Тайга Ри

Последняя из рода Блау

ГРОЗОВАЯ ОХОТА

Глава 72. В школу

Утро было чудесным — ясное, светлое. Морозный прозрачный воздух в лесу был таким чистым, что казалось его можно пить. Я ела снег, подчерпывая варежкой с еловых веток, которые свисали на тропинку, осыпая охрану сзади белыми сугробами. Пара молчаливых аларийцев ежилась, когда снег сыпался им за шиворот, но молчали.

Ликас умеет испортить настроение, ведь наверняка специально отбирал угрюмых молчунов. На утренней тренировке все прошло штатно, не считая удивления Геба. За одну ночь я улучшила свой вчерашний результат в три раза. В три раза быстрее, сильнее, проворнее. Я летела ветром и стлалась поземкой, обходя преграды на площадке, прыгала с закрытыми глазами, точно чувствуя направление и размер снарядов. Ликас даже расщедрился на суховатую похвалу. Незаслуженную, в общем-то, потому что и он и я знали, что это результат Круга аллари, Тигийского и пары декад работы в степи. С этой точки зрения такой результат был только удовлетворительным.

Мерки у Лидсов мне сняли быстро. Оказалось, кожаный доспех уже почти готов, осталось подогнать по фигуре, заклепать и покрасить. Лидсы подошли к вопросу вхождения в Клан ответственно — все распоряжения Главы исполнялись дословно и в первую очередь. Мне стоило больших трудов не рассмеяться вслух, когда я узнала, что последние полдекады все мастера семьи Геба потратили на создание новой чеканной печати Блау, чтобы подходила по размеру и стилю к доспехам. Герб остался неизменным, но теперь при желании я даже на свои халаты могу ставить родовую метку цветными красками.

Кони цокали бодро, позвякивая замерзшей упряжью. До поместья оставалось не более пяти мгновений, когда на лесную тропинку, почти под копыта, петляя, выскочил ушастый. Предупредительно тренькнула стрела, раньше, чем я успела что-то сообразить, взрыхлив снег фонтанчиками, прямо перед мордочкой зайца.

— Отличная реакция, — я кивнула высокому аларийцу сзади. Недаром сына Старика прочат в заместители Ликаса. Черное древко с красным оперением ещё покачивалось на ветру, когда ушастый уже сообразил, что смерть прошла стороной, и задал стрекача.

Я уже давно заметила, что аларийцы стараются не убивать без причины. Ликас, например, никогда не ездил с дядей и Аксом на зимнюю охоту. Сопровождал, если приказывали, но предпочитал не участвовать в этом «развлечении Высших». Весь вопрос в том, распространяется ли эта гуманность в целом на всю нацию аллари, заложена в генах и впитана с молоком матери, и как я могу это использовать. Либо это отдельные миролюбивые аларийские индивиды демонстрируют такую модель поведения.

Врага нужно знать в лицо, а аллари я не понимаю до сих пор, несмотря на то, что выросла в их окружении. Они как коробка с секретом, двойное, тройное дно, и никогда не знаешь, что является правдой на самом деле. Истина текуча и у каждого своя, как сказал Помнящий.

Прогулка удалась, я чувствовала себя бодрой, свежей, готовой ко всем каверзам детишек в школе. Мы проехали уже второй защитный круг, заворачивая в ворота поместья, когда я затаила дыхание от восторга, любуясь. Дом выглядел величественно, скатные крыши пагод южного и северного крыла припорошил снег. Все было белым. Бумажные фонарики яркими алыми всполохами покачивались на ветру — челядь загодя начала готовиться к празднику фонарей; ровные, чисто выметенные дорожки блестели глянцем каменных плиток, золотые буквы надписи над моей головой сияли, наполненные родовой силой — хранящие Блау.

— Верхом или карету? — спросил Ликас, придерживая поводья, пока я спрыгивала с коня на приступок. Вопрос был хорошим. Сама я бы точно отправилась верхом, но Фей-Фей наверняка не простит мне такого.

— Карету, Ликас, — я сняла шапку, отряхивая снег, который оседал, тая на ресницах, и слегка пощипывал щеки. — Нарочный отбыл в алхимическую лавку?

Ликас кивнул.

— Леди Ву и мистер Лидс уже позавтракали, и ждут в сиреневой гостиной. Очень ждут.

Оу. Опаздывать в первый день неприлично совершенно. Я ещё не одета, значит малую гостиную нужно точно обходить стороной. Я подмигнула Наставнику, благодаря за наводку, и умчалась наверх по черной лестнице для слуг.

* * *

— Нэнс! Нэнс! — я сбрасывала сапоги на ходу, подскакивая на одной ноге. Верхний стеганый халат в сторону, тапки… — Нэнс, где мои тапочки?

— Там же, где вы бросили их с утра, мисси, — вся поза Нэнс выражала неодобрение, руки сложены на впечатляющего размера груди, подбородок выдвинут, глаза воинственно горят.

— Нэнс? — Я что-то пропустила? Провинилась? Пролила чай на любимую скатерть аларийки?

— Двадцать мгновений, мисси! Выезд через двадцать мгновений. Госпожа Фей ответственная молодая леди, уже полностью готова. Почитай ещё до завтрака заплелись и оделись. А мисси? Мисси скачет по полям, по лесам, как…

— Нэнс! — я захохотала, поднимая вверх руки. — Успеем, ты же у меня мастерица.

Я уже нырнула в купальню, но аларийка достала меня и там.

— Вот этот или этот, — она потрясала двумя нарядными халатами простого кроя. Один темно серый, второй темно-зеленый по типу охотничьего. Их я вчера самолично вывесила на ширмы. Я уже открыла рот, указать на серый, как что-то внутри настойчиво взбунтовалось.

Не хочу. Некрасиво. Леди должна быть красивой.

Мимолетное ощущение всколыхнулось и ушло, осев на губах вкусом свежей крови. Горло перехватило, напомнив то, что произошло в алтарной комнате. Живи за нас двоих. Быть красивой. Что значит быть красивой, если мы говорим о школе, битком набитой высокомерными великовозрастными детишками?

Такая ли это большая плата за новую жизнь?

— Нэнс, те серьги, длинные, зеленый нефрит, почистили?

— Давно мисси, все украшения, что наказали, — аларийка торжественно кивнула.

— Отлично, — я покружилась в бассейне, создавая водовороты из воды. — Нэнс, ну-ка скажи мне, какой любимый комплект к этим серьгам, у твоей мисси?

— Мисси, — она нахмурилась. — Нет времени на ваши игрища. Неужель я не помню любимые ваши вещи? Эти серьги вы всегда носили с зеленым халатом, с аистами и цаплями по подолу, на фоне…

— … закатного неба, — я видела такой халат в дальней части шкафа. — Ну, Нэнс, должна же я проверить, нужно ли мне менять личную служанку, вдруг ты уже впадаешь в старость? Нэнс! Я пошутила, Нэнс! Я уже выхожу, выхожу, — я хохотала, уворачиваясь, от кусков ароматного мыла и мочалок с щетками, которые аларийка сердито сопя кидала в воду.

— Мисси, — тон Нэнс был очень осторожным. — А что ваш сир Квинт вернулся в город из Столицы?

— Квинт? — при чем тут Дарин. — Понятия не имею, Нэнс, понятия не имею.

Я закончила быстро, торопливо кутаясь в теплое, прогретое на камнях полотенце, одновременно пытаясь плести чары сушки.

Все это время аларийка собирала разбросанные вещи и сердито бормотала себе под нос.

— Нет, это же надо, старость…ишь чего удумали…

* * *

Я была готова через пятнадцать мгновений, десять из которых мы потратили на прическу. Больше не стоит задевать Нэнс даже в шутку, она со всей серьезностью намерилась доказать, что лучше мне служанки не найти и во век, даже если дать объявление в Имперский вестник.

В большом напольном зеркале отражалась юная Сира, пленяющая своей свежестью. Темные волосы блестели глянцем, забранные в высокую прическу, с парой выпущенных витых косичек. Две шпильки, нежный нефритовый цветок в оправе из серебра, и длинные темно-зеленые серьги. Скрепя сердце, платье я выбрала то самое, с цаплями по подолу, расшитое дорогой шелковой нитью. Верхний меховой плащ с капюшоном был подбит мехом серебристой лисы. Нашей, северной, на этот плащ ушло несколько дядиных трофеев прошлой зимой.

Сира в зеркале была почти идеальна, если бы не жевала рисовый пирожок с вишневой начинкой, роняя крошки на чистый ковер.

— Мисси, осторожнее, осторожнее, — Нэнс причититала вокруг, заламывая руки.

— Я всегда осторожна, но я же не могу поехать голодной, — отвечала я с набитым ртом. — Чаю…

Пиалы не находилось, поэтому я по-плебейски отпила из носика, подавившись. Нэнс зажмурилась, вознося молитвы Великому, ведь если я капну на платье чаем придется переодеваться.

— Все, вперед, — наверняка Фей — Фей уже извелась. — И вторая шпилька лишняя, — я быстро вытащила из пучка сзади ту, что с большими гранатовыми камнями. И так, если считать украшения, перстни, наручи, малую печать, можно считать себя легионером в боевом облачении.

— Мисси, оставьте! Мисси, а тапочки, — аларийка догнала меня уже у самой двери, с сапожками в руках.

Точно. Ехать в тапочках было бы холодно. Дядя! Кольца! Я заметалась по комнате.

— Нэнс, где вчерашние кольца?

— Мисси, — Нэнс застонала в голос и кинулась за шкатулкой.

Ровно четыре кольца. Сапоги. Теперь точно все, можно ехать.

Насчет Фей-Фей я оказалась права. Они ждали у выхода, уже полностью одетые. Фей с неудовольствием постукивала по ладони веером. Вот зачем ей веер в школе? Или она думает там будет очень жарко?

Подол нарядного сиреневого халата Фей-Фей выглядывал из-под мехового низа белоснежной шубки. Прическа названной сестры тоже была в несколько раз сложнее и наряднее моей, я даже боюсь представить, сколько времени на это ушло.

Геб покраснел от жары, и постоянно оттягивал ворот нижней рубашки пальцами. Видимо он, как и я, крайне редко носит нарядные вещи. Темный халат в тон из дорогой ткани, крахмальный платок в петлице, наверняка Фей-Фей позаботилась. Я благодарно взглянула на сестру, получив в ответ суровый взгляд.

Я распахнула плащ, чтобы было видно платье, и покружилась на месте.

— О…

— Леди Вайю…

Округлившиеся от удивления глаза и возгласы восхищения согрели что-то внутри. Ту мою часть, которой сегодня непременно хотелось быть красивой.

— Едем…

Карету подали прямо к крыльцу. Я задержалась, увидев хмурый взгляд Ликаса, и вопросительно вздернула бровь.

— Непременно нужно одевать на себя половину сокровищницы? — прошипел мастер еле слышно.

— Сегодня единственный день, когда можно прийти без формы. И, Наставник, — я обернулась через плечо, — на будущее достаточно сказать что-то вроде — ученица, ты прекрасно выглядишь сегодня. Все юные Сиры в школе потеряют дар речи от такой красоты…

Ликас поперхнулся.

Последнее время все привыкли видеть меня в удобной немаркой домашней одежде, но это не значит, что я постоянно буду ходить, как серая мышь. К сожалению, единственная дочь рода Блау просто не может себе позволить такую роскошь.

— Наставник…, — я замолчала, не зная, как спросить о том, что волновало меня уже некоторое время. Если аллари могут предсказывать место Прорыва, и они знали про Керн, то почему… псаки вас возьми, почему никто не предупредил меня. Почему Ликас отпустил меня тогда в Керн? И тот алариец, что прикрывал нас с Фей-Фей на площади, который три декады восстанавливался у Марты, потому что на них не действуют нормально целительские чары… почему он не знал? Или…знал, но…?

Я боялась услышать ответ на этот вопрос. Ликас был одной из тех монументальных гор, которые поддерживали свод небес моей жизни. И держат небо на своих плечах сейчас. Если Ликас знал, и отправил меня на площадь…

— Вайю? — мастер подошел ближе, поддержав меня под руку, потому что я застыла на ступеньках кареты. — Что-то случилось? — брови сдвинулись в единую линию. — Я поеду в сопровождении, — Ликас махнул рукой аларийцу, сидевшему на козлах, чтобы подождал.

— Не нужно, — я выдавила убедительную улыбку, похлопав Наставника по плечу. — Школа. Новый год.

— Я поеду в сопровождении, — Ликас был непреклонен.

— Я просто боюсь, — я пододвинулась к мастеру ближе и понизила голос, придумывая убедительное объяснение. — Каждый раз, как я покидаю поместье, происходит что-то за гранью, — площадь, прием, лабиринт, пробуждение источника. — Я просто думаю, чего ожидать сегодня? — я сверкнула улыбкой. — Мы опаздываем, мастер.

Ликас неохотно кивнул, принимая пояснения, не спуская с меня тревожного взгляда.

— Все будет хорошо, Наставник. Трогай! — Я нырнула внутрь, устраиваясь на сиденье рядом с Фей-Фей. — Трогай! Гони!

Просвистел кнут, лошади всхрапнули, и мы тронулись.

В карете было тепло, но не жарко. Согревающий артефакт под потолком мерно едва слышно гудел.

Фей-Фей с любопытством выглядывала в окна, приподнимая бамбуковые жалюзи и плотные занавески с кисточками. Она никогда не ездила в школу от меня, а виды стоили того, чтобы запечатлеть их на картине. Заснеженный лес. Поместье. Верхушки Лирнейских гор в туманной облачной дымке вдали. Красивый суровый край.

От поместья Блау до нашей Кернской школы путь занимал не более тридцати мгновений верхом бодрой рысью. В карете скорее всего дольше. Кучер правил аккуратно, несмотря на то, что утром центральную дорогу расчищали артефактами.

Я предпочла бы, чтобы путь был ещё длиннее. Толпа юнцов, новые детские интриги, псаковы правила, все это навевало тоску. И Таджо. Будет ли он проводить допрос сегодня? Выстоит ли мой лабиринт. Все-таки это первый раз, когда я буду испытывать свою защиту на прочность. Мои старые якоря и щит тоже остались, но если что-то и сможет остановить Шахрейна, то только лабиринт.

Я взглянула на Геба, который уныло рассматривал свои большие, покрасневшие на морозе руки. Утреннюю тренировку он провел без перчаток. Я подалась вперед, в кармашке звякнули выданные дядей кольца.

— Геб. Гебион, — я потянула его ладошки на себя. — Давай руки. Полечим. И на будущее стоит одевать перчатки. У нас в предместьях зимой всегда значительно холоднее, чем в городе…

Глава 73. В школу 2

Потребовалось два малых исцеляющих, чтобы руки Геба пришли в норму. Гебион снова покраснел так, что стало видно тонкую белую полоску зажившего шрама, потому что я практически лежала на его коленях. Легкость, с которой он смущался, мне не нравилась. Подобные демонстрации слабости среди Высших не приводят ни к чему хорошему.

— Руки следует беречь. Это твой главный инструмент. Чуткие гибкие пальцы — быстрые плетения. И, как ученик артефактора, ты больше не можешь себе позволить относиться к этому небрежно, — я с силой сжала ладони Геба. — Мистер Лидс мог вести себя, как заблагорассудиться, а личный ученик Сира Кастуса Блау себе такое позволить не может. В определенном смысле, когда ты теряешь лицо, его теряет весь Клан, я понятно выражаюсь, Гебион?

Мальчишка кивнул в ответ, сверкнув темными глазами из-под насупленных бровей.

— Геб. Мы — команда, — я посмотрела на Фей-Фей в ожидании поддержки, и она твердо кивнула в ответ. — Чужие — подумают и обсудят. Скажут, чтобы научить, только свои.

— Будут провокации, — Фей-Фей констатировала факт.

— Будут. Поэтому, если врага за спиной по ряду причин следует оставить в живых, стоит обратить особое внимание на руки, — я пощупала узловатые суставы пальцев Геба. — Оставь в живых, но сломай главный инструмент, чтобы ничего не прилетело в спину, пока ты пересекаешь границу дуэльного круга, — я перевернула его руку ладонью вверх. — Ломать стоит все кости и каждый сустав, — Геб дернулся, но я удержала. — Один-два перелома любой целитель вылечит быстро. В одной руке вместе с запястьем ровно двадцать семь костей. Две рабочие руки — это уже пятьдесят четыре перелома, это нужен целитель не ниже восьмого круга и минимум шесть-восемь декад на восстановление, — я прикинула в уме. — Если есть возможность, стоит дробить, а не ломать. Восстанавливать сложнее.

— Вайю будет целителем, — пояснила ошарашенному Гебу спокойная, как лед, Фей-Фей. Сиру Ву, маму Фей, после алхимического эксперимента, закончившегося по заключению столичного следствия грандиозным пожаром, тоже нашли с тщательно переломанными и раздробленными пальцами. Про отца Фей вообще никогда не говорила. Просто умерли во время проведения испытаний очередного эликсира. Именно после этого старик Ву похоронил детей, забрал внуков и уехал в Северный Предел.

— Но девушки, — Геб запнулся, — девушки же утонченные и нежные…

Фей-Фей сначала тихо захихикала, а потом неприлично расхохоталась в голос.

— Девушки, — я подбирала верное слово, — могут позволить себе быть такими, если они не Высшие.

— Или есть пара-тройка братьев, с силой не ниже восьмого круга…

— И, если эти братья не младшие, — добавила я. Брат Фей, например, особыми достижениями не блистал, регулярно влипая в разные неприятности, из которых его приходилось вытаскивать старшей сестре.

— Ты же вырос в старом квартале, на границе с серым? — именно там располагалась кожевенная мастерская отца Геба.

— У нас все проще. Никаких ваших дуэлей. Разобьют нос, разойдутся, помирятся. И у меня сильные братья, — Гебион немного смущенно пожал широкими плечами.

— Теперь уже и твоих, Геб. Твоих дуэлей тоже. Правила решения споров неизменны. С твоим текущим статусом смерть любого Высшего из родов двадцати шести будет приговором. Поэтому главное правило дуэлей для тебя — оставить в живых, при этом вывести из строя на максимальный срок. И даже если кости соберут, любой безнадежно отстанет, потому что нарабатывать гибкость придется с нуля. Перед поступлением в Академию это равносильно смерти. Поэтому береги руки, Геб.

— Леди Вайю…

— Вайю. Гебион. Если ты не можешь запомнить, считай, что это требование. С этого момента обращайся ко мне только так. Выпрями спину. Расправь плечи. Выше подбородок. Смотри в глаза, — я отобрала у Фей веер и поправляла им Геба. — В глаза смотрят равные. Сейчас ты имеешь Право. Не позорь меня, — я треснула его по плечу, когда он снова рефлекторно сгорбился. — Не смей позорить Блау!

Прав был мастер Луций. Учить. Лечить. Тащить.

— Твое место слева, сзади, — я похлопала по левому плечу. — Фей-Фей справа, как названного родича. Все отвечают за одного, поэтому я прошу внимательно думать, прежде чем предпринимать какие-то действия.

— Именно поэтому ты надела это платье? Потому что планируешь думать, прежде чем делать? — Фей-Фей закатила глаза.

— А разве не это мне ставила в вину леди Ву?

— Вайю! Квинт в городе? — Она спрашивала с любопытством, осторожно скосив глаза на Гебиона, который старательно делал вид, что его здесь нет.

— Квинт не секрет, — я вздохнула. — В городе или нет не знаю, и меня это не слишком волнует. При чем тут платье, Фей?

— Ну, — она потянула паузу, — ты его сшила специально… чтобы очаровывать Квинта, — последние слова она произнесла совсем тихо.

— Было и сплыло. Квинта нет. Платье — есть, — это же надо было так проколоться, псаки.

Я достала кольца, чтобы отвлечь всех от темы с Дарином.

— Фей-Фей. Помогает огранить дар, способствует раскрытию способностей, усиливает вдохновение, — я передала ей колечко с аметистом.

— Вайю! — у Фей восторженно загорелись глаза, она примерила кольцо на средний палец, и артефакт немного ужался по размеру. — Сидит, как влитое, — она поворачивала руку на свету, любуясь игрой света в прозрачном камне и гербом Блау сбоку.

— Гебион. Как ученику мастера Луция, — отдаю ему первый артефакт ментальной защиты, — как личному ученику главы Клана, мастера-артефактора сира Блау, — второе кольцо с атакующим зарядом ложится на его ладонь, — и от меня. Как Младшему. Защитный купол, — это кольцо я одела сама ему на правую руку.

— Старшая соученица, — темные глаза Геба немного повлажнели от волнения.

— Везде герб Блау, — я заострила его внимание на важном факте.

— Во имя Клана… во имя Блау! — он несколько раз с силой стукнул себя кулаком по груди, салютуя. — Я не буду бесполезным. Я буду достоин. Клянусь хранить эту честь…

— Геб, учись, тренируйся, постигай тонкости, пока от тебя больше ничего не требуется. Но никогда не забывай, что теперь ты не «грязный» и не «ничейный», теперь Лидсы часть Клана Блау. Пока больше молчи и больше слушай. На провокации не реагируй, один пока не ходи…

Фей-Фей сурово кивнула в ответ. Случаи, когда подставляли в школе, были крайне частыми. Если нужен вызов, повод всегда найдется.

— Фей, тебя это тоже касается. Я не уверена, что Фейу окончательно успокоились.

— Вайю, это тебя, а не меня вызвала Фейу.

— Но это тебе, а не мне соревноваться с ней на Турнире.

— Оу, — Фей-Фей оживилась. — У меня почти получилось. Три раза из пяти личная подпись проявляет картину.

— Молодец, — я хвалила, искренне надеясь, что это подсластит следующую новость. — Я выбрала эликсир для алхимии. Дядя приказал сегодня заехать к вам в резиденцию и получить ученические кольца. С дедушкой Ву согласовано.

— Дед согласился взять нас официально в ученики? — Фей была явно ошарашена настолько, что потеряла свою обычную невозмутимость.

— Не знаю, — я пожала плечами. — Согласовано — точно. Дальше посмотрим.

— Что это за эликсир, Вайю?

— После, все после, Фей-Фей, — я кивнула в сторону Геба. Про Укрепитель сейчас ему знать совершенно не обязательно. Ее распирали вопросы, но она послушно замолчала, разглядывая свои руки.

— Хотя бы скажи, мы обойдем Хейли?

— Не знаю, — я задумалась. — Это уровень белой мантии, не меньше, иначе твоему деду будет стыдно за таких учениц. Айу, Фей, — я отодвинулась, потому что она больно стукнула меня маленьким кулачком.

— Тогда Вайю, пока одень вот это, — маленькое колечко перекочевало с ее мизинца ко мне. Герб Ву на нем виднелся очень отчетливо. — Это просто определитель ядов, — она немного смутилось. — Но ученические у деда почти такие же, очень простые. Чтобы сразу снять вопросы.

Логично. Я с благодарностью кивнула. У кого-то хоть такие есть, а у Луция и дяди, вообще никаких, даже простых ученических колец не завели. Все ленятся.

Дорога пошла в гору с крутым подъемом, значит, мы уже подъезжаем к окрестностям Керна. Наша местная кернская Школа располагалась за второй линией защиты города, но за чертой городских стен, подальше от рабочих и жилых кварталов. Школьный полигон был всего раза в три больше домашнего дуэльного зала, но изредка случались конфузы — яркие неконтролируемые вспышки дара, поэтому учили золотой цвет поколения подальше от городских стен, чтобы минимизировать возможный ущерб.

По дороге нам встречались отряды легионеров в рабочих тройках, которые охраняли подъезды. Территория школы была объявлена нейтральной, внеклановой, поэтому законы, которые действовали в ее стенах, можно было трактовать очень вольно. Прав тот, кто знает больше и сильнее. Маленькая модель большого общества. Обычно прав тот, кто сильнее, и у кого больше ресурсов.

Геб воодушевленно крутил головой по сторонам, Фей-Фей нервничала, складывая и раскладывая веер, явно понимая больше мальчишки Лидса.

— В этом году мы меняем модель поведения, — я отпустила шторку, насмотревшись на улицу. Когда уже отменят военное положение? — Новый состав — новая стратегия.

— Мы перестаем везде бегать за Квинтом? — не удержалась от шпильки Фей-Фей.

— И это тоже, — я скривила губы в улыбке. — Нас мало. Третий круг — это почти дно на текущий момент. Самый высокий круг силы в классе — пятый. Если они не улучшили свои показатели за лето.

— И?

— Прием — это было уже чересчур, — этот бойкот и все последующее мы точно запомним надолго. — Провокации начнутся сразу. Единственный вариант пресечь сразу настолько жестко, чтобы все остальное стадо хорошо подумало, стоит ли продолжать линию.

— Как? — Фей спрашивала по-деловому, явно мысленно просчитывая варианты.

Я пожала плечами.

— Не говори мне, что дедушка Ву не снабдил тебя парой-тройкой особо неприятных штучек, — даже я могла перечислить как минимум три безобидных эликсира, которые попадая на кожу при реакции с воздухом, превращались в кислоту.

Фей-Фей кивнула, задумчиво покручивая самое большое кольцо на пальцах, с красноватым камнем.

— Но дедушка сказал, только особый случай…

— Сейчас тот самый случай, Фей. Или нас сожрут. Или подавятся на первой попытке. Это понятно? Избегать до последнего, но если ситуация вышла из под контроля, нужно выступить так, чтобы…

— Отмороженные Блау? — Фей подмигнула мне.

— Ну, Акселя в этом мне не обойти. Но да. Разыгрывать эту карту вариант ничем не хуже прочих, — я ритмично отстучала на коленке имперский марш. — Будем списывать это на проявление темного источника на приеме.

— Это лето явно пошло тебе на пользу. Внемлите! Вы присутствуете при рождении нового военного гения, гения стратегии и тактики. Видимо раньше весь свой стратегический дар ты направляла только в сторону Квинта…, — со смехом продекларировала Фей-Фей, подражая мотивирующим речам Легатов.

Геб кивнул, явно сделав для себя какие-то выводы. Карета остановилась, встав в очередь экипажей, мы въезжали в ворота Школы.

— Гебион. Пока есть время, щит и якорь, — я виновата, у меня совсем не было времени погонять и проверить парня, — рассказывай, на чем ты остановился.

Гебион подобрался и начал воодушевленно говорить.

Я слушала и думала, рассматривая свои кольца. Наверное, вот этот.

Стянула с пальца кольцо, которое отвечало за защиту и отражение атак, и спрятала во внутренний карман. Это слишком мощно. Мне нужно, что-то слабее, но при этом надежное. Я потрогала тонкую витую цепочку на шее, рядом с плотной и толстой, на которой висела малая печать Блау.

Будем считать это испытанием Геба на звание ученика артефактора. Если его империал выдержит, уговорю дядю сделать ему отдельный класс для работы. Клянусь, Великим!

Глава 74. Атака в спину

Я проводила взглядом нашу карету, встряхнулась, расправив плечи, и двинулась вперед. Ровно тридцать четыре ступеньки вверх, до входа в Школу. Строители подражали архитектуре Академий, поэтому самое основательное и монументальное из того, что было у нас — это вход. Двустворчатые деревянные двери с медными заклепками, высотой в два моих роста, из мореного черного дерева. Говорили, что один из меценатов, удачно окончивший сей Храм науки, подарил в благодарность.

Геб держался где сказано — слева и немного сзади, за моим плечом, но постоянно норовил наступить на подол моего плаща, шагая не в такт, значительно быстрее чем леди, которых он сопровождает. Первым делом выдам ему книгу по этикету, пусть изучает. Пока не сдаст мне — не стоит выпускать его в люди.

Фей-Фей разрумянилась и повеселела, чужие подумают, что от мороза, но на самом деле от волнения. Она всегда, когда волнуется, совершает много лишних мелких движений и цветет, как алые пионы.

В Школе было тепло, артефакты работали исправно. Слуги забрали верхнюю одежду, и мы отправились вверх по широкой витой лестнице. Наши классы располагались на втором ярусе здания.

— Почти боевая тройка, — я фыркнула, поймав наше отражение в больших напольных зеркалах. — Атакующий, — я отсалютовала сжатым кулаком.

— Прикрываю, — Геб поддержал шутку.

— Аналитика и информация, — Фей кивнула головой, — но Вайю, нам больше нужен целитель.

— Нам нужен атакующий, настолько хороший, чтобы целитель требовался не нам, — я подумала, что из Данда выйдет отличный четвертый для нашей команды. Он всегда все делал молча, предпочитая все вопросы решать с помощью силы.

Мы все-таки опоздали. Коридоры школы были почти пусты, сновали только служки и писари, и младшие соученики-первоклассники с испуганными глазами, изображавшие важный вид. И никого из наших.

Я пощупала кольцо защиты в кармане. Этот мир или другой мир, пока берем за основную гипотезу, что канва событий развивается так же, не считая тех отклонений, которые расходятся, как круги на воде.

В прошлом, в классе меня и Фей уже ждали. Мне прилетело в спину водяным штормом, прихвостень Хейли не удержал плетения. По крайней мере такая причина была озвучена Старшим. Тогда я вымокла вся, с ног до головы, и знатно повалялась на полу, сбитая с ног волной воды. И мне пришлось просидеть все занятия в наспех высушенном платье. В тот раз надо мной смеялись все.

— Я — первая. Вы ждете три мгновения, потом входите.

— Вайю? — Фей вопросительно подняла бровь.

— Считай это предчувствием, — я передернула плечами и аккуратно отворила дверь в класс.

Вход в зал для обучений располагался снизу, справа от досок Учителя. Сплошные ряды парт шли полукругом, поднимаясь вверх в виде амфитеатра. Наше место было сзади, почти под потолком, на четвертом ярусе парт, как и у всех отстающих.

Класс был почти полон — почти сорок Высших. В глазах зарябило от множества разноцветных нарядов, блеска украшений, золота вышивки. Судя по всему, все решили воспользоваться правом прийти без стандартной формы.

Фейу, Хейли, Блесс, Баруши, Асти, Тир… Кантор не изменил своему стилю, одетый в темно-синий кафтан полувоенного покроя с минимумом украшений. Значит, он все-таки досдал проходные экзамены и перепрыгнул класс. Марша, группа хищных птичек-прихвостней. Класс, милый класс.

Все это я охватила за доли мгновения, не расслабляясь ни на секунду. Достаточно было увидеть тщательно скрытое ожидание в глазах Фейу и тень на лице Тира, чтобы стало понятно — ждут.

За спиной дважды щелкнуло — плетения запитали силой, я плавно развернулась, чтобы иметь возможность для маневра, если Гебов артефакт не выдержит, и встретила волну лицом к лицу.

Темная масса воды взметнулась под потолок, хищно нависнув над надо мной, перемещаясь следом — значит добавили поисковый импульс, и опала вниз с высоты четвертого яруса.

Сбоку завизжали в голос, на лице шевельнулись влажные завитки волос, посыпанные мельчайшей водяной взвесью, и волна разошлась, огибая меня по правильной сфере.

Гебов артефакт выдержал удар, пропустив ровно столько воды, сколько нужно.

Девчачий визг продолжался, щедро сдобренный неласковыми эпитетами.

— Идиоты, я вся мокрая…

— Демоновы выродки…

Половина волны отлетела на парты, задев тех, кто не держал щит или был без артефактов. Я быстро пробежалась по рядам — стоит запомнить, кто вымок. Пол заливала вода, учительские свитки на столе поплыли, дрейфуя от стены к стене.

Полностью сухая Марша поскучнела, отвернувшись. Развлечение кончилось.

А двое водников-неудачников, спустивших волну, весело скалились, выходя из-за двери, одобрительно похлопывая друг друга по плечам.

— Я требую виры, — щелкнули кольца, когда я выплела чары быстрой заморозки с легким оцепенением, вморозив двух придурков в лед выше щикотолок. Убедившись, что в классе наступила полная тишина, я размеренно повторила. — Я требую виры. Я в своем праве.

Во втором ряду неторопливо поднялся Хейли. Стройный, поджарый, слегка смазливой наружности, одетый в белоснежные одежды, богато украшенные золотой вышивкой ручной работы. Всем своим видом демонстрируя скуку.

Второй наследник в роду. Один из первых по силе в классе. Анастас Хейли. Он спускался к нам вниз неторопливо, с высокомерным достоинством, полностью уверенный в том, что сможет за доли мгновения прикрыть своих прихвостней.

— Плетение сорвалось. Простая ошибка. Вины нет, — он говорил слегка, растягивая гласные.

— Я требую виру, — я демонстративно провела рукой по едва влажным волосам и поправила подол халата, там, где попали брызги. — Если это ошибка, я требую ограничители. Пока соученики не научатся владеть даром. Если бы это была огненная стена? — я обвела рукой зал. — Вы бы не намокли, а сгорели. Высшие не умеющие контролировать дар, не имеют права его использовать.

Белоснежное, словно выточенное из цельного куска нефрита умелым резчиком, лицо Анастаса потемнело.

— Не ошибка? — я подошла к двоим неудачникам, которые зашевелились у двери, пытаясь отрицательно мотать головами. — Тогда это намеренный удар в спину Высокой Сире?

— Кто из соучеников не совершал ошибки в процессе обучения? — Анастас апеллировал к аудитории. — Разве что, — пауза с издевкой была намеренной, — Высокая Сира Блау, которая не могла совершать ошибки, в силу отсутствия темного дара. До недавних пор.

Слова отброс и мусор, повисли в воздухе. В классе послышались шепотки и насмешки, Анастас уверенно и нагло улыбался, глядя мне в глаза.

Козел. Козел, которого не было на приеме у Фейу. Поэтому козел дважды.

Я двигалась быстро, ровно так, как на последней тренировке у Ликаса, едва уловимой тенью скользнула за спины оцепеневших парней, и быстро нажала на несколько акупунктурных точек. Сзади шеи, чуть пониже плеча, и на два пальца ниже.

Как зовут этих неудачников, я не знала, я вообще редко запоминала побочные рода, Виртас требовал знания генеалогии только основных семей Предела.

Чароплеты упали на колени, как подкошенные, громко ударившись коленками об лед. Глаза остекленели, рты приоткрылись, у левого даже потекла слюна тонкой струйкой. Все это заняло меньше мгновения.

— Блау не нужна сила, что поставить на колени прихвостней Хейли, — я демонстративно вытерла пальцы платочком, которыми дотрагивалась до обездвиженных. — Вира уплачена.

— Леди. Блау. Что вы возомнили, — Анастас почти шипел, надвигаясь на меня горой. Гора была не то чтобы очень внушительной, но на голову выше, чем я.

— Точки Фэн Чи, Дан Чжуй и Синь Шу. Ваши будущие… вассалы… очнутся отдохнувшими и полными сил. Благодарить не нужно, — я развернулась к лестнице на свой верхний ярус.

— Блау, — Анастас явно потерял лицо, позволив себе схватить меня за широкий рукав верхнего халата.

Я крутнулась на месте, разворачиваясь так, что получилось почти объятие, лицом к лицу, закинула руки на плечи, чтобы достать, и нажала в нужное место несколькими последовательными движениями.

Руки Хейли безвольно повисли вдоль тела плетями, а лицо выражало смесь гнева, недоумения и ярости.

— Точки Пи Шу, позволяют заблокировать левый и правый малые меридианы, — я дернула уголком губ, — временно заблокировать. Ваши …мальчики… простоят до конца занятия, а сила вернется в руки, — я прикинула, — после обеденного перерыва.

— Поединок! — Анастас попытался снова схватить меня, но руки не слушались.

Я ловко обогнула его, и быстро встала за спинами неподвижных юнцов на коленях. Пара нажатий, ещё пара — и в их глазах появляется осмысленность, но возвращать речь я не стала.

— Ваши мальчики теперь простоят до обеденного перерыва. Чтобы вам было не скучно по отдельности, — глаза юнцов наполнялись ужасом, изо рта тонкой струйкой продолжала течь слюна.

— Поединок! — почти проревел Анастас, растеряв все свое достоинство.

— Ещё одно слово, и они простоят до вечерней зари, — я подняла пальца снова, щелкнув кольцами в воздухе, приготовившись, — и приоритетное право у леди Фейу. Леди Фейу? Поединок? — я насмешливо кивнула Марше.

— Не сейчас, — Марша процедила сквозь зубы, сверкнув темными глазищами со всполохами огня. Что-то совсем плохо с контролем у Фейу.

— Встаньте в очередь, сир Хейли. Ваша сразу за леди Фейу, — я с сожалением пожала плечами. — Кто ещё думает, что Блау нужна сила, чтобы указать кому-то свое место? — я помедлила, но запустила пальцы в темные шевелюры, приподняв головы, чтобы всем в классе было хорошо видно выражения их лиц. Полностью сознающие все глаза, и неспособность контролировать даже малейшие движения. — Стоять на коленях будет каждый.

— Я этого так не оставлю, я буду…

— Жалуйтесь, — холодный равнодушный голос прозвучал от двери. — Трое против одного. Нападение из-за спины. Превосходство в силе. Исключительно физическое воздействие без применения источника.

Все обернулись на новое действующее лицо. В дверях класса стояли четверо. Взволнованная Фей-Фей, судорожно стискивающая веер, хмурый Геб, который сжимал кулаки, наш Учитель изящной словесности, поправляющий очки, горестно кинувшийся спасать свои свитки и книги, плавающие по классу и… Таджо.

Значит мне не показалось, когда в коридоре мелькнула черная форма. Сир Шахрейн Таджо почтил своим присутствием провинциальную кернскую Школу.

Шах выглядел почти как раньше, только заметно моложе. Те же строгие лаконичные линии в одежде, никаких украшений, кроме колец, простая мужская коса, и белая прядь у виска — отличительный знак многих менталистов, которые начинают седеть очень рано. Молочно-белая кожа, Шаха можно было бы даже назвать красивым, если бы не суровость черт, которую не компенсировало даже изящество фигуры. Как полоса стали, тронь и запоет, красиво, но смертоносно.

— Сир Шахрейн Калиади Таджо, ваш будущий…, — Учитель поправил очки, сползшие на нос, — ваш Судья на Турнире. Преподаватель факультета менталистики из…, — его оборвали властным взмахом руки, и Шахрейн зашел в класс.

В полном молчании он обошел кругом скульптурную композицию со мной и стоящими на коленях юнцами, предварительно щелчком пальцев растопив лед и испарив воду. Заглянул каждому из них в глаза, приподняв за подбродки. Ни одной мысли не отражалось на его лице. Псаков Шах всегда отличался ледяным равнодушием, которое вошло в легенды.

— Отличная работа, — констатировал он совершенно сухим голосом. — На уровне третьего курса. Леди…

— Блау, — я торопливо присела в поклоне Старшему, чтобы можно было опустить глаза, и не смотреть ему в глаза. В горле пересохло, сердце билось с перебоями, но это обычная реакцию юных Сир при виде Шаха, поэтому он не удивится.

— Целительский?

Я торопливо кивнула в ответ, не поднимая головы.

— Я бы оставил до утренней зари. А не до вечерней, — шаги прозвучали сбоку, и он направился к Хейли. — Я готов выслушать жалобы Высокого Сира, — Таджо отвернул лацкан у горла, демонстрируя маленький круг из белого металла, без всяких рисунков и гравировок. Простой белый диск, который большинство жителей Империи молили не увидеть никогда в своей жизни. Знак дознавателей — пустота включает в себя все.

— Жалоб нет, — Анастас выдавил это нехотя, внимательно рассматривая Шахрейна, и отправился на свое место во втором ряду.

— Начинаем, начинаем, — Учитель засуетился, махая руками в сторону ученических парт, чтобы все заняли свое место. Он помедлил, не зная, что делать с замершими в виде коленопреклонных статуй юнцов, но этот вопрос решил Шах, встав за учительский стол, ожидая полного молчания.

Я быстро поднималась наверх, к Фей-Фей и Гебу, когда поймала полный ненависти и обещания взгляд Анастаса Хейли.

— Сочтемся на алхимии, Блау…

— Береги руки, Хейли, — шепнула я в ответ.

Кантор в самый последний момент сорвался с места, и взлетел с первого ряда к нам на четвертый, заняв сиденье рядом со мной.

— Господа! Господа, давайте начнем…

Глава 75. Иллюзия

Я слушала невнимательно, потому что и так знала, что скажут, а если сообщат что-то новое, наверняка запомнит Фей-Фей. Я следила за Таджо, который уступил место Учителю за трибуной, заняв соседний стол. Его молчаливой подавляющей фигуры было достаточно, чтобы вся молодежь попридержала языки. Обычно, никакого пиетета детки к Учителям не проявляли, за крайне редким исключением.

— Перед началом нового учебного сезона… мы имеем честь…Турнир, посвященный…, — негромко бубнил Наставник внизу.

Все это я помнила прекрасно. Первая часть соревнований — у нас, на территории Кернской академии, вторая там же, на арене. В целях повышения образовательного эффекта, поднятия общего морального духа, победители в трех последних боевых дисциплинах, будут награждены участием в межшкольном финале.

Я в боевке не участвую, поэтому планировала наслаждаться зрелищем со стороны. Портал на межшкольный финал дядя наверняка обеспечит, можно будет пробежаться по южным лавкам и рынкам, если, конечно, его опять проведут в южном Пределе.

В конце собрания будут предварительные заявки на формирование команд, можно менять численность и состав вплоть до самого экзамена. Ничего нового.

Наблюдать за Таджо было гораздо интереснее.

Шах смотрел, чуть прикрыв глаза, чтобы не было видно направления взгляда, но я готова поставить, что ни одна деталь не ускользнула от методично-скрупулезного менталиста. Он несколько раз смотрел наверх, уделив особое внимание нашей парте и Кантору.

Псаков Тир сегодня как будто специально нацепил маску веселого шалопая. Он ерзал, делал двусмысленные комплименты Фей-Фей, и даже отдельно кивнул Гебу, почтив «грязного» личным вниманием. Сдувал косую длинную челку со лба, искоса посматривал на меня, и улыбался, улыбался, улыбался.

— Хватит, — я сбросила руку, которую Тир нагло закинул сзади, придвинувшись по-дружески. — Точка Пи Шу. Если сир желает присоединиться к Анастасу Хейли, я могу это устроить.

Кантор в ответ отодвинулся в притворном ужасе, прижав руки к груди.

— Леди Блау, мне дороги мои… в-общем, дорого все мое, — лукавая улыбка в глубине глаз. — И наконец-то вы заговорили со мной. А то с момента нашей последней встречи, вы не ответили ни один вестник. Блисс постоянно спрашивает о вас.

— Леди Эблиесс мои наилучшие пожелания, — а насчет вестников нужно поспрашивать дядю. Ни одного сообщения от Тиров лично я не получала.

— Так сухо? Леди Блау, — продолжал паяц.

Я скривила губы в улыбке, увидев, что Таджо сменил позу — он терпеть не может любые разговоры в своем классе.

— Я хочу присоединиться, — Кантор подмигнул Фей-Фей. — Вас трое, я четвертый — отличная команда.

Фей прищурилась, оценивая перспективы.

— Нет, — я отрицательно кивнула в ответ.

— Нет? — Тир явно удивился. — У вас есть кандидатура лучше? С большим уровнем силы? Сейчас я — лучший в этом классе.

— Наличие кандидатур — это внутреннее дело команды, сир.

— Вайю, не будь дурой, — он придвинулся ближе и зашептал быстрее. — Ваша команда — фикция, две на третьем, грязный, и ещё учесть, когда ты получила источник. То, что было сегодня — это просто проба пути, свору даже не спустили с цепи, вам не выстоять.

— Благодарим за заботу.

— Вайю… Леди Ву, ну хоть вы должны немного понимать ситуацию? Вы понимаете весь расклад?

Фей молчала.

— Я понимаю, что сегодня, когда мне кинули чары в спину, вы знали об этом заранее. Знали и промолчали. Это факт, который не требует понимания.

— Так дайте мне повод прикрывать вашу спину! Дайте. И больше ни один, ни одно…

— Говорите тише! — зашипела Фей-Фей, глядя на Учителя.

— Команда — это доверие. Нет доверия — нет команды. Вы нам не подходите, господин Тир, — я прошептала еле слышно.

— Я всё объяснил, Вайю! На приеме нельзя было по-другому. Ты не найдешь никого лучше меня в вашем занюханном…

— Занюханном провинциальном Керне, — продолжила я. — Уже нашла, — Фей-Фей удивилась настолько, что отвлеклась на меня, и тут терпение Таджо истекло.

— Господин…, — Шах облокотился на стол, сцепив руки в замок, пристально разглядывая Кантора холодными глазами. — Да вы. Представьтесь, — Учитель сразу прервал свои пояснения про турнирные новости и замолчал, как только Таджо сказал первое слово.

Кантор вальяжно встал, с широкой улыбкой глядя вниз. Золотой мальчик. Гениальный мальчик. Родовитый мальчик. Именно таких Шахрейн и ненавидел до зубовного скрежета.

— Тир, — короткий небрежный поклон.

— Господин Тир. Вернитесь на свое место, — кивок на первый ряд.

— Мне удобно здесь, — очередная сияющая улыбка.

— Вернитесь на свое место. Или это будет расценено, как оспаривание указаний Учителя, и вы покинете класс.

— Мое место здесь, — Кантор упрямо глядел из-под косой челки. — Там, где моя команда, — ахи и шепотки пробежали по рядам волной. Тир — это самый свежий и лакомый кусок в местном серпентарии. — Имею право.

Таджо перевел взгляд на меня, и я первый раз в этой жизни посмотрела ему в глаза.

И не умерла, не рассыпалась, не растворилась в очередных ментальных проекциях, не запуталась в иллюзиях. Просто посмотрела, окунувшись в привычный холод, и покачала головой в ответ.

Отрицательно.

— Леди считает иначе. Покиньте класс.

— Леди просто вне себя от волнения и восторга, — Кантор тряхнул челкой, упрямо уперев кулаки в парту. — И леди очень рада приветствовать нового члена команды, — он надавил голосом, глядя меня выразительно: «Не будь дурой, Блау!».

Буду.

Я неторопливо встала рядом, расправив подол халата.

— Сир не является членом нашей команды, — забила я последний гвоздь в крышку саркофага, который погреб все надежды Кантора сохранить лицо.

— Являюсь, — Тир улыбнулся так, что его перекосило.

— Нет, — я качнула головой. Все соученики, открыв рот следили за новым представлением, и взгляды, сначала наполненные завистью, быстро сменило презрение — посметь отказывать самому Тиру.

— Господин Тир, покиньте класс, — равнодушный безэмоциональный голос звучал ровно, но я знала, что Шах начинает терять терпение.

— Леди передумает…

— Как вам будет угодно думать. А сейчас покиньте класс.

— Вайю, — Кантор развернулся ко мне полностью, и схватил за руку. — Вайю…

Я перехватила его локоть, легонько надавив, чтобы обездвижить руку, и в этот момент Шахрейн черной молнией взлетел по ступенькам, оказавшись рядом, и Тир рухнул на колени, как подкошенный.

Но я этого не делала. Со стороны было не видно, но это псаков Шах одним еле уловимым движением закончил то, что начала я.

Это было чересчур опрометчиво. Тиры не простят. Я видела это в полыхающих яростью от унижения глазах Кантора. Не простят Шахрейну, и не простят мне. Этот конкретный Тир не простит.

Снизу тонко полузадушенно вскрикнули. Нервный женственный Костас приложил надушенный платочек к губам и картинно закатил глаза. Отсюда было плохо видно второй ряд, но я готова поклясться, что сегодня он даже наложил макияж. Ещё бы, будущий глава его Рода на коленях, это просто из ряда вон.

Все взгляды класса были обращены наверх с жадным интересом. Таджо громко и отчетливо щелкнул пальцами, фиксируя внимание всех на себе, перед глазами вспыхнул серебристый диск и сознание начало уплывать в темноту.

Псаков Шахрейн, он использовал и меня и Тира, он просто использовал нас, как точку ментального фокуса… Последнее, что я запомнила — это темные равнодушные глаза, на дне которых тлела едва уловимая искра интереса…

* * *

Воспоминания крутились калейдоскопом. Прием. Первый танец. Второй. Третий. Запуск фонарика с Тиберием и Кантором. Прыщавый сумасшедший юнец. Марша на земле с окровавленной щекой. Лабиринт.

«— Где твой Север, Вайю?…Кто твой Север? — Тир хрипел, получив удар поддых от Претора, свалившись на землю уже молчаливым кулем, со стянутыми назад руками».

«— Ты будешь Хозяйкой этого Предела, все они …будут целовать края твоих туфелек, — Марий поцеловал кончики грязных пальцев и приложил их ко лбу. — Республика даст нам шанс…у меня нет титула…»

Смерть Мария, пробуждение темного источника, безумные глаза Марши … образы кружились, не желая складываться в единую картинку, пока наконец не замерли.

«…мне прилетает увесистая пощечина. — Давай! — Марша подпихивает меня в спину, разворачивая в сторону. — Давай! Моего огня не хватит! Останови их! — осталось около десяти шагов — и острия пик «пустых» легионеров достанут нас.

— Не тупи, Блау! Направь выброс, дура! — Марша визжала мне в ухо. Источник не нужно было звать — я сама сейчас была источником, чистой квинтэссенцией живой силы».

И в этот момент я поняла, что что-то не так.

Сознание как бы раздвоилось, наполненное агрессивным давящим потусторонним вниманием. Вызванный. Прорыв. Око. Я чувствовала, как пот холодными струйками стекает по спине. Причем тут «пустые»? Причем тут лабиринт?

Ощущение потусторонней силы прорыва грани давило, пригибая плечи к земле.

Легионеры продолжали шагать на нас монотонно и неторопливо, опустив острия пик. Марша визжала на одной высокой ноте. Прорыва сверху не было, звездное небо было темным и чистым. Но я же чувствую… Якорь.

Якорь. Якорь. Якорь. Сработало воспоминание. Это не взлом, это иллюзия, долбанная иллюзия уровня семь — восемь.

Я встала, отряхнув руки, и отодвинула Маршу в сторону. Псакова иллюзия.

Класс. Волна. Кантор. Таджо. Иллюзионист хренов.

Он создал иллюзию из воспоминаний участников событий, гениально. Так никто не сможет предъявить вмешательство в сознание — вмешательства не было. Он просто дал нам возможность спроецировать воспоминания, мысли, тайные страхи и взрастить совместно один конкретный временной промежуток. Получить мнения и виденье участников событий из первых рук, побыть на приеме изнутри, наблюдая за участниками.

Я щелкнула кольцами, складывая пальцы в плетения девятого круга для последней проверки, и остановилась. Светить девятый не стоит. Не сейчас. Возникнут вопросы, откуда вчерашняя Светлая второго круга владеет навыковыми плетениями девятого. Это недостаточно образованный Гебион может скушать такие байки, а Таджо ухватится и раскрутит всю нить до конца.

Нельзя, Блау.

Тогда какой? Сейчас у меня третий, можно взять плетения пятого круга для проверки, и это не вызовет вопросов. Если смогу запитать силой, значит — это общая ментальная иллюзия.

Щелкнули кольца, я сложила пальцы иначе, выплетая чары пятого круга. Один узел, два, три…

Марша продолжила визжать, отвлекая, и я кинула в нее стазис. Чары встали мгновенно, с легкой вспышкой.

Я снова вывернула запястья под сложным углом, начиная сначала. Один узел, два, четыре, пять. Фигура плетения зависла в воздухе. Я подала импульс силы, полыхнуло, и все "пустые" легионеры в доли мгновения развеялись серым пеплом, в траву падали пустые доспехи и копья, наручи и гладии, шлемы и детали амуниции. Я использовала огонь, чтобы спалить дотла, точно также, как Марша когда-то.

Пятый круг силы работает. Значит — иллюзия.

Все сейчас здесь, весь класс, все наши и … Учитель, которого на приеме не было. Таджо просто сожжет ему мозги. Псих. Конченный больной псих.

Он видел уже достаточно воспоминаний участников, скоро я буду обыскивать карманы Мария, и это ему не нужно видеть совершено точно.

Как разрушить иллюзию? Есть разные методы, прозвучал в голове менторский голос, и один из них сенсорная перегрузка.

Шах один удерживает иллюзию больше чем на сорок человек, он конечно псаков гений, но даже для него это должно быть сложная и филигранная работа. Перегрузка. Можно устроить всем сенсорную перегрузку, чтобы он больше не мог удерживать полотно ментала.

Или… второе условие Коха. Контур иллюзии можно увидеть изнутри, при условии воздействия направленным светом. Одни из любимых чар Виртаса, потому что это те немногие плетения, которые совершенно недоступны темным. Светлого источника у меня больше нет, я темная и не могу так работать со светом, но это иллюзия, должно получиться.

Я выплела светлые чары со второго раза, руки успели забыть плетения. Чары проверки вспыхнули ровным ласковым золотым светом. Контур иллюзии засиял маленькими искорками, как большая сфера внутри которой находились все мы.

Я чаровала ещё раз. И ещё. И ещё. До тех пор, пока все вокруг не залил золотистый свет, мешая рассмотреть хоть что-то. Картинка мигнула и поплыла, фигуры застыли, полотно иллюзии расползалось по швам, выбрасывая всех в полную темноту.

* * *

Очнулась я в классе, глядя в темные глаза Шаха напротив, на дне которых мелькнула досада и неудовольствие.

— Светлая, — констатировал он так, как будто это было величайшим преступлением века. — Условие Коха…

Вокруг зашевелись. Геб со стоном уронил голову на парту, без опыта погружений в ближайшие дни у него будет сильно раскалываться голова. Фей пришла в себя быстро.

Таджо уже спустился вниз до третьего яруса, когда решил вернуться. Он приподнял подбородок Кантора самыми кончиками длинных пальцев, и молча отдал ментальный приказ, глядя в глаза. Взгляд Тира остекленел не сразу, видимо ему тоже выдали неплохие ментальные артефакты, но защита ни к демонам.

Кантор дернулся пару раз, в попытках побороть внушение и остаться на месте, но Шах был сильнее и опытнее. Я знаю, что тягаться с обученным менталистом без грамотно выстроенной защиты, практически невозможно.

Тира сломали полностью через пять мгновений. Он повесил голову, поднялся с колен, и механически печатая шаг отправился на выход из класса.

Костас Тир взвизгнул ещё раз, взвыл, и ринулся следом за сюзереном. Нежная душа поэта не выдержала издевательств, или лучше сказать, решил подстраховаться на случай дальнейших разборок.

Шах удерживать вьюношу не стал, вернувшись за трибуну.

— Благодарю за коллективно созданную иллюзию. Это редкая возможность увидеть жизнь и развлечения светского общества изнутри, — Таджо дернул уголком губ в намеке на издевку.

Подстраховался, скотина. Дети все ещё приходили в себя, и не в состоянии собраться с мыслями.

— С некоторыми из вас, — на этот раз пауза была длинной, — мы встретимся в ближайшее время в камерной обстановке.

В классе сразу зашушукались, обсуждая варианты кандидатур.

Первую и самую вероятную я знала и так. Псаков Шахрейн сказал это глядя мне прямо в глаза.

Глава 76. Проверка

Дальше все в классе слушали Учителя молча, многие с мучительными гримасами переживали последствия ментального воздействия. Какие слабые пошли Высшие.

Марша чувствовала себя великолепно, всячески подчеркивая собственную избранность. Зачитали списки на Турнир. Кантор выбрал боевку, стратегию, и дуэли. Хейли помимо алхимии участвовал в боевке и дуэлях. Марша выбрала сразу четыре дисциплины — все четыре искусства сразу. Или Фейу решила что-то кому-то доказать, или она сошла с ума. В ее случае испытания будут длиться целый день с утра до вечера, без перерыва, и это не считая того, что нужно готовить четыре оригинальных представления.

Я и Геб ограничились одной дисциплиной, Фей-Фей была заявлена в двух — искусство рисования и алхимия. Самым удивительным сюрпризом для всех стал Костас Тир. Юнец участвовал в стихосложении и… танцах, на которых он был единственным представителем мужской половины класса. Думаю, предки Тиров уже переворачиваются в усыпальницах.

До конца собрания Таджо больше не произнес ни слова, скучающе посматривая в украшенные морозными узорами окна. Предварительные заявки состава команд тоже были предсказуемы. У нас было трое, с одним резервным местом. Если Данда действительно отпустят Хэсау после праздника зимы — это место его.

Когда Учитель закончил и махнул рукой отпуская класс, Марша нашла меня глазами и сложила пальцы, используя жестовый язык — «встреча». Я неуловимо обозначила кивок, спускаясь вниз. Если бы Фейу хотела, чтобы о встрече знали все, она бы сказала вслух.

— Леди Блау, останьтесь, — Фей-Фей настороженно посмотрела мне за спину, откуда прозвучал равнодушный голос. — Только леди, — Таджо взмахом руки отмел Геба и Фей в сторону выхода, когда они развернулись вместе со мной. — Десять мгновений.

Я кивнула, и заняла одно из свободных мест за первой партой, дожидаясь, пока уйдут последние соученики. Наконец класс опустел, наш суетливый Учитель плотно затворил дверь, оглянувшись на меня несколько раз. Провинция. Здесь до сих пор считают, что дознаватели ничем не лучше созданий Грани.

— Прошу, — Таджо указал на учительский стул рядом с собой.

Я пересела к нему, благовоспитанно расправив юбки, чтобы потянуть время и собраться с мыслями.

— Опустим положенные словесные кружева и перейдем к делу. Последние события в Керне заинтересовали особый отдел. Вам и ещё нескольким участникам повезло… или особенно не повезло, стать свидетелем обоих инцидентов.

Это он сейчас про Вызванного и лабиринт?

— Я буду общаться с каждым по очереди, — соизволил равнодушно пояснить Шах.

— Все есть в записях, — я пожала плечами. Пара-тройка моментов, которые я придержала для себя, не сыграют особой роли.

— Все, и тем не менее, протокол, — отмел возражения он, устало вздохнув. — С обязательной проверкой уровня личной ментальной защиты. Второй вопрос — ваш текущий круг силы и состояние источника, поскольку, — Шах сделал паузу, подбирая слова, — случаи активации второго источника в таком возрасте очень редки. Есть определенные опасения…

Я не удержалась и хмыкнула. Какое обтекаемое определение. Определенные опасения. Нет чтобы сказать просто, мы опасаемся, что в силу родовых особенностей и наследственности, у вас снесет башню. И ладно, если вы похороните вместе с собой большой кусок Северного Предела, от Столицы далеко, но леди собирается в столичную Академию.

— Третье — мистер Лидс, — он переплел пальцы в замок, и отвернулся, созерцая снег за окном. — Вам… вам не стоит провоцировать превосходящие силы… соучеников. Высший — Высшему волк. И если вы не в состоянии защитить даже себя, вы не сможете защитить тех, за кого взяли ответственность. Пока я здесь, обращайтесь, если возникнут… очень непредвиденные сложности. Ваш Наставник должен был предупредить.

Я с большим трудом, только благодаря годам тренировок удержала лицо. Такое не приснилось бы мне и в страшном сне. Таджо. Предлагает помощь. Мне. Сам. Таджо. Это было просто невозможно в нормальном мире.

Даже если он должен что-то лично мастеру Луцию и этой их Ассоциации за поддержку, совершенно не обязательно заходить так далеко. Или… «трое против одного… превосходящие силы…», та сцена, которую Шах застал на входе напомнила ему себя? Издевательства в Академии? Превосходство противников? Не можешь защитить даже себя, не бери ответственности за других?

Если это так, то нужно подумать, как это можно использовать. Все сходится. Если ему давали предварительные досье. Отброс. Мусор. Темный источник обрела недавно. Силы чуть. Всего третий круг. Единственное, подкачала родословная. Блау могут проследить свою линию вплоть до начала Исхода. Чистейшая кровь. Никак не сойти за плебс, но, надеюсь, остальное перевесит. Может стоит разыгрывать эту карту?

— Теперь источник. Разрешите, — он вежливо и равнодушно, почти как штатный целитель, попросил разрешения на диагностику. Уровень личной силы и характер источника, развитие меридианов и плотность энергетического каркаса — это не то, что можно позволить видеть каждому встречному.

Я кивнула, развернувшись, чтобы было удобнее.

Шахрейн сложил пальцы, щелкнули кольца, и я непроизвольно залюбовалась. Гибкость. Моторика. Изящество. Он подал силу, плетения вспыхнули, впечатавшись в солнечное сплетение, и Шах получил полную диаграмму состояния моего темного источника.

Таджо выбрал визуальное отражение, так же, как обычно делают целители, трехмерная проекция силовой воронки, пронизанная меридианами силами, вращалась прямо передо мной. Повинуясь разрешающему жесту, я подвинулась ближе, чтобы смотреть вместе.

Три витка спирали, мой третий круг. Линии-канаты толстые плотные, витые, наполненные силой так, что резало глаза от яркости. Излучение устойчивое, значит, устойчив источник. Ради одного этого стоило пережить ритуал в алтарной комнате.

Шах разворачивал диаграмму из стороны в сторону, приближая и удаляя узлы, методично проверяя каждую из точек сочленения меридианов. Менталистский подход к проблемам, либо ему дали очень четкие указания, что именно нужно искать.

— Хороший фундамент, — Шах закончил, сворачивая проекцию. — Развитие ширины каналов на уровне пятого-шестого круга, — это значит, что, когда я достигну шестого, я превзойду любого с таким же кругом по емкости источника. Больше емкость — больше силы — больше чар — мощнее плетения.

Я едва слышно выдохнула. Это был самый тонкий момент, потому что на собственный источник я повлиять никак не могла.

— Если бы не знал, что проснулся недавно…, — слова повисли в воздухе, пока Шах с пристальным интересом рассматривал наручи-браслеты. — Светлые? Эпоха Грани?

Я легко кивнула, подняв руки и отодвинув рукава, чтобы было лучше видно. Пусть смотрит, демоновы браслеты похоже окончательно сдохли, поскольку совершенно не подавали признаков жизни. То, что у меня был Светлый Учитель, знала каждая птица на севере.

— Если сравнивать методы обучения светлых и темных…

Это он сейчас про Наставников?

— Темные лучше, — я отвечала не задумываясь. Луций давал достаточно свободы, а Виртас влезал во все, что его не касалось совершенно. Сейчас мне хватает Ликаса. — От Светлых остались знания плетений, особые тонкости этикета, — тут я позволила себе улыбнуться, это старая шутка про Светлых и их заморочки с правилами поведения, — и …, — я потрясла наручами.

— Хорошо, — констатировал Шах равнодушно. — Проверим защиту, и вы свободны.

Он встал напротив, глаза в глаза, так близко, что почти касался рукавов моего халата.

— Расслабьтесь, леди…, — прозвучал приказ. — Не все байки, которые рассказывают про дознавателей — правда…

Ну, не объяснять же ему, что напряжение у меня вызывает один единственный, конкретный дознаватель-менталист. Я изучала тонкие черты лица, белую прядь у виска, слушала ощущения внутри и изумлялась. Ненависти не было. Не было желания сжать посильнее пальцы на чужой шее, так, чтобы выдавить последние глотки воздуха, не было желания испепелить, заставить корчиться в агонии, наблюдая, как ненавистный объект разрушается до основания, истаивая по капле. В моих мечтах смерть Таджо всегда была очень длинной и крайне мучительной.

Но сейчас ненависти не было. Они забрали ее. Они все-таки взяли свою жертву.

Чтобы что-то получить, нужно что-то отдать. Даже, если считать, что это новый мир, и этот новый Таджо ещё не совершил ничего, все равно. Там, где всегда жила, свиваясь в черный клубок, моя ненависть, питающая мою силу, сейчас не было ничего, кроме равнодушия и отстраненного интереса.

Можно патентовать способ работы предков Блау, целители душ продадут свои значки, чтобы добиться такого результата в сжатые сроки.

— Почему вы отказали юноше? Многообещающий кандидат, — равнодушная интонация была пронизана застарелой горечью издевки.

Я моргнула, отодвигая мысли в сторону.

— А почему вы поставили его на колени?

— Подходящий фокус, — Шахрейн едва уловимо пожал плечами.

— Тиры… птицы высокого полета в Пределе, — я не стала говорить, что это было опрометчиво. Он явно знает, что делает, и я даже не поручусь, что это спланировано не специально. Не этот повод, так другой, он бы нашел способ докопаться до Кантора, при желании. Он должен понимать последствия.

— Именно поэтому — почему?

— Это как…, — я подыскивала слово, решая насколько стоит быть откровенной, и полезно ли это будет. — Как разрывные чары. Потенциально полезно, потенциально управляемо, обладают огромной силой, но… одна ошибка в подаче импульса, и они похоронят всех вокруг. Тиры… всегда имеют в запасе третий, десятый и двадцатый план. Никогда нельзя сказать, что сделает Тир, если сочтет, что это принесет пользу…, — в этом плане в глазах мальчишки Кантора я иногда видела собственное отражение. Поэтому я никогда не введу такую переменную в командное уравнение.

— Все Высшие похожи…

— Но не все молчат, когда бьют в спину. Потому что сказать об этом невыгодно, — я закруглила разговор, понимая, что Шах уже добился своей цели — я переключилась и расслабилась. — Защита…

— Не стоит напрягаться, тогда отката не будет, — озвучил он прописные истины. Подобная забота, равнодушная, но все-таки, изумляла до сих пор. Конечно, этот Шахрейн видит меня в первый раз и у него нет повода, вести себя иначе, но все равно. Истинно двуликий, он никогда не демонстрировал эту свою сторону раньше. Оказывается, Таджо может быть почти нормальным. — Клянусь не причинять вреда, — левую руку Шаха откутала голубовая дымка силы, подтверждая сказанное.

Глаза в глаза. Я почувствовала осторожное прощупывание на грани сознания, не привычный взлом, сметающий все на своем пути, а скорее осторожный стук в дверь.

— Ментальный артефакт? Снимите.

Я кивнула, стягивая полоску металла с большого пальца.

Снова осторожные шаги по краешку сознания. Пахнуло сыростью, влажным мхом, болотной водой…, и мы оказались в моем лабиринте.

Нас окружали высокие серые стены, теряющиеся в дымке небес. Присутствие Шаха ощущалось рядом неуловимо, как будто гость заглядывает из-за плеча, наполненное любопытством и … интересом. Интерес был лишним, и я с трудом подавила соблазнительную мысль оставить его здесь. Просто оставить здесь, заперев в лабиринте. Слишком много людей в курсе, что я осталась с ним в классе.

— Превосходно, — через доли мгновения нас выкинуло обратно, и я проморгалась, разрывая контакт глазами. — Просто превосходно. Кто учил…, — он осекся, потому что в среде менталистов о таком спрашивать не принято. — Почти идеально. Лабиринт?

Я молча кивнула. Знал бы Шах, насколько мой лабиринт идеален.

— Кто проводил проверку на ментальные способности?

— Преподавать из кернской Академии. Отсутствуют полностью, — озвучила я с удовольствием.

— Полностью…, — эхом прозвучал равнодушный голос. — Леди, вы свободны, — Таджо вернулся за учительский стол, отпуская меня взмахом руки. — И, удачи на Турнире, — холодное скупое пожелание, короткий положенный по этикету кивок, и я с облегчением покидаю класс.

* * *

Внизу, на выходе из Школы, в маленьком алькове с деревянными скамеечками, меня ждали. Марша стояла немного в стороне с недовольным и скучающим видом. Одна. Без стайки прихлебательниц.

— Наконец-то, Блау. Придержи своих, — она кивнула в сторону уже одетых Фей-Фей и Геба, которые направились ко мне с решительным видом. Я махнула рукой — ждите.

— Это первый и последний раз Блау. Я должна… за прием, — процедила она сквозь зубы. На самом деле она не должна ничего, но конкретно эта Фейу всегда чересчур щепетильно относилась к таким вопросам. — Мы все пешки. Просто пешки. Но есть игры, в которых не достойно… участвовать, — она сунула мне в руки маленькую свернутую трубочкой узкую полоску бумаги. — Я вернула долг, Блау. Я больше ничего не должна, — она подобрала шубку и отправилась на выход.

Я развернула полоску. Там в столбик было всего три слова, написанных четким решительным маршиным почерком с левым уклоном.

Откажись от Турнира.

Я свернула бумажку, и засунула во внутренний карман. Это стоит обдумать позже. Дома. Слишком это напоминает записку Айши перед прием. Останьтесь дома. Откажись от Турнира. Почерк разный, но смысл один — грядут неприятности.

— Фей, наша карета?

— Уже ждет. Вайю…, — я махнула в ответ. Все потом Фей. Все потом. Не здесь и не сейчас.

— Едем к вам, к дедушке Ву. Гебион, после обеда у тебя свободное время, можешь посетить лавки семьи в городе, — Геб радостно кивнул в ответ. — Вернись к ужину.

— Вайю, — Фей-Фей поймала меня за рукав, отворачивая от выхода. — Карета там, на заднем дворе. Тут, — она указала на центральный вход, — Тиры.

Оу. Кантор так быстро оклемался? Выяснять что-либо сейчас не хотелось совершенно. Будем считать это тактическим отступлением, а не бегством.

Я пожала плечами и отправилась за широкую лестницу, там была неприметная дверь в коридоры, по которым можно было попасть на задний двор. Тиры — подождут, сегодня у Блау совершенно другие планы.

* * *

То, что на ловца и зверь бежит, я поняла, натолкнувшись на Нике в алхимической лавке дедушки Ву. Нике — грелся, потирая друг о друга замерзшие красные руки без перчаток, бесцельно разглядывая стеллажи с выставленными флаконами и ингредиентами. Темно-синяя форма кернской Академии, осенний верхний стеганный халат совсем не по погоде. Мокрые темные волосы, припорошенные подтаявшим снегом, Нике был в своем репертуаре.

Воплощение горской глупости, скупости и гордости.

— Сакрорум, — я протянула с искренним удовольствием, обойдя Нике со спины.

— Леди Блау, леди Ву, — Фей-Фей получила в разы более уважительный поклон, чем я. — Какая честь, — и он снова скалит зубы с издевкой. Похоже мальчик забыл, у кого с кем контракт.

Фей неуловимо кивнула, оставляя нас одних. Руки Нике немного дрожали. От холода или от волнения?

— Мне нужна работа… леди, — он замялся, но все-таки выдавил, — …деньги. Вы говорили, особые случаи, привлекать, как целителя…

Если Нике проглотил гордость и упомянул об это напрямую, значит, дела совсем плохи? Проблемы в клане? Разве в этом году снег лег намного раньше, перекрыв все пути?

Может и в лавку Ву он зашел не случайно? И куда он дел те деньги, которые выдали ему прошлый раз? Отправил своим? Ведь по контракту он получает, как помощник целителя.

— Я сказала «если», Сакрорум. Буду привлекать, если будет необходимость. Пока что польза не перевешивает вред, — памятуя об эликсире, который Нике получил откровенным шантажом. — И целителем тебя сейчас можно назвать с большой натяжкой.

И с Ники нельзя поступить так, как с Гебом, и просто притащить на порог, как приблудного кота. Я даже не поручусь, что дядя пустит его дальше первой линии защиты поместья, узнав, что он горец.

— Я подумаю, Сакрорум. Декада. После турнира, — сейчас у меня все равно нет времени этим заниматься.

— Завтра, — Нике был упорен. Набычился и прикусил губу.

Я наклонила голову к плечу, раздумывая. У него точно проблемы. Спрашивать бесполезно — не скажет. Сам факт того, что попросил, уже говорит обо всем.

Во что ты влез на сей раз, Сакрорум?

— Жди здесь. Вернусь, продолжим разговор в карете, — я развернулась и отправилась следом за Фей-Фей. Жди здесь, Сакрорум. И ты непременно должен мне объяснить, какие игры затеяли горцы. Мор не та тема, которую можно оставить без внимания.

Глава 77. Укрепитель

Фей-Фей я нашла в гостиной в самой глубине дома, прямо за открытым двориком.

Смущенная Фей неторопливо притопывала сапожком, шепотом распекая низко склонившегося слугу с подносом.

— Вайю, — она смутилась ещё больше, — держа в руках маленькую лакированную коробочку.

— Дедушка… дедушка занят. У него экспериментальное зелье, нельзя прерываться, — она закатила глаза к потолку, и потом резко сквозь зубы выдохнула, — он забыл.

Я хихикнула. Фей смущается нечасто, в ее маленьком домашнем царстве обычно все идет заведенным порядком, все вещи лежат на положенных местах, и даже картины на стенах и те, расположены под тщательно выверенными углами. А тут такой конфуз.

— Мы первые личные ученики, первые, за Великий знает сколько зим, — она замолчала, считая, — со времен папы. А дедушка, — она с возмущением потрясла коробку.

Под украшенным расписным орнаментом крышкой, которая открылась со щелчком, лежали примерно с десяток одинаковых ученических колец. Простые, белые, с синей полоской по боку, такой же, как на гербе By.

— И? — третье по счету кольцо мне подошло, и я захлопнула крышку. — У твоего деда по крайней мере такие кольца есть, — я подняла вверх ладонь, демонстрируя, как хорошо село.

— У моих и того нет. Ты бы видела, что выдал дядя для Геба, — я расхохоталась, — найди сама и выбери.

— Дедушка By никогда… — она явно делала из этого проблему. — Правила… Он передал, что закончит и пришлет вестника. Вестника, Вайю! Собственной внучке…

— Фей, — я устало откинулась на тахту. — Все в порядке. Кольцо на месте. Будем считать, что ученичество началось успешно, клятвы — позже…

Фей-Фей торопливо закивала, садясь рядом.

— Все равно, — упрямый кивок в ответ. — Это событие, праздник…

— Событие будет, если мы победим на алхимии, — надеюсь, ингредиенты для эликсира укрепления уже доставили в поместье.

— Как ты будешь варить одна?

При всем моем уважении, сомневаюсь, что вместе с мастером By мы сделаем лучше.

Многократный опыт создания имеет свои преимущества.

— Сварим. Потом проверка, — нужно, чтобы Наставник проверил, поставив алхимическую печать готовности, у меня такой пока нет. — Буду ждать вестника. Читай, — я вытащила из внутреннего кармана записку, свернутую трубочкой.

— Фейу, — Фей-Фей констатировала факт, сложив кусочки паззла.

— Она сказала — все мы пешки. Недостойно участвовать, — я прикрыла глаза, прокручивая в голове слова Марши ещё раз.

— Фейу и недостойно, — Фей прикусила губу. — Что может счесть настолько недостойным Фейу, что решила предупредить?

— Долг за прием. Вернула, — пояснила я. — Значит, с ее точки зрения это предупреждение, — я потрясла несчастный клочок бумаги, — равновесно. Правда или новая игра? Кто знает, — я пожала плечами размышляя вслух.

— Откажемся?

— Нужно думать. Недостаточно информации. Поищи…

Фей кивнула в ответ.

— Что хотел господин дознаватель?

— Особый опрос. Для тех, кому посчастливилось поучаствовать сразу в двух событиях, которые перетряхнули до основания наш тихий провинциальный угол. Вы — следующие.

Проверяет защиту, источник, дает советы, — тут я хмыкнула. — Спрячь лишнее.

— Тир… сила была бы не лишней.

— Не лишней, — я вздохнула, — но с Тирами весь вопрос в том, чем за эту силу пришлось бы платить. Ты же правда не думаешь, что мы — это лучший выбор среди соучеников?

— Лучший, не лучший, но что самый оригинальный — это точно. И ты, и Лидс в единственном экземпляре, не то что в классе, в школе, — хихикнула Фей-Фей. — А…, — она хитро скосила глаза на входную дверь за ширмой, в ту сторону, где располагалась лавка. — Твой горец…

— Пока не знаю, — я взвесила за и против, но решила не просить денег у By. Это за гранью приличий. Если бы для кого-то из своих, но ради горца, меня не поймет даже Фей. А я сегодня с собой не брала ни единой монетки, везде в городе меня с готовностью обслужат и так, записав все на счет Блау. И сколько империалов ему нужно? — Поговорим по пути.

— Вернусь к вечеру. Дождусь дедушку, — Фей снова вспомнила про ученичество и воинственно потрясла кулачком. — И пообедаю с братом. Слуги говорят, он где-то пропадает целыми днями, а дедушка… — она вздохнула. Брат Фей действительно был таким шалопаем, что раз в две-три декады обязательно влипал в какие-нибудь неприятности. А ведь почти взрослый, наследник семьи — на следующий год в школу.

Я кивнула, вращая белое простое колечко с синей полосой на пальце. Все-таки у Великого есть свое чувство юмора. Вайю Блау, личная ученица мастера-алхимика, кто бы мог подумать… помнится в той жизни старик By иначе, как полными и абсолютными бездарностями, нас с Фей-Фей не именовал.

* * *

Нике ждал меня в карете, развалившись на сидениях, прикрывшись полой мехового палантина, который возили с собой на всякий случай.

Наглец дрых. Сладко и беспробудно, всхрапывал, посапывая, дергал бровями, когда что-то снилось.

— На кольцевой остановишь на перекрестке. Хотя, лучше у оружейной лавки, — тихо скомандовала вознице. От лавки ближе до корпусов Академии, а он в своем тонком халате и так успеет промерзнуть.

Карета тронулась, Нике спал, а я любовалась. Псаков горец сейчас выглядел, как невинное дитя. Потянулась убрать волосы со лба и разбудить, но потом передумала и как следует пнула его по сапогу. От Нике нежностей не дождешься, а вот снегу за шиворот насыпать, чтобы побудка была бодрой — это в его репертуаре.

— Проснись, — пришлось расталкивать его несколько раз, прежде чем он сообразил, где он, проморгался, потирая глаза, и сел ровно. И чем Сакрорум занимается по ночам?

Нике торопливо выглянул за шторку, и вернулся на сиденье успокоенный.

— Слушаю, — я расстегнула меховой плащ и убрала муфту, увеличив мощность артефакта тепла. Нике молчал. — Деньги, Сакрорум. Сколько и для чего.

— Я в долг, в счет будущих…

— Будущее туманно, а деньги нужны сейчас. Сколько, Нике.

— Три сотни, — он выдавил едва слышно, отведя глаза в сторону.

Я с трудом удержалась, чтобы не присвистнуть. Это можно считать полугодовым авансом.

— Скажи мне честно, ты варишь запрещенные зелья и тебе понадобились ингредиенты на сером рынке? — Нике вытаращил глаза. — Нет? У нас горе и скончался весь клан горцев, и каждому нужно по два империала на посмертие? Нет? Ты решил купить половину райхарца? — потому что на целого коня ему не хватит.

— Или дайте в долг, или…, — это выражение лица я знала. Пытайте меня — Нике сдохнет, но не скажет. Ну и демоны с тобой, Сакрорум. — У меня нет, — я развела руками, — ни империала. Следует предупреждать.

— Завтра…

— Завтра не будет тоже. Ты думаешь, мне делать больше нечего, кроме как просить триста золотых на карманные расходы, а потом снова выбираться в Керн, чтобы передать их тебе? — я фыркнула. — Держи. — Кольцо снялось легко. Золотое, с круглым опаловым камнем внутри. Из всех артефактов у меня — это самое простое и неприметное — стандартный купол защиты. Все остальные можно опознать с первого раза — дядя всегда выбирает для меня самые странные артефакты, превышающие заявленную и разрешенную мощность.

Этот же с натяжкой можно принять за гильдейскую поделку. Герб дяди был маленьким, с внутренней стороны, и по-сути, только увеличивал ценность — работы мастера-артефактора Блау ценились очень высоко.

Нике протянул руку, но я сжала ладонь в кулак.

— Будем считать это авансом. На весь срок контракта, Сакрорум. На аукционе такие уходили по пятьсот, — я снова открыла ладонь, любуясь. — Работа сира Блау. Личная печать.

Нике торопливо кивнул, снова протягивая руку.

— Сначала ответы, потом аванс. Нет, — я усмехнулась, — твои дела — это твои дела, Сакрорум. Меня больше интересуют причины и следствия. Тот случай с мальчишками в деревне, закончившийся наглым шантажом, — он поморщился. — В могильники детей отправили горцы.

— Невозможно, — Нике резко боднул головой, глаза яростно вспыхнули.

— Сакрорум, как ты думаешь, что сделает сир Блау, если узнает? Я тебя уверяю, короткую дорогу через пропасть к вам проложат даже зимой за пару декад. Нет источника — нет проблем.

— Это не мы, — он снова мотнул головой. — Не мы.

— Мне все равно кто. Вы. Или те, кто спускается с вашей стороны гор в долину, и называет себя горцами. Не на моей земле.

Нике смотрел насуплено, сурово сдвинув брови в линию.

— Я сказала — ты услышал, Сакрорум. Источник проблем с могильниками у вас. Мальчишки называли имя — Филе. Я знаю, у тебя есть возможность говорить, — оба деда Нике входили в совет Клана. — Три декады. Мне нужны ответы. И виновник, Сакрорум. Или так, или вместо меня ты будешь разговаривать с сиром Блау, — если он снизойдет до разговоров.

— Хорошо, — Нике скрипнул зубами, кивнув, сила вспыхнула и подтвердила его слова.

— Держи, — кольцо перекочевало в подставленные ладони. — До конца контракта. И, надумаешь смыться, я знаю тропу по восточному склону в вашу высокогорную деревушку.

Ту, что идет через пещеры и развалины.

Глаза Нике расширились. Да-да, тайная тропа, хранимый секрет. Чтобы ты сказал, если бы знал, что ходить там меня учил ты сам, Сакрорум.

— Стой, — Нике несколько раз ударил по крыше, затянув зубами веревку на мешочке, куда сунул полученный артефакт. — Да стой же тебе говорят.

Карета вздрогнула и начала останавливаться.

— Сочтемся, Блау. За мной должок и… я найду ответы, — он сверкнул улыбкой, и выпрыгнул на ходу, ныряя в торговые ряды.

Псаков позер.

* * *

Обед я пропустила. Нэнс принесла закуски в лабораторию, где я заперлась, чтобы отсортировать ингредиенты для эликсира укрепления. Можно было начать варить завтра, но я хотела иметь полдня на испытания, чтобы заранее понимать, какого качества на сей раз вышел эликсир.

Большинство зелий не являются универсальными и крайне чувствительны к фазам Луны, дню декады, расположению светил, но Укрепитель обычно выходил всегда, просто чуть слабее или чуть сильнее, чем нужно.

Было все что нужно по списку и даже больше. Расторопные слуги выполнили указания в точности, или их так запугал дядя?

Я одела алхимический защитный фартук, нарукавники, убрала волосы и начала готовить стол для работы, чтобы ничего лишнего не попало случайно. У меня нет времени переделывать.

Принцип действия я понимала крайне смутно, потому что, как ни крути, из меня алхимик, как из Фей-Фей легионер. Укрепитель действовал на любые материалы и металлы, просто степень защиты каждый раз варьировалась. Можно окунуть шелковый халат, а можно кожаный доспех, подбитый металлическими кольцами изнутри, эффект будет разным.

Если учесть, что разрабатывали его для ближнего боя, против созданий грани, то стоило проверить, как мой состав выдержит боевые стрелы. Я же не смогу вызвать умертвий на Турнире. Сколько потребуется, чтобы пробить стандартный доспех. Насчет испытаний я решила брать стандартное легионерское снаряжение, самое распространенное и часто используемое.

Можно подергать скорпикса за хвост, и добавить что-нибудь из ряда вон, например поставить Фей-Фей в качестве мишени.

Я ритмично отстукивала ритм по столешнице, думая. Сначала — варим, потом решаем.

Котел пришлось взять самый большой, высотой с мой локоть. Получится почти ведро эликсира. Я улыбнулась, пританцовывая. Сегодня Блау варят эликсиры ведрами.

Наконец ингредиенты были разложены в порядке закладки. Ровно сорок семь кучек. Ровно сорок семь раз до завтрашней ночи, мне придется приходить в лабораторию и отслеживать процесс. И не спать.

Я с тоской покосилась на печь. Ну, почему не придумали полностью порядковую подачу?

Первую партию закладок до утренней зари я приготовила быстро. Голова помнила, а руки приноровились быстро. Перетереть корни, нарезать травы, сцедить сок, дробить, толочь, смешать. Взвесить кусочки стружки металлов, для этого я даже достала новенькие весы из набора, подаренного Хэсау.

Алхимическую печь запустила, подав импульс силы на управляющие кристаллы. Печь загудела, вибрируя, вспыхнуло синее пламя, тестовый прогон и можно начинать.

Котел занял свое место в центре печи, зависнув прямо над пламенем, я отрегулировала мощность, перевернула песочные часы и начала варить, отправляя первую партию ингредиентов.

Глава 78. Взрыв

Меня разбудил вестник. Я уснула рядом со свитками, на которых выводила задание дяди по каллиграфии. Спросонья я перепугалась, что пропустила сигнальные чары и запорола эликсир, не добавив ингредиенты вовремя, поэтому пока сообразила, пока поймала вестник, вся перепачкалась в туши.

Вестник был от Фей-Фей, с отпечатком ее силы, запахом мороза, свежих красок и цветов.

Сработала вторая линия защиты — паланкин By, саму Фей, охрану и постовых, защита не пропускала внутрь. Демонова чушь, если дядя не менял настройки, проблем быть не должно. Чтобы разобраться и открыть доступ — нужен кто-то из Блау, кровь открывает любые двери.

Я покосилась на песочные часы — осталось больше половины времени. Пятнадцать мгновений туда, обратно, времени должно хватить.

Нэнс поймала меня уже в холле, когда я на бегу натягивала перчатки.

— Мисси, куда же вы на ночь глядя, — всплеснула она пухлыми руками. — Ужин вскорости.

— Геб дома?

— Мистер Геб прибыл давно, но вы не велели беспокоить… Они с мастером Ликасом на площадке.

— Хорошо, пусть никуда не выходит. Скажи Ликасу я в деревню, сработала вторая линия на главной дороге, там Фей.

Нэнс понятливо закивала.

* * *

Старик запряг коня быстро, такое ощущение, что он уже ждал меня. Пару из охраны я выбрала случайным образом, сняв парней с внутренних ворот — один наш, один из аллари.

Дала коню шенкеля, кивнула, чтобы догоняли, и умчалась вперед. Если запорю эликсир, новый сделать не успею.

На улице падал снег, крупные белые хлопья летели стеной, мешая рассмотреть что-то дальше десяти шагов. Ночью жди метель — верная северная примета. Я подгоняла коня, свернув на узкую лесную тропку, чтобы срезать путь. Поворот, пригорок, опушка, откуда вся деревня как на ладони, спуститься вниз, и вот он, ярко-красный, пламенеющий на снегу паланкин By.

Они перегородили весь подъезд. Фей стояла рядом, притопывая ногами от нетерпения, охрана сгрудилась в одну кучу, бросив пост. Надавать бы им, за такое попустительство. Им повезло, что время дорого. Зачем они вообще пересекли линию защиты? Из любопытства?

— ВайюПса! — Фей-Фей увидела меня и кинулась навстречу. Я легко прошла защиту, почувствовав легкое покалывание знакомой силы, спешилась, отдала поводья и пошла разбираться.

Паланкин стоял на одном месте, не двигаясь ни вперед, ни назад, как будто застряв в воздухе. Защита действительно не пускала.

— Проверили? — охрана торопливо закивала удовлетворительно, достав серые артефактные жезлы для проверки.

— Все чисто, госпожа, — пробасил бородатый дядька, с покрытыми белой изморозью усами.

Наверное, главный в смене.

Я стянула перчатки, размяла пальцы и выплела стандартные чары доступа к защите.

Задала импульс, направила силу… вспышка… и мне вернулась такая обратка, впечатавшись в грудь, что я улетела в сугроб на пару шагов.

— Вайю! — охнула рядом Фей. — Ты в порядке.

— Госпожа!

— В полном, — я отплевывалась, наевшись снега. Не считая того, что наша собственная защита посчитала меня за нарушителя, а мои плетения — за взлом.

Полная чушь.

Я попробовала физически пересечь линию, но и меня не пускало. Под руками прозрачная преграда ощущалась плотной, упругой и теплой.

Меня! Псакова защита не пропускает меня домой.

И я вместе с охраной и Фей-Фей теперь тоже оказалась по другую сторону баррикад.

— Останьтесь там, — наконец подоспели двое из моей охраны. — Границу не пересекать.

Щелкнули кольца, я развела пальцы в стороны, соединив в треугольник, поворот, узел, зафиксировать на уровне лба, задать импульс. Я сплела чары второго виденья, чтобы посмотреть потоки и силовые линии. Вспышка, зрение на секунду затуманилось, и потом фокус вернулся. На первый взгляд с защитой был полный порядок. Правильная полусфера, опоясывающая поместье сияла ровным серебристым светом, как полупрозрачный пузырь.

Вдалеке виднелась первая линия защиты, а почти у самого поместья — третья, все как положено.

— Вайю, — я пожала в ответ плечами, пока ничего не ясно. Защиту ставил дядя, пусть он и разбирается. Самый простой вариант — открыть путь через кровь. Резать пальцы не хотелось, мне нужна идеальная чувствительность при работе с алхимическими составляющими, поэтому я выбрала место повыше запястья. Сдвинула наручи, чиркнула кортиком, подозвала Фей, и обмазав два пальца, начала чертить на лбу каждого руны доступа своей кровью. Фей, охрана, постовые, всего десять человек.

— Давай, — я кивнула, и умница Фей ласточкой порхнула, свободно пройдя границу. Кровь Блау отпирает любые двери на земле Блау.

Закончив, я начертила такую же руну на левой ладони. Теперь все.

— Вайю, паланкин, — протянула просительно Фей, — у меня там много… ещё мольберты и краски, и свитки…

— Куда тебе столько? Весь зимний сад уже завален…

— Там другое. Здесь маленький, и переносной…

— Пришлю слуг, позже заберут.

— Я хочу сегодня поэкспериментировать с оттенками после ужина. Там очень ценные вещи, — Фей округлила глаза.

— Хорошо, — я замахала руками. — Нет времени, у меня эликсир в процессе. Помогите с лошадьми.

Охрана рассредоточилась, взяв под узцы волнующихся лошадок, сила всегда заставляет их нервничать. Я коснулась мохнатых лбов, оставить маленькие красные точки — крови хватит, чтобы прошли. Потом начала обходить паланкин по кругу, отмечая каждый столбик отдельной руной. Четыре столба — четыре руны.

— Давайте, — я кивнула, контролируя сбоку. Лошади прошли легко, но когда паланкин начал пересекать линию защиты, послышался щелчок, хорошенько тряхнуло, и раздался оглушительный взрыв.

За доли мгновения до, интуиция взвыла сигнальными чарами, и когда прогремело, я уже падала в сторону, уходя с линии атаки, сгруппировавшись.

Фонтаном взвихрился снег, болты полетели во все стороны, закричала Фей, охрана, заржали кони. Я уворачивалась, прыгала, перетекая с места на место, но болтов было слишком много. Слишком. И не было никакой логики и порядка в хаотическом движении.

Меня зацепило в самом конце, когда прогремел второй взрыв. Отбросило на несколько шагов в сторону, и я упала на дорогу, пробороздив коленями. Снова фонтанами вокруг взвихрился снег, щеку обожгло, когда что-то чиркнуло у виска, пришпилив мой меховой капюшон к дереву. Пока я стягивала плащ, выворачиваясь, чтобы попытаться ползти, тряхнуло ещё раз и ещё, и на этот раз обожгло плечо и спину. Достали, твари.

Рот наполнился медным солоноватым вкусом теплой крови. Паланкин валялся на боку, ощетинившись щепками, рваная ткань реяла на ветру ошметками и полосами, и было отлично видно, как под днищем, где видимо было что-то закреплено, зияет черная дыра с опаленными краями сломанных досок.

Лошади ржали на одной ноте, зацепило ведущую пару, и они скребли копытами по снегу, который окрашивался алым, безуспешно пытаясь подняться. Один из постовых валялся навзничь, глядя в заснеженное небо, в глазу торчал металлический трехгранный болт.

Другой зажимал живот рукой, задерживая кровь. Третий, четвертый… Из наших пострадали все, целыми остались только двое из сопровождения By, сама Фей-Фей и те двое из моей охраны, которые не пересекли линию.

— Вайю, Вайю, — лицо Фей расплывалось перед глазами, но я видела, как она закусила губу, осторожно стирая рукавом кровь у меня со лба. — Почему не сработал твой артефакт защиты? Купол защиты, Вайю, — она подозрительно шмыгнула носом, видимо собираясь реветь.

Защита. Купол.

Потому что его у меня не было. Потому что сейчас первый и единственный раз, когда я вышла из дома без защиты. Потому свой артефакт я отдала Нике, а за новым в Хранилище спуститься не успела.

Потому что ты расслабилась, Блау. Пригрелась, распустилась.

Как не вовремя, укрепитель…

— Госпожа!

— Мисси…

Меня приподняли чьи-то знакомые крепкие руки, осторожно, чтобы не дотрагиваться до спины. Мелькнула полоска загорелой кожи, золотое кольцо в ухе — Ликас, и я начала уплывать, куда-то.

— Эликсир… срочно, Ликас… срочно вернуться…, — прошептала я из последних сил и потеряла сознание.

* * *

— Эликсир, — я дернулась на тахте. Меня положили в малой гостиной, сразу возле холла.

Ничего не болело, на языке чувствовался вкус холодной мяты с лимонной горчинкой, значит исцеляющее и полная анестезия. Край халата сверху был надорван, спина сзади горела — это коновал, а не целитель, кто так накладывает восстанавливающие печати?

— Лежи, — Фей-Фей сердито удержала меня за здоровое плечо. — Набегалась.

Я все-таки приподнялась и скастовала на себя общее диагностическое. Левая рука слушалась совсем плохо, пальцы шевелились едва-едва. Чары вспыхнули и погасли — все как я и думала. Кости целы, рана у виска — ерунда, царапина, а вот плечо и второй болт, прилетевший ниже — это декада на полное восстановление, не меньше, плюс потом снова разрабатывать руку и возвращать гибкость. Зелья, печати, и полный покой. Но все лучше, чем казалось.

— Где Ликас?

— Он забрал целителя, сразу после того, как закончили с тобой. У тебя, у тебя… две в спине, Вайю, — два узких длинных трехгранника с зазубренными лезвиями, с металлическим звоном упали на столик. — Кто? Скажи мне, Вайю, кто ходит без элементарных защитных артефактов?

— Оставь болты. Начну собирать личную коллекцию, — я с трудом усмехнулась. Анестезию наложили криво, в плечо начинала отдаваться тупая боль. — Артефакт… я отдала.

Случайность… — я оценивающе разглядывала Фей-Фей, как в первый раз. Покрасневший кончик носа, влажные от слез глаза, кровь на платье. С Нике я встретилась у By, паланкин тоже был By. И за чертой не пострадали только Фей и пара ее сопровождающих. Тоже случайность? — У тебя купол?

— Как отдала? — фразы прозвучали одновременно.

— Так. Отдала и все. И не успела взять новый. Ты приехала…

— У меня стандартный, Вайю, — она покрутила кольцо с черным камнем на указательном пальце. — Кто сейчас выходит без купола?

— А у твоих сопровождающих. Тоже. Купол?

— Вайю, — голос Фей дрогнул от подступивших слез, губы задрожали. — Ты же не думаешь, ты не думаешь… By бы никогда… мы же сестры… у них просто стандартная защита…

— Нет, — я рвано выдохнула. Это слишком нарочито. By недавно присоединились к Клану.

Мы стали кровниками с Фей, логики никакой, если только не вбить клин, или… или у старика By свои странные далеко идущие игры. Я мотнула головой, собираясь с мыслями. — Зови Нэнс, пойдем вниз.

— Тебе нельзя, целитель…

— Я сама целитель, Фей, — рыкнула я. — Будущий. В лабораторию, быстро.

Нэнс караулила под дверью, и, прихватив меня с двух сторон, мы медленно, шаг за шагом, ступенька за ступенькой отправились в лабораторию.

Печь гудела ровным синим пламенем, в часах оставалось еще немного песчинок, сигнальные чары молчали. Я вернулась вовремя.

— Одевайся, — я пристроилась за столом, и кивнула Фей на фартук и защиту. Хорошо, что большую часть ингредиентов на эту ночь я подготовила заранее.

— Вайю, какой сейчас эликсир…

— Одевайся, Фей. Кто из нас двоих внучка мастера-алхимика? — У Фей-Фей всегда в начале стрессовых ситуаций почти полностью отключаются мозги. Да, потом она собирается, начинает думать, но сначала. — Я скажу последовательность.

— Нэнс, — я кивнула аларийке на ближайший стеллаж. — Первый короб и второй. Нет, не этот, а тот, что с печатью, давай сюда.

Нэнс притащила коробки, открыла, и я начала выбирать подходящие флаконы с зельями.

Восстановление. Кроветворное. Обезболивающее. Зелья всегда действуют лучше чар.

Быстрее, и не нужно ничего плести.

— Чаю. Горячего. Сладкого от Маги, и Ликас вернется — ко мне, — я вытащила пробку из флакона, поболтав на свету, и проглотила ровно половину восстанавливающего. Гадость.

Какая же гадость эти зелья. — Быстрее, мне нужно это заесть, — я поторопила Нэнс.

Аларийка бестолково засуетилась, подхватилась и побежала на кухню.

— Вот эту, — я показала Фей-Фей на первую по счету фарфоровую чашу, в которой уже были приготовлены медная стружка с окислителем. — Постепенно. Примерно по одной десятой доле за раз. Как введешь все — закрепишь силой, чтобы начало плавиться. Фей! Соберись! — У нее натурально дрожали руки. — Сначала дело, потом будем реветь. Вместе.

Фей-Фей кивнула, встряхиваясь, и пошла к печи. Навыки у нее были отличными, чтобы там ни считал дед By. Тонко, точно, аккуратно, выверено. Эликсир вспыхнул, пламя взметнулось, почти лизнув потолок.

— Уменьши мощность, и клади меньше, меньше Фей. Аккуратнее… вот так, закрепляй!

Умница, — я расслаблено вздохнула, когда все получилось. — Переверни часы. Это для следующей партии.

— Вайю, — она присела рядом, стягивая защитные нарукавники. На лбу блестели бисеринки пота — переволновалась.

— У тебя есть чистые пирамидки для записей?

Фей заторможено кивнула.

— Принеси две, нет три. Давай Фей, давай…, — спровадить Фей и отослать вестник дяде. — Неси.

Фей умчалась прямо в алхимическом халате поверх платья. Я поправила левую руку, баюкая и ища удобное положение. Вестник выплела быстро, потому что отчитывалась коротко. Про то, что меня достали, решила пока не говорить. Сообщу о собственном идиотизме лично.

Сработала вторая линия защиты. Паланкин By. Перестала пропускать внутрь. Провела по крови. Кровь — катализатор. Потому именно в тот момент, когда паланкин пересек защиту, первые два столба, помеченные рунами, именно тогда и произошел взрыв.

Вестник исчез с негромким хлопком.

Зачем? Зачем устраивать такое на границе поместья? То, что у меня не было артефакта — случайность, которую не мог предсказать никто. Если бы сработал купол — ни один из болтов меня просто не достал бы. И воздействие было с минимумом силы, только запуск реакции, а все остальное — чистая механика — взрыв, металл, скорость.

Катализатор явно на кровь Блау, или кровь и родовая сила, при прохождении линии защиты?

Но в чем смысл, если никто из Блау не пострадал бы. Не должен был пострадать.

Предупредить? Напугать? Псакова чушь. Просто псакова чушь. Если дома был бы дядя или Акс, проверять отправились бы они, а не я… Аксель… Мысль почти подбросила меня в кресле. Кровь Блау. Откуда у них кровь Блау, чтобы настроить резонанс? И что с Акселем?

Я торопливо плела второй вестник — брату. Туда, на границу с пустыней. Щелкнули кольца, сверкнула сила, и вестник тает в воздухе. Ну же, Акс, ответь мне!

Печь ровно гудела, сияя синим успокаивающим пламенем, песчинки в часах мерно и непрерывно сыпались, отчитывая время до следующей закладки, а я начала клевать носом.

От большого количества зелья Восстановления всегда клонит в сон.

Нэнс и Фей вернулись одновременно. Одна с большим подносом, доверху нагруженным вкусностями и парой тарелок под крышками. Маги решила накормить дивизию? А Фей высыпала четыре пирамидки из кармана прямо на стол.

В этот момент с короткой резкой вспышкой вернулся вестник дяди. Дядя уже был в курсе.

Луций должен скоро прибыть, он выслал его из Столицы в поместье ещё утром. Хэсау приедут завтра к вечеру, и останутся в поместье.

Я фыркнула. Луций — это хорошо, Хэсау тоже, но никто кроме Блау не сможет разобраться с защитой. Даже я. Меня этому никогда не учили, а потом стало поздно. Только дядя и может быть Аксель в состоянии понять, что произошло на самом деле.

Следующий вестник от дяди прилетел через доли мгновения, изрядно напугав подпрыгнувшую Нэнс. Звякнули чашки. В воздухе развернулись дистанционные диагностические чары, считывая мое состояние, и схлопнулись, отправляя информацию адресату.

Я мысленно простонала, уронив голову на стол — вот и сказала лично.

Хотя, записи я и так собиралась отдать каждому из наших, он бы увидел все сам, но чуть позже. Третий вестник от дяди прилетел ещё через доли мгновения, Нэнс снова подпрыгнула, уронив поднос, а Фей-Фей расхохоталась, давая выход истерике. Со слезами, всхлипываниями и смехом. Пусть лучше смеется, чем плачет.

Дядя дал команду отключить вторую линию защиты полностью, и активировать две резервных. У алтаря. И только это. Никаких экспериментов, никаких ритуалов. Просто отключить и включить. Это было подчеркнуто несколько раз. И ни слова о том, как я глупо подставилась.

Бедный дядя. Один приказ противоречит другому. Мне было сказано ни шагу вниз, но сейчас на всей территории северного Предела осталась только одна Блау. Дядя в столице, Аксель на юге, а Данд… его можно не считать, пока не ввели в Род. И за него я была спокойна. У Хэсау вряд ли ему что-то грозило.

Проблема была в том, что самостоятельно вниз в алтарный зал, я не спущусь. Нужно немного подождать, пока полностью подействуют чары и зелья. А вниз не пропустят никого, кроме Блау.

И тут меня осенило. Фей. Фей сможет пройти вместе со мной. Названную сестру уже представляли Роду. Но…

Такие совпадения мне не нравились. Совершенно.

Я отослала Нэнс взмахом руки и поманила Фей-Фей.

— Фей, — она подошла, гордо выпрямив спину и глядя мне прямо в глаза. — Мне нужно к источнику. Разобраться с защитой. Поможешь дойти и подождешь. — Тащить ее прямо в алтарный зал глупо, я не знаю, что ещё выкинут предки, после последнего ритуала. — Я хочу клятву. Сейчас. Что ты не знала, и все это не имеет…

— Вайю, — она счастливо шмыгнула носом. — Клянусь. Не знала. Не имею отношения. Не причиню вреда. — Родовая сила By вспыхнула серебром, окутав ее правую руку до локтя, подтверждая сказанное.

Я почувствовала, как внутри немного отпустило. Разжалась пружина, которая перехватывала горло, при мысли, что Фей…

— Тогда вниз, — я поднялась, опираясь на подставленное плечо. Слабость нахлынула волной, закружилась голова, позвоночник как будто прошили колом. Надеюсь к ночи, я уже приду в форму. — А потом я объясню порядок закладки. Будешь доваривать ты, — я подмигнула скривившейся Фей, и, сцепив зубы, пошла на выход.

И почему алтарные залы всегда делают под землей? Там же просто демонова прорва ступенек…

Глава 79. Кольцо

Мы с Фей сидели в лаборатории, лениво переговариваясь. До следующей закладки остались считанные мгновения, и я объясняла ей порядок работы. С защитой дома я закончила быстро — алтарь светился совсем тускло, видимо до сих пор аукаются последствия ритуала, пара простых операций — и две резервные линии опоясывают поместье по кругу.

Спина болела все сильнее, но много обезболивающих нельзя, так заживление затянется на пару-тройку декад. Остается только терпеть, если хочется быстро, и использовать анестезию по минимуму.

Ликас распахнул дверь в лабораторию без стука, пинком, влетел, и сразу без разговоров, поднял меня за шкирку, схватив верх ханьфу в горсть, и начал трясти.

— Плечо, Ликас, — я говорила вяло, не сопротивляясь. И виновата была, и усталость сказывалась.

— Где твои мозги, Вайю? Скажи мне, каким местом ты думаешь? — он говорил очень тихо, и от этого становилось еще не уютнее.

У входа раздались редкие аплодисменты. Луций в верхней дорожной одежде, красный с мороза, поощрительно улыбался Ликасу.

Наставник отпустил меня сразу, я рухнула на стул, и он даже сделал вид, что расправил, собранную в горсть одежду на шее.

— Поддерживаю. Полностью, — старый хрыч улыбался сладко-сладко. — Вассальная клятва не позволит мне выразить эмоции схожим образом, поэтому позвольте насладиться.

Прекрасно понимаю. Иногда так хочется взять и трясти, трясти, трясти…, — пухлые пальцы, унизанные перстнями, с возмущением мелькали в воздухе. — У меня все больше вопросов к Наставнику Виртасу. Придется снова начинать с основ общей безопасности…, — мастер Луций преувеличенно огорченно вздохнул.

Ликас согласно кивнул в ответ, и в его глазах светилось твердое обещание «научить Вайю думать».

— Леди By, — короткий поклон в сторону Фей-Фей, которая краснела и бледнела, сидя рядом.

— Прошу, — Луций сделал приглашающий жест к двери.

— Мастер, мне нужна Фей, — я тыкнула пальцем на печь, где ровно гудело синее пламя, потом на песочные часы, в которых скользили по гладким стенкам последние песчинки.

— Вайю, — Луций сдвинул брови. Смешной старикан исчез, и его место занял Трибун восьмого круга. Глаза похолодели и прищурились, спина выпрямилась, и сам он, казалось, стал значительно выше и внушительнее. Фей сжалась под его взглядом. — Сейчас не до этого. Прошу, леди By…

— Мастер, — я добавила в голос силы. — Я. Доварю. Этот. Демонов. Эликсир. — Родовая сила взметнулась, наполняя комнату темнотой и жаром, источник заворочался внизу, чувствуя мое недовольство. Ликас единственный, кто устоял, с трудом удерживая спину ровно, Луций и Фей-Фей низко пригнулись, склонившись в поклоне. — Сестра принесла клятву. Ответы — важны, можете говорить здесь. Или я освобожу Фей завтра к вечеру.

— Как вам будет угодно, — мастер явно обиделся, и не отрывая глаз от пола, покинул лабораторию, хлопнув дверью.

— Это лишнее, — вставил свое слово Ликас.

Лишнее или нет, но я доварю этот демонов эликсир. Защита — стоит. Если хотят держать меня подальше — пусть дождутся завтрашнего вечера, или допрашивают при мне. Я имею право знать.

— Сколько?

Ликас понял меня сразу.

— Трое. Еще четверо очень плохи.

— Почему не сработала их личная защита? — я точно знаю, что каждому из охраны выделяли стандартный комплект. Ликас пожал плечами, многозначительно покосившись на закрытую дверь. Все вопросы к мастеру Луцию.

— На декаду мне прописан полный покой, — я бросила в спину Ликасу, который собрался уходить. — Никаких утренних тренировок.

— Полный покой не лечит от идиотизма, Вайю. И, — он повернулся ко мне и сложил пальцы в правильный круг, — никто не отменял.

Наверное, у меня вытянулось лицо, при мысли о повторении чего-то вроде лабиринта, потому что Ликас хищно довольно усмехнулся, и весело подмигнул.

— Будем учиться думать, Вайю. Будем учиться думать.

Ликас ушел, Фей-Фей ерзала стуле, порываясь что-то спросить, но молчала.

— Чаю, — я протянула ей свою пустую пиалу. Хотелось бы чего-нибудь покрепче, но алкоголь совершенно не совместим с зельями — эффект будет непредсказуем.

Мы наслаждались тишиной и свежей, ароматно пахнущей ванилью, выпечкой Маги, когда дверь в лабораторию в очередной раз распахнулась, ударившись о стену, и влетел встревоженный запыхавшийся мастер Луций с абсолютно нечитаемым лицом.

Я подавилась булкой, потому что он смотрел так, как будто грань рухнула на землю и погребла под собой все поместье Блау.

— Где кольцо, Вайю? — выдавил он со второго раза.

Кольцо? Артефакт защиты? Я никому не говорила про Нике, потому что ещё не решила, под каким соусом лучше подать такую глупость, и где в тот момент была моя голова.

Я выпила чаю, чтобы проглотить застрявший в горле кусок, а мастер тем временем уже выплетал вестник за вестником. Пухлые пальцы унизанные перстнями мелькали с такой скоростью, что движения сливались в единый образ, как будто размазанная воздухе фигура с распахнутыми крыльями.

Фей тихо восхищенно выдохнула сбоку, а у меня натурально отвисла челюсть. Скорость плетений была запредельной. Настолько, что не успевали глаза. Смешной, веселый и ироничный старикан Луций явно не зря получил звание Трибуна. Если он с такой скоростью может выдавать боевые… Я так не могла. Никогда не могла.

— Научите. Мастер, — первый раз я смотрела на своего Наставника, гордясь им.

— Вайю, — Луций вздохнул, усмехнулся уже по-доброму, и грузно осел рядом на ближайшую к двери скамью. Ему прилетел вестник в ответ, с яркой агрессивной вспышкой. Мастер принял сообщение, нахмурился, и снова посмотрел на меня строго. — Где кольцо, Вайю?

— Отдала, — я выдохнула с покаянным вздохом. — После школы мы заехали в резиденцию By. Там меня ждали. У нас контракт помощника целителя, он кастует темные для диагностики, и помогает. Отдала в качестве аванса. Нике Сакрорум. Кернская.

Целительский. Второй курс.

Глаза Фей округлились и она постучала костяшками пальцев по виску.

— Зачем, Вайю? — Луций спрашивал терпеливо, с искренним желанием понять.

— Мне было лень, — я рявкнула, задрав глаза к потолку. — Мне было лень брать деньги у дяди и возвращаться в Керн. Эликсир. Турнир… я постоянно спать хочу, — закончила тихо. — Артефакт стандартный, таких колец много, и оно было самым простым.

— Почему сразу не взяла новый?

— Не успела. Не подумала, — я пожала плечами. — Стала варить, торопилась, а сходить в Хранилище собиралась после ужина…

Луций забарабанил заправленными за широкий пояс пальцами по металлической пряжке.

— Стандартных артефактов нет, Вайю. По крайней мере ни одного из твоих, — он кивнул на мои руки, — Кастус… Сир Блау счел бы это оскорблением, — он вздохнул. — Твой купол сработал, Вайю. Сфера была активирована, разрушена, и защищаемый объект… уничтожен.

Я снова подавилась чаем и закашлялась, обрызгав стол. Фей аккуратно похлопала меня по здоровому плечу. Уничтожен. Это чем нужно было вдарить по куполу, чтобы защита сложилась? Да, стандартному, но куполу, который создавал лично Кастус Блау.

— Так что, — Луций с сожалением развел руками, — светлая память…

Нике. Мысль обожгла. Кольцо было у Нике, или он успел кому-то отдать его? Что с ним?

— Все твои артефакты настроены…, — мастер подбирал слово и в итоге сказал прямо, — Кастус получил сигнал, что защищаемый объект уничтожен, Вайю.

Фей-Фей охнула, прикрыв рот ладошкой. Да, я — попала. В этот момент я искренне посочувствовала дяде, на его месте я бы выпорола себя, посадила под домашний арест и лишила возможности покидать поместье до совершеннолетия.

— Ты попала, Вайю…, — с сочувствием шепнула Фей.

— Да, — мастер с удовольствием потер руки, — полностью согласен с оценкой леди By. Я с вашего позволения откланиваюсь. И, Вайю, очень прошу, сегодня и завтра посиди тихо. Ни шагу из поместья, — Наставник строго погрозил мне пальцем, но усы подрагивали от улыбки. Так доволен, что все обошлось? — Сир Блау дал всем, — он сделал особенное ударение на это слово, — всем особенные указания не спускать с тебя глаз.

И никаких санкций? Никакой кары небесной? Значит, наказывать будет лично.

Я с трудом дождалась, когда за Луцием закроется дверь.

— Запри, Фей-Фей, — кивнула на дверь. Чтобы больше никто не вламывался с вечерними новостями. На сегодня хватит.

Фей задвинула засов, а я начала быстро чаровать, выплетая вестника Нике. Косая вспышка, и вестник исчез, растворившись в воздухе. Нике, если ты жив, я клянусь съездить в монастырь Великого и совершить аскезу! Ответь мне, псаков горец!

Я тарабанила пальцами по столу, выбивая имперский марш, в ожидании ответа. Наконец ответ вернулся — и я выдохнула. Пришел обратный вестник, значит, Нике жив. Наглый упрямец жив.

Я чувствовала, как губы разъезжаются в счастливой улыбке. Спасибо, Великий!

Поймать, подать импульс силы, и… Мне писал не Нике. Ощущение от ответной силы были грязными. Тяжелыми. Пахли сточными водами, запахом южного табака и специй. Образы, вложенные в сообщение были рублеными, и краткими. Мальчишка у нас. Кто-то должен ответить. Подвал. Цепи. Взрыв купола защиты. И время. Завтра после полудня, маленькая площадь за храмом Великого. Приходи одна. И подпись. Подпись с шлейфом знакомой и ненавистной мне силы.

Нике связался с Серыми.

— Вайю, — Фей окликала меня уже не в первый раз, настолько я задумалась, прикусив губу.

Как Сакрорум умудрился? Демонов придурок.

Если он слил артефакт Серым, а это самый быстрый способ получить деньги, или отдал в счет долга, а те… Наверняка, они уже вытрясли из него все, что могли, надеюсь, этот придурок спрятал воспоминания про Мор под замок. В мое время менталисты среди Серых были не очень, но кто их знает.

Защищаемый объект уничтожен… за своих Серые будут рыть носом землю и дойдут до грани. Нике — сопляк и придурок, но это мой сопляк. Мой.

Голова быстро работала, просчитывая варианты. По крайней мере до завтрашнего полудня Нике будет жив, иначе торговаться будет нечем.

— Вайю, — Фей, не дождавшись ответа, показала на песочные часы, пора закладывать следующую порцию ингредиентов.

— Давай, — мы уже обсудили все детали, сейчас Фей справится сама, самое сложное будет завтра к вечеру. Взметнулось вверх синее пламя, когда она увеличила мощность горелки, Фей-Фей работала, а я думала, что делать в этой ситуации.

На эту ночь мы решили остаться в лаборатории. Слуги под командованием Нэнс установили для нас две небольшие тахты, принесли подушечки и пледы. Я выпила все положенные эликсиры, проверила печати и общее состояние — заживление идет хорошо.

Когда мы переоделись в домашние халаты, и готовились немного вздремнуть, установив для верности двойные сигнальные чары на время, в дверь лаборатории осторожно постучали.

Фей отодвинула засов, и к нам заглянул взъерошенный Гебион, выглядевший смешно, в слишком большом для его роста домашнем стеганном ханьфу. Откуда он такой взял?

Остался от братьев?

— Леди, — Геб заходил бочком, смущенно сжимая в руках маленький тканый узелок.

— Геб, — я приветливо кивнула, похлопывая по тахте. — Проходи. Мы закрывались не от тебя, — я подмигнула ему. — Чаю?

Мальчишка отрицательно мотнул головой в ответ.

— Вот, — он сразу сунул мне узелок в руки и сел рядом.

Я с любопытством развернула ветхую, когда-то очень дорогую ткань. Внутри лежала маленькая изящная золотая женская брошка. Сделанная очень просто, она буквально фонила старой силой, жаром южных песков, бескрайними просторами выжженных солнцем степей. Круглая, с рисунком тонкого плетения сверху — птица на фоне солнечного диска.

Очень нестандартно для женского украшения. Но вместе… я покрутила брошку на свету, вместе это было настолько гармонично и правильно, так свободно, так сильно, что хотелось выпрямиться, распахнуть крылья и лететь к небу.

— Матушка…, — Геб запнулся, покраснев, — она передается по женской линии. Мама с юга из Халибада, там… когда-то был Род. Это защита. Очень старая. Самое ценное, что у нас есть, — Геб снова замолчал, собираясь с мыслями, — матушка сказала для нашей благодетельницы.

Госпожа Блау хранит Лидсов, а защита, даст Великий, охранит госпожу.

Слишком дорогой дар. Наверняка, перебираясь с юга на север они хранили это лучше, чем собственных детей. Но отказать. От таких даров не отказываются.

— У нее есть имя? — я нежно погладила птицу кончиками пальцев.

— «Последняя надежда», — Геб зачарованно смотрел на брошку в моих руках. Хорошее имя.

Сильное.

— Я от всей души, благодарю мистрис Лидс, — я кивнула Гебу, — и принимаю Дар. Обещаю хранить до тех пор, пока в роду Лидсов не появится внучка, и тогда я верну его обратно.

Фей-Фей подмигнула Гебу, а он замахал руками.

— Что вы… Сначала учеба… И у меня братья, это к ним…

Мы расслаблено расхохотались, сбрасывая напряжение. Впереди была длинная-длинная ночь.

* * *

Мне не спалось. Тахта была узкой для двоих, а мою занял Гебион, отказавшись уходить из лаборатории. Мужчины должны защищать девушек.

Наш защитник дрых, сладко посапывая, подложив ладошку под щеку. Тревожно хмурилась по сне Фей. А я следила за песчинками в часах, которые падали вниз и думала, что же мне делать завтра…

Глава 80. Сборы

Снег продолжал валить стеной, но когда немного разошлись тучи, света было достаточно, чтобы увидеть, как на задний двор через западные малые ворота въезжают две кареты.

Лошади двигались медленно и устало, видимо их гнали весь день.

Я стояла на втором скате крыши, на третьем ярусе. В коридоре около гостиной было удобное место, где можно выбраться на подоконник, оттуда на карниз, и дальше наверх. Я закуталась с головой в плед, прихваченный из лаборатории. До следующей закладки ингредиентов ещё далеко, а сна не было ни в одном глазу.

— Мистрис Аурелия, — голос Луция сзади меня испугал, он подошел очень тихо. Вторую карету ещё разгружали, а из первой по-очереди, выходили тетя, Айша и сонная Флоранс. — Вернулись из Хаджа.

Я шмыгнула носом — ноги в тапочках начали подмерзать.

— Не знала, что они уезжали.

Мне на плечи упала теплая тяжесть — Луций накинул поверх моего пледа свой меховой плащ.

— Если не ты контролируешь происходящее во внутреннем доме, это сделает кто-то другой, Вайю, — Луций бочком подошел, встав рядом, с трудом удерживая равновесие на обледеневшей черепице.

Я действительно полностью упустила их семейство из вида, как только они переехали в другое крыло. Значит, поэтому Айши не было на собрании в школе.

— Тогда мастер знает, зачем они ездили в Хадж?

Луций фыркнул в усы.

— За тряпками.

— В Керне не достаточно? — Я развеселилась.

— Турнир. Особая портниха. Кастус не дал добро на порталы, поэтому пришлось гнать лошадей, иначе бы не успели.

Значит, платье Айше они заказывали в Хадже?

— Наставник, они уехали до… событий в шахте, не так ли? И вернулись только сейчас…

— Чисты и непорочны, как хрустальная слеза дракона, Вайю, — Луций снова неуважительно фыркнул в усы. Тетю он на дух не переносил, и она отвечала ему полной взаимностью.

Удобно. Очень удобно. Не были, не видели, не участвовали, не знают. Тетя в своем репертуаре.

Кареты разгрузили, и конюшие начали расседлывать уставших лошадок.

— Юный Таджо забывает, что здесь не Столица. Опрометчиво…, — Луций выдохнул облачко пара в усы. — Молодость-молодость. Тиры всегда возвращают свои долги.

— Держаться подальше уже поздно, мастер, — я фыркнула в ответ. Взгляд Кантора на коленях обещал мне вернуть все полной мерой и даже больше.

— Я горд нашими успехами в ментальной защите, Вайю, — он коротко хохотнул. — Оказывается, я такой прекрасный Наставник, что возможно мне стоило начать брать личных учеников раньше.

Защита? Ф-ф-ф-ф. Значит, Таджо подсуетился и прислал вестника. Наставник прикрыл.

Значит, исследовательский интерес Шаха мне не почудился.

— Копию твоих школьных карт по проверке ментальных способностей мне тоже прислали, — Луций выдыхает новое облачко пара. Как плохо, что не видно глаз. — Кто ставил защиту, Вайю?

Я молчала, думая.

— На будущее. Имперская школа использует зеркала, Вайю. Всегда. И отражения, даже если это лабиринты. Добавь… добавьте. Чтобы не было лишних вопросов.

Я кивнула, принимая к сведению.

— Мастер, вам тоже не спится, и вы выбрали именно это окно, чтобы вылезти на крышу?

Или решили поговорить…

Луций потер руки, подрагивая в одном домашнем халате.

— Решил проверить, почему не спит моя ученица.

— Дядя… дядя отдал прямой приказ, Наставник?

Луций молчаливо кивнул. Выражения лица я не видела — было не достаточно света. Значит, дядя приказал. А Наставник под полной вассальной. Меня плотно пасут. Как вычислил крышу? Наверняка навесил сигналку, да ещё и не одну. Завтра придется поломать голову.

И куда навесил? Аура? Кольца? Одежда? Я не артефактор, поэтому даже представить, что дядя мог так отслеживать купол не могла. Я крайне смутно представляла себе настоящие возможности мастера-артефактора. Это не специализация Луция, но если учесть, сколько времени они проводят с дядей, и буйную фантазию старого хрыча… его сигналки должны быть очень… оригинальными.

И под прямым приказом Сира, Луций не сделает ни шагу в сторону.

Ликас отпадает тоже. Просить у него помощи завтра — бессмысленно. Ему дядины приказы, как до пустыни пешком, но тот не выпустит меня сам, ещё и свяжет для надежности.

Кто остается? Хэсау? Если приедет Люк, его можно раскрутить, но обязательно сдаст меня Хоку, и учитывая их непростые отношения с горцами, мирийскую контрабанду, где они точно пересекаются интересами с Серыми, тоже не лучший вариант. Кто знает, какие у них договоренности, и долг перед Хэсау нам не нужен. Не нужен мне, и ещё меньше нужен дяде.

Хватит наследия.

Можно использовать имя Таджо, не так часто у нас бывают столичные дознаватели. Но тащить к Серым менталиста — это подписать всем приговор, сразу. Никто не станет разговаривать. И Шах точно не упустит возможности покопаться в мозгах Нике, вытащит Мор…а там раскрутит всю цепочку. Нет. От Таджо точно нужно держаться как можно дальше.

— Что с результатами?

— Завтра, после обеда. Но и так ясно, что это груз. Два свертка — два взрыва. Будем сверять, нам понадобиться помощь леди By, — предупредил меня мастер.

— Не паланкин?

— Нет, — Луций опять отрицательно качнул головой.

— А почему наша защита так среагировала на меня?

— Вайю, всю остаточную картину восстановят завтра. Давай, — он легонько подтолкнул меня сбоку, — спину нужно беречь. Спать.

— Наставник, — я удержала его за руку. — Акс не отвечает. Ушло уже четыре вестника.

— Они почти за границей. Учения, а там помехи. С сиром Акселем все хорошо, — он успокоительно похлопал по руке. — Кастус… перестраховывается и постоянно следит за вашим состоянием, Вайю. Поэтому, не делай глупостей.

— Да, мастер, — я легко кивнула, успокоенная. В Корпусе отличная защита, и Акс гораздо сильнее Нике, но я волновалась все равно. — Давайте спать.

* * *

Я избегала Ликаса все утро, отправив на тренировку Геба с четким наказом занять мастера вопросами подольше. Мне нужно было время, чтобы все подготовить, частями перетащить вниз одежду, чтобы не видела Нэнс, и драгоценности.

Я понятия не имела, что Серые возьмут взамен. Жизнь за жизнь. Это правило действовало всегда, я не надеялась, что жадность и выгода пересилят, но если я не возьму обычный выкуп — это добавит вопросов. С Серыми никогда и ни в чем нельзя было быть уверенными, многое зависело от удачи, которой мне обычно не хватало.

Пришлось вломиться в покои Акселя и искать флейту из старых запасов, чтобы не фонила магией, не была артефактом, но при этом точно работала на вызов тварей. Акс не сразу научился использовать Глас, и заклинал как и все. Я взяла самую простую, выточенную из цельного куска белого нефрита, с алой кисточкой на конце.

Сложнее было с Хранилищем. Зайти незаметно я смогла, а выходила долго — слуги постоянно сновали в нижних коридорах. Теперь круглый медальон на толстой цепочке с литерой V лежал во внутреннем кармане. Моя гарантия того, что я смогу зайти, и, что самое важное, выйти от Серых целой и невредимой. Они всегда чтили такие традиции.

Плечо и спина болели, но выхода не было, и я напилась зелий, и наложила сразу две печати, чтобы анестезии хватило до вечера. Демон с этим выздоровлением за декаду, но я не могу показывать слабость. Если почуют кровь, слабину, порвут сразу, не доходя до переговоров.

Разговаривать можно только с равными, а не с тем, кто является добычей.

Фей-Фей пришлось уговаривать почти двадцать мгновений, но она так и не уступила.

— Если бы там была ты, а не Сакрорум, я бы тоже пошла, Фей, — я повторяла аргументы по кругу в десятый раз.

— Нет, Вайю, — Фей сердито качала головой. — Тебе вчера было мало? Из-за этого горца…

— Не из-за него, а из-за собственной глупости. И того, что было в паланкине, — добавила я, подумав. — Нике не причем, Фей, я готова поставить на то, что это звенья одной цепи, — интуиция внутри выла сигнальным артефактом, что и уничтожение купола защиты, и вчерашний взрыв, связаны. Насчет шахт и диверсии у Арки недостаточно информации, но я знала, кого можно раскрутить. Хэсау приедут сегодня. — И я одела, видишь, — я растопырила пальцы, все сплошь унизанные перстнями. — Не один, а два, два купола, Фей. И, — я достала из внутреннего кармана узкую черную палочку, которую взяла из Хранилища, — ведь выдержало Око…

Я не собиралась говорить Фей, что артефакты придется снять. Все. Серые не пропустят внутрь Высшего, с ног до головы увешанного боевыми цацками. И про Серых не сказала тоже.

Фей-Фей знала только то, что за Нике просят выкуп. Прийти — отдать — забрать. Все просто и быстро, но она все равно была против.

— Ты просто посидишь, — уговаривала я. — Оденешь, — ещё утром мы вычислили, что сигналку Луций тоже привязал к одному из моих колец. — Запрешь дверь, и никому не откроешь, пока не вернусь.

— Если вернешься, Вайю.

— Фей! Вот записи, — я пододвинула к ней две пирамидки. — Тут «не мешать, не беспокоить, пошли вон, закончим и откроем», — я записала свой голос, если Фей будут сильно доставать.

— Вторая — это на крайний случай, — там были практически одни нецензурные выражения, в качестве последнего средства. — Я заберу Нике и вернусь. Кто в здравом уме откажется от такого, — я потрясла мешочком с драгоценностями.

— Вайю, нет…, — она всплеснула руками. — Если бы ты отдала ему деньги, а не кольцо, его бы просто обокрали, и сейчас…

Я вздернула бровь. Сомневаюсь. Сам Нике никому не нужен. Бедный студент из слабого высокогорного Клана. Способный, это факт, но сейчас он не представляет никакой особой ценности. Им зачем-то нужен выход на Блау.

— Я посмотрю на тебя, как ты будешь просить у дедушки By триста золотых, на содержание личного неотесанного горца, — я фыркнула.

— Триста? — Фей приоткрыла рот, округлив глаза, и постучала костяшками по виску. — Я даже не знаю, что из того, что ты творишь, большая глупость. То, что ты связалась с горцами. Эти варвары…

Времени препираться уже не было. Мне ещё нужно выбраться из поместья, и доехать до Храма.

— Фей, — я развернула ее лицо к себе, сжав ладонями. — Фей, либо ты со мной, либо ты против меня.

— Я голос разума…

— Голос разума может заткнуться. Ты со мной Фей? — я легонько тряхнула ее, заглядывая в глаза. — Ты со мной?

— Всегда, — она прошептала еле слышно.

— Одевай, — я повеселела и натянула ей кольцо с сигналкой Луция на палец. — Сидишь, ждешь, варишь. Не вздумай пропустить закладку, — хотя мы повторили все десять раз, если Фей будет нервничать, может перепутать. — Повтори, что должна делать.

— Варить, ждать, если ты не вернешься до полуденного чая, отдать пирамидку, — она подвинула третью пирамидку по столу. Я записала туда все, что было в вестнике от Серых, и свои мысли. — Найти сира Люка, если его не будет сира Хоакина. Если Хэсау не приедут, идти к Наставнику Луцию, — послушно перечислила Фей-Фей.

— Если я не вернусь вовремя, — хотя, я рассчитывала, что этот запасной вариант не понадобиться. — Фей, успокойся. Одних атакующих артефактов, которые я нацепила, хватит, чтобы положить половину дивизии.

* * *

Переодевалась я быстро. Пришлось остаться в домашнем ханьфу, потому что пропажу выходных платьев из шкафа Нэнс точно вычислила бы. Плащ был запасной.

Я обняла Фей-Фей, дождалась, пока скрипнет засов на двери в лаборатории, и рванула вниз, ещё ниже на уровень. Под поместьем была сеть подземных коридоров, один из которых выходил почти за конюшню, минуя общий двор.

Старик меня уже ждал, конь был оседлан. Я уже взяла поводья, но меня удержали за плечо.

За спиной молчаливой горой стоял сын Старика.

— Я же просила, — Старик молчал, глядя на меня выцветшими глазами. — Утром мы договорились, никому. — Псаковы упрямцы. — Сдашь? — я развернулась к аларийцу.

— Буду сопровождать. Подожду. Главный не знает, — он говорил хрипло и тихо, как будто делает это не часто.

Я смерила его взглядом. Ликас на хвосте мне был совсем не нужен, но выхода не было, времени было совсем мало. И будет кому оставить артефакты.

— Едем.

Глава 81. Серые

До Храма Великого мы добрались вовремя с большим трудом, потому что петляли по улицам, как зайцы. Нашему Управляющему что-то понадобилось в Керне именно сегодня, а Маги отправила помощниц на рынок.

Пятачок за храмом, который по недоразумению называли площадью, пустовал. Не было привычных нищих и попрошаек. Мы проехали проулком и свернули к центральному входу, спешились, привязав коней у выступа каменной кладки забора. Аларийец проверял копыта и чистил, поднимая по-очереди, поправлял сбрую, попоны, постоянно незаметно оглядываясь по сторонам.

— Вот, — я сунула ему в руки позвякивающий мешочек, стянутый тесьмой. Туда я сложила все свои артефакты, кроме родового кольца и малой печати. Оставила только флейту, привязанную у пояса, и кулон из Хранилища, который поместила поверх платья под плащ. — Будь у Храма, или внутри, — если мы с Фей вычислили не все сигналки, пусть думают, что я в Храме. — Вернусь через центральный вход, — я махнула рукой на ступеньки.

— Госпожа, — алариец удержал меня под руку, когда я развернулась, чтобы уйти. — Сколько ждать?

— Пока не пробьет колокол, — в храме Великого всегда звонили за тридцать мгновений до времени полуденного перерыва. Если не вернусь до — будет уже в принципе все равно, в поместье не успеть.

Тупичок за Храмом все ещё пустовал. Я вышагивала вдоль каменной стены и думала, что меняется время, но не методы. Серые всегда действуют одинаково.

— Сказано же было — одна, — мне на глаза сзади опустилась темная повязка, пропахшая резким запахом южного табака. — Высшие завсегда так, — голос сзади хихикнул. — Просим, Высокая госпожа, просим…

Меня водили кругами. Серые считают себя очень умными, но после лабиринта мне совсем не обязательно видеть. Я могла точно сказать, сколько раз мы выходили с площади, сворачивали в узкие проулки и проходили мимо каменного забора Храма. Если они назначили встречу здесь — будут использовать старый вход.

Мгновений через десять, мы вернулись почти на то же самое место, ещё десять шагов, и раздается короткий ритмичный перестук по камню. Скрип дерева, и мы начинаем медленно шагать вниз, я иду наощуп, демонстративно спотыкаясь на каждом шагу. Наконец, терпение у сопровождающих заканчивается, и с меня снимают повязку.

Лестница была узкой, витой и уходила глубоко вниз. Неярко чадили обычные факелы. Здесь кладка ещё была новой, не больше пары тройки столетий.

Сопровождающих было двое. Высокий амбал, с размахом плеч почти как у Ликаса, одетый в стандартный легкий доспех, и щуплый парнишка в дешевом суконном халате. Лиц было не видно. Все выше плеч скрывало постоянно меняющее форму расплывчатое серое марево.

Визитная карточка Серых — они везде и нигде, никогда не знаешь, кто это. Может быть веселый булочник из соседней лавки по вечерам спускается на сходки в подземелья, а может быть это твой школьный учитель, бывший друг или Великий знает кто ещё.

Амбал говорил пискляво, значит помимо маски у него артефакт изменения голоса. Обычной мелкой уличной шушаре таких не дают. Щуплый парнишка молчит, но он знакомо пахнет.

Зельями, эликсирами, травами. Или алхимик, или целитель, может помощник или работает в алхимической лавке?

Мы спускались вниз по узким ступенькам виток за витком.

Хочешь спрятать — положи на самое видное место. У Серых, как у скорпиксов, было по десятку входов и выходов из их крысиных нор. Никому и в голову не придет, что один из основных и старых здесь, почти в центре Керна, прямо под Храмом Великого.

Мы прошли вниз семь уровней, потом коридор, два уровня вверх, и ещё четыре вниз.

Каменная кладка стен изменилась. Говорили, что Керн строили на старых катакомбах, времен Исхода. Я не знаю, кому принадлежат зодчие, которые возводили подземный город, но они точно не из Высших. В моей памяти, городские подземелья нижних уровней чем-то напоминали Тигийский. Материалами, способом обработки камня, величиной блоков и особенностью фактурной кладки.

Эту часть катакомб хорошо я не знала, в свое время мы облюбовали те, что в южной части города, и даже чертили свою карту, каждую декаду отправляя отряды легионеров все дальше под землю. Южные мне нравились, там уже на шестом уровне было тихо, даже если сверху гремели взрывы. Тихо, спокойно. Иллюзия безопасности. Входа там было всего два, поэтому было просто удерживать коридоры. Серые тогда окопались в северной части городских подземелий, и по негласной договоренности мы не пересекали границу, которая шла по высохшему руслу подземной реки. Реки, которая когда-то текла под землей с востока на запад, уходя прямо под Лирнейские горы и туда, дальше за хребет в сторону Мирии.

Нике ходил с отрядами далеко, и рассказывал, что ближе к Лирнейским внутренние коридоры прорублены прямо в скалах, и длинные серебряные сталактиты поддерживают своды.

Как делят территории сейчас, я не знала. То, что городские чинуши поддерживают с Серыми негласный нейтралитет, выработав определенные правила и границы — это понятно. Весь вопрос в том, как много власти Серые сейчас взяли. Исконного страха, который проявляется у плебса к Высшим на генетическом уровне ждать не стоит. Многие из верхушки Серых — это бывшие высокие господа, которых по ряду причин отринули в Роду.

Вырожденцы. Преступники. Отверженные. Те, кого выкинули. Те, кого не могли позволить себе оставить в Роду. Отбросы. Все они нашли прибежище здесь, где всех принимают с распростертыми объятиями и связывают клятвами и кровью. Чужой кровью.

Коридоры закончились, и мы вышли на широкую площадку, размером с небольшую подземную площадь, больше всего напоминавшую арену. Даже каменные балконы на втором ярусе и те были в наличии.

— Прошу, госпожа, — амбал без всякого сарказма склонился в поклоне, вежливо указывая на приоткрытую деревянную дверь в нише, полностью обитую полосками серебристого металла.

Я вошла, подобрав юбки, потому что внутри было несколько ступенек вверх. Там было тепло и светло, вместо факелов ровно горели магические светильники. Комната больше всего напоминала кабинет, как у дяди около библиотеки. Длинный стол мореного дерева, массивные кресла, тахта, чайный столик в традиционном стиле с циновками, стеллажи, заполненные свитками за ширмой.

Спиной ко мне, заложив руки за спину, стоял коренастый широкоплечий мужчина. В дорогом парчовом кафтане, расшитом шелковой нитью, и явно сделанных на заказ сапогах из кожи тончайшей выделки. Все, что выше плеч скрывало переливающееся серое марево.

— Так смело. Мужество или безрассудство, а может быть глупость? Маленькие птички не отличаются особым умом. Только храбростью и бесстрашием, — он рассматривал картину на стене. Рисовая бумага, натянутая на раму, классическое исполнение в туши, и красная печать мастера в углу. Дорогая вещь. Казалось, сейчас рокот волн влетит в комнату, пахнет соленым бризом, озоном от грозовых раскатов. На картине маленькие птички летали над обрывом, бросаясь под вспышки молний, которые падали с неба на скалы.

— Я не разбираюсь в живописи, — я прошла к столу, заняв одно из кресел и тщательно расправила юбки ханьфу. — Глупость? Вряд ли. Маленькие птички знают, что скоро прилетят коршы и заманивают их на скалы, чтобы в последний момент нырнуть в расщелины и скрыться. — Грозовая охота. Именно этот известный сюжет висел на стене кабинета.

Единственный раз, когда беспомощные создания могут играючи уничтожить заведомо сильных.

Серый развернулся ко мне, щелкнув каблуками. Терпеть не могу их маски, всегда ощущение, что разговариваешь с порождениями бездны. Хотя, наверное такого эффекта они и добивались.

— Леди. Блау, — он покачался на носках, заложив руки за спину, не сделав и формальной попытки поклона. Значит — равные. Один из тех Высших отбросов, которые считают, что теперь им все должны.

Я коротко кивнула в ответ.

— Можете обращаться ко мне — сир. Мы ждали в гости более представительное лицо, но…, — он прошел за стол, — мы можем подождать ещё.

Голос был знакомым, я готова поставить, что уже слышала его когда-то. Это интонации, обертоны, манера делать паузы между словами. И это не его кабинет. Точно не его. Кресло за столом рассчитано на более хрупкого человека. Более изящного. Он со своими габаритами явно выбивался из общей картины. И изящные пресс-папье на столе, статуэтки, «Грозовая охота», все это признак иного вкуса, более тонкого и тщательно выпестованного.

Я в этом разбиралась, потому что этого самого вкуса совершенно не было у меня. И человек, повесивший «охоту» на стену никогда бы не одел такой парчовый халат.

— Горец.

— Ваш… юный друг в порядке. Почти в полном, — в голосе послышалась усмешка. — Будьте нашими гостями.

— Благодарю, но не могу принять такое любезное приглашение. Вестник. Я пришла одна, — я развела руки в стороны, — назовите условия.

— Вам нечего предложить нам, леди Блау. Пока. Нечего, — он расхохотался, как над хорошо известной шуткой. — Поэтому вы побудете у нас в гостях, со всем возможным комфортом и уважением, я вас уверяю. Пока за вами не придут те, кому есть что предложить.

— Вы так в этом уверены?

— Давайте откровенно, маленькая леди. Вы одна, без своих артефактов, — меня действительно с ног до головы просветили палочками ещё на спуске в подземелья. — То, что мы сейчас разговариваем, это не более чем…

Я перебила его, подавшись вперед.

— Блау никогда не бывают одни, господин… Серый, — Сир у меня уже был, а уважительного обращения он ещё не заработал.

Сыграем. Время для игры. Я начала отстукивать коготком по деревянному подлокотнику кресла, прикрыв глаза. Три — два — пауза — три — два — пауза. И подхватив ритм начала тихонько насвистывать, ударяя в такт нефритовой флейтой по ладони.

Мелодия была простой и не затейливой, всего несколько нот, немного рваный ритм. Чтобы вспомнить точно, мне потребовалось время. Когда я поднесла флейту к губам, намереваясь продолжить мелодию, Серый стукнул по столу так, что подпрыгнули свитки.

— Хватит.

— Маленькая леди ещё не начинала, господин… Серый. Или к вам будет правильнее обращаться Я-син? — Я положила флейту на колени и спокойно ждала реакции, которая не замедлила последовать. Чтобы разговаривать, сначала необходимо, чтобы другая сторона принимала меня всерьез. Я била в небо, скорее всего Я-сином этот конкретный серый не стал бы никогда, слишком груб. Но стоило спросить, чтобы увидеть, как он дернулся. Как же неудобно, когда не видно глаз.

Он молча сдвинул свитки с одной стороны стола в сторону широким рукавом, и установил подставку для свеч. Ещё мгновение и красная витая свеча, чадя черным дымом с искрами, с треском загорелась, наполняя воздух резким запахом.

Я неуловимо расслабилась, откинувшись в кресле. Первый этап — есть. Свеча «приватной встречи». Пока она горит, ни одни из нас не сможет соврать прямо, и потом при попытках поделиться информацией будет эффект, схожий с обетом молчания, но при этом никаких следов, никаких воздействий, вмешательств или печатей. Значит, не Я-син.

Я снова просвистела пару тактов, начав отстукивать ритм.

— Хватит, — в этот раз шипел он ничуть не хуже скорпиксов.

— Оно не проснется. Ещё нет, — я прикрыла глаза ресницами, втянув носом воздух, — но может проснуться. Скоро. И не оно, а он. Если не нравится тот, "что всегда спит", я могу разбудить "того, что плывет в ночи", — я разрезала ладонью воздух. — Или тех, "кто всегда на страже", — я знала, что сейчас мои глаза такие же холодные, как нефрит. — Уровень десять, пятнадцать, — я сделала паузу, — семнадцать, и…, — я подняла ладонь и раздвинула пальцы на манер литеры V.

Серый вздрогнул, глядя на свечу. Первый раз с момента начала разговора. Свеча продолжала ровно чадить, потрескивая.

— Блау нигде не остаются одни, Серый. Это не я в гостях у вас, это вы — в гостях у истинных хозяев этих катакомб, — я постучала носком сапога по полу. — Блау не нужны атрибуты, — я крутнула флейту между пальцами. — Не нужен голос, и даже не всегда нужна кровь. Стоит просто позвать, — я постучала пальцем по виску, наклонившись вперед.

Это была правда. Блау — не нужны. Мне — нужно. Я могла только разбудить, но не могла заклинать и погрузить в сон, поэтому я всегда была только приманкой, но Серым знать это совершенно не обязательно.

— Породнившиеся…, — он выплюнул это слово, как ядовитую гадость. — Только твари могут управлять тварями…

— Сочту за похвалу, — я равнодушно склонила голову на точно положенный по этикету угол.

Он вспомнил старое название нашего Рода. Это хорошо, я на это и рассчитывала. Должен вспомнить все слухи, которые ходят вокруг Блау. Темный род, управляющий темными тварями. Блефовала я отчаянно. Это Акс чувствовал бы себя здесь, как дома, со своим Гласом. Эти подземные исчадия, что живут на нижних уровнях, ели бы у него с рук, помахивая хвостами, или что там у них. Меня же с моей эмпатией, ни одна темная тварь не послушалась ни разу в жизни. — Настоящие твари, — я растянула губы в неживой улыбке. — Только настоящие твари могут управлять настоящими тварями. Если я не вернусь к полуденному чаю, нас здесь будет трое. На ваши маленькие катакомбы.

— Леди, — он оживился и с удовольствием прицокнул языком, поймав меня на словах. — Ваш дядюшка давеча был в Столице, а Наследник тем паче, на пустынном плато.

— И? — я вздернула бровь. — Не стоит равнять по себе. Серый. Чтобы похоронить здесь всех хватит одной Блау. Мне стоит только позвать, — я наклонилась вперед, ближе, и понизила голос. — Достаточно одного Зова, чтобы разбудить всех в катакомбах под Керном. Кажется это входит в ваш договор? Держать тех, кто спит, под землей. Мне нужно пояснять, что будет, если хоть одна тварь покинет подземелья? — на зачистку пришлют не только легионеров. Весь Керн будет огнем и чарами выжигать заразу, которая спит столько столетий. Последний раз внекпановые отряды зачистки спускались вниз, когда умер Трибун Блау. Юстиний Блау, мой отец.

Он забарабанил пальцами по столу.

— Проверим? — я крутнула флейту в руках, на манер короткого копья, и рванувшись вперед, схватила тонкий нож для бумаги, приставив к шее. Небольшое нажатие, и короткая резкая обжигающая боль.

Серый откинулся назад, следя за на тонкой царапиной, которая набухала кровью.

Я откинула полу верхнего плаща в сторону, чтобы было видно кругляш медальона, и постучала запачканным кровью коготком по гравировке с простой литерой V.

— Блау заклинали тварей в этих подземельях сразу после Исхода, когда вашего ордена не было ещё и в проекте. — Знак V можно было найти с первого по двадцатый уровни катакомб, во всех коридорах на стенах красовалась такая литера. Старые потемневшие от времени, веков и сырости знаки того, что коридор чист. Зачищен. — Кто после Вэйлиента Блау спускался ниже семнадцатого? — Имя пра-пра на староимперском начиналось с литеры V. И ещё он был пятым, пятым Вейлиентом в роду Блау, но чиркать двойную V, я полагаю, ему было банально лень. — Я спрошу ещё раз. Что вы хотите от Блау?

Я помнила все байки Серых. В свое время Нике много времени проводил в северной части.

Интересно, он связался с ними уже в Академии? Байки про тварей, которые приходят с нижних уровней, где так чернильно, что даже факелы не отбрасывают теней. Про исчезнувших в дальних коридорах зазевавшихся часовых, про то, скольких потеряли за последние декады. Уровни со спящей смертью старались не трогать и обходить стороной.

Эти порождения мрака стали такой же частью обычной жизни жителей катакомб, как у нас скорпиксы.

Я разыграла первую ставку. Если блеф не пройдет, или его будет не достаточно, я готова торговаться. Карты южной части катакомб, за руслом реки. Уровни шесть — четырнадцать.

Готовых планов подземелий у меня не было, но кто сказал, что я не могу их начертить.

Серый молчал. Я молчала тоже, раскручивая в руке флейту. Наконец он заговорил.

— Обезвредить Ходящего. Двенадцатый. Жизнь за жизнь. Долга не будет.

— Не равноценная плата, — я холодно качнула головой. — Один купол — одна жизнь. Один Ходящий — десятки жизней. Или уже сотни? — зависит от того, насколько старую тварь они умудрились разбудить.

Им нужна помощь Породнившихся? Помощь Блау? Ради этого все затеяли? Подловили Нике, украли кольцо, подставили. Чтобы просто почистить уровень?

— И три услуги, — произнес Серый после долгого молчания. — И две мы вернем прямо сейчас.

Он разворошил стол, под грудой бумаг и свитков лежал листок рисовой бумаги, на котором тушью была схематично нарисована татуировка. Перевернутый треугольник, глаз и распахнутые внутри крылья. Треугольник и глаз — это символ Легиона в обратном положении, а крылья — свобода?

— Вот такой знак был на левом предплечье у того, кто пробил купол защиты, — он потянул рисунок мне. — Смерть при попытке считывания.

Татуировка? Как у «пустых» в легионе? Кто отдает приказы? Из Столицы или здесь, в Керне?

Смерть при ментальном сканировании, значит стоит блок. Или печати. Ментальная управляющая печать. Я ещё раз покрутила рисунок в руках. Для печати здесь не хватало символов.

— Не равноценная плата, — я кинула рисунок обратно на стол. — Мне нужна настоящая татуировка. И я хочу сейчас, здесь, видеть своего юного друга, — я позволила себе легкую тень усмешки в голосе.

Серый застыл, рассматривал меня по-новому, первый раз вся его фигура выражала искренний интерес. Несколько щелчков пальцами, и в кабинет втащили бессознательного Нике, бросив на пол, с разметавшимися по плечам волосами. В той же самой одежде, в которой я видела его вчера в карете.

Я отошла и проверила пульс, псаков горец дрых, как сурок. Просто дрых.

— Если схема будет полной, мы можем рассчитывать, что род Породнившихся очистит двенадцатый уровень?

— Я не могу говорить за всех в Роду. Я, Вайю Блау, и я говорю за себя, — сила вспыхнула темным облаком, окутывая руку до локтя, — это мой человек, — я кивнула на бессознательного Нике на полу. — Слово. Зачистка. Двенадцатый уровень. Один Ходящий. — Сила погасла в воздухе, подтвердив клятву.

Если они разбудили больше тварей — это не мои проблемы. Мне нужно выманить и увести только одного Ходящего. Я не умела подчинять, только будить и убивать. И то в составе хорошо обученной и тренированной команды, я никогда не делала это одна. Либо мне нужно вытащить сюда Акса и объяснить ему, какого демона мне понадобилось в подземельях.

— Через две декады.

Я подняла бровь. Слишком долго. Если они разбудили, чем раньше начать, тем меньше сил наберет тварь.

— Через декаду.

— Через две декады, — настойчиво повторил Серый. — И это вторая услуга, — он подвинул ко мне пирамидку записей, которую достал из кармана халата. Я обратила внимание на его руки. Холеные. Тонкие длинные изящные пальцы потомственных чароплетов. И ни единого кольца. — И теперь мы отдельно позаботимся, чтобы вы точно дожили до момента зачистки, леди Блау.

Я положила пирамидку в карман. Ничего не понятно, но если это будет что-то вроде информации о куполе, услуга будет засчитана.

— Рисунок вам доставят завтра, — он погладил пальцем линии татуировки. — Если за две декады тварей на двенадцатом станет больше…

— Запечатайте уровень, — голос похолодел, потому что Серый опять держал меня за идиотку. — Или вам нужно объяснять последовательность наложения печати? — Уровень можно запечатать любой формацией выше седьмого, рассчитанной на потустороннюю активность. — Одного Ходящего печать удержит на две декады. — Но только одного.

Серый дернул уголком губ, демонстрируя неявное раздражение.

— Если тварей больше…

— Одного. Ходящего. На моих условиях, или я возвращаю Слово. Ищите тех, кто сможет, — я говорила равнодушно, точно зная, что во всем Северном Пределе больше нет тех, кого можно назвать «породнившимися». Пусть ищут в восточных болотах, или бегают за пустынными караванами, ища выходы на Клан Корай. На Севере нет никого, кроме Блау.

— Если не получится, девочка… — угроза в голосе Серого звучала смешно.

— Можете запечатать за нами вход, когда мы войдем на уровень, — я насмешливо улыбнулась в ответ. — И девочки у вас в Храме Нимы. Для вас я — госпожа. Госпожа Блау.

— Через две декады, — наконец протянул он после долгого молчания.

— Через две декады, — эхом откликнулась я. Сейчас главное вытащить Нике, а потом я подумаю, что именно делать с этим Ходящим.

Коротко кивнув, я пошла на выход. Амбал открыл мне дверь, взвалив Нике на плечо.

— Какой знак после зачистки будет стоять на двенадцатом, леди Блау? — произнес голос с едва заметной усмешкой.

Я не поворачиваясь, подняла руку и раздвинула пальцы в стороны виде литеры V. Вайю на староимперсоком начиналось с той же самой литеры, что и имя пра-пра. Вэйлиент. V. Вайю Блау.

Глава 82. Благословение Великого

На обратном пути завязывать глаза мне не стали. Непонятно с чего такая честь, но болтающийся на плече широкоплечего амбала Нике, удержал меня от лишних вопросов. Он все ещё был без сознания, темные волосы слиплись в одну неаккуратную массу — видимо было много крови на голове.

Дорога наверх казалась бесконечной. Ступеньки, поворотная площадка, ступеньки, и так почти двадцать раз. Вышли мы там же — на маленьком пятачке за Храмом Великого. Дверь изнутри оказалась полностью деревянной, обитой металлическими пластинами, значит снаружи была очень качественная иллюзия. Скорее всего артефакт, сделанный на заказ.

От солнца и снега после тусклого света слепило глаза до слез. Амбал бросил горца небрежно, как мешок с мукой, прямо в сугроб около стены, и молча развернувшись потопал обратно.

— Пять мгновений, — я звякнула мешочком, напоминая про плату. Перед выходом мне удалось договориться о том, что он меня проводит в другой вход, через Храм. Он не просил, откуда мне это известно, не спросил зачем, и вообще его мало что заинтересовало, кроме мешочка у меня на поясе.

Я выплела пару стандартных плетений на Нике — диагностическое, два малых исцеляющих, и пациент начал приходить в себя. Остатки снотворного, и больше кроме легкого сотрясения и переохлаждения у него ничего нет. Можно сказать, что Серые обращались с ним, как с фарфоровой вазой. Хотя, что тут сотрясать, если мозгов нет?

— Вставай, — у меня отлегло, и я от души пнула его в бок. — Подъем, Сакрорум. Ты не представляешь, насколько дорого ты мне обошелся. Таким невезучим придурком можно только родится. Это ваш семейный дар?

Нике зарычал в ответ, сверкнув удлинившимися клыками. Хорошо. Мальчик приходит в себя. Агрессия поможет разогнать кровь и прочистить голову.

— Твой контракт, Сакрорум, продлен на десять зим. И я не уверена, что за этот срок ты сумеешь расплатиться, — я весело фыркнула. — Карету поймаешь сам, и вызови целителя, — я бросила ему два империала. — Внятные объяснения, Сакрорум. Я хочу услышать очень внятные объяснения. Придумай, пока есть время.

— За мной долг жизни…, — выдавил Нике глухо, скрипнув зубами.

Пока он тряс головой, вставая, опираясь на стену, я развернулась и ушла.

Амбал придержал дверь, и проводил вниз на пару уровней. Коридор. Арка, лестница вверх, и он условным стуком барабанит кулаком по низкой дверце. Треть моего мешочка перекочевала в чужие руки, плохо смазанные петли скрипнули, и я оказалась в небольшом подсобном помещении кухни под Храмом.

Дверь открыл не служка, роба была простой, серой, подвязанной бечевкой, а не оранжевой.

Лицо было таким грязным, измазанным сажей и пылью, что кроме блестящих черных глаз не было видно совсем ничего. Было жарко, пахло едой, дымом, из-за двери слышались разговоры кухонных и негромкий смех.

— Сюда, — чумазый помощник поманил меня в другую сторону от кухни, нервно оглядываясь по сторонам. Мы нырнули в нишу, прошли холодильную комнату, склад, новая низкая дверца, и вот я уже во внутренних пустынных коридорах Храма Великого.

Я поправила одежду, отряхнула паутину и пыль, и пошла в центральный зал. Серые сделали большое одолжение, назначив встречу именно тут, если следили по ауре, максимум, что узнает Луций, что я была в Храме, а то, что под, а не над, это не определить. Но зачем меня понесло в Храм? На этот случай мне нужны внятные, очень внятные объяснения.

В центральном зале храма Великого было тихо. Стояли коленопреклонные посетители, сновали служки в оранжевых робах, чадили свечи и факелы. На постаменте в центре искрилось и горело вечное серебристое пламя, высотой в два моих роста.

Я осенила себя знаменьем Великого, молча поздоровавшись. И первый раз за все время посещения Храма у меня возникла мысль — как. Как они сделали это? Чем заплатили предки? Одно дело Мара, Немес и Нима, но Великий. Вечный огонь. Великий упоминался ещё в старых хрониках до Исхода. Как? Или это Великий провел детей своих в новый дом? Это серебристое пламя так же горело и на другой земле чужого для меня мира? Как они сделали это? Привели своего бога сюда или это он привел их?

Я прикрыла глаза и приложила кулак к груди, продолжая традицию. «Салютую шестнадцатому. Покойтесь с миром. Великий, дай мне сил, не допустить этого ещё раз. Дай мне сил…».

В этот момент серебристое пламя на постаменте взметнулось вверх, до самых полукруглых сводов потолка. Меня с ног до головы окутало серебристое сияние, овевая теплом. А от большого пламени отделилась маленькая стайка огней. Светящиеся огоньки в воздухе мигнули и сложились в знакомый знак шестнадцатого легиона — круг в треугольнике и око.

«Зрящие Севера. Всегда на грани».

Стоящие на коленях посетители подняли головы, глядя в мою сторону. На некоторых лицах отчетливой темной печатью легла зависть.

Благословение.

Благословение Великого, вот что значил свет, окутавший меня с ног до головы, как будто меня взяли под защиту, закутали в самый надежный кокон. Ещё никогда ни в одной из своих жизней я не получала благословения Великого.

За что? Зачем? Я не просила об этом.

Когда пламя вокруг меня утихло и успокоилось, я отдала дань уважения, сделав самый низкий из возможных поклонов — почти земной.

Молодой бритый служка в оранжевой робе догнал меня почти у самого выхода, дверь была открыта, и в полумрак Храма ярко светило зимнее солнце. Служка молча, с поклоном сунул мне в руку сверток, перетянутый простой бечевкой. Я вздрогнула от неприятного чувства узнавания.

Снова?

Внутри промасленной бумаги, завернутый в несколько слоев белой ткани лежал деревянный кругляш амулета с выжженным символом Великого.

Опять. Что на этот раз? Новое Око? Вызванный? Прорыв? Никакого желания одевать амулет у меня не было. Благословение и одноразовый артефакт Великого. Вместе. Для меня это означало только одно — крупные неприятности. Меня ждут очень крупные неприятности.

Сын Старика ждал меня там же, где мы привязали коней, у стены за поворотом к Храму, недалеко от входа. Я приветственно кивнула ему, забирая мешочек с артефактами.

Когда я натянула последние кольца и щелкнула пальцами, чтобы размять их, вдалеке послышался стук копыт, перезвон сбруи, и из-за поворота к нам выехал небольшой отряд гвардейцев в черной форме с нашивками со знаком в виде морды оскаленной твари неизвестного вида. За мной приехали Хэсау.

В этот момент в Храме начал звонить колокол, наполняя монотонным звоном всю округу.

Гвардейцы спешились, рассредоточившись, и вперед ко мне подъехали двое всадников на чистокровных райхарцах.

Широкоплечий и рослый, в темном плаще с капюшоном, подбитом серебристым мехом, на коне приметной песочной масти, первым ехал мой дядя — Хоакин Хэсау. Второй, стройный и низкорослый, смеющийся уже прямо сейчас так, что лучики морщин скрывали глаза в узкие щелки, ехал Люк. Люци Хэсау, самый молодой и самый безбашенный из всех моих дядек.

Наказание, храм, серые, Нике, псаков Турнир, все отошло на второй план. Кровь внутри запела, наполняя теплом и жаром, в ушах застучали отдаленные барабаны, а я подхватив юбки рванулась навстречу к Люку. Кровь пела узнаванием — свои, свои, свои, родные, а летела по снегу, прямо в распахнутые объятия.

Люци поймал меня на подлете, подбросил в воздух и закружил, как в детстве. А смеялась, счастливо запрокинув голову, стискивая пальцами сильные плечи. Как и у всех Хэсау, у тонкокостного и изящного Люка силы в руках было немерено.

Я не видела этих насмешливых глаз столько зим. Люци не имел никакого отношения к войне, он просто не дожил до нее.

Если посчитать всех умерших, то можно говорить о том, что рода Блау и Хэсау не просто уничтожали специально, расчетливо и планомерно. Уничтожали задолго до того, как начался мятеж. Задолго до того, как Империя раскололась на две неравные части, задолго до линии Грани. Это планировали загодя.

Люци умер ещё во время Катаклизма, оставшись прикрывать отход Клана. Но кто в здравом уме, скажите мне, оставит защиту на стратега и аналитика, далеко не первого по силе в иерархии Рода? Если Хок был третьим после Главы, то Люци плелся в хвосте первой десятки, если не ниже. Его сильной стороной были мозги, а не чистая сила. Хэсау были какими угодно, но они точно не были идиотами.

— Девочка, наша девочка, — Люци разворачивал меня по кругу, держа за руки, оценивая мой вид. Готова поставить, что от его глаз не ускользнула ни пыль на сапожках и подолу, ни ханьфу с домашней вышивкой, краешек которого было видно в распахнутом плаще. Он заметил все, просчитал, и сложил в копилку до лучших времен, чтобы вытащить все из меня наедине.

Хок молчал, возвышаясь над нами на коне. Сегодня его глаза не улыбались, рубленые черты лица сурово застыли, брови сдвинуты в одну линию. Еще один дядя на мою голову.

— А дядя Бер?

— Разгружает вещи, поверь мне, нам хватит и старшего братца, — Люк шепнул мне в ухо с легким хохотком. — Прорвемся, малышка…

Щеголеватый веселый Люци, любитель головоломок и дорогих нарядов, поверхностный на первый взгляд, был моим любимым дядей, потому что никто больше не понимал меня так, как он. Люци всегда видел меня насквозь, но никогда не ругал, оставляя это на откуп другим старым хрычам. Именно так он всегда называл Старших, именно это любимое люково выражение я и подцепила у него.

Хоакин спешился и подошел к нам, приподнял мой подбородок, заглядывая в глаза.

— Вайю приветствует дядю. Дядя хочет увидеть что-то конкретное?

Хок поморщился. Консервативное староимперское обращение в третьем лице всегда резало слух.

— Ищу того, чего там нет, Вайю. Мозгов, — рявкнул он так, что у меня зазвенело в ухе.

— Братец, не здесь, — Люци одним движением крутнул меня, разворачивая и отодвигая себе за спину.

— Зачем? Скажи мне зачем тебя понесло… сюда, к ним? За каким демоном, Вайю?

— Братец…

— Заткнись, Люци.

Голова работала быстро. Сюда? Не в Храм. Неужели Фей-Фей отдала третью пирамидку. Но колокол прозвонил только что, ещё слишком рано. Что-то случилось? Луций знает?

— Наставник Луций… дядя…

— Не знает, — Люк успокоительно похлопал меня по больному плечу. Я поморщилась, закусив губу, печати действовали, но не полностью. Люци отдернул руку, а Хок нахмурился ещё сильнее.

— У тебя не один дядя, Вайю, — Люк подмигнул мне, улыбаясь. — Никогда не забывай об этом. Ругают Блау, спасаем мы, — он гордо хлопнул себя ладонью по груди. — Не так ли, братец? — Издевка в его голосе слышалась очень отчетливо. — Ей уже хватит.

— Заткнись, Люци. Просто заткнись, — Хок устало провел рукой по лицу.

— Вайю просто решила посетить Храм Великого, попросив своих любимых, — он сделал ударение на последнее слово, — дядей сопровождать ее. Не так ли, малышка?

Малышка фыркнула. В такую ересь не поверит даже Луций, но лучше попытаться так. И кто, как не Хэсау, постоянно шарятся в своих подземельях и шахтах, которыми пронизана их сторона Лирнейских? Разница небольшая — шахты и наши кернские катакомбы, хорошо обученный действовать в таких условиях отряд как раз то, чего мне так не хватало для охоты на Ходящего. Я повеселела, обдумывая новую идею.

— Так, — я кивнула головой, бросив благодарный взгляд на Люци. — Спасибо моим любимым дядям, — тут фыркнул уже Хок. — Дядя Кастус… в большей степени мне отец, чем дядя.

Заменил папу и маму, которых не стало, — тема Аурелии Хэсау была больной для всех трех из ее братьев. — Поэтому дядями по-настоящему я считаю именно вас, — я крепко обняла Люка, прижавшись щекой к плечу. — Дядя Кастус постоянно ругает меня в последнее время, — я добавила в голос сожаления и обреченности, — поэтому ничего нового…

— Эх, — Хок рубанул рукой, разворачиваясь к коню.

— Как быстро растет наша малышка, — Люци подмигнул мне, подняв большой палец вверх, и расплывшись в крайне одобрительной улыбке.

— Спасибо, дядя. А в Храм я съездила не зря, — я повысила голос, чтобы Хоакин точно услышал. — Благословение Великого. Священный огонь осенил меня своей дланью…

Темные глаза Люци перестали быть веселыми, Хок развернулся и быстро зашагал ко мне.

— Правда?

— Истинная. И…, — я подняла вверх зажатый в ладони деревянный кругляш с обмотанной вокруг пальцев суровой бечевкой.

— Благословение и амулет, — дяди быстро переглянулись, без слов общаясь между собой о чем-то своем. — В поместье, — Хок махнул рукой, гвардейцы пришли в движение.

Люци играючи забросил меня на коня, поправил сапожки в стременах, проверил сбрую, и хлопнув по крупу, отправил следом за Хоком.

* * *

Припорошенная снегом дорога ложилась под копыта белой извилистой лентой. Народ шарахался в стороны при виде нашего отряда, одинокие всадники жались к стенам, торопясь уступить дорогу. Штандарт Хэсау в Керне знали все. И не любили, чего уж тут скрывать. Темные-за-хребтом. Контрабандисты. Мирийские прихвостни. Звери. Какие только клички не лепило на Хэсау утонченное и воспитанное высшее общество.

Твари тут и твари там. С одной стороны — Блау, с другой — Хэсау, прямо как на карте через Лирнейский хребет. И то, что детей не отправляют в общие школы, и то, что это один из самых закрытых Кланов на Севере. И то, что Хэсау устроили после смерти мамы в Пределе, думаю запомнили все. И надолго.

Не самый плохой вариант, чтобы взять их на двенадцатый уровень, но контрабанда… Кто знает, какие у них там договоренности с Серыми?

И Благословение. Мечта многих. Но я точно знала, что ничего не дается даром, и за это псаково благословение мне тоже придется чем-то заплатить. Возможно не сейчас, позже, но кто-то точно возьмет с меня равноценную плату.

Благословение, как легендарный эликсир Удачи, утерянный состав которого мечтают восстановить все нынешние алхимики. Как длань Великого, распростертая над твоей головой, как крылья воительниц Мары, которые прикрывают тебе спину. Когда все происходит лучше, чем могло быть. Легче. Проще. Отводит все злое — взгляды и стрелы.

Да, благословение не бывает вечным. Я слышала о нескольких днях и декадах, но сколько правды в этих байках? Именно это мне и предстояло проверить на собственной шкуре.

Глава 83. Грозовая охота

Во двор мы въезжали большой кавалькадой. Охрана на воротах округлила глаза, отдав честь, а я вяло помахала в ответ. Хмурый взгляд Луция, стоящего на ступеньках, обещал мне грандиозную взбучку.

Мы спешились, и дяди, подхватив меня под руки с двух сторон, повели в дом, изолируя от всех желающих. Ликас стоял со стороны входа для слуг, прислонившись к стене по своей излюбленной привычке, сложив руки на груди. Но Ликас смотрел не на меня, он не отрываясь, сощурив глаза, оценивал Хока, и то, как рука Люци крепко обнимает меня за плечи.

— Проводи, через двадцать мгновений в библиотеке, — Хок говорил отрывисто, подталкивая меня в спину, к лестнице.

Люк шутливо приложил кулак к груди, и быстро потянул за собой наверх, уводя с линии атаки — к нам, бодро перебирая ногами, спешил возмущенный Наставник.

Нэнс в комнате не было, но нижняя рубашка и свежий чистый домашний ханьфу уже были заботливо приготовлены за ширмой. На маленьком столике клубился паром глиняный чайничек, и стояла тарелка со свежей выпечкой. Вкусно пахло ванилью и корицей — Маги в последнее время печет только такие булки.

Я вымыла руки, освежилась, и прихватив солидный кусок сдобы, пихнула в бок по-хозяйски развалившегося на моей тахте Люци.

— Почему вас не было на ужине?

— Малышка скучала? — Люк картинно приподнял брови, приподнимаясь на локтях.

— Не паясничай, — я быстро глотнула чаю и скрылась за ширмой. Времени данного Хоком было мало, а мне ещё нужно проверить Фей-Фей.

— Просто прислать Хока на ужин, и не приехать самим, это…, — я говорила невнятно, потому рот был занят вытащенными из прически шпильками. Голова устала за день, и я хотела переплести простую косу.

— Значит, соскучилась, — Люк констатировал факт. — Девочка моя, когда ты бросилась ко мне, я уж было решил, что запамятовал, и мы не были у вас в начале лета.

В начале какого лета, Люци. Мое лето было очень, очень давно.

— Или… все совсем плохо? — люковы интонации поменялись, приобретя вкрадчивость и глубину. — Кастус… обижает тебя, Вайю?

Я поперхнулась воздухом от такой нелепости.

— Люци, у дяди много недостатков. Ты знаешь. Но все, что он делает, это ради нас. Или для нас, — я искренне надеялась, что Акс тоже отдает себе в этом отчет.

— Именно поэтому ты не хочешь посвятить его в свое маленькое приключение в Храме? — наглый Хэсау откровенно язвил.

— Скажем так, последнее время приключений слишком много, — я сделала паузу, натягивая нижнюю рубаху, — хочу поберечь нервы Старшего.

Из-за ширмы послышался веселый смешок и легкие шаги.

— Вай, вай, вай, маленькая леди так трогательно заботится о своих близких, — голос раздался совсем близко.

— У вас не так много маленьких леди на всех, Люци. Единственная племянница, и ровно четыре дяди. И никто меня не ценит, — я пыхтела застегивая тугие застежки верхнего халата.

— Хоакин подрался с Кастусом, — сообщил Люк так, как будто говорил о погоде. От неожиданности я выронила расческу на пол. — В прошлый раз. И надо сказать, Блау в неплохой форме.

— Из-за чего? Что они не поделили? — Не сошлись во мнениях по-поводу строительства портальной арки?

— Из-за кого, это будет вернее, Вайю, — Люк хмыкнул. — Не поделили то единственно ценное, что объединяет два Рода в единое целое, — пафоса в голосе было столько, что им можно было бы глазировать торт. — Тебя, Вайю.

— Причина?

— Слишком много приключений на одну маленькую симпатичную задницу. Решили, что жить у нас будет безопаснее.

Решили? Или это хорошая возможность запереть меня там? Псаково наследие, разве они теперь не должны понять, что все не так, как казалось? Сны мне не снились, образы ушли, источник стабилизировался, да и «осколка» больше нет. Двоедушные ошиблись, кажется так сказал Помнящий?

— Я — Блау, Люци. Я люблю всех вас, ты знаешь, и тебя больше всех, — погладила я по шерстке, — но я — Блау. А где живут Блау?

— Ты ещё не пробовала жить у нас, Вайю, — голос приблизился ещё ближе, я уже видела серую тень за ширмой. — Тебе бы понравилось…

— Люци, так же, как нравилось маме? Именно поэтому она решила смыться с папой?

Комнату наполнил смех Люка с привкусом обиды и застарелой горечи.

— Поверь мне, малышка, твоя мама не раз и не два, пожалела о том, что сделала. Сильно пожалела, — последние слова он договаривал уже еле слышным шепотом.

— Возможно. Но я не мама, Люци. Я не Аурелия Хэсау. Я — Вайю Юстиния Блау. Блау, понимаешь? — я перевела дыхание. — Я очень скучаю по вам. По тебе, по дяде Беру, по старому Асвиду, по нашим поездкам на райхарцах, и даже по дяде Хоку, я тоже скучаю. Но это не значит, что я хотела бы жить за хребтом.

