Bestseller

ОХОТНИК ЗА ПРИДАНЫМ

Ч. Сельцер

В. Спэнн

С. Дин

Чарльз Олден Сельцер

Хозяин «Лэйзи Уай»

Кэлюмет Марстон возвращается домой

Машинально переставляя уставшие ноги, пони медленно спускался по косогору и вдруг встал, испуганно дрожа.

Кэлюмет Марстон, покачнувшись в седле, очнулся от неприятных размышлений и, сжав зубы, схватился за тяжелый пистолет. Он быстро огляделся вокруг и, когда увидел предмет, испугавший его пони, совсем не удивился. За последние два дня с ним бывали подобные случаи, и еще ни разу Марстон не позволял своему пони понести или свернуть с дороги. Он и сейчас крепко его держал, со злостью дергая за повод.

В десяти шагах перед пони посреди тропинки извивалась гигантская блестящая змея, ее круглые глаза горели ненавистью. Кэлюмет вонзил шпору в левый бок пони и дернул повод влево. Пони покачнулся и повернулся правым боком к змее, его туловище дрожало от страха.

Пистолет в руке Кэлюмета с грохотом выстрелил, и огромная змея свернулась в судорожно извивающуюся массу. Секунду Кэлюмет следил за ней и, увидев, что рана, которую он нанес, не смертельна, заставил пони еще продвинуться вперед. Двумя точными выстрелами он отсек змее голову. «По величине она будет с человека»,— подумал Кэлюмет. Он уселся поудобнее и скомандовал пони:

— Вперед, проклятое животное!

Тяжело вздохнув, пони поплелся по тропинке. Через три секунды возобновилось унылое шарканье его ног, через три секунды Кэлюмет вернулся к своим печальным размышлениям.

Над ними, высоко в мерцающем небе, медленно плыл орел по направлению к лесистому берегу реки. Кроме орла, пони и Кэлюмета во всей пустыне не было ни одного живого существа. Лишь в тени скалы, возможно, скрывались ящерицы, скользили змеи; в горячем песке могла снести яйцо птица. Но все это было неотъемлемой принадлежностью пустыни. А Кэлюмет, его пони, и орел не были ее постоянными обитателями. Орел совершал перелет из Мексики — ему пришлось много раз взмахнуть крыльями, чтобы достичь лесистой балки на берегу реки.

Кэлюмет осмотрел округу жестким озлобленным взглядом. Через полчаса они были уже на берегу реки. Пони спустился по скалистому откосу, окунул голову в воду и жадно начал пить. Кэлюмет наклонился, зачерпнул кружкой воды и, закинув голову, напился. Разглядев зоркими глазами пятно на небе, он усмехнулся.

— Проклятый, жирный трус! Преследовал меня пятьдесят миль,— проговорил он сквозь зубы. Глаза его блеснули ненавистью.

Напившись, пони легко одолел противоположный склон реки. Приостановив его, Кэлюмет обернулся и мрачно осмотрелся. В два дня он пересек пустыню, и теперь она лежала позади, таинственная земля, покрытая песчаными дюнами и молчанием. И как сама пустыня, сурово и таинственно было лицо Кэлюмета. Он отвернулся и устремил взгляд на плато, окаймленное золотисто-коричневыми долинами, зовущими и соблазнительными. Так силен был контраст между пустыней и долиной и так силен был призыв ее, что холодное, резкое лицо Кэлюмета смягчилось. Ему показалось, будто он вырвался из безлюдного старого мира, где смерть насмехалась над всем живым, в новый, где царствовала жизнь.

Перед Кэлюметом лежала страна его юности, дремлющая в ослепительном блеске полуденного солнца, ведущая в нескончаемую даль. Он хорошо ее помнил и вот сейчас долго рассматривал, отыскивая знакомые места, припоминая случаи, с которыми эти места были связаны. Пусть он забыл о них в дни своего изгнания, но сейчас все вернулось к нему, в его памяти все всплыло ясно и отчетливо.

На расстоянии пяти миль, там, где река раздваивается, поднимаются крыши домов ранчо его отца — ранчо «Лэйзи Уай».

Праздничное настроение овладело им, и он забыл пустыню, долгий путь, суровые дни на чужбине. Но даже теперь выражение его лица не изменилось. Он изучал долину еще некоторое время и, дернув поводья, послал пони вперед. Животное нетерпеливо мотнуло головой, почуя близость пищи и хлева, но твердая рука Кэлюмета охладила его пыл. Кэлюмет не спешил. Он еще не нашел объяснения своей странной прихоти, которая привела его сюда после тринадцатилетнего отсутствия, и хотел подумать об этом. Он насмешливо скривил губы, медленно проезжая по долине. Он совершенно не представлял, как воспримет его возвращение отец, который никогда не интересовался им. Кэлюмет не мог не считаться с этим. За все это время он не послал сюда ни слова, и ему ничего не посылали. Он не знал, зачем он едет.

Кэлюмет был в Дюранго, когда вдруг это настроение овладело им. Он не раздумывая пустился в путь, и вот он здесь. И даже сейчас он не мог до конца объяснить эту прихоть. Он знал, что не встретит хорошего приема, он знал, что его не ждут. Было ли у него страстное желание взглянуть на родные места? Возможно, было. А может, и нет. Он пробирался сюда, на землю своей юности, через густые заросли, скакал по бесплодным равнинам, проезжал лесистые балки, и ничего не шевельнулось в его сердце. Он не чувствовал ни удовольствия, ни радости, ни удовлетворения. Если он и испытал некоторое любопытство, то это было совершенно бессознательно, оно как будто всегда жило в нем. Свою бесстрастность он объяснял тем, что знал — ему не нужно было возвращаться, чтобы взглянуть на могилу матери. Мать уже не существовала для него. Его сердце не сжималось, когда он думал о ней.

Тогда зачем он здесь? Ему было все совершенно безразлично. Если бы он был психологом, то попытался бы покопаться в душе и найти возвышенные слова, но он был простой, очень земной человек и его не занимали психологические нюансы. Что-то побудило его приехать сюда — и он здесь. Этого довода для него достаточно.

Он представил себе, как в сумерки подъедет к «Лэйзи Уай». Он увидит отца, возможно, сразу поссорится с ним и уедет обратно, чтобы никогда больше не возвращаться. Это покажется странным, но перспектива ссоры с отцом вызвала в нем приятное волнение. Это было первое сильное чувство за все время его путешествия.

Когда они спустились в долину, он направил пони по узкой тропинке. Вокруг возвышались каменистые вершины одиноких холмов, опоясанных океаном кустарника, сухой травы и песка.

Спешившись, он уселся и вытянул ноги. Зевнул, лениво сунул руку в карман брюк, достал табак, бумагу и свернул самокрутку. Глубоко затянулся и медленно выпустил дым. Затем он положил голову на камень, упер локоть в песок, прикрыл глаза шляпой и, небрежно покуривая, предался размышлениям.

Вспоминая кошмары своей юности, он думал о том, что' же сделало его таким суровым, озлобленным и безжалостным человеком-демоном, чьи страсти грозят прорвать любую плотину самоконтроля. Он был человеком, злобная натура которого заставляла сторониться других людей. В том, кто насмехался над добродетелью, никто не видел ничего хорошего. Не раз во время своего изгнания он напрягал ум, надеясь найти какой-то ответ. Он интуитивно чувствовал слабые отблески правды, но окончательного, твердого объяснения так и не представил себе, возможно потому, что никогда не считал это необходимым. Но сейчас, вернувшись домой и припомнив все, он нашел объяснение. Он понял всю безжалостную его логику.

Он был тем, кем сделали его родители. Он не умел мыслить по-научному и излагал все так, как ему хотелось. Это железное правило досталось ему по наследству. Своим родителям он был обязан всем и ничем. Так он продолжал размышлять, пока ему не стало ясно все. Они (его родители) дали ему жизнь — и больше ничего. Он должен быть благодарен им за это. А за что же благодарить, если он считает, что его жизнь ничего не стоит? Он не обязан им ничем, потому что они погубили жизнь, которую подарили ему. Они лишили его всего того, что он был вправе от них ждать: любви, сочувствия или хотя бы хорошего обращения. Вместо этого он получал удары, пинки, проклятия, ненависть. Ненависть! Да, они ненавидели его, и они говорили ему об этом. Но причина их ненависти была для него непонятна.

Когда ему было пятнадцать лет, умерла его мать. Пока соседи хоронили ее в тихом местечке в самом углу загона для скота, у изгороди, он стоял и глядел в последний раз на ее тело в грубо сколоченном ящике. Он ничего не чувствовал — ни горя, ни радости, ни сожаления. Один из соседей спросил его, почему он не плачет. В ответ он произнес проклятие и убежал. Позже, когда соседи разошлись, отец затащил его на конюшню и нещадно избил. Он перенес это с сухими глазами, молча, но внутри него кипел гнев. Этой же ночью, как только отец ушел спать, он потихоньку выскользнул из дома, взнуздал своего любимого пони по кличке Черная Нога и поскакал прочь. Такова была его юность.

С тех пор прошло тринадцать лет. Теперь ему двадцать восемь, и он немного изменился — стал хуже. У него не было друзей за все время скитаний. Он много пережил, стал уверенным в себе, научился приспосабливаться. Это была аура холодной настороженности, которая предохраняла от любых покушений на его одиночество. Люди не шутили с ним,— они боялись его. По всему Дюранго, где он поселился, было известно, что он обладает сатанинским умом и шестизарядным револьвером. Но он не хвастал своим оружием, на которое действительно был скор. Он был спокойным, ненавязчивым и молчаливым,— этому его научили родители. Но его быстрый взгляд был красноречивей многих слов. Он олицетворял дремлющий вулкан страстей, которые должны были когда-нибудь вырваться наружу.

Рассматривая сейчас из-под полей шляпы этот безлюдный, безмолвный мир, он горько усмехнулся. Вся жизнь прошла перед его глазами, пока он лежал в этом пустынном месте, и он ощутил ее суровость, пустоту и загадочность. Сейчас перед ним простиралась его земля. Он здесь родился, в этой долине, провел дни, месяцы, годы. Он ее знал и ненавидел.! Он хорошо знал и пустыню, она нисколько не изменилась.

Проезжая ее вчера и позавчера, он почувствовал ее мрачную жестокость. Но жизнь его была не менее мрачна. Безмолвие пустыни было не глубже, чем пустота в его сердце. Он сам как бы отражал дух пустыни,, ее таинственность. Жизнь его была подобна этому пустому небу, простирающемуся над пустыней,— такая же холодная, суровая и неуютная. Внезапно на него упала тень. Подняв голову, он увидел мексиканского орла, медленно кружившего над ним. Кэлюмет усмехнулся. Может быть, это предзнаменование? Он внимательно посмотрел на птицу и понял: он сам похож на орла. Как и орел, он ненавидел все вокруг и органически стремился разрушать и уничтожать. Было и различие между ними. Орел изначально питался падалью, в то время как он все время подавлял в себе великодушные порывы и вырывал из сердца благородные идеалы, которые пытались укорениться в нем.

Уже два часа он сидел, наблюдая. Он видел, как солнце медленно садилось за горы, как золотой орел кружил далеко над песками, как ночные тени спускались на долину. Мир стал мутным и таинственным. Небо окрасилось в оранжевые, золотые и фиолетовые тона; розовый туман окутал горы. Последний пурпурный луч промелькнул за дальней скалой и погас. Над пустыней краски были еще удивительней, тайны еще глубже. Но Кэлюмет скорчил гримасу — это великолепие было для него как насмешка. Он сел на пони и стал медленно продвигаться по направлению к ранчо «Лэйзи Уай».

Он был так занят размышлениями, что сначала не обратил внимания на то, что в долине совсем не видно скота. Раньше, в дни его юности, долина служила пастбищем для «Лэйзи Уай». И когда он наконец заметил, что здесь нет и следа скота, он от удивления остановился. Но, возможно, нашли другое пастбище? Мало ли что могло измениться за эти тринадцать лет...

Он уже хотел дернуть за повод, как вдруг что-то заставило его обернуться и взглянуть туда, где он только что отдыхал. Он увидел человека на лошади, который неподвижно сидел в седле и смотрел на него. Кэлюмет отметил, что всадник был сильным, рослым человеком. Даже на расстоянии было заметно какое-то неопределенное выражение его лица, несмотря на хитрый ястребиный нос.

Кэлюмет очень удивился внезапному появлению всадника. Но, подумав, решил, что это не так уж странно. Ведь он настолько был погружен в свои мысли и воспоминания, что не обращал ни на что внимания. Этот человек был, очевидно, одним из работников его отца. Возможно, тот увидел его издали. Ему захотелось поговорить с этим человеком, узнать, что нового случилось за время его отсутствия. Он пришпорил пони и поехал по направлению к всаднику. Мгновение человек молча наблюдал за ним. Затем, видя, что Кэлюмет продолжает приближаться к нему, погнал свою лошадь в противоположную сторону. Кэлюмет удивился. «Какой-то застенчивый»,— подумал он, презрительно усмехаясь. Однако он заставил пони подняться на гребень холма. Достигнув вершины, Кэлюмет увидел, что человек мчится через пустынную долину с такой скоростью, что было ясно: тут дело не только в застенчивости. Кэлюмет остановился и насмешливо помахал рукой человеку, который оглянулся и смотрел на него через плечо.

— Удирай, удирай,— крикнул Кэлюмет,— я и не собираюсь с тобой разговаривать!

Реакция всадника была очень странной. Он осадил и резко развернул лошадь, быстро вытащил винтовку из седельного мешка, приложил ее к плечу и выстрелил. Кэлюмет вовремя выпрыгнул из седла и упал ничком на землю. Над ним просвистела пуля, потом он услышал лязг винтовки и увидел, что неизвестный уже продолжает свой путь. Кэлюмет достал пистолет, но, поняв, что расстояние слишком велико для хорошего выстрела, сунул его в кобуру. Он был в страшной ярости, но сознавал, что глупо вступать в борьбу, так как преимущество будет иметь винтовка. С мрачной улыбкой он следил за всадником, который уезжал все дальше к холмам. Поклявшись, что он вернет этот выстрел, Кэлюмет развернул пони и поехал к ранчо «Лэйзи Уай».

Бетти встречается с наследником

Чувство, которое не тревожило его все эти годы, заставило Кэлюмета направить пони к дальнему углу загона для скота, где он в последний раз видел мать. Пока он ехал сюда, у него не было никаких переживаний, но, подойдя к могиле, он испытал жестокое удовлетворение и грустное пренебрежение. Здесь не было ни камня, ни даже могильного холмика, а только небольшой клочок земли, поросший сорной травой. Кэлюмет не удивился. Все было так, как он и представлял в те краткие мгновенья, когда разрешал себе вспомнить прошлое. Он почувствовал удовлетворение не потому, что побывал на могиле матери, а потому, что его суждение об отце подтвердилось. И хотя он не любил и мать, сейчас вся его ненависть сосредоточилась на отце. Жуткий гнев и презрение закипали в нем, когда он направил пони к дому. Он не торопился и, остановив Черную Ногу, небрежно сидел в седле, осматриваясь. Вокруг все полуразрушилось, почти руины. Строения не были похожи на те, которые он помнил. Они осели на одну сторону, крыши как будто с издевкой кланялись ему. Забор во многих местах сломался, за ним стояли два тощих пони, казалось, не в силах сдвинуться с места. Кэлюмет испытывал странное ликование. Его душа наполнилась мстительным и радостным удовлетворением. Судя по виду этих строений, его отца преследовали неудачи. Кэлюмет даже улыбнулся, увидев, что сарай, где ютились работники отца, которых тот ненавидел, готов вот-вот рухнуть. Привела его в восторг и бездействующая ветряная мельница. Закончив осмотр, он не направился прямо к дому, он решил поехать в объезд через лесок. Он хотел внезапно увидеть отца и удивить его.

Пони не стоило оставлять в загоне, где находились эти два жалких животных. Поэтому Кэлюмет, добравшись до края леса, совсем близко от дома, спешился и привязал пони к дереву. Через мгновение он уже стоял перед дверью а искал засов. Медленно отодвинув его, он вошел и остановился на пороге, держась правой рукой за косяк. Эту комнату отец всегда использовал как контору. В серых сумерках Кэлюмет пытался разглядеть хорошо знакомые предметы: письменный стол-конторка, несколько стульев, диван, дешевые гравюры на стенах. Его охватило чувство, которому трудно дать название. Он даже побледнел немного и сжал зубы и кулаки. Воспоминания снова нахлынули на него.

Долго он стоял так в дверях. Затем подошел к конторке и нерешительно положил руку на крышку. Отец, очевидно, ужинал в другом конце дома. Он решил не мешать ему и сел на стул перед конторкой. Так прошло довольно много времени. Отец, наверное, будет неприятно .удивлен, встретясь здесь с ним через пять минут.

Сидя на стуле, Кэлюмет почувствовал, как устал, и устроился поудобнее, вытянув ноги. Пять минут уже превратились в десять, а он все еще сидел неподвижно, глядя в окно на темнеющее небо. Становилось совсем темно, и Кэлюмет слышал протяжный заунывный вой' волков, кваканье лягушек на реке и крик совы неподалеку. Он задумался. Ничего не скажешь — хорошее возвращение домой. Сердце его наполнилось горечью. Руины, темноту, запустенье нашел он здесь. Это все, чем встретил его отец. Смертельная ярость охватила его, страстное желание все разрушить. Мускулы его были напряжены, кровь стучала в висках, голова кружилась. Если бы отец появился сейчас, ему пришлось бы плохо. Страшным напряжением воли Кэлюмет поборол в себе это настроение. Мышцы его расслабились, он снова развалился на стуле, вытянув ноги. Свертывая самокрутку, Кэлюмет заметил, что руки его действовали по-прежнему уверенно. Как-то он слышал, как один человек говорил кому-то, что у Кэлюмета Марстона нет нервов. Он это знал и сам. Сознавал он и то, что твердый самоконтроль делал его страсти еще более опасными.

Ночная темнота заволакивала комнату. Из другой части дома не доносилось ни звука. Кэлюмет наконец решил поискать отца. Он встал, прикурил и, отбрасывая спичку, ударился рукой о спинку стула, на котором сидел. Выругавшись сквозь зубы, он поддал стул ногой, и тот, отлетев в угол комнаты, с грохотом упал. Кэлюмет даже хотел еще раз пнуть его — такое жуткое было настроение, но, поняв, что бесполезно нападать на неодушевленные предметы, только выругался еще раз. Он постоял еще мгновение, надеясь, что отец, возможно, услышит шум и придет разузнать, что тут происходит. И действительно, скоро он услышал приближающиеся шаги. Отец услыхал, идет сюда! Кэлюмет стоял посреди комнаты, не зная, то ли ему оставаться здесь, то ли спрятаться, чтобы отец искал его. Он окончательно решил остаться, затянулся в темноте, и самокрутка вспыхнула, как светлячок. Шаги приближались, и Кэлюмет услышал слабый скрип двери: дверь из столовой всегда скрипела. Отец, очевидно, был без лампы, лишь вдали, наверное в кухне, которая находилась за столовой, брезжил тусклый свет. Полоска света становилась все шире, дверь распахнулась настежь, на пороге встал прямой, костлявый человек.

Кэлюмет стоял молча, сознавая необычность ситуации: ведь он пришел, как вор, ночью. Потом он снова затянулся, и огонек, очевидно, обнаружил его. Он быстро спрятал самокрутку в кулак, но была уже поздно: отец узнал о его присутствии. Кэлюмет увидел пистолет, блеснувший у него в руке, услышал немного хриплый голос, неуверенно скомандовавший: «Руки вверх!» Сейчас Кэлюмет испытывал дикую радость. Он предвкушал, каким сюрпризом окажется для отца то, что в комнате находится не кто иной, как его ненавистный сын. Пытаясь затаиться, он совсем забыл про чинарик, который спрятал в кулаке, а он уже жег ему пальцы. И Кэлюмет разозлился. Шагнув вперед, он схватил руку отца с пистолетом и отвел в сторону. В тот же миг прозвучал выстрел. Кэлюмет почувствовал, что его лицо опалило порохом. В бешенстве он схватил отца за горло, протащил на середину комнаты и, грубо бросив на пол, надавил ему коленом в живот. Может быть, он и оставил бы его в покое, но этот старик решил сопротивляться: высвободил руки и дотянулся до пистолета, который лежал на полу. Оружие снова выстрелило. Кэлюмет пришел в еще большее бешенство. Он снова вцепился в горло этого негодяя и два раза стукнул его головой об пол, приговаривая:

— Так-то ты встречаешь сына, проклятая тварь!

Кэлюмет был так поглощен усмирением своего единственного оставшегося в живых родителя, что не услышал шума позади себя. Но внезапно в комнате вспыхнул свет, и лицо лежащего на полу человека осветилось. Кэлюмет увидел, что перед ним не отец, а совершенно незнакомый человек! Он не успел даже опомниться от удивления, когда услышал позади себя чей-то голос и, обернувшись, увидел в дверях женщину, которая держала в одной руке свечу, а в другой пистолет, направленный на него. Женщина была очень бледна, огромные глаза смотрели испуганно, но в ней чувствовалась твердая решимость.

— Встань или я пристрелю тебя, как собаку,— проговорила она, тяжело дыша.

Отпустив горло незнакомца, Кэлюмет повернулся всем телом и недоброжелательно осмотрел молодую женщину. Гнев его уже прошел: он понял, что этот человек не его отец. Он встал. Конечно, не потому, что женщина приказала ему, просто не было смысла оставаться на полу. Холодная усмешка скользнула по его лицу, когда он увидел, что оружие в руках женщины опускается все ниже и вот уже дуло нацелено в пол. Сорокапятикалибровый заряженный револьвер весил около сорока унций и выглядел таким громоздким, тяжелым и совершенно безвредным в тонких руках девушки, что угроза ее казалась просто шуткой.

Кэлюмет оценил весь юмор ситуации.

— Я думаю, вам бы следовало двумя руками держать это большое оружие, мэм,— сказал он. Дуло пистолета неопределенно качнулось, молодая женщина от изумления открыла pot. Очевидно, отсутствие страха у незваного гостя возмутило ее. Но она не последовала совету Калюмета,— она просто стояла и наблюдала за ним. В это время человек, с которым он боролся, с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь от головокружения, упал на стул и с жадностью заглатывал воздух.

Демон в Кэлюмете успокоился,— эта сцена нравилась ему. Он сделал шаг назад, и девушка, увидев, что он не замышляет ничего плохого, нагнулась и поставила свечу на пол перед собой, но в то же время не переставала следить за Кэлюметом. Когда она распрямилась, лицо ее уже было спокойным, но Кэлюмет заметил, что, волнуясь, она так дергает пуговицы, что может оторвать их Даже в рассеянном свете Кэлюмет заметил, что румянец покрыл ее щеки,— возможно потому, что он так пристально смотрел на нее. Но нет, она больше не обращала внимания на Кэлюмета, она смотрела на того, другого человека. И когда она убедилась, что тот больше напуган, чем пострадал, вздох облегчения слетел с ее губ Затем она повернулась к Кэлюмету.

— Что вы здесь делаете? —- спросила она. Голос девушки все еще дрожал, и рука продолжала нервно теребить пуговицы.

— Ну это уже мое дело,— ответил Кэлюмет.

Он уже знал, что ошибся. Очевидно, его отец оставил «Лэйзи Уай». Ведь если бы он был здесь, неужели не пришел бы на шум, поднятый его сыном? Он, наверное, болен или передал дела по ранчо этому человеку и девушке. Если же отец продал ранчо, то Кэлюмету нечего здесь больше делать. Он вломился сюда, даже больше — напал на этого человека. Что же они могут подумать о нем? Однако Кэлюмет не собирался объяснять им, зачем он здесь. Он любил опасность и драку. Он был в своей стихии. Он чувствовал странное возбуждение и, опершись рукой о стол, злобно смотрел на девушку. Она вызывающе подняла подбородок и пристально рассматривала его, очевидно, стараясь угадать, кто же он такой. Мерцающий свет свечи не мог скрыть ее волнистые каштановые волосы и нежный цвет лица. Она не была красивой, но слово «хорошенькая» готово было сбиваться с губ Кэлюмета. Он неохотно сознался себе в том, что она на него произвела глубокое впечатление. Он никогда не встречал таких женщин, может, потому, что старательно избегал женщин вообще. Что-то более важное, более существенное в ней, чем просто привлекательность, поразило его. И, наблюдая за ней, он понял, что это что-то было в ее глазах, в их вызове и выражении достоинства и чистоты. Благородство сквозило в ее лице, осанке. Спокойный взгляд девушки без колебания встретился с резким, пронзительным взглядом Кэлюмета. Он почувствовал власть ее обаяния и, желая освободиться от этого наваждения, смотрел на нее так пристально, что краска медленно начала покрывать ее щеки.

Молчание тянулось долго. Человек на стуле, качавшийся взад и вперед, пришел в себя. Он встал и, держась за горло там, где поработали железные пальцы Кэлюмета, шевелил губами, пытаясь что-то сказать, но не мог. Испытующий взгляд девушки продолжал оценивать Кэлюмета. Он видел, как менялось выражение ее глаз: сначала вызов, затем усмешка и, наконец, забавное презрение. Кэлюмет хотел бы показать, что его не тревожит ее мнение- о нем, но его глаза говорили обратное, и он сознавал, что этот сильный женский характер одержал над ним верх. Он попробовал усмехнуться, но напрасно: девушка пренебрежительно засмеялась, и от этого смеха лицо его сделалось серым. И тут она презрительно проговорила:

-— Какой вы большой и сильный...— При этом она дважды окинула его взглядом с головы до ног, а он никак не мог найти слова, чтобы ответить ей.

— Наверное, вам кажется, что вы мужчина? — добавила она с издевкой.— Вы носите оружие, ездите верхом на лошади и выглядите, как мужчина, но на этом ваше сходство с сильным полом кончается. Мне бы следовало убить вас, как зверя, но, к счастью, вы не причинили вреда моему деду. Теперь убирайтесь отсюда и скажите Тому Таггарту, что он может попробовать еще раз.

Эти резкие слова разрушили очарование, которое почувствовал, глядя ей в глаза, Кэлюмет. Он выпрямился, застегнув патронташ, его голос был вызывающе резок.

— Почему, мэм, вы так уверенно говорите все это? Вас, видно, наградили острым язычком, когда рожали на белый свет. А это ваш дед? Видите ли, я принял его за своего отца.

Девушка широко раскрыла глаза, судорожно глотнула и побледнела.

— Значит вы... вы...— она запнулась и в растерянности смотрела на него.

Он насмешливо поклонился.

— Я — Кэлюмет Марстон,— сказал он, усмехаясь.

Девушка от изумления открыла рот... Большой пистолет выпал из ее рук и с глухим стуком ударился об пол. Она, держась за косяк двери, смотрела на Кэлюмета со странным выражением, которого он никак не мог понять.

У Кэлюмета появляется опекун

Наступило тяжелое молчание. Кэлюмет поднял упавший пистолет и положил на стол позади себя. .Девушка следила за каждым его движением, очевидно, подавленная тем, что он только что сказал. Это уже становилось странным. Кэлюмет решил положить конец этой комичной сцене. Он поставил стул ближе к девушке, уселся на него и сказал, указывая на другой стул:

— Садитесь.

Она колебалась и все еще казалась испуганной. Наконец она села. Кэлюмет поднял свечу и поставил ее на стол рядом с пистолетом. Сделав это, он начал свертывать самокрутку, поглядывая на девушку и ее деда, который уселся в кресло и с удивлением уставился на Кэлюмета. Усмехаясь, Кэлюмет, сказал:

— Думаю, я не очень помял вас. Бывает, что люди ошибаются.— Он перевел взгляд на девушку.— Что вы делаете здесь, в «Лэйзи Уай»?

— Мы здесь живем.

— Ну а где же мой застенчивый папаша?

Девушка переменилась в лице. В ее взгляде читалось превосходство над ним. Голос ее подчеркнул это.

— Ваш отец умер, — ответила она, пристально глядя на него.

Ресницы Кэлюмета дрогнули. Это было единственным свидетельством того, что известие его поразило. Он несколько раз затянулся и не оторвал взгляда от лица девушки. Она вроде бы и сочувствовала ему, но выражение превосходства не исчезло с ее лица.

Выйдя из оцепенения, он спросил:

— Когда он умер?

— Неделю назад.

Ресницы его дрогнули еще раз, Наконец он нашел объяснение тому странному чувству, которое погнало его домой: ровно неделю назад он решил немедленно ехать. Однако, отметая сантименты, он тут же одернул себя — это было простым совпадением. Что такого особенного произошло? Он здесь, потому что хотел этого. Тут он заметил, что девушка продолжает смотреть на него с удивлением. Она как бы изучала его, а когда он поймал ее взгляд, отвернулась. Он почувствовал необъяснимое ликование, но голос его был по-прежнему насмешлив.

— Наверное, этот старый дурак спрашивал обо мне?

— Да.

Кэлюмет не мог скрыть, что поражен ее ответом. Его выдал сверлящий взгляд, который он бросил на девушку, но теперь лицо ее было непроницаемым. Он наконец разозлился.

— Я думаю, что вы лжете,— сказал он с холодной неторопливостью.

Девушка вспыхнула, кулаки ее сжались, но она не взглянула на него.

— Благодарю вас,— насмешливо ответила она.

— Что он говорил? — грубовато продолжал Кэлюмет, скрывая свое смущение оттого, что она так снисходительно приняла оскорбление.

Девушка вызывающе вздернула подбородок.

— Вы ведь все равно мне не поверите,— холодно сказала она.

Его вновь поразило ее благородное спокойствие. Сам того не ожидая, он произнес:

— Я не хотел обидеть вас.

Ее лицо просветлело. Но это выражение сохранялось недолго.

— Ваш отец очень ждал вас. Он молился, чтобы вы вернулись раньше, чем он умрет. Он осознал, что подло обращался с вами, и хотел просить у вас прощения.

Кэлюмет цинично, хрипло рассмеялся.

— Как это вы узнали? — спросил он.

— Он мне все рассказал.

Кэлюмет надолго замолчал. В это время старик встал и подошел к двери в столовую. Он довольно хорошо выглядел для своих лет, но нападение Кэлюмета не прошло бесследно — дойдя до двери, он пошатнулся и прислонился к косяку. Он злобно посмотрел на Кэлюмета и слабо улыбнулся девушке.

— Бетти, я бы хотел позвать Боба. Пусть он придет сюда,— сказал он.

Девушка бросила красноречивый взгляд на Кэлюмета и улыбнулась.

— Не беспокойся и не зови Боба. Я не боюсь.

Дед ее ушел, оставив дверь открытой. Пока она прислушивалась к удаляющимся шагам, Кэлюмет рассматривал ее. Она сказала, что не боится его. Он верил ей: все ее поведение указывало на это. Когда шаги старика затихли, она повернулась к нему и он спросил:

— Так вас зовут Бетти? Бетти...

— Клэйтон.

— А ваш дед?

— Мэлколм. Клэйтон.

— А кто такой Боб?

— Мой брат.

— Здесь есть еще Клэйтоны? — улыбнулся он.

— Нет.

— Ну, хорошо,— сказал он примирительно и довольно развязно,— И во всей долине вы не нашли другого места, кроме «Лэйзи Уай»?

— Мы здесь недавно...— невозмутимо начала она.

— Вы снова хотите отчитывать меня? — перебил он.

Ее лицо снова приняло холодное выражение. Внутреннее достоинство этой девушки опять заставило его почувствовать, что она имеет какую-то странную власть над ним. Эта сила сердила его, он даже испытал новый прилив ярости. Но он был обезоружен этой девушкой, на которую не производила впечатления его наглость, и невольно чувствовал себя виноватым перед ней и даже смущенным.

— Ну...— подсказал он.

— Я хочу рассказать вам о вашем отце.

— Давайте, но покороче.

— Пять лет назад,— невозмутимо начала девушка,— умерли мои родители. Мой отец, человек образованный и даже утонченный, занимался продажей скота. Мы жили в Техасе очень хорошо. Я училась в университете на Юге. Когда я была на втором курсе, меня срочно вызвали домой. Моего отца, обладавшего крепким здоровьем, сразил удар. Он вложил деньги в несколько предприятий на Севере и потерял все состояние. Все имущество было описано и пошло с молотка. Этого едва хватило, чтобы рассчитаться с кредиторами. Отец умер, вскоре за ним последовала мать. Дедушка, Боб и я решились уехать. Боб так тяжело переживал смерть матери, что мы не могли больше оставаться в Техасе. Решение это было, конечно, не очень разумным: Боб был слишком молод, чтобы работать...

-— Я думаю, просто ленив,— усмехнулся Кэлюмет.

Девушка презрительно сверкнула глазами и холодно продолжала:

— У Боба повреждена нога,— сказала она и на минуту остановилась, заметив усмешку Кэлюмета, но затем твердо продолжала, показывая, что ее ничуть не беспокоит то, что он думает.

— Я согласилась, когда дед предложил ехать сюда. Мы добирались почти два месяца...

— Я не намерен слушать всю вашу семейную историю,— прервал ее Кэлюмет.— Вы начали говорить про моего отца.

— Мы пробирались по тропинке недалеко отсюда,— продолжала девушка, не обращая внимания на его невежливость,— когда вдруг услышали стрельбу. Я осталась в повозке, а дед пошел разузнать, в чем дело. Оказалось, что два человека — Том Таггарт и его сын Нил пытались убить вашего отца, который находился в доме. Ваш отец был ранен в плечо. Это случилось незадолго перед тем, как...

— Кто такие эти Таггарты? — спросил Кэлюмет. Его губы искривились.

— У них здесь ранчо неподалеку. Причины, по которым они стреляли в вашего отца, составляют долгую историю, и вы услышите ее, если будете терпеливы. Дедушка помог вашему отцу прогнать Таггартов,— продолжала она.— Отец ваш жил совсем один. Некоторые из его работников предали его, и он выгнал их всех. Он был очень тяжело ранен, и мы заботились о нем, пока он не поправился. Мы ему понравились, и он очень хотел, чтобы мы остались. И мы остались.

— Большая удача для бедных путешественников,—-проговорил Кэлюмет.

Тон Бетти был холоден:

— Особенно ваш отец полюбил меня. Год назад он выразил волю, чтобы я наследовала все его состояние и чтобы вам не досталось ни цента.

— Прекрасно! — саркастически воскликнул Кэлюмет.

— Но я отказалась,— продолжала девушка.

Лицо Кэлюмета выразило откровенное удивление, а потом насмешку.

— Вы сумасшедшая! — воскликнул он.— Почему вы не взяли наследство?

— Я не хотела. Оно — ваше.

Кэлюмет даже забыл усмехнуться. Его удивление поступком девушки было так велико, что он замолчал, потрясенный. Она и ее дед были здесь приживалами, и девушка отказалась от наследства, которое, без сомнения, заслужила. Такое благородство ему было непонятно. Он был убежден, что какая-то другая причина заставила ее отказаться от наследства. Он в упор смотрел на нее, пытаясь угадать эту причину, и в конце концов сказал неуверенно:

— Я думаю, вы не взяли ничего, потому что нечего было взять.

— Кроме земли и строений он оставил около двадцати тысяч долларов наличными,— спокойно сообщила она.

— Где они? — быстро спросил Кэлюмет.

Бетти улыбнулась.

— Это то, о чем я хочу вам рассказать.

В ее глазах снова можно было уловить сознание преимущества. Кэлюмет понял, что бесполезно перебивать ее вопросами. Он откинулся на спинку стула и мрачно рассматривал девушку.

— Перед смертью ваш отец болел. Однажды он подозвал меня и открыл мне все свои секреты. Он рассказал про вас, про то, как он обращался с вами. Он и ваша мать, говорил он, обладали характерами несдержанными, были снедаемы страстями, что, как он считал, передалось и вам. Действительная причина ненависти вашей матери к вам...— она запнулась.— Впрочем, это тоже относится к той истории о Таггарте, которую вы услышите, если будете терпеливы. Но ваш отец относился к вам несправедливо, и он раскаялся, хотел что-то исправить. Он был уверен, что проклятие его характера несете и вы, и хотел это изменить. Он чувствовал: когда вы окончательно вернетесь домой, на вас нужно будет влиять. Он не хотел, чтобы вы получили деньги, пока не простите его. Еще он поставил некоторые условия, касающиеся вашего поведения. Только выполнив их, вы получите наследство. Когда он мне все это объяснил, я поклялась, что заставлю вас исполнить его волю.

Она замолчала и взглянула на Кэлюмета, и он увидел, что выражение превосходства в ее глазах, почти неуловимое раньше, стало теперь откровенным и явным. Девушка внимательно следила за ним и, когда прочла на его лице ярость, поняла, что борьба между ними будет жестокой.

— Так,— сказал он.— Значит я получу деньги только после того, как поступлю в воскресную школу?

— Все будет зависеть от того, изменитесь ли вы. Вы должны доказать, что искренне простили своего отца.

— Вы собираетесь быть моей воспитательницей?

— Вашим судьей,— поправила девушка.

— Это и есть его завещание?

— Да, это его последняя воля.

— А вы не думаете, что я могу не исполнить его волю? — спросил он, усмехаясь.

— Можете. Но помните, что судить о ваших поступках буду я, а я стала другом вашему отцу и исполню то, что ему обещала.

Кэлюмет принимает правила игры

В комнате повисло молчание, и продолжалось это так долго, что обстановка становилась гнетущей. Ночные шумы проникали через закрытую дверь, лунный свет сквозь ветви деревьев лился в окно и падал на искаженное вечной усмешкой лицо Кэлюмета. Глаза Бетти казались неподвижными при мигающем пламени свечи, как будто она пыталась разгадать тайну сидящего перед ней человека. Она видела, что сорвала с него обычную маску, и холодная улыбка тронула ее губы.

— Вы мне надоели,— медленно сказал он.— Если вы находите хоть какой-нибудь смысл в. том, что сказал старый дурак, то катитесь к черту. Это вы собираетесь меня исправлять?! Вы будете моим судьей?! Вы, вы!.. Бедное, наивное существо, какое вам до всего этого дело? Какое вы имеете право сидеть здесь и говорить мне, что собираетесь стать моим судьей? Зачем вы суете нос в мои дела?.. Где деньги? — угрожающе закончил он.

— Деньги спрятаны,— спокойно ответила она.

— Где?

— Это мое дело,— в ее голосе прозвучал вызов.— Никто, кроме меня, не знает этого. А я не скажу, пока не наступит время. И не вздумайте пугать меня,— уверенно сказала она.— Если вы не хотите выполнять волю вашего отца,— вы свободны, можете ехать, куда вам угодно.

— А кто же получит деньги?

— У вас есть год. За это время вы должны доказать, что простили отца. Если вы не простите его или уедете с этого ранчо, не согласившись исполнять его волю, все состояние перейдет ко мне.

— Я думаю, вам понравится, если я уеду,— хмыкнул он.

— Ну, это уж мое дело. Я не хочу говорить, что так или иначе не заинтересована в этом деле. Вы можете уехать, если вам так хочется. Но если вы останетесь, вам придется' уступить желанию вашего отца, чтобы получить деньги и недвижимость.

В ее голосе звучала твердая решимость. Он почувствовал это, и лицо его потемнело. Усмешка исчезла с его губ, и он медленно двинулся к Бетти. Она уловила в этом движении такую подавленную жестокость, что похолодела. Он подошел и стоял прямо перед ней, она видела, как сжимаются его кулаки. Дважды она пыталась оторвать взгляд, но его кулаки как будто заворожили ее. Она пыталась крикнуть, увидев, что они приближаются к ней, но задохнулась и только приоткрыла рот. Тут широкая грубая ладонь ухватила ее подбородок и подняла голову так, что глаза Бетти уставились в лицо Кэлюмета.

— Почему вы...— голос его дрожал, а рука медленно раскачивала голову девушки, выдавая желание задушить ее.— Почему вы... вы...— ярость трепетала в его голосе.

Напуганная его угрожающим тоном, Бетти попыталась освободиться. Она царапалась, отбивалась, пробуя вырваться, но безуспешно. Его пальцы были как стальные. Поняв, что сопротивляться бесполезно, она затихла, и только глаза ее сверкали бессильным презрением.

— Трус! — бросила она, задыхаясь.

Еще мгновение он удерживал ее, а потом засмеялся и отпустил руку.

— Черт! — выругался он в негодовании.— Я считаю, старик знал, что делает, когда назначил вас моим опекуном! Мужчина не может драться с такой женщиной, как вы!

Он подошел к стулу, на котором раньше сидел, повернул его спинкой к Бетти, уселся верхом и, положив руки на спинку, опустил на них подбородок.

— Ну,— сказал он со своей усмешкой,— если хотите знать, я решил остаться здесь и дать вам возможность попрактиковаться на мне. С чего вы начнете?

Но она вскочила и встала перед ним, ее лицо пылало от стыда и негодования.

— Убирайтесь вон! — крикнула она.— Убирайтесь немедленно! — Она даже топнула ногой для большей выразительности.

Кэлюмет не двинулся. Он следил за ней с улыбкой в прищуренных глазах. Когда она топнула ногой, у него вырвался короткий смешок.

— Какая сердитая, а! — сказал он со смехом.— Уходите вы, если вам так хочется, смешная вы девчонка. Но мне, я думаю, не надо торопиться уходить. Разве старик не сказал вам, что я могу здесь оставаться целый год. Зачем мне уходить, когда вы только начинаете меня перевоспитывать? Зачем? — продолжал он, с интересом разглядывая ее.— Я думаю, старику будет приятно посмотреть, как вы попробуете исполнить его волю.— Он поднял голову и от души расхохотался.

Обратив к ней взгляд, он увидел перед собой дуло пистолета, который положил на стол. Ее руки направили пистолет прямо на Кэлюмета, в глазах ее сверкала решимость.

— Уходите,— сказала она резко,— уходите сию минуту или я вас застрелю.

Он беспечно засмеялся, без видимого волнения повернулся на стуле и, быстро вытянув руку, схватил пистолет и опустил дулом вниз. Подержав его так некоторое время, несмотря на бешеные попытки Бетти выдернуть руку, он встал перед ней во весь рост.

— Знаете, Бетти,— сказал он,— вы слишком взволнованы.

Другой рукой он повернул девушку, чтобы видеть ее лицо, и держал так крепко, что она ,не могла вырваться.

— Это вы предложили мне правила игры, не так ли? — продолжал он, поддразнивая ее.— Хорошо, я буду играть по вашим правилам.

Он внезапно отнял руки и отступил назад, оставив ей пистолет.

— Вы его используете? — спросил , он, кивая на оружие.

Бетти взглянула на пистолет, содрогнулась и с выражением ужаса бросила его на стол.

В следующее мгновение Кэлюмет стоял один в комнате, глядя,на дверь, за которой исчезла Бетти. Послышался звук ее удаляющихся шагов, где-то стукнула дверь. Он подошел к столу, повертел в руках пистолет, потом начал рассматривать комнату, размышляя.

— Она даже не показала, где мне ночевать,— пробормотал он насмешливо.

Он постоял еще минуту, оценивая ситуацию. Потом вышел из дома, чтобы поискать своего пони. Через десять минут он стащил седло, бросил его на пол конторы, постелил на диван одеяло, закрыл входную дверь, распахнул окно, задул свечу и, поворочавшись на диване, заснул.

Первый урок Кэлюмету

На рассвете следующего утра Кэлюмет повернулся на спину, лениво потянулся и открыл глаза. На него нахлынули воспоминания о событиях минувшей ночи. Он нахмурился и сел, вслушиваясь в звуки дома. Клэйтоны уже встали: до него донесся звон тарелок. Аппетитный запах жаркого щекотал ноздри.

Он поднялся и хмуро уставился на седло. Собираясь ехать домой, он запасся сухарями и вяленым мясом, но все это кончилось еще день назад. Запах жаркого напомнил ему, что он страшно голоден. Однако ситуация, в которой он очутился, не обещала плотного завтрака. Но Кэлюмет все-таки решил остаться — не уходить же голодным, когда рядом была еда.

Взвалив седло на плечи, он пошел на конюшню, где оставил своего пони. Он накормил пони зерном, которое нашел в ящике и, хлопнув дверью конюшни, очень оживленный, пошел в дом. На скамейке у двери в кухню стоял небольшой таз. Кэлюмет наполовину наполнил его водой из ведра, которое стояло на крыльце, вымыл лицо и руки и взял с гвоздя чистое полотенце. Когда он вытирался, из дома послышались взволнованные приглушенные голоса. Он открыл дверь и встал на пороге.

Посреди кухни на столе, накрытом белой скатертью, стояли тарелки с ароматной пищей. От противоположной стены кухни на Кэлюмета смотрел Мэлколм Клэйтон. Бетти, очевидно, переживая столкновение минувшей ночи, тоже повернулась лицом к Кэлюмету. В ее позе не было и тени страха. Гордо выпрямившись, с опущенными руками, она чуть насмешливо улыбнулась, когда Кэлюмет нерешительно перешагнул порог. Подчиняясь тому сатанинскому настроению, которое овладело им с той минуты, как он решил остаться в «Лэйзи Уай», он ответил Бетти поддразнивающей улыбкой, подошел к столу, отодвинул стул и сел.

Это было обдуманное, преднамеренное нарушение приличий, и Кэлюмет предвкушал бурю протеста со стороны Бетти. Но когда он нагло обернулся к ней, то встретил устремленный на него твердый и пренебрежительный взгляд. Он понял: удивленная его действиями, возможно, шокированная его невозмутимой самоуверенностью, она не собиралась выходить из себя.

— Ну,— сказал он, наслаждаясь ситуацией и решив помучить ее еще,— садитесь. Я думаю, мы поедим.

— Благодарю вас,— ответила она с сарказмом.— Удивляюсь, почему вы нас раньше не пригласили. Дедушка,— обернулась она к Мэлколму,— ты присоединишься к нам? Мистер Марстон так добр и внимателен, что мы не можем отказаться от его приглашения.

Она выдвинула перед Мэлколмом кресло и стояла около него, пока тот, шаркая ногами и следя украдкой за Кэлюметом, усаживался к столу. Затем она спокойно и грациозно села напротив Кэлюмета.

Но ее спокойствие не обмануло Кэлюмета. Внутренне он был уверен, что его поведение бесит Бетти.

— Немного неприлично, а? — сказал он, накладывая жаркое и жареную картошку в тарелку, и передал ее Бетти.

— Неприлично?..— холодно вторила она, равнодушно принимая от него тарелку.— О, нет. Видите ли, ваш отец много рассказывал о вас. Я заранее узнала, что вы скотина.

— О, Бетти,— слабо запротестовал Мэлколм.— Тебе, не следовало бы...

— Если ты просишь, дедушка...— перебила она его, и он умолк, взволнованно глядя на Кэлюмета.

С потемневшим лицом Кэлюмет жевал кусок мяса.

— Тогда вы не разочарованы,— усмехнулся он.

— Нет, я не разочарована. Вы не обманули моих ожиданий. Я, правда, думала, что вы еще хуже, а вы, кроме нападения на дедушку, не обнаружили никаких злобных намерений. Вы слишком тщеславны, самоуверенны и неуравновешенны. Но эти недостатки можно исправить.

Кэлюмет дважды взглянул на нее, чтобы убедиться, что она не смеется.

— Я полагаю, вы как раз и собираетесь их исправлять? — спросил он.

Бетти сделала глоток кофе и мягко поставила чашку перед собой.

— Конечно, если мы пригласим вас остаться здесь.

— Что? — недоверчиво переспросил он.

— Если вы не будете слишком самодовольны и не станете задирать меня,— уточнила она, поставив локти на стол и подперев щеки.— Когда вы пришли сюда и уселись за стол без приглашения, вы вообразили, что произведете на нас ошеломляющее впечатление. Но вы не больше, чем простой грубиян.

Он отбросил нож и вилку. Ее манеры раздражали его, а спокойный открытый' взгляд — смущал. Он понимал, что попытка вывести ее из себя не удалась. Она сознавала свое превосходство над ним, как учитель осознает силу своего влияния на буйных учеников. И как сильнейший она была совершенно уверена в победе.

Эти мысли испугали Калюмета. У него появилось желание унизить ее, сломить ее волю, заставить ее снизойти до его уровня, тогда бы он мог сражаться с ней на равных. Он хотел покорить ее, властвовать над ней, хотел любым способом заставить ее признать его превосходство над ней, его силу.

— Не ваше дело, что я думаю,— сказал он, облокачиваясь на стол и устремляя на нее взгляд,— Я буду делать то, что мне хочется, а если вам, вашему деду и вашему брату не нравятся мои манеры, вы можете немедленно собрать свои вещички. Я собираюсь стать хозяином ранчо. Вы понимаете меня?

У нее был такой вид, будто он забавлял ее.

— «Лэйзи Уай»,— сказала она, и глаза ее блестели,— нужно многое, помимо хозяина. Вы, я думаю, понимаете, что недостаточно только презирать все. Ваш отец нарочно запустил хозяйство. Нужны большие деньги и огромный труд, чтобы привести все это в состояние, когда можно будет хозяйничать. Я не сомневаюсь, что вы можете выполнить необходимую работу. А как насчет денег? Они у вас есть?

— Вы подразумеваете деньги, которые оставил старик?

— Вы, конечно, отдаете себе отчет, что не получите ни цента, пока я не сочту, что вы заслужили их.

Он дико сверкнул глазами.

— Конечно,— холодно продолжала она, хотя в ее голосе звучало торжество,— вы можете заставить нас уехать отсюда. Но я думаю, вы не станете этого делать, потому что в этом случае никогда не получите своих денег. Я пойду прямо к судье и подам просьбу считать ваши требования недействительными. И в конце года деньги будут моими.

Его охватила бессильная ярость. Он взял столовые приборы и снова принялся за еду. С тяжелым чувством он осознавал, что преимущество на ее стороне. Конечно, он не собирался ни выгонять ее с ранчо, ни уезжать, пока не получит деньги. Он решил, что они оба должны остаться здесь. Мало ли что могло случиться — вдруг он обнаружит, где спрятаны деньги? Или можно следить за ней. Не исключено, что однажды ее женское любопытство приведет ее к тому месту, где спрятаны сбережения отца. Так или иначе, он должен выждать.

Хотя он и принял такое решение, негодование его не .уменьшилось. Он не смог подавить в сердце гнев на то, что она вмешивается в его дела. Он взглянул на нее с ненавистью.

— Я сделаю так, что вы мне покажете место, где спрятаны монеты, своей рукой. Если бы вы были мужчиной, я вас заставил бы говорить. Но мне приходится ждать, чтобы жалкая, трусливая дамочка...

Ее презрительный смех прервал его.

— Мне кажется, я догадываюсь, что вы хотите сказать. Вы возомнили, что я втерлась в доверие к вашему отцу и упросила оказать мне эту милость. Вам хочется оскорбить, задеть меня.

Со сверкающим взором Бетти чуть наклонилась к Кэлюмету.

— Поймите,— сказала она,— ваши угрозы не пугают меня. Я не боюсь вас. Можете ругаться, проклинать меня сколько угодно. Вы собираетесь стать хозяином, но чего? Нескольких разрушенных строений? Пожалуйста, можете хозяйничать сколько хотите,— они не станут протестовать. Но вы не можете командовать ни мной, ни моим дедом, ни Бобом, потому что мы не принадлежим вам.

Она вышла из-за стола и, открывая дверь, обернулась к Кэлюмету, который все еще сидел за столом, онемевший от удивления.

— Идите и начинайте хозяйничать,— засмеялась она.— Наверное, развалины затанцуют от ваших приказов. С вашим искусством убеждать вы сможет уговорить их восстановиться. Попробуйте же. Но если они откажутся ремонтироваться по вашему приказу и вы надумаете сделать что-нибудь более реальное, приходите ко мне, может быть, я смогу вам помочь.

Она насмешливо поклонилась и вышла из комнаты.

Мучительное молчание нарушил Мэлколм.

— Иногда Бетти бывает немного резка,— сказал он извиняющимся тоном.— Ей не следовало бы...

Он взглянул на Кэлюмета и едва успел увернуться от тарелки, которую тот швырнул. Старик пригнулся в ожидании другой, но Кэлюмет вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Боб теряет друга

Через пять минут Кэлюмет стоял около прогнивших перекладин загона для скота, сознавая, что потерпел полное поражение в схватке, которая только что произошла. Его душило неприятное чувство бессилия, он был угнетен своей нерешительностью. Он понимал, что был уже не тем человеком, который подъехал к «Лэйзи Уай» па закате прошлого дня. Двенадцать часов изменили его. И сделала это Бетти. Он знал это.

Если бы ему пришлось иметь дело только с Мэлколмом или с другим мужчиной, победа была бы за ним. Он оттеснил бы в сторону Мэлколма и всякого другого и сделал бы то, что ему нужно.

Но с Бетти он ничего не мог поделать. Он не поднимет на женщину руку, не сможет заставить ее уехать и не уедет сам, иначе ему никогда не получить денег. Конечно, он мог бы поискать их сам, однако он понимал, что клад находишь очень редко, и не хотел даже пробовать. Но и жить целый год под строгим надзором девушки, которая будет единственным судьей его поведения... Он будет как на испытании, и Бетти станет следить за каждым его движением.

У него перекосилось лицо при мысли, что она, наверное, заведет тетрадку, куда будет вписывать его достоинства и недостатки, ставить ему отметки.

Он долго стоял, оценивая ситуацию, и твердо решил остаться и попытаться завладеть деньгами. Нет, он не уедет сам и не выгонит Бетти. Но он не станет мягкой глиной в ее руках, из которой она будет лепить, что хочет. Он останется здесь, но будет самим собой. Клэйтоны еще проклянут тот день, когда влезли в его -дела.

Облокотившись о забор, он осматривал долину, скучную и унылую ранним неярким утром. Внезапно его внимание привлекло какое-то темное пятно у холма, примерно на расстоянии полумили. Кэлюмет подумал, что это, наверное, крадется волк, и отвернулся — его мысли вновь обратились к Бетти. Она не нравилась ему, раздражала — слишком уж резка и воинственна. Но в то же время он не мог не признать, что когда она игнорировала, дразнила и упрекала его, он чувствовал невольное волнение. Более получаса Кэлюмет стоял у забора. Он сделал и выкурил три самокрутки, мысли его возвращались в прошлое и обращались к будущему. Бетти у двери кухни целую минуту наблюдала за ним, и два раза мимо проходил старый Мэлколм, с любопытством поглядывая на него. Кэлюмет никого не замечал.

Не заметил он и зверя, на которого обратил внимание, когда тот был в полумиле. Сейчас зверь уже подкрался к забору и уставил в Кэлюмета блестевшие, налитые кровью глаза. Его серая шерсть ощетинилась, зубы оскалились. Он долго подкрадывался и теперь выжидал только удобного момента для прыжка.

Зверь притаился в углу загона, когда Мэлколм проходил мимо. Дождавшись, когда старик скрылся в доме, зверь бросился на Кэлюмета. Нападение было мгновенным и неожиданным. Кэлюмет делал затяжку, когда заметил в воздухе взметнувшееся серое тело. Он попытался достать пистолет, но зверь предугадал его намерение и вгрызся зубами в руку, прокусив ее до кости. Калюмету все же удалось достать шестизарядный револьвер и выстрелить. Зверь, зарычав, свалился к его ногам. Кэлюмет отступил назад, его лицо перекосилось от гнева и ненависти, глаза сверкали. Он слышал чей-то крик, но не обратил на него внимания. Пряча револьвер в кобуру, Кэлюмет обернулся и увидел Мэлколма, который стоял у сарая, и Бетти, выбежавшую из дома. Ее рукава были закатаны, и Кэлюмет подумал, что она, очевидно, мыла посуду, когда услышала выстрел. Но это не она кричала, он бы узнал ее голос. Чуть позже он заметил у конюшни фигурку мальчика лет двенадцати-тринадцати. У ребенка была усохшая правая нога, и он держал самодельный костыль. Мальчик смотрел на Кэлюмета с выражением негодования и ужаса на бледном, тонком лице. Кэлюмет видел, как Бетти кинулась к ребенку и обняла его.

Кэлюмет выругался и не обращал внимания на Мэлколма, который приближался к нему, дрожа от волнения.

— Это Лансон,— прошептал Мэлколм, глядя на животное.

— Что вам еще надо? — вскричал Кэлюмет.

— Это Лансон, Лансон Боба,— повторил Мэлколм. Он не выказывал нисколько страха перед Кэлюметом, его руки сжимались в кулаки. Видя, что Кэлюмет ничего не понял, он повторил: — Это собака Боба — Лансон! Боб так любил его! А вы убили его, вы — дьявол!

Железной рукой Кэлюмет зажал старику рот. Мгновение он держал так Мэлколма, а потом отбросил его, и тот упал на забор. Кэлюмет повернулся к Бетти. Она нежно гладила по голове мальчика, который стоял, глядя на собаку, и тихо всхлипывал. Бетти старалась держаться спокойно, но голос ее дрожал.

— Вы убили Лансона,— сказала она.

Кэлюмет прижал к груди руку, чтобы скрыть кровавые следы. Он не хотел показать Бетти, что ранен.

— Лансон,-— объяснила холодно Бетти,— собака Боба. Он очень любил ее. Я надеюсь, вы пе знали этого. Боб нашел щенка на дороге, очевидно, его бросили путешественники. Боб принес и выходил его. Мы никогда не замечали в нем никакой враждебности. Вы родились на Западе, вам бы надо уметь отличать собаку от волка. Вы приняли Лансона за волка?

— Я думаю,:— усмехнулся Кэлюмет, не желая выслушивать очередную нотацию,— что не стану вам объяснять своих поступков. Даже если я убил эту проклятую собаку...

— Значит, вы убили ее просто так? — спросила она с холодным спокойствием.

Кэлюмету было очень неприятно, что она так переживает смерть собаки. Он мог бы доказать свою невиновность, показав рану, и, возможно, она бы раскаялась. Но он не собирался этого делать, он хотел показать, что сам отвечает за свои поступки. Он даже почувствовал какую-то радость от ее бессильного гнева и оттого, что показал ей свою жестокость. Кэлюмет усмехнулся.

— Он мертв, не правда ли? И я не могу оправдаться перед вами.

Бетти сверкнула на него глазами и кинулась к Мэлколму, который поднялся и тянул руку к своему пистолету, пытаясь достать его из кобуры.

— Не надо, дедушка,— сказала она спокойно.— Это не вернет нам Лансона. Кроме того,— она повернулась к Кэлюмету и увидела, как и он потянулся правой рукой к бедру в ответ на угрожающее движение Мэлколма,— разве вы не видите, что он застрелит вас, как и Лансона.

Бетти отвернулась от Кэлюмета и продолжала что-то тихо говорить деду; поглаживая его по волосам, гладя по плечу, нежно успокаивая его, как это умеют делать женщины. Кэлюмет наблюдал за ней, удивляясь ее самообладанию и невольно чувствуя странное, волнующее восхищение.

Он забыл про Боба. Бетти оставила мальчика одного, когда бросилась к Мэлколму, и Боб подковылял ближе и теперь стоял как раз позади него. Кэлюмет. заметил присутствие мальчика, когда тот схватил его за левую руку. Кэлюмет наполовину вытащил пистолет и с рычанием обернулся к мальчику, но тот продолжал крепко держать его. Кэлюмет сильно толкнул мальчика, и он упал в пыль, но поднялся раньше, чем Бетти и Мэлколм помогли ему. Его лицо исказилось волнением.

— Он не нарочно' убил Лансона, Бетти! — сказал он.— Я знаю, посмотри на его руку, Бетти! Она вся в крови! Лансон укусил его!

Несмотря на сопротивление Кэлюмета, мальчик снова схватил его за руку и повернул так, что Бетти и Мэлколм увидели разорванный рукав и широкую полосу крови, стекавшей по руке.

Мэлколм перестал надвигаться на Кэлюмета и спрятал оружие в кобуру. Бетти тоже остановилась и внезапно покраснела. Она была смущена и взволнована.

— Почему вы не сказали нам? — спросила она укоризненно,— Это могло бы избавить вас...

— Избавить -меня от ваших Глупостей? — прервал ее Кэлюмет.— Вы мне ясно доказали, что я ужасно подлый человек. Я не хотел вам говорить потому, что это не ваше дело. Это только царапина, но я не мог позволить проклятому псу загрызть меня.— Он спрятал руку за спину, чтобы Бетти не могла ее видеть.

Бетти решительно подошла к нему.

— Я хочу посмотреть, как сильно он вас укусил,— сказала она.

— Идите и домывайте свои тарелки,— посоветовал он с усмешкой.

Бетти твердо взглянула на него, но в ее голосе слышалось раскаяние:

— Я сожалею, что так говорила с вами о Лансоне. Я думала, вы убили его просто из злости, чтобы досадить мне. Я попробую исправить это. Если вы войдете в дом, я перевяжу вам руку, она, может быть, сильно повреждена.

Губы Кэлюмета скривились, он враждебно посмотрел на нее.

— Я не хочу иметь с вами никаких дел,— сказал он и, резко повернувшись, пошел на конюшню. Через пять минут он появился с оседланным пони и увидел, что Боб тихо плачет над телом мертвого Лансона.

Некоторое время Кэлюмет, стоя около пони, наблюдал за мальчиком. Странная бледность покрыла лицо ребенка. Что-то в облике мальчика и в проявлении горя над телом собаки, которую, как сказал Мэлколм, он любил, поразило Кэлюмета в самое сердце. Губы этого жестокого человека странно дергались и глаза зажигались светом, которого никто еще в них не видел. Дважды он порывался подойти к мальчику и дважды отворачивался. Боб не замечал его.

Наконец Кэлюмет подошел к нему, и большая жесткая ладонь нежно легла на голову ребенка.

— Мне очень жаль, парень,— сказал он хрипло, когда мальчик взглянул на него.— Если бы я знал, что это твоя собака, я позволил бы ей сожрать мою руку, но не выстрелил в нее.

Глаза мальчика блеснули благодарностью. Он посмотрел на Лансона, и когда снова обернулся к Кэлюмету, тот уже сидел на пони, медленно выезжая со двора. Мальчик глядел ему вслед, пока он не скрылся из глаз.

Страница из прошлого Джеймса Марстона

Было уже темно, когда Кэлюмет вернулся в «Лэйзи Уай». Он весь день объезжал забытые места своей юности и нашел, что. воспоминания скучны.

Он оставил Черную Ногу на пастбище, не желая пользоваться загоном для скота или конюшней.

В кухне горел свет. Подавив в себе желание войти через кухню, он обогнул дом и открыл дверь в контору. Бросив седло и узду в угол, он зажег свечу и поставил ее на стол. Он долго стоял, рассматривая глубокую рваную рану на руке. В течение дня он два раза промывал ее в реке и перевязывал носовым платком, но рука все равно распухла и рана воспалилась. Он снова замотал ее, туго затянув концы повязки, и в нерешительности постоял у стола, прислушиваясь.

Не было слышно ни звука. Клэйтоны, очевидно, заснули. Он подошел к дивану и сел на него нахмурившись. Кэлюмет был страшно голоден, он не ел с самого утра и теперь думал, не поискать ли чего-нибудь поесть в кухне. Он подошел к двери, через которую прошлой ночью появилась Бетти. Утром он заметил, что дверь запирается на засов. Кэлюмет осторожно отодвинул засов и собирался войти в кухню, но остановился на пороге, увидев в столовой Бетти, которая сидела за столом и читала книгу. Она взглянула на него, ничуть не удивившись, мягко улыбнулась и сказала, как будто обращалась к другу:

— Входите же.— Бетти закрыла книгу, заметив страницу, и встала.— Я жду вас. Я слышала, как вы. вошли. Я ждала вас к ужину, а когда вы не пришли, оставила вам еду. Пойдемте на кухню, я вас покормлю.

Кэлюмет не двигался. Если бы Бетти смутилась при виде его, он не колеблясь ни секунды прошел бы на кухню. Но ее радушие, ее уверенность пробудили в нем упрямство. Он не собирался разрешать ей командовать собой.

— Я не голоден,— сказал он.

— Вы обедали в Лазетте? — спросила она.

-— Послушайте,— сказал он свирепо,— вам не все равно, что я делал?

— Это действительно не так важно,— ответила она холодно,— но мне интересно. Я не хочу, чтобы вы умерли с голоду.

Его лицо выразило отвращение.

— О, Боже,— сказал он,— Я достаточно взрослый, чтобы обо мне не заботились.

— Я вот что думаю. Вы имеете право здесь жить, А я здесь потому, что об этом просил ваш отец. Я хочу, чтобы вы чувствовали себя здесь как дома, и не собираюсь с вами постоянно ссориться. Если вам нравится быть злым и упрямым,— пожалуйста. Но неужели вам не хочется стать лучше? Даже если я вам неприятна, даже если вы негодуете на мое присутствие, вы можете попробовать стать человеком, а не зверем. Вы говорите, что вы взрослый,— продолжала она с сухим смешком,— а сегодня утром вели себя как мальчишка — повредили руку и отказались, чтобы я вам ее перевязала. Может быть, вы думали, что я хочу вас отравить?

— Что я думал утром, вас не касается,— грубо ответил Кэлюмет.

Голос Бетти был совершенно спокойным, но Кэлюмету почудилась насмешка. Он снова почувствовал себя, как прошлой ночью,— непослушным учеником, получающим выговор от учительницы. Прошлой ночью ситуация была, конечно, иная, но мысль о том, что Бетти и теперь смеется над ним, уязвила его, наполнила гневом.

— Может быть, вам интересно узнать, что я думаю сейчас? — спросил он.— Так вот вы во все суете нос, вы шибко умны, и вы из тех женщин, что хотят знать все про всех.

Ее смех прервал его.

— Пожалуйста, не будем снова ссориться. Если помните, вы уже кое-что говорили прошлой ночью по этому поводу. У меня нет никакого желания слушать, что вы думаете оба мне. Садитесь,— предложила она, указывая на кресло у стола против себя.— Отказываетесь есть — ваше дело, хотя даже если вы обедали в Лазетте, то должны были проголодаться: двадцать миль верхом — гарантия хорошего аппетита. Но садитесь. Я хочу показать то, что оставил вам ваш отец. Он сказал, чтобы вы прочли это, когда приедете.

Она стояла неподвижно, пока Кэлюмет подошел и сел к столу, потом вышла из комнаты, и он услышал ее тяги на лестнице. Ока быстро вернулась и положила на стол объемистый конверт.

— Вот,— сказала она.

Кэлюмет начал вскрывать конверт, а она села и взяла свою книгу. Кэлюмет секунду следил за ней, а затем обратился к содержимому конверта. Несколько листочков бумаги были исписаны почерком отца.

«Мой сын, я чувствую, что скоро умру, и хочу тебе кое-что рассказать. Бетти Клейтон поведает тебе, что я раскаялся в своем отношении к тебе, но она не может знать, к чему привело мое бесчеловечное обращение с тобой. Я боюсь, что испортил твой характер, и сейчас, может быть, слишком поздно, но хочу предостеречь тебя от страстей, которые, если их не обуздывать, могут погубить твою жизнь.

Я знаю, что дети всегда наследуют от родителей их дурные качества. И я уверен, что ты наследовал все мои, потому что, когда ты был дома, я часто видел, их проявления. В последнее время твоего пребывания дома я ненавидел тебя. Но это все было из-за той женщины. И если когда-нибудь все ужасы проявлялись в облике человеческом — это была она. О ней ты узнаешь позже.

В этот последний свой день я хочу. искупить тот вред, который причинил тебе. И я решил, что лучший путь сделать это — заставить тебя оказать мне после смерти то уважение, почтение, в которых ты мне отказывал при жизни. Мне кажется, что если ты сможешь проявить уважение к тому, кто прямо повинен в твоих проклятых страстях, ты сможешь управлять ими во всех других обстоятельствах. Это — мое убеждение, и если ты не согласишься со мной, никакой надежды для тебя нет.

Бетти Клэйтон объяснит тебе все условия, и она будет твоим судьей. Если ты не поймешь, что она замечательная девушка,— значит ты глупее, чем я думал».

В этом месте Кэлюмет искоса взглянул на Бетти, но она была поглощена книгой и он продолжил чтение.

«Это все, что я хотел тебе сказать по этому поводу. Вдобавок ты должен заботиться о Бетти. Если она не захочет выполнять мою волю, она скажет тебе, что тебя ждет. Я рассказал ей историю, которую собираюсь рассказать тебе, и уверен — когда ты кончишь читать, ты увидишь, что я не во всем виноват. Ты поймешь также, что Том Таггарт разрушил мою жизнь, и узнаешь, почему он. Много раз пытался меня убить.

Кэлюмет, остерегайся Таггартов! Последние пять лет они постоянно угрожали мне. Они травили меня собаками и подкупали моих людей. Пять лет я не спал спокойно из-за них. Но я расстроил их планы. Теперь я умираю, и они будут искать спрятанное до тех пор, пока ты не выполнишь условия, о которых я тебе говорю. Я знаю, что ты вернешься домой, я это чувствую, и я знаю, что, когда ты узнаешь все, ты отомстишь Тому Таггарту. Прежде чем идти дальше и писать историю моей жизни, я хочу, чтобы ты знал, что проклятая женщина, похороненная в дальнем углу загона для скота, не была твоей матерью. Твоя родная мать умерла при твоем рождении, и ее тело лежит в спокойном месте у реки Пэкос в десяти милях к северу от границы Техаса».

Кэлюмет снова взглянул на Бетти. Она читала, не обращая на него внимания. Кэлюмет взял следующую страницу.

Толкетский идол не приносит счастья

«Мне было двадцать пять лет, когда умерла твоя мать,— так начиналась страница.— Я владел небольшим ранчо в долине Пэкос, и у меня только начали налаживаться дела. После смерти твоей матери все стало рушиться. Я долго не мог понять, что моими успехами во многом обязан ей, без нее у меня ничего не получалось. Да я и не очень старался. Я на все махнул рукой и постепенно все запустил. Меня как магнитом притянуло к той компании, в которой я был до встречи с твоей матерью. Это были неплохие парни, но легкомысленные, беспечные, плывущие по течению. Я пришел на Запад без всяких определенных мыслей и желаний, и с этими ребятами мне было легко, потому что они были вроде меня.

У Меня было три близких друга — высокий парень с голубыми глазами по имени Квинт Тэйлор, неразлучный с ним парень, который называл себя Небраск, и Том Таггарт. Том и я были особенно близки. Он мне нравился, и он совершал разные поступки, которые доказывали, что он заботится обо мне.

Тому не особенно нравилось, что я женился на твоей матери. Ее звали Мэри Лэйнон. Я познакомился с ней, когда ездил на несколько месяцев к ее отцу, у которого было ранчо у Рио-Гранде. Она была очень благородна и чиста, ты можешь ею гордиться. И если бы она была жива, ты мог бы гордиться и мной — она делала меня человеком.

Таггарт был против этого союза, ему было жаль разрывать старую дружбу. Он и другие парни так и ждали, что я вернусь к ним. И вскоре после того, как твоя мать умерла, я уже был с ними. Я оставил тебя на попечении Джен Коннор,— у ее мужа Дэва было ранчо- по соседству с моим. За время, когда меня не было с ними, парни познакомились с одним индейцем с Юкатана из племени Толкетов. Этого индейца, который называл себя Квеза, выгнали из племени, потому что он был слишком ленивым. Парни напоили его однажды, и он выболтал им все, что знал о своем племени,— как оно богато, и о том, что у них есть спрятанные бриллианты, и о том, как много у них золотых украшений. Его рассказ взволновал парней, и- они узнали, где живет это племя и как туда добраться.

Квеза сказал им, что бриллианты достать нетрудно. В большой пещере спрятан их идол, украшенный бриллиантами и золотом. Эта пещера не охраняется, так как люди племени боятся жрецов, которые отвечают за идола и драгоценности, и они нисколько не заботятся о золоте и бриллиантах, потому что это у них общее.

Парни узнали обо всем этом от Квезы примерно за месяц до того, как я все распродал и присоединился к ним. Они сумели кое-где достать денег и приготовили все для того, чтобы отправиться на Юкатан за золотом и бриллиантами. Они хотели, чтобы я шел с ними. Мне было настолько безразлично, что меня не пришлось долго уговаривать. Мы двинулись вдоль Рио-Гранде и в местечке у Бронсвилла купили небольшую лодку у рыбака. Мы запаслись провизией, и Небраск направил лодку в сторону Юкатана.

Я не очень задумывался нам тем, что мы собираемся делать, но их разговоры и злость в глазах сказали мне многое. Только тогда я начал понимать, что все это значит. Мне стало стыдно, но я уже не мог вернуться и решил идти до конца.

Примерно через две недели мы подплыли к Кампэч-Бей, к северо-западу от Юкатана. Мы протащили лодку примерно полмили южнее Кампэч и потратили полдня на то, чтобы спрятать ее. Затем, захватив поклажу, мы отправились в глубь джунглей. Может быть, мне не стоило рассказывать подробно об этом путешествии, но тебе все равно не представить его, хочу лишь, чтобы ты понял, какое это было жалкое, долгое дело. В Нью-Мехико очень жарко, но юкатанские джунгли — просто ад. Эта местность не для белых людей.

Мы были нетерпеливы и шли даже по ночам, ориентируясь по звездам, о которых я немного знал. За неделю мы прошли сотню миль и уже стали подозревать, что заблудились. Однажды в сумерках нам показалось, что наконец мы пришли на то место, которое искали.

Впереди нас шел Небраск, он взобрался по склону горы, и мы увидели, как он вдруг остановился и быстро нырнул в заросли. Тогда мы поднялись к нему и увидели поселение. Оно лежало на равнине, окруженной отвесными скалами. Прямо под нами была широкая в пятьдесят шагов расщелина, глубокая настолько, что мы не видели дна. С нашей стороны был небольшой выступ в два-три шага шириной и мост, протянутый через ров. Мы решили, что это был тот самый мост, о котором Квеза говорил парням. Мост вел в пещеру, где были спрятаны сокровища  Мы пролежали с час, наблюдая. Строения близко теснились друг к другу — множество коричневых глиняных хижин. Мы наблюдали за передвижениями туземцев и не замечали ничего особенного, пока Таггарт не привлек наше внимание.

— Вы заметили? — сказал он.

— Что? — спросили мы.

— Там только женщины. Я не вижу ни одного мужчины.

Действительно, мы так и не увидели мужчин. Мы посоветовались и решили, что это очень выгодно для нас. Мы додумали, что мужчины, вероятно, ушли на охоту, и, понаблюдав еще немного, решили идти за сокровищами в полночь, когда все будут спать.

Стемнело. Туземцы развели костер и сели вокруг него. Мы наблюдали примерно до одиннадцати часов, пока они все не ушли от костра. Тогда мы потихоньку начали пробираться по склону горы. Ночь была очень темная, мы не видели на шаг вперед, и звуки, которые мы слышали в лесу, не делали наш путь приятным. Мы Знали, что эти звуки издают птицы и летучие мыши, и когда человек делает дело, подобное нашему, каждый звук кажется необычным и значительным. Мне не особенно нравилась тишина в селении — казалось, все было слишком спокойно.

Прошло больше часа, прежде чем мы достигли низины, где лежало Селение, и было далеко за полночь, когда мы дошли до моста, который вел в пещеру с сокровищами. Мы были уже у самого моста Таггарт и я впереди, Небраск и Тэйлор немного сзади,— когда я вдруг услышал шум драки и оглянулся. Здесь было не так темно, как в лесу, и я увидел группу фигур вокруг Небраска и Тэйлора. Из хижин выбегали еще люди, крича, как дьяволы. Это все были мужчины, они днем прятались в хижинах и ждали, когда мы придем. Это я понял позже.

Это была минута смятения. Я видел, как Небраск и Тэйлор вытащили ножи, и бросился им на помощь. Но Таггарт удержал меня.

— Бежим через мост, дурак! — сказал он.— Теперь каждый за себя.

Пока я сопротивлялся, от кустов отделилась еще одна фигура и приблизилась к нам. Это была женщина, я это сразу увидел. Таггарт ее тоже заметил и должен был понять, что это женщина. Но он вытащил нож и бросился на нее. Он промахнулся, потому что я толкнул его. Он упал, а женщина — ей было лет восемнадцать-девятнадцать — схватила меня за руку и обратилась ко мне на испанском языке, который я немного знаю.

— Они убьют всех вас,— сказала она,— они следят за вами два дня. Вчера они заставили меня за вами, наблюдать. Я не хочу, чтобы они убили тебя, ты мне нравишься! Идем!

Она потащила меня через мост. Я не возражал, чтобы я ей нравился, позднее я увидел, что она очень красива. Но хотя тогда я- не различал ее лица, мне понравился ее голос. Но я не мог оставить товарищей и сказал ей об этом.

— Они все будут убиты, как воры. Если ты вернешься, тебя тоже убьют,— сказала она, все еще взволнованная. В это время я увидел, что Небраск и Тэйлор отстреливаются и пытаются прорваться к нам. Я сказал девушке, чтобы она показывала дорогу, надеясь, что они подбегут. Трое из нас — девушка, Таггарт и я — вступили на мостик. Он был легкий и непрочный, сделанный из двух тонких стволов, связанных вместе. Мы уже стояли у самого входа в пещеру и следили за Небраском и Тэйлором. Они бежали, отстреливаясь от толкетов, которые пытались достать их, стрелами. Небраск и Тэйлор подбежали к мосту и уже были у его середины, когда толкеты ухватили конец моста со стороны селенья и бросили его в нашу сторону. Я крикнул парням и вскочил, чтобы помочь им, но было слишком поздно. Мгновение мост качался, а потом рухнул. Небраск пытался схватиться за его край, но не достал и со страшным криком полетел в темноту расщелины. Тэйлор попробовал выкарабкаться со стороны деревни, но толкеты помешали ему. Они бросали в него копьями и ножами. Я стал в них стрелять через расщелину, даже попал в троих или четверых, но остальные успели столкнуть Тэйлора. И он полетел в черную яму. Когда я увидел, как он падает, внутри у меня все сжалось; это чувство никогда не покидало меня. Я просыпался ночами, представляя, как Тэйлор падает в пропасть.

В этот момент из пещеры вышел толкетский жрец. В руке у него было копье, направленное на Таггарта, чуть не падавшего от страха. Увидев в глазах жреца дикую ярость, я прицелился в него. Может быть, я бы и опоздал, но девушка сильно толкнула жреца и он упал в расщелину головой вперед.

Толкеты на той стороне видели, как падал'жрец. До этого времени они не стреляли в нас, очевидно, опасаясь за девушку. Но когда она толкнула жреца, они забросали нас стрелами. Мы были легко ранены и кинулись в пещеру, где их стрелы не могли нас достать.

Три или четыре раза толкеты пробовали навести мост, но это было невозможно без помощи с нашей стороны. Мы с Таггартом начали стрелять в них, и они отступили и стояли в нерешительности.

Мы прошли в глубь пещеры, где хранились сокровища, в тревоге, что толкеты вот-вот исправят мост. Но девушка — ее звали Эзела — успокоила нас. Она сказала, что толкеты не переберутся через расщелину без помощи с этой стороны, что, кроме жреца, которого она столкнула в яму, в пещере никого не было и что из пещеры есть тайный выход, о котором знали только она и жрец.

Мы подошли к возвышению вроде алтаря, на котором лежали драгоценности. Таггарт взял себе столько, сколько мог унести, и отошел в сторону. Эзела сказала мне, чтобы я тоже выбрал себе что хочу. Я взял золото и тут увидел изображение страшного толкетского идола примерно в двенадцать сантиметров высоты. На нем была сотня бриллиантов величиной от семи до восьми каратов, ценность их была очевидна. Я положил его в карман так, что Эзела не заметила этого, взял еще украшений — сколько мог унести.

Эзела повела нас по длинному узкому проходу, и довольно скоро мы вышли на свежий воздух. Мы стали пробираться по узкой тропинке, вьющейся по самому краю расщелины. Эзела предупредила нас, чтобы мы были очень осторожны — кругом была кромешная темнота. Я все время вспоминал Тэйлора и Небраска, и иногда мне казалось, что я сам сейчас полечу в черную дыру. Таггарт оказался еще более трусливым, чем я. Он все время поскальзывался и хватался за меня.

Прошло более часа, прежде чем мы почувствовали под ногами твердую почву. Эзела сказала, что здесь можно передохнуть. На то, что Небраск и Тэйлор остались живы, не было никакой надежды, так как глубина расщелины была более трехсот метров, а по дну ее протекала бурная река.

Таггарт возражал против того, чтобы Эзела шла с нами, но я не мог оставить ее там. Она сказала, что толкеты сожгут ее на костре за то, что она предала их. Кроме того, она нравилась мне все больше и больше. Она была очень красива, и еще я чувствовал большую благодарность за то, что она спасла мне жизнь. И я решил взять ее с собой.

Через неделю мы достигли места, где была спрятана лодка, и поплыли по Рио-Гранде к родным местам. Однажды ночью, когда мы сделали привал и я заснул, Таггарт попробовал убить меня: незадолго перед этим я показал ему идола с бриллиантами. Когда Эзела увидела, что Таггарт подкрадывается ко мне с ножом, она пронзительно закричала. Я проснулся, вскочил и схватил его за руку. Он вырвался и убежал, бросив все свои сокровища, которые принес из пещеры, за исключением тех, что остались у него в карманах. После этого я не видел его четыре года.

Мы с Эзелой достигли долины Пэкос, где я забрал тебя. .Там я купил лошадь, повозку, некоторые вещи, и мы направились в Нью-Мехико. Я не хотел оставаться в тех местах, откуда начались мои приключения. Кроме того, там нельзя было жить с индейской девушкой — белые не любят этого. Так я пришел сюда и устроился на этой земле, думая, что теперь ничто не будет беспокоить меня. Прошло четыре года, и появился Таггарт. К тому времени я продал кое-что из клада, но, повинуясь какому-то чувству, я сохранил толкетского идола. Может быть, я боялся продавать его потому, что на нем были слишком большие бриллианты.

Когда появился Таггарт, я отдал ему долю клада, которую он оставил той ночью, когда хотел убить меня. Но ему показалось мало этого:, он хотел, чтобы я продал идола и поделился с ним. Я не согласился, и он поклялся, что отнимет его у, меня.

Он поселился в пятнадцати милях отсюда, у реки. Однажды, когда я куда-то уехал, он пришел и рассказал Эзеле об идоле. С этого времени моя жизнь превратилась в ад. Считая, что я осквернил алтарь ее племени, Эзела возненавидела меня. Еще тогда, когда мы пришли сюда, я очень скоро понял, что у меня нет к ней любви, а только благодарность. Но я не мог сохранить к ней и чувства благодарности, когда она стала ежедневно травить меня. В конце концов я понял, что она и Таггарт замышляют против меня заговор. Таггарт встречался с ней и делал вид, что симпатизирует ей и жалеет. Я пробовал убить его, когда увидел их вместе, но ему удалось удрать. С тех пор он никуда не ездил один, и у меня больше не было возможности убить его. Я хотел прогнать Эзелу, но она сказала, что не уйдет, пока не получит идола. Много раз я подумывал о том, чтобы выгнать ее, но каждый раз вспоминал, что она спасла мне жизнь, и у меня не поднималась рука сделать это.

Ты знаешь, как мы жили. Моя жизнь была все время в опасности, и я становился все более подозрительным и жестоким. Таггарт и Эзела подкупили моих работников, чтобы они следили за мной,— мне пришлось их уволить. Я думал, что после смерти Эзелы Таггарт оставит меня в покое, но нет,— он все еще хотел отнять идола. Однажды он и его сын Нил устроили мне засаду. Они ранили меня в плечо. Я был в доме и защищался как мог, когда мне на помощь подоспел Мэлколм Клэйтон.' Об остальном тебе расскажет Бетти, и ты поймешь, чего можешь ждать от Таггартов.

Вот и вся история толкетского идола. Я, конечно, не горжусь участием в этом деле, но Том Таггарт не должен никогда получить идола. Запомни это! Я не хочу, чтобы он достался Таггарту! И я не хочу, чтобы и ты получил толкетского идола и деньги, пока не простишь меня. Ты должен будешь это доказать.

Я знаю, что ты вернешься домой, и я бы очень хотел повидать тебя. Но я знаю и то, что не дождусь этого. Не будь слишком строг ко мне.

Твой отец Джеймс Марстон».

Кэлюмет получает первое поручение

Закончив читать, Кэлюмет долго сидел молча и смотрел прямо перед собой. Сообщения в этом письме были утешительными: сварливая мегера, испортившая ему детство, не была его настоящей матерью и еще отец просил свести за него счеты. Кэлюмет уже ненавидел Таггарта — не столько из-за того, что,он был врагом отца, сколько потому, что тот был предателем. Он чувствовал презрение к этому негодяю. Он сам был злым и жестоким — и знал это,— но никогда не предавал друзей. Лучше совсем не иметь друга, чем иметь и предать.

Кэлюмет оглянулся и увидел, что Бетти продолжает читать.

— Вы знаете, что в этом письме? — спросил он.

Она отложила книгу и кивнула утвердительно.

— Вы его вскрывали? — усмехнулся он.

— Нет,—- хладнокровно ответила она.— Ваш отец прочел его мне.

— Какой добрый!.. Ну и что вы думаете об этом?

— Это не важно, что я думаю. Что думаете об этом вы?

— А вы любопытная! Но позвольте мне, если для вас это не очень затруднительно, оставить при себе то, что я думаю. Теперь мне понятно, что вы имели в виду, когда сказали, что я могу попробовать еще раз. Вы думали, Таггарт послал меня за идолом?

— Да.

— Значит Таггарт уже пытался это сделать при вас?

— Много раз.

— Но вы ведь оставили дверь открытой в ту ночь,— продолжал Кэлюмет и живо прищурился.— Как будто приглашали войти и взять этого идола.

— Мы никогда не беспокоимся о дверях. Кроме того, я не помню, чтобы я говорила вам, что идол находится в доме.

— Ловко, не правда ли? — усмехнулся он.'

Он сложил письмо и сунул его в конверт. Она молча следила за ним. Ее взгляд упал на его поврежденную руку, и она увидела страшный красный отек вокруг повязки. Бетти встала и решительно подошла к нему.

— Пойдемте в кухню. Я позабочусь о вашей руке,-— сказала она. Он взглянул на нее с холодной насмешкой.

— Когда это я разрешал вам заботиться обо мне? Мне не нужно ничьей заботы. Я сам о себе позабочусь.

Она пристально посмотрела на него, и что-то в ее взгляде заставило его почувствовать себя неловко.

— Не будьте таким глупым,— тихо сказала она.

Затем Бетти повернулась и пошла на кухню. Он видел, как она взяла чайник, налила в него воды и поставила на печь. Он был полон решимости не разрешить ей перевязать руку, но когда она через десять минут появилась в дверях и сказала, что она готова, встал и неохотно пошел на кухню.

Бетти промыла ему рану, смазала ее какой-то мазью и перевязала чистым белым бинтом. Никто из них не сказал ни слова, пока она не кончила работу и с удовлетворением осмотрела ее.

— Так,— сказала она.— Теперь вам лучше?

— Немного,— недовольно отозвался он.

Он стоял и смотрел, как она стелила на стол чистую скатерть и ставила тарелки с едой. Он был очень голоден и хотел было опять отказаться, но при виде пищи не смог. Она наверняка опять обозвала бы его глупцом, а он не хотел этого. Закончив хозяйничать, она направилась к двери.

— Вот ваш ужин. Комнату я вам приготовила,— она показала,— а в столовой я оставляю свет, может, вы захотите еще раз прочесть письмо. Только не забудьте его потушить, когда пойдете спать. Спокойной ночи.

Он проворчал что-то, повернувшись к ней спиной. То, что она так равнодушно и спокойно относится к его неучтивости, наполнило его обидой.

— Что вы сказали? — отозвалась Бетти, стоя на пороге.

Он сердито обернулся. Насмешка в ее голосе уколола его.

— Спокойной ночи,— резко сказал он.

— Спокойной ночи,— повторила Бетти, улыбаясь, и исчезла.

Мгновенье Кэлюмет стоял нахмурившись. Затем подошел к столу, глядя на еду и тарелки. Он вынужден быть учтивым. Кэлюмет схватил конец скатерти и, казалось, хотел сбросить все, что стояло на столе, на пол, но, мрачно усмехнувшись, уселся .за стол и принялся есть.

Ранним утром следующего дня, когда он вышел, чтобы накормить пони, на крыльце его встретила Бетти. Она улыбнулась и поздоровалась с ним. Кэлюмет спокойно ответил ей.

Кэлюмет не хотел идти в кухню, пока Бетти не позовет его. Он сделал вид, что очень занят на конюшне, хотя знал, что этим только прикрывает свою зависимость от нее.

Он был совершенно спокоен за завтраком, удивляясь изменению, которое произошло в нем, своему странному смирению. Он убеждал себя, что просто благодарен ей за заботу о его руке. Наблюдая за ней, он понял, что она сознает это и довольна. Но Бетти уделяла больше внимания Бобу, а Боб разговаривал с Кэлюметом. В этом мальчике было что-то такое, что привлекало Кэлюмета, и они беседовали очень дружески. Внезапно, когда Кэ-люмет отвечал Бобу и широко улыбнулся, он -заметил, что Бетти смотрит на него со смешанным чувством волнения и радости. Кэлюмет нахмурился и резко прервал беседу. Он не хотел делать ничего такого, что было бы приятно Бетти.

После завтрака он седлал пони, собираясь проехать к реке, когда к нему подошла Бетти. Не говоря ни слова, она протянула ему конверт, на котором было написано его имя. Он вскрыл конверт, и оттуда выскользнули листок бумаги и несколько банкнот. Бетти казалась невозмутимой. Кэлюмет подсчитал банкноты — тысяча долларов!

— Что это такое? — спросил он.

— Прочитайте в письме.

Он развернул бумагу.

«Мой сын, деньги, которые ты- найдешь в конверте, используй на покупку материала для ремонта дома. Я составил список всего необходимого, который тебе передаст Бетти. Если ты выполнишь мое поручение, это будет первым доказательством, что ты намерен исполнить мое желание. Также это будет означать, что ты серьезно думаешь измениться. Само то, что ты получишь эти деньги, покажет тебе, что ты уже делаешь успехи, иначе Бетти не передала бы тебе их. Я поздравляю тебя.

Твой отец».

Кэлюмет усмехнулся.

— Так вы считаете, что я уже прогрессирую? И вы думаете, что я так и буду делать то, что вы захотите?

— Нет, вы имеете только склонность к прогрессу,— ответила она сухо.— Вот список, о котором пишет ваш отец.

Она подала другую бумагу, которую Кэлюмет принял немедленно и осторожно. Он скользнул взглядом по листу.

— Здесь говорится о девятистах шестидесяти долларах,— сказал он, взглянув на нее испытующе.— Посмотрите, как старый дурак беспечен с деньгами. Неужели он не мог написать еще один пункт на сорок долларов?

— Я думаю, что этот запас был оставлен нарочно на случай, если повысятся цены,— ответила она.

— А что если я их истрачу?

— Это покажет, что вам нельзя доверять. Ваш отец оставил распоряжение на этот случай.

Какое?

— Я не скажу.

— Умно, не правда ли? — спросил он.

— Я счастлива, что вы это поняли.

— Я думаю, что это была ваша мысль.

— Да, это я предложила вашему отцу так поступить. Он рассказал мне, как с вами будет трудно, он боялся, что вы можете размотать эти деньги, но я не согласилась с ним. Я была убеждена, что вы сделаете все как нужно.

— Вы крепко верите в меня, не правда ли? — недоверчиво сказал он.— Вы, очевидно, плохо знаете мужчин.

— Я уверена, что вам удастся исправиться..

— Вы уверены?..— спросил он саркастически.— Вы так настроены и теперь?

— Я не изменила своего мнения.— Она смотрела вызывающе.— Конечно,— продолжила она,— я была немного удивлена, когда увидела взрослого мужчину, а не мальчика, который убежал из дома и о котором мне рассказывал ваш отец. Я совсем не подумала об этих тринадцати годах. Но несмотря на ваши грубые манеры, на ваше презрительное отношение к людям, вы еще во многом ребенок. Я думаю, что у вас хорошее сердце. Вы можете стать гораздо лучше, если кто-нибудь будет заинтересован в вас.

— Значит, вы заинтересованы во мне?..— сказал Кэлюмет, улыбаясь.

— Да,— искренне ответила она,-— и уверена, что вы оправдаете мое участие.

— Значит, вы думаете, что я не растранжирю эти деньги? — спросил он, складывая банкноты.

— Я думаю, что вы истратите их по списку, который я вам дала.

Он взглянул на нее, и она отметила нерешительность в его взгляде.

— Ну, не знаю,— резко сказал он.— Захочу — истрачу, не захочу — не истрачу. Так или иначе, я сделаю то, что нужно мне,-— я совсем не хочу делать вам приятное.

Он тронул пони и поехал. Потом обернулся в седле, чтобы посмотреть, не наблюдает ли за ним Бетти, ему даже хотелось этого. Но она шла по направлению к дому, спиной к нему. Скорчив гримасу разочарования, он поехал дальше.

Кэлюмет заводит новое знакомство

Кэлюмет ехал по направлению к Лазетте и размышлял С ним что-то случилось. Это было необычно и удивительно, что Бетти верила в него. В его жизни еще не было никого, кто бы верил ему, поэтому ощущение оказанного доверия было ему приятно. Он постоянно слышал голос Бетти, которая говорила: «Я знаю, что вы все сделаете хорошо» или что-то похожее на это. Но что он сделает на самом деле, он еще не знал. В прежние дни, в Дюранго, которые казались ему сейчас очень далекими, тысяча долларов в кармане означала короткий праздник — загул, пьянство, азартные игры. Но теперь что-то внутри него приказывало: «Стоп!» Он объяснял себе, что ему просто любопытно проследить странный, капризный план Бетти до конца.

Он провел в «Лэйзи Уай» всего два дня, но ему казалось, что значительно больше. То, что произошло за это время, казалось смешным и нелепым. Он так злобно и невежливо обращался с Бетти, а она верила ему. Как будто вовсе не женщина! Кэлюмет рассмеялся.

На скамейке перед трактиром «Красная собака» Кэлюмет увидел молодого бородатого ковбоя, улыбающегося ему во весь рот. Кэлюмет на мгновение смутился, глаза его свирепо сузились, но затем он засмеялся, и ковбой рассмеялся вместе с ним. Он был очень молод, этот парень, не более двадцати двух лет. Кэлюмет почувствовал внезапный интерес к нему.

— Я думаю, что у тебя нет никаких причин смеяться,— сказал он холодно.

— Может быть,— ответил ковбой.— Я здесь сижу уже давно, у меня масса свободного времени, и мне ужасно скучно, и вдруг подъезжаете вы и начинаете смеяться. Почему бы и мне не посмеяться с вами?

Кэлюмет хмыкнул — этот молодой ковбой был очень наблюдателен.

— Меня зовут Дейд Хэлоуэл,— продолжал парень.— И мне очень понравился человек, который смеялся сам с собой. Я подумал, что этот человек, наверное, ни о чем не беспокоится.

Эта фраза заставила Кэлюмета снова вспомнить Бетти.

— Вы ошибаетесь, у меня масса забот. В кармане у меня тысяча долларов, о которых я очень беспокоюсь.

Ковбой аж подскочил и широко раскрыл глаза.

— У вас тысяча долларов? О, Боже! И вы еще о них беспокоитесь?! —. воскликнул он,

— Это, само собой, не ваше дело,— ответил Калюмет.— Может быть, я сказал это для того, чтобы вы почувствовали, что у вас их нет. А может, я имею в виду еще кое-что. Когда я вас увидел, я подумал, что вы можете разрешить мои сомнения. Если бы у вас была тысяча долларов, что бы вы с ними сделали?

— Это зависит от того, как они попали в руки,— осторожно сказал ковбой.— Если бы я ограбил человека, почтовую карету или банк, я бы первым делом удрал из этой страны. Но если бы я заработал их честно, я. бы их истратил как мне нравится, а потом вот так бы сидел, как сейчас сижу, проиграв вчера в карты все деньги.

— Ни первое, ни второе. Эту тысячу мне дала женщина. Я должен на них купить лошадей, повозки, строевой лес, гвозди, топоры и прочие вещи.

— Черт! — разочарованно произнес ковбой. Его лицо омрачилось.— Значит, вы не имеете права тратить деньги? Уж лучше быть вором и растранжиривать их.

Кэлюмет пристально взглянул на собеседника.

— Вы подали мне мысль. Если вы подождете, пока я буду все закупать, я постараюсь, чтобы кое-что осталось.— Он тронул коня и исчез, провожаемый подозрительным взглядом ковбоя.

Через два часа Кэлюмет вернулся, ведя двух лошадей, впряженных в повозки, груженные лесом, бочками, свертками.

Ковбой был все еще здесь. Казалось, он не шевельнулся за все это время, но когда увидел Кэлюмета, остановившего лошадей прямо перед ним, вскочил.

— По вашей повозке видно, что предстоит много работы. Может быть, вам нужен еще один работник? — сказал ковбой.

— Я не имею полномочий нанимать людей,— ответил Кэлюмет.

— Так вы не хозяин? — разочарованно спросил Дейд.

— Хозяйка — женщина. Впрочем, если вы хотите поработать, пойдемте. Возможно, вы подойдете.

— Я пойду с вами,— решил ковбой, забрасывая свое седло в повозку.— Но вы сказали, что у вас останутся деньги и тогда... Может быть, зайдем?- — он кивнул на трактир.

Кэлюмет согласился и, соскочив с пони, последовал за Дейдом. Они вошли в «Красную собаку». Там было тихо.

Трое мужчин сидели за столом в центре большого зала и беседовали. Они с интересом осмотрели Дейда и Калюмета и продолжили свой разговор. Из-за стойки хозяин лениво наблюдал за новыми посетителями. Он наполнил стаканы и подал их Дейду и Кэлюмету.

— А как называется ваше ранчо? — спросил Дейд.

— «Лэйзи У ай».

Владелец трактира посмотрел на них и подошел к Кэлюмету.

— Это ранчо старого Марстона, не правда ли? Сейчас там хозяйничает Бетти Клэйтон. Говорят, что старый Клэйтон был такой скупердяй, что даже...

Взгляд Кэлюмета был так пронзителен, что владелец отпрянул. Кэлюмет пододвинулся к нему.

— Вы говорите сейчас с сыном этого старого скупердяя,— сказал он.— Я советую вам сейчас же добавить, что вы это сболтнули не подумав.

Хозяин побледнел, потом покраснел.

— Я прошу прощения,— пролепетал он,— я думал... Вы что-то говорили...

— Да ладно,— сказал Кэлюмет и отвернулся.

— Выпейте еще,— предложил им хозяин и быстро принес еще две порции. В это время Дейд допивал свой стакан. Он казался взволнованным.

— Бетти Клэйтон...— сказал он.— У нее дед по имени Мэлколм Клэйтон и брат Боб. Да?

— Да.— Удивленный Кэлюмет повернулся к Дейду.— Вы их знаете?

— Конечно,— сказал Дейд.— Они были моими соседями в Техасе.

Кэлюмет прищурился. По его лицу скользнула тень.

— Это приятная новость для вас. Она, наверное, будет очень рада вас видеть.

В это время один из мужчин, сидящих за столом, громко воскликнул:

— Эй, Таггарт, ты хоть немного продвинулся? — Мужчина засмеялся.— Говорят, что Бетти Клэйтон...— Остальное не было слышно из-за поднявшегося шума..

