Александр Логинов

ВЕЛИКОЕ ШЕВОШЕ

Глава 1

Аркадий Петрович зажмурился от яркой вспышки, разорвавшей мозг на маленькие частицы, и на волне этой адской боли стремительно взлетел на вершину блаженства. Не передаваемые чувства давно забытого оргазма высокими могучими волнами накатывали на него, поднимая все выше и выше. И на самом пике наслаждения, он остановился, замерев от счастья, отбросив назад вихрастую голову.

— Ррррр-аааааа, — победным кличем первобытного самца совершенно дикие звуки непроизвольно вырвались из его глотки.

Аркадий, продолжая крепко сжимать сильными руками чью-то мягкую плоть, склонил голову, скользнув быстрым взглядом по обнаженной спине, а затем плотоядно уставился на крепкую женскую задницу.

Яркая вспышка вновь повторилась. Он стал заваливаться на бок и падая на пол спиной на ковер, устилавший пол у подножия высокой кровати под балдахином и с высокими резными спинками. Когда Аркаша пришел в себя, он потерял дар речи от удивления. Его огромных размеров член продолжал победно возвышаться в зарослях курчавых, темно-рыжих волос. Он совсем не походил на тот маленький и коротенький отросток, который Аркаша привык видеть в зеркале, так как обильное возлияние слабоалкогольного напитка, а проще говоря, пива, совсем испортило его фигуру, украсив ее огромным далеко выпирающим животом. Собственно, Аркаша давно уже использовал свой агрегат только для оправления малой нужды. В остальном же, он довольствовался просмотром порнофильмов, и редким посещением элитного борделя, примерно раз в три-четыре месяца.

— Ты кончил? — хриплый голос девушки, продолжавшей стоять на коленях, заставил его неожиданно вздрогнуть.

— Да! — радостно завопил Аркадий, усердно кивая головой.

— Тогда плати! — жрица любви, пятясь задом, сползла с кровати, повернувшись лицом к клиенту. — С тебя два шиллинга.

— Что так много-то? — заворчал Арканя и осекся. — Какие нафиг шиллинги?

Он резко вскочил на ноги и исторг истошный вопль:

— А-аааааааааа! Мама родная! А-ааааа!

— Больной какой-то, — спокойно прокомментировала его выходку девица и требовательно повторила. — Два шиллинга.

— Получилось! Получилось! Получилось! — Аркаша приплясывая от восторга, не обращал внимания на проститутку, то разглядывая свои сильные, крепкие руки, то ударяя себя в живот кулаком, восторгаясь накаченным прессом.

Девушка осторожно обошла беснующегося клиента и скрылась за невысокой и узкой дверью. Через несколько минут после ее ухода, в комнату вошли двое вышибал. В крепких и сильных руках эти милые люди держали серьезные аргументы — большие дубинки, на концах окованные железом.

— Ну? — прорычал тот, что был слева.

— Сейчас, сейчас, — заторопился Арканя, оглядываясь по сторонам.

Его одежда в беспорядке разбросана по комнате, но пояс с кошелем, аккуратно сложен на лавке. Аркаша замешкался, с удивлением разглядывая маленькие монетки, отливающие серебром. В кошеле их было много, но, сколько их требовалось отсчитать, Арканя просто не знал.

Вдруг, словно открылась потайная дверца в стене и в мозг хлынула нужная информация о денежной системе, возвращая Аркадию Петровичу былую уверенность в себе, и он, не спеша, с достоинством, отсчитал требуемую сумму.

— Еще столько же гони, — неожиданно потребовал второй громила.

— Помилуй бог, за что? — возмутился Аркаша наглым наездом.

— Плати, — судя по его виду, вымогатель не обладал большим словарным запасом, но дубинка, которой он непринужденно поигрывал, играла роль некоего коммуникатора, позволяющего понять, что хочет этот туповатый, но очень сильный человек. Видно было, что ему не терпелось поскорей пустить ее в дело.

— Хорошо, хорошо. Я заплачу, — Аркадий Петрович предпочел не связываться с вымогателями, справедливо полагая, что близкое знакомство с дубинкой не принесет пользы его драгоценному здоровью. Чего, чего, но портить столь прекрасное тело, обладателем которого он стал, пусть на время, Аркадий совсем не желал.

Окончательно рассчитавшись, Аркадий Петрович, оделся в присутствии вышибал, даже не подумавших отвернуться, ради приличия. Эта парочка проводила клиента до самых дверей заведения, на прощание вежливо пожелав ему хорошего вечера.

Покинув бордель, Аркаша бесцельно бродил по удивительному городу, полному контрастов: бросающихся в глаза ярких красок одежд горожан и огромного количества грязи на улицах. Время от времени, с окон вторых этажей, абсолютно без предупреждения, добропорядочная матрона в ярко синем чепце на голове, выплескивала прямо на улицу помои скопившиеся у нее дома. Прохожие, как могли уворачивались от летевших во все стороны брызг, и нужно сказать, у них это почти всегда получалось. После того, как Аркадия пару раз окатили нечистотами, он быстро научился уворачиваться.

Судя по добротной одежде на нем, и присутствию серебра в кошеле, прежний хозяин тела обязан быть вполне обеспеченным человеком. А главное, он должен где-то жить. Аркадий Петрович перестал глазеть по сторонам, спрятавшись в полутемной нише дома, и попытался сосредоточиться, и у него это получилось. Память прежнего владельца тела хранила всю информацию, только доступ к ней открывался волевым усилием. Ноги сами привели на улицу пекарей, где располагался средних размеров двухэтажный каменный дом — его дом.

На его поясе болтался большой железный ключ, и Аркаша воспользовался им, попытавшись открыть дверь. Пару минут возни, и дверь отворилась абсолютно без скрипа. Аркадий вошел внутрь, прихватив с собой ходули на которых он передвигался по городу. Полезная штука — эти ходули, вообще-то, центральные улицы городка оснащены мостовыми, но в большинстве своем улицы просто утопали в грязи, местами доходившей до колена. В дождливую, сырую погоду, ходули оказались полезными, иначе башмаки не выдержали бы испытания сыростью, развалившись через несколько дней.

На первом этаже дома располагалась пекарня, с кладовками. Аркадий, не задерживаясь на осмотр, поднялся по лестнице на второй этаж, в свою спальню. Не снимая башмаков, сняв только шерстяной плащ, он бросился на кровать, с наслаждением широко раскинув руки и ноги. И стал лениво размышлять над тем, как ему быть дальше. Но на ум ничего путнего не шло, кроме вопроса, куда делось сознание прежнего хозяина? Тогда он, постарался воспользоваться его памятью, что бы определить, куда его занесла нелегкая и, главное, в какое время?

Куда — были смутные догадки, он сейчас говорил на языке очень похожем на английский и французский одновременно, еще в его лексиконе имелся богатый запас слов явно из латинского языка.

Створки памяти вновь отворились, и Аркадий Петрович погрузился в чужие воспоминания. Звали его — Робин Джодерел. Профессиональную деятельность он начал очень рано, в 10 лет был отдан отцом в ученичество к мастеру булочнику. Пять долгих лет маленький Робин исполнял роль слуги и мальчика на побегушках. Мастер Джон, его хозяин, не торопился учить мальчишку ремеслу, так как отец Робина скоропостижно скончался, неосторожно промокнув под проливным дождем, а мать мальчика умерла родами через месяц после смерти отца. Новорожденный выжил, но судьба брата мало интересовала Робина. Знал он, что мальчишку отнесли в приют при церкви, но в какой именно из трех действующих приютов, Робин даже не пытался узнать, и вообще воспоминания о родителях почти стерлась из его памяти. Аркадий, как не пытался вспомнить, но так и не смог вспомнить лиц матери и отца Робина.

С четырнадцати лет началось обучение. Серебро, оставленное отцом и вырученное от продажи дома и имущества, позволило оплатить всю сумму за обучение Робина. К тому времени мастер Джон перестал бегать по дешевым борделям, решив обзавестись женой. Ему тогда исполнилось тридцать пять лет. Нормальный возраст для обзаведения семьёй — тридцать пять — сорок лет. Причина столь позднего брака — в меркантильности. Жена в молодости — это дополнительная налоговая нагрузка на семейный бюджет. С появлением жены в доме появляются женские вещи, одежда, посуда и т. д. Некоторые виды налогов платятся, как раз с имущества, списки которого ежегодно уточняются и на их основании выводится налогооблагаемая база. Вот и бегают добропорядочные горожане по борделям. Все прочие довольствуются нищенками или дешевыми девками, на которых смотреть страшно, а не что иное с ними делать. Ляжки у них синюшного вида, тощая задница, лица как у старух, да к тому же почти все они беззубые. Отдаются за медяшку, прямо на улице. Память живо нарисовала нескончаемую вереницу таких женщин, услугами которых пришлось пользоваться самому Робину.

Сразу после свадьбы хозяина, в город пришла Смерть. Торговцы из Кале завезли чуму — черную смерть. Слухи о ней достигли городка еще раньше. Городские власти, как могли, приготовились к эпидемии — город нанял лекарей за очень большую сумму.

Чума пришла неожиданно, ждали ее, ждали, а когда несколько горожан свалились с лихорадкой, в городе началась паника. Звонили колокола, весь народ собрался в главном храме города, где шла служба. Народ истово молился, а потом все разошелся по домам, плотно затворив ставни и запечатав двери.

Так прошло лето. Каждый прожитый день приносил всё новые смерти. Могильщики самоотверженно вывозили тела умерших за городские стены, беспорядочно скидывая трупы в глубокую общую могилу. Но к середине осени, некому стало убирать трупы. Город оказался завален разлагающимися мертвецами.

Робину и его хозяевам сказочно везло — смерть обходила их стороной. Хозяин предусмотрительно запас провиант: хлеба, вина, масла и орехов хватало в избытке. Но однажды утром, Робин почувствовал легкое недомогание, а к полудню, мальчишка прямо-таки весь горел от сильного жара.

Хозяин, не долго думая, вышвырнул больного на улицу — умирать. Робин с большим трудом смог заползти в дом, стоявший по соседству. Хозяева не возражали: мертвые, вообще, очень покладистые люди. Забившись в какую-то каморку, парень потерял сознание. Очнулся он от ужасного холода. Слабая попытка подняться на ноги не увенчалась успехом, Робин испытывал страшную слабость, но упрямо пытался встать на ноги. Он не помнил, как долго он мучился, но инстинкт гнал его на кухню. Добравшись до очага, ему кое-как удалось разжечь огонь. Бросив в котел с кипящей водой нечищеную луковицу и горсть крупы, Робин вновь приложился к кувшину с вином, оставленным на столе покойным хозяином. Вино придало ему силы.

Сварив похлебку, он грыз найденную в корзине краюху заплесневелого пшеничного хлеба, запивая ее горячим бульоном. Насытившись, Робин тут же улегся спать, завернувшись в поднятую с пола шкуру.

На следующий день, подкрепившись остатками вчерашнего супа, он к вечеру чувствовал себя достаточно окрепшим, чтобы вынести на улицу тела мертвых хозяев дома. Еще два дня, и он смог погрузить тела на тачку и, отвез их до соседней улицы. Дальше увозить их не было смысла, обглоданные крысами мертвецы валялись повсюду. Вонь от них стояла непереносимая. Робин обмотал голову куском льняной ткани, закрыв лицо до самых глаз, но это все равно не спасало от терпкого тошнотворного запаха.

Еще через день, парень вновь сделал вылазку на улицу. Почти на ощупь, он пробирался в густом смоге, заменявшим в этом городке воздух. В церкви, на удивление, шла месса. Вот только прихожан в ней — всего с дюжину человек. Живых. Зато мертвые у церкви лежали аккуратными штабелями. Все вперемешку, богатые и бедные, старики и дети.

Робин исступленно молился, после мессы побрел назад. В одном из домов двери стояли настежь открытыми, и, парень решил заглянуть внутрь, в надежде обнаружить съестные припасы. Хозяева дома оказались на месте, худой и длинный Пит Хопкинс, мастер оружейник, лежал на пороге комнаты с разрубленной головой. Повсюду валялись разбросанные вещи. Молодая жена Пита, обнаженная, лежала на кровати с распоротым животом. В доме явно побывали мародеры.

Робина вытошнило. Поднявшись с колен, он предпочел покинуть страшный дом, зачем-то прихватив с собой серебряную ложку, оброненную грабителями.

К вечеру Робину вновь стало плохо, его лихорадило, и ни разведенный огонь в очаге, ни теплые одежды бывших хозяев дома, ни толстое шерстяное одеяло, в которое он закутался с головой, не могли согреть его. Робин приготовился умирать. Шепча слова молитвы, он заснул.

Утром, от лихорадки не осталось и следа, осталась только вялость и сонливость. Робин заставил себя подняться, приготовил горячий луковый суп и поел, обжигаясь, горячим варевом. Потом вволю напился вина, благо его запасы позволяли не экономить и тихо заснул.

Так прошло несколько дней. Лихорадка к вечеру возвращалась. Но с каждым днем, ее приступы становились короче, пока вовсе не прекратились. А за окном уже начиналась зима.

В один из дней, Робин крутил меж пальцев серебряную ложку, подобранную в доме оружейника, и ему вдруг подумалось, что это его шанс разбогатеть. Почти все дома стоят бесхозные, и там, наверняка, сыщется то, чем можно поживиться. Робин страшно боялся, но жадность пересилила страх.

Удача сопутствовала начинающему мародеру. В первом же доме он обнаружил серебро. Не много — фунта полтора, но лиха беда начало. Парень забирал подсвечники, отрезы ткани, шкуры, золотые и серебряные украшения. Постепенно он расширял круг поисков, перестав обращать внимание на вещи, и забирая только золото, серебро, продукты и оружие. В каменном доме рыцаря он разжился железным нагрудником, превосходной кольчугой и кинжалом. Еще он забрал железную каску, и совершенно новый кольчужный авентайл.

Однажды, в своих поисках он добрался до порта. Там, на приколе у пирса, стояли корабли с мертвой командой на борту. Робин тщательно обследовал трюм одного их кораблей, но из всего груза, он взял только несколько тюков дорогих тканей и мешок перца. Разумеется, он тщательно собрал все монеты из единственной на судне каюты, и, не брезгуя, обобрал мертвецов. Робин стал очень богат, одного серебра у него теперь хранилось на пятьдесят фунтов! А еще было золото! Про шелка и другие ткани и говорить нечего, их он собрал столько, что ему хватит на всю оставшуюся жизнь.

Одно плохо, приходилось прятаться от стражи. Не все жители умерли, и не все прятались по домам. Несколько раз Робин нарывался на патруль, и тогда он прятался, бросив добычу. На площади, каждый день, появлялись новые повешенные. Это говорило о том, что власть в городе не исчезла, а грабежи и мародерство, по мере сил и возможностей пресекались.

В своих поисках, парень всегда обходил стороной дом своего хозяина, но однажды, одурманенный вином, он решил наведаться и туда. Дверь долго не открывали, но Робин, стуча колотушкой по закрытой двери, громко выкрикивал свое имя, в надежде, что его впустят. Так продолжалось почти час, Робин собрался было уйти, но вдруг засов заскрипел и дверь приоткрылась. Робин, чувствуя силу, ногой отворил дверь, смело вошел внутрь. Дверь ему открыла жена хозяина. Молодая женщина оказалась больна, у нее был сильный жар, пожиравший ее силы. Слабым голосам она поведала, что после бегства Робина (выкинуть умирать на улицу называется бегством!), ее муж, хозяин Робина, почувствовал легкое недомогание. Утром, он не встал с постели, как обычно, а в полдень, попытавшись встать с кровати, почувствовал такое сильное головокружение, что был вынужден вернуться в кровать. И тут его начала бить дрожь. Молодая женщина сильно испугалась, различив все признаки страшной болезни, но мужественно оставалась все это время рядом с мужем. Оставаясь в сознании, он потребовал священника.

Жена, сотрясаясь от ужаса, вышла на улицу. Повсюду валялись мертвецы. Одна очень красивая женщина брела ей навстречу, еле переставляя ноги. Чума не щадила никого, ни старого, ни малого.

Оставшиеся в живых священники и монахи соседнего монастыря самоотверженно исполняли свой долг. Ни один из них не покинул город, спасая свою жизнь бегством. После исповеди, ее муж попытался сесть, но сразу же зашелся в сильном кашле. Через час он стал задыхаться, испарина покрыла его горячий лоб. Теперь он кашлял кровью, и ее сгустки становились все больше и больше. Потом его вырвало, и он испустил дух.

Еще вчера он был полон сил, а сегодня, к вечеру, скоропостижно скончался. Бубоны в паху и под мышками даже не спели набухнуть. Муж ее умер от чумы, самой быстрой её разновидности.

С тех пор женщина жила одна, боясь даже выходить на улицу.

И тут с Робином что-то случилось. То ли вино тому виной, то ли злость на бессердечного хозяина, выбросившего своего подмастерье умирать на улицу, или же виной тому проснувшаяся жажда мести, но парень неожиданно набросился на беззащитную женщину с кулаками. Она не сопротивлялась, позволив себя изнасиловать. И тут Робин совершил такое, что заставило Аркадия покрыться холодным потом. Парень совершил убийство!

В его воспаленном мозгу возникла картинка изнасилованной жены оружейника, и парень, схватив нож, вонзил холодное железо в горячую плоть, вспарывая живот. Он иступлено наносил удар за ударом… Дикий хохот безумца, зловеще раздавался в пустом доме покойного булочника.

Аркадий очнулся весь в холодном поту. Яйцеголовые, заявившиеся к нему в кабинет, обещали незабываемую экскурсию в прошлое. Да разве такое забудешь? Ему теперь никогда не забыть посмертный взгляд женщины, и ее страдальческую улыбку. Аркадий знал точно, что ему не избавится от страшных, леденящих душу, чужих воспоминаний, и они всю жизнь станут преследовать его. Так с ума можно сойти!

Аркаша потянулся рукой к оловянному стакану, заранее наполненному до самых краев красным вином из Бордо. Расплескивая рубиновые капли на покрывало, он осушил бокал двумя большими жадными глотками. Откинувшись на подушку, он вновь прикрыл глаза, впадая в полузабытье, пустой бокал выскочил из руки, с глухим звуком закатившись под кровать.

С наступлением зимы — чума отступила. Жизнь постепенно возвращалась в город, где погибли более две трети его граждан. Карантин продлился еще месяц и 24 декабря ворота города, наконец, отворились, а черное полотнище на высокой башне спустили.

Робин, в виду отсутствия наследников у хозяина, вступил в наследство его имуществом и стал мастером. Он за бесценок выкупил у города соседний дом с мастерской, и так же взял себе ученика. Отец ребенка заплатил хорошую сумму за учение, а ел мальчишка, столь мало, что большая часть этой суммы досталась Робину практически даром. Через два года, пустующий дом стал приносить прибыль, так как численность населения в городе восстановилась за счет приезжих. И Робин пустил в дом жильцов, получая с них арендную плату. Более того, он за десть фунтов купил большой рыбацкий баркас и за половину улова сдал его в аренду рыбакам. Рыбу Робин поставлял напрямую в замок, так как не желал брать лицензию на торговлю рыбой на рынке, а продавать ее оптовикам по справедливой цене не хотел.

За семь лет он так и не женился. Будучи подмастерьем, он не мог взять жену, так как тогда навсегда бы лишился возможности стать мастером и завести собственное дело. А теперь, он как его бывший хозяин, старался экономить во всем, и жена пока в его планы не входила. Шлюхи обходились в несколько раз дешевле жены.

Ежегодно он принимал участие в смотре вооружения и вместе с другими горожанами маршировал в колонне, с длинным копьем на плече. По закону, каждый мастер обязан иметь железную каску, кирасу и иное вооружение. Отсутствие такового или не надлежащий уход за вооружением строго карался большим штрафом. Помимо этого, Робин практиковался в стрельбе из лука и даже в один год выиграл соревнования. Стрельба из арбалета давалась ему не в пример легче, Робин часто стрелял из него, радуясь, что догадался тогда, во время чумы, прихватить парочку арбалетов на корабле с мертвой командой.

Аркаша открыл глаза, тряхнув головой, отгоняя от себя чужие воспоминания. Он уверенно спустился на первый этаж, сходил за лопатой и стал разрывать землю в очаге. Вскоре на свет божий был извлечен большой железный ящик, отцепив ключ от пояса, Аркаша открыл его. Внутри оказался ящик поменьше, деревянный, с костяными накладками. Он также оказался заперт на замок. Когда крышка откинулась, Аркаша присвистнул. Этот Робин большой жмот. Иметь целое состояние и прятать его, не воспользовавшись — верх глупости. Аркаша твердо решил спустить все золото и серебро на удовольствия.