— Вайю…

— Дядя спрашивал меня, Люк. Хочу ли я уехать к вам. Ты хочешь знать, что я ответила?

Сразу после ужина, на котором, кстати, Хок долго-долго мучал меня в библиотеке, если тебе интересно. Совершенно непонятно зачем. Зачем это было надо, Люк?

Он молчал. Тень за ширмой не двигалась, замерев сбоку у туалетного столика.

— Нам показалось… Вайю. Нам показалось, что случилось чудо. Что все можно исправить, что все будет как раньше. Трое и…, — он говорил едва слышно.

Я тихо выдохнула с облегчением. Показалось. Это значит, что теперь меня точно сбросили со счетов?

— И? Чуда не произошло?

— Иногда чудесам нужно немного помочь, Вайю. Просто немного помочь, — Люк вернулся к своим обычным насмешливым интонациям. — Ты уже придумала, что будешь врать старшему братцу?

— Для разнообразия я скажу правду, Люци, — я фыркнула.

— А я опрометчиво решил, что малышка повзрослела.

— Поверь мне, Люци, тебе понравится, — я шагнула за ширму, почти столкнувшись с ним нос к носу. Люци аккуратно заправил выбившуюся прядку из прически за ушко и оценивающе смотрел прямо на меня.

— Если понравится мне, значит очень, очень не понравится Хоку, Вайю.

— Скажу больше, ты будешь в полном восторге, мой самый любимый дядя, — Люк обожал разные подземелья, ходы и старые шахты, проводя в лабиринтах львиную долю своего личного времени. Я взяла его под руку и настойчиво потащила к двери. — Мне нужно успеть в лабораторию до библиотеки. Фей-Фей. Эликсир, — отрапортовала я коротко. — Люци! — Он не двигался с места, крепко сжав мне руку, а я сама как ни старалась, ни могла сдвинуть его ни на волос. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

— Когда Хок спросит тебя сегодня, ты откажешься, Вайю, — он тряхнул меня за плечи.

— Плечо! — я зашипела в ответ. — 0 чем речь?

— Откажешься. Просто хотя бы раз, сделай так, как я тебя прошу. Без вопросов. Ты поймешь.

И ты откажешься, Вайю, — Люк смотрел серьезно, ни единого следа веселого шалопая не было и в помине.

— Люци, — я положила руку ему на предплечье, погладив ткань. — Я не обещаю, но я прислушаюсь к тебе, ты же знаешь, — умоляющий взгляд в глаза, и наконец, он начинает двигаться с места. Фей-Фей жди меня, я иду.

* * *

Оставить меня в лаборатории одну Люци отказался на отрез. Не действовало ничего — ни лесть, ни ласковые интонации, ни просьбы, ни даже с большим трудом выдавленная слезинка. Псаков Люк стоял, как скалы на побережье.

В лаборатории было суетно. Слуги с инструментами сновали туда-сюда прилаживая новое полотно двери. Куда дели старую? Вроде с утра была целой.

Печь сияла синим пламенем, эликсир искрился, переплавляя ингредиенты в единое целое, Фей-Фей в защитном фартуке и перчатках нервно расхаживала из угла в угол, заламывая руки.

— Фей-Фей, — я распахнула руки и крепко обняла названную сестру, успев шепнуть на ухо. — Где третья пирамидка?

— Вайю. Тут, — облегчением в голосе Фей чувствовалось отчетливо. Она скосила глаза в сторону второго от входа стола на ящичек с эликсирами. Пирамидки мы оставляли там, значит она ничего не отдавала Люку. Значит, они не знают про вестник серых, и их информация из совершенно другого источника. Как много они знают?

— Все в порядке, — я широко улыбнулась в ответ на ее вопросительный взгляд. Упрямый горец должен уже быть в Академии. — Эликсир?

— Осталось две закладки, — действительно, всего две фарфоровые чаши с ингредиентами оставались на лабораторном столе. Потом самый ответственный этап и Укрепитель будет готов.

— Умница, — я погладила ее по голове, получив в ответ очень усталую улыбку. Прошлой ночью все спали очень мало. — Закончишь, а последний этап — я сама. Мы же успеем, Люци? — я развернулась к дяде.

— Должны, — он обаятельно улыбнулся, пожав плечами.

— Это мой турнирный проект, Люци. Турнирный, который мы варили всю ночь напролет.

— Я понял, Вайю. Ты успеешь, — он поднял руки, сдаваясь.

— Что с дверью? — Я спрашивала Фей, но мне ответил Люк.

— Старший братец не оценил орнамент, — короткий смешок дяди и уши Фей заалели.

— Фей-Фей?

— Я не успела открыть…

— Хоакин сегодня немного взвинчен, Вайю. Не советую с ним лишний раз спорить. Идем, время, — Люци потянул меня в сторону, Фей пыталась что-то отчаянно быстро показать мне знаками, но я не поняла, что. Меня забросили на плечо и понесли в библиотеку.

— Люци! — я со всей силы треснула его по плечу. — Я не мешок с маисом.

— Зато мы успели. Поверь, сегодня испытывать терпение Хоакина не хочется даже мне.

Я прикусила язык. Это было самое явное и конкретное предупреждение, которое мог дать мне Люк, в обход слова Старшего.

— Прошу, малышка, — Люци распахнул дверь, дурашливо поклонившись, и я зашла в библиотеку.

Сегодня в камине зажгли огонь. Рыжее пламя весело треща облизывало поленья. Они подвинули к камину несколько кресел полукругом, принесли небольшой столик, на котором стояли закуски и бутылка вина.

Вер стоял у окна, почти скрытый тенью от портьер в нише. Хок сидел у огня, с комфортом вытянув длинные ноги, и рассматривал цвет вина в бокале.

— Двадцать мгновений, Люци. Что именно было тебе непонятным.

— Попробуй сам переодеть эту сбрую, расплести волосы, умыться, без помощи служанки, и уложится в двадцать мгновений, дядя Хок, — ответила я ядовито.

— Зря переоделась в чистое, — Хок оценил мой вид с ног до головы, махнув рукой на свободное кресло. — Ты не сказал ей?

— Я против, — голос Люка раздался за моей спиной. Он встал, облокотившись на мое кресло.

— Я — против, Хок.

— Я не спрашивал мнение Младшего по этому вопросу, Люциан.

— Дядя…

— Сегодня вечером спрашивать буду я, Вайю.

Я почувствовала, как снизу, недовольно просыпаясь, заворочался родовой источник.

— И сегодня Кастус не помешает нам закончить то, что мы начали в прошлый раз.

Люк успокоительно положил мне руки на плечи, но я не нервничала. Дядя Хоакин думает, что имеет дело с Вайю. Четырнадцатилетней племянницей погибшей сестры, потенциальной претенденткой на титул урожденной сиры Хэсау. Потенциальной двоедушной. Но дядя Хоакин даже не представляет себе, насколько он ошибается.

Я спокойно откинулась в кресле назад.

— Нальете?

— Вайю, — Люци хмыкнул над моей головой.

— Разве дядя Хок не обсуждал с вами свой последний подарок племяннице? — я горестно поцокала языком. — Если я уже достаточно взрослая для бутылки аларийского самогона, то от бокала вина ничего не будет.

— Вайю, — в голосе Люка слышалось предупреждение.

— Вот об этом я и говорю, — Хок треснул кулаком по подлокотнику. — Кастус ничего не понимает в воспитании детей.

— Это я подменил бутылки, — теплое дыхание пошевелило мне волосы справа.

Дядя Люк в своем репертуаре.

— Что ты забыла у Серых, Вайю? — Хок начал допрос, а Вер, наконец отлепившийся от портьеры, налил мне в бокал ровно на два пальца.

— Неплохо, — я смаковала по глотку. — Дядины запасы? Приятно, когда родственники в гостях чувствуют себя, как дома.

— Что ты делала у Серых, Вайю?

Люковы пальцы предупреждающе сжали мне плечи.

— Обсуждала живопись, дядя.

— Не врет, — глуховатый низкий голос Вера раздался от окна. Спасибо, дядя Вер, за предупреждение. Почему сегодня вечером у меня ощущение, что они играют в свою игру против Хоакина?

— Что именно?

— Грозовую охоту, дядя. Когда ма-а-аленькие слабые птички охотятся на больших и сильных коршей, которые считают себя повелителями небес. Всегда задавалась вопросом, что чувствует корш в последние мгновения своей жизни, погибая в расщелине со сломанными крыльями? Понимая, что именно стало причиной его падения.

— Кто. Вайю. Буревестники не всегда охотятся…

— Что. Дядя. Буревестники начинают грозовую охоту, когда корши начинают нападать на их гнезда. Незваными гостями приходя в дом. И причина падения — это непомерная гордость, которая не позволяет коршам правильно оценить опасность, исходящую от маленьких безобидных на первый взгляд птичек.

— Хочешь устроить грозовую охоту, малышка? — Люк хмыкнул мне в макушку.

— Только если большие и злые корши придут незваными гостями ко мне в дом, дядя Люк.

— Почему ты отказалась? — Вопрос Хоакина прозвучал внезапно. Мне казалось, мы обсуждали серых. — У Хэсау даже волосок не упал бы с твоей головы, Вайю.

— И никакой грозовой охоты не потребовалось бы, малышка, — Люци опять сопит в макушку.

— Мы в состоянии защитить своих. Всех своих. Особенно одну маленькую любопытную малышку…

— А кто защитит дядю, Люци? — я развернулась в кресле, чтобы видеть его глаза. Если кто и в состоянии понять, то это только Люк. — Вас много. Даже сейчас, я предполагаю, на территории поместья Хэсау больше, чем Блау во всем северном Пределе, да что в Пределе, больше, чем во всей Империи. Нас осталось только трое, Люци. Кто будет защищать дядю?

— О, конечно, юная воительница Вайю, стоящая на страже интересов Рода, — Хок несколько раз хлопнул в ладоши, аплодируя. — Самой не смешно?

— Я расту. Дядя. Медленно, но верно, — я щелкнула зубами в ответ. — Если бы я сочла, что для защиты рода Блау, дяди и Акса мне лучше уехать к вам, я бы уехала. Я гарантирую это, — темная сила окутала мою правую руку до локтя, от родового перстня и выше, подтверждая сказанное.

— Это Кастус должен защищать тебя и твоего непутевого братца. Это Кастус должен думать, что лучше для защиты членов рода, думать головой, а не тем…

— Я не советую продолжать, дядя, — я прикрыла глаза, слушая родовой источник. — Родовой силе это не нравится. Я могу просто не удержать.

— Блау просто не способны защитит свое. Сначала Аурелия, теперь ты. Вайю, пойми, мы думаем о твоей безопасности.

— Защита может быть разной, дядя. Запереть в поместье меня могли бы и здесь, но тебе не приходило в голову, почему дядя Кастус не делает этого?

— Потому что у него не достаточно мозгов! — рявкнул окончательно вышедший из себя Хок.

— Я. Не советую. Продолжать в таком тоне говорить о дяде, — родовая сила сорвалась с цепи, наполнив библиотеку темнотой и жаром. Мои руки вспыхнули темным пламенем до локтей, и я знала, что мои глаза сейчас сияют так же — абсолютной тьмой. — Мой дом. Мой дядя.

— А как же я? — Люци обнял меня сзади, совершенно не переживая по поводу силы. — Кто я?

Кто мы?

— О нас ты бы позволила говорить в таком тоне Кастусу, Вайю? — Хок спрашивал, наклонившись вперед, ко мне, в его темных зрачках плясало пламя камина.

Вопрос был из тех, на которые не существует верных ответов. Любила ли я Кастуса больше?

Да. Позволено ли ему больше? Да. Потому что он не просто дядя, он отец, мать, брат, дядя и тетя в одном флаконе. Он и Акс вся моя семья в двух лицах. Я люблю Хэсау, я обожаю Люци, но то, что позволено дяде Кастусу, не позволено никому больше.

— Вас много, а он один, дядя. Один. У меня один брат. И один дядя…

— У тебя не один дядя, Вайю! Не один! — Хок снова треснул кулаком по подлокотнику кресла.

Дерево затрещало.

— Один из Блау, — поправилась я.

— А ты думала, что будет, если не станет Кастуса, Вайю? И Акса, — вкрадчивый голос Люка прозвучал над головой.

Я вздрогнула. Я слишком ясно себе это представляла.

— Дядя, только потому что ты будущий стратег и аналитик Клана, я готова простить тебе этот вопрос. Вы говорите, что хотите защитить меня. А я хочу защитить семью. И чтобы мне помогли в этом. Понимаешь, Люци? Не утаскивали меня за хребет, на закрытые территории, не закрывали, кутая в хлопок и убирали в шкаф до праздников, как фарфоровый сервиз. Я не сервиз, Люци. Я не разобьюсь и не тресну. И я не Аурелия. Я не Аурелия Хэсау. Я не ваша сестра. Я — Вайю Блау, — я вылила остатки недопитого вина в камин и пламя взметнулось вверх, лизнув стены.

Люк отшатнулся назад, когда я встала.

— Это ваше чувство вины, которое не дает вам жить. Это ваши проблемы, не мои. Это вы не можете справиться с тем, что не…, — я не договорила, потому рот мне зажала теплая ладонь, и голос Люка торопливо прошептал ухо.

— Тихо. Молчи. Он сейчас сорвется, — Хоакин и правда выглядел не важно, он отвернулся к окну, сжимая спинку кресла, плечи ходили ходуном. Вот у кого хреново с контролем, а не у меня. Вот кому нужно регулярно делать медитации для контроля эмоций.

— Продолжим внизу. Через десять мгновений. Люци, — хлопнула дверь и Хок вылетел в коридор.

Люк убрал руку, а я откинулась назад ему на грудь. Ноги и спина устали за день. Дядя Бер вышел следом, неодобрительно мотнув мне головой.

— Ну и зачем? Ты сознательно выводила его из себя? Я же предупредил.

— Я не поеду к Хэсау, Люци. Здесь нечего обсуждать, как и возможность дяди обеспечить нам с Аксом защиту. Только не в родовом гнезде Блау и только не в его отсутствие. Ты знаешь, я права.

— Тебя никто не будет спрашивать, Вайю. Если родовая сила Хэсау проснется, ты уедешь с нами. На этот раз Хок не уедет обратно без ответов.

— Только Хок, Люци? — я развернулась к нему. — Только Хок?

Люк отвел глаза в сторону, и это был лучший из возможных ответов. Псаки и демоны, и все порождения грани.

— Я был против, если тебе это интересно.

Против чего?

Против того, что будет в подземельях, Вайю. Против этого.

Глава 84. Грозовая охота 2

Чем ниже уровень — тем больше силы, тем легче получить доступ, тем ярче ощущается биение пульса родового источника. А мы спускались в подземелья на третий, в южном крыле. Там, где раньше были пыточные, и небольшая домашняя тюрьма, сделанная по всем правилам.

Люк молчал, погрузившись в свои мысли, осторожно придерживая меня за локоть на развилках. Не из осторожности, а видимо чтобы не сбежала сразу, но убегать я не собиралась.

Тема с Хэсау исчерпала мое терпение, если не поставить ясную точку, мы так и будем дописывать в этот манускрипт свиток за свитком. Это не моя проблема. Это проблема дяди и Хэсау, Аурелии и Юстиния, а вовсе не моя.

В копилке добавилось вопросов. Откуда они знают про эти подземелья? Почему ведут себя так, как будто полностью списали дядю Кастуса со счетов? Где Луций и Ликас? Алариец волновал меня больше, потому что Луций был спокойнее, мудрее, и явно понимал, когда стоит отойти в сторону и не лезть на рожон. Ликас отличался завидным упрямством, и в большинстве случаев я вообще не могла сказать, что творится у него в голове, и что он выкинет в следующее мгновение. Ликас был непредсказуем. А дядя Хоакин зол. И их больше, а Ликас один.

— Вайю. Ва-йю… — Люци окликнул меня несколько раз, тормоша. Он явно не знал, как сказать, взлохматил волосы пятерней, а потом досадливо махнул рукой. — Увидишь сама.

Мы спустились на третий уровень подземелий поместья, и сразу возле лестничной площадки, спиной ко мне застыла неподвижная фигура Наставника. Мудрый и рассудительный?

Я бросилась вперед, Луций стоял неподвижно, но явно был в сознании, стазис был качественным. Руки мастера замерли в начальном жесте узлов атакующих плетений.

Щелкнули кольца, замелькали пальцы, я выплела диагностическое и проявляющее остаточные эффекты. Четыре следа на ауре со спины ясно показывали, куда прилетели чары. Луция били в спину. Ровно четыре стазисных плетения. В остальном здоровье и источник мастера были в полном порядке.

— Вы сошли с ума, Люк, — я обернулась на дядю. — Вы просто совсем сошли с ума. Он вассал Блау, он правая рука дяди, он мой Наставник в конце концов. На вас по пути к Блау напали менталисты, повредив последние мозги, или что?

Люк вздохнул, виновато глядя на меня, но при этом упрямо сжав губы.

— Что за хрень здесь сегодня творится? — я собралась выплести чары снятия стазиса, как Люци одним плавным жестом схватил обе руки в кольцо, сжав железными пальцами.

И молча отрицательно мотнул головой. Снять стазис он мне не даст.

Скрипнула, приоткрываясь дверь, и Люк потянул меня внутрь первой камеры. Нам пришлось обойти замершего Луция по дуге.

Внутри было сумрачно. Несколько факелов и небольшая жаровня давали недостаточно света, и тени плясали на каменных стенах, покрытых влажной изморозью. В подземельях было очень холодно.

В камере нас ждали четверо. Хок и Бер, стояли недалеко от входа, а ещё двое были пристегнуты к стульям у дальней стены. Лиц двоих было не видно, головы были опущены на грудь. Растрепавшие в беспорядке волосы, пятна и грязь на форменной одежде наших гвардейцев. Двое без сознания были явно из охраны Блау.

Лавок и столов тут не было, как и циновок, чтобы присесть, только один ещё свободный пыточный стул. Я выдернула локоть у Люка, и скастовала очищающее. Разговор явно будет долгим, и стоять я не собиралась. Чары пришлось плести дважды, пока стул не стал достаточно чистым. В гробовом молчании я села, расправила юбки и подняла голову, первый раз за это время взглянув Хоакину прямо в глаза.

— Слушаю.

— Удобно? — Казалось, мы на званном вечере, и Хок с искренним любопытством спрашивает, комфортно ли мне за этим столиком.

— Вполне, благодарю за заботу.

— Ты уже бывала здесь, — Люк не спрашивал, он констатировал факт, подметив все детали.

Бер просто молчал, опять почти полностью уйдя в тень.

— Тем лучше, — Хок хлопнул в ладоши, выдыхая облачко пара. — Тем лучше.

— И? — я посмотрела на всех по очереди. Хок пристально смотрел на огонь в небольшой жаровне в центре комнаты, которая почти не давала тепла. Люк отводил глаза, а дядя Бер просто ковырял носком сапога пол. — Кто объяснит мне, что здесь происходит?

— Будет происходить, Вайю. Будет. Происходить, — Хок отошел к дальней стене и без тени брезгливости приподнял первого привязанного за волосы. Видно было плохо, половину лица скрывал большой оплывший синяк, нос опух, искривленный под неправильным углом, губы разбиты. Но даже так я смогла узнать Юстаса.

…Юнис и Юстас, госпожа… Мы давно хотели подать в отставку, но нам некуда идти… Слово Блау…

Хок поднял второго за волосы, и я поняла, что догадка была верной. Юнис и Юстас.

— Вот, каких тварей Кастус держит на своей территории. Даже собаки не кусают кормящую их руку, но эти смогли.

— Это они пронесли артефакт, — Люк опять переместился ко мне за спину, встав сзади, и шепнул в ухо. — Защита была взломана изнутри, Вайю.

— Люциан, — голос Хока хлестнул яростью, и Люк выпрямился, замерев рядом. — Я пока способен говорить самостоятельно. Взлом не совсем верное слово, скорее испорчена, подточена, — казалось, он наслаждался происходящим, — артефакт «червя» внедряется в защитные системы, меняя настройки, деформируя управляющие узлы и плетения. «Червь» надкусил защиту, оставив небольшую дырочку в системе для взлома. Что отсюда следует?

Сир Кастус, знаменитый гильдейский мастер-артефактор, мастер защитных и щитовых чар вовсе не так хорош, как казалось бы, — Хок с удовлетворением улыбнулся.

Похоже у них давние и серьезные счеты с дядей. Как я могла пропустить такое?

— Предположим. Просто предположим, что это «червь», дядя. И именно он был причиной проблем с защитой и…, — я похлопала себя по больному плечу. — С чего вы взяли, что это они?

— Ментальное сканирование охраны, — это уже пробасил мне в ответ Бер. — Стояли печати на конкретные ключевые слова. Печати сработали.

Я отодвинула в сторону загородившего мне проход Люка и пошла к бывшим легионерам.

Юстаса отделали сильнее. На нем можно сказать практически не было живого места. Юнис выглядел немного лучше. Неохотно щелкнули кольца, пока я выплетала диагностические чары, я и так знала, что увижу.

Юнис и Юстас были мертвы. Нет, сердце продолжало биться, их источники внутри исправно работали, перегоняя искры силы, кровь циркулировала, но живыми их можно было назвать с большой натяжкой. Больше трети мозга было выжжено напрочь. Псаковы менталисты.

Псаковы Хэсау.

— Кто давал разрешение на ментальное сканирование на территории Блау? — я развернулась к Беру.

— Нам не требуется разрешение, если речь идет о жизни кровного родича, Вайю, — Хок подошел ко мне близко-близко.

— Значит, это «эти вещи» дядя Бер разгружал, пока мы были в Храме?

— Вайю, — предупреждающие люковы интонации мне были до Грани. Хэсау перешли черту, просто перешли черту.

— То есть, мои дражайшие кровные родичи прибыли и, расследуя неприятный инцидент…

— Покушение, Вайю…

— Инцидент, Люк. Просто инцидент. Это нелепое совпадение, безумное и совершенно непредсказуемое. Покушения обычно планируют так, чтобы гарантированно причинить вред.

— Вайю….

— Разрешишь закончить мысль, Люк? Итак, мои дражайшие родичи, расследуя, находят артефакт «червя» и проводя ментальное сканирование, определяют две подходящих кандидатуры?

— Кандидатуры нашли себя сами. Смерть при считывании или необратимые изменения при срабатывании ментальных закладок — это обычное дело. Они пронесли артефакт, настроили, он сработал, пуф, — Хок взмахнул руками, изображая взрыв. — Их вина доказана.

Хоакин действительно считает меня полной идиоткой. То есть Юнис и Юстас были настолько тупыми, что остались, зная о проведении обязательных ментальных проверок?

То есть они каким-то образом сумели обойти клятву служения Блау? И дядя Хоакин умалчивает, что при ментальном сканировании, когда срабатывают такие закладки, у них сгорает весь мозг, а не треть. Просто одна большая черная головешка и ничего больше. Не псакова треть!

Вина доказана? Просто прекрасно. Без суда и следствия. Зачем это Хэсау? Зачем эта чушь?

— Но это наши люди, дядя Хоакин. Не люди Хэсау. Значит, право проводить расследование, собирать доказательства, и выносить приговор, тоже должны не Хэсау. И это не считая моего Наставника, дядя, который сейчас стоит в стазисе за этой дверью. Наставника, дядя.

Вассала Блау. Кто ещё помимо эти троих пострадал от расследований Хэсау у нас в поместье?

— Я тоже так думаю, Вайю! — дядя довольно хлопнул в ладоши, а Бер ещё ниже опустил голову, глядя в пол. — Мы погорячились. Очень, — Хоакин подошел близко и приобнял меня за плечи. Мне стоило большого труда не дернуться, держа лицо. — И с твоим Наставником тоже, но он хотел помешать нам закончить расследование. Нас извиняет только то, что мы просто потеряли голову, узнав о покушении. Просто потеряли голову, у нас ведь всего одна племянница? — если он сейчас ещё потрепет меня по голове меня просто вырвет.

— Брат…

— Поэтому мы решили исправить эту досадную ошибку, — и меня разворачивают лицом прямо к двум обвиняемым, — и принести извинения. Приговор за измену только один — смерть, но они ещё живы, Вайю. Потому что, как ты правильно сказала, это твой дом. Это твоя территория. И приговор в исполнение должны приводить Блау, но ты сейчас единственная из Рода здесь, Вайю.

— Дядя вернется завтра, турнир…

— Кастус не вернется, Вайю, — Хок хохотнул, ещё сильнее сжав мои плечи. — Он не успеет.

Ему не успеть, даже если бы он был аватаром Великого. У него сейчас такие проблемы в Столице…

— Брат, — это уже Бер глуховатым голосом обрывает Хока на самом интересном.

— Кастус не вернется, Вайю. Поэтому приговор в исполнение должна привести ты.

Наказание за измену — смерть, — Хок говорил с жаром убежденного фанатика, пламя от жаровни плясало в темных глазах. Я никогда не замечала такого за Хэсау, что они тоже свихнутые на всю голову, больные, просто съехавшие на своей идее вернуть Аурелию Хэсау.

Особенно, если учесть, что Юнис просто не может быть виновен. Он приносил не одну клятву, а две.

Это и есть тот ответ, за которым они приехали. Это и есть та псакова проверка, на пробуждение наследия. Как он тогда сказал дяде? Убила своими руками и пролилась кровь.

Они просто хотят проверить это ещё раз.

— Почему вы так не любите Акса, дядя? — вопрос был внезапным, потому что Хок отпустил меня, а Люк подошел ближе, и даже Бер поднял голову. — Если у нас день извинений и откровений.

— Вайю, мы любим Акселя…, — Люк сразу начал увещевать.

— Я не идиотка, дядя. Я, Акс, все видят разницу. Вы терпите его. Непутевый. Кажется так ты обычно называешь брата, дядя Хок?

— Потому что он непутевый, — Хоакин упрямо тряхнул головой и наконец отошел от меня подальше, хвала Великому.

— Или потому что он Блау?

— Он непутевый. Поверхностный, и рубит с плеча так же, как его отец…

— И мой отец, дядя. И мой.

— Ты пошла в мать. Ты похожа на Аурелию почти во всем. Похожа так, что…, — Хок зажмурил глаза.

— Но я не Аурелия, дядя. Не Аурелия. И никогда не смогу ей стать. Никогда не смогу заменить вам ее…

— Нам не нужна замена. Нам нужна ты, малышка…, — Люк обнял меня сзади, опустив голову мне на плечо. — Чтобы ты спокойно выросла, повзрослела…

— … вы подобрали бы мне мужа из Клана, потому что вы не отдаете своих женщин в чужие.

И я бы сбежала прямо перед свадьбой. Как мама, правда Люк? — я отпихнула его руки в стороны и отошла.

Достали.

Как же они меня достали. Как я хочу, чтобы сейчас вернулся дядя и начистил бы всем троим морды. Что случилось с дядей в Столице? Что? Если он не успевает на турнир. Там будут представители всех учеников, так было всегда. Это традиция, которую никто не нарушает без важных, очень важных причин.

— То, что происходит сейчас, это прямое следствие ошибок Кастуса. Он не способен защитить тебя, Вайю. Особенно, если учесть, что он умудрился получить…

— Брат! — голос Люка прозвучал резко и очень зло. — Не сейчас. Ей — хватит.

В точку, дядя. Мне — хватит. Они хотят проверить? Я дам такую возможность.

— Младший прав…, — пробасил сбоку Бер. — Девочка устала.

— Наказание, — Хок встряхнулся и опять вернул себе довольный вид. — Просто исполни наказание, Вайю, и мы все пойдем наверх. Тебе стоит отдохнуть перед школой.

— Всегда мечтала провести время в пыточных, накануне турнира, дядя. Незабываемые впечатления. А что будет, если я откажусь? — я спрашивала у Хока, но смотрела на Люка, потому что его слова крутились в голове. Ты откажешься, Вайю. Если Хок спросит, ты откажешься.

Дядя Бер одним слитным неуловимым движением переместился к двери, загородив выход своей большой массивной фигурой. Он встал на свету, которого было достаточно, чтобы увидеть старый бугристый давно затянувшийся шрам через всю правую щеку и уголок губ.

Шрам, который навсегда сделал близнецов Хэсау непохожими друг на друга. Шрам, из-за которого дядя Бер обычно мало говорит, много слушает и практически всегда встает так, чтобы спрятать лицо в тени.

— Меня не выпустят?

— Вайю…, — голос Люка звучал тоскливо.

— Ты приведешь приговор в исполнение, Вайю, — Хок не оставлял вариантов. — На этот раз Кастус не помешает нам.

— Маму вы тоже заставляли выносить приговоры и убивать в четырнадцать? — я крутнулась вокруг так, что взвихрились юбки. — Тогда я понимаю, почему она сбежала.

— Ты. Приведешь. Приговор в исполнение. Вайю. — Хоакин опять почти вышел из себя.

— Нет, дядя, — я вернулась на свой чистый пыточный стул, благовоспитанно расправив юбки и выпрямив спину. — Может я многого не понимаю, но знаю точно, что наложив стазис на них двоих, мы прекрасно дождемся дядю, это раз, — я начала загибать пальцы. — Вы превысили полномочия находясь на землях кровных родичей — это два, напали на вассала — три, удерживаете меня здесь — четыре. Мне не зачем приводить приговор в исполнение.

Дядя вернется, проверит все сам, и решит.

— То есть, как провели расследование мы, твои дяди, тебя не устраивает?

— Хоакин. — Бер практически прорычал это, потому что Хок повысил голос.

— Повысили на меня голос — пять, — и пальцы на одной руке закончились.

— Принадлежность к Роду это не только родовая печать и герб, Вайю. Это способность нести ответственность за всех членов Клана. В отсутствие старших членов Рода, это способность принимать решения, которые могут неприятными. Это и значит быть, Вайю.

— Быть, значит защищать, дядя. Я хочу, чтобы моя семья была под защитой, а это…, — я махнула рукой в сторону стены, — …грязное, мерзкое, никоим образом…

— Это твой долг.

Я фыркнула в ответ. Какие высокие слова. Я сейчас растрогаюсь. Ну же давай, дядя, торгуйся. Ведь тебе так надо проверить.

— Мы хотим проверить одну вещь. Простой ритуал.

— Акса вы проверяли тоже? — Они молча переглянулись, общаясь без слов.

— Акселя уже проверяли, Вайю, — ответил мне Люк.

— И? Проверка не пройдена? Судя по тому, что Акс до сих пор "непутевый"?

— Это касается только линии силы и родовых даров Хэсау, — Хоакин аккуратно опустился передо мной на колени и взял мою ладонь. — И только.

Видимо я действительно похожа на полную идиотку. Линии силы. Ритуал. Родовые дары.

Скорее вам нужно подтверждение и причина, чтобы закрыть меня в Клане.

Хок говорил убедительно, увещевал, врал, используя правильные интонации. И больше никакой чуши про долг, род и ответственность.

И больше всего мне сейчас хотелось вмазать ему по лицу. Сапогом с металлическими набойками. Наотмашь. Только вид его крови мог бы чуть-чуть остудить тот пожар ярости, который душил меня изнутри. Великий видит, как мне хочется просто вмазать ему. Я даже зажмурилась, отгоняя искушение.

Как противно быть слабой, Великий. Как противно. Торговаться, юлить, думать, выгадывать, как мне это надоело, Великий. Сейчас я отлично понимала папу и его способ решения всех сложных проблем — задавить силой и раскатать. Просто. Быстро. И эффективно. С моим третьим я даже не смогу вышвырнуть их из поместья. Луций, Ликас. Гвардейцев больше, но стенка на стенку, так обострять не стоит. Нам ещё строить арку, портал и разрабатывать шахту с кристаллами.

Но как же я хочу вышвырнуть их отсюда, Великий! Интересно, остаться дяде в Столице тоже помогли Хэсау?

— Хорошо, — Хок продолжал что-то говорить, стоя передо мной на коленях, когда я прервала его на полуслове. — Хорошо, проверим, но у меня есть два условия.

— Вайю? — удивленный голос Люка я проигнорировала. Не нужно мне врать, дядя Люци. Я прекрасно знаю твои возможности, и без твоих расчетов дядя Хоакин никогда не провернул бы такую комбинацию. Кто знает Вайю лучше всех? Дядя Люк.

— Два, — я подняла вверх два пальца, и получилась литера V. Какая ирония. — Первое — вы переезжаете в закрытое крыло к тете, — а завтра я сменю настройки защиты так, что ни один Хэсау не сможет больше войти в поместье. Пусть дядя разбирается с этим сам. — Я не хочу видеть никого из вас на своей территории. Второе — каждый из членов рода Блау может единожды обратится за помощью, и вы не откажете. Если это будет в ваших силах.

Нас трое — вас трое. Я понимаю, что говорить от лица всего Клана не силах даже дядя Хоакин, поэтому ограничимся этим. Помощью кровным родичам, — я позволила себе едкую усмешку.

— Вайю…

— Два условия. Дядя Хок. И я соглашаюсь на вашу псакову проверку.

— Леди не ругаются, Вайю.

Ты даже не представляешь себе, как могут ругаться Леди, Люк. Если их настойчиво загоняют в угол. И если большие и злые корши приходят к ним в дом.

— Хорошо. Слово, — Хок быстро поднял вверх руку с родовым перстнем, которую до локтя окутало голубоватое сияние. Родовая сила Хэсау отливала цветами льда на вершинах Лирнейских гор.

— Слово, — пробасил у двери Бер, сверкнув голубоватой вспышкой.

— Слово, — не колеблясь скрепил клятву Люк. Тот самый, кто настойчиво советовал мне отказаться.

— Отлично. То есть я убиваю, и мы идем ужинать и спать? — Я хохотнула от полного идиотизма ситуации. Нервный смешок Люк принял за истерику, и подался вперед, но я показала ему неприличный жест. Не прикасайся. Пошел к демонам, Хэсау.

— Вайю…

— Условия. Как? — я размяла пальцы, щелкнув кольцами, и покрутила запястья.

— Должна пролиться кровь, — тихо ответил от двери дядя Бер.

— Без проблем, — пробормотала я себе под нос, подходя к моим бывшим легионерам.

Которым просто не повезло оказаться не в том месте и не в то время. Прости меня, Юстас.

Прости меня, Юнис. Я не смогла защитить вас.

Я знала, что они уже почти мертвы. Растения, которые никогда не смогут вернуться к жизни, и это можно считать смертью из милосердия, но все равно что-то глодало внутри.

Не справилась. Ты не справилась, Блау.

Я вытащила короткий ритуальный алхимический нож, из пристегнутых к поясу ножен.

Просто пустить кровь, как мясу на скотобойне? Нет.

Я опустилась на колени перед Юстасом, прямо на ледяной пол, развернула к себе широкую теплую ладонь, с обломанными ногтями и запекшейся красной корочкой под ободками ногтей, выдохнула и начала чертить. Три простых иероглифа. Свет. Покой. Освобождение.

Пусть душа Юстаса летит на пламя Великого. Вторая ладонь, и я перехожу к Юнису. Те же самые черты режет острый кончик ножа на теплой ладони. Теперь они точно найдут путь к свету. Юнису я дала ещё одно молчаливое обещание — найти тех, кто виновен.

Все думают, что смерть — это мучительно и сложно, но на самом деле — это доли мгновения.

Только доли мгновения, когда душа ещё где-то рядом и ее можно вернуть в тело. Приманить, встряхнув реанимационными чарами, обмануть, пообещав лучшую жизнь. Только доли мгновения. И на зов целителей возвращаются далеко не все. Некоторые так устают, что предпочитают оставить все и лететь дальше. Мне нравилось думать, что души, как искры, после перехода присоединяются маленькими огоньками к пламени Великого, чтобы хранить своих потомков. Как искры. Великий, дай мне сил и защити дочь свою, прими детей своих и даруй вечное пламя…

Я развела пальцы, щелкнув кольцами. Сзади задушено оборвался вздох, кто-то заткнул Люку рот. Пошевелила запястьями, обдумывая плетения. Вечный сон? Остановка сердца?

Перекрыть сосуд? Мне хотелось, чтобы это быстро и безболезненно. Милосердие не должно быть мучительным.

Чары складывались неохотно и медленно. Узел за узлом. Якорь за якорем. Линия за линией.

Сила вспыхнула, послушно повинуясь импульсу, и я отправила готовое плетение вперед. Мне хотелось, чтобы они ушли вместе, одновременно. Это было правильным.

Плетения вспыхнули и погасли, окутав Юниса и Юстаса шлейфом моей силы. Доли мгновения. Еще доли мгновения. И пульс замедляется, повинуясь сокращениям сердца в последний раз. Ещё мгновение и… тишина.

Их сердца, остановленные одним заклинанием на двоих, больше не бились.

Глава 85. Грозовая охота 3

В камере было тихо. Так тихо, как будто все подземелье накрыли куполом тишины. Не было слышно дыхания, треска поленьев в жаровне, и даже биения моего пульса, я не слышала совершенно ничего.

У меня заложило уши.

Две фигуры, которые больше нельзя было называть Юнисом и Юстасом, обмякли на стульях и почти стекли вниз, удерживаемые только железными кандалами.

Люц что-то кричал мне сбоку, я видела, как он открывает и закрывает рот, рвется ко мне, но его легко поперек туловища удерживает Бер. Но единого звука не было слышно.

Мысли в голове текли так же медленно и вязко, и тихо. Зачем они пристегнули их кандалами, если им и так было никуда не сбежать? Зачем этот фарс?

Я поднялась с колен, и закрыла им глаза. Начала шарить на поясе, ища мешочек, мне нужно ровно четыре империала для посмертия, но мешочка не было.

Псакова мешочка не было! Я же переоделась и оставила все в комнате. Но мне нужно четыре империала. Немедленно.

Я развернулась к двери, с четким намерением идти в комнату, и поняла, что мне загораживают путь. Сгрудившись, у выхода стояли трое Хэсау, которые кричали что-то, Бер пытался долбить рукой по воздуху и даже вытащил гладий. Но ни единого звука не доносилось.

Как он посмел? Обнажить меч у нас дома? Чуждая мне ярость взметнулась внутри отголоском силы.

Хэсау пытались, но не могли добраться до меня, им преграждала путь темная лента силы, которая змеилась по полу, куполом окутывая меня вокруг. Нашей силы. Родовой силы. Моя родная темная сила Блау. Я шагнула вперед, и купол сдвинулся вместе со мной, почти впечатав их в стены камеры. Я шагнула ещё, и Люка просто вынесло за дверь в коридор. И в этот момент Источник ответил.

Это почувствовали все, всё поместье, и откат пойдет дальше, далеко за последнюю линию защиты. Сегодня Блау принесли жертву. Добровольную жертву на родовом источнике.

Подземелье затрясло, пол завибрировал под ногами, и начал нарастать низкий и глубокий гул, который валами накатывал и уходил, приближаясь к центру, ко мне. Родовой источник проснулся.

Камеру заволокла тьма, темное пламя горело и гудело, наполняя каждую частицу воздуха вокруг, мне казалось, я и была пламенем, мне казалось, я и была силой, я дышала ей, я пила ее.

Мои руки стали антрацитового цвета, сияющие темной родовой силой, пылала малая печать под домашним халатом, звездой светилось родовое кольцо на пальце, я плыла в этих волнах, я купалась в этой силе, приветствуя ее.

Как же меня достало быть слабой.

Повинуясь моему жесту, вся тьма в камере взвихрилась воронкой, образуя компактный смерч, настолько наполненный силой, что казалось, задай импульс и можно все здание кернской Академии отправить на воздух с одного плетения.

Гул утихал, вибрации останавливались, и я начала слышать барабанной дробью, как пульс оглушительно бьется в ушах, и как болит прокушенная до крови губа. Пришедшие от источника гнев и ярость стихали внутри вместе с успокаивающейся силой, которая теплыми ласковыми волнами овевала тех, кто остался за моей спиной.

Тех, кто должен быть в безопасности за моей спиной. Тех, кто доверил мне свою жизнь, вручив ее Клану. Тех, кто умер.

Запястья обожгло пламенем и болью, как будто кожа под браслетами начала плавиться под действием температуры. Наручи нагрелись, и в этот момент звуки вернулись, обрушившись на меня валом.

— Это не она, это источник, Хоакин…

— Вайю! Малышка!

— Девочка моя, очнись! Контроль, ты должна взять контроль над силой… Ваш Источник…

Я пошевелила антрацитово-черными, окутанными родовой силой пальцами, щелкнув кольцами. Щелк-щелк. Шажок в сторону Хока. Щелк-щелк. Ещё шажок. Ма-а-аленький, чтобы он не окончательно впечатался в стену, и можно было шагнуть ещё.

Щелк-Щелк.

Я начинала плетение и меняла базисный узел. Начинала и меняла, не в силах определиться, чего же я хочу. Точнее чего требует та родовая сила, которая ураганом бушует у меня внутри.

Меня скручивало от желания наказать, размазать по стенке, впечатать в пол. Казалось, все поколения предков Блау стоят сейчас за моим плечом, требуя, неистовствуя, чтобы изгнать чужаков, посмевших осквернить камни земли Блау.

Щелк-щелк.

— Верни контроль, Вайю…, — требовал охрипший Хок.

— Посмотри на меня, посмотри на меня, Вайю, девочка, — почти умолял Люк. Глупо. Мне не удержать силу.

Вы хотели разбудить родовые дары? Вы хотели проверить? Вы проверили.

— Вот ваша проверка, — я развела руки, и сила темными смерчами обвилась вокруг меня, ластясь. — Вот ваши дары, вот ваша сила, — я смеялась, запрокинув голову. — Где здесь сила голубых льдов Люк? Где? Ты видишь здесь цвета Хэсау, дядя Бер? Дядя Хоакин, мой самый сильный и самый решительный… дя-дя-Хо-а-кин…

Ещё шажок в его сторону. Щелк-щелк.

Щелк-щелк.

— Остановись, Вайю, остановись! — первый раз я слышу нотки паники в голосе Хоакина. Как приятно звучит понимание собственных ошибок.

— Она не удержит Источник, она не удержит… не сможет… Уходим! — наконец-то первые здравые мысли. Люк тащил упирающегося Бера в коридор. — Брат, уходим… Она не контролирует…

— Куда же вы…, — я плавно покачалась на носочках. — Дядя…Разве прилично гостям уходить до ужина? У нас впереди ещё главное блюдо…

Щелк-щелк.

И в этот момент нервы Хоакина сдали, он сложил пальцы, и хлестнул мой купол наотмашь, бил со всей силы, не сдерживая кругов и уровней, бил так, как будто мы столкнулись на поле битвы лицом к лицу. Льдисто-голубая искристая волна силы Хэсау взметнулась вверх, облизывая родовую тьму Блау, и растеклась по камере в поисках лазеек. Но их не было.

Это не моя сила. Это не мой гнев. Это не моя ярость. Это добровольная жертва.

Тьма снова заволокла камеру, и начала клубиться, приближаясь к Хоакину, который посмел поднять руку, который посмел использовать силу.

— Это Источник, все подземелье — Источник, это большой Алтарь, Хок! — в голосе Люка звучали нотки паники, он кастовал плетения за плетением, ошибался и кастовал снова, проверяя, но он не трогал мою тьму, поэтому тьма не трогала Люка. — Мы разбудили Источник Блау… Мы разбудили псаков Источник Блау, Хок!

— Уходим, — Бер был решительнее, и без разговоров схватил брата в захват, подтаскивая к выходу.

— Нет, — Хок отбивался, блокируя, — нет, она сейчас проснется. Сила Хэсау сейчас проснется…Нужно подождать…

— Хоакин, — Бер уже рычал, получив несколько чувствительных ударов, но продолжал тащить Хока. — Хок, брат…

— Она сейчас проснется! — Хоакин вырвался, отбросив Бера в коридор, и снова рванул к куполу тьмы.

У меня больше не было времени, я чувствовала, как родовая сила иссякает, возвращась обратно, и скоро купол, который ограждает меня, начнет истончаться и таять.

— Пошли вон! — небольшое усилие, и тьма взвихрилась до потолка, окутывая мою фигуру. — Пошли вон с моей земли! ВОН! — тьма ярилась, откликаясь на мои желания. — Забери его, Люк! Во имя Великого, забери его! Я не сдержу силу!

— Брат…, — на этот раз они тащили Хоакина вдвоем, почти свернув его пополам в захвате.

Тот упирался, бешено сверкая темными глазами, отливающими льдистыми искрами.

— Она сейчас проснется! Проснется! — Хок снова сбросил захват, и при этом рванул вперед, как бы размазавшись в воздухе. Мое зрение изменилось, и я увидела серые ленты-тени, которые тогда преследовали и пугали меня в библиотеке.

Тени с шипением легко преодолели купол тьмы и рванули ко мне, извиваясь в воздухе. Что это за дрянь? Я окутала руки силой, и схватив одну, начала рвать пополам, вымещая на ней всю свою ярость, ту ярость, которая бушевала внутри, ту ярость которую принесла сила родового Источника.

Лента-тень извивалась и шипела, но тьмы было больше, она разъедала и подтачивала, поглощала и плавила, уничтожая то, чего не должно быть здесь. Последнее усилие, и лента-тень тает, осыпаясь в воздухе серыми клочками тумана.

В этот момент Хок рухнул на колени в подлете, со всей силы, и так харкнул кровью, что долетело почти до моих сапог.

— Брат…

— Хоакин!

Лента. Лента-тень и Хок. Я начала ловить вторую, как Люци торопливо закричал.

— Отзови, отзови их, Хок, отзови немедленно…

Хок сделал странный жест рукой, с трудом поднимаясь на ноги, опираясь на Бера, и вторая тень просто растворилась в воздухе с легким шипением.

Я отстранено наблюдала, как кровь продолжает стекать по уголку его рта, и могла точно сказать, что Хоакину потребуется не меньше половины декады на восстановление повреждений. Руки зачесались по старой привычке, скастовать стазис, исцеляющее, анестезию, но я удержалась усилием воли.

Сейчас это не мои дяди. Это не мои дяди. Сейчас это корши, которые пришли в мой дом. В мое гнездо.

Щелк-щелк. Люк и Бер одновременно вздрогнули, когда я наконец определилась с плетением.

Щелк-щелк. Я запитала чары, и в моих руках запела ослепительно белая молния высоким напряжением. И тьма грозовым фронтом взъярилась за моей спиной, шевеля волосы ветром силы.

Я развела руки шире, ещё шире, и разряд запел мне, подрагивая. Мне даже не потребовалось формировать импульс, настолько густо воздух был пропитан силой. Разряд.

Разряд. Разряд. И три предупредительных ложатся точно перед сапогами Хэсау, обугливая камни пола дочерна.

Щелк-щелк. И я начала формировать первые базисные узлы плетения Шторма. Здесь и сейчас я могу все. На эти десятки мгновений здесь нет никого сильнее меня, в пределах родового Источника, и это отчетливое понимание обреченностью отражалось в глазах Хэсау.

— Я считаю до пяти, Люк. И начинаю…, — я запрокинула голову, впитывая запах озона и первых грозовых разрядов, которые появились в воздухе, — …охоту. Пять…

Щелк-щелк.

Люк сорвался с места раньше, чем успела доплести второй узел, подхватил несопротивляющегося Хока с одной стороны, и вместе с Бером потащил его к выходу, постоянно держа меня под контролем. В другой свободной руке у него льдисто горело активированное плетение щита. Дядя Бер в отличие от Люка сплел атакующие чары.

— Четыре, три, — и они выметаются в коридор, — два, — и камера захлопывается с громким стуком, — один, — Я последним рывком запечатываю дверь темной силой так, что волна резонансом расходится дальше, по всей клановой территории, и падаю на колени, больно ударившись об пол.

Начался откат, скрутивший все изнутри болью от превышения допустимого уровня используемой силы. Спина горела — восстанавливающие печати сорвало и они больше не действовали, текла кровь из прокушенной насквозь губы, но я успела.

Я — успела. Демоны, псаки и все порождения грани. Я — успела. Я сделала свою ставку, и я — справилась. Источник затихал, успокаиваясь, бушующая сила уходила обратно, оставляя серые стены в искристой изморози. Последнее, что я видела, перед тем, как отключиться — это две поникшие фигуры с закрытыми глазами в форме гвардейцев Блау, пристегнутые к пыточным стульям железными кандалами.

* * *

Я не знаю, сколько прошло мгновений, когда я очнулась, замерзшая. Я окоченела на ледяном полу в домашнем халате, затекшую спину неприятно дергало, наверное, открылись раны.

Я неловко перевернулась, выдохнув облачко пара, и поползла, поднимаясь, к Юнису и Юстасу. Руки плохо слушались от холода, света было мало — жаровня погасла, и только несколько факелов чадили на стенах.

Я напряглась, прислушиваясь, ища внутри отголоски родных-по-крови. Хэсау покинули первый круг и устроились в гостевом доме, за второй линией защиты. Запястья болели, обожженные браслетами Арритидесов. Псаково наследие светлых опять проснулось.

Хоакин был прав. Частично. Я чувствовала родовую силу Хэсау, чувствовала родную кровь, которая пела мне почти так же, как кровь Акса и дяди, но… Мне не нужно это наследие. И я сделаю все, чтобы Хэсау никогда не узнали о том, что их силу можно блокировать артефактами Арритидесов.

Выражение лица Юниса было безмятежным. Он как будто спал. Глубокие морщины сгладились, и он стал выглядеть спокойнее и моложе. Добровольная жертва. Именно на это я сделала свою ставку. По крайней мере я была уверена в Юнисе, он приносил не только клятву служения Блау, но и отдельную — мне. Не навреди. Храни. В жизни и смерти. Но кто знал, что Блау взыщут так быстро?

У многих Алтари маленькие и действительно занимают комнату, наш алтарный зал был сердцевиной плетений силы, сердцем Источника, но линии силы заключали все поместье в правильный рунный круг. Весь третий уровень подземелий при необходимости становился большим Алтарем, именно поэтому пыточные и тюрьма располагались на третьем. Чтобы хоть как-то крохами силы подпитывать родовой источник случайными жертвами. Хоть как-то.

Совсем другое дело вассалы и слуги, и те, кто принес Блау не одну клятву, те, кто добровольно согласились отдать жизнь на служение Клану, те, кто поклялись даже в смерти следовать пути. И это было самое слабое место в плане. Только добровольная жертва дает достаточно силы, чтобы я могла противостоять троим Хэсау. Троим взрослым обученным и тренированным Высшим, даже стоя на линиях силы родового источника.

Если бы Юнис и Юстас не приняли Клан всем сердцем, готовности умереть за Блау у них не было, принеси они хоть десять клятв. Да, они бы умерли, сила не простила бы отказа от клятвы крови, но это другое. Это готовность принести свою жизнь в жертву Клану, если это потребуется.

Именно поэтому я чертила «освобождение». Я освобождала их от клятв, отпуская и давая выбор. Жертва должна быть исключительно добровольной. И она таковой стала.

Они действительно доверились Блау, а мы не оправдали их доверия. Я не могу защитить тех, кто служит на моей земле. Я даже кандалы не могу снять самостоятельно. Я с остервенением крутила артефактное железо, которое не поддавалось чарам, ломая ногти, но снять кандалы не могла. Их заковали, как предателей, а они принесли добровольную жертву. И у их госпожи нет даже четырех империалов, чтобы достойно закрыть им глаза. Даже псаковых четырех империалов у меня нет!

Псаковы кандалы!

Я с остервенением ударила кулаком в пол, и ещё, и ещё.

Псаковы империалы!

И ещё, и ещё. Я била до тех пор, пока костяшки не оказались сбиты в кровь. Демоновы Хэсау.

У меня нет даже четырех империалов. Я зациклилась на этих монетах настолько, что заревела, поскуливая, и снова, и снова, ударяя кулаком в пол.

У меня нет даже четырех империалов. У меня нет силы. У меня ничего нет. Каждая тварь, которая решит, что она сильнее будет запирать меня в подземельях? Сколько ещё раз дверь камеры будет захлопываться за моей спиной, а мне не хватит сил, чтобы выйти? Сколько ещё раз?

— Сколько ещё раз? Сколько ещё раз? Сколько ещё раз? — Я с остервенением лупила по камням, вымещая всю свою беспомощность. — Сколько. Ещё. Раз.

Мне нужна сила. Мне нужно столько силы, чтобы ни одна тварь, чтобы никто больше не смог запереть меня здесь. Чтобы никто больше не смог поднять руку на тех, кто стоит за моей спиной.

Мне нужна сила, чтобы никто больше не смог диктовать свои условия. Чтобы никто больше не мог решать за меня. Чтобы никто больше не мог зайти ко мне в дом и говорить, что я должна делать. Чтобы никто больше.

Мне нужна была сила. Много силы. Очень много силы. И я точно знала, где ее взять.

Глава 86. На пределе

Мы сидели на тахте кучкой, закутавшись в пледы, прижавшись близко-близко, потому что большое меховое одеяло было только одно, и его мы накинули сверху. В комнате было холодно, почти так же, как в подземельях.

Я постоянно открывала окна, чтобы впустить свежий морозный воздух и проветрить. Даже после купален, натертая до скрипа кожа и волосы, пахнущие ароматическими маслами, не могли перебить запах темницы, который, казалось, въелся в кожу навсегда.

Фей-Фей и Геб мерзли вместе со мной. Мы жались друг к другу на тахте, как щенки. Теплее и спокойнее, мне так не хватало спокойствия в последнее время. Лоб горел, плечо и спину дергало, а внутри морозило от мысли, что ночью мне снова идти в подземелья. Четыре золотых ждали своего часа на туалетном столике.

В этом было что-то изначально правильное. Делиться теплом. Иногда слова лишние, и нужно просто молчаливое плечо рядом. Просто молчи и грей, так всегда говорил Нике.

Ужин по общей договоренности мы пропустили, перекусив тем, что Нэнс принесла ко мне в комнату. Фей нервничала из-за завтрашнего Турнира, а Геб решил поддержать компанию.

После последней ночевки в лаборатории он как-то незаметно стал неотъемлемой частью нашего маленького общества, расслабился, и на полном серьезе стал выполнять обязанности защитника. У них даже появились свои шутки на двоих с Фей-Фей. Поллуксу стоит начинать бояться?

Укрепитель я не доварила. Просто не смогла, дрожали руки, срывались узлы плетений. В итоге Фей просто отодвинула меня в сторону и закончила то, что нужно. Эликсир Укрепителя был готов, но меня это не радовало. И сил проверять готовность сегодня у меня не осталось тоже.

Я даже не стала приводить в чувство Луция. Снимала стазис сзади, и потом сразу, одновременно, кинула чары глубокого целительного сна. Слуги отнесли его в комнаты, а я сбежала наверх, трусливо поджав хвост. К вопросам Наставника я была не готова, я просто не смогу сейчас говорить о том, что произошло в Храме, и в подземельях. Не могу и не хочу.

Завтра.

— Что? — Фей-Фей придвинулась ближе, почти нос к носу, смешно закутанная в цветастый плед.

— Ничего, — я дернула уголком губ, обозначив улыбку. Оказалось, последние слова я прошептала вслух. Геб молча поправил верхнее меховое одеяло, укутывая нас с Фей ещё сильнее. — Можно закрыть, — я кивнула на окна. — И, Геб, нальешь ещё чаю? — Маги отправила горячий сбор на травах по особому аларийскому рецепту Марты, который снимал усталость и согревал изнутри.

Гебион кивнул, одним плавным движением выбираясь из под одеял. Тренировки с Ликасом пошли ему на пользу. Про Ликаса тоже думать не хотелось. Завтра. Главное, что он в безопасности, Нэнс отчиталась, что его срочно вызвали во вторую дивизию на границу.

Именно сегодня. И именно на границу, как удобно.

— И все-таки? — Фей решила продолжить начатый ещё в лаборатории разговор.

— Что ты хочешь услышать? — я осторожно пожала плечами, оберегая свежую восстанавливающую печать. — Завтра ты трудишься, я — отдыхаю. И Геб тоже. Будем болеть за тебя с трибун. Целый день отдыха, а вечером проверим эликсир.

Гебион насмешливо фыркнул рядом. К четырем высоким искусствам юный мистер Лидс относился крайне прохладно, и сомнительное удовольствие тратить день на это, его не вдохновляло.

— Вайю!

— Что? — я уютно привалилась к ее теплому плечу. — То, что Поллукс написал тебе предупреждение? Фей-Фей, он не сказал ничего нового и ничего конкретного…

— Он не мог, если слово Старшим, и так между строк понятно, что на Турнире…

— Мы и так бдительны. Тандем Фейу и Хейли, это не новая партия на доске. К тому же, в свитке сира Хейли гораздо больше про ясные глубокие глаза, сравнения с цветами, и восхваления вашего ума, леди By, чем конкретики! Ащщ! — я получила тычок в бок от зарозовевшей Фей. — Геб, ну скажи, разве я не права? — свиток с предупреждением от Хейли, который принесла Фей, мы читали все вместе.

У Геба заалели кончики ушей, когда он кивнул в ответ, получив смачный подзатыльник от Фей-Фей.

— Поздравляю, не все удостаиваются чести получить подзатыльник от леди By, это очень личное. Я смотрю, что без меня вы перешли на новый уровень отношений?

— Вайю!

— Мисси! — Геб упорно отказывался обращаться по имени, подхватив «мисси» у аларийцев, которое он произносил с протяжными интонациями Нэнс. Но лучше мисси, чем госпожа.

Я расхохоталась в ответ, уж очень одинаково возмущенными были выражения их лиц.

— Не будешь мерить? — Фей кивнула на большой сверток, на маленьком столе. Готовый доспех из мастерской Лидсов принесли ещё днем.

— Завтра, — сил переодеваться не было, хотя я видела, с каким нетерпением Геб ждет моего вердикта. — Все завтра. Лучше скажи, ты все собрала? Краски? Кисти?

Фей-Фей кивала в ответ.

— Мольберт? Мозги?

— Вайю! Я и так переживаю…

— Не стоит, — я добавила в голос уверенности. — Ты точно победишь, если поставишь личную печать. Ты лучше Фейу. Хотя бы потому что у тебя узкая направленность интересов, — Фей действительно рисовала с детства, всегда и везде, в любых обстоятельствах, — а Фейу хороша во многом. Фокус рассеивается. Так что, просто будь собой и выложись по максимуму, я отправлю молитву Великому за тебя.

— Ох, — Фей насмешливо подняла глаза в потолок, — как я могла забыть. Достопочтенная сира Вайю, осененная благодатью Великого, единственная из…

— Фей, — тема с благословением уже изрядно поднадоела. Они мусолили ее с лаборатории.

— Я правда считаю, что если кому благословение не помешает, то это тебе, Вайю, — глаза Фей-Фей стали очень серьезными. — Ты не считаешь, что в последнее время событий стало слишком много? Произошло столько всего, что и за все время учебы в школе, да что там в школе, — она развела руками, — почти с момента нашей встречи, столько не происходило.

— Это называется взросление, Фей. Растем мы, растут проблемы…

— Я согласен, — Геб тряхнул головой, поддерживая Фей-Фей. — Со стороны виднее. В Клане Блау очень насыщенная жизнь. Особенно у мисси Вайю…

— Спелись. — Я констатировала факт.

— Скажи честно, что ты так не думаешь? — Фей-Фей вылезла из пледа и упрямо нависла надо мной. — Скажи, что это не так?

— Так, — отрицать факты глупо. — Событий много, — я помолчала, подбирая слова, — слишком. И все так…

— Сложно…

— Быстро.

— На пределе, — я наконец нашла нужное слово. — Как будто я постоянно на пределе Фей.

Сил, возможностей. Как будто ты ходишь по краю Грани. Я устала, Фей.

— Вайю! — она всплеснула руками, кинувшись обнять. — Мы тут думали, думали и сделали список…

— Список?

— Геб, неси, — Фей повелительно махнула рукой.

Свиток был свежим, тушь высохла не так давно, значит писали вечером, пока я была в купальнях. Там было всего несколько пунктов, один из которых был подчеркнут дважды и рядом стоял вопросительный знак и слово «проверка».

— Сглаз? Порча? Чары неудачи? — Каюсь, сдержаться я не смогла, и заржала так, что затряслась тахта, до слез в уголках глаз. — Сглаз? Аха-ха-ха… Порча? Аха-ха-ха… Фей, где вы набрали эту чушь?

— Сглаз предложил я, — очень серьзно ответил Геб.

Фей приподняла брови, глядя на меня с откровенной жалостью.

— Это тоже очень смешно, Вайю, правда? — она постучала пальцами по спине, где работали целительные печати. — И это, — пальцы перышком скользят по тонкой линии царапины на шее, — и это, — теперь очередь прокушенной губы, которая припухла после малого исцеляющего, до завтра пройдет, — и это тоже очень смешно. Правда, Вайю? И это псаково…, — горло Фей перехватило обетом молчания, значит, опять хотела упомянуть Вызванного.

Геб с напряженным интересом следил за разговором, комкая одеяло в руках. Фей-Фей при нем никогда не ругалась ранее.

— Нет. И? Проверили?

— Ничего, — у нее хватило совести покраснеть, потому что это явное нарушение личных границ. Проверять меня без моего ведома. — Вообще ничего, Вайю.

Я удовлетворенно цокнула языком. На самом деле мы думали одинаково. События складывались в единую картину, в одну линию, и мне совсем не нравилось направление движения. Но то, что перечислила Фей, я проверила давно. Потом я решила, что это равновесие мира аллари, но этот вариант тоже отпал. О чем можно думать ещё идей не было. Особенно в свете благословения Великого.

— Будем считать, что теперь длань Великого компенсирует мои неудачи.

— Пока не кончится…

— Ну, — я философски пожала плечами, — все когда-то заканчивается. И на случай, если все будет совсем плохо, у нас есть ар-те-факт!

Фей-Фей сморщилась так, как будто укусила кислого. Ее первая реакция на деревянный кругляш с выжженным знаком Великого была точно такой же, как моя. Она тоже предпочла бы больше никогда не видеть эту вещицу.

Геб удивленно крутил головой, переводя взгляд с одного кислого лица на другое.

— Разве благословение это не хорошо? Разве это не чудо? — он почти подпрыгивал на тахте от вдохновения. Лидсы по всей видимости были очень религиозной семьей.

— За все в жизни нужно платить, Геб, — я хмыкнула. — Даже своим. Клан и семья учат, вкладывают время, ресурсы, деньги, потом ты возвращаешь вложенное обратно. Чужие возьмут плату намного больше. Сторицей. А теперь подумай, сколько может стоить чудо, Геб?

— Разве дело в деньгах…

— Плата совсем не обязательно деньги, — добавила Фей-Фей совсем тихо. — Платят жизнью, временем, эмоциями…семьей.

— Главное, что плата должна быть эквивалентна, — я вылезла из-под одеял и пошла в сторону стеллажа. — Чудеса в наше время стоят дорого. Очень дорого. Держи, — кругляш Великого лег на небольшой столик, заваленный учебными свитками, которые я сгребла в одну сторону. Сразу, как я рассказала про благословение и амулет, юный ученик попросил возможности изучить редкую вещь.

— Ox, — Геб с благоговением протянул руки к артефакту, но отдернул не дотронувшись.

Храмовые амулеты не передавали из рук в руки. — Я знаю, как можно, я не испорчу, — он убедительно кивнул мне головой. — Я мечтал об этом с детства. Гектор привозил свитки из Столицы, но возможности не было никогда. Никто из нашего квартала не был осенен дланью Великого, — его глаза остекленели, и он водил пальцами в воздухе, выписывая кольца и линии.

— Бери, если надо, — я пододвинула ему тушницу и чистый свиток, но Гебион меня почти не слышал. Юный артефактор полностью ушел в себя, погрузившись в изучение амулета.

— Не испортит, — Фей констатировала факт. — У него половина свитков про божественные явления и артефакты. А ты знала, что жрецы Мары на полном серьезе спорят о том, четыре у нее браслета на правой руке или три… И про длину юбки, до щиколоток или чуть ниже…, — закончила она шепотом.

Я подавилась смешком. Эту сторону юного Лидса я ещё не знала.

— Фей, я ненадолго, — я планировала проверить защиту и спуститься в подземелья. — Закончите…

— Вайю, — от неожиданности я забыла все, что хотела сказать. Геб обратился ко мне по имени. И не только это. Глаза горят азартом, спина наконец выпрямлена, пальцы порхают.

Все-таки артефактор — это его призвание. — Я хотел бы сравнить данные. Влияет ли благословение на амулет, как они связаны, есть ли линии силы, — он говорил активно жестикулируя.

Почему нет? Я пожала плечами.

— Только быстро, Геб.

— Я сейчас, сейчас, — он засуетился, — формула плетений в комнате. Я очень быстро, — хлопок и он скрывается за дверью.

— Ты нашла ему книгу по этикету? — Фей-Фей тихо простонала сквозь зубы, прикрыв лицо рукой.

— Ещё нет.

— Найди. Срочно. Или я привезу свои.

— Ты можешь вообще взять старшинство, — я ехидно улыбнулась, — Учитель по этикету леди By. У тебя явно получится лучше, — семья Фей-Фей славилась консерватизмом, любовью к этикету и знанием всех староимперских традиций.

Геб влетел в комнату через доли мгновений, снова громко хлопнув дверью.

— Сейчас, сейчас, — он установил подставку для свитка, закурил травяную палочку, которая окутала все дымом, и начал осторожно выплетать чары. Медленно, проверяя каждый узел и линии. Постановка пальцев у Гебиона была хорошей, я почти любовалась, наблюдая за его работой. Много практики, и он будет плести не хуже Луция. — Нужно снять защиту, проверка по ауре, — Геб виновато покосился на мои кольца, дойдя до этого места в своем свитке.

Фей тихонько задержала дыхание. Это незапланированная проверка на доверие. Мы уже пустили Лидса во внутренний круг, но границы ещё очертили не до конца. Я доверяла Фей, но насколько я доверяла ему, чтобы снять защиту?

Геб терпеливо ждал, без труда удерживая незаконченное плетение между пальцами. И тени сомнений не мелькало в его глазах. Он смотрел ровно и прямо, точно так, как смотрят люди, у которых чистая совесть, которым не стыдно за то, что они делают за спинами других. Так смотрят дети и те, кто хорошо и безмятежно спит по ночам. Те, у кого душа спокойна.

Я помедлила, а после решительно стянула все — и защитные и ментальные, на всякий случай. Фей сбоку выдохнула облегченно, Геб улыбнулся безмятежной улыбкой, закончил чары, запитал силой, и направил импульс, впечатав плетение мне в грудь, которое прозрачным серебристым облачком окутало мою фигуру.

Но Гебион улыбался недолго. Он нахмурился, разглядывая результат, и сразу сунулся в свой свиток, продолжая чтение.

— Вайю, — голос Фей за спиной был странным. — Пройди немного дальше, чтобы можно было смотреть со всех сторон. Гебион?

Я шагнула в середину комнаты.

— Гебион? — Фей пришлось окликнуть его дважды.

— Сейчас, сейчас, — он решительным жестом встряхнул руки, размял запястья, и выплел ещё одни чары, которые отправил к амулету Великого. Мгновенная вспышка силы, и в воздухе проявляется тонкая едва уловимая серебристая нить, цвета пламени Великого, которая тянется от артефакта ко мне.

Тонкая серебристая нить, как тонкий витой шнур, который соединял меня и храмовый артефакт в единое целое. Они именно так настраивают свои деревяшки? По ауре, именно поэтому амулеты нельзя передать другому?

И все было бы ничего, все правильно и в рамках, как их понимала я, если бы не темное едва уловимое пятнышко, которое пачкало серебро нити.

— И здесь, — Геб привлек внимание Фей, указав на то же самое место.

— Эй? — я щелкнула пальцами в воздухе, привлекая внимание. — Самое время для объяснений.

Они молча переглянулись, общаясь взглядами, и после этого оба с решительным видом развернулись ко мне, одновременно произнеся только одно слово.

— Немес — Немес…

Глава 87. Немилость

— Немес?

В ответ на мой вопросительный взгляд Фей-Фей обреченно махнула рукой и отправилась к столу, взяла чистый лист рисовой бумаги и начала быстро наносить линии кисточкой. Она придерживала широкие края рукавов, и даже стоя в неудобной пользе, умудрялась выглядеть воплощением элегантности и возвышенного стиля.

Я подошла ближе, заглядывая через плечо. На рисунке Фей было схематичное изображение ауры, потоков силы, и большого капюшона кобры с оскаленными клыками, прямо по центру спины, там, где располагались одни из основных меридианов внутреннего источника.

— Оу, — наверное, в реальности это выглядит ещё более впечатляюще. Жаль, что я не смогу увидеть это сама, такие потоки отражались только в специальных артефактных зеркалах. — Похоже. — Знак Немеса, бога торговли, удачи и тайных дел выглядел почти так же. Только в его храмах кобра изображалась целиком, обвивающаяся вокруг дерева агавы, как знак вкушения плодов знаний и сил.

— Это не все, сложно, — Фей отложила кисть в тушницу и потерла пальцы, — змея обвивается вокруг, — она показала на талию и грудь, — а хвост дальше, к амулету.

Геб утвердительно кивнул, отводя глаза в сторону.

— Значит Немес, — я протарабанила пальцами по столу, — а знака Мары там нет? Или, — я красноречиво вильнула бедрами, выписывая знак бесконечности, одну из основных движений танцев жриц любви. — Тогда был бы полный комплект, весь пантеон. Великий — в наличии, — загибаю палец, — Немес — есть, — второй палец, — не хватает только дам.

— Нет, — Геб не понял шутку и ответил на полном серьезе. — Но я могу проверить.

— Не надо, — я отрицательно качнула головой. — Что это и когда я это получила? Вместе с благословением Великого? — никогда не слышала о большой дружбе между этими богами, скорее о давней войне и соперничестве.

И общий символизм мне совершенно не нравился. Если змей, сидя на агаве жрет плоды, то он пожирает сидя на моей ауре?

— Она действительно не знает, — ответила с улыбкой Фей на ошарашенный взгляд Геба. — Скажем так, мифология лежит вне сферы интересов леди Блау.

— Это не мифы, это Боги! Живой Бог! — Лидс возмутился настолько, что начал краснеть.

— Хоть живой, хоть мертвый, хоть в стазисе, — я рубанула воздух, останавливая спор. — Что это?

— Немилость, — Геб протараторил почти проглотив слово.

— Немилость — это благословение с прямо противоположным эффектом, Вайю, — соизволила пояснить Фей-Фей с ехидством. — Это мы проходили на втором, но ты не сочла Учителя Ли достойным внимания.

Я покрутила рисунок со змеей между пальцами. Теперь я точно готова поверить в то, что это не мой мир. За всю жизнь я видела всего три амулета Великого издалека, слышала старые байки про длань Великого, но не встречала ни одного осененного благодатью. А про тайные обряды Нимы, пакости Немеса и вообще говорили с такой же серьезностью, как о сглазах и порче. Унылые предрассудки.

А здесь… в этом мире либо больше силы, либо Боги играют значительно большую роль, имея возможность опосредованно влиять на ход событий. До этого Богов в моем раскладе не было.

— И?

— Печать немилости наложена не сейчас. Ранее. Цвета и плотность истончились, будет снята, когда знак растает совсем, — Геб бубнил из-за спины, продолжая изучать ауру.

— Хорошо, — я сжала переносицу пальцами. — Хорошо. А когда ранее наложена и кем? — я не ходила ни в один храм Немеса, да и не было в Керне большого Храма. Я даже не знаю, где ближайшие, кроме восточного Предела с его болотистыми топями, местом любимого обиталища змей, и пустыни.

— Я не знаю, — Геб виновато пожал плечами.

— Тогда мне нужна информация. Всю, какую сможете найти. Что конкретно значит. Четкий перечень последствий. Влияние. Время воздействия. Как снять. Все, что может быть полезно. Ищите, а у меня есть дело. — Стоит скорректировать путь и зайти в лабораторию Виртаса, у него были свитки как раз по этой теме.

— У меня есть, — Лидс кивнул в ответ.

— Фей, если что, в общей библиотеке это четвертый стеллаж справа. Давайте, давайте, действуем. Никто не ляжет спать, пока мы не разберемся с этой… гадостью.

Фей-Фей хихикнула, а потом расхохоталась в голос.

— Я сказала что-то смешное?

— Вайю, твой тоже из главных гадов предела, — она снова хихикнула. — Квинты поклоняются Немесу, и это не считая их родового герба.

— Не мой, — машинально поправила я, вспоминая знак змеи на одежде Дарина. — Но гады точно.

Стук в дверь раздался неожиданно. Нэнс как всегда заглянула в комнату раньше, чем получила разрешение войти.

— Мисси, вам посылка, — она держала в руках узкий кожаный продолговатый тубус, в таких Фей хранит рисунки.

— Так, — я хлопнула в ладоши, выпроваживая всех из комнаты, — Ищем, ищем, и без ответов не возвращаемся.

Тубус был простым без всяких опознавательных знаков. Внутри была маленькая записка и свернутый в трубочку лист рисовой бумаги.

В записке было только три слова. Через две декады.

А рисунок, как я и думала, прислали Серые. Исправленный вариант татуировки. Крылья, треугольник, добавили узлов, реперных точек и даже расчетов линий силы, но чтобы понять, правильная ли это печать, мне нужен менталист. Очень хороший менталист, который разбирается в ментальных управляющих и подавляющих печатях.

Обещанный рисунок серых напомнил мне о второй услуге, которую они сочли равноценной.

Пирамидка с записями лежала на углу туалетного столика, куда Нэнс обычно сгружает вещи из карманов, прежде чем отнести в прачечную. Из-за Хэсау у меня все вылетело из головы.

Соберись, Блау! Соберись! Делаем все по-порядку.

Во внутренний карман отправились пирамидка, четыре империала, ключ от лаборатории Виртаса, который я так и не вернула Наставнику и рисунок со змеей, чтобы сравнить, если будут чертежи и иллюстрации.

* * *

В лаборатории Виртаса кто-то побывал до меня, кто-то очень неаккуратный. Все валялось вперемешку — свитки, книги, реторты, угольники, кисти, как будто что-то искали. Стеллаж за дальней ширмой, где Вирт складировал пособия по божественным проявлениям был пуст.

Точнее полностью пустой была полка, где лежали его блокноты, исследования по этой теме, и вся литература.

Я даже не поленилась, обошла вокруг, заглянула под стол и стеллажи, порылась в груде хлама. Ни единого свитка, ни единой книги, вынесли все. Кому так внезапно потребовалась литература по мифологии и божественному? Это не самая популярная тема, совершенно не имеющая практической ценности.

Если только… если только у кого-то не возник такой же вопрос, как и у меня.

Порыв немедленно разбудить и допросить Луция я задавила на корню. Мастер вывернется, а времени потрачу много. Хитрого старого хрыча стоит оставить в качестве последнего источника информации.

Я сбросила хлам со стула, очистив место, и устроилась за столом. Небольшой направленный импульс силы, пирамидка начинает гудеть, и передо мной разворачивается качественная трехмерная проекция.

Запись резали. Резали и собирали по частям. Угол обзора тоже был выбран специально, видно было только кусок каменной кладки, и свободно сидящего на стуле жреца в серой тоге, с татуированными по локоть руками, как будто покрытыми черными змеиными чешуйками. Немес. И тут Немес.

Искаженный артефактом голос спрашивал, а жрец отвечал.

«Заказ печатей на крови… Старший в роду…Божественная немилость… Четыре декады…

Восстанавливали печать…»

И снова те же ответы по кругу. Жрец говорил одно и то же, как птица-говорун.

Взгляд жреца был расфокусированным, зрачки разного размера, двигательная активность и артикуляция нарушена — взламывали сознание. Я прокрутила запись дважды, потом ещё дважды, но информации было очень мало.

Что мы имеем? Немилость Немеса — факт. Если верить записям Серых, то заказная на крови. Род — Блау, если учесть, что печать у меня. Старший в роду? Не понимаю. Старший у нас дядя, а не я. Самым сложным вопросом были сроки. Геб сказал истончается, значит наложили не сейчас, четыре декады… четыре декады… четыре декады… ничего не понимаю.

Знает ли Луций больше? Знает ли больше дядя? Я покосилась на пустую полку стеллажа.

Возможно.

* * *

На третьем уровне подземелий ничего не изменилось. Было холодно, сыро, на стенах лежала изморозь, и факелы чадили еле-еле.

На полу камеры остались черные следы от молний. У дальней стены стояли пустые пыточные стулья, со свисающими кандалами из артефактного железа. Юнис и Юстас исчезли.

Я сплела первый узел атакующих чар и ушла в тень, скользнув к стене. Слугам я запретила входить в камеру прямым приказом, значит это кто-то чужой. Но чужим не пройти на третий уровень. Империалы тихо звякнули в кармане, напоминая, зачем я вернулась.

— Вайю, — плетение я удержала в последние мгновения, не ударив рефлекторно, узнав голос Люка. — Это я, — Люк шагнул на свет, подняв вверх руки, унизанные кольцами. — Я. Я один.

— Где? — я кивнула в дальний угол.

— В хладном. Приготовят к погребению.

Слуги зайти не смогли, значит, пришлось таскать самому.

— Надеюсь, ты не ждешь благодарности?

Люк неопределенно пожал плечами, не планируя приближаться.

— Поговорим, Вайю?

— О чем? Об отсутствующем чувстве самосохранения? О превышении полномочий? О доверии? О чем будем говорить.

— Я знал, что ты вернешься, — он бросил короткий взгляд на дальнюю стену. — Хотел, чтобы по крайней мере это, тебе не пришлось делать сегодня вечером.

— М-м-м…забота похвальна.

— Вайю…

— Дядя, — Люк вздрогнул, потому что именно его я всегда предпочитала называть исключительно по имени, — на сегодня разговоров уже хватит. С вашего позволения.

Люк одним слитным движением заступил мне дорогу. Псаковы Хэсау все двигаются с животной грацией.

— Я не хочу никого из вас видеть в поместье. Вы можете вернуться в гостиницу за второй линией, или куда угодно ещё, но…

— Вайю, пожалуйста. Я — был против.

— Почему они? — Ответа на этот вопрос я найти не смогла.

— Связи с Фейу, и недолго в клане, — он помолчал, — решили, что к ним ты привязаться точно не успела.

— Их не приводил дядя. Их привела я. Я. Лично дала Слово.

Темные глаза Люка вспыхнули пониманием и расчетом. Он наверняка взвешивал последствия этой ошибки, укладывал кусочки паззла из проснувшегося источника Блау, силового отката и жертв, в единую картину.

— Вайю, — Люк прикрыл глаза ресницами, и скорбно поджал губы.

— Какой была бы реакция Хэсау, если в отсутствие Старших на родовые территории приехали кровники, дядя. И развернули такую деятельность, запугали младших…

— Запуганной ты не выглядишь.

— Я хорошо это скрываю. Так какой была бы реакция Хэсау дядя?

— У нас это было бы невозможно, — Люк говорил с полной уверенностью в силах Клана. — Именно поэтому мы хотим… я хочу, я признаю это, я хочу, чтобы уехала к нам.

Безопасность…

— Среди Хэсау нет целителей, кажется так выразился после ужина дядя Хоакин?

— Как я жалею, Вайю, что я не приехал на тот ужин, — Люк подвинулся ближе, почти касаясь одеждой подола моего халата. — Как я жалею, что не приехал летом. Ты изменилась, малышка, ты так изменилась…

— Жизнь течет и все меняет, дядя. И чем быстрее течет, тем быстрее… меняет. — Это тоже одна из любимых люковых фраз. — Но изменениями нужно управлять…

— Хватит. — Я отмахнулась рукой. — Хватит философии.

— Никакой философии, малышка, — Люк покаянно развел руками. — Я пришел предложить обмен, и честно ответить на твои вопросы, если ты ответишь на мои. Что ты делала у Серых, Вайю?

— Не интересно. — Я обогнула Люка и пошла на выход.

— Серые, Вайю. — Люк опять встал на пути.

— Право задавать вопросы вы потеряли сегодня вечером, дядя. Хотите, говорите дяде, Наставнику, хотите, дайте объявление в имперский Вестник, что угодно.

— Мы можем помочь.

— Помощь не требуется. А если понадобится, — следующие слова были очень горькими на вкус, — то условие номер два мною заранее оплачено, дядя.

— Вайю, поверь мне, помощь тебе потребуется. У тебя не получится ничего, не хватит удачи, в ближайшие декады…

В голове щелкнуло.

— Вы знали? — Люк отшатнулся назад, потому что я ударила его в плечо пальцем. — Вы — знали. — Ответ в глазах дяди был красноречивым. — Поэтому этот фарс сегодня. Когда у Блау недостаточно удачи…

— Вайю…

— Вайю. Вайю. Вайю. Немилость, дядя. Это единственный вопрос, на который я хочу услышать ответ. Откуда.

— Серые, — Люк вздохнул.

Значит, Серые поделились записями не только со мной, и только ли записи есть.

— Прекрасно, — я сухо хлопнула в ладоши пару раз. — Мне собирались сказать?

— Есть вещи, которые тебе знать необязательно. Кастус просил нас охранять две декады…

— Значит, срок действия Немилости закончится через две декады? И дядя в курсе?

— Не лезь в это, Вайю, это не женские дела.

— А то, что у меня вот такая хрень на спине — женские? — Я достала и потрясла перед ним смятый рисунок Фей-Фей. — И сегодняшний вечер тоже. Женские дела.

— Вайю…

— Я ничего не хочу от Хэсау, дядя, — я отодвинула его протянутые ко мне руки в стороны. — Сегодня я ничего не хочу от Хэсау.

— Хорошо, — он послушно отступил в сторону. — Завтра на трибуны приду только я. Ты все равно не участвуешь. Хоку полезно восстановиться, а Бер останется с ним.

— Как пожелаете.

— Вайю, пожалуйста. Серые — извращенцы. Псаковы извращенцы, в своем ордене со строгой иерархией. Там не место…

— Большие извращенцы, чем Хэсау? Или Блау? Или Фейу? Неужели большие, дядя?

— Что ты делала у Серых, Вайю?

— Есть вещи, которые вам знать необязательно. Отчитываться я буду только своему Старшему. С вашего позволения, дядя.

* * *

В комнате было суетно, Нэнс убирала все с большого стола, на котором Геб и Фей-Фей расстилали карту.

— Хотим посмотреть храмы Немеса, — кивнула сестра на мой вопросительный взгляд.

Сестра!

— Геб, брось все, и проверь Фей-Фей.

— Уже, — Гебион широко и довольно улыбнулся. — Все чисто.

— Значит исключительно по крови, — я потерла лицо ладошками. — Что нашли?

— Храм Немеса единственный, в котором можно договориться со жрецами о размерах «благодати», — начала рассказывать Фей-Фей. — И немилости тоже. В основном используется торговцами и для торговцев, чтобы испортить дела.

— Неурожаи, воровство, порча товара, пожары, странные случаи, смерти, заключения под стражу, — продолжил зачитывать со свитка Геб. — Удача уходит Немесу.

— То есть просто будет не везти во всем?

Геб пожал широкими плечами.

— В чем-то. И судя по градации, печати около двух декад, либо ее недавно обновляли, точнее сказать нельзя. Срок действия не известен. На членов Клана не распространяется, исключительно по линии крови.

— Это радует, — констатировала я равнодушно. А срок — четыре декады, и, если Серые в курсе, то они назначили зачистку двенадцатого ровно по окончании действия немесовой гадости.

— Накладывается либо личная, либо на Старшего в роду.

Кастус знал. Проблемы в Столице. Взрыв в шахте, диверсии. С большой вероятностью, накладывали на дядю. Тогда на самом деле с Аксом?

— Тут короткий список, я выписала основное, — Фей-Фей постучала свитком по столу. — Вайю, — она обняла меня сбоку, — не расстраивайся, максимум неудач, который нам светит, это мы провалим алхимию.

— Алхимия меня не волнует, Фей. Плюс, это благословение Великого должно же как-то компенсировать неудачи? Может то на то и выйдет.

— Нет, — Геб отмел мое предположение кивком головы. — Тогда печать Немеса истаяла бы совсем. А так она истончилась, но есть.

— Снять? Убрать? Передать?

— Личную нельзя, а если по крови…, — Геб снова огорченно качает головой.

— И это объясняет все с поездки в Керн. Прием у Фейу. Покушение.

Аллари. Вышедший из под контроля ритуал. Круг? Продолжила я про себя мысль сестры.

— Хорошо. На сегодня всё. Спать, завтра у Фей-Фей ответственный день, — я хлопнула в ладоши, выгоняя их из комнаты.

— Вайю!

— Завтра. Все завтра, Фей.

Когда они ушли, я подошла к карте Империи, разложенной на столе. Провела пальцем длинную линию от Керна до Столицы — дядя, ровно три портала. Погладила маленькую точку почти на самой границе с пустыней — Акс, пять порталов.

Весь восточный Предел и юг пестрили обозначениями Храмов со змеей — вот где истинная вотчина любителей гадов. Глаза скользили по карте, сами собой зацепившись за ближайший к Керну знак крупного храма Немеса.

Символ здания с колоннами, с раскинутым над ним капюшоном кобры, располагался совсем близко от нас. В Хадже.

Глава 88. Утро

Утро началось для меня рано. Ликас ещё не вернулся, поэтому я вышла на тренировку сама, наматывая круги вокруг поместья по заснеженным дорожкам. Когда я встала, было ещё темно, и светило только-только золотило узкую полоску неба над белеющими вдали пиками Лирнейских.

Я успела померить кожаный доспех Лидсов, протестировать эликсир и записать несколько пирамидок. Я не знаю, сколько знают Луций и дядя, но скрывать не собиралась ничего.

Иногда даже крохи информации могут решить исход событий. И, от мысли о том, что Хэсау знают больше дяди, мне становилось совсем не уютно.

Укрепитель Фей-Фей сварила сносный, эликсир еле-еле проходил по нижней тестовой границе, но в таких условиях, и для первого раза результат был просто идеальным. Старик By может гордиться своей внучкой, родовое наследие алхимиков в надежных руках.

Наносить эликсир на доспехи и одежду я решила вместе с Фей, если что будет знать последовательность от и до, мало ли что случиться в жизни.

На душе было неспокойно, но немилость меня волновала в меньшей степени. Я не уважала Немеса, и если протянула две декады, протяну ещё две, дело было в чем-то другом.

Интуиция выла внутри сигнальным артефактом, и я тупо наматывала круг за кругом, пытаясь поймать отголоски мыслей за хвост.

Нике? Нет. Дядя? Да, но не настолько. Акс? Возможно Акс, потому что ушло уже десять вестников, и ни на один я не получила ответа. Но есть что-то ещё.

Отвратительно бодрый с утра Геб присоединился ко мне, когда совсем рассвело.

Добродушно кивнул вихрастой головой и умчался на разминку, он всегда предпочитал бывшую тренировочную площадку Акселя.

Фей вышла следом, кутаясь в плед, с заплетенными в простую косу волосами, в домашнем халате. Она зевала, прикрывая рот ладошкой, и щурилась от яркого света и снега.

— Ясного.

— Ясного, Фей, — я притормозила рядом и начала делать разминку для пальцев и запястьев, разрабатывая суставы.

— Тебе стоило поберечь спину, Вайю.

— Я не лезу наверх, площадка сегодня в распоряжении Геба.

— И все-таки. Вашего мастера нет, можно было поспать, — она снова сладко зевнула.

— Я делаю это не для него, — я пожала плечами. Сегодня я уже отмотала три штрафных, которые назначила себе сама. За тупость, за непредусмотрительность, за неправильную оценку Хэсау, и много за что ещё. — Для себя. Ты же не перестаешь рисовать без Наставника, повышая мастерство?

— Вайю, это другое, — она фыркнула.

— В хорошо тренированном теле каналы развиваются устойчивее, каркас сильнее и может выдерживать значительные перегрузки, повышая пропускную способность системы, — процитировала я выдержки из целительского трактата. — Ты же не думаешь, что боевка у нас стоит просто так. Считай это моим личным пятым искусством, если уж первые четыре не даются мне совершенно. Ай! — Фей треснула меня кулачком.

— Если бы уделяла им больше времени, то освоить четыре искусства не составило бы труда.

На сносном уровне, — добавила она, подумав. — И целителям необязательно быть, — она покрутила в воздухе руками, изображая выпады мечом, — целители всегда хорошо защищены.

— А если нет, Фей? Если нет отряда, за спинами которого можно спрятаться? Если ты один на один, и кто угодно с большим уровнем силы может диктовать свои условия?

— Вайю…, — Фей-Фей пытливо заглянула мне в глаза, пытаясь соотнести мои слова с тем, что она знала. — Ты… ты передумала быть целителем?

— Нет, — я тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. — Я просто хочу иметь возможность самой устанавливать правила, — я сжала кулак так, что звякнули кольца. — И для этого мне нужна сила.

— Это из-за сира Хэсау?

Смена темы была такой внезапной, что я обернулась.

— Я не уверена, но дверь… поведение…они хотят забрать тебя к себе, Вайю?

— Откуда такие выводы.

— Ну, — она ещё плотнее закуталась в плед, чувствуя себя неуютно. — Все знают, что Совет одобрил проект портала. Блау и Хэсау. Логично скрепить отношения и на другом уровне, продолжив традицию, — Фей начала говорить увереннее, увидев мой поощрительный кивок.

— Брак самый простой способ. Ты или сир Аксель, — добавила она совсем тихо. — Если ты, то тебя заберут в Клан, а если остановятся на варианте невесты для наследника, то в твоем крыле появятся новые лица.

Я была готова треснуть себя по лбу. Все действительно лежит на поверхности, если все оценивают ситуацию схожим образом, то это легко объяснит, почему дядя доверил мою охрану чужим. Кровникам, но чужого Клана. Все подумают, что они просто охраняют свое, чтобы никто не утащил сахарную косточку.

— Я не верно оцениваю ситуацию?

— Верно, — за исключением того, что я не собиралась за хребет. Мне нужно было попасть в Академию, а туда не берут замужних сир или вдов. И исключений из этого правила нет.

Либо ты посвящаешь себя знаниям, либо семье, поэтому замужество точно не входило в мои планы в ближайшие десять лет. — Значит, можно обрадовать братика, — я широко и ехидно улыбнулась, — у сира Акселя только что появилась невеста.

* * *

Я гонялась за Луцием по всему дому, но мастер был неуловим, непостижимым образом исчезая в самый последний момент. Он меня избегает?

Утро кончалось, Фей и Геб завтракали в гостиной, и у меня оставалось совсем немного времени, поэтому я засела в засаде в кабинете наставника, наказав одной из помощниц Нэнс, отправить его сюда за свежей почтой.

Луций выглядел плохо, под глазами залегли круги, цвет лица отливал серым, целительного сна на одну ночь ему было явно мало. Он бухтел что-то, подходя к столу, когда я метнулась сзади, перекрыв дверь.

— Мастер, ясного утра.

— Ясного, Вайю, — он повернулся ко мне с обреченным видом. — Я знаю, что у тебя появились вопросы, но сейчас не время…

— Всего два, Наставник. Немилость. Вы знали? И что с Акселем. — Все остальные вещи могут подождать.

— Да, — он кивнул головой, устраиваясь в кресле за столом. — Прямой приказ. До тех пор, пока не спросишь сама.

— Если спрошу…

— Пусть будет если, Вайю.

— Акс?

— Попал под действие немилости, я полагаю. Сейчас он в стазисе, поэтому не отвечает на твои вестники. Состояние стабильно, кризис миновал. Идет на поправку.

Псаки. Мы погружаем пациента в стазис, только если другого выхода, если шансы не стабильны. Значит, повреждения были очень серьезными.

— Дядя? Хэсау сказали, он не успеет вернуться. Насколько сложные проблемы в Столице?

— Кастус справится. Просто потребуется время, — Луций уверенно кивнул головой.

— Накладывали на дядю? Четыре декады и осталось две? — тут Наставник заинтересованно вскинул бровь и переплел пухлые пальцы перед собой, проявив готовность слушать.

— Вот, — я высыпала перед ним шесть пирамидок с записями, включаю ту, что получила от Серых. — Здесь все. Нужно отправить дяде.

— Я могу ознакомиться?

Я кивнула. Дядя и так поделится с Наставником. Я внесла туда все, что было не скрыто свечой «приватной встречи», все, что случилось в Храме, и в подземельях.

— Я получила благословение и амулет, — деревянный кругляш покачивался между пальцами на суровой нитке, — вчера. В Храме. Все там, — я кивнула на пирамидки.

— Хвала Великому, — мастер откинулся назад в кресле, и немного расслабил напряженные плечи. — Значит, Кастус просил не зря, — добавил он еле слышно.

— Дядя?

— Он просил защиты у Великого, для Рода, но ему было отказано. И вот как все повернулось…

Я фыркнула.

— Надеяться стоит на себя, а не на Богов, мастер. Им может надоесть играть в любой момент. Мы пережили две декады, и точно переживем ещё две.

— Да, пережили, — добавил он эхом, и потер виски, — пережили. Будь аккуратнее, Вайю.

Предельно аккуратнее, благословение не уберет немилость совсем.

— Почему Немес, Наставник?

— Этот вопрос нужно задать тем, кто накладывал печать.

— По крови, значит один из нас, но это точно не я, не Акс и не дядя. Кто, мастер? Вы нашли?

— Нашли, — он кивнул, сурово сдвинув брови. — Но Кастус запретил трогать, поэтому оставь эту тему в покое, Вайю.

— Оставить? Акс в стазисе, мастер. Если эта псакова немилость снимается со смертью того…

— Оставь, Вайю. Не снять. Или Кастус уже сделал бы это. Просто не вмешивайся, и будь внимательна.

— Хорошо, — я неохотно кивнула головой, планируя провести собственное расследование. — Вторая линия? Паланкин?

— Позже, поговорим вечером. Вам пора собираться, а я пока посмотрю записи. И, — он помедлил, не в силах выговорить слова. Очередной прямой приказ с запретом? — Держись подальше от господ Хэсау, Вайю. Они преследует свои цели, помни об этом.

— Я помню, Наставник.

* * *

По традиции я опаздывала со сборами. Фей-Фей и Геб уже томились внизу лестницы, в ожидании леди Блау. Фей нервно притопывала нарядным сапожком. Сегодня она была в белом, украшенным льдисто-голубыми цветами лотосов, верхнем халате. Наверное, я теперь долго не буду любить бледно-голубой, он напоминал мне о цветах родовой силы Хэсау.

— Вайю, — удивление в голосе Фей можно было черпать ложками. — Ты опять решила выделиться?

— Считай, что у меня траур, — я поправила подол серебристо-серого халата очень лаконичного, почти военного кроя.

— Кто одевает траурные цвета на Турнир?

— Я. Считай, что у меня траур по утраченным возможностям, или что я заранее горюю о проигрыше Фейу, — я подмигнула Фей, в надежде поднять настроение.

— Ащщ, — она закатила глаза и обреченно махнула рукой. — Быть незаметной, когда речь идет о Блау.

Вот именно, Фей. Вот именно.

* * *

В карете было тепло. Геб, одетый в нашу стандартную школьную форму, он решил не выделяться, с увлечением читал прихваченный из поместья свиток. Фей нервно комкала плащ, и с нетерпением смотрела в окно. Справа от кареты, верхом, нас сопровождал Люк и гвардейцы.

Я ничего не сказала, и Люк тоже предпочел избежать разговоров, но смотрелось это странно. Карета с гербом Блау, несколько слуг в нашей форме с нашивками, и целый отряд гвардейцев Хэсау. Кто спрашивается едет на Турнир?

Луций отказался в последний момент, догнал меня уже в дверях, и протараторив что-то про портал, Управляющего и Столицу, умчался, пообещав прибыть на наши трибуны после полудня. Судя по его возбужденному виду, Наставник успел изучить большую часть записей.

Я тоже взяла с собой «соски» и свитки, планируя, как и Геб уделить время более интересным вещам. Смотреть я собиралась только выступление Фей-Фей. Если бы можно было, не нарушая приличий, покинуть это волшебное мероприятие, я бы так и сделала, но сидеть на трибунах придется до конца. Четыре искусства мне не нравились, я не любила музыку, с трудом понимала живопись, в состоянии оценить только очень экспрессивные работы, или под завязку наполненные личной силой мастера, стихов не складывала, танцевать умела только стандартные, положенные по этикету вещи, никакой личной импровизации.

Обещание данное по поводу танцев в алтарном зале скреблось где-то внутри, но я отодвинула его на потом. Позже. После праздника середины зимы я непременно уделю время и этому вопросу.

Карету тряхнуло, и свиток Геба спланировал на пол.

— Божественные проявления? — Гебион продолжал изучать вчерашнюю тему.

— Ты надела? — Фей-Фей наконец-то отвлекалась от внутреннего созерцания и сложила пальцы в кружок.

— Угу, — я удрученно кивнула, погладив деревянный кругляш под нижней рубашкой, который лег рядом с малой печатью. — Раз уж есть, пусть работает.

— Все будет хорошо, — маленькая ручка Фей нежно похлопала меня по плечу, — посидите, посмотрите, и домой.

— Да, максимум, что может случиться, это если ослабнут скрепляющие плетения, и вся трибуна под нами рухнет вниз…

— Вайю, — Фей улыбнулась, сбрасывая напряжение и нервный мандраж.

Звук кареты сменился, бодро зацокали копыта по чищенным каменным мостовым, за окном замелькали первые крыши квартала лавочников, запахло свежей сдобой и дымом. Мы въезжали в Керн.

Глава 89. Гейс

— Стой! — я сорвалась вперед резко, стукнув по переборкам кареты. — Стой!

Кони остановились с протестующим ржанием, Фей-Фей чудом удержалась на сидении, в последний момент схватившись за Геба.

Я терла замерзшее окно, вглядываясь в плотный людской поток, где только что мелькнула широкая спина в таборном зимнем кафтане, седая непокрытая голова, припорошенная снегом, и пара цветных кос.

— Вайю?

Толпа продолжала течь сплошным потоком, и я потеряла цель. Люк снаружи свесился с коня, с обнаженным гладием, вопросительно заглядывая в окошко.

— Показалось, — я махнула Люку отбой. — Трогай! Ну же! Трогай!

Фей-Фей вздернула бровь, но ничего не сказала. И я была уверена, что мне не почудилось, в утренней кернской сутолоке, недалеко от рынка я видела Хакана.

Табор придет с первым снегом.

Неужели аллари уже здесь? Мне только табора под боком не хватало для полного несчастья.

Всем составом? Помнящий, Хакан, Виктим, их псаков совет, или они мигрируют небольшими кучками манипуляторов?

Нужно держаться от них подальше по крайней мере пару декад, пока не кончится действие печати Немеса. Проверять на практике, как именно немилость будет реализована в сочетании с аларийцами, мне не хотелось совершенно. Достаточно того, что они просто приперлись на Север.

Второй кареты за нами видно не было, Айша и Фло с тетей всегда ездили отдельно, но утром я даже не видела их во дворе. Уехали раньше, чтобы покрасоваться в свете? Трое аллари в форме Блау гарцевали на конях, оттесненные стеной гвардейцев Хэсау. Я успокоительно улыбнулась сыну Старика, отсалютовав — все хорошо.

Карета тронулась, а я нырнула под сиденье, доставая целительский ящичек с зельями, который собрала заранее. Кроме двойного запаса эликсиров восстановления и анестезии, тут был полный стандартный набор целителя. Я лично вчера перерыла все запасы и проверила годность.

Склянки звякнули и я извлекла на свет небольшую продолговатую бутылочку темного, почти черного стекла. Успокоительные зелья любят темноту. Поболтала на свету, свистнула пробкой, и отпила ровно треть.

— Хотите? Успокоительное. Усиленная формула, без побочки, — добавила я специально для Фей-Фей. — Входит в список разрешенных на Турнире.

Фей сморщилась. Вкус у эликсира действительно был преотвратный, с гнилостным запахом болотной тины, зато действовал сразу, через доли мгновений.

В этот момент сверкнуло, вспыхнул Вестник, который поймала Фей-Фей. Писал дедушка By.

— Он не приедет, — растеряно прочитала Фей. — Срочные дела Клана в Столице. Не приедет, — протянула она растеряно. — Что за дела, Вайю?

— Не знаю, — я пожала плечами. Догадки, что это Луций, я оставила при себе, потому что он собирался к порталу. Или дядя мог вызвать By в Столицу, если не справлялся сам. Фактов у меня не было.

— Не приедет, — Фей повторила ещё раз разочаровано. — Никого от By.

— И никого от Блау, — я толкнула ее в бок. Тетю с сестрицами я никогда не считала частью Семьи. Если их не принял Алтарь, то кто я такая, чтобы оспаривать мнение предков? — Зато у тебя есть я и Геб. А для Старейшины By я сделаю запись, с нашей трибуны будет отлично видно. И неважно, присутствует он или нет. Для тебя главное — победить.

— Давай, — сестра решительно протянула руку к бутылочке и сделала два больших глотка.

— Мистер Лидс? — Я протянула Гебу, но он замахал руками, отказываясь. Было бы предложено. Я пожала плечами и залпом допила остаток.

— Вайю! — У Фей-Фей округлились глаза. — Это двойная доза на твой вес.

— Вот что значит внучка алхимика, — я икнула, чувствуя, как расслабляется тело и замедляется мышление. — Зато я буду спокойна и холодна, как лед на вершинах Лирнейских.

— Мозги тебе сегодня не понадобятся, ты это хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что теперь я готова пережить четыре, шесть и даже восемь искусств подряд.

— Вайю.

— Геб со мной согласен, — я привлекла мальчишку на свою сторону. — Тратить почти целый день на то, чтобы наблюдать, как юные сиры будут изощряться, стараясь поразить судей, удовольствие сомнительное. Я вообще не вижу особого смысла в этом мероприятии.

— А в чем видишь, Вайю? — Фей-Фей укоризненно поджала губы. Она относилась к Турниру очень серьезно, как и многие, готовя проект с самой весны. Именно поэтому она так расстроилась из-за Вестника. Ей хотелось доказать деду, что не только алхимия может признанным талантом в свете.

— Ни в чем, — я ответила спокойно и медленно, успокоительный эликсир уже подействовал в полной мере. — Последнее время я ни в чем не вижу смысла. Я потеряла ключевой импульс, Фей, и мое плетение разваливается на ходу. Я не вижу дороги.

— Не видишь, — она замолчала, обдумывая мои слова, — если не видишь, самый простой вариант — это спросить, Вайю. Спроси дорогу.

— Было бы у кого…

— Необязательно знать путь, чтобы дать подсказку, — она похлопала меня по плечу. — Ты же знаешь, иногда судьба говорит с нами чужими устами, нужно только научиться слышать…

— Судьба? — Я хотела удивиться, но эмоции послушно гасли, едва успев вспыхнуть. — Хорошо. Давайте сыграем. Геб?

Лидс отложил свиток и кивнул в ответ, приготовившись слушать.

— Судьба, — я покатала слово на языке, — пусть будет судьба. Представим, что у нас урок философии, ты помнишь эти странные вопросы, которые нам давали, Фей?

— Гейсы, Вайю. Неразрешимые вопросы называются гейсами.

— Да, пусть будут гейсы. Представим, что вам сейчас… кстати, сколько тебе, Геб?

— Летом исполнилось пятнадцать.

— Отлично. Значит тебе и Фей тридцать пять зим. Вы прожили уже двадцать зим, и этим летом мистер Лидс отмечал свое тридцать пятое рождение. — Геб вытаращил глаза в ответ, ошарашенный поворотом разговора. — Фей, тебе тоже тридцать пять. И вот, однажды… вы получили благословение Великого, — тут сестра расплылась в улыбке, — и умерли. — Улыбка Фей мгновенно погасла. — Но, вечный огонь не дал вашей душе уйти за грань, и длань Великого вернула вас обратно. Ровно на двадцать зим назад. В эту карету. И вы сейчас едите на школьный Турнир.

— Это не гейс, это…

— Не перебивать. Итак, благословение вернуло вас на двадцать зим назад. Вы уже прожили часть жизни, чего-то достигли, и теперь имеете возможность прожить жизнь заново. Какой путь вы бы выбрали?

— Такой же, — Фей-Фей начала говорить сразу, без раздумий. — Если бы мне было тридцать пять, значит я успешно закончила Академию, стала одной из лучших учениц факультета Искусств, мои работы признаны мастерами, меня приняли в гильдию, — она говорила воодушевленно, явно в красках представляя прекрасное будущее. — Отучившись, я вернулась к дедушке и выполнила свой долг перед Родом.

— Долг?

— Вайю, — она с сожалением качнула головой. — Я признательна тебе за попытку изменить мнение дедушки по поводу факультета. Искусство вместо алхимии — это десять зим личной свободы, за которые потом придется заплатить. Брат…, — она вздохнула, — но род продолжать мне.

— Повторишь судьбу мамы?

— Ну, я сомневаюсь, что можно найти в мужья такого же, как папа, — она фыркнула. — Ты сама знаешь. Мы не свободны в своем выборе уже с того момента, как родились в своем роду. Ценный ресурс, который можно использовать и обменять. Поэтому я признательна за десять зим. Если я знаю будущее, я знаю, кто лучше всего подойдет в мужья и будет действительно гениальным алхимиком.

— Дыши, Геб, дыши, — я подколола Лидса, который явно не ожидал таких откровений. — То есть менять ты бы не стала ничего?

— А зачем? — она пожала плечами.

— А принести пользу Империи?

— Вайю, столько пафоса, — Фей подавилась смешком.

— А если все не так радужно? Нет Академии, нет факультета искусств. Тебя сразу после школы выдали замуж… за одного из прихвостней Фейу, тогда меняла бы?

— Это невозможно, — Фей расхохоталась в голос, сочтя мои слова шуткой. — Просто невозможно, Вайю. Дедушка никогда не поступил бы со мной так.

— А ты, Геб? Фей определится с мужем, а что делал бы ты?

Гебион молча пожал широкими плечами.

— Просто жил бы.

— И не использовал знания? — заинтересованно спросила Фей-Фей.

— Просто, — ещё одно пожатие широких плеч. — Но я бы раздал долги. Заранее. Равной мерой воздал бы добром за добром, злом за зло. И после этого жил бы спокойно.

— А если была бы война. Не знаю, Мирия напала бы на нас, начались военные действия. Вы не попытались бы предотвратить войну, зная будущее?

— Это изначально неверная постановка вопроса, Вайю, — Фей щелкнула пальцами в воздухе, — ты не учитываешь теорию вероятностей. Почему запрещена темпоральная магия? Потому что любое даже мельчайшее изменение в прошлом, формирует лавину изменений в будущем, и множит вероятные ветки разных вариантов. Поэтому, чисто с теоретической точки зрения, если бы это произошло бы с нами, то этих изменений было бы достаточно, чтобы будущее изменилось неотвратимо. И тогда, если следовать этой теории, войны просто не было бы. Было бы что-то другое, — добавила она, подумав.

— Ты умеешь обрубить крылья в полете, Фей.

— У твоей фантазии слишком широкий размах крыльев, Вайю, как у драконов, а они перевелись тысячелетия назад.

— Геб?

— Предотвратить войну — не главный приоритет. Сначала личная безопасность, потом безопасность семьи, потом Род, Клан, и только потом все остальное, — он говорил уверенно, повторяя затверженное многократно. Я прямо слышала голос Гектора, который хорошо поставленным голосом вдалбливает в вихрастую макушку брата эти прописные истины.

— А если…

— Продолжим игру позже, — Фей-Фей прилипла к окну, — мы подъезжаем. И спасибо, что отвлекла, Вайю. Я все-таки немного нервничаю, — она благодарно улыбнулась.

Отвлекать Фей я не собиралась. Я действительно хотела услышать ответ на свои вопросы.

До ритуала в алтарном зале все было просто и ясно. Мстить всем и каждому, и охранять свое. Просто жить, раздав долги, как сказал Геб. Все было кристально ясно, ненависть делала все четким и прозрачным. Сейчас было не так. Даже встреча с Таджо прошла совершенно не так, как я многократно проигрывала, моделируя в сознании. С этим Таджо мне не нужна защита такого уровня, какую мы сделали с Ликасом. И я понятия не имела, что можно делать с таким Таджо. Ну, не дружить же в самом деле? Что делать с Квинтами?

С Фейу? С Наследником? С теми, кто ждет меня в Столице, чтобы окончательно испортить жизнь.

До ритуала все было просто. Видишь — убей, не можешь — беги, простой принцип деления на тех, кто должен жить, и кто нет. Но сейчас все стало сложным. Эта мелкая Вайю испортила мой тщательно смазанный ненавистью механизм, сломала его, и я не знала, что делать дальше. Спасать? Да, своих. Хранить? Да, своих. И эта константа была неизменной. Но что делать со всем остальным? Я так рвалась в Академию только по одной причине — я знала поименно, кому именно я хочу отомстить там, кого убрать, кого подставить так, чтобы ни в одной из вероятностей им не хотелось поднимать плетения на Блау.

Сейчас ненависти не было. Было недоумение, много-много недоумения внутри — что я здесь делаю. Что я делаю здесь, и что я делаю на этом псаковом школьном турнире, для чего это все.

Что ты делаешь, Вайю? Зачем ты это делаешь?

От этих вопросов у меня раскалывалась голова последние несколько дней. Они забрали мой Путь, мою тропу ненависти, мои тщательно взлеемые планы раздать всем долги, и нового не дали.

Я потерялась в темноте, и не видела дороги дальше. Как будто жизнь стала похожа на неизученный Тигийский лабиринт, когда ты не знаешь, что ждет за поворотом, где тупик, а где выход. Чужой лабиринт, выхода из которого я не знала, потому что у меня не было цели.

Темный мастер-целитель девятого круга едет на детский школьный Турнир, чтобы смотреть четыре искусства. Это просто какая-то несмешная шутка Великого.

Карета дрогнула и остановилась. Мы доехали до второго входа на арену, со стороны кольцевой дороги. Перед нами возвышался переливающийся на свету силовой купол Арены. Я никогда не понимала, почему наш скромный школьный полигон вынесли за черту города, поленившись накладывать защиту, которая могла бы удержать спонтанные выбросы силы, а академическую тренировочную площадку оставили тут. Или город застраивался постепенно, и Арену просто не стали трогать, ведь Академия была одним из старейших зданий в Керне. Часть территории Академии располагалась в центре, а часть за первой линией защиты — лаборатории, исследовательские корпуса, Арена, которая была самым защищенным местом во всем городе. Даже на ратушу не вешали столько силовых плетений.

— Прошу, — двери кареты распахнулись, — и нас с достоинством приветствовал один из легионеров, который ещё раз отдельно по-свойски кивнул Гебу. — Стандартная проверка.

— Разве военное положение ещё не отменили?

— Уже, но приказ ещё не печатали, — ответил за легионера Люк. Чтобы Приказ вступил в силу его нужно было осветить а Имперском Вестнике, и тогда, через декаду, он был бы обязателен к выполнению.

— Прошу, — легионер склонил голову в поклоне, провожая нас к входной арке, которая переливалась всеми цветами радуги. Они разорились, и вместо переносных артефактов проверки поставили стационарную формацию.

Кони взбрыкнули, заржав, их всегда нервировала большая концентрация силы в одном месте. Кареты и лошадей отгонят на прилегающие улицы, где уже были приготовлены временные навесы. При мысли о том, какая давка будет на выходе, меня заранее охватывала тоска.

Люк и гвардейцы спешились, и часть отряда последовала за лошадьми. Трое аларийцев заняли места рядом. Я не стала ждать и прошла первая, за мной Фей-Фей и Геб.

Стационарная формация мигнула, пропуская внутрь — никаких запрещенных артефактов и веществ не обнаружено, и на нас сразу обрушился гомон многотысячной толпы.

Дополнительно над ареной стоял купол тишины.

После кареты гул оглушал. Трибуны были заполнены примерно на треть, тут и там мелькали ученики в форме кернской Академии с нашивками разных факультетов, им было разрешено пропустить занятия и посетить Турнир. Сомневаюсь, что им это было интересно, но это хорошая возможность получить пару выходных среди декады, поэтому зрителей из учеников было много.

Арена была построена в виде амфитеатра, трибуны шли ярусами, от первого до пятого. Наш сектор был недалеко от деревянной площадки, сооруженной специально для представлений. Я насчитала около тридцати разных штандартов и гербов, которые реяли над ложами. Каждому Роду свое место, в зависимости от уровня и влияния в Пределе. Были и совсем мелкие Рода, знаки которых я не могла запомнить точно до сих пор, и те, кто действительно определял общую политику Севера.

Школьный Турнир — это не только возможно показать потенциальную силу юных сиров, но и оценить чужие достижения, найти и переманить гениев. Это редкая возможность продемонстрировать истинную силу Рода, упрочить или потерять свое влияние, поэтому практически весь высший свет Предела был тут. По-крайней мере по паре-тройке представителей от каждого Рода, за исключением Блау и By. Мы были тут в штучном экземпляре.

Наша арка, второй выход с Арены располагался с противоположной стороны от трибуны судей, и насколько место было удобным для подъезда, настолько же было неудобным для входа. Нам нужно было пересечь практически половину круга под пристальными взглядами присутствующих, чтобы добраться до своих трибун.

Я расстегнула плащ — купол тепла работал исправно, выпрямила плечи, приподняла голову, и после глубокого вдоха отправилась раскланиваться со всеми, кто счел возможным проявить уважение к Блау лично.

Фей держалась сбоку, со спокойным и царственным видом, расточая легкие улыбки направо и налево. Геб шел сзади, хвала Великому, на этот раз точно выдерживая заданный темп.

Сказать, что мы привлекли внимание — это не сказать ничего. Даже отсюда я видела вопиющее нарушение приличий. В этом году у Блау не было своей трибуны, наш герб развевался вместе с гербом Хэсау, размещенные на одной высоте, и чуть дальше и меньшего размера герб By. Не знаю, кто внес изменения в протокол, но более ясного объявления сделать было нельзя — с этого момента Кланы Блау и Хэсау идут рука об руку, и даже делят одно место на трибуне. Полагаю, до нашего прибытия это была самая горячая новость дня.

Мы шли неторопливо, прогулочным шагом, и я уже устала отвешивать положенные по этикету наклоны. Все равно наша тройка привлекала значительно меньше внимания, чем сопровождающий кортеж. Взгляды то и дело перебегали мне за спину, останавливаясь на хмуром и сосредоточенном Люке, и половине отряда гвардейцев в черной форме Хэсау.

Столько гвардейцев не взял с собой никто, но Хэсау всегда были не писаны общие правила.

По протоколу можно было взять троих, именно столько аллари прикрывали сейчас мою спину. Хэсау взяли десять, отправив двоих с каретой. Аларийцы тоже привлекали много внимания, смуглые до черноты, с золотыми кольцами в ушах, примерно на пол головы выше остальных гвардейцев. Но если видеть Блау в сопровождении аллари общество привыкло давно, то сопровождающие Хэсау вызывали интерес до дрожи. Я прямо видела, как волна шепотков плывет от трибуны к трибуне, от одной склоненной головы до другой, поднимая волну.

Это заявка о принадлежности, имеющий глаза да увидит, кто именно претендует на юную сиру Блау. Если бы не успокоительный эликсир, думаю, я бы сорвалась, точно отвесив Люку что-нибудь нелицеприятное, уж слишком нарочито был поставлен наш выход. Слишком откровенно, и слишком топорно, прямо в лоб, не оставляя никаких других трактовок. А если приплюсовать сюда отсутствие Старших Блау и By, картина становилась вообще печальной.

До своих мест мы добрались мгновений через десять. Трибуна была пуста, тети и Айшы с Фло не было. Фей-Фей умчалась подавать отметку о присутствии и проверять реквизит — мольберты, листы, кисти и тушь, а я устроилась в кресле, специально обложенном мягкими подушечками, и разложила принесенные с собой свитки на столике рядом.

Геб сел на ряд дальше, потому что все пространство вокруг меня заняли гвардейцы Хэсау.

— Ясного утра, — теплый голос Люка пошевелил волосы справа и согрел шею дыханием. Он опять встал за моей спиной, облокотившись на спинку кресла.

— Чья идея? — Я махнула рукой в сторону наших гербов, которые располагались рядом.

— Ты бы хотела сидеть на трибуне в одиночестве?

— До одиночества далеко. А это, — я махнула рукой за спину, — и это, слишком нарочито, дядя. Слишком.

— Зато избавит всех от ненужных вопросов, малышка, — он фыркнул мне в ухо, — меньше вопросов меньше проблем.

— У кого меньше, дядя?

— У всех.

Реализации была отличной, чего я не могла сказать о самой идее. Выбрать лучшее время, чтобы провести демонстрацию практически перед всеми родами Предела, сложно и придумать. Но мне совершенно не нравился общий ход мыслей. Я шутила с Фей-Фей, насчет невесты для Акселя, потому что Хэсау не отдают своих женщин в чужие рода, и повторно ошибку с Блау они не сделают точно. Аурелии Хэсау им хватило. Значит, остаюсь только я.

— Кандидата уже подобрали?

— Не понял, малышка.

— Кандидата в мужья, дядя. Уже определились с тем несчастным, кто составит все счастье моей жизни? Или ещё в процессе отбора?

— У тебя есть свой на примете?

— Есть, и это не Хэсау, дядя, — я говорила спокойно и медленно, тщательно взвешивая слова.

— Забудь про Квинтов, — сила и приказ в голосе был однозначным, и кожу под запястьями прокололо иголками, в попытках сопротивляться Старшему-по-крови.

— Я не Хэсау. Приказы не сработают, дядя, — наручи справились, кожу жгло, но голова была ясной, сила голоса Люка не действовала.

— Значит, сработает что-то ещё, — Люк наклонился ниже и говорил совсем тихо. — Или Квинты лишатся наследника, Вайю.

Давление силы в голосе Люка становилось невыносимым, кожа под наручами горела так, как будто меня плавили заживо. Они решили, что все мосты сожжены и можно не сдерживаться? Или ставки так выросли, что времени играть нежно и трепетно уже нет?

— С вашего позволения, — я резко встала, присев в поклоне. — Пойду поприветствую школьных друзей.

Люк вздохнул в ответ, цепким взглядом оценивая небольшую группку юных сиров на площадке ниже, между двумя трибунами. Там были Фейу, Тир и Бартуши, и даже их компания сейчас была предпочтительнее той, что дышала мне в ухо за спиной.

Геб остался на трибуне, а я легко сбежала вниз, остановившись напротив Фейу.

— Блау…

— Купол…

Марша и Кантор заговорили одновременно, Тир щелкнул кольцами и нас окутал небольшой купол тишины на троих, Люк дернулся сзади, и я с трудом подловила желание показать ему неприличный жест, и высунуть язык. Присоединиться к нам не нарушая приличий он не мог, здесь стояли только младшие. Плюс, и Блау, и Фейу, и Тиры сидели на одном ярусе трибун, рядом, как подтверждение равного положения в Пределе, но все понимали, что это не так.

Поэтому приветствовать друг друга мы могли только на нейтральной территории — площадках между трибунами. Представить, что тот же Тир посетил бы мою ложу с вежливым поклоном было невозможно. На время Турнира ложа становилась землей Клана, и на ней действовали те же правила.

Ложа Тиров пестрела нарядными кафтанами и платьями, они притащили сюда почти всех Старших, мелькала макушка Костаса с тщательно напомаженными и уложенными в сложную прическу волосами. Фейу тоже было много, мне показалось, что я даже видела их Патриарха, прадедушку Марши, который в последние зимы вообще не выходил в свет.

Трибуна Блау была почти пуста, наполненная чернотой — гвардейцы рассредоточились по всей ложе, Люк и аллари тоже были в черном, как одна огромная темная клякса на этом цветном празднике жизни. И никого из моих.

— Приветствую, господа, — я присела в поклоне, первый раз в этой жизни умилившись постоянству своих врагов. Даже если бы за моей спиной развивался штандарт демонов Грани, Марша не бросила бы меня, прежде чем сказала бы какую-то гадость. Уже ради одной этой преданности стоит тщательно пестовать и поддерживать вражеские отношения, подкидывая дрова в костер. — Сир Тир, леди Фейу, искренне рада вас видеть…

Глава 90. Предупреждение

Марша, одетая в богато украшенный золотой вышивкой бледно-золотой халат, сосредоточенно смотрела мне в глаза, и я не сразу смогла распознать незнакомые эмоции, которые мелькали в ее взгляде. Она смотрела с искренним и неподдельным сочувствием и капелькой жалости.

— Дура, — произнесла она совершенно беззвучно одними губами, и, отвесив положенный по этикету стандартный поклон, вышла из купола тишины.

Я кивками поприветствовала знакомых одноклассников, получив такие же в ответ. Меня проигнорировал только Хейли, который демонстративно развернулся и отправился по лестнице к своей трибуне вместе с толпой своих прихвостней.

С Тиром мы не сговариваясь развернулись к арене так, чтобы сложно было читать по губам.

— Сир Кантор…

— Леди Вайю…, — он с неодобрением оглянулся через плечо на ложу Блау. — У вас сегодня траур? Черный и серый не ваши родовые цвета.

Я пожала в ответ плечами, и в этот момент пробил первый гонг, Турнир начнется уже через тридцать мгновений.

— Вы так и не ответили ни на один из моих Вестников, и теперь я догадываясь почему…

Я снова промолчала. Просвещать Тира, что Хэсау здесь не причем, было совершенно излишним. Кантор сегодня был очень серьезен, растеряв свою извечную насмешливость.

— Я прошу прощения за то, что произошло в классе. Это, — я щелкнула пальцами, подбирая слова, — неудачное стечение обстоятельств. — Каким бы не был Тир, стоять на коленях это не то, что подходит будущему главе Рода.

Кантор легко кивнул, принимая извинения, внимательно рассматривая меня темными глазами из-под рваной косой челки, уложенной особым образом. Псаков позер. Готова поставить, что и взгляды и наклоны головы ему ставили отдельно, чтобы уметь производить нужное впечатление в каждый конкретный момент времени.

— Вайю…

— С вашего позволения…

Мы опять заговорили одновременно. Времени было мало, слишком долго стоять под куполом тишины, на виду у всей Арены было просто неприличным.

— Вайю, — он настойчиво перебил меня, развернувшись в профиль. — Я не знал. Я знаю, что ты мне не поверишь, но я узнал детали только сегодня.

— Сир Кантор, мне кажется, наши разговоры часто начинаются именно с этой фразы. Я не знал, — я вопросительно вздернула бровь.

— Фейу. Будут просить о поединке, — он говорил односложно и коротко, рублеными словами.

— Оу, — я не удивилась, эликсир действовал исправно, гася эмоции. — Всего лишь. Слишком просто для… чересчур эмоциональной реакции леди Фейу. Вы так не считаете?

— Всего лишь? Просто? Это просто? — Кантор резко повернулся ко мне, совершенно забыв про публику. — Здесь представители всего Предела, Вайю. Все. Марша, — он осекся, назвав Фейу по имени, значит, они уже перешли на новый уровень. Близкий круг? — Если судьи согласятся, Марша одна из лучших в двух классах, в первой тройке. Во всем, — добил он, — а — А я нет, — закончила я совершенно равнодушно. — И никогда не была. И что?

— Если полный проигрыш перед лицом всего Предела — это слишком просто, то я не знаю…

— Это просто проигрыш. Просто Турнир.

— Просто? — Кантор дернул уголком губ в раздражении.

— И, насколько я помню, поединки проводят после…

— Ради леди Блау Предел готов изменить любые правила, — язвительность так и сочилась из его голоса.

— Это всего лишь Турнир, Кантор. Школьный турнир, значение которого сильно преувеличено. Если Фейу решатся заявить о своем праве сейчас, то это большой вопрос, кто потеряет лицо.

— Проигрыш заведомо более слабому, это не так сильно ударит по чести Фейу, — Кантор понял меня неправильно. Да, вызов в таких обстоятельствах можно сравнить с ударом в живот лежачему, я не готовилась, это раз. Не блистала ни в одном из четырех искусств, это два, и это не было секретом ни для кого. Я даже не была одета соответствующим образом.

— Если это все, с вашего позволения…

— Вайю, — Кантор зашипел, незаметно поймав меня за рукав. — Я говорю тебе, что Фейу опозорят Блау на весь Северный Предел, и что отвечаешь ты? Смотри на меня, — он развернул меня за плечи, наплевав на аудиторию и жадные взгляды с трибун. — Ты… ты чем накачалась?

От успокоительного эликсира всегда немного расширяются зрачки, и глаза подергиваются поволокой.

— Успокоительное, — я отступила на шаг назад, чтобы сделать дистанцию приемлемой. — Заканчиваем представление.

— Вайю, — он зло тряхнул головой, сдув челку набок.

— Я услышала, — чуть ниже положенного по этикету поклон, — моя благодарность за предупреждение.

Короткий разворот и я взлетаю по ступенькам в нашу ложу. Люк уже ждал меня, напряженно застыв сзади моего кресла.

— Какие у тебя могут дела с Тирами, Вайю. Враги…

— В последнее время я уже запуталась, кто мне враг, а кто друг, дядя. И я даже знаю, кого можно благодарить за это.

— Вайю…

— Я хочу остаться одна, дядя, — я притянула к себе ближайший свиток из стопки, привезенной из дома, и погрузилась в чтение. Люк сопел, явно порываясь что-то сказать, но потом, Хвала Великому, просто оставил меня в покое, переместившись в другую часть ложи.

Я смотрела на столбики иероглифов, но символы расплывались перед глазами, я не видела ничего, погруженная в собственные мысли.

«…компенсация… я в своем праве… Право вызвать дочь рода Блау на поединок…»

Картинка с деревом желаний всплыла у меня в голове. Мысли кружились лениво, не желая выстраиваться в общую картину. Сейчас я была склонна поверить в действие печати Немеса, кто заставлял меня глотать двойную дозу эликсира?

Зрелище обещает быть эпичным. Гений и мусор Северного Предела сошлись в жестокой схватке, потрясая цитрами. Большего бреда невозможно было и представить.

«…никакой силы, чтобы условия были равными… исключительно немагические дисциплины… время и место поединка выбираю я…»

И придраться не к чему, все условия соблюдены. Одна надежда на распорядителей Турнира, которые очень не любят менять установленные правила.

«… три дисциплины… не слишком много для малохольной Блау…»

Марша заявлена в четырех искусствах, значит выбор будет между рисованием, стихосложением, музыкой и танцами. И я даже не знала, что хуже на самом деле, ничего из этого не позволит мне выступить достойно, я просто не готовилась заранее.

Марша макнет меня носом в грязь, потом хорошенько потопчется ногами по достоинству Блау, и гордо вздернув подбородок, вернется на трибуны Фейу под рукоплескание толпы.

Отвратительная перспектива.

Я так сжала пальцы, что скомкала свиток. Думай, Блау, думай.

Думай. Мысль была здравой, и я жестом подозвала одного из аларийцев, наказав ему принести мой деревянный ящик с эликсирами из кареты. Мне нужно было время и ясная голова, чтобы придумать план.

Веселая Фей-Фей впорхнула в ложу яркой бабочкой, примостившись на соседнее кресло.

Люк продолжал угрюмо молчать в дальнем углу, обжигая мне спину пристальным взглядом.

— Все, — она с довольно хлопнула в ладоши, порозовев от удовольствия. — Все готово. Но Вайю, я не видела снизу Айши.

Айши нет? Этот вопрос меня сейчас волновал меньше всего. Где именно и по какой причине застряла она вместе с тетей и Фло.

— Мы идем вторым туром, сначала музыка, — значит рисовать Фей-Фей будет во втором отделении. — Вайю, — она наконец заметила мою реакцию. — Что-то случилось?

— Фей, ты хорошо помнишь правила поединков?

— Заявка, подтвержденная силой, круг, два свидетеля…

— А немагические дисциплины?

— Тогда круг силы необязателен, побеждает таланливейший, — она весело фыркнула, покачивая сапожком. — Немагический поединок? Вайю, скажи мне, что это не то, о чем я сейчас подумала? — Улыбка спала с ее лица в доли мгновения.

— Я не знаю, о чем ты подумала, Фей. Но, — я оглянулась через плечо на мистера Лидса, который опять увлеченно закопался в свитки, — полагаю, ты права.

— Вайю, — она так вцепилась мне в руку, что точно останутся синяки. И сразу начали дрожать губы, Фей-Фей, Фей-Фей.

— Успокойся. Грань ещё не упала на землю.

— Поединок, Вайю, — она шипела, наклонившись близко к уху. — Это танцы! Музыка! Стихи!

Рисование! Великий, Вайю, ты даже облачко не нарисуешь. И проекты, нужно было готовиться заранее, — она побледнела так, что кровь отлила от лица, превратив губы в две узкие белые полоски. — Это… это…

— Провал, — констатировала я спокойным тоном. — Полный и абсолютный провал. Будешь моим свидетелем?

Она яростно кивнула в ответ.

— Замена, по правилам возможно представить замену, — она торопливо думала вслух, почти проглатывая слова.

— Сейчас третий гонг, осталось десять мгновений. Все, кто хотел, уже подали заявки на соответствующие дисциплины. И ты можешь мне сказать, навскидку, кто готов опозориться вместе с Блау на глазах у всего Предела? Не Геба же просить выступить, я прямо вижу его исполняющего изящный танец вместе с Костасом Тиром.

Фей даже не улыбнулась шутке.

— Танец, Вайю. Спина, тебе нельзя.

— Фей, сохранность восстанавливающих печатей это то, что сейчас меня волнует меньше всего. У меня даже нет инструментов и принадлежностей…

— В карете есть второй набор, я взяла на всякий случай.

— Прекрасно, это конечно сразу повысит мой уровень, и я тоже, как Фейу нарисую личную печать мастера на картине, — я потерла глаза, не в состоянии найти выход.

— Распорядители могут отказать. Прецедентов…

— Вряд ли, — я решительно качнула головой. — Если в курсе Тир, значит, они уверены в результате. Прецеденты были, или они договорились с судьями и распорядителями обойти правила. Или и то, и другое.

— Что мы будем делать, Вайю? — почти простонала Фей-Фей. — И сира Кастуса нет…

Это ее «мы» согрело мне душу. Мы звучало отлично в данных обстоятельствах.

— Дядя не помог бы, этот конфликт давно спустили на уровень детей, — я отстукивала пальцами по коленке первые такты имперского марша. — Детишки играют, только тешатся…

— Тешатся? Это позор на весь Предел…

— Ну, не больше, чем бойкот, Фей, а его мы пережили, — ответила я философски. — И это переживем.

— Это действие немилости! Вайю, это точно действие немилости!

— Не важна причина. Важен результат.

— Вайю, мне кажется, ты не понимаешь. Даже простой проигрыш имеет огромное значение, а в поединке… Результаты Турнира учитываются при приеме в Академию…

— Ну, я не собираюсь на факультет Искусств. А на целительском, комиссии будет вряд ли важно, как я танцую и пою, там другие критерии. — Но за подсказку спасибо. Теперь я точно знала, что именно поставлю условием победы, чтобы досадить Марше. Аннулирование результатов. Если она хочет поединка, она его получит, но тогда ее результаты не будут засчитаны. Я в своем праве. Или поединок, или Турнир.

Прозвучал третий гонг, трибуны зашевелились, успокаиваясь, все заканчивали разговоры и занимали свои места. Слуги в последний раз проверяли готовность площадки для представлений, трибуны судей и приглашенных особых гостей на первом ярусе. Легионеры занимали свои посты, рассредоточиваясь по кругу Арены. И я даже видела важных распорядителей в пурпурных мантиях, которые не спеша спускались вниз, к сцене.

Можно было сказать, что триста семнадцатый псаков школьный кернский Турнир, объявляется открытым. И, судя по планам Фейу, все Высокие гости надолго запомнят это представление.

Глава 91. Вызов на поединок

Горнисты взяли несколько высоких нот, проиграв традиционное вступление к открытию.

Флаг Империи взвился над полем, повинуясь чарам левитации, и застыл чуть выше знамени Северного Предела. На несколько мгновений на Арену упал купол тишины — время идет, а приемы контроля и удержания внимания аудитории остаются все теми же.

После этого один из трех пузатых хрычей внизу, в пурпурных мантиях, откашлялся, и важно выступил вперед с долгой и нудной речью.

— Дамы и господа! Триста семнадцатый кернский Турнир объявляется открытым…

Вещал он громко, используя чары усиления голоса, так, что его было отлично слышно в каждом уголке Арены, даже говори он шепотом. Лицо хрыча было знакомым, мне казалось, что он один из тех незаменимых Высоких господ, которые протирают попы стульями в городской ратуше.

— Правила Турнира… четыре искусства… в первом туре…

Я принципиально пропускала почти слова мимо ушей, ничего нового я не услышу. Гораздо больше меня занимала нестандартная реакция Марши, которая заставляла прокручивать кусочки пазла в голове снова и снова, но картинка не складывалась.

Записка. Откажись от турнира. Предупреждение, которое Фейу сочла равным долгу жизни.

Сочувствие и жалость по отношению ко мне, эмоции для Марши вообще несвойственные.

Из-за Квинта она бы скорее повыдергала мне все волосы, и порадовалась, увидев меня в безвыходном и унизительном положении. И уж точно мой потенциальный провал на Турнире не мог вызвать у Фейу такие чувства. Или я совершенно не правильно составила психологический портрет.

Дура. Последний раз я слышала это на приеме, тогда мы должны были уйти. Ты дура, Блау.

Откажись от Турнира. Слова вращались в голове бессмысленными стайками вспугнутых птиц.

Что могло вызвать такую реакцию Фейу? Думай, Блау, думай.

— Представляем наших судей…

Толстый хрыч в пурпурном закончил свою речь и представлял коллегию, которая будет оценивать сегодняшнее действо. Один за другим, приветствуя людей на трибунах, на импровизированную сцену Арены выходили Садо, мистрис Айрель, седовласый Наставник по алхимии в мантии с нашивками кернской Академии, и представительный военный в форме легиона. Заместитель Легата? Тот, который Тир? Они прошли к своим креслам в первом ряду, заняв лучшие места прямо напротив сцены, с удобными креслами и маленькими столиками для каждого. Таджо задерживался.

Один из слуг подбежал к распорядителям и передал короткий свиток, который был внимательнейшим образом изучен, и хрычи, все трое, расплылись в довольных улыбках, надувшись от гордости.

— Представляем вам пятого специального судью… прибывший из столицы… мастер ментальных чар сир Таджо. Поприветствуем, господа.

Трибуны расщедрились на жидкие аплодисменты, дознавателей не любили нигде, а Таджо решил добавить масла в огонь, и вырядился в стандартную форму дознавателей, ещё и вызывающе прикрепив значок Управления на лацкан. Того же столичного хлыща Садо аудитория приветствовала очень тепло, бурно рукоплескал почти пять мгновений.

С невозмутимым и равнодушным видом Шах прошествовал на свое место, удостоив трибуны крайне формальным, почти пренебрежительным приветствием. Он точно нарывается, весь вопрос в том, зачем?

И только сейчас я обратила внимание, что кресел на судейской линии теперь ровно шесть, а не пять, как планировалось ранее, слуги принесли дополнительное.

— И наш последний, специальный особый гость… который согласился почтить… Магистр столичной Академии…это честь для нас… леди Фелисити Аю…

На сцену выходила, неспешно постукивая тростью в такт шагам, низенькая седовласая старушка, с настолько прямой осанкой, что позавидовала бы любая юная сира. Одетая в темно-фиолетовое ханьфу с верхней оторочкой мирийским кружевом по последней столичной моде. Язвительная, вредная, и почти несгибаемая старая карга, которая делила с нами купол на центральной площади. Та, с которой мы вместе вышли живыми из Ока бури.

— Вайю, мне кажется? Это благословение или немилость? — Шепотом спросила заворожено глядящая вниз Фей-Фей.

— Хотела бы я знать. Но такие совпадения не бывают случайными. Я не расслышала, магистр чего?

— Теоретической магии.

Старушка с чинным и почти воинственным видом заняла последнее шестое кресло, пристроив инкрустированную серебром трость рядом со столиком, успев по-свойски шлепнуть, сидевшего рядом Таджо, несколько раз по плечу.

— Турнир объявляется открытым… первое искусство… музыкальная феерия… прошу участников…

Все, подавшие заявки на музыку уже ждали внизу, и с готовностью поднялись на сцену, чтобы поприветствовать судей и трибуны. Участников было много, больше сорока человек.

Леди были одеты в изящные и нарядные платья-ханьфу, настоящий цветник. Садо улыбался покровительственно, мода провинций традиционно отставала от столичной на пару сезонов, и для такого ревнителя новшеств, это наверняка было невыносимо. Провинциалки.

Сам Садо выглядел, как разряженный павлин, у него даже кольцев на пальцах было раза в два больше, чем у нормальных людей. Костас Тир сегодня имеет возможность в живую встретить своего кумира.

Марша стояла в первом ряду, выгодно отличаясь от общей массы благородством осанки и уникальностью ханьфу, наверняка перед заказом у портнихи, она озаботилась просмотреть модные журналы.

Я напряглась, потому что представление участников подошло к концу, распорядитель дал знак рукой, и Фейу легко и плавно выдвинулась вперед, привлекая всеобщее внимание. Все-таки сговорились.

— Господа судьи, господа распорядители, прошу слова, — из судей не отреагировали, удивившись, только Садо, Наставник по алхимии и Таджо. Но насчет Шахрейна я была не уверена, прочитать что-то по его лицу, если он этого не хотел, я не могла никогда. Остальные явно не ожидали изменения протокола. — Я в своем Праве. Вызываю дочь рода Блау на поединок, — она подняла вверх правую руку, на которой ослепительной алой звездой полыхнула родовая сила Фейу, подтвердив сказанное.

Вспышка силы была больше, чем раньше, неужели Фейу смогла увеличить уровень, или даже перейти на следующий круг?

— Не магический поединок. Три дисциплины Турнира, — и кольцо послушно вспыхивает ещё раз, осветив ее лицо красными всполохами.

Арену окутало гробовое молчание без всякого купола тишины. Молчали распорядители, молчали судьи, и даже трибуны затихли, жадно ловя такое редкое среди Высших публичное представление. Можно сказать размах впечатляет — почти на весь Предел.

Люк метнулся ко мне, сжав больное плечо железными пальцами, я охнула, и это как-будто разбило чары тишины, и все загомонили разом.

— Тихо, — голос толстяка распорядителя, усиленный чарами разнесся над Ареной. — Леди Фейу, этот вопрос следует решать в частном порядке. Сегодня у нас Турнир.

— Разве Турнир не служит для выявления новых и сильнейших талантов? Поединок олицетворяет саму идею Турнира, воплощая дух, — Марша присела в поклоне, хорошо поставленным мелодичным голосом, повторяя заученные реплики. Диалог они разыгрывали, как по нотам.

— Протестую, — жесткий голос Люка, тоже усиленный чарами, раздался по всей Арене. — Как кровный родич.

— Протест отклонен, — выступил вперед второй толстяк в пурпурной мантии. — Представлять ученика на Турнире может только кровный родич первой линии.

— Нет оснований, — произнес Люк так же уверенно. — Турнир не предназначен для проведения поединков.

— Не совсем верно, — третий толстяк в пурпурной мантии достал из внутреннего кармана свиток, и начал зачитывать медленно и с выражением. — Эдикт тысяча шестнадцатого… эдикт тысяча сорок пятого…. Прецедент… слушания…

Он приводил подробные доказательства того, что раньше на Турнирах знать часто решала личные вопросы попутно, совмещая несколько задач. И прецеденты с поединками тоже были, их набралось ровно шесть почти за три тысячи лет.

Чтобы оспорить аргументацию, нужно не одну декаду провести в Хранилищах и старых библиотеках, поднимая хроники и летописи. Фейу подготовились очень основательно. Крыть было нечем. Можно потянуть время и потерять лицо, никто не забудет, как Блау отказались, сбежав с поджатым хвостом.

— Возражения? — толстяк с покровительственной улыбкой смотрел прямо на Люка, он даже не представляет, какую серьезную ошибку сейчас совершил. У Люка была почти абсолютная, поистине феноменальная память, лисье коварство, и самый злопамятный характер среди всех братьев Хэсау.

— При внесение изменений в правила Турнира, решение принимает коллегия судей, — Люк не сдавался, приводя новые аргументы. — Не распорядители. Вне зависимости от рассмотренных прецедентов.

Я почти готова была рукоплескать дяде. Таких подробностей я не знала.

— Ну что ж, — толстяк обратился к судьям, всплеснув руками. — Господа судьи, согласно положению о проведении Турнира, чтобы заблокировать внесение изменений, коллегия должна принять решение единогласно. Вы за проведение поединка в рамках Турнира или против? — Он с ожиданием смотрел на первую трибуну.

Время замерло. Судьи молчали, пока наконец руку не подняла магистр Фелисити.

— Против.

— Против, — почти сразу эхом откликнулся Таджо.

— Против, — мистрис Айрель кивнула мне с решительным видом.

— За, — мягкий низкий голос Наставника по алхимии прозвучал уверенно. — Я одобряю поединок, поэтому что это поддерживает истинный дух Турнира.

Трибуны загомонили, но их опять оборвали распорядители, бросив купол тишины.

— Прошу тишины, господа. Тишины. Дальнейшее голосование не требуется. Судьи не единогласны в своем решении. Леди Фейу, проведение поединка в рамках триста семнадцатого кернского Турнира одобрено. — Он довольно хлопнул в ладоши, улыбаясь.

Псаков старый продажный козел.

Кончики пальцев Люка вспыхнули бледно-голубым, пахнуло морозом и лесом, и пара гвардейцев Хэсау подвинулась ближе. Начнет конфликт или не начнет конфликт, гадала я с искренним любопытством. Хэсау только что одобрили Арку в Совете, можно сказать распахнули двери Предела навстречу диким мирийский прихвостням из-за хребта. Что перевесит? Желание защитить, или интересы Клана? Сейчас вся Арена с жадным вниманием оценивала реакцию Хэсау.

Логика и расчет перевесили. Люк отступил назад, хрустнув кольцами.

— Прошу вас, леди Блау, — один из распорядителей пригласил меня вниз, кивком отпустив остальных участников, кроме Фейу, которые тонкой струйкой потекли куда-то за сцену.

— Защита Хэсау великолепна, — шепнула я Люку с сарказмом, проходя мимо него. Если они не могут справится даже с этим, то как могут претендовать на большее? Я была зла на Люка, а потому несправедлива. Даже дядя Кастус вряд ли мог что-то решить в этой ситуации без предварительной подготовки. Штандарты Блау и Хэсау реяли вместе, и тонуть сегодня нам тоже придется рука об руку.

Я спускалась из ложи медленно, не торопясь, с каждым шагом ощущая, как увеличивается давление чужих взглядов. Пристальное внимание было липким, большинство смотрело с жадным лихорадочным интересом, легким презрением и злорадством, особенно мелкие Рода. Падение Блау доставит всем много истинного наслаждения, даже если Блау просто споткнутся.

Марша нервничала, хорошо это скрывала, но легкая дрожь в пальцах, трепет ресниц, излишний румянец, все выдавало то, что она не так спокойна, как хотела казаться.

Я выполнила традиционный по этикету поклон, приветствуя публику, чуть ниже — поклон судьям, и отсалютовала сжатым кулаком несколько раз по кругу Арены, приветствуя легионеров. Распорядителей я демонстративно проигнорировала, допустив вопиющее нарушение этикета.

— Леди Блау, вы подтверждаете право леди Фейу? — Толстяк сморщился недовольно, но спросил крайне благожелательным тоном.

— Подтверждаю, — я подняла вверх правую руку, и темная сила Блау вспыхнула, полыхнул родовой перстень и малая печать, окутав меня облаком тьмы. Вспышка была в несколько раз сильнее, чем у Фейу.

Марша сощурила глаза, изучая. Трибуны загудели.

— Вы принимаете вызов? Или готовы принести публичные извинения и отказаться от поединка?

Идею с извинениями и отказом я рассматривала всесторонне, но это тоже проигрыш.

Чистый, всухую. И это было совершенно недопустимо.

— Извинения не приемлемы. Принимаю вызов, — ещё одна вспышка такого же уровня силы.

— Тогда прошу стороны пригласить свидетелей для утверждения условий.

Фей-Фей уже ждала внизу, видимо спустившись следом за мной, поэтому на сцене она оказалась в считанные мгновения.

А с другой стороны трибун нарочито неторопливо, с высокомерным достоинством, одетый по своей излюбленной привычке в роскошные белоснежные одежды, к нам на сцену спускался Анастас Хейли.

Фей рядом презрительно фыркнула, даже не пытаясь изобразить сдержанность. Даже для Фейу выбрать Хейли в свидетели — это сильно, это значит мои догадки верны, и игра значительно больше, чем мне видится сейчас. Хейли оторвал бы свою белоснежную задницу от стула только ради очень крупной рыбы. Я нашла взглядом Кантора на трибунах Тиров второго яруса, но он смотрел не на меня. Облокотившись на перила, почти свесившись вниз, сдвинув брови, Тир с напряженным вниманием изучал Хейли.

— Свидетели на месте. Леди Фейу, прошу озвучить условия вызова.

— Три дисциплины. Три искусства. Музыка, рисование, стихосложение. Условие — публичные извинения. Победит сильнейший.

— Леди Блау, вы подтверждаете?

— Подтверждаю.

— Свидетели, вы подтверждаете?

— Подтверждаю, — сказать хором у них не получилось, потому что Хейли опять небрежно растягивал гласные.

— Леди Блау, прошу озвучить условия.

— Три дисциплины. Результаты леди Фейу в этих дисциплинах аннулируются. Либо поединок, либо Турнир. И не могут быть приняты и озвучены для приема в Академию.

Победит сильнейший. В публичных извинениях леди Фейу не нуждаюсь.

Трибуны опять загомонили. Марша вспыхнула гневным румянцем, приятно смотреть. Все-таки огненные элементальщики обычно все обладают взрывным темпераментом.

— Протестую, — хриплый мужской голос раздался с ложи Фейу, усиленный чарами.

— Протест отклонен, — магистр Фелисити несколько раз стукнула тростью об пол, привлекая внимание трибун. — Коллегия считает условия справедливыми, — она явным удовольствием подняла вверх крючковатый палец.

— Я протестую…

— Протест отклонен, — вторая рука в черной форме взлетает вверх, поддерживая старушку.

Таджо с абсолютно равнодушным видом констатировал факт.

— Протест отклонен, — мистрис Айрель с видимым тоже подняла вверх руку, смотря прямо на Наставника по алхимии.

— Протес…

— Господа, — перебил самый противный из распорядителей. — Господа. Вызов принят.

Протест отклонен.

— Свидетели, вы подтверждаете условия?

— Подтверждаем.

Распорядители немного пошушукались, склонив головы в круг, и вынесли решение.

— В связи с дополнительными условиями, леди Блау и леди Фейу будут выступать последними, после оценки основных участников Турнира, вне категории.

Марша просверлила меня гневным взглядом, никакой жалости и сочувствия не было и в помине, в пору думать, что на трибунах мне просто почудилось.

— Прошу пройти в зал ожидания, — толстяк махнул слуге, чтобы нас сопроводили. — Господа, первый тур объявляется открытым. Первое высокое искусство — это создание и владение музыкой.

* * *

Мы торчали внизу уже двадцать мгновений. Со сцены доносились звуки цитры, флейты, обрывки мелодий, шла первая часть, когда юные претенденты должны исполнить любое известное произведение, чтобы подтвердить свою квалификацию.

В большом зале под трибунами было свободно, почти все пошли посмотреть на соперников, только пара-тройка юных, неуверенных в себе сир, заучивала ноты по свиткам, используя последние мгновения. Марша вместе с Хейли тихо маялись в углу, кидая в нашу сторону резкие взгляды. Когда мы зашли Фейу порывалась подойти, но Анастас удержал ее, объяснив что-то, и самое интересное — Марша его послушалась.

Ни я, ни Фей смотреть представление не собирались, мне было не интересно, все равно я не участвую в общем отборе, а Фей что-то быстро строчила на свитке, попросив тушь и переносной мольберт.

— Что это? — Я заглянула через плечо, наблюдая, как слова ложатся в ровные столбики. — Стихи?

— Да, — Фей угукнула, не отвлекаясь, и немного покраснела. — Я пишу. Редко. Никому не показывала. Ты можешь использовать в последнем туре. Конечно, уровень не очень, но… если не будет ничего лучшего…

Я согласно фыркнула ей в макушку, немного растрепав волосы. Это было одно из лучших качеств Фей-Фей — умение собраться и включить голову даже в самой патовой ситуации, конечно, когда схлынет первичная волна эмоций.

— Леди Блау, — сухонький помощник распорядителя в старых очках, которого я знала, как смотрителя кернской библиотеки подошел неслышно. — Когда вы определитесь с инструментами, скажите мне. И, — он помедлил, — это не приветствуется, но ваш случай — это исключение из правил. Если вам нужно потренироваться, вы можете создать здесь купол тишины.

Я благодарно улыбнулась в ответ. Фейу такой привилегии не сделали. Я покосилась на Фейу, как она с ее гипертрофированной гордостью согласилась так подставиться? Все готовились к Турниру загодя, я — нет. В том, чтобы победить меня нет чести, и наши оценки давно уже определили места в рейтинге школы, выяснять, кто талантливее, не требовалось.

— Инструменты! — Фей-Фей куснула кончик кисти. — Цитра, Вайю?

— О, да. Сыграю «Песню ветра», с учетом чар усиления плакать будут все трибуны разом.

Рыдать, затыкая уши.

Фей-Фей сморщилась, вспоминая с каким трудом я сдавала проходной экзамен по музыкальному искусству на первом классе. Идеального слуха у меня не было. Цитра и я были совершенно не совместимы. Любую мелодию мне приходилось тупо заучивать до тех пор, пока я не переставала делать ошибки.

— Тогда что? Надо думать!

— Надо поесть, — привычный спокойный и добродушный голос Геба раздался из-за спины.

Он кивнул седовласому старичку, и присел на скамью рядом, поставив на столик мой деревянный ящичек и большой бумажный сверток.

— Мои зелья…

— Как тебя пропустили? — Фей спрашивала с любопытством, потому что это тоже было нарушением правил.

— Договориться можно всегда, — Геб просто пожал плечами, закрывая тему. — Сначала поесть, — он решительно отодвинул ящик, убрав мою руку. — Мои… мама занимали место на нижних трибунах с ночи, хотя я говорил, что не участвую сегодня. Они хотели посмотреть на леди By, — он вздохнул, — теперь посмотрят и на нашу госпожу. Еды взяли. Тут пирожки и немного морса, — он развернул пакет, вкусно пахнущий домашней выпечкой.

— Есть? Сейчас? Вы будете есть сейчас? — Фей явно возмутилась, а я быстро залезла в пакет, схватив первый попавшийся пирог, и с наслаждение вгрызлась в подрумяненный бочок.

— М-м-м, Геб, я почти люблю тебя, — я говорила с набитым ртом, — и люблю мистрис Лидс, просто обожаю…

— Вайю?

— Госпожа… Вайю всегда ест, когда думает или нервничает, — спокойно заметил Гебион. — А сейчас очень нужно успокоить нервы и хорошо думать.

Фей-Фей свежим взглядом оценила то, как я вытаскиваю из пакета уже третий пирожок, мистрис Лидс пекла очень маленькие пирожки, и одобрительно кивнула Гебу.

— Мистер Гебион Лидс, я ответственно заявляю, что идея принять вас в Клан, была просто замечательной, — Геб покраснел от похвалы, порозовели даже кончики ушей.

— Морс? Салфетка? — теперь за дело взялась Фей и начала командовать парадом. — Теперь, когда ты успокоила нервы, — добавила она ехидно, — мы можем вернуться к теме с инструментами? Они уже закончили первую часть, — она махнула рукой на вход, откуда уже не было слышно музыки.

Я полезла в ящичек и начала перебирать пузырьки. Анестезия — не то, заживляющее — не то, восстановление — не то, наконец я нашла голубой пузырек. Убойная доза перечного тоника не только лечила, но и прекрасно прочищала мозги, давая огромный заряд бодрости. То, что надо. Я поболтала эликсир на свету и выпила залпом, в сочетании с успокоительным мне будет очень плохо вечером, но зато сейчас я приду в форму.

Заряд бодрости пощекотал кончики пальцев силой, и вышиб слезу из глаз. Эликсир был свежим.

— Вайю, ты меня слушаешь? Они — закончили!

Геб ничего не говорил, просто сидел рядом, и безбожно фальшивя, насвистывал имперский марш. Первый такт, второй, третий. Свист продолжался. Гебион играл марш не правильно.

Не правильный имперский марш.

— Вайю!

— Тихо. Геб, ты играешь на барабанах?

Мальчишка моргнул в ответ, явно не поняв, зачем я спрашиваю.

— Сможешь сыграть три основных куплета на военных барабанах. Имперский марш легионов?

— Конечно, Гектор учил. Это входит в обязательную программу подготовки в Корпус.

— Сыграть не фальшивя, Геб? — я насвистела несколько тактов, изображая его мелодию.

Он решительно кивнул вихрастой головой.

— Я тоже могу, Вайю, — Фей-Фей выдвинулась вперед. — Я знаю.

— Хорошо, хорошо, — я отстучала несколько тактов на коленке. — Тогда нам нужно три военных барабана и стандартный горн, как в дивизии. Геб, сможешь договориться с ребятами? У них наверняка есть.

Геб решительно кивнул и умчался выполнять распоряжение, довольный, что может быть полезен. Брата Гектора хоть кто-нибудь из легионеров да должен узнать.

— Вайю?

— У нас есть мелодия, Фей, которою никогда ещё не слышали под этим небом, — я широко улыбнулась, радуясь идее. — Что нужно будет играть, я скажу. Остается первая часть. Любое известное произведение для подтверждения квалификации.

— А что вы учили с Наставниками?

— Предлагаешь мне исполнить песню Светлых, прямо в центре одного из самых темных Пределов? Я сомневаюсь, что судьи оценят то, что заставлял меня разучивать Виртас.

Фей-Фей покаянно покачала головой в ответ, идея была действительно не очень. Первая квалификационная часть закончилась, и претенденты возвращались в зал для короткого перерыва, чтобы освежиться и отдохнуть. Юные сиры были веселыми и довольными, порхая вокруг, ко второму этапу были допущены все без исключений. Многие оставили инструменты на Арене, но те, кто выбрал свирель и флейту, принесли их с собой.

Одна из девушек, из соседнего с нашим класса, что-то весело рассказывала, жестикулируя флейтой на манер короткого копья, размахивая светло-зеленой нефритовой палочкой из стороны в стороны. Я пару мгновений заворожено наблюдала, как красная пушистая шелковая кисточка описывает круги, и потом решительно отправилась к сухонькому помощнику распорядителя. Мне нужна флейта, мастер. Обычная нефритовая флейта.

Глава 92. Никто, кроме Блау

— Что ты планируешь играть? — Фей с любопытством крутила в руках белую флейту с красной кисточкой на конце, почти такую же, как я брала у Акса, только качество нефрита было значительно хуже.

Нас закрывал стандартный купол тишины, и мы говорили в полный голос в своем углу зала.

— Даже я знаю не так много классики под флейту.

— Поверь мне, ты эту мелодию знаешь вряд ли, — я проиграла пару нот, звук был вполне удовлетворительным. — Негде было услышать, а вот Старшие должны узнать с первых тактов. — По крайней мере я очень на это рассчитывала, если они не остановят песню на середине, я просто не ручаюсь за последствия.

— Старшие? — Фей прищурилась, думая. — Что ты хочешь сделать, Вайю?

— Хочу напомнить, кто такие Блау. Тем, кто забыл. Кто мы есть на самом деле…

— Вайю, — в голосе Фей слышалось напряжение, — скажи мне, что это не какая-то глупость.

— Нет, — я фыркнула. — Сначала хотела, каюсь. Нет Турнира — нет поединка, все просто, правда? Если занять эти высокородные задницы какой-то проблемой покрупнее, но передумала. Здесь слишком много детей.

— Вайю…

— Лучше расскажи мне правила, — Фей-Фей бегала на Арену и внимательно смотрела, как проходит судейство.

— Судей шесть, против обычных четырех. Голос ведущего по направлению увеличили, все искусства оценивает сир Садо.

— Как распределяют?

— У пятерых по голосу, у сира Садо — четыре. Схема такая же, как в том году, они голосуют силой. Чтобы пройти квалификацию, достаточно, чтобы музыку оценил хотя бы один судья.

В части импровизации — все определяется простым большинством.

— Шансы?

— Низкие, — Фей-Фей сморщилась виновато. — Сир Садо явно тяготеет к возвышенным произведениям, и отличному исполнению на цитре, тут Фейу не обойти. И, — она возмущенно ткнула меня в бок, — твой внешний вид тоже не располагает к высоким чувствам. Кто одевает такое?

— Я не планировала участвовать…

— Леди всегда пребывает в готовности…

— Фей!

— Леди, прошу вас, — сухонький помощник распорядителя заглянул в зал, и жестом пригласил нас с Фейу пройти на выход.

На Арене заканчивали награждения. Все три первых места заняли юные сиры, третье — из нашего класса. Марша особенно ревнивым и больным взглядом следила за тем, как им вручают ленты и наградные кольца. Белую мантию на музыке в этом году не получил никто, видимо вкусы Садо ещё более избирательные, чем мне казалось, потому что моя одноклассница играла превосходно, почти на уровне мастера.

Ударил гонг, объявляя окончание первого тура, и тут же повторно протрубил горн, объявляя новое открытие. Дамы и господа, спешите видеть и насладиться редким зрелищем, две юные сиры сойдутся в поединке, потрясая инструментами. Великий, как случилось так, что я участвую в этом фарсе?

Фейу выступала первой по очереди. Толстяк объяснил правила ещё раз, повторив специально для нас, трибуны притихли, в ожидании представления.

На сцену вынесли низкий столик, стульчик, и цитру, как я и думала, Марша выбрала струнные. Исполняла она то же самое, что и в прошлой жизни, «Песню осени». Музыка плыла и плакала, завораживая переливами, тонкие изящные белоснежные пальцы нежно касались струн, извлекая то смех, то стоны. Казалось, водоворот желтых листьев сейчас спустится на Арену с небес, и накроет всех запахом осени. Музыка плыла, многократно усиленная чарами, отдаваясь в каждом уголке большого поля. И тут сработали плетения.

Бледно-золотые и ярко красные листья появлялись и исчезали в воздухе, танцевали, спускаясь с неба на трибуны, а мелодия творила чудо, следуя в такт за их кружением.

Марша была великолепна, и даже ее бледно-золотой ханьфу, шпильки в волосах, весь образ, создавал воздушное и невесомое ощущение печальной красавицы. Я бы поставила ей высший балл за подготовку к Турниру, если бы мне не нужно было выходить на сцену следующей.

— Великолепно, — порозовевший от удовольствия Садо встал, почти подпрыгивая, когда последние отголоски музыки затихли, и Марша успокоила волнение струн ладонью. — Такой талант, жаль, что есть вероятность потерять результаты, — неодобрительный косой взгляд на меня, как будто это я вызвала бедную, несчастную, талантливую Фейу на поединок. — Квалификация засчитана.

Остальные судьи промолчали, экспрессии Садо с лихвой хватило на всех. Довольная Марша удалилась к трибунам с изящным поклоном, туда, где ее дожидался Хейли.

Я качнулась на носочках, крутнула в руках флейту, и решительно отправилась к помощнику распорядителя. В последний момент я тоже решила использовать плетения и помощь магов-иллюзионистов, чтобы создать визуальный образ, такой образ, который вся эта псакова публика не забудет долго.

* * *

— Давай, Вайю. Я молюсь Великому, — потная ладошка Фей-Фей скользнула по моей руке. — Во имя Блау… подожди, — она придержала меня за рукав, — я подумала. Если ничего не будет получаться, вариант — нет турнира — нет поединка, совсем не плох.

Фей смотрела совершенно серьезно, нахмурив тонкие бровки. Я не выдержала и расхохоталась, и вот так, с широкой улыбкой на лице, я и поднялась на сцену.

На меня смотрели тысячи глаз. С вниманием, злорадством, жалостью, презрением, и совсем мало тех, кто смотрел, переживая. Кантор молчал, сжав перила ложи пальцами, Люк тоже перебрался к краю и несколько раз отсалютовал мне кулаком — держись, малышка. Геб, Фей-Фей, Лидсы, и даже старичок библиотекарь вышел из зала и встал в сторонке, напряженно ожидая выступления.

Судьи были спокойны, леди Фелисити старалась ободрить взглядом, а Таджо просто что-то изучал в свитке на столе. Все ждали, как провалится Блау. Потому что даже если мне посчастливится пройти квалификацию, превзойти Фейу в музыке практически невозможно, это понимали все. Играла она виртуозно, как будто специально родилась, чтобы ласкать струны цитры.

Садо смотрел на меня с презрительной и высокомерной жалостью, оценивая мое ханьфу серо-стального цвета почти военного кроя, отсутствие украшений, простую прическу. Даже если бы я специально подбирала образ, контраст между мной и Фейу нельзя было бы сделать более разительным.

Сегодня я собиралась проигрывать.

Но не в сухую. Проигрывать так, что все здесь запомнили, кто такие Блау. Все на трибунах.

Весь Предел. Проигрывать, чтобы принести Роду максимальную пользу.

Я собиралась напомнить им, кто такие Блау. Напомнить так, чтобы больше не пришло в голову забыть.

— Я хочу уточнить правила.

Распорядитель кивнул мне головой.

— Я могу исполнить любое известное публике произведение? Совершенно любое?

— Совершенно любое, леди Блау. Прошу, начинайте, — толстяк отмахнулся от моего вопроса, посчитав его глупым.

Чтобы играть хорошо, мне всегда нужна была темнота, чем темнее, тем лучше. При свете мелодия всегда выходила не такой яростной и пронзительной, поэтому я попросила дополнить мой выход плетениями.

Штатные иллюзионисты знали свое дело на отлично. Сначала арену окутал холод, пробирающий до костей, такой, какой бывает только глубоко в подземельях, и запах сырости. Потом последовала вспышка плетений и на Арену начал плавно и медленно опускаться сумрак. Кто-то на трибунах вскрикнул, но я была уже не здесь, я была в южных катакомбах под Керном, где-то на уровнях десять-двенадцать. Я пыталась вспомнить то состояние, когда зов у меня срабатывал, когда я работала приманкой, и выводила разбуженных тварей прямо на наши отряды зачистки. А получалось у меня не часто — три раза из десяти, потому что учить было некому. Я и училась сама, вспоминая, как Акс лето за летом наигрывал одну и ту же мелодию в зимнем саду, пока у него не проснулся Глас.

Песню может исполнить любой, но она так и останется просто набором пустых звуков. В зов нужно вкладывать силу и часть своей души, как будто там в глубине подземелий дремлют не твари, а твои кровные родичи, любимые и родные, по которым ты скучаешь нежно и отчаянно. Вкладывать столько души, чтобы твари откликнулись на зов своего чада и пошли следом за мной. Это была самая сложная часть в песне. Мне нужно было любить тварей.

Я прикрыла глаза, настраиваясь, и поднесла чужую флейту к губам, теперь условия были почти идеальными. Первые ноты прозвучали тихо, почти бесшумно, это как ступать в мягких сапожках в незнакомый коридор, где за любым поворотом тебя может ждать кто-то.

И ступать тихо, тихо, едва дыша, чтобы звук биения сердца не выдал твоего присутствия.

Следующие ноты взвились ввысь священной яростью, и знакомые каждому заклинателю такты полетели по Арене, проникая в каждый уголок, струясь под землю, туда, где в катакомбах спали те, кого нельзя будить. У меня получилось, сегодня удача или благословение Великого были на моей стороне — мой зов обрел душу.

Я выманивала и зачаровывала, плакала и тосковала, умоляла проснуться, пела и звала, и мелодия повиновалась, наполняясь силой. Я почти чувствовала тех, кто ворочается там, на нижних уровнях, тех, кому мешает спать моя флейта, тех, кто может проснуться. И я уже почти любила их.

…меня хотят убить, я здесь совершенно одна, ваше чадо окружают враги и их много, проснитесь, проснитесь, проснитесь… спасите, придите, найдите… плакала флейта.

Я исполняла «Пробуждение».

Наш центурий всегда называл мою игру корявой, и что несмотря на то, что я целитель, руки у меня растут совершенно не из того места, и не предназначены, чтобы оскорблять своим исполнением такой нежный инструмент, как флейта. У нашего центурия был идеальный слух, и чересчур избирательный вкус в музыке.

Мелодия летела в холодном сумраке, проникая в каждый уголок Арены.

Все Старшие на трибунах должны были слышать мою песню хотя бы раз в жизни, если они выполняли свой долг перед Пределом. В первую кампанию очень много Высших прошли подземелья с отрядами зачистки, очень много тех, кто точно знает, какие твари сейчас придут сюда вслед за моей музыкой.

Арена полностью погрузилась во тьму, сырой холод пробирал до костей, протяжно стонала флейта, а я заканчивала первую часть вступления, и уже почти добралась до второй части, но меня никто не останавливал. Неужели эти идиоты думают, что защита Арены выдержит?

Или они думают, что должна остановиться я? Блау?

Отмороженные Блау. Породнившиеся. Заклинатели. Твари, которые управляют тварями. Я останавливаться не собиралась. Я не просила об этом поединке и не собиралась отступать.

Пусть будет так. Нет Турнира — нет поединка, все просто. Проснитесь мои любимые…проснитесь…Мелодия взвилась вверх, и… — Хватит! Достаточно, леди Блау, — впереди меня, на судейской линии поднялась фигура заместителя Легата, смутно видная в сумраке.

Я опустила флейту и последние ноты мелодии начали таять в воздухе, вместе с сумрачным холодом, наполняя Арену теплом и светом. Иллюзионисты знали свое дело на отлично.

— Квалификация пройдена, — быстро сказал тировский судья. — Пройдена успешно.

— Но позвольте, — уже хорошо видная на свету разряженная фигура Садо поднялась с кресла. — Это не известная композиция. Я — оцениваю квалификацию, я — ведущий в категории, и я не знаю эту мелодию.

Опозориться больше, Садо не смог бы, даже если бы прилагал усилия. Даже равнодушная маска Таджо на мгновение дала трещину, полыхнув презрением.

— Это известная композиция, — ответила Садо магистр Фелисити, настороженно рассматривая флейту в моих руках. — Очень известная. В узких кругах.

— Но позвольте…

— Квалификация пройдена, — подтвердили сразу двое распорядителей, отирая пот со лба широкими рукавами пурпурных мантий.

— Что это за мелодия? Что это? Это из провинциальных запасов? — Садо только что оскорбил весь Предел разом.

— И из столичных тоже. Я вас уверяю, сир, — крайне сухо ответил судья из Тиров. Вроде нормальный мужик, совершенно нетипичного для Тиров склада характера, они обычно не часто выбирают карьеру военных. Как же его зовут? — Обычно исполняется… под землей.

На охоте…

— Охотничья песня? Как называется? — Садо сморщился с отвращением. — И мелодия не закончена, — продолжал упрямствовать он.

— Пробуждение — это любимая охотничья песня моего папы, — я сделала паузу, что каждый вспомнил, что из себя представлял сир Юстиний Блау. — Поэтому я называю ее Данью памяти. Правила соблюдены. Совершенно любая известная мелодия. Я ошиблась хотя бы в одной ноте, господа судьи? И, конечно, я могу закончить, — я поклонилась Садо с насмешливым почтением, крутнув флейту между пальцами. — Если господа не против, я могу продолжить…

— Против, — эхом раздался хор голосов, и от судей и от тех трибун, чтобы были к сцене ближе всего.

— А леди Блау не затруднит сейчас исполнить вторую часть? — раздался осторожный голос военного судьи.

— Колыбельную? — Я улыбнулась сладко-сладко и с сожалением развела руками. — Я ещё не до конца выучила эту мелодию. Могу ошибиться в нотах…

— Ошибиться, тогда не стоит, не стоит, — замахал руками толстяк распорядитель. — Квалификация пройдена, приступаем ко второй части.

Я с любопытством оценила его фигуру. Сложно представить, как с такой комплекцией он резво бегал по лабиринтам подземелий, улепетывая от тварей. Или внешность обманчива, и в молодости он был постройнее?

Я выполнила традиционный поклон и пошла вниз со сцены, на которую уже вносили низкий столик для цитры. Марша не изменяла своим пристрастиям.

У входа в зал ожидания меня уже ждал один из легионеров. Судя по нашивкам — помощник центурия, судя по очкам и выправке — кабинетный.

— Леди Блау, — уважительное приветствие. — Мы бы хотели уточнить…

— Они не проснутся, — перебила я. — Я не прошла половину. Они спят. Сладко-сладко, можете поверить… слову Блау, — и я успокоительно улыбнулась в ответ.

Легионер выдохнул, поправил очки, ещё раз смерив меня изучающим взглядом.

— Ваша вторая песня, меня просили уточнить…

— Тоже военная, но ничего из старого. Это новое произведение, которое ещё не звучало под этим небом. Вам должно понравиться.

При слове понравиться у него дрогнули губы, но он удержал невозмутимое лицо. Отдал честь, отсалютовав мне, как равной, и ушел докладывать.

— И что это было? — Фей-Фей сразу вцепилась в меня так, что не оторвать, показывая кивком на спину удалявшегося легионера. — Я не знаю эту песню.

— Это пробуждение. Ещё есть колыбельная. А то, что не знаешь, Фей, поверь мне, это очень хорошо.

— Но знают военные и они, — Фей-Фей кивнула на оживленные трибуны. Если до этого на перилах висела в основном молодежь, то сейчас, почти выстроившись в ровную линию, которая опоясывала Арену, в каждой ложе впереди стояли Старшие. Хорошо хоть без атакующих плетений.

— Но что это за мелодия?

— Старая. Очень старая. Про то, что при желании можно разбудить любую тварь, — если бы я прошла середину песни-зова. До этого момента все, кто должен спать, остались спящими. И во всем Пределе сейчас нет ни одного «породнившегося», кроме мелкой девчонки, которую вызвали на поединок, на который закрыли глаза все те, кто сейчас стоял у перил, оторвав задницы от мягких кресел. Те, кто промолчал.

Одного Блау достаточно, чтобы разбудить, но не достаточно, чтобы упокоить. Я хотела, чтобы они вспомнили, кто именно охраняет границу, кто хранит их покой, кто стоит на страже. За столько столетий сытого спокойствия. Только твари могут управлять тварями.

Не элементальщики, не торговцы, не иллюзионисты, не менталисты, не Тиры с их финансовой империей. По одному Роду породнившихся на каждый Предел. И на Севере правильно исполнить Зов не мог никто.

Никто, кроме Блау.

Глава 93. Дитя войны

— Что дальше? — Фей-Фей изучала большие военные барабаны, которые с помощью легионеров притащил в зал ожидания Геб. Они были рассчитаны на взрослого мужчину и доходили Фей почти до пояса.