— Послушайте, что я вам расскажу,— сказал другой голос, и Кэлюмет, обернувшись к ним, увидел лицо говорящего. Оно показалось ему знакомым, и он вспомнил — это был тот всадник, который стрелял в него в день возвращения. Глаза Кэлюмета сузились, в них загорелся интерес. Перед ним был враг его отца — его враг. Но сразу же лицо его стало непроницаемым. Повернувшись к Дейду, он увидел, что тот побледнел и готов броситься на Таггарта. Кэлюмет положил ему руку на плечо.

— Тише,— шепнул он,— это мое дело.

— Но он что-то сказал про Бетти...— воскликнул ковбой.

— Подожди,— сказал Кэлюмет,— я. сам с ним поговорю. А ты стой здесь и жди меня.

Кэлюмет подошел к столу и, дружески кивнув Таггарту, сказал мягким, даже нежным голосом:

— Я слышал, что кто-то назвал вас Таггартом. Вы из Арроу?

Таггарт лениво повернулся на стуле и осмотрел его. Его лицо немного побледнело.

— Я Таггарт. Я Нил Таггарт,— сказал он резко.— Что вам нужно от меня?

Кэлюмет улыбнулся.

— Ничего особенпого. Я думал, что вам будет приятно познакомиться со мной. Мы соседи, как мне известно. Я Марстон, Кэлюмет Марстон с ранчо «Лэйзи Уай».

Последние краски схлынули с лица Таггарта. Он вскочил, отбросив стул. Рука его потянулась к пистолету. Но прежде чем он успел достать оружие, дуло пистолета Кэлюмета уперлось ему в грудь.

— Черт возьми! — голос Кэлюмета звучал спокойно и так же мягко.— Если бы я знал, что это вас так взволнует, я преподнес бы вам эту новость по-другому. Я не понимаю, что вы собираетесь делать с вашим оружием. Я надеялся, что мы будем друзьями. Ведь мы соседи, не правда ли?

— Друзьями?! — Таггарт отступил на шаг и подозрительно посмотрел на Кэлюмета, пытаясь его понять. Но чувства Кэлюмета были в ту минуту за семью замками. Таггарт был очень удивлен: сначала он был уверен, что Кэлюмет узнал в нем того человека, который стрелял в него, но улыбка Кэлюмета была сердечна и добродушна, и Таггарт решил, что тот его не запомнил'. Похоже, Кэлюмет не знает о вражде между их отцами. Правда, об этом знает Бетти, но. она, наверно, ничего не сказала Марстону. Эти мысли наполнили Таггарта ликованием. Он и его отец не добились успеха в набегах на «Лэйзи Уай», но если Кэлюмет и Бетти не поладили друг с другом (наверное, из-за жадности Бетти), теперь легко будет добиться того, чего они ждали так долго.

— Я думаю, вы правы,— сказал Таггарт.— Нет никаких причин, чтобы мы не были друзьями. Я рад с вами познакомиться.

Он протянул для пожатия руку, но так получилось, что Кэлюмет не заметил этого, так как прятал в это время в кобуру пистолет.

— Если вы будете проезжать мимо «Лэйзи Уай»,— сказал Кэлюмет,— заглядывайте к нам.

Таггарт кивнул.

— Обязательно.

— Я буду рад- вас видеть. Например завтра, завтра после обеда... или в любое время.

Кэлюмет повернулся и пошел к Дейду, который следил за ним с гневом и волнением. .

— Может быть, выпьем по стаканчику, старина? — дружелюбно крикнул ему Таггарт.

Кэлюмет улыбнулся ему.

— Я и мой друг уже на пределе. Он работает у меня, и я не хотел бы подавать ему плохой пример. В следующий раз с удовольствием выпью.

Он прощально махнул рукой и вышел вместе с Дейдом. Таггарт повернулся к собутыльникам, которые во все время разговора не сказали ни слова, и захохотал.

— «Друзьями»! — воскликнул он и захохотал еще громче.

В это время хозяин трактира, наблюдавший за Кэлю-метом, сказал одному посетителю:

— На месте Таггарта я бы вел себя осторожнее с этим человеком. Друзьями, а? Ну, хорошо, возможно. Но вы заметили, что он не пожал ему руку и отказался с ним пить, как будто он уже пьян, а принял-то всего два стакана. А вы видели его глаза? Я думал, что он испепелит меня, когда я что-то не так сказал о его отце.

Как только Дейд с Кэлюметом вышли на улицу, ковбой остановился, пылая гневом.

— Я не поеду с вами, вы трусливый....

Дуло пистолета Кэлюмета мгновенно уставилось ему в рот. Дейд поперхнулся. В голосе Кэлюмета, когда он заговорил, зазвучали металлические нотки.

— Наивный дурак! Это мое дело, ты слышишь? И если ты еще раз скажешь слово об этом, я разорву тебя в клочья.

Но Дейд продолжал свистящим шепотом:

— Он оскорбил Бетти, а ты стал его другом. Если ты его боишься, то я пойду сам и скажу...

Кэлюмет подошел к нему вплотную. .

— Я думаю, я заставлю тебя понять, что это мое дело. Не советую тебе туда ходить. Я не хочу стрелять тебе в спину.

Дейд остановился и, угрюмо посмотрев на Кэлюмета, сказал:

— Между нами все кончено!

Кэлюмет положил руку ему на плечо.

— Не будь ребенком,— сказал он.— Я очень рад, что ты такой,— добавил он, пряча пистолет.— Ну что ж, нам пора ехать. А то Бетти подумает, что я потерялся.

Дейд пожал плечами и покорно залез в повозку, так как получил ясное доказательство, что Таггарт был «делом» Кэлюмета. Вскоре повозка выехала из Лазетты и направилась к «Лэйзи Уай».

Кэлюмет делает первые успехи

Итак, Кэлюмет капитулировал перед Бетти и собирался ремонтировать дом и хозяйственные постройки.

На следующее утро он сидел на балке, которую они подняли с Дейдом. Дейд сидел на другом ее конце. Кэлюмет чувствовал какую-то неясную тревогу, которая овладела им еще вчера, когда он услышал, как сердечно приветствовала Дейда Бетти. Между ними была старая дружба, и это почему-то угнетало Кэлюмета. Он сам не знал — почему. Ему совсем не нравилась Бетти, но в то же время каждая улыбка, которой она одаривала Дейда, вызывала у Кэлюмета странное чувство. Дейд ему был. очень симпатичен. Кэлюмет никогда не дружил ни с одним человеком, а Дейд его привлекал, вызывая дружеский интерес. Дейд был непосредствен, и в нем было много мальчишества. Но когда Кэлюмет вспоминал о Бетти, ему казалось, что, симпатизируя Дейду, он распространяет это отношение и на нее. И это не нравилось ему.

— Что ты там примеряешь? — спросил Кэлюмет.

Дейд усмехнулся.

— Я хочу сделать эти подоконники вот так;— показал он,— но не представляю, как это можно сделать.

— Ты же хвастал, что был плотником.

— Я не хвастал,— сказал Дейд, немного покраснев.

— Нет, хвастал. Если бы ты сказал, что был парикмахером, тогда было бы понятно, почему ты не можешь сделать подоконник:

Дейд вспыхнул.

— Не смей мне указывать.

— Я говорю то, что считаю нужным,— ответил Кэ-люмет.

— Ты лжец и клеветник,— грубо бросил Дейд,— ты...

Он не успел закончить фразу, как Кэлюмет выхватил пистолет. Но Дейд не двигался. Глаза Кэлюмета сверкали, зубы оскалились, но он не стрелял, как будто ждал чего-то. Так прошло некоторое время. Оба молчали. Первым заговорил Дейд.

— Ну, что же ты?

Кэлюмет усмехнулся и спрятал пистолет.

— Ты слишком хорош, чтобы тебя терять,— сказал он.— Я оставлю тебя до другого раза.

— Благодарю,— сухо ответил Дейд.— Я думаю, мы теперь поймем друг друга. Я вовсе не хочу, чтобы ты каждый раз хватался за свой пистолет. Я совсем не боюсь тебя. А теперь послушай, что я тебе скажу. Я вчера разговаривал с- Бетти и совершенно согласен с ее мнением о тебе. Ты во всей вселенной видишь только себя. Больше никого не признаешь. Ты думаешь только о себе и совсем не думаешь о других. А на свете много хороших людей. Таких же, как ты, и даже лучше. Бетти — одна из них. Она очень хорошая девушка, и ты тоже станешь гораздо лучше, если будешь прислушиваться к ней, а не задирать ее.

Кэлюмет усмехнулся. Он попробовал разозлиться, но у него ничего не вышло. Спокойный голос Дейда, его невозмутимость и твердость произвели на Кэлюмета впечатление. Кроме того, он знал, что, если нападет на Дейда, очень обидит Бетти, а он вдруг почувствовал странное желание не быть больше ей врагом.

— Вы, техасцы, удивительно хорошо умеете заводить скучные разговоры,— проворчал Кэлюмет.— Когда я захочу слушать советы женщины и мальчишки, я позову Бетти и тебя. Но пока я этого не желаю. Почему я не могу идти своим собственным путем?

На этом их разговор закончился, и больше они за все утро не сказали друг другу ни слова. За это время они подняли фасад дома и заменили старые рамы на новые. Примерно в час дня к ним подошла Бетти.

— Это уже заметное улучшение,— сказала она.

— Да,— раздраженно отозвался Кэлюмет.

Наступило молчание. Она стояла и чуть улыбалась.

— Я хочу вас похвалить за лошадей, они очень хороши,— сказала она, надеясь завязать разговор. Но Кэлюмет не ответил.

— Я посмотрела ваши остальные покупки,— продолжала она,— вы точно следовали списку.

Кэлюмет повернулся, взглянул на нее.

— Послушайте,— сказал он,— я купил то, что вы хотели. Не правда ли? Но я мог и растранжирить деньги, если бы этого захотел.

— Но ведь вы не сделали этого.

— Наверное, потому, что вам так больше нравится,— усмехнулся он.

— Нет, потому что вы хотели быть лучше.

Он не ожидал такого ответа и смутился. Ему почему-то стало приятно от сознания, что она верит ему. Но тут же он разозлился на себя за это. Когда она отвернулась от него и заговорила о чем-то с Дейдом, Кэлюмет не мог понять, что в нем сильнее: злость или разочарование оттого, что она так резко прекратила разговор. Она раздражала его, но ему было приятно это раздражение. Он украдкой следил за их беседой и обнаружил, что ему не нравится, как молодой человек смотрит на нее: Дейд был слишком фамильярен с ней. Он отметил также, что Бетти преобразилась, разговаривая с Дейдом. Она была очень сдержанна и невозмутима с Кэлюметом и грациозна, улыбчива, сердечна в присутствии Дейда.

То, как Бетти вела себя за обедом, привело Кэлюмета в еще большее замешательство. Несколько раз он замечал, что она смотрит на него с одобрением. Но к этому одобрению примешивалось что-то еще. Он не знал, что Дейд рассказал ей о случившемся в «Красной собаке» и что она одобрила его поведение. Ей понравилось, как он прикинулся другом Таггарта и пригласил его прийти сегодня в «Лэйзи Уай».

После обеда Кэлюмет продолжил работу. Дейд наблюдал за ним с любопытством. Он помнил, что Кэлюмет пригласил в «Лэйзи У ай» гостя, и с нетерпением ждал его. Но вскоре Дейд совсем забыл о Таггарте и увлекся работой. Так прошло несколько часов, но вдруг Дейд заметил, что Кэлюмет перестал махать молотком и смотрит на долину. Дейд посмотрел туда же и увидел приближающегося всадника.

— Так,— сказал Кэлюмет,— а я думал, он не приедет. Но он все-таки пожаловал.

Они молчали, пока Таггарт приближался к ним. В это время Бетти вышла на крыльцо, а Мэлколм и Боб появились из сарая. Когда Таггарт подъехал, Кэлюмет махнул ему рукой.

— Заходите,— пригласил он.

Гость широко улыбнулся и спешился. Он не особенно вглядывался в остальных, но сразу поймал пылающий взгляд Бетти, в котором заметил вызов. Таггарт насмешливо ей поклонился, сняв шляпу. В это время Кэлюмет слез с крыши и, обернувшись к Бетти, сказал:

— Бетти, подойдите сюда.

Таггарт пристально глядел на Бетти. На его грубом лице мелькнула усмешка.

— Таггарт, познакомьтесь с моей хозяйкой, Бетти Клэйтон.

— Я уже имела честь встречаться с мистером Таггартом.

Таггарту, казалось, было очень весело.

— Это правда, мы уже знаем друг друга,— сказал он.

— Это очень странно,— сухо проговорил Кэлюмет.

— Почему? — спросил Таггарт, быстро заметив перемену тона.

— Вы вчера что-то говорили о Бетти вашим друзьям в «Красной собаке». Вам следует это вспомнить, чтобы сейчас повторить всем нам.

— Но...— начал Таггарт. Он колебался, в нерешительности поглядывая на окружающих. Он встретил суровые взгляды, увидел гневное лицо Кэлюмета.

— Ну,— сказал тот,— мы ждем.

Таггарт отступил и попытался схватиться за пистолет, но, как и в «Красной собаке», другой пистолет был уже нацелен на него.

— Я даю вам две минуты,— сказал Кэлюмет.

— Я сказал, что у нас роман.

Кэлюмет усмехнулся.

— Вы сказали правду?

— Нет,— ответил Таггарт. Он не смотрел на Бетти. Лицо его пылало.

— Значит вы лгали? Порочили женщину! Для людей такого сорта есть только один способ исправить положение — на коленях просить у нее прощения.

Но Таггарт проявил спокойствие.

— Но это была шутка,— усмехнулся он.

Кэлюмет выхватил его пистолет и отбросил в сторону. Правой рукой он ударил его по лицу, левой схватил за шиворот и опустил на колени. Таггарт оставался в таком положении мгновенье, но тут же бросился вперед за своим пистолетом. Кэлюмет наступил ему ногой на запястье. Таггарт схватил его за ногу и дернул. Кэлюмет упал, но через минуту Таггарт опять стоял в прежнем положении, на коленях. Его голова болталась из стороны в сторону. Потом со стоном он упал лицом на землю.

Кэлюмет стоял, наблюдая за ним. Он почувствовал на плече руку Бетти. Девушка пыталась удержать его, но он сбросил ее руку и резко сказал:

— Оставьте, это мое дело!

Мэлколм подошел ближе и встал около Бетти. Дейд не двигался, но в глазах его читалось дикое удовлетворение. Боб стоял напротив, в дверях конюшни, дрожа от волнения. Кроме Бетти, никто не пытался вмешаться. Все молчали, пока .Таггарт вставал на ноги. Кэлюмет молча указал ему на Бетти. Губы Таггарта зашевелились.

— Я извиняюсь,— сказал он и пошел к своей лошади. Уже взобравшись в седло, он скривил распухшие губы.

— Помните, что я у вас в долгу,— пригрозил он.

— Я ваш друг,— усмехнулся Кэлюмет.— Я ваш друг с того дня, когда вы пробовали пристрелить меня в долине из винтовки. Я знаю, что вы ищете толкетского идола и, наверное, надеялись сегодня кое-что узнать о нем. Вы зря потеряли время и зря рисковали. То, что вы получили сегодня, образец того, что вы будете получать всегда, если вздумаете появиться у моего ранчо. Теперь отправляйтесь к трусливому вору, который зовется вашим отцом, и к вашей мерзопакостной компании.

Таггарт пришпорил лошадь и пустился вскачь.

Кэлюмет провожал его взглядом, пока тот ехал по долине. Затем, не говоря ни слова, подошел к дому и начал доделывать раму. Вбивая гвозди, он вдруг услышал позади себя голос Бетти:

— Я не знала, что Таггарт пытался убить вас. За это он заслужил наказание. Но я уверена, что частично вы наказывали его за слова обо мне. Если это так, то я хочу поблагодарить вас.

— Вы должны сами заботиться о себе. Я это сделал не для вас,— сказал он грубовато.

Она улыбалась.

— Тогда почему вы не выбрали другого места, чтобы свести с ним счеты?

Он молчал, вбивая гвозди в раму. Некоторое время она следила за его движениями, а потом повернулась и улыбаясь пошла к дому.

Калюмет делает попытку к примирению

В характере Бетти была одна черта, которая особенно волновала Кэлюмета,— ее искренность. В отношении к нему она не проявляла ни коварства, ни хитрости. Ее взгляды были такие же прямые и твердые, как ее слова. И становилось ясно, что с ней надо, вести себя тоже без всяких недомолвок. Отношение Бетти к нему не изменилось — она по-прежнему Держалась с ним, как школьный учитель с непослушным учеником, и становилась отчужденной, если - он упорствовал и не признавал ее авторитета. Сознание этого приводило Кэлюмета в замешательство, раздражало его. Он хотел бы как-то изменить все это.

Он считал, что, заманивая Таггарта в «Лэйзи Уай», он хотел попытаться отомстить за своего отца. И если в его действиях и было желание защитить Бетти, он ни за что не признался бы в этом. Его бесило, что она позволила себе додуматься до такого самостоятельно. Когда она благодарила его, он ощутил злобное, дикое удовлетворение, но потом ему стало смешно. Если она думает, что он колотил Таггарта из-за нее, это ее дело, но он позаботится о том, чтобы ей больше не представилось случая благодарить его.

...Бетти не вмешивалась в работу, которая постепенно продвигалась вперед. Примерно через неделю были заменены- все рамы и прогнившие перегородки, отремонтированы наружные стены. Еще через неделю было построено новое крыльцо на месте старого. К концу третьей недели была приведена в полный порядок конюшня. А еще через неделю все было кончено, и Дейд с Кэлюметом убирали мусор. Дейд всегда принимал сторону Кэлюмета, если Бетти пыталась критиковать работу. Однако сейчас Бетти осмотрела все с одобрением и, повернувшись к Кэлюмету, сказала:

— Завтра можно ехать в Лазетту за краской.

— Вы хотите, чтобы все это было выкрашено?

— Конечно, почему бы и нет? — ответила она.

— Да,— проворчал он,— почему бы нет? Вы же не будете работать!

Она засмеялась.

— Мне не хочется думать, что вы ленивы.

Кэлюмет слегка покраснел.

— Мне не кажется, что я ленив.

Больше он ничего не мог придумать ей в пику; В ее голосе чувствовалась насмешка, а нападение было открытым и безжалостным. Она взглянула на Дейда, который с волнением прислушивался к их разговору.

— Вам, не следует очень жаловаться на перегрузку,— сказала Бетти.— Вы бы работали один, если бы я не дала вам в помощь Дейда под свою ответственность.

— Это что же, вы меня пожалели? — усмехнулся он.

— Да,— ее взгляд был очень твердым.

— А с чего вы взяли, что я нуждаюсь в вашей жалости? — свирепо воскликнул он.

— О! — сказала она, сделав вид, что удивлена.— Вы опять в плохом настроении. Но я не хочу с вами ссориться.

Она резко повернулась и пошла в дом, а Кэлюмет в бешенстве ударил ногой по крыльцу. При каждом столкновении с ней он чувствовал себя, как провинившийся школьник. И самое плохое, что он не мог объяснить себе злость на нее.

Кэлюмет взглянул на Дейда, и тот попытался успокоить его.

— Она всегда говорит так резко,— сказал он.

Кэлюмет сверкнул на него глазами.

— Черт возьми! Кто интересуется твоим мнением?

Однако краска была привезена. Кэлюмет в тот же день поехал за ней в Лазетту. Он вернулся, когда уже совсем стемнело, и Боб, сидевший у кухни (где Бетти мыла тарелки), заковылял ему навстречу. Бетти услыхала радостный голос брата и подошла к окну, но на дворе было уже так темно, что она ничего не увидела. Через несколько минут Боб появился в дверях, весь сияющий от радости. В руках он держал трехмесячного щенка. В ответ на немой вопрос Бетти он воскликнул:

— Это Кэлюмет привез мне его. Он сказал, что это вместо Лансона. Я думаю, он не такой уж плохой. Правда, Бетти?

Бетти нагнулась к щенку, гладя его по голове, и Боб не мог видеть странный свет в ее глазах.

— Он очень милый,— сказала она.

— Кто?,— спросил Боб быстро.— Кэлюмет?

Бетти вспыхнула и выпрямилась.

— Нет,— сказала она резко,— щенок.

Боб посмотрел на нее и разочарованно протянул:

— А-а-а-а...

Когда через полчаса Кэлюмет вошел в кухню, он нашел на столе ужин, но Бетти не было.

— А где Бетти? — спросил он Боба, который возился со своим новым щенком.

— Я думаю, она пошла спать,— ответил мальчик.

Кэлюмет постоял, наблюдая за Бобом и щенком.

Несколько раз он взглядывал на дверь, в глазах его было разочарование. Неужели она нарочно убежала от него? Он видел ее лицо в окне, когда подъезжал. И теперь ему казалось, что она намеренно ушла из комнаты, чтобы избежать встречи с ним. Он нахмурился, подошел к столу, мрачно глядя на еду, и принялся за ужин.

Через некоторое время он спросил Боба:

— Бетти видела щенка?

~ Да.

— Он ей понравился?

— Да.

Боб смотрел на Кэлюмета, ожидая еще вопросов. Кэлюмет ему очень понравился с самого начала, несмотря на то, что убил Лансона. Боб не забыл грубоватых слов утешения, которые сказал ему тогда Кэлюмет,— они были искренними, и мальчик почувствовал это сердцем. А теперь, когда Кэлюмет подарил ему щенка, Боб стал обожать этого грубого с виду мужлана.

— Она погладила его по голове,— сказал Боб.

— И что-нибудь сказала? — спросил Кэлюмет.

— Она сказала, что он очень милый.

Наступило молчание. Кэлюмет продолжал ужинать, а Боб играл со щенком.

— Да,— наконец сказал Кэлюмет,— это показывает, как много женщины понимают в. собаках. Это же обыкновенный дворовый желтый пес.

— Но мне он нравится больше всех собак на свете.

— Почему? — удивился Кэлюмет.

— Потому что мне его подарил ты,— смутился Боб.

В это время Кэлюмет услышал легкие шаги по лестнице. Кэлюмет улыбнулся и продолжал есть.

Подозрение падает на Бетти

«Если ремонт дома не закончится к назначенному времени, ты не прочтешь., это письмо»,— так начиналось письмо, которое передала Бетти Кэлюмету после того, как они с Дейдом закончили покраску. Это случилось после ужина, когда Боб уже Отправился спать, а Мэлколм и Дейд вышли. Бетти, отдав ему письмо, сказала, что ей нужно с ним переговорить о чем-то важном. Она села напротив него и ждала, пока он кончит читать.

«А раз ты получил его,— продолжалось в письме,— я думаю, что твое сердце немного смягчилось по отношению ко мне. Я уверен в этом и знаю, что, несмотря на твои другие слабости, в тебе нет жадности и алчности. Я знаю, что ты неглуп и что с того времени, как ты прочел мое первое письмо, ты уже не винишь меня так сильно, как раньше.

Когда я говорил об этом с Бетти, она мне сказала, что если она будет пытаться сдерживать тебя и исправлять, ты, возможно, возненавидишь ее и она вынуждена будет уехать. Но я упросил Бетти остаться до тех пор, пока не будут выполнены все мои условия.

Я надеюсь, что со временем ты станешь ей другом. Бетти действительно благородная и достойная девушка. Может быть, ты сможешь понравиться ей. Как-то я показывал ей твой портрет, и она сказала, что у тебя хорошие глаза. Я думаю, что для женщины нет таких вещей, которые она бы не сделала для человека, понравившегося ей. Но ты должен быть ее достоин. Подумай об этом. Но что бы ни случилось, я думаю, она то, что тебе нужно.

Бетти даст тебе еще, тысячу долларов. Истрать их на остальное хозяйство. Может быть, тебе неясно, почему я не так верю в тебя, как в Бетти. Однажды у меня остановился человек из Дюранго. Он знал тебя и сказал, что у тебя холодная кровь и каменное сердце. И я тогда подумал, что ,ты ничуть не изменился после того, как ушел из дома. И поэтому ты должен продолжать слушаться Бетти и исполнять мою волю. Ты ведь не сомневаешься, что это только для твоей пользы?

Твой отец».

Когда Кэлюмет сложил письмо и взглянул на Бетти, она все так же неподвижно сидела перед ним.

— Вы знаете, что в этом письме? — спросил он, пряча его в карман.

— Нет,— ответила Бетти.

— А то, что вытекает из этого письма?

— Это я знаю. Тысяча долларов.— Она протянула ему деньги.

В его глазах- сверкнула насмешка.

— Если вы не читали письма, то как вы узнали, что я должен получить деньги?

Она молча протянула ему другой конверт и с улыбкой следила, пока он пробегал глазами письмо.

«Бетти, дай Кэлюмету тысячу долларов, когда передашь ему третье письмо. .

Джеймс Марстон».

Кэлюмет взглянул на конверт. Там было написано имя Бетти. Кэлюмет смутился и пробормотал:

— Большинство женщин прочло бы это письмо.

После этого он. встал и вышел.

Он присоединился к Мэлколму и Дейду, которые стояли у конюшни. Светила яркая луна. Они прошлись по двору к сараю, и вскоре Мэлколм вернулся в дом. Дейд последовал за ним, но на крыльце остановился и позвал Кэлюмета.

— Я выкурю сигарету,— сказал Кэлюмет.— Может быть, две,— добавил он.

Он видел, как Мэлколм поставил лампу на кухонный стол, потом мелькнула тень Дейда, но вскоре исчезла: Дейд поднялся наверх. Лампа осталась на столе.

Кэлюмет свернул свою самокрутку и, затянувшись, пошел вдоль сарая, намечая работу на завтра. Затем он обошел загон для скота и двинулся по тропинке. Через несколько шагов он остановился в задумчивости, продолжая курить. Уже в день своего возвращения он, к своему удивлению, испытал чувство раскаяния за свое поведение перед тем, как убежал из дома. И это чувство все больше овладевало им. Он понял причины жестокого отношения к нему отца. Письма отца были очень печальны. Искреннее раскаяние старика причинило ему боль. Отец был унижен и предан Таггартом, и Кэлюмет напрасно искал в своем сердце остатки прежнего чувства к отцу — острой, враждебной ненависти. Это чувство исчезло, уступило место новому — жалости.

Прошло часа два, прежде чем он вернулся в дом. Он остановился у стола, на котором стояла лампа, и вспомнил разговор с Бетти и то, что было написано о ней в письме.

«...возможно, ты возненавидишь ее»,— говорилось в письме. И в то мгновение, когда он вспомнил эти слова, он понял, что не может ненавидеть ее. Он действительно был глуп, постоянно задирая ее: Бетти правильно оценивала его, она знала, что все зло, все дикое в нем — только внешнее, а не наследственное, как думал он сам. И он был обрадован этим открытием.

Кэлюмет вошел в столовую, но на пороге остановился в изумлении. Из-под двери, ведущей в контору, пробивался слабый луч света. В комнате кто-то был. Дверь туда была закрыта, но он услышал шаги, шум отодвигаемого стула. Он стоял в темной столовой и прислушивался. Некоторое время слышались приглушенные голоса, и он не мог даже понять, сколько там человек. И только когда подошел совсем близко к двери, услышал смех, негромкий, но очень чистый.

Там была Бетти. Кэлюмет часто слышал этот смех, когда она разговаривала с Дейдом, и никогда — в разговоре с ним.

Кэлюмет стоял у двери, напряженно прислушиваясь. Сначала ему было просто любопытно, но потом он почувствовал огромное . желание узнать, с кем разговаривает Бетти. Конечно, она имела право беседовать с кем ей нравится, но этот разговор за закрытыми дверями казался ему очень интимным. Пока для Кэ-люмета не было секретов в этом доме,- и .поэтому сегодняшний случай его заинтриговал. Он усмехнулся в темноту, осторожно сел на пол и снял сапоги. Потом бесшумно поднялся и подошел к двери, прислушиваясь с огромным вниманием. Он не узнал мужского голоса, но слова были отчетливо слышны.

— Вы его здорово водите за нос,— произнес незнакомый голос.— Вы умница.

— Я только следую инструкциям,— ответила Бетти.

Мужчина хмыкнул.

— Да, он твердый орешек. Я все жду, что он вас выгонит.

Бетти засмеялась.

— Он уже стал лучше. Он принес Бобу щенка вместо Лансона. Мне его сегодня стало жалко.

— Я очень рад, что это так. Он, наверное, с нетерпением ждет, когда получит толкетского идола?

— Да, наверное,— сказала Бетти.— И он хочет получить деньги.

Мужчина засмеялся.

— Ну что же,— сказал он,— водите его за нос до тех пор, пока мы не будем готовы взять идола. Я думаю, что самое лучшее отвезти его в Лас-Вегас и продать там. Деньги можно положить в банк и брать оттуда, когда нужно.

— Нет,— сказала Бетти,— мы оставим идола там, где он есть. Никто, кроме меня, не знает этого места, и А, конечно, не скажу. .

— Ну что ж, вы — хозяйка,— сказал человек. Он засмеялся, когда снова заговорил, но слов его не было слышно.

Холодная, дикая ярость поднималась в Кэлюмете. Бетти обманывала его, забавлялась им. План, который она придумала в отношении него, был так хорош и успешен, что сообщник остался доволен. Бетти, говоря словами этого человека, «водила его за нос», то есть сделала из него дурака. Кэлюмет представил себе, как глупо выглядит все, что он делал.

Кто был этот человек? Мелколм? Дейд? Нет, голос совершенно незнакомый и даже не похож на голос Нила Таггарта. Подозрения раздирали его. Он отступил назад, собираясь выломать дверь, но передумал и тихо вышел. Сначала он отправился к себе в комнату удостовериться, на месте ли Дейд. Тот был на месте и, удобно вытянувшись, крепко спал. Потом Кэлюмет пошел к Мэлколму. Боб и Мэлколм тоже спали. Он поколебался мгновение и спустился вниз. Приблизившись к двери, Кэлюмет удостоверился, что Бетти и мужчина все еще разговаривают. Он нашел свои сапоги и решил не надевать их, пока не дойдет до кухни. Ему надо спрятаться и дождаться соучастника Бетти. Кэлюмет бесшумно двигался в темноте, но вдруг нога его на что-то наткнулась и раздался резкий собачий визг. Кэлюмет выругался: это щенок Боба, увидев при лунном свете Кэлюмета, подбежал к нему, помахивая коротким хвостом. Ситуация была смешная... В этот момент из столовой раздался возглас удивления, и когда Кэлюмет .обернулся, то увидел, что дверь из конторы приоткрылась и снова захлопнулась. Он быстро надел сапоги, выскочил из дома и, перебежав двор, приблизился к окну конторы. Он тихонько подобрался к нему и заглянул внутрь — комната была пуста. Кэлюмет представил себе, как это было: Бетти и незнакомец услышали визг собаки и поняли, что их кто-то подслушивает; человек исчез, Бетти была уже в своей комнате. Кэлюмет отошел от окна и побежал вокруг дома.

Добежав до угла, он резко остановился и прислонился к стене: в лунном свете хорошо была видна фигура человека на лошади. Тот, очевидно, только уселся в седло и поворачивал. До него было шагов семьдесят, и когда, тот на мгновение обернулся к нему лицом, Кэлюмет увидел его. Этого мгновения было достаточно, чтобы узнать Нила Таггарта. Кэлюмет прицелился и выстрелил, но всадник быстро бросился на шею лошади, и это спасло ему жизнь. Пока Кэлюмет перезаряжал пистолет, всадник уже отъехал на большое расстояние. Кэлюмет понял свою неудачу и молча стоял, глядя на удаляющегося Таггарта.

Он обошел дом и, когда был уже у крыльца, услышал внутри голоса. Из окна высунулся Дейд, за ним стояли Мэлколм и Боб. В другом окне появилась Бетти. Из всех четверых она казалась взволнованной меньше всех. Кэлюмету показалось, что он видел лукавство в ее глазах.

— О, Боже! .— воскликнул Дейд.— Как ты напугал меня! В кого ты стрелял?

— В змею,— громко и спокойно ответил Кэлюмет.

— В змею? — возмутился Дейд.— Из-за какой-то паршивой змеи будить людей!

— Значит, вы все спали? — с холодной усмешкой спросил Кэлюмет.

Даже на расстоянии он увидел, как покраснела Бетти.

— Хитрая змея,— продолжал Кэлюмет,— Одна из тех, что все время бродят здесь по ночам.— Он в последний раз взглянул на Бетти, резко повернулся и продолжил свой путь вокруг дома.

Кэлюмет начинает ревновать

Дейд уже спал, когда вернулся Кэлюмет, он продолжал спать и утром, когда Кэлюмет уже встал. Кэлюмет спустился в кухню. Он открыл дверь, и к пему кинулся щенок Боба. Кэлюмет злобно ударил его ногой, и тот, жалобно визжа, вылетел на крыльцо. С минуты пробуждения Кэлюмета не покидало горькое сознание того, что Бетти его обманывала. Значит, действительно были причины для слов Таггарта в «Красной собаке»: Таггарт и Бетти были заодно — против него. Он вспомнил холодное, пренебрежительное отношение Бетти к Таггарту месяц назад, когда тот приехал сюда, и горько улыбнулся. Он защитил ее, а сам остался беззащитным и осмеянным. Теперь он до конца понял поведение Бетти. Ни Бетти, ни Таггарт не ожидали, что он вернется в «Лэйзи Уай». Вчерашняя ночь доказала это. Без сомнения, они с Таггартом ждали, когда пройдет год, оговоренный в завещании, чтобы взять деньги и идола и уехать отсюда. Но с тех пор, как он вернулся, они изменили свой план. Они сделают все, чтобы он не смог исполнить волю отца. Они сделают его жизнь на ранчо невыносимой. Теперь он понял, почему Бетти так холодно, строго и презрительно относилась к нему. Она рассчитывала, что ее издевки и хозяйничанье надоедят ему и он в гневе уедет. Тогда она и Таггарт с полным нравом вступят во владение наследством. Ни она, ни Таггарт не осмелятся взять деньги и идола, пока он на ранчо. Бетти, очевидно, собирается водить его за нос до тех пор, пока он не закончит ремонт строений. Он будет служить им рабочей силой, а в конце года

Бетти скажет ему, что он недостаточно изменился, и они с Таггартом получат наследство. Но если их план таков, они ошибаются. Сначала он действительно хотел уйти: уловки Бетти внушали ему отвращение. Но теперь, когда он уверен, что раскрыл их карты, он твердо решил остаться.

Конечно, Таггарт попробует обмануть Бетти. Это было очевидно. Человек с серьезными и честными намерениями в отношении девушки не будет так говорить о ней с друзьями в трактире. Таггарт не очень думал о ней, он больше заботился о том, как получить наследство, деньги и идола. Подтверждением этому служит то, что они вчера виделись тайно и что она не согласилась отдать ему идола. Возможно, она сомневается в своем сообщнике или уже была обманута им. Ну что ж, Таггарт никогда й не получит сокровища.

За завтраком Кэлюмет исподтишка следил за Бетти. Она казалась равнодушной и беспечной. И было очевидно, что это равнодушие глубоко искренне. Это наполнило Кэлюмета злобным сарказмом.

— Надеюсь, вас ничто не побеспокоило сегодня ночью? -- спросил он, поймав ее взгляд.

— Что же может меня беспокоить? — ответила она, прямо глядя ему в глаза.

— Я думал, может быть, шум, который поднял, когда пытался убить змею.

К своему удивлению Кэлюмет увидел, как она сжала губы, чтобы не рассмеяться, и в ее глазах запрыгали веселые огоньки.

— Вы говорите загадками,— сказала она спокойно.

Она еще смеет отрицать! В нем клокотал гнев.

— Ах, загадками! — вскипел он.— Хороши загадки!

— А что, эта змея действительно могла напасть на ' нас? — вмешался Дейд. И Кэлюмет, метнув на него взгляд, подумал, что Дейд тоже может принимать участие в заговоре, «водить его за нос». Ему даже показалось, что он заметил благодарность в глазах Бетти, когда она улыбнулась Дейду, но не был в этом уверен. Больше он по этому поводу не говорил, но сразу после завтрака, когда Бетти развешивала на веревке посудные полотенца, подошел к ней.

Он ощущал, что испытывает сейчас нечто большее, чем гнев на ее двуличность. Это было чувство щемящего разочарования и сожаления. Как будто он потерял то, что было ему по-настоящему дорого.

— Хитрая бестия! — сказал он, подходя к ней вплотную.— Хитрее, чем я думал. Но не надейтесь, что вам удастся водить меня за нос.

Ее лицо вспыхнуло.

— Значит, вы подслушивали? — сказала она с холодным презрением.

— Я не стыжусь этого,— ответил он.— Когда люди имеют дело с такими обманщиками, как вы и Таггарт, они могут не щепетильничать. Да, я слышал все. Я слышал, как Таггарт хвалил вас за то, что вы успешно водите меня за нос. Если бы не щенок, которого я подарил Бобу, я сделал бы то, что считал необходимым.

Взглянув на нее, он с удивлением увидел в ее глазах то же превосходство, которое замечал много раз раньше. Казалось, она сделала большое усилие, чтобы подавить какие-то чувства. Когда она заговорила, голос ее был спокоен и тих.

— Так вы слышали, что Таггарт говорил мне? — насмешливо спросила она с веселыми искорками в глазах.— И вы стреляли в него? Так? Ну и что же? Я не обязана вам давать отчет в своих действиях и поступках.

Он засмеялся.

— Конечно. Но почему вы не впустили его открыто и зачем вам понадобилось, чтобы я поколотил его в тот день за то, что он говорил о вас? — Кэлюмет был готов сейчас ударить ее, в его сердце росло желание вывести ее из себя.

Лицо Бетти немного побледнело, губы сжались. Внезапно она насмешливо расхохоталась.

— Если бы я не знала, что вы меня ненавидите, я могла бы подумать, что вы ревнуете. Не правда ли?

Кэлюмет от удивления отступил на шаг. Она вела себя так уверенно и спокойно, что не походила на женщину, которая делает что-то бесчестное. Но в то же время в душе его поселилось нечто такое таинственное, что было ему непонятно.

— Ревную? — воскликнул он.— Ревную вас? Я думал, вы лучшего мнения обо мне. Я хочу вас вывести из заблуждения: вы мне смертельно надоели. И больше не пытайтесь выжить меня из дома и совершать прочие милые, невинные гадости. Вы тонкая штучка, но я вас раскусил. Вы были обезьянкой старика и сумели внушить ему, что пожертвуете собой для меня. Вы заставили его написать мне кучу писем. Похоже даже, что вы сами их и писали. Вы одурачили его, чтобы он завещал мне деньги и толкетского идола со всякими условиями. А сами с Таггартом собирались присвоить все-это, выгнав меня! Собирались перевоспитывать меня?! Я думаю, что должен быть ангелом и иметь рекомендацию от самого Господа Бога, чтобы вы сочли, что я изменился.

Он отвернулся от нее, но ему показалось, что его резкие слова не произвели на нее никакого впечатления.

Кэлюмет пошел на конюшню и, седлая Черною Ногу, размышлял в нерешительности. Он не собирался больше выполнять приказы Бетти и заканчивать ремонт. Но он был уже не прежним Кэлюметом, который делал черт знает что вопреки мнению других людей. Влияние Бетти сказывалось. Эта загадка сводила его с ума — он чувствовал, что страшится ее неодобрения, ее сарказма, ее колкостей.

В конце концов он решил, что будет ребячеством и нелепостью бросить начатую работу. Нет, он собирается долго жить в «Лэйзи Уай» и поэтому будет продолжать ремонт. Кэлюмет снял седло с Черной Ноги и запряг двух лошадей в повозку. Уже выезжая со двора, он увидел в окне кухни Бетти, наблюдающую за ним. Он усмехнулся. «Она сведет меня с ума,— подумал он.— Нет, от любой женщины надо спасаться бегством. Я не первый парень, который начинает во всем сомневаться после того, как покрутился около юбки».

Встреча в «Красной собаке»

Ничто не могло изменить решения Кэлюмета той ночью, когда он, прислонясь к изгороди загона, при свете луны перечитывал последнее письмо отца. Черные мысли одолевали его и тогда, когда он ехал по направлению к Лазетте. До города оставалась одна миля, и Кэлюмет остановил лошадей, свернул самокрутку и закурил, мрачно разглядывая открывающийся перед ним пейзаж.

Вряд ли можно было назвать Лазетту привлекательным местом. Расположенное у подножья горы местечко выглядело заброшенным и мрачным. Здесь было всего сорок домишек — грязноватых, бесцветных, безобразных, скучных, в беспорядке разбросанных вдоль единственной улицы, как будто бы ожидавших, что раскинувшееся вокруг безлюдье поглотит их. Две извивающиеся полосы рельсов, блестя на солнце, тянулись откуда-то издалека, пересекали безжизненную зону солончаков, слегка затрагивали. край города там, где приютились маленькая деревянная станция, окрашенная в красный цвет, и красная же водокачка, а затем уходили прочь и исчезали вдали, среди безлюдных холмов.

Кэлюмет спустился с холма и остановил повозку у склада лесоматериалов. На другой стороне улицы стоял дом с вывеской «Красная удача». Оставив повозку, Кэлюмет пошел к «Удаче». Вдруг чей-то голос прошептал у него за спиной: «Нил Таггарт подстерегает тебя!»

Шестизарядный пистолет мгновенно очутился в руке Кэлюмета. Стоящий позади него человек был невысок, хорошо сложен. Его суровое лицо с мощными челюстями выдавало человека сильного, волевого. Однако глядел он на Кэлюмета настороженно. Мужчине было лет пятьдесят. Заметив реакцию Кэлюмета, он усмехнулся.

— Ты понял меня? — спросил он холодно.

Кэлюмет прищурился.

— Заботитесь обо мне? Что ж, спасибо.— Он с любопытством взглянул на незнакомца.— А вы кто такой?

— Я Дэв Тобан, шериф.— Человек отвернул лацкан пиджака и показал серебряную звезду.

— Все в порядке,— сказал Кэлюмет.— А как вы узнали меня?

— Я знал Твоего отца, а ты здорово похож на него. Кроме того, никто в городе сейчас не занимается строительством, кроме тебя.

— Я очень вам признателен, шериф,—; сказал Кэлюмет.— И давно Таггарт поджидает меня?

— Он здесь уже неделю,— ответил шериф.— Он всюду хвастает, что хочет посчитаться с тобой. Говорят, что ты заманил его на «Лэйзи Уай» и избил. С ним еще Деннер Эд.

Глаза Кэлюмета сузились.

— Я слышал о нем,— сказал он.

— Он хороший стрелок,— предупредил шериф.

— Угу,— Кэлюмет нахмурился, потом рассмеялся,— Может быть, зайдем выпить по стаканчику?

— Не могу,— улыбнулся шериф.— На людях я должен быть нейтральным. Но лично я чувствую разницу между тобой и Таггартом, и я знал твоего отца. А Таггарт плохо влияет на наш город. Между вами большая разница.

— Какая?

— Ты — прямой и откровенный. Каждый, кто ищет расположения Бетти Клэйтон, должен, быть таким.

Кэлюмет посмотрел на него с кривой усмешкой.

— Похоже,— сказал он,— вы знаете о женщинах так же мало, как и я. Пока! — прибавил он и вошел в «Удачу». Шериф дружелюбно посмотрел ему вслед.

Когда десятью минутами позже Кэлюмет вышел из бара, шерифа уже не было.

Кэлюмет направился к складу. Там, спрятавшись за своей повозкой, он вытащил из-за пазухи револьвер и заботливо сунул его за брючный ремень. Затем разрядил револьвер, который находился в кобуре, висевшей на бедре, лукаво ухмыльнулся и вышел на улицу.

С кажущейся беззаботностью (только в глазах таилась настороженность) он обходил все трактиры подряд. Он еще не обошел и половину из них, а весть о его приезде и о том, что намечается большая драка, распространилась по всему местечку. Там, куда он заходил, ему уступали дорогу; люди смотрели на него с любопытством; когда, остановившись в дверях очередного трактира, он внимательно вглядывался в лица, смолкали все разговоры, а после его ухода люди говорили шепотом. Он знал, в чем тут дело,— в Лазетте уже слышали, что собирался сделать Таггарт, и молча очищали поле боя, стараясь держаться в стороне.

Так он добрался до «Красной собаки».

Здесь было около дюжины посетителей, пивших и игравших в карты. Разговор замер, как только он вошел в зал. Все сидели молча, делая вид, что смотрят в карты, но украдкой наблюдали за ним. Некоторые вставали и отходили подальше от центра зала. Так что когда Кэлюмет беззаботно бросил монету на стойку и заказал вина, только трое остались с ним у стойки.

Он кинул на них быстрый взгляд. Это были Нил Таггарт и Деннер Эд, которого Кэлюмет встречал раза два в Дюрайго,— высокий, тощий человек со свирепыми глазами без ресниц и обвислыми усами, почти скрывающими жестокий изгиб губ; третьим был человек среднего роста, темнокожий, с крючковатым носом и толстыми губами. Кэлюмет знал, что его зовут Гарвей.

Кэлюмет намеренно не замечал их. Он взял наполненный стакан и поднес к губам. Но прежде чем коснулся губами края стекла, он почувствовал Движение среди этой троицы. Гарвей отделился от приятелей и встал рядом с ним.

— Налей-ка и мне,— сказал Гарвей вкрадчиво.

Кэлюмет посмотрел на него безучастно и сделал хозяину знак принести другой стакан. Свой стакан он поставил на стойку.

— Мне кажется, среди нас чужой,— сказал Гарвей, выпив виски.— Где твоё ранчо?

— «Лэйзи Уай»,— ответил Кэлюмет.

Гарвей поднял стакан.

— Ах, вон оно что,— протянул он, поднося выпивку к губам.

Кэлюмет сделал то же самое. И хотя почувствовал руку собеседника на рукоятке своего револьвера на бедре, не подал виду. Не выказал он ни удивления, ни беспокойства и тогда, когда, допив вино и поставив стакан, обнаружил, что Гарвей достал его оружие и с интересом рассматривает его.

Действия Гарвея были недвусмысленными и угрожающими. Кое-кто из присутствующих смотрел на Кэлю-мета с усмешкой, слышался шепот — «молокосос», «новичок». Другие же, которым хозяин уже рассказывал о Кэлюмете, смотрели на него с удивлением. А некоторые просто уставились на Гарвея и Кэлюмета, считая, что беспечность Кэлюмета просто непозволительна. И только хозяин, помня, что означает блеск в глазах Кэлюмета, забился в дальний угол стойки и спрятался за бочонком с виски.

Кэлюмет казался совершенно спокойным.

— Мало патронов,— заметил Гарвей. Это было странно, так как он смотрел не на оружие, а на Кэлюмета и не мог видеть пустых гнезд. Чувствовалось, что интерес его к оружию несерьезен.

— Маловато,— согласился Кэлюмет. Он посмотрел прямо в глаза собеседнику, продолжая беспечно держать левую руку на стойке.

В это время к ним присоединился Деннер Эд. Он посмотрел на Кэлюмета, затем перевел взгляд на Гарвея.

— Что, друга встретил? — спросил он Г арвея.

В манерах Гарвея появилось почтение. Он предупредительно уступил свое место и отступил назад. Теперь Деннер Эд стоял лицом к лицу с Кэлюметом на расстоянии нескольких футов.

Взгляды Кэлюмета и Деннера скрестились, и Кэлюмет ответил вместо Гарвея, явно отстраненного от разговора.

— Я — его друг? — усмехнулся он,— Думаю, это не так. Я сам выбираю себе друзей.

Деннер не ответил. Он слегка продвинулся вперед, выставив правое бедро так, чтобы рукоятка револьвера была под рукой, затем спокойно скрестил руки на груди и начал:

— Ты выбираешь... Ты — паршивый...

Зрители замерли, когда было произнесено гнусное слово. Правая рука Кэлюмета быстро рванулась вперед, пальцы сомкнулись на рукоятке револьвера, висящего на бедре Деинера Эда. В одно мгновение револьвер оказался у Кэлюмета. Кэлюмет нажал спусковой крючок, но единственным результатом стало сухое щелканье курка: патронов не было.

Деннер Эд злобно улыбнулся, и правая рука его нырнула под кушак. Сверкнул металл — это был утаенный револьвер. Но прежде чем Деннер Эд усиел направить его на Кэлюмета, тот мгновенно ударил по нему пустым револьвером, зажав дуло. Тем временем другой рукой Кэлюмет извлек из-под пиджака револьвер. Раздался грохот, пламя сверкнуло в футе от груди Деннера Эда.

Многие в трактире видели выражение удивления на. лице Эда, когда он рухнул к ногам Кэлюмета. Потом все видели, как Гарвей поднял револьвер, вытащенный из кобуры Кэлюмета, и услышали беспомощный лязг курка под пустым гнездом. Но тут выстрелил Кэлюмет, и Гарвей упал. Наступила мертвая тишина. Таггарт не двигался. Взгляд Кэлюмета скользнул по двум распростертым телам и остановился на ненавистном лице.

— Ждешь? — спросил он.— Они упустили момент, не так ли? С тобой будет то же, если ты до захода солнца не уберешься отсюда. .Подстерегал меня неделю, а? Ты ошибся, думая, что я только вчера родился.— Он отвернулся от Таггарта и смотрел мимо неподвижно застывших людей. В дверях стоял шериф. Оглядев зал, он обратился к Кэлюмету:

— Дело было так. Из Дюран{ю прибывают Деннер и этот маленький парень. Деннер подставляет вам свой револьвер. Вы хватаете его, но он пустой. Вы этого не знаете и пытаетесь просверлить Деннера. Он вытаскивает другой револьвер и пытается укокошить вас. Самооборона.

Кэлюмет с холодной улыбкой оглядел свидетелей происшествия.

— Попались на мой пустой револьвер. И Малыш и Деннер. Мне кажется, это все. Я нужен вам по этому делу? — осведомился он у шерифа.— Вы найдете меня на «Лэйзи Уай». А что касается Таггарта...— Он оглянулся. Таггарта не было.— Смылся,— заключил он.

— Я считаю, что вы не понадобитесь мне,— сказал Тобан.— Я уже сказал: явный случай самообороны. Я думаю, все присутствующие это подтвердят.

Присутствующие зашевелились. Один из них подошел к Деннеру и Гарвею. Посмотрев на них, он обратился к шерифу:

— Никто их уже больше Не потревожит.

Кэлюмет нагнулся над трупом Гарвея и, подняв свой револьвер, сунул его в кобуру. Толпа собралась около трупов и переговаривалась, бодро, с юмором комментируя происшедшее.

В недурную игру он сыграл,— сказал один, указывая на труп Деннера.

— Вряд ли это его порадовало,— откликнулся другой.— Похоже, что пуля доставила ему огорчение и разочарование, если вы видели его лицо.

— Ловко! — заметил третий, указывая на шедшего к двери Кэлюмета.— Холоден, как лед.

Смерть, внезапно ворвавшаяся сюда, не ужаснула этих людей. И ни один из них даже не подумал осуждать Кэлюмета. Они с восхищением смотрели, как он медленно шел к двери.

— Таггарт все-таки прикончит его,— сказал один.

— Только не ночью. А закат уже близок,— ответил другой.

Кэлюмет попадает в засаду

Кэлюмет задержался в городе до сумерек. Он был уверен, что враг продолжает подстерегать его. Когда начало смеркаться, он запряг лошадей и поехал в сторону «Лэйзи Уай».

Темнота сгущалась. На склоне, с которого Кэлюмет сегодня утром разглядывал Лазетту, лошади пот пи медленнее^ Было часов девять, когда взошла луна. Бледный желтый диск освещал долину. Кэлюмет улыбнулся луне, закурил и поудобнее устроился на сиденье.

Тут он вспомнил об оружии, вытащил его и перезарядил. Вспомнился ему и инцидент в «Красной собаке». Ему было интересно, что скажет Бетти, когда узнает обо всем этом. Окажет ли это влияние на ее отношения с Таггартом? Он все еще думал о Бетти, когда лошади начали спускаться по склону. Дорога была опасной. Тяжело дыша, лошади шли очень медленно. Только к полуночи повозка спустилась в овраг примерно в полутора милях от дома. Кэлюмет остановил лошадей, дал им напиться, а сам начал прикуривать, держа спичку в ладонях. И вдруг его охватило предчувствие опасности. Он быстро обернулся. В тот же миг над ним просвистела пуля. Кэлюмет плашмя бросился на землю, спрятался за повозкой. Так он лежал некоторое время. Он был разъярен, но мысль его продолжала четко работать.

Стреляли с левой стороны повозки. Стрелявшие подошли очень близко, и Кэлюмет не мог двинуться, чтобы в него не попали. Но и в этом положении он долго оставаться не мог. Справа от повозки тянулся овражек — небольшой, но достаточно глубокий, чтобы в нем можно было укрыться. Кэлюмет не колеблясь сделал большой прыжок и скатился в овраг. Выстрелы участились, но пули уже не могли достать его. Кэлюмет встал на колени и осторожно выглянул из оврага. Прямо перед ним оказались задние колеса повозки. Лошади стояли спокойно, чуть вздрагивая при каждом выстреле. Кэлюмет нашел несколько камней и укрепил ими колеса так, чтобы повозка не могла сдвинуться. В это время из-за тучи выглянула луна, и Кэлюмет с удовлетворением заметил, что скала позади него бросает глубокую тень на овраг. Кэлюмет бесшумно прошел по оврагу и вскоре достиг склона, который спускался прямо в лесок перед домом. Ему был виден даже огонек, который, очевидно, оставила Бетти, ожидая его. До дома отсюда было не больше мили, и Кэлюмет удивлялся наглости Таггарта, устроившего засаду так близко от его ранчо. А в том, что там был и Таггарт, он не сомневался.

Кэлюмет вытащил пистолет и затаился. Так он лежал с полчаса. За это время небо совсем очистилось, и стало светлее. Внезапно он уловил какое-то движение и тут же заметил, что из-за ближайших камней на него нацелено дуло винтовки. Кэлюмет подождал немного и выстрелил. В ответ он услышал дразнящий смех и потом голос Таггарта.

— Ты нервничаешь? — спросил тот.

— Так же, как и ты сегодня в городе,— ответил с усмешкой Кэлюмет, и в это время над ним просвистела пуля.

Таггарт и его друзья стали стрелять по краю оврага. Кэлюмет решил еще немного отползти. Когда минут через пятнадцать он снова выглянул, Таггарт стоял над оврагом и смотрел в его сторону. Хотя расстояние было слишком большое, Кэлюмет прицелился и выстрелил. Таггарт пошатнулся, выронил винтовку и спрятался за скалу. По быстроте его движений Кэлюмет понял, что не попал. Через некоторое время он увидел, как за винтовкой, которая лежала на земле, потянулась рука. Кэлюмет выстрелил, целясь в руку, но только поднял облачко пыли.

— Не спеши, Таггарт,— крикнул он.— Я надеюсь, что не повредил твою руку?

— Нет,— отвечал Таггарт,— ты попал в приклад.

Кэлюмет имел большое преимущество: Таггарт был вынужден скрываться за скалой, а Кэлюмет мог свободно передвигаться по оврагу. Он не думал, что Таггарт может отступить, а Таггарт, казалось, был удовлетворен своими наблюдениями за Кэлюметом. Дважды в течение следующего часа винтовка Таггарта стреляла, когда Кэлюмет пытался выглянуть. Однажды Кэлюмет заметил движение Таггарта и выстрелил. Пуля обожгла руку Таггарта, и тот громко выругался. Кэлюмет крикнул ему:

— Я надеюсь, ничего серьезного?

Эта странная дуэль продолжалась долго. Уже начинало светать. Кэлюмет осматривался с большей осторожностью. Он решил уже продвигаться к дому, когда услышал шум повозки. Выглянув, он увидел, что лошади пытаются тронуться, очевидно, стремясь на конюшню, где были еда и вода. Когда повозка столкнула камни, которые Кэлюмет подложил под колеса, он готов был крикнуть лошадям, чтобы они остановились, но передумал и молча смотрел, как повозка покатилась по склону, миновала лес й остановилась во дворе, почти у самого дома. Уже совсем рассвело. Кэлюмет решил пройти в другой конец оврага, чтобы посмотреть, что поделывает Таггарт. Но Таггарта не было ни видно, ни слышно.

Кэлюмет посмотрел в сторону ранчо и увидел, как Бетти вышла на крыльцо, заметила повозку и огляделась кругом. Кэлюмет видел, что она пошла на конюшню, обошла дом, заглянула в сарай и загон для скота. Потом она вернулась к повозке и встала около нее, очевидно, размышляя.

Кэлюмет усмехнулся, и в это время раздался' выстрел Таггарта. Пуля пробила в рукаве дырку, и Кэлюмет с гримасой посмотрел в сторону дома. Бетти сделала несколько шагов по направлению к ним и глядела из-под руки в их сторону.

В это время Кэлюмет заметил, что Таггарт высовывает дуло винтовки из-за камня. Его выстрел слился с выстрелом Кэлюмета. Таггарт вскрикнул от боли и упал на землю, а Кэлюмет потрогал свое плечо и обнаружил, что оно сильно обожжено. Он сел на землю и разорвал рукав. Рана была легкая, и он усмехнулся. Потом он осторожно выглянул, думая, что Таггарт попытается отступить, но Таггарта нигде не было видно, и Кэлюмет пошел по направлению к дому.

Навстречу ему бежала Бетти с винтовкой в руках. Это вмешательство в его дела возмутило Кэлюмета. Он махнул рукой, чтобы Бетти возвращалась, а когда увидел Дейда, тоже бегущего с винтовкой, махнул и ему. Они нерешительно остановились у большого камня, а потом снова двинулись к нему. Кэлюмет, ругаясь, подошел к ним.

— Убирайтесь отсюда, несмышленыши. Вы что, хотите, чтобы вас убили? — крикнул он. Они не обратили внимания на его предостережения, но, достигнув небольшого склона, который шел от гре,бня горы, остановились. Гора высилась прямо над ними, и теперь они были в безопасности. Бетти, постояв минуту, снова пошла по направлению к Кэлюмету, и теперь она была совсем не защищена от пуль Таггарта. Но, конечно, Таггарт не стал бы стрелять в нее.

— Что случилось? — воскликнула Бетти.— В кого вы стреляли?

— В вашего приятеля,— резко ответил Кэлюмет.— В Нила Таггарта. У нас тут был пикник всю ночь.

Ее лицо вспыхнуло, а потом побледнело. Кэлюмет подумал, что во взгляде, который она бросила на него, таился упрек, но не был в этом уверен.

Бетти осмотрелась вокруг и села на землю за большим камнем. Она взглянула на Кэлюмета и увидела, что лицо его пылает гневом, а его тяжелый пистолет направлен в ее сторону. Казалось, .еще секунда — и он выстрелит в нее. Кэлюмет был так разъярен, что Бетти в ужасе закрыла руками лицо и упала. Но в следующую минуту она почувствовала, что он схватил ее и снова посадил. Она открыла глаза, дрожа от волнения, но Кэлюмет смотрел не на нее, а туда, откуда доносился шум какого-то движения. Пистолет Кэлюмета выстрелил с оглушительным грохотом, и Бетти потеряла сознание. Когда она очнулась, то увидела, что Кэлюмет стоит, глядя на нее с мрачным неодобрением.

— Я говорил, чтобы вы не подходили сюда,-сказал он.

В тот момент Кэлюмет заметил, что Таггарт ползком пробирается через лес и целится в них. Кэлюмет крикнул: «Бетти!», но она не обратила внимания. Пуля Таггарта пролетела над головой Кэлюмета, и одновременно в руках Бетти выстрелила винтовка. Таггарт вынрямился, оружие выпало из его рук, и, пошатываясь, он кинулся к лошади, забрался в седло. Таггарт быстро удалялся. Кэлюмет и Дейд стреляли вдогонку, но расстояние было слишком велико и выстрелы не достигали цели. Все трое следили за Таггартом, пока он не исчез из вида.

Кэлюмет обернулся к Бетти с недоумевающей улыбкой.

— Вы его, кажется, ранили,— сказал он, кивая в сторону, куда исчез Таггарт.— Если бы мой девушка ранила меня таким образом, я бы, конечно...

Его мысль была ясна, хотя он и не кончил фразы. Она прямо взглянула ему в глаза. Губы ее немного дрожали.

— Вы скотина,— бросила Бетти.

Она быстро повернулась и пошла по направлению к дому.

Кэлюмет стоял, глядя ей вслед. На его лице отражалась борьба разных чувств. Потом, не замечая Дейда, стоящего возле него, он выбрался из оврага, направился к лесу, где лежала винтовка Таггарта, поднял ее и пошел к дому.

Чувства Кэлюмета меняются

Странная вещь случилась с Кэлюметом. Его характер был в процессе преобразования. Медленно, но верно хорошее влияние Бетти сказывалось на нем. Кэлюмет по-прежнему оставался человеком с сильным характером и злобными порывами; но был теперь неравнодушен к Бетти и обеспокоен этим чувством. Несмотря на то, что он знал о ее тайной встрече с Таггартом и злился на нее за это, она ему все больше нравилась. И в то же время он презирал ее. Она' не была честна с ним. А он не мог уважать женщину, которая его предала. Он считал Бетти двуличной. Она пыталась обмануть его с наследством, она окрутила его отца и хотела «окрутить» его. Она не достойна его восхищения. Но когда он смотрел на нее, когда она была близко, он испытывал страстное желание, которое не мог в себе подавить.

И с Дейдом были проблемы. Дейд часто наблюдал за ним, когда они вместе работали. Дейд смотрел на него и улыбался, а Кэлюмета охватывало непонятное беспокойство. У Кэлюмета никогда не было друзей — ни в юности, ни потом. Но чувство, которое он испытывал, глядя на Дейда, было похоже на то, которое он питал к своему любимому пони Черная Нога. Возможно, это было даже глубже и трогало его больше. Дейд понравился ему еще в тот день, когда они встретились в Лазетте.

Теплое чувство испытывал Кэлюмет и к Бобу. Он очень жалел мальчика, разрешил ему ездить на Черной Ноге, учил вязать арканы. Часто носил он его на спине и был его защитником. Мальчик тоже обожал его.

Бетти не подозревала всего этого. Она старалась держаться подальше от Кэлюмета. Несколько раз, когда он заговаривал с ней о Ниле Таггарте, она просто не отвечала ему. И он знал, что ее обижают те предположения, которые он высказал наутро после ее беседы с Таггартом.

После столкновения с Таггартом жизнь на ранчо пошла своим чередом. Но недели через три бродячий пастух принес Кэлюмету весть, что Таггарт готовит новое нападение. Перед Кэлюметом снова стал вопрос, о котором он старался не думать последнее время: хотела ли Бетти попасть в Таггарта, когда стреляла в него. Он думал, что — нет. Наверное, она хотела показать, что выступает против Таггарта, чтобы сбить Кэлюмета с толку. Но этот план ей не удастся. Кэлюмет непрерывно следил за ней и ночами, когда Бетти думала, что он спит, сторожил в лесу около дома. Он особенно усилил бдительность, когда услышал, что Таггарт ранен легко.

Кэлюмет твердо решил не позволять Бетти ограбить себя. Однако проходили дни, а Таггарт не появлялся. Бдительность Кэлюмета понемногу ослабевала, и он уже начинал думать, что снова спугнул Таггарта. Бетти вела себя холодно с ним, и ему казалось, что она раскаивается и, может быть, в то утро она действительно хотела убить Таггарта. Однажды сформулировав эту мысль, он не мог расстаться с ней. Таггарт, казалось ему, обманул Бетти, а она разгадала его намерения и порвала с ним. Или, может быть, она поняла несправедливость своего поведения по отношению к нему, Кэлюмету. Ему захотелось вести'себя с ней с меньшей грубостью, мягче и вежливей. Он пытался угадывать ее желания и делать то, что ей было приятно.

Бетти наблюдала за ним с удивлением и любопытством и, очевидно, не совсем понимала изменения, которые происходили в нем. Но Дейд понял все. И когда однажды Бетти спросила его о Кэлюмете, он ей ответил:

— Кэлюмет начал шевелить мозгами. Попервоначалу он не знал, чего ожидать от своих новых друзей, но в душе он хороший малый. А теперь он видит цель и хочет ее добиться.

— Цель? — переспросила Бетти в замешательстве.

— Да, да,— усмехнулся Дейд.— В конечном счете его цель — вы. И я держу пари, что он добьется своего.

Ее лицо вспыхнуло, она посмотрела на Дейда с откровенным возмущением.

— Он грубое животное,— сказала она.

—- Беда Кэлюмета в том, что у него никогда не было возможности, быть нежным,— возразил Дейд.— Он очень прямой, непосредственный и оригинальный человек.

— Примитивный, я думаю,— сказала Бетти.

— Да, примитивный. Но, точнее, он — грубый материал, который никто еще не пытался облечь в приличную форму. Но если вы...

— Когда вы думаете закончить ремонт загона для скота? — прервала его Бетти.

Дейд усмехнулся;.

— Я думаю, завтра.

Еще один шаг к примирению

Обещание Дейда закончить ремонт загона для скота было выполнено: ограда вокруг участка в несколько акров сияла новизной. Мэлколм и Дейд заканчивали работу на конюшне и в сараях. Боб трудился над конурой для Лансона, который стал уже большим и нескладным, но неизменно вызывал восхищение своего хозяина. Кэлюмет много ездил по окрестностям на Черной Ноге.

— Убиваю время,— говорил он Дейду. Но Дейду было ясно, что бездеятельность Кэлюмета объяснялась совсем другими причинами.

Наконец все работы, связанные с ремонтом, были закончены. Все ждали, что Бетти должна распорядиться о закупке скота, но целую неделю она ничего не говорила, а Кэлюмет не задавал ей вопросов. Как-то в понедельник утром Кэлюмет заметил за завтраком, что Бетти ведет себя необычно. Когда он встал из-за стола, она сказала ему, что хочет переговорить, с ним после того, как закончит с домашними делами.

Примерно через час Бетти вышла на крыльцо. Кэлю-мет от удивления раскрыл рот — это была не та Бетти, которую он привык видеть. Еще ни разу за время пребывания на «Лэйзи Уай» он не видел ее одетой иначе, чем в домашнее платье. Сегодня на ней был коричневый костюм для верховой езды — элегантные бриджи и шерстяная блуза, длинный красивый шарф. В руках она держала пару кожаных перчаток в тон. На ногах — сапожки. Перчатки и сапожки были отделаны мексиканским орнаментом из серебра. Бетти несла седло, тоже украшенное серебром. Все это, казалось, она взяла из какой-то прежней жизни. Сначала Кэлюмету хотелось высмеять ее, но потом ему почему-то стало жаль ее, и он промолчал. Но даже если бы он принялся высмеивать ее, это было бы' лишь ширмой, скрывающей его удивление и восхищение. Бетти, оживленная и естественная, остановилась перед Калюметом и улыбнулась.

— Вы не откажетесь сопровождать меня? — спросила она.

— Куда и зачем? — сказал он грубовато, чтобы скрыть свое восхищение ею.

— Закупать скот,— ответила Бетти.— Я слышала, что у Келтона сейчас много скота на продажу. Мы могли бы купить по вполне сходным ценам.

Кэлюмет нахмурился.

— Почему вы не возьмете Дейда или Мэлколма?

Она посмотрела ему в глаза.

— Не будьте таким упрямым,— сказала она.— Дейд и Мэлколм ничего не понимают в этом. Я хочу, чтобы вы поехали со мной и помогли мне заключить сделку.

Кэлюмет улыбнулся.

— Может быть, и вам совсем не обязательно ехать. Я разбираюсь в скоте и не позволю Келтону себя одурачить.

Бетти выпрямилась и вздернула подбородок.

— Ну что ж,— сказала она.— Если вы так ведете себя, то я поеду одна. Не ожидала, что вы из-за своих капризов станете пренебрегать хозяйственными интересами Кроме того, я не привыкла к тому, чтобы мужчина поступал не по-джентльменски и отказался сопровождать женщину, если она его просит об этом.

Кэлюмет вспыхнул.

Я думаю, что я не меньше джентльмен, чем техасские парни,— сказал он.— Я поеду с вами.

Он пошел в загон для скота и вывел оттуда одну из лошадей, купленных им в Лазетте. Потом поймал Черную Ногу и оседлал его. Перед тем как взнуздать лошадь, он обратился к Бетти:

— А у вас нет уздечки, которая подходила бы к вашему симпатичному седлу? — спросил он.

Бетти смутилась.

— О, совсем забыла. Она у меня в комнате.

— Странно, как это вы собирались ехать на лошади без уздечки?

— Ну, что ж,— улыбнулась она,— я уже давно не ездила на лошади.

Кэлюмет увидел в ее глазах печаль, когда она вспомнила о своей юности, и ему стало жаль ее.

Бетти повернулась и пошла в дом. Вскоре она возвратилась, немного запыхавшись,— как будто бежала, Кэлюмет взнуздал ее лошадь и подержал стремя, когда Бетти садилась. Затем он вскочил на Черную Ногу и направил пони вслед за Бетти.

Они ехали почти молча, так как Кэлюмет нарочно держался на расстоянии, как бы показывая, что только учтивость заставляет его .сопровождать Бетти, но это вовсе не значит, что он должен с ней разговаривать. Был полдень, когда они подъехали к ранчо Келтона, которое называлось «Диамант». Ранчо располагалось около реки, но трава на пастбище была вся сожжена солнцем. Кэлюмет заметил это и спросил у Бетти, есть ли у Келтона еще пастбища.

— Нет,— ответила Бетти,— поэтому он и продает часть своего скота по низким ценам.

— А вы не предлагали Келтону пастбища «Лэйзи У ай»? — спросил Кэлюмет.

— Предлагала,— ответила Бетти,— но он отказался, нотому что вы ему очень не нравитесь. Он знал вас мальчиком, и вы были несимпатичны ему.

Кэлюмет только усмехнулся. Но когда они доехали до места, Кэлюмет остановился и обратился к Бетти:

— Я думаю, вам лучше пойти одной к вашему Келтону. Боюсь, что если он начнет болтать про меня, я ему смажу по физиономии.

Он подъехал к загону для скота и стал рассматривать лошадей. Его внимание сразу привлекла одна кобыла. Высокая, мускулистая, стройная, черная, блестящая, только на правой задней ноге у нее было белое пятно. Пока Кэлюмет наблюдал за ней, она непрерывно бегала по загону. И вдруг она подбежала к воротам и сильно ударила в них передними ногами. Кэлюмет с восхищением смотрел на нее. Так он провел примерно с полчаса, когда увидел Бетти, вышедшую из дома с Келтоном. Кэлюмет развернул Черную Ногу и подъехал к ним.

— Мистер Келтон предлагает мне четыреста голов скота по сходной цене,— сказала Бетти,— но последнее слово за вами.

— Мне кажется, что вы — хозяйка,— ответил Кэлюмет. Он посмотрел на Келтона, и страх смазать тому по физиономии исчез, возможно, из-за желания приобрести черную лошадь, которая так понравилась ему.

— Вы не .продадите вон ту черную лошадь? — спросил он.

— Продам, и дешево,— быстро ответил Келтон.

— Как дешево?

— Пятьдесят долларов.

— Тогда она моя,— сказал Кэлюмет.— Когда хозяйка «Лэйзи Уай» будет вам платить за скот, она отдаст вам деньги и за нее.

Он пристально посмотрел на Келтона, которого, похоже, и сам заинтересовал.

— А почему вы на ней не ездите? — спросил Кэлюмет.

— Она не объезжена,— сказал Келтон.— Если хотите, можете отказаться, но я вам говорю истинную правду: в округе нет никого, кто бы мог ездить на ней. Мискел, который у меня всегда объезжает диких лошадей, говорит, что на ней невозможно ездить. Нужно обладать большой силой и умением, чтобы обуздать ее,— закончил Келтон, и в его голосе Кэлюмет уловил мстительные нотки.

— Я думаю, что поеду на ней домой.

Келтон недоверчиво усмехнулся, а Бетти быстро взглянула на Кэлюмета. Все это показалось ей бессмысленной бравадой, и она уже готова была разочароваться в Кэлюмете. Но когда она взглянула ему в лицо, поняла, что ей пора уже получше знать его. Ведь она никогда раньше не слышала, чтобы он хвастал. И он, действительно, не хвастал ни перед ней, ни перед Келтоном. Его заявление было совершенно обдуманным. Он был сейчас таким же непосредственным, как. всегда. На лице Келтона оставалось выражение недоверчивости, и когда он заговорил, голос его был таким же злобным и мстительным.

— Если вы настолько неразумны, то я не вмешиваюсь. Но я вас предупредил, что это может быть вашим последним выездом.

Кэлюмет усмехнулся и ничего не ответил. Он соскочил с Черной Ноги, снял с него седло и уздечку и повернулся к Бетти.

— Если хотите, поезжайте домой на Черной Ноге — она теперь ваша. Келтон вам даст аркан, и свою лошадь вы поведете за собой. Я сейчас переложу ваше седло на Черную Ногу.

Бетти покраснела от удовольствия: она восхищалась Черной Ногой и была очень рада, что он теперь принадлежит ей. Правда, ее обескуражила внезапность этого подарка. Бетти хотела поблагодарить Кэлюмета, но почувствовала, что это не ко времени. Кроме того, он и не ждал ее благодарности.

Кэлюмет накинул аркан на лошадь Бетти и мрачно смотрел, как Келтон помогает девушке взобраться на Черную Ногу. Потом он взял свое седло и уздечку и подошел к загону для скота. Он размотал лассо, которое висело у него на луке, и вошел в загон.

Бетти, довольная тем, что он приобрел такое прекрасное животное, с любопытством подъехала на Черной Ноге ближе к забору и, побледнев, следила за Кэлюметом. Когда Кэлюмет вошел, черная лошадь насторожилась. Кэлюмет стал приближаться к ней, но, когда между ними оставалось пять шагов, лошадь внезапно развернулась и отскочила.

— Следите за воротами,:— крикнул Кэлюмет Келтону, продолжая приближаться к животному.

Лошадь отступала вдоль забора и как будто следила за Кэлюметом. Очевидно, она догадалась о намерении Кэлюмета загнать ее в угол. И, подпустив его поближе, сначала попыталась обойти Кэлюмета слева, но быстро повернулась и бросилась вправо. Однако этот финт ей не удался: Кэлюмет подложил на землю веревку, и в мгновение петля захлестнула заднюю ногу лошади, веревка натянулась. Уже в следующую секунду лошадь опрокинулась на землю. Она лежала всего какой-то миг, но в этот миг Кэлюмет вскочил на нее. В то время, когда он еще. приближался к лошади, он снял свой шарф и сейчас ловко обвязал им голову-лошади, закрыв ей глаза. Потом он вывел ее из ворот загона. Он остановился у забора и победоносно взглянул на Бетти, которая следила с напряжением за всей этой сценой и сейчас чуть улыбнулась ему.

— Я думаю, вам лучше отъехать и освободить нам место. Если это такая дикая лошадь, как говорил Келтон, то ей понадобится много места.— Он подождал, пока Бетти отъехала на большое расстояние.

Келтон держал лошадь, а Кэлюмет оседлал ее и надел уздечку; затем он смотал свою веревку и прикрепил на луку седла. Сделав это, он повернулся с холодной усмешкой к Келтону и кивнул ему.

Келтон сдернул, шарф с глаз лошади и отскочил. Он еще не достиг забора, как Кэлюмет взлетел' в седло, и раньше чем черная лошадь смогла понять, что случилось, его ноги были уже в стременах.

Мгновенье лошадь стояла, ее ноги дрожали, мускулы Напряглись, ноздри раздувались, уши поднялись торчком, глаза налились кровью. И тут, почувствовав шпоры Кэлюмета в своих боках, лошадь взвилась на дыбы, взбешенная и оскорбленная. Она с силой опустилась, и снова поднялась на дыбы, и начала делать дикие прыжки, стремясь сбросить всадника. Но все было тщетно: она чувствовала на своих боках стальные шпоры, которые ее ужасно мучали. Лошадь на миг остановилась, набираясь сил, и снова начала прыгать, как мяч, Она даже пыталась упасть навзничь. Но все бесполезно: Кэлюмет был непоколебим и. цепок. Лошадь продолжала свои выходки и минут пять крутилась, не останавливаясь.

Бетти, пристально следившей за ними, казалось, что лошадь вот-вот сбросит Кэлюмета. Никогда она еще не следила за лошадью с таким интересом и так отчаянно не желала, чтобы победил всадник. Случайно взглянув на Келтона, она увидела презрительную, насмешливую улыбку на его лице. Он явно надеялся, что лошадь сбросит Кэлюмета. А та не прекращала своих попыток, она, казалось, наоборот, все начинает сначала. Хрипя от гнева, она делала огромные прыжки или неслась, со скоростью пули метров сто, потом внезапно останавливалась и злобно била копытами. Но Кэлюмет оставался невозмутимым. Усмешка на его лице, с которой он садился в седло, превратилась в злобную гримасу, которую Бетти могла разглядеть и на расстоянии.

Бетти видела много ковбоев, которые объезжали диких лошадей, многие из них были очень самоуверенными и сильными. Быстрота, с которой они укрощали животных, и ловкие движения их были неповторимы. И она видела, что Кэлюмет — опытный наездник. Главное, он был спокоен. Он сдерживал свою злобу, он совершенно не боялся. В то же время он был неумолим и безжалостен по отношению к укрощаемому животному. И вот в какой-то момент борьбы между лошадью и человеком Бетти заметила, как изменилось выражение лица Кэлюмета. Тот, кто лучше понимал в лошадях, возможно, уже заметил бы происшедшую перемену, но Бетти знала Кэлюмега — его врожденную дикость, его упрямство, его душу. И она поняла, что лошадь ведет безнадежную борьбу и никогда не победит, если ей не поможет случайность. Когда всадник и лошадь были близко около Бетти, ей показалось, что эта случайность произошла.

Лошадь высунула язык, и пена, смешанная с кровью, появилась у нее на губах. Она была вся в мыле и, казалось, утратила ловкость, покорилась силе наездника, уступила его гневу. Она захромала, когда Кэлюмет в последний раз вонзил в нее шпоры. Глаза ее покраснели. Бетти показалось, что лошадь предчувствует свое поражение и в порыве отчаяния, рискуя всем, решилась на последнее безрассудное движение.

Бетти взглянула на Кэлюмета. Его лицо побледнело, на губах запеклась кровь, но в глазах было неизменное выражение — холодное, жестокое спокойствие и непреклонная решимость. Да, он победит. Теперь Бетти это твердо знала. Ничто, кроме смерти, не может сломить его. Такова была его натура, таков характер.. Он не умел колебаться и не признавал компромиссов. Когда они пронеслись мимо Бетти, он успел усмехнуться ей. Эта усмешка напомнила ей о его старой насмешливости по отношению к ней и презрении за то, что она взялась судить его,

.. В это время лошадь исполняла свой последний трюк. Она пронеслась примерно сто метров, резко остановилась, поднялась на дыбы и вдруг, опрокинувшись, бросилась спиной на землю. В то мгновение, когда она падала, Кэлюмет выскользнул из седла и прыгнул в сторону так, чтобы не быть раздавленным. Это ему удалось. Но при падении лошадь придавила его правую ногу своим бедром, и Кэлюмет оказался распростертым рядом с лошадью.

Бетти вскрикнула, но, казалось, никто этого не слышал — ни Келтон, пристально следивший за Кэлюметом широко раскрытыми глазами, ни Кэлюмет, который сидел на земле, пытаясь высвободить ногу. Пока он это проделывал, Бетти видела, как лошадь дважды ударила его копытом и чуть не попала по голове. Но наконец

Кэлюмет высвободил ногу и встал. Он натянул повод, который оставался у него в руках, выдернул кнут, висевший на поясе, и начал хлестать им лошадь. Лошадь стала подниматься, фыркая от злости, все еще не укрощенная. Ее задние ноги не успели выпрямиться, когда Кэлюмет уже был снова в седле. Лошадь пронзительно заржала, и в ее голосе послышалось что-то человеческое. Она отчаянно прыгнула вперед, мотая головой из стороны в сторону, в то время как Кэлюмет вонзил ей шпоры в бока. Она пробежала еще сотню метров, уже менее решительно делая скачки, затем повернулась и пошла назад, упрямо брыкаясь. Наконец она остановилась примерно в пятидесяти шагах от Бетти, постояла немного, а потом опустилась на бок на землю и лежала, вытянув шею и тяжело дыша. Кэлюмет, однако, не был расположен к отдыху и положил ей руку на голову, выжидая.

Бетти улыбнулась. Хотя лошадь и лежала так, что могла придавить Кэлюмета, Бетти знала, что он вне опасности, так как тяжелое стремя давило на ногу лошади. Бетти много раз видела, как ковбои намеренно заставляли лошадей ложиться именно так, чтобы легче было слезать и садиться в седло. Они это делали и для того, чтобы передохнуть и выругать лошадь. Но Кэлюмет молчал. Бетти подъехала поближе, чтобы взглянуть на него, но увидела в его глазах приказ не вмешиваться: он еще не закончил укрощения черной лошади.

— Мы поедем через минуту,— сказал он чуть хриплым голосом.

В это время лошадь попыталась подняться. Кэлюмет помог ей, держа свободно повод и приподнимаясь. А когда лошадь уже была на ногах, Кэлюмет по-прежнему твердо сидел в седле и вонзил ей в бока шпоры. Лошадь встала на дыбы, опустилась, зафыркала и безнадежно стала бегать по площадке, очевидно, признав превосходство наездника. Потом она повернула, и они поскакали по равнине.

Бетти молча следила за ними, пока они не скрылись, и повернулась к Келтону. Он был удручен и мрачен.

— Черт возьми! — сказал он.— Если бы я знал, что он сломит этого черного дьявола, я бы запросил не пятьдесят долларов.

Бетти загадочно улыбнулась и поехала на Черной Ноге по направлению к «Лэйзи Уай».

Уже темнело, когда она добралась до дома. Ее встретили Дейд и Боб. В загоне для скота она увидела дерную лошадь и поняла, что Кэлюмет одержал полную победу: лошадь стояла с поникшей головой. Бетти никогда не видела, чтобы у животного был такой удрученный вид.

За ужином Кэлюмет выглядел утомленным и молчал. Бетти так и не узнала, почему он ей подарил Черную Ногу — хотел ли он этим выказать дружеское отношение к ней или ему просто надоел его пони? Ответ она получила позже.

Когда Кэлюмет ушел, Бетти с Дейдом остались на кухне, а Мэлколм и Боб были в столовой. Бетти рассказывала Дейду о том, что случилось сегодня днем.

— Хорошо еще, что он не сломал себе шею,— сказал Дейд.— Во всяком случае, он был в довольно плохой форме, когда вернулся с этой Черной. Но не хныкал, а улыбнулся мне, когда вводил лошадь в загон, и спросил, как она мне нравится. Я очень удивился ее появлению и спросил о Черной Ноге. «Я отдал Черную Ногу Бетти,— сказал он.— Он уже мне надоел».

У Бетти в глазах появилось разочарование, она ожидала, что у Кэлюмета были другие причины, чтобы сделать ей подарок. Она надеялась...

Дейд невозмутимо продолжал:

— Я думаю, однако, не это настоящая причина.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Бетти, стараясь не краснеть.

— Перед ужином я пошел на конюшню и увидел в открытую дверь Кэлюмета. Он меня не заметил и с кем-то говорил. Но на конюшне не было никого, кроме Черной Ноги. Я подошел поближе и услышал, как он, прислонив голову к шее пони, говорил ему очень нежным и ласковым голосом: «Я тебя отдал. Я ни за что бы не сделал этого, но я не мог видеть, как Бетти сидит на этой уродине, на которой она сегодня ездила. С тобой ей будет легче. Проклятый черный дьявол! Больше ни из-за одной женщины в мире я не стал бы его объезжать». Я тихонько отошел,— продолжал Дейд.— Мне не хотелось, чтобы он знал, что кто-то его подслушал.

Бетти быстро поднялась и вышла на крыльцо. Она стояла там, вглядываясь в темноту, так Долго, что Дейду надоело ее ждать и он пошел в свою комнату.

Кэлюмет выигрывает еще одну схватку

Черная лошадь несомненно была укрощена. Конечно, она не стала совсем послушной, но была уже более покладистой, смышленой. Больше всех она почитала того, кто ее победил. Если к ней подходили близко Дейд и Мэлколм, она была настроена очень враждебно. Она бросалась в сторону даже от Бетти, которая очень любила ее и с первого же дня с удовольствием ухаживала за ней. Но только Кэлюмет имел над лошадью неограниченную власть: она сносила это с терпением и покорностью — полной и окончательной.

Когда в середине недели работники Келтона пригнали скот на ранчо «Дэйзи Уай», Кэлюмет уже начал тренировать черную лошадь, обучая ее различным правилам ковбоев. Вскоре она научилась не пугаться, когда петля лассо свистела мимо ушей и захлестывала ей шею или ногу. Если же петля не попадала (впрочем, это случалось крайне редко), Кэлюмет приучил ее не бросаться в сторону, а ждать, пока веревка попадет на нее. Он работал не один. Дейд, Мэлколм и даже Боб помогали ему. Помогали они ему и в обиходе пригнанного скота. Мэлколм и Боб разжигали костер и грели на нем железные клейма, Кэлюмет связывал бычков - и тащил к огню, а Дейд ставил на них тавро. Когда все эти дела были закончены, скот пустили на пастбища.

Ночью, когда с клейменьем было покончено, Кэлюмет, Мэлколм и Дейд рано ушли спать. Бетти и Боб оставались на кухне, но потом и они ушли. За секунду перед полночью Кэлюмет спал так крепко, как может спать человек после долгого трудового дня. А ровно в полночь он проснулся и лежал, глядя немигающими глазами в потолок. Все его чувства были обострены, нервы и мускулы напряжены. Он не знал, что его разбудило, но .был убежден: это было что-то странное и необычное. Такое случалось с ним и раньше. Однажды, когда он клеймил. скот, ночью на привале мексиканец хотел всадить нож в пастуха, с которым поссорился днем. И если бы не Кэлюмет, мексиканец несомненно осуществил бы свой план. В другой раз Кэлюмет проснулся, когда в лагерь проникли воры. Одним словом, он никогда так не просыпался, если не случалось чего-нибудь необычного. И сейчас он был уверен: что-то произошло. Но случилось ли это в его комнате или где-нибудь в другом месте?

Кэлюмет повернул голову и посмотрел' на Дейда — тот дышал глубоко и ровно. Тогда он взглянул на дверь — дверь была закрыта. Лунный свет проникал через окно, и предметы в. комнате были ясно видны. Ничего необычного не было. Кэлюмет осторожно встал и выглянул в окно, прислушиваясь и внимательно вглядываясь в темноту. Ни одного звука не донеслось до него, ничто не бросилось ему в глаза. Но он не успокоился. Одевшись и застегнув патронташ вокруг пояса, он достал пистолет из-под подушки и вложил его в кобуру. Тихо открыл дверь и вышел.

Он думал, что что-то случилось с лошадьми, и решил обойти конюшню и загон для скота. Как ни странно, он не думал о возможности встречи Бетти с Таггартом, пока не дошел до конца лестницы. И даже пройдя пол-столовой, ступая осторожно и бесшумно, чтобы не разбудить кого-нибудь, он не мог предположить подобного. Случайно его взгляд упал на дверь в контору. Как и в тот раз, сквозь щель между полом и дверью пробивался свет. Он остановился, мускулы его напряглись, губы сжались и в сердце вспыхнула черная, ревнивая злоба. Таггарт был снова здесь.

Но на этот раз он не ускользнет. Кэлюмет старался не производить шума, чтобы не спугнуть их, как в прошлый раз. Он подошел к двери и прислушался, но не услышал голосов, хотя парочка была там. Он уловил какое-то тихое движение. Кэлюмет тихонько отошел от двери и прокрался по лестнице в свою Комнату. Там он снял сапоги и, держа их в руке, спустился снова. Как и в тот раз, он оставил их в кухне. Собака Боба теперь не выдаст его, так как он убедил мальчика держать пса в конуре на улице. Бесшумно ступая, он прошел в столовую.

К его удивлению, когда он дошел до двери, света уже не было и не раздавалось ни звука, показывающего, что там кто-то есть. Он попробовал дверь — она была заперта. Кэлюмет подошел к окну. Если бы там был свет, который они прикрывали, он увидел бы его в окно. Но было совершенно темно. Очевидно, они услышали шаги, несмотря на всю его осторожность, и потушили свет. Он выругался и решил сторожить снаружи, на небольшом расстоянии от дома.

Кэлюмет вышел и, пересекая двор, обогнул груду досок, лежащих посредине. Вдруг боковым зрением он увидел лошадь и всадника, которые были уже на довольно большом расстоянии и медленно удалялись.

Они снова провели его!

Бетти, наверное, сейчас уже в своей комнате и смеется над ним. Таггарт, без сомнения, тоже смеется. Эта мысль сводила Кэлюмета с ума. Он проклинал все на свете, пока бежал к конюшне. Он догонит Таггарта в Арроу, в аду, где угодно, но он его поймает. Черная Нога сможет его догнать, даже если это в конце концов убьет его.

Через три минуты Черная Нога выбежал из конюшни в ночь. Кэлюмет заставлял его нестись во весь опор. Они мчались к тому месту, где Кэлюмет видел всадника. Он был уверен, что тот не сможет далеко уйти за это время. Но когда они достигли этого места, нигде не было ни лошади, ни всадника. Только на мгновение Кэлюмет остановил Черную Ногу, и они вновь помчались по тропинке вдоль реки. Одну, две, три мили они неслись с головокружительной скоростью и наконец выскочили на прямую широкую дорогу, ведущую в Арроу. Но и здесь не было и следа всадника. Значит, Таггарт поехал не по этой дороге. Кэлюмет повернул Черную Ногу, и они медленно поехали обратно. Теперь они часто останавливались, и Кэлюмет вглядывался в тени. Они снова добрались до того места, где он в первый раз видел всадника. Теперь Кэлюмет был убежден, что Таггарт спрятался, пока он проезжал мимо него, а потом поехал в Арроу окольным путем.

Кэлюмет решил пуститься наперерез и перехватить Таггарта до Арроу. Он вонзил шпоры в бока Черной / Ноги и направил его в лес. Путь их лежал по тому склону, где на него уже была устроена засада. Он пробирался сквозь кустарники примерно в четверти мили от дома. Внезапно Черная Нога остановился, заржал и поднялся на дыбы. Когда пони опустился, Кэлюмет увидел, чего он испугался: на земле лежал человек. С пистолетом в руке Кэлюмет подошел к нему. Тот лежал распростертый в пыли, лицом вниз. Кэлюмет наклонился, пытаясь рассмотреть его. Он думал, что это может быть Таггарт.

Кэлюмет перевернул человека на спину. Тот застонал, открыл глаза и закрыл их снова. Это был не Таггарт.

— Меня ранили,— сказал человек и опять застонал.

— Кто? — спросил Кэлюмет и наклонился, ожидая ответа. Но ответа не последовало: человек потерял сознание.

Кэлюмет осмотрелся. Он не увидел того, кого искал. Но он не мог оставить раненого человека и продолжить поиски Таггарта. С раненым нужно что-то делать. Внезапно ему показалось, что на краю леса мелькнула какая-то тень. Он отошел от человека и вгляделся в даль, но не увидел ничего, и ничего не было слышно. Раненый снова застонал. Кэлюмет подошел к нему. Глаза незнакомца были широко открыты.

— Меня ранили,— сказал он, когда увидел Кэлюмета.

— Кто? — повторил Кэлюмет.

— Телза.

— Телза? — это имя было незнакомо Кэлюмету.— А кто такой Телза?

— Толкетский индеец,— сказал человек.— Он уже с месяц здесь крутится. Его никто не может поймать. Он как тень: сейчас он здесь, а в следующее мгновение его нет. Таггарты заставили меня следить за ним.

Кэлюмет заинтересовался. Толкетский индеец! Этот Телза из того племени, откуда отец и Таггарт украли идола. Кэлюмет придвинулся ближе к незнакомцу.

— Телза и Таггарт — друзья? — спросил он.

Человек слабо рассмеялся.

— Друзья? Таггарты водили его за нос. Телза разыскивает толкетского идола, золото, бриллианты. Таггарт навел Телзу на Бетти Клэйтон.

Человек задыхался, губы его посинели.

— Черт возьми,— сказал он,— что это я тебе болтаю? Вытащи эту проклятую колючку из меня, я не могу ее достать.

Кэлюмет стал ощупывать человека, и его рука наткнулась на рукоятку ножа. Это был большой длинный нож, очевидно, стилет. Его вонзили человеку под лопатку. Нож, похоже, проткнул легкие и достал сердце. Было ясно, что раненому осталось жить несколько минут. Кэлюмет осторожно вытащил оружие, и человек выпрямился с видом облегчения.

— А ты Марстон? А? — медленно проговорил он, хрипло дыша.— Я слышал о тебе от Таггартов. Старый Том Таггарт передал сыну грязную, трусливую душу. Я никогда не был их другом. Они мне сделали много плохого. Меня зовут Ол Шарл. Ты знаешь, что Том Таггарт был замешан в этой истории с идолом? Так же, как и твой отец. Он говорил мне... Но старый Марстон перехитрил Таггарта и зарыл идола где-то здесь. Он оставил план, который хранится у Бетти Клэйтон. Телза решил его выкрасть сегодня, и я должен был подстеречь его, чтобы отнять этот план и убить индейца. Таггарты сейчас где-то здесь. Я должен был встретиться с ними у реки. Но Телза опередил меня: когда я пытался отобрать у него план (а план уже был у него), он всадил в меня нож... Проклятый дьявол... Он...

Раненый захрипел, задыхаясь, и, судорожно дернувшись, обмяк.

Кэлюмет накрыл его лицо платком. Оглядевшись, примерно в десяти шагах он заметил на земле что-то белое. Это был небольшой клочок бумаги. Кэлюмет поднял его и увидел при лунном свете, что это был какой-то чертеж. Над одной из точек он различил надпись: «Идол здесь». Кэлюмет сложил бумагу и сунул в карман.

Теперь он был уверен, что Таггарт обманывал Бетти. Его визиты просто составляли часть плана, разработанного, чтобы захватить наследство. Пока Таггарт сегодня в конторе разговаривал с Бетти, Телза выкрал чертеж.

Когда Кэлюмет разворачивал пони; его душа полнилась радостью и диким ликованием. Теперь идол у него и деньги тоже. После этого он может выгнать Бетти и всех остальных... Но тут лицо его стало серьезным, и он почувствовал, что сейчас не может решить этот вопрос. Сначала он должен насладиться ее растерянностью и смущением, когда она обнаружит, что потеряла план. Тут его мысли обратились к Таггарту. Шарл сказал, что Таггарт где-то здесь, но, возможно, за это время он уже ушел далеко.

Кэлюмет собирался соскочить с пони и высвободить ногу из стремени, когда около него мелькнула какая-то тень. Кэлюмет мгновенно повернулся: примерно в двадцати шагах от него на лошади возвышался Нил Таггарт, направив дуло пистолета ему в грудь. На некотором расстоянии от Таггарта находился другой всадник, и у него в руках была винтовка, тоже направленная на Кэлюмета. Мгновенно взвесив все «за» и «против», Кэлюмет решил, что риск сопротивления был слишком велик. Он медленно поднял руки.

— Удивительная встреча! А? — сказал он.

Нил Таггарт спешился и отошел немного в сторону, так что человек с ружьем мог следить за Кэлюметом.

— Так это ты? — спросил Таггарт.— Мы видели, как ты скакал вдоль реки взад и вперед. Что ты здесь делаешь?

— Я совершаю ночную прогулку,— ответил Кэлюмет.

Он пристально поглядел на человека с винтовкой. Тот был неподвижен. Длинные седые волосы спускались на плечи, седая спутанная борода скрывала все лицо, кроме коротковатого носа. Маленькие злобные глазки выглядывали из этой маски.

— Твой новый приятель? — небрежно спросил Кэлюмет Нила.

— Это мой отец.

— Извините меня,— сказал Кэлюмет с коротким смешком. В его глазах появилось что-то тяжелое.— А я думал, что...

— Ты, Кэлюмет Марстон,— дерзкий щенок, похожий на своего отца,— прервал его старик,— Возьми у него оружие,— скомандовал он Нилу.

Нил сделал шаг по направлению к Кэлюмету, но тот наклонился, глаза его сузились, в его облике было столько скрытой угрозы, что Нил остановился в нерешительности. Кэлюмет усмехнулся.

— Взять мое оружие? Попробуй. Но сначала прочтите свой молитвы, ты и этот несчастный монолит с порослью, которая закрывает всю его мерзкую морду. Подойди и возьми! — Он смеялся, в то время как Нил Таггарт побледнел.

— Черт побери! — добавил он, когда увидел, что старший Таггарт машет рукой сыну.— Вам неясно, о чем я только что говорил?

— Мы не хотим столкновения,— проговорил старик.— Нам просто кое-что интересно, и мы могли бы решить это миром. Мы хотим с тобой переговорить. Но ты должен дать слово не браться за оружие, пока не кончатся наши переговоры.

— Ну что ж, это правильно — не стрелять сейчас. Но после переговоров...— согласился Кэлюмет.

— Нам нужно выяснить отношения,— сказал Том Таггарт. Он вложил винтовку в чехол, а Кэлюмет опустил руки,— Между нами не должна литься кровь: с твоим отцом мы были большими друзьями, пока не появилась эта дьяволица, с которой он жил,—- Эзела.

На его лице появилась неискренняя усмешка.

Кэлюмету стало ясно, какими мотивами руководствовался Таггарт, предлагая мирные переговоры. Он заметил, что Таггарты все время оглядываются. Очевидно, они ждали Шарла или Телзу. Может быть, они подозревали, что Кэлюмет видел Телзу и Шарла. Во всяком случае они тянули время.

— Я думаю, что мы обойдемся без этих подробностей,— предложил Кэлюмет.— Какие отношения вы собираетесь выяснять?

Старый Таггарт слез с лошади и стал' около нее.

— Давай поделим идола,— сказал он.— Эго будет честно. Не так ли?

Он взглянул на Кэлюмета, собираясь улыбнуться, но лицо его исказила гримаса страха: прямо в его лоб было направлено дуло пистолета Кэлюмета.

— Вы что думаете, я настолько глуп, чтобы болтать с вами и верить, что вы не собираетесь меня пристрелить?

Разочарование на физиономиях Таггартов ясно указывало, что их расчет был именно таков.

— Мы же договорились не стрелять, пока не кончатся наши переговоры,— сказал старик.

— Правильно,— ответил Кэлюмет.— Но мирная встреча уже закончилась. Поднимите ваши загребущие лапы к облакам,— скомандовал он.

Когда они подняли руки, он ловко вытащил из кобуры револьвер Нила, потом взял за ремень винтовку Тома и отбросил в сторону.

— А теперь я хочу вам кое-что показать,— сказал он.

Они прошли вперед. Когда они остановились у тела Шарла, никто из Таггартов не узнал покойного. Тогда Кэлюмет снял платок, и оба Таггарта отступили.

— Узнаете его, а? — спросил Кэлюмет, пристально следя за ними.— Он выполнил ваше поручение — все, что вы хотели от него. Но ваш приятель Телза убил его.

Кэлюмет перевернул тело Шарла и показал им рану. Они снова отступили, а Кэлюмет рассмеялся.

— Вы, наверное, и нож узнаете? — усмехнулся Кэлюмет.— И после того, что вы сделали, вы имеете наглость предлагать мне войти с вами в долю!

К старшему Таггарту вернулось самообладание.

— Телза? —- сказал он.— Я думаю, ты ошибаешься. Здесь нет таких...

Кэлюмет подошел совсем близко к нему, глаза его горели. .

— Сомкни свои грязные челюсти или я сверну их набок. Ты., прекрасно знаешь, что лжешь. Шарл сказал мне, что это ты подослал толкета к Бетти. Я знаю и остальное. Я знаю, что ты пробовал прикончить моего отца, ты, проклятое старое окостенелое пугало! Если ты еще раз откроешь свою вонючую пасть, я тебя сотру в порошок. Вот все, что я хотел тебе сказать.

