Гуайта Джованни

1700 лет верности. История Армении и ее Церкви

1700 ЛЕТ ВЕРНОСТИ. История Армении и ее Церкви

Монастырь Агарцин. X-XIII вв

Светлой памяти Его

Святейшества Гарегина I,

Католикоса Всех Армян,

сумевшего внушить любовь

к своей Церкви и к своему народу

не только армянам

ПРЕДИСЛОВИЕ

Зачем нам эта книга?

Джованни Гуайта, писатель, историк, исследователь восточного христианства, вслед за собранием своих бесед с Католикосом Всех Армян Гарегином I[1] выпускает новую книгу, посвященную истории армянского народа и его Церкви. Тем самым несколько стирается белое пятно в наших знаниях об одном из самых древних и в то же время ныне живущих народов человечества.

Современники Ассирии и Вавилона, Древней Греции и Рима, армяне были свидетелями важнейших исторических катаклизмов: от завоеваний царя Дария до экспансии арабов, крестовых походов, падения Византии. И так — вплоть до наших дней, до первого геноцида нового времени, предтечи гитлеровских зверств, учиненного турками в 1915 году и, к слову, не признанного ими до сих пор; до сталинского большевистского режима, до перестройки. Этот исторический размах при всей лаконичности рассказа мы находим в этой книге.

Судьба армян парадоксальна. Волны вооруженных народов прокатывались веками по их земле, все стирая на своем пути — города, села, храмы, само государство. Гигантскими жестокими взрывами армяне разбросаны по всей земле. И... сохранили себя как народ, говорят на своем языке, пишут с помощью созданного ими оригинального алфавита, сберегли свою богатейшую культуру, свой национальный облик и характер. Невольно задумываешься: так что же вообще нужно народу, чтобы не исчезнуть? Прочное государство? Мощная армия? Хитрость дипломатов, искусство политиков? Меч или мудрость?.. Вопрос далеко не безразличный и сегодня для молодых наций. Книга Дж.Гуайта дает пищу для размышлений об этом.

Тем, кто интересуется историей христианства, также полезно взять эту книгу в руки. В первом веке к армянам пришли два апостола Христа. А в 301 году, 1700 лет назад, Армения первой, раньше других государств, приняла учение Спасителя как государственную религию.

Армянская ветвь христианства замечательна сразу несколькими своими сторонами. Очень важный вывод делает Дж.Гуайта об Армянской церкви: она избежала двух застарелых болезней — цезаропапизма Византии и папоцезаризма Рима. Стоит вглядеться в этот ее духовный опыт. В обрядах Армянской церкви сохранились и живы сегодня черты первохристианских Церквей апостольских времен. И в то же время она не замкнулась в своей древности, открыта веяниям современности, христианскому диалогу. По ее представлениям, единство христианских Церквей, к которому надо стремиться, не означает единообразие обрядов или нивелировку традиций, или абсолютное совпадение церковных учений. Экуменизм — это стремление понять друг друга и быть понятым, пишет Дж. Гуайта.

Когда я читал его книгу, я думал об объединении Европы и о тех опасениях, которые в связи с этим возникают у многих европейцев: как объединиться и не потерять свою индивидуальность, неповторимый национальный облик. Эти же сомнения и опасения еще острее ощущаются ныне и в республиках бывшего Советского Союза, хотя объединение здесь и не стоит так настоятельно на повестке дня. Дж.Гуайта вглядывается в исторические судьбы армянского народа и видит в них ответ на вопрос: возможно ли примирение универсальности со своеобразием? Да, возможно, подтверждает опыт миллионов армян, живущих за географическими пределами своей родины. Они доказывают, что можно сохранять самобытность и органически, дружественно — как часть в целое — входить в общество самых различных стран. Тому, что уже умеют армяне, предстоит научиться многим народам, если они хотят объединиться и сблизиться, — такой вывод предлагает нам Дж.Гуайта.

Около сорока лет я отдал Армении, изучению ее истории, культуры, ее вдохновенным храмам и блистающим лазурью и золотом манускриптам. После прочтения этой книги, написанной увлекательно, порой и со страстным напором, мне снова пришли на память слова человека, изучившего армянский язык, издавшего по-английски его краткую грамматику и некоторые неизвестные христианские тексты. Этот человек — Джон Байрон — пишет об армянах так: «Какова бы ни была их судьба, — а она печальна, — что бы ни ожидало их в будущем, их страна всегда должна оставаться одной из самых интересных на всем земном шаре».

Ким Бакши

ЧАСТЬ I. ДРЕВНЯЯ АРМЕНИЯ И ЕЕ ХРИСТИАНИЗАЦИЯ

Арка царя Трдата в Эчмиадзине. В глубине резиденция Католикоса Всех Армян

ГЛАВА 1. ИСТОКИ

«Горный архипелаг»

Тридцать тысяч квадратных километров, которые занимает сегодня Республика Армения, составляют лишь малую часть, менее одной десятой, исторической Армении. Дело в том, что древние называли Armenia Maior (т.е. Великой Арменией) государство армян, проживавших на Армянском нагорье к северо-востоку от Анатолии. Это огромный «горный архипелаг» протяженностью более 400 000 кв. км, довольно четко со всех сторон ограниченный реками и озерами: на востоке — Каспийским морем, на севере — рекой Курой, на западе — Евфратом, на юге — частично Тигром, частично — озером Урмия. Почти в центре этой обширной территории со средней высотой 1500 м величественно возвышаются две вершины Большого и Малого Арарата (5165 и 3925). Другие горы, высота которых превышает 3000 и даже 4000 м, обрамляют многочисленные озера прозрачнейшей лазурной воды; самые большие из них — Севан и соленые Урмия и Ван.

К западу от этой территории, по ту сторону Евфрата, между городами Себастия на севере и Мелитена на юге, простирается область, именовавшаяся древними Armenia Minor (то есть Малая Армения). Ее населяли потомки армян, которые в классическую эпоху были уже сильно эллинизированы. Не следует эту древнюю Малую Армению смешивать с армянским государством в Киликии, существовавшим на берегу Средиземного моря с 1080 по 1375 годы, которое также называют Малой Арменией.

По данным одного армянского текста под названием География, Великая Армения была разделена на 15 провинций. Этот очень ценный с исторической точки зрения труд, датируемый между V и VII веками н.э., написан неизвестным автором, хотя часто его приписывают или историку Мовсесу Хоренаци (вероятно, V век), или географу и математику Анании Ширакаци (VII век). Вот эти провинции [см. карту № 1]: в центре — Айрарат, включавший в себя Араратскую равнину и большую часть земли вдоль течения реки Аракс; Сюник, куда входили озеро Севан и область, простиравшаяся от него к югу; Васпуракан и Туруберан, разделенные большим озером Ван; маленькая территория провинции Мокк, расположенная к югу от этого озера; в самой восточной части Великой Армении находилась провинция Пайтакаран, включавшая в себя устье Куры при ее впадении в Каспийское море; на северо-востоке, по течению Куры находилась провинция Утик, а под ним — Арцах, называемый впоследствии Карабах; на севере была провинция Гугарк, простиравшаяся непосредственно ниже территории, населенной Иверами, предками современных грузин; двигаясь дальше на запад, можно подойти к границам Глубокой Армении, называемой по-армянски Тайк, и Высокой Армении (Бардзр Хайк), которая именовалась также Внутренней Арменией потому, что была расположена между Великой и Малой Арменией; в самой западной части находилась область Софена (по-армянски Цопк, впоследствии названная византийцами Четвертой Арменией), которую армяне неоднократно теряли и снова отвоевывали; на юге — Алдзник, Кордук и Парскаайк, или Персидская Армения, которая вклинивалась в территорию Ирана и охватывала западный берег озера Урмия.

Страна контрастов

Для этой обширной территории характерны самые различные виды ландшафта. Вечные снега покрывают обе вершины Арарата, а также вершины гор Арагац и Сипан. Неприступные горные цепи, которые отражаются в зеркале горных озер, чередуются с отлогими холмами и долинами, прорезанными реками. На нагорье возвышаются одинокие вершины. Унылую картину нескончаемых туфовых равнин с огромными валунами вместо растительности сменяют густые леса с водными потоками и маленькими водопадами.

Армения — страна контрастов. Летом, когда заснеженная вершина Арарата сверкает издали ослепительным блеском, солнце безжалостно палит сады резиденции Католикоса Всех Армян в Эчмиадзине, заставляя кусты роз, можжевеловые изгороди и гранатовые кустарники разливать вокруг свой аромат. Осенью в построенном в скалах монастыре Гехард с его бесчисленными часовнями, вырубленными в горной породе, на темном фоне голого камня и свинцового неба тысячами тонких оттенков выделяются кроны деревьев.

Климат Армении столь же разнообразен, как и ландшафт. Здесь бывает довольно суровая зима и очень жаркое лето. Современная Республика Армения граничит с крайним югом Европы. Но средняя высота над уровнем моря этой области Армянского нагорья составляет 1800 м — каждый год снег покрывает купола Эчмиадзина, хотя он находится на той же широте, что и Лиссабон, Балеарские острова или южная оконечность Апеннинского полуострова, немного севернее Афин и немного южнее Стамбула.

Суровый климат закалил армян, издавна привыкших трудиться в поте лица, чтобы получить урожай на своей каменистой земле. Они стали народом гордым и принципиальным, трудолюбивым и стойким, щедрым и гостеприимным.

«Горный архипелаг» Армянского нагорья — результат грандиозных процессов, формирующих земной рельеф. С геологической точки зрения он является одним из наиболее нестабильных мест планеты. Уже с самых древних времен хроники и летописи армян и соседних народов сообщают о почти регулярно повторяющихся землетрясениях и вулканических извержениях, которые разрушали Армению несметное число раз.

К этим бедствиям, вызванным природой, добавлялись другие, гораздо более многочисленные, причиненные самими людьми, их руками, мечами, винтовками и пушками.

Стойкость армян

По равнинам Армянского нагорья, расположенным на стыке Европы и Азии, неоднократно проходили кочевые племена и народы, монгольские орды и войска Тамерлана, их пересекали арабы и туркмены, разрушая, грабя и разоряя все вокруг.

Безмолвные горы становились свидетелями бесчисленных битв: ущелья оглашались эхом от ударов ассирийских и мидийских мечей, на равнине оставляли следы своих колесниц персидские «цари царей» — Кир Великий и Дарий. Склоны гор видели, как маршируют грозные фаланги Александра Македонского, а туфовую пыль поднимали сандалии дисциплинированных римских легионеров...

Армения, как пишет историк Гиббон, «с самого начала своей истории была театром непрерывных войн». Окруженная недружелюбными соседями, которые стремились ее захватить и положить конец не только ее государственности, но и культуре, и даже самому народу, она часто оказывалась яблоком раздора между великими державами. Так, армяне испытали на себе гнет многих властителей, неоднократно деливших между собой их землю: Селевкидов и персов, парфян и римлян, Византийцев и Сасанидов, арабов и сельджуков, монголов и туркменов, османов и русских...

Армянский народ пережил горький опыт потери государственности, депортации, рассеяния, чудовищного геноцида. За последний век армяне, жившие в своем отечестве, претерпели 70-летнее господство коммунистического режима.

Таким образом, большая книга истории Армении насчитывает много страниц страдания. И тем не менее, несмотря на все эти испытания, которые могли всерьез угрожать выживанию народа, армяне не только пережили все перипетии своей истории, но и создали одну из самых своеобразных и интересных цивилизаций.

Силу, которая укрепляла их дух, помогала каждый раз подниматься на ноги, хранить верность своей культурной самобытности и отстаивать ее даже ценой крови, армяне нашли в христианской вере. Начиная с IV века, христианство стало настоящим духовным стержнем нации. В течение многих веков отсутствия государственности и подчинения власти нехристианских держав единственным авторитетом для народа была Армянская Апостольская церковь, которая его объединяла и направляла, разделяя судьбу своей паствы как на исторической родине, так и в диаспоре.

Араратская долина

Араратская долина с протекающей через нее рекой Аракс образует настоящую сердцевину Армянского нагорья. Она не только расположена в его географическом центре, но и находится на пересечении путей, которые всегда служили сообщению Армении с соседними странами. Равнина была идеальным местом для столицы, и поэтому разные ее города в течение долгого времени оспаривали друг у друга эту роль: Армавир, Ервандашат, Арташат, Вагаршапат, Двин, Ереван.

Но территория Армении соответственно превратностям ее сложной истории то расширялась, то сокращалась несметное число раз, и иногда ее столицей становились и другие города, находившиеся вне этой зоны: Ани — на севере, Ван — на Юге и Тигранакерт — на юго-западе. В средние века столицей армянского государства был даже город Сис, расположенный за пределами исторической Армении, в далекой Киликии, на берегу Средиземного моря.

С Араратской равнины открывается величественная панорама: Большой Арарат, который армяне называют Масис, вырисовывается вместе с Малым на фоне остального нагорья, достигающего здесь только 1000 м высоты. Словно два немых брата, стоят они на часах, охраняя равнину и ее города. Как утверждает армянское предание, когда весь мир был залит водой, к склонам этих гигантов причалил Ноев ковчег.

Об этом же свидетельствует и Библия: «И остановился ковчег в седьмом месяце, в семнадцатый день месяца, на горах Араратских. Вода постоянно убывала до десятого месяца; в первый день десятого месяца показались верхи гор» (Бытие 8, 4-5).

Помимо этого, в Библии неоднократно упоминаются «горы Араратские» и «Страна Араратская». Таким образом, Армения и ее народ еще задолго до принятия христианства оказываются связаны с самым началом истории спасения.

Предание

Согласно той же книге Бытия, потомки трех сыновей Ноя заселили всю землю (Бытие 9, 19; 10, 1-32). Библия в разных местах и по-разному передает историю их родословий.

Армянский историк Мовсес Хоренаци, перерабатывая библейский рассказ и соединяя его сведения с преданием и мифологией, утверждает, что армяне (самоназвание которых по-армянски хай) берут начало от Хайка, потомка Ноя. Вот как Мовсес Хоренаци излагает факты.

По окончании всемирного потопа Ной причалил к Арарату. С ним с ковчега сходят три его сына: Сим, Хам и Иафет. У Иафета семеро детей, в числе которых Гомер; Гомер, в свою очередь, родит Фираса; сыном Фираса был Форгом. А от него родилось множество детей, положивших начало кавказским народам и их соседям; среди них были Хайк и Бел.

Согласно древнему мифу, о котором нам сообщает Мовсес Хоренаци, братья Хайк и Бел были двумя титанами, жившими в Вавилоне. Не желая подчиняться власти Бела, Хайк с семьей перебирается на север, в горную область. Однако Бел со своими воинами преследует его. После ожесточенного боя стрела, пущенная из мощного лука Хайка, пронзает грудь Бела, и он умирает.

Тогда Хайк поселяется в районе Арарата и подчиняет местные племена; его сыновья и внуки дают жизнь армянскому народу.

В греческой мифологии представлена другая версия происхождения армянского народа. Из нее следует, что армяне — потомки Армениоса, одного из аргонавтов, спутников Ясона, который отправился в поход за золотым руном.

В другом мифе, изложенном также Мовсесом Хоренаци, повествуется о потомке Хайка, Ара Прекрасном, который был сыном Арама (считается, что от последнего происходит греческое и латинское название армян). Ара был так красив, что в него без памяти влюбилась легендарная ассирийская царица Семирамида (Шамирам). Не встретив с его стороны ответного чувства, она пошла войной на армян, чтобы силой заставить армянского царя покориться ее желанию. Однако Ара погибает в бою. Смерть Ара приводит царицу в отчаяние. Всю ночь она проводит без сна у тела Ара, пытаясь его оживить. Она велит своему божеству с головой собаки облизывать его израненное тело, но и эти усилия оказываются тщетными. Ара Прекрасный продолжает лежать, неподвижный, холодный и безмолвный, и ничто не может вернуть его к жизни.

Далекие истоки

Армянское нагорье является одним из древнейших центров человеческой цивилизации.

Различные археологические находки (наконечники копий и стрел, топоры и иные виды оружия или предметы домашнего обихода), относящиеся как к палеолиту, так и неолиту, свидетельствуют о присутствии человека в этом регионе с периода каменного века.

В одном из хеттских клинописных текстов, относящемся к середине II тысячелетия до н. э. и найденном при раскопках столицы Хаттушаш, впервые упоминается страна «Хайаса», или земля (по-хеттски — аса), которая принадлежала предкам армян (хай).

О происхождении армянского народа существует несколько теорий, значительно отличающихся друг от друга. Некоторые ученые считают, что индоевропейские предки армян вместе с другими родственными фракийско-фригийскими племенами пришли в Анатолию с Балкан в начале XII века до н.э.; по прошествии примерно шести веков они продвинулись дальше на восток и осели на Армянском нагорье. От смешения этих племен с местными аборигенами и произошел армянский народ.

Однако по другой теории, народности, ставшие предками армян, пришли на территорию Передней Азии с Балкан или с берегов Северного Причерноморья значительно раньше, уже в IV или III тысячелетии до н.э.

Существует и другая гипотеза, согласно которой прародиной всех индоевропейцев является территория Малой Азии, Армянского нагорья и западной части Иранского нагорья. В начале III тысячелетия, в то время как отдельные племена, предки индоевропейских народов, мигрировали на запад и восток, армяне остались жить на своей прародине. Таким образом, по этой теории, армяне — коренные жители Армянского нагорья.

Медленный процесс формирования

Во II тысячелетии до н.э. ассирийцы, проживающие к югу от Армянского нагорья, совершают ряд набегов на север, в страну, которую они называют «Наири», «Страной рек», потому что она простирается до Евфрата и Чороха. По сообщению ассирийских хроник, там имеются около шестидесяти царств разных племен и примерно сто богатых городов. Одним из племен, населявших страну Наири, были как раз аримы, которые дали название армянам.

Об аримах около IX-VIII веков нам сообщает Гомер в своей знаменитой «Илиаде».

В IX веке до н.э. на Армянском нагорье образуется могущественное царство Урарту. Название Урарту — иная, более древняя огласовка той же «страны Арарат», о которой свидетельствует Библия. Это царство со столицей Тушпа в районе озера Ван в VIII-VII веках до н.э. достигает вершины своего расцвета. Несколько ассирийских надписей 859 года до н.э. говорят нам о царе Урарту Араме; при нем царство занимало небольшую территорию вокруг озера Ван. Об одном его потомке, царе Сардури I, сыне Лутипури, сообщают несколько ассирийских текстов, в которых описывается строительство мощных защитных стен вокруг города Тушпа.

Цивилизация Урарту оставила нам ряд клинописных текстов; два из них (базальтовая стела, найденная в 1952 году в Ереване, и надпись, выбитая на скале в районе города Ван) рассказывают почти одинаковыми словами историю основания города Эребуни: чтобы укрепить царство и внушить страх соседям, царь Аргишти, сын Менуа, по велению бога Халди основал город-крепость и дал ему название Эребуни. Эти надписи, которые датируются 782 годом до н.э., свидетельствуют о том, что город Эребуни, современный Ереван, был основан по крайней мере на 30 лет раньше Рима.

Множество других клинописных памятников той эпохи сообщают о строительстве городов, крепостей и оросительных каналов. В некоторых из них, найденных в Карабахе, упоминается область Уртехини, или Уртехе (Арцах), которая уже тогда включала в себя территорию нынешнего Карабаха.

Итак, можно сказать, что урарты были воинственным народом, умели строить города, воздвигать крепости и проводить большие ирригационные работы; они возделывали поля и, в частности, выращивали виноград. Государство Урарту достигает высшей точки своего могущества к середине VIII века до н.э. В это время царь Сардури II, сын Аргишти, расширяет границы царства до озера Севан и совершает набеги в район озера Урмия, где захватывает 10 000 пленных и большую добычу.

Возникновение армянского народа

Однако царство Урарту постоянно подвергается набегам и грабежам ассирийцев. В 743 году до н.э. они разрушают Тушпу. Наконец, в VII веке отношения между государством Урарту и Ассирией нормализуются. Это было время, когда Ассирия при царях Синахерибе и Ашшурбанипале переживала свой последний славный период.

Но в конце VII века в войну с ассирийцами вступает могущественное Мидийское царство: в 614 году до н.э. мидийцы берут приступом ассирийский город Ашшур, а в 612 году до н.э. войска мидийского царя Сиссара (625 — ок. 585) захватывают и разрушают ассирийскую столицу Ниневию. Таким образом положен конец могуществу ассирийцев. Затем мидийцы покоряют и племя хайков, а некоторое время спустя, в 590-585 годах до н.э., завоевывают царство Урарту, которое с этого времени окончательно сходит с исторической сцены.

Однако уже в VI веке до н.э. из пепла цивилизации Урарту рождается крепкое армянское царство, которое включает в себя земли, в разные эпохи принадлежащие народностям Хайасы, Наири, Урарту, а также хурритам и другим племенам. Хотя конфликты между разными народностями еще некоторое время будут продолжаться, в их среде с решительностью проявится тенденция к образованию единого народа с общими особенностями и языком. Этот народ соседи назовут армянским, возможно, по древнеперсидскому названию озера Урмия, где был район проживания одного из племен. Таким образом, армяне, населяя все те области, которые в последние два века находились под властью царства Урарту, будут считаться их преемниками.

Именно с этого момента армянский народ может считать себя окончательно сформировавшимся. Отныне Армении придется бороться за свою независимость с могущественными соседними империями: с индийским, персидским и греко-македонским царствами.

«Двуличные и непостоянные»?

Так, с самого возникновения армянской нации вырисовывается особенность, которая в течение многих столетий будет определять судьбу армянского государства: быть буфером между недружелюбными соседями.

Позднее, в начале II века н.э., римский историк Тацит лаконично и сурово, со свойственным ему сухим и резким языком в своих Анналах выскажет довольно жесткое замечание относительно характера армян:

«Этот народ испокон века был ненадежен и вследствие своего душевного склада, и вследствие занимаемого им положения, так как земли его, гранича на большом протяжении с нашими провинциями, глубоко вклиниваются во владения мидян; находясь между могущественнейшими державами, армяне по этой причине часто вступают с ними в раздоры, ненавидя римлян и завидуя парфянам [...]. Армяне, двуличные и непостоянные, призывали к себе и то и другое войско; по месту обитания, по сходству в нравах, наконец из-за многочисленных смешанных браков они были ближе к парфянам и, не познав благ свободы, склонялись к тому, чтобы им подчиниться» (Тацит, Анналы, II, 56; XIII, 34).

В действительности то, что показалось римскому историку ненадежностью, двуличием и непостоянством, было по сути силой армянского народа. Его долгая и сложная история с очевидностью покажет, что именно из-за своего географического положения, находясь на водоразделе между Востоком и Западом, Европой и Азией, оказавшись между христианским и мусульманским миром, Армения будет судьбой назначенным местом для встречи разных культур. Восприняв каждую из них, она проявит необычайную творческую силу и создаст самобытную и в высшей степени интересную цивилизацию.

ГЛАВА 2. АРМЕНИЯ В КЛАССИЧЕСКУЮ ЭПОХУ

Персия при Кире и Дарии

Мидянское владычество повлекло за собой для Армении лишь необходимость платить подати. В 550 году до н. э. царь Персии Кир Великий (ок. 600-529 до н. э.) завоевывает Мидию, и с этого времени два народа, мидийцы и персы, смешиваются. Итак, с середины VI века до н. э. Армения пребывает под властью персидского царства Ахеменидов.

После того как Кира сменил на троне Дарий I, Армения, как и другие страны, подвластные персам, попыталась вырваться из-под их гнета. Однако Дарию в 522-520 годах до н. э. удается усмирить бунтовщиков, расширить границы империи до Инда и разделить необъятную территорию на 20 сатрапий.

Надпись на трех языках (древнеперсидском, эламском и аккадском), обнаруженная на скале Бехистун близ иранского города Хамадан в 1835 году, прославляет этот триумф Дария. Армения упоминается в данном тексте, который восходит к 520 году до н. э., как тринадцатая сатрапия персидского царства. На аккадском языке страна именуется «Урарту», а в персидской и эламской надписях — «Арминией». Именно здесь впервые в истории появляется это название. Таким образом, через семьдесят лет после падения царства Урарту армяне видятся соседним народам как его естественные продолжатели.

К той же эпохе относится барельеф из Персеполя, столицы персидской империи, основанной Дарием в конце VI века до н. э.: среди других народов, приносящих дань великому завоевателю, мы видим армян, от которых «царь царей» принимает коней и бронзовые вазы. Греческий историк Страбон сообщает, что тогдашняя Армения располагала замечательными пастбищами и разводила самые чистые породы лошадей для персидских царей, которым армянские сатрапы ежегодно посылали две тысячи жеребцов на праздники Митры.

Различные источники подтверждают, что Армения, помимо тяжкой дани драгоценными металлами и конями, отдавала персидским царям воинов для их военных кампаний. Нам известно, например, что в войске Ксеркса, сына Дария, сражавшемся в Греции, были армянские отряды.

Армения останется под политическим и культурным влиянием персов вплоть до эпохи военных кампаний Александра Македонского (IV век до н. э.). Правившие ею сатрапы, за редким исключением, принадлежали к династии Ервандидов (или Оронтидов — греческая форма армянского имени Ервандуни), которая, по свидетельству Страбона, будучи местной, в то же время имела персидское происхождение и исповедовала зороастризм.

Армения — одна из шести стран, изображенных на вавилонской глиняной звездообразной «карте мира», восходящей к V веку до н. э.

В том же V веке до н. э. об армянах упоминает Геродот, который видит в них прямых потомков финикийцев и скрупулезно описывает их военное снаряжение.

В 401 году до н. э. Ксенофонт принимает участие в неудачном походе Кира Младшего против родного брата Артаксеркса; после того как Кир пал в бою, собранное им войско — десять тысяч греческих наемников, — отступая к Черному морю, пересекло Армению. В своих трудах, таких как Киропедия и, особенно, Анабасис, где и повествуется об этом отступлении, греческий историк рассказывает как очевидец о жизни армян — «народа мирного, богатого и гостеприимного», занимающегося, главным образом, сельским и пастбищным хозяйством. Греки, проходя через армянские земли, повсюду встречали богатые запасы хлеба, ячменя и овощей, ароматных вин, различных сортов растительного масла, изюма. Всего было так много, что, по утверждению Ксенофонта, богатое армянское государство не боялось соседей и не платило им никакой дани.

Селевкиды

В середине IV века до н. э., когда Армения входила в состав персидского царства Дария III (последнего из династии Ахеменидов), родился будущий царь Македонии Александр. Воспитанник уникального наставника, философа Аристотеля, Александр станет одним из величайших завоевателей всех времен и по праву будет назван Великим. Взойдя на трон в двадцать лет, он подчинит себе Лидию, Сирию, Египет, Персию, Месопотамию, земли мидийцев и парфян и, продвинувшись на восток, перейдет реку Инд. Овладев громадной территорией, Александр Великий становится неоспоримым царем Азии и, предвкушая долгое правление над этой вселенской империей, собирается способствовать соединению греческой культуры с культурами народов Востока. Однако в тридцать три года он умирает, и сразу же его империю делят между собой его преемники.

Возможно, Александр Македонский никогда не проходил через Армению, но тем не менее он стал центральной фигурой в богатой эпической традиции ее народа, вначале устной, затем — письменной. Кроме того, эпопея Александра — одна из редких нерелигиозных тем, встречающихся в армянских миниатюрах.

Итак, в 331 году до н. э., нанеся поражение персам, Александр Великий присоединяет к своей империи Армению. Со времени окончания его царствования Армения будет находиться под культурным и отчасти политическим влиянием Селевкидов — эллинистической династии, берущей начало от александрова военачальника Селевка I Никатора, который стал царем Сирии. Южная Армения целиком поглощена Селевкидским государством, а в Малой Армении и в областях Айрарата и Софены образуются относительно самостоятельные царства, управляемые Ервандидами.

Селевкиды были творцами эллинизма на всем Востоке. Таким образом, план, который Александр не успел осуществить при жизни, в известном смысле все же осуществлялся в течение трехсот лет, прошедших со времени его кампаний: греческая культура распространялась на необъятной территории, некогда завоеванной им для своей империи, и соединялась с тысячелетними восточными цивилизациями.

Армения в эту эпоху также сильно эллинизируется. Благодаря, в частности, влиянию эллинизма, южные области Армении и центральная — Айрарат — объединяются вокруг города Армавир, который становится важным торговым и культурным центром.

Управление различными провинциями поручается в этот период местным правителям (так называемым стратегам), которые платят Селевкидам дань и предоставляют им воинов в военное время, но в остальном пользуются самостоятельностью.

К середине III века до н. э. позиции Селевкидов начинают постепенно ослабевать — в частности, из-за того, что в Персии утверждается династия Аршакидов, бывших родом из парфян. Но в царствование Антиоха III Великого (223-187 до н. э.) Селевкиды восстанавливают огромную империю. Их давление на Армению усиливается.

В 212 году до н.э. Антиох осаждает столицу царства Софены; однако, найдя компромисс с местным царем Ксерксом, он снимает осаду и отдает ему в жены свою сестру Антиохиду. В 201 году до н. э., вернувшись после успешного похода в центральную Азию и Индию, Антиох приказывает сестре отравить собственного мужа и овладевает Софеной. Сразу же после этого он захватывает и царство Великой Армении. Затем он поручает управление завоеванными территориями двум своим военачальникам (стратегам) армянского происхождения, Арташесу и Зареху.

Арташес I

Но в 190 году до н. э. римляне, уже одержавшие победы над Карфагеном и Македонией, в Магнезии наносят Антиоху тяжелое поражение. Зарех и Арташес используют этот новый момент ослабления Селевкидов, чтобы оказаться под крылом у римского орла. Затем оба правителя (некоторые историки ошибочно их считают отцом и сыном, тогда как отец Арташеса — всего лишь тезка стратегу Зареху) освобождают армянскую землю от Селевкидов и, получив от римлян титул василевсов, делят страну на две части: центральная и восточная области (Великая Армения) отходят Арташесу, а Зарех вступает во владение западной областью — Софеной. Арташес, которого по праву будут называть Завоевателем, подчинит себе новые территории в Малой Азии и на севере, дойдя до реки Куры и озера Севан; он также присоединит Арцах (будущий Карабах). К югу от нынешнего Еревана он начинает строить столицу Арташат.

Новая столица строилась на пути, соединяющем Индию с черноморскими портами. Согласно греческим историкам Страбону и Плутарху, Арташес, выбирая для нее место, пользовался советами карфагенского военачальника Ганнибала. Плутарх называл город Арташат «армянским Карфагеном».

В действительности Ганнибал, потерпев поражение, нанесенное ему римским военачальником Сципионом Африканским и осознав, что карфагеняне противятся его реформам, оставил родной город. Чтобы не попасть в руки к римлянам, он со 195 года до н. э. жил в изгнании при дворах враждебных Риму правителей. Сначала его приютил Антиох III, но когда этот царь был низложен римлянами, вполне вероятно, что Ганнибал некоторое время провел при процветающем в тот период дворе армянского царя Арташеса I. Затем он нашел убежище у царя Прузия — правителя Вифинии, другого, некогда персидского, царства, ставшего независимым. Здесь в 183 году до н. э. Ганнибал покончил с собой.

То, что Арташес прибег к советам заклятого врага Рима, выбирая расположение для своей столицы, или даже просто принял его, показывает, что новый василевс, с одной стороны, умел угождать римлянам, демонстрируя им свою лояльность, а с другой — сохранял достаточную самостоятельность.

Столица Арташат, по свидетельству Плутарха, пользовалась у римлян славой богатого и красивого города. С трех сторон ее защищала река Аракс, а с четвертой — глубокий ров и мощные стены. Царь поселился здесь со своим двором и переселил сюда жителей из различных областей своего царства.

Войны между греками и персами лишь укрепили самостоятельность Армении. Ее население растет, о ее богатстве часто упоминают греческие и римские хроники того времени.

Страбон сообщает, что к моменту создания двух царств Арташеса и Зареха все их подданные «говорили на одном языке». Таким образом, в начале II века до н. э. армянский уже был общим языком армянского государства, и с тех пор утверждался решительно и быстро; естественно, это был язык лишь устного общения, поскольку до изобретения национального алфавита официальными письменными языками в Армении были греческий и арамейский.

Итак, на смену Ервандидам приходит новая династия потомков Арташеса, которая будет править Арменией до I века н. э. Вместе с тем, Арташесиды, несомненно, находились в родственных связях с Ервандидами; Арташес и Зарех — имена иранского происхождения. Итак, с самого начала своей истории Армения попеременно оказывается под властью персов, Селевкидов и римлян. Но несмотря на это, в действиях ее правителей можно наблюдать известную политическую преемственность, основанную на персидском происхождении Ервандидов и их родственной связи с Арташесидами.

Тигран Великий

Представления римлян об обширной территории армянского плоскогорья, расположенного к востоку от Римской империи, вплоть до I века до н. э. носили сказочный характер. За рекой Аракс, которую они ошибочно считали бурной и непреодолимой, простиралась неизведанная земля, откуда всегда приходили только опасные враги — персы, парфяне, и вот теперь армяне... Поэтому латинские поэты и писатели того времени, такие как Вергилий, Проперций, Тибулл, Стаций, Сенека, Квинтилиан, говорили об этой далекой и неведомой земле как о таинственной и загадочной, в которой водятся свирепые тигры.

В действительности настоящим тигром, с которым придется иметь дело римским легионерам, окажется армянский царь Тигран II Великий. Опасная экспансионистская политика этого царя уже давно беспокоила сенат и римский народ...

Временем наивысшего расцвета древней Армении является, несомненно, первая половина I века до н. э., когда царь Тигран Великий оказывается во главе настоящей империи.

В начале века политическая конъюнктура способствует усилению Армении. В самом деле, селевкидская монархия — в явном упадке, в Персии правит парфянская династия Аршакидов, переживающая трудные времена, а Рим властвует только над западной частью Малой Азии.

Тигран II Великий (95-55 до н. э.), потомок Арташеса, воспользовавшись благоприятной ситуацией, расширяет и без того широкие границы Армении, какими они были при Арташесе. В 94 году до н. э. Тигран продвигается на запад до Софены и присоединяет к своему государству эту область, которую некогда Арташес отдал Зареху. Таким образом, Армения начинает соседствовать с усиливающимся Понтийским царством, которым со 120 года до н. э. правит Митридат VI Евпатор, ставший после смерти Ганнибала главным врагом Рима. По предложению Митридата, Тигран заключает с ним союз и, женившись на его дочери Клеопатре, усиливает политическую связь с могущественным соседом.

Дважды, в 93 и в 91 годах до н. э., армянские войска оккупируют Каппадокию, и местному царю-вассалу приходится искать убежища в Риме. Но перед лицом возможного столкновения с легионерами, ведомыми Суллой, римским правителем Киликии, Тигран предпочитает отступить.

Однако он не успокаивается и направляет свои войска на юго-восток, чтобы свести старые счеты с парфянами. Дело в том, что несколькими десятилетиями прежде юный Тигран оказался в плену у парфян. Но поскольку он был царским племянником, его освободили, правда, потребовав взамен пограничную территорию, известную как «Семьдесят долин». И вот теперь Тигран намерен вернуть то, что, как он считает, принадлежит ему.

Итак, в 87 году до н. э. молниеносным броском он достигает парфянского города Экбатаны, осаждает его и сжигает царский дворец. Застигнутый врасплох, царь парфян вынужден не только вернуть ему «Семьдесят долин», но и уступить земли северной Месопотамии, а также свой титул «царя царей».

После этого Тигран идет дальше на юго-запад, овладевает городами Нисибис и Эдесса и доходит до берегов Евфрата. По другую сторону знаменитой реки расположено то, что осталось от некогда сильного царства Селевкидов. Они не в состоянии контролировать даже ту небольшую часть своей бывшей территории, которая еще находится в их подчинении, и ищут иностранного владыку, готового ими править. Согласно рассказу римского историка Юстина, они тем не менее не хотели призывать на царство ни Митридата Понтийского, воевавшего с римлянами, ни Птолемея Египетского, который всегда был их врагом. «Все сошлись на кандидатуре Тиграна, который не только имел свою военную силу, но и был союзником парфян и тестем царя Митридата. Итак, будучи приглашен занять престол Сирии, Тигран в течение 17 лет правил в полном спокойствии; он не мешал другим войнами и никто его не тревожил, так что воевать не было необходимости».

В 83 году до н. э. Тигран занимает в Антиохии сирийской трон тех самых Селевкидов, которые когда-то правили Арменией. Но Тигран на этом не останавливается, он продвигается со своими воинами дальше на юг, овладевая Дамаском, Тиром и Сидоном, и доходит до Иордана. Одновременно он захватывает и земли, лежащие на западе, — Киликию с городом Таре, получая тем самым широкий выход к Средиземному морю.

Так Тигран создает самую настоящую империю [см. карту № 2], включающую Сирию, Киликию и Месопотамию и простирающуюся между тремя морями — Каспийским, Черным и Средиземным. Он основывает в центре этой громадной территории, на притоке Тигра, на севере Месопотамии, свой город — Тигранакерт (77 год до н. э.), для возведения которого приглашаются лучшие зодчие из покоренных стран. Вот когда уже приобретенный им титул «царя царей», прежде принадлежавший исключительно персидским монархам, полностью соответствует реальности.

Тигранакерт, окруженный мощной крепостной стеной высотой в 25 метров, украшенный роскошными дворцами, широкими площадями и великолепными парками, становится космополитической столицей, городом мирового значения. Его трехсоттысячное население, в большинстве своем грекоязычное, составляли выходцы из Киликии, Каппадокии, Месопотамии, Армении и других покоренных Тиграном земель, как об этом свидетельствует римский историк Аппиан. Создание новых городов путем переселения жителей из других мест было обычной практикой в эллинистическую эпоху. Так же поступил раньше Арташес при строительстве своей столицы. Но количество подданных, переселенных Тиграном, их разноплеменность, быстрота, с которой все делалось, — все это было беспрецедентно.

В кратчайшие сроки Тигранакерт стал важным эллинистическим культурным центром. На римских и греческих историков производило большое впечатление то, что на традиционно иранской земле был основан «греческий город». Тигран оказал гостеприимство ритору Амфикрату, изгнанному из Афин; греческий философ и ритор Метродор из Скепсиса, которого Плиний называет человеком, «ненавистным римлянам», стал придворным советником. Он был столь близок Тиграну, что именно ему было доверено написать жизнеописание царя, к сожалению, утраченное. Процесс «эллинизации» аристократии зашел так далеко, что, по словам Плутарха, сын Тиграна сочинял трагедии, речи и исторические труды на греческом, а в городе действовал театр, в который приглашали играть греческих актеров.

Однако весьма скоро Тиграну пришлось иметь дело с Римом. Создание сильного армянского царства не могло не беспокоить римлян, и рано или поздно два могущественных соседа должны были столкнуться.

Но было одно обстоятельство, которое ускорило события. В 80-е и 70-е годы до н. э., пока Тигран сражался с парфянами и всходил на трон Селевкидов, его тесть Митридат трижды ходил войной на римлян. Успешное начало боевых действий в 89 году, в результате которых он захватил Малую Азию, закончилось затем для Митридата полным поражением, и в 84 году до н. э. он вынужден был отказаться от всего, что было им завоевано прежде. И две другие войны оказались для Митридата неудачными; в конце концов, в 74 году до н. э., преследуемый знаменитым римским полководцем Лукуллом, он бежал из Понта и нашел убежище у Тиграна.

И вот, в 70 году до н. э. Лукулл после победы над Митридатом ищет предлог, чтобы пойти войной на последнего сильного соседа, и посылает в Антиохию к Тиграну своего посла с требованием выдать ему тестя. Как и ожидалось, он получает отказ, что становится для Лукулла достаточным основанием для начала войны.

Весной 69 года до н. э. римские легионы входят в Армению. Тигран застигнут врасплох: он только что взял город Птолемаиду, последний оплот Селевкидов на крайнем юге империи, и получил богатые дары от Палестины, которая надеялась таким образом предотвратить его вторжение; итак, он находится очень далеко от Тигранакерта, куда направляются римляне. Когда он подходит к столице, собрав большое, почти восьмидесятитысячное войско, его город давно уже находится в осаде. С трудом нескольким лазутчикам удается просочиться сквозь цепь легионеров, чтобы спасти казну и гарем своего царя.

6 октября Лукулл переходит в массированное наступление. Прекрасно обученным легионерам удается обратить в бегство более многочисленное войско Тиграна. Но Лукуллу еще предстоит преодолеть или снести двадцатипятиметровую крепостную стену. Однако горожане, видевшие с высоты башен бегство воинов Тиграна, падают духом; несколько греческих жителей, решив, что лучше перейти на сторону врага, открывают перед римлянами ворота.

По приказу Лукулла Тигранакерт разграбили. Затем римляне направились на север с намерением взять также Арташат. Они ненавидели этот город, который, как сообщает Плутарх в Жизни Лукулла, римский полководец называл «армянским Карфагеном, детищем нашего злейшего врага», — имея в виду участие Ганнибала в создании древней армянской столицы.

Но на сей раз легионерам не удается взять Арташат. Тигран собрал новое войско. Оно было не таким многочисленным, как у стен Тигранакерта, но царь хорошо обучил его, в чем ему помог опытный Митридат. Это войско наносит серьезные поражения римлянам, и они вынуждены отступить. Митридат тем временем освобождает Понт, и дело начинает приобретать для Лукулла довольно печальный оборот. И тут римский сенат, недовольный действиями Лукулла, внезапно отзывает его на родину. Возможно, он раздражал многих своим образом жизни, частыми пирами, чрезмерной любовью к роскоши, накопленным в войнах баснословным богатством, которым он так кичился.

И на этот раз Лукулл возвращается в Рим с несметными сокровищами, захваченными в Тигранакерте, Нисибисе и других разграбленных по пути городах. Кроме того, этот большой любитель изысканных яств и известный гурман привозит на родину семена особенно понравившейся ему бархатистой сладкой сливы, которой было так много в Армении... Это абрикос, который и останется в науке под названием «армянская слива» — prunus armeniaca.

Как бы то ни было, Тигран избежал опасности: он потерял богатства своего города, но спас древнюю столицу и остался властелином громадной империи.

Однако в 66 году до н. э. римские легионы возвращаются в Армению и решительно идут на Арташат. Теперь ими командует молодой и энергичный полководец Гней Помпей, только что очистивший Рим от пиратской чумы. Он восходящая звезда римской политики, уже успевший побыть консулом с Крассом; у него сильная армия, и он знаток искусства осады. Но не только это внушает ему уверенность в победе — рядом с ним находится ценнейший помощник, Тигран Младший, сын царя Тиграна. Годом раньше сын поднял восстание против отца и при поддержке парфянского царя Фраата осадил Арташат. Затем, брошенный Фраатом и обращенный в бегство Тиграном, он укрылся у Помпея.

И вот, хитроумный римлянин задумал извлечь пользу из ссоры между отцом и сыном.

В ходе наступления Помпей сталкивается с Митридатом и побеждает его, после чего тот бежит в Крым, где в 63 году до н. э., также пережив измену сына, Митридат сам просит своего офицера убить его. По мере того как Помпей приближается к Арташату, идя долиной Аракса, Тигран все яснее понимает, что на сей раз победа врага может положить конец самостоятельности Армении.

Чтобы избежать болезненного поражения, семидесятипятилетний армянский царь, преодолев гордость «царя царей», — а был он, по словам Плутарха, достаточно деспотичен и спесив — один, без какого-либо сопровождения и без оружия, приходит в лагерь Помпея. Условия сдачи для Тиграна тяжелы: он должен согласиться с тем, что Армения превратится в римский протекторат; он должен уплатить Риму огромную сумму в качестве возмещения за военные расходы; он теряет земли Малой Азии и Сирии, которая вскоре, благодаря походам того же Помпея, станет римской провинцией.

И все же Тигран сохраняет целостность Армении в границах, которые у нее были при царе Арташесе [см. карту № 2], и оставляет за собой титул «царя царей». Будучи хорошим дипломатом, сорокалетний Помпей со многими почестями принимает старого армянского царя и говорит ему, что он не потерял царство, а, напротив, приобрел дружбу римлян. На самом деле Риму был необходим союз с Арменией, чтобы удерживать постоянно стремящихся к самоутверждению парфян.

Армения объявляется «другом и союзником римского народа».

Мифология и языческая религия древней Армении

В древнейшие времена армяне, подобно жителям Урарту и большинству древних народов, были, главным образом, анимистами. Иными словами, они поклонялись природе, ее основным стихиям и явлениям — солнцу, звездам, луне, огню, ветру.

Однако уже урарты имели свой пантеон богов, которые покровительствовали различным видам человеческой деятельности. Надпись, обнаруженная в окрестностях озера Ван, восходящая к эпохе царства Урарту, содержит список этих божеств и сведения о том, каких именно животных следует приносить в жертву каждому из них. Благодаря этой надписи мы узнаем, что главного бога звали Халди (он был покровителем государя) и что другими важными божествами были Тейшеба, бог войны, и Шивини, бог солнца.

После исчезновения цивилизации Урарту языческая религия армян формируется под влиянием мифологий и верований соседних народов и поработителей (в частности, ассиро-вавилонян и иранцев). В результате армяне создают свой собственный пантеон, довольно богатый и сложный, и свою мифологическую традицию. Позднее, в эпоху эллинизма, устанавливается соответствие между армянскими божествами и богами классической греко-римской мифологии.

Находясь под властью различных персидских династий с середины VI века, дохристианская Армения не могла не испытывать влияния маздеизма (или зороастризма) — религии древнего Ирана. Так армянские государи персидского или парфянского происхождения примиряли культ местных божеств с зороастризмом.

Тем не менее, несмотря на различные влияния, армянская религия развивалась достаточно самостоятельно. Действительно, ассиро-вавилонское и иранское происхождение некоторых божеств вскоре забылось, а соответствия греческому пантеону лишь производны и частичны.

Что касается влияния маздеизма, армяне унаследовали от него поклонение огню, полигамию, обычай заключать браки между родственниками (в гаремы некоторых армянских царей входили, в частности, их сестры и дочери), однако они не переняли его центральное ядро — дуализм, в котором противопоставляются, обладая равной ценностью, божество положительное и отрицательное. Дохристианская религия армян была политеистической, но в ней не было четкого противопоставления добра и зла, милостивых и грозных божеств.

Итак, вот каким божествам поклонялись в языческой Армении.

Арамазд, отождествляемый с Зевсом, — отец богов и самый могущественный из них: его почитали как бога молнии, творца неба и земли, прародителя человеческого рода и покровителя героев.

Анаит — главная богиня, олицетворение материнства и плодородия. Ее именовали «великой госпожой» и «матерью добродетелей», считали покровительницей армян. Страбон свидетельствует о том великом почитании, которое воздавал этой богине весь народ. Плиний рассказывает, что Марк Антоний во время своего похода в Армению захватил в качестве военного трофея статую Анаит, отлитую из чистого золота. Анаит можно отождествить, но лишь отчасти, с греческой богиней Артемидой.

Большой популярностью у народа пользовался Ваагн, бог огня и войны, который считался самым сильным и храбрым из богов и охранял людей от диких зверей, драконов и чудовищ. Несколько мифов, повествующих об этом боге, приводит историк Мовсес Хоренаци. В греческой мифологии Ваагну в известной мере близок Геракл.

Астхик, жена Ваагна, тождественна Афродите. Богиня любви и красоты, покровительница женщин и, в частности, девственниц и беременных, Астхик была также богиней поэзии, медицины и матерью и покровительницей природы. Ее культ был связан с дождем и орошением, — возможно, потому, что, по легенде, она превратилась в рыбу.

Другие женские персонажи армянского пантеона — Нанэ, богиня домашнего очага, тождественная Афине, и Спандарамет, богиня загробного мира.

Михр, или Мигр, сын Арамазда, — бог света и солнца, покровитель героев и воинов. Этому богу, соответствие которому можно найти в греческом Гелиосе, были посвящены храмы по всей стране. Тир, аналог Аполлона, — бог премудрости. Наконец, Хайк — прародитель армян, также считался богом.

Помимо этих богов армянский пантеон, очевидно, включал многих других, но о них до нас дошло крайне мало сведений.

В эпоху эллинизма, как уже отмечалось, традиционные армянские боги все более походили на богов греческого пантеона. При Тигране в армянские храмы помещаются греческие статуи, захваченные царем в его сирийских походах. Таким образом, отождествление автохтонной мифологии с греческой становится почти полным.

Начиная с последних лет царствования Тиграна, этому процессу способствует и все более глубокое приобщение армян к римской культуре. Многие армянские юноши из знатных семей получают образование в Риме. Поскольку римский пантеон, в основном, тождественен греческому, соответствий между армянской и греко-римской мифологией будет становиться все больше.

ГЛАВА 3. ПЕРВЫЕ ВЕКА ХРИСТИАНСТВА В АРМЕНИИ. I — IV века

Между Римом и Парфией

После смерти Тиграна II в 55 году до н. э. и вплоть до 62 года н. э. Армения, оказавшись в центре борьбы между парфянским царством и Римом, который в этот период становится империей, переживает кризис.

В середине I века до н. э. Римская империя процветает. С созданием первого триумвирата в составе Цезаря, Помпея и Красса римский орел простирает свои крылья от запада до востока: Цезарь продолжает триумфальное завоевание Галлии, блестяще описанное им в своей хронике; Помпей, победив Митридата Понтийского и Тиграна и совершив ряд победоносных походов против Сирии и Палестины, правит Испанией; Красс по завершении настоящей трехлетней войны, подавив наконец восстание рабов под предводительством Спартака, распинает на крестах вдоль Аппиевой дороги 6000 бунтовщиков и теперь становится проконсулом в Сирии. Известный своим богатством и безжалостностью, Красс не довольствуется господством над районами Анатолии и Сирии, которые ранее принадлежали Селевкидам. По свидетельству автора его жизнеописания Плутарха, он мечтает покорить, подобно Александру Македонскому, всю Азию вплоть до Индии.

Однако, чтобы осуществить свои грандиозные замыслы, ему прежде всего надо одолеть стоящее на его пути сильное парфянское царство. Римская Сирия отделена от него только Евфратом; а между римскими владениями в Малой Азии и парфянами находится Армения — «друг и союзник римского народа». После кончины Тиграна армянский трон занял его сын Артавазд II, который будет царствовать в течение 20 лет. Первые два года Артавазд подчиняется римлянам и поддерживает с Крассом хорошие отношения.

Когда в 54 году до н .э. Красс решил двинуть свои войска из Сирии на парфян, Артавазд тотчас присоединяется к нему. Он передает ему свой отряд из отборных солдат, состоящий из 6000 всадников, и обещает еще 10 000 всадников и 30 000 пеших. Однако он рекомендует Крассу не переходить через Евфрат и не нападать на парфян непосредственно с сирийской равнины, а подняться к горам, расположенным в южной части Армении. В этом случае у Армении появилось бы прикрытие, а грозная парфянская конница, оказавшись на крутых армянских склонах, попала бы в трудное положение.

Но Красс не прислушивается к советам армянского царя и переходит через Евфрат. Так, 6 мая 53 года до н. э. римляне терпят одно из самых тяжелых поражений за всю свою историю. На Месопотамской равнине, вблизи города Карры парфянская конница разгромила римские легионы; сам Красе погиб в бою вместе с 20 000 солдат.

Тем временем Артавазд возвращается из Сирии в Армению, куда вторгается другое парфянское войско под командованием царя Орода. Артавазд вынужден вступить с ним в переговоры, но он считает эту ситуацию для себя благоприятной и пользуется ею для того, чтобы избавиться от обременительной «дружбы» с римским народом. Он заключает договор с парфянами и даже выдает собственную сестру замуж за сына царя Орода. Потом он отбирает у римлян Малую Армению и Софену и провозглашает свою полную независимость.

Между тем в Риме через двадцать лет после смерти Красса политические страсти настолько накаляются, что оказываются забытыми неоплаченные счета парфян и армян. В 52 году до н. э. сенат назначает Помпея единственным консулом и повелевает Цезарю возвратиться в Рим простым гражданином. Но Цезарь с войском переправляется через реку Рубикон, по которой проходит священная, запретная для вооруженных лиц граница между Италией и Цизальпинской Галлией, и тем самым кладет начало гражданской войне. Помпей вынужден бежать; разбитый в 48 году до н. э., он находит убежище в Египте. Там его предает смерти царь Птолемей, брат Клеопатры, которую очень скоро сам Цезарь, ставший ее любовником, возведет на египетский трон. После гибели Помпея Цезарь, став полновластным хозяином Рима, получает звание диктатора. Тогда же он начинает готовить поход на восток против парфян и армян, но в мартовские иды 44 года до н. э. гибнет в результате заговора Брута и Кассия. Во втором триумвирате, который после смерти Цезаря составили его приемный сын и будущий император Октавиан, его племянник и сподвижник Марк Антоний, а также Лепид, его сторонник и союзник, восток достается Марку Антонию.

Итак, в 36 году до н. э. Марк Антоний предпринимает поход против парфян. На этот раз римляне решают пройти через Армению. Таким образом, у Артавазда нет выбора: он вынужден участвовать в военной экспедиции. Но война оказывается затяжной и трудной, и в конце концов Артавазд отзывает свои войска и возвращается в Армению. Это ослабляет позиции Антония, и он вынужден начать отступление, которое под натиском преследующего его парфянского войска оборачивается катастрофой: в парфянском походе римляне теряют 35 000 человек.

Страстно желая отомстить армянскому царю, который уже во второй раз предал римлян, в 34 году до н. э. Антоний вновь направляет легионы в Армению и обманом пленяет Артавазда.

К этому времени Антоний уже три года как женат на Клеопатре. Римский полководец настолько покорен красотой и восточным очарованием египетской царицы, что забывает о собственной жене Октавии, которая была сестрой Октавиана, его товарища по триумвирату. Клеопатра, к тому времени уже побывавшая супругой собственного брата и любовницей Цезаря, соединяет новую страсть с политическим расчетом: она жаждет вместе с Антонием царствовать над всем востоком. И найдется ли у Антония для своей жены и царицы лучший подарок, чем мятежный царь, закованный в цепи?

Антоний привозит Артавазда, связанного золотыми цепями, в качестве символического дара жене — «царице цариц». Во время триумфального шествия в ознаменование победы римлян над Арменией закованный цепями армянский царь проходит перед Антонием и Клеопатрой. Однако она замечает — как не без гордости сообщают нам армянские источники, — что пленник отворачивается от нее и не собирается выказывать ей должной покорности. Разгневанная Клеопатра приказывает немедленно бросить его в темницу.

Через некоторое время Артавазду отсекут голову. А четыре года спустя, спасаясь от легионов Октавиана, которые захватили Египет, Антоний и Клеопатра лишают себя жизни в Александрии.

Насильственной смертью умирает и сын Артавазда (внук Тиграна II Великого) Арташес II. Он при поддержке парфян в 30 году до н. э. взошел на трон, свергнув царя, посаженного на престол солдатами Антония. За короткий срок он освободил страну от римских войск и царствовал десять лет. Но в 20 году до н. э. Октавиан, к тому времени провозгласивший себя императором и богом, решил посадить на армянский трон послушного себе царя, а именно воспитанного в Риме Тиграна III, брата Арташеса. Но прежде чем римские войска успели войти с новым царем в армянскую столицу, Арташес был убит в результате дворцового заговора.

С этого момента на армянском троне поочередно восседают навязанные Римом правители. Среди них будут и такие, которые получат корону в самом Риме из рук императора. Это цари, принадлежащие армянской династии Арташесидов.

Некоторые из этих посаженных римлянами царей сумеют заслужить любовь народа. К их числу относится Зенон, коронованный в Арташате в 18 году н. э. Германиком, представителем императора Тиберия. Зенон не армянин, он сын понтийского царя Полемона, но довольно близок армянам по характеру и уважает их нравы и обычаи: он принимает армянское имя Арташес и, как сообщает нам Тацит, с помощью пиров, охотничьих облав и иных развлечений завоевывает симпатии знати и простого народа. Правление его продолжается до 34 года н. э.

Трдат I

К середине I века н. э. парфянское влияние усиливается. В 51 году н. э. на персидский трон восходит Вологез I из парфянской династии Аршакидов. Ему удается посадить на армянский трон своего младшего брата Трдата I.

Десять лет Рим силой противодействовал этому новому сближению парфян с армянами. Чтобы изгнать Трдата и возвести на трон кандидата, угодного императору Нерону, в 59 году римские солдаты разрушили древнюю столицу Арташат и захватили Тигранакерт. Но в 60 году войска парфян возвращаются в Армению, и через два года римляне терпят унизительное поражение.

Наконец, в 63 году римляне и парфяне достигают компромисса и в Рандее, в районе Софены, подписывают соглашение. Трон Армении остается у Трдата I, но он должен официально покориться римскому императору. Таким образом, в 66 году Трдат получает корону в Риме из рук Нерона.

Формальное подчинение римскому императору и последующая коронация свидетельствуют о большом дипломатическом искусстве Трдата. Бронзовая статуэтка, найденная в 1911 году в итальянском городе Одерцо и хранящаяся ныне в археологическом музее Венеции, изображает подчинение Трдата Риму; этот эпизод описывают и такие римские историки, как Тацит, Светоний и Плиний.

Трдат в сопровождении трехтысячной свиты армянских и парфянских вельмож приезжает в Рим — естественно, за счет императорской казны. Нерон в честь армянского царя устраивает роскошные пиры, самолично развлекает иноземных гостей игрой на кифаре, выступает на арене, разъезжая по ней на своей колеснице. Правда, Трдат находит эти занятия недостойными императора.

Наконец, наступает время коронации. Совершаемая церемония вновь подчеркивает достоинство армянского царя перед римским императором. По описанию Светония, Трдат поднимается на ростральную трибуну и преклоняет колени перед Нероном, который затем поднимает его правой рукой и лобзает. Вслед за этим Нерон снимает с Трдата тиару и возлагает на его голову диадему.

Это была не первая коронация армянского царя римским императором или его представителем — начиная с 20 года н. э., подобная практика уже имела место, когда, например, Тиберий короновал Тиграна III, и будет существовать и в дальнейшем. Цель церемонии заключалась в том, чтобы продемонстрировать, откуда исходит власть местных царей, показать, что на самом деле они подчиняются Риму, поэтому должны править на своей земле, исполняя волю императора, облекающего их царской властью.

Тем не менее, коронация 66 года оказалась необычной и в высшей степени символичной. Возможно, она отличалась от других лишь своей роскошью или тем, что будущий царь был не по нраву римлянам и держался со слишком большим достоинством. И все же в ней можно увидеть нечто парадоксальное... Нерон — самый жестокий гонитель христиан — возлагает корону на голову человека, который положит начало династии армянских царей Аршакидов, первыми принявших христианство в качестве государственной религии.

После коронации, которая была проведена с большой пышностью, Трдат возвращается домой, не взяв на себя перед Римом никаких конкретных обязательств. Более того, вместе со свитой в Армению едет множество придворных римских архитекторов, художников и мастеров. Трдат увозит с собой и большое количество Нероновых сестерциев — в качестве репарации за ущерб, причиненный Армении римлянами.

Аршакиды

Длительное господство новой династии Аршакидов (63-428), берущей начало с Трдата, ведет к иранизации государства и установлению в нем феодальных отношений. Страна поделена на провинции, вверенные властителям-феодалам (нахарарам), которые передают власть от отца к сыну. С другой стороны, сильно эллинистическое и римское влияние. Армения находится под воздействием двух культур: новой — греко-римской (эллинизма), и традиционной — парфяно-персидской (иранизма). Политическая жизнь Армении в первые четыре века характеризуется ее подчинением то одной, то другой великой державе и все большей потерей независимости.

В этот период экономика Армении активно развивается: строятся города, устанавливаются торговые связи со всем миром. Армяне вывозят металл, кожу, зерно, вино. Армения становится культурным центром большого значения, связанным тесными узами с Грецией. В эллинистическом стиле возводится языческий храм Гарни; развиваются скульптура, искусство мозаики; изготавливаются столовая посуда и статуэтки, изображающие богов или воинов. В различных видах изобразительного искусства наблюдается сочетание эллинистических элементов с местными и персидскими. Греческий историк Плутарх сообщает, что в 56 году до н. э. в Арташате был основан театр, в котором шли представления греческих и армянских авторов.

После смерти Трдата I император Траян в результате успешных походов на парфян (113-116) вновь низвел Армению до положения римской провинции, тем самым расширив границы своей империи. Однако около 135 года при его сыне Адриане Армения восстановила прежние границы и вернула свою автономию. Это означало, что римляне только назначали армянского царя, в остальном же она оставалась независимой. Ту же политику проводит император Антонин Пий, который правил со 138 по 161 годы. В 163 году римские легионы возвращаются в Армению, чтобы отобрать трон у царя, за два года перед тем посаженного парфянами, и опять разрушают Арташат.

В 211 году императором в Риме становится Марк Аврелий Антонин по прозвищу Каракалла. Не желая делиться властью со своим братом Гетой, он подстраивает его убийство. Ослепленный жаждой славы и власти, Каракалла мечтает подчинить парфянское царство и начинает с попыток вновь превратить Армению и соседнее Эдесское царство в римскую провинцию. С этой целью в 215 году он вызывает в Рим царя Эдессы и царя Армении (вероятно, Хосрова I, хотя некоторые историки считают, что это был Вагарш II) и заключает их в тюрьму, где они и умирают. В 216-217 годах он предпринимает ряд кампаний против парфян, в ходе которых захватывает Эдессу и кладет конец этому царству. Однако ему не удается поступить так же с Арменией, так как он становится жертвой заговора, устроенного префектом Макрином, и гибнет от рук собственных солдат.

Трон Армении займет Трдат II, сын Хосрова, которому традиция приписала имя его отца; он получит одобрение Макрина, сменившего Каракаллу. Год спустя Макрин тоже будет убит взбунтовавшимися солдатами.

В царствование первых представителей династии Аршакидов в Армении строится много городов. В первой половине II века возникает город Нор-Кахак (то есть Новый Город), названный впоследствии Вагаршапат в честь своего основателя Вагарша I, сына Аршакидского царя Эдессы Санатрука. В 164 году, после разрушения Арташата римлянами, Вагаршапат — ныне Эчмиадзин — становится столицей Армении. Судьба этого города, в котором Армения примет крещение и который станет местопребыванием главы ее Церкви, будет неразрывно связана с духовной историей армянского народа.

Дело в том, что за несколько десятилетий до коронации Трдата I Нероном в другой провинции Римской империи разворачивалась история, которая наложит свою печать на всю человеческую цивилизацию.

Армения в апостольский период

Помпей, разгромив в 66 году до н.э. Митридата Понтийского и подчинив своей власти Тиграна Армянского, три года спустя уже повел свои когорты по дорогам Палестины и превратил все сирийское побережье в римскую провинцию. Так что Свою проповедь Иисус из Назарета начал в Палестине, находящейся под римским владычеством.

Возвещенная Им Благая Весть станет узловой точкой в истории человечества. С этого момента для миллиардов людей земли, принадлежащих к самым разным культурам, Предвечный Бог — всевышний, всемогущий и непостижимый — будет иметь образ, узнаваемый в человеческих чертах Сына Божьего. В Иисусе Христе Творец вселенной, грозный и справедливый Судия, который правит судьбами людей, открывает Себя как Любовь. И если встреча с Ним радикально меняет жизнь миллионов и миллионов мужчин и женщин, то влияние Его учения на всю историю человечества оценить невозможно.

Ни одно историческое лицо, ни одна философская доктрина не окажут такого воздействия на развитие человеческой мысли и культуры, как Иисус из Назарета и Его учение. Его жизнь и провозвестие перевернут весь античный мир, всю систему его ценностей, социальных отношений, юридических принципов, категорий мысли. С самого возникновения христианская весть распространяется с необычайной силой и завоевывает сердца людей, которые обретают в ней «путь, истину и жизнь». На протяжении двадцати веков своей истории христианство создает собственную культуру, не переставая вдохновлять музыкантов, поэтов, художников; христианство дает новый импульс развитию философской и научной мысли. Оно меняет облик мира.

Столь же велик будет вклад христианства в историю и культуру Армении. Ее судьба неразрывно переплетается с новым учением, влияние которого будет настолько сильным, что христианство станет неотъемлемой частью ее национальной самоидентичности.

Благая Весть доходит до Армении достаточно рано, по преданию, еще при жизни Иисуса. Действительно, с 4 года до н. э. до 7 года н. э., а затем с 13 по 50 годы н. э. в Эдессе, недалеко от южной части Армении, правил царь Авгар V, по происхождению армянин. Во время своего второго царствования он будто бы услышал про Иисуса и обратился при совершенно необычных обстоятельствах.

Эдесса, расположенная в нагорной Месопотамии, находилась в центре территории, которая в разные эпохи принадлежала то парфянам, то римлянам, то армянам и т.д. Царство Осроэна со столицей в Эдессе было основано в 137 году до н. э. и просуществовало до тех пор, пока его не уничтожил Каракалла. С 83 по 66 годы до н. э. оно входило в армянскую империю Тиграна Великого. Цари Эдессы были связаны тесными узами родства с разными армянскими династиями, и даже впоследствии некоторые армянские правители будут родом из Эдессы. Следовательно, армянское происхождение царя Авгара, подтверждаемое, кроме того, историком Евсевием Кесарийским, кажется вполне правдоподобным.

Царь Авгар

Существует несколько версий истории Авгара. В соответствии с той, что бытовала в Армении уже в начале V века и не противоречит свидетельству Евсевия Кесарийского, Авгар болел проказой. Прослышав о проповеди Учителя и Целителя из Палестины, он приглашает Иисуса в Эдессу, чтобы тот его вылечил, и предлагает ему жить и проповедовать в своем царстве. Иисус отвечает ему письмом, сожалея, что не может принять приглашения, но обещает ему выздоровление. Вместе с письмом он посылает ему свой образ. После Пятидесятницы апостол Фаддей, один из 70 учеников Христа, приезжает в Эдессу, исцеляет Авгара и начинает в его царстве проповедовать христианство. Затем он перебирается дальше на восток, в сторону Малой Армении. Так, с исцеления царя Авгара начинается проповедь христианства в Армении. По преданию, в Эдессе апостол Фаддей оставил епископом Адде, впоследствии замученного преемником Авгара, который был язычником.

История Авгара изложена в одном сирийском тексте, известном как Учение Адде, который восходит, вероятно, к началу IV века. Этот документ в первые века христианской эры пользовался огромной популярностью, о чем свидетельствуют многочисленные дошедшие до нас переводы на греческий, армянский, латинский, арабский и другие языки.

По другой версии, заинтересовавшись личностью галилейского равви, Авгар направляет к нему своего придворного художника. Увидев Иисуса, художник понимает, что перед ним Сын Божий, и отказывается писать Его портрет — чтобы не нарушить первую заповедь Моисея, которая запрещает создавать любое изображение Бога. Таким образом, он не может исполнить веление царя. Чтобы выручить его из трудного положения, Иисус вытирает Свое лицо куском ткани, и на нем запечатлевается Его образ.

Предание о царе Авгаре, известное во всех восточных Церквах, лежит в основе иконографии Священного лика, или подлинного лика Христа. Он представлен на многочисленных иконах, на которых изображен Спас, и называется по-гречески acheiropoietos (а на славянском — нерукотворный), поскольку он не создан рукой художника, а восходит непосредственно к Христу. Действительно, эти иконы, возможно, происходят от единого прототипа, поскольку они, вероятно, представляют собой копии со святыни Авгара, называемой по-гречески mandyllion, которая почиталась уже в первые века христианства.

История Авгара явно родственна распространенному на Западе с XIII века преданию о Веронике, благочестивой женщине, которая будто бы отерла лицо Христа куском ткани во время Его восхождения на Голгофу. В самом деле, имя Вероника, возможно, представляет собой стяжение латинского выражения Vera icon (подлинный образ).

Иконография Христа, весьма разнообразная в первые века и не похожая (например, на немногочисленных фресках в катакомбах) на ту, что утвердилась впоследствии, обретает единообразие в четком каноне начиная с V века. Возможно, как считает ряд искусствоведов, — вследствие закрепления образа, который, как полагали, непосредственно восходит к Иисусу: это был mandyllion, засвидетельствованный уже в VI веке.

Проповедь апостолов

По преданию, во второй половине I века стараниями учеников Христа Варфоломея и Фаддея начинается в Армении проповедь христианства.

Согласно устной традиции, апостол Фаддей осуществлял свое служение в Армении с 35 по 43 годы (по другой традиции, с 43 по 66 годы) и обратил в христианство Сандухт, дочь царя Санатрука (38-66). Последний и казнил Фаддея в Артазской области в городе Шаваршане за проповедь христианской веры. А Варфоломей, видимо, прожил в Армении 16 лет. После того как он обратил сестру царя Вогуи, через несколько лет после кончины апостола Фаддея, по приказу того же Санатрука он был предан мученической смерти в Ахбаке, в провинции Васпуракан.

Еще до казни Фаддея мученический венец принимает Сандухт, дочь царя. Как повествуется в ее Житии, однажды нахарары приходят в царский дворец с тельцами для совершения жертвоприношения. Они ищут Фаддея, чтобы расправиться с ним за то, что по его вине царская дочь отринула идолов и тем самым пренебрегла армянскими обычаями и верованиями собственного отца. Не найдя его, они решают убить Сандухт. Пока ее ведут на казнь, ее ободряет Фаддей, который для нахараров остается невидимым. Ударом меча молодой палач убивает Сандухт. Три дня и три ночи на месте, где лежит ее тело, светится столб света. Многие обращаются в христианскую веру и получают тайное крещение от апостола Фаддея. Позднее на ее могиле на берегу озера Ван построят монастырь Нарек, в котором будет жить величайший армянский поэт св. Григор Нарекаци.

Так, первым святым и мучеником Армении становится женщина. Ее свидетельство положит начало целой плеяде святых-женщин IV века, которые сыграют важную роль в обращении царя Трдата и крещении Армении.

Как повествует армянское предание и дошедший до нас древний текст, повторяющий сведения, взятые у одного автора II века, во время служения апостола Фаддея в Армении к армянскому царю Арташесу направили пять римских послов во главе с неким Хрисием (это имя по-гречески означает «золото» и переводится на армянский как Воски). Услышав в пути проповедь Фаддея, воскяны принимают от него крещение. После смерти апостола они начинают проповедовать Евангелие при дворе и обращают в христианскую веру группу из 19 аланов, родственников царицы, во главе с неким Сукиасом. За свои апостольские труды воскяны претерпевают мученическую смерть. Сукиас и его сподвижники после смерти своих христианских учителей уходят в горы, где в течение 44 лет ведут отшельнический образ жизни, и тоже принимают венец мучеников.

Исторические данные

Очевидно, христианство проникло в Армению из восточной Сирии и Каппадокии, где проповедь Благой Вести, по свидетельству самого Нового Завета, началась еще в апостольские времена. С этими областями и, в частности, с городами Антиохией, Эдессой, Нисибисом и Мелитеной у Армении помимо многочисленных торговых контактов существовали и глубокие культурные связи.

Важную роль, несомненно, сыграли сирийские миссионеры из самой Эдессы, царь которой Авгар VIII, по прозванию Черный или Великий (179-214), — потомок того самого Авгара, что получил священный mandyllion, — обратился в христианство. Хорошо известно, что во времена апостолов в Армении существовало несколько еврейских общин, состоявших из купцов или поселенцев, высланных в эллинистическую эпоху; в их среде первые христианские миссионеры могли найти благодатную почву для своей проповеди, как и на самом деле было во всей еврейской диаспоре древнего мира.

Армянская церковь, как сообщает историк Фавст Византийский, или Фавстос Бузанд, уже с первых веков своего существования была известна как «престол Фаддея». Предание сохранило для нас, помимо истории христианизации Армении и ее первых мучеников, также и имена первых армянских епископов, которые занимали кафедру Фаддея после его (и Варфоломея) смерти до крещения Армении в IV веке: Захария, Земент, Атернерсех, Муше, Шаген, Шаварш, Гевондос, Меружан.

С конца I века в южной Армении, несомненно, существовали христианские общины. Город Аштишат, расположенный на юго-западе Армении, недалеко от Эдессы, еще до крещения Трдата называли «матерью армянских церквей».

У нас есть достаточно точные сведения о преследовании армянских христиан царями Армении Вагаршем II (186-198) и Хосровом I (196-216) — об этом сообщает нам епископ Кесарии Каппадокийской Фирмилиан (230-268) в своем произведении, в котором описывает гонения на Церковь. Также и Тертуллиан в 197 году называет армян среди народов, принявших христианство.

Евсевий Кесарийский (265-340) в своей знаменитой Церковной истории говорит о Меружане, который, по-видимому, был епископом в Армении, к востоку от Каппадокии, около 250 года.

Первая проповедь христианства в Армении носит ярко выраженный сирийский характер. Он будет сглажен второй волной миссионерства в начале IV века, которая приведет к крещению Армении и, как мы увидим, будет определяться скорее греческим влиянием.

Сасаниды и маздеизм

В 224 году, когда в Армении правил аршакидский царь Трдат II (также называемый историками Хосровом), в Персии Аршакидов сменила династия Сасанидов (224-653). После военных походов Александра Македонского и падения в 330 году до н.э. персидской династии Ахеменидов, над Ираном — сначала при Селевкидах, затем при Аршакидах — 500 лет господствовали не персидские династии: первая — греческая, вторая — парфянская. Теперь же Сасаниды восстанавливают древние персидские традиции и, прежде всего, религию отцов — маздеизм.

Маздеизм (по имени бога Ахурамазды), или зороастризм (по имени основателя религии Заратустры), уже с VI века до н. э. — когда Заратустра реформировал древние религии страны — был официальной религией Ирана и будет оставаться таковой еще долго, пока его не вытеснит ислам. В центре маздеистской религии — сугубый дуализм, идея непрерывной борьбы между добром и злом, светом и тьмой, которые олицетворяются божествами Ахурамаздой и Ахриманом. Как и весь космос, человек оказывается вовлеченным в эту вечную борьбу, из которой нет выхода. Только в конце времен, после того как огонь отделит хорошее от плохого, добрых от злых, борьба завершится победой добра. Маздеизм признает священными некоторые стихии: землю, воду, огонь, ветер, солнце и луну, которым следует поклоняться и отправлять культ. Маздеисты практикуют многоженство и считают позволительным кровосмешение.

Маздеизм, именно благодаря своей крайней простоте, а также тому, что он уже веками являлся официальной религией могущественного соседа, обладал значительно большими возможностями для распространения, чем христианство. К тому же следует учесть, что армянская языческая мифология имела тесные родственные связи с иранской религией. Христианство же, как несравненно более сложное учение со своей требовательной моралью и с менее материальным культом, предстает как малопривлекательная религия. Главное, оно кажется армянам религией иноземной, пришедшей из Израиля и связанной с историей его народа: и действительно, вначале Благая Весть распространяется среди еврейских общин Армении.

Однако, несмотря на то что маздеизм в то время переживал новый расцвет в Персии, Армения все более начинает ориентироваться на христианство. Проповедь Благой Вести распространяется медленно, но решительно, и вскоре произойдут некоторые, совершенно непредвиденные события, которые превратят Армению в первую христианскую страну мира. Но противостояние двух религий не закончится и, более того, будет и впредь откладывать отпечаток на основные события армянской истории.

Между тем, после того как в Персии в 224 году Сасаниды заняли место Аршакидов, Трдат II Армянский предоставляет убежище многим иранским Аршакидам, которые предпочитают покинуть свою страну. После убийства Трдата, произошедшего в результате дворцового заговора, трон Армении занял Сасанид Хормизд-Арташир (264-272), сын персидского царя Шапуха I, по матери же Аршакид. Затем наступил четырнадцатилетний период междуцарствия, когда Арменией управляли разные персидские сатрапы. Наконец, при поддержке римлян на престол взошел Трдат III Великий (286-330), сын Трдата II.

Принятие христианства

По преданию, в 301 году (но, вероятнее, между 305 и 307 годами) Армения принимает христианство как национальную религию. С этого момента приверженность к христианской вере будет определять весь ход армянской истории [см. карту №3].