Я неопределенно пожала плечами. Меня значительно больше волновал вопрос, какой будет реакция дяди на исполнение зова. Все остальные меня не волновали вообще. Я даже боялась представить размер бури, которая разразится в поместье, когда он вернется.

Убить не убьет, это факт, но…

— Вайю! Ты слышишь меня? Перерыв заканчивается. — Нам дали десять мгновений на подготовку, как будто мы действительно участвуем во втором туре Турнира, а не просто меряемся размахом собственной гениальности.

— Я слышу. Барабаны тут. Горн тоже. Вы играете следом за мной — я начинаю, вы подхватываете, я опускаю палочки — вы прекращаете играть. Ноты стандартные. Я надеюсь, марш все помнят наизусть? — Геб закивал вихрастой головой, а Фей просто закатила глаза.

— Интересно, что будет исполнять Фейу? — Фей-Фей с любопытством косилась в другой угол зала, где стайка бабочек-приспешниц, одетая в одинаковые ярко-алые платья, расшитые сполохами огня поправляли прически. Судя по цитре и реквизиту, Марша и во втором туре будет исполнять то же самое, что и в прошлой жизни. Свою личную Песню огня. А что ещё может придумать огненный элементальщик?

— Леди Блау, — старичок помощник распорядителей подошел не слышно и застыл за моей спиной, огорченно потирая дужки очков.

— Слушаю.

— Правила, — он нервно потряс скомканным свитком в руках, — правила Турнира запрещают использование других лиц в представлении, если вы не подавали заявку минимум за восемь декад.

— Как мы могли подать заявку заранее, если получили вызов только сейчас? — Возмутилась Фей-Фей.

Старичок мучительно покраснел.

— Правила запрещают при отсутствии заявки, — закончил он совсем тихо.

— Это…

— Фей! — я дернула гневно пыхтящую Фей-Фей за рукав, ещё немного и она кинется на старичка с кулаками. — Леди. Фей. Как ведут себя леди? Мистер Гладей здесь не причем, — старичок вскинулся, удивленный, что я знаю его имя. — Если я правильно понимаю, о правилах Турнира вспомнили только что? И вас отправили, как гонца, приносящего дурные вести…

Старичок сначала закивал отрицательно, потом согласно, а потом совсем сник.

— Но…

— Тихо. О нарушении каких ещё правил вы должны мне сообщить?

— Вы не имеете права привлекать сторонних лиц. Заявка подается заранее. При исполнении композиции во втором туре надлежит сменить наряд, чтобы образ был свежим и отражал дух новой мелодии.

— Да это…, — Фей-Фей вырвалась и выдернула из рук старика смятый свиток, с которого он зачитывал. Там было ровно три пункта, тушь даже не успела до конца высохнуть. Буквы ехали неровным курсивом — список писали в большой спешке. — Запрет на использование магов-иллюзионистов? Запрет? — она возмущенно потрясла куском бумаги в воздухе. И даже обычно невозмутимый Геб потемнел лицом и сдвинул брови.

— Правила запрещают использование штатных магов-иллюзионистов на представлении, если не подавали заявку заранее, — произнес он почти шепотом. — Минимум за восемь декад.

— Заранее? Заранее? — Фей разошлась так, что топнула ногой.

— Почему разрешили мне использовать иллюзии в первом туре?

— Упущение распорядителей, — старичок виновато пожал плечами. — Леди Блау, прошу Вас, — он подошел близко-близко так, чтобы не слышали остальные, — дальше может быть хуже.

Хуже? Куда еще хуже?

— Я правильно понимаю — инструменты любые, наряд — сменить в обязательном порядке, запрет на иллюзии и участие других лиц? — Только я и голая сцена.

Помощник распорядителя виновато кивнул головой, осторожно вытащил смятый почти в комок свиток из пальцев Фей и быстро-быстро засеменил на выход.

— О, Великий! — Фей-Фей упала на лавку рядом. — Это точно немилость! Это немилость, Вайю!

— Фей…

— Где мы возьмем новый наряд? Где, скажите мне? За десять мгновений?

Я отстукивала первые такты имперского марша на коленке и думала. Они не дадут мне выиграть. Не оставят ни единого шанса. Псаковы правила, можно подумать этим правилам хоть кто-то когда-то следовал? Я не заметила, чтобы все участники второго тура переодевались. Или это правила персонально для Блау? Сколько же заплатили Фейу распорядителям, что они так поддерживают эту линию. Сколько. И чем. Я запомнила каждого из трех толстяков в пурпурных мантиях, неужели они думают, что Блау не взыщут долги? Или думают, что мы так слабы перед Фейу?

— До лавок не успеть, да и проверка на входе займет столько времени…, — стонала Фей-Фей, закусив губу. — Мистер Гебион Лидс! Вам стоит предложить хотя бы одну здравую идею! — она гневно сверкнула в его сторону глазами, как будто именно Гебион был виноват в том, что у нас возникла такая проблема.

— Вы можете поменяться платьями, — выдавил Геб, опасливо глядя на Фей.

— Точно, — прищелкнула она в восторге пальцами.

— Еще я могу вообще снять верх ханьфу и остаться в полупрозрачной нижней рубашке, публика будет рукоплескать, — с сарказмом добавила я. — Ещё я могу поменяться нарядами с мистером Лидсом. Геб, серо-стальной прекрасно оттенит…

— Вайю! — Зашипела Фей. — Времени дурачиться нет.

— А я не дурачусь. Наряд должен отражать дух мелодии. Ты думаешь, я буду играть что-то про любовь и цветочки на военном горне? И твое ханьфу как нельзя лучше отражает истинный дух войны. Настоящая воительница Мары — леди By, и пояс, расшитый голубыми бабочками…

Фей мучительно покраснела. Бабочки на поясе были почти не видны, вышитые нитью тон в тон.

— Тогда что?

— Я думаю, Фей. Ты же видишь, я думаю, — я потерла ладошками глаза, — но пока думается не очень.

В этот момент в зал ожидания с сияющим видом победительницы впорхнула переодетая Фейу. Вся как будто залитая жидким огнем, ткань ее ханьфу переливалась и мерцала на свету сполохами.

Фей сбоку скрипнула зубами, сжав маленькие кулачки на коленках.

Фейу ошеломляла, и контраст был ещё более значительным, потому что на заднем фоне у входа стояли две неподвижные фигуры легионеров. Красное на черном. Как кровь, как жизнь, как смерть.

— Как кровь…, — Я подпрыгнула от волнения. — Геб, в ложу. Мне нужен самый маленький размер формы Блау. Пусть снимут, неси сюда. — Конечно, все трое аларийцев были почти на две головы выше меня, а про ширину плеч и говорить не стоило, но лучше так, чем меня со сладкой улыбкой завернут обратно распорядители, потому что я нарушила пункт правил, о котором меня уведомили. — Фей-Фей, тушь, и широкая кисть, — раздавала я распоряжения.

Тушь нашлась сразу, на столике, где Фей писала стихи. Я обмакнула кисть, помедлила, и передала Фей-Фей.

— Рисуй.

— Что? — ошарашенная Фей округлила глаза.

— Полоски. Рисуй траурные полоски. У меня траур.

Запыхавшийся Геб вернулся быстро, принеся два комплекта. Один наш, форма Блау, был настолько большим, что я утонула в нем почти до колен. Второй, поменьше, тоже черный, из дорогой ткани, с наспех споротыми нашивками и знаками отличия был Люковым, он ещё пах им. Все-таки Люци всегда соображал очень быстро.

Я погладила ещё теплую ткань кончиками пальцев. Форма Хэсау очень похожа на нашу, и почти не отличить без нашивок, и люков размер был самым подходящим. Это он так предлагает опустить плетения и прекратить военные действия, перед лицом общей угрозы?

Кафтан Люка сел хорошо, я подвернула рукава несколько раз, застегнула, вытащив поверх малую печать Блау, и покрутилась вокруг.

— Ужасно, — замогильным голосом констатировала Фей-Фей. — Но тот, ещё хуже, — показала она на второй комплект формы. — Просто дитя войны, Вайю. Не хватает только немного грязи и босых ног.

Геб за ее спиной украдкой показал мне большой палец вверх и подмигнул, значит все не так плохо.

— Дитя войны…, — я покатала фразу на языке, — дитя войны…совсем не плохо. Я не могу конкурировать с Фейу в красоте, будем брать контрастом. — И Фейу всегда были очень далеки от армии, выполняя только обязательную повинность, в отличие от Блау. Вайю Блау — дитя войны, да будет так. — Последний штрих. Фей, помоги вытащить шпильки и распустить волосы…

— Вайю, это слишком…

— Слишком — это список, который нам принесли. Слишком — это соревноваться, с учетом того, что Фейу готовила свое представление почти с начала года. Слишком — это проигрывать просто так, Фей. Вот это слишком.

— Но это неприлично… при всех, только полный траур…

— А у меня траур Фей. Полный. По тому Пределу, который мы потеряли, расценивай это так.

— А мелодия соответствует образу?

— Полностью, Фей, полностью, — я хищно улыбнулась, в предвкушении сжав пальцы, которые зудели в нетерпении.

Барабан и горн унесли, истекли десять мгновений, и старичок-библиотекарь пригласил нас на выход.

— Леди и свидетели, прошу.

— И как я? — Фей-Фей пришлось отвлечь, потому что она уже дважды нервно расстегивала и застегивала мне все застежки, поправляя кафтан.

— Ужасно, — выдохнула она. — Просто ужасно, Вайю. Ужасно настолько, что это почти вызывает дрожь. Как будто умерли все, и ты осталась последней из Блау… ой, — Фей несколько раз шлепнула себя ладошкой по губам. — Прости, Великий.

На Арене ажиотаж стал больше, все трибуны с нетерпением гудели, обсуждая, что будет.

Распорядителям придется использовать купол тишины, чтобы угомонить аудиторию.

Фейу уже стояла посередине сцены с гордо поднятой головой, увидев меня глаза Марши расширились, и она несколько раз осмотрела меня сверху вниз, от кончиков сапожек до распущенной гривы волос. Гадай, Фейу, гадай, что я буду играть. Больше тебе ничего не остается.

Трое девушек в огненных нарядах замерли за спиной Марши в коленопреклонных позах, как бутоны нераскрывшихся цветов. Готова поставить, что эта троица точно подала заявки на танцевальное искусство. Фейу не стала бы привлекать тех, кто мог бы хоть чем-то испортить ее волшебное представление. В прошлой жизни с этой песней она выиграла, получив первое место, белую мантию и рекомендацию Садо в Академию. У меня не было сомнений, что сейчас она выступит не хуже.

Прозвучал гонг, пропел горн, объявляя открытие второй части. Садо благожелательным кивком предложил Марше представить судьям свой турнирный проект.

— Род Фейу — род огненных элементальщиков, ведет свою историю с Великого Исхода…, — начала она рассказывать издалека. — … Песня огня — это воплощение жизни, воплощение света, воплощение силы. Огонь дарует жизнь…

Говорила она долго и складно, речь была написана заранее, и слова текли гладко, как равнинная река без порогов.

— Свидетельствую об авторстве, — она подняла вверх правую руку, и алые всполохи облизали пальцы, подтвердив слова Фейу. Песня была ее.

Во втором туре Марша сменила не только наряд, но и цитру. Даже инструмент благородно блестел лакированными боками дорогого красного дерева, напоминая о пламени. Фейу — роскошь и блеск, деньги и возможности, и практически безграничная власть, которая позволяет купить любого в Пределе, если это позволят Тиры. Именно это демонстрировала и воплощала сегодня Марша.

Я покосилась на ложу Тиров, но с этого ракурса было видно плохо. Фейу это устроили с высочайшего Тировского дозволения, или стоит верить словам Кантора, что он не знал?

Первые такты прозвучали тихо, в абсолютной тишине. Публика, завороженная нарядами с нетерпением ждала представления.

Девушки сзади начали двигаться, повинуясь ритму мелодии, потихоньку открываясь, как лепестки у цветов. Музыка кружилась и летела, горела и плавила, сжигала и поднимала из пепла. Марша играла с такой отдачей, с такой экспрессией, что, казалось, струны цитры сейчас не выдержат и лопнут с оглушительным звуком.

Чары плетений иллюзионистов сработали во второй части мелодии, и вся сцена заполыхала огнем. Казалось, три огненных элементаля кружатся и танцуют язычками пламени, повинуясь малейшим движениям белоснежных пальцев, которые касались струн. Высший балл. Я умела быть честной сама с собой — это высший балл, это белая мантия, и даже если бы я готовилась с начала года, мне не удалось бы превзойти Маршу в музыке. Она была ей.

Она жила ей. И она была огнем.

На последних тактах крещендо, когда иллюзии на сцене начали стихать, вся фигура Фейу вспыхнула алым родовым пламенем, с ног до головы, освещая все вокруг ярким светом.

Трибуны синхронно ахнули, такой уровень владения родовой силой ещё до Академии демонстрировал потрясающий потенциал. Полагаю, котировки Марши, как одной из самых перспективных невест Предела сегодня взлетели почти до небес.

Последние такты музыки затихли. Девушки-танцовщицы вернулись в первоначальное положение, свернувшись в форме бутонов цветов. Марша успокоила струны ладонью, и несколько мгновений молчала, беря под контроль родовую силу.

— Это провал, — очень тоскливо протянула Фей-Фей мне в ухо.

— Это великолепно! Потрясающе! Изумительно! — Садо оторвал задницу от кресла и с воодушевлением хлопал в ладоши. Он даже спустился к сцене, чтобы приложиться напомаженными губами к маршиной ручке, демонстрируя поистине высшую степень восхищения.

Остальные судьи молчали. Несколько жидких хлопков выдал тировский военный судья, и немного больше Наставник по алхимии, который улыбался, но явно совершенно ничего не понимал в музыке.

— Столичный факультет искусств ждет вас, леди Фейу, — продолжал восхищаться Садо. — Какая экспрессия, какая сила, какой напор, какие эмоции! — он причмокнул от удовольствия.

Трибуны гудели, обсуждая увиденное. Геб, стоявший рядом, оттянул воротник формы, как будто ему было жарко, и с остервенением взъерошил и так лохматую шевелюру, посмотрев на меня печальным взглядом. В то, что я выиграю на музыке сегодня, не верил никто. И даже я.

— Тишина. Прошу тишины, — распорядитель замахал пурпурными рукавами в сторону трибун. — Второй тур продолжается. Леди Блау, прошу.

Слуги уже унесли со сцены цитру и маршины принадлежности, установив посередине военный барабан, высотой почти в половину моего роста, и стандартный легионерский горн рядом на подставке. У леди Фелисити немного дрогнули губы в улыбке, а мистрис Айрель заинтересованно подалась вперед, рассматривая инструменты.

Я поднялась на сцену сбоку от зала ожидания, поэтому только единицы имели возможность лицезреть мой наряд заранее. Юбка ханьфу с разрезами по бокам, цвета траура, черная форма очень напоминавшая легионерскую без знаков отличия, с подвернутыми рукавами, распущенные в трауре длинные волосы, и ровно по три черных полоски на каждой щеке.

Трибуны сначала ахнули, а потом замолчали. Реакция судей меня порадовала, даже Таджо выдал целый спектр несвойственных ему эмоций — он удивился. Садо скривился так, как будто его заставили сожрать тарелку лимонов. Обычно такие любители жизни, как он, не любят траур, в Столице вообще немного другие обычаи. Жизнь идет быстрее и горевать время остается не всегда.

— Леди будет исполнять возвышенную композицию на этом? — Садо выделил последнее слово, с презрением покосившись на горн.

— Блау — род военных, господин судья. Без предварительной подготовки, в таких условиях, я могу играть только на этом, — ответила я совершенно спокойно.

— Леди Блау, прошу, — на этот раз слово взял тировский судья, у которого дрогнули в усмешке губы, когда он смотрел на мои подвернутые рукава.

Я выполнила традиционный поклон и взяла в руки барабанные палочки. Их использовали часто, дерево было отполировано, как гладкий шелк.

— Жизнь и смерть, — по одной палочке в каждую руку, и я взмахиваю ими по очереди. — Идут рука об руку. Всегда парой. Всегда вместе. И мы никогда не знаем, какое мгновение будет последним. Сейчас? Завтра? Через декаду? Так же, как не знали они. Те, кто в сорок шестом стоял на границе ущелья Рифейского. Было летнее утро юния сорок шестого. Накануне был большой праздник, мы подписали договор с Мирней об окончании войны. Все солдаты шестой и пятой дивизий под предводительством Претора Блау спали в палатках, когда горны часовых пропели тревогу…

Я рассказывала спокойно и медленно, используя только чары усиления голоса, которые накрывали сцену. Я рисовала слова картину, которую должны были помнить все в Северном Пределе. Кампания смерти. Ровно половину декады всего две дивизии сдерживали самый большой прорыв Грани, который только происходил на Севере. Всего три десятка Высших магов. Этот случай потом по косточкам разбирали в учебниках военной тактики. Как смогли? Как выстояли? Как получилось? Порталы не работали, и помощь не могли перебросить вовремя. Не удержи они Грань, и толпа тварей хлынула бы по другую сторону, прямо на несколько предгорных городков восточного Предела и далее по равнине, опустошая Империю.

Они умерли там все. Истаяли пеплом, который укрыл толстым слоем дно ущелья на несколько человеческих ростов. Без посмертия. Без погребения. Без надежды. Они удержали Грань, запечатав прорыв формацией, но для этого ритуального круга тридцать магов отдали свою силу, исчерпав источники без остатка. Они выгорели дотла, и потом взяв в руки оружие пошли умирать, потому Высший без источника — это уже мертвый Высший.

— … каждый род Севера тогда потерял кого-то. Отца, брата, мужа. Летом сорок шестого Блау потеряли пятерых. Почти всех из двух поколений. Эта мелодия посвящается моему пра-пра.

Претору Блау, который остался в Рифейском ущелье. И всем легионерам. Каждому, чей пепел упокоился там, внизу. Это песня посмертия, чтобы души тех, кто не нашел путь, могли вернуться к Великому.

Я закончила в гробовом молчании. Судьи смотрели хмуро, а леди Фелисити отворачивала лицо в сторону, достав платочек. Я не знала, что у рода Аю есть родственники у нас на Севере.

— Это моя траурная песня. Я клянусь, что никогда ещё она не звучала под этим небом, — вспышка родовой силы окутала мою руку до локтя. — Я клянусь, что исполняю ее впервые, — ещё одна вспышка тьмы подтверждает сказанное.

Сказать, что я — автор, как Марша, я не могла. Это была не моя мелодия. Ее придумал один из менестрелей-легионеров, потрясенный событиями после мятежа. И намного позже ее стали исполнять всегда, играя посмертие. Но к событиям сорок шестого идея подходила идеально. На войне каждый день — подвиг, но есть такие, о которых помнят и два и три столетия спустя.

Я взяла в руки горн и закрыла глаза, настраиваясь, представляя ущелье и Рифейский перевал. Лето сорок шестого мне представить не удалось, зато я видела заснеженные перегоны и груды замерзших обезображенных трупов, и Нике с перекошенным застывшим лицом. Нике и шестнадцатый. И лето. Две битвы — один перевал.

Первые ноты горна взвились вверх, ошеломляя и тревожа, я помнила про Турнир, но эти звуки даже у меня внутри вызывали нервную дрожь. Я трубила тревогу. Тревогу. Тревогу.

Горн поднимал тех, кто спал, дивизию за дивизией, привычные звуки резко контрастировали с мирной Ареной и тишиной.

Летнее утро юния сорок шестого. И звуки горна затихают, часовых-горнистов убили, и трубить больше некому.

Горн сменяют звуки барабанной дроби, первые ноты имперского марша. Это первая дивизия строится и встречает прорыв лоб в лоб. Барабанная дробь усиливается, солдаты падают один за другим, и трава окрашивается кровью. И следующие ряды встают на место тех, кто упал, и следующие, и следующие…

Первую дивизию в сорок шестом выкосили сразу, за десяток мгновений. Горн сменяет звук барабана и песня летит ввысь, оплакивая тех, кто уже умер. Горн трубил возмущенно, призывая занять пустые ряды, заполнить бреши, чтобы жертва не была напрасной, чтобы души тех, кто уже умер, могли обрести забвение.

И снова барабанная дробь. Это вторая дивизия вступает в бой, выстраивая защитные фигуры под звуки марша. Каре, прорыв, новые жертвы, но легионеры идут в бой, зная, что помощь близко, что вестники уже улетели, и они просто должны продержаться.

И снова трубит горн. Надежды нет. Порталы не работают. Помощь не придет — не успеет, нет времени оплакивать тех, кто упал, нужно драться. Прорыв усиливается, и горн трубит так, что закладывает уши — твари наступают, скоро откроется Око.

И снова барабанная дробь. В живых не осталось почти никого, и только последний одинокий барабанщик удерживает ритм. И в бой вступают маги, осталось всего несколько мгновений и подготовленная формация сработает. Барабанная дробь усиливается, мои палочки мелькают в воздухе с такой скоростью, что казалось слились в единое целое.

И снова горн. Прорыв запечатан. Ветер стихает. Маги падают на колени, с выжженными источниками, трава стала алой. Души тех, кто умер кружатся над ущельем в поисках выхода, которого нет, сверху Око и их начинает затягивать в Прорыв. И снова взвивается горн, указывая путь, маня всех за собой, чтобы ушли, чтобы успели, что нашли путь…

Я уже заканчивала, из последних сил, вкладывая душу, как будто действительно вернулась туда, в лето сорок шестого. Лето и зима, две битвы на Рифейском слились в одно целое, и я чувствовала, как течет горячими каплями тушь по щекам, размазывая полоски, и в этот момент вокруг меня вспыхнуло, окутывая в кокон, серебристое пламя.

Амулет Великого сработал.

Полыхнуло серебром так, что я перестала видеть что-либо вокруг, мелодия взвивалась вверх, и вместе с ней усиливалось пламя, горн стихал, убаюкивая, и пламя опадало. Я звала павших за собой, звала вернуться к источнику, вернуться домой, к пламени Отца, вернуться к Великому… как будто звуки моего горна действительно могли вывести тех, кого затянуло в прорыв.

Я закончила в гробовой тишине. Последние искры серебристого огня гасли, окружая горн и руки сиянием. Арена безмолвствовала.

Молчала я, молчали ошеломленные судьи, молчала потрясенная публика, пока кто-то первый из легионеров, прямо напротив трибуны не приложил кулак к груди, отдавая честь и салютуя. Металлические заклепки перчатки с глухим стуком ударились о легкую броню. И это как будто разбило стазис.

И следующий легионер, и следующий, и следующий, все по кругу Арены. Глухой перестук салютов зазвучал усиленный чарами. Затем встал в полный рост тировский судья, Фелисити и Таджо, приложив кулак к груди. Салютовал одетый в белоснежную рубашку Люк, и все в нашей ложе, вставали ряды за рядами, ложа за ложей, поднимаясь на ноги и отдавая честь тем, кто умер в сорок шестом, и тем, кто умер позже, пока вся Арена не оказалась на ногах.

А я выдохнула устало — сил не было совершенно, погладила деревянный кругляш под одеждой, думая, насколько я была несправедлива к Великому, и отсалютовала небу.

Голубому и пока ещё безоблачному небу над моей головой.

Глава 94. Горечь победы

Когда я закончила и спустилась со сцены, Фей смотрела на меня молча, большими темными и блестящими от не пролитых слез глазами. Высшие не плачут, не положено, по крайней мере в общественных местах и на глазах у публики. Поэтому она кусала губы, стискивая, комкая, юбку ханьфу, и держалась.

Гебион кивнул мне коротко, с влажными глазами, отдав четкий полный салют, который отдают только Легату. Первый раз я видела, что спина Лидса полностью расправлена, плечи с гордостью развернуты. Мальчишка слишком чувствителен, слишком.

— Благословение Великого, это благословение, Вайю, — она обняла меня крепко-крепко, и наконец шмыгнув носом, заревела. — Это было так… это было так… я видела их… я почти видела их… это как картина… и свет… и души… Вайю-ю-ю-ю…

Умница Геб встал так, чтобы загородить нас от чужих глаз широкими плечами, и очень нежно смотрел на расчувствовавшуюся Фей-Фей. Только этого не хватало. Даже Поллукс Хейли не слишком проходит по жестким критериям деда By, а у Лидса вообще никаких шансов.

— Ш-ш-ш, — я укачивала ее в объятиях, — сейчас будет голосование, и мне очень нужна твоя помощь, Фей.

При слове помощь слезы почти сразу высохли, сестра дернулась, и начала командовать.

— Геб, неси…

* * *

— Подожди, ещё вот здесь осталось, — Фей торопливо стирала тушь с моего лица, незаменимый Геб где-то умудрился раздобыть теплое влажное полотенце.

Мы успели только вытереть лицо и собрать волосы в низкий узел, Фей-Фей не обладала способностями Нэнс за пару мгновений привести мою гриву в идеальный порядок. Но лучше так, чем продолжать плакать.

Марши в зале ожиданий не было, поэтому помощник распорядителя пригласил только нас.

— Леди, прошу, — короткий поклон, — и, леди Блау, это было самое изумительное, что я слышал за последние десять Турниров, — стекла очков сверкнули, — и сам Великий осенил вашу музыку дланью своей. Вы благословенны…

Ещё один фанатик на мою голову. Хватит Лидса, который яростно качал головой, подтверждая каждое слово старика.

— Пусть будут благословенны Блау, мистер Гладей. Благословенны Блау.

Марша уже ждала на сцене, в том же самом восхитительно-огненном наряде второй песни, и смотрела только вперед, не удостоив меня и краешком взгляда. Я встала рядом, и с большим трудом удержалась от улыбки, сравнив наш вид. Тушь Фей стерла, волосы завязали, но люков кафтан с подвернутыми рукавами я так и не сняла.

— Сколько пафоса, — шепнула она, не поворачивая ко мне голову. — Хватит на весь Предел.

— Я с удовольствием посмотрела бы, что исполнила бы ты, если бы узнала о своем участии за десять мгновений, — парировала я. — Может стоит поставить эксперимент? На алхимии, например.

— На алхимии? — она улыбнулась широко и очень злорадно. — На алхимии тебе будет не до меня, Блау, поверь мне.

Значит Хейли действительно припас для второго дня какую-то особенно мерзкую гадость.

Стоит проверить Укрепитель несколько раз и заранее прочитать все правила этого псакова Турнира.

— Тишины, прошу тишины, — пурпурные рукава мантии первого толстяка взлетают в разные стороны. — Голосование первой дисциплины. Искусство музыки. Господа, прошу.

Диспозиция на судейской линии изменилась — они поменялись местами. Фелисити смотрела хмуро, Наставник по алхимии пересел на самый край из середины, спрятавшись за Садо, который с кислым видом рассматривал многочисленные кольца на своих руках.

— Господа судьи? — распорядитель обратился к судьям повторно.

— Голосуем, — жестко сказал военный помощник Легата и встал первым. Маленький шарик плетения вспыхнул перед ним бледно-желтым светом, сила тировской линии по иронии судьбы отливала всеми цветами золотых империалов. Он переплел пальцы, задал импульс, и шарик плавно полетел в нашу с Маршей сторону, зависнув прямо передо мной. — Один голос — леди Блау, — недовольно озвучил распорядитель.

Я молча кивнула Тиру в ответ, для него логичнее было бы выбрать Фейу, учитывая отношения между их родами.

Встала магистр Фелисити, опираясь на трость. Плетения она приготовила заранее, поэтому используя только одну руку, отправила крученый светляк с фиолетовыми сполохами сразу в мою сторону. Рисуется.

— Два голоса — леди Блау, — подтвердил судья.

Фелисити я благодарно улыбнулась, как старой знакомой.

Мистрис Айрель хотела встать следующей, она уже почти поднялась с кресла, но ее опередил Наставник по алхимии. Щелкнули кольца, вспышка, и светляк болотного цвета быстро полетел к Марше, которая сияюще улыбнулась в ответ.

— Леди Фейу — один голос, леди Блау — два голоса, — повеселевшим голосом подвел итог распорядитель.

Наставник Айрель подскочила следующей, гневно смотря на своего коллегу, быстро мелькнули пальцы, и очередной золотой с зеленым светляк зависает передо мной.

— Леди Фейу — один голос, леди Блау — три голоса, — констатировал толстяк-распорядитель.

Таджо вставать не стал. Он просто щелкнул пальцами, и заготовленное заранее плетение помчалось ко мне. Я вздрогнула, уж слишком плохими были ассоциации с цветом его силы.

Серебро с черными всполохами, мне казалось, это не светляк, а атакующее сейчас врежется мне в грудь, и я только титаническим усилием воли удержала дрогнувшие пальцы, чтобы не сплести щит.

— Леди Фейу — один голос, леди Блау — четыре голоса, — голос распорядителя стал равнодушным.

Садо выдержал паузу, встал, и как павлин, немного покрасовался перышками, манерно медленно складывая плетения пальцами. Светляк Садо был в несколько раз больше остальных и отливал розовым, если бы моя сила была такого оттенка, думаю, я бы не часто демонстрировала это на публике.

Садо снова помедлил, выдерживая драматическую паузу, и томным жестом отправил светляк… к Марше.

— Леди Фейу — пять голосов, леди Блау — четыре голоса, — распорядители в пурпурных мантиях довольно зашевелились.

— Но позвольте, — Фелисити поднялась в полный рост, потрясая тростью, — мы это обсудили, сир Садо.

— Я придерживаюсь иного мнения, магистр Аю, — желчно ответил разряженный павлин, задрав нос. — Это не военный парад, и не храмовое шествие. Это Турнир. Тур-нир. На котором оценивается мастерство и качество исполнения, а талант леди Фейу несомненно выше.

— Условия изначально не равные. У девочки… у леди Блау не было времени на подготовку, и это следует учесть, — не уступала Фелисити. — Если бы она готовилась заранее, то мы бы услышали…

— Талант леди Фейу превосходит все в вашей…, — слово провинциальная глубинка Садо опустил, поправившись, — талант леди Фейу достоин Столицы. Я не хотел этого говорить, но вы меня вынуждаете. Исполнение и образы леди Блау — это что-то за гранью, никакого изящества, никакой возвышенности, никакой женственности и красоты. Военщина.

— Сир Садо, на вашем месте я бы тщательнее выбирал выражения, — я ожидала услышать такое от военного Тира, но это прозвучал холодный и равнодушный голос Таджо. — Армия — оплот Империи, это позиция Императора, если у сира Садо иное мнение по этому вопросу, Управление готово внимательно рассмотреть ваши аргументы, — Шах небрежно щелкнул по значку на лацкане кончиками пальцев.

Садо взбледнул мгновенно.

— Я не имел ввиду… мастерство исполнения… оценивается только мастерство исполнения, — он опять обрел уверенность и надменность. — Я не сомневаюсь что вы, сир Таджо, прекрасно разбираетесь в своей сфере, но искусство — это моя жизнь, и леди Фейу…

— Сам Великий благословил выступление леди Блау, — не выдержала мистрис Айрель. — Или Великий тоже не слишком разбирается в музыке?

— Дополнительные артефакты запрещены правилами, — выступил вперед один из распорядителей. — Мы пошли на встречу и не аннулировали выступление леди Блау только…

— Попробуйте аннулировать, — сухо произнес тировский судья. — И тогда вы узнаете частное мнение военных и… жрецов, я полагаю, по данному вопросу…

— Мы засчитали вторую часть, — замахал руками распорядитель. — Но победитель определяется простым большинством голосов, — он вытер пот со лба рукавом мантии. — И победитель…

— Победитель поединка в первой дисциплине — леди Фейу, — голос многократно усиленный чарами разнесся по всей Арене. Это второй распорядитель перехватил инициативу на себя.

— Поздравляем, леди Фейу.

Марша грациозно поклонилась и подняла вверх руку, чтобы изящно помахать публике, но трибуны заголосили. Загудели, зашумев, пока с одного из нижнего ярусов не раздался плебейский свист, который подхватила часть Арены. Фейу держала осанку и лицо, стиснув зубы, продолжая с застывшей улыбкой приветствовать трибуны, с которых летел презрительный свист.

Вдруг раздался стук, и ещё, и ещё, и ещё, почти перекрыв гомон публики. Легионеры по периметру Арены подняли гладии в ножнах и агрессивно застучали по небольшим ручным щитам, которые входили в комплект легкой брони. Сначала ритм был рваным, потом они выровнялись, вернулась синхронность, и я поняла, что они пытаются сделать, легионеры отбивали первые ноты имперского марша.

Беспорядок достиг предела, распорядитель уже хотел в очередной раз активировать купол тишины, взмахнув рукой штатным магам за сценой, как тировский судья встал в полный рост и просто поднял кулак вверх. Легионеры затихли мгновенно.

Отдельные выкрики с верхних трибун все равно долетали до сцены.

… несправедливо… благословение Великого…тупые судьи… Публика не успокаивалась.

Прозвучал гонг, объявляя закрытие, и распорядитель взял слово в полной тишине. Им все-таки пришлось использовать купол.

— Перерыв десять мгновений. Господа, второй тур объявляется открытым. Второе высокое искусство — это искусство живописи…

Со сцены мы спустились молча, Фейу старательно игнорировала меня и сразу свернула к своей ложе.

Я загородила ей путь, наклонившись, чтобы нежно шепнуть в ушко.

— И как тебе вкус победы, Фейу? Сегодня немного горчит?

Марша гневно сверкнула на меня глазами.

— Я сравню вкус после живописи, Блау. Непременно.

У лестницы на трибуны меня встретили гневная Фей и нахмуренный Геб.

— Это… это…, — Фей-Фей не могла подобрать слов, потрясая маленьким кулачком в сторону судейской линии. — Это несправедливо. Ты должна была выиграть, Вайю!

— Вы не правы, — мягко произнесла я, улыбаясь Гебиону. — В музыкальном мастерстве Фейу действительно превосходит меня.

— Ты должна была победить!

— Это всего лишь Турнир, Фей. Детские игры, по-большому счету. Поверь мне, всем Старшим это кажется просто небольшим развлечением.

— Условия неравные…

— И сам Великий…

— Фей! Мы проиграли сражение, но не войну, — я щелкнула пальцами. — И насколько я помню, Геб, Великий не является покровителем искусств…

— Это видели все, — он упрямо тряхнул головой. — Благословение Великого…

— Амулет.

— Амулет с благословением Великого, — поправился он. — Великий благоволит к роду Блау, — закончил он с фанатичным блеском в глазах.

Я фыркнула в ответ, вспомнив, как к роду Блау благоволит Немес. Я бы предпочла вообще отказаться от таким милостей богов.

— Фей, твоя очередь, — я кивнула на пеструю стайку юных леди и сиров, которые уже стекались к сцене. — Фейу я взяла на себя, так что если победы не будет, ничто не сможет оправдать твое поражение, — я подтолкнула ее в спину. — Помни про дедушку By. Я буду следить с трибун, чтобы потом сделать запись.

Фей-Фей мялась с нежеланием уходить.

— Давай, — я вскинула кулак к груди, — ты лучшая. Действительно лучшая в живописи на всем нашем потоке. Осталось только доказать это.

— До победы? — робко спросила Фей.

— До победы, — Геб так двинул ее по плечу, что она еле устояла.

— До победы, — улыбнулась я. Только до победы. Я изменила свое мнение насчет сегодняшнего поединка. Я больше не собиралась проигрывать. И я больше не собиралась играть честно. Если Фейу хотят войны — они ее получат.

Глава 95. Породнившиеся

В ложу мы с Гебом поднимались долго. Те, кто до этого смотрел с презрительной жалостью, когда я спускалась вниз на сцену, теперь приветствовали с любопытством и фальшивым почтением. Почти все Младшие из нашего потока школы высыпали на площадку на втором ярусе трибун, и, поощряемые Старшими, раскланивались чинно, выполняя все положенные по этикету социальные па.

Мне было смешно, но я держалась, столько знаков внимания в школе я не получала никогда.

Люк наблюдал за мной с насмешливым исследовательским интересом, свесившись через перила, похожий на мирийских пиратов-контрабандистов, в белоснежной рубашке и перевязи через плечо.

— Уф, — я с облегчением скрылась за спинами гвардейцев Хэсау, и плюхнулась в дальнее кресло, чтобы меня было не видно с большей части трибун.

Мои аларийцы держались в сторонке, с одобрением отдав мне честь. Только тот, которого раздели ради второй песни, в одной простой серой нижней рубашке, с неодобрением косился на люков пиджак на моих плечах.

— Возвращаю, — я стянула с плеч кафтан, кинув в руки Люку.

— Благодарность? — он вскинул бровь.

— Еще вопрос кто — кому, — я махнула в сторону наших штандартов, которые реяли рядом. — И минула нас чаша позора…

— Ещё не минула. Одна треть выпита, — Люк с удовольствием натянул форму. — Повешу кафтан на стену и буду вспоминать выражения морд этих лицедеев. Цени, — он щелкнул пальцами по предплечью, где торчали нитки в разные стороны, — я первый раз в жизни отказался от собственного герба.

— Ценю, — я угукнула, отпивая чай. Надо признать, обслуживание лож второго яруса — на высшем уровне, к чаю даже принесли медовое печенье. Интересно, а обед после живописи будет?

— Мир? — Люк протянул мне руку.

— Перемирие, — помедлив, ответила я, пожав кончики пальцев, но Люку дай палец — всё отхватит, он дернул меня за руку, притянув в объятия, и взъерошил мне волосы. — Пусти, совсем прическа развалится.

— Я уже вызвал Нэнс.

На этой фразе я вспомнила, почему я так люблю Люци. Никто, кроме него не подумал бы о моем комфорте, понимая меня так хорошо.

— Не дуйся, хватит, Вайю…

— Не дуйся? — я дернулась, но псаков Люк держал крепко. — То есть, если я грохну твоих личных вассалов, простого не дуйся будет достаточно, дядя?

При слове «дядя» Люк поморщился.

— С технической точки зрения, вассалов «грохнула» ты сама. Лично, Вайю. Но я признаю вину. Если тебе станет легче — мы были не правы. Я был не прав, — дополнил он после долгого молчания. — Но убери эмоции и включи голову. Если бы речь шла, скажем о твоем любимом Акселе, — он усмехнулся мне в макушку, — и ты бы точно знала, что он делает глупость. Смертельно опасную глупость, и имела возможность предотвратить это, используя… не слишком праведные методы, неужели ты бы ушла в сторону?

Вопрос был простым. Если бы речь шла о безопасности дяди или Акса, мораль в этом случае становилась очень гибкой. Сделала бы я все, что возможно? Однозначно.

— Сейчас не время стоять по разные стороны. Закроем эту страницу. Я — виноват, я — признаю. Больше никаких попыток…

— Ты можешь говорить за всех? — Я сильно сомневалась, что Хоакин услышит голос разума.

— Я тебя уверяю, — он улыбнулся весело, и хохотнул, не сдержавшись, — когда Хоакин увидит запись, он оставит тебя в покое. Нам больше не нужно ничего делать — ты сделала все сама. — Кастус открутит тебе голову за «зов», потом прикрутит и открутит снова. И ты сама прибежишь к нам.

— Не стоит преувеличивать, — я поежилась. Реакция дяди волновала очень сильно.

— Преувеличиваю? — он присвистнул. — Скорее преуменьшаю. И можешь передать братцу, чтобы не появлялся дома, ближайшие пару лет.

— При чем тут Акс?

— Это не Каст, — Люк пожал плечами, — он бы не стал учить тебя песне. Значит, остается Аксель, который огребет так…

— Это не Акс, — я отошла от Люка и снова упала в удобное кресло. Чтобы разговаривать нормально — нужно держать дистанцию.

— Вайю, ещё скажи, что гениальная младшая леди дома Блау сама выучила…

— Сама. — Я говорила совершенно серьезно, вспоминая, какую псакову прорву времени это заняло, прежде чем долбанный зов стал выходить хотя бы три раза из десяти. Я почти жила в этих холодных подземельях. Люк сдвинул брови. — Сама, — повторила я отчетливо, и сила подтвердила мои слова, облизав пальцы и родовое кольцо темной дымкой. — Аксель учил «зов» в саду. Долго. А у меня хорошая память.

— Что ты натворила, Вайю, — Люк смотрел, как на тяжелобольную. — Я первый раз сочувствую Кастусу.

Я фыркнула.

— Ты ведь правда не понимаешь? — Он пытливо заглядывал мне в глаза. — Не понимаешь, — потрясенно констатировал Люк. — Хорошо, оставим тему с изучением, но хотя бы последствия того, что произошло на Арене, ты оценивала?

Я пожала плечами. Последствия исполнения «зова» я с Люком обсуждать не собиралась.

— Поэтому Серые? — Он несколько раз пошевелил пальцами, думая вслух. — Ты уже делала это. Ты уже звала, поэтому у тебя получилось сразу. На что ты подписалась у червей?

Червями, так неблагозвучно, обзывали Серых Высшие, потому что ползали по своим подземным туннелям и лабиринтам. И ещё крысами, подземными крысами.

— Один уровень. Одна тварь. Все, — поделилась я частью информации, потому что все равно на зачистку планировала брать именно Хэсау.

— Все? — Люк смотрел недоверчиво.

— Все.

Прозвенел гонг, проиграл горн, объявляя открытие второго искусства Турнира.

— Закончили, — я махнула Люку и подошла к перилам, чтобы хорошо видеть всю сцену. — Я обещала Фей-Фей качественную запись для старейшины By.

Люк щелкнул пальцами в сторону притихшего в уголке Геба.

— Ты, мистер…

— Лидс. Гебион Лидс. Младший соученик мастера Луция, и личный сира Блау, — ядовито сказала я, напоминая, что теперь им придется часто встречаться с Гебом.

— Лидс, — повелительный жест к перилам ложи. — Стоишь тут, внимательно. С тебя запись, — Люк смачно хлопнул Геба по плечу.

— Ты, — еще один взмах в мою сторону, — идешь туда, — Люк показал на столик в углу, заваленный свитками, — и внимательно слушаешь меня. Все, пошли, времени мало.

Люк сгреб свитки в сторону, освободив место на столе, чтобы положить передо мной две страницы из большой книги с неровными краями, как будто их просто вырвали откуда-то.

На листах убористыми столбиками были написаны правила Турнира. Люк явно потратил отведенное время с умом.

— Цени, — выдохнул он с тоской. — Четыре долга жизни скорпиксам под хвост. Или не знают, или под обетом, но главная роль — у Хейли.

— Не Фейу? — Я удивилась. Люк отрицательно качнул головой. Хейли — это плохо, мы с ними прямые конкуренты. — Хреновые осведомители и хреновые аналитики у Хэсау.

— У Блау нет и таких, благодаря цветущей паранойе Кастуса, — парировал Люци.

— Дядя — просто осторожный в плане доверия.

— Кастус — параноик, Вайю. Конченный. И таких даже усыпальница не исправит. Смотри, — он подчеркнул пальцем несколько слов. — В искусстве живописи все иначе. Самая высокая оценка за уникальность. Сделать то, что никто не сможет воспроизвести, или с большим трудом, — дополнил он. — Или второй вариант, — палец скользит по странице ниже, — представить совершенно новый метод в живописи.

— Никаких переодеваний? Смены нарядов? Смены листиков рисовой бумаги на бумагу особого цвета и фактуры? — неужели подвоха от распорядителей нет.

— Только ты, чистый лист и кисти. Я не люблю мозгоправов, но этот столичный выхухоль осадил их хорошо, — Люк довольно качнул головой. — Будут вести игру тише.

Столичный выхухоль — это Таджо? Против воли на лицо наползла улыбка. Выхухоль. Ему пойдет.

— Вайю?

— То есть, чтобы оценка была высокой мне нужно изобразить что-то запредельно сложное или совершенно новое? — я размышляла вслух. — Квалификация проходит так же — одобрение хотя бы одного из судей?

Люк кивнул утвердительно.

— Тут данные Фейу. Что рисует, как, кто Наставник, любимые техники, — он вытащил верхний свиток из стопки и развернул мне. В свитке было практически все, даже я не помнила больше, и даже то, что чаще всего Фейу делает ошибки именно в композиции. — Во второй части она будет заканчивать картину печатью, по крайней мере попытается. Если ей это удастся — она выиграет всухую, Вайю.

— А если личная печать — личная печать?

— Побеждает тот, у кого выше уровень силы печати, чья картина одухотвореннее, и больше погружает в изображенный мир. Когда-то, — Люк тоскливо вздохнул, — силы было так много, что оживала почти каждая картина, почти как лучшая иллюзия у менталистов.

— Печать на печать, сила на силу, — все было плохо. Личную печать мне не изобразить никогда. — Или что-то новое… совершенно новое…

— Дальше. Слово-образ задается комиссией, и для квалификации и для второй части. Рыбки и птички, любовь и измена, война и мир, булочка и повидло, — издевался Люк. — Картину будешь рисовать под заданное понятие. Чаще всего это что-то бесполезно-философское.

Это я помнила и без него, прошлый раз на Турнире участники изображали на картинах радость и печаль.

— На стихах так же. Два понятия. Квалификация. Никаких дополнительных правил.

Записываете стих — зачитываете. И, Вайю, это не гласно, но на каллиграфию тоже смотрят, — напомнил Люк о моем корявом почерке.

— Дядя дал писания. Двести раз каллиграфическим курсивом, — правда сделала я пока от силы тридцать. — Так что Хэсау не будет стыдно, — ядовито закончила я, махнув в сторону двух гербов.

— Тут — стихи, — две внушительных стопки свитков перекочевали ко мне. — Классика для квалификации, — это стопка побольше, — и новые, — стопка поменьше. — Писали — все, — Люк подмигнул стоящему сзади одному из моих невозмутимых аларийцев. У аллари немного потемнели щеки — смутился.

— И ты? — я с любопытством вытянула первый попавшийся свиток и вчиталась в строки.

Написано было неплохо, но точно не пойдет для Турнира.

— Все, — Люк вздохнул. — С классикой все понятно. Со второй частью, если доверяешь, я выберу сам. Выучишь. Все темы не охватить, но есть такие, — он пощелкал пальцами в воздухе, — вирши ни о чем, которые можно использовать на любой случай.

Я согласно кивнула, доверяя вкусу Люка, и от начал сортировать свитки, откладывая в сторону, пока передо мной не осталось ровно три, четвертый он держал в руках.

— А вот этот точно соответствует твоему уровню, — он насмешливо помахал свитком перед моим носом. — Ни добавить, ни убавить.

Я развернула трубочку, и там оказалось ровно две строчки, написанных очень неаккуратным почерком. Двустишие, которое даже не рифмовалось. Люк довольно заржал, оценив мою реакцию.

За третью дисциплину я была спокойна. Люк будет удивлен моим уровнем, а Садо… Садо получит ровно то, что заслужил.

Прозвучал гонг — участники закончили квалификацию, и сияющий Геб подскочил к нам.

— Прошла, — а я и нисколько не сомневалась в Фей, — рисовали радость. На вторую часть им дали печаль, — отрапортовал он.

— Изучай, — хлопнул меня по плечу Люк. — А я поздороваюсь со старыми знакомыми, — сощурился он, глядя куда-то на противоположную сторону трибун.

Я даже не успела спросить, отправил ли он вестник Хоакину и Беру, как Люк исчез. Я бы предпочла, чтобы моя группа поддержки осталась в том же составе, что сейчас.

* * *

Холодная, как лед, собранная и невозмутимая Фей-Фей появилась в ложе через несколько мгновений. От неуверенной в себе робкой леди By не осталось и следа. Она излучала спокойную уверенность в собственных силах.

Геб умчался за напитками, а Фей присела рядом, придирчиво перечитывая отложенные Люком свитки.

— Неплохо, — она одобрила второй. — Совсем неплохо. Лучше, чем мои.

— Поздравляю с квалификацией.

— Это было просто, — Фей пожала плечами. — Даже слишком. Как ты и сказала — это всего лишь Турнир.

— С чего такие перемены? — Я заинтересованно подняла бровь.

Фей улыбнулась, но глаза остались серьезными.

— Скажем так, меня любезно просветили, что именно ты исполнила в первой части, Вайю. И когда именно это играют. По сравнению с этим, все наши… попытки, — она взмахнула рукой в воздухе, — это действительно, не более чем детские игры.

— Ты преувеличиваешь…

— Бартуш спросила, не могу ли я передать тебе приглашение на закрытый прием. Ее сестре исполняется одиннадцать на декаде, а Асти вообще, — тут она гневно фыркнула, — предложил мне и тебе… дружить.

— Вот так? Сразу? Действительно, какое оскорбление, — я расхохоталась. — Асти просто не выносим. Как он, кстати, рисует?

— Ужасно, — констатировала Фей-Фей. — Просто отвратительно. И это не смешно, Вайю. И ты никогда не рассказывала мне…

— А ты делишься со мной всеми секретами рода By?

— Это не секрет, если знают все, кроме меня.

— Мы держим горы, Фей. Ты никогда не задумывалась, почему у владений Блау такая странная форма? Почти вдоль всего Лирнейского хребта.

Фей помотала головой в ответ.

— И в восточном пределе наши владения переходят во владения кого?

— Вериди.

— Вериди кто?

— Заклинатели, темные заклинатели, — прошептала Фей-Фей. — Темные, как и Блау.

— И их территории тоже простираются тоже почти вдоль всего хребта на их части Предела.

Твари там, — я показала на небо, — Грань, и твари тут, — под землей, — и вокруг нас. — Лирнейские тоже просто кишели разнообразными тварями. — Этот мир всегда был очень суровым к нам, как будто сговорившись уничтожить тех, кто пришел незваными гостями, — продолжила я тихо. — А с другой стороны хребта? Там Блау нет.

— У Хэсау свои методы, поверь мне, ты не захочешь их обсуждать.

— А море? Море Вайю…

— Море, — протянула я, вспомнив про приближающийся катаклизм, — море тоже не радо Высшим. Нам не рады нигде, — я вспомнила про аллари.

— Мир убивает нас?

— Ну пока не убил же. За столько тысячелетий. Зато мы адаптировались, стали сильнее, и родовые дары теперь заточены для того, чтобы максимально выжить в этом мире. Дары каждого из Родов, — уточнила я.

— Поверь мне, эволюция обошла By стороной, — протянула Фей-Фей тоскливо.

— Вы оставили главный алтарь, было бы странно ожидать всплеска силы. — Если бы Фей осталась в столице, думаю, она превзошла бы уровнем Маршу, и была бы одной из лучших в классе. Нет большого алтаря — нет постоянного притока силы, жить можно, но сложно достичь небес.

— Но я не понимаю, Вайю. Если это так, — она изобразила игру на флейте, — опасно, почему Блау не охраняют?

— Как сокровище? — Я хмыкнула, не удержавшись. — Точнее, почему не уничтожают полностью, как заразу. Это вернее. Нужен только один, достаточно одного Блау, чтобы удерживать границу, и управлять тварями. С чистой кровью первой линии. На Предел даже трое — это уже слишком много. И наша семья никогда не была очень многочисленной. И скорее охрана нужна не нам, а от нас. Но они не могут позволить себе уничтожить всех.

Всегда остается последний… из Блау, — добавила я с горечью.

— Обоюдоострое оружие?

— Инструмент. Блау просто опасный инструмент для управления тварями. Наши родовые дары обычно заточены именно под это. — И это не секрет ни для кого на Севере.

— А Аксель? Сир Аксель, он тоже…

— О, Акс — это просто венец творения, вершина эволюции, идеальный представитель нашей генетической линии. Аксу не нужны флейты и костыли. — Его тело, голос, и даже движения, все создано для того, чтобы управлять.

— А колыбельная? Почему ты не сыграла?

— Я не умею. Я ответила правду, — я потянулась и вытащила один империал из мешочка, крутнула его на столе, чтобы он вращался волчком, — две стороны одной медали. Разбудить и усыпить. Ты не научишься играть колыбельную, пока не научилась будить. Только тот, на чей «зов» придут, может усыпить тварей, но…, — я остановила вращение монеты, прихлопнув ее сверху ладонью. — … ты никогда не знаешь, на какой стороне остановила свой выбор судьба. Сработает зов сегодня или нет, — закончила я совсем тихо. Монета под моей ладонью сегодня легла аверсом. Будет надеяться, что это означает благосклонность фортуны. — Я просто пока не могу усыплять, Фей.

— Но если Блау совсем не станет? — Фей-Фей взволнованно заглядывала мне в глаза.

— Будет локальный прорыв, но Предел устоит, — я пожала плечами. — Род Блау исчезнет с карты Империи, оставшись в истории, а линию Севера продолжат хранить другие. По одному роду заклинателей на Предел. Южные Кораи? Вериди? — ответа на этот вопрос не знала даже я. — Пришлют кого-то из побочной линии, чтобы разгребал хаос, и за десяток лет, или пару десятков, все стабилизируется. Просто тогда Север будут хранить не Блау.

— Ох, — Фей ошеломленно выдохнула.

— У нас тут тихо последние три столетия, Фей. Все почти забылось, покрытое пылью лет, а изменения — это всегда смерть. Большие изменения — это много смертей. Смена линии «породнившихся» — это огромные изменения. Если интересно, потом поищи в летописях, про линию Корай, — я прищелкнула языком, вспоминая, как смачно летописец описывал беды и катаклизмы, охватившие тогда Юг, опечатанный на долгие десятилетия. Тварей тогда вылезло очень много.

Прозвучал гонг, объявляя открытие второй части искусства живописи. Фей-Фей умчалась к сцене, получив напутствия, а я притянула к себе вырванные страницы, налила еще чаю, и начала снова и снова перечитывать правила Турнира.

Я была уверена, что в любых правилах всегда есть лазейки. Мне оставалось их только найти.

Глава 96. Шедевр

Искомое нашлось в самом низу стопки, не свиток, а опять несколько десятков вырванных с мясом пожелтевших страниц, судя по закорючке-вензелю сбоку — из общеимперской энциклопедии. Вопиющее варварство. Люци тайком во время Турнира ограбил Кернскую библиотеку?

Я удовлетворенно вздохнула — все-таки иногда мы с ним думали одинаково, это был полный список тех, кто выиграл этот псаков Турнир за последние пол столетия. Дисциплины, оценки судей, родовые регалии, достижения. Колонка достижений включала в себя так же кругляш со сноской — получена белая мантия.

Северный Предел, Южный, Восточный, Центральный, меня интересовало все, касательно живописи и стихосложения. На одной из строчек палец дрогнул — юный Садо в свое время взял белую мантию сразу в трех дисциплинах, и кто бы мог подумать, что этот расфуфыренный павлин с белоснежно-мраморной кожей из Южного. Загар придал бы хоть немного жизни его напудренному лицу. Пальцы скользили по столбикам, выискивая знакомые имена.

Публика так восторженно ахнула, всколыхнувшись, что я отвлеклась на Арену. Посередине поля, почти до самой верхней границы купола, ровно по четвертый ярус трибун, сияла огромная двухмерная проекция картины, хорошо видная с любого места поля. На картине был изображен сельский пейзаж — время жатвы окончено, крестьяне радуются празднику Урожая, украшая свои дома. Техника исполнения была превосходной, ее смогла оценить даже я. Тонкие летящие едва уловимые штрихи тушью, правильное использование теней и полутонов, казалось ещё немного и картина оживет, и зазвучит песня крестьянок. Но одной техники было мало. Рисунок был мертворожденным, у создателя не хватило сил на печать, и он так и не смог вдохнуть жизнь в свое создание.

Ровно два судейских огонька зажглись сбоку картины. Зеленый с золотым и фиолетовый, наши дамы оценили пасторальный пейзаж, но двух голосов мало даже для третьего места.

Геб внимательно следил за Ареной, стоя у края перил. Потом посмотрю записи.

Я вернулась к спискам, выбросив лишнее из головы. Времени оставалось совсем мало. Я сосредоточилась на колонке с пометкой «белая мантия» в разделе искусства живописи.

Ровно пятнадцать кандидатов. Десять — личная печать на картине, не интересно, трое — ученики признанных мастеров или стали мастерами сами — не возможно, а двое — это было как раз то, что я искала. Открытие новых методов в живописи и признание первенства, и оба — сиры. Первый — менталист, совместил иллюзию и картину, создав полную проекцию на всю аудиторию разом. Это что, картина стала большой ментальной печатью? Сложно.

Как сложно. Второй пошел другим путем и использовал метод рисования… чарами? Вместо кистей? Он что переносил по унции краски разных цветов на картину или как?

Пф-ф-ф. Как сложно. Псаковы живописцы.

— Мисси, наша девочка, — Нэнс ворвалась в ложу, воинственно колыхнув внушительным бюстом, и сверкнула глазами на гвардейцев Хэсау так, как будто это они долго и обстоятельно обижали ее мисси.

— Что же это деется? — Она схватилась за сердце, увидев мой вид. — Мисси, как же ж можно…, — жалобно заголосила она, пристраивая рядом переносной сундук и корзинку. — Быстро, — жесткие командные интонации, и послушные гвардейцы вместе с аллари, строятся так, чтобы перекрыть вид в самом дальнем углу ложи.

Я с наслаждением отдалась умелым рукам аларийки, продолжая думать, под ее негромкое воркование.

— Вот так, мисси, вот так. Сейчас поправим, — и она колдует над волосами, перебирая пряди.

— Чтобы больше никто не назвал нашу девочку военщиной…

— Нэнс…, — неужели и аллари уже в курсе? — Ты знаешь, что было на первой части?

Нэнс кивнула и подбоченилась, бросив прическу.

— Вот что я вам скажу, мисси, вы всегда правильная такая. Этикеты-шметикеты, надо было эту красную за волосы и по Арене потаскать, чтобы не выпендривалась…, — она изобразила карикатуру на изящный жест Марши. — И петуха этого, а то ишь, не женственно ему…

Петух — это Садо? Шикарно, значит все аллари в режиме реального времени уже получили полную картину с места событий. Интересно, их псаков Совет ещё больше уверится, что такая темная тварь, как я, не достойна коптить ясное небо их девственно-чистого Мира?

— Время, Нэнс.

Аларийка засуетилась, перебирая шпильки, и продолжила творить.

— Нэнс, — я спросила тихонько, — если бы тебе нужно было нарисовать картину радости, что ты бы изобразила?

Она пожала пухлыми плечами, продолжая заплетать волосы.

— Мисси, кто же знает эту радость. Радость своя завсегда у всех, а вот печаль — печаль она общая. Смерть или голод, — она задумалась. — Я бы печаль изобразила…

— Но нужно радость, Нэнс.

— Ну, так это радость и есть. Вот печаль нарисую — смотрите какая, а радость в том, что прошла стороной, миновала, не наша печаль значится, а нарисованная только. Чем не радость?

Аларийская логика почти обеспечила мне ментальную перегрузку.

— А мне что рисовать?

— А вы будто умеете? — Нэнс необидно фыркнула. — Только круги свои и закорючки эти, на полу комнаты, а как что путнее, так…

Круги и закорючки! Рунные круги!

— Нэнс, ты гений, — я попыталась закружить ее, но не смогла сдвинуть с места ни на волос.

— Просто гений! — Я чмокнула посмуглевшую аларийку в пухлую щеку.

— Мисси, — она замахала руками. — Сидите, значится. Дайте закончить.

И как мне это не пришло в голову раньше? Я искала метод, как нарисовать то, что рисуют все, а нужно рисовать только то, что умею я. А потом — смотрите какое счастье, что печаль прошла стороной.

Я так радостно расхохоталась с предвкушением, что на меня обернулась пара гвардейцев.

Это мои аллари тренированные и выдержанные, а Хэсау вздрагивают от каждого громкого звука вне рамок этикета.

Люци вернулся почти перед самым гонгом, когда я, уже вся с ног до головы приличная юная Сира, наслаждалась вместе с Гебом картиной Фей-Фей, которая сияла проекцией на высоту всего купола Арены. Фей нарисовала ирисы. Кустики чахлых ирисов у заброшенной усыпальницы, какого-то старого Рода. Надгробный камень был истончен временем и разбит ветрами, пожухлая трава шелестела поземкой, и птиц было не слышно, только стаи воронов кружили в небе над равниной, даже они не посещали это место. Печаль с запахом ирисов летела с Арены стонами степного ветра, который жаловался на то, что никто не приходит сюда, и Род позабыл своих предков. Личная печать мастера сияла гербом By в верхнем углу, переливаясь силой. Фей-Фей сделала это — ей удалось.

— Ей удалось, — я крепко обняла Геба за плечи, — ей все-таки удалось. — Прошлый раз во втором искусстве первенство взяла Фейу, а сестра так и не смогла наполнить картину силой. Это победа. Даже если были другие — это победа. Я почти чувствовала на языке вкус степной пыли и луговых трав. Личная печать сработала идеально.

Судьи голосовали единогласно. Шесть огоньков один за другим вспыхнули сбоку картины Фей-Фей и почти вся Арена потонула в овациях, многие кричали и задорно свистели. Я и Геб присоединились к общему ликованию — Гебион свистел, сунув два пальца в рот, а я кричала, аплодируя. Пусть теперь Старикан By попробует сказать, что факультет Искусств не для Фей-Фей.

Люк вбежал на наш второй ярус, не запыхавшись, крутнул меня за талию, увлекая в дальнюю часть ложи, подальше от любопытных глаз, и поставил купол тишины.

— Они сменили образы, — проговорил он быстро. — Чтобы не было времени готовиться.

Вместо радости и печали, будет жизнь и смерть.

Вот ушлые хрычи. Но для меня это было не принципиально. Жизнь, смерть, печаль, радость, счастье, я все равно планировала рисовать одно и то же. И потом просто разъяснить свою логику.

— Если сможешь, продолжай военную тему, — продолжил он. — Может быть хороший профит, раз уж начала в таком ключе.

— Военщина? — Передразнила я Садо.

— Военщина, — очень серьезно ответил Люк, развернув меня лицом к Арене. — Смотри, Вайю, тут больше половины из нынешней или бывшей военщины. Половина. И это не считая того, что уже сегодня записи разлетятся по всем Пределам.

Я хмыкнула, представив, какой у меня был восхитительный вид. Будем надеяться, что это не похоронит имидж дяди в Столице.

— Про марш уже спрашивали, — продолжил Люк торопливо, — они даже уже назвали твой марш Гимном памяти. А теперь представь — наш шестнадцатый, легионы центрального, южного и западного, во всех, будет звучать написанная тобой песня, — он взмахнул рукой вверх. — И каждый горнист, каждый барабанщик и каждый легионер будет знать, что это — Блау. Это неплохо для наших проектов, — закончил Люк очень деловито, убрав лишний пафос.

— Ты преувеличиваешь, Люци.

— Увидим, Вайю, увидим, — он щелкнул меня по носу, крутнул к себе и поправил и так безупречную прическу. Нэнс ревниво покосилась на его манипуляции. — Фейу не превзойти в технике. Продолжай на контрасте, играй на том, что военные и не должны уметь рисовать…

— Я не собираюсь в Корпус, я собираюсь на целительский….

— Вайю, — Люк очень серьезно смотрел в глаза, — сейчас речь уже не идет о том, кто выиграет. Сейчас речь о том, кто есть Блау. И Фейу, — добавил он. — Если бы я не знал, что Кастус не причем я бы решил, что это очередная из его схем, — закончил он совсем тихо. — Когда все складывается так хорошо, жди…

— …бури. — Закончила за него я. Жди бури, и мне казалось, что первые капли дождя уже упали на землю, и эту грозу никто не в силах остановить.

Прозвучал гонг, объявляя закрытие второго искусства. Я и Геб отправились вниз, чтобы поддержать Фей-Фей на награждении. Люк проводил меня молча, несколько раз показательно приложив кулак к груди, напоминая про военную тему, а Нэнс буквально рыдала, утирая слезы платочком, как будто действительно провожала меня и не чаяла увидеть обратно.

* * *

Награды вручили быстро. То ли торопили перерыв, то ли в первый раз, разделяя единое мнение относительно кандидатов. Сияющая Фей-Фей спустилась вниз со сцены в белой мантии на плечах, сжимая заветное кольцо победителя и наградную ленту. Я слишком плохо думала о Садо. Может быть он действительно горой стоит за искусство?

Распорядители после недолгих обсуждений объявили новые правила — рисовать мы будем две картины подряд, без большого перерыва, иначе не хватит времени. Было видно, что и судьи и распорядители уже устали, даже жизнерадостная мистрис Айрель немного потускнела.

Прозвучал гонг, пропел горн, объявляя второй поединок.

— Дамы и господа, — толстяк в пурпурной мантии опять затянул свою песню, нудно повторяя правила искусства живописи. Десять мгновений. Ровно столько отводилось на одну картину, когда последняя песчинка упадет вниз, мы должны отложить кисти, и представить свою работу судьям и широкой публике.

— Готова ко второму проигрышу, Блау? — с царственным и высокомерным видом сказала в мою сторону Марша, одетая в новое песочного цвета ханьфу. Это уже третий ее наряд за этот Турнир, она что, притащила с собой всю гардеробную?

— Готова всегда и ко всему, Фейу, — я демонстративно щелкнула кольцами в ответ.

— Твоя… подружка не просветила тебя, что мастера снимают кольца, когда творят что-то поистине возвышенное? — язвила она.

— А я не мастер, — я щелкнула кольцами ещё раз, — не ученик, и вообще не художник. И насчет чего-то возвышенного… не обманись в ожиданиях.

— Дамы и господа, объявляю начало второй дисциплины в рамках поединка. Искусство живописи, — распорядитель картинно взмахнул рукавами, похожий на большую толстую неповоротливую птицу с пурпурными крыльями. — Образы, которые вы должны запечатлеть на картинах — это жизнь, для первой работы, и смерть во второй. Постарайтесь прочувствовать и верно отразить дух этих глубоких философских понятий…

Я следила за Фейу боковым зрением — она тоже не удивилась, услышав о смене задания.

Готова поставить, о том, что именно нужно будет рисовать, она знала задолго до начала Турнира.

Мы, повинуясь жесту, синхронно шагнули вперед, к установленным перед нами подставками с мольбертами и столами. Запасной набор Фей-Фей с гербом By сиял черным атласным блеском. Зараза Фей отдала мне лучшие кисти.

— Начинаем, — маленькие песочные часы на столике перед судьями перевернулись, отчитывая десять мгновений, и их большая проекция появилась в воздухе над сценой, чтобы все зрители могли видеть, сколько осталось времени.

Я начала разводить тушь, и Садо, увидев, что я делаю, почти заржал, прикрыв рот широким рукавом ханьфу. Марша — медитировала. Без шуток, она закрыла глаза перед белым мольбертом, сложила пальцами мудры, и погрузилась во внутреннее созерцание. Я перестала мешать тушь, раздумывая, последовать ли ее примеру, изобразив умный вид, а потом плюнула. Чтобы я из себя не изображала — результата это не изменит.

Через мгновение тушь была готова. Я повращала запястьями, сбрасывая напряжение, выбрала самую простую и обычную кисть, приступила к рисованию.

Штрихи ложились ровно, четкие и экономные жесты, ровно так, как нас учили, ничего лишнего. Это не высокое искусство, как говорила наш магистр, оставьте изящество для факультета Искусств. Я почти слышала ее голос в своей голове: «Четче, Блау. Ты не убьешь этим лист, если сделаешь нажим сильнее, а размах увереннее. Помните, зачем вы рисуете. Я сказала четче, Блау, потом даже Мара не разберет, что ты наваяла…».

На Маршу я не отвлекалась, я только видела, как взлетают крыльями бабочки рукава, когда она обмакивает кончик кисти. Я рисовала быстро, потому что торопилась. На то, что я задумала, десяти мгновений могло не хватить, и свои старые навыки рисовать это быстро я почти потеряла, но с каждым штрихом пальцы вспоминали все больше и больше, кисть мелькала все быстрее и быстрее.

Я закончила, когда в часах ещё оставались песчинки — доли мгновения, Марша продолжала творить, погруженная в свой собственный мир. Судьи смотрели на меня с плохо скрытым любопытством и ожиданием, один Таджо продолжал что-то читать в своих свитках.

Фелисити подалась вперед и взглядом показала мне на часы. Не терять времени?

Я покусала кончик кисти, и решительно провела несколько коротких линий, соединив их между собой. И тут. И в другом месте. А здесь у нас будет секрет для самых внимательных.

Если выигрывают сложные вещи, то это самое сложное из того, что я вообще могла изобразить.

Время истекло, прозвучал гонг и проекция песочных часов растворилась воздухе над Ареной. Мы отложили кисти и шагнули назад, снова встав рядом.

— Господа, прошу, — распорядитель с довольным видом махнул штатному магу в простой синей форме Кернской Академии, судя по нашивкам, они привлекли последний курс, и тот развернул картину Марши к судьям. Вспыхнули заготовленные заранее плетения, и большая проекция появилась над нашими головами.

Марша нарисовала море. Одна из сложнейших техник, потому что правильно изобразить и воду и облака, используя только один черный цвет туши крайне сложно. Море жило своей жизнью, волновалось и гневалось, жалуясь небу. Черные скалы, над которыми кружили морские птицы стояли вдали одинокими стражниками, охраняя пролив и прибрежные городки, едва видные с высоты птичьего полета. Фей-Фей рисует не хуже. Личной печати на картине не было, это была просто очень качественная работа высочайшего класса, которая позволяла в одной картине продемонстрировать практически все маршины навыки.

— Море — это жизнь…, — начала она заготовленную речь хорошо поставленным голосом.

Интонации были хриплыми, с особыми модуляциями, как будто отдаленный рокот прибоя.

Только не говорите мне, что ей и голос ставили специально для Турнира? — …живет и дышит… и умирает вместе с приливами и отливами…

Тема про море была банальной, на мой личный вкус. Выигрышной — да, но уже набившей оскомину.

Судьи хлопали вяло, и даже Садо не загорелся, как в первом туре. Нет, он аплодировал стоя, сказал много правильных слов, но без экспрессии и огонька, видимо живопись он любит значительно меньше искусства музыки.

— Квалификация пройдена, — подвел итог распорядитель, снова взмахнув турнирному магу, который направился в мою сторону.

Увидев мою картину, он завис на доли мгновения, прежде чем развернуть мольберт к судьям. Щелкнули кольца, вспыхнули чары, и большая проекция моего творения появляется высоко над Ареной, видимая с каждого уголка трибун.

Судьи тоже смотрели вверх, подняв головы, некоторые линии на картине были слишком тонкими, чтобы разглядеть их на мольберте. Хмурился военный Тир, щурил глаза Таджо, Фелисити повторяла пальцем линии в небе. Улыбалась, вновь засиявшая мистрис Айрель, и только Садо кривился презрительно, явно не считая нужным сдерживаться.

— Что это за мазня и нагромождение линий? — Он говорил очень тихо, адресуя реплику Наставнику по алхимии, но как раз в этот момент штатный маг перебросил плетения усиления звука на судей, и голос Садо был отчетливо слышен в каждом уголке Арены. — Леди Блау, — он быстро взял себя в руки и адресовал вопрос мне, — будьте добры пояснить, что именно вы хотели выразить вашим… шедевром.

Глава 97. Вето

Садо почти перешел грань. Безусловно, его частное мнение о моих талантах, как Наставника Высоких искусств, было правильным, но он снова и снова совершал одну ту же ошибку.

Позволял себе при людно унижать Блау.

— Что есть жизнь? — Я задала риторический вопрос, и мой голос, усиленный чарами, достиг каждого уголка Арены. — Для Высшего? Жизнь — это источник, пока сила течет по меридианам, — я щелкнула кольцами, и облачко тьмы зависло на кончиках моих пальцев.

Повинуясь внутреннему импульсу, темный шар силы полетел к проекции картины. — Это трехмерная проекция внутреннего источника. Седьмой круг, последняя четверть. Закатный седьмой. — Темный шарик послушно повторяет линии седьмого кольца воронки, пронизанной энергетическими меридианами. — Здесь, — шарик скользит вправо, где было хаотическое нагромождение линий, — пациент получил прямой удар, очевидно превышающий допустимый уровень защитного купола. Судя по характеру узла, можно сказать, что это была темная тварь, не ниже пятого уровня по стандартной квалификации Брайли, но, — шарик кружит вокруг одной точки, — целители смогли остановить воздействие, запечатав один из меридианов. Это — жизнь. Вероятностный прогноз — пациент потеряет один круг, но останется жить.

Мистрис Айрель слушала с таким жадным вниманием, как будто кто-то прямо перед всей аудиторией, признавался ей в любви.

— Далее. — Шар силы скользит в самый них трехмерной проекции воронки. — Здесь мы видим последствия воздействий сразу двух плетений, которые потенциально приводят к смерти, в случае, если помощь целителей оказана не вовремя.

— По характеру повреждений можно предположить, что это был «Тлен» и «Лед», — мистрис Айрель взяла инициативу на себя. — Посмотрите, каналы почти треснули, — она восторженно указала рукой вверх.

Я согласно кивнула. Мистрис Айрель полностью оправдала мои ожидания.

— Но печати были наложены вовремя, и распространение «Тлена» остановлено, — продолжила говорить она. — И техника «купирования»… просто идеальное исполнение.

Просто идеальное, — она восторженно сверкнула глазами. — Квалификация пройдена, леди Блау! Это — великолепно! Я хочу лично обсудить с вашим Наставником его методы преподавания. Вы поступаете на целительский? — Утвердительно спросила она.

Я кивнула, в красках представив реакцию Наставника. Мастер Луций будет просто несказанно рад. Хотя, пышущая жизнью, прямая в высказываниях мистрис Айрель, может быть вполне в его вкусе.

Тировский судья согласно кивнул, внимательно изучая ту часть проекции источника, куда пришелся гипотетический удар темной твари. Таджо смотрел, чуть прищурив глаза, и длинные тонкие пальцы, унизанные кольцами, отбивали ритм по столешнице, в такт его мыслям.

Леди Фелисити гордо улыбаясь, Наставник по алхимии изучал мою картину, чуть приподняв брови, а Садо… Садо просто покраснел так, что, казалось, сейчас просто лопнет от возмущения.

— Это не искусство! — Душа поэта все-таки не выдержала. — Это не картина, это…, — он задохнулся, подбирая слова. — Это не пример возвышенной живописи! У нас не соревнование целителей, не экзамены по анатомии и энергетическим каркасам, у нас — искусство живописи! Ис-кусс-тво! Я повторяю. Это не соответствует заявленному заданию.

Это не раскрывает образ…

— Нет источника — нет жизни. Кто-нибудь из присутствующих может оспорить это утверждение? — Я задала вопрос спокойно, прохладным тоном.

Пауза была долгой. Возразить не мог никто.

— Это и есть само воплощение жизни, — я снова указала на проекцию в воздухе. — Три потенциально смертельных повреждения, которые при умелой работе целителей превратились в новую жизнь. Это возможность жить. Возможность использовать силу.

Возможность продолжать и дальше служить на благо Империи, — добавила я немного пафоса, специально, чтобы подразнить Садо.

— Возможности — это замечательно, — Садо взмахнул рукой, унизанной кольцами, в сторону проекции посередине поля. — Но ваше исполнение, леди Блау? Техника? Вы действительно полагаете, что это можно считать искусством?

— Техника и исполнение великолепны, — жестко констатировала мистрис Айрель. — Это говорю я, как Наставник факультета целителей. На уровне седьмого курса.

Я оценила свое творение свежим взглядом. Айрель мне сильно польстила, либо стандарты Кернской были значительно ниже стандартов столичной Академии. Максимум на уровне курса пятого.

— Мой седьмой курс — встать, — мистрис Айрель поднялась в кресле, выпрямившись в полный рост, и взмахнула рукой в сторону дальней части трибун, где большая часть лож была темно-синей. Их занимали ученики Кернской Академии. Ученики поднимались на первом и втором ярусах, целителей из них было не так много. — Освобождение от зачета по энергетическим каркасам тем, кто чувствует в себе силы повторить, — ещё один взмах рукавом в сторону проекции. — Смелее. Я жду ответа. — Мистрис Айрель внимательно смотрела на дальнюю часть Арены, пока на почти полностью синих трибунах робко не загорелся первый светляк, потом ещё один и ещё. Она удовлетворенно кивнула, запомнив кандидатуры. И как она их отличает на таком расстоянии? — Трое, — констатировала она. — Только трое из всего курса. Потенциально. А из тех, кто выступал на Турнире до этого, не сможет повторить никто. Никто, сир Садо, не сможет воспроизвести эту технику.

Садо фыркнул в ответ.

— Потому что это не техника, мастера этому не учат… Это просто низкопробная…

Зря он это сказал. Мистрис Айрель сдвинула брови, хрустнув кольцами.

— Целительство — это не искусство? Сир Садо, я крайне не рекомендую вам в случае… непредвиденных травм, обращаться к целителю, который не в состоянии продемонстрировать хотя бы столь низкий, — кивок в сторону проекции картины, — уровень владения низкопробной техникой. Жизнь в этом случае не гарантированна…

— Мистрис Айрель, давайте без сравнений, — Садо замахал руками. — У нас Тур-нир. А не прием на факультет целителей. Я, как ведущий по категории искусств, имею право заблокировать одну квалификацию, наложив вето. Леди Блау, — достаточно учтивый кивок в мою сторону, — я сожалею. Вы не сдали квалификацию и не проходите во второй тур.

Трибуны загудели, заволновавшись, как неспокойное море, обсуждая "вето".

Я смотрела на этого козла совершенно спокойно. Садо исчерпал весь, отведенный на напыщенных идиотов, мой личный лимит терпения.

— Повторное голосование…, — мы сказали это почти одновременно, вместе с мистрис Айрель и леди Фелисити. Я кивнула дамам, отдавая инициативу им. В правилах Турнира было четко указано, как следует действовать в случае наложения «вето».

— В случае использования право «вето», — продолжила леди Фелисити скрипучим тоном, — коллегия судей имеет право дать задание повторно. При этом право «вето» уже больше не может быть использовано, достаточно половины голосов коллегии, чтобы квалификация была признана успешной. — Она закончила, гордо выпрямившись, несколько раз стукнув трость о помост, в подтверждение своих слов.

— Поддерживаю, — тут же кивнула мистрис Айрель.

— Поддерживаю, — эхом откликнулся тировский судья.

— За, — медленно и крайне лениво подняв вверх изящную кисть Таджо.

— Господа, господа, — засуетился распорядитель, чувствуя, как нарастает напряжение, между стоящими друг напротив друга Садо и леди Фелисити, — повторное задание по квалификации одобрено.

— Прекрасно, — Садо развернул плечи, вздернув подбородок, и первый раз за все время посмотрел прямо на меня, прямо в глаза. — Леди Блау, я сочувствую вашим обстоятельствам, но ваш художественный талант оставляет желать лучшего. — Как и вкус.

Это не прозвучало, но имелось ввиду, потому что Садо снова пробежался презрительным взглядом по лаконичным линиям моего ханьфу. — Задание на повторную квалификацию дает ведущий категории, как эксперт, — отдельный саркастичный кивок в сторону Фелисити.

— Время — два мгновения. Понятие, которое необходимо раскрыть, отобразив, остается прежним. Это возвышенное и глубокое понимание самой сути жизни. Но, — тут он усмехнулся, — в технике «единого символа». Каллиграфия ещё столетие назад являлась неотъемлемой частью искусства живописи. Я надеюсь, это никто не может оспорить, — Садо кивает в сторону судей, — итак, задача. За два мгновения, используя только один символ, вы должны раскрыть всю трансцендентальную глубину Жизни, — он картинно прищелкнул пальцами в сторону распорядителей.

Козел. Псаков расфуфыренный козел. Он наверняка знает, как Фейу хороша в каллиграфии.

Прозвенел гонг, объявляя дополнительное время.

— Начинаем. Два мгновения, — песочные часы появились в воздухе над Ареной, и мы с Маршей синхронно шагнули к чистым мольбертам. Слуги заменили листы, убрав первые картины. — Техника единого символа. Квинтэссенция жизни, — распорядитель взмахнул пурпурными рукавами, и песчинки заскользили вниз — время пошло.

Марша рисовала быстро. Одной рукой придерживая широкий рукав ханьфу. Ее кисть четкими жестами порхала по листу, она рисовала один из сложных современных иероглифов.

Я помедлила, раздумывая, половина времени почти истекла, но моя каллиграфия всегда будет хуже Фейу. Козел Садо, который не разбирается…

Не разбирается. Мысль промелькнула вспышкой, и за последний доли мгновения, выбрав самую широкую кисть, двумя длинными и двумя короткими штрихами я закончила свой символ.

Гонг прозвенел, и мы шагнули назад, отложив кисти.

— Повторная квалификация. Техника единого символа. Леди Фейу, прошу, — штатный маг складывает плетения, и в небе над Ареной вспыхивает проекция рисунка Марши. Только один символ, только один иероглиф, начерченный в лучших традициях мастеров-каллиграфов. Фейу изобразила Любовь.

Точнее, если читать символ правильно, это была «любовь к жизни», потому что «возвышенная любовь», «материнская» и другие, имели иные начертания.

— Мы живем до тех пор, пока есть «любовь к жизни», вкус, желание, которое дает энергию и горит внутри. Жажда жизни. Желание выжить любой ценой, — рассказывала Марша судьям, показывая на проекцию. — Если желание жить отсутствует, никто не может заставить продолжить свой земной Путь, человек просто истает, если искра «любви» потухла.

Погаснет, как свеча на ветру, — закончила она поэтично.

Трибуны гудели, разразившись жидкими аплодисментами, судьи молчали, глядя в небо.

Сбоку проекции маршиной картины зажглись четыре огонька. Фейу прошла повторную квалификацию с блеском. Не проголосовали за, только Фелисити и Таджо.

И я была склонна разделить их мнение. Немного мелодраматично.

— Леди Блау, прошу, — взмах штатному магу и проекция в воздухе над Ареной меняется. На чистом белом листе четкими размашистыми решительными линиями начертан только один символ на староимперском. Только одна литера.

V.

Арену накрыла тишина, как будто использовали купол, а потом трибуны загудели ещё громче. Тир хмыкнул, хрустнув кольцами, и улыбнулся мне самым краешком губ.

— И что же означает ваш знак, леди Блау? — с сарказмом спросил Садо. — Использовать староимперский в технике «единого символа» — это немного… не традиционно.

— V — значит жизнь. Или ее потенциальная возможность, — очень спокойно ответила я. — И смерть. Мучительную и практически неотвратимую, если этого знака нет, господин Судья. V — значит Вейлиент. Вейлиент Блау.

— А две V значит два Вейлиента? — пошутил он, но никто не засмеялся, и даже Наставник по алхимии чуть дернулся, чтобы отодвинуться от Садо. — Очевидно, что леди Фейу в большей степени отразила саму суть задания в своей работе, прочувствовав…

— Сир Садо, — тягучий и прохладный голос Таджо прозвучал на Арене во второй раз. — Я напоминаю, что после использования «вето», решение принимается не лично вами, а коллегией. Это очень простой вопрос. Какой символ вы предпочли бы видеть перед собой… если желаете жить, — слова повисли в воздухе, упав в вязкую тишину Арены. И чуть прищурив темные глаза, Таджо так же лениво поднял вверх руку. Белоснежные пальцы, унизанные перстнями, были сложены в виде литеры «V».

V — подняла руку Фелисити, V — это уже Тир, мистрис Айрель тоже сложила V, повторяя за другими, но она явно не совсем поняла, почему это значит — жизнь.

— Большинством голосов. Квалификация леди Блау пройдена, — торопливо подтвердил распорядитель раньше, чем черед голосовать дошел до Садо и Наставника по алхимии. — Поздравляю, леди Блау…

Большая проекция моей картины начала медленно гаснуть, и я непроизвольно вздрогнула, вспомнив слова Таджо. Какой символ вы предпочли бы видеть перед собой… если желаете жить? Литера V исчезала, тая в воздухе, как будто оставляя Арену без защиты, как будто это не поле кернской Академии, а подземный коридор, который казался безопасным, обманчиво поманив спасительным знаком, которого там не оказалось.

Гонг прозвучал повторно, объявляя закрытие первой части искусства живописи, и я очень пожалела об отсутствии перерыва. Соревноваться в двух дисциплинах подряд было очень утомительно. Я с трудом представляла себе, на что вечером будет похожа Марша, ведь она подавала заявку и на танцы в том числе.

— Господа, вторая часть испытания. Искусство живописи. Требуется изобразить то, что мы познать не способны, потому что никто переживший смерть не сможет рассказать об этом…

Тут я почти подавилась смешком. Толстяк просто попал пальцем в небо. Сама идея рисовать смерть казалась мне очень глупой. Зачем самим призывать ее на свою голову?

Гонг прозвенел, горн протрубил открытие второй части, и мы шагнули к чистым мольбертам.

Песочные часы в воздухе над Ареной в этот раз были больше, настроенные ровно на пятнадцать мгновений. По негласным правилам пяти мгновений было достаточно мастеру, чтобы поставить на картину личную печать.

Марша закрыла глаза, сложила пальцы в мудры, и опять погрузилась в медитацию. Я хмыкнула, выбрав кисть, и начала быстро строить схему формации. И пусть Садо только попробует сказать, что у нас не рунология…

Глава 98. Бада-бум

Я уже наполовину закончила рисовать миниатюрную схему внешнего круга формации, переходя к реперным точкам, песчинки в проекции гигантских часов над нашими головами бесшумно падали, отчитывая мгновения, как передо мной, прямо на сцене, с яркой вспышкой появился Вестник, с явным отпечатком силы Акса.

Прежде, чем мне успели возразить судьи и распорядители, я активировала послание, полностью считав информацию, и схлопнула его обратно.

— Нарушение, — голос толстяка-распорядителя прозвучал недовольно.

— Прошу прощения, — я склонила голову в легком подобии поклона и покрепче сжала кисть пальцами — руки дрожали. — Но сейчас я должна сидеть на трибунах, и, сам факт участия, такой же сюрприз для меня, как и для всех остальных. И сейчас по плану должен быть перерыв, изменения в расписание внесли только что.

— Вы отвлекаете, мешая концентрации, — Садо, конечно, не мог остаться в стороне.

— Не больше, чем отвлекают разговоры, господин судья. С вашего разрешения, я продолжу.

— Сосредоточиться на рисовании я больше не могла, мне сейчас очень нужно время, чтобы подумать. Я вытащила новую полностью сухую кисть из набора Фей-Фей, сделала вид, что макнула в тушницу, и начала возить ворсом по листу.

Песчинки в часах падали, отсчитывая доли мгновения.

Аксель использовал Вестник высшего приоритета. Только для своих. Родовое кольцо и малая печать слегка нагрелись, реагирую на родную силу, и подтверждая уровень важности послания.

Высший приоритет — затронуты вопросы Рода или есть угроза личной жизни отправителя.

Это значит, нужно бросить все, и нет ничего важнее. Псаков Акс. Меня так прошиб холодный пот, что нижняя рубашка даже немного взмокла.

Я возила сухой кистью по мольберту кругами и быстро прокручивала в голове содержание Вестника.

Вайю. Срочно нужна помощь. Отвлеки внимание публики, писал Акс.

И это точно был он, я ни с кем не спутаю оттиск его личной силы, при этом он пах домом, поместьем, булками Маги. Как он может быть здесь, если он должен быть в Корпусе? В стазисе, от потенциального воздействия немилости?

Следом в Вестнике вместо слов шло несколько коряво слепленных картинок — точно аксова работа, он никогда не мог сделать это нормально.

Первой шла смутная картинка выступления с горном. Я в кафтане с подвернутыми рукавами, публика, Арена. Второй — образ больших турнирных часов в воздухе над Ареной, в которых кончились песчинки.

Он хочет, чтобы я снова выкинула что-то подобное?

Отвлеки все внимание на себя. Нам нужно двадцать мгновений. И снова образ больших турнирных часов, в которых кончились песчинки, и цифра двадцать. Фокус внимания.

Остановишь турнир — последствия беру на себя.

Голова работала очень быстро. Песчинки скользили вниз, мягкая чистая кисточка кружила по листу туда и обратно.

Ради Великого, что происходит, Акс? И кому это — нам? Кому? И фокус внимания — это определение менталистов, так мог бы сказать Таджо, но не Аксель. Остановишь Турнир — это вообще что-то за гранью, как он себе это представляет? Я что, аватар Великого? И высший приоритет Вестника, псаки, высший приоритет.

Это значит, кто-то на Арене подсуетился и сделал запись выступления, отправив Аксу. До поместья по зимней дороге сейчас минимум сорок мгновений, минимум, если загнать коней.

Акс не успел бы получить послание, значит… значит он где-то здесь, рядом? В Керне? На Арене? И ему срочно нужна помощь?

Великий, мой брат — идиот. Аксель, во что ты ввязался?

И что значит «ответственность беру на себя»? Он пока даже за себя толком отвечать не может.

Видимо я фыркнула слишком громко, потому следящая за мной цепким взглядом леди Фелисити нахмурилась, и мне пришлось улыбнуться старушке уголком губ, успокоительно моргнув ресницами.

Все хорошо.

Треть отведенного времени уже прошла, но я пока не продвинулась никуда. Марша что-то самозабвенно ваяла сбоку, полностью погруженная в творческий процесс.

У меня не было ни единой мысли, что нужно Аксу, но я знала точно, что он не стал бы впутывать Младшую, если бы это не было последним средством. Последнее плетение в рукаве. Аксель мог тупить, мог вести себя странно, но одно точно было неизменным — Семья для него всегда стояла на первом месте, значит, ситуация действительно была критической. Или… Акс оценивает ее так.

Песчинки продолжали падать, приближая начало конца.

Остановить Турнир. Отвлечь внимание. Фокус внимания.

Псаков фокус внимания, при этом это живопись. Он думает, я тут что, станцую перед мольбертом, как жрицы Нимы, или что? Вывести Садо из себя? Спровоцировать Фейу?

Упасть в обморок? Вызвать кого-нибудь на дуэль, швырнув чарами в публику?

Великий, подскажи.

Мне нужно что-то поистине грандиозное. Большой бада-бум. Хочешь решить мелкую проблему — создай большую, и вторая потопит за собой первую. Создать проблему, живопись, бум, слова кружились в голове стайкой, пока мой взгляд не скользнул по значку на лацкане Таджо, сверкнувшим в лучах вышедшего из-за туч ленивого зимнего солнца.

Ослепительно белый ненавистный мне диск без опознавательных знаков ярко вспыхнул, и воспоминания закружились в голове.

Я уже слышала это или читала. Живопись. Привлечь все внимание на себя. Управление.

Дознаватели. Общеимперский Приказ о запрете использования крови для создания дистанционных личных печатей. И пояснительная записка на несколько свитков, о случившемся на школьном Турнире с грифом «совершенно секретно».

Закери. Имя сверху на свитке всплыло в голове сразу, потому что никому на Севере в здравом уме не придет в голову назвать ребенка За-кери. Как хрупкий цветочек.

Закери, а как же его по роду? Мелкопоместные точно, раз парня не отмазали от Управления, возможно даже не сир, а мистер. Южный предел. Живопись и алхимия. Огромный бада-бум, такой, что сложилась хлипкая защита их местной турнирной Арены. Ревнивый псих, который вместо состязания просто разрушил Арену, решив продемонстрировать юной Сире свои возможности. Все-таки слепая любовь — это главная причина всех проблем в этом мире.

Я помнила только сухие выжимки основ техники Закери из отчета, и больше ничего. И дознаватели вечно преувеличивают размер проблем. Можно попробовать — я ничего не теряю, и, если не выстрелит, запустим запасной план на двадцать мгновений. Песчинки в часах перевалили за половину — времени должно хватить.

Я решительным жестом брякнула кисть обратно на стол, и стянула с мольберта лист с незаконченным рисунком формации, скомкав в несколько раз так, что получился компактный шарик из рисовой бумаги, который я точным броском отправила за пределы сцены.

— Я хочу сменить лист на чистый, — я махнула в сторону распорядителей, — срочно. И зафиксировать заявку в протоколе. — Я обернулась к судьям, отдельно задержав взгляд на леди Фелисити. Она должна поддержать, не важно, понимает или нет. — Претендую на белую мантию и открытие нового метода в живописи, — проговорила я быстро, краем глаза наблюдая за стремительно падающими песчинками.

У Садо вытянулось лицо, а у мистрис Айрель натурально отвисла челюсть, вроде не девочка уже, выдавать такие реакции. Судьи ошеломленно молчали, но у меня не было времени.

— Сир Садо, как ведущий в категории, прошу зафиксировать мою заявку. Я претендую на открытие нового метода в живописи, — снова повторила я, обращаясь уже напрямую к Садо.

— Леди Блау, белая мантия…, — он поперхнулся, — …заявка — это очень серьезный вопрос, вы осознаете последствия…

— Осознаю. Принимаю ответственность. — Если метод был «плагиатом», для такого соискателя навсегда закрылись бы двери любых приличных учебных заведений.

— Леди Блау, так не делается. Я понимаю ваше желание выиграть, но заявка подается заранее, проверяется, и только потом, — Садо говорил немного заторможено, явно не в силах совместить два понятия — белая мантия и я, и заявка на новый метод в искусстве. — Вы явно изображали что-то другое, — он кивнул в ту сторону, куда я забросила мятый шарик.

— Я изменила мнение, и решила продемонстрировать свой новый, ещё не испытанный метод живописи, широкой публике. Сир Садо, примите заявку, или я буду расценивать это как факт преднамеренного затягивания времени, и отсутствие судейской беспристрастности, — надавила я. Песчинки продолжали падать быстро-быстро.

— Хорошо, леди Блау. Вы осознаете ответственность. Внесите заявку в протокол Турнира, — он недовольно скривился, но махнул в сторону распорядителей.

Леди Фелисити порывалась что-то сказать, но я качнула головой отрицательно — нет времени. Псаков Акс не указал точно в Вестнике, когда начинаются эти так необходимые ему двадцать мгновений.

Один из распорядителей лично преподнес мне свиток с вензелем кернского Турнира, ещё девственно чистый, моя заявка была первой в этом году, и я поставила оттиск печатью на родовом кольце.

Толстяк в пурпурном переводил взгляд с меня на Садо, пока тот, наконец не взмахнул рукой.

— Заявка принята, прошу, — распорядитель посмотрел наверх на проекцию песочных часов в небе, и констатировал, — у вас осталось целых пять мгновений.

Пять мгновений — это много, этого хватает, чтобы активировать боевую формацию. И успеть заготовить пару-тройку плетений про запас. А уж чтобы намалевать простую хрень на белом листе, этого времени мне хватит с избытком.

Слуги уже заменили лист, закрепив новый на мольберте. Чаш, реторт, вообще ничего подходящего вокруг не было, поэтому я просто выплеснула воду из миски, где споласкивали кисти, прямо на сцену.

Миска — есть. Я закатала рукава ханьфу, отстегнула алхимический кортик, с которым не расставалась практически никогда, и, сдвинув браслет, чиркнула по руке, дожидаясь, пока крови накапает достаточно.

Трибуны загудели разом, молча зашевелились судьи, и даже Садо, и тот подался вперед, наблюдая за процессом. Мне было все равно. Шансы, что сработает прочитанный единожды метод Закери, были мизерными, я собиралась просто тянуть время.

Я выплела малое исцеляющее, чтобы закрыть царапину, выбрала самую широкую кисть и просто начала закрашивать весь мольберт красным, от и до. Красная тушь была разрешена, значит, цвет крови точно не выходит за рамки правил. Будем считать, что я использую новый состав краски.

Песчинки были ко мне беспощадны, я прямо чувствовала, как истекает время.

Наконец, лист был готов, покрашенный ровно, блестящий хищной алой влажностью.

— Одно мгновение. Заканчиваем работу, — голос распорядителя прозвучал сбоку от сцены.

Мне хватит и половины мгновения.

Нужно что-то придумать, чтобы связать это с образом смерти. Таяли последние песчинки, и я, быстро обмакнув кисть в черную тушь, начертала поверх красного фона четыре цифры.

2446. Лист был мокрым, поэтому числа немного стекли вниз, расплываясь каплями.

Гонг прозвучал на долю мгновения позже, чем я отложила кисть на подставку. Я облегченно выдохнула — успела.

— Я бы хотел изменить порядок, — Садо подскочил в кресле и буквально лучился от предвкушения. — Первая очередь — леди Блау. Это такой волнительный момент, — клянусь, он захихихал, — открытие нового метода в живописи. Первая заявка за этот Турнир. Я надеюсь, все поймут мое нетерпение, — он пробежался веселым взглядом по хмурым судьям, и хлопнул в ладоши. — Прошу вас, не томите нас больше. Нам просто не терпится узнать, что же такое можно создать за пять мгновений.

Нэнс была не права. Садо не петух. Садо — козел. Просто высокомерный козел, который не способен видеть дальше своего носа.

Штатный маг в синей форме кернской Академии бодрой рысью подбежал ко мне, щелкнул кольцами, и огромная проекция моего творения взвилась на полем. Ярко-алый, с начинающими подсыхать потеками лист, и черные цифры посередине — 2446.

Трибуны молчали, видимо действительно есть какой-то предел, когда приедается даже фарс, и сил изумляться не остается.

— Потрясающе, — Садо продолжал издеваться, — просто изумительно. Какая глубина, какая глубокая идея. Леди Блау, поделитесь с нами, что именно вдохновило вас на создание очередного… шедевра? Что именно здесь отражает понятие смерть?

— Смерть — значит, все умерли. Кровь. Много смертей — много крови. Все в крови, — я пожала плечами. Это лучшее из того, что я могла придумать. — Я решила продолжить идею из музыкального выступления, цифры — это год кампании Смерти.

— А художественные потеки туши видимо символизируют…, — Садо сладко улыбнулся.

— … реки крови, — поддержала я.

— Я бы очень хотел пообщаться с вашим Наставником, по поводу его методов преподавания высоких искусств, — издевательски процитировал он слова мистрис Айрель почти дословно.

— К моему глубочайшему сожалению — это невозможно. Наставник нас покинул, — с фальшивой печалью я развела руками.

— Как? Он умер? — Садо картинно схватился за грудь. — Это печально. Не дожил до белой мантии ученицы…

Козел. Но идею можно использовать. Виртасу все равно не холодно, не жарко, если они решат, что этот экспромт я создавала под его руководством. Светлых можно ненавидеть долго и со вкусом.

— Вернулся в Светлый Предел, — спокойно ответила я с улыбкой.

Садо скривился. Светлые всегда и во всех искусствах превосходили темных. Казалось, на генетическом уровне у них проявляется как врожденное высокомерие, так и талант дудеть и играть на всем, что может издавать хоть какие-то звуки. Крайне редко, когда у Виртаса было осеннее настроение петь, все поместье по негласной договоренности, стекалось в его крыло, находя крайне неотложные дела по хозяйству именно рядом с комнатой Наставника, чтобы послушать так услаждающую слух чуждую музыку Светлых.

— Подведем итог. Личной печати — нет…, — он хлопнул в ладоши пару раз, — И как будет называться ваш метод? Рисование иными жидкостями организма? Или «красный год»?

Или…, — тут он снова неприлично почти заржал вслух, — … «Метод пяти мгновений»?

"Мгновенный метод леди Блау"?

— Есть, — я прервала монолог Садо на полуслове. — Печать — есть.

— Леди. Личная печать это…

— Есть, сир Садо. Вся картина — это одна большая личная печать.

— Хорошо, — Садо рассмеялся, — тогда почему при наличии печати картина не обрела дух?

— Потому что печать не активирована, — я пожала плечами.

— Мастер ставит печать, когда завершает картину, леди Блау. Если ваш Наставник не рассказывал вам даже этого…

— Это новый способ. Дистанционная активация, — я говорила очень спокойно.

— Дистанционная активация невозможна в принципе, — Садо вспыхнул сразу, заалев щеками от гнева. — Это больше, чем просто возмутительно. Ах, да. Новый метод. Леди, прошу, — он взмахнул рукой в сторону картины. — Продемонстрируйте присутствующим здесь невеждам, и вообще всему миру искусств, который считает это невозможным… как вы будете… активировать свою печать.

Я быстро пробежалась взглядом по судейской линии — защитные кольца вроде бы были у всех. Если верить свитку, у Закери полыхнуло так, что Арену пришлось перестраивать. У самой Арены двойной купол защиты — один внешний по периметру, и второй отдельно защищает поле, чтобы не пострадала публика, плюс почти у всех, кроме первого яруса, точно есть личные артефакты. Единственная, кто была почти голой — это Фейу. Следуя глупой традиции, она опять стянула все кольца с пальцев, кроме родового. Дура. Что теперь с ней делать? Калечить Фейу в мои планы не входило.

Я встала напротив своего мольберта, посчитав шаги влево до Марши, призвала силу, которая темным облаком окутала мою руку, и без всяких плетений, отправила сырой импульс прямо на свою картину. Темнота впиталась и исчезла, рассеявшись в воздухе.

Картина осталась прежней — ничего не произошло.

Трибуны молчали. Сиял Садо. Хмурились судьи.

— Увы, — я развела руками. — Не всегда выходит с первого раза. Мне нужно сосредоточиться и попробовать ещё, — я почтительно, со сладкой улыбкой, кивнула Садо. — Пункт шестнадцать двадцать три — правила Турнира, поправка три-шесть, от две тысячи шестьсот десятого года гласит, что при подаче Заявки на новый метод соискатель имеет право на двадцать попыток. Неотчуждаемое право, — уточнила я. Спасибо Люку, который обвел тушью самые важные пункты. Правда, в поправке три-семь, говорилось, что ни один из соискателей ни разу за все историю Турниров не использовал больше пятнадцати попыток.

Я посчитала, что мне хватит двадцати. Если тратить на каждую около мгновения, я смогу протянуть время. То, что я буду выглядеть полной идиоткой, меня не волновало.

Садо повернулся к распорядителям, которые зашуршали свитками, подозвав слуг. После нескольких мгновений обсуждений они утвердительно кивнули расфуфыренному столичному петуху — я оказалась права.

— И, сколько попыток намерена использовать леди? — Садо скривился так, как будто сожрал лимон.

— Все, — я ответила с довольной улыбкой. — Все двадцать.

* * *

— Попытка номер одиннадцать. Внести в протокол, — скучающим голосом проговорил толстяк. В чем-то я его понимала, повторять одно и то же раз за разом, печальная перспектива.

Судьи занялись своими делами примерно попытки после восьмой, перестав следить за происходящим. Тировский судья скучал, Таджо вообще закрыл глаза и погрузился в свои ментальные проекции, только Фелисити продолжала верить в меня вопреки всему, хотя в свои силы не верила даже я.

Псаков свиток, что мне стоило тогда дочитать его до конца? И Закери, не мог на допросе более подробно пояснить свой метод? Кровь. Сила. Должен быть резонанс, но раз его нет, значит, какой-то важной составляющей не хватает.

Я хрустнула кольцами, создавая очередное плетение, которое тоже просто впиталось в картину, не принеся никакого результата. Мгновений пятнадцать уже прошло точно, не меньше, значит осталось потянуть ещё примерно пять.

— Леди Блау, — утомленный Садо взмахнул рукавом в сторону распорядителя, который уже приготовился озвучивать следующую попытку. — Все уже поняли, что ваш метод несостоятелен. Если бы дистанционная активация была возможна, я вас уверяю, мастера давно уже использовали бы эту технику. Упорство похвально только до определенного момента…

— Сир Садо, — поговорить я тоже была не против. Мне все равно, каким образом тянуть время. — Путь в тысячу шагов начинается с первого, и даже Вей Си писал, что нужно предпринимать столько попыток, сколько нужно для достижения результата, а не столько, сколько считает правильным общество. Если бы Учитель Си следовал вашей логике, то мы бы не имели удовольствия наслаждаться его самыми поздними работами…

— Работы Учителя Си были признаны только после его смерти леди Блау, — указал Садо. — Ждать, пока ваш метод станет состоятельным, придется очень и очень долго, поэтому следующие восемь попыток…

— Я использую все, господин судья, — я не знала, успеет ли Акс за двадцать мгновений, брал ли он расчетное время с запасом, в любом случае, я собиралась тянуть столько, сколько будет возможно.

— Леди Блау, судьи являются своего рода Наставниками для подрастающего поколения, и, поскольку никто не решается сказать прямо, — он обвел угрюмых судей взглядом обреченной покорности судьбе, — это придется сделать мне. Ваш метод — несостоятелен, и ещё пять, десять, или даже двадцать попыток этого не исправят. Дистанционная активация невозможна. Мы все выросли на этих легендах времен Исхода, и все мечтали когда-нибудь совершить такое открытие, но…, — он сделал мелодраматическую паузу. Готова поставить, что он тайком берет уроки актерского мастерства, если ещё не подвизался выступать под маской на театральных подмостках. — Ваши таланты лежат в совершенно иной сфере, — рука, унизанная кольцами, скользит в сторону мистрис Айрель. — И, я имел честь быть Наставником искусств вашего брата, на первом курсе Академии, — короткий смешок, — видимо, не всем Родам отмерено равной мерой, кто-то совершенно не имеет способностей для глубокого понимания возвышенных материй…

Зря он это сказал. Я щелкнула кольцами раньше, чем распорядитель прогундосил — попытка двенадцать. Совершенно зря. Ему не нужно было трогать Акселя. И вообще произносить что-либо в отношении Рода Блау. Столичный прихвостень, расфуфыренный петух, хлюст, хлыщ… он даже свою родословную может проследить максимум на тройку столетий. И это существо… это позволило себе в таком тоне говорить о Блау?

Сила вспыхнула яростно, окутав мои руки до локтя. Первый раз за этот псаков Турнир я почти потеряла самообладание, забыв про детские игры. Мне хотелось, чтобы он слетел с этого кресла, слетел со сцены кубарем, и растерял весь свой лоск и нарочитую манерность, чтобы поцеловал носом землю северного Предела, занимая положенное ему место по праву рождения — на коленях.

Плетения в картину я швыряла со злостью, представляя, что это не мольберт, а морда Садо, и это не просто импульс сырой силы, а нормальное атакующее, или ещё лучше воздушный таран, или молния, чтобы подпалить ему полы его вульгарной одежки.

В этот раз что-то пошло не так. Сила вспыхнула и темной рамкой окутала всю картину, просачиваясь внутрь и очерчивая цифры с потеками туши и крови. Два. Четыре. Четыре.

Шесть. Цифры вспыхивали по очереди, и потом засияло само полотно алым и беспощадным светом пламени.

Проекция в небе отразила все изменения, происходившие с мольбертом. Трибуны ахнули, Садо, Фелисити, и мистрис Айрель приподнялись в креслах, наблюдая за происходящим.

Дистанционная активация сработала. Эмоции, вот что было недостающей частью метода Закери, чтобы возник резонанс между сырой чистой силой и кровью, как проводником, объединяющим в единое целое.

Закери Лидс. Фамилия психа вспыхнула в моей голове сияющими буквами. Южный Предел.

Окрестности Хали-бада. Закери из южных Лидсов.

Пока я ошеломленная тем, что вспомнила, смотрела наверх, картина, активированная силой, начала обретать волю. Сначала исчезли цифры, полностью, просто стекли вниз, растворившись сияющими вспышками, оставив один влажно-алый фон, потом на Арене подул ветер, запахло солью и медью, гарью и дымом, жаром металла. Бряцало невидимое оружие, ржали кони, звенела сбруя, трубил горн, звуки тысяч и тысяч копыт взрезали землю, отдаваясь грохотом так, что закладывало уши. А алое полотно в центре Арены сияло алым все ярче и ярче, пока не начало вращаться, повторяя движения картины, которая сорвалась с мольберта и взлетела в воздух.

Что я натворила, Великий? Что я натворила?

Ветер был такой силы, что мне пришлось пригнуться, а Фейу присела вниз, на корточки.

Картина вращалась все быстрее и быстрее, наполняясь силой, пока не превратилась в алый смерч, в размазанное пятно, сияющее в воздухе, и в этот момент прогремел взрыв.

До Марши было почти десять шагов — мой купол около пяти, поэтому я прыгнула в ее сторону одновременно с началом полного светопреставления. Все защиты вспыхнули одновременно сияющими пузырями — внутренняя над полем, купола каждого из судей, внешняя над Ареной, и трибуны. Трибуны просто превратились в почти литую стену светящихся пузырей, один защитный купол перекрывал другой, и следующий, и следующий, только первый ярус пестрел прорехами, но я надеялась, что линия защиты поля устоит, и они не пострадают.

Я успела. Фейу лежала сбоку, прижатая моей рукой, и над нами летели обломки досок, мольберты, кисти, реквизит, и даже оторванный рукав пурпурной мантии. Неужели толстяк тоже не носит защитные артефакты?

Ветер начал стихать, и я почти выдохнула с облегчением, как новая волна силы наполнила картину, как будто яростный прилив, нападая на скалы, стремится проложить себе путь дальше — на мирные равнины.

Ярость силы я ощущала отчетливо, как свою.

…заперли. Нас заперли, ограничив куском бумаги, нам ограничили волю. Снять ограничения — воля, воля, воля…сияли алые всполохи в небе…

— Нужно уничтожить картину, — Фейу орала мне в ухо, пытаясь перекричать ветер. — Только мастер… творение…только ты…. Уничтожь картину…

— Ты без защиты, дура, — орала я в ответ, — кольца…

И в этот момент концентрация силы достигла максимума, и грохнуло ещё раз. Грохнуло так, что наступила почти полная тишина, и даже ветер почти стих.

Внешняя защита Арены надсадно мигнула и… сложилась, осыпаясь вниз звездными искорками. И даже в такой момент — это было красиво. Так волшебно, как звездопад днем.

— Давай, — Фейу была явно чужда любовь к далеким звездам, потому что она пихнула меня в бок, показывая на парящий на высоте моего роста алый лист, — вместе. Зови его…

— Звать как собаку?

— Как лошадь, как скорпикса, как хоть кого, Блау, — Фейу почти шипела, — она не закончена, рванет ещё раз, зови, дура…

— Кыс-кыс-кыс…, — это первое, что пришло мне в голову.

— Ду-р-р-ра, — Фейу закатила глаза. — Властно. Мастер приказывает — творение повинуется, ты не знаешь даже этого…

— Ты перечитала старых сказок, — шепнула в ответ я. — Это…

— Блау, — она сделала над собой огромное усилие и произнесла это очень ровно. — Если не знаешь, просто слушай, что тебе говорят, — последнее слово она рявкнула мне в ухо. Я так оглохну.

— Хорошо, не кричи больше…

Мы поднялись на коленки и поползли к этому псакову рисунку.

Демонов Закери Лидс. Демоновы дознаватели, они что не могли поставить гриф двойной или тройной эс, вместо того, чтобы вводить людей в заблуждение. Локальный взрыв? Да это же почти прорыв грани…

Рисунок идти в руки не хотел, видимо он был не в курсе, что творение обязано повиноваться Мастеру, и снова начал подниматься ветер. Поэтому я плюнула на Фейу, подпрыгнула, изловчившись, и ухватила его за край.

— Рви, рви немедленно, — торопливо командовала, держащаяся за мой рукав, Фейу.

Рисовая бумага поддалась сразу, одним движением мое творение превратилась в два клочка, две не равные половины.

И все закончилось.

Ветер стих мгновенно, зимнее солнце ярко вспыхнуло в небе на Ареной, большая проекция в воздухе исчезла. Сцена вокруг моего купола была завалена обломками и предметами, я даже видела чьи-то пирожки в промасленной бумаге, которые явно прилетели с трибун.

Солнце беспощадно высветило все последствия моего выступления. Судьи почти не пострадали — оказывается, у судейских была дополнительная линия защиты, которая переливалась радужным куполом, накрывая все их кресла. Леди Фелисити каким-то образом потеряла трость, мистрис Айрель обмахивалась платочком, Наставник по алхимии кастовал очищающее, а Таджо сверлил меня таким гневным взглядом, как-будто я только что перешла ему дорогу, или своровала что-то очень ценное из шаховских закромов.

Я даже вздрогнула, столько эмоций у Шаха на лице обычно не значило ничего хорошего, если бы у меня был хвост, я бы сейчас трусливо поджала его между ног.

Садо выглядел хуже всех, то ли столичные защитные артефакты уступают нашим, то ли он решил, что в провинции никогда не происходит ничего интересного, но факт был фактом.

Тщательно уложенная прическа Садо сбилась и съехала на бок, цепи украшений перевернулись за спину, и даже макияж на лице — и тот пострадал — слегка размазалась помада.

Я почти начала смеяться, но наткнувшись на суровый взгляд тировского судьи — передумала. Он и Таджо, единственные из всех, выглядели так же безупречно, как и до бада-бума.

Фейу продолжала сжимать мой рукав, стоя рядом, и несколько раз дернула вниз, привлекая внимание.

— Поздравляю с победой, Блау, — шепнула она, скривившись уголком губ. — Я надеюсь, род Блау сможет себе позволить ее стоимость, когда распорядители выставят компенсацию за причиненный ущерб…

Змея. Вроде Марша не Квинт, а Фейу, но какая же змея.

— Поделим пополам, — шепнула я в ответ, и вырвала у нее свой рукав, дернув, — устроить поединок на Турнире — это исключительная идея Фейу…

— Господа, — один из толстяков-распорядителей, тот, чтобы был худее других двух, откашлялся и продолжил. — Попытка номер двенадцать признана… успешной, — наконец выдавил он. И я искренне зауважала его за крепкие нервы. — Господа судьи, следует продолжить турнирные испытания…

— Леди Блау, мы бы хотели услышать пояснения, — тировский судья кивнул распорядителю один за всех, и снова мрачно посмотрел на меня.

— Учитель Вей Си оказался прав, — я пожала плечами. — Следует продолжать попытки до тех пор, пока не будет получен результат. — Леди Фелисити громко и совершенно невоспитанно хмыкнула в ответ на мое заявление. — Метод пяти мгновений, — я кивнула в сторону распорядителей и отдельно, очень нежно, улыбнулась Садо. — Прошу внести название в протокол. Мне нравится вариант, предложенный господином судьей. Зафиксируйте. Мой способ рисования называется — "Метод пяти мгновений леди Блау".

Глава 99. С пробуждением

Мантию мне не дали, ни белую, ни серую, ни пурпурную, никакую, оправдавшись тем, что это привилегия исключительно непосредственных участников Турнира, а я как бы иду сверх. В номинациях не участвую, мест мне не положено, другое дело, если бы мой метод рисования был признан единогласно, но вопрос с заявкой и новым методом замяли тоже, очень решительно.

Особый случай, как пространно выразился Садо, требует особого рассмотрения. Нужна комиссия, анализ записей, мнения очевидцев и повторные тестовые испытания. При словах «повторные испытания» оживился Тир, видимо вспомнив, что он не только судья, но и заместитель Легата, и постановил, что в составе комиссии непременно участвуют военные, чтобы оценить потенциал открытия.

Если учесть, что условия «тестовых» должны быть соблюдены практически полностью, я очень хочу посмотреть, как они будут выбирать кандидата, чтобы отправить в храм Немеса, испрашивать Немилость. То, что тема с печатью змеиного бога всплывет при разборе комиссии — это совершенно точно.

Садо пытался возражать, что военные не имеют совершенно никакого отношения к высоким искусствам, но его возражения просто отмели легким взмахом руки — Таджо дал понять, что Управление дознавателей тоже хочет получить результаты. Кто бы сомневался, видимо так неудачник Закери и огреб гриф эс на личное дело, которое легло в архивы дознавателей в раздел «Совершенно секретно».

Судьи рядились — что, как, когда, у нас или в Столице, а я просто не могла смотреть на Садо без улыбки, удерживая серьезное лицо титаническим усилием воли. Даже Фейу старательно отводила глаза, глядя в сторону, но я видела, как у нее дрожали от смеха губы, при виде художественно размазанной по лицу помады.

И никто, ни мистрис Айрель, ни леди Фелисити, более внимательные, чем мужчины, ни одна из них не сочла нужным указать Садо на эту досадную оплошность.

— Леди Фейу, в случае, если оба участника использовали личную печать… сравнивается уровень вложенной силы и…, — тут распорядитель сделал длинную паузу, — …характер воздействия. — Мольберт Марши вместе с картиной унесло ветром, и как раз сейчас толпа суетливых слуг тщательно прочесывала поле в поисках искомого. — Если вы уверены, что сможете превзойти, — он обвел тоскливым взглядом разрушения вокруг сцены, — уровень личной печати леди Блау…

По большому счету в голосовании необходимости не было, и это понимали все присутствующие. Даже если предположить, что уровень силы личной печати Фейу будет сопоставим с моим, таким восхитительно-взрывчатым эффектом ее творение явно не обладало. И это был один из тех самых случаев, когда размер имеет значение.

— Большинством голосов, — потрепанный Садо обернулся на судейскую линию, — единогласно, — поправился он, столкнувшись взглядом с леди Фелисити, — во второй дисциплине, искусство живописи, первенство принадлежит леди Блау, — закончил он совсем тихо. Думаю, этот провинциальный Турнир Садо запомнит надолго.

— Признаю поражение, — добавила Фейу, царственно кивнув распорядителям. — Внесите в протокол. — И уже шепнула в мою сторону, не поворачивая головы. — Так разрушать, умеют только Блау.

— Сочту за комплимент, — парировала я.

На Арене стремительно холодало. Вместе с куполом внешней защиты рухнули и чары тепла, поэтому без верхней одежды уже начали подмерзать спина и руки, и все засуетились, ставя личные куполы и торопясь согреться.

Стационарного купола у меня с собой не было, я ехала грызть тыквенные семечки и изучать свитки, развалившись в ложе, пока идут искусства, поэтому пришлось накладывать чары.

— Следующая дисциплина — искусство стихосложения. Большой перерыв тридцать мгновений, — к распорядителю в пурпурном подбежал один из штатных магов в темно-синей форме, и что-то прошептал на ухо. — Перерыв два раза по тридцать мгновений, — поправился распорядитель. Следом подбежал ещё один маг в синем, и снова что-то сообщил на ухо. — Господа, Турнир будет продолжен через три больших перерыва подряд, — обреченно исправился толстяк. Это значит, что танцы будут практически до самого вечера, почти до первых звезд, я представляю, какими словами меня кроют те, кто приехал в Керн специально ради Турнира и только на первый день. Сегодня явно будет ажиотаж в местных гостиницах, и битва за лучшие номера, положенные по статусу.

Когда мы спускались со сцены, пошел снег, просто повалил хлопьями, укрывая белым пушистым покрывалом поле, лестницы и трибуны. У входа в зал ожидания стояла одетая в белоснежную шубку Фей-Фей с Гебом, она молча утянула меня внутрь, не давая свернуть к ложам, и в этот момент снова прилетел Вестник. Порывистый, пахнущий холодным ветром горных вершин и едкими травами, мне писал Нике.

«Отдам долг. Через десять мгновений. Кафе у вторых ворот Академии. Проводит тот, что с империалами».

Кофейня у вторых ворот — это рядом с корпусом Целителей, между алхимической лабораторией и коридором в корпус Искусств. Странный выбор, такие заведения должны быть не по карману Нике.

Фей-Фей и Геб ждали, пока я разберусь с посланием, деликатно отвернувшись в сторону, Фейу, которая скользнула в зал ожиданий за нами, наоборот, следила за каждым моим жестом внимательным взглядом.

— Вайю…

— Два слова, — Марша подняла руку, прерывая начавшую говорить Фей. Сестра вскинулась, смерив Фейу недовольным и, почему-то, ревнивым взглядом. Мы отошли в сторону, и Фейу выплела купол тишины.

— Странный год, — начала она издалека. — Я постоянно… должна Блау. — Она опустила глаза на чистые, с единственным кольцом, руки. — Не возвращайся после перерыва, игры…, — и тут ее горло перхватило, мышцы свело, и она не смогла продолжить. Сработал обет молчания. Я смотрела в глаза Фейу и снова поражалась появившимся там сложным эмоциям. Что за хрень здесь творится?

— Марша, зачем… поединок? — Я потерла заломившие виски. Мыслей было слишком много, и ни одной полезной. — Вся школа, весь Предел и так в курсе твоих возможностей. Ты и я знаем, что урон чести был не таким большим на самом деле, чтобы использовать право так… Мы так давно заигрались в разные стороны, — я развела руки, — у тебя одна, у меня другая, но раньше ты не переходила черту. — Я бы ни слова не произнесла, вызови она меня в школе. Но поединок на Турнире — это больше, чем просто глупо, если учесть, что она готовилась к этим дисциплинам с прошлой зимы, а вызвала меня только перед самым приемом. Уж явно не ради превосходства над Блау она заказывала себе три разных ханьфу, создавала образы, ставила танец. Это отправить результат стольких усилий псакам под хвост, и все ради чего?

Фейу опять дернулась что-то сказать, ее горло снова свело.

— Просто кивни. Это идея Старших? — Кивок дался ей с трудом и был странным и да, и нет одновременно. Если продолжать давить, последствия нарушения обета придется снимать очень долго, и не каждый целитель возмется.

Она протянула руку, и перевернула мою ладонь, начиная быстро-быстро чертить пальцем линии, выводя символы, снова и снова, пока я, наконец, не поняла. Марша писала только одно слово — Хейли.

— Хейли? — Выдохнула я беззвучно, и она облегченно обмякла, продолжая выводить на ладони. — Четыре — шестнадцать? Нет? Двадцать четыре-шестнадцать? — Это было верным, потому что Марша согласно прикрыла ресницы в ответ. Даже такие простые действия дались ей крайне сложно — она тяжело дышала, на лбу выступили бисеринки пота.

В почти пустой зал ожидания начали заходить слуги.

— Долга жизни нет, — шепнула я быстро, Марша схлопнула купол тишины, и, распрямив спину, с привычным видом высокомерной стервы отправилась на выход. Она сообщила мне, что хотела или могла. Но, псаки, что значит должно значить двадцать четыре-шестнадцать?

— Вайю, — встревоженная Фей подошла ближе, — что она хотела?

— Ерунда, — я отмахнулась, мне сейчас нужно попасть в кофейню и срочно написать Аксу.

Пустой Вестник я выплела быстро, отправив брату. Главное, чтобы ответил, что он в порядке. — Фей, мне нужно…

— Вайю, в ложе сиры Хэсау, — проговорили мы одновременно.

Геб хмурым кивком подтвердил слова Фей-Фей.

— Очень недовольные, сиры Хэсау, — продолжила она. — Поэтому…

Значит, Люци все-таки отправил им Вестник.

— Я не собираюсь в ложу. Мне нужно в Керн на перерыве, но…, — в легком ханьфу на улице я привлеку чересчур много внимания. Фей поняла с полуслова, скидывая с плеч белоснежную шубку — тоже сильно приметная, но это лучше, чем ничего. — А ты? — Размер у нас был одинаковый, а Геб молча набросил на плечи Фей-Фей кафтан от своей формы. Настоящий мужчина не позволит мерзнуть даме рядом. Жест выглядел благородно и правильно, но до крайности глупо. Вместо кафтана, лично я предпочла бы, чтобы сплели купол тепла.

— Мы пойдем к моим, — Геб ответил за двоих. — Подождем там, у нас стационарный купол.

— Я пришлю Вестника, и…, — я помедлила, — пока в ложу без меня лучше не возвращайтесь. — Лишние вопросы.

— Мне хватило двери, — Фей хмыкнула, улыбнувшись. — И теперь я кажется понимаю, откуда у тебя такая страсть к разрушениям. — Она рассмеялась, не сдержавшись. — Вайю, твои методы рисования — это… это…

— Это за гранью, — помог Гебион. — Это больше похоже на средство массового поражения, чем на картину.

— Это открытие! — Несогласно мотнула головой Фей-Фей. — Новое открытие утерянного метода…

— Лучше бы этот метод не находили и дальше, — тихо продолжил Геб.

— Я хочу быть первой, кого ты научишь ставить печать дистанционно! — Возбужденно продолжила Фей.

Я вздрогнула, представив ещё один такой рисунок. Ну уж нет. Одного раза вполне достаточно, только в качестве последнего средства защиты.

— Это не просто прорыв в искусстве. Обычную картину может нарисовать каждый, да-да, — она упрямо кивнула на мое хмыканье, — и даже ты, если очень постараешься. Другое дело — поставить личную печать, и тогда картина превращается…

— В произведение высокого искусства, — я спародировала интонации Садо.

— …в одухотворенную, — продолжила она гнуть свою линию. — Из наших, это могут трое, Вайю. Только трое. Личная печать — это уже заявка на мастерство, понимаешь? Мастер искусств. Я училась почти десять лет. Десять, Вайю. Десять лет ежедневных занятий, чтобы получить это кольцо и белую мантию, и обнаружить, что старые легенды правдивы. И они ожили, и прямо на наших глазах…, — Фей-Фей оседлала любимую тему, теперь ее не заткнуть.

— И кто это сделал? Вайю, которая с трудом может изобразить дерево, — она больно ткнула меня кулаком в бок. — Вайю, которая не отличит кисть из белки, от кисти из шерсти волка.

Ну почему боги так не справедливы? — простонала она. — Ты знаешь, сколькие мастера заложили бы душу грани, чтобы вернуть наследие? А тебе это даже не нужно. Ты вообще не разбираешься в живописи, — эмоции Фей-Фей сегодня скакали туда-сюда, и я не успевала за этими качелями.

— Мне нравятся твои картины, и ещё некоторые, — добавила я, подумав. — Мне не нравится рисовать, так же, как тебе не нравится алхимия. И я не одинока, — я кивнула на Гебиона, — среди тех, кто не разбирается.

— И как ты сделала сира Садо, — она прижмурилась от удовольствия. — А реакция военных… я первый раз видела, чтобы их заинтересовали искусства, — она захихикала.

У двери в зал ожидания уже маялся один из студентов Кернской, в темно-синей форме, судя по нашивкам — четвертый курс, артефакторика. Судя по наглому взгляду, разрезу глаз и смуглеющей коже — из горцев. Он вращал один империал между пальцами, настойчиво глядя в мою сторону.

— Обсудим позже. Мне пора идти, — я торопливо оборвала Фей на полуслове, приобняв.

— Вайю…

— Я ушла, — взмах рукой, и я, следом за незнакомым горцем, ныряю в неприметную дверь, прямо сбоку у входа в зал ожиданий. Длинный коридор, и мы сворачиваем в кольцевой переход под трибунами.

— Леди стоит накинуть капюшон, — это были первые слова, которые были сказаны в мою сторону с характерным горским хэканьем. — Леди слишком приметна. После рисования, — он заржал так, что эхо в коридоре улетело далеко вперед. — Мы тут подумали с ребятами, что зря выбрали артефакторику, нужно было идти на мазню, — и снова здоровый конский ржач.

— Как я рада, что вам с ребятами понравилось, — представляю, сколько веселых насмешек мне придется пережить после этого Турнира. — Сакрорум уже там?

— Какие у леди дела с Нике? — Ну совершенно никакого воспитания. Неотесанный горец.

— Дела леди касаются только леди.

— И спросить нельзя, — он философски пожал плечами, и, сунув руку в карман, выудил две золотые монеты. — Вот, сказано вернуть.

Два империала перекочевали ко мне в карман, и дальше мы пошли молча, но не долго.

— Леди идет к нам осенью? — Он обогнал меня и пошел вперед спиной, чтобы можно было разговаривать, глядя в глаза.

— Столица, — вряд ли что-то изменится так сильно, что у меня будет выбор. Несмотря на пробуждение темного источника, Высочайшее повеление ещё никто не отменял.

Целительский и точка.

— Жаль, — горский паяц скривился, — а мы раскатали губу. Нам бы не помешало обновить защиту на классах и лабораториях, — и снова заржал. — Леди, вы жгете так, что вся братва просто в восторге. Мы делаем ставки, парни открыли тотализатор. Леди, скажите, на стишках тоже что-то взлетит на воздух?

Видимо это и был самый важный вопрос.

— Ничего не будет.

— Леди, — снова затянул он. — От вас не убудет, а бедным студентам денежки нужны всегда.

Интересно, Сакрорум специально выбирал самого придурошного из своих земляков, или отличительная особенность всех горцев?

К кофейне мы зашли со стороны алхимических лабораторий, переходами, встретив только нескольких студентов. Псаков горец за это время просто достал меня разговорами.

Внутри ничего не изменилось, всё, как я помнила — интерьеры спокойных оттенков, натуральные цветы в кадках и негромкая расслабляющая музыка, чтобы ученики могли отдохнуть между классами. Горец явно был здесь частым гостем, кивнув девушкам на входе, он стремительно нырнул за занавесь в малый зал, и далее в отдельный альков, огороженный ширмами и шторами. Нике ждал внутри, барабаня пальцами по столу. Пиала с остывшим чаем стояла рядом.

— Опаздываешь, — кинул он моему сопровождающему, который удалился с придурковатым поклоном.

— Леди, — серьезный кивок в мою сторону, без капли привычной насмешки.

— Сакрорум, — я стянула шубку Фей и устроилась напротив.

Нике скастовал купол тишины и молча выложил на стол потрепанную со сколотым краем пирамидку для записей. Наверняка, пожертвовал одну из своих, потому что она выглядела так, что рассыпется прямо сейчас.

— Купи новую, — я вытащила один золотой и подвинула к Нике.

— В подачках не нуждаюсь, — откинулся назад на стул он, и сложил руки на груди. — И я отработаю каждую потраченную монету.

Гордостью сыт не будешь, но иногда это единственное, что остается, если нет больше ничего. Я убрала империал обратно в карман, убеждать упертого Сакрорума не было ни сил, ни желания.

— Что там? — Я крутнула пирамидку в руках.

— Долг жизни, — Нике сегодня просто отвратительно немногословен. — Если сочтете информацию полезной, мы в расчете за… подземелья.

— Нет, — я двинула артефакт обратно по столу в его сторону. — И я даже не буду спрашивать, как ты там оказался — это твои дела, но ты подставил меня. И вопрос будет закрыт, когда Серые получат то, что хотят. И ты — участвуешь, Сакрорум, чтобы на будущее ты точно понимал, куда лезешь, если решишь сделать это повторно.

Говорить Нике всегда было бесполезно, его можно было только тыкать носом или позволить на своей шкуре заранее прочувствовать последствия своих действий. Я собиралась взять его на двенадцатый, чтобы он свести личное знакомство с тварями, если уж так стремится под землю.

Он уже хотел возразить, но я опередила.

— Контракт, Сакрорум. Участвуешь, как помощник целителя. Вестника пришлю позже.

— У меня нет с ними общих дел, и никогда не было, — наконец прошипел он. — Это не я, это Винни…

— Значит, теперь общие дела будут, — спокойно констатировала я. — По крайней мере одно общее дело точно. Отдельное спасибо за это скажешь… Винни, Сакрорум.

— Винни из ваших, Высшая, не из горцев.

— Какое это имеет значение? — Я вздернула бровь. Или он считает, что у нас тут два лагеря — горцы против всех?

— Из ваших, — снова повторил он. — Разве вы не за своих…

— Мои — это не высшие, Сакрорум. Мои — это только те, кто за спиной, кто связан кровью, кто связан клятвой, долгом. Все остальные меня не волнуют совершенно. Есть свои и есть чужие. И тем более, меня не волнуют чужие дуры, у которых не достает ума, чтобы не связываться с Серыми.

— У вас тоже не достает? — Ну, наконец-то, язвительность вернулась.

— Поверь мне, возможность проверить это у тебя будет. Лично, — мягко улыбнулась я. — Первый ряд, Сакрорум, в самой гуще событий.

— Заберите, — пирамидка снова переехала на мою половину стола. — Будем считать это моим вкладом…

В альков постучали, и вышколенный слуга начал расставлять чайничек и приборы. Нике заказал чай?

— Сакрорум, это было необязательно, — я кивнула на стол. — В твоих обстоятельствах стоит проявлять практичность…

— Это не я, — ответил задумчивый Нике. — Я не заказывал, — обратился он напрямую к слуге.

Тот закрылся пустым подносом, и с поклоном вытащил небольшой свиток, перевязанный алой витой шелковой нитью, передал Нике, и молча удалился.

Нике зашуршал бумагой, вчитался, и, прищурив глаза, передал послание мне.

— Это не мне…

В свитке было всего несколько слов, написанных изящным летящим почерком на староимперском.

«С пробуждением, тварь».

Я изучила записку с двух сторон, но больше не было ничего, что могло бы указать на личность отправителя.

— И почему это мне?

— Ну, — Сакромум глотнул чая из пиалы, — я не понял ни слова. Вы — точно поняли, и у нас в Клане нет времени учить мертвый язык, — резюмировал он.

Почерк я видела в первый раз, в прошлой жизни никто мне в школе таких записок не отправлял. Я ещё раз оценила Нике свежим взглядом — он тоже на тварь был похож мало.

Я понюхала принесенный слугой чай — обычный сорт, очень дорогой, но ничего особенного.

Псакова чушь, на которую сейчас совершенно нет времени.

— Появятся вопросы — я на трибунах, — Нике показал глазами на пирамидку и, коротко кивнув, оставил меня в одиночестве.

Я вызвала слуг, и попросила заменить чайник, и чайные пары, и пирог из зимника, и зимнего горячего супа, и свежих рисовых лепешек. Мне нужно подумать.

Хейли. И Марша и Люк сходились в одном и том же. За абсолютно бессмысленной и глупой темой с поединком стоят Хейли. Зачем? Чего они добьются, если я проиграю Фейу? Пусть при людно, но какой смысл? Логики в этом не было абсолютно никакой.

Зачем Хейли нужен поединок на Турнире?

И, чтобы провернуть это, они чем-то прижали Фейу, если даже Марша под обетом молчания.

Вряд ли они бы сделали очевидную глупость. Хейли никогда не упустят свою выгоду, кажется так звучит их девиз. И? В чем выгода для них тут?

И потом, Хейли перешли в лигу «против Блау» не так давно, до моего рождения, но даже дядя помнил и рассказывал совершенно невероятные вещи. Хейли тогда занимали почти тот же статус, что сейчас Хэсау, а потом что-то произошло. Что-то, о чем не говорили нашему поколению. И дальше все катилось, как снежный ком. Акс схлестнулся с первым наследником ещё в школе, их разделял класс, потом Академия, старший брат Хейли тоже уехал в Столицу. Но Акса выпнули в Корпус, а тот остался там.

Теперь Хейли и я — тема повторяется, хотя я никогда не дышала Анастасу в спину, слишком разные у нас весовые категории силы и интересы, до недавнего времени. Сомневаюсь, что Анастас тоже был без ума от Квинта.

И Марша, с этим ее «не возвращайся после перерыва», «не приходи на Турнир»… п-ф-ф-ф…

Псакова чушь. Мне совершенно ничего не приходило в голову. И что должно значить двадцать четыре-шестнадцать? Можно было бы спросить Люци…

Вестник от Акса появился внезапно, покружил вокруг двойного купола, который поставила я, ища бреши, и упал прямо в руки. Жив и здоров, зараза.

«Ты все испортила. Встретимся вечером, дома. Веди себя тихо», — писал Аксель. Если он был здесь, я шарахнула его чем-нибудь, или ещё лучше, наложила бы стазис на ночь, чтобы подумал над тем, что творит.

Я. Все. Испортила. Я?

Щелчком я отправила вестник обратно, вложив всего одно слово с четким визуальным образом бородатого и рогатого. Козел.

И, если он использовал высший приоритет для каких-то своих игр, которые большой мальчик считает очень важными, я не посмотрю на то, что номинально он — Старший.

Новый Вестник прилетел через мгновение, взволнованно полыхнув силой.

«Прости. Ты — умница, — писал Акс. — Я — дурак».

Я щелкнула пальцами и отправила назад стадо. Козлов. Которые пасутся на крутых склонах Лирнейских. Почему мой брат не может быть похож на Таджо? Или Ликаса, или даже на того же Хейли? Высокомерный гад, но гад умный. И так хорошо, когда такие умные сволочи играют на твоей стороне, а не в команде напротив.

Пирог с зимником кончился, чай был выпит, и я со вздохом пододвинула к себе пирамидку Нике. Проекция развернулась над столом, повинуясь щелчку пальцев. Должна признать, Сакроруму удалось меня удивить. На записи, низко склонившись над лабораторным столом, педантично протирал склянки Наставник по алхимии.

Глава 100. Новости

Запись велась со спины, было видно стол, кабинет алхимии, и часть стеллажа, видимо того самого, за которым и прятался тот, кто смотрел. Дверь скрипнула, отворившись, из коридора долетел студенческий гомон, многоголосый гул, и в кабинет, бочком и как-то крадучись, вкатился невысокий субъект.

Никакой. Именно такое слово наиболее точно подошло бы для описания. Среднего роста, среднего вида, в одежде зажиточного горожанина средней руки, у таких мирийские и южные деликатесы бывают только по праздникам, и даже волосы и те были какими-то серыми.

Тусклыми. Увидеть и забыть.

Звякнул мешочек, зашуршали свитки, и он выложил на край стола внушительную горку того, что принес с собой.

— Дверь, — недовольно и тихо зашипел Наставник по алхимии, кидая запирающие плетения.

— Все как договорились?

Хозяин кабинета развязал мешочек и пересчитывал деньги.

Боги!

Кроме золотых кругляшей, он выложил три… четыре… кристалла, завернутые в мягкую тряпицу. Кто так носит целое состояние? Этого хватит на новую алхимическую печь. Ту, что поставил в подвале дядя, запускало тоже ровно четыре управляющих элемента.

— Сир останется доволен, — наконец произнес алхимик. Они скрепили сделку, стукнувшись предплечьями, и сцепив кулаки, по военному обычаю. Служил?

— Варго…

— Не называй меня так, — ладонь хлестко ударила о стол, — сколько раз говорить. Было — прошло. Никаких имен. — Недовольно цыкнул алхимик. — Сейчас я уважаемый человек, и хочу таковым остаться.

Посетитель хмыкнул, посмотрев на мешочек и свитки, но ничего не сказал.

— Здесь все? — спросил Наставник, перебирая свитки.

— Все, что просил.

— Тогда договорились. Не приходи сюда больше. Нужно будет, найдешь в таверне, на углу десятой.

— Я здесь по официальному делу, — парировал посетитель. — Ученику нужны свитки, он уже закончил эликсир.

— Щенки, — бормотал алхимик, подходя к дальним стеллажам. — Они думают, что наука — это нарезать и сложить ингредиенты в правильном порядке. Никакого творчества, никаких экспериментов.

Раздался ещё один смешок, посетитель не сдержавшись, тихо-тихо вкрадчиво рассмеялся.

— Ровно так, как экспериментировал в свое время ты?

— Хотя бы, — он вытащил один свиток из пачки и небрежно сунул визитеру. — Пусть изучит.

— Ва… Ты не прав, — качнул головой тот. — Это жила с кристаллами. Личный ученик из наследников Хейли, и если он превзойдет Учителя…

— Скорее Мара сойдет с пьедестала, — алхимик очень презрительно фыркнул. — Достаточно того, что я продал свой труд за гроши.

— Хорошие… гроши, — посетитель взвесил на руках мешочек с золотыми и получил за это по рукам.

— Гроши, — надавил голосом хозяин кабинета. — Это ничто, по сравнению с возможностью… признания открытия. — В его голосе слышалась застарелая горечь и тоска.

— Ты бы не получил столько от гильдии и за десять зим, сам знаешь, как они дают патенты.

Тот молча фыркнул в ответ, и затих — в дверь постучали.

— Учитель? — Голос был женским, веселым и звонким. — Учитель? — Стук раздался ещё раз и, наконец, стих.

— Уходи, — алхимик быстро спрятал все со стола в ящик, и махнул на дверь.

— Все как договорились? — Уточнил посетитель.

— Щенок победит, — ответил алхимик. — Улучшить зелье восстановление на десятую долю — это белая мантия.

— Если будут другие?

— Кто? — ему презрительно фыркнули в ответ. — В этой дыре только пень By мог бы, но он не берет учеников после Столицы и давно погряз в теоретических исследованиях. Его последняя статья для Алхимического вестника…

— Хорошо, хорошо, — замахал руками другой, останавливая поток слов.

— Если — не будет, — отрезал алхимик. — И я оставил запас. Щенку хватит десяти, но если нужно, будет пятнадцать.

— Сделка, — кивнул посетитель, они ещё раз стукнулись предплечьями, прощаясь, и запись прервалась.

Визитера я не знала. Никаких нашивок, никаких гербов или опознавательных знаков, но если он брал свитки для Хейли, значит вхож в дом. Или крутится около.

Варго? Никого с таким именем я в прошлой жизни не встречала, когда я вернулась в Керн, в Академии был уже другой Наставник по алхимии.

Я барабанила пальцами по столу, думая. Хейли купил открытие, и выдаст его за свое на Турнире, если предположить, что то, что на записи — правда. Если это так, Нике молодец. Но кто подглядывал? Ученик? Лаборант? Помощник Наставника?

Мелкая сошка, которая точно не захочет свидетельствовать против. С таким клеймом — стучать на вышестоящего, его потом не возьмут нигде.

Кернский Учитель — ведущий в категории алхимии и, одновременно, Наставник Хейли, очень удобно. Можно приписать предвзятость, но ее ещё нужно доказывать, плюс всегда есть независимая комиссия из гильдейских, которая проверяет все эликсиры при необходимости.

Что лучше — Укрепитель или улучшенное зелье восстановления? Ответить на этот вопрос однозначно не могла даже я. Как целитель, я бы выбрала зелье, но как солдат, предпочла бы, чтобы доспех максимально защищал мое драгоценное тело от проникновения в него инородных предметов. Дырки я не любила. И проще предотвратить, чем латать, поэтому все-таки — Укрепитель. Нужно подумать, как обставить тестовые так, чтобы военные точно не прошли мимо.

— Леди, — молчаливый слуга, уже другой, аккуратно заглянул за шторку в альков, чтобы не тревожить. Я рассчиталась, и пошла обратно. Одиночный звук горна протрубил над аллеями Академии, и тут же ещё один раз, значит, остался последний перерыв, и Турнир продолжится. Надеюсь, они восстановили купол, удерживать плетения тепла постоянно — сильно отвлекает.

На Арену я вошла через центральный вход, другой, повторно пройдя арку формации для выявления запрещенных веществ и артефактов. У них явно дыра в безопасности, если можно спокойно выйти. При желании можно вернуться тем же путем, каким меня вел горец, прихватив с собой все, что душе угодно.

Меня узнавали в лицо, только что не тыкали пальцем, пихая знакомых под локоток.

Сомнительная популярность — сомнительные профиты, я была не согласна с оценкой Люци — лично для меня это принесет больше вреда, чем пользы. В Столице все жестоки, и отмыться от клейма военной девочки из бедного захолустного городка на окраине Империи будет сложно. Таких любят проверять на прочность, вежливыми до оскомины фразами загоняя в угол, делать комплименты, которые на поверку оказываются хуже ведра грязи, и все это с очень искренней улыбкой. Я так не умела. И не научилась, даже проведя в Столице десять зим.

Я свернула к лестнице на второй ярус — внимания стало в разы больше, и это начало утомлять. Нужно что-то сделать на стихосложении, чтобы изменить общественное мнение, либо пошатнуть его так, чтобы рухнула опора под ногами.

Поле убрали и расчистили. Судейская линия сияла пустотой — судьи тоже ушли на перерыв.

Купол они починили — снег растаял и кругом тут и там были небольшие лужи.

В ложе было тихо. Гвардейцы скучали по углам, мои аллари исчезли, и только воодушевленная Нэнс порхала рядом с накрытым столом. Съеденный в кофейне пирог с зимником и обед казался предательством, вот как я ей скажу, что уже поела?

Хэсау, как и Геба с Фей-Фей — не было.

— Где все? — Я скинула шубку Фей, и устроилась в кресле, дожидаясь, пока Нэнс нацедит мне пиалу свежего чая.

— Господа ушли, — аларийка неопределенно махнула в сторону дальней части трибун. — Мисси, приходили военные, двое.

— Что хотели?

— Узнать, что вы будете выдавать ещё, — она беззлобно фыркнула. — Ушли, но сказали — вернутся.

Я лениво перебирала пальцами гору свитков, подготовленных Люци для третьей части. Садо заслужил хороший урок, и если до этого я считала, что это идет в разрез с моим личным понятием чести, то теперь передумала. Садо получит ровно то, что заслужил.

Люк вернулся в ложу первым, и почти споткнулся, увидев меня, спокойно сидящую в кресле.

— Так-так, нашлась пропажа, — весело протянул он. — Уже решила, что будем взрывать в третьем?

— Люци, — я поморщилась, — хотя бы ты… И так…

— А чего ты ожидала, выдавая такой фейерверк? — он пожал плечами и устроился напротив.

— Полыхнуло так, что даже тут пришлось дополнительно активировать щит. Вот уж не знал, что Виртас такой мастер-умелец…, — задумчиво протянул он.

Я фыркнула. Если уж Люк сожрал идею со Светлым Наставником, то остальные скушали точно. Надо спросить у дяди, где Вирт сейчас, желательно, чтобы в ближайшее время его точно никто не смог найти. Ни военные, ни дознаватели, ни любопытствующие.

— Где шлялась?

— Дядя! Разве к лицу такие обороты речи представителю одного из самых древних родов Предела…

В ответ меня прилетела виноградина. Вторую Люци пожалел, положив в рот.

— Лучше спрошу я, чем Хок.

— Что тебе стоило подождать с Вестником? — Я поморщилась. — Сидела в кофейне Академии. Чинно пила чай и готовилась к выступлениям. В одиночестве, — уточнила я, увидев скептический взгляд. — Мне нужно было время подумать.

— Обычно By тебе думать не мешала.

— Вайю, — Хоакин поднялся в ложу и начал сразу с рыка, но потом резко сменил тон. — Вайю.

— Как здоровье, дядя Хок? — Я постучала ладошкой по груди, именно там у Хоакина были основные повреждения в подземельях.

— Вайю, — недовольно пробасил второй близнец. И, вопреки обыкновению, Бер не стал занимать позицию сбоку или сзади, или у входа, нет. Он отодвинул последнее кресло около моего места и уселся, сразу заполнив все пространство вокруг. Для Хоакина места за столом не осталось.

— Сейчас все здесь закончат, — тяжелая ладонь шлепнулась на стол. — Всё закончат. Вайю, — Бер обвел всех хмурым взглядом и повернулся ко мне лицом, совершенно не скрывая шрам, — Кастус поручил мне охрану…

— … драгоценности…, — шепотом влез Люк.

— … дома и тебя. И я выполню обещанное, — давящий взгляд Бера снова прошелся по Хоку и ехидному Люци.

— Бер…

— Брат…

— Тихо я сказал, — Бер произнес это очень тихо, низким голосом. Горячий взгляд Нэнс в этот момент нужно было видеть. Если бы аларийка могла, она бы растеклась лужицей у ног Хэсау, и из пухлой смуглой булочки, превратилась бы в желе. — Натворили — исправим, — это уже мне. Очень интересно, каким образом?

— Как, дядя Бер?

— Обсудим не здесь, — он рубанул широкой ладонью воздух, пресекая возражения. — Не время. Участвуй спокойно…

— …желательно больше ничего не взрывая, — опять влез Люци.

— …больше вообще ничего не взрывая, — весомо уточнил дядя Бер.

— Кастус в тюрьме, — спокойно выдал Люк и потянулся за виноградиной, которая вылетела у него изо рта, потому что он получил смачный подзатыльник от Хоакина. — Я — ем!

— Люциан!

— Я был против, — он хищно сузил глаза, нахолившись, глядя на Хока. — Вчера, сегодня, завтра. Против. Она никогда не повзрослеет, если постоянно скрывать от нее то, что происходит.

— Момент выбран просто прекрасно, — тихо пробасил Бер и переплел пальцы, оценивающе глядя на меня. Видимо я побледнела, потому смотрел он тревожно. При словах дядя и тюрьма в одном предложении мне приходила в голову только одна картинка — подземелья Левенсбрау. Усохший скелет в когда-то дорогой одежде, с дядиным родовым перстнем на почти белой кости. — Он в порядке, Вайю, — Бер протянул большую лапу и, помедлив, крайне неловко, осторожно похлопал меня по плечу.

— Причина?

— Махинации с бумагами патента, — фыркнул Люк и засунул в рот ещё одну виноградину.

— Чушь.

— Полная, но колесо правосудия вращается очень медленно… или наоборот, очень быстро, если его кто-то подмазал…

— Выйдет завтра, к вечеру, — пробасил Бер. — Все уже решено.

Я переводила взгляд с одного брата на другого, пытаясь понять, насколько можно верить Хэсау.

— Каст ещё нужен нам самим, — презрительно скривился дядя Хоакин, и это меня убедило.

— Вестники?

— Не дойдут, — качнул головой Люци. — И, ему там не скучно, — он отщипывает следующую виноградину, — твой дражайший Наставник составляет ему компанию.

И Луций? Я прикрыла глаза, думая.

— Мастер тоже выйдет завтра?

— Вместе сели — вместе встали, — пробубнил Люк с полным ртом.

— Ты можешь перестать жрать? — Терпение Хоакина лопнуло.

— Я не жру. Я — вкушаю, — Люци хитро подмигнул мне и потянулся за следующей виноградиной. — И снимаю общее напряжение, братец. Ты не заметил, как искрит в воздухе?

— Кто?

— Ищем, — коротко пробасил Бер.

— И найдем, — кивнул Хок, размяв пальцы.

— А когда найдем…, — весело закончил Люк, но мне было совсем не смешно.

— А By? Зачем его вызвали в Столицу? Эликсир не закончен, нам нужна личная печать Мастера. Ученические кольца не помогут…

— … никто не поверит, что две соплюшки сами сварили сорокасемикомпонентный эликсир, — продолжил Люк. Какой жук. Он даже в курсе, сколько было закладок.

— Другое дело артефакторика. Мастер всегда под боком. Кастус штампует свои безделушки, на каждую ставя печать…

— Артефакторики нет среди школьных дисциплин, дядя. Это факультатив, — язвительно парировала я.

— Вайю, — тихо пробасил Бер. — By успеет.

Я пожала плечами, по идее, если я правильно помню расписание, алхимия завтра идет третьей по счету, после обеда. Времени должно хватить.

— Ты готова? — Люци кивнул на свитки, сваленные не аккуратной горкой.

— Господа, — наш разговор прервали двое военных в форме легиона. Один, старый знакомый с кабинетной выправкой, улыбнулся персонально мне, сверкнув стеклышками очков.

Почему ему не поправили зрение целители? Невозможный случай? — Леди Блау, — отдельный кивок мне. — Есть ряд вопросов по-поводу третьей части.

— Прошу, — Люци уступил место в кресле, и Хэсау отошли в другую часть ложи, создавая иллюзию уединения.

— Леди Блау…

— Вопросы от распорядителей или… от военных? — Уточнила я.

— И от распорядителей тоже, — он поправил очки почти по-женски изящными пальцами. — Вы… немного негативно настроены к организаторам, поэтому прислали нас.

Я невоспитанно фыркнула в ответ. Толстяки, все трое, не нравились мне очень активно.

Продажных упитанных жлобов я не любила никогда. Если их купила не я.

— Итак, — он разместил на столе планшет, и приготовился отмечать в списке, — на третьем этапе вы планируете использовать классические произведения на староимперском?

— Нет, — ошеломленно ответила я. Я даже не знала, что такие есть.

— Вы планируете записывать стихи тушью или иными красящими жидкостями?

Иными это чем? Соплями? Слезами? Слюнями? Они совсем там умом тронулись, что ли.

— Тушью.

— Использовать кровь?

— Нет.

— Накладывать личную печать?

Тут я задумалась. Принцип был схож. Все личные печати Мастер шлепает одинаково — не важно, это картина, эликсир, артефакт, стул для императорской задницы из ограниченной коллекции, или новая баллиста. Личная печать Мастера ставилась всегда, если это Мастер.

Мы, как ученики, могли попробовать поставить личную печать на свои творения, и у некоторых даже могло что-то получиться, и тогда это заявка на мастерство, комиссия, экзамен, гильдия… Но проблема была в том, что я никогда не писала стихов. Даже Квинту.

Ну, не сложилось с рифмами и образным мышлением.

Поэтому стихи я планировала использовать чужие. И как в этом случае поведет себя личная печать, я не имела не малейшего понятия. Картины обретают дух, цвет, вкус, запах, объем, артефакты обретают подобие воли и привязки к хозяину, а стихи… стихи звучат. Сами по себе, и обретают образы.

— Я не знаю, — я пожала плечами. — Если получится. — На этой фразе второй легионер отчетливо вздрогнул. Насколько я помнила, Фейу до уровня личной печати на искусстве стихосложения не дошла, значит, по идее можно будет обойтись без.

— Вы будете использовать кисти из стандартного набора?

— Да. — Какие тупые вопросы.

— Вы будете использовать обычные писчие листы, или какие-то особые поверхности для начертания символов?

— Обычные листы.

— Вы будете подавать заявку на новый метод в стихосложении?

— Нет. — Он дошел до конца списка. — Я надеюсь, вопросов больше нет? — Я сказала это очень ровно.

— Последний, — легионер немного помедлил, блеснув половинками очков, — меня отдельно просили уточнить, не планируете ли вы какой-то особый… разрушительный эффект… чтобы маги могли усилить купол заранее?

— Нет, — я краем глаза видела, как Люци почти лег на перила от смеха.

— Вопросов больше не имеем, — легионеры отдали честь и покинули ложу.

Прозвучал гонг, пропел горн, и хорошо поставленный голос распорядителя, усиленный чарами, объявил на всю Арену.

— Дамы и господа, прошу занять свои места на трибунах. Третья дисциплина триста семнадцатого кернского Турнира, Высокое искусство стихосложения, объявляется открытой.

Глава 101. Гамбит

Тихая Нэнс сидела в самом дальнем уголке ложи, стараясь лишними движениями не привлекать внимание искрящего напряжением Хоакина.

Купол тишины ставить не хотелось, и так Хэсау практически не отрываясь, следили за каждым моим шагом, поэтому Нэнс нашлось срочное занятие — поправить прическу.

— Нэнс, где Ликас? Вернулся? — Аларийка уже кружила сзади, ответственно отнесясь к задаче.

— Вернулся, мисси.

— И где он? — В поместье? Чтобы Ликас пропустил Турнир, не явившись отвешивать свои замечания по-поводу поведения Вайю и умения думать? Да ни за что.

— Так табор же, — она всплеснула руками. — Вы же помните, мисси? — она просительно заглядывала мне в глаза.

Мисси помнила. И про табор, и про праздник фонарей с натыканными тут и там лотками аллари, и вихрь взметнувшихся в танце ярких юбок, и зимние костры, и охоту, и вечера у камина. В Пределе вступала в свои права привычная северная зима. Я вздохнула, вспоминая лицо Хакана. Сколько ещё открытий и проблем мне принесут аллари?

Когда табор встает на зиму, аларийцы всегда берут несколько дней, чтобы побыть со своими. Это время я не любила. Без Нэнс все быстро и как-то само собой приходило в состояние хаоса, вещи терялись, комната превращалась в свалку, а мне приходилось довольствоваться услугами тех, кто не понимал меня с полуслова.

— Конечно, помню, — я успокаивающе похлопала по пухлой ладошке.

— Мастер прибыл, в поместье не возвращался ещё, — она пригладила волосы, — но к вечеру будет. После табора. Мастер ещё раньше отпрашивался на декаде.

У кого? Дядя? И ни слова не сказал мне?

— Вернулся как раз, когда из Храма приехали проводить в последний путь, мисси, — пожала плечами она. — Две подводы — не шутки, перегородили весь задний двор, ох уж Мастер ругался…

— Почему две, Нэнс? — Если из хладного забирали только Юниса и Юстаса.

— Так как же это, — аларийка глянула укоризненно, — четверых ведь забрали.

Четверых? Четыре трупа? Как это? Кто ещё?

— Нэнс, — я развернулась к ней, — кто. Конкретно.

— Так значится двое с охраны, те, что новые были, — она загнула два пальца, — Ливии на днях сплохело, да так, что и не встала с кровати, отойдя в мир иной, — она осенила себя знаменьем Великого и сплюнула через плечо, — да и конюх их, ваших сродственниц значится, простыл на обратной дороге и тоже…того, — закончила считать она.

— Тот, что возил их в Хадж?

— Да, — она кивнула, — вот что скажу, не берегут людей, не берегут. Где это видано, чтобы двое да разом сгорели, — она укоризненно покачала головой. — И сами тоже. А вот нечего по всяким местам ездить, заразу привозить…

Со всем этим бредом, я полностью выпустила Айшу из головы. Они так и не появились. А ведь по официальной версии в Хадж ездили исключительно за новым нарядом для Турнира.

— Что с Айшей, Нэнс? Тетя? Фло?

— Так зараза, мисси, говорю же, — она снова всплеснула руками, очень недовольная моей непонятливостью, — и то, что крыло ваше далеко, не значит ничего. Зараза она такая, — она изобразила змею, — и в щели пройдет…

— Нэнс!

— Как вернулись, так и слегли. Не знаю больше ничего, — она пожала плечами, — охрану поставили, чтобы не входил никто, заразятся, и не пускают никого. Я у вас окурила все травками, Марта передала, так что зараза не пристанет, — она гордо выпятила внушительную грудь.

— А от чего травки то, что Марта сказала?

— Так от всего, — последовал философский ответ. — Лучше перебдеть значится…

Так. Чудесно. Значит, ещё с ночи Луций запер их в крыле, выставив охрану? Или не Луций? А как же «чисты и непорочны»? Пффф. Внезапная зараза, привезенная из Хаджа, вспыхнувшая за такой короткий срок? Любопытно узнать название такого редчайшего вида заболевания. Дядя и мастер вечно держат меня за дуру. Полную дуру. Проверить — просто.

Скастуй чары, и тот, на ком нет немилости — и есть виновник.

— А… Акс? — Я помедлила, не зная, появлялся ли брат дома открыто. — Новости есть?

Нэнс пожала пухлыми плечами.

— Что вашему братцу сделается, в своей пустыне. Он и в детстве что ни творил, все как с гуся вода, как угорь — скользнет и вывернется, а шишки все вам…, — вспомнила она, нахмурившись. — Что ни затеют со своими — все ничего путнего не выходило, сколько бутылок тогда в винном погребе перевели…

— Нэнс, Нэнс, все, — я оборвала ее, потому что в ложу вернулись Фей-Фей с Гебом.

— Мисси, ещё что…, — аларийка замялась, останавливая меня. — Мастер сказал передать это после всего…

— После чего?

— Ну, после всех этих ваших…, — она показала на поле, — … турнирных игрищ. Передал от, — она прикрыла глаза ладошкой, чтобы в щелку между пальцами выглядывал только один лукавый темный глаз, — от этого Самого значится.

— Нэнс! — Это она так Помнящего изображает или что?

— Мастер сказал дословно: два выбора. Или много крови, тью, — она всплеснула руками, — или соглашаться. Остальные вероятны не так вероятны…

— Остальные вероятности менее вероятны?

— Да, мисси. Именно так. А про что это Мастер? — Было видно, что любопытство мучает алларийку с самого момента получения этого сообщения.

— Если бы я знала, Нэнс, если бы я знала, — ответила я сквозь зубы. Эти демоновы аларри никогда и ничего не говорят прямо, напуская туману. — Это все?

— До словечечка, мисси!

— Тогда мне нужен Ликас, Нэнс. И чем быстрее, тем лучше.

— Не знаю, — я дернула головой, потому Фей мешала смотреть, отвлекая своими вопросами.

Мы облокотились на перила ложи — на сцене наставал черед выступления Костаса Тира. — Понятия не имею.

— Вайю…

— Фей. Сейчас они дали одно слово, потом другое, нам потом дадут третье, как на рисунках.

— Квалификация юных поэтов проходила по слову — любовь. Читались любые известные произведения, многострадальные вирши, посвященные страданиям не описуемым. Судьи оценивали соответствие заявленной теме и глубину понимания, но с моей точки зрения, если в стихах были вздохи, ахи с привкусом слез, и ночное светило, все дружно голосовали за. И, судя по тому, как вырядился на Турнир Костас, любовь — это боль. Жесточайшая. — Я помню несколько стихов — этого хватит. Они могут сказать — пишите про горшок…

— Вайю!

— … или цветок, или пчелка…

— …или цветок, влюбленный в пчелку…, — продолжил, подошедший к нам Люк. Фей-Фей поспешила ретироваться, с формальным поклоном. Она старалась держаться как можно дальше от всех без исключения Хэсау, после лаборатории.

— Что будешь делать?

— Я не знаю, — ответила я в десятый раз на тот же вопрос, — не знаю, что я буду делать. Дай посмотреть на Тира, — он заворожил не только меня, все трибуны ахнули нестройным хором, когда это наряженное в желтое чудо появилось на сцене. Костас явно подражал Садо, нацепив кучу колец и цепей, зачесанные назад, напомаженные волосы, забраны в сложную прическу, белила, румяна — надеюсь, макияж качественный, ведь если Тир всплакнет от обилия чувств, погрузившись в образ, он рискует потерять не только лицо, но и репутацию.

Он не Садо, чтобы позволить себе красоваться размазанной помадой.

У тонкой шейки Костаса вокруг горлышка были перышки, тоже редкие и нежно-желтые, как цыплячий пух. И все бы ничего, но мальчик притащил с собой маму. Или мама притащила его? Леди Тир, урожденная Фейу, стояла сбоку сцены, около зала ожидания, и с волнением комкала платочек в руках, посылая чаду воздушные поцелуи. Но когда она сложила пальцы сердечком, глаз дернулся даже у меня.

Великий, сколько терпения и мудрости понадобится Кантору, чтобы управляться с таким курятником.

Я оглянулась на тировскую ложу, но Кантора у перил не было, он вообще скрылся так глубоко в ложе, чтобы его вообще не было видно с соседних трибун. Неужели стесняется будущей элиты светского общества? В том, что Костас без труда займет положенное место в столичном бомонде искусств, я не сомневалась, он уже сделал это в прошлой жизни всего за пару сезонов. У него были все данные и даже больше — одной такой абсолютной уверенности в собственной неотразимости хватит, чтобы брать города без штурма.

Тировский судья вжался в кресло, стараясь стать незаметнее при его габаритной фигуре, и делал вид, что он очень занят изучением свитков, разложенных рядом с ним на столе. Леди Фелисити и мистрис Айрель проявляли живейший интерес, Таджо скучал, с равнодушной миной, а Садо цвел и пах, находясь в своей стихии.

— Неплохо, — с легким удивлением констатировал Люк, глядя на всплывающие столбики текста на большой проекции над полем Арены. Костас с чувством и выражением декларировал выбранный им для квалификации стих. — Милая цыпа…

Я посмотрела на маму цыпы — казалось, леди Тир расчувствовалась до слез, и, если бы я не помнила про прием и библиотеку в прошлой жизни, я бы тоже решила, что такие милейшие создания просто не могут причинить вред. Холить и лелеять, именно эти чувства пробуждал весь тщательно выпестованный образ леди Тир, начиная от кончиков туфелек и кончая кружевным платочком. Но было бы большой глупостью считать, что гены Фейу просто исчезли после замужества.

— У новорожденных скорпиксов пушок тоже часто бывает желтым, Люци… И большие мамы-скорпы тоже всегда караулят у входа, пока эти желтопузики наваляются на солнце…

— Вай-вай-вай, кто-то предвзят или опасается конкуренции?

— Трепещу от страха, Люци.

— Леди трепещут от волнения, Вайю. От страха леди падают в обморок.

— Учту, на будущее.

— Соберешься падать — дай знак, — он залихватски подмигнул мне, — я — поймаю. Всегда. Вайю.

— Если успеешь, Люци, если успеешь…, — ответила я беззвучно. — Люк, — я обернулась к нему, посмотрев в глаза. — Ты сказал, сейчас не время стоять по разные стороны, и больше никаких попыток…

Люци серьезно кивнул, сбросив привычную маску шалопая.

— Двое в хладном. Ещё двое, — уточнила я.

Он бросил крайне недовольный косой взгляд на аларийку, но всем аллари в поместье всегда было глубоко начихать на большинство правил поведения, принятых для слуг. Возможно, потому что как раз слугами они себя и не считали?

— Не мы, — ответил он коротко.

— И охрана в крыле тети?

— Не мы, — надавил он голосом. — Одно дело простые слуги Клана, другое — сродичи, пусть и такие…, — он прищелкнул пальцами. Тетю они не любили, и мне казалось, по очень простой и глупой причине — потому что тоже Аурелия. — Это черта, — он рубанул ладонью, очерчивая линию. — Дело Каста — приедет, наведет порядки сам. Спрашивай со своих Наставников, которые никогда не врут своей ученице, — подпустил шпильку Люк.

Прозвенел гонг, пропел горн, участники дисциплины стихосложения закончили квалификацию — все прошли в основную часть, и будут соревноваться дальше. Фей-Фей маячила мне, что нам уже пора.

* * *

Вниз мы спустились быстро, столкнувшись у самого входа в зал ожиданий с Хейли. Марши рядом с ним не было. Анастас помедлил, задержавшись в дверях, и смерил меня абсолютно нечитаемым взглядом, как будто взвешивал, принимая какое-то сложное для себя решение, которое и ему самому нравилось не слишком.

Или ему просто не слишком нравилась я? Потому что мальчишка дернул бровью, возвращая на лицо маску привычного высокомерия, и не приветствуя, прошел внутрь. Ну и демоны с этим Хейли.

Народа в зале толпилось мало, все кучковались мелкими группками, и только мама Костаса гордо стояла в полном одиночестве. Она приветственно склонила голову, щелкнув веером, отдельно выделив именно меня. Фей-Фей не удостоилась даже короткого взгляда.

Леди почему-то стало очень жаль. Муж умер, линия не наследная, сын… на сына было крайне мало надежды в сложившихся обстоятельствах, и я, повинуясь внутреннему импульсу, внезапно вспыхнувшей интуиции, похлопала по руке Фей и сменила направление, решив поприветствовать урожденную Фейу лично.

— Леди Тир, — короткий уважительный поклон.

— Юная сира Блау, — леди смотрит внимательно и без улыбки, наверное, они были бы примерно одного возраста с мамой, если бы Аурелия Хэсау дожила до этих лет. — Мои поздравления, вы четко следуете заветам предков. Потрясти Предел до основания так легко всегда удавалось только членам рода Блау.

— Сочту за комплимент.

— Не стоит, — она схлопывает веер, который крутила в руках. — Комплиментом это не было.

Многие знания — многие печали и… интересы многих. Вам нравится мой сын? — спросила она резко, без всякого перехода.

— Костас? Сир Костас…, — поправилась я, пытаясь понять, какой ответ она от меня ждет. — … сегодня выглядит по-особенному солнечно…

— И Вы не считаете, что он смешон?

Такие откровенные вопросы не были приняты в среде Высших, тем более между людьми, которые пересекались только мельком, в свете, но она спрашивала очень серьезно.

— Я считаю, что это хорошая стратегия, — помедлила я, тщательно подбирая слова, — в данной ситуации. — Все знали, что силы у Костаса — чуть, способностей тоже, как и у меня, но зато он очевидно блистал на поприще четырех искусств. И если такой талант есть, его нужно оттачивать, возведя в абсолют, оттачивать до нелепости, пока он не превратится в обоюдоострый меч, обратившись к тем, кто смеялся над ним сейчас. — Место сира Костаса — в Столице. У него есть все данные, чтобы стать жемчужиной в плеяде известных художников и поэтов этого времени. — Через десять лет работы Костаса приобретут ту необыкновенную глубину, которой так не хватает ему сейчас. — И если для этого нужно носить… желтое…

— Вы действительно так думаете, — она удивленно чуть склонила голову набок, констатируя, — искренние мысли — это не то, чем стоит делиться с малознакомыми Высшими, юная сира.

Я вздохнула — я была искренна. И даже больше, сложись всё иначе, у меня тоже мог бы быть сын, возраста Костаса. Не умелый, не сильный, не наследник. И что я бы сделала, чтобы защитить своего маленького цыпленка? Всё. Абсолютно всё. Она чужая у Тиров, по большому счету, нет мужа — нет опоры, а Клан явно не считает Костаса ценным капиталом. Что остается делать? Я отлично понимала леди Тир. Детей не выбирают.

— Скажем так, — я скользнула взглядом по ее элегантному ханьфу и украшениям, подобранным с особым тщанием, как свидетельству ее превосходного вкуса, — я предпочла бы одеться в желтое с ног до головы, леди Тир, выглядеть смешно и украсить голое перьями. Сделать макияж и декларировать вирши, лишь бы это моя мама сейчас стояла за этой сценой.

В зале ожидания все мельком, маскируя откровенное любопытство, оборачивались в нашу сторону.

— Истинная дочь, — она усмехнулась горько, вспоминая, — благородство и искренности граничащая с абсолютной глупостью. Но ваш отец мог себе это позволить, а у вас его сил нет, — длинная пауза, — пока что. Будем считать, что я возвращаю долг Юстинию. Иногда желтое — это лучший выбор из возможных, юная леди. Лучше желтый, чем красный запомните это. И, — добавила она, уже повернувшись через плечо, — иногда стоит просто увеличить стоимость. Добавьте цену, чтобы не каждый… покупатель, смог не то что купить а даже прицениться. Честь имею.

Честь имею? Где она этого набралась? Желтый и красный, стоимость, леди Тир выражаете ещё более иносказательно, чем прочие. Я не поняла ничего вообще.

— Вайю, — Фей подошла сбоку, тщательно скрывая любопытство на лице.

— Ничего, — я вздохнула. — Точнее ничего не поняла, кроме того, что цыпе повезло с мамой. Он может позволить себе быть пушистым птенчиком и даже одеть желтое, — никому не придет в голову смеяться над Тиром прямо в лицо, видя внушительную фигуру леди за спиной. — … иногда стоит увеличить стоимость. Добавьте цену, чтобы не каждый покупатель, смог не то что купить, а даже прицениться…, — процитировала я.

— Жених, — поправила Фей. — Добавьте цену, чтобы не каждый жених, смог не то что купить, а даже прицениться. Это из Ц-зина. Свадьба дочери.

— Видимо, леди Тир перечитывает классику, думая о будущности Костаса. А там сколько песен? — Ц-зин я помнила очень поверхностно, крайне нудная книга.

— Девятнадцать.

Я мотнула головой, отгоняя совершенно глупую мысль.

— Фей, а когда ты слышишь двадцать четыре-шестнадцать, что первое тебе приходит в голову?

— Размер листа, — она пожала плечами. — Хотя там восемнадцать. Год. Строка в стихе.