Кэлюмет подошел к Нилу, и тот сжался, не в силах, вынести злости, которая лилась из глаз Кэлюмета.

— Может быть, ты спросишь, почему я не сделал в тебе пару отверстий? — спросил Кэлюмет, приставляя дуло пистолета к животу Нила.— Потому что я не подлец и не убийца. Я никому не устраиваю засад. Я убивал кое-кого в своей жизни, но я никогда не наносил удара человеку, который не имеет тех же шансов. Я даю тебе шанс.

Он вытащил пистолет, который отобрал у Нила, и отдал ему. Ужасный, едва сдерживаемый гнев в его глазах заставлял Нила дрожать. Тот не сделал никакого движения,- чтобы схватить оружие.

— Я не буду драться,— проговорил он дрожащим голосом.

Кэлюмет отступил и резко, невесело засмеялся.

— Да, конечно, ты не будешь драться,— сказал он.— Ты понимаешь, что я не могу тебя сейчас убить. Убить тебя сейчас или твоего окостенелого папашу — все равно, что пристрелить трусливого щенка. Но вот- что я тебе скажу. Последнее время ты шныряешь вокруг «Лэйзи Уай». Так вот предупреждаю тебя: если я замечу тебя там еще раз, пристрелю, как собаку. Это все. Теперь мотайте отсюда, пока я не изменил своего решения!

Скорчившись от страха и бессильного гнева, они задом отступили к лошадям. Но прежде чем они дошли до цели, голос Кэлюмета остановил их. Его губы кривились в усмешке, а в глазах горел сатанинский сарказм.

— Вы собираетесь ехать верхом? — спросил он.— О, нет! Ваши лошади смертельно устали. Оставьте их здесь. Им нужно отдохнуть. Кроме того, я думаю, что двум волкам есть о чем подумать, пока они доберутся до Арроу.

— Что это значит? — воскликнул старый Таггарт.— До Арроу пятьдесят миль.

— Черт возьми! — сказал Кэлюмет.— Сейчас уже за полночь. Но если вы вместо того чтобы спать, мотаетесь по лесам в столь позднее время, ваши лошади в этом не виноваты. Поэтому они больше не принадлежат Таггартам. Вы можете прислать работника за ними, и если они захотят домой, я их отпущу..

Его голос немного изменился. Он стал жестоким и требовательным.

— Прогулка вам не повредит,— сказал он.— Идите! Я даю вам три минуты. На это время я отвернусь. Но если я увижу вас после того, как пройдет это время, я заставлю эту винтовку поработать.

Наступило молчание, которое длилось всего секунду. Но и этого малого времени было достаточно Таггартам, чтобы понять, что Кэлюмет не шутит. Они пустились бежать по тропинке.

Когда Кэлюмет обернулся, они уже добежали до склона и вскоре исчезли из вида. Кэлюмет поднял винтовку, которую отнял у старика Таггарта, вскочил на Черную Ногу и повел лошадей Таггартов в свой загон для скота. Он решил задержать животных на час, пока Таггарты удирают пехом.

Кэлюмет завел лошадей в загон, взял лопату и кирку и пошел по направлению к лесистой балке, которая проходила недалеко от дома. Через час он вернулся и вывел лошадей Таггартов на тропинку, ведущую к дороге на Арроу. Он думал, что Таггарты могут пожаловаться на него шерифу. И если лошадей найдут на ранчо «Лэйзи У ай», это будет неприятно. Кэлюмет вошел в дом и направился в свою комнату. Никто, казалось, не слышал его. Он с усмешкой сказал себе, что нужно соснуть часок, прежде чем наступит день.

Бетти говорит открыто

Бетти, однако, не спала. Среди ночи она услышала Шум тяжелых шагов. Выглянув в окно, она увидела Кэ-люмета в поисках Таггарта. И она все еще стояла у окна, когда он вернулся.

Бетти видела, как по тропинке к холму изо всех сил бежали Таггарты. Она следила за Кэлюметом, когда он проехал мимо окна и ввел двух лошадей в загон; она смотрела на него очарованными глазами, задерживая от ужаса дыхание. Когда он прошел с киркой и лопатой в балку, ее вдруг охватил страх. Она видела, как он вернулся и вывел лошадей Таггартов. Хотя он двигался очень тихо, она слышала, как он вошел в дом и поднялся по, лестнице. Больше она его не слышала.

Страх в ее душе разрастался. Что означало это хождение в балку с лопатой и киркой? Что он там делал целый час?

Она знала, что толкетский идол был спрятан в этой балке. Она не знала, правда, точно, где именно, потому что видела план один только раз, когда отец Кэлюмета показывал его ей. У нее был какой-то суеверный страх перед идолом, и она ни при каких обстоятельствах не хотела смотреть на этот план. Но она не связывала посещение Кэлюметом балки с планом: он был надежно спрятан в тайнике прд досками в чулане около ее комнаты. Она проверяла тайник один только раз, когда вернулся Кэлюмет, и была уверена, что этого никто не видел и что Кэлюмет ничего не знает о нем.

А вдруг Кэлюмет нашел план? В .испуге она прижала руки к груди. Нет, она не хотела думать так! Но ведь у него такой характер!..

Бетти содрогнулась. Но должно же быть объяснение его действиям. Правда, она не слышала выстрелов, и в ней еще теплилась надежда, что план на месте.

С опаской Бетти прошла в чулан и приподняла доски. Когда она достала небольшую коробочку, пальцы ее дрожали. Она подняла крышку,— коробка была пуста.

Бетти долго сидела, глядя на нее. Страх и негодование боролись в ней. Конечно, идол теперь принадлежит Кэлюмету. И хорошо, что он получил его вовремя. Правда, это не уменьшало ее возмущения им. Подумав еще немного, она решила относиться ко всему этому спокойнее. Она только не знала, как Кэлюмет обнаружил план.

На следующий день Бетти вышла совершенно спокойная и полная решимости. За завтраком она украдкой всматривалась в лицо Кэлюмета, надеясь узнать, достал ли он сокровище. И, встретив его торжествующий взгляд, поняла, как он сейчас злорадствует над ней.

Не обнаруживая ни малейшего волнения, с видом полной безмятежности Бетти подошла к Кэлюмету после завтрака. Она была полна решимости открыть правду.

;— У меня для вас печальная новость,— сказала она.

— Черт возьми! — ответил он с усмешкой.— Тогда лучше не говорите!

Она продолжила:

— Ваш отец оставил вместе со всеми бумагами план места, где спрятан толкетский идол. Вчера ночью этот план пропал.

— Да что вы говорите? — удивился он. В его голосе было столько насмешки, что она больше не сомневалась: это он повинен в пропаже. Бетти посмотрела ему в глаза.

— Вы взяли его,— холодно и твердо сказала Бетти.

— Я не брал его,— возразил Кэлюмет — Но он у меня. А что вы собирались с ним сделать?

— Ничего,— ответила она.— Но вы думаете, что это поступок джентльмена? Войти в мою комнату и обыскивать ее? Даже если вы ищете то, что принадлежит вам!

— Его взял не джентльмен,— ответил он.— Я уже сказал вам, что он у меня, но я не брал его.

— А кто же тогда взял?

—: Вы знаете Телзу?

— Телзу? Кто это?

— Толкет,— ответил Кэлюмет.— Толкетский индеец с Юкатана. Он взял план вчера, той же ночью, в то же время, что вы беседовали с вашим приятелем Нилом Таггартом.

Бетти вздрогнула и прищурилась, как бы вспоминая.

— Толкет! — произнесла она голосом, в котором звучал страх.— Я слышала, что они фанатики во всем, что касается их религии. Ваш отец говорил мне, что это ему объяснила та женщина — Эзела. Она сказала, что племя никогда не перестанет искать своего идола. Он смеялся над ней и смеялся, когда рассказывал об этом мне.— Бетти перевела дыхание.— А теперь один из них пришел,— продолжала она.— Мне показалось, что я слышала шум наверху вчера ночью. Мне нужно было туда зайти.

Кэлюмет усмехнулся.

— Но вы были так заняты в этот момент, что не могли пойти разузнать. Хорошо же вы сторожили план и выполняли свое обещание!

Бетти гневно взглянула на него.

— Вы собираетесь и дальше оскорблять меня? — холодно бросила она.

Кэлюмет слегка покраснел.

— Я думаю, что вы этого заслуживаете,— сказал он хмуро.—Таггарты обманули вас. Я слышал, как Нил разговаривал с вами прошлой ночью. Я следил за ним, но потерял из вида. Потом я попал в лес, который тянется за балкой. Там я нашел человека по имени Ол Шарл, который был ранен толкетом. Таггарты поручили ему и толкету выкрасть план. Шарл сказал, что Таггарт знал, где мой отец спрятал его. Телза выкрал план прошлой ночью в то время, когда вы разговаривали с Таггартом. Так они сговорились. Шарл пытался отнять план у Телзы, но Телза ударил его ножом. Шарл умер, а Телза, очевидно, обронил план, а я его нашел. Потом я встретил Нила Таггарта и его отца, но они сказали, что им не очень нравится моя компания. Даже не захотели ждать своих лошадей.

Бетти облегченно вздохнула.

— Ну что ж,— сказала она,— это счастливая случайность, что вы получили идола.

— Да,— ответил он с усмешкой.— И я думаю, вы меня поздравите.

— Я поздравляю вас,— сказала Бетти,— Конечно, вы еще не стоите того, чтобы обладать идолом, но все же лучше, что он сейчас у вас, а не Таггарты захватили его.

— А вы знали, где был спрятан идол? — спросил Кэлюмет.

Бетти ответила, что нет, не знала, так как не смотрела план.

— Мне кажется, что вы говорите правду, иначе вам грозила бы большая опасность. Я собираюсь его взять только тогда, когда получу деньги.

Бетти вздернула подбородок.

— Но это будет не так скоро,— сказала она.— Но почему же,— добавила она заинтересованно,— если вы знаете, где спрятан идол, почему вы не превратите его в деньги?

Кэлюмет покраснел и взглянул на нее с ужасно удрученным видом.

— Я не могу позволить себе продавать предметы религиозного культа,— признался он.

В душе Кэлюмета снова возникли сомнения по поводу отношений Бетти с Нилом Таггартом. Тот факт, что она не рассказала Нилу, где спрятан идол, доказывал, что если даже Нил вскружил ей голову, она не открыла ему этой тайны. Мысль эта обрадовала Кэлюмета.

— В последнее время,— сказал он,— вы, кажется, начинаете кое-что соображать. Вы даже становитесь благоразумной. Я думаю, вы стали бы просто прекрасной девушкой, дай вам время.

Ее губы чуть дрогнули, во взгляде промелькнуло что-то, в чем он не мог разобраться. Но Кэлюмет был уверен, что это не был гнев или неодобрение. Возможно, это была насмешка. Во всяком случае, когда она ответила ему, в ее голосе звучала явная насмешка.

— Действительно? — спросила она.— Осмеливаюсь думать, что это был комплимент?

Кэлюмет продолжал, не обращая внимания на ее вопрос.

—- Но вы поступили глупо; связавшись с Нилом Таггартом.

Бетти ослепительно улыбнулась ему. Эту улыбку он замечал у нее и раньше, когда упрекал ее в тайных встречах с Таггартом. Но сейчас эта улыбка была особенно веселой.

— Я чувствую себя польщенной тем, что вы так интересуетесь мною,— сказала она.— Но мне не нужно никого, кто бы заботился обо мне и руководил мной. И если уж вы так сильно беспокоитесь обо мне, хочу вам сказать, что я не «связывалась» с Нилом Таггартом.

— А зачем же вы с ним встречались? — спросил Кэлюмет подозрительно.

— Я не встречалась с ним с того дня, когда вы заставили его Просить у меня прощения,— медленно сказала она.

— А с кем же вы тогда встречались? — воскликнул он.

Бетти прямо взглянула на него.

-— Этого я вам сказать не могу.

Его губы недоверчиво скривились, и Бетти немного покраснела.

— Вы никому не доверяете,— упрекнула его Бетти.

Кэлюмет хранил молчание.

— А вы не думаете,— продолжала она,— что если бы я собиралась, как вы сказали, обмануть вас и забрать то, что принадлежит вам, то могла это сделать раньше? По-вашему, у меня был план: взять идола, деньги, ранчо. И что бы вы сделали, если бы я его осуществила? А вы не думаете, что вам же хуже от таких черных, мрачных мыслей? Никто не пытается вас обманывать — никто, за исключением, возможно, Таггартов. Здесь все хотят быть вашими друзьями и помочь вам измениться в лучшую сторону, как того хотел ваш отец. Дейд привязан к вам, Боб любит вас, и даже мой дед сказал на следующий же день, что вы неплохой парень. Вы сделали успехи, даже большие, чем я ожидала от вас, но вы можете быть еще лучше.

Бетти уже не шутила. Она была совершенно серьезна. Кэлюмет в удивлении молчал. Он никогда прежде не видел ее такой. Ее сдержанность исчезла, в голосе и во всем поведении прорывалось большое чувство. Он смотрел на нее очарованно, а она продолжала тем временем:

— Я думаю, вы поняли теперь, что если бы я захотела вас обмануть, то вы не смогли бы мне помешать. Разве моя честность не доказана уже тем, что я осталась здесь, чтобы терпеть ваши оскорбления и мириться с вашей грубостью? Вы можете верить или не верить — как хотите, но я была многим обязана вашему отцу и дала ему обещание. Он хотел, чтобы я помогла вам сделаться человеком. Когда вы сюда приехали и я увидела, какую ношу я на себя взвалила, я испугалась. Но вскоре я поняла, что вы не собираетесь взять превосходство надо мной. Вы не похожи на большинство мужчин — грубых животных, которые терзают беззащитных женщин. Ваш характер был только разболтан, и вместо того, чтобы бояться, я стала вас жалеть. В вас много хороших и мужественных побуждений, но вы не знали счастья.

Я поверила в вас. В какой-то степени вы заслуживаете этой веры. У вас хорошее сердце, вы великодушны, даже добродушны со всеми, кроме меня, но мне нет дела до того, как вы ко мне относитесь. (Когда она это заявила, ее губы плотно сжались и в глазах появилась подозрительная влажность.) Я собираюсь выполнить обещание, которое дала вашему отцу, что бы вы ни делали. Но я не хочу, чтобы вы принимали меня за женщину, которую вы вообразили себе... Я не нуждаюсь в дураках, подобных Нилу Таггарту, или в ком-нибудь еще.

Кэлюмет онемел. Ее страстная речь поразила его так глубоко, что никакие слова не шли ему на ум. Она говорила правду — это он знал. Как будто свет зажегся перед ним, освещая все темное, грязное, контрастирующее с тем немногим хорошим, что было в нем.

Потом свет так же внезапно потух, оставив ему тоску и страстное желание быть таким, каким она хочет его видеть. Непроизвольно Кэлюмет снял шляпу и с почтением поклонился Бетти. Затем он достал из кармана бумагу и, развернув, протянул ей. Она взяла и с удивлением взглянула на нее. Это был план балки с указанием, где зарыт идол. Ее лицо побледнело, и она поняла, что, возвращая ей план, Кэлюмет признавал ее честность. Он поверил в нее!

Итак, он капитулировал.

Бетти взглянула на Кэлюмета, собираясь поблагодарить, но он быстро повернулся и ушел.

Кэлюмет приходит прощаться

Бетти больше не видела Кэлюмета в этот день и встретила его только после обеда следующего дня. Он ничего не говорил, но по его лицу, в которое она тайком всмотрелась, было ясно, что он много думает сейчас, и Бетти сочла это хорошим знаком. Утром третьего дня Кэлюмет оседлал черную лошадь и сказал Бобу,дсоторый очутился рядом, что едет в Лазетту.

Прошло уже часа два после ужина, когда он вернулся. Мэлколм, Дейд и Боб спали. В кухне за столом, покрытым чистой скатертью, сидела Бетти. Она держала ужин Кэлюмету в печке и сейчас, штопая Бобу чулки, думала о своей жизни в последние месяцы и о Кэлюмете.

Услышав, что черная лошадь приближается к дому (Бетти уже научилась узнавать ее поступь), она заволновалась, отложила работу и подошла к окну. При лунном свете ей было видно, как Кэлюмет спрыгнул из седла. Он не повел лошадь на конюшню, а привязал ее к перилам, даже не сняв седло, и Бетти поняла, что случилось что-то необычное.

Она услышала тяжелые, быстрые шаги Кэлюмета, и если у нее еще оставалась слабая надежда, что ничего не произошло, она исчезла, как только он вошел в кухню. Он выглядел утомленным. Его одежду покрывал толстый слой пыли — очевидно, он много ездил. Он тяжело дышал, глаза его выражали чувство глубокого волнения.

Кэлюмет плотно прикрыл дверь и прислонился к ней спиной. С ним произошло что-то настолько серьезное, что он совершенно изменился. Это был не тот Кэлюмет, которого она знала,— жестокий, злобный, властный, насмешливый. Какое-то большое волнение и напряженность заставили его раскрыться. Бетти показалось, что он обрел самого себя... То возрождение, на которое она надеялась, произошло в нем за это время.

Бетти не знала, что три дня в Кэлюмете происходила мощная внутренняя борьба; перемены в характере давались ему медленно и мучительно. Она только почувствовала, что в нем произошла великая перемена. Он стал мягче, добрее, внимательнее к окружающим. И это отразилось на его лице, несмотря на его видимую суровость. Сердце Бетти наполнилось невыразимым счастьем.

— О! — воскликнула она.— Что с вами случилось?

— Ничего,— ответил он с серьезной улыбкой!— Пока ничего, исключая то, что я понял, каким был дураком. Но понял я это слишком поздно.

— Нет,— сказала она, думая, что он говорит о переменах в его характере.— Это никогда не поздно.

— Я понимаю, что вы имеете в виду,— ответил он.— Но тут есть еще кое-что. Я должен бежать отсюда, бежать из страны. Шериф преследует меня.

— За что? — спросила она, задохнувшись.

— За, убийство Ола Шарла.

— Ола Шарла? — воскликнула Бетти, взглянув на него с изумлением.— Но вы сказали, что его убил индеец по имени Телза.

— Так мне сказал Шарл. А Таггарты заявили, что это сделал я. Они присягнули в этом. Я должен бежать. Нельзя бороться с законом в случае, подобном этому.

— Но вы ведь не убивали его!— воскликнула Бетти.— Вы мне так сказали, и я знаю, что вы не лжете. Они не могут доказать, что это сделали вы.

Кэлюмет рассмеялся.

— Только вы одна можете поверить мне. А как я могу доказать, что это сделал не я? Против меня одного двое. Таггарты нашли меня в лесу около Шарла. У меня был нож. Вокруг больше не было никого. Я похоронил Шарла. Таггарты присягнули против меня. Каковы же мои шансы?

Бетти молчала, и он снова рассмеялся.

— Они ловко выставляют меня отсюда. Я даже не предполагал, что у них хватит ума додуматься до такой пакости.

Он отошел от двери и сел за стол, поглядывая то на тарелки, которые она ставила, то на нее.

— Черт возьми! — сказал он больше самому себе, чем ей.— Если бы это случилось три месяца назад, я бы просто посмеялся над этим. Мне бы это показалось только забавным. Это ваша вина,— продолжал он, взглядывая на нее,— я имею в виду, вина не в том, что произошла вся эта чехарда, а в том, что теперь мне это не кажется забавным. Вы заставили меня смотреть на все по-другому.

— Я очень сожалею,— сказала Бетти, сильно побледнев.

— Сожалеете, что я смотрю на все по-другому? — сказал он.

— Нет, нет!

— Тогда сожалеете о том, что случилось? Да, я тоже сожалею. Вы знаете,— продолжал Кэлюмет, и краска залила его лицо,— я понял, когда ехал сюда, что мне совсем не хочется отсюда уезжать. Для меня это теперь единственный дом. И еще я понял, что не могу разрешить себе всего того, что разрешал три дня назад, до разговора с вами. Или, вернее,— поправился он с улыбкой,— до того, как вы поговорили со мной. Есть разница, не правда ли? Дейд правильно сказал, что я был как ложная тревога. Что я слишком много думал о себе и забывал о других. Он был прав. Я действительно никогда не думал о других людях. Но если бы он сказал, что таково и ваше мнение обо мне, я бы высмеял его. Но вскоре я стал замечать, что задумываюсь над некоторыми вещами, на которые раньше не обращал внимания.

Прежде всего я почувствовал, что совсем не горжусь тем, что поколотил вашего деда. Я совсем не собирался позволять вам руководить мною и был намерен вести себя с вами как с обыкновенной женщиной. Когда же я увидел, что вы не похожи па всех остальных, я решил сбить с вас спесь, но не мог этого сделать, хотя вы меня и раздражали. Вы мне показали, что несмотря ни на что вы верите мне. И, задирая вас, я страдал, как будто лягал самого себя. Вот что я хотел вам сказать, прежде чем уеду. Может быть, если бы я здесь остался, я никогда не понял бы всего этого до конца.

Бетти смотрела в пол. Ее лицо покраснело, очевидно, в ней боролись чувство удовлетворения и чувство раскаяния. Она знала, что этот момент придет, но не таким представляла его себе. Что-то омрачало его. Наверное то, что Кэлюмет уезжал. Она стояла, нервно постукивая ногой об пол. Когда он закончил говорить, она взглянула на него. Он улыбнулся ей и сказал:

— Я думаю, мы пожмем друг другу руки, если вы ничего не имеете против меня. Ну что ж,:— сказал он, — когда увидел, что она колеблется,— наверное, я не заслужил этого.

И в этот момент Бетти подала ему руку. Кэлюмет взял ее и пожал обеими руками. Его взгляд смягчился. Он тихо проговорил:

— Вы славная девочка.— Потом он резко повернулся и пошел к двери.

— Подождите,— сказала Бетти. Она улыбнулась, хотя губы ее дрожали.

— Вы не ужинали. У вас есть время?

— Нет,— сказал Кэлюмет,— Тобан должен быть здесь с минуты на минуту. А я не позволю ему схватить себя. От нас двадцать миль до границы. Я хочу перейти ее. Здесь нет ничего, что бы меня удерживало. Я думаю, что больше не вернусь сюда. Черт возьми,— воскликнул он.— Чуть было не забыл об идоле, деньгах и ранчо. Я не хочу их, они ваши. Вы. их заработали и заслуживаете их. Поезжайте в Лас-Вегас и скажите судье, что я не выдержал испытания.

— Я не приму вашего наследства,— сказала Бетти странным голосом.

— Нет, вы возьмете его,— твердым голосом сказал Кэлюмет.

Он достал из кармана куртки листок бумаги и карандаш. Подойдя к столу, быстро написал: «Я совершенно „ не претендую на наследство отца. Я отказываюсь выполнить условия завещания». Он расписался и отдал Бетти бумагу. Но она разорвала ее на мелкие кусочки и бросила на пол.

— Я думаю,— сказала Бетти, пристально глядя на него,— вы не по-рыцарски поступаете, уезжая таким образом. Вы больше заботитесь о своей безопасности, чем о моей. Как вы думаете, что будет со мной, когда Таггарты обнаружат, что вы исчезли и я осталась без защиты?

— Таггарты? — засмеялся он.— Вы думаете, что я просто так их оставлю? Я обвиняюсь в убийстве, не так ли? Ну что ж, послезавтра не будет ни одного Таггарта, который мог бы обеспокоить кого-либо.

— Вы имеете в виду...— ее глаза наполнились ужасом.

— Да,— сказал он.— Вы думаете, что я уеду, не сведя с ними счеты?

Пока Бетти стояла в оцепенении, он бросил:

— Прощайте! — и вышел за дверь.

Но Бетти окликнула его:

— Подождите!

Он вернулся, Бетти, очень взволнованная, продолжила:

— Подождите минутку, я хочу вам кое-что дать.

Она выбежала из комнаты. Он слышал, как она бежит по лестнице. Ее не было довольно долго. Кэлюмет нетерпеливо ходил из угла в угол. Он был уверен, что прошло не меньше пяти минут, пока она снова появилась.

— Вы как будто специально хотите задержать меня? — спросил он, взглянув на нее с подозрением.

— Нет, нет!— воскликнула Бетти в отчаянии. Ее щеки вспыхнули.— Как вы можете так думать? Я принесла вам денег, они вам понадобятся.

У нее в руках была кожаная сумка. Она достала оттуда десятка два двадцатидолларовых золотых монет.

— Возьмите,— сказала она, видя, что он колеблется, и начала совать их ему в карманы. Но она очень нервничала, руки ее дрожали, и монеты падали.

Тогда он собрал монеты с пола и положил в карман. Потом он еще раз попрощался с ней.

Но Бетти внезапно преградила ему дорогу.

— Скажите, куда вы едете?

—- Зачем вам это знать? — воскликнул он.

— Потому что я хочу это знать,— сказала она.

В его глазах зажегся огонек, когда он взглянул на нее.

— Сказать? — тихо спросил он, как будто обращаясь к себе. Он схватил ее за плечи, заглянул ей в глаза, как бы еще сомневаясь, и нежно улыбнулся.

— Я скажу вам. Сначала я еду в Арроу, чтобы разделаться с Таггартами. Потом хочу перебраться в Дюранго, и если вы когда-нибудь захотите видеть меня, пошлите за мной, и я вернусь к вам, невзирая на всяких шерифов.

Бетти протянула руки, чтобы задержать его. Кэлюмет обнял ее и поцеловал. Потом быстро отпустил и оказался у двери.

— Прощайте,— сказал он, выходя на крыльцо. Лицо его было бледно, а глаза такие, каких она никогда еще не видела у него.

— Мне очень жаль, что все так кончилось. Я думал, все будет по-другому. Вы почти сделали из меня человека.

Дверь закрылась, и Кэлюмет ушел. Бетти стояла неподвижно, опираясь о стол.

— О! — сказала она.— Если бы я могла задержать его только на несколько минут!

Она подошла к двери и открыла ее, вглядываясь в темноту. В лунном свете она видела его фигуру на черной лошади: он еще не успел отъехать далеко. Она следила за ним, пока он не скрылся за холмом. И затем, всхлипнув, уронила голову на руки.

Последний визит Нила Таггарта

Через некоторое время Бетти услышала, что во двор въехал всадник, и быстро вышла на крыльцо. Она знала, кто это был. Она видела его из окна своей комнаты, когда доставала деньги для Кэлюмета. Это был шериф. Он ехал мимо того оврага, в котором Таггарт устраивал засаду Кэлюмету, но прежде чем въехать во двор, останавливался в леске.

Тобан привязывал лошадь к забору, когда увидел Беттц, Поздоровавшись, он удивленно взглянул на нее.

— Чем вы так взволнованы? А где Марстон?

— Уехал,— сказала она.

Он выпрямился.

— Куда уехал?

— Он уехал насовсем,— сказала она слабым голосом,— Он слышал, что вы хотите задержать его за убийство Шарла, и решил уехать.

Тобан выругался.

— Очень умно, не так ли? Это Таггарты все напридумывали. Марстон рассказал вам, наверное. Почему вы его не удержали? Он же не убивал Шарла!

— Я знаю это,— сказала Бетти.— Он говорил мне, что не убивал, и я ему верю. Но он говорил, что вам приказано его арестовать и что вы приедете за ним. И я боялась, что вы найдете его здесь и случится неприятность.

Тобан пристально вглядывался в Бетти.

— У меня есть доказательства, что он не убивал Шарла. Но я думаю, все же хороню, что он уехал. У него ведь здесь было много неприятностей. Не правда ли?

:— Нет,— быстро ответила Бетти,— он...— Она запнулась и взглянула на шерифа широко открытыми глазами.— О! Вы ведь ничего не имеете против него, и меня вы хорошо знаете. Расскажите все, что вам известно.

— Да, он мне нравится,— сказал Тобан,— но лучше скажите, по какой дороге он поехал.

В глазах Бетти появилась надежда.

— Вы поедете за ним?.. Сначала он собирался поехать в Арроу. Он хотел убить Таггартов. О, Тобан, догоните его, пожалуйста! Я...

Тобан улыбнулся.

— Я не слепой, девочка,— сказал он.— Мне давно уже ясно, что происходит между вами. Я догоню его, не беспокойтесь об этом.

Тобан вскочил в седло и через мгновение исчез в темноте.

Бетти следила за ним, прижав руки к груди, и еще долго стояла неподвижно на крыльце, всматриваясь в темноту и надеясь, что снова увидит Тобана. И когда, наконец, заметила в лунном свете движущуюся точку, прошептала молитву и пошла в дом.

Она стояла посреди кухни, растерянно оглядывая ее. Она была подавлена чувством невозвратной потери и поняла, как много стал значить для нее Кэлюмет. Он был, возможно, жестоким, злобным человеком, но осознал свои ошибки. Его никто не воспитывал, и он вырос диким и необузданным, но, прежде чем это стало необратимо, осознал пустоту, глупость и ненужность своей жизни и решил стать другим. А Бетти чувствовала, что должна заменить ему мать, должна помочь ему перестроить себя, должна поднять его. Она села к столу, опустив голову на руки, молилась, чтобы Тобан догнал Кэлюмета, прежде чем тот достигнет Арроу, потому что она не хотела, чтобы он запятнал руки кровью.

Бетти долго так сидела за столом, но вдруг услышала какой-то звук в комнате рядом. Это Боб, слышавший, как приезжал Тобан, спустился разузнать, в чем дело. Бетти отослала его спать и поцеловала так нежно, что он удивленно посмотрел на нее. Бетти вернулась в кухню и снова села за стол. Прошло полчаса с тех пор, как уехал Тобан, когда она услышала топот копыт вдали. У нее забилось сердце, и она выбежала на крыльцо. Сначала она не могла определить, откуда приближается всадник, но тут увидела фигуру на лошади и испугалась, что Тобан возвращается один. Когда всадник подъехал ближе, она с облегчением поняла, что это был не Тобан, а совсем незнакомый человек лет тридцати. Подъехав к крыльцу, он снял шляпу.

— Меня зовут Миллер, Харви Миллер. Мы с товарищем ехали из Лазетты и были так глупы, что направили лошадей по той дороге, где сыпучие пески. Он там увяз у развилки, а я приехал за помощью. У вас есть в доме мужчины?

— О! — сказала Бетти.— Как вы неосторожны! Вы не знали, что там сыпучие пески?

— Я не очень часто здесь ездил,— сказал смущенно ковбой.— И мне, конечно, следовало быть внимательнее. Но когда мой приятель увяз, вокруг не было никого, и я решил ехать к ближайшему ранчо..

— Да, конечно,— сказала Бетти.— Подождите.

Она вбежала в дом и, поднявшись наверх, разбудила Дейда и Мэлкома. Они, конечно, согласились помочь в беде ковбою, быстро оседлали лошадей, которых купил Кэлюмет, и вскочили в седла, готовые отправиться в путь. Ковбой не ждал их: как только они вышли из дома, он сказал, что поедет вперед, так как боится за . своего товарища.

— Вы же знаете, где это место, у самой развилки,— сказал он.— Догоняйте,— добавил он, усмехнувшись.

До развилки было примерно с милю, и ехать нужно было через лес. Бетти смотрела, как Мэлколм и Дейд исчезли в лесу, потом вернулась в дом. Она была слишком взволнована, чтобы сидеть на месте, и ходила по комнате, взглядывая на часы. Прошел уже час, как уехал Тобан. Бетти была очень удивлена, что он не возвращается. Она снова стала молиться, .чтобы Тобан перехватил Калюмета, прежде чем тот исполнит свое жестокое обещание относительно Таггартов. В это мгновение она уловила позади себя какой-то звук и, быстро обернувшись, увидела Нила Таггарта, стоящего у порога с усмешкой на губах. У Бетти потемнело в глазах, и она покачнулась. Ее сердце сжалось от страха, но она овладела собой и посмотрела на Таггарта с достоинством.

— Зачем вы сюда пришли? Что вам нужно?

На лице Таггарта появилась злобная улыбка. Прежде чем ответить, он закрыл двери — входную и в столовую — и с той же отвратительной улыбочкой взглянул на нее.

— Так вы не знаете, зачем я пришел? — спросил он.

— Нет,— ответила Бетти.

Он грубо схватил ее за руки и притянул к себе. Она слабо вскрикнула и стояла перед ним очень бледная и беспомощная.

— Тогда я вам скажу,— хрипло проговорил Нил.— Мы с отцом покидаем эту страну сегодня ночью. Мы уже продали Арроу и завтра будем за границей. Но у нас осталось здесь одно дельце. Вы думаете, что перехитрили нас и получите идола? Вы с вашим упрямым новичком! Нет, мы все-таки оставили вас в дураках. Мы послали толкета Телзу и Шарла, чтобы они взяли план места, где зарыт идол. Телза убил Шарла, а Кэлюмет украл у него план, и теперь он у вас, я знаю. Вы мне сейчас его отдадите... или я вас убью. У вас нет никаких шансов на спасение,— усмехнулся он, в то время как Бетти беспомощно оглядывала комнату,— Мы знаем, что Кэлюмет поехал в Арроу и что за ним мчится шериф.— Таггарт снова засмеялся.— А Дэйд и Мэлколм поехали спасать приятеля Харви Миллера, который здорово наплел им про сыпучие пески. Никто из них не вернется раньше, чем через час, а за это время я сделаю все, что мне нужно.

Бетти даже задохнулась, поняв, что попала в ловушку. А он сжал ей руки еще сильнее.

— Если я сейчас не получу плана, я вас разорву на куски, даже собственный дед вас не узнает.

Он еще сильнее сжал ей руки, так что она вскрикнула от боли. В эту минуту она подумала о Кэлюмете и вспомнила, как однажды, когда она спросила, почему он не продаст идола, он ответил: «Я не могу продавать предметы религиозного культа». И Бетти была уверена: знай Кэлюмет, в какой она опасности, он бы не колеблясь позволил ей отдать Таггарту план. Идол ничего не принес ему, кроме зла, и Бетти подумала, что Кэлюмет не очень горевал бы, даже если бы Таггарт получил идола. Тем более, что Бетти могла погибнуть, охраняя это сокровище.

— Подождите,— прошептала Бетти,— вы получите его.

Таггарт отпустил ее с удовлетворенной улыбкой, и Бетти, отвернувшись, достала из-за корсета план и подала Таггарту. Он рассмотрел его.

— Так,— сказал он,— теперь все ясно!

Лицо Бетти пылало гневом от оскорбления, которое нанес ей Таггарт.

— Если это все, за чем вы пришли, немедленно уходите,— сказала она.

Он спрятал бумагу в карман и усмехнулся.

— Нет, не все,— сказал он.— Я еще должен посчитаться за то, как вы обращались со мной. Вы были слишком леди, чтобы говорить со мной, но теперь...— Он протянул руки, чтобы снова схватить ее, но она увернулась и отбежала за стол. Он стоял напротив нее, жестоко усмехаясь, упиваясь ее растерянностью и испугом.

— Я получу тебя, проклятая! У меня еще есть время, и ты не вырвешься отсюда! ^

Он схватил лампу, которая стояла на столе, и поставил ее на полку около печки. Потом, злобно хихикнув, ухватился за край стола, разделявшего их, и отбросил его. Она угадала его намерение загнать ее в угол и пыталась снова спрятаться за стол. Но у нее ничего не вышло: Таггарт был сильнее и опять отодвинул стол.

— О! — воскликнула она в ужасе.

Таггарт молча продвигался к ней, глаза его горели, он тяжело дышал. Бетти все отступала и наконец прижалась к печке. В печи еще был огонь. Бетти нащупала стоявший на печке утюг. Ручка жгла ей пальцы, но она подняла его и бросила в Таггарта. Он увернулся, презрительно засмеявшись. Она схватила другой и еще раз бросила. Таггарт опять увернулся. Тогда она скользнула мимо печки к двери в столовую, пытаясь открыть ее. Она услышала, как пронзительно кричит Боб: «Бетти! Бетти!»

И когда Таггарт схватил ее за плечи, она крикнула Бобу, чтобы он взял винтовку Мэлколма и застрелил Таггарта через окно. Как долго она боролась с Таггартом, она не знала,— может быть, час, может быть, минуту. Но она мужественно сопротивлялась — царапала и била этого негодяя. И она помнила его дыхание у себя на лице и что он тащил ее к лампе (очевидно, намереваясь погасить ее) и почти дотянулся, когда в окне сверкнул огонь, раздался треск разбитого стекла и грохот выстрела. Она успела подумать, что Боб сделал отчаянную попытку застрелить Таггарта, и помнила, как Таггарт внезапно отпустил ее и опрокинулся навзничь, не произнеся ни звука. Она увидела у него во лбу отверстие и выражение ужаса и изумления на лице. Потом в глазах у нее потемнело, она упала и больше ничего не помнила.

На алтарь племени толкетов

Первое, что услышала Бетти, когда пришла в сознание, был громкий стук в дверь кухни. Она приподнялась на локте, оглядываясь вокруг, и поначалу не могла вспомнить, что случилось, но когда увидела Таггарта, лежащего около нее с ужасной дырой во лбу, содрогнулась и с отвращением вспомнила все. Боб не подвел ее. Дрожа всем телом, она поднялась и прошептала молитву благодарности Богу, спасшему ее от зверя, который сейчас лежал поверженный на полу.

Стук в дверь становился все сильнее, кто-то звал ее, но это не был голос Боба, а чей-то странно знакомый, волнующий. Бетти открыла дверь,— на пороге стоял Кэлюмет, держа один из своих пистолетов. Он взглянул на Таггарта, затем удовлетворенно повернулся к Бетти и положил ей руки на плечи так, что тяжелый пистолет коснулся ее руки. Она почувствовала тепло ствола через тонкий материал платья и поняла, что это Кэлюмет стрелял в Таггарта и спас ее. Лицо Кэлюмета было бледно, губы сжаты, а глаза горели тем страшным огнем, который она видела в них много раз. Но теперь они излучали и какое-то новое чувство.

— Боже мой,—- сказал Кэлюмет в то время, как она смотрела на него сияющими глазами.

Она больше не думала о Таггарте, борьба с ним осталась в памяти, как страшный кошмар. Таггарт был уничтожен человеком, который стоял сейчас перед ней, человеком, возбуждавшим в ней чувство, какого она не испытывала раньше, человеком, который вернулся к ней. И самым главным для нее было то, что он вернулся.

Кэлюмет подошел к телу Таггарта.

— Похоже, он больше никого не сможет побеспокоить,— сказал он и повернулся к Бетти.— Я хочу вас поблагодарить за то, что вы послали Тобана мне вслед. Я слышал, как шериф догонял меня, понял, что это он, и решил остановиться. Он сказал, что не намерен меня арестовывать и что вы просили меня вернуться. На обратном пути мы встретили Дейда и Мэлкома и узнали, что на развилке никто и не думал увязать. Мы поняли, что кто-то это подстроил специально, и я помчался сюда впереди всех.

Бетти рассказала ему о том, что отдала план, и Кэлюмет поискал его в карманах Таггарта. Найдя план, он пошел к двери. В лице его произошла перемена: он стал таким, каким был в тот день, когда унижал Нила Таггарта в ее присутствии. Нежность, которой он светился несколько минут назад, исчезла, губы его сжались и побледнели, глаза сузились, руки сжали пистолет.

— Что вы собираетесь делать? — спросила Бетти.

— Я думаю, что старый Таггарт все еще ждет своего сынка,— сказал Кэлюмет с короткой усмешкой.— Я хочу сделать. с ним то же, что сделал с этим мерзавцем,— указал он на распростертое тело.

Бетти подошла к нему и положила руки ему на плечи.

— Не нужно. Пожалуйста, не нужно,— попросила она.— На сегодня достаточно бед. Останьтесь! — сказала она, пытаясь оттащить его от двери, но безуспешно.

Кэлюмет взял в руки ее лицо, как в ту ночь в конторе, когда он вернулся на «Лэйзи Уай». Она почувствовала дуло пистолета на своей руке и содрогнулась. В его глазах она заметила подозрение, которое так много раз видела раньше.

— Значит, вы хотите, чтобы старый Таггарт убежал с идолом? — спросил он.

— Но он не сможет этого сделать,-— сказала Бетти,— у него нет плана. Ведь вы его только что положили к себе в карман.

Кэлюмет чуть смутился.

— Да, вы правы,— признался он.— Но я все равно должен его уничтожить.

— Но, может быть, он уехал. Он, наверное, слышал выстрелы и понял, что его могут поймать.

— Я думаю, он не сможет далеко убежать от моей черной лошади. Я все равно поймаю его.

— Нет, вы не пойдете,— уже настойчиво сказала Бетти.— Неужели вы не понимаете, что я беспокоюсь не о Таггарте, а о вас? Я не хочу, чтобы вас ранили или убили. Если Таггарт через некоторое время не придет сюда, значит, он где-то спрятался и подстерегает вас.

— Ну что ж,— сказал Кэлюмет, глядя на нее с улыбкой.— Я все же пойду взгляну.

Несмотря на ее попытки удержать его, он переступил через порог. Она уже готова была пойти за ним, когда увидела, что он остановился в нерешительности, наблюдая за чем-то снаружи. На лице его появилась улыбка.

— Это Боб,— сказал он.— С винтовкой.— И Кэлюмет помог мальчику, бледному и дрожащему, войти в кухню.

— Боб будет следить,— продолжал Кэлюмет,— чтобы с вами ничего не случилось. Кроме того,— он прислушался,— возвращаются Тобан и все остальные. Я думаю, мне удастся сделать то, что я хочу, если старый Таггарт еще где-то здесь.

Кэлюмет спустился с крыльца и исчез за углом дома. Уже садясь на лошадь, он увидел подъезжающего к дому Тобана.

Бетти встретила шерифа на крыльце. Он взглянул на нее, заметил ее бледность, потом перевел взгляд на Боба, сжимавшего винтовку, и увидел Таггарта на полу.

— О, Боже! — воскликнул он,— Что случилось?

Бетти быстро рассказала ему, в чем дело. Ее глаза были полны страха. Она схватила его за руку и, задыхаясь, проговорила:

— Кэлюмет ушел искать Тома Таггарта. А Таггарт, наверное, подстерегает и убьет его! Я не хочу, чтобы его убили! Идите за ним, Тобан, и верните его.

— Черт возьми! — сказал Тобан, усмехаясь.— Я думаю, нет никакого повода беспокоиться... но если вы так хотите, я пойду за ним.

Он вскочил в седло и пустил лошадь вслед за Калюметом. Бетти стояла на крыльце, прислушиваясь и со страхом ожидая выстрела, который означал бы, что Кэлюмет и Таггарт встретились.

Но вместо этого звука она услышала стук копыт. Это возвращались Дейд и Мэлколм. Когда они подъехали к дому, Бетти была бледнее прежнего. Ей пришлось снова рассказать о том, что здесь произошло в их отсутствие. Когда она закончила говорить, а Дейд и Мэлколм вытащили во двор тело Нила Таггарта, Бетти подошла к Бобу, взяла его за плечи и подвела к одному из окон кухни. Прижавшись к стеклу, она всматривалась в темноту беспокойными глазами. Она хотела идти на помощь Кэлю-мету, хотя сознавала, что ничего не сможет сделать. Она знала, что если он не вернется, она покинет «Лэйзи У ай», она знала, что без него...

Бетти больше не разбирала критически хорошие и плохие его качества, она просто хотела, чтобы он был с ней. И когда наконец она увидела, что он подходит к дому, когда услышала его голос, она склонилась к голове Боба и всхлипнула.

Покинув дом, Кэлюмет уже через пять минут был в овраге. Там он нашел бездыханного человека, лежащего около ямы вверх лицом, со свежей раной. Кэлюмет все еще стоял около него, когда подъехал Тобан. Шериф спешился и встал рядом. Кэлюмет кивнул головой Тоба-ну на тело и коротко сказал:

— Таггарт.

— Боже мой,— сказал Тобан,— Как же это вы его? Я не слышал выстрела. Он мертв?

Оба опустились на колени перед распростертой фигурой, и Кэлюмет указал на рукоятку ножа, вонзенного глубоко в тело около сердца.

— Это Телза,— сказал Кэлюмет.— Его нож. Я бросил его здесь в ту ночь, когда был убит Шарл.

— Правильно,— сказал Тобан,— я видел, как вы его бросили.— Он улыбнулся на быстрый вопросительный взгляд Калюмета.— Я проходил здесь, закончив кое-какие дела поблизости, и видел, как Телза убил Шарла. Я бросился на Телзу, он отчаянно сопротивлялся, но я все же повалил его. В это время я услышал, как кто-то подъезжает сюда. Думая, что это один из Таггартов, я потащил Телзу за кусты. Я видел, как вы подошли, но не смог тогда объяснить вам, почему оказался здесь в это время. И кроме того, я знал, что Таггарты сговорились против вас, и встал коленом Телзе на горло, направив винтовку на Таггартов. Я собирался выстрелить, если бы они попробовали убить вас. Но вышло так, что этого не понадобилось. Я оценил вашу сердечную мягкость в отношении к двум бедным бессловесным животным Таггартов. После того как вы пустили Таггартов пешком домой, я отвез Телзу в Лазетту и арестовал его за убийство Шарла.

Кэлюмет озабоченно нахмурил брови.

— Значит, кому-то еще нужно было убить Таггарта. Наверное, кто-то еще хотел узнать, где спрятан идол.

— Да нет,— сказал Тобан.— План видели только вы, Бетти, Шарл и Телза. Я наблюдал, как вы подняли его там, где обронил его Телза, когда я напал на него. Я знаю, что вы еще не достали идола, и знаю, что и Бетти не доставала, а Шарл мертв, а Телза в тюрьме...

В эту минуту они услышали стук копыт, оба обернулись на этот звук и увидели всадника, который быстро приближался к ним. Тобан вгляделся в него и вскрикнул от удивления:

— Эд Берпс! Что ты здесь делаешь?

— Выслеживаю сбежавшего. Этот индеец ускользнул от нас. Он украл лошадь и поскакал в этом направлении примерно с час назад.

Кэлюмет усмехнулся и повернулся к яме, внимательно ее осматривая. На дне ее остался след от небольшого ящичка или сундучка. Кэлюмет выпрямился и посмотрел на Тобана.

— Идол исчез,— сказал он.— Телза взял его. Когда вы вернетесь в Лазетту,— обратился он к Бернсу,— скажите человеку, у которого он украл лошадь, что Кэлюмет Марстон заплатит ему за все. Я так рад, что избавился от этого идола.

Втроем они возвратились на ранчо. Приближаясь к дому, они увидели Мэлколма и Дейда, закапывавших тело Нила Таггарта. Кэлюмет рассказал им о том, что произошло в балке, и пошел в дом, а Тобан и Бернс остались во дворе, о чем-то разговаривая.

Кэлюмет подошел к Бетти, которая стояла на пороге, и коротко рассказал, что они обнаружили в овраге.

— А идол исчез,— закончил он.— Телза взял его.

— Слава Богу! — искренне обрадовалась Бетти.

К ним подошел Тобан.

— Я думаю,— сказал он,— хорошо, что все так кончилось.— Он улыбнулся Бетти.— Мне кажется, что сейчас самое время показать Кэлюмету последнее письмо отца. Потом я спокойно уеду домой.

Бетти вышла и через несколько минут возвратилась с конвертом в руке. Она протянула его Кэлюмету и следила за ним, пока тот читал.

«Мой сын! Если ты получишь это письмо, это будет означать, что Бетти выполнила все обещанное ею мне и что ты получишь наследство. Я благодарю тебя и очень хотел бы пожать твою руку, заглянуть в глаза и сказать, что счастлив за тебя. После того как ты приведешь свои дела в порядок, я хотел бы, чтобы ты женился на Бетти —- если она захочет, хотя и влюбилась еще в твой портрет.

Еще я хочу тебе сообщить, что не оставляю Бетти одну бороться с Таггартами. Если Дэв Тобан сдержит свое слово — а я уверен в этом,— он будет посещать «Лэйзи У ай» довольно часто. Но я не хотел, чтобы ты знал об этом, и потому просил его приезжать тайком.

Он скажет тебе, сколько денег осталось в банке в Лас-Вегасе. Мы думали, что хранить их там будет безопаснее.

Я хочу еще раз поблагодарить тебя. Господь да благословит тебя!

Твой отец Джеймс Марстон».

Кэлюмет медленно сложил письмо, опустил в карман и взглянул на Тобана с упреком.

— Так это были вы в конторе ночью? — спросил он.

— Вот именно,— усмехнулся Тобан.

Кэлюмет посмотрел на Бетти.

— Я был глупее, чем думал,— сказал он.

— Я не очень виню вас в этом,— улыбнулась Бетти.— Так случилось, что в то время, когда мы говорили, Таггарт тоже был поблизости.

— Ну что ж,— прервал ее Тобан с усмешкой.— Я думаю, что вы теперь разберетесь во всем без посторонней помощи.

Кэлюмет и Бетти молча следили, как он пошел к двери. Уже на пороге он остановился, взглянул на них, улыбнулся и скрылся в ночи.

Бетти стояла около двери в столовую, а Кэлюмет на другом конце кухни. Боб тоже был здесь, но ему казалось, что они его не видят. Глядя на сестру, Боб вспомнил, что такой же свет был у нее в глазах в ту ночь, когда Кэлюмет принес ему щенка. И Боб начал потихоньку продвигаться на выход, все еще сжимая винтовку. Наконец он добрался до двери и, оглянувшись, понял, что они его так и не заметили. Он вышел и осторожно затворил дверь.

Бетти и Кэлюмет все еще молчали. Но и в этой тишине они не услышали, как к окну кухни подошли Мэлколм и Дейд и как они шепотом переговаривались.

— Черт возьми! — сказал Дейд.— Начинает казаться, что Кэлюмет и Бетти поссорились.

— Я думаю, что нам сейчас туда все равно не надо входить,— решил Мелколм, и они отошли.

Они наслаждались тем, что были одни. Бетти улыбалась ему, и он улыбнулся ей в ответ. Это была улыбка человека, который выиграл битву, который победил самого себя, человека, который знает слабость взятой им крепости и ее силу. Это была улыбка хозяина, который признает могущество своего союзника. И еще это была улыбка просто мужчины, раскаивающегося, покорного, умоляющего женщину, которая выбирала себе супруга.

— Они все думают, что мы хотим остаться одни,— сказал Калюмет и подошел к Бетти.— Они все очень умные — Дейд, Мэлколм, Боб. Умнее, чем я. Но я уже набираюсь разума. Еще немного, и я смогу стать человеком, дайте мне немного времени. Но мне нужен союзник. И если ты...

Примерно через час Дейд произнес, потягиваясь:

— Мне кажется, мы могли бы уже вернуться...

Мэлколм согласился, и они вышли из сарая, где коротали время.

Луна ярко освещала двор и крыльцо, на котором сидели очень близко друг к другу две фигуры. Дейд их увидел и указал на них Мэлколму. Шутливо ворча, они отправились обратно в сарай.

— Я думаю, нам лучше переночевать здесь,— предложил Дейд из темноты.— У них сейчас такой серьезный разговор, что их нельзя беспокоить.

На крыльце «союзник» мягко протестовал:

— Не нужно, Кэл, неужели ты не видишь, что Дейд и Мэлколм наблюдают за нами.

— И ревнуют, наверное,— засмеялся Кэлюмет.— Ну что ж, пусть наблюдают. И если они побудут здесь еще некоторое время, то увидят, как я целую тебя сотни раз.

Велдон Спэнн

Охотник за приданым

1

В понедельник утром я проспал и позднее обычного оказался в центре Аркенты. Проходя через дверь «Топер Билдинга», я взглянул на часы в холле. Десять часов! К этому времени я должен был уже добрых шестьдесят минут находиться в своей конторе. И все-таки прежде чем подняться туда, я запасся стаканчиком кофе в закусочной, помещающейся в подвале этого же дома. С картонным стаканом в руке я вошел в кабину лифта и нажал на кнопку первого этажа.

Доехав туда, я вошел в дверь с медной табличкой:

КЕЛЛ ХАНТЕР

Расследования любого рода

Быстрота исполнения и конфиденциальность

Не успел я войти, как моя секретарша, Холли Вильямс, вскочила мне навстречу. Рот ее исказила гримаса, в голубых широко расставленных глазах сквозила неприязнь.

— Добрый день, мистер Хантер,— выпалила она.— Вы хорошо развлеклись вчера вечером?

Холли работала на меня пять лет, и мы давно уже не церемонимся друг с другом. Когда она обзывает меня «мистер Хантер, длинный, как рука», это означает, что она в ярости.

Тревога разлилась в воздухе.

— Как приятно встретить столь теплый прием,— с горечью проговорил я.— За что же такая немилость?

— Вы играли в покер до зари, так, кажется? И сколько же вы изволили проиграть?

— Знаете...

Она не дала мне продолжить.

— Я беспокоюсь, Келл. Я только что проверила наши реестры. Вы отдаете себе отчет, что уже больше двух недель сидите без работы?.. Единственными людьми, которые обращались к вам за помощью, были разъяренные мужья, которые жаждут доказательств, чтобы уличить своих жен и развестись.

— Надеюсь, вы отправили их прогуляться? Вам же известно, что я не занимаюсь разводами.

Она поджала губы.

— Вы принимаетесь исключительно за то, что вам нравится,— сказала она.— Конечно, очень приятно корчить из себя гордого и независимого человека. Но разводы приносят монеты в сейфы других агентств, а нам не удается свести концы с концами.

Я проглотил последнюю каплю своего кофе и бросил бумажный стакан в корзину для бумаг.

— Деньги — это хорошо,— проворчал я,— но это еще не все в жизни. Мне не хочется стыдиться себя, когда я смотрюсь в зеркало.

— Тогда почему бы вам не вернуться на службу в полицию?

Этот неожиданный поворот сюжета открыл мне глаза.

— Джим Аллен предлагал вам работать в его конторе? — спросил я.

Мой прямой удар вызвал смущенную улыбку на ее губах. В спокойном состоянии лицо Холли довольно обычно, но когда она улыбается, оно сияет, как рождественская елка, на которой зажгли все свечи.

Задержав на ней взгляд, я разглядывал ее платье без рукавов и приятные округлости под ним. Моя секретарша смущенно бросила:

— Перестаньте меня так разглядывать! У вас вид типа, который собирается что-то сделать с девушкой.

— А это ведь совсем неплохая мысль. Джим Аллен проделал это с вами сегодня утром?

— Нет... не такого рода вещи,— Она явно смутилась.— Он бы очень хотел, чтобы мы оба работали на него. Он просил меня уговорить вас.

— Джим сделает Бог весть что, только бы вы стали его женой... Что же вы ему ответили?

— Что я, возможно, соглашусь работать с ним, но только в случае, если вы сделаете то же самое. Но я очень сомневаюсь, что вы пойдете на это.

— Вы совершенно правы. В армии и полиции я довольно хлебнул бюрократии, и мне хватит этого до конна моих дней...

— А между тем это было верное дело. Ведь это постоянный заработок.

— Но я не создан для этого. Что же касается вас, Холли, я бы не хотел потерять вас. Но если вас привлекает предложение Джима, я не стану вставлять вам палки в колеса.

Ее лицо снова стало серьезным.

— Я, конечно, идиотка,— сказала она,— но идиотка преданная. Я остаюсь до окончательного краха.

Я забеспокоился:

— Что дает вам основания думать, что мы приближаемся к краху?

— Отсутствие клиентов. Сейчас начало месяца, и я только что заполнила чеки за прошлый месяц. Они ждут вашей подписи.

— Сколько остается в банке?

— А вы расплатились за свой проигрыш прошлой ночью чеком?

— Я вижу, что Джим Аллен сообщил вам все подробности. Да, я расплатился чеком.

— На сколько?

— Пятьдесят долларов,— пробормотал я.

Холли перелистала свои записи и проговорила твердым голосом:

— Вы должны быть счастливы услышать, что уже подошли к окончательному Краху. Когда я оплачу все чеки, ваш счет в банке составит тридцать четыре доллара и двадцать два цента... А счет за телефон нам еще не присылали. Разорение произойдет даже скорее, чем я предполагала.

Огорченный такой грустной перспективой, я отправился в свой кабинет подписывать чеки.

Когда я отдал их Холли, она объявила, что отправляется завтракать. После ее ухода я задумался. Да, действительно, в этом году дела были не блестящи, но все же я не ожидал, что так скоро подойду к финалу. Тридцать четыре доллара и двадцать два цента! Отличный капитал для типа сорока двух лет, проработавшего двенадцать лет.

Внезапно предложение Джима представилось мне более соблазнительным. Джим был генеральным прокурором кантона Пальмар и моим старым другом. Работать на него было бы легким делом, которое приносило бы мне от десяти до двенадцати тысяч в год. Да, это много больше, чем мои теперешние заработки...

Мои раздумья прервал телефонный звонок.

— Агентство Хантера,— ответил я.— Келл Хантер у телефона.

На другом конце провода резкий дрожащий голос, достаточно низкий, чтобы дать мне понять, что говорит мужчина, а не женщина, спросил:

— Вы действительно частный детектив, мистер Хантер?.. Мне дали несколько имен и ваше в том числе.

Как будто против воли голос продолжал:

— Вы занимаетесь исчезнувшими людьми, мистер Хантер? Моя жена... э... вы уже находили кого-нибудь?

— Да... некоторое число. Это иногда довольно затруднительно и чаще всего довольно дорого.

— Нет разговора о деньгах.

Я неожиданно подхватил клиента.

— Не было бы удобнее нам встретиться, мистер...?

— Уат Д. А.,— некоторое облегчение послышалось в его голосе.— Разумеется, это было бы удобнее. Нелегко говорить о таком деле по телефону.

— Согласен. Приехать мне к вам в контору или вы приедете ко мне?

' Последовало довольно продолжительное молчание. Я уже было подумал, что он переменил свое намерение.

— Но я желал бы, чтобы следствие протекало самым скрытым образом,— наконец проговорил он.— Так вы согласны приехать ко мне?

— Хорошо, мистер Уат.

— Адрес такой: Броун Парк авеню, 22. В котором часу вас ждать?

— Я отправлюсь немедленно. Я буду у вас через час.

— Жду вас.

Он повесил трубку.

Броун Парк авеню — это длинная, извилистая улица, опоясывающая Броун Парк — огромную территорию для игр, которыми развлекается высший свет Аркенты.

Буржуазного стиля постройки на этой улице нумеровались с востока, и дом 22 находился в десятом блоке, после выезда с автострады.

Я остановил свой «форд» перед виллой из кирпича и стекла.

Не успел я нажать на кнопку звонка, как дверь отворилась и небольшой человечек уставил на меня снизу вверх недоверчивый взгляд. У меня рост метр девяносто и вес девяносто шесть килограммов. Рядом со мной он походил на маленького мальчика.

— Я Келл Хантер,— сказал я.

— О, я не ожидал вас так скоро,— пробормотал он, отстраняясь, чтобы дать мне пройти.

Когда мы оба уселись, я стал с любопытством разглядывать его. Он был моложе меня, но казался гораздо старше из-за больших залысин. Я бы дал ему лет тридцать пять.

Видя, что он колеблется и не решается начать разговор, я пришел ему на помощь:

— Итак, мистер Уат, в чем же дело?.. Ваша жена уехала, не оставив адреса?

Он подскочил как ошпаренный.

— Откуда вы это знаете? — пролепетал он.

— Вы же сами сказали мне об этом по телефону.

—- Да... действительно. Тревога лишает меня памяти. Вы можете найти Молли?

— Может, мы начнем с самого начала, мистер Уат? А потом я задам вам вопросы.

— Я не знаю, с чего начать...

— Когда вы видели свою жену в последний раз?

— В субботу утром, около девяти часов. Фактически... я даже ее и не видел. Когда она спрыгнула с кровати, я едва открыл глаза и, повернувшись на другой бок, тотчас снова уснул. По-настоящему я проснулся в полдень, но ее уже не было дома. Так что реально я видел ее в последний раз в три часа ночи, когда мы ложились спать, вернувшись из клуба «Сильвас Дейгт».

— Вы член клуба?

— Нет... нет. Нас пригласил Камерон Поувер, владелец фирмы «Электроник Поувер» и некоторых других предприятий. Я работал у него бухгалтером, прежде чем завел свое дело.

— Вы поддерживаете светские отношения с Камероном Поувером?

— Нет. Я все еще сотрудничаю с ним, так как моя фирма делает для него расчеты.

Мне была известна репутация Камерона Поувера Этот миллиардер, все свое состояние, заработавший самостоятельно, был одним из крупнейших тузов Аркенты, Он дергал ниточки городской политики, и даже всего штата, и выказал себя безжалостным по отношению к тем, кто имел несчастье противоречить ему.

— Почему Камерон Поувер пригласил вас в «Сильвае Дейгт»? — спросил я.— Он что, устраивал прием?

Маленький человечек выпрямился.

— Как связано это со следствием? Я вас нанимаю, чтобы найти мою жену, а не совать нос в мои личные дела! Я позвонил вам по рекомендации персоны, которой я полностью доверяю.

— И эта персона...?

— Феликс Каваног.

Я подумал, что я должен поставить Феликсу стакан. Это был адвокат, с которым я работал не один раз и с которым часто играл в покер.

— Если я должен вам помочь,-1- продолжал я,— будет лучше, если вы станете больше мне доверять.

— Согласен,— сказал он после недолгого молчания.— Я хочу найти Молли. Задавайте свои вопросы.

— Мы с в'ами говорили о клубе «Сильвае Дейгт». По какому поводу Поувер пригласил вас туда?

— Это был день рождения его дочери Сандры, в замужестве миссис Томас Вирл. Мы с Вирлом знакомы с колледжа, но никогда не дружили, и я сомневаюсь, что приглашение исходило от него. Нет, по всей вероятности, это была фантазия самого Камерона.

— Хорошо. Вы ссорились с женой на вечере или после вашего возвращения?

Уат закрыл лицо руками, и его голос слышался сквозь пальцы.

— Там произошли неприятные вещи, и мы ссорились из-за этого, возвращаясь домой.

— А если бы вы мне рассказали об этом?

Нервозность моего работодателя возрастала.

— Нужно понять и Молли. Она повидала всякого, прежде чем вышла за меня замуж. Она очень красива, но иногда слишком ребячлива. Когда было получено это приглашение, она во что бы то ни стало захотела купить новое вечернее платье и отправилась в салон красоты. Она и в самом деле была очень привлекательна в этот вечер и даже затмевала собой других женщин.

— Что же произошло в клубе?

— Молли была очень красива,— снова повторил он.— Камерон Поувер частенько поглядывал в ее сторону, а Вирл Томас просто открыто приударял за ней. Он так ухаживал, что Сандра не смогла скрыть ревности. Ведь это был день ее рождения, а муж не обращал на нее никакого внимания.

Я без удовольствия перешел к следующему вопросу... Но задать его было необходимо.

— А ваша жена отвечала на ухаживания Вирла Томаса?

В течение секунды я думал, что Уат схватит меня за горло. Глядя на меня, он в бешенстве закричал:

— Черт вас побери!.. Да, она отвечала! Я пытался уговорить ее уехать, но ничего не мог сделать — она слишком заигралась.

— Так что же, Сандра Томас устроила сцену?

— О, она слишком хорошо воспитана для этого. Вирл и Молли исчезли, а Сандра кипела от ярости. Я тоже. Я пошел искать их, но нигде не нашел. Когда я вернулся к столику, Сандра и ее отец уже ушли. Вирл Томас — бывший игрок-профессионал в регби, и единственный человек на свете, которого он хоть сколько-нибудь боится, это Камерон Поувер, так как тот распоряжается состоянием дочери, а Вирл женился исключительно ради ее денег.

— У меня ощущение, что вы не любите Вирла Томаса.

— О, я просто ненавижу его, ненавижу этого подонка, эту дрянь!

— Из-за Молли?

— Из-за целой кучи вещей. Всю мою жизнь он становился мне поперек дороги.

— Но вернемся к вечеру. Что же произошло потом?

— Я остался сидеть за столиком, поджидая возвращения Молли. Через довольно большой промежуток времени вернулся раздосадованный Камерон. Он заявил, что Молли ожидает меня на стоянке, и посоветовал увезти ее поскорее домой.

— Вы узнали, что произошло?

— Она сходила с ума от злости и не переставая ругалась всю дорогу. Я дал ей возможность выговориться. Оказалось, что Камерон и Сандра обнаружили их с Вирлом в машине, стоящей на площадке для гольфа. По словам Молли, их тет-а-тет был самым невинным, но Поувер вообразил худшее. Он здорово отругал зятя и приказал ему отправляться домой вместе с женой.

Молли страшно обозлило, что Вирл не прекословил тестю, а Сандра наговорила Молли таких слов, которые она никогда ей не простит.

— Следовательно, это из-за Вирла Томаса вы поссорились с женой?

— Да. И еще из-за ее поведения на вечере. Я обвинил ее в том, что она бросилась на шею Вирлу.

— И какова же была ее реакция?

— Она пришла в неописуемую ярость, выкрикивала слова, которые не пристало произносить женщинам, и обвинила меня в ревности. По ее словам, они только немного поболтали с Вирлом и пошли подышать свежим воздухом, чтобы проветриться от алкоголя... Естественно, меня это не убедило. Я слишком хорошо знаю Вирла и знаю свою жену...— Он быстро закончил: — Но я люблю Молли... Верните ее мне, мистер Хантер.

— Я безусловно найду ее. Что же касается того, чтобы привести ее к вам, это уже будет зависеть только от нее самой.

— Но вы хоть найдите ее, а остальным я займусь сам.

— Понятно. Теперь относительно вознаграждения...

— Я уже выписал чек. Пятьдесят долларов будет достаточно для начала?

— Они покроют только первые расходы. Сейчас мне необходимо иметь фотографию вашей жены, и я хотел бы посмотреть ее комнату.

— Я подумал об этом. .

Он взял чек с письменного стола и протянул мне. Удостоверившись в сумме, я аккуратно упрятал чек в бумажник, потом, вполне удовлетворенный, последовал за Уатом в просторную комнату, устланную коврами, в которой стояла двуспальная кровать.

С туалетного столика Уат взял большую фотографию в рамке и молча протянул мне. На увеличенной цветной фотографии были отчетливо видны все черты лица .Молли.

— Это ее последний снимок,— пояснил он.— Он сделан в прошлом году.

Уат не солгал: Молли действительно была классной женщиной. Волосы эбеновой черноты спускались до плеч, окружая продолговатое лицо. Взятые в отдельности, черты ее лица не были классическими, но вместе создавали очаровательное впечатление.

Я запомнил эти очаровательные черты и вернул портрет Уату.

— Вы, разумеется, не захотите расстаться с такой фотографией,— сказал я.— Мне будет достаточно маленькой, которую я смог бы показывать направо и налево.

Пока он рылся в ящиках письменного стола, я направился к Шкафу, стоящему около кровати. Тихонько открыв дверцу, я осмотрел его содержимое. Шляпы, платья и обувь заполняли все пространство, не оставляя ни малейшего свободного места. Молли Уат, вероятно, потратила целое состояние на свой гардероб.

— Вот еще одна вещь, которая меня беспокоит,— проговорил Уат позади меня.— Она не взяла ничего из своих вещей.

— В чем же она уехала?

— Это и меня интересует. Не хватает только ее вчерашнего вечернего платья и сумочки.

— Сколько у нее было с собой денег?

— Двадцать или тридцать долларов, вероятно. Безусловно не больше, так как у нас открыт счет в главных магазинах города.

— А есть у нее персональный счет в банке?

— Я уже звонил в банк сегодня утром. Она ничего оттуда не брала.

— Есть ли у нее родственники в Аркенте?

— Нет, ее родители умерли, и у них не было других детей. Она родилась в маленьком местечке в округе, но жила в Аркенте в течение многих лет.

— А вы давно женаты?

— Два года исполнилось в прошлом месяце.

— А как, при каких обстоятельствах вы познакомились с ней?

— Мы встретились в баре «Клуб кадров», где она была барменшей.

— Она много пьет? Может быть, она выпила лишнего?

— Она пьет, но в пределах допустимого. Совсем не с этой стороны нужно начинать поиски.

— Не звонили ей по телефону перед ее уходом? Не приходил ли кто-нибудь?

— Как я вам уже объяснял, я только, приоткрыл глаза, когда она встала с постели, и тотчас же снова уснул. Я совершенно не имею представления, звонил ли телефон, приходил ли кто-нибудь.

У Молли есть собственная машина, но она ею не пользовалась с субботы,— продолжал он.— Ее машина стоит в гараже с прошлой среды. В машине неполадки с мотором, она, вероятно, взяла такси.

— Это значительно может облегчить поиски,— сказал я.— Дайте мне адрес гаража и маленькую фотографию вашей жены. А также адрес Вирла Томаса, если он, конечно, вам известен.

— Я вам сейчас напишу все это.

Он быстро прошел через комнату, ненадолго остановился перед туалетным столиком и вернулся спустя некоторое время с небольшой фотографией и клочком бумаги, на котором были написаны адреса.

— Отлично,— сказал я.— Я немедленно начинаю зарабатывать свои деньги и свяжусь с вами, как только что-нибудь узнаю.

Лицо маленького человечка приняло умоляющее выражение.

— Вы действительно рассчитываете найти ее? — пробормотал он.

— Выше голову, мистер Уат! — сказал я с оптимизмом, скорее видимым, чем естественным.— Десять против одного, что она еще находится в городе... и если она все еще здесь, то я обязательно и довольно скоро отыщу ее. Сейчас вам необходимо запастись терпением и ждать.

«Живую или мертвую»,— при этом подумал я, но воздержался высказать вслух подобное уточнение.

2

Было два часа пополудни, когда я вышел от Уата. Я сел в машину и поехал не по Броун Парк авеню, а по автостраде и ехал так прямо до Национального банка. Там, разменяв чек моего нового клиента и взяв тридцать долларов, я открыл свой собственный счет. Теперь можно было отправляться на поиски Молли Уат.

Доехав до квартала, где располагался гараж, первым делом я решил проверить, там ли еще ее машина.

Гараж Мур не располагал стоянкой, но мне все же удалось припарковать свою машину между «понтиаком» и «бьюиком». Внутри гаража механики работали над «шевроле», и один из них заметил меня.

— Что вы желаете? — спросил он, приближаясь ко мне.

—: Я пришел по поводу машины миссис Уат Д. А. Она готова? — спросил я.

— Мы закончили с ней час назад,— ответил он, указывая на «додж дарт». Вы хотите ее забрать?

— Нет. Мистер Уат сам приедет и заберет ее, если вы позвоните ему по телефону.— Тоном более конфиденциальным я продолжил: — Кстати, вы не видели миссис Уат с той поры, как она поставила к вам свою машину?

— Нет, но она звонила в субботу, около половины десятого, чтобы узнать, готова ли ее машина. Она очень расстроилась, когда ей сказали, что машина еще в ремонте.

Я поблагодарил его и вернулся к своему «форду». Значит Молли Уат уехала не на своей машине. Определенно, кто-то заехал за ней или она воспользовалась такси. Не было ничего легче выяснить этот последний факт, но я решил сперва переговорить с Вирлом и Сандрой Томас.

Посмотрев в бумагу с адресами, переданную мне Уатом, я определил, что эта пара проживала в квартале Сильвия Хейгт. Минут через пятнадцать я Добрался до пригорода Аркенты, в котором поселилась городская элита.

Мне пришлось изрядно покружить, прежде чем я обнаружил по другую сторону залива дом, который искал.

Проехав по аллее, я увидел, что архитектор воспользовался неровностью ландшафа, чтобы построить дом на двух уровнях. Он был очень велик, но выглядел прекрасно. Полюбовавшись домом, я объехал парк и теннисный корт и направился к входной двери.

Я нажал на кнопку звонка и не услышал ни малейшего звука в ответ, но дверь тотчас же отворилась и на пороге появилась цветная девушка.

Устремив на меня полный недоверия взгляд, она спросила:

— Вы хотите...

— Увидеть мистера Томаса и его жену. Если один из них сможет уделить мне минуту.

— Могу я узнать цель вашего визита?

Быть принятым людьми, когда незваным проникаешь в их жилище, совсем не простая вещь, и всегда возникают препятствия к этому. Я решил, что лучше всего сыграть на любопытстве Сандры Томас.

— Меня зовут Келл Хантер,— сказал я девушке.— Я частный детектив. Не скажете ли вы своей хозяйке, что я хочу поговорить с ней?

— Миссис Томас ждет вас?

— Просто передайте ей то, что я вам сказал.

Она не пригласила меня войти и проговорила резким тоном:

— Я пойду узнаю,.сможет ли она вас принять.

Дверь затворилась перед моим носом.

Мне вдруг захотелось повернуться и уйти, но любопытство оказалось сильнее. Мне хотелось узнать, как выглядит эта Сандра Томас, и мне не понравилось, как со мной обращались. Так я и стоял перед дверью на цементированной площадке, пока не вернулась девушка и не попросила меня проследовать за ней.

Через холл она проводила меня в большой зал, который находился справа.

— Миссис Томас сейчас придет,— сказала она.

Нежилая атмосфера царила в этом зале, казалось, он предназначен для гигантов. В глубине помещения красовался огромный бильярд, дальше виднелись великолепные коллекции охотничьих ружей и рыболовных снастей. Не надо было способностей Шерлока Холмса, чтобы догадаться, что Вирл Томас — настоящий спортсмен.

Большое число фотографий, изображавших солидного малого в различных эпизодах игры в регби, покрывало часть стены. Я занимался разглядыванием их, когда услышал шум шагов и приятный голос спросил меня:

— Мистер Хантер?

Я быстро повернулся.

Несмотря на весьма распространенное мнение, что все богатые женщины обязательно очень красивы, Сандра Томас принадлежала совершенно к другой категории. Дорогие одежды не смягчали ее угловатую фигуру и не скрывали слишком полные ноги. Нос ее был длинен, а серые глаза располагались очень близко друг к другу. Она казалась сорокалетней, хотя, вероятно, ей было не более тридцати.

— Ваш муж здесь, миссис Томас? — спросил я.

— Прислуга сказала мне, что вы частный детектив,— бросила она, будто и не слышала моего вопроса — Это мой отец послал вас?

— Что заставило вас сделать такое предположение? — спросил я, несколько удивленный ее вопросом.

— Я вас прошу немедленно объяснить мне причину своего посещения,— вдруг приказала она резким голосом.

Не торопясь, я объяснил ей:

— Насколько мне известно, вы знакомы с Молли Уат. Она исчезла, и я пытаюсь ее найти.

— Почему же вы пришли сюда, ко мне?

— Она исчезла в субботу утром, а накануне вечером Уаты были приглашены вами в клуб «Сильвае Дейгт».

— Вас плохо информировали, мистер Хантер. По неизвестной мне причине мой отец просил их приехать. Мой отец... а не я. Я никогда бы их не пригласила.

— А почему?

— Мы принадлежим к разным слоям общества. У нас нет ничего общего, и я нахожу Молли очень неприятной женщиной.

— Но, как мне известно, ваш муж придерживается совершенно иного мнения. Я слышал, что он уделил много внимания этой женщине. Может быть, ему известно, где она находится сейчас?

— Убирайтесь к черту! — прошипела она.— И если вы немедленно не уйдете отсюда, я позвоню в полицию!

...Направляясь к центру Аркенты, я внезапно вспомнил, что с самого утра у меня во рту не было и маковой росинки. Я остановился, чтобы проглотить сэндвич и чашечку кофе, а заодно и позвонить Вирлу Томасу.

Когда я дозвонился до «Электроник Поувер», секретарша сказала, что Вирл вышел, и не захотела сообщить мне, где я мог бы его найти.

Покончив с закуской, я позвонил Холли. Она была в восторге, узнав, что у нас появился клиент и что я положил в сейф пятьдесят долларов. Я сообщил ей необходимые подробности, чтобы она могла завести досье на Уата с целой пустой страницей для записи расходов.

Прежде чем положить трубку, я предупредил ее, что не появлюсь в конторе до конца дня.

В Аркенте было три таксомоторных компании. Я объехал их все. Ни в первой, ни во второй я не добился успеха, но в третьей, Таксомоторной компании «Красное и черное», я кое-что узнал.

Служащий, занимающийся заказами, нашел субботнюю запись, относящуюся к девяти сорока утра. Он сообщил мне имя шофера, его звали Вик Монгомери. Вик находился в поездке, но служащий обещал передать ему сообщение по радио.

Полчаса спустя Вик появился, и нас оставили вдвоем. Он походил на длинную жердь. Лицо его выражало неприязнь.

— Это самое лучшее время для работы,— проворчал он,— а вы заставляете меня терять деньги.

— Я вам оплачу это.

— Что вы хотите узнать?

Я протянул ему фотографию Молли Уат.

— Вы узнаете эту женщину? Вы возили ее в субботу утром?

— А что дальше? Вы флик?

— Частный. Она исчезла, и я пытаюсь найти ее следы.

— Она бросила своего старого мужа?

— Вы помните место, куда отвезли ее?

— Я развожу за день кучу людей, дружок. А оканчивается для меня это тем, что они становятся все похожими друг на друга.

Я вынул купюру в пять долларов, сложил ее по длине и обернул вокруг пальца.

— Может быть, это немного освежит вашу память?

— Это действительно так. Я вспомнил эту мышку. Хорошенькая особа! Она попросила меня отвезти ее на автобусную станцию Соунвест Бус. Это меня немного удивило, так как у нее не было с собой багажа. Но потом я подумал, что она, возможно, будет там ждать кого-нибудь.

— Она сказала что-нибудь такое, что позволило вам предположить это?

— О, она была не слишком разговорчива, друг. У нее был очень обеспокоенный вид. Она вышла на автобусной станции и — до свидания.

Я забрал фотографию Молли, дал ему пять долларов и свою карточку с адресом моей конторы и номером телефона.

— Если случайно вы встретите ее, позвоните мне,— сказал я.— Это принесет вам еще кое-что.

— Согласен, друг. Если я ее подхвачу, я сразу же позвоню вам.

Следующее мое посещение было на станцию Соунвест Бус. Билетный кассир, к которому я обратился, сказал, что в прошлую субботу была не его смена, и показал мне того, кто работал в тот день. Было время перерыва, и я пригласил этого малого выпить кофе.

Когда я показал ему фотографию Молли, он сразу же вспомнил ее.

— Я прекрасно помню ее,— заявил он.— Зал ожидания бы почти пуст, когда она появилась. Она казалась нервной, беспокойной и все время, пока находилась там, без остановки ходила взад и вперед.

— Шофер такси, который привез ее сюда, думал, что она приехала для того, чтобы подождать кого-то.

— У меня создалось такое же впечатление, но прошли два автобуса, к которым она не проявила ни малейшего интереса... Когда подошел третий, я .понес багаж наружу и видел, как она выбежала из здания станции и впрыгнула в машину, которая остановилась у тротуара. Она действительно ждала кого-то, но не путешественника, а кого-то, кто подъехал на машине и остановился перед станцией. Это часто случается.

— А вы не заметили машину? Ну, марку... модель... цвет?

— Как я вам уже сказал, я был занят в тот момент, но мне все же кажется, что то была черная машина. Или темно-синяя. Я не помню ее марку.

— А вы не заметили, кто сидел за рулем? Мужчина или женщина?

— Огорчен, старина, но я не обратил на это внимания.

Убедившись, что этот человек больше ничего мне не сможет рассказать, я поблагодарил его и сунул ему два доллара за услугу. Так же, как и шоферу такси, я дал ему свой адрес, номер телефона своей конторы и заставил пообещать, что он уведомит меня, если увидит Молли. После этого я вернулся к своей машине.

Я уже собрался мирно ехать в контору, когда неожиданно мне пришла в голову новая мысль. По словам Уата, его жена когда-то работала барменшей в «Клубе кадров», и я подумал, а почему бы мне не отправиться туда выпить стаканчик?

«Клуб кадров» находился на Майн-стрит. Несколько человек сидели за столиками, и только один находился у бара. Он разговаривал с барменом, так что я направился к другому концу стойки, где хозяйничал другой бармен.

Не успел я усесться на табурет, как бармен спросил меня с профессиональной улыбкой:

— Что вам предложить, мистер?

— Один «Джек Даниел» и еще двойной, чтобы вы выпили со мной. Но только объясните мне одну вещь, которая меня очень интригует. Ведь это частный клуб, не так ли? В противном случае меня бы не впустили сюда. Тогда почему такое название :— «Клуб кадров»? Им что, управляют большие начальники?

Мой вопрос заставил бармена прыснуть.

— Те, кто считают себя будущими начальниками! Это идея хозяина. В этом логове полно молодцов, уверенных, что их ожидают важные посты, и их самолюбию льстит пить в месте, которое называется «Клуб кадров». Здесь и днем не бывает пусто.

— А вечером?

— Так как мы располагаемся в центре города, здесь бывают и другие клиенты. Совершенно другая категория. Служащие контор возвращаются в свои пригороды, и их заменяют рассыльные или парни, которые занимаются более или менее темными делишками. У этой категории людей легкие деньги. Это настоящая золотая мина здесь.

Я опорожнил свой стакан и сделал знак наполнить еще.

— Простой на этот раз,— сказал я.— Сейчас слишком рано, чтобы напиться,

Он схватил бутылку и налил мне хорошую порцию.

— Выпейте со мной, пока у вас есть время,— продолжал я.

Он поблагодарил меня наклоном головы и налил себе «Джек Даниел».

— Вы давно здесь работаете? — спросил я.

— Три года. Место это хорошее.

— Может быть, вы сможете мне помочь в одном деле,— сказал я, вынимая фотографию Молли Уат.— Вы помните эту женщину? Она работала здесь.

Он небрежно посмотрел на фотографию и вернул мне.

— Вы флик? — спросил он.

— Частный. Она исчезла из дома, и я пытаюсь найти ее,

— Молли Голден?

— Да, ее так звали до замужества.

— А кто ее разыскивает?

— Муж.

— Это меня совсем не удивляет. Молли женщина не одного мужчины. Ей, вероятно, осточертело вести благонравный образ жизни, и она удрала с каким-нибудь приятелем.

— Когда ее видели здесь в последний раз? Окажем... после субботы?

— У нее привычка проводить здесь время два или три раза в неделю, но в последний раз я видел ее в середине прошлой недели. Она действительно бросила мужа, да?

—- Все указывает на то, что она собиралась вернуться. Она встречается здесь с друзьями? . . '

— Иногда она приходит с Отто Канзасом, жалкая личность. Но ее видят и с другими типами.

— Этого Отто Канзаса... где я мог бы его увидеть?

— Ваш наилучший шанс — это встретить его здесь. Он обычно появляется около восьми часов. Я подам вам знак, когда он придет. -

Я заплатил за выпивку, оставив ему доллар на чай.

Около половины восьмого клуб стал заполняться с поразительной быстротой, и мой бармен был вынужден засучить рукава. Я остался сидеть в конце стойки, и у меня хватило времени проглотить несколько «Джек Даниелов», прежде чем он подал мне знак. Он подошел к вновь прибывшему и обменялся с ним несколькими словами, указывая на меня.

Отто Канзас был высок, около метра девяноста пяти, и на нем была рубашка в голубую полоску, отлично подчеркивающая его мощную мускулатуру. Белые брюки были ему слишком узкими, и у него был вид человека, который хочет внушить всему свету; что он очень силен.

Окинув меня быстрым взглядом, он заявил:

— Я Отто Канзас. Джерри сказал, что вы хотите меня видеть.

Я внимательно смотрел на него, наблюдая за его реакцией.

С недовольным видом он через минуту нарушил молчание, спросив:

— Что вы хотите от меня?

— Меня зовут Келл Хантер. Я предлагаю вам стакан, Садитесь.

— Отказа не будет. Вам нужна девушка?

— Я действительно ищу женщину, но не всякую.

Он вытащил из кармана сигарету с фильтром и, закурив, выпустил к потолку облако дыма. Потом спросил:

— Какого рода бабу вы хотите?

Прежде чем я успел ответить, к нам подошел бармен и принял заказ. Я снова взял «Джека Даниела», а Отто Канзас «Манхэттен».

— А не перейти ли нам лучше за стол? — предложил я.— Я не жажду, чтобы все слышали наш разговор.

— Понятно,— согласился он с заговорщицкой улыбкой.— Вон в углу есть свободный.

Теперь я уже достаточно рассмотрел этого парня, чтобы знать, как вести себя с ним. Это был один из подонков без всяких принципов, готовых на любое дело‘ради доллара. Он находил, что работать глупо, и жил за счет женщин. Чтобы сказать яснее, Отто Канзас был сутенером.

Как только мы сели за столик, я стал играть роль обеспокоенного господина.

— Женатый мужчина должен быть весьма осторожен,— пробормотал я.— Если об этом узнают...

— Я умею держать язык за зубами. Вы даже и не представляете, сколько женатых мужчин обращаются ко мне.

Все это не слишком удобно,— продолжал я.— А вы сами женаты, мистер Канзас?

— Черта с два! — возразил он, прикуривая новую сигарету от первой.— Зачем быть привязанным к одной корове, когда можно доить и получать молоко за ничто от многих!

— Женщины действительно довольно странные создания. Что вы о них думаете?

— Целуйте их и опрокидывайте, вот мой девиз.

— Скольких же девушек вы обратили в проституток, мистер Канзас?

— Вы что-то корчите из себя святого передо мной, Хантер,— сказал он, мерзко глядя на меня.— Покажите мне женщину или мужчину, которые не продавались бы тем или иным способом. Если посмотреть на нас вблизи, все мы в сущности шлюхи.

— Вы нервничаете, а я хочу просто узнать, сколько женщин находится в вашем распоряжении?

Он долго молча смотрел на меня с недоверчивым видом, прежде чем ответить.

— Трое работают на меня регулярно. Прибавьте к ним несколько замужних женщин, которые скучают и желают только одного — развлечься. Они отдают мне часть своего заработка, разумеется.

Я взорвал свою бомбу.

— Молли Голден тоже работает на вас?

В его глазах вдруг появился непонятный для меня страх. Он определенно что-то знал о Молли, и это совершенно ясно читалось в его глазах.

Рука его исчезла под столом, послышался щелчок, и молниеносно, как это бывает у фокусников, на столе появился раскрытый нож.

— Одно движение, и я вас уколю! — прошипел он.

Я смотрел ему в глаза, не двигаясь.

— Я частный детектив, Канзас,— сказал я.— Я ищу Молли Голден, или Молли Уат, как вам больше нравится. Если вы знаете, где она находится в настоящее время, будет благоразумнее сказать об этом.

— Я не должен был сомневаться! Грязный флик!

Резко отодвинув свой стул, он встал и проговорил:

— Я ухожу. Я знаю все переулки в этом городе. Если ты будешь следить за мной, завтра же найдут твой труп с игрушкой между лопаток!

Толпа в баре была слишком плотной, чтобы я мог решиться на что-нибудь. Я дал ему уйти.

День для меня выдался тяжелым, я очень устал. Покинув «Клуб кадров», я сел в машину и направился домой.

3

«Дом для меня» — это три маленьких квартирки для холостяков в старом здании, известном под названием «Митчелл Билдинг».

Едва войдя, я освободился от пиджака и ботинок и в носках двинулся на кухню приготовить себе выпивку. Телефон выбрал как раз это время и зазвонил, когда я вынимал кубики льда из холодильника.

Звонил Рик Левис. Это был молодой человек, студент, замещающий по ночам управляющего доходным домом.

— Я не видел, как вы вернулись, мистер Келл,— сказал он.— Я не знал, тут ли вы. У меня в холле визитер к вам. Можно ему подняться?

— Но ведь у этого визитера есть имя, Рик?

— Вы спрашиваете, есть ли у него имя? — прошептал он.— Его зовут Камерон Поувер.

Я и сам был поражен. Камерон Поувер... этот миллиардер! Отец Сандры Томас и человек, который по каким-то неизвестным мне пока причинам пригласил Д. А. Уата и его жену в клуб «Сильвае Дейгт». Я был удивлен, что удостоился его посещения. Судя по тому, что я до сих пор слышал о нем, не в его привычках было беспокоиться самому.

— Пусть поднимется,— сказал я, любопытствуя, почему этот человек захотел меня-увидеть.

Я направился на кухню, чтобы взять бутылку «Джека Даниела» и все, что нужно для приготовления выпивки. После чего вновь надел пиджак и ботинки.

Дверь я открыл при первом же стуке. Я никогда не встречался с Камероном Поувером, но газеты и журналы часто помещали его фотографии, и я тотчас же его узнал.

— Хантер? — спросил он.

— Точно так, мистер Поувер. Проходите и садитесь, пожалуйста. Не хотите ли выпить чего-нибудь?

— Не откажусь,— проворчал он,— только не увеличивайте дозу.

Наполняя стаканы, я рассматривал своего гостя. Это был человек, разжиревший от обжорства. Толстые щеки, тройной подбородок, почти совершенно лысый череп. На нем был смокинг, и между тонких губ он сжимал незажженную сигару. Возраст около шестидесяти пяти.

Я протянул ему стакан, который он сразу же ополовинил. Я терпеливо ждал, когда он сообщит причину своего посещения.

— Похоже на то, что вы приходили в мой дом повидать мою дочь,— наконец проговорил он.

— Я разыскиваю исчезнувшую Молли Уат, это не секрет. Она исчезла в субботу утром... через несколько часов после того, как вы нарушили ее тет-а-тет с вашим зятем, Вирлом Томасом. Я подумал, что ваша дочь, может быть, знает, где находится в данное время Молли Уат.

-— Моя дочь абсолютно игнорирует все, относящееся к исчезновению миссис Уат.

— Она мне сообщила об этом в довольно сильных выражениях... Не знаете ли вы об этом больше?.. Если я правильно понял, это вы пригласили Уата и его жену в клуб.

— О, это было ошибкой с моей стороны. Я хорошо отношусь к Джасперу У ату. Он проделал чертовскую работу, чтобы достичь сегодняшнего его положения. Он начал с ничего и поднялся благодаря своему трудолюбию и работоспособности. Джаспер встретил на своем пути больше препятствий, чем любой из нас, и надо же было, чтобы он женился на этой Молли. Это дешевка. Я должен был предвидеть, что она, вне всякого сомнения, бросится на шею Вирлу.

— А как вам показалось, они были знакомы раньше?

— Я не стану лукавить с вами, мистер Хантер. У меня нет никаких иллюзий относительно моего зятя: это попросту бездельник, который больше интересуется спортом, чем делами. Когда Сандра встретила его, он занимался регби. Сперва он играл за свой колледж, потом за университет и создал себе определенное имя. Как профессионал он держался почти четыре года, но теперь потерял форму. Систематически работать совсем не в его привычках, и он постепенно падал все ниже. А когда почти совсем уже перестал играть, встретил Сандру. Вирл сразу же ухватился за удачную возможность жениться на богатой девушке, и ему не пришлось делать больших усилий, чтобы добиться этого.

Я дал ему хорошо оплачиваемую должность и все время присматривал за ним, оберегая состояние дочери,

— А какую должность он занимает в вашей фирме, мистер Доувер?

— Он помощник директора по связям с общественностью. И когда появляется клиент, увлеченный спортом, мы посылаем его к Вирлу.

— А как вы думаете, Вирл сыграл какую-то роль в исчезновении Молли? — спросил я.

— Откуда, к черту, я могу это знать! — возразил мой посетитель, энергично жуя свою сигару.

— А почему вы появились здесь? Это же ведь не светский визит. Вы сами, случаем, не знаете что-нибудь об этом исчезновении?

Доувер, видимо, привык к очень деликатному обращению, и мой вопрос, поставленный прямо, ему совсем не понравился. Его карие глаза были похожи на два каштана посреди тарелки с супом-пюре.

— Не говорите со мной в подобном тоне, Хантер,— пробурчал он.— Таких жалких людишек, как вы, я покупаю дюжинами каждый день.

Теперь я точно знал, откуда Сандра заимствовала свои манеры, но все же последнее замечание Поувера очень задело меня.

— Но меня вы еще не купили,— бросил я.

Его лицо стало пурпурным.

— А, вы так воспринимаете это? Так вот, я пришел предложить вам руководство Службой безопасности «Электроник Доувер». Должность, которая приносит в год двадцать пять тысяч долларов.

— Вашу службу вы можете засунуть куда хотите! Я же не только не продаюсь, но ничто не помешает мне найти Молли Уат... Если вы скрываете что-то, я все равно выведу вас на чистую воду. Ваше имя и ваше состояние меня не интересуют!

Лицо его стало багровым, и я было подумал, что с ним вот-вот случится удар.

— Боже мой, Хантер, вы же частный детектив, вы обладаете лицензией... Я устрою так, чтобы ее у вас отобрали, даже если после этого мне придется умереть.

С меня было достаточно Камерона Доувера.

— Немедленно уходите отсюда! — в ярости крикнул я.— И уходите побыстрее, если не хотите, чтобы дверь ударила вас по ягодицам.

Перебранках Поувером оставила у меня неприятное ощущение во рту. Я должен был держаться более осторожно. Если он подаст на меня жалобу, он, вне всякого сомнения, сможет опереться на своих людей, которые, безусловно, способны сфабриковать на меня обвинение и представить фальшивые доказательства с тем, чтобы меня погубить.

Я устроился перед телевизором и с удовольствием следил за представлением на экране, когда стук в дверь резко изменил мое настроение.

Короткий взгляд на часы известил меня, что было уже одиннадцать часов вечера. Столь поздний визит и тот факт, что Рик даже не предупредил меня о нем, несколько встревожили меня. На всякий случай я вынул из ящика письменного стола пистолет тридцать восьмого калибра, сунул его в карман и направился открывать дверь.

При виде посетителя я страшно удивился. Нед Дермоид, муниципальный советник третьего округа Аркенты, человек, который представляет центр города... и, разумеется, мою улицу тоже. Между тем, хотя я и был одним из его избирателей, мы все же не стали от этого близкими друзьями.

Мне было известно, что городская молва приписывала ему огромное влияние на политическом небосклоне, и у меня не было никаких оснований сомневаться в этом. Если бы кто-нибудь захотел сунуть нос в его округ, то без Дермоида ему было не обойтись. У него к тому же была репутация ловкача и пройдохи. Не надо было иметь большое воображение, чтобы догадаться о цели его визита.

— Счастлив видеть, что вы еще не в постели,—- заявил он.— Вы не приглашаете меня войти?

Любопытствуя узнать, как он будет продавать мне свой салат, я посторонился и сказал:

— Ну, конечно же, Дермонд, входите и садитесь.

Я наблюдал, как он проходил в комнату. С его ста восьмьюдесятью сантиметрами роста и ста килограммами мяса он был в отличной форме и больше походил на борца, чем на полицейского.

Я закрыл за ним дверь и пошел выключить телевизор, нотом спросил:

— Стаканчик, советник?

— Это не визит вежливости, Хантер.

— Так как вы не выступали в этом году перед своими избирателями, меня это удивляет.— Протянув вперед руку, я продолжал: — Камерон Поувер действительно не терял времени даром! Какое же распоряжение вам отдал этот старый краб?

— Вы абсолютно во всем ошибаетесь, Хантер. Мой долг заниматься людьми моего округа, и когда я вижу, что они нарываются на неприятности, я обязан постараться уладить дело. Кажется, вы выставили отсюда Поувера? Это совершенно недопустимо. Как только я услышал об этом, я спросил себя: что это за человек настолько глупый, чтобы атаковать Камерона Поувера. Тогда я и удостоверился на ваш счет.

Он вытащил из кармана несколько листов бумаги и стал читать

— «Келл Хантер — подлинный герой. Пошел добровольно на вторую мировую войну и на поле боя дослужился до звания капитана. После демобилизации работал в полиции Аркенты и быстро стал сержантом уголовной бригады. Считается человеком с трудным характером, и ему случалось выходить за рамки службы, что вызывало недовольство его шефа.

Вначале войны в Корее он вернулся в армию и во время одной из операций участвовал в очень тяжелом бою. По завершении кампании его ожидала прежняя служба, но, к удивлению всех, кто его знал, он предпочел открыть частное детективное агентство. Он единолично ведет следствие и очень мало зарабатывает на жизнь. До сего времени против него не было выдвинуто никаких обвинений в неправильных действиях».

— Чего же вы хотите? — спросил я.

— Я, как вам должно быть известно, слежу, чтобы! в моем округе все шло как по маслу. Итак, откажитесь от дела, которым вы занимаетесь в настоящее время. Вопросы, заданные вами дочери Поувера, привели его в ярость. Он не любит, когда суют нос в его семейные дела. Если вы меня послушаетесь, вы ничего не потеряете. Я позабочусь, чтобы вам дали другие дела, и у вас будет больше работы, чем вы можете мечтать.

— Скажите мне, Дермонд, почему весь этот сыр-бор из-за исчезновения женщины? Поувер боится, что я раскрою ужасные вещи, задавая вопросы его дочери или его зятю? На мой взгляд, дело довольно банальное: неудовлетворенная супруга ищет развлечений на стороне. Почему же в таком случае на меня оказывается давление?

— Это вы сказали, Хантер, что для вас это только банальная история. Тогда почему же вы ее не бросите?

— И что это даст? Уат просто адресуется к другому детективу или детективному агентству... а может быть, даже и в полицию.

— Но вы должны оставить это дело, потому что Поувер хочет, чтобы вы его оставили. Я не знаю причины, по которой он этого хочет.

— Так значит это правда? Поувер командует, и все его слушаются?

Выражение лица Дермоида стало угрожающим.

— Несчастный болван! — бросил он.— Для вас что, город ничего не значит?

— Это угроза?

— Нет, мой Бог... обещание!

Он вскочил и кинулся ко мне с кулаками. Когда он приблизился, я, не раздумывая, ударил его в подбородок.

Удар отправил его в дальний угол комнаты. Ошеломленный, он, шатаясь, отступил к двери, прежде чем смог обрести равновесие. Уцепившись за ручку двери, он повернулся ко мне. Его глаза стали двумя точками ненависти.

Он еще не понял, что его рот кровоточит, но вскоре струйка крови потекла по его подбородку... Он поднял руку ко рту, и она тотчас окрасилась красным. Безумный от охватившей его ярости, он прошипел:

— Вы только что подписали себе смертный приговор, Хантер!

Еще некоторое время он сверлил меня глазами, потом медленно повернулся и вышел, хлопнув дверью.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться. Но теперь, что бы ни произошло, я решил во что бы то ни стало найти Молли Уат. Мое любопытство было возбуждено до крайности, и я знал, что не успокоюсь до тех пор, пока не найду эту женщину... даже если у меня отнимут лицензию.

После некоторых раздумий, я решил, что лучший способ достичь этого — провести небольшую беседу с Вирлом Томасом. А потом я безжалостно разделаюсь с Отто Канзасом. Совсем без жалости...

Взвинченный до крайности, я ходил по квартире, представляя возможные ответы на мои вопросы. Было уже больше двух часов, когда я потушил свет и лег спать.

Спал я неспокойно... Когда пронзительный звонок дошел до моего сознания, резким жестом я схватился за будильник. Положение стрелок указывало на ошибку: будильник был поставлен на восемь часов... а сейчас лишь шесть тридцать!

Звонок не умолкал, и я наконец понял, что это трезвонит телефон. Без всякого энтузиазма я выскользнул из постели и пошел в соседнюю комнату.

— Хэлло...— проворчал я сонным голосом в аппарат.

На другом конце провода была Холли Вильямс, совершенно бодрая.

— У вас тон ворчливого медведя,— сказала она.— Вы спали?

— У меня ощущение, что я только что лег.

— Тогда я предполагаю, что вы еще не видели утренних газет.

— Конечно, нет, я не только не видел утренних газет, но еще даже не пил кофе.

— Так вот, поскорее достаньте газету и почитайте!