Историю проповеди святого Григория Просветителя, которая привела к обращению царя Трдата и принятию христианства в качестве государственной религии Армении, рассказывают нам выдающиеся древнеармянские историки Агафангел и Мовсес Хоренаци.

Григорий (ок. 240-325) — которого впоследствии назовут Просветителем (по-армянски Лусаворич), потому что он «просветил народ светом Евангелия», — родился в знатной армянской семье с парфянскими корнями. По преданию, он был сыном человека по имени Анак, который убил царя (Трдата II, он же Хосров), отца юного царевича Трдата. После этого преступления армянские вельможи расправляются со всей семьей убийцы; но Григорий избегает смерти благодаря своей христианской кормилице, которая помогает ему бежать в Кесарию Каппадокийскую. Здесь его воспитывают в христианской среде.

Между тем, после вторжения персов, царевич Трдат с помощью своего наставника бежит в Рим, где воспитывается при императорском дворе. Через некоторое время Трдату, который отличился в войне с готами и тем самым доказал верность императору, римляне возвращают трон царя Армении.

Итак, в 286 году Трдат III восходит на царский престол, однако полноправным властителем Армении он становится по прошествии примерно десяти лет, освободив различные районы от персов. Вполне вероятно, что его короновал сам Диоклетиан или его представитель; как бы то ни было, он союзник Диоклетиана, который вернул его на престол и помог изгнать персов.

С начала своего царствования Трдат преследует христиан. Его действия надо рассматривать в одной плоскости с политикой римского императора, который в эту самую эпоху начинает новое жестокое гонение на Церковь. Известно, что в Римской империи местные цари в области религиозной политики обычно придерживались одной линии с Римом.

Диоклетиан (245-316) занимал императорский трон с 284 по 305 годы. Он называл себя Юпитером, почитался императором, поставленным по воле богов, и даже сам считал себя богом, которому должны поклоняться подданные. Человек энергичный и практичный, талантливый администратор, он провел ряд налоговых реформ, распространяя налогообложение на всех подданных, включая жителей Италии. К концу своего царствования Диоклетиан предпринял самые жестокие гонения на Церковь из тех, которые были в первые века христианства. Они будут продолжаться десять лет и породят сотни мучеников.

После того как Трдат возвращается на армянский престол, Григорий, желая искупить грех своего отца, поступает к нему на службу; благодаря образованию, полученному в Кесарии, он трудится в качестве придворного сановника.

Однажды, когда от Григория потребовали принести жертву богине Анаит, как того требовали армянский обычай и придворный этикет, он отказался это сделать. В это же время Трдат узнает, что Григорий — сын убийцы его отца. Охваченный гневом и чувством мести, царь бросает его в «глубокую темницу» (по-армянски Хор Вирап, ныне название местности), нечто вроде кишащей ядовитыми гадами ямы вблизи Арташата, куда помещали государственных преступников. По преданию, Григорий провел в ней 14 лет и выжил благодаря одной вдове-христианке, которая ежедневно тайком бросала в яму куски хлеба.

Между тем Трдат продолжал свои гонения на христиан. По требованию Диоклетиана он принялся разыскивать некую Рипсиме — молодую девушку, христианку из Рима, в которую влюбился император; чтобы избежать его домогательств, девушка вместе с группой молодых римских монахинь и их игуменьей по имени Гаяне бежала сначала в Иерусалим, а потом в Армению. Там они скромно обосновались в столице Вагаршапат, положив таким образом начало монашеской жизни в Армении.

Однако вскоре, когда Рипсиме разыскали и привели к Трдату, он воспылал к ней такой же сильной страстью, что и Диоклетиан. Но девушка отвергла и его, и тогда царь в бешенстве повелел ее убить вместе с тридцатью двумя ее подругами. Последней убили игуменью Гаяне, которая воодушевляла девушек перед их мученической кончиной. После убийства монахинь царя охватила глубочайшая депрессия, что-то вроде умопомешательства, которую древний автор называет «ликантропией». Агафангел дает метафорическое описание состояния царя, говоря, что Трдат превратился в кабана.

Между тем сестре царя Хосровадухт открывается во сне, что Григорий жив и что только он может вылечить ее брата; она вызволяет Григория из подземной темницы, и он, обретя свободу, первым делом хоронит дев-мучениц; затем он является ко двору и в течение двух месяцев проповедует христианскую веру; наконец, он исцеляет Трдата (по словам Агафангела, царь вновь обретает человеческие черты). Исцеленный царь решает принять христианство, к чему его подвигают также его жена Ашхен и сестра Хосровадухт. По преданию, 6 января 301 года в реке Арацани, притоке Евфрата, Григорий крестит царя и весь его двор.

После обращения царя, будучи еще мирянином, Григорий начинает свою миссионерскую деятельность: он проповедует, крестит, основывает церкви. Однажды, по сообщению Агафангела, его посещает видение: Сам Христос спускается с неба и золотым молотом отмечает место, где в окрестностях столицы Вагаршапат он должен возвести церковь. Так возникает Эчмиадзин, что по-армянски означает «сошествие единородного Сына»; на развалинах языческого храма возводится церковь и, если верить преданию, ее строительство завершается уже в 303 году.

После этого Григорий отправляется в Кесарию Каппадокийскую, где архиепископ Леонтий рукополагает его в епископы. По возвращении в Армению он поселяется в Вагаршапате, избрав Эчмиадзинскую церковь в качестве местопребывания главы Армянской церкви. Григорий, проповедуя Евангелие, одновременно вступает в борьбу против язычества; он противостоит курмам (языческим жрецам), разрушает их храмы и строит много церквей. В этом деле его поддерживает сам Трдат, который, приняв христианство, издал указ, запрещающий языческие культы.

Новый епископ с усердием отдается проповеди и устройству церковной жизни, рукополагая даже детей курмов. Затем, передав сыну руководство Церковью, он уходит в пещеру, где и заканчивает свои дни в молитве. Дата его смерти остается неизвестной. Армянская церковь возводит к Григорию начало своей литургической традиции.

До 438 года епископскую кафедру Армении почти постоянно занимают потомки Григория Просветителя, который, будучи женат, подобно большинству епископов того времени, имеет детей и внуков. Так, его сын Аристакес будет представлять Армянскую церковь на Никейском соборе (325 год), его имя значится среди подписавших Символ веры. Внук Просветителя юный Григорис будет проповедовать среди гуннов и других варварских племен северо-восточного Кавказа и примет от них мученическую смерть: его привяжут к коню, пущенному затем во весь опор.

Многих из этих потомков Григория Армянская церковь объявит святыми. Последним его потомком, занимавшим епископскую кафедру Эчмиадзина, будет святой католикос Саак, который в V веке сыграет чрезвычайно важную роль в деле распространения грамотности в Армении.

В этот период христианскими становятся и другие, соседние с Арменией, государства: Иверия (нынешняя Грузия), где будет проповедовать святая Нина, и Агвания (или Кавказская Албания), куда христианство принесут армянские миссионеры.

В 330 году христианство примет и царь Эфиопии.

Датировка и причины крещения

Современные исторические исследования показывают, что дата принятия христианства в Армении, которое произошло, как традиционно считают, в 301 году, в действительности нуждается в некоторой корректировке.

Армянский историк V века Агафангел сообщает нам, что Трдат участвовал в диоклетиановых гонениях и предал мученической смерти Рипсиме по требованию императора. Все четыре эдикта Диоклетиана против христианства и манихейства относятся к 303-304 годам. Следовательно, маловероятно, чтобы мученическая кончина римских девушек-монахинь, которая должна была предшествовать его обращению, произошла ранее этого времени. Кроме того, Трдат, который был тесно связан с Диоклетианом, очевидно, смог официально принять христианство только после отречения императора в 305 году.

Наконец, предание сообщает нам, что св. Григорий был рукоположен в епископы в Кесарии Каппадокийской архиепископом Леонтием сразу после принятия христианства Трдатом. Нам определенно известно, что Леонтий до 314 года не занимал кесарийскую кафедру.

Исходя из этого набора фактов, ряд современных историков определяют дату крещения Армении между 305 и 307 или 313 годами.

Даже если принять самую позднюю датировку, Армения в любом случае остается первым государством в мире, принявшим христианство. В самом деле, миланский эдикт римского императора Константина от 313 года был всего лишь эдиктом веротерпимости и не означал ничего, кроме разрешения христианам империи исповедовать свою веру. В качестве официальной религии Рима христианство будет принято только Феодосием в 380 году. Гонения на христиан прекратятся в Римской империи около 325 года, а император Юлиан Отступник (331-363) полвека спустя после крещения Армении отвергнет христианскую веру и попытается восстановить языческие культы.

Итак, крещение двора Трдата следует отнести к первым 15 годам IV века; но христианизация Армении началась, несомненно, до Григория и завершилась только в V веке, когда стараниями Месропа Маштоца и католикоса Саака был создан алфавит, переведена Библия, литургические тексты и труды отцов Церкви. В течение всего IV века новой вере пришлось противостоять сильному сопротивлению язычества: оппозиция курмов, нежелание народа принимать требования христианской морали, а также языческие нравы правителей доставили молодой Армянской церкви немало лишений. В этот период значительно возросло число мучеников.

Обращение Трдата и принятие христианства не были, конечно, продиктованы сиюминутными политическими интересами: Рим еще не был христианским и официально станет таковым только много лет спустя; а в Восточной Римской империи гонения прекратятся только в 324 году. Если и были какие-то политические причины, повлиявшие на принятие Арменией христианства, то их можно усмотреть в желании армян утвердить собственную автономию перед лицом усиливающихся в тот период персидских Сасанидов.

Вначале проповедь Евангелия в Армении в первые века носила сирийский характер, однако официальное крещение, а затем деятельность Просветителя, воспитанного на греческой культуре в Кесарии, внесут в нее греческие черты. Первые армянские патриархи рукополагаются в Кесарии, но после смерти св. Нерсеса в 373 году они будут получать свой сан от Собора армянских епископов, и очень скоро грекам придется признать эту практику.

После раздела Армении в 387 году персидская ее часть остается связанной лишь с сирийской Церковью, а в византийской части политика ассимиляции армян приведет к их отдалению от греков. В силу этого армянское христианство, оказавшееся на полпути между греческой и сирийской Церквами и в равновесии между этими традициями, с самого начала обретет свои оригинальные черты и будет развивать собственную, армянскую духовность.

Раздел Армении между Римом и Персией

В III и IV веках Армения оказывается в центре ожесточенной борьбы между Римом и Персией за контроль над Ближним Востоком.

Принятие новой веры ведет к тому, что Армения в условиях этого противостояния устанавливает более прочные политические связи с Римской империей, где христианство уже получило законные права на существование и очень быстро распространяется. Кроме того, как мы видели, в Персии в 224 году иранская династия Аршакидов, родственная армянским правителям, была свергнута Сасанидами, которые в целях создания сильного централизованного режима всеми средствами старались повсюду насадить маздеизм.

Сближение Армении с Римом автоматически вызывает к ней враждебность Персии. В ходе различных войн, происходящих между римлянами и персами, Армения в этот период всегда выступает на стороне Рима.

Однако со второй половины IV века Риму приходится иметь дело со все более нарастающей угрозой со стороны варваров, и у него, конечно, нет ни средств, ни солдат для защиты христианской Армении от Сасанидов. Персы же, не сумев добром утвердить маздеизм среди армян, готовы ввязаться в настоящую религиозную войну. Так и происходит в последний период долгого правления «царя царей» Шапуха II, который, несмотря на довольно преклонный возраст, регулярно совершает со своим войском набеги и грабежи в Армении.

Между тем в Риме императором становится Юлиан Отступник. Отвергнув около 351 года христианскую веру, он теперь велит по всей империи разрушать церкви и пытается восстановить язычество. В то же время он хочет положить конец угрозе, исходящей от персов и втягивается в войну с ними, рассчитывая на союз с Арменией. Так, в 362 году он призывает армянского царя Аршака II принять участие в его кампании против Сасанидов. Но, достигнув окрестностей персидской столицы Ктесифонта, Юлиан гибнет в бою, исход которого становится катастрофой для римлян. Его преемник Иовиан в 363 году спешит подписать с Шапухом довольно унизительный для империи мирный договор, по которому оставляет Аршака на произвол персов.

Действительно, как рассказывает историк Аммиан Марцеллин, офицер в войске Юлиана, новый император в «позорном договоре» обещает персам, что «римляне никогда не будут помогать Аршаку, хотя он был их союзником и старым другом». Заручившись этой гарантией, Шапух разоряет Армению: его походы 364-368 годов имеют для страны весьма тяжкие последствия. Наконец, Сасанидам удается предательски захватить Аршака и заточить его в тюрьму, где в 367 году он кончает жизнь самоубийством.

Но по иронии судьбы, римским императором, подписавшим в 387 году окончательный договор с Персией, по которому Рим уступит своему сопернику большую часть армянской территории, будет не язычник Юлиан, а благочестивейший Феодосий. Так христианский Рим бросает на произвол фанатичных маздеистов сасанидской Персии верного «друга и союзника римского народа».

Моральное разложение правителей

Ряд армянских историков древности иначе освещают историю раздела Армении в 387 году. Они отмечают глубокую вражду, существующую между двумя великими державами, Римской и Персидской, но указывают, что в конце концов, как часто случается, два соперника объединяются против одного общего врага. То есть Рим и Персия приходят к выводу, что настоящую опасность для них представляет автономия Армении, и решают разделить страну между собой.

Эту версию мы находим в Истории Армении, тексте V века, по традиции приписываемом предполагаемому греческому автору Фавсту Византийскому (по-армянски — Фавстос Бузанд). Это произведение, о котором мы подробнее поговорим в дальнейшем, представляет собой переработку устных народных рассказов.

Итак, по преданию, известному из творения Фавста Византийского, римляне и персы говорили друг другу примерно следующее: «Между нами обоими лежит это могущественное и богатое царство. Сначала разделим его на две части, потом постараемся довести до крайней бедности и заставить их служить нам, чтобы промеж нас они не могли поднять головы».

Так или иначе, сговор двух недругов становится орудием божественного правосудия, карающего Армению. Дело в том, что тот же Фавст Византийский рассказывает о нравственном разложении трех поколений армянских правителей той эпохи.

Тиран II, внук Трдата, человек высокомерный и жестокий, до смерти забивает католикоса Хусика, который из-за грехов царя не впускает его в церковь; впоследствии Тиран будет лишен зрения царем персов. Аршак, сын Тирана, хуже своего отца. Ведя развратный и разнузданный образ жизни, он собирает в своем городе Аршакаване преступников и мошенников всех мастей. Ослепленный страстью к прекрасной Парандзем, он приводит ее в дом, хотя еще живет со своей женой-христианкой, греческой царевной Олимпией; Парандзем отравляет Олимпию и становится царицей. Укоры и предсказания бед, с которыми к царю обращается его двоюродный брат святой католикос Нерсес, не могут вызвать раскаяния правителя и спасти его от справедливой божественной кары: город царя разрушен, и Аршак, захваченный Шапухом II, кончает жизнь самоубийством. Пап, сын Аршака и его наложницы Парандзем, еще хуже, чем отец и дед. Он настолько жесток и злопамятен, что велит отравить св. Нерсеса и закрыть основанные им богоугодные заведения и монастыри; он до того нечестив, что восстанавливает языческих идолов, устраивает дьявольские обряды, предается содомскому греху.

Так исполняется пророчество св. Нерсеса относительно дома Аршакидов, и в царствование сыновей Папа Армения оказывается разделенной.

Другой армянский историк Газар Парбеци, произнеся хвалебное слово «прославленной и изобильной» араратской земле, красоте столицы Вагаршапат с «домом Бога, священным храмом, построенным ангелом» и церквам с могилами первых армянских мучениц за веру, заканчивает с горечью: «Все это оказалось осквернено, потому что дом Аршакидов стал недостоин этого из-за своих злодеяний, и Бог оставил его по слову Божьего человека, святого Нерсеса, сказавшего: мы станем добычей персидских и греческих правителей, которые, страстно желая завладеть славной Арменией, поделят ее между собой и обложат данью».

И в самом деле, в 387 году Армения была поделена между Римом и Ираном: запад страны будет находиться сперва под римским, а затем под византийским влиянием; большая же ее часть, восточная (около четырех пятых страны), с городом Двин, будет присоединена к Персии. Сразу после раздела эта Персидская Армения становится вассальным царством, на троне которого по-прежнему восседает династия Аршакидов. А Римская империя просто включает Западную Армению в свой состав, разделив ее на провинции под началом военного (dux Armeniae) или гражданского (comes Armeniae) правителя.

Затем, в 428 году в восточной части страны армянские феодалы сами смещают своего царя с помощью персидского шаха. Так заканчивается династия Аршакидов, и древнейшее армянское государство теряет свою автономию; с этого времени в течение двух веков Восточной Арменией будут править персидские представители шаха (марзпаны), резиденция которых будет находиться в Двине. Две области Великой Армении Утик и Арцах вместе образуют часть отдельного государства Агванк (Агвания), или Кавказская Албания, также управляемого марзпаном.

Нерсес Великий

Даже в эту эпоху нравственного разложения правителей Армении ее духовная жизнь не ослабевала и дала великих свидетелей христианской веры.

Первым, кого следует упомянуть, это католикос Нерсес Великий (353-373) — один из выдающихся преемников св. Григория Просветителя на армянской епископской кафедре и его прямой потомок. По преданию, Нерсес, как и его предок, родился от предателя, остался сиротой и воспитывался в Кесарии. Вернувшись во двор армянского царя, он становится епископом поневоле. С помощью своего викария епископа Хада он устраивает монашескую жизнь в Армении, вырабатывает правила церковного устава, основывает больницы, лепрозории, приюты для престарелых и сирот. В 353 или 354 году Нерсес созывает в Аштишате первый Собор Армянской церкви, который учреждает институты благотворительности и принимает уставы для возникающих монастырей.

Согласно Фавсту Византийскому, царь отправляет Нерсеса в Константинополь с дипломатической миссией к римскому императору Валенту, арианину по вере. Нерсес укоряет императора в ереси и открыто исповедует православную веру; Валент просит Нерсеса исцелить его больного сына, но армянский патриарх условием совершения чуда ставит отречение от арианства и возвращение Валента к истинной вере. Однако император упорствует в ереси, и его сын умирает. Тогда Валент ссылает Нерсеса на необитаемый остров, где в течение 9 лет Бог кормит его, посылая чудесным образом дождь из рыб. По удивительному стечению обстоятельств нынешняя летняя резиденция Константинопольского патриарха Армянской церкви находится на острове (большинство населения которого составляют армяне) рядом с тем островом, куда был сослан католикос Нерсес.

Вернувшись в Армению, Нерсес видит, что в его отсутствие царь Аршак, его двоюродный брат, погряз в пороках. Он сурово его обличает, и царь за это на некоторое время отлучает его от епископской должности. Однако и в царствование своего племянника Папа Нерсес продолжает бороться с распущенностью нравов царствующего дома Аршакидов и предрекает его конец. За это по велению Папа в 373 году его убивают.

Литературоведы и историки выявили в повествовании Фавста Византийского помимо явного параллелизма между жизнью Нерсеса и Григория Просветителя много анахронизмов. Гонения Валента на православных начались в 372 году и едва ли могли коснуться Нерсеса, который умрет год спустя. Свою дипломатическую миссию Нерсес выполнил гораздо раньше, возможно, в 358 году, в царствование Констанция II, и, по-видимому, миссия была успешной, потому что император пожаловал Аршаку руку девушки, связанной с царским двором, той Олимпии, которую мы уже упоминали. Однако и Констанций поддерживал арианскую ересь, и, вероятно, Нерсес был им сослан, потому что отстаивал православную веру. Точно так же и в последовавшем конфликте Нерсеса с Аршаком помимо причин, связанных с нравственным обликом правителя, безусловно, определенную роль сыграла враждебность последнего к растущей власти Церкви.

Впоследствии Армянская церковь канонизировала Нерсеса и Хада. Их память отмечается в Церкви в один и тот же день.

В те же годы живут основоположники мужского монашества в Армении: сирийцы Даниель и Шагитай, армянин Гинд и грек Епифаний. Еще один очень популярный святой этого периода — Иаков Нисибийский († 350). Рассказ о нем, переданный Фавстом Византийским, содержит ряд эпизодов, связанных с видениями и чудесами. Один из них повествует о том, как святой Иаков добирался до Ноева ковчега.

Долго святой Иаков карабкался по крутым склонам Арарата. В какой-то момент, обессилев от напряжения и жары, он остановился, чтобы напиться из источника, который появился благодаря его молитвам. Напившись, Иаков заснул. Во сне ему явился ангел, который сказал, что кусок дерева, на который он положил голову, — это часть ковчега. Проснувшись, Иаков взял священный кусок дерева и с благоговением отнес его в Эчмиадзин, где его как реликвию почитают по сей день.

Католикос всех армян Гарегин I так толковал этот рассказ, взятый из армянского народного предания.

«Я вижу в этой истории метафору человеческого существования: мы поднимаемся, мы стараемся изо всех сил... и никогда не достигаем конечной цели. Но победа в самом факте приближения к ней... Мы должны постоянно идти вверх по пути самосовершенствования, мы должны как можно больше служить другим. Мы должны идти, прекрасно понимая, что собственными усилиями не достигнем вершины, так как вершина есть Сам Бог, а мы — не боги. Но Бог делает нас участниками Своей Божественной жизни».

ГЛАВА 4. ЗОЛОТОЙ ВЕК АРМЯНСКОЙ КУЛЬТУРЫ. V—VI века

Армения между Византией и Персией

В V веке политическая ось христианского мира перемещается от древнего Рима цезарей к нарождающемуся новому Риму, Константинополю. Еще в 395 году Феодосий произвел раздел Римской империи; в 476 году последнего западноримского императора Ромула Августа низлагает военачальник-германец Одоакр. С этого момента начинается расцвет Византийской империи, новой могущественной христианской державы, наследницы и продолжательницы Рима.

Таким образом, маленькая территория Западной Армении, которая после раздела 387 года между Римом и Персией оставалась римской провинцией, переходит под власть Византийской империи; в течение V и VI веков Армения остается поделенной между византийцами и персами.

Еще в прежние времена при Селевкидах, а также в блестящее царствование Тиграна Великого Армения в значительной степени была эллинизирована. В связи с этим Сасаниды осознают, что культурное сродство армян с западными соседями и общая христианская вера представляют для них опасность, поскольку ориентируют этот народ на Византию. Вот почему на всей подвластной им армянской территории они закрывают греческие школы, запрещают использование греческого языка и отнимают у Армянской церкви богословские тексты на греческом языке. При этом они всеми средствами пытаются навязать им персидский язык, религию и обычаи.

Ответной мерой армянского народа на эту жесткую политику культурной ассимиляции становится изобретение алфавита, который сыграет исключительную роль в сохранении национальной идентичности.

Месроп Маштоц

Создание алфавита связано с именем великого представителя армянского народа, монаха Месропа Маштоца.

Месроп (ок. 361 — ок. 440) в молодости был чиновником аршакидского государства. Он знал греческий язык и, будучи при дворе, выучил сирийский и персидский. После военной службы он принял монашество и отправился проповедовать Евангелие в самые заброшенные и отдаленные уголки Армении.

По свидетельству Корюна, его биографа и непосредственного ученика, Месроп перед угрозой персидской ассимиляции осознает, что для успешного распространения веры и сохранения национальной самобытности необходимо создание армянской письменности. Своими мыслями он делится с католикосом Сааком.

Сын католикоса Нерсеса Великого и последний потомок парфянского рода св. Григория Просветителя, Саак Партев (ок. 348 — ок.439) был одним из наиболее образованных людей своего времени. Прекрасный знаток греческого, сирийского и персидского языков, он заложит основы первой переводческой и литературной школы Армении.

Итак, Саак с одобрением встречает замысел Месропа и вместе с ним отправляется к царю Врамшапуху (389-415), чтобы предложить ему эту идею. Царь со своей стороны готов поддержать их проект.

После этого, рассказывает Корюн, Месроп едет в Эдессу, а затем посещает несколько греческих городов, тем самым как бы мысленно обозревая два периода христианизации Армении, проведенной усилиями сирийских миссионеров из Эдессы (I-III века) и св. Григория Просветителя, воспринявшего христианскую веру у греков в Кесарии Каппадокийской (IV век). Месроп глубоко исследует сирийский и греческий алфавиты и, опираясь на них в своей работе, около 405 года создает алфавит из 36 букв, который передает все звуки армянского языка.

По преданию, Месроп создал также грузинский алфавит для иверов и агванкский для кавказских албанцев. В течение довольно долгого времени он жил в Арцахе, где открыл первую школу. Созданный им агванкский алфавит будет очень долго использоваться как для светского, так и церковного письма.

Сразу после создания армянского алфавита возникают первые произведения национальной литературы как в виде переводов, так и сочинений. Согласно преданию, первым предложением, написанным на армянском языке, была начальная фраза из книги Притчей: «Чтобы познать мудрость и наставление, понять изречения разума...»; можно сказать, что Месроп пророчески выбрал эту книгу, как бы наметив программу армянской духовности, в которой впоследствии столь неразрывно будут связаны вера и культура.

Месроп сочиняет несколько дошедших до нас литургических песнопений, для которых сам пишет музыку. По преданию, он еще ранее, во время своего путешествия, собрал тексты для переводов и направил в разные греческие и сирийские города армянских учеников, чтобы те совершенствовались в знании языков и в искусстве перевода. Самому Месропу принадлежит перевод на армянский язык Нового Завета.

В это же время католикос Саак поручает группе переводчиков перевод Библии, отцов Церкви, литургии и соборных канонов. Перевод Ветхого Завета на армянский язык, выполненный с греческого текста 70 толковников (Septuaginta), завершается в 430 году; в работах лично участвует католикос Саак. Литературные достоинства армянской Библии оказались столь высоки, что ее называют «королевой переводов»; она и по сей день остается образцом древнеармянского литературного языка. Работа по переводу отцов Церкви была необъятной, и тем не менее в кратчайшие сроки на армянский был переведен почти весь корпус патристики. Эти переводы сыграли чрезвычайно важную роль в развитии мировой христианской культуры: ведь многие тексты отцов Церкви дошли до нас только благодаря сохранившимся переводам на армянский язык.

Кроме работы над переводами и собственными сочинениями, Месроп отдает много сил делу образования. При поддержке царя Врамшапуха он создает по всей стране армянские школы, и тем самым повсеместно распространяется грамотность.

Благодаря трудам Месропа, Саака и школе переводчиков, всего век спустя после крещения страны молодая Армянская церковь обретает собственную письменность и литературу и по праву вступает в семейство великих христианских культур. Месроп Маштоц — первый вардапет Армянской Церкви; это слово означает «учитель» (по-гречески didaskalos), и впоследствии станет званием ученого монаха — после особого обряда посвящения — соответствующим чину архимандрита в других православных Церквах. Армянская церковь канонизировала Месропа, Саака и святых Переводчиков. Память последних Церковь празднует в один день.

Изобретение алфавита — это событие, имеющее одновременно и религиозное, и культурное значение. В своем замысле Месроп преследовал две цели. Создавая алфавит, он не только стремился сохранить культурную самобытность народа, но, прежде всего, действовал из миссионерских побуждений, которые не оставляли его после посещения самых отдаленных и труднодоступных провинций страны.

Армянское предание неустанно подчеркивает, что национальный алфавит явился божественным даром, исходящим непосредственно от Создателя. В различных агиографических произведениях о Месропе Маштоце и Сааке рассказывается, как Месроп во время молитвы узрел «не во сне, не в видении, и не наяву, а в собственном сердце» руку Бога, которая выписывала на камне четкие буквы, и были они, как следы на снегу.

В алфавите, полученном непосредственно от Бога, армяне увидят знак особой любви Всемогущего, залог союза с Ним. Действительно, в одной Истории патриарха Саака и вардапета Маштоца сказано: «Письменность всех народов является плодом изобретательности людей, за исключением письменности армян и израильтян, которым она была дарована Богом». Обращая внимание на то обстоятельство, что Месроп Маштоц видел, как рука Самого Бога писала в его сердце, автор упомянутой Истории, ссылаясь на апостола Павла (2 Кор 3, 2-8), делает вывод: «Если пророк говорит, что написанное на плотяных скрижалях сердца гораздо славнее того, что написано на каменных скрижалях, то и пожалованные нам письмена не уступают заповедям, дарованным через первопророка Моисея».

С момента изобретения алфавита армянский язык утверждается в качестве языка культуры: он в полной мере занимает то место, которое ранее принадлежало персидскому и арамейскому языкам в делопроизводстве и греческому и сирийскому — в литургической практике.

До изобретения алфавита Армянская церковь использовала в богослужении эти два языка, что не помешало ее быстрому распространению. Однако библейские и богослужебные тексты оставались для большинства простого народа непонятными, и это препятствовало глубокому восприятию Благой Вести, а также образованию христианской национальной культуры. В результате деятельности Месропа Маштоца и католикоса Саака процесс проникновения христианства в армянскую культуру завершился: по знаменитому выражению Корюна, «Бог заговорил по-армянски».

В армянском алфавите, воспринятом как творение Божие, проявилась и гениальность его создателя Месропа Маштоца. Корюн действительно видит в алфавите «божественный дар», но не забывает подчеркнуть усердный труд Месропа, который не получил армянские буквы во сне или в видении, а «увидел их в своем сердце», следовательно, они стали результатом его внутренних поисков, умственных и духовных усилий и молитвы.

Значение гениального труда Месропа Маштоца можно сравнить с ролью Кирилла и Мефодия в культуре славянских народов с той лишь существенной разницей, что Месропа отделяют от двух братьев из Фессалоник более чем четыре столетия.

Подчеркнув одинаковую роль, которую сыграло изобретение новых алфавитов в распространении и укреплении христианства, а также в развитии культуры этих народов, следует указать и на различия в их дальнейшей политической судьбе. Действительно, славянские народы после обретения алфавита и принятия крещения усиливаются, укрепляют единство и автономию. Армения же, наоборот, после крещения и получения письменности на два века теряет национальное единство и политическую независимость. Таким образом, христианская вера и культура становятся единственными факторами, которые не допускают исчезновения армян как нации и препятствуют их ассимиляции.

И в течение всей истории Армении бином вера-культура будет обеспечивать выживание армянского народа. Именно такую роль, в частности, будут выполнять тысячи рукописных Евангелий, которые переписывали и украшали миниатюрами в самые темные периоды армянской истории. Вот что пишет об этом в своей книге Воскрешение святого Лазаря российский писатель и исследователь древних армянских манускриптов Ким Бакши:

«Постоянно переписываемые, тысячи раз повторяемые, заново украшаемые, эти бесчисленные Евангелия несли людям ценности христианства. Всем униженным, разоренным, вынуждаемым принять чужой уклад жизни и чужую мораль, эти книги говорили о великом значении каждого человека, о его свободе, силе духа. Эти книги связывали армян с обширной семьей христианских народов, не позволяли выпасть из общего исторического движения — из современной Истории, которая начинается с Христа, недаром с Его рождения мы исчисляем новую, нашу эру. Эти тысячи манускриптов с одинаковым содержанием — и ничто другое! — сохранили армянский народ в лоне европейской цивилизации».

Расцвет культуры

Когда еще свежа была память о Месропе Маштоце и католикосе Сааке, нация, только что получившая алфавит, уже сумела породить на свет целую плеяду историков, писателей, философов, переводчиков высокого уровня. Удивительным является тот факт, что практически одновременно с созданием алфавита появилась обширнейшая переводная литература. Но еще более удивительно появление большого числа авторов, которые создавали произведения, представляющие самые разные литературные жанры.

Это время, называемое золотым веком армянской культуры, навсегда определит ход истории армянского народа и его Церкви.

Многие авторы из этой плеяды ранее входили в число переводчиков, собранных Сааком и Месропом. Сведения о жизни большинства из них достаточно скудны и противоречивы.

Одним из самых древних армянских писателей является Корюн, ученик и биограф Месропа Маштоца. Изучив греческий язык в Византии, он перевел на армянский несколько произведений отцов Церкви. Однако самым главным трудом Корюна, обессмертившим его имя, стало Житие Месропа Маштоца, которое он написал по просьбе католикоса Овсепа в 443-449 годах, вскоре после кончины учителя.

Философ и апологет Езник Кохбаци (V век) был одним из тех юношей, которых Месроп направлял в Эдессу и Константинополь для обучения переводческому мастерству. Он был ближайшим помощником католикоса Саака и вместе с ним работал над переводом Библии и отцов Церкви. Ему принадлежит Книга опровержений, в которой он доказывает лживость астрологии и говорит о превосходстве христианства над маздеизмом и другими религиями.

Об истории обращения Трдата и крещении Армении, как мы уже видели, рассказывает нам Агафангел. К своему историческому повествованию автор прилагает большой труд под названием Учение Просветителя, который содержит догматическое изложение основных истин веры. Агафангел представляется очевидцем рассказываемых им событий, однако текст, кажется, принадлежит более позднему времени (середина V века). Об авторе ничего не известно, кроме его символического имени.

Еще более загадочной фигурой этого периода является автор, известный под именем Фавст Византийский, по-армянски Фавстос Бузанд. Ему принадлежит История армян, которая начинается с описания событий после смерти св. Григория и Трдата и заканчивается разделом Армении в 387 году. Персонажи этого произведения, как и само повествование, носят поучительный, назидательный характер, речь часто дословно повторяет или подражает Писанию. Содержание его Истории представляет собой неисчерпаемый кладезь сведений о жизни в Армении в IV веке. Она написана очень живо, ярко, в повествовательном жанре. По традиции считается, что Фавст Византийский — это греческий автор V века. Однако в приписываемом ему произведении собраны народные рассказы из устного предания, записанные непосредственно по-армянски около 470 года неизвестным клириком, состоящим на службе у рода Мамиконянов (которые часто выступают действующими лицами излагаемых историй). Кроме того, по мнению различных исследователей, термин «бузанд» указывает в данном случае не на происхождение автора, а скорее имеет значение «рассказчик».

Гораздо больше сведений мы имеем об историке Лазаре Парпском, или, по-армянски, Газаре Парпеци. Как и Фавстос Бузанд, он был близок к окружению Мамиконянов и тоже написал Историю армян, датируемую концом V века. Вероятно, Газар учился в Византии, а затем стал монахом и настоятелем монастыря в столице Вагаршапат. Оставив монастырь из-за интриг собратьев, он по приглашению своего покровителя Ваана Мамиконяна вернулся в город и посвятил себя сочинению Истории, которая продолжает повествование Агафангела и Фавста и охватывает период от раздела Армении до времени жизни автора.

Самая значительная фигура в историографии Армении — это, безусловно, Моисей Коренский, по-армянски Мовсес Хоренаци, прозванный «отцом армянской истории», а также «Геродотом Ближнего Востока». В своем сочинении он описывает весь уже долгий к тому времени период истории Армении. Он начинает с описания ее возникновения, используя при этом мифологические рассказы и библейские свидетельства, и доходит до конца династии Аршакидов и смерти Месропа Маштоца и католикоса Саака. Труд Мовсеса говорит о нем как о человеке широкой образованности и глубокой культуры, как о прекрасном знатоке греческой историографии, отцов Церкви и Писания. Он подходит к своему труду рационально, стремится быть верным описываемым событиям, и это делает его Историю достойной того, чтобы встать в один ряд с великими историческими произведениями мировой литературы.

Вопрос о времени написания книги Мовсеса Хоренаци относится к числу наиболее часто обсуждаемых и сложных вопросов истории армянской литературы. Предание называет его автором V века, однако исследователи творчества Мовсеса относят его труд к VII веку, а некоторые — к VIII веку. Возможно, что в тексты, составленные в V веке и дошедшие до нас под его именем, были позднее сделаны вставки, изменения и добавления; основная же часть произведения Мовсеса по своему содержанию и характеру в полной мере вписывается в золотой век армянской литературы.

В ряду великих историков этого периода (хотя некоторые критики относят его к более позднему времени) стоит Егише, то есть Елисей. Он написал Историю Вардана и войны армян, настоящую прозаическую эпопею в восьми частях, повествующую о сражении армян с персами в 451 году. Это было судьбоносное сражение для будущего христианской веры в Армении, и о нем мы будем говорить ниже. Рассказ о событиях этой битвы мы находим и у Газара Парпеци, но труд Егише представляет собой не только патриотическую историю, но и является по преимуществу религиозным текстом, исполненным высокой духовности. Речи полководца Вардана Мамиконяна, центрального персонажа повествования, который ободряет и воодушевляет своих воинов, говорят о его глубоких богословских знаниях и, главное, передают неподдельную духовность не только героя, но и самого автора.

Осознанный выбор мученического венца, сделанный армянскими воинами для спасения своей христианской веры от насильственной ассимиляции персов, не может не напомнить героическое сопротивление маккавеев Антиоху IV Епифану. Проведенная параллель на самом деле не случайна: образованный Егише не только свободно ориентировался в Священном Писании и в трудах отцов Церкви, но хорошо знал иудейский мир и, в частности, был знаком с трудами еврейского писателя и философа Филона Александрийского.

Философ Давид Анахт, то есть Непобедимый (таково значение армянского слова анахт), живший между V и VII веками, — один из лучших переводчиков, а также философ-неоплатоник и богослов, прозванный непобедимым, потому что в философских спорах никто не мог оппонировать ему или поставить его в тупик. Он учился в Афинах и Константинополе и, будучи прекрасным знатоком греческой культуры, пользовался большим успехом в Греции, чем у себя на родине. Автор книги Определение философии и других философских трактатов, он, возможно, принадлежал к окружению Месропа и католикоса Саака, но достоверных сведений о нем нет.

Последним в этом ряду великих стоит географ, математик и астроном Анания Ширакаци (VII век), которому многие приписывают авторство Географии (по-армянски Ашхарацуйц), имевшей огромное значение для той эпохи.

Наряду с этим необычайно быстрым зарождением и развитием национальной литературы и различных наук в период с V по VII век в Армении развиваются музыка, театр и живопись. Особым блеском отличается архитектурное искусство этого периода. К первым десятилетиям VII века относятся сохранившиеся до наших дней, волнующие воображение церкви св. Рипсиме и св. Гаяне в Эчмиадзине, построенные на месте их мученической кончины.

Попытки персов к ассимиляции армян

В течение V и VI веков в Армении усиливается власть нахараров, сначала в ее персидской части, затем повсеместно; от этих местных правителей происходят семьи Багратуни, Арцруни, Мамиконянов и многих других. Будучи изначально земельными собственниками или управляющими царскими землями, они постепенно становятся настоящими князьями и передают власть от поколения к поколению. Из рода Багратуни, живших на севере страны, произойдут цари, князья, сатрапы, марзпаны не только Армении, но и всего Кавказа. Арцруни, обосновавшиеся на юге, в области Васпуракан, в каком-то смысле будут уравновешивать первых. Из представителей рода Мамиконянов по традиции выбираются спарапеты, армянские военачальники.

Феодальная структура армянского государства будет способствовать его сохранению во время арабского господства и обеспечит расцвет культуры и экономики внутри отдельных княжеств; с другой стороны, именно раздробленность армян наряду с экспансионистской политикой Византии в конце XI века откроют двери турецким захватчикам.

Начиная с V века, Западная Армения, находящаяся под властью Византии, еще больше эллинизируется. В Восточной Армении Сасаниды всеми средствами стремятся искоренить армянский язык и лишить армянский народ чувства национального самосознания. По этой причине они прежде всего стремятся ослабить Церковь, понимая, что только она представляет силу, способную объединить нацию. Для этого они контролируют действия католикоса, единственного оставшегося лидера всех армян. В этот период католикос Армянской церкви назначался с одобрения ктесифонского двора. Так как большинство христиан Персии принадлежало сирийской культуре, персидский двор неоднократно пытался сделать так, чтобы кафедру католикоса Армении занимали сирийские прелаты, которых они могли лучше контролировать. Однако Армянская церковь, как правило, их не признавала.

В 428 году армянские феодалы составили заговор, чтобы вынудить персидский двор сместить последнего аршакидского царя Армении Арташеса IV. Однако католикос решительно восстает против уничтожения династии, которая за столетие до этого приняла христианство.

Несмотря на то, что юный царь, как выразился историк XIII века Киракос Гандзакеци, «был похотлив и сладострастен» и «не только по ночам, а и днем предавался недостойным занятиям и совсем не прислушивался к советам святого Саака», католикос не слушает нахараров, которые, устраивая свои козни, стремятся заручиться его поддержкой. По свидетельству Мовсеса Хоренаци, он говорит: «Не брошу волкам заблудшей овцы своей, израненной и больной, о которой я должен печься, а не сбрасывать ее со скалы в бездну».

Но Сасаниды, за два века до этого захватившие власть в Иране, отобрав ее именно у парфянской династии Аршакидов, очень рады удобному случаю, чтобы избавиться и от ее армянских сородичей, и охотно смещают Арташеса. С другой стороны, несогласие с их действиями слишком дерзкого и самостоятельно мыслящего армянского католикоса дает им повод убрать и его: Саака смещают, и на кафедру, принадлежавшую Григорию Просветителю, восходят сирийские епископы.

Итак, в 428 году Сасаниды, непосредственно правящие Персидской Арменией с помощью перса-марзпана, надежно контролируют кафедру католикоса и, казалось, близки к осуществлению своего плана ассимиляции мятежного армянского народа.

Однако Сасаниды не учли слишком большой популярности Саака. По этой причине ктесифонский двор в 432 году, скрепя сердце, вынужден восстановить его прежнем сане, правда, вынудив его разделить власть с сирийским епископом. В любом случае, как они считают, престарелый католикос вряд ли сможет уже быть очень деятельным... Однако в последние годы своего более чем пятидесятилетнего пребывания в сане главы Армянской церкви Саак оставался столь же энергичным и деятельным, как и в первые. В 431 году в Эфесе прошел Вселенский собор, осудивший богословие Нестория, но Армянская церковь не смогла в нем участвовать из-за обострившегося кризиса в отношениях с персидскими правителями. Однако как глава влиятельной Церкви и преемник св. Фаддея Саак не может оставаться в стороне от богословской дискуссии. Он вступает в переписку с епископом мелитенским Акакием и с патриархом константинопольским Проклом, в которой открыто осуждает несторианство. Кроме того, он дважды созывает в Аштишате синод епископов (в 432 и 435 годах) который отвергает учение Нестория. В течение пяти лет Саак неустанно продолжает проповедовать Евангелие и способствовать распространению христианской культуры.

В 437 году, после смерти сирийского епископа, с которым он разделял управление Церковью, Саак отказывается единолично занимать кафедру, возможно, чтобы посвятить молитве последние годы жизни. И действительно, в 439 году католикос Саак умирает. Год спустя за ним последует Месроп Маштоц. Уходят из жизни два неутомимых деятеля армянского народа, которые так решительно противостояли сасанидской политике ассимиляции армян и так много для этого сделали; с их именами связано изобретение алфавита, создание школы переводчиков, переводы текстов Священного Писания и отцов Церкви, организация школ для распространения грамотности и многое другое. С уходом из жизни этих двух знаковых фигур Армянской церкви нарушается равновесие противоборствующих сил. Персы понимают, что настал благоприятный момент для того, чтобы раз и навсегда с корнем вырвать христианство из армянской земли и насадить маздеизм.

Аварайрская эпопея

В 449 году персидский царь Йездигерд II (439-457) издает указ, в котором велит армянам обратиться в маздеизм и вводит жестокие наказания для тех, кто будет упорствовать в исповедании христианства: «Чтобы никто не смел называть себя христианином, — говорится в указе, — в противном случае будет судим мечом, огнем и виселицей». Сразу же после обнародования царского указа начинается поход магов, жрецов маздеизма, посланных под охраной персидских солдат во все концы Армении для сооружения алтарей богу огня.

Вслед за оглашением указа персидского царя в Армении начинается широкое народное восстание. В результате этого в течение 35 лет (до 484 года) Армения будет находиться в состоянии непрерывной партизанской войны с Сасанидами. Новый католикос Овсеп I, ученик и преемник Саака, собирает в Арташате армянских епископов и нахараров. Все вместе они составляют документ, в котором говорится о превосходстве христианства над маздеизмом; они заявляют о своей покорности царю, но категорически отвергают любой религиозный диктат: «В этих верованиях нас никто не может поколебать: ни ангелы и ни люди, ни меч и ни огонь, ни вода и ни какие только есть жестокие пытки...».

Армянских нахараров немедленно вызывают в Ктесифон, где «царь царей», очевидно, прибегает к очень убедительным аргументам, чтобы заставить их отступиться от веры; в конце концов они заявляют о готовности отречься от христианства. Однако по возвращении на родину они сталкиваются с народным протестом и в особенности, как утверждает предание, с решительным противодействием собственных жен, под влиянием которых они присоединяются к народному восстанию.

Обстановка действительно быстро накаляется. Когда группа магов святотатственно пытается войти в церковь, священник по имени Гевонд (ученик Месропа Маштоца и один из первых переводчиков священных текстов) противодействует этому и поднимает народ на борьбу с персами. Очень скоро волнения охватывают всю страну.

Осуществляя массированную операцию, в мае 451 года сасанидская армия в составе 200 000 солдат, конницы и «тяжелой артиллерии» того времени, состоящей из боевых слонов, вступает в Армению. Армянский спарапет князь Вардан Мамиконян набирает 66 000 воинов, чтобы противостоять персам. Напрасно армяне просят подмоги у императора Восточной Римской империи Маркиана. В качестве помощников Вардана и его воинов выступают священник Гевонд, клирики и сам католикос Овсеп, сопровождаемые толпой стариков, женщин и подростков.

Накануне праздника Пятидесятницы 451 года (по преданию 26 мая, а по мнению многих современных историков — 2 июня) в Васпуракане, к северу от озера Урмия, происходит решающее сражение, известное под названием Аварайрской битвы. Об этой знаменитой битве рассказывает Газар Парпеци в своей Истории армян, а для Егише, который, как утверждает предание, был очевидцем событий, она служит материалом для прозаической эпопеи.

Аварайр — это один из важнейших моментов в истории армянского христианства. Как сообщает нам Газар Парпеци, накануне сражения католикос Овсеп и священник Гевонд всю ночь молились с воинами.

Сражение было очень жестоким, армянские воины бились отважно, в решающие моменты битвы их укрепляли молитвы католикоса Овсепа и священника Гевонда, а слова полководца, сказанные им накануне сражения, вдохновляли их на героическое сопротивление: «Смерть неосознанная — это смерть, смерть осознанная — бессмертие». Несмотря на превосходство сил, противник понес огромные потери. По свидетельству Егише, «цветущие поля были залиты кровью», и всего на этих полях полегло 3544 перса и 1036 армян.

Тем не менее битва закончилась поражением армянских повстанцев, и сам Вардан погиб на поле боя. А католикоса Овсепа, священника Гевонда и остальных нахараров Сасаниды заключили в замок Нашапур в восточной Персии, где они умерли под пытками в 454 году. Однако Аварайрская битва создает прецедент, она возвращает народу веру в свои силы и чувство собственного достоинства. Вскоре Сасаниды радикально изменят свою политическую стратегию в области религии, по сути предоставив армянам свободу оставаться христианами. Видимо, героизм армян донес до персов смысл слов, сказанных Варданом своим воинам перед сражением: «Враг думает, что мы облачены в христианство, как в одежду; сейчас он увидит, что невозможно изменить цвет своей кожи».

Вардана и 1036 павших в бою воинов (Варданиды или по-армянски Вардананк) Армянская церковь объявит святыми как мучеников за веру. День их памяти в Церкви отмечается всегда очень торжественно. Католикос Овсеп, священник Гевонд и другие замученные персами нахарары тоже канонизированы Армянской церковью под общим именем Гевондянк.

В 478 году сасанидский царь Пероз вновь пытается заставить армян принять маздеизм. Но в конце концов 35 лет партизанской борьбы с Сасанидами завершаются подписанием в 484 году в Нварсаке мирного договора, который станет для Армении как бы посмертной победой героев Аварайрского сражения: Сасаниды обязуются никого не принуждать к смене религии, а царь Валаш, наследник Пероза на престоле, заявляет о терпимости к христианской вере и официально признает Церковь. Кроме того, наместником шаха в Армении (марзпаном) отныне будет армянин: им становится Ваан Мамиконян, племянник Вардана.

Маздеисты в 572 году возобновят гонения на армянских христиан, но Нварсакский договор останется в истории Армении как символ моральной победы побежденных над победителями.

Кроме того, в сознании армянского народа Аварайрская битва обретет значение идеального образа: еще много раз за свою долгую и непростую историю Армения окажется перед лицом обстоятельств, очень сходных с теми, что сложились в 451 году, и, как и тогда, народный протест будет движим одной силой — верностью Христу, собственным христианским корням и своей национальной самобытности.

Таким образом, великие события IV и V веков — крещение Армении, создание алфавита и Аварайрская битва — образуют три прочных фундамента, на которых будет держаться здание христианской веры в Армении. Они символически предопределяют образ грядущего армянского христианства с его богатой литургической жизнью, культурой и героическим свидетельством веры.

Халкидонский собор и Армянская церковь

В 451 году, именно в тот год, когда противостояние христианской Армении маздеистской Персии достигло критической точки и вылилось в Аварайрскую битву, состоялся Халкидонский собор.

Это был четвертый великий Собор, в котором должны были принять участие представители всего христианского мира; на I Вселенском соборе в Никее (325) и на II Вселенском соборе, состоявшемся в Константинополе (381) были сформулированы догматы о Троице и Божественности Христа. После этого состоялся III Вселенский собор в Эфессе (431), который прошел под председательством св. Кирилла Александрийского и осудил учение Нестория о двух природах (или естествах) и двух ипостасях Христа.

Между тем, в Византийской империи распространялось монофизитство. В противоположность учению Нестория, монофизиты, используя и абсолютизируя некоторые утверждения св. Кирилла Александрийского (которые он, впрочем, сам смягчил), придавали такое большое значение божественной природе Христа, что, по их словам, его человечность терялась в его Божественности, «как капля меда в океане». Поборник этой идеи архимандрит Константинопольский Евтихий пользовался поддержкой патриарха Александрийского Диоскора и оказывал сильное влияние на императора Феодосия II, который в 449 году созвал в Эфесе новый Собор. Этот Собор, прошедший в обстановке насилия, злоупотреблений властью и угроз со стороны императорской стражи, войдет в историю как «Разбойничий» (Latrocinium Ephesinum) и впоследствии будет отвергнут всеми Церквами. На Соборе утверждается монофизитство в качестве официальной доктрины Церкви, а Константинопольский патриарх Флавиан смещается со своей должности.

Поэтому новый Собор, созванный в 451 году в Халкидоне, вблизи Константинополя, проходит в обстановке крайней напряженности. Его инициаторами стали Пульхерия, сестра внезапно скончавшегося императора Феодосия, и его преемник на троне Маркиан.

Халкидонский собор отвергает и монофизитство, и учение Нестория и утверждает доктрину о двух природах Христа, соединенных в одно лицо, то есть в одну ипостась, «неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно»; обе природы Христа сохраняют свои свойства — Иисус Христос есть истинный Бог и истинный человек, «единосущный Отцу по Божеству» и «единосущный нам по человечеству. Подобный нам во всем, кроме греха».

В этом определении некоторые христиане усматривают повторное утверждение учения Нестория, опровергнутого Кириллом Александрийским и осужденного Эфесским собором (431). Таким образом, по окончании Собора его догматические определения неоднократно ставятся под сомнение, пересматриваются и даже отвергаются некоторыми поместными Церквами. В частности, они встречают оппозицию в Египте (у церкви Кирилла Александрийского), а также в Палестине, Каппадокии и Сирии.

Как утверждает русский богослов Александр Шмеман: «Провозглашение Халкидонского догмата, как до него Никейского, надолго опередило настоящее принятие его церковным сознанием. И если Никея, в конце концов, восторжествовала во всей Церкви, Халкидон — в историческом плане — привел, увы, к отделению от нее целых Церквей — отделению, продолжающемуся и до сего дня».

Армянская церковь участвовала в I Никейском соборе и признала два следующих: Константинопольский и Эфесский. В Халкидонском соборе армяне не участвовали, потому что это был год обострившихся отношений с персами, год битвы за веру на Аварайрском поле. Очень вероятно, что Армянскую церковь даже не пригласили на Собор: сам созвавший его император Маркиан незадолго до этого отказал армянскому посольству в просьбе о военной помощи в борьбе против персов.

Как бы то ни было, армянские христиане не сразу отвергают решения этого Собора. Свою позицию Армянская церковь выражает только в VI веке, а окончательным и нормативным неприятие становится в первые десятилетия VIII века.

О Халкидоне Армянская церковь изначально узнала из одного, к тому же неточного, перевода письма папы Льва епископу Константинопольскому Флавиану. Содержание письма, пo-видимому, было интерпретировано в несторианском смысле, то есть из него следовало различие двух природ Христа как их разделение. К 483-484 годам, когда завершается партизанская война с Сасанидами и перед Армянской церковью встает вопрос, принять или нет халкидонские определения веры, наступает период некоторой богословской путаницы.

Действительно, в Византии в 482 году император Зенон (474-491) и патриарх Акакий, стремясь к восстановлению мира в Церкви, обнародовали документ, названный Энотикон, в котором осуждались не только Несторий и Евтихий, но также и положения Халкидонского собора. В течение 35 лет этот документ будет считаться официальной доктриной Константинополя и приведет к временному разрыву с Римом.

В 506 году в Двине, в Восточной Армении, первый национальный Собор, в котором участвуют Церкви Армении, Грузии и Агванка, встает на позицию Зенона: католикос Бабген I повторяет Эфесский Символ веры, решительно предавая анафеме Нестория, Ария, Македония и Евтихия и (менее решительно) Халкидонский собор.

Однако в 518 году новый император Юстин I (518-527) ради примирения Восточной церкви с Римом отвергает Энотикон и принимает Халкидонскую доктрину. Эта мера не имеет никаких последствий для Армянской церкви, которая находится за пределами империи.

Халкидонский собор, состоявшийся немногим более чем через 50 лет после раздела Римской империи и за 25 лет до окончательного падения Рима и образования Византийской империи, сделал Константинополь средоточием императорской и религиозной власти, утвердив главенство новой столицы империи и приуменьшив значение таких древних религиозных патриархатов, как Антиохия и Александрия.

Знаменитое 28-е правило Халкидонского собора гласит: «Престолу древнего Рима отцы, как и подобало, дали преимущества, потому что он был царствующим городом. Следуя тому же побуждению, и 150 боголюбезнейших епископов предоставили такие же преимущества святейшему престолу Нового Рима, справедливо рассудив, чтобы город, получивший честь быть городом царя и сената и имеющий равные преимущества с древним императорским Римом, был бы в соответствии с этим, подобно ему, возвеличен и в церковных делах и стал бы вторым после него».

Окончательное неприятие Халкидона надо рассматривать в контексте общей оппозиции армян политике императора Юстиниана (527-565): действительно, император хочет во всем приравнять Армению остальным римским провинциям. С этой целью он истребляет армянскую аристократию, отменяет феодальный институт нахараров и делит подвластную ему Западную Армению на четыре провинции. Пытаясь собрать всех подданных в единой Церкви, император строит всяческие препоны Армянской церкви.

В результате новый Двинский собор, проходящий как раз в царствование Юстиниана (возможно, это были два собора в Двине — в 551 и 555 годах), гораздо решительнее, чем раньше, отрицает формулировку Халкидона и занимает твердую позицию против Константинополя.

Непризнание Армянской церковью и другими древневосточными Церквами халкидонской формулировки стало еще и результатом взаимного непонимания, связанного с отсутствием единого богословского языка. Для определения общего церковного учения о двух природах Христа, так называемой христологии, требовалась общая богословская терминология, которая в то время еще не была разработана. Однако дальнейшее развитие богословской мысли и установление более тесных отношений между Церквами стали вносить ясность в понимание христологии дохалкидонских Церквей со стороны других христиан.

Как мы увидим в ходе нашего повествования, в течение всей последующей истории видные богословы и иерархи Армянской церкви старались объяснить свое вероучение представителям Византийской и Римской церквей. Так, в XII веке имело место глубокое взаимодействие армянских и греческих богословов. Святой католикос Нерсес Шнорали написал Изложение веры Армянской церкви, которое было передано греческим иерархам и византийскому императору Мануилу I Комнину. В этом тексте, говоря о двух природах Христа, Божественной и человеческой, Нерсес Шнорали утверждает: «Если говорят одна природа, в смысле их единства неразлучного и нераздельного, а не в смысле их слияния, и если говорят две природы как неслитные и неизменные, а не в смысле их разделения, тогда обе позиции находятся в русле православия».

Такие же объяснения приводились впоследствии и другими армянскими богословами. Вот что пишет в 1626 году католикос Мовсес IV Татеваци папе Римскому Урбану VIII: «Не еретики мы и не схизматики, как утверждаете вы, а православные по исповеданию наших духовных Отцов, и поименно предаем анафеме всех еретиков: Ария, Македония, Нестория, Евтихия и всех, кто мыслит, как они. Ведь мы называем единой природу Христа, что вам кажется по Евтихию, но добавляем — неслитно. Если бы мы не говорили неслитно, это было бы ужасной ересью. Так же, как вы говорите две природы, что по Несторию, но добавляете — нераздельно. Если бы не добавляли нераздельно, говоря о двух природах, то и это было бы ересью ужасной. Итак, мы говорим о единой природе неслитной, вы говорите о двух природах нераздельных. А смысл обоих выражений один и тот же и одинаково правильный».

В XIX веке вероучение нехалкидонских Церквей и, в частности, Армянской церкви, исследовали такие православные ученые как В. Болотов и И.Троицкий; на Западе, помимо католических богословов (мхитаристов, армяно-католиков и других) этим занимался выдающийся протестантский историк ранней Церкви А. фон Гарнак. Все они пришли к выводу, что христология Армянской церкви не имеет ничего общего с монофизитской ересью Евтихия и едина по существу с учением халкидонских Церквей.

Забегая вперед, следует сказать, что 13 декабря 1996 года Католикос Всех Армян Гарегин I и папа Римский Иоанн-Павел II подписали совместную декларацию, из которой следует, что две Церкви, имея различные формулировки, всегда исповедовали одну и ту же христологию.

«Историческое и лингвистическое недоразумение» (С. Аверинцев) вокруг халкидонской формулировки в течение долгих столетий во многом определяло предвзятое отношение католиков и православных к Армянской церкви. Стремлению Церквей к объединению мешали не только политические обстоятельства, но и исторически сложившиеся разные церковные и литургические традиции.

Итак, если, начиная с 484 года, Сасаниды больше не подвергают испытаниям христианскую веру в Армении, то сейчас опасность поглощения исходит уже от самих христиан, византийцев и латинян, которые неоднократно будут заставлять армян признать Халкидон и подчиниться им.

ЧАСТЬ II. ДОЛГОЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ И ПОЗДНЕЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ

Храм св. Креста на острове Ахтамар. Озеро Ван (нынешняя Турция)

ГЛАВА 5. ОТ АРАБСКОГО ВЛАДЫЧЕСТВА К НАЧАЛУ ТУРЕЦКОГО ИГА. VII — XI века

К концу VI века Византия усиливает свое политическое влияние в Армении, постепенно вытесняя персидское. При императоре Маврикии (582-602) происходит второй раздел страны между Персией и Византией (в 591 году), и граница между ними смещается к востоку. В результате большая часть армянской исторической территории переходит под контроль Византии. В конце VI века греки возобновляют попытки ассимилировать Армянскую церковь; император Маврикий стремится поставить в Армении антикатоликоса, который бы признавал Халкидонский собор. В первой половине VII века эти попытки становятся еще более настойчивыми. Вследствие сильной антигреческой реакции со стороны армян Грузинская церковь отделяется от Армянской (608).

Арабские завоевания

Но с середины VII столетия весь мир начинает ощущать на себе усиление арабского владычества. Наступает век ислама — новая религия идет на завоевание христианских народов.

В 30-е годы VII века образуется Арабский халифат. Ислам с самого начала играет роль центростремительной силы этого феодального государства, поскольку халиф считается преемником Магомета.

В 40-е годы арабы овладевают сасанидской Персией и, подавляя на своем пути любое сопротивление, продолжают свой поход на Византийскую империю и далее на запад.

В 640, 642-643 и 650 годах арабы предпринимают тяжелые набеги на Армению, совершая насилия, грабежи и разрушения и всякий раз уводя большое количество пленных. Отказ византийцев заключить союз против арабов вынуждает армян вступить с арабами в переговоры: в середине века армянский князь (шихан) Теодорос Рштуни от имени нахараров заключает договор с арабами, в результате которого в течение примерно тридцати лет страна живет в мире, выплачивая, правда, дань халифам.

Но в конце века арабы возобновляют свои нашествия, и в 698 году завоевывают всю страну, оставив в ней свои войска и поставив над армянами своих правителей. С этого времени Армения более чем на полтора столетия оказывается под властью халифов.

Насилие и злоупотребления новых властителей неслыханно жестоки, особенно в первое время. Они отразились в летописях и в агиографической литературе той эпохи:

«Вот занесен над нами обнаженный меч, возвещенный издревле предостерегающим плачем Пророка. Меч, жаждущий крови, поднял на нас народ исмаильтян, с четырех сторон оглашающий землю львиным рыком и подобно четырем ветрам терзающий море, великий мир. Пророчество об Израиле касалось и нас — Иерусалим был разрушен до основания, и вся страна наша разрушена и опустошена [...]

Знойный, мрачный вихрь, гонимый южным ветром, сорвал покров радости, попрал благородство и чистоту светозарного таинства, данного нам взамен рая древом жизни Христова креста. Окутанная беспросветным мраком в черный траур оделась вся страна армянская».

Начиная с 703 года, при халифе Абд-эль-Мелике (685-705), после неудавшегося восстания под предводительством представителя армянской знати Смбата Багратуни, арабы приступают к истреблению армянских нахараров. Этот план доводит до конца халиф Валид (705-715). В 705 году, который войдет в армянскую историю как «год пожара» или «год огня», этот халиф заманит всех армян благородного происхождения вместе с их семьями в города Нахичеван и Храм под предлогом составления списков для выплаты дани. Здесь глав самых богатых семей (Багратуни, Арцруни, Аматуни и др.) бросают в тюрьму, пытают и истязают, пока они не соглашаются быть выкупленными на вес золота. Однако, получив выкуп, арабы умертвили пленников на виселицах. Остальных знатных армян и их родных, которые подчинились требованию завоевателей и собрались в количестве 800 человек (согласно летописям) в Нахичеване и в количестве 400 — в Храме, арабы заперли в церквах, развели огонь и сожгли заживо.

Уничтожив таким образом знать и полководцев, арабы начали расхищать их имущество, овладевая богатствами страны, и продолжали совершать насилие над беззащитным народом. Как свидетельствует величайший историк того времени, вардапет Гевонд в своей Истории халифов: «После того как страна наша лишилась нахарарских родов, жители ее, как овцы, были преданы волкам. Тогда непрестанно наносили нам всякого рода бедствия, жителей держали в таком страшном трепете, что они, измученные этим тяжким игом, посылали свои вздохи и стоны к небу».

Наконец, все в том же 705 году, арабы увели огромное число армянских пленников в Сирию.

Арабское вторжение перекраивает политическую карту всего средиземноморского региона, и не только: арабы захватывают сасанидскую Персию и отторгают у Византийской империи Египет и Сирию. Затем они овладевают всей Северной Африкой и Испанией, и в середине VIII века их империя простирается уже от Атлантического океана до реки Инд.

В 652 году граница между Арменией, остающейся в составе Византийской империи, и той ее частью, которая прежде принадлежала Персии, а теперь стала арабским владением, передвигается далеко на запад [см. карту № 4]. Большая часть армянской земли вместе с Грузией и кавказской Албанией становится «Арминийской провинцией» Арабского халифата.

Византийские правители разделяют остатки империи на темы, то есть военные провинции. Греческая церковь также будет следовать этому принципу территориального деления. Западным армянам, занимающим земли, которые граничат с арабами, доверяют охрану границы, учреждая «тему армяникийцев».

Таким образом армяне вновь оказываются в роли буфера, на сей раз между греками и арабами.

Арабское и византийское иго

VIII век и первая половина IX, прошедшие под знаком арабского владычества, были для Армении временем застоя. В эту эпоху периоды относительной терпимости сменялись жестокими репрессиями, которые обрушивались на коренное население. К концу VII века страна оказалась раздробленной на многие княжества. К середине VIII века арабы стремятся превратить Армению в плацдарм для войны с Византией. Для этого они размещают в ней многочисленные отряды воинов и в то же время пытаются заручиться поддержкой возродившейся местной знати и духовенства, предоставляя некоторым нахарарам и Церкви различные привилегии.

В частности, договоренности отдельных нахараров с халифатом позволяют Армянской церкви свести на нет многочисленные попытки Константинополя насильственно присоединить ее к греческой Церкви. Пережив страшные гонения в начале арабского нашествия, армяне со временем получают от арабов надежные гарантии религиозной терпимости и свободы.

Это не мешает некоторым выдающимся церковным деятелям эпохи участвовать в сопротивлении арабам.

Таким, например, был католикос Иоанн Одзунский (Ованес Одзнеци, ок. 650-728) — один из самых умных и одаренных архиереев того времени. Талантливый писатель, автор богословских трактатов в прозе и прекрасных религиозных гимнов в стихах, Иоанн в то же время был неутомимым церковным деятелем; он организовал созыв двух Соборов (в Двине и Манцикерте), активно боролся с различными ересями, реформировал литургическую жизнь и календарь, составил церковное каноническое право. Иоанн старался установить новые связи с Сирийской церковью. Он всячески способствовал строительству новых храмов.

Архиерейское служение и литературное творчество Иоанн сочетал с заботами о благе общества и достиг успехов на дипломатическом поприще. Иоанн был «мужем, любящим мудрость, и святым, прекрасного роста и сложения, с душою еще более прекрасной». Обаяние этого человека и его изящные манеры завоевали при дворе восхищение и доверие халифа, который из расположения к нему даровал христианам гарантии свободно исповедовать свою веру, а Церкви — большие привилегии. В то же время на родине Иоанн проявил себя как один из самых активных вдохновителей борьбы за освобождение от арабского владычества.

После арабского вторжения в составе Византийской империи из неевропейских земель осталась только Малая Азия. Здесь проживало много армян, которых, как мы говорили, византийцы призывали на воинскую службу. В течение всего периода арабского владычества многие жители Восточной Армении переселялись в Византийскую империю, где возникали новые армянские поселения и создавались военные отряды из армян, которые состояли на службе у греков.

Немало армян занимало крупные посты при византийском дворе, но для этого им приходилось принять Халкидонское учение и перейти в греческое православие.

Некоторые из потомков этих «эллинизированных» армян будут в дальнейшем занимать императорский трон и епископские кафедры Константинопольской церкви. Например, патриарх Фотий (ок. 820 — ок. 891), один из самых образованных и умных византийских патриархов, который вел неустанную борьбу с Римом, был армянином со стороны матери.

С воцарением македонской династии в Византии (867), имевшей отдаленные армянские корни, стала поощряться иммиграция армянских воинов и поселенцев — в частности для того, чтобы впоследствии (X век) отвоевывать земли у арабов и вновь их заселять.

Святые и мученики в эпоху арабского владычества

На зверства и насилия, совершаемые арабами в первый век их владычества, Армения отвечает чередой мучеников и святых. Среди сотен знатных армян, убитых арабами, многие были замучены не только по политическим мотивам или из корыстных целей, но и за исповедание ими христианской веры. Таков, например, случай с братьями Амазаспом и Сааком Арцруни, убитыми по приказу халифа в 786 году. Смертный приговор был, конечно, им вынесен по разным причинам: они участвовали в многочисленных восстаниях против халифата, они владели спрятанными от арабов сокровищами, до которых не удавалось добраться жадным поработителям; и все же, в первую очередь, они были казнены из-за решительного отказа отречься от своей веры. Это подтверждается и тем фактом, что когда их младший брат, Меружан Арцруни, все же отступился, арабы его не только пощадили, но и поставили во главе Васпуракана.

Бывали случаи, когда армянские князья добровольно шли на мученичество, принимая его как желанную награду. Так поступит Ваан, сын богатого феодала из области Сюник, которого четырехлетним ребенком арабы увезли в Сирию. Там он жил при дворе халифа и воспитывался в исламской вере. Подросший Ваан становится секретарем канцелярии и советником халифа. Ему около 18 лет, когда новый халиф Омар (717-720) разрешает армянам вернуться на родину. Не желая терять ценного советника, халиф делает все, чтобы убедить Ваана остаться при дворе. Но Ваан отказывается от предложенного ему богатства и власти, предпочитая вернуться в свою разоренную страну. Наконец, он получает от Омара разрешение ненадолго посетить родные края, чтобы назначить там управителей. Но, оказавшись на родине, Ваан чувствует, что не должен возвращаться к халифу. Он переживает как личный грех свою прежнюю принадлежность исламу и хочет искупить его, посвятив себя аскетической жизни. Однако монастыри, в которые он приходит и живет, опасаются преследований со стороны халифата и рано или поздно прогоняют его. Наконец, прожив год отшельником в строжайшей аскезе, он принимает решение отправиться к халифу Шаму (724-743), чтобы проповедовать ему христианскую веру.

Многие придворные, знавшие Ваана, пытаются его отговорить, однако он добивается своего и получает разрешение на беседу с халифом. Согласно его Житию, написанному в 744 году, ни сам халиф, ни его умнейшие мудрецы не могут ничего противопоставить убедительным доводам армянина, который блестяще знает не только учение Христа, но и их религию. Тогда они пытаются то посулами, то угрозами склонить его к отречению от своей веры, но их усилия оказываются безуспешными. Халиф не понимает, ради чего Ваан отказывается от власти и богатства, которыми он мог бы обладать при дворе, ради чего он хочет быть нищим. На это Ваан отвечает: «Если Господь мой уничижил Себя, приняв образ слуги, если Он стал нищим ради нас и покорился смерти на кресте, если все это Он вынес ради меня, я от Него не отрекусь».

Продержав его несколько дней в темнице и не сумев добиться отречения от христианской веры, халиф вынужден признать: «С предельной беспристрастностью изучив твое дело, мы не увидели лжи ни в тебе, ни в твоих соплеменниках, ибо они мудры. И если им приходится служить у народа иной веры, они не изменяют своей вере. Но ты стал дурным примером для нас, ибо, глядя на тебя, и другие поддаются тому же соблазну». После этих слов Ваана приговаривают к казни, которая совершается в понедельник перед Пасхой 737 года. Эти слова халифа окажутся пророческими для армянских христиан. В течение многих веков, в самых сложных обстоятельствах своей непростой судьбы, находясь под игом различных нехристианских правителей, они найдут в себе достаточно мудрости, чтобы сохранить верность христианству. Однако там, где будет бессильна мудрость, на помощь придет мужество веры и они, подобно Ваану, сознательно пойдут навстречу мученичеству.

Наконец, именно в период арабского владычества, в эпоху великого насилия и вызванного им культурного застоя, Церковь дает стране святого Степаноса Сюникского (Сюнеци, ок. 688-735) — ученого, философа, богослова, переводчика и музыканта.

Родившись в семье священнослужителя из Двина, Степанос получает прекрасное для своего времени образование: он воспитывается в доме армянского патриарха, затем — в монастыре и, наконец, поступает в знаменитую Сюникскую школу. Окончив ее, он завершает свое образование на родине, затем продолжает учебу в Афинах, Константинополе и позднее — в Риме. Овладев в совершенстве греческим и латинским языками, он, по свидетельству одного из Житий, усваивает «всю философскую науку иноземных мудрецов». Затем его рукополагают в епископа Сюникского. Не дожив до пятидесяти лет, он трагически погибает, приняв смерть от руки женщины, которую, как утверждает предание, он отлучил от Церкви за прелюбодеяние.

Степаносу Сюникскому принадлежит множество переводов греческих отцов, а также многочисленные толкования на книги Ветхого и Нового Завета. Кроме того, он сыграл важную роль в развитии армянской литургической музыки.

Княжеская Армения

В Армении, подвластной халифату, в течение всего VIII века не раз предпринимались попытки поднять восстание против арабов. Как правило, выступления возглавляли выходцы из знатных семей; однако эти семьи нередко враждовали друг с другом и не могли достичь полного единства, которое бы позволило им выступить вместе против поработителей.

Так, если в начале века род Багратуни стоял во главе повстанческого движения, позднее, получив от арабов в 744 году титул правителей Армении, он стал поддерживать оккупантов в борьбе против других нахараров и повстанцев. В 747-750 годах Мамиконяны поднимают народ на восстание, потопленное в крови Абул-Аббасом, первым халифом из рода Аббасидов. При его преемниках не прекращаются грабежи и насилие; взимаемая дань достигает чудовищных размеров: как сообщают летописцы, с живых берут налоги и за мертвых. В 762 году восстают Арцруни, которые из своей неприступной крепости Нкан постоянно совершают набеги на арабов.

Наконец, в 774 году восстание приобретает всеобщий характер; объединившимся, наконец, армянским князьям из семей Багратуни, Мамиконянов, Арцруни, Камсараканов, Аматуни удается победить четырехтысячное войско халифа и осадить арабские цитадели Карин и Арчеш. Однако весной следующего года новая, уже тридцатитысячная, арабская армия разбивает отряды восставших. Итог мятежа печален: князья Мушег Мамиконян, Саак и Смбат Багратуни погибают в бою, а братья Амазасп и Саак Арцруни через несколько лет принимают мученическую кончину от рук арабов. После разгрома восстания Мамиконяны и Камсараканы уходят с политической сцены армянской истории, а их земли вскоре отходят к роду Багратуни, вновь ставшему верным халифату.

Новые привилегии, дарованные Багратуни, приводят к тому, что этот род к концу столетия берет под контроль весь север и большую часть территории страны. В их зону влияния не входит только южная область Васпуракан, где власть принадлежит соперничающему роду — Арцруни.

Тем временем, с середины IX века громадная арабская империя начинает распадаться на множество малых и больших эмиратов и соответственно теряет прежнее могущество.

На сей раз постепенное возвышение двух княжеских семей позволит Армении использовать свое промежуточное положение между распавшимся арабским государством и Византией и добиваться все большей независимости от тех и от других.

В 862 году Ашот I Багратуни получает от халифа титул ишханац-ишхан — «князя князей». Фактически он правит государством как царь, и действительно, в 885 году, по предложению католикоса, халиф дарует ему царскую корону, которую признает также византийский император Василий I. Ашот никогда не получит права чеканить монету, но во всем остальном правит, как царь. Он состоит в переписке с другими монархами и с патриархом Константинопольским Фотием, который, в свою очередь, обменивается письмами с католикосом Захарией. Последний в 862 году созывает в Ширакаване Собор, на котором утверждаются 15 канонов, определяющих веру Армянской церкви.

От Ашота I трон переходит к Смбату I Багратуни (890-914). Однако в 908 году арабский эмир Юсуф из области Атропатена, расположенной на юго-востоке Армении, от имени халифа дарует Гагику Арцруни, правителю Васпуракана, корону «царя Армении». После этого Юсуф вторгается со своими войсками в земли, управляемые Багратуни, убивает Смбата, разоряет область и в течение многих лет держит в страхе ее жителей.

Сын убитого царя (и внук Ашота I), Ашот II Багратуни, который благодаря своей храбрости получит прозвище «Железный» (по-армянски Йеркат), будет в течение семи лет вести жестокую борьбу с завоевателями. Потерпев от Ашота ряд поражений, в 922 году халифат вынужден послать ему в дар корону и присвоить титул шахиншаха — «царя царей», возвысив его над многочисленными конкурирующими с ним царьками.

Таким образом, в X веке Армения де-факто существует как вполне независимая от халифата страна, хотя и разделенная на два основных царства, возглавляемых двумя соперничающими династиями: на севере — царство, собственно именуемое Арменией, во главе с Багратуни, чья столица будет находиться вначале в Карсе, а затем в Ани; на юге — царство Васпуракан во главе с Арцруни со столицей в Ване. К ним следует добавить большое количество других княжеств, более или менее независимых, принадлежащих остальным династиям. В результате возникает типичное феодальное государство, в котором местные сюзерены заботятся лишь о собственных интересах; время от времени между областями и местными князьями вспыхивают междоусобные войны.