Номер в хранилище. Вайю, столько всего…

— Ты права, глупый вопрос, — я потерла переносицу пальцами. — Так что там про цену…

— Я же говорю — Ц-зин. Свадьба дочери. Алые шелка, богато украшенный паланкин… ммм… великая любовь и…

— … трагедия. — Прозвучал сбоку надтреснутый голос. Это старичок-библиотекарь, который на Турнире исполнял обязанности помощника распорядителя, подошел к нам не слышно. — Прошу прощения, что вмешиваюсь в разговор и позволил себе лишнее, но леди не ставили купол тишины. Ц-зин был записан со слов одного из летописцев в Темные столетия, Смутные времена, — он пристроился рядом и снял очки, чтобы протереть стекла. — Сказания о двух братьях, которые не могли поделить наследие Клана, и сватались к дочери первого министра, чтобы упрочить свою позицию. Песнь третья — «и прислали сватов с богатыми дарами, и ломились подводы от шелков и злата». Но первый министр отказал первому брату, назначив огромный выкуп за невесту в половину клановых территорий, «и отступил первый брат». Песнь четвертая — «и прислал сватов второй брат, и отказали ему». Песнь шестая — «и затаил второй брат злобу и выбрал время темное», и напал на поместье первого министра, когда тот был в отъезде, и вызвал брата невесты на Круг. И победил, — добавил старичок буднично, — и получил невесту по условиям Круга без выкупа, заставив надеть алое платье.

— Все было не так, — вмешалась Фей-Фей. — Айне проживала глубокую и искреннюю любовь с первым братом, но отец был против их свадьбы, а потом второй брат коварством заставил ее согласиться, и она предпочла смерть, чем жизнь без любви, — закончила она торжественно.

— Легенда об Айре и Каяле действительно часто интерпретируется подобным образом, но то, что стало историей за давностью лет, в архиве — это пятый стеллаж справа, юная леди.

Трагедия в том, что проиграли все — Айре выбрала иной путь, шагнув в пропасть. Младший Каял был слишком слаб, чтобы удержать власть и женщину, а первый министр потерял больше всех — лишился и дочери, и статуса, и в итоге клановых территорий.

— Это коварство старшего брата привело всех к трагедии!

— Коварство или ум? — Старичок снова поправил очки. — Желание сохранить целостность Клана и приумножить богатство — это коварство? И потом, старший Каял действовал строго в рамках закона, использовав поправку в разделе «О брачных положениях», которую, кстати, не отменили до сих пор.

Фей задумчиво молчала. Таких глубин в изучении Ц-зина не знала даже она.

— Это же просто красивая песня-легенда…

— Совсем недавно, около половины столетия назад этот метод из «свадьбы дочери» использовали повторно. Восточный предел. Случай так и назвали — прецедент Айне-Каяле, второй стеллаж в архиве, — добавил старичок. — Все мы когда-нибудь станем просто делом в архиве, юная леди. Если будем достойны быть упомянутыми.

Фей-Фей открыла рот, чтобы спросить что-то ещё, но тут прозвучал гонг, пропел горн, и распорядитель зычным голосом бодро объявил имена победителей в третьей дисциплине — искусство стихосложения.

Пушистик Костас занял в общем зачете первое место. Сомневаюсь, чтобы ему подсуживали, он откровенно хорош в том, что делает, не раз и не два он декларировал свои новые душещипательные вирши в классе. Мантию в этот раз Садо не выделил никому, хотя я была абсолютно уверена, что ее получит цыпа. Видимо учитывая, что Садо сам в первую очередь поэт, требования к этому виду искусств у него значительно жестче, чем к остальным.

На сцену мы поднялись вместе. Марша демонстративно игнорировала и меня, и, что самое странное — Хейли, полностью отрешившись от происходящего. Не прозвучало даже привычного — дура. Я почти начала беспокоится за Фейу.

Трибуны лениво похлопали, Садо сказал вступительное слово, и мы шагнули к столам, на которых уже были приготовлены чистые свитки и кисти.

Слово-образ, выбранное для квалификации, было — Дом. Фейу начала писать сразу, не задумавшись ни на мгновенье, элегантно выписывая кистью сложные символы. Проекция песочных часов над Ареной послушно отсчитывала время — ровно пять мгновений будут бесшумно падать песчинки.

Я помедлила, собираясь с мыслями — задание было очень простым. Наконец я оставила свой выбор на классическом произведении Ли Бо.

Мы закончили писать почти одновременно с Маршей, положив кисти на подставку. Фейу традиционно шла первой. Штатный маг щелкнул кольцами, и проекция большого чистого листа появилась над полем. Садо взмахнул рукой, и Марша с выражением, делая правильные интонационные паузы, начала декламировать стих.

Слова вспыхивали на проекции листа, как только были прочитаны, столбики появлялись один за другим, пока она не закончила читать, пока весь стих Вей Си, посвященный красоте родного дома, не появился на листе.

Скучно. И судьи явно разделяли мое мнение. Шесть огоньков совершенно лениво зажглись сбоку проекции работы Фейу — Марша легко прошла квалификацию.

— Леди, прошу, — распорядитель кивнул мне, и штатный маг, запитав плетения, связал чары с моей работой. Над Ареной снова вспыхнула проекция пока абсолютно чистого листа.

Судьи напряглись, трибуны притихли, и даже штатный маг и тот, стараясь не демонстрировать это слишком явно, быстро отшагнул подальше, спрятавшись за защитой судейской линии.

Все волновались зря. Ли Во писал хорошие, но совершенно обычные стихи. Классика в чистом виде. Мой голос, усиленный чарами, летел над Ареной, проявляя слова на листе:

Лёг у постели ясный ли лунный свет?

Иней ли белый — осени первый след?

Взор поднимаю — полной пленясь луной.

Взор опускаю — вспомнив про дом родной…

Когда я закончила — все молчали, и мне пришлось уточнить это отдельно.

— Я закончила, господа судьи.

Садо выдохнул и заметно приободрился, его розовый шарик силы вспыхнул первым сбоку проекции моей работы, опередив даже леди Фелисити, пока не зажглись все шесть цветных огоньков. Шарик Таджо вспыхнул самым последним.

— Леди успешно проходят квалификацию, — довольным голосом вещал толстяк в пурпурной мантии. — Вторая часть третьего искусства начнется сразу, без перерыва…

Вторым заданием было слово — верность. Именно на это понятие нам нужно было представить стих собственного сочинения, в идеале, продемонстрировав высшую степень таланта, сваять его прямо на ходу за десять мгновений. Ровно столько показывала проекция песочных часов, вспыхнувшая в воздухе с первым ударом гонга.

Ни за десять, ни за двадцать, ни даже за десять раз по двадцать мгновений я бы ни сваяла ничего. Это явно не моя стихия. Я прокручивала в голове строки стихов Садо, которыми болела вся женская половина целительского крыла. Томики стихов, припрятанные под подушками свитки, с обязательными ежевечерними чтениями. Хочешь не хочешь, а вся эта ересь плотно оседает в голове. И, если быть объективной, позднее творчество Садо обрело зрелость и глубину, пережив мятеж, бунт, восстание в Столице, Садо начал писать так, как будто жил последнюю декаду. И эта сила и жажда жизни отчетливо чувствовалась в его последних стихах, которые мне даже немного нравились. Самое сложное было отделить ранние стихи от поздних, чтобы не использовать то, что им уже написано на текущий момент, поэтому я решила ограничиться только самыми поздними работами.

Что может быть более мучительным, чем мысли, которые уже начали обретать форму в твоей голове, произнесенные чужими устами? Когда другой, точно используя метафоры, расскажет о твоих собственных переживаниях и чувствах?

Высветлит, проявив то, в чем ты не успел признаться даже себе самому? Я собиралась бить Садо его же словами, его же стихами, его же мыслями. Либо он признает, что стихи гениальны, либо соврет, так и не узнав, что отказал самому себе в праве быть признанным.

И что доставляло мне особенное удовольствие — это то, что он так и никогда не узнает, не поймет, почему эти строки будут звучать так знакомо, принося мучительное чувство узнавания своего.

Для слова Верность я выбрала стих Садо из любовного цикла. Я не знала, начал ли он уже оказывать внимание той леди, которая оказала такое влияние на его жизнь. Он через пять зим за один сезон написал сразу несколько поэтических сборников.

Любовь — топливо творчества, если огонь пылает горячо, можно спалить все вокруг дотла, либо направить жар в нужное русло. Садо любил замужнюю даму. Любил страстно и горячечно, любил так, что наши дамы рыдали, покусывая уголки подушек в отчаянии, что их кавалеры не способны на такое проявление глубоких чувств.

Я закончила писать свой стих по памяти немного раньше Марши, отложив кисть в сторону, и терпеливо ждала, пока не истекут последние песчинки в часах.

— Леди Фейу, прошу, — распорядитель кивнул штатному магу, и проекция чистого листа появляется над Ареной.

Марша читала чисто. Стихи были обыкновенными, личную печать, как я и думала, она ставить не рискнула, ограничившись живописью. Столбики появлялись на листе, Садо внимательно слушал, я — зевала. Она написала очень длинную стихотворную поэму.

Неужели тут есть идиоты, которые считают, что такое можно придумать за десять мгновений без подготовки?

Стих был наполнен нравоучительными пассажами, правилами и наставлениями, и вообще показывал высокий моральный дух всех невест рода Фейу, и одной конкретной в частности.

Судьи аплодировали вяло. Садо взял слово, и некоторое время вещал правильные и очень скучные вещи. Трибуны начали потихоньку гомонить, недовольные отсутствием интересных зрелищ.

— Леди Блау, ваша очередь представлять свою работу, — распорядитель настороженно покосился в мою сторону.

Штатный маг щелкнул кольцами, перебрасывая плетения, появилась проекция чистого листа, и я начала читать с выражением.

Я замужем. Вы не могли не знать.

Вдруг, эти две жемчужины от Вас…

Я тронута. Мне хочется принять

И ими оживить ханьфу атлас.

На царские сады с балкона я смотрю,

А муж мой во дворе, и близок он к царю.

Я знаю, сердцем Вы — как солнце, как луна,

Но мужу моему я верная жена.

С жемчужинами Вам, я шлю и пару слез:

Зачем мне встретить Вас до свадьбы не пришлось?

Закончила я, попытавшись добавить в голос положенную порцию скорби. Хотя, представить себе даму по уши влюбленную в Садо, я не могла, как не пыталась. Этот стих он посвятил ей — своей музе. При виде Садо я могла определенно утверждать только одно: любовь — боль и любовь — зла. Очень зла.

— Возмутительно! Просто возмутительно! Вы утверждаете, что это произведение написано вами? — Садо поднялся с кресла в полный рост, распрямив щуплые плечи. В первый раз я видела на его лице проблески настоящей ярости.

— Утверждаю, — я спокойно вскинула вверх руку с родовой печаткой. — И не просто утверждаю, а клянусь, что никогда эти строки не видели этого неба, записаны первый раз и до этого были только тут, — я постучала кончиком пальца по виску, и в этот момент моя сила темным облаком окутала всю руку до локтя, лизнув пальцы.

— Это невозможно, — эхом откликнулся Садо, — просто невозможно. Вы украли эти стихи, признайтесь! Или кто-то написал их для вас?

— Сир Садо, — я добавила в голос льда, — это официальное обвинение?

— Нет, нет, конечно нет, — взмахнул пурпурными рукавами толстяк-распорядитель, останавливая ссору, — все видели очевидное свидетельство силы… Это просто недоразумение… простое недоразумение, не так ли, господин судья?

Уж кто-кто, а распорядители точно знали, как часто победители представляли купленные, а не свои работы.

Садо молчал, сложив руки на груди.

— Я хочу напомнить, — мой голос, усиленный чарами, разнесся над Ареной, — я не подавала заявку на третье искусство, и не планировала участвовать в дисциплине стихосложения. Не готовилась заранее и не имела времени на подготовку здесь, — я сделала паузу, чтобы каждый из судей и зрителей на трибунах мог осмыслить мои слова. — Я участвую в дисциплине алхимия. Поэтому, сир Садо, я жду официальных, публичных извинений. Требую, — закончила я совершенно спокойно, отзеркалив и позу, и жесты Садо, сложив руки на груди.

— Немедленно, — низкий бас Бера Хэсау прозвучал так, что завибрировали трибуны и все стойки на Арене. Его внушительная широкоплечая фигура, ярко освещенная холодным зимним солнцем, четко вырисовывалась на фоне перил нашей ложи на втором ярусе. Он стоял в гордом одиночестве, рядом с родовыми штандартами Хэсау и Блау, подавляя всех вокруг.

…Хэсау…берсеркеры… темные….за хребтом… Летели взволнованные шепотки волной с трибун.

— Конечно, конечно, — взволнованно затараторил толстяк-распорядитель. Ещё бы, столько волнений на один штатный в общем-то турнир. Надеюсь, он не поседеет к его концу.

— Это недоразумение, совершеннейшее недоразумение… Господа, — он обратился к судьям, в поисках помощи.

Леди Фелисити несколько раз ритмично ударила тростью с металлическим набалдашником в пол, и Садо зашевелился и отмер, недовольно склонив голову на тщательно положенный по этикету угол.

— Леди Блау, мои суждения поспешны и не состоятельны. Оправданием может стать искреннее удивление глубиной вашего так тщательно скрытого ранее несомненного таланта, — не мог не съязвить он. — Приношу самые искренние извинения.

Я молча кивнула в ответ, а дядя Бер отшагнул в ложу назад, покинув пост у самых перил, и на Арене сразу как-будто стало значительно светлее.

— Если недоразумение разрешилось, я прошу судей начать голосование…, — немного вспотевший распорядитель смотрел в сторону судейской линии.

— Я прошу слова, — я прервала толстяка, подняв вверх руку. Казалось, распорядитель готов заплакать, либо убить меня особо жестоким образом. Он тихо скрипнул зубами и кивнул мне, разрешая продолжить. — Сир Садо позволил себе усомниться в моих способностях, я считаю, что этот факт окажет влияние на судей при принятии окончательного решения, — констатировала я, а распорядитель снова скрипнул зубами. — Поэтому я прошу дать мне дополнительное время. Каждого из уважаемых судей придумать по одному, совершенно любому слову, образу, на который я прямо здесь и сейчас напишу стих или краткую поэтическую зарисовку. Это позволит мне доказать, что обвинения, высказанные ранее сиром Садо, совершенно беспочвенны…

— Сир Садо уже принес извинения…, — возразил распорядитель.

— Формально — да. Урона чести нет, но я испытываю глубочайшее желание подкрепить свои слова действием, господин распорядитель.

Леди Фелисити некоторое время испытывающе изучала выражение моего лица, а потом вскинула трость вверх, одобряя. Таджо щелкнул пальцами по подлокотнику, и вальяжно поднял вверх руку следуя за леди Аю, мистрис Айрель и Тир присоединились одновременно.

Кто меня удивил, так это Варго, он первый раз за Турнир не поддержал Садо, тоже вскинув руку вверх.

— Принято, — распорядитель уныло констатировал факт. — Уточняю, что леди Фейу участвовать нет необходимости, это исключительное желание леди Блау, которому мы пошли навстречу, — он покосился вверх на ложу Блау-Хэсау, — и оцениваться будут только первоначальные работы, — дополнил он.

Я спокойно кивнула в ответ.

— Прошу уложиться в отведенное время — двадцать мгновений, чтобы не нарушать расписания…, — слова «и так пострадавшего в результате вашей предыдущей деятельности» просто повисли в воздухе. — Прошу, — над полем вспыхнула проекция песочных часов, отсчитывая мгновения, и я шагнула к столу.

— Горы. — Как ни странно, первым выступил Варго, опередив уже открывшую рот мистрис Айрель. Я кивнула, и ненадолго задумавшись, начала писать очередной из стихов Садо.

Закончила я быстро, не прошло и пары мгновений.

— Эти стихи написаны впервые под небом этого мира, — я подняла вверх правую руку, которое послушно окутало темное облачко родовой силы, подтвердив мои слова. — Прошу, — я кивнула штатному магу.

Проекция чистого листа появилась над полем, и, я начала декламировать, наблюдая, как слова, написанные каллиграфическим курсивом достаточно сносного уровня, появляются на листе.

Плывут облака

Отдыхать после знойного дня,

Стремительных птиц

Улетела последняя стая.

Гляжу я на горы,

И горы глядят на меня,

И долго глядим мы,

Друг другу не надоедая.

— Прошу не убирать проекцию, — я остановила мага, начавшего складывать пальцы. — Я хочу писать, и чтобы текст сразу проявлялся. Так можно? — Он покосился на распорядителя и, получив одобрение, дополнил плетения.

— Страсть, — наконец дождавшись своей очереди, произносит мистрис Айрель. Я ненадолго задумываюсь, подбирая подходящий стих и быстро пишу. Строчки появляются на большой проекции над полем одновременно с тем, как кисть касается бумаги.

Подтверждающая вспышка силы, и я снова смотрю на судейскую линию, стихи я решила не читать, достаточно того, что их могут прочесть другие.

— Война, — это произнес серьезный Тир, сцепив пальцы в замок. И кончик кисти быстро-быстро запорхал по бумаге, слова появлялись друг за другом, проявляя законченный стих.

— Подтверждаю, — новая вспышка силы, и я уже не декларируя, киваю леди Фелисити.

— Истина, — наконец произносит леди Фелисити. На этот раз я задумываюсь немного дольше, не так много в позднем творчестве Садо стихов, посвященных именно этой теме.

Кисть касается бумаги, и новый стих появляется в воздухе, видный каждому на Арене.

— Подтверждаю, — привычная вспышка силы, и я начинаю писать дальше без перерыва — Таджо задал очень простую тему — власть.

Новый стих вспыхивает в воздухе, и ещё, и ещё. Судьи увлеклись и пошли уже на третий круг. Я написала стихи посвященные морю, ветру, счастью, и даже лошадям — это выделился Тир. Один Садо продолжал молчать, шевеля губами. Он задрал голову и читал тихо про себя каждое слово, которое появлялось на большой проекции листа.

Песочные часы показывали, что осталась ещё половина времени, выделенного мне распорядителями.

— Достаточно, леди Блау, — сказал Садо хрипло. — Более чем достаточно. — У него немного подрагивали руки. — Я попрошу вас написать ещё один стих, последний, посвященный Югу.

Таким, каким видите его вы.

На доли мгновения мне стало жаль Садо, но это мимолетное чувство быстро прошло. Никто не будет унижать Блау безнаказанно. Неотвратимость, именно это слово крутилось у меня в голове. Садо получил ровно то, что заслужил.

Я выбрала стихотворение про Юг, одно из самых простых в его поздней лирике и самых душевных, возможно потому что Садо сам был родом из Южного Предела. Кисть танцевала по листу, штрихи ложились в буквы, буквы в слова, и стих обретал форму.

— Подтверждаю, — привычная вспышка темным облаком обволакивает руку, и я, изменив правилу, читаю этот последний стих лично вслух, повторяя давно знакомые мне строчки.

Вокруг взираю, взявшись за перила:

сиянье гор и блеск реки слились,

Повсюду ароматы разнеслись —

чилим и лотос набирают силу…

Светла луна и вид окрестный светел,

но ни одной души родной вокруг…

Я здесь чужой — меня никто не встретил,

в лицо мое прохладой дышит Юг!

Я закончила декламировать в абсолютной тишине, устало пристроив кисточку на подставку.

Судьи безмолвствовали, трибуны молчали, и только Садо неслышно шевелил губами, повторяя про себя последние слова.

Ничего личного — это просто жизнь, сир Садо. Я украла не только его стихи, подорвав веру в собственную гениальность. Я украла его будущие достижения, отблески его славы. Я заимствовала часть того, что и сделало его по-настоящему великим в свое время.

Я украла часть его будущего. Он получил ровно то, что заслужил.

Садо начал хлопать не сразу, приноровившись, и потом встал в кресле в полный рост, склонившись мне, как равной, без всякой насмешки. Начали хлопать судьи, аплодировать и свистеть трибуны, на поле летели обрывки лент, шарфы, и даже какой-то цветной мусор.

Распорядителям пришлось успокаивать толпу, снова используя купол тишины.

— И как долго вы сможете писать в таком ритме, леди Блау? — тировский судья спрашивал с искренним и добродушным любопытством.

— До вечера точно, — ответила я, подумав, сколько в моей памяти осталось стихов в запасе.

— Возможно, на некоторые сложные темы потребуется больше времени, — я указала на песочные часы на столике рядом с судейской линией. — Потом можно отдохнуть и продолжить, — Садо отчетливо вздрогнул, — я не пробовала проводить практические испытания.

— Испытания? Леди Блау, тогда почему вы не подали заявку на третье искусство, выбрав только алхимию? — уверенный голос Наставника по алхимии прозвучал совершенно внезапно. Варго оценивал меня по-новому, как неизвестную переменную, появившуюся в его правильном и давно проверенном алхимическом уравнении.

— Целительский, — я ответила односложно, пожав плечами. Результаты по алхимии шли в зачет, а вот как ты складываешь вирши, никому на целительском не важно. — И Наставник уверен, что мои скромные способности в алхимии значительно превосходят мои возможности в третьем искусстве. — Я отдельно улыбнулась потемневшему лицом Варго.

Пусть теперь греет голову, ещё лучше будет, если сделает хоть один, да неверный шаг.

— Уважаемые судьи, — распорядитель снова взял бразды правления в свои руки. — Я прошу вернуться к голосованию. Вторая часть…, — он сделал жест штатному магу, который вывел над полем сразу две большие проекции. Длинную поэму Марши и мой короткий стих про две жемчужины. — Прошу…

Тишину, повисшую над полем можно было резать ножом на маленькие кусочки. Никто из судей не решался быть первым, пока тировский судья, встряхнув запястьями, не отправил первый шарик силы к моей работе. После этого оживились все — мистрис Айрель, леди Фелисити, Таджо, цветные шарики силы летели один за другим, присоединяясь к золотому светляку Тира. Варго голосовал последним. Шарик цвета болотной зелени послушно вспыхнул и присоединился к остальным, он решил в этот раз не отрываться от коллектива.

Остался только Садо, который задумчиво изучал проекции стихов, глядя в небо.

— Сир Садо…, — поторопил распорядитель. Тот очнулся, внимательно посмотрел на напряженно сжавшую кулаки молчаливую Фейу, потом на меня, щелкнул кольцами, и отправил розовый, в несколько раз больше остальных, светляк в небо.

Шар силы летел по странной траектории, как будто не хотя, приближаясь к работе Марши, потом замер, дернулся, и рванул в другую сторону, резко сменив направление.

Трибуны взревели ещё до того, как он достиг моей проекции, делая счет за третью дисциплину абсолютно разгромным.

Свистел совершенно по-плебейски в нашей ложе Геб, свесившись на перилах, махала рукой счастливая Фей-Фей, салютовал Люк, прыгала где-то на заднем фоне пухлая фигура Нэнс, и только Хок и Бер, два таких непохожих друг на друга брата-близнеца стояли молча, с суровыми лицами. Мужчинам не к лицу проявлять чувства на публике?

И даже Кантор Тир, и тот, коротким быстрым салютом отдал честь в мою сторону.

Легионеры по кругу Арены салютовали тоже, поочередно прикладывая кулаки к груди. Я улыбалась всем и каждому, махала рукой, и чувствовала себя совершенно и абсолютно счастливой. И вымотанной, как после долгой-долгой тренировки у Ликаса.

— Тишины, — распорядитель вскинул вверх руку, призывая к порядку. — Прошу тишины, господин судья, вам слово, — повернулся он в сторону Садо, который так и не сел в кресло.

Тот глубоко вздохнул, внимательно посмотрев на линию судей, и развернулся ко мне.

— Единогласно. Судейской комиссией триста семнадцатого кернского Турнира леди Блау присваивается белая мантия в…

Трибуны взревели ещё раз, перекрывая голос Садо, даже усиленный чарами.

— … в ввиду искпючения…никаких разночтений…дополнительная комиссия не требуется…, — долетали до меня обрывки фраз. Публика продолжала свистеть.

— Ти-ши-на, — распорядитель грохнул зычно так, что дрогнула Арена. — Тишина!

Второй из толстяков-распорядителей преподнес мне белую ткань, протянув на вытянутых руках, с коротким поклоном. Ткань мантии была мягкой, нежный шелк струился между пальцами, лаская кожу.

— Господин распорядитель, — я обратилась к толстяку напрямую. — Согласно правилам, я имею право делать с белой мантией все, что угодно?

Толстяк застыл, напряженно думая, и очень явно ощущая подвох. Он беспомощно оглянулся на двух других в пурпурном, и, получив утвердительный кивок, пояснил мне.

— Согласно правилам Турнира белая мантия означает белый билет, в любое учебное заведение по выбранному направлению. Прием без вступительных экзаменов, на особых условиях. С момента вручения мантия принадлежит кандидату и он вправе распоряжаться ей так, как сочтет нужным. То есть, все, что угодно, но прецедентов ещё не было…

— Благодарю, — оборвала его сентенции я. — Я не считаю себя достойной белой мантии. — Мой голос, усиленный чарами прозвучал на всю Арену в гробовой тишине. — Четыре искусства, несомненно, это достояние нации, и кандидат, получивший этот благородный знак, — я потрясла шелковую тряпку в руке, — должен соответствовать всем критериям, продолжать развивать и приумножать наследие предков. Я не собираюсь на факультет Искусств, — я тепло улыбнулась мистрис Айрель. — Как правильно отметил ранее сир Садо, мои таланты лежат совершенно в иной сфере. Поэтому, — я сделала длинную эффектную паузу, — я бы хотела передать белую мантию гораздо более достойному, по-моему мнению, кандидату.

Слова произвели эффект взрыва. Трибуны загомонили разом, только немного успокоившийся Садо снова подскочил в кресле, военный Тир улыбался, и даже Таджо заинтересованно дернул бровью. Леди Фелисити смеялась, потрясая тростью, а мистрис Айрель смотрела гордо — она решила, что я настолько предана идее стать целителем, что просто не могу и помыслить ни о чем ином.

Все взгляды судей нет-нет да и скользили в сторону замершей рядом со мной в волнении Марши. Перила ложи Фейу были так плотно забиты народом, что, казалось, они скоро свалятся вниз на Арену, прямо со второго яруса.

— Тихо, — зычный голос толстяка призывал к тишине. — Господа, прошу тишины. Ти-ши-ны…

Трибуны успокоились не сразу, гомон продолжился, но я смогла продолжить говорить.

— Более достойному кандидату, — повторила я отчетливо, глядя прямо на леди Тир, которая стояла внизу, рядом с залом ожидания. — Кандидату, который абсолютно точно заслуживает этой мантии. Кандидату, который подтвердил свой талант, заняв первое место, и я верю, — мне пришлось прерваться, потому шум снова перекрыл мой голос, — я верю, что только волнение на публике, помешало сиру Тиру выступить ещё более возвышенно. Сир Костас все три класса в школе потрясал нас своими талантами, — ещё немного и мне потребуется лимон, очень много лимонов, у меня уже кончался запас пафоса, — и пониманием тонкостей четырех искусств. Глубина, сила, и возвышенное изящество — вот три слова, которые характеризуют поэзию сира Костаса лучше всего.

Костас из Тиров.

Фейу ошеломленно замерла рядом, оценивая ситуацию. Мое сообщение было не двусмысленным — Тиры лучше Фейу. Костас Тир лучше Марши Фейу, именно так оценила расклад обладательница белой мантии.

— Благодарю, — усиленный чарами, мелодичный и хорошо поставленный голос леди Тир взлетел над сценой, — … род Блау.

За одно то, что она добавила последнюю фразу, я была готова подарить Костасу две, нет три мантии подряд, если бы они у меня были. Леди Тир явно прекрасно осознавала, что делала, она ещё получит порицание за эти слова от со-клановцев.

Леди быстро подтолкнула сына в спину и полностью дезориентированный цыпленок, спотыкаясь, начал подниматься на сцену.

Я нашла взглядом тировскую ложу, нахмурившегося Кантора, и послала ему отдельную, очень ослепительную улыбку.

Весь желтый, теплый и пушистый Костас, сияющий украшениями, подошел к нам, и осторожно косился в сторону заледеневшей Фейу.

Я протянула Костасу кончики пальцев, и он, ошеломленно блестя влажными глазами, почтительно приложил мою руку к губам. Я с трудом удержалась от желания потрепать цыпленка по голове и пощекотать под подбородком. Гамбит леди Тир в библиотеке, в той жизни, был оправдан — хорошая партия может обеспечить безопасность сына, но для своего ребенка я бы никогда не выбрала в невесты ту, родичи которой могут сделать ее скорбящей матерью в течение декады. Полагаю, учитывая утонченность Костаса, он был в таком же ужасе от моей кандидатуры в качестве жены, как и я от него в качестве мужа.

Трибуны молчали, я осторожно накинула Костасу белую мантию на плечи, расправив, и он вскинул вверх руку с кольцом победителя в дисциплине, изящным жестом, вернув себе привычное удовлетворенное высокомерие. Цыпленок уже и правда успел убедить себя, что он этого полностью заслуживает. Аплодисменты хлынули шквалом, нарастая, как приливная волна.

Я покинула сцену с абсолютно ровной и прямой спиной, довольная. «Та, которая передала белую мантию» звучало значительно лучше, чем «та, которая почти полностью разрушила Арену».

Определенно.

Глава 102. Фей-Фей

Я была недовольна.

Садо язвил ещё больше — урок не пошел ему на пользу, и я искренне жалела, что он не решился выбрать Фейу. Победа в поединке была номинальной, все и так увидели всё, что должны были. Садо сломал мой план — я надеялась, что он пойдет до конца. Слишком мало отвалили, за то, что он приехал в нашу занюханную глубинку, или прижали чем-то, но недостаточно хорошо, раз он так быстро пошел на попятный?

Танцевальная часть была в самом разгаре — участники проходили квалификацию, исполняя все, что придет в голову — от южной бачаты, которую танцуют в специальных сабо, потому что камни площадей на юге раскаляются до такой степени, что невозможно ступить, до сдержанной северной арьи, когда партнеры имеют права коснуться друг друга только кончиками пальцев. Это было красиво. Страсть юга, сдержанность севера, глубина востока и практицизм запада.

Жаль. Если бы он выбрал Фейу, я бы имела полное право пожаловаться в дисциплинарную комиссию гильдии, пирамидки были уже готовы. Тогда уже завтра минус один голос против — на алхимии, дисциплинщики работали быстро. Пара записей и тью… больше никогда он бы не просиживал своей тощей задницей судейское кресло. Но я не была так наивна, чтобы рассчитывать, что он совсем вылетит из гильдии со свистом. Круговая порука. Максимум — снимут судейство за предвзятость, но и это было бы неплохо.

Садо жадными глазами следил за Ли и Ло в парном танце. Близняшки из соседнего класса, большеглазые, пугливые и нетронутые. Такие в Столице в цене, и если этих юных дурочек охраняет статус Сир, сияющий нашивками гербов на одежде, то безродных не спасет ничего. Мир искусств жесток и беспощаден, и, если ты дошел до вершины — ты шел по головам тех, кто стоит ниже тебя.

Я насмотрелась на богему до тошноты, пока сопровождала Таджо на увеселительные вечера высокой знати. Далеко не все вопросы решались в кабинетах Управления, были и особые выездные задачи. Шах называл это частью моего обучения. Такие вечера я не любила.

На сцене кружилась Ли. Хороша. Тонкокостная, изящная, как тростник, с чуть оформившейся грудкой, на таких особый спрос. За качественный товар хорошо платят, и кто, как не Мастер искусств, сможет подобрать девочку или мальчика с идеальным музыкальным слухом и хрустальным голосом, с тонко чувствующей душевной организацией? Чтобы если стонал, то делал это красиво, пока его трахают на столе, те самые толстые снобы, которые с утра в Сенате вещали о падении нравов нации.

Некоторые любили, что им читали стихи в процессе, и чтобы никаких стонов. Только изящная классика, хорошо поставленным голосом по заявкам тех, кто кидает слова. Сейчас будет про небо, потом смена позы, а сейчас будет про цветы, и так по кругу, пока бомонд не начинает пьяно ржать, потому что у ребенка заплетается язык. Стихи по заявкам, так называлась эта часть развлечения.

Ненавижу стихи.

Другие любили рисовать, скользя изящной, влажной от туши кистью по плечам, спине, и ниже. Кисть, танцуя, выводит копии творений древности на тонкой нежной коже. Дрожать нельзя — испортишь рисунок. Бессмертные полотна, которые будут украшать тело до тех пор, пока жирные пальцы не смажут рисунок, стиснув плечи. Рисовали всегда Мастера.

Всегда.

Ненавижу живопись.

У Высших все должно быть красиво. В Столице ценилась вот такая провинциальная нетронутость, чистота глупости, возведенная в абсолют, как любил говорить Таджо. Либо ты — либо тебя. И трахают в том числе.

Лучшие травки и эликсиры, расслабляющие сознание, лучшие вина, лучшие тела.

Превосходного качества, кажется так было принято говорить в среде богемы о товаре высшего сорта. Любые желания за ваши деньги. Круговорот разврата и развлечений.

Я понимала опасения старика By. Изнанка мира искусств не для Фей-Фей. Да, у него свои методы защитить внучку, и статус Сиры печатью неприкосновенности хранит ее спину, но нет ничего постоянного. By не вечен, и Фей просто сожрут, или сломают, сломают так, что она больше никогда не сможет взять в руки кисть.

Или… если Фей не откажется от этой мысли, придется искать стену, широкие плечи, за которыми она сможет продолжать видеть только часть мира. Иллюзорного — да, но зато я буду спокойна.

Кто знает, скольких поставил лично Садо только за последний год? Единственная мысль, которая меня немного утешала — надеюсь, его тощую задницу тоже кто-то трахал, пока он не выбился на ступеньку выше. Сиром он был только номинально.

Воздаяние было не полным, и это мучительное чувство неудовлетворенности грызло меня изнутри. Садо получил недостаточно. Засуди он хоть весь Предел — я бы промолчала. И мне по большому счету было глубоко наплевать, что он творит и будет творить в Столице. Ни за что не платят так дорого, как за наивность. Я в свое время заплатила полной мерой. И эти дурочки, легковерные идиоты, которые, как бабочки на свет огня, слетаются в Столицу в поисках лучшей доли, в поисках возвышенной силы искусства — тоже должны заплатить.

Садо ошибся и выбрал неправильную сторону — против Блау. На другой стороне те, к кому никогда нельзя поворачиваться спиной, поэтому у скорпиксов отрывают хвосты и вырывают жало.

У Садо — жало осталось, и он не достаточно умен, значит на алхимии он будет голосовать против из принципа. Варго…

— Вайю, они делают ставки. — перебила Фей мои мысли, кивнув головой на другую сторону Арены, где было много темно-синих секторов — все сплошь из учеников Кернской. — Знаешь?

— Тотализатор? Все ещё? — Нам осталось дождаться окончания танцев — объявят победителей, подведут итоги нашего поединка, и торжественно закроют первый день этого псакова Турнира. Подудят, поговорят и разойдутся, и наконец, можно будет спокойно заняться Укрепителем.

— На завтра, Вайю, — она лукаво улыбнулась. — На алхимию. Мест почти нет — лабораторный корпус не может вместить всех желающих.

— Пусть транслируют на Арену, — я равнодушно пожала плечами. Так уже делали несколько Турниров назад.

— Фейу выступает, — Фей толкнула меня плечом, показывая на Арену. Марша меня не интересовала. Итоги очевидны. Гораздо больше меня интересовал вопрос — зачем? Зачем это Хейли? Он же согласился стать свидетелем? Для чего?

Фейу и Хейли обычно не играют вместе, а грызутся так, что летят пух и перья. Что их объединило на этот раз? Какой общий знаменатель?

— Ты наконец объяснишь, почему Тир?

— А почему нет? — я пожала плечами. — Главное, что не Фейу. — Я прищелкнула пальцами. — Тир доволен. — Один-единственный Тир. Реакция Кантора вряд ли будет такой однозначной.

— Я избавилась от печати «разрушительницы», и приобрела ореол «благодетельницы»… И может я давно тайно и безответно влюблена в Костаса? А-уч, Фей! — она пихнула меня в бок.

— Марша будет блюсти условия и нас оставят в покое, по крайней мере ненадолго…

— И без этого оставят. — Фей фыркнула. — Если раньше от нас держались подальше из-за четвертого яруса, теперь все будут держаться подальше из-за тебя. Особенно на искусствах.

Или наоборот, — протянула она очень недовольно. Из ложи Асти почти свесившись с перил вниз, чтобы им было лучше видно, нам активно махали двое близняшек-недорослей с первого класса. — Но как, объясни мне? — Фей-Фей в очередной раз всплескивает руками.

— Учить должны лучшие. — Врать Фей так нагло мне не нравилось, надеюсь Виртас, где бы он ни был, сейчас не слишком чихает. — Кто лучшие в искусствах? Светлые. Кто настолько высокомерен, что считает ниже своего достоинства соревноваться с темными Мастерами?

— Светлые, — эхом протянула Фей-Фей.

— Дедушка By учил тебя алхимии с самого детства? — Фей отчетливо вздрогнула. — Можно подумать, ты тратишь все свободное время на составление новых эликсиров? Я терпеть не могу искусства и богему, — я щелкнула кольцами, размяв руки. — Почти так же, как не люблю рунологию, политику и каллиграфию, но это не значит, что я не нарисую рунный круг, а ты не сваришь эликсир, Фей. Люблю плетения и алхимию, но одного этого мне не хватит, чтобы учиться хотя бы сносно. Я должна — я делаю, но это не значит, что я должна это любить. А то, что не люблю, я делаю только по необходимости. Фей, вот найдешь любого Светлого и спросишь, — вопросом о том, как я это сделала, она меня уже достала. Хвала Великому, существует клятва неразглашения между Наставником и личным учеником, хвала тому, кто ее придумал!

— Только у тебя был Светлый Наставник во всем Пределе! Они никогда не соглашаются учить…

— … учить — темных. Наверное, это потому, что я была единственной Светлой на весь темный Предел? Единственный светлый выродок, оскорбляющим самим фактом своего появления чистую генетическую линию?

— Прости… это было не уместно.

— Ничего нового и речь не обо мне. Сколько ингредиентов в лаборатории дедушки By, Фей-Фей — Около двух тысяч ингредиентов.

— У скольких ты можешь перечислить характеристики, назвать сочетания, и ограничения совместимости?

— Сейчас больше половины, но Вайю…

— Сколько составов эликсиров ты знаешь наизусть?

— Больше сотни, но…

— Сколько эликсиров ты можешь сварить с закрытыми глазами?

— Я поняла! Вайю, я поняла!

— И, — тут я решила добить, — ты сможешь сама создать новый эликсир или таблетку? — Именно это отделяло истинного алхимика от дилетанта. Способность создавать новое, способность экспериментировать, чувствуя на интуитивном уровне, как будет правильно.

— Могу, — ответила она совсем тихо.

— Это уровень помощника алхимика. Хорошего помощника хорошего алхимика, Фей-Фей. И?

Что делает этот хороший, я это подчеркиваю, алхимик? Утверждает, что ненавидит алхимию и идет на факультет искусств. Браво!

— Дед заставлял меня с самого детства… эликсиры, эликсиры, эликсиры, таблетки, сочетания, корни, травки. Я ненавижу нарезать корни, Вайю! Я ненавижу лабораторию, потому что она под землей, и там почти никогда нет света, только искусственный. И запах! И котлы! Ты… ты поэтому не любишь искусства? Наставник Виртас тоже постоянно заставлял тебя заниматься?

— Мы говорим не обо мне, Фей, — разговор внезапно свернул в нужную мне сторону, — со мной все и давно ясно. — Я вздохнула, эта тема была очень сложной. — Кому ты мстишь, Фей? Кому ты мстишь на самом деле?

— Вайю…

— Ты думаешь, ты наказываешь деда таким образом? Выбирая искусства и отказываясь от алхимии? Ты наказываешь его или себя, Фей, своим выбором?

— Я не люблю алхимию.

— Да, я прекрасно слышу, что ты говоришь. Слова. — Я хрустнула пальцами. — А ещё я вижу.

Вижу, как ты работаешь в лаборатории, как порхают твои пальцы, когда ты перебираешь инструменты. Вижу, как ты горели твои глаза, когда эликсир получился. Вижу, как ты не спала всю ночь и просыпалась раньше меня и сигнальных чар, Фей, потому что нужно было кидать закладку.

— Потому что это твой эликсир и я не могла…

— Ври мне — можно. Себе не ври, — этот разговор назревал давно, и как не откладывай, легче он от этого не становился. — Я поддержу тебя. Хочешь факультет искусств — хорошо.

Хочешь рисовать — хорошо. Хочешь стать Мастером в живописи — хорошо. Но я хочу, чтобы ты точно отдавала себе отчет, что ты хочешь именно этого. Что ты не убегаешь в свои краски, потому что когда-то…

— Вайю! Я не хочу говорить на эту тему.

— Хорошо, — я подняла вверх руки. — Прости. Я просто хочу, чтобы задала себе этот вопрос. И ответила на него. Честно. Сила играет роль, ты не будешь спорить. Кто сильнее — Мастер алхимии и Мастер одного из четырех искусств…

— Родителей это не спасло, — шепнула она совсем тихо. — Отец мог бы превзойти деда…, — она несколько раз очень нежно крутнула ученическое кольцо дедушки By на пальце.

— Чего ты хочешь на самом деле, Фей-Фей?

— …я хочу найти тех, кто их убил, Вайю. Я так хочу их найти, — она сжала маленькие кулачки на перилах так, что побелели костяшки. — У меня остались только дедушка и брат…

— И я, Фей, и я, — я притянула ее к себе, укачивая, и поцеловала в висок. — Я тоже рядом. — Я прекрасно понимала сестру — у меня тоже остались только Акс и дядя.

— Дедушка… сдался, уехал…

— Фей, он просто ждет. Ждет, пока ты, и твой, так и не взявшийся за ум братец, вырастете. И тогда он вернется в Столицу, чтобы собрать долги. — Или я ничего не понимаю в Высших. — Твой дедушка выиграл — он сохранил вас и пока неплохо справляется. Весь вопрос в том ты — та, кого нужно защищать, или та — кто защищает? Хочешь ли ты стоять с ним плечом к плечу или хочешь прятаться за его спину?

— Вайю…

— Думай, Фей. Задай себе этот вопрос и ответь на него честно. Не мне. Себе ответь.

На сцене в зажигательном танце кружила Марша. На этот раз тоже, это был сплав из южных и западных мотивов. Ещё одна маленькая дурочка, которая тоже думает, что она точно знает, чего хочет.

Прости, что подняла эту тему Фей-Фей; но я хочу чтобы ты была сильной. Чтобы исцелиться, прежде чем очистить рану, её нужно вскрыть, иначе старые не зажившие шрамы будут постоянно напоминать нам о прошлом.

От боли нельзя уйти, ее можно только пережить — сегодня или завтра — не важно, просто окунуться в нее с головой, нырнув с разбега и, либо выплыть сразу, либо тонуть до тех пор, пока кто-нибудь не протянет руку помощи. Вот моя рука, Фей. Когда будешь готова нырнуть — просто позови.

Глава 103. Ик!

Намного-намного после…

В ложе наконец стало тихо. Гроза прошла стороной — вернувшийся от легионеров Хоакин, побушевав всласть, снова отправился искать приключений на другую сторону поля, чтобы сбросить напряжение.

Действие эликсиров почти сошло на нет, и мне было уже не так смешно. Весело — да, но смеяться уже совсем не хотелось.

Вер молчал, и даже неунывающий Люк и тот нет-нет, да тревожно барабанил пальцами по столу.

— Имперский марш.

— Что? — задумавшийся Люк понял не сразу.

— Играй имперский марш, — я настучала пальцами, — дядя всегда так делает, я привыкла.

Это меня успокаивает, значит все так плохо, что хуже уже не будет точно…

Вместо этого Люци перестал стучать вообще, зато дядя Вер, посмотрев на меня, вздохнул и положил на стол обе лапы, и начал поочередно, не всегда попадая в такт, отстукивать ноты первого куплета.

— Что будем делать? — Вопрос был актуальным и риторическим. Идей пока не было никаких.

Фей-Фей смотрела на нашу маленькую компанию, тревожно хмурясь — мы установили купол тишины, Геб скучал, перебирая свитки, Нэнс развлекалась тем, что снова и снова, по кругу, складывала салфетки из корзинки с обедом уголок к уголку.

Люци неопределенно пожал плечами.

— Если бы я был Хоакином, я бы сейчас сказал — убить Кастуса. Нет Кастуса — нет проблем.

Но я не Хок, — он прищурился, взлохматив челку.

— Не надо валить с одной головы на другую, — я фыркнула. — Между прочим, пострадавшая сторона — я и… ваза, — я тыкнула пальцем в фарфоровое недоразумение стоявшее на столе напротив.

— Потенциально пострадавшая, — въедливо уточнил Люк.

— О, Люци, — я поискала, чтобы в него бросить, но не нашла под рукой совершенно ничего, — это не тебе ложиться с ним в постель, если что.

— Постель? — Дядя Бер наконец вернулся на грешную землю, и вскинулся, сбрасывая оцепенение.

— Порядок немного другой, Вайю. Сначала помолвка, обряд, храм… до постели дело не дойдет, я тебя уверяю…, — успокоил Люци.

— Не дойдет, — сжал пудовые кулаки Бер.

— А если я хочу?

Первый раз я видела совершенно ошеломленные глаза Люци.

— Шутка, дядя. Он не в моем вкусе. Но я не хочу остаться вдовой, — на этом я настаивала жестко, — в Академию не берут вдов и замужних.

— Какая Академия, Вайю! Сейчас речь о том…

— Речь о том, что все хотят шахты, — я загнула первый палец, — или доступ к вашему порталу, — я загнула второй палец, — у которого даже первой арки ещё нет. Но почему из-за этого должна страдать я?! И ваза! Давайте выдадим замуж дядю Хока…

— Поженим, Вайю. Хока можно только оженить, и уж никак, — Люци хохотнул, представив эту картину, — не выдать. И потом, ты не до оцениваешь себя, после твоего исключительно глупого и фееричного выступления с флейтой, я тебя уверяю, ещё вопрос — шахты или ты, более ценны. Кастус пояснит тебе это на пальцах.

— Я не собираюсь замуж. — Уточнила я уже совершенно серьезно, опустив тему с дядей. — Ни с вазой, ни без. Минимум десять зим точно. Мне все равно, куда они денут этот контракт — сожрут, сожгут, развеют чарами…

— Нет Кастуса — нет проблем, — снова завел песню Люци, — если бы он сказал заранее…

— То что? — Мне действительно было любопытно, чтобы бы это изменило. И как раз сейчас фраза должна звучать совершенно иначе — нет дяди — есть проблемы. Большие проблемы.

— Контракт не один. Мог быть, — уточнил Бер. — Кастус мог отказать не только им.

Люци выругался ещё раз, почти беззвучно.

При мысли о веренице потенциальных женихов-неудачников, которых дядя в свое время отправил восвоясье, потрясающих брачными контрактами и предметами домашнего обихода, мне срочно захотелось есть. И пить.

— Выход только один, — подвел неутешительный итог Люк. — Соглашаться.

За сорок мгновений до…

Я икала цветными пузырями.

— Ик!.. ик!.. теперь я верю в немилость… ик… верю! — я прикрывала рот, но пузырьки все равно вылетали вместе со смехом или словами.

Фей-Фей прикрывала рот ладошкой и отворачивалась, но у нее дрожали плечи, Геб просто лежал на столе, украдкой вытирая слезы от смеха ладонью, и одна Нэнс ржала так, что тряслась не только ее внушительная грудь — ходуном от ее смеха ходил весь стол. Люци смеялся открыто, нисколько не стесняясь, и даже у дяди Бера, я видела, чуть дернулся уголок рта, там, где шрам. Дядя Хоакин в общем развлечении "смеемся над Вайю” не участвовал — его понесло размять руки на тренировочную площадку легионеров.

Мы с Фей и Гебом убивали время, в ожидании конца Турнира, и я перепутала эликсиры.

Первый раз в своей сознательной жизни целителя, я перепутала эликсиры в стандартном медицинском чемоданчике. Брала анестезийное и восстановления, но сейчас три пустых разноцветных флакона стояли передо мной на столе, и я никак не могла понять — как?

— Как я могла перепутать? Ик… у меня дрогнула рука?… ик…это точно немилость… ик…

— Вайю, ты не дипломированный целитель, ты только учишься… И не икай в мою сторону!

— Ик… я не могла перепутать, Фей… ик…, — проблема в том, что я как раз дипломированный целитель. И это стандартный чемоданчик. — Это — немилость! Ик! Всё, я верю в Немеса — он явно сильнее… ик… Великого!

— Вайю! — Фей-Фей закрыла мне рот ладошкой. — Не говори так! Благословение работает!

— Ик! Заметно!

— Все, я не могу больше смеяться, — Люци откинулся на кресле назад и застонал. — Перепить эликсиров, Вайю, эликсиров! Напиши мне перечень, которые дают такой эффект, я испробую.

— Ик… и двойная анестезия… и немилость, дядя… Главное — сходить к Немесу. Вдруг только в комплекте действует? — Потрясла я три пустых флакончика на столе.

— Сколько? — Дядя Бер смешно вытянул и округлил губы, изображая пузыри, и все заржали ещё раз — это было очень смешно.

— Пять… ик! — я подняла один палец вверх. — Пять мгновений — пузыри… через двадцать, — два пальца вверх, — все пройдет, потом весело до вечера., ик… и очень, — я широко улыбнулась, — очень плохо ночью… ик… почти похмелье…

И в этот момент прилетел Вестник. Из Столицы — меньшего размера, чем обычный, из-за большего расстояния — больше расход энергии. Сообщение читали по-очереди — сначала перестал смеяться и нахмурился Люк, потом Бер, и они тревожно посмотрели на меня.

— Я готова… ик…, — я подняла вверх руки, — давайте, что ещё хорошего произошло? — Фей-Фей снова хихикнула, но тут же замолчала, потому что тяжелый взгляд Бера, который он перевел на нее совершенно не располагал к веселью.

— By задержали, — как всегда без всякой подготовки сообщил Люк. — Леди, не тюрьма!

Задержан в гильдии до выяснения обстоятельств, — он поспешно пояснил побледневшей, как снег, Фей-Фей.

— Дедушка…

— Обвинения в плагиате, — пояснил Люци.

— Оу… ик…, — я уронила голову на стол, думая.

— Это невозможно! By никогда…, — Фей раскраснелась от эмоций.

— …Ик… никогда… ик…, — я похлопала ее по плечу, — никогда, все знают. Это просто дисциплинарная комиссия… ик… выяснят обстоятельства и разберутся.

— Вайю! Ты можешь перестать икать! Кто посмел обвинить By? — взвилась Фей.

— Не могу… ик, — я и так изо всех сил прикрывала рот ладошкой, — Тот, кому выгодно…

— … или кому за это заплатили, — дополнил Люци. — И это значит, — он серьезно посмотрел на меня, — By не успеет вернуться.

— Ик! Плохо!

— Вайю!

— Ик! Очень плохо…

— Вайю!!!

— Ик! Очень-очень плохо…

— Даже если бы печать Мастера была — это ничего не дало бы, — продолжил рассуждать Люк. — Комиссия длится полдекады и больше. Запрет на деятельность они накладывают сразу.

У Фей-Фей задрожали губы — собралась реветь.

— Фей! Успокойся, — я тряхнула ее за плечи.

— Печать мастера, обвиненного в плагиате на новом непроверенном эликсире…, — Люци развел руками.

— Про эликсир можно забыть, — виски заломило нещадно так, что я даже временно перестала икать. — Потом разберутся, но время будет упущено. Алхимия — завтра. Не он первый — не он последний. И гильдия — не тюрьма. Как ты думаешь, сир By предпочел бы, чтобы его внучка лила слезы или собралась…

— Какая алхимия, Вайю! Дедушку обвинили в плагиате! В пла-ги-ате. Вайю!

— Я хорошо слышу, Фей… ик… я икаю, но слышу хорошо…

— Это — немилость, — прошептала Фей-Фей еле слышно. — Вайю, ты считаешь это смешно? — Мне прилетело в бок, потому что я хихикала.

— Не смешно… ик…, — я зажала рот, но все равно продолжила смеяться. — Это очень смешно на самом деле… ик… очень… Дядя — раз… Луций — два… ик… и Наставник By. Люци, осталось только вам загреметь… Люци? — дядя даже не улыбнулся в ответ. — Загремели?… Ик!..

* * *

В нашу ложу пришел гость. Странный гость, который замер на входе, не пересекая границу.

Умный мальчик, или натаскали хорошо — на территории ложи действуют законы клановых земель, это суверенная территория. В полной форме клана Хейли, даже бляху и ту навесил прямо на грудь. Чтобы точно заметили те, у кого не очень со зрением?

Я покосилась на штандарты Блау и Хэсау, развивающиеся рядом, в нашем случае — законы какого Клана приоритетнее? Таких прецедентов ещё не было, и это преполагало, что союзные стороны договорились о правилах, но мы то — нет, или мне об этих правилах просто забыли сообщить.

Если Хейли хотели привлечь внимание, могли бы отправить его со здоровым штандартом из ложи — так было бы видно и с другой стороны поля тоже. Мальчик пришел не один, он пришел с вазой. Большой фарфоровой вазой, расписанной голубой глазурью.

Я держалась из всех сил, чтобы не заржать — икать я почти перестала, но в крови как-будто бурлили веселые пузырьки, и эта псакова ваза просто приковала мой взгляд. Ничего нелепее я ещё не видела. Люци больно наступил мне на ногу под столом, видимо, чтобы не смеялась сильно.

У Хейли — получилось. Все внимание публики было приковано не к танцам, а к нашей ложе.

Мало кто пропустил это явление при наличии полных регалий гвардейца и… вазы. А те, кто пропустил, тем скоро обязательно расскажут, поделившись свежей информацией.

Гвардеец Хейли молчал, продемонстрировав должное почтение, сжимая в одной руке свитки, другой, поддерживая неудобный предмет, который так и норовил выскользнуть.

Люк махнул ему рукой, допуская к светлейшему телу, но парнишка не сдвинулся с места, продолжая ждать знака от меня.

Посыл был не двусмысленным — это сообщение для Блау, а единственная Блау здесь — я.

Значит ваза — тоже мне? Мне как раз не хватало вазы.

У меня вырвался смешок и Люци пнул меня под столом ещё раз — было больно. В том, что Хейли не пишут ничего доброго, я не сомневалась, но изящный голубой рисунок на фарфоре притягивал мой взгляд.

— Прошу… ик…, — я взмахнула рукой, косясь на крайне хмурого Люка. Дядя Бер вообще ушел в тыл, заняв позицию сбоку от входа, в самой глубине ложи. Мальчишка шагнул, чеканя шаг так, что я залюбовалась выправкой — муштруют своих Хейли хорошо, это следовало признать. Красавец. Зим двадцать-двадцать пять, совсем зеленый. Почти райхарец среди гвардейцев.

— Леди Блау, — по-военному короткий салют, и два толстых свитка перекочевали ко мне в руки. — Это официальная нота, ответ сиры Хейли ждут до момента объявления итогов поединка, после окончания четвертой дисциплины. Включительно, — поправился, уточнив важный момент он. — Ответ Вестником тоже будет учитываться. — Вазу он аккуратно пристроил на стол прямо напротив меня.

— Это подарок? — Я погладила гладкий фарфоровый бок кончиками пальцев.

— Это — нота протеста, — мальчишка начал мучительно краснеть, заливаясь краской от самой шеи, в ответ на мой ошарашенный взгляд. — Сиру Блау… Но за не имением…

— Не имея сира Блау, вы решили иметь меня? — В тот раз я предусмотрительно поджала ноги под кресло — Люци промахнулся.

— Именно так…Точнее совсем не так, — он смутился окончательно. — Леди!

— Какая… своевременность, — язвительно протянул Люци сбоку, но гвардеец даже не шелохнулся, глядя четко только прямо.

— Если это все — вы свободны, — кивнула я. — Нет, подождите! — Меня просто мучал один вопрос, и я хотела получить ответ на него немедленно.

— Леди?

— Весь Турнир? Хейли просидели с этой вазой в ложе весь Турнир? Или были назначенные ответственные… и вы лично караулили, обнимая, этот вазон…, — я почти легла на стол от смеха, не в силах удержаться, представив в красках Анастаса с вазой в обнимку.

— Честь имею, — абсолютно красный мальчишка Хейли удаляется, так же четко печатая шаг, под любопытными взглядами половины Арены.

— …маленькая дурочка…, — Люци прошептал под нос, но я услышала.

— Большая, Люци…

— Выпей что-нибудь, чтобы перестать…

— Уже нельзя, — я довольно помахала пальцем у него перед носом. — Пе-ре-бор…ик… У меня и так вместо крови скоро будут течь эликсиры…

— И? — Люци кивнул на свитки, которыми я весело отстукивала по столу.

— Любопытство — это грех, дядя. Великий завещал…, — и в этот момент оба свитка выхватила у меня большая рука Бера. — Дядя!

Он быстро развернул первый, сломав печать, пробежался глазами, нахмурился, и ловко перебросил Люку через мою голову.

— Дядя! — Но и Люци просто отмахнулся от меня, отодвинув на вытянутой руке так, чтобы я не могла достать. — Это мне!

— Сиди тихо, — большая беровская лапа опустилась мне на макушку, придавив к креслу. — Люциан, — второй свиток летит к Люку, и тот положив его поверх первого начинает быстро-быстро изучать сообщение, перебирая листы.

Наконец Люци выругался так, что сидевшая недалеко Фей-Фей порозовела, а Геб удивленно поднял голову, первый раз слыша такие обороты речи от щеголеватого Люка.

Невозмутимой осталась одна Нэнс, продолжая методично, уже раз на десятый перебирать салфетки уголок к уголку.

— Возможно? — Спросил дядя Бер тихим басом, но интонация была скорее утвердительной.

— Возможно, — протянул в ответ Люк, щелкнув кольцами. Он всегда, когда нервничал и думал, делал детские упражнения для суставов. — У Каста возможно все. — И он выругался снова, не повторившись ни единожды.

Два взгляда Хэсау обратились на меня.

— Хотите ответ — давайте вопрос, — пропела я. — Что бы я понимала…

— Я на поле, за Хоком. Там блок от Вестников, — перебил меня Бер, поворачивая к выходу. — И сделай с ней что-нибудь…

Люци кивнул, и, подтащив ногой к себе кресло, упал рядом. Щелкнули кольца, нас окутал купол тишины, и он с особым тщанием расправил перед собой два свитка.

— Итак, Вайю. Теперь ты мне подробно объяснишь, как и когда ты умудрилась отказать Хейли?

Глава 104. Раритет

— Когда ты умудрилась отказать Хейли, Вайю?

— Не знаю! — Люк спрашивал по кругу одно и то же, но я не знала ответа на его вопрос. Мне и в страшном сне бы не приснилось, что Анастас делает мне предложение. Или… или это очень суровый новый мир и он делал предложение раньше, юной Вайю? Сойти с ума! Но я об этом точно ничего не знаю.

— Я не отказывала. Мог отказать дядя, от моего лица, как опекун, — выдвинула предположение я — это выглядело логично. — Я и Хейли…, — меня снова пробило на смех, настолько нереальной была картина.

— Кастус? Мог… дважды? — протянул Люк. — Читай, наказание мое…, — он подвинул мне первый лист из стопки Хэсау.

— Оу. — Первое, что я увидела — это печать. Оттиск дядиной печати снизу, герб Блау, намного больше моей. Решительный летящий почерк, много-много витиеватых слов, смысл которых сводился к одному — отказ. — Он даже не использовал другой свиток, — я хмыкнула. Дядя ответил Хейли тут же, на экземпляре предварительного соглашения о помолвке. Дядя — мастер изящных оскорблений и у него стоит учиться.

— Это все, что ты увидела? — Люци вздохнул преувеличенно устало.

— Что еще? — Я перевернула лист — с другой стороны чисто. — Хейли прислали — и Хейли послали…

— Вайю. Включи голову. Шутки кончились, — Люци смотрел холодно.

— Пффф. Брачное соглашение о помолвке. Предварительное. Дядя отказал, и я должна сказать, он сделал это просто…

— Наказание Великого! — простонал Люци. — Это не смешно, Вайю. Шутки кончились, если ты этого ещё не поняла.

Люк вспотел, пытаясь выплести целительские чары отрезвления, но из него целитель, как из меня боевик. Я бы и так могла бы ему сказать, что он ошибся во втором узле плетений, но зачем? И что подобный эффект воздействия от смешения эликсиров не снимается полностью этими чарами, это не стандартное похмелье, максимум, чего он добьется — слегка ослабить эффект и то мгновений на двадцать. Но Люк пыхтел и старался — я молчала. Всегда уважала чужие усилия.

Раза с третьего у него вышло верно, мои однокурсницы плели так курсе на пятом, чары мигнули, вспыхнув, и в голове резко прояснело.

— Фух…

— Эффект временный, — когда в голове были пузырьки и кураж мне нравилось гораздо больше. Было веселее. — Стандартное время воздействия от десяти до двадцати мгновений, только облегчает симптомы, — педантично уточнила я. — Применять не более трех раз подряд.

— Тебе хватит…, — огрызнулся дядя. — Как тебя угораздило и именно сейчас? — он стукнул свитком по столу так, что звякнули пустые бутыльки из под эликсиров.

Я пожала плечами — если бы я знала.

— Фарс закончен, — я постучала по больному плечу, — можно выпить…

От подзатыльника я увернулась — что за манера у всех распускать руки.

— Фарс только начался, наказание мое, — огрызнулся он, — иногда ты соображаешь хуже пня в Лирнейском лесу. По-твоему Хейли из особо глубоких дружеских чувств стал свидетелем Фейу?

— Мотивы Хейли неисповедимы, — пропела я. — Но это очень смешно, Люци! — замахала я в ответ на его недовольный взгляд. — Я и Анастас… Великий…, — это было больше, чем я могла даже вообразить. — И мне нравятся мужчины, а не высокомерные зеленые выскочки…

— О, да, ты же у нас зрелая женщина? — съязвил Люци. — И мужчинами мальчики становятся, видимо, очень быстро — сразу на втором курсе Академии?

— Квинт даже в школе был умнее, — это я должна была признать. Дарин всегда был старше сверстников, и именно привлекало к нему столько женских взглядов.

— Змеи всегда взрослеют быстрее, Вайю. Но ты точно уверена, что хотела бы иметь гада, свернувшегося клубком у тебя под боком, в теплой постели?

— Пффф… тогда стоило выбирать кого-то из Фейу, дядя, — парировала я. — Для наших холодных северных зим огненные элементальщики самое полезное в хозяйстве приобретение.

Я повторно изучала этот псаков предварительный лист с контрактом. И не понимала решительно ничего.

— Может я просто нравлюсь Анастасу? И он хорошо это скрывал? Очень хорошо, — уточнила я, вспомнив реакцию на меня Хейли — привязанностью даже отдаленной там и не пахло.

Люк заржал, весело и почти до слез, он почти похрюкивал, распластавшись на столе.

— Читай, — он подвинул мне второй лист из пачки.

Это был перечень, длинный перечень из почти тридцати позиций предметов домашнего обихода, драгоценностей и артефактов, снизу была печать Хейли и приписка — приложение к предварительному договору, «дары невесте».

— Что это?

— Пункт девятнадцать, — услужливо подсказал Люк, указав пальцем на нужную позицию.

Под номером девятнадцать шла ваза, фарфоровая, украшенная рисунком по мотивам Су Ли.

Раритет. Я покосилась на вазу, которую принес гвардеец Хейли — экспертом я не была, но мне кажется Ли рисовал обычно травку и цветочки, а тут скорее эпические сцены и орнамент, но им виднее.

— И? Их перечень — их ваза. Логика? Люк, ты не можешь просто сказать?

— Это не их ваза, — уточнил дядя с удовлетворением. — Это ваша ваза.

— Наша? В смысле моя? — вместо ответа Люци, сволочь, подвинул мне ещё один лист, вместо того, чтобы дать все и сразу.

Это было заключение эксперта по антиквариату с подробным заключением о том, что ваза не соответствует заявленным изначально характеристикам, предметы один и два не являются эквивалентными.

Следом передо мной лег еще один лист — собственно претензия или нота протеста.

— Не эквивалентны? Отказ от компенсации? Они не считают… достаточной и полной… нарушение поправки семь эр сорок три к закону о брачных соглашениях? Люци! — я взвыла, и сгребла себе все листы разом. Право никогда не было моим любимым предметом.

— О, моя несведущая племянница, — съязвил Люк. — Твой обожаемый дядя отказал уважаемому клану Хейли, вернув «дары невесты» в полном размере, но по какой-то причине, — палец снова скользнул на пункт девятнадцать, — один из даров был заменен. На аналогичный. Не эквивалентный, — уточнил он. — Хейли возвращают предмет и повторно просят, — тут он сделал паузу, положив сверху ещё один лист, — … твоей руки, в случае третьего отказа они намерены следовать букве закона… как самые законопослушные из всех граждан Империи, — пробурчал он себе под нос.

Я рассортировала листы по-порядку. Отказ. Заключение. Протест. Ещё один новый предварительный договор о помолвке.

— Хейли просили моей руки и дядя отказал, — первый лист отложен в сторону. — Они прислали стандартные «дары невесты» и дядя вернул их полностью, за исключением вазы, которую заменили на аналогичную, — второй лист отложен в сторону. — И теперь они хотят… повторное предложение… или в действие вступит поправка семь эр?

— Третье, — въедливо уточнил Люк, тыкнув пальцем в один из листов. — Вы уже отказали дважды. Это третье предложение, — он постучал пальцем по пункту на листе с нотой протеста.

— Дважды? Я ничего не знаю.

— Давай Вестника, — Люци вздохнул.

— Дяде? Ему же не дойдет.

— Управляющему, — Люци качнул головой, раздосадованный моей несообразительностью. — Ты же не думаешь, что Кастус лично выбирал и отправлял это? — указал он на гладкий фарфоровый бок. — У меня нет данных ваших слуг.

— Удивительно, что у вас и чего-то нет, — съязвила я, выплетая Вестника, который исчез с короткой вспышкой.

Ответ пришел практически сразу, через несколько мгновений. Управляющий писал лаконично и коротко — брачные дары Клана Хейли на имя сира Анастаса, были возвращены в полном объеме по указанию сира Блау, за исключением… фарфоровой вазы, которая была заменена на аналогичную, с рисунком по мотивам творчества мастера Су Ли. Значит, я все-таки ошиблась, и действительно ничего не понимаю в живописи. Причина замены — предмет номер девятнадцать пострадал в результате… неаккуратного обращения слуг.

Слуг? Наших слуг?

— Они грохнули ее, — я схлопнула Вестник. — Грохнули вазу Хейли, и дядя прислал им взамен нашу, — я покосилась на фарфоровый бок. Когда ваза стала моей, она внезапно стала значительно более симпатичной, почти великолепной.

— Формальный повод…, — Люци щелкал кольцами, думая. — Кто ещё?

— В смысле?

— Спроси, кому ещё отправляли обратно дары. И в полном ли объеме, — задумчиво уточнил Люци.

Такая мысль не приходила мне в голову. Ещё один Вестник отправился Управляющему с легким хлопком. Вспышка, и… такого я не ожидала.

— Тиры. Им тоже отправляли дары обратно — Кантору Тиру. Вернули полностью, — уточнила я. — Дядя отказал и им.

— Кантор Тир. Значит Тиры — мимо, уже не проблема, — Люци прикрыл глаза, думая.

— Почему? — Не то чтобы я действительно серьезно собиралась замуж за мальчишку, но почему Хейли — это проблема, а Тиры — нет?

— Спросишь у дяди. Тиры уже не важны, после твоего манифеста на поле, — отмел вопрос Люци. — Важно, что мы будем делать? — Он вытащил и положил сверху лист с новым предварительным соглашением о помолвке.

— Откажем ещё раз, — ответ был очевидным. — Что?

— Что у тебя по праву? Вы должны были проходить это весной.

«Эта весна» у меня была около двадцати зим назад. И все, что я помнила по брачному праву, укладывалось в стандартные концепции.

— Не помню.

— Вайю, — Люци с досадой покачал головой. — Это все, или есть что-то ещё, о чем ты мне не сказала?

Что — всё? Это он про Хейли? И как я могла сказать, если я сама не знала про предложение?

Я пошарилась во внутренних карманах и выложила на стол пирамидку Нике с отколотым краешком, и ещё нашлась записка из кофейни.

— Вот, — я придвинула Люку артефакт записи. — Алхимия и Хейли. А это, — немного помятый листок тоже перекочевал на другую сторону стола, — не знаю что.

— С пробуждением, тварь, — со странным выражением процитировал Люци, и посмотрел на меня.

— Не тварь — точно, — я фыркнула. — И вообще, это может не мне.

— Отдашь дяде, — Люк вернул мне записку. Дяде? Не Кастусу?

— Ты — знаешь, — констатировала я, — знаешь, но не скажешь. Не так ли?

— Есть вещи, которые касаются только семьи, Вайю. Мне очень хочется знать, как Кастус будет отдавать старые долги, — закончил он еле слышно. — Ещё что-то? — пирамидку Нике он сунул в карман, погладив сколотый бок пальцем. — Будь добра, сейчас изо всех сил напряги свою девичью память.

Я развела руками. Намеки леди Тир и слова Фейу из кармана не достанешь. Меня больше интересовали конкретные факты.

— Поправка семь эр, — я обвела пальцем пункт на листе. — Я верю в тебя, дядя, нет такого закона, который нельзя обойти или найти лазейку. Что это значит?

— Не знаю, — Люци потер переносицу пальцами.

— Не знаешь? Я думала — ты умный, — дядя меня удивил.

— Умный не тот, кто знает наизусть все поправки к закону о брачных соглашениях, — парировал он в ответ. — Ты вообще в курсе, сколько у нас законов? А поправок к ним? Нет?

Неудивительно. Но если Хейли ставят вопрос так, значит, они уже просчитали вероятности, — он постучал по фарфоровому боку вазы, слушая звук.

— А возить документы с собой…

— Сколько полок право занимает в библиотеке, Вайю? Умный не тот, кто знает наизусть, умный тот, кто знает, где взять…, — он прищурился, изучая трибуны Арены напротив и рядом. — Сколько у нас времени?

Я прислушалась к тому, что вещал распорядитель Турнира, вторая часть только началась, и светило ещё не село. Если по пять мгновений на каждого, плюс результаты, итого десять, а участников осталось около двадцати — они провозятся до заката.

— До заката, примерно. Потом награждения и подведения итогов, — и нужно будет дать ответ Хейли. — А почему они дали именно такой срок?

— Потом, сейчас важно не это, — отмахнулся Люци. — Сидишь тут, из ложи ни шагу, никого не принимать. — Я понятливо закивала в ответ — сидеть на попе ровно, когда вопрос касается меня напрямую, я не планировала.

Фей-Фей подскочила ко мне сразу, как спал купол тишины, а дядя торопливо покинул ложу.

— Бред, — ответила я в ответ на ее вопросительный взгляд, и обняла вазу, приложив лоб к прохладному фарфоровому боку. — Полный бред, Фей. Хейли делали предложение, — объяснила я сразу двоим, Геб тоже подсел рядом, внимательно слушаю. — Закрой рот, Фей, залетит птица.

— Анастас?

— Нет, его дедушка…

— Но…, — глаза Фей округлились.

— Не знала. — Отчиталась я. — Это моя ваза, точнее наша, — я крутнула ее на столе. — Хейли не понравилось — они вернули. Ра-ри-тет. Теперь ссылаясь на закон, настаивают на своем праве, поправка семь эр сорок чего-то там, — я пододвинула к ней свитки. Фей-Фей в отличие от меня точно внимательно изучала право этой весной, а у Геба была отличная память.

— Гебион? Закон о брачных соглашениях, — мальчишка отрицательно мотнул головой.

— Я больше интересовался патентным правом, а брачные контракты…, — он развел руками.

— Фей-Фей?

Фей хмурилась, читая листы один за другим.

— Не эквивалентная замена? — Наконец оторвалась она от свитков, внимательно глядя на вазу.

— Ага. По мне так более чем, — я перевернула вазу, чтобы найти новое прохладное место, и снова прислонилась лбом. — Полный идиотизм. Какой идиот пришлет вазу? Вазу! В качестве «даров невесте»?

— Умный идиот, судя по всему, — уточнила она. — Формальный повод. Или ты примешь предложение, — она потрясла новым предварительным контрактом о помолвке, — или в действие вступит поправка семь эр сорок три.

— Или нужно вернуть им вазу, которую разбили. И ключевой вопрос — что это? — Я не знала о чем эта псакова поправка, но она мне уже активно не нравилась, потому что могла сильно осложнить жизнь. Фей неопределенно пожала плечами — она тоже не знала.

— Нужно найти полную версию закона, — выдал Гебион. Просто сир очевидность.

— Гениально, мистер Лидс, — съязвила Фей-Фей. — Поместье? Библиотека? — это уже мне.

— Не успеем, — я отмела предложение.

— Архив, — снова выдал Геб. — Тут есть архив. Здание Кернской библиотеки пристроено к Академии, чтобы всем ученикам было удобно, а архив внизу главного корпуса. Гектор защищался по военному праву, — уточнил он.

— Мистер Гладей…

— Библиотекарь, помощник распорядителей…, — щелкнула пальцами Фей-Фей. — Мистер Лидс — моя благодарность, — церемонно кивнула она порозовевшему от удовольствия Гебу.

— Мы — вниз, Геб — сиди тут, если что — пошлешь Вестника, — кивнула я Гебиону. — Нам нужно успеть до заката. Они хотят ответ до конца поединка с Фейу. Включительно, — пояснила я Фей-Фей. — Нэнс, береги как зеницу ока, — я передала вазу ей в руки, — кто знает, насколько ценен сей предмет. — Апарийка кивнула, аккуратно пристроив вазу на сгиб руки.

— Нэнс, — меня осенило, кто знает все про слуг лучше аллари? — Ваза, похожая на эту. Кто-то разбил или с ней что-то случилось?

Аларийка пожевала губами, думая.

— Наказывали двоих, Ливию, — она опять осенила себя знаменьем Великого, — и ещё одного из слуг. Господин Управляющий лютовал долго.

Опять? У меня накопилось очень, очень много вопросов к собственной тете.

Глава 105. Дары невесты

Старичка библиотекаря мы нашли там же — в зале ожиданий за сценой, где было почти не протолкнуться, на танцевальную часть каждый участник принес собственный реквизит. От ярких нарядов рябило в глазах.

Мистера Гладей мы уговаривали уже десять мгновений, но он не соглашался — оставить доверенный пост он не мог, а в архив не пропускали посторонних так просто. В кернской библиотеке была урезанная версия закона — полную нужно заказывать и ждать, а в дорога в поместье заняла бы слишком много времени.

— Мистер Гладей, — я лихорадочно думала, как убедить старика. Я помнила его по его внуку.

Хороший парень, магии чуть, но поступил в Кернскую на теормаг, там не так смотрели на уровень, и для работников Академии были свои условия, если поступали родные.

Мальчишка долго болел, потом поправился, и из-за этого пропустил пару курсов. — Он выздоровеет, — наконец шепнула я, наклонившись ближе. — Ваш внук. Выздоровеет и поступит на теормаг. Будет прекрасным ученым, вы ещё будете им гордиться. — Глаза старика заслезились. — Я пришлю целителя Клана, — добавила я. И позабочусь, чтобы дядя выделил грант на обучение, для нас — это капля в море, а Гладей придется откладывать на обучение долгие годы. — Клянусь, — я подняла руку с родовым кольцом, но вместо родного темного пламени, вспыхнуло серебристое пламя Великого, облизав пальцы. Я удивилась серебру ещё больше, чем ошарашенная Фей-Фей и потрясенный библиотекарь. Это что, работа благословения Великого?

— Великий… благословение Великого…, — старичок торопливо осенил себя знаменьем, и сжал, слегка дрогнувшими руками, мои пальцы. — Вы — благословенны…

— Мистер Гладей, — вернулась я к теме разговора, времени было мало. — Архив. — На этот раз старичок закивал головой, и быстро отправился к столу. А я пошевелила пальцами, до сих пор не в силах поверить — Великий иногда действует очень своевременно.

Через пару мгновений мы с Фей уходили кольцевыми коридорами, под трибунами, вместе с запиской для помощника архивариуса. Нас ждал — архив.

— Как думаешь, зачем это Хейли? — Фей спрашивала, запыхавшись, мы торопились.

— Выгода, — я пожала плечами. — Ищи выгоду. Шахты, земля, доступ к порталу, — и кристаллы, если Хейли уже знают о них. С моей точки зрения все было элементарно просто.

Но почему был выбран такой дурацкий способ? Я не знала.

— А если бы это были Квинты? — затронула она неловкую тему.

— Нет, — я тряхнула головой. — Это бы ничего не изменило. Сначала — Академия, — и только потом все остальное.

— А если… эта поправка семь эр… если от нее будет зависеть жизнь сира Блау и Акселя?

Вышла бы? — тихонько уточнила Фей-Фей.

Я споткнулась на бегу. Под таким углом я проблему не рассматривала. Для меня это все ещё была просто игра — странная, отчасти детская, где я была обязана следовать правилам и выполнять положенные по сценарию действия. Играть в Младшую, играть в Турнир, играть в школу, играть в поединок, ну а выигрыш, как известно — дело богоугодное. Учитывать урон чести и репутации, выгадывая наилучший профит для Рода, перемещаясь от клетки к клетке на общем поле.

Игроков было много, и неизменным было только одно правило — нельзя спускать ничего.

Сначала все пробуют тонкий лед, отпуская оскорбления, проверяя границы дозволенного — спустят или нет, и, если пропустили единожды — границы раздвигают дальше, проверяя, как далеко могут зайти. Поэтому ответ нужно давать сразу, и в идеале гораздо сильнее, так, чтобы больше не пришло в голову проверять ещё раз. Блау — неприкосновенны.

И дядя сказал сам — Турнир не важен. Важно провести испытания на Арене, перед военными и представителями Ассоциации, чтобы никто не мог оспорить результат разработки двух родов. И тогда пусть Фейу попробуют опротестовать алхимический патент.

Дядю волновали испытания, меня — сам Укрепитель. Не оценка судей — важно, чтобы в нужный момент моя защита выдержала дополнительный удар и справилась. Вот что важно.

И уж точно я не сунусь на двенадцатый без легкого доспеха, усиленного эликсиром.

Жизнь — это когда можно умереть прямо сейчас — сегодня или завтра, или потерять кого-то из тех, кто рядом. Вот тогда начинаешь ценить каждые доли мгновений. А если речь не идет о смерти, значит — это игра.

И сейчас мы просто играли в жизнь.

Но если Фей-Фей права и Хейли поднимали ставки, поставив под угрозу Акселя или дядю, это меняло совершенно все. До этого предложение Хейли выглядело одной большой и очень смешной шуткой. Дурацкой, тупой, но совершенно безопасной. Просто ещё одна игра в помолвку, где нужно получить максимум профита. Я видела только выгоду, расширение влияния и больше денег, но если Фей окажется права и речь идет о безопасности семьи…

— Тогда вышла бы, — семья на первом месте. Всегда. Сначала безопасность, потом все остальное. Если бы от этого зависела их жизнь, я бы не то что за Хейли, я бы и за Квинта, и за Таджо, и за создание грани вышла бы не раздумывая. — И, — я усмехнулась, — на Севере неспокойно, всегда можно остаться вдовой.

— Академия, — Фей сделала крест руками.

— Корпус, — парировала я. — В Корпус брали всех. Никая Академия не стоит риска потерять дядю или Акса, вообще ничего не стоит такого риска. Вопрос Фей меня растревожил, и я ускорилась, мне нужны были ответы и как можно скорее.

* * *

В архиве было тихо и прохладно, специальные артефакты поддерживали температуру и влажность на должном уровне. Бесконечные стеллажи рядами уходили вдаль.

— А сколько всего уровней под главным корпусом? — Мы были на третьем. Молодому щуплому помощнику архивариуса мой вопрос не понравился, мы с Фей-Фей вообще сразу ему не понравились, и он только что на зуб не попробовал короткую записку мистера Гладей, не желая пропускать нас внутрь.

— То, что так интересует леди, находится на третьем уровне, — он поправил очки, и уточнил, — это все, что леди необходимо знать.

Фей тихо фыркнула и я была солидарна — невоспитанный хам.

— Прошу, — нас провели в восьмой ряд. — Первый стеллаж, третья полка. Нет-нет, — он остановил Фей-Фей, которая потянулась к свиткам. — Сначала специальные чары, чтобы не повредить документы. Стол вот там, — он указал дальше по ряду.

Оставить нас в архиве одних он отказался наотрез. Плетения вспыхнули, окутав руки полупрозрачной пленкой, и мы наконец получили доступ к вожделенным документам.

— Вот, — воскликнула сестра. Я отдала инициативу Фей-Фей, она всегда ладила с большим количеством бесполезной бумаги лучше меня. — Семь эр сорок три. Смотри, Вайю.

— … при отказе… «дары невесты» возвращаются в полном объеме… в случае невозврата… жених в своем праве… приоритетное право… за невесту уже уплачено… трактуется, как тягчайшее…

— Жених в своем праве? За невесту уже уплачено? — Что это значит? Моя цена — идиотская ваза? Полный и абсолютный бред, кто выдумывал эти поправки? Видимо сенат принимал этот закон находясь в совершенно невменяемом состоянии.

— «Поправка Айне-Каяле», — медленно, с чувством собственной важности произнес помощник архивариуса. — Поправку семь эр сорок три ещё называют «поправкой Айне-Каяле».

— Ц-зин, свадьба дочери? — Фей-Фей оживилась.

— Жалкая подделка. Менестрели, — казалось, даже стеклышки его очков полыхнули презрительным фанатичным светом. — Все, что пишут в песнях и летописях для широкой публики, не имеет никакого отношения к истории, — он важно поднял палец вверх. — История только здесь, — он обвел обожающим взглядом стеллажи. — Факты, документы и даты, только это хранит истину на самом деле. Историю пишут победители, — он сморщился, — перекраивая так, как удобно. Но если есть жажда истины — утолить ее можно только здесь, собирая по крупицам.

Фанатик. Псаков фанатик, нам повезло нарваться на такого рьяного любителя архивных документов.

— Тогда, если не Ц-зин, что будет истиной? — Фей аккуратно положила свиток с поправками к закону о брачных отношениях обратно на полку.

— Поправка Айне-Каяле, — воодушевленно начал рассказывать он. — Темные времена, смутные времена, когда жизнь ценилась значительно ниже пары хороших боевых артефактов. Недостаток ресурсов, бесконечные войны между Кланами за земли и кристаллы, единой Империя стала значительно позже при Овидии четырнадцатом…

— Дары невесты? — Вернула я его к теме.

— Дары, — он поправил очки. — Дары невесты в смутные времена значили не то, что сейчас.

За несколько кристаллов могла развернуться настоящая междуусобная бойня. Постоянные войны привели к значительному сокращению численности Высших, главной стала сила — чем сильнее невеста, тем сильнее будут дети, которым потом придется защищать богатства клана. Дары невесты собирались со всех потенциальных кандидатов, а руку получал только один, поэтому была принята эта поправка. При отказе жениху все дары в обязательном порядке должны быть возвращены обратно, в противном случае, — он сделал паузу, — считалось, что за невесту уже уплачено. Если дары приняты, жених имеет полное право забрать свое. По согласию или силой. Жених в своем праве. Прошу, — он указал дальше на линию бесконечных стеллажей. — Если леди действительно ищут истину и интересуются настоящей историей, вам стоит взглянуть.

Мы прошли ещё несколько бесконечных рядов стеллажей, свернули между и остановились напротив пятого.

— Пятый стеллаж, третья полка, — указал помощник архивариуса. — Ответы — здесь.

На этот раз я листала свитки лично, отодвинув Фей в сторону. Быстро, перелистывая бесполезные пространные описания. Ничего общего с текстами песен Ц-зина это не имело и близко. Помощник архивариуса был прав — истину перекроили так, что не найти и лучика света.

Отец Айне отказал старшему брату трижды, а не единожды, как говорилось в Ц-зине. Дары невесты были возвращены, но не полностью, причиной этой давней трагедии стала какая-то брошь-артефакт с особыми охранными функциями.

Если подумать, то столько народу умерло из-за простого, в общем-то, предмета. Я быстро листала бесконечные протоколы допросов — челядь Айне утверждала, что было возвращено все, слуги Каяле, что броши в описи не было. Найти концов сейчас возможным не представлялось, была ли она просто утеряна, или оставлена в поместье Айне специально — факт оставался фактом. Дары невесты были возвращены не полностью, и поправка вступила в силу. Несостоявшийся жених — старший Каяле — был в своем праве.

Дальше я листала ещё быстрее — бойня, это была просто бойня. Вырезали почти всех — слуг, вассалов, и даже гостей, которым не посчастливилось остаться в поместье Айне. Напали ночью, когда отец был в отъезде, и кроме Айне и ее брата не было никого первой линии крови. Жених был в своем праве. Чтобы остановить кровопролитие брат Айне вызвал Каяле на поединок чести и силы, призвав решить все между собой, поставив на кон… сестру, в качестве условия. И проиграл.

Я читала дальше и даже у меня немного дрогнул в руках свиток… То, что он проиграл, было совершенно неудивительно.

Брату Айне на тот момент было всего девять лет.

— Великий! — Фей зажала рот ладошкой, она читала вместе со мной, через плечо.

— Великая любовь, — устало протянула я. — Воистину… врут все… и всем…

— Зачем он это сделал? Брат Айне… это же самоубийство в чистом виде…, — простонала Фей-Фей.

— Чтобы остановить бойню, — помощник архивариуса поправил очки, очень довольный нашей эмоциональной реакцией — видимо мы отреагировали правильно, потому что он продолжил делиться информацией. — Это в сегодняшних правилах сказано — и да не вызовет больший круг — меньший, ибо не равны в силе, но меньший вправе вызвать больший, если нанесен урон чести. В поединках силы состязаются только равные, — он снова поправил очки, — относительно равные. Но более слабый имеет право вызвать более сильного, положившись на суд силы. Но, — тут он поднял палец вверх, — нужно помнить, леди, что мы говорим о смутном времени. Время силы.

— Все равно… это убийство ребенка! — Фей была явно потрясена. — Ничего не оправдывает убийства детей! — Её брат был не намного старше брата Айне.

— Лучше было бы убить просто? Без Круга? Легко судить поверхностно, когда это не ваш Род лежит на одной чаше весов, — уточнил он. — Каяле был сильнее и в своем праве. Но брат Айне умер не зря, он сохранил честь и остановил бойню. Получив невесту по условиям круга, Каяле покинул поместье. Иначе, — он любовно погладил шелковые шнуры свитков на стеллаже, — не осталось бы никого, кто мог бы говорить для истории. Леди знают, почему брачную ночь называют красной?

Я хмыкнула, а на щеках Фей-Фей вспыхнули два алых пятна.

— И леди не правы, — с удовольствием произнес он. — Не из-за красных одеяний невесты и не из-за подтверждения непорочности. Красной ночь стали называть именно с этого момента. Красная ночь Айне. Вот, находим в протоколе, — он точным выверенным движением вытащил свиток снизу стопки так, что не шелохнулся ни один из верхних, — «и кровь текла по дождевым стокам, смешиваясь с дождем, и вся брусчатка двора стала алой», — водил он пальцем, с выражением читая вслух.

— Если они что-то смогли рассмотреть ночью, с учетом внезапного нападения, — тихо прошептала я себе под нос.

— Это ужасно, — вздрогнула так любившая Ц-зин Фей-Фей. — Можно же было решить вопрос иначе. Всегда есть выход!

— Иногда выхода нет, леди. Если вы проведете здесь, — он обвел рукой бесконечные ряды стеллажей, — некоторое время, вы тоже поймете. Что иногда выхода просто нет.

— Есть вход, — я свернула последний свиток и сунула на полку. — Если нет выхода, всегда есть вход. Или… был. А выход всегда можно создать, при желании. Второй стеллаж, — вспомнила я. — Мистер Гладей говорил, что был случай в Восточном, не далее как пятьдесят зим назад. Прецедент Айне-Каяле.

Помощник величаво кивнул, довольный нашей жаждой информации, и отвел на несколько рядов назад, почти в самое начало.

— Второй стеллаж, четвертая полка. Леди, аккуратнее, — остановил он Фей-Фей, которая локтем чуть не снесла на пол его драгоценные свитки с соседней полки.

Я быстро листала свитки. Ситуация с Айне повторялась почти до последней строчки.

Претензия и нота протеста, неполный возврат «даров невесты», и право жениха вступает в силу.

Правда, на этот раз, не вернули ткани. Формальный повод. Четыре рулона лучших мирийских шелков расцветки закатного неба. Я стиснула зубы, чтобы не скомкать свиток.

Четыре рулона шелка, с вышивкой ручной работы в единственном экземпляре.

Ровно во столько оценили невесту из Восточного. Нет, женщины всегда были товаром.

Хорошим и свежим, или залежалым, если засиделись в невестах. Всех растили с мыслью о том, что мы инструмент для решения проблем клана, расширения сферы влияния, уплаты долгов и заключения крепких союзов. Остаться в своих кланах везло далеко не всем.

Это норма. За лучший товар платят лучшие деньги. Фей-Фей продолжит Род, если брат не возьмется за ум, за связи и ресурсы выгодно продадут Фейу, со мной тоже дядя заговаривал несколько раз, спрашивая, не хотела бы я посмотреть юг — были устные предварительные договоренности с Кораями. Но дядя никогда и ни к чему меня не принуждал. Или просто не успел?

Я знала, что тетя Софи из южных Кораев, и ее тоже отдавали в род Блау по договоренности.

Без любви. Но они как-то нашли общий язык с дядей, она привыкла к Северу, оформила гостиные в восточном крыле в южных мотивах, разбила зимний сад с экзотическими растениями, и вообще до сих пор в каждой части дома можно было свидетельства утонченного вкуса тети Софи.

Дядя учил меня на совесть, но совершенно не так, как Акса. Мне казалось, что я разбиваюсь о невидимую стену, когда речь заходила о чем-то по-настоящему интересном и важном. О том, что составляло саму суть нашего Рода. В детстве я даже обижалась на дядю — я тоже хотела флейту, как у Акса, чтобы он уделял мне время в зимнем саду, чтобы мы вместе разучивали ноты и тренировали «Зов». Акс спускался к Алтарю с пяти, Аксу открыли Хранилище и доступ в ту часть библиотеки, куда мне нет хода до сих пор.

Женщин учат иначе. Вкладывают время и силы, тренируют, как хорошего скакового коня, чтобы мог брать призовые места, холят и лелеят, чтобы в нужный момент выставить на торги. И юная сира послушно демонстрирует все, чему научилась.

Женщина может уйти в чужой Род, унося с собой знания и родовые тайны. Учат дочь — для чужих, учат сына — для себя. Кто в здравом уме будет передавать знания, накопленные столетиями другим? В каждом Роду свои секреты. Дураков среди Высших не было, или они заканчивали очень рано. Совсем другое дело, если дочь оставляли в Клане. Меня же растили с мыслью о том, что я буду украшением дома своего мужа, когда придет время.

Правда, летом после первого курса Академии все внезапно изменилось, как будто дядя пытался нагнать то, что упустил, вложить в меня максимум за короткое время, но это было почти бесполезно. Детство прошло, и на тот момент меня уже не интересовали родовые тайны.

Теперь мне стало понятно сочувствие в глазах Марши. Если она знала, под обетом молчания, но знала… она точно способна понять, какого это — быть проданной, просто потому что ты родилась в своем роду, просто потому что ты попала на доску, как пешка, где Старшие двигают фигуры в нужную им сторону, не считаясь с чувствами. У пешек нет чувств. Не должно быть. Есть только правила, по которым они могут ходить, подчиняясь движениям руки сверху.

Псакова Фейу! Не могла дать более прямой намек. А теперь моя стоимость равна стоимости разбитой фарфоровой вазы, с рисунком Су Ли. Раритет. Я стою, как разбитый раритет.

— Вайю? — Фей тихо смеялась сбоку. — Ты не находишь это смешным?

— Четыре рулона шелка за невесту — нет не нахожу, — и я все-таки немного помяла свиток.

— Да нет же, читай дальше.

— Я бы обратил внимание леди на любопытную вещь — изящество, с которой все было реализовано в последнем случае. Не вульгарно и прямо, как в случае Каяле, а превосходно утонченно. — Архивариус причмокнул губами.

— Вот что нужно было брать за основу Ц-зина. Любовь — существует, такая преданность, — Фей все-таки рассмеялась.

— Приоритетное право? — Я в отличие от нее совсем не находила это веселым.

— Именно так, — наш сопровождающий поправил очки и продолжил, — поправка «Айне-Каяле» вступила в силу, когда «дары невесты» вернули не полностью, но жених очень специфично использовал свое право.

— Он отгонял других женихов, используя приоритетное право… Боги, целых пятнадцать зим!

— Воскликнула Фей-Фей.

— И? Невеста сдалась? — Я листала свитки дальше, но пока не нашла ответа на свой вопрос.

— Жених так и не использовал силу?

— Невеста устояла, постоянно откладывая свадьбу. Сдался жених, — пояснил архивариус. — Этот случай рассматривался на специальной комиссии, как отдельный в своем роде прецедент. Такой вариант использования поправки ещё не практиковал никто.

— Неудивительно, — я хмыкнула, читая протоколы. — Судя по описаниям, жених был страшен, как создания грани.

— Вайю!

— Да-да, любовь зла, полюбишь и скорпикса… Но с моей точки зрения любовью это отдает слабо. Я увидела все, что хотела. — Я вернула последний свиток обратно на полку и уважительно поклонилась помощнику архивариуса — он очень помог нам. — И последний вопрос. Есть… есть какой-то способ обойти поправку Айне-Каяле?

— Отменить действие поправки может только Сенат, рассмотрев предложение всесторонне, — он снова поправил очки. — Недавние события, — он показал рукой на полку, — в Восточном Пределе доказали, что закон в данном случае на стороне жениха. Всецело.

— Оспорить? Опротестовать? — Больше мне ничего не приходило в голову.

— Время, — он развел руками. — На все это нужно время, которое ещё нужно выиграть. Если поправка вступает в силу — леди становится невестой, чисто номинально, но тем не менее.

И более с этого момента никто не имеет право претендовать на ее руку и сердце. И уже на усмотрение жениха, как именно он будет реализовывать право. Можно вернуть «дары невесты» полностью, возместив утерянное, такие случаи тоже были…, — он показал рукой на соседние стеллажи. — Но там все закончилось мирно — ничего интересного.

— А есть поправка двадцать четыре-шестнадцать? — Вспомнила Фей-Фей. — В законе о брачных отношениях?

— Леди, в законе о брачных отношениях только двенадцать поправок. Вам нужен какой-то другой документ. Если вы помните название…

— Нет, благодарю, — я кивнула головой. Уже нужно было возвращаться. — Фей, время!

— Леди, — позвал нас помощник архивариуса уже на выходе. — Вы уверены, что это поправка? — он суетливо поправил очки, оглянулся назад, через плечо, в самую дальнюю часть архива, которую даже не было видно из-за бесконечного ряда стеллажей. — Леди интересуются истиной, по-настоящему, я вижу. Искатели, — он кивнул в подтверждение своим мыслям. — Леди потребуется разрешение Совета, чтобы попасть в закрытую часть архива. Нет-нет, — замахал он руками и провел пальцем по губам — обет, — но… двадцать четыре-шестнадцать — это может быть не только поправка, есть ещё одно значение… это событие…

— Год?

— Ищите событие, — он отрицательно мотнул головой. — Если ночь невесты — красная ночь, то это можно назвать красным днем, — он засмеялся, довольный проведенной аналогией, — именно так — красный день в самой свежей истории Северного Предела, леди.

Больше он не сказал ничего, и, мне кажется, уже раскаивался, что вообще открыл рот про закрытую часть архива. Мы раскланялись, и уже без сопровождения поднялись наверх из архива в главный корпус.

Глава 106. Вести и вестники

— Что мы будем делать? — Прикусила губу Фей-Фей.

— Не знаю, — я развела руками. — Надо думать, — мы присели на лавку в отдельном алькове главного корпуса Академии на первом уровне. Коридоры были безлюдны — занятия уже кончились, и все были на Арене, любуясь редким зрелищем.

Хэсау — спрашивать бесполезно, скажут только часть правды, с их точки зрения, и то, выдаивая по капле. Родичи, но несмотря на общую кровь, блюдут в первую очередь свои интересы и Клана, а уже потом все остальное. Это я понимала прекрасно, потому что сама думала также. Есть мнение братьев и есть интересы Главы, Старшего, слово которого обойти практически невозможно. Полностью на моей стороне только дядя и Акс.

Я щелкнула кольцами и выплела брату Вестника, сообщив все, что нашла в архиве, присовокупив информацию о вазе с яркой картинкой, и требования Хейли. Сообщение ушло с неяркой вспышкой, и я откинулась назад, в ожидании результатов.

— С дедушкой все будет хорошо? — Тихо спросила Фей-Фей.

— Всё, — я отвечала уверенно. У старика By столько связей в Столице, что даже при желании потопить его будет не так просто. — Всё скоро решится…

— Что будем делать с алхимией?

— Ничего, — я пожала плечами. Сейчас меньше всего меня волновала алхимия. — Проигрывать тоже нужно уметь. Или учиться, если не умеешь. Нам не сварить ничего до завтра, — но и Хейли тоже не возьмет мантию, я ещё не решила, как лучше воспользоваться записями Нике, но варианты были.

Первый совершенно пустой Вестник от брата вернувшись полыхнул так, что осветило весь альков и часть коридора. Фей негромко вскрикнула, прикрыв глаза. Второй Вестник Аксель прислал несколькими мгновениями позже, видимо уже находясь в более уравновешенном состоянии. Все сообщение Акселя сводилось к нескольким словам: «Послать их на…». Я улыбнулась, мысленно считая до двадцати, если я хорошо знаю Акса, то сейчас он выдохнет, подумает ещё раз и…

Третий Вестник соткался в воздухе почти бесшумно, значит, он совершенно успокоился.

Информация наконец-то была полезной, и, перечитав все дважды, я начала негромко смеяться. Аксель был в своем репертуаре.

— Что? — Личико Фей сияло от любопытства.

— Так действуют Блау, — я с удовольствием схлопнула Вестник. — Это Аксель, это он отказал им второй раз, — пояснила я. — Первый раз дядя, а второй раз…, — я не могла договорить, подавившись смехом, — он послал их сразу, даже не вникая. Акс даже не поленился посетить столичную Академию, чтобы лично высказать наследнику Хейли, что будет, если его брат протянет руки к…, — продолжать я не могла, представив эту картину. То, что наследники Блау и Хейли совершенно не ладили между собой, знал весь Предел.

— И ты думаешь — это дальновидно? — Усомнилась Фей.

— Нет, — это было не дальновидно, это было глупо, это было совершенно по аксовски, но братьев не выбирают. По крайней мере разобрались с отказами. Если бы на трибунах был Акс, ничего с Фейу не было бы. У нас дядя думает и взвешивает варианты, Акс просто устроил бы полную неразбериху, не считаясь с последствиями.

Я начала отстукивать имперский марш, думая.

Красная ночь. Красный день. Красное платье невесты. Кругом все красное.

«Желтое лучше, чем красное». На что намекала леди Тир? Лучше быть смешной и нелепой, как Костас, зато не надеть наряд невесты? Или это про силу? Золото у Тиров и цвета пламени у огненных Фейу? Тиры лучше Фейу или что?

«Иногда стоит просто увеличить стоимость. Добавьте цену, чтобы не каждый… покупатель, смог не то что купить, а даже прицениться». К чему приценяются Хейли? Увеличить ставки?

Я должна стоить больше, чем псакова разбитая ваза?

И ответы — есть. Там, в глубине архива, но нет времени их получить. Я вообще не знала, что есть документы, для которых нужно разрешение Совета, подавать прошение в ратушу, ждать рассмотрения и, наверняка, предоставить внятные объяснения, по какой причине я интересуюсь этой информацией.

Двадцать четыре-шестнадцать. Красный день. Фейу потратила драгоценные моменты и написала именно это. Не семь эр сорок три, не «Айне-Каяле», хотя это было как раз логично.

Она написала двадцать четыре-шестнадцать, значит, Марша считает — это важнее. Это та информация, которая является ключом. Это — причина по ее мнению?

Причина союза Фейу и Хейли против Блау? Не сходится. Если с Хейли все понятно — выгоды очевидны, что выигрывают Фейу в этой партии? Что им предложили Хейли?

Желтое — лучше красного. Лучше. Сколько знают Тиры? На какой стороне? От этих мыслей у меня начала болеть голова.

Предположим, только предположим, что получив отказ в третий раз, Хейли воспользуются правом жениха, используя поправку. Что, они будут нападать на поместье ночью, как в смутные времена?

Чушь. Полная чушь. Смутные времена прошли.

Дяди нет, но есть Хэсау, и Акс. Я могу просто поднять защиту поместья. И хотя Хейли больше, даже если просто считать только одно поколение… и Фейу, зачем-то же они ввязались в эту игру с поединком.

Или что? Будут «изящно» гонять других женихов вокруг меня пять-десять зим? Чушь.

Я не понимала решительно ничего. Зачем такие сложности? Что им это даст? Единственным логичным объяснением было то, что они знают. Знают про шахту с кристаллами. Вторую шахту на весь северный Предел. И если кристаллы от тировской шахты поделены давно и плотно, то наша…

У меня начала болеть голова, мои мозги не были предназначены для такой сложной деятельности, просчитывать что-то на несколько шагов вперед у меня не получалось никогда. Только дядя у нас соображал быстро в таких подковерных играх. Чем закончилось Старшинство Акса, когда пропал дядя, я помнила прекрасно — виселица за измену ровно через одну зиму. Акс тоже никогда не был силен в стратегии.

Что бы я сделала, если бы была Хейли? Вопрос был отличным и я приободрилась. Хейли — умные, а значит, был бы запасной план на каждый из вариантов. Согласие на помолвку и отказ. Их цель не ясна, но можно согласиться и просто потянуть время, помолвка — это не свадьба, а там решение найдется, как послать их далеко и надолго.

— Слишком сложно, — пробормотала я и потерла глаза. — Все слишком сложно. Почему нельзя просто сказать — выходи замуж? И, если тебя послали, просто свалить к вершинам Лирнейских?

— С вазой или без? — уточнила Фей.

— Я просто не понимаю, зачем им это все…, — простонала я, откинувшись назад, на стену.

— Я тоже, — Фей пожала плечами. — Все это выглядит странно, наспех, — она прищелкнула пальцами, — как будто был хороший план, но что-то изменилось, и они начали импровизировать. И эта ваза? Что мешало вручить ее после, тихо, прислав в поместье?

— Не знаю, я не знаю, Фей, — я отстукивала на коленке имперский марш. — В любом случае, даже если я отвечу согласием — к обряду помолвки ещё предстоит готовиться. Выйдет дядя… и знаю у кого можно спросить.

— Приоритетное право, — протянула Фей, толкнув меня в бок. — Свидетель и поправка. И там и там — приоритетное право.

— Что?

— Хейли — свидетель. Если они просили ответ до конца поединка — это приоритетное право, — пожала плечами Фей-Фей. — Мы проходили это недавно, помнишь? Нет? — Фей всплеснула руками. — Иногда ты такая умная, а иногда просто поражаешь. Никто не отменял приоритетное право свидетеля на вызов. — Правила, Вайю, — она постучала мне пальцем по носу. — Правила. Два участника, два свидетеля. Свидетель имеет приоритетное право вызова, если считает результаты дуэли не удовлетворительными. В вашем случае — поединка, без круга, но какая разница. Правила те же. Пока поединок не завершен — право свидетеля с каждой стороны приоритетно. Я могу вызвать Фейу, и никто не сможет это оспорить, а Хейли — тебя. Правда, — тут она прикусила губу, — не на круг силы…

— … и меня не сможет вызвать никто другой. Пока не закончен поединок. Приоритетное право вызова переходит к Хейли, как к свидетелю.

— Запасной план? — Фей вздернула бровь.

— Мы ищем не там, — я мотнула головой. Логики я не видела всё равно. — Двадцать четыре-шестнадцать. Если узнаем что, я пойму — зачем. Пиши.

— Кому? — удивилась Фей.

— Единственному Хейли, который питает к тебе далеко не дружеские чувства, — подколола я.

— Вряд ли Поллукс знает, но хоть что-то… хоть что-то он сможет сказать. — Мне нужна была ниточка, один конец, чтобы я могла размотать весь клубок.

— Двадцать четыре-шестнадцать? — уточнила Фей, приготовив плетения Вестника. Я кивнула.

Вестники ушли одновременно — я написала Управляющему, который ответил буквально через пару мгновений. Он у нас вообще не работает и всегда свободен? Или у него за сообщения отвечает отдельный слуга?

Управляющий писал как обычно, лаконично и кратко. Двадцать четыре-шестнадцать — доступ к этой информации госпоже запрещен, обращаться напрямую к сиру Блау.

Как я и думала, он просто подтвердил мои мысли. Дядя — в курсе.

Вестник от Поллукса вернулся к расцветшей легким румянцем Фей спустя несколько мгновений, полыхнув цветами силы Хейли.

— О-о-о, — Фей смутилась ещё сильнее, улыбнувшись. — Он говорил с Главой…

То, что Поллукс планирует свататься к Фей сюрпризом не было, но я была готова поставить, что старикан By пошлет юного влюбленного далеко и надолго.

— А-а-а, — Фэй нахмурилась. — Вайю… ему запретили. Потому что… я твоя названная сестра, — ошарашенная Фей подняла на меня темные глаза. — Неразрешимые противоречия…

— Дай, — я выхватила Вестник. Я быстро пробежала послание Поллукса. — Драгоценная леди… в разлуке…, — общие фразы пропускаем, вот, — … отказ Главы клана. Причина — неразрешимые противоречия между родами… будет искать дальше… возможно… месть.

Месть?

— Ему запретили, потому что я стала твоей сестрой! — У Фей начали дрожать губы.

— Успокойся, — я приобняла Фей за плечи. — Ещё ничего не ясно.

Второй Вестник Управляющему я плела долго, тщательно формулируя запрос. Если дядя отдал вассалу прямой приказ, нужно спросить так, чтобы он мог ответить.

Полыхнуло и ответ из поместья пришел через пару мгновений. На этот раз нахмурилась уже я. Игра внезапно переставала быть веселой.

— Что? — Фей шмыгнула носом, поторопив меня. — Что ответили?

— Ничего, — я схлопнула послание. — Ничего хорошего. Поллукс написал верно, — я не хотела, но голос немного дрогнул. — Причина — неразрешимые противоречия… почти двенадцать зим назад род Хейли подавал прошение Императору… кровная месть… требование распространялось на весь род Блау, — закончила я ошарашено и совсем тихо. Это полностью меняло картину мира, да что там меняло, если бы сейчас небо рухнуло на землю, я бы не удивилась больше.

Лощеные высокомерные Хейли. Умные выскочки. Конкуренты. Хитрые ублюдки… но чистые. Чистоплюйные. И эти… франты… ну никак не ассоциировались у меня с понятием «кровная месть». Это грязь. Это… бойня, это значит, что Хейли просили Высочайшего дозволения… вырезать род Блау под корень.

Уничтожить. Уничтожить всех Блау до единого.

Великий, благодарю за то, что Блау — заклинатели! Благодарю, Великий, за то, что мы единственные на Севере! Великий, если бы прошение удовлетворили…

— Кровная месть? — Фей в ужасе зажала рот ладошкой.

— Мне было около трех, — я прикинула год, если отмотать назад двенадцать лет. И я крайне смутно и обрывочно помнила, что было в это время. Детские воспоминания не упорядочены. — В каком году отменили право на кровную месть? — Мы называли себя цивилизованным обществом, поэтому право на кровную месть давал лично Император, высочайшим повелением, в крайне, очень крайне редких случаях, если были основания, которые нельзя оспорить.

— Какая разница… Император же… не одобрил? — Тихо выдавила Фей.

— Фей! Если я сижу здесь, значит что? — Не время для глупых вопросов. Турнир, поправка, помолвка, я что-то упустила, что-то крайне важное. — Фей, чтобы ты сделала в первую очередь, если бы у тебя был ребенок?

— Растила бы?

— Фей!

— Любила бы?

— Изучила бы закон о брачных отношениях, включая все поправки. Сколько случаев было за всё время? — я подняла одну руку. — Логично? Нет! Я бы сама использовала эту поправку, чтобы добыть нужную невесту Акселю, если бы нам отказали, — уточнила я. — Если не используют постоянно, значит, есть причина. В семь эр ты прочитала все? Особые сноски?

Примечания?

— Вайю, — Фей почти оскорбилась. — Я прочитала все и очень внимательно. Там были сноски только на правила поединков, что совершенно оправданно.

Я откинулась назад, думая, отстукивая на коленке первые ноты имперского марша. Все плохо. Все очень-очень плохо. Если они хотят мести, то поправка им не поможет. Им уже отказали двенадцать зим назад. При Высочайшем отказе прямые действия в отношении рода Блау могут быть истолкованы превратно, и карающая длань Императора достанет их и на Севере.

Месть? Я не понимала, зачем им для этого помолвка, но в свете событий двенадцатилетней давности все выглядело совсем печально. И Акс. Акс — тут, сейчас я бы все отдала, чтобы он, как дядя, был подальше. Закрыт в Корпусе, в тюрьме, где угодно, но только чтобы не мог вмешаться. Акс слишком легко вспыхивает.

Голова внезапно стала легкой, в крови запел кураж и жажда свершений — люковы чары перестали действовать.

План. Мне нужен план. И не один, а несколько, учитывая, что я совершенно ничего не могу контролировать. И информация, мне как воздух нужно собрать недостающие части паззла в кучу.

Я фыркнула в ответ на вопросительный взгляд Фей, выплетая один Вестник за другим. Мне нужен противовес. Мне нужно что-то, что позволит выиграть время. Идея была глупой, рискованной, если учесть, что я не знала полный расклад, но мне было все равно. В крови пел кураж, и в ушах начинала звучать отдаленная барабанная дробь.

Первый адресат ответил через несколько мгновений. В коротком послании было только одно слово — да, и я почувствовала, как немного расслабились напряженные плечи. Чтобы там ни было — я начинала свою игру.

Глава 107. Решение

Мне ответили все, кроме одного — последнего адресата. Четвертый Вестник ушел, но ответа я так и не получила.

Ещё один ответный Вестник пришел от Акселя — короткое сообщение четко и по делу, совсем не в его стиле, особенно учитывая формулировки — проанализировал, решил и оптимальный вариант. Не знаю, кто советует ему под руку, но сообщение было здравым — изучив все — просто тянуть время.

Соглашаться, а там решим.

Единственная странная приписка была снизу, подчеркнутая трижды — в поместье Хейли ни ногой. Я, в принципе, и не собиралась, но подобная предусмотрительность была Аксу совершенно не свойственна.

В ложе нас уже ждали. Фей-Фей тихо скользнула к Гебу в дальний угол, где Нэнс пристроила вазу. Купол тишины встал даже раньше, чем я успела присесть, и Хок сразу взял меня в оборот.

— Вайю!

— Четырнадцать зим, как…, — кивнула я.

— Ты… ты…, — Хоакин не мог подобрать достойных эпитетов. — Вся в мать!

— Вайю, — тихим басом с укоризной протянул дядя Вер. Люк молчал — явление не бывалое, обычно не заткнешь. Он молча скастовал чары — в этот раз у него вышло с первого раза, и в голове резко прояснело.

— Поправка Айне-Каяле? Вижу, уже все в курсе. — Я села в кресло и аккуратно расправила юбки, очень тщательно, чтобы не осталось ни одной складочки.

— Вайю!

— Когда вы собирались сказать мне про… «неразрешимые противоречия» с Хейли? — протянула я с сарказмом. — И собирались ли?

— Я же просил…, — Люк поморщился так, как будто у него болел зуб. — Из ложи ни ногой.

— Я слышала. Приняла к сведению. И поступила по-своему, — я кивнула на вазон раздора, — Все-таки это касается меня напрямую, дядя…

— После первой части, — Люци устало выдохнул, — Хейли послали слуг за вазой сразу после твого первого выступления.

— Глупого выступления, — дополнил Хоакин.

— Значит…

— Планы меняли на ходу, — кивнул Люци. — Но все было готово заранее, — он передвинул свитки по столу, — и ваза и претензия.

— То есть игра с поправкой началась бы все равно, они сдвинули сроки…, — я отстукивала на столе имперский марш.

— Прекрати, — Люци прихлопнул мои пальцы сверху ладонью. — Эти привычки Каста…

— Эта — моя, — я хмыкнула. — Трудно поверить, что у Младшей может быть что-то свое, правда, дядя?

— Вайю…

— Вайю, Вайю, Вайю. Вайю — сидеть. Вайю — лежать, Вайю — в ложу. Вайю — молчать и слушать, когда говорят Старшие, не спрашивать, даже если это касается меня напрямую.

Кровная месть, дядя. Что случилось двенадцать лет назад?

Они переглянулись и промолчали.

— Я так и думала. Двадцать четыре-шестнадцать?

На этот раз реакция была — Хоакин нахмурился и отвернулся, а Люк дернул в раздражении губами. Вер — Вер продолжил молчать.

Больше всего мне хотелось сейчас вытрясти из них все до последнего слова, но я выровняла дыхание и сжала пальцы, на кончиках которых уже полыхнула темная сила.

Нельзя.

— Чего они хотят? — Поставим вопрос по-другому. — Император уже отказал в прошении… или они могут подать повторно?

— Нет, — Люци наконец отмер и мотнул головой. — Нужен другой повод. Новый повод — новое прошение.

Я выдохнула — это уже лучше.

— Почему сейчас?

— Неизвестно, — Хоакин пожал плечами и присел рядом. — Ты подняла ставки — зов.

— Их так восхитила моя игра на флейте? — Я решительно не понимала, из-за чего такая честь.

— У них шахты…., — последнее слово «дура» Хоакин не произнес, но все и так услышали отчетливо. — А где шахты, там твари.

— У вас тоже, — парировала я. — И у Тиров. — И тут меня осенило. — Вы тоже отправляли контракт о помолвке?

— Вайю…, — Люк отвел глаза в сторону.

— Отправляли! И даже не сочли нужным спросить меня, — констатировала я. — Дядя — отказал, не так ли? Отсюда такое внезапное желание пробудить кровь Хэсау…

— Не так, — рявкнул Хок. — Мы отправляли задолго до…

— Вы или Глава, — уточнила я. — Вы говорите от лица Главы Клана? Мммм… и во сколько же меня оценили у Хэсау? Дары невесты, дядя. Мне действительно интересно…

— Десять, — тихо пробасил Вер.

— Двенадцать, — поправил Люк. — Мы потом добавили ещё два. Двенадцать кристаллов.

Цени!

— Оу, — количество действительно изумляло. Такие траты. — Меня оценили дорого. Это радует. Надеюсь, дядя вернул обратно все? Все двенадцать?

— Вайю…

— Вы пересчитывали при получении? А то вдруг внезапно окажется, что их стало одиннадцать…

Они быстро переглянулись — значит, точно рассматривали такой вариант — прислать претензию вместе с Хейли, но это легко проверить словом силы.

— И, что стоит на кону, в качестве приданого? — Я внезапно почувствовала себя очень усталой, и очень-очень старой, гораздо старше моих прожитых в двух жизнях зим. — Шахты? Земли?

Хок дернул плечом, услышав земли.

— Земля! Если бы я была Главой Хэсау, — я размышляла вслух, — скоро море придет на берег, откроется грань… и мне нужны территории для того, чтобы разместить свой Клан в безопасности. Горы — горцам, а…, — и тут меня осенило, — портал. Арка. Вы хотели земли в наших предгорьях, на которых будет стоять вторая арка?

— Не мы…

— Вайю…

— О, Великий, — я начала смеяться, — по крайней мере теперь я точно уверена, что стою очень дорого. Баснословно дорого, мои дорогие дяди…

— Ты не права, — жестко оборвал Люк.

— Нет? В качестве приданого обсуждалось что-то другое? — Я махнула рукой, призывая его продолжать.

— Дело не в этом, — продолжил Люци.

— Дело в том, где Кастус, когда он должен быть здесь, — перебил Хоакин. — Всегда, когда он должен быть рядом он где угодно — на Юге, в Столице, в тюрьме…

— Если, — уточнила я. — Если дядя Кастус в тюрьме. Ищи кому выгодно, — повторила я одну из любимых фраз Люци. — Такое совпадение — внезапное предложение о помолвке, прямо на Турнире, и никого из Старших рядом, нет Наставника, и только ближайшие родичи здесь, — я усмехнулась. — Единственные, кто может защитить юную деву от Хейли.

— Мы — можем, — надавил голосом Хоакин, и в этот момент он выложил новый свиток на стол. — Хватит! Я говорил нечего разводить…, — он гневно махнул в сторону трибун. — Подписали бы и все, но Кастус-с-с…, — прошипел Хок. — Право выбора, право выбора… Тьфу, — он сплюнул. — Довыбирались? — вопрос был явно риторическим — собеседник Хоку был не нужен. — Доигралась? — Это уже мне. — Додуделась? Мы же Блау, мы же не можем….

— Хо-а-кин, — грохнул кулаком по столу Бер. Дерево затрещало, но выдержало.

— Доверять можно только нам, — Хок стукнул себя кулаком в грудь, — нам, пойми это уже, только своим…

— Доверие вещь хрупкая, дядя. Как фарфор, — я покосилась на вазу. — Раз — и уже нет.

Разбилось, — я развела руками. — Доверяют тем, кого знают. Я вас не знаю, дядя. Я знаю представителей рода Хэсау, у которых, — я пошевелила пальцами, подбирая слова, — сейчас есть полномочия. Значит, есть основания — не спорю, куда понять Младшей игры между главами, но…

— Сначала — Род, потом Клан, и потом все остальное, Вайю, — перебил Люк.

— Я прекрасно знаю свое место, дядя. Оно — после. Всегда — после.

— Никто кроме нас больше не будет учитывать твои интересы, Вайю, — Хоакин снова вышел из себя. — Именно потому что ты дочь Рели и Юстиния, у нас одна кровь…

— Что там? — Я протянула руку к свитку, который выложил на стол до этого Хоакин.

Развернула и… я пыталась сдержаться, честно, но не могла — меня распирал смех. Это был предварительный договор о помолвке от Хэсау. — А-ха-ха-ха, — я перешла на второй лист, — все-таки предгорные территории…

— Либо мы — либо Хейли, — совсем тихо уточнил дядя Бер. — Это — основание для отказа.

Сейчас — это не дело Клана, наше личное, — добавил он, — но не дело Клана.

— Будет договор — Хэсау вмешаются…

— Будет право, — дополнил Хок, довольно щелкнув кольцами. — Наконец-то навалять Хейли… и защитить свое.

Я внимательно изучала свиток, думая. Свое — это кусок земли, где встанет вторая арка. Я ещё не сошла с ума, чтобы предположить, что дядя вообще мог одобрить такое. На что был расчет? Давление, отсутствие времени, страх перед кровной местью? На что рассчитывали?

Хэсау молча ждали, пока я читала контракт.

Значит — не знают. Раз выложили договор на стол, они не знают, что здесь Аксель, иначе этого разговора бы не было. Говорить или нет? Ставить их в известность, что старший брат тут и моя печать просто не сработает? Сила просто не примет в расчет — мне не давали таких полномочий.

Я помедлила, и под тремя напряженными взглядами приложила родовую печать к первому листу контракта. Родовая сила вспыхнула темным облаком, окутав пальцы, и на свитке отпечаталось четкое изображение малого герба Блау.

Сбоку шумно выдохнул Хоакин. Я переложила второй лист вверх и так же не торопясь, приложила кольцо ещё раз, направив силу. Люци забрал контракт у меня из рук быстрее, чем погасла темная вспышка и начал внимательно изучать.

А я — я ждала, откинувшись в кресле.

— Молодец, — Хоакин потрепал меня по голове, как любимого райхарца. — Умница. Наша — умница, — с огромным удовольствием добавил он. — Уже — наша. А насчет земли мы с Кастусом договоримся…

Люк начал смеяться. Сначала негромко, потом все сильнее и сильнее, пока не захохотал почти до слез, тряся листами брачного контракта в воздухе.

— Люциан! Ты так рад…, — одернул его Хок.

— Я рад, — и ему мешает говорить смех, — я так рад, что просто не подберу слов…, — Люци вытер глаза и передал свитки потянувшемуся за ними Беру. Тот быстро пробежался глазами, вздохнул, и передал Хоакину.

— Это…, — Хок развернул ко мне абсолютно чистые свитки — родовая печать Блау полностью исчезла с контракта.

— Вы же не спросили, — я пожала плечами и широко улыбнулась при виде непонимания на его лице. Люк соображал гораздо быстрее.

— Кастус здесь? — это Бер.

— Или Аксель… наследник, — дополнил Люци. — Право Старшего.

— Увы, — я развела руками, — у меня просто нет полномочий, — и я широко улыбнулась, откинувшись в кресле. То, что Акс никогда и ни при каких обстоятельствах не подтвердит контракт с Хэсау, было очевидно всем, учитывая их теплые отношения.

— Плохо, — констатировал Люци. — Ты все ещё не понимаешь. Думаешь это шутка? Или ты думаешь, что если Хейли решили сыграть сейчас, то они просто так оступятся, потому что двенадцать лет назад им запретили? Хэсау единственные, кто может встать между…

— … как и двенадцать лет назад, — эхом откликнулся Хоакин.

— Потому что и двенадцать лет назад — это было выгодно, — дополнила я.

— Хватит, — Хок грохнул по столу, отшвырнув стул. — Мне нужно…, — он тряхнул тряхнул руками с которых сыпались морозно-голубые искорки.

— …проветрится…, — тихо закончил Люк уже в спину ушедшего Хоакина.

— Пусть, — кивнул головой Бер. — Сбросит напряжение — вернется. И ты не права, Вайю, — Бер смотрел печально и серьезно, — Хоакин нарушил приказ Главы. Двенадцать лет назад.

Чтобы встать между. Кастус… Кастус тогда был слаб и ранен… Рели, дети… тебе было три…, — он негромко фыркнул. — Ты отказывалась спать без него, — он указал пальцем на Люци, — и без этого твоего мохнатого шарика…

— Нам закрыли выезд, — тихо произнес Люк. — Нам закрыли выезд на три зимы, за нарушение приказа, и Рели, — он начал сортировать свитки на столе по-порядку снова и снова, делая аккуратные стопочки, — Рели…

— Рели умерла без нас, — закончил Бер. — Ты не права, Вайю. У нас всего одна сестра, и только одна племянница, и если есть возможность сделать так, чтобы ты была в Клане, чтобы твои интересы стали нашими, что в этом плохого? Возможность не делать выбор каждый раз между интересами Клана и твоими, потому что это одно и то же, возможность защитить. Это плохо, Вайю? — Бер вздохнул. — Будет лучше, если ты уйдешь в совсем чужой род? Или уедешь далеко…

— … на Юг, — вставил Люци. чем плохо, Вайю, пытаться учитывать и твои интересы тоже? У нас ты бы точно знала, что ты не одна. Мы бы никогда не оставили тебя одну… Думать и о тебе тоже, это плохо, Вайю?

Бер всегда обезоруживал. Он редко говорил, но когда открывал рот, мне обычно было нечего сказать.

А Люци — Люци обиделся. Нет, он не показал это явно, но сощурил глаза, и щелкнул пальцами, устанавливая отдельный купол тишины — только для меня и для него.

— Выросла, — прошептал он тихо, наклонившись к уху так близко, что от его теплого дыхания шевельнулись пряди волос. — Ты решила, что выросла, и хочешь принимать решения самостоятельно, хочешь все знать, хочешь получить ответы на свои вопросы? Ответы тебе могут не понравится, Вайю. И задавать вопросы следует не нам. Спроси Кастуса, спроси, где он был, когда…, — Люци прервался, у него свело горло, потому что сработал обет молчания. И он дал мне это увидеть. Говорить Люци не мог. — Спроси, — продолжил он, — куда Кастус тратит деньги. У вас ведь сложности с деньгами, Вайю, спроси, куда он вкладывает год за годом, огромные суммы… Знаешь, сколько вы собираете только за один сезон линьки скорпиксов, Вайю? Это не считая яда, шахт и артефактов. Спроси, куда Кастус тратит деньги. Почти все. Ты ищешь не там. Задайся вопросом, почему в клане Блау нет ни одного нормального аналитика. Вайю. И почему он так параноидален, — он отмел мою попытку возразить взмахом руки, — Кастус — параноик, Вайю, и только твое отношение к нему мешает это рассмотреть, — он перевел дыхание и продолжил. — Да, мы не сказали, но задайся вопросом, почему не сказал он, это касается Рода напрямую.

— Люци…

— Я не закончил. Спроси меня — почему я не сказал, — он наклонился ещё ближе. — Ты видела. Ты била не наугад там, в подземельях, ты видела…, — это он о серых тенях? — Я не понял, как ты это сделала, но я уверен. И я не сказал им, Вайю. Спроси меня, почему я не сказал им? — он кивнул головой назад в сторону Бера. — Потому что тогда никто не стал бы интересоваться мнением одной маленькой идиотки. Вайю. Никто не стал бы спрашивать. И Кастус ничего не смог бы сделать, — он жестко сжал мою шею пальцами. — Потому что одна маленькая дурочка хочет учиться, хочет так же сильно, как хотела когда-то Рели…, — он перевел дыхание. — Поговорим о доверии ещё, Вайю?

Он щелкнул пальцами, снимая купол, и продолжил, включив в разговор и Бера.

— То, что ты хочешь знать, тебе скажут Старшие. Твоего Рода, — едко уточнил Люци, — если сочтут нужным. На всех остальных — или обет или клятва, — добавил он с видимым удовольствием, — указ о неразглашении, — он показал ладонью в небо.

Бер тихо вздохнул, переводя взгляд с меня на Люци.

— У Хейли связаны руки, но это не значит, что они забыли. Неразрешимые противоречия, — он скривил уголок рта, — мы не забыли тоже. Если они и будут использовать поправку, то только по одной причине, единственной причине, — уточнил Люци. — В случае использования права жениха, прошение, поданное Императору родичами невесты, удовлетворяется всегда.

Ещё с темных времен.

Я вздрогнула, не сразу поняв о чем речь.

— Если, — Люци сделал особый акцент на этом слове, — есть кому подавать. Только первая линия крови.

То есть, родичи невесты, если жених реализует право, имеют право подать прошение на кровную месть? И его удовлетворят? Поэтому Каяле убил всех? И брата и потом отца? Я никак не могла понять, при чем здесь ребенок, зачем ему нужно было соглашаться на Круг?

И поэтому эту лазейку используют не часто?

— Им неважно, — прошептала я. — Неважно, кто начнет. Если не могут начать они — им уже отказали, пусть кровную месть им объявят Блау. Тогда они будут в своем праве.

— Великий, — Люци с сарказмом щелкнул пальцами, — я слышу первые здравые мысли.

— Но, для этого нужно основание… дядя… дядя не станет так просто…

— Кастусу могут не оставить выбора. Достаточное основание, — тихо дополнил Бер.

Что значит достаточное основание? Это когда нет выбора, и только кровная месть может очистить честь? Что может быть таким основанием в данном случае, чтобы дядя подал прошение? Это значит…

— … невеста должна умереть?

— Не так прямо, наказание мое, — фыркнул Люк, явно начав отходить, — есть разные способы… несчастные случаи… проблемы с силой… вариантов много. Даже я всегда завидовал… изобретательности Хейли.

— Или проще, — пробасил Бер. — Повторное прошение.

— Основание?

Тут в ответ на мой вопрос они дружно фыркнули хором.

— Труп жениха в поместье Блау является достаточным основанием?

Я представила остекленевшие глаза Анастаса, его белое ханьфу, где-нибудь у нас на заднем дворе и мне реально стало не по себе.

— Он же Хейли. Хей-ли. Разве его пустят в расход… вот так? Ради чего?

Они красноречиво молчали, но взгляд Люка был убедителен — пустят.

— Ты даже не представляешь, насколько… изобретательными могут быть Хейли, — Бер задумчиво провел пальцем по старому бугристому шраму на лице. — Очень, очень изобретательны…

Оба варианта мне одинаково не нравились. Кровная месть со стороны Блау и я в качестве уже мертвого и очень убедительного основания для прошения, и Анастас, который был выскочкой и высокомерным козлом, но выскочкой живым, и меня такой расклад вполне устраивал.

— И, что делать? — Ситуация выглядела просто безумной. Запредельно безумной, учитывая какие-то родовые долги двенадцатилетней давности. Я внимательно смотрела на их очень серьезные лица в ожидании ответа, а они… они заржали.

Заржали вдвоем так, что я мне показалось, купол тишины не выдерживает — на нас обернулись Нэнс, Геб и Фей-Фей.

Люци утирал уголки глаз, и по-моему даже икал от смеха, Бер просто басил низко-низко… хо-хо-хо… так, что тряслась столешница. Хэсау было очень весело, мне — нет.

— Дурочка… какая же ты ещё маленькая дурочка…, — наконец простонал Люци. — Вайю, из тебя аналитик, как из меня мастер живописи… ты веришь вообще всему, что тебе говорят.

Каждому слову до единого…

— Не должна? Вам не стоит верить? — Смех был обидным.

— Нам — да, другим — нет, — уточнил Бер.

— Думать, — Люк постучал мне по голове, — анализировать, проверять информацию, Вайю.

Ты… сбегала в архив, — предположил Люци, — узнала про Каяле, навыдумывала себе…

— Прошение Хейли Императору я выдумала тоже?

— Вайю, сейчас не смутные века, поверь мне. Хейли не забыли, но это… совершенно нецелесообразно, — он щелкнул пальцами. — Помимо того, что у них сейчас раскол в клане, явно будет передел власти в Роду, — Бер подтвердил молчаливым кивком слова Люка, — есть те, кто хотели бы. Мести. Но поколение сменилось, и сейчас важнее более приземленные вещи…

— Выгода? — усомнилась я. Если раскол в клане Хейли и был, в прошлом это прошло мимо меня. Хейли просто были, гадили, и… никогда ни словом ни пол словом не касались темы мести.

— Ты и была хорошей партией, Вайю, учитывая сколько за тебя мог дать Каст. Бесполезной, слабой, — это он явно смягчил выражения, — но выгодной даже раньше. Сейчас мы имеем темный источник, — он загнул первый палец, — при полном идиотизме, — Люци загнул второй палец, — который позволил на весь Предел продемонстрировать владение «Зовом», — третий палец.

Не сходилось. Если бы зов был таким важным, что Хейли решили ускорить события после первого выступления, то и раньше в Легионе меня бы носили на руках. А в прошлом Фейу… претор обращался со мной, как с куском дерьма. Полезным, чтобы удобрить что-то, в своем роде бесценным, потому что единственным в своем роде, но куском дерьма.

Драгоценным куском дерьма, которое помимо того, что хороший целитель, ещё и иногда может сыграть на флейте. Первое время мне приходилось даже выбивать право не то, что тренироваться, а просто ходить в катакомбы ниже шестого уровня. И каждый раз, когда мы отправлялись на зачистку, он всегда спрашивал — удержит ли Блау уровень в этот раз.

Псаков Фейу просто терпеть меня не мог.

— Не понимаю, — я искренне качнула головой.

— Шахты, Вайю, — терпеливо пояснил Люк. — Хейли пришлось опечатать все уровни ниже десятого. И сейчас большая часть доходов от шахт уходит на отряды зачистки, люди уже отказываются идти к ним. Слишком много… потерь. В последние зимы их позиции пошатнулись, и если так продолжится дальше…

— Потому что Блау не работают с Хейли, — прогудел Бер. — Принципиально, а в каждом Пределе только один род «породнившихся». Когда Каст приезжает к нам — одну шахту можно потом не трогать год.

— Другое дело, если Блау будет в семье. Полезное приобретение. Крайне, в условиях Севера, — ехидно подмигнул Люци. — И родичи никогда не оставят девочку одну, если она вдруг не вытянет…

— И приданое, — опять пробасил Бер.

— Новое поколение Хейли мыслит другими категориями, — резюмировал Люци. — Никто не будет собственноручно закапывать шахту, приносящую кристаллы.

— То есть они забыли? Просто так забыли о том, что подавали прошение? — протянула я с сомнением, мне верилось в это с трудом. Но так же сложно было совместить в голове «чистоплюйных Хейли» и прошение Императору. Не совмещалось никак.

— Не забыли, — Бер снова потер старый шрам ребром ладони, — ни они ни мы, но это не значит, что я или Хоакин прямо сейчас кинемся уменьшать численность Хейли.

— … прореживать популяцию…, — вставил Люци.

Все было правильно. Словесные кружева, которые плел Люк были верными, логичными, правильными, и я думала также. Но Люци — врал.

Он говорил то, во что верил не до конца, это было понятно по едва заметным жестам, по взглядам на Бера украдкой, по тому, что почти не хохмил. Люци сомневался. Хотел успокоить? Правду полностью из него не вытащишь, и так выдал много. И что такое правда?

У каждого своя, в зависимости от того, на какой стороне тот, кого спрашивают.

— И, что делать? — подвела я черту.

— Соглашаться, — пожал плечами Люци, покосившись на свернутый свиток с контрактом Хэсау. — Просто скажи — да.

* * *

Мы обсудили уже все, что могли. Мне нужно сказать — да, и пока этого будет достаточно, чтобы выиграть время. Контракт официально подпишет дядя… или не подпишет. Действие поправки не вступит в силу, а там… Люци обещал заняться вопросом с вазой. В гадюшник Хейли меня отдавать никто не собирался, но кто знает, как они планируют воспользоваться поправкой? Узнавать это никому не хотелось и мне в том числе.

Время можно тянуть по-разному — отложить помолвку повторно, хотя и в стандартном варианте праздник обычно планировали за три декады, дядя придумает что-нибудь.

Мы обговорили все, но мне было неспокойно. То самое чувство, которое не раз спасало мне жизнь, у которого не было названия, просто свербило внутри. Как будто мне на спине приделали большую мишень, а я без доспеха, и скоро по удару гонга, запоет тетива, и линия лучников выпустит стрелы. И я уже почти слышала этот свист под звуки ветра.

Вниз идти не хотелось. Танцевальная часть закончилась, места распределили, и распорядители собирали всех участников на сцене. Костас на этот раз получил второй приз — ему совсем чуть-чуть не хватило, чтобы занять первое место. Леди Тир утирала слезы радости кружевным платочком, вышитым вручную.

Ответ мы решили дать лично, прямо там, на сцене. Я — потому что хотела потянуть время, Люци — потому что Вестник это… вульгарно. Вот уж не знала о таких высоких материях относительно банальных сообщений.

Нэнс я дала несколько указаний, на случай, если что-то пойдет не так. У нее было три разных варианта действий. Аларийка обещала выполнить все в точности.

— Прошу…, — зычным, усиленным чарами голосом, толстяк-распорядитель собирал всех внизу.

— Готова? — Фей-Фей толкнула меня плечом. — Стать невестой?

— Всегда, — я хмыкнула в ответ. — Вот уж не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

— Тебе пойдет красное, — поддела Фей и ловко увернулась от моей руки.

* * *

Нас вызывали последними. В номинациях мы не участвовали, и самое сладкое распорядители решили оставить на потом. Мы вчетвером молча маялись в зале ожидания, пока ко мне не подошел Анастас и жестом не попросил меня отойти в сторону.

Щелчок пальцами и Хейли кастует купол тишины.

— Блау, — он даже не кивнул. — Я жду ответ.

— Подождешь ещё, — я кивнула на выход, — отвечу там. До конца поединка, — процитировала я.

— Это что-то изменит? — Хейли ухмылялся, довольно и гадко, я была уверена, что у него лучше с воспитанием, даже не может удержать лицо.

Я изучала высокомерную капризную линию губ, породистый нос, разрез глаз, характерный для генетической линии длиною с кольцевую Керна, но его красота ничего не трогала внутри.

Выхолощенный. Именно это слово крутилось в голове, все идеально настолько, что становится пресным — никакой изюминки. И эта любовь к белым тряпкам.

— На мне есть письмена? — Хейли, увидев пристальное внимание, неосознанно развернулся чуть боком, чтобы его профиль представал в лучшем ракурсе.

— Ищу дефекты, — честно ответила я. — Что не так, что решили пожертвовать таким перспективным… экземляром. Есть проблемы? Или… ты не можешь? — размышляла я вслух.

У Высших часто встречается эта проблема, об этом знают все целители. — Ну, — я показала непонимающему Хейли ладонью на штаны ниже пояса, пояснив понятнее, — хочешь, но не можешь? Да?

— Блау! — Сверкает глазами Анастас отлично, видимо сказываются долгие тренировки.

— Поняла-поняла, — я примирительно подняла руки, — не уверен, но хочешь доказать, что можешь… поэтому…

— Это твои последние шутки, — он быстро взял себя в руки. Плохо. Значит, контроль хорош.

— Женщина должна знать свое место. И, если не знает, задача супруга, это самое место продемонстрировать, — он прищелкнул сапогами, кивком показав вниз. Видимо, по мнению просвещенного сира Хейли, место женщины исключительно у его ног. Козел.

Дамы и господа, прошу…, — старичок-библиотекарь пригласил нас пройти на сцену.

Глава 108. Свалка

Вестник догнал меня на выходе из зала. Последний адресат ответил. Условный жест, указанный в послании, был понятным и простым, и, как я и думала, бывшими не становятся.

Только не у них. Это на самый крайний случай, если ситуация полностью выйдет из-под контроля.

«Я сломаю ее, маленькую птичку Ву». Я поднималась на сцену и прокручивала в голове последние слова Анастаса, сказанные совсем тихо, уже мне в спину.

«Я сломаю ее, маленькую птичку By. Я оторву ей крылья… эти нежные маленькие белые пальчики больше никогда не возьмут в руки кисть. Попробуй сказать нет, Блау. И я доставлю тебе такое удовольствие лицезреть это лично».

Хейли перешел черту. Мою личную, которая отделяла хорошее от плохого, то что можно и то, что нельзя. Я никогда раньше не причиняла вреда детям, но ради Анастаса я сделаю такое исключение. Если он хочет использовать право вызвать Фей, я больше не отвечаю за последствия.

На сцене мы встали рядом, я и Марша на первой линии, свидетели чуть сзади. Вещали распорядители не долго — день был длинным, и все утомились.

— Мы готовы объявить результаты, — толстяк величаво кивнул, взмахнув пурпурными рукавами. Итог был предсказуем — Маршу признали проигравшей стороной.

— Свидетели подтверждают? — задал следующий по протоколу вопрос распорядитель.

— Подтверждаю, — Фей-Фей спокойно кивнула, подтвердив результат вспышкой силы.

— Леди Блау? — вместо ответа спросил Хейли.

— Не удовлетворена, — голос казался особенно громким в наступившей тишине. — Я не считаю поединок завершенным.

Лицо Анастаса окаменело, и он требовательно смотря на меня, жестко кивнул назад, в сторону Фей-Фей.

— Леди…, — распорядитель явно пребывал в растерянности.

— Я не считаю поединок завершенным, — спокойно повторила я. — Я не удовлетворена.

— Леди… леди Блау, вы хотите направить встречный вызов?

— Именно так. Я хочу продолжить поединок. И получить удовлетворение… но уже от свидетеля, — глаза Анастаса вспыхнули пониманием. — Я имею право. Поправка три-шесть, правила поединков, особая редакция, принятая при Овидии шестнадцатом, — надеюсь, я верно запомнила то, что передал мне помощник архивариуса. Если не сработает это, любитель пыльных документов и архивных стеллажей, набросал мне в Вестнике ещё две, довольный глубиной моего искреннего интереса. Его помощь была поистине бесценной, он подробно перечислил все правила и условия, и, самое главное, что поединок всегда приоритетен. Марша вызвала меня раньше, ноту протеста они прислали позже, значит, пока мы не решим вопрос в круге, Хейли могут подтереться своим предложением. Архивариус написал, что претензии всегда рассматриваются в порядке очередности.

Теперь главное, чтобы Хейли согласился и принял вызов, тогда поединок будет продолжен.

Я вскинула над головой руку со сжатым кулаком и разжала сверху пальцы, вспышка темной силы взметнулась мгновенно, облизав всю руку до локтя.

Через мгновение раздался треск, удар и осколки фарфора разлетелись по сцене.

Криворукая Нэнс промазала. Я наказала ей метить в сторону, чтобы точно никого не зацепить ненароком, кидая со второго яруса, но раз достало даже сюда — ей нужно было брать левее.

— Это — мой ответ, — я церемонно поклонилась Анастасу. — Ваше предложение — оскорбительно, и даже более того — совершенно неприемлемо. Я не могу передать всей глубины моего возмущения, — продолжила я. — Формальный повод — отсутствует, — я наступила на один из обломков вазы так, чтобы он точно хрупнул, рассыпавшись. — Требую повторной экспертизы. Требую удовлетворения. Сир Анастас Хейли я, сира Вайю Юстиния Блау вызываю вас на круг силы, поединок чести. И пусть сила рассудит нас, — произнесла я положенные по правилам слова. Темное облако силы полыхнуло так, окутав всю мою фигуру, что ошарашенная Марша, стоявшая ближе всех отшатнулась.

Таджо дернул бровью, почти нахмурившись — так мы не договаривались. Хейли завис. Он открывал и закрывал рот, порываясь что-то сказать. Распорядители потеряли дар речи, трибуны загомонили, и я видела краем глаза, как Люк, стоявший у перил, просто закрыл лицо руками. Распорядители зашептались, подозвав нескольких слуг, зашуршали свитками, но в фанатике-архивариусе я была уверена.

— Сира Блау, — наконец обратился ко мне распорядитель, — продолжить поединок — это ваше право, но ваш уровень… практически в два раза… у вас третий… у сира Хейли закатный пятый…

— Шестой, — протянул лениво Анастас, уже полностью взяв себя в руки. Значит, за лето он сделал ошеломительный прорыв, интересно сколько эликсиров и таблеток клан на это потратил?

Распорядитель покосился на него с едва заметной завистью, и с ожиданием — на меня.

Чистое безумие, разница в силе в два раза. Но кто сказал, что я буду играть честно?

Приписку архивариуса я помнила четко — только круг силы, только его нельзя оспорить.

— И да не вызовет больший круг меньший, но допустимо обратное, — процитировала я, — если оскорбление нанесенное непереносимо. Я просто не могу это перенести, — добавила я вполголоса специально для Анастаса. — Как подумаю, сразу тошнота подступает к горлу, — на щеках Хейли вспыхнули два ярко алых пятна, но он не повелся.

Наконец Хейли выдохнул, ещё больше расправив и так идеально прямую спину.

— Я готов принести извинения, — наконец произнес он. — И когда леди будет удовлетворена, — продолжил он с угрозой…

— Прекрасный вариант. Цивилизованный способ разрешения конфиктов, — встрял толстяк.

— Леди Блау…

Псаковы Хейли явно подкованы в праве лучше меня. Соглашаться он не собирался, и кто осудит? Все идеально — сира слабее почти в два раза, это скорее великодушие и демонстрация чести, хорошего воспитания, отклонить вызов эмоциональной, слабой… и явно очень глупой женщины, которая додумалась требовать поединка при такой разнице в силе. Общество будет рукоплескать снисходительности Анастаса.

Это единственный способ сейчас потянуть время — ограничить встречным вызовом. Если Хейли в прошлом не делали предложения, значит кровная месть — это только предлог.

Изменилось только одно — проснулся темный источник, и я исполнила зов. Светлой, я им была не нужна. Значит что? Ищи, кому выгодно. Условия для поединка я для себя сформулировала заранее и очень четко. Мой вызов — мои правила, я больше не собиралась напрягать мозги, когда Хейли выдумают что-то ещё. Я не сильна на их поле, поэтому нужно перевести игру на своё.

Что я должна сделать? Как оскорбить так, чтобы он точно принял мой вызов?

В ложе тиров Кантор стоял прямо у перил, ожидая развязки. Удивленные судьи молчали, и только невозмутимый Таджо прикрыл глаза ресницами, сигнализируя мне — уже пора, время.

Вместо ответа распорядителю, я шагнула вперед и вмазала Хейли по щеке, наотмашь, со всей силы, так, что кольцы оставили четкие отпечатки на белоснежной коже, а потом двинула локтем в центр солнечного сплетения, самое болезненное место, там, где сходились меридианы источника, и от души добавила между ног, жалея, что я в мягких сапожках.

Анастас взвыл и сложился пополам. А я благословляла правила — женщин в нашем обществе на публике не бьют. Особенно чужих женщин.

— Ваше предложение — оскорбительно, — повторила я. — Поэтому, я требую удовлетворения.

Сир Анастас Хейли я, сира Вайю Юстиния Блау вызываю вас на круг силы. И пусть сила рассудит нас. — Новая темная вспышка подтверждает мои слова. — Мой свидетель — сир Кантор Тир, — я подняла голову и посмотрела на тировскую ложу. Кантор вскинул вверх руку, подтверждая мои слова, и кивнул, начав спускаться вниз, к сцене. — Условия мы согласны обсудить позже, в присутствии представителей.

Хейли прищурился, мазнул взглядом по Фей, и с большим трудом выпрямился. Вспыхнул весь, от кончиков ушей до шеи, залившись гневным румянцем. Отпечаток ладони белел на щеке. Он стиснул зубы так, что казалось, сейчас послышится хруст. На этот раз он поклонился, явно делая над собой огромные усилия.

— Я готов принести извинения, — снова произнес он четко.

Я уже открыла рот, чтобы продолжить, как в голове закружилось, в глазах потемнело, и меня накрыло волной чужих эмоций и образов. Как всегда вовремя сработал родовой дар — моя хваленая эмпатия.

Марша была спокойна, точнее это было спокойствие обреченности, когда уже ничего нельзя изменить. Фей нервничала, но старалась взять себя в руки, излучая в мою сторону волну тепла и искреннего беспокойства. Немного удивленный Анастас — ждал, затаившись, как сидят в засаде, точно зная, что силки расставлены и добыча точно никуда не денется.

А со стороны судей и трибун… эмоции хлынули волной, захлестывая полностью.

Эмоции были слишком яркими, слишком нарочитыми, слишком… пиковыми. По периметру поля я поймала слабые отголоски нарушения ментального фона — ровно пять точек.

Псаков Таджо! Он притащил с собой звезду дознавателей!

Ну, конечно, он прибыл не один. Идиотское объяснение про повторный допрос, и присутствие в качестве судьи на школьном Турнире не могли быть причиной. Пять точек — пять менталистов — боевая звезда. Они ловят здесь кого-то, и ловят на живца, и Таджо опять использует меня в качестве фокуса.

Псаков Таджо! Каждый раз, когда я думаю, что обошла его, он всегда оказывается на ступеньку выше меня.

Эмоции плыли волнами и захлестывали, демоновы менталисты раскачивали Арену, вспышки ментальной силы следовали одна за другой, перемещаясь по кругу. Менталисты раскачивали эмоции, они провоцировали публику, но если Таджо не знает, что я эмпат…

После очередной волны я просто не выплыла. Слишком много людей, слишком много эмоций, слишком сильных менталистов привез из Столицы Таджо… слишком качественной была выстроенная ими круговая формация… в глазах потемнело, и я захлебнулась.

* * *

Я не могла дышать. Я просто не могла сделать ни одного вдоха, потому что горло перехватило, такой густой и острой была направленная на меня ненависть.

Не обезличенная, ненавидели именно меня. Блау. Если бы чужие эмоции могли убивать, я бы уже упала, пронзенная насквозь тысячами кинжалов, просто пришпиленная к Арене.

Ненависть была старой, такой старой, что она переплавилась уже во что-то ещё, забродив, как старое вино, ненависть с привкусом полного и абсолютного сумасшествия.

Меня ненавидели яростно — со стороны ложи Хейли был самый сильный поток, который почти сшибал с ног, единицы из ложи Фейу, и так на трибунах тут и там, вспыхивали островки ярости и злобы. Зависть тоже была, презрение, любопытство, одиночество, но ненависть перекрывала все, укутывая всю Арену душным одеялом.

Распорядитель что-то говорил мне, я видела, как открывал рот он и нахмурившийся Хейли, но я не слышала — у меня заложило уши. Таджо молчал и хмурился, начав привставать с кресла, глядя на меня, и я задохнулась ещё раз. Со стороны линии судей тоже кто-то ненавидел меня так отчаянно, так ревностно, так сильно, что я даже почувствововала горький привкус на языке.

Псаковы долбанные менталисты! Чего они добиваются?

Столько ненависти к Блау. Люци был не прав. Не прав во всем. И я была не права тоже. Нам не договориться и Хейли не забыли.

Ничего не забыли. Такую ненависть нельзя подделать, потому что я знала эту ненависть, я жила с такой ненавистью много-много зим. Она никуда не исчезает, выжигая все изнутри все, оплавляя жаром, оставляя только пепел других чувств и желаний. Что же мы натворили? Что сделали им Блау?

«…и кровь текла по дождевым стокам, смешиваясь с дождем, и вся брусчатка двора стала алой…»

Сейчас я поняла брата Айне, когда нет другого выхода. Нам никогда не договориться.

Эмоций было так много, что я не справлялась, в глазах зарябило, и мне казалось, что сцену окружает стена, выше моего роста… опоясывает, сжимаясь… чешуйчатая полупрозрачная стена, дымчатого цвета… и эта стена двигалась… Великий, эта стена дышала… сжимаясь кольцами… как змея, огромная полупрозрачная змея…

Это ментальные иллюзии Таджо? Но почему змея? И проекцию такого размера на всю Арену сложно удерживать даже боевой звезде.

— Блау… Блау, — требовательный голос Марши, стоявшей сбоку, встряхнул меня, и в глазах прояснилось, чешуйчатые кольца исчезли, и внутри с глухим стуком встал щит, отрезая меня от чужих эмоций. — Блау, — Фейу указывала вниз, на мою руку.

А я совершенно инстинктивно отвела ладонь вбок, сложив пальцы в первом жесте узла атакующих плетений.

— Убери руку, — снова прошипела Фейу, глядя на распорядителей.

— Леди…, — толстяк явно был в полной растерянности. Хейли сдвинул брови, и напрягся.

Пальцы я расслабила с трудом, ещё больше усилий потребовалось, чтобы прижать ладонь к боку. Чужая ненависть душила, мне хотелось крутнуться, упасть за сцену прикрывшись реквизитом, кинуть атакующее и… бежать, бежать, бежать отсюда под прикрытие безопасных стен родного дома.

— Леди…, — если все в порядке, мы можем продолжить? — распорядитель был недоволен.

Светило почти село и скоро на небе уже появится первая вечерние звезды, а мы все ещё здесь.

Анастас смотрел на меня подозрительно и, прокашлявшись, шагнул вперед.

— Леди Блау, ваш ответ? Вы принимаете мои извинения?

У меня было столько слов сейчас, и все нецензурные, и ни одного из тех, что можно произносить в приличном обществе, планы номер один, два и три, и вообще все планы летели к демонам грани.

Я хотела увеличить пирог. Тварь компенсирует тварь — это правило уровней, именно поэтому можно выманить одну и стравить с другой, наблюдая из-за угла, как твари делят между собой территорию.

Я решила поманить одним пирогом всех — всех тварей, которые были в наличии, и ждать в сторонке, пока они не перегрызутся, но я не учла, что есть что-то вкуснее пирога. Одна тварь хотела только одного — крови.

Старшие — идиоты, и я — тоже. Нам никогда не договориться. Хейли никогда не договорятся с Блау. Кровь за кровь — их удовлетворит только это. Невеста из Блау их точно устроит только в одном виде — мертвой.

Меня потряхивало, и я почувствовала, как в крови запел кураж, делая голову легкой-легкой, барабаны застучали в ритме моего пульса — быстрая-быстрая дробь, и я послала все к демонам.

Нужно бить первыми, бить так, чтобы они не встали. Плевать на турнир, плевать на планы, плевать на всё… уничтожить угрозу… ревела внутри сила…

— Леди Блау? — снова терпеливо повторил Анастас, переглянувшись снисходительно с распорядителем.

Высокомерный козел. Видимо у него есть четкие указания, если не приказ, и для такого варианта развития событий. Мне нужен поединок. Я не знала, что делать, как заставить его принять вызов, оскорбление должно быть таким, чтобы он точно не мог отказаться. В нашей ложе у перил выстроились все — Геб, Нэнс, Люци, Вер и Хоакин.

И Хоакин был единственным, кто улыбался мне — широко и яростно. Промелькнула быстрая мысль, что просто удивительно, что дядя Хок не ладит с Акселем, они должны отлично понимать друг друга при такой схожести характеров. Хок смотрел мне прямо в глаза, сделав всем известный жест пальцем вниз — именно так обычно заканчивались поединки на столичной гладиаторской Арене. Побежденный на коленях.

Идея была хорошей, потому что другой не было все равно, и я шагнула вперед ещё раз, Хейли рефлекторно отвернул лицо, вскинув руки, но мне и нужна была рука. Только одна.

Он попытался увернуться, но я была быстрее. Захват, хруст, подсечка, и его левая рука повисает плетью, а сам Анастас с перекошенным от боли лицом падает на колени, глухо ударившись о настил сцены.

— Ваше предложение — оскорбительно. Я требую удовлетворения. Сир Анастас Хейли я, сира Вайю Юстиния Блау вызываю вас на круг силы. И пусть сила рассудит нас. — Новая темная вспышка подтверждает мои слова. — Я буду продолжать до тех пор, пока вызов не будет принят, — последнее я произнесла, вскинув голову, в сторону ложи Хейли на втором ярусе.

Если второй наследник на коленях — это не достаточно. Не было ничего более оскорбительного, чем доминирование более слабого без применения силы — только физическое воздействием. — Полное восстановление — три декады, — я кивнула на его руку, — вы имеете право выставить в круг эквивалентную замену, — процитировала немного измененные правила я, подопнув к нему сапожком фарфоровый осколок вазы, который валялся рядом. — Лично меня… эквивалентная замена полностью устроит.

Трибуны взвыли. Эмпатия не работала, но ненависть со стороны Хейли была такой густой, и яростной, что мне не нужен был дар, чтобы почувствовать это.

Это был первый раз, когда стоявший на коленях Анастас посмотрел наверх, на трибуны, на ложу Хейли. Почти седой представительный старик, стоявший у самых перил кивнул ему коротко.

— Я принимаю ваш вызов, леди Блау…, — с большим трудом процедил он. Значит до этого точно был приказ Старшего.

И, видимо в этот момент, менталисты закончили свои плетения, в глазах опять поплыло, щит слетел, и огромные чешуйчатые живые пульсирующие кольца опоясывающие Арену, снова появились перед глазами.

Да, что у них за иллюзии сегодня!

Змея значительно подросла, и ее голова была прямо на уровне ложи Хейли, казалось, она раздувает призрачный капюшон, открывая пасть, и ещё немного и с клыков закапает яд.

Пробрало даже меня, хотя об проекциях, я была предупреждена Таджо. Мелькнула странная мысль, почему это не видит никто, кроме меня. На сцене никто не обращал на змею внимания.

Призрачная змея вскинулась и зашипела, рванувшись из ложи Хейли прямо ко мне. Дальше все заняло доли мгновения, огромная клыкастая пасть летела прямо на меня, и мне стоило огромного труда не закрыть глаза — проекция просто пройдет сквозь меня и развеется… просто развеется… просто развеется…

Мантра не помогала, и я поймала себя на том, что уже выплела атакующее, я уже видела пасть больше своего роста прямо перед собой, как вспыхнуло серебристое пламя, окутывая нас коконом, змея зашипела и ушла на второй круг.

Это не иллюзия! Великий! Это сработало благословение Великого… ошарашенная Фей стояла сзади, и я поняла, как нам повезло, что все и Марша и Анастас, попали под купол.

— Вайю, — прошептала Фей-Фей.

— Что это, Блау? — Фейу спрашивала требовательно, но совершенно спокойно, мы встретились глазами, и моя эмпатия самопроизвольно сработала ещё раз, отправив ей образ-картинку змеи с полным перечнем ощущений.

Змея была совершенно реальной!

Глаза Фейу расширились и она завизжала. Призрачная змея заходила на второй круг, Фейу продолжала визжать, Фей вцепилась в меня сзади, ничего не понимая.

И тут меня осенило — это не менталисты! Великий, ну почему это не псаковы менталисты!

Таджо уже бежал к нам, но он успевал. Просто не успевал, открытая пасть приближалась к нам с огромной скоростью, и я ударила.

Я ударила атакующим, отправив стену огня прямо вверх на ложу Хейли. И дальше вдогонку вспыхнули серебристые с черными росчерками силы плетения Таджо. Змея растаяла, щит встал на свое место, а дальше… дальше началась свалка.

Сработали щиты защитных куполов, отклонив огонь, и из ложи Хейли прямо вниз на сцену понеслись атакующие.

Все наплевали на правила и этикет, на протокол и необходимость держать лицо — слишком много эмоций, слишком много ненависти, слишком долго они ее копили.

Слишком сильно менталисты раскачали общий фон — плотина рухнула. Эмоциям нужно было дать выход.

Это заняло доли мгновений, но мне казалось, растянулось на вечность. На трибунах сверкали вспышки, Хейли взлетали на сцену сбоку и со стороны трибун, Люци и Хок просто сиганули вниз прямо со второго яруса, по-звериному мягко приземлившись прямо передо мной. Зря. Это значительно превышает физические возможности средних Высших, зря они так демонстративно…

Люци кастовал щит — стандартные купола прогибались, Фейу продолжала визжать, и кто-то из ее рода уже прикрывал ее сбоку, используя воздушный таран, Садо летел вверх тормашками, показав всем нижние, расшитые цветочными узорами шелковые штаны, а мистрис Айрель спокойно и деловито, швыряла фаеры в Наставника по алхимии, спрятавшись за спиной Тира, который командовал легионерам, окружавшим Арену.

Я жестикулировала Варго, но какие условные жесты, он был занят тем, что уворачивался от мистрис Айрель. Мелькали щиты, переливающимися пузырями, и вспышки атакующих, и в этот момент на Арену рухнул стазис, купол тишины и глушилка.

Общий стазис Арены, ни один Высший не смог бы удержать все поле целиком. Варго — умница.

Все фигуры застыли в движении. Беззвучно матерился Хок, чью спину я видела перед собой — всегда между, вспомнились слова Бера, Люци прикрывал справа, вскинув руки с почти законченным плетением… он не разменивался на мелочи, и кастовал огненный таран, Бер был сзади. Хейли — впереди, слева и справа, ровно шестеро, с холодными и яростными лицами, с глазами полными ненависти. Фейу сбоку…

Артефакт стазиса у Серых был не очень — слишком много Высших, глушилка — значительно лучше, потому что через пару мгновений, совместными усилиями и стазис, и купол тишины взломали, и все начали двигаться, стряхивая с рук уже совершенно бесполезные плетения.

Легионеры быстро окружали сцену по кругу, промелькнуло несколько черных мундиров — появились менталисты Таджо, а он сам что-то кастовал, быстро-быстро выплетая пальцами.

Но менталисты слишком сильно раскачали фон — никто не остановился, даже без чар, такие правильные и обычно чопорные Высшие стремились выплеснуть накопившиеся эмоции.

Слишком много агрессии, слишком много Высших на один маленький пятачок сцены, и свалка началась снова, но теперь они дрались в рукопашную.

Меня задвинули за спину Люци, подальше к краю, я видела не все, только часть, обрывки.

Хоакин с остервенением мутузил одного из старших Хейли, оседлав сверху, используя только кулаки, он уже сломал ему нос и скоро вообще ничего не останется от его лица.

Справа мелькнул кинжал другого Хейли, и Хок, прикрывшись стулом, методично продолжал начатое.

Вер крутился волчком, на нем повисли сразу трое, как огромный медведь он просто расшвыривал тех, кто подходил близко к нам с Люком и ревел от восторга, ревел от ярости, явно наслаждаясь происходящим.

Чужие эмоции пьянили.

Так много ограничений, так много запретов, так хочется иногда просто выйти и дать по морде… волны желания попробовать вкус чужой кровь просто сносили голову… Фейу дрались с Хейли, кто-то из Бартушей зашел к Хоакину сзади, и даже леди Тир и та, с наслаждением пинала за сценой одного из толстяков-распорядителей, сжав в одной руке кружевной платочек…

Кантор схлестнулся ни нижней лестнице с одним из одноклассников, и они катились кубарем, пересчитывая ступеньки, Костаса прямо за волосы таскала одна из девчонок, получившая на танцах третье место. Геб орал и порывался сигануть вниз, следом за Хэсау, но его удерживали гвардейцы — он почти сорвался, повиснув на перилах, Нэнс швыряла вниз из ложи все подряд, последним улетел стол, все-таки как много у алариек силы… но разве аллари подвержены ментальным атакам?

Дамы ругались, и ссорились, первый ярус публики лез наверх, чтобы высказать все претензии тем, кто всегда по жизни сидит выше, леди Фелисити рвалась на сцену, потрясая тростью, но не могла выбраться из под упавшего на нее сверху стола. Толстая пурпурная попа одного из распорядителей торчала под судейским столом, полностью не помещаясь внутрь.

На трибунах тут и там вспыхивали крики, такое ощущение, что всем дали право сделать то, что давно хотелось, но всегда было нельзя. Мой щит трещал и прогибался под напором чужих эмоций.

Все просто сошли с ума. Окончательно и бесповоротно.

— Именем Императора…, — прохладный и уверенный голос Таджо накрыл Арену. Немного встрепанный Шах, до сих пор почти в идеально чистой, наглухо застегнутой форме резко контрастировал с окружающей действительностью. Прямо над его головой вспыхнул серебристый ослепительно белый круг без опознавательных знаков — наконец-то!

Управление берет ситуацию под свой контроль. Вспышка, круг поворачивается вокруг своей оси и на Арену опускаются чары частичного стазиса. — Первое предупреждение, — спокойно произносит Шах, и белый круг в воздухе вспыхивает и поворачивается вокруг своей оси, фиксируя его слова, чтобы передать их в Управление. И поворачивается ещё раз, чтобы точно зафиксировать происходящее и пересчитать всех присутствующих по головам.

Меньше чем через пару мгновений в Управлении получат всю информацию, я почти видела, как штатники из распределительного узла бегут, спотыкаясь, со свитками на третий этаж, к начальству. — Это ментальная атака. Сохраняйте спокойствие.

На втором ярусе явно что-то происходило в ложе Хейли — там было сразу четверо черных, из привезенной Шахом столичной пятерки, и достаточно легионеров. Там вспыхнуло — они опечатали ложу?

— Остаточные последствия исчезнут через десять мгновений, и стазис будет снят. Любые виды воздействия в пределах Арены — запрещены. Будет вынесено второе предупреждение. — Белый круг дознавателей снова вспыхнул в воздухе, поворачиваясь вокруг своей оси и фиксируя слова Шаха. Жестко. Получишь третье, последнее предупреждение — и ты уже в застенках дознавателей.

Всей Арене сегодня несказанно повезло — редко кто за свою жизнь умудряется получить и первое. Я тихонько хрюкнула, уткнувшись носом в люков пиджак, не в силах сдержаться.

Жизнь другая — методы дознавателей те же. И я готова поставить, что Таджо даже уже точно решил, кому именно припишет ментальную атаку собственной боевой звезды и ее потрясающие последствия.

Глава 109. Люди в черном

Длинная вереница слуг растянулась почти на весь холл основного крыла поместья — я успокаивалась. Точнее, успокаиваться я начала ещё на Арене. Кто-то ест, когда переживает, кто-то пьет, кто-то плачет, как Костас, размазывая макияж по лицу, кто-то ругается, как дядя Хок, а я — лечу.

Меня успокаивали привычные действия, когда руки делают, а голова работает отдельно, пока пальцы сами складывают целительные плетения — мне думалось особенно хорошо.

Разбитые костяшки Хоакина и царапины на плече, его все-таки зацепили — малое восстанавливающее, вывихнутое плечо Геба — он, когда сорвался с перил опять повредил ту же руку — вправить и анестезию, разбитая губа и несколько шишек с синяками у Кантора, ещё одно малое восстанавливающее Костасу — сира не только повыдергивала ему волосы, но и умудрилась разбить нос, успокоительный эликсир для Фей-Фей и покрепче для Фейу, пока дознаватели выстраивали всех — ко мне потянулись те одноклассники, которые были ближе, и первый ярус трибун, по которым ментальная атака ударила сильнее всех — артефакты ментальной защиты были у единиц.

В карету нас запихали одними из первых, не в нашу, а в простую, без гербов, явно взятую напрокат Управлением, одного из боевой пятерки отправили с нами, остальные вместе с Таджо остались там. И за что такая персональная честь?

Нас с Хэсау грамотно разделили, домой вернулись только Нэнс, Геб, Фей и мои аллари.

Аксель точно приезжал домой — он сделал то, что только грозилась я — поднял дополнительную защиту поместья, и мне пришлось потратить время, чтобы провести всех.

Акс не любит лишний раз спускаться в алтарный зал, значит что-то серьезное. Но самого брата дома не было.

Я — опоздала. Тетю и Айшу с Фло уже увезли. Как оказалось, ещё днем их забрали несколько дознавателей с разрешения Акса. Сам факт того, что менталисты были в моем доме, меня раздражал.

В поместье я продолжила успокаиваться, скомандовав Управляющему выстроить всех.

Больной живот, бородавки, кашель, сопли, и вообще все мелочи, которые смогла найти подлежали немедленному излечению. Только так у меня не тряслись руки, мне до сих пор казалось, что эта псакова змея сейчас вылезет из-за какой-то двери, или вынырнет через потолок, и доделает то, что не успела — сожрет меня.

Змей я не любила. Так же, как и менталистов, один из которых молчаливой монументальной фигурой в черном подпирал столбы лестницы на второй этаж. Он просто молчал и позволял мне делать все, что захочу. Он вообще молчал все время, с того момента, как Таджо взмахом руки отправил его ко мне. Конкретно эту дознавательскую морду я не знала.

Менталисты обычно стройные, гибкие, и почти худые, мой сопровождающий таким не был.

Грузная фигура, ширина плеч почти как у Бера, и шея, изрытая старыми пятнами от ожогов.

У меня зудели руки от любопытства подойти и потрогать, даже я не могла сразу идентифицировать, каким плетением ему прилетело так, что остались такие следы.

Раз я его не знала, значит Шах сменил состав своей пятерки в течении десяти зим, либо этот отдельно взятый менталист просто не переживет очередное задание и его заменят.

Разговорить его не вышло — он или молчал, или мычал односложно.

Нэнс кудахтала вокруг с подносом, на котором Маги выложила свежую сдобу и маленький чайничек, но чаю я не хотела. Я хотела — выпить. Сильно. Хотя бы того аларийского самогона, который прошлый раз Люци передал с Хоком. Но пить было нельзя.

Почему все планы всегда идут к демонам? В какой момент моя, должная быть упорядоченной и очень размеренной жизнь в этом возрасте, превратилась псаки знает во что?

С того момента, как я приняла родовой дар? Или с Вызванного? Или с момента убийства Мария, когда проснулся темный источник — совершенно внезапно?

Я выплетала чары и думала, думала, думала.

— Следующий, — скомандовала я, но на этот раз никто не шагнул вперед. — Следующий!

— Госпожа…, — Управляющий склонился сбоку, — … больных больше нет. Все остальные, к сожалению, совершенно здоровы.

Я нахмурилась. Пальцы чесались — я могла продолжать ещё долго, пока не иссякнет запас сил третьего круга.

— Госпожа, больных среди слуг больше нет, — снова повторил Управляющий. У стенок жались аллари, но от них нет пользы — наши чары на них не действовали так, как положено.

— Могу поспособствовать леди… чтобы больные появились, — раздался хриплый голос от лестницы. Таджовский менталист сменил позу и хрустнул костяшками, разминая пальцы, и первый раз заговорил. — Можно сломать что-нибудь, — судя по его виду эмоциональную встряску он получил, но не смог себе позволить поучаствовать в общей свалке.

Слуги быстро-быстро сгрудились подальше от нас, почти у самого выхода.

— Благодарю, — я коротко кивнула, — справимся сами. Свободны! — Холл полностью опустел за пару мгновений.

— Вайю, — осторожно подала голос Фей-Фей, они с Гебом ждали на маленьком диванчике в небольшом алькове с цветочными кадками. — Ты успокоилась?

— Почти, — кончики пальцев все равно самопроизвольно вспыхивали темными облачками силы. — Почти. — Мне нужно сбросить лишнюю силу и внутреннее напряжение, слишком много пропущенных через себя эмоций. Или стрельбище, или дуэльный зал?

— Деревня, госпожа, — предложил Управляющий. — Больные есть в деревне. Я уже вызвал лекаря на завтра, но если госпожа желает…

— Госпожа желает, — я кивнула Нэнс, чтобы она принесла верхнюю одежду.

Фей-Фей обреченно вздохнула и пошла одеваться следом.

* * *

Я была довольна. Внутри было хорошо от усталости, плетения выходили все хуже — я выработала свой ресурс. Или помог отвар, принесенный удивленной Мартой? Знахарка, понаблюдав за мной некоторое время, принесла маленький кувшинчик, обернутый теплыми полотенцами в несколько слоев, и наказала выпить. Запах был знакомым, травы немного горчили, но эффект был — теперь я была спокойна, как лед на вершинах Лирнейских.

— Тридцать семь, госпожа, — сделал пометку в свитке Управляющий. — По сведениям старосты больные в деревне тоже закончились, — отметил он очень осторожно. — Можно продолжить в…

— Достаточно, — махнула рукой я. Мне — хватило. Из тридцати семи сложных было только двое, и в тяжелом состоянии — один, его я собиралась проверить завтра, не доверяя штатным целителям. Если взялся вести — будь добр вести до конца. — Возвращаемся, я уже проголодалась. А ты, Фей?

Вместо ответа Фей-Фей демонстративно посмотрела на темное небо в окне, усыпанное звездами. Время ужина давно и бесповоротно прошло.

— Не дуйся, я предлагала тебе остаться с Гебионом.

— Я уже пожалела, что не согласилась, Вайю, — тихо пробурчала она под нос. — Когда у тебя в следующий раз будет… стресс, пожалуйста, давай завернем в поместье By. Тогда в ближайшие декады я смогу уменьшить статью расходов на целителей…

— Если госпожа будет предупреждать заранее, я могу организовать непрерывный поток нуждающихся в лечении, — процедил Управляющий очень сухо, недовольно глядя на Фей-Фей. У нас было много людей и своих больных хватало. Фей собралась парировать, но в этот момент с яркой вспышкой к ней прилетел Вестник, ещё через мгновение такой же пришел ко мне. Послания мы читали одновременно.

— От распорядителей? — уточнила у меня явно возмущенная Фей-Фей.

— Полагаю, содержание идентично, — кивнула я.

— Но я не нарушала правил Турнира!

— Там и не сказано так прямо, — я улыбнулась, — … настоятельно просим… во избежание-повторения прецедентов… противоречит духу Турнира… настоятельно рекомендуем отказаться от участия в завтрашнем туре…, — процитировала я.

— Но за что с алхимии снимать меня?