— К чему такая спешка?

— Кажется, у вас нет больше клиента, патрон.

Внезапно сон отлетел от меня.

— Что такое? — спросил я.

— Полиция нашла Молли Уат. Похоже, что она убита.

4

Как только Холли повесила трубку, я позвонил Рику и попросил принести мне газету. Я как раз сварил себе кофе, когда он принес ее.

Заметка о смерти Молли Уат была помещена не на первой странице, а на последней, как будто жизнь молодой женщины не представляла собой ничего важного. Кроме' того, эта новость занимала очень мало места, может быть, оттого, что появилась в редакции к концу верстки номера.

Заметка гласила, что в понедельник, около девяти часов утра, ночной портье отеля «Блантон» после анонимного телефонного звонка пошел постучать в дверь комнаты 212. Не получив ответа, он открыл дверь своим ключом и обнаружил в номере труп... Молодая женщина сняла комнату на месяц и записалась под именем Молли Голден. Он знал ее только по внешнему виду и утверждал, что ему ничего не известно о ее приходах и уходах и о людях, которые ее посещали.

Полиция установила, что настоящее имя жертвы— Молли Уат, и полицейский врач определил, что смерть ее наступила более сорока восьми часов назад. Она была убита пулей из пистолета калибра тридцать восемь. Заметка кончалась фразой: «Полиция ведет расследование». ,

Несмотря на краткость заметка говорила о многом.

Я очень хорошо знал отель «Блантон», отель третьего сорта, находящийся в промышленном квартале города.

С какой же целью Молли Уат сняла комнату на месяц? Без сомнения, ради какой-нибудь авантюры. Но к чему было называть свою девичью фамилию, Голден, вместо любой другой, совершенно фиктивной? Может быть, ее уже знали в «Блантоне» раньше под этим именем?

Дата ее смерти также была довольно странной. Как говорилось в заметке, смерть наступила сорок восемь часов назад, то есть в прошлую субботу, в день исчезновения.

Мои начальные поиски показали, что она приехала на такси к автобусной станции, чтобы дождаться там кого-то — того, кто заехал за ней на машине. Ничто не доказывало, что он сразу же отвез ее в отель, но это можно было предположить.

Во всяком случае одна вещь была ясна: когда Джаспер позвонил мне, чтобы поручить поиск Молли, она уже была мертва.

В свете этих размышлений оба визита, нанесенные мне этой ночью, принимали очень странную окраску: выходит, Камерон Поувер и Дермонд знали, что Молли мертва?

Я не отбрасывал совсем эту гипотезу... Оба мужчины слишком старались уговорить меня прекратить следствие.

Когда я побрился и оделся, прозвонило восемь часов.

Я вывел свой «форд» со стоянки и направился в центр города. Спокойно позавтракав в небольшом баре, я вошел в свою контору ровно в девять часов

Разумеется, Холли была на своем посту.

— Итак, вы потеряли клиента? — спросила она.

— Возможно. Мне необходимо поговорить с Уатом Попробуйте дозвониться до него и, если возможно, условьтесь о свидании.

Пока Холли занималась телефоном, я прошел в свой кабинет. Я не хотел забрасывать дело и твердо решил поймать убийцу Молли.

Секретарша застала меня вышагивающим по комнате.

— В доме Уата никто не отвечает,— заявила она,— а в его офисе отказываются сказать, где он находится.

— Этот несчастный способен выкинуть какую-нибудь штуку из-за своих нервов,— сказал я.

И вдруг совершенно неожиданно в памяти всплыли детали моего разговора с ним. Он обратился ко мне по рекомендации Феликса Каванога. Может быть, Феликс Каваног его поверенный? Я попросил Холли соединить меня с ним.

Она сняла трубку с аппарата на моем столе и набрала номер по памяти. Обменявшись несколькими фразами с секретаршей Феликса, она протянула мне трубку.

— Хэлло, Феликс,— сказал я.— У тебя есть для меня свободная минутка?

— Я и сам как раз собирался позвонить тебя, Келл.

— По какому случаю?

— Молли Уат. Тебе известно, что она мертва?

— Холли прочла эту новость в газете и вытащила меня из постели. Я пытался связаться с мистером Уатом,но ничего не добился. Ты его поверенный?

— М стер Уат сейчас находится у меня в кабинете.

— Я хотел бы дать ему отчет в своих действиях, и обсудить дело. Он сможет назначить мне свидание?

— А почему бы тебе не приехать сюда?.. Он хочет тебя видеть.

— Согласен, Феликс. Я буду у тебя через полчаса.

Кабинет Феликса Каванога находился в «Манкерс Трус Билдинг», сверкающем здании из кирпича и стекла, совершенно новом, стоящем на Третьей авеню. Феликс ждал меня в холле. Он выглядел порядочной жердью, но это был безусловно лучший адвокат Аркенты.

В это утро он казался серьезнее обычного.

— Я очень рад, что ты пришел, Келл,— сказал он.— Уат в моем кабинете, пойдем к нему.

У Джаспера Уата был вид побитой собаки. Я не мог не пожалеть его.

— Я очень огорчен случившимся,— сказал я.— Мне кажется, что ваша жена уже была мертва, когда мы с вами начали поиски.

Он провел рукой по глазам, как бы для того, чтобы смахнуть боль.

— Я, вероятно, слишком долго ждал,— пробормотал он глухим голосом.

— Вы ни в чем не можете упрекнуть себя. Судя по газетам, она была убита через несколько часов после своего отъезда.

— Да, полицейские сказали мне об этом. Я знаю, что вы занимались этим делом очень небольшое время, но вы хоть что-нибудь успели обнаружить?

— Я едва только начал расследование, но кое-что все же успел выяснить. Ваша жена уехала от вас на такси в субботу утром, около десяти часов. Я нашел шофера этого такси. Он довез ее до станции Соунвест Бус. Она оставалась там некоторое время, но определенно без желания сесть в автобус. За то время, что она находилась на станции, прошло три автобуса. Она явно кого-то ждала. Кто-то приехал за ней на машине, и тут мы потеряли ее след до того момента, как ее обнаружили в отеле «Блантон».

Уат немного поколебался, потом спросил:

— А кто же приехал за ней на автобусную станцию?

— Один из служащих вокзала заметил вашу жену, но он был занят в то время, когда она уехала. Он только видел, как она села в машину, но не обратил внимания на водителя и не запомнил марку автомобиля.

Феликс, который слушал нас, нахмурив брови, неожиданно спросил:

— Хорошо зная тебя, Келл, я предполагаю, что ты проводил розыски и в другом направлении. Расскажи нам и остальное, пожалуйста.

— Все это будет фигурировать в моем рапорте, но я могу рассказать вам в нескольких словах. Вспомнив фразу, произнесенную мистером Уатом, я отправился в «Клуб кадров», где когда-то работала его жена. Один бармен сказал мне, что он иногда видел ее в компании с неким Отто Канзасом, и обещал показать его мне, когда тот появится. Я торчал в баре до прихода этого типа и предложил ему выпить. Но как только я произнес имя Молли Голден, он мгновенно вытащил нож и очень агрессивно стал угрожать убить меня, если я вздумаю за ним следить. Видимо, я раскрыл свои карты слишком рано, но мне не хотелось долго сидеть с ним там.

Во время моего рассказа лицо Уата побледнело, он, вероятно, был в курсе измен своей жены, но страдал, когда слышал это от посторонних.

— Вы знаете Отто Канзаса? — спросил я.

Несколько секунд его взгляд блуждал, потеряв всякое выражение. Я приготовился услышать ложь, но ошибся. Тоном, еще более горьким, чем обычно, он вдруг бросил:

— Да, я знал этого мерзавца, или, вернее, я встречал его до моей женитьбы на Молли. Он все время крутился вокруг нее, и я так и не смог понять, как она терпела его присутствие. Но я не знал, что она снова виделась с ним. Не был ли он тем человеком, который приезжал за ней на станцию?

— Весьма возможно, но это необходимо проверить.

— Ты не терял времени даром,— заметил Феликс Каваног.— Узнал ли ты еще что-нибудь?

— Еще я ходил в гараж, в котором миссис Уат оставила свою машину на ремонт. Машина ее по-прежнему там, потому-то я и объехал все таксомоторные компании. Я также нанес визит Сандре Томас... которая сразу же натравила на меня своего отца.

Уат резко выпрямился.

— А вы говорили с Вирлом Томасом? — спросил он.

— Когда я разговаривал с его женой, его не было дома, но я собирался поговорить с ним позже. Что же касается Камерона Поувера, вам, может быть, будет интересно узнать, что он собственной персоной приезжал ко мне домой. Он хотел, чтобы я бросил расследование этого дела. Чтобы добиться этого, он предложил мне важный пост в одной из его фирм. Потерпев поражение, он стал угрожать, что лишит меня лицензии.

Как вы считаете, почему он дал себе труд приехать ко мне и попытаться остановить мои поиски?

— Камерон всегда бывает очень агрессивным, когда дело касается счастья его дочери. А так как он, вероятно, думал, что она или ее муж знают что-то относительно Молли, он и захотел помешать выяснению этого,— проговорил Уат.

— Да,, этим, конечно, можно объяснить его поведение. Он ушел очень рассерженный, когда я указал ему на дверь. Но поздно вечером ко мне явился второй визитер... Это один из ловкачей, которые умеют прикарманивать хлеб с маслом из Муниципального совета. Он тоже пытался убедить меня, но и его я выставил вон. Он ушел с угрозами на устах. Не знаете ли вы случайно Неда Дермоида, мистер Уат?

Я наблюдал за своим клиентом краешком глаза и увидел, как он вздрогнул и ухватился за ручки кресла. Лицо его исказила гримаса.

— И Дермонд тоже! — прошептал он.

— Он что, знал вашу жепу? — спросил я.

Уат сделал усилие, чтобы прийти в себя.

— Он был в очень хороших отношениях с Молли, когда я познакомился с ней. Она согласилась выйти за меня замуж после их разрыва. С тех пор я всегда жил в смертельном страхе, что он придет и отнимет ее у меня. Я был уверен, что если это произойдет, она бросится в его объятия.

— Почему же вы мне этого не сказали, когда поручали вести расследование?

— Мне было стыдно. Я надеялся, что вы обнаружите другую причину ее бегства из дома.

— Во всяком случае теперь для меня это не имеет значения... пусть полиция занимается перипетиями этого дела. Я лишь полдня производил следствие по вашему делу, и мои расходы не превышают пяти долларов. Вы дали мне чек на пятьдесят, сейчас я выпишу вам разницу.

Уат вскочил на нош.

— Но вы же не можете бросить это дело! —запротестовал он.— Я хочу, чтобы вы нашли убийцу Молли.

Такое заявление несколько удивило меня.

— Согласен, так как это дело и меня здорово заинтриговало,— сказал я.— Мне и самому хотелось бы докопаться до истины. Но нужно признаться, что полиция имеет гораздо больше возможностей для этого и скорее, чем я, обнаружит виновного.

— Послушай, ты согласен продолжать? — спросил Феликс.

— А ты будешь официально представлять меня, если полиция выкажет недовольство моей деятельностью и если Поувер и Дермонд попытаются лишить меня лицензии?

— Согласен.

— Ну что ж, если Уат ничего от меня не скрывает, я могу и продолжить игру.

— Я советовал ему рассказать тебе все,— сказал Феликс.

— Итак, мистер Уат...— спросил я.

— Да, я готов на все, чтобы только получить вашу помощь.

— Хорошо. Для этого вам достаточно сказать мне правду.

— Все что я сказал вам прежде, тоже правда. Я только скрыл от вас кое-какие неприятные подробности.

Он немного помолчал, потом откашлялся и продолжал безжизненным голосом:

— В течение последнего месяца Молли вела себя странно. Я подозревал, что она виделась с другими мужчинами, и сразу же подумал о Неде Дермоиде. Она всегда бывала дома, когда я возвращался с работы, но ее никогда не было, когда днем я звонил домой по телефону.

Я раз или два сказал ей об этом, но этим только приводил ее в ярость. Так что я смирился и не стал настаивать.

Две недели назад, во вторник, я все же решил выследить ее. Вместо того чтобы отправиться в офис, я остался за рулем автомобиля на Броун Парк авеню и стал наблюдать за домом. Молли вышла в десять часов. Я последовал за ней.

Доехав до отеля «Блантон», Молли одна вошла в него, а я остановился неподалеку в надежде узнать, с кем она должна увидеться. Она покинула отель лишь после трех часов дня, по-прежнему одна.

Я оставался на своем посту еще некоторое время, но никто из знакомых мне из отеля не выходил... Я вошел в телефонную будку, позвонил в отель и спросил Неда Дермоида, на что служащий ответил, что никто под таким именем в отеле не проживает... Тогда мне пришла в голову мысль позвонить Дермоиду в его контору, и, к моему большому удивлению, сразу же услышал его голос. Я повесил трубку, не сказав ни слова.

На минуту он замолчал.

— Два раза,— продолжал он,— я проследил за ней до этого самого отеля в надежде выяснить, с кем она там встречается. Но сколько я ни следил, она всегда приходила и уходила одна... Мне тогда пришла в голову мысль нанять частного детектива, но боязнь потерять ее, если она обнаружит за собой слежку, заставила меня отказаться от этого намерения. И вместо того чтобы честно объясниться со своей женой, я решил хоть немного развлекать ее по вечерам. Я ненавидел места, где забавляются, но знал, что Молли привыкла проводить жизнь в барах и ночных заведениях. Вот тогда-то я и принял приглашение Камерона Поувера в клуб «Сильвае Дейгт», зная, что она умирает от желания пойти туда. Как вам уже известно, Вирл и она наделали глупостей и вечер был испорчен.

Он вздохнул.

— Я говорил вам об этом, но есть еще один факт, о котором я умолчал и скрыл от вас. В субботу, в день драмы, когда я обнаружил исчезновение Молли после того, как окончательно проснулся, я был просто в отчаянии. Я бродил из одной комнаты в другую, как потерянный. Неожиданно я принял решение отправиться к отелю «Блантон», чтобы подождать ее. И в то время как я наблюдал за дверью отеля, знаете, кого я увидел выходящим из нее? Вирла Томаса. Он очень торопился и старался пройти как можно скорее и незаметнее.

— В котором часу это было?

— Когда я доехал до отеля, мои часы показывали половину третьего. Я довольно долго ждал Вирла, и мне кажется, что тогда должно было быть не менее трех часов.

— И вы уверены, что то был действительно Вирл Томас?

— Разумеется. Я знаю его со времен колледжа и не мог ошибиться.

— Что же вы сделали потом?

— Я стал ждать, когда выйдет моя жена. Вид Вирла привел меня в бешенство, и я готов был объясниться с Молли. Но в пять часов, не дождавшись ее, я решил войти в отель и спросить о ней у дежурного. Меня уверили, что никто под таким именем у них не проживает.

— Вы спросили Молли Уат или Молли Голден?

— Конечно, Молли Уат. Мне и в голову не пришло, что она может зарегистрироваться там под девичьей фамилией.

— А потом?

— Янис чем вернулся домой. Остальное вам известно. Молли не вернулась ни в субботу, ни в воскресенье, и я стал тревожиться. В понедельник утром я переговорил с Феликсом и по его совету обратился к вам.

— Значит вы наблюдали за отелем «Блантон» в течение двух с половиной часов, до семи вечера?

— Даже больше.

— И вы обо всем этом рассказали полиции?

— Я сказал им то, что теперь рассказал вам.

— В том числе и о присутствии Вирла Томаса?

— Да.

— Когда полицейские опознали вашу жену и когда они сообщили вам о ее смерти? Газеты ведь не дают точного ответа на эти вопросы.

— Служащий отеля известил полицию после того, как обнаружил тело. Полицейские опознали Молли благодаря бумагам, находящимся в ее сумочке. Там было еще и немного денег, и они решили, что убийство не могло быть совершено с целью ограбления... Из бумаг они узнали адрес, и один' из инспекторов пришел известить меня вчера, в десять часов вечера.

— А вы сами ходили опознавать тело?

Воспоминание об этом заставило Уата позеленеть.

— Да,— прошептал он.— Это действительно Молли.

— Вы ее видели в отеле или в морге?

— Уже в морге. Я позвонил по телефону Феликсу, и он немедленно явился. Полицейские допрашивали меня до полуночи. Я должен вернуться в Центральное полицейское бюро сегодня днем, чтобы подписать свои показания.

Повернувшись к Каваногу, я спросил:

— Кто ведет следствие?

— Ханк Спикер.

Я хорошо знал Ханка. Мы с ним пришли в полицию Аркенты на следующий день после окончания второй мировой войны. Но я не мог выносить всю эту бумажную волокиту и приспосабливаться к политиканам, тогда как Ханку это прекрасно удавалось. И вот результат налицо: он был уже в чине лейтенанта уголовной бригады.

— Это Ханк определил час смерти? — спросил я.

— Нет. Он лишь смог определить, что пуля была выпущена в субботу, между часом дня и девятью часами вечера.

— А Вирл Томас в это время находился в месте совершения преступления...

— Я тоже указал на это Ханку,— вмешался Феликс,— но лейтенант прекрасно знает о могущественном влиянии Камерона Поувера и совсем не торопится наложить лапу на его зятя. С этой стороны он будет подходить на цыпочках. Он первым делом возразил мне, что Джаспер тоже был в это время в том же месте. Нет, Уат будет фигурировать в списке подозреваемых до тех пор, пока не будет обнаружен настоящий убийца.

— Судя по газетам, Молли Уат была убита пулей из пистолета калибра тридцать восемь. Полиция располагает этим оружием?

— Ханк не выказал себя болтливым, но все же признался, что его люди еще не нашли пистолет. Они прочесывают весь отель частым гребнем, чтобы только найти его.

— Ты видишь, Келл, в каком навозе мы находимся,— вмешался Каваног.— Когда вчера вечером допрашивали Джаспера, он еще не знал об исчезновении его револьвера и ни слова не сказал об этом Ханку. Теперь же это произведет очень плохое впечатление, когда лейтенант узнает об этом.

— Мистер Уат собирается известить об этом полицию?

— Но ведь необходимо поступить именно так. Если мы будем молчать, а полицейские найдут оружие преступления и установят, что оно принадлежало Джасперу, они не станут копать дальше. Его немедленно арестуют за убийство жены.

— Но если мистер Уат заговорит, он станет подозреваемым номер один.

— Согласен. Он уже и так подозреваемый, а исчезновение его револьвера еще более ухудшит дело. Но его не задержат раньше, чем будет обнаружено оружие. А за это время ты найдешь настоящего преступника, что и докажет невиновность Джаспера.

Я понимал, что Феликс требовал невозможного, но мог сделать только одно: немедленно взяться за дело.

Да уж, сидя на стуле, убийцу не обнаружишь.

5

Выйдя от Феликса Каванога, я сел в машину и отправился в Центральное полицейское бюро. В подвале за ларьком с кока-колой и кофе я обнаружил телефонную будку и позвонил Холли.

Сообщив ей, что мы по-прежнему занимаемся делом Уата, я попросил позвонить в фирму «Электроник По-увер», чтобы договориться о моей встрече с Вирлом Томасом.

После этого я поднялся в комнату детективов. Здороваясь с людьми, сидящими за первыми тремя столами, я прошел в глубину зала к столу Билла Бархарда.

— Привет, Билл,— сказал я.— Ханк у себя в кабинете?

Билл провел лет пять своей жизни на ринге. Апперкоты и выпады правой оставили на его губах шрамы, которые создавали впечатление постоянной беспокойной улыбки.

— Вот оно что! — бросил он.— Это оказывается старый бродяга Келл!.. Ты только тогда бываешь доволен, когда у тебя на руках очень грязное дело? Теперь ты стал нападать на авторитеты?

— Дермонд подал на меня жалобу? — спросил я.

— Он ходил к большому начальству в первый же час, но Бентон мне ничего не сказал.

— Ханк у себя?

— Его поставили на дело Уата. Похоже на то, что ты разыскивал эту несчастную женщину тогда, когда она уже остыла.

— Ее муж поручил мне выяснить кое-что, и я хотел бы знать две вещи... Во-первых, какого рода отношения были между умершей и Вирлом Томасом, и, во-вторых, где обретается маленькая гадина по имени Отто Канзас.

— Эта ржавая селедка? Что ты от него хочешь?

— Вчера вечером он вытащил нож, когда я задал ему несколько вопросов. Он, разумеется, не ответил на них. И чтобы немного поприжать его, мне необходимо знать, где он прячется.

— Не слишком прижимай этого подонка. Мне было бы весьма огорчительно зарегистрировать жалобу на тебя, особенно принесенную публично! Официально, когда в последний раз я задерживал его, он дал мне адрес отеля «Блантон»...

Бархард внезапно запнулся и после секундного молчания воскликнул:

— Бог мой! Как это мне раньше в голову не пришло! Ты думаешь, что Канзас замешан в убийстве Молли Уат, да?

— До свидания, Билл,— бросил я.— Спасибо за сведения.

Обернувшись, я увидел, как он в задумчивости скреб затылок.

Вернувшись к своему «форду», я стал обдумывать сведения, полученные от Билла. Отто Канзас был ночной птицей, и если он находился в отеле «Блантон» днем в субботу, это уже ставило под подозрение в преступлении трех персон, которые меня крайне интересовали. Чем больше будет подозреваемых, тем менее Уат рискует быть задержанным немедленно и тем больше у меня времени для того, чтобы найти доказательства его невиновности. .

Следующим этапом моего расследования стало длинное серое здание примерно в километре от Центрального полицейского бюро. В глубине дома находился морг, а с фасада расположилось бюро Рида Кутлера, коронера Аркенты.

Секретарша этого человека, солидная и не очень молодая дама, остановила меня.

— Доктор у себя в кабинете,— сказала она — Я пойду посмотрю, не занят ли он.

Рид Кутлер довольно давно уже не практикует как врач. Граждане Аркенты выбрали его на пост коронера, и это повторяется уже двадцать пять лет, но секретарша всегда говорит о нем «доктор».

Вскоре она появилась и объявила:

— Доктор ждет вас.

Рид Кутлер протянул мне довольно жирную руку, а другой дружески хлопнул по спине.

— Приятно видеть вас, Келл. Что вам нужно по нашей службе?

— Я произвожу расследование по просьбе мистера Уата. Он поручил мне разыскать его жену еще до того момента, как стало известно, что обнаружен ее труп. Судя по газетам, вы заявили, что смерть наступила за сорок восемь часов до освидетельствования. Это означает, что в течение дня субботы вам удалось после вскрытия установить более точное время.

— Лучше поговорим о чем-нибудь другом, Келл,— сказал он.— Я не могу ответить на ваш вопрос.

— Но почему, Бог мой?

— Нед Дермонд, муниципальный советник этого округа, запретил мне говорить о деле Уата с кем бы то ни было, кроме служащих полиции.

— Но вы же избраны гражданами Аркенты, чтобы исполнять должность коронера... Вы не должны получать никаких приказаний ни от советника, ни даже от мэра.

— Все это так. Но тем не менее я не хочу портить отношения с этими людьми. Все мои действия обусловлены законом, но деньги для исполнения моих функций все же выделяет Муниципальный совет. Дермонд может запросто уменьшить сумму, которую мне выплачивают в настоящее время. Он также может выдвинуть на мою должность конкурента к будущим выборам: в последние пять лет никаких конкурентов на мое место не предлагалось.

—Дермонд намекал на меня?

— Он просто предупредил, что вы, возможно, появитесь здесь.

— Когда вы его видели?

— Сегодня утром, когда открылась моя контора. Что вы ему сделали, что он так зол на вас?

— Он пытался вчера вечером заставить меня бросить расследование по делу Уата. Я в тот момент еще не знал о смерти Молли Уат и выкинул его за дверь без рассуждений.

— Он вполне способен доставить вам большие неприятности.

— Он угрожал, что лишит меня лицензии, но он и сам может оказаться в весьма неприятном положении по окончании моего расследования.

— Вы считаете, Что он протежирует кому-то?

— Это совершенно очевидно. Вчера вечером он дал мне понять, что действует в интересах Камерона Поуве-ра. Это кажется логичным, так как зять Поувера наверняка замешан в этой истории. Но сегодня утром я узнал, что и сам Дермонд имеет все основания бояться яркого света. Он, как оказалось, очень хорошо знал Молли Уат... он, вероятно, даже спал с ней, и нередко.

— По правде говоря, Келл, его высказывания и мне не очень-то понравились... Я никогда не прикрывал дела и не собираюсь делать это и впредь. Что вы хотели узнать?

— Точное время смерти. Что показало ваше вскрытие?

— Вы же и сами знаете, что нет возможности с большой точностью определить это.

— Разумеется, но человек вашего опыта может позволить себе сделать довольно точное предположение.

— Скажем тогда, что смерть наступила в субботу в три часа дня. С отклонением в ту или другую сторону в три часа.

— И вы точно установили, что она была убита пулей из пистолета калибра тридцать восемь?

— В этом отношении никаких сомнений нет, Келл. Я исследовал пулю и отправил ее в лабораторию полиции.

— Смерть произошла там, где находилось тело? Труп не переносили с другого места?

— Выстрел был сделан с очень близкого расстояния, и пуля попала прямо в правый желудочек сердца. Жертва упала и не была перенесена, если это именно то, что вас интересует.

Я вышел из морга в полдень и направился в свое агентство. Холли ушла завтракать, и я прошел в свой кабинет, чтобы все обдумать.

В кабинете, устроившись поудобнее в глубоком кресле и задрав ноги на стол, я стал размышлять над своим разговором с Ридом Кутлером.

Я надеялся, что подробное изучение трупа даст моему клиенту алиби, но вместо этого утверждения коронера только подтверждали, что Джаспер Уат находился именно в той местности в момент смерти своей жены... И кроме всего прочего, убийство было совершено его собственным оружием, стреляли из его револьвера, что теперь уже не вызывало никаких сомнений.

Но если Джаспер Уат фигурировал в списке подозреваемых, то там же находился и Вирл Томас. А если Джаспер не лжет, Вирл вышел из отеля «Блантон» в три часа и был внутри отеля в момент убийства.

Посещения Поувера и Дермоида также заслуживали пристального внимания, а их попытки ставить мне палки в колеса наводили на новые размышления.

К тому же у меня теперь еще один подозреваемый. Судя по тому, что мне было известно, Отто Канзас жил в отеле «Блантон», а это отводило ему видное место в моем черном списке. Естественно, я буду действовать осторожно, чтобы не вызвать конфликта с полицией, но решение «вытащить у него зелень из носа» было принято мной окончательно.

В час дня послышались шаги моей секретарши. Я встал и пошел ей навстречу.

— Холли, вам удалось созвониться с Вирлом Томасом?

— В его офисе меня уверяли, что он вышел, не сообщив о времени своего возвращения. У него дома никто не подходит к телефону.

— Это неважно. У меня к вам сейчас другое дело. Вы знакомы с кем-нибудь, кто работает в «Знамени» или другой газете?

— Сюзанна Перси — сотрудница «Знамени».,

— Отлично. Это самая влиятельная из наших утренних газет. Возьмите блокнот, карандаш и б.егите туда. Может быть, эта Сюзанна Перси позволит вам ознакомиться с их архивами. Если да, то возьмите на заметку все, что касается Камерона Поувера и Неда Дермоида. Поувер обладает большим состоянием, а Дермонд — полицейский. Это обещает нам получить два весьма интересных досье... Приготовьте для меня небольшую картинку их существования. Докажите, что вы в самом деле асе стенографии!

— Что в точности вы хотите знать, Келл?

— Ну, например, с чего начинал Поувер. Говорят, что этот миллиардер начал с нуля, но ему очень повезло. Он как будто бы женился на очень богатой женщине? Отметьте также все скандалы, в которых он мог быть замешан... и следствия по этому поводу... Вообще все в этом роде. То же относится и к Дермоиду. И не пропускайте ни одного имени, которое покажется вам знакомым.

— Если уж я буду там, не прибавить ли к ним еще и Вирла Томаса? — спросила Холли.

— Замечательная мысль,— откликнулся я.

— Больше никого?

— И с этими тремя вам придется разбираться целый день. Когда закончите, уже нет смысла возвращаться в контору. Я прочитак) ваш отчет завтра утром.

— А куда поедете вы, Келл?

— В отель «Блантон». Настала пора побольше узнать про Молли Уат.

Отель «Блантон» — это старая, очень тяжеловесная постройка, возвышающаяся на Каммерс-стрйт, в двух шагах от реки.

В начале века «Блантон» был гордостью Аркенты, но с течением времени стал, убежищем темных людишек и небогатых путешественников.

В два часа дня я толкнул дверь, ведущую в холл. Кроме дежурного служащего, погруженного в чтение приключенческого романа, в холле никого не было. Служащий спокойно закончил страницу, потом не торопясь заложил ее и спросил меня недовольным тоном:

— Хотите комнату? '

— Я хочу видеть Отто Канзаса. Он здесь?

Служащий упер в меня очень внимательный взгляд, потом проворчал:

— Опять флик?

— Нет не флик, а частный детектив.

— Маленький проныра, а? Что вы хотите от Отто?

— Только поговорить с ним,

— Как я уже сказал другим фликам, Отто ушел из отеля вчера вечером и с тех пор я больше его не видел.

Я достал из кармана купюру и, сложив ее так, чтобы было видно, что это пять долларов, спросил:

— Вы даже не представляете, где он может находиться в настоящее время?

Устремив взгляд на деньги, дежурный ответил:

— Он мне ничего не сказал, но однажды я слышал, как он хвастал, будто у него есть друзья в местности, называемой Румвилл.

Я протянул своему собеседнику пять долларов, которые тотчас же исчезли в его кармане, и спросил:

— Это вы обнаружили труп Молли Голден?

-— Да, мистер. Это действительно был я, но я, к сожалению, не имею права говорить об этом... флики приказали мне помалкивать.

— Мы и не станем говорить об убийстве. Я только хотел узнать некоторые подробности относительно самой Молли. Вы, безусловно, знаете, что она принимала у себя в номере разных людей. Кто были ее друзья?

— Флики задавали, мне те же вопросы. Я давно знаю Молли, она иногда и раньше проживала в этом отеле. Они с Отто были большими друзьями. Я часто думал, что она работает на него.

— Подневольно?

— Заметьте, что я не уверен в этом, это только мои предположения,— быстро ответил служащий.

Наудачу я задал вопрос:

— А другие его подневольные тоже еще здесь?

Он бросил на меня пытливый взгляд.

— На моей памяти у Отто здесь в отеле не было женщин. Была одна девушка, к которой он время от времени заскакивал, но она уехала вчера вечером вместе с ним.

— А как ее звали?

—Лавери Кеннеди.

— А вы знаете, куда она могла уехать?

— Люди, уходя из «Блантона», не оставляют адресов, по которым им можно было бы пересылать почту.

Поняв, что из него ничего уже больше не вытянуть, я перестал спрашивать и ушел.

Проходя мимо маленькой улочки к своей .машине, я заметил человека, который, казалось, кого-то ждал. Не обращая на него внимания, я открыл дверцу машины и проскользнул внутрь, думая о том, каким образом мне найти Отто Канзаса.

В тот момент, когда я уже собирался повернуть ключ зажигания, металлический предмет уперся мне в затылок. Удивленный, я хотел повернуть голову, но нажатие усилилось.

— Смотри только перед собой,— скомандовал резкий голос.— Если ты вздумаешь шутить, я немедленно выстрелю.

Взгляд, брошенный в зеркальце, не оставил сомнений, что я нахожусь в опасности. Мужчина, вероятно, прятавшийся на заднем сидении автомобиля, теперь стоял на коленях позади меня и прижимал дуло автоматического револьвера к моему затылку. Демонстрация внушительной игрушки — военного кольта калибра сорок пять — вынудила меня к полной неподвижности. Секундой позже к «форду» подошел тип, которого я видел в маленькой улочке. .

— Подвинься,— приказал он, открывая дверцу.

Автоматический револьвер прижался к моей шее и вынудил подвинуться на соседнее сиденье, а вновь прибывший занял мое место за рулем.

— Итак, что же это? — спросил я.— Похищение?

— Будь только благоразумен, дружок,— сказал мужчина с пистолетом.— Тебя отвезут для небольшой беседы.

Увидеть его было невозможно, но краем глаза я мог рассмотреть типа, сидящего рядом со мной. Высокий и хорошо сложенный, двадцати пяти или двадцати шести лет, он был ничем не примечателен, за исключением длинного шрама, проходящего от правого виска до конца подбородка. Кожа хорошо заросла, и старая рана была едва заметна. Но все же эта рана придавала ему зловещий вид.

«Ты,— подумал я,— вероятно, вошел в соприкосновение с. разбитой пивной бутылкой».

Тип направил машину к реке, потом поехал параллельно. Через три или четыре квартала он свернул на грунтовую дорогу, ведущую к какой-то заброшенной фабрике. Перед зданием стояла машина, которая закрывала от меня вход.

Человек со шрамом остановил мой «форд» около этой машины и вытащил из кармана двойник кольта калибра сорок пять, принадлежащего его коллеге.

Как только он наставил его на меня, второй подонок вышел из машины. Пока он открывал дверцу моей машины, я смог его рассмотреть. Он определенно не получил бы приз за красоту: этот маленький человек был так худ, что напоминал бывшего жокея. Ничего нет удивительного в том, что он смог спрятаться на заднем сиденье моей машины.

— Вот мы и приехали, Хантер, вылезай! — скомандовал тип со шрамом на лице.

Два дула были направлены на меня, и я постарался следить за своими жестами, чтобы по возможности избежать неприятностей. Потом я ждал, пока тип со шрамом присоединится к своему товарищу.

Да, я действительно оказался в скверном положении, и мне надо было выиграть время.

— Скажите-ка, парни,— спросил я,— вам не трудно было бы объяснить мне, что происходит?

— Тебя же предупредили, что если ты будешь продолжать работать по делу Уата, это скверно скажется на твоем здоровье,— ответил мне «вес пера».— Но ты не послушался. Теперь тебе помогут это понять.

Его слова предвещали выволочку, что было все-таки предпочтительнее пули.

— Кто же вас послал? — спросил я.— Поувер или Дермонд?

— Этот ловкач слишком хитер,— сыронизировал тип со. шрамом.— Ну ладно, хватит болтать! Давай заходи!

Мне совсем не хотелось входить внутрь фабрики, так как мои шансы на спасение были больше снаружи, где случайный прохожий, увидев, в каком положении я нахожусь, мог предупредить фликов.

Я подождал, пока не почувствовал, что тип со шрамом снова упер дуло пистолета в мою спину, заставляя меня пошевеливаться. Я стал продвигаться — как можно медленнее — под наблюдением жокея, шедшего сбоку от меня. Тут я увидел, что из здания вышел третий прохвост с пистолетом «Смит и Вессон» в руке. Высокий и толстый, он обладал брюхом любителя пива, сотрясающимся при каждом его шаге.

— Поторопитесь! — проворчал он.— Я не собираюсь торчать здесь весь день!

Дойдя до него, мы сформировали довольно компактную группу, и я выбрал момент, чтобы действовать.

Наклонив голову, я резко ударил плечом в брюхо «пивной бочки» и в то же время, как только он отлетел к стене, на лету поймал его оружие. Удавление и оторопь моих конвоиров были в мою пользу, и мой трюк мог вполне удаться. Но пока я разворачивался, чтобы дать деру, толстяк ударил меня в висок. Я не успел прийти в себя, а меня уже окружили все трое мерзавцев. Дулом пистолета меня ударили по лицу, коленом -— в низ живота, а кулаком по голове. Я пытался восстановить дыхание и справиться с жгучей болью, но почувствовал, как толстый навалился на меня. Я потерял сознание.

Не знаю, сколько времени я оставался в таком положении. Вероятно, всего несколько секунд. Когда я снова открыл глаза, толстяк брызгал в мое лицо слюной. Я хотел отвернуться, но он крепко держал меня за волосы и неожиданно сильным рывком притянул к себе.

— Из твоей пасти воняет! — закричал я со злостью.

Он побагровел от ярости. Руки его сомкнулись на моей шее, и он снова стал лупить меня, вопя:

— Черт возьми, Хантер! Я убью тебя!

Я пытался вырваться, но тщетно и, задавленный этой огромной массой, почувствовал, что снова теряю сознание.

Внезапно его руки отпустили мое горло, его туша перестала давить на мою грудь, и я снова смог дышать. Два, три вдоха, и мое дыхание стало вполне нормальным.

Когда красное облако перед глазами рассеялось, я увидел, что чудовище исчезло. Только тип со шрамом и жокей стояли около меня.

— Несчастный болван,— проворчал тип со шрамом,— если бы я не оттащил от тебя Жабу, ты был бы уже задушен.

— И зачем же вы вмешались? — с трудом проговорил я.

— У нас есть распоряжение на этот раз не убивать тебя. Это. только должно послужить тебе предостережением. Брось дело Уата, Хантер! Если нам еще раз придется заняться тобой, мы оставим тебя наедине с Жабой, чтобы он позабавился до конца, и тогда уж тебе придет конец!

Я попытался приподняться на локте и увидел поднимавшуюся ногу жокея, но не смог избежать удара. Его сапог ударил меня по темени, и я снова потерял сознание.

6

Когда я пришел в себя, солнце уже садилось. Вероятно, на этот раз я долго был без сознания. Посмотрев на часы, я понял, что уже пять часов. Болело все тело. Я попытался пошевелиться, но в голове все завертелось. Кое-как удалось проползти два метра, отделявшие меня от здания фабрики.

Я прислонился к стене и некоторое время сидел неподвижно. Когда зрение прояснилось, я увидел, что остался один. Мой «форд» по-прежнему стоял там, где его оставил человек со шрамом, но ни одного из негодяев уже не было.

Мне удалось встать, и я неверными шагами побрел к своей машине. Все тело ныло, я шатался, как нокаутированный боксер, но мне все же удалось открыть дверцу и сесть за руль. Слава Богу, ключ зажигания был на месте.

Некоторое время я оставался без движения, ожидая, когда немного прояснится голова, потом дал задний ход, выехал на дорогу и взял направление к центру.

У первой же бензоколонки я остановился, чтобы заправиться, и прошел в туалет.

Взглянув в зеркало, я осознал, как меня изуродовали. Запекшаяся кровь покрывала половину лица, на лбу красовалась огромная шишка. Пальцы Жабы оставили на шее красные следы, а когда я смыл кровь, обнаружился порез на подбородке.

Избитый, покрытый синяками, я был счастлив, что не получил серьезных повреждений.

Заплатив за бензин, я отправился в Центральное полицейское бюро. На этот раз я пересек подвальный этаж и прошел в дверь, на которой значилось:

Судебное опознание

Руководил этим отделением лейтенант Матт Роли, полицейский с вьющимися волосами. Он посмотрел на мое лицо с любопытством в серых глазах и спросил:

— Кто это вас так разукрасил, Келл?

— Я как раз пришел сюда за тем, чтобы узнать это,— ответил я.— Двое каких-то проходимцев подхватили меня у стоянки около отеля «Блантон» и отвезли к заброшенной фабрике, которая находится недалеко от реки. Еще один прохвост по кличке Жаба ждал меня там. Если Нед Дермонд не дал вам еще распоряжений выкинуть меня за дверь, я хотел- бы перелистать альбом с фотографиями.

— Здесь командую я, а не Дермонд,— заявил Роли.— Опишите мне ваших приятелей.

Я дал по возможности подробное описание трех типов и увидел, как прояснилось лицо Матта.

— Жаба — это Фишер, Джонни Блек и Кен-Коротышка,— сказал он.— Я пойду поищу их досье, и посмотрим, узнаете ли вы их.

Я сидел за письменным столом Матта, курил сигарету и наблюдал, как он рылся в ящике. Он доложил передо мной три досье. На первом стояла надпись «Джонни Блек». Я открыл его и тотчас узнал лицо человека со шрамом. Он много раз сидел в тюрьме за нанесение людям ран и побоев, а однажды получил год за незаконное ношение оружия.

Досье номер два украшала фотография жокея. Его настоящее имя было Бенжамин Кен, а прозвище Коротышка. Он не сидел подолгу в тюрьмах, но множество раз был осужден за мелкие кражи и нарушение порядка. До сих пор ему везло.

Третье досье было на «толстое брюхо». Морис Карл Фишер, Алиас Фишер, Жаба, Карл Фитц. Начиная с первого ареста, он провел в тюрьмах больше времени, чем на свободе. Между прочими делами он задушил человека во время драки. Эта маленькая деталь мгновенно отозвалась болью в моем горле: если бы не вмешательство подельников, Жаба задушил бы и меня.

Я закончил чтение и положил досье на стол Роли.

— Спасибо, Матт, это действительно моя троица,— сказал я.

— Почему же они набросились на вас?

— Определенно не по своему почину. Они предсказывали мне неприятности, если я не перестану заниматься делом Уата.

— Так значит, вы все же занимаетесь делом Уата?

— Да, Матт. Вы, в память о наших совместных делах и как человек, который знает все об этих жуликах, не можете мне сказать, на кого они работают?

— Джонни Блек и его сообщник Кен всегда работали самостоятельно. Фишеру, правда, приходилось работать на Винса Катса.

— Он все еще здесь?

— Эти парни никогда не уходят на пенсию, старина.

Но так как мы создали для него здесь невыносимые условия, он вынужден был покинуть Аркенту, чтобы открыть ночное заведение немного подальше. Кроме того, он не снизил активности и занимается многими другими вещами.

— Это ночное заведение... где оно располагается?

— За пределами города, по другую сторону Броун-парка.

— Так он больше не под вашей властью?

— Нет. Теперь он находится под наблюдением шерифа. Но не рассказывайте повсюду, что Винс заинтересовал нас. Он очень не любит публичности, а это человек опасный.

— Будьте спокойны, Матт, и спасибо за сведения.

Выйдя от Роли, я собрался уже сесть в машину, когда мне в голову пришла хорошая идея. Матт, Кутлер и Бар-хард показали себя очень корректными со мной, но двое последних ясно дали понять, что Нед Дермонд усиленно нажимал на начальника полиции, чтобы тот сделал невозможным для меня вести это расследование.

Не будучи особенно расположенным ко мне, Гуз Бентон, казалось, все же никогда не считал меня врагом, и я решил пойти к нему и прямо спросить, как мужчина мужчину, намерен ли он в самом деле ломать мне кости? Я сделал полуоборот и подошел к его кабинету.

На стук сперва никто не ответил. Потом я услышал шум приближающихся шагов, и он сам открыл дверь.

Бентон был широк’ в плечах и совсем не выглядел на свои пятьдесят пять лет. Губы, может быть, были немного тонковаты для его толстого лица и маленьких глаз, но вид у него был все же очень солидный.

Я видел, что созерцание моей персоны не доставило ему особенного удовольствия.

— Что вы тут еще вынюхиваете? — проворчал он.

— Я хотел бы поговорить с вами несколько секунд, Гуз... если это не слишком вас обременит.

— Нам нечего сказать друг другу. Уже давно! *

— Я буду предельно краток, Гуз. Кто-нибудь из сильных мира сего давал вам распоряжение создать для меня невыносимые условия?

— Вы не сотрудник полиции, и то, что происходит в стенах нашего учреждения, вас совершенно не касается.

— Камерон Поувер и Дермонд грозят мне лишением лицензии. Сегодня меня избили три подонка и предупредили, чтобы я больше не интересовался смертью Молли Уат. Ходят слухи, что Дермонд просил вашу службу держать меня на расстоянии. Я хочу знать, правда ли это?

— Хоть один из моих людей выказал вам свою неприязнь?

— Нет.

— Вы же знаете мою позицию! Я не занимаюсь политикой и никогда не позволю политикам совать нос в мои дела. То же я сказали и Дермоиду.

— Значит вы не видите препятствий к тому, чтобы я занимался делом Уата?

— Вы имеете такое же право, как и любой гражданин... не более того, что позволяет ваша лицензия. Если вы нарушите эти правила, я вас подросту брошу в тюрьму, как и всякого другого. Препятствовать работе полиции и скрывать от нее факты, помогающие обнаружить правду,— тоже нарушение закона. У вас есть для меня сообщения?

— Вы можете задаться вопросом, почему Поувер так старается держать меня в стороне от этой истории. Его зять, Вирл Томас, находился в отеле «Блантон» в момент совершения преступления.

— Нам неизвестно, что он находился именно в том месте. Во всяком случае, он располагает алиби на этот счет.

Эта фраза удивила меня.

— Какого же Сорта алиби? Если это позволительно мне узнать...

— А почему бы и нет! Он был в компании одной женщины, проститутки по имени Лавери Кеннеди. Она подтверждает это.

— Вы держите ее на крючке?

— Да. Больше вам нечего сказать?

— Было бы небезынтересно узнать, почему Дермонд так интересуется этим делом. Он был любовником Молли Уат.

Я надеялся удивить своего собеседника, но несколько просчитался. Он удовольствовался коротким ответом:

— Ничего больше вы не можете мне сообщить?

— Нет,— смущенно пробормотал я.

— Так вот, приходите повидать. меня, когда у вас будет что-нибудь интересное. А в ожидании подобной возможности держите свой нос в чистоте; Немало людей хотят сунуть вашу голову в воду, в том числе и я, если вы не будете благоразумны.

Сидя в своем. «форде», я размышлял о разговоре с Бентоном. Алиби Вирла Томаса произвело на меня впечатление разорвавшейся бомбы, и я не сомневался, что Гуз рассчитал, какое впечатление это произведет на меня.

А Лавери Кеннеди допрошена ли полицией? Задержан ли Отто Канзас? Мне вдруг стало казаться, что в его руках находится ключ к разгадке этой таинственной истории. Совершенно необходимо было найти его и заставить говорить.

Я снова отправился в «Клуб кадров». Бармен, с которым я уже беседовал, снова дежурил, и я сел напротив него. Не задавая вопросов, он приготовил для меня «Джека Даниела».

— Вы сегодня видели Отто Канзаса? — спросил я, поднимая стакан.

— Это очень странно, что вы спрашиваете об.этом,— ответил он.— Только что приходили два полицейских и тоже интересовались, тут ли он.

— А вы случайно не знаете их имен?

— Они сказали мне, что их зовут лейтенант Сликер и сержант Бархард.

— И они нашли Канзаса?

— Не здесь во всяком случае. Но они увезли Лавери Кеннеди, девушку, которую часто видели вместе с Отто.

— Который был тогда час?

— Четыре.

— Вы не имеете представления о том, где прячется Отто?

— Для меня Отто Канзас только клиент. Я ничего не знаю о его частной жизни.

Я опорожнил стакан и, заказав другой, продолжил:

— Вы в прошлый раз сказали, что Молли Голден была женщиной, которая не могла довольствоваться одним мужчиной. Вы не помните, с кем еще ее видели, кроме Отто?

— Был еще один невысокий мужчина... Уат... Тот, за кого она вышла замуж. Она появлялась также иногда с длинным типом, которому было лет тридцать. Кажется, между ними искрило... похоже, Молли сходила по нему с ума.

— Вы знаете его имя?

— Я никогда не слышал, как его называли. А приблизительно неделю назад она приходила сюда совершенно с другим типом.

— А этого вы знаете, как зовут?

— Еще бы! Я его сразу узнал, я видел его портреты на страницах спортивных газет. Это Вирл Томас... бывший игрок в регби.

— И вы сообщили об этом полицейским?

— Они меня об этом не спрашивали.

— А Лавери Кеннеди... вы хорошо ее знали?

— Лавери довольно часто болталась здесь. Это завсегдатай клуба.

— А вы никогда не видели ее в компании с Вирлом Томасом?

Бармен задумался.

— Нет,-— наконец ответил он.— Вирл Томас не был нашим постоянным клиентом, он приходил сюда всего два или три раза, и всегда в компании с Молли Голден.

— Все эти люди, с которыми она путалась, с ними все ясно. Но что же там делал Отто Капзас? Какую роль он играл в ее жизни?

— О, он всегда вертелся около Молли, обращался с ней, как со старой подругой, как со своей сообщницей. Я не помню, чтобы они говорили о детстве, но у меня создалось впечатление, что они выросли вместе, в одном углу. Старые друзья, конечно.

Я поблагодарил бармена и вознаградил его щедрыми чаевыми. Этот разговор позволил мне узнать довольно полезные вещи. Полиция, может, и верила в алиби Вирла Томаса, но я не верил совершенно. В моих глазах он оставался подозреваемым. Из слов бармена стало ясно, что Вирл Томас был знаком с Молли до той роковой вечеринки в «Сильвае Дейгт». Девяносто девять из ста, что Молли была именно той женщиной, которую он хотел повидать в «Блантоне» в день убийства. Позже он устроил, чтобы Лавери Кеннеди подтвердила его алиби.

Но кто тот высокий тип, с которым она была, очевидно, в очень интимных отношениях? Я знал о ее наилучших отношениях с Дермоидом, Вирлом Томасом, Отто Канзасом, и вдруг неизвестный обожатель. Список мой, безусловно, был не полным. Что же касается Уата, знал ли он о Двойной жизни жены?.. Он уже пытался скрыть от меня очень важные вещи и, может быть, продолжает это делать...

Чем дольше я размышлял обо всем этом, тем больше ,мне казалось, что Отто Канзас играл очень важную роль в жизни Молли Голден. Что же в конце концов сообщил мне бармен?

Бармен сказал, что Молли и Отто наверняка были старинными друзьями, может быть, даже соучастниками в чем-то, и что они казались знакомыми с детства, выросшими в «одном углу».

Мое желание поговорить с Отто Канзасом увеличилось, а бармен указал мне путь к этому. Уат, безусловно, должен знать, где выросла Молли, где она провела детство. Мне необходимо было позвонить моему клиенту.

Я находился неподалеку от своей конторы и несмотря на поздний час отправился туда. В досье Уата, старательно зарегистрированного моей секретаршей, я нашел номер его телефона.

Уат довольно долго не отвечал. Я уже собирался повесить трубку, когда раздался его голос... голос человека, изрядно залившего за воротник.

— Хелло, Уат,— сказал я.— Вы в форме?

— А, Хантер, какой сегодня мерзкий день! Феликс Каваног и я провели три ужасных часа в Центральном полицейском бюро. Лейтенант Спикер очень сердился на меня за то, что я так поздно сообщил ему об исчезновении моего револьвера. Это сделало его еще более подозрительным на мой счет.

— Полиция до сих пор не нашла орудие убийства?

— Нет. Лейтенант задал мне массу вопросов относительно револьвера, потом перешел к моей супружеской жизни. Феликс даже был вынужден остановить его.

— А он не сказал чего-нибудь такого, что могло быть полезным мне?

— Нет, он только задавал вопросы. А вы что-нибудь обнаружили?

— Прежде всего я убедился, что слишком много людей не хотят, чтобы я занимался вашим делом. Вы случайно не знаете Джонни Блека, Бенжамина Кена, Карла Фишера по прозвищу Жаба и Винса Катса?

— Трех первых — нет... А Винса Катса — да. Это один из акционеров фирмы «Электроник Поувер».

— Нет... не может- быть!

— Да нет, почему же не может?

— И вы абсолютно уверены, что один из акционеров зовется Винс Кате?

— Уверен и твердо это знаю. Их только трое: Камерон Поувер, Сандра Томас и Винс Катс. Катс — хозяин ночного заведения.

— Это действительно он?

— Вы кажетесь удивленным.

—- О, это самое меньшее, что можно сказать! Винс Катс есть и всегда был гангстером, а теперь я узнаю, что он еще и компаньон Камерона Поувера. Это объясняет, почему трое негодяев сегодня напали на меня.

— Камерон Поувер заплатил людям, чтобы они напали на вас?

— Я сомневаюсь, чтобы он лично занимался подобным делом. Но он или Дермонд шепнули несколько слов Винсу, а тот уж распорядился.

— Это означает, что Камерон подозревает Вирла Томаса в убийстве Молли!

— Но полиция утверждает, что у Вирла есть твердое алиби.

— Это невозможно! Я сам видел, как он выходил из отеля «Блантон»!

— Он там действительно был. Но если верить полицейским, он навещал в отеле женщину по имени Лавери Кеннеди. Вы ее знаете?

В голосе Уата звучало разочарование.

— Но я уверен, что он ходил в отель повидать Молли,— пробормотал он.

— Я не вычеркнул' его из моего списка подозреваемых, но в настоящее время Занимаюсь совершенно другой личностью. Вы не помните,. говорила ли вам жена, в каком городе она родилась... или где выросла?

— Да. В маленьком местечке на север от Аркенты. Маленькое местечко, называемое Румвилл. Но она уехала оттуда семнадцати лет.

Румвилл? Это название мне о чем-то говорило. Внезапно я вспомнил: служащий «Блантона» говорил именно о нем в связи с Отто Канзасом.

— Может быть, вы дали мне правильный след, Уат. Я вас навещу через денек-другой.

Я был так возбужден своим открытием, что повесил трубку, даже не выслушав его ответа.

Устроившись за письменным столом своей секретарши, я стал подводить итоги всему, что услышал за последнее время.

По всей вероятности, Молли знала Отто Канзаса очень давно. Но что сказал служащий «Блантона» по поводу последнего? — «Я слышал, как он хвастал, что у него есть друзья в местечке, называемом Румвилл».

Вне всякого сомнения, что именно там я смогу найти его. Я пошел за картой в библиотеку. Румвилл я обнаружил на второстепенной дороге, в сорока километрах к северу от Аркенты. Это был маленький городок, расположенный у подножья холма, но обслуживаемый железной дорогой. Да, действительно, идеальное место, чтобы спрятаться. Я решил посетить начальника полиции этого городка завтра утром. Он, может быть, поможет мне обнаружить Отто Канзаса и сообщит сведения о прошлом Молли Уат.

Мои мысли обратились к Камерону Поуверу. Я был удивлен, что старый мошенник Винс Кате был его компаньоном. Но разве теперь воротилы преступного мира -не помещали свои нелегально нажитые состояния в известные предприятия? Это стало очень модным. И какая при этом великолепная крыша!

В своих размышлениях я пошел дальше. Не является ли Поувер фасадом, за которым скрывается одна из преступных организаций страны, а может, он один из ее руководителей?..

Я закурил сигарету и, так и не придумав, что же в настоящую минуту могу еще предпринять, направился домой.

В девять часов, как обычно, я поставил машину на стоянку и, ощутив непреодолимое желание немного поболтать, спустился в холл, где нашел Рика на посту ночного дежурного.

При моем приближении студент поднял глаза от книги. Увидев мое искалеченное лицо, он спросил:

— Вы что, с войны возвращаетесь, мистер Келл?

— Некие мерзавцы меня немного потрепали сегодня днем, Рик. Но ничего серьезного.

— Держу пари, что на них еще менее приятно смотреть!

— Нет, сегодня они взяли верх, Рик, но мой день еще настанет.

— Безусловно, мистер Келл. Да, я совершенно забыл, ведь у вас в квартире кое-кто находится/' Эта персона очень привлекательна. Она настояла на том, чтобы я позволил ей войти к вам.

— Это женщина?

— О, да, мистер Келл. И еще какая! — Его руки пытались описать в воздухе женскую фигуру.— И почему это ко мне не приходят такие посетители!

Не отвечая, я с широкой улыбкой на губах устремился к лифту. Пока кабина медленно поднималась, я ломал голову над тем, кто бы это мог ждать меня. Рик знал всех женщин, которые посещали меня, и чаще всего это была Холли. Мое любопытство возрастало.

Когда кабина лифта остановилась, я приготовил ключ, но, подойдя к двери, машинально повернул ручку и дверь сразу же открылась.

Я вошел в квартиру и оказался нос к носу с очаровательной рыжей женщиной, которая стояла лицом к двери и в упор смотрела на меня. Лишь одна незначительная деталь омрачала эту картину — женщина казалась очень злобной и направляла на меня револьвер.

7

Сперва я просто не поверил своим глазам. Рыжая красавица напоминала скорее обольстительную сирену, чем чемпионку по стрельбе.

—Закройте дверь,— приказала она.

Я толкнул дверь ногой, а когда она захлопнулась, выдал самую обворожительную из своих улыбок и спросил:

— Кто вы? К чему эта угроза? Я всегда охотно исполняю желания дам, но впервые меня хотят заставить сделать что-то при помощи револьвера.

— Вы Келл Хантер? — спросила она, не реагируя на мою улыбку.

— Конечно, и вы находитесь в моей квартире.

— Это вы разыскивали и разыскиваете Молли Голден?

— Конечно, я, мисс/..

Мой немой вопрос остался без ответа — она не назвала своего имени и угрожающим тоном произнесла:

— Куда вы дели Отто?

— Отто? — повторил я, искренне удивленный.— Вы хотите сказать Отто Канзаса? .

— Отто исчез, но он не попал в руки полиции. Значит, это вы куда-то упрятали его.

Я увидел просвет. Была ли это одна из его мышек?

— Да, я действительно имел желание поговорить, с ним,— согласился я.— А что дает вам основания думать, будто я захватил его?

— В понедельник вы ему угрожали. Вернувшись в «Блантон», он был обеспокоен и сказал мне, чтобы я уложила свои вещи и отправилась в другой отель. С тех пор я его не видела. Полиция тоже безрезультатно разыскивает его.

Я, кажется, понял ее. Она и сама не верила в эту историю с узником, что было совершенно очевидно. Но я не знал, в какую игру она играет. Мне необходимо было выиграть время, при первой возможности разоружить ее и тогда уже действовать.

. Она обнаружила мои запасы «Джека Даниела» еще до моего прихода. Бутылка стояла на столе около пустого стакана, а рядом лежала раскрытая дамская сумочка.

— Я, могу угоститься выпивкой? — спросил я.— Я слишком измучен.

Она подозрительно посмотрела на меня.

— Хорошо,— сказала она,— но без шуток! А заодно наполните и мой стакан.

— Для этого мне необходимо пойти на кухню за льдом и вторым стаканом.

— Идите... но не забывайте, что я наблюдаю за вами.

Она отступила в сторону, чтобы я мог пройти, но не слишком близко к ней. Прислонившись к стене, она смотрела, как я доставал из холодильника и клал в стакан кубики льда, а потом взял с полки чистый стакан.

Когда я все это поставил на поднос, она сделала мне знак вернуться обратно, и знак этот сделала своим револьвером.

Теперь я шел позади нее и, вернувшись в гостиную, положил лед в оба наши стакана, после чего долил в них по хорошей порции «Джека Дэниела». Сделав это, я взял свой стакан и сел на кушетку. .

— Ведь вы Лавери Кеннеди, не так ли?

Захваченная врасплох моим вопросом, она прошептала:

— Каким образом... откуда, к дьяволу, вы знаете это?

— Я узнал ваше имя, когда занимался розыском Отто. Вы покинули отель «Блантон» вместе с ним. Вы определенно Лавери Кеннеди, это бросается в глаза.

— Вот как? А где же Отто?

— Может быть, вы мне скажете об этом?

— Вот тебе на! Неужели я бы пришла сюда, если бы мне было это известно?

— Вы пришли сюда по причине, которая совершенно неизвестна мне... но которая, вероятно, ничего общего с Отто Канзасом не имеет. А относительно алиби, которое вы устроили Вирлу Томасу, я уверен, что все это просто чушь. Вирл Томас приходил к Молли Уат в «Блантон» (к Молли Голден, если вам так больше нравится), а совсем не для встречи с вами. Сколько он заплатил вам, чтобы вы подтвердили его алиби?

К моему большому удивлению она совсем не протестовала. Потягивая «Джека Даниела», рыжая красавица задумчиво смотрела на меня.

— Вы еще работаете на Уата? — спросила она.

— Да, он по-прежнему мой клиент. Он поручил мне найти убийцу его жены.

— Но все остальные подозреваемые исключены. Полиции надо только найти револьвер, чтобы арестовать вашего клиента.

— Лейтенант Сликер в самом деле верит, что Бирл

Томас был во время совершения преступления вместе с вами?

— Конечно. Но я пришла сюда еще и для того, чтобы сделать вам предложение. Мне все осточертело, и я только и мечтаю, как бы поскорее убраться отсюда. За тысячу долларов я исчезну, клянусь вам в этом и в том, что эти легавые никогда меня не найдут. Мое бегство очень поможет вашему клиенту, так как лишит Вирла алиби.

— Если у вас неприятности, я охотно помогу вам, но не дам денег, чтобы вы покинули город.

Она залпом опорожнила свой стакан и недоумевающе посмотрела на меня.

— Если вы не можете заплатить тысячу долларов, я могу удовольствоваться и пятьюстами.

— Вы подпишете бумагу, удостоверяющую, что Вирл Томас не был с вами, когда убили Молли Уат?

— Послушайте, но это же невозможно! Легавые меня тогда... да и остальные тоже... Это будет моим смертным приговором.

— Кто вас послал сюда? — резко спросил я.

Она вздрогнула и надолго замолчала.

— Дайте мне еще выпить,-— наконец прошептала она.

Я медленно встал и направился к столу. Наблюдая за подружкой Отто Канзаса краем глаза, я уронил в ее стакан кубик льда и налил туда же «Джека Даниела», понемногу отстраняясь от линии прицела. Погруженная в свои мысли, она не заметила этого.

Быстрым движением я выплеснул содержимое стакана ей в лицо. Ослепленная виски, она резко и пронзительно закричала, руки ее поднялись к глазам, вместе с оружием. Я стремительно кинулся к ней и выхватил револьвер тридцать восьмого калибра с шестью зарядами и дулом в шесть сантиметров. Это был определенно не тот пистолет, из которого застрелили Молли Уат..

Итак, моя посетительница была разоружена и я мог спокойно выпить. Пока она вытирала глаза, я пошарил в ее сумочке и обнаружил в ней именно то, что и предполагал там найти.

Эта вещь была не больше крошечного транзистора. Это был магнитофон — восхитительная электронная штучка, настроенная на то, чтобы записать все сказанные мною слова. Диск продолжал вертеться, и я остановил механизм.

Когда Лавери снова обрела возможность нормально видеть, она разразилась ругательствами, какие изрыгает пьяный матрос. Наконец она немного успокоилась. Я постарался воспользоваться этим.

— Налейте себе и садитесь. Будем говорить серьезно,— сказал я.

Два лазера-двойника сверкали на ее лице, но' она послушалась.

— Вы не должны были так плескать в меня из стакана,— проговорила она.— Завтра щека будет вся в пятнах.

— Я боялся, что вы выстрелите,— объяснил я.— Но все-таки, кто же послал вас ко мне, да еще и с магнитофоном?

— Никто! Это моя собственная идея.

Я включил аппарат.

— Итак, кто же хотел забрать надо мной власть? — спросил я, несколько повысив голос.

Злоба на ее лице сменилась выражением ужаса, и она простонала:

— Если я заговорю, это может стоить Мне жизни.

— Вы, значит, признаетесь, что действовали по чьему-то указанию?

С быстротой хамелеона' она вдруг превратилась в обольстительную женщину.

— Ну вы же не захотите иметь на совести мою смерть, дорогой Келл?.. Уничтожьте эту пленку... Начнем с нуля... Лучше приготовьте нам выпить... и вы будете вознаграждены. Знаете, я очень хорошо занимаюсь любовью... вы будете довольны.

Чтобы придать больше веса своим словам, она начала расстегивать корсаж, продолжая:

— Положите револьвер, мой цыпленочек... уничтожьте пленку. Вы же хотите меня, я вижу, как вы смотрите на меня... Я ваша!

— Ну-ка поправьте одежду,:— скомандовал я, прежде чем она успела раздеться догола.— Вы меня не купите таким образом. Я хочу знать, кто вас послал!

— Черт вас подери, Келл Хантер!

Я подошел к телефону.

— Ну, как вам будет угодно. Ваша магнитофонная запись безусловно заинтересует полицию... Но если вы предпочитаете иметь дело с этими людьми...

— Подождите! — закричала она, пытаясь сторговаться любой ценой, и спросила:

— Если я вам скажу то, что вы хотите знать, вы дадите мне уйти, не вызывая полицию?

— Это будет видно после того, как я узнаю, что вы мне скажете.

Ладно, хорошо... Задавайте вопросы.

— Кто вас послал сюда?

— Может быть, это был Винс Кате.

— Невозможно, это совсем не его стиль. К тому же я уже имел дело с этим парнем.

— Ах, вот вы какой! Ну ладно, это Нед Дермонд.

— Вот этому можно поверить скорее. Он лично дал вам распоряжение прийти ко мне или операция была устроена с помощью Отто Канзаса?

— Я вам сказала правду: Отто действительно исчез. Его ищут не только флики... Дермонд тоже разыскивает его. Но только никто не знает, где он сейчас находится.

— И Дермонд заставил вас организовать алиби Вирлу Томасу?

— Да. Этот подонок угрожал арестовать меня, если я не соглашусь.

— Значит, он был в курсе ваших, дел. Как это произошло?

— Не будьте дураком, Келл. Никто не действует в определенных обстоятельствах, не рассчитывая на долю от пирога. Отто договорился с ним, и мы можем спокойно работать. Дермонд в курсе всего, что происходит в этом городе.

— А вы давно знакомы с Отто?

— Да, я работала на него не раз.

— А какую роль в этой комбинации играла Молли? Она что, тоже работала на него?

В течение нескольких секунд мне казалось, что эта прекрасная особа заплюет мой ковер.

— Эта-то была большой любительницей. Она переходила от одного к другому, и Отто был ее посредником в этих делах. Она каким-то образом держала его в кулаке, и он старался оказать ей услугу... Он устроил ей хату, где она принимала посетителей и проделывала другие трюки) Иногда она давала ему деньги, но это было редко. Она выкручивала ему руки, а он вымещал это на других девушках... Это его поведение сводило меня с ума.

Эмоции Лавери показались мне почти комичными. Во всем мире и в любом деле профессионалы не любят любителей;

— Отто давно с ней знаком? — спросил я.

— Задолго до того, как я познакомилась с ним.

— А номер Молли в «Блантоне»... Отто устроил его для встреч с Вирлом Томасом?

— Может быть, она и принимала Вирла Томаса в тот день, когда была убита, я об этом ничего не знаю... но обычно она там встречалась совсем не с ним. Потому-то я и организовала ему алиби. Во всяком случае я раньше никогда не видела Вирла Томаса в «Блантоне». Молли принимала другого типа в этом номере. Он приходил к ней два-три раза в неделю.

— Вы знаете его имя?

— Я слышала, как Отто называл его Нелсоном, но я не знаю, это его имя или, может, фамилия. Он мне казался человеком женатым. По моему мнению, он звонил Отто, когда собирался приехать в Аркенту, а Отто уже предупреждал Молли.

— А как выглядит этот человек?

— Высокий... лет тридцати пяти... пожалуй, красивый. Одет в хороший костюм. У него были маленькие усы и такие черные волосы, .что они казались крашенными. Он всегда старался, чтобы его не видели с Молли, и это было заметно.

— Отто вам никогда не говорил, где живет этот Нелсон и чем он занимается?

— Нет. Я много раз задавала ему этот вопрос, но он молчал, как рыба.

—- Нелсон был единственным мужчиной, которого принимала Молли?

— О! Что вы! Нет! Кровать любви в «Блантоне» готовилась для Нелсона, но она там принимала и многих других. Молли была нимфоманкой.

— Тогда она прекрасно могла принимать в субботу в «Блантоне» и Вирла Томаса?

— Я скорее подумала бы о Нелсоне, но мне ничего неизвестно. Я хочу быть честной с вами, Хантер. Что вы решили?

Прежде чем я успел что-либо ответить, послышались удары кулаком в дверь. Лавери Кеннеди побледнела и поднялась.

— Вы кого-то ждете? — проворчал я.— Кого-нибудь из бандитов Дермоида, вероятно?

Но было видно, что страх девицы неподделен. Открыв рот, она испуганно озиралась.

— Я пришла сюда одна,— прошептала она.— Если, конечно, за мной не следили.

Указав ей рукой на спальню, я скомандовал:

— Возьмите свой стакан и сумочку и идите туда. Оставайтесь там до тех пор, пока я не разрешу вам выйти.

Стук в дверь продолжался. Стараясь не попадать в возможную траекторию полета пули, я подошел к двери и спросил:

— Кто там? Что вы хотите?

— Откройте... полиция! — раздалось по ту сторону двери после секундной заминки.

Узнав голос, я открыл дверь, и на пороге моей квартиры появился лейтенант Ханк Спикер.

— Что это привело тебя ко мне в такое время, дружище? — спросил я с идиотской улыбкой,

— Ты меня приглашаешь или мне оставаться на пороге?

— Да, да, входи, конечно,— ответил я, отстраняясь.— Это что, дружеский визит или официальный?

— Я этого еще точно не знаю. Где эта женщина, с которой ты проводишь вечер?

— Почему Рик не предупредил меня, что ты поднимаешься ко мне?

— Один из моих людей попридержал его. Я не хотел, чтобы ты знал заранее. '

— Значит, это официальный визит?

— Я разыскиваю Лавери Кеннеди. Она находится под нашим наблюдением, но сумела ускользнуть от моих людей.

— А что заставляет тебя думать, что она здесь?

— Предчувствие, если хочешь. Парень снизу сказал мне, что рыжая просто умопомрачительна и что она находится у тебя. Я сразу же подумал о Кеннеди.

— Рыжих в Аркенте много.

Разговаривая со мной, Ханк осматривался вокруг. Это был высокий малый северного типа, с невинными голубыми глазами. Но, как у каждого флика, глаза у него были не в кармане.

— Женщина была в этой комнате,— заметил он.— Ее духи еще чувствуются в воздухе. Я могу бросить взгляд?

— У тебя есть ордер на обыск?

— Нет, но я могу расположиться в кресле, пока один из моих людей отправится за ним. Это может причинить неприятности вам обоим, Келл, если ты не позволишь мне осмотреть квартиру.

Мне оставалось только одно: отдать Лавери в его руки. После истории с магнитофоном это решение мне далось легко.

— Очень хорошо, Ханк,— сказал я,— Она действительно у меня в спальне.

— Я так и предполагал. Не двигайся, я пойду за ней сам, и потом мы сможем втроем отлично поговорить.

Он направился в другую комнату, а я налил себе виски, сунул в губы сигарету. Перед приходом Ханка я собирался вернуть свободу своей визитерше, но судьба решила иначе. И, кроме всего прочего, это было лучше для моего клиента, так как арест дискредитировал даму как свидетеля.

Я слышал шаги Ханка в спальне, но не обращал внимания На его передвижения, пока он не появился,, страшно ругаясь. Я с удивлением смотрел на него.

Красный, как рак, ужасно злой, он в то же время выглядел комично: над головой он нес пару туфель на высоких каблуках.

— В какую игру ты играешь, Келл? — прорычал он.— Лавери Кеннеди там нет. Все, что я нашел, эти вот туфли под кроватью!

Мое удивление сбавило его злость.

— Ты сошел с ума,— сказал я,— или ослеп, как крот. Я же видел собственными глазами, как она вошла в эту комнату.

Я сам пошел посмотреть под кроватью, потом открыл шкаф и обследовал ванную комнату. Лавери не было. Из спальни можно было выйти только через гостиную, где все время находились мы, и Лавери не могла бы проскользнуть незамеченной.

— Итак...— угрожающим тоном проговорил Ханк.

— Я и сам ничего не понимаю. Она не...

Тут мой взгляд упал на окно, и я понял все. Я приподнял раму — за окном видна была пожарная лестница, которая спиралью спускалась до земли. Определенно Лавери воспользовалась этим путем, сняв свои туфли, чтобы не мешали спускаться и острые каблуки не стучали по металлу.

— Вот каким образом она удрала отсюда, Ханк,— сказал я.

Полицейский устремился к телефонному аппарату, вызвал Центральное полицейское бюро и, как только соединился с коллегами, отдал приказ: -

— Пусть патрульная машина немедленно начнет розыски Лавери Кеннеди. Вы знаете её описание, прибавьте еще: без туфель.

Он послушал несколько секунд то, что ему отвечали, потом вдруг закричал:

— Конечно, она их сняла! Она в чулках!

Он резко опустил трубку на рычаг и повернулся, сердито глядя на меня.

— Я не вполне доволен твоими объяснениями, Келл.. Если ты сам спровадил ее при моем появлении, то очень пожалеешь об этом. Напрасно ты делаешь из меня дурака!

Мне начало все это надоедать.

— Подожди немного, Ханк. Я сказал тебе, что эта девица была здесь, но я еще не сказал тебе, почему. Тебе интересно узнать об этом.?

— Еще бы! Но я хочу только правду. Начинай с начала.

Я рассказал Ханку, как Уат попросил меня заняться розысками его жены, делом, как мне казалось, очень простым. Потом я рассказал о моем разговоре с Сандрой Томас и об исследовании передвижений Молли Уат в утро ее исчезновения. Потом поведал о визите Камерона Поувера. Сообщил об угрозах Дермоида, о выволочке, полученной мной у заброшенной фабрики, и закончил рассказ появлением Лавери.

Я не рассказал Ханку лишь об одной подробности: о моих соображениях относительно бегства Отто Канзаса. Я хотел первым увидеть этого прохвоста.

Когда я замолчал, Сликер задумался. Он, видно, пытался определить, до какой степени мог Мне верить.

— Какой трюк собиралась выкинуть эта Лавери, чтобы скомпрометировать тебя? — спросил он наконец.

— Она пыталась заставить меня дать ей денег, чтобы она с ними исчезла. Это лишило бы Вирла Томаса алиби и сделало более сомнительной виновность моего клиента. ' Маленький магнитофон, спрятанный в ее сумочке, зафиксировал бы все мои слова.

— Значит, анонимный телефонный звонок, которым предупредили меня о ее присутствии здесь, исходил от ее сообщников?

— Это очевидно. Когда я ее разоружил, она призналась, что пришла сюда по приказанию Дермоида. Один из его сообщников позвонил тебе, видимо, думая, что Лавери удался ее план. Если бы я оказался настолько глуп, чтобы попасться в ловушку, магнитофонная лента могла скомпрометировать меня и я распрощался, бы с лицензией.

— А эта магнитофонная лента... что на ней?

Я взял с кушетки магнитофон вместе с револьвером тридцать восьмого калибра и все это отдал Ханку Спикеру.

— Когда вернешься в бюро, запусти эту ленту,— посоветовал я— Запись, правда, не может свидетельствовать против Дермоида без показаний Лавери, а эта маленькая ведьма, должно быть, уже далеко! Но тем не менее эта лента доказывает, что алиби, организованное Вирлу Томасу, ничего не стоит. И так как Вирл Томас находился в момент совершения преступления, в «Блантоне», его передвижения в этот день заслуживают пристального внимания. Я надеюсь, что теперь Дермоид оставит меня в покое. Мне надо проделать немало работы, чтобы доказать невиновность моего клиента..

—. Если Уат в самом деле невиновен...

— Он действительно невиновен,— перебил я.

— В случае если лента содержит то, о чем ты говоришь, твоя цена в Центральном полицейском, бюро определенно поднимется. Я поговорю с Гузом Бентоном, и он попросит Дермоида оставить тебя в покое. Но если это жульничество с твоей стороны, ты можешь собирать вещички... Твоей заднице мы зададим такого жара, что ты не выдержишь.

Когда я провожал Сликера к двери, неприятная мысль пришла мне в голову. Я ведь сам не слышал эту плевку. Был ли в самом деле записан мой разговор с Лавери... или там что-нибудь другое? Но что?.. Дрожь пробежала у меня по спине.

8

В среду я встал рано. В семь часов, решив, что Холли уже проснулась, я набрал ее номер, но только после четвертого гудка она сняла трубку.

— Доброе утро, Холли. Это что, Джим Аллен заставил вас лечь так поздно?

— Вы же знаете Аллена, в двенадцать он уже в постели.

— Я вам звоню, чтобы предупредить, что утром не приду в контору. Но я постараюсь сделать, все, чтобы наведаться днем.

— Вы напали на след, патрон?

— У меня есть мысль, что Отто Канзас прячется в маленьком городке под названием Румвилл. Я хочу проверить это.

— Ну, а я провела вчера день со старыми газетами, как вы меня просили. Я выписала многое весьма вам полезное. Я перепечатаю сегодня все" это на машинке и оставлю на вашем столе. Вам будет интересно почитать..

— Полезные сведения?

— Может быть, патрон. Похоже на то, что Камерон Поувер был немного гангстером перед тем, как женился на богачке из-за ее денег.

Эта новость меня не удивила. То, что Винс Кате был одним из его компаньонов, уже насторожило меня.

— Вы просто прелесть, Холли,— сказал я.— Напечатайте мне все это. Я уверен, что это очень интересно.

— Ладно, патрон. Я не очень старалась заставить Джима вчера говорить об убийстве, я считаю, что это было бы неразумно, но тем не менее я все же кое-что узнала. Поувер и Дермонд используют во всю свое влияние, чтобы удержать Вирла Томаса вне этой истории. Но их поведение возбудило подозрения Джима. Во-первых, генеральный прокурор не любит, когда на него стараются влиять, а во-вторых, Д. А. Уат уж очень старался, чтобы нашли убийцу его жены. Джим начинает думать, что он, может быть, и невиновен.

— Вы просто ангел, Холли!

Я быстро оделся и в восемь часов был уже далеко от Аркенты. Хорошо изучив маршрут, я уже без четверти девять съехал с автострады и направился по дороге в Румвилл.

Пейзаж сразу же переменился: поля сои, хлопка, маиса тянулись по обе стороны дороги. Время от времени попадались большие стада коров! Я вдыхал свежий воздух деревни и думал о том, почему столько людей проводят свои лучшие дни, дыша окисью углерода, когда так легко проветрить свои легкие.

Неожиданно дорога искривилась и слева, у подножья холма, показалось озеро со спокойной гладью воды. Здесь и появились первые дома Румвилла.

Вскоре указатель оповестил меня, что я въезжаю на территорию городка и что его население составляет четыреста тридцать шесть душ. По, всей видимости, местное население состояло главным образом из мелких коммерсантов, обслуживающих фермеров.

Минув железнодорожный переезд, я сбавил скорость, ища глазами контору шерифа. Я быстро обнаружил ее. Остановив «форд» на одной из пустынных площадей, где была стоянка для машин, я посмотрел на часы. Было пять минут десятого. Я выскочил из машины.

Контора шерифа помещалась в правом крыле здания. Я прошел через широко раскрытую дверь и оказался перед сидящим за столом коренастым человеком. На нем были высокие ботинки, ковбойская шляпа и значок, сверкавший на рубашке цвета хаки. Он казался героем вестерна.

Подняв глаза, он одарил меня широкой улыбкой и указал на кресло. Затем спросил:

— Чем могу быть полезен?

— Может, и можете. Вы ведь шериф?

— Нет, шериф у нас Лом Декс. Его кабинет находится в Ранкине — центральном квартале. Я же только его помощник, Милт Спрадлик. Я занимаюсь южной стороной города.

— Вы давно живете в Румвилле?

— Это не секрет. Я родился здесь и знаю всех в этой местности. Вас же я вижу впервые.

— Меня зовут Келл Хантер, я частный детектив из Аркенты. Ищу одного человека, который, у меня есть основания думать, раньше жил в Румвилле.

— Если это действительно так, то я, конечно, знаю его. Вы можете доказать, что вы действительно частный детектив и что ваше имя Келл Хантер?

Я вытащил бумажник и положил перед ним свою лицензию и некоторые другие документы.

Он очень старательно все проверил и казался удовлетворенным. Вернув мне бумаги, спросил:

— И. кого же вы ищете?

— Позвольте мне сперва рассказать вам о деле, над которым я работаю... Сначала задача состояла только в том, чтобы отыскать сбежавшую жену. Но пока я направо и налево задавал вопросы, был обнаружен труп этой дамы. Полиция Аркенты начала следствие, и ее подозрения пали на моего клиента. Правда, имеются и другие подозреваемые. И вот один из них, по имени Отто Канзас, сбежал из города. Некоторые обстоятельства дают мне основания думать, что он скрывается именно здесь, так как он, как мне известно, долго жил в этой местности. Убитая женщина родилась здесь, и этот Канзас был с ней очень дружен.

-— Я никогда не слышал о нем,— заявил Спрадлик.

— Но, может быть, Отто Канзас Совсем и не настоящее имя.

-— У вас есть его фотография?

— Нет, но у меня есть фото женщины.

Я протянул ему фотографию Молли Уат.

— Но ведь это же Молли Голден! — воскликнул мой собеседник:— Вы говорите, что она убита?

— Вы хорошо ее знали?

— Да, но вот уже несколько лет я ее не видел.

— Я, к сожалению, ничего не знаю о ее прошлом. Вы можете мне рассказать о ней?

— Так вот, Молли родилась в поместье в сорок гектаров, около холма. Ее старик отец, Джесс Голден, был страшно ленив и к тому же пьяница. Он проводил время, приставая к девушкам. Ее мать, правда, пользовалась репутацией порядочной женщины, но это была одна из фанатичек религии, всегда готовая осудить грех и греховодников. Молли, их единственное дитя, не была похожа ни на отца, ни на мать. С годами она стала самой красивой девушкой города. Семья ее была бедной, и чтобы собрать деньги на учебу, Молли пришлось идти работать. Она поселилась на полном пансионе у старой вдовы Канзаски и устроилась продавщицей в «Безар Рум».

— В «Безар Рум»? Название города происходит от имени его владельца?

— Нет... Нат Рум... Его дедушка основал город после Освободительной войны. Румы всегда были самыми богатыми людьми в этой местности. Помимо ферм и стада, им принадлежит три четверти города.

— Этот Нат Рум... еще жив?

— Конечно. Я вот и перехожу к этому... Он сыграл довольно большую роль в жизни Молли.

— Простите, что перебил вас. Продолжайте, пожалуйста.

Спрадлик достал сигарету и не спеша закурил. Я хорошо знал такого рода людей, и не стал торопить его, терпеливо ожидая, когда он заговорит сам.

— Когда Молли поступила в школу,— наконец начал он,— все мальчики стали бегать за ней... и я в том числе. Но она была с большими амбициями и хотела выйти замуж только за сына Ната Рума. Им приходилось вместе работать в магазине, и они хорошо знали друг друга.

В конце учебного года, в одну из суббот, вечером, они пересекли границу штата ц поженились, сообщив неверные сведения о времени своего рождения. В течение всего воскресенья никто не знал, что с ними случилось. Многие пустились на розыски. Нат даже обратился к помощи полиции и был очень разгневан, когда в понедельник утром они появились и сообщили, что стали мужем и женой.

Я, конечно, не верю, чтобы Нат хотел зла Молли, но она явно не предусматривалась в планах, которые он строил для своего сына. Им едва стукнуло по семнадцати лет, Нату было легко аннулировать их брак. После Этого он дал Молли небольшую сумму отступного и выставил за дверь.

Он глубоко затянулся.

— В тот же вечер она покинула город, насколько мне известно. И больше ее ноги здесь никогда не было. Неле продолжал учебу в университете, потом женился на Алис Хаус, отец которой .владел состоянием почти таким же большим, как и Нат.

Как только Спрадлик произнес слово «Нелс», точоо эхо отозвалось в моем мозгу.

— Сын Ната Рума зовется Нелс? — спросил я,— И это его настоящее имя или уменьшительное?

— Уменьшительное. Его полное имя Нелсон, но это слишком претенциозно для такого маленького городка, как Румвилл, и здесь все его зовут Неле.

Крайне заинтригованный, я спросил:

— Мне бы хотелось повидаться и поговорить с этим Нелсом Румом. Он живет в городе?

— Конечно. Это он теперь занимается всеми делами семьи, так как Нат Рум стар и большую часть времени спит. Неле в своей конторе в банке, это немного дальше по этой улице.

— А вы не могли бы устроить мне с ним свидание?

— Здесь в таких формальностях совсем нет нужды. Пойдите в банк и спросите Нелса. Если он там, он вас примет.

Я вынул карточку, на которой был мой номер телефона и адрес агентства, приписал еще свой домашний адрес и протянул карточку Спрадлику.

-— Если вы будете у нас в городе, приходите повидать меня. Мне Доставит удовольствие показать вам достопримечательности Аркенты.

Пешком я прошел около двухсот метров, которые отделяли меня от банка. Внутри блондинка в очках без оправы сидела за кассовым окошком.

— Мистер Рум здесь?—спросил я.— Мистер Нелсон Рум?

— Я думаю, да. Постучите в дверь, в глубине.

Я последовал ее инструкциям и получил разрешение войти. Как только открылась дверь, вид Нелсона Рума напомнил мне слова Лавери Кеннеди: «Высокий... лет тридцати пяти... пожалуй, красивый... У него маленькие усы и такие черные волосы...»

Хозяин кабинета нервно прикуривал сигарету. Пока я к нему присматривался, его взгляд на мгновение встретился с моим. Отвернувшись, он спросил:

— Кто вы такой, мистер?

— Хантер, Келл Хантер. Я хотел поговорить с вами о Молли Голден.

— Молли Голден?

— Да, это может быть частным разговором или я могу пригласить сюда полицию, выбирайте... Но мне необходимы сведения, и я их получу! Я частный детектив и провожу расследование в связи со смертью Молли Уат, по просьбе ее мужа.

— Я никогда не встречался с ее мужем.

— Это мне кажется вполне объяснимым, так как вы были любовником его жены.

Он побледнел, а в его взгляде появилась враждебность. Он закричал:

— Я не допущу, чтобы мне в лицо бросали подобные обвинения! Я кое-что значу в этом городе и...

Я поспешил жестом остановить поток его красноречия.

— Как вам будет угодно. Я не сомневаюсь, что вы многое можете в этом городе, но моя секретарша в курсе, что я поехал сюда, и если я не вернусь в свою контору сегодня днем, она знает, как поступить. И я вполне уверен — моя история заинтересует газеты.

— Хорошо,— вздохнул он.— Что вы хотите знать?

— Прежде всего я выложу свои карты на стол и расскажу вам, что мне кажется наиболее важным и что мне известно. Это значительно сэкономит время. Мы вернемся к некоторым подробностям позднее, если вы согласитесь сотрудничать со мной.

— Садитесь, пожалуйста,-— сказал он, указывая мне на кресло.

Я сел и сразу же начал:

— Полчаса назад я узнал, что вы были женаты на Молли Голден. Это продолжалось один или два дня, после, чего ваш родитель аннулировал этот брак. Очень интересная подробность, так как в течение последнего месяца вы неоднократно встречались с Молли в отеле «Блантон». Вам будет не очень неприятно рассказать мне, что случилось между вами и ею?

Нелсон до этого момента прекрасно владел собой, но теперь, мне показалось, был готов разрыдаться. Он нервно закурил новую сигарету, и никотин, похоже, его немного успокоил.

— К чему это отрицать? — пробормотал он.— Я женат, но не переставал любить Молли. Я всегда ее любил, и аннулирование нашего брака, собственно, ничего не изменило.

— Меня интересует одна вещь,— сказал я.— Я понимаю, каким образом ваш отец аннулировал это супружество. Это было совершенно законно, так как вам и Молли было недостаточно лет. Но почему же вы не остались с ней в контакте до того времени, когда смогли бы жениться на ней?

— Я был подл, это правда, но вы же не знаете моего отца. Когда я снова увиделся с ней, было уже слишком поздно... Она уже болталась со всякими подонками и работала на одного мерзавца по имени Винс Кате.

Вот это был сюрприз!

— И вы совершенно уверены, что она работала на Винса К area?

— Да, он был букмекером. Но я точно не знаю, что она делала.

— А когда и как вы ее встретили, при каких обстоятельствах?

— Это было приблизительно четыре года назад. Один житель Румвилла приехал сюда на похороны своей матери. «Я видел Молли,— сказал он.— Хотите я устрою так, чтобы вы снова встретились с ней?» Я отказался, но он оставил мне ее адрес в Аркенте, и спустя время я все же отправился к ней,

— А кто был этот посредник?

— Один парень, которого я не видел с детства... некий Отис Канзаски.

Вот уж действительно меня ожидали все новые и новые сюрпризы..

— Канзаски? Это не имя ли той женщины, у которой Молли жила в пансионе?

— Да, это в самом деле так: Нозми Канзаски. Отис никогда не ладил с матерью и бросил школу, недоучившись. Позднее я узнал, что он сопровождал Молли, когда она покинула Румвилл.

—- Этот Отис Канзаски,— спросил я,— не тот ли это человек, который теперь называется Отто Канзас?

— Да, это он. Он переменил имя, приехав в Аркенту.

— Что вы о нем думаете?

Неожиданно выражение его лица изменилось. Видимо, я затронул больное место, и он обозлился.

— О, я его ненавижу! Этот подонок испортил невинную девушку, искалечил ей жизнь... Он сделал из Молли шлюху!

Я додождал, пока Нелсон Рум немного успокоится. Он, с напряженными мускулами и сверкающими гневом глазами, вдруг спросил:

— Это он убил Молли?

— Он — один из подозреваемых по этому делу людей. Полиция разыскивает его, чтобы допросить. Он может знать очень много об этом убийстве, даже если и не сам совершил его.

— Что вы еще хотите узнать от меня? — спросил он.

— Одну или две интересующие меня детали. Отто Канзас вымогал у вас деньги?

Страх мгновенно сменил выражение злобы на его лице.

— Нет,— сказал он,— Я, правда, иногда давал ему немного, чтобы он устроил мне свидание с Молли, но он не шантажировал меня.

— Вы были в Аркенте в последнюю субботу, не так ли, мистер Рум? Отто видел вас в отеле «Блантон»... именно этим он держит вас?

Белее полотна, Рум, казалось, сейчас потеряет сознание.

— Я действительно был там, но уже в конце дня,— признался он.— Я проскользнул до двери Молли. Дверь ее номера была приоткрыта... я вошел не постучав. Я увидел, что она мертва. О, я клянусь!..

— В котором часу вы приехали в Аркейту?

— Около шести вечера.

— Вы заметили в комнате револьвер?

— Нет. Как только я увидел кровь, я как можно* скорее постарался уйти оттуда. Я там ни до чего не дотрагивался. Я не хотел быть замешанным в эту ужасную историю.

— Но позднее Отто пришел к вам. Он уверил, что видел вас и угрожал донести об этом.

— Ему не было необходимости доказывать, что. он видел меня. Он прекрасно знал: я обязательно должен встретиться с Молли в номере, в котором ее нашли мертвой. Вот этим-то он и угрожал мне. Он грозился сообщить обо всем полиции, если я не помогу ему спрятаться.

— Отлично. Я приехал сюда для того, чтобы отыскать Отто Канзаса... Где он?

:— У меня нет выбора,— после долгого раздумья проговорил он.— Отто находится в моем шале на озере. Он прячется там с вечера понедельника.

— Я проезжал мимо какого-то озера... это оно?

— Да, мое шале находится на противоположном берегу. Но вы самостоятельно никогда не найдете его.

— А можно туда подойти, не привлекая внимания Отто?

— Абсолютно невозможно, если не знаешь хорошо этих мест. К тому же Отто вооружен,— в его машине я видел карабин.

— Да, в таком случае мне будет необходим гид. А помощник шерифа знает, где находится ваше шале?

— О, Милт знает наши места, как свой карман.

— Я обращусь к нему за помощью,— сказал я, вставая.— Может быть, мы еще увидимся с вами до моего отъезда.

— Скажите, а нет ли возможности не впутывать меня в эту ужасную историю?

— Я еще не знаю, как поступит Отто. Что касается меня, я не произнесу вашего имени, если в этом не будет крайней необходимости для пользы моего клиента. На всякий случай я советую вам проконсультироваться с вашим адвокатом.

Я подъехал к полицейскому участку в момент, когда Милт Спрадлик выходил оттуда.

— Уже возвращаетесь, мистер Хантер? — спросил он.

— Знаете, Милт, мне известно, где находится Отто Канзас. Его настоящее имя Отис- Канзаски, он очень интересует полицию Аркенты. Хотите поехать и помочь мне задержать его?

— О, это просто шикарно, что вы подумали обо мне.. Я очень хорошо знаю эту птицу, и мне доставит удовольствие наложить на него руку. Где он прячется?

— Но только у меня есть к вам одна просьба, Милт. Я хотел бы задать Отто Канзасу один или два вопроса. Он, может быть, знает некоторые детали, которые помогут мне как можно скорее закончить дело.

— Конечно, это можно будет устроить. Мне очень интересно посмотреть, как действует частный детектив. Итак, куда же мы отправимся? .

— Отто Канзас прячется в шале Нелсона Рума. Но, по словам Рума, у Отто есть карабин.

— А что, Неле замешан в эту историю?

— Канзас шантажировал его, чтобы получить ключ от шале.

— Это, без сомнения, говорит за то, что Неле виделся с Молли?

— Совершенно верно.

Спрадлик посадил меня в машину, украшенную эмблемой шерифа. Он хорошо ее вел, и мы вскоре проскочили городское шоссе и поехали по старой проселочной дороге, которая зигзагами петляла между холмов.

— Неразумно предупреждать Отто о нашем появлении,— сказал я.— Отто может оказаться таким глупым, что встретит нас выстрелами из карабина. Или ему может прийти в голову мысль исчезнуть в лесу. Мы должны остановить машину на таком расстоянии от шале, чтобы до него не донеслось ни звука, а потом пешком незаметно подойти к дому. Нам надо действовать молниеносно и накинуться на него раньше, чем он успеет догадаться о нашем присутствии. Он уже долгое время жил в городе, чтобы разучиться слушать шумы леса.

— Я с вами согласен,— сказал помощник шерифа.— К тому же командуете здесь вы.

Двадцатью минутами позже Спрадлик остановил машину на Одной из просек.

— Шале Нелсона в трехстах метрах отсюда. У вас есть револьвер?

Я расстегнул пиджак и показал ему пистолет тридцать восьмого калибра, находящийся у меня под мышкой. Он покачал головой и, в свою очередь’ проверил свой кольт.

— Вряд ли нам все это понадобится,— заметил он,— но все же необходимо быть осторожными.

Мы отправились пешком — он впереди, а я за ним следом. Я облегченно вздохнул, когда наконец перед: нами раскинулась водная гладь. По большой дуге мы описали часть озера, и вскоре шале оказалось перед нами.

Это была довольно большая постройка из бетонных блоков, с фасадом, смотрящим на озеро. Сзади постройка тянулась до самого леса и своей кокетливостью скорее напоминала виллу, чем скромное шале.

Снрадлик сбавил шаг перед открытым пространством,

— Нам пока не надо показываться вместе,— сказал он.— Сейчас я пойду один, а вы подойдете, когда я вам подам знак.

Не дожидаясь ответа, он стремительно ринулся вперед. Через несколько секунд я присоединился к нему.

— Следите за дверью,— тихим голосом распорядился он.— Отис, должно быть, в одной из комнат, расположенных в фасадной части, если только он не на озере. Я сейчас обойду вокруг здания, чтобы убедиться в этом. Будьте готовы на случай, если он вдруг появится сзади.

Как только он исчез, я вытащил револьвер из кобуры и снял с предохранителя. Прошло десять минут, но ничего не происходило. Я уже начал немного нервничать, когда дверь вдруг резко отворилась... Я вздрогнул, но это был помощник шерифа, стоящий на пороге.

— Идите сюда,— сказал он.— Я нашел его... он в гостиной.

Я быстро последовал за Милтоном. Мы прошли длинный коридор, и я остановился, как вкопанный, на пороге большой комнаты. Мне сразу же стало ясно, что Отто Канзас уже ничего мне не сообщит. Он лежал на спине в луже крови, и около его правой руки валялся пистолет тридцать восьмого калибра.

Кто-то постарался, чтобы Отто Канзас никогда больше не ответил ни на один вопрос. Но кто? Кто мог это сделать? Нелсон Рум?..

Я повернулся к помощнику шерифа, чтобы видеть его реакцию. Однако увидел совсем не то, что ожидал. Направив свой кольт в мою грудь, он приказал мне теперь уже совершенно без деревенского акцента:

— Бросьте оружие, вы арестованы!

9

Это совершенно необъяснимое изменение в отношении ко мне на несколько секунд лишило меня дара речи. С трудом оправившись от шока, я спросил:

— Что. это значит? Вы что, действительно меня арестуете?

— Бросьте револьвер,— повторил он,-— Станьте к стене.

Его нахмуренные брови убедили меня, что он не склонен шутить. Я положил револьвер на пол и отошел к стене.

— Я ничего не понимаю, —сказал я.— Вы что, обвиняете меня в том, что я убил Отто Канзаса?

— Это очень даже возможная вещь,— ответил он неприятным тоном.— Ведь ничто не мешало вам прийти сюда и пустить ему пулю в лоб, прежде чем отправиться ко мне... Вы рассказывали мне, что Неле виделся с Молли. Может, вы хотите свалить все на Нелса, чтобы только выгородить вашего клиента? Только это не выйдет, мистер! Нелс — мой друг!

— Да вы с ума сошли! — закричал я.— Полиция Аркенты даже не знает о существовании Нелсона Рума, но она разыскивает Отто Канзаса и не замедлит внести Рума в списки подозреваемых. Кроме всего прочего, он ведь действительно был любовником Молли Уат, и Канзас убит в его шале. Он сам сказал мне, что сделает все, чтобы помешать огласке этой истории. Пойдите поговорите с ним, прежде чем делать такую глупость. Помните, что от меня зависит — втянуть его в эти неприятности или нет.

— Вот тут-то вы и попали себе пальцем в глаз, мистер частный детектив. Я никогда не слышал об Отто Канзасе. Для меня этот убитый — Отис Канзаски, бывший житель Румвилла, которого, сколько я помню, полиция не разыскивала. Я считаю, что это дело чисто местное, й у меня нет никаких причин извещать полицию Аркенты. Мое дело —- предупредить шерифа и коронера округа о совершенном преступлении. А вас я могу бросить в тюрьму по подозрению в убийстве и таким образом поубавить вашу активность в ожидании, когда станет известно, что к чему. Только в моей тюрьме вы не увидите журналистов.

— Боже мой, конечно же, это входит в ваши обязанности — заниматься этим делом,— сказал я.— Я и не собирался влезать в него. Единственное, что меня интересует,— кто убил Молли Уат. И только. Мне абсолютно наплевать на убийство Отто Канзаса, хотя я и считаю, что его совершил тот же, кто покончил с Молли. Отто был шантажистом, но я полагаю, что он все же нарвался на парня, слишком крепкого для него. Его смерть лишает меня возможности получить сведения, на которые я рассчитывал. Я уверен, что он знал убийцу Молли... или, во всяком случае, подозревал кого-то. И я по-прежнему считаю, что вы должны поговорить с Нелсоном Румом, прежде чем арестовать меня.

— Будьте спокойны, таково и мое намерение. А тем временем вы сядете на этот стул и не будете шевелиться. Мне нужно позвонить по телефону.

— Я могу курить? — спросил я.

— Курите... но только при условии, что вы не покинете этого стула.

Спрадлик прекрасно знал свое дело. Он осторожно обошел труп, чтобы подойти к телефону. Пока он набирал номер, я закурил сигарету и стал внимательно рассматривать положение тела и револьвера. Если оружие принадлежало тому, кому я думал, то Джаспер Уат, несомненно, пропал. Это был револьвер тридцать восьмого калибра такого же типа, который исчез из дома Уата. Тот факт, что Спрадлик не собирался извещать полицию Аркенты об убийстве Канзаса, был только на пользу моему клиенту. Во всяком случае это давало нам возможность выгадать некоторое время. Естественно, что у здешнего шерифа могут быть и другие намерения. Главное заключалось в том, чтобы уговорить Спрадлика позволить мне уехать, так как необходимо было как можно скорее предупредить Уата и Каванога о последних событиях.

Вдруг раздались' ругательства, и Спрадлик злобно уставился на телефон.

— Этот проклятый телефон не работает,— проворчал он.— Кто-то обрезал провода. Пошли, Хантер, мы возвращаемся в город.

Убедившись, что все двери в шале заперты, Милт подтолкнул меня к машине. Он заставил меня сесть рядом с ним, но все же наручники на меня не надел.