Неделя прошла в пьяном угаре. Аркадий Петрович посещал самый дорогой бордель, где были собраны самые красивые девки. Многих он знал, вернее, знал их Робин. Некогда — это добропорядочные женщины, рано лишившиеся мужа. Часто мужья не оставляли молодым женам ни гроша, и у женщин оставалась только одна дорога — путь падшей женщины. Аркаша пил дорогое вино, ел изысканные кушанья, щедро сыпал золотом, наслаждаясь жизнью. Его пряма таки распирала мужская гордость — сейчас он мог ублажить сразу дюжину женщин. Подряд! Будучи молодым и в своем теле, Арканя, максимум, чего мог добиться на любовном фронте — десятиминутного секса. Обычно, ему хватало и вдвое меньшего времени, а тут… Просто прелесть! Аркадий Петрович успевал наверстывать упущенное.

Пока хозяин отдыхал, его подмастерье работал за двоих. Аркадий Петрович лишь изредка интересовался делами, и однажды заставил парня уменьшить вес выпечки.

— Учись, пока я добрый, — с пьяной ухмылкой на лице, Робин-Арканя назидательно поучал молодого Томаса. — Четверть! Экономия ровно четверть!

— Но, господин… — попытался возразить подмастерье.

— Цыц! Спорить со мной вздумал? Сегодня ты без обеда остаешься! Делай, что велю! — Аркадий Петрович твердо решил на практике применить знания цивилизованного бизнесмена. Даром, что ли он закончил экономический факультет университета и факультет государственного и муниципального управления академии при президенте России? Он всех тут научит, как надо вести бизнес.

За Робином пришли в тот же день. Оказалось, что невинная афера Аркаши подлежит строгому наказанию. В городе работала постоянная комиссия по качеству товара, о которой Аркаша по пьяни забыл. Руки ноги отрубать не станут, но ушей он лишиться запросто, вместе со всем имуществом. Еще ждет его изгнание из цеха, и что хуже, из города. Судить Робина станут через три дня. Плевать! Послезавтра он вернется в свое тело, а сможет ли выпутаться из передряги прежний хозяин, Аркаше дела нет. Сидеть в темнице Аркадий не желал, потому внес большой залог и был отпущен домой до суда.

Аркаша отправился прямиком домой, сложил кольчугу и бацинет в мешок и потопал к ростовщику. Евреев в городке не осталось. Сразу после чумы, их обвинили в распространении заразы, и всех до единого умертвили. Сейчас их место заняли ломбардцы. Меняла дал Аркадию ровно треть от стоимости доспехов.

Аркаша отправился прямиком в бордель, сняв сразу всех женщин. Содержанка борделя закрыла заведение на спецобслуживание. Мастер Робин платил щедро.

Аркаши пыхтел над молодой женщиной, положив ее спиной на стол. Абсолютно белый плоский живот и среднего размера торчащие упругие груди сильно возбуждали Арканю, заставляя его резко врываться в лоно женщины. Так продолжалось довольно долго. Женщина уже не стонала от наслаждения, а морщилась от боли. Раньше Аркаше нравилось причинять боль партнерше — это его возбуждало. Но вдруг, Аркаша выхватил кинжал из ножен, висевших на поясе, на спинке стула, и вонзил его лезвие в живот. Женщина резко завизжала от боли. Следом за ней подняли жуткий визг другие женщины.

Аркаша смотрел на окровавленное лезвие и ничего не мог понять. Зачем он убил ее? Вдруг, в мозгу упала шторка и на Аркадия Петровича хлынули воспоминания Робина. Находясь в возбужденном состоянии он, не отдавая себе отчета, ударил ворвавшихся в комнату охранников. Первого он поразил ударом в шею, второго заколол ударом в глаз. Откинув с прохода визжащих женщин, Аркаша побежал. Его никто не преследовал. Но Робин знал, что стражники его поймают, где бы он ни был. Из города его не выпустят, так как он находится под залогом. Стража на воротах на счет него предупреждена. Дома его будут ждать.

Аркаша обливался холодным потом от ужаса. Он знал, что за убийства судят быстро. Не пройдет и часа, как его повесят, как только поймают. Чертов маньяк! Этот Робин — самый настоящий маньяк. После убийства жены хозяина, он как с цепи сорвался. На его счету смерть уже пяти женщин. Никто Аркаше не поверит, что это не он убил женщину, а Робин! Робин! О-ооо! Что делать? Что делать? Куда бежать?

Удивительно, но ответ подсказала память Робина. Нужно не мешкая бежать к вербовщику! Черный принц собирает войско для вторжения во Францию. Об этом судачат все нищие города. На время службы в войске принца, он останется недосягаем для правосудия, и возможно заработает прощение всех грехов. Хотя, о чем это он? Ему всего-то нужно перекантоваться до завтра. Только бы успеть забежать домой, забрать каску, кирасу и лук со стрелами. Без оружия он для вербовщика бесполезен.

Так быстро Аркадий еще никогда не бегал. Вот и дом. Ворвавшись внутрь, Аркадий бегом взбежал по ступенькам лестницы, не мало не заботясь об оставленными распахнутыми дверях.

Робин собрался быстро. Ничего не объясняя вялому спросонья подмастерью, он сунул ему пару пенсов, и приказал нести мешок с вооружением следом за ним. Прежде всего, он сложил в мешок железную каску — бацинет с наносником, нагрудную пластину и перчатку, с медным щитком, нашитым на кожу для защиты запястья, от удара тетивы. Все та же жадность заставила Аркашу прихватить с собой длинную, до колен и без рукавов, толстую простеганную в виде ромба толстую, из нескольких слоев ткани куртку, набитую паклей, и оба своих арбалета.

Вербовщика он нашел в таверне, вдрызг пьяного. Сильное опьянение не помешало старому вояке составить контракт, и через полчаса Робин стал лучником на службе принца. Ему даже выплатили аванс. По три пенса за день службы.

Выходя из таверны, он столкнулся с городской стражей. Аркадий Петрович издевательски помахал своей половинкой контракта перед самым носом стражника, не удержавшись от колкости.

— Накоси — выкуси!

Стражник так ничего и не понял, так как сказано это было по-русски, но на арест он не решился, позволив новобранцу удалиться. Аркадий Петрович весело шлепал по лужам грязи и дерьма, так как помои горожане выплескивали прямо на улицу, радуясь, что назавтра этот кошмар закончится (в том числе и невыносимая вонь на улицах), и он вновь вернется в свое тело.

Свою последнюю ночь в средневековье, он решил провести дома, справедливо опасаясь появиться в тавернах. Двери домов с девочками для него отныне закрыты, ну и хрен с ними. Дома есть вино, а больше ему ничего сейчас не нужно.

Открыв ключом входную дверь, Аркадий не дожидаясь отставшего подмастерья, поднялся к себе, открыл бочонок с вином и нажрался, как скотина, уснув прямо на полу, завернувшись в шкуру, положив под голову вместо подушки ковш для вина. Аркадий был счастлив — завтра он будет дома.

Давно уже наступил полдень, а мастер все не просыпался. Томас делал за хозяина всю работу, и очень надеялся, что со временем ему удастся занять место хозяина. Последние события в жизни хозяина, вселяли в парня надежду, и потому он старался, как мог, зная, что в цехе его знания и умения смогут оценить по достоинству. Вечно пьяный хозяин, щедро разбрасывался серебром. Томасу перепало достаточно монет, чтобы угостить мастеров и внести вступительный взнос, а вынужденная отлучка хозяина освободит ему место в цехе.

— Воды. Пить, — отличный слух позволил Томасу услышать стоны хозяина наверху, парень спешно бросился на лестницу, ведущую на второй этаж в хозяйскую спальню, с кувшином воды в руках.

— Ты??? — мастер Робин, узрев Томаса, не просто разозлился, он, можно сказать, взъярился, запустив поданным кувшином в голову подмастерья.

— О, нет! — мучительно застонал Аркадий, осознав, что он все еще находится в теле Робина.

Аркадий Петровича мучило похмелье, но это не мешало ему понять в какую дьявольскую передрягу он попал. Пробелами с памятью Аркадий не страдал, и отлично помнил все "свои" преступления. Если, за невинную шалость с весом выпекаемого хлеба, пострадают только его уши, да придется выплатить большой штраф вместо изгнания и конфискации, то за убийство его неминуемо ждет петля. Аркадия передернуло, когда он представил себя мертвым, на ветру раскачивающимся на веревке виселицы. Ужасное зрелище!

Оставалась надежда, что его вернут домой, может быть, он не совсем верно рассчитал время и ошибся в дате предполагаемого возвращения, или же там, у яйцеголовых произошли накладки. Отключили электричество, например, или еще чего-нибудь.

Дни шли своим чередом. Аркадий полностью уладил дела с правосудием, выплатив большой штраф, но дело об убийстве выплатой штрафом не решить и взятки тут не помогут. Остается одно — служба в войсках принца, а там видно будет.

Мастер Робин развил кипучую деятельность, и все оставшиеся дни посвятил работе. Правда, вечерами, он до беспамятства накачивался вином, предпочитая его пиву, но рано утром он уже был на ногах, абсолютно трезвый.

С каждым прожитым днем, надежда на возвращение таяла, и Аркадий заставлял себя смириться с мыслью, что отныне ему предстоит остаться жить в прошлом. Суровая действительность средневекового города отличалась от привычного уклада жизни, и бизнес сильно отличался, от того привычного ему ведения дел. Первое правило, которое тут усвоил Аркадий Петрович, гласило — покупателя нельзя обманывать. Второе правило не нравилось Аркаше больше всего — нельзя поднимать цену на выпечку. В этом был свой плюс, но были и минусы. Прежде всего, слишком дорогая рабочая сила. К счастью, король был на их стороне, своими указами установив максимальный потолок зарплат для наемников. Но на местах указы короля соблюдались плохо. Сокращение населения привело к вздорожанию оплаты работникам.

Оставить пекарню на подмастерье Аркадий Петрович не решился. Поставщик зерна Роджер Палмер, очень уважаемый человек в городе, уже успевший выкупить долг одного из пекарей города за сорок пять марок, изъявил желание взять в аренду пекарню Робина, вместе с домом. Сговорившись в цене, ударили по рукам, заключив договор в присутствии городских властей, скрепив его своими подписями.

Наконец, настал тот день, которого так страшился Аркадий — день отплытия. Пятидесяти весельный балингер с женским именем "Анна" завтра отплывал в Плимут, где собиралось войско принца. Робину надлежало прибыть на корабль, имея при себе оружие и запас провизии на несколько дней.

Отказаться от службы означало дезертировать и наказание такому поступку одно — веревка на шею. Робин-Аркадий тяжело вздохнул и стал собираться в дорогу. Прежде всего, он взял с собой пару брэ — нижнего белья, помимо тех, что были на нем. На голое тело он надел льняную рубашку. Вместо привычных штанов он надел шоссы, к которым уже успел привыкнуть и кожаные башмаки. Темно синие шоссы крепились завязками к дублету. Аркадий все еще не мог привыкнуть к отсутствию привычного ремня. Ремень имелся, но функциональность этого предмета гардероба в корне отличалась от привычной. Завершали наряд зеленая шерстяная куртка и матерчатый капюшон на голову, крепившийся к куртке все теми же матерчатыми завязками, заменявшими пуговицы.

Гамбенезон он тщательно упаковал в заплечный мешок, вспомнив армейские навыки. Связки длинных стрел и короткие арбалетные болты, тщательно уложил в ручную тачку, сверху на нее взгромоздил оба арбалета, тщательно упакованные в отрезы непромокаемой ткани.

Аркадий присел на посошок, глядя на опустевшую комнату — все имущество он продал, оставил только мебель, без которой нельзя было сдать дом в аренду. Вырученное серебро закопал во дворе, до лучших времен, оставив себе малую толику на еду и питье.

Тяжело вздохнув, он поднялся, осознав, что Аркадия Петровича больше не существует, а есть Робин Джодерел, бывший пекарь, а ныне обыкновенный наемник, ловец удачи.

Глава 2

Старший сын короля Англии Эдуарда, тоже Эдуард, принц Уэльский, прозванный в народе Черным принцем[1], стоя на палубе тридцати восьми весельного балингера носившего имя "Christofre", смотрел на исчезающий в густом тумане силуэт лондонского Тауэра. Рядом с принцем располагались его соратники, свирепого вида мужчины в полном расцвете сил. Только, тот, что стоял ближе всех к принцу — он один чего стоил. Грубое, обветренное лицо изуродовано старыми и новыми шрамами. Густые ярко-рыжие усы в сочетании с такой же рыжей шевелюрой, спрятанной под повязанным на голову шелковым платком на сарацинский манер, придавали их хозяину вид старого морского разбойника. Впрочем, таковым он и являлся — капитан Кристофера, Уильям Клерк, двоюродный брат мэра Саутгемптона Джона Клерка, прошедший огонь и медные трубы, отправивший в пучину морскую, к дьяволу на поклон, не одну сотню французов, испанцев, генуэзцев и даже мавров.

— Мистер Уильям, — не поворачивая головы, обратился принц к капитану ровным голосом, в котором всегда звучали стальные нотки, заставляющие трепетать тех, к кому обращался принц. — Вы уверены, что мы доберемся вовремя?

— Абсолютно уверен, — заявил капитан, но не удержался от богохульства, воскликнув. — Клянусь своими потрохами!

Ветра в июле, действительно не благоприятствовали отплытию эскадры, если баржи и балингеры еще могли дойти до места сбора, назначенного в Плимуте, то большие и круглые купеческие корабли, реквизированные для службы короля, шли только под квадратным парусом и напрямую зависели от сезонных ветров.

Не благоприятные ветра пролива не были единственной причиной, из-за которой экспедиция находилась на грани срыва. Реквизированные купеческие корабли приходилось переделывать, что бы они могли нести службу короля. Но портовые города Англии уже не имели того большого количества кораблей, которые они могли на время передать короне. Их количество за последние десятилетия сократилось втрое, из-за потерь в сражениях и тех, что затонули во время штормов. Многие владельцы торговых кораблей окончательно разорились и вынуждены были покинуть города, остальные понесли великие убытки. Недополученную прибыль купцы очень хорошо умели считать и не раз и не два они заявляли о ней королю. Компенсации, выплачиваемой короной, едва хватало на покрытие расходов на содержание кораблей. Традиционно корона предпочитала реквизировать, по мере надобности, купеческие корабли, и в этот раз ничего нового придумано не было. Стоило какому-нибудь кораблю войти в порт, как его арестовывали, но суда приходили не часто — приходилось ждать, так как время прибытия корабля в порт предугадать невозможно.

Принц понимал, что решение готовить экспедицию сразу в двух портах: Плимуте и Саутгемптоне не самое удачное, но маленький Плимут, находящийся ближе к конечной точке экспедиции городу Бордо, не смог бы вместить всю экспедиционную армию. Приходилось выбирать. Эдуард отдавал себе отчет, что срыв сроков отправки ставит саму экспедицию на грань финансового краха. В Плимут срочно отправляли дополнительное продовольствие, палатки для солдат, так как городок не мог разместить всех собравшихся там солдат и рыцарей.

Эдуард никогда не сожалел о сделанном, но всегда предпочитал просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед. Он очень любил игру, и к войне относился, как к партии в шахматы. Задержка с отплытием принесла дополнительные расходы, принц стребовал выплаты долгов, включая самые мелкие, но серебра не хватало. Разрешение рыцарям и лучникам покупать лошадей в Бордо — вынужденная мера имевшая целью сократить расходы, так как перевозка лошадей, как было объявлено ранее, осуществлялась за счет принца. Экономия эта вышла боком, принц не смог получить точных сведений о том, сколько требовалось кораблей, что бы переправить войска в Гасконь. Как доложили Эдуарду, в Плимут пришли не все воины, да и в Саутгемптоне, где собирались отряды графов Уорвика и Суффолка, так же ощущалась нехватка кораблей.

Эдуард планировал прибыть в Плимут 1 июля, но сегодня шел двадцатый день месяца, а до Плимута еще плыть несколько дней.

Эскадра вошла в порт назначения 26 июля. Принц тут же собрал совет, на котором внимательно заслушал доклады о подготовке похода. На совете было принято решение о переделке одного из кораблей, принц подтвердил свое назначение людей для оценки лошадей, которых было решено взять в Гасконь.

Эдуард внимательно слушал Генри ле Хью отвечавшего за погрузку войск на корабли в Плимуте.

— Шериф Корнуолла, как Вы, сир и велели, доставили две с половиной тысячи перегородок и по пятнадцать мостков каждый. Расходы по перевозке составили пятьдесят семь фунтов три шиллинга и шесть пенсов. Дерево и гвозди, включая стоимость их доставки в Плимут, обошлись в восемь фунтов, восемь шиллингов, шесть пенсов.

— Что шериф Девона? Прислал все? — принц поморщился, услышав названную сумму.

— Да, сир. Все на месте, перегородки собраны и установлены на корабли. Мостки так же все готовы.

— Что с оружием? — вопрос принца заставил Генри смутиться.

— Оружие пришло, но не в полной мере, — отвечая, Генри ле Хью обливался потом.

— Сир, мы уже выплатили морякам с конфискованных кораблей две тысячи фунтов, — казначей принца разложил на столе бумаги, но не заглядывал в них, зная все цифры назубок. — В этом месяце ваши расходы на их оплату увеличатся еще на тысячу фунтов.

Члены совета молчали, понимая, что каждый день задержки разоряет принца.

— Подготовьте письмо хранителю гардероба короля, пусть даст хоть сколько-нибудь, — приказал Черный принц, заранее зная, что Уильям де Ротвел, хранитель личного гардероба короля в лондонском Тауэре, не выделит ни одного лука, ни одной связки стрел, и потому сразу перешел к другому вопросу.

— Нужно выбрать корабль для проведения советов и приемов. Ваши предложения? — принц обвел взглядом собравшихся.

— Есть несколько подходящих кораблей, но лучше всего подойдет быть залом принца — Saint Esprit из Хемелхоука. Отличный корабль в сто бочек с тридцатью матросами.

— Хорошо, пусть подготовят корабль, — отдал распоряжения принц, завершая совет.

— Сир, — торопливо подал голос мер Плимута.

— Что?

— В городе произошло несколько не приятных случаев, — виновато начал излагать суть дела мер.

— Говорите короче.

— Я говорю о грабежах, — заторопился мер.

— Грабежах? — принц не на шутку рассердился.

— Именно о них, сир. Несколько ваших солдат ограбили два дома горожан. Нанесли побои хозяевам и нанесли урон чести их женам и дочерям, — мер сильно боялся, но случившееся требовало справедливого наказания, потому мер решился идти до конца.

— Виновные схвачены? — принц оставался спокоен, но сжатые кулаки выразительно говорили о том, что принцу неприятен этот разговор.

— Нет, — мер отрицательно покрутил головой, — но вина их очевидна и засвидетельствована. И еще…

— Что еще? — недовольно спросил Эдуард, видя заминку, случившуюся с мэром.

— Драки, сир, — мер с надеждой смотрел на принца. — Каждый день, случаются драки.

— Кто повинен в грабеже — повесить, — объявил свое решение принц, вставая из-за стола. — Кто учинит драку — впредь вешать.

— Сир, — принцу попытался возразить молодой Бартоломью де Бургерш, один из рыцарей Ордена Подвязки, старший сын камергера короля. — Позвольте сказать, что провианта недостаточно.

Принц заранее послал молодого Бургерша в Плимут, что бы тот следил за поступлением провианта. Бартоломью был старше принца на один год, но уже успел покрыть себя славой. Он вместе с отцом сражался при Креси, когда ему едва исполнилось пятнадцать лет, отличился при осаде Кале, а в двадцать один год удостоился чести быть принятым в орден Подвязки.

— Сир де Бургерш, кажется, Вы отвечаете за припасы? — жестко спросил принц.

Бартоломью не стушевался под пристальным взглядом принца, молодой человек смело попытался объясниться.

— Когда я прибыл сюда, инцидент уже произошел. Отличились ребята из отрядов Хеймо Мески и Роберта Брюна.

— А, чеширцы… — услышав знакомые имена, принц изволил улыбнуться.

— Торговцы подняли цену на хлеб, — торопливо продолжил Бургерш, видя, что принц улыбается.

— Повесить, — Эдуард прервал Бургерша.

— Сир, — взмолился мер Плимута. — Но король??? Помилуйте!

— Король одобрит мои распоряжения, — принц был неумолим в своем решении, — Но город может выкупить виновных за… — принц сделал паузу, с удовольствием наблюдая за реакцией мера города, — за семьсот пятьдесят марок!

Мер тяжело вздохнул, и согласно закивал, не в силах возражать принцу.

— Названная сумма должна быть уплачена завтра в полдень, — предупредил Эдуард. — В противном случае, мы поступим по справедливости.

— Как Вам будет угодно, сир, — мэр Плимута склонился в поклоне.

— А солдаты? — Бургерш попытался защитить чеширских лучников.

— Повесить, — после минутного раздумья, подтвердил свое решение принц.

— Но сир, это вызовет недовольство в их среде, — сэр Джеймс Одли, ближайший соратник принца решил уберечь Эдуарда от необдуманного решения.