— Может потому что мы вместе? Или потому что ты — мой свидетель? Очевидно, что ты бы не стала участвовать одна, без меня…

— Так запретили бы тебе, остальное мы бы решили сами. Это — несправедливо!

— Несправедливо, — я старалась удержаться и не заржать. Толстяки испугались алхимии. — Но нам на руку. Эликсира для второй части все равно нет. — Дедушка By в Столице, и пока не решат вопрос с плагиатом печать Мастера нам не светит. — И формально — это просьба, а не запрет.

— Это ты…, — Фей наконец начала смеяться, — … они просто не могут представить, что ты можешь сварить, если так рисуешь… Но все равно — это совершенно несправедливо, я подниму правила.

— Вряд ли, — толстяки точно подстраховались и действовали точно согласно инструкциям, — мне интересно другое…, — я схлопнула бесполезный Вестник. — Если бы завтра были танцы, а не алхимия… они завернули бы меня тоже?

— Тоже? — Фей начала смеяться. Сначала негромко, а потом все сильнее и сильнее, пока не начала икать от смеха… — Тоже, Вайю! Я знаю, что мы должны сделать — мы так же вежливо должны отклонить просьбу. Представляешь, какие у них завтра будут лица?

— Леди By, — протянула я, — великодушие и благородство, терпимость и…

— И?

— Я забыла, что там дальше по списку, — в правилах для благородных сир было очень много пунктов. — Но мстительности там точно не было…

— Я не мстительна! — Фей вспыхнула сразу.

— Да, ты всепрощающая…

— Я — не мстительная!

— Да, именно поэтому репутацию той Бартуш, которую мы видели с Поллуксом, ты практически уничтожила парой сплетен…

— Это другое!

— Другое, — я засмеялась, примирительно подняв руки, — если я вдруг забуду, напомни мне никогда не злить тебя, Фей…

— Ты!

— … и не подходить к Поллуксу ближе чем на пару шагов… а-ха-ха-ха…

— Вайю! — Фей кинулась за мной, одновременно пытаясь слепить снежок, чтобы бросить за шиворот. Я уворачивалась, хохоча. Жизнь была хороша. Небо над головой было ясным и звездным, брат скоро будет дома, и Нэнс наверняка уже приготовила свежий чай…

Определенно — жизнь прекрасна.

* * *

Алхимию отменил Таджо. Лично. Во избежание. Дав четкие указания распорядителям Турнира, и я — злилась. Мало того, что дознаватели были в поместье днем, забрав тетю, они оставались и сейчас — Аксель пригласил Таджо и всю пятерку остаться на ночь. Я не знаю, каким местом думал брат, но дознаватели дома меня нервировали. И сейчас они с совершенно расслабленным хозяйским видом оккупировали нашу библиотеку.

— Вам сказать, как это выглядит, леди Блау? — Таджо уже в третий раз прокручивал мою запись, останавливая на том моменте, где большая полупрозрачная пасть приближается ко мне и в сторону летит огненная стена. Мне кажется, он наслаждался моей реакций. Садист.

— Вашего… питомца… видели только вы, я, и леди Фейу. Господа не в счет, — он кивнул головой на жующего Райдо, который подпер стеллажи со свитками. — Все видели что? Как леди Блау, после, это я подчеркиваю, принятия вызова второй стороной… и так достаточно пострадавшей, кидает огненный таран прямо в ложу, где собралась вся семья потенциального противника.

— У меня третий круг! Их щиты даже не шевельнулись бы…

— Вы — атаковали. Почему нельзя было выставить защитное, любые щитовые чары, леди Блау? Атакующие кидают…

— Боевики, — флегматично вставил Райдо. — И военные маги…

— Юные сиры обычно плетут защитные чары, — резюмировал Таджо. — И не ломают руки при вызове…

— Защитный купол сработал бы и так, — я крутнула одно из колец на пальцах. — Рука — случайность, и я думала — это ваша проекция. Вы сказали — будет проекция, нужна провокация, — процитировала я строчки Вестника. — И что? Эта тварь…

— О, Вайю, великолепно выполненная случайность, — Акс пребывал в трансе с того момента, как мы вместе с дознавателями разместились в нашей библиотеке. Он снова и снова прокручивал запись со стороны, где со смачным хрустом ломается рука Анастаса, он падает на колени, и все после — ровно до белого солнца дознавателей. — Как ты его, как ты….

И почему, ну почему меня там не было, почему вы не взяли меня с собой, — он нокаутировал воздух левой и правой, поддерживая Хоакина, который как раз мутузил Хейли. — Если бы я был там, если бы…, — новый аксов стон достал уже всех. — И даже змея и та у тебя больше, — фыркнул он недовольно.

— У сира Блау — ещё больше, — чавкнул жующий смолку Райдо, — намного, я вас уверяю, — утешил Акселя он.

Мне хотелось побиться головой об стол, с момента стазиса на Арене, все шло совсем не так, как я планировала.

— Леди, я поясню ещё раз. С точки зрения всех на Арене — вы атаковали. Первой. Весь клан Хейли, который присутствовал на трибунах.

— Можно подумать, если бы чары были щитовыми, вы бы приплели им нарушение указа о кровной мести? Нет? Тогда какая разница. Поединок — будет…

— Будет, — спокойно сказал Таджо. — В присутствии нашего представителя.

Это они дознавателя оставят ради поединка?

— Разве это регламентируется правилами?

— Змея, Вайю, — весело уточнил Акс, изобразив руками захлопывающуюся пасть. — К каждой змее идет бесплатное приложение… ву-у-у…

— Вас будут сопровождать. Постоянно, — дополнил Таджо сухо. — До момента снятия немилости.

Кошмар! Это мне постоянно ходить с черным сопровождающим за спиной?

— Протестую…

— Леди Блау, мне кажется, вы до сих пор не понимаете всей ситуации, — с терпеливым удовольствием, очень мягко проговорил Шах. — Что вы должны были сделать?

Засвидетельствовать окончание поединка, просто согласиться и…

— Я собиралась согласиться, — перебила я. — Но я передумала. В процессе. Девушка имеет право передумать. И вопрос помолвки касается только рода Блау.

— Во-вторых, — так же терпеливо продолжил Шах, — вас просили взять на себя очень простую роль — роль фокуса в нужный момент, но вы забыли предупредить о наличии эмпатического дара…

— Пассивные родовые дары не подлежат учету и разглашению в обязательном порядке, — фыркнула я. — Родовой дар я получила недавно, владею не в совершенстве, — правильнее сказать — не владею вообще, но зачем это знать Таджо. — Это ваши проблемы, что в вашем досье… ведь досье же есть? — уточнила я. — Не указано наличие дара…

— Теперь — указано, маленькая леди, — уведомил Райдо.

— У вас не просто эмпатия, вы можете транслировать и усиливать эмоции. С учетом того, что наша формация была завязана на вас, как фокус, именно ваша неспособность контролировать дар и привела к… хаосу на Арене.

— Дар я не контролирую в полной мере, — повторно уточнила я. — Быть фокусом не просила — это ваш выбор, и то, что ваши ментальные чары будут связаны с эмоциональной раскачкой, меня не оповещали заранее….

— Потому что предыдущие вы уничтожили, леди! Нам пришлось использовать то, что можно создать быстро! — возмутился второй менталист из притащенных Шахом. Щуплый, вертлявый и очень зеленый парнишка. Его лицо мне тоже знакомо не было. — Полдня работы, с самой зари. Элегантное решение, полностью готовая формация, которую ваша… ваша… сумасшедшая картина просто разнесла на части…

Поэтому Таджо так злился после рисования?

— Вы просили остановить Турнир, — я показала пальцем на Акса. Все вопросы туда.

— Остановить, но не уничтожить практически все плетения. Полдня работы, полдня, — снова простонал нервный вьюнош. Видимо в Управлении серьезная проблема с персоналом, если такие кадры ставят в боевые пятерки. — Вы понимаете разницу между полным уничтожением и приостановкой, леди?

— Может, стоило четче формулировать требуемое? И не использовать для… ваших дел… семейные Вестники высшего приоритета, — я покосилась на Акса, изображающего полного идиота, который снова запустил запись по кругу и не участвовал в общем разговоре.

— Ваше досье леди…, — снова взвился вьюнош.

— … можно отправить за грань, — флегматично дополнил жующий Райдо. — Там ни одного слова, соответствующего истине.

— Я не знаю, что там у вас в досье, — я длинно выдохнула, — но причина не во мне. Ваше досье — ваша информация не верна. Вы просили — я выполнила. В ответ — подтверждение легитимности поединка силы, и все закончено.

— Леди не понимает, — довольно чавкнул Райдо.

— У леди — стресс, — констатировал Таджо.

— Вы разрушили плетения боевой пятерки! Пятерки менталистов, — голос щуплого дознавателя сорвался на фальцет. — Полдня работы…

— По вашей просьбе, — уточнила я. Щуплый уже начал надоедать своим нытьем. — И, насколько я помню, ментальное воздействие такого уровня без согласия классифицируется как…

— Леди…, — голос Райдо перестал быть добродушным.

— Никакого воздействия не было, — Таджо переплел длинные пальцы, расслабленно откинувшись в кресле. — Была ментальная атака, спровоцированная отдельными представителями клана Хейли. Расследование ведется, и, я вас уверяю, все виновные понесут заслуженное наказание.

У меня отвисла челюсть. Нет, я знала, что они отмажутся, но валить все-все на Хейли — это слишком прямо.

— Я не понимаю, зачем обет молчания и неразглашение, — меня заставили подписать свиток перед началом разговора, — если вы все равно представляете версию событий, далекую от реальности…

— Похоже, леди не устраивает неформальный вариант допроса, — Райдо совершенно серьезно посмотрел на меня. — Это никогда не поздно исправить…

— Вайю, — произнес Акс тихим голосом, вложив немного силы. Старший настоятельно советует Младшей заткнуться. И сделать это немедленно.

— Запомните. Воздействия не было — это реальность. Единственная реальность на данный момент, — Таджо щелкнул пальцами. — И то, что леди Блау использовала атакующие чары под воздействием ментальной атаки представителей рода Хейли — это тоже реальность.

— Ментальной атаки Хейли не было — была змея! И змею видела леди Фейу, — уточнила я. — Там тоже будет неразглашение?

— Уже, — уточнил щуплый вьюнош. — Леди Фейу ничего не видела. И немилость Немеса, проявляющаяся в подобной призрачно-животной форме рептилии, тоже является разновидностью ментального воздействия, которое кто-то накладывал, — педантично добавил он.

— Немеса! Не Хейли.

— Леди предлагает, чтобы в отчете было написано, что леди Блау атаковала ложу клана Хейли, потому что решила, что там присутствует Немес? Лично? — Райдо положил новую смолку в рот и начал с удовольствием жевать. — Таких отчетов у нас ещё не было — Немес лично приветствует леди Блау, или нет… Немес лично почтил вниманием заштатный Турнир в Керне, чтобы посмотреть выступление леди Блау, — он снова заржал, чавкая, и я не выдержала. Его извечная плебейская привычка — жевать смолку где ни попадя, и плевать со смачным харчком там, где взбредет в голову, но на полу нашей библиотеки — мирийский ковер. Ковер, который мне очень нравился, как и библиотека. Под рукой не было ничего, кроме пустой тушницы, которую я и швырнула в менталиста. Райдо удивился, но поймал.

— Плевать — сюда. Только — сюда, — уточнила я.

— Почему леди решили, что мистер Райдо будет…, — Таджо покосился на безупречное произведение мирийского коврового искусства, — … осуществлять данные действия…

— Гадить, — весело уточнил Акс. — Райдо всегда гадит…

— Но леди не могла этого знать, — прищурился Шах.

— Разве это не логично? — я вздернула бровь. — Раз жует — значит плюнет. — Про Райдо я помнила много, и про отвратный характер, и про то, что он постоянно жевал, и про привычку по-дурацки шутить над своими коллегами. Шутки Райдо обычно были смешными только для Райдо. Но следовало признать, что боевик и менталист он прекрасный, одно то, что десять зим спустя он будет возглавлять шаховскую боевую пятерку, уже говорил о многом. Гады всегда исключительно живучи.

— Безупречная логика, — прошептал Таджо себе под нос. — Это вам воспитание подсказывает совершать подобные действия после акта пережевывания пищи, леди Блау?

Я фыркнула. Таджо был зол, поэтому язвил. Зол по-настоящему, потому что на Арене пришлось импровизировать, а это он не любил. Должен быть план, всегда должен быть план на зимы вперед, он даже нижние рубашки в шкафу заставлял слуг нумеровать по дням декады, вывешивая в строго определенном порядке, чтобы не перепутать. Никогда не понимала — зачем? Если и цвет и фасон всегда одинаковые. Что здесь можно перепутать?

— Райдо, — по жесту Таджо недовольный менталист вытащил смолку изо рта и сложил в тушницу. — Теперь, если леди удовлетворена, пойдем далее, — Таджо перелистывал свитки на столе, — мне непонятен один момент, леди Блау. При ваших незаурядных способностях к целительскому делу, а вы хоть сейчас можете сдавать экзамен на помощника целителя, как вы могли употребить такое количество совершенно не сочетающихся между собой эликсиров? — он передал мне свиток, в котором подробно и скрупулезно было перечислено все, что я съела и выпила за день. Быстро работают. — Ночью начнется откат.

— Немилость? — я пожала плечами. Больше ничего не приходило в голову. То, что ночью начнется откат я знала и так, виски уже начало ломить от головной боли.

— Немилость это…, — Акс снова изобразил пасть пальцами.

— Значит, она стояла за плечом, — я показала пальцами змеиную пасть в ответ, — и подсказывала, что нужно выпить…

— Воздействие печати Немеса ослабнет только через декаду, — уточнил Таджо. — И полностью исчезнет через две декады. На это время вам положен сопровождающий, чтобы вовремя предотвратить повторные ментальные атаки, вы можете выбрать, — он указал пальцами на двоих дознавателей, которые находились в библиотеке.

— А можно мне первого? — выбор между Райдо и щуплым дерганым менталистом меня не устраивал. — Он спокойный, молчаливый и выглядит надежным.

— Бутч? — почти удивился Таджо, а Райдо заржал.

— Сумасшедшие всегда тянутся к сумасшедшим, — Райдо продолжил смеяться.

— Это оскорбление? — нахмурилась я.

— Нет, — Акс обнял меня сзади за плечи. — Это факт. Бутч действительно немного того, и я бы посоветовал выбрать кого-то другого.

Представить, что этот их Бутч может быть хуже этих двоих я не могла. Весь вечер он вел себя идеально — молчал и не отсвечивал, если нужно терпеть чье-то присутствие две декады, я предпочла бы его.

— Если я могу решать — я хочу Бутча. А у него есть имя, а не эта кличка?

— Все зовут его Бутч, — снова зашелся смехом Райдо. — Вы потом поймете почему, очень смелая леди…

Щуплый дознаватель просто демонстративно отвернулся в сторону, не все нормально переносят то, что им предпочли кого-то другого.

— Далее, — Таджо снова зашуршал свитками. — Один раз — это событие, два раза — случайность, три — уже статистические данные. Леди Блау, вы раз за разом умудряетесь оказываться в эпицентре событий… разрушая…

— … уничтожая, полностью уничтожая…, — влез нервный фальцет.

— … разрушая все планы, — совершенно невозмутимо продолжил Таджо.

— И не только планы, разрушая — всё! — Заржал Райдо.

— Немилость? — Снова пожала плечами я.

— Возможно, — с большим сомнением протянул Шах. — Возможно, но как объяснить наличие запрещенного артефакта у Наставника по алхимии, — Таджо вытащил следующий свиток. — Который сработал именно тогда…

— … когда мы уже почти завершили плетения… сработала глушилка…, — снова взвыл щуплый дознаватель.

— Немилость? — я ещё раз пожала плечами. — И какое отношение ко мне имеют артефакты?

— На первый взгляд — никакого, просто все в этот раз идет… через жопу…, — перебил Райдо.

— … Райдо, — голос Таджо похолодел, но я знала, что проблема не в том, что Райдо влез в разговор, проблема в тех выражения, которые он использовал. Шах не переносил жаргон, особенно плебейский. — И указанная причина — это тоже цепочка случайностей. Взял на кафедре артефакторики для исследований и… забыл вернуть. Не хватило времени перед Турниром, — с выражением прочитал протокол допроса он.

— Точно немилость! — снова пожала я плечами. — И все забывают иногда. Наставник забыл только про артефакт, а сколько всего забыли вы. Компетентность явно вызывает сомнения, — я покосилась на нервного вьюношу в ожидании реакции, которая не замедлила последовать.

— Вы! Вы, леди Блау! — он снова повелся и очень легко. Зачем Шах вообще включил это чудо в команду?

— Далее, — Шах достал следующий свиток с протоколом. — Вы посетили кофейню в Академии, есть показания обслуги.

— Я — ела. Перечень блюд наверняка у вас тоже есть, — я покосилась на свитки. — То, что съела, и то, что доесть не смогла…

— В компании учащегося второго курса кернской Академии, господина Нике Сакрорума, — невозмутимо продолжил Шах. — Учитывая напряженные отношения между горными кланами и родом Блау, я бы хотел знать причину для подобной встречи.

— Контракт, — спокойно ответила я. Если начали копать — то уже знают. — У меня с ним контракт, помощник целителя. Помощь в сложных случаях. Господин Нике поделился информацией, которая касается завтрашней турнирной дисциплины — алхимия.

— Где артефакт с записями?

Они и это уже знают?

— Отдала Старшему. Сир Люциан Хэсау, — пусть спрашивают Люци. И на пирамидку у меня были свои планы, если они приберут ее к рукам — я не получу вообще ничего. — Могу я уточнить, какие проблемы с кланом Хейли? Все-таки я сторона заинтересованная.

— Можете, — оскалился Райдо. — Но не факт, что леди ответят.

— Это лишняя для вас информация, — ответил Таджо. — Даже под обетом, — отмел он то возражение, которое я только собиралась озвучить. — Как стороне заинтересованной вам достаточно знать, что поединку ничего не помешает. Проблемы только с отдельными представителями клана.

— Тогда, если это всё, я бы хотела закончить на сегодня, — все равно ничего полезного больше мне не скажет. — День был длинным.

— Пока — всё. Леди — вы свободны, — взмахнул рукой Таджо.

— Нет, это вы — свободны, — уточнила я. — Уже знакомое вам крыло — в вашем распоряжении, там достаточно гостевых комнат. Именно там мы обычно размещаем незваных гостей и тех, кому особенно рады. А здесь, — я развела руки, — только семья, — я постучала пальцем по малой печати.

— Вайю, — в голосе Акса слышалось предупреждение, но мне было все равно. Я не собиралась спать вместе с Таджо на одном этаже, будь у меня выбор, я бы уже выпнула их за третью линию защиты.

— Нас пригласил в гости Наследник, — спокойно откинулся в кресле Таджо.

— Только по этой причине, я, как любезная Хозяйка, выделяю вам отдельное крыло для проживания, чтобы гостям было комфортно, — сладко уточнила я. — Господа, прошу. Я очень устала. Поздний ужин вам подадут в комнаты. А сейчас я бы хотела остаться одна и поговорить с братом.

Щуплый менталист сопел очень громко и выразительно, сгребая все свитки, несколько листков с протоколами допросов спланировали под столик, и ему пришлось лезть за ними на четвереньках, что тоже не добавило ему хорошего настроения.

Таджо молчал, ни единым жестом не выдав свое недовольство, Райдо снова жевал, а мой молчаливый сопровождающий, выделенный Управлением, занял место у выхода из библиотеки. Через пару мгновений, выполнив крайне сухие официальные поклоны, господа в черном покинули нашу маленькую домашнюю обитель знаний.

Глава 110. Неучтенный фактор

Оставшись в библиотеке одни — мы молчали. Я торопливо выплела Вестника Варго, если его загребут менталисты, я не выиграю ничего, а так Наставник кернской мог ещё пригодиться.

Все равно против Хейли запись теперь практически бесполезна — Анастас не сможет завтра участвовать на алхимии со сломанной рукой, мы так быстро не лечим, а чтобы прижать их — это как-то мелко, учитывая, что причина, по которой второй наследник пролетает Турнир — я сама.

Серые думали, что выиграли они — две твари вместо одной, в обмен на артефакт, но они ошиблись. На самом деле я не могла контролировать их количество, у меня никогда не приходило меньше трех. С зовом я вообще практически ничего не могла предугадать.

И ещё подспудная мысль, что они одолжили мой нож, чтобы приставить его к шее Варго, не оставляла. Бывшими не становятся. Слишком удачно у Нике оказалась запись, слишком много там было сказано. А так… просто умрет на допросе, когда сработает закладка, и всё.

Мертвые бесполезны, и приносят проблемы, которые уже не на кого повесить, поэтому алхимика я предпочла бы видеть живым.

Пока Акс кастовал купол тишины, я нырнула во второй ящик стола, отбрасывая бесполезные вещи, пока не наткнулась на стационарный артефакт от прослушки — статуэтку крылатой девы-воительницы Мары, которая по моим ощущениям давала лучшую защиту, чем плетения.

— Что происходит, Вайю?

— Что это значит? — мы спросили одновременно, сразу, как вспыхнули защитные плетения.

Засмеялись мы тоже одновременно.

— Брат!

— Бельчонок!

— Ты не перегибаешь? Изображать идиота у тебя выходит отлично, но это менталисты! — я пробежалась быстрым взглядом по его пальцам, выискивая новые кольца. Если он так уверен, значит, дядя дал ему надежный ментальный артефакт.

— А ты? Незваные гости, вы — свободны. Мне стоило большого труда договориться о допросе тут. Не стоит ходить по краю, Вайю.

Я фыркнула. То, что Таджо не прост, мне объяснять было не нужно. И то, какую цель на самом деле преследовал брат. Готова поставить, что весь Предел уже в курсе, что ищейки остановились у Блау.

— Акс, ты притащил их домой. Дознавателей.

— Таджо был груб с тобой на допросе в школе, — сразу нахмурился брат. — Ты поэтому так реагируешь?

— Поэтому? Акс, это менталисты. Псы Императора…

— Вайю, — Аксель невесело хохотнул, приглаживая волосы ладонью, — ты преувеличиваешь, эти байки…

— Преуменьшаю — это более верно. И сейчас тут целая стая… псов. Им даже не нужно напрягаться, чтобы читать слуг.

— Я оставил только под полной вассальной, — отмахнулся брат.

Я выдохнула сквозь зубы. Вряд ли кого-то остановит то, что для чтения вассалов тоже требуется разрешение сира. Аксель был беспечен настолько, что это больше напоминало идиотизм.

— Как долго ты планируешь изображать полного идиота? Артефакты не надежны, могут взломать.

— Иногда быть идиотом безопаснее. И — не могут, — брат наконец улыбнулся по-настоящему и постучал пальцем по виску. — Глас. Они не могут меня читать.

— То есть? — я удивилась, при чем тут родовой дар Акселя.

— Они шепчут. Сначала тихо, потом громче, иногда поют, иногда приходят образы, — он поморщился. — И забивают ментал.

— Кто — они? — я прошептала очень тихо.

— Твари, — Акс сказал это, как само собой разумеющееся. — Они зовут меня, постоянно. Как я понял, этот шум сильно мешает менталистам. Они пробовали, всегда пробуют с каждым, — он усмехнулся довольно и зло, — и потом долго лечили двоих. Теперь не пытаются. Ты пока не слышишь? — он нежно потрепал меня по голове.

— А должна? — зова тварей я не слышала никогда. Был отдаленный фоновый шепот, иногда, на самых нижних уровнях, но чтобы твари — звали, нет.

— Значит, твой зов пока не устойчив, связь не постоянна, — утешил брат. — Как только зов будет стабилен — ты тоже начнешь слышать.

— А если я не хочу? — перспектива была не радужной.

— Тогда не используй призыв, — брат пожал плечами. — Нигде. Никогда. Будешь звать — будешь слышать. Но ты уже не сможешь.

— Акс, а ты постоянно их слышишь? — мы никогда ни разу не разговаривали с братом на эту тему. Зову я училась сама, по памяти, когда его давно уже не было. То, что не смогу, я знала и так, эта мучительная потребность постоянно спускаться все ниже и ниже на уровень, проверяя свои силы, выматывала изнутри. Когда я долго не ходила на зачистки, мне начинали сниться бесконечные коридоры катакомб, которые манили.

— Почти, — он поморщился. — Иногда сильнее, иногда слабее. К этому привыкаешь.

— А дядя?

— Тоже.

— Зачем был Вестник, Акс? — я вернулась к тому, что важно прямо сейчас.

— Ты умница, — он поцеловал меня в висок, — ты поняла приоритет.

— Я ничего не поняла, Акс, — я вывернулась из объятий, чтобы видеть его глаза. — Я не поняла ничего, кроме того, что ты куда-то влип и тебе нужна помощь. При чем тут дознаватели, Акс?

— Мы, — уточнил брат. — Мы — влипли.

Понимание оглушило. Мы — это не Блау.

— И… как давно? — уточнила я. Голос резко сел. — Как давно ты работаешь на них?

— Вайю…

— Дядя — знает?

— Да, Вайю…

— Поэтому связи с республиканцами? Поэтому перевод в Корпус? — я быстро складывала части сумасшедшей головоломки в единое целое. Поэтому Аксель тогда, после того, как пропал дядя, сразу сказал им — да? Дело было не только в моей безопасности, дело было в том, что он работает на них.

Великий, какая я была идиотка!

— Вайю, — он резко тряхнул меня, взяв за плечи.

— Как давно, Аксель?!

— С конца первого курса, — тихо ответил он. — И я не работаю, я просто иногда выполняю поручения…

— Великий…, — простонала я.

— Вайю, ты слишком сильно реагируешь. Это не так страшно, это только слухи, про страшных дознавателей, которыми пугают толпу, — он попытался улыбнуться и у него почти получилось. — Ты просто не знаешь, как на самом деле. Все совсем по-другому.

Не знаю как нас самом деле? Все по-другому? Не страшно? Не знаю? Мне хотелось треснуть Акса так, чтобы у него хоть чуть-чуть прибавилось мозгов. Я — не знаю? Да именно из-за его решения, по приказу Старшего, я год провела в главном Управлении, следуя хвостом за Шахрейном, ела, дышала и спала по указке, тщательно охраняемая той самой боевой пятеркой, возглавляемой Райдо.

Не до конца обученный целитель среди дознавателей. У меня даже была своя собственная штатная должность, созданная специально для сиры Блау — помощник заместителя, его долбанного высочества сира Таджо. Не-менталист в здании полном тех, кто любт копошиться в чужих мозгах и получает от этого удовольствие. Я знала, как они работают, как получают донесения. Я знала почти все от и до, потому Шах везде таскал меня следом, натаскивая.

Сейчас следует признать, что это было полезное время. Я столькому научилась — врать прямо в лицо, не блевать в пыточных, плакать без слез. Мне не нравилось, что приходилось быть честной в этом вопросе, но тот год был самым полезным из всех прожитых. Только там я по-настоящему увидела изнанку нашего Высокого общества, и потеряла все остатки и так изрядно потасканных фантазий про белых единорогов. Именно там, в здании на второй Цветочной, в Главном Управлении дознавателей.

Доступ к документам с грифом «совершенно секретно», рецепт эликсира от Мора, сотни дел, которые прошли через руки Шаха и, соответственно, через мои. И много-много обвинительных приговоров. Шах оправдательные принципиально выносил редко — если тебя поймали, значит виновен. Не виновен по делу — виновен в глупости и некомпетентности, а это тоже вред Империи.

Но Акс! Я всегда задавалась вопросом — почему? Как он мог просто оставить меня им, когда дядя пропал, и он занял место главы по праву Пусть он боялся, пусть мы оставались последними, пусть у него не было на меня времени, я все равно не могла понять — почему Если Аксель работает на дознавателей с первого курса, он должен уже хорошо изучить их методы, и значит… значит тогда, после смерти дяди решение оставить меня в Управлении было меньшим злом? Меньшим? Тогда что было большим? Было что-то ещё страшнее?

— На чем они поймали тебя?

— Вайю…

— Акс, давай хоть раз поговорим нормально. Прошу тебя. Ты должен мне за Вестник…

— Если бы я отправил обычный, ты бы не действовала так быстро.

— Это ваши дела. Не мои. Я хочу услышать ответы, пока ты не вернулся в Корпус, — я крепко схватила его за руку, — это они тебя вызвали?

— Завтра, — он мягко погладил меня по плечу. — Я должен вернуться, но к вечеру будет дядя, не переживай.

— Аксель! На чем они поймали тебя.

— Все не так, — он фыркнул. — Дело не в том на чем, дело в том, кто я и кто — ты. Блау.

— И? — я не понимала ничего.

— Всех пасут, Вайю. Отца, дядю, — он грустно улыбнулся, — теперь — будут и тебя.

— Меня?

— Призыв, Вайю. Заклинатели — это ресурс, за которым тщательно следят. Как за овцами, — ещё одна кривая и злая ухмылка, — выращивают, скрещивают, разводят. Ты знаешь, почему я никогда не присматривал себе невесту?

Я замотала головой. Я знала, кто нравился Аксу раньше, но он никогда не заговаривал о браке.

— Потому что уже решено, там, — он мотнул головой в сторону окна.

— Но папа и мама…

— Поверь мне, за эту ошибку отца Блау платят до сих пор. Негласная опала продолжается.

Никому не позволено нарушать правила, иначе это захочет сделать каждый, ты понимаешь?

Я — понимала.

— Зачем ты исполнила Зов?

— Мне нужно было решить быстро, Фейу…

— Вайю. Зачем. Ты. Выбрала Зов. Я прекрасно помню, сколько тебя мучал Наставник, и уж точно классика не была бы проблемой…

— Я…, — я помедлила и решила быть частично честной. — Я хочу остаться в Клане, Акс. Подожди! Я долго думала об этом, я хочу остаться в Клане, и я хочу, чтобы ты меня поддержал.

— Вайю, — Аксель длинно выдохнул и покачал головой. — Поэтому перед всем Пределом? Чтобы у дяди не было и шанса?

— Нет, Акс. Не только. Я просто хочу вниз. В свои коридоры. Хочу иметь на это полное право.

Мне уже начали сниться катакомбы, и Серые просто идеальный вариант, чтобы я хотя бы некоторое время могла спать спокойно. И Я-син, конечно же. Нескольких тварей за одну вылазку, Аксель. После Турнира у Серых точно не останется сомнений, устроит ли их именно эта Блау на двенадцатом.

— Ты знаешь дядю, он непоколебим в этом вопросе. Не давит, но уверен абсолютно точно, что мое место не здесь…

— А ты подумала, почему, Вайю? Почему Кораи?

— Тетя Софи?

— Нет, потому что после смены линии заклинателей это самый молодой Род в Империи, это значит, они не успели нахватать ничего серьезного, понимаешь? Там ты была бы в безопасности, относительной, но безопасности.

— Там гаремы. Аксель. До сих пор есть женские и мужские половины, несколько наложниц — это норма. Ты представляешь меня в роли главной жены и в платке?

— Наложниц берут и у нас, посмотри на Фейу, — Аксель фыркнул. — Если ты остаешься в Клане, поверь мне, тебе не понравится то, как к обучению подходит дядя и, самое главное.

Род всегда отвечает за долги… дети за родителей… нас слишком мало и мы слишком многим должны, Вайю, — он взъерошил волосы пятерней. — И последнее время даже я стал сомневаться, что мы справимся.

— Аксель, — я крепко обняла брата. — Мы — справимся. По-крайней мере, если я останусь, мы встретим все вместе, а не по отдельности. Я — решила. Я не поеду на юг, не поеду к Хэсау, Хейли… я остаюсь в Клане, Акс. Вопрос в том, как убедить в этом дядю. Ты поддержишь меня?

— Я — был против, Вайю. Правда — против, но ты не оставила выбора, — он развернулся ко мне и зажал мои ладошки, — и теперь они потащат тебя в Столицу.

— Кто? Они?

— Все подлежит учету, Вайю. Все заклинатели проходят испытания, нижняя граница два раза из десяти, если твой Зов срабатывает только два раза — ты не так интересна. Запомни!

— Я не могу это контролировать…

— Учись, — голос Акса стал очень жестким. — Если не хочешь жить под колпаком. В контроле трижды в год мало приятного.

— А ты, Акс? Как прошел ты?

— Вайю… у меня активный дар, Глас предполагает, что твари приходят на мой Зов всегда.

Всегда, Вайю, и среди мозгокопателей прекрасно знают об этом, — он вздохнул. — Но ты — не я. Я тебя не учил, и это не дядя, так как?

— Почему не дядя?

— Потому что, если использовать наши способности постоянно шепот тварей забивает ментал — защита не нужна, а тебе построили лабиринт. Дядя озаботился твоей защитой настолько, что нашел в качестве Наставника кого-то из отставных, и каким-то образом уговорил, — Акс с восхищением щелкнул пальцами. — Они до сих пор делают ставки, кто это из бывших. Твоя защита оригинальна и не стандартна, поверь мне, одобрение Таджо стоит очень и очень дорого.

— Вот как? — Значит именно такой теории и будем придерживаться для чужих. — Зов — сама, — я подняла руку, которую окутала темная дымка, подтверждая слова. — Я вспоминала, как учился ты. Колыбельную вы учили отдельно, поэтому я ее не знаю.

— Очень плохо, Вайю, — Акс тарабанил по коленке, думая. — Если что — учил я или дядя, не вздумай никому сказать, что ты дошла до этого самостоятельно.

— И дяде?

— Дяде — можно, Вайю, перестань изображать идиотку. Обещай!

— Обещаю, но почему Акс?

— Это не так важно. Времени мало, им сейчас непременно что-то понадобиться. Чему ещё учил тебя Виртас, кроме разрывных картин?

— Ничего особо полезного, — я ещё не придумала легенду для Вирта.

— Это ничего ты тоже больше не демонстрируешь, поняла меня?

— Ничего из ничего? — меня пробило на смех.

— Вайю, — он взлохматил мою и так далеко не идеальную к вечеру прическу. — Вообще ничего. Я долго пытался понять, чего ты хочешь добиться. Ты сменила маску слишком резко, но сейчас я понял. Ты училась в шахтах?

— Зато ты не менял свою так давно, что звание «тупого Блау» скоро закрепится за тобой навсегда, — фыркнула я. — Насчет шахт — твоя теория не ясна, Акс.

— Хорошо, — он улыбнулся и подмигнул. — Теории нет. Просто брат перечислит факты, а ты послушаешь. Шахты и скорпиксы, именно там есть один из старых входов на южном склоне. где тебя нашли. Верно?

Я кивнула.

— Я долго думал — как? Как ты смогла продержаться в гнезде, получив только отравление ядом, Вайю, скорпиксы тебя не тронули. — Этот вопрос волновал и меня саму. Я не помнила, что произошло в шахтах, я не помнила, почему я выжила первый раз, и что произошло во-второй, я просто очнулась снова и все. Ответ на этот вопрос в прошлой жизни я найти так и не смогла. — Но все сходится, если ты пошла в шахты учить призыв. Там есть нижние уровни, — он загнул пальцы, — удобный самый ближний к поместью вход, — он загнул второй палец, — и не очень опасные экземпляры, — он с довольным видом загибает третий палец. — Ты тренировала Зов и разбудила тварь, которая и отвлекла скорпиксов. Все просто.

Я удивилась. Теория была стройной, за исключением одной несущественной детали. Вайю Блау в четырнадцать никогда не задавалась вопросами, как и зачем играют призыв. И в шахты меня отправила Айша и собственный идиотизм, а не стремление постичь глубины музыкальных композиций.

— Далее, — Акс с довольным видом хлопнул себя по коленкам, — Я задался вопросом, что ты пытаешься сделать, Вайю. Я не совсем понимаю твои методы, но курс прекрасный.

Я заинтересовано подняла бровь, призывая брата продолжать. Аксова логика сегодня была абсолютно непостижимой.

— Райдо заметил верно — ты разрушаешь. Вайю. Разрушаешь совершенно любые планы, все идет кувырком. А какой самый опасный человек в команде?

— Тупой?

— Нет, — улыбнулся Акс. — И не предатель. Непредсказуемый. Неучтенная точка в плетении.

Плавающий вектор. Непостоянная переменная, которая постоянно меняет результат, Вайю, — просиял брат с видом «ну же, скорее хвали меня». — Если результат непредсказуем, использовать такую фигуру себе дороже. Пешку, которая взрывает доску, нельзя использовать. Все приводит к прорыву грани.

— Акс…

— Я проанализировал все твои действия и записи, — он перестал улыбаться. — Шаг за шагом. Площадь, прием, лабиринт, твои дела дома… Да, я приказал Управляющему отправлять мне ежедневный отчет. Школа, Турнир… Ты осознанно дестабилизируешь обстановку так, что использовать тебя становится очень дорого. Возьмем Турнир. Ты могла не исполнять Зов, ты могла не играть марш, ты могла не напоминать всем про Вейлиента Блау и оставить в покое прошлое, ты могла не использовать уроки Виртаса… и ты осознано не сказала, про эмпатию, Вайю, зная, что будешь фокусом…, — он перевел дыхание. — Прости, но ты не самая умная, если понял я — поймут они.

— Понимание не изменит результата. И, я не могла знать, какую формацию будут делать менталисты, — я прикрыла глаза ресницами, мне нравился такой Акс, но когда он не думал слишком много в мою сторону. — И ты преувеличиваешь… мои возможности… Дерево уже стало лодкой, не вижу смысла это обсуждать.

— Неужели? Но как-то же ты это объяснишь?

— Немилость, — я пожала плечами и в ответ получила смачный подзатыльник. — А-уч, Акс!

Больно!

— Не неси чушь. Это имеет такое же отношение к немилости, как я к потомкам Мары. Змей Немеса — это направленное воздействие наложенной печати, ментальное, он не может шептать на ушко, какую песенку стоит спеть, — рявкнул Аксель.

— Не неси сам, — я изобразила удары кулаками справа и слева, — О, если бы взяли меня… О, если бы я был здесь… О, твоя змея больше, Вайю, — передразнила я писклявым голосом. — Если ты думаешь, что на это купился хоть один, я тебя уверяю — это театр одного актера.

— А-ха-ха-ха, — Аксель расхохотался так, что плетения купола тишины вспыхнули по периметру. — Я тебя уверяю, все в курсе и каждый просто получает свою порцию удовольствия. Сейчас я не могу ничего, — он развел руки в стороны и зло дернул уголком рта, — породнившиеся… Так хоть свою порцию удовольствия я получить в праве?

— За любые удовольствия придется платить рано или поздно. Аксель. — У дяди тоже свой змей?

Акс снова заржал, и так, что пришлось утереть уголки глаз от слез.

— Дядю взяли в имперской канцелярии, он пошел спорить насчет патентов. Очень удачно и своевременно сработала немилость, и вся защита Запретного города среагировала на ментальную атаку…, — он продолжил ржать.

— … в черте Запретного города… это же нападение на Императора?

— Именно, — Акс довольно поднял палец вверх. — Неужели ты думаешь, что кто-то стал бы заниматься немилостью отдельно взятого Рода?

— … и его отправили в тюрьму…

— С комфортом, Вайю, уверяю тебя. Там работают быстро. Поэтому тем, что я тут — это в большей степени заслуга дяди, — Акс снова хохотнул, — их там и так взбодрили, а тут ты на Арене, — брат одобрительно похлопал меня по плечу. — Я так жалею, что не видел это лично… их лица, когда они поняли, что их вторая формация тоже не работает…

— Ты в штате? — В мое время наследников к работе привлекали только в качестве консультантов по узко специализированным вопросам.

— Нет, — Акс фыркнул, — контроль, испытания и иногда вопросы, связанные с призывом тварей.

— А сейчас? Зачем тебя вытащили сюда сейчас?

— Разве Турнир единственной Младшей не достаточное основание? — улыбнулся брат.

— Акс! Мне хватило Хэсау, день был длинным, и я мечтала расслабиться… без присутствия менталистов в доме, которые будут смотреть вместе со мной сны…

— Им запрещено, — Акс заржал. — На любое воздействие нужно собрать кучу печатей и согласие…

Мне смешно не было. Акс до сих пор верил в сказки. Если дознавателям было что-то нужно срочно, печати они обычно собирали потом… и то не всегда.

— На Арене они прямо у всех уточнили, можно ли…, — прошептала я себе под нос.

— Вайю, — голос Акса похолодел.

— Хорошо, — я примирительно подняла руки. — Но… ты можешь хотя бы сказать мне, кого ловит Таджо, что прислали боевую звезду?

— Сир Таджо, Вайю, — сухо поправил Аксель. — Не забывай. Я не в курсе. Меня посвящают обычно только в часть подробностей, если задание связано с тварями. Сейчас дело в немилости, скорее всего, — он пожал плечами. — Они проверяют что-то своё, все последние дни… Держись от них подальше. Они уедут вместе со мной и… прости…, — он дунул мне в ухо, — это негласное правило — останавливаться дома у члена группы, если позволяет задание…

И насчет поединка — не волнуйся, дядя вернется — отменим.

И даже примерно представляла, как отменим. Но этот вариант меня не устраивал. Аксель не знает то, что знаю я, потому что он не чувствует.

— Они не отступят, Акс. Хейли. У них совсем поехали плетения…

— Забудь про кровную месть, — легко отмахнулся брат. — Они хотели просто увеличить пирог, но им отказали…

— То есть?

— Они хотели, чтобы Блау открыли уровень, но мы отказали, поэтому они и подали прошение. У них есть сумасшедший старик, у которого совершенно бредовые теории…

— Акс, они ненавидят нас. Ненавидят так, что дышать сложно от таких эмоций, — да, нужно учитывать воздействие боевой пятерки — это усилило ощущения, но даже без них ненависти было слишком много, чтобы просто забыть о ней.

— Все ненавидят кого-то, Вайю. Это жизнь.

— Ты не понимаешь, — я стукнула его кулаком. — Я — эмпат, забыл? Бесполезный родовой дар? Я — чувствую, — Акс нахмурился, — они бы раздавили нас сразу, если могли бы. Что мы им сделали. Аксель? Что им сделали Блау?

— Это старая история, — он опять отмахнулся от меня. — Хейли считают, что виноват отец, был прорыв тварей, но он не виноват! Там никто бы не справился, и даже я, и даже вместе с дядей, — добавил он подумав. — Я поднимал дело, читал протоколы. Вины Блау — нет.

— Двадцать четыре-шестнадцать? Речь об этом?

— Да, докопалась? — он фыркнул беззлобно. — Но, — он развел руками и показал на горло — обет молчания, — спросишь напрямую дядю, но поверь мне, там ничего интересного. Отец умер. И умер такой смертью, что нам пришлось проводить ритуал признания смерти члена Рода, — он тряхнул головой. — Хейли могут идти за грань со своими идеями. Блау ничего им не должны.

— Хейли так не считают. И Фейу, даже Марша в курсе!

— Неудивительно, — кивнул брат. — Фейу тогда тоже положили достаточно.

— Акс!

— Вайю, поверь мне, — он щелкнул меня по носу. — Следует переживать не об этом. Больше никогда, ты слышишь меня? Никогда не зови одна, без подстраховки!

— Акс?

— Ты знаешь, почему я не успел? И не видел твои выступления. Знаешь?

— Тебя не взяли.

— Потому что я торчал внизу и пел колыбельные, и я задолбался. Вайю!

— Они… они же не должны были проснулись, — я была твердо уверена, что не вкладывала достаточно силы.

— Да что ты? Дать бы тебе подзатыльник, самоуверенная идиотка…

— Аксель!

— Почти, Вайю. Ты почти разбудила всех под Ареной, пробрало до девятого уровня. Поэтому сначала ты научишься усыплять. И только после этого я разрешу тебе взять флейту ещё раз.

— Ты будешь учить меня Колыбельной?

— Завтра. Весь день до отъезда. Ты уже получила Вестник от распорядителей?

— Да, нас попросили… очень вежливо… не приходить, — щелкнула зубами я. — Сир Таджо поспособствовал…

— Не переживай, так будет лучше, — он мягко потрепал меня по плечу. — Это не имеет значения. Считай, что у нас с тобой завтра — день отдыха, только ты и я — вместе.

Вопросов у меня было ещё много, но я решила их придержать — голова раскалывалась неимоверно. Будет время спросить завтра.

Акс проводил меня до комнаты и поцеловал на ночь, Бутч молчаливой темной тенью держался на расстоянии нескольких шагов.

Нэнс в комнате не было — все было готово ко сну, но сама аларийка как будто провалилась в подземелья, даже чайничек на столике и тот успел остыть. Ликас вечером тоже старательно не попадался мне на глаза. Вообще все аларийцы казалось, старательно избегают находиться в непосредственной близости от менталистов.

Кое-как справившись с многочисленными завязками и застежками, после купален, я рухнула на тахту, зарывшись в одеяла, намереваясь хорошенько выспаться. Все вопросы подождут нового дня.

* * *

На крыше было холодно. Ветер сменился на западный, и мой любимый скат замело снегом по колено. Спать я так и не смогла — травки Марты перестали действовать, и я крутилась из стороны в сторону, собирая одеяла в кучу, пока не решила посетить вотчину Маги. На кухне было тихо, обычно оставляют хотя бы одну служанку на всякий случай, но сегодня кухня была совершенно пустынна. Я пошарилась по ларям и шкафам, набирая еду, и отправилась по привычному пути наверх.

Дуло знатно, купол я кастовать не стала, ледяной обжигающий ветер хоть немного приводил мысли в порядок. С неяркой вспышкой появился четвертый по счету Вестник от Хоакина, с вопросом о дознавателях — отвечать мне не хотелось, и я вернула его обратно. Достаточно того, что я узнала у Люци — у них все относительно хорошо. Сейчас мне хотелось подумать молча и в одиночестве.

Ничего не складывалось. Совершенно ничего. Или… все складывалось просто идеально, но тогда стоило признать, что я полная идиотка, которая никогда не видела дальше своего носа.

Акселя повесили за измену. Мне никогда не приходило в голову проверять факты или проводить собственное расследование — я упивалась горем, поверив сразу в то, что сказали. Исчезновение дяди и Луция я тоже никогда не ставила под сомнение — их искал Акс, и потом нашла я — в Левенсбрау.

Но был ли Левенсбрау?

Была ли пропажа? Был ли тогда совет? И была ли измена Акса? Или… ничего не было, и было что-то совершенно иное. Все, во что я верила так долго, оказалось ложью. Или одним большим нагромождением лжи. И, Великий, мне никогда не приходило в голову проверить, а так ли это на самом деле?

Если Акса и раньше брали под контроль дознаватели, значит он работал на них с первого курса, значит… значит его просто не могли судить за измену. Управление не отдает своих.

Никогда и ни при каких обстоятельствах, не вынося сор из дома. Все решается внутри, без широкой огласки.

Если Акс работал на них — его просто не могли обвинить в измене публично, значит… значит произошло что-то, что вынудило их сдать своих… и была ли измена? Что именно натворил Акс? И натворил ли вообще?

Великий! Мне казалось, что рушатся все понятные простые и незыблемые постулаты. Есть смерть? Предотвратить. Но что предотвращать? Что произошло тогда, десять зим спустя?

Что? Одни вопросы и ни одного ответа, если бы мне пришло в голову спросить тогда…

Что произошло на самом деле?

Ветер изменился на северный — начиналась метель, такая плотная, что на небе не было видно ни единой звезды. Ни единого огонька света, кроме сигнальных вышек, в стороне Лирнейских.

У меня пока не было никаких идей, как узнать то, что произошло в будущем, но одно я знала совершенно точно — что я должна делать.

Я буду искать ответы.

Глава 111. Чужой

Утро началось ужасно — по мне прыгал отвратительно бодрый Аксель, и стягивал с меня одеяло, заря только-только занималась за окном, с учетом того, что ночью я легла поздно — спать хотелось неимоверно.

— Акс! — отвоевать одеяло у меня не получалось.

— Подъем, мы и так проспали. Знаешь, во сколько трубят побудку в Корпусе? — брат был веселым, умытым, причесанным, и излучал отвратительное довольство жизнью.

— Мы не в Корпусе!

— Считай, что с этого момента — уже. Хотела учиться — теперь получишь по полной, — он шлепнул меня по попе, — жду внизу через десять мгновений. Еще десять на завтрак и в зимний сад. Опоздаешь — пеняй на себя, я не разрешу Нэнс таскать тебе подносы с кухни, — постановил он. — Целитель ждет за дверью, днем нас ждет длинная прогулка верхом, пусть проверит плечо, как следует.

— Аксель!

— Уже девять мгновений, Вайю…, — моя подушка ударилась в уже закрытую дверь, и, зарычав, я отправилась умываться.

Нэнс появилась в комнате несколько мгновений спустя, необычно тихая, приготовив мне домашнее ханьфу и дорожный охотничий зимний комплект.

— Нэнс? Что происходит? Все аллари просто растворились… вчера на конюшне я даже не нашла Старика, — допрашивала я, пока она заплетала мне косы. — И разве Ликас не должен был вернуться? — Чтобы Наставник не нашел меня сразу и не высказал очередное фи? На Ликаса не похоже совершенно.

Пухлые руки алларийки дрогнули, и она молча начала плести ещё быстрее.

— Нэнс?

— Мисси…, — начала она с возмущением, но потом сбавила тон, — … это где же видано, эти черные все ходють и ходють, все рыщут и рыщут, голова уже болит от них, — пожаловалась она.

— Дознаватели?

— Они даже отхожие места проверили, — добавила она шепотом. — Лично, на два раза.

— Может Маги им на ужин подала что-то не то, — рассмеялась я, — вот они и мучаются… желудком.

— Головой они мучаются, — отрезала она. — Глазами так и зыркают, так и зыркают, и в голову постоянно лезут. Мастер наказал всем держаться подальше.

— Лезут значит, — я прикрыла глаза, думая. Акс — идиот. — И как у них получается… лезть?

— Никак, мисси, — всплеснула она руками. — Но голова после кажного раза болит, ой болит, — пожаловалась она. — Особенно этот тощий и сопливый, он даже на кухню сунул нос. Маги бросила все и сказала, что ежели кажный гость будет свой нос сувать — она готовить отказывается…

— Они скоро уедут, — добавила я со смехом. — Не переживай… слушайте Мастера. Раз сказано — держитесь подальше, в поместье много других слуг. Могу и тебя отпустить в табор. Хочешь?

— Нет, уж, — она воинственно выпятила грудь, — пусть сначала эти уедут… И братец ваш чем думает? Такую чернь тащит в дом? Где это видано….

— Нэнс, — обсуждать Акселя и его решения в таком тоне — запрещено. — Где Ликас?

— Мастер просил передать, что ждет вас в лабораториях. До завтрака, — уточнила аларийка.

— А этот большой черный… Бутч, уже там? — я показала пальцем на дверь.

— Нет, только Целитель, — мотнула головой Нэнс, — и тоже не нашенский.

Я постучала пальцем по губам.

— Тогда быстро — заканчивай, и ханьфу, я в лабораторию. Целители пригласи — пусть ждет здесь, а не болтается в коридоре. И быстро, Нэнс, быстро!

* * *

По боковой лестнице для слуг я мчалась вприпрыжку, матерясь в пол голоса — домашние тапки так и норовили слететь, совершенно не предназначенные для быстрых перемещений.

Первый этаж, нижний уровень, и подземными коридорами до крыла с лабораторией.

Ликас маялся от безделья — он приладил импровизированную мишень на косяк кладовой в задней части лаборатории, и не торопясь, примеряясь, дырявил дерево трехгранными тяжелыми дротиками.

— Мисси, — алариец приветствовал меня насмешливой пародией на глубокий поклон, и вернулся к своему занятию — у него в руках оставалось ровно два дротика.

— Наставник, — я присела за ближайший стол, дождалась, пока новые две дырки появятся в центре мишени, и продолжила. — У меня мало времени.

— Хватит, чтобы позавтракать, — он кивнул на лабораторный стол. Там, укрытый полотенцем, стоял чайничек и тарелка с моим обычным завтраком — сыр, рисовые шарики и медовые лепешки. — Нэнс и Маги решили, что мисси как всегда не успеет, — он хмыкнул, — в зимнем саду уже все готово, а сир Аксель никогда не отличался терпением, — Ликас поочередно вытаскивал дротики из мишени. — Мисси, если вы хотите поесть, стоит начать… жевать. И слушать.

Я, в очередной раз вознеся хвалу аларийской предусмотрительности, принялась уминать за обе щеки.

— Будешь? — Я протянула Ликасу пол лепешки, но он отрицательно мотнул головой в ответ.

— Слуги едят рано, мисси, — летит первый дротик и новая дырка появляется в центре мишени.

— Можно подумать, аллари действительно считают себя слугами, — проговорила с набитым ртом я.

— Мы — нет, вы — нет, ваш брат — да, — следующий дротик ложится точно рядом с первым.

— Отличная кучность, Наставник, — похвалила я. — Дознаватели покинут поместье вечером, вместе с братом.

— Нельзя пускать их в дом, мисси, — третий дротик точно в центр мишени, — нельзя.

— Ликас, — я поморщилась, — дерево уже стало лодкой. Это решение Наследника, и, насколько я помню, против Хэсау ты так не протестовал… Эта тема портит мне аппетит…

— Одиннадцать, мисси, — четвертый дротик он отправил быстро, почти со свистом. — Из Столицы в Керн порталом прибыло девятнадцать человек, из них одиннадцать менталистов. В поместье сейчас шесть, где ещё пять?

Я подавилась — рисовый шарик застрял в горле, значит, прибыло две пятерки под руководством Таджо, не одна. Значит Акс врал или… или он сам не в курсе? Турнир, немилость, допросы — все ширма, просто ширма, дело в чем-то совсем другом. Печати?

Чистки в легионе? Как все не вовремя, Великий.

— Стоит запить, — Ликас протягивал мне пиалу с чаем, — новости. Просто шесть — это напряженно, но приемлимо, если в поместье остановиться одиннадцать менталистов…, — он швырнул в мишень сразу три дротика разом.

— Нет, — я поежилась от такой перспективы. — Я возьму Слово с Акса. И, Ликас, — я быстро доедала все, что оставалось на тарелке, — я хочу потом внятных объяснений, почему Мастером рекомендовано аллари избегать «черных».

Ликас фыркнул в ответ.

— Они не проблема, раздражающий фактор, но не проблема, — он опять вытащил все дротики из мишени. — Нужно было согласиться. Это — настоящая проблема.

— Ты про Хейли? — я тщательно вытирала руки влажными полотенцами. — Настоящая проблема, Ликас, это витиеватость аллари, или кровь или согласиться… Кто так говорит?

Никаких объяснений, ничего…

— Помнящий сделал исключение, — рявкнул он. — Посмотрел вероятности, по моей просьбе, — добавил он тише. — И что?

— Согласие — неприемлемо, — я нахмурилась.

— Теперь неприемлемо — посещение Круга, — он швырнул все дротики разом, и, как это ни странно — попал. — Круг закрыт полностью, пока эта тварь, это порождение фантазии жрецов Немеса не будет снято.

— Разве это не проявление божественной воли? И совет старичков так испугала змейка, что они решили не мелочиться?

— Змейка, мисси, — Ликас усмехнулся, — ваша змейка будет очень реальной в Круге.

Насколько я помню, даже проекция испугала вас настолько, что вы решили поджарить одну из лож… — фыр-фыр-фыр, Ликас, если есть вероятность, что эта тварь обретет плотность, я сама не шагну в ваш круг, — я осенила себя знаменьем Великого, — клянусь Великим!

— Совет… старичков, — он улыбнулся, — приглашает мисси посетить табор…

— Вместе со змейкой?

— Без, — Ликас наконец расхохотался, — табор стоит до весны, все время мира, мисси.

— Тогда через две декады. Действие немилости кончится, по-крайней мере должно, — пожала плечами я. — А какова цель?

— Скажем так, — Ликас примостился на краешек стола рядом, игнорируя стул, — будут определять права и обязанности…

— Оу, и степень опасности и безопасности?

— И это тоже, — Ликас насмешливо кивнул. — Особенно в свете того, как моя ученица выступила на Турнире.

То, что аллари в курсе, и уже видели все — я и не сомневалась, и в том, что это им совершенно точно не понравилось — тоже. Проблемы с аллари будем решать по факту их поступления.

В дверь лаборатории коротко постучали, и в щель просунулась голова Нэнс, как всегда раньше, чем я разрешила войти.

— Время, мисси, — шепнула она виновато, одобрительным взглядом отметив совершенно пустые тарелки. — Целитель уже заждался, и ваш «черный» уже торчит в коридоре.

— Хорошо. Наставник, — я коротко кивнула Ликасу. — Нэнс, где Геб и Фей-Фей? Если они ещё не спускались, пусть зайдут ко мне до завтрака.

— Да, мисси, — аларийка пропустила меня вперед по лестнице и посеменила следом.

* * *

В зимнем саду было тихо. Бутч лениво перелистывал на мольбертах картины Фей-Фей, аксов дознаватель кисточкой дразнил хищную мухоловку, которая схлапывала лепестки, когда мягкие ворсинки касались ее соцветий.

— Ты опоздала, — постановил Аксель, жонглируя двумя нефритовыми флейтами, — значит останешься голодной до обеда. Сюда, — махнул он за стол напротив себя.

Я не опоздала, я проверяла Гебово плечо. Вывих был несерьезным, но свою кандидатуру с сегодняшней боевки Гебиону пришлось снять — и он расстроился. Я предполагала, что Геб был таким не единственным, после вчерашней свалки на Арене.

Фей-Фей отправилась домой — проведать брата, пока нет дедушки By, похвастаться белой мантией, и взять домашние дела в свой маленький железный кулачок. Гебиона я отпустила в мастерские — раз выдался свободный день, и нет Наставников, пусть проведет время с семьей.

Хейли молчали, поэтому я отправила Вестник Кантору, справившись о его здоровье, и предупредив, что дядя вернется вечером, тогда и согласуем время встречи по поединку. В ответ Тир прислал картинку с Арены с кучей разочарованных лиц студентов кернской — им объявили, что мы сняли свои кандидатуры с алхимии, и вчерашние ставки на тотализаторе просто сгорели.

— Выбирай, — Акс протянул мне две флейты на выбор, и я взяла зеленую. Белая была его любимой. — Слушай, — он постучал мне флейтой по голове, и начал наигрывать мелодию.

Колыбельная была простой, впрочем, призыв — тоже. Простые ноты, несколько куплетов, акустика в зимнем саду была превосходной, и музыка лилась плавно, убаюкивая всех присутствующих. Аксель играл неторопливо, несколько раз подряд повторяя особенно сложные моменты, оба дознаватели заняли короткие диванчики и начали клевать носом после сытного завтрака. Силы Акс не вкладывал, но даже так песня производила успокаивающее действие, даже хищные растения и те, после третьего раза начали сворачивать лепестки, покачиваясь в такт, мелодия явно им нравилась.

— Теперь сама, — Акс опустил флейту и махнул мне начинать.

Фальшивила я знатно — все-таки музыка — это совершенно не мой конек. Я фальшивила, сбивалась с нот, путала куплеты, брала неверный тон — Аксель ругался.

В ипостаси Наставника брат оказался даже беспощаднее Ликаса, или дело в том, что у нас было очень мало времени?

Он наиграл колыбельную ещё раз, и ввел новое правило — за каждую ошибку я получаю хороший разряд небольшой молнии по пятой точке, чтобы бодрило.

Так и учили — я сбивалась и заранее подпрыгивала, в ожидании чар, сбивалась снова, и пыталась уворачиваться, но Акс всегда попадал точно в цель. Через пару часов я вспотела, попа болела, но все ноты колыбельной я запомнила наизусть намертво. Аксова метода приносила свои плоды, я и даже начала подумывать о ее внедрении в широкие массы.

— Теперь с самого начала, — махнул рукой брат, останавливая меня в середине второго куплета. — Чтобы ты прониклась важностью обучения. Вайю — Колыбельную тебе придется исполнять сегодня, самостоятельно, в шахтах, поэтому я очень рекомендую не делать ошибок, которые могут обойтись очень дорого.

— В шахтах? — Я удивилась. Дороги занесло снегом.

— С самого начала. Вайю, — снова повторил Акс, — и постарайся без ошибок на этот раз…

* * *

Тропинка была утоптанной, поземка стлалась по земле, подгоняемая ветром, копыта бодро отстукивали, кони шли резвой рысью — Аксель спешил.

Он как всегда решил все единолично и ещё вчера, отправив слуг ночью чистить дорогу до шахт артефактами. Последнюю часть пути от предгорья до входа нам предстояло проделать по глубоким сугробам — Акс решил, что использование плетений так близко к старым шахтам повлияет на чистоту эксперимента и восприимчивость тех, кто спит под землей.

Бутч держался немного сзади, не отставал, он и ещё один в черной форме дознавателей, сегодня на Турнир с Таджо уехала только тройка во главе с Райдо. Охрану Аксель оставил дома, взяв с собой только двоих слуг, чтобы рыли снег — он свято верил, что сиру ничего не может грозить на его собственной земле. Две лошадки с поклажей, груженные сумками и свертками, шли последними, на них же ехали две длинные широкие снеговые лопаты, которые постоянно надоедливо позвякивали.

На опушке перед развилкой я придержала гарцующего коня — вид внизу был ошеломительным — сплошной лес и горы, которые, как великаны, выстроившись в ряд, охраняли земли Блау. Разве есть что-то в Империи красивее Лирнейских? Чистые, непреклонные, неколебимые, сколько бы поколений не прошло, а они так же будут стоять, подпирая небесный свод белоснежными седыми шапками.

— Вайю, — Акс свистнул протяжно, выбрав тропинку на право, и дал коню шенкеля, — немного осталось.

Я пристроилась за аксовым дознавателем сзади, стараясь не отставать. Я была уверена, что мы едем к старому входу в шахты, на южном склоне, где сейчас тихо и безопасно — скорпиксы зимой впадают в спячку, но у брата на уме было что-то иное — он свернул на совершенно другую тропу.

Мы спустились с пригорка и всей кавалькадой въехали на деревянный мост через речку, стук копыт по дощатому настилу глухо раносился в разные стороны, смешиваясь с ревом ещё не затянувшейся льдом горной реки.

На другой стороне нас уже ждали — несколько слуг, укутанных в зимние войлочные жилеты и стеганые кафтаны, низко кланялась Аксу, передавая управляющие артефакты.

— Господин, дорога прочищена. Куполов два — один на вершине, и второй, как одолеете вторую треть, — склонился один, отдав короткий военный салют, неодобрительно покосившись на черную, как будто специально выставленную напоказ форму дознавателей.

Судя по возрасту и выправке — слуга из бывших легионеров.

— Молодцы, успели, — Акс спешился и смачно похлопал обоих по широким плечам. — Отдыхайте.

— Господин, — второй слуга покосился на меня, — дорога не везде удобна, госпожа…

— …справится. — Отрезал Акс. — Госпожа справится.

Я спрыгнула с коня, чтобы размять ноги. Зимний охотничий костюм был теплым, но очень тяжелым, и меховая шапка постоянно сползала на нос.

— Порядок будет вот такой, — Акс что-то чертил на снегу, объясняя сопровождающим, которые сгрудились вокруг плотной кучкой.

Я приложила руку козырьком ко лбу — чищенная тропа уходила на вершину, петляя между деревьями. Если Акс решил, что мы доберемся до верха и вернемся обратно — он просто сошел с ума, на это не хватит дня.

— Вайю. Вайю! — нетерпеливо окликнул Аксель. — Едешь сразу за мной, поняла? Каждая пара плетет чары сцепки, на особо крутых поворотах не замедляться, вниз не смотреть, — добавил он персонально для Бутча, и шепнул мне на ухо, — он боится высоты.

Я хихикнула, уж очень не похож был Бутч на того, кто будет так явно демонстрировать свои страхи, но сам факт делал его человечнее и более нормальным. Бояться — нормально, не нормально — не испытывать страха.

После того, как все ещё раз проверили подпруги, Акс выстроил всех в том порядке, в каком мы должны двигаться наверх, ещё раз отсалютовал тем двум слугам, что готовили для нас путь, и повел нашу маленькую кавалькаду на вершину.

Лирнейские круты и опасны. Норовисты, как любил приговаривать дядя, наблюдая очередной внеплановый обвал. И уж тем более мало тех, кто сунется зимой на горные склоны. И обвал, и лавина могли сойти в любой момент. Нет, для Высших это не смертельно, но все равно я не видела особых причин для такого риска. Если Аксель хотел, чтобы я отточила исполнение Колыбельной на практике, он мог выбрать те шахты, где меня нашли перед праздником Урожая — близко, и склон пологий. А сейчас, судя по-тому, как забирала тропа, мы точно шли на первое плато, одну из первых вершин.

— Аксель, — говорить стало сложнее, потому что ветер завывал так, что было не слышно почти ничего. Если бы не купол, я вообще не представляю, как можно двигаться при таком ветре. — Долго ещё?

— Неужели устала?

— Не я, — я постучала рукой по заду, — ты метил только в одно место, которое и используется сейчас.

— Скоро, — махнул брат в сторону. — Мы пообедаем на плато, а потом вернемся во второй лагерь. — Первую оборудованную площадку для стоянки мы прошли не останавливаясь. — Терпи, легионер, трибуном станешь, — он со смехом надвинул мне шапку на нос.

Мы шли ещё долго. Тропа петляла, как чокнутый ушастый, я просто не могла представить, во сколько пришлось встать тем, кто чистил дорогу для нас. Или они всю ночь провели на горе? На одном из особо крутых и скользких поворотов мы чуть не потеряли одну лошадь с поклажей, которая начала сползать в пропасть, но Акс поймал ее чарами.

Немного не доходя до вершины, там где будет плато и разбит лагерь, Аксель скомандовал всем снять чары и купола, чтобы не портить рабочий фон. Дознаватели замерзли сразу, почти мгновенно. Зимняя столичная форма Управления не рассчитана на зимы в Северном пределе, в Столице климат значительно мягче, и они как всегда считают, что все, что не входит в Центральный Предел принадлежит совершенно иному миру. Есть Столица и есть вся остальная Империя.

Мы спешились, но теплее не стало, я натянула капюшон, поправила завязки и спряталась за бок коня, чтобы хоть немного прикрыться от ветра. Менталисты начали распаковывать какую-то штуку с первой лошади из поклажи, собирая покрасневшими руками механизм на ледяном ветру.

Вот зачем им нужна была высота. Тренога, два сборных флюгера и несколько артефактов, дознаватели строили Уловитель, как его по-простому называли в народе. Любая сила имеет индивидуальный слепок, не только родовые оттенки, как золото у Тиров, а тьма у нас, нет.

Как индивидуальная печать, как личная подпись. Пинки бы сказал про запах и вкус. На теормаге это объясняли волновыми колебаниями, излучаемыми в пространстве на определенных частотах, будто бы сила — это волна и свет одновременно, которую генерирует внутренний источник, поэтому если есть четкий и внятный след, всегда можно найти носителя, просто перебирая всех подряд, если не было значительных искажений.

Раз они строили Уловитель, значит слепок у них уже был, но раз мы поднялись так высоко, значит им нужна большая точность — либо слепок совсем плох, либо… им нужен больший охват.

«Они точно кого-то ловят».

— Ещё немного, — шепнул Акс, закрывая меня от ледяного ветра. — И мы пойдем вниз, а они останутся тут, — шмыгнул он уже изрядно покрасневшим носом.

— Сир, — аксов дознаватель закончил настраивать Уловитель. Надеюсь, его сдует куда-нибудь в пропасть. — Все готово. Зовите.

Акс совсем не элегантно вытер сопли рукавом, прикрыл глаза и позвал. Я никогда не слышала аксов Глас так близко, он молчал, но при этом, казалось, он приказывает, и что-то глубоко внутри меня отзывалось на аксов зов, повинуясь… мне нужно было идти… к Аксу… немедленно. Интересно, твари чувствуют это так же?

— Достаточно, — менталист взмахнул меховой варежкой. Оба флюгера Уловителя развернулись точно в сторону Акса. — Работает. Леди Блау?

— Акс? — я развернулась к брату за пояснениями.

— Эта штука, — Акс поморщился, — должна улавливать остаточные эманации, по идее, — уточнил он с сомнением. — Как ты видела — он среагировал на Глас. Нам нужно проверить…, — он замялся.

— Нужно проверить, вашу силу призыва, леди Блау, — менталист подошел ближе, и смешно перепрыгивал с ноги на ногу, пытаясь согреться.

— Зачем? — Может я отупела, но зачем лезть на гору, если это можно было сделать внизу?

— Простая формальность, — уточнил дознаватель. — На Арене мы слышали, как вы работаете, ваши тона не совпадают, но все же, протокол есть протокол.

— Аксель?

— Кто-то работает на нашей территории, — проговорил он быстро. — Ещё один заклинатель.

Дядя поймал помехи давно, но не смог вычислить. Я — тоже, — он с сожалением развел руками. — Призывают через равные промежутки несколько раз в сутки, я не смог понять где. Но, — он помедлил, — это одиночный Призыв на одну конкретную тварь… очень большую тварь…

— Это невозможно, — выдохнула я. — Все знают, что будет, если влезть на чужую территорию. Все помнят Юг… таких сумасшедших нет…

— Я тоже думал, что дядя ошибся, — Акс пожал плечами, — но…

— Сир Блау оказался прав и среагировал своевременно, сообщив о проблеме, — вклинился менталист.

— И? — Я решительно не понимала, при чем тут мой призыв, если только… — Вы решили, что это я? — Я толкнула Акса в бок.

— Время не совпадает, сира Блау, к сожалению, — сладко уточнил дознаватель. — А все складывалось бы так хорошо, если это вы…

— И слепок силы тоже, — угрюмо уточнил Акс. — Я слышал, как сестра работает, это совершенно другой стиль. Ты просто орешь, Вайю, — со смешком дополнил он. — Оглушая всех вокруг, как будто ты глухая…

— Спасибо за высокую оценку, — ответила я с сарказмом. — Тогда зачем мне сейчас дудеть?

— Протокол, — уточнил дознаватель, разведя руками. — Нужен точный слепок.

— Хорошо, — я выдохнула сквозь зубы. — Какой-то неизвестный хрен… работает на нашей земле, а проверяют меня? Прекрасно. Зов выполнить не смогу — мне нужна темнота и… условия. Я могу попробовать колыбельную, но при таком ветре…

— Достаточно нескольких тактов, — торопливо уточнил Акс. — Главное вложи силу сразу… и мы пойдем кушать. Ведь ты же проголодалась?

Идиотизм. Полный и абсолютный, как и все их дознавательские теории. Мне принесли флейту из сумок, и сразу задубевшими на ветру пальцами, я попыталась приложить ее к губам.

— Мне нужен купол.

— Не положено, — дознаватель покосился на свою треногу с артефактами, которая мерно гудела на самом краю плато.

— Значит, дудите сами, — я сунула ему замерзшую флейту. — Это нефрит, у меня губы примерзнут. Вы же образованный человек, исполните, например, «Песню осени» на таком ветру, и тогда я поверю, что это возможно.

— Леди Блау, — он беспомощно оглянулся на молчаливого Бутча, но поддержки не нашел.

— Или купол, или снимайте свои данные с меня внизу, где тепло и нет ветра.

— Хорошо, но постарайтесь уложиться в пять мгновений. Прибор слишком чувствителен, — менталист переплел пальцы, и выплел чары купола тепла, добавив защиту.

Ветер стих и сразу стало почти комфортно. Я погрела флейту в руках, и поднесла к губам, прикрыв глаза, вспоминая голос Акса, который говорил, что нужно делать.

Первые ноты я взяла робко, пробуя на вкус, дальше играла увереннее и строже, вкладывая силу.

…Засыпайте. Засыпайте. Засыпайте. Возвращайтесь обратно. Возвращайтесь домой. Здесь опасно. Вернитесь…

— Достаточно, — скомандовал очень довольный дознаватель. Оба флюгера Уловителя указывали точно в мою сторону. — Просто превосходно, леди Блау, — шмыгнул он покрасневшим носом.

— Мы ждем в лагере, — скомандовал Акс, разворачивая меня за плечи. — Когда наловитесь — приходите обедать.

Бутч было двинулся за нами, но его схватил за рукав аксов дознаватель. Я хихикнула — не одна я считаю это полным идиотизмом.

Мы спустились с плато вниз примерно на триста шагов по узкой уже занесенной снегом тропинке. Купол тепла работал исправно — в лагере было тихо, кони ели отмеренные им дозы в навесных кормушках, посередине весело трещал костер, на котором слуги готовили обед. Фырчал закопченный чайник, и что-то закипало в котелке.

— Садись, — Акс принес несколько седел и укрыл попонами. — Они будут возиться ещё долго, пока не околеют окончательно.

Нам принесли по пиале горячего чая и ломоть лепешки, которые с утра пекла Маги.

— Ты думаешь, правда кто-то осмелел настолько, чтобы залезть на территории Блау? — проговорила я с набитым ртом.

— Нас мало, — Акс потихоньку цедил чай, отложив лепешку в сторону, — совсем мало, — уточнил он. — Могут… прощупывать плетения…

— Слишком очевидно, — не согласилась я. — Единственная семья, где заклинателей почти десять на один Предел — это Вериди, если им и понадобились чужие территории. Остальным — для чего? Удержать бы свое.

— У меня нет идей, — честно признался Акс. — Запрос был не нашего уровня, — он покосился на вершину плато, где сновали дознаватели вокруг своей треноги. — И все семьи ответили однозначно и быстро — нет, все члены семей находятся на территории Пределов.

— Тогда кто?

Акс молча пожал плечами.

— Нет, ну тебе бы пришло в голову, приехать на Юг и без уведомления Семьи Кораев, без разрешения, полезть к ним в подземелья? Нет ведь? Идиотов нет, Акс.

— Значит это не идиот, — постановил он. — Это кто-то очень сумасшедший.

— Совершенно, — согласилась я. Флюгеры треноги задвигались и развернулись в сторону Керна. И, что им это дает? Только то, что работают где-то в городе и ничего больше.

Идиотская система эти Уловители. — Это в Керне?

Брат кивнул.

— Как часто?

— Четыре раза в сутки. На утренней и вечерней заре, в полдень, и ночью, — уточнил он. — Сейчас — это просто остаточный фон.

— А что у нас происходит четыре раза в сутки?

— Обход? — Акс пожал плечами. — Я не смог найти источник. Он как-будто теряется, перемещаясь по городу, — он раздраженно щелкнул пальцами.

— И, если не найдут, вы так и уедите?

— Сразу было мало надежды, — он фыркнул. — Я не ищейка, но они хотели попробовать все варианты. Поэтому будь аккуратнее, поняла? Вайю! — он тряхнул меня за плечи. — Никаких выходок, никаких самостоятельных призывов, никаких походов по шахтам. Ещё не хватало, чтобы ты пересеклась с чужим заклинателем, у которого плетения поехали…

— Акс, — я фыркнула.

— Ты поняла? — он тряхнул меня ещё раз.

— Поняла, поняла.

Слуга распаковал маленькую плетеную корзинку и выложил сверху шпажки — Акс оживился.

— Я просил Маги собрать то, что мы обычно брали с отцом, — он закатил от удовольствия глаза, понюхав содержимое. — Тот самый маринад. Вайю, сейчас ты попробуешь, как готовит брат, — он подмигнул и начал нанизывать кусочки. Там были грибы, овощи, мясо и ещё что-то трудно определимое.

Жарил он тоже сам, по паре шпажек, не подпустив слуг. И то ли треск костра, то ли остутствие чужих — дознаватели так и плясали на ветру вокруг своей бесценной конструкции, но меня разморило. Горячий чай, шутки брата, жаренные на палочках кусочки, пахнущие дымом — Маги так не готовила, снежные шапки гор вдали и вид вниз на нашу долину, и если приглядеться, можно увидеть мост через реку и тропу, сворачивающую в лес, к поместью, все настраивало на мирный лад.

Аксель был в ударе — он сыпал шутками, вспоминая, как они с отцом вдвоем отправлялись в горы, брали запас еды с кухни на пару дней, и обязательно приносили своим девочкам то цветки горного златоцвета, то диких ягод, если был сезон, то совенка с подбитым крылом.

Совенка помнила даже я — он несколько зим жил в клетке в комнате Акса.

Я неприлично облизывала пальцы, доедая последнюю палочку, и запивала горячим чаем, привалившись спиной к аксовой спине — жизнь была просто прекрасна. Так мало нужно для счастья — купол сверху, и теплая спина, чтобы поддержать, и чтобы чья-то рука вовремя подавала пропахшие дымом кусочки.

Нашу идиллию прервали менталисты. Они, напрочь промерзшие, с покрасневшими на ветру лицами, сопливыми носами, тащили с собой уже сложенную в компактный сверток треногу.

Расторопные слуги встретили их чаем, и тем, что варилось в котелке — там была каша с мясом, палочек им не досталось.

— Что дальше? — Акс спрашивал лениво, обнимая меня за плечи с одной стороны.

— Нифево, — промычал аксов сопровождающий, шмыгнув носом. — Фее тоже самое.

— Я же говорил, — брат пожал плечами. — Заклинателю всегда виднее…

— Есть профокол, — снова промычал тот.

— Десять мгновений, — скомандовал брат всем сразу, махнув слугам. — Нам ещё нужно завернуть в шахту, иначе не успеем на последний портал. — Порталы работали до вечерней зари, пока не садилось светило, чтобы уйти куда-то ночью, экстренно, требовалось отдельное разрешение и куча печатей, поэтому все старались избегать лишней волокиты и укладываться в график.

— Уфпеем, — шмыгнул менталист, — продолжая шустро наворачивать кашу. Мой Бутч молчал, быстро работая челюстями, и даже почти не шмыгал, обладая более крепкой конституцией, чем аксов тщедушный задохлик.

Слуги начали собирать вещи и седлать коней — мы собирались в обратный путь.

Глава 112. Совершенно бесполезная

— Быстрее! — прав был Ликас, когда Великий раздавал сверху дары чадам своим, терпения Аксу перепало совсем мало, видимо в это время он как раз стоял в очереди за силой, коей ему отвесили немерено. Ума тоже дали, но как мне кажется немного меньше положенного, судя по той идиотской ситуации в которой мы оказались по вине Акса. Мы стояли почти по пояс в снегу, на узкой тропке, которую торопливо чистили, подгоняемые недовольным братом, несчастные слуги.

Как оказалось, идея с тем, что нельзя использовать артефакты близко от входов в шахты — отца, а брат просто свято бдил заветы родителя. Поэтому слуги гребли на пару, но за двадцать мгновений прочистили только десять шагов, и если дело пойдет так дальше — мы будем ночевать тут и ставить купол.

— Акс, ап-ч-хи, это издевательство, — я натянула шапку пониже на лоб. — Тварям тоже холодно, поверь мне, им… ап-ч-хи… начихать на наши артефакты…

Брат молчал, сердито сдвинув брови.

— Давай мы весной сделаем все правильно… ап-ч-хи…. Или лучше летом, когда будет тепло…

Аксель, у меня уже зуб на зуб не попадает, — купола Аксель тоже решительно запретил.

Щуплый дознаватель, который и так совсем промерз на плато, отчаянно сигнализировал мне глазами и чихал со мной в такт. — А-а-а-ксель…

Наконец мое чихание возымело действие, и сердитый брат, нахохлившись, отдал артефакт для чистки тропы. Дело пошло веселее, и уже через пять мгновений мы дышали паром на входе в темное нутро шахты.

Слуги запалили несколько факелов, разместив их около входа. Снега в пещеру почти не намело — вход закрывали большие валуны и остатки брошенных механизмов — шахта была заброшена очень давно, потому что выработала свой ресурс.

— Давай, — Аксель отряхивал снег с сапог и нетерпеливо махал мне — начинать. С терпением у него явные проблемы.

Бутч подвинулся ближе и встал так, чтобы стоять между мной и темным нутром шахты, заготовив плетения — что-то очень сложное и мощное с большим количеством узлов, при такой подготовке я никак не могла понять, почему он не прожил десять зим — или на любую силу всегда найдется большая сила? Интересно, где его положили?

— Давай, Вайю, — снова нетерпеливо скомандовал брат. Я поднесла флейту к губам, и прикрыла глаза, настраиваясь, вспоминая то, что сказал брат за обедом, пока дознаватели копошились сверху на плато.

«— Призыв у тебя не получится ни разу сегодня, Вайю, — говорил брат. — Ты поняла меня? Ни единого раза. Дядя потратил много времени и сил, стуча им по каждому поводу, чтобы подтвердить лояльность Рода, которую отправил за грань отец. Я — как собака на привязи послушно выполняю каждое задание все последние зимы, бегая по свистку, — он зло дернул уголком рта, — чтобы все поняли, что Блау полезны, послушны и управляемы. Поэтому ты, Вайю, должна быть бесполезной для них, ты поняла меня?

— Но на Арене получилось…

— Они не знают точно, и принцип срабатывания призыва им неизвестен, своими изощренными мозгами менталистам никогда не постичь простоты этих действий. Ты показала родовые способности — этого достаточно. Колыбельную выполнишь правильно раза со второго, — он подумал и уточнил, — нет, лучше с третьего, так будет лучше. Чтобы контраст был очевидным. Ты должна быть практически бесполезной, Вайю, чтобы и дальше быть в безопасности.

Акс продолжал удивлять.

— Это твоя… идея, или дядина?

— Одна из…, — он сморщился, — если бы ты знала, сколько разных вариантов заставлял меня анализировать дядя. У него вообще много разных… идей. — Он хмыкнул в ответ на мой вопросительный взгляд. — Ты же не думаешь, правда, что немилость в имперской канцелярии случайно сработала в такой удачный момент.

— Я была уверена, что это Хейли. Или Фейу Или Хэсау, — добавила я после долгого молчания.

— Поспособствовали, чтобы дядю закрыли в тюрьме именно во время Турнира.

Аксель расхохотался.

— Я тебя уверяю, виноватыми дядя сделает именно Хейли. При любом раскладе.

— Почему именно они?

— Достали, — сквозь зубы процедил Акс.

— И только? — усомнилась я. — На Арене эта гадюка Немеса нападала не из чьей-то ложи, не сверху и не снизу, а именно из ложи Хейли, Аксель. Ты вчера очень логично объяснил все про кровную месть. Для этого у тебя тоже есть логичное объяснение?

— Нет, — брат пожал плечами, — но я больше чем уверен, что это просто совпадение…

— Доказательства?

— Ты считаешь иначе? Доказательства?

— Нет, — я поковыряла сапогом снег. — Их нет. Логичных. Я просто чувствую так, вот тут, — я пошевелила лопатками, — если хочешь, то спиной чую, Аксель.

— Чую…, — эхом повторил брат и щелкнул кольцами. — Тогда я чую, что с чужим заклинателем все не так просто, Вайю. Такое ощущение, — он замолк, подбирая слова, — я знаю, это невозможно, мы работаем в одиночку, в связках, но никогда толпой, а тут…

— Тут? — Поторопила я.

— Такое ощущение, что заклинает толпа, Вайю. Призывают сразу много голосов, — пояснил он свою мысль. — Слишком тихие, поэтому когда много — их слышно. Не озвучивал, — махнул он рукой, прежде чем я успела произнести хоть слово. — Потому что идея бредовая даже для меня…

Идея была не просто бредовой, на первый взгляд она была невозможной совершенно, потому что представить себе одного чужого заклинателя можно… а вот целую толпу заклинателей, которые тайно пробрались на Север. И зачем им это?

— Акс, к слову про много. Прибыло две пятерки, правда? Сейчас в Керне не шесть, а одиннадцать дознавателей…

— Откуда? — брат выругался в пол голоса, грязно и витиевато, и сдвинул брови, думая.

— Ты не знал?

Он резко мотнул головой.

— Если ты притащил этих домой, то где остальные? Акс, я хочу Слово, что больше таких незваных и неожиданных гостей дома не будет.

— Не будет, — кивнул он. — Они уже увидели все, что должны были. Слуг Управляющий отбирал заранее, очень тщательно, поверь мне, — он потрепал меня по голове, — в основном остались те, кто служил тете, — он хмыкнул, — чтобы их расследование шло быстрее — Блау ничего не скрывают. Мы открыты и показываем всё, ничего не утаивая — это ли не максимальная степень лояльности и доверия? — усмехнулся Акс. — Ищите. Блау открыты.

— А тетя и Фло с Айшей?

— Фло скоро отпустят, она…, — Акс постучал костяшками пальцев по луке седла, — по остальным допросы ещё идут — протоколов я не видел.

— Как думаешь, кому они продались и за что?

— Кандидатур слишком много, — брат хмыкнул, — вероятности безграничны, и это уже не важно. Важно, что им за это будет, Вайю, — он щелкнул меня по носу. — Запомни главное — в шахте призыв ты не должна сыграть верно ни разу…».

— Вайю, ты уснула! — брат снова поторопил меня, потому что я ушла всвои мысли. — Призыв!

Я выдохнула, собралась и… начала безбожно фальшивить. Дудела я долго, с чувством, толком и расстановкой.

— Плохо! Отвратительно! Ты опять сбилась в конце первого куплета, — лютовал Акс. — Восьмой раз, ты восьмой раз пытаешь выполнить одно и то же и постоянно ошибаешься.

Первые несколько раз дознаватели напрягались, прибывая в боевой готовности, что из глубины шахт, повинуясь моей песне, немедленно полезет что-то темное и страшное, но ничего не происходило. К восьмому разу они расслабились — щуплый дознаватель ковырял в носу, и ходил туда-сюда, и только бдительный Бутч молча продолжал удерживать плетения готовыми.

— Снова! — повелительно командовал Акс, и я ошибалась повторно. Никогда не думала, что фальшивить специально, не повторяясь, почти так же сложно, как сыграть правильно.

Я брала неверные ноты ещё и ещё.

— Снова! — нетерпеливо дергался Акс.

И я играла снова и снова, бдительно следя, чтобы не вкладывать силу. После двадцатого раза дознаватели сдались первыми — щуплый аксов соглядатай замерз окончательно, и с презрительной, тщательно скрытой жалостью глядя на меня, начал громко и демонстративно сопеть после каждой моей ошибки.

— Ещё раз! Вайю, ты заклинатель или играешь на балу? — рявкал брат.

— Сир Блау, — наконец подал голос щуплый, — мне кажется очевидным, что мастерство леди Блау пока требует длительной и тщательной огранки… мы можем не успеть вернуться, — прошмыгал носом он.

— Нет, она выполнит этот псаков Зов, или она не Блау, — отмел возражения брат.

— Сир Блау, — снова заканючил щуплый. — Мы можем попробовать другую мелодию.

Колыбельную? — с надеждой увещевал он. — Ведь на горе у леди получилось. Леди только начинает делать первые шаги в вашем нелегком мастерстве, ей далеко до вас, — неубедительно льстил он.

Аксель делал вид, что ломается, но позволил себя уговорить. Я с облегчением опустила флейту — этот цирк мне уже изрядно поднадоел.

— Призыв можете исполнить вы, а успокоить — леди, — снова выступил с рациональным предложением щуплый дознаватель.

Аксель кивнул, и начал решительно насвистывать первые ноты призыва, демонстративно не пользуясь флейтой. Вообще-то, ему и свистеть не нужно было, Глас работает не так, но со свистом получалось нагляднее.

Акс продолжал свистеть, и даже я ощутила далекую вибрацию под ногами, движение, которого не было до этого. Внизу начался раздаваться едва слышный шорох и какие-то звуки.

— Великолепная работа, сир Блау, — с искренним восхищением и облегчением отметил щуплый, бросив очередной жалостливый взгляд на меня — что взять с неумехи?

— Идут, — констатировал Акс. — Вайю, играй. Чтобы подогреть твою настойчивость, я запечатаю вход. Так ты будешь вкладывать в мелодию больше старания, — постановил он.

Прежде, чем я успела возразить, они вместе с щуплым дознавателем вышли из шахты и Акс кастанул на вход плотный щит, который проявился полупрозрачной пленкой, видимо, чтобы удерживать нас внутри. Молчаливый Бутч встал рядом, подтянувшись ближе, и подал импульс силы в свои так и не пригодившиеся пока плетения, пристально глядя в темное нутро шахты, едва видимое в неярком свете факелов.

— Вайю, время. Играй. Они скоро буду здесь, — напомнил Акс.

Я поднесла флейту к губам и начала наигрывать Колыбельную и сбилась. Не специально, просто шорох из темноты отвлекал, и теперь его дополнил скрежет когтей по камню — руки дрогнули.

Бутч придвинулся ещё ближе, почти закрыв меня плечом — я умилилась, вроде громилу давали только против действия печати Немеса, он явно понимал свои обязанности значительно шире. Я не стала разочаровывать Бутча и сбилась ещё раз, неправильно сыграв дважды. С Аксом за спиной я могла бы не играть вообще — брату не нужно открывать рот, чтобы отправить их обратно, но сама атмосфера знатно щекотала нервы, заставляя кровь быстрее бежать по венам.

Шорох и скрежет раздались совсем близко — в шахтах отличное эхо, значит, они приближаются к верхним уровням. Я не знала, сколько тварей призвал Акс — это было не важно, играть я собиралась по максимуму, исполняя Колыбельную впервые, чтобы ощутить все ньюансы.

Мелодия звучала чисто, отражаясь от сводов шахты, и многократно усиливаясь — играть было сплошное удовольствие. Колыбельную я запомнила верно и выводила ноту за нотой, прикрыв глаза.

Возвращайтесь, возвращайтесь, возвращайтесь… здесь опасно, опасно, опасно… бегите обратно, вниз… схоронитесь ниже… спрячьтесь, спрячьтесь, спрячьтесь… здесь страшно, страшно, страшно… стоит спрятаться и уснуть, уснуть, уснуть… вернитесь, вернитесь, вернитесь…. Спать безопасно, безопасно, безопасно… засыпайте, засыпайте, засыпайте… стонала флейта и эхо усиливало мелодию, неся ее на нижние уровни.

Бутч расслабился после второго куплета — сначала убрал силу из плетений, а потом и вовсе расслабленно опустил руки и слушал мелодию, прикрыв глаза. Ещё один ценитель прекрасного?

Я выводила ноту за нотой, шорох стихал, пока наконец не осталась только чистые звуки, которые издавала нефритовая флейта превосходного качества. Я доиграла до конца и с облегчением опустила руки — устала играть призыв бесконечное число раз.

Сзади раздались редкие хлопки и бодрый голос щуплого дознавателя.

— Леди Блау, вот видите — у вас получается, если тренироваться долго и упорно, — отметил он с облегчением.

— Плохо, Вайю, — недовольно констатировал Акс, схлопывая чары, закрывающие вход. — Очень плохо. Ты просишь, как нищий милостыню у Храма Великого, а должна приказывать так, как будто у тебя в подчинении дивизия и вы идёте в атаку. Ты почти бесполезна, представь, что было бы, если это была реальная зачистка? — эмоционально вопрошал брат.

— Только на третий раз — получилось, и то я уверен, почти случайно, недовольно нахмурился он. — Весь отряд положили бы уже дважды, если бы это был прорыв, — рубанул рукой он. — Положили бы всех. Ты пока совершенно бесполезна. Вайю.

Я тоскливо шмыгнула носом — хотелось под купол и греться, греться, греться.

Щуплый замерзший дознаватель внимательно выслушал аксов вердикт, цокнул языком и покосился на бесполезную меня с явным неодобрением.

Таджо на это, конечно, не поведется, он будет обязательно проверять снова и снова, и раз, и два, и три, пока не поставит галочку напротив моего имени в списке в своей голове — профнепригодна. Но, по-крайней мере, обосновать целесообразность использования способностей сиры Блау в ближайшее время ему будет очень сложно.

— Учиться, Вайю, вот что тебе следует делать в ближайшие десять зим, — констатировал брат. — А пока никаких походов в одиночестве — это слишком опасно и для тебя, и для сопровождающих.

— Тебя учили с пяти, — пробурчала я.

— Мастерство приходит с опытом и многократными тренировками, — ответил брат. — Много-много зим постоянных тренировок, пока ты не сможешь играть нормально.

Щуплый дознаватель одобрительно кивнул головой на слова брата, видимо вычеркнув меня из списка потенциально полезных объектов. Бутч не был так прост — он молчал и слушал, склонив голову на бок, переводя внимательный взгляд с меня на брата. Надеюсь, Бутч не станет проблемой, иначе ответ на вопрос, где именно положили одного из членов боевой пятерки Таджо, будет очевидным — погиб при исполнении в Северном Пределе.

Акс показал дознавателям все, что хотел. Слуги собирали факелы, проверяли подпруги и вьючили лошадей, которые отдыхали перед обратной дорогой. Тропинку, прочищенную слугами ночью, почти занесло и обратно вниз по рыхлому снегу идти стало сложнее — приходилось снова использовать артефакты.

К последнему порталу Акс опоздал, Таджо и его тройка уже покинули территорию поместья, предупредив дознавателей Вестником, но брат не расстроился совершенно — мне казалось, он рад ещё на одну ночь остаться дома.

Когда мы спустились с горы, Вестники посыпались и мне, и, если от одноклассников я читала сама, то все послания от Хэсау брат перехватывал не дрогнувшей рукой, начиная хмуриться. Даже то, что написал Люци, мне читать было не велено. Глупый брат. Как только я останусь одна — я все равно выясню все, что нужно.

— Сворачивай, — брат махнул рукой в сторону поместья, отправляя нас с Бутчем и слуг с поклажей. — Давай, Вайю, — он наклонился на коне, и снова натянул мне шапку на нос. — Езжайте, буду поздно. Проведаю дражайших родственников, пока они не отбыли в свою дыру за хребет, — сверкнул зубами Акс, кивнув в сторону второй линии защиты, на гостиницу, где временно обитали Хэсау.

— Дядя?

— Видимо он не успел, — пожал плечами брат, посмотрев на небо. Последняя розово-золотая полоска света таяла на горизонте — ночь вступала в свои права, и уже было видно первые вечерние звезды.

— Не пейте много, — усмехнулась я. — И не дерись с дядей Хоком… он пострадал не так давно, и внутренние повреждения ещё не прошли, а учитывая, как он выступил на Арене, — думаю Хоакину сейчас должно быть очень хреново, даже учитывая помощь целителей.

Аксель коротко кивнул и пришпорил коня, за ним следом, обреченно сгорбившись в седле, поскакал щуплый, напрочь простывший сегодня дознаватель. Если Акс хочет, чтобы его соглядатай был прикован к постели половину декады, то он на верном пути. Ещё немного и дохлый менталист просто не выдержит таких нагрузок.

— Едем, — я махнула рукой слугам и неспешной рысью отправилась в поместье. Таджо не было — вечер обещал быть прекрасным, а как нейтрализовать Бутча я подумаю после плотного и сытного ужина, который уже наверняка приготовила Маги.

* * *

Список из нескольких имен я передала Нэнс перед ужином, чтобы отдала Ликасу, который опять тщательно избегал меня… или вернее лишних и неудобных вопросов с моей стороны.

В поместье менталист останется на две декады, печать Немеса выдает ментальную проекцию, а где ментал, там аллари. Поверить, что они просто ограничились запретом и парой слов от Помнящего? Скорее Мара сойдет со своего пъедистала. Считающие себя ушлыми аллари опять посадили меня за доску с завязанными глазами.

Поэтому я собиралась использовать хотя бы то, что могла — мне нужна информация.

— Первое — срочно, — я постучала пальцем по первому имени, — кроме клички Бутч и того, что входит в основной состав боевой пятерки сира Таджо, неизвестно ничего. Эта информация мне нужна очень быстро, Нэнс. Наш большой молчаливый друг в черном останется здесь ровно на две декады.

— Мы можем обслужить по высшему разряду, мисси, — сверкнула ямочками на пухлых щечках хитрая Нэнс. Первый алларийский разряд — это ледяной чай, влажные простыни, и пересоленные блюда на завтрак, обед и ужин, не считая прочих мелких пакостей. Аллари очень изобретательны, когда нужно прислуживать и при этом демонстративно выказать свое фи, Акс настрадался в свое время.

— Ни в коем случае, — отмела предложение я, передавая ей свиток. — Наоборот, обращаться, как со мной… почти так же хорошо, как меня, — уточнила я. — Все подсознательно расслабляются, когда им комфортно, хорошо и безопасно. — Бутч мне нужен в крайне благодушном состоянии. — На ночь заберешь его верхнюю форму, отдашь в швейную мастерскую, пусть как следует проверят и подобьют мехом, нашим, возьмете из кладовых. Маги скажи, чтобы девушки внимательно следили, какие блюда он выбирает на завтрак и обед, пусть ориентируются на его пристрастия. — Доступ в дуэльный зал и на стрельбище я дам ему лично.

— Мисси? — Аларийка явно не понимала.

— Далее, — я постучала пальцем по губам, думая, — помощнику архивариуса отправь завтра с нарочным большую подарочную коробку с домашними пирожными Маги, — они у нее выходили пальчики оближешь, — и…

— Четыре сокровища?

— Ты думаешь в архиве проблемы с тушью и кистями? — Фыркнула я. — Работа с документами под землей влияет на здоровье… возьмешь у целителя пару эликсиров — общеукрепляющий и для зрения, и проследи, чтобы проба была самой высшей, из тех, что оставляем для себя.

Аларийка послушно кивнула, запоминая.

— В прилагаемом свитке укажите — Спасибо за восхитительные истории о красной ночи, от искательниц истины, — думаю фанатик архивной пыли поймет сразу. Таких людей нужно беречь, холить и лелеять. — К библиотекарю Кернской, домой, — уточнила я, — завтра отправить целителя. Я давала слово, что он осмотрит его внука. Лечение за наш счет, и, прежде чем приступать, пусть отчитается мне о диагнозе.

— Ужин, мисси, — напомнила аларийка, прислушиваясь к чему-то за дверью.

— Остальное — потом. Срочно — Нэнс! Срочно! — Я кивнула на список имен, выпроваживая ее из комнаты.

* * *

В лабораторию я попала уже глубокой ночью. После ужина пришлось съездить в деревню, проверить вчерашних больных, там появились новые, и дело затянулось. Бутч не роптал, молчаливой тенью следую за мной, дневная прогулка на свежем воздухе совершенно не отразилась на его здоровье.

Алхимическая печь укоризненно мигала чарами стазиса — внутри был готовый Укрепитель, и у меня сразу зачесались руки сварить что-нибудь. Бутч обошел всю лабораторию по кругу, проверил кладовые, рабочие столы и инструменты, уделил отдельное внимание косяку, который знатно продырявил Ликас, и только что не попробовал за зуб каждый из ингредиентов на стеллажах.

Я махнула ему в самый угол, где так и стояли две наши с Фей-Фей тахты ночных бдений, чтобы сел и не отсвечивал. Я собиралась наконец испробовать эликсир на доспехах, изготовленных для меня Лидсами.

Аллари сработали быстро, почти мгновенно — сразу после ужина в комнате мне подробно отчиталась Нэнс, сообщив всё, что они сумели нарыть за такое короткое время. Как я буду расплачиваться с аллари за эту информацию — я не знала, но что старые хрычи точно сдерут меня полную цену — не сомневалась, добрые дела у аллари строго лимитированы или работают на пользу самих аллари, но сейчас выбирать не приходилось.

Информация была любопытной. Бутч происходил из очень старого, опального рода Ашту, на самой южной окраине Империи. Остался действительно последним — основную часть семьи выкосило, ещё когда Юг опечатали — последствия смены линии заклинателей аукались всему Пределу до сих пор. Род захирел и так и не оправился от удара. У Бутча была сестра, которую он потерял не так давно — тут сведения расходились, была версия в столичной Академии и вторая — несчастный случай по пути обратно на Юг, девочка ехала отдыхать.

Первый курс — не намного старше меня. Слабые целительские способности и ноль в графе «ментала» — видимо вся сила в этом поколении досталась Бутчу. Если посмотреть на нас с Аксом — это не такой уж редкий расклад.

Дознаватели рыли носом землю — за своих они лезут из кожи вон, это надо признать, результатов Нэнс не сообщила, отметив, что сразу после печального события, в Южном взлетели на воздух несколько родовых поместий с не самой плохой защитой. Если это работа моего молчуна, то я уже заочно уважала его действия.

Бутч схлопотал проклятие, и заработал кличку, потому что буча в Пределе была такого масштаба, что пришлось поднимать имперскую гвардию и расквартированный рядом легион. Но. Он жив, здоров, и продолжает работать, значит кадр настолько ценный, что Управление отмазало, а в Запретном городе закрыли на это глаза.

Что же ты такого можешь, Адриен «Бутч» Ашту? Или знаешь?

Ашту долго лечили — почти половину зимы в лучшем имперском военном госпитале, и, раз шрамы на шее остались — либо исключительный случай, либо… они не смогли снять проклятие до конца. Мое любопытство достигло предела — я почти готова была приказать ему раздеться немедленно, лечь на кушетку, и тщательно исследовать его сверху до низу.

По-настоящему сложные старые проклятия попадались мне очень редко.

Нэнс передала даже перечень любимых блюд, адрес дома в Столице, размер формы, и предпочтения в… борделях. Бутчу нравились попышнее.

Идею охмурить молчуна я сразу отбросила в сторону — у меня не тот типаж, да и времени было мало, в таких делах я раскачивалась очень долго, а вот сделать ставку на сестру можно было. Близкий возраст, целительские способности, нас тоже двое с братом. Весь вопрос в том, как пробудить в нем инстинкт защитника и не перегнуть палку — подставляться только ради этого лишний раз не хотелось. Предпочтения сестры аллари нарыли тоже — как ни странно у нас действительно очень много общего, не иначе, как Великий обратил пристальное внимание на дщерь свою.

Поэтому в лаборатории я колдовала в самом девичьем из своих домашних комплектов, бледно-розовом, который лучше всего оттенял прозрачную белизну фарфоровой кожи.

Нарочито простая коса — леди дома, мягкие пушистые мохнатые тапочки и… тарелка с пирогом с ягодами зимника рядом, которую принесла Нэнс. Сестра Ашту тоже страстно обожала зимник.

— Чаю? — я кивнула Бутчу в сторону столика, где хлопотала Нэнс.

Бутч молчал, измеряя долгим взглядом объемы фигуры алларийки, и принюхиваясь.

— Не сезон. Для зимника, — наконец гулко просипел он. И это были первые две фразы от него за сегодняшний день. Два-ноль в пользу Блау.

— Сезон — не сезон, — пробурчала Нэнс, уперев руки в крутые бока и возмущенно колыхнув грудью. — А ледник зачем? Круглый год на столе. Мисси почитай с самого детства, никакую другую ягоду не признает, — дополнила она.

— Признаю, — поправила я, прижмурившись от удовольствия. Сегодня Маги превзошла себя и пирог просто таял во рту. — Если другая ягода в шоколаде. — Это тоже было в числе любимых лакомств сестры Бутча.

Дальше менталист молчал, старательно игнорируя и меня, и Нэнс, и поднос чаем. Я закончила, завязала алхимический фартук, надела нарукавники и приготовила столы для работы. Если бы здесь была Фей, мы бы справились в четыре руки быстрее, но она прислала Вестника, что останется дома. Гебион тоже попросил разрешения остаться на пару дней у Лидсов, пока плечо полностью не заживет, я — разрешила. Устроим себе заслуженный отдых.

Место для итоговой формации было расчерчено заранее — заготовка рунного круга белела меловыми линиями в самой дальней части лаборатории. Я взяла свиток с расчетами и начала дотошно сверять каждый луч и реперные точки.

Нам с Бутчем работалось комфортно — он молчал, внимательно следя за тем, что я делаю, а я поясняла свои действия вслух — больше для себя, чем для него.

— Готово, — я отряхнула руки от мела. Заготовка формации была доведена до идеала.

Натуральные камни заняли свое место на лучах, доспех был приготовлен, плетения я помнила на зубок.

Эликсир из печи я достала полностью — весь котел, было тяжело, я фыркала, пыхтела, но Бутч даже не пошевелился, чтобы помочь даме. Расчетное количество я зачерпнула в мерный флакон, и вылила в чашу, которая заняла свое место в самом центре формации.

Есть разные принципы обработки материалов, мы в Легионе использовали очень быстрый, «лаконичный», как любил говаривать наш штатный армейский алхимик, потому что производство было массовым, времени и места мало, и непременным условием была низкая чувствительность формации к резким колебаниям внешнего силового поля. Уж чего-чего, а магических всплесков было тогда более чем достаточно.

Я размяла руки, покрутила запястьями, щелкнула кольцами, и отправила простой силовой управляющий импульс в формацию, активируя плетения рунного круга. Лучи послушно вспыхнули, форма засияла силовыми линиями, показывая, что все работает верно.

Следующий этап был самым ответственным, именно его запарывали обычно, если случались ошибки. Я сконцентрировалась, и выплела сложные шестиузловые чары, изогнув запястья, потом несколько взмахов, пальцы чертят линии, почти полностью повторяя движения кисти, как в иероглифе «рассеивание», введя дополнительный ограничитель по объему, я мягко и нежно отправила плетения в центр формации. Эликсир в чаше вспыхнул, засиял и испарился, образовав взвесь из мельчайших частиц в виде шара, высотой с мой рост, точно по центру формации, который переливался искрящимися капельками. Второй этап — удался. Я потрясла пальцами, и выплела следующие чары — самые простые на сегодня — перемещение объекта. Пальцы порхали с двух сторон, выписывая в воздухе линии, похожие на иероглиф «перемещение». Импульс силы и доспехи осторожно взмывают в воздух, плавно двигаясь в самый центр шара из частиц взвеси эликсира. Последний управляющий импульс и формация завибрировала, начиная медленно вращать доспехи.

Всё. Я выдохнула с облегчением — результаты можно будет проверять через тридцать мгновений или оставить до утра, тогда можно будет пойти на стрельбище, а не в дуэльный зал.

Когда я закончила, дверь в лабораторию с силой распахнулась, стукнув о косяк, и внутрь ввалился пьяный брат, тащивший на себе щуплого дознавателя, почти в невменяемом состоянии — его все-таки скосило.

От брата пахло аларийским самогоном за десяток шагов, но глаза, полуприкрытые ресницами были совершенно трезвыми и очень-очень злыми.

— Продуктивно? — Спросила я, быстро стягивая алхимический фартук и нарукавники. — Клади на вторую тахту, туда. Аккуратнее, Акс, а то и голову лечить придется, — он бросил его, как мешок с маисом, и менталист знатно приложился о деревянную подставку.

— Вполне, — качнулся ко мне брат, но я замахала руками — разило слишком сильно. — Вот, — он указал на бессознательное тело, — целителя вызывать долго. Полечишь? — Просительно протянул он. — Нам на заре выезжать. — Он цепким беглым взглядом оценил и формацию, и доспехи.

Я фыркнула. Аксовых навыков вполне хватило бы, чтобы привести бедолагу в чувство, просто он хотел проверить как тут я и Бутч, и чем мы заняты.

Я размяла пальцы, щелкнула кольцами, и выплела общее диагностическое. Чары впитались, и через мгновение над пациентом зависла общая диаграмма и трехмерная проекция проблем организма.

— Оу, — я реально удивилась. — Зачем вы потащили его с собой? Он же не долечил травму.

Внутренние разрывы снова открылись здесь и здесь, — я указала пальцем подсвеченные места на проекции. Как он вообще выдержал сегодняшний конный путь на гору? — У вас что, совсем нет целителей? — допрашивала я Бутча, который коротко неопределенно пожал плечами в ответ.

— До завтра пройдет?

— Акс, ему нужно лежать, минимум пол декады…

— Отлежится в Корпусе, — отрезал брат и Бутч согласно кивнул. — Подлатай, чтобы завтра прошел портал.

— Порталы тоже ухудшат состояние, — уведомила я. — Ты же знаешь.

— Лечи, — повелительно махнул брат.

— Скажи Нэнс, пусть принесет эликсиры, — мой саквояж с Турнира остался в комнате, и в лабораторию его ещё не приносили. — Лечить лучше сразу на месте…

— Я не потащу его в то крыло, — возмутился Акс. — Гостевые рядом с малой гостиной?

— Тащи, — обреченно выдохнула я — тащиться в другое крыло мне не хотелось ещё больше, чем Аксу.

Постель Нэнс расстелила быстро — гостевые всегда готовы заранее, и я приступила к лечению. Большое исцеление я решила не делать — займет слишком много времени, вместо этого выплела три малых. Купировала внутренние разрывы, стабилизировала источник, наложила дополнительное исцеляющее на больное горло. Голову лечить все же пришлось — аксова небрежность превратилась в большую шишку. Все нужные эликсиры были выстроены в ряд на прикроватном столике, и я проинструктировала слугу, который оставался с менталистом на ночь, что и в какой последовательности давать, и в каких случаях стоит будить меня.

— Завтра встанет на ноги, — повторное диагностическое показало, что ситуация значительно улучшилась — подействовал кровоостанавливающий эликсир. — Никаких нагрузок сутки, — уточнила я специально для Акса, если он хочет сменить присмотрщика, тогда, конечно, нагружать стоит по полной. — Всё, — я устало размяла плечи. — Я — спать.

Акс проводил меня до комнаты вместе с Бутчем.

— Ясных снов, моя совершенно бесполезная сестра, — брат весело щелкнул меня по носу, обдав парами самогона.

И, когда закрывалась дверь, клянусь, я едва расслышала, как угрюмо пробурчал молчун-менталист почти про себя: «…совершенно бесполезная…».

Нэнс уснула за туалетным столиком у зеркала, на маленькой тахте, держа в руках расческу, пока дожидалась меня. Подумав, я решила не будить аларийку, пристроив ей под голову длинный пуф, разместила аккуратно ноги, и укрыла пледом. Пусть спит. Сегодня был длинный день.

За окном плотной стеной падал снег, вершин гор было почти не видно — они терялись на фоне темного ночного неба, и, мне подумалось, что где-то там, в старых шахтах спят снизу те, кого мы так нагло потревожили сегодня ради собственного удовольствия…

Спите крепко, мои хорошие. Все думают, что твари — это плохо, но на самом деле — это хорошо. Когда твари есть — это очень хорошо для Блау.

Я дышала на окно и чертила пальцем иероглифы — провокация, защита, нападение.

В определенном смысле твари хранят Блау. Потому что только пока они есть, наша маленькая семья может чувствовать себя в относительной, но безопасности.

Безопасность вывела я пальцем на стекле следом. Семья. Я.

Уравнение было очень простым. Именно от самой незначительной последней переменной зависело, изменится ли будущее, которое мне так не нравилось.

Я.

В отражении я видела свое лицо, почти черные глаза, взъерошенные волосы и кулак, которым я уперлась в окошко. Камни в кольцах заскребли по стеклу с отвратительным скрежетом.

Пока ещё совершенно бесполезная Блау.

Глава 113. Испытания

Задохлика было жалко.

Он храбрился, бодро прыгая по комнате, натягивал на тщедушные плечи форменный черный дознавательский комплект, который был совершенно не предназначен для наших зим, и улыбался. Мне.

После сегодняшнего утра его отношение резко сменилось — он больше не смотрел с жалостью и неодобрением, похоже щуплый задохлик был искренне благодарен, поняв, что именно я поставила его на ноги.

Клятву целителя в этой жизни я ещё не приносила, но все равно внутри паршиво скреблось отвратительное чувство вины — Акс подробно выспросил до завтрака, как можно укатать моего пациента так, чтобы ему не пришло в голову лезть в аксовы дела, а заниматься исключительно собственным здоровьем.

— Плащ на меху, варежки и… сапоги, — махнула я слуге, оценив взглядом форменную дознавательскую обувку. Чувство вины победило. По-крайней мере до портала он доедет в тепле — Акс отказался от кареты, и собирался опять проделать весь путь верхом.

— Леди, не нужно, — шмыгнул задохлик носом и замахал руками. — Я сегодня чувствую себя превосходно. Моя благодарность не имеет границ, — он покосился на уже пустую линию флаконов из-под эликсиров на столике.

— Я решаю, что лучше для своих пациентов, — отрезала я резко. — Или вы хотите свести на нет мои вчерашние усилия?

— Что вы, леди! — снова замахал он руками. — Вы лечите лучше, чем в госпитале.

Ещё бы. Там никто не стал бы переводить столько ценных продуктов такого качества, эликсиры им поставляли стандартные. Но брат просил, чтобы задохлик был на ногах.

Утренняя диаграмма и проекция организма показали значительные улучшения, если так пойдет и дальше, при отсутствии нагрузок, он полностью поправиться к концу декады.

— В госпитале — опытные целители, я пока даже не помощник. И вообще умею очень мало.

Вчера все имели возможность в этом убедиться.

— Леди не стоит расстраиваться, — щуплый менталист встал рядом, соблюдая положенную по этикету дистанцию. — У сира Акселя выдающиеся способности — это подтверждают все, то, что у вас не получилось вчера — это ничего не значит, — он ещё раз шмыгнул носом. — Вопрос времени и тренировок. Скажу больше, — дознаватель улыбнулся немного смущенно, — у всех в личных делах есть кодовое имя…

— Бутч? — Проявила догадливость я.

— Бутч, — кивнул головой он. — Хвост, — он показал на себя, — потому что мои показатели всегда плетутся в хвосте. На Турнире на вас наложил вето «Розовый пион», — он хихикнул почти по-девчачьи, а у меня отвисла челюсть. Нет, про клички я знала, но пион — это было что-то за гранью разумного.

— Потому что цвет силы — с розовыми всполохами?

— И потому что пион — император цветов, — он кивнул, — мнит себя таковым. — Замашки Садо были действительно очевидны. — Это Райдо придумал.

— Разве это…, — я покрутила рукой, — не закрытая информация?

— Нет, — он пожал плечами. — Это то, чем я могу, но совершенно не обязан делиться. Леди тоже совершенно не обязана была лечить меня так. У леди тоже есть досье и кодовое имя, — он улыбался мне очень светло.

— Бомба? Бедствие? Разрушитель? — импровизировала я, потому что представить, как меня в этой жизни обозвали дознаватели, я не могла совершенно.

— Кристалл, — засмеялся он. — «Неограненный кристалл». И леди догадывается почему?

Я отрицательно махнула головой, и ход их мыслей мне совершенно не нравился — кристаллы ценны, это значило, что у них есть свое мнение по этому вопросу.

— Жил с кристаллами мало, их очень сложно и дорого добывать, и ещё сложнее обрабатывать. До того момента, как из большого куска получиться силовой накопитель, он должен пройти несколько этапов и самый сложный — это огранка, леди, — подробно пояснил он. — Неограненные кристаллы взрываются в четырех случаях из десяти при обработке, поэтому итоговый продукт так дорог. И по куску породы нельзя определить, получится из этого камень превосходной огранки, или он тоже разлетится на куски…

— То есть, это потому что взрываются?

Моё кодовое имя — это… кусок породы. За-ме-ча-тель-но. Либо… они уже знают про шахту с кристаллами. Псаки.

— И это тоже, — он улыбнулся мне снова, — на Арене вы просто поразили Райдо, леди, и не только его, но главное — это не взрывоопасность, а потенциал. У кристалла много граней, леди, и вам необязательно… следовать родовым традициям. Из леди получится превосходный целитель — эта грань уже проявлена отчетливо, леди Блау. Вы уже совершенно точно не бесполезны…

— Оу, — я удивилась. Мальчик решил, что вчерашние слова брата меня сильно обидели.

— Я, например, не так силен, как Райдо или Бутч, — проговорил он, торопливо поясняя, — но даже у меня есть свои сильные грани.

— Развивать стоит свои сильные стороны, — резюмировала я, и он пожал мне кончики пальцев своей прохладной рукой. — Нас не представили, как положено, сир…

— Мистер, — мальчишка снова светло улыбнулся. — Редко кто хочет знакомиться с дознавателями, леди. Наши имена обычно никого не интересуют. Мистер Сяо.

Я не хотела, но удержать лицо не смогла — губы дрогнули, а зрачки расширились в удивлении. Таджо не изменял своей традиции подбирать сирых и убогих, обиженных высшим обществом. Он сам, опальный Ашту, Райдо, которого почти выгнали из Рода, и теперь Сяо. Готова поставить, что остальные двое из его пятерки тоже с «особенностями».

— Вижу, леди в курсе, — он продолжал спокойно улыбаться. — В прошлом поколении роду Сяо понизили статус, и мы теперь не имеем право использовать приставку Сир.

Понизили статус — это очень мягко сказано. Забрали земли, разделили Род и сделали вассалами — это определение для Сяо будет более точным. И эта ошибка была ключевой.

— У вас… у вас есть брат… братья? — Хрипло уточнила я.

— Братья и сестры, — снова светло улыбнулся мальчишка. Какой же он ещё зеленый, куда вообще смотрит Таджо — он же наверняка только после Академии. — Большая семья в пригороде…

— Старшие учатся в Академии? — Уточнила я, уже зная ответ.

— Рунолог и портальщик, уже закончили. Помощники Магистров, — с явной гордостью ответил он. Факультеты действительно были не из простых, и магистры Столичной кого попало в помощники не назначали. Именно Старший Сяо, тогда уже сам будучи преподавателем, сразу после начала мятежа обрушил всю портальную сеть Центрального Предела, отрезав Столицу от регионов. Не один, нет, но именно он делал расчеты и был идейным вдохновителем. Именно Старшему Сяо мы обязаны тем, что Север выиграл несколько драгоценных декад и получил такую необходимую тогда передышку. Именно Сяо я лично обязана тем, что Таджо сразу не сорвался за мной на Север, когда после восстания меня вывезла домой Фей-Фей. Шах просто не мог надолго оставить Столицу, а порталы не работали.

В дверь постучали, и слуга сообщил, что Аксель, уже полностью собранный, ожидает господина дознавателя внизу.

— Леди Блау, — на этот раз он с благодарностью поцеловал кончики моих пальцев, прощаясь.

— Мистер… Сир Сяо, — произнесла я решительно. Слова Сяо и мистер в одном предложении у меня не выговаривались. Только не Сяо. Если бы я знала раньше, что это он. Таких нужно держать очень-очень близко. Жаль, что он уже присматривает за Акселем и нельзя поменять его на Бутча. — Никто не может решать за нас, кто мы есть. Статус и права тут, — я постучала по груди, — а не на бумаге.

— Вы говорите точно, как мой брат, леди, — менталист удивленно моргнул длинными ресницами.

— Значит в чем-то мы с вашим братом думаем одинаково, сир Сяо.

— Господин, время, — снова напомнил слуга.

Вниз по лестнице я слетала торопливо, подобрав юбки ханьфу, передумав в самый последний момент. Успокаивая себя тем, что он — Сяо, и — он его брат, и — мой пациент в конце концов, ну не могу же я бросить его так.

— Аксель, — запыхавшись, я позвала брата, уже стоявшего в дверях холла.

— Вайю? Мы же попрощались, — долго и обстоятельно, обсудив всё, что нужно в моей комнате.

— Да, я забыла кое-что, — я обернулась к щуплому задохлику. — Сир Сяо, пару мгновений.

Бровь Акса взлетела почти до самой линии волос, но мне было все равно — я решила, что задохлик нужен мне непременно живым и здоровым.

Я прикрыла глаза, мысленно вспоминая порядок последовательных плетений, и щелкнула кольцами. Пальцы запорхали в воздухе, выводя целительские чары одни за другими, соединяя все в единое целое. Конструкция плетений получилась красивой, даже Бутч придвинулся ближе от лестницы, изучая объемные чары. Я подала импульс силы, плетения вспыхнули, и мягко впитались в щуплую грудь мальчишки. Теперь я никак не могла перестроиться, и снова называть его дознавателем. То, что Таджо доложат об этом, я не сомневалась, надеюсь, забота о личном составе мне все же зачтется. И, самое главное.

Младший непременно расскажет брату, а тот вспомнит мое имя в нужный момент.

— Это ограничитель, на декаду, — довольно пояснила я. — При превышении допустимой нагрузки — физической или эмоциональной, пациент сразу погружается в здоровый целительный сон. Поэтому я крайне рекомендую вызвать ему замену на это время.

Эликсиры на декаду здесь, — Нэнс как раз притащила саквояж, в котором звякали плохо упакованные и спешно собранные флаконы.

Мальчишка кивнул, но рад обещанной передышке не был. Так держится за место у Таджо?

Выражение лица Акса тоже восторгом не сияло, скорее твердым обещанием стрясти с меня всё непременно за мои выходки.

— Это мой пациент, — пояснила я специально для Акса. — До момента полного выздоровления находится под моей ответственностью. Если вариант замены не устраивает — рекомендую просто провести эту декаду в щадящем режиме. — Акс отчетливо скрипнул зубами, отправляясь на выход, мальчишка продолжал сопеть, а Бутч — он веселился, это было видно по блестящим глазам и чуть смягчившейся линии губ. Он, в отличие от других, понял все совершенно правильно и с первого раза. И это-то меня в Бутче и настораживало.

* * *

Свой комплект доспехов я зажала — уж слишком хороши они вышли у Лидсов, легчайшие, прочные, подогнанные точно по моей фигуре, поэтому для стрельбищ я сделала в лаборатории пару простых — взяв новые комплекты защиты гвардейцев — форма и верхний нагрудный доспех, который закрывал почти до пояса и стандартный щит из экипировки — разные материалы приобретали разную прочность после обработки эликсиром.

На стрельбище уже все было готово — манекены приготовлены, точно число шагов отмечено, и даже мой боевой лук, который подарил Акс, и тот, расчехленный, ждал своей очереди под навесом.

Форму наших гвардейцев, так похожую на легионерскую, слуги натянули на манекен. Мы ждали Фей-Фей, которая не смогла удержаться и решила приехать, после ночных бдений она переживала за результат наших алхимических опытов едва ли не больше меня.

Геб вместе с отцом и старшим братом прибыл тоже. Мистер самый старший Лидс с любопытством сверкал половинками очков, разглядывая приготовления. Гебиону я наказала встать на лавки сбоку, чтобы было отлично видно всю площадку целиком — мне нужна была запись хорошего качества.

Народу на стрельбище высыпало много — слуги распределились по периметру, всем было интересно, что же такое мы варили с Фей-Фей по ночам. Вся не занятая охрана и гвардейцы, пришел даже Управляющий, потому от размера счета в алхимической лавке у него тогда пропал дар речи. Во время полуночных бдений слуги не спали тоже — носили чай, следили, и проверяли нас в лаборатории — вдруг потребуется помощь, можно сказать, что мой Укрепитель мы варили практически всем поместьем. Наставника не было — Ликас с отрядом уехал встречать дядю, но вряд ли он что-то пропустит — тут собралась почти половина аллари из домашних.

Бутч наблюдал за всей этой утренней суетой с ленивым спокойствием, изредка поглядывая на меня. Нэнс квохтала рядом, заставляя меня надеть тяжелый, подбитый мехом плащ. Я — сопротивлялась, сегодня было почти не холодно.

— Почему леди помогла Сяо? — наконец спросил он. — Леди очевидно не любит дознавателей.

— Очевидно, леди любит пациентов, — я проверяла натяжение тетивы лука — все было идеально.

— А за что вас любить? — встряла в разговор Нэнс.

— Нэнс.

— Мисси, даже с дырой в спине первым делом помчалась вниз в свой подвал, ночей не спала, пока варево это кипело, а теперь что? — не унималась она. — Не выступила мисси на алхимии, а все почему?

— Нэнс! — снова одернула я, чтобы она не сболтнула лишнего. Обычным слугам не позволительно так вмешиваться в разговоры. Вот уж не думала, что аллари в курсе даже про то, что с алхимии нас снял Таджо. Как быстро работают, потому что мы с Фей такими подробностями ещё ни с кем не делились.

— Я подавала заявку только на одну дисциплину — алхимию, — пояснила я для Бутча, крутнув на пальце ученическое кольцо, — Наставник By. Мы долго готовились, поэтому… все немного расстроены.

Бутч прикрыл глаза ресницами, принимая ответ.

— Вайю! — Фей яркой бабочкой впорхнула на стрельбище, стягивая по пути перчатки. — Соскучилась, — приобняла меня она, — вроде только уехала.

— Фей, — я обняла в ответ. — Ждали только тебя. Начинаем.

Стрелять я решила первой, а потом дать возможность попробовать всем желающим. На одном комплекте я планировала тестировать только оружие, на втором — чары. Стрелы мне подобрали стандартные с четырьмя самыми распространенными вариантами наконечников — две легких, две тяжелых.

Я встала на позицию, проверила ветер, и положила первую стрелу. Тетива зазвенела и с глухим стуком легкая стрела просто отскочила от манекена, чиркнув в бок. Сзади ахнули, Фей взвизгнула, восхищенно сверкнув глазами. Гвардейцы заинтересовано шевельнулись — такая стрела пробить стандартный легкий доспех должна была точно.

Вторая была стрела была тяжелой, с лейзвийным наконечником. Тетива тренькнула, и стрела, воткнувшись в доспех, упала на снег через доли мгновения. Не пробила — я была рада, значит качество выше среднего.

Бутч наконец подобрался ближе, почти ко мне под руку, проявив легкую заинтересованность.

Посылать вторую легкую стрелу смысла не было, и я выбрала последнюю — очень тяжелую, с пирамидальным четырехгранным наконечником. Эта — пробьет, я знала это и без теста, весь вопрос в том, насколько. Тетива тренькнула, стрела запела, воткнувшись ровно в центр доспеха, а я, положив лук, сорвалась к манекену.

— Пол-пальца, — зачарованно прошептала сбоку Фей-Фей, когда мы померили.

— Скорее палец, — уточнила я. — Неплохо, но можно лучше. Сойдёт.

— Неплохо, — хриплый голос Бутча раздался над моей головой. Он выдернул стрелу и провел кончиком мозолистого пальца по одной из острых граней наконечника. — Сойдет? — Повторил за мной он. И снова засунул кончик стрелы в отверстие в доспехе — повторно самостоятельно померив глубину.

— Желающие? — обратилась я к публике. Когда я задавала этот вопрос раньше — их не было, все смущенно молчали, сейчас же почти выстроилась очередь — гвардейцы, слуги, Управляющий, и Старший Лидс, возбужденно сверкающий глазами — попробовать хотели все. — Сначала разные виды оружия ближнего боя, — я взмахом руки отправила лучников в конец. — Когти, нож, посох, и… у кого арбалет? — его тоже нужно было испытать сегодня.

Арбалет нашелся почти сразу и даже два — пара парней из охраны предпочитала их обычным лукам. А дальше все начали с азартом портить доспехи, делая ставки — чья возьмет. Отец Геба даже вспотел, мастерски орудуя длинным ножом — он скользил, оставляя царапины, но не мог нанести серьезных повреждений. Управляющий размашисто лупил топором, я первый раз видела его с оружием в руках — топор почти пробил — в доспехах появилась щель. Когти оставляли зазубрины, скользя, стрелы отлетали, и только тяжелые боевые усиленные стрелы оставляли квадратные дырки.

Испытания удались. Домашние довольно гомонили, болея за своих, Нэнс и моя четверка слуг, которая бдила в лабораториях ночью, ходили гордо задрав носы. Фей улыбалась, а Геб восхищенно подпрыгивал иногда, забывая, что я просила четкую запись.

В конце присоединился даже Бутч, последовательно проверив каждый вид оружия самостоятельно.

— Всё, — я махнула рукой. — Снимите, — я кивнула слугам, чтобы они сняли с манекена доспех. — Итак, — я потрогала пальцем оставшиеся на дереве зазубрины и дырки. — Только легкие повреждения. Боец будет в строю уже через декаду. Эксперимент считаю успешным, — я улыбнулась сияющей Фей-Фей и вскинула кулак, салютуя своим домашним.

Второй манекен должны были доставить в дуэльный зал, но там испытания я собиралась проводить самостоятельно, без лишних глаз.

— Белая мантия, — шепнула я, подойдя к Бутчу. — Господа дознаватели лишили нас белой мантии по алхимии, — уточнила я, и Бутч не смог возразить. — Мне есть за что любить дознавателей?

— На кого патент? — спросил менталист, оценивающе глядя на Фей-Фей.

— Совместная разработка Блау и By, — ответила я, проследив за его взглядом. — Живопись — увлечение. Фей — внучка Мастера алхимии, — хотя это он должен знать и без меня.

— Леди…, — нас атаковали с двух сторон — Управляющий и старший Лидс, оттеснив меня от Бутча, они принялись выспрашивать подробности.

* * *

— И все-таки, почему они были так рады? — в очередной раз спросила Фей-Фей про слуг и охрану. Второй манекен в дуэльном зале я уже разнесла в щепки — доспех восстановлению не подлежал. Результаты были ровно такими, как я ожидала — воздушные лезвия, огненная плеть, таран, режущее, взрывные чары… защита гасила удар, но не предотвращала — ничего нового.

Мы могли говорить свободно — дверь дуэльного зала я захлопнула перед самым носом менталиста, Бутчу пришлось довольствоваться тем, что он увидел на стрельбище.

— Артефакты имеют ресурс, ни один защитный купол не вечен, — я внимательно изучала почерневшие куски доспеха.

— Тем не менее. Всегда можно выплести щит, Вайю. Я не понимаю, чем Высшим поможет эликсир.

— Выплести — можно, — от моих чар третьего круга не могло поплавиться так. Возможно ли, что я близка к переходу на четвертый круг? — Но мало кто способен удерживать одновременно и щитовые и атакующие плетения, либо то, либо другое, Фей. Представь, — я встала, отряхнув руки, — идет бой, или вы попали в засаду. Стоит глушилка, или аномалия прорыва, или просто артефакт исчерпал ресурс в самый не подходящий момент. Ты, что, попросишь паузу и сходишь за новым? Дополнительная защита никогда и ни для кого не была лишней. Запись Геба я отправлю Аксу, они часто делают вылазки в пустыню, там, когда бури, сбоит вообще все, если он пришлет форму, так я буду спокойнее, что по крайней мере спина у него прикрыта.

Фей молчала, думая.

— Вспомни лабиринт, — привела новый пример я. — Ханьфу, обработанное эликсиром, выдержало бы тогда удар легионерской пики, Фей, без всяких плетений и щитов. И сколько Высших в Легионе на сотню? Брат Гебиона, Гектор, как думаешь, отказался бы он от дополнительной защиты? Чары ему не сплести, он вынужден рассчитывать только на свое мастерство и артефакты. Сколько в Легионе таких, как Лидс, со слабой искрой первого-второго круга? Это Гебу повезло — он получил третий, хоть и считается «грязным», но считай повезло, а что делать тем, у кого нет силы и нет денег на нормальные артефакты? Не мне тебе рассказывать, сколько ходит подделок под гильдейские.

— Вайю…, — у нее задрожали пальцы и она спрятала руки поглубже в рукава ханьфу. Я внимательно отслеживала ее реакцию.

Ради, Великого, не делай этого, Фей. Не делай этого с нами.

— Поэтому они радовались, — продолжила я спокойно, — потому что они не Высшие, и слово безопасность для них имеет очень конкретное значение. Я сделаю всем домашним по одному выходному комплекту, со временем, — добавила я, мысленно представив общее число слуг.

— И любимую красную юбку Нэнс? — С трудом улыбнулась Фей-Фей.

— Мне кажется, метить будут выше, чем в зад, — совершенно серьезно размышляла я.

Внутренняя защита дуэльного зала мигнула несколько раз — в дверь стучали.

У входа расслаблено подпирал стену плечом Бутч.

— Мисси, — молодая служанка из аллари, одна из многочисленных помощниц Нэнс, склонилась низко, бочком, одновременно стараясь держать менталиста в поле зрения, и быть от него подальше. — Старший господин прибыл, сейчас только въехали во двор.

— Обед?

— Все готово, мисси, можем сразу подавать, — снова поклонилась она.

— Пока рано, позже, — сначала нужно встретить дядю и Наставника Луция. Алларийка откланялась и ушла, постоянно косясь на менталиста.

— Те, у кого нет силы и нет денег на нормальные артефакты, умирают, леди, — лениво и расслабленно произнес Бутч. — Леди By думает слишком громко, — я бросила взгляд на руки Фей — кольцо ментальной защиты там точно было. — Значит леди стоит сменить артефакт, — уточнил Бутч, проследив за моим взглядом. — Леди Блау — не слышно.

Фей-Фей сердито нахохлилась, рассматривая менталиста.

— Стоит поблагодарить, Фей, — без всякого сарказма рекомендовала я. Бутч мог бы просто этого не говорить. Интересно, можно рассматривать этот жест доброй воли, как попытку наладить отношения? Мы не обсуждали в дуэльном зале ничего секретного, но это в этот раз.

— Благодарю, — послушно склонилась в поклоне Фей-Фей.

— Пойдем встречать, — махнула рукой я. — Фей ты останешься ночевать или уедешь?

— Дедушка пока не вернулся, Вайю, — тускло ответила она. — Домой.

— Обвинения с сира By в плагиате уже сняты, — глухо уточнил Бутч нам в спину.

— Благодарю, — на этот раз голос Фей-Фей действительно звенел от благодарности. — Благодарю, господин Бутч.

Я оглянулась на менталиста — он выглядел как обычно, невозмутимо, но число сказанных за сегодня слов явно превысило допустимый для молчуна уровень. Ашту что-то задумал?

* * *

С дядей, Хоакином и мастером Луцием мы столкнулись на ступеньках — карета уже ждала Фей-Фей у крыльца.

— Вайю, — дядя Кастус осторожно приобнял меня за плечи, внимательно изучая лицо. — Вайю, — снова повторил он, сжав плечи сильнее. — Я буду занят до ужина, поговорим после, — дядя кинул короткий взгляд на менталиста за моей спиной. Дядиного дознавателя не было — ему отменили охрану?

— Вайю! — Хоакин не был так щепетилен, крутанув меня как следует, и почти подбросив в воздух. — Стоит отвечать на Вестники, хоть иногда, — недовольно уточнил он. Я пожала плечами — он прекрасно знает, что это решение Акса.

— Как дядя Люци и дядя Вер?

— Отбывают завтра. Приезжай поутру, — на ходу бросил Хок, пытаясь успеть за дядей, который уже прошел холл.

Я кивнула, думая, что пребывание в Столице обошлась дяде совершенно не просто — скулы обозначились резче, лицо похудело, и даже всегда живые темные глаза и те, потускнели. И он даже не переоделся, не отдохнул, сразу закрывшись с Хэсау в кабинете.

— Наставник! — Радостно выдохнула я. Мастер Луций наконец догнал всех, запыхавшийся и красный с мороза.

— Ученица, — кивнул Луций, одновременно охватив неодобрительным взглядом и удаляющуюся спину Хока, и менталиста за моим плечом. — За мной, в кабинет, — повинуясь жесту пухлых пальцев, унизанных кольцами, подскочили слуги, чтобы принять тяжелый верхний меховой плащ и шапку.

— Чай? Обед? — Уточнила я. Разговаривать прямо с дороги какая необходимость.

— В кабинет, Вайю, — решительно повторил он, сдвинув брови. — Чаю попьешь позже.

Оу. Я давно не видела Мастера в таком странном настроении.

Дверь в свой кабинет он захлопнул перед самым носом менталиста.

— Я пока ещё в состоянии защитить свою ученицу и от ментальных атак в том числе, — просопел Луций, угрожающе щелкнув кольцами.

В кабинете за время отсутствия Наставника ничего не изменилось — бардак был привычный, слугам было запрещено заходить сюда в отсутствие Мастера.

Пальцы замелькали — он поставил последовательно сразу три купола — тишины, и два ментальной защиты, причем последнюю модификацию чар я видела впервые.

— Последняя разработка, — пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд. — В тюрьме время идет медленно.

— Наставник, вы знали, что дядя и Акс работают на них? — Начала я с самого главного.

— Работают — это не верное слово. Вайю. Ни один Старший Сир не может «работать» ни кем, кроме как Старшим своего Рода. И Наследник тоже. Сотрудничают. Иногда взаимовыгодно — иногда нет.

— Папа? — Кому как не Луцию знать все про отца.

— Тоже, — он кивнул растрепанной головой. — Как и все породнившиеся в Империи. А теперь и ты. Вайю, после своего феноменального выступления на Турнире, — добавил он с долей юмора.

— Записи, — констатировала я. Значит дядя уже точно в курсе всего.

— Мне бы хотелось, чтобы ты заранее сообщала, хоть иногда, чтобы я был в курсе — чему я тебя учил, Вайю, — он с облегчением рухнул в свое кресло и по излюбленной привычке переплел пальцы на пряжке ремня. — Например, как долго мы с тобой учим Зов, Вайю, тщательно скрывая это от всех?

— С лета? — С сомнением спросила я.

— Мало, — отмел предложение Луций. — Хотя бы с зимы. Я уже сказал Кастусу, что с зимы.

— Значит с зимы, — пожала плечами я. Все-таки Наставник в этой жизни мне достался восхитительный.

— Картина, — продолжил он. — Этому учил тот же Мастер, что ставил тебе ментальную защиту? Это не Виртас. Программу обучения он согласовывал с Кастусом до последнего слова.

Я не знала, что сказать, поэтому просто кивнула.

— Хорошо, — Луций прикрыл глаза, думая. — И я и Кастус желаем познакомиться с твоим Учителем, Вайю. Клятва — клятвой, но слишком странные методы применяет твой Наставник.

Это проблема. Кого мне притащить им в качестве Учителя?

— Для всех — я нашел тебе Наставника из отставных, — сообщил он. — Бывшие не любят светиться и ещё меньше любят учить кого-то, поэтому вопросов это не вызовет.

Видимо в тюрьме было действительно очень много свободного времени, чтобы подумать.

— Вот, — он достал свиток из внутреннего кармана. — Это ответ от Светлых на запрос Управления по-поводу картины.

Я напряглась, разворачивая свиток — сверху была пометка копии, значит Таджо уже в курсе.

— Оу, — от удивления у меня пропал дар речи.

— Оу-оу-оу, Вайю, — довольно хмыкнул Мастер. Я пробежала текст глазами ещё раз, не в силах поверить. Светлые подтвердили, что Виртас, будучи Наставником, действительно обучал меня закрытым технологиям Светлых в… искусствах. С каких это пор метод Закери Лидса стал закрытой технологией Светлых? При чем тут Виртас и самое главное… зачем они соврали на запрос Управления?

— Это из-за них? — Я тряхнула руками, чтобы наручи показались из-за рукавов ханьфу.

— Не знаем, — Луций довольно развел руками. — И даже Кастус. Посмотри последний пункт, — посоветовал он.

В последнем пункте Светлые налагали запрет на распространение, использование и изучение их внутренних технологий, которая может передаваться только от Учителя к ученику.

— Они хотят получить технику? — Озвучила я единственное разумное объяснение.

— Чего хотят Светлые знают только Светлые, — протянул Луций. — У них не только источник, у них даже мозги устроены по-иному.

— Значит, разбирательства не будет, — резюмировала я, не понимая хорошо это для меня или плохо. Скорее плохо, потому что хорошего от Светлых всегда было мало. — И до недавнего времени я тоже была Светлой, Наставник.

— Сравни — какой ты была и какая сейчас. Я всегда говорил Кастусу, что темная сила будет только на пользу. Разбирательств не будет, — подтвердил Мастер, — официальных. Могут призвать Виртаса, как Наставника на комиссию, но для этого его надо сначала найти. Но наши дознаватели стрясут с тебя всё, что можно, в закрытом режиме.

И насчет Виртаса не известно, сняты ли с него обвинения. Когда ввели военное положение, я так и не знала, попал ли он под Трибунал или его отослали в Светлые Пределы.

— Где дядин дознаватель? — я свернула свиток и вернула Наставнику.

— Отказался. Кастус связал несколько ментальных артефактов в общее поле — защита превосходна, проверили…

— Оу, я могу тоже отказаться от своего?

— Нет, — Луций по-доброму фыркнул. — Чтобы так контролировать связку тебе придется стать Мастером-артефактором, Вайю. Твой шпион останется на две декады. Вот, — он порылся в другом кармане и достал ещё один свиток. — Почитаешь на досуге. Тут про немилость, традиции Немеса, и проявлениях печати. То, чего не пишут в открытых источниках.

— Спасибо, Мастер, — я благодарила от души, информация была бесценной. — Дознаватели сказали про испытания в Столице. Призыв, — уточнила я. — Но мы работали в шахте с Аксом — у меня не получилось ни разу, разве этого не будет достаточно?

— Испытания будут в любом случае, Вайю, — качнул растрепанной головой Луций. — Они не дураки, идеи сира Акселя лежат на поверхности. Проверки — будут.

— Я не понимаю, — мотнула головой я. — Если испытания не отменить…

— Опасны не те, кто интригует, Вайю, — ответил Наставник совершенно серьезно. — Опасны идеальные. Те, кому нечего предъявить. Высшие играют всегда, в пользу Рода. Игры просты, интриги незатейливы, следовательно, предсказуемы и управляемы. Мы знаем — они знают, и пока мы не переходим границ — у нас есть свобода действий, — уточнил Мастер. Мне понравилось, как это прозвучало — «мы» и «нас». — Странным был бы Род Высших, который не плетет интриг, чтобы выгадать что-то, Вайю. Тогда бы за нас взялись всерьез…

— А так они считают нас идиотами, которые пытаются обвести их вокруг пальцев?

— Идиотом, — мягко поправил Мастер, имея ввиду Акселя. — Нас они считают предсказуемыми. Предсказуемость, Вайю, это чудесное качество, для работы любой системы.

В дверь постучали — слуга принес поднос с кухни от Маги, Наставник схлопнул все три купола, показывая, что пока разговор закончен.

— После ужина, — шепнул Мастер уже мне в спину. — Лучше говорить с Кастусом после плотного ужина, Вайю… и… я очень рекомендую тебе не спорить с ним сегодня. Кастус очень расстроен и зол.

Я кивнула, принимая слова Наставника во внимание, и отправилась к себе. То, что сегодняшний разговор с дядей будет очень тяжелым, я знала и так.

* * *

Бутч машинально перебирал мои «соски» и ученические свитки, книги и пособия, сваленные в беспорядке на столике, внимательно перечитывая названия. Под предлогом проверки комнаты он просочился в мою спальню. Бдительная Нэнс так громко пыхтела за спиной менталиста, что мне пришлось придумать ей поручение, чтобы отослать.

— У леди очень широкий круг интересов, — наконец произнес он. — Для чего? Если леди планирует быть целителем? — он повернул ко мне обложкой одну из книг — «Алхимические сочетания базовых компонентов и их реакции в сложных составах». — Даже на Турнире леди выбрала алхимию.

— Потому что целительства нет, — я пожала плечами, — только факультатив. У нас только с этого года начнется практика в Кернском госпитале для желающих. Алхимия и целительство всегда идут рука об руку, — я кивнула на саквояж с флаконами зелий.

— Тогда почему не какой-нибудь эликсир исцеления или что-то для поддержания красоты?

Почему защита?

— Потому что предотвратить проще, чем лечить, — хмыкнула я. — Повреждения на манекене — это несколько малых исцеляющих и стандартные зелья. А одна разрывная четырехгранная превратит все внутри в сплошное месиво — это почти половина суток в операционной, и это только один пациент.

— Леди так хорошо разбирается в медицине.

— Леди так хорошо интересуется медициной, читая все практические источники.

— И все же…

— Безопасность. Мы на Севере. Военное положение отменили только что, Прорыв у ближайших родичей был недавно и только по чистой случайности, я не оказалась там. Блау — род военных, дядя — военный Трибун, а Аксель, — я хмыкнула, с большим трудом представляя брата, скованного правилами Легиона, — учится в Корпусе. Было бы странно, если бы я варила косметические зелья. И я сама предпочла бы иметь под рукой эликсир укрепления или что-то взрывное, чем… эликсир для отбеливания кожи.

— Леди может выделить пробник эликсира для проведения испытаний? — Бутч положил книгу обратно на стол и начал изучать стеллажи.

— Может, — кивнула я. — Но печати мастера нет — наш Наставник в Столице.

— Не важно, — отмахнулся Бутч.

— Инструкция нужна? — Я не удержалась от сарказма, Бутч вчера видел все — наверняка схема рунного круга с итоговой формацией и мои плетения уже давно осели у дознавателей.

— Не помешает, — спокойно кивнул он. — Насколько вы доверяете леди By? — Вопрос прозвучал совершенно внезапно.

— Полностью, — я не промедлила и доли мгновений прежде, чем дать ответ. И буду доверять дальше, если Фей-Фей не сделает того, что собирается.

Бутч замолчал, сделав для себя какие-то выводы.

— Мисси, — голова Нэнс просунулась в дверь — сегодня она даже не стучала, — все ещё в кабинете, сидят почти полдня, — уточнила она.

— Хорошо, — раз дядя и Хок всё ещё разговаривают, мне остается только заняться делами.

— Тогда в лабораторию, — кивнула я Бутчу, раз он хочет пробник эликсира и инструкцию.

— Леди…, — Бутч перебросил мне маленькую пирамидку для записей, которую вытащил из кармана. — Это ваше. Возвращаем.

Я поймала артефакт и провела пальцем по сколотому щербатому краешку — это точно пирамидка Нике, если менталисты видели запись, тогда совершенно непонятно, как отмазался Варго — он был судьей на алхимии, многочисленные Вестники это подтверждали.

— Проверь ужин, Нэнс, — приказала я аларийке и спрятала артефакт в карман. — Я хочу, чтобы как только дверь кабинета открылась, они сразу пошли в столовую.

— Не извольте переживать, мисси, всё сделаем, — аларийка сверкнула ямочками на пухлых щечках. — Не извольте переживать…

Глава 114. Вопросы

Дядя был зол и расстроен, это правда, но Луций ошибся в причине — он злился не на меня.

Хоакин не остался на ужин, пролетев коридор, холл, он так шибанул входной дверью, что бедный слуга, не успевший открыть сиру Хэсау, впечатался в стену. Хок даже не попрощался.

— Потом, — дядя отмахнулся от отчетов Управляющего, выставив его за дверь, запечатал кабинет, поставил два купола, активировал стационарный артефакт и… уронил голову на стол. Дядя — спал.

Успокоительный эликсир, который подали ему за ужином с чаем, наконец-то подействовал.

Вечером он держался из последних сил, такое состояние мы, целители, называем пограничным — если не дать организму отдых, точно будет сбой и придется лечить. Дядя за ужином выглядел не просто плохо, а очень плохо.

Я обошла стол и кресло сзади и выплела пару восстанавливающих чар, мягко впечатав плетения дяде в спину — так будет эффективнее и быстрее. Пледа в кабинете не нашлось, поэтому я прикрыла его покрывалом с тахты и отправилась ждать.

Перевернула песочные часы, забралась в кресло с ногами, и вытащила свиток Луция, чтобы внимательно изучить материалы по немилости. У меня есть ровно тридцать мгновений до того момента, как дядя проснется.

Наставник раскопал очень интересные вещи и несколько моментов настолько меня заинтересовали, что я пододвинула к себе тушницу и обвела кистью пару пунктов. Если это правда, значит…

Вестник Мастеру улетел через мгновение с короткой вспышкой — и практически сразу вернулся обратно, Луций подтвердил достоверность информации.

Я постучала пальцем по губам, думая, если это правда… я даже не знаю, как назвать дядю.

Можно сказать, он сам вложил в руки Хейли меч и подставил шею. Зачем, Великий? То, что тетя в Хадже действовала не сама — в этом я не сомневалась, как и в том, что за ее спиной стоят Хейли. Зачем это дяде? Подставить Хейли? Безумие. Просто безумие, если это так.

Я зашуршала бумагами дальше, что-то ещё царапнуло краем, какая-то мысль, но исчезла в свете первого открытия. Перечитаю позже.

Песчинки падали тихо, за дверью кабинета слышалась негромкая суета — наверное, слуги сообразили принести Бутчу стул или лавку. Перед дядиным кабинетом всегда было совершенно пусто — он любил, чтобы ждали стоя на ногах.

Время истекло, но дядя не просыпался, неужели я накапала больше, чем нужно? Вроде дозу отмеряла точно. Я подошла проверить, и почти получила в нос атакующим, и тяжело рухнула на ковер, ударившись больным плечом — дядя кинул плетения стазиса.

— М-м-м…, — говорить я не могла, наблюдая дядины сапоги и ножку кресла прямо перед своим носом.

— Вайю? — Дядя потянулся, зевнув, но даже не пошевелил пальцем, чтобы освободить меня.

Ножка кресла отодвинулась, сапоги прошествовали по кругу и исчезли из моего поля зрения.

— Нехорошо, Вайю, — снова зевнул дядя. — Тебе нравятся ощущения, когда ты ничего не контролируешь, когда решают за тебя? — Он присел передо мной и мягко щелкнул меня по носу. — Никогда больше, Вайю, ты меня поняла?

Я согласно замычала — плечо начинало болеть все сильнее и сильнее.

— Настоящая забота не заключается в том, чтобы решать за кого-то. Настоящая забота — это позволить решать самому, и потом быть рядом, чтобы успеть подставить плечо вовремя. Ты услышала меня?

Я снова согласно промычала. Ну сними же стазис! Дядя щелкнул кольцами, и я с облегчением перевернулась на спину, рассматривая потолок.

— Ты не спал, — констатировала я обвинительно.

— Вайю, — дядя хмыкнул. — Разве я мог обесценить заботу собственной племянницы?

— И преподать урок, — тихо пробурчала я себе под нос.

— Я решил, что передышка не помешает, — он снова потянулся и зевнул. Цвет лица у него улучшился, и синяки под глазами стали меньше. — Как спина? Плечо?

— Почти прошли, — я отряхивала и расправляла юбки. — Можно возвращаться к утренним тренировкам при минимальной нагрузке.

— Хорошо, — дядя кивнул, думая о чем-то своем, отстукивая кончиками пальцев по столешнице первые ноты имперского марша.

— Дядя? — я снова забралась в свое кресло с ногами. — Хейли…

Он отмахнулся, и придвинул к себе стопку свитков с той стороны, куда слуги обычно сортировали новую почту.

— Бартуш, — дядя откладывает первый свиток в сторону, — Асти, — второй свиток, — Хэсау, — третий свиток, — Тиры, — этот свиток дядя развернул и констатировал, — новый кандидат.

Фейу, — следующий свиток, — и ещё четыре. — Дядя скомкал всю пачку и щелчком пальцев отправил на стеллажную полку. — Девять. Девять брачных предложений с момента окончания Турнира, Вайю. Только вторые и третьи сыновья. — Он говорил недовольно, но глаза смеялись. — Что тебе стоило сказать Хейли да, девочка? Решила по-своему? Отказы будешь писать сама, собственноручно, — он кивнул на стеллаж, — я не собираюсь тратить на это время. Завтра должно быть готово — принесешь — заверю печатью.

— Они ненавидят нас. Хейли. По-настоящему, дядя. Там нет места логике или расчетам, это…, — я пошевелила пальцами, подбрая слова, — … это неконтролируемо, это просто сбивает с ног…

— Сработал дар? — Дядя прищурился. — Менталисты, эмпатия… фокус. Они сделали тебя фокусом на Арене? — Он не спрашивал, он утверждал. — По-этому…, — он снова начал отстукивать по столешнице. — По-этому…

— Вазу… мы тоже разбили специально, дядя? — Произнесла я тихим шепотом. Дядя вскинулся и прищурил глаза. — Чтобы дать им возможность использовать поправку Айне-Каяле?

— Поправку Айне-Каяле можно использовать по-разному…

— Дядя! — я фыркнула и потрясла свитком Луция. То, что дядя разрешил Наставнику поделиться именно этой информацией говорило только об одном — он пытался заставить меня думать. — Печать Немеса проявляется в такой ментальной форме, только при использовании крови Старшего в Роду. Кровь Айши или Фло не могла быть такой эффект, так же, как моя или Акса.

— Подкупили целителя, — дядя развел руками.

— И именно в этот момент у него удачно оказался флакон свежей крови, — я снова неуважительно фыркнула.

— Он взял деньги, Вайю. Деньги и артефакты, — дядя сдвинул брови. — И, я не понимаю, этот целитель тебе все равно никогда не нравился…

Тот самый штатный целитель без фантазии с шестым кругом, но он не заслужил, чтобы его так использовали.

— Он взял деньги, Вайю, — снова по слогам произнес дядя. — Предал.

Я вскинула руки вверх, сдаваясь. Целитель продал кровь Старшего тёте, и дядя знал.

— Зачем, дядя? Зачем ты наложил на нас немилость, я не понимаю…

— Я тоже не понимаю, Вайю, — он откинулся в кресле, очень довольный. Дядя тщательно это скрывал, но он был очень доволен ходом моих мыслей. — У меня было время подумать, но я так и не нашел ответа. Зачем ты исполнила Призыв — я ещё могу понять, но зачем ты вызвала на поединок Хейли и сделала это в такой… ультимативно-грубой форме, — он наморщил нос. К физическому воздействию дядя предпочитал прибегать крайне редко, считая это признаком низкого интеллекта, он даже семейное наказание ни разу не применял к нам с Аксом после смерти мамы.

— Хочу остаться в Клане, — выпалила я прямо и пожала плечами.

— И? — дядя вскинул бровь и переплел пальцы перед собой. — Ещё я никак не могу понять, как вы умудрились учить зов под носом у меня и… почему не Виртас?

— Шаг вправо — шаг влево — нарушение? — я фыркнула. Виртас всегда слишком следовал правилам.

— Луций не заклинатель, — продолжил дядя. — Он бы не смог научить, только страховать… а это значит, — протянул он невесело, — ты освоила призыв сама. Это так, Вайю?

— Сама, — родовая сила вспыхнула темным облаком, окутав руку до локтя. — Но почему не Акс, дядя? — почему он так уверен, что меня не учил брат?

— Потому что я взял с него Слово, Вайю, — качнул головой дядя, — что он никогда не будет учить тебя Зову.

— Оу, — я не понимала уже ничего. Разве ещё один заклинатель не усилит Род?

— А это значит, — дядя закрыл глаза и устало откинулся на спинку кресла, — что все очень и очень плохо.

— Почему?

— Если бы ты читала семейные хроники, — продолжил он с закрытыми глазами, — ты бы знала, что Призыв передается от Старшего к Младшему. В каждом клане свои… особенности, которые нельзя освоить так просто.

Кто бы мне дал почитать семейные хроники, если у меня никогда не было к ним доступа?

— Например, возьмем Вериди, они предпочитают барабаны, но мелодия открыта — играй, — усмехнулся дядя уголком губ. — Так же и наш Зов. Сыграть может каждый. Призвать — только мы, Вайю. Есть только один случай, когда способности Блау просыпаются сами по себе… когда родовая сила сама позволяет научиться…, — замолчал дядя, а я — затаила дыхание. — И таких случаев за всю историю описано всего четыре, Вайю. Только четыре раза Род Блау был на грани полного уничтожения. Научиться Призыву самостоятельно можно, выполнив одно единственное важное условие, Вайю… нужно остаться последним. Из Рода.

Вспышка понимания осенила. Поэтому, когда проснулся темный источник я не смогла освоить Зов — Акс был жив и отказывался учить меня наотрез, поэтому… уже на Севере мне начали сниться подземелья, флейты, и коридоры, поэтому аксова игра в зимнем саду повторялась во сне каждую ночь, пока я не взяла в руки флейту и не начала играть днем.

Поэтому. Потому что я осталась последней.

— И теперь мы имеем дилемму, Вайю, — дядя продолжил, не открывая глаз. — Либо тебя разбудили слишком рано… и тогда… скоро ты останешься совершенно одна, либо… Блау ждут худшие времена. Времена, которых ещё не было, когда Род собирает все силы…

— Тогда должны проснуться способности Айши и Фло, — предположила я.

— Не-Блау, — отрезал дядя. — Предки не сочли детей Ричарда достойными, — он помолчал. — Иногда я даже рад, что он не дожил… Видеть, как твой Род не принимает твоих же детей, ждать, надеяться…, — дядя тряхнул головой отгоняя мысли. Наверняка он думает о Данде.

Если бы я могла сказать дяде, что всё будет хорошо, что Дандалиона предки примут сразу и с распростертыми объятиями, щедро одарив родовыми дарами. — Почему ты решила учить призыв?

— Он мне снился, — я пожала плечами. — Как играл Акс в зимнем саду. Ночь за ночью, ночь за ночью. Снилась флейта, бесконечные коридоры, подземелья…

— … тьма…

— … тьма и литера V на стенах, — я передернула плечами. — Поэтому я взяла флейту в руки, — родовая сила послушно вспыхнула темным облаком, подтверждая мои слова.

— Значит судьба, — едва слышно прешелестел дядя.

Я поерзала в кресле, не совсем понимая — это да или нет, я остаюсь в Клане?

— Поединок? — дядя наклонился вперед и смотрел мне прямо в глаза. — Круг силы. Вайю!

Третий против шестого. Это даже идиотизмом сложно назвать. И даже для тебя — это слишком, поэтому я жду объяснений…

— Результаты в круге силы нельзя опротестовать, — процитировала я. — Я… надеялась, что «неразрешимые противоречия» сможем решить мы с Хейли, один на один. Это было бы условием… и поправка…

— Вайю, — простонал дядя, и уронил лицо в ладони, плечи вздрагивали. Дядя — смеялся. — Знаешь, как теперь называют тебя Фейу? Это-бедствие-Блау, и я сейчас я склонен с ними согласиться. У нас не смутные времена, чтобы юная сира отстаивала честь Рода, при наличии Старших защитников. Да, — дядя махнул рукой, запрещая мне перебивать, — формально мы отсутствовали, и лицо не пострадало… но, Вайю, неужели ты действительно подумала, хотя бы на мгновение…, — он снова засмеялся. — Дожил, дожили, — он вытер уголки глаз, — нас защищает Младшая…

— На Арене всё казалось простым… ненависть…

— Менталисты…, — процедил дядя. — Но даже это не объясняет твоего решения. Ещё минимум три очевидных варианта, которые ты отбросила, — рассуждал дядя. — Круг силы — без артефактов, что ты решила делать с браслетами? — Дядя кивнул на наручи Арритидесов.

— Если артефакт не подлежит изъятию, сторона имеет право оставить эквивалентный по силе и направленному действию, — процитировала я текст одной из поправок к кодексу.

— А если способ снять наручи будет найден…, — голос дяди похолодел. — Это ультиматум, Вайю. Ставить ультиматумы родичам — это плохо, Вайю. Если ты не в Клане — Хэсау могут заявить права после поединка…

— Я сказала честно, что хочу остаться.

— Верно, — дядя щелкнул пальцами. — После того, как вызвала второго наследника Хейли на круг силы. После, Вайю. Стоило бы отдать тебя Хэсау…

Я терпеливо ждала, пока дядя отойдет. То, что он сразу раскусит меня — было ожидаемо, но слишком высоки ставки.

— Как планировала победить при такой разнице в силе? И планировала ли? — Дядя вздернул бровь.

Я уже открыла рот, чтобы сказать правду и даже сложила пальцы, чтобы показать наглядно, но потом захлопнула. Вряд ли дядя оценит мою идею. А если не знает — не сможет запретить приказом Старшего или взять Слово, поэтому я сказала очевидное.

— Змейка. Мы же получили патент? — В том, что дядя со всей этой кутерьмой — тюрьмой, немилостью и дознавателями не забудет о деле — я не сомневалась.

— Мы — получили, Вайю. Но нельзя полагаться на артефакты. Если не уверена, что сможешь выиграть, начинать не стоит. Стоит терпеливо ждать подходящего момента.

— Терпеливо, — протянула я. — Как Хейли двенадцать зим?

— И дольше, если нужно, — совершенно серьезно ответил дядя. — Хейли не самая важная проблема сейчас, только поэтому твое импульсивное поведение на Турнире мы не разбираем подробно, — он вздохнул.

— Тогда… шахты? — я била в небо, потому что больше идей не было никаких — дядя рассказывал очень мало.

Дядя внимательно изучал свою правую руку, всю унизанную перстнями ментальной защиты, на некоторых пальцах было не по одному, а по два перстня. Связка выглядела внушительно.

— Обет, — наконец произнес он, после долгого молчания.

Я проглотила вопрос, почему простого Слова не достаточно, и торопливо проговорила слова обета молчания, плетения вспыхнули, подтвержденные силой.

— Мирия, — дядя откинулся в кресле, чтобы достать что-то из ящика стола. — Игра вышла на новый уровень. Когда была диверсия у первой Арки, склад Хэсау вскрыли, — он нашел, что искал и зашуршал свитками. — На складе были части горного оборудования, механизмы и артефакты для добычи кристаллов. Сначала мы решили, что это свои, но искать нужно было не здесь…

— Поставки отследили со стороны Мирии…

— Портал будет очень близко к границе, — дядя развернул небольшую карту, и постучал пальцем по точке со стороны побережья, — а тут, — он прочертил линию напрямую, — морской путь.

— Мирию интересует портал или кристаллы?

— Это одно и то же, — он аккуратно свернул карту трубочкой. — Шахта очень близко к порталу, портал очень близко к границе. Игра выходит на новый уровень, — снова повторил он.

— Поэтому ты дал Право Хэсау? — Я никак не могла понять, как дядя разрешил им хозяйничать тут. — Они искали…

Дядя молча кивнул.

— Но… дядя, они убили Юниса и Юстаса, и приплели это к взлому защиты.

— Есть необходимые… затраты, — поморщился дядя. — В Храм их отправляли публично, виновные найдены — теперь все успокоятся…

— Вы не нашли… Хэсау не нашли… и тот, кто взламывал ещё здесь? В поместье? И, — закончила я тихо, — до момента добычи кристаллов ещё долго… оборудование и артефакты не нужны сейчас… вы специально… вы ловили на живца…

— Возможно, — дядя был доволен ходом моих мыслей.

— Значит…, — я ошеломленно складывала кусочки головоломки в кучу, — значит канцелярия в курсе, наконец дошло до меня. — И про шахту, и про кристаллы, и про… Мирию…поэтому прислали дознавателей… официальная причина в немилости, но поэтому он… шарится везде, — я сдвинула брови вспомнив о непробиваемости Бутча. Он только в алтарный зал и хранилище ещё не заглянул и то, потому что не смог бы пройти.

— Управление, Император, канцелярия и все заинтересованные лица, — дядя устало потер глаза.

— А взрыв в нашей шахте — это диверсия… или это взорвали мы сами? — Если взлом защиты точно был, я ручаюсь — лично на себе ощутила последствия, то со взрывом в шахте все не так очевидно. — Дядя, ты сделал это специально! Всем раздал кусочки информации о шахте, рассказал о кристаллах, — осенило меня. — Ты проверял и даже… меня? Ты проверял, где утечка?

— Чья легенда сработает, — аккуратно поправил он. — И не тебя, твоих знакомых, подопечных… сестер…

Неужели дядя до сих пор проверяет By?

— И, кто слил информацию? — Не удержалась от вопроса я.

— Важно не кто, Вайю, важно — кому. Хейли, — довольно прищурился он.

— О-о-о, — дядя просто ужасен. Я абсолютно уверена, что он убедился, что именно Хейли получат все первыми… и немилость… и разбитая ваза… и представляю, сколько ещё я не знаю. Это не Хейли решили зарыть нас, это дядя решил закопать Хейли. — Но за что? — Хейли ненавидят нас, а дядя, судя по количеству приложенных усилий, не менее истово ненавидит Хейли, если он ждал так долго.

— Они нам должны, — дернул уголком рта дядя. — И это не тот счёт, который можно выставить и оплатить… или исправить, — добавил он, помолчав.

— А Хэсау нам не должны? — Не удержалась я. — Дядя, мне пришлось… я сама, — я сглотнула, вспомнив подземелья, — они сожгли им мозги. Юнису и Юстасу. Мне пришлось отпустить их…

— Жертва, — дядя задумчиво кивнул. — Источник стал сильнее. Об их семьях позаботятся, а Хоку… Хоакину Хэсау запрещен въезд на территорию Блау, — закончил дядя. — Я видел записи.

— Люци? — Догадалась я.

— Бер, — качнул головой дядя. — У Люциана ещё много ветра в голове.

— Все равно, — упрямо качнула головой я. — Нельзя спускать им так просто… это наши слуги… мои… и они не причем.

— Вайю, — мягко протянул дядя. — Ты хочешь остаться в Клане, а ты понимаешь, что это такое? Это ответственность принимать решения, которые могут не нравиться тебе лично, это значит ставить интересы всего Клана выше интересов… и жизни… отдельных вассалов и слуг, Вайю. Хэсау заплатят, — дядя прикрыл глаза. — За то, что не оправдали доверие, — он усмехнулся, — искушение было слишком сильным…

Я тарабанила пальцами по подлокотнику кресла — дядя… дядя невыносим. Он ожидал, пуская Хэсау в дом, что они не удержаться и снова попробуют пробудить мою силу? П-ф-ф-ф. — Дядя ждал — я молчала.

— Подумай, Вайю, — наконец спросил он. — Если встанет выбор, когда-нибудь встанет выбор между жизнью… Акселя… и благополучием Рода. Выживанием всего Рода Блау, безопасностью Клана — это лежит на другой чаше весов, что ты выберешь?

Вопрос был из разряда тех, которые мечтают никогда не услышать. Просто оплакивать, теряя, просто ненавидеть и мстить тоже — просто, потому что есть кому. Самое сложное в жизни — это решать. И потом жить с тяжестью ответственности за принятое решение, потому что плечи гнет к земле, ком в горле… и ничего не исправить. И, особенно, если решение было верным, но что уже совершенно не радует.

— Аксель тоже часть Рода, — произнесла я наконец. — Часть Семьи, часть Клана. Значит, его безопасность является частью безопасности Клана…

— А если нужно выбрать. Вайю? Брат или…, — дядя говорил очень монотонно, тщательно следя, чтобы не единой эмоции не проскользнуло в голосе. — Брат — или… все остальные…

Остальные — это кто? Дядя? Данд? Нэнс? Ликас? Наставник? Лидсы? Фей?

— Брат…, — наконец выдавила я. — Брат бы не понял, если бы я выбрала его. Остальные, — добавила я после долгого молчания. — Род Блау.

Дядя засмеялся, он смеялся горько, откидывая назад голову, тер глаза, но не мог остановиться, пока не сорвался с кресла и не отошел к окну, повернувшись ко мне спиной.

— Одевайся, — приказал он. — Мы идем вниз. Ты хотела ответы… Ответы тебе не понравятся, Вайю. Если сможешь открыть дверь — ты их получишь.

Я спустила ноги с кресла, и начала искать тапочки.

— И Аксель сказал — сестра, — дядя постучал по стеклу. За окном была непроглядная тьма.

— Наследник неправильно ответил на этот вопрос, Вайю. Совершенно неправильно…, — закончил он совсем тихо.

Я промолчала. Если я думаю верно, и мой «клин», мои «сокровища» — это действительно Семья, то через несколько зим не будет иметь никакого значения, что я ответила сейчас. С ростом источника «клин» набирает силу. Чем выше круг — тем сильнее «клин». И вопрос дяди я бы поставила иначе — как сделать так, чтобы никогда не пришлось отвечать на этот вопрос снова. Как сделать так, чтобы такой выбор передо мной никогда не встал.

Глава 115. Кто убил трибуна Блау

В подземелья мы спускались долго, я шла за дядей, который подсвечивал путь факелом — он решил не применять магию вообще. Оделась не только я — в меховой плащ с капюшоном и теплые сапожки, дядя тоже накинул свой зимний кафтан на плечи.

Уровень алтарного зала мы миновали — прошли ниже по узким ступенькам, туда, куда ходу мне не было — я просто не могла пересечь невидимую черту на поворотной площадке. Что там ниже — я не знала, в той жизни меня никогда не водили туда.

— Последняя возможность передумать, Вайю, — дядя чиркнул по пальцу, и свежая капля крови впиталась в рисунок на полу — линии вспыхнули ослепительным светом, и я увидела защиту. Это была паутина… настоящая паутина из силовых линий, которые пересекались под немыслимыми углами, были знакомые плетения — я почти могла прочитать, что это за чары, и были совершенно чуждые — такие, что по спине шел озноб. — Вайю, — снова позвал дядя.

Я тряхнула головой, чтобы отогнать лишние мысли, и протянула руку дяде — он сжал кончики пальцев и потянул за собой. Защита мигнула и упруго поддалась.

Дальше мы шли молча. Ещё один уровень вниз, и ещё, и ещё, пока не достигли седьмого, если я не сбилась со счета. Я с любопытством озиралась вокруг — это площадка была шире и больше предыдущих, дядя запалил факелы в подставках, и света стало достаточно, чтобы увидеть, что вся стена перед нами исчерчена символами — иероглифы, рунные круги, и… староимперский. Больше всего было надписей на староимперском, и некоторые литеры были знакомыми — других слов я даже никогда не видела в словаре.

— Не трогай, — одернул меня за капюшон дядя подальше от стены, когда я потянулась пальцем повторить символ. — Сначала дверь, — он махнул рукой в бок и только тогда я увидела, что символы в этом месте были плотнее и образовывали подобие арки, на казавшейся совершенно сплошной каменной кладке. — Открой, и тогда я подумаю о том, чтобы оставить тебя в Клане, Вайю.

Никаких ручек, выемок, щелей — не было, как и инструкций. Каким образом сплошная стена станет дверью? Я потянулась под воротник за малой печатью, но дядя отрицательно качнул головой — не то. Кровь? Опять нет, потому нельзя трогать.

— Не все, — качнулся на носках дядя, заложив руки за спину. — «Родовая сила отворяет двери», — прочитал он одну из надписей. Я резко вскинула руку и направила импульс сырой силы прямо в стену — темное облако вспыхнуло и погасло. Не то. — Родовой силой во времена Исхода называли особенности линии, Вайю, а не то, что считают сейчас. Это не сила внутреннего источника, — дядя вздохнул, недовольный моей несообразительностью, и достал из бокового кармана флейту. Не ту, которая была из коллекции брата, эта была старой и не такой изящной. Почти грубая поделка, потемневшая от времени, наверное, давно не использовали по назначению. — Дверь открывает Призыв, Вайю.

Я взяла в руки флейту, покрутила в руках, приноравливаясь, закрыла глаза и взяла первые ноты. Неверно. Я сфальшивила сразу, может, слишком много в шахтах потратила усилий, чтобы исполнять неправильно. Я попробовала ещё, сосредоточившись, и мелодия вспыхнула, расцветая в подземельях, ноты лились плавно, флейта играла чисто, и я начала понемногу вплетать силу в Зов, по капле, удерживая линию песни, как сосуд с драгоценным содержимым на вытянутых руках — чтобы не расплескать ни капли.

Сила вспыхнула яростно, мелодия взвилась вверх, взвихрилась, ярясь, так, что казалась по лестнице достигла Алтарного зала, потому что я почувствовала, как заворочался родовой Источник… заворочался Источник и… твари. Я прервала песню сразу.

— Тут твари, дядя!

— Естественно, — он равнодушно пожал плечами. — Дом не зря стоит на этом месте. Было бы странно, если бы в подземельях «породнившихся» на нижних уровнях не было тварей, Вайю. Подземные переходы тут везде и некоторые идут до самых гор.

— Но они придут, если я закончу.