Когда мы выехали из леса, он наконец открыл рот.

— Я полагаю, что у вас есть алиби на вчерашний вечер и на утро сегодняшнего дня?

— Конечно. Ровно в полночь лейтенант Ханк Сликер из Уголовной бригады Аркенты расспрашивал, меня в моей квартире. Дежуривший в подъезде малый может подтвердить, что я был дома до и после ухода лейтенанта. Я звонил моей секретарше сегодня утром около семи часов, чтобы предупредить ее, что отправляюсь' в Румвилл. Дежурный даже может подтвердить время моего отъезда.

— Да... Я, конечно, не думаю, что это вы убили Отиса. Но вы, возможно, покрываете своего клиента. Я хорошо представляю, как этот Джаспер Уат приехал сюда вчера вечером убить Отиса, а потом отправил вас сегодня утром в Румвилл, чтобы скрыть следы преступления.

— Послушайте, Спрадлик... если бы это было так, разве я приехал бы к вам?

— А почему бы и нет? Вы, вероятно, думали, что совсем не трудно будет надуть такого простоватого на вид парня, как я.„ Заставить поверить, что вы помогаете мне, в то время, как вы заметаете следы!

Я понял, что дальнейший спор с ним бесполезен, и больше за всю дорогу не раскрыл рта. Он сосредоточился на дороге, и мы молча продолжали путь.

Когда он остановился перед своей конторой, нас ожидал сюрприз: на стоянке красовались машина местного шерифа полиции штата и «шевроле» Уголовной бригады Аркенты.

При виде всей этой техники Спрадлик скорчил гримасу.

— Это Лом Декс, наш шериф,— пояснил он мне.— Кто-то из полиции штата сопровождает его. Вы думаете, что смерть Отиса уже не секрет?

Так как я хранил молчание, он бросил на меня косой взгляд и пробормотал:

— Будьте благоразумны, Хантер, это лучшее, что вы можете придумать.

Вытащив меня из машины, он подтолкнул меня к подвалу. Мне и спрашивать не надо было, где находится тюрьма.

Он очень торопил меня, но я шел насколько было возможно медленно. В тот момент, когда мы уже достигли лестницы, трое мужчин вышли из двери следующего этажа.

Их форма дозволила мне распознать шерифа округа и представителя полиции штата. Третьим был Ханк Сликер.

— Погоди, Милт,— приказал шериф.— Тут очень важное дело.

Обозленный таким непредвиденным обстоятельством, Спрадлик бросил на меня недружелюбный взгляд,

— Это все может подождать, пока я посажу этого человека под замок! — бросил он.

— А кто это? — спросил шериф.

— Человек, которого я хочу допросить по одному делу.

И тут Ханк Спикер меня увидел.

— Стойте! — вскрикнул он, приблизившись к нам — Я очень хорошо знаю этого парня. Это Келл Хантер, частный детектив из Аркенты. Он может дать нам исключительно полезные сведения относительно человека, которого мы разыскиваем.

— Отойдите,— угрожающим тоном сказал ему Спрадлик.— Это мой арестованный!

— Спокойно, Милт! — проговорил шериф.— Мы все это сейчас выясним. Проводи Хантера в контору.

Спрадлик уничтожающе глядел на меня, но вынужден был повиноваться. Мы поднялись по лестнице и, пройдя через зал суда, вошли в кабинет помощника шерифа.

Коренастый, с загорелым лицом, Лом Деке, вероятно, недавно перешагнул пятидесятилетний рубеж. Он пропустил всех вперед, закрыл за нами дверь и очень спокойно спросил:

— Итак, Милт... в чем дело?

Спрадлик уже никак не мог вывернуться. Недовольным тоном он пояснил:

— Этот частный детектив навестил меня сегодня утром. Он хотел получить сведения о Молли Голден. Я сказал ему то, что знал, и, как позже понял, совершил ошибку, рассказав, что она в свое время была замужем за Нелсоном Румом.

Хантер разыскивал также некоего Отто Канзаса, но я никогда не слышал о таком. Покинув меня, он отправился к Нелсу Руму и вскоре вернулся от него. Нелсон сказал ему, что этот Отто Канзас по-настоящему звался Отисом Канзаски и прятался в шале Нелса на берегу озера. Я очень хорошо помнил Отиса и решил сопровождать Хантера, чтобы бь!ть уверенным, что все произойдет по правилам. Когда мы приехали в шале, то обнаружили, что Отис мертв. Он был убит, вероятнее всего, накануне, пулей из пистолета тридцать восьмого калибра.

— Но почему же вы в таком случае задержали Хантера? — спросил шериф.— Что дало вам повод думать, что это он убил Отиса?

— Хантер вчера вечером был в Аркенте,— вмещался Сликер.— Я подтверждаю это. Он не покидал города ранее сегодняшнего утра. Я это знаю, потому что звонил к нему на квартиру сразу же после его отъезда и узнал от его секретарши, что он поехал сюда, в Румвилл.

— Ты совершил грубейшую ошибку, Милт,— сказал шериф.— Я не вижу никаких оснований к задержанию мистера Хантера.

Стараясь подавить недовольство и раздражение, Спрадлик заявил:

— Да, действительно, я согласен с вами. Вы свободны, Хантер.

— А мой револьвер? — спросил я.

Он вытащил мой револьвер из-за пояса, дулом вперед, и протянул мнe. Я положил револьвер в свою кобуру.

— У вас есть разрешение на ношение оружия? — спросил другой полицейский.

— Да. Хотите посмотреть?

— Я знаю, что оно у него есть,— сказал Сликер.— Хантер раньше был одним из наших сотрудников и никогда не имел нареканий.

Вопрос с револьвером был разрешен, и шериф повернулся к Ханку.

— Я полагаю, что и вы, и присутствующий здесь Бертон разыскиваете одного и того же человека по имени Отто Канзас. По словам Милта, этот Канзас на самом деле Отис Канзаски, бывший житель нашего городка, и, кажется, в настоящее время он убит.

— Не так быстро,— запротестовал Спрадлик.— По-моему, убитый — Отис Канзаски... Это Хантер называет его Отто Канзасом.

— Опознание не ,представит никаких трудностей,— сказал Ханк.— У Отто Канзаса было много судимостей. Отпечатки его пальцев находятся в нашей картотеке и в его досье, к тому же я привез с собой его фото.

Он вытащил из кармана конверт, вынул оттуда фотографию и протянул Спрадлику.

—- Это он? — спросил, Ханк.

— Да, он,— скрепя сердце признался Спрадлик.

— Тогда я предлагаю всем поехать в шале,— сказал Сликер.

— Я вернулся сюда, потому что там были перерезаны телефонные провода,— запротестовал помощник шерифа.— Я хотел позвонить Лому Дексу и доктору Лостону. Это убийство было совершено в нашем. округе, и заниматься этим должен шериф.

— Точно,—тихо проговорил Сликер.— Но убийство это связано с делом, которым мы занимаемся в Аркенте. Вот потому-то Бертон и присутствует здесь... Он здесь для того, чтобы проследить за согласованностью наших действий.

— Я готов всемерно с вами сотрудничать,— поспешно сказал шериф.

Обращаясь к своему помощнику, он приказал:

— Позвоните врачу, Милт, и попросите, чтобы он поскорее присоединился к нам в шале. Мы все сейчас же отправляемся туда.

Пока Спрадлик выполнял распоряжение шерифа, Ханк подошел ко мне.

— Этот Рум,— прошептал он,— это тот Нелсон, который фигурирует в магнитофонной записи... тот, о котором говорила Лавери Кеннеди?'

— Тот самый,— подтвердил я.— Он женился на Молли Голден, когда им обоим было по семнадцать лет, и его родитель аннулировал брак как незаконный. Позднее он снова стал встречаться с Молли, регулярно навещая ее в отеле «Блантон».

— Мне, безусловно, необходимо будет поговорить с ним. Откуда ты . узнал, что Отто Канзас прячется в этих местах?

— Расспрашивая направо и налево. Но то, что я обнаружил Рума, просто удача. Когда я расспрашивал Спрадлика относительно Молли, он сказал мне про некоего Нелса. Это имя тотчас же напомнило мне что-то. Лавери Кеннеди сказала, что один из постоянных посетителей Молли звался Нелсоном, но она не знала, имя это или фамилия. А сам-то ты' как догадался, что Отто Канзас находится здесь?

— Это совсем нетрудно, когда объявлен розыск. У нас же есть на него досье с момента его первого ареста, а там местом рождения значится Румвилл. Мы также знали, что и Молли Уат родилась здесь. Наконец, к этому надо прибавить сведения, сообщенные портье из «Блантона». После этого можно было смело предположить, что он направился именно сюда.

Но больше всего подтвердил мое намерение поехать именно сюда анонимный звонок, известивший о том, что Канзас прячется здесь.

— А когда, в какое время ты получил эту информацию?

— Ранним утром, в семь часов, чтобы быть точным.

— Кажется, тебе что-то очень часто звонят анонимно, Ханк.

— Да, и мне крайне интересно узнать имя звонившего. Не исключено, что на другом конце провода был убийца.

— Будущее покажет,— сказал я.— Но этот голос был мужским или женским?

—- Говорили сквозь платок. Можно было подумать, что звонит мужчина, но это могла быть и женщина, изменившая голос.

Когда Спрадлик покончил с телефонными разговорами, Лом Декс пригласил нас присоединиться к нему. Я вышел вместе с Ханком, но, спустившись до нижней ступеньки, сказал ему:

— Я не стану тебя сопровождать, так как мое присутствие определенно портит нервы помощнику шерифа. Он кипит желанием ни за что ни про что бросить меня в тюрьму.

— Да, ты прав,— согласился Ханк,— к тому же ты не служишь в полиции. Так что, ты вернешься в Аркенту?

— Да, я обещал Холли быть в конторе сегодня днем.

— Отлично. Держись, старик. Я очень благодарен тебе за переданную магнитофонную ленту. И еще за сведения о Руме. Но ты все же скрыл от нас информацию об Отто Канзасе, а я, как тебе известно, не люблю таких штучек. Ты уверен, что больше ничего не хочешь мне сказать?

Я должен был сказать ему о револьвере, лежавшем около убитого, но промолчал. Если это был револьвер Уата, лейтенант быстро и сам обнаружит это. Я просто ответил:

— Нет, Ханк, у меня больше нет ничего.

— Хорошо. Я думаю, что оказал тебе услугу только что, поручившись за тебя, так что мы квиты. Но мне все же кажется, что ты знаешь по этому делу гораздо больше, чем говоришь. Если это так, будь предельно осторожен: если ты прячешь от нас что-то, мы больше не друзья и я отдам тебя Спрадлику или сам упеку тебя в тюрьму.

— Понятно, Ханк. До скорого свидания! — ответил я, чтобы что-нибудь ответить.

По дороге в Аркенту я размышлял об убийстве Отто Канзаса и о возможных его мотивах. Моя уверенность относительно оружия, Из которого было совершено преступление, все больше и больше крепла. Не приходилось сомневаться, что оно принадлежит У ату, и это указывало на то, что убийца во что бы то ни стало хотел убедить всех в виновности моего клиента.

В окрестностях Аркенты я отыскал телефонную будку, позвонил Феликсу Каваногу и сообщил ему о смерти Отто Канзаса и о моих подозрениях относительно оружия.

— Предупредите Уата,—- добавил я,— и спросите, есть ли у него алиби на прошлую ночь и сегодняшнее утро. Лейтенант Сликер, безусловно, навестит его после возвращения.

Мои новости страшно взволновали юриста. Он заторопился скорее ^вопить Уату. Так что я, ничего больше не говоря, повесил трубку и направился в свою контору.

Я приехал к «Топер Билдингу» в два часа, голодный, как медведь после зимней спячки. Кроме чашки кофе, у меня с утра ничего не было во рту.

Когда я открыл дверь конторы, Холли сидела за пишущей машинкой.

— Вы становитесь очень популярны, патрон,— с хитрой улыбкой бросила она.— Два телефонных звонка за день! Сперва Вирл Томас, который, как мне показалось, был весьма огорчен, не застав вас. Я его спросила, надо ли вам позвонить ему после возвращения, но он ответил, что не надо. «Пусть Хантер лучше встретится со мной в баре Падди Дункана сегодня вечером, в семь часов. Я буду ждать его там».

— А я знаю это место?

— Разумеется, вы уже были в нем однажды. Второй звонок был от Дермоида. Он больше не интересуется, видите ли, делом Уата. Перед тем, как повесить трубку, он сказал: «Келл поймет».

— Совсем нетрудно понять,— насмешливо проговорил я.—.'Вчера я отдал полиции магнитофонную ленту, которая бросает несколько странный свет на все его действия. Ему будет очень трудно объяснить их лейтенанту Спикеру, и он решил, что лучше больше не нарываться. Мне только хотелось бы знать, удалось ли ему убрать Лавери Кеннеди куда-нибудь подальше.

— Я была уверена, что около вас в какой-то момент обязательно появится девица. Можно мне узнать, кто эта Лавери Кеннеди?

— Восхитительная женщина, рыжей масти.

— Вы никогда не изменитесь, патрон?.. Сведения, которые я получила, лежат на вашем столе.

— Спасибо, Холли, я ознакомлюсь с ними. Скажите, пожалуйста, чтобы мне принесли сэндвичи и бутылку пива.

Пока Холли звонила по телефону, я прошел в свой кабинет и снял пиджак. Потом, поудобнее устроившись в кресле, начал читать досье Камерона Поувера.

Первый из документов — сорокапятилетней давности -— был .рапорт о привлечении к суду за мошенничество на выборах. Несчастливый кандидат на пост мэра, некий Роберт Арнольд, обвинял Камерона Поувера и Винса Катса в подкупе избирателей и в подтасовке результатов голосования в пользу Михаэла Хатворта — мэра, полномочия которого оканчивались. Газета не называла род занятий Поувера, но о Катсе говорилось как о хорошо известном букмекере. Арнольд так и не смог доказать свою правоту, и Хатворт остался мэром Аркенты.

Между тем Арнольд обладал все же некоторыми возможностями и продолжал борьбу до того дня, как был убит в подъезде собственного дома.

Камерон Поувер фигурировал среди подозреваемых. По ложным доказательствам его оправдали, и убийство Арнольда так никогда и не было раскрыто.

В следующий раз о Поувере заговорили, когда он шел за гробом Михаэла Хатворта, случайно погибшего на охоте. Остальные участники процессии тоже были известными персонажами, и список их имен заставлял думать о городском политическом сговоре.

Далее меня ожидал еще один сюрприз.

Год спустя после смерти Хатворта его вдова вышла замуж за Поувера, хотя он был гораздо моложе ее. «Служащий женился на вдове своего хозяина» — под таким заголовком была помещена статья, в которой сообщалось, что Маргарет Хатворт наследовала все состояние мужа, бывшего мэра,— два миллиона долларов. Не сама по себе заинтересовала меня эта статья, а то, что я мог прочесть между строк.

Было совершенно очевидно, что Камерон Поувер наложил одновременно лапу и на жену, и на деньги, и на политические связи умершего. Он разбогател совсем не благодаря своему трудолюбию, а потому что женился на деньгах.

С капиталом и женой, принадлежащей к высшим кругам Аркенты, он быстро стал одним из влиятельнейших людей в городе.

Я быстро пробежал еще несколько' статей, комментирующих эту женитьбу, и сосредоточил внимание на деловой карьере Поувера. Его имя упоминалось много раз в связи с различными предприятиями и обществами. Он был президентом многих акционерных обществ, но больше всего внимания уделял «Электроник Поувер». Начав с небольшой фабрики, он очень скоро превратил ее в крупнейшее предприятие штата.

После короткого извещения о рождении Сандры, дочери Поувера, я уже не ждал ничего Для себя интересного, пока не дошел до смерти его жены, смерти которая не могла не вызвать подозрений.

Маргарет Поувер умерла таинственным образом в собственной летней резиденции около озера Бенсон. Она жила там несколько дней в обществе дочери, которой было тогда шестнадцать лет, и горничной... Молодая Сандра испытала страшный шок, обнаружив труп матери, убитой в кровати.

Горничная немедленно позвонила в полицию, и санитарная машина приехала также незамедлительно.

Начиная с этого места история становилась расплывчатой. Исчезли деньги, и шериф округа полагал, что Маргарет Поувер, проснувшись, обнаружила в своей комнате вора, который в панике убил ее. Два или три бродяги были задержаны и опрошены. Потом мало-помалу об этом деле перестали говорить, и оно заглохло. В газетах не сообщалось, что убийца найден.

Неприятная, но навязчивая мысль засела у меня в голове: люди, игравшие какую-то роль в борьбе, которую вел Камерон Поувер, преумножая свое состояние, умирали насильственной смертью. Сперва Роберт Арнольд, угрожавший Поуверу вывести его на чистую воду, потом Михаэл Хатворт, который помог ему взобраться по общественной лестнице, и, наконец, жена, считавшая, что тоже имеет право на свою часть, состояния.

Существовала ли связь между этими тремя смертями?.. Не был ли Камерон Поувер связующим звеном? Замешаны ли другие персонажи из его окружения в этом?

Я тщетно пытался найти ответ на все эти вопросы, когда Холли принесла мне сэндвичи и пиво.

— Обнаружили что-нибудь . интересное, патрон? — спросила она.

— Ваши заметки относительно Камерона Поувера — просто динамит! Взятые в отдельности и через большой промежуток времени, эти сообщения не вызывают особого интереса, но их сопоставление заставляет здорово задуматься. .

— Да, и меня это поразило. Есть возможность проверить некоторые факты?

— Конечно, но придется основательно заняться прошлым, а это займет очень много времени. Следы ведь уже остыли, и если Поувер узнает, что я интересуюсь его прошлым, он может сильно рассердиться.

— И это вас останавливает?

Я улыбнулся ей и стал медленно потягивать пиво.

— Для начала не позвоните ли вы в Союз рыболовов, чтобы узнать, где находится озеро Бенсон? Это название мне о чем-то говорит, но я никак не могу вспомнить, где оно находится.

-— Будет сделано, патрон.

Я продолжил чтение, не забывая, уничтожать сэндвичи, и дошел до подборки материалов о Неде Дермоиде. Она была много меньше, чем рапорт о Поувере.

В течение пятнадцати лет Дермоид участвовал в политических кампаниях, руководимых Поувером. Он дважды выступал свидетелем перед уголовным судом города. Оба раза по случаю нарушения закона о выборах. Он производил впечатление человека, способного на все, выступая в случае необходимости доверенным лицом в избирательной кампании и, по-видимому, снабженный соответствующими полномочиями, помог многим известным политикам. Его имя упоминалось рядом с именем Поувера в различных политических кампаниях, что меня совершенно не удивило.

Я уже собирался перейти к вырезкам, содержавшим упоминания о Вирле Томасе, когда снова появилась Холли.

— Готово, патрон, я нашла для вас озеро Бенсон,— заявила она.— Оно находится в округе Хак, Совсем близко от Румвилла.

— От Румвилла? — удивленно воскликнул я.

— Да, это именно то, что мне сообщили.

— Но тогда разговор, несомненно, идет об озере, которое я сегодня видел. Озеро, на берегу которого Отто Канзас дал себя убить! Что же это такое? Может быть, история повторяется?

— Вы слишком много у меня спрашиваете, Келл. Могу я сделать для вас еще что-нибудь, прежде чем отправлюсь домой?

— Нет, Холли, спасибо, вы можете идти. А я побуду здесь, а потом отправлюсь на свидание с Вирлом Томасом. Контору я запру.

Оставшись один, я попытался выстроить все факты в единую схему. Любопытные дела! Если у Поувера была вилла около озера Бенсон, то, возможно, он знал Молли и Отто еще в те далекие времена. И даже если этого не было, его дочь Сандра, безусловно, встречалась , с ними. Дети ведь любят игра/ь вместе, а они все были примерно одного возраста.

Эта мысль еще больше возбудила мое нетерпение поскорее увидеться с Вирлом Томасом. Может, от него я узнаю подробности, о которых не говорили ни его жена, ни его тесть.

Я взял заметки Холли и быстро прочел все, что касалось Вирла Томаса. Почти все они были о его спортивных достижениях. Один из асов в своей школьной команде, потом — в университетской и в конце концов профессиональный игрок. Женитьба на Сандре Поувер снова привлекла внимание прессы, и его имя замелькало в светской хронике тех времен. Несмотря на то, что теперь ему было около тридцати пяти, им все еще интересовались спортивные круги.

Таким образом, я узнал, что он замечательно играет в гольф, что он отличный стрелок из пистолета, удачливый охотник и рыбак, хороший игрок в ручной мяч и что на него можно было рассчитывать, играя в паре на теннисных кортах. Но я совсем ничего не узнал о его криминальной или незаконной деятельности.

Когда я добрался до последней страницы, часы показывали шесть. Стремясь поскорее увидеться с Вирлом Томасом, я направился на улицу, но в дверях холла меня остановил телефонный звонок.

Я вернулся, поднял трубку. И сразу же узнал взволнованный голос Феликса Каванога:

— Джаспер у вас, Келл?

— Нет. Позвонив вам, я сразу же приехал сюда и больше не выходил. Я думал, вы его предупредили о возможном визите полиции.

— Я так. и сделал. Я позвонил ему в контору около двух часов. «Немедленно еду к вам»,— ответил он. С тех пор я все жду его! Спикер мог задержать его, но секретарша Ханка сказала, что он ушел и что Джаспера у них не было. Я не представляю, где он может находиться.

— Значит’ он исчез между своей конторой и вашей? Это плохо пахнет, Феликс. Нужно постараться как можно быстрее разыскать его!

10

Феликс был страшно обеспокоен. Задав ему еще несколько вопросов и не получив вразумительных ответов, я пообещал заняться розысками Уата и повесил трубку.

Что могло прийти в голову моему клиенту?.. Неужели он так глуп, что убежал из страха быть задержанным?.. Я спрашивал себя, искать ли мне его или все-таки отправиться на свидание с Вирлом Томасом.

Это исчезновение меня не слишком беспокоило. Уат, напуганный находкой его револьвера около трупа

Канзаса, куда-то сбежал. Но мне надо было обязательно повидать Вирла Томаса. Если я не встречусь с ним сейчас, я рискую никогда его не увидеть.

В конце концов я решил отправиться на свидание, и в половине седьмого мой «форд» направился на восток, к заведению, которое содержал Падди Дункан.

Этот бар и салун облюбовали спортивные круги города. И судя по тому, что я узнал о Вирле Томасе, именно это место он должен был предпочитать всем остальным.

Я приехал туда без десяти семь. Несмотря на то, что Падди был хозяином заведения, он сам взял бутылку «Джека Даниела» и подошел ко мне.

— Как здоровье, как поживаете, Келл? — спросил он.— Уже целую вечность вас не было видно здесь.

— Дела, Падди... Вы знаете Вирла Томаса?

— Конечно.

— У меня с ним здесь свидание. Вы можете нас свести?

— Пока его тут нет. Он еще не показывался сегодня.

— Пришлите его, пожалуйста, ко мне, когда он появится. Я устроюсь в кабинке в глубине зала.

— Хорошо, Келл. Еще немного виски?

Я поблагодарил, оплатил обе порции, получил свой стакан и отправился устраиваться таким образом, чтобы иметь возможность наблюдать за входом в зал.

Я уже пил третий стакан «Джека Даниела», когда высокий тип перестудил порог и направился к Падди. Тот указал на меня, и я понял, что этот малый с бычьей шеей и есть Вирл Томас. У него были огромные уши, черные вьющиеся волосы и подбородок, выдающийся вперед. Он приблизился ко мне так, что я ничего не мог прочитать в его темных глазах, и сел прежде, чем я успел пригласить его.

— Хантер? — спросил он.— Частный детектив, который работает на Джаспера Уата?

— Да. Моя секретарша передала мне вашу просьбу. Вы выпьете что-нибудь?

— Скотч с водой.

Я сделал знак Падди, показывая на свой пустой стакан. Падди сразу же .обслужил нас, я оплатил, и он вернулся за стойку бара.

Вирл залпом осушил стакан. Не дотрагиваясь до своего, я спросил:

-- Итак, по какому же поводу вы хотели меня видеть?

Он устремил на меня взгдяд, которому, видимо, хотел придать тверд ость.

— Я хочу, чтобы вы перестали лезть в мои дела. Вы, как я понял, делаете все возможное, чтобы приписать мне убийство Молли Голден.

— Вас подозревает полиция,— спокойно ответил я.— Мне кажется, что ваше алиби совершенно неудовлетворительно. Лейтенант допрашивал вас еще раз?

— Вы прижали малышку Кеннеди с ее магнитофоном. Вы успели доставить мне массу неприятностей. Имейте в виду, я этого не люблю.

— Мне абсолютно наплевать, что вы любите и чего не любите. Когда кто-нибудь хочет подложить мне свинью, я плачу ему той же монетой. Я давно знал, что вы встречались с Молли Уат в «Блантоне». А теперь и полиция знает об этом. К тому же свидетельство Кеннеди недолго бы дурачило суд, особенно с хорошим адвокатом против вас. Нужно быть идиотом, чтобы пользоваться подобным алиби!

— Я также не люблю, когда меня считают идиотом! — прошипел он.

—Тогда поступайте, как разумный человек.

Я думал, что он взорвется, но он сдержался, немного успокоился и сказал мне:

— Я последовал совету Дермоида, но потом достаточно хлебнул, чувствуя, как вы все время наступаете мне на пятки. На этот раз я скажу правду.

— И в чем же она состоит?

— А в том, что я встретился с Молли в отеле «Блантон» по ее просьбе. Мы познакомились с ней накануне, на небольшой вечеринке, устроенной моим тестем в клубе «Сильвае Дейгт»/Я немного увлекся... она просто очаровала меня, и я пригласил ее прогуляться. Она позволяла себя обнимать, но и слышать не хотела, чтобы пойти дальше. «Мы увидимся завтра, если ты навестишь меня в отеле «Блантон»,— сказала она.— Я буду ждать тебя начиная с трех часов».

— И вы утверждаете, что только на этом вечере увидели ее впервые? Но мне кажется, вы очень давно знакомы с ее мужем... Или.это не так?

— Да, мы знакомы с Детства. Но Джаспер всегда устраивал так, чтобы я не встретил его жену. Я не могу понять, как он смог уговорить такую девушку выйти за него замуж. Он — маленький человечек, боящийся даже собственной тени, а Молли обладала дьявольским темпераментом.

Чем дальше продолжался наш разговор, тем больше этот проходимец действовал мне на нервы. Но я должен был терпеть его, чтобы узнать некоторые подробности. И решил .действовать осторожно,

— Это вы надоумили Поувера пригласить эту пару на вечер по случаю дня рождения вашей жены? — спросил я.

— Да не в жизнь! Джаспер — человек, наводящий уныние, и, как я вам уже сказал, я не знал Молли и' не знал, что у нее жар в ягодицах. Я представлял себе ее тщедушной женщиной, невзрачной, тихой, под стать ее мужу. Я не знаю, кому пришла в голову мысль пригласить их. Скорее всего, моему тестю. Или, может быть, Сандре.

— А у вас не было ощущения, что кто-то из них уже знал Молли?

— Может, Камерон... может быть, и Сандра... Но, во всяком случае, моя жена ненавидела Молли. Сандра невероятно ревнива и громко кричит, когда какая-нибудь девушка приближается ко мне... так же было и тогда, когда Молли кокетничала со мной. Но почему вы думаете, что Камерон или Сандра знали ее?

— Молли родилась в маленьком городке под названием Румвилл, находящемся вблизи озера Бенсон. У Камерона Поувера была вилла в этом месте. Молли и Сандра одного возраста и отлично могли в детстве дружить.

Вирл в задумчивости почесал затылок.

— Это для меня новость,— сказал он.— Разумеется, я знал о существовании виллы, но Поувер уже давно продал ее. Сандра ни за что не хотела возвращаться туда после убийства ее матери, и было достаточно только упомянуть озеро Бенсон, чтобы с ней сделалась истерика.

— Я задал этот вопрос между прочим. Лучше расскажите мне немного о вашем посещении «Блантона». Но прежде скажите — вы ходили к Молли в субботу утром или встретились с ней только на автобусной станции?

Мгновенно в глазах Томаса вспыхнула злоба.

— Что вы еще собираетесь взвалить на мою голову? — закричал он.— Ведь я уже сказал вам, что у меня было свидание с Молли в три часа в «Блантоне»... До этого я не был ни у нее, ни в другом месте. Я проснулся в этот день лишь после полудня и выехал из дома в половине третьего.

— Когда же вы приехали в отель?

— Без двух или трех минут три.

— Вы прошли по холлу мимо портье?

— Идя на свидание с замужней женщиной? Вы что, с ума сошли или вообще не в себе?.. Молли сообщила мне номер своих апартаментов, и-я выждал, пока портье повернется ко мне спиной, чтобы пройти.

— Что же было дальше?

— Я поднялся и постучал в дверь Молли. На мой стук не последовало никакого ответа. Боясь, что меня могут застать возле ее номера, если я дольше задержусь в коридоре, я повернул ручку двери. Дверь. не была заперта. Когда я вошел, Молли была уже мертва.

Излишне говорить вам, какое ужасное впечатление это на меня произвело.

Я уже слышал такое же, почти слово в слово, от Нелсона. Похоже, в этот день все входили в комнату Молли совершенно свободно, как на постоялый двор.

— И что же вы сделали потом? — спросил я.

— Я убежал как можно быстрей.

— И вы не позвонили в полицию?

— Проклятье, нет! Когда ты женат и твой тесть зовется Камерон Поувер, то, естественно, не приходится искать такого рода публичности.

— А потом?

— Я боялся, что меня могли видеть входящим в отель и выходящим оттуда. Я немного подумал и решил объяснить создавшуюся ситуацию Дермоиду. Он посоветовал никому ничего не говорить и обещал устроить мне необходимое алиби.

— Значит, Дермоид узнал о смерти Молли от вас еще до того, как это стало известно полиции?.. А он говорил об этом с Поувером?

— Да. Он тоже был напуган и побежал все доложить старику. Я получил хорошую взбучку, так Как накануне вечером Камерон мне запретил встречаться с Молли.

— А кто придумал использовать для вашего алиби Лавери Кеннеди?

— Дермонд. Он каким-то образом держал ее в руках и сказал, что она послушается его.

Не пытаясь скрыть отвращения, я спросил:

— А как лейтенант Сликер воспринял вашу историю?

— Мне, кажется, удалось убедить его. По крайней мере, я надеюсь, что это так. Я действовал так, чтобы спасти свою репутацию. Неду Дерм'онду повезло меньше, и полиция здорово потрепала его,

— Но разве Поувер не защищает его?

— О да, разумеется. Только это нас обоих и спасает.

— А что с Лавери Кеннеди?

— Она очень удачно сбежала, и это облегчило нам дело.

— Убежала одна или под конвоем?

— Никто ее не видел после того, как она навестила вас. Так что она или уехала из города или очень хорошо спряталась. Но никто и не жаждет ее видеть, за исключением фликов. Меня бы очень устроило, если бы она больше вообще никогда не появилась в этом городе.

— Дермонд звонил мне. Он сказал моей секретарше, что больше не жаждет отнять у меня лицензию. Как вы считаете, что явилось причиной такой перемены?

— Я вам уже сказал. Он тонет в проклятьях и хочет быть лояльным по отношению к вам. Если вы перестанете пытаться взвалить на меня убийство Молли, Дермонд вообще оставит вас в покое.

— А Камерон Поувер?

— Камерон Поувер только хотел помешать вам впутать меня в эту историю. Для Сандры... совсем не ради меня. Он считает, что мне больше нечего опасаться полиции, а ваша активность его почему-то больше не волнует. Но, тем не менее, мой вам совет: не суйте нос в его дела или это слишком дорого будет вам стоить.

— Значит, если я не буду заниматься ни Поувером, ни Дермоидом, ни вами, я в таком случае смогу спокойно работать? Я вас правильно понял?

— Это так. Но вам все же не удастся доказать невиновность вашего клиента.

— И почему же?

— Я оставил напоследок для вас маленький сюрприз, Хантер. Найдено орудие убийства. Оно, без сомнения, принадлежит Джасперу Уату. Полиция задержала его, когда он покидал город. Он откуда-то узнал о находке револьвера и собирался драпануть. С минуты на минуту ему предъявят обвинение... Что вы на это скажете?

Я был готов к этой новости. Этого следовало ожидать, но, тем не менее, новость, была крайне неприятной. И то, что ее сообщил мне Вирл Томас, делало ее неприятной вдвойне.

— Если вы немедленно не исчезнете с моих глаз, произойдет хорошая потасовка,— бросил я.— Я уже достаточно потерял времени, разговаривая с вами!

— Салют, простофиля! — ответил он, вставая с видом триумфатора и блеском в глазах.— Увидимся на процессе.

— А может, даже и раньше, Томас. Эти сказки, которые вы мне рассказали о ваших отношениях с Молли, меня не убедили и не ввели в заблуждение по поводу вашей особы. Вы се ней, как установлено, встречались задолго до вечера в «Сильвае Дейгт». Вас неоднократно видели вместе.

— Так вы считайте меня лжецом?

— О, это определение вам очень подходит. Я даже могу представить свидетеля.

— Его имя?

Игнорируя его вопрос, я продолжал:

— Вы также очень хорошо знаете и Отто Канзаса. Эта пара шантажировала вас, и вы решились на убийство, чтобы избавиться от них. Не заблуждайтесь, вы еще под очень сильным подозрением, Томас, не забывайте этого!

— Бог мой, Хантер, вы скажете мне имя этого свидетеля?

Уставившись на него в упор, я спокойно ответил:

— Убирайтесь! Ваше присутствие оскорбительно для бара!

Со сверкающими злостью глазами он кинулся на меня, крича:

— Вы мне ответите за это, черт возьми!

Я успел увернуться от его кулака и выскочить из-за стола. Не ожидавший столь быстрой реакции, он чуть было не потерял равновесия, но сумел выпрямиться и снова кинулся на :меня. Я был готов к этому и ударил его правой в подбородок, повалив на банкетку.

Он еще- только поднимался, когда Падди оказался между нами с клюшкой от бейсбола в руке.

—: Вы что, не знаете порядков бара?— спросил он.— Здесь только я наношу удары. Итак, дети мои, прекратите эту глупую игру,'и давайте лучше выпьем. Угощает заведение.

— Хорошо; Падди,— сказал я.— Мы с Томасом продолжим снаружи, если у него еще осталось желание драться.

— Оставим эту тему сегодня вечером,— недовольным тоном пробурчал Вирл Томас,— Но можете мне поверить, что я никогда не забуду удар вашего кулака, и придет день, когда вы заплатите мне за все.

Он сделал несколько шагов по направлению к двери, потом обернулся. Если бы взгляды могли убивать, я, безусловно, тут же упал бы замертво. Но Вирл Томас удовольствовался лишь тем, что добавил:

— Вас ждет очень много неприятностей... Я не останавливаюсь на полпути.

Я не дал себе труда ответить ему, так как ни минуты не 'сомневался в его чувствах. Но Нед Дермонд уже достаточно поостыл, чтобы продолжать борьбу, а вспомнив ту неприязнь, которую выказал Камерон Поувер, говоря о своем зяте, я был уверен, что Вирл Томас не станет рассказывать ему о нашей встрече.

Когда Томас вышел из бара, я повернулся к Падди,

— Весьма огорчен, старик! Я могу получить стакан?

— Еще бы, Келл! Обязательно, и за счет заведения!

Я. вернулся на свое место и со стаканом, стоящим передо мной на столике, стал размышлять. Я блефовал, когда сказал Вирлу Томасу, что его видели вместе с Молли. Джерри, бармен из «Клуба кадров», видел его в компании молодой женщины в один из вечеров накануне рокового дня.

Мои мысли внезапно вернулись к Уату. Тюрьма теперь была для него самым лучшим местом. Там он был в гораздо большей безопасности, чем на свободе. Но пока он за решеткой, мне нельзя терять ни минуты в поисках убийцы Если я смогу предъявить обвинение в убийстве, Феликс Каваног сможет вызволить Уата из тюрьмы на следующий же день.

Джаспер Уат недолго занимал мои мысли. Вызволять из тюрьмы моего клиента было делом Феликса, а моя задача —- найти убийцу Молли: Ключ к тайне, которая покрывала ее смерть, безусловно, находился в ее прошлом. Надо было попробовать выудить что-то из того, что я узнал о ней за это время.

Итак, она родилась в Румвилле. В нежном возрасте, когда девушка стремится навстречу жизни, она вышла замуж за Нелсона Рума и сразу же получила тяжелый удар, когда был аннулирован их брак. Униженная и оскорбленная, она покинула Румвилл в компании с Отто Канзасом, с гнусным мошенником, который ранее назывался Отисом Канзаски.

Как они устроились в Аркенте и на что жили, этого я не знал, но мне было известно, что вскоре Молли стала работать на Винса Катса. Позднее она жила с Недом Дермоидом и, наконец, вышла замуж за Уата. И все это время она не переставала встречаться с Нелсоном Румом и Вирлом Томасом. И за всеми этими связями всегда вырисовывалась фигура Отто Канзаса.

Организационная работа, по словам Лавери Кеннеди, была делом Отто Канзаса, который устраивал все свидания Молли. Лавери испытывала неприязнь профессиональной проститутки к женщине, которая отдает даром то, что может быть продано за деньги. В ее глазах Молли была нимфоманкой, но я уже начинал представлять себе Молли совершенно иной.

Пожалуй, эта молодая женщина была жестокой и более решительной,. чем Лавери Кеннеди, и с помощью Отто Канзаса она безжалостно шантажировала своих «клиентов».

В отношении Нелсона Рума это казалось несомненным. Отто был лишь исполнителем, но я готов был держать пари на последнюю рубашку, что все идеи принадлежали Молли. Рум больше всего боялся огласки и, чтобы избежать открытого скандала, позволял периодически вырывать у себя крупные суммы. Это делало из него подозреваемого номер один в убийстве Молли и Отто Канзаса.

Оба шантажиста рассчитывали, вероятно, поймать и Вирла Томаса в такую же ловушку. Если это уже не было сделано.

Бездельник, женатый на богатой женщине-, смертельно боящийся своего тестя, Вирл Томас был идеальным подозреваемым. Но, с другой стороны, его участие в финансовых делах Камерона Поувера было слишком ненадежным, положение шатким, и он должен был избегать скандалов, которые могли привести к разводу с Сандрой. Человек, женившийся на деньгах, разве не мог убить, чтобы защитить свою часть пирога?.. Да, Вирла Томаса не следует исключать из списка подозреваемых.

Нажим на меня со стороны Неда Дермоида и Камерона Поувера сперва заставил меня поверить, что они хотели защитить Вирла Томаса, но в свете новой своей теории я видел вещи по-другому.

Молли какое-то время жила с Дермоидом и, безусловно, знала о нем некоторые вещи, которые при случае могли разрушить его политическую карьеру. Когда Нед закрывал глаза на то, что проститутки Канзаса работали на вверенном ему участке, не была ли его благожелательность следствием шантажа, а не финансовой заинтересованности?

И о Поувере эта парочка должна была знать факты из его прошлого, которых он не мог не стесняться. В заметках Холли сперва Поувер предстает как жестокий человек, занимающий определенное положение в мафии. Он, безусловно, был связан и с рэкетирами. Его дружба с Винсом Катсом давала повод предположить это, и, может быть, потому Молли и работала на последнего. Она могла знать компрометирующие детали о жизни будущего хозяина «Электроник Поувер». И у меня было ощущение, что это тянулось с очень давних времен. Забавное совпадение, что Поувер владел виллой около озера Бенсон, в местах, где протекала юность Молли Голден и Отто Канзаса. Даже в случае, если он не был знаком с ними, представлялось почти несомненным, что уж Сандра встречалась с ними там обязательно... И около этого озера была убита Маргарет Поувер при весьма таинственных обстоятельствах.

Может быть, Отто и Молли знали об этом чуть больше того, чем было известно полиции? Это, несомненно, давало им огромную власть над Поувером и Сандрой.

А Винс Кате? Мало вероятно, чтобы его шантажировали... Старый мошенник не обладал репутацией ягненка, его мгновенной реакцией на шантаж был бы выстрел в упор. Но когда Молли работала на него, она могла припрятать компрометирующие его документы, которые он, конечно же, попытался бы получить обратно, прежде чем отделаться от нее.

Все эти люди составили мой список подозреваемых, и единственная надежда разоблачить убийцу Молли заключалась в сборе полезных сведений о ее прошлом.

С чего же начать розыски? Смерть Маргарет Поувер казалась мне весьма подходящей отправной точкой. Первым делом мне надо было убедиться, действительно ли ее муж встречался в ту пору с Отто Канзасом и Молли. Чтобы выяснить это, мне следовало отправиться в округ Хак, но на этот; раз избегая показываться в Румвилле. Надо обратиться непосредственно к Лому Дексу.

Шериф произвел на меня хорошее впечатление. Может быть, он даст мне нужные сведения...

Я посмотрел на часы,, висящие над стойкой. Они показывали девять часов. Допив свой'стакан, я сделал прощальный жест Падди и направился к машине. Спазмы в желудке напомнили мне, что я совершенно забыл об ужине, Я пошел в соседний ресторан и проглотил там запоздалый обед. Было уже десять часов тридцать минут, когда я переступил порог «Митчелл Билдинга».

Дежуривший Рик остановил меня, когда я проходил мимо.

— Вам два раза звонил Феликс Каваног. Во второй раз он попросил, чтобы вы тотчас же связались с ним, как только вернетесь, как бы поздно ни было.

— Спасибо, Рик. Я сразу же позвоню ему.

Войдя в квартиру, я сразу же подошел к телефону и набрал номер. Феликс явно ожидал около аппарата, так как снял трубку при первом же звонке, и я услышал его голос:

— Слушаю.

— Это Келл. Ты звонил мне, Феликс?

— Тебе уже известно, что случилось с Уатом?

— Да. Я разговаривал с Вирлом Томасом. Он меня просто потряс, когда заявил, что Уата прихватила полиция в тот момент, когда он уже собирался выехать из города. Что такое сделалось с этим идиотом?

— О, он испугался. И, кажется, его страхи имели основания: его ведь бросили в тюрьму и Джим Аллен собирается обвинить его в убийстве.

— И что, у Джима достаточно убедительные доказательства?

— К сожалению, да. Револьвер, из которого были убиты Молли и Отто, действительно принадлежит Джасперу. Это оружие нашли около трупа Отто.

— Ханк Сликер безусловно сообщил Джиму что-то более существенное: никакой суд не поверит, что, совершив убийство, Джаспер оставил револьвер около тела своей жены. Это пахнет сфабрикованными уликами.

— Да, эта деталь действительно несколько смущает Сликера, Но есть еще и другая вещь: Джаспер ездил к озеру Бенсон вчера вечером. Он искал бывшую ферму Голденов, и два человека, у которых он спрашивал дорогу, его опознали. Необъяснимым образом Джаспер каждый раз находится в том месте, где совершается преступление. Джим Аллен считает, что этого вполне достаточно, чтобы осудить его.

— Но какого дьявола Джаспер поехал туда и что он там делал?

— Он утверждает, что твои вопросы относительно детства Молли заставили его задуматься. Она наследовала ферму в той местности и платила за нее налоги, но не эксплуатировала ее. Джаспер задумался, почему в таком случае она сохраняла ее, и додумался до того, что ферма служила местом свиданий с Отто Канзасом. Он предположил, что и сейчас, вероятно, Отто прячется именно там, к тому же он решил, что Отто определенно знает убийцу. Он поехал туда, чтобы лично расспросить Отто. Вот то, что он мне рассказал.

— И ты ему поверил?

— Да. Можешь, конечно, считать меня идиотом, но я не верю, что Джаспер — убийца.

— Я думаю так же, как и ты, но мы можем и ошибиться. Я уверен, что Уат знает значительно больше, чем говорит нам. Несмотря на измены жены, он продолжал нежно любить ее. Может быть, он пытается обелить ее память?

— Вполне возможно. Но в настоящее время игра становится слишком опасной. Надо заставить его понять, что нельзя так бездарно тратить время. Я попытаюсь сделать это. А ты пока постарайся увидеться со свидетелями, которые его узнали. Возможно, ты получишь очень интересные сведения.

— Решено. Дай мне их имена и адреса.

— Один из них зовется Бук Трантам. Он содержит бензоколонку в том месте, где с автострады съезжают на дорогу к озеру. Другого зовут Рикс Барнет. У него ферма на дороге в Румвилл.

— Их легко будет найти. Но почему ты так хочешь, чтобы я опросил их? Ты полагаешь, что они могли ошибиться при опознании Уата и что он не приезжал туда?

— Нет. Уат сам сознался, что ездил туда. Тем не менее у меня есть уверенность, что он хорошо знает, где находится эта ферма Голденов. Если он спрашивал этих людей, то только желая узнать что-то еще, а не направление к ферме. Поумнее расспроси их, а потом сам кинь взгляд на эту ферму. Ведь очень трудно что-нибудь предполагать.

Феликс определенно разжег мое любопытство.

— Что дает тебе основания думать, будто старый барак имеет что-то общее с этим делом? — поинтересовался я.

— Есть одна такая мыслишка. Я полагаю, что наш клиент как раз туда и направлялся, когда лейтенант задержал его. Я попробовал заставить его заговорить об этой ферме, но он крепко держал рот на замке. Вот это-то обстоятельство еще больше подстегнуло мое любопытство.

Постарайся не оказаться в тюрьме. У меня в настоящий момент слишком много дел с У атом, чтобы еще заниматься твоим освобождением.

11

Раннее утро застало меня на дороге к Румвиллу. В шесть часов тридцать минут я остановился перед бензоколонкой на пересечении автострады с дорогой, ведущей к озеру. .

Наполняя мой бак бензином, хозяин пристально разглядывал меня. Я предоставил ему возможность вдоволь насмотреться, потом спросил:

— Это вы Бук Трантам?

— Да, Это действительно я, сэр,— ответил он без всякого энтузиазма.— Но я вас еще никогда не видел в нашем краю. Вы флик из Аркенты?

— Меня зовут Келл Хантер, я частный детектив.

— О, мы ожидали вашего возвращения. Милт Спрадлик сказал мне, что вы, вероятно, приедете повидать меня.

— В самом деле? — спросил я, не скрывая удивления.— А что вам еще сказал Спрадлик?

— Что вы постараетесь меня уговорить, что я ошибся, опознав Уата.

. — Но я совсем не хочу, чтобы вы изменили свои показания. Уат и сам признался, что проезжал здесь. Я бы только хотел, чтобы вы мне рассказали о вашем разговоре.

Трантам немного подумал, потом сказал:

— Этому маленькому типу я залил сорок литров горючего. Пока я наполнял бак, он спросил меня, где находится- старая ферма Голденов. Я указал ему путь. Тогда он спросил, не интересовался ли еще кто-нибудь этой фермой.' Я сказал, что нет, и он, кажется, очень огорчился.

Я попросил его протереть ветровое стекло, потом продолжал:

— И Уат больше ни о чем с вами не говорил?

— Нет, он только хотел, чтобы я указал ему дорогу на ферму, и сказал, не спрашивал ли кто до него о том же. Я ему посоветовал повидать Рикса Барнета — его дом находится как раз на аллее у подножья холма, и оттуда отлично видно, не посещает ли кто эту проклятую ферму, ферму, на которой уже давно никто не живет.

— А Уат случайно не спрашивал вас, где находится жилище Нелсона Р-ума?

— Нет, мистер.

Я поблагодарил его, оплатил горючее и отправился к холму. В боковое зеркало мне было видно, как хозяин бензоколонки устремился к телефону. Я понял, что Спрадлик незамедлительно узнает о моем приезде.

Подъезжая к озеру, я стал разбирать имена на почтовых ящиках вдоль дороги. Около довольно густой аллеи, на которую выходило ранчо с домом из кирпича, я обнаружил ящик Рикса Барнета.

Поставив свой «форд» рядом с каким-то фургончиком, я вылезал из машины, когда ко мне подошел высокий седой человек. Его лицо, сильно обожженное солнцем и все покрытое морщинами, освещала приветливая улыбка.

— Добро пожаловать на ранчо Барнета,— проговорил он, протягивая мне руку.— Вероятно, вы видели мое объявление и приехали сюда за сеном?

— Нет, мистер Барнет. Меня зовут Келл Хантер, и я частный детектив из Аркенты. Вы узнали по фотографии Уата. Это был человек, который спрашивал вас, где находится старая ферма Голденов.

— В этом нет никакого секрета. Когда Милт Спрадлик показал мне фото, я сразу же сказал ему все.

— Вам не трудно будет повторить ваши слова?

— Собственно, нечего и повторять. Этот Уат спросил меня, где находится ферма. По этой аллее, что идет к северу от моего владения, я указал ему дорогу. Сначала я немного недоверчиво отнесся к нему,' но он мне объяснил, что был мужем Молли Голден.

— Он с вами говорил о чем-нибудь еще?

— Он еще хотел знать, не задавал ли мне кто-нибудь до него вопросов относительно фермы и не проезжала ли машина по Этой аллее. Я ответил ему, что нет, и он, похоже, расстроился.

— А вы не знаете, ездил ли он туда?

— Я не думаю, чтобы он ездил по этой аллее. Уже начало смеркаться, и после его отъезда я еще довольно долго стоял, глядя на север. Я не видел его фар. Он, наверное, поехал по другой дороге.

Пока мы разговаривали, на большой скорости подъехал какой-то автомобиль и, резко затормозив, остановился около нас. Из автомобиля вышел мой старый приятель Милт Спрадлик. Бросив на меня скверный взгляд, он спросил у Барнета:

— Этот частный детектив хочет доставить тебе неприятности, Рикс?

Явно удивленный подобным предположением, Барнет ответил:

— Неприятности?.. Нет... Мы говорили об Уате, о типе, который приезжал вчера.

— Этот большой хитрец работает на него. Он пытался убедить тебя согласиться с его мнением?

— Согласиться с его мнением? — снова переспросил крайне удивленный Барнет.— Нет... Но мне же и нечего сказать,', за исключением того, о чем мы разговаривали с Уатом. Это и все.

— Не трудитесь, Спрадлик,— сказал я.— Уат сам признался, что проезжал здесь вчера вечером.

— Он признался, что убил Отиса?

— Нет.' Он утверждает, что даже не приближался к шале. Я ему верю. Но его адвокат и я удивлены тем интересом, который он питает к старой ферме Голденов, и я хотел на нее посмотреть.

— Тогда я буду вас сопровождать. Я не спущу с вас глаз, пока вы шарите на моей территории.

— Ну так вы сами мне и укажете дорогу,— проговорил я с усмешкой.— Мы, конечно, ничего интересного не обнаружим, но, тем не менее, я все же хочу кинуть взгляд на это старое строение.

Спрадлик с подозрением посмотрел на меня, потом решил:

— Я последую за вами в .своей машине. Когда вы доедете до автострады, поверните в сторону Румвилла. В конце владений Рикса Барнета вы увидите железную дорогу, а за ней проселок. Езжайте по нему, но только осторожно, дорога очень плоха. Когда мы достигнем вершины холма, я вам укажу направление.

Я проехал с добрый километр, до конца владений фермера. Дорога стала так плоха, что я мог бы ее не заметить, если бы Спрадлик не просигналил мне и не указал направление. Проселок весь зарос травой, которая закрывала глубокие ямы, и мне стоило большого труда не провалиться в них.

На вершине холма перед моим взором предстали три дороги. Я остановился, ожидая сигнала Спрадлика. Он указал налево, и я устремился по этому пути. В конце небольшой дороги сквозь ветви деревьев проглядывала труба какого-то строения. Это и был семейный дом Голденов, дом, в котором провела детство Молли.

За низким каменным забором, полуразрушенным и почти полностью покрытым растительностью, виднелся полусгнивший сруб старого колодца. Подальше стоял дом квадратной формы. В окнах не было стекол, и ветер снес почти всю черепицу с крыши.

Я остановил «форд» около старой развалины. Спрадлик сделал то же самое и выскочил из машины. Он довольно долго смотрел на эти руины.

— Не много от него осталось,— наконец проговорил мой компаньон.— Что вы рассчитываете здесь найти?

—- Ничего, наверное. Я просто задался вопросом, почему этот дом с некоторых пор так интересовал Уата.

— Может, он узнал, что его жена является его владелицей? Или это был просто повод, чтобы завести разговор с местными людьми. Уат, видимо, хотел узнать, не прячется ли Отис в здешних краях.

— Ну раз уж мы здесь, войдем внутрь,— сказал я.

Я осторожно взобрался на деревянную галерею, окружающую дом. Полусгнившие доски все же выдержали мой вес. Я толкнул дверь и попал в настоящий бедлам.

Спрадлик, шедший следом за мной, свистнул от удивления. Весь паркет был поднят, и под оборванными обоями и обшивкой стен были видны бревна. Кирпичная печь была разобрана, и кирпичи свалены в кучу вместе с другим хламом.

— Мальчишки приходили сюда играть,— сказал помощник шерифа.

Я посмотрел на него, чтобы убедиться, что он это говорит всерьез.

— А мне кажется, здесь что-то искали,— возразил я.

Спрадлик критически окинул комнату.

— Может, вы и правы,— согласился он.— И что же, по-вашему, тут искали?

Без сомнения, какой-то компромат: фотографии, письма. Откуда же мы можем знать, что именно.

— Уат?

— Не знаю. Посмотрим повнимательней.

Другие комнаты были в таком же состоянии. Погром казался совершенно свежим, но невозможно было с точностью утверждать это. Я шарил по углам, но ничего интересного не обнаруживалось. Спрадлик следовал моему примеру, и тоже без успеха. Если даже Молли что-то здесь и спрятала, наш предшественник потрудился на славу, отыскивая это что-то.

Убедившись, что тут ничего не найти, я вышел во двор. Спрадлик вскоре присоединился ко мне, и, закурив по сигарете, мы некоторое время стояли молча.

— Что Молли могла прятать здесь? — спросил мой компаньон через несколько минут.— И зачем ей это было надо?

— Очевидно, Молли действительно обладала тем, чем хотел завладеть убийца и чего он, похоже, не нащел. Если это был компромат, то он определенно не хотел рисковать, оставляя его неизвестно где. Но, может быть, это что-то находилось у Отто, а не у Молли?

— Проклятье! Может быть, мы все ошибаемся? Этот погром больше похож на акт вандализма или на выходку юных хулиганов... Но не забывайте и вашего клиента. Вы очень хорошо сделаете, если по возвращении .в Аркенту зададите ему несколько вопросов.

— Пожалуй, это верно. Но раз уж мы здесь, я считаю необходимым заглянуть и вон в тот сарай.

Внутренность этого помещения не представляла такого беспорядка, как в доме. С помощью Спрадлика я внимательно осмотрел все уголки, но, кроме ржавых пил, веревок и уздечек, мы ничего не нашли.

— А когда эту ферму покинули? — спросил я.

— Мать Молли жила здесь до самой смерти, а это произошло три года назад. С тех пор ферма пустует. Раньше они гнали самогон, нелегально, конечно. У них был отличный сад. Брались и за случайную работу у соседей, но большую часть времени тратили на изготовление алкоголя.

— Она умерла естественной смертью?

— Да. Возраст и определенный образ жизни... с непомерными возлияниями...

Беседуя таким образом, я подошел к лестнице, которая вела на сеновал. Ступени угрожающе трещали у меня под ногами, но мне все же удалось забраться наверх, и открыть чердак. С трудом протиснувшись через узенькую дверь, я оказался в помещении, где сильно пахло навозом и сгнившим сеном.

Основательные дыры в крыше позволяли хорошо все видеть, и я направился в угол, в котором заметил старый стол и комод.

Осторожно продвигаясь по полусгнившим доскам, которые каждую минуту могли обломиться, я наконец достиг цели. И тут у меня под ногами раздался треск. Я невольно отпрыгнул в сторону .и очутился в облаке пыли, едва не провалившись сквозь пол. Целое полчище крыс бросилось от меня врассыпную.

Я колебался, выдвигать ли ящик стола — а вдруг и оттуда выпрыгнут крысы. Но любопытство победило.

Содержимое ящика состояло из старых газет, ржавого ножа и пустой бутылки из-под виски. Я повернулся к комоду. Дубовый комод был, видимо, старинным, так мне показалось, но я плохо разбираюсь в этих вопросах.

Два верхних ящика были пусты, но в третьем лежали старые письма и счета. Я внимательно просмотрел их и не нашел ничего интересного. Пустые флаконы, шпильки, старые пуговицы хранились в следующем ящике. Огорченный, я было стал задвигать его обратно, во он почему-то не хотел вставать на место. Я снова вытащил его, чтобы посмотреть, что же там мешает, но не увидел ничего, что могло объяснить его сопротивление.

Не желая портить мебель, я выдвинул нижний ящик, чтобы убедиться, что затруднение не происходило оттуда. Нижний ящик был пуст. Мне надо было попросту бросить это, но мною вдруг овладело упрямство.

Оставив нижний ящик открытым, я полностью вытащил тот, что не желал задвигаться. И тут на пол выпал кусок картона: Это было паспарту с фотографией, которая представляла огромный интерес. Разглядывая людей слева направо, я узнал Отто Канзаса, Сандру Томас, Молли Уат и Нелсона Рума. Красным было написано: «Четверо неразлучных».

12

Фотография страшно заинтересовала меня. Это определенно было то звено, которое я искал. Доказательство, что Сандра Томас прекрасно знала Молли, Отто и Нелсона Рума в течение долгих лет. Камерон Поувер, безусловно, также очень хорошо знал друзей своей дочери. Мысленно я сразу же включил это открытие в генеральную схему моего расследования.

Треск ступенек неожиданно напомнил мне о существовании Спрадлика.. Найдя, что я слишком долго нахожусь на чердаке, он решил без всякого предупреждения подняться сюда. Я быстро спрятал фотографию под рубашку и бросил паспарту в ящик комода.

Когда помощник шерифа появился на сеновале, я копал кончиком ботинка сено. Подозрительно посмотрев на меня, он спросил:

— Нашли что-нибудь интересное?

— Здесь только старый хлам, и в нем, к сожалению, нет ничего интересующего меня. Если вы хотите ехать обратно, то я готов.

— А ящики комода?

— Я проверил их содержимое.

— Вы что-то слишком долго возились с этим.

Я подождал, пока он спустится, потом осторожно последовал за ним по трескучим ступеням. Когда, мы подошли к своим машинам, я заметил, что выражение, его лица было недоверчивым.

Положив руку на дверцу, он спросил:

— Вы довольны поездкой?

— Да. Моя мысль, как оказалось, ничего не стоила. Но мне все же хотелось бы проверить, еще один пункт, и если вы сможете прояснить его мне, буду очень благодарен. Вам известно, в какие годы Камерон Поувер владел виллой на берегу озера?

— Я тогда еще был мальчишкой. Он проводил там летнее время с женой и дочерью. Старик Рум купил виллу после смерти жены Поувера, и теперь она принадлежит его сыну Нелсону.

У меня было такое ощущение, будто меня дернуло током.

— И вы абсолютно уверены, что это та самая вилла?

— Абсолютно. Старый Рум купил ее за гроши, потому что Поувер хотел поскорее избавиться от нее. Его жена была убита на этой вилле.

— Вы помните подробности этого дела?

— Нет, это как-то сгладилось в моей памяти. Мне тогда было шестнадцать лет, а с тех пор прошло еще восемнадцать. Но я все же отлично помню одну вещь: полиция не нашла убийцу.

— Лом Декс уже был шерифом?

— Нет, тогда был Фред Фарли. Его способ ведения следствия сильно критиковали. У него даже были неприятности по этому поводу. Лом Декс тогда выступил против него и потом сам был избран на этот пост. Но и ему не удалось найти виновного. Люди понемногу перестали интересоваться этим делом, а Лом Декс так и остался шерифом.

— А что стало с Фредом Фарли? Он жив?

Спрадлик посмотрел на меня с еще большим, подозрением.

— А чем это вам светит?

— Я бы хотел поговорить с ним.

— По какому поводу?

— Маргарет Поувер... Возможно, существует связь между ее убийством и убийством Молли Уат и Отто Канзаса.

— Великий Боже, Хантер! Вы еще более сумасшедший, чем молодой пес, в первый раз вышедший на охоту. Прошло уже восемнадцать лет, как эту женщину убили. Вы уверены, что не пытаетесь доставить неприятности Нелсу Руму только по той причине, что его отец купил виллу Поувера?

— Я, конечно, должен вам признаться, что несколько рискую задеть его, но, тем не менее, хочу поговорить с Фредом Фарли о Поувере, но никак не о Нелсе.

Спрадлик задумчиво почесал затылок.

— Фред покинул наши края несколько лет назад-наконец проговорил он.:— Теперь он коротает век у своей дочери, которая овдовела и живет в Аркенте.

— А как ее зовут?

— Фамилия ее мужа была Велден. Имени его я не знаю, но ее зовут Элен.

— Велден — не очень распространенное имя, и я легко найду Фарли-. Спасибо вам за сведения, Спрадлик.

Он подождал, пока я сел за руль, и сказан с ироничной улыбкой:

— Сведения не велики, господин проныра, но вы доставите мне удовольствие, если вашей ноги больше не будет в округе Хак. У меня есть дела поважнее, чем пасти вас.

— После нашей первой встречи я думал, что вы сегодня, сразу же кинете меня в подвал, как только я выйду из машины. Что же вас удержало?

—. Я больше не занимаюсь убийством Отиса, потому что полиция наколола вашего клиента. Я ничего персонально против вас не имею, Хантер, но если вы еще Придете сюда надоедать гражданам Румвилла, я обязательно найду причину вас накрыть, и имейте в виду, что это не простая угроза... это обещание.

Я адресовал ему самую обворожительную из своих улыбок, объехал его машину и отсалютовал ему, после чего двинулся к автостраде.

Выезжая с проселка, я оглянулся и увидел, что он все еще стоит возле своей машины и смотрит мне вслед.

В одиннадцать часов я вернулся к себе в контору. Проходя мимо стола Холли, я взял справочник и пошел в свой кабинет.

Как я и предполагал, Велденов в Аркенте было немного — только трое. Пять минут спустя Фарли согласился принять меня в час дня. Я повесил трубку и вытащил старую фотографию.

«Ах, если бы изображения могли говорить,— подумал я.— Если бы эти четыре пожелтевших лица могли мне рассказать то, что произошло с момента, когда была сделана эта фотография, я, вероятно, понял бы, кто же убийца».

Быстро позавтракав в маленьком ресторанчике у Джимми, находящемся в двух шагах от моего агентства, я направился к жилищу бывшего шерифа Румвилла, на Эдиссон авеню.

Оставив машину у края тротуара, я постучал в дверь деревянного дома, ослепительно сияющего на солнце белой краской. Дверь мне открыла женщина лет пятидесяти, толстоватая и в очках.

Я улыбнулся ей и пояснил:

:— Меня зовут Келл Хантер. Я звонил вашему отцу, и мистер Фарли назначил мне встречу.

— Отец вас ждет, он у себя.

Я проследовал за ней через салон и в конце маленького коридора вошел в довольно просторную комнату. Старый человек смотрел телевизор. Он встал, крепко пожал мне руку и указал на стул..

— Я полагаю, что вы частный детектив. В свое время и я был представителем власти.

— О, я знаю, что . вы были шерифом в округе Хак, мистер Фарли. Это и стало причиной моего посещения. Я хотел бы задать вам пару вопросов относительно происшествия, которое- случилось восемнадцать лет назад.

Взгляд старого человека стал более внимательным.

— Вы, вероятно, намекаете не убийство Маргарет Поувер,— сказал он.— Да, это действительно было восемнадцать лет назад. У меня есть причина не забывать об этом.

Я не мог скрыть удивления.

— Как же вы догадались, что это касается именно того дела?

— Я ведь еще читаю газеты. В газетах была помещена фотография Молли Уат, и я сразу узнал в ней Молли Голден. А Отто Казнас в свое время назывался Отисом Канзаски. Я их всех допрашивал во время следствия. Я тогда спрашивал себя, не йайдется ли догадливый журналист, который когда-нибудь все же придет повидать меня?.. Но детектив — это еще лучше.

Убийство Маргарет Поувер было самым крупным делом за время моей карьеры, и если меня снова не избрали шерифом, то только потому, что я не смог найти убийцу.

— Именно из-за этого дела вас не переизбрали?

— Да. Преступление было совершено за три месяца до выборов. Люди настаивали на розыске и аресте убийцы. Я делал все возможное, чтобы обнаружить его, но не получил поддержки старого Рума. Он вдруг поставил на Лома Декса. Я не мог выиграть: фамилия «Рум» слишком много значила в округе.

— Наверное, на вас давили, чтобы вы уничтожили некоторые свидетельства?

— Нет. Они довольствовались тем, что не помогали мне.

— Вас не затруднило бы рассказать мне всю эту историю?

— А почему вы интересуетесь этим старым преступлением?

— Да все из-за моего клиента, Уата, мужа Молли Голден. Он задержан сейчас полицией и, вероятно, будет обвинен в убийстве жены и Отто Канзаса. У него, конечно, были основания убить их, но я все же думаю, что он невиновен. По моему мнению, нужно искать причину двух убийств в прошлом. Я изучал прошлое людей, замешанных сейчас и много лет назад в этом деле, и неожиданно для себя напал на убийство Маргарет Поувер. Вот почему вы видите меня здесь.

Старик некоторое время молчал. Было видно, что он приводил в порядок мысли.

— Как я вам уже сказал,— наконец начал он,— со . мной в то время мало кто хотел сотрудничать, и только четыре часа спустя после совершения преступления на вилле Поувера меня известили об этом. У меня тогда не было надежного помощника в этом округе, так как в Рум-вилле тогда заправлял некий Нед Дермонд... Это он так «оперативно» известил меня о трагедии. ,

Несмотря на то, что вилла Поувера были вне его юрисдикции, он отправился туда «по вызову горничной», как об этом сообщил мне. И...

— Вы действительно назвали имя Неда Дермоида? — воскликнул я, просто ошалев от неожиданности.

— А вы знакомы с этим дерьмом?

— Еще бы! Ведь в этой истории он фигурирует довольно активно. Он даже, если так можно выразиться, погружен в нее по уши! Это муниципальный советник третьего округа Аркенты, но я не знал, что он служил в Румвилле.

— Безусловно, речь идет об одном и том же человеке,— согласился старик,— В деле Поувера это он все испортил. Вместо того чтобы сразу поставить в известность меня, когда ему позвонила горничная, он сообщил Поуверу, который тогда находился в Аркенте или, по крайней мере, утверждал это. К моему приходу на виллу они оба уже давно были на месте преступления. И, наоборот, Сандра Поувер, первая обнаружившая труп матери, отсутствовала, отправленная ими в клинику.

Я хотел повидать ее, но врачи говорили о нервном шоке и запретили мне общаться с ней. Так что оставалась лишь одна горничная — старая женщина, у которой от страха помутилось в голове. Ее звали Минни Холт.

Она утверждала, что спала, когда было совершено преступление, и не слышала звука выстрела. Это Сандра разбудила ее, с криком ворвавшись в ее комнату: Бедняге понадобилось много времени, чтобы успокоить девочку... Когда горничная наконец поняла, что случилось, она побежала в комнату хозяйки, и, найдя ее мертвой, хотела вызвать полицию. Но от волнения почему-то позвонила Дермоиду и все сообщила' ему, а не мне.

— Вы считаете, что она говорила правду?

— Из всех опрошенных мною лиц она была единственная, кому я поверил. Это была религиозная и разумная женщина, правда,. немного глуховатая, но бескорыстная.

— Она еще жива?

— После похорон жены Поувер назначил ей небольшую пенсию. Она умерла два года спустя.

— Как же объяснил вам Дермонд свое такое странное поведение относительно столь позднего извещения вас?

— Телефонный звонок Минни Холт вытащил его из постели в два часа ночи. Он даже сперва подумал о шутке, потому что подобные звонки раздавались у него уже в течение недели. В связи с тем, что он обещал Поуверу наблюдать за виллой в его отсутствие, он позвонил последнему, чтобы посоветоваться, что делать. Поувер ответил, что немедленно приедет, и попросил Дермоида сразу же отправиться к Сандре и там дожидаться его. Так как он все еще не верил всерьез в эту историю (это по словам Дермоида), он «из дружбы» послушался Поувера и поехал к нему на виллу. Там он застал девочку и горничную в истерике и вынужден был заняться ими, не думая об остальном. Часом позже появился Поувер, в компании с человеком по имени Винс Катс. Им всем пришлось уделить внимание Сандре. По настоянию врача они отправили ее в санитарной карете в клинику. И только после этого вспомнили, что это дело было по моему ведомству, и позвонили мне. Уже встало солнце и я был одет, когда меня застал их телефонный звонок.

— И вы тогда полностью поверили Дермоиду?

— Нет, хотя все его показания подтвердил Поувер. Потом я выяснил, что Винс Катс был подозрительной личностью.

Я сразу же позвонил коронеру и направился на виллу Поувера. Я спросил Поувера, Дермоида и горничную об обстоятельствах дела, но девочка к тому времени уже уехала с Катсом.

Маргарет Поувер была убита пулей из револьвера, но на вилле я не обнаружил орудия преступления. Когда коронер исследовал пулю, я узнал, что это был калибр тридцать восемь. Поувер посоветовал мне опросить местных бомжей, но это ничего не дало. Дермонд делал мне предложения и давал советы один глупее другого. Кончилось тем, что я рассердился и попросил его не вмешиваться в расследование.

— Когда же вы увидели Сандру?

—- Мне пришлось ждать два дня, и даже тогда я вынужден был припугнуть врача трибуналом, чтобы он допустил меня к ней.

— А кто был этот врач?

— Один чудак по имени Эмиль Хаппер. Он руководил клиникой на десять палат, расположенной на севере Аркенты.. Я тщательно проверил его полномочия. Он действительно обладал дипломом врача, но больных у него было очень немного.

— Вы думали, что его клиника могла служить крышей для каких-то других дел?

— Не знаю. Это был скорее дом отдыха, чем клиника, и я был уверен, что Поувер держит этого врача в кулаке.

— А этот врач еще жив?

— Этого я не знаю.

— Хорошо, оставим его пока в покое. Что же вы узнали, допрашивая Сандру?

— Бедная девочка была в ужасном состоянии. Вероятно, Хаппер ввел ей наркотики, и мне с большим трудом удалось заставить ее говорить. В конце концов я узнал следующее: она провела вечер в казино около озера с мальчиками ее возраста. Около полуночи один из них, Отис Канзаски, пошел проводить ее домой. Они, вероятно, долго шатались по дорогам, потому что была половина второго, когда Сандра вернулась домой. Она увидела свет в комнате матери и подумала, что та ожидает ее возвращения. Девочка захотела пожелать матери спокойной ночи и постучала в ее дверь. Не получив ответа, она вошла в комнату. Ее мать была мертва. При виде этого девочка потеряла голову и не помнила, что было дальше.

— А вы расспросили тогда Отиса Канзаски?

— Еще бы! Он сказал мне то же самое, что и она, за исключением точного времени, когда они дошли до виллы; Если верить ему, он в дом не входил и вернулся через лес в Румвилл.

Я неожиданно вспомнил о фотографии..

— И вы также расспрашивали Нелсона Рума и Молли Голден?

Мои слова, казалось, удивили Фарли.

— .К чему этот вопрос?

Я вытащил из кармана фотографию и протянул ему, не говоря ни слова.

Бывший шериф долго ее рассматривал, потом вернул мне.

— Отис Канзаски, Сандра Поувер, Молли Голден и Нелсон Рум,-— пробормотал он.—1 Теперь я понимаю смысл ваших вопросов. Где Же вы обнаружили эту фотографию?

На сеновале старого Голдена. Я не могу сказать, лежала ли она там несколько лет или ее специально подложили туда только что. Вы видели что-нибудь подобное?

— Да. В комнате Маргарет Поувер, между страницами какой-то книжки... Разумеется, я расспрашивал тогда Нелсона Рума и Молли Г олден. И это стало одной из причин перемены отношения ко мне со стороны Ната Рума. Он не хотел допустить, чтобы его сын оказался замешанным в такую историю.

— Что было с фотографией?

— Поувер потребовал вернуть ее: она принадлежала его дочери.

— Что вам рассказали' Нелсон Рум и Молли Г олден?

— В тот вечер они тоже были в казино и подтвердили, что вечер закончился около полуночи и что Отис Канзаски и Сандра направились к вилле. Нелсон вернулся домой в машине своего отца и уверял меня, что довез Молли до ее дома.

— Сколько лет было тогда этим «детям»?

— Отису было восемнадцать, Сандре — шестнадцать, а Нелсону и Молли — по семнадцать. Их никогда не видели одного без другого; а Сандра и Отис, судя по тому, что о них говорили, были особенно дружны. Она следовала за ним повсюду, как собачка, и он, кажется, не скрывал намерения жениться на ней.

— Это было задолго до того, как Молли и Нелсон поженились в соседнем штате?

— Всего за несколько месяцев. Но ведь Нат Рум аннулировал этот брак, а Камерон Поувер положил конец идиллии между Сандрой и Отисом, оставив свою дочь на полгода в' клинике доктора Хаппера, а затем отправив ее в закрытый пансион.

Этот Фред Фарли был настоящим архивом интересных сообщений.

— Что вы узнали еще?

— Я забыл вам сказать, что из комнаты Маргарет Поувер исчезли несколько драгоценностей и небольшая сумма денег.

— Следовательно, убийство рассматривалось как совершенное с целью обыкновенного грабежа?

— Да, было сделано именно такое заключение.

— И вы с самого начала сомневались в этом?

— Конечно. Вилла ведь была просто набита вещами огромной ценности, а грабитель прихватил сравнительно недорогие вещи из комнаты Маргарет Поувер.

Я встал и протянул ему руку.

— Вы очень помогли мне, мистер Фарли. Вы сообщили много интересных сведений, которые помогут мне. Не могу ли я тоже что-нибудь сделать для вас?

— Если ваше расследование поможет осветить тайну смерти Маргарет Поувер, держите меня в курсе дела. Это все, о чем я прошу.

— Я вам это обещаю. Да, вот еще одна вещь. Только это должно остаться между нами... Вы, так долго работая над этим делом, вы, безусловно, создали для себя образ убийцы?

— О, это несомненно кто-то из ее окружения. Кто-то, кто прекрасно знал местность... Только, конечно, никакой не бродяга. Горничная ничего не слышала, ценности не пропали... Нет... Маргарет Поувер была убита совершенно хладнокровно,.и, совершив преступление, убийца хотел заставить всех поверить, что оно было совершено с целью ограбления.

— Возможно. Итак, кто же, по вашему мнению, мог спустить курок?

— Под подозрение попадают несколько возможных убийц. Те, кто ближе всего были к Маргарет: четверо молодых людей — ее дочь Сандра, Молли, Отис и Нелсон; Нед Дермонд приходил и уходил — чувствовал себя, как дома; Нат Рум и Винс Катс — большие друзья хозяина дома; горничная, конечно.

— А кому вы все же отдаете предпочтение?

Фред Фарли прямо посмотрел на меня.

— Если бы мне' нужно было выбирать, я выбрал бы самого могущественного из этой банды. Я думаю, это Камерон Поувер убил свою жену. Нед Дермонд и Винс Кате лишь покрывали его.

После посещения Фарли у меня было достаточно причин для размышлений. Как и бывший шериф, я был уверен, что Маргарет Поувер убил кто-то из ее близких' а не какой-нибудь бродяга. Не могло быть простым совпадением и то, что двое близко знавших ее людей были убиты один за другим. Список Фреда Фарли полностью совпадал с тем, что составил я сам после двух убийств.

Загибая пальцы, я снова повторил их имена: Камерон Поувер, Нед Дермонд, Винс Кате, Сандра Томас, Нелсон Рум. Только Вирл Томас никак не мог быть замешан в первом убийстве. Но и его я не вычеркивал из своего списка, потому что это был муж Сандры. Такая же побудительная причина могла быть и у моего клиента, мужа Молли Голден.

Направляясь к «Топер Билдингу», я продолжал размышлять.

Нед Дермонд служил в Румвилле. Я был крайне удивлен, узнав об этом, но зато теперь мне стали более понятны его политические выступления и продвижение на поприще городской политики. В благодарность за услуги Поувер постоянно поддерживал его кандидатуру в третьем округе Аркенты.

Что же касается участия в этой истории Винса Катса, оно меня совершенно не удивляло. Уже давно, как мне было известно, Поувер и он орудовали вместе.

Вырисовывалась вполне определенная картина,. но мне не хватало доказательств. Может быть, доктор Хап-пер расскажет мне что-нибудь интересное? Я отметил, что нужно разыскать его адрес. К тому же наступило время встретиться и с Винсом Катсом. Решительная минута приближалась.

Я приехал к «Топер Билдингу» в пять часов пятнадцать минут. Холли уже ушла. Бросив взгляд на листок с записями, я понял, что нет необходимости кому-нибудь срочно звонить. Но нужно связаться с Феликсом Каваногом, чтобы рассказать ему о последних новостях. Подумав немного, я решил не звонить ему. Не стоило подавать излишних надежд, пока не получены более солидные сведения, подкрепляющие мою теорию.

Сев за стол и открыв телефонный справочник, я пробежал взглядом колонку с фамилиями «Хаппер». Доктор Хаппер там не фигурировал. Может быть, он из осторожности не афишировал своего телефона или просто не был абонирован. Я перелистал несколько пожелтевшие листки, но без успеха. Никакой клиники, никакого дома отдыха, имевшего директора по имени Эмиль Хаппер, там не было.

Отложив городской справочник, я взял окружной. Когда я его раскрыл, легкий шум заставил меня поднять взгляд. Моему взору представились дула двух револьверов, направленных на меня, а позади них я увидел две уже знакомые мне фигуры. Мне почему-то вспомнился финал одного матча. Моими посетителями были Джонни со шрамом и Кен-Коротышка. На их лицах сияли улыбки, но это, конечно, был не светский визит. Наличие револьверов явно говорило о другом.

13

В течение нескольких долгих секунд я смотрел на двух бандитов недоверчивым взглядом: я был потрясен и, без сомнения, подавлен.

— Я что-то не слышал, как вы стучали в дверь,— заметил я наконец строгим тоном.

Джонни пояснил:

— Мы не хотели, чтобы ты рассердился, увидев нас. Винс хочет тебя видеть, желательно в добром здравии.

— Винс? Винс Катс?

— А ты разве знаешь другого?

— У вашего Винса есть ноги, и он знает, где находится моя контора.

— Я здесь для того, чтобы отдавать распоряжения, а совсем не для того, чтобы выслушивать идиота,— прошипел Джонни.

— Но ему же достаточно было снять трубку и позвать меня.

— У меня нет времени на споры. Винс хочет видеть тебя немедленно.— Джонни повернулся к своему товарищу и приказал:

— Сними-ка с него петарду, а то он может наделать глупостей, а я не собираюсь его прикончить сейчас.

Бывший жокей скользнул за мою спину.

— Руки за голову! — приказал он. -

Я никак не мог одобрить методы, к которым прибег Винс Кате, но решил пока не усугублять дела и заложил руки за голову. Кен вытащил мой револьвер из кобуры под мышкой.

— Мы захватим его артиллерию? — спросил Кен.

— Нет, оставим пушку здесь. Мы просто освободим его от нее. Открой ящик стола и сунь ее туда.

Бывший жокей послушался. Момент был очень подходящим, чтобы прыгнуть на него, но я сдержался.

— Похоже, ты не так уж глуп, цыпленок,— заметил человек со шрамом, насмешливо улыбаясь.— Ну а теперь двигай свою тушку.

Я опустил руки и направился к двери в сопровождении Кена. Джонни прошел вперед, w наша маленькая процессия двинулась по лестнице.

Когда мы спустились вниз, револьверы исчезли в карманах бандитов. Какой-нибудь человек, видя нас выходящими из здания, принял бы эту небольшую компанию за бизнесменов, которые отправлялись домой после рабочего дня.

Как только наши ноги коснулись тротуара, темный «бьюик» покинул стоянку и остановился около нас. Шофером был Жаба — Фишер, который чуть не задушил меня при нашей первой встрече.

Бывший жокей первым проскользнул в машину. Джонни толкнул меня к своему коллеге, потом сел рядом со мной и захлопнул дверцу. Я был зажат, как сосиска между двумя кусками хлеба.

«Бьюик» отъехал от тротуара, обогнул дом и направился на север.

Жаба сохранял допустимую скорость, когда ехал по городу, но как только мы оказались на автостраде, дал полный газ. Миновав парк, он свернул на грунтовую дорогу и вскоре припарковался на обширной стоянке для машин, принадлежащей ночному клубу Винса Катса. Для посетителей было слишком рано, и там стояло лишь несколько машин.

Все шло, как в хорошо отрепетированном спектакле. Джонни выскочил из «бьюика», я последовал за ним, а бывший жокей нес охрану сзади. Жаба тоже вышел из машины и приблизился ко мне слева. Его жирное лицо сияло насмешкой.

Вид этого психопата чуть не вывел меня из равновесия. Я вспомнил его жирные пальцы, которые тогда впились в мое горло й надолго оставили след на коже. Я понимал Джонни и Кена — это были жестокие люди, и они продавали свою силу. Но Жаба убивал потому, что это доставляло ему удовольствие.

Подойдя к двери, наша группа немного рассредоточилась, и настал момент оплатить мой счет этому жирному мешку. Левой рукой я поймал его запястье и заставил повернуться ко мне, а правой с силой врезал в его живот.

Улыбка мгновенно исчезла с его физиономии, и весь воздух из легких вырвался через рот со свистом реактивного самолета.

Мой кулак проделал путь в тридцать сантиметров, но злость, вложенная в удар, намного увеличила его силу.

Я поработал не зря: Фишер сложился пополам. Тогда я выдал ему апперкот в подбородок и. вдобавок ребром ладони врезал сверху по шее. Прежде чем он успел опомниться, я ударил его еще и по затылку — он свалился, как дохлая туша. Один раз он еще вздрогнул, но потом перестал шевелиться.

Джонни и Кен ругались как одержимые. Прижав дуло, револьвера к моим лопаткам, Джонни сказал:

— Ты ищешь неприятностей, придурок? Зачем ты ударил Жабу?

— Его вид выводит меня из себя. Этого типа нужно просто запереть в сумасшедший дом. Я был должен ему за то, что он тогда пытался задушить меня. И вам обоим я тоже должен...

— Спасибо за информацию. Но если ты вздумаешь поднять на меня руку, я пошлю тебе сливу сорок пятого калибра прямо в рожу. Понял? А теперь пошли. Я тороплюсь привести тебя к патрону.— Толкая меня по направлению к двери, он крикнул через плечо Кену:

— Займись Жабой, Кен. Но только не позволяй ему пройти в кабинет Винса.

Ночной клуб был почти пуст. Девица в гардеробной старалась не подать вида, что видит револьвер в руке у человека со шрамом. Он заставил меня сделать большой круг, чтобы миновать бар, в котором находилось несколько посетителей. Мы обошли их и направились в глубь помещения.

У двери, на которой висела табличка «Посторонним вход воспрещен», бандит приказал:

— Открой, мерзавец, я иду за тобой по коридору до конца.

Я повернул ручку двери и прошел между двумя рядами дверей. В конце коридора я остановился.

— Стучи.

Я постучал в дверь.

— Кто там? — проворчал недовольный голос.

— Джонни, патрон. Я привел вам Келла Хантера, как вы приказали.

Дверь отворилась, и я очутился перед Винсом Катсом. Я знал его в лицо, время от времени встречался с ним, когда еще служил в Уголовной бригаде, но никогда не видел так близко.

Маленькая круглая голова, покрытая чем-то, напоминающим солому, сидевшая на бычьей шее, и диспропорция между его короткими ногами и массивным торсом вызывали ассоциацию с грузовиками, переполненными доверху. С тридцатисантиметровой сигаретой в зубах и стаканом виски в руке, он проговорил:

— Входите, Хантер.

Это был скорее приказ, чем приглашение.

— Я вам еще нужен, патрон? — спросил Джонни.

— Вы его обыскали?

— Да. Мы оставили пушку там.

— Отлично. Но осторожнее в коридоре, чтобы вас никто не заметил.

Винс жестом пригласил меня в кабинет. Я сделал шага три по комнате и остановился с округлившимися глазами. Хозяин кабинета был не один. Камерон Поувер сидел за большим письменным столом и, немного дальше,— Нед Дермонд, верхом на стуле.

— Встреча на высшем уровне,— бросил я, стараясь скрыть удивление.— Раз меня пригласили сюда, значит я обладаю чем-то таким, в чем вы сильно нуждаетесь. И какая честь!..

— Садитесь! — приказал Поувер.— Настало время для новой беседы.

Я пододвинул стул, сел и закурил сигарету. Винс уселся рядом с миллиардером, .позади большого стола. Я ждал, понимая, что влип по самые уши,' но полный любопытства.

Несколько минут трое мужчин рассматривали меня, не говоря ни слова. Видимо, пытались меня запугать. Я выдал им самую спокойную улыбку и ждал.

Наконец Поувер решил действовать.

— Вы опять совали свой нос в мои дела, Хантер. Мне передали, что вы рыщете по всему Румвиллу и задаете вопросы о моей семье. Зачем вы это делаете?

— Ваше прошлое так интересно, Поувер! Впрочем, как и биография Дермоида. Вот Винс — другое дело: с ним всегда знаешь, как вести себя. Он есть то, чем был всегда, то есть проходимцем, и он не скрывает этого.

Винс хотел подняться, но Поувер, положив ему на плечо руку, заставил сидеть.

— Довольно оскорблений, Хантер. Зачем вы шарите там?

— Спрадлик вас разве не известил?

—- Кто, к дьяволу, этот Спрадлик?

— Помощник шерифа,— шепнул услужливо Дермоид.

— А, да... Человек Ната Рума. Нат — законодатель Румвилла, Хантер. Он знает обо всем, что там делается, и рассказал мне обо всех ваших передвижениях.

— Тогда он должен был вам сказать и о причине моего путешествия туда. На случай, если он этого не сделал, я вам сообщу сам: я ищу убийцу Молли Уат по просьбе ее мужа. Мое расследование показало, что Канзас — уроженец города Румвилл, и я сразу же поехал туда... Я узнал также, что Нелсон Рум короткое время был мужем Молли и что он часто виделся с ней до самой ее смерти. Когда выяснилось, что Молли тоже родилась и выросла в этом проклятом городишке, это превысило уровень допустимости совпадений, и мне пришла в голову мысль, что Молли и Отто были убиты из-за какого-то случая, который когда-то произошел в Румвилле.

Выражение лица Винса стало угрожающим, и Дермоид явно забеспокоился. Но зато Поувер задал мне свой, следующий вопрос с полной невозмутимостью:

— И какое же, по-вашему, старое событие послужило поводом запоздалой смерти Молли и Отто?

— Вы гораздо лучше меня можете ответить на свой вопрос, Поувер. Это произошло восемнадцать лет назад и впрямую связано с убийством вашей жены. Убийством, которое так и осталось не раскрытым, потому что Винс, Дермонд и вы, Поувер, сделали для этого все. Может быть, кто-то из вас троих и убил Молли и Отто? Не посвятите ли вы меня в эту тайну?

— Все, чего заслуживает этот сукин сын,— это цементный гроб! — вдруг выпалил Кате.— Хотите^чтобы мои парни занялись им, Камерон?

— А разве ты не видишь, что он блефует? — ответил ему Поувер.— Он просто узнал, что мне когда-то принадлежало шале и что Маргарет была убита там. Он ничего не знает о смерти моей жены. Это так, Хантер?

— Я, конечно, не знаю, кто ее убил, но довольно ясно представляю себе, что там могло произойти. Дермонд в то время служил в Румвилле. Служил под началом Ната Рума. Я знаю, что обнаружила труп ваша дочь... Мне также известно, что горничная сначала известила не шерифа округа, а Дермоида и что последний известил вас. В сопровождении Винса Катса вы устремились к озеру, чтобы принять все необходимые меры. Прежде чем произвести следствие, вы отправили вашу дочь в клинику, и вы же устроили так, что с ней нельзя было побеседовать.

Орудие преступления никогда не было обнаружено, и с помощью Рума вы устроили так, чтобы шериф не смог довести это дело до конца.

— Гениальный детектив! — сыронизировал Поувер.— Но как же убийства Молли и Отто могут быть связаны со всем этим?

— Восемнадцать лет назад ваша дочь была без ума от Отто. Она в тот вечер привела его к себе, и он понял, как все произошло. Позднее он рассказал об этом Молли, и они оба шантажировали вас, как и Дермоида... А может быть, и Нелсона Рума... и даже Винса.

— Я не из тех, кого можно шантажировать! — возразил Винс.

— Ну, они, может, только попытались... и вот они оба — жертвы.

— Боже мой, Хантер!..

Поувер жестом успокоил Винса.

— Вполне впечатляющая история,— сказал ой.— Хантеру следовало бы писать сценарии для кинематографа или телевидения. Самое любопытное, что у него нет ни малейших доказательств, чтобы обосновать свои подозрения. Лейтенант Сликер лопнет от смеха, когда узнает об этой истории.

— А вы сами-то уверены в этом? Ведь некоторые факты можно очень легко доказать. Надо порасспросить хорошенько людей, и они припомнят довольно интересные вещи.

Реакция Поувера была совсем не такой, какую я ожидал.

— Мне, конечно, будет не совсем приятно, если вы вытащите эту сомнительную историю из моего прошлого на свет Божий, но никто из нас не убивал мою жену, а также ни Молли Уат, ни Отто Канзаса. Нет ли каких-нибудь других подозрений в вашем списке?

— Ну... есть еще Нелсон и ваш зять. Хотя Вирл Томас, как я полагаю, не был знаком с вашей женой, он прекрасно мог убить Молли и Отто. И нельзя также забывать про вашу дочь Сандру.

Наконец я напал на слабое место Поувера. Задетый за живое, он воскликнул:

— Боже мой, Хантер, да вы сошли с ума!

— Не настолько, насколько вы думаете,— возразил я.— Это ведь не для угощения мороженым ваши люди привели меня сюда под дулом револьвера. Раз я настолько привлекаю ваше внимание, значит я недалек от истины.

Поувер с большим трудом овладел собой.

— Я вас пригласил, чтобы сделать вам последнее предложение. Я хочу, чтобы вы перестали вмешиваться в наши семейные дела и дела моих друзей. Вы работаете, чтобы оправдать Уата... очень хорошо... Я не считаю его достаточно сильным, чтобы убить Молли или ее дружка, и так же, как и вы, я уверен в его невиновности. Если вы оставите мою дочь и моих друзей в покое, я готов преподнести вам виновного на подносе.

— На что вы готовы?! — вскричал я.

— Я помогу вам доказать невиновность Уата, если вы, со своей стороны, будете выполнять правила игры.

-— Но как вы можете это сделать?

— Я знаю, кто убийца.

— Почему же вы не сообщили об этом лейтенанту Сликеру?

— Мы не любим иметь дело с фликами. Я сообщу вам имя убийцы, причину преступления и предоставлю возможность задержать его. Согласны?

Что имя убийцы было известно всем трем мужчинам, я нисколько не сомневался. Я был почти убежден, что и сам знаю его, но у меня также было предчувствие, что Поувер и компания хотят направить меня по ложному следу. Меня сильно заинтересовало, какому же невиновному человеку они попытаются пришить убийство.

— Я вас слушаю,— сказал я.— Если ваша версия покажется мне правдоподобной и если после того, как я ее проверю, она окажется правильной, я уведомлю 'полицию. Но я вас предупреждаю, что я работаю на Уата. Он хочет знать, кто на самом деле убил его жену, а я хочу доставить ему это удовольствие.

— Согласен,— кивнул Поувер.— Винс, расскажи ему, что ты знаешь относительно Молли и Отто.

Винс выпустил клуб сигаретного дыма и добрую минуту смотрел на меня, прежде чем начать говорить.

— Бесполезно крутиться вокруг да около, цыпленок. Тебе, конечно, небезызвестно, что я был самым крупным букмекером в этом штате?

Я утвердительно кивнул.

Он продолжал:

— Приехав из Румвилла, Молли сразу же пришла ко мне по рекомендации Ната Рума. Я взял ее в свою контору. Позднее я взял к себе и Отто Канзаса, чтобы он работал для меня на бегах. Они оставались у меня на службе до того момента, когда флики вынудили меня переменить работу.

— А как они относились друг к другу? — спросил я.

— Я не занимался их частной жизнью, но тем не менее у меня было чувство, что они жили где-то вместе, не будучи любовниками. Отто любил девушек доступных и примитивных, что же касается Молли, то ее всегда встречали в компании одного врача по имени Эмиль Хаппер.

Я ощущал устремленные на меня взгляды трех мужчин и постарался скрыть удивление. После убийства жены это в его клинику Поувер отправил свою дочь. Хотели они убедиться в том, что мне это -было известно, или пытались навести на ложный след?

— А что случилось с Хаппером? — спросил я.

— Я потерял его из виду с тех пор, как перестал заключать пари. Он был лишь одним из моих клиентов, и, насколько мне известно, он никогда не посещает мой ночной клуб. Тогда же исчезли из поля моего зрения Отто и Молли... Но Нед, безусловно, сможет кое-что добавить...

Казалось, Дермонд только и ждал, чтобы заговорить, будто выучил наизусть все, что собирался сказать. Он сразу же начал:

— После того как Молли ушла от Винса, она работала в клинике доктора Хоппера. Она перестала жить вместе с Отто, чтобы поселиться в пансионе при клинике. Отто выбрал из числа своих знакомых пару девушек и заставил их работать на себя.

— Но мне говорили, что некоторое время Молли жила с вами,— сказал я.— Вас считали любовниками.

— Молли действительно жила у меня, но не в том качестве, как вы думаете. Мои маленькие подружки всегда бывают высшего класса. Просто когда она работала у Винса, они снова встретились с Нелсоном Румом. Тот женился на девушке, которую выбрал ему отец, но его всегда влекло к Молли. Всю жизнь он стремился к ней. Как старого друга он попросил меня устроить так, чтобы он иногда мог встречаться с Молли. Для этого надо было дать ей работу и найти такое жилище, в котором он мог бы навещать ее, оставаясь никем не замеченным.

Мой дом был достаточно велик, и дать ей две комнаты для меня не составляло труда. Я отвел ей небольшое помещение и дал работу в баре, где она получала хорошие чаевые. Неле приезжал в город два раза в неделю по своим делам и проводил некоторое время с Молли в моем доме. Старый Нат сразу же узнал об .этом, но только смеялся. Он не видел ничего предосудительного в скандальном поведении сына, раз тот все вечера благоразумно проводил в домашнем кругу. Вот вам и вся правда, Хантер.

Самое забавное было то, что я сразу поверил Винсу Катсу. Да, вероятно, так все и происходило... за исключением маленькой детали, о которой ни тот, ни другой не сказали. Нед, как, впрочем, и Винс, не пришел бы кому-то на помощь из чистого альтруизма... Если они помогали Молли, то, определенно, либо под угрозой шантажа, либо по приказанию Поувера.

Пока я размышлял, Винс Кате встал и вышел из комнаты. Через несколько минут он вернулся и сделал Поуверу знак головой. Где он мог побывать в это короткое время своего отсутствия и касалось ли это меня? Необходимо было ответить на эти вопросы, и я позволил себе спросить:

— А как Хаппер принял измену Молли?

— Я не знаю, что такого особенного было в этой женщине,— продолжал Дермоид,— но если мужчина начинал с ней спать, он сразу же терял голову. Ее уход превратил Эмиля в дикого зверя, и он стал грозить убить и Молли и ее покровителя. Потому-то я и распустил слух, что она моя любовница,— чтобы укрыть Молли и Нелса.

— А Отто Канзас продолжал встречаться с ней в то время?

— Конечно. Когда она не была с Нелсом, с ней' был Отто.

— Какого рода отношения были между ними?

— Это, конечно, смешно, но я не думаю, что они были близки. Отто жил за счет женщин, но, кажется, не слишком-то любил их. Молли и он вели себя скорее как брат и сестра, и их постоянно видели о чем-то шепчущимися.

До того места история Дермоида казалась правдоподобной. По мое недоверие не пропало, и я каждую минуту ожидал, что ловушка вот-вот захлопнется за мной... Или... точнее, Поувер выкинет свою козырную карту. Но несмотря на это мне было очень любопытно слушать дальше.

— Если Молли и Нелс Рум так страстно любили друг друга, почему же Молли вышла замуж за Уата? — спросил я.

— Молли хотела, чтобы Неле против воли отца развелся и женился на ней. Она часто изводила его этим. Но Неле должен был получить крупное наследство, когда старый Нат окочурится, и совсем не собирался вызывать' гнев отца. И когда Молли поставила перед ним вопрос ребром, он предпочел бросить ее и скрыться. Тогда она уехала от меня, сняла номер в отеле «Блантон» и стала работать в «Клубе кадров». Там она встретила Уата и несколько месяцев спустя вышла за него замуж. Все, кто знал ее, были удивлены, а уж я-то особенно.

—- Когда она снова стала встречаться с Румом?

—- В течение первых пяти-шести месяцев после замужества ее нигде не было видно, но потом она снова стала появляться в барах в компании с Отто Канзасом. Я ничего не знаю о том, как она снова увиделась с Нелсоном. Предполагаю, что это Отто помог им и снова снял номер в отеле «Блантон».

Все эти подробности позволяли мне лучше проследить жизнь Молли после ее отъезда из Румвилла, но я по-прежнему оставался в неведении относительно подробностей драмы, которая предшествовала этому восемнадцать лет назад.

— Трогательная история,— заметил я.— Но вы обещали мне сообщить имя убийцы. Я вас слушаю.

Слово было за Поувером. Дермоид и Винс с заметным волнением ожидали, когда он раскроет рот, но Поувер невозмутимо распечатывал очень большую сигару.

Он губами округлил каждый ее конец, сорвал зубами вторую оболочку, сунул сигару в рот и стал прикуривать.

Удовлетворенный проделанной операцией, Поувер прямо взглянул на меня и спросил:

— Вы поверили тому, что было сказано до сих пор?

— Абсолютно.

— Тогда вам нетрудно будет поверить и в остальное. Это Эмиль Хаппер убил Молли и Отто.

Я вернул Поуверу его взгляд, не скрывая недоверия к его словам.

— Эмиль Хаппер? — повторил я с сомнением.— Врач, который заведовал той клиникой, куда вы отправляли свою дочь? Тот, у которого работала Молли?

— Он самый. Дермоид уже рассказал вам о его страшной ревности, когда Молли бросила его. Но он не сказал вам, что эта клиника служила прикрытием многих хорошо оплачиваемых дел. Хаппер занимался торговлей наркотиками в Аркенте. Молли узнала об этом, когда работала у него, и с помощью Отто с тех пор шантажировала его.

— Откуда вы это знаете?

— Очень немногое из того, что происходит в этом городе, ускользает от моего внимания.

Он сделал небольшую паузу, а потом с видом человека, который принял определенное решение, продолжил:

— Я буду с вами откровенен, Хантер. Только Нед и Винс в курсе того, что я вам сейчас доверю. Я знаю, как следует относиться к Хапперу с той поры, как моя дочь побывала в его клинике. Она была потрясена смертью матери, и я поместил ее туда, чтобы ее подлечили. В качестве успокоительного он давал ей морфий, но преувеличил дозу и сделал из нее наркоманку. Я не знаю, что удержало меня тогда от убийства этого мерзавца... я слишком беспокоился о дочери и отправил ее провести курс лечения в Кентукки.

— Позволив Хапперу продолжать его торговлю?