Экономический прогресс, культурный и религиозный расцвет

И все же, находясь в раздробленном состоянии, Армения, начиная с 930 года, вступает в полосу мира и процветания, которая будет длиться целое столетие и даст поразительные плоды как в области культуры, так и экономики.

В этот период оба царства процветают; развивается сельское хозяйство, возрождается торговля. Армянские купцы успешно торгуют с Киевской Русью; целые поселения армян возникают в Киеве, в Новгороде и в других русских городах. В 961 году столицей Багратуни становится город Ани, расположенный на пересечении важных торговых путей. Большое значение приобретают также такие города как Двин, Карс, Нахичеван, Ван и другие.

Значительным экономическим ростом отмечено царствование Ашота III Багратуни (называемого Милосердным, 953-977), который и перенес столицу в Ани. Он основал монастыри Санахин и Ахпат, ставшие подлинными шедеврами зодчества. Эти монастыри впоследствии сыграют важную роль в духовном и культурном становлении народа.

Соперничество между двумя главными династиями некоторым образом отражается и на Церкви. В 969 году, обеспокоенный прохалкидонскими симпатиями нового католикоса Ваана, который «заключил с иверами союз о вероисповедании», Ашот III собирает в своей крепости Ани многих епископов и монахов. Они, «доподлинно убедившись в пагубных еретических намерениях его [Ваана] (поскольку он распорядился привезти иконы, чтобы восстановить секту халкидонитов)», отлучают католикоса и избирают на его место Степаноса III. Но Ваан находит убежище на острове Ахтамар в Васпуракане, где уже до него жили другие католикосы и где он получает поддержку рода Арцруни. Духовенство некоторое время пребывает в смятении, однако конфликт разрешается сам собой в результате кончины обоих католикосов.

Период наивысшего расцвета династии Багратуни, несомненно, приходится на царствование Гагика I Багратуни (989-1020). Именно при нем в столице Ани возводится великолепный собор, а город приобретает легендарную славу «города тысячи и одной церкви». Архитектор Трдат, по проекту которого был построен этот собор, станет настолько известен, что вскоре его пригласят в Константинополь для реставрации купола храма Св. Софии, разрушенного в 995 году в результате землетрясения. В XI веке в Ани открывается университет.

В Васпуракане же ярким свидетельством блеска той эпохи становится храм Святого Креста, возвышающийся в Ахтамаре. Он был построен по повелению Гагика Арцруни на озере Ван между 915 и 921 годами. Этот храм, весь расписанный изнутри фресками и украшенный снаружи великолепными барельефами не имеет себе подобного в армянском зодчестве.

В многочисленных художественных достижениях этого времени, начиная с градостроительства в Ани и зодчества в Ахтамарском храме до литературного творчества Григория Нарекаци, армянский народ, испытывая на себе влияние различных культур (византийской, грузинской, сирийской и арабской), осуществляет их новый синтез и создает совершенно самобытные и оригинальные произведения.

Эпоха княжеской Армении характеризуется, помимо экономического роста и относительного культурного расцвета, также серьезными переменами в жизни Церкви. В X веке по всей стране возникают многочисленные монастыри, которые сразу же становятся важными центрами религиозного и культурного возрождения страны: монахи переписывают рукописи, много переводят, а также сочиняют собственные произведения. Самые одаренные вардапеты воспитывают молодежь.

Другой стороной религиозной жизни, которой отмечен весь период арабского владычества, является деятельность сект: павликианской (по имени одного из основателей) и тондракийской (по-армянски — тондракян, по названию села Тондрак, находящегося в провинции Туруберан).

Обе секты отрицали существование вечной жизни и отвергали богослужение, священство и епископство. Некоторые арменоведы советской эпохи видели в этих сектах предшественников революционных движений, ведущих классовую борьбу против феодальной системы. Такая точка зрения нуждается в некоторой корректировке. Инакомыслие павликиан и тондракийцев было в первую очередь религиозным, хотя — как всегда происходило в том широком явлении, которое называют средневековым сектантством, — оно принимало формы общественного противостояния и порой перерастало в народное движение, которое вело борьбу, иногда вооруженную, как с церковной иерархией, так и с феодальной знатью.

Секта павликиан особенно широко распространяется в Восточной Армении в конце VII и в начале VIII века. С этой сектой борется католикос Ованес Одзнеци (717-728), сочинив с этой целью трактат, опровергающий учение павликиан. Кроме того, он в 719 году специально созывает в Двине Собор, который принимает решение о применении карательных мер против сектантов, и получает в этом поддержку халифа. Благодаря энергичным действиям Церкви, к середине века павликиане исчезают. Однако они продолжают действовать в Западной Армении, где пользуются популярностью вплоть до конца IX века, а затем перемещаются в Анатолию и на Балканы.

Секта тондракийцев, созданная Смбатом Зарехванци в первой половине IX века, очень быстро распространяется в различных провинциях страны и пользуется широкой популярностью в X и XI веках. Против тондракийцев подвизаются многие вардапеты и другие духовные лица; среди них был Анания из Нарека, наставник и основатель монастыря, в котором жил поэт Григор Нарекаци.

Деятельность тондракийцев стала причиной нескольких народных восстаний, сопровождавшихся захватом монастырей и разорением церквей и мест паломничества верующих. Это приводит к тому, что около середины XI века византийские войска разрушают деревню Тондрак — оплот движения — и обрушивают гонения на его членов. В результате движение тондракийцев вскоре прекращает свое существование.

Григор Нарекаци

Самым поразительным проявлением культурного возрождения Армении на пороге нового тысячелетия становится творчество гения литературы и духа, святого и поэта Григора Нарекаци. Он — вершина и гордость армянской литературы, а его Книга скорбных песнопений — величайший памятник и одно из высочайших достижений мировой культуры.

В Армении Григора Нарекаци читают, на него ссылаются, им восхищаются, его любят... Для армян он своего рода национальный символ, наивысшее выражение самого «армянства». Блестящий интеллектуал и поэт, Григор в то же время один из тех народных святых, которые близки по духу простым людям. «Способным понять, пожалеть и помочь в житейской беде, совсем "своим" — таким представляется из века в век Нарекаци армянскому народу», — отмечает русский литературовед С. Аверинцев. Можно сказать, что Григор для армянской души — то же, что для русской Сергий Радонежский или Серафим Саровский. Но эти два русских святых, эти два выразителя национального духа, великие праведники, близкие народу, всем нуждающимся и страждущим, не оставили нам литературных произведений.

«Гений редко бывает также и святым (самый несомненный пример — Августин); но гений и святой в одном лице, про заступничество которого рассказывали бы в народе такие мягкие по тембру легенды, какие связывает армянская агиография с именем Григора, — это, кажется, единственный в своем роде случай», — подчеркивает также Аверинцев. И, в самом деле, творения Августина и Григора Нарекаци с точки зрения глубины содержания, эмоциональности выражения и изящества формы, а также их значения для истории культуры действительно близки друг другу; однако блаженный из Гиппона — святой-интеллектуал, никогда не пользовался таким широким народным почитанием.

Возможно, в ряду всемирно известных святых ближе всех к Нарекаци стоит Франциск Ассизский. Оба они монахи и поэты, оба жили в период экономического подъема своей страны, отмеченный противоречивым религиозным брожением, оба отвечали на духовную растерянность, вызванную деятельностью сект, не враждебным противостоянием, а свидетельством нового образа святости. Наконец, обоих настолько любит народ, что они оказываются в центре богатой устной фольклорной традиции, породившей многочисленные рассказы и легенды. О «бдящем» из Нарека, о его детстве, жизни в монастыре, чудесах, происходивших на его могиле или по его ходатайству, армянский народ рассказывает истории, сходные с теми, которые мы находим в «Цветочках», повествующих о «бедняке» из Ассизи. Однако те немногие стихотворные строки, которые оставил нам Франциск, хотя и говорят о его несомненном поэтическом даре, не идут в сравнение с обширным литературным творчеством Нарекаци.

О жизни Григора Нарекаци известно немного. Он родился около 950 года, по преданию, в семье богослова и словесника Хосрова Андзеваци, автора различных толкований на литургию. После смерти жены Хосров становится епископом; однако позднее его предадут анафеме по подозрению в ереси. Впрочем, по мнению значительной части современных исследователей, Григор Нарекаци, сын епископа Хосрова и автор Толкования на Песнь Песней, — лишь тезка великого поэта, немного превосходящий его возрастом. В любом случае не вызывает сомнений, что еще подростком истинный Нарекаци поступает в монастырь деревни Нарек, расположенной на южном берегу озера Ван. Этот монастырь был основан незадолго до этого Аланией из Нарека — крупным богословом и полемистом. Григор приходится ему дальним родственником и станет его учеником. В Нарекской обители Григор, по-видимому, выделяется в традиционных для вардапетов занятиях — таких как богословское и литературное творчество, переводы, воспитание послушников. Недаром ему сразу же поручают обучение юных; правда, сам он называет себя «последним из учителей и младшим из поэтов»: «других поучаю, сам же неопытен; постоянно учась, никогда не достигаю истины познания». В Нарекском монастыре Григор проживет до самой смерти, наступившей, по армянской традиции, в 1003, но по мнению современных исследователей — в 1010 или 1011 году.

Таким образом его жизнь, как и его поэзия, бедна внешними событиями; почти целиком она протекает под защитой монастырских стен, в молитве и в духовных размышлениях, в преподавании и в поэтическом творчестве. И, главное, — в тишине, нарушаемой лишь плеском озерных волн и завыванием ветра. Но если внешние голоса, которые он слышал, чаще всего были голосами стихий, то намного громче звучал для него внутренний голос, голос собственного сердца, постоянно погруженного в беседу с Богом и в трагический диалог с самим собой.

Некоторые исследователи, основываясь на том, что в Житии Григора есть сведения о выдвигавшихся против него обвинениях в ереси, сочли, что он симпатизировал учению тондракийцев или даже был их тайным приверженцем. Однако вряд ли Григор мог разделять позиции и деятельность секты: ведь он был учеником одного из ее главных противников и сам являлся автором Обвинительного послания против тондракийцев; его многочисленные Славословия Богородице и святым и некоторые места из Книги скорбных песнопений (где, например, он упоминает святое миро) говорят не только о его полной правоверности, но и о приверженности формам народного благочестия, поставленным под вопрос тондракийцами. Наконец, Жития, свидетельства современников, предание и сами писания этого монаха единодушно представляют его человеком мирным, праведным, любящим своих собратьев и погруженным во внутренний поиск духовного совершенства — такой человек никак не мог одобрять действий тондракийцев, которые именно в этот период разоряли и разрушали монастыри и церкви.

Впрочем, если Григор, скорее всего, лично не имел никакого отношения к делам тондракийцев, то в любом случае должен был страдать из-за сложившейся духовной дезориентации. Среди возникшего религиозного брожения его тяготила атмосфера взаимных подозрений и обвинений. Жесткая реакция церковной иерархии на деятельность сект часто выражалась в виде духовного давления или отлучения от Церкви. Нам доподлинно не известно, был ли Григор сыном епископа Хосрова Андзеваци, но, как бы то ни было, он не мог не знать о столь серьезном событии, как отлучение епископа по подозрению в ереси. По-видимому, он также знал (если не являлся непосредственным очевидцем), что его учителя Ананию Нарекаци католикос заставил в конце жизни против его воли открыто проклясть секту.

Выдвигавшиеся против Григора обвинения в ереси были, вероятнее всего, вызваны завистью со стороны его собратьев или некоторых духовных лиц. Не случайно Житие так комментирует происшедшее: «Он заботился и пекся о единстве святой Церкви и желал вновь установить и возобновить отвергнутые по нерадению и плотоугодию предводителей правила святой Церкви. Вследствие чего его хулили грубые и жестоковыйные люди и объявляли еретиком». Какими бы ни были причины, стоявшие за этим тяжким обвинением, оно было воспринято всерьез рядом епископов и князей, которые после специальной встречи решили направить своих представителей, чтобы допросить обвиняемого. Согласно различным Житиям Григора и устной армянской традиции, вардапет весьма любезно принял гостей и предложил им разделить с ним трапезу. Когда он захотел угостить их парой жареных голубей, посланцы епископов не без ехидства напомнили ему, что день этот постный, пятница. И тогда, попросив прощения за то, что он забыл о посте, Григор повелел голубям улететь; птицы ожили, заново оперились и на глазах у ошеломленных гостей взмыли в небо.

Так Григор, даже не вступая в спор с обвинителями, показывает им свою святость, сотворив чудо, которое не лишено и юмора. Если исключить фольклорный колорит, рассказ, вероятно, достоверно свидетельствует об одной, очевидно, присущей святому духовной черте. В ту эпоху напряженных религиозных споров нежелание защищаться, отказ от участия в распрях и сохранение любви к противникам и даже обвинителям, несомненно, вызывали подозрение и были опасны. Более того, возможно, основанием для обвинений в ереси послужили именно отказы Григора от участия в насилии, пусть даже только словесном, по отношению к тем, кого и он считал еретиками.

Это предположение находит подтверждение в другом Житии: «Между епископами и вардапетами шла распря по различным вопросам в делах халкидонитов (то есть диофизитов). А блаженный Григор, верно поняв, что это есть бесполезная и пагубная церковная смута, в которой при разномыслии повреждалась здравость учения, увещевал всех быть кроткими душою и миролюбцами, пребывать в любви и единодушии». Таким образом, линия поведения Григора среди бурных богословских споров по вопросу о еретиках была предельно ясна: он полностью следовал учению и законам своей Церкви, но не забывал о том, что главное в учении и главное в законе Евангелия — это любовь. Даже к врагам.

И чтобы понять, насколько по прошествии десяти веков христианства эта «просто евангельская» позиция опережала свое время, достаточно вспомнить, что для защиты правоверия значительно позднее — в конце XII века — Католическая церковь учредит инквизицию, а в Великую пятницу 1682 года Русская церковь пошлет на костер инакомыслящего протопопа Аввакума...

Еще при жизни Григор пользовался известностью не только как святой, но и как необыкновенно одаренный поэт. По преданию, двор Васпуракана поручил ему составить толкование на Песнь Песней. Впрочем, как мы уже говорили, по мнению некоторых современных исследователей, это толкование принадлежит другому монаху с тем же именем, что у святого. В то же время не вызывает сомнений, что именно наш Григор является автором многочисленных религиозных гимнов и славословий Богородице и святым. Все эти произведения вполне традиционны и не особенно выделяются на фоне литературных сочинений его современников.

Совсем иное впечатление производит Книга скорбных песнопений (или Книга трагедий, по-армянски Матян-Вохбергутян), созданию которой Григор Нарекаци посвятил последние годы своей жизни. Это подлинный шедевр, который не только стоит особняком в ряду его собственных творений и произведений его современников, но выходит за пределы как армянской культуры, так и культуры всего XI века. Эту поэму, состоящую из 95 бан, или песен, речей, диалогов, слов, можно определить подзаголовком, который носит каждая из песен: «Слово к Богу, идущее из глубины сердца». Вдохновляясь образцами библейской поэзии и Книг Премудрости (Книг Иова, Притчей, Экклесиаста, Иисуса, сына Сирахова, Премудрости Соломоновой, Псалтири и Песни Песней), а также некоторыми Книгами пророков, «бдящий» возносит к Богу вопль своей души, свою любовь и тоску, он восхищается творением, трудами и милосердием Всевышнего и одновременно сокрушается о своих грехах.

Основное содержание поэмы состоит в трагическом конфликте между стремлением человека к Богу и сознанием собственной греховности, под тяжестью которой искажается образ Божий в человеке:

«Ты упование и свет,

а я — глупость и тьма,

Ты по сути Своей восхваляемое добро,

а я всецело — немощное зло,

Ты — Владыка всего, что внизу, и небес,

я же не властвую над дыханием и душой своей...»

(83,2)   (Здесь и далее перевод М. Дарбинян-Меликяна

и Л. Хандаряна).

Эта внутренняя драма (не будем забывать, что название поэмы может быть переведено и как «трагедия»), отражающая глубокое противоречие между стремлением человека к чистоте и инстинктивным влечением к мутной бездне зла, разрешается только в молитве, в той молитве, которая возносится к Богу как «скорбное песнопение» поэта.

Произведение Нарекаци — словно исповедь человека, который обладает необычайно острым чувством греха, но в то же время уверен в безграничной милости Божией.

«Славя и исповедуя Бога, животворящего всех,

и призывая голосом смиренным

грозное имя милостивого благодетеля,

я — мертвый — тотчас буду возвращен к жизни...

Я, обремененный вышеописанными прегрешениями,

надеюсь без страха и уповаю без сомнений,

что, вверив себя длани Всесильного,

достигну не только искупления грехов,

но смогу узреть Его самого

в его милосердии, благости и небесном наследии,

хотя достоин я отлучения».

(12,1)

Однако эта исповедь, которая, казалось бы, обязательно должна быть интимной, не замыкается на личности поэта, но выходит за ее пределы.

Острейшее чувство собственного ничтожества, кажется, даже исключает поэта из человеческого сообщества:

«Никто не виновен так, как я,

никто так не грешен,

никто не распутен,

никто не безрассуден,

никто не злодей,

не совращен никто,

не буен никто,

никто не обольщен,

никто не замаран,

не осужден никто,

никто не пристыжен,

только я один, я — и больше никто!

Все это я, все грехи — мои!»

(72,2)

И все же, именно потому, что совесть говорит ему, что он худший из людей, который несет в себе грехи всех («грехи всех во мне»), он имеет право быть рядом с каждым человеком, чтобы молиться вместе с ним.

«Причислив себя к заслуживающим наказания,

со всеми вместе молю о милосердии:

вместе с униженными — и с несмелыми,

вместе с немощными — и с малыми,

вместе с падшими — и с презренными,

вместе с изгнанными — и с возвратившимися к Тебе,

вместе с сомневающимися — и с уверенными,

вместе с повергнутыми — и с воскресшими».

(32,1)

Более того, именно в силу того, что он самый недостойный из людей, поэт вправе не только молиться со всеми, но и некоторым образом быть представителем всего человечества, а его поэзия становится голосом скорби каждого человека:

«Отчужденный от веры, отстраненный от причта,

нечистый в святости, в непорочности — скверный,

нечестивец в праведности, в благочестии — грешник...

Хоть обладаю я всеми земными грехами,

сам я — молящийся Богу посланец мира всего».

(28,2)

Григор чувствует себя представителем человечества — он несет в себе, помимо собственных грехов, грехи других людей, что свидетельствует о его необыкновенно глубоком религиозном сознании; это признак уподобления христианина самому Христу. Недаром именно ко Христу Церковь относит слова Исайи о «страждущем служителе»: «Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни... Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши... Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу; и Господь возложил на Него грехи всех нас» (Ис 53, 4-6). О Христе скажет Иоанн Креститель: «Вот Агнец Божий, Который берет на себя грех мира» (Ин 1, 29), а апостол Иоанн в своем Первом Послании пояснит: «Он явился для того, чтобы взять грехи наши» (1Ин 3, 5). Уподобление Христу, в сущности, и есть главное в призвании каждого христианина и исполнение слов апостола: «Радуюсь в страданиях моих за вас и восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за Тело Его, которое есть Церковь» (Кол 1, 24).

Таким образом, краткий анализ поэтического шедевра Нарекаци, как и знакомство с некоторыми обстоятельствами его жизни, говорят нам об одном и том же: святой монах и великий поэт Григор Нарекаци сумел и в жизни, и в творчестве выразить самую суть христианского благовестия.

Нарек (это название монастыря армяне часто используют и для обозначения поэмы Григора) наряду с псалмами станет наиболее читаемой армянами книгой; ее текст считается чудотворным, и его будут использовать для истолкования событий прошлого и для предсказания будущего; многие армяне будут класть его под подушку, чтобы отгонять злые силы...

Поэма Григора Нарекаци о страдании и боли человеческой души, предстоящей перед Всемогущим Богом, будет на протяжении многих веков служить утешением для множества армянских мучеников вплоть до бесчисленных исповедников «Великого Злодеяния» 1915 года. Через тысячу лет после ее создания она остается неисчерпаемым источником для глубоких раздумий каждого (не обязательно армянина), кто пытается понять себя, кто переживает собственную греховность и с удивлением и любовью предстоит перед лицом Божиим.

Конец независимости

С середины XI века Армения переживает упадок. Происходит это как вследствие междоусобной борьбы между отдельными княжествами, так и по внешним причинам. С одной стороны, ослабевает власть арабов, с другой — Византия вновь набирает силу и проявляет агрессивность. Начиная со второй половины X века, она захватывает значительную часть земель южной Армении. Кроме того, начинаются набеги нового мусульманского народа, изначально кочевого: это турки-сельджуки, которые в кратчайшие сроки завоевывают обширную территорию. Армения вновь оказывается зажатой в тисках между исламским Востоком и христианским Западом.

В XI веке Византия предпринимает попытки отвоевать земли, некогда принадлежавшие Риму, следовательно, и Армению. Для этого она использует различные методы: обмен территорий, политическое давление, а если надо, то и военную силу. Это происходит именно в тот момент, когда над Арменией нависает новая исламская угроза — сельджуки. Многим княжеским семьям (в частности, Арцруни из Васпуракана, Багратуни из Ани и из Карса) византийские правители предлагают земли по ту сторону Евфрата, в Малой Армении и в оставшихся областях Каппадокии в обмен на их владения в исторической Армении. В случае отказа византийцы готовы применить в качестве аргумента оружие.

Так, в 1021 году царь Васпуракана уступает свое царство грекам в обмен на земельные владения в Каппадокии; в результате Византия занимает юг Армении. В 1045 году византийскому императору Мономаху с большим трудом удается обманом взять Ани, предварительно выманив шестнадцатилетнего царя Гагика II в Константинополь под предлогом переговоров. Наконец, в 1065 году греческие мечи принуждают к сдаче и город Карс.

Государство Багратуни и в целом свободная княжеская Армения прекращают свое существование. Передача Васпуракана и падение Ани и Карса означают конец армянской независимости на территории исторической родины на долгое время: независимое армянское государство в Араратской долине возродится лишь в начале XX века и просуществует не более двух лет. В 1062 году и католикос покинет свою резиденцию в Ани; в течение почти четырех веков после этого его преемники будут находиться в различных городах Киликии.

В Каппадокии знатные семьи, изгнанные из исторической Армении, дают начало значительным по размеру общинам и дворам; так, Арцруни поселяются в Себастии, Багратуни из Ани — в Кесарии, Багратуни из Карса — в Цамандосе. Вдоль берегов Евфрата поднимаются армянские города, монастыри и храмы.

Однако, переселив из Восточной Армении князей вместе с их войсками, византийцы, сами того не сознавая, ослабили собственную империю — незадолго до вторжения турков-сельджуков они убрали на их пути единственное препятствие, которое могло бы для Византии сыграть роль охранительного щита.

Что касается византийцев, поселившихся в исторической Армении, то на всех занятых территориях они пытаются насадить халкидонские догматы и включить Армянскую церковь в состав греческой. Армяне весьма остро реагируют на эти действия. Неприязнь к Константинополю и в целом антихалкидонские настроения, которые усилились уже во времена расцвета царства Багратуни, доходят до того, что церковная иерархия вводит запрет на любые священные изображения и фрески, а католикоса, который якобы питал симпатию к образам, лишают кафедры.

Нашествие сельджуков

Однако византийская оккупация продолжается недолго. В то время как армяне, сражаясь с греками, еще пытаются отстоять свои города, в страну вторгаются орды турков-сельджуков. Армяне, еще не забывшие о безжалостности арабов, все же считают сельджуков неслыханно жестокими: летописи без обиняков называют их «зверями-людоедами».

Впервые турки-сельджуки появились на армянских территориях в 1048 году, разграбив несколько провинций страны. В следующем году сельджуки возвращаются уже в несравненно большем количестве, опустошая и сравнивая с землей многочисленные города и деревни и вырезая их жителей. В 1054 году они приходят вновь, ведомые султаном Тугрил-беком (1037-1063), который захватил Персию и Ирак. Они грабят и разрушают почти всю страну, кроме городов Манцикерт (или Маназкерт, нынешний Малацгирт) и Карс, которые оказывают им героическое сопротивление, выдержав более месяца вражескую осаду.

Но народ находится в подавленном состоянии. Перед лицом насилия и часто повторяющихся набегов сотни людей, землевладельцев и крестьян бегут из страны, покидая равнины и города в поисках убежища в горах.

В 1064 году султан Алп-Арслан предпринимает новый поход, захватив и разграбив весь север страны с городами Ани и Карс, Араратскую долину, Агванк и часть Грузии. Наконец, в 1071 году в кровопролитнейшей битве при Манцикерте сельджуки разбивают большое византийское войско Романа Диогена, принуждая Константинополь уступить им также южную Армению. Сами же армяне, разделенные на враждующие княжества и истощенные войной с греками, больше не в силах оказывать сопротивление захватчикам, и в конце века вся страна оказывается под турецким игом.

С того момента, как сельджуки появляются на армянском высокогорье, с середины XI века в течение более чем девяти веков армянская история будет переплетаться с историей турок; различные племена и народности, господствовавшие над армянами, имеют турецкие корни: это сельджуки, татары, мамелюки, войска Тамерлана, различные туркменские орды, османы, современные турки...

При турках-сельджуках резко усиливается процесс демографического обескровливания Армении, а также исход (начавшийся уже в IX веке при арабах) многих армян в Крым, Польшу, Молдавию, Трансильванию, Венгрию, на Кипр, в Египет и в различные средиземноморские порты. Несмотря на период относительного благополучия при халифе Мелик-шахе I (1072-1092), который с симпатией относился к христианам и, в частности, к армянам, в конце XI века древняя Армения приходит в полный упадок: города разрушены, разграблены и оставлены жителями, торговля прервана. Все большее число армянских феодалов отдают Византии свои владения и в обмен на это получают земли в далекой Киликии. Именно здесь получит продолжение культурная и религиозная жизнь армян, которые откроются навстречу плодотворным контактам с Западом.

Несколько очагов сопротивления тем не менее остаются свободными от сельджукского владычества: Арцах и остров Ахтамар в Васпуракане, где в 1113 году потомки рода Арцруни учредят католикосат, который просуществует вплоть до конца XIX века.

В первой половине XI века, то есть в период наибольшего расцвета феодальной Армении, закончившегося кровавыми сельджукскими набегами, протекает жизнь первого светского писателя Армении и одного из величайших интеллектуалов средневековья, Григора Магистроса (990-1058). Он происходил из знатного рода Пахлавуни, получил образование при византийском дворе, был глубоким знатоком греческой культуры, а также арабского и сирийского языков. На протяжении более чем столетия (XII век) все армянские католикосы будут родом из семьи Пахлавуни и потомками Магистроса, выделяясь своей образованностью, открытостью и способностью к диалогу, особенно — с Константинопольской и Римской церквами.

В 1065 году, то есть сразу же после взятия сельджуками Ани (1064), столицы и резиденции католикоса, сын Магистроса, столь же образованный, как и отец, становится католикосом под именем Григора II Мартирофила († 1105). Византия соглашается с его избранием лишь потому, что семья Пахлавуни известна своим дружеским отношением к грекам. Его управление Церковью, которое приходится на трудный период византийской и сельджукской оккупации, весьма значимо: даже не имея постоянного местопребывания в качестве католикоса, он сумел организовать жизнь Армянской церкви в тех поселениях, где находились национальные общины. Известно, что Григор Мартирофил обменялся несколькими письмами с папой Григорием VII. Через несколько лет после избрания Григор отказывается от своей высокой должности, чтобы посвятить себя собиранию и переводу житий святых и мучеников, поэтому его стали называть «Мартирофил».

Преемник Григора II, Барсех I († 1113), вместе с другими ближайшими учениками Григора Мартирофила занимается воспитанием двух своих родственников, которые впоследствии сменят его на престоле католикоса, — это Григор III Пахлавуни († 1166) и его брат Нерсес Шнорали († 1173 ). Воспитываются они в Кесунском Красном монастыре, рядом с Аманскими горами, в краю, где мирно соседствуют монастыри разных Церквей.

ГЛАВА 6. СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. XII-XIV века

Как мы видели, с падением царства Багратуни византийский экспансионизм способствовал переселению многих армян в Каппадокию, Сирию и Киликию. Тяжкое иго турок-сельджуков усугубляло этот исход. По мере того как сельджуки продвигались на запад от Евфрата, опустошая по пути такие города как Кесария, Мелитен и Себастия с многочисленным армянским населением, все большее число армян перебиралось из Каппадокии в более безопасную Киликию. Этот вытянутый рукав средиземноморского побережья, укрывшийся за надежным плечом горной гряды Тавра и Антитавра на севере и Аманских гор на востоке, в течение длительного времени будет наслаждаться покоем — в то время как сама Армения и Каппадокия подвергнутся неслыханному насилию со стороны турок. Когда после победы при Манцикерте в 1071 году турки отбросили византийцев на запад, армяне, проживавшие в этих местах, самостоятельно строили собственную оборону.

Эти события, а также начало крестовых походов в конце XI века, появление на Ближнем Востоке латинской Церкви, возникновение на сопредельных территориях франкских государств определили собой весьма необычные обстоятельства, в которых рождалось и крепло Киликийское армянское государство.

Две Армении

Именуемая «Малой Арменией» или «Новой Арменией» и действительно гористостью своей территории напоминающая исконную Армению, Киликия обладала одной географической особенностью, которая делала ее совсем не похожей на историческую родину, — ее омывало море. А где море, там и торговля, и обмены, и открытость внешнему миру.

Армяне появились в Киликии очень давно, но основная их масса прибыла сюда с двумя последними волнами иммиграции, в конце X и в конце XI века. Армянское государство в Киликии зародилось как княжество в 1080 году усилиями династии Рубенянов, основанной князем Рубеном I. В эту же эпоху в Киликию переместилась и кафедра католикоса, которая осталась здесь почти на четыре столетия — с 1062 по 1441 год.

Особую роль в укреплении армянского государства в Киликии сыграл князь Млех (1169-1175) из династии Рубенянов, обладавший большими дипломатическими способностями. Но подлинного процветания Киликия, уже не княжество, а царство, достигнет при Левоне (Льве) I — одном из величайших деятелей армянской истории, которого по праву назовут Великолепным (1187-1219).

Существование в течение длительного времени двух Армений наложило глубокий отпечаток на историю народа и Церкви. В самом деле, Великую Армению грабили и попеременно брали под свой контроль различные турецко-татарские орды; вначале это были сельджуки, затем монголы, потом Тамерлан, туркменские племена и, наконец, османы. В это же время «Малая Армения», то есть армянское государство в Киликии, мирно развивалось, соприкасаясь с христианским Западом через крестоносцев и франкские государства Востока, влияние которых на нее было и положительным, и отрицательным [см. карту № 5].

Этот период истории определит две основополагающие черты армянского народа: с одной стороны, героическую верность собственным корням, с другой — открытость внешним влияниям. На зверства турецких поработителей исконная Армения могла ответить только одним видом сопротивления — замкнутостью, уходом в себя. И, напротив, киликийские армяне, до и после прихода крестоносцев представлявшие единственное христианское государство на этой территории, могли выжить, лишь опираясь на поддержку Запада.

Так, в Великой Армении возобладают изоляционистские и консервативные настроения, в то время как Киликию будут отличать открытость и способность усваивать и перерабатывать традиции и культурные ценности других народов. Эти особенности будут иметь важные последствия для жизни Армянской церкви. Всякий раз, когда киликийские правители, надеясь получить военную помощь с Запада в борьбе с египетскими мамелюками, станут подталкивать церковных иерархов пойти на слишком большие уступки требованиям Рима, монахи из Великой Армении посчитают их чрезмерными и наложат на них свое вето. Армянская церковь откроется внутреннему обновлению, но при этом сохранит в неприкосновенности свою самобытность благодаря нелегкому балансированию между этими двумя противоположными тенденциями.

На протяжении многих веков вплоть до сегодняшнего дня отличительной особенностью Армянской церкви, по сравнению с другими восточными Церквами, является ее опыт двухсоставной жизни — жизни на родине и в диаспоре. Значение этой ситуации особенно велико в связи с тем, что сегодня армянская диаспора составляет большинство нации и частично входит в юрисдикцию Киликийского католикосата, который не подчиняется напрямую Католикосу Всех Армян.

Попробуем внимательнее взглянуть на исторические обстоятельства, которые привели к такому положению вещей.

Крестовые походы и Армянское царство в Киликии

Когда на Ближнем Востоке власть перешла от арабов к туркам, злодеяния по отношению к христианским паломникам на Святой земле стали искрой, предопределившей начало крестовых походов. Естественно, помимо причин непосредственно религиозного характера (освобождение Гроба Господня и других святых мест) в основе крестовых походов лежали вполне конкретные экономические и политические интересы: Западу, переживавшему бурный экономический рост, нужны были новые рынки, отпрыскам княжеских семей хотелось приобрести земли, чтобы устроить на них свои вотчины, графства и княжества, а Римская церковь, после раскола в середине XI века, пыталась вновь утвердиться на Востоке.

Как бы то ни было, первый крестовый поход развернулся в 1096-1099 годах. После взятия Иерусалима в 1099 году, последовавшего за взятием Никеи и Антиохии, на Востоке образовались латинские государства: королевство Иерусалимское, княжество Антиохийское, графства Триполийское, Эдесское и т.д.

Путь крестоносцев проходил через Киликию. В участниках крестового похода армяне видели братьев с христианского Запада, чей приход смог бы помочь им выйти из вынужденной изоляции. Армянский летописец Матфей Эдесский (или Ураеци) впоследствии с энтузиазмом отметит: «Они приходили разорвать цепи христиан, избавить от ига неверных святой град Иерусалим, вырвать из рук мусульман священный гроб, хранивший в себе Бога».

Итак, киликийские армяне с радостью встречали крестоносцев, они помогали им и вливались в их ряды. Это позволило им сразу же установить дружеские отношения с королевствами Западной Европы. Государства крестоносцев в Эдессе, в Иерусалиме, в Антиохии возникли в первую очередь благодаря конкретной поддержке армян (провиантом, оружием, людьми). Политику дружбы с крестоносцами и вообще с латинским Западом проводили и армянские правители, которые выдавали своих сестер и дочерей замуж за франкских суверенов Востока.

Тем временем латинские рыцари на христианском Востоке столкнулись со значительными трудностями. После взятия Эдессы турками в 1144 году был объявлен второй крестовый поход (1147-1149), но он не принес каких-либо положительных результатов. В середине XII века пала и Антиохия, а в 1187 году Саладин завоевал Иерусалим.

После этих событий, в 1189 году, был объявлен третий крестовый поход, в котором приняли участие все величайшие европейские монархи: король английский Ричард Львиное Сердце, король французский Филипп II Август и сам император Фридрих Барбаросса. Именно Фридрих стал добираться до Святой земли сушей, через Киликию.

Левон Великолепный

Князь Киликии Левон II решил воспользоваться столь исключительными обстоятельствами, чтобы из рук самого императора получить царскую корону.

Несмотря на то, что высшая императорская власть оспаривалась в это время враждебно настроенным папством и итальянскими городами-государствами, обретавшими все большую самостоятельность, Фридрих Барбаросса мечтал присоединить к Священной Римской империи большие владения на Ближнем Востоке. Главным образом по этой причине он и принял участие в походе. В осуществлении своих планов он рассчитывал на поддержку Киликии, единственного христианского государства в этих краях, и поэтому с легкостью согласился исполнить просьбу князя Левона о даровании ему царской короны.

Как только император со своим войском перешел через Таврские горы и пересек границы Киликии, его встретили посланцы князя. Им было приказано сопровождать высокого гостя до равнинного города Изаурия, где крестоносцев ожидало подкрепление и съестные припасы и куда должен был прибыть сам Левон. Достигнув 10 июня 1190 года окрестностей Изаурии, пока войска входили в город, император со свитой и армянскими провожатыми остановился на берегу реки Салеф. День был очень жаркий, и после трапезы Фридрих решил освежиться, искупавшись в реке. Но случилось непредвиденное — зайдя в воду, он утонул от внезапного заворота кишок.

Когда князь Левон со свитой и католикосом прибыли в Изаурию, им сообщили трагическое известие о смерти императора. Левон лишился высокого покровителя, который собирался даровать ему царское достоинство. Однако князь сокрушался недолго — вскоре новый император Генрих VI, сын Фридриха, пошлет ему царскую корону и отныне князь Левон II станет царем Левоном I Киликийским.

Драгоценную корону и царский стяг Левон получил также от византийского императора Алексея III (1195-1203), который сопроводил свой дар посланием, выдержанным в несколько угрожающем тоне: «Не возлагай на главу свою диадему, дарованную тебе римлянами, ибо ты гораздо ближе к нам, чем к Риму». В самом деле, не только Киликия географически была расположена гораздо ближе к Византии, чем к Риму, но и Армения в целом, на протяжении всей своей истории, несравненно больше была связана с Константинополем, чем с латинским Западом. Именно по этой причине в поисках укрепления политической власти Левон уже много лет обращался не только к германскому императору, но и к византийскому двору.

Но политическое сближение как с Византией, так и с Западом с необходимостью повлекло бы за собой примирение Армянской церкви или с Константинопольской кафедрой, или с Римской и присоединение к одной из них. Многие влиятельные армянские духовные лица в течение долгого времени поддерживали отношения с византийским патриархатом. Но многочисленные разочарования, испытанные в ходе богословского диалога св. Нерсеса Шнорали и св. Нерсеса Ламбронаци (о которых подробней мы расскажем ниже) с греческими богословами, и выдвигаемые последними тяжелые условия присоединения все более подталкивали армян в сторону латинской Церкви.

Кроме того, начиная с середины XI века, появились явные признаки ослабления Византийской империи, вызванного постепенным укреплением норманнов в Средиземноморье, турецким наступлением и крестовыми походами. Это привело Левона к выводу, что помощь Запада и крестоносцев, присутствующих на Востоке уже целое столетие, решительно важнее для Киликии, чем зависимость от слабеющего Константинополя. Поэтому, оставив у себя корону, подаренную Алексеем III, он незамедлительно послал ему взамен не менее богатые дары, что на языке средневековой дипломатии означало: я не считаю себя твоим данником, я — царь, подчиняющийся лишь Западной империи.

Трудно сказать, какой бы была судьба Киликии, если бы тогда Левон Великолепный предпочел византийскую корону западной. История строится не на гипотезах, и нет никакого смысла выстраивать события на основе нереальных, воображаемых предположений. Ясно лишь одно, что вся политическая, социальная и в особенности культурная история Новой Армении была бы совершенно иной.

Однако в политическом смысле Левон не прогадал. Пройдет совсем немного времени, и в 1203 году Алексея III сбросит с императорского трона его внук, составивший заговор с венецианцами, а в 1204 году в Константинополь войдут крестоносцы, участники четвертого крестового похода. Произойдет одно из самых варварских деяний, совершенных латинским Западом по отношению к христианскому Востоку, которое оставит глубокий след в исторической памяти православных народов.

Так или иначе, в конце XII века свежеиспеченного царя Левона Армянского не терзают колебания: в поисках надежной поддержки он обращает свой взор на Запад и с этой целью всячески пытается добиться того, чтобы его короновал сам Папа или папский легат. После длительных переговоров, когда представителям Понтифика удается склонить группу армянских епископов к подписанию документа о присоединении к Римскому престолу, долгожданная коронация наконец происходит. 6 января 1198 года (согласно латинским источникам, 1199 года), в соборе города Тарса, на родине св. апостола Павла, кардинал Конрад фон Виттельсбах, посланец папы Целестина III, возлагает на Левона корону, а армянский католикос помазует его на царство в присутствии многочисленных епископов обеих Церквей и всех именитых армянских граждан и франкских князей близлежащих стран.

Новая Армения и Запад

Так, по прошествии примерно полутора веков, восстанавливается армянская монархия. Впоследствии, в процессе больших преобразований государственных структур, Левон будет учитывать юридические положения латинского Запада, приводя их в гармоничное соответствие с древними армянскими установлениями. Так, стародавние нахарары станут баронами и графами, а древний спарапет превратится в коннетабля.

В царствование Левона и многих его преемников Армения впервые откроется навстречу европейскому Западу. Последовавшая за ним династия Хетумянов продолжит политику дружественных отношений с франками. После Хетумянов, в последние 30 лет истории Киликийского царства, трон будет занимать франкская династия Лузиньянов, которая уже долгое время правила Кипром и успела породниться с армянской короной.

Сразу скажем, что открытость Западу (и, соответственно, католическому миру), будучи отличительной чертой Новой Армении, станет одновременно и одной из главных причин ее конца. Милости, раздаваемые Лузиньянами франкским придворным, давление, оказываемое двором на Церковь с целью принудить ее к новым, более серьезным уступкам папству, отличия в позициях клира Киликии и исконной Армении, постоянные требования о прояснении богословских формулировок и жесткие условия, предъявляемые папским двором к Армянской церкви на фоне агрессивного прозелитизма, осуществляемого Католической церковью в Армении и в Киликии, — все это непоправимо подрывало единство нации.

Расколовшийся изнутри на прозападную и антилатинскую группировки, армянский двор в Киликии будет все более погрязать в интригах, заговорах, кровавых мятежах, комплотах — вплоть до 1375 года, когда царство падет, потеряв всякую способность сдерживать мощные набеги египетских мамелюков.

Впрочем, в эпоху Левона Великолепного добрые отношения с франками не только позволяли ему заключать важные политические и военные союзы, но и оказывались весьма выгодными в экономическом отношении. Торговля с Западом приносила Киликии большую прибыль; ее порты принимали купцов со всего Средиземноморья: генуэзских, венецианских, флорентийских, французских, испанских и других. Они пользовались многочисленными таможенными и налоговыми льготами, имели в разных портовых городах свои районы с собственными судами и церквами.

Позднее, особенно после падения последних франкских королевств на Востоке (1291), почти вся торговля пряностями, тканями и металлами между Востоком и Западом пойдет через киликийские порты. Киликия станет обязательным промежуточным пунктом для западных путешественников, направляющихся в монгольскую империю; через нее проедет и венецианец Марко Поло по дороге ко двору Великого хана.

Между армянами и крестоносцами не раз возникали конфликтные ситуации. А с папством непростые отношения складывались и у самого Левона Великолепного. Будучи тонким дипломатом, сначала он сообщил папе Иннокентию III о своем стремлении привести Армянскую церковь в лоно Римской, одновременно заверив армянских архиереев, что речь идет лишь о политической фикции. Затем соперничество с католическим военно-монашеским орденом тамплиеров и война с латинским государством в Антиохии, управляемым норманнами, испортили отношения Левона с Западом.

После того как Саладин покинул замок Баграс, расположенный между Киликией и Антиохийским государством, отобрав его перед этим у тамплиеров, армяне в спешном порядке захватили его. Это привело к конфликту с норманнами, который в 1201 году перерос в открытую войну из-за смерти в Антиохии принца Боемунда III: дело в том, что после его кончины претендентами на антиохийский трон стали сын усопшего Боемунд IV Триполийский, пользовавшийся поддержкой тамплиеров, и Раймонд-Рубен — племянник и любимец Левона. Для разрешения спора в Киликию в 1203 году прибыла папская делегация. Левон получил первое отлучение от посланца Папы, после чего обратился за помощью к императору Оттону IV Брауншвейгскому. Тот заранее отдал царскую корону Раймонду-Рубену, тем самым назначив его наследником престола. 18 мая 1211 года папа Иннокентий III отлучил Левона. Правитель Киликии в ответ предпринял карательные меры против латинского духовенства, упразднив несколько католических епископских кафедр.

В 1216 году, под предлогом мусульманской угрозы, нависшей над Антиохией, Левон завладел ею и водворил там своего племянника Раймонда-Рубена, которого помазал на княжеское правление латинский патриарх. Достигнув, таким образом, поставленной цели, Левон восстановил латинские церковные учреждения и возвратил тамплиерам замок Баграс.

Однако весьма скоро Раймонд-Рубен провозглашает полную независимость от дяди-покровителя и настолько теряет популярность, что в 1219 году Боемунду IV удается утвердиться в Антиохии. В этом же году умирает Левон, успев лишить племянника права на наследство.

Падение Киликийского царства

Левон умер, не оставив наследника мужского пола. В этих условиях формально на престол восходит его семилетняя дочь Забель (Изабелла). Спустя некоторое время армянские вельможи отдают ее замуж за Хетума I, заключив тем самым союз между могущественным семейством последнего и династией Рубенянов. Хетум I (1226-1269) оказался государем большого политического ума и, возможно, лучшим стратегом своего времени на христианском Востоке.

В середине XIII в., когда на Ближнем Востоке появляются монголы, киликийские армяне вступают с ними в союз. В 1253 году Хетум I без колебаний отправляется в Каракорум, за 6000 километров, чтобы заключить договор с Великим ханом Монгхой (1251-1259), внуком Чингисхана. В результате в последующие годы войска монголов, армян и восточных франков под предводительством Улагу, брата Великого хана, овладевают Багдадом (1258), а затем освобождают многочисленные города Анатолии и Сирии (1260).

В 1260 году Улагу вызывают в Каракорум в связи с кончиной брата, и он покидает свои орды, оставшиеся таким образом без предводителя. В этот момент продвижение монголов по палестинской равнине останавливают египетские мамелюки.

Мамелюки — турецкие рабы, составлявшие некогда преторианское войско мусульманского Египта, — захватили власть в Каире около середины века. Остановив монголов и желая отомстить армянам, которые находились с ними в союзе, мамелюки совершают ряд набегов в Киликию. В 1291 году они овладевают Сирией, положив таким образом конец и христианским королевствам, и франкскому присутствию на Востоке. В результате Киликия оказалась в изоляции и, не считая Кипрского государства (в течение трех веков управляемого франкским семейством Лузиньян), осталась единственным христианским царством в этих краях.

После обращения монголов в ислам (1294) Киликия могла рассчитывать на военную помощь только с одной стороны — со стороны Запада. Но очередной крестовый поход, о необходимости которого многократно напоминали армянские правители, о котором возвещали Папы и к которому призывали проповедники на Западе, так никогда и не состоялся из-за Столетней войны между Францией и Англией. Уже царствование Хетума II (1289-1305) было началом медленного, но необратимого упадка армянской Киликии. За время своего правления в результате дворцовых интриг своих братьев он несколько раз оставлял престол; затем некоторое время правил вместе с племянником, которому и передал корону в 1305 году. Хотя в 1299 году Хетум пошел на Иерусалим вместе с монгольским повелителем Персии Газаном, освобождение святого города оказалось на деле пирровой победой: мамелюки незамедлительно отвоевали Иерусалим, а в 1307 году монгольский военачальник убил Хетума и вместе с ним его племянника и наследника Левона III.

Как мы увидим на протяжении всего XIV века мамелюки многократно опустошали страну вплоть до падения Киликийского армянского царства в 1375 году, последовавшего после взятия Сиса. Несколько небольших армянских княжеств в Киликии сохраняли независимость до XIX века; самым значительным из них было княжество Зейтун.

После падения Киликийского царства многие армяне эмигрировали в армянские поселения, разбросанные по миру, которые с их приходом становились сильнее. Это произошло, в частности, с крымским поселением (так называемой «Приморской Арменией»), существовавшим здесь уже с XI века. Из Крыма армяне будут с большим успехом вести торговлю и с Востоком, и с Западом.

Культура серебряного века

На три столетия армяне обрели в Киликии надежное, безопасное место, где можно было в мире и спокойствии развивать собственные традиции и общаться с Западом.

Киликия за несколько веков своего существования стала колыбелью армянской средневековой культуры: большая часть рукописей древнеармянской литературы дошла до нас именно в копиях, созданных в монастырях и культурных центрах Киликии. В то время, когда историческая родина находилась под турецким игом, армянское царство в Киликии не просто сохранило и передало потомкам культурное наследие народа; армяне Киликии сделали нечто гораздо большее: открытые внешнему миру, они смогли осуществить оригинальный синтез традиционной армянской культуры и достижений других стран.

XII столетие — серебряный век армянской цивилизации: литература, миниатюрная живопись, архитектура переживают новую весну. Эмиграция из исторической Армении приводит к тому, что армянские сообщества, разбросанные в это время по разным странам мира, создают новые очаги культуры, важнейшие из которых, естественно, находят себе пристанище в цветущей Киликии. Общение с крестоносцами и с латинскими королевствами Востока, смешанные браки между царствующими семействами и присутствие значительного числа иностранцев делают армянскую Киликию поистине космополитической страной. Этот жизненно важный контакт с различными культурными традициями и открытость внешним влияниям позволяют армянской литературе, уже успевшей стать древней, обрести новое дыхание.

Если в V столетии, золотом веке армянской культуры, ее расцвет был в известном смысле «реакцией» на внешние воздействия — она утверждала себя в упорном противостоянии персам и византийцам, которые пытались ее ассимилировать, — то в XII веке она, наоборот, обновляется, именно открываясь навстречу иным традициям и устоям.

Действительно, отношения с франками и присутствие в Киликии многочисленных западных купцов и ремесленников обусловливают значительные новации. Взаимопроникновение нравов и обычаев идет в ногу с торговыми обменами. Киликийские армяне одеваются, причесываются, стригут бороду по западной моде, нередко берут себе франкские имена.

Европеизация государственной структуры и придворного этикета приводит к тому, что в армянский язык в значительном количестве проникают французские слова. Государственные чиновники Киликийского царства составляют правовые и торговые акты на французском и латинском языках; возникает целое направление франко-армянской литературы, созданной в Киликии.

В XIII и XIV веках в Киликии работают такие мастера миниатюры, как Торос Рослин и Саркис Пицак. Их произведения, не отступающие от классических армянских канонов, поражают точностью рисунка и свежестью красок; в их выразительности чувствуется влияние западного искусства.

С другой стороны, согласно предположению некоторых искусствоведов, необычайное развитие западной архитектуры, начиная с XII века, возможно, отчасти вызвано влиянием армянской архитектуры, с которой крестоносцы познакомились в Киликии и на Ближнем Востоке.

Таким образом, киликийское царство XII-XIV веков стало одним из значительных духовных центров христианского мира. Армения во второй половине средневекового периода сумела создать на Востоке очаг подлинной культуры, несмотря на то, что ей приходилось одной противостоять неудержимой экспансии мусульманского мира. В эти три века армянский народ на своей новой земле у берегов Средиземного моря берет на себя ту роль посредника между Западом и Востоком, которую он будет играть на протяжении всей своей последующей истории.

В Киликию приезжали на учебу многие молодые люди из Великой Армении. Столицей Киликии вначале был Тарс, затем стал Сис. Последний, как пишут тогдашние историки, был многонаселенным городом, украшенным великолепными храмами. Помимо Сиса, Рум-Кла, Ламброна, Эдессы, были и другие очаги армянской культуры, находившиеся вне Киликии, Каппадокии и Сирии, — главным образом, в северной Армении, в Грузии и Арцахе.

Чрезвычайно важную роль в эту эпоху играли также большие монастыри, как в Великой Армении, так и в Киликии. Некоторые из них фактически приобрели значение университетов. Такими, в частности, были монастырская школа в Гладзоре, где в начале XIV века прославился учитель Исайя Нчеци, Татевская школа в Сюнике, объединившаяся вокруг личности св. Григория Татеваци, а также многие другие учебные заведения. Киликийские вардапеты часто ездили в Армению, а вардапеты Армении посещали Киликию.

Экуменическая Армения

Естественно, открытость Киликийского армянского государства внешним влияниям не могла не отразиться самым непосредственным образом и на жизни Церкви. Недаром за свою открытость другим христианским Церквам некоторые современные историки называют Киликию «экуменической Арменией».

После взятия города Ани византийцами патриаршая резиденция в течение почти целого столетия была странствующей. И только в 1148 году при католикосе Григории III Пахлавуни она находит себе место на берегу Евфрата, в замке Рум-Кла, некогда крепости эдесских франков, где она будет находиться почти до конца XIII века.

Большой ум и образованность Григория III способствовали тому, что, еще будучи молодым, он был избран епископом, а затем и католикосом. Но его молодость стала для мятежных епископов из Васпуракана предлогом, чтобы избрать в Ахтамаре антикатоликоса в 1113 году. Хотя Собор, созванный Григорием, объявил Ахтамарский католикосат незаконным, впоследствии полнота Церкви признала его, и он просуществовал почти до конца XIX века.

Обосновавшись в Рум-Кла, Григорий усилил общение с Римской церковью, а также с Сирийской церковью, обладавшей большим влиянием в этих краях.

Именно в эту эпоху в атмосфере культурной открытости армянской Киликии совершает свое служение святой католикос Нерсес Благодатный (по-армянски Шнорали, род. ок. 1098, католикос с 1166 по 1173), из рода Пахлавуни, младший брат и преемник Григория III. Нерсес — одна из крупнейших фигур в истории Армянской церкви. Это был человек приветливого и мирного нрава, широко образованный и глубокий молитвенник. Он прекрасно знал традиции других Церквей, поскольку воспитывался в области, где находились храмы всех ветвей христианства, и в то же время унаследовал духовную традицию католикоса Григория Мартирофила и эрудицию Григора Магистроса.

Богослов, ученый, философ, поэт, Нерсес обладал не только обширными знаниями и большой богословской глубиной, но и широким для своего времени миросозерцанием. Его творчество необычайно многогранно. Он автор многих поэтических гимнов и прозаических сочинений как светского, так и духовного содержания. Ему принадлежат популярные и исторические произведения, среди которых поэтическое переложение Истории Армении Мовсеса Хоренаци, поэмы Иисус Единородный Сын Отца — житие Христа, и Слово о вере.

Шнорали — предтеча экуменизма. Уже в 1165 году, незадолго до избрания католикосом, епископ Нерсес начал общаться с византийским императором Мануилом Комнином. По просьбе нескольких греческих архимандритов он написал Изложение веры Армянской церкви, в котором объяснял главные истины веры и литургические особенности своей Церкви.

В эту эпоху и в течение еще многих последующих веков как Римская, так и Константинопольская церковь готовы признать армян правоверными лишь при условии, что они примут учение Халкидонского и последующих Вселенских соборов, а также откажутся от некоторых своих литургических обычаев: армяне не примешивают воду к вину, используемому в евхаристии, празднуют Рождество вместе с Крещением Христовым 6 января и при пении Трисвятого, после слов «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный» добавляют «Распныйся за ны» (то есть «Ты, распявшийся за нас»). Кроме того, византийцы требуют, чтобы армяне употребляли за евхаристией квасной хлеб, а католики пытаются навязать им доктрину о Filioque.

В своем Изложении веры Нерсес необычайно ясно истолковывает учение собственной Церкви, доказывая, что и христологию армянских отцов, и христологию халкидонских Церквей следует считать православными. Что касается различий в литургических обычаях, он не видит в этом реального препятствия для единства Церкви Христовой, которое всегда следует хранить и питать, пусть и при существовании многообразия традиций.

Став католикосом вслед за старшим братом, Нерсес из своей резиденции в Рум-Кла (по названию замка Рум-Кла его стали именовать Клаенским, по-армянски — Клаеци) ведет переписку исключительного экуменического значения с императором Мануилом Комнином, а также с патриархами Константинопольскими Лукой (1156-1169) и Михаилом III (1169-1177).

В 1169 и в 1172 годах Нерсес устраивает в Рум-Кла два богословских диспута с греческим богословом, представителем императора Мануила, пытаясь прояснить позиции обеих Церквей. На его призыв к полному единству греки в 1172 году выставили ряд условий, практически означавших полную замену армянских обычаев на византийские, что могло привести к поглощению Армянской церкви Константинопольской.

Несмотря на разочарование, Нерсес ответил константинопольскому посланцу, что для обсуждения этих условий ему необходимо созвать общенациональный Собор. Однако в следующем году он умирает.

После кончины Нерсеса Шнорали византийский император Мануил Комнин продолжил экуменический диалог с его преемником и племянником Григорием IV (католикос с 1173 по 1193), сближение которого с Константинополем встретило сопротивление монастырей Великой Армении. Тем не менее, в 1179 году Григорий IV созвал в Рум-Кла Собор, задуманный Нерсесом.

Собор в Рум-Кла осудил монофизитов, но вновь подтвердил учение Армянской церкви о соединении Божественной природы и человеческой в единую природу Христа после воплощения.

Впрочем, конец экуменическому диалогу, начатому Нерсесом Шнорали, положили не столько решения Собора, сколько кончина Мануила Комнина в 1180 году. Преемникам императора не будет свойственна та открытость, которая способствовала общению между двумя Церквами. Нетерпимость Константинополя по отношению к Армянской церкви вынудит армян ориентироваться в большей степени на Церковь Рима.

Однако дело Нерсеса Шнорали получит достойного продолжателя в лице его внучатого племянника, тезки и, как и он, святого, Нерсеса Ламбронаци (1153-1198), епископа Тарса. Нерсес родился в 1153 году в семье, принадлежавшей к двум знаменитым армянским родам: со стороны матери — Пахлавуни, со стороны отца — Хетумянов (от которых произойдет следующая царская династия). Еще будучи молодым, он стал священником; его рукоположил дядя матери, Нерсес Шнорали, который дал ему собственное монашеское имя и послал учиться в край Черной Горы, где, помимо армянской монашеской традиции, он мог познакомиться также с традициями греков, латинян и сирийцев.

В 25 лет Нерсес Ламбронаци стал епископом. Его отличали аскетическая и молитвенная жизнь, а также усердные научные занятия. Как знаток многих языков, переводчик, литератор и писатель он оставил глубокий след в литературе серебряного века. Кроме того, он проявил себя как незаурядный дипломат, выполнив ряд поручений киликийского двора.

В 1179 году на Соборе в Рум-Кла, созванном благодаря усилиям покойного Нерсеса Шнорали, Ламбронаци, по заданию католикоса Григория, прочел замечательное Синодальное слово. Эта речь — шедевр ораторского искусства — прозвучала как горячий призыв к преодолению всех препятствий, воздвигаемых человеческой немощью на пути к полноценному достижению единства Церквей, единства, в котором Нерсес видел долг всех христиан и которое считал осуществимым, несмотря на все литургические различия.

Страстное стремление к единству и открытость по отношению к другим Церквам навлекут на Нерсеса Ламбронаци со стороны некоторых представителей духовенства Великой Армении подозрения и обвинения в неверности традициям Армянской церкви. Защищаясь от этих измышлений, он напишет князю (впоследствии — царю) Левону Великолепному письмо, в котором будет с мужеством и дальновидностью говорить о равном достоинстве всех христианских традиций.

Левон окажет ему поддержку и, чтобы подчеркнуть свое доверие, в 1197 году направит его в Константинополь для продолжения переговоров с императором Алексеем III о возможном объединении двух Церквей. Однако здесь он столкнется с провинциализмом и закрытостью греческого духовенства и переживет тот же горький опыт разочарования, который в конце жизни испытал Нерсес Шнорали. «Переговорив с ними, — напишет Ламбронаци о византийских священнослужителях в отчете князю Левону, — мы нашли их невежественными, грубыми и неотесанными. [...] Уязвленные в своей доброй духовной воле, мы вернулись в смущении и разочаровании в своей разумной надежде».

После этого, на следующий год три требования Рима, касавшиеся исключительно литургических особенностей, должны были показаться Нерсесу приемлемыми. Они были поставлены Римом как условие объединения и последующей коронации Левона. Впрочем, требования латинян приняла лишь группа из 12 епископов, чье согласие Левон вырвал заверением: «Ни о чем не беспокойтесь, я удовольствую их лишь в настоящее время мнимой покорностью».

Как бы там ни было, одобрение епископов в глазах Рима выглядело присоединением всей Армянской церкви к престолу св. Петра, и дорога к коронации была расчищена. Нерсес по этому случаю перевел с латинского на армянский язык обряд помазания на царство, который должен был совершить католикос.

В том же 1198 году Нерсес Ламбронаци скончался.

Францисканцы и доминиканцы в Киликии и в Армении

В Католической церкви в начале XIII века возникли «нищенствующие ордена» — францисканцы и доминиканцы. Они сразу же утвердились в качестве самой жизнеспособной силы в Церкви: два этих ордена не только обновили монашескую жизнь и дали начало широким народным духовным движениям, но и активно занимались проповедью, препятствуя распространению ислама и борясь со всем тем, что латинская Церковь считала ересью.

В середине XIII века папа Иннокентий III (1243-1254) решил использовать эти новые силы Церкви на христианском Востоке, чтобы вернуть к единству с Римом «отделившихся христиан», обряды которых отличались от латинского. Особое внимание миссионеры уделяли Киликии, единственному нелатинскому христианскому государству в этих краях.

Начиная с 1244 года, доминиканские и францисканские миссионеры оказывали давление на Армянскую церковь, убеждая ее принять Filioque и привести свою литургическую практику в соответствие с латинской. Эти требования рассматривались двумя Соборами Армянской церкви, которые прошли в Сисе, но ни первый, ни второй не пришли к окончательным решениям.

В конце века Николай IV, первый Папа-францисканец в истории (1288-1292), придал новый импульс миссиям на Востоке. В тот же самый период перед лицом частых набегов мамелюков армянские цари искали поддержки папства и Запада и поэтому нередко подталкивали Армянскую церковь к сближению с Римом. С 1289 по 1305 год Киликией правил Хетум II, большой латинофил, друг францисканцев. Собственно он и сам стал в определенный момент францисканцем, взяв себе имя «брат Иоанн». Католикоса Константина II, который противился латинофильству царя, сместили. По приглашению Хетума в Киликию прибыло множество францисканцев.

В 1292 году патриаршую резиденцию в Рум-Кла захватили мамелюки, выслав католикоса Степаноса IV в Египет. Вскоре местопребыванием главы Армянской церкви стал Сис. Новый католикос Григор VII (1293-1306) вначале провел ряд литургических преобразований, чтобы приспособить армянские обычаи к практике византийской и латинской Церквей. Этими действиями он вызвал недовольство епископата Великой Армении. Впрочем, и сам Григор испытал разочарование, узнав, что в Византии армянскую невесту императора миропомазали заново.

Тем временем Хетум II и его племянник Левон III (в чью пользу он формально отрекся от престола), требовали от Церкви полного объединения с Римом. В 1306 году они изгнали католикоса и на следующий год назначили Собор в Сисе. Однако их убили по приказу монгольского правителя, которого, возможно, подговорила антилатински настроенная армянская знать. Католикос Григор также умер до открытия Собора.

В 1307 году Собор в Сисе все же состоялся. На нем были приняты решения Халкидонского и всех семи Вселенских соборов и изменены соответствующим образом календарь, а также некоторые характерные для Армянской церкви обряды. Решения Собора лишь усилили недовольство «иноземными литургическими новшествами». Летописец Самуил из Ани, говоря о Соборе 1307 года, сообщает нам, что там «было совершено объединение с Римской церковью и уничтожено устроение Просветителя нашего» — св. Григория. Особенно упорно латинизации противились монахи Великой Армении. Их девизом стали слова: «Мы готовы пойти лучше в ад с нашими отцами, чем в рай с латинянами».

Перед лицом такой решимости новому царю Ошину (1308-1320), брату Хетума, и новому католикосу Константину III (1307-1322) пришлось немало потрудиться, чтобы заставить духовенство и народ соблюдать принятые на Соборе нововведения. Тот же Самуил из Ани пишет, что около 1310 года «собралось в Сисе, столице царства, множество монахов, священников и диаконов, а также вардапетов и епископов и много народу, мужчин и женщин, которые отказывались принять обычай употреблять воду в чаше за литургией и другие новшества. Царь Ошин, по согласию с патриархом и старейшинами, заключил ученых мужей в крепость и предал смерти толпу мужчин и женщин, с некоторыми монахами и диаконами; затем, заставив монахов взойти на корабль, выслал их на Кипр, где большинство из них умерло».

Наконец, чтобы избежать волнений, царь и католикос решили все же не принуждать более никого к принятию нововведений, которые фактически осуществлялись лишь в Сисе и в нескольких епархиях Киликии.

Мамелюки меж тем продолжали разбойничать по всей стране. В 1318 году Ошин написал папе Иоанну XXII и королю Франции Филиппу, прося военной помощи, обещанной в обмен на объединение Церквей, но его призывы остались тщетными. Сын и преемник Ошина Левон IV (1320-1342) также умолял Папу и христианских монархов Европы о поддержке, но и ему не удалось добиться каких бы то ни было конкретных результатов.

Опасаясь нового крестового похода, мамелюкский султан Мелик-Нассер в 1322 году вторгся в Киликию, повсюду сея страх и ужас. Однако католикосу Константину IV удалось заключить с ним мирное соглашение сроком на 15 лет.

Орден братьев-объединителей (Fratres Unitores). Сложные отношения с папством в XIV веке

Между тем, для папства новый век начался с кризиса. Открылся он одним из самых противоречивых понтификатов в истории Римской церкви: глава Католической церкви Бонифаций VIII, объявив 1300 год юбилейным, провозгласил всемирное превосходство папства над всеми королевствами и подверг гонениям «францисканцев-спиритуалов». Лично втянутый в разного рода политическую борьбу того времени, он сошелся в жестокой схватке с Филиппом Красивым Французским, чей канцлер в 1303 году заключил Папу под стражу и тяжко оскорбил его. Вскоре после перенесенного бесчестья Бонифаций умер. Несколько лет спустя Филипп Красивый добился от нового Папы француза Климента V уничтожения ордена тамплиеров (чье имущество король присвоил себе) и перемещения папской резиденции во французский город Авиньон.

«Авиньонское пленение» (1309-1377) станет для папства временем сильной зависимости от французской короны и как реакции на нее — сосредоточенности на себе. Папский двор становится сложнейшей и жесткой бюрократической машиной. Он нетерпим ко всему, что не соответствует латинским юридическим канонам, и стремится восстановить свое влияние на христианском Востоке путем мощного экспансионизма.

Именно в этот период папа Иоанн XXII учредил католическую миссию в Великой Армении. Вначале сюда направили францисканцев. Затем, из-за внутренней борьбы в ордене и из-за осложнений с церковной иерархией в связи со «спиритуалами», францисканцев сменили доминиканцы — братья-проповедники, которые проводили политику гораздо более агрессивного прозелитизма и имели успех, особенно в Нахичеване. В 1330 году был создан как ветвь доминиканцев армянский католический орден братьев-объединителей — Fratres Unitores. Вначале он формировался вокруг Бартоломео да Поджо (он же Бартоломео да Болонья), латинского епископа персидского города Марага. Но наибольшие усилия для его основания приложил армянский монах Иоанн Кернаци, который некогда был учеником знаменитого Исайи Нчеци. Новый орден распространился в Великой Армении, в Киликии, в Крыму, в Персии и в Грузии и менее чем через тридцать лет со времени основания располагал уже 50 монастырями, в которых жило около 500 монахов.

Братья-объединители стали переводить на армянский язык и распространять среди верующих труды по латинской теологии. Они проповедовали и писали, и, на первых порах, поддерживали, в целом, добрые отношения с иерархами Армянской церкви. Однако с годами они начали навязывать своим новообращенным латинский обряд, призывать армян отказаться от своих традиций; они выражали сомнение в действенности таинств, преподаваемых народу армянским духовенством, и перекрещивали верующих, которые хотели присоединиться к Римской церкви.

Чтобы придать новый, более сильный импульс объединению с Римом, католические миссионеры стали тенденциозно истолковывать историю обращения Армении. Они подчеркивали и символически интерпретировали приход Григория Просветителя в Рим перед его проповедью христианства на родине. Порой они сознательно прибегали к обману. Примером этого служит широко известное «Послание о дружбе и единстве между великим Кесарем Константином, Верховным Понтификом св. Сильвестром, Тиридатом, царем Армянским и св. Григорием, Просветителем армянского народа, писанное в лето Господне 316» — средневековая подделка, призванная доказать подчиненность армян Риму во времена крещения царя Трдата.

Виднейшие армянские епископы и монахи были крайне возмущены таким поведением католиков. Те, кто прежде высоко ценил богословские знания братьев-объединителей, решительно выступили против них. Исайя Нчеци обвинил своего бывшего ученика Иоанна Кернаци в том, что он смущает души армянских верующих. Сопротивление действиям братьев-объединителей и их стремлению к латинизации Армянской церкви сосредоточилось вокруг вардапета Григория Татеваци (1346-1410).

Григорий был человеком широко образованным; он составил философскую энциклопедию, написал толкования на Священное Писание и на некоторых греческих философов, а также обширный сборник проповедей. При нем монастырь в Татеве достиг высокого духовного и культурного уровня; Григорий воспитал целое поколение образованных монахов, ревностных защитников национальной самобытности Армянской церкви, способных представить убедительные аргументы при обсуждении вопросов, которые поднимали братья-объединители.

Через несколько лет после того, как объединители начали активно проповедовать, напряженность в отношениях между их сторонниками и противниками достигает такой остроты, что не только католикос Иаков, но и сам Бартоломео да Поджо, и даже папа Иоанн XXII призывают стороны к примирению.

В 1336 году Иоанн Кернаци написал трактат О заблуждениях армян, в котором смешал доктринальные вопросы с проблемами, касающимися обряда, традиций, церковной дисциплины, и, не делая различий, приписал мнимые заблуждения всей Церкви и армянскому народу.

Между тем на Западе Папа в Авиньоне попытался организовать новый крестовый поход. Сведения об этих приготовлениях так обеспокоили египетского султана Мелик-Нассера, что он стал искать возможность ослабить Киликию, которая всегда была опорным пунктом для крестоносцев. И вот, в 1337 году, когда истек срок мирного договора, заключенного 15 лет назад с армянским католикосом, мамелюки вторглись в Киликию, разрушая города и деревни. Прежде чем заключить новый мирный договор с царем Левоном, они заставили его поклясться на Евангелии, что он не будет более поддерживать никаких отношений ни с западными дворами, ни с папством.

Несмотря на это, царь продолжал в секретных посланиях взывать к Западу о военном вмешательстве. Левон IV овдовел в 19 лет, убив в припадке ярости первую жену, и женился затем на нормандке, дочери Фридриха II Сицилийского, вдове своего союзника — франкского короля Кипра Анри II Лузиньянского. И теперь, презрев запреты мамелюков, он отдал важнейшие посты в управлении двором Лузиньянам, призванным с Кипра. Когда католикос Иаков из Сиса упрекнул его за то, что своей прозападной политикой он подвергает угрозе безопасность народа, царь в ответ сместил его и назначил на его место епископа Мхитара (1341-1355).

Под покровительство нового католикоса бежит Нерсес Балиенц, монах, который был изгнан предыдущим католикосом за дурное поведение и затем примкнул к братьям-объединителям. Он полагал, что новый католикос занимает пролатинскую позицию, но Мхитар отверг его. После этого Нерсес Балиенц укрылся в Авиньоне, где ему удалось приобрести большой вес при папском дворе и где он сочиняет трактат О 117 заблуждениях армян, еще более грубо составленный, чем труд Кернаци. Много раз папство просило и получало все новые разъяснения от армянских иерархов об отличительных особенностях Армянской церкви. Обещания военной помощи использовались для того, чтобы добиться от Армянской церкви пролатинских уступок в области обрядов и вероучения.

В киликийском армянском дворе возрастало противостояние между прозападной и антилатинской партиями. После смерти Левона IV, который не оставил потомства и, как уже говорилось, женился на вдове Анри II Лузиньянского, латинофилы возвели на трон Ги де Лузиньяна (1342-1344). Новый монарх был сыном армянской княжны Забель (Изабеллы), сестры царя Хетума II, и младшего Лузиньяна Амори Тирского, брата Анри II. Вместе с братом Жаном де Лузиньян, Ги состоял на службе в Византии. После кончины царя Жан приехал в Армению и в течение некоторого времени был ее правителем. Вскоре Ги, человека храброго и гордого, короновали, и он получил имя Константина II. Антилатинская партия естественно отнеслась с глубокой враждебностью к этому царю — «иноземцу».

Новый государь настаивал, чтобы католикос Мхитар созвал Собор, который бы удовлетворил папские требования; затем он категорически отказался от уплаты податей мамелюкам и, нарушая их запрет, послал дипломатические миссии к Папе, к королям Франции и Англии. В ответ мамелюки напали вновь, но Ги удалось отразить это нападение и не дать им проникнуть в царство. Однако 13 ноября 1344 года поднявшие мятеж подданные убивают Ги де Лузиньяна; вместе с ним насильственную смерть принимают 300 франков из его свиты.

«Чужаку» Ги де Лузиньяну, который в действительности наполовину принадлежал династии Хетумянов, приходит на смену Константин III (1344-1363), не имеющий уже никакого отношения к царскому роду. Этот очередной царь, поставленный «западниками», также будет стремиться к согласию с папством. В 1344-1345 годах архиерейский Собор Армянской церкви, собравшийся в Сисе, отвечая на просьбы Папы прояснить богословские и обрядовые моменты, опровергает одно за другим все обвинения в «заблуждениях», выдвинутые Нерсесом Балиенцем. Но в 1352 году папа Климент VI умирает, а его преемник Иннокентий VI посылает именно Балиенца в Сис для того, чтобы в тысячный раз получить «пояснения» от католикоса Мхитара. Наконец в 1354 году тому самому католикосу Иакову из Сиса, которого 13 годами раньше, по воле царя, сменил Мхитар, удается лично разъяснить новому Папе позиции Армянской церкви. Вернувшись на родину после кончины Мхитара, Иаков вновь занимает кафедру католикоса (1355-1359) и полное согласие с Римом оказывается как будто восстановленным.

Однако, пока шли сложные переговоры между Сисом и Авиньоном, мамелюки продолжали свои грабежи в Киликии. Население из-за этого было изнурено, да и царь и католикос были разочарованы тем, что после долгого ожидания и бесконечных усилий так и не получили никакой конкретной поддержки от католиков в борьбе с мамелюками.

В 1361 году, когда папство выдвинуло новые требования о полном уподоблении армянских обрядовых особенностей латинским, царь Константин III разорвал все соглашения с авиньонским двором, а католикос Месроп I на очередном Соборе в Сисе отменил все пролатинские новшества, принятые в 1307 году.

Такими были постоянно меняющиеся обстоятельства, сопутствовавшие безуспешным попыткам объединения киликийских армян с Римской церковью.

Константина III, который умер в 1363 году, не оставив наследника, через два года сменил царь Константин IV (1365-1373), посаженный на трон антилатинянами. Он мало занимался делами царства и ничего не делал для того, чтобы избавить страну от мусульман. Будучи человеком деспотичным и грубым, он не пользовался любовью народа и в конце концов умер насильственной смертью.

В 1374 году прозападная партия возложила корону на сына Жана Лузиньянского, Левона, который находился при кипрском дворе. Левон долго колебался, прежде чем согласиться занять киликийский трон: государственная казна пуста, страна разорена, мамелюки и туркмены свободно разъезжают по всей Киликии. Наконец, уступая давлению двора, Левон согласился стать новым царем и приехал в Сис. Будучи ревностным католиком, он потребовал, чтобы традиционная армянская церемония помазания на царство была повторена в соответствии с латинским обрядом.

Это требование показалось оскорбительным армянским иерархам и вызвало у них сильное недовольство. Левон V царствовал всего лишь год. Привилегии, которыми он оделил франков и Католическую церковь, стали причиной неприязни со стороны многих подданных. Двор и народ все больше отдалялись друг от друга.

В 1375 году мамелюки, твердо решившие любой ценой покончить с последним христианским государством в этих краях, с огромным войском вошли в Киликию и взяли Сис. Левон V, лично оказывавший героическое сопротивление, был выдан врагу, став жертвой заговора, к которому, вероятно, был причастен сам католикос. Левона выслали в Египет, откуда он смог освободиться лишь спустя много лет. Свои дни последний царь армянской Киликии закончил в 1393 году в Париже. Он похоронен в королевской усыпальнице Сен-Дени, рядом с французскими государями.

Великая Армения и Грузия

Между тем в XII веке небольшой очаг независимой жизни армян на Кавказе вновь запылал огнем. Немало знатных армян в то время находилось при дворе своих грузинских кузенов-Багратидов, которые, выплачивая дань сельджукам, сохраняли целостность своего государства. В частности, князья Захара и Иванэ из армянской феодальной семьи занимали весьма важные посты: один командовал кавалерией, другой стоял во главе царской администрации. В 1122 году армяно-грузинские войска царя Давида Строителя (1089-1125) отвоевывают Тифлис у мусульман, которые до этого владели городом в течение четырех веков. Во время блестящего царствования царицы Тамары (1184-1213) были освобождены древняя столица Ани и вся северная и центральная часть Армении. В Ани утвердились потомки Захарэ; в определенный момент подвластная им территория доходила до озера Ван.