— Если ты не закончишь — дверь не откроется, — кивнул на стену дядя. — Войти могут только заклинатели, а заклинатели не бояться тварей, Вайю, они ими управляют.

Я стиснула зубы и снова поднесла флейту к губам. Дядя был очень спокоен — значит, нам ничего не грозило, но эта мысль успокаивала мало — пальцы подрагивали. Вместо дяди я предпочла бы, что рядом стоял отряд зачистки. Потому что на что способен хороший отряд я знала прекрасно, а вот на что точно способен дядя, как заклинатель, учитывая, что Гласа у него нет…

— Ты не веришь, Вайю, — наконец произнес он. Кончики длинных прохладных пальцев приподняли мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза. — Ты не веришь, что имеешь Право призывать, — закончил он чуточку удивленно.

— Верю, — я отступила на шаг и решительно стиснула нефрит. — Верю, — взмах ресниц, я закрываю глаза, и мелодия летит снова, устремляясь по всему подземелью. Выше — ниже, первый куплет, второй… Проснитесь, стонет флейта… Придите… Найдите… Ищите… Придите, придите, придите… Я чуть не сбилась, когда в стене прямо напротив меня появилась щель — дверь начала бесшумно отодвигаться в сторону, открывая темный проход, я играла — дверь двигалась, я ускорялась — она открывалась быстрее, я замедляла темп — она почти оставливалась.

Скрежет и шорох стали громче, я знала, что это только специфика конструкции подземелей, и твари ещё далеко, но все равно начала играть быстрее. Наконец проход открылся полностью, надписи по периметру арки вспыхнули яркими символами и внутри зажегся тусклый свет.

— Неплохо, — скупо похвалил дядя. — Но ты просишь, Вайю, уговаривая, а должна приказывать. — Он тряхнул полой плаща и первым зашел внутрь, я шмыгнула следом, потому что, кто знает, может эта дверь открывается по Призыву, а закрывается от Колыбельной, если усыплять тварей, которые придут на Зов.

Комната внутри была небольшой и круглой, не более двадцати моих шагов, со сферическим потолком, полностью исписанным символами, такими же, как на стене, они и давали этот неяркий свет. В середине зала, освещенный бликами символов сиял постамент, к которому подошел дядя и привычным жестом положил печать Старшего в углубление посередине.

Символы на потолке вспыхнули, пол задвигался, плиты заскрипели, и открылся проход вниз — винтовая каменная лестница поворачивала по широкому кругу.

— Решай, — дядя остановился перед спуском вниз. — Возможности передумать не будет, — предупредил он.

— Ты сказал — сможешь открыть дверь — получишь ответы.

— Вайю, — дядя негромко фыркнул, развернув меня к себе за плечи. — Это дорога в один конец. И за знание всегда нужно платить. Цена может быть слишком высокой. Это может подождать… несколько зим. Ответы не изменятся, Вайю.

— Все Блау, кто спускался вниз, остались в Клане?

— Ты остаешься в Клане, Вайю. Если бы подождала немного, спокойно закончила Школу, поступила в Академию, я бы сказал тебе об этом сам.

Я немного расслабила плечи — одна задача была выполнена. Значит, мне не показалось.

После первого курса Академии дядя действительно изменил мнение и пытался учить меня, но было уже слишком поздно — время было упущено. Он тогда тоже по какой-то причине передумал и хотел оставить меня в Клане?

Чтобы понимать, что случилось в будущем, мне нужны ответы. Прошлое определяет будущее, сегодня определяет завтра, поэтому я обошла дядю сбоку и решительно начала спускаться по ступенькам в полную темноту. Символы по бокам стен вспыхивали по мере моих шагов — староимперский, кругом практически один староимперский, не считая нескольких базовых плетений, которые я была в состоянии понять. Мертвый язык давно мертвого мира — мертвые символы, но здесь они работают. Что их питает? Артефакты?

Свет был тусклым, но его хватало, чтобы видеть, как круто лестница поворачивает и что внизу ещё много пролетов.

— Тебе почти исполнилось три, — голос дяди донесся сзади. — Юстиний сбился с ног, пытаясь достать для тебя жеребенка райхарца, он даже ездил к Хэсау, чтобы купить семью, — продавали только взрослых и тренированных лошадей, и никогда — жеребят, — хотя ездить верхом тебе было ещё очень рано. Ты была очарована райхарцами с детства. Они дружили, — тихо продолжил дядя — он шагал следом, приноравливаясь к моей скорости. — Наследники, — горький смешок. — Хейли, Блау, Хоакин, и даже Фейу регулярно участвовал в их вылазках. Ты же знаешь, что у Фейу сейчас во главе второй Наследник, — мы продолжали спускаться, — тогда у них ещё был первый. Казалось, настали лучшие времена — все распри забыты, и Предел наконец-то стал единым, будущее тогда казалось безоблачным…, — фыркнул дядя. — Они учились вместе, а Хок вообще большую часть года торчал у Блау, пропадая вместе с Юстинием. Меня не брали, — пояснил дядя. — Слишком скучный…

Лестница все длилась и длилась, а я боялась даже вздохом перебить поток чужих мыслей.

— Я благодарен Юсту, — произнес он наконец. — Меня никогда не готовили в Наследники…

Отец… Мне позволили учиться на артефактора, я защитил Мастерство, приехала Софи…, — дядя замолчал. — Юстиния любили, — продолжил он. — Практически все — отец, в Легионе, Академии… его было не возможно не любить, — в голосе дяди слышалась тихая улыбка.

Лестница закончилась, и мы оказались в ещё одном круглом зале, который почти полностью повторял первый. Символы на стенах и потолке зажглись, и я увидела отличия — по периметру зала были расположены несколько полукруглых арок, переливающихся полупрозрачной защитой, за каждой из которых были ещё залы, некоторые полупустые, некоторые сплошь заставленных стеллажами со свитками и сундуками.

— Это настоящее Хранилище Блау, Вайю, — дядя подошел к дальней стене и начал плести — символы вспыхивали в определенной последовательности и входы в другие залы открылись — сияющая защита в арках исчезла. — Здесь всё, со времен Исхода, — дядя показал на первую из одну арок слева и зал за ним, — всё, что смогли сохранить и спасти.

Каждое поколение вносит свой вклад, — он провел рукой по кругу.

Я молчала. Масштаб ошеломлял. Даже того, чтобы в сверху в Закрытой секции было достаточно, чтобы вызывать зависть, но то, что было собрано тут… я даже не могла представить, сколько это может стоить. Это не имело цены.

— Идем, — дядя выбрал одну из арок и прошел в другой зал, самый первый справа от входа.

Там были кресла, свитки на столе сложены в беспорядке, одна из любимых дядиных тушниц — видимо здесь он проводит часть времени. Дядя прошел к одному из стеллажей, кивнув мне на кресло у стола, и вытащил один из верхних потрепанных блокнотов. — Дневники Юстиния, — он показал на полку, — это за все время, а это, — он показал на следущую полку, так же плотно заполненную блокнотами, — за последние четыре зимы.

То есть отец за последние четыре года написал практически столько же, сколько за всю жизнь?

— Когда ты родилась, Юстиний уже практически не мог спать, Вайю, — он пролистал дневник, нашел нужное место и заложил пальцем. — Он сходил с ума. Боялся причинить нам вред, и поэтому большую часть времени проводил на учениях. Юст искал ответы. «Мы — заклинатели, те, кто для них свои. Со временем начинаешь понимать это. Мы свои для тварей. Со временем убивать становиться все сложнее и сложнее», — прочитал в дневнике дядя. — «Это их дом. Мы приходим к ним домой, чтобы использовать готовые туннели, углублять шахты, это их дом… Они никогда не нападают первыми, если не приходим мы.

Нападаем мы. Я начал задумываться, кого на самом деле стоит защищать. Кто на самом деле здесь тварь…», — с расстановкой закончил читать дядя.

— Это…, — я прикусила губу. Только за одни такие мысли, за отголоски таких мыслей могли убить. Это не просто крамола, это подрыв всех устоев.

— «Они всегда тут», — продолжил читать дядя. — «В моей голове. Они зовут, плачут и требуют. Каждый день, каждую ночь. Их Зов не прекращается ни на мгновение», — дядя захлопнул дневник и присел рядом, на краешек стола, глядя в потолок, испещренный светящимися символами. — И однажды Юстиний перепутал, Вайю. Где свои и где чужие. Он перепутал, кто твари. Вайю. Он перепутал, кого нужно защищать. Или… пытался защититься от «своих» с помощью тварей, — совсем тихо закончил дядя. — Юстиний сходил с ума, Вайю.

— Двадцать четыре-шестнадцать…, — я не спрашивала, а утверждала.

— Двадцать четыре. Шестнадцать, — с расстановкой произнёс дядя. — Это уровень, Вайю.

Двадцать четвертая шахта Хейли, шестнадцатый уровень. Блау не удержал уровень — именно так написано в официальных отчетах, — дядя хмыкнул. — Ты знаешь, что значит для заклинателя «не удержал уровень», Вайю?

«Удержит ли уровень эта Блау» — вспыхнули в голове слова Претора Фейу.

— Произошел прорыв тварей, — произнесла я шепотом.

— О, да. Это классифицировали, как прорыв. Небывалый прорыв в истории Северного Предела. Красный день, — язвительно произнес дядя. — Юстиний развернул тварей против отрядов зачистки, он положил всех на пяти уровнях. Вайю. А в архивах, — дядя щелкнул пальцами, — это «Прорыв, который не смогли сдержать даже Блау». Они так и написали в отчетах — рекордное число тварей — одного Блау не достаточно.

— Разве у нас пробивают шахты ниже двенадцатого уровня? — уточнила я.

— Хейли всегда хотели больше других, — дядя пожал плечами. — Именно из-за сумасшедших идей Хейли, Юстиний спустился туда, хотя ему не стоило идти.

Я слушала молча, чтобы не пропустить ни слова.

— Я ждал, я ждал так долго… ждал пока вы вырастете… ждал подходящего момента… ждал, чтобы все сложилось… я ждал двенадцать лет, — продолжил дядя. — В тот год Юстиний схолопотал немилость Немеса. Мы смеялись — просто четыре декады странных происшествий. Это было смешно, Вайю. Нам тогда было очень смешно, — надавил голосом дядя. — Хейли… их Старик… они были повернуты на идее кристаллов, им не давало покоя положение Тиров, и он был уверен, что кристаллы можно найти в обычных шахтах… если копать глубже. Например, на шестнадцатом уровне. Как показало время, — дядя усмехнулся очень зло, — Старик Хейли оказался прав. При анализе нашей шахты мы использовали для доказательств часть его сумасшедших теорий. Это была причина, которую тогда озвучили Хейли Юсту…, — дядя замолчал. — Причина открыть и зачистить шестнадцатый уровень, прежде, чем копать дальше. Эти идиоты с восторгом приняли идею вылазки, — он снова хмыкнул, — отряды почти сплошь собрали из Высших… Юстиний, Фейу, Батуши, больше всего было Хейли — это же их шахта. Почти тридцать Высших, Вайю. В тот день положили почти тридцать обученных, сильных и прекрасно тренированных Высших, цвет Предела. Красный день. Крови было столько, что можно было залить центральную площадь… А для Блау начался красный год… и если бы не Хэсау…, — дядя снова замолчал, вспоминая. — Только они встали между нами и практически всем Пределом. Все хотели виры, хотели ответов.

Зачем нужны заклинатели, которые не могут удержать уровень?

Я согласно кивнула, заклинатели были нужны только для контроля над тварями.

— Хейли как-будто свихнулись на своей идее, а Юст не смог отказать. Это казалось простым — ещё одна шахта, ещё один уровень. Простая вылазка, чтобы пощекотать нервы. Но там все было не так просто, Вайю, — дядя наклонился, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Юстиний медленно сходил с ума последние десять лет — это правда, но никогда, ни разу он не терял контроль над тварями. Что-то произошло там, в шахте Хейли, что заставило его пойти против своих. Твари могут преодолеть Зов, но не могут преодолеть Глас, Вайю.

Юстиний приказал им… убрать всех. И твари повиновались, — продолжил дядя. — Юст искал лекарство, последние зимы он только и делал, что искал решение — он хотел перестать слышать их, и почти нашел. Он сам сказал накануне вылазки, что он близок, он накнулся на что-то, почти нашел ответ, — дядя сжал кулаки. — Возможность жить нормально, спать нормально, быть с семьей… Юст не стал бы рисковать, только не тогда… его заставили.

— Не тогда, — эхом повторила я, думая.

— В шахты спустился Юст, а вышел… вышел… — дядя замолчал, подбирая слова. — Глас — это двусторонняя связь, Вайю. Как и Зов, просто Призыв — слабее. Если зовёшь ты — зовут тебя, это как смотреться в бездну. Это плата за силу Блау. Глас и сумасшествие. С ума сходят самые сильные… это то, с чем живут Блау, — дядя перевел дыхание. — Риск есть всегда, не каждое поколение, но есть.

— Это касается только тех, у кого Глас? — Спросила я, сразу подумав про Акса.

— Только, — дядя кивнул головой, — если верить семейным хроникам. Юстиний говорил, что если не использовать Глас — это сжирает изнутри, эта потребность, которую нужно удовлетворить. Он начинал становиться нервным и раздражительным, если долго не спускался в подземелья, а возвращался счастливым. Последние годы его не радовали даже вы, даже Рели… мы постоянно искали лекарство. И он очень боялся за Акселя.

— Есть решение? Хроники?

— Решения нет, Вайю, мы перепробовали почти всё. Если заблокировать дар — это медленное угасание.

Дядя подошел к одной из стен, и сплел комбинацию чар. Символы вспыхнули, в стене появилась квадратная ниша, из которой выплыл прозрачный куб, в центре которого в стазисе завис черный мохнатый палец с длинным когтем, длиною больше моей ладони.

Ходящий. По-крайней мере конечность похожа на именно этих тварей. Дядя щелкнул пальцами, и куб подплыл к столу, зависнув прямо передо мной. Внизу на когте что-то блеснуло узкой полоской тускло-серого металла.

— Что-то заставило Юстиния шагнуть далеко, очень далеко… слишком сильный Глас он использовал… он призвал тварей и вывел их на поверхность, — дядя замолчал, вспоминая. — … он вывел тварей из шахты Хейли… и… пошел домой, Вайю. Может быть, на тот момент он ещё помнил — что у него есть дом, Вайю. Он пошел домой и повел тварей за собой, — замолчал дядя. — К вам, Вайю…

Я задохнулась. Если идти предгорьями, то земли Хейли граничат с нашими, но все равно путь не близкий. Твари избегают света светила, и их сложно заставить двигаться… но… если их возглавил заклинатель, если он приказал им… Я вздрогнула от ужаса, представив, каким был их путь.

— Они пришли под вечер, — продолжал дядя, потерев глаза. — Ты не помнишь, но вы были в саду. Ты играла, а Аксель тренировался с флейтой…

— Я помню…, — шепотом произнесла я. — Значит, это было не игра? Тогда? Ты закинул меня наверх конюшни, накрыл куполом и сказал сидеть тихо… мы играем в прятки… сказал ты… и долго-долго никто не приходил, я провела там всю ночь…, — всю ночь я пряталась, зарываясь в сено, и до сих пор, когда мне нужно спрятаться я тоже бегу туда — на конюшни.

— Пока утром дядя Люци не снял купол…

— Вы все были там, — произнес дядя. — Ты, Аксель, Рели, Софи… все были в саду. Я всегда был слабее Юста, во всем, и Гласа у меня не было… тварей было слишком много… слишком много для меня одного…, — дядя замолчал. — Нужно было разбить призыв, уничтожить то, что управляло ими. Я должен был выбрать…, — замолчал он, крутнув прозрачный куб другой стороной ко мне, — …или брат или все остальные.

Снизу у самого основания пальца твари, почти прорезая плоть, все в черной шерсти, тускло светилось кольцо — родовая печать Блау с литерами Ю.Б.

Юстиний Блау.

Я не могла говорить, не с силах совместить эти два понятия — тварь и родовое кольцо отца.

— Юстиний всегда был сильнее, — продолжил он. — Во всем. Гласа мне не досталось, я не мог справиться с ним никогда, а уж в таком состоянии…, — дядя снова машинально крутнул куб.

— Он пришел домой, к вам, Вайю. Он держался из последних сил… и он пришел в единственное место во всем Северном Пределе, где его могли остановить, Вайю, он пришел к заклинателям. Юстиний пришел домой, чтобы умереть. — Дядя снова прикрыл глаза. — Он понимал всё. Осознавал, но не мог контролировать, я видел это в его глазах, когда потом пересматривал записи. Он пришел домой, чтобы его остановили, Вайю.

Я положила ладошку дяде на предплечье и тихонько сжала.

— … а потом он потерял последние крохи контроля, Вайю, — закончил дядя буднично. — И начал убивать… слуги, гвардейцы, аллари…все, кто попадал под руку… он хотел добраться до вас… Я не справлялся. Просто не мог справиться. Юстиний был слишком силен. Софи… пыталась помочь, Кораи, — тускло улыбнулся дядя, — но у нее было мало опыта. Ее он отшвырнул первой. Мне нужна была помощь. Вайю, — дядя заглянул мне в глаза, пытаясь найти понимание, — я просто не мог остановить его в одиночку.

— В саду был ещё один заклинатель, — я облизала пересохшие губы.

— Аксель тренировал Зов и последний год у него начало получаться, — продолжил дядя. — Он был почти так же силен, как Юст в его возрасте, и даже сильнее, и Глас начал иногда просыпаться… Для Акселя — это была просто тварь, большая, черная, мохнатая тварь, которая пришла к нему домой, в его сад…, — дядя перевел дыхание. — Я не удержал бы Юста, Вайю. Я бы не смог удержать его в одиночку… чтобы остановить тварей.

— Аксель…, — произнесла я беззвучно, чувствуя, как горячие слезы обжигают щеки.

— Аксель применил Глас… и держал его до тех пор, пока… мы не убили… Юстиния. Дальше я отключился, — дядя продолжал сухо. — Меня слишком зацепило, а когда пришел в себя…

Аксель уже добыл себе трофей… приказав отпилить голову первой собственноручно убитой им твари…

Меня вывернуло на пол, спазмы были сухими — я почти ничего не ела за ужином, но желчь поступала к горлу, и я пыталась дышать, но не могла… пыталась представить… но не могла… я вообще ничего не могла, как просто сидеть на ледяном полу, обнимая ножку стола. Если это ответы — я не хочу их знать. За знания нужно платить. Некоторые ответы лучше не знать. Просто не знать, иначе жить с таким грузом невозможно. Я не представляю, как с этим живет дядя. Столько лет… один…

— Аксель не знает…, — наконец хрипло произнесла я после долгого молчания.

— Как я должен был сказать ему. Вайю? Когда тебе было десять, ты убил своего отца.

Аксель? И приказал отрезать ему голову… потому что твой отец стал тварью? Я оставил это, как напоминание, — дядя мягко и очень нежно крутнул прозрачный куб с когтем внутри, — о том, что сделали Хейли. О том, что сделали Хейли — Блау. Тогда Рели взяла с меня клятву Силой, что я никогда не буду учить ее дочь Зову…

Это объясняет многое. Клятва сама наказывает нарушившего ее — лишая силы, иногда частично, иногда полностью. Дядя не мог рисковать.

— Мне пришлось… сделать выбор, — дядя потянулся ко мне и вытащил одну из моих шпилек из пучка волос, потрогав острый край кончиком пальца. — И ты — уже знала, — дядя не спрашивал, он утверждал. — Претору Марию не повезло, — продолжил дядя, — именно по этой причине. Потому что ты — уже знала. Кто-убил-трибуна-Блау. Я много раз пересматривал записи из лабиринта. Откуда? — дядя вздохнул и бросил шпильку на стол.

— Догадывалась. Мама, — шепотом ответила я, не в силах оторвать взгляд от печати отца, которая висела перед моими глазами. — Часть её дневника, второй скат, восточная крыша.

— Когда поместье разрушилось, я случайно наткнулась на уцелевшие части старого блокнота под завалами.

— Рели, — дядя прикрыл глаза. — Она всегда любила проводить время на крыше, глядя на хребет Лирнейских, — именно в той стороне лежали родовые земли Хэсау.

— Мама не писала в дневнике прямо, но…, — между строк было понятно, что единственный, кого она считает виновным в смерти отца — это его брат, Кастус Блау. И ни единого слова про Акселя.

— Она всегда обвиняла меня в смерти Юста, считала, что был другой вариант, можно было найти другой выход… но его не было. Вайю, — дядя стукнул кулаком по столу. — Тогда выхода не было… Юстиний не просто стал думать, как они, — дядя постучал кончиками пальцев по виску, — он стал тварью. — Дядя крутнул куб к себе, чтобы лучше видеть родовую печать. — Мой брат просто стал тварью, — монотонно произнес он.

— Как это возможно? — шепотом произнесла я.

— Только твари могут управлять тварями, — дядя пожал плечами. — Это фраза имеет прямое значение, — он кивнул на стеллажи справа.

— Породнившиеся, — произнесла я. — Это слово тоже имеет прямое значение?

— Это — плата за силу. Редкая, но плата, — дядя снова замолчал.

— Вы знали? Предполагали, что отец…?

— Нет, — категорично ответил дядя. — Если бы мы знали, — почти простонал он. — Хоакин тогда чудом остался жив, он не пошел в шахту со всеми, потому что его отозвал Глава, он тогда был очень расстроен, — дядя вздохнул, — кто мог знать, что приказ Главы сохранит Хоакину жизнь? Бер, Хок и Люциан нарушили приказ Главы, и пересекли Хребет, чтобы помочь Рели, а потом их закрыли на землях Хэсау на три года…

— … и мама умерла…

— И Рели через год умерла, без них, — эхом откликнулся дядя. — Софи… Софи ненадолго пережила Юстиния… слишком сильные повреждения, целители не справились. Я восстанавливался почти год, — дядя пошевелил пальцами правой руки, проверяя подвижность. — Акселя пришлось забрать из школы… он год учился дома… Все было очень плохо, Вайю, — тихо закончил дядя. — Я стал Наследником и оказался совершенно не готов к этой роли, Софи не стало, но у меня были вы и Рели… Хейли подали прошение Императору на кровную месть, которое отклонили…

— Если бы отец не пошел в шахты, ничего бы не было?

— Я много раз за эти годы задавал себе этот вопрос, Вайю. Просматривал запись из сада… разные ракурсы, разные свидетели…, — он кивнул на куб, — это не всё, — дядя помедлил, подбирая слова, — у Юстиния в саду… не было другой руки, левой руки не было, Вайю. Они отрубили её.

Я моргнула, не понимая.

— Они отрубили ему руку, Вайю, — лихорадочно продолжил дядя. — Хейли. Ты не знаешь, но нанести именно такие повреждения… такой… твари… очень сложно, практически не возможно, у них единственное уязвимое место, куда бьют, а срез был свежим. Но все встает на свои места, если это было сделано до…

— Если это просто зачистка, просто уровень, зачем…?

— Зачем лишать его возможности выполнить плетения? Юст был боевиком, трибуном… его не удержали бы, если только не лишить его возможности применять силу…

— Зачем? — эхом повторила я.

— Это и есть тот вопрос, на который я хочу получить ответ. Вайю, — дядя прислонился спиной к креслу. — Чего Хейли хотели добиться на самом деле. Если Юст не мог защищаться, единственное, что ему оставалось — это использовать Глас, и он позвал. Вайю… и видимо вложил в Призыв слишком много…

Чтобы удержать отца и лишить его возможности использовать силу — решение было оптимальным, но… кого он подпустил бы к себе так близко?

— Юстиний не успел найти решение, найти лекарство, и в этом тоже вина Хейли. Аксель не сможет быть Наследником, Вайю, — произнес дядя буднично. — Он просто не доживет.

Десять зим. Ровно столько было отмерено Юстинию с того момента, как он начал слышать тварей отчетливо. Еще три выиграла для него Рели, — он отвел глаза. — Я не знаю, чем она заплатила Светлым, но Юсту стало легче… он почти собрался… и потом родилась ты. Первая Светлая в темном роду заклинателей.

— Аксель, как отец… сходит с ума? — Произнесла я не в силах поверить в это безумие. — Это невозможно…

— Он уже слышит тварей отчетливо, — дядя кивнул. — Скоро начнутся сны. Он станет раздражительнее… десять лет, — добавил он, помолчав. — Аксель сильнее Юстиния, не больше десяти лет, — закончил он совсем тихо.

— Это просто шум, Зов, — я тряханула дядю за рукав. — Я тоже слышу шепот, отдаленный, тихий…, — шептала я лихорадочно.

— У тебя нет Гласа, Вайю, — дядя аккуратно отцепил мои пальцы по-одному. — Аксель — слышит их, как Юстиний. Я наблюдал весь последний год, чтобы убедиться.

— Дядя!

— Ошибки нет, Вайю, — дядя устало закрыл глаза. — Я бы очень хотел ошибиться в этот раз, но ошибки нет. Аксель не сможет быть Наследником, Вайю. Он просто не доживёт.

— Доживёт, — выдавила я и почувствовала, как сила отозвалась на мои слова. — Если лекарства нет, значит, его просто нужно найти, — я поднялась с пола и пошла к стеллажам. — Если отец искал и почти нашёл, если искали раньше… должно быть решение, — произнесла я упрямо. Я отказываюсь жить в мире, где Акс… становиться тварью.

Если посчитать — сроки сходятся, его повесили почти через десять лет… чуть больше… может ли быть такое, что он тоже «не удержал уровень» или просто его сумасшествие к тому времени стало совершенно очевидным. Я помнила, что он действительно стал очень нервным, у него болела голова, и он постоянно где-то пропадал, тогда, в последний год я видела его всего два раза — и второй — на виселице. Если Управление сочло, что Акс стал опасен, его вполне могли убрать, но зачем так публично?

— Юстиний говорил, что почти нащупал ответ, — ответил дядя. — Почти. Перед тем, как спустится на шестнадцатый, но я просмотрел все записи, — дядя кивнул на стеллаж, — там ничего нет.

— Я могу изучить сама? Дневники отца, хроники…, — все, что может помочь Аксу.

Дядя кивнул и, прислушиваясь к чему-то, поманил меня к себе.

— Уже полночь, слушай, — он опустился на холодный пол и прикрыл глаза.

Я подошла и присела рядом на колени, но не слышала совершенно ничего.

— Слушай, Вайю, — дядя развернул мою руку ладонью вниз и крепко прижал к полу. — Слушай не ушами, слушай тем, что внутри, закрой глаза…

Пол был почти ледяным и рука сразу застыла. Я закрыла глаза, но не слышала почти ничего, только легкую вибрацию, которую чувствовали кончики пальцев.

— Слушай… как Призыв…, — проговорил в ухо дядя.

Я попыталась расслабиться, отпустила контроль, и вдали… по краешку мыслей…. Зазвучали отдаленные барабаны и шепот… тихий многоголосый шепот… слова на староимерском вплетались странным образом…. Они пели…Они исполняли какую-то немыслимо странную форму призыва… и их было много… целый хор голосов…

— Слышишь, — довольно констатировал дядя. — Точно как тогда… После шахты Хейли мы с Юстинием собирались попытаться найти тех, кто заклинает на нашей территории… история повторяется…

— Тогда тоже работала группа?

— Тоже. Все в точности…

— … повторяется, — эхом откликнулась я. Значит, Аксель с его бредовыми идеями, на этот раз оказался совершенно прав. Теория Акса оказалась верна. Это невозможно, но факт — призыв исполняет толпа. Целая толпа очень странных заклинателей. И дядя знал об этом. — Всё повторяется… Тогда ты точно воспроизводишь условия двенадцатилетней давности — немилость, шахта с кристаллами и… чужаки на Севере. Дядя, ты решил сделать нас мишенью, всех троих? Тогда немилость получил отец, теперь мы — все трое…

— Ты была в полной безопасности, Вайю, — дядя покаянно опустил голову. — Пока не исполнила Призыв перед всем Пределом, — он вздохнул, — этого я не смог просчитать…

— И на этот раз ты решил привлечь внимание дознавателей, — сложила части пазла я. Дядя совершенно точно не случайно сунулся в имперскую канцелярию, и сработала немилость.

— Мы с Юстом тогда думали, что справимся сами, — кивнул дядя. — Мы — ошиблись. Я не могу этого доказать, но я уверен, что чужаки не случайны, и они связаны с Хейли…, — закончил он тихо. — Было тихо двенадцать лет… и только сейчас они вернулись…

— И ты решил сделать ставку, — очень крупную ставку, если дядя поставил на доску всех. — «С пробуждением, тварь», — процитировала я текст записки. — Это на староимперском, мне прислали ещё на Турнире… вместе с чаем. Это тоже входит в комплект заклинателей Блау?

— Ты должна была быть в безопасности, — снова произнес дядя. — Хейли каждый год подают одно и то же прошение — с просьбой открыть шестнадцатый уровнь. Тогда шахту запечатали до десятого. У них… у сумасшедших стариков Хейли есть идея, что их дети живы, — произнес дядя. — Смерть Юстиния мы подтверждали через ритуал, — дядя покосился на куб с черным когтем. — Ритуал Рода Хейли не подтвердил гибель четырех их них… они считают, что они ещё живы. И они на шестнадцатом.

— Невозможно, — отмела это предположение я. — Без заклинателя… провести двенадцать лет в запечатанной шахте… это поистине невозможно…

Дядя кивнул в подтверждение моим словам. Хейли зачем-то нужно, чтобы открыли шестнадцатый уровень снова, на самом деле, или это только способ отвлечь внимание?

— Где записка? — спросил дядя очень устало. — Отдашь своему дознавателю, пусть отрабатывает хлеб… И все последующие тоже.

— Будет не одна?

— Есть несогласные, — дядя отряхнул руки и поднялся с пола. — Всегда были. С самого Исхода есть… мнение, что причина — в заклинателях. Именно они провоцируют тварей. Если не было бы нас, новый Мир принял бы всех с распростертыми объятиями, — он усмехнулся.

— Не будет нас — не будет тварей.

— Бред…

— Отдашь записку дознавателю, — повторил дядя. — Пусть отрабатывают свой хлеб.

— Все до сих пор считают, что отец просто не справился…

— Хейли должны нам, — дядя стиснул кулак так, что звякнули кольца. — Должны нам столько, что это счет нельзя оплатить. Аксель никогда не узнает, как умер его отец. Никто не знает, что тогда в саду это был Юст. Никто, — добавил он помолчав, — не осталось в живых никого, кто бы знал. Трибун Блау просто не удержал шестнадцатый уровень…

* * *

По ступенькам я поднималась медленно-медленно, шаркая ногами. Дядя остался внизу, рассматривая куб. Подозреваю, что он очень много времени проводил там последние двенадцать лет. Всё сказанное в зале останется там же, сказал дядя. Обет не нужен, старая магия сама позаботится о том, чтобы хранить секреты Рода.

Аксель сходит с ума. Десять лет.

Эта должно быть какая-то безумная фантазия, ничем другим нельзя объяснить такую неблагосклонность судьбы к Блау. Аксель не заслужил, он даже ничего не сделал, он просто имел несчастье родиться в нашем роду и получить Глас в качестве дара.

Зачем вообще предки наделяют Гласом потомков своих? Чтобы побыстрее прибрать их к себе? В чем смысл, Великий?

Чужие заклинатели на нашей территории, немилость Немеса, шахты, все связано со смертью отца. Зачем он нужен был им беспомощным, но живым? Что такого можно сделать с Высшим, если он не имеет доступа к чарам? Если дядя прав… и ему отрезали руку, чтобы не мог плести… это сделал кто-то из тех, кто спустился с ним в шахту. Кто-то из очень близких друзей, когда отец не ожидал удара.

Хейли подавали прошение и подают, они упорно продолжают рваться на шестнадцатый уровень. Хотели попасть тогда, с помощью Блау и хотят сейчас. Или действительно настолько сумасшедшие, чтобы верить, что в запечатанной на двенадцать лет шахте с тварями могут остаться живые? Бред.

Но ненависть не подделать — я ощущала ее на Арене отчетливо. Хейли действительно считают Блау виноватыми в том, что произошло. Считают причиной. Если бы ритуал не сработал, и мы бы тоже не знали, жив отец или мертв, если бы родовой гобелен и алтарь молчали, продолжили бы мы надеяться? Несомненно.

Дядя спровоцировал их, практически преподнес Хейли на блюде возможность наложить немилость. Тетю пустили в расход, но никто не говорил ей предавать Клан. Почему не наложил печать Немеса только на себя? Боялся, что не клюнут, потому что он не владеет Гласом? Поэтому добавил Акса, а я просто попала для общего счета?

Кристаллы и шахта… я помнила, что никакой добычи не было. Не было, и спустя десять лет.

А есть ли в шахте кристаллы на самом деле, или спустившись ниже пятнадцатого уровня мы с удивлением констатируем, что ошиблись? И никаких кристаллов в шахте нет, только серебряная руда. Дядя ведь не мог настолько свихнуться на идее прижать Хейли, правда?

Или мог.

И поправка Айне-Каяле… если бы дядя хоть иногда ставил меня в известность, я бы не ломилась вперед, как демоны, через прорыв грани… если он хотел, чтобы Хейли использовали Право. Но брачный контракт? Для чего?

До уровня алтарного зала оставалось ещё несколько пролетов, но мне казалось, я иду вечность. Целую вечность назад я решительно шагала вниз, уверенная, что хочу знать ответы. Теперь все казалось ненужным, мелким и совершенно не важным — возня с Хейли, утаивания Фей, интерес дознавателей, аллари… все перестало иметь смысл, кроме одного.

У Акселя осталось всего десять лет.

Дядя разрешил мне изучить дневники отца, и все записи семейных хроник, которые относятся к владеющим Гласом. У меня впереди десять лет — я обязательно найду лекарство. Аксель не повторит путь отца, я сделаю все возможное.

И даже ответ на вопрос — зачем это Хейли меня волновал меньше. Отец уже умер, а Аксель жив… если только… они не выберут Акса в качестве подходящей замены. Я пошла наверх быстрее, думая. Аксель больше всего похож на отца — это признают все, владеет Гласом, и легко подбиваем на разные авантюры — именно над таким образом он работал много лет. И ради семьи брат способен на любую глупость.

Если Хейли нацелились на Акса в этот раз… Я вздрогнула, вспомнив черный коготь в прозрачном кубе с родовой печатью Блау. Аксель никогда не должен узнать. Он никогда не должен узнать, что на самом деле произошло тогда в саду. Он никогда не должен узнать, кто на самом деле убил трибуна Блау.

* * *

— Хочу побыть одна, — бросила я Старику, который подслеповато щурился на меня в неярком свете магических светильников на конюшне. Я не сомневалась, что через несколько мгновений, все аллари будут поставлены в известность. — Никого не впускать, — что будет делать на морозе Бутч, меня не волновало, может ночевать снаружи или в доме, дело хозяйское.

Я нагло утащила из каморки старика пару одеял, прошла в дальнее пустое стойло, в котором вкусно пахло свежим сеном, и задвинула задвижку.

Сегодня я хочу остаться совершенно одна.

Я соорудила себе гнездо, застелила одеялами, и укуталась по самый нос, надвинув меховой капюшон плаща, поглубже зарываясь в сено. В соседних стойлах успокаивающе фыркали разбуженные мной лошади.

Сено пахло привычно — теплом, летом и спокойствием, но легче не становилось. Даже драгоценное, а потому используемое так редко, лекарство — конюшня, которое помогало всегда и почти безотказно, сегодня не работало.

Я зарылась носом поглубже, похрустывая соломинками, и напрягла память, пытаясь вспомнить, как это было тогда… в день, названный красным… но не вспоминалось совершенно ничего. Только крепкие руки дяди, успокаивающий голос и переливающийся купол над головой, на который я любовалась целый день, пока меня не сморил сон. Утром голодную меня подбросил на руки Люци и сразу через задний двор потащил на кухню к Маги… больше я не помнила почти ничего.

Солома стала сырой, мех неприятно лип к щекам. Я — плакала. Тихо-тихо, прикусив губу, чтобы не тревожить лошадок. Давилась слезами и ещё глубже зарывалась в сено.

Я зажала руками уши, но в голове продолжали звучать слова дяди.

«Аксель не сможет быть Наследником, Вайю, он просто не доживет. Десять зим. Ровно столько было отмерено Юстинию с того момента, как он начал слышать тварей отчетливо».

Завтра. Все завтра. Завтра я буду сильной и собранной, завтра я начну искать лекарство для Акса, и решать, что делать с Хейли, поединком и Фей-Фей… Завтра. Все завтра. А сегодня мне хотелось просто плакать, от невозможности изменить прошлое.

Буду считать, что это юная Вайю, гормоны тела, возраст, последствия ритуала… да что угодно. Сегодня я буду плакать. Плакать за тех, кто сделать этого не может.

Плакать за отца, который вернулся тогда домой, в свой сад… за дядю, которому пришлось двенадцать лет нести этот груз и который сейчас опять остался в подземельях наедине с кубом… плакать за Акселя, которому было десять и которому пришлось… за маму… за тётю Софи, которая умерла, потому что пыталась спасти нас…

… Трофей… Аксель уже добыл себе трофей… приказав отпилить голову первой собственноручно убитой им твари… Я снова подавилась слезами.

Груз будущего не так тяжел — я знаю по себе, и по-крайней мере могу попытаться хоть что-то изменить, у меня есть время, а груз прошлого… он тяжелее в несколько раз, он просто неподъемный, потому что уже ничего нельзя изменить. Все сделано и можно только жить дальше, сгибаясь под тяжестью этих ошибок.

Дядя не спросил. Вопрос — виню ли я его в смерти отца, не прозвучал… так, же, как мама, как Рели… но спрашивать необходимости не было, я видела, с каким ожиданием смотрел на меня дядя. Я — не винила.

«Брат или… остальные». Я не знаю, как справился дядя, и не уверена, что получилось бы у меня, будь я на его месте… но я точно не собираюсь быть той Блау, которая сделает такой выбор ещё раз через десять лет. Если когда-нибудь в сад нашего поместья вернется Акс, ведя за собой толпу тварей по призыву…

Глава 116. Осколки истины 1

Мне было хреново. Так паршиво, что хотелось закрыться с головой, и остаться навсегда в этом стойле конюшни — безопасном и тихом.

Спала я мало. Всю ночь мне снились кошмары, шахты, вырубленные в стене цифры уровня — шестнадцатый, литера V на стенах, и Юнис с Юстасом. Бывшие легионеры молчали, и только смотрели укоризненно.

Твоя вина, Блау.

Моя вина. Это тоже моя вина. Не подумала, не учла, не просчитала. Иррациональная злость внутри давила горло — я злилась на себя и на дядю. Не на Хэсау — эти… этим предъявить было нечего. Хотели — решили — взяли. Слуги не люди, слуги — это инструмент. Слуг много, как и вассалов. Дядя тоже вряд ли вообще счел их смерть серьезной проблемой, и то только потому, что Хэсау были не в своем праве и залезли на его территорию. Непредвиденные потери — не более того. Даже к своему райхарцу дядя питает больше чувств — любимый конь у нас один, а слуги… слуг много.

Я злилась, потому что у меня включились мозги. Вчера у меня было столько вопросов, но дядя просто сбил меня с ног своими откровениями, а ведь мог и не говорить. Мог поделиться частью информации и не вываливать сразу все… наверняка это очередная проверка. На вшивость. Хочешь быть в Клане девочка? Докажи, что способна выдержать этот груз. Если сломается сразу — не стоит того, чтобы вкладывать усилия, а выдержит — можно продолжать грузить дальше. Я даже боюсь представить, сколько ещё тайн дядя держит за пазухой, сколько ещё…

Юнис и Юстас умерли не из-за Хэсау, они умерли, потому что дядя заигрался. Шахты, диверсии, Мирия… чушь псакова. Просто иначе он вынужден будет признать, что он не смог просчитать Хэсау, поэтому потери стали необходимыми.

Жаль, что дар пока не поддается контролю, если бы эмпатия сработала вчера, я бы точно знала, вдруг у него от всего этого за двенадцать лет уже поехали плетения. Сдвинулся на идее узнать, что произошло, и поймать тех, кто виновен в смерти отца, поэтому он запустил этот круг ненависти снова. И Акс просто пешка… мы все пешки… и даже себя дядя тоже разместил на доске.

Ненависть порождает ненависть. Старший сам выкопал точно такую же яму, как двенадцать лет назад, лично заточил колья и прикрыл ветошью, но забыл сказать нам — где она, чтобы мы не рухнули туда все вместе. Старший Рода должен хранить Род, а то, что делает дядя… или я понимаю не всё, или месть полностью затмила его разум.

А если дядя сделал ставку на Данда? Мог?

Я перевернулась, выбираясь из сена, откинув одеяла в сторону. Мысль была параноидальной, но дядя должен был предполагать, учитывая, что у Акса — Глас.

Данд — Наследник? Не сходится. Я помнила, как учил Данда дядя. Как правую руку, как советника, как члена Клана, который должен, просто обязан прикрывать спину других Блау… что Данд и сделал в конце концов. Но никогда, никогда он не готовил его на своё место, и темперамент Дандалиона был не подходящим и воспитание, до самого последнего момента он так и не почувствовал себя полностью своим у Блау. И это тоже моя вина.

Моя вина.

Я сама испортила всё, когда приехал Данд. Я — ревновала. Дядю, Акселя, внимание, которое начали уделять не мне, и портила ему жизнь, делая существование поистине невыносимым.

Сталкивала их лбами с Аксом, хотя они и так выясняли свое место в клановой иерархии, оговаривала, привлекала слуг для своих пакостей. Я была по-настоящему отвратительной, но Данд переносил все с молчаливым смирением и философским спокойствием.

Сейчас я всё исправлю. Я сделаю все иначе, и вместо одного любимого брата у меня будет два. Дандалион всегда попадался в простую ловушку — немного тепла и участия, и он уже готов, бери и используй. В этот раз игр не будет. Нас слишком мало.

Снаружи зашуршало, в дверь тихо поскреблись, и тихий грудной голос Нэнс начал втолковывать что-то Старику, наконец тот уступил.

— Мисси, — сначала Нэнс позвала тихо. — Мисси, давно рассвело, — она осторожно постучала сбоку. — Мастер Ликас сказал, что…, — снова зашуршало, — … что если вы не явитесь на тренировку он сам лично придет и вытащит вас.

— Я давно проснулась, Нэнс, — за ночь мой голос сел и охрип. — Что на самом деле сказал Мастер? — Я выбралась наружу и получила приветственный кивок от Старика, который окинул меня внимательным взглядом. — Нэнс? — Коса растрепалась, и соломинки были везде — в волосах, рукавах, одежде.

— Сказал, что нечего сопли размазывать по стойлу, — вздохнула Нэнс. — Сказал, пусть берет себя в руки и тащит свою несчастную…

— … задницу…

— Мисси! На площадку, — закончила Нэнс.

— Это всё? — Я продолжила неторопливо выбирать соломинки из одежды.

Нэнс открыла рот, потом закрыла, потом покосилась на Старика и сказала совершенно не то, что собиралась.

— Маги встала сегодня пораньше, пироги с зимником будут к завтраку, мисси…

— Я не хочу, Нэнс, — ответила я равнодушно. Сейчас точно кусок в горло не полезет.

— Может чего другого хотите, мисси, только скажите, — аларийка озабоченно всплеснула руками.

— Соли, — ответила я подумав. — Положи в дядин утренний кофе пару ложек соли, Нэнс. А лучше три, — это не сделает меня счастливее, но так хоть не одной мне будет хреново. У дяди было двенадцать лет, чтобы переварить всё, у меня столько времени нет.

— Мисси…, — произнесла Нэнс укоризненно, но глаза лукаво сверкнули.

Старик прищурился, и я видела легкую улыбку, которая прочертила глубже морщины на лице.

— Идем переодеваться, — вздохнула я. — Нужно уважать желания Мастера лицезреть мою несчастную задницу…

— Мисси!

* * *

— Хватит. Вайю! Вайю?! — Ликасу пришлось окликнуть меня несколько раз, я по инерции зашла на следующий штрафной круг. Сегодня бегалось хорошо — самое оно, чтобы подумать.

— Два лишних.

Я непонимающе смотрела на Мастера.

— Ты пробежала уже два лишних круга и пошла на третий. Где сегодня твоя голова?

Осталась в конюшне? — закончил Ликас недовольно поморщившись.

Смотреть сегодня на Наставника было одно удовольствие — ему тоже было хреново. Очень.

Нос распух, под левым глазом расцвел роскошный фингал, и он немного берег левый бок при движениях. Значит, очень хреново. Вчера я бы спросила и про сбитые костяшки, и про то, где он умудрился ночью схлопотать такие украшения, но это вчера. Сегодня я просто удовлетворилась тем, что тяжелая ночь была не только у меня. Приятно, когда окружающие разделяют твои чувства. Когда хреново не мне одной.

— Свободна, — Наставник взмахнул рукой, объявляя, что моя тренировка на сегодня закончена. Лезть на снаряды и идти на площадку мне было рано — понурый Геб трудился в одиночестве, растеряв почти половину своей скорости — Лидс берег поврежденное на Турнире плечо.

* * *

Тубусы доставили прямо мне в комнату. Один был от Фей-Фей, второй от благодетеля, который пожелал остаться неизвестным, не приложив никакой сопроводительной записки.

Нэнс молча суетилась вокруг — растирая меня теплым полотенцем, я сегодня провела в купальнях больше обычного и закончила практически ледяной водой. Ничего так не прочищает мозги, как холод.

Сегодня вообще все слуги ходили на цыпочках, и аллари в особенности — да — мисси, нет — мисси, чтобы сделать пироги с зимником прямо на завтрак, Маги поднялась задолго до первой зари. Все знали, что если я ночую в конюшнях — случилось что-то очень плохое.

Тубус Фей я открыла первым, развернула свернутые в трубочку большие листы рисовой бумаги и придавила их книгами на столе, чтобы было удобнее смотреть. Фей прислала мне картины, и прямо до завтрака. Нэнс уточнила — тубус от By доставили ещё ночью.

Рисовала Фей-Фей обычной черной тушью, без подписей, но все картинки были легко узнаваемы — вот поместье By, рядом кривое дерево, чуть выше первого ската крыши; вот лопоухий братец Фей вместе с цитрой в половину его роста — дедушка By настаивал на классическом воспитании и все By изучали все четыре искусства, даже не имея малейшей склонности; а вот трех странных личностей в капюшонах я идентифицировать не смогла…

— Странные картины, — не надолго хватило молчания Нэнс, которая заглянула мне через плечо.

— Леди By изучает новую технику, — я перевернула лист, но на обороте было чисто, только рисунок. Фей действительно совершенствуется, ум ей не изменяет. Решение очень элегантно, нужно запомнить. Если не можешь сказать — нарисуй.

Вторая картина поясняла первую, третья тоже, а вот четвертую Фей явно рисовала в большой спешке — штрихи туши смазаны и слишком широки, значит, прикладывала избыточные усилия, пока держала кисть или очень торопилась.

Я постучала пальцем по губам, думая, говорить ли дяде, а если да, то сколько информации выдать? Вопрос про Укрепитель и мои домашние самовольные испытания в присутствии дознавателя не поднимался, но, зная дядю, он просто не счёл время подходящим, и обязательно будет песочить меня сейчас.

Я переложила рисунки Фей в новом порядке, подробно рассматривая второй лист. Надо будет сказать Фей, чтобы рисовала конкретнее — Поллукса на картине можно узнать с трудом, а вот мелкий сорванец By узнаваем прекрасно. Всё-таки Фей-Фей умница. Будем считать первый тест на доверие сданным успешно, если моя авантюра увенчается успехом.

Дядя. By. Укрепитель. Дознаватели. Патент. Столица… Столица — Сяо. Может выгореть.

Вторую арку нам возводить все равно, а портальщик уровня Сяо — это вложение стоит средств. Вопрос, как убедить в этом дядю? Что предложить Сяо я уже знала, мало кто откажется вернуть то, что они потеряли. В далекой перспективе, но тем не менее. Надежда может сдвигать хребты Лирнейских.

Я щелкнула кольцами, выплетая Вестника Старейшине By. Фей говорить не может — только рисовать, значит, с неё брали не клятву, а обычный обет молчания. Я в отличие от Фей обетами не связана и выбор Старика By для меня был очевиден — у него только один наследник-внук и всего одна внучка, поэтому этот выбор я сегодня сделаю за него — облегчим Мастеру жизнь. И я не так много прошу взамен, если вспомнить, что на кону его репутация Наставника. Всего лишь кусочек практически бесплодной земли в предгорьях, где стоит их пригородный дом. Честь в наше время стоит дорого.

— Мисси, — осторожно поторопила Нэнс, боясь помешать. — Завтрак…

Я махнула ей рукой — мне нужно еще несколько мгновений. Второй тубус я вскрывала с любопытством — он был небольшим, меньшего размера, чем тот, что прислала Фей-Фей.

Внутри лежал свернутый в трубочку кусок кожи и небольшая записка. Серые. Пахнуло узнаваемой силой, сыростью подземелий и… южным табаком.

Записка была лаконичной, без подписи. Почерк четкий, летящий, с очень уверенными штрихами.

«Двенадцатый. Через две декады. Наблюдать за выступлением Леди на Турнире было истинным удовольствием. Посыльный, который передал записку в кофейне, больше не потревожит Леди. Примите подарок в качестве знака уважения и залога долгого и успешного сотрудничества».

Я развернула кусок кожи и удивилась, даже для Серых это было немного слишком. Кожа была человеческой, даже не выделанная как следует — срезали совсем недавно. Кусок был небольшим, размером с две моих ладони, и пах неприятно — сырым мясом.

Кусок кожи был с татуировкой. Значит, именно этот несчастный передал мне записку «С пробуждением, тварь»?

— Нэнс, подай мне ящик, — я показала на стеллаж, — нет, не с этой полки, второй…

Аларийка принесла требуемое, и я зарылась внутри, выкладывая всё на стол — мне нужно найти рисунок с татуировкой, который мне присылали Серые раньше.

Кругляш медальона с литерой V, пирамидки с записями, мои списки, свитки, мешочек с амулетом Лидсов… все сыпалось на стол не аккуратной горкой, пока я наконец не наткнулась на листок рисовой бумаги с рисунком, на котором тушью была нарисована тэту.

Перевернутый треугольник, глаз и распахнутые внутри крылья.

Кусочек кожи лег рядом — совпадение было полным, готова поставить, что сегодняшний подарок Серых тоже с левого предплечья. Пирамидки с записями допроса нет — опять смерть при попытке считывания?

Я ритмично отстукивала по столу первые ноты имперского марша, думая. Серые расщедрились и поделились информацией? Не в этой жизни, и не в той. Скорее хотят одолжить мой нож, чтобы приставить к горлу конкретной жертвы.

Наверняка они давно и прекрасно знают практически всё про эти тэту. Я крутанула листок с рисунком по столу. И эти… татуированные… явно чем-то сильно мешают Серым. Страви врагов своих и пожинай плоды — это правило я любила, но чувство, что меня используют, мне не нравилось.

Как же мне не хватает информации, чтобы свести концы с концами. Первое. Мой артефакт, который я отдала Нике, мой купол защиты пробили. Смерть. Практически следом — взлом защиты поместья. Второе. Записка «С пробуждением, Тварь», рисунок татуировки аналогичен.

Две ментальные управляющие печати — смерть при попытке считывания. «Пустые» на приеме у Фейу — тоже печати подчинения… не слишком ли много для нашего маленького Керна?

И дознаватели. Где ментальные печати, там дознаватели. Если их накладывало не Управление, то… Таджо вполне могли выделить две боевых пятерки, чтобы поймать деятеля, который пасется на их исконно менталистком поле. А чтобы поймать… нужно, чтобы печати продолжали накладывать — ловить нужно на горячем, на месте.

— Нэнс, — я тихо позвала аларийку. — Мне нужно знать, немедленно, — надавила я голосом, — сколько менталистов покинули Предел. И сколько сейчас находится на территории Керна.

— Мастер? — вытаращила глаза Нэнс.

— Хоть Великий, мне все равно, у кого ты будешь спрашивать, — я начинала сердиться, иногда Нэнс думала слишком медленно.

Аларийка послушно прикрыла глаза, уйдя в себя, и уже через мгновение бодро отрапортовала.

— Трое. Трое покинули порталом, пять остались на территории Керна. Еще двое, — она помедлила, формулируя, — где-то глубоко под землей.

Подземелья? Трое — это аксов Сяо, Таджо и скорее всего Райдо? Или он оставил заместителя здесь? Значит, если считать Бутча, менталистов сейчас в Керне шестеро.

Слишком много для проблемы с немилостью одного единственного Рода.

Кого же ловят здесь псы Императора?

Я ещё раз обвела кончиком пальца линии татуировки — знак на коже немного побледнел, значит не свежая, сделана некоторое время назад. Знак шестнадцатого легиона — круг в треугольнике и око — «Зрящие Севера. Всегда на грани», а на татуировке символ Легиона в обратном положении, плюс крылья. Что это должно значить? Перевернем Легион вверх дном, а потом взлетим?

Или когда падет Легион — настанет время свободы — время расправить крылья?

Уф-ф-ф. Как меня раздражали эти задачи на логику.

Мне не хватало информации для анализа, какие татуировки были у «пустых» в Легионе?

Раскрутить Бутча? Что молчун поделиться информацией мне верилось слабо, скорее — Акс.

Я радостно щелкнула кольцами, складывая Вестник, наконец, повод написать брату был найден. Я с самого утра не находила себе места — я знала, что Аксель в порядке, но мне хотелось убедиться в этом лично.

Я сообщила, что он теперь не одинок — у Рода Блау появилась вторая Наследница — дядя принял решение оставить меня в Клане. Добавила, что он имеет право один раз обратиться к дядям Хэсау, с просьбой и они не откажут. Это условие уже мною оплачено — никаких новых долгов.

Приложила рисунок татуировки и попросила вытащить информацию у Сяо. Если не дознаватель, то кто знает?

Вестник исчез с темной вспышкой.

Акс ответил почти сразу — в Корпусе побудку трубят очень рано. Брат обещал вытащить информацию у Сяо, сочувствовал мне по непонятной причине, и требовал везде брать с собой охрану. Одного Бутча по его мнению совершенно недостаточно.

Следующий Вестник брату я отправила через мгновение с требованием заработать доверие — Сяо — он мне нужен.

В ответ пришел пустой Вестник с по-настоящему конским ржачем. Акс — идиот. И тут же с темной вспышкой прилетел ещё один — Акс был рад, что я и думать забыла про свою первую розовую влюбленность, Квинту все равно теперь ничего не светит, и… Акс писал, что я тоже нравлюсь Сяо. Леди произвела просто неизгладимое впечатление на тщедушного дознавателя.

Придурок.

Мне иногда казалось, что Акса мозги работают только в одном направлении. Я решительно щелкнула кольцами и отправила ещё один Вестник с одним единственным вопросом — почему Квинту ничего не светит?

С темной вспышкой через пару мгновений мне в ответ пришла одна единственная расплывчатая картинка — толстенная книга, обложка кодекса по брачным отношениям, и приписка — изучай!

Акс нахватался у дяди, нет чтоб сказать сразу простыми словами.

Я начала складывать все обратно в коробку и наткнулась на ещё один рисунок Фей, когда она изображала Немилость — схематичное изображение ауры, потоков силы, и большого капюшона кобры с оскаленными клыками, прямо по центру спины. Если дядя специально позволил тетё получить у Целителя образец его крови, чтобы наложить Немилость, зачем он ходил в Храм Великого в Столице испрашивать благословения? Испугался?

— Нэнс, вчера в вещах была пирамидка.

— Всё здесь, мисси, — аларийка указала на угол туалетного столика, где было всё, вытащенное из карманов перед чисткой. Пирамидка Нике с щербатым краем валялась тут же.

— Узнай, не приходил ли Нарочный от By, — отправила я её. Нэнс вышла, а я активировала запись из кабинета Варго, чтобы проанализировать ещё раз… и… запись изменилась.

Нет, разговор был, но ровно та часть, где речь идет о Наследнике Хейли и Турнире, ни одного лишнего слова. Я активировала артефакт повторно, и уже очень внимательно изучала зависшую над столом трехмерную проекцию.

Щенок победит, — обещает Варго. — Улучшить зелье восстановление на десятую долю — это белая мантия»…

Работал Мастер. Запись обрезали, и сделали это так грамотно, что не видя я полной, никогда бы не поняла, что разговор с алхимиком правили. Кто? Люци, пока пирамидка была у него? Сами дознаватели? Варго или… Серые? Знать бы, кто проявил такую заботу о Наставнике из Кернской. Кому он так нужен.

Любой, кто просмотрел бы запись сейчас, убедился бы только в одном — Хейли не чисты на руку, а Наставник… кто выстоит в одиночку против Клана, если им взбрело в голову получить для юнца белую мантию? Расклад менялся, но с этим можно разобраться позже.

Пока главное вытащить брата Фей.

Я подтянула к себе ближе второй и четвертый рисунки сестры, соединив их вместе. Общая картина вырисовывалась печальной, но примитивной до нельзя. Шантажировать Фей-Фей и Старика By единственным оставшимся в живых родственником, чтобы получить рецепт Укрепителя. Я полагала, что зайдут с другой стороны. Но… надеюсь Фей умна, и о вчерашних испытаниях они уже знают, значит счет идет на мгновения — кто первый представит пробник в Ассоциацию алхимиков и зарегистрирует патент.

Если в Управлении дознавателей уже провели испытания эликсира Укрепителя, они будут добиваться права приоритетного использования — и захотят получить свою часть, пока военные не прибрали все к рукам. Интрига вырисовывалась замечательная, и я хотела знать только одно — кто. Кто стоит за похищением брата Фей помимо Хейли? Фейу? Третья сторона?

Вестник от Старика By вернулся ко мне с неяркой дрожащей тревожно вспышкой.

Люди старой закалки быстро берут себя в руки. Я активировала плетения — как я и думала, узнав про внука. Старик By ответил мне — да. И он ещё не знал. Фей по какой-то причине не отправила такие же картины дедушке или он просто не успел их получить? Рецепт Укрепителя уже пытались перекупить дважды, а когда не получилось — алхимик получил обвинение в плагиате от столичной Гильдии, мы не успели представить разработку широкой публике — и подать прошение на патент.

Имя того алхимика, кого рекомендует. Старик By тоже прислал. Только имя, без извинений и благодарностей, такие люди как он делают это лично, если делают вообще. Если всё выгорит, будем считать, что свой долг перед By за прошлую жизнь я погасила. Жизнь за жизнь.

Я снова подвинула себе первый из рисунков Фей-Фей. Партия была разыграна прекрасно, и я бы не удивилась, поведись Фей на такой жирный кусок — сначала отказать в праве свататься, а потом согласиться… если невеста выполнит всего одно простое условие. Я была категорически не согласна с ее мнением по-поводу Поллукса — из рисунка следовало, что он не причем, но нужно дать ей возможность убедиться в этом самой. Никто не может принять за тебя горькое лекарство.

Я с легким сожалением крутнула на пальце узкое колечко с голубой полоской. Ученицей алхимика я пробыла не долго. Мы не приносили полную клятву Мастеру, поэтому всё было просто.

Мастер, предавший своих учеников, больше не имеет право обучать. Наставника по алхимии у меня больше не было.

* * *

Бутч на утреннюю тренировку на площадке не явился, зато присутствовал за завтраком, почти такой же красивый, как Ликас, но у него фингал был с другой стороны, нос цел, зато поцарапана щека и разбита губа. Я с неудовольствием отметила, что Наставника потрепали сильнее — Бутчу досталось в разы меньше, и, учитывая целительские чары, уже к вечеру ничего не будет видно. А Ликасу минимум полдекады слушать ворчание Марты и нюхать ее припарки.

Дядя ел с аппетитом, изящно намазывая паштет на рисовые лепешки. Благоухал в чистой свежей белоснежной рубашке, и даже волосы сегодня он убрал в мужскую косу. Просто воплощенный Сир.

Я есть не могла, давилась кусочками, и в итоге просто перешла на чай.

— Я отправил объявление в Имперский Вестник, Вайю, — дядя аккуратно промокнул губы салфеткой, отставив в сторону почти не тронутый кофе. Неужели Нэнс действительно позаботилась, чтобы дяде туда что-то подмешали? Аларийцы — могли. — У Рода Блау теперь есть вторая Наследница.

Бутч завис — он как раз подцеплял двузубой вилкой очередной пластик сыра. Никогда не понимала этого негласного светского правила — обо всех помолвках, изменениях в линиях наследования, вступления в должность, рождениях и смертях, полагалось непременно информировать всю Империю. Завтра весь Предел будет знать, дойдя до колонки светской жизни в газете, что Вайю Блау остается в Клане, и сир Аксель больше не является первым и единственным Наследником рода Блау.

Геб молча вытаращил глаза, Бутч не произнес не слова, отложив вилку в сторону, хотя полагается принести хотя бы формальные, но поздравления.

— Гебион, — дядя наконец обратил внимание на своего единственного личного ученика, — библиотека в твоем распоряжении. После занятий с Наставником Луцием я жду твоего отчета. — Геб послушно кивнул вихрастой головой, демонстрируя готовность сорваться в библиотеку немедленно.

— Вайю. Через десять мгновений в кабинете, — дядя кивнул Управляющему, который уже ждал в дверях гостиной со стопкой свитков в руках. — Приятного завтрака.

Все немного расслабились, когда на редкость чопорный сегодня дядя ушел.

— Леди не будет завтракать? — Это были первые слова от Бутча за сегодня. Он проследил, как повеселевший Геб протянул руку уже за третьим куском пирога из зимника.

— Нет аппетита, — ответила я честно, накручивая салфетку на палец.

— Это не мы, — после долгой паузы глухо выдавил Бутч. Я посмотрела на него вопросительно, решительно не понимая, о чем речь. — Управление не предъявляло никаких претензий Леди по-поводу… Турнира, — Бутч кивнул за дверь, за которой только что скрылся дядя.

Как мило. Я с большим трудом удержала улыбку. Бутч решил, что мне вчера попало от дяди за Турнир, поэтому я ночевала в конюшнях? Что он себе вообразил? Семейное наказание?

Если приплюсовать сюда утреннее объявление о том, что я остаюсь в Клане…

— Причин много, — наконец произнесла я, крутнув ученическое кольцо Наставника By на пальце. — Причин — много.

Бутч следил за моими руками, и это мне в нем нравилось и не нравилось больше всего — этот конкретный менталист был очень внимательным, не пропуская ни малейшей детали.

Готова поставить, что сейчас мы думали об одном и том же — дошли ли в Управление пробник эликсира и инструкция, отправленные вчера, и, если да, то какое решение они приняли.

* * *

Нарочный от Фей-Фей появился сразу после завтрака. Нэнс просочилась в гостиную и подала на подносе записку, запечатанную сургучем с оттиском родовой печати By.

Текст был коротким: «Прости, что задержала обещанные картины, надеюсь, они подошли к интерьеру спальни. Я — старалась. Дедушка будет вечером, нужен пробник эликсира, чтобы поставить печать. Твоя названная сестра Фей-Фей».

Это хорошо — закрыть этот вопрос сейчас. Десяти мгновений мне хватит, чтобы отправить пробник. И Фей перестраховалась — я никогда не вешала в своей комнате ни единой картины.

В лаборатории было тихо. Алхимическая печь неярко укоризненно светилась управляющими артефактами — купили и забросили. Почему никто не варит эликсиры?

Бутч устроился в привычном углу на тахте, а я начала готовить пробники и свитки с инструкциями. Два пробника и два свитка. Один для Фей-Фей, второй — Варго. Перед тем, как встречаться с Наставником кернской лично мне хотелось услышать его вердикт, и… чтобы он был заинтересован.

— Передашь Нарочному, — я упаковала один флакон с пробником и инструкцию, отдав сверток Нэнс.

Аларийка присела в поклоне, и отправилась на выход, но путь ей молча преградил Бутч. Мы молчали — Нэнс недоуменно, Бутч насуплено, а я — я ждала.

— Леди… я задам вопрос ещё раз. Насколько вы доверяете леди By? — Бутч передвинулся так, чтобы полностью перегородить выход из лаборатории.

— Полностью, — ответила я устало. — Нас связала клятва Великого.

Бутч продолжал молчать не двигаясь с места.

— Если нельзя верить сестре, то кому можно в этом мире? — ударила я по-больному. — Кому мне тогда верить?

Бутч ещё помолчал, думая, а потом одним плавным слитным движением посторонился, пропуская аларийку. Нэнс фыркнула, воинственно качнув грудью, и пошла на выход.

Второй свёрток я упаковала так же, как первый, приложив записку. Я думала, Бутч не удержится, но он не спросил ничего, казалось, потеряв всякий интерес к происходящему, отвернувшись в сторону. Обиделся?

Я вздохнула, вытащила со стеллажа маленькую баночку с заживляющей мазью, размяла пальцы и запястья, щелкнув кольцами, подошла к молчуну и развернула его к себе.

— Давайте посмотрю, — менталист дернулся, отворачиваясь, и мое плетение малого исцеления сорвалось. — Сидеть тихо, — шыкнула я, шлепнув по плечу. — Сначала лечиться, потом молчать, — не знаю, что именно они не поделили вчера с Ликасом, но смотреть на этот фингал и царапину целый день просто выше моих сил.

Вестник от Люци догнал меня уже на лестнице — я поднималась к дяде. Люци писал, что Хок и Бер уже успели покинуть город, а он будет ждать меня в Керне, в небольшой гостинице на Кольцевой, недалеко от Храма Великого.

— После того, как освобожусь — в Керн, — я схлопнула Вестник и проинформировала менталиста. Бутч нахмурил брови, но протестовать не стал. Я приподняла юбки и быстро припустила по лестнице — Нэнс маячила мне сверху — мои десять мгновений давно истекли.

Глава 117. Осколки истины 2

Дядю пришлось ждать. Десять мгновений давно истекли, и за время его отсутствия накопилось много бумаг, и все требовало личного внимания Главы — подписи и печати.

Я устроилась в своем кресле и лениво перелистывала ближайшую ко мне книгу — «Божественные артефакты и явления сил» под редакцией Тарика. Эту книгу я точно уже видела раньше, только теперь она перекочевала в кабинет к дяде. Вот кто тогда хорошо прошерстил полки в лаборатории Виртаса.

Наконец дядя закончил, отпустил Управляющего и взмахом руки запечатал кабинет — плетения вспыхнули и погасли.

Я молча подвинула к дяде свернутые в трубочку картины Фей-Фей и начала листать книгу дальше, ожидая реакции.

Дядя шуршал бумагой, изучая рисунки, сдвигал их и постукивал пальцем по столу.

— Неплохо, — наконец вынес вердикт он. — Леди By явно совершенствуется. И в технике, и в… способности анализировать ситуацию, — он потряс листком рисовой бумаги и коротко вздохнул, — в отличие от некоторых. Что будешь делать?

От удивления у меня приоткрылся рот. Что я буду делать? Я?

— Что будет делать вторая Наследница Клана, — дядя откинулся на спинку кресла и довольно переплел пальцы. — Как я понимаю, свою маленькую игру ты уже начала.

Вчерашние испытания, — пояснил он.

— У меня есть свобода действий?

— Вайю, — дядя смотрел серьезно. — Я не заметил, чтобы вчера твою свободу что-то ограничивало, когда ты устроила целое представление на стрельбище. Дай подумать… наверное на Турнире твою свободу действий что-то ограничивало? О, нет, — дядя прищелкнул пальцами, — наверное, когда ты вызвала на поединок Наследника Хейли в такой… вульгарной форме…

— Дядя!

— Твои действия — твоя ответственность перед Кланом, — постановил он. — Ты — остаешься в Клане, Вайю. Это значит, ты должна научиться соизмерять свои действия, просчитывать результаты и… приносить пользу, — закончил дядя. — Сначала Клан и только потом все остальные, — он опять демонстративно потряс листком Фей. — Польза, Вайю! Эликсир нам нужен.

Очередная проверка? Чтобы потом потыкать меня носом и показать, что нельзя ставить интересы By выше своих собственных? Но дядя ошибается, для Блау я всегда оставляю лучшее.

Я согласно прикрыла глаза ресницами.

— Твои решения — твоя ответственность, — снова повторил дядя. — Некоторый опыт можно приобрести только практическим путем. Мне кажется, ты до сих пор не понимаешь.

Женщины, — дядя помолчал, подбирая слова помягче, — должны быть за… за-мужем, за-братом, за-отцом. К юной Сире предъявляется не так много требований на самом деле, потому что думать — это удел мужчин. За тебя думаю я, должен думать Аксель и в перспективе — муж. Если ты остаешься в Клане, требования меняются. Вайю. Ты — не соответствуешь, — он вздохнул, — совершенно, и наверстывать придется быстро. То, что прощается юной сире, непростительно для Наследницы Клана, Вайю. Совершенно непростительно. Твои знания беспорядочны, навыки хаотичны, действия не предсказуемы.

Я прикрыла глаза ресницами, изображая покорность. Что учили, то и получили, дядя.

— Я лично проверю твою программу в ближайшие дни и составлю новый план. У нас нет времени, Вайю. Каждая твоя ошибка может стоить слишком дорого. Иногда отсутствие необходимой информации равносильно смерти…

Учиться, учиться и ещё раз учиться, я послушно кивала, пытаясь подавить зевок. Спать хотелось неимоверно.

… график тренировок… отчитываться мне лично… необходимо приложить все усилия…

Я всё-таки зевнула. Такие приходы у дяди были регулярно. Видимо подспудное чувство вины, из-за того, что из меня получается нечто далекое от идеала в его голове, и заставляло дядю усиливать давление и нагнетать. Может, Глава он неплохой, но Наставник из дяди был так себе… совершенно хреновый. Я заранее искренне сочувствовала Гебиону.

— Дядя…, — я осторожно вклинилась в монолог — мне ещё нужно успеть проводить Хэсау. — Я всё осознала. Буду стараться соответствовать, — я шутливо отсалютовала кулаком.

Дядя фыркнул, поправил и так идеально сидящие белоснежные манжеты, кольца, и вздохнул. Очень тяжело.

— Вайю… Вчера мы поговорили, время у тебя было. Я бы хотел услышать, что ты думаешь.

— …думаю, насколько Аксу не повезло родиться Блау…

— Вайю!

— Думаю искать лекарство, — я пожала плечами. Вывод был очевиден. Целитель нам не нужен — уже есть, если что я просто подтяну узкоспециализированные разделы. Вот алхимик… алхимик для этого нам жизненно необходим. Причем не слишком отягощенный морально-этическими проблемами, не консерватор, как By, а настоящий сумасшедший экспериментатор, для которого результат важнее всего. Чтобы если встанет вопрос — жизнь Акса или нормы морали, ответ был бы однозначным. Мне нужен тот, кто ради результата готов нарушить закон, для кого правила не более чем иероглифы на свитке. И потенциально Варго подходил идеально. — Меня волнуют другие вопросы, дядя. С Аксом все решено — действуем, а летом… надеюсь летом у уже нащупаю какой-то путь. — Благословение, — я аккуратно пристроила книгу на краешек дядиного стола. — Мастер Луций сказал, что благословение было испрошено для всего Рода Блау, в Столице. Зачем, дядя? Чтобы компенсировать действие немилости? — Логика дяди мне была недоступна совершенно.

— Страховка, — дядя переплёл пальцы перед собой домиком, — никогда не бывает лишней.

Всегда должны быть другие варианты, но… в благословении было отказано. Великий осенил только тебя своей дланью, и до Турнира я не понимал почему…

Я фыркнула. Я больше верила в силу нефритового пресс-папье, которое стояло слева у дяди на столе. Вот по-настоящему волшебное средство, если приложено к голове будущего пациента под правильным углом с нужной силой.

— Предположим, — я кивнула, — тогда следующий вопрос. Как мы будем искать тех заклинателей, которые работают на нашей территории?

— Мы? — Дядя насмешливо вздернул бровь. — На нашей территории? Мы, — он показал пальцем на меня, — будем учиться, и делать это быстро, а мы, — он похлопал себя по груди, — заниматься управлением Кланом. Искать будут те, кому и положено это делать — ищейки.

— Если они не найдут?

— Если не справятся, — дядя хищно улыбнулся, — тогда они не компетентны, но на этот раз никто не сможет обвинить Блау ни в чём.

— А если будет подземный Прорыв? — Я подалась вперед, думая, что будет, если эти чужаки устроят ещё один шестнадцатый уровень.

— Прорыв — это было бы превосходно, Вайю, — спокойно кивнул дядя. — Просто чудесно…

Прорыв — это возможности…

— … потому что закрыть Прорыв сможем только мы…

— Никто, кроме Блау, — кивнул дядя. — Это предпочтительный расклад. Тебя должны волновать не чужие заклинатели, а чужие контракты, — дядя потряс стопкой листков. — Не чужие проблемы, а те, которые ты создала самостоятельно, — он швырнул их в мою сторону.

— Вечером, — дядя постучал камнем в кольце по столешнице, — здесь должны быть все отказы, оформленные по всем правилам. До завтра изучи подробно Кодекс и закон о брачных отношениях.

Кодекс — понятно, нужно повторить правила поединков, а причем тут Закон о браке?

— Отказы, Вайю, — пожалел меня дядя. — Какую причину ты планируешь писать в отказах?

— Вы мне не нравитесь? — Я пожала плечами. — Просто отказ и всё? — Дядя по-моему именно так чиркал на брачном контракте Хейли. Слов там было много, но смысл все равно один и тот же — мы польщены, но не пошли бы вы на.

Дядя засмеялся, а потом вздохнул, очень тяжело.

— Похоже, путь будет длинным, Вайю. Полная версия со всеми поправками есть в библиотеке. Я жду девять ответов на утверждение сегодня к вечеру, Вайю. И пожалуйста, обрати особое внимание на раздел, который касается изменения статуса юных Сир.

Квинту ничего не светит. Вспомнила я слова брата и тяжело вздохнула. День будет потерян — этот Кодекс о брачных отношениях очень толстый.

Ещё один очень важный лично для меня вопрос оставался открытым.

— Хэсау должны, — я позвенела в кармане, и один за одним в рядок выложила перед дядей на стол четыре империала. — Мне должны. Лично. Слово давала я. Клан не защитил.

Дядя недовольно поморщился. Тема Юниса и Юстаса с его точки зрения была закрыта.

— Нужно уметь ждать, — наставительно произнес он. — Терпеливо, подгадывая самый подходящий момент…

Я фыркнула, не удержавшись. Умные теории дяди не верны. По-крайней мере не все, иначе он сам не оказался бы в Левенсбрау. Меня так и подмывало прямо выложить ему, чем закончатся все его тщательно выверенные планы… но… жаль, что нельзя.

— Хэсау заплатят стандартную виру и, — он вытащил один листок из стопки, — согласятся прислать двоих слуг на замену, если ты попросишь. А ты попросишь.

Я молчала. Стандартная вира — это общепринятая практика, если хотят закрыть конфликт.

— Если стандартная вира тебя не устраивает, то чего ты хочешь, Вайю? — Дядя расценил мое молчание по-своему. — Как твои ближайшие и практически единственные кровные родичи должны вернуть этот долг?

— Я подумаю, чего я хочу. — Листок перекочевал ко мне, и там было всего два имени.

Стефания Хэсау и…Йок. — Почему? — Вопрос был чисто номинальным. Я и так знала и прекрасно помнила обоих — они прибыли к нам немного позже Данда по весне, а если учесть, что он в принципе привез с собой только двоих человек, запомнить было не сложно.

Противника я тогда изучала тщательно. Стефания… Старуха Стефания меня не любила, точнее терпеть не могла настолько, что почти плевалась сквозь щербатые зубы, постоянно цыкая в сторону, за то, что я обижаю её драгоценного мальчика. Старуха была старой няней Данда, а Йок… был личным слугой и одновременно Наставником по боевке.

Старуха из старой гвардии, из тех, кто казалось видел лично конец смутных времен, песка из нее сыпалось предостаточно. Неиссякаемый источник знаний. Чтобы Старуха меня любила мне нужно только одно — любить Данда, и делать это искренне, тогда она будет есть у меня с руки.

— Так надо, — помолчав ответил дядя. — Я все расскажу после твоего дня рождения.

Если-после-моего-дня-рождения-приедет-Данд. Точнее, если Хэсау отпустят Данда.

Слишком много в этой жизни идет наперекосяк.

— Кто скажет Акселю? — Я свернула лист с именами и убрала во внутренний карман. — Чтобы проводить испытания нужно тестировать, сравнивать показатели, отслеживать реакции и динамику. Акс должен знать, что… у Гласа есть побочные эффекты…

— … и не делать глупостей, — закончил за мной дядя. — Он начнет искать и наткнется…

— В дневниках нет ничего про шестнадцатый, — отмела возражение я. — Был прорыв тварей.

Трибун Блау… просто не удержал уровень. Аксель уже изучал дело, — уточнила я, вспомнив, что рассказывал брат.

— Не имеет смысла говорить сейчас, — дядя рубанул рукой. — Аксель в Корпусе, пусть закончит год, если сдаст практику и приедет, тогда летом поговорим.

Я согласно кивнула головой — это было больше, чем я рассчитывала, я успею изучить все сама — лучше сразу предложить варианты, а не просто вываливать такую новость Аксу на голову. Я слабо могла представить даже собственную реакцию в этом случае, а уж как отреагирует брат…

— Завтра в полдень в ратуше, — снова зашуршал свитками дядя. — В присутствии свидетелей будем утверждать условия и время поединка. Хейли — в курсе, твой свидетель — на тебе, Вайю. Ты в последнее время наладила очень тесные отношения с Тирами, — не переминул подколоть дядя, — стоит поддерживать и укреплять связи.

Это дядя так намекает на белую мантию? Или что? Кого, кроме Тира я могла пригласить в свидетели против Хейли, чтобы был баланс? Никого.

— И, Вайю, — дядя достал из ящика стола деревянную шкатулку черного дерева, с выдвигающейся крышкой, и подвинул ко мне, — юная Сира может позволить себе отказаться от поединка, проигрыш не зазорен, то вторая Наследница Клана — нет. Твои решения — твоя ответственность, — констатировал дядя, — проигрывать тоже нужно уметь.

И лучше ты научишься этому сейчас. С последствиями мы справимся, — добавил он без раздумий.

В коробочке лежала антрацитово-черная «змейка», которая отливала синевой чешуек. То есть дядя заранее уверен, что я проигрываю, и мне ничего не поможет? И, видимо, свои текущие планы он корректирует исходя именно из такого расклада…

— Патент получен? Могу использовать?

Дядя молча кивнул.

Пока я любовалась черной чешуйчатой полоской, наматывая на руку, дядя взял со стеллажа плоскую деревную коробку для свитков, которую я никогда не видела ранее, и поставил на стол между нами.

— Вайю…, — он помолчал, потом решительно протарабанил пальцами по крышке, и продолжил. — Ты вчера не спросила… точнее мы обошли этот вопрос… как умерла… твоя мать.

— Мама? — Я удивленно склонила голову на бок. — Мама умерла от болезни, угасла.

Внутренние органы не справлись с нагрузкой, заключение целителя подробное. Или…, — я нахмурилась, — … мама, как тетя Софи, просто дольше? Это отец?

— Нет, — дядя отрицательно махнул рукой. — Не так, как Софи. Рели умерла почти через год, немногим больше, — подсчитал он, — после… смерти Юстиния. Юст не виноват, если только косвенно…

— Косвенно? Дядя, говори прямо.

— Что ты помнишь из последнего года? — дядя снова раздражающе забарабанил по крышке.

— Что помню? Люци помню, немного, Нэнс, Маги, маму… мы ездили куда-то, было весело…

— Рели увезла тебя, — наконец выдохнул он. — Мы не общались, почти не разговаривали весь последний год, и пока я лечился, она увезла тебя, Вайю. Оставила Акселя, взяла тебя, отряд аларийцев и просто уехала, не сказав ни слова… Аксель помнит. Рели очень старалась, но так и не смогла относиться к нему как раньше, поэтому сначала начала избегать, а потом и вовсе уехала.

— И?

— Она уехала к Хэсау, — дядя погладил лакированную крышку коробки, — но Глава не принял её обратно… не принял вас. Дальше… Рели уехала в предгорья, взяла тебя, оставила аларийцев внизу и вернулась через декаду — это всё, что я знаю. Рели… так и не сказала, что именно она сделала.

— Дядя!

— Ты помнишь лошадок? Лошадки и звездочки…

— И рыбки! Причем тут это дядя?

— В последний год, когда Рели последний раз создавала для тебя иллюзии?

— Я не помню, дядя! И по-моему лошадей мне чаровал как раз ты…

— Я тебе скажу — в конце не было ни одной лошадки. Вайю… потому ты прибегала ко мне.

Рели не могла, к концу года она не могла больше пользоваться силой, её источник был поврежден, Вайю. Она нарушила клятву, — дядя снова помолчал. — По-крайней мере все симптомы схожи… Возможно, она решила, что больше ничего не должна Светлым — Юстиний всё-таки умер. Она что-то сделала с тобой, Вайю. Отголоски ритуалов я чувствовал через алтарь — ты была признана Родом с самого рождения. Что она делала, как, — дядя по привычке запустил пятерню в волосы, забыв, что сегодня ему заплели косу, — но у нее получилось. Рели призналась перед смертью, что теперь у тебя есть шанс… что у ее дочери будет выбор, которого ее лишили с рождения… и чтобы я поклялся силой, что никогда, никогда не буду учить тебя Зову, если темный источник все-таки проснется… Теперь ты понимаешь?

— Вы ждали, — эхом протянула я. — Ты, Виртас, Луций… ты знал…

— Предполагал, — поправил меня дядя. — И надеялся. Виртас считал, что это практически невозможно и шансы близки к нулю, особенно, когда прошло двенадцатилетие, а ты так и оставалась Светлой… Я не знаю, чем Рели заплатила за это, но у нее получилось.

Дядя подвинул коробку по столу ко мне и жестом разрешил открыть. На мгновение мне показалось, что там тоже будет коготь… очередной. После подземелий и хранилища Блау я уже была готова верить во что угодно.

В коробке были письма. Старые свитки, с сургучными печатями, с оттиском маминого родового перстня с гербом Хэсау. Дядя щелкнул пальцами, складывая плетения, и символы на письмах вспыхнули серебром — это было магическая пометка о том, что письма были возвращены отправителю, ни одно не было вскрыто адресатом.

— Вскрывал я, — пояснил дядя.

Я развернула первый верхний и пробежалась глазами, второй, третий… шестой. Всего писем было ровно шесть. Шесть раз Аурелия Хэсау умоляла Главу своего бывшего Клана о помощи. Шесть писем — шесть свитков, наполненных отчаянием, мольбами, клятвами и обещаниями, сделать всё, что угодно. Мама хотела попасть за Хребет, на территории Хэсау.

— Она ждала у Портала Фейу почти декаду, — дядя внимательно отслеживал мою реакцию. — Ей было отказано в проходе — бывшие родичи не дали разрешения на переход. Можешь уточнить у аларийцев, — пояснил дядя. — Твою Нэнс и Ликаса Рели точно брала с собой.

— И? — я сложила свитки обратно в коробку. Дядя ничего не делает просто так, вообще ничего.

— Глава Рода мог бы помочь Рели. Мог, но не захотел. Братья Хэсау не знают, — озвучил дядя мои мысли. — Меня… нас устраивал текущий Глава Клана, — пояснил он, — но время меняется. Отношения Кланов Блау и Хэсау будут теснее, ближе, чем когда-либо… и гораздо лучше иметь близкого родича в качестве Главы, — закончил он.

Бер? Он самый сильный из троих. Я не знала, чем отличаются правила у Хэсау, обычно нужно озвучить претензии в Совете Клана, привести доказательства, чтобы иметь Право оспорить старшинство Главы Клана в поединке. Если выиграет Бер… с учетом того, что я остаюсь в Клане… дядя просто хочет использовать меня, как гарант. Данд тоже играл такую роль, но так получалось вернее. А если Бер проиграет, такую возможность тоже нельзя исключать, то дядя наверняка выйдет чистым… Чем его перестал устраивать текущий Глава Хэсау?

Я пододвинула коробку ближе к нему по столу, но дядя передвинул её обратно.

— Будет лучше, если расскажешь ты, Вайю, как племянница, — подвел итог дядя. Я с большим трудом удержала ухмылку.

— Не стоит ворошить прошлое, — коробка снова поехала в сторону дяди. — Мамы… уже нет, ничего не вернуть… меня больше волнует какие надо мной проводили ритуалы…

— Вайю, — дядя нахмурился, — Блау всегда возвращают свои долги.

— Даже спустя двенадцать лет, дядя?

— Даже спустя столетие, — серьезно ответил он. — Нужно уметь ждать, — повторил дядя. — Терпеливо, подгадывая самый подходящий момент…

— Сейчас момент подходящий? — Не удержалась я.

Вместо ответа дядя снова пододвинул ко мне коробку с письмами, и присовокупил, положив сверху пирамидку-артефакт с записями.

— Посмотришь на досуге. Нужно уметь просчитывать, к чему приводят результаты твоих действий…

Из кабинета я выходила, придерживая коробку сбоку. Бутч ждал, расслабленно привалившись к стене, но тут же собрался, увидев мою кривую и холодную усмешку — больше удерживать лицо я просто не могла. Псаковы старые хрычи, которые заигрались в Богов. Неужели Глава каждого Клана становится форменной сволочью? Это постепенная деформация? Бер тоже станет таким, если победит?

Не устраивает его текущий Глава Хэсау. Именно поэтому в эту партию он включил братьев мамы, не пропадать же добру? А что, прекрасный ресурс. Бер самый сильный, Люк — аналитик, Хок… у него просто плетения ехали, когда речь идет о семье. Они просто не смогут остаться в стороне.

Меня даже меньше волновало, по какой причине Глава Хэсау отказал маме — это было давно, и вопрос ждал столько лет — подождет ещё, а вот дяди Хэсау… внезапно я поняла, что несмотря на подставу в подземельях, я очень дорожу Хэсау. Одно дело требовать виры, зная, что с ними всё в порядке и совсем другое — собственноручно отправить их в самое пекло.

Я с ненавистью покосилась на коробку с письмами. Если они узнают — в стороне не останутся. Дядя точно знает, когда стоит подбросить дров в костер.

Наверняка он это спланировал заранее — сначала душераздирающая история про отца, потом про маму… немного манипуляций… и Вайю уже горит желанием отомстить. Что характерно и в том и в другом случае с виновными был полный порядок — Хейли и Глава, даже не нужно ломать голову — виновные есть и должны быть наказаны. Все ведь так просто, правда?

Дверь в комнату я шибанула наотмашь, оставив Бутча в коридоре. Я даже сама не заметила, как взлетела к себе наверх.

— Нэнс. Нэнс! — коробка полетела на столик, я начала распахивать двери по очереди — купальня, гардеробная….

— Мисси, — Нэнс была за ширмой, складывала чистые вещи аккуратными стопочками. — Случилось чего? — аларийка всплеснула руками.

— Мама, Нэнс, — я привалилась плечом к косяку, чтобы отдышаться. — Куда она ездила в последний год перед смертью? Брала вас с собой?

— А как же, — удивилась она. — Ведь как же вы без меня. Госпожа уезжала с мисси, конечно, я в сопровождении…

— Ликас?

— И Мастер тоже, — кивнула она.

— Где были. Куда ездили?

— В Керне были, потом по предгорной дороге до дальнего портала, что у самого Хребта, там останавливались на декаду… две? — она наморщила лоб. — В гостинице… вот уж место проклятое мисси… я для вас там молока свежего утром знаете сколько искала, и…

— Нэнс, что потом?

— Прибыли, побыли, и уехали обратно. Потом госпожа вас забрала, и ушла в горы, мы ждали, долго ждали, — застарелая обида, что ее оставили, не взяв ухаживать за ребенком прорвалась в голосе, — потом Госпожа вернулась, и вот вам слово, — аларийка осенила себя знаменьем Великого, — белая, как молоко, и вы, мисси, сразу занедужили… так и почитай три декады потом лечились. Всё, — развела она руками.

Значит, мама точно ездила к Фейу. Ждала в гостинице у Портала ответа Главы. Потом, получив отказ, приняла какое-то решение и отправилась в горы. Где, скорее всего и провела ритуалы… Какие? Следствие — болезнь, это похоже на откат, если не рассчитала силу… или если клятва была нарушена. Какая клятва? Светлым? И точно ли Хэсау могли спасти ей жизнь?

— Где Ликас? — я встряхнулась, начиная действовать.

— Дак у Марты жеж, — удивилась Нэнс. — Лечат.

— Ханьфу, сапоги, плащ… Не зеленое… Я еду в Керн… Быстро, Нэнс, быстро…, — я нетерпеливо расстегивала завязки и сбрасывала домашние тапочки. Мне нужен был Ликас. И Люци. Я хотела получить подтверждение немедленно, а там… там я решу, стоит ли отдавать эту коробку дядям Хэсау.

* * *

Коней мы гнали во весь опор, точнее, пришпоривала я, а все остальные дышали в спину, чтобы удерживать темп. Картинка зимней деревни выглядела мирно — озеро и мостки застыли, крыши завалило шапками снега, тут и там вились темные струйки дыма, которые колечками растворялись в небе. Ребятня мастерила санки, прилаживая по бортам выдранные соседского забора доски — они строят боевую триеру? Хозяйки колотили замерзшее на морозе белье, старики дымили трубками, с другой стороны озера в мастерской Лидсов тоже вился дымок сразу из нескольких труб — работали печи.

В деревне мы перешли на шаг, и мягко рыхля снег, проложили тропку до самого околотка, где к покосившемуся забору у дома Марты был привязан конь Ликаса.

Я спешилась, и быстро пошла в дом. Во двор за мной не пошел никто — охрана ждала, а Бутч не стал пересекать линию, где прямо на входе, развернутые пустыми глазницами друг на друга скалились два серых черепа… по-моему овечьи? Или коровьи? Но до приезда менталистов знахарка такого украшения на частокол не вешала.

В сенях я отряхнула шапку от снега, подол и постучала сапожками о половики, чтобы дать знать о своем присутствии и не наследить лишнего. Марта высунулась из жарко натопленной комнаты и поманила меня внутрь, быстро захлопнув дверь, чтобы не выпустить тепло и травяные запахи.

Ликас лежал на лавке, лицом вниз, раздетый до пояса, обмазанный с левого бока какой-то зеленоватой жижей. Судя по размеру припарки — Бутч потрепал его знатно.

— Мисси, — знахарка склонилась в намеке на поклон, колыхнув грудью, сережки и кольца звякнули в такт, пока она отирала полотенцем блестевшие жирной мазью руки. — Чаю не предлагать, — констатировала она с прищуром.

— Не сегодня, Марта. Ликас?

— Спит, — она сверкнула белоснежными зубами в улыбке и кивнула на пучки трав. — По-другому разве удержишь?

— Проснется…?

— Почитай к обеду, — она посмотрела в окно на светило. — Зато пройдет все денька за два…

— Хорошо, — я тряхнула головой, расстроенная тем, что разговор откладывается. — Тогда я поговорю с Наставником позже.

— Мисси, — Марта удержала меня за рукав на выходе. — Если вопрос какой, помочь чем… или кроме Мастера…

Я задумалась. Знахарка пришла из табора и в поместье не обреталась, но аллари все знают про всех.

— Мама, Марта. В последний год сильно болела, перед смертью. Ездила куда-то, Мастер сопровождал…

— Куда — не скажу, — Марта сдвинула брови, — но болела Госпожа сильно. Почитай тут, — она показала на центр груди, — все пусто было, растратила всё. И жить не хотела, — добавила она, помолчав. — Бывает так, слабые кто, смысл теряют прежний, а новый обрести нету больше сил… Я целителю вашему тамошнему говорила, что не от того лечат. Душевная хворь у Госпожи, а что тут, — она снова стукнула по груди, — разве ж это причина? И без силы вашей жить можно…

— Мама теряла силу?

— Тью, — присвистнула знахарка, — всю до капли вычерпала куда-то. Совсем силы не было к концу-то, а куда ездили Госпожа, это только Мастер скажет…, — мы вдвоем изучали мирно посапывающего Ликаса. Крайне редкое зрелище, мне кажется, я вообще видела его спящим и полностью расслабленным второй раз в жизни.

— Не говори Наставнику, — наказала я на прощанье Марте. — Сама потом спрошу.

Аларийка кивнула, тревожно посматривая за околицу, где с ноги на ногу переминалась охрана, и расслабленно, на расстоянии вытянутой руки изучал черепа Бутч.

— В Керн, — взмахнула я рукой, взлетев в седло. Обернувшись через плечо, я увидела, как кутающаяся в теплую шаль Марта выпростала руку и осеняла мне спину знаменьем Великого, что-то шепча себе под нос…

* * *

Гостиницу, в которой остановился Люци, мы нашли быстро. Она была единственная на Кольцевой приемлемого уровня — можно было столоваться Сиру и не стыдно зайти. В других местах нас просто не поняли бы, а здесь молчаливые вышколенные слуги приняли коней, охрану разместили внизу в общем зале, и сразу подали горячего чаю, а меня и Бутча слуга проводил на второй ярус, туда, где располагались комнаты.

Я постучала коротко и, не дождавшись ответа, вошла — Люци оставил дверь открытой. Бутч привалился к перилам в коридоре и приготовился ждать.

— Вайю? — Заспанный Люци с мокрыми, наспех вытертыми волосами, появился из задней комнаты. Обед скоро, неужели дрых? — Я не ждал тебя так рано, думал Кастус пройдется по-полной.

Я фыркнула, стянула верхний плащ, шапку, расстегнула крючки на меховом жилете и вольготно устроилась на тахте, закинув сапоги поверх покрывала. Люци поморщился, но ничего не сказал.

— Дядя всё успел, — я щелкнула кольцами, — и прошелся и многое другое, — злополучная коробка со свитками ждала меня внизу, у одного из охраны.

— Где дядя Бер и дядя Хок?

— Решили не нервировать лишний раз хрупкую душевную организацию племянницы, — ядовито ответил Люк.

— Поверь мне, до дяди Кастуса вам далеко, — протянула я, вспомнив вчерашнее.

— Попало? — С сочувствием спросил Люци.

— Перепало. Мне перепало от щедрот Старшего, — я перевернулась на живот и подтянула под щеку подушку — спать хотелось неимоверно. — Дядя принял решение оставить меня в Клане…, — подушка была замечательной, упругой и мягкой, пахла свежими травами, и я почти заурчала от удовольствия, как Люци резко выдернул ее из под меня и отбросил в сторону. — Люци!

— Ты сообщила об этом так, как будто мы говорим об урожае маиса в этом году, — дядя сердился и хотел, чтобы я это видела.

— Клан — это хорошо, — я пожала плечами. Это то, чего я хотела. Только будучи рядом я могла изменить хоть что-нибудь, по-крайней мере попытаться.

— Идиотка, — сквозь зубы простонал Люци. — Маленькая идиотка, наказание мое…, — он вцепился себе в волосы.

— Решение уже принято. Объявление в Имперском Вестнике выйдет завтра, — я говорила совершенно спокойно.

— Ты понимаешь, что это значит? — Он размахнулся дать мне подзатыльник, но опустил руку, цыкнув. — Поединок, идиотка. Наследница должна выиграть хотя бы один из трёх. Хотя бы, — он наставительно поднял палец вверх.

— И? — Поединок меня не волновал. Точнее волновал меньше всего на текущий момент.

— Читай, — Люци потянулся за стопкой листков со стола, и кинул мне на колени. — Есть ещё записи, — ровно три пирамидки лежали вряд там же. — Хейли выбрали… эквивалентную замену, — язвительно произнес он. — Ты же согласна на замену? Не так ли? Ты же возомнила себя воплощение девы-воительницы Мары, только вот круг подкачал, правда Вайю? Я не слышал о девах-воительницах с третьим, но видимо у тебя есть скрытые таланты…

Я пропускала всю дядину речь мимо ушей, торопливо листая свитки. Имя того, кого выставили против меня Хейли, было смутно знакомым.

— Разве он Хейли?

— Он телок, — Люци потер глаза, — точнее один из трех телков твоего неудавшегося жениха.

— Разве замена по правилам не должна быть из клановых?

— А кто сказал, что Хейли не принимают телков в Клан? Ещё один рычаг воздействия на телохранителей. Замена эквивалентна. Возраст — ему исполнится шестнадцать весной, сейчас он возраста младшего Хейли, круг, — дядя продолжил загибать пальцы, — хотя у него закатный шестой, он в шаге от перехода на седьмой. Демонов уникум, — дядя вздохнул. — Так что прицепиться не к чему. Тут, — он крутнул пирамидки на столе, — несколько боев, показательных, но уровень техники и любимые приемы оценить можно. Он не будет ждать от Сиры с третьим кругом ничего опасного — это твой шанс. Один-единственный, только в первом бое ты сможешь сыграть на эффекте неожиданности…

Слышать это было печально. Ни один из моих близких совершенно не верил в мои возможности, заранее предрекая победу другой стороне. Неужели они считают меня такой идиоткой, которая может вызвать кого-то шестого круга, без единого шанса на победу?

— Тут, — дядя вытащил самый нижний лист из пачки, — самое интересное. Склонности. Вайю, — он щелкнул меня по носу, недовольный тем, что я задумалась. — Цени! Я потратил почти всю ночь, чтобы успеть собрать информацию до отъезда. Кастус вечно озабочен настолько глобальными проблемами, что ему практически нет дела до таких мелочей, — Люци потрепал меня по голове.

— Или хочет, чтобы я выучила урок, — произнесла я себе под нос. Наверняка дядя тоже уже в курсе, кого выставят против меня Хейли, но не сказал мне ни слова. Учит добывать информацию самостоятельно?

— Этот телок Хейли — полная мразь, — уверенно произнес Люци. — Остальные двое адекватны, видимо поэтому их придержали. Ему нравится причинять боль, — он прошелся пальцем внизу свитка, — есть показания служанок, всех подкупают и отсылают подальше.

Любит кровь и ритуальные ножи, — снова вздохнул дядя, и погладил меня по подбородку, — поэтому твоя задача сдаваться практически сразу. Не подпускать близко, держать дистанцию. Обменялись ударами и бей по земле, ты меня поняла?

Я послушно кивнула, думая, что Хейли сделали мне роскошный подарок. Мне не хотелось выходить в Круг, и ещё меньше хотелось вставать против ребенка, ведь как ни крути, домашние заготовки для дуэльного зала и грязные приемы реального боя — две огромные разницы. Поединки среди лощеных аристократов часто больше похожи на танец, а не на бой, где все изящно кидают плетения, красуясь сложностью чар. А работает как раз только самое простое. На сложное обычно никогда не хватает времени, никто не будет ждать, когда ты закончишь восьмой базовый узел в плетениях. Поэтому мразь, которую не жалко — кандидатура идеальная.

— Вайю, — Люци звал сердито, потому что уже не первый раз. — Ты поняла меня? — Тряханул он за плечи.

— Я поняла, — повторила я монотонно. — Обменяться ударами, сдаваться, не подпускать близко, чтобы он не украсил меня и нарезал на ленточки.

— Его перевели в ваш класс, — добавил он. — Как и юного Тира. Точнее сразу двое телков Хейли будут учиться с вами.

— Спасибо, — я говорила искренне, и сгребла всё в одну кучу, чтобы подробно почитать вечером.

Люци сверкнул довольной улыбкой — разве я не великолепен? Цени!

— Дядя… дядя говорил со мной о смерти мамы, — выдохнула я быстро, пока не передумала отдавать эту псакову коробку. Люци нахмурился мгновенно. — Там есть письма, внизу, мама писала Главе Хэсау. Ей не ответили. Ни на одно письмо.

— Где? Неси, — скомандовал он, натягивая кафтан, и тщательно поправляя каждую застежку.

Я выпорхнула в коридор и уже через пару мгновений передавала Люци лакированную коробку с шестью свитками.

Он изучал их быстро, два отложил, изменил последовательность свитков, в одном только ему понятном порядке, и снова и снова перечитывал.

— Вскрывал дядя, — добавила я, когда он просмотрел все.

— Я иногда думаю, какая Кастус… расчетливая сволочь…

— Ваш Глава лучше? — Я привалилась плечом к его плечу. Крепкого усатого старикана Хэсау я помнила — он, как железный дуб, который столетие солился в море — всё ему нипочем.

— Нет, конечно, — ответил Люци устало. — Чтобы удерживать Клан на плаву, нужны определенные… качества характера.

— Ты не удивился, — констатировала я. — Знал?

— Ну, не думаешь же ты, что мы бы оставили без ответов смерть единственной сестры, — криво улыбнулся Люк. — Бер и я, Хок пока не знает. Но доказательств, чтобы предъявить, — он погладил лакированную крышку кончиками пальцев, — у нас не было. Кто знал, что у Кастуса такое терпение… ждать одиннадцать зим…

Я кивнула, в последние дни я открывала для себя новые грани в привычном характере дяди, и не сказать, что это меня радовало.

— Что теперь?

— Нужно думать, — Люци пожал плечами. — Кастус… просто боится, что Глава не выполнит данное Слово, поэтому начал действовать.

Это он про Данда?

— В любом случае, Люци, пожалуйста, просчитай всё, — я заглянула ему в глаза. — Мне всё равно, кто Глава Клана Хэсау, если вы трое в порядке… иначе как я буду требовать виру? Вот, — я вытащила листок с двумя именами из внутреннего кармана. — Дядя, — пояснила я для Люци. — Двое слуг за двое слуг.

— Ви-ра, — протянул Люци, прочитав. — Перестраховывается. Хорошо, — он тряхнул головой, убирая список в карман. — Главное — внимательно изучи всё, — он похлопал по пачке свитков так, что пирамидки подпрыгнули, — перед поединком.

— Вы — будете?

— Возможно. Постараюсь, — кивнул он. — Но точно не втроем, последнее время Глава предпочитает, чтобы хотя бы один из нас всегда оставался в Клане, пока другие отсутствуют. А Турнир… так удачно совпало… больше не получиться…

— Бер… сможет? — Задала я главный вопрос. — Кто сильнее?

— Сила не главное, — усмехнулся Люци. — Все решает мотивация. У нас было много времени, и накопился большой счёт и много вопросов… Не забивай этим голову, — он снова потрепал меня по голове.

Вестник с золотистой вспышкой соткался в воздухе прямо перед моим лицом.

— А вот и Ти-и-ир, — хитро протянул Люци. — Ещё немного и я бы подумал, что Наследник не ровно дышит в твою сторону, племянница…

Я стукнула дядю по плечу и активировала плетения. Кантор просил о встрече. Сегодня. Одна из кофеен в Керне, но почти на границе с ремесленным кварталом, там почти не бывает наших. Учитывая завтрашнюю встречу в ратуше, предложение было более чем своевременным. Я выплела свой, подтвердив место и время, и полыхнув темным облаком силы, мой Вестник улетел к адресату.

— Будь аккуратнее, — дядя закончил одеваться, и стягивал волосы в низкий хвост. — Тиры ничего не делают просто так, а сейчас… выгода не очевидна.

— Преференции для их кандидата? — Я вспомнила брачный контракт — они же высылали предложение.

— Глупость, — фыркнул Люци, меняя кольца на пальцах местами, он добавил ещё два артефакта. Если я не ошибаюсь — оба атакующие. — У меня единственная и очень глупая племянница, чем мы так провинились перед Великим?

— Какие дяди — такие и…, — я развела руками, улыбнувшись, — Полной мерой отмерено ровно то, что должно… Великий не дремлет…

— Наказание мое, — ласково выдохнул Люци, поправляя у меня на плечах плащ. Он нахлобучил мне шапку сверху, отошел, оценив результат, и нахлобучил ещё раз. — Красавица…

В коридоре ленивый Бутч сонно приветствовал нас коротким кивком. Я держала Люци за руку и только поэтому заметила, как он чуть-чуть сбился с ритма, увидев художественно расписанное лицо менталиста. Вот кто сегодня красавец.

Охрана Люци уже ждала внизу полностью собранная, от количества нашивок с гербом Хэсау рябило в глазах.

— Будь умницей, — Люци щелкнул меня по носу, прежде чем взлететь в седло.

— Будь осторожен, — прошептала я ему в спину, поймав себя на иррациональном желании осенить его знаменьем Великого. Люци пострадал при катаклизме, до него ещё далеко, значит должен быть в порядке, но внутри было не спокойно. Как будто я что-то упустила. Что-то очень важное.

* * *

Кантора в кофейне ещё не было — мы прибыли раньше, потому что я наконец-то проголодалась. Охрану отпустили, и мы с Бутчем, заняв самый дальний и укромный столик, наворачивали поздний завтрак. Отдельных альковов тут не было.

Я уже расправилась с медовыми лепешками и переходила к пирогу, как на входе звякнули колокольчики и ещё один посетитель помимо нас зашел в заведение. Время было ранее — все столики были практически пустыми.

Резкий звук пристукивания показался мне знакомым, и действительно, с абсолютно прямой спиной и нечитаемым выражением властного лица, а кофейню входила леди Фелисити, со своей неизменной тростью.

Увидев нас, она сменила направление, и поприветствовав меня коротким кивком, попросила разрешения присесть, одновременно, молчаливым жестом отправив Бутча подальше, как простого слугу. Мне до такого уровня ещё расти и расти — унизить так, чтобы придраться было не к чему. Странно, мне показалось на Турнире, что они достаточно хорошо знакомы с Таджо.

— Леди Блау, — старуха наконец пристроилась напротив и выдохнула расслаблено. — Какое совпадение…

Да уж. Я с тоской покосилась на пирог — не могу же я есть при ней — неприлично, а потом придет Кантор, и я так и останусь голодной.

— Леди Аю…

Вспышка силы с фиолетовыми всполохами и посуда напротив старухи засияла — она выполнила очищающие плетения. Если она не считает местный сервис достаточно высоким, зачем вообще посещать такие заведения?

Слуга принес новый, исходящий паром свежий чайничек, который пристроил сбоку на подставке, и леди Аю собственноручно разлила нам чай на двоих в чистые пиалы.

— Попробуйте, — она пододвинула пиалу ко мне. — Чай здесь неплох, это то, ради чего стоит иногда прийти сюда…

Я послушно отпила — чай горчил, и поскольку я слабо разбиралась в сортах, мне оставалось только вежливо кивнуть.

— Не докучают? — Фелисити бросила выразительный взгляд на Бутча, который разместился за столиком почти у самого входа.

— Не слишком, — я пожала плечами. — И это ненадолго…

— Да-да, — старуха задумчиво сделала ещё глоток чая. — Я должна юной леди, — наконец произнесла она, — если… обстоятельства будут складываться так, что внимание будет излишним и слишком докучливым, — ещё один взгляд на Бутча, — то есть средство.

Шлемоголовник холмистый растение из нейтрального спектра, и легко сочетается со всеми травами. Если добавить щепоть… например в эликсир восстановления… свойства не изменятся… а субъект уснет практически на сутки…

Я сверкнула в ответ ослепительной улыбкой и крепко стиснула дрогнувшую в руке чашку.

— Какие… любопытные свойства…, — я тоже посмотрела на Бутча и сделала осторожный глоток чая. — Это… безопасно?

— Полностью, — уверенно кивнула в ответ Старуха. — Здоровый сон ещё никому не повредил.

И в этот момент чашка всё-таки выскользнула у меня из рук — может вспотели пальцы — и разлетелась фарфоровыми осколками на каменном полу.

Я потянулась поднять самые крупные и виновато пожала плечами.

— Последнее время столько событий… плохо сплю… что-то с координацией…, — пояснила я Фелисити.

— Бывает. Всё пройдет, юная леди, — крючковатые пальцы потянулись за одним из осколков и она начала вращать его на столе. — Похоже на истину, не правда ли?

Я вопросительно вздернула бровь.

— Истина, — снова повторила старуха, — как грани кристалла всегда должна резать пальцы, и, — она снова крутнула фарфоровый кусочек острым краем по скатерти, — если разлетается на осколки, так сложно снова собрать в единое целое…, — мы не сговариваясь посмотрели вниз, где расторопный слуга уже сметал остатки пиалы. — Поэтому истины не существует, — закончила она. — Всегда какой-то кусочек будет отсутствовать… и истину обычно прячут, от других… чтобы не причинить боль, но разве лучше блуждать во тьме? Боль очищает и приносит ясность, — закончила она с фанатичной уверенностью.

— Благодарю за бесценные наставления, — я мягко улыбнулась и забрала злосчастный фарфоровый осколок моей пиалы обратно.

Через несколько мгновений старуха откланялась, сославшись на дела, я выдохнула, но пирог уже не хотелось — пропал всякий аппетит.

— Держитесь подальше, — Бутч снова аккуратно примостился напротив и жестом попросил ещё чаю, вот у кого практически ничего не влияет на аппетит. — Леди стоит держаться подальше, — повторил он, выбирая кусок на тарелке. — У Магистра Аю в Столице очень… неоднозначная репутация, — наконец сказал он.

Я фыркнула, меня немного потряхивало, и я спрятала руки под скатерть, чтобы тряслись не так заметно. У Шлемника холмистого действительно были такие «особые побочные» свойства, которые влияли только на ментальные способности. Старуха забыла сказать, что в Центральном Пределе эту травку не сыскать днем с огнем, да и у нас тоже совершенно бесполезно — обойди хоть все алхимические лавки, разве что в Сером квартале, и то, если повезет.

И что данные каждого, кому требуется Шлемник холмистый, сразу… поступаю напрямую в распределительный узел Управления… всех алхимиков обязали клятвой… нужен Шлемник — повяжут сразу, а потом будут разбираться — зачем тебе такая редкая и практически бесполезная трава.

Бутч наворачивал пирог с аппетитом и запивал свежим чаем. Дознаватель казался расслабленным и даже в чем-то довольным жизнью, даже глубокие морщины на лице и те стали выделяться меньше, он как-будто отдохнул тут у нас в поместье за эти несколько дней.

— Леди? — Бутч неправильно истолковал мой внимательный взгляд, и протянул мне последний кусочек. — Леди? — снова повторил он и даже попытался улыбнуться мне уголком рта. Это был первый намёк на улыбку от молчуна Бутча.

Старуха забыла сказать, что «здоровый сон» в случае наличия ментальных способностей переходит в «сон вечный», если доза Шлемника подобрана неверно и пациент менталист.

Если доза мала, то менталист отделается блокировкой… и, если сильно повезет, временной.

Шлемник запрещен к использованию и практически во всех эликсирах уже давно прописаны заменители… Управление даже учебники по алхимии правило, чтобы ни единого упоминания… Это — приговор.

— Благодарю, — я покачала головой. — Дома есть с зимником…, — чай, который принесли Фелисити, горчил, и я незаметно покосилась на кольцо с артефактом-определителем ядом — камень был прозрачный и чистый. Бутч фыркнул проследив за моим взглядом. И я обиделась. — Мне предложили вариант, как можно нейтрализовать докучливое сопровождение, — сладко произнесла я. Раз Старуха может предлагать такое, значит долга жизни за площадь и Вызванного у нее передо мной нет. Или уже выплачен, но я не знаю каким образом, или… или долга и не было. И старуха на площади под Оком Бури была в совершенной безопасности, зачем-то пытаясь убедить всех в обратном. У меня долгов перед Старухой не было тем более. — Мы обсуждали возможности использования Шлемника холмоголового… здоровый сон ещё никому не вредил…, — сдала я Старуху без зазрения совести.

Бутч перестал жевать, нахмурился, склонив голову на бок, и пару мгновений изучал мое лицо, потом вытер пальцы о салфетку и с удовольствием потянулся за медовой лепешкой — пирог он уже прикончил.

— Леди вводит всех в заблуждение, — добавил он, откусив кусочек. — Леди стоит учиться на алхимика…

Я фыркнула в ответ.

— И леди стоит держаться подальше, теперь совершенно точно максимально далеко от Магистра Аю, — прищурился Бутч, глядя на дверь. — Если леди хочет закончить завтрак, стоит сделать это прямо сейчас, — он прикрыл глаза. — Ровно через пять мгновений здесь будут гости…

Глава 118. Осколки истины 3

Дознаватель не ошибся. Кантор вплыл, по-другому не скажешь, в кофейню ровно через пять мгновений в сопровождении внушительной охраны, большая часть которой сразу рассредоточилась у входа, заняв все ближайшие столики.

Тир благоухал свежей и явно сделанной по индивидуальному заказу туалетной водой, ослеплял блеском колец, и даже тщательная уложенная челка и та подчеркивала общий образ роскошной небрежности. На свидание он что ли собрался после нашей встречи?

— Потом свидание? — Брякнула я вместо приветствия раньше, чем успела подумать. У солидного дядьки за спиной Тира чуть дрогнули в улыбке губы, но он сразу же вернул серьезное выражение лица.

Кантор немного сбился с шага, но потом совершенно невозмутимо, нисколько не смущаясь присутствия Бутча, плавно опустился за стол напротив меня.

— Леди Блау, ваша прямота до сих освежает…

— Как бриз с Северного моря в разгар зимы, — прошептал тихо Бутч, и мне показалась, что я ослышалась, так тихо это было сказано.

— Сир Тир, — наконец я выполнила церемонный поклон, и снова не удержалась. — Фейу? — Кантор моргнул непонимающе. — Свидание с кем, — пояснила я для особо непонятливых, раз уж все равно нарушила этикет, хоть удовлетворю любопытство. — С Фейу? — Солидный дядька из охраны отвернулся к окну, но я видела, что он снова улыбается.

— Леди Блау так интересует моя личная жизнь? — Кантор взял себя в руки и вальяжно развалился на неудобном стуле. А стулья действительно тут были очень неудобными — мы сидели давно и у меня начала затекать спина и попа.

— Всё остальное мне не демонстрируют, — съязвила в ответ я. — Значит — недоступно для проявления интереса…

— У меня немного времени, — он выразительно покосился в сторону Бутча, а его охрана сразу сделала несколько шагов назад, к соседним столикам. Бутч вставал медленно и вальяжно, неторопливо и основательно вытирая совершенно чистые пальцы о салфетку, и только потом, в растяжку, отошел на то же место, где сидел, когда заходила леди Фелисити.

То, что столик уже был занят, Бутча не смутило совершенно. Он просто взял одной рукой стол, другой стул, и переставил все в другое место, оставив охрану сидеть на стульях без стола. Я прыснула в рукав. Очень нарочито.

Щелчок пальцев и над нами встает купол тишины, который скастовал Кантор.

— Уффф, — он с облегчением вытянул ноги под столом. — У тебя даже менталисты и те… с особыми отклонениями…

— Мы вернулись в ближний круг?

— Свидетель — это самый близкий человек на поединке, — он схватил мою руку и прижал к груди. — Разве не так? — Подмигнул мне паяц.

Я фыркнула, освободив пальцы.

— Мы сошлись на том, что навалять Хейли хочу не только я, — поправила я его, — и ничто так не сближает, как общие интересы. А какие ваши планы они нарушили, ты так и не сказал мне…

— Не знаю, — он снова развел руками с лукавой улыбкой. — Старшие… всегда держат нас, Младших, за идиотов, — поделился своей болью Тир.

— Не только Старшие, — саркастично протянула я. Хочешь молчать — молчи, главное, чтобы отработал статус свидетеля. — Завтра в полдень в ратуше. Обсуждаем условия поединка.

— В курсе, — кивнул головой он. — Замену уже видела?

— Ещё нет, знаю только в общих чертах…

— Тебе должно понравиться, — загадочно протянул он. — Психи всегда нравятся психам, — пояснил Кантор.

— Тогда из этого утверждения следует однозначный вывод, — я скрестила руки на груди, — или ты — псих, или я тебе совершенно не нравлюсь…

— Пффф… Поверь мне, Вайю, он действительно отмороженный на всю голову, — Кантор достал из кармана пирамидку-артефакт и перебросил мне. — Это для наглядности…

— Ценю ваши усилия…, — пирамидка отправилась туда же, к тем, что дал Люци, скоро у меня в карманах будет целый арсенал.

— Его перевели в наш класс, — посерьезнел Тир и переплел пальцы. — Если бы… если бы Эблиесс была старше, я бы никогда не позволил ей не то что учиться с таким… но даже посещать одну школу, — закончил он твердо.

— Прямо чудовище-во-плоти? — Фыркнула я насмешливо.

— Не совсем, — Кантор чуть качнул головой, — но ты сама знаешь… все маленькие твари имеют свойство очень быстро расти…

* * *

С Нике мы столкнулись в алхимической лавке. Я заехала к By в надежде увидеть Фей-Фей лично, хотя бы убедиться, что она в порядке, но слуга разочаровал — Госпожа убыла практически сразу после завтрака. Поэтому я бесцельно потолклась вокруг стеллажей с ингредиентами, купила немного сонных леденцов, и уже собиралась уходить, как колокольчики на двери звякнули, и, обдав всех клубами белого пара в лавку ввалилась счастливо смеющаяся, румяная с мороза пара.

Нике в позерски распахнутом настеж меховом плаще, под которым блестели пуговицы синей академической формы, осторожно, и даже нежно, поддерживал под локоток пухлую булочку, у которой из-под маленькой шляпки совсем не по погоде кокетливо выбивались специально выпущенные пряди темных блестящих волос.

Булочка тоже училась в Кернской, судя по нашивкам на форме — алхимия третий курс. Какая пара — целитель и алхимик, просто классика жанра.

Я щелкнула зубами от удовольствия — объект, на который можно без зазрения совести вылить раздражение, сам нашел меня. Помимо Фей ещё одна мысль крутилась в голове и не давала мне покоя — если Магистр Фелисити талантлива в теормаге, а бесталанные магистерские не защищают, то почему я не видела её, когда училась в Академии, и никогда не встречала. А нуднейший теормаг нам давали ажно четыре курса к ряду. После выступления Старухи в кофейне этот вопрос зудел настолько, что я даже отправила Вестник Акселю, чтобы спросить про Аю, но ответа пока не получила.

— Леди…, — Нике споткнулся на входе, увидев меня и быстро оценив количество охраны в лавке, и Бутча, как всегда лениво замершего где-то в стороне. Пробыв рядом с менталистом несколько дней, я кажется начала понимать, почему Райдо постоянно жует смолку — если большая часть их работы такая нудная, делать просто нечего и нужно хоть чем-то себя занять. Хвала небесам, Бутч пока ограничивался тем, что просто постоянно дремал на ходу.

— Сакрорум, — протянула я довольно, удостоив горца небрежным кивком. Улыбка на лице Нике растаяла практически мгновенно, и он неосознанно задвинул Булочку себе за спину, прикрыв от меня плечом, а вот это уже плохо — Булочка в мои расклады не вписывалась.

Пока Нике мне должен, никаких баб в принципе — сначала учёба и работа. И я позабочусь о том, чтобы Саркрорум был должен мне постоянно.

— Представь мне свою… даму.

— Винни… леди Винниаррия Луэй, — поправился он.

— Не знала, что кто-то ещё называет детей в честь героинь эпических саг, — фантазия у родителей Булочки явно богатая — так претенциозно. — Кажется, для девы Винниаррии всё кончилось очень… печально… хотя, вряд ли родители желали бы такой судьбы ребенку, — протянула я, — значит — слава? Желание увековечить имя Семьи в веках?

— Папа просто любил эпос, — Булочка очаровательно покраснела, и голосок у нее был под стать — с нежно-медовыми переливами, но глазки сверкнули зло. Стерва. Нике всегда выбирал один и тот же типаж баб — псаковы конченные стервы, которые выглядят трогательно и беззащитно. Несчастные сироты, хрупкие цветочки, обиженные жизнью — все находили возможность прикорнуть на крепком мужском плече, пустить слезинку-другую и использовать идиота, который никогда не учился на своих ошибках, по-полной… а утешать всегда приходилось мне.

Булочка соответствовала вкусу Нике на все сто — нежная с виду, требующая мужской защиты, ласковая, трепетно заглядывающая в рот… готова поставить, что и имя она ему уже выдумала, что-то вроде… зая или Никусеночек.

— Поговорим, — я махнула в сторону, и Нике послушно пошел, таща Булочку на буксире. — Без посторонних, — уточнила я.

— Нике-е-еша, — а вот и плаксивые нотки прорезались. Булочка явно не хотела оставлять добычу в одиночестве.

— Посмотри пока травы, — Нике аккуратно и ласково отцепил маленькие пальчики, которые как клещи вцепились в его рукав. — Я через пару мгновений подойду. Иди, — он мягко подтолкнул ее чуть пониже спины. Только не говорите мне, что эта стерва уже залезла к нему в постель? Настроение испортилось окончательно и бесповоротно.

Двойной купол упал с двумя синхронными щелчками — и я и Нике скастовали по одному.

— Винни? — Я вздернула бровь. Ответ не требовался.

Нике упрямо поджал губы.

— Значит ради этой идиотки… ты просил у меня артефакт, поперся к Серым, подставился… и теперь я имею проблемы… только потому что тебе нравится Булочка Винни?

— Она не идиотка, — огрызнулся он. — И не булочка…

— Напряги мозги, Ни-ке-ша, — пропела я, пытаясь подражать тону Булочки. — Для тебя же лучше, чтобы она была идиоткой… если это не так, то она подставила тебя с Серыми осознанно… и меня в том числе…

— Вы могли бы не приходить!

— Это был мой артефакт! Мой, Сакрорум, — рявкнула я, окончательно выведенная из себя.

Как меня достали его бабы, каждый раз одно и то же, не важно, семнадцать ему или тридцать. Нике никогда не поумнеет. — Из-за твоей Винни отвечаю я, и я имею право знать… ты так не считаешь?

— Винни из ваших, — защищался он.

— О, Великий! — Я закатила глаза. — Не из наших. Приставка перед именем не делает ее автоматически нашей, Сакрорум. Дай угадаю… какой у нее круг на третьем курсе?

Четвертый хоть есть? Род захудалый, осталось несколько родственников, леди нужна защита и конечно, никого кроме тупого горца не нашлось… точнее только горец был настолько туп, что повелся на это…

— Винни не такая, — прошипел в ответ он. — Винни чудесная… и все, что я должен, я отработаю…

Я со свистом втянула воздух сквозь зубы. Все хуже, чем я думала.

— Я тебе скажу, что будет дальше, Сакрорум, — выдохнула я устало. — Все будет как обы… тебя раскрутят и используют по полной, а потом вышвырнут, когда взять будет нечего и ты станешь бесполезен… и ты уползешь в свой высокогорный угол, плакаться и наматывать сопли на кулак…

— Винни… не такая…, — выдохнул он упрямо.

— Хорошо, — я подняла руки, сдаваясь. Его жизнь — его шишки. — Я сказала — ты услышал.

Эта стерва подставила один раз…

— Она извинилась! — Прошипел он.

— Сакрорум, ты идиот? Ты сам прекрасно знаешь, куда можно засунуть такие извинения…

Это больше твоей полугодовой зарплаты… и ты мог просто не выйти оттуда… и она это знала. Если это любовь, пусть Великий хранит меня от такой любви…

— Это не она, это даже не ее долг, это её брат, она не знала…

— Оу, у нас ещё и братец есть? Так пусть он отдаст тебе деньги, ты отдаешь мне — и гуляй.

Свободен — Сакрорум!

— У него нет…, — выдавил он.

— Всё, — я тряхнула головой. — Горский идиотизм не лечится…

— Как и высокомерие Блау…

— Заткнись. Это не я пришла к тебе. И это не я должна. И это не у меня контракт, — добавила я морозным тоном. — Пока не рассчитаешься — никаких булочек, цветочков, Любовей… и прочей чуши. Второй лист, четвертое примечание к контракту, — пояснила я для особо непонятливых. — Отдашь все до империала — гуляй на все четыре Предела, а пока нет… будь добр, соблюдай правила. Мне нужен целитель, а не влюбленный придурок в обозримом будущем.

Нике сверкнул глазами так, что будь на его месте Фейу, уже бы полыхнуло.

— Свободен, — я схлопнула Купол щелчком и отправилась на выход, по пути завернув к дальним полкам, чтобы попрощаться с Булочкой лично.

— Леди…, — протянула я сладко.

— Леди Блау, — присела в четком поклоне по этикету Винни.

— Мы не представлены официально… и вряд ли будем. Слишком разный круг… общения, поэтому в формальностях нет нужды, — с улыбкой пояснила я. — Господин Сакрорум мне должен. Должен столько, что на текущий момент он переходит в разряд моей собственности. Личной собственности, а своим я делиться не приучена, — я наклонилась ближе к маленькому ушку, — любое излишнее внимание я буду расценивать, как покушение на личную собственность Рода Блау… я достаточно доступно объяснила?

— Вполне, — Булочка отшатнулась, разом потеряв все фальшивое тепло и смирение. Натуру не переделать. — Нике не ваша собственность, он — человек…

— Человеком он станет, когда отдаст всё до последнего империала, с процентами, — пояснила я. — И я думаю мы обе в курсе, кого следует благодарить господину Сакроруму, за то, что он перестал быть человеком и перешел в разряд собственности…

— Вы…

— Винни, — тревожный голос Нике позвал нас сзади, и Булочка сразу сменила выражение лица на трогательно беспомощное, даже слезинки и те появились на глазах. Я восхищенно прицокнула языком — я так не умею.

— Всё до последнего империала, — повторила я для этой стервы, предупредительно щелкнув кольцами. — Блау не занимаются благотворительностью.

Бутч стоял недалеко от нас и внимательным оценивающим взглядом изучал Сакрорума и его даму, потом посмотрел на меня и, клянусь Великим, в его глазах плясали смешинки. Неужели моя личная ледяная глыба начинает потихоньку таять? Чудны дела твои, Великий!

* * *

— Вы сделали что? — Мне показалось, я ослышалась, поэтому переспросила ещё раз. Правда надо сказать, что я и не слушала внимательно. С того самого момента, как мы вернулись домой из Керна я снова и снова прокручивала в голове встречу в алхимической лавке. Что-то не давало мне покоя? Пыл Нике? Нет, он такой всегда первые декады, как сносит плетения по очередной юбке. Имя? Запах? От Булки пахло очень знакомо — зельями, эликсирами, травами… да, для алхимика шлейф ароматов стандартный, но травки… травки были редкими и где-то совсем недавно я уже встречала такое сочетание.

— Поймали супостата, — Нэнс гордо выпятила внушительную грудь.

— Какого супостата Нэнс? — Почти простонала я.

— Этого самого, — аларийка показала на стеллаж со свитками. — С картинкой нарисованной.

Мисси думает, что Нэнс глупая и не понимает ничего. Я же помню, как вы переживали из-за гвардейцев двоих… И в спину вас, — она гневно раздула ноздри, — ещё чего не хватало, чтобы по поместью ходил…

— Вот с этой картинкой? — Я вытащила рисунок с татуировкой Серых из коробки и потрясла перед носом Нэнс, пытаясь свести концы с концами.

— А то, — аларийка гордо пожала плечами.

— Нэ-э-э-нс, — снова простонала я. Дядя наверняка оставил супостата гулять не просто так, и что мне теперь делать?

— Мисси, — нахохлилась она в ответ. — Мы все спланировали….

— Мы это кто? Кто мы?

— Девушки, — она колыхнула грудью ещё раз. — Кухонные и служанки, пришлось привлечь, — пояснила она, — он худеньких любит, а у нас почти все во, — внушительная грудь колыхнулась ещё раз.

Я закрыла лицо руками.

— Вы не думайте, мисси, он только посмотрел, — успокоила она меня.

— Посмотрел куда, Нэнс? — Выдавила я, пытаясь не смеяться.

— На грудь значится, — пояснила она как само собой разумеющееся. — Чтобы его раздеть да картинку усмотреть, пришлось и самой раздеться, — вздохнула она тоскливо. — Нет чтоб нормальный был мужской вкус, чтобы подержаться… а Лили, та, что худенькая у нас, она замуж собралась по осени, уже сговорена, за таборного… ежели узнает кто, что до нижней сорочки оголилась, да перед чужими, не возьмет никто, — просительно зашептала Нэнс.

— Никому не скажу, — я провела пальцем по губам. — И что… эта… Лили… узрела?

— То и узрела, — кивнула Нэнс на рисунок. — Аккурат на левом предплечье картинка ваша обретается…

— Нэнс…, — я уронила голову на стол и постучалась несколько раз лбом. Вот за что мне это, Великий?

— Мы старались, мисси, — обиделась та. — Вы представляете, скольких нам проверить пришлось, пока нашли?

— Скольких…?

— С десятка два, — ответила она, подумав.

— И что, всех проверяли раздеванием?

— А как ещё то? — Всплеснула она руками. — Я лично троих на себя взяла…

Я больше не могла, видит Великий, терпеть больше не было сил, и я заржала. Я смеялась так, что от хохота тряслись стол и зеркало, и все расчески со шпильками. То есть перед двумя десятками мужиков… мои служанки оголялись, чтобы узреть татуировку?

— Мисси, — аларийка определенно обиделась, — выдумаете только мужики на что годны… и где эти ваши мужики… ходють бродють, а супостат вон он под боком обретается и не чешется никто… А если ещё раз мисси в спину шмалнет… как тогда?

— Нэнс, — я вытерла слезы от смеха в уголках глаз, — это было просто слишком… неожиданно. Давай, на будущее, если ваша… девчачья команда решит что-то сделать ещё раз, ты сначала скажешь мне. Хорошо?

Аларийка поджала губы, все ещё свято уверенная в своей правоте.

— Где сейчас… супостат? И кто он, Нэнс?

— Из второй дивизии, где ваши двое гвардейцев обретались, — оживилась она.

— Проверяли же всех, — я нахмурилась. После лабиринта дядя точно отдавал приказ проверить всех гвардейцев, охрану… обе дивизии.

— Так не военный он, — сверкнула довольной улыбкой аларийка. — Вот и не узрел никто, окромя нас… Помощник он повара, из недавно нанятых, не клановый, к дивизии приквартирован временно, прошлый заболел, да так не удачно, ногу сломал…

— Ногу сломал…, — протянула я. — Скорее удачно, чем нет…

— Пришлых и поварят не проверял никто, — ответила она убедительно. — Только мы и искали…

— Хорошо, — я отстучала пальцами несколько тактов. Кто-то обязательно должен ответить за халатность, если, конечно, это было сделано не специально, по приказу. — Где сейчас… супостат? — Улыбнулась я.

— Так поймали же, — снова пояснила Нэнс непонятливой мне. — Лили как завизжит, как условились, а мы всем скопом и ра-а-а-аз, — она скрутила два кулака.

— Неужели… убили? — Шепотом произнесла я. От этих алариек можно ожидать чего угодно.

— Мисси, — с укоризной протянула Нэнс. — А как же допрос? Пытки, приспособления разные, — увлеченно покрутила она пухлыми ладошками в воздухе с огромным воодушевлением. — Мы что ж совсем ничего не понимаем? Почитай столько лет тут обретаемся, навидались всего… ученые, как правильно надоть…

— Правильно? Ученые?! Где супостат, Нэнс! — рявкнула я.

— В подвале, — быстро затараторила аларийка. — После завтрака туда посадили. Там рядом с хладным, мясо летом хранится, сейчас зима — пустует все… там крюки есть… и цепи…, — добавила она шепотом. — Мы его раздели, сняли все до ниточки, как положено… колечки все и цепочки… и причинное место прикрыли пледом…

— Пледом? Прикрыли пледом? Это чтобы самое важное не отмерзло, значится! — Заговорила я, как Нэнс.

Вот за что мне это, Великий?! Я сорвалась с места к двери, и тут же с рычанием развернулась обратно — сейчас не ночь, и Бутч терпеливо обретается за дверью, ожидая меня — я собирались в библиотеку узучать Кодекс.

— Там менталист, — прошипела я сквозь зубы. — Там менталист, а супостат в подвале… и супостат не алариец, Нэнс! Ты понимаешь это? Не-а-ла-ри-ец! Если вы сняли с него все артефакты, то его слышно на весь Предел, — наконец более спокойно выдохнула я. Чему быть, того не миновать.

В дверь торопливо постучали, и растерянная Нэнс пошла открывать. Заполошная смуглая девчонка с кухни, одна из многочисленных помощниц Маги топталась на пороге комнаты.

— Заходи, чего уж там, — я сделала широкий жест. — Есть ещё новости?

Девчонка тоскливо сигнализировала взглядом Нэнс, а потом, повесив голову, тихо прошептала.

— Господин менталист, пошли проверять все кухонные помещения, хладный, закрома, кладовые и всё, что рядом…

— Великий, — всплеснула руками аларийка.

— Твою дивизию! — выругалась я сквозь зубы. Только менталиста и так сующего везде свой нос мне в подвале и не хватало… и дядя… О, Великий! Я приподняла юбки и припустила по чёрной лестнице в подвал.

Рядом с Хладным толклось много народу — слуги вытягивали шеи и старались заглянуть в неширокую дверь рядом. Нэнс молча проложила мне дорогу, и, ежась от холода в домашних тапках, я зашла за ней.

Картина внутри была… умиротворяющей — никаких супостатов, или прочего, не положенного по протоколу… только пятеро раздетых до пояса, накачанных высоких аларийцев, с блестящими от пота спинами, споро махали здоровенными топорами, выдергами и кувалдами, разбирая полки в дальней части. И так они дружно это делали, что хотелось смотреть и смотреть…

— …неужели? — глуховатый голос Бутча донесся справа.

— Ужели, — равнодушно ответил Ликас и со скрежетом вытащил ещё один гвоздь из доски.

Гвоздь был длинным, тащил Наставник нарочито медленно, видимо, чтобы все успели насладиться симфонией. — Маги — госпожа кухни этого дома, ни один здравомыслящий человек не откажется выполнить просьбу кухарки перед ужином, — сверкнул ухмылкой он. — Кухне нужны новые стеллажи для хранения — мы свободны…

— У Наставника юной леди, — Бутч бросил взгляд на нас с Нэнс, — не нашлось других обязанностей?

— Обязанности Мастера Ликаса значительно шире, — я с облегчением оттолкнулась от стены. — И Наставничество не самое основное… и не самое любимое, — не удержалась я от шпильки.

— И леди здесь совершенно случайно, — Бутч кивнул на вход, — и публика…

— Конечно не случайно, — я фыркнула. — Нэнс сообщила, что Мастер прибыл от знахарки, — пояснила я для менталиста, который прекрасно знал, зачем мы заворачивали к Марте. — А публика, — в проходе торчали одни молодые служанки и помощницы, видимо вся Нэнсова армия кухонных дев-воительниц в сборе, — наслаждается бесплатным и таким редким зрелищем. — Именно в этот момент один из аларийцев решил поиграть мускулами и отправить воздушный поцелуй своей зазнобе, которая пунцовела щеками и теребила кончик длинной косы. — Нельзя потрогать, так хоть посмотреть, — протянула я тоскливо — аларийцы и правда были великолепны. Все как на подбор.

— Одеться, — сразу рявкнул Ликас своим парням. — Работать, — взмах в сторону входа и девчачья ватага с охами и визгами исчезла в коридоре. — Учиться, — ещё один взмах — уже в мою сторону, — библиотека ждет!

— Наставник, только несколько вопросов, — послушно кивнула я Ликасу, — пара мгновений, — это уже Бутчу, и слава Великому, он наконец убрался из подвала за дверь. Купол я поставила за два щелчка пальцами, и наконец выдохнула с облегчением.

— Где супостат, Ликас? — спросила я нетерпеливо.

Ликас молча скрестил руки на груди и сверлил нас с Нэнс по-очереди суровым взглядом. У аларийки хватило совести опустить глаза долу, но я то совершенно не причем.

— Я не причем! Я не знала.

Одна бровь Ликаса насмешливо взлетела вверх.

— Я правда не знала! — я топнула ногой от нетерпения, приходится тратить время на глупости. — Где он?

— В отключке, — наконец соизволил ответить Мастер.

— Отлично, — я постучала пальцем по губам. — Пусть так и не приходит в себя, я дам несколько ментальных — нацепите на него, а его артефакты мне — хочу посмотреть, — Нэнс послушно закивала головой, спрятавшись за мое плечо от взгляда Ликаса. Выглядело это по меньшей мере смешно — внушительная Нэнс была шире меня раза в два и выше на голову.

— Иди уже, — я подтолкнула аларийку в бок — нечего сейчас мозолить глаза Наставнику.

— Куда его? — Лениво спросил Ликас, хищным взглядом следивший за отступлением Нэнс.

Ох и попадет же девчонкам!

— Туда же, — ответила я подумав. — Только менталист…

— Ночью все спят, — Ликас неосознанно потер больной бок. Лечение Марты давало эффект — синяк стал меньше. Вот зачем он раздевался тоже? Для натуралистичности? Или… среди тех, кто заглядывал в хладный, и его зазноба имеется? Я оценила Наставника свежим взглядом — хорош, всё при нем, и, учитывая статус не из последних в этой их вольно-таборной иерархии, за такого пойдет любая… Мысль о том, что у Ликаса может быть своя личная жизнь никогда мне в голову не приходила. Он и Нэнс всегда были моими… поэтому нужно как-то мягко выяснить этот вопрос.

— Хорошо, — я тряхнула головой. — Ночью, как уснет. Проследи, — Наставник коротко кивнув, отправился собирать инструменты, а меня ждал Кодекс.

* * *

Геба я нашла в библиотеке, видимо он так и сидел тут с самого завтрака, послушно выполняя распоряжения дяди. Расположившись за большим столом у окна, он ворошил груду свитков и книг, которые натаскал с полок.

— Геб… Гебион, — он был так погружен в чтение, что мне пришлось окликнуть его несколько раз.

— Старшая со-ученица, — мальчишка расплылся в улыбке и пододвинул к себе стопку, приглашая меня сесть рядом.

— Разбираешься? — я с любопытством заглянула в его записи.

— Да, — Геб лучился воодушевлением и азартом. — Мы проходим сигнальные артефакты.

— Вышки?

— Не только, — он перелистнул несколько страниц в книге до подробной иллюстрации. — Основной вопрос — почему никто не разработал универсальный сигнальный артефакт, для всех Прорывов, — серьезно наморщил лоб Геб. — Это сильно упростило бы работу…

— И? — Мне было правда интересно до чего он додумался.

— Можно задать изначальные параметры, классифицировать всех тварей, — он постучал пальцем по схеме артефакта, — это решило бы проблему…

— Потому что классификации нет, Геб, — я пристроилась рядом, и отлистала на несколько страниц в книге назад. — Почему предки назвали наш Мир Тварным?

— Твари, — быстро ответил Геб. — Твари тут и твари там…

— … на земле, на небе, и под землей. Такая теория есть, но может быть, потому что и мы — твари Божьи?

— Не все поклоняются Великому. Это Мара привечает всех, — Геб фыркнул в ответ. — У Немеса наоборот, право жить принадлежит только избранным.

— Так или иначе, Мир населен тварями. Сигнальные артефакты реагируют на активность, передавая сигнал дальше по цепочке, именно поэтому сигнальных вышек по периметру так много, — я потянулась за картой, которая лежала сверху стопки и расстелила ее на столе. — Лирнейский хребет, — палец скользит, повторяя повороты Хребта. — Естественное место обитания тварей, как и любые катакомбы и подземелья Севера. Есть теория, что они расселились по всей территории Пределов только с приходом Высших…

— Раньше они не покидали своих гор?

— Не знаю точно, история вещь спорная, — я пожала плечами. Жаркие дискуссии про увеличение ареала обитания из-за нарушения баланса с приходом нас в этот мир, велись до сих пор. — Но эти твари — материальны, имеют физическое тело, скелет, подлежат четкой классификации, и управляемы заклинателями, — подмигнула я. — В Восточном места скоплений — это болота, на Юге — пустыня… виды разные, но общим является наличие физической субстанции. Значит, сигнальный артефакт…

— … настроен на излучение физического организма определенной частоты и параметров…

— Верно, — кивнула я. — Вода, — я обвела кружком море на карте, — принцип аналогичен.

Сигналки стоят вдоль всего побережья, на островах, и им оснащен каждый корабль…

— Остается небо…, — протянул Геб. — Прорыв…

— Что такое Прорыв?

— Скопление тварей превышающее стандартную концентрацию на заданную единицу площади, — оттарабанил он. — С последующим лавинообразным увеличением концентрации, — уточнил он.

— А твари?

— Сущности, не относящиеся к человеческому виду. Опасные сущности, которые уничтожают наш вид, — подумав, добавил он от себя.

— У нас не один вид, Геб, — тихо добавила я. — Многие считают, что у нас не один вид. Есть Высшие, владеющие силой, и все остальные. И так же у тварей. Есть те, кто изначально обитал в этом Мире, когда пришли мы. И они просто защищают свою территорию, потому что были вынуждены сменить ареал обитания…

— Те, которые подчиняются заклинателям, — мечтательно закончил он.

— … и те, которые приходят незваными, — я фыркнула, представив себя с флейтой против Вызванного, например. Мы не можем заклинать и управлять инфернальными сущностями.

— Инфернальные сущности, которые могут обрести плоть, только если Прорыв Грани был успешен, Око открылось полностью… тогда эти субстанции обретают плоть и их могут засечь сигнальные артефакты, но тогда обычно уже слишком поздно…, — добавила я тихо.

Прорыв Грани нужно запечатывать формацией до, пока проход не стал стабильным…иначе приходится вводить военное положение.

— …как было во время Прорыва у Хэсау…

— Верно, — я кивнула головой. — И именно этот тип артефактов сработал в Керне, когда был Прорыв Грани на Центральной площади. Сигналки сработали, помощь пришла, и маги успели закончить формацию до того, как Путь был открыт полностью. Иначе жертв было бы больше.

— Два типа артефактов, — въедливо уточнил Гебион.

— Два, — подтвердила я с улыбкой. — И над задачей объединить их в один бьются не одно поколение, но не я здесь будущий артефактор. Соответственно, если использовать сигналки только первого типа, будет слишком поздно… инфернальные сущности из-за Грани уже обретут плоть.

— Почему бы просто не укрепить Грань? Или придумать артефакты для самой Грани, запретить им проход? Как они находят нас?

— Теорий много, — я пожала плечами. — Защитная Грань, как яйцо, укрывает Мир куполом и первыми её прорвали мы, когда пришли, — я замолчала, вспоминая, что говорили о нас аллари. — Некоторые считают, что это именно мы первыми показали Тварям путь в наш Мир, что они просто следуют тем путем, которым во время Исхода прошли мы…

— Но прошло столько зим…

— Все время мира, Гебион. Время везде течет по-разному. Если ты пройдешь в лесу по чистому снегу останется тропинка — следы, и пройти проще, наступая прямо след в след — путь уже есть. Если это так…, — я замолчала, обдумывая невеселую мысль, — значит, предыдущий Мир умер, Геб. И там теперь остались только твари, демоны Грани, не-мертвые… и ни одного из нас. Потому что ни разу ни один из Высших больше не пересекал Грани…

— Может им просто не хватает сил? — Задумчиво спросил Гебион. — Проход по летописям тогда удерживали Главы практически всех Родов, а открывали Жрецы…

— Если за эти тысячелетия там и остался кто-то в живых, то вся их сила должна уходить на выживание… в том Мире.

— Служители Немеса верят во второй Исход, — он подровнял книги стопочкой и почесал бровь. — Мама с Юга, из ортодоксальных, старый Род, — пояснил он. — Когда будет разрушена седьмая печать, все верующие обретут силу повелевать тварями…

Я фыркнула, не удержавшись. Представив их количество.

— …и день сравняется с ночью, и проснется Великий Змей и проглотит Светило, и рухнет первая печать…, — замогильным голосом процитировал он и подмигнул мне. — Мама постоянно читала нам на ночь каноны Немеса.

— Я думала ты веришь в Великого?

— Да, — он кивнул вихрастой макушкой. — Как отец и братья, я почитаю молчаливого Бога.

Мама не вмешивается, она и сама тайком ходит в Храмы Мары, когда думает, что никто не видит, — снова захихихал он. — Немеса почитать сложно, последняя молитва всегда в полночь, а я рано ложусь спать, — прозаически закончил Гебион. — Великий другое дело, даже говорить не нужно…

Я засмеялась. Блау не были религиозной семьей. Нет, мама почитала Мару без фанатизма, отец и дядя — Великого, но просто так было принято. Ходить по большим праздникам в Храм, приносить подношения, проводить обряды… но веры, истовой и ярой у нас не было. У меня тоже. Боги обычно молчали в ответ на мои молитвы, клятвы и мольбы. Были глухи и слепы. Посещать Храмы я начала только в Легионе и то, потому что ходило все целительское крыло. Потом втянулась, но до сих считаю, что Бог помогает только тем, кто помогает себе сам.

Нет, проявления божественной силы я принимала во внимание, как пламя Великого, или немилость Немеса — это совершенно реальные и осязаемые вещи, но вопрос сколько было в этом божественном доли жреческой силы? Ведь кто-то же шлепает печати Немеса по заказу? Вряд ли Богу на самом есть дело до каких-то Блау… значит… это совершенно точно не имеет никакого отношения к мифологии.

— Наставник задал мне сравнительный анализ сигнальных артефактов наших, мирийских, Хаганата, — Геб тоскливо вздонул. — Но я не нашел ничего кроме верований. В Мирии тоже верят в Великого, почитают Мару, Немеса и Ниму.

— Седьмой ряд, вторая полка, стеллаж справа, — просветила я незадачливого ученика артефактора. Библиотека большая, сам бы он искал нужную информацию до весны. — Там артефакторика других государств. Но у нас с Мирней не только артефакты, Боги, язык, принципы плетений одинаковы, Геб. Когда-то вся Империя была единой. Мирия смогла отвоевать независимость, что неудивительно, — я проследила границы Мирии на карте. — Сложно удерживать Провинцию, с которой Столица отделена днями пути и тысячами лиг водной глади.

— Поэтому Клан Хэсау так важен? — Осторожно спросил Гебион. — Им единственным разрешили строить портал…

— Скажем так, это единственный выход к Северному морю со стороны Мирии, и Хэсау всегда поддерживали очень тесные связи с ними, охраняя морские пути…

— Корабли Хэсау действительно такие большие, как пишут? — Геб пошуршал свитками.

— Боевые триеры действительно производят неизгладимое впечатление, — произнесла я, вспоминая побережье, верфи и ряд небольших сторожевых корабликов-унирем вдоль берега… Хэсау всегда были морскими волками больше, чем сухопутными, пока катаклизм не положил начало конца их Рода.

— Зимой все корабли встают на причал, защищенные артефактами. Вы наверняка будете проходить их позже. И до самой весны, пока не сойдет лёд. — Это незабываемое зрелище, как огромные льдины, потрескивая, наползают на берег.

— А ледоколы?

— Дорого, — я фыркнула. Зимой Хэсау не так часто отправляли корабли. На то, чтобы проложить путь уходила прорва магической энергии. — Как встанет крепкий лёд, будет санный путь, вот тут, — я прочертила пальцем линию вдоль побережья, через острова и дальше, до первых прибрежных городков Мирии.

— И все-таки мы проиграли, а Мирия победила…

— Мы все равно не смогли бы удержать эти территории, и управление Мирийской провинции изначально было автономным. Свой Легат, свой Префект, свой Легион и даже флот, — я пожала плечами. — Поэтому отделение было только вопросом времени.

— Фрейзия и Хаганат?

— Схема одна и та же, — я свернула карту, освобождая себе место. — Неспособность удерживать слишком удаленные территории, ошибки управления и… спорные законодательные акты…

— Овидий девятый, — Гебион улыбнулся.

— Двенадцатый и четырнадцатый, — добавила я. — И это только то, что мы знаем.

— Ты тоже считаешь это глупым? Переименование?

— Самоубийственным, — подобрала правильное слово я. — Когда вся Империя разваливается на кусочки, все провинции требуют автономии, а в Легионе бродят мятежные настроения, заниматься исключительно вопросами именования — это не признак большого ума Овидия девятого, Гебион.

— Тем не менее, закон, принятый Императором Овидием девятым не отменили до сих пор.

— Как ты себе это представляешь? — Я развеселилась. — Если они внесут поправки, это равносильно тому, чтобы признать, что решения Императора не всегда верны. Многие целители по косвенным признакам утверждают, опираясь на летописи, что в конце жизни Императора Овидия девятого поразила поистине неизлечимая болезнь ума, ничем другим нельзя объяснить такие законодательные акты.

— Империя звучит неплохо…

— Alia tempora, Геб. Не те времена, — пояснила я непонимающему Гебиону, — для таких решений. Мертвый язык — мертвая Империя, Овидий считал, что название на мертвом языке в итоге приведет его Империю к гибели… и в чем-то он был прав — все развалили…

Поэтому Великая Поднебесная была переименована просто в Империю.

— Империя только одна, поэтому названия ей не требуется, — блеснул знаниями Геб, вольно процитировав слова Императора из летописей.

— Скажем так, эта мечта Овидия осталась только мечтой — но развал Империи условно считают именно с этого момента…

Я зашуршала свитками, раскладывая перед собой брачные контракты в стопочку. Первым в пачке оказался контракт от Бартушей, и я сразу перелистнула на второй лист, посмотреть «дары невесты» — в этот раз я лично проконтролирую возврат каждой мелочи.

— Бартуши, — я взмахнула листками. — Среди даров невесте на этот раз ваз — нет, — пояснила я весело для Гебиона. — Кто бы знал, что предметы фарфора могут принести столько проблем…

— Я был тогда на заднем дворе, — внезапно произнес Геб, — возвращался из мастерской.

Служанка госпожи Айши не виновата.

Я удивилась, но поощрительно кивнула, чтобы он продолжил.

— Я видел, — он немного смутился. — Мне кажется, другой слуга специально толкнул ее под руку. Она просто хотела посмотреть, а ваза разбилась, — пояснил он. — Я говорил Управляющему, но наказали все равно двоих. А она просто хотела посмотреть…

— Ливия не должна была проявлять излишнее любопытство в отношении чужих даров.

Управляющий распределил наказание верно — нужно пресекать ненадлежащее поведение, — растолковала я Гебу, — которое и привело к такому результату. Это повлекло за собой определенные проблемы…

Я взяла следующий брачный контракт. Тиры. В качестве жениха — Костас Тир, первый сын, но побочная ветвь. Я перелистнула дополнения к договору и подавилась смехом. В качестве «даров невесты» от Костаса были одни кристаллы. Десять кристаллов, ровно на два меньше, чем за меня предлагали Хэсау.

Готова поставить, что сам Костас и в глаза не видел этих бумаг, вряд ли его кто-то спрашивал, потому что если бы дары для дражайшей невесты выбирал лично Костас, там были бы одни тряпки, украшения и предметы искусства.

— Костас, — я помахала листом в сторону Геба. — Я прямо представляю, какая гармоничная бы у нас получилась семья…

Геб фыркнул, а потом подавился смехом.

— Вайю, ты просто должна это увидеть, — он зашарил по карманам, почти нырнув под стол, и вытащил на свет пирамидку-артефакт. — Это запись с Турнира, — он улыбнулся лукаво. — Делал один из Легионеров.

Я крутнула пирамидку в руках — наверняка к Гебу она попала от Гектора, установила артефакт ровно, подала импульс силы… и расхохоталась, до слёз. Не знаю, кто этот умелец, но они сделали нарезку коротких моментов с Турнира.

Вот сияющий и гордый Костас в накинутой на плечи белой мантии торжественно салютует публике, затем картинка меняется, и его за волосы нагибает вниз наша одноклассница, та, что не получила место из-за Костаса. И третья картинка — Тир ревет, размазывая слезы по щекам, и протягивает руки… к маме.

О, Великий! И снова по кругу — сияющий Костас гордо салютует, вот его возят за волосы, и снова слезы и… к маме…

— Кто делал? — Выдавила я сквозь смех, это просто шедеврально.

Геб лукаво улыбнулся и пожал плечами, сам он явно смотрел запись не в первый раз, но это все равно было смешно.

— Можно? — Я сцапала пирамидку. — Сделаю копию, — Геб кивнул. Сделаю копию и отправлю Тиру, надеюсь, он тоже оценит. А то слишком высокомерно-расфуфыренным он выглядел сегодня — нужно спустить с небес на землю, пусть бдит — это его Клан в будущем.

Мы работали уже несколько часов. Нэнс дважды приносила чайничек со свежим чаем, за окном начало темнеть, но я так и не продвинулась дальше первой половины Кодекса.

— Всё, не могу больше, — я уронила голову на толстую книгу. — Кто писал эти брачные законы…

Геб сочувственно покосился в мою сторону, но промолчал — он сам зарылся по уши, и помочь с вопросами права не мог точно… вот была бы тут Фей…

— Как твоё плечо? — я удобно устроилась, подтянув под голову ещё одну книгу, чтобы лежать было повыше.

— Уже почти так же, — мальчишка смущенно сверкнул глазами из под ресниц. Все-таки он до сих пор не мог понять, отчего у него было такое помутнение рассудка на Арене — и от выступления на Турнире пришлось отказаться. — Наставник Ликас сказал, будем разрабатывать декаду-две…

— Это хорошо, — зевнула я. — Геб…ты говорил, что ваши родные с Юга…

— Угу…

— Но тогда в вашей семье не следуют традициям? Имена, — пояснила я. — Вас зовут нормально, а не… Аккери, Закери, Факери… на южный манер… как представлю, что центуриона Гектора зовут… центурион Факери…

— У-у-у…, — Геб заржал, откинув назад голову. — У нас есть один Закери в семье, — поделился он. — Закери Лидс… не знаю, чем думали родители, но, если он приедет учиться на Север, ему придется не просто…

Я согласно кивнула головой.

— Ему сейчас три… или четыре, — добавил он, задумавшись. — Учиться ещё не скоро.

— Сила? — спросила я, потянувшись. Если это мой Закери Лидс, то он одарен.

— Есть, — Геб улыбнулся широко и гордо. — Пойдет в Академию… скорее всего на искусства…

— Почему?

— Уже рисует, — Геб с сомнением пожал плечами.

— Лучше на артефактора, — посоветовала я. Чем кончилась карьера Закери Лидса на факультете искусств, я знала прекрасно. Не хватало, чтобы он что-то ещё помимо разрывных картин изобрел. — Ты — артефактор, Академия у нас хорошая, если что всегда помочь сможешь, на Юге так не учат, знаешь сам. А то, что рисует хорошо, — я постучала пальцем по губам, — так это прекрасно. Для артефактора очень важно уметь правильно изобразить свое творение перед началом работы…

Гебион кивнул задумчиво, оценивая перспективы, а я сгребла Кодекс, свитки с контрактами, и решительно отправилась на выход — всё равно ничего путнего мне не изобрести.

— Я к Наставнику Луцию, — сообщила я Гебу. — Ученице требуется срочная помощь Мастера, — я тряхнула внушительную стопку бумаги в руках. Пусть Луций отрабатывает свое звание Наставника и хоть раз сделает что-то по-настоящему полезное… например, кратко расскажет мне все, что я должна знать… и придумает девять правильных и достаточно витиеватых отказов.

Глава 119. Ремзи

Луций объяснил все кратко и быстро — времени было мало, Наставника чем-то загрузил дядя, и даже привычные совместные трапезы он последнее время пропускал. Мастер объяснил мне, какая я идиотка.

Точнее, я догадывалась и раньше, просмотрев Кодекс до половины, но… когда-нибудь неспособность видеть систему целиком может создать по-настоящему крупные проблемы.

Отказы писать не нужно было.

И, если бы я хоть немного подумала головой, я бы догадалась сама. А так, как сказал Луций, цена моей ошибки — полдня неверно инвестированного времени, хорошо хоть не половина жизни.

«— Когда были присланы предложения, Вайю? — Наставник устало вздохнул, кивнув на стопку свитков.

— После Турнира, — ответила, подумав.

— Твой статус во время Турнира? И твой статус сейчас?

— Оу…

— Оу, Вайю, оу… об изменения в твоем статусе все узнают завтра из свежего выпуска Имперского Вестника. За утренним кофе, — с удовольствием потер руки он. — Предложения, — он вытащил один свиток у меня из рук и точным движением отправил в мусорную корзину, — делались юной Сире, а не Наследнице Клана.

— Оу…, — снова повторила я тупо, как птица-говорун. Дядя специально отправил меня за Кодекс. Дядя отправил, а я пошла, даже не напрягая мозгов. Учись думать, Блау.

— Оу-оу-оу, — Луций довольно усмехнулся. — Завтра они сами отзовут все предложения, ещё во время завтрака, — хмыкнул он. — Не все готовы отдавать своих в чужой Клан.

Кандидатуры женихов будет пересмотрены…

— Если будут, — фыркнула я.

— Сильных не отдадут, — констатировал Луций, — а тут… есть достойные кандидатуры… очень достойные».

Насчёт слов Люци и Акселя — «Квинту ничего не светит», «Кантор Тир в пролете», Наставник выразился коротко и нецензурно — такого правила не было ни в Кодексе, ни в дополнениях, оно было негласным, оплаченным кровью и потому соблюдаемым гораздо лучше любых Кодексов. Причина была в «Зове», который я исполнила на Турнире. Это значило, что кровь линии заклинателей — активна.

Все редкие генетические линии, и заклинатели в том числе, стояли на особом контроле.

«Редкие виды охраняются государством», как хихикнув выразился Наставник. Если по какой-то причине основная ветвь Блау исчезнет, проверять будут все побочные ветви, начиная с самых сильных, вдруг кому-то Источник да откликнется. Вероятность наличия латентных способностей и принятия предками Рода выше, если родители сильные. Самые сильные родители — это первые Наследники и те, чья кровь показывает активные генетические маркеры. И самые сильные дети — тоже всегда первые.

В Смутные времена потеряли слишком много линий, чтобы позволить себе сделать подобную ошибку ещё раз. Как смена линии заклинателей на Юге. Поэтому Кантор — в пролете. Я вообще с трудом могла представить ситуацию, когда в Наследника вложены практически все ресурсы и надежды Рода, а его забирают, просто потому что у него правильное соотношение генов в крови, и чужой источник счёл данного кандидата подходящим. Учили, лечили и ничего не получили? Неудивительно, что были свары.

— Высший приоритет имеет угасающая линия, Вайю. Поэтому Наследники тебе не светят, только вторые и третьи сыновья и лучше из побочки… не светили, — поправился он. — Сейчас и вторые не светят тоже, — вздохнул он. — Мало кто сольет второго Наследника в чужой Клан.

Я фыркнула, вспомнив Анастаса. Без таких кандидатов мы проживём. С Квинтом тогда во время моей помолвки проблем не было — вопрос отдавать куда-то детей не стоял, дара заклинателя у меня не было. Не знаю, сколько отвалил Квинтам тогда за согласие дядя, но приданое у меня было просто огромным. Таким, что первые пару зим после помолвки Квинт даже делал над собой нечеловеческие усилия и был со мной предупредителен и вежлив, демонстрируя положенные по статусу атрибуты влюбленности. Внутри тоскливо заныло где-то рядом с сердцем. Псаков конченный козел.

* * *

В лаборатории было тихо. Я кружила между стеллажами с завязанными глазами, наворачивая круги, поводя носом в одну и в другую сторону, в поисках ингредиентов. Нет, два я определила сама, без повязки и чар усиления обоняния — на столе в глубокой толстостенной фарфоровой пиале уже лежал один несчастный корешок и сизо-серая ягодка, но остальные составляющие — не находились.

Запах от пассии Нике покоя мне не давал — от её одежды пахло едва уловимо, но волосы впитывают запахи прекрасно. Поэтому, не в силах вспомнить, я решила собрать части в единое целое опытным путем — просто перебирая все доступные ингредиенты.

Бутч, когда ему надоели мои бесполезные метания по лаборатории, кинул на меня чары усиления обоняния и достал широкий черный платок из внутреннего кармана.

— Чистый, — пояснил он, хотя я и так определила это, поведя носом. Платки ему стирали ещё в Столице, у нас совсем другие составы в прачечной — мы используем простой мыльный корень и цветочные отдушки из наших, северных цветов. От его платка пахло настолько же хорошо, насколько плохо от самого Бутча — чем-то горелым, гнилью и при этом сладковатым, пахло так, что почти перехватывало горло. Чары обоняния работали даже лучше, чем я ожидала. — Чтобы усилить одно чувство, нужно блокировать другие. Ещё слух…

— Нет, — сразу отказалась я. Настолько я Бутчу не доверяю, чтобы остаться слепой и глухой в его присутствии. — Только повязка.

Я продолжила искать, осторожно щупая руками ящики, а Бутч откладывал найденное. Бутч больше мешал, чем помогал — его запах перебивал почти всё. С закрытыми глазами я могла точно определить источник запаха — так пахли шрамы на шее менталиста, и, если нос мне не врёт, они уходили на спину, поворачивали, спускались ещё ниже. Похоже пахли проклятия. Старые, въевшиеся, которые как черви, подтачивали энергосистему, приближаясь к сердцевине внутреннего источника. Бутч не был болен, Бутч был проклят.

Мгновений через десять я закончила искать.

— На третий круг не пойдем, — качнула головой я, стягивая повязку. — Тут этого нет.

— У вас впечатляющие запасы. Просто впечатляющие. Отсутствует одна составляющая? — Бутч с интересом рассматривал то, что мы насобирали в пиалу.

— Две. И, понятно, что при реакции в печи состав изменит запах, но все равно, там было что-то ещё…

— Вторая — закрепитель, — Бутч уверенно перебирал флаконы, пока не вытащил один. Вынул пробку, понюхал и протянул мне.

— Похоже. Но последний ингредиент…

— Я знаю последний, — вздохнул он. — Где вы чувствовали этот запах, леди?

— В алхимической лавке, так пахло от леди, с которой мы сегодня имели удовольствие видеться.

Бутч нахмурился, и снова изучил все в фарфоровой чашке.

— Вестник, — наконец выдал он. — Шлите Вестника Магистру Аю. Сообщите, что решили воспользоваться её любезным советом, но найти Шлемник самостоятельно не можете. А он вам очень нужен, леди. И чем быстрее, тем лучше.

Я посмотрела на травки и корни в пиале у Бутча.

— Потому что это последний ингредиент, которого здесь не хватает, — пояснил он, с брезгливым отвращением растерев между пальцами сухие листики. — Так пахнет «сон менталиста».

* * *

Я сидела за лабораторным столом и жонглировала пирамидками. Магистр Аю ответила практически сразу, как будто ждала моего Вестника. Травка у неё была, и она была согласна поделиться запасами, например на празднике фонарей. Поделиться не безвозмездно, а за маленькую, совершенно небольшую услугу с моей стороны — она хотела услышать вживую ещё раз, как я играю на флейте. «Чарующую мелодию темной охоты», именно так выразилась леди Фелисити. Аю была умна — Вестник к делу не приложишь и даже здесь, она ни разу не обозначила Шлемник, используя иносказания.

Бутч изучил Вестник от магистра дважды, и наказал ждать ответа. Ушел в свой угол и начал выплетать сообщение за сообщением, вспышки так и мелькали в воздухе. Я покачивала домашнюю пушистую тапочку на носке — вверх-вниз, вверх-вниз, и думала, проблемы или профит мне принесет полное содействие менталистам. Ведь по большому счёту, эта травка интересна только Управлению, но, если мой молчун расщедриться на информацию… поддержим линию Семьи — послушные Блау.

Бутч махнул мне — ждать, а сам вышел из лаборатории, продолжая выплетать Вестники на ходу. Чтобы не терять время, я выстроила четыре пирамидки в ряд и начала считать, с какой начать. Считалочка кончилась на третьем артефакте, и, значит сир Кантор сегодня имеет приоритет перед сиром Люцианом, и его запись я смотрю первой.

Я удобно устроилась на стуле, набрала в рот орешков с подноса, которыми заботливая Нэнс снабжала нас бесперебойно, и подала импульс силы в артефакт. Трехмерная небольшая проекция развернулась над столом практически мгновенно.

Тот, кто записывал воспоминания в артефакт бежал. Бежал быстро, серые влажные стены мелькали сбоку вспышками факелов, слышался присвист дыхания, и рваные вдохи, и крики, далеко и приглушенно слышались крики, и с каждым криком, стены начинали лететь все быстрей и быстрей.

Я выпрямилась, с интересом подвинувшись ближе, и закинула ещё орешков в рот. Вот тот, кто бежит, сворачивает вниз, перепрыгивая через две-три ступеньки несется вниз по лестнице, влетает в какое-то подсобное помещение, похожее на наш хладный и…

Я подавилась орехами, задохнулась, задела рукавом и снесла почти все со стола, пока судорожно искала пиалу с остывшим чаем. Кашляла, отфыркивалась и трясла головой — не может быть — наверное, просто похожи. Потом быстро ползала на коленках, отыскивая этот псаков артефакт, который укатился под стеллаж, установила пирамидку снова, и на это раз выдохнула, перед тем, как запустить запись.

Запись началась сначала. Серые влажные стены мелькали сбоку вспышками факелов, слышался присвист дыхания, и рваные вдохи, и крики, две-три ступеньки — несется по лестнице, подсобное помещение, похожее на наш хладный и… я остановила запись щелчком и увеличила проекцию, чтобы четче видеть профиль. Ошибки не было. В первый раз я увидела верно. На записи, нежно воркуя над испуганной служанкой, растянутой на столе, покачивал ритуальным ножом молодой Ремзи. Таким юным и почти зеленым, я его никогда не видела, и длинная челка, и мужская коса, это через десять зим он будет наголо брить виски, чтобы подчеркнуть линии татуировок, и носить высокий хвост.

Я схлопнула пирамидку Кантора и схватила первую попавшуюся из тех, что передал мне Люци. Импульс силы, и проекция разворачивается над столом, показывая тренировочное поле. Не у нас, не Кернский школьный полигон, но какая-то другая школа. Тренировочный бой. Наставник щелкает кольцами, и поле опоясывает радужная пленка защиты, напротив щуплого аскета в белом стоит… Ремзи, покручивая запястья знакомым жестом.

Я схлопнула запись, и поставила следующую. И следующую. Ошибки не было — на всех записях был один и тот же человек, и это был Ремзи.

Чушь псакова. Я разворошила листы, исписанные мелким убористым почерком Люци… имя… где это демоново имя… мистер Зи. Не то, имя… полное имя… Ремиул. Второй лист, четвертая строчка сверху. Мистер Ремиул Зи. Псаков Рем-Зи.

Почему он в Клане Хейли? Ремзи служил у Квинтов и в Столице постоянно следовал за Дарином. Когда те выбрали другую сторону, когда Квинты продались, он был тем, кто стоял с другой стороны баррикад и получал настоящее наслаждение от того, что происходило на Севере. Если его приняли в Клан, как он мог так быстро сменить руку? Перешел?

Перекупили? И мистером он тоже не был. Повысил статус или вернул своё?

Люци сказал правильно — он любил кровь, но дядя умолчал, что плетения у него давно съехали. Ремзи был псаковым маньяком. Мы лечили тех несчастных, которые побывали в его руках. Количество внутренних повреждений зашкаливало, каждый второй случай — травмы не совместимые с жизнью. Ремзи любил кровь и любил работать ритуальным ножом, расписывая тело узорами. И даже наш равнодушный практически ко всему Претор и тот грозился лично оторвать ему все, что делает его мужиком, потому что позорит звание Высшего и звание мужчины. Имя сира Зикерта, сира Ремиула Зикерта дружно ненавидела вся женская часть целительского крыла. Лечить то, что осталось, если благословенная смерть не приходила сразу, приходилось нам. И выжившим даже целители душ не могли вернуть тягу к жизни — они угасали, сломанными и разбитыми игрушками Ремзи.

Тварей нужно убивать, пока они не выросли. Всего через десять зим из него получится настоящее чудовище, имя которого будет наводить ужас на всех простых, у кого будут дочери подходящего возраста. Что простые могут противопоставить Высшим? Сейчас его ещё сдерживают правила, но мятеж… это та почва, на которой все людские пороки начинают цвести пышным цветом. Любая война — это вседозволенность, ибо всё оправдывается войной. Это возможность чувствовать себя Богом — ведь у тебя появляется законное Право решать, кого лишить жизни, а кому позволить дышать дальше. Любая жестокость в отношении врагов может быть оправдана, если солдат приносит пользу. А Ремзи… был чрезвычайно полезен и эффективен…

Оу-у-у-у. Я откинулась на стул. Воспоминания мелькали калейдоскопом — лица всех тех девушек, которых мы не смогли вытянуть, просто не вытащили. Кончики пальцев самопроизвольно вспыхнули темным облаком силы, и тьма поползла до локтей.

Р-р-р-рем-зи. Великий был милостив к дочери своей, такого подарка я не ожидала. Не так скоро. Я собиралась искать его в Столице сама, но…

Контроль. Контроль. Нужно вернуть контроль. Я дышала медитативно, носом, задерживая воздух, но эта псакова техника никогда мне особо не помогала. Темная сила пульсировала, окутывая руки. Нужно куда-то сбросить лишнее, иначе сейчас я тут всё разнесу. Я развернулась к пустой стене и с выдохом облегчения шарахнула сырой силой, но не рассчитала, впрочем, как и всегда. Вспыхнуло так, что все стекло на ближайших столах взлетело на воздух и осыпалось мелким крошевом, рабочие фарфоровые чаши было не жалко, а вот реторты…

Дверь вышибли через мгновение — Бутч, с приготовленными, но не активированными атакующими плетениями, влетел в лабораторию.

Я даже залюбовалась — есть Высшие, для которых бой — стихия, и только тогда они чувствуют себя живыми по-настоящему. Бутч был из таких — так и фонил вокруг силой и… предвкушением.

— Всплеск, — пояснила я, встряхивая запястьями.

— Скоро четвертый? — Бутч расслабил пальцы и схлопнул плетения.

— Возможно, — я неопределенно пожала плечами. Переход с круга на круг всегда мучителен и причиняет много боли, и время сейчас было не самым подходящим, чтобы валяться в кровати.

— Плохо, — кратко резюмировал он. — Поединок.

Менталист прошел ближе, похрустывая осколками на полу, щелкнул кольцами, и в несколько пассов накрыл всю лабораторию чарами. Осколки и мусор плавно взлетели в воздух и начали собираться с один большой компактный шар.

— Оу, — я искренне удивилась. Нет, Нэнс уже докладывала, что наш временный гость не пользуется услугами прачечной, при этом его форма всегда идеально чистая, ни складочки.

Сапоги начищены, бляхи сияют, и комнату и ту, он убирает сам, запретив слугам пересекать порог. Я думала — параноик, но, судя по уверенному владению бытовыми чарами у Бутча просто огромная практика. В Роду Ашту не хватало денег на слуг и приходилось делать все самостоятельно?

Вестник от дяди вспыхнул через мгновение — развернулись дистанционные диагностические чары, просканировали мое состояние, и сообщение улетело обратно адресату. Дядя просто не мог пропустить такую вспышку силы.

— Дядя, — пояснила я Бутчу. — Он… разработал модификацию Вестника, чтобы… контролировать…, — я даже не помню сколько дядя сидел, пока у него не началось получаться. Несколько декад с утра до вечера он мучил нас с Аксом своими Вестниками, пока диагностические чары не начали срабатывать стабильно.