— Мы, кажется, решили перестроить "Святой Дух"? — спросил принц, ни к кому конкретно не обращаясь. — Вот пусть парни Мески и Брюна этим займутся. Оплата в двойном размере. А Вы, сэр Одли, — обратился принц к соратнику, — проконтролируйте.

На этом совет закончился, принц отпустил всех, кроме сэра Джона Чандоса, сэра Джеймса Одли и сэра Бартоломью де Бургерша младшего.

— Дорогой друг, — усаживаясь в кресло, обратился принц к де Бургершу. — Рассказывайте, какие новости из Бордо.

— Граф д’Арманьяк укрепляет Монкюк, Муассак, Ма де Аженеи Пюимироле, — сообщил Бургерш, усаживаясь на кресло, стоявшее рядом с принцем, и так же как он, вытягивая ноги поближе к огню, весело пожиравшим поленья в камине.

— Граф захватил Муассак? — брови принца от удивления приподнялись.

— Нет, — помотал головой сэр Бургерш. — Граф помиловал Раймона д’Азиллане.

— Изменники, — тихо прошептал Эдуард, но Бургерш его услышал.

— Граф также выдал грамоты всем дворянам Гиени, принадлежавшим к нашей партии, — осторожно сообщил неприятную новость де Бургерш.

— Изменники! Предатели! — принц вскочил на ноги, но быстро взял себя в руки и успокоился.

— Восьмого июля граф собирал войскав Лектуре…

— Он ударит! — взволновано воскликнул импульсивный Одли.

Бургерш проигнорировал восклицание сэра Одли.

— Он, как и в марте, громит окрестности Базаде. В Бордо крайне обеспокоены этим. Граф жжет деревни и мельницы, вырубает виноградники, он даже убивает крестьян.

— Что-то ещё?

— Как лейтенант короля, граф наделен полномочиями признавать бастардов.

Но принц пропустил это сообщение мимо ушей.

— Есть известия, куда он направится дальше?

— Нет, сир, — Бургерш отпил глоток вина из бокала. Когда они оставались одни, соратники принца позволяли себе некоторые вольности.

— Кто что думает? Прошу высказываться, — принц повелительно махнул рукой, подзывая слугу с вином.

— Он ударит по Бордо! — с горячностью вновь высказал свое предположение Одли.

— Не согласен, — Джон Чандос задумчиво рассматривал вино сквозь стеклянный бокал. — Он двинется на юг.

— Нет, — он пойдет на Бордо! — упрямо гнул свое Одли.

— Зачем? — Чандос отпил из бокала, перекатывая вино во рту, наслаждаясь его превосходным вкусом. — Город ему не взять.

— Согласен, — принц шевельнул пальцем, отпуская Уильяма Ленча, одного из трех своих слуг. — Он хочет испугать беарнца.

— Если так, то граф д’Арманьяк пойдет в шеваше на Сен-Север, — сделал предположение Бургерш младший.

— А разорив владения беарнца, он направится к Байонне, — продолжил принц рассмеявшись.

— Наш юный Гастон спрячется за маменькину юбку, — рассмеялись друзья.

— Влияние вдовствующей графини Феб на своего сына не стоит недооценивать, — Эдуард предостерегающе поднял руку, останавливая веселье товарищей. — Король, наш отец, требует, что наш вассал виконт де Беарн принял участие в войне.

— Как граф де Фуа он не может выступить на нашей стороне, являясь вассалом французского короля, — напомнил на всякий случай Бургерш.

— Вражда между д’Арманьяком и де Фуа всем известна, — принц словно размышлял сам с собой. — Советники отца, нашего господина короля, считают, что беарнец может оказать вооруженную помощь и просто обязан это сделать, так как он принес нашему господину королю оммаж за Беарн. Если он станет воевать не с французской короной, а с д’Арманьяком, и только в пределах владений графа, то это не будет выглядеть изменой Иоанну, так называемому королю Франции.

Как на самом деле поведет себя граф де Фуа, предсказать было сложно. Являясь сверстником принца и его друзей, молодой Гастон оставался полностью подконтролен своей матери, Алианоре де Комменж, вдовствующей графине. Она спит и видит, как получить независимость от Англии. Виконство Беарн изначально пыталось выйти из-под контроля Англии. Если сеншаль Гиени Джон Чеверстон не даст отпор д’Арманьяку, то может случится непоправимое — Гастон, испугавшись, откажет в помощи принцу. Нейтралитет в предстоящей войне для него предпочтителен.

Вечером, принц надиктовал текст письма к управляющему Северным Уэльсом. Когда чернила высохли, Джон Хенкстуорт, в обязанности которого входило вести учет платежей подал принцу исписанный лист бумаги на подпись.

"Находясь в Плимуте, должен нести больше расходов… чем ожидал", — начал читать принц. Письмо заканчивалось просьбой попытаться занять сто фунтов и прислать ему эти деньги к шестнадцатому августа.

Корабль, на котором Робин Джодерел отплыл из порта родного города, наконец-то прибыл в Плимут. Во время плавания Робин коротал время игрой в кости. Вместе с Робином на войну отправился некто Гильом, недавно перебравшийся в Англию ткач из Фландрии. Гильом, как и все наемники, соблазнился возможной добычей. После взятия Кале королем, войско вернулось домой с богатой добычей. Тот, кто был никем, после Кале стал вполне уважаемым человеком, имевшим свой дом, лавку и земельный участок. Многие, вчерашние оборванцы — теперь вполне респектабельные люди. У всех на слуху, яркие примеры быстрого обогащения и не каких-то там Джонов, Биллов и Уильямов, а вполне конкретных людей, хорошо известных в городе. Тот же Роджер Палмер, поставщик зерна, которому Робин сдал в аренду пекарню с домом — вернулся из Франции сказочно богатым человеком. Если простой возчик из обоза вернулся богатым, то, что говорить о старом Хью Хопкинсе, потерявшем руку под Кале, но вернувшимся с полутора сотнями фунтов? Это громадное состояние! Хью теперь живет припеваючи, вложив серебро в торговлю шерстью. Хью, который никогда не имел собственного дома — теперь владелец нескольких домов, и они, надо сказать, приносят ему стабильный доход. А рыцарь Ральф Докси, чей замок давно разрушился почти до основания — сэр Ральф не только восстановил замок, на что ушло почти полторы тысячи фунтов, но и выкупил родовые земли, заложенные от великой нужды. И все благодаря знатным пленникам. Франция — благословенная страна, страна великих возможностей для быстрого обогащения! Самой заветной мечтой Гильома было взять в плен знатного пленника. Тогда прощай нужда и каторжный труд за ткацким станком! О возможной смерти Гильом не думал. Разве он не может умереть сидя дома? Богатство — это хорошая и разнообразная еда, как известно, продлевающая жизнь, и лучшее лекарство от болезней.

Вот такими не хитрыми мотивами, обусловлено участие англичан в войне Эдуарда. Аркадий Петрович заразился от нового товарища горячим желанием обогатиться. Как известно, лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным.

Эта простая, незамысловатая истина будоражила умы всех без исключения наемников. Мотивы, заставившие пахаря или горожанина башмачника, торговца рыбой или бедного рыбака бросить все и отправиться на войну во Францию не отличались разнообразием, а были очень схожими в одном — грабеж, как средство быстрого обогащения.

— Эй, Брюхотык! — громко окликнул Робина высокий оборванец, с длинными до пояса, засаленными волосами, кишащими вшами.

Среди наемников преобладали именно такие личности, встречи с которыми на дороге стоило избегать. Воры и убийцы, вот кто они такие. Но каждый из них имел копию грамоты, запрещавшую правосудию творить справедливость, до определенного числа.

Робин, а мы будем называть нашего героя его прежним именем, так как Аркадий твердо решил вжиться в его шкуре, вначале сильно удивился такому соседству, но вспомнив про свои "художества", предположил, что с набором солдат возникли трудности, так как сам король тоже собирал армию для вторжения во Францию. Робину, было наплевать на такое соседство, но эти оборванцы вели себя очень нагло, по случаю или без оного задирая добропорядочных горожан.

В первый же день, среди них вспыхнула ссора за лидерство, и победителем в ней вышло обезьяноподобное существо по имени Алан Рукоруб, которое сейчас обращалось к Робину, бряцая костяшками в железном стакане. Самое обидное, что эта мразь сразу же дала ему обидную кличку — Брюхотык. Аркадий Петрович не привык к столь непочтительному обращению к своей персоне и вежливо попросил нахала извиниться. В ответ раздался издевательский смех, а за ним без всякого предупреждения последовал сильный удар в низ живота.

Робин упал на палубу, скрючившись от боли. Его тело, сильное, молодое, вполне могло дать сдачи, но дух Аркаши подкачал. Аркадий предпочел признать поражение.

— Пайку свою мне отдавать будешь, — обидчик презрительно сплюнул, и смачный плевок попал прямо на лицо Робина. — Брюхотык.

Аркаше тогда повезло. За него вступились товарищи. Ткач Гильом смело вышел вперед, заслонив собой покрасневшего от унижения Робина. За его спиной маячили остальные — торговец рыбой Уолт, и два брата рыбака Билл и Джон. Тогда долговязый Алан отступил.

— А, пожалуй, сыграем, — согласился Робин, после минутного раздумья. — Вот только в мою игру.

Робин резко развернулся, направляясь к открытой настежь двери, ведущей на крытую носовую палубу корабля, бросив на ходу:

— Сейчас вернусь.

У Николаса, торговца рыбой, он видел янтарный камень в виде идеального шара, невеликого размера. Торговец носил его на шее как талисман.

— Дай мне, пожалуйста, твой камень, — обратился Робин к торговцу.

— Зачем тебе он? — Николас с подозрением уставился на Робина.

— Просто дай, — мягко попросил еще раз Робин, и, видя сомнение в глазах приятеля, предложил. — Только на время. Если не верну, то оба арбалета твои.

— Бери, — моментально согласился торговец, буквально недавно совсем проигравший компании Алана все свое снаряжение.

— Я возьму еще твой стакан? — вновь спросил разрешение Робин.

— Бери, — великодушно разрешил торговец.

— И твой возьму, — сказал Робин, прихватывая стакан Гильома.

— Я с тобой, — Гильом поднялся на ноги, направляясь за выходившим уже Робином.

Аркадий решил развести Алана игрой в наперстки и это у него получилось. Рукоруб оказался очень азартным человеком, в своих попытках угадать, где находится шарик, он вначале проиграл все свое серебро, потом на кон поставил, то что выиграл в кости у Николаса и других бедолаг. Последней ставкой в игре стала книга. Нет, не печатная, а самая настоящая рукописная, с множеством картинок — миниатюр.

— Тут! — воскликнул Алан, ткнув перстом в средний стакашек.

— Уверен? — на всякий случай спросил Аркадий.

— Открывай, — вместо ответа потребовал громила.

Каково же было его разочарование, когда стакашек оказался пустым, а шарик выкатился из другого стакана. Алан сжал губы столь крепко, что Робин испугался, как бы этот страшный человек не учинил драку. Прихлебатели Алана тихонько посмеивались за его спиной, но каждый раз, когда он оборачивался к ним, на их лицах моментально проступала серьезность и от улыбок не оставалось следа.

— Еще? — Робин вновь произвел манипуляцию со стакашками, предлагая Алану сделать ставку.

— Нет, — громила отрицательно мотнул головой, отказываясь от продолжения игры.

Аркадий вернул хозяину отыгранные вещи Николаса, а взамен попросил оставить себе янтарный шарик.

Ночью, когда все пассажиры корабля улеглись спать, а на палубе осталась только дежурная смена, произошел инцидент, чуть не стоивший Робину жизни. С вечера, благодарный Николас уступил свое место Робину, что бы он мог спать рядом с Гильомом, с которым успел крепко сдружиться во время плавания. Кто-то под покровом темноты, тайком прокрался к лежанке, где обычно спал Робин. А уже утром корабль стоял на ушах, капитан изрыгал проклятия, требуя досмотра пассажиров и их личных вещей. Никто не знал, что ищут, но недовольство действиями капитана высказывали все без исключения. Когда пришла очередь Николаса, то матрос неожиданно вытащил из его мешка кошель, принадлежавший капитану. Все стало понятно. Искали вора, стащившего серебро из каюты капитана. Николаса скрутили, бросив связанного по рукам и ногам, в мрачный трюм.

— Это дело рук Рукоруба, — заявил друзьям Гильом, глядя на Робина.

Все согласно закивали головами. Никто не верил, что простодушный добряк Николас способен на воровство. Робин после первого испуга, прошедшего сразу после ареста Николаса, испугался по настоящему. А что если Гильом прав? Тогда, получается, хотели погубить его, а не Николаса? Если так, то ребята Алана его все равно достанут. Рукоруб не тот человек, что бы можно было спать спокойно.

На следующую ночь, Робин лег спать в стеганной куртке. Книгу, выигранную у Алана, он засунул под полу куртки, поближе к сердцу. Взведенный арбалет с наложенной на ложе стрелкой, он положил на спящего соседа, все равно, тот спал счастливым сном пьяницы. Товарищи Робина тоже вооружились. Гильом считал, что парни Алана не станут злоумышлять в эту ночь, предпочтут выждать, но он ошибался в своих предположениях.

Джон Малыш тихой тенью скользил в темноте, умудряясь передвигаться совершенно бесшумно, словно он видел в темноте. Вот и лежанка Брюхотыка. В наказание за промашку, в которой совершенно не было вины Малыша, Алан приказал ему убить этого человека. Сегодня он не ошибется. Все сделает, как надо.

В руке Малыша появился нож. Склонившись над спящим человеком, Джон с силой вонзил лезвие в область сердца. Он еще успел удивиться, отчего лезвие сломалось, как получил удар ногами. Малыш удержался на ногах, но только для того, что бы почувствовать, как стрела вонзается в него. Малыш ощутил страшный холод в груди и умер, без покаяния.

Капитан, разбуженный матросом, не стал проводить дознание до утра. Робина бросили в трюм, откуда он вышел уже в Плимуте.

Суд оправдал обоих. В отношении Робина, судьям все было ясно, сломанный нож и дырка в куртке красноречиво говорили сами за себя, а вот Николаса спасли товарищи. Гильом и другие поклялись на библии, что слышали, как неизвестный человек, вертелся у ложе Робина, на котором спал Николас, а с попыткой убийства Робина, стало понятно, что ворованное серебро подбросили, что бы погубить Брюхотыка.

Робин поморщился, услышав, как его друзья называют его этим прозвищем, намертво прилипшим к нему.

Вернув свободу, Робин с друзьями отправился отметиться и получить назначение. Друзьям повезло, их определили в одно подразделение. Винтенарием их отряда назначили Гильома, положив ему двойное жалование. В самый последний момент, их судьба круто изменилась. Вошедший в палатку рыцарь, перебросился парой слов с начальствующим человеком и их подразделение передали рыцарю. Отныне жалование принца они станут получать из его рук.

— Я его знаю, — сообщил командир своим подчиненным. — Это сир Ральф Докси, рыцарь.

— Я его где-то видел, — Робин задумался, пытаясь припомнить, где он видел этого человека.

— Ха-ха-ха! — Николас звонко рассмеялся. — Он же плыл с нами на одном корабле!

Друзья остались ждать рыцаря, усевшись прямо на землю у палатки. Ждать пришлось долго, живот Робина требовательно урчал. Остальные его товарищи также испытывали чувство голода, изредка бросая злые взгляды на своего командира. Гильом моментально пресек первые попытки недовольства. С ворчанием, но они подчинились командиру.

— Винтенарией! — появившийся рыцарь окликнул Гильома, увлеченного беседой с Николасом.

— Слушаю, сир! — Гильом моментально вскочил на ноги и подбежал к рыцарю.

— Воевал? — прямо спросил сир Ральф.

— Приходилось, — последовал моментальный ответ.

— Сейчас вернетесь в порт. Найдете моего оруженосца Уильяма Сноу. Получите палатку и веревки. Слуга, — рыцарь кивнул на стоявшего неподалеку паренька, — покажет место где мы остановимся.

— Разве мы не разместимся в городе? — решил уточнить Гильом.

— Нет. В городе нет места.

— Ничего, — улыбнулся Гильом. — Мы привычные.

— Молодцы! — сир Ральф снизошел до похвалы. — Вечером будет смотр, чтоб все были готовы.

Новобранцы шумной толпой потопали обратно в порт. Робин с командиром катили свои тачки, остальные шли налегке. У многих не было даже стеганки, а братья рыбаки из всего имущества имели только пару шкур, миску, одну на двоих и деревянный кубок, опять же один. Зато луки были у каждого. Количество стрел у солдат было примерно одинаковым — дюжина штук на брата. По сравнению со всеми Гильом, Робин и Николас оказались вооружены лучше всех.

Оруженосца сира Ральфа нашли быстро по его гербовой накидке. Ульям Сноу оказался молодым человеком лет пятнадцати — шестнадцати, но крепко сложенным.

— Берите сундуки и грузите их на повозку, — оруженосец деловито отдал распоряжение, не смущаясь разницей в возрасте.

Погрузив поклажу на телегу, они двинулись следом за слугой, показывающим дорогу. Отряду сира Ральфа определили место не далеко от порта. Голод не тетка, заставляет работать быстро. Не прошло и часа, как шатры были установлены. Два брата рыбака Билл и Джон получили освобождение от работ, получив от Гильома задание наловить рыбы. Для рыбаков отсутствие лодки не проблема, они вернулись с богатым уловом. Николас сбегал к походной пекарне и принес караваи грубого хлеба.

Винтенарий велел подчиненным скинуться на жратву, потому ели все вместе из одного котла. Котел, кстати выдали им из запасов рыцаря.

Подкрепившись, занялись приведением себя в порядок. Сир Ральф все еще не вернулся, Уильям, его оруженосец тоже куда-то исчез. Парни какое-то время были предоставлены самим себе, но и попусту времени не теряли. К моменту появления сира Ральфа, все облачились в защитные куртки, у кого они были. Луки расчехлили, натянув тетивы. Стрелы тщательно проверили, у вызывающих сомнения заменили оперение.

Вернувшись, Сир Ральф провел смотр своему маленькому войску, с маниакальной дотошностью осматривая все. Особенно тщательному досмотру подверглись луки и стрелы. Выразив свое отношение к оружию новобранцев простыми человеческими словами, которые не принято произносить в приличном обществе, он с гордым видом удалился в свою палатку.

На следующий день, расторопный слуга рыцаря выдал им ткань, купленную в городе по распоряжению хозяина. Им предстояло срочно подновить обветшалые стеганки и обшить свои жаки тканью в цвета своего нанимателя, сира Ральфа. Те, кто не имел грубых солдатских курток, как например, два брата рыбака Билл и Джон, тем выдали отрезы ткани и серебро на пошив. Рыцарь шел на большие расходы, что бы мало-мальски вооружить свой отряд и придать ему приличный вид.

В хлопотах прошел весь август. Отплытия флота ждали со дня на день, оружие и припасы давно уже погрузили на корабли, принц ждал прибытия двух последних кораблей с припасами и лошадьми, которых по прежнему не хватало.

За весь месяц Робину повезло не встретить ни самого Алана, ни его головорезов. Он даже успел забыть о них, пока неожиданно не столкнулся с их главарем.

— Как дела, Брюхотык? — Рукоруб приветливо помахал рукой Робину, сходя по переброшенным с корабля на берег мосткам. Не известно, чего опасался принц, но по его приказу, ежедневно, несколько кораблей отправлялись на патрулирование прибрежных вод. Рукоруб попал на один из таких кораблей, потому его и не было видно.

— Дела как дела, — равнодушно пожал плечами Робин.

— Сыграем? — подходя к Робину, Алан с недоброй улыбкой на лице вытащил из мешка стаканчик с костяшками.

— Некогда мне, — испугавшись, буркнул Робин.

— Что так? Серебра нет? Так я не прочь сыграть на это, — Алан ткнул грязным заскорузлым пальцем в новенький черный шерстяной плащ, выданный Робину по велению рыцаря.

— Времени нет, — Робину совсем не хотелось поддерживать разговор, но возможности улизнуть у него не было. С боков они были зажаты телегами, впереди, на его пути стоял Алан, а круто развернуться и убежать, Робин не решался, боясь насмешек.

— Ну, тогда пока, — Рукоруб снисходительно похлопал Робина по плечу, шепнув на ухо. — Еще увидимся.

Видя растерянность Робина, он весело подмигнул ему и, подхватив мешок с зачехленным луком, шагнул вперед, плечом задев Робина.

От сильного толчка, Робин оступился, вступив в лужу, что повлекло за собой падение, встреченное громким хохотом окружающих. Со всех сторон раздавались обидные комментарии, вызвавшие новую порцию смеха.

Униженный Робин на четвереньках выполз из лужи. Хохот усиливался. Сжав кулаки, Робин был готов наброситься на насмешников, и только страх сурового наказания останавливал его от опрометчивого шага. Не далее как вчера, по приказу принца повесили очередных драчунов. Не только зачинщиков — всех шестерых участников драки. Вешали, впрочем, не часто, показательная казнь, моментально приводила в чувство собравшееся войско. Но уже через десять дней все повторялось по новой. Такова природа людей.