— Я не ходил к фликам, если это то, что .вы имеете в виду. Но я устроил ему праздник на собственный манер:

—. Я задаюсь вопросом, признает ли полиция виновным Хаппера? Ваш Хаппер знал Молли и Отто... ладно. Он был влюблен в Молли... это тоже понятно. Если она шантажировала его, он имел двойной мотив для убийства. Но как же тогда могло случиться, что полиция не включила его в круг подозреваемых? Разве только потому, что его не видели в «Блантоне» в день смерти Молли? Или потому, что не знали о существовании виллы, на которой был убит Отто?

— Если вы не обратили особого внимания на Хаппера в вашем расследовании, это просто потому, что вы не знали о предшествовавших событиях. В течение года Хаппер жил в отеле «Блантон». И он также является владельцем небольшого поместья, расположенного очень близко от озера Бенсон, совсем в двух шагах от шале Рума. Вы детектив, и вам будет нетрудно обнаружить связь между обеими смертями.

— И с вашей стороны нет никаких возражений, если я расскажу обо всем полиции?

-— Разумеется, нет. Я рассказал вам все для того, чтобы вы могли обелить Уата.

— Хорошо. Я проверю все, о чем вы мне сообщили.

— Можете не стесняться. Но только не пытайтесь больше совать нос в мои дела. Это мое последнее предупреждение.

— Мне необходимо повидать Хаппера. Где я могу его найти?

Поувер повернулся к Дермоиду и спросил:

— Где он в настоящий момент?

— Отель «Блантон», номер 318.

Когда я встал, Винс Кате бросил мне:

— Салют, проныра. Хочешь, чтобы мои парни отвезли тебя в город?

— Я предпочитаю такси. У ваших парней такие мерзкие рожи, что мои кулаки могут не удержаться и войти в контакт с ними.

Около ночного клуба как раз из такси выходил пассажир. Как только машина освободилась, я устроился в ней и удивил шофера, назвав адрес:

— Аркента, Центральное бюро полиции.

Мое доверие к Поуверу и его компании было довольно ограниченным, и я хотел,, чтобы Сликер вместе со мной встретился с Хаппером. Как я и надеялся, несмотря на позднее время Ханк был еще в своем кабинете. Он выслушал мой рассказ о встрече с Поувером и согласился: сопровождать меня в «Блантон».

Я даже могу тебе сообщить некоторые дополнительные сведения, сказал он.— Эмиль Хаппер жил в этом отеле в то время, когда была убита Молли Уат. Мы это выяснили, проверяя всех постояльцев отеля. Да, Хаппер действительно жил там. Это тип среднего возраста, похож на пьяницу или наркомана.

— Будем надеяться, что он все еще там.

— Почему бы и нет?

— Меня не оставляет ощущение, что Псувер просто разыгрывает какой-то трюк. Тому, что он сдает Хаппера, я вижу только два возможных объяснения. И первое — что он нас пытается навести на ложный след, чтобы выиграть время: почему же он не выдал Хаппера до сих пор?

— Ты слишком Недоверчив. Может быть, Поувер решил выдать Хаппера только потому, что хочет помочь тебе доказать невиновность Уата. Вот он и обратился к тебе, зная, что ты работаешь на Уата.

— Это, конечно, может быть вторым объяснением,— вынужден был признать я.

Разговор этот происходил в пути. Через некоторое время Сликер остановил машину под знаком, запрещающим стоянку, и мы вошли в отель. Сликер показал дежурному свой значок и спросил:

— У вас живет человек по фамилии Хаппер?

Я узнал портье — это он обнаружил труп Молли. Чувствуя себя неуютно в присутствии флика, он ответил:

— Эмиль Хаппер — наш постоянный клиент, он занимает номер 318.

— Он у себя в номере?

Служащий оглянулся.

— Его ключа нет на доске,'— ответил он.

— У вас есть запасной ключ?

— Да. Но зачем? Если Эмиль Хаппер у себя, он и сам откроет дверь.

— Не задавайте вопросов. Возьмите свой ключ и пойдемте с нами.

Ворча что-то себе, под нос, служащий покинул стойку. Мы последовали за ним в лифт, и Сликер нажал на нужную кнопку.

Поднимались мы молча. От лестничной площадки наш гид провел нас к номеру 318. Он постучал и, не получив ответа, повернул ручку двери. Дверь не поддалась, так как была заперта.

— Откройте своим ключом,— приказал Сликер.

Человек послушался, и мы втроем вошли в комнату, совсем темную.

Я стал шарить по стене, нащупывая выключатель. Когда вспыхнул свет, я, сощурив глаза, увидел фигуру человека, лежащего на кровати.

Сликер подошел к спящему и положил ему руку на плечо. Спящий не пошевелился. Полицейский стал щупать его пульс в то время, как я обходил вокруг кровати.

Лейтенант Сликер посмотрел на меня и, почти не размыкая губ, прошептал:

— Он мертв.

Мы одновременно повернули головы к дежурному, остававшемуся на пороге номера.

— Эмиля Хаппера кто-нибудь посещал сегодня днем? — спросил Сликер.

Чувствуя себя все более скверно, человек произнес:

— Я этого не заметил. Во всяком случае его никто не спрашивал. Но у нас тут много постоянных жильцов, которые приходят и уходят, когда им нужно, не привлекая к себе внимания.

— Отлично. Спускайтесь вниз и молчите о том, что здесь видели. Я скоро присоединюсь к вам, чтобы вызвать Центральную.

Человек был напуган, как кролик. Сликер закрыл за ним дверь и подошел к туалетному столику. Ключ от комнаты лежал возле пишущей машинки.

— Значит, дверь была заперта изнутри,— проговорил он.— Ты веришь, что он сам покончил с собой?

Я выглянул в окно.

— Смотри, здесь на расстоянии вытянутой руки находится пожарная лестница,— сказал я.— Ничего не было легче — ликвидировать Хаппера, закрыть изнутри дверь и удрать через окно.

Пока я говорил, Сликер открыл ящик столика и в задумчивости спросил:

— Ты видишь признаки насилия?..

— Крови нет... нет ссадин. Все это выглядит как отравление.

— Но ведь это же наркоман! — воскликнул лейтенант.— Вот игла, вата... Все необходимые приспособления для уколов. Может быть, он умер от слишком большой дозы наркотика?

Я подошел к телу и закатал рукав рубашки. Шрамы от множества уколов сияли, как свечи на рождественской елке.

— Он употреблял героин,— констатировал я,— Руки все исколоты иглами. Он умер совсем недавно, это сразу видно.

— Согласен, Келл. Но я хочу быть уверенным, что это на самом деле самоубийство.

Когда я выпрямлялся, моя нога поскользнулась на каком-то предмете. Чтобы удержаться на ногах, пришлось ухватиться за труп. Я стал искать причину этого и увидел лист бумаги на полу, на котором было что-то напечатано и стояла подпись Хаппера.

Не дотрагиваясь до бумаги, я позвал Спикера. Он стал на колени возле меня и прочел вслух: «Я убил Молли Уат и Отто Канзаса, потому что они шантажировали меня. Теперь я готов умереть. Я смешаю остаток героина с морфием и все это впущу себе в вену. Пусть Бог поможет мне. Эмиль Хаппер».

— Дециграмм морфина может убить человека, долгие годы употреблявшего наркотики? — спросил я.

Парни из лаборатории говорят, что смертельная доза морфина колеблется от одного дециграмма до полутора. А в смеси с героином одного дециграмма морфина должно быть вполне достаточно.

Спикер медленно встал с колен и повернулся к пишущей машинке.

Ни к чему не прикасайся,— скомандовал он.—-Теперь дело за экспертами из лаборатории и полицейским врачом. Постой на страже у двери, пока я буду звонить им.

Нахмурив брови, он добавил:

— Если все это подтвердится, я буду вынужден выпустить твоего клиента на свободу. Особенно, если найдутся доказательства, что Хаппер был жертвой шантажа.

— Конечно,— согласился я. Но уверенности в моем голосе не было.

14

На следующее утро у меня было свидание с Уатом и Феликсом Каваногом.

Я приехал в Центральное, бюро полиции, где меня известили о ходе следствия. Все, казалось, доказывало самоубийство Хаппера. По словам доктора Кутлера, проводившего вскрытие, смерть наступила от слишком большой дозы морфина.

За дверью ассистент врача поведал мне, что умерший уже давно накачивал себя наркотиками: его организм содержал такое количество героина и морфина, которое свалило бы и слона.

Лаборанты нашли следы наркотиков на игле, обнаруженной в комнате Хаппера. А письмо было напечатано на его собственной машинке. Эксперты по почеркам сравнивали его подпись с той, что была на его водительских правах. Они оказались идентичными.

Выяснилось, что Молли Уат действительно некоторое время работала у него, что он жил в «Блантоне» в течение года и владел куском земли около озера Бенсон. Топография местности, где находилась вилла Нелсона Рума, ему была хорошо известна. Много раз его видели в компании Молли и Отто. Его имя, наконец, числилось в досье полиции в связи с нарушением закона о поведении с подчиненными, но в тюрьме он не сидел.

С этой информацией начальник полиции отправился к генеральному прокурору, и Джим Аллен отдал приказ об освобождении Уата.

Лейтенант Сликер продолжал копаться в прошлом доктора Хаппера, но двойное убийство и последовавшее за этим самоубийство подозрительными ему не казались. Все говорило о правильности этой версии... и Джим Аллен думал так же.

Я лично считал такое завершение дела слишком гладким, если можно так выразиться, а то, что Камерон Поувер преподнес мне на блюдечке голову этого жалкого наркомана, делало меня еще более подозрительным.

Джаспер Уат и Феликс Каваног были настроены прекрасно. Я же мрачно смотрел, как Феликс откупоривал бутылку шампанского и разливал его по бокалам.

Уат попросил сельтерской. Феликс удовлетворил его просьбу, потом протянул мне стакан с щедро налитым виски и сказал:

— Я пью за твой успех, Келл. Я просил тебя доказать невиновность Джаспера, и ты отлично все это проделал. Я считаю, что ты заслуживаешь вознаграждение, и Уат согласен со мной в этом.

Уат сунул мне в руку чек. Его лицо расплылось в улыбке; и он пояснил:

—- Это две тысячи долларов. Само собой разумеется, что в эту сумму не входят ваши расходы и ваш гонорар. Этого достаточно?

— Совершенно достаточно,— ответил я, глядя на красивые маленькие цифры на бумаге.—- Но этого я еще не заработал. Несмотря на то, что сходятся все доказательства, я все же не верю, что Хаппер совершил эти убийства.

Земля, казалось, перестала вертеться. Рука Феликса со стаканом виски замерла около губ. Уат, собиравшийся что-то сказать, остался сидеть с открытым ртом, и наступила такая тишина, что можно было услышать, как пролетает муха.

Феликс первым пришел в себя.

— Ты шутишь, Келл. Ведь ты же сам навел полицию на след Хаппера.

— Это Поувер преподнес его в шелковой упаковке. Эмиль Хаппер интересовал меня, но совсем по другой причине: я хотел с ним поговорить. Я внимательно слушал этого миллиардера в надежде, что он устроит мне свидание с Хапперрм. Я предполагал, что Поувер затевает какое-то свинство, но никак не рассчитывал обнаружить труп Хаппера, а тем более написанное им признание.

— Ты полагаешь, что Хаппер не покончил с собой?

— Что можно знать и с уверенностью сказать о наркомане! Но, безусловно, не угрызения совести после убийства двух человек толкнули его на подобный поступок.

— Но ведь признание... Зачем бы он стал признаваться в двух убийствах, которых не совершал?

—- Конечно, это признание было подписано его рукой, но мне совсем не нравится, что оно было напечатано на машинке.

— Но подлинность его подписи тем не менее подтверждена.

— Я думал и об этой проблеме... И вот мое мнение. Хаппер, конечно, был наркоманом. Когда ему требовалась доза, он готов был пойти на что угодно, только бы получить ее. Предположим, его насильно .держали взаперти и лишали обычной дозы. Через некоторое время он уже был существом, готовым продать душу и тело, только бы получить свое. В такое время ничего не было проще дать ему на подпись чистую бумагу, на которой потом можно напечатать что угодно.

— Да... Это кажется вполне возможным,— согласился Каваног.— Может быть, немного притянуто за волосы, но... В сущности, ты предполагаешь, что он попросту был убит, не так ли? А как же все это проделал убийца?

— Когда бумага была подписана, ему дали его укол. Потом, когда он погрузился в грезы, сообщник поддерживал его в то время, как убийца впрыскивал уже смертельную дозу. Рука Хаппера была сплошь покрыта следами от уколов. Такого числа уколов я никогда еще не видел.

— Но дверь была заперта изнутри?

— Тут тоже есть две возможности объяснения: пожарная лестница около окна или просто второй ключ. Замки в «Блантоне» старые, любой отмычкой можно открыть.

— А что дает тебе повод думать, что столь явно выраженное самоубийство может быть убийством?

— Две вещи. Во-первых, Поувер навел меня на след Хаппера, которого мы нашли мертвым. Значит, он ничем не рисковал, направляя меня подобным образом. Во-вторых, игла лежала в ящике туалетного столика. Мне кажется, что если бы Хаппер хотел покончить с собой, он растянулся бы на кровати, сделал себе укол и отбросил шприц подальше. Я не верю, что он мог аккуратно положить иглу обратно в ящик.

— А полиция не делала таких предположений, как ты?

— Рапорт полицейского врача и эксперта из лаборатории утверждает, что это самоубийство. Сликеру оставалось согласиться. С .другой стороны, газеты подняли бы шум, если бы Уата продолжали держать в тюрьме, и Джим Аллен вынужден был освободить его. Лично мне известно значительно больше, чем полиции, и я совершенно уверен, что не Хаппер подлинный убийца.

— Ты всегда был настоящей охотничьей собакой, Келл. Невозможно остановить тебя, когда ты чувствуешь запах дичи. Но после официального окончания дела полиция не станет слушать твои доводы. У тебя из-за этого будут только неприятности. И даже если тебе удастся их уговорить, к чему это может привести нас?.. Ведь подозрение снова падет на Джаспера...

— О, я прослежу, чтобы этого не случилось. Я хочу вам пояснить свою позицию, прежде чем начать действовать. Уат оплачивает мои услуги с тем, чтобы я нашел убийцу его жены. Я уверен, что этот парень спокойно разгуливает на свободе, и если мы теперь почим на лаврах, то правосудие никогда не свершится.

— И ты можешь назвать нам его имя?

— Нет. Это произойдет не раньше, чем я буду иметь абсолютно твердую уверенность. Вот что я предлагаю... Уат остается моим клиентом. Если я представляю чьи-то интересы, это облегчает мое положение. Я имею в виду взаимоотношения с полицией. Но начиная с этого момента никаких разговоров о вознаграждении или расходах быть не может.

— А если Джаспер откажется?

— Тогда я рискну действовать совершенно самостоятельно. На мой взгляд, в этой истории еще слишком много темных мест. К тому же есть один шериф на пенсии, который не умрет спокойно, пока преступление, совершенное восемнадцать лет назад, останется нераскрытым, преступление, несомненно связанное с двумя последующими убийствами.

— Это надо решать Джасперу, а не мне,— заявил Феликс.

Все это время мы говорили только между собой и совершенно забыли про Уата, но теперь прожектор падал прямо на него и мы ожидали его реакции.

Он нервно провел языком по губам. Мне казалось, что ему очень страшно решиться на что-то. Арест и пребывание в тюрьме лишили его мужества... Женитьба на Молли вскоре убедила его, что она совсем не та женщина, какой он ее представлял. Она никогда не была верна ему, что он очень скоро понял. Она просто воспользовалась им, чтобы устроиться в жизни. Она вышла замуж ради денег и думая этим наказать Нелсона. Но и после замужества Молли продолжала гулять направо и налево, спала с разными мужчинами и занималась шантажом. Может быть, теперь Уат стал думать, что убийца оказал ему услугу...

Он долго молчал, потом, довернувшись ко мне, спросил:

— А Молли действительно шантажировала Хаппера?

— Это вне сомнения. Отто был исполнителем, но Молли определенно участвовала в операции. К тому же Хаппер наверняка был не единственной их жертвой.

— Если вы обнаружите настоящего убийцу, газеты предадут гласности это дело. И тогда все узнают, какую роль во всем этом играла Молли?

— Наверное, так.

Эта мысль на момент остановила его. Он, конечно же, мечтал о покое, а не о гласности. Но все-таки после недолгого раздумья решение было принято.

— Решено,— твердо сказал он,— вы по-прежнему работаете для меня. Скажите, что я должен делать?

— Начинайте работать в конторе, как обычно, но жить вам придется в отеле, пока не закончится дело. Внимательно следите за своими действиями, особенно старайтесь никогда не оставаться в одиночестве.

Я хотел вернуть ему чек.

— Оставьте его у себя,— сказал он.— Пока вам удастся выяснить, кто этот мерзавец, пройдет еще некоторое время, а вы вполне уже заслужили эти деньги. Посылайте все счета за ваши расходы в мою контору.

Я пожал руки обоим мужчинам и вышел.

Вернувшись в «Топер Билдинг», я передал чек Холли. Когда она увидела сумму, от изумления у нее глаза чуть не выскочили из орбит.

— По какому же это случаю? — спросила она.

— Это премия мне за дело Уата. А гонорар и расходы будут оплачены отдельно. Положите деньги в банк и составьте перечень всех наших расходов по делу Уата с самого начала.

— Хорошо, патрон. Должна я закончить досье?

— Только по финансовой части. Я больше не возьму ни цента от Уата, но дело не закончено, Холли, до этого еще слишком далеко.

Я оставался в конторе ровно столько, сколько мне понадобилось времени, чтобы приготовить револьвер. Потом я отправился перекусить.

Утолив голод, я сел в свой «форд» и поехал в квартал Сильвия Хейгт. На этот раз я знал дорогу и ехал с дозволенной скоростью в сто десять километров, пока не покинул автостраду.

Проехав мимо спортивного клуба и площадки для гольфа, я уже через несколько минут достиг кокетливого жилища Вирла и Сандры Томас. Оставив машину на аллее, я заранее приготовился к ледяному тону их горничной и нажал кнопку звонка.

Дверь оставалась запертой. Минуты через две я позвонил еще, но снова без результата. У меня было неприятное ощущение, что кто-то разглядывает меня изнутри. Тогда я нажал пальцем на звонок и так держал, пока мои труды не были вознаграждены.

Дверь резко отворилась, и я оказался лицом к лицу с Сандрой.

-— Боже мой, что это вы делаете? — начала она.

Однако, узнав меня, она попыталась захлопнуть дверь, но я быстро просунул ногу в дверной проем.

— Не входите! — свистящим голосом прошипела она.— Убирайтесь!

— А я считаю, что настало время поговорить, Сандра. Нам надо поговорить о вашей матери... об Отисе Канзаски, о Молли Голден, Нелсоне Руме, об убийстве и шантаже. Поверьте мне, нам будет лучше войти в дом.

—- Мне нечего вам сказать! — закричала она.

От злости ее лицо стало еще более некрасивым.

— Но зато у меня есть, что рассказать вам. Хотите выслушать меня или мне обратиться в полицию?

— Вы еще этого не сделали?

— Нет.

Она смотрела на меня некоторое время, потом распахнула дверь.

— Входите,— сказала она,— я вам уделю десять минут.

Я последовал за ней в холл, а потом, к моему изумлению, она провела меня в свою спальню. Комната была в беспорядке, шкафы открыты, вещи лежали на стульях и на кровати. На полу стояли три наполовину заполненных чемодана.

— Вы уезжаете путешествовать? — спросил я.

— Я буду отсутствовать несколько дней.

— Вместе с мужем?

— Это вас не касается.

— Почему же вы убегаете? Ваш отец все устроил... как и всегда.

— Что означает это идиотское замечание?

— Дело в том, что Эмиль Хаппер покончил с собой и даже оставил признание. Он признается в убийстве Молли и Отиса.

— Вы воображаете, что это мой отец что-то там устроил?

'— Я не воображаю, я просто уверен.

— Ах, какая чушь! Так чего же вам все-таки надо, Хантер?

— Проделать с вами путешествие во времени, на восемнадцать лет назад. Подойти к озеру Бенсон в тот день, когда умерла ваша мать... Что в точности произошло в ту ночь, Сандра?

— Опишите это сами. Вы пришли сюда под предлогом, что хотите поведать мне какую-то историю, так и рассказывайте ее. Нам здесь никто не помешает —- моя горничная в отпуске на две недели, а Вирл не вернется раньше шести часов.

Ее слишком большой нос и слишком тонкие губы заставили меня задуматься. Как может женщина с такой внешностью быть такой высокомерной?

Я теперь уже прекрасно рассмотрел ее. Чтобы укладывать вещи, она надела белую блузку и кремовые брюки. Хорошо скроенные, эти вещи, однако, не украшали ее фигуру. Ее глаза, налитые кровью, с опухшими веками, указывали на изрядное количество алкоголя, который она приняла.

— Итак, эта история?..— презрительным тоном спросила она.

Я вынул из кармана фотографию четырех неразлучных и протянул ей.

— Вы помните об этом?

Она взяла фотографию, бросила на нее быстрый взгляд и уронила на ковер.

— Где вы это нашли? — спросила она.

— На той ферме, где родилась Молли Голден. Кто-то приходил туда раньше меня и все перевернул вверх дном. Что вы там искали, Сандра? Револьвер, которым убили вашу мать?

Ее глаза сверкали за стеклами очков.

— Вы так же легко бросаете обвинения’, как другие конфетти! — закричала она.— Лучше вернемся к причине вашего появления здесь. Что вам известно?

— О, немало вещей я знаю точно и догадываюсь об остальном. Я знаю, например, что вы и Отис Канзаски испытывали друг к другу нежные чувства... что вы были влюблены и составляли такую же парочку, как Молли Голден и Нелсон Рум. Вы тоже поговаривали о браке, несмотря на свои шестнадцать лет.

В тот вечер, когда была убита ваша мать, Отис проводил вас до виллы. То, что я скажу вам сейчас, чистейшее предположение, но в глубине души я уверен, что так оно и было. Между вашей матерью и Отисом произошел страшный скандал. Выстрелом вы убили свою мать... Отис же унес револьвер и обещал вам избавиться от него. Но вместо того, чтобы, как обещал, бросить револьвер в озеро, он где-то спрятал его, и в течение восемнадцати лет это оружие таило для вас постоянную угрозу.

Отис Канзаски, или, если угодно, Отто Канзас, использовал его, чтобы шантажировать вас. Молли тоже приложила к этому руку, и вы убили их обоих... Но револьвера вы не нашли. Вот почему вы уезжаете сегодня. Но вы не будете чувствовать себя в безопасности, пока этот револьвер не попадет к вам.

Страшно побледнев, Сандра с горечью возразила:

— Это означает, что оружие находится в ваших руках. Вы продолжаете то, на чем остановился Отис. Очень хорошо... Какова же ваша цена, Хантер? Посмотрим, сколько?

— Мы поговорим о револьвере и о его цене несколько позже. За что вы убили свою мать?

Она села на кровать с видом сомнамбулы и стала машинально перебирать вещи, лежащие на кровати. Голосом чуть громче шепота она пояснила:

— Отис проскользнул в мою комнату, и мама нас застала в тот момент, когда мы занимались любовью. У нее в руке был револьвер, и она угрожала нам. Она обозвала меня «маленькой грязной шлюхой» и кричала, что я не лучше своего отца. Она говорила ужасные вещи про него — что он убил свою первую жену, чтобы жениться на ней, Маргарет Хатворт, потому что она была богата. Она была как сумасшедшая и, вероятно, просто не соображала, что говорила. Я пыталась отобрать у нее оружие, но, когда мы боролись, раздался выстрел... Она упала замертво. Это был несчастный случай... клянусь вам!

— В таком случае почему же вы не сообщили в полицию?

— Отис уверял меня, что нам не поверят. Он предложил перенести ее в комнату, уложить на кровать и устроить все так, чтобы это походило на ограбление. Отис взял деньги и револьвер и ушел, оставив меня одну с трупом матери.

— А горничная не проснулась, когда вы боролись и когда раздался выстрел?

— Она была почти глухая... Когда я осталась в одиночестве, я совсем потеряла рассудок и бросилась в ее комнату, испуская вопли. Но несмотря на жуткие крики, мне все же пришлось шлепнуть ее по лицу, чтобы разбудить.

— Тогда она и позвонила Дермоиду?

— Да. Дермонд позаботился обо мне до приезда папы и Винса, который проводил меня в клинику Эмиля Хаппера. Врач тотчас же дал мне успокоительное.

— А рассказали отцу, что произошло на самом деле? Он знал, что Отис унес револьвер?

— Да, я ему все рассказала. -

— А потом?

— Папа заставил меня уехать. Сперва я отправилась в клинику в Кентукки, потом в один колледж. Мне был уже двадцать один год, когда я вернулась в Аркенту.

— И Отис сразу начал вас шантажировать?

— Нет, это случилось как только я вышла замуж за Вирла. Он прочел в газете о нашей свадьбе и пришел повидать меня после нашего возвращения из свадебного путешествия. Он сказал, что по-прежнему хранит револьвер с отпечатками моих пальцев. Он предложил вернуть его мне за пять тысяч долларов. Я дала ему требуемую сумму, но он не отдал револьвер, и с тех пор я платила... платила... платила.

— Вы знали, что Молли была его сообщницей?

— Да. Он иногда посылал за деньгами ее.

— А ваш отец был в курсе, что вас заставляют платить?

— Он не сразу узнал. Я ему сказала об этом в тот вечер, когда Джаспер и Молли пришли в клуб «Силвае Дейгт» и я поняла, что Молли любовница Вирла. Мерзавка сообщила это мне, когда мы с ней были в туалете, и в течение всего вечера она открыто флиртовала с Вир-лом на моих глазах.

Вне себя от злости, я рассказала отцу об их любовной связи и о шантаже, когда Молли увлекла Вирла в сад. Отец сказал, что займется этим. Он нашел их в саду, послал Молли прогуляться и велел Вирлу возвращаться вместе со мной домой.

— Вирл был в курсе, что вас шантажируют?

— До этого вечера нет. По возвращении домой мы стали ссориться, и я рассказала ему обо всем. Сперва он не хотел в это верить, и мне пришлось показать ему корешки чековой книжки. Тогда он вспомнил одну подробность и в страшном озлоблении признался, что Молли держит в руках и его и что она может его шантажировать.

В этот момент я услышал, как затормозила машина. Я повернул голову к окну, пытаясь разглядеть, не остановилась ли она возле дома.

Когда я снова обернулся к Сандре, меня ожидал неприятный сюрприз. Мадам успела вытащить из-под груды вещей спрятанный там автоматический револьвер и наставила на меня его дуло.-

— Не шевелитесь,— приказала она,— я умею с ним обращаться.

— В этом я не сомневаюсь.

— Меня больше никто не будет шантажировать. Кончено! Если вы хотите сохранить жизнь, верните мне револьвер, который взяли у Отиса.

— Откуда же вам известно, что я взял его у Отиса? Я, может быть, нашел его на ферме вместе с фотографией неразлучных?

— Я не знаю, каким образом он оказался в ваших руках, но его не было на ферме. Я искала повсюду, даже под паркетом.

Я понимал, что мог выкрутиться не иначе, как блефуя.

— А какой марки был этот револьвер?

— Не пытайтесь меня запутать... Отдайте его мне.

Я не имел ни малейшего представления, где мог находиться этот предмет, но Сандре было только шестнадцать лет, когда умерла ее мать, и я был почти уверен, что она не заметила ни марки, ни калибра револьвера.

— Сохраняйте хладнокровие и не нажмите на спуск. Мне нужно достать этот револьвер из пиджака.

— Осторожнее с вашими жестами,— предупредила она меня со злобой.

Я сунул руку под пиджак, чтобы вытащить из кобуры под мышкой свой пистолет тридцать восьмого калибра за дуло, положил его на пол и толкнул к Сандре. Когда оружие оказалось у ее ног, я затаил дыхание, пока она его разглядывала. Эта модель не выпускалась восемнадцать лет назад, но мало кто из женщин разбирается в марках оружия, и я облегченно вздохнул, когда Сандра заявила:

— Очень хорошо. Теперь мне надо принять решение в отношении вас.

— Меня интересуют некоторые детали этой истории,— сказал я.— Пока вы решаете мою судьбу, мы могли бы кое-что выяснить, Ведь это вы приходили к Молли в субботу утром, не так ли? Вы же забрали ее с автобусной станции, чтобы проводить в отель «Блантон»? Молли была убита из револьвера ее мужа. Куда вы дели это оружие?

Глаза за стеклами очков выразили изумление.

— Вы сошли с ума! — вскричала она.— Я не убивала Молли, а также и Отиса Канзаски. Я была рада, когда узнала об их смерти, но я ни в чем не повинна.

Она казалась убедительной. После секундного размышления я продолжал:

— Значит, это Камерон Поувер убил их!

— Теперь я совершенно уверена, что вы ненормальный. Сначала вы уверяли, что это я убила двух человек, потом это оказался мой отец! А я-то думала, что вы пришли шантажировать меня револьвером...

— Я пришел потому, что понял суть событий, произошедших восемнадцать лет назад около озера Бенсон. Я догадался, что вас шантажируют и что у вас была основательная причина для убийства шантажистов. Может быть, я ошибся? Камерон Поувер защитил вас один раз... он мог продолжать делать это. Во всяком случае, я уверен, что смерть Хаппера и его посмертное признание -— дело рук вашего отца. Не обещал ли он вам «устроить дело»?

— Действительно. Но Вирл сказал мне то же самое, когда я ему все рассказала в тот вечер. Он был по-настоящему зол.

— Это правда, дорогая,— раздался голос позади меня.— Они брали у тебя мзду. Деньги, которые должны были перейти ко мне потому, что я женился на тебе из-за твоего состояния. И я, конечно, не мог позволить ощипывать тебя этим двум мошенникам — Отто и Молли!

Я круто повернулся. Машина, которая, как я слышал, остановилась под окнами, была машиной Вирла. Стоя на пороге комнаты, он тоже держал в руке револьвер. Мне показалось, что это тридцать восьмой калибр.

— Значит, это вы убили их,— сказал я — И Камерон Поувер невиновен!

— Ну да, Камерон, конечно, вообразил, что это его дочь прикончила их, он доставил себе немало хлопот, чтобы защитить ее. Как супруг наследницы я тоже имел право на такую защиту. Забавно, правда?

— А какова же настоящая причина ваших поступков, Вирл? Они и вас шантажировали?

— Отто и Молли были дураками. Я всегда очень внимательно следил за банковским счетом Сандры и заподозрил, что она была жертвой шантажа, гораздо раньше, чем она мне об этом поведала. Мне не понадобилось много времени, чтобы узнать, кто были эти шантажисты, и я поручил Лавери Кеннеди найти оружие.

— Значит, Лавери Кеннеди работала на вас?

—- Естественно,— ответил он с мерзкой улыбкой.— Я натравил ее на Отто. Она выяснила, какую роль во всем этом играла Молли, и я сам занялся этой штучкой.

— Значит, это вы подослали ко мне Лавери с ее магнитофоном?

— Да. Она могла узнать что-нибудь интересное об этом деле. А если бы ее захватили на месте, то подозрения должны были пасть на Камерона Поувера или на Дермоида!

— О, я вас не зря подозревал, Вирл.

— Другие делали такую же ошибку. Отто сфотографировал меня с Молли в компрометирующей обстановке. Она показала мне несколько снимков, угрожая послать их Камерону или Сандре, если я не выложу большую сумму. Она угрожала мне на вечере в клубе, но я условился с ней о встрече на следующий день. Это я приезжал к ней в субботу утром, и это я забрал ее с автобусной станции. В «Блантоне» она опять потребовала денег, я расхохотался. Молли не понравилась моя веселость, и она вытащила револьвер своего мужа. Мне не стоило большого труда отобрать у нее оружие, и я воспользовался им, чтобы убить ее.

— Но есть одна подробность в этом убийстве, которая не дает мне покоя,— сказал я.— Как случилось, что шум выстрела не привлек ничьего внимания?

— Тут мне повезло. Молли была помешана на поп-музыке, и даже в момент, когда она пыталась меня шантажировать, плейер гремел вовсю. Прежде чем уйти, я выключил его и положил в карман.

— Значит, убийство Молли было вами спланировано заранее?

— Да. Я хотел заставить ее расколоться и вернуть мне револьвер Сандры. Но когда она стала угрожать мне револьвером Джаспера, это все изменило.

— Не вы ли анонимно звонили по телефону дежурному отеля?

— Не увидев в газетах объявления об убийстве, я забеспокоился. Я даже спрашивал себя, действительно ли я убил ее.

— А Отто?

— Он был осторожен и смылся, не дожидаясь полиции. Но я знал, что, когда он' немного очухается, он догадается о моей роли в этой истории и сдаст меня полицейским. От Лавери я узнал, где он прячется, и отправился туда охладить его пыл револьвером Уата... Тем, которым я уже прикончил Молли. Оружие было компрометирующим. Я оставил его рядом с трупом, чтобы бросить тень подозрения на Джаспера.

— Каким образом?

— Перед отъездом к озеру я поручил Лавери позвонить Уату и сказать, что она располагает документами, которые позволят обнаружить убийцу его жены. Она назначила ему свидание на старой ферме Голденов. Джаспер поверил, и его видели около озера.

— Неплохо. А вы знаете, что случилось с револьвером, которым шантажировали вашу жену?

— В надежде, что я сохраню ему жизнь, Отто очень любезно отдал его мне. Но это уже было невозможно.

Он шевельнул рукой, и дуло его револьвера уставилось в мой лоб.

— Это та самая маленькая игрушка, которую вы предпочли бы иметь сейчас в руках, не так ли, Хантер?

— Почему ты на мне женился, Вирл? — неожиданно спросила Сандра.

Я был так поглощен разговором с Вирлом, что совсем забыл о существовании его жены. Я обернулся и увидел, что она по-прежнему, держит револьвер, но не направляет его на' меня, а так, что одна из вещей, лежащая на кровати, скрывает ее руку.

Вирл забыл, что у нее тоже есть оружие. С саркастической улыбкой он стал насмехаться над ней:

— Ты это хорошо знаешь, дорогая. Конечно, ради твоего состояния. Ты возникла на моем пути, я тебе понравился. Я позволил Камерону купить,мои услуги для его дочери. О, временно, поверь мне. Я обнаружил, что его слабое место — ты, и, узнав, что он когда-то избавился от человека, чтобы жениться на его богатой вдове, решил, что смогу последовать его примеру и проделать то же самое.

Он замолчал, довольный своим красноречием.

— Вот и настал момент исполнить замысел. Ты —-наследница Камерона, малышка, а я — твой. Завещание, которое ты составила в мою пользу, действительно, я удостоверялся в этом.

— Но ведь я могу постудить иначе. Я оставлю тебя, Вирл.

— Но теперь уже слишком поздно. Ты не покинешь дома, дорогая. Через несколько минут ты и Хантер уже будете на другом свете, убитыми из револьвера, из которого прикончили и твою мать. Полиция подумает, что ты, выстрелив в Хантера, покончила с собой. Мое же алиби безупречно. Лавери Кеннеди поклянется, что я не покидал ее квартиры.

Наш единственный шанс выкарабкаться был в том, чтобы заставить Вирла говорить как можно дольше..

Я надеялся, что Сандра воспользуется удобным моментом и выстрелит из своего револьвера.

— Кстати о самоубийстве,— сказал я.— Кто придумал подстроить самоубийство Эмиля Хагшера?

— Камерон. Он считал Сандру виновной и хотел подсунуть фальшивого убийцу.

— Откуда вы это знаете?

— Нед Дермонд мне рассказал.

Вирл говорил еще некоторое время, а я не понимал, почему Сандра не действует. Вдруг Вирл перенес свое внимание на Сандру.

— А ты ничего не скажешь, дорогая?

— Ты глупец, Вирл. Тебе ничего не даст наше убийство. Папа никогда не позволит тебе дотронуться до моего состояния. Он терпел тебя только из-за меня.

— Мне это хорошо известно, дорогая. Но по дороге сюда я был у него. Твой папаша мертв, моя дорогая, и ты будешь обвинена и в этом убийстве.

— Ты так ненавидишь меня?

— Да.

Она выпрямилась и вытащила свой автоматический револьвер, но так медленно, что я не стал ждать того, что последует за этим, и бросился на пол, чтобы схватить свой револьвер.

Детонация от выстрела из тридцать восьмого калибра заставила задрожать все в комнате. Я увидел, как пуля вошла в тело Сандры в тот момент, когда упал к ее ногам. Сандра повалилась на меня и в течение двух секунд закрывала меня от Вирла. Я успел схватить револьвер и стал на колени.

Когда я поднимал оружие, Вирл снова выстрелил. Я почувствовал, как раскаленный металл пронзил мою левую руку, и перед моими глазами возникла пелена. Я попытался укрыться за кроватью, но следующая пуля угодила мне в ногу.

«Я пропал»,— подумал я, пытаясь попасть в Вирла из своего револьвера, и, готовый к смерти, стал ждать последнего выстрела.

Неожиданно раздались другие выстрелы, я подумал, что то был автоматический револьвер Сандры.

Я судорожно пытался определить ситуацию, но боль ослепляла меня. Когда, немного отдышавшись, я смог оглядеться, комната напоминала место побоища. Сандра лежала на животе передо мной, Вирл Томас привалился к кровати, его голова свесилась на грудь.

Я подполз к молодой женщине. Она еще дышала. Мне показалось, что две ее раны не смертельны и она оправится. Когда я дополз до Вирла, то увидел, что его тело было просто изрешечено пулями. Смерть положила конец его мечтам о богатстве и могуществе...

Я добрался до телефона и снял трубку.

— Полиция... санитарную машину...— прошептал я в аппарат. Трубка выпала у меня из рук, и я потерял сознание.

15

Меня держали несколько дней в госпитале. Когда из моего лица вынули все щепки от паркета, оно напоминало кусок вареного мяса.

После, перестрелки у Томасов я пришел в себя на белой постели. Ханк Спикер и начальник полиции Гуз Бентон с нетерпением ожидали, когда я открою глаза. Я рассказал им все, и они сразу же кинулись в соседнюю комнату, чтобы расспросить Сандру, которая находилась здесь же. Она подтвердила все мои показания, и они распорядились немедленно заключить в тюрьму Лавери Кеннеди и Карла Фишера — Жабу. Все это произошло в один день.

Задержали также Неда Дермоида и Винса — у правосудия был к ним длинный счет. Им было предъявлено обвинение и в убийстве доктора Хаппера.

Прежде чем покинуть госпиталь, я пошел повидаться с Сандрой. Сликер сказал мне, что не будет проводиться никакого следствия по старой трагедии.

Я удивился происшедшей в Сандре перемене. Смерть отца и пули Вирла успокоили ее надолго. Она производила впечатление загнанного зверя. Из героев этой авантюры судьба больше всех покарала ее. Теперь я испытывал к ней только жалость. Перекинувшие^ несколькими банальными фразами, мы расстались.

Холли ожидала меня в приемной госпиталя и отвезла в «Тапер Билдинг». Уат уже находился там, с улыбкой на губах и чековой книжкой в руке. Он оплатил мои расходы и гонорар. Солидная сумма прибавилась к премии в две тысячи долларов. Несмотря на измены Молли, он все-таки любил ее, и благодаря его настойчивости ее смерть была отомщена.

Оставшись наедине со своей секретаршей, я спросил ее:

— Что вы думаете о неделе отдыха, Холли?

— О, это было бы чудесно, патрон, но сейчас не время. В течение двух дней телефон не перестает звонить, и у вас не будет ни одной свободной секунды со всеми этими клиентами... новыми клиентами.

— К дьяволу работу! Я приступаю. к делам только на будущей неделе. Мне нужен отдых.

— Вы никогда не станете богатым, Келл. А сейчас я провожу вас домой и, если вы будете настаивать, останусь, чтобы выпить стаканчик за компанию с вами.

— Решено, Холли! Но мне надо навестить одного человека, прежде чем вернуться домой.

В ее глазах блеснуло любопытство.

— Кого же?

— Одного бывшего шерифа. У него отобрали некое дело, прежде чем он успел расследовать его. С тех пор это не дает ему покоя, и я хочу порадовать старика и рассказать ему конец этой истории.

Спенсер Дин

Алчные пальцы

Глава 1

Фары на повороте на мгновение осветили дорожный знак, и автомобиль нырнул в ночь до маленького мостика за зеленой чащей кустов. Там в ярких лучах фар внезапно появилось безобразное видение. Оно поднялось перед «кадиллаком», нелепо хлопая крыльями, похожее на кошмар.

Водитель с проклятьями затормозил, а молодая женщина, сидящая рядом с ним, подняла руку, чтобы защититься. Но огромная птица довольствовалась тем, что задела крылом ветровое стекло, и исчезла в ночи.

— Что это было?

-— Сарыч. Южноамериканский ястреб, гриф.

При свете приборной панели красивое пухленькое лицо молодой женщины выражало отвращение.

— Мне показалось, что мы наедем на эту гадость. А что, много таких в этих местах?

— Ими изобилует Мэриленд, их тут столько же, сколько цыплят,— ответил мужчина.

— Они к тому ж главным образом и питаются цыплятами — Дохлыми цыплятами, которых выбрасывает консервная фабрика,— добавил он через некоторое время.

Женщина бросила взгляд на ястребиный профиль и выдающийся вперед подбородок своего компаньона. Вдоль дороги тянулись строения с освещенными окнами: консервные фабрики. Унылость и темнота пейзажа, уснувшие фермы, амбары, ангары, булочные и станции обслуживания казались еще темнее и молчаливее. Только цыплята были живыми в этом мрачном месте. Цыплята... и сарычи.

— Все это вызывает у меня дрожь,— с горечью проговорила она.— И путешествие вгоняет меня в тоску. А далеко еще до этого проклятого дома?

— Шесть или восемь километров, но поместье Фрей-ховера далеко не то, что следовало бы называть проклятым местом. Сейчас оно, может быть, и не такое красивое, как летом, но тем не менее это — одно из украшений местности.

— Не стоит труда бросаться такими громкими фразами. Я видела все твои фотографии и прочитала все заметки в номере «Города и деревни». И все-таки я не понимаю, зачем понадобилось ехать сюда в разгар зимы.

— Чтобы помешать тебе снова придумывать чепуху, как ты поступила в отношении фермы Ронсалеров.— «Кадиллак» замедлил ход перед дорожным указателем, показывающим направление на. Порт-Холли.— Ты бы все испортила, если бы эта женщина не стала так долго раздумывать.

— Не могла же я догадаться, что мы нападем на девицу из того же местечка на Лонг-Айленде, что и эти Ронсалеры.

— Нет, конечно, но ты могла избежать разговоров о том, что недолго жила в той местности, в то время, как утверждал, что принадлежишь к семье, владеющей фермой со времен Христофора Колумба.

Фары выхватили из ночи дорогу, по бокам которой росли кипарисы, и портик с белыми колоннами, примыкающими к фасаду из розового камня, увитого плющом. Мужчина остановил машину перед воротами, заглушил мотор и выключил фары.

Она сощурила глаза, чтобы оглядеть контур большого здания, и прежде чем погас свет, ей показалось, что заметила закрытые ставни окон позади скелетообразных деревьев, возвышающихся над крышей.

— Если это здание заперто с октября, оно должно быть наводнено крысами.

— Когда я приезжал сюда в последний раз, я их не видел.

Он потянулся к отделению для перчаток, чтобы достать фонарик, и рука его коснулась груди молодой женщины.

— И, разумеется, там полно пауков.

— Они тебя не съедят.— Его рука упала на колено девушки.— Я позабочусь о тебе.

— Но почему так необходимо, чтобы я вошла туда?

Он нежно погладил ее бедро.

— Представь себе, что тебя спросят, покрасила ли ты эту очаровательную винтовую лестницу? Или как устроен кухонный очаг в цокольном этаже? Нужно, чтобы ты знала, о чем говоришь, беби!

Она глубоко вздохнула, вышла из машины и осталась стоять неподвижно, опираясь о дверцу, пока он огибал машину и подошел к ней. Она уцепилась за рукав его пальто.

— Не понимаю, почему мне так страшно.

— Это нервы.— Он небрежно поцеловал ее.— Ты скоро успокоишься. Не волнуйся.— Он подтолкнул ее к веранде.

Доски пола скрипнули под ее каблуками; она остановилась, сгорбившись, пока он возился с замком.. Над ними промелькнула тень и дугой взвилась вверх. Женщина вскрикнула. Он поднял фонарь к небу.

— Это всего лишь летучая мышь. Она тебя больше боится, чем ты ее.

Путешественница обеими руками обхватила затылок под шляпой, чтобы защититься, и как только была открыта дверь, с облегчением ринулась внутрь, в холл. Луч фонаря пробежал по стульям в чехлах, по накрытым простынями картинам, по зачехленным стенным часам. Огромные зеркала отразили ее искривленное лицо... на этот раз ее блестящие черные волосы были в таком же беспорядке, как и выражение глаз.

И что-то еще одновременно появилось позади нее, поблескивающее в ярком луче фонаря.

Она круто повернулась и оказалась перёд дулом наставленного на нее револьвера.

Глава 2

Как мрачный Будда, возвышался на Пятой авеню фасад из серого камня универмага «Амблетт». Это был чопорный магазин-сноб, и продавщицы в нем снисходительно относились к покупателям, не имевшим здесь кредита.

Но ничего снобистского не было в облике молодого человека с преждевременно поседевшими волосами, сидящего за дубовым столом в маленьком кабинете на третьем этаже. Он казался крайне взволнованным и постукивал карандашом по столу, разглядывая снег, налипший снаружи на стекла.

Он заканчивал свой пятый год работы детективом — шефом службы наблюдения «Амблетт» и, против всякого ожидания,— свою последнюю неделю в этом кабинете. Угроза увольнения, конечно, не замедлит осуществиться, разве что случится что-то неожиданное в этом несчастном деле Ронсалер.

Он снова перечел полученное лаконичное послание:

«Дональд,

Административный совет соберется завтра в три часа, чтобы обсудить недопустимые факты краж. Я заявил, что Ваше расследование должно было быть более действенным. Мы с огорчением будем вынуждены рассмотреть необходимость передать дело в другие руки.

Боб».

Все ясно и вполне мило, несмотря на холодность тона: или доберитесь до глубин истории Ронсалер и темного дела. Десшела, или мы вас уволим. Детектив не мог пожаловаться на Боба Штолца, генерального директора: Боб должен был соблюдать интересы акционеров «Амблетт», а не думать об интересах детектива — шефа службы наблюдения. Ничего не было удивительного, что патрон беспокоится, так как группе злоумышленников уже удалось похитить товара более чем на шестьдесят тысяч долларов, и никто не мог понять, как это произошло.

Дональд ясно представлял себе разговоры, которые велись за его спиной в кабинете генерального директора! «Молодой Канди, может быть, и очень хорош, когда речь, идет о кражах с прилавка, но для такого серьезного расследования нам лучше пригласить типа, который изучил такие дела до тонкости. Мы нуждаемся в человеке, способном показать зубы, вести дознание. Сколько раз мы слышали от Канди, что мягкость помогает ему в допросах воров. Но она не приводит ни к чему хорошему, когда дело идет о преступной шайке, такой, какая осуществила Эту кражу!»

Дон Канди должен был согласиться, что они по-своему правы. За три дня после обнаружения кражи Ронсалер он уяснил себе только то, что один или несколько служащих «Амблетт» способствовали злоумышленникам. Работа его службы- была налажена хорошо, и Дон подумал, что надо было обладать современной техникой, чтобы ограбить такой большой магазин. Но на недоказанные обвинения и неясные подозрения Совет реагировать не станет.

Красный сигнал вызова зажегся на его аппарате внутренней связи.

— Что случилось, мисс Каули?

— Кого-то задержали, и вас ждут на третьем, в отделе дамского платья,— весело ответила его секретарша.

— Скажите, что я иду.

Сообщение поступило по телефону службы наблюдения. Вероятнее всего, позвонила  продавщица, задержавшая вора. Без сомнения, одна из тех, что считали себя ищейками, так как входили в список людей, получающих дополнительную плату за шпионство за своими коллегами.

Дон ненавидел эту систему, придуманную Люманом. Из-за нее все служащие подозревали друг друга — начиная от мальчиков-рассыльных и до начальников отделов. Каждый раз, когда один из этих детективов-любителей обнаруживал у прилавка вора, он сам начинал заниматься им, чтобы потом внести это в ежедневный рапорт, вместо того чтобы предупредить службу наблюдения. И все дело было испорчено.

У лифта третьего этажа крепкая женщина с вытаращенными глазами сторожила девушку лет двадцати с усталым лицом.

— Она закрутила один из этих габардинов за восемьдесят девять долларов пятьдесят центов вокруг вешалки, мистер Канди.— Продавщица с угрожающим видом указывала на вешалку, вокруг которой был накручен габардин.— Она все это сунула под подкладку своего пальто.

— .Как вас зовут?— спросил детектив продавщицу. Ему был знаком этот трюк с закручиванием, и он хотел увести воровку, пока круг любопытствующих не стал слишком велик.

— Вы могли позвонить по телефону: вам известно, что задержание людей продавцами не приветствуется — нам потом труднее доказать их виновность.

— Как это так? Это так вы благодарите людей, которые помогают вам в вашей работе!

— Вы совсем не помогли мне, миссис Элфетт. Всегда есть еще два-три участника кражи. Один или двое отвлекают внимание в то время, как третий действует. Если бы вы предупредили мою службу, мы могли захватить соучастников вместе с вором. Постарайтесь уведомить нас в следующий раз.

Он подошел к девушке и повел ее к служебному помещению в глубине зала.

— Я ничего не украла,— мрачно проговорила она.— Вы ничего не можете доказать.

-— Может быть, и нет,— согласился Дон,— но я могу попытаться выяснить, не задерживали ли мы вас раньше. Мне кажется, что — да, хотя и не помню, чтобы когда-нибудь видел ваше лицо на фото в полиции. Откуда вы?

— Из Техаса.

— Место самых лучших продуктов. А что, воры в Техасе тоже самые большие и лучшие в мире?

Она казалась уязвленной его словами.

— Зима здесь суровее, чем в районе Далласа, а?

— Вы не шутите? — она нервно теребила пальцами пару изношенных черных перчаток.— Я никогда не видела более странного магазинного флика, чем вы. Вы пытаетесь втянуть меня в беседу, чтобы заставить проговориться? Я ничего не скажу. Вы можете посадить меня, ничего не поделаешь, но я никого не выдам. Понятно?

— Если я передам вас полиции, они откопают ваше досье. Возможно, у вас есть уже условный приговор, и после недолгого пребывания в тюрьме здесь они отправят вас туда, где вас захватили в первый раз. Мне не доставит никакого удовольствия узнать, что вы находитесь в вонючей тюрьме, тогда как могли бы находиться под солнцем Техаса.

Губы девушки задрожали.

— Если я позволю вам удрать, вы дадите мне честное слово, что никогда больше вашей ноги не будет в универмаге «Амблетт»?

— О да! — она заплакала.

— Вы должны считать меня чудаком, но я готов поверить вашему слову. Мне, возможно, немного не хватает твердости, но вы производите впечатление славной девушки, у которой настали трудные времена. И у меня нет желания толкать вас еще дальше по плохой дороге..

— Если это ловушка, то лучшая из тех, что я видела.

— Это не ловушка... при условии, что вы сдержите слово. Меня, вероятно, здорово обругают за то, что я не отправил вас в кутузку, но это мои проблемы. Но если вас задержат здесь еще раз, я окажусь в неважном положении.

Девушка с трудом проглотила слюну.

— Вы самый шикарный тип, какого я когда-нибудь знала!

— Передайте мой привет Техасу! — сказал Дон, протягивая ей руку.

Он направился к своему кабинету. Если бы только дело Ронсалер могло окончиться .так же удачно. Но внутреннее чутье говорило ему, что в этом деле заложен динамит.

Глава 3

Зазвонил внутренний телефон.

— Да? — отозвался он, сняв трубку.

— Дон? Это Сибилла.— Эта красивая дезушка была лучшим агентом, какого он имел на первом этаже — самом ответственном. Никакой мошенник никогда не принял бы за детектива эту девушку со сверкающими золотыми волосами, с невинными голубыми глазами и прекрасным цветом лица, украшенного небольшой россыпью веснушек.

Сибилла никогда никого не задерживала, если не была совершенно уверена в виновности. Если она утверждала, что женщина украла бижутерию, Дон мог не сомневаться, что это так. Между тем...

— Сиб, у меня работы выше головы! Отберите товар и сделайте предупреждение воровке.

— Это не так просто, Дон! Послушайте меня, эта девушка знала, что я наблюдаю за ней, и продолжала красть бижутерию... Она не клептоманка.— Сибилла была категорична.— Она до корней волос напичкана наркотиками или совершенно не в себе. Она продолжает пихать побрякушки в свой лифчик. Да! Броши и кольца — имитацию по три доллара, шпильки из позолоченного металла в два доллара...

А Дон терял последние силы на этом деле е потерей шестидесяти тысяч долларов на персидских коврах, фламандских гобеленах и гравюрах Дофи!

— Ладно, приведите ее ко мне.

Сиб повесила трубку.

«Еще одна»,— подумал Дон. Каждый день к нему приводили с дюжину этих воришек с жадными пальцами.

Большинство из них совершали жалкие кражи. Тут были девушки, жаждущие красивых вещей, которые не в состоянии были оплатить, молодые люди, считавшие плевым делом выйти из магазина с украденным за спиной продавщицы золотым перочинным ножичком. Но солидный ущерб фирме наносился не дрожащими пальцами витринных воров.

Лишь один из пяти задержанных был профессионалом: тип, который горбился у прилавка, чтобы улучить момент и схватить с полки дюжину пакетиков с чулками или серебряный портсигар и уйти решительным шагом в надежде затеряться в толпе покупателей.

Опять загорелся красный сигнал.

— Мисс Форд.

— Пусть войдет.

Сибилла толкала перед собой стройную блондинку с наглым лицом и большими блестящими глазами. Она не выказывала ни малейших признаков испуга — ее полные губы не были ни сжаты, ни напряжены. Она казалась уставшей, но в то же время уверенной и довольной ситуацией.

На ней было черное манто, которое могло быть из универмага «Амблетт», шерстяной костюм и высокие, красные сапожки. Ее сумочка из австрийской кожи была подобрана не на помойке.

Сибилла разложила на столе шесть украденных украшений.

— Они были на ней, когда ее задержали, мистер Канди.

Все вместе стоило не больше двадцати долларов при розничной продаже, и она не смогла бы выменять их на хороший бифштекс. Значит это была любительница, так как профессионал сделал бы лучший выбор.

— Как вас зовут?

— Виллер, Бетти Виллер,— ответила она, не задумываясь.

Дон вписал это имя в регистрационную карточку для задержанных. Эта Бетти ничем не походила на профессионала, а с другой стороны, дилетант никогда бы не назвал своего имени без того, чтобы умолять ничего не сообщать родным и друзьям.

— Вы живете с родителями?

— У меня их нет.— Она холодно выдержала взгляд Дона.— У меня их пет, я живу одна.

— Где?

— Доходный дом. Номер 840 по Шестьдесят третьей западной улице.

Дон записал и это, отлично зная, что на Шестьдесят третьей улице всего восемьсот зданий.

— Замужем?

— Нет.

— Ваши ближайшие родственники?

— Тетя и дядя где-то на Западе, но где, я точно не знаю.

— Вы очень охотно отвечаете,— заметила Сибилла, с подозрением глядя на нее. Девушка ничего не ответила.

— Садитесь, мисс... мисс Виллер,— сказал Дон, сверив имя по карточке.

Когда он подошел к ней, чтобы придвинуть ей стул, она недоверчиво прижала свою сумочку, чтобы помешать ему ее взять.

— Ничего другого нет в вашей сумочке? — спросил Дон.

— Ничего.

— Дайте мне посмотреть,— он протянул руку.

— Я не хочу.

Она вцепилась за сумочку обеими руками и еще крепче прижала ее к груди:

— Мы имеем право обыскать вас,— вмешалась Сибилла.— Если мы передадим вас полиции, они без церемоний отберут вашу сумку.

— Мне это безразлично! — резким голосом закричала блондинка.— Пусть они действуют. Передайте меня фликам.

— Возможно, придется прибегнуть и к этому,— сказал Дон,— но я надеюсь этого избежать.

Он осторожно отобрал у нее сумочку, открыл и высыпал содержимое: кошелек, пудреницу, кожаный бумажник, гребень, губную помаду, сигареты, ключи на посеребренном кольце, золотую коробку с печаткой и сложенный вчетверо лист бумаги.

Дон развернул бумагу: это был грубо начерченный план нижнего этажа, очевидно, какого-то дома колониального типа — центральный холл, окруженный квадратными комнатами. С заднего фасада располагались кухня и служебные помещения. Комбинации красок были нанесены на каждую клетку плана: беж и синяя, красная и лиловая, серая и малиновая, серебристая и шоколадная.

— Вы занимаетесь дизайном?

— Я скопировала это из старого номера журнала «Дом и сад»,— быстро проговорила Бетти.— Это план нижнего этажа неизвестного мне дома, неизвестно где находящегося. В Виргинии, полагаю. Я его скопировала потому, что надеялась когда-нибудь стать хозяйкой такого дома...

. Дон сложил план и занялся бумажником. Там было три купюры по десять долларов, одна в пять и две по доллару. Отделение для крупных денег пустовало, хотя по состоянию кожи было видно, что им очень часто пользовались.

— У вас достаточно денег, чтобы купить эти безделушки. Почему же вы их украли?

Девушка с агрессивным видом задрала подбородок.

— Я рассчитывала, что пройдет и так, и это было бы не в первый раз. Но на этот раз вы меня поймали, и мне остается лишь расплатиться за это.

Сибилла изумленно подняла брови. Никогда ока еще не видела, чтобы воровка так выдавала себя: обычно они плакали или лгали, но ни одна из них не вела себя подобным образом, даже будучи схваченной за руку.

Дон мрачно смотрел на блондинку:

— У меня есть желание дать вам возможность убежать. При условии, что вы дадите мне честное слово оставить это занятие.

— Я не хочу! — Девушка вскочила со стула.— Я ничего не обещаю!

— Вы считаете, что я должен вызвать полицию, и хотите предстать перед судом?!

Глава 4

К подозреваемым Дон Канди применял методы, навеянные ему воспоминаниями детства: когда его заставляли или пытались заставить признаться в проступках его или его товарищей, с какой изворотливостью избегал он обличающих вопросов, с какой хитростью ему удавалось избегать ловушек, сохраняя невинный вид под подозрительными взглядами!

Единственным человеком, который прорывал его оборону в то время, была бабушка —- очаровательная старая дама, точно знавшая, что мух ловят не с помощью уксуса. Когда он протестовал против какого-нибудь обвинения, она не обвиняла его во лжи: благодаря своей проницательности она очень скоро узнавала все, что ей хотелось узнать, и это было гораздо больше того, в чем Дон хотел признаться.

Он никогда не забывал ее и старался применять методы старой женщины к уличенным ворам и неделикатным продавщицам, много раз в день проходившим через его кабинет.

После сеанса слез перед детективом воры очень редко пробовали свой талант в «Амблетт». Даже профессионалы бывали так тронуты мучительными колебаниями Дона — отдавать ли их полиции, что обещали в дальнейшем работать в другом месте.

Но эта , блондинка не выказывала ни фальшивого удивления профессионала, ни слезливого страха любительницы.

— Прежде чем принять окончательное решение,— сказал Дон,— поставим точки над «и». Мы не упрекаем вас за сокрытие своего настоящего имени: люди в вашем положении в основном так и поступают. Но если мы отправим вас в полицейский участок, они не выпустят вас до тех пор, пока не узнают все обстоятельства вашей жизни. Вы согласны со мной?

— Им нечего будет узнавать обо мне.

— Может быть, и нет, но они поверят в это только после проверки. Они захотят убедиться, что на вас не заведено досье или что вы ничего не совершили более серьезного, чем кража с прилавка... убийства, например.

Наглое лицо застыло. Девушка глубоко вздохнула и закрыла глаза. Дон продолжал равнодушным тоном:

— Я не думаю, что вы наделали много зла, вы кажетесь мне не способной на это. В сущности, ваша основная ошибка заключается в том, что вы приняли нас за дураков — мисс Форд и меня. Нам не нужно быть особенно умными, чтобы понять, что вы украли эти побрякушки, любой ценой пытаясь попасть под замок. Мы очень хотели бы вам помочь, но это трудно сделать, если мы не будем знать, что вас беспокоит. Вас кто-нибудь преследует?

Девушка резко открыла глаза.

— Да.— Она бросила взгляд на Сибиллу, потом повернулась к Дону и наклонилась к нему с напряженным лицом.— Я не могу вам всего рассказать, но внизу находится человек, который хочет меня убить. Он выследил меня и, вероятно, ждет у выхода на Пятую авеню.

— А не было бы проще, если вы расскажете свою историю полиции? — спросила Сибилла.

— Я не смею. Я вам говорила правду, что я не замужем, но я жила с одним мужчиной... А вчера вечером я кое-что обнаружила... нечто совершенно ужасное... и он увидел, что я нашла это. Тогда... мы поссорились... вернее... Ну, я его покинула... ну, только попыталась. Он стал совсем сумасшедшим, он стал вопить, что перережет мне горло, если я не останусь с ним.' А я не могу, не могу, не могу!

Она резко отвернулась, положила руки на спинку стула, спрятала в них голову и затряслась в рыданиях.

— Мы можем дать вам провожатого до вашего дома,— сказал Дон.

— Теперь у меня нет дома.—- Чтобы ответить, она подняла голову.— Я вам сказала, что жила с ним. Я покинула семью, я покинула последних друзей, чтобы пойти с ним., У меня совсем нет денег, но даже если бы они у меня и были, он все равно выследил бы меня. Я его знаю!

— Вы, вероятно, очень сгущаете краски, девочка,— сказала Сибилла, положив ей руку на плечо.— Весьма возможно, что этот человек просто ревнует и раздражен.

— Нет, нет, нет! Он теперь боится меня из-за этой мерзкой вещи, которую я узнала. Я подумала, что, если некоторое время я посижу в тюрьме, он поймет, что я никому ничего не рассказала об этой истории, и, возможно, оставит меня в покое.

— Мне кажется, вы в скверном положении.— Дональд • говорил успокаивающим тоном.— И вы можете рассчитывать на нас. Мы попытаемся вам помочь. Но мы не можем вмешивать магазин в ваши личные дела и неприятности, а именно это и произойдет, если мы отправим вас в полицию. Послушайте, я спущусь вместе с вами и немного поговорю с этим джентльменом.

Блондинка соскользнула со стула на пол, как плохо надутая игрушка, и лежала неподвижно, уткнувшись лицом в ковер.

Сибилла стала около нее на колени.

— Она лишилась чувств. Я видела, что все идет к тому.

Дон нажал кнопку аппарата внутренней связи.

— Мисс Каули, пожалуйста, поскорее пришлите к нам медсестру.

Сибилла перевернула девушку на спину, просунула руки под ее колени и подняла их, чтобы усилить приток крови к голове.

— Я ни одному слову не верила в отношении этого злобного любовника, но теперь...

— Она была кем-то очень напугана,— оборвал ее Дон.— Только мне кажется, что тут нет ничего общего с ревностью, скорее вот это...— он дотронулся, до плана дома.— Девушка, которая назвалась Эстер Ронсалер, маленькая брюнетка, купившая ковры и гобелены, тоже использовала подобный план, когда заказывала товар,— мне сказал об этом Чарли Ворти. А мисс Варди нашла любопытным, что та девушка не слишком хорошо знала местность.

— Вы полагаете, что эта тоже принадлежит к банде?

— Возможно, она состоит в банде, замешанной в деле Ронсалер... Если она не хочет сообщить нам свое настоящее имя, можно найти место, где ее спрятать, чтобы узнать то, что ей известно.

— Мы можем провести ее через служебный выход и снять ей номер в каком-нибудь отеле.

— Кто-то должен будет все время находиться с ней. И это должно быть- такое место, куда я мог бы приходить, чтобы расспросить ее.

— А если нам подумать о моей квартире?..

— Я не могу просить этого у вас в служебном порядке, Сиб.—- Он обогнул стол и подошел к ней.— Это может быть опасно.

Сибилла фыркнула.

— Вы думаете, что доктор Ватсон откажет в помощи Шерлоку Холмсу в разрешении этой проблемы?

— Может, мы гонимся не за тем зайцем, за которым следует,— Дону показалось, что длинные ресницы Сибиллы чуть дрогнули.— Но если эта девочка до ужаса боится того, что ей стало известно, нам нужно попытаться узнать, в чем же тут дело. Игра стоит свеч.

— Вот медсестра, мистер Канди,— объявила секретарша.

Глава 5

Нахмурив лоб, Дон скова бросил взгляд на электрические часы на своем столе. На маленьком табло прибора можно было прочесть:

14 января. Понедельник. 11.42.

Прошло более трех четвертей часа после ухода Сибиллы с блондинкой. Даже при самом напряженном движении такси не потратило бы более двадцати минут, чтобы доехать от «Амблетт» до улицы Горацио, на которой жила Сиб. А если обе женщины не нашли такси, им не понадобилось бы сорока пяти минут, чтобы дойти до метро на Пятой авеню, доехать до Восьмой и пешком пройти на улицу Горация. Он нажал кнопку внутренней связи.

— Попробуйте еще раз набрать номер мисс Форд.

Там не отвечали. Сибилла позвонила бы, доехав до дома. Может быть, непостижимая блондинка по дороге изменила решение? Дону пришлось применить все свои таланты, чтобы уговорить ее отправиться с Сибиллой и ждать его у нее.

Дон должен был бы поехать с ними, но не смог — слишком важным было его свидание с Марти Лонгом. Этот шофер уже на полчаса опаздывал, но ни к чему было беспокоиться: столько вещей могли задержать водителя грузовика, ехавшего в «Амблетт» из. филиала в Гринвиче!

Сегодня утром шофер по телефону не смог помочь ему: нельзя было требовать от него, чтобы он помнил всех клиентов и служащих, с которыми встречался, развозя товар. Тем не менее Дон надеялся, что память Лонга немного прояснится. Этот Марти, вероятно, был единственным служащим «Амблетт», который мог видеть кого-нибудь из банды Ронсалер, кроме маленькой брюнетки, которая играла роль дочери Ронсалеров и заказывала грузовики.

— Номер не отвечает, мистер Канди. Мне продолжать звонить?

— Пожалуйста, мисс Каули.

— Вас вызывают по второму.

— Соедините меня.

— Дон? Это Тресс. Я поймал любителя зеркал.

— Запишите его имя и адрес, Тресс. Намыльте ему шею — вы умеете это делать. У меня уйма работы.

Хорошую взбучку заслужил этот парень с вытаращенными глазами, которого поймали за тем, что с помощью зеркала он подглядывал на эскалаторе женщинам под юбки. Один из тех мальчишек, которые, вырастая, кричат девушкам в ночных стриптиз-барах: «Нагишом!»

Дон с мрачным видом прочитал копию своего рапорта Бобу Штольцу по делу Ронсалер:

«Во вторник утром, первого февраля, Гаррис Элдер, помощник заведующего отделом ковров, и Чарли Ворти, шеф отдела, продали молодой женщине, которая представилась как Эстер Ронсалер из Гленн Ков, шесть персидских ковров большой ценности и несколько ковров меньшей ценности на определенных условиях. Немного позднее в это же утро так называемая Эстер Р. заказала большое количество метров дорогого материала и два больших фламандских гобелена из коллекции Фурьер. На этот раз она имела дело с Норрис Г ров, шефом отдела драпировок и вышивок, а также с продавщицей Элоиз Варди. Весь товар должен был быть немедленно отправлен в Гленн Ков.

Цена этих заказов и некоторых других покупок в отделе стекла достигла суммы в 41 208 долларов. Служба кредитов разрешила доставку товара, учитывая прекрасную репутацию Эрика Ронсалера — его семья в. прошлом году купила в «Амблетт» товаров на сумму 16 000 долларов. Так' называемая Эстер Р. располагала кредитной карточкой, соответствующей кредитной карточке миссис Ронсалер. У молодой женщины имелись также фотографии комнат дома Р. и проекты декорирования нескольких помещений. Во время выбора персидских ковров она в присутствии Элдера и Ворти звонила по телефону в Гленн Ков и спросила у кого-то (казалось, что это был ее отец), до какой суммы она может идти. Таким образом товар был отправлен с последующей оплатой.

Груз был отправлен в пятницу около полудня на фургоне «Амблетт» номер 34 с водителем Мартином Лонгом. Получение было оформлено.

Рассматривая происшедшее, трудно сказать, в чем шефы отделов или служащие допустили ошибку. В любом случае на.данный момент следствие установило, что:

1) Ронсалеры, в том числе их дочь, покинули Соединенные Штаты еще до Рождества.

2) Дом их в Гленн Ков заперт.

3) Водопроводчик, у которого хранятся ключи от поместья в отсутствие привратника (тот в отпуске во Флориде), заявил, что товаров в доме нет и, насколько ему известно, никогда не было.

Мы расследуем дело по всем возможным направлениям».

«Возможным направлениям»! Что можно расследовать за двадцать четыре часа?

— Я соединилась с этим номером, мистер Канди,— заявила секретарша,

— Вы поговорили?

— Да нет. Я услышала, как подняли трубку, но никто ничего не сказал. Я спросила: «Мисс Форд?», и там сразу же повесили трубку.

— Очень славно. Ну это ничего. Спасибо.

Дон минуту оставался неподвижным, потом встал, надел шляпу и с беспокойным видом большими шагами направился к выходу.

— Я вернусь через полчаса, мисс Каули. Скажите, Мартину Лонгу, когда он придет, чтобы подождал меня здесь.

— А если позвонит мисс Форд?

— Скажите ей, что я поехал к ней.

Он сел в лифт, кивнул внизу привратнику и подозвал свободное такси. Он пытался убедить себя, что с молодыми женщинами ничего плохого не могло случиться. Ник-, то не знал, что Сибилла собиралась привезти блондинку к себе на улицу Горация, и они вышли через служебный выход универмага. Тем не менее он несколько раз вытирал пот со лба, пока такси остановилось у современного дома из белого камня, в котором жила Сиб.

Он нажал кнопку звонка апартаментов, 4Д и тщетно дожидался жужжания, которое автоматически открывало дверь. Он попробовал еще раз, но без успеха. Внизу на медной табличке с кнопками он увидел черную кнопку с надписью «швейцар» и с силой нажал на нее.

Рядом с ним приоткрылась дверь, удерживаемая цепочкой, Толстая женщина в лиловом халате высунула завязанную полотенцем голову и бросила на него близорукий взгляд.

— Нет дома. Вернется около четырех часов.

— У меня нет времени ждать. Я хочу войти в апартаменты 4Д. Девушка, которая там живет, работает на меня, и я полагаю, что она больна.

Он показал ей свою карточку шефа службы наблюдения.

— О, я не знала, что вы детектив. Надеюсь, что там ничего не произошло...

— Я этого не думаю.

Она с колебанием протянула ему связку ключей и указала на один из них.

— Надеюсь, что у нее не заразная болезнь или что-нибудь в этом роде.

Он устремился в холл и вошел в лифт. Перед дверью 4Д он прислушался, ничего не услыхал, постучал, потом вошел.

— Сиб?

Никого.

В квартире было тепло и душно, все выглядело печальным из-за опущенных штор. Он прошел через гостиную к маленькой столовой. В воздухе пахло духами Сиб, но нельзя было быть в этом уверенным твердо. Он собирался уйти, полагая, что женщины еще не доехали сюда, когда обнаружил белое пятно в прихожей около двери шкафа. Маленький подтаявший комочек снега перед ковром. Он наклонился и увидел отпечаток резинового ботинка. Снег попал сюда недавно, учитывая тепло помещения.

Дон открыл шкаф: некоторое количество одежды, лежащей на полу, с черным манто, наброшенным сверху, и кончиком красного сапожка, торчащего из-под него. Некоторое количество одежды? Нет, это была не только одежда...

Глава 6

«Ты слишком перемудрил, Канди. Ты отлично знал: эта девочка боялась, что ее убьют, и у тебя были основания думать, что она боялась не только собственной тени. Ты ей сказал, как выйти из игры, и вот что она заработала, следуя твоим советам!»

Дон зажег свет и встал на одно колено около этой груды. Мех был брошен на голову жертвы, как будто убийца не мог вынести вида лица убитой. Ярко-красный след шириной в два сантиметра пересекал левую щеку от виска до подбородка, как целлофановая лента, удерживаемая на лбу двумя кружками более темного цвета. Дон сперва подумал, что эта ужасная рана — единственная, но нашлись еще две — одна над левым ухом, другая на затылке.

Оружие валялось на коленях убитой — кожаный башмак с деревянным каблуком. Полиция немедленно опознает в этом башмаке орудие убийства, так как пряди блестящих светлых волос забились цод каблук. Поднятая к лицу правая рука ладонью вперед со слегка расставленными пальцами показывала, что девушка пыталась избежать последнего, фатального удара по виску.

Дон дотронулся до запястья — оно было холодным, но пальцы еще сохранили гибкость. Вероятно, судебный врач точно определит время смерти.

«Клик!» — послышалось ему.

Дон резко повернулся, хлопнув дверью шкафа. Входя, он оставил дверь в прихожую открытой... а она захлопнулась! Он тремя прыжками достиг ее и широко распахнул. Лестничная площадка была пуста, но дверь лифта как раз закрывалась. Он услышал шум спускающегося лифта. Слишком поздно. Дон бросился к лестнице. Лифт спускался так медленно, что детектив раньше него оказался на третьем этаже. К несчастью, он споткнулся о ведра с отбросами и коробками из-под пива.

Когда Дон достиг нижнего этажа, лифт был пуст, холл — тоже. Он бросился к двери, открыл ее и выскочил на улицу. Он смутно, сквозь пелену снега, увидел силуэт человека, бегущего к углу улицы.

Единственное, что он мог разглядеть с уверенностью,— бегущий был одет в пальто из верблюжьей шерсти и бежевые перчатки. Ничто не доказывало, что это был тот тип, который заглядывал в квартиру Сибиллы и сразу" же убежал. И все же Дон решил догнать его, но был остановлен пронзительным голосом привратницы:

— А мои ключи?

Пальто из верблюжьей шерсти исчезло за поворотом. Дон невольно выругался.

— Разве я забыл про них, а? — спросил он, возвращаясь в холл. Он пошарил в карманах и вернул ключи женщине.

— Вы собирались пойти за врачом?

— Нет, я хотел догнать типа, который выбежал отсюда.

— Я слышала, как кто-то бежал, но я его не видела. Это был друг мисс Форд? А что, она больна или что?

— Нет, ее там нет. Тип, который убежал, звонил в дверь в то время, когда я был в квартире, но у него не хватило терпения подождать, пока я открою. Это напомнило мне, что я оставил дверь открытой. Мне лучше подняться и запереть ее.

— О! — привратница оглядела Дона подозрительным взглядом.— Вы совершенно уверены, что ничего плохого не случилось с мисс Форд?

— Насколько Мне известно.

—- Хорошо,— сказала она и открыла ему дверь в подъезд.

Дон вошел и снова поднялся наверх. Ему ничего не оставалось, как вызвать полицию, чтобы они провели расследование. Это было неприятно, но он не видел другого выхода. Его будут трепать как свидетеля, а также и Сибиллу, когда она найдется. И, по всей вероятности, все взаимоотношения между Доном и «Амблетт» будут кончены, когда эта история появится на первых страницах газет. Административному совету не понравится, что по наущению их детектива красивая блондинка попала в ловушку, расставленную убийцей.

Все это можно было предположить, но отсутствие Сибиллы было еще более неприятным. Может быть, она находилась в квартире в момент убийства или, может, вышла купить что-нибудь и ее охватила паника, когда по возвращении она обнаружила труп в шкафу... Но была и другая гипотеза: убийца нашел возможность выманить ее наружу, убить ее, чтобы взять ключи, и вернулся убить блондинку.

В течение нескольких минут в нем пылала ярость. Ничего не случилось бы с Сиб, если бы она не пыталась ему помочь!

Выходя из лифта на четвертом этаже, он услышал телефонный звонок. Сняв трубку и услышав «хэлло» Сибиллы, он хотел закричать от облегчения, но взял себя в руки, чтобы спокойно спросить:

— Где вы находитесь?

— В одном... в одной телефонной будке, Дон.— В голосе ее слышалось непонятное колебание.— Я могу говорить с вами только одну минуту.

— Вы не вернетесь сюда?

— Я не могу, Дон.— Опять эти напряженные нотки... можно было подумать, что она плачет.— Я позвонила вам только для того, чтобы попросить... чтобы попросить вас ничего не делать в отношении того... относительно того, что вы нашли в шкафу.

— Но, черт возьми, Сиб...

— Поверьте мне, Дон. Ничего не делайте... Никому ничего не говорите... В противном случае это будет... Это будет ужасно для меня, Дон. Вы понимаете?

— Начинаю понимать... Около вас есть кто-нибудь?

Связь прервалась. Дон долго смотрел на телефон пустым взглядом, потом решительно положил трубку. Да, он очень хорошо понял. Было совершено отвратительное преступление, и убийцы удерживают у себя Сиб, чтобы помешать ему действовать.

Глава 7

Он снова опустился на колени перед трупом. То, что он собирался сделать, было очень рискованно, если малый, который находился около Сиб в телефонной будке, решит позабавиться и немедленно известит полицию. Он поднял тело и освободил его от манто. ,

Держа тело под мышки, он не мог видеть окровавленного лица, и его обожгла мысль, что вместо этой блондинки он мог держать труп Сибиллы. Ему в самом деле понадобилось время, чтобы осознать, что Сиб была для него не просто сотрудницей или приятной компаньонкой за столом.

В те десять или двенадцать раз, когда он встречался с ней вне работы, между ними происходил лишь дружеский разговор, который замедляет развитие любовных отношений.

Но такие отношения уже зарождались...

В настоящий момент для Сиб не существовало реальной угрозы быть убитой: преступник мог ликвидировать ее сразу же после убийства блондинки, но не сделал этого. Вероятно, он удерживал ее для того, чтобы давить на Дона.

Вместе с тем, если полиция обнаружит труп в квартире Сиб, убийство это безусловно затронет Дона. Флики немедленно кинутся на поиски Сиб, а газеты начнут трубить, что необходимо найти визитера, бравшего ключи от апартаментов.

Может быть, убийца собирался незаметно вынести труп, перевезти его в другое место, чтобы, когда начнут искать Сиб (а это произойдет очень скоро), ее исчезновение не связали с убийством. Может быть, тот тип и приходил ради этого. Присутствие Дона спутало его планы, и тогда он сделал предупреждение по телефону через Сиб.

Теперь, когда предупреждение сделано, можно опасаться, что убийца заставит Сиб замолчать навсегда.

Если это так, убийца не станет утруждать себя сокрытием тела. Он надеется, что подозрение падет на отсутствующую Сиб... или на Дона. И все поверят в это, когда узнают, что рассказала парням из уголовной полиции привратница: Дон взял у нее ключи от квартиры, а потом хотел бежать, изображая, что должен догнать кого-то.

Обнаружат отпечатки его пальцев на шкафу; может быть, он даже запачкал кровью свою одежду, когда поднимал труп, чтобы снять накинутое на него манто. А Сиб, единственный свидетель, знающий правду, будет отсутствовать.

Его последней надеждой было обнаружить преступника раньше, чем официальные органы заинтересуются убийством блондинки.

Он не стал терять времени: спрятав манто Под свое пальто, закрыл дверь шкафа и вышел.

Поймав такси и не слушая болтливого водителя, рассуждающего на бытовые темы, он мрачно размышлял над мучавшим его вопросом: каким образом преступнику удалось проследить за женщинами до квартиры Сибиллы?

Вернувшись в универмаг, Дон увидел молодого человека, довольно грузного, с вьющимися светлыми волосами, с ирландским лицом, покрасневшим от непогоды, который развалился в кресле напротив мире Каули и рассматривал юмористический журнал.

— Мистер Лонг ожидает вас полчаса, мистер Канди.

Секретарша посмотрела на женское манто, которое Дон нес в руке.

— Проходите в мой кабинет, Мартин, а я через минуту присоединюсь к вам. — Он закрыл за ним дверь.— Вызовите мне по телефону Луизу Мендалл, мисс Каули.

Луиза Мендалл закупала товары фирмы «Мода Ривьеры» для специального отдела «Амблетт», который предлагал публике самые дорогие французские модели. Она была лучшим экспертом в женской моде.

— Лу, я хочу, чтобы вы кое-что сделали для меня. Чтобы вы нашли покупательницу одного манто, которое я вам посылаю. Этикетка носит имена Мор и Мидоу. Вы их знаете?

— Конечно. Скорее коридор, чем лавка, с претенциозной витриной на Meдиш-авеню. В основном британский импорт.

— Манто из твида. Меховой воротник. Хорошего качества, мне кажется. Возможно, единственное в своем роде. Его продали красивой блондинке лет двадцати четырех — двадцати пяти. Я хочу узнать, но осторожно, ее имя, адрес и прочее.

— Она худенькая?

— Да. Почему вы спрашиваете?

— Это усложняет дело. Если бы пришлось подгонять по фигуре, ее быстрее бы вспомнили. Присылайте ваше манто, я посмотрю, что можно сделать.

— Будьте осторожны.

— Они даже не узнают, что их расспрашивают от «Амблетт», мой милый.

Дон попросил мисс Каули немедленно отнести манто и пошел к Мартину Лонгу.

— У. меня случилось замыкание, когда грузовик шел с горы.

— Такие вещи случаются. Вы думали над делом Ронсалер?

— Да, конечно. Как вы можете утверждать, что в Гленн Ков нет людей, когда я сам видел людей и они расписывались в моей книге доставок?

Дон положил палец на вырезку из газеты, лежащую поблизости.

— Большая статья в газете за пятницу относительно инцидента, который произошел с самолетом на линии «Бритиш Оверс» около Каира. В статье говорится, что мистер и миссис Ронсалер и их дочь Эстер находятся в числе тех, кто остался в живых.

Мартин казался потрясенным.

— Я никогда не говорил, что люди, которых я видел в Гленн Ков, были его владельцами. Там были двое, которые казались скорее слугами. Один был шофером, во всяком случае он был одет в черные краги, зеленую куртку и фуражку.

— Вы сможете их узнать?

— Безусловно.— Он немного подумал.— Но сказать по правде, я не поклянусь в этом. Знаете, видишь ведь столько людей!

— А другой, у которого был вид слуги...

— Возможно, садовник. Тип, который работает на воздухе. Резиновые сапоги, куртка из овчины, передник. Если вы меня спросите, узнаю ли я его, я отвечу, что нет: так много похожих клиентов такого типа. Единственный, кого я на самом деле хорошо помню, это высокий мужчина с лицом, как томагавк.

— Расскажите мне все, что помните, Мартин.

— Я видел только этих троих. Может быть, внутри была еще дюжина, но я никого из них не видел. Шофер помог мне внести тюки в дом. Тип в образе садовника ничего не делал, он смотрел, как мы работаем. Но высокий малый, тот, который был одет в одежду для поло...

— Бежевое пальто из верблюжьей шерсти?

— Да, мистер.

— Вы сказали, что у него угловатые черты лица?

— Тип длинного худого лица с огромным носом, как лезвие ножа. Этого голубчика я всюду узнаю.

Загорелся сигнал внутренней связи.

—- Мистер Канди, вас спрашивает мистер Гораций.

— Гораций? Соедините меня.— Дон взял трубку и услышал тихий смех.

— Я подумал, вы не поймете, кто я, если я сообщу вам свое настоящее имя, но при упоминании улицы Горация, я решил, вы сообразите.

— Я не совсем в этом уверен,:— ответил Дон этому приторному голосу.

— Мы унесли пакет одежды, предназначенный для Армии Спасения. Этим занимаемся мы, так что вам не следует больше об этом беспокоиться.

— Нет?

— Безусловно. И не расстраивайтесь, все будет хорошо.

— О!

— Постарайтесь никому не докучать. Понятно?

— Не особенно.

— Ведите себя потише, Канди. И не хитрите. Если случится что-нибудь новое, прежде чем что-нибудь предпринимать, спросите себя, как посмотрит на это девочка, желает ли она этого. А мы все время будем поддерживать с вами связь.

И неизвестный повесил трубку.

Глава 8

Дон взял блокнот. Его каракули приняли сначала форму вопросительного знака, потом — женского профиля.

Кто-то должен был видеть, как он уходил, в противном случае тело не было бы так быстро убрано. Но что означало предупреждение?

«Ведите себя потише»... В отношении чего? Расспрашивая Мартина Лонга? Это не звучало. Мартин не был замешан в деле: это после его показаний появилась возможность сравнить человека, совершившего кражу Рон-салер, с тем, что убежал из квартиры Сиб. С другой стороны, в краже Десшела доставку осуществлял не Мартин, и банда грабителей не могла себе позволить для каждой кражи иметь нового шофера.

Нет, «ведите себя потише» имело отношение к предполагаемому ведению следствия. Он должен действовать очень осторожно, чтобы не создавать опасность для Сиб, и это было безусловно то, чего хотел его таинственный собеседник. Убийца поставил Дона в скверное положение инспектора полиции, который позволил позолотить себе лапу и теперь не смеет больше действовать против воров своего района.

— А что, Мартин, этот высокий грабитель разговаривал с вами?

— Да, когда он расписывался в книге. Он сказал мне, что надеется на то, что ковры во время перевозки не попортились. А еще сказал, что при малейшем повреждении он устроит ужасный шум.

— А какой у него голос?

— Можно сказать, слащавый, с несколько командными нотками. Вы понимаете, что я хочу сказать?

— Мне кажется, да.

— Вот почему я принял его за хозяина, возможно, за его сына. У меня не было ни малейших оснований думать о каких-то там трюках, тем более, что там находился еще один фургон, доставивший ковры.

— Другой фургон?! Не помните ли, какой фирмы?

— Да вот представьте себе, что помню, мистер Канди. Салон ковров в Челси. Я запомнил это, потому что жил в Челси до женитьбы.

Дон взял телефонный справочник Манхаттана. Четверть страницы было занято районом Челси, но салона ковров там не было.

Когда Мартин ушел, детектив вырвал из блокнота изрисованный лист, скомкал его и бросил в корзину для бумаг. Сходства, может быть, и не было, но как знать,— мисс Каули могла бы что-нибудь заподозрить. Он иногда подозревал свою обиженную природой секретаршу в тайной страсти к ее шефу, хотя она была вполне сдержанна.

— Мистер Нурсел хочет узнать, свободны ли вы, мистер Канди, чтобы с ним позавтракать.

Соул Нурсел так же глубоко завяз в деле Ронсалер, как и он. Шеф службы кредита, он, может быть, имеет новости о краже, и чем раньше Дон это узнает, тем лучше.

— Скажите мистеру Нурселу, что я через минуту зайду за ним.

Они отправятся в «Белую Линду». Соул завтракал там шесть дней в неделю и пятьдесят недель в году. Он неизменно брал очень сухой мартини, яйца «Бенедикт», кофе и мороженое. Менялся только цвет мороженого.

— Я вернусь через час, мисс Каули.

— А если позвонит мисс Форд?

— Если она это сделает, включите записывающее устройство и примите от нее извещение.

Кабинет шефа службы кредита, находящийся в конце коридора, был намного роскошнее кабинета Дона. Соул

Нурсел, мужчина средних лет, производил впечатление человека, невероятно загруженного. Одетый в классический серый костюм, он носил простые, но дорогие галстуки. И несмотря на внешний лоск, его совиные глаза за стеклами очков в черепаховой оправе заставляли думать, что это просто служащий, задавленный работой и удивленный тем, что занимает столь ответственный пост.

Дон заметил, что глаза шефа службы кредита были беспокойнее обычного, а движения — очень нервны.

— Что-то тяжелое на душе, Соул?

— У меня есть идея, как найти украденный товар. Но сперва мы сядем за стол. Что вы скажете, если мы отправимся сегодня в другой ресторан? Мне надоело каждый день есть одно и то же.

— Скажите-ка, эта история сильно по вас ударила?

— Разумеется, ударила. Никому не приятно выслушивать угрозы увольнения после двадцати одного года работы в фирме. Попробуем «Старый Гандельберг», хорошо?

— Согласен.

Они вошли в ресторан и почувствовали запахи кислой капусты, поджаренного по-немецки картофеля, чечевичного супа, пива. Толстощекая девушка, одетая швейцарской крестьянкой, протянула руку к их пальто. Дон замер, сняв пальто только наполовину, так как поверх плеч девушки увидел висевшее спортивное пальто, из кармана которого торчали бежевые перчатки.

Конечно, смешно было воображать, что Гораций, единственный в Нью-Йорке носит пальто из верблюжьей шерсти. Если бы только что Мартин не описывал ему человека из Гленн Ков, Дон безусловно не обратил бы никакого внимания на эту одежду.

На всякий случай он осмотрел лица посетителей ресторана. Ни одно из них не подходило под то описание, которое Мартин Лонг дал шоферу; он посмотрел в зеркало над баром в глубине помещения, но не увидел ни одного носа, достойного того, чтобы его описанием занялся Ронсар.

Все это было нелепо. Убийца не мог знать, что Дон придет сюда завтракать, если, конечно, об этом не проинформировал его Соул. Но, по мнению Дона, из всех служащих «Амблетт» Соула менее всего можно было подозревать в связях с преступниками. И с какой стати Гораций расположился бы тут?

Тем не менее Дон ловил себя на том, что невольно прислушивается к разговорам окружающих в надежде различить знакомый голос.

Глава 9

Соул небрежно просмотрел меню.

— Служащие кредита говорят, что банда не ограбила ни один другой большой магазин.

— Значит в ней участвуют служащие нашей фирмы или, по крайней мере, их шеф как-то связан с ней.

— Как вы думаете, какой-нибудь водитель фургона замешан в этом деле? — продолжал Соул.

— Это маловероятно. Доставка Ронсалер и Десшела была выполнена разными шоферами. А какая у вас идея в отношении отыскания следов товара?

— Так вот: банда не сможет продать товар обычным способом. Например, газеты профессиональных продавцов ковров дадут полнейшее описание краденых вещей. Ни одно предприятие не рискнет взять на склад ворованные персидские ковры. Даже если директор рискнет связаться с этим делом, существует опасность, что кто-нибудь из служащих узнает ковры. С другой стороны, страховые компании повсюду рассылают бюллетени со списками украденного и обещают награду за любую информацию, которая поможет отысканию украденного и возвращению его владельцу.

Следовательно, Дон, я вижу для них только один выход — аукционы.

— Страховые компании уже направили полдюжины людей обшаривать аукционы в Атлантик-Сити, в Дейтоне, Лодердале и во Флориде..

— А как вы думаете! Естественно-, они могут придержать награбленное, чтобы продать его на летних курортах Асбюри-парк, Рехобот и разве я знаю, где еще! Там их дюжина.

— Они не захотят ждать. Мы имеем дело с организованной группой, которая работает очень быстро. Они не станут ждать четыре-пять месяцев, чтобы продать товар и поделить добычу. Слишком много шансов, что между ними возникнет заварушка или что кто-нибудь из них попадется. При всех обстоятельствах они не могут рассчитывать на продажу с торгов этих роскошных вещей: слишком мало людей посещают их.

— Это верно,— с мрачным видом согласился Соул.—  А если они перевезут товар на самолете в Европу или Южную Америку?

— Они сильно рискуют — их могут задержать на таможне. Разве что они провезут товар тайно... но я не думаю, что мы имеем дело с контрабандистами. («Нет, мы имеем дело с убийцами и похитителями,— подумал он про себя,— и все тузы у них на руках».) Мне кажется, что мы имеем дело с бандой, которая придерживается новой методики и работает в сообщничестве со служащими «Амблетт».

— Можно даже сказать, что их сообщник принадлежит к службе кредита.

— Почему?

— Да потому, что эти мошенники знают имена нескольких крупных клиентов.

— Чепуха! Любая продавщица, проработавшая три года в универмаге, может назвать их с дюжину.

— Я подумал о кредитных карточках.

— Может быть, они были фальшивые?

— Тогда им пришлось здорово потрудиться. Им нужно было найти точные шифры, чтобы воспроизвести каждый.

— Совершенно ясно: один из них был полностью в курсе дела. Если бы не этот несчастный случай с самолетом, который не могли предусмотреть организаторы ограбления, мы, возможно, ничего и не подозревали бы.

— А теперь мы подозреваем всех. Это не облегчает написание рапортов.

— Мои отношения с генеральным директором скорее натянутые.

— Вы молоды, Дон, и холосты. Вы с легкостью найдете себе другое место. А у меня дома двое детей, и кроме того, в моем возрасте не так легко перестроиться, особенно когда оказываешься замешанным в подозрительную историю.

К ним подошел официант, чтобы предложить десерт.

— Не хотите мороженого? — удивился Дон.— Вы действительно сильно расстроены, старина.

— Я в самом деле заболею, если дам разрешение на кредит более, чем в сто долларов. И это после двадцати одного года в одном кабинете,— сказал Соул.

— Не стройте из себя больного, старина. Если вам что-нибудь покажется подозрительным, позвоните мне. Будем работать рука об руку в этом деле.

— Согласен,—ответил Соул.— Огорчен, что докучал вам своими горестями. Я знаю, что у вас и своих неприятностей предостаточно. Вы не вернетесь в магазин?

— Мне нужно повидаться с одним моим осведомителем.— Дон натянуто улыбнулся.— До скорого.

Глава 10

Дону оставалось сделать только одно: продолжать работу, как будто ничего не случилось, и подстерегать возможность что-нибудь предпринять.

В голову ему пришла мысль бросить работу, но он тут же отогнал ее. Вне всякого сомнения было то, что убийца просто жаждал, чтобы Дон оставался на посту шефа службы наблюдения «Амблетт», ибо тогда он не решится перейти к активным действиям.

Дон вошел в магазин через дверь на Пятой авеню, и сила привычки заставила его бросить взгляд на третий отдел на южной стороне. Вместо Сибиллы, в задумчивости наклонившейся над прилавком с перчатками, будто не может сделать выбор между замшевыми и лайковыми, он увидел Алис Стерн, которая сделала ему знак. Он подошел к ней.

— У меня тут полчаса назад была пара «скользящих». Я пресекла две или три попытки, потом они заметили меня и ушли. Я охотно последовала бы за ними, но подумала, что в отсутствие Сибиллы вы, вероятно, хотите, чтобы я не оставляла отдел без наблюдения.

Дон знал, что Сибилла заставила бы этих фокусников уйти из магазина и не допустила бы в другие отделы, где они могли продолжать резвиться. Парочка «скользящих» делает, например, следующее: один локтем «случайно» сбрасывает с прилавка галстук ценой в три доллара пятьдесят центов и делает вид, что не заметил этого, а другой подбирает галстук и прячет его среди своих вещей: «Это уронил покупатель, и я собирался отнести его в кассу». Такая парочка может за день украсть товаров на сто долларов.

— Я уверен, что им было не более, чем по двадцать лет.

— Я бы сказала даже, что по шестнадцать. Если бы Сибилла была здесь, я поймала бы их. Когда она вернется?

— Трудно сказать, Алис.

Ему не хотелось, чтобы служащая продолжала разговор на эту тему.

— Позвоните Тресс и дайте ей описание ваших «скользящих» на случай, если они появятся на следующем этаже.

Он поднялся в служебном лифте.

Мисс Каули подняла нос от пишущей машинки.

— Звонила мисс Мендалл.

Он сразу же позвонил ей. Луиза Мендалл была у себя в кабинете.

— Дон, мне немного повезло: найдена хозяйка вашего манто. Она купила его десять дней назад, и вспомнить ее имя не составило для них никакого труда... Эстелл Брюгер.

— Вы не шутите? Ведь это же имя девицы, которая столько скандалила в ночных заведениях. Что вы о ней знаете, об этой Эстелл?

— То, что читала в газетах, и я решила, что это тонкая штучка. А вы считаете, что с ней трудно будет разобраться?

— Я, право, еще не знаю, может быть, и трудно. Тысяча благодарностей, Лу.

Эстелл Брюгер... сливки зажравшейся богемы. Рафинированный продукт привилегированных школ, выпускники которых не могут дня прожить без скандальной выходки. Современная девица, которой на ум не придет прочесть книгу. Дон вспомнил об одной грандиозной попойке, которая облегчила ее отца, Леннора Брюгера, на пятьдесят тысяч долларов. И после этого маленького дебюта Эстелл продолжала вызывающе вести себя вместе со всеми парнями и девицами из шикарных ночных заведений в разных концах города.

Ее похождения были лакомым кусочком для хроникеров. Скандальные газетенки не знали, как успеть все записать, и теперь не долго придется ждать, чтобы обнаружили труп блондинки. В течение двадцати четырех часов исчезновение птички такого высокого полета наделает много шума в прессе.

Если газеты напечатают ее фотографию, если телевизионные программы «об исчезнувших» покажут ее изображение перед двумя миллионами нью-йоркцев, кто-нибудь безусловно вспомнит, что видел эту блондинку в компании с Сиб, Мавис Каули и медсестры.

Дон задавал себе вопрос, знал ли Гораций имя своей жертвы. Правда, это не имело большого значения. Как только начнут интересоваться ее исчезновением, убийца избавится от единственного человека, который был свидетелем его преступления, от Сибиллы.

— Найдите мне Арта Эдрота из службы публикаций, мисс Каули... Арт? Это Дон Канди. Нуждаюсь в помощи. У вас есть друзья в газетах. Мне хотелось бы знать, сможете ли вы убедить одного из них дать мне некоторые сведения. Я хочу получить информацию об Эстелл Брюгер и знаю, что эти сведения могут оказаться такими же грязными, как сточная канава. И если можно — одну-две фотографии, они имеются в их архивах.

Но сама усопшая Эстелл Брюгер находится, вероятно, где-нибудь на дне реки с мельничным жерновом на шее.

— Клемент Аурел здесь, мистер Канди.

— Пусть войдет.

Клем был водителем фургона, который отвозил товар в поместье Десшела. Он был плешивым и костлявым, с огромным кадыком на сухой шее. Из личной карточки Клемента Аурела Дон знал, что он шестнадцать лет проработал в фирме, воспитывал троих детей, имел собственный дом в Тенекте и положил две тысячи долларов в сберегательную кассу служащих. Судя по его биографии, это был человек, достойный доверия.

— Клемент, расскажите мне как можно подробнее обо всем, что случилось в Сюффери в тот день, когда вы поехали отвозить товар в поместье Десшела.

Это был тот же сценарий, что и у Ронсалер: еще один фургон ожидал около виллы, на этот раз он был из дома декораций... какой-то галереи... Галереи Майнтона, кажется,— Клем точно не помнил: это имя ему раньше не встречалось. Также было там трое людей, по-видимому, тех же самых, чтобы помочь внести товар в дом: типы вроде шофера, вроде садовника и патрон с лицом, как лезвие ножа.

Нет, его ничто не насторожило: эти три типа, казалось, явно были обитателями дома. Патрон отправил шофера внутрь, чтобы тот принес чем покрыть эти вещи, и он точно сказал ему, где это найти.

— А что это за вещи?

— Предметы из кованого железа, чтобы повесить драпировки, с остриями пик на концах или топориками. И мне кажется, мистер Канди, что эти вещи были настоящими, старинными. Может, две дюжины или больше. Они не были хорошо упакованы в бумагу, как с фабрики, а лежали в деревянном решетчатом ящике. Немного капало с неба, и патрон сказал, что они могут намокнуть и заржаветь. И он отправил шофера за брезентом, чтобы накрыть их, но тот его не нашел. Тогда он. помог мне снести коврик, завернутый в упаковочный материал, нашел брезент в библиотеке, и дал его мне, чтобы металл был сухим.