— Можно говорить прямо, — Бутч закончил с мусором и перемещал разлетевшиеся со стола свитки обратно. — Сир Блау взял клятву о неразглашении — всё, что происходит в поместье, если личные дела рода Блау не несут угрозы имперской безопасности, — уточнил он.

Я цокнула языком — дядя мог и сказать мне, и я бы не выдумывала предлоги, как постоянно спровадить куда-нибудь дознавателя.

— Крючок? — мягко уточнил Бутч, изучая то, что лежало передо мной на столе. Слишком умный — это плохо. Я фыркнула, и вытащила первый лист из пачки Люци. Если соврет про Ремзи — разговор окончен, не могли они не взять его на контроль, слишком сильный прогресс неестественен и всегда вызывает вопросы.

Бутч присел рядом, и внимательно изучал записи, хмурился, и в итоге вынес однозначный вердикт.

— Поединок стоит отменить, леди.

Значит, всё-таки уже пасут — выдохнула я удовлетворенно.

— Почему?

— Могу предположить, что вы уже видели, — он погонял одну из пирамидок по столу. — Это не ваш уровень, — наконец выдавил Бутч. — И дело даже не в двукратной разнице в силе, — он потер лоб. — Это… объект… опасен, потому что иногда теряет контроль. Под наблюдением, но пока…

— Пока он не убил никого действительно важного, — закончила я горько. — Что такое служанки? Слуги — не люди. Слабая искра — круг первый-второй, безродные, бесправные, особенно если выбирать клановых, а с его кругом на многое закроют глаза, не так ли?

— Леди…

— Он идёт к нам в Школу, Бутч. Будет сидеть на одном ряду с нами, с Фей-Фей, с девочками… такое ежедневное искушение, вы думаете, он выдержит?

— Леди преувеличивает, — упрямо мотнул головой менталист. — Прямой опасности нет, иначе…

— Он просто слишком полезен и пока не пробовал никого выше второго круга, — пояснила я.

— Это, как нарко, попробовав раз невозможно удержаться ещё раз.

— Не стоит настолько доверять вашим информаторам, — Бутч косо посмотрел на оставшиеся пирамидки и листки, разбросанные в беспорядке на столе.

Я прикусила язык, потому что объяснить, откуда я знаю, к чему придет Ремзи через десять с лишним зим, если продолжит совершенствоваться в таком ключе, я бы не смогла. Его аппетиты всегда росли — сначала девушки не ниже второго, потом третьего, потом четвертого, а конце, когда они выходили на охоту Ремзи выбирал только тех, у кого пятый круг и выше.

Я установила пирамидку Кантора ещё раз, подала импульс силы, промотала запись и оставила на том моменте, где четко виден рисунок, который Ремзи пытался ещё совсем неловко начертать на белоснежной коже.

— Ничего не напоминает? — я повернула проекцию к Бутчу под нужным углом. Тот поджал губы и недовольно сощурился. — А если так…, — импульс силы и темный шарик чертит дымчатые линии поверх проекции, соединяя заготовку в единое целое — лицо, точки у висков, силовые меридианы, запястья, рисунок расцветал поверх проекции ярким темным цветком, это он должен уловить сразу.

— Обряд?

— Сила, — мотнула головой я. — Он тянет силу с жертв, заимствует, поэтому прогрессирует так быстро. Демонов гений, — передразнила я Люци, который оказался прав.

— Но это…

— Женский ритуал, — довольно подтвердила я. — Который ему придется адаптировать. У меня нет данных, кто он по роду матери, но обычно такое передается в семье от матери к дочери… и я понятия не имею, какую побочку получат мужчины, попытавшись. Поедут плетения? — Закончила я еле слышно.

— Леди придется объясниться, — Бутч внезапно стал очень суровым и таким холодным, что я поежилась.

— Спальня может объяснить всё, — фыркнула я. Неужели он решил, что Аурелия Хэсау делилась такими обрядами с четырехлетней дочерью? — Проверьте столик у тахты. Две последние книги по мифологии божественных проявлений и ритуалов. Там очень подробные иллюстрации. Я искала информацию по немилости и благословению Великого, — пояснила я.

— Читала вчера перед сном. Идите и проверьте сами, — я преувеличенно оскорбленно махнула рукой на дверь.

— Леди, — тускло выдохнул Бутч, — леди слишком часто непостижимым образом удается… делать что-то очень вовремя. Слишком часто, — повторил он.

— Это только предположение, — я развела руками, — которое имеет право на жизнь. Точно такое же, как прочие…

— Ваше предположение, озвученное в другом месте и в другое время, может стоит этому… юноше свободы и силы, — мягко пояснил Бутч. — Леди стоит очень тщательно выбирать темы для разговоров в обществе…

Я фыркнула и начала сгребать пирамидки и листки в кучу. Время могло бы доказать, насколько я права, но у Ремзи этого времени больше нет. Точно так же, как у меня нет права на ошибку — только один раз везет настолько, что его выставят против меня в поединке. Великий, надеюсь Хейли не придет в голову сменить кандидатуру!

Прилетевший Вестник от Акса окутал половину стола вспышкой темной силы, так, что отшатнулся даже Бутч. Да, братик не привык дозировать ресурсы. Аксель писал эмоционально и коротко: «Аю — сука, меня выгнали из-за неё. Держись подальше» и «Ты уже померила шубу?». Я даже не помню, кого ещё Акс удостаивал чести иметь такое емкое определение черт характера.

— Акселя выгнали из Академии и перевели в Корпус из-за Магистра Аю? — Удивленно спросила я у Бутча. Если они пасут его давно — точно в курсе всех процессов.

— Номинально, и не только, магистров было трое, — кивнул мне Бутч. — Но Магистр Аю изначально питала необъяснимое предубеждение касательно способностей вашего брата, и поэтому совершенно непонятно так явно демонстрируемое вам расположение, — он задумчиво почесал бровь.

— Турнир… — Я наклонила голову набок, думая.

— Шлемник заберете на Празднике, — Бутч присел рядом. — Райдо приедет завтра, операцией заведует он.

— Оу, — я развеселилась. — Мы ловим Магистра?

Бутч очень долго смотрел на меня изучающим взглядом.

— Магистра ловить не нужно, — наконец выдохнул он. — Вам вообще никого не нужно ловить.

Ваша задача — забрать Шлемник на встрече…

— А если сыграть попросят заранее? — Я качнула из стороны в сторону флейту, пристегнутую к поясу. После Хранилища я с ней не расставалась.

— Значит, сыграете, — Бутч пожал плечами. — Все будет очень просто и быстро…

Я фыркнула и с большим трудом удержалась от того, чтобы не заржать. Обычно, когда таджовская пятерка считала, что всё будет просто и раз пальцами щелкнуть, всё всегда проходило через одно место…

— Управление будет должно ответную услугу, — тихо шепнул мне он. — Не Роду, лично Наследнице, я бы советовал заранее обговорить условия.

Я с благодарностью прикрыла глаза ресницами — чего я буду требовать у Райдо, я уже знала давно, главное, чтобы они успели.

* * *

Подарок от Люци прислали вечером, сразу следом за подарком от Акса — сговорились они что ли? Акс прислал мне шубу, с ярко-алым подкладом, видимо, чтобы было что-то красное на Праздник фонарей. Усталый Нарочный в форме Хэсау передал мне свертки и отправился в кабинет к дяде. В красиво упакованной коробке были мои любимые орешки в шоколаде — где он умудрился их достать? В Керне таких сейчас не найти — я недавно посылала слуг и они обошли все кондитерские лавки. В коробке поменьше, утопленный в бархатном ложе лежал маленький кастет, явно сделанный на заказ, под изящную женскую ручку. Очень простой, из черненного металла, и даже орнамент и тот был очень лаконичным.

Я не удержалась и примерила — размер был мой, кастет сел, как влитой, но… Люци ведь знает, как дядя не приемлет физические способы разрешения конфликтов. Зачем он подарил мне заведомо бесполезную вещь? Или вместо того, чтобы швырнуть плетения, можно воздействовать более эффективно — физически, и не доводить до поединка силы?

Это намек на Хейли?

Третий предмет лежал в большом тубусе. Я открыла крышку, аккуратно вытащила свернутый в трубочку рисовый лист плотной бумаги и разложила на столе.

— Черным-черно всё, — пробурчала сбоку любопытная Нэнс. — Разве девушке такое дарят… цветы, пейзажи…

— Фрукты, — закончила я со смехом. Про тайную любовь Нэнс к натюрмортам знали все.

— Фрукты, — упрямо кивнула головой аларийка. — А это что ж…

— Это гроза, Нэнс, — я подняла картину на свет, рассматривая алую печать Мастера в углу. — Репродукция очень известного сюжета. — Над горами сверкали молнии, и метались птицы.

— Картина называется «Грозовая охота»…

— Тем более, — Нэнс уперла руки в бока. — Все знают, что охоту мисси не признает совсем…

— Это не такая охота Нэнс, — я погладила темную храбрую маленькую птичку на фоне ослепительно белой молнии, — они готовы умереть, вот почему выигрывают. Опасность везде — молнии с неба, корши, ливень, но те, кто прячутся, умирают во время грозы Нэнс.

Единственный способ выжить — это лететь прямо навстречу шторму… — закончила я тихо. — Повесим вот сюда, — я примерилась — место между зеркалом и дверью подходило идеально — самая большая стена и ничего не будет отвлекать внимания.

— Мисси, — аларийка явно расстроилась. — Вы же в спальне ни-ни… ни единого листика на стенах… если уж передумали, я вам хороших принесу. С яблоками, и цветами. А такая чернота — это страх какой… вот ночью проснетесь, али утром и испужаетесь…

— Это напоминание, Нэнс, — проговорила я задумчиво. — Поэтому должно быть всегда перед глазами, чтобы я не успела забыть…

* * *

Дом спал. Дремали слуги, охрана отважно боролась со сном на посту, помаргивая ресницами, и нет-нет, да высовываясь на улицу, чтобы вдохнуть морозного воздуха и отереть лицо снегом. Мы скользили по нижним коридорам бесшумно и быстро, Ликас шел каким-то странным летящим шагом, что я почти не поспевала за движениями Учителя и ему приходилась ждать меня на поворотах.

Бутч спал тоже, и пара аллари у его дверей гарантировали, что мы первыми узнаем о его пробуждении. В подвалах было холодно. Мое плетеное кресло так и стояло с прошлого раза, когда допрашивали Ливию. Супостат был надежно привязан к тому же стулу широкими кожаными ремнями и обнажен до пояса.

Простудится, мелькнула быстрая мысль и пропала, потому что черная свежая печать татуировки жирной уродливой кляксой темнела на белоснежной коже и стирала любые проблески сочувствия. Такие печати ставятся только добровольно. Супостат был преступно юн, не больше двадцать — двадцати пяти зим, щуплый, худой, с синими просвечивающимися сквозь прозрачную кожу венами. Он бешено вращал темными глазами и явно плакал — слезы засохли грязными дорожками на щеках.

Ликас не разговаривал, не предупреждал и не спрашивал, он сразу, сходу врезал несколько раз пудовым кулаком в мягкий живот. Я поморщилась — печень, сплетение энергетических меридианов — Наставник бил четко, должно быть очень больно.

— Ч-ш-ш-ш, — остановила я занесенную руку, когда Ликас замахнулся ещё раз. — Малыш и так все понял, — я аккуратно присела рядом, подобрав юбки, — и нежно обвела пальцами подбородок щенка. — Мы договоримся так, — я отстегнула от пояса флейту и поцеловала прохладный нефрит. Щенок вздрогнул и затрясся. — Умный мальчик, — я потрепала его по вихрам. — Я буду спрашивать, ты молчишь и киваешь, не можешь кивать — моргни ресницами, этого будет достаточно. — Я снова нежно погладила пальцем его щеку — очень нежная, пух, а не щетина, скорее ему нет даже двадцати. — Хочешь жить — отвечаешь, хочешь умереть — молчишь, и мы спускаемся на несколько уровней ниже, и я сыграю лично для тебя, — я приподняла кончиком флейты его подбородок, — у нас на нижних уровнях постоянные проблемы… с провиантом. — Большая тень Ликаса легла наискосок за моей спиной, отброшенная тлеющим в нише стены факелом. Тень быстро вращала между пальцами короткий плоский ножик-рыбку, и плавно покачивалась из стороны в сторону — Ликас ждал. Ещё трое аллари в черной форме Блау замерли у входа. Щенок быстро-быстро заморгал ресницами — умный ребенок был согласен. — Меня чуть не убили из-за тебя, — я повела почти до конца зажившим плечом, — болтов было несколько. Больно. Очень. — Искренне пожаловалась я супостату. Парнишка вздрогнул и заерзал на стуле.

— Печать свежая? Не ранее четырех декад?

Щенок моргнул ресницами и облизнул потрескавшиеся губы.

— Ставили здесь, в Керне?

Снова быстрый взмах ресниц. Значит, умелец действительно тут. Менталисты проделали такой путь не зря.

Я кружила вокруг, плела словесное кружево, осторожно, по шажку приближаясь к главной теме, но не выяснила ничего конкретного. Печать ставили тут, наняли здесь же, шантаж — и щенок согласен, не видел — кто, где и как. Мне кажется, он даже не знал, что за артефакт пронес на территорию поместья, за вторую линию и разместил в условленном месте. Тупой исполнитель. Щенок был бесполезен. Теперь я поняла, почему дядя и Луций оставили его гулять — шанс был, пока бдительная девичья команда аллариек не начала свое расследование.

Вопросы кончились — у него и так несколько раз шла пена изо рта и закатывались глаза, сжечь мозги много ума не надо. Я наклонилась поближе, чтобы рассмотреть татуировку на предплечье, и почти дотронулась кончиками пальцев до рисунка, но остановилась, мне показалась, что где-то далеко раздалось едва слышное шипение, и звук, когда чешуя трется о чешую.

Опасность — спину захолонуло привычно, и от мурашек приподнялись волоски на шее.

Опасность. Опасность. Опасность. Не трогать.

Я убрала руку подальше и ощущение прошло.

— Менталист, — вскинул голову Ликас, но тут же помотал головой, нахмурившись, — спальни не покидал.

— Пусть постоянно спит, — я кивнула на тщедушного, и выудила из кармана один из флаконов с зельем. — Пять капель, на утренней и вечерней заре. Пока он в бессознательном состоянии, я подумаю, что можно сделать, и как именно объяснить самоуправство моих аллари дяде.

Глава 120. Ратуша

Фей ничего не ответила. Перед завтраком, ловя в зеркале отражение порхающей по комнате весёлой Нэнс, я выплетала Вестник за Вестником. День был не мой, или утро не располагающее к общению. Аксель — молчал, я прислала ему ещё одну свежую картинку тэту супостата, если он так долго раскручивает Сяо — быстрее порталами перейти в Корпус и сделать всё самостоятельно. Фей-Фей молчала тоже — сообщения доходили, но ни на одно я не получила ответа. Варго тоже так и не прислал мне ответ — если Райдо приедет сегодня, мне нужно точно понимать, как действовать, неужели он всё ещё проверяет эликсир?

Старик By ответил сразу — и написал только одно имя. В патентное бюро с ним в Столице ездил представитель Хейли. Я недовольно отстукивала кольцами по столешнице — нет, я не самая умная, и ошибаюсь гораздо чаще, чем оказываюсь права, но я была готова поставить свою флейту, что это Фейу… Хейли всегда были далеки от алхимических исследований, у них официально даже нормальной лаборатории нет, как и штата алхимиков, другое дело Фейу, но… я ошиблась. И мне это не нравилось.

Слишком нарочито. Куда ни кинь — из всех щелей торчат края белоснежной одежды.

Плюс, к Вестнику By была приложена копия дарственной от Старика — мой, первый в этой жизни, совершенно точно мой кусочек земли в предгорьях. На миг даже стало жаль лишаться её так быстро — все остальное было общим, клановым, родовым, и не было совершенно точно ничего, что я могла бы назвать только своим. Того, что принадлежит только Вайю Блау.

Над последним Вестником я думала долго — поглаживала края наручей, проверяя, вдруг сегодня псаковы браслеты можно снять, анализировала всё, что говорил дядя про маму, но другого выхода всё равно не видела. Если ритуалы Светлых помогли в своё время отцу — помогут и Аксу, и, если не останется другого выбора мне нужно заранее знать, чем придется платить за такую услугу. Дядя сказал, что Хранилище и все дневники в моем распоряжении после Поединка, если я не посрамлю честь и хотя бы один бой из трех сведу к ничьей, а ещё лучше — одна победа из трёх — этого будет достаточно. До этого момента мне нужно думать не об Акселе, а о себе. Я была не согласна, но без дяди мне вход в подземелья закрыт.

Подбирала подходящие слова я ещё мгновений десять, маялась от неловкости — я ни единого слова не отправила Вирту после того, как он пропал, да, Наставник был обвинен, но… и я, и он, и дядя прекрасно знали, что это не более чем очередной запланированный ход на поле. Некрасивая правда была в том, что Виртас был бесполезен для меня на тот момент, поэтому не был удостоен и крупицы внимания. Про заботу речи не шло — Светлый прекрасно мог позаботиться о себе сам, но… я схлопнула пятый по счету незаконченный Вестник, швырнув силой в угол.

— Мисси? — Нэнс отвлекалась от складывания вещей и вопросительно уперла руки в крутые бока. — Случилось что?

— Чтобы ты написала бы Виртасу, Нэнс? Если бы могла написать, — добавила я.

— Ещё бы век не видать его светлейшества, — решительно фыркнула та.

Я расхохоталась, и щелкнув кольцами, наконец-то отправила сообщение. Темная вспышка не успела полностью истаять в воздухе, как мой Вестник вернулся обратно с громким хлопком — целый и невредимый.

— Это не от Виртаса, — пояснила я любопытной аларийке, которая подбиралась ближе, вытягивая шею. — Это мой вернулся.

— Что же это, мисси?

— Вне зоны доступа, — я щелкнула кольцами ещё раз, чтобы проверить — и Вестник снова вернулся назад через доли мгновения. — Мастер Виртас вне зоны доступа, Нэнс. — А это значило, что Наставник… умер. Либо обретался в каком-то очень хорошо экранированном месте по типу гильдейской тюрьмы, или подвалов Управления. Месте, найти которое будет очень сложно, если он сам не выйдет на связь.

Я полюбовалась отражениями широких наручей в зеркале — превосходный контраст с тонкими запястьями-веточками. Контраст силы и слабости. Светлые знают толк в том, как правильно расставить акценты. Если Наставник пропал окончательно и бесповоротно и так и не откликнется, возможно, идея посетить Светлые Пределы не так уж и безумна?

* * *

Дядя с самого утра был задумчив и погружен в свои мысли. Он третий раз поливал медом одну и ту же лепешку и отставлял в сторону, так и не попробовав ни кусочка. Что-то происходит — Вестники сновали и вчера, но сегодня было просто светопреставление — вспышки так и мелькали, причем большинство было от Хэсау.

Я аккуратно промокнула губы салфеткой.

— Мои Вестники Люци возвращаются, дядя. Я посылала ещё вчера, чтобы поблагодарить за подарки, но ни один не дошел.

— Дядя Люци, — задумчиво поправил он меня. — Люциан… занят. — Очередная вспышка Вестника с цветами силы Хэсау расцвела в воздухе. Бутч на ажиотаж вокруг внимания не обращал, наворачивая завтрак. Готовка Маги явно пришлась по душе менталисту. — Из всех… Хэсау, ты больше всего любишь Люциана, не так ли Вайю? Ты всегда выделяла его среди всех, с самого детства. — Дядя схлопнул сообщение и внимательно изучал меня взглядом.

— Очень внезапный вопрос, для завтрака, — я поджала губы. Тема «кого-ты-любишь-больше» мне не нравилась никогда. — Я люблю всех. Люци… дядя Люци… лучше всего понимает меня.

С ним весело и интересно…

— С Акселем интересно не настолько? — Продолжил задавать странные вопросы дядя.

— Аксель…, — я покрутила салфеткой в воздухе, пытаясь подобрать слово, — … Аксель — это Аксель. Старших братьев не выбирают, — я бросила быстрый взгляд на замершего с вилкой Бутча. — Возьмем подарки, — я воодушевилась, пытаясь объяснить, — Акс прислал мне вчера плащ. Отличный, меховой, тонкой выделки, как раз под наши зимы… но… у меня уже есть три плаща. Это четвертый, пусть и с алым подкладом. А Люци прислал то, чего у меня нет и то, что мне точно понравится. Или пригодится, — добавила я задумчиво. — По-крайней мере, орешки уже пригодились…

Вчера дядя вечером заходил ко мне в комнату. Зачем, я так и не поняла, он просто помолчал, посмотрев в окно, внимательно и долго изучал «Грозовую охоту», которая заняла свое законное место на стене, и ушел, пожелав ясных снов. У дяди очень странное настроение последнее время.

— Действительно, — дядя дернул уголком губ в намеке на улыбку. — Даже я не предполагал, что тебе могут настолько нравиться такие сюжеты, что ты даже сделаешь исключение и повесишь картину в спальне.

— Вкусы меняются, — я пожала плечами. — И там ещё был кастет, — пояснила я. Потому что кастет прекрасно дополнял репродукцию. — Я покажу…, — я запустила руку во внутренний карман и достала мою прелесть, — вот, — я показала, как хорошо сидит, как влитой. Тут даже Бутч оторвал голову от тарелки и внимательно изучил мой маленький кулачок. — Ну, разве не прелесть, дядя? И разве Люци не прелесть? — закончила я весело. Реакция дяди была предсказуема — он поморщился.

— Прелесть…, — восхищенно оценил Гебион, и тут же получил новую порцию пирога на блюдо от молчаливого Луция и покровительственное похлопывание по плечу. Видимо иногда лучше жевать, чем встревать.

— Вайю… ты взяла… это… на завтрак? — Дядины интонации расшифровке не поддавались.

— Я же не ем в кастете, — фыркнула я. Бутч подавился куском, закашлялся так, что выступили слезы и потянулся за морсом.

— Несомненно, — наконец констатировал дядя. — Люциан явно успел прекрасно изучить некоторые грани твоего характера… Они — поспорили. — Пояснил он. — Аксель и Люциан, когда… отмечали встречу в последний раз, — добавил он саркастически. — Теперь каждую декаду тебе будут приходить подарки до самого дня рождения.

— А на празднике середины зимы они ждут, что я назову имя победителя Турнира подарков?

— Расхохоталась я. Это как же хорошо они тогда напились, раз додумались до такого. — Посмотрим, что они придумают на следующей декаде.

Дядя промолчал, задумчиво покручивая кольца на пальцах — туда-сюда, туда-сюда. Да что происходит, Великий?

Свежий номер Имперского Вестника, ещё пахнущий краской, принесли перед утренним десертом. Дядя сделал исключение, и сегодня газету подали всем — каждому по экземпляру и даже Гебион удостоился такой чести, подавившись от неожиданности, он торопливо вытер пальцы о салфетку, прежде чем взять свою.

Я отлистала до колонки светской хроники, пропустив политику и общеимперские новости, и в разделе события нашла небольшое строго-лаконичное объявление, что Род Блау обрел вторую Наследницу. Карточку они взяли с прошлой ассамблеи. Юная Вайю улыбалась безмятежно и светло, наряженная в светло-кремовое платье с широким поясом, ещё детского фасона. Все за столом дружно покосились на мое строгое серо-стальное ханьфу без всяких украшений — контраст явно был не в мою пользу. Вторая Наследница в газете выглядела значительно милее, чем я.

Бутч демонстративно приподнял газету повыше, и переводил взгляд с картинки в Имперском Вестнике на мое кислое лицо. Я подавила детское желание показать ему язык, свернула газету и бросила на стол.

— Можно было выбрать карточку… посвежее, дядя.

— Чем ты не довольна? — Сир Кастус уже читал что-то на первой полосе. — Так по-крайней мере у тех, кто не знаком с тобой лично, сложится правильное мнение…

— Неправильное, ты хотел сказать…

— Правильное, — стоял на своем дядя. — Иногда, если постараешься, ты вполне способна выглядеть, как юная благовоспитанная Сира, — дядя покосился на кастет, одетый на руку, который я так и не сняла, — когда никто не портит… впечатление.

Луций закрылся газетой, но я видела, как тряслись его плечи от смеха.

— А мне кажется, сейчас ты гораздо красивее, чем там, — простодушно заявил Геб, тыкнув в карточку. Его тут же с прищуром оценили и дядя, и Луций и даже Бутч.

— О, Великий, — я подавилась смешком, — мистер Лидс не равнодушен к леди By, господа. Он просто обычно говорит то, что действительно думает, — закончила я язвительно.

— Вайю, — у Гебиона заалели кончики ушей, и он собирался ещё что-то добавить, но в этот момент на нас в буквальном смысле посыпались Вестники. Вспышка следовала за вспышкой, сияя всеми цветами радуги. Писали соседи, со-клановцы, дальние родичи, и даже не состоявшиеся женихи. Оборону в основном держал дядя, как Старший, который предусмотрительно заготовил несколько стандартных ответов и просто сортировал плетения, выбирая, что отправить в ответ.

Мне лично сообщений пришло куда меньше — несколько от одноклассников с четко-выверенными по этикету поздравлениями, парочка веселых, одно от Фейу, состоящее из двух слов — «Поздравляю, Блау», и одно от Кантора, в его излюбленно насмешливой манере.

Ни Фей-Фей, ни Хэсау мне ничего не написали.

* * *

В ратушу мы выехали загодя — дядя вообще никогда и никуда не опаздывал, карета шла мягко — укачивало, было тихо. Наставник Луций читал, Бутч лениво дремал, сквозь прикрытые ресницы рассматривая горные вершины со снежными шапками. Менталист вообще всё утро вёл себя странно, держался на шаг ближе чем обычно, сократив привычную дистанцию, был невозмутим, но я уже достаточно изучила его маски. Если бы это был Ликас, то я бы сказала, что он с трудом удерживается от того, чтобы не вздернуть меня за шкирку, но это был Бутч. Все свои возможные прегрешения я перебрала в уме и не нашла ничего крамольного — спать вчера менталист отправлялся в превосходном расположении духа, а проснулся уже… таким. Может ему приснилось что-то ночью?

Дядя — меня игнорировал, точнее он задумался о чем-то очень глубоко, изредка оценивая меня взглядом, когда думал, что я не вижу, и речь шла точно не о Поединке. Тут дядя демонстрировал привычную холодность и высокомерие и пачка листов в руках Управляющего, которого тоже взяли с собой в Ратушу, говорила о том, что Старшие будут решать все сами.

Мне было сказано — не лезть, всё, что могла я уже испортила, и теперь моя задача упасть носом в грязь максимально изящно — это точная цитата. Условия Поединка, которые я обдумывала с Турнира, дядя просто отмел взмахом руки и даже не стал слушать, Луций за его спиной тихо покачал головой — лучше не встревать. Старшие разберутся сами.

Я даже подозревала, что дядя специально, из вредности, отправил сообщение в Имперский Вестник именно на сегодняшнее утро — теперь все условия, которые готовили Хейли должны быть пересмотрены исходя из моего нового статуса Наследницы, и… если они не передумали и лелеят матримониальные планы в отношении Анастаса и меня, им придется решать, хотят ли они отдать высокомерного выскочку в клан Блау.

* * *

Я злилась так, что темнело в глазах, отстукивая кончиками пальцев имперский марш по столешнице. Старшие практически не обращали на нас внимания, занятые своими архиважными вопросами. Большие витражные окна Ратуши пропускали много света, который яркими цветными пятнами ложился на мозаичные клетки пола.

Мы сидели кружком Младших на четверых, в окружении сопровождающих, которые стояли полукругом. Дядя удалился вместе с Наставником и Управляющим к другим Высоким господам. Тир приехал в сопровождении того самого судьи с Турнира, помощника Легата, и кучи охраны.

Охраны сегодня вообще в Ратуше было столько, сколько, наверное не было и во время слушаний Совета, даже число легионеров и то превышало обычное количество раза в два. И даже от Совета было несколько представителей с постными лицами. Они думают что, Хейли и Блау сцепятся прямо тут?

В качестве свидетеля Хейли выставили… Анастаса, и ирония в этом была — рука у него ещё не прошла, и ему не то, что Кантора, ему даже Фей-Фей не одолеть в таком состоянии, если взбредет в голову продолжить дуэль. Это было более чем прозрачное заявление — Тира Хейли трогать не планируют ни при каких обстоятельствах, драгоценная задница Наследника в безопасности, даже волосок на голове Кантора не шелохнется по их вине.

Кантор злился тоже, он держал лицо, но это было заметно, потому что он сверкал глазами — его важную роль свели до номинальной. Неужели он действительно ожидал, что кто-то даст ему возможность размять пальцы?

— Я полагала, что Род Хейли в состоянии выставить эквивалентную замену, — короткий взгляд на руку, которую баюкал Анастас, — я ошибалась. Предполагала многое, но что это будут… отбросы….

Ремзи зашипел в ответ сквозь зубы.

— Не нашлось никого более достойного? В пору посочувствовать Роду, у которого так ограничен выбор…

— Леди любит говорить, — наконец Ремзи облизал губы. — Люблю говорливых, до поры до времени…

— Вряд ли говорливые отвечают вам взаимностью. Вежливость требует представиться, и назвать Род… мистер…

Ремзи знакомым жестом размял запястья — сердце быстрее забилось в предвкушении, как я жду конца декады, только Великий знает!

— Род демонстрируют, когда больше демонстрировать нечего, — парировал Ремзи. — Предпочитаю, чтобы за меня говорили личные достижения…

— Оу, — я сменила позу, откинувшись на спинку стула. — Неужели ваши… достижения… ещё могут говорить? После подвалов?

Анастас дернулся, но упорно смотрел в сторону, игнорируя меня с самого начала встречи в ратуше.

— Вы не представляете, какими разговорчивыми все становятся, если… приложить некоторые усилия, — прицокнул языком Ремзи. — И как начинают петь…

— Печальна участь того, кто силой добивается расположения, — пропела я строчку из известной постановки менестрелей, немного сфальшивив.

— Была бы сила, была бы сила, — хорошим тенором пропел в ответ Ремзи, и, следовало признать, что музыкальный слух у него был гораздо лучше, чем у меня.

— Вы знакомы? — Кантор крутил головой переводя взгляд с меня на Ремзи, и наконец не выдержал.

— Не имели чести быть представленными, — сквозь зубы ответил мой будущий соперник.

— Слишком разные ступеньки на социальной лестнице, — лениво протянула я. — Если бы не поединок, сомневаюсь, что мы бы вообще когда-нибудь пересеклись…

— С этого года леди часто видела бы меня в классе, — оскалился Ремзи.

— Я за четыре класса так и не запомнила не то что имен, но даже лиц одноклассников, — парировала я. — Помню только самых достойных, — короткий кивок Кантору, — все остальные обычно учатся… незаметно.

Анастас шумно втянул воздух, успокаиваясь.

— Даже Сир Анастас, несмотря на наши… неразрешимые разногласия… личность более чем примечательная, поэтому подобная, — я покрутила рукой, унизанной перстнями в воздухе, — замена меня разочаровывает.

— Леди не долго разочаровываться, — сверкнул зубами Ремзи. — Всего декада и леди лично сможет испытать на себе какие чувства питают низшие классы к высшим…

— Жду с нетерпением, — откликнулась я. То, что Поединок согласовали через декаду, было неприятной неожиданностью, но тем лучше — больше времени на подготовку. — И будте добры, смените ему наряд, — это уже Анастасу, — такая модель мужского ханьфу устарела пару сезонов назад… я понимаю, экономия… но это просто чересчур… или у вас в Клане принято донашивать за Наследниками? — Съязвила я, учитывая, что Ремзи по клановым традициям Хейли тоже был весь в белом, и этот цвет ему совершенно не шел.

Ремзи зарычал, сжимая кулаки, и вылетел в коридор, повинуясь резкому жесту Анастаса.

— Фу, — протянула я. — Какая невоспитанность… Сир Анастас вы плохо натаскиваете своих вассалов, — Хейли скрипнул зубами, но промолчал, посмотрев мне за спину, где черной монолитной горой возвышался Бутч. Единственным светлым пятном на его форме было яркое ослепительно белое пятно диска — знак дознавателей он нацепил прямо на отворот лацкана. С такой поддержкой за спиной я чувствовала, что могу свернуть Лирнейские. Бутч вообще молчал все время, но его присутствие придавало поистине живительных сил и почти окрыляло… и он выбрал странное место — прямо за моим правым плечом, там, где должны стоять родичи. И встал за мной, не за дядей, хотя он единственный представитель от Управления, обеспечивающий легитимность мероприятия, которое Старшие успешно превращали в очередной фарс.

— Леди Блау, — Кантор протянул мне руку, предлагая встать. Старшие и Представители Совета, с наблюдателями уже подписали все свитки, поставив печати — вспышки силы полыхали тут и там.

— Благодарю, — я приняла руку, и встала, расправив юбки ханьфу.

— Чего ты добиваешься? — Шепнул мне на ушко Кантор. — Ещё декада в Школе, такими темпами ваш поединок состоится гораздо раньше…

Я фыркнула в ответ.

Ремзи вернулся и молчаливой статуей замер за спиной Анастаса, сверля меня горящим взглядом, но его молчания хватило ненадолго.

— Леди… хотя бы раз держала в руках оружие? Хотя бы нож? Не кухонный, — саркастично уточнил Ремзи. — … леди убивала кого-то крупнее жука в вашем распрекрасном саду?

— Леди не интересуется ножами, — нежно улыбнулась я, — и не умеет готовить. И терпеть не может жуков. Я большей частью по украшениям, — я мягко погладила навершие одной из своих шпилек, вытащила, крутанув между пальцами так, что свет преломился и заиграл в гранях камней, а потом вернула обратно в пучок волос. Кантор неприлично заржал в голос.

— Поэтому я использую только то, в чем разбираюсь.

Ремзи с отвращением скривился. Наверняка он считает это унижением — встать против девчонки, и, если собирал информацию, то неумехи, и третьего круга.

— До первой крови, — тихо отчитался один из сопровождающих Хейли, который участвовал в обсуждении за столом Старших. Ремзи скривился повторно — да, песочница, даже если я неловко разобью нос, это тоже будет считаться окончанием Поединка. Дядя перестраховался.

Кантор глядел весело, сдувая с глаз челку, и широко улыбался, глядя на кислую мину Анастаса.

— Любые закрытые повреждения, — прошелестел едва слышный голос Бутча из-за спины.

Он, в отличие от остальных — хмурился. — Переломы, повреждения внутреннего источника, использование скрытой силы. Бескровны, — закончил он тихо.

— Для этого нужно иметь соответствующий опыт, — выдохнула я менталисту в ответ. — И достаточное количество ума…

— Подскажут, — так же неслышно ответил он, и, если бы не защита, клянусь, мне показалось, что голос звучал только у меня в голове. Первая кровь или вторая, или третья значения не имело. Предварительные согласованные условия имеют вес, если соперники в круге не озвучат иного. А я планировала довести Ремзи так, чтобы он мечтал только об одном, чтобы ему снилось во сне, как он разбирает меня на кусочки, чтобы эта мысль стала навязчивой настолько, что он забыл бы обо всех обязанностях перед Кланом Хейли… но, если не выйдет, всегда был запасной план.

И запасной план нравился мне даже больше основного.

От удовольствия и предвкушения я крутнулась на носочках, так, что взвихрились юбки ханьфу, и, чтобы удержать равновесие, повисла на крепкой руке, затянутой в черную дознавательскую форму, сверкнув широкой хищной улыбкой. Ладонь Бутча была теплой, мозолистой немного больше, чем положено изнеженному аристократу и очень-очень надежной. С Бутчем за моим плечом было почти так же комфортно, как с дядей, даже больше… менталист ничего от меня не хотел, и потому чувство безопасности пьянило необъяснимо. Сквозь прикрытые ресницы я отследила линию шрамов на шее, уходящую под жесткий воротник-стойку, и в первый раз я подумала, что хотела бы его для себя. Точно так же, как кусочек земли в предгорьях. Что-то совершенно точно только мое, а не Клана.

Попытаться найти способ снять проклятие и каким-то образом оставить его себе, насовсем, чтобы это чувство безопасности всегда сопровождало меня рядом. Но… Управление не отдает своих, и мне не нужен менталист в доме, и аллари… я тряхнула головой, отгоняя неуместные фантазии.

— …леди даже не держится на ногах, — саркастичный тон Ремзи нарушил плавный ход моих мыслей. Ладонь Бутча напряглась под моими пальцами.

— Пьянею от предвкушения, — парировала я и протанцевала к Ремзи близко-близко, почти нос к носу, так, чтобы видеть черные крапинки в глазах. Он был выше, и мне пришлось немного откинуть голову назад, чтобы видеть все изменения. — Один… друг… сказал, что психи всегда тянутся к психам. Любопытно проверить силу этого притяжения, — прошептала я так, чтобы теплое дыхание коснулось чужих губ. Черные зрачки Ремзи расширились так, что радужка почти исчезла. — Жду с нетерпением, — пропела я и довольно протанцевала обратно к крайне угрюмому Бутчу. Кантор тоже сощурил глаза, и крепко зафиксировав мой локоть, быстро потащил к выходу.

— Друг? — Довольным тоном сытого кота шепнул мне Тир.

— Враг? — Уточнила я, наклонив голову на бок.

— Чего ты добиваешься, Вайю? — Снова шепнул Кантор. — Я спрашиваю тебя ещё раз.

— Развлекаюсь? — Хохотнула я в ответ. — Тебе сказать, какие химические процессы протекают в организме, когда…

— … дурь бьет в голову? — Закончил он язвительно.

— Мне скучно, Кантор, — ответила я совершенно серьезно, заглянув ему в глаза. — Всегда нужно думать, просчитывать варианты действий, предугадывать, — я похлопала его ладошкой по груди, — и когда думать не нужно и можно просто быть, — я размяла пальцы, хрустнув кольцами. — Разве тебе не хочется иногда того же, просто отпустить силу и хорошенько подраться, — соблазняла я, сверкнув шалой улыбкой. — Спустить пар и…

— … или вероятнее всего пар спустят на тебя…

— Фу, — фыркнула я. — Этот нудный голос первого Наследника рода Тиров…

— Между прочим, тебе пора начинать думать головой, — Кантор взял мою ладошку и крепко переплел пальцы, чтобы не вырвалась, — как второй Наследнице рода Блау…

— Для того чтобы думать, у нас есть голова первого Наследника, — фыркнула я. — Моя задача — обеспечивать крепкий тыл.

— Хорошо бы ты помнила об этом, когда в очередной раз полезешь на рожон, — пробурчал он еле слышно.

* * *

В ресторане в центре Керна было шумно. Не знаю, каким образом, но Тир отпросил меня у дяди, для встречи с Эблиесс, и с высочайшего разрешения, я получила свободное время до вечера. Тиры сняли всё здание целиком, украсили в родовых цветах — тут и там свисали полотна дорогого золотисто-шафранового шелка и сияли фонарики.

— У Блисс скоро праздник, — выдохнул Тир, бережно ведя меня к компании. — Это репетиция, чтобы не стеснялась. Все свои, — с лукавой улыбкой пояснил он и почти потащил меня к основной компании, которая чинно паслась у столов с угощениями. Музыканты настраивали инструменты — будут даже танцы, у Тиров всё серьезно и по-взрослому.

— Леди Блау, — взвизгнула Блисс, и я присела, чтобы девчонке было удобнее обнять меня за шею.

— Леди Эблиесс, — малышка Тиров немного подросла с того момента, как мы виделись последний раз на площади, повеселела и сияла любопытными глазенками. — Сир Тир передал ваше любезное приглашение составить вам компанию.

— Прошу, — малышка присела в правильном поклоне, и, чинно взяв меня за руку, потянула представлять гостям. Тир шествовал сзади, заложив руки за спину, и расслабленно улыбался.

Тирами тут были почти все — многочисленная семья, как и Фейу, очень много ярких звезд среди молодого поколения, и большей частью Тиры обретались в Столице, видимо предстоящий праздник Эблиесс собрал всех в родовом гнезде. Большинство я не знала, но наших, местных Тиров можно было узнать по испуганно-восхищенным взглядам, которые они деликатно кидали украдкой.

— Была на Турнире, — шепнул мне на ушко Тир, когда очередная юная сира блеяла что-то невнятное вместо приветствия. — А вот эта, в белом, Рози, вам есть что обсудить, она в этом году поступила на Алхимию, — развернул меня Кантор с сторону одной симпатичной девушки с умным лицом. — Миллисент… Деби…, — продолжил представлять своих родных и немного рассказывать о каждом что-то очень смешное он.

Я хмыкнула в ответ. Тиры — лисы. Завтра весь Предел будет знать, что первый выход в качестве официальной второй Наследницы Блау состоялся именно на домашнем детском празднике Тиров, с любезного дозволения моего любимого дяди.

— Не вижу своего жениха, — сколько не смотрела — напомаженная макушка Костаса мне так и не попалась на глаза. Тир поперхнулся и закашлялся так, что пришлось похлопать.

— Костас, — пояснила я в ответ на его странный взгляд. — Вы же отправляли предложение…

— Уже отозвали, — Кантор сдул челку со лба и расстегнул пару верхних пуговиц на кафтане. — Костас будет позже.

— Пожалели такой драгоценный кристалл для рода Блау? — фыркнула я и расхохоталась. — Вы разбили мне сердце…

— Можно подумать, оно у тебя есть, — сверкнул широкой ухмылкой Кантор в ответ. Полилась негромкая музыка, и первые такты знакомой мелодии вызвали явное оживление у публики.

— Потанцуем, — с поклоном протянул мне ладонь Тир, и я вложила свою, решив хорошенько расслабиться. Музыка, танцы, вкусная еда и никаких проблем до вечера — программа выглядела неплохо, и я решила не форсировать события.

* * *

Я нагрузила большую тарелку несколькими кусками торта и пирожными, добавила морс и приподняла, балансируя.

— Ты не лопнешь? — Тир сдул со лба челку и поддержал.

— Это не мне, — я покосилась на одинокую черную фигуру Бутча, который замер слева у входа. Он с самого начала решил не проходить далеко, выбрав первый столик, видимо, чтобы не портить праздник.

— Не стоит, — Кантор удержал меня за локоть. — Не стоит демонстрировать расположение дознавателям так явно.

— Все свои? — протянула я в ответ.

— Вайю, — Тир держал очень крепко — останутся синяки. — Достаточно того, какие ходят слухи…

— И какие? — Я стащила с куска Бутча засахаренную вишенку, закинула в рот и с удовольствием захрустела. — Просветишь?

— Блау и дознаватели, — процедил он сквозь зубы. — Они уедут в Столицу, а Предел будет помнить. У Квинтов были обыски, у Хейли…

— Пусти, — я выдернула локоть и поправила поднос, из мстительности добавив сверху ещё один кусок пирога. — Никто не будет указывать Блау, что делать, — тихо прошипела я в ответ, и, наступив ему со всей силы на ногу, так, что Кантор охнул, с сияющей улыбкой отправилась навстречу Бутчу.

— Не стоило, — менталист послушно взял поднос. — Завтрак был плотным.

— Дело не в еде, — я встала так, чтобы видеть весь зал целиком.

— Дело в форме, — подтвердил Бутч с тяжелым вздохом. — Именно поэтому — не стоило.

— Стоило именно поэтому, — я подмигнула менталисту и нагло стащила у него ещё одну вишенку, наблюдая, как надменный Кантор, демонстративно отвернувшись, отправился очаровывать очередную Дебби-Рози-Лиззи. Ну и псаки с ним.

* * *

С Нике мы столкнулись ниже по улице, прямо на повороте — решили прогуляться до кареты и подышать воздухом. Гости разъезжаться не собирались, и Кантор, перестав дуться, вышел проводить нас лично.

— Ты…, — прошипел Нике, поскользнувшись на ледовом крошеве по ногами, и почти налетев на меня на бегу.

— Вы, — холодно поправил Тир, сразу став взрослее и выше. И почему высокомерие всегда добавляет росту?

— …Блау, — наконец выдохнул он, скрипнув зубами. Выглядел Нике хреново — на форме не хватало пары пуговиц, шапка сидела набекрень, губа разбита, и вообще весь общий вид говорил о том, что он только что выполз из-под какой-то подворотни. — Где Винни, — он цепко схватил меня за грудки, крутанув, и тут же оказался на земле, лицом в снегу. Бутч успел раньше, чем я моргнула ресницами. — Где Винни, Блау…, — прошипел он, отплевываясь.

— Леди, — прошелестел Бутч, и медленно, с чувством вдавил его лицом в снег, так, чтобы Нике не мог дышать. — Леди Блау.

Я присела рядом, подобрав юбки, и махнула Бутчу, чтобы отпустил.

— И тебе ясного дня, Сакрорум. Коротко, четко и без эмоций, — добавила я, видя, что он опять открыл рот. — Что произошло?

— Винни, — наконец прохрипел он. — Винни взяли, и наших из целителей, и с третьего, из алхимиков… почти два курса…

Я покосилась на невозмутимого Бутча — неужели работают так быстро.

— При чем тут я? — я жестко зафиксировала его подбородок, покрутив из стороны в сторону — повреждения не серьезны, лечить — обойдется, и вытерла запачканные алым пальцы о снег.

— Ты… вы, — выплюнул он с истинно горской ненавистью, — предупредили меня… нас в лавке и…

— И? Меня не интересуют твои шашни Сакрорум, меня интересуют мои деньги и всё, что может помешать мне их вернуть. Я благодарна тебе за веру во всесилие Блау, но два курса — это слишком даже для нас, — добавила я насмешливо. — И ради чего? — я отряхнула сапожки. — Ты этого не стоишь.

— Но…, — растерянность на лице Нике можно было черпать ложкой. Идиот. Горский придурок. Выдумал себе врага и несся на всех парах, и что?

— Сакрорум, если твою пышку взяли, значит для этого есть объективные причины, — я кивнула в сторону Бутча, и глаза Нике расширились, он наконец увидел форму дознавателей и значок, ярко сияющий на лацкане.

— Она не пышка…

— Хоть пирожок, хоть тортик, Сакрорум, — рявкнула я. — Приди в себя.

— В Кернской проверки, — подтвердил кивком Кантор, увлеченно счищая снежинки с темно-синего рукава. — Ты распустила вассалов, Блау, — протянул он отвратительно капризным тоном. — Если бы это был не я…

Я тяжело вздохнула. Если бы это был не Тир, пришлось бы действовать очень жестко, чтобы поставить горца на место. Нике был хорош именно вот таким безбашенным презрением ко всяческим рангам и наплевательским отношением ко всем без исключения более статусным личностям. Идиотизм? Возможно. Горский идиотизм. Но раньше мне это нравилось, а сейчас, видя семнадцатилетнего Нике, мне просто хотелось скрипеть зубами от злости и бессилия, я не предполагала, что воспитание великовозрастного чада протекает настолько сложно. Ограничить и при этом не сломать. Бедный дядя.

— Что? — переспросил Кантор, последнюю фразу я произнесла вслух.

— Бедный дядя, — повторила я громче. — Бедные Старшие. Воспитывать очень сложно.

Кантор недоуменно изогнул бровь, а Бутч покосился с интересом.

— Пошел вон, Сакрорум, и декаду… нет две, просто не попадайся мне на глаза, — выдохнула я устало. Нике поднялся, неловко отряхнул снег, и с небрежным поклоном побрел прочь, дальше по улице. Идиот. Псакова пышка сделала из него полного идиота.

— Какой…, — Кантор подошел ближе и опять взял меня под локоть, — …интересный экземпляр.

— Тупой, — поправила я. — Мне достался на редкость тупой экземпляр. Горцы, — я пожала плечами. — Вечная головная боль…

— На Совете давно обсуждали варианты…

— Это не выход, — я выдернула руку у Кантора и раздражено хрустнула пальцами. — Давайте вырежем всех несогласных, это прямой путь к мятежу.

— Нет несогласных — нет тех, кто будет бунтовать, — философски протянул Тир.

— Всех — не вырезать, — вставил негромко свое веское слово Бутч.

— В Академии чистки, как в Легионе, — я развернулась к своему молчуну и требовательно перехватила его за рукав.

— Проверки, — мягко поправил он.

— Хранение запрещенных ингредиентов? — Саркастично добавила я. Если они ищут Шлемник, то это самый простой способ спугнуть всех и не найти ничего.

— И это тоже.

Тир наблюдал за нами с исследовательским интересом, делая какие-то свои выводы.

* * *

— Что в условиях? — Не удержалась от вопроса я. Управляющий сортировал на столе бумаги, но я видела, как по его лицу скользнула улыбка, изогнув уголки губ. Старые хрычи.

В дядином кабинете было тепло — весело потрескивал камин и ярко алые языки пламени благодарно облизывали каменную кладку. У меня горели щеки с мороза и уши — видимо сегодняшней пищи для обсуждения юным Тирам хватит надолго.

— Стандартные. Три боя. До первой крови. Можешь порезать пальчик, — хохотнул дядя. — Шахта против шахты, — он прищелкнул кольцами, рассматривая руку на свет, льющийся из затянутых морозными узорами окон. — Двадцать…

— Двадцать четвертая? — Ошеломленно закончила я. Хейли не могут быть такими идиотами, правда? Или никто всерьез не рассматривает даже малейшую возможность того, что я смогу выиграть?

— Конечно нет, — удивленно хмыкнул дядя. — Двадцать вторая.

— Нам нужна ещё одна шахта? — Искренне удивилась я.

— Не особенно, — честно ответил дядя. — Но предложение они отозвали, а так условия равные. Они хотели шахту.

Вот поэтому мы и деградируем. Высшие обладают способностью из всего сделать фарс, и поединок, который раньше проводили по-настоящему, сейчас превращается в очередные пляски вокруг кусочков никому не нужной земли. Главное — сохранить лицо и выйти из незапланированной ситуации с наименьшими потерями. Тьфу.

— Шахта всё равно принадлежала Хейли, — спокойно пояснил дядя. — Это был их кусок земли, который они в своё время разменяли, — довольно пояснил дядя, — но так и не оставили надежды вернуть. Шахта бесполезна… там не было ничего кроме железной руды… и теперь тварей. Самое большое скопление тварей по эту сторону Хребта, — дядя довольно заржал, и его смех поддержал легкой улыбкой Луций. — Аномалия, — пожал плечами он, — они облюбовали именно эту часть предгорий. А у нас с Акселем никак не было времени проверить шахту досконально, — с фальшивым сожалением развел руками он.

Я хмыкнула, представив, сколько раз им потребовалось исполнить Призыв, чтобы Аномалия действительно стала самой большой по эту сторону Лирнейских. Хотя, с Гласом Акса… позвать пару раз и опечатать — банка с тварями готова. Значит Хейли получают землю, кишащую тварями, которую считают своей, и шахту, а мы… совершенно не нужную нам шахту?

— Отдать меньшее, чтобы получить большее, — закончил дядя очень тихо.

Дядя решил устроить локальный Прорыв на землях Хейли? И поэтому ему совершенно не важен выигрыш в поединке? Главное сохранить лицо — достаточно одного боя в ничью, а дальше Хейли получат свой приз… и будут долго грести последствия. Конечно, если твари — это единственный сюрприз, который оставил там дядя.

— Тебе всё понятно?

Я послушно кивнула. Если бы не Ремзи, я бы следовала плану дяди полностью, но…

— Вайю, — позвал меня Луций. — Если ты свободна — в кабинет, обсудим план занятий, — Наставник потряс свитком, видимо дядя всё-таки приложил свою тяжелую руку к моему графику обучения.

* * *

План обучения впечатлял, если бы я не знала, что Акс Наследник, я бы подумала, что дядя решил готовить меня на его место, но спохватился он поздно — даже если предположить, что я могу освоить такой объем знаний, без практики — это просто бесполезно. Значит, что?

Дядя опять решил проверить меня на прочность?

— Наставник, — я облокотилась на стол, наблюдая, как Луций увлеченно выводит иероглифы на свитке. — Я хочу скорректировать план обучения, — я потрясла в воздухе пачкой очередных «сосок». — Предметы должны быть в первую очередь школьными — за этот класс, то, что можно закрыть зачетами по «соскам», остальное сдам экстерном.

— Зачем? — Мастер отложил кисть и сосредоточил на мне внимание.

— Хочу иметь возможность посещать Школу тогда, когда удобно. Нагрузка, — я постучала дядиным свитком по столу, — и так большая. — И это не считая того, что нужно искать решение проблемы Акса. Времени на глупое сидение в классе не будет вообще.

— Школа не столько для получения знаний, Вайю, — Наставник переплел перед собой пухлые пальцы. — Скорее это связи. Социум. Налаживание крепких связей на всю жизнь, ведь…

— Мастер, — я фыркнула. — Я не планирую пропускать совсем. Есть предметы, которые не сдать так, этого хватит. И связи наладятся сами, если демонстрировать нужные навыки…

— Вайю…

— Я не права? Давайте подумаем, насколько уменьшилось бы число преданных «друзей» Акса, если бы внезапно он перестал быть первым Наследником?

Луций недовольно поджал губы, но промолчал.

— Наставник?

— Клади сюда, — пухлая рука нырнула в ящики стола за новыми «сосками». — Нужно поменять порядок.

Пока Мастер тасовал брошюрки и книги, я кружила вокруг стола в нерешительности — тема с супостатом висела надо мной, как атакующие плетения. В итоге после осторожных вопросов Наставник раскололся и поделился частью информации. Нет, кто подсунул два свертка в паланкин Фей-Фей Мастер так и не сказал, но зато подтвердил, что артефакт, которым вывели из строя систему защиты, находится у дяди и пронесли его вместе с продуктами.

— Лазейка, — вздохнул Луций. — Система проверки стандартна и продукты проверяли по обычным схемам, никому и в голову не пришло проверять еду на артефакты.

Это было плохо. Артефакты-продукты-помощник повар-супостат. Цепочка была очевидной, и значило, что у аллари действительно большие проблемы.

Глава 121. Компенсация

Пирамидки я свалила кучей, все какие нашла — прямо на тренировочный коврик, дульный зал заперла и активировала защиту.

Записей было много — мне нужна была музыка и пришлось совершить набег на запасы юной Вайю, в отдельном сундучке, в самой глубине шкафа, укрытые спрятанными танцевальными платьями хранились музыкальные композиции, явно собранные с особым тщанием и любовью. Судя по коллекции, танцевать юная Вайю действительно любила, в отличие от меня.

Я активировала запись за записью — вальсы, наши северные танцы, южные мотивы, и даже сделанная где-то в таборе мелодия танцев у костра — все не подходило. Мне нужно было что-то ритмичное, и при этом нейтральное — входить в транс без музыки я так и не научилась, сколько надо мной не бились, мне всегда требовались костыли.

Наконец удача улыбнулась мне — не знаю зачем она хранила военные записи, но несколько из них, которые использовали для длинных маршей подошли идеально.

Я прослушала всю мелодию несколько раз, ловя ритм, разулась, сняла верхнее ханьфу, оставшись в легкой нижней рубашке и штанах, засучила рукава и попрыгала, проверяя, не мешает ли одежда.

Все думают, чтобы победить, нужна сила — это не правда. Чтобы победить — нужны знания и четкое понимание того единственного момента, когда ты можешь обернуть все в свою пользу. Нет силы — тренируй терпение, так мне всегда говорил Наставник.

Чтобы победить Ремзи, мне нужно было знать его так же хорошо, как себя. Понимать.

Предугадывать, и даже думать точно, как он. Мне нужно было стать Ремзи.

Я активировала первую из пирамидок Люци, вторую, и остановилась на третьей — там Ремзи демонстрировал наибольшее количество разнообразных движений — противник был ему под стать, ровня, если не выше по мастерству. Маленькая проекция закружилась над полом, и я щелкнула кольцами, увеличивая размер — ровно в мой рост, и потом кинула плетения ещё раз, корректируя — Ремзи был выше, а мне нужно было двигаться синхронно, поэтому я уменьшила размер так, чтобы наш с ним рост сравнялся.

Посредине дуэльного зала появилось полупрозрачное изображение школьного полигона.

Наш с Ремзи противник замер напротив, исполняя традиционный короткий поклон. Я встала сбоку от призрачной проекции Ремзи, пытаясь повторить его неудобную позу — центр тяжести у нас был разным, и это далось не сразу.

Одна нога немного вперед, распределить вес, отвести назад правую руку, пальцы сложены для первого узла щитовых плетений… активация. Я подала импульс силы и запись начала движение — мы с Ремзи синхронно скользнули влево, уклоняясь — противник кинул атакующими молниями, и начали бой…

Музыка звучала по кругу, снова и снова, и через некоторое время я поймала ритм и вошла в транс — пульс бился четко, следуя за мелодией.

Мы с Ремзи уклонялись и прыгали, выплетали чары, и падали на песок тренировочной площадки, били подло, обходя противника сзади, и с удовлетворением впечатывали соперника лицом в землю. Сначала я запаздывала — Ремзи учили на совесть, и школа боя была непривычной, особенной, рассчтанной именно под его стиль и особенности движений, он использовал сплав боевых техник, и при этом совершенно свободно, прямо на ходу готовил и швырял плетения, судя по их количеству, запас сил у него действительно был немереным.

Вспотела я сразу — нижняя рубашка вымокла, но я продолжала повторять, следуя ритмам музыки и шагов Ремзи, каждое движение, каждый его вздох. Я не знаю, сколько раз я гоняла одну и ту же запись по кругу — десять? Двадцать? Тридцать?

Мы прыгали и уклонялись, выплетая чары, а противник снова и снова швырял в нас молнии первым плетением, мягко падали с перекатом, и уходили с линии атаки назад. Ремзи использовал круговую систему шагов, чтобы понять это мне потребовалось прогнать запись ещё несколько раз, чтобы убедиться.

Я скользила следом за Ремзи по полу дуэльного зала, следуя ритмам музыки, которая грохотом пульса отдавалась в ушах, пока не перестала слышать практически ничего — я была Ремзи. У нас был противник один на двоих, и я почти возненавидела стандартные плетения, которые он использовал против нас.

Остановила первую запись я тогда, когда поняла, что я — быстрее, запомнила всё, и тело послушно повторяет движения раньше, чем проекция.

Следующая запись боя была на том же школьном полигоне. Ремзи расслабленно красовался, рисуясь перед публикой — противник был не так хорош.

Я подровняла размер изображения, щелкнув кольцами, и активировала запись, стоя плечом к плечу с призрачной проекцией Ремзи. На этот раз я планировала вести сама, предугадывая рисунок боя.

Музыка звучала рваными четкими ритмами, пульсируя в крови. Мы одновременно отвели левую ногу назад, распределив вес, чуть наклонились вправо, и сложили пальцы щепотью, чтобы можно было сразу выплести щитовые, и… начали танцевать.

Ремзи именно танцевал, изящно уклоняясь, при его текущем росте и фигуре он вполне мог себе позволить ставить гибкость и скорость во главу угла. Мы были хороши — этот бой продился в два раза меньше времени, чем предыдущий, закончился до обидного быстро, и, выпрямившись в конце, следом за проекцией Ремзи, я, как и он, вскинула кулак вверх, салютуя невидимой мне публике и… ощутила такое же разочарование внутри, как и он. Это было слишком просто. Слишком не вкусно. Пресно.

В голове трепыхнулись осколки мыслей, нарушая транс — Ремзи любит драться жестко и остро, но я плавно вернула спокойствие обратно, растворяясь в ритмах музыки — ещё не время думать, ещё несколько пирамидок.

Третья пирамидка. Четвертая. Мы кружили по дульному залу — я и призрачная проекция Ремзи, против такого же очередного призрачного противника, дышали синхронно, ерошили волосы, и покручивали запястья привычным жестом, практически перед каждым боем. Мы открывались слева, каждый раз, когда выполняли плетения выше четвертого узла — мы открывались слева, и это была ошибка. Ещё мы немного медлили перед тем, как поставить окончательную точку и закончить бой, как будто не могли решить, как лучше закончить — или не могли позволить себе закончить так, как нам хотелось?

Я остановила запись, когда меня почти совершенно перестала слушаться левая рука — Ремзи одинаково хорошо владел обоими, в отличие от меня, и кулем свалилась прямо на пол, поленившись доползти до тренировочного коврика.

Мне нужно больше пирамидок. Мне нужно больше боев с ним, и, желательно, не только под школьным куполом.

Ремзи был хорош, следовало это признать. Для своего возраста его натаскивали прекрасно, явно тренировал один из бывших легионеров-боевиков, слишком грязные приемы иногда использовал он, делая это легко и играючи, не задумываясь — отточенные многократными повторениями блоки и перекаты.

Я была далеко не так хороша — даже в конце одного прогона записи я уже дышала, как загнанная лошадь, а он даже не вспотел. Нужно заканчивать бой быстро — если мы перейдем в затяжную фазу, он просто измотает меня — мне не выиграть.

Защита дуэльного зала мигнула и вспыхнула несколько раз условным сигналом — по полупрозрачной пленке на стенах прошла волнистая рябь — кто-то хочет зайти в зал.

Я собрала все пирамидки в сундук вперемешку, натянула верхнее ханьфу, сапоги, и растрепанная и изрядно пропотевшая отправилась к двери.

Слуга в компании с Нарочным ждали на почтительном расстоянии от менталиста, Бутч лениво разминал запястья и пощелкивал кольцами так, что эти двое вздрагивали.

Развлекается от скуки?

— Госпожа, вас ожидают в кабинете, — с поклоном сообщил слуга, передавая мне небольшой тубус от курьера. Я махнула рукой, чтобы подождал, и вернулась в дуэльный зал.

Первым из тубуса выкатилось кольцо — простое, черное, без всяких полосок и рисунков, следом я достала стандартный ученический контракт. Варго — согласен. Вспышка силы, и родовая печать оставляет четкий оттиск с моим гербом Блау внизу сбоку рядом с печатью Мастера — контракт подписан. Я стянула с пальца кольцо By и убрала во внутренний карман, вместо него надела то, что прислал Варго — надо признать, что чёрное смотрелось лучше.

Вайю Блау официально сменила Наставника по алхимии.

Тубус я обратно отдала Нарочному, спокойно и уверенно встретила прищуренный взгляд Бутча и пошла в купальни. Если меня ждут, значит Райдо приехал, и у меня совсем нет времени.

* * *

— Наследник By уже дома, — на лестнице Бутч придержал меня за локоть, помедлил, и все-таки выдохнул. — Со вчерашнего вечера.

Я вздрогнула — неужели я настолько предсказуема? И, если брат Фей дома, а она не отвечает на мои Вестники, то это значит…

— Поэтому, если леди хотела попросить помощи Роду By, в обмен на содействие… Леди стоит выбрать что-то ещё, — закончил он совсем тихо.

— Сакрорум, — констатировала я. — Взяли всех, но Сакрорум гуляет по улицам, с учётом того, что госпожа Виннеаррия пассия моего подопечного…

Бутч промолчал, отвернувшись в сторону холла.

Я крепче сжала пальцы на перилах — это стандартная практика дознавателей, найти слабость и использовать. Нике будет на свободе и чист, если… я в этом заинтересована.

Если нет — Нике возьмут, и дознаватели будут искать дальше, пока не нащупают что-то ещё.

Иметь близких — непозволительная роскошь, и ещё более непозволительно явно демонстрировать заботу о ком-то.

— Все, что вы делаете, может быть использовано против вас, — горько протянула я. — И зло и благо, нет разницы… Я бы содействовала Управлению и так. В страховке нужды не было.

Бутч неопределенно пожал широкими плечами.

— Ваш… подопечный опасен, — наконец прошелестел он. — Глуп, упрям, и совершенно не контролируем. Опасен в первую очередь для вас, леди.

— А Управление — нет, — фыркнула я, выдернув у Бутча локоть. — Благодарю за совет, — я присела в очень официальном поклоне, и с абсолютно прямой спиной отправилась вниз по лестнице. Это следовало обдумать.

* * *

Райдо прибыл не один. В сопровождении ещё одного менталиста из таджовской пятерки, Фло и… Старика By.

By стоял перед дядиным столом на коленях, как вассал, сложив руки в жесте подчинения.

Седая голова была опущена, и он даже не повернулся в мою сторону, когда я зашла.

Вообще, менталистов на небольшой дядин кабинет стало внезапно слишком много с учётом Бутча, да, они не отсвечивали, занимая место у стенок, пытаясь слиться с портьерами, но присутствие и давление ощущалось.

Фло сидела, сжавшись в кресле, почти на самом краю, безуспешно пытаясь держать спину ровно, опустив глаза в пол. Второе свободное кресло рядом явно оставили для меня — я перекинула влажную косу вперед, прошуршала домашними пушистыми тапочками и чинно устроилась рядом, как благовоспитанная юная Сира.

— Леди, — Райдо, насмешливо сверкнув глазами, приложился к моей ручке. Хвала Великому, он хоть смолку вытащил изо рта.

— Господа, — я склонила голову, приветствуя всех сразу, и Старика By в том числе.

— Продолжим, — дядя коротко кивнул мне, и пододвинул один из свитков ближе к Флоранс. — Как действующий опекун, я выполняю обещание. Брак с представителем будет заключен в Храме завтра, потом ты отправишься к мужу, — ровно пояснил дядя. — Гости на церемонии… нежелательны, Флоранс. Надеюсь, ты услышала меня.

Фло молча и тихо кивнула опущенной головой в ответ.

Фло было немного жаль — она так сцепила пальцы на коленях, что они побелели. Не о такой свадьбе мечтает каждая юная Сира, но об этом тёте нужно было подумать раньше, прежде чем начинать игру против дяди. Айша не вернулась — виновна, или следствие продолжается?

— Свободна, — дядя изящным жестом отправил поникшую Фло на выход. — Вайю, — дядя перевел на меня холодный взгляд, — господа хотели бы обсудить некоторые вещи.

Веселый Райдо выступил вперед и жестом уличного фокусника вытащил свиток из-за пазухи, которым помахал в воздухе.

— Патент на эликсир, именуемый Укрепителем, — свиток спланировал мне на колени, и я осторожно развернула бумаги. Все гербы и печати на месте — патент на три стороны — Хейли, By и представитель Управления. Бессрочный. Всё оформлено, как положено, и, главное очень быстро. Я и не сомневалась, что дернув за нужные ниточки, они уложатся в пару дней. Я посмотрела на Старика By, который ещё ниже опустил голову. Если его внук дома, какого демона здесь происходит?

— Леди будет подавать протест? — Райдо встал за моим плечом и склонился так низко, что пахнуло хвойным запахом смолки.

— Оснований для протеста нет, — качнула головой я, аккуратно свернула свиток и передала обратно. Дядя молчал, позволяя мне вести в разговоре.

— Как же, — Райдо немного удивился, — у нас достаточно доказательств. Опротестовать патент будет очень просто — леди Блау, вы имеете непосредственное право поставить здесь свой герб. Все знают, что это совместная разработка, и род Хейли никакого отношения к патенту не имеет, — он сверкнул лукавой улыбкой.

— Оснований для протеста нет, — снова ровно повторила я.

— Кажется, леди не понимает, — Райдо повернулся за поддержкой к дяде, — это не просто печать на бумаге, это признание, это империалы… и вы имеете полное право подать на рассмотрение гильдейской комиссии жалобу на Наставника по алхимии…

— Зачем? — я пожала плечами. — Меня устраивает Наставник.

— Наставник, присвоивший разработку личных учеников, — мягко начал пояснять Райдо, — больше не имеет права наставлять.

— Я не претендую на эту разработку. Род Блау не претендует, — уточнила я, внимательно посмотрев на совершенно каменное лицо дяди.

— Сир Кастус, — Райдо обернулся за поддержкой.

— Не претендует, — равнодушно подтвердил дядя. — Слова второй Наследницы должно быть достаточно…

— Но…

— Оснований для протеста нет, — я встала с кресла и подошла к Старику By. — Я сменила Наставника по алхимии, — пояснила я, крутнув простое черное колечко на пальце. — Сир By был так любезен, что прислал рекомендации, кто именно отвечает моим высоким требованиям…

— И как давно? — Уточнил Райдо.

— Сразу после Турнира.

— Тогда для чего тестовые испытания, леди?

— Любопытство, — я снова пожала плечами. — Разве вам было бы не интересно?

Райдо скрутил свиток в тугую трубочку и отстукивал им по ладони.

— Значит, у леди претензий нет?

— Отсутствуют, — кивнула головой я.

— Прекрасно, тогда не могли бы вы подписать отказ от претензий… в будущем?

— Несомненно, — осторожно ответила я, потому терпение дяди явно было на исходе — он поджал губы.

— Мне бы хотелось услышать мнение Наследницы, — дядя переплел пальцы и откинулся назад. — Род By предлагает компенсацию, — дядя перебросил мне свиток со стола, — и просит о… выходе из Клана.

Я вздрогнула. Выход из Клана? В Клане они были чисто номинально, даже не приносили вассальную… By хотят… независимости от Блау? Разорвать все связи? Да что творится, Великий?

Я посмотрела на седую макушку Старика By, но он упорно стоял на коленях и смотрел в пол.

— Неблагодарные…, — медленно протянул Райдо, — … сейчас столько неблагодарных.

Я развернулась свиток и вчиталась в неровные столбики — иероглифы прыгали перед глазами. By предлагали в компенсацию тот дом в предгорьях, который граничил с тем кусочком земли, который уже передал мне By по дарственной. Если сложить оба куска земли получалась нормальная территория для очень мелкого Рода. Но этот дом так любила Фей-Фей.

— Компенсация достойная, — я откашлялась — осип голос.

Дядя вздохнул, потер переносицу, и посмотрел на меня очень довольным взглядом — «я-же-говорил-тебе-Вайю». Да, про то, что с By нужно быть настороже дядя напоминал неоднократно, но…

— У леди появились претензии? — Опять повеселевший Райдо кружил рядом с моим креслом.

Я покосилась на напряженные плечи сира By, теперь уже точно — сира, Стариком можно называть только своих, посмотрела на довольное лицо дяди, очень аккуратно, контролируя силу, тщательно свернула свиток обратно и ответила.

— Оснований для протеста нет.

Дядя нахмурился, но я спокойно выдержала его прямой взгляд.

— Оснований для протеста нет, — повторила я уверенно, — если это всё, прошу меня извинить, господа…

Дядя коротко кивнул на свиток, давая понять, что я начала этот фарс с By, который он никогда не одобрял — мне и заканчивать. И ответственность тоже нести мне. Я повторно развернула свиток, направила силу, и оттиск моей малой печати темным облаком вспыхнул снизу. Дядя протянул руку, и быстрым отточенным движением приложил свою печать к свитку — вспыхнуло повторно — Глава Клана подтвердил мое решение.

Свиток полетел By прямо в лицо — дядя кинул не целясь, но попал. By с низкими бесконечными поклонами ползал по полу, собирая разлетевшиеся в сторону листы. Меня затошнило.

Он ползал и бесконечно униженно кланялся, благодаря за милость. Даже у Райдо на мгновение презрительно дернулись уголки губ.

Дядя медленно встал с кресла, обогнул стол и присел на краешек, демонстративно щелкнув кольцами.

— Чтобы не осталось недопонимания, сир By, — холодно начал дядя. — И это не было истолковано, как слабость, — он сделал длинную паузу, — только благодаря абсолютной преданности леди By второй Наследнице, до недавнего времени, вы уйдете отсюда на своих ногах. — Он чуть повел рукой и сила родового источника Блау вспыхнула под нами яростным пожаром, все в кабинете почувствовали дуновение этой силы, которая мурашками пробежалась по коже. — Я надеюсь, ты запомнила сегодняшний урок, Вайю…, — менторским тоном произнес дядя в мою сторону. Какой урок? Что предают все, кроме Семьи? Этот урок я усвоила на отлично ещё в прошлой жизни, но Фей… мы же… мы же сестры…

Я сглотнула вязкую слюну, но кивнуть так и не смогла.

— Род Блау требует продолжения расследования в связи со взломом второй линии защиты…, — начал перечислять дядя, но дальше я уже не слушала. Я скомкано попрощалась и умчалась наверх. Мне нужно было в Керн. Мне нужно увидеть Фей-Фей лично и…

…что будет после «и» я старалась не думать. Меня начинало тошнить от одних мыслей об этом. Сначала — Фей-Фей, думать — позже.

— Коня, — я поймала первую попавшуюся служанку в холле, — коня. Немедленно. В Керн.

Глава 122. Хватит

Мороз немного остудил эмоции, и на подъезде к Керну я уже начала думать головой. Коня я придержала на опушке. Темнело быстро — на улицах и домах зажглись магические светильники, и город внизу расстилался, как на ладони, как будто с какой-то поздравительной карточки на праздник середины зимы.

Бутч держался справа, и это был первый раз, когда присутствие менталиста раздражало, почти до зубовного скрежета.

— Чем вас не устроили By? И Хейли? — Спросила я тихо, наблюдая за тем, как крошечные кареты въезжают в западные ворота Керна. — Патент, — пояснила я, потому что Управлению всегда было глубоко все равно, кто автор изобретения на самом деле, лишь бы прибрать к рукам. Хейли, Фейу, Тиры, Асти, да хоть Кораи… лишь бы патент был оформлен верно. Они никогда не обращали на авторство особого внимания.

Бутч тронул поводья, и его конь переступил копытами, становясь вровень с моим.

— У рода Хейли будут серьезные проблемы в ближайшее время, — подумав, скупо поделился крупицами информацией Бутч. — Сотрудничество не желательно. И вы можете передумать и подать протест позднее. Претензии не нужны никому. By, — менталист успокоил всхрапнувшего коня, — не имеют значения. И патент на две стороны предпочтительнее.

— И Блау можно повязать ещё крепче, — добавила я.

— Согласно психологическому портрету, леди сейчас должна испытывать благодарность, — прошелестел молчун. — За предоставленную возможность и помощь в отстаивании патента.

Род возвращает своё право на собственность. Успешное и взаимовыгодное, — Бутч сделал ударение на этом слове, — сотрудничество продолжается.

— Леди благодарности не испытывает…

— Заметно, — так же тихо прошелестел Бутч. Несколько мгновений мы молча смотрели на яркие огни города внизу. Кони переступали копытами, негромко бряцала замерзшая сбруя, поскрипывала задубевшая на морозе кожа доспехов, и только тихие звуки дыхания наполняли воздух. Мы дышали в такт в такт, и спокойствие пронизывало меня изнутри, заставляя дышать всё медленнее и медленнее… размереннее и размереннее…

— Прекратите! — Я тряхнула головой, сбрасывая оцепенение, но злость внутри почти утихла, успокоенная Бутчем. Псаков менталист, эти их методы подстройки и корректировки состояний.

— Прекратить что? — спросил Бутч ровно.

— Дышать! — Рявкнула я. — Прекратите дышать вместе со мной и влиять…

— Это невозможно, — прошелестел Бутч. — Дыхание — естественная потребность живых организмов. Вам нужно успокоиться перед встречей с леди By, — добавил он тихо.

— Бутч, — я вцепилась в поводья, — она…она… Фей…

— Мы не имеем права считывать без согласия, — вздохнул он.

Я фыркнула в ответ. Можно подумать кто-то придерживается этих правил.

— Леди By влюблена, — продолжил он после долгого молчания. — И обеспокоена безопасностью своей семьи. Почему вы не подали протест, — спросил он без всякого перехода. — Или говорят правду, что Мастер By просто поделился с ученицами одной из своих личных разработок для представления на Турнире?

— Так говорят? — Я пожала плечами. С By я планировала поговорить после, но кто знал, что всё выйдет из-под контроля. Мне даже не пришло в голову, что всё будет… так. А сейчас получится, что это заранее спланированная месть Блау и плата за независимость.

By должен был просто отдать рецепт и получить внука. Клочок земли не такая большая плата за сохранение жизни Наследника и репутации. Но старый хрыч какого-то демона поставил свою печать на патенте — деньги так вскружили голову? Или уже тогда всё решил и обеспечивал себе надежный финансовый тыл? То, что у By совсем плохо с деньгами, знали далеко за пределами Керна, но дед Фей никогда не был жадным. Консервативным.

Старорежимным. Въедливым. Осторожным. Но жадным он никогда не был.

Я тихо вздохнула. Несмотря ни на что, в том, чтобы подставить дедушку By так, чести было мало. Через декаду придут именно к нему, не к Хейли.

О, Великий! Ну, почему, когда я планирую что-то серьезно, всё всегда выходит через одно место? Или дядя прав — мой второй дар разрушать любые планы, в том числе и свои?

— Возвращаемся, — я развернула коня обратно, на дорогу в сторону дома. — Я передумала встречаться с леди By, — пояснила я персонально для Бутча. Что бы ни сказала Фей — это ничего не изменит. Для меня не изменит. Была сестрой и ей останется. И старого жадного придурка By тоже нужно вытаскивать, я не прощу себе, если он через декаду потеряет Мастерство — без алхимии семья лишится не только репутации, но и единственного источника дохода.

— Почему? — Бутч перегородил мне дорогу, развернув коня поперек.

— Потому что сестра, — рявкнула я. — Потому что клятвы, скрепленные Великим, необратимы, и даже после псакова Исхода Фей останется моей сестрой. И совершенно неважно, что она скажет, — добавила я уже тише.

— Вы боитесь, — тихо прошелестел Бутч и наклонился, схватив мои поводья. — Где та смелая леди Блау, которая вышла на Арену в кафтане с чужого плеча и выбрала военный горн в качестве музыкального инструмента? Тогда вы не боялись, — он развернул моего коня в сторону Керна и повел за собой. — Есть только один способ справиться со страхом, леди.

Встретиться с ним лицом к лицу.

— Тогда мне было особо нечего терять…

* * *

Фей не было в лавке, не было дома, не было в кофейне, куда меня отправил слуга, не было вообще нигде. Мы кружили по заснеженным улицам уже мгновений двадцать, пока Бутч не свернул к маленькому магазинчику с артефактами. Рядом с вывеской темнел выжженный на дереве знак гильдии артефакторов, значит, продают проверенные товары, и отстегивают положенный процент в столичную кассу гильдейства.

Бутч молча спешился и махнул мне рукой в сторону входа. Фей-Фей здесь?

Лавка была закрыта на спецобслуживание, об этом свидетельствовала табличка на двери, но Бутча это не остановило — мы вломились полным составом — я, менталист, и тройка охраны.

— Господа, господа! Мы закрыты! — встревожено всплеснул руками продавец за прилавком и тут же замолчал, поправив очки — черная форма дознавателей оказывает магическое действие на все без исключения социальные классы населения.

Фей-Фей с Поллуксом сидели в дальнем углу, на уютной тахте и листали большой цветной каталог. Выбирали артефакты?

— Леди Блау, — сир Поллукс вскочил практически сразу, выполнил глубокий поклон, пригладил кафтан, покраснел, и явно не знал, куда девать руки. Я — молчала, Фей — тоже.

— Господа, — снова попытался вмешаться владелец лавки, но его быстро заткнули.

— Вайю…, — начала Фей и осеклась. — Мои поздравления второй Наследнице.

— Что происходит, Фей?

— Ничего. Ничего необычного не происходит, — она вздернула голову вверх и распрямила плечи, как будто готовилась к бою. — Мне сделали предложение и я… его приняла, — Фей смотрела на меня с вызовом, холодно и спокойно, как на чужую.

— К демонам, Фей! Что ты творишь? — я шагнула вперед, но путь мне преградил Поллукс и сделал это зря — спонтанной вспышкой моей силы его просто отшвырнуло с пути куда-то в сторону прилавка. Видимо Бутч был прав, и переход на четвертый круг состоится совсем скоро.

— Что ты творишь? — Ахнула Фей. — Ты думаешь, тебе все позволено? Врываешься сюда, как к себе в поместье, используешь силу…

— Что ты несешь. Фей? Что ты несешь, послушай себя? Что происходит, Фей-Фей?! — Я шагнула вперед и схватила её за руку, тряхнув несколько раз, но Фей вырвалась, гневно сверкнув глазами.

— Поллукс!

— Леди Блау, — выступил вперед смущенный Хейли, который уже успел отряхнуться. Бутч тоже перебрался ближе, с прищуром изучая пару, и я готова поклясться, что на мгновение его глаза сверкнули силой — считывает без разрешения? А как же их псаковы правила? — Леди Блау, Фей-Фей не причем… это я…, — продолжил он тихо. — Я не знал…

— Он не причем, — гордо вскинула голову Фей. — Это всё я, понятно, я, и только я, — на мгновение мне показалось, что моя Фей вернулась — у нее задрожали губы, но потом она взяла себя в руки.

— Вестники, — прошептал Бутч тихо, встав рядом со мной.

— Мы переписывались, мне было скучно ночью, днем. Варить эликсир, ты постоянно оставляла меня одну, — выдохнула она.

— Фей было скучно… варить эликсир… и мы общались… ничего такого, — замахал Хейли руками.

Фей-Фей отвернувшись, смотрела в украшенное морозными узорами окно. Скучно?

Общались? Вестники? Идиотка. Что именно она рассказывала ему по ночам? Они обсуждали качество ингредиентов?

— Вестники перехватывали, — прошептал Бутч, насмешливо дернув уголком рта.

— И Глава… разрешил нам помолвку, — продолжил Поллукс совсем тихо.

— Поздравляю, — я склонила голову с сарказмом. — Ведь неразрешимых противоречий больше нет, не так ли? By теперь сами по себе, но ты забыла об одной незначительной детали, Фей. Обряды в Храме Великого не имеют обратной силы. Их не отменить. Что будешь делать с этим?

— Пе-ре-жи-ву, — ответила Фей по слогам, и у меня перед глазами вспыхнуло от ярости. Дура.

— И что дальше? — Я обращалась к Поллуксу. — Счастливая помолвка и… вассалитет?

— Вассалитет… обсуждается, — тихо ответил Хейли, посмотрев на Фей-Фей.

— Безопасность семьи важнее, — соизволила ответить Фей.

Я щелкнула кольцами, и купол тишины упал, отрезая нас двоих от всех остальных в лавке.

Фей тут же щелкнула в ответ и купол схлопнулся обратно.

— У меня нет секретов от жениха, — произнесла она ровно.

— Нет секретов? Прекрасно. Какая безопасность. Фей? Вы отказались от вассалитета Блау, так тряслись за свою независимость, чтобы встать под руку Хейли?

— С Хейли безопаснее, — как птица-говорун устало повторила она, глядя в окно.

— Да кто тебе это сказал? Дед? Он ошибается. Хейли наименее подходящая кандидатура для сюзерена, в текущих условиях. Дознаватели плотно взяли их в оборот…

— И чья вина? — Темные глаза Фей вызывающе вспыхнули. — Кто вызвал дознавателей на Север? Кто принял их в доме? Кого постоянно сопровождают, — она кивнула в сторону замершего в стороне Бутча. — Весь Предел говорит о том, что Блау продались с потрохами, обменяли свою безопасность на честь.

— Ты идиотка. Фей, — я со свистом выдохнула сквозь зубы. Это не Фей. Это не моя Фей.

Идиотка. Фей такая идиотка, — и те, кто поет такие песни. Особенно, если полагают, что Управление можно вызвать щелчком пальцев, по желанию одного единственного Рода, и что они приехали на Север из-за Блау…

— Тогда ради чего? Ради чего они здесь? — наклонила голову на бок Фей-Фей.

— Несомненно, только ради Блау. Хейли — плохой выбор. Один из худших, в сложившихся обстоятельствах. Ты поймешь это через декаду.

— Блау ещё хуже, — тихо прошептала Фей, отвернувшись. — Нам нужна безопасность, опора, поддержка… Я не одна, — продолжила она так же ровно, — есть дедушка, брат. Дедушка сказал — это будет повторяться, снова и снова. Мы будем мишенью вместо Блау, будем живым щитом, пока Старшие будут решать свои проблемы. Мы не щит.

— Вы сами отказались от вассалитета. Чтобы защищать, нужно иметь на это право. Нельзя иметь независимость и защиту одновременно. Нельзя усидеть на двух стульях. Фей.

— Мы просто хотим безопасности, — прошептала она тихо. — Я хочу безопасности. Блау не могут защитить даже себя. Рядом с тобой всегда что-то происходит. Сейчас пострадал брат, кто следующий?

— Фей, — я прикрыла глаза, и крепко-крепко зажмурила ресницы, — Фей, это же Хейли… Хейли шантажировали тебя братом. Хей-ли.

— Клянусь, это не так, — вклинился в разговор Поллукс, — мы были заинтересованы в исследованиях… в эликсире… но к похищению мы не имеем никакого отношения, — и поднял вверх руку, подтвердив слова вспышкой силы. — Слово. Мы честно пытались выкупить эликсир… и просто так совпало…

— Совпало?

— Мы воспользовались информацией, — честно признался он, — но мы не похищали. Это случайность… наоборот, мы искали…

— Случайность? То есть шантажа не было?

— Шантажировали, но не похищали, — Поллукс мучительно покраснел, но снова вскинул руку, чтобы подтвердить слова силой. — И мы нашли брата Фей-Фей, он давно дома…

— Хватит, — оборвала меня Фей. — Он поклялся силой.

— Их Глава тоже поклялся силой? Кому это нужно, Фей, включи голову! Псакова чушь! Кому ещё нужен твой брат? Кому? Фейу?

— Я сказала хватит! — Фей затрясла головой. — Хватит, Вайю. Я устала тебя слушать, я устала поступать так, как хочешь ты, я устала… я просто устала от тебя.

Дальше Фей понесло. Мне казалось, что она собрала всё, что могла придумать. И то, что Квинт никогда не полюбит меня, и то, что я всегда ей завидовала, и то, что я кичусь своим статусом… она собирала всё подряд.

— Хватит! — Сила клубилась на кончиках пальцев, и я прилагала огромные усилия, чтобы удерживать, контроль. — Хватит, Фей. Я все поняла.

Мой контроль снесло на фразе про Акса. Слишком свежи были воспоминания о том, что рассказал дядя. Слишком тщательно я отгоняла все мысли об этом, чтобы не тратить эмоции впустую.

Фей кричала, что все Блау сумасшедшие, от нас нужно держаться подальше, и Аксель яркий тому пример.

— Хватит!!! — Полыхнуло так, что в лавке на пару мгновений стало темно. Бутч кинул купол сразу и успел вовремя. Стеклянные полки, на которых были выставлены артефакты, посыпались крошевом и острые лезвия осколков разлетелись по всей лавке.

Лавочник коротко взвизгнул — от испуга, его не задело, купол Бутч растянул на всех, кроме Поллукса — тот поставил свой, а у охраны сработали стационарные. И у меня и у Фей ещё дополнительно сработали кольца, отреагировав на угрозу.

— Всплеск, просто всплеск, — начал спокойно пояснять Бутч потрясенному лавочнику. — Мы покроем все расходы…

— Ты в порядке, Фей? — позвала я, потому что она ошеломленно смотрела в одну точку — в окно. Стекло на улицу тоже вышибло, и было видно карету, которая ехала мимо, с удивленным возничим. — Фей?

— Оставь меня в покое, — выдохнула она. — Оставь меня в покое! Оставь меня в покое!!! — Орала Фей. — Забери свои кольца, — она стягивала с пальцев все по-очередно и швыряла в меня, — забери всё, только оставь меня в покое! — В меня летели пирамидки, какие-то свитки, всё содержимое карманов Фей, я уворачивалась, и пыталась говорить спокойно, но она не слышала. Она затихла, только когда подошел Бутч. Кто-то из охраны торопливо собирал с пола всё, что она выкинула. — Оставь меня в покое Блау, — она оглянулась на Поллукса, который смотрел на нас, приоткрыв рот. — Я не хочу тебя больше видеть.

Кончики пальцев опять обожгло силой, и я прикусила губу до крови, а Бутч опять готовил плетение защитного купола, настороженно глядя на меня.

— Ухожу, — я подняла руки вверх, — два слова, — я осторожно подошла поближе к Фей. На мгновение мне опять показалось, что у нее в глазах блеснули слёзы, но она моргнула ресницами и холодный усталый взгляд вернулся. — Держись подальше от Ремзи, — тихо сказала я на прощание. — Мистера Зи, не оставайся с ним одна никогда и нигде. Если ты думаешь, что твой… жених… в состоянии защитить тебя, ты ошибаешься. Ему самому нужна защита. И передай деду, если ему дорога репутация, пусть продаст свою часть патента Хейли, до конца этой декады. — Глаза Фей расширились, и она открыла рот, чтобы что-то сказать, но на сегодня мне хватило. Всего хватило. Я прошагала к двери по осколкам стекла, которые хрупали под сапогами, дернула на себя дверь, но её заклинило. И эта псакова дверь стала последней каплей на сегодня — она тоже была против меня.

Дверь я вышибла наружу, вместе с косяком, вывеской и колокольчиками, которые сообщали о новых посетителях, она приземлилась на другой стороне дороги у тротуара. Сила темным облаком клубилась вокруг меня, никак не желая слушаться. Я глубоко вдыхала морозный воздух, чувствуя, как бунтует источник внутри — мне хотелось просто крушить все вокруг.

Бутч подскочил сбоку и забросил меня на коня, и так же быстро шлепнул рукой по крупу, придавая ускорение — мы возвращались. В Керне мне больше делать было нечего.

* * *

Я не знаю, сколько кругов мы сделали, но очнулась я, когда Бутч выхватил мои поводья и развернул коня. Пальцев я не чувствовала совершенно — окоченели.

— Хватит, — хрипло сказал он. — Проветрились. Иначе мы будем ездить за тобой по лесу до утра.

Мы были где-то на середине лесной дороги между Керном и поместьем.

— Домой, Вайю. Домой.

Он опять хлопнул коня по крупу и пристроился сзади. А я подумала, что у Великого есть свое чувство юмора, определенно. Именно сегодня Бутч в первый раз назвал меня по имени.

* * *

В дуэльном зале было жарко, и я стянула меховой плащ, не понимая, зачем меня сюда притащил Бутч, сразу по приезду, даже не дав переодеться.

— Зачем мы здесь? — вяло спросила я. После всплесков я чувствовала опустошение, но сила не успокоилась, продолжая изредка вспыхивать на кончиках пальцев язычками темного пламени.

Бутч начал раздеваться.

Прямо тут, торопливо хватая застежки так, что некоторые отлетали прямо на пол. Он сбросил черный верхний кафтан вниз, знак дознавателей дзынькнул, ударившись об пол, рванул застежки нижнего легкого доспеха — я и не знала, что Бутч что-то поддевает под форму, потом добрался до нижней рубашки — так же резко выпростав её из штанов и стянув через голову… пока не остался по пояс голым.

Я ошеломленно молчала — контраст впечатлял. Белая кожа и темно-серые рубцы шрамов, которые опоясывали торс по кругу, начиная с шеи, образовывая сплошную линию…

Бутч удобно устроился на тренировочном коврике, и махнул мне рукой, приглашая сесть рядом.

— Большое исцеляющее, — пояснил он, видя, что я ничего не соображаю. — Успокаиваюсь, когда лечу, — напомнил менталист мои слова в нашу первую встречу. — Обычно я обращаюсь к целителям раз в две декады, но можно не ждать следующей. Прошу.

Я осторожно присела рядом — шрамы Бутча давно вызывали во мне любопытство, и силу всё равно нужно куда-то девать. На шее менталиста на тонкой витой цепочке болталась большая печать — кругляш был повернут обратной стороной, и герба Ашту я рассмотреть не смогла. Рядом с печатью сиротливо тулилось колечко — родовая печатка, размером на маленький женский пальчик. Сестры?

Я начала выплетать чары стандартной диагностики, но он остановил мои пальцы.

— Не нужно диагностировать, только исцеляющее.

В другое время я бы поспорила, но сегодня просто кивнула головой. Большое исцеляющее — хорошие чары, плести долго, и нужно тщательно контролировать каждый узел, сохраняя полную концентрацию. Никаких посторонних мыслей в голове, иначе не удержишь чары.

Плетение у меня сегодня срывалось дважды, пока я наконец не собралась и не выбросила все лишнее из головы, сконцентрировавшись только на пациенте перед собой.

Пациенту требовалась помощь — пожалеть себя и подумать можно после.

— Очень хорошо, — скупо похвалил Бутч. Тридцать мгновений спустя мы валялись на полу дуэльного зала голова к голове и пялились в потолок — сияющая защита красиво переливалась над нами.

— Спасибо, — прошептала я тихо, благодаря сразу за всё — и за поддержку, и за Керн, и за то, что попросил полечить так вовремя — мне помогло. Сила утихла, и контроль вернулся полностью.

— Леди…, — Бутч снова перешел на официальный тон. — Последние зимы Император лично курирует все разработки, представляющие отдельный интерес для военных. Завтра информация о патенте ляжет на стол в канцелярии Запретного города.

Я выдохнула сквозь зубы. Этого я не знала. Масштаб задницы, в которой мы оказались, впечатлял. Одно дело — Управление, и совсем другое — Император.

— Почему это должно быть мне интересно?

— Потому что у леди особое отношение к дознавателям, — наконец после долгого молчания ответил Бутч. — Вы нас не боитесь. Не любите — да, относитесь предвзято, но не боитесь как все. От менталистов все стараются держаться подальше, но вы… вам совершенно комфортно в моем присутствии. Я наблюдал, — уточнил Бутч, — вы расслаблены. И вы не боитесь. Вы вылечили малыша Сяо и вы относитесь к нам… по-человечески, — наконец подобрал слово он. — Как к обычным людям, но при этом складывается ощущение, что дознаватели все разом, нанесли вам какую-то тяжелую обиду… оскорбление, которое нельзя простить.

Я приподнялась на локтях, чтобы видеть лицо Бутча. Так много слов за раз он не произносил ещё никогда.

— Отсутствие страха не всегда полезно, — продолжил он. — Его иногда путают со вседозволенностью. Если кто-то сочтет, что будет смешно, если Управление… сядет в лужу грязи… этот кто-то ошибается, — закончил он мягко. — Можно простить незнание, но не намеренное причинение вреда. Управление, возможно, и стало бы разбираться, но не Император… Экземпляр эликсира вместе с инструкцией был получен от вас, — совсем тихо продолжил он. — Не от By или Хейли…

Бутч не сказал ничего нового, к этим выводам я уже пришла самостоятельно сегодня вечером. Незнание не избавляет от ответственности, но смягчает наказание, которого в моем случае я планировала избежать полностью.

Старый козел By, ну зачем он влез? Его задача была проста — передать рецепт — Фейу, Хейли, демонам Грани — не важно. Авторство продается и покупается так же часто, как и всё остальное. Претензии всегда к держателям патента, а то, что Управление позарилось на не до конца протестированный продукт — это были бы только их проблемы. Псаков By всё испортил!

Предательскую мысль — оставить всё, как есть, я отогнала. Одно дело — просто отпустить, и совсем другое — уничтожить By полностью. Мастеру алхимии, поставившему свою печать под таким патентом не отмыться никогда. Великий, я даже не представляю, чем думал старик By, он ведь даже не тестировал эликсир самостоятельно.

— Патент — пустышка, — выдохнула я тихо. — Вы слишком поспешили, чтобы успеть раньше военных. Рецепт, который передали Хейли, не доработан… у эликсира есть побочные эффекты…

Глава 123. Уроки и их последствия 1

— Я жду объяснений, — дядя лениво начищал замшевой тряпочкой кольца и выложенные на столе аккуратной горкой артефакты. Наводит ревизию в запасах или собирается куда-то?

Я удобно устроилась в своем кресле и нацедила себе пиалу чаю, выпив залпом.

— Чаю? — дядя отрицательно мотнул головой. — Дознаватели?

— В своем крыле, — ответил дядя так же лениво, проверив качество крупного камня в кольце на свет — нет ли трещин в накопителе.

— Какие могут быть объяснения? — Я хрустнула кольцами, вспомнив Поллукса и Фей. — Ты как всегда прав, Вайю — нет. Вайю глупая, недальновидная, и совершенно не подходит на роль второй Наследницы клана.

— Ну-ну, — цокнул языком дядя. — By почти удалось убедить даже меня. Лояльность не покупается Вайю, и не продается, её нельзя приобрести на аукционе, выменять на кристаллы, или получить силой. Настоящая преданность проверяется временем. By не прошли проверку, — закончил он довольно.

— То есть? — У меня что-то щелкнуло в голове, уж слишком ленивым и сытым выглядел дядя.

— Урок, Вайю, — он поднял вверх руку, унизанную перстнями, — должен быть усвоен. Прежде чем доверять By что-то серьезное нужно пройти проверку на лояльность. By, — дядя поднял вверх два пальца, — дважды встречался с представителями Хейли, здесь и в Столице, — пояснил он.

— Они могли просто вести переговоры, эликсир…

— Не просто, — отмел аргумент дядя, снова лениво шевельнув пальцами на свету — камни заиграли разноцветными бликами. — Эту проверку на лояльность By — не прошли. Мы получили хороший кусок земли, избавились от балласта, и…, — он прищелкнул кольцами, — … провели для тебя первое практическое занятие.

— Это ты…, — прошептала я ошеломленно, — это ты, дядя… Где держали брата Фей-Фей?

— Это не я, — он развел руками, — но держали в комфорте, я уверяю тебя. Ни единого волоска не упало с его головы, и обязательное молоко на ночь, — хмыкнул он. — Я забочусь о тех, кто тебе… дорог.

— Дорог?! В комфорте?! — Я чувствовала, как темнота снова начинает обволакивать кончики моих пальцев. — Это люди, дядя! Если бы кто-то похитил Акса, ты был бы спокоен? — Последние слова я проорала и дядя поморщился.

— Я был бы спокоен, Вайю. Потому что решения можно принимать только на ясную голову.

Крик и эмоции ничего не решают… и ничего не дают, — закончил он холодно. — Этот выбор встал перед By рано или поздно, я просто ускорил события.

— Ты мог бы сказать мне… просто сказать мне…

— И что это дало бы? — холодно произнес дядя. — Ты бы в очередной раз продемонстрировала полную лояльность и поддержку — By. Ничего нового. А сейчас — By сделали свой выбор, нравится тебе это или нет.

— Какой выбор? — простонала я.

— Рано или поздно им бы пришлось выбрать сторону. Кто мешал By прийти ко мне? Даже без вассалитета, хотя этот вариант был бы предпочтительнее? — дядя встал и подошел к окну, затянутому морозными узорами. — Все закончилось бы в тот же мгновение, — добавил он тихо. — Мальчик пил бы молоко дома в тот же вечер… но By сделал ошибку. Независимость или защита. Вайю. Нельзя усидеть сразу на двух стульях.

— Иногда человек колеблется, — я стукнула ладонью по подлокотнику, — колеблется, дядя. И можно подать руку и крепко схватить, и можно толкнуть в спину, чтобы улетел в пропасть.

— Пусть летят, — дядя философски пожал плечами. — Пусть все, кто колеблется, летят в пропасть.

— А если буду колебаться я? Ты подашь мне руку или тоже подтолкнешь в спину, чтобы проверить, как глубоко я могу упасть, дядя? — выдавила я горько.

— Я не позволю тебе упасть, Вайю, — дядя подошел ближе и положил тяжелую руку мне на макушку. — Если ты будешь падать — я поймаю тебя. Всегда.

— … если будешь рядом…

— Если меня не будет рядом…, — дядя помедлил, — … значит, я упал первым, Вайю. И тебя будет ловить… брат.

— А Фей должна была поймать я! Я!

— На самом деле ты злишься на меня, потому что леди By выбрала не тебя, Вайю, — он вздохнул. — Леди By выбрала сира Поллукса. Осознанно. Но леди By — жертва обстоятельств, не так ли, — добавил он саркастически, — и на нее ты злиться не можешь, а виноватые нужны… вот он я, — дядя раскинул руки в стороны. — Можешь выместить гнев.

— Мы не игрушки, дядя!

— Чтобы перестать быть игрушкой, Вайю, нужно начать самой передвигать фигуры на поле.

Или ты — или тебя, третьего не дано.

— Мне не нравится терять близких из-за таких… игр дядя. И проверок на лояльность.

— А ты уверена, что они достойны входить в ближний круг, Вайю? — он развернулся, прищелкнув каблуками сапог. — Проверял и буду проверять. И твое окружение, и Акселя, всех, кто приближается к моей Семье и входит в дом. Всех, Вайю. Ты можешь быть против, и можешь быть за, это ни на что не влияет.

— Я НЕ ХОЧУ ОСТАТЬСЯ ОДНА!

Моя сила всё-таки снова вышла из-под контроля, полыхнуло так, что в кабинете зазвенели и вылетели все стекла в окнах, осыпавшись на мирийский ковер серебристым крошевом.

Дядя удивился, но перехватил контроль легко, и его сила гнула плечи к полу, заставляя подчиниться, смириться, успокоиться… Старший сильнее, Старший в своем праве…

— Я не хочу остаться одна из-за таких проверок дядя, — повторила я вяло, вспышка силы сожрала просто прорву энергии. Я уже оставалась одна, совершенно одна, и ни за что не хочу повторить этот путь ещё раз.

— Скоро четвертый круг…, — довольно констатировал дядя, оценив повреждения, и щелчком пальцев поставил купол тепла. В разбитые окна начал залетать снег, кружа по полу. — Я просто дал выбор. Но не я принимал решение…

— Этого выбора могло бы не быть…

— Было бы лучше, если бы леди By променяла бы тебя на… прочие блага в самый ответственный момент?

— Она могла не променять, — рявкнула я. — Время идет, все зависит от многих факторов… И этот выбор мог быть совершенно другим, через пять зим, через десять…

— Не тешь себя иллюзиями, прими как данность, Вайю, — голос дяди похолодел. — By выбрала не тебя. Это — реальность, и от того, какие аргументы ты приводишь против, она не изменится. Хочешь искать виноватых — ищи, но продавший единожды всегда продаст дважды, Вайю. Ты должна усвоить раз и навсегда, что доверять можно только Семье.

— Она влюбилась и хотела уберечь семью!

— Что помешает ей влюбиться ещё раз? — Равнодушно спросил дядя. — Что произойдет, если выбор Семья By или Блау встанет ещё раз? Вы скрепили клятвы в Храме без дозволения Старших, Вайю.

— Разве желание уберечь семью — это плохо?

— Разве желание уберечь семью — это плохо? — Эхом откликнулся дядя и показал на себя.

— Методы, дядя. Мотивы — у всех одни, разнятся методы.

— Важен результат. Вайю. И скорость его получения, — подумав, добавил дядя. — Быть «чистыми» могут позволить себе только те, у кого за спиной есть тот, кто будет делать всю грязную работу. Тогда можно гордиться «чистыми руками», Вайю.

Я зажмурилась — это было бесполезно. Дядя всегда один, всегда, рядом только вассалы, может именно поэтому он и закончил… так, потому что некому было протянуть руку в нужный момент. Один в подземельях Левенсбрау.

Один сейчас. Даже тогда, двенадцать лет назад он тоже был один.

— Кто пришел тогда на помощь к тебе, дядя? Двенадцать лет назад, — продолжила я хрипло.

— В саду. Не к отцу, не к Блау, к тебе? Кто? Кто был там из твоих кровников? Кто встал рядом с тобой из твоих друзей, когда весь Предел был против? Кто, дядя, кроме тети Софи?!

НИКОГО! Рядом с тобой не было никого, кроме вассалов и слуг, дядя! ПОТОМУ ЧТО У ТЕБЯ НИКОГО НЕТ! — сила темным облаком снова окутала мои руки, и осколки стекла задребезжали на полу. — Пришли только Хэсау — родичи мамы и друзья отца, а где твои, дядя? Не прошли очередную проверку на лояльность?! У ТЕБЯ НИКОГО НЕТ! НЕТ ВООБЩЕ НИКОГО! А Я — НЕ ХОЧУ ОСТАТЬСЯ ОДНА!

— ВОН. — Меня отнесло к выходу и почти впечатало в дверь волной силы дяди.

— ВОН ОТСЮДА!!! — он повел рукой, купол схлопнулся, дверь открылась, и меня просто вынесло в коридор — и дверь кабинета с треском закрылась.

Ноги не держали, и я прислонилась затылком к двери, слушая, как звон стеклянных осколков, вибрируя, набирает силу, как что-то с оглушительным грохотом разбилось о стену кабинета, раздался щелчок и наступила тишина.

Дядя опустил купол.

Мгновения текли за мгновением, я и хотела бы поплакать, но глаза оставались сухими и только противный комок вставал в горле.

Какой тяжелый сегодня день. Длинный. Бесконечно длинный и бесконечно тяжелый.

Бутча и слуг в коридоре не было, и я позволила себе слабость — сползла по двери на пол, прислонившись спиной.

«Независимость или защита, Вайю» сказал мне дядя. Те же слова я повторила в лавке Фей-Фей. Сдала охрана? Со мной был Бутч, двое аллари и… наш гвардеец. Значит, пока я прохлаждалась в дуэльном зале, дяде уже слили все записи?

Независимость или защита.

Я делаю ту же самую ошибку, что и By? Независимость или защита. «Если бы он обратился за помощью, Вайю… мальчик был бы дома в тот же вечер…». By не прошли проверку на лояльность.

А я? Я — прошла? Я — молодец?

И я и Акс. Все дела Клана тащит дядя, много-много лет, один. Было ли ошибкой желание дяди, чтобы у нас было детство? Я — жила беззаботно, а Акс… сомневаюсь, что сейчас он готов взвалить на себя хотя бы половину ответственности… сначала — закончить Корпус.

Было ли это ошибкой со стороны дяди? Возможно. Но времени заводить друзей у него точно не было.

Доверие — самая хрупкая вещь в мире. Будет ли доверять мне дядя, если столько лет он решал всё сам? Нет. На это потребуется много-много зим… и много шагов навстречу, прежде, чем хоть что-то начнет получаться.

Буду ли доверять я? Если он поступит так же ещё раз. Будет проверять Акса, Данда, Нике, Геба, Нэнс… на этот вопрос у меня не было ответов, но одно я знала точно — мы — Семья.

Великий именно так сдал карты. Семью не выбирают.

Хватит проблем, которые появятся с приездом Данда. Мужчины… постоянно меряются силой, проверяя, чья рука будет держать за загривок, а Данда… Данда нужно держать железной рукой, он расценит мягкость, как слабость, после… воспитательных мер Хэсау.

И Акс. Когда Акс вернулся из Корпуса — мальчик вырос, почти год каждый день в поместье полыхали вспышки силы — брат проверял границы дозволенного и претендовал на большее.

Мне тогда вообще казалось, что у нас дома два жеребца, которые почуяли волю, и жаждут вынести ограду, а дядя… дядя укрощал, чередуя поощрение и кнут. И я… сталкивающая их лбами.

О, Великий!

Я поднялась и осторожно потрогала ручку двери — поддалась, значит, не запер чарами.

Приоткрыла дверь и тихо зашла в кабинет, стекло похрустывало под ногами. Дядя стоял у окна, без купола — морозный ветер ерошил распущенные волосы, а снег падал и падал на плечи.

Я подошла осторожно, помедлила, и ткнулась лбом в напряженную спину. Пару мгновений мы стояли так, молча, слушая завывание вьюги.

— Прости…, — мой еле слышный шепот смешался со звуками ветра. — Прости… дядя…

Он — молчал, продолжая смотреть в окно. Я — стояла, вдыхая знакомый с детства запах дома — от дяди хорошо пахло — немного кофе, артефакторной смазкой и металлом, бумажной пылью, морозом и… привычной туалетной водой с нотками хвойника. Пахло — домом. Дядя и есть дом. Мой дом.

Разрушать до основания просто. Дома. Отношения. Связи. Строить — сложно. Иногда вроде и хотел бы, а не с кем, и только обломки кругом. Зато — ты прав. Разрушать или укреплять? Что ты выбираешь сегодня, Вайю Блау?

— Независимость или защита, — прошептала я так же тихо, уткнувшись лбом ему в спину. — Помоги мне, дядя… пожалуйста, — у меня перехватило горло — я так давно никого не просила по-настоящему. Было некого, а потом просто не могла. — Помоги… мне. Мне нужна твоя помощь…

— Чего ты хочешь, Вайю? — устало спросил дядя после долгого молчания.

— Второй шанс, — прошептала я ему в спину. — Если… были причины… если я найду причины… и By захотят вернуться, я хочу, чтобы ты дал им второй шанс, дядя…

— By, By, By, — продолжил он устало. — Сейчас… обстановка не располагает к разговорам.

Свободна.

Я помялась на месте и пошла к двери.

— …и я полагал, что я не один, Вайю, — добавил он так тихо, что мне показалось, что я ослышалась.

Дядя так и смотрел в окно, он даже не повернулся.

* * *

Из кабинета я пошла на стрельбище. Выбрала самые тяжелые стрелы, взяла подготовленный лук, и просто расстреливала мишень за мишенью. Мишень за мишенью.

Монотонно, в одном и том же ритме.

Выбрать стрелу, наложить, встать в позицию, оценить условия, видеть цель — отвести руку и спустить тетиву. Следующая стрела.

Выбрать стрелу, наложить, встать в позицию, оценить условия, видеть цель — отвести руку и спустить тетиву. Следующая стрела. И следующая. И следующая. Пока не расстреляла четыре стандартных колчана.

И ещё два.

— Десять из десяти, — спокойный голос Гебиона раздался сзади. — Я давно тут. Ты была увлечена.

Я кивнула Гебу и достала ещё одну стрелу.

— Я сегодня ужинал в одиночестве. Скучно, — он сморщил нос и смешно тряхнул вихрастой головой. — Не было Наставников, и ты не пришла…

— Нет аппетита, — тетива зазвенела и стрела попала в яблочко. — Геб, у нас возникли… определенные разногласия с леди By.

— Я знаю, — кивнул он. — Наставник предупредил. Теперь — внешний круг, — вздохнул он. — Но… Вайю, леди By… Фей… она не могла…

— Фей выходит замуж, Геб, — я взяла следующую стрелу. Пусть лучше сразу лишится всех иллюзий. — Сир Поллукс Хейли.

— Замуж? — Геб был откровенно растерян. — Как замуж?

— Помолвка. Сир, алхимик, не из последних в Роду, юниор Шестнадцатого. Хорошая партия, — хмыкнула я. — Поэтому завтра в школе я прошу учитывать это.

— Я не иду завтра, — выдал он растерянно. — Отец и Наставник, у них завтра эксперимент в мастерской — мое присутствие обязательно.

— Новый артефакт?

— Что-то срочное, — Геб пожал плечами. — И ваш наблюдатель тоже участвует…

— Бутч? — я удивилась. Что может понадобиться дознавателям срочно от Лидсов и Мастера артефактора?

* * *

Ликаса я нашла в конюшне, именно туда меня отправил один из слуг. Старик что-то мастерил в своей каморке, а Наставник сам лично чистил самое дальнее стойло, то самое, в котором я иногда проводила ночи.

— Наставник…

Ликас обернулся, кивнул, и поискал взглядом Бутча за моей спиной, но менталист куда-то запропастился, его не было рядом первый раз за эти дни.

Я прошла в стойло, закрыла задвижку, и плюхнулась на свежее сено — мягко, свежо, может сегодня спать здесь?

— Мне нужно в круг, Наставник.

Ликас на мгновение замер, а потом продолжил неторопливо работать вилами.

— Я помню про, — я изобразила змею руками, — это единственное препятствие?

— Совет, — Ликас кидал сено, не отвлекаясь. — Круг закрыт.

— Табор, совет — это всё после, тогда поздно. А мне нужно — сейчас, — я пожевала сухой стебелек — он горчил, и выплюнула. — Если проблемы не будет, можно изыскать способ?

— Круг закрыт, — снова повторил Ликас. — Я поручился за тебя перед…

— … старыми хрычами…

— … советом табора. Вайю!

— А если я решу эту проблему — ты проведешь меня в круг? — Я поднырнула под вилы, чтобы видеть выражение лица Ликаса.

— Решишь? — Наставник снисходительно по-доброму улыбнулся. — Вайю, ты просто не понимаешь, о чем говоришь. Это не решить.

— Если решу, — повторила я с нажимом, и протянула ему руку на аларийский манер, по-мужски, чтобы скрепить, — ты проведешь меня в круг. Мне нужно три зимы в круге Наставник, за один день.

— Скорее снег зимой растает во всем Пределе, — ехидно улыбнулся Ликас, и протянул шершавую мозолистую руку, крепко сжав ладонь. Этим мне Мастер нравился — никаких лилейно-белых изнеженных гибких пальцев. — Если — решишь, одна зима, Вайю.

— Две…

— Сначала сделай.

— Готово, — хрипло крикнул Старик из-за стойла.

— Нэнс уезжает в Табор, — Ликас поставил вилы в угол, и начал вытираться полотенцем. — На декаду-две.

— Зачем? Она отпрашивалась на несколько дней, и не сейчас.

— Наказание, — вздохнул Ликас. — Она и ещё… пятеро… особо одаренных, — он изобразил грудь руками. — В таборе неспокойно, узнали. Жених одной из девушек требует отменить свадьбу… совет не в восторге.

— Наказание определяет госпожа. Это мои люди, — уточнила я спокойно.

— Госпожа — да, но госпожа не аллари. Они нарушили законы аллари.

— Какие? Какие законы?

— Нельзя вмешиваться без разрешения, — Ликас взъерошил короткие волосы. — Мы — не вмешиваемся без причины.

— Я — против. Нэнс останется.

— Я поручился за тебя, — повторил Наставник. — Это значит и уважение, которое ты продемонстрируешь к нашим традициям, и терпение, которое проявишь. Нэнс должна понести наказание. Ты приедешь в табор, получишь доступ, и заберешь Нэнс.

— Нет.

— Вайю, не нужно обострять. Кочевые… очень недовольны поведением, которое демонстрируют те, кто работает в поместье. Ходят разговоры о влиянии, развращенных Высших… не нужно обострять.

— Наказание убивает инициативу…

— Можешь поощрить, после, — ядовито посоветовал Ликас. — Выдать премиальных империалов, и тогда в следующий раз они разнесут вообще всё поместье. Вайю, они просто побудут в таборе, с родными. Это лучший вариант.

— Что я буду делать декаду без Нэнс? Что? И вообще — она моя!

— В первую очередь она — аллари, — сухо поправил Наставник. — Аллари, которая забыла об этом. Ей нужно напомнить.

Зычный голос Старика прервал разговор — он снова звал Ликаса.

— Выезжаем сейчас, я забираю их. Иди, прощайся, со своей грудастой гвардией, — подтолкнул меня Ликас и заржал в голос.

* * *

На кухне было сыро. Ревели все в голос, и пол тоже был мокрым — кто-то из кухонных девушек Маги умудрился перевернуть котел.

Пятеро пышных алариек, и одна тоненькая, как тростинка, видимо Лили, уже были одеты по таборному — сняли передники, переплели лентами косы, нацепили побольше браслетов, и по паре теплых шалей ярких расцветок.

Нэнс сморкалась прямо в шаль, утирая слезы, которые крупных горохом катились из глаз.

Вообще, кухонные владения Маги сегодня больше напоминали траурное прощание, чем уютный уголок в доме.

— Мисси…, — взвыли сразу несколько голосов, и Нэнс утопила меня в объятиях.

— Ну-ну, Нэнс, — я аккуратно похлопывала её по плечу, стараясь вытащить свои волосы — только соплей мне не хватало.

— На декаду…, — снова взвыла аларийка.

— Всего декаду, Нэнс…

— Целую декаду, мисси, целую декаду… как же вы без меня…

— Хорошо, Нэнс. Все будет хорошо…

— Хорошо? — Нэнс даже на мгновение перестала реветь, возмущенно посмотрев на меня.

— Плохо, очень плохо, Нэнс… как же я без тебя декаду… целую декаду…

— Ми-и-и-исси-и-и…

* * *

Отдохнуть в комнате я не смогла — мне передали приглашение на чай — леди Фло будет счастлива видеть сестру. Какой чай вечером в такое время? Что нужно Флоранс я не знала, есть и пить у нее я не собиралась, как и разговаривать — не о чем, но чуть теплющееся любопытство пересилило. Фло очень редко, практически никогда не проявляла инициативу.

Фло поселили до завтра там же — в её старой комнате, в западном крыле. По счастливой случайности, комната Флоранс не приглянулась никому из дознавателей, и я их прекрасно понимала — слишком женским был будуар, оформленный в нежно-сиреневых тонах, слишком много лишних вещей — ширм, пуфиков и подушечек, слишком удушающей была общая цветочная атмосфера. Лично я в такой комнате точно не смогла бы спать.

Фло ждала давно — пузатый чайник совсем остыл, а воздушное печенье подсохло, она сидела в одном из кресел за небольшим столиком, второе — свободное — явно предназначалось для меня.

— Фло, — я коротко кивнула головой.

— Вайю, — она помедлила, прежде чем встать, и выполнить полный традиционный поклон Старшему. — Поздравляю вторую Наследницу.

Я ещё раз кивнула и устроилась в кресле.

— У меня мало времени, Фло. И был очень тяжелый день. Оставим чай, — я остановила её руку прежде, чем она нацедила пиалу. — Представим, что мы уже обсудили погоду, и новости Предела. Переходи к делу.

Флоранс поморщилась, но не возразила.

— Я хочу, чтобы завтра ты присутствовала в Храме, Вайю, на церемонии.

Я вздернула бровь.

— Как вторая Наследница Блау, — торопливо продолжила она. — Что Семья одобряет и поддерживает…

— … невесту, — закончила я. — Зачем мне это нужно?

— Не только это, — продолжила Флоранс. — Вестники от Семьи на основные праздники и скромные подарки.

Зачем это нужно Фло — ответ очевидный. Одно дело — просто жена, и совсем другое — жена, за которой стоит Семья. Жена, о которой заботится вторая Наследница Клана, жена, за которую могут и спросить. Я не думала, что дядя подошел к выбору мужа Флоранс небрежно, наверняка он учёл всё, но желание Фло подстраховаться и повысить свой статус в глазах семьи мужа это так… по-человечески.

— Я заплачу, — прошептала Фло. — Информация. Но сначала — Слово.

— Не интересно, — я устало поднялась с кресла. Айшу, возможно, я бы стала слушать. И, если процедура у дознавателей была стандартной, с неё взяли клятву о неразглашении. — Что ты можешь рассказать?

— Стой, — она схватила меня за рукав ханьфу. — Сначала посмотри. Решишь сама — стоит это того, или нет. Слово — после.

Я стряхнула её руку, кивнув. Что могло взбрести в голову Фло — один Великий знает. Ум в их семье от тети перешел к Айше, на старшей сестре боги отдохнули.

Фло торопливо прошла к столику и принесла плетеную шкатулку, которая была приготовлена заранее. Первым на столик она извлекла вышитый утками-мандаринками мешочек — ароматическое саше. Стандартный предмет для любой юной Сиры. Запах лилейника — любимый запах Айше — наполнил воздух. Она растянула завязки и пододвинула его ко мне.

В мешочке, среди высушенных и перетертых в пыль цветов лежала свернутая в трубочку маленькая записка.

«Останьтесь дома».

— Айше передали перед приемом у рода Фейу, — торопливо пояснила Фло. — От сира Квинта.

— Почему Квинт? — уточнила я, просто чтобы понять. То, что записку писал Квинт, я поняла и так — почерк Дарина я помнила превосходно. — Почему не одна из её подружек?

— Она спала с этой запиской под подушкой, — фыркнула Фло. — Сшила мешочек и везде носила её с собой.

— И что? — я бросила саше обратно на столик. — Прием… давно прошел. То, что Квинт проявлял к твоей сестре нежную заботу ни для кого не секрет в этом доме.

— Это не всё, — она торопливо извлекла из шкатулки ещё два предмета. Кусок свитка с адресом, и свернутая в трубочку небольшая карта. — Мы ездили в Хадж…

— Выбирать Айше платье для Турнира, — закончила за нее я. Адрес был наш, Кернский, улица вроде бы недалеко от кольцевой.

— Нет, — выдохнула Фло, и у нее перехватило горло — сработала клятва.

— Нет?

Фло метнулась в другую часть будуара, за ширму, и притащила небольшую домашнюю статуэтку Немеса — змей обвивает ствол агавы. Или пожирает. Мне лично всегда казалось, что змей Немеса голоден и постоянно жрет.

— Мама стала набожной, — произнесла она осторожно, чтобы не сказать лишнего. — Очень набожной.

— Вы ездили в Храм, в Хадже, — констатировала я, взвесив статуэтку в руке — неожиданно очень-очень тяжелая.

Фло облегченно прикрыла глаза ресницами — да, зашуршала картой, расстелив на половине столика, отодвинув чайник и блюдо с печеньем.

Карта была старой, и бумага слегка пожелтела и потрескалась на краях, и поле Кернской Академии было меньше, и не было кольцевой… карте лет двести? Триста?

— И?

Розовый ноготок аккуратно указал точку на листе. Карта была затертой и я развернула её к свету — там, куда указывала Фло, было то, чего в Керне вообще не должно быть.

Отсутствовало по определению.

Выцветшая тушь, затертый мелкий рисунок, но колонны Храма даже сейчас были видны отчетливо. Храма Немеса.

— Откуда это?

— Всё мамино, — Фло пожала плечами, сложила в плетеную шкатулку карту, записку с адресом, саше и пододвинула ко мне. — Цена… достаточная? — глаза Фло горели ожиданием, и она нервно скомкала подол ханьфу.

— Год, Фло. И то, авансом.

— Три зимы, — вскинулась Флоранс.

— Год, — я подняла вверх руку, и сила окутала родовой перстень темный сиянием. — И, если хочешь, чтобы было три — вспомни ещё что-нибудь интересное. Найди, узнай. Тебе все равно будет нечего делать долгими зимними вечерами. Узнаешь — обсудим.

Флоранс поджала губы, но возражать не посмела.

— Завтра в Храме, Вайю.

Я кивнула и отсалютовала статуэткой Немеса — её я тоже решила забрать с собой — поставлю на туалетный столик, пока нет Нэнс, а потом подарю мистрис Лидс, она должна оценить подарок. Я так и не нашла времени познакомиться со всей семьей Гебиона лично — нужно это исправить.

Глава 124. Уроки и их последствия 2

В спальню заходили — посылка лежала на туалетном столике — очередной тубус без опознавательных знаков. Я выплела чары проверки — комната чистая, завтра нужно будет запретить слугам входить, пока не вернется Нэнс.

Крышка открылась с негромким щелчком — внутри была записка и ещё один футляр. Почерк на свитке был точно такой же, как в прошлый раз — изящный, летящий, четкий, с особым наклоном и чуть более сильным нажатием, когда рисуют итоговый штрих. Очень уверенный в себе… мужчина. Я-син?

Я пробежалась по тексту дважды и со свистом выдохнула сквозь зубы — это не мы. Это не Блау.

Серым пришлось опечатать одиннадцатый уровень — формация на двенадцатом не выдержала, печать слетела, и твари поднялись на уровень вверх. Но это значит — там был не один Ходящий, не два и не три. Запечатывающая формация делается с запасом, чтобы она слетела тварей должно быть очень много, и… их должен был кто-то разбудить.

Небольшой длинный футляр, который был в тубусе, был дорогим сам по себе, как произведение искусства, обтянутый парчой с серебряными нитями, и инкрустированный очень мелкими бусинами — я поковыряла пальцем — если это жемчуг, на черном рынке я бы могла загнать его и жить безбедно в Керне до самой весны. В футляре лежала флейта.

«Подарок», так лаконично написали в записке Серые. И поздравления с обретением нового статуса. Подарок, достойный второй Наследницы. Флейта была нефритовой, из того редчайшего оттенка камня, который кажется молочно белым, на свету отливает просвечивающимися розоватыми прожилками, и… тускло сияет в темноте. Видимо, чтобы я точно не потеряла рабочий инструмент в подземельях?

Дорогая хрень.

Я крутнула флейту между пальцев и проследила, как розовая пушистая кисточка на конце описала круг следом. Как мило.

Кисточку я оторвала сразу и отбросила в угол — раздражала. Не люблю розовый. А потом долго ползала на коленках, вытаскивая её из-под тахты и приделывая обратно. Если это подарок Я-сина, а, судя по сдержанному неброскому шику, так и есть, то будет плохо, если мы начнем общение на такой ноте.

* * *

Тренировочной одежды я не нашла, поэтому сидела на полу в дуэльном зале в спальном шелковом костюме, домашнем халате и сапогах. Если так пойдет дальше, то Грань и все порождения, я сама взвою, и приеду в табор только для того, чтобы вернуть Нэнс обратно.

Уснуть я не смогла, ворочаясь стороны в сторону, поэтому плюнула на всё и пошла заниматься чем-то полезным.

Я тренировала эмпатию. Точнее предпринимала попытки — дар молчал.

Пять мгновений. Десять. Внутри было глухо — ни малейшего отголоска чужих эмоций. Через пятнадцать мгновений — я сдалась — сегодня просто не мой день.

Вестник Аксу я выплетала долго. Как ни крути, выходило, что Вайю — дурочка, чтобы проморгать ситуацию с By, нужно быть очень одаренным. Поэтому я меняла формулировки, тасовала факты, но потом написала просто — как есть.

Вайю — дурочка.

Приложила к Вестнику картинку карты из дарственной By и пояснила, что я хочу сделать. За три курса в Академии Акс точно должен был пересекаться со Старшими Сяо — и с рунологом и с портальщиком, если сейчас они помощники Магистров, а значит и иметь собственное мнение. Мне нужен был Акс на моей стороне, иначе реализовать идею перетащить Сяо сюда будет очень сложно. Уточнила, отвечает ли ему Люци на сообщения, поблагодарила за новую шубу и отправила Вестник с негромким хлопком.

Обратно Вестник от брата вернулся мгновений через пять — он был занят и писал очень коротко. Про Сяо — нужно собрать информацию, а Люци не отвечает и ему.

Я постучала пальцем по губам, думая, и выплела сразу три Вестника одновременно с одинаковым содержанием — Хоку, Беру и старому Асвиду — Вайю ищет Люци, и дядя необходим мне просто немедленно. Отправила, проследив, как три вспышки истаяли в воздухе, улеглась на тренировочный коврик, глядя в сияющии защитой потолок, и стала ждать.

Первым ответил Асвид — Вестник пах морозом и полыхнул лазурью — сир Люциан изволит посещать шахты, а на нижних уровнях перебои со связью. Первый — пошел.

Вторым мне ответил Хок — в своей извечной манере «хо-хо-хо» и «малышка», в промежутках между вопросами о школе, дяде Кастусе и том, что я хочу получить в подарок на день рождения, дядя написал, что Люци занят. Едет в Мирию. И вернется через несколько декад.

Мирия? Накануне праздника фонарей? Когда санный путь ещё не встал — лёд не достаточно крепкий. Хок точно держит меня за идиотку.

Вестник от Вера пришел последним — полыхнув морозными узорами на весь зал. Бер писал лаконично и коротко — Люци занят. Все хорошо. Ответит, как будет свободен. Береги себя, девочка.

Это было — плохо. Точнее плохо настолько, что они даже не озаботились общей легендой?

Или так заняты вопросом с Главой Клана? Завтра нужно выяснить этот вопрос.

Эмпатию я тренировала ещё мгновений двадцать — даже проделала комплекс упражнений, но толку не было. Медитация для успокоения эффекта не приносила — я не смогла очистить голову от мыслей и постоянно думала про Фей и про By.

Поэтому я плюнула на всё и начала мерить дуэльный зал шагами по периметру — из одного угла в другой, от стенки до стенки. Сто двадцать шагов — длинная сторона, и восемьдесят — стена поменьше, и так по-новой.

Основное качество дедка By, которое отмечали все — это старорежимная консервативность.

Тщательное следование всем правилам, нормам, обрядам и каждой букве этикета. Он и Фей натаскивал точно также, упорно пытаясь вылепить из нее достойную в его понимании сиру.

И дедок верил в Великого. К обряду в Храме, связавшему меня и Фей без позволения Старших, он отнесся тоже отрицательно, как и дядя, но принял — у него не было других вариантов. Я прокручивала в голове краткие моменты нашего общения со старейшиной By — он принял меня, как часть семьи. Не родичи, ближний круг — да, но принял. А учитывая, насколько маленькой была семья By, то гарантии — сестринство — были не из тех, которыми можно разбрасываться.

Решение By пригреться под крылом Хейли было нелогичным, даже учитывая, сколько у Блау проблем. У какого Рода их нет? И у Блау — Фей была бы сестрой второй Наследницы, а у Хейли… Фей будет просто женой одного сира даже не из основной ветви.

Глупо, а Старик слишком давно живёт, чтобы не понимать этого.

Что лежит на другой чаше весов? Что могло заставить By сделать такой выбор? Что предложили ему Хейли? Единственное и самое ценное — это жизни внуков, здоровье и благополучие, как залог успешного продолжения Рода. То, что брат Фей-Фей дома совершенно не означает, что он в безопасности. А если не в безопасности он, то и Фей…

И Фейу пасли By много зим, сужая круги. Что такого знает By? На приеме мне из-за By объявили бойкот. Теперь — Хейли. И дело не в Укрепителе. Конечно, деньги не помешают, но Хейли осведомлены об интересе Фейу, как и весь Северный Предел, и пересекаться интересами с Фейу так откровенно, особенно в чужой для них сфере — алхимии? Или им настолько все равно, что Хейли готовы к последствиям? Или… это просто чтобы «уязвить» Блау?

О, Великий!

Что такого может знать старый алхимик?… или может всё проще и дело в смерти родителей Фей?

Я остановилась и потрясла головой. Я могу думать что угодно — это ничего не значит. Нужно узнать всё из первых рук. И нужно спросить Ликаса, служат ли в поместье Хейли аларийцы.

* * *

Чары не выходили. От тренировки дара я перешла к плетениям. Пальцы — слушались, но сказывалось отсутствие регулярной практики — три прозрачных лезвия-скальпеля дрожали в воздухе передо мной то и дело норовя истаять — и речи о ювелирном управлении даже не шло. Просто удерживая их, я устала так, как будто полдня работала в конюшне.

Где мой девятый круг?

Защита зала пошла марью — кто-то был за дверью. Я повела рукой, снимая запрет на вход.

Недовольный, строгий и даже немного напыщенный, в зал зашел Наставник Луций.

Я вытерла пот со лба, схлопнула плетения, развеяв чары, и приготовилась к разносу. Когда он так сдвигает кустистые брови — жди очередной нотации.

— Вайю, тренируешь целительские чары? — зашел Луций издалека. — Не знал, что вы проходили их с мастером Виртасом.

Я хмыкнула. Назвать это убожество целительскими чарами мог только не сведущий в целительстве Луций. Эта жалкая пародия на то, как всё должно происходить на самом деле.

— Кастус… расстроен.

Я хмыкнула ещё раз. Реки текут — времена меняются, но что-то остается неизменным — это преданность Мастера — дяде.

— Очень расстроен. Вайю, — Луций покачался на носках и заложил пальцы за пояс, который отлично подчеркивал пухлое брюшко. Наставнику нужно меньше жрать то, что готовит Маги.

— Я не знаю, что у вас произошло, — продолжил Наставник, — но кто-то всегда делает первый шаг, Вайю.

— Обычно первый шаг делает тот, кто умнее, Мастер, — фыркнула я. — Но это не наш вариант с дядей, из нас двоих я явно не самая умная.

— Ему… сложно, — наконец сформулировал Луций. — Воспитывать детей сложно всегда, а когда остаешься один… Аксель… всегда был… горячим, потому что он прекрасно помнит сира Юстиния, и ему до сих пор сложно смириться с мыслью и принять то, что Глава Клана — Кастус. Но ты другое дело, Вайю… Кастус вырастил тебя сам, и поэтому… переживает гораздо сильнее. Не показывает этого, но переживает.

— Я понимаю дядю, Луций, — взмахнула рукой я. — Понимаю, хоть и не разделяю методы. Но это не оправдывает его позиции — он не доверяет никому, кроме себя, проверяет всех, и даже мы с Аксом…

— А ты доверяешь, Вайю? — перебил Луций. — Ты — доверяешь? Например, мне? — пухлая рука с кольцами описала в воздухе круг. — Кому доверяешь ты, Вайю?

Я задумалась. Ответ мне не нравился — я такая же как дядя, да, играю на своем поле, но я точно такая же, как он. И я — не доверяю. Доверие — это подставить мягкое брюшко, раскрыться, зная, что не ударят в ответ. Мне — прилетало слишком часто.

— Кастус в лаборатории, он ждёт тебя, и…, — выдохнул Луций, поворачивая к двери. — Доверие строится шаг за шагом, Вайю, но кто-то должен сделать первый.

* * *

Дядя изучал доспехи, которые для меня сделали Лидсы, я оставляла их в лаборатории. В воздухе витала неловкость, я мялась на месте, не зная, что сказать и сделать. Луций активно подпихивал меня сзади в спину — иди же.

Изучив доспехи, дядя прошел в дальний угол и встал прямо в центр формации, поворачиваясь по кругу и рассматривая линии и реперные точки. Он аккуратно переступал через линии на полу — и я напряглась — знает?

— Давай заключим соглашение. Вайю, — наконец произнес он. — Как взрослые, — насмешливо дернул уголком рта дядя. — Детские игры и интриги меня не интересуют, но если это отражается на будущем Рода, будь добра ставить меня в известность. Если со временем ты докажешь, что достойна… доверия… и в состоянии думать головой трезво, без эмоций, оценивая последствия… я готов учитывать твои… просьбы.

— By, — выдохнула я. А Луций сердито встопорщил усы и покачал головой.

— Меня не интересует, какие причины были у By. — отрезал дядя. — Важен результат. By — бесполезный балласт.

— Но…

— Вайю, — дядя терпеливо вздохнул. — Даже Аксель в твоем возрасте не доставлял мне столько проблем. By — бесполезны для нас. Мальчишка, которому далеко до гения, художник с третьим кругом и старик. Мастер алхимии — да, но у нас хватает клановых алхимиков, Вайю, для закрытия всех нужд Клана. И что делаешь ты? Идешь в Храм и связываешь себя и By клятвами. И ладно вы бы отправились в Храм Мары, нет, вы выбрали Великого! Клятвы в Храме Великого — это как замужество, Вайю. Связь на всю жизнь. Ты обсудила это с Родом? Со Старшими?

— Дядя..

— Что ты делаешь дальше, Вайю? — дядя развернулся на каблуках и заложил руки за спину.

— Дальше у нас идут горцы. Именно горцы, ведь в Кернской на втором курсе целителей учатся только горцы, Вайю? Больше выбрать было некого? И мало того горцы, из Сакрорумов, самый проблемный Клан в верховьях. Тебе сказать, как это выглядит, Вайю?

Луций поморщился и начал демонстративно изучать реторты на лабораторном столе.

— Горцы мечтают об автономии, Вайю, — произнес дядя очень устало. — Спят и видят, как горы вернутся в их безраздельное пользование. Никаких шахт, никаких порталов. Да, — он кивнул, — именно Сакрорумы подали уже две петиции против строительства Арки. Это не только наша головная боль — у Хэсау и Хейли тоже, но большая часть их общины проживает на нашей земле. И что делает вторая Наследница? Тебе сказать, как это выглядит, Вайю?

Это выглядит так, как будто Блау поддерживают горцев!

— Дядя, я тогда не была наследницей…

— Я ещё не закончил. Горцев нам было мало. Что ты делаешь в следующий момент?

Притаскиваешь в дом «грязного», и мало того, весь Предел в курсе, что именно «грязный» послужил поводом для вашего поединка с Фейу…

— Поводом, а не причиной, — пробурчала я.

— Несомненно, — язвительно произнес дядя. — Причина — By, с которой ты прогулялась в Храм… Нельзя тащить в Клан всех, кто тебе приглянулся!

— Я бы не сидела сейчас тут, если бы не прогулялась в Храм, дядя, — ответила я не менее язвительно. — Только благодаря этой случайности — купол выстоял, и мы спаслись…, — я повернулась за поддержкой к Мастеру.

— Девочка права, Кастус, — тихо произнес Луций.

— Даже если в этом девочка права, то во всем остальном? Мало того, что ты…, — дядя раздраженно вскинул руку, — испортила всё на Турнире, тебе нужно было просто согласиться — просто согласиться на предложение Хейли, и всё! Вместо этого ты вызвала его на поединок. И сломала руку… и поджог ложи Хейли…

— Она не загорелась…

— Это классифицируется, как попытка поджога, Вайю, — устало произнес дядя. — Что ещё я не знаю, Вайю? Что ещё? — дядя ходил из угла в угол и скоро протопчет отдельную дорожку в лаборатории.

— Дверь, — тихо произнес Луций в усы. — Пришел счёт из артефакторной лавки… за нанесенный ущерб.

— Что ещё я не знаю, Вайю? — снова повторил дядя.

— Я знаю, что By бесполезны, — я согласно качнула головой. — Знаю, что уровня наших клановых алхимиков достаточно. Знаю, что By балласт, но…, — я глубоко вдохнула, напоминая себе о принятом решении — доверие — много-много шагов навстречу друг другу и кто-то должен сделать первый, — … но у меня «клин» дядя.

— Что? — дядя развернулся так резко, что полы ханьфу взвихрились вокруг ног, а Луций уронил что-то на стол, брякнув. — На Ву?!

— Семья, — мягко поправила я. — Ты, Аксель…., — Данд, — … сестра.

— Ты уверена, Вайю?

— Почему ты не сказала мне раньше! — дядя и Луций спросили одновременно.

— Я была не уверена. Думала, сомневалась, я и сейчас сомневаюсь… слишком маленький круг, — чем выше круг, тем сильнее клин.

— Мы почти решили, когда ты перестала интересоваться Квинтом… что ты зациклилась на своем… горце.

Нике? Время совпадает, дядя вполне мог так подумать.

— Условия?

— Защита, сохранение Семьи, безопасность, — добавила я, подумав, — всё, что угрожает Семье должно быть уничтожено. Защита приоритетна.

— Почему ты не сказала раньше! — повеяло силой — склянки на стеллажах подпрыгнули, контроль после кабинета дядя так и не восстановил полностью.

— Я говорю сейчас. И, дядя, здесь есть чувствительные к уровню силы ингредиенты…, — я кивнула на стеллажи.

— By…

— Фей-Фей — Семья, — лишила я дядю последней надежды.

В кабинете всё дрогнуло ещё раз — свитки подпрыгнули на лабораторных столах, а вокруг алхимической печи вспыхнул серебристой пленкой защитный круг на полу — печь тоже была чувствительна к уровню силы.

— Кастус! — одернул Луций.

— Идиотка, — коротко ответил мне дядя. — Ты знала, когда тащила By в Храм? — спросил он резко, без перехода.

— Я тогда об этом не думала, — ответила я совершенно честно.

— Идиотка. Маленькая идиотка, — повторил дядя ещё раз.

— Зато ты можешь сэкономить время и теперь не проверять меня так тщательно, — хмыкнула я. Я все равно пройду любые проверки.

— Это ультиматум, Вайю, — дядя уже полностью взял себя в руки, подтащил к себе стул, и сел напротив меня. — Ты понимаешь это?

Я виновато пожала плечами.

— Идиотка, — снова простонал дядя. — By должны быть в Клане!

Мастер согласно кивнул головой.

— Мы узнаем точно круга после шестого…, — тихо вставил Наставник. — Может не клин…

— Я хотела бы сказать, что я сожалею, дядя, но… By могут быть полезны, — добавила я быстро, — полезны для семьи, и каким-то образом связаны с защитой.

— By — балласт!

— Я знаю, дядя, — я сердито тряхнула головой. — Но ещё я знаю, что Гебион Лидс превзойдет тебя через десять-пятнадцать зим. Геб — гений дядя. А Сакрорум, — я задумалась, не зная, как сформулировать, — у него потенциал Мастера-целителя, он лечит интуитивно.

— Вайю — пророк клана Блау.

— Я просто знаю, — я надавила голосом. — Знаю, кто может быть полезен для Семьи.

Например Бартуш, с которым постоянно возится Акс, — брат той самой с лошадиной мордой, в которую был влюблен брат, — Бартуш не полезен для Акса. Плохой друг, — закончила я коротко. Я прекрасно помнила, какой фейерверк получится из их дружбы — они дойдут до поединка, и всё из-за того, что одна сира будет крутить подолом ханьфу перед обоими.

— Так работает клин? — Наставник заинтересовано дернул усами, посмотрев в сторону дяди.

Тот с сомнением пожал плечами.

— А Мастер, — дядя кивнул в сторону Луция. — Мастер полезен для Семьи?

Луций напрягся и внимательно посмотрел на меня.

— Очень, — выдохнула я с уверенным смешком. — Мастер очень полезен.

— Ты связала себя и леди By, но род Блау никак не связан с родом By. И это при наличии потенциальной возможности клина, Вайю! — он раздраженно щелкнул кольцами.

— Я хотела связать By и Блау, — нахохлилась я. В таком изложении это действительно выглядело блажью. — Сестру — в Клан, чтобы интересы совпадали. А Фей-Фей идет только в комплекте с By… поэтому нужна была разработка полезная для военных… мы, Блау, оформляем военные патенты… род By полезен Клану… Старик — Мастер алхимии, что может интересовать алхимика, кроме редких и новых алхимических рецептов? Выигрывают все… и мы и By…

— И ты даришь рецепт By…

— Я могу быть глупой дядя, но я не настолько тупая. Блау не занимаются благотворительностью. Я бы никогда не отдала работающее изобретение в чужие руки. — И я знала, что дядя непременно вмешается, чтобы не упустить своё. Поэтому он договорился об ученичестве, и поэтому он настаивал на испытаниях на Турнире. — Я изменила состав — на пару аналогов — южные травы. Для Мастера алхимии — подобрать замену просто.

— Почему южные? — уточнил дядя.

— Потому что тетя Софи, — выдохнула я тихо. Старик By всё равно вернулся бы к теме происхождения рецептов, ничего кроме тети Софи мне в голову не пришло. — Она часто занималась садом, варила эликсиры для роста растений и экспериментировала…

— Я и не знал, что моя жена была так талантлива в алхимии, — саркастично-удивленно протянул дядя, а Луций спрятал усмешку в усы и закашлялся, чтобы скрыть смех.

— Но в эликсире… есть фундаментальная ошибка. И мы должны были найти эту ошибку вместе с By… доработать и довести до ума, — выдохнула я быстро. Для нормального Мастера алхимии — это был хороший кусок пирога — старые-новые рецепты, которых ни у кого нет, и возможность неограниченно заниматься исследованиями. В том, что дядя стал бы финансировать нас, если бы увидел выгоду, я не сомневалась. В том, что By не устоял бы — я уверена, а вассалитет — мы бы шли к нему постепенно. By десять лет юлил, бегал от всех в Пределе, лишь бы сохранить иллюзию независимости, если бы он хотел под чью-то руку — встал бы давно.

Дядя начал отстукивать первый куплет имперского марша по столешнице — всё… плохо?

Припев, второй куплет имперского марша… всё очень плохо?!

— Ты не сказал ни слова против, когда я отказалась опротестовать патент…

— А должен был? — задумчиво протянул дядя. — Я доверяю своей племяннице. — В-отличие-от-тебя-Вайю. Это не прозвучало, но повисло в воздухе.

Я пожевала губами, складывая всё вместе — ни о каком доверии ко мне настолько, речи, конечно, не шло, и вывод напрашивался только один.

— Ты — знал, — констатировала я. — Следил, — и Луций опустил голову ниже, очень заинтересованный тем, что находилось перед ним на лабораторном столе. — Следили, — поправилась я.

— Проверяли, — очень мягко поправил меня дядя. — Чтобы направить результат в нужную сторону, если что-то выйдет из-под контроля.

Я вздохнула. Псакова дядина паранойя.

— Что не так с эликсиром. Вайю?

— Он недоработан, — выдавила я тихо. — Укрепитель. Я собиралась сначала получить патент на нас и только потом внести окончательные изменения в процедуру. Он рабочий, — вскинула я руку, в ответ на вопросительный взгляд дяди, — полностью, пройдет любые проверки в Гильдии, но… у эликсира будут проблемы со сроком действия.

Луций крякнул от удивления.

— Конкретнее? — дядя снова начал отстукивать пальцами по столешнице — думает.

— Сейчас срок действия — декада, — прикинула я в уме. — Плюс-минус пара дней с момента использования. Нужен второй этап, который окончательно закрепит свойства, — я кивнула в угол, где на полу была начерчена формация.

— Второй этап, — дядя снова прошел в дальний угол лаборатории и покачивался на носках, изучая линии на полу. — То есть нужно просто проделать дважды?

— Да, но формация меняется. Тогда свойства закрепятся. Если не успеть в течение декады… будут побочные действия, — добавила я шепотом. — Необратимые.

— Какие?

— Противоположные исходным. Изменение структуры материала. Полностью. Рассыпется в пыль…

Я не успела договорить, как дядя захохотал, он расслабился первый раз после разговора в кабинете. Он хохотал так, что приходилось утирать слезы в уголках глаз.

— А…а…артефактное…, — наконец сквозь смех выдавил он. — Артефактное оружие и доспехи… тоже?

— Не уверена, — я пожала плечами. Уж слишком разными были свойства артефактных предметов. — Но вероятнее всего будут повреждения…

— Они сейчас будут использовать его на всём. Хейли уже хвастались в Ратуше, — снова захохотал он. — Раритетное, артефактное, эпохи Исхода, — он хлопал себя по бокам и смеялся. — В пыль… Великий, это достойный ответ…

— Я не уверена, — снова уточнила я. У нас никому и в голову не приходило проводить проверки на артефактном оружии, да и кто бы отдал своё. Может алхимики с формацевтами и тестировали, но я об этом не знала.

— А остальное? — дядя внезапно стал очень серьезным. — Змейка и стабилизатор, — он кивнул в сторону Наставника, — там тоже… ты оставила фундаментальные ошибки?

— Были бы, — я фыркнула, — если бы я не доверяла Мастеру. — Луций быстро переводил взгляд с меня на дядю и обратно. — Ошибок нет, — повторила я специально для Наставника, — но хороший рунолог должен проверить расчёты управляющего контура. Не ниже магистра, или помощника магистра, — добавила я, подумав.

— Рунолог, — протянул дядя задумчиво. Рунолог — это проблема, у нас не было специалиста нужного уровня, а все на Севере были под кем-то — это значит договариваться с чужим Кланом, делить долю, и плясать вокруг костра.

— Я знаю рунолога, — выдохнула я быстро. — И портальщика. Доверие — дядя! — ответила я в ответ на скептически вскинутую бровь. — Сяо. Оба помощники Магистров в Центральной Академии.

Луций хэкнул — и перевел удивленный взгляд на дядю, про Сяо знали практически все, кто хоть немного интересовался политическим ветром в Запретном городе. Дуло тогда знатно — был практически шторм.

— Нет, — дядя ответил сразу и резко. Я боковым зрением видела, как Луций отрицательно затряс головой — дядя поморщился. Старый пердун не только со мной проводил душещипательные беседы про доверие? — И Хэсау уже нашли портальщика, — наконец выдал дядя.

— Хэсау? — я фыркнула. Дядя правда считает меня за идиотку. — Сяо занимается устойчивостью портальных арок, именно на эту тему он будет защищаться. И Сяо — лучший, из этого поколения, — добавила я уверенно. — Можешь запросить данные сам.

— Почему именно Сяо? — я и не сомневалась, что в голове дяди сразу сработает логическая цепочка — Сяо — проблемы у Блау, много Сяо — много проблем у Блау, но я не собиралась раздавать им наши земли. Мы — останемся чистыми.

— Полезны для Семьи, — ответила я коротко. — Очень. Полезны. Дядя.

— Наблюдатель Акселя — тоже Сяо? — констатировал дядя. — Я и не знал, что вы настолько сошлись.

— Целитель всегда отвечает за пациента…

— Твоя забота простирается слишком далеко.

— В первую очередь я забочусь о Семье, дядя, — ответила я честно.

— Зачем им менять сира?

— Надежда, дядя. Надежда. Кусочек земли By позволит через поколение направить запрос о возвращение статуса Семьи.

Дядя очень насмешливо фыркнул, но кивнул Луцию — собрать информацию. Это было больше того, на что я рассчитывала на этот момент. Пусть просто не отказывается сразу.

— Что дальше? Повторный патент?

Я кивнула. Если внести изменения в рецепт или процедуру хотя бы на одну десятую часть — это можно патентовать как новый эликсир, модификацию — да, но совершенно новый продукт. Без побочных эффектов и ограничения по сроку действия.

— Управление?

— Легион, — ответила я. — Я бы предпочла военных, наших, с Севера, но…

— Не выйдет, — дядя качнул головой.

— Значит Управление, — я уныло пожала плечами. — Они будут второй стороной в патенте.

Снова. Если захотят рискнуть ещё раз.

— Значит нужно просто подождать декаду. А теперь объясни мне, зачем нужно было вмешивать сюда Управление?

— Мне нужна была вторая сторона. Я не собиралась подставлять именно Хейли, — я фыркнула. — Я ставила на Фейу, — призналась я честно. — Я думала это они хотят Укрепитель и… используют брата Фей. Они давно смотрели в сторону By. И мастер By не должен был ставить свою печать под не тестированным продуктом, — я устало положила голову на стол.

— Всё пошло не так. Если бы Старик By просто передал рецепт и получил назад внука, — я бросила очень укоризненный взгляд на дядю, — это был бы просто неработающий рецепт. И деньги, потраченные на оформление патента.

— А если в доле дознаватели…

— Управление надавит на любого, — кивнула я. — Эликсир имеет побочные действия — они бы пришли к тому, на кого патент, — уточнила я. — К создателям. — Чтобы убрать побочку команде алхимиков и формацевтов на это потребовалось около двух зим. А я хотела, чтобы у них были проблемы. Большие проблемы. Огромные. И эти проблемы устроить Хейли могли только дознаватели, которые очень не любят тратить империалы впустую и ещё больше не любят, когда из них делают дураков. Особенно, учитывая, что об этом узнали бы все. Но кто знал, что Император так рано начнет курировать военные разработки лично…

Привлекать внимание Запретного города — это значит, все действия Рода будут рассмотрены как под чарами увеличения — и Акс и дядя… такое внимание не нужно никому, храни Великий от имперской милости! Мои проблемы должны были закончиться в тот момент, когда я отказалась от этого патента. Вайю Блау не имеет к этому совершенно никакого отношения, если бы не Старик By… и не Император.

— Управление — не дураки, — Луций встопорщил усы и встревожено посмотрел на нас.

— …, — коротко и ёмко высказался дядя, используя выражения, которые не произносят в приличном обществе.

— Я уже сказала Бутчу, — выдохнула я. — Так что сказать, что Блау подставили Управление будет нельзя. Мы представим свою разработку и получим патент. На этот раз без By, — добавила я тихо. — Его я тоже предупредила, — добавила я ещё тише и приготовилась — но дядя только досадливо цыкнул языком.

— А Хейли могут подтереться своим патентом… Гильдия растрезвонит и Хейли не простят, — констатировал Наставник. — И что теперь с By?

— By вернутся, — задумавшись, ответил дядя. — Вассалитет. Это не обсуждается, — прервал он меня прежде, чем я успела сказать хоть слово. — Будут в Клане, а на шестом круге мы проверим твою теорию про клин. Но объясни мне, ради Мары, зачем ты поставила печать под компенсацией, Вайю, если знала про клин?!

— Не подумала, — я пожала плечами. — Я не ожидала такого… И так ли необходимо было ставить By на колени, дядя? Он не вассал… он не скоро забудет это унижение…

Луций сердито нахмурился и замотал мне головой — закрыть тему.

— Унижение? — интонации дяди были странными. — Ты думаешь, что это унижение, Вайю? Ради семьи… Ты думаешь, я не стоял на коленях?

Луций провел ребром по шее, и я заткнулась — откровений на сегодня более чем достаточно.

— Это — настоящая компенсация. Вайю, — дядя наклонился ко мне, и смотрел прямо в глаза, — запомни. Это, а не та бумажка, которую ты скрепила печатью. Старик оплатил право начать свою партию… я знал, про твои игры, но, если бы он на самом деле… нанёс ущерб Роду…

— Что было бы, если на самом деле из-за By пострадал Клан Блау? — спросила я.

— Он бы не вышел отсюда, — совершенно спокойно ответил дядя.

В этот момент Мастер громко зевнул, и смущенно прикрылся рукавом — нужно идти спать, потом зевнула я, и отвратительно бодрый для этого времени ночи дядя — снисходительно махнул рукой на выход, даруя разрешение удалиться.

— Вайю, — дядя остановил меня уже около двери, — есть что-то ещё, что я должен знать?

Я вздохнула и оглянулась на Наставника — Луций одобрительно кивнул мне головой — доверие, Вайю, кто-то должен делать шаги первым. Аллари Ликас увёз — девочки далеко, а значит пока в безопасности. Дядя и так имеет претензии к излишней инициативности аларийцев и к слабому послушанию — их сдавать нельзя. Но… доверие, псаки его подери.

— Супостат, дядя, — проговорила я после долгого молчания. — Я вычислила того, кто тогда взломал защиту изнутри, кто пронес артефакт, — дядя нахмурился мгновенно, а Луций громко шлепнул себя по лицу пухлой ладонью и закатил глаза, — он в подвалах южного крыла. Он ничего не знает… и у него татуировка-печать на левом предплечье…

* * *

Я проснулась от того, что вспотела. Ночная рубашка вымокла насквозь. Я спихнула влажное одеяло ногами на пол и пошла за ширму искать сухое.

Грань и её порождения! Куда Нэнс складывает спальные принадлежности?

Тусклый свет магического светильника в темноте отливал серебром, и моя бледная фигура в зеркале виднелась не четко, но и без света могла сказать, что зрачки расширены почти на всю радужку — пульс до сих пор грохотал в ушах и бился в горле.

Мне снились катакомбы и лабиринты бесконечных коридоров. Нужно поторопиться Серым. Я не знаю, насколько меня хватит.

Глава 125. Расклад

Я проснулась от ощущения чужого присутствия. Не Нэнс — на аларийку я не реагировала уже давно, пока она тихо по утрам сновала по спальне, раскладывая вещи и туалетные принадлежности. Я переплела под одеялом пальцы, формируя основу плетений стазиса, и приоткрыла глаза. Солнечный яркий свет заливал комнату, сквозь ресницы я увидела фигуру дяди — сегодня он выбрал черную форму, и переплел косу сзади на военный манер.

Дядя стоял, заложив руки за спину, и рассматривал «Грозовую охоту».

— Вчера ночью произошло досадное происшествие. Несколько слуг отравились. Помощник повара из второй дивизии скоропостижно скончался. Дознаватели взяли дело на контроль — инициирована проверка всего персонала. Тебе стоит быть осторожнее, Вайю, пока проверка не завершится.

Я поморщилась. «Ясного утра, Вайю. И тебе ясного утра, дядя».

Очевидность и закономерность исхода не делала его более приятным. Я перекатилась на другую часть тахты, и поднялась, кутаясь в домашний халат.

— Я направил Вестник в Школу, — так же размеренно и монотонно продолжил дядя. — Старшему Наставнику. Пока ты не перейдешь на четвертый круг — никаких вспышек силы в Школе, от занятий и спаррингов ты будешь освобождена.

Я поджала губы. Запрет на применение силы в Школе можно трактовать очень широко.

— Поведение, которое ты продемонстрировала в Керне с леди By неприемлемо, Вайю. В классе постарайся воздерживаться от таких… эмоциональных порывов. Это не просьба — это приказ. Плетения тренировать только под руководством Наставника и только в рамках программы чар, пока сила не станет стабильной. Ты услышала меня, Вайю?

— Да, дядя, — я низко склонила голову, чтобы спрятать смешинки в глазах. Не засвети в морду никому атакующим, девочка, не выноси двери, и следи за выбросами силы.

— Фейу, — так же размеренно произнес дядя, развернувшись к окну. Свет обрисовывал чеканный профиль и яркую седину в темных волосах — последние зимы явно дались дяде непросто.

— Фейу — что? Фейу — как? — я прыгала на одной ноге, пытаясь найти второй тапочек, который самым непостижимым образом оказался под тахтой. Мне вообще кажется, в отсутствие Нэнс все вещи обрели свою волю.

— Вайю, — устало выдохнул дядя, — когда ты начнешь думать. Хейли увели By из-под носа у Фейу. Весь Предел знал, сколько зим они пасли By. Что это означает?

— Что? — Вообще-то я полагала, что Хейли увели By у нас. — Что Хейли хотят денег?

Укрепитель потенциально…

— Вайю. Это означает, что теперь их интересы расходятся, и они ясно дали это понять.

— Но на Турнире…

— Долги, профит, — дядя пожал плечами. — Турнир окончен. Хейли сделали то, что не удалось Фейу — получили патент By, скрепят связь помолвкой, и… увели By у Блау. Что это означает?

— Хейли молодцы? Фейу облажались?

— Вайю! Это значит, что сегодня в Школе леди Фейу может быть очень полезной.

— Оу, — с такой стороны я о Марше не думала.

— И для нас было полезно поддерживать с Фейу хотя бы видимость дружеских отношений.

Дядя начинает очередную интригу?

— Кроме Марши выбрать некого, — я фыркнула. Если бы был ещё выбор из Фейу нашего возраста, но либо старше — либо совсем младше.

— Разве я прошу тебя выбирать? — дядя вскинул бровь. — Я прошу создать видимость.

— Марша терпеть меня не может, — я переплетала косу и видела в зеркало, как дядя прогулялся до моего стола и начал перебирать свитки и «соски», тубус Серых я бросила ночью там же, поленившись убрать. Там же, прямо сверху, лежала свернутая в трубочку карта, которую отдала мне Фло — я ещё раз спокойно и внимательно изучала расположение Храмов Немеса.

— Видимость, Вайю, — снова повторил дядя и сделал ещё один шаг в сторону тубуса.

— Тренировка, дядя, — я подошла и мягко взяла его под руку, развернув к двери. — Мне нужно переодеться. Наставника Ликаса ещё нет, но это не повод лениться. Я уже опаздываю, а Геб ждет.

* * *

Мы с Гебом разогрелись хорошо — намотали несколько кругов вокруг поместья по занесенным дорожкам, поиграли в кустах в снежки, извалялись, и пару раз прошли всю полосу препятствий.

Я убила кучу времени, чтобы вытащить из Геба хоть чуть-чуть информации о сегодняшней работе в мастерской, но это было бесполезно — Лидс не знал ничего полезного.

Молчаливый Бутч ждал меня у спальни и лениво подремывал, подпирая стену.

— Ясного…, — я кивнула Бутчу и получила молчаливое приветствие в ответ. — Я думала, сегодня мне сменят надзирателя.

— Решено вчера, — лаконично ответил тот и, выразительно щелкнув пальцами, скастовал плетения времени — проекция песочных часов зависла прямо перед моим носом — мы опаздывали в Школу.

* * *

форма сидела плохо. Точнее не сидела вообще, а облепляла, обрисовывая каждый изгиб фигуры — я поправилась на пирожках Маги и немного подросла — подол совсем скоро будет неприлично короток, нужен новый комплект.

Я ещё раз оценила девушку в зеркале — дышать нужно аккуратно, чтобы не лопнули пуговки.

Этот цвет синего мне совсем не шел — подделка под форму Кернской Академии, но те хоть оттенок подобрали практичный и не маркий. Прическа сегодня не удалась. Я выгнала служанку, вежливо выставив за дверь — она все делала не так, как Нэнс — не так аккуратно, не так быстро, не так чутко, и заплелась сама, по-военному.

Бутч вошел, стукнув пару раз костяшками о дверь, ради приличия.

— Леди…, — Бутч покосился на мою прическу и тяжело вздохнул. — Возможно, не стоит сейчас так откровенно подчеркивать, что Блау — род военных? — Он прошел, перешагнув разбросанную у порога обувь, покосился на три подноса с чайниками и засохшими печеньками, вещи, в беспорядке развешанные на ширме, снова посмотрел на мою прическу, и опять вздохнул.

Я начала переодевать кольца на пальцах — одно, второе, третье. Купол, ещё купол, атакующее, атакующее, ментальной защиты. Я очень внимательно слушала дядю утром — он сказал «плетения, учебные дуэли и боевка». И ни слова не сказал про артефакты.

Статуэтка Немеса, которую я поставила на край стола к зеркалу — отвлекала, мне казалось, что драгоценные камни-глазки вспыхивают ярко-алым, из-за игры света в комнате. Я сунула в пасть змею кольцо-артефакт — слабенькая ментальная защита — жри, тварь, и отвернула её в другую сторону.

— Возносите дары Немесу? — Бутч с интересом покосился на статуэтку тёти.

— Ежеутренне, — фыркнула я, продолжая рыться в сундучке с украшениями, вываливая не нужное на столик. Ещё одно атакующее, и таран. У меня где-то был воздушный таран.

— Леди решили брать штурмом Цитадель? — Бутч насмешливо проследил, как я одеваю восьмое кольцо на руку.

— Можно подумать, её хоть раз взяли? — пропыхтела в ответ я. Пока что не в этой жизни.

— Количество боевых артефактов наталкивает на такую мысль, — Бутч встал за моей спиной и мы встретились взглядами в зеркале. — И может быть воспринято, как открытая агрессия.

— Дядя запретил мне использовать силу источника в Школе. Только в учебном классе, плетения под руководством Наставника, — пояснила я, размяв пальцы, чтобы понять, не мешают ли кольца движениям.

— Я могу ждать в классе, а не в коридоре, — после недолгого молчания предложил Бутч.

Я вскинула голову — он был совершенно серьезен и это — плохо. Вопрос в том, кто кому угрожает. Он предлагает защищать меня или… от меня.

— Не нужно, благодарю, — вместо этого я натянула девятое кольцо после коротких раздумий.

— Я могу…

— Не нужно, — оборвала я.

— …помочь с прической, — закончил Бутч тихо.

— Так плохо? — уточнила я, вскинув бровь. Заплетать было непривычно — голова помнила — пальцы не успевали, но раньше я делала это быстро и хорошо — мне ни разу не говорили, что не по уставу. Я вообще умела делать всего три очень простые и практичные прически на все случаи жизни.

— Достойно — для легиона, и… слишком хорошо, — так же тихо уточнил Бутч. — Для Сиры.

— А для Сиры, которая собирается в Корпус? — уточнила я весело и крутнулась на пуфе лицом к Бутчу.

Менталист отрицательно покачал головой — все знали, что мой путь предопределен — столичная Академия.

Бутч щелкнул кольцами, терпеливо и медленно выплетая узел за узлом — я узнала чары, некоторые девочки из небогатых семей использовали такие бытовые плетения для того, чтобы причесываться, и их за это дразнили — вопиющая нищета.

Готовые чары зависли над моей головой, и Бутч терпеливо ждал моего решения, не запитывая импульсом силы, я кивнула в ответ и крутнулась к зеркалу. Пусть плетет. Сестры нет — пусть плетет мне. Акс никогда не утруждал себя такой братской заботой.

Прическа вышла отличной — с тонкими косичками на южный манер, сложным узлом — пряди сами взмывали в воздух и укладывались по кругу — лаконичной, простой и очень подходящей для юной сиры, которая идёт в Школу.

Бутч привычно щелкал кольцами, закрепляя результат, я — молчала, и это было хорошее молчание. Уютное. Когда не нужно говорить лишних слов, чтобы тебя поняли.

Шпильки он тоже выбрал сам — убрал те, что достала я, и выбрал другие — явно более подходящие к школьной форме. Никогда бы не подумала, что молчун Бутч лучше меня разбирается в женских штучках. Пришлось научиться?

— Благодарю, даже Нэнс не сделала бы лучше, — я говорила искренне, и глаза Бутча немного потеплели.

— Время, леди…

— Уже, — я торопливо натягивала верхний плащ, искала перчатки и шапку, которые тоже куда-то пропали. — Бытовые чары у вас очень хороши.

Бутч вздрогнул.

— Многие считают это признаком низкого социального статуса, — Бутч окаменел, — но я так и не научилась в своё время, — я прыгала на одной ноге, выглядывая из-за ширмы, сапог застрял, — и всегда об этом очень жалела… жалею, — поправилась я. — Нэнс пока нет — я хочу опечатать комнату, но ничего не умею. — Я подошла к Бутчу и торжественно выполнила поклон Учителю по полному церемониалу. — Мастер, вы принимаете учениц? Мне очень нужен Наставник по бытовым чарам.

* * *

Бутч — улыбался. Нет, не так, как нормальный человек, но у него полз один уголок губ вверх непроизвольно, он хмурился, возвращая серьезность, но губы все равно выдавали его.

Я — улыбалась тоже. Мы мчались рысью — никаких карет, никаких правил, никаких ограничений личной свободы, и Бутч не гундел, что для леди такая манеры езды непозволительна.

К псакам — всё!

Я летела первой, и в ушах свистел ветер, мороз пощипывал щеки, и снежные шапки падали с глухим стуком с тяжелых ветвей тут и там, когда мы неслись мимо. Охрана отстала — участок пути шел по нашей земле, был проверен патрулями, и здесь можно было позволить себе краткую иллюзию уединения — только я, конь и дорога.

— Хей-я! — поддала шенкеля я. — Хей-я!

Тропа резко сворачивала направо, и из-под нижних веток вспорхнул испуганный тетерев, конь закрутился на месте, загарцевав, пока я не взяла контроль.

— Не нужно спешить, — угрюмый Бутч быстро осмотрелся по сторонам, придерживая поводья.

Я фыркнула. Будь со мной Кис-Кис, нас не остановили бы и разрывные чары, упавшие рядом.

— Чинно и степенно, — хмыкнула я в ответ, поправив шапку, сползшую на нос. Керн был за опушкой — дорога резко пойдет вниз в долину и мы будем как на ладони — даже в нашей провинции сира могла позволить себе многое, но далеко не всё, увы.

— Хей-я! — я подняла коня на дыбы, и мы резко скакнули вперед.

— Леди Блау!

— До опушки, Бутч! Я свободна только до опушки!

К псакам! Мне нужен просто глоток свободы. К псакам всё!

— Хей-я! Хей-я! — И ветер свистел в ушах, и сбруя звенела на морозе, и жизнь была хороша.

* * *

К Школе мы подъезжали неспешно. Бутч незаметно оглядывался по сторонам — наши двустворчатые деревянные двери с медными заклепками, высотой в два моих роста, из мореного черного дерева впечатлили даже его — гигантомания и избыточность — везде признак отсутствия вкуса.

— Чистое золото, — шепнула я ему, кивнув на вывеску сверху. — Тонкий намёк, что знания здесь стоят очень дорого. Очень.

Бутч хмыкнул в ответ.

В Школе коридоры пустели, как только мы поворачивали. Черная фигура дознавателя за моим плечом обладала волшебной силой — можно использовать его, чтобы прокладывать путь в толпе, на Празднике фонарей обычно такая давка.

Бутч молчал, и двигался вперед, как большая стремительная льдина — не уйдешь с дороги — раздавит, с каменным и совершенно невозмутимым лицом, хотя, уверена, пугать детишек ему ещё не приходилось.

Настроение скакнуло до отметки — пусть-все-идут-за-грань, и я, пританцовывая, отправилась в класс, напоследок кивнув Бутчу, занявшему свою излюбленную позицию у стены.

День обещал быть томным.

Четвертый ярус был пустым. Совершенно. Обычно там обретались ещё пара-тройка отстающих, но сегодня для меня сделали исключение — леди Блау будет сидеть в гордом одиночестве.

Знакомое чувство нахлынуло внезапно — одна. Как в Академии. Все первые курсы — одна.

Одна на практике, одна в дортуаре, везде — одна. Сегодня за моим плечом не было Геба, и схожесть ситуации насмешила — всё точно так же, за одним маленьким исключением — другая леди Блау.

Кантор кивнул мне сразу — он ждал внизу. Я скользнула взглядом по второму ярусу — напыщенный Анастас с наглой миной вальяжно развалился на стуле. Между ним и Ремзи, тихо опустив глаза в пол, сидела Фей-Фей.

Ну, что ж. Первый раунд детских игр объявляем открытым.

Ремзи смотрел с искренним любопытством и искрой восхищения — уже поделились записями? Фейу следила за мной чуть прищуренными глазами и легко кивнула, приветствуя.

Видимость, как сказал дядя. Я широко улыбнулась удивленной Марше.

Геб говорил, что школьная форма объединяет, и он не чувствует себя чужим в классе, что форма стирает различия между статусами — он был не прав. Количества украшений, разрешенных по регламенту, придерживались не все. Мальчишки выбрали широкие пояса, украшенные подвесками и инкрустированные камнями, девчонки старались перещеголять друг друга, соревнуясь длиной серег и сложностью причесок.

Я ответила на приветствие всем и сразу, отсалютовав сжатым кулаком по-военному коротко, напрочь проигнорировав принятые в обществе правила. Правила меня достали — пусть идут за Грань.

Поднялась на четвертый ярус, расправила юбки ханьфу, и принялась лениво ожидать гостей, которые не замедлили явиться — до начала занятия ещё оставалось время.

Кантор поднялся первым, молча пододвинул меня плечом от края, и нагло устроился рядом.

Фейу медлила немногим дольше — Марша села справа. Фейу всегда следуют за Тирами — более наглядно продемонстрировать эту истину просто было нельзя.

— Опора и поддержка? — шепнула я Кантору и фыркнула от смеха — не удержалась, уж больно серьезным и напыщенным было лицо Марши.

— Поддержка тебе не помешает, — шепнул Кантор в ответ и кивнул в сторону совершенно пустого ряда.

— Бойкот? — снова фыркнула я от смеха.

— Скорее здоровые опасения, — качнул головой Тир. — Расклад пока не ясен, после перерыва — вернутся, — он скосил глаза на третий ярус, где кучковались вынужденные переселенцы. — Когда четвертый круг?

Я вздернула бровь — уже все в курсе?

— Наставник объявил для всех, — усмехнулся Тир. — Мир, согласие, отсутствие провокаций и забота о ближних.

— Быстро.

— Все держат руку на узлах плетений, — Кантор со вздохом показал кивком на второй ярус, где Фей-Фей так и сидела между Хейли и прихвостнями.

— И я бы не сказала, что после Турнира опасения беспочвенны, — язвительно процедила Марша, не поворачивая головы в мою сторону.

— Мир? — произнесла я с улыбкой.

— Перемирие, — вернула мне в ответ Марша. — Временное.

— До того момента, пока вы опять не начнете создавать коалицию с Хейли?

— Мы не создавали, — прошипела она в ответ разъяренно.

— Тише, — шепотом цыкнул Кантор, и Марша мгновенно заткнулась. — Ещё было объявление о межшкольном финале, — это уже Тир повернулся ко мне. — На Юг для участия в соревнованиях едут все победители Турнира в боевых дисциплинах из наших трех классов. Но в этом году нововведение, — добавил Кантор с лукавой улыбкой, — чтобы разбавить «военщину» и все обладатели «белых мантий».