Робин вернулся в палатку мокрый, грязный, и униженный. Вот был бы с ним Сергей Иванович, тогда… Робин впервые вспомнил своего начальника охраны. Теперь, как никогда, ему недоставало этого молчуна, умеющего быть незаметным. Обалдев от свалившегося счастья, Аркаша напрочь забыл про него, а попав в передрягу, запаниковал, потеряв способность мыслить разумно. Ведь, местное правосудие в корне отличалось от привычного ему российского, с его взятками и вседозволенностью "хозяев жизни".

Взяв в себя в руки, Аркадий даже не стал гадать, куда судьба закинула спутника. Нет его, ну и черт с ним. Куда важнее сейчас не поддаваться на провокации Рукоруба. В походе, всякое может случиться. Сам Робин рисковать не станет, но присмотреть исполнителя стоит уже сейчас. Он за все заплатит. Аркаша всегда добивался желаемого. Сейчас, он возжелал смерти обидчика. Боялся его страшно, оттого и хотел его смерти.

Флот наконец-то отплыл из Плимута. Шел девятый день сентября. Принц плыл на корабле "Кристофер", где капитаном был сам мэр Саутгемптона — Джон Клерк, кузен известного эскюмера Уильяма Клерка. Сам старый пират также отправился в плавание на своем балингере — английском аналоге галеры. Отряд сира Ральфа разместился на его корабле, так как рыцарь не имел лошадей. Их он собирался купить в Бордо, в Англии купить хорошую лошадь практически невозможно, столь велик на них спрос в связи с подготовкой к походам сразу двух армий.

Плавание флотилии шло спокойно, при благоприятных ветрах и без штормов. Молитвы нескольких тысяч человек услышаны господом. На седьмой день плавания, им повстречался небольшой кораблик, идущий на веслах. Из Бордо отправили судно с последними известиями и письмами для принца, в которых гасконские дворяне слезно умоляли принца поторопиться с отплытием.

— Сир, — гонец, совсем еще безусый юнец с иссиня черными вьющимися волосами до плеч, с почтительным поклоном протянул запечатанные в футляр письма.

Сир Бартоломью де Бургерш, в конце прошлого месяца ставший полноправным носителем титула, осторожно принял футляр из рук гонца, судя по его одежде, не отягощенного гербом и богатством. Ловко распечатав футляр, Бургерш передал письма сэру Одли, а тот уж зачитал их принцу.

Прогноз Эдуарда оказался пророческим. Наглядная демонстрация силы графом д’Арманьяком у самых границ Беарна, сделала графа де Фуа чрезвычайно покладистым. Шпионы не смогли узнать подробности их мирного соглашения, но и того, что узнали хватило для размышлений. В Ажетмо, в присутствии Алианоры де Комменж, вдовствующей графини де Фуа-Беарн дворяне и коммуны Марсана поклялись соблюдать перемирие. А это значит, что де Фуа не сможет принять участия в войне на стороне англичан.

Принц подал знак слугам. Один из них поднес молодому человеку бокал с превосходным вином. Парень залпом осушил его и стушевался, не зная, куда поставить пустой бокал, сияющий золотом на солнце.

— Принц дарит тебе этот бокал, — сир Одли хорошо знавший принца, пришел на помощь молодому человеку.

— Сир, — гасконец вновь почтительно склонился в поклоне.

— А так же… — сир Одли шагнул навстречу второму слуге, подошедшему к нему со шкатулкой на подносе. — Вот твоя награда, — он вынул из нее увесистый кошель полный золота.

В щедрости принца не было ничего удивительного. Все, что имел, принц Эдуард щедро раздавал друзьям и всем, кто ему служил. Свита принца улыбаясь, забавлялась замешательством молодого человека, впервые получившего из рук принца дорогие подарки.

— Господа, — обратился принц к своей свите. — В виду важности полученных из Аквитании сведений, нам нужно обсудить ряд вопросов. Прошу сообщить графам Уорвику и Суффолку, я жду их в своей зале.

Молодой человек остался один, после того, как свита принца последовала за ним в просторную каюту. Гасконец вертел головой, не зная, куда податься. Кораблик, на котором он плыл — затерялся среди множества кораблей флотилии, украшенных разноцветными баннерами. Он залюбовался потрясающим воображение зрелищем множества кораблей. Впервые, ему довелось увидеть столь великий флот.

— Мой друг, — гасконец вздрогнул от неожиданности, узнав голос.

Обернувшись, он увидел сира Одли, стоявшего рядом.

— Сир, — молодой человек вежливо склонился в поклоне.

— Ну, хватит, хватит, — отеческим голосом Одли остановил проявление вежливости юнца. — Мой слуга покажет место в трюме, где вы можете расположиться.

— Благодарю Вас, сир, — воодушевленно воскликнул гонец.

— Не стоит, — отмахнулся Одли. — Благодарите его высочество. Он оставил распоряжения на Ваш счет.

Как не хотелось молодому гасконцу узнать, какие именно распоряжения дал принц, он посчитал за благо промолчать, спрятав свое волнение в очередном поклоне.

— Принц изволил подарить Вам доспех. Свой, я полагаю, спеша к нам Вы оставили дома?

— У меня его…

— Знаю, знаю, — Одли перебил его, не дав договорить.

— Вы получите новый, самый лучший, уверяю Вас.

— Не знаю, как благодарить Вас, сир, — гасконец растерялся от столь великой щедрости.

— Ну, что Вы прямо, какие пустяки, — с улыбкой произнёс сир Одли. — В Бордо, Вы так же получите коня под седлом.

— Сир! — восторженно воскликнул юнец, не сумев сдержать порыв радости.

— По прибытии в Бордо, Вы найдете меня. Возможно, мы устроим вашу судьбу, — пообещал Одли. — Как ваше имя, напомните, прошу Вас.

— Бернар из Бордо.

— И все? — с удивлением спросил Одли.

— Я бастард де Фурсé, сир, — гасконец с вызовом смотрел в глаза собеседника.

— Уже лучше, уже лучше, — обрадовался Одли. — Но позвольте, как вас, человека простого звания, отправили гонцом?

— Мое второе имя — Счастливчик Бернар, сир, — нахально заявил гасконец, широко улыбаясь.

— Раз так — то оно конечно, — рассмеялся Одли. — Встретить флот в море — большая удача.

Распрощавшись с бастардом, сир Одли вернулся в каюту принца, а молодой гасконец продолжал стоять на палубе корабля, восторженно повторяя одну и ту же фразу:

— Я на веки ваш слуга, мой принц!

Балингер эскюмера Уильяма Клерка, далеко оторвался от флотилии принца. Задачей старого пирата являлось обнаружение неприятельских кораблей, но за все время плавания им не встретился, ни один француз. Капитан решил войти в прибрежные воды, в надежде обнаружить пузатого торговца. Всегда можно оправдаться перед принцем, что ahyweps сами напали, принц с удовольствием поверит любому слову Уильяма.

Надежды пирата оправдались, в утреннем тумане им повстречался купеческий корабль, опознанный по баннерам, как француз.

Уильям немедленно решил напасть на торговца, прикрываясь утренним туманом. Но их заметили. На французе забегали разбуженные сигналом рога заспанные матросы, На носовой и кормовой надстройках выстраивались арбалетчики. Утренний бриз относил клочья тумана от береговой линии. Но у Клерка все еще оставалось преимущество — абордажная команда на балингере уже заняла свои места. С торговца полетели первые стрелы, но меткость стрелков только рассмешила закаленных в морских схватках воинов. По замыслу капитана "Кристофера" тратить время на бессмысленную перестрелку не стоило. У купца огромное преимущество — высокие борта, команду балингера перебьют как куропаток. Есть одно правильное решение — идти на сближение и высадка на палубу неприятельского корабля. Отряд сира Ральфа Докси, рыцаря, облаченного в доспехи столпился у мачты. По лестнице сразу могли подняться только два человека, остальные ожидали своей очереди, молясь, что бы вражеские стрелы миновали их.

Ударная группа балингера, по узкому мостику ринулась в атаку. Первых двух сбили копьями, но они сделали свое дело — падая, они, крепко ухватившись за наконечники копий, утащили их с собой. Робин ожидал, что под тяжестью доспеха, свалившиеся камнем пойдут на дно, но их быстро выловили из воды. Секрет оказался прост — их пояса обмотаны веревками, потянув за концы которых, смельчаков быстро вытащили на палубу. Воды им пришлось наглодаться изрядно, один даже получил ранение в бедро. Зато второй, придя в себя, растолкав солдат, вновь полез по лестнице.

На палубе француза разгорелось кровопролитное сражение. Купец оказался зубастый. Уже двое головорезов Уильяма Клерка валялись на палубе, подвывая от боли. Робин отважно шел по мосткам, сразу следом за Гильомом. Друзья торопились попасть на торговца, пока французы перезаряжали свои арбалеты.

Хлипкая конструкция мостков устрашающе раскачивалась, того и глядишь, полетишь вниз головой в морскую пучину. А страховки, как у первых бойцов, у них нет.

Спрыгнув с мостков на палубу корабля, они встали в строй, прикрываясь щитами от арбалетных стрел. Сир Ральф, защищенный доспехом, ритмично размахивал своим мечом, стараясь обрубать наконечники копий французов. Те шустро орудовали своими длинными копьями, желая насадить на них своих врагов, или просто нанести им рану.

С высоких надстроек в них продолжал лететь град из увесистых камней и стрелы. Робин отбил один такой камень и почувствовал, как онемела рука державшая щит. Щит сразу же стал неимоверно тяжелым.

Когда на палубе скопилось достаточно воинов, старый английский пират лично повел их в атаку на капитанский мостик, а сир Ральф со своими людьми атаковал носовой кастль корабля.

Оставаясь в защите, французы умело оборонялись. Сира Ральфа сбили с ног, и только вмешательство его оруженосца спасло рыцарю жизнь. Отряд рыцаря, состоящий сплошь из новобранцев, хорош был только в обычной драке, а вот слаженно работать против умелого противника новобранцы не умели. Каждый хотел первым взобраться наверх и больше мешался товарищам, чем помогал им. Это стоило жизни Биллу. Вражеское копье поразило вчерашнего рыбака в голову. Еще двое получили серьезные ранения. Робин вовремя заметил наконечник копья, нацеленный ему в грудь, ловко извернувшись, он избежал встречи со смертоносным железком. Но его толкнули, и Робин свалился с лестницы, так как перила на ней находились только со стороны борта, что доставляло большие неудобства атакующим.

И тут французы перешли от обороны к нападению. Они мощно атаковали, отбросив англичан к мачте. Сир Ральф, отражал град ударов, сыпавшихся на рыцаря со всех сторон. Противнику удалось отжать оруженосцев рыцаря от своего господина. А новобранцы растерялись, поддавшись назад и только отсутствие путей бегства, еще заставляло их сражаться.

Робин притворился мертвым и, улучшив момент, торопливо заполз под лестницу. Он боялся. На войне убивают — это всем известно. Но столкнувшись со смертью с глазу на глаз, человек делает выбор. Робин, к своей чести, сделал его без всяких колебаний. Там гибли его товарищи. Дрожащими от страха руками он перерезал завязки своего жака, быстро стянул его с себя. Дотянувшись до убитого француза, потянул его за ногу. Морщась от отвращения, раздел труп. Стеганка француза отличалась от его куртки только цветом. Цвета — единственный индикатор идентификации "свой" — "чужой".

Облачившись в цвета неприятеля, Робин решился — на четвереньках он выполз из-под лестницы, поднялся на ноги и юрко прошмыгнул на лестницу, ведущую на кастль. Его передвижения остались не замеченными. Друзья отбивались от врагов, а те оказались слишком увлечены попытками свалить рыцаря и не допустить прорыва его воинов на помощь своему господину.

Робин обернулся. Сир Ральф все так же энергично размахивал мечом, лишив французов их копий. Те же не решались близко подойти к рыцарю на дистанцию удара мечом, они предпочли иную тактику. Используя древки копий, лишенных наконечников, они били ими по рыцарю, как палками. Еще минут пять — десять и они просто напросто забьют его насмерть.

Робин выскочил на площадку кастля, там он увидел только троих арбалетчиков. Один целился в англичан, а двое других были заняты взводом тетивы своих арбалетов. Робин при падении с лестницы потерял свой длинный нож, вместо него он подобрал другой, принадлежавший мертвому французу. Он походил на тесак для разделки мяса и оказался очень эффективен. Робин ударил им по шее стрельца, удачно попав в ничем не защищенную узкую полозку кожи.

С выпученными глазами и распахнутой в безумном крике пастью, он обрушил град ударов на остальных арбалетчиков. Первый умер сразу, лишившись головы, а вот со вторым пришлось повозиться. Стеганка француза отлично держала рубящие удары и, только уронив противника, Робину удалось, ударом в лицо прикончить его.

Победителю не хватало воздуха, грудь ритмично вздымалась, сердце бешено колотилось, а в висках стучало так, что Робину, вдруг, сильно захотелось просто упасть и не двигаться.

Но что-то заставило его подняться на ноги. Глаза испытывали сильное давление и плохо видели. Взор помутнел. Он собрал арбалеты на кастле. Сил пересчитать их не было. Закусив до крови губу, чуть не падая от боли в висках, он изготовил их к бою.

Французские арбалеты оказались легче его собственных, но каких сил ему стоило поднять арбалет для выстрела. Он положил ложе самострела на защитное ограждение и попытался сфокусировать взгляд. Все плыло перед глазами. Робин вздохнул, прикрыв глаза, пытаясь успокоиться. Это не хитрое упражнение помогло — он смог прицелится. Выстрел оказался не точным. Целился в голову, а попал под коленную чашечку. Француз подкосился, взмахнув рукой. Этим моментально воспользовался сир Ральф. Его меч изменил траекторию, отсекая руку французу. Товарищи подранка не догадывались о появлении за их спинами стрелка, несчастье, постигшее солдата они приписали его неловкости.

Робин выстрелил второй раз и снова поразил цель. Вот тут французы всполошились, трое связали боем рыцаря, а два сержанта бросились на кастль. Робин успел застрелить одного, вогнав стрелу в грудь француза. А второй набросился на англичанина как коршун, широко размахнувшись рукой, крепко сжимавшей меч. Робин отбросил ставший бесполезным арбалет и инстинктивно шагнул вперед, подныривая под удар. Обхватив противника за туловище, ему удалось оторвать его от мостков. Француз кольнул его мечом в ногу. Не обращая внимания на боль в ноге, Робин сделал два самых трудных шага в своей жизни и с силой выбросил франка за борт. Тут силы покинули его. Он сел на палубу, прислонившись спиной к ограждению. Рану на ноге следовало перевязать, но Робин не мог даже пошевелить головой, не то, что склониться. Сразу же в голове раздавались удары молота и сильно давило на глаза. Хотелось замереть без движения. Через несколько минут Робин провалился в небытие.

Очнулся он от сильного удара по ребрам. Над ним склонился смутный силуэт человека. Грубо сорвав с Робина каску, он вытащил нож, отведя руку для удара.

— Смерть, — устало подумал Робин. Ему было все равно, лишь бы прекратилась мучившая его головная боль.

— Стой! — громкий окрик товарища остановил руку англичанина почти у самой шеи Робина.

Робин приоткрыл глаза, что бы увидеть человека, спешившего ему на помощь.

— Стой! Не убивай! Этот — наш! — во все горло вопил Николас.

— Какой же он наш? — засомневался солдат, глядя на куртку Робина.

На шум на кастле откликнулся сир Ральф, хромая на левую ногу он поднимался по ступенькам лестницы.

— Это мой человек, — подтвердил рыцарь.

— Но, сир, — запротестовал головорез из команды капитана Клерка, указывая на стеганку Робина.

"Далась ему эта куртка", — подумал Робин.

Рыцарь проигнорировал слова солдата, собравшегося обобрать Робина по праву победителя. Достаточно было одного взгляда сира Ральфа, что бы тот все понял, и от досады плюнув под ноги, отправился обирать других мертвецов. Солдат был в своем в праве — все, что взято в бою — твое по праву.

Робина бережно отнесли в трюм захваченного корабля, бережно уложив на твердый тюфяк. Раненному товарищу обеспечили самый лучший уход, какой только могли только предоставить на корабле. Лекаря заменял, мрачноватого вида, помощник капитана Клерка. Робину промыли рану. А потом ему, болезному, пришлось, познакомится со средневековой хирургией накоротке. Знакомство закончилось громким воплем, когда эскулап раскаленным ножом прижег резаную рану.

Закончив с Робином, лекарь (не утруждая себя мытьем рук) обратился к другим страждущим помощи. Процедура оказалась стандартной. Разве, что раненым арбалетными стрелами, пришлось пережить неприятные моменты в своей жизни. Стрелы, оказывается, не вытаскивали из тела, а банально вырезали наконечник из плоти, острым ножом. Потом в рану засовывали раскаленный прут — и все, и на этом современная медицина ограничивалась, далее, вверяя судьбу раненого богу.

Один из подранков, во время операции по извлечению стрелы, отдал богу душу. Робин смотрел, как его безжизненное тело завернули в саван, и потащили прочь из трюма. Второго страдальца просто напросто добили, едва лекарь помотал головой, осмотрев страшную рану на его груди. Молодому парню даже не дали никого шанса. Просто воткнули нож в сердце и все дела. А лекарь уже спешил к следующему пациенту.

Странно, но рана у Робина быстро заживала. В качестве болеутоляющего и общеукрепляющего средства раненым в бою прописали алкоголь. Если у Робина и была высокая температура, то он этого не помнил. Два дня он был мертвецки пьян.

С прибытием флота в Бордо, Робина и других раненных оставили на трофейном корабле. Старый пират не захотел бросать трофей. Все-таки семьдесят фунтов — это семьдесят фунтов. А если повезет, то и за большую сумму удастся продать еще не старый корабль.

Друзья Робина сошли на берег, пожелав ему скорейшего выздоровления. Ему ничего не оставалось делать, как скучать. Вина больше много не давали, ограничили норму двумя ковшами, да и то — то вино оказалось разбавленным.

Так прошел день, за ним следующий, а от друзей не было ни слуху, ни духу. Робин уже мог самостоятельно передвигаться, но еще прихрамывал. Помошник, во время очередного осмотра пациентов, признал его здоровым. Вот такие сроки лечения и не снились российским медикам — четыре дня и все, ты здоров.

Робин поинтересовался, что он должен за лечение — оказалось, что ничего. Удивительное дело, в памяти Робина хранилась информация об обратном. В его родном городе визит врача стоил не меньше одной золотой монеты, почти как вечер с проституткой в приличном борделе. Порадовавшись за армию с ее бесплатной медицинской помощью, Робин налегке сошел с корабля на берег.

Не обремененный поклажей (друзья забрали все ого вещи и оружие), имея за душой только пару пенсов, он бродил по удивительному городу, поражаясь его богатству и блеску. Прохожие говорили на другом языке, Робин понимал только отдельные слова, но общий смысл их вопросов он не уяснил. Удивившись, чем он мог вызвать такое любопытство, он шел дальше, а горожане провожали его какими-то выкриками. Так продолжалось не долго. На перекрестке улиц его остановили. Какой-то знатный вельможа приказал своим людям схватить Робина. С ним обошлись бесцеремонно — крепкие парни крепко схватили под локотки и притащили к своему господину, бросив Робина под ноги вельможи.

— Как тебя зовут? И что ты делаешь в этом славном городе?

Робин догадался, что рыцарь интересуется кто он, и откуда.

— Сир, — не поднимая головы (трудно поднять голову, когда чья-то крепкая рука, с силой придавила ее к груди) промолвил Робин. — Я не говорю по-французски. Зовут меня Робин Джодерел.

Робин чуть помедлил, решая называть ли свое прозвище, но все решили за него. Сильный удар по почкам, заставил Робина бойко продолжить:

— По прозвищу Брюхотык. Я служу сиру Ральфу Докси, благородному рыцарю.

— Я знаю этого рыцаря, — незнакомец перешел на английский, согласно кивнул головой, но подозрения его после ответа Робина не рассеялись. — Если ты служишь названному рыцарю, то почему на тебе это? — он ткнул пальцем в стеганку Робина.

— Это мой трофей, — Робина вдруг осенило, что такого в его виде так смущало некоторых горожан. Видимо, и совсем простые люди разбирались в геральдике, а он не удосужился ободрать верхний слой ткани с нашитыми на нее элементами герба хозяина прежнего владельца.

— Я был ранен, а по прибытии в город меня оставили на корабле.

— Как называется корабль?

— Кристофер, сир.

— Ты лжёшь! — обрадовался незнакомец.

— Ей богу, не вру, — громко завопил Робин, почувствовав, как сжались пальцы на его шее. — Корабль Кристофер, а капитана зовут Уильям Клерк.

— Это верно, — вельможа, наверное, поделал знак своим людям, так как рука с шеи Робина убралась, но его по-прежнему крепко удерживали за локти.

— Ты арестован, — по-английски произнес незнакомец. — До тех пор, пока мы не проверим твои слова.