— Вы еще что-нибудь помните, Клем?

— Я не помню ничего важного.— Клем двумя пальцами массировал себе горло.— Ровно ничего. В одну поездку я вез охапку этих маленьких индийских вышивок, знаете, деревья с пурпурными листьями и оранжевыми стволами...

— Ну а потом?

— Ничего. Только во время этой поездки патрон был в гостиной и жаловался на плохую отделку, которую кто-то сделал не так. Он говорил, что за всеми нужно следить, что может проникнуть сырость и эта обшивка отстанет снизу. Но все это не имело никакого отношения к товару, который привез я.

— Как вы считаете, смогли бы вы опознать этих людей по фотографиям?

— Патрона — да, я его узнаю и в толпе, заполнившей Таймс-сквер, мистер Канди. Шофера, может быть, да, а может быть, нет. А третий тип... клянусь, я даже не могу сказать, блондин он или брюнет, а может быть, седой. Он мне совсем не запомнился.

— Хорошо, нас особенно интересует шеф. Я предупрежу службу экспедиции, чтобы вас отпустили в полицию посмотреть различные фото.

— То, что они называют картотекой нарушителей? Я много раз уже смотрел ее.

— Когда приедете туда, спросите инспектора Вукстона. Скажите ему, что это я послал вас.

— Огорчен, что не смог помочь вам, мистер Канди.

— Напротив, наш разговор был мне очень полезен.

Когда Аурел вышел, мисс Каули просунула голову в дверь:

— Конверт для вас от мистера Эдрота.

— Дайте.

Он подождал, пока секретарша закрыла дверь, потом достал из конверта блестящие фотографии Эстелл Брю-гер. Лучше было, чтобы Мавис Каули не узнала девушку, которая потеряла сознание в этом кабинете несколько часов назад, так как фотографии не оставляли места сомнениям. Молодая женщина, убитая в квартире

Сибиллы, была дочерью банкира Леннора Брюгера, человека, который стоил пятьдесят миллионов долларов и которому в книге «Кто есть кто» было отведено полстраницы.

Глава 11

— Я спущусь на второй, мисс Каули. Не беспокойте меня телефонными звонками, разве что в исключительном случае.

— Что я должна сказать секретарю мистера Штолца, если он захочет соединиться с вами?

— Что я вернусь с минуты на минуту.

Он спустился на второй этаж и направился к платным телефонным кабинам. Он должен быть очень осторожен и не вмешивать «Амблетт» в свое расследование. Если граната разорвется, ее осколки не должны задеть репутацию этого универмага.

Имя Эстелл не фигурировало в телефонном справочнике. Ничего удивительного в этом не было, так как она жила с убийцей.

Он позвонил в резиденцию Брюгеров, дом 89 по Восточной улице. Ответил лакей. Нет, мисс Эстелл там не было, она там не живет, и у него нет ни малейшего представления, где она может находиться.

Звонок в банк Брюгера и Клейна на Уолл-стрит был еще менее удовлетворительным. Дон представился мистером Дональдом, другом Эстелл Брюгер, и ему удалось после некоторых уговоров добиться соединения с патроном. Старый господин ответил достаточно жестко:

— Вы являетесь жертвой розыгрыша, мистер Дональд.

Оставалось предположить, что она была отвергнута и, вероятно, лишена наследства.

Среди разноречивых сведений, полученных от всяких любителей канканов, единственно полезной оказалась информация о том, что Эстелл зарабатывала себе на жизнь, снимаясь для журнальных обложек. Кажется, у нее были успехи в этом ремесле, так как с нею имели дело многие студии.

Дон обратился уже в три крупных, наиболее известных фотоагентства: все слышали об Эстелл, кто-то пользовался ее услугами, но никто не знал, где ее можно найти. После четвертой попытки детектив получил небольшой след. По словам парня, в обязанности которого входило уславливаться о времени встреч, Эстелл была связана с другой девушкой из этой фирмы, Терри Лан. Может быть, Терри знает, как связаться с мисс Брюгер.

Понадобилось двадцать минут, чтобы найти Терри. Дон нашел ее у Сарди. Она казалась очень огорченной тем, что звонили вовсе не для того, чтобы предложить ей работу. Нет, она ничего не знает о том, где может жить Эстелл, но, впрочем, у нее есть номер ее телефона: Викерсам 24 609. Она не. может гарантировать, что это верный номер, но это был последний номер телефона Эстелл, который у нее есть.

Дон поблагодарил ее и отправился к телефонисткам. Там он обратился к Молли Вайард:

— Молли, мне нужен адрес одного телефонного абонента.

— Телефонная компания никому, кроме полиции, таких сведений не дает.

— Вы лучше всех знаете этих телефонщиков, даже лучше, чем парни из уголовной полиции. Викерсам 24 609. И мне этот адрес нужен крайне срочно.

— Я бы этого не сделала и для самого мистера Штолца, но попытаюсь сделать для вас.

— Я оплачу вам билет на следующий хоккейный матч «Ренджерс», если вам это удастся.

Дон заметил однажды вечером, когда, они с Сиб задержались на работе, как Молли вопила, слушая трансляцию матча между канадцами, и командой Нью-Йорка.

Он вернулся в кабинет, спрятал вырезки из газет и фотографии в ящик и продиктовал .телеграмму, в которой спрашивал миссис Ронсалер, увезла ли она свою кредитную карточку, а если нет, то кому она доверила ее.

Потом снова зазвонил телефон.

— Вот ваш адрес: Суттон Плес Вест 61, апартаменты 4А.

— Вы великолепны, Молли.

— Я очень увлекаюсь хоккеем, не забудьте это!

Он уже натягивал пальто и наполовину пересек кабинет своей секретарши, когда та протянула ему пакет, завернутый в лиловую с серым фирменную бумагу «Амблетт».

— Что мне с этим делать, мистер Канди?

— А что это такое?

— Пояс и белье, которое заказала мисс Форд. Ее не нашли на первом этаже ц принесли это сюда. Она вернется до закрытия?

— Думаю, что не вернется.— Он взял пакет.—- Я ее, вероятно, увижу. Я возьму это.

— О, хорошо! — Брови Мавис Каули ясно указывали, что она думает.— А сами-то вы вернетесь?

— Вероятнее всего, нет. Пусть лавка работает... и скажите секретарше мистера Штолца, что завтра утром, возможно, я смогу ему кое-что сообщить. Всего доброго!

Он поторопился выйти. Снег прекратился, но такси проезжали очень редко. После пятиминутного ожидания он поймал машину на углу Мэдиссон авеню.

«Ты выходишь за рамки, милый Канди. Вламываться в жилище дамы — не в обычае детектива универмага. До какой грани ты будешь совать свой нос?»

Но он не видел другого способа напасть на след Горация. Если Эстелл жила с ним, Дон может даже оказаться нос к носу с убийцей. Он пожалел, что не прихватил свой старый армейский револьвер, который хранился в отеле. С другой стороны, разбив мозги этому типу, он не сможет спасти Сибиллу. Если она тоже не окажется в апартаментах на Суттон Плес Вест.

Такси виляло в плотном потоке машин. Дон размышлял над вопросом, который не давал ему. покоя после разговора с Бетти — Эстелл. Что такое мог сделать ее сожитель, чтобы она до такой степени боялась его? Ограбление было бы недостаточным. Эстелл Брюгер была не такого сорта девушка, чтобы беспокоиться из-за простого ограбления. Вероятно, она узнала о другом преступлении, если вспомнить об ужасе в ее глазах и о страхе перед типом, поджидающим ее около универмага. Если это было так, то Сиб грозила самая большая опасность, -какую только можно себе представить. Исполнитель двух преступлений ни секунды не будет колебаться перед тем, как прибавить к этому списку третью жертву.

Номер 61 по Суттон Плес Вест был модернизированным четырехэтажным зданием из коричневого камня. В нем был небольшой вестибюль и по две квартиры на каждом этаже. На ящике для писем в апартаменты 4А значилось имя: Паркер. Никаких инициалов, ни мистера, ни миссис, только каллиграфически выведенная на медной табличке фамилия.

Дон вошел в лифт и нажал кнопку четвертого этажа. Через решетку лифтовой двери он бросил взгляд на лестничную площадку. Никого.

Как и следовало ожидать, дверь квартиры 4А была заперта. По другую сторону площадки он заметил надпись под простой красной лампочкой: «Запасный выход на случай пожара».

Дон толкнул дверь и увидел лестницы, ведущие вверх и вниз. Он поднялся до залепленной снегом двери, которая открывалась в маленький коридор, ведущий на крышу.

Труба, резервуар с водой, металлические перила — ограждение узкой пожарной лестницы: Он поднял глаза на стоящий напротив жилой пятнадцатиэтажный дом. Может быть, кто-нибудь наблюдает сейчас за ним, притаившись за одним из темных окон?

Глава 12

Его голые пальцы ухватились за перила обледенелой лестницы. Холодный ветер распахивал пальто, и оно хлопало ему по ногам. Если кто-нибудь позвонит в полицию и скажет, что какой-то грабитель пытается проникнуть в апартаменты по пожарной лестнице, он пропал. Дон не сможет объяснить свою экспедицию, не сообщив о преступлении.

Перед окном апартаментов 4А на металлической площадке хрустел под ногами замерзший снег, и ни лучика света не пробивалось ниоткуда. Окно было закрыто.

Носовым платком он взял пригоршню снега, слетал снежок и, подержав в руке, чтобы он растаял, смочил платок. Потом прилепил платок на середину оконного стекла. Ветер заморозил мокрую ткань и приклеил ее к окну, так что она отлично сыграла роль липкой бумаги, которой пользуются грабители, чтобы избежать шума от раздавливаемого стекла.

Сухим ударом рукоятки своего перочинного ножа'он сделал отверстие, достаточное для того, чтобы через него просунулась рука: куски стекла остались приклеенными к платку. Он подождал несколько секунд, потом поднял оконную раму и шагнул внутрь.

Закрыв за собой окно, он был поражен странному тяжелому запаху — сладковатому, мускусному. Он попал на кухню, но этот запах не походил на кухонные ароматы. У двери в коридор, отделяющей кухню от гостиной, он понял, что это за запах,— наркотики! Вся квартира пропиталась этой вонью, как курильня в Гарлеме. Дон знал этот запах: он часто исходил от магазинных воровок. Половина профессиональных воров была отравлена наркотиками, и даже очень ограниченные в средствах девицы пользовались вульгарной марихуаной.

Дон не очень-то был уверен в этом Паркере, и то, что он видел в свете своего фонарика, ни о чем определенном не говорило. Малый, вне всякого сомнения, был франтом: бесчисленные одежды, твид от Гарриса и Левиса. Этикетки были сорваны, так что нельзя было узнать имени портного. По длине брюк Дон решил, что тот был ростом в метр восемьдесят. Пиджаки не нуждались в подкладных плечах, чтобы их владелец казался широкоплечим.

У типа водились деньги и был вкус. Обстановка и декор квартиры свидетельствовали о его тонком чувстве цвета и ансамбля. Спальня была оборудована в стиле Георга III — серое, розовое и серебристое. Комод относился к той же эпохе, а зеркала могли быть прямо из Метрополитен музея.

«Прекрасная обстановка для курильни»,— думал Дон, обшаривая ящики в поисках чего-либо, что могло бы. помочь ему в идентификации Паркера. Затканная драпировка сильно благоухала, видимо, на этом диване часто валялись.

За исключением вкуса, который проявлялся в мебелировке, ничто не позволяло идентифицировать человека, который делил постель с Эстелл Брюгер. Никаких бумаг, ни кредитных карточек, ни писем, ни конвертов. Даже ни одного имени на титульных листах нескольких романов.

Вероятно, парень не жил здесь постоянно,— это была лишь его холостяцкая квартира. Но он должен был, безусловно, забыть что-нибудь—имя, инициалы, хотя бы на кожаной ленте в подкладке шляпы.

Эта мысль напомнила Дону о том, что ни одной шляпы он еще не видел.

Он вернулся к шкафу в прихожей, чтобы пошарить на полках среди головных уборов, когда услышал, как поворачивается ключ во входной двери. Долго не раздумывая, он закрылся в шкафу и замер в темноте среди запахов одежды.

Он прислушивался. Повернулся выключатель. Полиция? Нет... их, было бы двое, а тут никто ничего не говорит. В течение долгой минуты он вообще ничего, не слышал. Вошедший, безусловно, находился еще в прихожей, где толстый розовый ковер заглушал шаги.

Дон был очень осторожен и нигде не зажигал света, но, может быть, он оставил открытым ящик или другой какой-нибудь след? Он пытался вспомнить. Резиновые сапоги застучали по холлу, потом зажегся свет. Открылись ящики, а потом были закрыты, после того, как из них, если судить на слух, что-то достали.

Вероятно, убийца забирал вещи Эстелл, чтобы унести их на случай, если следствие приведет полицию на улицу Суттон Плес Вест. Но тогда он откроет и шкаф!

Дон стал поворачивать ручку дверцы со всеми предосторожностями, ' чтобы сделать это бесшумно. Он открыл ее, вышел и... замер.

Со стального голубоватого дула его взгляд поднялся по руке, которая держала револьвер, и достиг лица мужчины.

Это не было кинжальное лицо. Это был тип ростом не более метра шестидесяти пяти, с круглым лицом. В серых глазах таились враждебность и злоба, лицо казалось сделанным из розового каучука.

Дон поднял руки.

— Не думал, что вы меня услышите.

— Я хорошо знал, что вы здесь.— Мужчина со свирепым видом наморщил лоб.— Я подумал, что вы попытаетесь убежать.

— Хорошо, что подождал, хорошо для нас обоих.

Губы мужчины сжались, и Дон прочел в них свой смертный приговор. Теперь ему нужно было действовать очень осмотрительно и быть убедительным, если он хочет спастись. Он продолжал:

— Ошибка такого рода не устроила бы ни меня, ни вас.

— Эта болтовня совершенно ни к чему не приведет — она не удержит меня от выстрела.

— Вероятно, нет.

Дон подумал, что скорее всего этот тип был «садовником» Мартина, а так же и Клема, хотя последний и не помнил его лица.

— Я вижу, вы такой человек'; которого не свернешь с избранного пути. Когда вам поручают работу, вы ее выполняете. Только мне хотелось бы знать, сказал ли вам хозяин, что произойдет с вами, когда работа будет закончена.

— Со мной ничего не случится. Это с вами кое-что произойдет. Вы грабили конуру,, я вас застал. Это нехорошо.

— Я думаю, что так отвечать научил вас патрон, но он упустил три или четыре обстоятельства, и это естественно, потому что он их не знает. Будет лучше, если они станут известны вам, если, конечно, вы не приняли окончательного решения схватить сорок тысяч вольт в определенном месте.

— Болтовня вас не спасет, я сведу с вами счеты.— Его губы задрожали и перекосили розовое лицо.— Если даже эту дверь через минуту взломают, я успею сделать свое дело, и никто меня за это не упрекнет.

— Я не знаю, что скажут люди, но знаю, что скажет судья: он скажет много Неприятных вещей относительно электрического стула.

— Заткнись!

Лицо его теперь приняло выражение капризного ребенка, истязающего собаку.

— Вы можете заставить меня замолчать в любую секунду. Но что вы потеряете, если послушаете меня одну минуту? Ведь я хочу предложить вам шанс избежать тюрьмы.

Дуло револьвера на сантиметр опустилось.

— Я не хочу оставаться здесь всю ночь, слушая вас.

— Вы не хотите? — с очень серьезным видом, переспросил Дон.— Но один момент терпения в данную минуту может избавить вас от гораздо более неприятных моментов в будущем...

Глава 13

Дон старался говорить таким же непринужденным тоном, каким стал бы спорить с барменом относительно шансов «Рейнджере» в следующем матче с канадцами.

— Ваш патрон не знает, что установила моя служба относительно девушки, которая делила с ним эту квартиру. Мы познакомились с Эстелл, потому что она пыталась украсть пригоршню украшений с наших прилавков. Таким образом я узнал, что она вместе с вами тремя замешана в деле Ронсалер на Лонг-Айленд.

— Ну и что же? Ведь вы все равно никому не сможете рассказать об этом!

Тип с револьвером не поддался на. эту уловку.

— Нет, я не пойду рассказывать, если вы примете мои условия. В противном случае кто-нибудь из моего отдела сообщит фликам про этот горшок с розами. Больше того, два наших водителя при любых условиях узнают лично вас, А это означает для вас смертный приговор. Ведь дама, которую убил ваш патрон, была дочерью одного из крупнейших тузов, одного из самых влиятельных людей в стране. В его руках все веревочки Вашингтона, и он в силах тянуть их туда, куда ему надо. И он сделает это, когда узнает, что какой-то магазинный грабитель виновен в гибели его дочери. Он примет все необходимые меры, чтобы накрыть вас.

— Меня он не получит.

— Может быть, не в сию минуту, может быть, вы окажетесь достаточно ловким, чтобы удрать отсюда, и нам будет трудно быстро отыскать вас. Но Леннор Брюгер не остановится- до тех пор, пока не -накроет всех — у него достаточно денег, чтобы оплатить любые затраты. В этот день вам понадобится человек, который стал бы свидетельствовать в вашу пользу перед судом, кто-то, кто поможет вам избежать свидания с электрическим стулом.

— И это будете вы, да? А почему это я должен слушать вашу болтовню?

— Да потому, что у вас нет выбора.

Дон не знал, дошли ли его доводы до мозгов, запрятанных за этим розовым лицом,— у мужчины был по-прежнему зловещий взгляд.

— А что же произойдет, если вы меня сейчас убьете?' В моем отделе знают, где я, и если я не вернусь, они известят фликов. Убийство — - серьезная вещь. Завтра утром все газеты страны опубликуют ваши приметы, ваши и всех остальных. Рано ли, поздно ли, но вас поймают. И у вас больше, не будет никого, кто мог бы сказать судье:' «Ваша честь, этот тип не убийца! У него была возможность убить меня, но он дал мне уйти!»

— Да-а! Так это и будет сказано?

— Я никогда не изменял своему слову! — закричал Дон, как будто страшно возмутился, что в нем усомнились.— Чего вы боитесь? Что ваш патрон накинется на вас, если вы меня не ликвидируете? Ему не обязательно знать, что вы застали меня здесь. Скажите ему, что обнаружили разбитое окно на кухне и что, если я и приходил сюда, то успел уйти до вашего появления.

— Гм... очевидно...

Дон уловил нюанс колебания в его голосе.

— К тому же ваш патрон имел ко мне достаточно доверия, чтобы предложить мне .сделку. Он просил меня ничего не сообщать полиции, за что гарантировал безопасность моей помощнице, которую он захватил в качестве заложницы. Этого должно быть для вас достаточно.

— А вы здорово держитесь за эту куколку, а?

Презрительная усмешка приподняла уголки его губ.

—- Она так дорога мне,— с серьезным видом ответил Дон,— что вы можете быть совершенно уверены: я не сниму трубку телефона, чтобы известить полицию, когда вы уйдете.

— Уверен, что нет!

Дуло револьвера резко поднялось и смотрело теперь на левый отворот пальто Дона. Детектив напрягся, чтобы принять удар, который, он знал, будет его концом. Его нервы были так натянуты, что когда он услышал металлический скрежет, его сердце перестало биться. Но это был лишь шум, издаваемый дверью лифта. Кто-то входил в квартиру 4Б или выходил из нее. Каучуковые черты лица застыли в неподвижности, глаза чуть не вылезли из орбит, и малый страшно вытянул шею, прислушиваясь.

Дон задержал дыхание. Человек подошел к нему. Его толстые губы напряглись — он принял решение. В течение секунды Дон обдумывал, не броситься ли на револьвер и попытаться вырваться из ловушки с помощью кулаков. Но они у него не были тяжелыми. Все эти тактические приемы и все эти штучки, которым его обучали в армии, чтобы обезоруживать врага, все это было хорошо тогда, когда у вас нет выбора. Но в данный момент Дон мог еще выкрутиться, не рискуя нарваться на большие неприятности. Может быть, он плохо разбирался в психологии своего врага, и в таком случае через одну-две секунды дорого за это заплатит, но он думал, что если бы парень решил его убить, то уже сделал бы это.

Человек осторожно прошел мимо него, держа палец на спуске, и дуло задело пальто Дона. Малый допятился до телефона и резко выдернул его шнур.

— Вот, чтобы показать вам свое доверие,— сказал он.— А вот это,— он потряс револьвером,— будет сторожить вас, чтобы принудить к спокойствию, если вам придет в голову какая-нибудь глупость.

Дон ничего не ответил. Он решил, что уже достиг своего, и не хотел испортить дело. Человек подошел к нему и ткнул револьвером в спину. Другая его рука щупала карманы Дона, шарила под мышками.

— Я думал, что у вас есть пушка.

Он толкнул детектива к шкафу.

— Входите туда и повернитесь ко мне спиной. Выньте все женские вещи, шляпы, обувь — все. И сложите их в кучу на полу.

Дон послушался. Человек подошел к дверце и бросил взгляд: выполнено ли его поручение.

— Я дам вам возможность уйти. Не из-за вашей болтовни, о добром сердце и вашем будущем выступлении на суде, а потому что я никогда никого не убивал и не хочу знать, какое это производит впечатление.

— Мы с вами одинаково смотрим на вещи, я тоже не жажду этого.

— Да-а. Но тем не менее это произойдет, если вы не побудете здесь в течение десяти минут без всякого движения. Я заберу это барахло. Вы же в течение десяти минут не сделаете ни одного движения, иначе я вынужден буду почувствовать, как убивают человека.

Он закрыл дверцу шкафа. Дон расслабился. Внезапно у него пересохло в горле. Столько же, сколько присутствию соседа по другую сторону стены, он был обязан своим спасением тому, что подчеркнул: патрон этого парня с большим благодушием относится к Сиб. Может быть, этот тип решил, что эта слабость грозит арестом со дня на день.

Другое, менее достоверное соображение, пришло ему в голову. Малорослый с каучуковым лицом ожидал увидеть его в квартире. Возможно, он даже следил за ним по пути сюда. Или... может быть, его патрон просто решил, что рано или поздно . Дон появится проверить место, где жила Эстелл, и поставил своего телохранителя, чтобы подкараулить его, когда он придет сюда, и свести с ним счеты.

Прошло двадцать минут, прежде чем смолкли шумы от щелканья замков чемоданов и от тяжелых шагов уходящего человека. Прежде чем осмелиться выйти, Дон еще подождал, пока смолкнет скрежет лифта.

То, что осталось в квартире, было ему ни к чему. Тип унес все вещи Эстелл. Но специалисты из уголовной полиции по отпечаткам пальцев определят, что она жила здесь достаточно долго, а журналисты объяснят ее исчезновение тем, что она просто сменила любовника и адрес.

Дону будет трудно убедить их поверить в Смерть блондинки, пока не найдут ее тело. К тому же следствие в связи с исчезновением Эстелл неизбежно покажет, что в последний раз ее видели в обществе Сибиллы. Если кого и можно было подозревать, то Сибиллу или Дона, который нанес такой подозрительный визит в ее квартиру Детектив чувствовал себя подавленным, у него было впечатление, что он продвигается с закрытыми глазами и со связанными руками.

Служащий администрации его отеля, когда он вошел, подал ему открытку, на которой он узнал почерк Сибиллы.

«Дон, запаситесь терпением еще на двадцать четыре часа, как послушный ребенок. Потом я смогу пригласить вас к себе на коктейль, и мы вместе его выпьем.

Сиб».

Двадцать четыре часа! Он посмотрел на отельные часы. Без четверти семь. Прошло всего семь часов, как он расстался с ней... а ему казалось, что прошло семь недель. Еще двадцать четыре часа! У него была отвратительная уверенность в том, что они не встретятся и не выпьют.

Глава 14

Он во второй раз прочитал письмо. Его, конечно, сочинила не Сиб,— оно продиктовано Кинжальным Лицом. Несмотря на невинный тон, это письмо — прямо или косвенно — требовало выкупа. Не активного, который заставлял сделать что-нибудь, а наоборот: надо было ничего не делать,, вести себя, как послушный ребенок,

Одно из двух: или Кинжальное Лицо хотел выиграть время, чтобы сбыть товар и смыться, или он готовил новый удар и принуждал Дона оставаться бездейственным под угрозой гибели Сибиллы. Детективу следовало быть крайне осторожным в поступках.

Кинжальное Лицо был уверен, что Дон промолчал о преступлении, в противном случае квартира на улице Горация была бы наполнена фотографами, специалистами по отпечаткам пальцев и журналистами. Но как мог убийца быть так уверен, что детектив не связался с Федеральным бюро расследований — ФБР — или с частным агентством, таким, как <<Вурн» или «Пинкертон».

На самом деле Дон даже не помышлял об этом. Что он мог сказать о человеке, которого разыскивал? Он имел его описание из вторых рук и четкое представление о его вкусах. Дон мог представить себе его рост и вес, знал, какой покрой рубашек и сорт белья он предпочитал. Но всего этого было недостаточно, чтобы стать отправной точкой для поисков в городе с восьмимиллионным населением.

Марти и Клем могли бы, возможно, опознать одного из его шайки. Дон позвонил секретарше:

— Я оторвал вас от обеда?

— Нет, сэр.— Она засмеялась.— Это один из моих везучих вечеров, мистер Канди. Я приглашена к обеду Вы в универмаге?

— Нет, в отеле. Ничего не было нового после моего ухода?

— Я положила несколько записок на ваш стол. Есть телеграмма из Египта.

— От миссис Ронсалер? Что она пишет?

— Я не могу повторить дословно, но в ее телеграмме говорится, что, по ее предположениям, она потеряла свою кредитную карточку в момент авиакатастрофы. Я помню последние три слова: «Почему вы спрашиваете?»

— Я предоставлю возможность ответить на эту телеграмму Солу. А что, Марти и Клем звонили из полиции?

— Нет, сэр. Звонил мистер Штолц, он хочет видеть вас у себя в кабинете в первый же час работы.

— Держу пари, что будет смешно. Это все?

— Алис Стерн приводила к вам клептоманку, очаровательную старую даму с видом патронессы благотворительного общества. А вы,— секретарша заговорила наивным тоном,— вы отдали пакет мисс Форд?

— О, Боже, я его забыл. Но это ничего, я все равно не смог повидать ее: был слишком занят. Я отдам его завтра. Итак, до завтра!

Он пытался вспомнить, где. потерял пакет,— вероятнее всего, в такси. Если бы он мог прийти на коктейль на улицу Горация, Сиб хохотала бы над этой историей. Но, увы... Он подумал, что не располагает фотографией Сиб, у него нет даже моментального фото, которое напомнило бы ему то воскресенье в Рей-Бич, когда она надевала свой купальник «Биарриц». Но разве для того, чтобы помнить ее, ему нужно фото? Он не мог сосредоточить внимания на других вопросах..

Через два часа, идя по Пятьдесят седьмой улице, он подумал еще кое о чем. Взбудораженный, он не мог оставаться в своей комнате и теперь бродил по Бродвею до парка, потом по коммерческой, самой роскошной авеню номер шесть. Он смутно различал витрины, наполненные платьями по сто долларов и меховыми манто по тысяче долларов. В витринах можно было разглядеть галстуки, раскрашенные от руки, по пятьдесят долларов и чулки по сто долларов за пару.

Стеклянная табличка с выгравированными на ней золотыми буквами одного маленького магазинчика внезапно нарушила его апатию:

«Мы сотрудничаем с вашим архитектором, чтобы составить смету на ваш интерьер. Консультации наших специалистов-дизайнеров при свидании.

Корон».

Дизайн интерьеров? Почему он не подумал об этом раньше? Есть ли лучший рынок сбыта персидских ковров, фламандских гобеленов, чем роскошные частные резиденции? Где можно найти больший источник барышей, чем краденый дорогой товар, заранее надлежащим образом включенный в смету богатому клиенту? И кто будет лучше осведомлен о столярных работах по сколачиванию тары, предохраняющей товары от сырости, чем дизайнер.

«Предположим, что я попал пальцем в небо, но что я могу сделать, кроме того, что ждать и надеяться. И может быть, еще немного помучиться...»

Глава 15

— На проводе мистер Лорент из дома «Райская жизнь», мистер Канди.

— Добрый день, мистер Лорент. Очень хотелось бы, чтобы вы оказали нам конфиденциальную помощь. Нам нужны списки лучших экспертов-дизайнеров, людей, способных взять на себя переделку старого жилья от чердака до погреба... Отлично выполненная художественная роспись, обшивка панелями, ковры, зеркала, картины, мебель и тому подобное. Нас интересуют лишь специалисты, способные выполнить работу, скажем, минимум на пятьдесят тысяч долларов. Нет, только здесь, в самом городе... очень обязан, мистер Лорент... да, как только возможно... отлично, до свидания.

Уже в пятый раз он погружался в трясину редакций роскошных журналов, специализирующихся по искусству обстановки и по саду. У него под рукой было одиннадцать имен, и в свете этого серого утра список вновь будил надежды, угасшие накануне.

Все эти предприятия располагали претенциозными складами-салонами, или обширными выставочными залами, или огромными боксами. Невозможно было поверить, что хоть одно из них согласилось бы участвовать в мошенничестве, не говоря уж об убийстве.

— Должна ли я еще попытаться дозвониться до мистера Штолца?

Выход Мавис в свет накануне вечером никак не отразился на ее активности отличной секретарши.

— Бросьте, когда он захочет меня увидеть, он сам позвонит.

Утреннее свидание не состоялось. Дон пришел в универмаг в семь часов утра и до половины девятого ничего не услышал от секретарши директора, кроме завуалиро ванных грубостей. Мистер Штолц был неожиданно вызван на совещание на высоком уровне.

А тем временем его захлестнула обычная рутина. Накололи профессионалку с двумя вечерними платьями, подвешенными к подкладке ее пальто, еще одну девицу задержали, когда она стащила бикини. У Дона не хватило мужества даже завести на нее карточку: ее умоляющие глаза больно напомнили ему глаза Сибиллы.

— Вас спрашивает мистер Нурсел.

— Соедините меня.

— У вас есть для меня минута, Дон? — спросил шеф службы кредита взволнованным голосом.— Похоже, готовится следующий удар. Один клиент заказывает вагон с восточными коврами на восемнадцать или на двадцать тысяч долларов. Шеф отдела просит, чтобы вы просмотрели это дело.

— Мы встретимся у лифта.

Может, это и был «выкуп»? Дон должен ходить на кончиках пальцев. Но если ему придется выбирать между тем, дать согласие на доставку товаров или рисковать жизнью Сибиллы, он ни секунды не будет колебаться.

Нурсел был натянут, как струна: с перекошенным лицом, он с трудом контролировал свой голос.

— Клиент утверждает, что он Бернард Фрейховер, племянник филантропа.

— Это ведь очень легко проверить.

— Если этот молодой человек на самом деле племянник, мы должны быть осторожны и не обидеть его. С другой стороны, если мы опять дадим товару пролететь мимо носа...

— А кто вас уведомил? Ворти?

— Нет, Элдер. Ворти лежит с гриппом.

Они вышли из Лифта. Гаррис Элдер в сопровождении молодого человека, одетого в черное, направился к кабинету Ворти— большой застекленной коробке около огромного количества расписных тканей,

— Я так понял,— тихим голосом говорил Нурсел,— что эти персидские ковры и несколько турецких должны быть доставлены в их поместье в Мэриленде. Бернард Фрейховер хочет, чтобы их отправили сегодня вечером, потому что послезавтра он на корабле отправляется в Буэнос-Айрес на соревнования по поло.

Пожилая дама рассматривала образчики ткани очень большой ширины: она вела себя надменно, демонстрируя:, что считает выше своего достоинства замечать остальных людишек. Сопровождающая ее элегантно одетая девушка подняла глаза, когда мимо проходили Элдер и его клиент в черном.

— Вот как! Добрый день, Берни! — проговорила она и небрежно махнула рукой.— Вы ищете кого-нибудь, кто в следующий раз подберет вас, когда вы упадете с пони?

— Я прихвачу портативную подушку. Это будет не так глупо, Луиз.

«Это липа,—- подумал Дон,— но здорово придумано. Этот маленький диалог, настолько естественный, должен зафиксировать в памяти Элдера личность «Бернарда».

Элдер был сплошной улыбкой.

— Позвольте представить вам мистера Нурсела, шефа нашей службы кредита. Он сделает все необходимое, чтобы ковры были отправлены без задержки.

Нурсел без теплоты пожал руку Бернарда.

Дон спокойно продолжал свой путь к кабинету Ворти, наблюдая за девушкой, склонившейся над каким-то образчиком. Нурсел извинился и устремился к кабинету,

— Все кажется нормальным, Дон, но две предосторожности лучше, чем одна. У него кредитная карточка Фрейховера, и я уже проверил шифр, прежде чем позвал вас. У парня был недовольный вид, когда я попросил у него разрешения позвонить его дяде. Он считает, что его дядя в Белдорфе, но я сперва позвоню к нему в контору, чтобы проверить...

— Алло! Банк Фрейховера? Могу я поговорить с мистером Аугустом Фрейховером?.: А, хорошо, очень хорошо, я позвоню туда... Большое спасибо... понял, спасибо!’

Он перелистал справочник и нашел номер телефона в Белдорфе.

Дон был озадачен: может быть, этот тип и был Фрей-ховером, но его можно было принять и за «шофера», которого описал Мартин. Детектив раздумывал, успеет ли он вовремя спуститься и выйти из универмага, чтобы проследить за этим господином. Он решил попытаться.

— Апартаменты 80М... Пожалуйста, мистера Аугуста Фрейховера.

— Кто спрашивает?

— Мистер Нурсел, шеф службы кредита универмага «Амблетт».

Пауза. Потом Дон услышал важный голос:

— Говорит Аугуст Фрейховер. Что вы хотите?

Нурсел чуть не сложился пополам перед телефоном.

— Не больше, чем простая формальность, мистер Фрейховер. Ваш племянник заказал большое количество ковров высокого качества для вашего поместья в Мэриленде. Я только хотел удостовериться, что с оплатой этих ковров не будет никаких недоразумений.

— Я не понимаю, о каком недоразумении вы говорите.

— Просто... мы принимаем меры предосторожности в делах такого рода.— Нурсел нервничал.— Покупка на большую сумму, понимаете ли, и мы хотим быть уверены, что вы не возражаете против отправки товара в Мэриленд.

— Да. Я полагал, что Бернард объяснил вам это. Еще что-нибудь?

— Абсолютно ничего, сэр. Большое спасибо. Простите, что побеспокоил вас.

Нурсел повесил трубку.

— Какое облегчение, черт побери.

— Согласен. Идите, успокойте парня, а я спущусь вниз.

Он прошел к лестнице, чтобы как можно скорее попасть в свой кабинет. Мавис удивленно смотрела на него, когда он схватил пальто и шляпу,

— Господи! Вы что, не собираетесь ждать вызова мистера Штолца?

— Я вернусь не раньше, чем через два часа,— бросил он через плечо.

Глава 16

Сбегая по лестнице, Дон задавался вопросом, каким образом Кинжальное Лицо и компания могли все это организовать в Белдорфе. Внутренний голос кричал ему, что этот новый клиент фальшивый, а для большей убедительности важная дама и беспечная девушка разыграли эту мизансцену. Но телефонный звонок к кому-то, кто должен был изобразить старого Фрейховера, требовал предварительной подготовки и отменного хронометража. Этот солидный бас мог принадлежать самому Кинжальному Лицу, имитирующему голос Фрейховера. Предводитель банды мог рассчитать, что Берни станет делать свои покупки в тот час, когда Аугуста Фрейховера не будет дома.

Опытные бандиты могли воспользоваться отмычками или подкупить прислугу, чтобы их впустили в дом. Если и в самом деле это заранее подготовленный трюк, лучше подождать у дверей, выходящих на Пятую авеню. Он будет караулить своего типа на некотором расстоянии, стоя около лифтов.

Он обошел прилавок с канцелярскими товарами и услышал:

— Дон! На одну секунду!

Боже правый! Это был Штолц. Если Бернард сейчас выйдет, он не успеет отделаться от патрона, чтобы последовать за ним. Детектив надеялся, что шеф заговорится с коренастым человеком, который стоял рядом с ним, но этот господин уже удалился, бросая вокруг себя любопытные взгляды, когда подошел Дон.

— Я пытался связаться с вами по телефону.

— Я знаю. Есть у вас для меня новости?

— Нет. Несколько следов. Нам кажется, что мы знаем, как они намерены сбыть добычу.

Штолц ущипнул себя за подбородок с видом футбольного тренера, понявшего, что его команда проигрывает противнику низшего класса.

— Было бы лучше узнать, как им удалось украсть его. Вам не кажется?

— Мы изучаем дело с обоих концов. Надеюсь, что завтра я сумею назвать вам имя нашего служащего, который находится в сговоре с ними. («Вот Бернард! И он не торопится! Если бы мне только удалось избавиться от Штолца!»)

Генеральный директор улыбнулся и нахмурился одновременно.

— Я не знаю, сумею ли уговорить Совет администрации потерпеть до завтра, Дон. Некоторые администраторы объяты паникой и требуют чтобы расследованием занялся отдел Люмана.

(«Бедный Дон! В двадцати шагах от тебя находится мошенник, который сразу же привел бы тебя к Сибилле, но ты не можешь позволить себе спорить с патроном, который готов тебя вышвырнуть. А если ты потеряешь место, ты больше не нужен будешь и «Пинкертону». И тогда... бедная Сиб!»)

— Я предлагаю вам небольшое пари, Боб.

— На что?

— Ставлю пять против одного, что тип, который пособничает мошенникам, принадлежит к команде Люмана. («Вот мой тип и ушел... слишком поздно охотиться за ним.»)

— Почему вы так говорите, Дон?

— Потому что думаю, что все эти временные служащие, которых Люман аккуратно рассовал по отделам, чтобы шпионить за продавщицами и другими работниками универмага,— люди, склонные ко всяким мошенничествам.

—- Администрация считает, что Люман проделал хорошую работу.

— Я не знаю, сколько люманских шпионов здесь в магазине, и не видел их секретных рапортов. Но я вам скажу одно: если я до завтрашнего дня не схвачу за руку виновного из служащих универмага, я немедленно освобожу свое место для одного из типов Люмана.

— Можете ли вы мне сказать что-нибудь определенное, чтобы я хоть как-то успокоил администраторов?

— Я вам скажу то, что думаю, Боб. Внутри фирмы банда связана с нашей службой кредита — завтра я точно это установлю. А вне фирмы эти мошенники работают в сообщничестве с дизайнерами высокого класса.

— Это довольно туманпо, вам не кажется?

-— Скорее, я бы сказал, довольно оперативно, Боб. Особенно, если учесть, что я надеюсь закончить это дело завтра утром.

— Хорошо, я представлю совету все так,. как вы рассказали.

Вид у Штолца был не очень довольный. Он дружески хлопнул Дона по плечу, но не совсем искренне. Потом направился к своему недавнему собеседнику.

Этот человек походил на шпиона из команды Люмана, одного из тех дураков,, что считают всех продавщиц нечистыми на руку. Будет здорово, если одного из людей Люмана сделают шефом службы наблюдения!

Дон подумал, что ему уже совершенно не интересно, останется ли он и дальше работать в универмаге «Амблетт». Вчера это было его главной заботой, а сегодня он держался за место только до освобождения Сибиллы... если ее когда-нибудь освободят. Его сомнения на этот счет становились все более мрачными по мере того, как шло время. Когда он вошел в кабинет шефа кредита, Нурсел сидел расслабленный и довольный.

—: Надеюсь, мне не придется больше беспокоить вас такими ложными тревогами, как эта,— с улыбкой проговорил он.

— У вас и не будет этой возможности, если только Щтолц не ошибается: он полагает, что администрация уволит меня уже сегодня. Но если мне удастся быстро провернуть дело...

Он объяснил Нурселу, что хочет посмотреть документацию по кредитным карточкам.

— Карточки «Амблетт»,— объяснил он,— изготовлены компанией, славящейся безупречной репутацией уже много десятилетий.

— Если карточка теряется,— сказал Нурсел,— она может быть восстановлена по просьбе владельца.

— С тем же шифром?

— Нет, шифр меняется.

— Дайте мне посмотреть список замененных карточек последних лет.

Дон вернулся к себе в кабинет с целой картотекой.

— Мистер Канди...— начала Мавис с беспокойным видом.

— Отдых, отдых! Я только что поговорил с нашим божеством. Все идет хорошо.

— О, замечательно. Я счастлива, мистер Канди. Глупо, конечно, но я так беспокоилась о вас!

Он изучил просьбы о замене карточек, обращенные к компании-изготовителю. Фамилии Ронсалер, Десшел и Фрейховер отсутствовали.

Дон отказался от приглашения Нурсела пойти позавтракать и на метро отправился в фирму, производящую кредитные карточки. Понадобилось десять минут на объяснения и телефонные переговоры, чтобы строгий бухгалтер согласился показать ему свои архивы. На изучение же списка замененных карточек за двенадцать месяцев ушло лишь две минуты. Трое, которых он искал, здесь были: Фрейховер, Ронсалер и Десшел. В картотеке «Амблетт» не сохранилось и следа этих заявлений, но архивы самой компании давали все нужные сведения.

Минут пятнадцать Дон сидел за письменным столом бухгалтера, задумчиво глядя на валивший за окном снег.

— Если позволите,— наконец сказал он бухгалтеру,— я воспользуюсь вашим телефоном, чтобы сказать несколько слов секретарше.

— Служба кредита,— ответила секретарша Нурсела.

— Это Дон Канди. Соул завтракает?

— Да, в «Белой Линде», я полагаю, мистер Канди.

— Спасибо, Я, пожалуй, поеду туда. И надеюсь, что он к тому времени покончит с яйцами «Бенедикт»,— добавил он, как бы обращаясь к самому себе,— так как то, что я ему сообщу, может лишить его аппетита.

Глава 17

Присловье «с глаз долой — из сердца вон» было неприменимо к Сибилле. Люди, которых Дон видел, заставляли его вспоминать о ней по десять раз в час. Гардеробщица в ресторане имела привычку вздергивать подбородок, и это напомнило ему Сиб, а у официантки был приколот цветок, который Сиб очень любила.

Он видел ее каждый день, но не понимал, что она для него значит, а теперь, когда он это понял, вероятно, было уже слишком поздно. Соул Нурсел, когда Дон к нему подошел, тоже заговорил о Сибилле.

— Когда вы ушли,— сказал он,— я снова заволновался об этом кредите для Фрейховера и спросил у Мавис Каули, куда вы отправились завтракать. Она ответила, что вы пошли, вероятно, с Сибиллой Форд.

— Нет, я ходил повидать производителей кредитных карточек.— Дон рассказал все, что узнал.— Теперь очевидно, что кто-то из вашей службы заказывал дубликаты. Были использованы фирменные бланки, заполненные по всем правилам, и там, где нужно, подделаны подписи. Когда операция заканчивалась, соответствующие документы из картотеки, присланные вам, уничтожались,— афера проворачивалась блестяще.

— Великий Боже! — У Нурсела перекосилось лицо.— Мне крышка. Человек из моей службы! — Он говорил голосом умирающего.

— В сущности, это не обязательно. Вы запираете на ключ чистые бланки и картотеку?

— Нет. Но посторонние не могут войти в мой кабинет в мое отсутствие. Значит, это только...

— Кто-то, кто знал, как составить требование-заказ на кредитную карточку, и знал, где нужно поставить подписи. Он знал даже, когда нужно явиться для получения готовой карточки.

— Но каким образом?

Нурсел стал серым, как мартовский снег в канаве.

— Вы знаете, что теперь скажет Штолц? Что я проявил небрежность и расхлябанность.

— Мы с вами в одной лодке в этой истории.

— Вы еще достаточно молоды и переживете этот удар. Мне же пришел конец, мне никогда этого не простят. Придется искать место в заведении четвертого класса.— Он еще больше нахмурился.— Сколько они сделали фальшивых карточек?

— Только эти три, если я видел все.

— И как давно?

— Немногим более трех недель.

— Это доказывает, что все три аферы были спланированы одной шайкой.

— Мы поняли это, когда получили сообщение, что Ронсалеры уехали за границу.

— А карточка Фрейховера? Мне нужно вернуться и приостановить отправку товаров.

— Нет, не делайте этого.

— Почему?

— Да потому, что тогда мы потеряем единственный шанс обнаружить грабителей, проследив за товаром до Мэриленда.

— Но, дьявол, я ведь за это отвечаю!

— Я возьму все на себя. Я ведь был свидетелем вашего телефонного звонка в Белдорф, Элдер — тоже.

— Мы можем отправить фальшивый груз, если вы считаете, что у вас есть шанс выследить мошенников, но • я не позволю вывезти отсюда персидские ковры,— это было бы неразумно.

— Ваш фальшивый груз мне не светит. Он может все испортить в тот момент, когда расследование уже подходит к концу.

Дон изо всех сил старался сохранять спокойствие и не выдать своего отчаяния, так как, вставляя палки в колеса, Нурсел подписывал Сибилле смертный приговор.

— Дон, я не могу допустить, чтобы товар был отправлен. Это’ сильнее меня. Разве что вы обратитесь к Бобу Штолцу, чтобы он разрешил это сделать.

— Я так и вижу, как он позволяет!

— Он безусловно откажет. Он прежде всего должен думать, как избежать возможных потерь, так же, как и я не могу допустить любой риск.

— Я вам гарантирую одну вещь, Соул. Если вы дадите своим людям отправить этот товар, я вытащу вас из этого дерьма, даже если это будет моим последним делом здесь. В случае, если я не возвращу товар, поймав за руку мошенников, я сделаю заявление перед Бобом и всем Административным советом: я все возьму на себя и полностью обелю вас.

— Не выйдет, Дон. Тем не менее спасибо, это очень мило с вашей стороны.

— Но послушайте, Соул! Будем играть с открытыми картами. Ведь вы не задержите отправку товара, если узнаете, что это может стоить жизни человеку?

Шеф службы кредита возмущенно посмотрел на Дона.

— Что вы мне тут поете? — Побелевшими пальцами Соул нервно постукивал по столу, как вор-любитель стучит по прилавку.

— Ну поверьте мне на слово. Если ваш фургон не повезет этого товара, будет убит очень хороший человек. Это чистая правда. И наоборот,— если фургон будет отправлен, у нас появляется прекрасный шанс спасти жизнь той персоне, захватить мошенников и вернуть не только ковры Фрейховера, но и остальное. А после этого вам нечего будет бояться дирекции.

Нурсел пристально смотрел куда-то в пространство.

— В таком случае,— медленно проговорил он,— мы напрочь забудем об этом завтраке: я ничего не знаю о фальшивых карточках, и у меня нет никаких оснований возражать против покупки Фрейховера.

— Согласен,— обрадовался Дон.— Простите, что испортил вам завтрак. Будем считать, что я приходил в «Белую Линду», но вы уже ушли отсюда.

— Что вы собираетесь делать дальше? ;— спросил Нурсел, выходя из ресторана.

— Надо пойти повидать Мартина Лонга и попросить его хорошенько рассмотреть троих клиентов, когда встретит их.

— Но товар?..— Нурсел с трудом пробирался через полуденную толпу, заполнившую тротуары.

— Может быть, они и наложат на него руку, но владеть им будут недолго. Там, куда их отправят, персидские ковры не нужны.

— Осторожно! — раздался позади них крик.

В тот же момент ударом чьего-то плеча Нурсел был выброшен на проезжую часть прямо под колеса грузовика, мчавшегося на большой скорости.

Шеф службы кредита дико завопил, поскользнувшись на льду и упав- в метре от приближающегося бампера. Дон прыгнул, схватил Нурсела за руку и увлек его чуть в сторону: Грузовик тормознул, его начало заносить, но Соул был спасен. За две секунды все было кончено. Водитель грузовика высунулся из окна и страшно ругался. Три-четыре прохожих, которые только что равнодушно смотрели на происшествие, предлагали теперь свои услуги, но они не требовались... Регулировщик приближался к ним небрежной походкой.

— Все в порядке? Раненых нет? Хорошо, проезжайте!

— Кто-то толкнул его, я это видел!

— Да нет, он поскользнулся. Ему повезло, черт возьми.

— Этот парень спас вам жизнь.

— Я это знаю, я это знаю,— бормотал Нурсел, стуча зубами. Пальто его было все в грязи и мокром снеге. Он бросил испуганный взгляд на край тротуара, откуда упал.

— Мои очки...

Кто-то протянул ему очки в металлической оправе.

— Да,— сказал Нурсел, протирая очки,— когда вы говорили о ком-то... чья жизнь находится в опасности...

— Это я не о вас говорил, Соул. Вы считаете, что вас толкнули нарочно?

Он колебался.

— Я не уверен... не могу поверить. Это была простая случайность. Но вы спасли мне жизнь, и я этого никогда не забуду.

— Не берите, в голову,— сказал Дон, дружески хлопнув его по плечу.— Не думайте об этом больше или уж вручите мне медаль за спасение.

Глава 18

Такая вещь могла случиться в любом многолюдном квартале, говорил себе Дон, но не исключал возможности, что кто-то хотел толкнуть его под колеса грузовика, а по ошибке толкнул Нурсела. Как только он оказался в безопасности на противоположной стороне улицы, он быстро оглянулся, чтобы рассмотреть людей вблизи места происшествия. Никто не походил ни на Бернарда, ни на Кинжальное Лицо, но, разумеется, у убийцы было время, чтобы затеряться в толпе...

— Вот списки дизайнеров, которые прислали из журналов,— сказала ему Мавис Каули.— И звонила мисс Стерн, чтобы узнать, когда вернется Сибилла Форд.

— Не раньше завтрашнего дня.— Дон взял отпечатанные листки,— Скажите Алис, чтобы она смотрела за прилавками Сибиллы, одновременно со своими.

Завтра! Этот день будет стоить ему двадцати лет! Все решится в эти последующие несколько часов. Если Сибилла вернется, все встанет на свои места, но он не мог на это рассчитывать и должен был действовать, несмотря на самые черные прогнозы.

Дон позвонил в службу экспедиции, чтобы узнать, когда вернется Мартин. Списки Мавис Каули мало обнадеживали. Даже адреса, которые в них указывались, делали предположение нелепым: Парк авеню, Мэдиссон авеню, Пятьдесят седьмая улица. Эти фирмы не нуждались в разбитии черепов, чтобы зарабатывать деньги. И вместе с тем, как можно реализовать такие уникальные восточные ковры, кроме как продав их клиенту — богатому и надежному.

Вскоре позвонил Мартин. Детектив спустился в службу экспедиции и объяснил ему, как развивается дело Фрейховера.

— Мы можем послать другого водителя,— сказал он Мартину.— Я знаю, что вы целый день были за рулем. Но вы уже видели этих людей, Мартин, и мне хотелось бы, чтобы был водитель, который смог бы узнать их. Нам, возможно, понадобится ваше свидетельство.

— Это мне подходи!, мистер Канди. У меня есть время пообщаться с подушкой перед отъездом?

— Конечно. Туда шесть часов пути, и надо, чтобы глаза у вас не слипались. Эти парни не задумываясь прикончат вас, если вы дадите им повод.

— Разве они сразу не поймут, что попались, когда узнают меня? Надо быть настоящим лопухом, чтобы не найти странным, что в Мэриленд и на Лонг-Айленд приезжает одна и та же рожа.

— Безусловно. И они, возможно, будут знать об этом раньше, чем вы отправитесь в путь. У них здесь есть сообщник. Следовательно, риск есть, и вы не обязаны соглашаться на эту поездку, если вам не хочется. Но я тоже еду туда. .

— Вы поедете на машине?

— Сегодня вечером. Я приеду раньше вас. Я буду в Порт-Холли, в месте, куда вы должны будете доставить товар. Только я буду прятаться, пока они не появятся.

— Да-а! — Мартин поглаживал свой выбритый подбородок.— А потом?

— Возможно, будет перестрелка. У вас есть револьвер?

— Да, дома. Армейский.

— Как и у меня. Если мизансцена сложится так же, как и в прошлый раз,— они будут втроем, а нас только двое.

— Это. меня не беспокоит, мистер Канди. Но если дело выгорит и мы захватим клиентов, что я буду иметь?

— Ведь это не я хозяин «Амблетт», Мартин. Но я прослежу за тем, чтобы вам выдали премию.

— И, может быть, небольшой отпуск, а? Каждый год я пишу,. чтобы мне дали отпуск в июле или августе, а получаю свои две недели в октябре или марте. С того времени, как женился, я обещаю жене две недели на море... и вот что получается.

Дон с горечью улыбнулся. Пляж, лето... Сиб в своем очаровательном купальном костюме...

:— Я вам гарантирую отпуск у моря, Мартин, даже готов сам оплатить его.

— Это мне подходит, мистер Канди.

— Вы отправляетесь в полночь?

— Немного позже. Может быть, в половине первого.

— 'Решено. В Порт-Холли разуйте глаза.

В проходной, около грузового лифта, охранник держал телефонный аппарат со снятой трубкой:

— Главный начальник хочет поговорить с вами, мистер Канди.

Дон бросил взгляд на часы. Было четверть пятого. Собрание администраторов могло уже закончиться, и если Боб Штолц так торопится найти его...

— Скажите ему, что я вернулся в свой кабинет, Томми!

Охранник кивнул и с ошалелым видом посмотрел вслед Дону, который повернулся к выходу и выскочил на улицу. Нельзя же было объявить ему об увольнении, если его не нашли! Дон сожалел, что не был достаточно предусмотрителен, чтобы взять пальто вместо этого тонкого габардина.

«Предположим, Соул узнает, что меня выкинули. Сознается ли он в том, что ему известно, и не задержит ли отправку товара? Нужно будет проверить это позже».

Он взял такси и отправился в свой отель. Двадцать -четыре часа истекали. Он в тайне надеялся по приезде увидеть извещение, что ему звонила Сиб. Но привратник отрицательно покачал головой. Дон поднялся к себе и набрал номер телефона на улице Горация: никакого ответа. Может быть, Кинжальное Лицо ждал фургон с товаром, чтобы освободить Сибиллу? Если его сообщник в «Амблетт» был способен на такой трюк, как получение фальшивых кредитных карточек, то ему не составит труда сообщить об отъезде фургона.

«Что дает тебе основание думать, что они ее освободят? Разве они освободили Эстелл Брюгер?»

Он занялся чисткой своего револьвера, проверил обойму и предохранитель.

Раздался стук в дверь. Его сердце чуть не выпрыгнуло из груди, прежде чем он понял, что это не могла быть Сиб: она бы позвонила снизу. Дон открыл дверь. Двое мужчин, стоящих на лестничной площадке, имели все признаки фликов. Каменное спокойствие их лиц входило в противоречие с выражением тревоги в глазах.

— Мистер Канди?..

Один из них, постарше, вынул из кармана бумажник и открыл его, чтобы показать свою карточку. Инспектор первого класса Джон Вуттерман представил своего напарника. Губерт Эллис.

Они не стали медлить:

— Вы знаете Бетти Виллер?

— Нет. А я должен ее знать?

— Вы находились в ее квартире два- часа назад.

Эллис говорил спокойным тоном человека, привыкшего, чтобы ему лгали.

Дон широко улыбнулся.

— Вероятно, я был совершенно не в себе. Когда я ходил туда?

— Может быть, вы знали Бетти Виллер под именем миссис Паркер, хотя это не настоящее ее имя?

Вуттерман достал из кармана носовой платок, на который приклеилось стекло. Дон не выказал любопытства.

— Я не понимаю, чего вы хотите. Я не знаю ни мисс Виллер, ни мисс Паркер. Я не ходил в квартиру ни к той, ни к другой.

— А этот платок ваш?

— Возможно. Все платки похожи друг на друга.

— Но на этом, есть метка прачечной. Невидимая глазом. Ее видно под ультрафиолетовыми лучами. Вы ее знаете?

— Потрясающе! — Дон выказал восхищение.

— Полиция имеет в своем распоряжении все метки прачечных. А эта метка ваша.

— Я этого и не отрицаю. Я только вам повторяю, что не знаю, как этот носовой платок связывает меня с этой мисс... как вы ее назвали?

— Его нашли у нее,— спокойно проговорил Эллис.

— Я мог потерять его.— Он пожал плечами.— А какое преступление я совершил? Похитил девушку?

Флики обменялись осторожными взглядами.

— Бюро, занимающееся розыском пропавших людей, заявило об исчезновении этой персоны,— ответил Эллис.— Она отправляет каждую неделю своей тетке двадцать долларов на жизнь, но в обычный срок та ничего не получила и сообщила нам адрес племянницы на Суттон Плес. Мы отправились туда и узнали, что там жила одна женщина, но ее не видели уже дней десять.

«Еще одно преступление,— подумал Дон,— преступление, о котором узнала Эстелл и которое ввергло ее в такой ужас перед Кинжальным Лицом».

— Огорчен услышанным. Как туда попал мой платок, я не знаю, но могу вас Заверить, что не имею ничего общего с исчезновением этой мисс.

Зазвонил телефон.

«Боже мой,— подумал Дон,— только бы одному из фликов не пришло в голову ответить и сказать, кто он. Если это звонит «Паркер»...» Дон подошел к телефону.

— Мистер Канди? Я вас ищу повсюду,— заявила Мавис взволнованным голосом.

— Я знаю, не волнуйтесь. Сейчас я занят. Если вы получите для меня послание...

— Мистер Штолц...

— ...возьмите его и держите у себя. Вы нигде не могли меня найти. Понятно?

— Да, но...

— Занимайтесь своим делом. Все будет хорошо. Я позвоню вам позже.

Он повесил трубку.

— Это звонили из моей конторы. Раз вы проследили меня до моей квартиры, вы должны знать, что я шеф службы наблюдения в «Амблетт».

— Да, мы знаем, кто вы.

— Вы знаете также, где найти меня, если у вас возникнут еще вопросы.— Дон брал быка за рога.— Если, конечно, вы не принимаете меня за мистера Паркера.

Вуттерман сунул платок обратно в карман.

— Нет, он тоже известен.

— Ну, раз вы знаете, кто это... («Боже мой, да скажите же мне, кто он!»)

— Не совсем так,— признался Эллис.— Но у нас есть его превосходное описание, и оно к вам совершенно не подходит.

— Мы надеялись, что вы сможете дать нам хоть какой-то след девушки,— вздохнул Вуттерман.

— Очень сожалею, Что ничем не могу вам помочь,— ответил Дон.— В своей работе я всегда сотрудничаю с полицией.

— Хорошо. Может быть, мы еще увидимся с вами по этому делу. Если бы вы только вспомнили, где потеряли этот платок!..

Глава 19

Значит, полиция уже вмешалась в дело. По мнению Дона, их недостатком была медлительность. Безусловно, они очень глубоко вникали в дело и, безусловно, со временем докопаются до правды относительно Бетти Вйллер — Эстелл Брюгер, а также и Сиб, но будет поздно. Полиция очень тонко промалывала свою муку, но делала это очень долго, а в этом деле время было решающим фактором.

Было очевидно, что Бетти Вйллер существовала — женщина, которую Эстелл знала или о которой слышала и которая произвела на блондинку такое впечатление, что та в кабинете Дона, когда должна была назваться вымышленным именем, выбрала имя Виллер.

Если история фликов относительно переводов тетке была правдой, становилось очевидным, что Бетти и Эстелл были разными женщинами, хотя обе жили в квартире на Суттон Плес с Паркером. Никакая родственница из богатой семьи Брюгеров не нуждалась в помощи в двадцать долларов.

Таким образом, первая дама Паркера (а может быть, то был номер два или три) исчезла. Эстелл заняла ее место, по крайней мере, в постели на Суттон Плес. Может, она также взяла на себя роль Бетти в представлениях, разыгрываемых Паркером при получении товара.

Бетти исчезла... Эстелл обнаружила что-то такое страшное, что предпочла попасть в тюрьму, только бы не оставаться с Паркером. Он ее выследил и убил, заставив замолчать навечно. Этот Паркер собирался сделать то же и с Сибиллой, по той же причине. Это было очевидно. Но совершил ли он уже это преступление? Полиция безусловно не успеет вовремя схватить преступника. В этом не было никаких сомнений.

Двадцать четыре часа практически истекли. Если бы Сибиллу освободили, Дон уже знал бы „об этом. А раз этого не случилось, Дон не мог активно действовать.

В Нью-Йорке он сделать ничего не мог, по крайней мере до утра, но утром он, может быть, сможет прояснить обстановку в Мэриленде. Он надел плащ на меху и Четверть часа спустя уже включил зажигание своего «Меркурия», раздумывая о том, как станет оплачивать расходы, если Боб Штолц рвется сообщить ему об увольнении.

Проезжая парк, Дон взглянул на часы на приборном щитке: было без пяти шесть.

«Может быть, я зря пытаюсь выиграть время, Сиб? Может быть, я слишком долго ждал?»

Машина мчалась по шоссе, а он все время думал об этих фальшивых кредитных карточках. Сообщник мошенников занимал, конечно, в «Амблетт» такой пост, который позволял ему быть в курсе всех дел службы кредита. Об этом мог знать один из закупщиков или начальник отдела. Водитель фургона не мог достать фирменные бланки и подделать подпись Нурсела, но все служащие дирекции могли. Кроме того, нужно было иметь обширные знакомства вне предприятия, чтобы заранее знать, что Десшелы и Ронсалеры едут за границу, что Фрейховера не будет в Мэриленде, и точные даты их отсутствия. Дон не видел никого из работников универмага, кто мог бы получить всю эту информацию, если не считать Боба Штолца, который вращался в высших кругах общества.

Но, может, сведения о приездах и отъездах таких известных семей печатались в светской хронике, публикуемой в газетах, и любой имел возможность прочесть об этом.

Дон остановился около закусочной, чтобы съесть бифштекс и выпить кофе. В кассе он купил филадельфийскую газету, надеясь что-нибудь обнаружить в отделе происшествий. Ничего не было об обнаружении трупа женщины. Да и откуда газеты могли взять такую информацию? Паркер был не тем человеком, чтобы оставлять свои жертвы где попало. И вряд ли Паркер было настоящим именем Кинжального Лица — в противном случае оно не значилось бы в. доме на Суттон Плес.

Дон подумал, что имеет дело с бандой очень опытных и дерзких убийц. Так называемый Бернард Фрейховер, спокойно прогуливающийся в отделе ковров, хотя прекрасно знает, что может быть задержан по обвинению в причастности к грабежу. А тип с Суттбн Плес с его револьвером! Даже гангстеры в решающие моменты рэкета не имели обыкновения разбивать черепа женщинам. Наверное, не надо было просить Мартина отправиться в эту поездку, и вообще, за последние часы Дон наделал много ошибок: уговорил Эстелл покинуть «Амблетт», не имея кроме Сибиллы никакой охраны, допустил, чтобы Сиб сунула голову в петлю. А надо было просто вызвать полицию и отдать им Эстелл. Нет, он не может больше позволить себе ошибиться.

Длинные ряды огней вдоль дороги пробивались сквозь легкий туман. В любом случае его бездействию наступил конец. Где-то впереди него, на плоских полях Мэриленда, он найдет людей, которые задержали Сибиллу и, возможно, навсегда погасили улыбку молодой женщины.

Но что он станет делать, когда встретится с ними? Какого рода торг состоится? Все это было в сплошном тумане.

Шурхолл, Сеттервилл, побережье Атлантики. Маленькие города проносились мимо окна в беге витрин лавочек, станций обслуживания, фонарей.

Четверть двенадцатого. Может быть, у него есть еще время, чтобы навести некоторые справки? Он притормозил у кирпичного здания колониального типа, которое оказало бы честь и Вильямсбургу. Это был отель. Дон пересекал холл, чтобы попасть в бар, когда услышал, как подтянутый администратор говорит клиенту, стоящему к Дону спиной:

— Она очень хорошо устроена, нет смысла отводить ее в гараж, мистер Фрейховер.

Дон резко развернулся на каблуках, как будто что-то забыл в своей машине, и, подходя к двери, остановился, чтобы посмотреть в лицо так называемого Фрейховера. Это был «племянник». Собственной персоной.

Глава 20

Из-под портика отеля он бросил взгляд на машины, стоящие полукругом перед входом. Кроме его машины, тут было еще шесть. Две из них имели номерные знаки Мэриленда: может быть, человек, назвавшийся Фрейховером, был местным жителем, правда, это казалось маловероятным.

Сквозь застекленную дверь было видно, что Бернард направился к лифту. Дон спокойно закурил сигарету, потом пошел к своей машине. По дороге он внимательно рассмотрел номерные знаки: одна машина была из Нью-Йорка. своем «Меркурии» он зажег плафон и записал на листке бумаги все номера и марки машин. Потом он вернулся в отель, по дороге проверяя по листку, не допустил ли ошибок, и одну обнаружил. Машина из Пенсильвании имела номер МС-88-97, а не НС. Было недостаточно света, чтобы определить, выкрашен «крайслер» из Нью-Йорка в черный или темно-синий цвет, но это была модель 54 с белыми ободами на колесах и хромированными фарами. Он искал монограмму на дверце: эта банда мошенников могла подумать и об этом, но на «крайслере» не было ни инициалов, ни этикетки, в противоположность двум другим машинам из квакерского штата, покрытым рекламными щитами клубов и с приглашениями посетить то и это, чтобы украсить свою жизнь.

Дон во второй раз прошел через холл. Он почувствовал некоторую неуверенность, как и тогда, когда в отделе ковров девушка обратилась с приветствиями к Берни. А может быть, все-таки тот был настоящим? Не увлекся ли он спектаклем мошенников в деле Фрейховера настолько, что сделал ложные выводы?

— Немного туманно сегодня.— Служащая вернула ему карточку детектива.

— Да, туман .сгущается. А это не Чик Эдвардс входил в лифт две минуты назад?

— Человек, который только что поднялся? Нет, это был мистер Фрейховер. Я не помню, чтобы у нас останавливался мистер Чик Эдвардс... Секунду, дайте мне проверить.

Она направилась к- доске.

— Это неважно, не беспокойтесь. Я думал, что Чик заедет сюда по дороге из Солсьери, вот и все.;

— Вероятно, его задёржал туман. Вы возьмете номер?

— У меня нет такого намерения, но, возможно, придется это сделать, если банная атмосфера усилится,— Дон направился к бару.— Я попытаюсь впустить себе внутрь немного пара, а относительно комнаты скажу вам позже.

Жизнерадостный парень-бармен умело подал ему виски с содовой.

— Большинство барменов льют слишком много воды, теплой воды, видите ли. А воды требуется лишь столько, чтобы согреть стакан, и немного бурбона, чтобы вы почувствовали себя лучше. Вы надолго в наши края?

— Только ради небольшой рыбной ловли. Возможно, это и неудачное время, но это так.

— Я подумал, что вам было бы интересно подстрелить несколько уток.

— Знаете, я уже давно не стрелял уток. («Но это не замедлит случиться.»)

— У меня тут недавно был один клиент, семья которого владеет лучшими местами для охоты на уток, и они не пользуются ими. Они должны были бы дать друзьям возможность пользоваться этими охотничьими угодьями. Это в Порт-Холли, около Истланд Крик, владелец Фрейховер. Вы слышали об Аугусте Фрейховере?

— Он здесь?

— Нет, его нет. Здесь один из его племянников, я забыл который. Этого я никогда раньше не видел, но когда узнал, кто это, я заговорил с ним о местах охоты. Мне бы очень хотелось самому туда как-нибудь отправиться. Но ему это было совершенно неинтересно. Так он мне сказал.

— Истланд Крик? По дороге в Сент-Мишель?

— Да, да, около Траппа. Проедете половину дороги до Кембриджа и повернете направо. Вы знаете эти места?

— Старый дом?

— Построен в семидесятом или что-то вроде этого. Кажется, камни такие старые, что даже крошатся. Еще стаканчик?

— Вероятно, я тоже начну крошиться, если выпью еще один. Но надо бороться с холодом, так что давайте!

Дон оставался еще с четверть часа около стойки, но больше ничего не узнал ни о племяннике, ни о Порт-Холли.

Было около полуночи, когда он подъехал к бензоколонке, которая оказалась единственной работающей во всей округе. Чтобы спокойно поговорить па телефону, он попросил наполнить бак, проверить воду в радиаторе и залить масло. Он долго не мог получить Нью-Йорк, но потом сразу же поймал Сэма Троффита.

Инспектор Троффит? Это Дон Канди.

— Откуда, к дьяволу, вы звоните? Из Южной Америки?

— Нет, из Мэриленда.

— Разве там тоже имеются витринные воры?

— Я занимаюсь охотой, Сэм, и вы мне очень нужны.

— Боже мой, я сожалею, Дон, у меня только что отобрали мой самолет.

— Вам совершенно не нужно двигаться из кресла.— Дон представил себе инспектора Троффита за его старым дубовым письменным столом.— Мне нужны имена владельцев некоторых машин.

— Что-нибудь подозрительное?

— Может быть, даже и горячее, Сэм. Если это случится, вы первый об этом узнаете.

— Вам эти номера, нужны очень срочно?

— Можно завтра утром. Я вам позвоню. Не думаю, чтобы вам удалось узнать эти номера раньше, чем к утру, потому что там есть номера и других штатов.

— Ладно, говорите.

Дон сообщил ему номера и сверил их вместе с Сэмом.

В сильном тумане он едва не пропустил развилку на Трапп и проехал, не встретив ни души, восемь километров по узкой дороге, которая вела к столбу со знаком, указывающим направление на Порт-Холли. Он ехал не останавливаясь. Два ряда сосен обрамляли дорогу, ведущую прямо к дому, и отделяли ее от основного шоссе.

Он не увидел нигде света, но там мог кто-нибудь находиться, и было бы безумием подъезжать к дому на машине. С другой стороны дома дорога была глинистой и размягченной, и колеса безусловно оставили бы на ней следы. Если Паркер и компания приедут сюда днем, они заметят, что кто-то их опередил, и это будет очень плохо.

Небольшая лесная дорога, въезд на которую был перекрыт металлическим барьером, проходила в четырехстах метрах отсюда.

Дон поднял железный прут, который перекрывал проезд, сел в машину и въехал в густую чащу лиственных деревьев и сосен.

Он выключил фары, обошел машину и снова закрыл проезд металлическим прутом.

Колеса его машины оставили заметный след, и он уничтожил его. Заверещала какая-то птица. Где-то на заливе раздался гудок. Дон направился к дому, держась в стороне от аллеи. Какой-то зверек выскочил чуть ли не из-под его ног, когда он пробирался через кусты самшита.

Трудно себе представить место, более уединенное, более удобное для западни. Казалось, что у Фрейховера совсем не было соседей. Дон не различил ни малейшего проблеска света, если не считать смутных отблесков на небе от далеких городских огней.

Он продвигался с большой осторожностью, пользуясь фонариком только при крайней необходимости, и вдруг по колени провалился в ледяную жидкую грязь. Участок, по которому он шел, видимо, был подготовлен для весенней высадки деревьев.

Неожиданно с левой стороны от него, примерно в дюжине метров, появился большой темный силуэт какой-то постройки. Он осмотрелся и прислушался — ничего, кроме щебетания испуганных птиц. Он приблизился. Это был огромный гараж, который мог вместить десяток машин. Двери были заперты, казалось, что там нет ни одной машины.

Неожиданно черная масса спикировала на него. Он отпрыгнул в сторону, упал на одно колено и наугад стал махать руками над головой, чтобы защититься. Это была огромная птица: мерзкий запах оповестил его об этом раньше, чем он услышал шум от движенья тяжелых крыльев.

Дон зажег фонарь. Метрах в двадцати от него, едва ли выше его головы, огромная птица пыталась взлететь, чтобы оказаться подальше от ночного пришельца. Стервятник? Ведь они спят по ночам... разве что...

Дон направил луч фонаря на землю, потом на кремовую стену двухэтажного гаража. Ничего. Он обошел фасад гаража, дошел до боковой стены и описал круг своим' фонарем.

Опять ничего, кроме двух грядок, очертаниями напоминающих крест, примерно в четыре с половиной метра в длину. Одна из них была намного темнее, чем другая. Почему?

Он опустился на колени и ощупал землю. Более темная грядка была разрыхлена недавно, чем и объяснялась разница в цвете.

А почему стервятник интересовался перекопанной зимою грядкой? Дон глубоко вдохнул ночной воздух,потом отправился на поиски какого-нибудь инструмента, чтобы разрыть землю.

Глава 21

Он попытался рассуждать. Перекопанная грядка, может быть, ничего и не означала, кроме того, что землю приготовили для саженцев. Возможно, садовник сделал это, рассчитывая посадить туда луковицы тюльпанов, или просто для того, чтобы проветрить землю.

Если даже это могила, то не обязательно человеческая: хоронят ведь и любимых животных. Птице было безразлично, что там' зарыто, но Дон знал: было совершено убийство, а может быть, и два. И он не мог оставаться в сомнении.

Дон был осторожен и старался не наступить на глинистую дорожку: следы человека еще больше привлекли бы внимание, чем следы колес. Трава была мокрой и мягкой, и шагов его не было слышно. Он чуть не упал, споткнувшись о цементный пьедестал солнечных часов. «Может быть, уже более поздно, чем ты думаешь!» Возможно.

Очертания дома вырисовывались смутно, короткий осмотр с помощью фонарика выявил огромное здание из розовых кирпичей. Большие белые колонны поддерживали веранду.

Дон не стал приближаться к входу: его ботинки оставляли в грязи слишком заметные следы. Он решил обойти дом вокруг.

Боковая дверь, вероятно из библиотеки или гостиной, выходила прямо на лужайку сада, огражденного решеткой в виде арок. Дверь была заперта. Сзади находилось небольшое каменное строение,— наверное, для копчения рыбы, подумал Дон.

Дальше шли конюшня и псарня, крыши которых белели сквозь туман. Двери были старые, но снабженные современными замками. В открытом маленьком закутке около конюшни он нашел какие-то нелепые грабли. Этот инструмент имел длинные зубья, в большинстве сломанные, и огромное древко, длиной по крайней мере в шесть метров. Потом он обнаружил то, что принял за половину щипцов для открывания устриц. Там сохранился ржавый болт, служивший ранее для соединения двух половинок, как в ножницах. Это был не слишком подходящий инструмент для рытья могил, но за неимением лучшего...

Не так-то легко было действовать в темноте, но Дон не хотел держать фонарик включенным: батарейки могли сесть в тот момент, когда ему очень нужен будет свет.

Время от времени он освещал свою узкую траншею. На глубине в тридцать сантиметров зубья щипцов натолкнулись на что-то более плотное, чем земля. Дон встал на колени и стал рыть землю руками. Вскоре он почувствовал под рукой холодное тело. В течение ужасных пяти минут он отгребал землю, чтобы освободить голову с длинными черными волосами.

Женщина, одетая в шерстяное платье, теперь заплесневелое, была зарыта лицом вниз. Темное пятно на жакете и блузке, отверстие в материи, проделанное пулей,— все красноречиво говорило об убийстве.

Дону было немного совестно своего облегчения, когда он увидел, что это не тот труп, который он так боялся увидеть. Лицо жертвы трудно было рассмотреть под маской грязи, но эта черная копна волос не принадлежала Эстелл Брюгер. Может быть, это Бетти Виллер, сожительница Паркера?

Дон долго стоял на коленях, временами зажигая фонарь, чтобы разглядеть лицо жертвы, и пытаясь наметить линию поведения. Если он возьмет труп к себе в машину, грядка осядет, а Паркер, если это он проделал эту работу, безусловно придет проверить ее состояние.

Трудно было сказать, сколько времени эта женщина, находилась в земле, но уже не один день. Дон засыпал могилу с помощью щипцов, потом постарался уничтожить следы своего пребывания здесь. Неся обратно инструмент, он споткнулся о предмет, валявшийся в кустах газона,— лестница! Он спрятал щипцы в траве и поднял лестницу: она доходила до крыши гаража.

Отлично. Раз он не мог найти подходящего для наблюдения места в доме, крыша гаража прекрасно сгодится для этой цели. С ее высоты он сможет наблюдать за всем, что произойдет во дворе. Он влез на крышу.

Крыша была пологая. Посреди ее высился небольшой купол, какие устанавливаются в мастерских художников. Он безусловно предназначался для устройства голубятни. Дону не составило труда оторвать несколько планок с задней стороны.

Растянувшись на крыше и выглядывая из-за купола, он решил, что здесь отличный обзор: видно было аллею, въезд и входную дверь дома. Он втащил лестницу к себе на крышу и сел в ледяном тумане, куря и прислушиваясь к ночным звукам.

Без четверти четыре. Мартин должен уже приближаться к мосту на Делавер. Дон хотел бы знать, попросил ли Бернард разбудить, его и в котором часу. Это ожидание на крыше грозило обледенением, меньшим, конечно, чем даме, лежащей там внизу, на грядке, и было менее угрожающим, чем положение Сибиллы.

Он принял окончательное решение: если с Сибиллой что-нибудь случится, он сам сведет счеты с убийцей. Мошенничество теперь отошло на задний план: Дон думал только о том, чтобы освободить Сибиллу или отомстить за нее.

Шум мотора...

Вероятно, фургон, подумал Дон. Наверное, молочник, развозящий молоко.

В половине седьмого утра пошел дождь. По замерзшим водостокам потекла вода. Этим дождем смыло туман, и Дону стало видно полдороги в парк. И все же он услышал шум машины раньше, чем увидел ее. Появились сверкающие фары, потом потерялись среди сосен и вскоре возникли на аллее.

Дон ожидал, что появится «крайслер», но это оказался фургон. Он подъехал к дому, потом развернулся и направился к гаражу, опять сделал разворот и немного проехал задним ходом. Фургон остановился так, что навес крыши не давал его огням осветить Дона.

Вот как! Еще один фальшивый финт этих артистов. «Художественная роспись, старинная и современная.— все стили!» — прочел Дон на борту машины.

Хлопнула дверца. Водитель вышел, потянулся и огляделся. Это же Кинжальное Лицо!

Не могло быть никакой ошибки... это длинное лицо под бархатной кепкой... «Высокий тип с лицом, как томагавк... с носом, как у Сирано». Человек был одет в серый плащ вместо бежевого пальто из верблюжьей шерсти, но Дон не сомневался в его личности, тем более, что тот повернулся, чтобы посмотреть на грядки.

Он подошел к фургону сзади и открыл дверцу. Дон услышал металлический звук, но добрую минуту не мог разглядеть, что он там делал, этот человек... Потом увидел, что тот идет с короткой лопатой в руках к могиле-грядке.

«Боже мой, он будет ее откапывать. Вот где опасность для меня. Но нет, нет,-это не так... Великий Боже, он роет вторую могилу!»

Глава 22

Револьвер сам собой вынырнул из кармана плаща в то время, как Дон вытягивался, чтобы лучше видеть. Может быть, это и неспортивно прикончить человека, не давая ему ни малейшего шанса защититься, но могила, которую рыл Паркер, предназначалась для Сиб. Он решил сразу же покончить с ним.

А убийца не торопился: он копал небрежно, как будто впереди был целый день, чтобы выполнить эту работу. Дон вспотел больше, чем Паркер? Могила мало-помалу углублялась.

Наконец" Паркер отбросил лопату и в этот момент посмотрел на купол. Дон не шевельнулся. Не произвел ли он какого-нибудь шума? Или электрический заряд его взгляда пробудил тревогу в убийце?

Вскоре стало очевидно, что слух у убийцы тоньше, чем у Дона, так как тот замер, устремив взгляд в пространство: приближалась какая-то машина. Но это его не обеспокоило. Он вернулся к фургону и вытащил оттуда тело, обернутое в ткань.

Дон сжал пальцы на рукоятке револьвера.

Ноги в чулках, болтаясь, свешивались из тюка. Это был труп женщины. Но которой? Ткань скрывала ее голову.

Машина приближалась. Убийца положил свой груз в жалкую могилу. При этом движении один из концов покрывала откинулся, и замерзшие капли дождя на секунду сверкнули на золотистых волосах.

Это была Эстелл!

Дон облегченно' вздохнул. Клумбы превращались в частные могилы. Кинжальное Лицо наступил ногой на затылок девушки, чтобы вжать ее лицо в землю. Потом он сделал то же самое и со всем телом, одной ногой ступая в могилу, а другой — на твердую землю, как это делают дети, играя на грани тротуара и проезжей части улицы.

Машина въехала в аллею.

Гробокопатель безусловно обладал весьма тонким слухом, потому что узнал шум машины, даже не бросив взгляда на аллею: он снова махал лопатой, забрасывая траншею сырой землей.

Это был «крайслер». Машина из Нью-Йорка остановилась рядом с фургоном, и из нее вылез Бернард. Мужчины не обменялись приветствиями. Племянник спросил только, не может ли он быть полезен.

— То, что я начинаю, я люблю и заканчивать сам,— с улыбкой ответил ему Паркер. Молодой человек втоптал ком земли над еще не покрытым землей краем одежды.

— А что с другой? Вы ее... тоже прикончили?

— Нет, не таким образом — я повезу ее с собой в Буэнос-Айрес.

— А если она не захочет?

—- Она хочет.

— Значит, она согласилась бросить этого лопуха?

— Она ему уже так насолила, что будет чуть больше или чуть меньше — не имеет никакого значения, Ларри.

— А что произойдет, когда он увидит это?

— Не беспокойся об этом. Слышишь, идет машина... но нет, это не фургон «Амблетт», не тот звук.

Ларри прислушался.

— У вас слух летучей мыши. Я ничего не слышу.

— А вот теперь идет фургон, я слышу его на дороге километрах в трех отсюда.

Убийца повернулся к своему фургону, размахнулся и бросил лопату за гараж.

Мужчины направились к входу в дом. Они не торопились устроить мизансцену, поставленную у Ронсалеров и Десшелов, чтобы встретить фургон «Амблетт».

Дом оставался запертым, света не было. Дон ничего не понимал, так же, как ничего и не понял из их предыдущего разговора. Сибилла согласилась уехать с этим негодяем,. руки которого были по локоть в крови?! По . доброй воле следует за ним в Буэнос-Айрес? Сибилла ведет с ним двойную игру? На самом ли деле она настолько равнодушна к нему? Может ли это быть правдой?

Во всяком случае, она еще жива.

Фургон знакомой окраски — серый с лиловым — подъезжал все ближе к дому.

Мужчины подошли к нему. Дон лишь смутно различал силуэт водителя за стеклом, смоченным дождем. Он был недоволен и раздражен — все складывалось совсем не так, как он ожидал. Мошенники были слишком далеко от него, чтобы он мог на них напасть, а если они нападут на Мартина...

Они поспорили несколько минут с водителем, потом тот тронулся с места и подъехал к гаражу, очевидно, собираясь развернуться, чтобы' встать рядом с фургоном.

Через стекла за движущимися дворниками Дон ясно различил лицо водителя. Это был не Мартин, а подручный Паркера — тот самый, которого Дон с трудом уговорил не убивать его в квартире Паркера.

«Где же Мартин?» — подумал Дон и с трудом сдержал рычанье, которое, казалось, рождалось в горле совершенно помимо его воли. Опять он рискнул жизнью другого человека! И проиграл? Он старался прислушаться к разговору, чтобы за рокотом включенного мотора расслышать хоть что-нибудь из того, что говорят эти трое.

— Флики останавливали меня около Делавера, хотели посмотреть мои права.

— Надеюсь, что вы были достаточно осторожны, чтобы не перепутать, какие права надо показать?

— Да, конечно.

Водитель заглушил мотор и вылез из фургона.

— Их интересовал также технический паспорт машины, очень уж хотели они посмотреть его. Но у меня его с собой не оказалось...

— Что же вы сказали, Пат?

Кинжальное Лицо, как можно было судить по интонациям его голоса, забавлялся рассказом, водителя.

— Я закрыл пасть. Я сказал себе, что если ее открою, то попаду из огня да в полымя.

— Вероятно, вы никогда не войдете в состав Академии, мой старый друг Татси,— ответил убийца.— Но как бы то ни было, никто из фургонщиков страны не умеет так ловко выкрутиться, как это умеете вы. Однако нам надо поторопиться и поскорее переложить товар в мой фургон.

— Между прочим, этот полицейский не задавал мне больше никаких вопросов, даже не осмотрел товар. Надеюсь, он не будет дежурить, когда я поведу фургон с товаром, Вирджил.

— Поезжайте через Элктон, и вы его не встретите.

Вирджил помог Ларри перенести восточные ковры, завернутые в упаковочный материал, аккуратно и очень компактно.

Значит, Мартина не было в грузовике... бедняга Мартин — труп его, вероятно, находится на краю дороги, где-нибудь в грязном сугробе.

Мошенники намеревались оставить здесь фургон «Амблетт». Татси отвезет товар на их фургоне в логово банды. Вирджил (он же Кинжальное Лицо, он же Паркер) и Ларри — Бернард будут сопровождать его.

В несколько минут ковры на. пятнадцать тысяч долла-, ров, драгоценные восточные ковры, были перегружены.

Татси развернул фургон, выехал на дорогу, сделал прощальный жест и исчез. Вирджил и Ларри влезли в «крайслер». Они не доехали еще до середины аллеи, а Дон уже спустил лестницу и слез с крыши. Ему понадобилось бы по крайней мере двадцать минут, чтобы дойти до своей машины, этого времени было достаточно, чтобы мошенники скрылись.

Но грузовик «Амблетт» был тут, и если они имели неосторожность оставить ключи зажигания...

Великолепно! Дон подождал, когда перестал доноситься шум удаляющихся машин, и лишь тогда завел мотор. Он никогда не управлял такими большими грузовиками, но теперь во что бы то ни стало должен был вести фургон, во всяком случае, он должен был доехать до полицейского поста и объявить тревогу. Ждать дольше было бессмысленно: он уже располагал доказательствами, знал номерные знаки обеих машин и имена всех трех мошенников, мог дать их описания.

Дождь превратил весь снег в сплошную слякоть. Когда кончился большак и Дон выехал на дорогу со щебеночным покрытием, грузовик стал неудержимо скользить.

Дорога была совершенно пустынна до самого поворота на Трапп. Но от развилки ему в хвост пристроилась черная машина и поехала следом в нескольких метрах:

Черная машина... «крайслер»! Через залепленное снегом боковое зеркало Дон смутно различал двух мужчин, сидящих на переднем сиденье. Значит, они едут за ним. По какой-то причине им пришлось остановиться, и они увидели фургон «Амблетт»...

Дон устремился к шоссе. «Крайслер» держался в пятидесяти метрах.

Глава 23

«Они следуют за мной,— думал Дон,— чтобы убедиться, не остановлюсь ли я у бензоколонки, чтобы по телефону объявить тревогу».

Убийцы не знают, что именно ему известно, но сам факт, что он ведет грузовик «Амблетт», говорит о том, что ему известно много. Возможно, он видел погребение Эстелл. Если он остановится, чтобы позвонить, «крайслер» приблизится и Дон будет убит.

Черт! Черная машина могла даже подъехать к фургону вплотную, и им ничего не стоит расстрелять его во время движения. Но если встретится полицейская машина или фургон успеет достичь казарм, которые Дон заметил по пути сюда, у него появится шанс на спасение.

Дорога была почти пустынна, вероятно потому, что было очень скользко. Дождь моментально превращался в наледь, стоило лишь каплям прикоснуться к покрытию дороги. Дон не осмеливался превысить скорость в семьдесят миль: пустой фургон заносило на поворотах. Если «крайслер» станет обгонять его, нужно будет во что бы то ни стало помешать этому и оставаться впереди. Мошенники не станут стрелять в него через весь фургон.

Огромный грузовик— буксир на шестнадцати колесах — появился позади «крайслера». В течение минуты Дон чувствовал себя в несколько меньшей опасности: его противники не осмелятся начать перестрелку перед таким свидетелем. Но на следующем возвышении дороги огромный транспорт прибавил газ, обогнал обе машины' и исчез за поворотом. «Крайслер» приближался. Теперь казармы должны были быть не дальше, чем в пяти или шести милях.

Вирджил и Ларри, может быть, не заметили их, проезжая в Порт-Холли, и Дон надеялся довести их до самых5 казарм. Он прибавил скорость до восьмидесяти миль. «Крайслер» попытался обогнать его, и Дон взял влево, чтобы преградить ему путь.

Белый хлебный фургон показался на встречной полосе. Дон тянул до последней минуты, чтобы взять вправо и дать ему проехать.

Дорожный знак оповещал о крутом повороте слева. Дон затормозил, и его занесло, заскрежетали колеса.

«Крайслер» был как раз сзади. Он резко рванул вперед и ударил по фургону, чтобы свалить его. Удар бампера черной машины в зад фургону был достаточным, чтобы заставить перевернуться даже такой большой грузовик. Дон тщетно вертел руль. Фургон еще раз сделал круг, соскочил с дороги, проехал несколько метров по кустам и перевернулся. Дон очутился под ним, прижатый к крыше кабины. Он еще успел задать себе вопрос, почему не слышал никакого шума и не чувствует боли.

Он испытал шок, когда открыл глаза: ослепляющая белизна, белоснежные простыни и потолок. Он быстро закрыл глаза и весь задрожал от такой галлюцинации.

Потом он снова открыл глаза — белизна была реальностью. Видимо, он потерял сознание, его подобрали и отвезли в госпиталь. Он чувствовал сильную боль где-то в затылке, но, может быть, ему ввели успокоительное, чтобы уменьшить боль?

Сколько времени он находился в коматозном состоянии? Он согнул руку, чтобы посмотреть на часы, но их не оказалось.

— Который час?

Сиделка выпрямилась. Это была молодая, загоревшая женщина с черными живыми глазами.

—- Половина девятого, но вам нельзя разговаривать.

— Почему?

«Ей, наверное, столько же лет, сколько Сиб».

— Вы попали в автокатастрофу, и у вас сотрясение мозга. Доктор предписал вам абсолютный покой.

— Тогда он не должен был выбирать такую очаровательную сиделку. А кто привез меня сюда?

Она улыбнулась и направилась к двери, отвечая на ходу:

— Полицейские.

— Как давно?

«Меня поместили в отдельную палату.. Почему?»

— Мне кажется, примерно час назад. Теперь вам нужно лежать абсолютно спокойно.

— Согласен, но только задам вам еще один вопрос: не знаете ли, где мой бумажник?

— В гардеробе.— Она указала пальцем на полированный шкаф.— Не беспокойтесь ни о чем, постарайтесь уснуть, вот и все.

— Это кажется мне хорошей мыслью,— Он улыбнулся ей.— Только дайте мне сперва бумажник и карандаш — мне нужно отправить телеграмму.

— Я пойду спрошу разрешения у врача,— она, была в нерешительности.

Согласен. Скажите ему, что я обязательно должен поставить своих начальников в известность о том, что со мною случилось.

Его начальники... Как раз сейчас «Амблетт» открывает свои двери. Покупателей будут впускать в магазин только с половины десятого, но продавщицы и секретарши должны подготовиться к работе. И первое, о чем узнает Штолц, когда придет в свой кабинет, будет сообщение полиции о том, что Канди, раненный, лежит в госпитале после несчастного случая за рулем автофургона «Амблетт».

Полицейские должны были отнестись к нему с некоторой долей подозрительности: он не был одет, как одеваются шоферы, уходя в дальние рейсы, в кармане у него был револьвер. Его удостоверение свидетельствовало о том, что он детектив --- шеф службы наблюдения, а не водитель грузовика.

И когда Штолц узнает об исчезновении Мартина и скажет полицейским, что Канди накануне был уволен... ему придет конец...

В лучшем случае его задержат на двадцать четыре часа, чтобы за это время выяснить всю правду. В худшем... нет, и так слишком много - катастроф, лучше не думать об этом.

Могли произвести расследование в Порт-Холли, зная, что товар отправляется к Фрейховеру, и обнаружить там трупы. Звонок в бюро по розыску исчезнувших людей напомнит Эллису и Вуттерману о свидании с Доном. Он окажется в тюрьме по обвинению в двойном убийстве. А за это время Сибиллу убьют.

Дон не питал никаких иллюзий по поводу того, как поступит Вирджил, когда его длинный нос почует опасность. Не будет никакого путешествия в Южную Америку, а будет лишь небольшой холмик на очередной могиле.

Он встал с кровати, с удовлетворением констатируя, что голова не кружится. Вся его одежда была в шкафу. Он оделся с быстротой солдата, поднятого по тревоге. Револьвер исчез, но часы были в кармане. Он надел плащ и шляпу и бросил взгляд в коридор. В конце его какие-то люди заталкивали в лифт носилки-каталку. Толстая женщина, прислонясь к стене через три двери от него, утирала платком глаза. Когда дверь лифта закрылась, он спокойно вышел и направился к лестнице.

Его палата находилась на 'третьем этаже. На втором . пожилая женщина в кружевной наколке на волосах, означающей, что это старшая сиделка, вышла из какой-то двери и посмотрела на него с явным подозрением — визитеры в это время суток были нежелательны. Он продолжал спускаться.

С левой стороны Дон заметил двух полицейских в форме. Они входили в госпиталь и, судя по всему, очень торопились. Он увидел телефонную будку, вошел в нее, снял с себя плащ и бросил его на пол. Флики, может быть, не узнают его в сером костюме. Он взял трубку и сделал вид, что внимательно кого-то слушает. Стук полицейских ботинок удалялся, что показалось Дону слаще самой лучшей музыки. Через полминуты он рискнул выглянуть из будки — представители закона скрылись из вида. Дон подобрал плащ и вышел. Минуты через две флики увидят, что их птичка улетела, и тогда на него начнется охота.

Дон обошел госпиталь, нашел улицу, в конце которой был таксопарк. Такси как. раз высаживало беременную женщину с мужем. Дон боялся с секунды на секунду увидеть двух полицейских, бегущих к нему. Нет, преследователи, вероятно, кинулись по другому пути. Он влез в такси.

— Быстро, поехали!

— Я появился вовремя,— со смехом сказал шофер.

— Еще бы!

Глава 24

Шофер был болтлив.

— Мне не следовало выезжать сегодня утром — все дороги, как каток, а часа два назад здесь произошел несчастный случай.

— Есть раненые? — Дон пощупал шишку на затылке.

— Шофер находится в госпитале, он здорово перевернулся. Сейчас сами увидите.

— В самом деле?

Дон думал, что ему предпринять, чтобы заставить полицию захватить Вирджила и его сообщников, пока они не доехали до Нью-Йорка. Анонимный звонок по телефону ни к чему не приведет: ни один полицейский пост не станет действовать, не имея четкой информации. Он, конечно, мог заставить их начать поиски, обнаружив себя, но если Вирджил все-таки успеет доехать до Нью-Йорка, полиция не сумеет найти его Достаточно быстро.

— Это здесь! — сказал шофер, показывая пальцем на поворот.

— О!

Восклицание вырвалось из уст Дона очень естественно при виде грузовика «Амблетт», лежащего на крыше вверх колесами. Он не мог понять, как отделался лишь небольшой головной болью. Вирджил, вероятно, решил, что детектив сломал себе шею, или, по крайней мере, разбил череп.

— А где нужно остановиться в Траппе?

— Порт-Холли, вы знаете это место?

— Дом Фрейховеров? Безусловно. Но дом' сейчас пуст.

— Да, но я отправлюсь поохотиться на уток.

— Если даже тысячу лет потратить на поиски, лучшего места вам не найти. Мой брат и я два года назад менее чем за час настреляли кучу чирков. Знаете, такие с красными головами.

Красные головы! Ему достаточно было одной, и для этого ему не нужно было разрешения на охоту. У ворот парка Дон остановил такси.

— Вот, возьмите этот маленький аванс за обратный путь. Приезжайте через два часа, чтобы подобрать меня.

— Решено, рассчитывайте на меня.

Дон большими шагами пошел по мокрой дорожке. Такси отъехало. Он вошел в лесок, забрал свою машину и вывел на дорогу.

Часы на приборном щитке показывали половину десятого. Каждая минута была на вес золота, но он вынужден терять их, чтобы избежать встречи с полицией на шоссе. Вероятно,, еще не были разосланы приметы «Меркурия», но если Дон встретится нос к носу с полицейскими, например под красным сигналом светофора, результатом этого станет пара наручников. Шофер такси может услышать разговоры о человеке, сбежавшем из госпиталя, но он направит тогда' поиски лишь к Порт-Холли, что уже, вероятно, и сделал Боб Штолц.

Дон держался проселочных дорог к востоку от шоссе и так доехал до улицы за госпиталем, на которой сел в такси. Движение теперь стало интенсивным, и автобусы и грузовики, сновавшие вокруг, создавали чувство безопасности. Он проехал весь город, потом еще пятьдесят миль, давя на педаль газа. В одиннадцать часов он был в телефонной будке городка Смирн, штат Делавэр. Сначала он позвонил на улицу Горация. «Номер не отвечает»,— сообщила ему телефонистка из Нью-Йорка после долгого ожидания.

«Может быть, Сиб уже никогда не ответит»,— подумал он.

Затем он вызвал «Амблетт», службу экспедиции.

— Экспедиция? Говорит Канди. Какие новости о Мартине Лонге?

— Новости есть,— ответил диспетчер.— Он только что говорил с нами по телефону.

— Где он?

(Какое облегчение...)

— Около Ньюкасла, штат Делавэр. Его фургон был остановлен у Стат-Роад. Он утверждает, что его оглушили.

— Он ранен?

— Удар по голове, ничего серьезного. Он сказал, что остановился немного перекусить и какой-то тип оглушил его. Он пришел в себя в десяти километрах от этого места и был вынужден возвращаться туда пешком. Он сразу же известил фликов, мистер Канди, и он также сказал...

— Он все рассказал?

(«Вот почему полиция Мэриленда была так заинтересована, когда нашла меня в фургоне!»)

— Похоже на то. Полиция Мэриленда утверждает, что потом с фургоном произошел несчастный случай в...

— Я знаю, это было со мной. Я только хотел убедиться в том, что Мартин жив.

— Он возвращается автобусом.

— Отлично. Вы хорошо сделаете, если отправите кого-нибудь в Трапп заняться фургоном.

— Это уже сделано. А груз?

— Украден. Я дам полиции сведения о фургончике, который увез товар. До вечера, я вам потом все расскажу.

Когда он дозвонился до полиции Нью-Йорка, Сэм отсутствовал, но он оставил сообщение.

— Имена и адреса владельцев машин? Вы этого хотите?

— Только для «крайслера», этого будет достаточно.

—- «Крайслер»... «крайслер»... да, вот он. Его номер МР-61-76-24с?

— Вот-вот.

— Владелец Лауренс Нусси. Лауренс через «у», а Нус-си даю по буквам: Ноэми, Урсула, Сьюзан, Сьюзан, Ирма. Это все?

— Адрес?

— 7462, авеню Христофора Колумба, Манхаттан. Это все?

— Нет, запишите следующее: задержать фургон марки «додж», модель 46, как мне кажется. Нью-Йорк ФТ-12-08-МЛ. Поняли?

— ФТ-12-08-МЛ.

— Да. Надпись «Художественная роспись, старинная и современная — все стили!» Кузов кремового цвета, коричневые буквы. Водитель —- малый лет тридцати пяти, небольшого роста, темные волосы, карие глаза, мясистые губы, имя Пат Татси.

— Какой проступок, мистер Канди?

— Везет украденный товар, это' для начала. А остальное позднее.

Он проглотил жаркое и чашку кофе, прежде чем продолжить охоту. Дождь слабел. Голова у него болела. Что может произойти, если он поедет со скоростью сто миль в час? Будет в самом деле чертовским невезением, если он врежется в дерево! Но все же теперь все задвигалось: может, разыскивали и его, но искали также и Пата Татси.