Грузия при Давиде Строителе и царице Тамаре достигает вершины своего могущества. В эту эпоху творит великий национальный поэт Шота Руставели. Зависимость от грузинской короны земель, управляемых Захарянами и другими знатными армянскими семьями, с политической точки зрения лишь формальна. Армения наряду с Грузией переживает культурное возрождение. С XII по XIV век Ани вновь становится наиболее активным армянским культурным центром; здесь возводятся новые храмы, новая крепостная стена. В XIII веке население Ани достигает ста тысяч человек. В это же время (XII-XIV) расцветают большие монастыри.

Признаки дружбы с грузинской короной различимы и в искусстве Великой Армении. Армянские церкви, построенные в эту эпоху, растут в высоту, развивается настенная живопись.

По инициативе братьев Захарэ и Иванэ, один из которых остался в Армянской церкви, а другой перешел в халкидонскую Грузинскую, созываются два Собора Армянской церкви (в Лори и в Ани). Они хотят устранить трения между двумя Церквами, вызванные давлением грузинского государства на некоторые армянские монастыри, не желающие принять халкидонские догматы.

Представителем антихалкидонского направления был вардапет Ованес Саркаваг (1045-1129), создавший школу в Ахпате. Человек обширнейших знаний, он имел многочисленных и замечательных последователей. Его духовным наследником был Мхитар Гош (ок. 1130-1213), один из основателей знаменитого монастыря Нор Гетик, который в его честь именовался Гошаванк. Мхитару Гошу, выдающемуся учителю и мыслителю своего времени, обязан своим появлением Судебник средневековой Армении, которым долго пользовались на всем Кавказе и в различных поселениях армянской диаспоры. Это произведение было переведено на многие языки и оказало влияние на развитие права, в частности, на Руси. Из-под пера Мхитара также вышло немало богословских трудов и ряд назидательных басен.

Большое значение для этого периода имело также творчество вардапета Киракоса Гандзакеци (ок. 1200-1271), который учился в школе, основанной Гошем, а затем был пленником у монголов; он составил примечательные Четьи Минеи и Историю Армении, из которой мы узнаем драгоценные сведения о событиях той эпохи.

Монгольские нашествия и Тамерлан

Но в тот же исторический момент, когда мамелюки начали свои набеги на Киликию, Великая Армения столкнулась с грабежами и притеснениями со стороны другого кочевого народа. В это время на Кавказе появились монголы.

Под предводительством Чингисхана и его преемников «народ лучников» (так именуются монголы в тогдашних армянских летописях) завоевывает Китай, Туркестан, Русь, Персию и Кавказ и продвигается на запад, намереваясь захватить господство над всем миром.

Захват Армении произошел в 1236-1244 годах. В 1236 году монголы взяли Ани и разрушили его. Древняя столица Багратидов уже никогда не вернется к былому великолепию, но в течение еще одного века некоторая культурная жизнь все же будет здесь продолжаться. Монгольское нашествие нанесет тяжелый экономический урон Армении. Кочевой и воинственный народ, монголы очень медленно будут приспосабливаться к оседлой жизни. Воровством, грабежами, взятием заложников и разрушениями они сильно затрудняли жизнь крестьян и горожан. Армения превратилась в поле боя между различными монгольскими племенами. Подати, которыми новые поработители обложили армянскую знать, были столь непомерны, что многие семьи продавали свои владения и эмигрировали, главным образом, — в новые крымские поселения.

Однако, при том, что монгольское иго было весьма жестоким и вело к значительному обнищанию населения, оно полностью избавило Армению от прежних ненавистных поработителей, турок-сельджуков (1243). Благодаря этому, несмотря на катастрофическое экономическое положение, религиозная и культурная жизнь в Армении продолжала развиваться на протяжении всей второй половины XIII и первой половины XIV века. Возникли большие университеты в Татеве, Гладзоре, Гошаванке. Армянские вардапеты переходили из одного университета в другой, не забывая посещать и Киликию.

С самого начала своего господства над Арменией монголы проявляли известную симпатию к христианству и явную неприязнь — к исламу.

В результате армяне, жившие как на исторической родине, так и в Киликии, в конце концов заключили союз с монголами против египетского султаната. Монголы выделяли армян из всех покоренных народов, относясь к ним с особым уважением. Армения, оказавшись частью монгольского царства, вновь приняла на себя роль перевалочного пункта в торговых связях между Европой и Дальним Востоком. Европейские путешественники и купцы стали пересекать страну по пути в Монголию, Китай, Индию.

Что касается Церкви, то монгольское иго в некоторой степени принесло ей возрождение, поскольку новые властители весьма почитали служителей любой религии или культа.

После того как Хетум I заключил соответствующие соглашения с Великим ханом, в 1258-1260 годах монгольские и армянские войска под предводительством Улагу (женатого на несторианской христианке) впервые отвоевали у мусульман ряд древних христианских центров: Алеппо, Дамаск, Эдессу, Кесарию, Себастию. Многие христиане увидели тогда в союзе с монголами якорь спасения от кошмара мусульманских завоевателей.

Эти настроения еще больше укрепились, когда в 1299 году войска монгольского повелителя Персии илъхана Газана при участии армян и грузин освободили Иерусалим, нанеся поражение египетским мамелюкам, которые в этот период были главными врагами восточных христиан. И вновь христианский мир смотрел на завоевателей с Востока как на освободителей веры. Недаром Газан, который, между прочим, первым из монгольских повелителей Персии примет ислам, во многих средневековых летописях изображается как паладин христианства, одержавший победу над «сарацинами» (так называли тогда христиане мусульманских воинов).

В эту эпоху многие армяне, в частности, династия Прошян, сотрудничали с монголами и состояли в дружеских отношениях с двором ильханов. Но преемники Газана, мусульмане, подвергали христиан жестоким гонениям. Впрочем, ханская империя уже вступила в пору упадка, что, в частности, помогло вскоре Грузии завоевать независимость.

На протяжении XIV века империя ханов распадается на небольшие эмираты, возглавляемые правителями монгольского происхождения, на смену которым постепенно будут приходить туркмены. В отсутствие центральной власти количество мелких местных тиранов увеличивается как в Армении, так и в Персии и на всех некогда завоеванных Чингисханом территориях.

Но в конце XIV века, по прошествии чуть более десяти лет со времени завоевания Киликийского армянского царства мамелюками, по Великой Армении, по Кавказу, по Персии, по всей Центральной Азии, по Руси смерчем проносится новый разоритель. Он страшнее мамелюков и свирепее монголов, это — Тамерлан. Этот воитель хочет повторить деяния Чингисхана, преемником которого себя считает, несмотря на свое турецкое, а не монгольское происхождение. Турецкое имя нового завоевателя, Темир Аксак, означает «железный хромой»; такое имя он получил из-за протеза ноги, который ему сделали после ранения в бедро. Персидский перевод, Тимур Лунг, дал начало европейскому звучанию — Тамерлан.

В летописях всех покоренных народов содержатся жуткие эпизоды, описывающие неслыханную жестокость Тамерлана и его воинов. Когда жители персидского города Исфагана восстали против его сборщиков налогов, Тамерлан стер город с лица земли и приказал построить пирамиду из черепов мятежников.

В 1395 году, покорив Золотую Орду, Тамерлан вторгся в русские княжества, но вернулся назад, не войдя в Москву. В одном из древнерусских текстов начала XV века мы находим яркое изображение воителя.

«Об этом же Темир Аксаке рассказывали, что по происхождению не царского был он рода: ни сын царский, ни племени царского, ни княжеского, ни боярского, всего лишь низший из самых захудалых людей из числа заяицких татар, из Самаркандской земли, из Синей Орды, что за Железными Воротами. По ремеслу он кузнец был черный, по нраву же и повадке — безжалостен, и разбойник, и насильник, и грабитель. [...] Потом к нему пристали молодцы лихие, мужи свирепые, всякие злые люди, похожие на него, такие же разбойники и грабители — и стало их очень много. И когда стало их числом до ста, назвали его своим атаманом; а когда стало их числом до тысячи, тогда уже князем его звали; а когда они сильно умножились, больше числом стали, многие земли попленили, многие города и царства захватили, тогда и царем своим его нарекли».

Итак, «железный хромой» во главе своей орды выдвинулся из своей столицы, Самарканда, и в 1387 году вошел в Армению, сея там страх и разорение.

В течение пятнадцати лет, с 1387 по 1402 год, войско Тамерлана трижды захватывало, опустошало и разрушало страну. Затем Темир Аксак стал продвигаться дальше на запад, вдоль Анатолии, где столкнулся с нарождающимся государством османов. Он победил их в Анкаре, вынудил отступить на Балканы и взял в плен их султана, жестокого Баязида. Как свидетельствуют летописи, Тамерлан целый год держал султана в железной клетке, чтобы показать своим подданным, какая участь ожидает всех, кто ему не покоряется.

Вернувшись в Самарканд для подготовки похода на Китай, Тамерлан в 1405 году умирает, не успев приступить к его завоеванию.

ГЛАВА 7. АРМЕНИЯ ПОД ВЛАСТЬЮ ОСМАНСКОЙ ИМПЕРИИ И ПЕРСИИ. XV-XVIII века

Анархия при туркменских династиях

В XV веке на рубеже Европы и Азии утверждается новая могущественная империя — Османская. Ей будет суждено просуществовать до XX века. Османские турки изначально представляли собой небольшое тюркское племя, которое в XIII веке, под напором наступающих монголов, покинуло свои земли в Туркестане и поселилось в Анатолии. Уже давно в этих местах распалась империя сельджуков, а на ее обломках возникло множество небольших тюркских княжеств и эмиратов.

Что касается Византийской империи, то она была в полном упадке из-за внутренних распрей и взятия Константинополя крестоносцами.

Итак, на протяжении всего XIV века османские турки все больше расширяли границы своего некогда маленького эмирата за счет Византии и различных независимых тюркских княжеств. В конце века они владели уже значительной частью Анатолии и Балкан, а в 1394 году взяли в осаду город-крепость Константинополь, у которого, казалось, почти не было сил сопротивляться. Однако их остановило неожиданное наступление Тамерлана, который, как мы видели, в 1402 году победил и взял в плен османского султана Баязида. Так, благодаря «железному хромому», Византийская империя продлила свое существование на полстолетия.

Военные кампании Тамерлана для Армении и для других завоеванных им территорий по своим последствиям напоминали действие тайфуна: разрушение страны было стремительным и повсеместным. В то же время новому завоевателю не удалось установить стройную систему управления, и при его преемниках империя распалась. В результате еще целое столетие после завершения его походов Армения пребывала в хаосе из-за постоянных столкновений между его потомками и туркменскими вождями, которые правили до него, а также между различными туркменскими племенами.

В первой половине века (1410-1467) династия Тамерлана попыталась отобрать власть у туркменского племени Кара-Коюнлу, или Черный Баран (таким названием оно обязано изображению, запечатленному на его знаменах). Во второй половине столетия (1468-1502) Черного Барана вытеснил Белый (Ак-Коюнлу) — другое туркменское племя, которое в свою очередь вело борьбу с курдами, османами и грузинами.

Деньги на все эти столкновения и войны поступали из непомерных налогов, которыми поработители обкладывали армянское население. Подобно Тамерлану и его потомкам, туркменские племена были мусульманами; на протяжении всего XV века христиан подвергали разного рода ограничениям и дискриминации, принуждали носить опознавательный знак.

Так начался один из самых темных периодов в истории страны. Грабежи и насилия со стороны кочевничес-

ких народов создавали хаос и приводили страну в состояние всеобщей анархии. Начиная с этого времени, на протяжении ни много ни мало двух столетий, вначале при туркменах, а затем при османских турках и сефевидских персах культурная жизнь в Армении замирает, находясь на самом низком уровне за свою долгую историю.

Османы и сефевиды

Остановившись в своем продвижении на время нашествия Тамерлана, османы затем возобновили свои завоевания и в 1453 году овладели Константинополем, подведя черту под историей Византийской империи. Исчезла великая христианская империя Востока, просуществовавшая тысячу лет. Многих анатолийских армян османы депортировали в Стамбул. Однако Великая Армения все еще оставалась в руках у туркменов.

Через полвека после того, как османы разгромили Византийскую империю, в Иране приходит к власти новая шиитская династия сефевидов во главе с шахом Измаилом. В 1502 году она освобождает страну от туркменов, основывая новое персидское государство, первое после арабского нашествия, которое просуществует более двух веков. Так, одновременно, утверждаются две мусульманские силы, но разного направления: сефевиды — шииты, и как таковые они отвергают Сунну, исповедуют эзотерические учения и считают узурпаторами первых халифов, преемников Магомета; османы — ортодоксальные сунниты. Именно по этой причине два государства будут постоянно конфликтовать друг с другом, а расплачиваться придется расположенной между ними Армении.

Итак, новая эпоха, которая для Запада открывалась утверждением гуманистических идеалов Возрождения, стала для армянского народа временем упадка и анархии. В самом деле, постоянные войны за раздел Кавказа, продолжавшиеся на протяжении всего XVI и первой половины XVII века, довели страну до крайнего истощения, и она вновь стала полем битвы между двумя соперничающими державами.

Вначале Армению завоевывают персы-сефевиды. Но в 1515 году османский султан Селим I наносит поражение персидскому шаху Измаилу и овладевает несколькими областями на юге и в центре страны. До середины века османы, возглавляемые султаном Сулейманом I Великолепным, трижды входят в Армению, причем последняя кампания завершается в 1554 году пожаром Еревана. В тот же период сефевиды совершают постоянные набеги на армянские провинции, уже присоединенные к Османской империи.

Наконец, в 1555 году персы и турки заключают мир, проведя первый раздел Армении. Но в 1578 году османские войска возвращаются и занимают еще одну ее часть. По свидетельству тогдашнего историка, епископа Григора Даранагци, между 1585 и 1590 годами османы выселили 60 000 армян из Ереванской провинции и еще 40 000 из Нахичевана. На протяжении всего XVI века они также в результате многократных набегов похитили десятки тысяч мальчиков и подростков для пополнения ими янычарских войск, состоявших из насильственно обращенных в ислам пленников-христиан.

Поскольку новому шаху Аббасу I не удалось противостоять туркам, в 1590 году он заключил с ними мир, уступив все Закавказье. Однако в 1603 году, собрав сильное и прекрасно подготовленное войско, он совершил новую попытку вернуть Армению. На сей раз ему сопутствовала удача, и он овладел Ереваном и утраченными прежде территориями. Но уже через год он отступает, превращая в пустыню земли, которые вынужден оставить туркам. Он уничтожает на своем пути все армянские города и деревни, сжигает поля и уводит в Иран огромное число жителей, вероятно, от 50 000 до 100 000, хотя некоторые историки называют цифру 300 000.

Иранские всадники гнали необозримый человеческий караван к реке Аракс и к персидским территориям. В ходе этой первой в армянской истории массовой депортации тысячи мужчин и женщин встретили свою смерть по дороге или при пересечении реки.

XVI век завершился жестоким голодом (1599-1600), охватившим всю восточную часть Османской империи, включая Армению. В те же годы (между 1590 и 1610) армянские территории, принадлежавшие османам, постоянно разорялись ордами кочующих разбойников, которых прозвали джелали, — их появление стало следствием тяжелого экономического кризиса, который прошел по всей империи.

После мирного договора, подписанного в 1618 году и сразу же нарушенного, военные столкновения между османами и сефевидами за обладание Арменией будут продолжаться до 1639 года, когда Турция и Персия осуществят второй раздел страны: более крупная ее часть, западная, отойдет к Турции; восточная и северная Армения (Ереван и провинции Арарат и Сюник) перейдут к Персии [см. карту № 6]. Этот раздел будет оставаться в силе до XIX века.

Общественная жизнь, экономика и культура

После полутора веков непрерывных войн (которые, к тому же, последовали за эпохой анархии и набегов туркмен) Армения была обескровлена. Страна оказалась почти опустошенной, обезлюдели целые области, из городов бежали купцы и ремесленники, а на полях, покинутых армянскими крестьянами, паслись стада курдских кочевников.

Конец конфликта между Персией и Турцией не принес облегчения армянскому народу, который как при османском, так и при сефевидском иге пережил голод, эпидемии, массовую резню, депортации. Обе империи разделили приобретенные армянские территории на небольшие провинции, управляемые пашами (в Турции) или ханами (в Персии).

Во время войн османов-суннитов и сефевидов-шиитов религиозный конфликт между ними в известной мере отвлекал внимание враждующих сторон от христиан: пока мусульмане самозабвенно сжигали друг у друга мечети, им, в общем-то, было не до Армянской церкви. Однако все меняется после того, как происходит раздел Армении между персами и турками. Теперь армянские христиане в обоих исламских государствах в полной мере почувствуют, что значит быть подданными второго сорта.

В Турции армянам запрещено селиться в центре городов; из-за этого армянские ремесленники, рабочие и купцы днем работают в центре, а вечером, когда ворота закрываются и в городе остаются одни турки, возвращаются в свои жилища, расположенные в окрестностях города. Так возникают места компактного проживания армян в ближайших окрестностях больших турецких городов. Армяне обязаны носить одежду сине-белых тонов, чтобы их можно было внешне отличать от турецкого населения; как и всем христианам, им отказано в праве свидетельствовать в суде против граждан исламского вероисповедания, а также ездить верхом на лошади.

Что касается положения армян в Персии, вначале шах Аббас демонстрировал большую терпимость к тем, кого повелел переселить из родных мест. Он разрешил им заложить рядом со столицей город Новая Джульфа (Нор-Джуга), где могли жить одни армяне. Однако его преемники поведут менее либеральную политику по отношению к армянам и к христианам вообще. Согласно сефевидскому декрету XVII века, в случае, если христианин принимает ислам, он приобретает право унаследовать все имущество семьи, включая ту его часть, которая причитается родственникам, оставшимся христианами.

Османская империя своей прочностью была обязана сильной централизованной власти султана и унаследованной от Византии административной системе. Однако в основе режима лежала эксплуатация подвластных христианских народов, которые постепенно организовывались в миллеты — этнические общины. Именно христианское население несло на себе основное бремя налогов, именно оно поставляло империи мальчиков для янычарских отрядов и девочек для гаремов.

Сложный бюрократический аппарат, перенятый у византийцев, породил повсеместную коррупцию, так что любое разрешение и право для армянского населения и Церкви нужно было за большие деньги выторговывать у турецких чиновников. Османы отдали юг Армении курдским кочевникам, которые продолжали грабежи и злоупотребления, совершаемые ими и раньше.

Хотя Османская империя была несравненно более цивилизованной, чем туркменские или сельджукские орды, тем не менее турецкое владычество этих веков вновь несло армянам всякого рода унижения и страдания.

Армянам, проживавшим в Персии, также довелось испытать дискриминацию и лишения, но в целом иранское владычество было более гуманным, чем турецкое. Памятуя о зверствах сельджуков и туркмен, армяне явно предпочитали сефевидов очередным тюркским поработителям; в некоторых случаях они даже обращались к персидским властям с просьбой об освобождении провинций Армении от власти османов.

Так, даже во время похода Аббаса в 1603-1605 годах, который стал причиной ужасающей бедности в Армении, некоторые города встречали персидского шаха как освободителя. Жители процветающего города Джульфа (Джуга) воздали ему тогда великие почести и одарили богатыми дарами. Именно там, заметив трудолюбие и предприимчивость армян, шах задумал с их помощью построить новую столицу Исфаган, а также оживить торговлю по всей Персии. Однако для этого он совершил страшное деяние — предпринял массовое насильственное переселение армян, стоившее жизни тысячам людей и превратившее в пустыню целую область.

В период персидского и турецкого ига экономика Армении не только никак не развивалась, но находилась в катастрофическом состоянии. Вплоть до XVIII века отсталость будет очень серьезной: примитивные методы ведения сельского хозяйства, почти плачевное состояние торговли... Демографическое обескровливание Армении продолжалось — тысячи персидских и турецких армян покидали историческую родину.

С запустением деревень теряли власть (а впоследствии и вовсе исчезли) нахарары, основным источником богатства которых было землевладение. Уход со сцены этой древней феодальной знати существенно изменил социальную структуру Армении. На некоторое время единственным относительно благополучным классом оставалось духовенство; впоследствии, когда начнется известный экономический подъем, впервые заявит о себе городская буржуазия.

Положительным фактором для армянской экономики этого периода было существование очагов проживания соотечественников в разных странах мира, что побуждало армян Персии и Турции заниматься торговлей. В обеих империях такое стремление находило поддержку у самих мусульманских властей, которые с презрением относились к торговле. Этот факт будет иметь крайне важные последствия для экономического и культурного подъема Армении в XVII-XVIII веках.

Удручающими в этот период были и обстоятельства культурной жизни страны. Кажется, на целые десятилетия предано забвению создание рукописей, строительство церквей и монастырей. Культура выживает лишь в больших монастырских комплексах, избежавших грабежей и притеснений со стороны завоевателей или сумевших после них выжить. В XV веке выделяются своим вкладом в культуру монастыри Татев в Сюнике и Мецоп в области Ван. Здесь трудился один из выдающихся учителей своего времени, монах Товма из Мецопа (1378-1446), который был также крупным историком: он оставил нам Историю Тамерлана и его преемников.

Позднее, в период османского и персидского ига, монастырь Татев постепенно потеряет свою славу. Но другие большие древние монастыри снова выступят в качестве цитаделей духа и культуры: это Санаин и Ахпат на севере страны (в области Лори, входившей в состав Грузии), а также Эчмиадзин и пещерный монастырь Гехард.

Флорентийский собор и православные Церкви

В первой половине XV века, когда, из-за вторжения Тамерлана, Константинополь на время получает передышку от османских тисков, проводится Флорентийско-Феррарский собор. Прежде чем ответить на просьбы о военной помощи, исходившие от византийского императора Иоанна IV Палеолога, папа Евгений IV открывает в 1438 году Собор в Ферраре. Впоследствии, из-за быстрого распространения чумы в этом городе, Собор перемещается во Флоренцию. На этом Соборе представители греческой, армянской и коптской Церквей заключают унию с латинской Церковью.

Впрочем, этот акт остался чисто номинальным и не имел никаких последствий: сами греческие епископы, которые в Италии под давлением императора Иоанна Палеолога подписали унию, отвергли ее по возвращении в Константинополь; Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский патриархи дважды, в 1443 и 1450 годах, созывали Соборы, осудившие унию с Римом. Когда митрополит Московский Исидор возвратился в город с Собора в сопровождении клириков, несущих перед ним латинский крест, и провозгласил акт о присоединении к Риму, а затем за литургией молился о Папе, а не о греческом патриархе, в городе вспыхнул бунт. Митрополита взяли под стражу, но ему удалось бежать и достичь Рима. Тем временем Собор Русской церкви снял с него сан митрополита, объявил еретиком и отверг флорентийскую унию; Исидор был последним греком на московской кафедре, а Русская церковь с тех пор стала фактически автокефальной.

Наконец, так и не дождавшись военной поддержки, Константинополь в 1453 году пал под напором турок. Некоторые православные усмотрели в этом унижении Нового Рима, взятого мусульманами, Божие наказание за унию с латинянами. Именно тогда, между прочим, появилось новое учение «Москва — третий Рим», получившее развитие в Русской церкви в XVI веке: два Рима, столицы первых двух христианских империй в истории, пали, захваченные безбожниками-варварами, из-за того, что осквернили себя ересью. Третий Рим — это Москва, а третья христианская империя — Великая Русь царей, то есть кесарей. И неважно, что всего через несколько лет после того, как утвердилось это учение, таким христианским кесарем «по божественному праву» станет не кто иной, как Иван Грозный, лишенный благословения Церкви святителем Филиппом, митрополитом московским; процветающая Московия уверена в себе: «Два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти».

В Армении отвержение Флорентийского собора не приведет к созданию мистико-богословских учений с их неизбежными политическими последствиями; уже не раз в армянской истории представители католикоса подписывали акт о присоединении к Риму, и вновь, как и прежде, полнота Церкви не приняла этого акта, который, подобно многочисленным предыдущим, останется фактом чисто формальным. Впрочем, Флорентийский собор имел прямые и крайне важные последствия для иерархического устроения Армянской церкви. Но рассмотрим более подробно, как развивались события.

Эволюция структуры Армянской церкви

В 1439 году Армянская церковь получает приглашение для участия на Флорентийском соборе. Католикос Сиса Константин VI (1430-1439) незамедлительно отправляет нескольких делегатов в Италию, где они подписываются под документом о присоединении к Риму. То же самое делает и подавляющее большинство представителей других восточных Церквей. Не поставил свою подпись лишь Марк, митрополит Эфесский. Во время Собора католикос Константин умирает. Таким образом, акт о присоединении получает и обнародует уже его преемник, Григорий IX Мусабекян.

Уния, принятая представителями католикоса Сисского, вызвала большое недовольство монахов Великой Армении. Обеспокоенные очередным давлением латинян на Сисскую кафедру, многие крупные церковные деятели (в частности, католикос Ахтамарский и учитель Товма из Мецопа) задаются целью вернуть местопребывание главы Церкви в Эчмиадзин. К тому же, после захвата Киликии мамелюками в 1375 году, католикосу Сисскому приходится жить в столь же ненадежной области, как и Великая Армения.

И вот, в 1441 году, собрание духовенства и мирян, проводившееся в Вагаршапате, избирает Католикоса Всех Армян. Им становится отшельник Киракос Вирапаци (то есть из пещеры).

Католикос Сисский, Григорий Мусабекян, уже пожилой человек, которому новоизбранный Киракос свидетельствует свое глубокое почтение, как будто соглашается с восстановлением престола в Эчмиадзине. Однако после его смерти на Сисскую кафедру избирается новый католикос. Киракос же, не готовый к роли иерарха, вскоре слагает с себя полномочия, или, что более вероятно, их с него снимают. После этого Эчмиадзинскую кафедру ненадолго займет католикос Ахтамарский, и длительное время она будет находиться в плачевном состоянии.

В последующие десятилетия и века католикосы избираются как на Сисскую, так и на Эчмиадзинскую кафедру, что не означает раскола Церкви. Более того, сложившаяся ситуация сыграет положительную роль, ибо в условиях разделенной Армении каждый из католикосов будет пребывать в «своей» империи: один — в Османской, другой — в Персидской.

Событие 1441 года в последующие века истолковывались по-разному. Некоторые Киликийские католикосы, полагая, что в XV веке не было перемещения действующего католикоса, а прошли параллельные выборы, отстаивали свое право на первенство над всей Церковью. С другой стороны, восстановление Эчмиадзинского престола в 1441 году действительно выражало волю нации, и кафедра, некогда принадлежавшая Григорию Просветителю, скоро была признана всеми, включая Киликийского католикоса, главным престолом Армянской церкви.

Однако Киликийский католикосат продолжал существовать, все отчетливее приобретая поместное значение.

В середине XV века покоритель Константинополя, султан Фатих Мехмед II, чтобы лучше контролировать своих подданных из числа христиан, собрал их в этническую общину (миллет) и сделал ее главой (патрик) греческого православного патриарха. В 1461 году султан учредил Армянский патриархат в Стамбуле и вызвал в столицу епископа города Бурса, который стал таким образом духовным главой армян и представителем другого миллета — всех дохалкидонских христиан.

Итак, в середине XV века в Армянской церкви сосуществовало несколько важных духовных центров: Эчмиадзинский католикосат, первый по чести (как кафедра св. Григория Просветителя и его преемников), и другие, поместные престолы, осуществлявшие духовное руководство в тех местах, которые находились вне зоны досягаемости Эчмиадзинского католикоса. Помимо Киликийского, это были Ахтамарский и Агванкский католикосаты, а также две патриаршие кафедры — Константинопольская и Иерусалимская.

Ахтамарский католикосат на озере Ван возник, как мы видели, в XII веке на свободной территории Васпуракан; он сыграл очень важную роль в реорганизации Эчмиадзинской кафедры в XV веке. Признаваемый обоими католикосами, Сисским и Эчмиадзинским, он просуществует до XIX века, окормляя армян, проживавших в Васпуракане. Между 1895 и 1915 годами у него останется лишь местоблюститель, а затем этот католикосат исчезнет в водовороте геноцида.

Католикосат Агванка (или, по-другому, кавказской Албании) существовал с давних пор. Кавказские албанцы (или агванцы, по-армянски — агванк) проживали на территории, частично совпадающей с современным Азербайджаном. Еще в IV веке армянские миссионеры принесли им Благую Весть, а в V столетии, по преданию, они получили от Месропа Маштоца собственный алфавит. После раздела Армении в 387 году между Византией и Сасанидской Персией, последней, согласно договоренностям, досталась восточная часть страны. В середине V века персы объединили кавказскую Албанию и армянские области Утик и Арцах под началом общего марзпана и избрали столицей этой новой территории утикский город Партав. В результате епископ Партавский постепенно начал считаться первым среди епископов этой области, а с VII века он обрел статус католикоса, независимого от Эчмиадзина.

Вслед за падением их царства в X веке кавказские албанцы исчезли, смешавшись с соседними народами, прежде всего — с населением Арцаха. Тем не менее, католикосат с центром в Гандзасаре продолжал существовать, окормляя практически всю территорию нынешнего Карабаха. Он, как мы увидим, в значительной степени определит борьбу за освобождение Армении в XVIII веке. После завоевания Армении Россией, в 1813 году католикосат кавказской Албании будет понижен в статусе до митрополии, а затем разделен на две епархии, подчиняющиеся Эчмиадзину.

Патриарший престол в Константинополе, учрежденный, как мы говорили, в XV веке в связи с увеличением армянской колонии в городе, на протяжении XVI века приобретает важное значение; Армянского Константинопольского патриарха будут фактически считать главой армянской общины всей Османской империи, и вплоть до первой мировой войны ему будут административно подчиняться Ахтамарский и Киликийский католикосаты. Наконец, армянская кафедра в Иерусалиме существовала как поместная Церковь с IV-V веков для окормления армянских паломников к святым местам и, согласно постановлению II Вселенского собора в Константинополе (381), будучи кафедрой святого города, носила название патриархата. В 1311 году Армянский Иерусалимский патриарх Саркис, не желая принимать решений Сисского собора 1307 года, касающихся унии с Римом, получил от египетского султана разрешение быть независимым от Сисского католикосата.

Сегодня Агванкский и Ахтамарский католикосаты более не существуют; две патриаршие кафедры, Иерусалимская и Константинопольская, связаны с Эчмиадзинским католикосатом, за которым вся Армянская церковь признает первенство. Сисский католикосат, называемый и сегодня католикосатом Великого Дома Киликии, ни в чем догматически или дисциплинарно не отличаясь от остальной Церкви, тем не менее сохраняет полную независимость от Эчмиадзинской кафедры. Два престола признали друг друга в 1652 году на Соборе, созванном в Иерусалиме.

Эта сложная церковная структура сложилась, как мы видим, из-за трудных обстоятельств, которых было так много в истории народа. Армянской церкви удавалось в разное время приводить свое устроение в соответствие с истинными потребностями конкретных исторических эпох.

Между различными престолами — католикосатами и патриархатами — естественно, существовали разногласия и конфликты, особенно из-за вопроса о принадлежности конкретных общин к юрисдикции того или иного престола; но этим мы займемся далее, в ходе нашего исторического повествования. В любом случае, Армянская церковь всегда находила пути для преодоления сиюминутных конфликтов. Различные кафедры сумели избежать окончательного разрыва между собой и не нарушили своего единства. Подобно тому, как армяне, рассеянные по всему миру, не потеряли чувство национального единства, так же осталась единой и их Церковь. Это единство в сочетании с многообразием и сохранением административной самостоятельности различных престолов и составило ее силу.

Роль Церкви

В трудную пору, когда Армения жила под тяжким гнетом сефевидского и османского ига, Церковь стала единственным полюсом, вокруг которого мог объединиться весь армянский народ. Именно Церковь будет представлять интересы народа перед персидскими шахами и османскими султанами. Видные католикосы, богословы и духовные лица будут искать помощи у различных христианских правителей.

Католикос Стефан V (1545-1567), предварительно втайне созвав в Эчмиадзине собрание представителей духовенства и мирян, отправится в Венецию и Рим, чтобы попросить Папу выступить в поддержку армян; его преемник Микаэл I Себастаци (1567-1576) с той же целью направит в Европу специальную миссию.

На протяжении всего XVII века усиливается нравственный и культурный авторитет Эчмиадзинской кафедры, в частности, благодаря трудам трех великих католикосов: Мовсеса III (1629-1632), Пилиппоса I (1633-1655) и Акопа IV (1655-1680). Они реорганизуют монашескую жизнь, реставрируют храмы и монастыри и придают новый импульс культурной жизни, создав, среди прочего, типографию. Кроме того, они принимают активное участие в политической жизни своего времени.

У истоков движения за освобождение армян мы находим католикоса Акопа (то есть Иакова) IV из Джульфы. Вначале он пишет русскому царю Алексею Михайловичу с просьбой выступить в поддержку армян. Затем в 1677 году он собирает в Эчмиадзине тайный совет из шести мирян и шести духовных лиц, чтобы обсудить с ними политическую ситуацию в Армении. Совет постановляет обратиться за поддержкой к христианским государствам Запада. Акоп IV лично возглавляет миссию, которая отправляется в европейские дворы, чтобы попросить у них военной помощи; однако в 1680 году, будучи в Константинополе, он умирает.

И в XVIII веке Церковь будет играть чрезвычайно важную роль в развитии освободительного движения; попытки армян поднять против турок восстание вдохновляются различными церковными деятелями.

Все эти просьбы о помощи, с которыми армянские прелаты обращались к западным государям, к сожалению, не имели почти никакого отклика. Впрочем, некоторые европейские правители выступят в поддержку Армении, но только на дипломатическом уровне. Так, король-солнце Людовик XIV Французский напишет письмо персидскому шаху Аббасу, обращая его внимание на тяжелое положение армян.

Диаспора и начало экономического подъема в XVII веке

Катастрофическое состояние армянской экономики в той части страны, которая была занята персами, и в той, которая вошла в Османскую империю, вызвало, как мы видели, усиление миграционного движения внутри двух империй и за их пределами — в направлении теперь уже стародавних армянских поселений.

После того как в 1639 году был заключен мир между сефевидами и османами, в обеих империях начался период, благоприятный для экономического роста и развития торговли. Маршруты караванов, доставлявших в Константинополь (а оттуда в Европу) товары с Дальнего Востока, традиционно проходили через Армению. С окончанием войн и набегов кочевников дороги стали более безопасными, что сразу привело к оживлению торговли.

Усиление новых органов управления в Османской империи, и соответственно в Константинополе, способствовало тому, что население столицы стало стремительно богатеть. Так, многие армяне — подданные империи, покинувшие свои родные места и поселившиеся в Константинополе, мало-помалу встали на ноги, заявляя о себе прежде всего как купцы, но также как представители других профессий (врачи, зодчие). Кроме самой многочисленной армянской общины Константинополя, важную роль в торговле играли общины Алеппо, Смирны (Измира), Ангоры (Анкары).

Что касается армян, подвластных персам, из их среды постепенно выдвигались купцы ереванские, тбилисские, бакинские, нахичеванские. Переселенные в Персию шахом Аббасом в 1604-1605 годах армяне прославились возведением сказочных дворцов в новой столице Исфаган. В ее окрестностях в результате этой депортации появилась многочисленная армянская община. Поскольку большая часть поселенцев была родом из нахичеванской Джульфы (Джута), они решили назвать армянский город на окраине столицы Новой Джульфой (Нор-Джута).

Всего за несколько десятилетий Новая Джульфа стала одним из важнейших торговых центров Востока. Уже в середине XVII века купцы из Новой Джульфы торговали со всеми средиземноморскими портами. Они наладили обширнейшую сеть торговых путей, создав базы и филиалы в Ливорно, Марселе, Лионе, Амстердаме, в Англии. Торговая компания Новой Джульфы повсюду развозила товары из Индии и Китая: в Венеции она продавала индийский шелк и персидскую парчу, в Амстердаме — алмазы и жемчуг, в Москве торговала мехами.

Так, не имея собственного государства, живя на разделенной родине под властью двух враждебных мощных империй, армяне все же умудрились выдвинуться на самые первые роли в мировой торговле, воспользовавшись географическим положением страны, находящейся на стыке Европы и Азии. Немаловажную роль в этом играл сам факт рассеяния нации. Ведь помимо Османской и Персидской империй, армяне жили в Индии, Индонезии, Бирме, Китае, Тибете, Непале, на Филиппинах, в России, в Польше, в Крыму, в Молдавии, Трансильвании и по всей Западной Европе.

Граждане мира, нередко — полиглоты, известные трудолюбием, мужеством и честностью, армяне имели все шансы стать лучшими торговцами современного мира.

Согласно договору с Московией от 1667 года, армянские купцы стали царскими поставщиками и открыли новый торговый путь через Астрахань и Москву до Архангельска, Белого моря и Балтии. В Индии они заключили договор с англичанами из Ост-Индской Компании о перевозках шелка; по всему миру покупали, перевозили и продавали драгоценные камни, пряности, ценные породы древесины. В частности, в XVII веке они почти полностью монополизировали торговлю шелком.

Армянская церковь тоже откликается на новую ситуацию, возникшую в результате рассеяния народа и оживления его трудовой деятельности. В Новой Джульфе ворота Востока открываются и для нее: армянские купцы, осевшие на Дальнем Востоке (в Индии, Индонезии, Сингапуре), относят себя к этой епархии. Здесь возникает монастырь Спасителя, который становится одним из важнейших центров армянской духовности в диаспоре. Со временем в ней собирают богатейшую библиотеку и создают школу, в которой преподают не только церковные, но и светские дисциплины. В 1638 году здесь организуется типография.

Этот нарастающий экономический расцвет диаспоры приводит к тому, что именно в тот момент, когда, казалось, многовековую армянскую культуру должно вот-вот постигнуть удушье, она вновь обретает дыхание и начинает развиваться как внутри двух империй, так и за их пределами — в многочисленных и все более богатеющих армянских поселениях, разбросанных по всему свету. В середине XVI века армянские рукописи создаются почти исключительно за пределами исторической родины. К 1512 году восходят первые издания книг на армянском языке, напечатанных за границей (в разных местах Европы). В 1562 году открывается первая армянская типография в Венеции; вслед за ней появляются многие другие — в Риме, Константинополе, Новой Джульфе, Амстердаме, а затем, наконец, и в Эчмиадзине.

В XVII веке многочисленные тексты на армянском печатаются в армянской типографии в Амстердаме, главным творением которой будет, безусловно, первое печатное издание армянской Библии, осуществленное в 1666 году епископом Осканом. Для этой работы он был специально отправлен в Голландию из Эчмиадзина.

За границей также основываются многочисленные школы, предназначенные для воспитания поколений армян, живущих в диаспоре: в Париже, Астрахани, Венеции, Калькутте, Львове, Новой Джульфе. Позднее, в начале XIX века, армянская община в Москве создаст знаменитый Лазаревский институт восточных языков. Первая газета на армянском языке (Аздарар — Вестник) выйдет в Индии, в Мадрасе (1794), и ее издание возглавит священник.

Католический прозелитизм и деятельность мхитаристов

В XVII веке католические миссионеры проводят новую апостольскую кампанию среди константинопольских армян. Как и в прошлом, многие миссионеры и новообращенные весьма враждебно относятся к армянскому обряду, к национальным литургическим традициям и обычаям. Ставится под сомнение действительность таинств, совершаемых по армянскому обряду, и обращенных католиков нередко перекрещивают; их берут под свое покровительство французы.

На этот раз национальная Церковь реагирует весьма остро. В борьбе с католическим прозелитизмом армянский апостольский патриарх Константинополя Аветик, находящийся в добрых отношениях с великим муфтием, не останавливается перед тем, чтобы обратиться за помощью к светской власти — османской полиции. В результате немалое число католических прозелитов столицы оказывается под стражей. Однако в 1701 году французский посол добивается ареста самого патриарха Аветика, которого высылают во Францию, где суд приговаривает его к заключению в Бастилию (1711).

Именно в такой атмосфере прямой конфронтации между апостольскими армянами и католиками начинал свою деятельность аббат Мхитар Севастийский (Себастаци, 1676-1749) В 1701 году он основал в Константинополе католическую конгрегацию армянских монахов (по его имени их стали называть мхитаристами), которые поставили перед собой цель служить нации, увеличивая ее образовательный и интеллектуальный уровень. Получив поддержку венецианцев, находившихся на Ближнем Востоке, Мхитар в 1717 году поселился со своими монахами на острове св. Лазаря в венецианской лагуне. Позднее, в 1811 году, второе мхитаристское общество обоснуется в Вене.

Мхитар, в отличие от большинства армян-католиков своего времени, чья приверженность латинству доходила до фанатизма, совсем не собирался отказываться от армянского обряда; убежденный поборник единства с Римом, он тем не менее не считал, что его орден должен занимать непримиримую позицию по отношению к Армянской Апостольской церкви. Более того, по его мнению, неуместно со стороны Католической церкви насаждать среди армян независимую иерархию, параллельную той, что существует в национальной Церкви.

В результате мхитаристы не латинизировались; напротив, они изучали и пропагандировали все, что так или иначе имело отношение к армянской истории и культуре. Остров св. Лазаря сразу же стал важным центром сохранения и распространения армянской цивилизации на Западе.

Мхитаристы внесут неоценимый вклад в возрождение национальной культуры. Начиная с XVIII века, они публикуют на армянском языке огромное количество произведений самого разного направления: книги по богословию, национальной истории, лингвистике, искусству, литературные произведения, первый словарь армянского языка (1749). Они же открывают армянские учебные заведения в разных странах рассеяния (наиболее престижные — в Венеции, Париже, на Ближнем Востоке и в Трансильвании). Многие видные армянские интеллектуалы и политики последних трех веков получили образование у мхитаристов. Среди них — прославленный географ Гевонд Алишан. Современный армянский театр практически зародился в мхитаристских школах. Роль Мхитара и его последователей в развитии национальной культуры была столь велика, что XVIII век в истории Армении иногда называют «мхитаристским».

В действительности культурную весну XVIII века нельзя свести лишь к одним трудам отцов-мхитаристов. Вернее будет сказать, что их деятельность вписывалась в процесс перемен, который уже шел, когда Мхитар только появился на свет. В основе этого явления — политические и экономические изменения в Османской и в Персидской империях и как их следствие — зарождение армянской буржуазии в обоих государствах. Начиная с конца XVII века, многие монастыри Армянской Апостольской церкви активно проявляли себя в духовной и культурной сферах как на территории исторической Армении — в Эчмиадзине, так и в диаспоре — в Тбилиси, в Константинополе, Новой Джульфе. В одном лишь Эчмиадзине, наряду с развитием печатного дела, следует отметить появление в конце XVII века историографических трудов монаха Аракела из Тавриза и Захарии Саркавага (то есть диакона) и живописное творчество Овнатана Овнатаняна, который в 1786 году расписал храм св. Григория Просветителя.

К сожалению, в Католической церкви позиция Мхитара, предтечи экуменизма, не возобладала, и Рим все же предпочел учредить свою армянскую иерархию, отдельную от уже существовавшей в национальной Церкви.

В середине XVIII века армянский епископ Алеппо Авраам Арцивян (1679-1749) переходит в Католическую церковь; его судят и ссылают на остров у берегов Сирии. В 1740 году армянские католики Алеппо избирают его на вакантную кафедру Сиса. После этого он отправляется в Рим, и в 1742 году принимает из рук папы Бенедикта ХIV епископскую мантию (pallium). Вместе с мантией он обретает новое имя — Авраам Петр I (Абрам Петрос I), становится патриархом киликийских армян-католиков и водворяется в Ливане. Вслед за ним все католические армянские патриархи будут добавлять к своему имени имя Петра.

В 1830 году армянские католики, проживавшие в Османской империи, объединяются в миллет с правом иметь архиепископа в Константинополе. Последний в 1846 году получит и гражданские полномочия. В 1867 году папа Пий IX объединит две армяно-католические кафедры (патриаршую в Ливане и архиепископскую в Константинополе), назначив монсеньора Хасуна патриархом армянских католиков с местопребыванием в Стамбуле. Его пребывание на патриаршей кафедре будет отмечено усилением напряженности в отношениях между Армяно-Католической и Апостольской церквами.

Массовое истребление армян в Турции во время первой мировой войны затронуло и католиков. В результате этих событий в 1928 году армянский католический синод в Риме решил перенести патриарший престол в Ливан, а в Стамбуле оставить архиепископат.

В настоящее время самые многочисленные армяно-католические общины находятся в ливанском Бейруте и в сирийском городе Алеппо. В Ливане, в Бзоммаре, с 1771 года существует семинария, готовящая католических священнослужителей армянского обряда и обладающая богатой библиотекой. Она включает, в частности, книжное собрание армянского католического монашеского ордена Антониан (название объясняется тем, что братья руководствовались уставом св. Антония), который возник в первой половине XVIII века и прекратил свое существование в XIX веке. Существует женская конгрегация армяно-католических монахинь Непорочного Зачатия.

Мужская конгрегация армяно-католических братьев просуществовала в Италии с 1307 по 1650 год; эти монахи, первоначально подвизавшиеся в киликийском монастыре, который жил по уставу св. Василия, в 1307 году основывают в Генуе монастырь св. Варфоломея, а затем принимают устав св. Августина. Поэтому известны они под тремя именами — василиане, варфоломиты и августиниане. Они распространятся по всему полуострову (именно по этой причине в Италии так много армянских храмов), но, утратив связь с отечеством, станут принимать послушников-итальянцев. В результате орден, уже значительно итальянизированный, в 1650 году исчезает. Через полвека армянские монахи вернутся в Италию, но теперь это будут мхитаристы.

Наконец, немало иезуитов армянского и иного происхождения подвизалось среди армян в Киликии, особенно активно занимаясь арменоведением.

Что касается католиков армянского обряда, проживавших в Великой Армении и на остальной территории Российской империи, во второй половине XIX века их высшим духовным руководителем на 40 лет стал епископ, местом пребывания которого был Артвин. Перед революцией они сосредоточились на севере страны. При социализме Армяно-Католическая церковь была объявлена вне закона и почти целиком уничтожена; с тех пор многие армяно-католики Грузии и России посещали церкви латинского обряда. С 1991 года армяно-католический епископ пребывает в Гюмри.

Отношения между армяно-католиками и народом в целом неодинаковы в исторической Армении и в диаспоре. Большие заслуги мхитаристов, которые служили и служат всему армянскому народу на ниве культуры и духовности, без какой бы то ни было дискриминации по вероисповедному признаку, сегодня общепризнаны. Армяне часто называют единокровных католиков «франками» — так со времен крестовых походов называли на Ближнем Востоке всех выходцев с Запада. В Армении отношения между католиками и апостольскими армянами порой складываются непросто; в диаспоре и особенно на Ближнем Востоке две общины достаточно перемешаны, главным образом, — из-за многочисленных смешанных браков.

Сегодня в результате развития экуменического диалога между католиками и православными феномен униатства требует нового осмысления. Хорошо объяснил суть этой проблемы Католикос Всех Армян Гарегин I, один из виднейших деятелей экуменизма нашего времени.

«В отношениях между католиками и православными есть одна серьезная проблема, унаследованная из прошлого и остающаяся все еще очень острой, — проблема католических миссий на христианском Востоке, в результате которых появились католические Церкви восточного обряда. Отсюда возник психологический барьер, который православному человеку трудно преодолеть. Когда эти Церкви образовались, экклезиология и направление богословской мысли как в Риме, так и везде, были отличны от сегодняшних; к тому же, люди плохо знали друг друга, что создавало массу недоразумений.

Сегодня, с развитием экуменизма и благодаря большему взаимному общению, мы пришли к новому видению единства, которое не предполагает униатства. Католическая Церковь должна быть бдительна, чтобы не вернуться к старому методу превращения православных в католиков во имя единства Церкви. Отказ от прозелитизма создаст условия для проявления любви и взаимоуважения в мире, в котором вопрос стоит не об определенных формах веры, но о самой вере...».

Карабах меликов

После заката эпохи Багратуни в Армении всегда оставались земли, обладавшие автономией. То же самое происходило в Киликии — после падения царства и сдачи Сиса мамелюкам княжество Зейтун и некоторые другие княжества сохранили автономный статус.

В исконной Армении этими княжествами еще во времена разбойничьих набегов туркменских племен правили местные повелители, называвшиеся медиками. Эту структуру сохранили и сефевиды. Власть меликов была наследной, но преемство от отца к сыну должно было утверждаться персидским шахом или его представителем. Они собирали налоги от имени шаха, удерживая часть для себя, и располагали охраной, которая в случае войны могла увеличиться до масштабов небольшого войска. Особенно сильными были княжества, находившиеся в горном краю, в древних областях Утик, Арцах и Сюник. Северовосточная часть этой территории в XIII веке получила татарское название Кара-бах (в переводе — «черный сад», по причине плодородности почвы), а ее юго-восточная часть с XVII века известна под именем Кафан.

Пяти небольшим княжествам, расположенным в Карабахе, предстояло в XVIII веке сыграть важнейшую политическую роль. Дело в том, что по своему географическому положению Карабах находился на пути все усиливающихся врагов Персидской империи — русских.

На протяжении всей армянской истории жители Карабаха отличались упорством, привязанностью к своей земле и сильным чувством свободы и независимости от любых чужеземных поработителей. Этим воинственным людям, благодаря, в частности, горному рельефу родных мест, действительно удавалось оставаться свободными даже в те времена, когда вся остальная территория страны находилась под игом различных тюркских народов.

Помимо сильного стремления к автономии, на положение Карабаха наложило отпечаток то, что их католикосат (кавказской Албании), возникший в лоне Армянской церкви, был, вместе с тем, совершенно независим от Эчмиадзинской кафедры.

После нескольких безуспешных попыток подчинить этих гордых и самолюбивых горцев сефевиды быстро поняли, что гораздо лучше из соображений взаимной выгоды прийти с местными правителями к соглашению. Так и получилось, что вплоть до XVIII века эта область, формально являясь частью Персидской империи, на деле пользовалась значительной автономией.

Планы и попытки освобождения

Как мы уже говорили, у истоков армянского освободительного движения стоял католикос Акоп IV и его дипломатическая миссия при западных дворах, оставшаяся, к сожалению, незавершенной из-за его внезапной кончины в Константинополе в 1680 году.

Девятнадцатилетний участник того посольства Исраэл Ори, сын карабахского мелика, решил в одиночку продолжить путешествие по Европе. Человек многогранный, храбрый и дерзкий, Исраэл Ори прожил жизнь, полную приключений. Вначале он завербовался в армию Людовика XIV и попал в плен к англичанам. Освободившись, Исраэл посетил нескольких германских князей, в том числе и Пфальцского, который заверил гостя в серьезном намерении выступить в поддержку армян. После этого Исраэл Ори возвратился в Армению. Здесь он пытался убедить соотечественников в необходимости присоединения национальной Церкви к Риму, что, по его мнению, поможет привлечь западную военную помощь. Позднее мы обнаруживаем его рядом с папой Иннокентием XII и при дворе австрийского императора Леопольда I.

В 1701 году Исраэл Ори лично обратился к Петру Великому, который пообещал помочь армянам, как только позволят обстоятельства. В 1704 году он посетил Австрию и Германию, затем возвратился в Россию. Получив, судя по некоторым данным, поручение от Петра собирать сведения о положении армян в Персидской империи, он в 1708 году появляется в Исфагане, где, увы, французский посол и несколько католических миссионеров выдают его персидскому шаху как русского шпиона.

Так и не достигнув конкретных результатов, Исраэл Ори, этот неутомимый путешественник и горячий патриот, завершил свои дни в Астрахани в 1711 году. Однако его бурная дипломатическая деятельность не прошла даром, она привлекла внимание народа и особенно меликов и придала армянскому повстанческому брожению прорусское направление. Возможность русского военного вмешательства с воодушевлением была воспринята Агванкским католикосом Исаией Гасан-Джалаляном, а вместе с ним — и меликами Карабаха.

Русские кампании и армянское освободительное движение

В начале XVIII века на востоке Европы наблюдается постепенный закат Персидской империи и одновременно усиление Российской. Просуществовав два века, государство сефевидов стало распадаться из-за внутренних неурядиц, а также все усиливающихся стремлений подвластных народов к автономии и постоянной напряженности на границах, создаваемой кочевыми племенами. Для России же начиналось «новое время»: менее чем за десятилетие Петр Великий преобразил болото в элегантную столицу возрождающейся империи.

В 1721 году заканчивается война между Россией и Швецией. Царская империя, спокойная за свои западные и северные границы, теперь устремляется на восток, затевая Кавказскую кампанию. Как только сильная православная держава проявила интерес к этим краям, армяне и грузины увидели в русских новых крестоносцев, которые идут, чтобы избавить их от мусульманского владычества. Об этом свидетельствуют многочисленные письма того времени, написанные Петру I. В действительности Петром (который в том же самом 1721 году отменяет патриаршество и превращает Русскую церковь в одно из своих министерств) движет вовсе не желание прийти на помощь христианским народам. Так же весьма сомнительно, чтобы ему не терпелось сдержать обещание, данное некогда армянскому дипломату-авантюристу Исраэлу Ори. В надвигающейся кампании первый русский император прежде всего преследует конкретную цель: Петр заинтересован в том, чтобы контролировать территорию между Каспийским и Черным морями. Если бы это получилось, торговля между Востоком и Западом, вполне возможно, пошла бы не через Турцию, а через Россию. Кроме того, чтобы обеспечить себя безопасным расстоянием, отделяющим страну от сильной Турции, Петр задумывает создать буферное христианское государство, объединив Грузию и Армению под короной грузинского царя Вахтанга VI; последний происходит из рода Багратуни, следовательно, вполне может устроить армян. И грузинский царь, и армянские мелики одобряют этот замысел и готовятся оказать русскому царю военную поддержку.

Итак, летом 1722 года Петр начинает Кавказскую кампанию. В короткие сроки и без больших усилий русские войска завоевывают Баку и многие другие города на побережье Каспия. Армяне, вдохновленные успехами русских, присоединяются к ним; Агванкский католикос Исайя призывает карабахских меликов участвовать в сражениях, и сам без колебаний встает во главе воюющих соотечественников. В том же году они сбрасывают иго персидских ханов, а затем вплоть до 1724 года одерживают над ними ряд побед.

Но тут в Константинополе султан извещает посланника Петра о том, что он не намерен оставаться безучастным наблюдателем русского наступления на Кавказе. Сказано — сделано: и вот уже османское войско идет походом на русские войска. Петр, чтобы избежать в этот момент лобового столкновения с османами, останавливает свои армии. Впрочем, он и так уже достиг поставленных целей, и ему будет нетрудно договориться с турками о сохранении за ним приобретенных территорий.

Таким образом, армяне вновь оказываются в одиночестве, один на один с наступающими турецкими войсками.

Однако это не останавливает их, и некоторые мелики вступают в борьбу с врагом не на жизнь, а на смерть. Только что родившемуся освободительному движению действительно удается остановить турок; но в это время другие мелики начинают переговоры с агрессорами, которые в 1723 году захватывают Тифлис, а 7 июня 1724 года — Ереван. Между тем Россия подписывает с турками договор о мире, согласно которому Грузия и Восточная Армения отходят Османской империи. Затем турки пытаются, при посредничестве Эчмиадзинского католикоса, склонить мятежных меликов к сдаче.

Но в Карабахе войска меликов под командой Агванкского католикоса продолжают оказывать ожесточенное сопротивление османской армии. За одну ночь, 1 марта 1725 года, восставшие крестьяне обращают в бегство целую турецкую часть; в ноябре 1726 года, после восьмидневных жесточайших боев, 40 000 османских солдат вынуждены отступить.

Тем временем южнее, в Кафане, на пути наступающих турок встает полководец Давид Бек. Давид был армянским офицером и служил при дворе грузинского царя Вахтанга VI. В 1722 году Вахтанг по просьбе местного населения направил его в Кафан для организации восстания против персидских властей и защиты армянских деревень от постоянных набегов мусульманских кочевых племен. Вначале Давид мог рассчитывать лишь на 500 небоеспособных крестьян; однако затем ему удалось объединить силы различных меликов и так вымуштровать своих новобранцев, что в конце концов под его началом оказалось самое настоящее войско, состоящее из 7000 солдат. Освободив с ними область от персов и обратив в бегство кочевников, начиная с 1725 года Давиду удается противостоять новому, гораздо более грозному захватчику — османской армии.

Используя, главным образом, тактику партизанской войны и неожиданных вылазок из штаб-квартиры — Алидзорской крепости — Давид наносит туркам многочисленные и тяжелые поражения. Многократно османские воины осаждают его неприступную крепость, стремясь любым способом проникнуть в нее, но их попытки остаются безуспешными. Таким образом, Давиду удается долго удерживать под контролем целую область.

Но со временем сопротивление армянских партизан многочисленным и сильным регулярным войскам османской армии становится все более трудным. И мелики, и католикос Исаия в письмах русскому правительству умоляют о новой помощи. Однако в 1725 году Петр Великий умирает, не назвав преемника, а пришедшая ему на смену императрица Екатерина I и ее фавориты, всецело поглощенные укреплением собственной власти, по-видимому, теряют всякий интерес к кавказским делам. На настойчивые просьбы армян о помощи русское правительство отвечает только заявлениями о готовности принять беженцев, которые захотят переселиться на территорию Российской империи.

В итоге, тому же самому католикосу Исаии, осознавшему безнадежность дальнейшего вооруженного сопротивления, приходится вести с турками переговоры о сдаче; некоторое время спустя его обвинят в том, что он спасовал перед врагом, и воин-католикос умирает в 1728 году, исполненный горечи и разочарования.

Что касается кафанских повстанцев, после внезапной кончины Давида Бека в 1728 году борьбу продолжают близкие ему соратники-партизаны, наместник Мхитар и священник Тер Аветис. В то же время в лоне повстанцев возникают раздоры и распри; вследствие этого и (по свидетельству очень распространенного, но спорного предания) после измены Тер Аветиса туркам удается овладеть Алидзором. Через некоторое время, в 1730 году, Мхитара убивают сами армяне, и независимости края приходит конец.

Между 1732 и 1735 годами русские покинули все территории, завоеванные на каспийском побережье. Несколько раньше, в 1730 году, в Персии взошел на престол Надир шах (Тамас Кули Хан). Этот правитель при поддержке нескольких армянских меликов изгнал турок и в последний раз, ненадолго, возродил блеск древней империи. В это время армяне пользовались большими привилегиями при персидском дворе.

Наконец, в 1736 году, персы и турки заключили договор, по которому Персия вновь получила во владение Восточную Армению. Таким образом, несмотря на русское военное вмешательство и героическую борьбу армян за независимость, в конечном счете Армения возвратилась в то состояние, в котором она пребывала до 1721 года, и осталась в нем до конца века.

Однако этот первый всплеск армянского освободительного движения не пропал даром: хотя политическая карта страны обрела прежние очертания, изменилось самосознание армян, которые смогли в течение долгого времени противостоять угнетателям. Кроме того, перед лицом равнодушия, проявляемого к ним со стороны Запада, они все решительнее обращают свой взор к новой великой силе, Российской империи, и этот выбор определит последующее развитие национальной истории.

В середине XVIII века Панах Али, вождь турецкого кочевнического племени, воспользовавшись конфликтом между меликами и при поддержке одного из них, водворяется в карабахском городе Шуши и провозглашает себя ханом. Затем он приступает к выселению армян и привлекает сюда многих тюркских кочевников. Ханство Шуши просуществовало с 1752 по 1822 год. Именно с этого времени данную территорию будут оспаривать армяне и турки. Однако население Карабаха, несмотря на преследования и политические игры XIX и XX веков, в подавляющем большинстве останется армянским.

Церковь и национальное освобождение

Как мы видели, Армянская церковь не только не оставалась в стороне от повстанческого движения, но была его вдохновительницей и душой. Действия католикоса Акопа IV в конце XVII века решающим образом помогли привлечь внимание к дипломатической активности Исраэла Ори, направленной на разрешение армянского вопроса. Эти же действия стали первопричиной последующей прорусской ориентации национально-освободительного движения.

В первые десятилетия XVIII века забота Церкви об избавлении от персидского, а затем турецкого ига, не ограничивается воинской доблестью Агванкского католикоса Исаии и других сражавшихся церковнослужителей; религиозными мотивами руководствовался и Давид Бек. Современные тексты и устное предание подчеркивают его веру, добродетели и непримиримость к армянским меликам, принявшим ислам.

В 80-е годы новый план освобождения родины созревает у архиепископа Овсепа Аргутяна, представителя древнего и знатного рода Захарянов. Будучи главой армянской епархии в России (русские называли его Иосиф Аргутинский), он предлагает установить в Армении монархию под российским протекторатом с постоянным присутствием войск царской армии во главе с русским генералом. Екатерина II как будто готова утвердить этот замысел; она и в самом деле подумывает о том, чтобы сделать из Грузии и Армении две колонии Российской империи, и хочет предложить армянскую корону своему фавориту Потемкину, питавшему большую симпатию к стране Арарата. С этой целью несколько русских дипломатов приступают к переговорам с католикосом Эчмиадзина и с католикосом Агванка Ованесом. Последний готовит переворот, который, однако, раскрывает персидский правитель Ибрагим-Хан. Католикоса Ованеса берут под стражу, и он заканчивает свои дни в персидской тюрьме в 1786 году, где его отравляют.

В 1794 году в Персии евнух Ага Мохаммед Хан завладевает троном. Поскольку персидский правитель Карабаха Ибрагим отказывается признать его, узурпатор в 1796 году входит со своими войсками в Карабах и велит перебить множество жителей города Шуши. В этот момент в дело вмешиваются русские войска, к которым присоединяется немало армян, возглавляемых все тем же армянским архиепископом Москвы Овсепом. Вместе они освобождают Карабах. Однако позднее, войдя в состав России, Карабах теряет свою более чем вековую независимость и становится всего лишь одной их многочисленных провинций царской империи.

Другой план освобождения родины выдвигает Шаамир Шаамирян (1723-1797), армянский мыслитель, живший в Индии. Он теоретически обосновывает необходимость преобразования Армении в республиканское государство, управляемое президентом и парламентом. Впрочем, и он в своих проектах рассчитывает на помощь России и на присутствие царской армии в Армении в течение, как минимум, 20 лет.

Все эти планы освобождения армянских земель строились в расчете на русское военное вмешательство, и до времени им суждено было оставаться на бумаге. До конца века Российская империя более не хочет ввязываться в кавказские дела.

ЧАСТЬ III. НОВОЕ ВРЕМЯ

Депортация 1915 года. Армянская женщина с ребенком в пустыне. Фотография А. Вегнера

ГЛАВА 8. АРМЯНЕ МЕЖДУ РОССИЕЙ И ТУРЦИЕЙ. XIX век

Русские на Кавказе

За первую треть XIX века русским удается овладеть всем Закавказьем. Кавказские кампании имеют большое значение не только для политики и экономики, но и для культуры России. В самом деле, русские устанавливают прочные связи с экзотическим Востоком — колыбелью богатейших цивилизаций, гораздо более древних, чем их собственная. Кавказ окажет необычайно сильное влияние на жизнь и творчество величайших русских поэтов Пушкина и Лермонтова. Позднее такую же важную роль Кавказ сыграет в творчестве Льва Толстого и будет вдохновлять многих русских писателей и поэтов — до самого конца советской эпохи.

Значительная часть русско-персидской войны 1804-1813 годов проходит на территории исторической Армении. Русские еще в XVIII веке завоевали Крым, и Екатерина Великая около 1780 года переселила армянские общины из Феодосии (Каффы) на берег Дона, в южную Россию. Здесь возник город Нор-Нахичеван (то есть Новый Нахичеван), который значительно позднее, уже в XX веке, слился с Ростовом-на-Дону. В 1801 году русские войска аннексировали часть Грузии и водворились в Тифлисе, где находилась одна из самых многочисленных армянских колоний. Итак, русско-персидская война начинается с того, что персы совершают попытку отвоевать Грузию. В 1804 году царские войска берут армянские города Гюмри (впоследствии переименованный русскими в Александрополь, а в советское время — в Ленинакан) и Гандзак (Елизаветполь); на следующий год русские овладевают городом Шуши, и весь Арцах переходит под их контроль.

Наконец, в октябре 1812 года русские как будто окончательно разбивают войска Аббас-Мирзы на реке Араке. В итоге, по мирному Гюлистанскому договору (1813) Персия отказывается от всяких прав на Грузию и уступает России также карабахское ханство. Таким образом, Россия получает часть территорий древней Армении, то есть области Лори и Дилижан, помимо Арцаха. С освобождением от персов и с вхождением в состав Российской империи армянские мелики Карабаха постепенно теряют полунезависимость, которая у них была при шахе: Россия даже и не думает предоставлять краю какую бы то ни было автономию. После русских побед и Гюлистанского мира в руках у Персии все же остаются Ереван и Нахичеван.

Однако летом 1826 года персы возобновляют военные действия против России, и Аббас-Мирза во главе огромной армии входит в Карабах. В это же время персидский хан Еревана пытается вернуть армянские области, перешедшие к русским. Эта очередная, четвертая русско-персидская война продлится два года (1826-1828). Вначале персы отвоевывают Гюмри и Гандзак, что, казалось бы, свидетельствует об их намерении продвигаться дальше на Тифлис, чтобы впоследствии возвратить себе грузинские и армянские территории, освобожденные русскими.

Но вновь Армянская церковь встает на защиту народа. С благословения и при поддержке высшего духовенства многие армяне записываются добровольцами в русские войска. В 1827 году армянский епископ Тифлиса Нерсес из Аштарака (или Аштаракеци), который через некоторое время станет католикосом, пишет Воззвание к армянскому народу. Он призывает всех, не жалея себя, встать на защиту родины. Истинный патриот, необычайно деятельный человек, настоящий армянский Гарибальди, он лично встает во главе армян, присоединившихся к русскому наступлению.

И вот, несмотря на жестокую, сорокавосьмидневную осаду, персам так и не удается взять крепость города Шуши, в героической обороне которой, бок о бок с малочисленным гарнизоном из 350 солдат принимали участие даже женщины и дети. 3 сентября 1826 года русско-армянское двухтысячное подразделение побеждает персидский передовой отряд из 10 000 человек и освобождает город Гандзак.

В апреле 1827 года русские войска под командованием генерала Паскевича и армянские добровольцы во главе с архиепископом Нерсесом входят в Эчмиадзин; в июне они завоевывают Нахичеван, а 1 октября 1827 года, после трехмесячной осады, освобождают, наконец, и Ереван. Паскевич готов идти дальше на Тегеран, но тут шах объявляет о готовности уступить России свои армянские территории, и на этом война заканчивается.

По Туркменчайскому договору (февраль 1828), подписанному благодаря посредничеству русского писателя А.С. Грибоедова, который в ту пору был послом в Персии, Россия официально получила от шаха Ереванскую, Нахичеванскую и Вагаршапатскую области, а также весомую контрибуцию в двадцать миллионов рублей. Таким образом, вся Восточная Армения была освобождена от персов и вошла в состав Российской империи.

Но в апреле 1828 года, через два месяца после заключения мира с персами, Россия объявляет войну туркам, поддерживая греков, поднявших восстание против султана. Русско-турецкая война 1828-1829 годов проходит на Балканах и на Кавказе. Россия занимает почти все армянские территории Турции, за исключением Вана и юго-запада древней Армении. Однако в конце конфликта, согласно условиям Адрианопольского мира (1829), по которому Турция признала независимость Греции, царским войскам приходится покинуть завоеванные армянские земли на территории Турции. Дело в том, что западные державы поддерживали Османскую империю и, главное, с большим неудовольствием наблюдали за постоянным усилением международного влияния русских царей. Тем не менее, России удается поставить перед турками условие, чтобы армяне из Османской империи в течение восемнадцати месяцев могли переселяться в Восточную Армению или в другие части Российской империи.

Такое же условие относительно армян, проживавших в Иране, Россия поставила перед персами. Итак, незамедлительно тысячи армянских семей, находившихся в опасности, бегут под защитой русских в Восточную Армению. На протяжении всего XIX века около 150 000 армян, подданных Персидской и Османской империй, переселяются на армянские территории, подвластные русскому царю: в Ахалкалак, Ширак, Ереван и Севан. Однако примерно половина беженцев так и не достигает места назначения, погибнув от голода и переутомления на дорогах, ведущих в Россию.

И все же, благодаря этим мерам, историческая Армения стала быстро заселяться. Среди наиболее активных организаторов миграции армянского населения был все тот же Грибоедов вместе с архиепископом Эрзерума Карапетом Багратуни. Царское правительство наделило новых армянских поселенцев землями и на пять лет освободило от налогов.

Противоречия в российской политике по отношению к армянам. Реформы в России и в Турции

С середины XIX века Восточная Армения, завоеванная Россией, во всем будет делить судьбу царской империи.

Армяне считали русские завоевания не оккупацией, а, скорее, освобождением. Люди относились к русским как к освободителям и христианским защитникам от мусульманского угнетения, тем более, что во главе царских войск на Кавказе стояли армянские генералы, такие как Лазарев и Тер-Гукасов, или Мадатов, выходец из Карабаха. Пушкин, в 1829 году принимавший участие в турецкой кампании генерала Паскевича и в освобождении городов Карс и Эрзерум, передал нам ликование армянского населения при въезде русских солдат в Эрзерум: «Мы въехали в город, представлявший удивительную картину. Турки с плоских кровель своих угрюмо смотрели на нас. Армяне шумно толпились в тесных улицах. Их мальчишки бежали перед нашими лошадьми, крестясь и повторяя: "Християн! Християн!.."» (Путешествие в Арзрум).

Позднее, во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов, русские войска на Кавказе, взявшие Карс и Эрзерум, возглавлял прославленный армянский генерал Лорис-Меликов (Меликян). Лорис-Меликов был не только доблестным полководцем, но и весьма талантливым государственным деятелем. Он занимал пост министра внутренних дел (с полномочиями первого министра) при Александре II. Чтобы остановить распространение терроризма, он провел ряд либеральных мер и подготовил план постепенного перехода к конституционной монархии. Царь принял реформы и проект конституции, предложенный Меликовым, 1/13 марта 1881 года, но был убит в этот же самый день, через несколько часов после того, как наложил положительную резолюцию.

Его преемник Александр III окружил себя министрами и советниками крайне консервативных воззрений. Среди них был и юрист Константин Победоносцев. Под влиянием этих лиц новый царь начал свое правление с обнародования манифеста, превозносившего самодержавие, отправил в отставку Лорис-Меликова и стал проводить политику жесточайшего противодействия любым реформам. И если такой нещадный консерватизм, как известно, был пагубным для Российской империи в целом, то не менее губительным, как мы увидим, он оказался и для армянских общин.

Появление «Русской Армении», то есть Армении, входившей в состав христианской империи, означало выход армянского народа из исторической изоляции среди исламских народов. В самом деле, Армения с XI века была частью исламских империй, и все соседние страны, за исключением Грузии, были мусульманскими. Конечно же, и по этой причине армяне проявляли большую верность русским царям, чем другие завоеванные кавказские народы.

С другой стороны, несмотря на то, что в свое время Николай I обещал предоставить Армении политическое самоуправление, завоеванные армянские территории становятся русскими провинциями, во всем похожими на другие провинции империи. В первое время, в 1828 году, учреждается Армянская область, включающая значительную часть исторической Армении, но без Карабаха и Лори. Во временный Совет управления территорией входит и армянский архиепископ Тифлиса Нерсес Аштаракеци (1770-1857), защитник национальных интересов, который лично участвовал в войне с персами в 1827 году и получил от России точные ручательства, что Армении будет предоставлено самоуправление.

Однако весьма скоро русские начинают проводить политику ассимиляции Армении. В 1836 году царское правительство закрывает множество армянских школ. Архиепископ Нерсес, основавший в 1824 году в Тифлисе знаменитый лицей Нерсесяна, ведет активную борьбу с русификацией, навязываемой царским режимом. Его незамедлительно ссылают в Бессарабию. Впрочем, впоследствии, в 1843 году, он становится католикосом под именем Нерсеса V.

В 1840 году российские власти делят Закавказье на две провинции, а еще через четыре года — на пять губерний. Таким образом, с середины века вплоть до революции 1917 года различные области Восточной Армении поглощаются губернской системой Российской империи. Кроме того, царская администрация, создавая губернии, специально определяет их границы так, чтобы избежать этнической однородности. Такую политику позднее будет проводить и советская власть.

Русские также будут стараться укреплять в этих краях позиции так называемых «татар», или азербайджанцев, которые, будучи в то время в культурном отношении гораздо менее развиты, чем армяне, были не столь опасны и менее критически настроены к царскому самодержавию.

В соответствии с проводимой политикой царское правительство попыталось взять под контроль Армянскую церковь. В 1836 году ей навязали Положение, тайно разработанное императорской канцелярией. Согласно этому уставу, кандидатура католикоса должна была получить одобрение царя (он выбирал из двух кандидатов, предложенных Церковью). Положение поставило Церковь под политический и административный контроль государства и Священного Синода Русской церкви. Кроме того, несомненно, по инициативе Священного Синода, документ снял с Армянской церкви эпитет «апостольская», и она стала официально называться «григорианской». Ей, правда, предоставлялась некоторая культурная самостоятельность — например, право открывать в империи армянские школы.

В то же время включение Армении в состав Российской империи, как мы увидим, станет для нее началом значительного экономического роста.

После того как турки устроили массовое истребление греков в Стамбуле (1821) и на острове Хиос (1822), европейские державы потребовали от султанов провести четкие реформы для защиты прав христианского населения Османской империи.

В результате султан Абдул-Меджид в 1839 году объявил о вступлении в силу ряда реформ, так называемых Танзимат. Впоследствии, в 1856 году, они будут окончательно утверждены. Эти нововведения устанавливали равенство между мусульманскими и немусульманскими подданными, гарантировали неприкосновенность собственности и реорганизовали систему налогов и военную службу.

Тем не менее, особенно в сельской местности, реформы не проводились; во второй половине XIX века положение примерно 3 миллионов армян, подданных султаната, было крайне неопределенное и шаткое — отовсюду исходили опасность и злоупотребления: голод, репрессии, вооруженные набеги курдов.

Многие турецкие армяне, видя, что в столице уровень жизни несравненно выше, чем в остальной части империи, переселяются в Константинополь, так что на протяжении XIX века армянское население османской столицы (армяне называли ее просто Полис) удваивается, достигая к 1880 году 300 000 человек.

Начиная с 1859 года, в различных провинциях Османской империи вспыхивают восстания армян, которые турки жестоко подавляют. Одно из первых таких восстаний прошло в Зейтуне в 1862 году. Зейтунские армяне, укрывшиеся под защитой своих неприступных гор, киликийского Тавра, всегда пользовались широкой самостоятельностью. Население многократно поднималось на борьбу с поработителями под предводительством четырех местных правителей. Очередное зейтунское восстание закончилось жесткими карательными мерами со стороны правительства. Вместе с тем, оно привлекло внимание мирового сообщества к положению армян в Турции. Не случайно за зейтунским мятежом последовали выступления в Ване и в Эрзеруме.

Турецкие власти со своей стороны не раз и не два обещали предоставить армянам разного рода гарантии. В 1860 году армянские общины империи приняли Национальную Конституцию, которая будет утверждена султаном в 1863 году. Написал ее Григор Отян (1834-1887), впоследствии получивший задание составить конституцию и для всей Османской империи. Национальной Конституцией турецких армян предусматривалось создание национального парламента из 140 депутатов, который должен был назначать патриарха. Окончательно турецкое правительство отменило ее в 1923 году.

После обретения Национальной Конституции, с начала 60-х годов XIX века, многие армяне начали активно участвовать в политической жизни Турции, причем некоторые из них достигли весьма высоких постов, становясь послами, министрами и т.д. То же самое происходило в России, Египте и Персии.

Экономическое и культурное развитие

Итак, с 1828 года Армения поделена между Турцией и Россией.