"Ага, до выяснения обстоятельств, — внешне оставаясь невозмутимым, Робин весь кипел от бешенства. — Знаю я ваше правосудие. Если сразу не удавите, то бросите в темницу, где я через пару недель благополучно сдохну от голода".

Робину крепко спутали руки, второй же конец веревки закрепили к луке седла одного их сопровождающих вельможу всадников. Через два квартала, Робин, едва поспевавший за наездником, обрадовано закричал, узнав в прохожем молодого слугу своего господина.

Парень испугался и попытался улизнуть. Но не тут-то было. Его быстро поймали. На его истошные вопли стали обращать внимание прохожие. Вокруг них быстро собиралась толпа любопытных.

Робину оставалось только догадываться, о чём говорили эти люди, не вежливо тыча в него пальцами. Судя по их горящим ненавистью глазам, они, наверное, кричали:

— Шпиона поймали! Шпиона поймали!

А может, и что другое, похуже. Но, во всяком случае, доброжелательности в их голосах и взглядах Робин не почувствовал.

— Что случилось, сир Жан? — окликнул вельможу нарядный всадник на статном скакуне, укрытом богато вышитой золотыми нитями попоной.

— Сир Джон, рад приветствовать Вас, — Жан де Грайи, капталь де Бюш, приходившийся кузеном Карлу Злому, вежливо поздоровался с советником принца, рыцарем Джоном Чандосом.

Дело в том, что проезжая мимо, сир Джон, благородный рыцарь, заинтересовался шумом и решил посмотреть, кто или, что вызвало такой переполох на улице.

— Думаю, мы поймали шпиона, — гордый потомок древних владетелей этих земель, носивший гордый титул капталя, несказанно обрадовался появлению знакомого ему человека из окружения принца.

— Ну, так повесьте его скорее и поторопитесь. Принц дает ответный прием. Будут дамы, — сир Чандос весело рассмеялся, сверкая белоснежной улыбкой.

Благородные господа говорили между собой на непонятном для Робина языке, но по зловещим улыбкам на лицах державших его слуг — он понял, что ему грозит страшная опасность.

— Сир, — взмолился Робин, обращаясь к рыцарю, которого не раз видел в Плимуте. — Я не шпион! Спросите слугу моего господина, вот он стоит, — Робин мотнул головой в сторону съежившегося от страха слуги. — А не верите — спросите моего господина (Аркадий уже свыкся с мыслью, что у него есть свой собственный господин. Иного просто в средние века не могло быть) благородного рыцаря, сира Ральфа Докси.

— Это правда? — поинтересовался, сир Джон у слуги.

— Д-д-даааа. — стуча зубами, подтвердил мальчишка.

— Мне знаком этот рыцарь, сир Джон утвердительно кивнул головой.

— Отведите их — капталь кивнул в сторону задержанных, — к их господину. — Если он подтвердит, что его человек — отпустите. Если нет — повесить.

Робин ни слова не понял, но его куда-то поволокли по улице. Вскоре, он встретился со своим господином и был отпущен на свободу. И никаких извинений он не получил. Жив остался — и то хорошо. По привычке, Аркадий нашел хорошее в своем задержании — его прямиком доставили к палатке господина. А то неизвестно, сколько времени пришлось бы ее искать. Друзья очень обрадовались его возвращению в строй. Робину вернули его вещи и оружие, а также сир Ральф, за мужество и отвагу проявленную Робином во время схватки с французами, сделал храбреца своим оруженосцем. Рыцарь великодушно подарил Робину почти новую кольчугу с небольшой прорехой на груди, а также кольчужные штаны и каску с забралом. Самую приятную новость хозяин приберег напоследок — принц выплатил жалование на много месяцев вперед. Получилась приличная сумма!

Отобедав с друзьями, Робин, в сопровождении Гильома и других товарищей, отправился на поиски оружейника. Его кольчуге требовался небольшой ремонт, да и прежнюю каску свою, Робин решил продать. В горячке боя, он не заметил, как камень ударил его по голове. Вердикт друзей — проще продать каску такую как есть, чем править, а потом продавать. Время у друзей было, серебро — приятно звенело в кошелях, проживание для них ничего не стоило — его оплачивала казна принца. Можно было расслабиться после путешествия по морю.

— Итак, вперед. Вино и женщины ждут нас, друзья, — воодушевленно воскликнул Гильом, после того, как друзья покинули мастерскую оружейника.

Предложение бывшего ткача, было встречено на ура, лишь Аркадий напрягся, испугавшись за свое новое тело. А ну как опять в нем проснется маньяк…

Сергей Иванович широко открытыми глазами смотрел на жидкую грязь на расхлябанной дороге и не совсем понимал — сон это или реальность. Давно уже его не возили мордой по грязи, очень давно. Это сон?

— Грязная скотина! — к оскорблению прилагался сильный пинок под ребра.

"Да это меня так метелят!" — моментально осенило Сергея, и пришло понимание, что это вовсе не сон — он только что стоял на четвереньках, а удар под ребра отбросил его в глубокую лужу, окунув с головой в вонючую жижу. Рука сама собой потянулась к лицу протереть залепившиеся глаза, но в этот момент, сильнейшим ударом по спине, его буквально втоптали в грязь. Инстинктивно он пытался поднять голову повыше, но все оказалась бесполезно. На долго задержать дыхание он не сумел, судорожно раскрыв рот. Мерзкая жижа хлынула в него, направляясь прямиком в легкие. Руки Сергея задергались в конвульсиях.

— Ты смотри, осторожней. Не перегни палку, — грубо одернул латника его хозяин, стоявший рядом. — Я его хочу повесить на виду у всех.

Слова господина вызвали дружный хохот его вооруженных слуг. Сергея за длинные патлы выдернули из канавы, повернув на бок.

— Никак, он богу душу отдал? — обеспокоился убеленный сединами воин, поворачивая Сергея набок.

Сергей не захлебнулся, исторгнув из себя воду, он тяжело дышал, одним уцелевшим глазом наблюдая за своими мучителями. Левый, подбитый, глаз уже успел заплыть. Видно, его хорошо отмутузили, раз каждая клетка организма вопила о боли.

— Скотина! — главарь сделал широкий шаг по направлению к Сергею, и сходу ударил его ногой.

Тело само отреагировало. Перехватив ногу за ступню, Сергей резко крутанул её по часовой стрелке.

Получилось не очень хорошо, но нахалу и этого хватило. Развернувшись в пол оборота, он прямёхонько полетел в канаву, мордой в грязь.

— Так тебе и надо, — удовлетворенно подумал Сергей, опешив от факта, что думает он не по-русски. — Нет, все-таки — это сон.

На Сергея моментально обрушился град ударов, вновь убедив его в противном. Били его вполне профессионально, тупыми концами палок, очень похожими на короткие копья. Удары сыпались один за другим, но промежутки между ними стали увеличиваться, а вскоре его и бить перестали. Утомились ребята. Бывает, с непривычки.

— Ты у меня попляшешь, — пообещал главарь, вновь появившийся перед Серегой. Видно вылез из канавы. Но снова ударить — поостерегся.

Сергею до лампочки его угрозы. Важнее понять — где он, и кто эти люди? А то, что это не сон — и ёжику понятно. Сергей не слышал, чтобы во сне люди обделались. А с ним сей конфуз произошел. Вывод — все наяву.

Того, кого он отправил мордой в грязь — Серега прекрасно знает. Это Гийо — его сводный брат. Стоп. У него нет брата с таким именем. Поправочка — у него вообще нет братьев. Нет, есть. И не один. Еще есть старший брат — Арман де Болá и сестра Екатерина, не так давно выданная замуж за Пьера де Поденá, рыцаря.

Стоп. Какой Арман? Какой Гийо? И какие могут быть рыцари? И тут — Сергей вспомнил. Вспомнил все. Лучше от этого ему не стало. Он в прошлом. Он в чужом теле. И у него, странным образом сохранились чужие воспоминания, они яростно рвутся наружу, пытаясь заполнить ту часть сознания, которая осознавала себя Сергеем.

— Нет уж, дудки. Я — Сергеем был, Сергеем и останусь, — он твердо стоял на своем.

— Я не Ивэн!!! — из глотки Сергея вырвался вопль, полный отчаяния.

— Чего это он? — молодой солдат с недоумением посмотрел на старшего товарища.

— Помирать не охота, — проворчал тот в ответ, затягивая узел на ногах избитого парня. — Помоги лучше закинуть его в повозку. Солдаты подняли спутанного веревками пленника и, дружно раскачав, перебросили его через борт повозки.

— Жеро, скачи в деревню, — усаживаясь в седло, отдал распоряжение, обозленный падением в грязь на глазах у слуг Гийо де Болá. — Пусть все собираются у виселицы. Слышишь? Все!

— Да, господин, — воин излишне поспешно бросился выполнять поручение хозяина.

Четырехколесная повозка, запряженная парой низеньких лошадей покатила по дороге, подпрыгивая на ухабах. Несмотря на тряску, Сергей попробовал сосредоточиться. Факт налицо — он в прошлом. Остается открытым вопрос — где его работодатель? Но сейчас это не важно. Его собираются повесить, иначе, зачем собирать народ у виселицы?

Это не входит в его планы, но с его желаниями тут не считаются. Интересно, чем провинился этот парень, в чье тело он вселился? Чужая память моментально выдала подсказку. Он — Ивэн, бастард де Бола. Первого своего врага он сразил в пятнадцать лет, а с тех пор прошло три долгих года. Значит, ему сейчас восемнадцать. Это хорошо. Сергей-то разменял пятый десяток. Хоть одна хорошая новость.

Так, далее. Где я? Судя по языку — не совсем во Франции или совсем уж в древней Франции. Но где именно? Вопрос. Ладно, с этим, потом разберемся. Теперь, какое время я попал? Хм, трудно сказать, но явно это средние века, а может чуть глубже. Ножички на поясах воинов внушительные, но не стальные, а железные, у всех кольчуги, каски на голове. Самострел, вон лежит в телеге. Куда меня все-таки везут? — подумал Сергей, пытаясь приподнять голову.

За ним наблюдали. Заметив шевеление — воин, ехавший рядом с повозкой, несильно кольнул его копьем. Профессионал. Даже шкурку не попортил, а телегу трясёт неимоверно, что напороться на острое жало проще простого. И злости нет в его глазах — молодой парень просто выполняет свою работу.

— Франсуа! А Франсуа! — имя этого воина само пришло на ум Сергею.

— Чего тебе? — не очень охотно ответил тот.

— Куда меня везут?

— Куда, куда… Куда надо — туда и везут.

— И что, правда, повесят? — полюбопытствовал Сергей, не веря до конца в серьезность намерений названного братца.

— А то! — отвечая, Франсуа с опаской покосился на своего хозяина. Тот спокойно ехал впереди, не оборачиваясь.

Тогда, стражник склонился с седла, и прошептал чуть слышно:

— Бежать тебе надо, — больше он ничего не успел сказать, братец Гийо, наверное, имел глаза на затылке, он обернувшись, требовательно окликнул Франсуа.

Незаметным движением доброход выбросил из рукава нож и поспешил к своему господину. Место Франсуа тут же занял другой охранник, но Сергей извернувшись, успел спрятать ножик, накрыв его своим телом.

Хмурый громила, чья мать не иначе как, согрешила с орангутангом, с выбитыми верхними передними зубами, что-то заподозрил, или просто из профилактики, он сильно ударил Сергея по голове, надолго отправив пленника в бессознательное состояние. Сунув руку под Сергея, он нащупал нож. На его лице расцвела мерзкая беззубая улыбка, а злобный взгляд, брошенный им в спину Франсуа не предвещал последнему ничего хорошего.

Гийо ехал молча, искоса поглядывая на Франсуа. Он давно уже приметил, что парень относится к Ивэну с благожелательностью, которую, впрочем, латник старался не афишировать. Но у Гийо везде есть свои глаза и уши. Бастард для младшего из из братьев де Болá, как кость в горле. У отца — бастардов не считано, любил покойный батюшка потешить свою плоть. Но бастард бастарду рознь. Этого же, покойный Оже де Болá, выделял среди прочих и держал на особом счету. И домик мать бастарда имела приличный, и служанка-то у нее была, и нужды она ни в чем не знала, и со временем, она не утратила своей привлекательности, оставаясь для отца по-прежнему желанной.

Как только малец подрос, отец забрал пацана в свой замок, где он постоянно мозолил глаза старшим братьям. Гийо сразу люто возненавидел Ивэна. Арман же, будучи старшим, относился к незаконному отпрыску родителя спокойно, даже принимал посильное участие в его обучении владению оружием, и подарил мальчишке свой детский комплект доспеха. Законным наследникам отца опасаться бастарда не приходилось, бастард не мог претендовать на наследство в виде недвижимости. Но Арман не часто навещал старого отца. Служба оруженосцем в отряде Эмери де Монтескью, кузена братьев по матери, отнимала у старшего сына сеньора де Пренерон массу времени. В отсутствии Армана, Гийо добился от стареющего отца удаления из замка его бастарда. Уступая сыну, сир Оже поручил Ивэна заботам сразу двух опытных воинов — генуэзца Франческо и сарацина Сеида.

Выживший из ума рыцарь хотел даже узаконить бастарда. Он написал прошение графу д’Арманьяк с нижайшей просьбой официально признать бастарда. Но старый рыцарь опоздал, реальной властью в замке давно уже обладал его младший сын. Послание отца в тот же день попало в его руки, и после прочтения, полетело в огонь. Старик долго ждал ответа, но так и не дождался. Зато он переписал завещание, о чем Гийо вовремя узнал.

Пацан, тем временем, подрос, достигнув возраста, когда его определили на службу. Ивэн уехал вместе со старшим братом и три года не появлялся дома. Когда он вернулся, отец уже умер, а замок и земли перешли к старшему в роду, а Гийо получил в наследство помимо коня и меча, небольшой участок земли, доходы с которого едва позволяли вести самое скромное существование. Зато бастарду отец оставил крупную сумму, а его матери подтверждал аренду лучшего виноградника за символическую плату.

Затаив обиду Гийо предпочитал жить в замке брата, и с приездом бастарда, старая ненависть вспыхнула в его черной душе с новой силой. Он придумал дьявольски хитрый план, как избавиться от ненавистного ему Ивэна. И вот, теперь, он доведет его до конца, повесив бастарда за преступление, которое тот не совершал.

Сергей не долго валялся в отключке, придя в себя, он решил по актерствовать, изображая живой труп. Сегодня он огреб столько ударов, что рисковать получить еще один, было бы верхом глупости. Осторожно приоткрыв единственный целый глаз, Сергей попытался определить, который теперь час. Понятно, что день, а не утро и не вечер. Память услужливо подсказала, что повозка скоро прибудет на место.

В голове Сергея происходил настоящий кошмар — воспоминания его собственные и абсолютно чуждые ему, перемешались, мешая думать. Самая большая путаница вышла из-за языков. Парень оказался полиглотом, говорил сразу на четырех языках, среди которых, удивительным образом, затесался древнерусский. Фантастика, да и только!

На современный русский язык — древнерусский совершенно не походил, но был вполне узнаваем. Эта путаница с памятью и языками очень мешала сосредоточится, а значит, Сергей не мог адекватно воспринимать окружающую действительность и осознавать всю опасность своего нынешнего положения. Он так и не смог выудить из памяти Ивэна причину столь грубого с ним обхождения брата. Да, брат его недолюбливал и не скрывал этого, но это не повод повесить его без суда.

Вот, наконец, и замок, повозка свернула на дорогу ведущую на вершину холма. В сам замок, любящий братец не стал заезжать, сразу у виселицы приказал остановиться. Гонец успел предупредить окрестных крестьян, а те охочие до развлечений собрались быстро, побросав работу.

Серегу вытащили из повозки, рывком поставив на ноги. Сил стоять не было, он стал заваливаться на бок, но был удержан крепкими руками стражей. Веревка для него оказалась приготовленной заранее. У Сергея сложилось впечатление, что братец слишком уж спешил покончить с ним, даже не позвав священника!

И вообще, такое чувство, что все это — ничто иное как спектакль. Не верилось, что вот так, совсем буднично, его жизнь оборвется на театральных подмостках. Крестьяне совсем уж обыденно, даже с малой толикой любопытства разглядывали Сергея стоявшего с веревкой на шее.

За его спиной раздался шум борьбы, быстро закончившийся. Рядом с Сергеем появился Франсуа и ему также накинули петлю на шею. Так вот для кого приготовлена вторая веревка! Жаль парня, жаль.

Косолапый коротышка, забравшись на помост виселицы, начал зачитывать приговор.

— Ивэн, бастард де Бола, украл драгоценности своего господина, — громко выкрикнул он.

— Вот оно что… — Сергей криво усмехнулся распухшими губами и неожиданно для себя плюнул в глашатая. Тот не заметил выходку осужденного, увлекшись описанием самого преступления.

Сергей даже заслушался. Главное действующее лицо в сем фарсе — его мать, которую обвинили в колдовстве. Свидетели, два деревенских придурка, своими глазами видели, как его мать колдовала, превратив сына в ворону. Обернувшись птицей, Ивэн проник в замковую башню и выкрал драгоценности. Чушь, какая! Сергею не верилось, что этот бред можно воспринимать серьезно. Однако, настроение крестьян, враз переменилось. Вместо праздного любопытства на их лицах проступила гримаса ненависти. Кто-то кричал, что у него погибла овца и теперь он точно знает, чьих рук это дело. Какая-то сумасшедшая баба громко вопила, что весенние заморозки в этом году неспроста случились и виновата в них известно кто.

Только теперь Сергей заметил, что слева от помоста, на приличном удалении, в землю врыт столб, обложенный хворостом. А к столбу привязана его мать, вернее мать Ивэна. Они, что, с ума посходили? Ее собираются сжечь, как колдунью? Не может такого быть! Сергей со школьной скамьи помнил, что обвинение в колдовстве — очень серьезно, и такие дела разбирал церковный суд. Инквизиция. А тут самый натуральный самосуд!

Коротышка, тем временем, добрался до самих приговоров. Деревенских дурачков, за пособничество колдунье (из свидетелей их перевели в разряд пособников!) господин приговорил к смертной казни. Они даже пикнуть не успели, как их бросили на плаху и моментально укоротили, ровно на голову. Потом просунув веревочную петлю под мышки, их тела вздернули на виселицу, а отрубленные головы закрепили в мертвых руках. Жуть, какая! Пяти минут не прошло, как они, обезглавленные, уже болтались на веревках.

Потом пришла очередь Сергея. Умирать не хотелось. Не то слово — категорически не хотелось! Товарищ по виселице вел себя очень странно, он просто смотрел на кустистые облака, неспешно проплывающие по небу, и счастливо улыбался.

Сергей набрался мужества достойно встретить смерть. Нет, он не расплылся в идиотской улыбке, как Франсуа. Он просто игнорировал толпу, наблюдая за парящим высоко в небе соколом.

Ожидание смерти затянулось. Братец занервничал, громко крича на кого-то, сидевшего под помостом. А доски все еще оставались на месте. Вдруг веревка оборвалась, ее перерезанный конец свалился рядом с Сергеем. А Жером, стоявший у края помоста, рухнул на спину, из его груди торчал черенок стрелы.

— Беги! — крикнул Сергею Франсуа.

Но бежать со связанными ногами не возможно. Сергей мелкими скачками попытался добраться до хрипевшего Жерома, но упал на помост. Вдруг, над ним склонился человек с ножом в руке. Двумя быстрыми взмахами, он освободил Сергея от пут.

Сергей узнал старика — его учитель пришел ему на помощь. Франческо разменял уже пятый десяток, но по-прежнему оставался грозным бойцом. Освободив ученика, он, обнажив меч, бросился на подоспевших стражников Гийома. Уклонившись от удара, генуэзец сам замахнулся мечом, но не ударил им, а прыгнул вперед, толкнув грудь противника. Тот свалился с помоста. А в это время второй стражник нанес удар коротким копьем, целя в голову старика. Генуэзец успел отреагировать, отклонив назад голову, а руки его ухватились за древко копья. Он плавно потянул за него, по направлению удара, в результате, стражник был вынужден выпустить копье из рук. Он, даже не успев схватиться за длинный нож, висевший у него на поясе, как Франческо резко ударил копьем ему в лицо. Удар пришелся точно в цель. Был нос, и не стало его.

Стражник рухнул с помоста, генуэзец прыгнул следом, добив его колющим ударом в голову. Первый стражник вновь напал на Франческо, размахивая мечом. Воин легко уклонился от удара, и сам атаковал. Стражник угадал направление удара, но выпад генуэзца оказался ложным. Настоящий удар опытный воин нанес ногой в коленную чашечку. Этот подлый удар решил исход схватки. Стражник скривился от пронзившей ногу боли и проворонил удар по лицу. Ошеломленный он позволил поставить себя на колени. Франческо перехватил меч и вонзил клинок в шею стражника.