«А что касается вас, Ларри — Бернард, то у вас теперь есть и фамилия и адрес: Лауренс Нусси, Ларри Нусси».

Дон вспомнил, с какой жестокостью наступил Ларри . на тело Эстелл.

Дон пересек штат Делавэр и взял на север. Дорожный знак указывал направление на Атлантик-Сити. Он вспомнил, как однажды шутя сказал Сибилле, что они могли бы поехать туда на уик-энд.

Даже если Вирджил и его сообщники поехали самой дальней дорогой, через Камден и Тренток, они намного опередили его. И им не надо избегать больших дорог, что приходилось делать Дону.

Небоскреб «Импайер Статс Билдинг» появился вдалеке, потом пошли болота Джерси, потом Гудзон и Кантри.

В три часа тридцать минут Дон был в Нью-Йорке.

Дон въехал на авеню Христофора Колумба. По данному адресу находился магазин «Лауренс Нусси. Роспись. Декоративные панно». Несколько отвратительных образчиков украшали витрину: зеленые русалки с развевающимися золотыми волосами и розовые херувимы, похожие на пупсов, разбрасывали цветы по омерзительному панно.

Дон вошел. Темноволосая девушка скромно улыбнулась ему.

— Мистер Нусси здесь?

— Одну минутку.

Она подошла к узкой двери в задней перегородке: Кто-то хочет вас видеть.

Дон вздрогнул, вспомнив, что не вооружен!

Глава 25

На прилавке, покрытом линолеумом, около стопки рисунков Дон заметил узкий стилет, украшенный серыми и красными камнями. Он взял его как бы для того, чтобы рассмотреть. Если Ларри, войдя сюда, не выстрелит сразу же, то это лезвие может стать для Дона вполне подходящим оружием.

Но появился старик. Тонкие черты его лица под шапкой седых волос напоминали черты лица Фрейховеровского «племянника». Может быть, старик был отцом преступника? У него было очень худое лицо, пергаментная кожа обтягивала кости, но черные глаза живо глядели на посетителя.

— Вот как, вас интересует стилет?

— Да, красиво.

Дон с отсутствующим видом держал в руке лезвие.

— Я пришел повидать Лауренса.

— А! — Черные глаза приняли враждебное выражение.— Его здесь нет.

— А где я могу найти его?

Дон внезапно увидел испуг на лице девушки. Старик отвернул голову, как будто был туг на ухо.

— Зачем вам нужно видеть моего сына?

— Я детектив.

(«Если вы примете меня за представителя полиции, я тоже не буду вас разубеждать.»)

— Разве... у него неприятности?—осторожно спросил старик.

— Скорее, да.

— Святая мадонна! — вскричала девушка резким голосом.— Что еще натворил Ларри?

Старик сказал ей что-то по-итальянски. Дон понял, одно слово «рот».

Девушка разразилась слезами и спряталась за перегородку.

— Вероятно, произошла ошибка. Мой сын никогда не делает ничего плохого.— Старик выпятил грудь.

— Он сделал достаточно, мистер Нусси, чтобы на несколько лет' отправиться в тюрьму. Будет лучше при всех обстоятельствах, если вы мне скажете, где я могу его найти.

— Это ошибка,— с негодованием продолжал старик.— Моему сыну нет нужды красть: он хорошо зарабатывает на жизнь. Он лучший в городе гончар и зарабатывает сто долларов в неделю, даже сто семьдесят пять, если захочет.

— Он замешан в деле, гораздо более грязном, чем глина. Рано или поздно, но его схватят. И для него будет гораздо лучше, если его схватят раньше. .

— Я вам не верю, он хороший мальчик.

— Посоветуйте ему, чтобы он сам пришел с повинной прежде, чем его поймают,— ответил Дон, кладя лезвие на прилавок.

Старик завопил:

— Я не знаю, где он!

— Тогда я найду его сам. До свидания.

— Вы ошибаетесь, говорю я вам.

И старик, и девушка были потрясены новостью,— Дон был в. этом уверен. Значит Сибиллу не приводили в этот магазин: молодая итальянка была бы возмущена и заложила бы Ларри.

Дон прошел до угла, повернул к Бродвею, перешел улицу, потом повернул обратно. На другой стороне улицы он увидел бегущего старика, черный старый плащ болтался на его плечах.

Бежит ли он предупредить Ларри? Или оповестить всех родных, чтобы они держали рот на замке? Дон вернулся в магазин.

— Отец...— пролепетала девушка. Она была ни жива ни мертва.

— Я полагаю, он побежал бить тревогу. Я не упрекаю его в том, что он хочет выгородить сына,— это естественно. Но он не знает, насколько серьезно положение.

— Мой брат не так испорчен.— Слова неслись теперь неудержимым потоком из уст итальянки.— Раньше он совсем не был таким. Отец сказал правду. Ему не нужно красть, он может зарабатывать большие деньги. Это все банда, с которой он связался. Они всегда вертятся около него, втягивая в свои грязные дела. Один раз они уже подвели его под арест, это было два года назад. Но если такое повторится, это убьет нашу мать.

— Вероятно, вы правы: банда очень плохо влияет на него. Особенно Вирджил. За ним уже некоторое время наблюдают.

— Грязное животное! — Ее ноздри трепетали от гнева.

— Совершенно верно. А на этот раз он впутал вашего брата в кое-что гораздо более серьезное, чем кража.

— О, нет! — Она прижала руку к губам.

— Это так. Убийство, мисс.

— О... о...— В ее глазах появилось смятение.— Нет, это невозможно... не Ларри!

— Вирджил, вероятно, более виновен, чем он, но тем не менее...

— Я знала, что этот Дориад плохо кончит. Этот грубиян совсем не имеет совести. Но вы, должно быть, ошибаетесь в отношении Ларри. Безусловно, ошибаетесь! У него такое доброе сердце, такое доброе сердце... Он никому не причинил зла. Если бы вы его знали!

Конец фразы утонул в рыданиях.

Дориад! Дон видел его имя в списках, присланных ему из редакций: один из самых шикарных дизайнеров.

Дверь отворилась, и вошел старик. Он пришел в страшную ярость, и поток проклятий на итальянском языке обрушился на голову девушки.

— Я ему ничего не сказала, папа, ничего! ,

Старик принял угрожающий вид, и гнев его теперь обрушился на Дона.

— Пролезть сюда за моей спиной, воспользоваться глупостью моей дочери!

— Не так быстро, мистер Нусси. Я пришел сюда, чтобы дать вам дружеский совет.

— Я в этом не нуждаюсь.

— Тем не менее вы его получите. Закон делает вас ответственным и накажет очень сурово и вас и вашу семью, если вы попытаетесь спрятать Ларри или поможете ему удрать. Вы поняли?

— Я понял только одно, что не хочу с вами разговаривать. А теперь, пожалуйста, уходите из моего дома.

— Как хотите, но не забывайте о том, что я вам сказал. Мы арестуем Ларри, и вам лучше быть подальше, от этого дела.

— Его ищут, потому что он кого-то убил! — вскричала девушка между рыданиями.— За убийство, понимаешь?

Дон вышел из магазина. У него было заветное слово «Дориад». Но он дорого заплатил за эту информацию: если Ларри позвонит отцу, тот сообщит, что Дон уже настигает, их, и банда будет готова к визиту детектива. И в этом случае стилет был бы недостаточным оружием.

Дон вошел в оружейную лавку. У него спросили разрешение на ношение оружия, и он стал искать его в бумажнике. Но оно пропало! Эти полицейские!

— Могу я воспользоваться вашим телефоном? Спасибо.

На этот раз Сэм Троффит находился у себя в кабинете.

— Сэм, это Канди.

— Хорошо, хорошо, где вы?

— В Нью-Йорке. Вам передали мое сообщение относительно фургона?

— Да. Мы передали его по радио. Но это не единственное распоряжение об аресте — есть еще и о вас.

— Я знаю. Это большая ошибка.

— Это было бы хорошо: убийство, мой дорогой.

— Я пока еще не совершил этого, но это может случиться', если будет необходимость.

— Теперь послушайте меня.

— У меня нет времени. Но скоро все выяснится, Сэм, я вам обещаю.

— Отсюда это кажется не очень-то убедительным.

— Отсюда тоже. Вот потому-то я и нуждаюсь в вашем благословении, чтобы купить оружие. Те полицейские, что подняли тревогу, забрали у меня не только револьвер, но и разрешение на ношение оружия.

— Боже мой, Канди, я могу потерять свое место... вас обвиняют в преступлении, а вы...

. — Мне совершенно необходимо это оружие, чтобы продолжать расследование, и я обещаю вам, если вы волнуетесь, что принесу вам его завтра и, может быть, принесу вместе с ним и целую кучу доказательств против банды. Вы верите моему слову?

— Никогда никто еще так не рисковал.

— Вы трусите? Сэм, вы ведь настоящий человек и хороший товарищ!

— У кого вы собираетесь купить эту артиллерию?

Дон повернулся к продавцу:

— Ваша фамилия?

— Исаак Бадин.

— Поговорите с инспектором Троффитом.

Три минуты спустя Дон пересекал город за рулем своего «Меркурия». Без четверти четыре. А, в котором часу закрываются эти роскошные лавки? Тогда же, когда и банки, что ли? Во всяком случае, не исключено, что в пять часов их уже закрывают. Он решил сократить путь, проехав через парк. -

В отпечатанном Мавис Каули списке был и адрес салона «Дориад с сыновьями». Пятьдесят восьмая восточная улица, точно при выходе из парка.

Когда он остановил машину перед темной медной табличкой, на которой золотыми буквами было выгравировано: «Произведения искусства— Редкие ковры — Мебель разных эпох», молодой человек как раз начинал опускать железные гофрированные жалюзи на дверь.

Глава 26

— Хорошо, что я успел вовремя!

Дон проскочил внутрь магазина, не обращая ни малейшего внимания на молодого человека, который сделал попытку остановить его.

— По правде говоря,— сухо и холодно проговорил продавец, очень внимательно разглядывая Дона,-— по правде говоря, я собирался как раз закрывать магазин.

— Я не задержу вас надолго, но и вы должны понять меня: я проделал очень неблизкий путь, чтобы повидать мистера Дориада.

И он вошел в салон, где были с большим вкусом расставлены венецианские серванты, зеркала в стиле рококо, кровати эпохи Возрождения, китайские кресла и другая прекрасная мебель.

— Жаль, что вы этого не знали, сэр, но мистер Дориад находится сейчас в Лиссабоне.

По тону молодого человека было ясно, что он считает посетителя малознакомым с дизайнером, раз он не знает об отсутствии владельца салона.

— В Лиссабоне?! Черт побери, что я должен делать с этими персидскими зеркалами! — вскричал Дон, якобы в полном недоумении.

Молодой человек оставил в покое жалюзи, с которыми продолжал возиться, и проявил некоторый интерес:'

— С какими зеркалами, сэр?

— Да вот с теми, которые украшены павлинами и которые, по мнению мистера Дориада, принадлежали раньше Гулистану.

— Если мистер Дориад сказал вам, что они находились прежде во дворце Гулистана в Тегеране, вы можете не сомневаться в истине его слов — будьте уверены, что это абсолютная истина. Сколько, вы сказали, этих зеркал? Два?

— Да нет, не два, а три. И все три с павлиньими хвостами. Он и цену мне назвал: семь с половиной тысяч долларов за зеркало или двадцать тысяч, если брать все три зеркала сразу.

— Ну раз так, то они, по-видимому, находятся на нашем складе. Вот что мы сделаем: я могу позвонить мистеру Дориаду в Лиссабон и завтра дать вам ответ.' Впрочем, можно еще спросить и мистера Вирджила, может быть, он знает про эти зеркала.

— Сына старого мистера Дориада?

— Да, это его сын, который, впрочем, почти не занимается делами салона. Мистер Люсьен Дориад поручил ему заниматься’ ремонтом вилл и новым декорированием.

— У него не очень-то серьезный вид, у этого молодого человека, а?

Дон проговорил это с очень натуральным смехом. Служащий рассматривал свои ухоженные ногти.

— Знаете, я бы сказал, что мистер Люсьен и Вирджил не всегда хорошо понимают друг друга. Но с другой стороны, мистер Вирджил — не так себе просто молодой человек, он эксперт высочайшего класса в отношении импортных произведений искусства. Тут ему нет равных.

— Знаете, я уверен, что эти зеркала уже находятся у вас на складе. И мистер Дориад никому не уступил бы их, не известив меня об этом заранее. Что, если я поищу их там? Не будете ли вы так любезны показать мне, где ваш склад?

— О, через несколько часов мы доставим их сюда: это не составит никаких затруднений. И вы сможете немедленно забрать их.

«Хитрит ли он? Или он действительно уверен в том, что я стремлюсь поскорее вступить во владение этими мифическими зеркалами?»

—‘Так где, вы сказали,-находится склад?

Молодой человек отошел, чтобы взять блокнот; он не слышал вопроса или предпочел не слышать его.

— Если вы укажете мне отель, в котором вы остановились, мистер...

— Дональд. Я не останавливался ни в каком отеле, я живу у друзей в Гринвиче.

Бесполезно было дальше тянуть резину. Неужели он не найдет каких-нибудь других способов узнать адрес склада?

— Ну, что же, если вы не возражаете, я позвоню вам завтра утром, часов в десять.

— Всегда к вашим услугам, мистер Дональд.

Поклон и «до свидания»...

Дон подумал: «Невероятное становится возможным. Большой, пользующийся доверием салон имеет массу заказов, и они здесь, собственно говоря, могут делать все, что хотят. Известный дизайнер удовлетворяет потребности своих клиентов в роскоши и пользуется огромным кредитом. И, наконец, интересная деталь — салон располагает складом, на котором молодому негодяю ничего не стоит спрятать украденный товар в ожидании возможности безопасно реализовать его. Если он захочет, он может держать там и пленницу».

Дон находился неподалеку от своего отеля, ему необходимо было побриться и переодеться. Но идти домой было слитком рискованно,— там его могли ждать переодетые флики, которых ему до поры до времени нужно избегать.

Он доехал на своем «Меркурии» до Радио-Сити, поставил машину в подземный гараж и после десятиминутных поисков в телефонном справочнике узнал, что старый мистер Дориад, когда находится в Соединенных Штатах, живет на Пятой авеню в доме номер 920. Но сын его Вирджил не имеет телефона ни в одном из районов — ни в Бронксе, ни на Манхаттане, ни в Бруклине, ни в Куинсе.

Телефонный звонок в квартиру Дориада остался без ответа.

Дон перелистал в профессиональном справочнике , разделы складов — никаких Дориадов. Возможно, имеет смысл позвонить Сэму Троффиту, рассказать ему всю эту историю и пустить полицию по следу Вирджила? Дон тщательно взвесил все доводы «за» и «против» и решил, что время для этого еще не настало. Ставка была слишком велика, значительно выше собственной его жизни, выше даже, чем захват убийц. И он предпочел играть теми картами, которые были у него на руках. Правда, не исключено, что эти карты могут-быть биты. В таком случае ни Сибилле, ни ему самому больше уже никогда не понадобятся чьи бы то ни было заботы.

Он бросил в автомат еще один жетон.

— Говорит «Амблетт»...

— Что, Молли Вайард на работе?

— Да.

— Я хотел бы поговорить с ней... Молли, с вами говорит один из ваших друзей — фанатиков хоккея.

— О! Я сразу узнала вас, но еще я узнала, что вас разыскивает полицейский комиссар.

— Да, и не он один, а вся его контора тоже. Но вы не огорчайтесь: обещаю вам, что в конце концов я появлюсь с чистыми руками. Молли, дорогая, мне необходимо поговорить с Мавис Каули, соедините меня с моим кабинетом, только сделайте это так, чтобы абсолютно никто не узнал о. нашем разговоре.

—- Я могу это сделать.

Послышался голос Мавис.

— Служба наблюдения.

— Вы по-прежнему охраняете дом, храбрая девушка?.. Не говорите ни слова, выслушайте меня... Единственное, что я прошу вас отвечать мне,— это «да» и «нет». Прежде всего скажите мне, пожалуйста, есть там поблизости флики?

— Э... нет.

— На моем стуле сидит змея? — Этот как будто бессмысленный вопрос расшифровывался очень легко: продавщицы издавна называли змеями людей Люмана.

— Да.

— Он готовит мне неприятность?

— Да, да!

— Относительно чего-то, что я должен знать?

— О, да!

Дон почувствовал, что у Мавис перехватило дыхание.

— Гм... Это имеет отношение к краже?

— Нет.

— К Сибилле Форд?

— Да.

— Не можете ли вы на полчасика освободиться?

— Да.

— Выпьем по стаканчику?

— Да.

— Встретимся в шесть часов в баре «Лина» около Радио-Сити. Вас это устраивает?

— Да.

— До свидания.

Щелчок.

— Спасибо, Молли.

— Не забудьте про билеты на хоккей.

— Рассчитывайте на меня.

Его пальцы дрожали, когда он вешал трубку. Что такое Мавис могла знать о Сибилле, кроме того, что он боялся услышать? Но, с другой стороны, если бы Сиб была мертва и эта новость распространилась по универмагу, ему об этом безусловно сказала бы Молли Вайард.

Чтобы убить время, он зашел к парикмахеру. Он ненавидел себя за нерешительность и колебания в такой критический момент и задавал себе вопрос, оправдает ли потерянное время его встреча с секретаршей.

Он не видел никакой возможности разузнать адрес склада. Он подумывал даже позвонить старшему Дориаду в Португалию, но вряд ли такой разговор дал бы ему скорый результат, даже в том случае, если ему удастся дозвониться.

Должна была, обязательно должна была существовать какая-нибудь ассоциация складов... И, расплатившись с парикмахером, он снова взялся за справочник. «Национальная ассоциация складов, магазинов, торговых баз» существовала, но телефон ее не отвечал. Мавис еще не пришла, и в ожидании встречи с нею он провел в этом кафе самые долгие десять минут своей жизни. Наконец в кафе вихрем влетела его секретарша. Она возбужденно потрясала вечерней газетой.

— Мистер Канди,— воскликнула она голосом, дрожащим от волнения,— мистер Канди, вы уже читали, о чем пишут сегодняшние газеты?

Огромными буквами на два столбца напечатано было имя Эстелл Брюгер:

«Убиты две светские женщины, одна из них — наследница многомиллионного состояния Брюгера!»

Глава 27

Сообщение в газете было коротким, осторожным и мало что говорящим. Дон прочел его, пока Мавис раздумывала над меню.

«Трупы,— сообщала заметка, переданная из Траппа,— были выкопаны в Порт-Холли, в поместье Аугуста Фрейховера, знаменитого филантропа. Одна из женщин опознана — это Эстелл Брюгер. По некоторым данным, пока еще не до конца проверенным, можно ожидать сенсационных разоблачений, но ничего определенного пока сказать нельзя».

В статье не говорилось ни о фургоне «Амблетт», ни о его водителе, ни об украденных ценностях. Может быть, полиция не сообщала об этом? Статья заканчивалась обычными фразами: полиция обнаружила множество следов, в частности тех людей, с которыми общалась Эстелл Брюгер. Сообщалось также, что вскоре будут произведены аресты.

Мавис наклонилась над столом, покрытым клетчатой скатертью.

— Эта девица...— прошептала она,-— это ее мисс Форд привела к вам в кабинет.

— Я это знаю, но не говорите шепотом, это заставляет людей прислушиваться.

Он глазами указал ей на официантку в маленьком белом переднике, ожидавшую, чтобы они сделали заказ.

— Но, мистер Канди,— продолжала Мавис, ерзая на стуле,— если она была убита, то где же находится мисс Форд?

— Я не знаю,— ответил он сердитым тоном.— Ради Бога не нервничайте, в противном случае вся «Лина» станет прислушиваться к нашему разговору. Я очень боюсь за мисс Форд, боюсь, что она попала в скверное положение, и очень волнуюсь за нее.

— Я не понимаю, почему? — возразила Мавис недовольным тоном.— Она была совершенно спокойна, когда звонила днем по телефону.

— Она звонила по телефону? Вам? .

(«Но уже прошло несколько часов!»)

— Нет, не мне, а этому... как вы его называете... змее. Его зовут мистер Горринг, но он скорее мистер Горе, так он всех угнетает.

— Что она сказала?

— Я слушала по параллельному телефону. Она предупредила, что увольняется и покидает Нью-Йорк, чтобы поехать за границу. Она сказала, что пошлет кого-нибудь за своими вещами. Этот тип Люмана из кожи лез, стараясь узнать, где она и когда он сможет ее увидеть. Но она не захотела ему ответить на эти вопросы.

— В котором часу это было?

— Около половины третьего. Этот телефонный звонок, если разобраться, был на самом деле странным, мистер Канди.-- Ее круглые глаза вылезали из орбит.— Мисс Форд говорила очень медленно, как будто повторяла диктуемые ей слова.

— Вероятно, так оно и было,

— Боже мой! Вы считаете, что она работает с людьми, которые убили Эстелл Брюгер?

— Во всяком случае, я уверен, что она находится с ними. А что сделал наш шпион, когда получил эти сведения?

— Он позвонил мистеру Штолцу. Если бы вы слышали, как он кричал! Он жаловался на то, что его игнорирует весь персонал. Я сама его предупредила, что ухожу в субботу.

— Ну-ну...— Дон посмотрел на Мавис, нахмурив брови.— Вы не должны так поступать.

— Я не могу работать на этого человека. Если бы вы только знали, что он о вас рассказывает! Он даже дал нам понять, что не исключено, будто вы сами принимаете участие во всей этой истории!

Дон перебирал конец скатерти, как будто у него не было платка. Ее глаза уставились прямо на него:

— Вы ведь не сделали этого?

— Я не убивал ни одну, ни другую, если вы именно это хотите знать. Еще стаканчик?

— Мне он просто необходим. Вы не можете себе представить, что у меня был за день! Мои нервы на пределе. Этот люмановский сокол хотел прочитать все ваши конфиденциальные бумаги. Полиция требует сведений о Мартине Лонге. Детективы ждали в моем кабинете, чтобы поговорить о вас с мистером Горе. Без конца звонил патрон. Мистер Нурсел все время вертелся, как будто потерял, тут свою жену. Вы знаете, что его тоже уволили?

— Я этого ожидал. Что, выгнали еще кого-нибудь?

— Да. Если не ошибаюсь, мистера Элдера из отдела ковров. И так много в магазине сплетничают... Я даже слышала разговор двух продавщиц в умывальной...— Мавис опустила в стакан свой нос.

— Они говорили о Сибилле и обо мне? — Он не представлял себе ничего другого, что могло бы вызвать смущение его секретарши.

— Они утверждали, что вы жили с ней и что это был секрет Полишинеля. Я им сказала, что это не соответствует истине.

— Вы совершенно правы.

(«Но как жаль!»)

— А Мартин? — тут же спросил он.

— Он приходил к мистеру Штолцу и мистеру Горе, я его не видела, но мне сказали, что у него забинтована голова. Приходил также инспектор полиции допрашивать его. У него был такой вид, будто он уверен, что это вы известили преступников и, возможно, находитесь среди них. Я была в ярости, но не могла сказать ни слова

Она посмотрела на Дона поверх своего стакана.

— Единственный, кто вас защищал, кроме меня, был мистер Нурсел.

— Странно!

— Почему? — Она казалась удивленной.

Дон колебался, раздумывая, до какой степени можно доверять ей. .

— Я доверю вам один секрет. Вы слышите меня?.. Секрет! Я не хочу, чтобы кто-нибудь, кроме нас с вами, знал об этом до тех пор, пока все не выяснится. Понятно?

— Обещаю.— Она торжественно подняла правую руку.

— Так вот, я совершенно уверен, что Соул Нурсел и есть тот служащий «Амблетт», который работает сообща с мошенниками.

Губы Мавис округлились в форме буквы «о», но она не издала ни звука.

— Я знаю точно, что эти убийства, о которых пишут газеты, связаны с нападением на Мартина и с ограблениями в деле Ронсалер и Десшелов.

— Это невероятно!

— Вначале я сам не мог в это поверить, но у меня было время для размышлений... и эта афера с кредитными карточками...

— Неужели мистер Нурсел?.. Но не можете же вы утверждать, что Нурсел — убийца?

— Возможно, нет. Скорее всего, он не убивал, только одно преступление влечет за собой другое, и я твердо уверен, что сообщник банды в «Амблетт» не кто иной, как Нурсел.

Мавис закурила.

— И уверовал я в это скрепя сердце, потому что очень любил Соула. Кредитные карточки, использованные «покупателями», были заказаны в одной фирме в Нью-Йорке. Этот заказ мог быть выполнен только в том случае, если были правильно оформлены определенные фирменные бланки «Амблетт»: заполнены службой «Амблетт», подтверждены «Амблетт» и так далее. В архивах нашей службы кредита не содержатся заказы на дубликаты этих карточек, но они имеются в архивах фирмы-изготовителя.

Мавис слушала с блестящими глазами девочки, которой рассказывают захватывающую историю.

— Значит, кто-то уничтожил дубликаты в «Амблетт». Чтобы счет фирмы был оплачен, нужно было, чтобы этим занялась служба покупок. На каждой карточке должно было быть вытиснено определенное имя: Рон-салер, Десшел, Фрейховер. Конечно, кто-то мог ловко подменить формуляры заказа службы кредита, заполнить их, поставить подпись Нурсела и послать фирме. Этого никогда бы не заметили. Но необходимо было, чтобы этот человек перехватил также и собственно дубликаты.

Мавис посмотрела на Дона с довольно испуганным видом.

— Вы потрясающе рассуждаете!

— Спасибо,— холодно ответил он.— Я сожалею, что хоть наполовину так хорошо не рассуждал в остальном. Я просто спал стоя! Мне понадобился целый день, чтобы понять, что Нурсел, если только он не ослеп, заметил бы, что фамилия одного из самых крупных клиентов проставлена на новой кредитной карточке. Он не мог не заметить этого, и никто не мог помешать ему увидеть это, потому что передаются дубликаты в собственные руки шефа каждого заинтересованного отдела. И когда он давал добро на покупку в кредит Фрейховеру, как и двум другим, он прекрасно знал, что дело там было нечисто. Очень жаль, но это так.

Мавис прижала ладонь ко лбу.

— Я сойду с ума: Нурсел казался таким надежным, как сам мистер Штолц или вы. Что вы теперь будете делать?

— Попрошу вас помочь мне,— с улыбкой ответил Дон.

— Все, что хотите.

— Поезжайте к Нурселу в Форест-Хилл. Его адрес есть в справочнике.

— А зачем это нужно сделать?

— Скажите Соулу, что вы меня видели и что у меня есть след. Скажите, я нуждаюсь в его помощи. Спросит у него, что он знает об антикваре-дизайнере Дориаде.

— Разве эта фамилия не фигурирует в напечатанном мною списке? — Она достала из сумочки карандаш.

— Есть, конечно.. Соул, вероятно, ответит, что никогда о нем не слышал.

— Но тогда... почему?

— Вы слышали? Потому что я хочу, чтобы вы посмотрели, что у него там происходит, нет ли каких-либо доказательств того, что Соул .собирается бежать. Может, как раз сейчас он укладывает чемоданы. Может быть, вы увидите билеты на самолет или теплоход. Может быть, его жена тоже в курсе дела, и они уже запирают дом.

— А если я увижу что-нибудь, как я смогу предупредить вас?

— Я позвоню вам около одиннадцати.

— Я сделаю все, что смогу, мистер Канди.

— Это требует хладнокровия. Будьте осторожны и не показывайте вида, что он разоблачен.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам.

— Вы хорошая девушка.

— Вы поедете к себе в отель?

— Нет, это грозит мне неприятной встречей. Я отправлюсь в «Амблетт», чтобы разобрать свои бумаги, если большие начальники еще не опорожнили весь мой письменный стол, чтобы получить отпечатки моих пальцев.

Глава 28

Дон снова сел в «Меркурий» и поехал на Пятую авеню. Прав ли он был, доверившись секретарше? А если он ошибся в ней? Что, если сообщником банды был не Соул, а другой человек, которому удалось заказать новые кредитные карточки и помешать им появиться перед глазами Нурсела?

Нет! Это могло пройти один раз, но не три. Один из этих дубликатов попал бы в службу кредита, И Нурсел знал все относительно и Ронсалер, и Десшела, и Фрейховера.

Эти три фамилии плясали джигу в голове детектива. Если он прав* то как воспримет это Нурсел? Что надумает делать этот стареющий человек, почувствовав себя разоблаченным, человек, который зачеркнул двадцать один год безупречной службы и навлек позор на свою семью и на-себя? Почему он сделал это? Какая причина заставила такого человека, как Соул Нурсел, связаться с такими людьми, как Вирджил Дориад и Лауренс Нусси?

Дон видел только одну причину...

Он поставил машину неподалеку от грузового лифта, четыре раза нажал ночной звонок и обратился к охраннику с обычными шутками.

— Знаете, я не отказался бы от такой службы, как ваша,— развалиться в кресле и чтобы мне платили за чтение газет.

— Я слышал, что вы ищете место? -— рассмеялся охранник.— Я могу составить вам протекцию в синдикате охранников.

— Вы слишком стары, чтобы так шутить. Кто-нибудь есть у меня?

Охранник посмотрел в книгу приходов и уходов.

— Нет, мистер Канди, только уборщицы. Знаете что, мне нравится работать с вами.

В кабинете ничего не было тронуто — ни картотеки с персональными делами, ни досье женщин со слишком подвижными пальцами, ни подписанные признания в конвертах, которые никогда не дойдут до суда.

Тяжелыми шагами подошла уборщица с ведрами и забрала корзинку для бумаг.

— Я вам не помешаю; мистер Канди?

— Нисколько. Я пришел забрать некоторые документы. О, не уносите эту корзину!

-— Хорошо. Тогда я сперва пойду убирать кабинет мистера Нурсела, если не возражаете.

— Так будет лучше. Приходите через полчаса.

Дон взял корзину для бумаг Мавис и вывалил ее содержимое на свой стол. Он провел десять минут, рассматривая все листки, вырванные из блокнота, и все, напечатанное на машинке. Его «заместитель», этот змей Люмана/ не терял времени даром и, судя по количеству бумаг, задал работу секретарше.

Тут были черновики писем, отправленных всем начальникам отделов, чтобы узнать их мнение о работе службы наблюдения, а также нескольким служащим; предложения, как улучшить работу службы наблюдения, потребованные, вероятно, дирекцией.

Ничего особенно важного он из этих обрывков не выудил.

Тем не менее эти листки бумаги дали ему идею. В ящике Мавис он нашел копировальную бумагу, только один раз использованную, на которой Дон с легкостью прочел конец рапорта на Мартина Лонга:

«...и по тому, как Лонг честно признался, что перед отъездом в Мэриленд обсуждал с Канди возможность «неприятностей» (Канди даже посоветовал ему взять револьвер — что Лонг и сделал), совершенно очевидно, что бывший детектив — шеф службы наблюдения располагал сведениями, которые могли бы задержать отправку и избавить магазин от больших убытков. Почему эти сведения не были сообщены в дирекцию, неизвестно, но самое вероятное предположение — Канди проявил большую небрежность и несовершенство методов работы. Нет нужды повторять, что начальники отделов ему не доверяли. Больше того, мне кажется очевидным, что он мог быть соучастником кражи груза. Канди, вне сомнения, является ответственным за дорожное происшествие. Остается лишь установить степень виновности Канди. Я занимаюсь проверкой его биографии».

Дон сложил копирку и сунул в бумажник, потом взял чистый лист бумаги, чистую копирку, заложил их в пишущую машинку Мавис и в течение получаса довольно неумело, но без перерывов печатал три страницы. Он подписал рапорт ручкой секретарши и положил первый экземпляр в конверт, на котором сделал надпись:

«Передать в собственные руки Роберта А. Штолца, Генерального директора универмага «Амблетт». Пятая авеню. Конфиденциально».

В конверт, содержащий копию рапорта, он присоединил и копирку с рапортом Змея и положил все в бумажник.

Потом он направился к ночному лифту. Идя по коридору, он увидел за одной из дверей свет: это был кабинет Нурсела. Он тихо подошел ближе.

Сквозь стекла двери он увидел тень у стола. Дон открыл дверь. Нурсел конвульсивно выпрямился и расплескал воду из стакана, который держал в руке. Какая-то таблетка упала на стол и покатилась по полу.

— Ах, вы напугали меня, Дон.

— Это меня не удивляет, Соул.

Нурсел за эти дни постарел лет на десять, у него был страшно измученный вид.

— Аспирин?

Нурсел улыбнулся, как улыбнулся бы скелет.

— Нимбутал. Это позволяет мне как-то держаться.

— Это хорошо для тех, у кого здоровое сердце.

Дон подобрал таблетку: это был барбитурат.

— Спасибо,— сказал Нурсел и осторожно положил таблетку на стол: дело в том, что он не собирался ее глотать.

Глава 29

«Вы знаете, где находится Сиб, если она еще жива? О, я вырву ответ у вас из глотки, даже если меня будут за это судить. Я не дам вам возможности умереть, если вы можете спасти ее! Неужели в вас нет ни капли человечности!»

Дону хотелось сказать ему это, но он решил, что нападение в тот момент, когда Нурсел собирался проглотить яд, было бы нехорошим поступком.

— Да, пожалуй, это очень тяжело — складывать пожитки после стольких лет службы,— ограничился он замечанием.

Нурсел охотно принял тему разговора.

— Я однажды удрал из родительского дома, когда был еще ребенком,— грустным тоном проговорил он.— Вскоре я вернулся обратно, но в промежутке прожил самые замечательные минуты своей жизни. Но покинуть это кресло — в сто раз хуже! Я чувствую себя так, будто внезапно очутился перед пропастью и знаю, что не могу ни повернуть назад, ни продолжать путь вперед.

— Если хорошо поискать, всегда можно найти лазейку.

Дон заметил на письменном столе небольшую фотографию миссис Нурсел и вспомнил, что' давно уже не видел ее.

— Нет, я не вижу ни малейшего просвета. Если бы меня только вышвырнули за дверь! Меня заставляет особенно страдать то, что они считают меня виновным.

— Вас подозревают? — Дон с недоумением посмотрел на него.

— Боб Штолц не сказал мне ни слова. Мартин Лонг сообщил ему, что вам было известно о будущей краже груза, но так как я ничего не сказал Штолцу о нашем разговоре вчера днем, он подумал, что вы не высказали мне своих подозрений, ибо считаете меня виновным. Мистер Штолц посоветовал мне самому уволиться, для того, чтобы... для того, чтобы избежать неприятностей. Я это сделал, но этим, разумеется, дело не кончится.

— Нет. Теперь обнаружены еще и убийства.

(«Мне хотелось бы знать, как ты думаешь — что мне известно?»)

Черты лица Нурсела скривились, как будто он собирался заплакать.

— Я не посмею смотреть в глаза своим детям, если они будут думать, что я замешан в убийстве этих двух женщин.

— Трех,— резким тоном поправил его Дон.

Нурсел посмотрел на него с удивлением.

— Я полагал, что газета.

—- В газете ничего не писали про Сибиллу.

— А разве Сибилла Форд тоже убита?

— Ее держала банда в качестве заложницы. Та самая банда, которая закопала двух других в Порт-Холли. Ее взяли заложницей, чтобы связать меня по рукам и ногам, но я не мог остаться в стороне. Вероятно, они перережут ей горло, чтобы заставить молчать.

— Это ужасно... ужасно! — Соул тяжело бухнулся на сиденье стула, оперся локтями о- стол и положил голову на руки.— Я этого не знал. Я этого не знал. Я думал, что она поехала куда-то далеко, выполняя ваше поручение.— Он качал головой, как раненое животное.—- А нельзя ли как-то узнать, куда они ее спрятали?

— Я послал к вам Мавис до того, как застал вас в магазине.

— Да?

Нурсел поднял голову.

— Для того, чтобы спросить у вас,- знаете ли вы что-нибудь о лавке некоего Дориада?

— Я слышал о нем. У него есть салон на Пятьдесят восьмой улице, да?

— Но ценности, украденные в «Амблетт», он хранит не там.

— Вы уверены, что это он?

—- Вирджил Дориад — предводитель банды, но еще не найдены его сообщники здесь, в универмаге.

— Нет? — Нурсел глубоко вздохнул,— Служащий — соучастник... Но вы больше всего заинтересованы в безопасности Сибиллы Форд...

— Вне всякого сомнения. Вирджил, вероятно, спрятал товар у себя на складе... И возможно также, что и Сибиллу держат именно там.— Пальцы Дона сжались, как будто он сжимал чье-то горло.— Я найду этот склад, если даже для этого мне придется по кирпичику разнести дом на Пятьдесят восьмой восточной улице!

У Нурсела был по-настоящему огорченный вид.

— Разве адрес склада не фигурирует в списках магазинов?

— Я его не нашел. Склада нет в телефонных справочниках. Может быть, Мартин Лонг знает, где, его найти. Он столько лет водит фургоны и, возможно, знает людей оттуда.

— Да. И может быть, существует специальный справочник складов.—- Нурсел казался расстроенным,-— Может быть, в библиотеке?

— Это не исключено, но я сначала попробую узнать у Лонга. Мне необходимо повидать его в любом случае.

— Может быть, такие справочники есть в редакциях? Может быть, мне обратиться в «Трибюн» для этого? — Он бросил умоляющий взгляд на Дона, как бы заклиная его позволить ему чем-то помочь. — Если бы я не был так замаран в этой истории с кредитом, мисс Форд, возможно, и не оказалась бы в тяжелом положении. Я чувствую себя ответственным.

— Я тоже!

(«А ты проглотил, Соул. Или ты заметил приманку и стараешься избавиться от нее? Больше не похоже, что ты собираешься покончить с собой, и видит Бог, ты достаточно долго играл комедию, чтобы знать, как одурачивать людей.»)

— Вы сможете через полчаса найти меня у Мартина.

— Я позвоню вам, если что-нибудь узнаю.

Нурсел встал, обошел стол и взял Дона за руку.

— Поверьте мне, Дон, я сделаю все, чтобы спасти Сибиллу Форд. Все что угодно!

Дон бросил на него каменный взгляд.

— Я тоже, Соул.— Он вышел в коридор.— Огорчен, что послал к вам Мавис. Это может обеспокоить вашу жену.

Нурсел попытался улыбнуться, но результат получился плачевный.

— Это не имеет значения. Она так ошеломлена, что ни на что не обратит уже внимания.— Он взял таблетки и бросил их в корзину для бумаг.— Новость, которую вы мне сообщили о мисс Форд, все изменила для меня.

— Это будет лучше, чем нембутал.

— Почти тот же результат,— ответил Нурсел, глядя на корзину.— Желаю удачи, Дон!

Спускаясь в лифте, Дон размышлял, достаточно ли аппетитной была приманка, чтобы Нурсел проглотил ее. Или было бы лучше, чтобы он пришел к Нурселу на полчаса позже? Дон решил, что нет: самоубийство Нурсел а не уменьшило бы опасности для Сибиллы. Убийца был слишком хитер и не допускал мысли, что может быть обнаружен.

У Мартина красивая молодая женщина с покрасневшими от слез глазами открыла ему дверь.

— Мартин дома? Я Дональд Канди из универмага.

— Канди! — Она разозлилась.— И хватило у вас наглости!..

Мартин заорал из глубины помещения:

— Подожди секунду, Анн, я иду!

— После того, что вы ему сделали!

—- Никто больше меня не сожалеет о том, что случилось с вашим мужем, миссис Лонг! Я понимаю, что вы сердитесь на меня, но Мартин должен признать: здесь есть доля и его вины.

— Да, в самом деле.

Мартин появился в прихожей в пижаме, с банной простыней в руках и полотенцем вокруг головы.

— Моя ошибка в том, что я вас послушал. Для начала, Анн, иди к телефону и вызови фликов!

Глава 30

— На вашем месте я не стал бы сейчас звонить, миссис Лонг.— Дон вынул из кармана револьвер,— Может быть, я сам скоро попрошу вас позвонить в полицию.

Мартин побагровел и поднял руки над головой.

— Подожди, Анн, у этого типа мания убийств.

— Не обязательно.— Дон взял свой револьвер за дуло и протянул его рукояткой Мартину.—Возьмите его и наставьте на меня, если вы боитесь. Я пришел сюда не для того, чтобы ссориться, а наоборот, чтобы избежать ссоры. Мне нужна ваша помощь, чтобы отыскать мисс Форд.

— Кто это?

Шофер взял револьвер, и лоб его наморщился.

— Рыжая девушка, которая работает у нас на первом этаже.

— А что с ней случилось?

— Она в опасности,— сказал Дон.— Мне необходимо срочно вызволить ее. Было бы лучше, если бы мы вошли в дом.

Мартин повернулся боком и, как краб, попятился к маленькой гостиной. Он не целился в Дона, но спрашивал себя, может быть, стоило это сделать. Миссис Лонг по-прежнему держала руку на телефонном аппарате.

— Я страшно сожалею, что вы были ранены, старина, но вы не единственный, кто пострадал.— Он осторожно погладил свой затылок: — Подарок из того же дома.

— Вас не пытались убить,, как Мартина,— возразила миссис. Лонг.

Дон отрицательно покачал головой.

— Напротив, милая дамочка. Мне просто повезло, что я отделался сотрясением мозга и не сломал шею. Но ни мне, ни Мартину не приходится жаловаться, если сравнить наши ушибы с участью обеих девушек.

Мартин все еще сохранял недоверчивый вид.

— Мне кое-что известно относительно убийств, а также о нападении на фургон.— Дон достал из кармана адресованный Штолцу конверт, открыл его и протянул рапорт шоферу.— Прочитайте, это может дать вам некоторое представление обо всем.

— Они мне сказали, что скорее всего вы и есть тот подонок, который меня огрел!

— Вы что, хитрее всех, упрямая вы голова? — ответил Дон.— Я говорил вам, чтобы вы открыли широко глаза и были очень осторожны, а вы вместо этого устроили себе маленькую войнушку. Да, я отлично знаю, что вы долго просидели за рулем, и я сделал ошибку, не дав, вам напарника.

— Да ведь не это меня печалит.— Мартин говорил все еще неуверенно.— Я знал, что, ведя этот фургон, подвергаюсь определенному риску. Вот чего я действительно не ожидал, так это двухчасового сидения с фликами, которые хотели доказать, что я сговорился с вами. Они утверждали, что вы с самого начала были заодно с гангстерами.

— Да разве в таком случае я удрал бы из госпиталя? Разве я пришел бы сюда просить вашей помощи, чтобы спасти мисс Форд? Прочитайте мой рапорт. Вы увидите, что я ясно описываю вашу роль в этом деле.

Мартин критическим взглядом посмотрел на бумаги и в конце концов уселся на кушетку подле лампы, машинально продолжая держать револьвер в правой руке.

— Я буду очень рад, если ошибся на ваш счет, мистер Канди. Я всегда считал вас порядочным человеком. Но они так насели на меня, эти флики! Они страшно поносили вас, я больше не знал, что и думать.

— Незачем извиняться, я и сам не слишком-то много понимал.

Мартин бросил взгляд на листки, потом поднял,голову:

— Глоток пива?

— Я предпочел бы сэндвич,— ответил Дон, улыбаясь,— если миссис Лонг больше не сердится, У меня уже давненько ничего во рту не было.

— Вот это да!

Анн Лонг по-прежнему была недоверчива.

— Анн, принеси немного твоего знаменитого мясного жаркого и пачку бисквита. Да дай нам две бутылки пива, милочка!

Она исчезла, что-то бормоча, но не успел Мартин прочитать первую страницу, как она появилась с подносом, на котором блюдо с жарким соседствовало с сыром и бисквитами.

— Черт возьми! Мистер Канди, а вы сможете доказать все это?

— Почти все,— ответил Дон с полным ртом,— Единственный сомнительный пункт — это о точной роли Нурсела. Я не знаю, до какой степени он во всем этом погряз.

— Достаточно глубоко, если они хотели, чтобы его раздавили.

Они закончили в одно время: один — есть, другой — читать. Дон благодарил миссис Лонг, когда Мартин складывал бумаги.

— Сохраните это.— Дон протянул ему и конверт.— Если я не появлюсь на поверхности завтра к девяти часам, вы проследите, чтобы это дошло до Штолца, Хорошо?

— А вы где будете?

— Может быть, меня тоже схватят,— непринужденно ответил Дон.— Это зависит от скорости, с которой я смогу отыскать мисс Форд.

— Боже мой, как странно, что я никогда не слышал о складе Дориада. Ведь у них должен же быть патент.

— Патент! Неужели вы так наивны? Но теперь я позвоню от вас в полицию, если это вам не помешает.

Дон соединился с Троффитом и переговорил с ним. Десять минут спустя он получил ответ: ни служба патентов, ни служба противопожарной безопасности в муниципалитете не имели в списках склада Дориада. Троффит больше интересовался списком, в котором фигурировал Канди. Он страшно переживал. Дон его немного успокоил, но собственное беспокойство так ясно отражалось на его лице, что, когда он повесил трубку, Мартин спросил:

— Безуспешно, а?

Дон решил, что склад записан на другое имя.

— Послушайте меня, мистер Канди. У меня есть друг, который работает в страховой компании, предприятия, транспортирующего товары на склады. А вдруг он знает, с кем может быть связан этот парень?

— Это стоит попробовать, Мартин, но я не могу ждать. Если мне не удастся узнать что-нибудь через час или два, я позвоню вам. Но если вы больше не услышите обо мне, не забудьте передать мои бумаги. Штолцу.

Идя к машине, Дон думал о Нурселе. Тот не позвонил к Мартину, но проглотил ли он наживку? Если нет, Дон будет действовать теперь в-полной темноте. Улица была пустынна. Подойдя сзади к своей машине, Дон остановился под фонарем, чтобы закурить сигарету. Он бросил спичку, резко распахнул заднюю дверцу машины и ударил рукояткой револьвера по фигуре, распластанной на полу у заднего сиденья. Лезвие ножа блеснуло в тусклом свете, отбрасываемом фонарем на- углу улицу. Нож был направлен Дону в живот, но он выдвинул колено, чтобы отклонить оружие в сторону, и прижал руку убийцы к сиденью. Рукоятка револьвера поднялась во второй раз и ударила человека по челюсти. Зазвенев, нож упал на тротуар. Преступник лицом к земле наполовину вывалился наружу, стеная и сплевывая кровь. Дон схватил его за волосы и поднял. Это был Татси.

— Удача отвернулась от тебя, негодяй.

— Вы сломали мне челюсть.— Пат глухо стонал.

— Это ведь только начало, как говорил твой дружок. Только небольшой аванс из того, что вы получите, если не станете слушать меня. Где твоя машина?

— Я приехал на метро.

Дон стукнул его дулом револьвера по зубам.

— Где она стоит?

— На углу!

— Вот это мне больше нравится. А теперь пошли, нужно поговорить.

У Дона стало немного легче на душе, когда он. шел за мошенником с каучуковым лицом, уткнув дуло револьвера ему в спину.

Глава 31

Машиной Пата был дряхлый «студебеккер» с погнутыми бамперами и разбитыми фарами.

— Плохо же оплачиваются твои услуги, если у тебя нет возможности купить себе что-нибудь получше этой рухляди. Вирджил должен был бы дать тебе хорошую машину, чтобы ты мог покататься на ней то короткое время, которое тебе еще отмерено.— Дон осторожно обыскал его, вытащил револьвер у него из-под мышки и положил в свой карман.

— Держу пари, что это была одна из очаровательных идей Вирджила, чтобы ты накинулся на меня с ножом, а не с этой штучкой, а?

Пат ответил неразборчивым ворчанием.

- Во всяком случае,— продолжил Дон,— это совсем в его вкусе. Вероятно, он сам купил этот нож, так как боялся, что полиция по пуле сможет дойти до него. Но с ножом вы сильно рискуете. Ну, ладно, залезай внутрь и садись за руль.

— Куда ехать?

— На твой выбор, мой милый.— Дон устроился на продавленном заднем сиденье.— Отвези меня на ваш склад или в первый же полицейский участок.

Татси включил зажигание, но не тронулся с места.

— Этот склад... я не знаю, где он находится.

— Я считал тебя умнее и не ожидал услышать такую ложь. Я тебе подскажу, где это: это там, куда вы отогнали фургон с надписью «Художественная роспись», возвращаясь из Порт-Холли.

— Я отвел его в гараж на Сто двадцать пятой авеню.

Дон рассердился.

— Я делаю все возможное, чтобы дать тебе шанс выкрутиться из этой истории, и если ты не хочешь этого, тем хуже для- тебя, поезжай в полицию на Бродвее. Сверни на третьей улице налево. И не торопись: хорошенько смотри на окружающее — на рекламы кинотеатров, огни ресторанов. Ты не много увидишь из поезда, который повезет тебя в тюрьму.

Машина поехала очень медленно. Дон узнавал симптомы, которые очень часто наблюдал у воров: достаточно было объявить о появлении инспектора, как они сразу же меняли намерения. «Студебеккер» едва двигался мимо зеленых огней.

— Когда я дал вам возможность убежать на Суттон Плес,— сказал Татси,— вы обещали мне, что заступитесь за меня в случае необходимости.

— Безусловно. И это по-прежнему остается в силе. При условии, конечно, что ты сам не сунешься в такое положение, из которого я не смогу тебя вытащить. А именно это и произойдет, если ты не поможешь мне вырвать из рук Вирджила рыжую девушку.

— Я в этом не участвовал.

— Безусловно, да. Но для меня, если ты не поможешь спасти ее, это все равно, что ты убил ее.

— Я даже не знаю, жива она или мертва.

— Ты бы знал, если бы она была мертва. Как же ты хочешь, чтобы я свидетельствовал в твою пользу перед судьей, если способствуешь Вирджилу совершить новое убийство, прибавить еще одну жертву? Ты лучше подумай об этом, и я надеюсь, тебе удастся довезти меня до дверей склада.

Машина довольно долгое время бесцельно ехала по улицам, потом Пат высказал предположение:

— Вы должны благодарить меня, что я не повез вас туда, куда вы просите. Вы просто сломали бы себе там голову.

— Может быть. Но тебе не пришлось бы шесть недель обливаться холодным потом в ожидании того, что решит судья,— испечь тебя на электрическом стуле или нет. Почему ты не хочешь играть честно?

— Я не совсем уверен в том, где это.

— Хорошо, я подскажу тебе. Поезжай в квартал, и когда увидишь черный «крайслер» Ларри Нусси, стоящий около склада, поймешь, что нам туда.

Машина прибавила скорость и направилась к Гарлему, но вскоре опять, замедлила ход. Пат оглянулся назад и быстро осмотрелся.

— Я рискую так же сильно, как и вы, отвозя вас туда. Они прикончат меня, как собаку, если узнают о моих шутках.

— Тогда будь на моей стороне, Пат.

Мошенник что-то проворчал. Они проехали по мосту через темную реку и поднялись до Фордама.

—- Знаешь, ты не производишь на меня впечатления убийцы.

— А кто говорит, что я таков?

— Я знаю людей, которые не задумаются обвинить тебя. Лично я могу утверждать следующее: ты два раза пытался достать меня, но оба раза удар не состоялся. Это доказывает, -что душа у тебя к этому не лежит.— Водитель не ответил.— Ты и в самом деле не принимал участия в убийстве двух женщин, которых Вирджил закопал в Порт-Холли?

— Никогда не видел ни ту, ни другую.

— А как это ты вошел в контакт с таким маньяком?

— Работал на него направо и налево.

— Работал кем?

— По своей специальности, я кровельщик.

— Женат?

— Вдов.

— Дети?

— Одной девочке четырнадцать лет, второй — меньше.

— У тебя есть их фото?

Татси покопался в бумажнике и, достав фотографию, дал ее Дону.

— Хорошенькие малышки! — воскликнул Дон.— Тебе бы не понравилось узнать, что Вирджил держит их взаперти в течение трех дней и задает себе вопрос, как лучше их уничтожить. Если быть честным, Пат, я не верю, что ты с легким сердцем помогал Вирджилу и Ларри в грабежах.

Дон видел в зеркальце, как каучуковое лицо Пата приняло выражение отчаяния.

— У меня нет выбора. Раз начал, больше уж не освободиться... или они меня прикончат.

— А если их выдать первыми?

Пат размышлял, пока «студебеккер» ехал вдоль Бест-честер авеню. Подъехав к повороту на Класон Руант, он ответил:

— Вам ни за что не войти живым в их логово, это точно.

— Почему?

— Единственный вход туда через подымающийся железный щит. Машина должна остановиться точно перед ним, прежде чем они откроют изнутри. Там сбоку есть прожектор, который полностью освещает машину. Они вас увидят, как только я остановлюсь, и разобьют нам обои головы.

— Остановись ненадолго.

Татси послушался.

— Выйди и открой багажник.

Тот открыл его. Дон вынул из кармана револьвер и протянул ему.

— Возьми его. Если хочешь выпустить мне мозги, то сейчас наступил как раз подходящий момент.

Лицо Пата выражало крайнее изумление и нерешительность.

— Мне кажется, я был прав, считая тебя хорошим человеком,— сказал ему Дон и похлопал по плечу.

— Я спрячусь в этот багажник, а ты выпусти меня только тогда, когда мы будем уже в гараже. Таким образом Вирджил со своим прожектором ничего не увидит.

— Боже мой! А если я не смогу открыть багажник?

— Тебе это удастся. Я вверяю тебе свою жизнь.

—- А если они мне сразу же без объяснений проломят голову?

— Вирджил не сделает этого. Он с нетерпением ждет твоего рассказа о том, как ты со мною расправился. Как ты вонзил мне нож в сердце.

Дон старательно устроился в багажнике.

— Маневрируй так, как это обычно делаешь. Будь естествен. Открой багажник, как только мы окажемся внутри. С этого момента настанет моя очередь вести игру.

Крышка багажника опустилась, погрузив Дона в полнейшую темноту. Повернулся ключ. Дон был заперт.

Глава 32

«Я пошел на глупейший риск,— думал Дон в то время, как машина подскакивала на замерзших отходах, прижимая его к крышке багажника.— У меня есть один шанс из тысячи»..

Если произойдет худшее, если ни он, ни Сибилла никогда больше не увидят огней города, убийцы все же заплатят за все свои преступления. Полиция располагает определенными доказательствами: фургон, «крайслер» Нусси, описание Паркера, о котором упомянул Вуттерман, а также все те сведения, которые получит Боб Штолц, когда Мартин через несколько часов передаст ему конверт с рапортом.

Машина замедлила ход и резко свернула направо — Дон ударился плечом. Приехали? Дону было теперь безразлично, узнает ли он, где находится этот склад или на чье имя он зарегистрирован. Если Татси в самом деле перешел на его сторону, такие подробности уже не имели значения. Если же бывший кровельщик решил все-таки обмануть его и спасти свою шкуру, выдав Вирджилу, место экзекуции тем более не имеет значения. Все зависит теперь от Пата. Человек со столь подвижным лицом и таким неустойчивым характером мог предпочесть немедленно обезопасить себя от гнева Вирджила, а не думать о далекой перспективе оказаться на электрическом стуле.

«Студебеккер» остановился. Пат дал длинный сигнал, потом два коротких и снова длинный. Ожидание стало для Пата столь же невыносимым, как и для детектива, и когда он услышал шум поднимаемого железного щита, резко рванул вперед, Потом машина остановилась. Мотор заглох, и наступила тишина. Дон различил чей-то глухой голос. Это был Ларри.

— Ты опять проморгал его, растяпа?

— Я его достал,— важно ответил Татси.

— Не рассказывай мне сказок.— Ларри приблизился.— Ты сделал то, что тебе было сказано, или нет?

— Я ведь вам уже сказал.— Пат казался обиженным.— Чего вы еще хотите? Чтобы я привез вам труп?

— А где ты его поймал?

— Перед домом Мартина Лонга.

— И что ты сделал с ним?

— Я устроил ему ванну в реке.

— Гм...— произнес Ларри после недолгого молчания.— Ты странный тип, Пат. Никогда не знаешь, когда ты врешь, а когда говоришь правду.

— Да, теперь мне нужно получить за работу: я не слишком уверен, что вы заплатите мне, если патрон улетит отсюда.

«Если ты это говоришь для того, чтобы предупредить меня, Пат, то это очень своевременно»,— подумал Дон.

— Хочешь, я тебе кое-что скажу, Пат? Вирджил и я думаем одинаково: мы не слишком тебе доверяем. Тебе заплатят тогда, когда ты представишь доказательства проделанной работы.

— Через два-три дня вы найдете его в морге на Двадцать шестой улице. Только к тому времени Вирджил будет загорать где-нибудь на пляже с какой-нибудь красоткой, а я рискую остаться с носом.

Ларри явно подошел вплотную к машине, потому что у Дона было ощущение, что тот говорит на расстоянии сантиметров тридцати от его ушей.

-—Ты получишь свои баксы, не волнуйся.

Дон боялся, что Нусси вдруг откроет багажник, чтобы достать, например, какой-нибудь инструмент, но не рискнул шевельнуться, чтобы приготовить револьвер. Малейший шорох мог привлечь внимание. Напрягшись, он ждал.

— Я не так и беспокоюсь о баксах. Гораздо страшнее описанная в газетах история с обеими девицами. Кто-нибудь начнет разнюхивать, и станет известно, что Вирджил жил с ними, и тогда начнут искать тех, кто работал на него.

— Бывают моменты, когда ты нуждаешься в тонизирующем.— Голос Ларри немного удалился.— Может быть, тебе не хватает твердости? Пойдем спросим Вирджила, что он об этом думает.

— Лучше спросите его, что он думает делать с третьей курочкой.— Дон услышал их шаги на лестнице.

— Она уедет...

Где-то вдалеке закрылась дверь, и Дон больше ничего не слышал. Пат покинул его! И если ему не удалось выпустить его сразу, то позднее это сделать будет еще сложнее.

Это могло стать его концом. Он попал в собственную ловушку. И когда! Тогда, когда преступление, ради предотвращения которого он пошел на такой риск, могло совершиться в нескольких метрах от него! Он стал нажимать на крышку багажника: она подалась на полсантиметра. Лицо его взмокло от пота. Рука скользнула по железу, и он выругался. Дон ударил рукояткой револьвера, надеясь, что наверху его никто не услышит. Замок понемногу поддавался: он поднял крышку еще на сантиметр, потом внезапно она открылась совсем. Дон выпрыгнул из тайника и размял онемевшие мускулы. Потом, прежде даже, чем его глаза привыкли к полутьме, закрыл крышку и направился к лестнице.

Гараж был очень большой: в нем свободно могли поместиться пять, шесть фургонов. Там уже стоял около «студебеккера» черный «крайслер» и фургончик из Порт-Холли.

Другой фургон носил название «Склад Вирджила».

— Почему, к дьяволу, я не подумал, что этот тип мог использовать свое собственное имя? — Дон поднялся по лестнице до двери, остановился около нее, прислушался, но ничего не услышал.

Вероятно, трое мужчин находились в помещении, которое было ближе к фасаду здания, чтобы иметь возможность наблюдать за подъезжающими, освещая их прожекторами. Так как лестница находилась в глубине здания, комната должна быть метрах в двадцати.

Дон осторожно попробовал нажать на ручку двери. Мог ведь здесь быть и ночной сторож, чтобы наблюдать за малейшими передвижениями. Дон приоткрыл дверь: огромное количество пакетов, коробок, ящиков и где-то вдали — голоса. Он открыл дверь пошире и проскользнул внутрь, потом бесшумно закрыл за собой дверь.

Этот этаж был менее освещен, чем нижний: голая лампочка на длинном шнуре свисала с потолка по другую сторону пирамиды из обеденных и письменных столов. Слабый свет исходил из окна, едва освещая скопление предметов. Дон прошел чуть вперед. Голоса стали более отчетливыми, но ему удавалось ухватить лишь обрывки фраз. Вирджил расспрашивал Пата. Дон бесшумно приблизился к узкому проходу между нагромождением кроватей, матрацев, буфетов, книжных шкафов. Еще три метра, и он сможет хорошенько все рассмотреть!

Прямо перед ним, в конце прохода, появилась фигура, которая в неясном уличном освещении приняла гротескные формы: широчайшие плечи, огромная голова.

И никакой возможности вернуться назад. Никакой возможности исчезнуть без шума! Дон приблизился на цыпочках с револьвером в руке.

Глава 33

«Прикончи его одним ударом, одним ударом, так как, если ты промахнешься...»

Дон рассчитал движение силуэта и так приноровил свои шаги, чтобы достичь шкафа, которым заканчивался проход, на долю секунды раньше, чем его достигнет тот человек. Когда силуэт принял очертания человеческой фигуры, он схватил револьвер за дуло, поднял его и ударил.

Уже в момент удара Дон узнал свою жертву, но ничего не мог поделать и с ужасом смотрел на падающего человека. Пат упал на руки Дона с закатившимися глазами.

— Боже мой, Пат, я не думал, что это ты. Я бы и пальцем тебя не тронул за все золото мира! — Пат не издал ни единого звука.— Надеюсь, что я не проломил тебе череп.

Человек был совершенно бездвижен. Его надо было побыстрее куда-нибудь спрятать, пока те двое не вышли из комнаты и не поинтересовались, что же случилось с их сообщником. Дон перекинул обмякшее тело через плечо. Нужно было идти нормальным шагом: бандиты могли удивиться, не слыша больше шагов Пата.

Пат отыскал еще один проход между мебелью, ведущий к комнате. Он прошел мимо картонных коробок в метр высотой, помеченных маркой «Амблетт». Вероятно, это была тара для мебели. Позади них возвышались ковры, один на другом, как поленница дров. Этикетки с маркой «Амблетт» еще валялись среди обрывков упаковочной бумаги.

Огромный буфет стоял между зеркальным шкафом розового дерева и секретером. Дон открыл его: там мог поместиться человек не очень большого роста.

— Тебе здесь будет неплохо, мой бедный Пат, здесь ты не получишь кое-что похуже, например пулю в голову. А мне бы только поскорее найти Сибиллу!

Он оглядел этаж: здесь было много мест, где они могли ее спрятать. Но судя по тому, что ему рассказала сегодня Мавис, днем Сиб подводили к телефону, следовательно, она должна находиться где-то рядом с кабинетом, где установлен телефон. Дон устремился по проходу между монгольскими вазами, такими высокими, что были ему по плечо, и внезапно в четырех или пяти метрах смог увидеть половину внутренности кабинета. Вирджил комфортабельно развалился во вращающемся кресле. В зубах у него была сигара.

— К тому времени, как вернется Пат со своими сказками, нужно закончить дело,— сказал он.

— Хотелось бы знать, когда вы с ним разберетесь,— в голосе Ларри слышалось нетерпение.

— Я считал, что у вас есть немного мозгов, но вы, кажется, не можете понять, что требуется определенное время, чтобы увезти товар.

— Я это хорошо знаю, но спектакль окончен, в противном случае вы не собирались бы улететь сегодня ночью. Я не хочу остаться с этой курочкой на руках.

— Ну, и Пат будет ее сторожить, когда он приедет сюда,— небрежным тоном ответил Вирджил.— Посмотрим, что из этого выйдет.

— У меня нет доверия к этому' придурку.

— Пожалуй, я с вами согласен. Хорошо, теперь подытожим наши дела.— Молодой Дориад перешел на шепот.

Дону очень хотелось ворваться в кабинет и с револьвером поиграть в ковбои. Но если несчастная Сиб где-то здесь, она может дорого поплатиться за это. Правда, казалось, что она получит пулю при любых обстоятельствах.

— И я вам обещаю еще две тысячи долларов сверх всего, когда будет закончено последнее дело,— сказал Вирджил.

— Нужно свистнуть, чтобы они пришли, когда вы будете в Буэнос-Айресе?

— Чек приготовлен для вас ДО востребования. Вы хорошо сделаете, если используете его для небольшой прогулки за границу... Почему не возвращается этот болван?

Дон заметил дверь в глубине кабинета. Туалет? Дверь была заперта на ключ, торчащий снаружи.

Ларри и Вирджил вместе вышли в помещение склада. Дону очень хотелось броситься на них, больше ничего не дожидаясь. Но что произойдет, если они одолеют его в драке?

«Буду придерживаться плана: прежде всего надо спасти Сиб, а уж потом я разделаюсь с этими подонками».

Крадучись он подошел к запертой двери. У него было очень мало времени до того момента, как оба мошенника, обеспокоенные отсутствием Пата, начнут прочесывать помещение с оружием в руках.

Дверь отворилась — это была туалетная комната. Сиб сидела на полу около унитаза с подогнутыми коленями. Руки ее были связаны за спиной, щиколотки тоже связаны струнами от рояля. Если бы не та же одежда, что и тогда, когда она вышла из магазина вместе с Эстелл Брюгер, и не ее блестящие волосы, Дон не узнал бы ее. Двумя липкими лентами были заклеены ее глаза и рот.

Она быстро повернула голову, и Дон понял, что она узнала его шаги. Он нагнулся и поцеловал ее в кончик носа. Она задрожала. Он осторожно закрыл дверь и стал подле нее на колени, чтобы развязать ей руки. Если ему удастся освободить ей руки, то ноги она и сама сумеет развязать.

— Еще не все потеряно,— сказал он, спокойно распутывая проволоку.— Мне, возможно, придется выйти и стрельнуть в этих мерзавцев, если они что-нибудь заподозрят.

Ему удалось освободить ей руки.

— Теперь держитесь,— сказал он,— я сорву эту гадость с ваших глаз, это будет больно.—Он резко рванул за пластырь, и он с громким треском оторвался от нежной, такой чувствительной кожи век.— Теперь рот. Я знаю, что вам очень больно, девочка.

Она неловким жестом подняла руку, и Дон подумал, что она хочет попросить его действовать осторожнее. Слезы катились у нее из глаз. Он отстранил руку молодой женщины, но она снова вытянула ее и ударила его по лицу.

— Она не тебя бьет, дурак, она указывает тебе на что-то позади тебя!

Не успев даже повернуться, i>H услышал торжествующий смех Вирджила. Дон уже не мог взять револьвер, который положил на пол подле Сиб.

Глава 34

Оторвав пластырь с губ Сибиллы, он повернулся к убийце.

— Дон! — завопила она. В ее голосе слышался ужас.

— Осторожнее, девочка.— Дон протянул руку и погладил лицо, на котором пластыри оставили кровавые следы.— Этот джентльмен сразу меня не убьет, сперва он задаст мне несколько вопросов.— Он медленно поднялся.

— Он прав, дорогая.— Дориад восхищенно рассмеялся.— Мне страшно любопытно узнать, как он смог сюда проникнуть.

Дон протянул Сибилле руку.

— Возможно, нам удастся удачнее выйти отсюда, чем мы сюда вошли, малютка. Но еще несколько минут делайте то, что они вам скажут.

— Толкните револьвер вот сюда, Канди,— приказал Дориад.— Скрестите руки и оставайтесь так.

Сибилла повисла на руке Дона.

— Теперь, когда вы здесь, я спокойна, они могут делать, что хотят.

Дон осторожно освободился от ее руки и толкнул револьвер на указанное место.

— Возможно, этот джентльмен изменит свои намерения, когда услышит то, что я ему скажу. Будьте мужественны, Сиб.

Она больше ничего не сказала, но Дон был рад увидеть в ее глазах не только страх, но и гнев. Возможно, ей понадобится гнев как стимулятор.

Дориад заставил его выйти из туалетной и закрыл дверь перед носом Сиб.

— Недавно мне сказали, что ваше красноречие способно сокрушить стены,— теперь настал момент доказать это.

— Я не думал, что Соул Нурсел способен сделать мне такой комплимент.— Дон прошел в кабинет, подталкиваемый дулом револьвера.

— Вам известна вся история Соула? Садитесь в кресло и выпрямитесь.

— Не полностью,— возразил детектив спокойным ' тоном.— В моей цепи не хватает звеньев, но все же их достаточно, чтобы представить себе все дело в основных чертах. Вы найдете это описание в кармане моего пиджака, если дадите себе труд заглянуть туда.

«Я выложил ему свой козырь... заинтересуется ли он?»

Дориад подошел к нему со спины, прижал дуло к затылку Дона и, протянув руку, вытащил из его внутреннего кармана копию рапорта, из которого прочел несколько строчек.

— Жаль, что не вы были со мной вместо этих двух мокрых куриц.— Казалось, Дориад говорит совершенно серьезно.— А где подлинник этого интересного документа?

— По другую сторону стены.

Дориад расхохотался.

— Сожалею, что все произошло именно так: вы оригинальный тип, и мне бы хотелось узнать вас получше.

— Моя единственная оригинальная черта — это желание получше узнать людей даже тогда, когда мне не нравятся их лица или то, что они делают. А если я правильно понял, вас интересуют только те люди, которые могут быть вам полезны. («Чем глубже ты вобьешь ему это в голову прежде, чем появится Ларри, тем будет лучше. Старайся, старина Дон!») А с этой точки зрения я для вас самый интересный человек в мире.

— Вот как? Мне кажется, вы собираетесь предложить мне выпустить вас отсюда на собственных ногах, а не вынести в ящике.

— Безусловно. Но это предложение не столь приятно, если вы, конечно, не потеряли надежду остаться в этой юдоли печали.

— Вирджил! — Ларри кричал с верхнего этажа.— Я нигде не могу найти этого болвана!

— Ладно, это неважно, я нашел взамен другого. Может быть, он и скажет нам, где находится Пат.

Ларри скривился, увидев Дона.

— Так вот каким образом Пат свел с ним счеты! — Он обнажил зубы в ледяном оскале.— Он в самом деле бросил вас в реку! Когда вы попадете туда в следующий раз, вы будете вместе с товарищем, привязанным к вашей шее.

Он выбросил вперед руку к глазам Дона — указательный и большой пальцы. С револьвером, прижатым к затылку, Дон не смел следовать естественным рефлексам и отвести голову в сторону. Он лишь немного наклонился, чтобы удар пришелся по лбу, и одновременно сильно двинул Ларри ногой в низ живота.

Нусси выплюнул ругательства. Дориад усмехнулся.

— Вы заслужили это. Оставьте его в покое. Вам не хватает сообразительности, чтобы понять, когда можно применять методы шпаны, а когда нужно быть дипломатом, чтобы заставить противника заговорить.

Ларри массировал живот, его взгляд был устрашающим.

— Я ему покажу дипломатию, когда пристрелю.

— Садитесь и наблюдайте за дверью, чтобы помешать этому доброму Татей сыграть с нами дурную шутку,— сказал Дориад повелительно.— Теперь мы вдвоем, Канди. Как вам удалось уговорить Пата впустить вас сюда?

— Я объяснил ему, что такое жизнь.— Дон вытер кровь, которая текла из царапины, оставленной на лбу ногтем Ларри.— Через несколько. часов вы будете под замком. Прочтите весь мой рапорт, и вы поймете, что я хочу этим сказать.

—- Если мне осталось так мало времени находиться на свободе,— ответил Дориад,— я не стану тратить его на чтение ваших глупостей.

Смех Ларри поддержал его.

— Он не рискнул бы сунуть сюда нос, если бы не предупредил полицию,— сказал Ларри.— Говорю вам, надо покончить с делом и бежать отсюда.

— И оставить Пату весь куш, а? — саркастическим тоном спросил Вирджил.

— Не спорьте,— вмешался Дон.— Я не предупредил фликов, и у меня были для этого веские основания. Я рискнул исключительно ради того, чтобы вытащить мисс Форд из того ужасного положения, в которое она попала по моей вине. И для того, чтобы мне это удалось, я должен был чем-то пожертвовать.

— И. что это? — спросил Дориад.

— Это шанс для вас избежать наказания.— Дон пожал плечами.— Мне кажется, вы считаете, будто легко, сможете выйти из игры. Но если вы внимательно просмотрите мой рапорт руководству «Амблетт», то поймете, что самолет в Буэнос-Айрес отойдет без вас и что все остальные пути для вас тоже отрезаны.

— А вы можете открыть для нас дверь наружу?

— Не для «нас» — только для вас, Дориад. Я не гарантирую выхода никому другому.

Ларри стал ругаться последними словами.

— Для вас я приготовил выход, он у меня в руках. И я не верю, чтобы был какой-нибудь другой путь к отступлению.

— Но ведь не думаете же вы в самом деле, что я могу купить себе свободу, пожертвовав товарищами?— пробормотал Вирджил.

— У вас нет никого, кто достоин называться этим словом. У вас есть лишь банда сообщников, которые при всех обстоятельствах ответят за свои преступления. Они все предадут вас, как Пат, если представится возможность выпутаться...

Ларри стукнул его рукояткой револьвера. Дон наклонил голову, но тем не менее удар пришелся по уху. Дориад схватил руку Нусси и вывернул так, что тот упал на колени подле стола.

— Я хочу послушать, что скажет этот тип. Понятно?

— Никто не смеет обзывать меня предателем...

— А я могу называть вас, как хочу. Заткнитесь. Продолжайте, Канди.

— Вы видели старую гравюру, которая называется «Жертва»? — спросил детектив.—. Она изображает тройку, впряженную в сани.

— С волками, которые бегут следом?

— Именно так. Лошадям не удается уйти от погони, женщина, сидящая в санях, бросает волкам сверток. Она приносит жертву, чтобы задержать погоню и спасти ездоков. И все на свете верят, что в свертке находится младенец, а на самом деле это всего лишь поросенок... У вас есть немало поросят, которых вы можете бросить волкам.

Обезумевший от ярости Нусси опять выругался.

— Вы слышите, что думает мой друг о вашем предложении? — спросил Дориад.

Дон пожал плечами.

— Какое имеет значение, что он думает! Он и Пат виновны в ограблении и, может быть, в преступном сговоре с другими мошенниками. А вас ждет электрический стул. Бросьте их на съедение полиции,— флики займутся расследованием ограблений, а вы за это время исчезнете. Я же подброшу им виновного в этих убийствах, как только мисс Форд будет вне опасности.

— А кто будет козлом отпущения?

Дон ткнул пальцем во вторую пуговицу своего плаща. Он указывал на себя.

Глава 35

Ларри не мог больше сдерживать себя.

— Вирджил,— заорал он,— вы просто сошли с ума. Этот магазинный флик не пришел бы сюда, если бы не предупредил полицию.

Дон отрицательно покачал головой.

— Я бы зря рисковал, идя сюда, если бы сделал это. Вы не освободили бы мисс Форд.

— Он играет вашей головой, Вирджил.— Голос Ларри дрожал от ярости.— Он выгадывает время, чтобы дать полиции возможность успеть сюда. Если вы его не прикончите, это сделаю я, черт возьми! — Он ткнул револьвер Дону в бок.

Дориад проговорил отсутствующим голосом, как будто был где-то далеко отсюда:

— Я слышу, что внизу открылась какая-то крышка, Ларри, или, возможно, буфетная дверца. Пойдите посмотрите, не крысы ли это.

Нусси злобно окинул взглядом Дона и вышел из кабинета.

— Я думаю, вы согласитесь со мной, Дориад, что эти типы очень ненадежны.

— Я ни на что не дал согласия, Канди.

— Это случится, когда вы поймете, как легко взвалить все преступления на мою голову.

— Я вас слушаю.

«По-видимому, ты всегда все слушаешь, дружок. Ты, вероятно, слышал удар моей рукоятки по черепу Пата, а также ты услышал легкий шум открывающейся двери в туалет».

— С очень небольшим старанием вы могли бы переложить все ваши преступления на спину Нурсела, что, должен признаться, меня бы вполне устроило. Но полиция тщательно расследовала дело Бетти Виллер и выяснила, что она жила с вами под именем миссис Паркер. Полиции также известно, что я был в той квартире, и двое фликов в штатском приходили в отель задать мне несколько вопросов. Это должно быть вам интересно. Вы ликвидировали девицу Виллер, потому что боялись, что. она выдаст вас, раскрыв ваши мошенничества. Если заставить фликов поверить, что я был вашим сообщником в «Амблетт», они поймут, что у меня были мотивы, чтобы убить Бетти. Особенно после того, как они узнали, что я ходил на ваше маленькое кладбище в Порт-Холли. Кроме того, до настоящего момента полиция Мэриленда еще не добралась до вас как до подозреваемого в преступлении.

— Вам следовало бы быть адвокатом, а не детективом.

— Спасибо. Если бы я был вашим; адвокатом, то информировал бы вас, что невозможно будет скрыть ваши отношения с девицей Эстелл Брюгер, но я сказал бы вам, что лучший путь защиты для вас — придерживаться доказуемых фактов, которые свидетельствуют о моих отношениях с этой девушкой. Ее поймали в магазине и привели в мой кабинет, ее заподозрили в соучастии в крупных ограблениях. Представьте себе, что я замешан в этом деле вместо Нурсела или кого-то другого: вы думаете, я дал бы ей открыть рот? Вы думаете, будет трудно заставить суд проглотить версию, что я последовал за ней к мисс Форд (а это засвидетельствует привратник) и что это я разбил ей череп, чтобы заткнуть пасть?

— Ваша версия не продержится и пяти минут, если я дам убежать вашей рыжей девушке и ей захочется поговорить.

— Мисс Форд не сможет отрицать, что я дал распоряжения Мартину Лонгу, которые привели к потере фургона, и что меня нашли внутри фургона, и что потом я ускользнул от фликов из госпиталя. Но кроме того, я обещаю, что она не заговорит;

— Вы, вероятно, считаете меня болваном, раз я слушаю ваши небылицы. Но я не настолько глуп, чтобы не понять, что ее ничто не заставит молчать, как только она окажется на свободе.

— Тем не менее это правда, и я вам скажу, почему.

Она не заговорит по той же причине, которая помещала мне сегодня вечером привести сюда фликов. Самое важное для меня — спасти мисс Форд, а не схватить вас. Совершенно так же и она останется в бездействии, желая, чтобы я остался в живых, по крайней мере, я на это надеюсь. И для нее это будет важнее того, чтобы вас схватили.

—. Очаровательно, но не убедительно. Как вы можете стать козлом отпущения, если боролись против грабителей?

— Существуют миллионы причин, по которым я хочу жить, можете быть в этом уверены. Но я согласен расстаться с жизнью ради того, что дороже ее. Мисс Форд будет знать, что я жив, хоть и в тюрьме, и это может длиться достаточно долго. За это время вы устроитесь в одном из уголков Южной Америки, где не требуют выдачи преступников из США. И наша сделка будет ненапрасной.

Дориад смял листки рапорта.

— Если вас послушать, все это почти реально. А рапорт?

— Оригинал еще не передан адресату, и он не будет отдан, если мисс Форд сможет повидать того, у кого он хранится. Она пришлет вам его по почте: это будет ее часть выкупа.

Дориад щелкнул пальцами.

— Я попаду прямо в ловушку, я чувствую, что где-то должна быть ловушка! Чтобы такой башковитый тип, как вы, стал рисковать жизнью ради юбки — это ни в какие ворота не лезет!

— А ведь не одна девушка рискнула жизнью ради вас!

— Это не одно и то же. Риск всегда привлекателен для женщин в отношениях... скажем, сентиментальных... У кого хранится оригинал рапорта?

— Я скажу мисс Форд, как получить, его. («Нельзя рисковать шкурой Мартина!»)

— Пошли!

— Вы дадите ей уйти?

— Это не входило в мои планы, но я не вижу другой возможности.— Убийца направился к туалетной комнате.— Незачем открывать дверь, она может слушать и через нее.

«Вряд ли он выполнит свое обещание,— подумал Дон,— но я должен рискнуть».

Он остановился перед дверью, Дориад стал поблизости.

— Сиб?

— Да, Дон.— У нее перехватывало горло, как будто она плакала.

— Мы договорились. Перед тем как прийти сюда,' я напечатал небольшой рапорт. Оригинал находится в надежных руках, но мистер Дориад смог прочесть копию, Он будет счастлив, если вы отправитесь за Оригиналом и пришлете его сюда по почте.

— А где он, Дон?

— Вы помните воровку сумочек, которую задержали пятнадцать дней назад? Я вам сказал, что она корчит из себя Бэт Девис... Вы помните имя этой девушки, настоящее имя?

— Да, я помню.

— Один из служащих «Амблетт» носит ту же фамилию... вы понимаете, кого я имею в виду? Пойдите к нему, попросите у него письмо, которое я ему оставил, и пошлите сюда — мистеру Дориаду на «Склад Вирджила».

: — Я поняла. А что я должна сделать потом?

— Больше ничего. Не ходите в «Амблетт» и ничего не говорите ни полиции, нй журналистам.

— А вы?

— Я на некоторое время останусь с мистером Дориадом.

— Вы хотите сказать... заложником?

— Я не думаю, чтобы это долго продолжалось.— Как в эти последние секунды сказать, что он чувствует к ней? — Я сожалею, но должен отложить на потом все, что мы должны сказать друг другу. Есть одна вещь, о которой я давно хотел сказать вам, и вы догадываетесь, что это..-.

— Дон! Они убьют вас! Я не хочу уходить и оставлять вас здесь.

— Нет, Сибилла, вы сделаете то, что я вам сказал. Я рассчитываю на вас, не бросайте меня сейчас!

Ответ Сиб заглушили вопли Ларри:

— Этот подонок удрал, Вирджил! За картинами открыто окно, он удрал!

— Ах, так! — произнес Дориад.— Это многое меняет, Ларри. Проводи Канди до «крайслера», а я немного займусь этой дамой!

Глава 36

Дон погорел! Случайно разбив лицо Татси, он сам привел в действие механизм, грозивший все разрушить. Сделка с Дориадом была почти заключена, но теперь убийца мог подумать, что он сговорился с Патом и тот впустил его на склад, а. сам отправился за помощью. Все предложения Дона выглядели теперь как ловкий маневр, использованный для того, чтобы протянуть время в ожидании подкрепления.

— Идите вперед, живей! — приказал Ларри злобным голосом.— Быстрей, спускайтесь по лестнице или я всажу в вас пулю.

— Мне казалось, ваш патрон ясно объяснил вам, что сейчас не время прибегать к перестрелкам.

— Он передумал, и через полчаса вы на себе испытаете поговорку «лучше поздно, чем никогда».

Дон спускался по лестнице по возможности медленно: нужно было оказаться очень близко от Ларри, чтобы попытаться броситься на него и отнять револьвер. Ситуация становилась настолько опасной, что Дон предпочел бы получить пулю во время нападения, а не позволить убить себя, когда он сядет в «крайслер». В армии его научили множеству приемов, с помощью которых отнимают оружие у противника, но ни один из них не казался ему реальным: Ларри находился на расстоянии метра, вне пределов досягаемости ударов Дона.

Дон ожидал услышать револьверный выстрел Дори-ада, что послужило бы и для Ларри сигналом к атаке. Но ничего не было слышно. Дориад пытался, вероятно, вырвать у Сиб имя того, у кого хранился рапорт...

Железный щит въездных ворот стал медленно со скрежетом подниматься. Дон дошел до нижней ступеньки лестницы. Он спустился ниже, чем Ларри, и смог заметить фары подъезжающей машины. Автомобиль, залепленный снегом, пересек линию ворот и въехал во двор склада. Кто это был? Полиция? Друзья Дориада?

«Ларри тоже сгорает от нетерпения. Он выпустит тебя из поля зрения, чтобы опознать машину. Действуй!»

Дон повернулся, ударил по револьверу, пытаясь отвести от себя дуло. Выстрел обжег ему правую щеку, наполовину ослепил, но он крепко держал оружие. Ларри попробовал ударить пальцами свободной руки, растопыренными в виде вилки, но Дон отклонил голову и дал ему прямой в челюсть. «Этот выстрел привлечет внимание Дориада, и тот тоже кинется стрелять. Действуй быстрее, Дон». Он обхватил голову Ларри и толкнул его, стараясь сбить с ног. Итальянец ударил его коленом в пах. Они покатились по полу и зацепили бампер «студебеккера». Ларри обхватил лицо Дона, револьвер снова выстрелил. Дуло его было так близко к уху Дона, что тот был оглушен звуком выстрела, но пуля ударилась о цементный пол. Дон последним усилием вырвал у Ларри револьвер, но тот схватил Дона за руки.

Фары машины слепили глаза, и между выстрелами Дон услышал уже совсем близко шум мотора, потом шум открывающейся двери и крики:

— Держитесь, Ларри! — Это был Дориад.

— Осторожнее, машина! — Это была Сиб.

Ларри ударил Дона в подбородок, но он устоял, схватил итальянца и швырнул его головой в цементный пол. Этот раунд был закончен: Ларри больше не двигался.

Дон приподнялся на колени и повернулся. Ужасный удар в голову повалил его лицом к полу. Падая, он различил прекрасные серые брюки и сверкающие ботинки. Это был Нурсел.

— Не убивайте его! — раздался голое Дориада.— До того как он сдохнет, мне нужно задать ему один вопрос.

Шелковый чулок прошел около глаз Дона, и острый каблучок наступил на руку, в которой он держал револьвер. Дон повернулся набок и посмотрел- на женщину, которая стояла над ним.

— Вы всегда приходите вовремя на работу, Мавис...

— Дон...— начал Нурсел, но «Заткнись!», брошенное Дориадом, принудило его замолчать.

Сиб заставили сесть на пол около Ларри. На лице Мавис играла ее обычная улыбка девочки-недотроги.

— Никаких специальных поручений, мистер Канди! — Она направила на него дуло револьвера, которым до этого момента угрожала Нурселу.

— Скажите что-нибудь о змее,— пробормотала Сиб.

— С удовольствием! — Мавис утвердительно кивнула головой.— Я тоже работала на Люмана, и возможно... ну, словом, отнюдь не исключено, что мои рапорты относительно мистера Канди немного подмочили репутацию этого милого человека.

Смех Дориада прозвучал саркастически.

— Ваши рапорты на него! Подождите немножко, и вы услышите его рапорты на вас!

— Вы хотите сказать, что он подозревал меня? Соул должен был...

— Соул мне никогда ничего не говорил.— Дон сел. Он пытался сообразить, какой ему следует придерживаться тактики.

Дориад опять рассмеялся.

— Это правда, Мавис. Канди обнаружил это сам. Послушайте, я прочту вам отрывок рапорта, который он послал в «Амблетт».

Нурсел задрожал.

— Вирджил, я пришел сюда...

— Если ты пришел,— оборвала его Мавис, потрясая маленьким револьвером, который прижала к уху Дона,— то лишь потому, что я тебя заставила. Ты собирался известить полицию, а? Если уже не сделал это до того, как я пришла в твой кабинет. Грязный маленький хорек, не понимаю, как я могла выносить тебя так долго!

Нурсел не ответил. Сибилла тихим голосом что-то бормотала, возможно, молитву. Дориад поднес к свету рапорт Дона и начал читать насмешливым голосом:

«... я сделал ошибку, не задержав отправку товара Фрейховеру, и недооценил опасность, которая угрожала водителю фургона мистеру Лонгу. К этому моменту я обнаружил лишь одно обстоятельство: Нурсел был сообщником грабителей, так как никто другой не мог послать заказ на изготовление фальшивых кредитных карточек. Но было также очевидно, что еще один служащий «Амблетт» сообщает сведения, позволяющие банде заранее знать наши намерения. После убийства Эстелл Брюгер я записал как подозреваемого номер один единственного в магазине человека, который знал, куда отведет мисс Брюгер Сибилла Форд,— мою секретаршу»!

Мавис вульгарно хихикнула.

— Держу пари, что он приходил в мою спальню ночью подглядеть, что это мы там делаем с тобой, милый Соул!

— Подождите еще немного,— приказал Дориад,— есть еще и похлеще... «Но полностью я уверился в этом позже, когда меня проследили до квартиры, в которой Дориад жил вместе с Бетти Виллер, потом — с Эстелл Брюгер и — время от времени — безусловно, с Мавис Каули...»

Нурсел заворчал.

— Вот как, вы этого не знали? — вежливо изумился Дориад.— Тогда послушайте дальше.

«Единственный, кто мог слышать мой разговор с мисс Вайард, телефонисткой универмага, и узнать таким образом, что я пойду на Суттон Плес, опять-таки была моя секретарша. Единственной силой, способной заставить покинуть прекрасную жену и комфортабельный дом такого человека, как Нурсел, жизнь которого в течение сорока лет была безукоризненной,— могло быть только увлечение более молодой женщиной. Это было очевидно, но я долго колебался, прежде чем соединить имена Нурсела и Мавис. Нурсел позволил вовлечь себя в мошенничество, так как нуждался в деньгах, не контролируемых женой, чтобы делать подарки, развлекать свою даму, нанять квартиру и т. п. Возможно, любовница и подсказала ему, как сговориться с бандой Дориада, чтобы получать необходимые деньги».

— В точности так это и произошло,— сказала Мавис.— Очень интересно.

— Очень интересно? — продолжал Дориад.— Посмотрим, останетесь ли вы при своем мнении: «От прямого обвинения этих двух людей меня удерживало то обстоятельство, что я никак не мог поверить, что Соул увлекся такой малообразованной и физически непривлекательной девушкой, как Мавис Каули. Вместе с тем...» Остановитесь, Мавис!

У Мавис был вид взбесившегося зверя: зубы ее обнажились, глаза вылезли из орбит.

— Вы не могли меня затащить в койку, подонок, поэтому и написали такую гадость!

Она прижала револьвер к груди Дона и выстрелила.

Глава 37

Страшная боль наполнила плечо Дона, но он не двинулся, устремив взгляд на дымок, выходящий из посеребренного дула. Ему говорили, что в первый момент пули не причиняют боли. Страшное вранье — жжет, как огнем!

Дориад хлестнул Мавис по лицу, но она не обратила на это внимания, злобный взгляд ее не отрывался от Дона.

— Я в. отчаянии, Дон, в отчаянии,— несчастным голосом бормотал Нурсел.

Дориад схватил секретаршу за горло!

— Вы что, сошли с ума? Как я смогу получить подлинник рапорта, если вы проделываете такие штучки!

— Я получу его,— вопила она , диким голосом.— Я покажу ему «физически непривлекательная»!

— Займитесь своим дружком,— приказал Дориад.— Если вы хотите поупражняться в стрельбе, воспользуйтесь им в качестве мишени. Мне нужно получить у Канди сведения, и нельзя терять время.

Он приблизился к Канди.

— Послушайте, Канди, вы симпатизируете мисс Форд?

— Я никогда не говорил, что она физически непривлекательна.

Мавис издала пронзительный крик. Дориад снова дал ей пощечину и стал между ней и Доном.

— У вас есть тридцать секунд, чтобы сказать, где находится рапорт. Через тридцать секунд я начну обрабатывать' вашу рыжую, а вы будете смотреть, как ее убивают.

— Ничего не говорите ему, Дон.— Сибилла плакала.— Они все равно убьют нас обоих. Ничего не говорите.

Силы покидали Дона: большая потеря крови мутила рассудок. Ему показалось, что на снегу появилась какая-то тень. Вероятно, это была иллюзия, вызванная пеленой, которая сгущалась вокруг него.

— Тридцать секунд истекают,— заявил Дориад и направил револьвер на Сибиллу. По другую сторону двери Дон заметил Пата.

— Я скажу вам, Дориад.

Револьвер, который убийца покачивал в руке, был отверпут от Сибиллы.

— Я слушаю! — закричал Дориад. Дон кинулся к нему в долгом броске, так как убийца был от него в полутора или двух метрах.

— Пат! — закричал Дон одновременно с прыжком.

Позади них раздался выстрел. Дон схватил руку Дориада, увидел, как поднялось дуло револьвера, и услышал выстрел. Дориад повалился на него. Кровь хлынула из головы мерзавца и обрызгала лицо Дона. Пат что-то кричал, Пат, которому Дон вернул оружие, прыгал на месте, как одержимый, и направлял дуло на Мавис Каули.

Наконец Дон освободился от трупа Дориада и повернулся — страшно медленно, как в замедленном фильме: силы почти оставили его.

Нурсел находился рядом с Мавис, которую он, казалось, нежно обнимал. Одна рука обнимала ее плечи, другая была на талии. Сама она уткнулась лицом в шею любовнику, которую злобно кусала. Раздался новый выстрел, и они вместе повалились, на землю.

— Ты сделал то, что следовало, Пат. Ты пришел как раз вовремя, должен тебе сказать. Отличный выстрел, точный прицел.— Дон дотронулся до трупа Дориада, а Пат склонился над неподвижным Ларри Нусси.

— Я боялся, что мне так и не удастся войти сюда. Я с полчаса болтался снаружи, пока открыли эту дверь.

— Ты не мог выбрать более подходящий момент для появления.

— Эта девушка меня увидела раньше, чем вы.

— Да,— сказала Сиб,— и я чуть не завопила, я думала, что вы с ними.

Теперь Сибиллу била нервная дрожь. Шатаясь, она приблизилась к Дону.

— У вас сильное кровотечение.

— Это только царапина. Не обращайте внимания. Именно так и надо говорить, когда чувствуешь, что теряешь сознание...

— Не падайте в обморок, Дон...

— Только не удивляйтесь,— прошептал он,— если я...

— Сирены! — завопил Пат.— Слушайте!

Сиб указала подбородком на неподвижную пару, одновременно нашедшую смерть.

— Бедный Соул, он вызвал полицию... Она была права.

— Не так,— голос Дона был лишь вздохом.— Она была неправа, совершенно неправа. Соул не был в заговоре. Помните об этом. Он пришел сюда вместе со мной, на нашей стороне, понимаете?

Сиб обняла его:

— Дон, не теряйте сознания, полиция будет здесь с минуты на минуту!

Он открыл глаза и несколько секунд смотрел на нее.

— Если бы я знал, что все кончится так, я давно всадил бы себе пулю в плечо, Сиб, дорогая...

Глава 38

Белизна стен, белая полированная мебель, покрывала, все это немного напоминало госпиталь в Мэриленде, но клиника, в которой находился Дон, имела и большое преимущество: на краю кровати сидела Сиб и держала его руку. В другой руке ее была газета.

— Это все-таки ужасно, Дон, они расточают Нурселу столько же похвал, сколько и вам.

— Не ужасно, а превосходно. Миссис Нурсел получит пенсию от «Амблетт» и сможет хорошо воспитать своих детей.

— Всем стало хорошо, только не вам. Вы добились всего этого ценой переломанных костей и большой потери крови.

— Татси предлагал свою кровь, не забудьте вписать его в свою золотую книгу, Сиб.

— Он попадет в тюрьму?

— Необязательно. Если,адвокаты «Амблетт» уговорят Ларри признать себя виновным в краже и в соучастии в мошенничестве, Пат сможет выкрутиться. В противном случае он рискует получить двадцать пять лет или пожизненное заключение как соучастник убийства Эстелл Брюгер. Он вынес ее тело из вашей квартиры в бельевой корзине, прикрытой покрывалом. Но я надеюсь, что Ларри будет благоразумен. Я разговаривал с его сестрой по телефону, и сейчас она объясняет ему в тюрьме, что к чему.

— Вы говорили, что и другие люди работали на Дориада.

— Да, один продавец, но я еще не знаю, насколько хорошо он знал их дела. Девушка, которая сделала вид, что узнала в Ларри племянника Фрейховера, возможно, никогда и не будет найдена, так же, как и сопровождавшая ее старая дама. Вирджил повсюду подбирал себе девушек.

Сиб сделала гримасу.

— Я не могу этого понять, никогда я не видела столь отвратительного человека.

— Вы никогда не курили с ним Марихуану, не болтались с ним по ночным заведениям. Это там он подбирал себе подружек. И для подобного рода девиц это был замечательный парень: алкоголь, наркотики, развлече- . ния, большая игра. И он умел шикарно себя подать. Ворти сказал мне, что он был просто гением в переоборудовании старых домов и в меблировке.

— Но почему тогда он бросился в такие аферы?

— Старый Дориад знал нрав своего сына и держал его подальше от своей постоянной клиентуры. Он поручил ему руководить только перестройками, покрасками, не приносящими хорошего дохода. Вирджил — хищник по натуре — хотел получать много больше, поэтому он и решил захватить товар, который принесет ему большие деньги.

Сиб удивилась, как же Дориад узнавал точные даты отсутствия богатых клиентов в их поместьях.

— Из болтовни людей, которые шатаются по шикарным ночным заведениям. Большинство из этой публики никогда ничего не делает, прожигает жизнь и вертится вокруг людей, которые богаче их.

— Но ведь не в ночном же заведении встретился он с Мавис Каули?

—- Нет? Вы не представляете, с какой охотой стремятся туда так называемые порядочные девушки. Троффит сказал мне, что ее квартира была шикарнее, чем у голливудской кинозвезды. У нее, например, было множество вечерних платьев, что стоило Соулу многих недель работы.

— И тем не менее она убила этого беднягу.

— Со второй попытки. Мне никогда не удастся доказать это, но я почти уверен, что это она пыталась столкнуть его под колеса грузовика на Пятой авеню. Как раз перед этим я сказал ей, что пойду с ним завтракать. Она знала, что я сунул нос в это дело с фальшивыми кредитными карточками, и могла испугаться, что, объятый паникой, Соул расколется.

— А до этого вы Нурсела не подозревали?

— Это была скорее смутная догадка, чем определенное подозрение. Мы вместе отправились завтракать сразу же после того, как я нашел в вашем шкафу труп Эстелл Брюгер. И странное дело: он предложил мне позавтракать в другом месте, не в обычном, а в «Старом Гандельберге». Когда Пат проследил меня до квартиры, в которой Дориад — Паркер жил со своими любовницами, я понял: Нурсел повел меня в «Старый Гандельберг», чтобы показать типу из банды и тот Мог узнать меня при следующей встрече.

— Но почему он не мог сделать этого в «Белой Линде»?

— Если это Пата послали посмотреть на клиента, сидящего напротив Нурсела, он выделялся бы, как белая ворона, среди посетителей «Белой Линды». А в «Старом Гандельберге», наоборот, он не рисковал быть замеченным, так как там есть бар и люди поэтому постоянно входят и выходят.

— Отныне я буду звать вас Шерлоком Холмсом.

— Называйте меня идиотом, это будет точнее. Я настолько все перепутал в Порт-Холли, что уже почти поверил, будто это вас Дориад собирается увезти в Южную Америку, а не мою очаровательную секретаршу.

— Если я отправлюсь в отпуск, надеюсь, что моим компаньоном будет кто-нибудь .приятнее, чем Вирджил Дориад.

— Я очень боюсь, что те две недели отдыха, которые врач предписал мне для поправки здоровья, Боб Штолц будет считать отпускными.

— Если вам не дадут еще двухнедельный отпуск и премию, остается только уйти из «Амблетт».

— Премию? — улыбаясь, повторил Дон.— Вот моя премия, в руке.— Он нежно привлек к себе девушку, й она приложила палец к его губам.

-— Вам нужно хорошенько обдумать свое решение, пока вы еще не утратили иллюзий относительно меня, мистер Канди.

Content

Bestseller
ОХОТНИК ЗА ПРИДАНЫМ
Ч. Сельцер
В. Спэнн
С. Дин

Чарльз Олден Сельцер Хозяин «Лэйзи Уай»

Кэлюмет Марстон возвращается домой

Бетти встречается с наследником

У Кэлюмета появляется опекун

Кэлюмет принимает правила игры

Первый урок Кэлюмету

Боб теряет друга

Страница из прошлого Джеймса Марстона

Толкетский идол не приносит счастья

Кэлюмет получает первое поручение

Кэлюмет заводит новое знакомство

Кэлюмет делает первые успехи

Калюмет делает попытку к примирению

Подозрение падает на Бетти

Кэлюмет начинает ревновать

Встреча в «Красной собаке»

Кэлюмет попадает в засаду

Чувства Кэлюмета меняются

Еще один шаг к примирению

Кэлюмет выигрывает еще одну схватку

Бетти говорит открыто

Кэлюмет приходит прощаться

Последний визит Нила Таггарта

На алтарь племени толкетов

Велдон Спэнн Охотник за приданым

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

Спенсер Дин Алчные пальцы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38