Восточная часть страны, находившаяся теперь под властью царской короны, пережила вместе с Сефевидской империей ее долгую агонию и уже давно была в запустении и хаосе. Различные ханы, делившие между собой эту территорию, осуществляли деспотическое правление и интересовались Арменией только как источником поступления налогов.

При русских восстанавливается порядок, у населения появляется чувство безопасности. Благодаря тому, что российские власти в своих договоренностях с турками и персами вытребовали для армян возможность переселяться в царскую империю, города исторической Армении и армянские поселения в России быстро растут. Так, тифлисская колония менее чем за столетие увеличивается с 25 000 до 300 000 человек, бакинская — с 8000 до 250 000.

Конец XIX века ознаменовывается для страны значительным экономическим ростом. Строятся дороги, прокладываются железнодорожные пути. Большое значение приобретают горнодобывающая и металлургическая промышленность: открывается множество рудников, самые мощные из которых находятся в Алаверди и в Зангезуре. Концессии на разработку полезных ископаемых предоставляются также французам и другим иностранцам, что привлекает в Армению иностранный капитал; близ рудников возникают литейные заводы. Развивается сельское хозяйство, особенно — разведение зерновых и виноградарство. С 1887 года в Ереване начинается производство армянского коньяка. Электричество, телеграф и телефон приходят в Армению в последние десятилетия века.

С экономическим ростом встает на ноги армянская буржуазия, владевшая крупными капиталами, но вкладывавшая их, главным образом, за пределами Армении, в частности — в Тифлисе и в каспийских и черноморских портах: Батуми, Астрахани, Баку. Баку в те времена — крупнейший нефтяной центр в мире; половина добываемой здесь нефти принадлежит армянским нефтяным баронам. Более половины капиталов, хранящихся в тифлисских банках, находится в руках у армянских банкиров. Значительна и экономически активна армянская колония Нор-Нахичевана, или Ростова-на-Дону; петербургские и московские армяне близки к императорскому двору.

Нарождающемуся классу — армянской буржуазии — необходимо получать образование. Дети армянских купцов, а затем и крупных предпринимателей учатся вначале в различных европейских учебных заведениях (в частности, в Германии, Швейцарии, Италии, Франции, России, где армяне чаще всего выбирают медицинские и юридические факультеты, но охотно изучают также естественные науки, инженерное дело, журналистику и т.д.). Некоторые из них обучаются и в армянских школах, которые открывают мхитаристы или протестантские миссионеры. Впоследствии армянские учебные заведения, духовные (под эгидой Апостольской церкви) и светские открываются по всему миру.

Первая светская армянская школа возникла в Константинополе в 1789 году; на протяжении всего XIX века число этих школ повсюду растет; они дают современное светское образование, нередко доступное и для женщин. Лазаревское училище, основанное в Москве в 1815 году, позднее — Институт восточных языков, стало одним из известнейших учебных заведений в Российской империи.

Так, вначале в диаспоре, а затем и в Армении возникает светская интеллигенция, получившая образование в этих и других школах, прекрасно осведомленная о «новых идеях» века Просвещения и об их последующем развитии. Эта интеллигенция ставит перед собой задачу пробудить национальное самосознание народа.

Результатом ее усилий становится расцвет культурной жизни во всех областях. Крупнейшие армянские культурные центры эпохи в двух империях — это, безусловно, Константинополь и Тифлис (в последнем армяне составляли большинство населения); важное значение имели также армянские общины Петербурга и Москвы. В самой Армении, кроме Еревана и Эчмиадзина, выдвигаются Александрополь (ныне Гюмри), Карс, Шуши (ставшая экономическим и культурным центром Карабаха) и Агулис в Нахичеване.

После выхода первой армянской газеты Аздарар (Вестник) в индийском Мадрасе в 1794 году периодическая армянская печать развивается во всем мире. Так, в конце XIX века на армянском языке публикуется около 700 газет. В Армении школы, академии, университеты, театры, издательства ведут самую активную жизнь.

В середине XIX века утверждается современный литературный язык, так называемый ашхарабар (разговорный язык). В литературе появляются такие значительные авторы, как романисты Хачатур Абовян (1809-1848), Раффи (1835-1888), прозаик и драматург Ширванзаде (1858-1935), поэты Ованес Туманян (1869-1923) и Аветик Исаакян (1875-1957). Чуть моложе западные армянские писатели Сяманто (1878-1915), Зограб (1878-1915) и Варужан (1884-1915), которые падут жертвами геноцида. Роман Абовяна Раны Армении представляет собой своего рода манифест этой плеяды писателей: литература поднимается на защиту национального дела и служит ему. В том же XIX веке четко выделяются два варианта армянского языка, один из которых берет за образец ереванское наречие (восточноармянский), а другой — армянский диалект Константинополя (западноармянский).

Изобразительное искусство, которое вплоть до конца XVII века сводилось, в основном, к миниатюрам в рукописных изданиях, с XVIII столетия обогащается различными живописными жанрами — портрета, пейзажа и т.д. Крупнейший представитель армянской живописи — несомненно, пейзажист Ованес (Иван) Айвазовский (1817-1900). Родившись в Феодосии, на берегу Черного моря, он стал величайшим маринистом русской, да и европейской живописи. Он был членом многих Академий искусств, а также прославился как видный меценат и благотворитель. В начале XIX века необычайный расцвет переживает армянская музыкальная культура. Зарождается национальная симфоническая и оперная музыка, большой шаг вперед делают также духовная и народная музыка, главным образом, благодаря таланту двух замечательных музыкантов этого времени — Макара Екмаляна (1856-1905) и Комитаса (Согомоняна, 1869-1935). Первый из них — автор чарующей Литургии и многочисленных аранжировок народных песен для хора. Второй, священник, — одна из самых высоких и трагических личностей в армянской культуре. Комитас был человеком обширной и глубокой эрудиции, приобретенной в эчмиадзинской семинарии, а также в консерватории и университете Берлина. Его многогранный талант позволил ему стать музыковедом и страстным пропагандистом армянского фольклора, гениальным сочинителем духовных песнопений и светской музыки. Именно ему мы обязаны появлением Этнографического сборника — богатейшей антологии армянской народной музыки; он сочинил изумительную Литургию, которая, к сожалению, осталась неоконченной. В 1910 году, утратив взаимопонимание с эчмиадзинским окружением, Комитас переселился в Стамбул. Здесь, пять лет спустя, представшие ему ужасы геноцида сводят его с ума. Потерявший рассудок Комитас заканчивает свои дни в парижской клинике 22 октября 1935 года. После 1916 года он не сочинил ни одного музыкального произведения.

Наконец, в XIX веке изучение армянской культуры (арменоведения) утверждается в качестве научной дисциплины, которой с самого начала занимаются не только армяне.

Несмотря на то, что впервые в армянской истории это культурное возрождение было вызвано к жизни прежде всего не трудами духовных лиц, а усилиями народившейся светской интеллигенции, Армянская церковь не осталась в стороне от общего культурного прогресса. Наряду с уже упоминавшимся Нерсесом Аштаракеци, чья деятельность охватывала не только политическую и духовную, но и культурную область, здесь следует сказать еще хотя бы о трех других выдающихся представителях духовенства, которые действовали в конце XIX века. Первый из них — армянский патриарх Константинополя (с 1895 по 1908) Малахия Орманян, католик, вернувшийся в лоно Армянской Апостольской церкви, автор фундаментальной Истории Армянской церкви, которая до сих пор является незаменимым пособием в изучении данного предмета.

Другая заметная фигура — католикос Мкртич I Хримян (1821-1907), соединивший в себе глубочайшую веру с необычайным усердием в служении культуре и обществу. Он был известен также как Айрик (уменьшительное от слова аир — отец). Родился он неподалеку от озера Ван, принял монашество вдовцом, успев поработать преподавателем, публицистом и историком и основать множество газет и учебных заведений. В сане патриарха Константинопольского (1869-1873) он был мужественным защитником прав армянского населения Османской империи, часто подавая турецким правителям заявления и жалобы в его защиту. Он же принимал активное участие в подготовке Берлинского трактата (1878) и был членом армянской делегации при его подписании.

В 1889 году его неоднократные призывы к сопротивлению, в том числе и вооруженному, обращенные к армянам Османской империи, стоили ему изгнания из Константинополя. Он оказался в Иерусалиме, который стал для него местом своеобразной ссылки. Наконец, в 1892 году его избрали Католикосом Всех Армян. Поскольку он получил запрет от османского правительства перемещаться по территории империи, путешествие в Эчмиадзин превратилось для него в настоящую одиссею: он добирался через Яффу, Александрию, Вену, Одессу, Севастополь, Батуми и Тифлис, и везде армянские общины оказывали ему триумфальный прием. Он стоял во главе Церкви (1892-1907) в трагические годы первых армянских погромов в Турции (1895-1896) и антиармянской политики царского режима (1900-1905). В своих писаниях он свидетельствует о бедах и страданиях страны, о нищете крестьян. Так возникает образ — Йеркир (Страна), который сыграет большую роль в формировании политических взглядов армянской молодежи.

Говоря о вкладе церковных деятелей в армянскую культурную и общественную жизнь, необходимо упомянуть также католикоса Геворга IV (1813-1882), возродившего Эчмиадзинский монастырь. Родился Геворг в Стамбуле, был епископом в Бурсе, а затем патриархом Константинопольским (1858-1860). Не приняв Национальную Конституцию армян Османской империи, сильно ограничивавшую полномочия патриарха, он ушел в отставку и вновь стал епископом города Бурса. В 1866 году его избрали католикосом в Эчмиадзине. Здесь он реорганизовал семинарию, типографию и библиотеку и основал Духовную академию, которая доныне носит его имя (Геворгянская). Она станет одним из крупнейших центров формирования армянской интеллигенции.

Благодаря деятельности патриарха Малахии Орманяна и католикосов Нерсеса V Аштаракеци, Геворга IV и Мкртича (Айрика) Хримяна вклад Церкви в культурную и духовную жизнь народа снова становится значительным; Эчмиадзин и некоторые другие монастыри вновь оказываются культурными центрами.

Протестантский прозелитизм

В начале XIX века Британское и Российское Библейские общества активно занимаются распространением Библии в Османской империи. В рамках этой деятельности в 1813 году они публикуют Священное Писание на языке грабар — классическом армянском, который Армянская церковь использует в богослужении. Несколько позднее, в 1822 и в 1823 годах, они издают Новый Завет на турецком и на современном армянском языке.

Начиная с 1821, и в особенности после 1830 года, в Стамбуле стали появляться протестантские миссионеры из Соединенных Штатов. Вначале Армянская церковь поддерживала их деятельность по распространению Священного Писания и труды на ниве просвещения (протестанты открывали школы для армян). Однако, увидев, что ими движет стремление к прозелитизму, Армянский Константинопольский патриархат разрывает с ними все отношения. Конфликт между патриархатом и армянской протестантской общиной, которая сформировалась как движение и объединилась вокруг американских миссионеров, обостряется в сороковые годы, а в 1846 году члены движения попадают под отлучение. Спустя несколько месяцев, эта группа учреждает Армянскую Евангелическую церковь, существующую отдельно от всех других протестантских Церквей.

Армянские протестанты начинают вести в Османской империи очень активную работу с молодежью, организовывают всевозможные учебные заведения: колледжи, мужские, женские и смешанные школы. Около 1850 года протестантская Армянская церковь получает официальное признание в качестве миллета со стороны турецких властей.

После геноцида многие армяне, члены Евангелической церкви, эмигрировали из Турции в другие страны, главным образом — в США. Сегодня в мире существуют три Союза Армянских Евангелических церквей — в США, на Ближнем Востоке (преимущественно в Сирии и в Ливане) и во Франции.

В русской Армении протестанты появятся в начале XX века и в период коммунистического правления будут существовать более или менее подпольно; в Советском Союзе их общины будут действовать не только в Ереване, Ленинакане и в других армянских городах, но и в Грузии. Сегодня у армян-протестантов есть также несколько центров в Латинской Америке, Канаде и Австралии.

Армянский вопрос: международные договоры и политический контекст

В последние десятилетия XIX века в Европе Османскую империю и ее правительство все еще называют «Блистательной Портой», имея в виду обычай султанов принимать видных гостей и обнародовать свои постановления у третьей двери (итал. porta) великолепного королевского дворца Топкапы. Однако на самом деле империя эта давно перестала быть блистательной — она пребывает в состоянии полного упадка и походит скорее на опасно накренившуюся ветхую лачугу.

Различные подвластные ей народы все решительней пытаются добиться от турок если не независимости, то, по крайней мере, реальной самостоятельности и гарантий прав. Но, несмотря на это постепенное расчленение, гигантская империя, распростершаяся на два континента, выживает благодаря сходящимся на ней интересам европейских стран. Дело в том, что каждая из европейских держав опасается, что другие смогут извлечь слишком большую выгоду из окончательного исчезновения османского государства, и поэтому все они стараются продлить жизнь агонизирующего великана.

В этой ситуации в августе 1876 года на османский престол восходит деспотичный Абдул-Гамид II. Он получает власть благодаря поддержке сформировавшегося уже в 1868 году движения «Младотурки», которое впоследствии, в 1889 году, станет партией «Единение и прогресс». Новый султан всецело разделяет национализм «младотурок», однако довольно скоро начинает видеть в былых союзниках врагов и, не постеснявшись поставить их вне закона, подвергает гонениям. И, как оказалось, не зря: именно младотурки низложат Абдул-Гамида, но произойдет это только через тридцать три года.

В начале его правления, в 1877-1878 годах, на двух фронтах, балканском и армянском, идет русско-турецкая война. По ее итогам фактическую независимость обретут Болгария, Румыния и Сербия. Перед лицом этого распада империи Абдул-Гамид решает сделать крайний, шовинистический национализм государственной идеологией и построить свою стратегию правления на запугивании и истреблении этнических меньшинств.

В периоды заката почти всех многонациональных империй в истории человечества их существование продлевалось правителями на небольшой срок с помощью одной и той же уловки — среди населения пропагандировался националистический фанатизм и разжигалась этническая нетерпимость. В случае Османской империи чередование правителей в последние четыре десятилетия ее существования не изменит этой константы: экстремистский национализм и террор, как мы увидим, будут общим знаменателем политики Абдул-Гамида II, его злейших врагов — младотурок, низложивших этого султана, и кемалистов, которые, в свою очередь, сменят младотурок.

Политический выбор Абдул-Гамида имел горестные последствия для армянского населения империи. Уже в первые годы его правления добровольческие и нерегулярные войска, главным образом курдские, при поддержке частей османской армии вырезали большое число армян в областях Баязет, Диадин и Алашкерт: в одном только городе Баязет было убито 2400 армян.

Поистине невообразимы были зверства турок и их наемников-головорезов по отношению к армянскому населению. В произведении Владимира Соловьева Три разговора русский генерал рассказывает своим собеседникам о бесчеловечных зверствах башибузуков — солдат нерегулярной турецкой кавалерии, с которыми он столкнулся в войне 1877-1878 годах, находясь в войсках Лорис-Меликова: «Смотрю, казаки подъехали и остановились как вкопанные [...] Огромный обоз с беглыми армянами не успел спастись, тут они его захватили и хозяйничали. Под телегами огонь развели, а армян, того головой, того спиной или животом привязавши к телеге, на огонь свесили и потихоньку поджаривали. Женщины с отрезанными грудями, животы вспороты. [...] Только одно вот и теперь у меня в глазах стоит. Женщина навзничь на земле за шею и плечи к тележной оси привязана, чтобы не могла головы повернуть, — лежит не обожженная и не ободранная, а только с искривленным лицом — явно от ужаса померла, — а перед нею высокий шест в землю вбит, и на нем младенец голый привязан — ее сын, наверное, — весь почерневший и с выкатившимися глазами, а подле и решетка с потухшими углями валяется». Генерал признается, что наиболее «полное нравственное удовлетворение и даже в некотором роде экстаз» он пережил именно тогда, когда, настигнув башибузуков в соседней деревне, истребил их несколько тысяч.

На армянском фронте русские войска под командованием Лорис-Меликова в результате тяжелых боев, происходивших с 20 сентября/2 октября по 3/15 октября 1877 года на Аладжинских высотах, к востоку от города Карса, нанесли серьезное поражение сильной армии Гази-Мухтара-паши и взяли в осаду Карс.

После войны к России отошли лишь Карская область (с городом Ани) и Ардаганская. Обеспокоенные всплесками насилия со стороны турок российские армяне оказывают сильнейшее давление на власти для того, чтобы в договор о мире были включены положения, гарантирующие проведение в Османской империи реформ для защиты прав турецких армян. В результате по окончании конфликта Россия пытается настоять именно на таких условиях мира, предлагая ввести «самоуправление» для турецкой Армении и закрепить его указом еще до отвода царских войск с османских территорий. Однако, несмотря на это, в окончательном тексте 16-й статьи договора, подписанного двумя сторонами в Сан-Стефано, под Стамбулом, 3 марта 1878 года, говорится лишь в общем о «реформах и улучшениях», исполнение которых должно проверяться представителями царя.

Впрочем, через три с небольшим месяца и эти слабые гарантии стали еще более эфемерными из-за того, что в июне-июле 1878 года в Берлине был составлен новый договор, заменивший Сан-Стефанский; в дело вмешались Великобритания, традиционно дружественная туркам, и Австро-Венгрия, которые потребовали пересмотра Сан-Стефанских соглашений.

Почти целый век Великобритания поддерживала разваливавшуюся Османскую империю, желая сохранить путь к Индии. Россия же продолжала враждовать с турками, которые, в Константинополе и на Балканах угнетали православные народы. Итак, турки и англичане в июне 1878 года подписывают на Кипре тайное соглашение, по которому Великобритания обязуется обеспечить незамедлительный отвод русских войск с занятых османских территорий, получая взамен остров Кипр.

В результате англичане навязывают России проведение нового конгресса в Берлине, на котором значительно ограничиваются как завоевания, так и влияние царской империи на османские дела. Правда, что касается армянского вопроса, то Турция и в Берлине на словах вновь обещает провести реформы. Действительно, согласно новому трактату, для армянского национального меньшинства в Турции должен быть назначен европейский полномочный комиссар, определяющий армянских губернаторов, префектов и администраторов; войсками и жандармерией в соответствующих областях будет командовать европейский офицер, причем солдаты должны быть из армян; наконец, османское правительство гарантирует свободу совести и печати и возвращение конфискованного имущества.

Однако 61-я статья Берлинского трактата, касавшаяся армянского вопроса и заменившая статью 16 Сан-Стефанского договора, не связывала отвод русских войск с осуществлением реформ и не устанавливала конкретные сроки их проведения; кроме того, проверка исполнения реформ перестала быть исключительной прерогативой русских и должна была перейти под общий контроль всех держав.

Естественно, Турция и не подумает проводить обещанные реформы, а после ухода русских войск европейские державы утратят всякую реальную возможность вести переговоры об их проведении.

К тому же, в 1878 году правительство приостановило действие Османской Конституции. Положение христиан империи стало еще более бедственным. Западные государства неоднократно требовали проведения преобразований, но турки не отвечали на их требования. А с 1881 года коренным образом изменилась и русская позиция по армянскому вопросу. Вслед за убийством царя Александра II новый министр Победоносцев стал проводить политику дискриминации национальных меньшинств и, соответственно, опасался, что осуществление благоприятных для армян преобразований в Османской империи может вдохновить российских армян на борьбу за свои права.

Таким образом, Берлинский трактат остался в истории дипломатии шедевром политической наивности или, скорее, примером чрезвычайной безответственности в вопросах человечности. Действительно, если бы англичане не навязали пересмотр Сан-Стефанского договора, то, возможно, не произошло бы ни массовых расправ 1894-1896 годов, ни трагедии геноцида 1915 года. Однако армянский вопрос, то есть судьба миллионов людей, была, к сожалению, всего лишь пешкой в сложной партии, которую разыгрывали между собой французы, австро-венгры и, главным образом, англичане и русские на шахматной доске Малоазиатского полуострова...

Тем временем в армянских общинах широко распространяются идеи демократии и свободы, принесенные армянскими студентами из университетов Москвы, Петербурга, Венеции, Берлина, Лейпцига, Женевы, Цюриха.

Параллельно с турецкими репрессиями постепенно формируется армянское сопротивление. Менее чем за десять лет возникают различные армянские политические партии. Все они ставят перед собой одну задачу: защитить национальное дело. В 1885 году в Ване появляется армянская революционная партия Арменакан; после того как ее основатель эмигрирует из Западной Армении во Францию, партия воссоздается в Марселе и ставит перед собой цель добиться освобождения турецкой Армении.

В 1887 году в Женеве группа армянских студентов создает партию социал-демократического толка, Гнчак («Колокол»). Партию наименовали по названию журнала, оппозиционного царскому режиму, который с середины века издавал в Лондоне русский писатель и философ Александр Герцен. И это не случайно: основатели партии учились в России, были знакомы с демократическими традициями и сочувствовали марксизму, но особое влияние на них оказала русская террористическая организация «Народная воля», взявшая на себя ответственность за убийство в 1881 году Александра II.

В 1890 году в Тифлисе создается партия Дашнакиутюн («Союз»), именуемая также Армянской Революционной Федерацией. Ее программа совпадает с программой социалистов-революционеров. Первая конкретная цель, которая объединяла эти армянские партии, — добиться проведения в жизнь Берлинских договоренностей.

Окончательные цели партий Гнчак и Дашнакцутюн были почти идентичны: освобождение Армении от турецкого владычества; одинаковой была и их политическая ориентация. Близость позиций побуждала эти две партии в течение определенного периода стремиться к слиянию, однако члены Гнчака вначале придерживались более ясно выраженного социалистического направления, что через какое-то время привело к расколу внутри партии. В 1898 году те ее члены, которые считали, что борьба за национальное освобождение должна преобладать над социалистической идеологией, обособляются в Реформированную партию Гнчак. Через несколько лет она в свою очередь делится на экстремистов и умеренных консерваторов. Первые — сторонники террористических актов, будут называться Азадакан; вторые примкнут к партии Арменакан, назвав себя Рамкавар. В 1921 году обе фракции снова объединятся и образуют Армянскую либерально-демократическую партию (АЛДП).

Впоследствии и дашнаки приблизятся к социализму, и даже войдут в Интернационал. И все же ни у одной из этих партий не будет, по крайней мере вначале, ясной идеологической позиции. В их взглядах идеалы немецкого и французского социализма соединяются с русским народничеством и с национализмом, но, главное, они побуждают армян к немедленному действию, самозащите, вооруженной борьбе. Важно отметить, что из-за идеологической близости армянских партий к социалистам и коммунистам западные державы будут подходить к армянскому делу с крайней осторожностью; с другой стороны, национализм армян навлечет на них подозрения товарищей по Интернационалу.

Репрессии конца века

Возможно, еще до наступления девяностых годов Абдул-Гамид II замыслил план систематического истребления армян.

Греция, Сербия и Болгария уже отпали от его империи. Его армянские подданные были многочисленны, они были слишком влиятельны и богаты и, безусловно, составляли большинство в интеллектуальной элите. Они поддерживали либеральные идеи Запада, а потому были потенциальными союзниками его врагов, младотурок. К тому же, благодаря стараниям диаспоры во всем мире, армяне пользовались сочувствием, а отчасти и поддержкой всего Запада, который слишком часто вмешивался во «внутренние дела» Порты. Наконец, русские, активно помогавшие православным народам Османской империи в их освободительной борьбе, как будто были готовы поддержать и армянское дело...

Все эти соображения побуждают деспотичного султана наметить политическую программу, поражающую своей простотой: он решает раз и навсегда положить конец армянскому вопросу, покончив с самими армянами. Опасаясь реакции со стороны Англии, Франции и России, Абдул-Гамид защищает себя союзом с Германией. С другой стороны, для практического выполнения задуманного плана он использует различные курдские племена, которые издавна безнаказанно взимали дань с армян и совершали на них набеги. И вот, в 1890 году султан приказывает вооружить курдов. Сначала они подвергают многих армян пыткам, чтобы заставить их подписать доносы на других и документы, в которых они признают себя революционерами и членами террористических организаций. Этими бумагами султан сможет с легкостью оправдать готовящуюся расправу, представив ее как решение внутреннего вопроса, как действия, обеспечивающие безопасность государства.

Ясное и точное свидетельство об этих событиях оставил нам немецкий пастор Иоганнес Лепсиус.

2 февраля 1890 года армянский патриарх Константинополя предъявляет властям Порты официальную жалобу в связи со зверствами курдов в отношении армян и с пассивностью турецких чиновников. В июне 1890 года на основании ложного доноса турецкая полиция решает произвести обыск в армянском соборе города Эрзерум: ищут оружие и боеприпасы. Армянское население оказывает сопротивление, жестоко подавленное войсками: 20 армян убиты и 300 ранены. В последующие годы полиция проводит массовые аресты среди армянского населения с целью уничтожить партию Гнчак.

Последнее десятилетие века становится особенно мрачным для армян Турции. Различные выступления и попытки бунта потоплены в крови. Курдские полки совершают набеги на армянские деревни, убивая, грабя местных жителей и сжигая их дома. В 1893 году восстают и отказываются подчиняться вымогательству армяне из горной области Сасун (к западу от озера Ван), многие годы незаконно принуждаемые выплачивать дань курдским ордам, помимо официальных налогов, поступающих в турецкую казну.

Отброшенные жителями Сасуна, курды обращаются за помощью к турецким властям, и в августе 1894 года османское правительство проводит кровавую карательную операцию. Регулярные турецкие войска присоединяются к курдским разбойникам и в течение трех недель расправляются с армянским населением, уничтожая 3500 из 12 000 жителей Сасуна.

Вследствие этих событий в мае 1895 года Великобритания, Франция и Россия в специальном меморандуме требуют от Блистательной Порты незамедлительно ввести в силу 61-ю статью Берлинского договора. Но именно в этот момент султан, обещая провести долгожданные реформы, одновременно отдает приказ об уничтожении армян. Так начинается систематическое истребление армянского народа.

Эмиссары правительства в мечетях тех провинций, где проживает много армян, натравливают на них мусульманское население, заявляя, что, согласно уликам, имеющимся у султана, армяне готовят антигосударственный заговор. За этими подстрекательствами следует раздача оружия.

Резня затрагивает все армянские общины страны в городах Сасун, Зейтун, а также Эрзерум, Константинополь, Трапезунд, Себастия, Ван и во многих других местах. Почти повсюду армяне оказывают героическое, но тщетное сопротивление. В Сасуне армянское сопротивление возглавляет Андраник Озанян, ставший народным героем. 18 сентября 1895 года армянам, участвовавшим в мирной демонстрации в Константинополе, власти устраивают кровавую баню. В Урфе на Святках турки заживо сжигают в соборе 3000 армянских женщин и детей. За восстаниями, кроме турецких репрессий, следуют эпидемии.

В итоге, по всей Османской империи в 1894-1896 годах тысячи армян (согласно некоторым источникам, до 300 000) истребляются регулярными войсками Абдул-Гамида II, бандами преступников, курдскими подразделениями. 100 000 человек заставляют принять ислам, 100 000 женщин и девушек отправляют в гаремы, уничтожают 2500 деревень. У выживших курдские разбойники и сами турецкие власти отбирают все имущество. В эти годы около 100 000 турецких армян находят убежище в Восточной Армении.

В Европе и во всем мире раздаются громкие протесты армян диаспоры. Начинаются также силовые акции и террористические акты армянских партий с целью потребовать (увы, безрезультатно) выполнения положений Берлинского трактата. Самой известной акцией становится захват Османского Банка в Стамбуле дашнаками 26 августа 1896 года. Захватив важнейший международный финансовый центр Ближнего Востока, террористы хотели напомнить великим державам об их обязанности настоять на выполнении решений Берлинского трактата: об этом говорилось в ноте, адресованной в тот же день посольствам в Стамбуле.

В течение 14 часов армянские мятежники сопротивлялись атакам турецкой полиции. Наконец директор банка сэр Эдгар Винсент пообещал вмешательство европейских стран и договорился с турецкими властями, чтобы те не препятствовали мятежникам выехать во Францию и найти там убежище.

В ответ в столице империи на глазах у послов всех стран султанское правительство провоцирует погромы, в результате которых за три дня будут зверски убиты 10 000 армян. Это станет, во всяком случае в ближайшей перспективе, единственным конкретным результатом захвата Османского Банка.

ГЛАВА 9. МЕЦ ЕГЕРН — ВЕЛИКОЕ ЗЛОДЕЯНИЕ. Начало XX века

Сопротивление армян в Турции на заре XX века

После массовых убийств, совершенных режимом Абдул-Гамида II, положение армянского населения в Турции продолжает ухудшаться.

Протест против жестоких расправ, чинимых турками и курдами, принимает форму настоящего революционного движения, которое избирает своим девизом слова «Свобода или смерть». Уже в 1897 году партия Дашнакцутюн организовала карательную экспедицию персидских армян в Турцию против курдского племени, годом ранее истребившего там многих армян. Восстания армянских подданных в разных городах Турции становятся все более многочисленными. В 1901 году группа партизан под предводительством Андраника Озаняна в течение 19 дней выдерживала осаду турецких войск в монастыре Аракелоц, а затем сумела прорвать линию врага и уйти в горы. В 1904 году вновь восстали армяне Сасуна. Опять же под командованием Андраника, сформировав два фронта, они целых два месяца оказывали в горах сопротивление османской армии и войскам курдов. Однако это восстание было потоплено в крови: турецкие войска уничтожили 7000 армян; в селении Талворик в один день (4 мая) было зверски убито 3000 человек. С марта по май 1904 года на равнине Муш погибло еще 6000 армян.

21 июля 1905 года молодая армянка по имени Рубина из партии Дашнакцутюн совершила покушение на Абдул-Гамида; покушение окончилось провалом, и в результате были убиты десятки армян. Однако тремя годами позднее деспотическому режиму Абдул-Гамида суждено было прекратить свое существование.

Пантюркизм младотурок

Оппозиция режиму Абдул-Гамида усиливается и со стороны турецкой интеллигенции. Многие оппозиционеры уже давно предпочитают работать в изгнании. Как мы уже говорили, в 1889 году в Париже младотурки создают националистическую политическую партию «Единение и Прогресс» (по-турецки Иттихад ве Теракки) с программой обновления Османской империи. Эта партия встречает все больше сочувствия в Турции, причем не только среди интеллигенции, но также среди чиновников и военных; она организует свой центр в Салониках.

Находясь в оппозиции кровавому султану, младотурки получают поддержку армянских партий.

В июле 1908 года младотурки с помощью турецкой армии Македонии совершают государственный переворот. Абдул-Гамид заключен в тюрьму в Салониках и вынужден вновь ввести в действие либеральную Конституцию 1876 года, отмененную им в 1878 году. Османская империя становится конституционной монархией, закон признает и гарантирует свободу личности и абсолютное равенство всех османских подданных.

Конец деспотического режима поначалу с воодушевлением приветствует вся Европа и, разумеется, армяне диаспоры и Турции. Ведь они поддерживали младотурок, которые всегда представлялись либералами. В работе первой палаты парламента младотурок принимают участие 10 представителей армянской общины. Возрождается надежда.

Но крайний национализм младотурок приведет к еще более тяжелым последствиям, чем те, которые породил обскурантистский режим Абдул-Гамида.

Османская империя в период наибольшего расцвета своим благосостоянием была обязана установившемуся соотношению между численностью турецкого населения и христианских меньшинств. Члены христианских общин, которые были богаче и образованнее турок, приносили пользу империи как своим участием в государственном управлении, так и в качестве вкладчиков в казну, поскольку с них государство собирало большую часть налогов. Но султаны, забирая в самом нежном возрасте христианских мальчиков в янычары, а девочек в гаремы, позаботились об ограничении демографического роста христиан, в то время как турецкое население непрерывно росло.

Таким образом, христианские меньшинства подвергались постоянной дискриминации, но все же имели право на существование — хотя бы потому, что это было в интересах самой империи. А теперь приход к власти младотурок полностью изменил ситуацию.

Их первоначальная идея современного османского государства, открытого Европе, все больше сводилась к мечте о Турции, которой будут править только турки-мусульмане. Так осуществился переход от фундаменталистского панисламизма Абдул-Гамида и от османизма времен начала деятельности младотурок к тому, что впоследствии стало называться пантюркизмом (или пантуранизмом) лидеров Иттихада. Разница между этими политическими программами заключается в следующем: младотурки желают не только ассимилировать или истребить все нетурецкие меньшинства Османской империи; они мечтают объединить в единую великую Турцию, которая будет простираться от Босфора до центральной Азии, все тюркские народы, то есть имеющие древнее тюркско-татарское происхождение, — азербайджанцев, туркменов, узбеков, киргизов, казахов, татар.

Это, конечно же, не может произойти без расчленения Российского государства, под властью которого находятся многие тюркские народы. Для достижения этой цели Турция находит себе могущественного и очень заинтересованного союзника — Германию. Кроме того, препятствием на пути к созданию пантюркистского государства становится само существование армянского народа, в течение тысячелетий живущего на территории, расположенной как раз между турками и их восточными братьями: на территории, которая в начале века оказывается разделенной между двумя великими империями — Османской и Российской.

Такая форма национализма была очень удобна правителям: ответственность за любой неуспех можно было легко переложить на «внутреннего врага», а собственный народ держать в нищете и неведении. Кроме того, народу давалось анестезирующее средство, которым становился заманчивый и далекий идеал (построение Великого Турана). Во имя этой цели на второй план отодвигалось всякое недовольство властями и навязывалось простое и надежное истолкование событий, которое не допускало сомнений и было основано на четком противопоставлении: друг — враг, мусульманин — христианин, турок — армянин.

Сделав идеологический выбор в пользу пантюркизма, Иттихад проявил большие стратегические способности. Действительно, только такая простая и банальная идеология, как фанатичный национализм, в соединении с великой мечтой-утопией могла быть понята и принята народом, доведенным до голода и пребывавшем в невежестве. Итак, младотурки, вдохновляемые фанатичной идеей и следуя простому расчету, продолжат печальное дело Абдул-Гамида II. Но с еще большей непреклонностью и ожесточением.

31 марта 1909 года в результате государственного переворота Абдул-Гамид возвращает себе власть в Стамбуле; однако остальная территория страны остается под контролем младотурок, которым 27 апреля, все так же опираясь на армейские подразделения Македонии, удается вновь занять столицу. В дни кризиса, когда султан имеет кажущееся превосходство, стамбульские армяне помогают младотуркам, укрывают их и оказывают поддержку.

Тем временем в Киликии разворачивается новая трагедия: посреди хаоса, возникшего в результате государственного переворота и последовавшей за ним реакции младотурок, в городе Адане, а затем и в остальной части провинции, вновь начинаются массовые избиения армян.

Одни воспринимают это как последние удары агонизирующего чудища, которым представлялся режим Абдул-Гамида; другие считают, что это первые массовые убийства, организованные новой властью. Возможно, что обе версии были верны, то есть что приспешники султана начали резню, а младотурки с удовольствием ее завершили.

В самом деле, не успел Абдул-Гамид вернуться к власти в Стамбуле, как в Адане распространились слухи о том, что султан призывает всех наказать неверных. В последующие дни началось избиение армянского населения. Но массовые убийства начались после 14 апреля, то есть после того дня, когда правительство младотурок под предлогом наведения порядка прислало в город военные отряды. Именно солдаты младотурок совершили большую часть убийств, которые потом приписывались кровавому султану. Армяне со своей стороны старались верить — скорее не по здравому размышлению, а потому, что хотели надеяться, — что это дело рук уходящего режима. Как бы то ни было, менее чем за год в Киликии было уничтожено около 30 000 армян.

Надежды и тревоги довоенного периода

С начала первой мировой войны история армянского народа неожиданно начинает развиваться как будто в ускоренном ритме. Мировая война, геноцид, большевистская революция, отделение стран Кавказа от России, война с Турцией, рождение и закат независимой Армянской республики, новое турецкое нашествие, аннексия Армении Советским Союзом — все эти события не только по причине своей трагичности, но и быстроты, с которой они следовали одно за другим и нагромождались друг на друга, перевернули историю более чем трехтысячелетнего народа Арарата; они изменили плотность и распределение его населения и на долгое время определили его судьбу.

В 1912 году Османская империя потеряла Македонию и Фракию. Опасаясь дальнейшего распада империи, младотурки усилили борьбу против самых активных и представляющих для них угрозу меньшинств, и прежде всего против армян.

Начиная с 1913 года, истинными правителями Турции становятся Талаат Бей и Энвер-паша — до того никому не известные личности: Талаат прежде работал служащим на почте в Стамбуле, Энвер жил в Германии, а затем был военнослужащим в Салониках. К ним присоединяется Джемаль, и чуть позже эти три «сильных человека» установят диктатуру, создав своего рода военный триумвират: Талаат будет министром внутренних дел, Энвер — министром войны, а Джемаль — морским министром.

Новое правительство Турции все более решительно ориентируется на Германию, в то время как внутри страны старается ослабить нетурецкие этнические группы (греков, арабов, македонцев и т.д.). Как и Абдул-Гамид, младотурки, получив при захвате власти поддержку армянских партий, тем не менее в первую очередь нападают на армян. Так же как и султан, они прежде всего используют для этого кочевников-курдов.

Тем временем, с 1912 по 1914 годы Россия, а также отчасти Франция и Англия, оказывают сильное дипломатическое давление с целью добиться в Османской империи реформ в пользу армян. Против этих реформ по-прежнему выступает Германия, которая хочет сохранить империю такой, какая она есть, чтобы превратить ее в свою колонию. Прибытие в Стамбул немецкой военной миссии вызывает негодование стран Антанты — Англии, Франции и России, — и тогда немцы сдают свои позиции, согласившись не препятствовать проведению реформ в пользу армян.

Итак, 8 февраля 1914 года проект реформ принят. Он предусматривает назначение двух иностранных генеральных инспекторов, представителей нейтральных стран (вначале считалось, что они будут из скандинавских стран), которые должны следить за тем, как соблюдаются нормы Берлинского трактата в двух новых провинциях Ван и Эрзерум, в которые вошли все земли турецких армян.

В апреле 1914 года оба инспектора назначены: это голландец Вестененк и норвежец Хофф. Казалось бы, для турецких армян начинается новое время.

Но не успевает Хофф прибыть по назначению в провинцию Ван (в июле 1914 года), как разражается первая мировая война. 2 августа правительство Османской империи заключает тайный договор с Германией, что явно говорит о ее скором вступлении в войну; и действительно, объявляется мобилизация. В тот же самый день младотурки реорганизуют специальный отряд политической полиции, называемый Тешкилат-и-Махсуса — «Особая Организация», — который подчиняется министерству войны. Цель этой организации — заложить конкретную основу для осуществления пантюркистского проекта, заключавшегося в создании моноэтнической исламской Турции, населенной исключительно турками, границы которой охватывали бы территории всех тюркских народов.

Еще в августе лидеры Иттихада встречаются с представителями партии Дашнакцутюн, собравшимися на конгрессе в Эрзеруме, и предлагают им, в случае возможной войны между Россией и Турцией, разжечь восстание российских армян, чтобы облегчить проникновение турецких войск в царскую империю. Взамен правительство обещает осуществить формирование независимой Армении. На это предложение лидеры дашнаков отвечают, что в случае войны между двумя империями армяне и той, и другой стороны останутся верными странам, гражданами которых они являются, и будут сражаться в их армиях. Иттихад, конечно же, расценивает этот отказ как решение армян поддерживать Россию.

В том же месяце турецкое правительство изгоняет из страны недавно прибывшего норвежского инспектора Хоффа. Спустя немногим более двух месяцев Турция уже воюет бок о бок с Германией, и с тех пор младотурки используют сумятицу, вызванную войной, для того, чтобы раз и навсегда «решить» армянский вопрос. Так будет осуществлен первый геноцид XX века.

В это же время «Особой Организации», которой руководят двое врачей, Назым и Бехаэддин Шакир, поручается освободить Анатолию от нетурецких этнических меньшинств. «Особая Организация» пользуется неограниченной властью, прибегает к помощи полиции и армии, имеет связи с министерством внутренних дел и управляется партийными лидерами.

Для «освобождения» Анатолии Организация учреждает «отряды исламской милиции». Это, в сущности, банды разбойников, набранных в основном из заключенных в тюрьмы преступников, которым за оказание такой услуги обещается амнистия.

Армяне в начале первой мировой войны

Подсчитано, что в 1914 году, до войны и геноцида, во всем мире было около 4 100 000 армян. Из них 2 100 000 жили на территории Османской империи, 1 700 000 — на территории Российской империи, 100 000 — в Персии и 200 000 — в других странах мира. На территории исторической Армении, входившей в Российскую империю, проживало 1 300 000 армян, а в исторической Армении и Киликии, которые подчинялись Турции, —1 400 000 [см. карту № 7]. Как в российской Армении, так и в турецкой жило много людей и других национальностей. Городами же с наибольшей численностью армянского населения были Константинополь и Тифлис; значительными с точки зрения численности населения и его влияния на экономику и культуру были также армянские общины в Баку и Смирне.

Турция вступила в войну союзником Германии 2 ноября 1914 года. В том же ноябре 1914 года русские проникают в турецкую Армению. Армянские подданные Османской и Российской империй действительно служат в армиях своих стран. 60 000 армян Османской империи зачислены в состав турецкой армии. В русской армии несут службу также около 60 000 армян (по мнению некоторых историков, вначале их было 120 000, а позднее к ним присоединилось еще 60 000), которых направляют на австро-венгерский фронт; 5000 добровольцев из российской Армении вербуются в армию для освобождения страны от турок.

Первые результаты войны для османских войск оказываются катастрофическими. Энвер, возглавлявший многочисленную армию, не принял в расчет суровость зимы на армянском высокогорье. Его солдаты, ослабленные сильным холодом и болезнями, в декабре 1914 и январе 1915 годов терпят сокрушительное поражение: 70 000 из них погибают в бою (по другим источникам, 90 000), 12 000 попадают в плен. Потери же русской армии составляют 20 000 человек. Турецкое правительство тут же находит себе оправдание, а также козла отпущения, обвинив в разгроме своей армии армян: оно объявляет, что турецкие армяне строят козни против государства и готовы присоединиться к русским. Таким образом, не будучи способна одолеть внешнего врага, Турция фабрикует себе врага «внутреннего», на которого можно направить недовольство народа, — такова самая банальная и, к сожалению, самая распространенная военная хитрость, применяемая при различных диктатурах в моменты кризиса.

На армян обрушивается ненависть разочарованного и разгневанного мусульманского населения. Правительство играет не только на национальном, но и на религиозном чувстве. В конце ноября объявляется джихад — священная война. По всей Турции совершаются разного рода насилия по отношению к армянам. Однако армяне не только подвергаются неконтролируемым нападениям со стороны населения, но и оказываются объектом истребления по плану, разработанному правительством и тщательно им выполняемому. Действительно, в первые же месяцы года начинается систематическое уничтожение армян, задуманное Талаатом, Энвером и Джемалем.

Уже в январе 1915 года османские правители обезоруживают и расстреливают большое число армян — офицеров и солдат, служивших в их армии. 25 февраля министр Энвер издает постановление о лишении оружия всех солдат армянской национальности, которые теоретически направляются в рабочие отряды, а фактически подвергаются массовым расстрелам.

В марте высылаются армяне из города Зейтун. Таким образом, депортация начинается в районах, весьма отдаленных от фронта и от России, что доказывает ложность оправданий, данных позднее Иттихадом.

Трагедия 1915 года

Возможно, именно в марте 1915 года руководители партии младотурок, учитывая ход войны и поражения в восточной Анатолии, решают покончить с «внутренним врагом» и открыто дают указания об истреблении и высылке армян. Желая развязать себе руки, 13 марта они ликвидируют парламент под тем предлогом, что некоторые депутаты и члены сената разгласили тайные сведения об Особой Организации. В соответствии же с действовавшей конституцией, в отсутствие парламента законы могли издаваться правительством.

В первых числах апреля в город Ван прибывает новый турецкий губернатор, уже приобретший печальную известность жестокостью, с которой преследовал христиан в Персии. Он сразу же приказывает убить двух армянских депутатов из партии Дашнакцутюн, и при нем совершаются различные зверства по отношению к жителям. Население восстает под предводительством Арама Манукяна и 7 апреля изгоняет турецких руководителей и солдат. После этого город немедленно подвергается осаде курдских войск и обстрелу турецкой артиллерии. Когда из-за недостатка продуктов питания и боеприпасов положение восставших становится критическим, русская армия с большим числом армянских добровольцев из России 16 мая освобождает Ван.

Русские назначают Арама Манукяна губернатором области. Однако Ван сохранит автономию только до лета: в конце июля 1915 года русские уйдут из Вана, забрав с собой от 200 000 до 300 000 армянских беженцев.

Тем временем турки незамедлительно используют восстание в Ване, чтобы оправдать высылку и другие насильственные меры, предпринятые правительством против армян. Уже в апреле 1915 года министр внутренних дел Талаат издает постановление, в котором армяне объявляются «российскими агентами и врагами Османской империи». Это постановление получает одобрение министра войны Энвера и морского министра Джемаля. Так весной начинаются массовые экзекуции и высылки. Вначале многих армян из разных провинций Анатолии арестовывают и вешают на многолюдных площадях, чтобы навести ужас на население.

В ночь субботы 24 апреля (а затем с 24 по 28) в Стамбуле арестовывают многих представителей армянской интеллигенции: более 600 писателей, художников, адвокатов и представителей духовенства. Их обвиняют в том, что они якобы были зачинщиками восстания в Ване. Операция продолжается и в последующие дни, а через месяц число заключенных армян достигает 2345. Среди них поэт Даниэль Варужан, а также депутат парламента и писатель Григор Зограб, который всегда был в хороших отношениях с самим Талаатом. Их отвозят подальше от столицы, к центру Анатолии, и убивают. Армянское население Турции, лишенное интеллигенции, духовных пастырей и политических деятелей, оказывается обезглавленным.

24 апреля войдет в историю армянского народа как черный день: армяне всего мира каждый год вспоминают Мец Егерн — «Великое Злодеяние», причиненное их народу. Они посвящают этот день размышлениям и устраивают манифестации, чтобы напомнить миру о трагедии, которую всегда замалчивали. В этот день Армянская церковь молится о жертвах геноцида.

Так начинается первая фаза геноцида. Сразу же после описанных событий следует депортация армян из восточных провинций, которая повсюду проходит по одному и тому же сценарию: сначала подвергаются аресту именитые граждане, у них под пытками вырывают признания в поступках, которых они не совершали, и в заговорах против государства. Затем отдается приказ о депортации населения; редко этим несчастным дают несколько дней или часов для того, чтобы собрать вещи; взрослых мужчин немедленно расстреливают за городом, а женщин, детей и стариков депортируют.

Хотя дипломатический корпус в Турции находился почти исключительно в Стамбуле и Смирне, где насилие против армян тщательно скрывалось, иностранные коммерсанты и особенно миссионеры в небольшом числе присутствовали повсюду. Благодаря этому страны Антанты узнали о том, что происходит. Даже в Германии — несмотря на то, что государство, союзное с Турцией, всеми силами старалось делать вид, что ни о чем не ведает, и пыталось скрыть преступления Иттихада, — солдаты и миссионеры начали распространять слухи о происходивших событиях. В результате 24 мая страны Антанты потребовали, чтобы Турция прекратила убийства армян.

В ответ на это требование лидеры Иттихада 27 мая решили просто узаконить уже давно проводившееся истребление армян. Пользуясь отсутствием парламента (предварительно ликвидированного партией), само правительство принимает закон, обнародованный 1 июня, который легализует совершение зверств: под тем предлогом, что армяне якобы собираются восстать, закон предписывает их массовое «временное переселение» в другие места — не уточняя, в какие. В действительности целью высылки было полное уничтожение, «ничто», как оговаривал это сам Талаат в служебных телеграммах к своим подчиненным — областным губернаторам.

Сотни тысяч армян погнали к пустыням Сирии и Месопотамии. Одних уничтожали в начале долгого пути, других убивали, или они умирали от истощения и непосильных лишений, не дойдя до пустыни. Мужчин вешали, отрубали головы, сжигали живьем, калечили, четвертовали, расстреливали, женщин насиловали и продавали, детей похищали и тоже продавали в рабство.

А между тем турецкое население на глазах у представителей власти безнаказанно грабило и разоряло дома и имущество высланных. В конце концов, государство просто конфисковывало всю собственность армян — несмотря на то, что они были всего лишь «временно переселенные».

В пути высланным приходилось терпеть всевозможное насилие и жестокость со стороны конвоировавших их турецких солдат и курдских всадников. Некоторые матери-армянки, приходя в ужас от того, что им довелось увидеть, совершали самоубийства вместе со своими детьми. По пути, по которому следовали караваны, оставались трупы, сваленные в кучи, повешенные на деревьях, на фонарных и телеграфных столбах. Во время перехода через реки конвойные бросали в воду детей и подростков, а тех, кто выплывал, добивали выстрелами из ружей.

Лишь небольшой процент высланных добирался до распределительного центра в Алеппо, это был последний этап перед пустыней. И, наконец, многие из тех, кто достигал пустыни, умирали от лишений, от голода, жажды и эпидемий, становились жертвами набегов разбойников и банд кочевников, завербованных правительством. Совсем немногие спаслись благодаря помощи сирийцев, а также бедуинов, которые укрывали стариков и женщин, усыновляли детей.

Изорванная одежда некоторых из выживших армян свидетельствовала об их прежнем богатстве; иные из этих вынужденных обитателей пустыни учились в лучших университетах Европы, жили в Лондоне и Париже, знали несколько языков и вращались в высших обществах различных стран...

Сначала (уже в мае 1915 года) депортации подверглись армяне из восточной Анатолии, исключая Ван, занятый русскими: из Трапезунда, Эрзерума, Битлиса, Диарбекира. Ведь официально переселение мотивировалось близостью русского фронта. За три месяца восточная Анатолия была очищена от армян: уже в августе область была объявлена «освобождённой» от неудобного присутствия... своих исконных жителей.

Во второй фазе геноцида массовая высылка распространилась на западную Анатолию, Киликию и Фракию. Для переселения армян из этих районов невозможно было ссылаться на близость фронта. Но геноцид, приведенный в действие, уже не нуждался в прикрытии; турецкие власти заботились исключительно о скорейшем достижении своей цели. Так наконец высылка охватила всех проживавших в Турции армян без различия, за исключением жителей Смирны и Стамбула.

Вторая волна депортированных также прошла через Алеппо, откуда их отправляли на юг, к сирийской пустыне, или на восток — к пустыне, расположенной на берегах Евфрата. До сирийских лагерей Хамы, Хомса и окрестностей Дамаска дошло около 120 000 человек. Те из них, кто выживет к концу войны, вернутся в Киликию. Но здесь они встретят смерть в 1920 году от рук новых палачей, кемалистов. Почти все 200 000 человек, прибывшие в лагерь Дейр-эл-Зор в Месопотамии, умрут от жажды и лишений.

Депортация армян завершается к концу года. А в первой половине 1916 года по приказу правительства уничтожаются все, кто находится на стоянках и в распределительных лагерях.

В некоторых местах высылка заменялась варварством другого рода. В Трапезунде женщин и детей топили в Черном море. В Муше солдаты турецкой армии руководили ордой курдов, которые, переходя из дома в дом, устраивали резню, убивая всех армян топорами.

Отдельные армянские города и селения оказывали яростное сопротивление: Ван, Шатах, Шапин-Карахи-сар, Муса Даг, Карахисар (Джебель Муса), Урфа.

Один из ярких примеров армянского сопротивления описан австрийским писателем Францем Верфелем в романе Сорок дней Муса Дага (1933). 30 июля 1915 года от 4000 до 5000 армян, живших на северном побережье Сирии, решили противостоять высылке и обосновались на горе Муса, построив там укрепления. Они полтора месяца выдерживали осаду турецких войск, несмотря на огромное неравенство сил. Несколько сот боеспособных воинов из числа осажденных давали отпор все увеличивающимся подразделениям регулярной армии (последнее насчитывало 15 000 солдат), оснащенным артиллерией. В конце концов, когда турки, отрезав все пути сообщения и изолировав мятежников, уже думали уморить их голодом, их спасли два французских военных судна, которые проплывали мимо и увидели надпись на знамени: Christians in distress: rescue («Христиане в опасности: спасите нас!»). Французы разбомбили позиции турок, взяли на борт 4000 выживших армян и благополучно довезли их до Порт-Саида.

Свидетельства

Многочисленны и ужасающи свидетельства о геноциде, дошедшие до нас благодаря дипломатам и другим иностранцам, жившим в то время в Турции. Это прежде всего секретные документы немецких дипломатов, которые, будучи союзниками турок, прекрасно знали обо всем происходившем. Некоторые немцы, ставшие свидетелями массовых убийств, активно критиковали политику невмешательства своего правительства перед лицом подобной резни.

Леденеет кровь в жилах от донесений Генри Моргентау, который был американским послом в Стамбуле с 1913 по 1916 годы, и Лесли Дэвиса, американского консула в Харпуте (Харберд), городе в центральной Анатолии, который был одним из главных центров депортации армян. Английский дипломат Джеймс Брайс сначала сообщил об избиениях армян в 1894-1896 годах, признавая частичную ответственность за это Британии, а затем в 1916 году, выступая в Палате лордов, открыл правду об убийстве «около 800 000 армян», доказательства которого он впоследствии предоставил в Синей книге, сборнике из 150 документов о геноциде.

Самые важные свидетельства, не принадлежащие дипломатам, дали пастор Иоганнес Лепсиус, присутствовавший при убийствах как 1894-1896 годов, так и 1915 года, и Армин Вегнер, молодой прусский офицер немецкого Красного Креста. Последний предоставил также многочисленные фотографические доказательства кровопролития. Завербовавшись в немецкую армию санитаром-добровольцем, в апреле 1915 года А. Вегнер был в составе войск направлен на Ближний Восток с назначением в союзную Турцию. Оттуда он посылал письма родственникам и знакомым, описывая в них страшные события, свидетелем которых он стал. По просьбе турок, перехвативших несколько писем, он был арестован немцами и возвращен на родину. В Германии Вегнер собрал свои письма от 1915 и 1916 годов в своеобразный дневник, назвав его Дорога без возврата.

С тех пор, поддерживая связь с И. Лепсиусом и другими свидетелями геноцида, А. Вегнер стал одним из главных защитников армян. Во времена нацизма он с большим мужеством защищал евреев: лично писал фюреру, в результате чего не только был арестован, избит в гестапо и провел пять месяцев в разных концентрационных лагерях, но также потерял возможность сделать карьеру писателя и остаток жизни провел в добровольной ссылке в Италии.

В феврале 1919 года Армин Вегнер написал длинное письмо американскому президенту Томасу Вудро Уильсону, который позднее стал самым высокопоставленным защитником армян на международной политической арене (к сожалению, не услышанным). Мы приведем здесь лишь отрывок из этого письма, где описываются зверства, свидетель которых не только имел право, но и считал своим моральным долгом о них рассказать:

«Из своих жилищ, в которых они жили более двух тысяч лет, из всех частей страны, с каменистых высокогорных перевалов, с берегов Мраморного моря и из пальмовых оазисов юга армяне изгнаны в эту пустынную котловину под предлогом — звучащим как издевательство над человеческим разумом — необходимости найти им новое место жительства.

Мужчин убивали во множестве, бросали в реку закованными в наручники и связанными друг с другом веревками и цепями; спускали со склонов гор со связанными руками и ногами; женщин и детей продавали на публичных торгах; стариков и юношей гнали по улицам ударами палок на принудительные работы. Замарав руки этими преступлениями, их мучители на этом не останавливались и продолжали преследовать народ, лишенный своих лидеров и глашатаев, выгоняя людей из городов во все часы дня и ночи, поднимая полуодетыми с постели; они жгли селения, разоряли дома, разрушали церкви или превращали их в мечети, уводили скот; у них отбирали осла и повозку, из рук вырывали хлеб, отнимали детей, вынимали золото из волос и изо рта.

Чиновники, офицеры, солдаты и пастухи, соревнуясь друг с другом, устраивали дикие кровавые оргии, выволакивая из школ девочек-сирот для своего скотского наслаждения. Они избивали дубинами беременных или умирающих женщин, не способных уже идти, пока те не падали посреди дороги, умирая в пыли, которая превращалась под ними в кровавую грязь.

Путешествующие по тем дорогам в ужасе отводили глаза от колонн высланных, которых подвергали дьявольским зверствам, а потом, остановившись в гостинице, они находили во дворе новорожденных, выброшенных в навоз, и видели улицы, усыпанные руками, отрубленными у юношей, осмелившихся протянуть их в мольбе к своим истязателям.

Колонны депортированных, уходивших с родины, из высокогорной Армении, насчитывали многие тысячи человек; по прибытии на окраины Алеппо их оставалось всего несколько сотен, а поля были усеяны почерневшими и распухшими трупами, которые отравляли воздух зловонием и валялись повсюду, обезображенные и обнаженные, потому что одежду их украли; или же, связанные цепями спиной к спине, они плыли по Евфрату, становясь пищей для рыб. Иногда конвойные, глумливо смеясь, бросали немного муки в исхудавшие руки голодных людей, а те жадно облизывали их, и это лишь ненадолго отдаляло момент их смерти. Но и прибывших в Алеппо не оставляли в покое: под непонятным предлогом войны, который никто не может оправдать, уже поредевшие толпы людей, изнуренных болезнями и лихорадкой, гнали без передышки босиком за сотни миль по дорогам, раскаленным от зноя, через каменистые овраги, по холмам без дорог к полутропическим болотам, в пустыню, где не было ничего.

Здесь они умирали: их убивали курды, обворовывали надсмотрщики, их расстреливали, вешали, травили, резали, душили, топили; они умирали от эпидемий, от жажды и голода, разлагались и становились добычей шакалов.

Дети плакали так, что умирали от плача, мужчины сводили счеты с жизнью в скалах, матери кидали своих малышей в колодцы, беременные женщины, как безумные, с песней бросались в Евфрат.

Они умирали всеми смертями, возможными на земле во все времена.

Я видел обезумевших людей, поедавших собственные экскременты, женщин, жаривших трупы своих новорожденных детей, девушек, разрезающих еще не остывшие тела своих матерей, чтобы найти в кишечнике проглоченное золото, спрятанное таким образом от алчных надсмотрщиков. Многие лежали в развалившихся караван-сараях в кучах совершенно разложившихся трупов, безразлично ожидая смерти: сколько еще можно продлевать свою жалкую жизнь, выискивая зерна в лошадином навозе или питаясь травой?

И все это — только малая часть того, что я видел собственными глазами...»

Кемалисты и завершение геноцида

Геноцид, достигший своей кульминации в 1915 году, продолжался и после войны. Не удовлетворившись изгнанием почти всего армянского населения из Западной Армении, Киликии и остальной территории Османской империи, сначала младотурки, а затем кемалисты неоднократно нападали и на Восточную Армению, движимые все той же пантюркистской мечтой об объединении с другими народами тюркско-татарского происхождения. Здесь мы, говоря в основном о геноциде, лишь кратко упомянем об этих событиях, о которых еще будет идти речь в следующей главе.

Американский посол Моргентау писал в своих мемуарах, что после высылки армян в 1915 году Талаат сказал ему: «Мы уже освободили местность от трех четвертей армян. Надо с ними покончить, иначе нам придется опасаться мести. Мы не хотим больше видеть армян в Анатолии; они могут жить в пустыне, но больше нигде».

В июне-июле 1916 года правительство отдало распоряжение покончить с армянами, еще остававшимися в Турции. «La question arménienne n'existe plus» («армянского вопроса больше не существует»), — сказал опять же Талаат, по свидетельству Лепсиуса, уже 31 августа 1916 года немецкому послу князю Гогенлое-Лангенбургу. И в самом деле, в начале 1917 года правительство считает проблему армян в Анатолии официально «решенной».

Общее число жертв геноцида только за два года (1915-1916) составило примерно 1 500 000. Так Западная Армения потеряла большую часть своего коренного населения.

Но великие потрясения на международной политической арене делают еще более трагическим положение армян в Турции и в России. Февральская и Октябрьская революции 1917 года вносят некоторый хаос в русские войска, многие из которых отводятся с территорий, оккупированных во время войны. В конце 1917 года русские и турки заключают перемирие; однако уже через несколько месяцев военные действия возобновляются. Наконец, после заключения и нарушения различных договоров, 3 марта 1918 года немцы, союзники турок, подписывают мирный договор с большевиками в Брест-Литовске: Турции возвращаются земли, отвоеванные у нее во время войны, а также город Карс и провинции, захваченные Россией еще в 1877-1878 годах. Ситуация для армян, избежавших высылки благодаря присутствию русских, становится критической, и многие из них действительно погибнут от рук младотурок и кемалистов.

В Ардагане с марта по май 1918 года младотурки убивают более 9000 человек; в Караклисе в мае — еще 4000; в Ахалкалакской области до конца года жертвами турецкого насилия, голода и эпидемий становятся 40 000 человек. В середине сентября войска младотурок, но прежде всего местное азербайджанское население, истребляет армянскую общину в Баку, со зверской, неслыханной жестокостью уничтожив от 20 000 до 25 000 человек. Вот что написано в «Меморандуме тифлисских общественных организаций в дипломатические миссии в Закавказье»:

«Ужасы при взятии города не поддаются описанию. Разнузданные воинские части и озверевшие банды врывались в дома армян, убивали, насиловали, грабили и уничтожали. Очевидцы рассказывают о таких ужасах, от которых леденеет кровь, рассказывают о ребенке, сосавшем в течение трех дней грудь убитой матери, о грузовике, вывозившем из сиротского приюта беженцев детские трупы, об изнасиловании дочерей на глазах родителей и жен на глазах мужей, которых после этого убивали».

Война между тем близится к завершению, и одновременно должен, казалось бы, наступить конец по крайней мере страданиям, причиняемым турками армянам в России. Но в этот момент, в мае 1918 года, пользуясь тем, что Восточная Армения только что отделилась от Советского Союза и, следовательно, больше не может рассчитывать на поддержку русских, Турция нападает на новое государство. За неделю боев армянскому гражданскому населению и солдатам удается отразить турецкое нашествие, написав тем самым, как мы еще увидим, одну из самых героических страниц в истории своего народа.

В то время как в Баку завершаются массовые убийства армян, Турция терпит в Палестине тяжелое поражение от англичан, а в Македонии — от французов. В октябре младотурки уходят в отставку и бегут из Стамбула; таким образом, 31 октября 1918 года Турция капитулирует, заключив Мудросское перемирие со странами Антанты. Согласно условиям капитуляции, Турция освобождает Закавказье и Киликию, куда под протекторатом французов возвращается около 150 000 армянских беженцев, выживших в пустыне Сирии или еще находившихся в лагерях — например, в Алеппо. Наряду с французскими войсками в этом районе стоит гарнизоном Восточный Легион, особый корпус армянских добровольцев со всего мира, основанный в 1916 году армянским дипломатом из Египта Логосом Нубаром-пашой. Так, в Киликии вновь открываются школы и церкви, брошенные в момент массового переселения. Впоследствии Севрский договор между Турцией и странами Антанты от 10 августа 1920 года подтвердит учреждение «Foyer national arménien», Армянского национального очага, в Киликии под протекторатом Франции.

Но конец Османской империи и рождение современной Турции в результате захвата власти движением Мустафы Кемаля (впоследствии он станет Ататюрком) вовсе не улучшают положение армянского населения.

В начале своей политической карьеры, в январе 1919 года, Кемаль на словах резко осуждает зверства, совершенные предыдущим правительством младотурок, но ни разу конкретно не говорит об убийствах армян. Все так же на словах он гарантирует армянам безопасность в Анатолии. Однако свой первый кабинет он формирует из министров Иттихада, и очень скоро как в его словах, так и в действиях ясно проявится ненависть и к армянам, и к грекам. 23 июля того же 1919 года он публично заявит, что Турция принадлежит только туркам и что армяне и греки не получат ни сантиметра турецкой земли. С конца года он обосновывается в Анкаре, откуда ему удается навязывать свои решения теперь уже слабому правительству Стамбула, а также султану.

И действительно, массовые убийства армян продолжаются по всей Турции. В 1919 и 1920 годах неоднократные восстания турок ослабляют присутствие французов, занявших Киликию. В 1920 году Франция отказывается от протектората и начинает с большой поспешностью отводить свои войска из Турции. Наконец, в 1921 году, после конференции в Лондоне, пересмотревшей Севрские соглашения, Франция официально возвращает Киликию новой турецкой власти — кемалистам.

Уход французов вызывает панику среди армянского населения, и оно начинает массово покидать область. Однако многие армяне принимают насильственную смерть от турок (некоторые историки говорят о 50 000 жертв в 1919-1922 годах, другие полагают, что их было 20 000-22 000). В течение первых двух месяцев 1920 года в городе Мараше турки совершают несколько набегов, убивая французских солдат и уничтожая множество армян. В ночь 12 февраля французский гарнизон под прикрытием темноты покидает город, за ним следует несколько тысяч армян. Никто не предупреждает остальное армянское население, и на следующий день турки истребляют его. Погибает 9000 человек, многие из них сгорают живьем в городской церкви; еще 2000 убивают при попытке догнать французские войска, иные, избежав турецкого насилия, замерзают или умирают от непосильного напряжения, убегая через горы, где температура воздуха составляет -20°С. В киликийском городе Аджине в один день (15 октября) было убито 6000 человек.

Массовое переселение армян, выживших в Киликии, завершается в 1921 году; в последние два месяца года, когда становится ясно, что Франция полностью выведет свои войска из Турции, почти 60 000 армян оставляют свои дома и имущество туркам и уходят. Когда в январе 1922 года последние французские солдаты покидают Турцию, там уже почти не остается армян. Турки оскверняют армянские кладбища, забрасывают камнями бывших учеников французских школ. Некоторые из новых киликийских беженцев укрываются в Сирии, другие бегут еще дальше от ненависти турок: в Соединенные Штаты, Францию и другие страны. Лозаннский договор в июле 1923 года окончательно отменяет условия Севрского договора относительно права армян в Киликии на определенную автономию. В документе армяне вообще не упоминаются.

В марте 1920 года турки и азербайджанцы совершают новый ужасный погром в городе Шуши. Шуши был очень важным центром армянской жизни и культуры в Карабахе: с XIX века там был свой монастырь, театр, больница, епархиальная школа, выходили книги и журналы на армянском языке. В конце XIX века армяне составляли более 60% населения города. Всего за один день, 22 марта 1920 года, тюркская ярость разрушила тысячи армянских домов, церквей, библиотек, типографий; ее жертвами пали более 30 000 человек. Так кемалисты повторили в Шуши то, что младотурки содеяли в Баку.

Смирна — древний греческий город, основанный в XI веке до н. э., в котором, по преданию, родился Гомер, — хотя и входила с 1424 года в Османскую империю (и была переименована турками в Измир), еще в начале XX века была более чем наполовину населена греками. В мае 1919 года греческие войска заняли город, а в следующем году по условиям Севрского договора Греции было поручено управление всей областью.

Но греческая оккупация еще больше возбудила экстремистский национализм кемалистов. За один год, с весны 1921 по весну 1922 года, они выслали греческое население Анатолии, в точности повторив схему геноцида армян. Затем, в сентябре и октябре 1922 года, они устроили в Смирне беспрецедентную резню, истребляя и греков, и армян. Армян сначала арестовывали и грабили, потом кемалисты поджигали армянские кварталы, уничтожая десятки церквей и школ и множество народу. Тысячи людей в ужасе сбегались на волнорезы в порту. На нескольких кораблях, принадлежавших странам Антанты, видели происходящее, но никто не решался вмешаться. Тех, кому каким-то образом удавалось выйти в море, — а это были в основном женщины, дети и старики — топили турецкие корабли.

Но на этом кошмар не кончился. Позднее американский консул в Смирне Джордж Хортон напишет: «Ататюрк начал новую травлю армян: наполнив железнодорожные вагоны женщинами и детьми, он приказал засыпать их углем, а затем поджечь...»

Трудно сказать точно, сколько армян подверглось зверствам кемалистов во время погрома в Смирне; погибших было около 10 000.

Сожжением армянского квартала в Смирне в октябре 1922 года и массовыми убийствами его населения геноцид был завершен. Кемалисты поставили последнюю точку в решении армянского вопроса, почти полностью избавив себя от присутствия народа Арарата. Число жертв террора последних лет правления младотурок и начала власти кемалистов точно не установлено. Суммируя имеющиеся в распоряжении достоверные данные, можно увидеть, что к жертвам геноцида и войны добавилось еще 400 000 армян, которые были убиты турками или умерли от голода и лишений в период с 1918 по 1922 год в Киликии, во всей Турции и в Армении.

Итоги геноцида и его виновники

События 1915 года стали логическим развитием предыдущих фактов насилия и кульминацией всего процесса геноцида, начатого еще Абдул-Гамидом и доведенного до конца кемалистами.

Почти за пять десятилетий на рубеже XIX и XX веков жертвами геноцида армян, осуществленного турками с 1876 по 1924 годы с пиками в 1894-1896, 1909 и 1915-1922 годах, стало более двух миллионов человек. Все они погибли во время депортации от голода, жажды и эпидемий, умерли в пустынях Сирии и Месопотамии или были жестоко убиты безумными в своей смертельной ненависти Абдул-Гамидом II, младотурками и кемалистами, их наемными убийцами, фанатиками-фундаменталистами и разъяренной толпой.

Сегодня в Турции, если не считать Стамбула, где есть армянская община, насчитывающая от 50 000 до 60 000 человек, уже практически не осталось армян. Армяне, пережившие геноцид, присоединились к общинам диаспоры, находившимся на Ближнем Востоке, а затем многие из них эмигрировали во Францию, Соединенные Штаты, Канаду, Австралию, СССР... Так диаспора, которая с древности была постоянным явлением армянской истории, после Великого Злодеяния приобрела неслыханные размеры. Действительно, со времени геноцида и потери территорий Западной Армении (1920) армянский народ оказался приговоренным в своем подавляющем большинстве жить вне исторической родины, быть рассеянным по всему миру.

Ответственность за геноцид в первую очередь лежит, разумеется, на тех, кто его замыслил и организовал, а это были Абдул-Гамид II, триумвират младотурок (Талаат, Джемаль и Энвер) и Мустафа Кемаль.

Трудно установить, в какой мере депортация и массовые убийства 1915 года были задуманы заранее или осуществлены под предлогом, подсказанным конкретными обстоятельствами, такими как неудачи турецких войск в начале войны или восстание армян в Ване. Турки систематически уничтожали компрометирующие их документы. И все же быстрота, с которой властям удалось депортировать около половины армян империи, принимая во внимание техническую отсталость Турции того времени, заставляет думать, что в 1915 году был приведен в исполнение предварительно согласованный и детально разработанный план.

Основную ответственность за депортацию в любом случае несет Талаат-паша. Он лично и под строгим секретом принимал решения относительно армянского вопроса; исполнение их поручалось затем Особой Организации, возглавляемой врачами Назымом и Бехаэддинем Шакиром. Официально обнародованные распоряжения правительства часто опровергались секретными приказами, которые отдавал лично Талаат. Бывший почтовый служащий, Талаат имел дома телеграфный аппарат. Официально он приказывал карать виновных в насилии против армян во время «переселения», успокаивая таким образом союзников-немцев и дипломатов, и одновременно из дома посылал шифрованные телеграммы с противоположными приказаниями. Частные распоряжения он передавал не только по телеграфу, но и через партийных работников: они показывали губернаторам письменные решения министра, а затем документ уничтожали; иногда приказы передавались только устно.

Кроме турецких властей и их подчиненных, которые не только выполняли приказы, но и проявляли излишнее усердие, позволяя себе всякого рода крайности, виновно было также, к сожалению, невежественное население, манипулируемое политическими лидерами, ослепленное фанатизмом, в том числе религиозным.

В отличие от геноцида евреев, проводимого Гитлером и нацистским режимом, в геноциде армян принимало активное участие гражданское население. Руководителям государства помогала исполнять их план толпа, которая завладевала имуществом депортированных и убитых армян.

Неприятие и нетерпимость к представителям этнических меньшинств, обычно более богатым и просвещенным, чем турецкое население, намеренно подстрекались и использовались идеологами пантюркизма. Затем был объявлен джихад, что создало атмосферу «охоты на армян», в процессе которой было дозволено все: красть, поджигать, насиловать, пытать, калечить, убивать...

Нужно, однако, сказать, что в отдельных случаях турецкие губернаторы и руководители областных администраций отказывались подчиняться приказам об истреблении армян, особенно неофициальным и устным, прекрасно зная, что они так или иначе исходят от Талаата. Министерство внутренних дел, разумеется, увольняло их, а партия и Особая Организация угрожали им или даже посягали на их жизнь.

Были также турки и курды, которые укрывали армян. И это тем более достойно похвалы, поскольку правительство грозило суровыми мерами наказания всем, кто помогает армянам, защищает их или прячет. Известны случаи, когда армянские женщины перед депортацией поручали своих детей дружелюбно настроенным турецким семьям.

Важно, что и свидетель геноцида Армин Вегнер не обвинял в жестокости турок как народ. В письме к президенту Т. В. Уильсону он писал: «Я не обвиняю простой народ этой страны, чья душа глубоко честна; но я думаю, что каста властителей, направляющая его, никогда за всю историю не будет способна сделать его счастливым». Вегнер покинул Турцию в декабре 1916 года и уже не увидел, что радикальная смена «касты властителей» Турции, то есть приход к власти Мустафы Кемаля, к сожалению, вовсе не принесла улучшения условий жизни армянам, грекам и другим национальным меньшинствам, как и самим туркам. Напротив, кемалисты с еще большим размахом манипулировали чувствами толпы и с еще более трагическими последствиями, чем во времена младотурок.

В значительной мере причиной преследований, которым подвергались армяне в ходе их долгой истории, начиная с битвы при Аварайре, была, безусловно, их христианская вера. Именно поэтому многие армяне полагают, что геноцид 1915 года — это столкновение между исламом и христианством. В действительности ни кровавый Абдул-Гамид II, ни неверующие младотурки, ни, конечно же, Мустафа Кемаль, считавший ислам «гирей на ноге турецкого народа», не руководствовались в своих действиях религиозными мотивами.

Однако, если геноцид и не был непосредственно вызван религиозными причинами, приверженность армян к христианской вере фактически определяла их судьбу: тех армян, которые согласились принять ислам, действительно пощадили. В современной Турции есть граждане, которые узнали о своем армянском происхождении уже будучи взрослыми: в годы геноцида их родственники стали мусульманами, чтобы спасти свои жизни.

Исламизация была скорее одним из аргументов, применяемых турецкими властями для оправдания геноцида религиозными причинами. Младотурки и кемалисты умело использовали религиозный фанатизм и ненависть темного народа против гяуров, то есть «неверных» армян.

Во всяком случае, армян, бежавших из Турции, хорошо принимали практически во всех исламских государствах Ближнего Востока. Армянские беженцы, гостеприимно и великодушно встреченные арабами, стали жить в совершенном согласии с ними как полноправные граждане этих новых государств. Мусульманские духовные лидеры арабских стран открыто осудили действия Турции в 1915 году как абсолютно несовместимые с исламской этикой.

Немаловажной является ответственность за геноцид союзников различных режимов в Турции: англичан за истребление армян в конце XIX века, немцев и австро-венгров за массовые убийства, совершенные младотурками, большевиков за кровопролитие, устроенное в 1921 году кемалистами. Великобритания, Франция и Соединенные Штаты, несомненно, несут ответственность за свою политику попустительства по отношению к кемалистам, которая проявилась и в отречении от Севрского договора.

Мировые державы, не союзные с турками, с одной стороны, неоднократно выражали протест турецким властям. С другой стороны, они не предприняли никаких серьезных мер для того, чтобы вынудить Турцию провести реформы и прекратить убийства. Не следует забывать о том, что условия крайней бедности, в которых находилась Османская империя в годы своего заката, ее экономическая зависимость от разных европейских стран делали вполне возможным оказание на нее политического давления.