Крестьяне оцепенело, наблюдали за исходом схватки, а со смертью стражников бросились наутек. Генуэзец придал им ускорения, раздавая удары мечом плашмя, подгоняя самых нерасторопных или самых тупых.

Сергей освободил Франсуа и наблюдал, как братец трусливо покидает поля боя, не приняв схватки. Вместе с ним ускакал обезьяноподобный стражник, более никто не мог помешать им уйти.

Махнув рукой на беглеца, Сергей бросился к костру, освободить несчастную женщину. Несмотря на пережитый ужас, женщина оставалась очень привлекательной. Красивая, молодая, лет тридцати, ну может, тридцати трех. Не старше. Перерезав веревку, Сергей помог женщине спуститься вниз.

— Ванюша, родной мой, — она с нежностью погладила Сергея по лицу.

Мужское естество Сергея взыграло, ему страшно захотелось обнять красавицу, покрыть ее поцелуями…

— Стоп! — он вовремя остановил себя. Как-никак эта женщина была матерью парня, в чье тело он попал.

— Все хорошо, — Сергей постарался успокоить женщину, но на всякий случай, мягко отстранил ее руку и улыбнулся, заставив себя произнести, — матушка.

— Сынок, — женщина прижалась к нему всем телом.

Вот ведь напасть-то, какая! Дамочка, как назло оказалась во вкусе Сергея, а молодой организм предательски реагировал на прикосновения женщины.

— Не время, маман, — Сергей осторожно вырвался из ее крепких объятий. — Нам нужно спешить, — сказал он, что бы скрыть свое воление.

Франсуа помогал Франческо собирать оружие. Кольчуги и иное защитное вооружение они также прибрали. Франсуа облачился в собственную кольчугу, а остальное железо упаковали в мешки, навьючив их на лошадей. Тут Сергей обратил внимание на нового человека, мимо которого не возможно было пройти — настолько его облик выделялся на фоне остальных. Это был Сеид — настоящий татарин, в традиционном халате. Встреть Сергей в сибирской тайге негра — так бы сильно не удивился. Глобализация и всякая иная дрянь, но тут… татарин и Франция. Копаться в памяти Ивэна времени не было. Франческо сидел уже в седле. Сеид же и не думал слазить с коня. Франсуа помог Сергею сесть на лошадь, и они поскакали. Пока только прямо, другой дороги не было.

На развилке, у самой реки, генуэзец остановил своего коня. Дожидаясь остальных спутников, он внимательно смотрел по сторонам. Когда отставшие всадники подтянулись, он озабочено осмотрел Сергея. Ивэн оказался умелым наездником, но его состояние не позволяло продолжать путешествие. Сеиду пришлось привязать парня к седлу, что бы он не свалился во время скачки.

— В его положении мы далеко не уедем, — поделился своей озабоченностью Франческо с сарацином.

— Нужно разделиться, — предложил Сеид.

— Я с госпожой и молодым господином укроюсь в лесу, в старой хижине, — предложил Франческо.

— А я с Франсуа запутаю следы, — согласно кивнул головой сарацин.

— Куда направитесь? В Прешак?

— Нет. Там очень опасно. Мы поедем через Жю. Нужно, что бы нас видели, но не схватили.

— Но вас же всего двое, — с сомнением покачал головой генуэзец.

— Что-нибудь придумаем, — пообещал Сеид.

Действительно, сарацин забрал себе всех вьючных лошадей. Матери Ивэна пришлось переодеться в мужскую одежду. Ее платье и накидку надел на себя Франсуа. Роль беглеца Ивэна определили исполнять трупу стражника. Сарацин предусмотрел буквально все, прихватив мертвеца с собой. Его тело обрядили в Серёгино платье, хотя и рваное, но из дорогой ткани. А на Сергея напялили дешевые тряпки покойного.

— Мы поплутаем маленько, и вернемся, — пообещал Сеид товарищу.

— Надеюсь, — генуэзец обнял на прощание друга.

— Смотри, сбереги молодого хозяина, — с последним напутствием, татарин отъехал, за ним поскакал Франсуа в женском платье, держа на поводу лошадь с перекинутым через седло телом убитого стражника.

Благородная дама Элен, провожала верного слугу задумчивым взглядом. Второй раз в жизни ей приходилось спасаться бегством. Первое бегство накрепко врезалось в ее память. Покойный батюшка, боярин тверского князя, по неосторожности принял участие в убийстве татарина Шевкала. Царь послал московского государя усмирить Тверское княжество. Москвичи с татарами опустошили родную землю Елены. Сам князь и его бояре были вынуждены бежать. Бежал и батюшка, бросив все нажитое. Во время погони за ними, вражеская стрела оборвала жизнь ее матери. Старший братик Еленки вместе с малым числом воев остался задержать преследователей. Было ему всего четырнадцать зим. Молодой еще, но красивый и смелый до отчаяния.

Разом постаревший отец, молча, попрощался с сыном, крепко обняв его, зная наперед, что уже не свидятся более. Москвичи в плен никого не брали.

— Не плачь, Еленка, — ласково поглаживая волосы сестрички, увещал ее братец. — Я вас обязательно нагоню. Обещаю — он крепко прижал к своей груди младшую сестренку, шепнув ей на ухо, — Ты теперь старшая. За отцом приглядывай и за малыми смотри.

Заплаканная Еленка кивнула в ответ, пообещав важно:

— Присмотрю. Ты, Ванятко, только догоняй нас скорее.

Иван, с трудом проглотив комок в горле, утвердительно кивнул, вскочил в седло и ускакал прочь, растворившись в утреннем тумане.

Отец стал мрачнее тучи, ни с кем не разговаривал, безщадно погоняя коня. Еленка долго еще ждала брата, постоянно оглядываясь назад. Но братик так и не нагнал поезд беглецов. На вопросы дочки, отец не отвечал, сердито отвернувшись от малой, он утирал рукавом скупую мужскую слезу.

Судьба привела беглецов в далекую страну, не совсем чужую. Давным-давно, дочь Ярослава по прозвищу Мудрый, была королевой франков и с тех пор многие беглецы с Руси обосновывались в этой благодатной стране.

Отец получил землю от местного графа. Елена редко видела отца, он постоянно находился в походах. Девочка быстро повзрослела, на ее хрупких плечах лежало домашнее хозяйство и младшие братишки. А через несколько лет богу угодно было забрать их молодые жизни — в стране свирепствовал мор.

Батюшка долго горевал над смертью наследников. Провожая отца в очередной поход, Елена сердцем чувствовала, что видит батюшку последний раз. Так оно и вышло. В четырнадцать лет она осталась совершенно одна на белом свете.

Отец выучил ее родной грамоте, а от странствующих монахов она научилась читать и писать на латыни и местных языках. Пленный английский рыцарь, из бедных, которого привез батюшка после одного из походов, долго жил у них, и ради развлечения обучил девчонку своему языку. Елена оказалась очень способной к языкам и к пятнадцати годам бойко говорила на нескольких диалектах французского, включая гасконский язык, немного знала испанский и, конечно же, выучила латынь, без знания которой нельзя быть образованным человеком.

Однажды судьба свела ее с рыцарем Оже де Бола. Он к тому времени уже был в преклонных годах, но выглядел очень молодо. Рыцарь увез ее к себе в имение, и поселил в домике недалеко от своего замка. Его жена к тому времени скончалась от мора, и так уж вышло, что Елена полюбила рыцаря. Он даже хотел на ней жениться, но не смог получить на то разрешение своего господина.

От этой любовной связи родился мальчик, названный в честь погибшего брата Иваном, а местные переиначили его имя на Ивэна.

Елена еще долго смотрела вдаль, думая о своем. Старый слуга отца в очередной раз рисковал жизнью ради неё и её сына.

Франческо вывел женщину из задумчивости, сообщив, что им пора трогаться. Их путь лежал в лес, в старую охотничью хижину, где когда-то Елена тайком встречалась со своим возлюбленным. Сыну требовался покой, даже небольшое путешествие верхом, в его состоянии могло привести к смерти. Следовало поторопиться. А что делать дальше — у нее еще будет время подумать.

До леса добрались никем незамеченными, Элен с облегчением вздохнула, когда кроны деревьев укрыли всадников. Хижина стояла заброшенной уже много лет, о её существовании знали только лишь несколько человек, что вселяло надежду, что в этом глухом уголке леса никому в голову не придет их искать. Франческо осторожно перенес потерявшего сознание Ивэна в хижину, уложив на циновку. Сеид позаботился об их существовании — в хижине нашелся запас продовольствия и вина. Так же татарин приготовил несколько вязанок хвороста для очага.

Шло время. День сменяла ночь, а молодой господин все не приходил в себя. У него начался сильнейший жар, он бредил, выкрикивая незнакомые Елене слова. Мать неотлучно находилась с постелью больного, проводя время в постоянных молитвах. Только бог мог спасти её сына.

Франческо днем охотился, вечером отсыпался, а по ночам сменял хозяйку, требуя от нее хоть немного поспать. Госпожа вся осунулась, мало ела, и генуэзец справедливо беспокоился за состояние её здоровья. А Сеида все не было. Все возможные сроки давно уже прошли, и Франческо стал терять надежду на возращение друга.

Однажды, он отправился проверить силки. Идя по протоптаной тропинке, Франческо спиной почувствовал, чей-то взгляд. Незаметно положив руку на нож, он резко обернулся. Прямо перед ним стоял с занесенной для шага ногой его долгожданный друг.

— Уф, как ты меня напугал! — Франческо облегченно обтер рукавом куртки выступивший на лбу пот.

— Я все гадал, когда ты меня услышишь, я давно за тобой топаю — ехидно заметил Сеид.

— Рад тебя видеть, друг, — генуэзец полез обниматься к Сеиду.

— Ты брось эти свои телячьи нежности. Живой я, живой. — Сеид отстранился.

— Франсуа?

— И он живой, — успокоил друга сарацин. — Не скажу, что здоровый, но живой.

— ???

— Ранили его, — пояснил Сеид. — Я его оставил у отшельника одного. Обещал выходить.

— Была погоня?

— Да нет, — сарацин помедлил немного и признался. — Попался нам на лесной дороге торговец один…

— Сеид, — Франческо укоризненно покачал головой. — Опять за старое взялся?

— Есть-то нам, что-то надо было? И серебро не помещает, — сарацин вытащил из-за пазухи туго набитый мешочек и потряс им.

— Ну-ну, — Франческо укоризненно покачал головой, не одобряя поступок друга и только. Переживать по поводу судьбы торговца, генуэзец даже не подумал.

— Как там молодой господин? — сарацин поспешил сменить щекотливую тему.

С возрастом, его дружок сильно изменился. За генуэзцем с молодости тянулись такие грехи, что оставшейся жизни не хватит вымолить у господа прощение. Но Франческо это не пугало, он старательно отмаливал старые грехи и старался не совершать новых, надеясь, что в судный день господь справедливо оценит его раскаяние.

— Поправился, благодаря господу — Франческо осенил себя крестом.

Сарацин поморщился, отворачиваясь, чтобы друг не увидел гримасы на его лице.

— А в замке как? — полюбопытствовал он, зная, что Франческо не смотря на его показушную набожность, по-тихому продолжал изредка грешить, согревая постель одной молодухи с замковой кухни.

— Как как…. Откуда мне знать? Я в лесу сижу безвылазно, — недовольно проворчал Франческо, но ответил. — На прошлой неделе старший брат приезжал. Что там было, то мне неведомо. Но ругались они знатно. Арман даже ночевать не остался, умчался как ужаленный.

— Может, утрясется все? — с надеждой спросил Сеид.

— Это вряд ли, — Франческо махнул рукой. — Гийо не даст господину жизни. Он уже прибрал к рукам дом, виноградник и на мельнице поселил своего человека.

— А мельник что? — забеспокоился татарин.

— Ушел мельник, — равнодушно ответил друг.

— Как ушел?! — татарин сорвался на крик.

— Ногами, — зло пошутил генуэзец, внимательно наблюдая за другом.

А ведь, верно. Генуэзец давно приметил странности друга. Сеид при каждом удобном случае, ездил на мельницу по делам, а то и вовсе выдумывал причины, что бы лишний раз съездить туда. Франческо только гадал к кому ездил дружок, к мельничихе, ядреной бабенке лет тридцати или ее дочке вошедшей в самый сок. Оба варианта вполне вероятны и татарин, вполне, мог охмурить обеих.

— Тут они, — сжалился над другом Франческо.

— Как тут? — опешил Сеид.

— Что я должен был их оставить пропадать? — укорил друга генуэзец.

— Нет, конечно. Но…

— Что но? — вспылил Франческо. — Госпожа так приказала. Еще работники пришли сюда.

— Все??? — очень удивился неожиданной новости Сеид.

— Все. Уходить нам надо. Боюсь, прознает Гийо про нас… Тебя только ждали.

Возвращение Сеида внесло переполох в размеренную жизнь лесных жителей. Рядом с хижиной появились еще несколько, и вокруг бегала ребятня. Сеид поморщился, увидав детей.

Сергей за прошедшее время поправился, окрепнув, он продолжил тренировки под руководством Франческо и наладил отношения с неожиданной матерью. В смысле он научился контролировать себя и больше общение с ней не возбуждало его. Хотя, красота матери могла свести с ума любого мужика. Не удивительно, что папашка потерял голову от любви к ней.

Самое страшное, что с ним могло произойти — произошло. Его не повесили — это плюс, а то, что его не вернули на место — это минус. Большой минус. И не понятно чего и когда ждать… Вернется он домой или останется тут навсегда? От этого зависят его дальнейшие действия. Но пока, программа минимум — найти работодателя. Судя по всему, его нет в ближайшем окружении Сергея и неизвестно, где он может быть и, в каком времени. Вдруг его занесла нелегкая к пещерным людям или даже динозаврам? Сергею искренне жаль тех и других.

Короткий отдых Сергей использовал с пользой для дела. Ему удалось, худо-бедно контролировать информационные потоки памяти Ивэна, а главное, он определился с местом и временем своего попадания. Общаясь с матерью, наставником он собирал информацию, а с наступлением темноты, когда все уже спали, еще долго лежал на циновке, анализируя и систематизируя полученные сведения. Послезнание, которым он обладал, ничем не могло ему помочь в его ситуации. А зима не за горами, нужно решать, что делать дальше.

С появлением Сеида, благородная дама Элен, собрала совет. Странно было видеть, как дочь русского боярина, дворянка до мозга костей, спрашивает совета у сарацина, о том, как им жить дальше. Вариантов озвучено много. От самого простого — добраться до Тулузы и там просить справедливого суда — это отмели сразу. Искать заступничество у старшего де Бола — тоже не выход. На реализацию любого из этих вариантов — нужно время, может, даже не один год уйдет. Сергей категорически высказался против таких туманных перспектив. От предложения генуэзца, отправиться на его родину в Геную — категорически отказалась маман. Она желала бы вернуться домой, в Тверское княжество, где ее сын мог бы занять подобающее ему положение. Сеид поддержал хозяйку, но Франческо заявил, что сейчас это путешествие не реально осуществить. Лето на исходе — это во-первых, а во-вторых, их по дороге попросту ограбят, а то и жизни лишат. Три меча — это не та сила, с которой можно путешествовать по дорогам Европы. Тут, Сергей Иванович с ним согласился. От работников, если они захотят поехать вместе с ними — толку мало.

Благородная дама Элен тогда предложила другой вариант — искать помощи у графа де Фуа. До его владений не так уж и далеко, бог даст, доберутся туда они быстро. Но что их ждет там — вопрос.

В этот раз они так ни о чем и не договорились, оставив решение важного вопроса на следующий день. Сергей ночью долго не мог уснуть, ворочался, все думал. Утром он проснулся с решимостью брать власть в свои руки в их маленьком сообществе. Он решил направиться в Бордо.

— В любом случае, чтобы мы не решили, и куда бы ни направились — для путешествия нужны средства. А заработать их возможно только честным путем, — заявил им Сергей.

Сеид усмехнулся, а Франческо изобразил на лице довольную улыбку, мать же внимательно посмотрела на сына, согласно кивнув головой.

— Мы поедем в Бордо, — продолжал Сергей. — Там займемся торговлей вином. Да и семью мельника и остальных работников мы не можем оставить на произвол судьбы, — Сергей Иванович привел свой последний аргумент, отметив краем глаза, что только мать одобрительно кивала, остальным судьба работников безразлична, даже Сеид делал вид, что ему наплевать на судьбу работников.

Конспиратор старый! Только глухой не слышал вчера ахи и охи, раздававшиеся из-за зарослей кустарника росшего неподалеку от хижин. Старик Бернар не заметил, а может, просто делал вид, не замечая отсутствия дочки.

Два дня у них ушло на сборы. Благородная дама Элен обрадовала сына, сообщив ему о его финансовом состоянии. От любящего папашки ему перепали кое-какие средства, кстати, не маленькие, а от деда осталось серебро и золото, которое мать старательно берегла все эти годы. Он, получается, был богат. Средств хватит и на дом, и на открытие своего дела и даже, на небольшой кораблик. Оставался открытым вопрос с его статусом в обществе, но Сергей предпочел не заморачиваться этим вопросом, там видно будет. В отличие от своей матушки, на дворянство ему наплевать. Он им является по праву рождения. Дед Сергея Ивановича — происходил из старинного княжеского рода, своими корнями, уходившему в глубокую древность. Так, что комплексом недалекого выскочки, Сергей не страдал. Имея за плечами больше двух десятков поколений благородных предков, иначе смотришь на жизнь и на людей.

Уходить решили сушей, двигаясь на север вдоль реки. Потом, пересесть в лодки, продолжая путь по реке. Не самый хороший план, но всяко лучше, чем двигаться сушей, обходя каждый замок стороной. Бумаг-то у Ивэна нет, а к путешественникам, акромя пилигримов, и отношение соответствующее, в столь неспокойные времена.

Вначале все шло прекрасно, они благополучно добрались до Прешака, обойдя его стороной. Круг получился приличный, но Сергей смирился с круговыми движениями. Путешествовать напрямую чревато последствиями для маленького отряда, где слишком мало воинов. С работниками во время остановок, Франческо проводил занятия по стрельбе из единственного в отряде арбалета. Стреляли крестьяне по очереди и из четырех глав семейств только двое годились к службе. Зато из их детей, Франческо отобрал пятерых мальцов. Самому младшему из них едва исполнилось четырнадцать лет, а старшему — восемнадцать. Крестьяне поворчали, но благословили сыновей на службу к господину. Сергею осталось только вооружить свое маленькое войско и обучить. Сказать проще, чем сделать. Франческо критически отнесся к задумке хозяина, но не перечил. Обучал по возможности парней, но заявил сразу — толк из них выйдет годика так через два — три. Не раньше. В смысле стрелять они научатся быстро, а вот все остальное…

— И остальное, все у них получиться, — убежденно заявил Сергей Иванович, — Сразу в драку я их бросать не собираюсь.

— Это уже как получится, — усмехнулся татарин, присутствующий при разговоре.

— Не каркай, — хмуро ответил генуэзец, решив, что станет больше времени уделять обучению новобранцев.

Как это обычно бывает, чего больше страшишься, то и случается. Где-то за Прешаком, когда они собирались уже подойти к реке, что бы найти лодки, им повстречались двое крестьян на повозке. Уточнив у них дорогу, отряд двинулся в путь по направлению к лесу, но вынужден был вскоре остановиться, так как уже начинало темнеть. Сеид все переживал, что господин не разрешил прирезать крестьян. Франческо отмалчивался, не вступая с другом в бесполезный спор — что сделано, то сделано. Бог рассудит. Сергей же искренне не понимал причину столь явной кровожадности Сеида.

Татарин места себе не находил, да и Сергей вдруг почувствовал смутную тревогу. Вроде бы причин для беспокойства не находилось, вокруг глухой лес, а на сердце у Сергея кошки скребут.

На всякий случай, он, посовещавшись со стариками, отправил татарина прочь из лагеря. Матери Сергей предпочел ничего не говорить, волновать женщину пустыми подозрениями он не счел нужным.

Сергей проснулся очень рано, все еще спали, лишь Франческо дремал у костра — шел час его стражи. Сергей тихо поднялся, стараясь не шуметь. Генуэзец сразу отреагировал, положив руку на взведенный арбалет, но успокоился, узнав господина.

— Не спится? — спросил он Сергея, когда тот устроился рядом с ним у костра.

— Не спокойно как-то, — честно признался Сергей.

— Бывает, — согласился старик, оглядываясь по сторонам.

Вдруг, рядом всхрапнули лошади. Франческо моментально вскочил, наведя арбалет в сторону пасшихся неподалеку лошадей.

— Пойду, проверю, — шепотом сказал Сергей, взяв лежащий рядом меч. С тихим шелестом клинок покинул ножны.

Генуэзец согласно кивнул, а сам сместился правее, спрятавшись за повозкой.