— Тогда я вовремя избавилась от этой тряпки, — спокойно улыбнулась я в ответ. А Марша гневно поперхнулась воздухом, но промолчала — и она могла бы быть в числе участников, а не зрителей. — Сиру Костасу придется отстаивать честь Предела единолично. — И ничего нового Кантор не сказал — всё как раньше — Южный Предел, портал, Турнир, жара, рынки, и… аукцион.

На втором ярусе зашевелились — и поползли шепотки. Расклад менялся мгновенно, класс вообще казался поделенным на две неравные половины — Хейли с одной стороны, и все, кто поддерживали Анастаса, Фей-Фей, а с другой стороны Тир и Фейу, явно продемонстрировавшие всем позиции Кланов. Расклад был не плох. Для Блау.

Анастас поднимался наверх степенно, вальяжно и расслабленно, шагая со ступеньки на ступеньку. Во вкусе второму Наследнику Хейли отказать было нельзя — хорош, и даже форма и та, казалось, шилась специально для Анастаса.

Ремзи и второй телок, новенький, которого тоже перебросили в наш класс, держались чуть по-отдаль. Ремзи — за правым плечом — ближник. Они тоже неспешно поднимались, следуя ритму, который задавал Хейли, как будто единый организм — видимо очень много тренировались вместе.

Кантор отодвинулся назад, давая пространство маневра — это был первый раз, когда я встречалась с Хейли в новом статусе — второй Наследницы, все были на Турнире, все знали про поединок, и сейчас десятки глаз, изображая отсутствие внимания, жадно следили за нами, впитывая каждую мелочь. Только темная головка Фей-Фей так и была опущена вниз — на меня она не посмотрела ни разу.

— Блау, — с явным удовольствием протянул Анастас, остановившись прямо напротив меня.

— Скучал? — Хейли нарушил этикет первым, поэтому я в своем праве и можно послать эти псаковы социальные игры куда подальше.

— А ты скучала по своей маленькой подружке? Она такая… хрупкая натура, а казалось бы… — протянул этот козел.

— Как рука, Хейли? Такая хрупкая, а казалось бы…

Анастас сжал губы и щелкнул кольцами — купол тишины упал, отсекая нас двоих от свидетелей разговора.

— Я заберу у тебя всё, Блау, — прошептал он, наклонившись ко мне. — Сначала — подружка, потом настанет черед твоего щенка.

— Подавишься, — спокойно ответила я в ответ.

— Это только начало, Блау. Ты будешь стоять на коленях через декаду, в кругу, а я буду тем, кто опустит палец вниз, — шептал он быстро и возбужденно.

— Береги пальцы, Хейли. Как бы не опустили тебя…, — я щелкнула кольцами и Анастас дернулся, но потом ухмыльнулся.

— Запрет-запрет, больше у Блау силы нет, — пропел он на мотив известной баллады. — Давай, один хороший всплеск и ты потеряешь круг. Какого это, чувствовать себя как «пустые»? Неудобный момент, правда, именно накануне поединка? — хохотнул он.

— Мне не нужна сила, чтобы поставить тебя на колени, Хейли, — тихо прошептала я в ответ.

— Если ты надеешься на свои целительские штучки — бесполезно, — он довольно погладил тонкую цепочку, которая виднелась на шее.

Что это? Артефакт защиты от точечного воздействия? Сколько раз я уже жалела, что засветила знания акупунктуры так глупо — в первый день в Школе.

— Я заберу у тебя всё — всё, что ты любишь или считаешь своим…, — шептал он быстро. — Всё. Ты унизила меня и заплатишь за это.

— С нетерпением жду возмездия, — хмыкнула я в ответ, не в силах сдержать смешок, и Анастас взбесился.

— Всё, Блау. Сначала ты, потом твой брат, и вся ваша семейка заплатит. У меня декада впереди, — он резко кивнул в сторону Фей-Фей, — и есть тот, кто научит твою подружку послушанию. Женщины Хейли всегда слушаются своих мужчин…

Сила колыхнулись внутри, протестуя, требуя размазать Хейли по полу, раскатать, но я сцепила зубы и удержала контроль.

Никаких эмоциональных порывов в классе. Эмоции выдают слабости.

Хейли говорил что-то ещё, но я не слушала — всю концентрацию и внимание я тратила на борьбу с источником.

— … нищенских кварталов. И прическа, Блау, ты не в курсе, что такое уже пару лет, как не носят, только отсталые…

Анастас протянул руку к моей голове, чтобы вытащить одну из шпилек из пучка волос — и это было уже слишком.

К псакам всё.

Я нырнула вбок и крепко ухватила Анастаса за гриву, вцепившись в волосы, приподнялась, и используя весь свой вес, чтобы импульс был правильным, впечатала его мордой о стол. И ещё раз — пока не очухался, дернула за волосы, приподняв, изменила угол и впечатала мордой об стол ещё раз. На этот раз отчетливый хруст услышали все — купол тишины слетел практически сразу.

Артефакт точечного воздействия у Хейли — слабоват.

Ремзи и телок скакнули вперед, с атакующими плетениями в руках, но замерли практически сразу, посмотрев мне за спину.

Кантор и Фейу стояли плечом к плечу за моей спиной. Тир напряженно удерживал пальцами плетения огненного тарана — шар так и полыхал золотом, а Марша решила не мелочиться — огненное красно-оранжевое пламя Фейу укутывало её руки до локтя.

— Я бы не советовал, — процедил Кантор. — Или вы — со-ученики, или охрана. Если второе — самостоятельно класс вы не покинете, вас вынесут из Школы.

Ремзи помедлил, шумно выдохнул, покосился на Хейли, и плавно отступил на шаг назад, схлопнув плетения. Второй телок сразу последовал его примеру.

— Ты фломала фне ноф…, — ошеломленно проныл Анастас. Сир очевидность — чеканный профиль поехал на бок, левый глаз уже начал заплывать, и кровь ручьем.

— Сир Хейли позволил себе высказывания о предках рода Блау не совместимые с честью, — пояснила я громко и очень четко — на весь класс. — Удовлетворение получено.

— Я фызову тефя…

— Ещё один поединок? — фыркнула я насмешливо. — Доживи хотя бы до первого, Хейли. И, — я наклонилась ближе — он отшатнулся, шагнул назад, почти упав на грудь Ремзи, — попей эликсиров для улучшения памяти. Может быть, с третьего раза ты запомнишь, что Блау не нужна сила, чтобы поставить кого-то на колени. Что ещё я должна сломать тебе, чтобы запомнил, Хейли? И, — я поддела пальцем тонкую цепочку, — артефакты у вас тоже — дерьмо полное.

Кантор удрученно качнул головой — он никогда не одобрял плебейства, а Фейу улыбалась — она держала лицо, но улыбка так и рвалась с губ Марши, освещая глаза.

Сумасшедшая-сука-Блау.

Ремзи сиял — глаза были сумасшедшими и восхищенными, я давно не видела такой искренней и незамутненной страсти в свой адрес. Кровь обычно возбуждает психов.

* * *

Я — кивала. Старший Наставник терпеливо и последовательно раз за разом использовал в качестве аргументов прописные истины — нельзя использовать насилие бездумно в отношении ближнего своего. С этим я бы поспорила — в услових, когда запрещено использовать силу, данная тактика представлялась мне чрезвычайно эффективной.

Мы не понесли репутационных потерь, я получила моральное удовлетворение и спокойствие — источник внутри затих, Школа осталась целой, заветы дяди — исполненными. А то, что Анастасу придется прогуляться к школьному целителю — это издержки.

Но я каялась, склонив голову, и считала мгновения, когда можно будет уйти — в качестве наказания меня лишили удовольствия припадать сегодня к источнику знаний — выгнали с уроков, и нас ждали в Храме Мары. Список предметов для перезачета я получила — больше половины можно было закрыть «сосками», при этом несколько зачетов за этот год у меня уже стояло. Наставники выставили «экзамен сдан» по искусству музыки и живописи, и искусству стихосложения — побоялись, что не устоит Школа?

Выдохся Старший Наставник мгновений через десять, и утомленно махнул рукой на выход, разрешая уйти — Бутч ждал снаружи, и это нервировало всех Учителей в этом крыле.

— Всё, в Храм, — я устало качнула головой.

— Причина, — односложно спросил Бутч, когда мы спускались по ступенькам. Анастаса со сломанным носом он лицезрел ещё раньше, чем Учитель выгнал меня из класса на ковер к Старшему Наставнику.

— Много, — ответила я так же коротко. И, подумав, сказала правду. — Хейли сказал, что прическа отсталая и такую уже пару лет, как не носят… и хотел потрогать… не люблю когда трогают без разрешения…

Бутч покосился на правую руку — потом на меня.

— Это причина?

Я фыркнула в ответ.

— Я ударила его мордой об стол, когда он сказал, что прическа осталая. Мне — нравится, — добавила я подумав, мы как раз проходили мимо больших зеркал в коридоре.

— Правда, — с нотками удивления констатировал Бутч.

— Артефакт? — Полюбопытствовала я. То, что дознавателей должны экипировать — я знала, но не всегда и не всем.

В ответ Бутч молча крутнул на среднем пальце простое кольцо с непрозрачным опалом — хорошая подделка под атакующее, я бы никогда не подумала об ином назначении.

Интересно у остальной пятерки такие же?

* * *

Мы стояли на ступеньках Храма Мары и улыбались направо и налево — Луций присутствовал, как официальный представитель дяди, я — как вторая Наследница, поэтому уйти сразу было просто неприлично.

Подарки были вручены, Флоранс обласкана вниманием Семьи под пристальным и цепким взглядом представителя жениха.

Церемония прошла скучно — песнопения, клятвы, обход жрецов, возложение рук, постояли — подтвердили печатями, и даже красное платье невесты не оживляло общей картины. Гостей почти не был — мы с Луцием, Бутч, охрана, и несколько человек со стороны жениха. Фло отправлялась в путь прямо под вечер.

Скучно невыносимо.

— Все свадьбы такие? — прошептала я Луцию, сверкая улыбкой в сторону очередного из представителей стороны жениха.

Луций фыркнул в усы.

— Но по-крайней мере здесь есть и жрецы, — шепнула я. Храм Мары единственный из всех, где были и жрецы и жрицы, в ярко-алых жреческих одеяниях. У Нимы — только жрицы, у Великого и Немеса — только жрецы. — И, если что, можно расторгнуть брачный союз…

— Вайю, — не вытерпел Наставник.

— Но ведь не Храм Великого? Выбрали Храм Мары…

— Не богохульствуй…

— Как будто Маре есть дело до того, что думает леди Блау, — фыркнула я в ответ. — И даже если так — она должна оценить искренность…

— Несомненно, — Наставник снова пошевелил усами, а в глазах зажглись лукавые огоньки. — Что будешь делать дальше?

— Хотела заехать в библиотеку и архив, — я пожала плечами, — в Школу возвращаться незачем. — Зайти в Академию, там рядом, на целительский, — я так не была у малого алтаря Асклепия.

— Вайю, — Наставник понизил голос и сдвинул брови, — не стоит сейчас афишировать отношения с твоим подопечным горцем…

— Наставник…

— Вайю, — перебил он меня. — Сейчас очень сложное положение в Пределе. Очень шаткое, — добавил он помолчав. — Проект нового портала будоражит умы всех.

— Дядя говорил, что горцы против строительства арки и хотят автономии, — выдохнула я, — но…

— Верно, но Кастус не сказал, что болты, которыми начинили паланкин By с горскими насечками.

— И что это меняет? — Я задумалась на мгновение. — Если бы это были горцы, самое тупое, что можно придумать — это использовать такой явный указатель. Их подставили.

— Или горцы хотят, чтобы все думали, что их подставили, — тихо добавил Наставник. — Поэтому, пока все не успокоится… лучше держаться от горцев подальше, Вайю.

* * *

В Архиве было сумрачно и тихо. Молчаливые клерки из Ратуши, в форме низших городских чинуш с вышитыми эмблемами Керна на рукавах, сновали с пачками свитков в руках — сердито и ответственно, настолько деловито, что даже дознаватель не интересовал их.

Мы спустились на уровень вниз и ещё на один, слуга проводил нас в небольшое помещение, где старик Гладей в свете магических светильников, изучал на столе какие-то документы, пользуясь чарами увеличения. Нашего старого знакомого — помощника архивариуса не было.

— Я же просил…, — библиотекарь отвлекся от документов, недовольно приподняв седую голову, но тут же расплылся в искренней улыбке. — Леди Блау.

— Мистер Гладей, — я склонила голову в поклоне и аккуратно сложила перчатки на краешек стола, так, чтобы не потревожить архивные документы. — Как вы находите погоду в преддверии праздника фонарей?

Мы обсудили снежную зиму, перебои с артефактами — заметенные снегом улицы встречались повсеместно, а Ратуша никак не соглашалась выделить статью бюджета на закупку новых; здоровье внука Гладей — лечение и эликсиры, которыми их исправно снабжал наш целитель, давали эффект; и плавно перешли к теме моего появления здесь.

— Буду признательна, — кивнула я в ответ на предложение библиотекаря о помощи — кто лучше него сможет быстро найти нужные документы?

— Сюда, — старик поманил меня за дальний стол. Я обмакнула кисть в тушницу, придержала рукав и точным каллиграфическим почерком вывела несколько позиций — то, ради чего пришла.

Мне нужны были копии старых карт Керна, двухсот-трехсот летней давности, и всё, что касается Немеса и Керна. Значок Храма Немеса я нарисовала рядом — старик заинтересованно сверкнул половинками очков.

Немилость — это второй пункт. Материалы, касающиеся случаев снятия немилости и все мифы и легенды, касательно змея Немеса — мне нужно в круг аллари. Если что-то невозможно, это означает только одно — ещё никто этого не делал. Не более того.

И третим пунктом шло несколько книг. Старых книг, которые уже были в наличии у нас в поместье — по крайней мере две я видела точно. Дейк Флавиан Вериди. Трактаты Морро и Басти. Я подумала над списком, и добавила ещё одну — книга тоже была посвящена вопросам устойчивости тварей к зову заклинателей, с подробными и совершенно неверными расчетами. Этого должно хватить.

— Первые два пункта — срочно, с третьим можно повременить, — пояснила я, передав свиток старику, который внимательно вчитывался в иероглифы. — На декаду.

— Леди интересуется Немесом? — глаза старика блеснули интересом. — Это частный запрос…, — он крутнул свиток в руках.

— Нет, — ответила я. Если бы я хотела — визит был бы частным, мне нужно было обратное — именно поэтому я написала всё по пунктам. Чтобы каждый, кто следит за мной, получил достоверную информацию о том, что ищет дочь Рода Блау.

Я присела рядом, повинуясь приглашающему жесту библиотекаря. Мой свиток он убрал в рукав ханьфу.

— Вы знаете историю торгового Пути, который сейчас курирует Клан Фейу? Великий торговый Путь из Мирии, через земли Хэсау, через заснеженные хребты и перевалы Лирнейских, и потом по Северному Пределу, по краю болот и дальше — в Столицу и на Юг.

— После того, как Мирийская провинция отделилась, Предел провозгласил независимость, связи были оборваны некоторое время, потом торговый оборот возобновился, — процитировала я учебник истории. — Но Клан Фейу курирует грузовой портал, сейчас никто не ходит через Лирнейские, — я даже не могу представить, какой тогда была бы стоимость мирийских товаров — учитывая транспортные расходы — взлетела бы до небес. Даже сейчас позволить себе мирийские ковры, шелка и ткани, может не каждый.

— Я говорю про историю, маленькая леди, про то, как было на самом деле, — дедок расплылся в улыбке, довольный моим невежеством. — В конце смутных времен отношение к Богам было совсем не таким, как сейчас, — он цокнул языком и покачал головой. — Богов чтили, возносили молитвы, воскуривали благовония, несли богатые дары — божественная десятина, маленькая леди?

Про божественную десятину маленькая леди помнила, и сейчас находились те, кто, следуя старым правилам, отдавал десятую часть дохода, а тогда завоеванного и награбленного, в Храм, своему Богу, как будто бы ему было дело до людских игрушек и золота.

— Немеса тогда чтили не так, как сейчас, — дедок на мгновение задумался, и отправился к дальним стеллажам, где уже лежали приготовленные и пронумерованные свитки для раскладки в общий архив. Он постукивал деревянными бирками, привязанными к каждому документу, вчитывался, пока наконец не нашел то, что искал.

Старая пожелтевшая карта Империи легла на стол, и старик поманил пальцами магический светляк поближе — чтобы было лучше видно.

— Смотрите, — крючковатый палец чертил на карте линию, от Мирии, которая на этой карте ещё входила в состав Империи, через земли Хэсау, которые тогда были меньше — часть побережья тоже принадлежала мирийскому Пределу, потом прерывистая линия точками шла, петляя, через горные Хребты, и с этой стороны гор, через земли Фейу — прямо до Керна. Точнее прямо до здания Храма Немеса, которое на этой карте было нарисовано даже большим, чем городская Ратуша. — Змеиный Путь. Видите, как петляет?

Я наклонилась к карте и была вынуждена признать — старик прав. Название подходило идеально.

— Когда-то это был путь паломничества, эту дорогу пробивали в горах изначально вовсе не для того, что возить товары и пряности… а чтобы иметь возможность приобщиться к Богу.

— В Керне были Храмы Немеса, — констатировала я.

— Давно, — старик задумался, — в хрониках упоминалась Дама, которую отдали в один из мирийских Кланов, она каждый сезон заставляла мужа снаряжать караван чтобы помолиться в Храме, — половинки очков лукаво блеснули. — Портала у Фейу тогда не было, вы можете представить, сколько занимала дорога?

— Только приехал и уже пора собираться в обратный путь, — улыбнулась я. — Или может быть все проще — ей не слишком нравился муж, которого выбрала для нее Семья.

— Раз в оборот такое паломничество должен быть совершить каждый — правила Немеса очень строгие, — пояснил старик.

— Почему Храма нет сейчас?

— Разрушили, — библиотекарь пожал плечами. — Старый город внизу, под катакомбами, может где-то и сохранились остатки. Всё жречество переехало в Мирию во время войны — и в Восточный Предел — Храмы теперь там. У нас ближайший, но не крупный — в Хадже.

Катакомбы? В южной части никаких развалин со знаками Немеса я не встречала, значит — либо глубже, чем мы спускались, либо… центр и север… у Серых? Я развернула старую карту к себе, пытаясь мысленно поделить город на части — масштаб был слишком мелким, но получалось, что Храм действительно был на территории Серых.

— Жрецы постоянно предпринимали попытки возродить культ, но…

— Змеи не любят холод, — произнесла я задумчиво. — Они засыпают. Что они забыли на Севере?

— Мертвый Бог — это Бог, о котором забыли, маленькая леди. Чем больше последователей, тем больше силы… Бог жив, только когда о нем помнят люди и чтят…, — размеренно произнес старик.

— И приносят подношения, — добавила я язвительно. То, что в Храмы Немеса и Мары не ходят с пустыми руками знали все. — Горы любят тишину, — я откинулась на спинку стула, — и пламя Великого такого же цвета, как снег, который лежит здесь большую часть года.

Поэтому Великий — молчаливый Бог Севера, — закончила я уверенно.

— Многие считают это слабостью, — старик качнул седой головой. — Бог, которому просто нечего сказать — молчит.

Я вздернула бровь.

— Нет-нет, — библиотекарь смущенно улыбнулся. — Наш Род чтит Мару испокон веков, а Мара не вмешивается в… дрязги… между Великим и Немесом. И у Немеса много жестких правил, молодежи, — он покосился на меня, — молодое поколение не любит старые правила, которые ограничивают жизнь. В Храмах Немеса всегда темно, царит полумрак, вы знаете, почему, маленькая леди?

— В противовес яркому пламени Великого?

— Потому что в Легендах именно Великий Змей Немеса пожирает светило. Поэтому во время молитвы нужно обязательно встать спиной к солнцу, и преклонить колени. И так четыре раза в день. Когда светило рождается, когда светило умирает, в зените, и в полночь, когда власть Немеса становится абсолютной.

— Спиной к светилу? А что делать ночью? Куда вставать спиной, — хмыкнула я. — Или есть артефакт для молящихся, который определяет правильное положение в пространстве?

— Спиной к рассвету? — Старик пожал плечами, явно задумавшись над вопросом.

Четырв-раза-в-сутки. Мысль ослепила.

— В этом году у них большой праздник — Змей делает полный круг. Круг повторяется раз в…

— … двенадцать лет…, — эхом произнесла я.

— … тринадцать. Почти тринадцать, они высчитывают каждый раз по своим храмовым правилам, когда настанет Великий праздник и дата сдвигается.

В тот год, когда умер отец… тоже был праздник Великого змея?

* * *

— Леди интересуется Немесом?

Кто бы сомневался, что Бутч подслушивал, тщательно выполняя свои обязанности.

— Именно так, — я кивнула. — И интерес совершенно оправдан, в свете…, — я показала пальцами пасть — немилость.

— Леди узнала много нового?

— Много. В Керне были Храмы Немеса, — кивнула я.

— Леди могла бы просто спросить…, — протянул Бутч лениво.

— Спросить? — эхом откликнулась я.

— Немес, — пояснил менталист. — У Управления и жрецов очень давняя и тесная связь, — Бутч хмыкнул. — Все считают управляющие печати порождением грани и изобретением менталистов…

— Это не так?

— Управляющие печати изобрели жрецы, — с удовольствием просветил меня менталист. — Первые их разновидности, — поправился он. — А мы просто доработали то, что было.

Целибат, — пояснил он. — Татуировки позволяют точно гарантировать выполнение одного из главных правил.

— Тогда зачем расписывать руки? — фыркнула я. — Логичнее управляющую печать ставить ниже, — я указала ниже пояса.

— А кто сказал, что их там нет? — У Бутча довольно дернулся уголок рта от смеха.

— Жизнь — боль, — ошеломленно ответила я, представив количество нервных окончаний и уровень чувствительности. — Немес чрезвычайно требователен к своим последователям.

— Не только Немес, — качнул головой Бутч и прищурился от яркого света, который заливал первый этаж — мы поднялись из архива. — Татуировки есть у всех — жрицы Нимы, жрецы Великого и Мары. Разные функции, — он пожал широкими плечами.

— Метят, как скот…

— Кто будет оспаривать желания Богов?

— Можно подумать, это Боги управляют плетениями и иглами, которые забивают краску под кожу, — фыркнула я. — Руководят лично. Чушь.

Бутч шумно втянул воздух носом.

— Леди… воспитание в Семье Блау явно отличается от общепринятых норм, — начал он издалека, — но есть вещи, которые стоит принимать как данность. Не обсуждать, и уж тем более не демонстрировать свое несогласие.

Я прикусила язык — кивнув Бутчу в ответ. Принято. Учту.

* * *

Молоденькая служанка нагнала меня в нижних коридорах — после ужина я спустилась вниз, чтобы выбрать место, где ещё раз послушать «хоровые пения» — я собиралась вернуться в полночь.

Аларийка запыхалась — дышала часто и хрипло, с перебоями.

— Мисси, — схватила она меня за рукав и потянула в другую сторону от основного крыла, — быстрее, мисси, быстрее…

— Что случилось? — я выдернула руку. — Вдохни-выдохни, и расскажи спокойно.

Она прикрыла глаза, прислушалась к чему-то и побледнела.

— Нет времени… Мисси, вас обыскались… быстрее, клянусь Великим, нет времени…, — она почти плакала и снова вцепилась в рукав, упорно разворачивая в другую сторону. — Мисси, прошу вас…

— Идём, — я вздохнула и отправилась следом. После второго поворота мы побежали — аларийка летела так, как будто полчища тваей гнались за ней следом. Свернули направо — наверх по лестнице — налево — вниз, и я поняла, что мы бежим к черному выходу на задний двор, к конюшням.

Наружу она выбежала, не сбавляя скорости, и не обращая внимания на метель и сугробы — я бежала следом, боясь потерять её фигуру в темноте. Нырнула в калитку, и потом в узкую щель между досок — мы оказались в крытом загоне, где выгуливают лошадей в непогоду.

Я — опешила. Кругом были аларийцы — охрана в черной форме, несколько кухонных, Старик с факелом в руках — я оказалась в круге молчаливых и очень, очень хмурых аллари.

— Что…, — Старик быстро приложил мне палец к губам и я почувствовала запах табака.

Аллари расступились, давая проход — и Старик подтолкнул меня в спину, прислушавшись к чему-то.

— Быстрее, мисси, быстрее…

Я прошла вперед — меня ждал посыльный, точнее пародия на посыльного — я этого мужчину не знала, весь невзрачный, какой-то серый и совершенно не запоминающийся — взгляд скользнет и не остановится. Он склонился в поклоне и протянул мне свиток, перевязанный простой лентой.

Я приняла послание, и он откланялся, мгновенно растворившись в темноте — быстро и совершенно бесшумно. Только и мелькнула за спиной тонкая косичка, переплетенная на горский манер.

В какие игры сегодня играют аллари?

Старик торопил — поднес факел ближе, чтобы было видно — я развернула свиток и охнула, прикусив язык — Старик снова жестко покачал головой — молчи.

На простой бумаге обычной тушью было выведено то, что никогда не должно было увидеть свет под этим небом. Рецепт эликсира Мора. С подробнейшим описанием симптомов, способов лечения и последствий. И даже двойная «СС» коряво нарисованная в верхнем углу и та имитировала знак дознавателей — архив «совершенно секретно», документы не подлежат выносу, копированию и передаче.

Великий, что здесь вообще творится?

Я свернула свиток и повелительно протянула руку к факелу — Старик передал мне его молча — бумага вспыхнула сразу и горела хорошо и быстро, осыпавшись пеплом мне под ноги.

Когда главная проблема была уничтожена — я развернулась к аллари, с намерением вытрясти из них всё…

— Госпожа, — зычный голос одного из дядиных приближенных слуг раздался издалека. — Госпожа, вас ищет Сир, вы здесь. Госпожа?

Аллари отступили в тень, к стенам, растворившись в темноте, а Старик потянул меня к боковой дверце — мы прошли коридор и свернули к стойлам.

— Госпожа? — Слуга низко склонился передо мной. — Вас ищет Сир. Это срочно.

— Срочно? — я отряхнула руки от пепла, пошевелила замерзшими пальцами в промокших от снега домашних тапочках, и вздохнула. — На дворе глубокая ночь…

— Госпожа…, — слуга склонился ещё ниже и добавил совсем тихо, — Сир в кабинете… с господами дознавателями.

Я нахмурилась мгновенно — менталисты любят проводит допросы ночью. В чем я провинилась, точнее что именно они нарыли?

— Веди, — я кивнула Старику, взглядом пообещав ему, что аллари не отвертятся от ответов на этот раз. Старик в ответ улыбнулся успокоено и почти блаженно, от былой хмурости не осталось и следа, и пошаркал к своей каморке — ночь будет холодной — нужно проверить артефакты тепла.

* * *

— Дядя, — в кабинет я заходила зевая — неприлично, но ещё неприличнее вытаскивать сиру из постели ночью, в такое время. Неуместность должны были почувствовать все.

— Вайю…, — голос дяди без единого оттенка эмоций точно соответствовал цвету его лица — пепельно-серому. Проняло даже меня.

— Госпожа Блау, — голос Райдо без всяких привычных смешков раздался сбоку. Я знала этот тот тон. Игры — кончились. И госпожа — не Сира, будет — допрос.

— Господа, — я выполнила короткий поклон всем и сразу, и прошла в своё кресло. Таджо молчал. Не знаю, когда он прибыл и уезжал ли вообще, но факт оставался фактом — в кабинете присутствовала пятерка дознавателей, не полная — не хватало Сяо; дядя и Луций, который после короткого и очень встревоженного взгляда на меня, перевел требовательный на Таджо.

Зря. Я бы могла сказать Луцию, что если Шахрейн взял след, никакие долги и личные отношения не помешают ему загнать жертву и впиться в горло. Хватка у него была волчья, как и терпение. Сколько лет он ждал, чтобы Род Таджо заплатил по всем счетам?

Бутч демонстративно смотрел в сторону, прислонившись к стене по своей излюбленной привычке, и нарочито неторопливо в одном и том же ритме вращал кольцо на среднем пальце, то самое, простое, с непрозрачным опалом.

Спасибо Бутч — сочтемся.

На столе был установлен артефакт — небольшое подобие зеркала на подставке, из серебристого сплава. Значит справа и слева за моей спиной стоят ещё два точно таких же — какой-то придурок в свое время доказал теорию, что артефакты правды лучше всего работают в связке, установленные в виде геометрической фигуры — в пособиях для дознавателей во время допроса был рекомендован равнобедренный зеркальный треугольник. И размещать обвиняемого во время допроса было рекомендовано строго по центру.

— Леди Блау, — Таджо наконец подал голос. Плавным движением он переместился ближе к дядиному столу и прошелся кончиками пальцев по ободку зеркала. — Вы знаете, что это такое?

— Артефакт, — я пожала плечами. — Зеркало? Меня для этого вызвали сюда ночью, чтобы уточнить назначение этого предмета? — Видеть такие артефакты правды четырнадцатилетняя Вайю не могла, и псаков Шах прекрасно знал об этом. На что проверяют?

— Вы всё равно не спали, — мягко ответил Шахрейн и у меня мурашки побежали по спине — этот тон я тоже знала прекрасно, и предпочитала, когда он изображает из себя столетнюю глыбу льда. — Или у вас в спальне идет снег?

Все присутствующие посмотрели на мои промокшие тапочки.

— Я готовилась ко сну, — так же мягко, как Шахрейн возразила я.

— На конюшне?

— Леди иногда ночует в конюшне, — тихо и весомо подтвердил Бутч.

— Это не секрет ни для кого в поместье, — кивнула я.

— Предположим, — в разговор включился Райдо — Таджо передал инициативу ему, сейчас они будут перебрасывать реплики друг другу и засыпать меня вопросами. — Тогда…

— Это допрос? — перебила я намерено резко, обращаясь к дознавателям. — Дядя?

Луций тихонько кивнул мне головой.

— Мы могли обойтись без допроса, — пояснил Райдо, — но сир Блау использовал вето, и наложил запрет на ментальное сканирование несовершеннолетнего члена Рода, поэтому мы вынуждены использовать артефакты.

Дядя прикрыл глаза ресницами, подтверждая сказанное.

— Согласно статье о «Проведении допросных процедур», леди Блау, я должен уведомить вас, что это артефакты правды, — Райдо показал на стол и зеркало, — в случае, если вы трижды ответите на вопросы заведомо ложно — артефакт зафиксирует это, и мы имеем полное право забрать вас в Управление и продолжить допрос там. Вы хорошо понимаете меня?

— Не врать, — кивнула я в ответ. — Всё предельно ясно.

— Хорошо. Первый вопрос, — Райдо присел в кресло рядом. — Представьтесь. Ваше полное имя и статус.

— Вайю Юстиния Блау, вторая Наследница Клана Блау. — Зеркало на столе полыхнуло, подтверждая мои слова — истинная правда.

— Я бы хотела услышать основание для проведения допроса в такое время. Имею право, — в ответ на мои слова зеркало полыхнуло снова — права определяло все то же «Положение о проведении допросных процедур», в свое время Таджо заставил меня выучить его наизусть.

Райдо едва заметно удивился и переглянулся с Таджо, который потянулся к столу, щелкнул пальцами — плетения вспыхнули и артефакт отключился с негромким жужжанием.

— Леди Блау, допрос — это стандартная процедура, — пояснил для меня Таджо, и вытащил из кармана ровно четыре пирамидки с записями. Установил первую на столе, задал импульс, и прямо перед нами развернулась трехмерная проекция.

«… тоненький мальчишка Браев лежит на кровати, укрытый одеялом…

…Кастуй стандартное диагностическое, на последней четверти замедли — будут изменения в последнем узле, и сразу не запитывай контур, я проверю… я и не знала, что у меня такой резкий голос в записи.

… Такого плетения нет… возражает мне Нике…

… тонкие девичьи пальцы быстро порхают по проекции, переключая данные и меняя картинки, уменьшая и увеличивая… я — хмурюсь… прокручиваю проекцию ещё раз, увеличивая темные области… я и не знала, что у меня такое смешное выражение лица, когда я думаю о чем-то серьезном…

…я прыгаю на кровать, стягивая с мальчишки носки и прокалываю подошвы кончиком ножа… крови нет — третья стадия…

…это проклятый Мор, ты понимаешь это? Куда они лазили, чтобы поймать такое? Родовые усыпальницы? Грань?…Могильники на северной стороне…

…от Мора нет лекарства, Блау… произносит голос Нике…»

Таджо молча ставит рядом следующую пирамидку и следующую. Поездка к By, варка эликсира, и даже наш с Нике спор, когда он шантажом получил несколько золотистых капель — это тоже было.

И запись на артефакт была залита от лица Нике. Что с Сакрорумом? Они его считали?

Дядя прикрыл глаза ресницами и откинулся на спинку кресла — уже видел запись. Луций наоборот смотрел с жадным любопытством, стараясь не пропустить ничего, и постепенно серел, пока не сравнялся цветом лица с дядей. Что такое Мор знали все.

У Наставника даже дар речи пропал — он просто открывал и закрывал рот, поворачивался к Таджо, потом снова ко мне, но так и не смог выдавить ни слова. И я его понимала.

То, что это полная Грань, понимали все присутствующие.

— Основание достаточное? — голос Райдо полыхнул едва заметной насмешкой.

Я не нашлась что ответить.

Когда они взяли Сакрорума? Голова работала быстро — думай Блау, думай, это высшая мера, точнее одна я никуда не пойду, только в компании опекуна. Утону сама, и утяну за собой всех Блау.

Откуда четырнадцатилетняя пигалица в самой заднице Империи могла знать рецепт эликсира, которого официально не существует. Мор — не излечим, именно этот факт вдалбливают в головы всем целителям, начиная с четвертого курса.

— До этого момента Моровое поветрие считалось неизлечимым, — Райдо продолжил линию.

— Но видимо недаром леди Блау прочат карьеру целителя. У вас… задатки гения… или…

— Или, — ответила я коротко. Дядя смотрел на меня очень внимательно, но я не могла понять, что он хочет. Я потянулась к родовому источнику, чувствуя, как на несколько уровней ниже, почти прямо под нами просыпается Алтарь.

Мне нужно было разрешение — иначе предки зря потратили такую прорву энергии, вытаскивая мою душу сюда. Все пойдет прахом. Помогите мне.

Сила откликнулась мгновенно, теплым ветром пронесясь по кабинету.

— Леди Блау, — укоризненно протянул Райдо, а Бутч вздрогнул.

— Четвертый круг, скоро. — Констатировал Бутч. — Частота вспышек возрастает.

— Я не могу это контролировать, — склонила я голову в ответ. И Луций, и дядя подтвердили мои слова.

Таджо снова принял инициативу — они с Райдо синхронно изменили положение в пространстве, поменявшись местами. Шахрейн щелкнул пальцами — плетения вспыхнули и артефакт правды на столе зажужжал, активируясь.

Три артефакта правды. И кольца истины. Практически у каждого — я бросила беглый взгляд по комнате.

— Леди Блау, уведомляю вас, что в целях улучшения работы Управления, допрос будет записан, — спокойно процитировал Таджо правила. — Начнем, — короткий взмах Райдо, — представьтесь. Ваше полное имя, статус, возраст и круг силы.

Я выдохнула, чувствуя, как глубоко внизу бьется пульс источника, и сделала самую крупную ставку в этой жизни. Если не пройдет — лаборатории Управления в подвалах на второй Цветочной станут моим домом на всю оставшуюся жизнь, пока они не взломают сознание и не выпотрошат все мозги, чтобы знать до последнего мгновения, что произойдет в следующие восемнадцать лет.

— Вайю Юстиния Блау, вторая Наследница Клана Блау. Четырнадцать полных зим, закатный третий круг.

Глава 126. Служу Империи

— Вайю Юстиния Блау, вторая Наследница Клана Блау. Четырнадцать полных зим, закатный третий круг.

Говорить правду, только правду и ничего кроме правды.

Зеркало на столе полыхнуло серебром, подтверждая мои слова, и, прежде чем Таджо успел открыть рот и задать следующий вопрос по протоколу, я быстро продолжила.

— Вайю Юстиния Блау, единственная Наследница Клана Блау, последняя из Рода Блау первой линии крови, темный мастер-целитель, девятый круг.

Зеркало на столе полыхнуло серебром, подтверждая мои слова — истинная правда. Я тихо сглотнула — горло свело, но я смогла — смогла это сказать. Смогла! Спасибо, предки!

Я потянулась силой к Алтарю — теперь всё зависело от того, получиться ли у меня. Эти псаковы артефакты правды очень, очень чувствительны к колебаниям силы.

Дядя подался вперед и прищурился, Таджо застыл, а Райдо и Луций смотрели на меня разинув рот — на меня и на зеркало.

Сила хлестнула от Алтаря обратно в кабинет — тонко и невесомо, дядя единственный из всех, кто смог бы почувствовать и понять, что я делаю. И остановить, если посчитает нужным.

Всё это заняло доли мгновения, и я продолжила говорить быстро, почти речитативом, чтобы никому и в голову не пришло перебить меня или вставить хотя бы один вопрос. Я не дам никому вклиниться. Говорить только правду и ничего кроме правды.

— Мы находимся в родовом поместье Блау… Зеркало полыхнуло — правда.

— Поместье Блау полностью разрушено до основания… Зеркало снова полыхнуло — правда.

— Допрос проходит в кабинете поместья Блау… Вспышка.

— Кабинет уничтожен… не осталось ни единого целого предмета… Вспышка.

— Сир Кастус Октавиан Блау присутствует сейчас в этом кабинете… Вспышка.

— Сир Кастус Октавиан Блау скончался… Вспышка.

— Сир Аксель… брат… жив… в Корпусе… Вспышка.

— Сир Аксель… брат… мертв… повешен за измену… Вспышка.

Сила колебалась, плавая туда и обратно, частота колебаний возрастала, и дядя немного порозовел, откинувшись назад в кресле, и расправил напряженные плечи.

— Наставник Луций присутствует сейчас в этом кабинете… Вспышка.

— Наставник Луций… умер… Очередная вспышка зеркала на столе — это тоже правда.

— Артефакты не исправны? — тоненький голос нервного щуплого дознавателя раздался сбоку — не выдержал.

— Все сразу? — Скептицизм Райдо можно было пощупать. — Что вы хотели доказать этим сира Блау? Артефакты не исправны?

Таджо молчал. Смотрел на артефакты, на меня, трогал кольца на левой руке — артефакты правды обычно нагреваются.

Частота колебаний силы увеличивалась — артефакты грелись — это было единственное слабое место, но они ничего не смогут доказать — с перехода круга на круг сила нестабильна всегда. Это — аксиома.

— Скажите что-нибудь про меня, леди, — Райдо усмехнулся мне и широко приглашающе раскинул руки.

— Господин Райдо — менталист-дознаватель присутствует сейчас в этом кабинете…, — спокойно ответила я. Зеркало на столе послушно вспыхнуло, подтверждая истинность сказанного. Райдо кивнул мне — и я не стала его разочаровывать.

— Господин Райдо скончался, — так же спокойно и монотонно продолжила я. Вспышка. — Я лично убила господина дознавателя, превышение самообороны… Зеркало на столе полыхнуло ещё раз и Райдо, поперхнувшись воздухом, оглянулся на Таджо, и показал на себя — жив? Умер? — Господин Райдо в составе боевой пятерки брал штурмом Запретный город. — Вспышка. У Райдо округлились глаза и дернулся кадык.

— Сир Таджо, — продолжила я, повернувшись к следующему менталисту. — Присутствует сейчас в этом кабинете, Вспышка. — Сир Таджо, используя служебное положение, склонил к сожительству сиру Вайю Юстинию Блау. — Ослепительная вспышка. — Совершил действия не совместимые с честью Сира. — Вспышка.

Райдо разинул рот и ошеломленно пялился на Таджо, а потом на меня. Дядя начал подниматься с кресла, щелкнув кольцами, и я торопливо продолжила.

— Сир Таджо не интересуется несовершеннолетними…, — вспышка. — Сир Таджо был очень корректен и вежлив, проводя допрос в Школе, — вспышка. Скулы Таджо окаменели, но я ещё не закончила. — Свиток с рецептом эликсира от Мора мне передал сир Таджо Шахрейн.

Лично в руки. — Зеркало послушно вспыхнуло, подтверждая мои слова. — …в присутствии господина Райдо, — вспышка! Райдо грязно выругался и запустил пятерню в волосы.

Бутч смотрел очень внимательно и напряженно, оценивая реакцию сразу всех в кабинете.

Я перевела взгляд на следующего дознавателя в кабинете — нервный вьюнош в ответ скривился и быстро замахал руками — не надо — не вздумай! И я продолжила импровизировать.

— Соглашение о мире, подписанное между Империей и Мирней соблюдается… Вспышка.

— Мирия объявила Империи войну и ввела войска на побережье Клана Хэсау… Вспышка.

Я продолжала раскачивать энергию — туда-сюда, из кабинета к Алтарю и обратно, соблюдая четкий ритм, который совпадал с моими фразами. Туда и обратно. Туда и обратно. Частота почти достигла критического уровня — осталось немножко.

— Император здравствует, да продлятся зимы его… Очередная вспышка зеркала.

— Император умер… Вспышка.

И этого времени мне хватило — легкая волна вернувшейся обратно силы — щелчок — и зеркало на столе полыхнуло, разлетевшись осколками и погасло.

Да здравствуют хрупкие управляющие кристаллы и резонанс сил!

Следом щелкнуло и взорвалось сзади, дважды, а потом не выдержали кольца — все засыпало кусками растрескавшегося опала и дознаватели с оханьем стягивали раскалившиеся артефакты, кидая прямо на ковер.

Дядя порозовел — цвет лица вернулся в норму, и по напряженной морщинке между бровей было видно, что он быстро думает — и, судя по взгляду, явно не в мою пользу — он даже шевельнул пальцами, но потом расслабился. Луций сидел тихо — у него артефактов правды не было.

— Псаковы гильдейцы, подсовывают всякое дерьмо, — Райдо ругался витиевато и тряс обожженным пальцем в воздухе. — Даже на одну девчонку… леди, — поправился он, кинув взгляд на Таджо, — не хватает. Сир Блау, мы вынуждены будем позаимствовать у вас взамен…

Дядя согласно склонил голову, а потом обреченно прикрыл глаза — дальше сила раскачивалась уже сама — и следующая волна вернулась от Алтаря ко мне.

Вспыхнуло и зазвенело разом — на двух стеллажах подскочили сундуки, и в среднем ящике стола что-то громыхнуло и задымилось.

Я втянула голову в плечи. Кто знал, что у дяди так много артефактов с управляющими контурами в кабинете. Я думала, он хранит самое ценное в Хранилище. Сколько я грохнула?

Точнее… сколько мне позволил грохнуть дядя?

— … с артефактами ничем не смогу помочь, — очень ровно, тщательно контролируя тон голоса, констатировал дядя, взглянув на Райдо, а потом на дымившийся ящик стола. — Почти год работы…, — добавил он тихим шепотом, но услышали все, и я поежилась ещё раз.

Великий, какая задница!

— Разрушительница! — взвизгнул фальцетом нервный вьюнош, а Бутч неодобрительно нахмурился, глядя на него. — Вас нужно изолировать! Вы опасны для общества, всё, до чего вы касаетесь…

— «Это-бедствие-Блау»…, — тихо пробурчал под нос Райдо.

— Я предупредила, что не могу контролировать силу, — кротко ответила я, опустив глаза в пол. — Скоро четвертый круг… допросы меня пугают… сила не слушается. — Меня вполне мог бы контролировать дядя… если бы захотел, или счёл нужным. Думаю, он уже пожалел об этом. Я проследила сквозь ресницы, как сир Кастус Блау болезненно морщится, с большим трудом удерживая спокойное выражение лица.

— Уничтожительница! — фальцет не затыкался. Он тыкал вперед покрасневшим пальцем. — Мои пальчики, мои руки, как я буду работать…, — подвывал он.

— Заткнись, — Райдо был краток.

— Леди… изумляет, — холодный и ровный голос Таджо встряхнул всех. — Продолжает изумлять.

— Вы знали, что артефакты правды не сработают? — требовательно спросил Райдо.

— Догадывалась, — пожала плечами я. — Некоторые носят в Школе, — пояснила я.

— Немилость…?

— Очевидно резонанс сил и управляющих контуров…

— Особенности родового дара…?

— Эмпатия…?

— Наложение векторов…?

— Эффект длительный или связан с печатью…?

— Разрушительница! — догадки летели со всем сторон и менталисты сыпали терминами, понятными им одним.

— Клятвы силой никто не отменял, — прохладный голос Таджо подвел итог и закрыл обсуждение. — Никто не захочет лишиться силы, не так ли, леди?

Я послушно кивнула в ответ. Это было то, чего я хотела. Артефакты не имеют воли — и обойти прямой вопрос практически невозможно, сила — другое дело, если верить очень сильно, или сосредоточиться на отдельном отрезке воспоминаний, удерживая его в голове — это возможно. И Таджо прекрасно знал об этом.

— Продолжим…

— Я не имею никакого отношения к изобретению или разработке эликсира от Морового поветрия, — вспышка темной силы окутала руку до локтя.

— Симптомы заболевания, диагностика и процесс лечения, а так же рецепт эликсира я прочитала на свитке, — вспышка темной силы, — который доставил Нарочный в поместье. — Вспышка.

— Как выглядел Нарочный?

Таджо спрашивал — я отвечала, подтверждая свои слова силой.

— Куда вы дели свиток?

— Сожгла.

— Кто ещё читал содержимое?

— Никто, я прочитала и сожгла.

— Как вы определили, что ребенок болен Мором?

— Симптомы.

Таджо кружил вокруг и кружил, но я пока так и не поняла, чего они хотят на самом деле.

— На свитке был символ, — я потянулась к тушнице и кисти, и, дождавшись разрешения, начала выводить корявые «СС». — Вот такой примерно. — Головы троих дознавателей склонились над моим рисунком — стилизация удалась, знак архива Управления был хорошо узнаваем — пусть ищут у себя, они так любят искать крыс. — Знак был в верхнем правом углу. — Темная вспышка родовой силы окутала мою руку до локтя, подтверждая сказанное.

— Сир Блау ничего не знал, я не ставила Старших в известность. — Вспышка. — Нике Сакрорум ничего не знал, я заставила его помогать, используя контракт. — Вспышка.

— Леди Блау, — Таджо забрал мой рисунок и передал Райдо, — отвечайте на следующие вопросы только да или нет. Вы спускались в могильники на северной стороне?

— Нет, — вспышка силы подтвердила мои слова.

— Вы открывали четвертый уровень?

— Нет, — вспышка.

— Вы участвовали в каких-либо ритуалах в могильниках?

— Нет, — вспышка.

Таджо посмотрел на Райдо и тот, пожав плечами, достал из кармана маленький черный предмет, похожий на коробочку с кисточками, украшенный вырезанными символами.

— Вы знаете, что это такое?

— Нет, — вспышка.

— Вы когда-нибудь видели такой предмет?

— Нет, — вспышка.

— Держали в руках?

— Нет, — вспышка.

Дядя — улыбался, точнее он был серьезен, но я видела, как приподнялись уголки губ и немного потеплели глаза — всё хорошо.

Значит, дело в могильниках и этой… штучке? Это то, что интересует их на самом деле?

— Филе, — произнесла я. — В могильники детей отправил горец по имени Филе, по-крайней мере он представился детям именно так.

Таджо поморщился, потеряв всякий интерес к разговору.

— Уровень уже был открыт, когда туда попали дети, — пояснил Райдо. — Мы должны были убедиться, что могильники открыли не вы.

— Со вторым светлым? — фыркнула я. Мне просто не хватило бы силы.

— Господину Сакроруму силы хватило бы с избытком.

Я фыркнула ещё раз. Псакова чушь.

— В подземельях, в могильнике, — уточнил Райдо, — проводились обряды заклинателей.

Нашли круги и формации.

Я посмотрела на дядю — для него это явно не было новостью. Как и тот кубик, который продемонстрировал мне Райдо. Какой-то артефакт? Именно с ним они сегодня работали вместе с дядей в мастерской Лидсов?

Я не помнила карту наизусть, но если мои догадки верны — вряд ли на нашей территории действовали две разные группы чужих заклинателей — значит, там наверняка были какие-то развалины Немеса. И начали они задолго до. И, если до этого своим умом дошла я, значит, дознаватели знают точно — кто, где и как. Значит… они для чего-то позволяют жрецам продолжать. И это хорошо.

По моим подсчетам Серым хватит и нескольких дней — сила призывов возрастает. Пара дней и найдут меня сами, наплевав на немилость.

— Вернемся к эликсиру от Мора, — Райдо устало потер глаза, и развернулся ко мне, и в этот момент у Таджо сработал артефакт-передатчик.

Точно такая же маленькая штучка, которую брал с собой в лабиринт Марий. В этот раз Управление не пожалело империалов — их экипировали по полной, даже я не помнила, на какое задание в последний раз боевая пятерка получала такой комплект.

Таджо слушал долго молча.

— Повтори, — холода в его голосе хватило бы, чтобы заморозить всё поместье разом.

Таджо выключил передатчик, развернулся к окну, и медленно, очень медленно расстегнул верхнюю пуговицу кафтана и ослабил ворот.

Мы отодвинулись все вместе, синхронно, и я и дознаватели, мы все прекрасно знали, что это значит. Таджо в полном и абсолютном бешенстве.

— Шахрейн, — тихо позвал Райдо. Краем глаза я отметила, как у Наставника дрогнули усы от любопытства, а дядя… по дяде обычно хрен поймешь, что он думает на самом деле.

— Свитки с рецептами эликсира от Мора найдены во всех Пределах сразу, — тихо и совершенно спокойно ответил Таджо. — Южный, Западный, Восточный, в Столице их продают уличные торговцы за четвертушку империала.

— …, — Райдо выругался витиевато, а нервный вьюнош тоненько вздохнул на одной ноте с присвистом. — Кто?

— Неизвестно, — так же спокойно продолжил Таджо. — Практически в каждой второй книжной лавке Империи теперь можно найти свиток с символом «СС», — Шах усмехнулся уголком рта. — Многим алхимикам свиток доставили на дом… с Нарочным. Некоторые даже уже сварили… э-лик-сир.

— О, Мара пресветлая, божечки…, — выдохнул тоненький голосок вьюноши.

— Полетят головы, — тихо констатировал факт Райдо. И дядя согласно и очень довольно кивнул в ответ — полетят.

Бутч, нахмурившись, смотрел в пол и чем-то думал.

Я ошеломленно открыла от удивления рот — «мы в каждом доме, в каждом городе Предела, мы везде и нигде», как аллари смогли это провернуть, даже учитывая то, что рецепт я сливала в общий круг воспоминаний. Как, спаси Великий, они сумели сотворить… такое?

Дознаватели, безусловно, будут искать того, кто распространил рецепт и начнут с Управления — гриф «СС» гарантирует это. Найдут ли?

— Допрос окончен, записи предоставить, — Таджо уже полностью взял себя в руки. — Вернемся к другим важным вопросам. Эликсир Укрепления.

Я выдохнула тихо — ещё и Укрепитель — всё за один раз это… много.

— Управление благодарит Леди за информацию о свойствах эликсира, предоставленную так… своевременно, — с ухмылкой продолжил Райдо и засунул смолку в рот — серьезные темы закрыты, можно пожевать?

— Леди, вы ничего не знаете о свойствах эликсира, вы же не дипломированный алхимик, — Таджо надавил голосом, — новый патент может быть подан со стороны Рода Блау не ранее праздника середины зимы.

Не знаю? Без проблем. By я уже сказала. Не ранее середины зимы? Без проблем — себе я сварю и так.

Дядя снова согласно кивнул в ответ — они уже всё обсудили заранее… но я ничего не понимаю.

— Эликсир не работает…, — тихо произнесла я и посмотрела на Бутча — он же передал им? — Всё, что обработано эликсиром разрушится через декаду. Превратится в пыль…

— Тем лучше, — произнес Шах равнодушно.

— Вы не понимаете, нужно остановить действие патента и прекратить производство, пока не пострадали…

— Наставник By? — перебил меня Таджо. — Если бы ваш Наставник, о, прошу прощения, бывший Наставник, не был бы третьей стороной в патенте, вы бы передумали делиться информацией? Управление уже выкупило долю Мастера By в патенте, — сухо продолжил Таджо, а дядя кивнул.

Выкупило? Зачем выкупило? Зачем им патент на неработающий эликсир?

— Одна дивизия успешно протестировала применение эликсира, следуем дальше? — деловито спросил Райдо.

— Отправь приказ на завтра, — Таджо поправил манжеты, лацканы, и так идеально сидящие, — эликсир… признан рабочим. Увеличить число до четырех дивизий. Я хочу, чтобы через трое суток все доспехи и оружие шестнадцатого легиона были… тщательно укреплены.

— Они разрушаться через декаду, — я наклонилась вперед, — полностью. Вы мне не верите?

— Почему же, — так же спокойно ответил Таджо.

Луций фыркнул в усы, а у дяди было такое выражение лица, которое он делал всегда, когда говорил, что «нужно думать головой, Вайю».

— Вам это и нужно, — ошеломленно констатировала я. — Вы знали и без меня. Гильдия.

Райдо весело хмыкнул в ответ и чавкнул смолкой.

«…через трое суток все доспехи и оружие шестнадцатого легиона были… тщательно укреплены»… но тогда через декаду виноватыми сделают… Хейли. Я вздрогнула, представив реакцию легионеров, когда они проснуться утром через декаду… или как они маршируют на учениях, а доспехи на них рассыпаются в пыль и оседают… и они остаются в одних нижних рубахах… и оружие… Великий, спаси и сохрани, личное оружие… чтобы экипировать четыре дивизии снова, нужны просто сумасшедшие деньги… легионеры не простят… просто не простят такого… и не забудут…

Они хотят уничтожить Хейли? Полностью? Зачем им это нужно. После такой акции военные будут настроены крайне негативно… это точно гарантирует невмешательство военных, если Род Хейли попросит о помощи, после такого они просто закроют глаза… или помогут топить.

Великий!

И дядя позволит? Позволит. Я видела это в его глазах — не просто позволит, а будет в первых рядах наблюдать, как Хейли будут тонуть.

— Леди недооценивает важность такого изобретения, — снова хмыкнул Райдо — Это даже более интересно, чем свойства, заявленные первоначально.

— Разрушительница…, — сбоку раздался тоненький смешок — фальцет явно был доволен тем, как развивается ситуация. Доволен тем, что в этот раз разрушат что-то ещё, не его плетения?

Я звучно сглотнула. Масштаб задницы ошеломлял.

— Далее, — так же спокойно и холодно произнес Таджо. — Если с Леди всё ясно, — он бросил взгляд на дядю и тот кивнул в ответ, — то господин Сакрорум уже превысил выделенный лимит доверия со стороны Управления, это не первый случай, — пояснил он персонально для меня. — И для этнических меньшинств правила всегда действуют особым образом.

Жизнь господина Сакрорума ценности не имеет, — пояснил он для особо непонятливых.

Я поджала губы — мы дошли до торговли. Хочу Сакрорума — что-то должна в ответ. И что ясно с леди? Дядя уже сторговался заранее? Что он им наобещал?

— Но, — так же размеренно и спокойно продолжил Таджо, — мы готовы пойти леди навстречу.

Господин Сакрорум останется жив, при этом будет ограничен в возможностях создавать… проблемы.

— … можно изменить меру наказания…, — вклинился Райдо.

— Выбор за леди, — терпеливо продолжил Таджо. — Это же ваш… подопечный, значит, именно вы несете личную ответственность…

Я посмотрела на дядю — тот отстранено молчал — моя ответственность — мои решения? На Бутча, который резко отрицательно мотнул головой.

— Что вы хотите? — хрипло выдохнула я, а Бутч прикрыл глаза — идиотка.

— Ни-че-го, — по слогам произнес Райдо и вспыхнул сияющей почти мальчишеской улыбкой.

— Подарок леди, как залог долгого и успешного сотрудничества…

Подарок? Жест доброй воли? Скорее Грань рухнет на землю.

— Почти ничего, — сухо уточнил Таджо. — Вы попытаетесь — этого будет достаточно, тем более, что у вас, насколько я знаю, есть личная мотивация, — Таджо бросил выразительный взгляд на дядю. Дядя вздохнул и отвернулся от меня.

Что, псаки всех побери, значит — личная мотивация? Попытаюсь сделать что?

— Горцы спутались с Мирней, — хрипло и коротко выдал Бутч. — За полдекады жрецы из Хаджа в сопровождении горцев появились на мирийской границе. Шли через земли Хейли, они не проходили через порталы и не пересекали земель Клана Хэсау, — продолжил он.

Райдо досадливо цыкнул, а Таджо сдвинул брови — Бутчу влетит за то, что он открыл рот, но я уяснила главное. Игры — кончились.

Это — государственная измена. И любые отношения с горцами — тоже.

Тайные горские тропы. Осознание вспыхнуло и ошеломило. Эти придурки действительно должны были использовать тайные тропы, чтобы так быстро провести жрецов в Мирию, минуя порталы. Горцы идиоты — дознаватели в Пределе. Все горцы — идиоты, и Нике не исключение. И я — полная идиотка, потому что связалась с ним.

— Есть легенда, — хорошо поставленным голосом начал Райдо и положил мне на колени свиток, — что есть тайный проход через горы. Особая тропа, которая позволяет сократить путь с декады до одного дня. Очень похоже, не правда ли?

Я развернула свиток — это были рукописные выдержки из нескольких трактатов — «Старый Путь», «Тайный Путь», «Горские тропы». Все исследователи сходились в одном — такой путь существовал когда-то. Их логика понятна — шли через земли Хейли, через полдекады в Мирии — значит, использовали тропу.

— На записях есть интересный момент, — протянул Райдо, потрогав пальцем одну из четырех пирамидок на столе, — который говорит о том, что леди тоже хорошо знакома с этими легендами.

Псаков Нике! Псаков-псаков Нике! Чтобы записи были такими подробными — он должен был слить их сам, чем они прижали его? Клан? Булочка-Винни?

— Так говорят, — пожала плечами я и свернула свиток обратно. — Все на Севере знакомы с этими байками… спросите любого ребенка на улицах Керна и он расскажет вам всё про тайные тропы… если бы проход через Лирнейские был — его бы давно обнаружили, и разве нужны были бы порталы?

— Мы заходили со всех сторон, маленькая леди, — вкрадчиво продолжил Райдо. — Потратили уйму времени, чтобы считать поверхностные воспоминания. Пятьдесят горцев — вы представляете себе объем работы за декаду? — он досадливо цыкнул языком, — но горцы упорно стоят на своем — тропы нет.

— Терпение Императора истекло, — холодно и спокойно резюмировал Таджо.

Пятьдесят горцев? Они хватали первых попавшихся? С этническими меньшинствами обычно не церемонятся, сколько из этих пятидесяти не стали пускать слюни и сохранили здравый ум после работы менталистов? Хотя бы один горец остался в здравом уме?

Да, считать горцев полностью невозможно, они не аллари — они выбрали другой путь — они выбрали путь интеграции. Аллари непроницаемы вообще, но у горцев поверхностные воспоминания подлежали считке — слишком сильно они разбавили кровь, но копать глубже бесполезно — эти идиоты всегда предпочитали сходить с ума, но молчать. Даже ритуальные самоубийства и те, отменили не так давно — дикари одним словом.

Сейчас у них мало «пустых», искра есть практически у всех, они учатся в наших Академиях и Школах. Да, горцам запрещено заканчивать боевые специальности, что-то мирное, многие идут на целителей, как Нике. Но… сам факт того, что у них есть искра говорит о том, что они уже Высшие — да, частично, да без статуса, но такие же как мы — потому что у них есть сила.

Райдо положил мне на колени ещё один свиток. Молча. Дядя проследил за этим без всякого интереса — уже читал?

Я развернула свиток и первое, что бросилось в глаза — это большая императорская печать снизу. Приказ Императора.

В случае неповиновения законной власти… допускается использование силы в отношении горских Кланов… создание резерваций… Северный Предел… взять под контроль… разрешено… применение управляющих печатей… поголовный учёт этноса…

Я сжала свиток пальцами и с большим усилием расслабила руку — слишком много глаз.

Что им нужно от меня и Сакрорума на самом деле?

— Необходимо пресекать неповиновение, — тихо и мягко сказал Таджо.

— Резервации? — Я тряханула свитком. — Дядя! Резервации на нашей территории? Как скот?

В загоне? Будем делать ограду? Разрешено применять силу? Применять против кого?

Просвещенное общество, цивилизованное, — закончила я язвительно.

Я была в их деревнях вместе с Нике, сидела с ними за одним столом, ела из одного котла.

Да, меня не принимали с распростертыми объятиями, но война стирает отличия. Они такие же люди, как мы. Такие же деревни, как у нас внизу, такие же дети на улицах, такие же тряпки сушатся возле домов, такие же собаки… такая же еда. Они люди, а не скот, псаки всех раздери!

— Леди не поддерживает политику Императора? — нежно поинтересовался Таджо. — … или леди поддерживает этнические меньшинства? Это влияние того, что вам позволили вырасти в окружении аларийцев? — загнал он меня в угол.

— Воздух свободного Севера, — хмыкнул Райдо. — Идеи о государственной измене так и витают в воздухе…

Бутч оттолкнулся от стены и размял руки, щелкнув кольцами.

Дядя сдвинул брови — я иду по тонкому, очень тонкому льду — его взгляд обещал мне все кары небесные и гарантированное отсутствие посмертия, если я только попробую открыть рот. Но почему он сам молчит?

— Служу Империи, — я горько отсалютовала свитком трижды, приложившись кулаком к груди.

— Я рад, что мы достигли… понимания, так быстро. — Таджо кивнул головой.

— Доли мгновения и леди, из сочувствующей этническим меньшинствам, превращается в законопослушную подданную, которая действует во благо Империи…, — хохотнул Райдо.

Я сжала зубы. Козёл.

— Просто леди всё ещё не до конца понимает, — тихо пояснил Райдо Таджо. — Диверсии при строительстве Арки, взрыв в шахте, и даже… нападение, закончившееся для леди так печально, — Шах легонько коснулся кончиками пальцев плеча, — это звенья одной цепи.

Добавим сюда сотрудничество с Мирней и оппозицию законной власти…

Горцы хотят автономии, горцы против строительства портала, прозвучал в голове голос Луция. Все бы ничего, но как быть с печатями? Тоже горцы? Неотесанные горцы внезапно научить накладывать управляющие печати? Псакова чушь. Им просто нужен повод продемонстрировать власть. Хотя эти придурки виноваты сами — провести жрецов в Мирию — я бы сама вырезала этот горский Клан под корень, чтобы дурная кровь не передавалась по наследству. Это даже не идиотизм… это самоубийство.

— Но леди безусловно права, — согласился Таджо. — Резервации — это не цивилизованный способ решения конфликтов. Поэтому мы ограничимся наглядной демонстрацией на землях только одного Клана.

Великий, только не Блау. Только не Блау, прошу, Великий!

— Горские Кланы на землях Хейли лишены императорской милости, — пропел Райдо. — Наступление сегодня ночью, — он предвкушающе щелкнул кольцами.

Понимание ослепило.

Они топят их. Они просто топят Хейли. Управление… и Запретный город. Топят так, чтобы не оставить ни малейшего шанса всплыть, чтобы никто и не подумать подать им руку во всем Пределе, чтобы вытащить из дерьма.

Управление. После того, как правда про эликсир всплывет, им даже не понадобится формальный повод.

Легион. Через неделю имя Рода Хейли станет нарицательным.

Горцы. И все «простые» наверняка оценят, что именно Хейли позволили провести чистки на своей земле. Никто не вспомнит, что дознаватели тут, но все хорошо запомнят, что это — Хейли.

Кто остается? Высшие, жрецы и Гильдии. Наверняка для этих тоже есть план в запасе, но за что? За что так с Хейли? При этом Управление всегда действует чужими руками… это как с Кланом Сяо в Центральном? Показательно и для всех, и чтобы ни у кого не возникло вопросов?

— Что я должна «попытаться» сделать? — саркастично спросила я. Что в их понимании «почти ничего не будет стоить»? — Достать светило с неба?

— П-ф-ф, — Райдо покачал головой.

— Нам нужна карта троп. Господин Сакрорум должен знать. Нужно убедить его сотрудничать. Угрозы бесполезны, — тихо специально для меня пояснил Бутч. Таджо дернул уголком рта, но не возразил. Помешанный на иерархии и правилах Таджо не возразил? Что за псаковы странные отношения у них в пятерке? — Император проявил милость по отношению к горским Кланам и дал возможность продемонстрировать верность Империи наглядно. Тот Клан, который даст информацию, имеет право на преференции и амнистию, — так же тихо закончил мысль Бутч.

— Даст? Точнее «сдаст» остальных? — фыркнула я. — Они до сих прыгают с гор в ущелья, если облака на небе фиолетового цвета, господа! И детей сбрасывают… туда же, с физическими отклонениями. Горцы упрямее ослов — они предпочтут сдохнуть…

— Попытаться…, — тихо надавил голосом Таджо.

— …вход на тропу, ключи… — деловито перечислил Райдо.

— Данный способ… сообщения с Мирней, безусловно, должен быть прерван, — закончил мысль Таджо. — Традиционные методы воздействия… не приносят ожидаемых результатов, в силу психических особенностей этноса. Император теряет терпение. Молодое поколение обладает более гибким мышлением, у леди достаточно давние отношения с подопечным, чтобы суметь донести мысль верно. Убедите господина Сакрорума поделиться информацией.

Я фыркнула от удивления и перевела взгляд на дядю.

— Это байки, дядя, скажи им. Тайные тропы, чушь псакова, — я тряхнула головой. Горцев им не расколоть. Они сдохнут и унесут с собой свои секреты. Рассказать про тропы они могут только добровольно…

— Горские кланы на землях Блау — следующие, — Таджо застегнул верхнюю пуговку обратно и тщательно расправил ворот форменного кителя. — Наглядной демонстрации должно быть более чем достаточно, чтобы пояснить всем, что их ожидает. Убедите горца сотрудничать и тогда… и он, и его община останутся живы…

— Сакрорум ненавидит Блау, — саркастично добавила я. — Всех Блау без исключения. С чистой, истовой и совершенно незамутненной страстью максимализма… Эти «давние отношения», по вашему мнению, должны способствовать установлению доверия?

— Мы ограничены в выборе, — так же язвительно, тон-в-тон ответил мне Райдо. — Очень мало тех, кто поддерживает тесные и личные отношения с горцами. Мы привлекли всех, кого смогли за это короткое время. И леди, несомненно, просто жемчужина нашей коллекции, — закончил он сладко. — «Сира и Дикий», о нет, «Вторая Наследница и неотесанный горец», — гадко ухмыльнулся менталист, — кажется такими названиями пестрят полки в книжных лавках. Какая леди не мечтает тайно по ночам о волосатом и неотесанном горце под одеялом?

Козёл. Сила полыхнула сама — и я не стала её ограничивать — стеллажи вздрогнули, книги взлетели и вместе со свитками спикировали на голову Райдо.

— А-уч, больно…, — Райдо отмахивался руками, — … признаю свою вину… леди…, — книги продолжали пикировать, последним прямо на голову менталиста обрушилось любимое нефритовое пресс-папье дяди, и он, как подкошенный, рухнул на пол.

Я икнула от удивления. Пресс-папье — это не я. Клянусь Великим, это не я! Дядя?

Бутч ухмылялся, Луций вздыхал, пряча улыбку в усы, дядя демонстративно смотрел в окно, Таджо — морщился.

Райдо вставал осторожно, щупая шишку, которая уже начала расцветать на лбу, и злобно косился в мою сторону, но молчал.

— Извинения приняты, — нежно пропела я. Жаль, конечно, что пресс-папье не вырубило Райдо полностью.

— Разрушительница…, — тоненько и очень тихо протянул фальцет сбоку, раздался глухой звук подзатыльника, и фальцет заткнулся.

— Время, — Бутч щелкнул кольцами, и проекция песочных часов зависла посередине кабинета. Все сразу посерьезнели и нахмурились.

— Бутч, — Таджо кивнул на меня, — остальные со мной. Сир Блау?

Дядя кивнул в ответ и обреченно начал вытаскивать один из тех ящиков стола, который до этого дымился.

Дядя тоже идет с ними? И Луций?

Я поерзала на кресле, предпочитая быть подальше, когда дядя начнет разбирать свои артефакты.

— Свободна, — дядя кивнул мне и показал на дверь. Значит, разбор ошибок и раздача наказаний откладывается на завтра?

— Иди же, иди, Вайю, — Мастер Луций торопливо замахал пухлыми ладошками — исчезни девочка, пока есть возможность.

Я кивнула всем дознавателям сразу и присела в легком поклоне. За дверь я просочилась быстрее, чем кто-то успел кивнуть мне в ответ.

По лестнице мы с Бутчем мчались, перепрыгивая через две ступеньки, он нагнал меня уже при подъеме на второй этаж.

— Уф-ф-ф, — я наклонилась отдышаться в коридоре у двери спальни и присела на ближайшую скамейку-тахту. Бутч хмыкнул в ответ — в глазах плясали смешинки. — Между прочим, любой целитель подтвердит, что в момент перехода с круга на круг, любые стрессы вредны для организма, — нудно уточнила я. — А допрос — это стресс…

— Я давно заметил, когда у леди стресс количество пострадавших возрастает в геометрической прогрессии… с самого утра…, — Бутс неторопливо устроился рядом и вытянул ноги.

— Оу-у-у-у…, — я простонала, вспомнив утро. Мне завтра обязательно влетит ещё и за сломанный нос Анастаса, и за Мор, и за самоуправство, и за горца, и за тупость, и за отсутствие доверия… проще удавиться самой. — За что Великий так не любит дочь свою…

— Дознаватели делают ставки, — вкрадчиво и тихо начал Бутч, — если использовать направленные боевые плетения молний… они срикошетят от леди Блау, и вернуться обратно к нападавшему… или… уничтожат всех вокруг, а леди останется целой и невредимой…

Я вздрогнула — это шутка, правда? После боевых выживает вообще мало кто, если артефакты дерьмо.

— Желающих попробовать, пока нет?

Бутч хмыкнул в ответ и расслабленно откинулся назад, на стену.

— Я давно не чувствовал жизнь так… ярко, — тихо поделился он. — Никакой скуки…

Никакой скуки — это видимо хорошо? Правда?

— Кого призывают жрецы? — спросила я, не слишком надеясь на ответ.

— Леди не стоит задавать такие вопросы, — Бутч сдвинул брови.

— Если я… попытаюсь… завтра… Сакрорума точно отпустят?

Бутч коротко и решительно кивнул в ответ.

— Результата не будет, — уточнила я твердо. Они не могли сломать горцев раньше, не смогут и сейчас.

— Не важно, — тихо ответил менталист и помедлил, — господина Сакрорума ждет чистка памяти.

— Разве вы можете стирать память точечно? — уточнила я. — Разве все этнические меньшинства не доставляют определенных проблем господам менталистам в связи с природной устойчивостью и наличием защиты? Вы можете считать поверхностно, и то при наличии добровольного согласия. Разве это не одна из причин, по которой горцы, как кость в горле?

— Никто не говорит о точечном воздействии, леди, — очень мягко поправил меня Бутч. — Это правда, в силу особенностей этноса мы не имеем возможности работать… ювелирно, но, чтобы стереть зиму или две… с этим справится любой третьекурсник.

Я вздрогнула — это… это… значит они сотрут всё. Весь кусок жизни, начиная с того момента, как мы познакомились? Или с того момента, как Нике узнал про Мор? Нике ничего не будет помнить, но хотя бы останется жив?

— Ваша задача, — размеренно пояснил Бутч, — продемонстрировать лояльность. Полную и абсолютную лояльность. Одно дело, если вы поддерживаете… тех, кого обвиняют в государственной измене, и совершенно иное, если леди содействует, чтобы предотвратить измены в дальнейшем. Вы понимаете меня? — мягко закончил Бутч.

Я кивнула. Всё было понятно ещё там, в кабинете. Но Нике потеряет год? Два года жизни?

Три?

— Без чистки памяти никак?

Бутч смотрел на меня терпеливо, как на глупого ребенка.

— Вам запрещено в дальнейшем общаться горцами, — наконец выдохнул он. — Любые контакты под запретом.

Я устало потерла глаза — они горели, как-будто в них щедро насыпали песка — нужно ложиться.

— Спать, — озвучил мои мысли Бутч. — Пусть завтрашнее утро будет ясным.

* * *

Завтракала я одна. Утро для меня наступило отвратительно рано — я ворочалась пол ночи, думала, и не могла уснуть. Слуги поставили только два прибора — ни дядя, ни менталисты ещё не возвращались, а Бутч ещё не спустился, а Геб ночевал в мастерской.

Свежий номер Имперского Вестника, ещё пахнувший типографской краской, подали к десерту. Листать не пришлось — искомое нашлось прямо на первой полосе: «Трагедия Северного Предела: горцы Клана Хейли — сумасшествие или возрождение практики ритуальных самоубийств».

Я быстро пробежала статью глазами — практически половина горской общины покончила с жизнью, используя ритуальное самоубийство — как драматично выразился автор статьи — женщины прыгали в пропасть вместе с детьми. Ещё треть пострадала при попытке… помочь… вылечить? Видимо от того же сумасшествия. Из целой общины выжила жалкая горстка, которая сегодня получит тавро — управляющие печати, как условие нового и светлого будущего в резервации.

Я сжала газету пальцами, но продолжила читать дальше. Далее в статье шли рассуждения о бездействии Рода Хейли, о попустительстве, о том, что трагедию можно было предотвратить, и выводы были настолько очевидными и прозрачными — даже идиот, прочитавший сегодняшний номер Вестника, точно скажет, кто виноват в трагедии.

Кто виновен? Хейли.

В целях предотвращения подобного, всех горцев других общин обяжут носить управляющие печати, чтобы подобное… сумасшествие… больше не повторялось. Какая похвальная забота о подданных.

Газету я сворачивала долго и очень тщательно, медленно разглаживая по краям, чтобы не осталось ни единой складочки. Статьи в Имперском Вестнике верстают днем раньше, ночью тираж уже ушёл в печать, значит, заготовку статьи и подробное описание… трагедии… отправили в газету задолго до упомянутого события.

Задолго до. Сколько же они планировали это? И почему… почему Император на Севере выбрал именно Хейли в качестве овцы на заклание?

Глава 127. Последняя попытка

Поместье я объезжала верхом вместо утренней тренировки, после завтрака. Ликаса не было, а Геб предпочел привычную площадку, но я подозревала, что он просто недостаточно уверенно ладит с лошадьми — держится — да, но у Лидсов личной конюшни не было — следует поправить этот момент, сделала я пометку на будущее.

Погода была ясной — легкий мороз пощипывал щеки, охрана держалась по-отдаль, и я спокойно думала под мерный шаг коня, которого для меня сегодня выбрал Старик.

Первая линия защиты поместья. Я кивала на постах, улыбалась и считала аларийцев.

Вторая линия защиты — то же самое. Третья.

Ликас изменил связки? Лица были знакомые, но тройки в охране не менялись много лет — сейчас они перемешались. Я погарцевала у последнего поста — вот этот бородатый с косичками и обветренным лицом точно всегда стоял в паре с рыжим, как будто поцелованным лучами светила… а сейчас рыжего — нет.

— Где напарник вон того? — спросила я одного из своих охранников, кивнув в сторону бородатого.

Тот мялся, оглянувшись на второго из охраны, и я вздернула бровь, крутнув хлыст в руках.

— Тройки и пары заменили, госпожа…

— Причина?

— Приказ Главного…

— Мастер Ликас распределял лично, — вклинился второй охранник. — И народу меньше…

— Меньше?

— Часть аларийцев вернулась в табор…

Я крутнулась на месте, успокаивая коня — он хотел гулять и рвался к лесу.

В табор. Так же как девочек. Надеюсь, Ликас вернется скоро. У меня накопилось очень много вопросов к аллари.

* * *

Таджо всегда учил меня — думай, как дознаватель. Мыслить, как менталист сложно, мозги у них устроены каким-то совершенно особенным образом, по-крайней мере в пяти случаях из десяти я ошибалась. Но в этот раз я оставила достаточно зацепок.

Проверка на способности предсказания — первое. Я пригнулась, чтобы не зацепить еловые лапы и свернула на утоптанную тропинку. Генную карту они должны были уже запросить, значит, наверняка знают, что даже латентных способностей пророчествовать у Блау нет.

Второе — артефакты. К резонансу сил не подкопаешься, единственное, могут дополнительно произвести замеры круга, чтобы убедиться, что переход на четвертый близок. Я бы сделала так.

Тропинка привела нас к озеру, замерзшие берега которого припорошило снегом, и только в центре, шагов через двести клубилась паром полынья — лесное озеро никогда не затягивалось льдом полностью, там били ключи.

Я спешилась, привязала коня и махнула охране — дистанция, хочу побыть одна. Прохрустела снегом вдоль берега, перепрыгнула валуны и ступила на лёд.

Псаковы аларийцы! Что им стоило сказать заранее? Хотя…

Я покачалась на носочках, отсчитала десять шагов и провела первую линию на снегу — от этого будем отталкиваться — рано или поздно менталисты все равно взялись бы за меня, слишком много совпадений. Слишком. Если появляются вопросы, на них нужно дать внятные ответы, такие ответы, чтобы отбить всякое желание задавать вопросы в дальнейшем.

Они уже начали проверять — тихо, исподволь, пусть лучше сделают это сейчас. Дома. Под контролем. Найдут все ответы, а я позабочусь, чтобы всякое желание задавать вопросы дальше — пропало.

К вопросам о Море я была не готова и Нике… мой провал, мой просчёт, но глупо не воспользоваться шансом, который плывёт прямо в руки.

Сбоку из кустов, загомонив, вспорхнула стайка вспугнутых птиц. Они возмущенно кружили над охраной и лошадьми, которые потревожили их.

Вспугнуть.

Я прошагала ещё десять шагов по льду и провела следующую линию носочком на снегу — опасность. Я вздохнула, раздраженно пошевелив пальцами в перчатках. Хватит ли того, что я сказала, или нужно было выдать больше?

То, что дядя уже слил вчерашние воспоминания в записи и спрятал их надежно — я была уверена — слишком много было сказано. Одного замечания о том, что Райдо брал штурмом Запретный должно хватить, чтобы всю пятерку, включая Таджо, отстранили полностью, до момента окончания проведения внутреннего расследования.

Декады-четыре — я сделала четыре шажочка вперед. А расследование — это гриф в личном деле и крест на карьере, Таджо на такое не пойдет, только не Таджо. Значит? Будут рыть тихо и нежно, чтобы ни одна дознавательская морда не узнала о том, что несла несовершеннолетняя дура.

С Таджо я погорячилась. Я оглянулась назад — на свою цепочку маленьких следов, петляющую по озеру, и поморщилась. Следы уже есть — назад не переиграть.

С Таджо хватило бы упоминания о свитке с Мором, но я просто не смогла удержаться.

Я фыркнула несколько раз, как лошадь, пуская клубы пара. Дядя прав — нужно начинать думать головой.

Будут использовать мягкий вариант проверки? Травки или эликсир? Арсенал Таджо всегда был забит под завязку — и седативные, и с легким эффектом доверия, и просто расслабляющие сознание настолько, что даже младшекурскик-менталист смог бы взять высоту.

Что-они-используют-теперь?

Я прыгала с ноги на ногу, скользила, и считала. Эликсир — плохо, я была не уверена, что смогу удержать контроль без антидота, чай — вариант предпочтительнее.

Ещё двадцать шагов к полынье — лёд под ногами всё ещё был крепким. Ещё одна линия на снегу — снять все вопросы разом.

— Сумасшедшая Блау, — я тихо хмыкнула. — Мне кажется, это прекрасно вписывается в общую концепцию нашей Семьи. Су-мас-шед-ша-я Блау. — Это звучало великолепно.

Ещё двадцать шагов.

Я прочертила следующую линию носочком сапожка — проверка… и… дядя. И то и другое было одним большим вопросом. Циркус в кабинете был рассчитан на провинциальную четырнадцатилетнюю дуру, которая никогда не покидала свой захолустный Предел.

Единственное, что было настоящим — это артефакты правды и… важные вопросы в конце.

Записи Нике доказательством не являются — их можно изменить и подделать, и, чтобы иметь основания для официального допроса Высшего в Управлении, им нужно было бы копать долго и упорно, собрать кучу свитков с печатями, и разрешений, которые прикрыли бы дознавательские задницы от возмущения Совета Кланов.

Дело-не-в-Море.

Я протанцевала вперед. Не в Море. Дело в той маленькой черной штучке с кисточками.

Артефакт? Но явно без управляющего контура — резонанс сил его не коснулся… или… артефакт не исправен?… и его чинили в Мастерской?

До полыньи осталось немного — шагов пятьдесят — я уже видела среди клубящегося над водой пара серебристые хвосты рыб, которые со всплеском ныряли в глубину. Ещё одна линия на снегу — Нике.

Про горцев думать не хотелось, как и про то, какая доля моей вины в том, что Сакроруму сотрут память. Останется жив — да, но что дальше? Судьба горских общин Хейли явно показала, что ждет всех в дальнейшем.

— Грань им на голову, а не тропы, — фыркнула я коротко. В этом с горцами я была солидарна — Императору верить было нельзя, его милость часто оказывалась гораздо опаснее императорского гнева. Но псы получили приказ и будут — рыть, рыть, рыть, до последнего, а мы получаем головную боль и очаг постоянной нестабильности под боком. Горцы и так никогда не были спокойными и беспроблемными.

Ещё десять шагов вперед — последняя линия на снегу — Император. Под ногами раздался отчетливый треск льда — и я застыла, рассмеявшись.

Действительно, шаг вправо — шаг влево, и все разом уйдут под воду. Что хочет Запретный город? Усмирить горцев или наоборот, сделать так, чтобы все Северные кланы были заняты новой проблемой? Предотвратить войну с Мирней или… развязать её?

Я осторожно покачалась на носочках. Псакова долбанная политика. Пока я точно понимала только одну вещь — Хейли топят, и делают это так, чтобы у Совета Кланов не возникло вопросов, чтобы никто не посчитал это покушением на Родовые права, а значит… обвинения в сторону Хейли и доказательства будут неоспоримыми.

Лед под ногами тихо затрещал ещё раз, и я потянулась к застежкам на плаще — мех пушистой горкой осел сзади за моей спиной.

— Мисси…, — резкий возглас охраны раздался сзади, но я вскинула кулак — два пальца, ладонь — назад, ждать. — Мисси…, — раздался очередной протяжный стон.

Мисси хочет сыграть.

Шальная, сумасшедшая, глупая, а от этого ещё более восхитительная мысль пришла мне в голову. Я так давно не проверяла свою удачу таким дурацким способом.

Полынья впереди манила — есть только два шанса — или лед выдержит, или я уйду на дно.

Или всё — или ничего. Или мы устоим — или Род Блау утонет снова, загадала я про себя.

Храни, Великий!

Я стянула меховую шапку и отбросила в сторону, тряхнув волосами — их тут же взвихрил ветер.

— Мисси!

Покачалась на носочках, широко раскинула руки в стороны и… прыгнула.

Треск был оглушительным, трещины змеились подо льдом, образуя рисунок из ломанных линий, вода впереди взволновалась, выплескиваясь на снег, пока… всё не успокоилось.

Лёд — выдержал. Моя удача сегодня со мной.

Выдержал.

Я запрокинула лицо в небо и рассмеялась, наслаждаясь обжигающим ветром. Как хорошо, Великий, как же хорошо!

* * *

Вниз по лестнице я спускалась воинственно и быстро, печатая шаг. Задолбало.

Как же меня всё задолбало.

Псакова гребаная политика, эти игры, это вранье. Я устала крутиться и врать, врать, врать. У нас дядя — Старший, он и должен нести ответственность. Если они сняли запрет для дознавателей — пусть снимут для дяди. Я расскажу ему всё.

Дядя — умный, дядя — найдет выход, дядя — спасет Блау. А я… я буду стоять плечом к плечу.

Алтарь молчал.

Псакова гранитная плита только помигивала сыто и насмешливо — ни капли крови, ни мольбы, ни откровенные угрозы не могли заставить предков говорить.

Интересно — так у всех или у нас, Блау, особенно контуженные?

Я уговаривала битых двадцать мгновений, а потом плюнула, упершись в плиту лбом — достали. Если бы балом правил дядя, я думаю, он бы сообразил быстрее и явно смог бы вытащить всех нас.

Но предки — молчали.

— Я устала! Я устала от этих политических игр… устала врать… Я не хочу лезть в игры Кланов… я ничего в этом не понимаю…, — простонала я тихо. — Снимите этот псаков запрет!

Я и так использовала возможность и дала дядя столько подсказок, что он уже должен сложить первое и второе… и сделать выводы. Рано или поздно, он догадается, и, если буду молчать я — придет за ответами к Источнику.

Алтарь молчал, тихо полыхая силой.

— Я найду способ! — я выпрямилась, и ударила кулаком по граниту. — Не хотите так, я найду способ…, — научусь рисовать, как Фей… придумаю что-то ещё… но дядя должен знать. Все зашло слишком далеко.

— Нельзя…, — тихий шепот раздался мне в спину — я уже стояла на выходе из алтарного зала, — … нельзя, нельзя, нельзя…, — марево силы над Алтарем заволновалось, и призрачная мужская фигура соткалась в воздухе, слишком расплывчатая, чтобы понять кто это. — Кастус не справился… доверие утеряно…

— Он не справился, потому что не знает, — возразила я. — Если он будет знать…

— Он не справился…, — шепот сотни голосов наполнил алтарный зал. — Не справился… не справился…

— Если дядя узнает…

— Нельзя… Нельзя… Нельзя…

— Почему?! — Псаки вас задери. — Почему я не могу сказать дяде?!

— Ты уже говорила…, — тихо прошелестело эхо. — …Кастус не справился…

— Говорила?! Что значит, говорила?!!

— Говорила…, — прошелестело эхо. — Он знал! И не справился…, — опять повторило эхо.

Гэворила. Ты-уже-говорила.

— В который раз…, — голос охрип совершенно. — Который раз повторяется это разговор??!!!

— Третий…, — прошелестело эхо. — … третий… третий… спрашиваешь третий раз…

— Третий? — я ошеломленно хватала ртом воздух. Третий?! — Дядя уже знал всё? Я уже рассказывала?

— Первая попытка…, — прошелестело в ответ, и призрачная фигура над алтарь слегка потухла, заколыхавшись.

— Рассказать Акселю? — шепотом добавила я. Ведь можно же сказать Акселю.

— Вторая попытка…, — прошелестело в ответ.

— Сколько раз…, — я сглотнула, не в силах выговорить, — … сколько было попыток…

— … две попытки…

— Сколько раз я уже… умерла… здесь?

— Дважды… дважды… дважды…

— Род Блау?

— Уничтожен… уничтожен… уничтожен… дважды…

Я прикусила губу до крови, боль должна вернуть ясность мыслей.

— Сколько всего… попыток? — выдавила я хрипло.

— Три…, — прошелестело в ответ.

— Сколько раз вы меня возвращали?

— Трижды… трижды… трижды… это последняя попытка… Кастус не справился… не справился… не справился… Род уничтожен… не оправдал доверие… нельзя… нельзя… нельзя…

— Нельзя?! — я взвыла. — Вы, долбанные хрычи!

— Мы сделали всё, что смогли… предостеречь… предотвратить…

— Вы должны были вытащить кого-то другого! — орала я на весь алтарный зал. — Не меня!!!

Кого-то сильного и умного! Вы — долбанные старые идиоты!!!

— … больше никого нет… никого нет… никого нет… Кастус… нельзя… не оправдал доверие… не оправдал доверие… не оправдал доверие… последняя попытка…

Я взвыла, и схватила первое, что попалось под руку — факел слетел с металлической треноги, которую я схватила и обрушила на гранитную плиту…

…вы… удар…

…долбанные… удар…

…псаковы… ещё удар…

…идиоты… ещё удар…

Алтарь — потух.

Я выдохлась, когда металл потерял первоначальную форму — на гранитной плите не было и царапинки.

— Давайте! — прошептала я вверх. — Давайте… пусть меня убьет молния, за неуважение к предкам… лишите меня силы… придумайте что-нибудь…

Алтарь — молчал.

Родовой гобелен вспыхнул над головой тысячами созвездий и засиял мягко, успокаивая… я обняла покореженную треногу и раскачивалась из стороны в сторону.

Третья попытка. Третья.

Дядя не справился. Если дядя знал, что будет… и даже он не смог… не смог даже он… то что смогу я? Что?!

Что смогу я, Великий?!

* * *

В лаборатории было тихо. Я заперлась и выставила слугу за дверью, чтобы информировал всех, что госпожа желает побыть одна.

Меня охватило отупение. Полное и абсолютное отупение. Внутри как будто замерз кусок льда, даже дышалось и то, с трудом, приходилось проталкивать внутри каждый глоток воздуха.

«Первая попытка… Кастус знал… Род уничтожен…»

Я механически выполняла всё, что запланировала на утро. Змейки — ровно пять штук, методично смотать каждую, расправить и аккуратно сложить на самое дно сундука.

Артефакты — атакующие и несколько защитных, после пяти мгновений тупых раздумий, я добавила ментальную защиту — не будет лишней, горстка империалов, знак с литерой V тоже легли на дно. Насчёт зелий я думала долго, уставившись на стеллажи, флаконы хрупки и нет лишних карманов, но пару восстанавливающих взять необходимо.

«Вторая попытка… Аксель… Род уничтожен…»

Комплект верхней формы охраны и плащ с нашивками Блау мне заранее принес сын Старика, затею он не одобрял, как все мои затеи, но — смолчал.

Ровные ряды склянок тихо позвякивали, пока я медленно искала нужный флакон, там было прошлогоднее, если не давности двух зим, но мне — сойдёт.

Флакон с плотно опечатанной крышкой и ядовито желто-зеленым содержимым был найден — более двух третей — ровно до мерной рисочки сбоку — упаковка цела — целый фиал отборного и самого качественного яда скорпиксов, собранного у нас по весне.

Сойдёт.

Сейчас всё сойдёт.

«… сколько раз я уже задавала этот вопрос…»

Формация в углу мерно гудела — изящные доспехи вращались по центру — мастерство Лидсов было несомненным. Осталось мгновений пять — второй этап будет закончен — и мои доспехи будут служить долго. Очень долго. В отличие от амуниции Шестнадцатого.

Я тихо вздохнула — мне было жалко себя и легионеров — многие относились к личному оружию с большей заботой, чем к собственным детям.

В дверь четко постучали трижды с равными промежутками — как я просила, значит, дядя и гости поместья возвращаются, и уже пересекли третью линию защиты. Я неторопливо щелкнула кольцами, выплетая чары, и в воздухе зависла проекция песочных часов — времени должно хватить.

Формация тихо пискнула, и контур вспыхнул, сообщая, что процедура завершена. Я аккуратно убрала готовые доспехи в сундук, методично стерла меловые линии и убрала фокусные камни. И потом ещё раз тщательно, вручную, вытерла пол, чтобы осталась только чистая заготовка стандартного рунного круга под формации, выточенная на полу.

Пузырек с ядом скорпикса я долго-долго болтала на свету, размышляя — мысли текли вяло — цвет у содержимого был отвратительный, но выбора особо не было. Антидот на всякий случай, если что-то пойдет не так, я рассчитала — двойную дозу на размер инъекции, нужно принять в начале второй фазы. И ещё один флакон с фиолетовым содержимым встал рядом с первым.

Я тщательно сверялась с трактатом — ещё раз перечитала мелкие сноски, симптоматику и вероятный расчетный эффект. Вроде учла всё. Аккуратно заправила листы второй брошюры про «Шаманизм и горские верования» под переплёт, чтобы точно не выпало, пролистала страницы — достаточно ли я начиркала, обводя самые важные фразы.

Будет очень забавно, если «третья попытка» окончится здесь и сейчас.

Храни, Великий!

Я отмерила дозу яда в мерную чашку, трижды перепроверив на весах, потом, поколебавшись, все-таки уменьшила дозу вдвое, щелкнула кольцами, выплетая чары, сжала зубами приготовленный заранее деревянный пестик, и зажмурилась, подавая импульс силы.

Боль была обжигающей — яд как-будто выжигал что-то внутри, пестик хрустнул во рту, из глаз хлынули слёзы.

Грань и её порождения!

Закончилось все так же резко — я отерла мокрые щеки, выплюнула деревяшку изо рта и щепки, и рвано с присвистом выдохнула. Тот трактат, на данные которого я опиралась в расчетах, писали явные извращенцы. Интересно, госпожа Мару проверяла хоть что-то на себе?

Резистентность! В жопу такую резистентность, если это нужно повторить минимум двадцать раз, чтобы приобрести устойчивость и определенный иммунитет к яду скорпиксов — проще сдохнуть сразу.

Ур-р-роды!

Я зашвырнула свиток с трактатом на самую верхнюю полку стеллажа и немного успокоилась.

Никто не обещал, что будет легко, Блау. Меня пошатывало — на лбу выступил пот, зрачки расширены — всё, как положено — я изучила белое, как мел лицо в небольшом зеркале.

Сойдёт.

Щелкнула кольцами, выплетая проекцию песочных часов — у меня будет время до обеда, по моим подсчетам — количества яда на мой вес, галлюцинации начнутся именно тогда. Нужно успеть.

Флакон с антидотом я сунула во внутренний карман ханьфу, тщательно очистила лабораторный стол, и выбрала темный пустой флакон. Перелила, отмерив, ровно шесть доз яда, взболтала пузырек — теперь там было меньше половины до мерной рисочки, сунула пробку и поставила на ближайший стеллаж — быстрее найдут.

Осталось спрятать лишний яд и что-то сделать с пестиком — на дереве остались отчетливые следы моих зубов.

* * *

Мы мерились взглядами и молчали. Дядя — грозно и требовательно, я — пофигистично.

Даже прорыв грани над поместьем вряд ли вывел бы меня из этого состояния.

У-меня-ничего-не-получится. Не получилось даже у дяди — как получится у меня?

— Ты не собираешься ничего объяснять, Вайю? — дядя так и не присел в кресло, оставшись на ногах.

Я пожала плечами. Объяснять что-то я собиралась раньше. Сейчас… бессмысленно. Всё стало бессмысленно.

— Вайю…, — дядя говорил долго и последовательно, очень правильные вещи. Что про Мор необходимо было доложить Старшему. Видимо, когда он был на Прорыве Хэсау. Что нужно учитывать последствия и минимизировать риски. Это видимо про то, что нужно было не лечить, а спалить пол деревни к псаковой хрени. Был длинный пассаж про доверие Рода, Семье и Старшим.

Что ни один из алхимиков, которые проводил исследования «Морового поветрия» или других заклятий, поражающих «пустых», не умер своей смертью. Что эпидемии — это естественный способ регулирования численности населения — Высших слишком мало. Что, если я вообразила себя последовательницей Святого Асклепия, он лично выбьет эту дурь из моей головы.

Что если мне принесли свиток, это значит только одно — ловушка, и Мор, так удачно появившийся практически сразу — это проверка, и что только полная идиотка могла бы действовать так, как я… Какие проблемы могли бы быть у всего Рода и что мне пора научиться думать…

Я кивала. Кивала, кивала, кивала. Следила, как яркий свет из окна обрисовывает дядину фигуру, вспыхивает в волосах с тонкими нитями седины, как появляются и исчезают морщинки между бровей, когда он жестикулирует.

Мой умный и предусмотрительный дядя. Которому предки объявили вотум недоверия.

Поставив всё на самую бесполезную из всех Блау.

Вотум недоверия.

Это просто смешно, просто смешно думать, что я смогу справится там, где проиграл дядя.

Можно считать, что мы — уже умерли.

И… я засмеялась. Дядя говорил, а я не могла сдержать смех — псаки, как это смешно, это просто бред какой-то… думать, что я смогу справиться там, где не получилось даже у него. Я давилась смехом, запрокидывая голову, пока увесистая пощечина не снесла меня с ног.

Мирийский ковер был чистым.

Слуги работают на совесть — я могла подтвердить это лично, пробороздив по полу — силы дядя не пожалел. Щека онемела мгновенно и вспыхнула пульсирующей болью. Боль — это хорошо, боль возвращает ясность.

— Истерика окончена? — дядины сапоги были прямо перед моим носом, и я перевернулась, поднялась и кивнула. Окончена.

— Садись, — дядя махнул на кресло, — нужно было думать раньше.

Я пощупала щеку и подвигала челюстью — дядя пожалел, бил тыльной стороной, иначе кольца расцарапали бы кожу. Заботливый.

Щелкнула кольцами, выплетая исцеляющее.

— Не лечить, — скомандовал дядя резко.

Я помедлила пару мгновений и снова кивнула. Мой предусмотрительный и умный дядя.

Безусловно, все гости должны лично убедиться, что юная Сира понесла заслуженное наказание.

Он ударил меня второй раз за две моих жизни. Точнее за те две из моих жизней, которые я помню отчетливо. Первую оплеуху я получила после заявления, что я лучше откажусь от Рода Блау, но буду невестой Квинта, который так ему не нравился. Именно тогда он первый раз поднял на меня руку.

— Эмоции ничего не решают, — спокойно проговорил дядя. — Новый комплект артефактов правды будет у дознавателей к вечеру.

Я кивнула. Всё предсказуемо.

— … второй раз никто не сочтет за совпадение, — дядя покосился на ящик стола с артефактами.

Я снова кивнула. Не использовать резонанс повторно.

— Что происходит, Вайю? — устало спросил дядя.

Устал. Всю ночь, наверное, вылавливал горцев из общины Хейли.

— Обычно у тебя есть столько всего сказать в ответ, и на допросе вчера тебя было не остановить.

Я подавилась смешком. Допрос. Если это был допрос — я жрица Мары. То, что дядя разрешил этот фарс, и он зачем то был ему нужен — очевидно. Все было согласовано и решено заранее, и расписано, как по нотам. Зачем? Сейчас этот вопрос волновал меня меньше всего.

— Что происходит, Вайю? — снова терпеливо повторил вопрос дядя.

Что происходит, дядя? Я сдохла где-то в другом мире и предки притащили мою душу сюда, выдав неисполнимую задачу, задачу, с которой не справился даже ты. Мой умный и предусмотрительный дядя. И я уже сдохла дважды — уже здесь, и утащила за собой весь Род. И это — последняя попытка. Как мне сказать тебе, что происходит, дядя?

— Что с тобой. Вайю? — тепло в дядином голосе было лишним. У меня задрожали губы, и слезы сами покатились из глаз, оставляя дорожки на щеках. Я попыталась криво улыбнуться — пожала плечами, и развела руки — не знаю, а псаковы слезы всё текли и текли, сами.

— Нужно было думать раньше, — выдал он нравоучительно, заметно растерявшись. — Соберись! Эмоции ничего не решают…

— Эмоции ничего не решают…, — тихо выдала я одновременно с дядей и швыркнула носом.

— Если бы ты была Главой Клана… какое наказание ты бы назначила Младшему, в такой ситуации?

Я склонила голову на бок, думая. Это он про Мор? Если бы я была дядей, а… скажем Геб вычудил бы такое…?

— Наказание для себя определишь сама, три варианта, — въедливо уточнил дядя. — Свиток мне на стол — я выберу.

Я швыркнула носом ещё раз.

Вот как, прости Великий? Как, мог не справится мой такой предусмотрительный дядя?

— Допрос…, — продолжил он, наконец, перейдя к действительно важным вопросам. — Я — жду. И, — он покосился на стеллажи, — за артефакты я спрошу с тебя отдельно.

Я пожала плечами.

— Я была не готова к вопросам…, — дядины артефакты мне было действительно жалко.

— Вайю, ты считаешь меня идиотом? — дядя вздернул бровь.

Я снова пожала плечами. Уже и не знаю, дядя.

— То, что ты говорила…

— Яд…, — перебила я его сипло. — Яд скорпиксов. Видения не отличить от реальности, — это подтвердит любой целитель. И даже артефакты подтвердят, что видения — это истина.

— Считаешь, — констатировал дядя. — В шахтах ты была до праздника Урожая, а с дознавателями ты встретилась только на школьном Турнире…

Вообще-то с Таджо я встретилась ещё раньше — его представил нам Учитель в школе.

— Тогда твои… видения…, — дядя насмешливо прищелкнул пальцами, — можно объяснить только предвиденьем.

— Гена предвиденья у Блау нет, — ответила я сухо, кому как ни дяде знать нашу с Акселем карту крови.

— Тогда…

— Никто не говорит про шахты, дядя, — я вытерла сопли рукавом и выпрямилась.

До дяди доходило пару мгновений — очень долго по его меркам.

— Дур-р-ра… идиотка…, — дядя крутанул мою лицо к свету и я поморщилась — щека болела.

Целитель явился через мгновение — они брали его в рейд? В кабинет вообще практически сразу набилась куча народу — дознаватели тоже не остались в стороне. Дядя молодец.

Предусмотрительный. И соображает быстро.

Палец для процедуры я протянула сама — целитель был очень аккуратен и почти нежен — алая капля крови зависла в воздухе, повинуясь движениям чужих чутких пальцев — он плел знакомые чары.

Все молча ждали. Я — равнодушно смотрела в окно, повернув голову к обществу «пострадавшей стороной», не зря же дядя старался. Все заметили и расцветающий синяк, и припухлость, и заплаканные глаза. Бутч хмурился, морщился Райдо и даже Таджо и тот неодобрительно вздохнул, но никто не вмешивался. Семейные наказания Главы — это табу.

— Прошу, — целитель поправил очки и так же деликатно развернул проекцию, чтобы было видно всем и сразу. Нашивки на его форме наши — из дивизии Блау? — Безусловно, — он показал пальцем на параметр, — в крови леди содержится яд скорпиксов. Высокая… очень высокая концентрация. Леди…, — он обратился ко мне.

— Резистентность, — выдавила я глухо.

— Охо-хо, — глаза целителя вспыхнули довольством и интересом. — Трактат Мару?

Я кивнула.

— Где? — процедил дядя.

Трактат вместе с пузырьком яда доставили в кабинет через пять мгновений. Книжку листали все, внимательно изучив мои пометки — расчеты я делала здесь же. «Шаманизм и горские верования» тоже прошлись по рукам, не зря же я подчеркивала главные мысли — горцы часто спускаются в шахты к скорпиксам, они верят, что таким образом сознание получает доступ к массиву информации, который скрыт пеленой мира. Выживают двое из десяти, и те, кто выжил, могут носить гордое звание — шамана дикарей. Восхитительный сплав из дремучих предрассудков.

— Использовано пять или… шесть доз, — целитель покачал полупустым пузырьком на свету, оценивая, сколько осталось до рисочки. — Могу ошибаться, чтобы сказать точно, нужно взвесить…

— То есть, — Райдо взъерошил пятерней волосы, — леди ещё и употребляет?

— Я бы попросил, — оскорбленно ответил целитель. — Леди демонстрирует потрясающие задатки, — он одобрительно кивнул мне, — только настоящий целитель способен проводить эксперименты на себе… Трактат Мару не доказан… экспериментальные расчеты, — пояснил он для всех в кабинете. Молчание стало гуще. — Но это открывает просто потрясающие возможности…, — он так и фонтанировал энтузиазмом, — когда леди закончит, я бы хотел написать доклад по…

— Нет, — тяжело и резко выдал дядя.

— Хорошо, хорошо…, — лекарь послушно отступил на шаг, — но наблюдать… наблюдение необходимо…

— Зачем? — так же непонимающе выдал Райдо. — Зачем… употреблять яд… это же яд? В чистом виде?

— Ре-зис-тен-тность, — по слогам повторил целитель, его явно раздражал Райдо и его вопросы. — Устойчивость. Леди живет в зоне, с повышенной концентрацией скорпиксов… плюс…, — он помедлил, но его дополнил дядя.

— Вайю была в шахтах, её уже кусали, — подтвердил дядя.

— Верно, — просиял целитель. — Восстановление около декады-двух? Долго и мучительно? — обратился он ко мне. Я — кивнула. — Вот видите, и это концентрация яда была небольшой — иначе исход был бы однозначным, яд скорпикса в больших количествах убивает мгновенно.

Госпожа Мару доказала, точнее представила, — он поправил очки, — замечательную теорию, о том, как именно можно приобрести устойчивость…

— Регулярным введением минимальных доз яда, — спокойно констатировал Таджо.

— Да, — подтвердил целитель. — Но яд скорпиксов один из самых сильных известных галлюциногенов, поэтому я бы не подходил к вопросам резистентности с позиции обычной практики алхимиков-ядоделов… расчеты показали…

Таджо плавно взмахнул рукой, прерывая поток откровений.

— Галлюцинации присутствуют всегда?

— Всегда, — кивнул целитель, — но я бы скорее назвал это видениями, фантазиями…, — он довольно зажмурился, — на медицинской практике мы пробовали такие способы расширения сознания…, — он поперхнулся, потому что Райдо многозначительно поднял бровь. — Видения сопровождают отравление ядом скорпикосов всегда, от этого побочного эффекта избавиться не удалось, госпожа Мару…

Таджо снова взмахнул рукой. Дознаватели переглянулись.

— Насколько эти… фантазии реальны?

— Совершенно, — вспыхнул восторгом целитель. — Иногда ярче и насыщеннее реальности, — он прикрыл глаза, вспоминая, — просто превосходная игра цветов, звуков, сюжетов…

— То есть, — терпеливо продолжил Райдо, — человек, — он оглянулся на меня, — не отличит… видения от реальности?

— Сложно, — помедлив, признался целитель, — именно поэтому я крайне не рекомендую практиковать далее в одиночестве, леди Блау, я готов наблюдать и контролировать… Вы можете убедиться сами, — целитель качнул флаконом с остатками яда в сторону менталистов, — и пережить этот незабываемый опыт измененного сознания…

Дознаватели отшатнулись — нервный вьюнош даже нырнул за плечо Бутча.

— Ну что вы, — смутился целитель, — можно точно рассчитать дозу…

— Сумасшедший Север… сумасшедшие северяне, — совсем тихо простонал сквозь зубы Райдо и закрыл лицо ладонями, с силой помассировав глаза. — Все совершенно сумасшедшие…

Дядя отвернувшись, резко отстукивал имперский марш по столешнице.

— Леди, — целитель с сочувствием посмотрел на мою щеку. Я показала глазами на спину дяди и поджала губы. Он вздохнул в ответ.

— А… характер… видений? — выступил тонким фальцетом нервный вьюнош из-за спины Бутча. Решил внести свою лепту?

— О-о-о…, — глаза целителя вспыхнули интересом — тема была богатой, — чаще всего явные фобии и пиковые переживания, реализация скрытых желаний, — прищелкнул он пальцами.

— Скрытые…, — Райдо бросил быстрый взгляд на Таджо и его губы дрогнули в улыбке. — То есть, если кто-то боится, что Мирия захватит побережье… ему будет чудиться, что началась война?

— Вы на Севере, — очень сухо перебил дознавателя целитель, не испытывая никакого пиетета к мундиру. — Если начнется война с Мирней, как уже было, Северный Предел встретит её первым. Не Юг, не Столица. Войны не боятся только те, кому нечего терять. Про войну с Мирней думает на Севере каждый.

Таджо заткнул Райдо легким взмахом руки — тот собирался спросить что-то ещё.

— Поговорите позже, — подвел итог он. — Сир Блау?

Дядя очнулся — он думал о чем-то очень глубоко, держа в руках трактат Мару.

— Приведи себя в порядок. Керн, — постановил он, бросив быстрый взгляд на меня, книга полетела на стол, прямо сверху свитков. — Через двадцать мгновений в лаборатории, — добавил он. — Господа…

Традиционный кивок по этикету дался мне сложно — в глазах плыло — у дяди было две головы вместо одной, у Райдо появились рога, а фигура нервного вьюноша исказилась так, что стала похожа на какое-то создание Грани. Вторая фаза началась раньше или… я опять ошиблась в расчетах?

Глава 128. Всё хорошо, Блау

Держалась я из последних сил — вторая фаза началась слишком быстро. Зашла, заперлась в спальне и просто стекла по двери на пол — ноги меня не держали. Глаза зажмурила, но это не помогало — они были везде. Везде… сотни лиц… сотни тех, кто прошел через мои руки в госпитале.

Лица тех, кого мы не спасли.

Целитель оказался прав — глюки были отменного качества. Легионеры, горожане, горцы стояли в коридорах, на лестницах, выходили из стен и… смотрели — смотрели — смотрели… молча. И укоризненно. Как будто это я была виновата в том, что они такие. Как будто это я была виновата, что тогда началась эта псакова война.

Спальня оказалось очень маленькой и начала заполнятся быстро — они все прибывали и прибывали. Вот этого легионера, в разодранной форме, без одного глаза — мы вытащить не смогли — не потому что не хватило сил, а потому что просто не дошла очередь — тогда раненных было слишком много.

Вот девочка из нашей деревни — племянница старосты, девчонки-целительницы, совсем зеленые, которых мы потеряли почти в самом начале, ещё легионеры и ещё… солдаты, солдаты, солдаты…

Я трясла головой и жмурилась, в попытках нащупать антидот в кармане, но руки вспотели, и флакон то и дело выскальзывал из пальцев.

Круг сжимался, они подступали к двери, их становилось все больше и больше… пока сзади не появилась новая фигура в парадной преторской форме… седой, широкоплечий и молчаливый, четко чеканя шаг, ко мне из глубины комнаты шагал… Марий.

Встала в позицию я мгновенно, раньше, чем успела подумать — щелкнули кольца, и воздушный таран волной силы прошелся по комнате — слабенький, третий круг, но тахту хорошо тряхнуло и в спальне сразу стало пусто.

Выдергивала пробку я зубами, давилась и захлебывалась, глотая антидот. Если придут ещё Юнис и Юстас… и… Нике… и Аксель с дядей… не знаю, что я буду делать.

— Леди Блау…, — в дверь требовательно простучали.

— Всплеск, — пояснила я громко, откашлявшись. — Просто всплеск…, — за дверью затихли.

По спальне я передвигалась осторожно, перебежками, замирая и заглядывая в углы.

Потрясающее правдоподобие видений — и цвета, и сюжет. Согласно выкладкам Мару нужно переживать последствия инъекции в здравом сознании — если это так — то через пару раз можно точно свихнуться окончательно и бесповоротно, и необходимость получить устойчивость от яда скорпиксов пропадет сама собой.

Психам резистентность ни к чему.

Галлюцинации ушли… растворились. Я выбрала одежду и скинула на ширму, переоделась и подошла к зеркалу, чтобы вылечить щеку. С пуфа я слетела мгновенно, нырнув в сторону, больно ударившись об угол стола.

Видения не ушли. Они всё ещё были тут. Все. В спальне… я не видела их, но… они отражались в зеркале.

Я осмотрела комнату — пусто, осторожно приподнялась, заглядывая в самый краешек зеркала и… встретилась глазами с Марием.

Меня прошиб холодный пот, все волоски встали дыбом, и через доли мгновений зеркало разлетелось на кусочки — я даже не поняла, какое плетение я швырнула. Осколки серебристым крошевом усыпали ковер, но это не помогло.

Псаки! Не помогло.

Они все равно отражались в кусочках стекла на полу… в каждом кусочке стекла… отдельное лицо.

Я прикусила губу до крови, закрыла глаза и начала дышать ровно.

Дыши, Блау. Дыши. Это видения. Просто видения. Просто видения.

Шаги послышались совсем близко — от двери. Хрусть — шаг. Хрусть — шаг. Хрусть… шаги приближались. Я зажмурилась ещё сильнее.

Это просто видения. Просто видения. Блау, это просто видения!

Хрусть — раздалось совсем близко — и у меня сдали нервы.

Я щелкнула кольцами и шарахнула на звук со всей дури — разряд молнии запел в воздухе с оглушительным рокочущим треском, пахнуло озоном и… вспыхнуло.

Отдача была сильной — кусочки зеркала подпрыгнули на полу — молния встретилась с защитным куполом и стекла вниз серебристыми змейками, опалив ковер по правильному кругу.

В центре дымящегося круга стоял… совершенно невозмутимый Бутч.

— Хороший купол…, — произнесла я через пару мгновений молчания. — Надежный…

* * *

Дядя тер глаза — устало, сгорбившись в неудобном кресле, пока не увидел меня. Мгновение и меня встречает невозмутимый и собранный сир Блау.

Дядя, дядя.

Я присела напротив, за лабораторный стол, тщательно расправив юбки ханьфу. Дядя одобрительно оценил мое лицо — на щеке остался едва заметный след, когда приеду в Керн — исчезнет полностью.

Справа на полках сверкнул начищенный до блеска серебристый котёл, я отвела взгляд — всех отражающих поверхностей лучше избегать, пока антидот не подействует полностью.

Бутч и Луций обретались за дверью — в лаборатории мы были одни, и дядя щелкнул кольцами, кастуя двойной купол тишины.

— Что нужно, чтобы запустить стабилизатор?

Я нахмурилась — вопрос был внезапным, и, по идее, он должен спрашивать Наставника Луция. И разве было не велено отложить это на дальнюю полку?

— Рунолог, — коротко ответила я. — Очень хороший рунолог, чтобы проверил все расчеты управляющих контуров. — И в идеале для меня, чтобы этим рунологом был Сяо.

— Что ещё?

— Подопытный, для первого теста. Нужно точно откалибровать настройки, — пояснила я. В первый раз может ничего не выити.

— Как часто ты мне врешь? — быстро выдал дядя следующий вопрос, и чуть не ответила на него. — Отвечай, Вайю, — в комнате пахнуло силой — родовой и с отчетливым шлейфом — дядина.

Я пожала плечами.

— Что и требовалось доказать, — глухо процедил дядя и откинулся на спинку кресла. — Это был приказ. Вайю, — пояснил он для меня. — Прямой приказ. Это уже третий раз, когда ты не выполняешь прямой приказ Главы, подкрепленный силой.

Я ошеломленно молчала. Мне такое даже не приходило в голову, а потому и не приходила идея проверить. Это максима жизни — прямые приказы Главы обойти нельзя. Это… потому что я оставалась последней из Блау?

Видимо дядю удовлетворила моя реакция, потому что он молча выудил из под стола… погнутую треногу из алтарного зала и водрузил между нами.

— Объяснения.

Я совсем забыла про эту псакову треногу!

— Не сошлись во мнениях, — наконец выдала я.

— С кем?

— С предками, конечно, — я удивленно нахмурилась. С кем ещё он думает можно разговаривать в алтарном зале?

— Предмет… столь бурных обсуждений?

Я открыла рот — и горло перехватило. Козлы! Хрычи! Идиоты! Старые псаковые маразматики! Я выругалась вслух грязно и с отчетливым удовольствием, чтобы спустить пар.

— Спустись и спроси их сам, — я показала пальцем на пол. Пусть сам заставит их говорить.

— Я бы с удовольствием, Вайю, — насмешливо протянул дядя, — но есть небольшая проблема. Предки со мной не разговаривают. Они вообще… не разговаривают.

— Не разговаривают? Да они постоянно вещают так, как будто изрекают божественную истину…, — фыркнула я.

— … и с помощью этого…. Предмета, — дядя развернул покореженную треногу, — ты пыталась разговорить предков?

— Я пыталась их заткнуть, — выпалила я. — И выказать свое возмущение, — добавила я, подумав. — Это способ выражения несогласия с заявленной позицией…

— Способ…

— Способ.

— И как, — с настоящим любопытством поинтересовался дядя, — работает способ?

— Чудесно, — ответила я язвительно. — Они заткнулись.

— Я понятия не имею, что мне с тобой делать, Вайю, — дядя устало потер виски.

Я оценила интонации, позу, выражение лица и решила, что видимо для разнообразия дядя сказал то, что думает на самом деле. Правду.

— Я тоже не знаю… что нам делать, — поделилась я в ответ.

— Алтарь передает образы, — произнес тихо дядя после долгих мгновений молчания, — иногда картинки четкие, иногда нет, но никогда… не общаются напрямую. С Акселем тоже не говорят, — добавил он. — Не говорили с Юстинием и даже с нашим отцом, твои дедом… Отец рассказывал, что раньше было иначе.

— Они говорят, клянусь, — я подняла вверх руку, родовая печатка вспыхнула силой, подтверждая мои слова.

— Я понял, Вайю, я тебя понял…

Что он понял? Что конкретно дядя понял?

— Их можно заставить говорить, — выдала я оригинальную идею. — Если они не хотят…

— О, Вайю, — дядины плечи вздрагивали, он закрыл лицо руками и всхлипывал… от смеха.

Дядя смеялся. — Заставить говорить… заставить…, — он продолжил ржать.

Я поджала губы — мне было совершенно не смешно. Совершенно. Что такого смешного я сказала?

В дверь постучали — купол вспыхнул, дядя изменился мгновенно — смех слетел, глаза стали напряженными и пустыми.

— Сир Блау, время…

— Вернемся к этому разговору после. И поговорим. Обстоятельно, — кивнул на треногу дядя.

— Сейчас ты едешь в Керн. Блау не должны быть никоим образом связаны с горцами, даже тени подозрений быть не должно. Это ясно?

Я кивнула — ясно было давно.

— Ашту, — произнес дядя и я вздрогнула. — Адриен Ашту — Бутч. Я не мог понять, почему ты выбрала его, но сейчас, — он крутнул треногу, — это многое объясняет.

Объясняет? Я выбрала Бутча только по одной причине — он молчал.

— Коротко, что ты думаешь о своем наблюдателе, — разрешил мне жестом дядя.

— Умен, — выдала я быстро. Даже слишком, — Психически устойчив. Вероятнее всего проклят — поддержка целителя требуется каждую декаду. Место, занимаемое в пятерке, — я помедлила, — не соответствует статусу. — У меня не было фактов, но неуловимые взгляды, поведение, все говорило о том, что Бутч просто позволяет Таджо руководить. Команды выполняет беспрекословно — да, но — позволяет. — Цель присутствия наблюдателя — не немилость, — я оценила реакцию дяди — он едва заметно кивнул головой. — Немилость проявила себя единожды — на Арене. В присутствии менталистов, во время активной работы менталистов, — дядя снова кивнул. Я вздохнула. Тем, что Бутч снял своё кольцо во время допроса за доли мгновения раньше, я решила не делиться. — Опасен, — коротко резюмировала я.

— Очень опасен, — мягко поправил меня довольный дядя. — Нам нужен Ашту.

Менталист? Нам — это Блау? Даже если он отслужил достаточно, Управление очень неохотно отпускает своих. Главы Родов имеют привилегии, и Ашту — последний, но Бутч не будет подчиняться дяде — это главная проблема, он не пойдёт на вассалитет.

— Не понимаю.

— Сир Блау! — в дверь лаборатории снова постучали. Дядя недовольно дернул уголком рта и быстро продолжил рассказывать.

* * *

Ликаса я поймала в конюшне — его сдал Старик. Пока Бутча не было, я вцепилась в рукав и затащила аларийца в денник.

— Как? — этот вопрос волновал меня больше всего.

— Помнящий, — Ликас непрерывно смотрел в сторону коридора.

— Мы все равно варили первыми…

— Варили — да, получили нет, — Ликас снисходительно сверкнул белоснежными зубами. — Многие алхимики не разбирали почту с праздника Урожая, некоторые с зимы. Слуги позаботятся, чтобы свитки нашли. Наставник Луций тоже…

— Луцию? Ему тоже? — я нахмурилась. — Нужно убрать, — Наставник из «грязных», его припишут в сочувствующие «простым», и мне совсем не нужно, чтобы его проверяли плотно. — Убрать, срочно.

Ликас был явно не согласен, но, помедлив, кивнул.

— Мне нужны двое аллари, надежных, как Нэнс, — пояснила я. — И Нарочный. Мне нужно сделать записи и отдать пирамидки менталистам.

Ликас нахмурился и кивнул. Нарочито громкий голос Старика успокаивал лошадку — охрана и Бутч в конюшне.

— Зачем сменили посты? — выдохнула я, но Ликас покачал головой — после, и нырнул в заднюю дверь.

— Ал-л-ларрри…, — выдохнула я сквозь зубы, и, печатая шаг отправилась к Старику.

* * *

На кольцевой я свернула к ремесленному кварталу и через него к торговому. В Керне было людно — все готовились к празднику и на некоторых лавках уже приделали к вывеске пару красных бумажных фонарей. Гомон, толпа, украшения — все создавало ощущение наступающего праздника.

Кони бодро отстукивали копытами по чищенным мостовым. Я решила сделать небольшой крюк — адрес с бумажки тети я помнила наизусть и мысленно считала улицы, вспоминая карту — мне нужна была третья, и второй поворот направо — захочешь найти так просто — не найдешь, место тихое и не особенно проходное.

Бутч молчал. Но не как обычно — спокойно и уютно, он — думал, изредка выныривал из своих мыслей, встряхивал головой и погружался в раздумья снова.

Я смотрела на него искоса и думала о том, что рассказал дядя. Нам нужен Ашту. С дядей я была согласна полностью, но просто я даже не представляла, что это можно провернуть так.

Учись думать, Блау.

Бутчу оставалось немного, если верить дядиным данным — не больше зимы, потом начнется выгорание, две зимы — ровно столько давали ему целители. Полномочия в пятерке он сложил сам, и сам выдвинул на свое место Таджо. В операциях и выездах в последние зимы участвует редко, предпочитая работу в Управлении, обладает огромными наработанными связями в Столице.

Связи.

Я придержала коня, пропуская экипаж впереди.

Связи — это то, что на самом деле интересует дядю, я вспомнила, как вспыхнули дядины глаза. Ему нужны связи в Столице и… в Управлении?

Ашту имеет полное право подать в отставку по состоянию здоровья и Управлению не нужен менталист без силы. А у нас — стабилизатор.

Но… я оценила жесткий профиль Бутча боковым зрением, я бы не была так уверена. Никаких прогнозов, пока не сделаю полную диагностику. Если бы проклятия, особенно старые, снимались бы так просто, смертную казнь за их применение отменили бы давным-давно. А так… никаких прогнозов.

Лавку я нашла практически сразу — вывеска «Травы и эликсиры» была свежей, видимо подновляли недавно, и светилась мягкими золотыми буквами. Стиль письма был высоким, либо лавку держали обнищавшие сиры, либо наняли хорошего каллиграфа.

Я остановилась у небольшой кофейни напротив, спешилась, отдала поводья, и, отряхнув снег, вошла внутрь — мягко прозвенели колокольчики, и расторопный чистый мальчишка с умными лукавыми глазами проводил нас к свободным столикам. Я выбрала у окна — чтобы было видно улицу и лавку напротив.

— Госпожа желает что-нибудь ещё? — мальчишка сверкнул предупредительной улыбкой. На столе уже клубился паром пузатый чайничек, стояли плетенки со свежей выпечкой и закусками.

— Желает, — я достала из кармашка один империал и зажала его между пальцами. Глаза мальчишки ошеломленно неверяще округлились — слишком много, и он торопливо и угодливо склонился ниже. — Лавка, — кивнула я на окно. — Леди не хочется заказывать травы в непроверенном месте…

— Луэй, — начал тараторить он. — «Лавка травы и эликсиры господ Луэй». Прибыли из Столицы несколько зим назад, перекупили место у Старика-алхимика. Травы хорошие, высокого качества — поставщики остались те же, леди может поверить, — быстро облизал губы он. — Весь квартал ходит, никто не жаловался.

Я поощрительно кивнула, крутнув монетку между пальцами.

— Держат брат и сестра, господа Карилис и Винниария Луэй, но…, — он споткнулся, бросив быстрый взгляд на Бутча, который неторопливо помешивал чай ложечкой, и даже не смотрел в его сторону, — леди Луэй сейчас не в себе, говорят…

— Говорят?

— Леди забирали, раз забирали, значит, есть за что, — выпалил он быстро. — Как вернулась вчера, не узнает никого, только играет…, — мальчишка кивнул на окно. Около лавки, последовательно раскладывая в ряд конфеты и палочки, сидела прямо на снегу… леди Винниария Луэй, Булочка-Винни.

Винни улыбалась — снегу, небу, прохожим, предлагая особенно симпатичным что-то из своей ценной коллекции, улыбалась до тех пор, пока один из вихрастых чумазых пацанов, что караулили из-за угла напротив, не сиганули, вырвав с победным гиканьем конфету прямо из рук Луэй, и растворились в переулке.

Винни заплакала. Сначала задрожали губы, исчезла улыбка, а потом она заревела — громко и требовательно, на этот крик из лавки выбежал невысокий щуплый молодой человек в очках, охнул, и, подхватив Булочку под руки, повел обратно в лавку.

— Так и сидит, — презрительно пожал плечами мальчишка, кивнув в окно. — Была во, — он вздернул нос и вильнув тощими боками, поправил воображаемую шляпку, — а теперь — во…

Но господин Луэй хороший, постоянно угощает конфетами, и специалист отличный, так все говорят, — убедительно закончил он. Империал перекочевал в чужие руки, и, хлопнув по столу — оставляем место за собой, я пошла на улицу — мне нужен воздух.

— Это не мы, — после долгого молчания ответил Бутч. Я изучала вывеску лавки Луэй и улицу напротив. — Сработала закладка, — зачем-то пояснил он. — Допрос даже не успели начать…

Я отрешенно кивнула, глядя в небо — начал падать снег хлопьями. Булочка-Винни забыла на улице пару своих сокровищ — будет плакать.

— Это не мы, — зачем-то снова повторил Бутч. — Если ставят закладки…

Я передернула плечами и прервала его жестом, что бывает, когда срабатывают ментальные закладки, я знала прекрасно. Булочке ещё повезло — могло выжечь мозги напрочь. Или не повезло — остаться в живых — с какой стороны посмотреть.

— Это не ваша вина…, — продолжил Бутч тихо. — Не ваша. Мы бы и так нашли…

Я опять подняла руку, прерывая. Сейчас мне хотелось только одного — чтобы Бутч молчал.

Так, как он делает это обычно. Просто — молчал.

Я запахнула плащ и пересекла улицу, пропустив экипаж. Помедлив, тщательно собрала все забытые Винни на снегу сокровища — несколько кусочков цветных тканей, две палочки, пиала с отбитым краем и фантик от конфеты, толкнула дверь в лавку и вошла.

Колокольчики приветливо звякнули — в лавке было тихо и сумрачно, ни Булочки, ни молодого человека. Я сгрузила сокровища на широкую стойку, и в этот момент из-за дальних стеллажей вынырнул слуга.

— Господа…, — он смутился, увидев горку предметов.

Я мягко улыбнулась в ответ — его глаза потеплели.

— Что желает госпожа?

— Тетя делала у вас заказ, — я протянула ему свиток с именем и адресом нашего поместья, — сейчас она не в Керне, просила повторить.

Слуга кивнул и начал перелистывать большую книгу на подставке. Я прошлась мимо стеллажей, потрогала фиалы, понюхала мешочки с травами, погладила кончиками пальцев лакированные коробки с травяными красками.

— К сожалению, это невозможно, — слуга виновато улыбнулся. — Только под заказ, от трех декад, редкий состав…

Я помедлила, думая.

— Не нужно, — хрипло ответил ему Бутч, который замер в тени у самой двери. Я оценила взглядом выражение лица менталиста и… кивнула. Не нужно.

— Это краски? — я ещё раз пробежалась кончиками пальцев по лакированной крышке.

— Леди разбирается в живописи, — довольно улыбнулся слуга. — Это новый состав, исключительно долговечные природные составляющие…

Слуга говорил и говорил, описывая достоинства.

— Необычный рисунок, — узор на лакированной крышке змеился стилизованными виноградными лозами.

— Каждый набор делается вручную. Мастер изготавливает коробки сам, помечая…

Я кивала, думая. Точно такой же орнамент я уже видела. У Фей-Фей.

— Заверните…

* * *

Тщательно упакованный набор красок занял свое место на краешке стола в кофейне — чайник нам заменили. Экипажей и всадников на улице стало меньше — начиналась метель, и ничего не мешало потягивать чай и наблюдать за входом в лавку. Дело Луэй на первый взгляд выглядело убыточным. За всё время, что мы здесь, в лавку зашел всего один посетитель.

Я медленно пила чай и думала. Бутч не торопил. К Нике мне ехать не хотелось. Если до этого я собиралась говорить с ним о Винни, теперь… все стало бессмысленным. Хотя, если они познакомились недавно, её он тоже не будет помнить.

Жизнь, как детский калейдоскоп, должна играть яркими красками, но почему-то последнее время все стеклышки, что выпадали мне, были из темной части спектра.

Беспросветно.

Чтобы я не делала — я разрушаю всё. И всех. Кто находится рядом со мной. Фей была права, Фей-была-права. Самое опасное место — это рядом с Блау.

— Что заказывала тетя? — я отпила обжигающий глоток чая.

— Не важно…, — тихо ответил Бутч и посмотрел в сторону. — Уже не важно. Леди… Аурелия… недавно скончалась.

Пиала резко звякнула о блюдце — дядя даже не счёл нужным сказать мне.

— Это не мы…, — едва слышно продолжил Бутч.

— Айше?

— Помилована, — нехотя ответил Бутч. — Ваш дядя оплатил обучение в закрытом пансионе на Юге.

Интересно, Айше они тоже стерли память?

Я задумчиво крошила булочку в руках — передо мной уже выросла целая горка, нужно отправить мальчишку высыпать птицам.

— Вы не хотите ехать?

Я пожала плечами.

— Отсутствие воспоминаний — это форма убийства, — я кивнула в окно. Булочка Винни опять сбежала из лавки и весело устраивалась на снегу. — Уничтожается личность, тело остается жить. Именно память делает нас такими, какие мы есть. Сакрорум не скажет ничего нового, — я пожала плечами ещё раз. — Бессмысленно торопить бессмысленный итог.

— Задать вопросы? — спросил Бутч.

— О чём? — я звякнула ложечкой о край пиалы, слушая звук — фарфор был превосходного качества.

— О нарушении контракта…

— Зачем, — я ещё раз звякнула ложечкой, — шантаж? Или угрозы? — перечислила я их обычные методы работы. Чем именно они прижали Нике, было не особенно важно. — Последствия от нарушения контракта вы убрали, — эту часть работы менталисты всегда делали с особым удовольствием.

— Вы так уверены, что это мы?

Я снова пожала плечами.

— Сакрорум не предавал, — уверенно констатировала я. — Просто не смог бы.

— Контракт не помешал бы…

— При чем тут контракт, — я фыркнула. — Контракты можно разорвать. За Сакрорумом долг жизни, — а Нике точно не самоубийца. Идиот, конечно, но даже он не настолько.

Я продолжала неторопливо и мерно размешивать чай — чаинки летели по кругу, кружась, и складывались в причудливые картины.

Бутч прихлопнул мою руку сверху — ложка звякнула, чай выплеснулся из пиалы на скатерть.

— Это Сакрорум пришел к нам, — быстро проговорил он. — Сам. Нашел нас. Мы сняли контракт, но он ни словом ни обмолвился о долге жизни.

Голова работала очень быстро. Придурок. Псаков горец. Влюбленный идиот.

— Когда? Когда он пришел к вам?! — откат начинается сразу и продолжается сутки, если… если сутки уже прошли…

— Вчера, между вторым и четвертым колоколом, точнее не знаю, — мотнул головой Бутч. — Не присутствовал.

За дверь мы вылетели одновременно. Я — потому что не собиралась дать горцу сдохнуть, только не так просто, а Бутч… переживал за задачи дознавателей?

Я уже взлетела в седло и дернула поводья, когда вспорхнувшие с соседней крыши птицы закружились в воздухе кругами — мерный гул наполнил морозный воздух — прозвучал третий колокол Храма Великого.

— Не туда, — Бутч развернул моего коня в сторону, обратную общежитиям Академии. — Гостиница…

* * *

По лестнице я бежала, перепрыгивая через две ступеньки, задрав юбки ханьфу и сверкая сапогами — только бы успеть, Великий, только бы успеть. Номер на втором этаже был третьим по счету — последним на ярусе, в самой глубине коридора.

Какого демона Сакрорума понесло в гостиницу?

Номер был простым — тахта, низкий столик, пара кресел. Было темно — окна задернуты, и Бутч щелкнул кольцами — в воздухе заплясали несколько магических светляков. На кровати, весь мокрый от пота, запутавшись в одеялах, лежал Нике.

Нике — дышал. Я вознесла краткую и горячую молитву Великому. Дышал!

Тихо, с рваными присвистами и перебоями, вдыхал через неравные промежутки, но — дышал. Бутч длинно выдохнул сбоку — но мы радовались рано.

Нике как будто специально ждал кого-то, чтобы уйти.

Он застонал протяжно, дернулся несколько раз на кровати, дрогнули в последний раз ресницы и Нике… резко затих. Расслабились напряженно сжатые губы, черты лица поплыли и разгладились, рука бессильно свисла с кровати.

Сволочь!!!

Я со всей силы впечатала кулак ему в грудь, родовой печаткой вниз. Сволочь. Какая же ты сволочь, Сакрорум! Трусливая сволочь.

Сдохнуть всегда самый простой путь. Останешься чистеньким и жертвенным агнцем, которого беспощадно перемололо колесо судьбы.

— Сволочь… сволочь… сволочь…, — я колотила его по груди, вспышка следовала за вспышкой — сила ярилась, но я была не уверена, что этого хватит. — Ничего не должен… ничего… ничего не должен, — ещё удар, и печатка вспыхивает снова, тело Нике вздрагивает на кровати, подпрыгивая, но он так и не приходил в себя — забирать долги было уже поздно, — живи, сволочь… живи я тебе сказала…, — я продолжала посылать импульсы силы, но Нике… уже успел уйти слишком далеко.

Я плела реанимационные чары и кидала, кидала, кидала, тело вздрагивало и не отзывалось.

Бутч обхватил мои запястья пальцами одной руки, сковывая в кольцо — хватит. Бесполезно, качнул он головой.

Бесполезно?

Сила полыхнула, вырвавшись из-под контроля и Бутча впечатало в стену — репродукция известного пейзажиста закачалась и с грохотом рухнула на пол.

Я — не закончила.

Оставался последний способ. Экстренный, как называли его мы, когда уже терять нечего, реанимационные не работают — и нет времени ни на что другое.

Терять — нечего, сволочь!

Я сдула пряди со лба, щелкнула кольцами, и развела ладони в стороны — серебристая кусачая молния запела, яростно потрескивая, и так и норовя выскользнуть из рук — контроль ни к демонам.

— Это убьет его! — выдохнул Бутч сбоку.

— Он и так уже мертв, — прошептала я в ответ. Сволочной Сакрорум выжил тогда, пройдя почти всю войну, чтобы сдохнуть сейчас вот так, в паршивой гостинице, пуская сопли по разлюбезной Винни?

— Живи, сволочь! Живи, я приказываю тебе! — молния шарахнула так, что голубые змейки искорками побежали по столбикам кровати и полу. — Живи, тварь! — разряд. — Живи, скотина! — разряд. — …скажи мне сам, насколько ты ненавидишь меня! — разряд. Разряд.

Разряд. Разряд.

Тело на кровати выгибалось дугой, его подбросило в воздух и он захрипел… захрипел и… вдохнул, кулем свалившись обратно в ворох одеял.

Вдохнул.

Я наклонилась близко-близко, нос к носу, чтобы не пропустить следующий вдох. Теплое дыхание с легким ароматом аларийского коснулось моих губ — Сакрорум дышал.

Дышал. Сам.

Хвала тебе, Великий! Хвала!

Я обессилено упала на краешек кровати — ноги дрожали, а пальцы тряслись так, что звякали кольца. Успели. Мы — успели.

— Сволочь, — простонала я тихо, закрыв лицо руками. — Какая же ты тупая, самовлюбленная, горская сволочь…

* * *

Нике очнулся, когда храмовый колокол прозвонил четвертый раз. Я читала в кресле, слуги принесли чай, убрали комнату и даже сменили постель, пока эта скотина благополучно дрыхла.

Бутч проявил видимость такта и свалил за дверь, перед этим навесив на комнату плетения — лояльность требовала неопровержимых подтверждений.

— Блау…, — выдавил Нике хриплым шепотом совершенно отрешенно. Эмоций нет — это плохо. Очень-очень плохо.

Я отложила газету и налила чаю в пиалу.

— Чаю? — Сакрорум не отреагировал, он даже не замотал головой в ответ. — Чаю, — надавила я голосом. — То, что целитель прописал.

Я выплеснула чай прямо ему в лицо — всю чашку, пожалев, что уже остыло. Горячее привело бы в чувство ещё быстрее.

— Пришел в себя? — уточнила я спокойно. — Нет? — Сакрорум смотрел отрешенно.

Я налила вторую пиалу и прихватила чайник с собой, чтобы не ходить больше.

— Значит, увеличим дозу лекарства, — вторую чашку я выплеснула ему в лицо, и он наконец замотал головой — хоть какая-то реакция.

— Третья доза, — чайник булькнул — но я передумала наливать — я просто перевернула ему весь чайник на голову — постель под ним уже полностью промокла.

— Блау…, — Ну, наконец-то, хоть какие-то эмоции.

— Это, чтобы вытереться, — я перебросила ему на колени газету, проследив, чтобы Имперский Вестник развернулся на первой полосе — «Трагедия Севера». — Читай, — я с силой наклонила его голову вниз, — читай, я сказала.

Сакрорум собирался скинуть газету с колен, но заголовок был большим и кричащим — сложно не заметить. Нике читал, я тщательно вытирала руки полотенцем — каждый пальчик. Когда шуршание сзади стихло — я обернулась — Сакрорум раскачивался на кровати из стороны в сторону, закусив губу, с закрытыми глазами.

Вот так, мой хороший. Ненависть быстрее всего возвращает желание жить.

— Удивительно, не правда ли, — саркастично протянула я. — Одна ночь, но какие последствия? И одна спящая красавица проспала всю забаву…

— Блау, — прошипел он, сверкнул глазами из под мокрой, прилипшей ко лбу челки.

Отлично.

— Сакрорумы следующие, — буднично произнесла я. — Вся община. Женщины, старики, дети, собачки, кошечки, курочки, высокогорные тонкорунные овечки…, — я загибала пальчик за пальчиком и улыбалась. Ну, давай же, давай. — Будешь прыгать в пропасть вместе со всеми? — уточнила я. — Мост вам теперь не понадобится… я снимаю с себя обязательства…

— Блау, — зарычал он и кинулся на меня, свалившись на пол с тахты — слишком ослаб, на лбу выступили бисеринки пота. Но это хорошо — эмоции — это хорошо, эмоции возвращают силу источнику. Скорее всего он потеряет круг, но по крайней мере не потеряет силу.

Если бы я знала раньше.

— Что? — уточнила я, обойдя его по кругу. — Передумал сдыхать? Такое непостоянство… не слишком хорошо характеризует мужчину…

— Я убью тебя…

— Сомневаюсь, — протянула я. — Ты даже сдохнуть не в состоянии….

— Сука! Какая же ты сука, Блау! — взвыл он, пытаясь встать.

— Лежать, — я толкнула его кончиком сапожка, и он свалился на спину. — Ты трус, Сакрорум.

Тупой, влюбленный трус, и идиот. Где ты был, когда этой ночью хватали горцев? М-м-м… пускал сопли по Винни? Оплакивал свою несчастную любовь? Где ты был, Сакрорум, когда был так нужен своим?

— Лучше бы они убили её, — прошептал он, подтянувшись на руках к кровати, — лучше бы убили… это было бы милосерднее…

— Милосердия… заслуживают далеко не все.

— Сука! Это я, понятно! Я! Я сам пошел к ним, — Нике говорил горячечно, — сам сделал записи, сам сдал, сам… чтобы такую суку как ты…

— Или чтобы спасти… булку? — спросила я серьезно.

— Её зовут Винни! — проорал он на всю комнату. — Винни, поняла! Они должны были отпустить её… они обещали… поклялись…, — Нике начал всхлипывать.

Я сжала пальцы в кулак, чтобы подавить желание подойти и пожалеть. Нельзя. Нельзя.

Глупый маленький идиот. Они всегда выполняют свои обещания. И клятвы тоже. Всегда.

— А теперь она… теперь…

— А как же любовь, Сакрорум? Разве возлюбленные не клянутся — и в горе и в радости, в болезни и в здравии… или всё, любовь прошла? Быстро, — я щелкнула кольцами. — Или… это особенность горской любви, Сакрорум? Быть опорой и поддержкой сложно, пустить слезу куда проще, — добавила язвительно, — и сдаться, отправившись к предкам. Слабак.

Нике зарычал в ответ. Можно заканчивать — он полностью пришел в себя.

— Император проявил милость к горским общинам. Тот Клан, который сдаст тайные тропы и ключи будет помилован, ему обещана императорская амнистия, — перечислила я сухо. — Тропы через Хребет, — пояснила я.

Нике моргнул глазами пару раз, а потом расхохотался, откинув назад голову, он смеялся, но глаза оставались серьезными, цепкими и злыми.

— Высшие до сих пор верят в детские байки…

Я пожала плечами — все предсказуемо.

— Никаких троп нет, это фантазии летописцев, — он презрительно рубанул рукой. — Вам просто нужен повод, чтобы уничтожить нас…

— А если бы были…, — протянула я тихо. — Если бы тропы были, Сакрорум…

— Были? — глаза Нике сверкнули и он прищелкнул зубами. — Тогда тебе пришлось бы встать на колени, Блау… встать на колени и ползти ко мне… и целовать мне сапоги…

Я фыркнула. Это было так… так в духе Нике.

— Ты так хочешь увидеть меня на коленях? Это сделает тебя счастливым?

— Беспредельно, — прошептал он. — Я даже умереть за это готов, чтобы увидеть тебя… раздавленной и униженной…

Я сделала вперед два шага, расправила юбки ханьфу и начала преклонять колени. Глаза Нике округлились.

— Не в этой жизни, — я фыркнула и оглушительно расхохоталась. — Только ради тайных троп, Сакрорум, я была бы готова встать на колени.

Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы моя лояльность не подвергалась сомнениям.

— Не в этой жизни, — эхом ответил Нике. — Будь проклят тот день, когда я встретил тебя, Блау. Будь проклят весь ваш Род, и будь прокляты Высшие! Ты! Ты самое плохое, что случилось со мной в этой жизни. Вы уничтожаете всё, что вас окружает… Знаешь, о чем я жалею? Знаешь? — он лихорадочно подался вперед. — Я жалею, что не могу продать тебя дважды.

Я прикрыла ресницы — и проморгалась — глаза внезапно запекло, как будто туда насыпали песка. Он всё равно не будет помнить.

— Ты — выкрутилась, — выдохнул он с ненавистью, — выкрутилась, но там, — он кивнул наверх, — там видят всё… Все Высшие, вы все заслуживаете только одного, чтобы…, — я быстро щёлкнула кольцами, кастуя стазис.

Это уже лишнее. Он сейчас наговорит лишнего — это не нужно никому.

Нике застыл, сидя на кровати, глядя в одну точку — стазис был полным. Я подошла, заправила мокрую длинную прядь за ухо — он постоянно не стрижется вовремя — экономит деньги. Кинула ему сверху на плечи пушистое полотенце, чтобы промокнуть рубашку, застегнула все пуговицы и расправила воротник.

Академическая форма висела на стуле — аккуратно. Нике всегда берег вещи, которых у него было не так много. Я пошарилась у себя, выудила простой белый носовой платок, сложила по всем правилам — квадратик, конвертик и уголки треугольничком, и заправила во внутренний карман кафтана Нике — чтобы был.

У Нике постоянно не бывает с собой платка.

Бутч ждал за дверью.

Я отрицательно покачала головой — вряд ли они на самом деле они ожидали другого результата, хотя он это уже знает.

— Просьба, — я схватила Бутча за рукав, он развернулся на выход. — Услуга. За Аю.

Бутч выслушал меня молча. И долго думал. Я просила, чтобы память Нике стер он — не Райдо, в таджовской пятерке именно его обычно отправляют справляться с такими задачами, но мне этого знать не полагалось.

— С праздника Урожая, — назвала я контрольную точку. Так Нике не потеряет год в Академии, и сможет легко догнать курс.

— Это настолько важно? — наконец произнес он. — Услуга — это возможность…

Я торопливо закивала головой, перебивая его. Важно. Пожалуйста.

Бутч вздохнул, отцепил мои пальцы от рукава, и пошел в комнату к Нике.

* * *

Я ждала на крыльце гостиницы, кутаясь в плащ — мех совсем не грел, внутри было холодно.

И пусто.

Бутч должен был вернуться с охраной и лошадьми. Вечерело. Зимой у нас темнеет быстро.

Небо заволокли тяжелые сизые тучи. Снег валил крупными пушистыми хлопьями.

Я боролась с желанием повернуться и посмотреть — там, на втором ярусе, окна комнаты Нике выходят как раз на эту сторону улицы.

Зажег ли он свет? Как он чувствует себя? Наверняка не понимает, что произошло, если вчера за окном была спелая золотая осень… а сейчас всё замело.

Меня внезапно сшибли плечом сзади, и я крутнулась, чтобы удержать равновесие.

— Ох…

— Прошу прошения, леди…, — Сакрорум, в одетой набекрень шапке и незастегнутом верхнем плаще, с совершенно безумными глазами, кланялся не слишком почтительно и торопливо извинялся. — Леди… прошу прощения… я торопился… здесь темно, я не заметил…

Я не могла выдавить ни единого слова — внутри внезапно кончился весь воздух.

— Леди…, — протянул он вопросительно, переминаясь с ноги на ногу. — С вами все в порядке…? Леди…?

— Все хорошо, — сипло выдохнула я и сжала кулак так, что ногти впились в ладони.

Короткий официальный поклон, тень извиняющей улыбки, и фигура Сакрорума исчезает в белой снежной круговерти.

— Всё. Хорошо. — Повторила я тихо. — Всё. Хорошо. Блау.

* * *

Ужинала я в комнате, проигнорировав обязанности хозяйки дома — у меня просто не было сил. Дядя отсутствовал. Я гадала, как они изолируют его и Наставника — нашлись срочные, просто неотложные дела в Совете.

Всё как обычно.

Второй акт пьесы начнется в любом случае, весь вопрос в том, чей будет сценарий. Мысли о Нике я старательно выгоняла из головы.

Все хорошо, Блау. Все хорошо. Я просто подумаю об этом позже.

Зеркала заменили слуги — видимо по приказу дяди, потому что я давала другой — не входить. Видения прошли — антидот действовал исправно, но я все равно завесила все отражающие поверхности тканями и покрывалами. Так спокойнее.

На столе у окна была аккуратно сложена горка подарков — бумага была снята, свитки распечатаны — проверяли. Я откладывала знакомые имена — почти все Рода Предела уже слали Вестники, это просто дань этикету… меня удивили свитки от заклинателей — писали и Кораи, и Вериди. От остальных семей заклинателей не было ничего.

— Не очень то и хотелось, — фыркнула я себе под нос. Маленькая коробочка снизу, обтянутая бархатом винного цвета с монограммой известного в Столице ювелирного дома, показалась мне знакомой. Я щелкнула крышкой и скривила губы — внутри лежал тонкий, витой, изящно выполненный женский браслет, стилизованный под змейку. Змеи прислали змейку. Мне даже не нужно было смотреть карточку и искать свиток в общей груде — я помнила этот браслет. Это прислали Квинты.

Если раньше я бы сочла это очень важным знаком внимания и подтверждением намерений Дарина, то сейчас… я щелкнула, резко захлопнув крышку коробки, сейчас — это явно акт неуважения. Во-первых, только родич или жених может позволить себе дарить украшения юной сире, во-вторых, чтобы одеть это, мне нужно снять наручи — прямой намек на то, что светлые факты моего прошлого следует оставить позади?

В-третьих, скорпиксы естественные природные враги змей, здесь, в Лирнейских. Они делят территорию. И, если на гербе Блау — скорпикс, то герб Квинтов украшен гадами, кусающими свои хвосты.

Я отрешенно потерла глаза — чем я думала раньше, Великий, когда с такой гордостью носила его. Это как откровенно заявить — принадлежит Дарину Валериану Квинту.

Я забросила коробку в угол — нужно заказать для Квинта мужской браслет со скорпиксом. В битвах между скорпиксами и змеями, скорпиксы всегда, совершенно всегда одерживают верх.

Если сир Квинт забыл эту незначительную деталь — стоит напомнить ему об этом.

* * *

Гостей я ожидала в библиотеке. Сцена была готова — декорации создавали нужную атмосферу — камин негромко потрескивал, огонь облизывал смолистые поленья, я возлежала на кушетке, небрежно перелистывая любовный роман. Мне потребовалось перебрать пару полок в библиотеке, чтобы найти подходящие книги — сюжет был отдаленно похож.

Бутча вызвал слуга, под каким-то предлогом, и библиотека начала заполнятся дознавателями. Интересно, Бутча изолировали, потому что он не поддерживает идею?

Таджо выбрал дальнее кресло у окна, нервный вьюнош делал вид, что его сильно интересует энциклопедия ядовитых существ, а Райдо просто кружил вокруг меня и книжных стеллажей уже мгновений десять. Я — читала дамский роман, точнее методично перелистывала страницы, и — ждала. Новые кольца были у всех — одинаковые. Управление всегда закупает артефакты партиями. Зеркал не было — не пришли, или просто решили обойтись только кольцами?

— После длинного дня хорошо бы расслабиться…

— И после мороза, — поддержал Райдо фальцет.

— Выпить горячего вина со специями… м-м-м…

— Или хорошего чаю…

— А компании прелестной леди, чай вдвойне приятнее. Леди оставила гостей за ужином в одиночестве, — Райдо перебросил пас нервному вьюноше.

— Верно, — поддержал тот. — Леди, вы просто обязаны составить компанию…

— Я скажу слугам, — я захлопнула книжку и кивнула, делая вид, что встаю.

— Не нужно, — нервный вьюнош подорвался и с любезной улыбкой отправился к двери, — я сам… вино или чай?

— Чаю, будьте любезны, — я кивнула в ответ. — Мы северяне предпочитаем зимой хороший чай всем прочим напиткам.

Тень неудовольствия мелькнула на лице Райдо и растворилась — он снова добродушно улыбался. Чай, конечно, же. По-крайней мере эффект сбора можно контролировать, приложив усилия, а в вино добавили бы эликсир — алкоголь гасит вкус. И с чаем ему будет сложнее — расслабляется всё, и мозги в том числе.

Маги отправила пирожных с кухни, пирог с зимником, булочек и маленькие печеньки. Мы сидели втроем — Таджо демонстративно отказался, и читал что-то в кресле у окна.

Райдо подливал и подливал мне чаю, я трескала печеньки и блаженствовала. Чай пах знакомо — эти придурки положили хорошую дозу сбора доверия — никаких последствий, но развязывается язык и человек чувствует просто необъяснимое расположение к собеседнику, ко всем сразу. То, что вьюнош что-то напутал с дозой и положил больше, чем надо, я поняла мгновений через пять — Райдо уже казался мне очень симпатичным, а должно было пройти хотя бы мгновений десять.

Что меня особенно веселило — чайничек у нас один на всех — и я тоже с упоением играла роль рачительной и заботливой хозяйки — пиалы гостей просто не могут быть пустыми. Мы подливали друг другу по кругу и вели неспешные ни к чему не обязывающие разговоры ни о чём.

Чай закончился и, по любезному предложению Райдо, мы пересели на большую тахту — ведь там нам будет комфортнее, не правда ли?

Обычно нервный, а сейчас вполне расслабленный и довольный жизнью вьюнош развалился в кресле недалеко от камина, чтобы не мешать нам «общаться». Таджо деловито продолжал шуршать свитками.

— Леди Блау, — зашел Райдо из далека, — я хотел спросить кое-что личное…

Я благосклонно кивнула в ответ, и он щелкнул пальцами, выплетая небольшой уютный купол тишины на нас двоих, но готова поставить — доступ для Таджо и второго менталиста Райдо оставил.

— Теперь нас никто не слышит…

Я кивнула ещё раз и поощрительно улыбнулась. Сбор расслаблял хорошо, хотелось склонить голову на крепкое плечо Райдо и отвечать на вопросы весь вечер подряд.

— Яд скорпиксов, видения действительно так реальны?

— Очень, — меня натурально передернуло, а Райдо неуловимым жестом поправил кольцо артефакт-правды на пальце.

— Мне очень хотелось послушать, что вы видели…

— А вы не будете смеяться? — я прикусила губу в сомнениях.

— Нет, что вы…, — почти оскорбился Райдо, — разве я могу… Меня не так часто убивают, — усмехнулся он в ответ.

— Это очень личное…

Райдо провел пальцем по губам — нем, как усыпальница.

Вьюнош притих, а Таджо перестал шуршать свитками.

— Расскажите мне…

— Мы работали вместе…, — ответила я расслабленно.

— Работали?

— В Управлении, — пояснила я для непонятливого Райдо.

— То есть вы, леди Блау, работали в Управлении дознавателей? — Райдо кинул быстрый взгляд на Таджо.

— Угу, — ответила я доверительно. — И меня охраняла целая боевая пятерка менталистов! — закончила я шепотом.

— Боевая пятерка? — Райдо подавился воздухом. — А кем вы работали в Управлении леди Блау, что вам требовалась такая… охрана?

— Помощником дознавателя, конечно же, — ответила я почти сердито.

— Без ментальных способностей?

— Без, — кивнула я довольно.

— И вас охраняла пятерка менталистов?

— Да. Раз-два-три-четыре-пять, — я растопырила пальцы на одной руке и покачала перед носом Райдо, — вас не учили считать до пяти?

— Учили, — покладисто кивнул менталист. — А можно я уточню…, — Райдо бросил ещё один быстрый взгляд на Таджо, ммм… эммм… как именно сир Таджо склонил вас к сожительству? — выпалил он быстро-быстро, почти скороговоркой.

— Обыкновенно, — я удивленно посмотрела на Райдо, — вы выглядите взрослым мужчиной… неужели до сих пор… не знаете?

Сбоку раздался короткий смешок нервного вьюноша, который быстро прервался.

— Эммм….

— Сочувствую, — я нежно похлопала его по плечу. — В вашем возрасте, конечно уже пора знать, но ваше время ещё придёт… не стоит расстраиваться…

— Я знаю! — резко опроверг Райдо и тут же смягчил тон. — Я хотел узнать, как это было у вас…

— Как в романе, — пояснила я доверительно, — понимаете? Я любила прекрасного принца много-много лет, даже хотела уйти из Рода, семья была против, конечно же.

— И?

— А оказалось…, — продолжила я зловещим шепотом, — это был приворот. И Сир Таджо этот приворот снимал.

Райдо икнул.

Я потянулась за верхней книгой из стопки, уголок был загнут в нужном месте.

— «Любовь была безответной», — с выражением прочитала я. — «Лейла была против. Она не могла понять, что весь этот риск, все эти мучения он готов вытерпеть ради одного — их счастливого совместного будущего», — я захлопнула книгу.

— Любовь была безответной…, — Райдо потер лоб.

— Любви не было, — высказалась я честно. — Приворот же…

— Ах, да…, — Райдо обреченно вздохнул. — Эммм… а почему убили меня?

— Вы не соблазнялись, — ответила я буднично и совершенно честно. — Никак. Я даже в какой-то момент решила, что вы по мальчикам…

Таджо отвернулся от нас к окну, чтобы не было видно выражение лица.

— И в вашей фантазии вы решили меня убить, потому что я не соблазнялся? — возмущение в голосе Райдо слышалось отчетливо — на его вес однозначно мало чая, вьюноше следует пересчитать дозу.

— А вас никто не хочет убить? — уточнила я удивленно. — И нет… я вас убила, потому что мешали мне сбежать…

— Сбежать? Куда?

— Из Столицы, — пояснила я. — Был мятеж… все бежали… вы — мешали… Вы всегда такой непонятливый? Если бы вы соблазнились — всё кончилось бы хорошо, а так мне пришлось вас убить.

— Пришлось убить, — эхом повторил он.

— Я потом переживала, — поделилась я доверительно. Райдо снова незаметно потрогал кольцо на пальце и обреченно поднял глаза к потолку.

— А почему в Столице возник мятеж?

— Так Император же скончался… мятежи бывают только при смене династии… раз был мятеж, значит. Император скончался!

— Логично…, — прошептал под нос Райдо.

— А почему Император скончался?

— Начался мя-теж!

— А мятеж начался, потому что Император скончался…, — Райдо вздохнул. — Вы сбежали… точнее… убили меня и сбежали, что дальше…

— Дальше мы воевали…

— С кем?

— Со всеми, — пожала плечами я.

— Вы говорили про штурм Запретного города…

— Да! — воскликнула я радостно. — Вы вели пятерку лично!

— Лично? — Райдо поперхнулся. — А где в это время был сир Таджо?

— Я не уверена, — ответила я честно. — Могу только предположить. Возможно… пытал второго Наследника?

У вьюноши с глухим стуком упала на пол толстая энциклопедия, Таджо резко развернулся ко мне, а я… я зевнула. От этого сбора всегда клонит в сон.

— Кому вы говорили об этом? — голос Райдо стал жестким.

— Никому, — удивилась я. — Никто кроме вас не спрашивал про видения от яда скорпиксов… даже дядя…, — я зевнула ещё раз и сладко, неприлично потянулась. — Никому не интересно…

— Почему умер Император?

— Не знаю, — ответила я честно. — Мятеж?

— А почему все умерли… и вы остались последней из Блау…, — задал он следующий вопрос.

— Так если бы кто-то был жив… как можно было бы совращать? — я недовольно цокнула языком. — Тогда ничего бы не вышло… и в Управлении я бы не работала… и из Столицы бы сбегать не пришлось…, — я потрясла любовным романом перед носом Райдо. — Вам следует просвещаться и больше читать. У вас очень… очень ограниченный склад ума.

Райдо сердито покосился на кольцо — я озвучила не своё мнение, об этом же самом ему постоянно твердил Таджо.

— И чем всё закончилось?

— Всё… закончилось драматично…, — так же доверительно поделилась я. — Любовь не успела расцвесть… расцвести… заблагоухать пышным цветом? Я умерла в темнице… Увы, Сиру Таджо не повезло…, — я патетически приложила ладонь ко лбу и тяжело вздохнула.

На этот раз плечи дрогнули даже у Шахрейна.

— Разве не изумительный сюжет? — я ещё раз потрясла любовным романом у него перед носом.

Райдо обреченно потёр переносицу.

— Действительно…, — почти простонал он. — Можно я ещё раз спрошу — почему именно сир Таджо?

— А кто? — я пожала плечами. — Вы — не соблазнялись… я уже было решила, что вы по мальчикам…

— И поэтому вы меня убили…, — уныло протянул Райдо.

— Не поэтому, — радостно поправила его я. — Потому что вы мешали…

— … сбежать из Столицы…

— …потому что начался мятеж…, — я радостно закивала головой.

— Но почему не Бутч? — наконец осенило Райдо. — Что делал в ваших видениях Бутч?

— Его там не было, — я огорченно пожала плечами. — Бутч хороший. Бутч заплетает мне волосы по утрам, вечером желает ясной ночи…

— В ваших видениях?

— Почему, — я оскорбилась. — Очень даже в реальности.

Райдо быстро переглянулся с Таджо.

— В ваших… видениях… был кто-то ещё?

— Конечно! Там ещё была Фей-Фей, не менее драматическая судьба, — шепнула я откровенно.

Райдо кивнул мне, показывая, что он очень внимательно слушает.

— Её выдали замуж за старика… Фейу… Она родила ребенка, потеряла, и потом спасала меня из пылающей Столицы…

— До того, как вы убили меня или после?

— После, — ответила я недовольно. — Сначала убила вас, а потом мы вместе с Фей-Фей бежали… вы нам мешали, — сморщила я нос.

— А потом…, — тихо продолжил Райдо.

— Потом я работала целителем в Легионе, — я зевнула ещё раз, — и меня не любил Претор Фейу…

— Вы не любите Фейу? — догадался Райдо.

— Не люблю, — подтвердила я, уже начав совсем клевать носом. — Совсем не люблю…

Глаза постепенно закрывались, и я позволила себе наконец привалиться к теплому плечу Райдо. Надеюсь, они удовлетворятся своей проверкой — её хватит с лихвой.

— Полный и абсолютный бред…, — тихий голос раздался сбоку и Райдо цыкнул в ответ. У меня из рук аккуратно вытащили книгу и зашуршали страницами.

— Остальные тоже возьми…

Я посапывала, пока меня не потревожили, сквозь сон низкий голос Бутча что-то выговаривал им над моей головой.

— Проверка…

— Бред…

— Идиоты…

— Удовлетворены…

— Ребенок…

— Придурки…

Кто-то взял меня на руки, и я спрятала нос в чужое плечо — запах был знакомым и обещал безопасность. Меня несли аккуратно и нежно, чтобы не потревожить. В комнате опустили на мою тахту — подушка пахла знакомо, и укрыли сверху меховым покрывалом.

Щелкнули кольца — погас свет, и я осталась в темноте, но тот, кто принес не уходил…

* * *

Проснулась я резко, совершенно не понимая, где я. В горле пересохло — значит пили вчера до последнего, наверняка прикончив все запасы аларийского у повара. Для нашей целительской комнаты было слишком, слишком тихо — девчонки гомонили всегда, наши смены стояли по-очереди.

Сбоку раздался незнакомый звук, которого быть не должно, и я перекатилась, упав за кровать на пол, и шарахнула атакующим в угол. Молния взвилась с оглушительным треском, пахнуло озоном, и яркий свет вспышки высветил широкоплечую знакомую фигуру в кресле, и сработавший купол защиты — молния вспыхнула сферой, змейками растворилась и стекла вниз, погаснув.

Бутч.

Я — дома.

Из-за кровати я выбиралась медленно. Бутч щелкнул кольцами — и сразу несколько магических светляков запорхало в воздухе. Круг вокруг кресла дымился, на стене остались едва заметные темные следы.

Бутч молчал — я молчала тоже. И что тут скажешь, Великий?!

— Обычно я сплю одна…, — наконец выдала я. Бутч продолжал молчать.

— Хороший купол…, — я покосилась на пол. — Надежный… Бутч продолжал молчать.

— Может чаю? — пришла мне в голову спасительная мысль. — В горле пересохло…

* * *

Чай меня не устроил — мы выпили полчайничка, но это было не то. Я пошарилась в кухонных шкафах и нашла спрятанную Маги початую бутылку аларийского самогона. Вытащила пробку зубами, выплеснула чай из пиалы и набулькала туда ровно до половины.

— Хотите? — я качнула бутылкой в сторону Бутча, тот тяжело вздохнул и протянул свою пиалу — чай он уже выпил. Бутчу я, подумав, налила полную.

Чпокнула пробкой, вытащила сладкое — засахаренный боярышник и ягоды, и поставила между нами на стол.

— Угощайтесь.

Аллари знают толк в выпивке — горло обожгло и почти мгновенно живительное тепло распространилось по всему телу, и комок льда в желудке, начал понемногу таять.

Я хрустела ягодами и отпивала понемногу — голова начинала кружиться. Бутч выпил молча, залпом и не закусывал — я удивилась, и пододвинула бутылку к нему по столу — силён.

После второй я расслабилась практически совершенно и осмелела.

— А где…? — я покачала чашкой из стороны в сторону. Бутч молча поднял бровь.

— Где возгласы, что леди не положено… это напиток плебса… самогон-пьет-только-быдло…, — процитировала я слова Акселя.

— Кто вам говорил такое?

— Брат, — я вздохнула. — Я давала обещание не пить больше в конюшне, поэтому мы сидим здесь, — доверительно поделилась я, показав на кухню.

— У леди был… трудный день, — наконец выдал он. — Вы даже уснули в библиотеке.

Пришлось отнести вас в комнату.

Я фыркнула. Больше всего мне хотелось проснуться завтра утром и совершенно не помнить, что было сегодня — Алтарь, дядя, Винни, Нике… Я замотала головой, выгоняя мысли из головы, и хлопнула ладонью по столу — прочь.

Прочь-прочь-прочь. He-думать. Не-свйчас. Все хорошо, Блау. Все — хорошо.

— А вы запрещали бы своей сестре пить самогон?

Бутч задумался, а потом нахмуренно кивнул — запретил бы.

— Но…, — продолжил он после долгого молчания, — …я жалею об этом. Запреты уничтожают доверие, — он качнул пустой чашкой, — возможно, если бы не запрещал… доверия было бы достаточно.

Я икнула, немного протрезвев — этой темы явно не стоило касаться.

— Спать? — спросил Бутч, когда я начала подниматься.

— На воздух, — качнула головой я. — Нужно проветриться…

* * *

Я стояла на втором скате крыши. Снег валил стеной — задний двор было почти не видно в белесой дымке, и только желтые огоньки светильников охраны на постах виднелись едва-едва.

Бутч хотел скастовать купол тепла, но я остановила — мне хотелось чувствовать, что я живу, а не прятаться за куполом.

Флейта, подаренная Серыми, светилась нежным пульсирующим розовато-молочным светом. Кисточку я оторвала и швырнула вниз — к демонам Я-сина.

К демонам предков! К демонам этих старых хрычей!

Сегодня всех — к демонам!

Больше всего мне хотелось сейчас сыграть Призыв, чтобы толпа тварей пришла и очистила этот мир, чтобы всё стало просто и понятно — есть свои и есть чужие. Есть те, кто должен жить, и те, кто должны умереть.

Говорят, Высшие — такие твари. Это оскорбление. Для тварей.

Твари честны и последовательны в своих желания — защитить дом, поесть, напасть на захватчиков. Твари не плетут интриг и не играют в игры, у тварей все просто. И честно.

Сегодня я бы очень хотела быть тварью. Знать, кто враг, а кто друг. Чтобы жизнь стала простой и понятной.

Иногда продолжать оставаться людьми так сложно.

Я поднесла флейту к губам, и первые ноты мелодии прозвучали в морозном воздухе. Флейта стонала и плакала, звуки, которые должны убаюкивать и успокаивать, сегодня наоборот бередили и тревожили душу.

Ещё одна нота — и звук взмывает ввысь. Бутч слушал молча, на расстоянии, прикрыв глаза.

Я играла, волосы трепал ветер, падал снег — снежинки таяли на щеках и стекали вниз солеными каплями, флейта стонала и плакала… я играла Колыбельную.

Сзади вспыхнули плетения, и следующий куплет разнесся над всем поместьем — Бутч кинул чары усиления звука. Я играла и оплакивала Нике, отца, Фей-Фей и то прошлое, которое никогда больше не повторится.

Старое будущее исчезло — плакала флейта, исчезло навсегда, растворившись в тумане на вершинах Лирнейских. Сакрорум вырастет и станет прекрасным целителем, и никогда, никогда не будет помнить. И, может быть, когда-нибудь, столкнувшись на практике или в госпитале, Нике просто улыбнется, пройдя мимо, но по крайней мере он будет жить. Жить.

Свой долг перед Сакрорумом я погасила — теперь у каждого из нас свой путь, своя дорога, и нам не по пути. флейта стонала и плакала. Падал снег, укутывая поместье белым пушистым покрывалом.

Где-то в комнатах за кухней Маги приподняла голову, прислушиваясь, и скорбно покачала головой — девочка, девочка…

Старик обходил денники, и тоже приподнял к небу подслеповатые глаза, с наслаждением покачиваясь в такт мелодии… Старику всегда нравилась Колыбельная…

Райдо курил, открыв окно настежь, пытаясь разглядеть что-то в белой пелене снега, стряхивал пепел на подоконник и досадливо морщился — его достал Север, вечный снег и постоянный холод. Райдо хотелось в Столицу, музыка тревожила что-то внутри и заставляла думать о том, что давно ушло. Менталист с силой захлопнул окна и кинул на комнату купол тишины.

Ликас не спал — он объезжал посты охраны. Мелодия догнала его за второй линией защиты, взвихрилась вокруг снежными бурунами, от того, что алариец резко осадил коня, прислушиваясь. Поместья было не видно, но и так знал, что маленькая пигалица опять вылезла на крышу… Он сердито дал коню шенкеля. Вся в мать.

Где-то далеко в деревне приподняла голову Марта и, не услышав ничего, досадливо цокнула языком — мерещится на старости лет. флейта стонала и плакала. Падал снег, укутывая поместье белым пушистым покрывалом.

Охрана на постах замирала, слушая непривычную мелодию, щурилась, пытаясь разглядеть маленькую фигурку на крыше с развивающимися волосами, но все тонуло в белой пелене снега… и только флейта рассказывала о том, что все ушло.

Засыпайте.

* * *

Сир Кастус стоял у открытого настежь окна в кабинете и слушал, как плачет флейта.

— Колыбельная…, — Луций неслышно подошел и встал плечом к плечу. — Стоило ли… девочка на самом деле привязалась к горцу.

— Именно поэтому, Луций… именно поэтому…

— Дознаватели обещали…

— Ты прав, но… мёртвым нет необходимости помнить, — мелодия снова взмыла вверх и несколько особенно пронзительных нот звенели, растворяясь в морозном воздухе. — Так будет лучше для всех…

Content

Тайга Ри
Последняя из рода Блау
ГРОЗОВАЯ ОХОТА

Глава 72. В школу

Глава 73. В школу 2

Глава 74. Атака в спину

Глава 75. Иллюзия

Глава 76. Проверка

Глава 77. Укрепитель

Глава 78. Взрыв

Глава 79. Кольцо

Глава 80. Сборы

Глава 81. Серые

Глава 82. Благословение Великого

Глава 83. Грозовая охота

Глава 84. Грозовая охота 2

Глава 85. Грозовая охота 3

Глава 86. На пределе

Глава 87. Немилость

Глава 88. Утро

Глава 89. Гейс

Глава 90. Предупреждение

Глава 91. Вызов на поединок

Глава 92. Никто, кроме Блау

Глава 93. Дитя войны

Глава 94. Горечь победы

Глава 95. Породнившиеся

Глава 96. Шедевр

Глава 97. Вето

Глава 98. Бада-бум

Глава 99. С пробуждением

Глава 100. Новости

Глава 101. Гамбит

Глава 102. Фей-Фей

Глава 103. Ик!

Глава 104. Раритет

Глава 105. Дары невесты

Глава 106. Вести и вестники

Глава 107. Решение

Глава 108. Свалка

Глава 109. Люди в черном

Глава 110. Неучтенный фактор

Глава 111. Чужой

Глава 112. Совершенно бесполезная

Глава 113. Испытания

Глава 114. Вопросы

Глава 115. Кто убил трибуна Блау

Глава 116. Осколки истины 1

Глава 117. Осколки истины 2

Глава 118. Осколки истины 3

Глава 119. Ремзи

Глава 120. Ратуша

Глава 121. Компенсация

Глава 122. Хватит

Глава 123. Уроки и их последствия 1

Глава 124. Уроки и их последствия 2

Глава 125. Расклад

Глава 126. Служу Империи

Глава 127. Последняя попытка

Глава 128. Всё хорошо, Блау