И, наконец, как страны Антанты, так и другие державы, а также международные организации предпочли «умыть руки» от армянского вопроса. В XX веке на развалинах Османской империи возникло несколько независимых арабских государств. Но Турция с рождением Армении понесла бы серьезнейшую потерю. Прежде всего потому, что значительная часть территории Анатолии перешла бы к независимому армянскому государству. Кроме того, это государство в силу своего географического положения разрушило бы всякую мечту о пантюркизме, что в действительности и произошло, когда появилась советская Армения. Но те самые европейские державы, которые приложили много усилий к созданию арабских государств на землях, которыми одно время владела Турция, не сделали абсолютно ничего ради основания независимой Армении. Дело в том, что поступить справедливо с армянами, предоставив им территорию, на которой они жили тысячелетиями, означало бы, кроме всего прочего, еще и выступить против СССР.

Вот почему в течение всего XX столетия армяне видят, как на всех континентах рождаются новые государства, но после ухода из политической жизни, а затем смерти (в 1924 году) американского президента Т. В. Уильсона никто из власть имущих не будет серьезно заниматься их вопросом.

Церковь и геноцид

В трудные годы геноцида Церковь была вместе с народом и разделяла с ним его судьбу. 24 апреля 1915 года наряду с армянской интеллигенцией Константинополя были арестованы и многие духовные лица. Впоследствии, до начала депортаций, по всей Анатолии были повешены сотни священников. Как мы уже говорили, очень часто мерзости, совершаемые турками и курдами в армянских городах и селениях, сопровождались осквернением, поджогом и разрушением церквей. Разумеется, была также экспроприирована собственность Церкви, разграблены ризницы, изъята утварь, уничтожены церковные типографии, школы, издательства, приюты, больницы...

Во время депортаций священство было почти полностью уничтожено. Но присутствие священников в караванах депортируемых, в распределительных лагерях и в пустынях, подтвержденное многими свидетелями, имело для людей огромное духовное значение. Часто священники могли только хоронить погибших, но депортированные чувствовали, что мать-Церковь поддерживает их в страдании и сопровождает на этом последнем пути.

Армин Вегнер в одном из своих писем писал: «Ближе к вечеру я сел с одним священником, отцом Арсланом Дадшадом, у входа в его палатку и попросил его рассказать о перенесенных страданиях, о восьмистах семьях, вместе с которыми он был депортирован, о тысячах людей, похороненных им в пустыне, среди которых было 23 священника и один епископ. Их глаза кричат мне: "Ты немец и союзник турок... Значит, правда, что и вы этого хотели!" Я опускаю взгляд. Как мне ответить на их обвинения? Священник вынимает из кармана маленькое распятие, завернутое в тряпку, и благоговейно целует его, и я не могу удержаться, чтобы тоже не поднести к губам этот крест, ставший свидетелем такой боли и стольких человеческих страданий».

В 1918 году несколько священников сопровождали армянских добровольцев Восточного Легиона, который после войны возвращался в Киликию с французами. Им тоже предстояло покинуть территорию в момент эвакуации французских войск.

В 1909 году, после Малахии Орманяна, патриархом Константинопольским становится Егише Дурян (1860-1930), филолог и брат поэта Петроса Дуряна, очень энергичный человек, в прошлом епископ Смирны. В 1911 году он оставил кафедру и в течение десяти лет работал учителем в разных армянских школах города. В 1921 году его выбрали патриархом Иерусалима, где он до самой своей смерти был духовным ориентиром для всей Армянской церкви в период, когда ее престолы в Константинополе и Эчмиадзине переживали глубокий кризис.

После ухода патриарха Дуряна и до начала геноцида еще два патриарха занимали кафедру в Константинополе. В 1915 году была отменена армянская Национальная Конституция, а годом позднее упразднен патриархат; затем, в 1919 году, по окончании периода смятения, он возобновил свою деятельность во время оккупации Стамбула странами Антанты; в дальнейшем его право на существование будет оговорено в статьях Лозаннского договора, касающихся прав национальных меньшинств в Турции.

Несмотря на то, что во второй половине XIX века с принятием армянской Национальной Конституции светская власть армянского патриарха Константинополя была сильно ослаблена, перед началом геноцида в его ведении еще находились целый миллет (то есть армянская община всей Турции) и общины Балкан, в целом около пятидесяти епархий и столько же епископов. Сотни церквей, монастырей и, в особенности, большое число армянских школ зависели непосредственно от патриарха.

Сегодня армянский патриархат Константинополя сохраняет моральный авторитет, считаясь четвертым престолом после двух католикосатов и патриархата Иерусалима; однако он стал самым бедным патриаршим престолом во всей Церкви. Ему доверено духовное окормление армян Турции и Крита. Число приходов невелико, нет своей семинарии, но есть много армянских школ. Турецкое правительство усиленно ограничивает всякую деятельность армянского патриархата, как, впрочем, и всякой другой христианской общины: чинит серьезные бюрократические препятствия при реставрации религиозных сооружений, получении наследств и пожертвований, запрещает любые публичные религиозные манифестации, закрывает церкви в провинции, превращая их в мечети или разрушая. Закон предписывает, чтобы патриарх был гражданином Турции. Сегодня с патриархом сотрудничают всего два епископа и меньше тридцати священников. Армянская община Константинополя по традиции тесно связана с Церковью и имеет, наряду с Алеппской общиной, самый высокий процент верующих, которые ведут регулярную церковную жизнь. Однако около 70% армян в Турции уже не знают языка своих отцов; кроме того, община уменьшается по причине эмиграции.

Католикосат Сиса также прошел через потрясения во время геноцида. После ухода французских войск из Киликии в 1922 году он недолго находился в Сирии, затем в 1930 году обосновался в городе Антелиасе на окраине Бейрута, в Ливане. Патриархат Иерусалима уступил ему юрисдикцию над Ливаном и Сирией, затем к ним добавился Кипр. Только позднее, как мы еще увидим, в его юрисдикцию войдут также общины Греции, Ирана, Кувейта, две американские епархии и одна канадская.

В сумятице, вызванной геноцидом, исчезает католикосат Ахтамара, который, впрочем, уже давно пришел в упадок.

От геноцида пострадали также армянские католики и протестанты. Они потеряли тысячи верующих и сотни священников. Только немногим протестантам удалось избежать гибели благодаря вмешательству американского посольства; посольства других стран и апостольский нунций спасли нескольких католиков.

Что касается солидарности и сострадания других Церквей по отношению к пострадавшим, то Папа Римский приютил в своей летней резиденции в Кастельгандольфо тысячи армянских девочек-сирот.

Признание факта геноцида и армянский терроризм

Со строго юридической точки зрения действия Турции по отношению к армянам в 1876-1924 годах соответствуют тому, что международное право определяет как геноцид. Условия конвенции ООН от декабря 1948 года «О предотвращении преступлений геноцида и наказании за них» в точности применимы к совокупности преступлений, насильственных действий, депортаций и массовых убийств, запланированных и осуществленных тремя различными правительствами конца Османской империи.

Несмотря на это, в течение почти всего XX века большинство современных государств хранило молчание и демонстрировало почти полное безразличие по отношению к геноциду армян. А ведь английское, французское и русское правительства уже во время геноцида встали на сторону армян, выпустив в Лондоне 23 мая 1915 года совместную декларацию, в которой заявили, что «союзные правительства... будут считать лично ответственными за эти преступления членов османского правительства и их агентов, замешанных в массовых убийствах».

Армяне, особенно принадлежащие к диаспоре, делали все возможное для того, чтобы страны мира признали факт геноцида.

Эли Визель, еврейский писатель, пишущий на французском языке, лауреат Нобелевской премии мира за 1986 год, в предисловии к французскому изданию книги 40 дней Муса Дага говорит: «В этом романе речь идет именно о памяти. Осажденные армяне боятся не смерти, а забвения. Будет ли их жертва напрасной? Этот мучительный вопрос не дает покоя их внукам и правнукам».

Ощущение разочарования и безнадежности при виде полного отсутствия интереса великих держав и международных организаций к проблеме признания геноцида и возмещения ущерба за одну из самых больших несправедливостей XX века мучило не одно поколение армян. Внуки выживших в пустыне испытывали попеременно то горечь обманутых ожиданий, то ярость перед лицом всеобщего безразличия к проблеме геноцида.

В начале 70-х годов Ливан вступает в полосу кризиса, который за несколько лет перерастает в гражданскую войну. Эта война будет продолжаться очень долго. И именно в лоне многочисленной армянской общины Ливана, вдвойне подавленной как чувством разочарования по причине равнодушия мира к армянскому вопросу, так и кризисом в Ливане, зарождается армянский терроризм. Искрой, положившей начало этому явлению, стала в 1975 году шестидесятая годовщина геноцида; несколько армян решили сами восстановить справедливость. 23 января 1973 года в Лос-Анджелесе старый армянин Гурген Яникян убивает генерального консула Турции Мехмеда Байдара и вице-консула Бехадыра Демира. Он был первый, решивший таким способом напомнить миру, что был армянский геноцид, забытый геноцид.

Начиная с 1975 года, формируются две террористические организации. Одна из них называется «Мстители за геноцид армян»: это вооруженная рука партии Дашнакцутюн, которая организовывает покушения на турецких дипломатов за границей и, как правило, не посягает на чьи-либо жизни помимо них. Вторая — «Армянская секретная армия освобождения», сокращенно АСАЛА (от англ. ASALA, Armenian Secret Army for the Liberation of Armenia) — набирает своих членов из армянской молодежи Бейрута, связана с Организацией Освобождения Палестины и устраивает покушения в Турции и за рубежом на представителей различных турецких обществ и частных лиц.

Террористические акты этих двух организаций умножаются в 70-е и в начале 80-х годов в разных городах мира: в Вене, Париже, Женеве, Анкаре и даже в Восточной Европе (Болгарии); среди наиболее нашумевших акций — взятие турецких посольств в Париже, Лиссабоне и других городах мира. Эти действия неожиданно обращают внимание мира к армянскому вопросу и в целом вызывают изумление и интерес: до сих пор о геноциде армян фактически ничего не было известно общественности многих стран.

С другой стороны, некоторые покушения, организованные АСАЛА, порождают во многих местах в мире общее недовольство, направленное против армян. Так происходит в случае покушения в Орли в июле 1983 года. Кроме этого, из-за терроризма внутри армянских общин диаспоры возникают разделения, и со временем акты покушения дают турецкому государству возможность предстать перед общественным мнением в роли жертвы. Впрочем, на этом армянский терроризм прекращается.

Армянская церковь ясно выражает свое отношение к террористическим действиям. В 1984 году Всемирный Совет Церквей заявляет: «Армянская церковь, в соответствии с той ролью, которую она играет в общинах армян во всем мире, естественным образом является выразителем и проводником протеста армян в связи с геноцидом 1915 года и их призыва к справедливости. Она неоднократно высказывала свое неодобрение по поводу действий армянских террористических групп. В то же время она пыталась привлечь внимание общественного мнения к тому факту, что эти действия являются печальным последствием непрекращающейся трагедии народа, которому отказано в самой элементарной справедливости — в признании того факта, что против него было совершено чудовищное преступление».

Армянский терроризм 70-х годов, безусловно, вновь привлек внимание широкой общественности к армянскому вопросу. Однако первое официальное признание геноцида исходит от церковных кругов и в гораздо большей степени является результатом усилий Армянской церкви, чем эмоционального воздействия террористических актов. В августе 1983 года Всемирный Совет Церквей в Ванкувере просит международные инстанции признать факт геноцида армян. Именно летом 1983 года заканчивается мандат (1975-1983) вице-президента центрального комитета Всемирного Совета Церквей Гарегина II, католикоса Киликийского, который впоследствии станет Католикосом Всех Армян под именем Гарегина I. Экуменическая деятельность католикоса Гарегина и обоих престолов Армянской Церкви в соединении с усилиями дипломатов диаспоры, привела к тому, что в 80-е и 90-е годы удалось добиться признания геноцида многими странами и международными организациями.

«Постоянный трибунал по правам человека» во время заседания в Сорбонне (Париж) 13-16 апреля 1984 года официально объявил, что армяне стали жертвой геноцида со стороны турок во время первой мировой войны. Резолюция трибунала гласит: «Истребление армянского населения, включающее в себя депортацию и массовые убийства, безусловно является преступлением геноцида в соответствии с конвенцией от 9 декабря 1948 года "О предотвращении преступлений геноцида и наказании за них". Правительство младотурок виновно в этом геноциде по фактам, имевшим место с 1915 по 1917 годы. Геноцид армян — это также "международное преступление", за которое турецкое государство должно принять на себя ответственность, не уклоняясь от нее под тем предлогом, что существование этого государства не было непрерывным».

29 августа 1985 года подкомиссия ООН по правам человека впервые квалифицировала события, произошедшие в Турции в 1915 году, как геноцид; 18 июня 1987 года Европейский Парламент в Страсбурге также признает факт геноцида и потребует от Турции его признания в качестве условия ее вхождения в Европейское Сообщество.

Сегодня около двадцати стран официально признают факт геноцида армян. В числе первых стран и организаций, официально признавших и осудивших геноцид, — Уругвай, Аргентина, Канада, Бельгия, Швеция, Европейский Парламент. Признание геноцида другими странами и институтами имело место в основном в последнем десятилетии века. По прошествии восьмидесяти лет после геноцида его признала Россия в Заявлении Государственной Думы Российской Федерации от 14 апреля 1995 года. Французский парламент 18 января 2001 года единогласно принял закон, признающий геноцид армян, совершенный турками в 1915 году; в ответ Анкара немедленно отозвала турецкого посла из Парижа и со своей стороны наложила на Францию дипломатические и экономические санкции.

Политика отрицания со стороны Турции

Турция так никогда и не признала ни факта геноцида, ни отдельных случаев массовых убийств. После падения Османской империи, а затем и роспуска правительства младотурок многие из них бежали в Германию, а некоторые впоследствии нашли убежище в России. С февраля 1919 по январь 1920 года в Стамбуле под настоятельным давлением великих держав новыми властями-кемалистами были организованы процессы по делам о массовых убийствах армян. Эти процессы формально осудили виновников, но были направлены прежде всего на дискредитацию младотурок и оправдание турецкого народа в целом. Так или иначе, большинство осужденных младотурок — членов правительства и военных — уже пребывало за границей, и новая Турция не потребовала выдачи ни одного из них. В конце концов, через несколько месяцев все вердикты были аннулированы. Единственным виновником геноцида, повешенным новыми турецкими властями, был один из его идеологов врач Назым.

И все же главные виновники геноцида не избежали казни. Партия Дашнакцутюн сформировала организацию армянских карателей под названием «Немезис», члены которой убили Талаата в Берлине 15 марта 1921 года, Джемаля-пашу в Тифлисе 25 июля 1922 года, а также ответственных за кровопролитие в Трапезунде, за погромы в Баку и Шуши. За короткое время было убито и несколько других лидеров Иттихада.

Процесс по делу Согомона Тейлиряна, казнившего Талаата и арестованного на месте преступления, проходил в Берлине в июне 1921 года. В соответствии с уголовным кодексом Германии того времени, Тейлиряна, совершившего намеренное убийство, следовало приговорить к высшей мере наказания. К тому же, жертвой был живший в изгнании член правительства союзной с Германией страны, что еще более отягчало вину обвиняемого. Однако прозвучавшие на процессе показания выживших жертв и свидетелей геноцида (в их числе были пастор Иоганнес Лепсиус и Армин Вегнер) так потрясли присутствовавших, что суд полностью оправдал Тейлиряна. Таким образом «потерпевшая сторона» и обвиняемый поменялись местами и процесс против Тейлиряна превратился в процесс против Талаата. Впервые перед лицом мировой общественности была дана подлинная оценка действиям младотурок.

Тема геноцида армян 1915 года все еще фактически является табу в нынешней Турции. Его историческая подлинность обычно отрицается, несмотря на большое количество неопровержимых доказательств, опубликованных сегодня во всем мире. Документы тех времен (телеграммы турецкого правительства с приказами об экзекуциях и депортации), которые были тщательно изучены и признаны достоверными во всем мире, объявлены фальшивыми. Фотографии открытых ям со сваленными в них человеческими телами объясняются тем, что это якобы турки, ставшие жертвами армянского насилия.

Официально признается только вынужденная временная депортация армян в 1915 году, которая объясняется так: поскольку шла война и наступал русский фронт, армян пришлось переселить, чтобы помешать им оказать поддержку русским. Таким образом, ответственность за решение «досадного армянского вопроса» (по выражению Исмета Инёню, турецкого делегата на Лозаннской конференции), то есть за «переселение», которое турецкое правительство «было вынуждено организовать», в конечном счете перекладывается на русских, намеревавшихся использовать армян как своих агентов. Такова по сей день официальная версия турецкого правительства.

Ложность такой интерпретации фактов бросается в глаза, даже если просто обратить внимание на хронологию геноцида. Будучи организованной акцией, он несомненно начался с арестов армянской интеллигенции в Стамбуле, затем первые партии депортированных были отправлены из города Зейтун — это были две армянские общины, которые находились очень далеко от русского фронта и не имели никаких особенных традиционных контактов с восточными армянами. К тому же, понятие о «временном переселении» довольно плохо сообразуется с конфискацией имущества армян, осуществленной турецкими властями на следующий же день после депортации.

В действительности турецкие власти воспользовались войной для исполнения задуманного ранее и хорошо организованного плана: они хотели избавиться от армян, чтобы потом осуществить пантюркистскую мечту об объединении всех тюркских народов в одно моноэтническое и моноконфессиональное государство. В доказательство можно привести тот факт, что истребление армян началось еще до войны и продолжалось долгое время после окончания конфликта. Политика турок в течение всего этого периода и после него была вполне последовательной: они стремились подавить одно за другим этнические меньшинства — армян, греков, болгар, курдов.

Турки не ограничиваются отрицанием факта геноцида — они хотели бы стереть саму память об армянах в современной Турции. Так, турецкое государство субсидирует исторические исследования (и турецких авторов, и подставных лиц с Запада), направленные на отрицание геноцида. Но при этом оно претендует на большее: пытается переписать историю, сведя к минимуму присутствие армян в Анатолии. Например, турецкие гиды, проводящие экскурсии по городу Ани (как мы уже видели, это столица средневековой Армении, которая всего 19 лет была оккупирована Византией перед тем, как ее завоевали сельджуки), представляют ее как греческий город, ставший турецким...

Армяне тысячелетиями жили на территориях, захваченных османами после XIII века. Защитники права турок на завоевание этих изначально армянских земель доходят до немыслимых фантазий, утверждая, будто турки произошли от хеттов. С турецких географических карт исчезают такие топонимы, как «Армянское высокогорье», и заменяются такими названиями, как «Восточная Анатолия»...

За стремлением турок отрицать все и вся стоят прежде всего опасения: мировое общественное мнение может потребовать от Турции возмещения материального ущерба или возвращения Армении территорий. Вторая причина в том, что признание геноцида повлекло бы за собой пересмотр отношения к трем турецким режимам: Абдул-Гамида, младотурок и Кемаля. Однако нынешние турки с почтением относятся к памяти руководителей двух последних правительств. Талаат-паша похоронен в Стамбуле на «холме мучеников», а память Ататюрка, отца современной Турции, являющегося непререкаемым авторитетом, остается неприкосновенной.

К тому же, пантюркизм сегодня вошел в новую стадию, главным образом после отделения тюркских республик от СССР. И, наконец, признание преступных деяний турок против армян, одно время бывших турецкими гражданами, как «преступления против человечества» может иметь серьезные последствия для жизни современной Турции. Не следует забывать о том, что до настоящего времени в Турции не решена проблема курдов, и курдский вопрос — при всем его отличии от армянского в силу кочевого образа жизни этого народа — в результате признания геноцида армян так или иначе получил бы косвенную поддержку во всем мире.

Отрицание истории и культуры армян

В XX веке современная Турция сыграла в мировой истории особую роль, что обеспечило ей если не симпатию, то, по крайней мере, поддержку большей части международных организаций. Будучи государством мусульманским, но «светским», она стала для Запада важной альтернативой исламскому фундаментализму. Помимо этого, как союзник Америки и член НАТО она явила собой как бы естественный бастион на Ближнем Востоке, защищавший Запад от советского коммунизма.

Конечно, тот факт, что европейские государства и международное общественное мнение в свое время не добились судебного процесса против турецких властей и открыто не осудили первый геноцид XX века, стал одной из причин, породившей в течение всего последнего столетия новые акты геноцида и многочисленные попытки «этнических чисток».

Перед вторжением в Польшу, 22 августа 1939 года, Гитлер говорил главарям III рейха: «Наша сила заключается в быстроте и жестокости. Чингисхан сознательно и с легким сердцем посылал на смерть тысячи женщин и детей. А история видит в нем лишь великого основателя государства. [...] Я отдал приказ специальным подразделениям СС без сожаления и сострадания посылать на смерть мужчин, женщин и детей польского происхождения и говорящих на польском языке. Только так можем мы получить жизненно важное пространство, в котором нуждаемся. Кто сегодня еще вспоминает об истреблении армян?»

Подлинность этого высказывания ставится под сомнение. Историки часто ссылаются на эти слова для сравнения двух главных геноцидов XX века, хотя они касаются не уничтожения евреев, а вторжения в Польшу.

Но если эти слова и не были произнесены вслух, то, несомненно, таким мог быть ход мысли тех, кто несет ответственность за истребление евреев, цыган и других народов во время второй мировой войны. Эти слова являют собой яркий пример того, как злодеяние одних, не получившее должного осуждения мировой общественности, развязывает руки другим палачам и приводит к еще большим бедам и страданиям невинных людей. Геноцид армян стал предшественником Холокоста, предупреждением миру о надвигающейся опасности фашизма, но, к сожалению, не услышанным.

Существует много параллелей между геноцидом армян 1915 года и геноцидом евреев. И тот, и другой осуществлялись во время больших конфликтов (мировых войн) — так, чтобы они были менее заметны и чтобы вмешательство других стран оказалось маловероятным и затрудненным. Во многих аспектах партия младотурок и Особая Организация сравнимы с нацистской партией и СС как своими действиями, так и формой взаимоотношений между собой; технически депортации производились околовоенными отрядами, подконтрольными только партии, но партия как таковая оставалась как бы непричастной к совершаемым зверствам. В обоих случаях примечательна внутренняя дисциплина исполнителей и одновременно введение в заблуждение государственной администрации. Общей чертой является и использование националистической идеологии, а также создание в обществе атмосферы вражды к преследуемым, обвиняемым в заговорах против государства. Наконец, идентичен сценарий осуществления геноцида: от признаний под пытками в участии в заговорах до ареста интеллигенции, немедленной казни молодых людей и всех способных оказать сопротивление, и депортации остальных.

Но геноцид армян обладает и уникальной чертой, отличающей его от геноцида евреев, — помимо того, что он был первым в ряду (к сожалению, длинном) подобных ему случаев. В отличие от Холокоста, Мец Егерн имел место на исторической родине преследуемого народа, в Западной Армении, где армяне жили более трех тысяч лет. Одним из результатов геноцида, кроме истребления населения, была утрата Арменией примерно девяти десятых частей ее земель, а также вынужденное рассеяние по всему миру немногих выживших.

Западная Армения, которую международное сообщество сегодня признает турецкой территорией, являет собой колыбель древнейшей армянской цивилизации и всегда была ее родиной; здесь стоит гора Арарат, под сенью которой она возникла, здесь расцвели древние столицы Тушпа, Ван, Тигранакерт, Ани. Это значит, что армянский народ был не только почти полностью уничтожен, но и вынужден покинуть землю, на которой всегда жил.

Геноцид вырвал с корнем, попрал трехтысячелетнюю культуру Армении. Исчезновение армян из Анатолии означало также исчезновение их городов, церквей, школ, библиотек, монастырей, университетов.

Начиная с 1920 года, Турция преобразовала в мечети сотни армянских церквей и монастырей, разрушила или позволила превратиться в руины вековым памятникам армянской культуры.

К моменту вступления Османской империи в войну, в 1914 году, в Турции существовало 210 армянских монастырей, 700 соборов и 1639 приходских церквей. В 1974 году из 913 еще известных в Турции армянских церквей 464 было полностью уничтожено, 252 превращено в руины и только 197 оставлено в относительно хорошем состоянии. В последующие десятилетия многие другие памятники армянского искусства, оставшиеся на турецкой территории, были разрушены. Среди исчезнувших с лица земли или разрушенных церквей и монастырей были центры, существенно важные для армянской и всемирной культуры: например, многие монастыри, усеявшие берега озера Ван, где жил и творил Григор Нарекаци; в плачевном состоянии находятся шедевры архитектуры — знаменитые церкви города Ани или такая жемчужина, как церковь Святого Креста в Ахтамаре.

В таком же заброшенном и оскверненном состоянии пребывают армянские памятники культуры на территориях, отданных советской властью Азербайджану, например, в Нахичеване.

Турция боится немого свидетельства шедевров армянской архитектуры. Поэтому она создала районы, закрытые для туристов. С 20-х годов минувшего столетия изучение армянских памятников архитектуры на турецкой территории практически запрещено или, по крайней мере, сильно затрудняется. Местные историки и архитекторы прибегают к бесстыдной лжи, приписывая турецкому народу авторство даже всемирно известных шедевров армянской архитектуры, например, тех, которые сохранились в Ани или Ахтамаре.

Итак, геноцид не только варварски лишил жизни два миллиона людей, но и нанес огромный ущерб армянской и всемирной культуре. Поэтому он должен расцениваться не только как преступление против человечности, но и как преступление против всего человечества — он действительно явил собой серьезное посягательство на мировую культуру и историю.

Наконец, помимо немедленной гибели огромной части армянской интеллигенции, насильственные действия 1915 года имели и более отдаленные последствия. Так, в 1935 году в Париже умер потерявший рассудок от увиденных ужасов армянский композитор Комитас. По прошествии многих лет он стал еще одной жертвой геноцида; и кто знает, скольких людей, неизвестных историкам, постигла подобная судьба... Но если геноцид через 20 лет привел к смерти Комитаса, он уже намного раньше лишил мировую культуру этого музыкального гения, навсегда погасив его талант. Действительно, после всех ужасов, свидетелем которых он стал в Турции в 1915 году, Комитас больше не сочинял. И мог ли он? Одаренный необычайно восприимчивой и тонкой душой, этот гениальный музыкант и святой священник трагически пережил тот же опыт, о котором Армин Вегнер писал своей матери из Турции: «Могу ли я еще жить? Имею ли еще право дышать, строить планы на будущее, которое кажется столь фантастически нереальным, когда вокруг меня бездна мертвых глаз?»

ГЛАВА 10. МЕЖДУ ТУРЕЦКИМ МОЛОТОМ И РОССИЙСКОЙ НАКОВАЛЬНЕЙ. 1900-1920 годы

В двух предыдущих главах мы рассмотрели ужасные события, связанные с геноцидом армян в Турции между 1876 и 1924 годами, которые происходили, прежде всего, на территории Западной Армении в составе Османской империи. Обратим теперь взгляд на Восточную Армению, которая в интересующий нас период пройдет путь от подчинения короне царей до первого опыта автономии, а затем окажется одной из республик Советского Союза.

Русская Армения на рубеже веков

После убийства в 1881 году царя-реформатора Александра II, отменившего крепостное право, и с восшествием на трон Александра III Лорис-Меликов был отправлен в отставку, а внутренняя политика империи перешла в руки реакционера Победоносцева.

Царская полиция активнее стала противодействовать любым потенциальным очагам мятежа. Борьба Победоносцева с терроризмом выражалась также в нетерпимости к этническим меньшинствам империи; финны, прибалты, поляки, немцы и армяне испытают на себе ее жестокие последствия. Царское самодержавие с помощью полицейско-бюрократических методов управления постоянно укрепляло свою власть, пытаясь ассимилировать и русифицировать малые народы империи.

Из всех народов Кавказа жестче всего русские обходились с армянами. В самом деле, грузины были одной с русскими православной веры; азербайджанцы не представляли для империи большой опасности; то же самое можно было сказать о многочисленных малых народах Кавказа. Что касается армян, которые обладали большими капиталами в разных частях мира, организовывали политические партии социалистического толка и были близки к революционерам, действуя даже за пределами Российской империи, то они явно вызывали большие подозрения и плохо поддавались контролю.

Победоносцев, будучи крупным государственным деятелем, являлся еще и обер-прокурором Священного Синода и хотел превратить православие в цементирующую основу империи; поэтому он стремился использовать Русскую церковь как инструмент власти и ослабить значение остальных национальных Церквей.

В 1885 году на основании законодательного акта, который противоречил Положению, навязаному Николаем I Армянской церкви в 1836 году, впервые закрываются многие армянские приходские школы; правда, на следующий год армянские школы удается открыть вновь. Но в 1897 году распоряжением Н. Голицына, царского наместника на Кавказе, по всему Кавказу закрываются около 400 церковных и светских армянских школ, в которых учатся более 30 000 детей; государство конфискует их имущество, и на эти средства создает русские школы с тем, чтобы преподавание в них велось исключительно на русском языке. В таких условиях русификация должна была пойти гораздо быстрее. То же самое происходит и с армянскими библиотеками и газетами. В 1900 году число армянских культурных и благотворительных организаций сильно сокращается.

Армянское духовенство держат под строгим контролем. Наконец, 12 июня 1903 года царское правительство объявляет о конфискации имущества Армянской церкви. Эта последняя мера вызывает бурю негодования и серию выступлений армянских общин против деспотии самодержавия. Католикос Айрик Хримян, отважно противостоящий конфискации, тщетно добивается приема у царя. Население армянских деревень и городов стремится защитить церкви от поругания. В Эчмиадзине католикос отказывается передать ключи от казны чиновникам из Москвы, и русские войска, выломав двери, врываются в собор св. Григория.

Армянская буржуазия и интеллигенция в едином порыве объединяются для поддержки национальной Церкви. Активные революционеры и убежденные атеисты встают рядом с верующими на защиту храмов и монастырей. Армянские политические партии переходят в наступление на царское правительство, организуя забастовки и демонстрации. 14 октября 1904 года в Тифлисе трое молодых членов партии Гнчак совершают покушение на князя Голицына. Затем совершается ряд террористических актов против царских чиновников. С 1904 года на смену террористам из партии Гнчак приходят дашнаки.

Русские революции и первая мировая война

Защита прав армянского народа в России и за ее пределами все очевиднее приобретает форму борьбы с самодержавием и реализуется в одном русле с разными социалистическими и революционными движениями той эпохи. В Армении в начале века начинают распространяться марксистские идеи. В числе первых сподвижников Ленина мы видим Степана Шаумяна, который в 1904 году перевел на армянский язык Манифест коммунистической партии; естественно, для большевиков национальная проблема (будь то армянская или какая-то другая) должна была решаться глобально путем борьбы против политической и экономической власти самодержавия. В 1907 году дашнаки вступают во II Интернационал.

После неудачной войны с Японией в 1904 году российская политическая жизнь стала более напряженной. Кризис усилился после «кровавого воскресенья» 9/22 января, когда царские войска стреляли в Петербурге по 100-тысячной толпе демонстрантов. События переросли в настоящую революцию, вылившуюся в стачки, восстания, акты террора. Одним из последствий революции 1905 года стало обострение этнической борьбы, которая подспудно шла уже давно.

В 1905 году царское правительство в ответ на демонстрации дашнаков спровоцировало первые армянские погромы в Баку. 19, 20 и 21 февраля банды азербайджанцев, подстрекаемые русскими властями, стали истреблять армянское население. Перед лицом бездействия войск и русской полиции армяне сами организуют свою оборону. В Баку, Ереване, Шуши, Тифлисе, Нахичеване и по всей империи они устраивают жестокие акции возмездия азербайджанцам. Так, за армянскими погромами в Баку в течение всего 1905 и 1906 годов следует серия террористических актов, совершаемых армянами: это так называемые «Армяно-татарские войны» — ожесточенный конфликт между армянами и азербайджанцами (тогда они называли себя кавказскими татарами).

В период с 1905 по 1915 годы преемник Голицына наместник на Кавказе князь Воронцов-Дашков восстанавливает порядок: он кладет конец имперской антиармянской политике, снова разрешает открывать школы и возвращает имущество Церкви.

Но в 1906 году в Петербурге министром внутренних дел и председателем Совета министров становится реформатор и одновременно реакционер П. А. Столыпин. Борясь с терроризмом, он тоже начинает вести политику насильственной русификации. Кроме того, он вводит военно-полевые суды, которые в кратчайшие сроки приговаривают к смерти сотни революционеров. Ужас перед массовыми приговорами этих судов такой, что оставляет след даже в русском языке в форме эвфемизма того времени — столыпинский галстук.

В декабре 1908 года начинаются аресты армянских патриотов, которых считают экстремистами; арестовывают более 2000 человек. В 1912 году разворачивается громкий судебный процесс против 400 дашнаков, которых защищают лучшие российские адвокаты Керенский и Милюков. С этого момента партия дашнаков в России объявляется вне закона. А в Турции она вступает в контакт с другими оппозиционными или находящимися в изгнании партиями, в частности, с младотурками.

Между тем вспыхивает первая мировая война, в которой Германская и Австро-Венгерская империи и их союзники (в том числе Турция) противостоят Антанте, включавшей в себя Францию, Англию и Россию. Многие армяне как подданные царской империи призваны в российскую армию и в ее составе сражаются на западном фронте Европы. Однако, как мы уже говорили, формировались и добровольческие отряды, которые служили проводниками для русских солдат в горах Западной Армении, занятой турками. Мы видели, что успех русских в начале войны был значительным. Оставленный в июле 1915 года, Ван снова занят уже в сентябре. В первой половине 1916 года русские берут Эрзерум, Битлис, Трапезунд (ныне Трабзон), освобождая таким образом большую часть исторической Армении.

По договору между участниками Антанты, по окончании войны к России должна была отойти вся древняя Армения, а Франции причиталась Киликия, а также Сирия и Ливан.

Однако петроградское правительство, в этот период довольно враждебно настроенное по отношению к армянам, не торопится позволить попавшим в Россию беженцам из Западной Армении вернуться в родные дома, более того, запрещает им это; дело в том, что русские планируют превратить Западную Армению в казацкую колонию.

А в Турции между тем совершается геноцид.

В ходе Февральской революции 1917 года Николай II отрекается от трона и создается Временное правительство, которое будет у власти с 2/15 марта до революции 25 октября/7 ноября 1917 года. Во Временное правительство входят видные либералы и социалисты, например, Милюков, а позднее Керенский, которые в прошлом проявляли большую симпатию к армянам и к армянскому вопросу. Таким образом, хотя их либеральная политика была обращена ко всем нерусским народам империи, право на действительную и настоящую независимость, то есть на создание отдельного от России государства, признавалось только за поляками, финнами и армянами.

После отречения императора генерал-губернатор Кавказа также оставляет пост и покидает свою резиденцию в Тифлисе, где управление переходит в ведение Особого закавказского комитета (ОЗАКОМ). Различные армянские партии (среди которых партия Дашнакцутюн) будут поддерживать Временное правительство. 26 апреля Временное правительство издает декрет о турецкой Армении, согласно которому гражданское управление передается в руки самих армян. Летом того же года многие армянские беженцы (как полагают, числом около 150 000) возвращаются в Западную Армению, где постепенно восстанавливается их жизнь.

Воспользовавшись определенным хаосом, вызванным первой революцией, и благоприятной политической конъюнктурой при Временном правительстве, в апреле 1917 года католикос Геворг V отменяет Положение, касавшееся Армянской церкви. На заре революции, именно в тот момент, когда совершался геноцид в Турции и свирепствовала война, в России Армянская церковь с точки зрения закона окажется более свободной, чем на протяжении всего предшествующего века.

Однако очень скоро совершается Октябрьская революция, которая меняет все. Русские войска постепенно оставляют позиции и возвращаются на родину; на оставленных территориях временами возникает хаос, которым пользуются мародеры и бандиты. В то время как русские отступают, армяне, входившие в их войска, вооружаются; так, линия фронта, некогда занятая 500 000 русских солдат, охраняется 20 000 армян под командованием генерала Назарбекяна, к которым в дальнейшем присоединятся 12 000 армян из Турции во главе с Андраником (Озаняном).

Закавказский сейм

В конце ноября 1917 года на выборах большевики по всему Кавказу получают лишь очень малую часть голосов; таким образом, в течение двух лет их не будет на политической арене Кавказа, и единственным их оплотом останется Баку. Туда и отправляется Степан Шаумян, который будет возглавлять Бакинскую коммуну с 25 апреля по 31 июля 1918 года. А в Тифлисе формируется Законодательное собрание Закавказья, так называемый Сейм, состоящее из партий большинства: грузинских меньшевиков, армянских дашнаков и азербайджанских мусаватов. Естественно, союз разнонаправленных сил со столь различными интересами был обречен на краткое существование.

Через два месяца после большевистской революции, 29 декабря 1917 года/11 января 1918 года Совет народных комиссаров (Совнарком) Советской России опубликовал за подписью Ленина Декрет о «турецкой Армении», в котором провозглашалось право Западной Армении на автономию: «Совет Народных Комиссаров объявляет армянскому народу, что Рабочее и Крестьянское Правительство России поддерживает право армян оккупированной Россией турецкой Армении на свободное самоопределение вплоть до полной независимости». В том же декрете устанавливался ряд гарантий для нормализации обстановки, например, вывод российских войск и формирование армянского ополчения, свободное возвращение в турецкую Армению беженцев и лиц, изгнанных турецким правительством, установление границ демократически избранными представителями армянского народа. Наконец, Степан Шаумян был назначен чрезвычайным комиссаром по делам Кавказа.

За видимой демократичностью этого документа скрывалось настоящее предательство: выводя свои войска, Россия передавала Армению в руки ее турецких палачей. Они, конечно, не простят армянам сотрудничество с русскими.

Здесь проявилась сугубая безответственность коммунистов по отношению к армянскому народу. Пожалуй, правильнее было бы говорить об умышленном соучастии большевиков в преступлениях, совершенных турками. В самом деле, сознательно пожертвовав армянами ради установления дружественных отношений с Ататюрком, Ленин и Сталин не только похоронили право армян на собственную историческую родину, но и фактически покрывали и способствовали их истреблению, начатому некогда Абдул-Гамидом II. И в дальнейшем все вожди Советского Союза будут избегать разрешения армянского вопроса из соображений внешнеполитической выгоды.

Власть коммунистов сыграла фатальную роль в истории Армении: в 1918 году Ленин оставил на произвол младотурок Западную Армению и еще проживавших там и спасшихся от геноцида армян; позднее большевики вступили в союз с кемалистами и покрыли их преступления; они не сделали ничего, чтобы претворить в жизнь Севрский договор, который предусматривал создание большой независимой Армении; затем путем государственного переворота на 70 лет установили в Армении советскую диктатуру, которая сопровождалась подавлением Церкви, попранием народных ценностей и фальсификацией национальной истории; они уступили Турции, Азербайджану и Грузии значительные части армянской территории; наконец, они отправили в сибирские лагеря тысячи армян, в том числе многих репатриантов...

Всего через два месяца после обнародования Декрета о «турецкой Армении» 1917 года большевики больше не скрывали своего на самом деле безответственного отношения к судьбе Армении за такими словами, как «право на свободное самоопределение» и т. д. Брест-Литовский договор (3 марта 1918 года) очень ясно выражал их намерения в отношении Армении. Статья 4 гласила: «Россия сделает все, что в ее силах, чтобы обеспечить скорый вывод войск из западных провинций Анатолии и их возвращение Турции. Ардаган, Карс и Батуми будут незамедлительно освобождены от российских войск». В этом договоре Армения ни разу не упоминалась.

Таким образом, отрицалось не только право на самоопределение, постоянно провозглашаемое как неизменный принцип коммунизма, но и само существование армянского народа и его земли. Российские армянские общины стали решительно протестовать в своих заявлениях против Брест-Литовского договора.

События, приведшие к Брест-Литовскому договору, и в особенности их интерпретация представляют собой одну из наиболее спорных проблем историографии начального периода советской власти. Известно, что сам Ленин назовет Брест-Литовские соглашения, по которым Россия теряла часть Белоруссии, Украины, Польшу, Финляндию, Эстонию, Литву и Латвию и уступала Турции часть Закавказья, «похабным мирным договором». Тем не менее именно Ленин вопреки мнению Троцкого и Бухарина настоял на принятии унизительного мира: для вождя большевиков спасти молодую советскую власть в России было важнее, чем потерять около 30 % населения империи и ее достояние и, конечно же, несравненно важнее интересов Армении.

Приняв условия Брестского мира, помимо окончания тяжелой после революционных перемен войны, Ленин достигал еще одной цели: тысячи возвращающихся домой солдат должны были создать хаос и тем самым косвенно способствовать укреплению власти большевиков. Действительно, выход России из мировой войны немедленно положит начало гражданской войне, что позволит партии объявить диктатуру «военного коммунизма» и утвердиться повсеместно. По окончании войны советское правительство 13 ноября 1918 года объявит Брест-Литовский договор недействительным.

Между тем, в послевоенном хаосе 1918 года происходит ряд стычек между армянами и азербайджанцами за обладание Нагорным Карабахом, Нахичеваном и областью Зангезур (Сюник). Отныне эти территории будут предметом распрей, поскольку образуют идеальную линию, по которой Турция соединяется с Азербайджаном и другими странами, населенными тюркскими народами. А с февраля Турция под нажимом Германии, желающей открыть себе дорогу для нападения на английские армии в Персии и Индии, вновь предпринимает оккупацию Западной Армении. Армяне, таким образом, вынуждены отступить со своих позиций, и с февраля по апрель Западная Армения снова оказывается завоеванной турками. Как мы видели в предыдущей главе, этот повторный захват сопровождается этнической чисткой, которая довершает геноцид 1915 года.

Тяжелая независимость

9/22 апреля 1918 года Закавказский сейм, не намеренный признавать Брест-Литовский договор, принял постановление об отделении от Советской России и о создании независимой Закавказской республики. Ее немедленно признала Турция. Новое государство первым делом попыталось прийти к соглашению с Турцией, и в качестве жеста доброй воли и готовности к диалогу глава правительства, грузин А. Чхенкели, приказал войскам генерала Назарбекяна оставить Карc и сдать туркам эту крепость, имевшую важнейшее значение для контроля над регионом. Назарбекян скрепя сердце повиновался. Однако, невзирая на этот жест, турки предъявили такие территориальные претензии, что все переговоры были прекращены. Хотя Турция признала Закавказье в качестве суверенного государства, в мае 1918 года турецкие войска двинулись на Ереван и 15 мая захватили Александрополь.

Союз трех закавказских стран проявит здесь свою непрочность: грузины считают, что лучше сдаться или попробовать каким-то образом договориться с турками, а азербайджанцы готовы примкнуть к захватчику.

Таким образом, не рассчитывая больше на защиту со стороны российских войск, армяне, покинутые грузинами и азербайджанцами, сами начинают оборонять свою землю. Турки, уже захватившие Карc и Александрополь, наверняка думали уничтожить армян за несколько дней; к тому же им помогала знаменитая «Дикая дивизия», состоявшая из азербайджанских мусульман-фундаменталистов.

Армянская церковь призывает своих верующих встать на защиту родины. Добровольческие отряды, сражавшиеся в составе российских войск, реорганизуются в регулярную армию, которой будут командовать генералы Назарбекян, Силикян и Дро. Военные вожди тоже обращаются к нации с воззванием, в котором призывают всех не жалеть сил, вдохновляясь примером Вардана и его воинов в Аварайрской битве.

Действительно, картина этой борьбы, которую армяне впервые с XIV века вновь ведут под своим национальным знаменем, напоминает сцену Аварайра. Вместе с народом и солдатами на защиту отечества встают и служители Церкви, включая высших иерархов: архиепископ Гарегин Овсепян, который впоследствии будет католикосом Киликии (1943-1952), садится на коня и с крестом в руке ведет за собой войско.

За несколько дней до столкновения у Сардарапата генерал Силикян советует католикосу Геворгу V из предосторожности оставить Эчмиадзин и на некоторое время укрыться вблизи озера Севан; но католикос отвечает ему, что если армянские силы не смогут защитить священное место, он это сделает один, закрыв своим телом вход в тысячелетний собор.

Так, с 21 по 28 мая ополчение из солдат, священников, крестьян, молодых людей и подростков, разделившись на три фронта, противостоит четырем дивизиям турецкой армии, рвущимся к Еревану. Остановив их у Караклиса и Баш-Апарана, армяне наносят им тяжелое поражение у Сардарапата (24 мая) и в результате этой битвы спасают свою столицу.

Как раз 25 мая 1918 года Закавказское правительство перестает существовать. Дело в том, что немцы, встревоженные усилением турок в Закавказье (чему, впрочем, они сами были причиной), предлагают Грузии покинуть Сейм и стать независимым государством под их защитой, что грузины и делают 26 мая. 27 мая Азербайджан, получавший от Турции обещания военной поддержки для освобождения Баку от коммуны, которую создали русские и армянские коммунисты, тоже выходит из Сейма и провозглашает себя независимой республикой. Таким образом 28 мая Армения оказывается в одиночестве и в силу самого этого факта становится независимой республикой.

В этот момент с целью продолжить поход на Баку, а затем на Персию турки неожиданно предлагают мир новому армянскому государству. По договору от 4 июня 1918 года, подписанному в Батуми, Армения получает лишь клочок земли в 12 000 кв. км, наиболее засушливые места в районе Севана и немного земли у Еревана; остальная часть русской Армении поделена между турками и азербайджанцами. Но, благодаря этому нечаянному миру, страна может перевести дух.

Таким образом совершенно неожиданно и в силу стечения обстоятельств — победы у Сардарапата, срочной надобности турецких войск попасть в Персию и роспуска Закавказского сейма — возрождается независимое Армянское государство, первое вновь возникшее на Армянском нагорье после заката государства Багратуни в середине XI века.

Но долгожданная независимость Армении, о которой мечтали целые поколения ее сынов, явилась в час в высшей степени неподходящий. То был один из наиболее трагичных моментов ее истории, и армяне, конечно, больше нуждались в защите, чем в автономии.

Условия жизни во вновь созданной республике крайне тяжелые: Армения не имеет ресурсов, никогда не была автономной, она заполнена тысячами беженцев, которые спаслись от геноцида (от 300 000 до 450 000, из них 40 000 живут на улицах Еревана). Потеряв все, они теперь всего ждут от молодой республики. Новое государство — малонаселенное, и только благодаря большому числу беженцев насчитывает 1 миллион жителей, которые составляют лишь небольшую часть собственного народа, гораздо более многочисленного за его пределами. Города с наибольшим числом армян и важнейшие культурные центры (Тифлис, Константинополь) расположены за границей, точно так же, как и торговые центры армян и их значительные капиталовложения (в Баку и Батуми); Ереван — всего лишь провинциальный поселок с пыльными немощеными улицами, где в 1914 году, до геноцида и последующего массового притока беженцев, насчитывалось только 30 000 жителей, едва составляющих десятую часть армянской общины Тифлиса.

У государства нет ни опыта независимости, ни традиции республиканского правления, ни законов, ни Конституции, ни законодательных, исполнительных и судебных органов. Правительство все еще находится в Тифлисе, за пределами новой страны; в Ереване функции президента исполняет министр внутренних дел Арам Манукян, возглавлявший восстание в Ване, а функции парламента — ассамблея, состоящая в основном из дашнаков и именуемая Хорурд. Мир с турками явно временный, а сильное исламское меньшинство (300 000) представляет серьезную угрозу внутри самой страны, тем более что турки, оставляя области русской Армении, раздавали оружие местному исламскому населению (туркам, татарам и курдам), которое ведет партизанскую войну.

Отношения с другими вновь созданными закавказскими республиками непростые. У крохотной Армении нет никакого выхода к морю, а грузины (единственные соседи-христиане) задерживают две трети гуманитарной помощи из США под предлогом ремонта железнодорожной ветки, ведущей в Армению. Пока Грузия блокирует железную дорогу, Азербайджан, в отношениях с которым по-прежнему остаются нерешенными вопросы о Карабахе, Нахичеване и Зангезуре, оказывает давление на Армению, прекращая поставки нефти. Кроме того, Армения не может не учитывать того факта, что дипломатическая напряженность с Грузией и Азербайджаном немедленно сказывается на жизни весьма многочисленных армянских общин в этих странах.

Но самый большой враг молодой Республики — бедность. Война заставила закрыть фабрики, свела до минимума сельскохозяйственное производство, перерезала пути сообщения, уничтожила транспортные средства. Страна практически не получала никакой помощи из заграницы. Население голодало, в стране свирепствовали эпидемии тифа и холеры, было очень много бездомных. Первая зима 1918-1919 годов выдалась особенно суровой и затяжной, от холода, голода и эпидемий умерло около 200 000 человек, или пятая часть населения.

В Турции с окончанием мировой войны и перемирием, подписанным в Мудросе (31 октября 1918 года), заканчивается и правление младотурок, чьи вожди в большинстве своем находят убежище в Германии. В ноябре 1918 года турки возвращают Армении 10 000 кв. км в районе Александрополя. Между тем грузины заняли Ахалкалак, и в конце года две армии, армянская и грузинская, вступают в стычки по поводу границы, пока англичанам не удается их примирить. В это время на многих армян в Грузии обрушиваются репрессии: аресты, обыски, закрытие армянских газет. Чтобы уменьшить в столице число армян и русских, которые составляли явное большинство, грузинское правительство в начале 1919 года высылает 4000 армян в Кутаиси; наконец, многие грузинские армяне переезжают в Республику Армения. К тому же в сентябре уже пришли трагические известия об истреблении армян в Баку.

Лучи надежды

В 1919 году десятки тысяч армян из Сирии, Ливана и Палестины возвращались в Киликию, где устанавливалось правление Франции на основе мандата. Какое-то время казалось, что Киликия могла бы стать полностью независимым от Турции государством под протекторатом Франции. Многие армяне, конечно, помнили о французско-армянском братстве, возникшем именно в Киликии во время крестовых походов. К сожалению, как мы видели, опыт правления Франции в Киликии по мандату был обречен на недолговечность и привел к катастрофическим последствиям для армян-репатриантов.

Летом 1919 года в Республике Армения проходят первые общенациональные выборы, и дашнаки одерживают убедительную победу над всеми остальными партиями. Мелкие группы марксистского толка практически не имеют никакого успеха не только потому, что сильно разобщены между собой, но и в силу того, что Армения, в отличие от Азербайджана, будучи еще исключительно аграрной страной, не имеет рабочего класса. Законы новой республики признают полное равенство в правах и свободах без различия пола, этнической или религиозной принадлежности.

Хотя каждый день продолжается приток беженцев — они увеличили население Еревана втрое, а в Александропольской области их число составило более 100 000 человек — экономическое положение республики в 1919 и 1920 годах постепенно улучшается. Благодаря давлению англичан Армения добивается возврата губернии Карc (имеющей важное значение, в частности, из-за плодородия ее почвы и производства зерна) и южной части провинции Еревана, в результате чего ее территория достигает площади 42 000 кв. км. Правительству удается реорганизовать государственную администрацию, вооруженные силы, государственную школу; оно перестраивает пути сообщения, стимулирует сельское хозяйство и в значительной мере восстанавливает порядок. Диаспора тоже участвует в этой восстановительной работе: армянские общины Европы, Америки, Египта, Балкан шлют дары, вкладывают капиталы и даже физически участвуют в подъеме страны. 28 мая 1919 года по случаю первой годовщины независимости парламент и правительство объявляют о присоединении турецкой Армении к новообразованной Республике.

Международная обстановка на фоне капитуляции Германии и ее союзников, кажется, создает благоприятные условия для урегулирования армянского вопроса. Действительно, все главы стран-победителей считают армянский вопрос одним из важнейших и обещают молодому государству справедливое его решение и возмещение понесенного ущерба. Американский президент В. Уильсон, похоже, питает особую симпатию к делу армян. В феврале 1919 года две армянские делегации на Парижской мирной конференции (от маленькой Республики и диаспоры) просят союзников о создании большой независимой Армении, которая бы включала нынешнюю Республику, турецкую Армению и Киликию; кроме того, они предлагают, чтобы это армянское государство находилось под мандатом одной из держав-победительниц в течение 20-летнего периода.

Создающаяся Лига Наций благосклонно смотрит на систему мандатов: одна из мировых держав берет под свою ответственность заботу о какой-либо еще не способной к самоуправлению стране, чтобы за определенный период привести ее к самостоятельности. Такой будет суть мандата Франции в Киликии. По предложению американского президента Уильсона и бывшего американского посла в Константинополе Моргентау, турецкую Армению и армянскую Республику посещают разные дипломатические и военные комиссии. Изучив обстановку, они приходят к заключению, что надо поручить мандат над Арменией Соединенным Штатам Америки. Это предложение встречает поддержку разных стран, которые считают весьма целесообразным американское присутствие у границ Советского Союза.

В общем, как пишет У. Черчилль: «Тогда казалось, что для армян настал момент добиться справедливости и права жить в мире в месте происхождения армянского народа. Их преследователи и тираны были уничтожены войной или революцией. Великие державы-победительницы были их союзниками и обеспечили справедливость. Казалось поистине немыслимым, чтобы пять великих союзных держав оказались не в состоянии утвердить свою волю. Тем не менее именно это и случилось».

Республика Армения между кемалистским молотом и большевистской наковальней

Действительно, хотя новое государство повсеместно настаивало на международном признании, ему не удавалось добиться ничего конкретного. Благодаря деятельности армян диаспоры, различным проармянским и благотворительным организациям, мировая общественность была очень благосклонно настроена к Армении. Дипломаты и государственные мужи были весьма щедры на заявления о симпатии и поддержке, но ни одно государство официально не признало молодую Республику.

Между тем в Турции во главе националистического движения встал Мустафа Кемаль. С усилением движения будущего отца турок положение Турции полностью переменилось; иначе разложились и карты в игре на различных мирных конференциях и в международных договорах. Сложилась парадоксальная ситуация — побежденные будут навязывать свои условия победителям.

Как мы видели в предыдущей главе, те же бесчинства, что были в обычае у младотурок, с 1920 года продолжают совершать кемалисты. В марте 1920 года происходит страшный погром в Шуши, устроенный местными азербайджанцами при поддержке турецких войск. Азербайджанские и советские власти десятилетиями будут неизменно отрицать и старательно замалчивать массовое убийство около 30 000 армян; но русский поэт Мандельштам в 1931 году написал стихи, посвященные этой трагедии.

...Так в Нагорном Карабахе,

В хищном городе Шуше,

Я изведал эти страхи,

Соприродные душе.

Сорок тысяч мертвых окон

Там видны со всех сторон,

И труда бездушный кокон

На горах похоронен.

И бесстыдно розовеют

Обнаженные дома,

А над ними неба реет

Темно-синяя чума.

Террор кемалистов в отношении христиан беспокоит западные державы. Месяц спустя после резни в Шуши, 19 апреля 1920 года премьер-министры Англии, Франции и Италии при участии представителей Японии и США собираются в Сан-Ремо для рассмотрения ситуации в связи с Турцией и принимают решение о создании армянского государства в составе провинций Ван, Эрзерум, Трапезунд и Битлис. Кемаль немедленно, 23 апреля, создает в Анкаре Великое Национальное Собрание первого созыва, которое присваивает себе законодательную и исполнительную власть и решает представлять Турцию на международной арене, тем самым действуя через голову султана и правительства в Стамбуле.

Европейцы 26 апреля публикуют проект, по которому Турция теряет большие территории. В тот же день Кемаль обращается к Ленину с предложением антиимпериалистического союза. Ленин, конечно, с интересом относится к этому предложению: Кемаль, несомненно, является революционером, он борется против все еще феодальной империи, пользуется возрастающим влиянием на массы, и его движение может стать наиболее подходящей силой для распространения на Турцию мировой революции; однако в его идеологии есть нечто реакционное, национализм кемалистов плохо сочетается с интернационализмом коммунистов. Так что вождь мирового пролетариата не торопится отвечать на предложения турецкого революционера.

В конце апреля 1920 года Красная армия входит в Азербайджан, который становится советской республикой. Вдохновленные этим фактом и близостью Красной армии, армянские коммунисты — число которых за последние годы выросло с прибытием беженцев из Грузии и Азербайджана, — организуют в начале мая несколько демонстраций в Ереване и Александрополе. Здесь 2 мая большевики захватывают железнодорожный вокзал, создают Ревком Армении (Революционный комитет большевиков), который 10 мая объявляет Армению советской республикой. В ночь с 13 на 14 мая правительственные войска арестовывают 500 большевиков, расстреливают человек 20 из них, а остальным удается бежать в Баку. «Майское восстание» будет широко воспеваться в партийной риторике. Так армянские коммунисты получат своих первых «мучеников».

Тем временем в Москву отправилась армянская делегация с предложением Советской России договора о дружбе. Советский министр иностранных дел Чичерин выказывает определенную доброжелательность к Республике Армения и предлагает посредничество Советской России, чтобы заставить турецких националистов согласиться на вхождение Нахичевана и Зангезура в Армению и на проведение в Карабахе всенародного референдума, на котором население могло бы решить, к какому государству принадлежать. В обмен на это Армения не должна негативно влиять на дружественные отношения, которые большевики устанавливают с турецкими революционерами-националистами, и на их союз в борьбе с капиталистическими державами.

Но когда в первых числах июня договор между Советской Россией и Республикой Армения казался близким, как Ереван, так и Москва стали медлить с его принятием. В Ереване боялись, что сближение с большевистской Россией может сорвать помощь европейцев и американцев, которые заявили о готовности поддержать армянские интересы в деле получения провинций, еще остававшихся османскими; Москва, со своей стороны, узнала про майское восстание и про то, что армянские коммунисты охарактеризовали отношение дашнаков к большевикам и симпатизирующим им как зверское. Кроме того, новое Азербайджанское коммунистическое государство не намерено соглашаться с тем, чтобы именно русские товарищи отдали армянам спорные территории. Наконец, в Москву для заключения договора о дружбе прибыла турецкая делегация. Таким образом, советская сторона прекратила с армянами всякие переговоры, и никакой договоренности о дружбе достигнуто не было.

Между тем США не вошли в Лигу Наций, хотя та и была, прежде всего, творением президента Уильсона, и предложение о мандате Америки над Арменией стало терять популярность. Сначала американские финансовые круги, предвидя большую экономическую выгоду, предлагали, чтобы мандат распространялся на всю Турцию. Но затем, по мере сближения Турции с Советской Россией, этот проект становился рискованным. В то же время мандат над такой доведенной до нищеты и бедной ресурсами страной, как Армения, не сулил американским финансистам никаких преимуществ. Итак, 31 мая 1920 года американский сенат, в явной оппозиции президенту Уильсону, отвергает установление мандата над Арменией, которую союзники таким образом постепенно оставляют на произвол турок и большевиков. Затем в июне советское правительство принимает предложение об альянсе, выдвинутое кемалистами за полтора месяца до этого.

Вследствие майского бунта коммунисты Республики Армения вынуждены летом существовать в подполье, что еще больше ухудшает отношения с Москвой. А связи Москвы с кемалистами, напротив, всё расширяются, и большевики предоставляют братьям по революции экономическую помощь и оружие.

В июле 1920 года конференция в Спа на контрпредложения турок относительно разделения Западной Армении повторяет то, что было решено в Сан-Ремо. Союзники утверждают, что не могут внести никаких изменений в статьи о создании турецкой Армении, учитывая тот факт, что «армяне истреблялись неслыханно варварским образом...». И в весьма ясных выражениях описывают депортации и массовые убийства, открыто обвиняя в них турецкое правительство.

Ввиду такой твердой позиции 10 августа 1920 года в Севре, во Франции, представители султана подписывают с союзниками мирный договор. По условиям этого договора Турция обязуется выдать державам-победительницам тех, кто несет ответственность за массовые убийства, совершенные во время войны, разрешить депортированным возвратиться в родные места и вернуть имущество всем, кто пережил насилие и депортацию. Что касается территории, то Турция теряет все европейские владения, исключая Стамбул, и все восточные провинции (Армению, Аравию, Египет, Ирак, Курдистан, Палестину, Сирию). Наконец, Турция официально признает Армению как суверенное государство, при этом и турки, и армяне соглашаются поручить лично американскому президенту Уильсону определение границ. 20 ноября 1920 года Уильсон предлагает отдать Республике Армения территории, которые до этого входили в Османскую империю: значительную часть областей Вана, Эрзерума, Битлиса и, особенно, Трапезунда с выходом к Черному морю. Таким образом, площадь Республики достигла бы 175 000 кв. км. [см. карту № 8]

Но видимая победа в Севре в действительности оказалась полным поражением армянского дела. Стамбульское правительство не контролировало положение в Турции, и султан был не в состоянии заставить националистов повиноваться. Таким образом, эти в высшей степени выгодные для Армении условия, принятые султаном, так и не будут выполнены: настоящая власть в Турции теперь в руках Мустафы Кемаля.

Потеря независимости

Именно Севрский договор с его жесткими для Турции условиями дает сигнал бунту кемалистов; снова поднимает голову крайний турецкий национализм, который принесет армянам огромные страдания.

Действительно, благодаря ловкой внешней политике балансирования между союзниками и большевиками Кемаль сможет совершенно игнорировать Севрский договор. 24 августа, ровно через две недели после его подписания представителями султана, Кемаль подписывает свой «договор о дружбе» с Лениным, получив от него заверение, что до начала зимы получит большие денежные суммы и внушительную партию оружия.

В начале сентября в Баку проходит I «Съезд народов Востока», на котором коммунисты должны решить вопрос об отношении к националистическим движениям. На съезде присутствуют также делегаты Кемаля и лично Энвер-паша, который специально прибыл из Берлина, чтобы попытаться возродить пантюркистскую мечту в альянсе с большевиками. Съезд служит своего рода реабилитацией национализма, который оказывается допустимым, когда сочетается с классовой борьбой; советские коммунисты решили поддерживать националистов, если они будут вести борьбу с буржуазным империализмом; на деле это означает: младотуркам с их пантюркизмом — нет, но кемалистам, которые борются против английских капиталистов, — да.

Итак, 17 сентября Президиум Совета народов Востока принял секретное решение о «наступлении в союзе с националистическими турецкими войсками на Армению под флагом свержения дашнаков, угнетающих свой народ, и с целью соединения с революционной Турцией».

Именно в это время Кемаль, получив заверения в поддержке со стороны Советской России, в ответ на положения Севрского договора приказал армии и Особой Организации «физически уничтожить Армению». Таким образом, 23 сентября 1920 года Турция предпринимает новую попытку вторжения. Под командованием генерала Карабекира 60 000 турецких солдат избивают армянское население на тех территориях, которые по Севрскому договору только что отошли к Республике Армения. В сентябре и октябре армянам в значительной мере удается сдержать наступление турок. Однако 30 октября турецкие войска овладевают укрепленным городом Карc, который мог бы, конечно, сопротивляться дольше, если бы армянские солдаты не пали духом. Кемалисты устраивают резню жителей Карса, убив по всей области 12 000 человек. Тысячи армян истребляются и на других территориях, которые по мере наступления становятся турецкими. 7 ноября кемалисты входят в Александрополь и вместе с местными коммунистами празднуют третью годовщину большевистской революции. После чего турки предаются обычной вакханалии убийств, которые будут продолжаться вплоть до апреля 1921 года, когда — уже после капитуляции Республики Армения, установления там советской власти и разделения территорий исторической Армении между большевиками и кемалистами — в город войдет Красная армия.

Всего в ходе этой очередной турецкой агрессии в боях и в результате расправ кемалистов над гражданским населением на оккупированных территориях погибнет 200 000 армян. Резня, между тем, продолжается и в Киликии, и по всей Турции.

Чтобы не допустить опасного укрепления связей между советской властью и зарождающейся новой Турцией и установления оси Анкара — Москва, западные страны оставляли без ответа призывы Армении о помощи. Первая сессия Ассамблеи Лиги Наций в середине ноября решила не придавать значения просьбе армянского государства о членстве и провалила предложение Румынии о вооруженном вмешательстве в Закавказье. А большевики были озабочены только тем, чтобы раньше турок завладеть Восточной Арменией. Поэтому, заявив, что не одобряют турецкое вторжение, они требуют (безрезультатно) от Кемаля остановить наступление. Между тем, коммунисты разворачивают в Армении шумную пропаганду против дашнакского правительства, и в республику прибывает делегация российских дипломатов во главе с Борисом Леграном.

Ряд попыток прийти к мирному соглашению с Турцией, отчасти при посредничестве российской делегации, не дают никакого результата, потому что турки не уступают ни одной из захваченных территорий. Тогда 23 ноября 1920 года правительство уходит в отставку, и во главе новой дашнакской коалиции, которая берет на себя его задачи, оказывается Симон Врацян, сторонник мира с турками любой ценой, лишь бы избежать аннексии страны Советской Россией. Он немедленно направляет в Александрополь своего представителя Александра Хатисяна вести мирные переговоры с Карабекиром.

27 ноября Сталин, находящийся уже месяц в Баку, приказывает Орджоникидзе войти в Армению, и 11-я армия вступает в республику из Азербайджана, занимает город Дилижан и движется на Ереван. Армяне, еще недавно сражавшиеся бок о бок с русскими ради спасения своей собственной земли, не оказывают Красной армии никакого сопротивления. Многие, даже дашнаки, оценивают приход русских положительно, как подмогу против турок.

29 ноября в Армении проходят демонстрации против правительства дашнаков, организованные Ревкомом, который в одностороннем порядке вновь провозглашает Армению социалистической республикой. Тогда Легран сообщает армянскому правительству, что решение об установлении в Армении советской власти теперь необратимо, и рекомендует, чтобы республика немедленно разорвала всякие отношения с капиталистическими странами и добровольно присоединилась к рабоче-крестьянским массам России.

Таким образом, 2 декабря дашнакское правительство сдается и подписывает с русскими договор: Армения становится социалистической, а Россия обязуется защищать целостность ее территории по состоянию, предшествовавшему вторжению турок; Легран заверяет, что министры уходящего в отставку правительства и партия дашнаков не подвергнутся никаким преследованиям. После подписания договора правительство уходит в отставку, передавая власть Революционному комитету из армянских коммунистов, которым еще предстоит приехать из Баку; в их отсутствие военное командование принимает генерал Дро.

Но турки не останавливаются даже при известии о том, что в Армении теперь советская власть, и грозят продолжить наступление, если Хатисян в Александрополе сейчас же не примет предложенные ими мирные условия. Однако Хатисян представлял уже не существовавшее правительство; все же, проконсультировавшись по телефону с Дро, вскоре после полуночи того самого 2 декабря он подписал мир с турками. По этому соглашению Армения отказывалась от введения в действие положений Севрского договора и от провинций Карса и Ардагана, которые русские освободили еще в 1878 году, и признавала границы по Брест-Литовскому договору.

4 декабря Революционный комитет прибывает в Ереван и берет власть. Два дня спустя 11-я армия под командованием Орджоникидзе, Кирова и Микояна вступает в город. Едва обосновавшись, большевики заявляют о непризнании александропольского договора, так как он подписан дашнакским представителем; турки же считают, что соглашения остаются в силе.

Между тем, 30 ноября, то есть через день после одностороннего провозглашения Армении социалистической республикой, Революционный комитет советского Азербайджана послал новому армянскому коммунистическому «правительству» приветственную телеграмму, в которой заявил об отказе от всяких притязаний на Нахичеван, Зангезур и Нагорный Карабах, объявляя их армянскими территориями. «Рабоче-Крестьянское правительство Азербайджана, получив от имени восставших крестьян радостную весть о провозглашении Армении Социалистической Советской Республикой, приветствует победу братского народа. С сегодняшнего дня объявляются ликвидированными споры о границах между Арменией и Азербайджаном. Нагорный Карабах, Зангезур и Нахичевань считаются частью Армянской Социалистической Республики.

Да здравствует братство и союз рабочих и крестьян Советской Армении и Азербайджана!»

2 декабря Орджоникидзе телеграммой сообщил об этом решении азербайджанского правительства Ленину и Сталину: «Передайте товарищам Ленину и Сталину следующее: "Только что получено сообщение из Эривани, что в Эривани провозглашена Советская власть [...] Азербайджан вчера уже декларировал в пользу Советской Армении передачу Нахичевани, Зангезура и Нагорного Карабаха"». 4 декабря текст этого сообщения был опубликован в «Правде» рядом со статьей Сталина под заголовком «Да здравствует Советская Армия», где говорится: «1 декабря Советский Азербайджан добровольно отказывается от спорных провинций и декларирует передачу Советской Армении Зангезура, Нахичевани, Нагорного Карабаха».

Но проявление такой щедрости будет недолгим. На самом деле тексты телеграммы Азербайджанского Ревкома и сообщения Орджоникидзе Ленину и Сталину были заранее подготовлены в Москве. Однако Азербайджанский Ревком не хотел признавать то, что написали в Москве о Нагорном Карабахе, и председатель Нариманов 1 декабря обнародовал другое заявление, которое на следующий день было опубликовано в бакинской газете «Коммунист». В нем говорилось, что «территории Зангезурского и Нахичеванского уездов являются нераздельной частью Советской Армении, а трудовому крестьянству Нагорного Карабаха предоставляется полное право самоопределения, все военные действия в пределах Зангезура приостанавливаются, а войска Советского Азербайджана выводятся».

В Ереване же пока было известно только о приписываемой Азербайджанскому Ревкому телеграмме от 30 ноября, с помощью которой оказалась достигнутой цель, ради которой ее сочинили Ленин, Сталин и Орджоникидзе, а именно: повлиять на решение армянского правительства, которое, действительно, 2 декабря сложило свои полномочия.

Новая коммунистическая власть Армении сразу стала крайне непопулярной. Своим первым декретом 6 декабря новое правительство учредило ЧК. Молодые большевики, прибывшие из Баку, не стали считаться с гарантиями, данными Леграном: они арестовали многих дашнаков, ряд представителей интеллигенции и членов прежнего правительства и объявили о действии в Армении законов Советской России.

В конце января коммунистическое правительство приказало всем армейским офицерам, которых насчитывалось около тысячи, прибыть в здание бывшего парламента для регистрации документов. Офицеров, среди которых было много героев битвы при Сардарапате и сам Дро, предательски арестовали. Одних (около пятидесяти человек) тут же расстреляли; других депортировали в Россию, и им пришлсь пешком преодолевать Севанский перевал в самое холодное зимнее время, без всякого снаряжения, в той же одежде, в какой они прибыли по повестке. Оставшихся некоторое время спустя «устранили» в самой Армении: их зарубили топорами в подвалах ЧК.

Эти и другие эпизоды террора привели к тому, что менее чем через три месяца после установления большевистской власти народное недовольство в Армении стало всеобщим. Как только 11-я армия отвлеклась на захват Грузии, 18 февраля 1921 года восставшие во главе с Врацяном свергли коммунистов и восстановили дашнакское правительство. Новая власть сразу же послала телеграмму Ленину, сообщая ему о беззакониях коммунистов в Армении и заявляя, что народное восстание никоим образом не является мятежом против советской власти.

Поэт Ованес Туманян, пользовавшийся большим моральным авторитетом, специально отправляется в Ереван, чтобы лично ознакомиться с ситуацией. 24 марта он пишет Орджоникидзе, что в Армении массы рабочих и крестьян сталкиваются с коммунистами. Очевидно, народным массам большевики предпочитают своих товарищей. Таким образом, возвратившись после победоносной кампании советизации Грузии, Красная армия вновь овладевает Ереваном и 2 апреля 1921 года восстанавливает советскую власть.

Врацян и его правительство бегут в Зангезур, где с декабря 1920 года существует Независимая армянская республика Сюника, созданная генералом, поэтом и публицистом Гарегином Нжде. С 1918 года ему удавалось сохранять эту расположенную между Турцией и Азербайджаном область свободной от всех захватчиков: турок, азербайджанцев и коммунистов. Но Зангезур будет взят Красной армией в середине июля, и дашнакам придется искать убежище в Персии. Симон Врацян умрет гораздо позднее в Ливане; Гарегин Нжде будет арестован в конце второй мировой войны в Болгарии и перевезен в СССР, где после 11 лет заключения он умрет в мрачных застенках владимирской тюрьмы в 1955 году.

С восстановлением большевистской власти в Ереване в середине 1921 года весь Кавказ оказывается вовлеченным в орбиту Советской России.

Раздел Армении и конец армянской мечты

20 ноября 1920 года, буквально одновременно с резней, устроенной турецкими войсками в Армении, и за несколько дней до вторжения в страну Красной армии, американский президент Уильсон опубликовал свой проект урегулирования кавказского региона, в котором Армения была представлена в очень широких границах. В действительности размеры молодой Советской Армении будут зависеть от политических игр, абсолютно не связанных с интересами самих армян: в очередной раз за свою историю страна будет поделена между двумя сильными соседями, на этот раз между новой Турцией кемалистов и молодым советским государством.

В самом деле, 16 марта 1921 года кемалисты и большевики отменили все прежние соглашения и определили границы закавказских государств в договоре «о дружбе и братстве», подписанном в Москве. Полная незаконность этого договора очевидна. Во-первых, в 1921 году Мустафа Кемаль никоим образом не представлял турецкое государство, официально еще находившееся под властью последнего султана Мухаммеда VI; Кемаль будет выбран президентом только в 1923 году. Во-вторых, у Москвы не было никакого права (даже по советскому закону) определять границы республик, которые она сама называла «независимыми». Наконец, 16 марта коммунисты вовсе не стояли у власти в Армении, где около сорока дней существовало, как мы видели, дашнакское правительство.

Но ни большевиков, ни кемалистов не беспокоила законность их действий. «Дружба и братство», о которых заявляли обе стороны, получили вполне реальное воплощение и были скреплены щедрыми подарками: Москва предоставила турецким товарищам безвозмездную помощь в размере 10 миллионов рублей золотом и значительную партию вооружения. Эти дарения в виде денег и оружия, начавшиеся уже летом 1920 года, будут продолжаться, постоянно увеличиваясь, вплоть до 1922 года; в эти самые годы, как известно, миллионы русских крестьян умирали от голода. У кемалистов же был свой способ проявления «дружбы и братства» по отношению к армянам. Как раз тогда, когда в Москве разрабатывался договор, 6 марта турецкие войска вторглись в Ахалкалакскую область, где в 1918 году жертвами младотурок уже стали 40 000 человек. Всего за 10 дней, то есть до подписания московского договора, они уничтожили более 10 000 армян.

Через несколько месяцев, в октябре 1921 года, Москва заставит представителей трех закавказских республик утвердить в Карсе соглашения о «дружбе и братстве», поставив подписи под окончательным договором с турками. Отныне западная граница Армении будет проходить по реке Аракс, таким образом, Армения теряет гору Арарат, древнюю столицу Ани, области Карса и Ардагана; кроме того, Россия обязуется превратить Нахичеван в азербайджанский протекторат, что позволяет туркам иметь коридор, связывающий их с азербайджанскими братьями.

Между тем, 4 июля 1921 года кавказское отделение (Кавбюро) компартии заявило о праве карабахских армян самим выбирать свою судьбу. На следующий день то же собрание под давлением Сталина, представлявшего Ленина и Троцкого, решило, что город Ахалкалак (населенный на 72% армянами) отходит к Грузии, а Нагорный Карабах (94% армян) — к Азербайджану. В течение всей советской эпохи Нагорный Карабах будет территорией, произвольно присоединенной к Азербайджану, а армянское население будет явно и неявно подвергаться беззаконию, унижению и дискриминации.

Таким образом, начало большевистского правления оказывается фатальным для Армении — она становится самой маленькой из республик СССР. Такое решение полностью противоречило действиям, которые сама Россия предприняла за век до этого. Действительно, когда в 1828 году русские освободили от турок Восточную Армению, присоединив ее к Российской империи, в качестве армянских территорий они взяли и Карабах, и Нахичеван.

Итак, начиная с этого момента и вплоть до последнего десятилетия XX века, у Армении будут три удела жизни, и все три мучительные: Восточная Армения под бременем большевистской диктатуры; Западная Армения без армян как провинция современной Турции; рассеянные по всему миру западные армяне без Армении.

Разделение, проведенное большевиками и кемалистами, будет де-факто признано мировыми державами на разных конференциях: в Лондоне в феврале 1921 года, в Париже в марте 1922 года и в Лозанне в ноябре 1922 года.