Когда Сергей исчез в утреннем тумане, Франческо, также обнажил свой меч, положив его на повозку. Он старательно вслушивался в предрассветную тишину леса и проворонил врага за своей спиной. Старик почувствовал опасность, когда было уже поздно. На него напали со спины, повалив на влажную от росы траву. Два раза враг пытался пронзить его грудь своим кинжалом, после второго удара, Франческо обмяк. Злодей, расслабился, посчитав противника мертвым, за что и поплатился жизнью. Генуэзец на всякий случай, под стеганую куртку, напялил особый нагрудник, состоящий из двух слоев. Первый слой из проклеенной и простеганной ткани заполненный внутри конским волосом, а второй слой — из вываренной в масле кожи. Это чудо ему преподнес дружок сарацин, за что Франческо не раз говорил ему спасибо.

Руки генуэзца метнулись к голове злодея. Свернуть ему башку — раз плюнуть, но в этот раз так сразу не получилось. Пальцы скользнули по кольчужному капюшону, но Франческо сумел-таки ухватиться и свернуть ему шею.

— Старею, — пробормотал старик, поднимаясь. Его руки уже тянулись к арбалету, когда позади него раздался конский храп. Франческо даже успел схватить арбалет и повернуться на пол корпуса, когда на его голову обрушился сильный удар, смявший каску.

Сергей не ожидал от врагов такой наглости, его, в прошлом боевого офицера, скрутили, как слепого котенка. Враг появился неожиданно. Сергея подвел его прежний опыт. Он не ожидал, что враг может быть настолько безрассудным в своей храбрости и настолько самоуверенным. Два воина просто стояли и ждали, когда он приблизится к ним. Из-за тумана, встреча произошла настолько близко, что казалось, что протяни руку и дотронешься до врага. Сергей опешил на долю секунды. Этого хватило, что бы получить удар в грудь. Сергей еще успел махнуть мечом, но был повторно сбит с ног. Чем его так ударили, он не понял, но отбросило его метра на полтора. Он даже не успел подняться, как его схватили, отобрав кинжал, а меч он выронил при падении.

Когда Сергея за ноги приволокли в лагерь, бесцеремонно бросив к остальным пленникам, он смог получше разглядеть разбойников. Все они оказались воинам. Самое интересное, все одоспешанные. Это наводило на мысль, что попались они в руки какого-то рыцаря. Догадка подтвердилась незамедлительно, на поляну выехал конный рыцарь. Сергей, благодаря памяти Ивана знал, что боевые кони рыцарей огромны, но не представлял, насколько они громадны. Простой латник, стоявший рядом с рыцарским конем, казался карликом. В холке эта животина, достигала, чуть ли не двух метров!

По приказу рыцаря, с пленников содрали доспехи и всю их одежду. Женщин отсортировали, отведя в сторонку. Потом разбойники переворошили повозку и проверили тюки. Серебро обнаружили быстро, о чем возвестили их радостные вопли.

— Кто такие будите? — после грабежа, разбойники перешли к допросу пленников.

Сергей молчал, ежась от холода. Вроде бы лето, а прохладно, спозаранку, голой попой на сырой земле сидеть.

— Отвечай! — глядя на Сергея, разбойник ткнул ножичком в живот несчастного крестьянина.

— Ай, — заверещал тот, зажимая рану на животе.

Сергей молчал, а Франческо не мог говорить, так как валялся рядом с окровавленным затылком. Остальные переминались, со страхом глядя то на господина, то на разбойника.

— Бастард де Бола это, — первым не выдержал мельник, глядя на то, как насильники задирают подол его женушке.

— Что делаете на земле моего господина? — разбойник проследил за взглядом мельника и облизнулся.

— Бежим, — просто ответил Бернар.

— Значит, вы воры, — удовлетворенно потер руки разбойник и прекратил допрос, направившись к рыцарю на доклад.

Сергей не осуждал мельника, он наивно хотел спасти жену. Другое дело, что на них поставили крест и живьем их не отпустят. Сергей это понял по глазам разбойника. Но с голыми руками переть на вооруженных воинов — верх глупости, Покрошат в три счета. Если с оружием в руках, он не смог противостоять врагу, то с голыми руками и пытаться нечего. Оставалось ждать. Сеид должен придти на помощь. Сергей отвернулся, что бы ни видеть, как насилуют крестьянок. Его мать и молодые крестьянки, которых не тронули, с ужасом смотрели на творившееся безобразие. Но когда воины рыцаря накололи на пики маленьких детей, Сергей не выдержал, бросившись на ближайшего разбойника. Ему удалось даже сбить его с ног и завладеть его копьем.

Сергея окружили. Разбойники развлекались, тыча в молодого парня копьем, с насаженным на него годовалым младенцем. Каждый выпад Сергея, они встречали громким хохотом.

— Уроды! — по-русски выкрикнул Сергей, бросаясь в атаку. Рыцарь отдал короткий приказ, и веселье прекратилось. Копье быстро выбили из его рук и, пинками, загнали обратно в круг. Ни один из Серегиных новобранцев не пришел ему на помощь.

Пленниц привязали к повозке, детей помладше зарубили на глазах у их матерей, а постарше взяли с собой.

— Что с ними делать? — спросил рыцаря разбойник допрашивавший их.

— Зря, что ли веревкам пропадать? — ответил рыцарь, и равнодушно отдал приказ. — Повесить.

Сергей не верил своим ушам и глазам. А как же легенды о благородстве рыцарей? Вот те раз… Не зря они обходили замки стороной. Но так глупо попасться…

— Сеид, выручай, — шептали разбитые губы Сергея, как будто татарин мог услышать его.

— Это мы мигом! — обрадовался солдат, видно, вешать пленников было его любимым развлечением.

— Не задерживайтесь, — приказал рыцарь уезжая.

— Ну, братцы- желуди, пришел ваш смертный час, — весело объявил пленникам разбойник.

Сергея сильно поразило равнодушие пленников к известию о своей скорой смерти. Никто из них даже не помыслил о сопротивлении! А бандиты тем временем продолжали измываться над несчастными.

— Даже Харон брал плату за перевоз, так что вам придется оплатить перевоз, — мрачно пошутил бандит и сам же рассмеялся над своей шуткой.

— Откуда ты знаешь о Хароне, — не удержался Сергей от вопроса. — Ты учился? Где? В университете?

Вопросы Сергея вызвали смех у бандитов, они потешались над своим товарищем, называя его школяром.

— Ну, в Тулузе, — несколько смущенно ответил бандит и сам устыдился своей слабости, злорадно добавив, — Раз ты такой наблюдательный, то подвесим мы тебя повыше!

— Эй, Николя! — бывший школяр окликнул товарища забравшегося на дерево привязать веревки. — Этого птенчика повыше повесим, что бы ему лучше видно было.

Сергей рассмеялся, посоветовав бандиту выбрать самое высокое дерево, что бы он смог увидеть, как разбойнику отрубят голову. В ответ, Серега незамедлительно получил зуботычину, да не одну. Бандит слишком увлекся его избиением. Сергей моментально воспользовался моментом, провел стремительный захват, прикрывшись корпусом бандита от второго разбойника, тот отреагировал именно так, как ожидалось — нажал на спусковую скобу арбалета. Вместо Сергея злополучную стрелку получил школяр. Теперь, оттолкнуть обмякшее тело и стремительный бросок по направлению ко второму разбойнику. Тот как раз опустил арбалет, потянувшись к рукояти меча висевшего на поясе. Нет, драться с ним Сергей не стал. Голые руки против меча, как-то не серьёзно. Сергей со всей силы вонзил пальцы в глазницы врага. На этом схватка закончилась.

Оставался еще один бандит, привязывающий веревки на дерево, но вооружившись копьем, Сергей его не боялся.

— Молодец! — неожиданно рядом раздался знакомый голос.

Сергей быстро обернулся, уставившись на татарина.

— Ты был рядом? — только и мог вопросить Сергей, сорвавшись на крик.

— Ну, да, — спокойно подтвердил татарин, краем глаза наблюдая за разбойником, сидящем на дереве.

— А помочь не судьба? — возмутился Сергей Иванович.

— Зачем? — вполне искренне изумился сарацин. — Их же всего трое было. Зачем так тянул долго? — в голосе татарина отчетливо проступили нотки осуждения.

Сергей не нашелся, чем ему ответить. Логика старика убила его наповал.

— Эй, там, на дереве! — окликнул сарацин разбойника. — Слазь, давай.

— Не слезу, — закапризничал бандит, прячась в густой листве.

— Ну, как знаешь, — татарин вытащил из колчана стрелу, внимательно осматривая ее оперение.

Вопль полный боли, раздался над полянкой. Сергей обернулся, что бы увидеть, как Бернар размахивал отрезанными текстулами ослепленного Сергеем бандита. Твою мать!

— Прекратить! — Сергей бросился на помощь несчастному, но не успел остановить разъяренных крестьян, те быстро прикончили бандита.

Последний из разбойников, осознав, что его ждет, накинул петлю на шею и бросился вниз. Умер он сразу, сломав себе шейные позвонки. Все случилось настолько быстро, что Сергей растерялся, почувствовав, как ситуация выходит из под контроля. Совсем недавно, его крестьяне выглядели овцами, определенными хозяевами на убой, а теперь эти безумцы безжалостно убивали раненных врагов. Обнаженные, косматые, вымазанные кровью и с безумными глазами, они походили на страшных демонов из глубин преисподней. Сергей отвернулся, чтобы не видеть этот ужас.

Только один человек, невозмутимо взирал на этот кошмар, проверив состояние генуэзца, сарацин спокойно уселся завтракать под развесистым деревом, прямо под раскачивающимся трупом. Татарин с аппетитом поглощал сыр с хлебом, запивая снедь разбавленным вином из деревянной баклашки. Мертвец ему нисколько не мешал завтракать.

— На, поешь, — Сеид отломил краюху хлеба, положив на нее большой кусок сыра.

— Что с ним? — кивнув на генуэзца, Сергей уселся рядом с татарином.

— Башка у старика крепкая — выживет, — не переставая жевать, ответил татарин, отпив глоток, он подал хозяину баклажку.

Сергей Иванович попробовал представить себя со стороны. Он, голый, жует черствый хлеб, сидя под деревом, на котором раскачивается повешенный.

Сергей поежился. Сеид подумал, что господину холодно, аккуратно отложив в сторону недоеденную хлебную краюху, кряхтя, полез в свой мешок, и достал из него рубаху и шаровары. Сергей поспешил одеться.

Недоросли, тем временем, сложили у подножья дерева все оружие и доспехи врагов. Кровь с кольчуг они, как смогли, оттерли травой. Сергей с осуждением смотрел на парней лишивших его языков. Отцы убитых детей, остервенело, копали могилу голыми руками, орошая рыхлую землю скупыми мужскими слезами.

Сергея очень волновал вопрос, что делать дальше. Бросаться в погоню за отрядом рыцаря? С голой попой по лесу бегать не комфортно. Частью парни одели то, что сняли с мертвецов, в ручье, текущем неподалеку, одежду мало-мальски отмыли от крови, но маленький отряд Сергея стал выглядеть, так, словно это бандиты с большой дороги.

— Пора выступать, — сарацин уже убрал остатки трапезы обратно в мешок.

— Куда? — отстранено спросил Сергей, наблюдая, за быстрыми похоронами.

— Если идти напрямки, то успеем перехватить, — сообщил Сеид, испытующе глядя на Сергея.

От этого пронзительного взгляда, Сергею стало не по себе. От внимательного сарацина не укрылись странности в поведении молодого хозяина, и недавний случай только усиливал подозрения татарина.

— Выступаем немедленно, — принял решение Сергей и повелел татарину, — Веди.

Маленький отряд быстро собрался в дорогу, и татарин повел их только ему одному ведомым путем, через чащу леса, где местами конному было не проехать. Лошадей пришлось бросить. Сергей старался не думать, о том, откуда татарин знает эту местность. Принял факт, как данность. Пройдя дремучий лес, они вышли к большому озеру. Сарацин повернул направо, ведя отряд вдоль берега. Вскоре, Сергей заметил узкую полоску суши, разделявшую озеро на две половины.

— На том берегу деревня, — сообщил Сеид, остановившись у рукотворной дамбы.

То, что это дело рук человеческих — понятно без слов, но дамбу насыпали в глубокой древности, и когда-то ширина ее позволяла проезжать повозке, а теперь, без должного ухода, дамбу размыло, и едва один человек мог пройти по ней.

— Если побежим быстро, то может нас не заметят, — обнадежил сарацин.

О том, что будет, если их заметят, Сергей не хотел думать. Он скинул с ног сапоги, оставшись босиком и отбросив их в сторону, бросился вперед, сразу задав тем движения отряда.

Местами, участки дамбы исчезали под водой, тогда приходилось идти по грудь в воде. В одном месте пришлось даже плыть. Повезло еще, что не умеющих плавать в его отряде не нашлось, хоть одной проблемой меньше.

В деревне не заметили их приближение. И вообще, деревня сразу не понравилась Сергею, даже татарин обнажил свою саблю. Крестьяне, судя по всему, собрались на противоположной стороне, именно оттуда доносился людской шум.

Сергей повел своих людей вдоль высокой изгороди, отмечая разные несуразности, вот там, у крыльца дома, разбросаны инструменты, а на дороге — лужа крови.

Местные жители настолько увлеклись своими делами, что не обратили внимания на Сергея и его людей. Сергей, было, подумал, что у них праздник, настолько восторженно они кричали, шумно выражая свои эмоции. Сергей опешил. Над раскаленными угольями, на вертеле, поджаривалась большая туша. Именно она вызывала бурную реакцию пейзан, отпускавших злорадные реплики. Сергей повидал на своем веку не мало, но такое видел первый раз. Шашлыком был здоровенный мужик в кольчуге, зажарившийся настолько, что уже не мог кричать, а только сипел. Рядом с костром рядком лежали еще несколько связанных пленников.

Первым пришел в себя татарин, обнажив саблю, он бросился на крестьян, рубя наотмашь. Следом за ним, как волки на овец, бросились рекруты Сергея. Крестьяне бросились в рассыпную, но пробежав пару метров, падали на землю, прикрыв голову руками. Пацанам пришлось повозиться, прежде чем они сумели согнать, оставшихся в живых обратно на поляну. Убитых Сергей насчитал всего троих. Двоих зарубил Сеид, а одного пришлось убить самому Сергею. Дурак бросился на него с вилами, тело само отреагировало, честно, Сергей не желал смерти несчастному, но так вышло…

Беднягу на вертеле, Сеид прирезал из милосердия, а с пленниками крестьян он не торопился. Воины они профессиональные, мало ли что в голову им взбредет, как получат свободу. Пускай пока полежат связанными. А вот, кольчуги и стеганки у пленников отобрали. Свои-то брони пришлось скинуть, еще на дамбе.

Крестьян согнали в большой сарай и подперли двери. Сергей торопился, дорога, по которой рыцарь возвращался назад, шла в обход озера, и вот-вот противник должен появиться.

От края леса до деревни напрямую метров двести, но почему-то забирала круто в сторону, огибая развалины некоего строения, имевшего прямоугольную форму. Может это была древняя церковь, кто сейчас разберет, что там стояло. Главное, в развалинах можно спрятаться. Сергей решил оставить тут Сеида. Сарацин единственный лучник в их отряде, от его скорострельности и меткости зависит судьба всех.

Пленники оказались арбалетчиками, их самострелы обнаружили, при осмотре, в доме старосты.

Вместе с имеющимся арбалетом, самострелов оказалось больше чем нужно. Парней вооруженных самострелами, Сергей решил поставить за деревьями с одной стороны дороги, а с другой стороны расположился сам, вместе с мельником и остальными крестьянами. Из оружия крестьяне выбрали топоры, Сергей, подумав, тоже вооружился топором, но не обычным, крестьянским, а боевым, отобранным у пленников.

Ждать пришлось совсем недолго, благородный рыцарь, возвращаясь в свой замок, даже не удосужился выслать впереди охранение. Сергей затаился за деревом, пропуская рыцаря и его вооруженную свиту вперед и только, когда первая повозка поравнялась с Сергеем, он громко свистнул подавая сигнал. Парни тут же разрядили самострелы. От волнения, естественно промахнулись, лишь две стрелки нашли себе цели, да еще одна вонзилась в круп лошади. Та, резво скакнула вперед, сбросив своего всадника. Упавший попытался подняться, но был затоптан копытами лошадей в образовавшейся толкучке.

Сергей уже выскочил на дорогу, опуская топор на ногу ближайшего всадника. Рядом с ним мельник всадил топор в бок лошади, и даже сумел вытащить его из глубокой раны. Как раз вовремя, всадник, развернувшись в седле в пол оборота, опустил меч на голову мельника. Бернар умудрился уклониться, ударив в ответ по руке. Лезвие топора не перерубило руку, так как мельник бил снизу вверх, но меч всадник не удержал в руке. Прилетевшая стрела выбила его из седла. Бернар сместился правее, уворачиваясь от копыт вставшей на дыбы лошади.

Не всем повезло, один из крестьян уже валялся на дороге с раскроенным черепом. Он даже не успел никого ударить своим топором, второй выл, стоя на коленях, прижимая обрубок руки к груди.

— Плохо дело, — подумал Сергей, путаясь достать своего противника.

Пешему биться с конным несподручно, максимум до чего Сергей мог дотянуться, так это нога всадника, зато тот ловко орудовал своим коротким копьем, держа Сергея на расстоянии. Сереге надоело эта пляска, и он метнул топор в голову врага. Всадник, не ожидал такого подвоха и не среагировал, получив обухом по голове. Он бы упал, да в давке, падать было некуда.

— Странно, он что один? А где остальные? — удивился Андрей, окидывая взором поле боя.

Размышления не помешали ему подобрать топор убитого крестьянина. Противников, действительно не наблюдалось, зато лошади стали разбегаться, и Сергей ахнул от изумления. На маленьком пятачке валялось около двух десятков тел и большинство еще шевелилось. Да с той стороны дороги, у деревьев, за которыми прятались его парни, валялся один труп, а второй волочился за лошадью.

— Эй, — охрипшим голосом окликнул парней Сергей. — Вяжите их скорей, а то очухаются, — Серега сильно пнул пытавшегося подняться воина.

Рекруты, ошалелые от пролитой крови, выскочили на дорогу, ошарашено глядя на побоище. Еще бы! Если Сергей удивился, то, что должны испытывать пацаны, глядя на содеянное. Вот только их осталось всего трое… То тело, лежавшее у дерева, оказалось одним из двух Жаков, Маленький Жак лежал за деревом и все еще дышал. Страшный удар копьем пронзил его насквозь. Парню оставалось жить считанные минуты. Сергей сел на траву рядом с ним, взяв парня за руку.

— Мама, — парень уже никого не узнавал, посчитав Сергея за мать, — Мамочка! Мне холодно. Мне холодно. Согрей меня, мамочка.

— Сейчас, я согрею тебя, — прошептал Сергей чуть не плача. — Закрой глаза и постарайся уснуть.

Сергей стал напевать старую французскую песенку, которую помнил из детства, детства Ивэна, а не своего. Он пел, а слезы текли по щекам и Сергей не стыдился своих чувств, так как считал себя виновным в смерти парня.

Николя, самый старший из новобранцев, смотрел на Сергея и рыдал вместе с ним. Создатель наделил парня недюжинной силой, но обидел умом. Зато он отличался собачьей преданностью и благодаря ему, парни не дрогнули, смело пошли за своим господином в бой. А где-то, там, в конце обоза, билась в истерике мать убитого парня.

Закрыв глаза испустившему дух Жаку, Сергей поднялся. Сеид уже был рядом, с интересом наблюдая за ним. Серега понял, что опять действовал не так, как от него ожидалось. Ну и черт с ним.

Странно, но убитых у противника, почти не оказалось, зато полно было раненных и тяжело и легкораненых. Хотя, при нынешней медицине, даже пустячная рана вызывала сильные опасения. Несколько человек вообще не получили ранения, а просто были ошеломлены падением с лошади или ударами копыт. Короче, из трех десятков воинов, десять человек вместе с рыцарем бесстыдно удрали с поля боя. Оно, понятно, у страха глаза велики. Неожиданность, перекрестный обстрел, стремительная атака во фланг и рыцарь предпочел удрать, от греха подальше. Пятеро покойников и пятнадцать пленников — вот результат маленькой битвы. Главная заслуга в столь блестящей победе принадлежит Сеиду с его луком, восемнадцать из двадцати пяти стрел, нашли свои цели. Не всегда стрелки татарина пробивали пластинчатый доспех, но с кольчугами они справлялись на отлично. Семь стрел татарин так и не нашел, может быть их унесли в своих телах беглецы? Во всяком случае, татарин сильно переживал не найдя их.

Сергей понимал, что действовать нужно быстро, рыцарь мог вернуться с подкреплением, а мог отойти от испуга и вернутся назад, ведь, с ним как-никак оставалось еще много воинов.

Пленниц освободили, трофейные доспехи погрузили на повозки, лошадей поймали, но не всех, а только тех, которые не разбежались или дали поймать себя.

Своих пленников отпускать на свободу Сергей побоялся, пришлось их ликвидировать. Странно, но этот акт вопиющей жестокости не вызвал никакого протеста. Пленники восприняли свою смерть, как должное, а рекруты, глазом не моргнув, выполнили приказ хозяина.