Международный баланс сил изменился: союзники более заинтересованы в сближении с новой Турцией и, действительно, в 1923 году они заключают мир с Кемалем. Франция уже отказалась от протектората над Киликией, американцы отвергли порученную им Лигой Наций роль попечителей над армянскими провинциями Турции. Короче говоря, никто не заинтересован вновь поднимать сложный армянский вопрос. Особенно советские руководители, которые боятся националистических претензий армян в СССР.

В результате разные договора не только не отражают интересы армян, но и само слово Армения в них вообще не фигурирует: армянский вопрос решен так, словно армян вовсе не существует.

Таким образом, открывающаяся в Лозанне 13 ноября 1922 года конференция, которая ставит окончательную точку в нерешенных вопросах между Турцией и государствами-победителями в первой мировой войне, означает для армян погребение их прав. Две армянские делегации напоминают собранию, что в данный момент 700 000 армян, избежавших геноцида, не имеют земли, что более 73 000 армянских женщин и детей еще находятся в турецких гаремах и сиротских приютах, что 150 000 константинопольских армян и, может быть, столько же рассеянных по Турции еще находятся под угрозой смерти и с ужасом узнали о только что совершенных (в период до октября) зверствах в Смирне... Но эти сообщения никак не влияют на ход переговоров. Когда армяне поднимают эти вопросы, турецкий делегат Исмет Инёню с негодованием демонстративно покидает зал заседания. Армения, так же как Курдистан и Восточная Фракия, остается под турецким суверенитетом, и армянский вопрос входит в акты конференции в качестве «нерешенного».

В действительности на Лозаннской конференции отстаивались интересы экономические — те, кто уже извлек огромные выгоды из разваливающейся Османской империи, теперь хотят добиться от новой Турции возобновления горнорудных, нефтяных, железнодорожных концессий... Для этих экономических групп интересы армян, небольшого народа, ничтожной горстки выживших в пустыне людей не значат ничего.

С другой стороны, если международная обстановка изменилась, изменилась и сама Восточная Армения: скорость, с какой разворачивались непредсказуемые события последних лет, начиная с 1917 года, привела к состоянию дезориентации. За слишком короткий промежуток времени страна пережила череду разных правительств и политических систем, бессчетное число раз меняла границы, провела две войны с турками, объединялась с другими кавказскими странами и отделялась от них, бывала автономной и оккупированной, отделялась от Советской России и аннексировалась...

Таким образом, в эти стремительные дни, когда Красная армия вступает на армянскую территорию и в Армении устанавливается советская власть, народ разобщен в своем отношении к большевикам: разве русские не наши освободители и братья? И разве коммунисты не отстаивают права народов, социальную справедливость, разве они не поддерживают борьбу угнетенных?..

ЧАСТЬ IV. СОВРЕМЕННАЯ АРМЕНИЯ

Колокольня храма Григория Просветителя в Эчмиадзине. Деталь

ГЛАВА 11. СОВЕТСКАЯ АРМЕНИЯ. 1920-1985 годы

Установление советской власти: военный коммунизм, НЭП и коллективизация

Драматическая напряженность, сумятица и быстрота событий 1920 года приводят к тому, что армяне, лишь вынужденно согласившиеся присоединиться к Советской России, по большей части не воспринимают это как нечто отрицательное. Над ними по-прежнему нависает турецкая угроза; историческая память об османском насилии в прошлом и воспоминания обо всем, что совершили младотурки и кемалисты в последние годы, еще сильны. Русские уже не раз защищали армянский народ от ненависти турок, а значит, будь то белогвардейцы или красногвардейцы, они защитят их и на этот раз. А если последние русские цари и проводили в целом антиармянскую политику, то сейчас власть берут в свои руки именно те, кто положил конец их деспотизму и именно во имя равенства всех людей, независимо от расы и принадлежности к той или иной культуре.

Таким образом, советская власть в Армении установилась прежде всего потому, что армяне видели в русских коммунистах защитников от турецкой угрозы. Этот аргумент — нависшую опасность со стороны турок — и будут впредь использовать большевики для оправдания фактического вторжения в страну, в которой коммунисты составляли лишь незначительное меньшинство; этим аргументом они будут пользоваться для того, чтобы узаконить советскую власть.

Успехи и страдания советской Армении во многом совпадут с теми, которые пережили народы других советских республик. Однако армяне на протяжении всех семидесяти лет советского существования не перестанут осознавать себя носителями богатой древней культуры, насчитывающей не одно тысячелетие. Армянский национализм, с которым будет яростно бороться коммунистическая партия, станет сильной преградой к их ассимиляции.

О режиме большевиков в Армении в 1920 году еще многого не знали. Многие коммунисты — это бывшие гнчаки, социалисты-революционеры и даже дашнаки. По этой причине вначале люди не видят в приходе к власти большевиков настоящего переворота. Кроме того, новая власть преподнесла приятный сюрприз: на самые ответственные места в правительстве поставлены армяне. Неважно, что почти все они из Баку, Тифлиса, Москвы и Петербурга, что некоторые из них настолько обрусели, что не знают языка предков; в любом случае это «свои», которые не могут не желать добра родине.

Место председателя Ревкома (который впоследствии станет Советом Народных Комиссаров) займет Александр Мясникян, армянин из Москвы, представитель интеллигенции, историк и филолог. Многие из самых первых коммунистических руководителей — это интеллектуалы, принадлежащие к элите армянской диаспоры. Только позднее, с годами, с урбанизацией и развитием промышленности, в коммунистическую партию Армении войдут рабочие — истинные представители пролетариата. А пока дистанция между находящимися у власти коммунистами и обездоленными армянскими беженцами велика.

Сначала Армения становится Социалистической Республикой, а в марте 1922 года по предложению Мясникяна входит в Закавказскую федерацию, которая в конце года превращается в Закавказскую Социалистическую Федеративную Советскую Республику (ЗСФСР) со столицей в Тифлисе. Закавказская Республика прекратит свое существование только в 1936 году с принятием новой Советской Конституции, и Армения снова получит статус отдельной Советской Социалистической Республики. В 1922 году решение объединить три закавказские страны, с одной стороны, было оправдано, поскольку население Кавказа было очень смешанным; так, например, многие армяне жили в Грузии и Азербайджане. С другой стороны, это решение помогало коммунистическим властям бороться с национализмом.

Как бы то ни было, прибытие последних беженцев, спасшихся от геноцида, а также постепенное переселение из Армении азербайджанцев делают страну этнически более однородной, чем до начала 20-х годов. Этот процесс, как мы еще увидим, получит продолжение, особенно в периоды репатриации армян, которую будет осуществлять советская власть. Все лидеры дашнаков, напротив, к лету 1921 года покидают Армению.

Армения была аннексирована в период военного коммунизма. Как и в Советской России, политика военного коммунизма предполагала здесь мобилизацию всех сил и ресурсов в пользу военной промышленности и обороны. На деле это означало экспроприацию и национализацию всей промышленности, включая мелкие предприятия, уравнивание заработной платы, а также введение системы планового снабжения населения и абсолютное запрещение коммерческой деятельности. Два последних нововведения, разумеется, были особенно враждебно встречены населением, занятым в основном аграрным трудом.

В конце гражданской войны в России военный коммунизм уступает место новой политической линии, которая должна осуществить переход от капитализма к социализму. Весной 1921 года новая экономическая политика (НЭП) кладет конец реквизициям и разрешает определенную частную инициативу, особенно в деревнях. Сельское хозяйство Армении постепенно механизируется; промышленность же до конца 20-х годов почти отсутствует.

Большевики развивают систему школьного обучения, которая, впрочем, уже была основательно разработана и внедрялась правительством дашнаков. Благодаря организации рабфаков (рабочих факультетов) резко возрастает грамотность населения и появляется возможность получить образование. Изучение русского языка в школах становится обязательным. Тем не менее армянский язык остается как предмет и на нем частично ведется преподавание. С точки зрения приверженности к языку предков армяне проявляют упорство: правительству не удастся ни вытеснить армянский язык, ни ввести новый алфавит — кириллицу. Но оно сумеет сфальсифицировать историю Армении (в том числе древнюю), которая теперь будет преподноситься и изучаться так, как это выгодно партии. История и география Армении станут школьными предметами только с 30-х годов.

В течение всего первого десятилетия партия занимается в основном формированием в Армении своих кадров. Крестьянская Армения во многом еще оставалась феодальным обществом. Армяне, включая первое поколение коммунистов, были убежденными националистами. И если поначалу партия снисходительно относилась к этому с целью укрепления в стране своего влияния, то из сознания нового поколения нужно было обязательно искоренить мелкобуржуазные пережитки. Для воспитания «нового человека» необходимо было выкорчевать реакционный национализм. Но это можно сделать, только поломав древние крестьянские традиции.

Осознание необходимости таких действий совпадет по времени с переломом во внутренней политике партии, которую она будет проводить по всему Советскому Союзу.

После XV съезда ВКП(б), состоявшегося в декабре 1927 года, и принятия первого пятилетнего плана СССР отказывается от относительной экономической свободы, предоставленной НЭПом, и переходит к системе плановой экономики. Это ведет за собой резкое ужесточение в области идеологии и партийной дисциплины. После смерти Ленина Сталин, постепенно концентрируя в своих руках всю власть партии, с одной стороны, торопится превратить страну в передовую державу, а с другой — спешит избавиться от тех, в ком видит внутренних врагов или потенциальных конкурентов.

Первый пятилетний план, выдвинутый в 1928 году, предусматривает коллективизацию частных хозяйств: кулаки, а также средние и мелкие земельные собственники ликвидируются, крестьян вынуждают вступать в колхозы. Коллективизация и поспешные методы ее проведения (конфискация урожая, изъятие сельскохозяйственной техники, убой скота) приводят к катастрофическим последствиям для населения страны — на Украине, в Закавказье, в Поволжье и в других районах начинается страшный голод.

Новая политика большевиков напрямую коснется и Армении, которая по существу оставалась аграрной страной. Коммунистическая партия Армении принимает решение преобразовать традиционное «мелкобуржуазное» сельское хозяйство в социалистическое.

Коллективизация в деревнях проходит долго (вплоть до начала войны) и трудно. Будучи издревле сельскохозяйственной страной, Армения сопротивляется всеми силами. Начиная с 1929 года власти, отбирая у крестьян личное хозяйство, применяют жесткие меры, что вызывает ответную реакцию в виде восстаний, а в некоторых местах (Зангезур, Нахичеван) даже своего рода партизанской войны, которая закончится только в 1932 году после вмешательства Красной армии.

В этот период в Армении, как и во всем Союзе, начинается процесс индустриализации страны.

Вместе с коллективизацией устанавливается строгий контроль государства не только над экономикой, но и над культурой и вообще над образом мыслей людей. Так, волнение умов среди различных деятелей культуры, наблюдавшееся в первые годы после революции, постепенно ослабевает. В начале 30-х годов коммунистические власти, создавая различные творческие союзы (союз архитекторов, композиторов, художников, писателей, кинематографистов и т.д.) как на союзном уровне, так и на республиканском, полностью контролируют всю интеллектуальную и художественную жизнь общества.

Церковь в первый период советской власти

Как известно, с приходом к власти большевиков Русская церковь пережила одну из самых трагических страниц своей истории. Это время стало для нее временем восхождения на Голгофу — десятки тысяч верующих, священников, монахов были убиты, брошены в тюрьмы или отправлены в лагеря. Армения, разделившая судьбу России, тоже станет ареной антирелигиозной борьбы: и здесь закрывают церкви, монастыри и семинарии, конфискуют церковное имущество, упраздняют церковные школы, ограничивают свободу верующих и всячески преследуют духовенство. Епископат депортирован, монахи арестованы, священники и их семьи часто лишены гражданских прав, некоторые священнослужители расстреляны; вследствие этого количество священников заметно уменьшается, монашеская жизнь практически прекращается, за исключением Эчмиадзинского монастыря, который является одновременно и административным центром всей Церкви и братством. В Армении, как и повсюду в СССР, религия, согласно определению Маркса, официально объявляется «опиумом народа»; Армянскую церковь коммунистические власти называют «оплотом мракобесия».

В момент установления советской власти оказалось, что Армянская церковь не имеет юридических оснований для своего существования внутри государства. Армянская Конституция времен Османской империи была упразднена в начале депортации 1915 года, а Положение, в котором оговаривались правила жизни Церкви в Российской империи, отменено католикосом Геворгом V в апреле 1917 года. За короткий и трагический период независимости ни Церковь, ни государство не успели подумать о новом уставе. К тому же, социалистически настроенные дашнаки объявили об отделении Церкви от государства и введении светского обучения.

Коммунистическая партия обвиняла Церковь не только в реакционности, но и в служении дашнакам и западным капиталистам. Начиная с 1922 года, большевики пытались создать в Армении параллельную Церковь, верную режиму, так называемую «Свободную церковь», наподобие «Живой церкви» в России, но очень мало в этом преуспели. Католикос Геворг V (избранный в 1911 году) отказался от всякого сотрудничества и контакта с коммунистами; он заперся в своей резиденции в Эчмиадзине и поручил поддерживать отношения с властями архиепископу Еревана Хорену Мурадбегяну, который впоследствии станет католикосом.

Разрушительная сила военного коммунизма коснется и традиционных нравственных ценностей. Борьба против Церкви выльется также в борьбу против национальных традиций и устоявшихся этических принципов, которые кажутся большевикам пережитками буржуазного прошлого. Первый «крестовый поход» в Армении партия предпринимает против патриархальных устоев семьи. Государство узаконивает развод и аборт, устанавливает равные права для мужчин и женщин; эмансипация женщины идет вразрез с ее традиционным положением в семье и обществе.

В начале 20-х годов партия пытается бороться и против семьи как таковой, которую она считает буржуазным институтом. Человек новой коммунистической эры должен быть свободен от любых связей и предрассудков, должен верить в свободную любовь и не относиться к детям как к своей собственности. Карл Маркс говорил об упразднении семьи и об отказе от домашнего воспитания детей и замене его общественным. Таким образом, партия пытается искоренить старые предрассудки и посеять новые семена в душах армянской молодежи.

Но комсомол пользуется в Армении весьма ограниченным успехом. Советская Армения будет по-прежнему держаться традиционных нравственных устоев; тот самый трудовой народ, во имя которого борются коммунисты, оказывается невосприимчив ко всему новому, что проповедует партия. Влияние новых «ценностей» минимально; доказательством служит, например, тот факт, что в течение всего советского периода Армения остается республикой с самым низким процентом разводов.

Однако менее чем за 10 лет с начала советской власти Церковь оказывается на грани выживания. В Ереване работают всего два священника; церкви переоборудованы в кинотеатры и склады. В 1929 году государство облагает монастырь Эчмиадзина столь непомерными налогами, что заплатить их невозможно. За этим следует конфискация имущества Церкви.

9 мая 1930 года умирает католикос Геворг V. С кончиной этого упрямого противника советского режима Армянская церковь все больше склоняется к линии мирного сосуществования с коммунистами. Такой выбор, сделанный и Русской церковью несколько лет назад, представляется единственно возможным.

С началом коллективизации репрессии носят не столь жестокий характер, как в период военного коммунизма. Тем не менее они продолжаются, и первыми раскулаченными оказываются деревенские священники, отправляемые в ссылки и лагеря. Но в целом коммунистические власти начинают менять политику по отношению к Церкви. Это в значительной степени будет связано с изменением положения Армянской церкви в диаспоре.

Дело в том, что в 1930 году католикосат Киликии обосновывается в Антелиасе, на окраинах Бейрута. Возрождение этого независимого католикосата (который, между прочим, после почти полного исчезновения патриархата в Константинополе вернул себе авторитет времен доосманского завоевания) означает, что у Эчмиадзина вновь появился сильный конкурент.

В Антелиасе, кроме церковного административного центра и монашеской конгрегации, создаются семинария, богословская академия, церковная газета и издательство. Священники, прошедшие обучение в Антелиасе, порой оказываются более образованными и открытыми, чем духовенство самой Армении. Это обстоятельство в действительности пойдет на пользу Эчмиадзинскому престолу. Именно потому, что существует альтернатива в Киликии, государство уже не сможет чинить, как прежде, препятствия Церкви Эчмиадзина. Кроме того, политика возвращения на родину эмигрантов и попытка коммунистов контролировать армянскую диаспору приведут к тому, что государству придется считаться с Киликийским престолом, в юрисдикции которого находился самый важный и многонаселенный очаг диаспоры.

Одним словом, желая использовать престол в Антелиасе, государство волей-неволей будет вынуждено налаживать отношения с Эчмиадзином и, следовательно, пойти на некоторые уступки главному престолу Церкви.

Итак, в 1930 году, после смерти Геворга V, власти разрешают назначить местоблюстителем архиепископа Еревана Хорена Мурадбегяна. Он родился в 1873 году и лично пережил тяжелые события конца XIX и начала XX века. Как защитник армянского дела он был выслан царским режимом, затем играл важную роль в борьбе за независимость Закавказья перед его отделением от России. Став епископом в 1920 году, владыка Хорен организовал армянскую епархию в США, куда стекалось большое число беженцев. Позднее, с 1923 года, уже при жизни своего предшественника, архиепископ Хорен фактически заведовал делами Церкви и состоял в относительно мирных отношениях с властями. Поскольку ему не удалось добиться открытия семинарии в Эчмиадзине, закрытой в 1916 году, он содействовал основанию в Ереване университета.

В декабре 1932 года большевики дают согласие на созыв Церковного Национального Собора для выборов католикоса; они, однако, стараются манипулировать голосованием, чтобы исключить всех иностранных кандидатов, из которых мог бы быть выбран неугодный им человек; впрочем, самые видные иерархи Церкви — вне игры: католикос Киликии Саак Хапаян болен (он умрет 9 лет спустя), энергичный патриарх Иерусалимский Египте Дурян, который ранее был патриархом Константинопольским и стал настоящим духовным ориентиром для диаспоры, совсем недавно, 27 апреля 1930 года, умер. В числе делегатов (то есть избирателей) присутствует около 20 священнослужителей из Эчмиадзина и 53 мирянина; на Соборе находится всего семь тщательно отобранных представителей диаспоры, лояльных к коммунистическим властям и хорошо известных советским посольствам, а кандидат лишь один — архиепископ Еревана Хорен.

С одной стороны, преобладание мирян в избирательной Ассамблее было выгодно государству, которое в этом случае могло с большей легкостью провести в число избирателей доверенных лиц. С другой стороны, это соответствовало и традиции Армянской церкви, восстановленной с тех пор, как католикос Геворг V отменил Положение эпохи царизма, согласно которому представителей духовенства должно быть больше, чем мирян.

Собор отклонил предложение перевести престол католикоса в Иерусалим и избрал единственного кандидата, который и стал католикосом под именем Хорена I. Давно установив общий язык с государственными чиновниками, он, казалось, должен был и впредь сохранять хорошие отношения с властями. И действительно, благодаря его действиям, некоторые священники были освобождены из заключения, имущество Церкви возвращено, несколько храмов вновь открыто для богослужения.

Новый католикос также санкционирует такую церковную практику, как использование органной музыки во время литургии и наличие стульев в храме. В двух энцикликах, от 1934 и 1937 годов, он призывает армян всего мира праздновать 1500-летие перевода Библии на армянский язык и предлагает провести литургическую реформу, по общему соглашению между католикосатами и патриархатами. Он также предлагает, чтобы несколько представителей Киликийского католикосата участвовало в выборах Католикоса Всех Армян; это предложение принимается, а позднее, в 1941 году, такая практика становится взаимной.

Разумеется, прекращение самых жестоких преследований не означало их полной отмены. Они продолжаются, хотя и в более тонкой, завуалированной форме. Теперь государство не намерено идти в лобовую атаку на Церковь, но скорее старается разрушать ее изнутри. Монахи Эчмиадзина не могут выходить из монастыря в монашеских одеждах; процессии, пастырские визиты, публичные выступления католикоса или других иерархов Церкви запрещены. Партия хочет, чтобы Церковь умерла от удушья, и с этой целью она отстраняет от служения образованных священников и тех, кто не лоялен к режиму; она старается довести Церковь до состояния омертвевшей, нежизнеспособной структуры. В 1929 году закон о свободе совести уже объявил религиозную пропаганду преступлением. В это же время Лига безбожников активно борется с религией и издает журнал на армянском языке.

Сталинский террор

Положение католикоса Хорена I было весьма шатким. Прокоммунистически настроенные представители диаспоры называют его, человека очень энергичного, «католикосом-дашнаком». Другая же часть диаспоры, прежде всего партия Дашнакцутюн, обвиняет католикоса в сотрудничестве с советским режимом. В 1933 году в Париже проходит конгресс партии Дашнакцутюн, на котором объявляется, что все представители высшего духовенства, подчиненные Эчмиадзину, — это сторонники и агенты советских секретных служб. Вокруг Армянской церкви разгораются политические страсти.

1 июля 1933 года армянского архиепископа Нью Йорка Гевонда Дуряна приглашают на празднование Дня Армении в Чикаго. Трибуна украшена трехцветным флагом независимой Армении, но флаг убирают по просьбе помощников архиепископа. Армянские газеты Америки начинают полемику по этому поводу и обвиняют архиепископа в том, что он советский агент. Полемика перерождается в конфликт между двумя армянскими партиями: Дашнакцутюн (антисоветской) и Рамкавар (просоветской). Армянское духовенство Америки разбивается на два лагеря.

24 декабря 1933 года архиепископа Дуряна убивают ножом у входа в собор Нью-Йорка, где он должен был проводить богослужение. По мнению многих, убийцами были дашнаки. Однако партия Дашнакцутюн никогда не признается в организации этого убийства, напротив, она обвинит в нем ОГПУ. В самом деле, многие обстоятельства наводят на мысль о провокации со стороны советских секретных служб. Последствия этих событий будут тяжелыми: несколько армянских общин Америки порвут всякие отношения с Эчмиадзином; позднее, во время конфликта между двумя католикосатами, начавшегося в 1957 году, эти общины будут приняты под юрисдикцию католикосата Киликии.

С 1932 по 1935 годы Армения не столько подвергалась репрессиям, сколько переживала их последствия: коллективизация породила в стране голод и восстания крестьян. Убийство архиепископа Дуряна грозило перерасти в международный скандал. Учитывая сложившуюся ситуацию, власти пошли на некоторые уступки Церкви: отдельных священников освободили из заключения, а Свободная церковь была ликвидирована. Но перемирие оказалось коротким: с 1936 по 1938 годы по всему Советскому Союзу проходят широкие сталинские чистки. Они направлены главным образом против многих партийных деятелей, которые объявляются врагами народа, но вскоре они коснутся и членов Церкви. В Закавказье положение не менее сложное, поскольку место первого секретаря партии занимает Берия.

В декабре 1935 года коммунисты отмечают 15-ю годовщину советской Армении. Калинин, глава советского правительства, поздравляет с достигнутыми партией успехами первого секретаря армянского райкома Агаси Ханджяна, который в свое время учился в школе при семинарии Эчмиадзина и был одним из основателей организации «Спартак», армянского эквивалента комсомола. Убежденный марксист и сторонник Сталина в борьбе против Зиновьева, Ханджян, хотя и был инициатором репрессий против дашнаков, но оставался националистом: служа партии и советской власти (что для него стояло на первом месте), он в то же время отстаивал интересы родины и был не лишен привязанности к национальным традициям. В 1935 году, когда Берия опубликовал Историю партии большевиков в Закавказье — приторный панегирик Сталину, армянский историк Степанян с одобрения первого секретаря Ханджяна выпустил другую книгу, в которой утверждал, что Шаумян в начале советской власти сыграл более решающую роль в ее становлении и был ближе к Ленину, чем «отец всех народов».

В июле 1936 года Агаси Ханджян «совершает самоубийство» в кабинете Берии в Тбилиси. Так, внутри коммунистической партии Армении начинается работа по чистке кадров от коммунистов-националистов. Довольно скоро борьба с идеологическими отклонениями и инакомыслием тех, кто квалифицируется как «меньшевик», «троцкист» и «националист-дашнак», перерастает в подлинный массовый террор, обращенный вообще против всех «врагов народа». Чистки 1936-1938 годов в Армении достигают кульминации в середине сентября 1937 года. За одну неделю 3500 армян, прежде всего партийных и комсомольских работников, а также представителей интеллигенции и духовенства, ссылаются в Сибирь; некоторые историки даже полагают, что в одну ночь было арестовано 10 000 человек. В подвалах НКВД погибает поэт Егише Чаренц; за несколько месяцев исчезает цвет нации.

В сентябре 1937 года проводятся массовые аресты членов армянской общины на Украине.

Массовый террор не обошел и Церковь. В ночь с 6 на 7 апреля 1938 года мученически погиб ее верховный иерарх, католикос Хорен I: он отказался отдать ключи от церковной ризницы и был задушен агентами НКВД. В течение нескольких лет престол оставался вакантным. Избирательная Ассамблея собралась в 1941 году, но в ней участвовало всего около пятидесяти человек; таким образом, из-за отсутствия кворума, предписанного уставом, выборы католикоса не состоялись. Государство приостановило публикацию журнала католикосата Арарат; монастырю было строго запрещено давать местным детям религиозное образование.

В 1939 году Матенадаран, коллекция древних рукописей, хранившаяся в библиотеке католикосата, была перевезена из Эчмиадзина в Ереван, где на ее основе в 1959 году создается Институт по изучению древних рукописей им. Месропа Маштоца.

Война и послевоенные годы

С июня 1941 года по май 1945 года идет Великая Отечественная война. Армян призывают в массовом порядке, и они самоотверженно сражаются на различных фронтах войны. Армения дала Советской армии полмиллиона солдат, и это была значительная часть народа (по данным 1941 года, население республики составляло менее 1 400 000 человек). Славу Советской армии составили около 60 армянских генералов и пять маршалов, включая знаменитого маршала Баграмяна; 175 000 армян погибли в ходе боевых действий.

Перед войной Армения уже была страной, пережившей глубокие изменения. Помимо коллективизации, она в значительной мере подвергалась урбанизации и индустриализации. Церковь, которая всегда была центром жизни в селе, уступала место каноническим советским формам общественной жизни: партии, профсоюзу, комсомолу, колхозу... Она решительно теряла свое влияние и находилась на грани исчезновения.

Но с началом войны ситуация вновь меняется: чтобы воздействовать на чувства населения, Сталин неожиданно берет на вооружение классический аргумент, используемый в любой войне, — патриотизм, на котором прежде стояло клеймо «реакционной идеологии».

Кроме того, он открыто обращается за помощью к Церкви, в первую очередь — русской, а затем и ко всем остальным Церквам, действующим в стране. В июне 1941 года патриарший местоблюститель Сергий (Страгородский) и другие иерархи Русской церкви призывают верующих положить жизнь за Родину. Взамен Сталин официально позволяет Русской церкви вести скромное, но законное существование. За воззванием русского духовенста почти сразу же (через месяц) последовало такое же — к армянскому народу, со стороны архиепископа Геворга Чорекчяна, единственного к этому времени оставшегося в живых армянского архиепископа, который после этого станет местоблюстителем. В это время Сталин разрешает вновь открыть семинарию и типографию католикосата и возобновить публикацию официального журнала, который получит название Эчмиадзин; одновременно власти закрывают антирелигиозные периодические издания и упраздняют Союз безбожников.

В сентябре 1943 года Сталин принимает (впервые со времени революции) трех русских митрополитов, а в апреле 1944 года — архиепископа Геворга.

Наконец, в июне 1945 года государство дает разрешение на созыв Собора для избрания католикоса. На сей раз собрание проходит в обстановке намного более торжественной, чем в 1932 году. В его работе участвуют два патриарха, Иерусалимский и Константинопольский, и католикос Киликийский — в соответствии с совместным соглашением, заключенным в 1941 году. Вместе с тем, состав Собора так же хорошо «продуман», как в 1932 году: подавляющее большинство делегатов представляют (на деле почти недействующие) приходы Советского Союза, Румынии и Болгарии. Немногие участники, приехавшие из других стран, — это редакторы прокоммунистических газет и подобные им проверенные лица. Собрание направляет письмо «гениальному вождю» советского народа, которое заканчивается заявлением против Ватикана — «агента немецкого империализма».

26 июня 1945 года католикосом, естественно, избирается местоблюститель, который становится Геворгом VI (1945-1954). Он 1868 года рождения, родом из города Нор-Нахичеван (близ Ростова-на-Дону) и дважды был епископом в Грузии. Человек он мягкий, менее непреклонный, чем его предшественники.

К моменту его избрания эчмиадзинское братство насчитывает лишь четыре монаха. Геворгу VI удается получить от властей разрешение на открытие нескольких храмов, а главное — посвятить десять епископов и учредить доселе не существовавшую структуру — Синод епископов, который станет одной из главных опор Армянской церкви наряду с Национальным Церковным Собором, состоящим также из мирян.

В эти послевоенные годы в Церкви будут усиливаться проявления верноподданничества по отношению к властям, — такие, как заявления иерархов или статьи в журнале Эчмиадзин с острой критикой в адрес Ватикана, США, дашнаков... В 1951 году епископ Исфаганский Ваган Костанян выдворяется из Ирана по подозрению в работе на советские спецслужбы.

Тем временем киликийскую кафедру с 1943 по 1952 год возглавляет католикос Гарегин Овсепян, большой патриот, принимавший активное участие в победоносных сражениях 1918 года. Он был главой Армянской церкви в Северной Америке и, следовательно, подчинялся юрисдикции Эчмиадзина. Его избрание на киликийскую кафедру, кажется, вновь сближает два католикосата.

Главным результатом сталинской политики поощрения национализма и Церкви в послевоенную эпоху становится для Армении то, что Советский Союз как будто изъявляет желание очистить от исторической пыли армянский вопрос и вновь вернуться к проблеме утраченных Арменией территорий.

26 июня 1945 года, то есть в тот же самый день, когда в Эчмиадзине избирают католикоса, в Сан-Франциско представители 51 страны, воевавших с итальянско-немецким фашистским союзом, подписывают хартию Объединенных Наций, от которой берет начало ООН. С этого времени она заменяет Лигу Наций. Симон Врацян, последний премьер-министр независимой Армянской республики, выступает на Ассамблее только что созданных Объединенных Наций с прошением о возвращении Армении бывших армянских провинций в Турции.

Сразу же после избрания католикоса в Эчмиадзине избирательное собрание обращается к Сталину (это послание, разумеется, было заранее согласовано с его администрацией) с просьбой оказать влияние на положение армян диаспоры. В ответ Сталин и советские дипломаты начинают говорить о «возмещении несправедливостей, допущенных в отношении армянского народа». В конце ноября новый католикос направляет письма американскому и английскому премьер-министрам и советскому председателю Совета Министров, напоминая им о геноциде 1915 года, о Севрском договоре и о праве армян на новое обретение своей исторической родины.

Именно в этот период Советский Союз усиливает свое влияние на Ближнем Востоке, и при таких обстоятельствах возвращение к армянскому вопросу обеспечило бы Советскому Союзу основательную поддержку во всех странах, где присутствует диаспора. Более того, СССР, возможно, всерьез надеется на восстановление старых границ времен Российской империи. Как бы то ни было, в декабре 1945 года советское правительство дает разрешение на иммиграцию всем желающим армянам.

Однако это щедрое предложение не было бескорыстным. Оно не было продиктовано простым сочувствием к армянскому народу, о чем ясно говорит массовая депортация крымских армян летом 1944 года, как и последующая депортация, на этот раз армян Кавказа, в 1948-1949 годах.

В любом случае, в атмосфере послевоенной эйфории, когда происходят большие изменения межгосударственных границ и становится все более очевидной реальность возникновения в ближайшее время государства Израиль, перспектива возвращения Западной Армении кажется не столь утопичной. Кроме того, после победы над нацистской Германией моральный авторитет СССР за границей сильно возрос. Поэтому все общины армянской диаспоры с воодушевлением принимают приглашение Сталина.

Начинается то, что армяне называют словом Нергахт, то есть возвращение соотечественников на родину: в СССР вернется около 200 000 армян, бывших жителей Западной Армении, которые спаслись от геноцида и теперь прибывали в основном с Ближнего Востока. Им говорили, что сегодня они едут в Восточную Армению, чтобы завтра попасть в Западную.

Тщательно организованная акция сопровождается напыщенной пропагандой, рассчитанной на патриотические чувства: советская Армения преподносится как сказочная, высокоразвитая страна, где идет строительство светлого будущего, в котором должны участвовать все армяне. Различные армянские партии диаспоры и Церковь поддерживают эту акцию и собирают фонды для помощи эмигрантам. Советское государство со своей стороны гарантирует им надежное жилье, работу и освобождение от таможенных пошлин. Принимаются все, независимо от предыдущего места жительства, за исключением дашнаков, не желавших отступиться от своих «ошибочных» политических убеждений.

Только с 1946 по 1948 год в советскую Армению прибывает около 100 000 иммигрантов. Они попадают в страну, переживающую тяжелейший послевоенный кризис, в которой нет никакой специальной службы для их приема. Они сталкиваются не только с бедностью и проблемами выживания, с коррупцией и черным рынком, но и с враждебным отношением многих местных армян, для которых их приезд усиливал конкуренцию в поиске и без того недостающих рабочих мест. После 25 лет советской власти Армения сильно изменилась, а ее коренные жители усвоили образ жизни, незнакомый вновь прибывшим, и говорили на языке, уже заметно отличавшемся от их языка. Ко всему прочему, возобновилась древняя распря между восточными и западными армянами.

Разочарованные репатрианты стали убеждать своих родственников не приезжать в СССР, и в 1949 году число армянских иммигрантов резко сокращается. Но те, кто уже приехал, с точки зрения властей оказываются носителями буржуазных идей и привычек, пагубных для страны, строящей коммунизм; так, большинство из них отправляют в концентрационные лагеря или депортируют в Алтайский край. Многие пытаются уехать назад, но советские власти их не выпускают; они смогут выехать из Советского Союза только после XX съезда КПСС и начала десталинизации в 1956 году.

В апреле 1947 года завязывается дружба между Америкой и Турцией. После начала холодной войны СССР снова поднимает армянский вопрос: 24 октября 1947 года советский представитель А. Вышинский с трибуны ООН просит Турцию вернуть древние армянские города Карс и Ардаган... Грузии. Для армян это было временем самых больших разочарований. Стал очевидным истинный, чисто эгоистический характер организованной Сталиным иммиграции армян. Немногим позднее, в 1949 году, СССР заявляет о том, что он не будет настаивать на пересмотре границ в Закавказье. В конце концов, после смерти Сталина СССР окончательно откажется от каких бы то ни было территориальных претензий к Турции.

В октябре 1949 года в Армении прошла еще одна серия арестов и депортаций; затем, с 1949 по 1952 год, начинается новая кампания борьбы и с космополитизмом, и с «националистическими отклонениями», в результате которой проходит череда репрессий по всей стране.

Но со смертью Сталина в ходе советской истории начинается крутой поворот. Великому террору как массовому явлению наступает конец. Невозможно установить, каким было общее число жертв за время его почти тридцатилетнего правления; не существует достоверной статистики, а историки, пытаясь указать хотя бы порядок числа погибших, приводят разные цифры.

В целом после смерти Ленина и до смерти Сталина (1924-1953) число жертв большевистского террора среди армян (пропавших без вести, погибших в лагерях и убитых), по мнению некоторых историков, составляет около 500 000 человек; другие, более осторожные, называют цифру 300 000. Но даже эта «скромная» цифра означает, что на то время было уничтожено около четверти населения армянской республики, а это в полтора раза превышает количество армян, павших в Великой Отечественной войне.

Армянская церковь после смерти Сталина

Окончание массового террора после смерти Сталина не означало прекращения всех репрессий; лагеря продолжают существовать, и туда до 80-х годов все еще попадает много людей. То же относится и к «психушкам», используемым как филиалы лагерей. Но теперь уже репрессируются не массы, а отдельные лица — правозащитники и диссиденты, которые открыто противостоят режиму.

Начинается так называемая оттепель. С 1956 года, после знаменитого XX съезда партии, идет процесс десталинизации и частичной реабилитации жертв культа личности. На месте статуи «отца и спасителя народов», возвышавшейся над Ереваном, поставлен монумент «Мать Армения».

Оттепель и десталинизацию поддерживает и А. Микоян. В Армении разговор о национальной истории постепенно перестает расцениваться как преступление. В это время переиздаются книги Раффи и других писателей-патриотов, переписывается история Армении. Опять же благодаря оттепели Армения открывается для туристов, большую часть которых, разумеется, составляют армяне диаспоры. В результате армяне, репатриированные в 1946-1948 годах, вновь налаживают связь с родственниками.

В 1956 году председатель совета министров Франции Пино посещает Армению и получает много просьб от армян, бывших французских подданных, об оказании помощи в возвращении во Францию. С 1956 по 1962 год советское государство разрешает тем армянам, которые до иммиграции были гражданами других стран, возвратиться назад. Остальные, ранее не имевшие гражданства, вынуждены остаться в СССР.

Но, вернувшись в те страны диаспоры, из которых они выехали, эти вечные беженцы не находят радушного приема — армянские общины, политические партии и сама Церковь не одобряют их возвращения.

Еще до начала процесса десталинизации, 29 мая 1954 года, умирает католикос Геворг VI. Примечательно, что о его смерти объявляют даже советские средства массовой информации (газеты «Правда», «Известия», агентство ТАСС, радио Еревана), которые высоко отзываются о его патриотических добродетелях. Его отпевает в Эчмиадзине епископ Хад Аджапаян, местоблюститель в Антелиасе, где престол также свободен после смерти католикоса Гарегина Овсепяна, скончавшегося 22 июня 1952 года.

Больше года престол католикоса в Эчмиадзине остается вакантным. Местоблюстителем является в прошлом епископ Исфаганский Ваган Костанян, который был изгнан из Ирана и затем стал архиепископом в Эчмиадзине. Выборы католикоса по традиции Армянской церкви должны проводиться не ранее 40 дней после смерти предшественника (по окончании траура) и не позднее 6 месяцев. Но местоблюститель откладывает выборы, и одновременно просоветское крыло диаспоры старается оттянуть выборы в Антелиасе. В июне 1955 года Антелиас устанавливает день выборов — 14 октября, но тут Эчмиадзин назначает свои выборы на 30 сентября.

В конклаве Эчмиадзина в числе 137 присутствующих — 108 советских граждан, из них 9 священнослужителей. Те епархии, в которых большинство составляют дашнаки (епархии Ливана, Сирии, Ирана, Греции, Кипра), отказываются прислать своих делегатов, как и два патриарших престола, Константинопольский и Иерусалимский. Так же поступает, несмотря на договор от 1941 года, Киликийский католикосат.

30 сентября 1955 года избирают католикоса Вазгена I. Новоизбранный католикос родился в 1908 году в Бухаресте в семье выходцев из Анатолии, бежавших оттуда во время преследований Абдул-Гамида. Он учился сначала в немецком протестантском лицее, потом на филологическом факультете в Бухаресте. Был рукоположен в зрелом возрасте, в 40-е годы, и уже через несколько лет, когда еще изучал богословие, был назначен местоблюстителем Румынской епархии. Католикосом он стал в возрасте 48 лет.

Радио Еревана уделит много внимания Собору и церковной службе, посвященной рукоположению католикоса. Нового католикоса примет премьер-министр Советской Социалистической Республики Армении. В течение долгого времени, вплоть до окончания советской эпохи, Вазген I будет с большим мужеством и мудростью руководить Церковью. В момент его избрания положение Армянской церкви было критическим: в Ереване действовало всего 3 церкви, на остальной территории Армении — 7 церквей и 5 монастырей.

В отношениях с властями католикос Вазген I избрал политику послушания и сотрудничества. Это привело к улучшению отношений между Церковью и государством.

Церковь не находилась в оппозиции к режиму, и частично государство использовало ее авторитет в своих целях, особенно в делах международных; однако она избавилась от прямых преследований и получила более широкие возможности для исполнения своей миссии.

Примером возвращения к относительно нормальной жизни в Церкви служит возобновление освящения мира (используемого в таинстве миропомазания) и рукоположения епископов — функций, которые в Армянской церкви выполняются исключительно католикосом. Обычно обряд освящения мира совершается раз в 7 лет. Во время его подготовки наряду с ароматическими веществами в новое оливковое масло добавляют старое, что символизирует апостольскую преемственность и непрерывность служения Церкви. После освящения мира католикосом Мкртичем Хримяном в 1903 году католикос Геворг V совершил его в 1912 году, а в советский период — только в 1926. После чего обряд был повторен уже Вазгеном в 1955 году, сразу после его избрания, а потом совершался регулярно каждые 7 лет. Меньше чем через неделю после своего избрания Вазген рукоположил около десяти епископов.

Разрыв с Киликийским престолом

Со вступлением на престол католикоса Вазгена начинается, однако, серьезное противостояние между двумя католикосатами. Киликийский престол, как мы уже сказали, был свободен с 1952 года. К тому времени, когда после очередного переноса, наконец, была назначена дата выборов (на 14 февраля 1956 года), в Эчмиадзине уже был избран католикос Вазген. Между тем подготовка конклава в Антелиасе проходила очень напряженно. Одним из наиболее значимых кандидатов был Зарех — епископ большой армянской епархии Алеппо. Высокообразованный и открытый к недавно начавшемуся экуменическому диалогу, он учился у иезуитов в Алеппо, затем в Антелиасе и в Брюссельском католическом университете. Начиная с 40-х годов, он реорганизовал жизнь епархии. Зарех был известен как сторонник абсолютной независимости Киликийского престола. В Сирии с 1954 года, после государственного переворота, у власти находилась коалиция из националистов Баас, социалистов и коммунистов, которая все больше сближалась с Москвой. Просоветски настроенные армяне (члены партий Рамкавар и Гнчак) во избежание возможного избрания Зареха пытаются убедить сирийские власти распустить армянские епархиальный и приходские советы Алеппо, поскольку они были «избраны при старом режиме».

Когда, наконец, в Антелиасе созывается избирательная Ассамблея, католикос Вазген заявляет о своем желании в ней участвовать. На Ассамблее он старается навязать своего кандидата, который бы согласился подчинить Киликийский престол Эчмиадзину или же повлиять на то, чтобы выборы перенесли на более поздний срок. В его вмешательстве многие видят попытку Москвы использовать Киликийский католикосат в политических целях. Католикосом избирают Зареха, но советский посол просит президента Ливана — хотя и безрезультатно — признать выборы недействительными. 5 марта католикос Вазген созывает в Каире Синод, в котором участвует большинство епископов Эчмиадзина, многие из которых только что им рукоположены. Синод требует от новоизбранного Киликийского католикоса подчинения Эчмиадзину или ухода в отставку. Однако усилия эчмиадзинского епископата не приносят желаемых результатов, и в октябре 1956 года происходит интронизация Зареха на Киликийский престол.

Эти события внесли еще больший раздор внутри общин диаспоры. Пресса дашнаков стала говорить о «католикосе-коммунисте», левые газеты писали, что «дашнаки посмели оскорбить Католикоса Всех Армян и тем самым показали, что они хуже турок». В атмосфере холодной войны это противостояние приняло явно политический характер. Так, приверженность верующего престолу Эчмиадзина или Антелиаса отождествлялось с его политической ориентацией — соответственно просоветской (Рамкавар и Гнчак) или буржуазной (Дашнакцутюн).

Два католикосата будут ссориться до 80-х годов, и некоторые епархии тех стран, где партия Дашнакцутюн достаточно сильна, перейдут под власть католикоса Киликийского (в Иране, Греции, Южной Америке и в 1961 году в США).

Противоречия периода оттепели

Но именно 14 февраля 1956 года, когда в Антелиасе идут выборы католикоса, в Москве разворачиваются чрезвычайно важные события — открывается XX съезд КПСС. В последний день съезда, 25 февраля, Никита Хрущев на закрытом заседании выступает со знаменитым докладом о культе личности.

Возвратившись в СССР из Антелиаса, где его публично и без обиняков назвали агентом КГБ, католикос Вазген беседует с главой советского государства Булганиным. После этой беседы Вазген объявляет об открытии новых армянских церквей в СССР: в Москве вновь открывается часовня на армянском кладбище, которая впоследствии войдет в состав епархии Нор-Нахичевана и в 1966 году станет центром российской епархии Армянской церкви. В том же 1956 году само агентство ТАСС объявляет о пастырских визитах католикоса (впервые за всю советскую эпоху) в епархии Ленинакана и Нор-Нахичевана, где соберутся тысячи верующих.

Таким образом, Армянская церковь оказывается в относительно привилегированном положении по сравнению с другими Церквами в СССР.

Идут годы десталинизации. Но если новая линия партии, поощряемая ее генеральным секретарем, для многих представителей интеллигенции означает надежду на долгожданную идеологическую свободу, то в отношении религии дело обстоит совсем иначе. Никита Хрущев, постановивший за двадцать лет построить в Советском Союзе коммунизм, в 1958 году начинает агрессивную антирелигиозную кампанию: закрываются половина церквей, большая часть семинарий и почти все монастыри, в государственной печати почти ежедневно появляются нападки на Церковь и веру. Назначается год, когда последний поп будет помещен в музей, а в 1961 году Юрий Гагарин, вернувшись из космоса, рассказывает о том, что не нашел там следов Бога...

С конца 50-х годов все Церкви в СССР становятся объектом новой волны преследований и ограничений; на этот раз, однако, борьба с религией ведется совершенно другими методами. Во время войны были ликвидированы различные ассоциации по пропаганде атеизма. Так, в 1947 году был закрыт Союз Воинствующих Безбожников, а популярный журнал Безбожник не выходил с лета 1941 года. Конечно, на заре 60-х годов, в период оттепели и терпимости по отношению к инакомыслию, невозможно было вернуться к старым методам борьбы, например, печатать карикатуры образца 20-х годов, на которых высмеивались толстые попы. Нужно было придумать что-то новое. Так, кампания против религиозных предрассудков приобретает отныне научную окраску: в сентябре 1959 года основывается журнал Наука и религия; в борьбе с религией участвуют и другие многотиражные издания, такие как Знание — сила, Наука и жизнь; в Армении тоже существуют подобные местные издания, например, журнал Гителик. В различных высших учебных заведениях наряду с кафедрами марксизма-ленинизма и диалектического материализма открываются кафедры научного атеизма.

К этому власти добавляют законы, ограничивающие деятельность Церкви, а государственные чиновники прибегают к самым немыслимым бюрократическим придиркам. Например, священник может служить только в одном приходе, многие культовые сооружения запрещается использовать по назначению по «причинам» санитарного характера, из соображений безопасности или в целях «сохранения художественного наследия» (после чего им спокойно дают превратиться в развалины); закрываются церкви, находящиеся вблизи школ, поскольку они посягают на атеистическое воспитание молодежи, закрываются храмы, которые посещает большое количество верующих, потому что они «создают помехи уличному движению», и так далее. Некоторых священников арестовывают как тунеядцев, паразитов на теле общества. Через средства массовой информации партия широко пропагандирует случаи вероотступничества.

После мучительных выборов 1956 года, проходивших в атмосфере конфликта между двумя католикосатами, Зарех, стремясь к сохранению своей автономии, все же начинает вести диалог с Эчмиадзином. Однако 8 февраля 1963 года, через несколько дней после того, как Зареху исполняется 48 лет, сердечный приступ обрывает его жизнь. Делегаты от подчиненных Антелиасу епархий Ливана, Сирии, Кипра, Ирана, Греции и США почти единогласно избирают нового католикоса, самого близкого помощника и единомышленника Зареха, ливанского архиепископа Хорена Барояна.

В 1961 году патриархом Константинопольским становится Шнорк Галустян.

60-е и 70-е годы

Начиная с послевоенного периода, и особенно в 60-е и 70-е годы в СССР интенсивно развивается промышленность. Впервые с начала века в России наступает длительный период мира, благодаря чему весь Советский Союз делает большие успехи в техническом и экономическом развитии. Это непосредственно относится и к Армении, в которой увеличивается численность населения: с конца войны до начала 80-х годов население почти утроилось — так, в 1945 году оно составляло 1 187 000 человек, а в 1979 — 3 031 000. Очень быстро идет процесс урбанизации: в Ереване в начале века было 30 000 жителей, а в 80-х годах их уже миллион. Это значит, что в столице сосредоточено более трети жителей страны.

Значительный прогресс наблюдается в сельскохозяйственной и пищевой промышленности: увеличивается производство зерна, свеклы, табака и хлопка. В 60-е и 70-е годы развивается металлургическая и химическая промышленность: строятся гидроэлектростанции, расширяется добыча сырья. Намечается прогресс в атомной энергетике.

Такое быстрое развитие промышленности создает новые проблемы, экологические: уже в 1956 году замечается снижение уровня воды в озере Севан по причине строительства гидроэлектростанции; строительство химических предприятий приводит к тому, что в 70-е годы пять из семи самых загрязненных городов Советского Союза оказываются в Армении; несколько аварий происходит на атомной станции в Мецаморе, расположенной всего в 30 километрах от Еревана, что само по себе рискованно, учитывая высокую сейсмическую опасность Армянского нагорья.

Однако интенсивное развитие промышленности не способствует усилению независимости республики от центрального правительства Москвы: экономика Армении находится в большой зависимости от других советских республик, что особенно проявится в момент распада СССР. Кроме того, с индустриализацией приходят в упадок кустарный промысел, сельское хозяйство и другие основные элементы традиционной экономики Армении. Однако параллельно продолжают существовать подпольные предприятия и черный рынок, процветающие на протяжении всего советского периода.

12 августа 1961 года, когда в Берлине начинается строительство стены, КПСС объявляет новую кампанию за репатриацию армян. Теперь в СССР приезжают в основном армяне из Ирана и с Ближнего Востока (с Кипра, из Египта, Сирии, Ливана). За 10 лет прибывает более 26 000 человек, и в отличие от первой волны репатриантов они находят в Союзе более благоприятные условия жизни — не только по причине прогресса, которого добилась страна, но и благодаря лучшей организации государством приема возвращающихся.

За советский период армяне проявляют себя не только как неустанные труженики, прекрасные строители и мужественные бойцы в Отечественной войне, но и как выдающиеся ученые, врачи, художники, композиторы.

В 60-е и 70-е годы с новой силой проявляется национальное сознание армян. Наперекор тесным канонам социалистического реализма, целая плеяда художников возвращается к темам и способам выражения классического армянского искусства: поэты Сильва Капутикян, Ованес Шираз, Паруйр Севак, живописцы Минас Аветисян и Мартирос Сарьян, кинематографисты Генрих Малян и Сергей Параджанов, композиторы Арам Хачатурян и Арно Бабаджанян. Многие из этих художников и композиторов проявляют большое мужество и инициативу, пытаясь обратить внимание общественности к национальным проблемам. Они пишут письма советским руководителям, особенно по поводу Карабаха: например, письмо, отправленное Хрущеву 19 мая 1963 года, обращение от имени населения к правительству Советской Армении от 19 сентября 1967 года, письмо писателя Серо Ханзадяна Леониду Брежневу от 15 октября 1977 года.

Но не только отдельные представители интеллигенции высказываются с критикой коммунистического режима в Армении, как это происходит в случае с русскими диссидентами; протест принимает всенародный характер и формируются различные движения.

24 апреля 1965 года впервые в советской Армении открыто, на официальном уровне, отмечается День памяти геноцида; организуются такие мероприятия, как концерт в оперном театре Еревана, на котором присутствуют руководители коммунистической партии. Но мероприятия, посвященные памяти геноцида, провоцируют массовые манифестации. Сотни тысяч людей проходят по улицам Еревана, требуя возвращения Армении территорий, отданных Турции в 1920 году. Такие акции при советской власти, разумеется, были неслыханными. Милиции не удается сдерживать манифестантов, которые выкрикивают лозунги: «наши земли» и «справедливость». В официальных мероприятиях принимает участие и католикос Вазген; Церковь впервые посвящает геноциду номер журнала Эчмиадзин.

Именно в этот период намечается новое сближение Турции с СССР, и ереванские события грозят вылиться в дипломатический скандал. Поэтому партия вынуждена сменить в Армении весь руководящий состав.

Но теперь национальный вопрос становится объектом всеобщего внимания. Через год после манифестаций в Ереване, в 1966 году, создается подпольная армянская партия борцов за независимость — Партия Национального Единства. Она ставит своей целью решение армянского вопроса и образование государства, которое бы включало в себя все территории исторической Армении и объединило бы всех армян, рассеянных по миру. Так в СССР впервые появляется оппозиционная партия. Конечно, почти все ее члены вскоре подвергаются аресту.

Однако Москва не может наполнить сибирские лагеря сотнями тысяч армян, осмелившихся открыто выйти на площадь с демонстрацией протеста: она вынуждена пойти на уступки. В 1967 и 1968 годах государство строит в Ереване мемориал жертвам геноцида, а в Сардарапате — мемориальный комплекс в нео-урартском стиле в память о знаменитой битве. Эти монументы становятся символом и местом встреч для поборников национального вопроса.

Долгий застой и религиозные волнения

В 1964 году Леонид Брежнев сменяет Хрущева на посту первого секретаря КПСС. В международных отношениях продолжается холодная война, внутри страны начинается долгий период застоя.

В Армении, как и по всему Советскому Союзу, диссидентов и представителей любой оппозиции, особенно националистической, арестовывают под разными предлогами (тунеядство, коррупция и т. д.). Так, в 1972 году арестован и приговорен к пяти годам тюремного заключения режиссер Сергей Параджанов. Иногда КГБ прибегает к их непосредственному уничтожению, более или менее закамуфлированному, например, в 1971 году при подозрительных обстоятельствах погибает не согласный с режимом поэт Паруйр Севак, а в 1975 — художник Минас Аветисян.

В 1973-1974 годах ведутся судебные процессы по делам членов Партии Национального Единства, а в январе 1979 года три активиста этой партии, обвиненные в диверсии в московском метро, будут расстреляны после процесса, проходившего при закрытых дверях.

Такое возвращение к старым методам борьбы с неугодными в середине 70-х годов затрагивает и Церковь: комсомол, институты и университеты получают указание усилить борьбу с религиозными предрассудками.

И тем не менее в 60-е и 70-е годы среди значительной части советской интеллигенции наблюдается большой интерес к вопросам веры. Однако для поколения, рожденного и воспитанного в разгар строительства коммунизма, речь идет не о возвращении к Церкви отцов или к традиционным духовным ценностям, но о внутреннем перевороте. Поиск духовных ценностей стал не только своеобразной формой протеста против официальной идеологии, но выражал извечное стремление человека к Высшему, желанием удовлетворить свои самые глубокие духовные потребности. Так после десятилетий, казалось, триумфального шествия коммунистическая власть, обещавшая освободить народ от предрассудков прошлого и создать нового человека, потерпела фиаско, и прежде всего среди интеллектуальной элиты своего же народа, среди творческой интеллигенции.

Другая форма организованного диссидентства, которая приобретает все большее значение по всему СССР, — это борьба за права человека. В разных городах появляются организации, собирающие информацию об ущемлении свобод граждан со стороны государства; эта информация публикуется в самиздате и распространяется за рубежом благодаря все увеличивающимся контактам с иностранцами. В Ереване создается комитет по контролю за выполнением Хельсинкских соглашений; Партия Национального Единства, теперь уже в других, не столь националистических выражениях, и к тому же лучше сформулированных с юридической точки зрения, просит соблюдать право республик СССР на самоопределение после референдума.

В 70-е годы популярность католикоса Вазгена растет как в советской Армении, так и за ее пределами. Он постепенно принимает на себя роль неофициального представителя армянского народа, говорит от его имени.

Католикос действительно обладает большими дипломатическими способностями; он владеет многими языками, он человек высокого благородства и достоинства; как глава Армянской церкви католикос Вазген принимает множество делегаций в Эчмиадзине, ездит за границу, участвует в экуменическом движении (в 1962 году Армянская церковь входит во Всемирный Совет Церквей), посещает прежде всего епархии диаспоры, с которыми старается установить более тесные контакты. Так, со временем, инцидент 1956 года постепенно забывается, и католикос Вазген возвращает себе расположение большой части диаспоры.

Участие Церквей Советского Союза в международном экуменическом движении и в движении за мир, разумеется, угодно партии, которая старается использовать Церковь как второе, неофициальное, министерство иностранных дел. Церковные иерархи, переводя на религиозный язык, провозглашают партийные лозунги настоящего момента: проповедуют борьбу за мир, социальную справедливость. Однако многим священнослужителям участие в экуменическом движении дает возможность познакомиться с другими реалиями, а также — по крайней мере в частных разговорах — поведать о действительном положении своей Церкви.

Католикос Вазген завязывает хорошие личные отношения с иерархами других Церквей. В 1970 году его, вместе с армянскими патриархами Иерусалимским и Константинопольским, принимает папа Павел VI.

В 1977 году в Антелиасе в помощь католикосу Хорену избирается второй католикос с правом преемственности (как это практикуется в Армянской церкви) в лице епископа Гарегина Саркисяна. Человек глубокой культуры и подлинной духовности, он с молодых лет участвовал в экуменическом диалоге, присутствовал в качестве слушателя на II Ватиканском соборе. В 1975-1983 годах Гарегин был вице-президентом Центрального Комитета Всемирного Совета Церквей и в своем служении проявлял себя как истинный апостол единства между христианами. Он будет руководить Киликийским престолом Армянской церкви все годы ливанского кризиса и гражданской войны. С момента своего избрания в Антелиасе католикос Киликийский Гарегин II старался сохранить дружеские отношения с Эчмиадзинским престолом. В своем выступлении в день интронизации он выражает радость по случаю присутствия представителей Эчмиадзина и говорит: «Мы были одной Церковью в прошлом, и ею останемся». Он никогда публично не скажет ни одного слова критики в адрес политики католикоса Вазгена — напротив, будет часто подчеркивать свое уважение и почтение к нему.

В 1984 году католикос Вазген отправляется с визитом во Францию и лично, неофициально встречается с Гарегином II. Эта встреча станет началом нормализации отношений между двумя католикосатами, которая в скором времени будет иметь важные последствия.

В 1980 году исполняется 60 лет со времени присоединения Армении к Советскому Союзу. После всех превратностей последних десятилетий Армянская церковь стала во много раз меньше. Сравнение со статистикой 1917 года удручает: из 2000 священников осталось к началу 80-х годов меньше ста — при том, что население Армении выросло вчетверо; в Ереване, насчитывающем в 1980 году более миллиона жителей, работает всего три церкви, так же и во всей Армении действующих храмов и монастырей осталось очень мало. На территории Советского Союза номинально находится пять армянских епархий: две в Армении, одна в Грузии, одна в Азербайджане и одна для России и всего остального СССР. Эчмиадзин живет, вернее, выживает, благодаря продаже свечей и пожертвованиям диаспоры, из которых немалую часть забирает государство.

Типография Эчмиадзина выпускает календарь, очень ограниченные тиражи Нового Завета и журнал (прежде называвшийся Арарат, а впоследствии переименованный в Эчмиадзин) скорее арменоведческого, чем богословского содержания.

Несмотря на столь шаткое положение Церкви и усиленную атеистическую пропаганду, в 70-е и 80-е годы подавляющее большинство армян продолжают крестить детей, венчаться и отпевать умерших в церкви. К церковным таинствам приступают и члены коммунистической партии и даже некоторые ее руководители. В начале 70-х годов более 60% армянского населения крещены; в дни больших церковных праздников народ совершает паломничества к армянским святыням. В Армении большинство детей, подростков и молодых людей (включая комсомольцев) обоих полов носит на шее крестик, что не наблюдается в советской России.

В первой половине 80-х годов смена высшего руководства в Советском Союзе не приводит ни к каким существенным изменениям. Те два с половиной года, когда трон генсека занимают неяркие фигуры Андропова и Черненко, носят характерные черты междуцарствия.

После смерти Брежнева в ноябре 1982 года на его место приходит Андропов, бывший председатель КГБ. Несмотря на то, что новый Генеральный секретарь говорит о реформах, единственное отличие от прежней политической линии заключается в укреплении дисциплины внутри партии, верхушка которой в конце царствования Брежнева скомпрометировала себя различными скандалами; кроме того, при нем вводятся меры наказания для лиц, нарушающих трудовую дисциплину. В отношении любой идеологической оппозиции он действует жестко и усиливает репрессии против диссидентов и верующих.

После его смерти в феврале 1984 года место Генерального секретаря переходит к Черненко, одному из самых близких соратников Брежнева. Он приблизительно придерживается все той же брежневской политики, которая привела страну к застою. Вопреки советским обычаям, в начале 1985 года всенародно объявили о его тяжелой болезни; когда Генеральный секретарь по состоянию здоровья не мог выполнять свои функции, его обычно замещал Михаил Горбачев, которому поручали наиболее деликатные и ответственные задания в Центральном Комитете партии.

После смерти Сталина до начала 80-х годов многие армяне покидают СССР: с 1956 по 1972 год уезжает 28 000 человек и только за два года (1979 и 1980) — 12 000. Экономические трудности, недостаток свободы, разочарование, вызванное отсутствием интереса у советского руководства к армянскому вопросу, а также сильное ухудшение экологии в республике вынуждают многих сделать выбор в пользу эмиграции. Существование у многих советских армян родственных связей в диаспоре за пределами СССР помогает им преодолевать бюрократические препятствия, навязанные советскими законами. Таким образом, армяне занимают второе место в СССР после евреев по количеству эмигрантов.

ГЛАВА 12. НЕЗАВИСИМАЯ АРМЕНИЯ. 1985-2001 годы

Перестройка и карабахский вопрос

10 марта 1985 года в Москве умирает Черненко. Вместо него на должность Генерального секретаря ЦК КПСС сразу же назначается Михаил Горбачев. В течение одного года Горбачев осуществляет глубокие кадровые изменения как в государственной администрации, так и в партийном руководстве. После XXVII съезда КПСС, проходившего с 25 февраля по 6 марта 1986 года, начинается новый политический курс. Горбачев характеризует долгий период правления Брежнева как «эпоху застоя» и говорит о необходимости серьезных реформ в экономике и о «демократизации» общества. В течение 1986 года меняются нормы эмиграции для граждан СССР; некоторые диссиденты освобождаются из тюрем или возвращаются из ссылки. В конце года Горбачев лично звонит по телефону Андрею Сахарову и сообщает ему, что он может вернуться в Москву.

Новая политическая линия закрепляется в 1987 году на двух пленумах ЦК КПСС, январском и июньском. Продолжаются замены высоких представителей партийной и государственной власти; районные и областные руководители, которые противятся реформам, отстраняются от должности.

Изменения в московской политике поначалу внушают армянам большие надежды. Именно в 1987 году члены Партии Национального Единства, пережившие события 60-х годов, основывают Союз за национальное самоопределение. Теперь в Армении уже свободно говорят и открыто пишут о геноциде, об ответственности за него не только Абдул-Гамида II и младотурок, но и кемалистов, указывая даже на их двусмысленные отношения с большевиками. Кроме того, более частыми становятся контакты с диаспорой, что делает возможным обмен мнениями и сопоставление взглядов.

С возвращением к национальному вопросу возобновились и требования как к Москве, так и к местному коммунистическому руководству; все громче звучат голоса в защиту родного языка и национальной культуры, которым угрожает принудительное внедрение русского языка. 17 и 18 октября 1987 года на улицы Еревана выходит 100 000 человек с манифестацией протеста в связи с загрязнением окружающей среды и с требованием соблюдения национальных прав. Однако протест армян все больше начинает сосредоточиваться на проблеме Нагорного Карабаха. Более 80% из 160 000 жителей этой автономной области Азербайджанской Республики составляют армяне.

В течение всего года в Нагорном Карабахе собираются подписи населения под документом, излагающим первое за эти годы требование автономной области о разрешении войти в состав Армении. Впрочем, уже после смерти Сталина, в 1965 году, с той же целью было собрано 45 тысяч подписей. Разумеется, Кремль не посчитался тогда с волей населения.

Но в 1987 году дело уже обстоит иначе: на этот раз сам Генеральный секретарь говорит о демократизации и настаивает на реформах до такой степени, что старается избавиться от тех, кто им противится, от старых партийных кадров и номенклатуры. К тому же, партия, кажется, всерьез намеревается пересмотреть ошибки прошлого: в ноябре объявляется о формировании комиссии по реабилитации жертв сталинских репрессий, а в начале февраля 1988 года Верховный суд реабилитирует десятерых партийных деятелей, осужденных во время знаменитого третьего открытого процесса, проходившего в Москве в марте 1938 года, в том числе Н. Бухарина.

При таком развитии событий пересмотр факта необоснованного присвоения Карабаха Азербайджаном представляется возможным. Тем более что требование жителей автономной области подкрепляется многотысячными демонстрациями на площадях Еревана. Население, Церковь и интеллигенция единодушно поддерживают карабахский вопрос. Кроме того, все делается при полном соблюдении советских законов, спокойно и терпеливо. Манифестации в Армении, хотя в них и участвует множество людей, проходят в мирной атмосфере, без крайностей или проявлений антиазербайджанского фанатизма. В конце года собранные в Карабахе подписи представлены в ЦК КПСС.

В середине февраля 1988 года грандиозные манифестации проходят в Степанакерте, столице области. 20 февраля областной Совет народных депутатов Нагорно-Карабахской автономной области на внеочередном заседании одобряет волю народа и просит Верховные Советы Азербайджанской и Армянской ССР о присоединении области к Армении; несколько дней спустя католикос Вазген пишет письмо Горбачеву.

По советской Конституции союзная республика имеет право выйти из состава СССР после всенародного голосования или референдума, так же, как и область может выйти из состава одной республики, чтобы присоединиться к другой. И если первое из этих конституционных прав в действительности было всего лишь теоретическим — и на провозглашение независимости со стороны Литвы в 1990 году Москва ответит выстрелами из танков — то в отношении второго в советской практике существовали десятки случаев перехода территорий от администрации одной республики к другой.

Между тем в Ереване с 20 февраля начинаются ежедневные, по-прежнему очень мирные митинги в поддержку решения Совета народных депутатов Карабаха, за которыми следуют забастовки, ведущие к остановке многих заводов и предприятий. 25 февраля в демонстрации на улицах армянской столицы участвует около миллиона человек. Тогда Горбачев выступает с обращением к «трудящимся Армении и Азербайджана»; его выступление, однако, сопровождается вводом в Ереван танков Советской армии.

Поэтесса Сильва Капутикян и другие представители армянской интеллигенции просят Горбачева обеспечить соблюдение конституционного права жителей Карабаха. 26 февраля Горбачев накладывает вето сроком в один месяц на обсуждение карабахского вопроса.

Сумгаит

Тем временем претензии Нагорного Карабаха на независимость вызывают у азербайджанцев жесткую реакцию. В этот момент в Карабахе проживало более 130 000 армян, а на остальной территории Азербайджана, в основном в Баку и Кировабаде, — еще около 300 000. С 27 по 29 февраля 1988 года в Сумгаите, азербайджанском городке, расположенном недалеко от Баку, где жила многочисленная армянская община, устраивается чудовищная резня, жертвами которой становятся сотни людей. Группы азербайджанцев нападают на армян на улицах, врываются в их дома, грабят, совершают насилие, поджигают. Официальные сводки говорят о тридцати погибших; многие, однако, считают, что в эти дни было убито несколько сотен армян, десятки невинных людей варварски искалечены, в большинстве случаев ударами топоров; многие получили самые различные ранения; было сожжено несколько церквей.

То же самое, по идентичному сценарию, происходит в ноябре в Кировабаде (а позднее, в январе 1990 года, повторится в Баку). Одновременно начинаются частые нападения азербайджанских банд на деревни Карабаха.

Многочисленные факты и обстоятельства ясно показывают, что погромы этих лет — не просто дело рук преступных группировок (такой будет официальная версия властей) или фанатов-экстремистов, не только результат безудержного психоза толпы. Побоища в Сумгаите, Кировабаде и Баку, несомненно, были организованы самими азербайджанскими властями. Прежде всего, инциденты, произошедшие между армянами и азербайджанцами во время манифестаций накануне сумгаитской бойни, на самом деле были провокацией: очевидцы рассказывали, что несколько азербайджанских демонстрантов было убито в сумятице агентами азербайджанской милиции, которые тут же исчезли с места событий.

Известно, что с начала месяца в Сумгаите (в отделениях милиции, на рабочих местах, в жилищно-эксплуатационных конторах и так далее) составлялись списки армянского населения с адресами и номерами телефонов. Озверевшие фанатики точно знали, в каких квартирах живут армяне; перед нападением в этих квартирах обычно переставали работать телефоны: их отключали для того, чтобы жертвы не могли никому позвонить с просьбой о помощи, вызвать милицию или скорую помощь. Позднее обнаружилось, что на некоторых заводах города с начала месяца выпускались топоры, ножи и другое металлическое оружие — эту информацию подтвердил горком Компартии Азербайджана. Незадолго до погромов в район автовокзала, где жило много армян, завезли несколько грузовиков режущих предметов, камней, железных прутов и обрезков металлической арматуры. В дни побоища дороги, ведущие в Сумгаит, были перекрыты.

Если факт участия азербайджанских властей в организации и осуществлении резни не вызывает сомнений, то отдельные обстоятельства наводят на мысль, что к планированию погромов были причастны и центральные, московские власти. Комментируя сумгаитские события и возлагая ответственность за них на «шайки хулиганов», Михаил Горбачев сказал, что армия «опоздала на три часа». В действительности советские войска вошли в город вечером 28 февраля, но получили приказ ни во что не вмешиваться и ни за кого не заступаться, в результате чего солдаты, хотя и были свидетелями неслыханных зверств, не двинулись с места. Так насилие продолжалось на протяжении всего следующего дня.

Несмотря на общее напряжение, вызванное тяжестью этих событий, в марте в Карабахе возобновляется борьба армян за отделение от Азербайджана. 17 марта в Степанакерте 75 000 человек проводят манифестацию на площади за присоединение к Армении; 20-го числа областной комитет Коммунистической партии открыто высказывается за переход области к Армении. 21 марта Андрей Сахаров посылает Горбачеву письмо, в котором поддерживает требование армян.

И все же 24 марта 1988 года, менее чем через месяц после резни в Сумгаите, Президиум Верховного Совета СССР, обещая провести серьезные социальные и экономические реформы в Нагорном Карабахе, отвергает требование о присоединении этой области к Армении.

Армянская интеллигенция снова поднимает свой голос в защиту Карабаха: в апреле поэтесса Сильва Капутикян пишет открытое письмо Горбачеву, в котором утверждает, что советская власть всегда использовала турецкую угрозу в качестве козыря для узаконивают своего присутствия в Армении. Но Москва еще дважды повторит свое нет: его скажет лично Горбачев во время XIX Всесоюзной партийной конференции, впервые после 1941 года собравшей в Москве 5000 делегатов (28 июня — 1 июля 1988), а затем 18 июля это подтвердит Президиум Верховного Совета.

Главным образом из-за этого армянская интеллигенция полностью теряет веру в перестройку и в «демократизацию», о которой столько шумели. Волнения в Армении возобновляются с новой силой; но недовольство политикой Москвы теперь уже исходит не только от интеллигенции и убежденных патриотов. 15 июня сам Верховный Совет Армении утверждает путем голосования принятие в свой состав Нагорного Карабаха, а 12 июля областной Совет Нагорного Карабаха в одностороннем порядке объявляет о своем выходе из состава Азербайджана и присоединении к Армянской республике; но шестью днями позже Президиум Верховного Совета СССР аннулирует это решение.

В Ереване начинается всеобщая забастовка, которая парализует страну со 2 по 15 июля; напряженность растет, и происходит несколько инцидентов; 5 июля армия стреляет по демонстрантам в аэропорту Звартноц. В Степанакерте всеобщая забастовка началась уже 23 мая и будет продолжаться до 25 августа. С сентября возобновляются массовые манифестации в Ереване.

Между тем учреждается «Комитет Карабах», состоящий из представителей интеллигенции. Они не настаивают на независимости и выходе из СССР, но требуют проведения серьезных реформ. Комитет находит также поддержку у либеральной интеллигенции в Москве и в других городах Советского Союза.

В Армении наблюдается постепенная демократизация режима; но Москва начинает осуществлять экономическую блокаду республики.

Армения, потрясенная несчастьем

В 1988 году Русская церковь празднует тысячелетие крещения Руси. Горбачевское правительство, которое до этого времени не выработало определенной стратегической политики по отношению к религии, поспешно организует конференции, начинает возвращать Русской церкви храмы и прежде всего старается придать празднованию юбилея международную значимость, чтобы продемонстрировать мировому сообществу новую идеологическую линию партии.

Уже в апреле месяце Горбачев принимает в Кремле патриарха Пимена и объявляет ему о возвращении нескольких церквей и монастырей, а также о предстоящем утверждении нового закона о свободе вероисповедания.

То обстоятельство, что государство снова идет навстречу Русской церкви, отражается и на положении других Церквей в СССР, включая армянскую, которой действительно делаются некоторые уступки со стороны местных чиновников.

Празднование тысячелетия крещения Руси проходит в Загорске с 6 по 11 июля. Организованы также торжественная церемония и прием в Кремле для иностранных гостей и представителей иерархии Русской церкви. Случилось так, что впервые за несколько веков все самые крупные иерархи Армянской церкви — Католикос Всех Армян Вазген I, Католикос Киликийский Гарегин II, патриарх Иерусалимский Егише Тертерян и патриарх Константинопольский Шнорк Галустян — собрались вместе в России в праздничной атмосфере открытости и доброжелательства.

Еще в 1984 году в отношениях между Эчмиадзином и Антелиасом возникла напряженность по причине открытия новых киликийских епархий для армян, эмигрировавших из Ливана, на территориях, по традиции подчиненных юрисдикции Эчмиадзина. Теперь же встреча четырех иерархов проходит в очень сердечной обстановке; католикос Вазген приглашает своих собратьев в Армению — и это не просто жест гостеприимства, но, прежде всего, желание свидетельствовать о единстве Церкви в столь критический для народа момент. В октябре он повторяет свое приглашение католикосу Гарегину, и визит намечается на начало 1989 года. Тем временем назначаются две комиссии со стороны обоих престолов, которые изыскивают возможности уладить разногласия между католикосатами.

7 ноября, в день годовщины большевистской революции, официальные торжества в Армении, организованные правительством, проходят абсолютно незамеченными; более того, праздничный день используется в Армении для демонстрации протеста в адрес Москвы. Несмотря на мирный характер демонстрации, напряженность возрастает; Ереван, в который введены советские танки, пребывает в состоянии тревоги; 23 ноября на улицах Баку полмиллиона азербайджанцев устраивает демонстрацию протеста против удовлетворения требований армян. В тот же день в Кировабаде (нынешней Гяндже) происходит второй погром и повторяются ужасы Сумгаита.

В разгар этих трагических событий, 7 декабря 1988 года, огромной силы землетрясение сокрушает север Армении. Полностью разрушен город Спитак, пострадала большая часть Ленинакана и Кировакана. Количество жертв, согласно сводкам советского государства, колеблется от 30 000 до 60 000; больше полумиллиона человек остались без крова.

Диаспора немедленно приходит в движение: со всего мира в Армению прибывает самая разнообразная помощь, многие армяне устремляются на землю своих отцов, чтобы разгребать развалины и восстанавливать разрушенные города. Щедрую помощь посылают и гуманитарные организации многих стран: два года перестройки снискали Советскому Союзу симпатию мирового общественного мнения, и поэтому большую солидарность проявляют даже учреждения и лица, не имеющие никакого отношения к Армении.

Церковь играет исключительно важную роль как в сборе, так и в распределении помощи пострадавшим от землетрясения. Армянские общины за рубежом, включая и епархии, принадлежащие к Киликийскому католикосату, собирают и переправляют в Армению огромное количество одежды и медикаментов; эта помощь большей частью будет распределена Эчмиадзином. Католикос Киликийский Гарегин II лично спешит в Армению, как и многие другие епископы диаспоры.

Пока добровольцы разгребают развалины в отчаянной надежде найти еще живых, а танки Советской армии по-прежнему стоят на улицах Еревана, сотни армян в панике прибывают на территорию потрясенной несчастьем республики: это люди, спасшиеся от погромов, учиненных двумя неделями ранее в Кировабаде, а также армяне из других городов и деревень Азербайджана — они предпочитают участь беженцев страху, ставшему для них постоянным. Посреди суровой зимы армянского высокогорья они увеличивают и без того огромное число бездомных. В эти первые декабрьские дни положение Армении поистине критическое.

Однако ему суждено стать еще более печальным. По приказу из Москвы коммунистические власти Еревана под предлогом землетрясения устанавливают в столице комендантский час, чтобы таким образом избежать демонстраций; КГБ также цинично пользуется всеобщим смятением и 10 декабря, то есть через три дня после стихийного бедствия, арестовывает почти всех членов Комитета Карабах, которых немедленно увозят в Москву и заключают в тюрьму.

Но землетрясение в Спитаке привлекает к Армении внимание средств массовой информации и мирового сообщества, и различные партии диаспоры объединяются в поддержку поборников карабахского вопроса. Горбачев понимает, что в глазах Запада события в Армении могут поставить под сомнение серьезность перестройки. Так 12 января 1989 года руководство Карабахом ставится под непосредственный контроль Москвы.

Кризис перестройки и события в Баку

Однако перестройка входит в свою критическую фазу: в 1989 году в подавляющем большинстве союзных республик возникают межнациональные конфликты и звучат настойчивые требования независимости. Горбачеву приходится одновременно иметь дело с оппозицией старой партийной гвардии, недовольством либеральной интеллигенции и все более сильной конкуренцией со стороны Бориса Ельцина. Поэтому принимаемые им решения часто противоречивы и диктуются сиюминутной политической обстановкой. Этим объясняются и некоторые трагические события: например, действия Советской армии против мирных манифестантов, произошедшие 9 апреля в Тбилиси, во время которых было убито 20 человек и много ранено.

Переменчивость горбачевских решений имеет и положительные последствия: 31 мая членов Комитета Карабах освобождают из московской тюрьмы и они возвращаются в Армению; на родине они узаконивают Комитет, который в июне перерастет в Армянское Национальное Движение.

28 ноября Москва упраздняет непосредственное руководство Карабахом. Напряженность отношений между Арменией и Азербайджаном достигает апогея. В то самое время, когда начинают сносить Берлинскую стену, символ холодной войны и разделения Европы, две закавказские республики вступают в прямой конфликт. В тот же день Баку вводит в Карабахе азербайджанский военный режим, доверив советским войскам поддержание порядка. Через два дня Верховный Совет Армении утверждает акт о присоединении Карабаха к Армении и объявляет о создании объединенной Армянской Республики.

Ответная реакция азербайджанцев на упорство Карабаха в вопросе об отделении выливается в ненависть ко всем армянам. Гуманитарная помощь жертвам землетрясения в Армении, проходящая через порт Баку и следующая по азербайджанской железной дороге, часто уничтожается, и поезда прибывают в Армению с плакатами, на которых написано: «Смерть армянам!»

Но самая трагическая участь постигнет членов многочисленной армянской общины Азербайджана. В середине января в Баку устраивается новый антиармянский погром.

В Баку в этот период проживало от 40 000 до 60 000 армян; одно время армянское население было намного больше, но оно сильно уменьшилось после войны в результате проводимой местными властями политики дискриминации. До 50-х годов в этом поистине многонациональном городе армяне, наряду с русскими и евреями, занимали почти все руководящие должности. Но в 50-е и 60-е годы в Баку переселилось большое число азербайджанцев, которые постепенно заняли все ключевые позиции, что повлекло за собой отъезд многих армян.

За три недели до начала этой новой резни, 20 декабря 1989 года, армянское представительство в Москве просило народных депутатов СССР объявить чрезвычайное положение в Баку по причине насилия, которому уже несколько дней подвергались национальные меньшинства города: не только армяне, но и русские, евреи и украинцы. Москва, однако, никак не отреагировала на эту просьбу.

13 января 1990 года в Баку проходят антиармянские манифестации, во время которых убийц из Сумгаита называют «национальными героями». Толпа скандирует лозунги: «Смерть армянам! Свободу героям Сумгаита!»

Обстановка накаляется. Толпа манифестантов делится на отдельные группы, которые затем врываются в жилища армян и подвергают их разного рода насилию. Вслед за ними приходят правительственные чиновники с готовыми документами, содержащими просьбу о выезде, и предлагают армянам их подписать. Согласившиеся на это могут собрать то, что осталось от их вещей (деньги и ценности украдены), после чего они должны немедленно отправляться в порт. Здесь, перед посадкой на корабли, беглецов еще раз обыскивают, а иногда и избивают.

За одну неделю, с 13 по 19 января, в Баку было убито около 200 армян. Многих (как было и два года назад в Сумгаите) спасли соседи или друзья азербайджанской и русской национальности, спрятав их от бандитов.

Если в Сумгаите, по выражению Горбачева, войска Советской армии опоздали на три часа, то в Баку они вмешались лишь неделю спустя после начала погромов, а затем в городе было объявлено военное положение.

На пути к независимости

Несмотря на эти события, националистической оппозиции в Армении все больше удается взять власть в свои руки. Тем временем стычки между армянами и азербайджанцами происходят и на границе с Нахичеваном.

В марте Горбачев приказывает властям обеих закавказских республик нормализовать положение. Между тем литовский парламент принял голосованием решение об отделении своей республики от СССР. 14 марта в Москве на Внеочередном съезде народных депутатов Горбачева избирают полномочным президентом страны.

20 мая 1990 года Армянское Национальное Движение побеждает на законодательных выборах, а 4 августа бывший диссидент Левон Тер-Петросян, востоковед и переводчик, избирается на должность главы парламента. В конце мая происходят серьезные столкновения армянских отрядов самообороны с советскими войсками; обстановка на границе между Арменией и Азербайджаном все больше напоминает открытую войну. Новая армянская власть 23 августа 1990 года объявляет о суверенитете Армении, а позднее бойкотирует референдум, назначенный Горбачевым на 17 марта 1991 года за «сохранение обновленного Союза».

Условия, в которых оказывается новое суверенное государство, похожи на те, которые были в Независимой Армении в 1918-1920 годах. После пережитого страшного землетрясения, находясь в состоянии войны с Азербайджаном, страна вынуждена противостоять экономической блокаде со стороны Москвы и перекрытию дорог азербайджанцами, тогда как количество беженцев превосходит уже десятую часть населения. Суверенная Армения не имеет никакой политической поддержки со стороны какого-либо государства. Действительно, если Горбачев как будто смирился со все более очевидным крахом коммунизма во многих странах Восточной Европы, то в отношении советских республик дело обстояло совсем иначе. Вплоть до января 1991 года Советская армия пытается положить конец стремлению Литвы и Латвии к независимости. Запад же, озабоченный желанием оказать поддержку Горбачеву, никак не влияет на то, что считает внутренней политикой Москвы.

И все же, несмотря на столь неблагоприятные для армян обстоятельства, три миллиона жителей армянской республики не уступят десяти миллионам азербайджанцев в теперь уже открытой войне за Карабах.

Многочисленные попытки, предпринятые Горбачевым в 1991 году с целью сохранить Советский Союз или найти новую форму объединения республик, оказываются тщетными. Уже в феврале и марте, после референдумов в Литве, Латвии и Грузии, на которых большинство населения высказывается в пользу отделения, эти республики объявляют свою независимость. В марте в России начинается массовая забастовка шахтеров, которая будет продолжаться два месяца и к которой из солидарности примкнут рабочие многих предприятий. Весь Советский Союз оказывается в тисках экономического кризиса. Перестройка подвергается испытанию, и если она не сумеет преодолеть недовольство и сумятицу этого переломного момента, то опасность возвращения назад к коммунистической диктатуре станет все более реальной.

Весной и в начале лета 1991 года Москва еще раз пытается разрешить армянский вопрос старыми методами: советские войска и азербайджанский ОМОН предпринимают военную операцию по принудительному вывозу жителей нескольких армянских деревень, расположенных на территории Азербайджана, на границе Нагорного Карабаха. Перерезав коммуникации и отключив электрический ток, войска входят в деревни; ОМОН и местное азербайджанское население открыто грабят имущество армян и заставляют их подписывать заявления о «добровольном переселении»; одних армян убивают, других избивают, пытают, многим угрожают.

Те же сцены повторяются на севере Армении, в нескольких деревнях, куда вступают советские войска и азербайджанская милиция. Это происходит 3 мая — в тот самый момент, когда советский президент принимал в Кремле председателей президиума Верховного Совета Армении и Азербайджана. 6 мая Горбачев попытался публично оправдать проведение советскими войсками операций в армянских деревнях на границе с Азербайджаном, ссылаясь на необходимость «обезоружить армянских экстремистов».

Операция по вывозу армянского населения будет продолжаться все лето и остановится только после провала путча в августе 1991 года, когда многие ответственные работники Министерства обороны будут смещены.

Как это ни парадоксально, именно в то время, когда советские войска содействуют азербайджанцам в проведении операций по этнической чистке, 5 июня советский президент Горбачев получает в Осло Нобелевскую премию мира. Он использует эту возможность, чтобы попросить страны Запада о внушительной поддержке России для обеспечения успешного исхода перестройки.

Но через два с половиной месяца перестройка заканчивается попыткой государственного переворота со стороны консервативного крыла правительства: 19 августа вице-президент Г. Янаев, премьер-министр В. Павлов, председатель КГБ В. Крючков и министры внутренних дел и обороны изолируют Горбачева и объявляют чрезвычайное положение во многих районах страны. Государственный переворот терпит поражение благодаря оппозиции граждан, которую возглавил президент России Б. Ельцин.

Последствием неудавшегося государственного переворота становится не только окончание давно уже противоречивой политики перестройки, но и исчезновение самого Советского Союза. Союзные республики одна за другой провозглашают свою независимость.

Армения также объявляет себя независимой республикой после референдума 21 сентября 1991 года; ее независимость немедленно признают Европейское Сообщество, Соединенные Штаты Америки и Турция. 16 октября президентом республики избирается Левон Тер-Петросян.

Тем временем, 2 сентября 1991 года, Верховный Совет Нагорного Карабаха уже провозгласил независимость области, которую 10 декабря подтверждает народный референдум. Однако международные организации до сих пор не признали Карабах как независимое государство.

После распада Советского Союза уже бывшие советские войска перестают поддерживать азербайджанский ОМОН и возвращаются на свои прежние позиции, оставив армян и азербайджанцев один на один друг с другом. Азербайджану не удается противостоять солдатам Карабаха и Армении, и он теряет около пятой части своей территории. Военные операции завершаются 12 мая 1994 года.

В Нагорном Карабахе после окончания войны пришлось восстанавливать с нуля не только жизнь общества, но и Церковь; в 1931 году, до начала великих сталинских чисток, в области насчитывалось 118 церквей и 276 священников. Начиная с 1932 года, с чрезвычайной быстротой разрушались и закрывались храмы, и в результате в Карабахе не осталось ни одной действующей армянской церкви.

Церковь в свободной Армении

Армянская церковь внешне оставалась в стороне от борьбы за воссоединение Карабаха с Арменией и за независимость республики. Члены Армянского Национального Движения тем не менее поддерживали связь с католикосом Вазгеном, который после референдума и победы на выборах Левона Тер-Петросяна благословил новое правительство. Вся Армянская церковь разделила радость обретения независимости; несомненно, именно это хотел подчеркнуть католикос во время церемонии освящения мира, организованной в Эчмиадзине через неделю после объявления результатов референдума 29 сентября 1991 года. По этому случаю Церковь выразила радость от имени всей нации, включая диаспору; на это указывало и присутствие рядом с католикосом Вазгеном католикоса Киликийского Гарегина II и армянских патриархов Иерусалимского и Константинопольского.

Уже в последние годы существования Советского Союза условия жизни Церкви радикально изменились. Государство больше не налагает на нее никаких ограничений, но Церковь сталкивается с новыми проблемами: бедностью населения, ненадежностью положения в связи с войной, с задачей восстановления страны после землетрясения. В это время отношения между двумя католикосатами становятся несравненно лучше, чем в прошлом, и католикос Гарегин II не упускает ни одного случая, чтобы засвидетельствовать свою солидарность с Католикосом Всех Армян.

18 августа 1994 года, в возрасте 86 лет, умирает католикос Вазген. В апреле 1995 года созывается Церковный Национальный Собор — впервые в свободной и независимой Армении. Именно тогда исполняется ровно 80 лет со времени геноцида армян в апреле 1915 года. 4 апреля Католикосом Всех Армян избирается Католикос Киликийский Гарегин II. 9 апреля, в Вербное воскресенье, он восходит на престол Эчмиадзина под именем Гарегина I.

В тот же день в проповеди по случаю своей интронизации новый католикос подчеркивает уникальность исторического момента для армян: в их жизни открылась новая страница. Армения освободилась от тоталитарной власти последних семидесяти лет, стала независимой республикой, и впервые за несколько веков глава этого свободного государства принимает участие в церемонии возведения на престол католикоса. Так же, в перспективе предстоящего юбилея — 1700-летия крещения Армении, — должна открыться новая страница и в жизни Армянской церкви. Теперь она призвана к более активному свидетельству о Христе, к духовному обновлению, которое возможно только в единстве: «Споры и столкновения следует оставить в прошлом. Открывается новая глава единства, и наш общий долг — воодушевлять всех на согласие, чтобы единство Армянской церкви сияло, подобно ослепительному свету солнца».

Такой призыв к единству со стороны нового католикоса, который родился и жил в диаспоре, был воспитан в семинарии Антелиаса и в течение 18 лет был католикосом Киликийским, имел чрезвычайно важное значение. В период конфликта между двумя католикосатами молодой священник Гарегин защищал автономию престола Антелиаса; впоследствии, однако, будучи католикосом Киликийским, он стремился к сближению с главным престолом Армянской церкви. В 1988 году оба католикоса подписали документ, в котором признали законность и независимость их престолов друг от друга, а также «первенство чести» Эчмиадзина. Став Католикосом Всех Армян, Гарегин I поистине самой своей личностью символизировал единство Армянской церкви и всего армянского народа.

После его избрания на Эчмиадзинский престол кафедру католикоса Великого Дома Киликии занимает армянский архиепископ Ливана Арам Кешишян, его ученик и сподвижник, очень известный в международных экуменических кругах.

Во время своего короткого патриаршества Гарегин I успевает совершить многое. Большое внимание он уделяет подготовке священников, обновляя семинарию в Эчмиадзине, в которой сам преподает. Он основывает центр христианского образования для мирян (детей, молодежи и взрослых), организовывает курсы для преподавателей катехизиса, расширяет типографию и способствует более активной деятельности издательства — при нем число печатных публикаций каталикосата резко возрастает. Католикос посещает многие епархии Армении и диаспоры и учреждает новые — на территории бывшего Советского Союза и за рубежом. Он лично проповедует, используя для этого все возможные средства: пишет, выступает по государственному телевидению и радио. Таким образом, Армянская церковь, которая многие годы была вынуждена молчать и почти бездействовать, вновь обретает в лице католикоса свое место главного действующего лица и наставника нации.

Гарегин I всегда активно вел диалог с другими конфессиями за единство христиан; он и в Эчмиадзине прилагает много усилий для того, чтобы Армянская церковь активно участвовала в работе экуменических организаций, а также лично посещает глав различных Церквей. Он два раза приезжает в Рим, чтобы встретиться с папой Иоанном Павлом II. 13 декабря 1996 года он вместе с римским первосвященником подписывает декларацию по христологии. С богословской точки зрения такая декларация не несет в себе ничего нового, поскольку Армянская церковь в ходе своей истории бесчисленное множество раз повторяла, что она исповедует ту же веру, что и остальные Церкви — хотя и в иной догматической формулировке, — веру во Христа как истинного Человека и истинного Бога. И все же, с точки зрения исторической, эта совместная декларация имеет первостепенное значение, поскольку она кладет конец недоразумению, продолжавшемуся 15 веков.

В момент его избрания думалось, что Гарегин I будет тем католикосом, который введет Армянскую церковь в новый век и, главное, будет ее возглавлять в 2001 году, во время празднования великого юбилея — 1700-летия крещения Армении. Но 29 июня 1999 года после тяжелой болезни он умирает.

Тем временем уже изменился и глава государства. Перед независимой Арменией с самого начала встают серьезные экономические проблемы. Продолжается кризис в отношениях с Азербайджаном, последовавший за объявлением независимости Карабаха, что приводит к экономической блокаде страны. Помимо человеческих жертв и материальных расходов, последствием войны с Азербайджаном стало огромное количество беженцев: в ходе всего армяно-азербайджанского конфликта 160 000 азербайджанцев покинули Армению и 500 000 армян уехали из Азербайджана и находятся сейчас в Армении.

В феврале 1998 года Левон Тер-Петросян уходит в отставку. 30 марта на его место избирается Роберт Кочарян. Он в ноябре 1996 года был избран президентом Нагорно-Карабахской Республики и выступал против плана урегулирования конфликта между двумя республиками, предложенного Организацией за Безопасность и Сотрудничество в Европе (ОБСЕ). С марта 1997 года он был премьер-министром Республики Армения.

27 октября 1999 года Церковный Национальный Собор избирает католикосом архиепископа Араратского (Ереванского) Гарегина Нерсисяна. В то время как избирательная Ассамблея завершает подсчет голосов в стенах собора святого Григория Просветителя в Эчмиадзине, в Ереване несколько вооруженных людей врываются в здание парламента и убивают премьер-министра Вазгена Саркисяна, председателя Национального Собрания Армении (то есть спикера парламента) Карена Демирчяна, двух его заместителей, министра по оперативным вопросам и двух депутатов. Требования террористов выступить по местному телевидению выполняются. Один из них говорит, что Они были вынуждены пойти на такую акцию в знак протеста в связи «с тяжелой ситуацией в стране, голодом, разрухой и отсутствием каких-либо надежд на изменения». Многие характеризовали террористов как людей неуравновешенных. Однако истинные причины их действий до сих пор остаются невыясненными.

Из всех католикосов, занимавших престол святого Григория после установления советской власти в Армении, Гарегин II оказался первым, кто родился на территории исторической Армении, а также родился и жил в Советском Союзе. В этом смысле он, несомненно, ближе всех своих предшественников к гражданам нынешней Армянской республики. Он с большой энергией продолжает начатую Вазгеном I и Гарегином I нормализацию жизни Армянской церкви в новых условиях, после распада СССР.

С самого начала своего патриаршества Гарегин II проявляет те же незаурядные организаторские способности, какими он обладал, уже будучи архиепископом Араратским, когда, кроме всего прочего, возродил из руин семинарию Севана. Впечатляет количество инициатив, предпринятых им самим или начатых двумя предыдущими католикосами и благополучно доведенных им до конца, особенно в плане подготовки и торжественного празднования великого юбилея Армянской церкви. В частности, построен большой собор в Ереване, создан центр по обеспечению информационной службы католикосата; в течение всего 2001 года организовываются многочисленные паломничества к святыням Армянской церкви как для молодежи, так и для взрослых из Армении и диаспоры.

Менее чем за два года с момента своего избрания католикос Гарегин II, параллельно с грандиозной работой по подготовке юбилея, осуществляет пастырские визиты в различные епархии Армении и других стран, а также продолжает поддерживать экуменические связи: посещает Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II, папу Иоанна Павла II, папу Шенуда III — главу Коптской церкви, и Всемирный Совет Церквей.

Проблемы Армении сегодня

Сегодня Армения все еще находится, по существу, в состоянии экономической блокады. Это обстоятельство, а также ущерб, причиненный войной с Азербайджаном, и пагубные для народного хозяйства последствия распада СССР создали тяжелые материальные условия для жизни в республике. Промышленность находится в глубоком кризисе, частное предпринимательство пока крайне ограничено, а процент безработицы очень высок. Недостаток рабочих мест вызвал очередную в истории Армении эмиграцию населения за рубеж, в результате чего возрожденное государство страдает от такого быстрого уменьшения числа граждан, какое в наши дни наблюдается лишь в немногих точках земного шара. Согласно официальной статистике, в 90-е годы эмигрировало более 800 000 армян. Вполне вероятно, однако, что количество армян, оставивших страну с момента установления независимости и до сегодняшнего дня, примерно равняется полутора миллионам. Следовательно, население республики уменьшилось в два раза; в то же время рождаемость в Армении за последнее десятилетие понизилась втрое.

Конечной целью эмигрантов новой волны лишь отчасти становятся традиционные места проживания армянской диаспоры в странах Ближнего Востока и Западной Европы. Большинство армян едет в США и Россию. По мнению многих, в настоящее время Москва является городом, где проживает самое большое число армян. При таком трудном экономическом положении, в котором находится Армения, гуманитарная помощь и денежные вклады диаспоры недостаточны. Оздоровление экономики страны тесно связано с решением проблем внутренней политики и в еще большей степени — внешней.

Отношения Армении с соседними странами — в первую очередь, разумеется, с Азербайджаном — остаются сложными. Юридический статус Нагорного Карабаха на международной арене до сегодняшнего дня не определен. Хотя и по другим причинам, чем в прошлом, географическое положение Армении, находившейся на краю ушедшей в небытие советской империи, и ныне делает ее стратегическое значение несоразмерным с территориальной протяженностью. В результате этого вокруг маленькой современной Армении снова сосредоточиваются интересы великих держав, и решение многих внутренних проблем республики в значительной степени зависит от большой международной политики. Прежде всего, речь идет о проблеме Нагорного Карабаха.

Вот только один пример. Если Армения примет какой-либо из планов разрешения карабахского вопроса, предлагаемых прежде всего американцами, — планов, в основе которых лежит прямой территориальный обмен с Азербайджаном, — это приведет к весьма серьезному нарушению стратегического равновесия в мире. Согласно одному из этих проектов, Армения оставит себе Карабах и так называемый «гуманитарный коридор», которым является район Лачина, но уступит Азербайджану Мегринский район, то есть южную оконечность Зангезура. В таком случае Нахичеван будет иметь территориальную непрерывность с Азербайджаном, который получит общую границу с Турцией, пусть даже на коротком участке, а Армения полностью потеряет непосредственную границу с Ираном. Турции — а следовательно, также НАТО и США — это даст возможность выйти к Каспийскому морю и тем самым занять позицию огромной стратегической важности непосредственно перед лицом России. Тогда Закавказье, безусловно, окажется скорее под контролем Анкары и Вашингтона, чем Москвы, а Иран при этом окажется вне российского влияния.

Армения при этом будет со всех сторон окружена турками, за исключением границы с Грузией, что, в сущности, означает экономическую блокаду и полную изоляцию. И, главное, допустив соединение Азербайджана с Турцией, армяне фактически дадут согласие на осуществление пантюркистской мечты, во имя которой был учинен геноцид. Соединившись с азербайджанцами и дойдя до Каспийского моря, турки в действительности окажутся бок о бок с теперь уже независимыми тюркскими республиками бывшего Советского Союза, как и с многочисленным тюркоязычным населением пограничных районов Китая. Кроме того, армянский вопрос будет снят с повестки дня, а Армения не получит никакой компенсации от Турции, которая даже не признает факт геноцида...

В такой ситуации единственной силой, которая может противостоять осуществлению губительных для Армении проектов, является и на сей раз Россия. Только она может дать Армении подлинную политическую поддержку и реальную гарантию выживания. Политические интересы России и существование в ней самой многочисленной армянской диаспоры внушает надежды на благоприятное для Армении решение этих вопросов.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. ОБЩИЕ ЧЕРТЫ АРМЯНСКОЙ ДУХОВНОСТИ

Храм Сурб Сион в монастыре Сагмосаванк (XII — XIII век)

С самого крещения Армении христианство стало духовным стержнем армянского народа и душой его культуры. Армянская культура формировалась и приобретала характерные ей черты, вдохновляясь Благой Вестью Евангелия и благодаря усилиям Церкви. Изобретение алфавита Месропом Маштоцем было в первую очередь продиктовано миссионерскими целями, стремлением донести слово Божие до сердца каждого армянина, но оно также дало мощный импульс рождению национальной литературы, у истоков которой стоят католикос Саак и святые Переводчики. Церковь оказывала сильное влияние на развитие армянской архитектуры, музыки, живописи (в частности, книжной миниатюры), скульптуры (хачкары) и других видов художественного творчества. На протяжении многих веков в подавляющем большинстве крупнейшими представителями армянской культуры были монахи, епископы и другие церковные деятели или миряне необычайно живой веры: это Григор Нарекаци, Комитас, философ Давид Анахт, Нерсес Шнорали, миниатюрист Торос Рослин, Григор Татеваци, Мхитар Гош и великое множество других.

В самые разные периоды армянской истории Церковь вдохновляла народ, призывая его на защиту отечества, она помогала противостоять попыткам насильственной ассимиляции и бороться против чужеземного ига. Очень часто бывало так, что армянский епископ или католикос садился на коня и с крестом в руке вел за собой войско, воодушевляя солдат в битве за родину. Церковные иерархи исполняли также главные социальные и политические функции в жизни страны, пытаясь найти (зачастую напрасно) поддержку и союзничество у других христианских государств и Церквей. Так поступали, например, Ованес Одзнеци, Овсеп Аргутян, Исаия Гасан-Джалалян, Нерсес Аштаракеци, Мкртич (Айрик) Хримян.

Таким образом, оказав чрезвычайно большое влияние на формирование армянской культуры, наложив глубокую печать на историю Армении, Евангелие и Церковь действительно стали, согласно известному в народе выражению, отцом и матерью нации. Именно по этой причине в самосознании армян столь важное место занимает их религиозная вера.

Само чувство принадлежности к нации смешивается и отчасти отождествляется с христианской верой и приверженностью к Армянской церкви.

Но если, с одной стороны, принятие христианства в 301 году предрешило ход истории Армении и определило своеобразие ее культуры, то, с другой стороны, сама жизнь по Евангелию приобрела в Армении совершенно определенную форму и присущие ей отличительные черты. В этом смысле можно говорить об армянской духовности. Итак, попытаемся выделить ее главные особенности.

Верность себе и открытость по отношению к другим

Одна из черт, свойственных армянам как народу, на первый взгляд противоречива. Верные своей культуре и религии своих отцов, армяне всегда проявляли гибкость и удивительное умение приспосабливаться к самым различным обстоятельствам — и к господству иноземных завоевателей в прошлом, и к жизни в различных современных государствах. Они становились не только подданными или полноправными гражданами, но и служащими высокого ранга, советниками и послами своих властителей или сегодняшних государств, даже нехристианских. Так происходило в тех случаях, когда не ставилась на карту их вера или национальная самобытность. Когда же враги подвергали опасности национальные традиции — вторгались на их территорию, навязывали им свою культуру и язык или даже посягали на их христианскую веру — армяне защищались доблестно и упорно, часто даже не имея никакой надежды на победу.

Удивительно, в частности, мирное и добрососедское сосуществование армян с арабами в Ливане, Сирии и в других странах Ближнего Востока. Будучи одновременно националистами и космополитами, армяне диаспоры обычно без каких-либо внутренних терзаний живут с чувством принадлежности к двум родинам: Армении предков и принявшей их стране, судьбу которой они разделяют и с которой нередко связаны подлинной любовью. Примером такой судьбы служит личный опыт католикоса Гарегина I: он родился в Сирии и жил в основном в Ливане, в течение 18 лет был Католикосом Киликийским — именно во время гражданской войны в Ливане — и, наконец, стал Католикосом Всех Армян. В этой связи он говорил:

«Мы с большим уважением относимся к культуре арабов и очень благодарны им, так как во время геноцида они приняли нас с открытым сердцем. Нам хорошо знакомо их гостеприимство — благодаря братским чувствам арабов мы смогли жить в странах Ближнего Востока. [...]

Благодаря Богу и усилиям армянских лидеров, на протяжении всей истории мы смогли сохранить нашу самоидентичность, не будучи чужими тем людям, среди которых мы жили. Армянская диаспора, на мой взгляд, обладает опытом жизни национального меньшинства, который, возможно, Запад еще недостаточно оценил. Мы можем свободно изучать наш язык, нашу историю, исповедовать христианскую веру и в то же время быть вовлеченными в общественную жизнь страны, в которой живем» (здесь и далее приводятся слова Католикоса Гарегина I из книги: Дж. Гуайта, Жизнь человека: Встреча неба и земли. Беседы с Католикосом Всех Армян Гарегином I).

Такой опыт мирного сосуществования очень актуален и мог бы стать образцом для нынешней Западной Европы, в которой феномен миграций достиг столь больших пропорций, что старый континент должен учитывать существование внутри себя иного культурного мира, носителей других культурных традиций, прежде всего ислама.

Равновесие между этими двумя с виду противоположными чертами (осознанием собственной неповторимости и способностью входить как часть в целое) опирается именно на наличие их обеих. Для Гарегина I неотъемлемым условием диалога было самопознание, так же как открытость естественным образом порождалась верностью своей самобытности:

«Я считаю, что осознание своей национальности, своей неповторимости означает признание и принятие национальности других. С другой стороны, принимая другую культуру, можно и нужно оставаться верным своей идентичности. Примером является Сам Христос, который всецело принадлежал к еврейской культуре Своего времени».

Национальная идентичность издревле христианского народа в полноте осуществляется лишь тогда, когда она сочетается с христианским самосознанием человека и воспринимает идентичность другого как дар:

«Я думаю, что идентичность и инакость — два способа существования, которые не противоречат друг другу.

Если кто-то не знает, кто он, если он не познал себя глубоко, то он не может вести диалог с другими, он потерял себя уже в начале беседы. Моя идентичность как христианина и армянина настолько укоренена в моем бытии, что я могу мыслить только изнутри этой категории. Но моя идентичность сама включена в контекст более широкой идентичности — той, которую я называю Христовой идентичностью. Например, когда я молюсь с православным, католиком или протестантом, я никогда не ощущаю, что как армянин я отделен от другого человека: в этой общей молитве я выхожу за пределы моей идентичности, не теряя ее, а даже усиливая, ведь она расцветает в общей для нас Христовой идентичности, которая допускает признание различий, потому что они составляют часть Божественного творения».

И здесь опыт армян может прояснить пути решения проблемы глобализации. Современное западное общество совмещает в себе многие культуры. Должно ли это непременно означать уравнивание, исчезновение вековых цивилизаций? Армяне сумели сохранить древнейшее наследие своих предков, в то же время оставаясь открытыми по отношению к самым различным влияниям, которые они всегда оригинальным образом осмысливали и сочетали, рождая на свет нечто новое.

Армения в ходе истории была буферным государством, но она также была местом встречи Востока и Запада, Европы и Азии, христианства и ислама, и ее народ приобрел умение перенимать духовное богатство тех народов, с которыми он жил сообща (как в Армении, так и за ее пределами), и со своей стороны передавать им свои духовные и культурные ценности.

Такое равновесие между верностью своему культурному наследию (своей истории, языку, традициям) и открытостью по отношению к другим означает примирение универсальности со своеобразием. Именно в этом смысле следует понимать всегда неразделимый в Армении бином Церкви и нации.

Церковь и нация

Благая Весть Иисуса Христа, которая является вестью о спасении, обращенной к людям всех эпох и культур, находится в определенном смысле вне времени и пространства или, точнее, преодолевает эти, казалось бы непреодолимые категории нашей земной жизни. Именно по этой причине христианство, хотя оно и возникло в русле иудейской культуры и религии народа Израиля, было изначально обращено ко всем народам и по прошествии двух тысяч лет по-прежнему дает ответы на самые глубокие вопросы, которыми задается человек.

Универсальность вести Иисуса Назарянина потрясла Павла из Тарса, который восклицал: «Нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» (Кол 3, 11). Сама притча о добром самарянине, рассказанная Иисусом для того, чтобы проиллюстрировать, «кто есть ближний», показывает, что христианство разрушает привычные представления об этнической и конфессиональной близости и создает братство, которое превосходит простую принадлежность к одной нации или Церкви.

Этого достаточно, чтобы понять, что нет ничего более противоположного христианской вести, чем узкий национализм, который абсолютным и безусловным образом превозносил бы один народ или одну расу. Следовательно, Церковь Христова не может иметь ничего общего с идеологиями шовинистического типа.

С другой стороны, главная тайна христианской веры, тайна воплощения Слова Божия, означает именно то, что Предвечный Бог вошел в историю человечества, во время и в пространство. Иоанн Богослов начинает свое Евангелие с возвещения этой главной истины христианства: Логос, вечное Слово, которое было у Бога и которое было Бог, стало плотью и обитало с нами. Эту тайну христиане самых различных Церквей переживают вновь в каждой евхаристии, поскольку глубинный смысл этого таинства в том, что Христос Воскресший, победив смерть и преодолев границы времени и пространства, присутствует здесь и сейчас. Армянская литургия в свойственной ей восхитительной манере подчеркивает этот необычайный опыт пением гимна перед чтением Трисвятого и пресуществлением хлеба и вина:

Христос явился к нам сейчас,

Он здесь, Бог Сущий, среди нас.

И вот звучит он, мира глас:

Настал святых приветствий час.

Едина Церкви ипостась,

Исполним целованья связь,

Вражда исчезла, а любовь,

На всех сошедши, излилась.

Служители, всеустно возгласите

Единосущно Божество,

Кого священнословят серафимы.

Именно потому, что во Христе Предвечный вошел во время и пространство, миссия Церкви состоит в том, чтобы воплотить универсальную весть Христа в конкретной исторической ткани жизни определенного народа и определенной эпохи. Христианская вера — это не отвлеченная доктрина, но программа реальной жизни. Она осуществляется внутри общины. Такая община, хотя и не должна ни для кого закрывать свои двери, может, однако, отождествляться с каким-либо конкретным народом. Отсюда исходит концепция национальной Церкви. Находясь в общении со всем остальным христианским миром, национальная Церковь являет собой как бы видимый аспект той единственной Церкви, мистического Тела Христова, которая всегда находится вне границ нации или культуры. В такой перспективе этническая культура становится выражением универсальной вести Христа в координатах конкретного времени и пространства данного народа.

Духовная и светская власть

Это учение о Церкви — общее для всех восточных Церквей, которые являются национальными. Но для Армянской церкви такое отождествление с нацией становится еще более сильным по причине выпавших на долю Армении испытаний. Находясь на самой границе христианского мира, Армения пережила владычество многих агрессивных по отношению к христианству народов. Начиная с арабского завоевания и до XIX века она жила в условиях почти полной изоляции, в окружении мусульманских стран. Это сплотило армян вокруг их Церкви, которая веками была единственным гласом народа перед завоевателями и власть имущими. Кроме того, Армянская церковь, присутствующая во всех уголках земли, по которым история рассеяла ее детей, разделяла и сейчас разделяет с ними трудную жизнь в диаспоре, одновременно обеспечивая им единство с землей предков и сохранение национального языка и культуры.

После падения армянского царства Багратидов в середине XI века, если не считать краткого и трудного республиканского периода в 1918-1920 годах, армянский народ обрел независимость на своей исторической родине только в конце XX века с распадом СССР. Единственным армянским государством за этот долгий период было Киликийское царство, расположенное вне пределов исконной Армении, которое закончило свое существование в XIV веке. Столь длительное отсутствие государственности привело к тому, что национальная Церковь стала единственным очагом, вокруг которого могли объединиться армяне. Вследствие этого многие задачи, выполнение которых народ обычно поручает государству, на протяжении всей истории Армении брала на себя Церковь.

К этому нужно добавить, что на Армянскую церковь неизбежно оказывала влияние жизнь, проходящая в тесном контакте с арабами и турками в исламских государствах — в большей или меньшей степени теократических; действительно, в исламе невозможно четкое разделение между духовным и мирским.

Как мы уже говорили, сам завоеватель Константинополя Фатих Мехмед II организовал жизнь различных этнических общин Османской империи так, что и к христианам (халкидонитам и нехалкидонитам) применялась структура теократического правления, свойственная мусульманскому государству: греческий и армянский патриархи Константинополя, называемые патриками, стояли во главе христианских миллетов соответственно «диофизитов» и «монофизитов». Будучи единственным главой всей армянской общины, которого признавало государство, патриарх имел важные юридические преимущества, фискальные и прочие привилегии, а также руководил гражданской жизнью армянских подданных империи.

Вследствие этих необычных обстоятельств епископы и католикос Армянской церкви заботились не только о духовном попечительстве паствы, но и выполняли социальную роль в обществе. Епископам диаспоры обычно поручалось руководство армянскими школами, библиотеками и так далее.

Это, с одной стороны, оправдывает огромный авторитет епископов в Армянской церкви, а с другой — объясняет, почему церковная иерархия (епископы и католикос) обычно избирается, причем большинство избирателей — миряне.

Несмотря на это, Армянская церковь в целом осталась невосприимчивой к двум противоположным искушениям, которым часто поддавались Рим и Константинополь, — она не присваивала себе светскую власть, но и не позволяла ей себя подчинить. Она действительно не знала византийского цезаропапизма, потому что армянское государство никогда не было настолько сильным, чтобы подчинить себе Церковь; в то же время ей всегда был чужд и «папоцезаризм» Рима, потому что в период существования армянского государства католикосы находились рядом с князьями и царями, были их советниками и духовниками, но — никогда не подменяли собой. Католикосы играли определенную социальную, а также политическую роль в жизни общества, но не осуществляли непосредственную светскую власть на какой-либо территории.

Армянская церковь в лице своих иерархов скорее всегда разделяла судьбу своего народа, где бы и в каких жизненных обстоятельствах он ни оказывался. О таком отождествлении с народом говорит и то, что духовенство не избежало ни унижений, ни депортации, ни мученичества — например, во время геноцида или в советский период. По этой причине, возможно, епископы Армянской церкви по традиции всегда были ближе к простым людям, чем в других православных Церквах или в католической Церкви. Армянское духовенство никогда не выделялось в касту, далекую от народа.

Вселенский характер и диалог

Наряду с ярко выраженным национальным характером, которым отличаются и другие православные Церкви, Армянская церковь обладает большим опытом вселенскости, то есть кафоличности.

Это единственная из восточных Церквей, которая действительно распространена по всему миру. Другие православные народы (греки, русские) тоже имеют свою диаспору, однако к ней относится меньшинство населения, в то время как числовое соотношение между армянами, живущими в диаспоре и на родине, совершенно обратное. Армянская церковь имеет конкретный опыт жизни на всех континентах, вместе с самыми разными народами и в различном культурном окружении. Не случайно высший иерарх Армянской церкви называется католикосом.

Будучи национальной с момента своего возникновения, Армянская церковь всегда участвовала в жизни Вселенской церкви. Так, Аристакес, сын Григория Просветителя, принимал участие в работе Никейского собора и подписался под текстом Символа веры; Армянская церковь одобрила решения двух последующих Соборов, Эфесского и Константинопольского, и настолько принимала христологию Кирилла Александрийского, утвержденную на них, что позднее отвергла положения Халкидонского собора именно потому, что увидела в их формулировках отклонение от решений Эфеса и от ортодоксии Кирилла.

В результате общения со Вселенской церковью и гармоничного сочетания верности своим убеждениям с открытостью по отношению к христианам других конфессий, Армянская церковь всегда была расположена к экуменическому диалогу. В противоположность Риму и Константинополю и несмотря на неоднократные попытки этих престолов подчинить ее себе, придать ее доктрине, обрядам и традиции полное единообразие со своими, Армянская церковь всегда старалась объяснить свою позицию и понять доводы других христиан, не стремясь при этом навязать им собственные догматические формулировки (например, в отношении христологии) или свои церковные обряды как единственно православные.

О таком уважительном и открытом отношении к другим конфессиям свидетельствует тот факт, что армянские церковные иерархи и богословы на протяжении веков много раз пытались вести диалог с другими апостольскими престолами. Объясняя христианам других Церквей (прежде всего Константинополю и Риму) свои взгляды, Армянская церковь дала вселенскому христианству предвестников истинного экуменизма, духовное расположение которых не было ни церковной дипломатией, ни догматическим безразличием, но постоянным стремлением понять других и быть понятыми.

Несмотря на кризис, который переживает сегодня экуменическое движение, и на то, что само слово «экуменизм» стало предосудительным, особенно в некоторых православных странах, стремление к единству по-прежнему является долгом всех христиан и всех Церквей, если они придают должное значение молитве Христа к Богу Отцу о единстве Его последователей; от этого единства, по словам Самого Христа, зависит действенность проповеди: «Не о них же только молю [то есть об апостолах, Дж. Г.], но и о верующих в Меня по слову их, да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, — да уверует мир, что Ты послал Меня» (Ин 17, 20-21).

Верная собственным догматическим убеждениям, Армянская церковь ревностно защищает свою административную автономию и свои традиции, но не забывает об этом стремлении ко все более полному и видимому единству Вселенской церкви. Уже Нерсесу Шнорали в далеком XII веке было ясно, что различные догматические формулировки могут в действительности иметь один и тот же вероучительный смысл; также было ясно и то, что единство не означает ни единообразия обрядов или традиций, ни абсолютного совпадения церковной дисциплины.

Армянская церковь имеет ценный опыт некоторого плюрализма богословских мнений в рамках одной конфессии. Как подчеркивает большинство современных церковных историков, некоторые прохалкидонские настроения существовали в Армянской церкви не только в киликийскую эпоху, но и вплоть до начала XIX века.

Достаточно часто, особенно в диаспоре, бывают случаи, когда в одной семье одни принадлежат к Армянской Апостольской церкви, а другие — к Католической. Окончательное отделение армян-прохалкидонитов от национальной Церкви произошло только на рубеже XVIII и XIX веков, когда Рим основал армянский католический патриархат Бзоммара в Ливане, а затем армянский католический престол в Константинополе.

Эволюция структуры Армянской церкви, вызванная перипетиями различных эпох, — в том числе возникновение и закат нескольких католикосатов в соответствии с конкретной необходимостью осуществления пастырской деятельности в определенный исторический период — также показывает ее способность адаптироваться к обстоятельствам, не теряя из виду основного, то есть единства Церкви вокруг ее главного иерарха — Католикоса Всех Армян.

Безусловно, структура Армянской церкви, при которой наряду с высшим авторитетом католикоса большое значение придается патриаршим престолам, является более сложной, чем простое пирамидальное устройство Церкви с ярко выраженным подчинением ее главе. Синодальность ни в одной Церкви не обходится без проблем. Так и отношения между католикосатом в Эчмиадзине и престолом Великого Дома Киликии нуждаются в прояснении, особенно когда речь идет о тех странах, где существуют две параллельные армянские иерархии.

Вызов сегодняшнего времени

Сегодня, через 1700 лет после крещения Армении, перед Армянской церковью стоят и другие проблемы. Десятилетия коммунистического режима оставили после себя тяжелое наследие, от которого удастся избавиться только по прошествии многих лет. Отсутствие по-настоящему действующих церковных структур, таких как приходы и епархии, почти полное прекращение монашеской жизни заставляют начинать с нуля, и многое в этом направлении уже сделано. Остается надеяться, что возрождение монашества будет постепенным и Армянская церковь не будет искусственно ускорять открытие монастырей, предварительно не подготовив должным образом будущих монахов, и не повторит тем самым ошибок других Церквей, выживших в урагане советской эпохи, ошибок, которые привели к катастрофическим последствиям. Монашескую жизнь нельзя импровизировать, она требует подготовки и постепенного возрождения своих традиций.

Окончание советской эпохи должно и в Армянской церкви привести к изменению сознания людей в том, что касается нравственности, ответственности и самого чувства принадлежности к Церкви. Церковь — не партия и не профсоюз, и воцерковление должно означать преображение жизни, следование определенным этическим принципам, активную деятельность внутри живой общины, участие в литургии и в церковных таинствах.

В этом смысле близость между национальным и религиозным чувством может также оказаться палкой о двух концах. Как мы уже видели, для армян национальное самосознание в некоторой степени приравнивается к религиозной принадлежности; и все же, быть христианином не означает только принадлежать к тому или иному народу или к какой-либо христианской культуре. Христианство — это конкретный образ жизни, требующий подлинных нравственных и духовных усилий, постоянного внутреннего подвига.

Помимо этого, сегодня Армянской церкви приходится делать серьезные шаги, чтобы решительней идти навстречу народу. Она является самой древней национальной Церковью в мире. За 1700 лет своего существования она не только стала источником, которым всегда питалась армянская культура, но и силой, которая оберегала и защищала ее от бедствий в ходе истории. Открывая перед народом пути спасения, направляя его, Армянская церковь выполняет свое главное служение, общее с другими Церквами. Наряду с этим она также является хранительницей духовного наследия Армении и ее культурного богатства. Однако эта «дополнительная роль» Церкви никоим образом не должна подменять собой первую или препятствовать ее осуществлению. Миссия Церкви заключается прежде всего в том, чтобы провозглашать своим современникам Благую Весть доступным для них образом и создавать ту среду, в которой могла бы возрастать их любовь к Богу и к людям.

Обряд Армянской церкви подвергался различным влияниям — как византийскому, так и латинскому. Но в основе своей он остался неизменным со времени христианизации Армении. Даже язык, до сей поры используемый во время литургии, — грабар — в основном такой же, каким был еще в V веке, когда его зафиксировал Месроп Маштоц. Как уже было сказано, в те времена изобретение национального алфавита, а затем перевод Библии и литургических текстов на армянский язык сыграли чрезвычайно важную роль в укоренении новой веры. После принятия Арменией христианства в течение еще целого века богослужение совершалось на сирийском или греческом языках, но в V веке неожиданно для народа «Бог заговорил по-армянски».

Однако сегодня грабар совершенно не понятен ни западным, ни восточным армянам. Как это ни парадоксально, он может выступить в роли сирийского и греческого, которые в свое время затрудняли распространение христианства в Армении. Следовательно, назрела необходимость постепенного перехода к современному языку. В диаспоре положение еще более сложное, поскольку во многих странах новые поколения армян не знают даже современного армянского языка. Поэтому в некоторых общинах диаспоры изыскиваются возможности совершения богослужения, хотя бы частично, на языке страны проживания.

Разумеется, это создает серьезную дилемму: если Церковь в диаспоре откажется и от современного армянского языка, то сама национальная идентичность армян, живущих вдали от исторической родины, будет поставлена под угрозу исчезновения. С другой стороны, если она не будет использовать хотя бы частично языки тех стран, где они проживают, эти армяне могут потерять связь с родной Церковью.

Итак, одна из проблем, стоящих перед Армянской церковью сейчас, по прошествии 1700 лет после крещения нации, — это проведение такой реформы, которая сделала бы литургию понятной народу. Но при этом не должно быть утеряно ни великое культурное наследие грабара, ни чувство принадлежности армян диаспоры к своему народу. Церковь, которая и сегодня продолжает поддерживать национальное самосознание армянского народа, выполнять роль хранительницы ее духовных традиций, должна глубоко и ответственно подойти к решению этих проблем.

Слово «хранительница» ни в коем случае не следует понимать в «музейном» смысле. Именно это и входило в намерения коммунистов: превратить Церковь в этнографический музей. Но Церковь не имеет права просто «законсервировать» культуру: «хранить» подразумевает не пассивный, но активный подход к объекту хранения. Это значит мужественно и разумно, предприимчиво и великодушно защищать свою веру, национальное самосознание и культуру.

Кроме собственно языкового вопроса, перед Армянской церковью сегодня стоит много других проблем. Современный мир бросает вызов всем Церквам. Какую занять позицию по отношению к повышенной активности сект, быстрой глобализации планеты, индифферентному отношению к религии, нравственному релятивизму, технологическому прогрессу и новым, прежде не существовавшим этическим проблемам, которые возникают с развитием науки и техники?.. Такими вопросами должна задаваться Церковь, и ей нужно — вместе с христианами всего мира — найти на них верные ответы.

В свое время вызов современности мудро и мужественно приняли такие люди, как Месроп Маштоц и католикос Саак, Нерсес Великий, Нерсес Шнорали, Айрик Хримян... Из любви к своим современникам и своей стране они объективно смотрели на проблемы и реальные нужды своего времени и находили адекватные решения. Сегодня — как и тогда, как и всегда — Церкви следует сообразовываться с настоящим, не убегая в славное прошлое, не останавливаясь на идеализированных образах минувших дней.

Великий юбилей, знаменующий 1700 лет верности армян Христу, вместе с Армянской церковью отмечал весь христианский мир. С одной стороны, это дало миру повод выразить свое восхищение и благодарность за мужественное свидетельство армянского народа и за свидетельство тысяч его мучеников. С другой стороны, празднование юбилея стало призывом к Армянской церкви и ее народу смотреть вперед, чтобы вечно новое вино Евангелия вливалось в новые мехи.

Исследователь Армении Ким Бакши пишет: «Царство диких камней — это и есть Армения. Из всех врагов, которые топтали ее, это самый упорный и постоянный... В борьбе с таким воинством извечно складывался характер армянина: из камня он выжимал хлеб, из камня строил дома и храмы».

В Армянской церкви не принято литургическое поклонение иконам, поэтому обычно считается, что она не имеет и богословия образа. В действительности наивысшим символом в армянской духовности является крест, доказательством чему служит тот факт, что крест называют не только словом хач, но и ншан, то есть «знак».

В армянском церковном искусстве нет никакой пышности, никаких излишеств, никакой роскоши. Простота и строгость храмов и сущностная сакральность армянских хачкаров «заставила камни петь» — армяне преобразили своего извечного врага, сделав его предметом культуры и духовности. Таким же образом народ Арарата, насчитывающий не одну тысячу лет, не просто выжил, находясь в постоянном враждебном окружении; не только не потерял своего языка и религии — единственный из всех народов, колонизированных арабами. Он сделал нечто большее: превратил свои трудности в свою силу, создав — именно благодаря непростому совместному существованию с другими народами — совершенно оригинальную христианскую цивилизацию, полностью отличную от тех, которые возникли в Риме и Византии, и не менее интересную.

Вот великий урок, который преподает нам сегодня Армения.

ПРИЛОЖЕНИЕ I. Хронология правления Католикосов Всех Армян и местонахождение их престолов

А. Первые (по преданию) апостолы и епископы Армении

Главный престол Церкви в Армении в это время — город Аштишат, называемый «Матерью армянских церквей»

А   Апостол Фаддей            43-66

В   Апостол Варфоломей    60-68

С   Патриарх Захария          68-72

D   Патриарх Земент           72-76

Е   Патриарх Атернерсех    77-92

F   Патриарх Муше            93-123

G  Патриарх Шаген      124-150

Н   Патриарх Шаварш      151-171

I   Патриарх Гевондос   172-190

J   Патриарх Меружан   240-270

В. Католикосы Всех Армян после крещения Армении

1       Св. Григорий I Просветитель

Главный престол — Эчмиадзин,

близ столицы Вагаршапат     302-325

2       Св. Аристакес I                  325-333

3       Св. Вртанес I                      333-341

4     Св. Хусик (Иусик) I        341-347

5       Парен I                                348-352

6       Св. Нерсес I Великий        353-373

7       Шаак I                                 373-377

8        Завен I                                377-381

9     Аспуракес I                 381-386

10    Св. Саак I                   387-428

Кафедру занимают антикатоликосы

Сурмак, Биркишо Сириец и

Шимуел Сириец               428-ок.440

Св. Саак I

(вновь занял кафедру)            432-437

11    Св. Овсеп I                 440-452

12      Мелитэ I                             452-456

13      Мовсес I                             456-461

14      Св. Гют I                            461-478

15      Св. Ованес I Мандакуни

В конце его правления резиденция

католикоса перемещается

в новую столицу — Двин        478-490

16      Бабген I                              490-515

17      Самвел I                             516-526

18      Муше I                               526-534

19      Саак II                                534-539

20      Кристофор I                       539-545

21      Гевонд I                             545-548

22      Нерсес II                            548-557

23      Ованес II                            557-574

24      Мовсес II                           574-604

25      Абраам I                             607-615

26      Комитас I                           615-628

27      Кристофор II                     628-630

28      Езр I                                    630-641

29      Нерсес III                           641-661

30      Анастас I                            661-667

31      Исраел I                             667-677

32      Саак III                              677-703

33      Егиа I                                 703-717

34      Св. Ованес III Одзнеци   717-728

35      Давид I                               728-741

36      Трдат I                                741-764

37      Трдат II                              764-767

38      Сион I                                767-775

39      Есаи I                                 775-788

40      Степанос I                         788-790

41      Оваб I                                 790-791

42      Согомон I                          791-792

43      Геворг I                              792-795

44      Овсеп II                             795-806

45      Давид II                             806-833

46      Ованес IV                          833-855

47      Закария I                            855-876

48      Геворг II                            877-897

49      Маштоц I                           897-898

50      Ованес V                            898-929

51      Степанос II Рштуни

Резиденция католикоса перемещается

на остров Ахтамар             929-930

52      Теодорос I Рштуни           930-941

53      Егише I Рштуни                941-946

54        Ананиа I

Резиденция католикоса

перемещается в город Аркина  946-968

55      Ваан I                                 968-969

56      Степанос III                      969-972

57      Хачик I                               973-992

58        Саркис I

Резиденция католикоса перемещается

в столицу Багратуни — Ани     992-1019

59        Петрос I

Ок. 1050 г. сослан в Каппадокию  1019-1058

60        Хачик II

С конца его правления резиденция

католикоса будет находиться

в разных городах Киликии      1058-1060

Престол вакантен           1060-1065

61      Григор II Мартирофил     1065-1105

62      Барсех I                              1105-1113

63      Григор III Пахлавуни      1113-1166

64      Св. Нерсес IV Шнорали   1166-1173

65      Григор IV                          1173-1193

66      Григор V                            1193-1194

67      Григор VI                          1194-1203

68      Ованес VI                          1203-1221

69      Константин I                     1221-1267

70      Акоп I                                1268-1286

71      Константин II                   1286-1289

72        Степанос IV

В 1292 г. его резиденция в Рум-Кла

захвачена мамелюками и

он выслан в Египет.              1290-1293

73        Григор VII

Резиденция католикоса

перемещается в столицу

Киликийского царства — Сие  1293-1307

74      Константин III                  1307-1322

75      Константин IV                  1323-1326

76    Акоп II (Иаков из Сиса)   1327-1341

77      Мхитар I                            1341-1355

Акоп II

(вновь занял кафедру)            1355-1359

78      Месроп I                            1359-1372

79      Константин V                   1372-1374

80      Погос II                              1374-1382

81      Теодорос II                        1382-1392

82      Карапет I                            1393-1404

83      Акоп III                             1404-1411

84      Григор VIII                       1411-1418

85      Погос II                              1418-1430

86      Константин VI                  1430-1439

87      Григор IX Мусабекян       1439-1441 (ум. 1446)

Возвращение

главного престола в Эчмиадзин 1441

88      Киракос I Вирапаци         1441-1443

89      Григор X                            1443-1465

90      Аристакес II                      1465-1469

91      Саркис II                            1469-1474

92      ОванесУП                          1474-1484

93      Саркис III                          1484-1515

94      Закария II                           1515-1520

95      Саркис IV                          1520-1536

96      ГригорХI                           1536-1545

97      Степанос V                        1545-1567

98      Микаел I Себастаци         1567-1576

99      Григор ХII                         1576-1590

100    Давид IV                            1590-1629

101    Мовсес III                          1629-1632

102    Пилипос I                          1633-1655

103    Акоп IV из Джульфы       1655-1680

104    Егиазар I                            1681-1691

105    Наапет I                             1691-1705

106    Александр I                       1706-1714

107    Аствацатур I                      1715-1725

108    Карапет II                          1726-1729

109    Абраам II                           1730-1734

110    Абраам III                          1734-1737

111    Лазар I                                1737-1751

112    Минас I                              1751-1753

113    Александр II                      1753-1755

114    Акон V                               1759-1763

115    Семен I                               1763-1780

116    Гукас I                                1780-1799

117    Давид V                             1801-1804

118    Даниел I                             1804-1808

119    Епрем I                               1809-1830

120    OвaнecVIII                        1831-1842

121    Нерсес V Аштаракеци      1843-1857

122    Матевос I                           1858-1865

123    Геворг IV                           1866-1882

124    Макар I                               1885-1891

125    Мкртич I (Айрик Хримян)   1892-1907

126    Матевос II                          1908-1910

127    Геворг V Суренянц          13 декабря 1911-9 мая 1930

128    Хорен I Мурадбегян         12 ноября 1932-6 апреля 1938

129    Геворг VI Чорекчян          26 июня 1945-29 мая 1954

130    Вазген I Палчян                30 сентября 1955-18 августа 1994

131    Гарегин I Саркисян          4 апреля 1995-29 июня 1999

132   Гарегин II Нерсисян      27 октября 1999

ПРИЛОЖЕНИЕ II. Использованная литература

Общие пособия

• Карташев А., Вселенские соборы, М., 1994

• Мысли русских патриархов от начала ло наших лней, М., 1999

• Памятники литературы Древней Руси. XIV — середина XV века, М., 1981

• Христианство. Энциклопедический словарь в 3-х томах (под ред. С.С. Аверинцева) М., 1993-1995

• Шмеман А., Исторический путь православия, New York, 1954 (репринт М., 1993)

• Bibliotheca Sanctorum Orientalium — Enciclopedia dei Santi. Le Chiese Orientali (2 voll. ac. di J. Nadal Canellas, S. Virgulin, G. Guaita), Roma, 1998-1999

• Dizionario Enciclopedico dell'Oriente Cristiano (a c. di E.G. Farrugia), Roma, P.I.O., 2000

• Les grandes dates de la Russie et de I'URSS (sous la direction de Francis Conte), в русском пер.:  Хронология Российской истории, Энциклопедический Справочник, М., 1994

• Lexikon der Antike, VEB Bibliographisches Institut Leipzig, (red. Johannes Irmsher, Renate Jone) в русском пер.: Словарь античности, М., 1989

• Roberson R., The Eastern Christian Churches, 6th edition, P.I.O., Rome, 1999

• Roty M., Dictionnaire russe-frangais des termes en usage dans I'Eglise Russe, Paris, 1983

Армения и ее история

• Абегян М., История древнеармянской литературы, Ереван, 1975

• Абовян А., Раны Армении. Скорбь патриота. Исторический роман в 3-х частях, Ереван, 1977

• Авакян Г., Армения и армяне в мире, Ереван, 1996

• Агаян Ц., Армяне в Турции, М., 1994

• Амирханян М., Русская художественная литература и геноцид армян, 2-е изд., Ереван, 1990

• Амфитеатров А., Армянский вопрос, СПб., 1906

• Арзановы Я. и Д., История армянского царства. Древняя история, Ереван, 1987

• Армения: проблемы независимого развития (под ред. Е. Кожокина), М., 1998

• Армяно-русские отношения в XVII веке. Сборник документов (под ред. В. Парсамяна), Ереван, 1953

• Армяно-русские отношения в первой трети XVIII века. Сборник документов (под ред. А. Иоаннисяна), Ереван, т. 1,1964, т. 2, 1967

• Армянский вопрос. Энциклопедия, Ереван, 1991

• Асланян А., Багдасарян А., Валесян Л., Дульян С, Армения, М., 1968

• Бакши К., Из монастыря — о любви, М.— Ереван, 2001

• Бакши К., Воскрешение святого Лазаря, М., 1996

• Бакши К., Судьба и камень, М., 1983

• Битов А., Уроки Армении в кн.: Битов А., Образ жизни, М., 1972

• Верфель  Ф., Сорок дней Муса-дага, Ереван 1984

• Врацян С, Армения между большевистским молотом и турецкой наковальней, Ереван, 1992

• Гандзакеци К., История Армении, Памятники письменности востока, LIII (сост. Ханларян Л.), М., 1976

• Геноцид — преступление против человечества, Международный гуманитарный фонд арменоведения им. Агаяна, М., 1997

• Геноцид армян 1915 г. Вопросы истории и историографии. Сборник статей, Ереван, 1995

• Геноцид и массовые репрессии. Истребление по национальным и религиозным мотивам, Минск, 1996

• Григор Нарекаци, Книга Скорбных Песнопений, М., 1988

• Григорян Л., Кто мы, М., 1996

• Инджикян О., Социальная психология геноцида, М., 1995

• История армянского народа (под ред. М. Нерсисяна), Ереван, 1980

• Миргородская М., Великая Армения: от истоков до наших дней, М., 2000

• Мкртчян Ш., Сокровища Арцаха, Ереван, 2000

• Нансен Ф., Армения и Ближний восток, М., 1996

• Сантрян В., Сыновья Маштоца, Эчмиадзин, 1996

• Смирнов Н., Политика России на Кавказе в XVI-XIX вв., М., 1958

• Сокровища Армянской церкви из собрания Святого Эчмиадзина, С.-Петербург, 2000

• Степанян М., Армянское искусство, М., 1989

• Тер-Саркисянц А., Армяне, история и этнокультурные традиции, М., 1998

• Фирбюхер Г., Армения 1915. Что скрыло кайзеровское правительство от немецких подданных. Уничтожение Турцией культурного народа, Ереван, 1991

• Хомизури Г., Социальные потрясения в судьбах народов (на примере Армении), М., 1997

• Худавердян К., Армения, Ереван, 1990

• Худавердян К., Саакян Р., Геноцид армян. Сквозь призму десятилетий, Ереван, 1995

• Эзов Г., Сношения Петра Великого с армянским народом, Документы, С.-Петербург, 1898

• Adontz N., Histoire de I'Arménie. Des origines du X siè cle au VI av. J.C., Paris, 1946

• Alpago Novello A., leni C, Manoukian A., Pensa A., Uluhogian C, Zekiyan B.L., Gli armeni, Milano, 1986

• Armin T. Wegner e gli armeni in Anatolia, 1915, Milano, 1996

• Boghossian S., Iconographie arménienne, Paris, 1987

• Bryce J., Toynbee A. , Livre bleu sur le massacre des Arméniens dans I'Empire ottoman, Paris, 1987

• Cuneo P., Architettura armena, I-II, Roma, 1988

• De Morgan J., Histoire du peuple armenien, Marseille, (1917-1919), 2 ed., 1981

• Der Nersessian S., L'art arménien, Paris, 1989

• Donabédian P., Thierry J.-M., Les arts arméniens, Paris, 1987

• Donabédian P., Mutafian C, Le Karabagh, Paris, 1989

• Episcoposian G., Armenian Problem in the past and today, Moscow, 1993

• Histoire des Arméniens (sous la direction de G. Dédéyan), Toulouse, 1982

• Hovannisian R. (ed.), The Armenian People, I-II, New York, 1997

• Iskandar A.J., La Nouvelle Cilicie. Les Armeniens du Liban,

Amelias, 1999

• Kévorkian R.H., Arménie entre Orient et Occident, Paris, 1996

• Kévorkian R.H., Mahé J.-P., Arménie: 3000 ans d'histoire, Marseille, 1988

• Kévorkian R.H., Paboudjian P., Les Arméniens dans l'empire ottoman à la veille du génocide, Paris, 1992

• Kuciukian P., Voci nel deserto — Giusti e testimoni per gli armeni, Milano, 2000

• La tragédie de Soumgait (éd. S. Chahmouratian), Paris, 1990

• Lepsius J., Archives du génocide des Armeniens, Paris, 1986

• Lepsius J., Rapport secret sur les massacres des Arméniens, Paris, 1987

• Morgenthau H., Mémoires, suivi de Documents du Département d'Etat, Paris, 1983

• Mouradian C, De Staline à Gorbatchev. Histoire d'une république soviétique: I'Arménie, Paris, 1990

• Mutafian C., La Cilicie au carrefour des empires, Paris, 1988

• Mutafian C, Le royaume arménien de Cilicie, Paris, 1993

• Mutafian C, Metz Yeghern. Breve storia del genocidio degli armeni, Milano, 1995

• Pasdermadjian H., Histoire de I'Armenie, Paris, 1971

• Piotrovskij В., Il regno di Van. Urartu., Roma, 1966

•Roma — Armenia (catalogo dell'esposizione al salone Sistino della Biblioteca Apostolica Vaticana, 25 marzo — 16 luglio 1999 a с. di С Mutafian), ed. De Luca, 1999

• Sarkissian K., A Brief Introduction to Armenian Christian Literature, London, 1984

• Ternon Y., Enquête sur la négation d'un génocide, Marseille, 1989

• Ternon Y., La cause arménienne, Paris, 1983

• Ternon Y., Les Arméniens, histoire d'un génocide, Paris, 1977

• Toynbee A., Le massacre des Arméniens, Paris, 1987

История Армянской церкви

•Адян В., Святой Эчмиадзин, Ереван, 1981

• Айвазян К. В., История отношений Русской и Армянской Церквей в средние века, Ереван, 1989

• Езник (Петросян) епископ, Армянская Апостольская Святая Церковь, Эчмиадзин, 2001

• Орманиан М., Армянская Церковь (пер. с франц. Б. Рунт), М., 1913

• Худавердян К., Католикосат всех армян. Армянский вопрос. Энииклопелия, Ереван, 1991

• Ajamian Chahé (archevêque), L'Eglise arménienne (un aperçu), Jerusalem, 1978

• Beledian K., Les Arméniens, 1994

• Die Kirche Armeniens (red. F. Heyer), Stuttgart, 1978

• Kapoian-Kouymjian A., L'Eglise vue par les Arméniens, Paris, 1988

• Les Arméniens, Histoire d'une chrétienté (red. G. Dédéyan),

Toulouse, 1990

• Mécérian J., Histoire et institutions de I'Eglise arménienne, Beyrouth, 1965

• Nersoyan H., The Relationship of the Armenian Church with other Christian Churches s.d.l.

• Ormanian M., L'Eglise arménienne, Paris, 1910

• Ormanian M., Abp., The Church of Armenia, Montreal, 2000

• Tchilingirian H., A brief historical introduction to the Armenian Apostolic Orthodox Church, Montreal, 1995

• Tchilingirian H., The Armenian Apostolic Orthodox Church (www.sain.org), 1996

• Tournebize C, Histoire politique et religieuse de I'Armenie, Paris, 1910

Вероучение, святые, литургия

• Адонц Н., Армения в эпоху Юстиниана, СПб., 1908; 2-е изд., Ереван, 1970.

• Армянские жития V-XV вв. (под ред. К.С. Тер-Давтян), Ереван, 1996

• Божественная Литургия Армянской Церкви, С.-Петербург, 1998

• Гуайта Дж., Жизнь человека: встреча неба и земли (предисл. С. Авериниева) М., 1999

• Дурново Л.А., Очерки изобразительного искусства средневековой Армении, М., 1979

• Езник (Петросян), епископ, Энииклопедический Словарь Святых, почитаемых Армянской Церковью, Краснодар, 2001

• Святые Армянской Церкви. Мученики (под ред. Верховного архимандрита Езника), Эчмиадзин, 1996

• Тер-Давтян К.С., Армянские жития и мученичества V-XVII вв., Ереван, 1994

• Тер-Давтян К.С., Новые армянские мученики (1155-1843), Ереван, 1998

• Троицкий И., Изложение веры Церкви Армянския, начертанное Нерсесом католикосом армянским по требованию боголюбивого государя греков Мануила, С.-Петербург, 1875

• Худобашев А., Исторические памятники вероучения Армянской Церкви, относящиеся к XII столетию, С.-Петербург, 1847

•Ashjian M., S. Nerses of Lambron, New York, 1993

• Assoghik, Evêque, Notre-Dame de l'espérance, St. Etchmiadzine, 1996

• Boghos Levon Zekiyan, La spiritualità armena. Il libro della lamentazione di Gregorio di Narek, Roma, 1999

• Dulaurier E., Histoire, dogmes, traditions et liturgie de l'Eglise Armenienne Orientate, Paris, 1853

• Guaita G., Karékine I, Catholicos de tous les Armeniens, Paris, 1998

• Guaita C, Karekin I, Befween Heaven and Earth, New York, 2000

• Guaita C, Karekin I Che cos'è la felicità! (introd. di Andrea Riccardi), Milano, 2001

• Gérejian D. (Mgr.), Jésus premier pèlerin d'Arménie, Marseille, 2000

• Karekin I, And the Boat moves on the Waters, New York, 1998

• Karekin I, Challenge to renewal, New York, 1996

• Karekin I, Etchmiadzin is mission. Armenia Round Table WCC, Etchmiadzin, 1996

• Karekin I, Etchmiadzin is mission. Thoughts and sermons april / december 1995, California, 1996

• Karekin I, In Search of Spiritual Life, Holy Etchmiadzin, 1995

• Karekin I, L'identità della Chiesa armena, Bologna, 1997

• Karekin I, Thoughts/Pensées, Montreal, 2000

• Karekin I, Via crucis, Roma, 1997

• Karekin Sarkissian, The Council of Chalcedon and the Armenian Church, Amelias, 1984

• Karékine I, A la Recherche de la Spiritualité, Paris, 1997

• Kestekian H. and   A., Divine liturgy, Montreal, 1997

• L'eucharistie de l'Eglise Apostolique Arménienne (par Oghlukian A.), Geneve, 2000

• Manoogian Torkom, Deacone's Guidebook in the Divine Liturgy, New York, 1994

• Nerses di Lambron, Il primato della carità, Bose, 1996

• Nersoyan H., The Christology of the Armenian Orthodox Church, Jerusalem, 2001

• Nersoyan Т., The christological position of the Armenian Church,Jerusalem, 1957

• Nersoyan Tiran, Divine Liturgy of the Armenian Apostolic Orthodox Church, London, 1984

• Talatinian В., Il Monofisismo nella Chiesa armena. Storia e Dottrina, Jerusalem 1980.

ПРИЛОЖЕНИЕ III. Список иллюстраций и карт

Историко-географические карты

Цветные иллюстрации

Снежные вершины Арарата

Кафедральный собор Эчмиадзина

Яма, в которой был заточен Григорий Просветитель

Воскрешение Лазаря. Торос Рослин. Миниатюра. 1265 г. Иерусалим. Армянский Патриархат

Евангелист Матфей. Справа изображен сам художник. Саркис Пицак. Миниатюра. 1331 г. Венеция. Монастырь Св. Лазаря

Егише. О Вардане и армянской битве. Рукопись. 1589 г. Ереван. Матенадаран

Амберд. Крепость-замок и церковь князей Пахлавуни. Х-ХШ вв.

Монастырь Санаин. X-XIII вв.

Монастырь Гехард. XII-XIII вв.

Деталь. Вход в часовню, вырубленную в скале и хачкары.

Храм св. Креста (Сурб Хач) на острове Ахтамар. X век

Деталь. Рельеф на фасаде храма.

Общий вид монастыря Татев. IX-XIII вв.

Примечания

1

Дж. Гуайта. Жизнь человека: встреча неба и земли, предисловие С.Авериниева. М., 1999

Content

Гуайта Джованни 1700 лет верности. История Армении и ее Церкви

1700 ЛЕТ ВЕРНОСТИ. История Армении и ее Церкви

ПРЕДИСЛОВИЕ

ЧАСТЬ I. ДРЕВНЯЯ АРМЕНИЯ И ЕЕ ХРИСТИАНИЗАЦИЯ

ГЛАВА 1. ИСТОКИ

«Горный архипелаг»

Страна контрастов

Стойкость армян

Араратская долина

Предание

Далекие истоки

Медленный процесс формирования

Возникновение армянского народа

«Двуличные и непостоянные»?

ГЛАВА 2. АРМЕНИЯ В КЛАССИЧЕСКУЮ ЭПОХУ

Персия при Кире и Дарии

Селевкиды

Арташес I

Тигран Великий

Мифология и языческая религия древней Армении

ГЛАВА 3. ПЕРВЫЕ ВЕКА ХРИСТИАНСТВА В АРМЕНИИ. I — IV века

Между Римом и Парфией

Трдат I

Аршакиды

Армения в апостольский период

Царь Авгар

Проповедь апостолов

Исторические данные

Сасаниды и маздеизм

Принятие христианства

Датировка и причины крещения

Раздел Армении между Римом и Персией

Моральное разложение правителей

Нерсес Великий

ГЛАВА 4. ЗОЛОТОЙ ВЕК АРМЯНСКОЙ КУЛЬТУРЫ. V—VI века

Армения между Византией и Персией

Месроп Маштоц

Расцвет культуры

Попытки персов к ассимиляции армян

Аварайрская эпопея

Халкидонский собор и Армянская церковь

ЧАСТЬ II. ДОЛГОЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ И ПОЗДНЕЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ

ГЛАВА 5. ОТ АРАБСКОГО ВЛАДЫЧЕСТВА К НАЧАЛУ ТУРЕЦКОГО ИГА. VII — XI века

Арабские завоевания

Арабское и византийское иго

Святые и мученики в эпоху арабского владычества

Княжеская Армения

Экономический прогресс, культурный и религиозный расцвет

Григор Нарекаци

Конец независимости

Нашествие сельджуков

ГЛАВА 6. СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. XII-XIV века

Две Армении

Крестовые походы и Армянское царство в Киликии

Левон Великолепный

Новая Армения и Запад

Падение Киликийского царства

Культура серебряного века

Экуменическая Армения

Францисканцы и доминиканцы в Киликии и в Армении

Орден братьев-объединителей (Fratres Unitores). Сложные отношения с папством в XIV веке

Великая Армения и Грузия

Монгольские нашествия и Тамерлан

ГЛАВА 7. АРМЕНИЯ ПОД ВЛАСТЬЮ ОСМАНСКОЙ ИМПЕРИИ И ПЕРСИИ. XV-XVIII века

Анархия при туркменских династиях

Османы и сефевиды

Общественная жизнь, экономика и культура

Флорентийский собор и православные Церкви

Эволюция структуры Армянской церкви

Роль Церкви

Диаспора и начало экономического подъема в XVII веке

Католический прозелитизм и деятельность мхитаристов

Карабах меликов

Планы и попытки освобождения

Русские кампании и армянское освободительное движение

Церковь и национальное освобождение

ЧАСТЬ III. НОВОЕ ВРЕМЯ

ГЛАВА 8. АРМЯНЕ МЕЖДУ РОССИЕЙ И ТУРЦИЕЙ. XIX век

Русские на Кавказе

Противоречия в российской политике по отношению к армянам. Реформы в России и в Турции

Экономическое и культурное развитие

Протестантский прозелитизм

Армянский вопрос: международные договоры и политический контекст

Репрессии конца века

ГЛАВА 9. МЕЦ ЕГЕРН — ВЕЛИКОЕ ЗЛОДЕЯНИЕ. Начало XX века

Сопротивление армян в Турции на заре XX века

Пантюркизм младотурок

Надежды и тревоги довоенного периода

Армяне в начале первой мировой войны

Трагедия 1915 года

Свидетельства

Кемалисты и завершение геноцида

Итоги геноцида и его виновники

Церковь и геноцид

Признание факта геноцида и армянский терроризм

Политика отрицания со стороны Турции

Отрицание истории и культуры армян

ГЛАВА 10. МЕЖДУ ТУРЕЦКИМ МОЛОТОМ И РОССИЙСКОЙ НАКОВАЛЬНЕЙ. 1900-1920 годы

Русская Армения на рубеже веков

Русские революции и первая мировая война

Закавказский сейм

Тяжелая независимость

Лучи надежды

Республика Армения между кемалистским молотом и большевистской наковальней

Потеря независимости

Раздел Армении и конец армянской мечты

ЧАСТЬ IV. СОВРЕМЕННАЯ АРМЕНИЯ

ГЛАВА 11. СОВЕТСКАЯ АРМЕНИЯ. 1920-1985 годы

Установление советской власти: военный коммунизм, НЭП и коллективизация

Церковь в первый период советской власти

Сталинский террор

Война и послевоенные годы

Армянская церковь после смерти Сталина

Разрыв с Киликийским престолом

Противоречия периода оттепели

60-е и 70-е годы

Долгий застой и религиозные волнения

ГЛАВА 12. НЕЗАВИСИМАЯ АРМЕНИЯ. 1985-2001 годы

Перестройка и карабахский вопрос

Сумгаит

Армения, потрясенная несчастьем

Кризис перестройки и события в Баку

На пути к независимости

Церковь в свободной Армении

Проблемы Армении сегодня

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. ОБЩИЕ ЧЕРТЫ АРМЯНСКОЙ ДУХОВНОСТИ

Верность себе и открытость по отношению к другим

Церковь и нация

Духовная и светская власть

Вселенский характер и диалог

Вызов сегодняшнего времени

ПРИЛОЖЕНИЕ I. Хронология правления Католикосов Всех Армян и местонахождение их престолов

А. Первые (по преданию) апостолы и епископы Армении

В. Католикосы Всех Армян после крещения Армении

ПРИЛОЖЕНИЕ II. Использованная литература

ПРИЛОЖЕНИЕ III. Список иллюстраций и карт

Историко-географические карты

Цветные иллюстрации

Примечания