Благородная дама Элен взяла бразды правления в свои руки, по ее приказу, оказали помощь раненному, а тела погибших уложили на лошадей, и повозки тронулись к деревне. Сеид ускакал вперед, где-то там, на берегу озера, у деревни, он видел лодки, а Франческо все еще лежал, там, где его они оставили — на противоположном берегу. Да и про скинутые кольчуги и стеганые куртки татарин не забыл, собираясь подобрать их по пути.

Оставлять в живых чужих пленников, Сергей также не собирался, на войне, как на войне. Он уже не раз пожалел, что вчера (как давно это было) оставил в живых повстречавшихся на дороге крестьян, у которых они справлялись о дороге.

Допрос местного старосты прояснил поступок господина этих земель. Маленький отряд генуэзских арбалетчиков шел наниматься на службу в Тулузу. Остановившись в деревне, итальянцы не удержались от безобразия, нечаянно пустили кровь двум крестьянам, решившим воспротивиться творимому беззаконию. Подумаешь, девок ссильничали, так заплатили же им. Староста грозил безобразникам небесной карой и судом господина, так за эти угрозы итальянцы его решили проучить. Жену и дочку старосты постигла та же судьба, что и остальных женщин.

Хорошо еще жители деревни успели предупредить господина о творившемся безобразии в деревне. Рыцарь нагрянул, как коршун, схватив насильников. А тут прибежал сосед старосты с известием, что за озером повстречал чужих людей, вот рыцарь и подумал, что отряд наемников не один. Пленников оставили на попечение старосты, а рыцарь увел своих людей на чужаков, виданных за озером. Обстоятельные мужи пострадавших женщин после отъезда господина резко осмелели, и потребовали самосуда над насильниками, староста сам был не прочь посчитаться с обидчиками, да боялся гнева господина. Наконец, всё тщательно взвесив, он принял поистине соломоново решение. Среди пленников был один раненный. Его пронзил мечом сам благородный господин рыцарь, за непочтительное отношение к себе, как господину сих мест. Вот его и решили принести в жертву. Казнь для обреченного они выбрали всем миром, и после бурных споров сошлись на поджаривании над угольями, как наиболее справедливом наказании за содеянное наемниками.

Единственный из пленников, кто мог говорить по-французски, был живьем поджаренный бедняга. Кстати, он и командовал над отрядом наемников. Арбалетчиков спас Сеид, вовремя вернувшийся с другой стороны озера. В лодке, вместе с сарацином, приплыл пришедший в себя Франческо. Голова у старика продолжала болеть, да и чувствовал он себя не лучшим образом, но, несмотря, на это, старик принял деятельное участие в подготовке отхода. Вся подготовка свелась к банальному грабежу, санкционированному Сергеем, так как рыцарь таки увез казну Сергея. У крестьян деревни отобрали все, что можно было увести, включая все повозки и быков. Лошадей в деревне, отчего-то не было ни одной.

Франческо не сразу узнал о пленниках, сарацин ведь ничего не сказал ему о них, и лишь, когда Сеид вытащил несчастных бедолаг из сарая, проходящий мимо генуэзец обратил на них внимание. Он, даже, встретил среди них старого знакомца. Моложавый старик с типичной для темпераментного итальянца внешностью, гладко выбритый, с редкой сединой на висках, сам окликнул Франческо по имени, попросив у него заступничества.

Сергей внял советам старика не лишать жизни наемников, а вместо этого, принять их к себе на службу (а чем платить прикажите?). Генуэзец решительно поручился почти за всех горе-наёмников, а его приятель дал клятву верности на библии (ее нашли в их сумах — сперли, наверное, не иначе). Сергей машинально подал знак, понятный только Сеиду, знак — присмотреть за наемниками. Вообще, Сергея очень волновало его собственное поведение, так как Ивэн нет-нет да проявлялся в его поступках. Психолога бы хорошего, что бы разобраться в себе — да где его взять? Остается надеяться, что все утрясется само собой, со временем.

Перед самым выступлением из деревни, случилась очень неприятная ситуация, Приятель Франческо, которого все звали просто Джованни Мясник, вкратце поведал предысторию своего появления в этой местности, но внятно объяснить, почему они так сильно уклонились к западу от Тулузы он не смог, или не захотел. Настаивать Сергей не стал, но попросил объяснить происхождение прозвища Джованни. Сергей сразу успокоился, когда Джованни пояснил, что прозвище свое он получил далеко в прошлом. Мясник — это профессия. Да, он когда-то был мясником, но жажда приключений увела его на извилистую дорогу наемника, а прозвище к нему прилипло уже в отряде.

Был среди наемников еще один кадр, достойный внимания. По опыту Сергей знал, что от таких сомнительных личностей нужно избавляться сразу, иначе они попытаются дискредитировать командира, и без труда уведут из под носа власть в отряде. Сергей не захотел оттягивать неизбежный конфликт, но и не желал, что бы проблему решал Джованни. Он решил сразу преподать урок наемникам, тем более нахалёнок сам напросился.

Преданный жестокой казни командир арбалетчиков, оказался его старшим братом, и Джакоппо справедливо (с его точки зрения) возжелал мести. Он прямо заявил Сергею, что крестьян нужно сжечь, в наказание.

Сергей велел ему заткнуться. Тогда Джакоппо заявил, что убьет старосту. На что получил предупреждение, о последующем наказании за нарушение дисциплины. Тридцатилетний мужик проигнорировал молодого нанимателя, и не захотел слушать увещания Мясника, своего непосредственно командира.

Он выполнил свое обещание, зарубив на глазах у всех старосту деревни, которого считал главным виновником в смерти брата. Наемник недвусмысленно бросал вызов Сергею, стоя с гордо поднятой головой над трупом несчастного крестьянина, виноватого в том, что действовал он вместе с остальными жителями в рамках принятых в этом суровом мире норм морали и законности.

Но сам-то Джакоппо тоже являлся нарушителем, посему должен быть наказан. Наемник с ехидцей смотрел на Сергея, бросая ему молчаливый вызов — ну что ты мне сделаешь? Петля аркана упала нарушителю на плечи, сильный рывок сбил его с ног.

Собирать людей специально не пришлось, итак, все сами собрались и, даже пленные крестьяне, отобранные Сеидом таскать отобранные у местных пожитки на повозки, толпились рядом, с открытыми ртами следя за развитием инцидента.

— За убийство полагается справедливое наказание, — как можно громче объявил Сергей свою волю и неожиданно для себя продолжил. — Привязать к убитому и закопать. Живьем.

Сеид одобрительно кивнул головой, и даже на лицах крестьян ясно читалось, что они удовлетворены вынесенным приговором и считают его справедливым.

Приговор по местным меркам — очень даже справедливый, но Сергей не ожидал от себя такой явной жестокости, все случилось помимо его воли. Сознание прежнего хозяина давало о себе знать. Зато, наемники присмирели, и в их выразительных взглядах читалось признание права их нового нанимателя. Право всегда на стороне сильного — эта аксиома. Тут важно попробовать приспособится к существующей системе, не сильно изменяя своим убеждениям. Иначе система отторгнет Сергея, как некий чужеродный элемент. Да, Сергей Иванович сразу же отказался от замыслов изменить систему общества. Что стоит за ним и что стоит за системой? Каждый член общества обязан иметь своего хозяина, свобода присутствует только в выборе господина. Если считать именно так, то Сергей продолжал оставаться свободным человеком, пока не сделал свой выбор.

Дочку и теперь уже вдову старосты они забрали с собой. Сергей пожалел девчонку. Амели порченная и среди местных парней вряд ли найдутся желающие взять ее замуж. И отца нет, что бы защитить ее от насмешек. То, что насмехаться будут, Сергей не сомневался. Природа человека нисколько не меняется со временем. Благородная дама Элен согласилась взять девушку в услужение, а ее мамочку Аделину куда-нибудь потом пристроит по хозяйству, когда сын обзаведется таковым.

Их путь снова лежал вдоль реки, только пришлось сделать небольшой круг, обходя враждебный замок стороной. Обоз увеличился втрое, скотину Франческо у крестьян отобрал, но что с ней делать Сергей затруднялся придумать. Медленные животные замедляли скорость движения и очень существенно. Путешествовать по стране, где каждого путешественника считают чужаком и стремятся ограбить, убить — удовольствие сомнительное. Оставалось найти достаточно вместительные лодки, что бы продолжить путь уже по реке.

В поселке у реки, больших лодок не обнаружилось, а те, что имелись в наличии для Сергея не подходили. Бросать пожитки и живность на радость местным пейзанам он не собирался. Оставался только один вариант — идти посуху. Не самый приятный вариант, так как переправляться через множество ручьев и речушек — только терять время, но иных вариантов попросту не было. По совету благородной дамы Элен, отряд изменил направление движения, теперь они шли на северо-запад, но в день проходили чуть больше семи километров. Рано или поздно, они доберутся до Бордо, если в пути ничего не случится.

Глава 3

Аркадий Петрович свыкся со своим новым именем и уже мыслил себя Робином, непринужденно откликаясь на это имя. С прозвищем все обстояло сложней, но и к нему он привык, смирившись с ним. Брюхотык — не самое плохое прозвище, даже, можно сказать, воинственное.

Служба у сира Ральфа приносила неплохие деньги, а главное была сытной. Плохо, только, что в городе не проходили праздники, все жители, так или иначе связанные с виноградарством, занимались своими делами. Уборка винограда была в разгаре, посему люди работали без выходных.

В Бордо каждый день прибывали новые отряды местных сеньоров. Пару раз Бернар встречал самых настоящих немцев. Рыцари проделали долгий путь, что бы поступить на службу принца.

Время пролетело совсем не заметно, хлопот по хозяйству хватало. Сир Ральф приобрел много лошадей. Робину досталась смирная кобылка стоимостью в четыре фунта. Ее, как и других лошадей, пришлось ставить на учет в канцелярии принца. Лошадок внесли в реестр, с подробным описанием примет каждой лошади и ее оценочной стоимости. В случае гибели лошади, принц обязан возместить ущерб или выдать другую лошадь, по равнозначной цене. Для этого нужно было представить вещественные доказательства гибели лошади — уши там, хвост или кусок кожи с приметным пятном. Нет вещдоков — нет компенсации. Робин сделал себе зарубку на память.

Дня выступления армия принца ждала с нетерпением, и когда был получен приказ о выступлении, буквально все солдаты встретили его настоящими овациями.

Армия растянулась в колонну на многие мили. Из-под копыт тысяч лошадей и сотен повозок к небу поднимались тучи пыли. И так целый день, пока армия не остановилась у Вильнёв-д’Орнона. Первые отряды разбивали палатки, а последние отряды еще только покидали Бордо. За день армия прошла всего четыре мили. Бернар после бессонной ночи, так устал, что отказался от горячей еды и завалился спать, как только их палатка была установлена.

Лагерь проснулся еще до рассвета, по сигналу рога. Наскоро перекусив остатками вчерашнего обеда, Робин с друзьями занялся лошадьми. С вечера, он бросил свою кобылку, и только благодаря Николасу лошадь Брюхотыка получила надлежащий уход. Утром, ему пришлось отдавать долг другу. Николас с блаженной улыбкой на лице бездельничал, когда Робин седлал его лошадь.

За второй день армия прошла большое расстояние, добравшись до Касте-ан-Дорт, где по приказу принца заранее приготовили запасы стрел, луков и амуниции. Пока лодки перевозили на левый берег Гаронны снаряжение, и шла погрузка на повозки, армия стояла у Лангона — городе, стоявшем на противоположном берегу от Касте-ан-Дорт. Морские корабли могли подниматься вверх по реке до этих городков, чем благоразумно воспользовался принц. В этот день пало много лошадей. Гильом лишился своего коня еще до полудня и оставшуюся часть пути ехал за спиной у Николаса или Бернара, а то и вовсе шел пешком. Принц распорядился дать людям отдых на один день. Гильом воспользовался этим временем, что бы найти себе лошадь. Ему повезло, лошадь он нашел, но цену за нее запросили столь высокую, что ему пришлось занимать у товарищей. Сир Ральф, отказал Гильому в помощи, так как сам сидел на нуле, истратив последние деньги на покупку своего коня. А настоящий боевой конь стоил огромных денег, прежде всего потому, что сам по себе являлся грозным оружием.

В четверг армия продвинулась до Базаса. Был получен приказ не спешить, так как часть лучников, потерявших во вторник лошадей, шла пешком. В полдень к армии присоединились новые отряды. Прошел слух, что граф де Фуа позволил своим вассалам принять участие в набеге принца, но сам в военных действиях не участвовал.

Около Базаса, опять остановились на отдых. Хозяин снизошел до объяснений причины остановки — совет принца ждал гонца от графа. Робину и его друзьям высокая политика по барабану, парни целый день набивали брюхо до отвала и отсыпались.

Субботний переход ничем не отличался от предыдущих. Вдоль дороги лежали трупы павших лошадей, но в этот раз их было не так много. Робин считал, что им еще повезло — в их отряде среди лошадей потерь не было. Животным обеспечили качественный уход на остановках и время от времени, всадники спешивались, ведя лошадей на поводу. Рыцари и оруженосцы часто меняли лошадей, а их боевые кони и вовсе шли без седоков.

В воскресенье добрались до Аруя. Он в этот день лишился своего коня и вообще, их отряд еще потерял двух вьючных коней. Конюх сира Ральфа получил хорошую трепку от хозяина, за то, что не досмотрел за лошадьми, но Робин считал, что кони падали не от перегруза. Большинство павших лошадей, прибыли в Бордо на английских кораблях. Местные лошадки спокойно переносили переходы, оставаясь совершенно здоровыми. Конюх же получил свое наказание за свою тупость, в Бордо он соблазнился низкой ценой на лошадок (это при таком-то высоком спросе!) и купил несколько животин у англичан, прибывших с принцем. Вот и результат!

В этот день, глашатаи еще раз объявили, что грабежи местного населения строго запрещены. Уличенные в грабежах, будут строго наказаны. Напоминание делались каждый божий день, после инцидента в Касте-ан-Дорт, когда чеширцы немного пограбили местных. Принц решил дело миром с властями, выплатив компенсацию, а солдат наказали относительно мягко — никого из них даже не повесили. Тогда, наряду с ребятами Роберта Брюна, отличилась компания Алана Рукоруба, и бандит теперь красовался в новеньких башмаках, отобранных им у горожанина.

Солдаты прямо-таки боготворили своего принца, за то, что он понимал их, и принимал такими, какие они есть. Сразу за городом Базас, они оторвались по полной, предав огню три деревни. Жаль только, что страна, по которой они шли, отличалась большой безлюдностью. Первые отряды собирали все сливки в редких в этой стране деревеньках, силой выбивая из крестьян выкупы.

Уже с пятницы войска находились в состоянии полной боевой готовности, так как принц поднял знамя Святого Георгия и повелел солдатам вооружаться. Робин наконец-то пересел на запасного коня, освобожденного от вьюков с продовольствием. Еда, взятая с собой в дорогу, подходила к концу, и теперь, пропитание предстояло добывать самим у местного населения.

Аруй, первый вражеский город, войска взяли быстрым штурмом. Граф Уорвик приказал атаковать город с ходу, не дожидаясь подхода основных сил. Жители города и гарнизон попытались оказать сопротивление, отчаянно защищая городские укрепления. Храбрые английские лучники быстро подавили французских стрелков, позволив англичанам подобраться вплотную к барьерам. Спешенные рыцари и оруженосцы англичан своими секирами прорубили широкий проход в деревянном укреплении, и в него мощной струей хлынул поток остальных атакующих. Но еще оставались городские стены, они являли собой удручающее зрелище, и представляли слабую защиту от штурма. Вместо мощных каменный стен у города имелись обветшалые земляные насыпи, и наполовину заполненный всяким мусором ров. Граф Уорвик первым ворвался в город, проложив себе путь по трупам отважных защитников вставших у него на пути, он своей секирой разломал строй ощетинившихся копьями пехотинцев. Рядом, на шаг позади графа, неотлучно находился его знаменосец Томас Хэмптон. С боков графа надежно прикрывали его молодые сыновья и зять, показавшие чудеса храбрости и отваги. Защитники города дрогнули, сначала один латник бросил бесполезное копье, за ним бросил оружие второй пехотинец. Вооруженные горожане, видя, малодушие гарнизона, просто бросились в рассыпную. Но все было бесполезно, на их спинах, англичане ворвались в город, убивая всех мужчин на своем пути.

Граф Уорвик, шел напролом, никто и ничто не могли его остановить. Редкие смельчаки, пытались остановить эту ужасную машину убийства. Им не помогла даже отчаянная смелость. Рыцарь, пользуясь своим превосходством в броне, просто хватался одной рукой за вражеское копье, а правой рукой опускал наискосок свою секиру, подрубая лодыжки, отсекая ступни, а то и всю ногу чуть выше колена. Искалеченный противник падал, но граф не останавливаясь, перешагивал через поверженного. Подранка добьют его люди, вооруженные клевцами и мечами.

— Убивайте всех! — граф, залитый кровью с ног до головы, уже с открытым забралом, потрясал окровавленной секирой, только что размозжив голову несчастному буржуа, на коленях умолявшего графа о пощаде.

— Святой Георгий! — казалось, девиз англичан звучал повсюду, воодушевленные солдаты спешили выполнить приказ своего констебля, тем более что в городе их ждала законная добыча.

Сир Ральф, вместе со всеми своими людьми, неотступно следовал за графом, пока атакующая колонна не прошла бедные кварталы. С появлением богатых домов хитрый рыцарь свернул на боковую улочку, мимоходом зарубив двух простых воинов, пытавшихся преградить ему путь. Из окон второго этажа на рыцаря просыпался град камней. Верный оруженосец прикрыл своего господина щитом, попутно взмахнув боевым топором по направлению к двери дома.

Гильом понял приказ без слов, сразу же толкнул в плечо Николаса, скупым жестом передавая приказ. Николас с разбега ударил плечом по двери, но та выдержала удар. Николас ударил еще раз, но с тем же успехом.

Из окна высунулся хозяин дома, наведя арбалет на рыцаря. Короткий болт с толстым наконечником тихо звякнул по железной оковке щита и ушел в сторону, чуть было, не задев ногу молодого слуги рыцаря. Парень естественно испугался. Он пригрозил стрелку кулаком, срывающимся на визг голосом пообещав выпустить тому кишки, своей выходкой вызвав одобрение хозяина.

Дверь с третьего удара чуть поддалась, ее запор не выдержал натиска, после того, как пару раз сир Ральф ударил по двери своей секирой.

Робин не стал задерживаться рядом с господином, он незаметно прошмыгнул вперед, заметив не плотно прикрытую дверь следующего дома. Осторожно проникнув внутрь, Брюхотык ткнул длинным ножом в занавеску, почувствовав, как длинный нож, разорвав ткань, входит во что-то мягкое. Одернув руку, Робин почувствовал неладное за своей спиной, и быстро присел на корточки. Короткий болт арбалета пролетел над ним, одновременно со щелчком тетивы, пройдя сквозь занавеску. За ней раздался крик боли, но Робину было не до него, он уже сместился в сторону комода, успев развернуться к опасности лицом. Молодой безусый парень смотрел на него полными ужаса глазами, держа в руках разряженный арбалет. Откуда у пацана оружие, Робину дела нет, может, подобрал у убитого на улице, а может быть получил в городском арсенале, не суть важно. Главное, он сейчас не представлял угрозы для жизни Робина. Брюхотык ухватился за ложе самострела, потянув его на себя. Парень крепко держал оружие, не выпуская его из рук. Так они и стояли. Робин тянул арбалет, тот тянул его на себя, продолжая молчать. Брюхотыку надоело эта игра, и он просто ударил пацана кулаком по голове. Убить ребенка у него рука не поднялась. Хотя, по местным меркам, парень уже не ребенок, а вполне взрослый. Его ровесники англичане вовсю махали секирами, при штурме города. Робин их видел своими глазами.

Грозно цыкнув на парня, он заглянул за занавеску. Там, прислонившись к стене и прижимая окровавленные руки к животу, стояла, бледная как мел, пожилая женщина, по одежде — явно служанка. У ее ног лежала совсем маленькая девочка, со стрелой в груди, Ребенок очень походил на женщину. "Мама с дочкой", — отстранено подумал Робин. Ему стало жалко их. Такие раны не залечить, и он виноват в их смерти. От стыда Робин покраснел, но тут же стал искать себе оправдание. В сущности, он ни в чем не виноват, они сами виноваты, спрятавшись за занавеской. И вообще, девчушку убил не он, а тот парень с арбалетом.

"Кстати, а где он? — Робин обернулся, ища взглядом парнишку. Того нигде не было. — Удрал, паршивец".

Парень, действительно убежал, прошмыгнув мимо англичанина мышкой, но уйти далеко он не сумел, его перехватили спешащие пограбить бидали, и один из этой троицы наемников вонзил свой тяжелый дротик в спину беглеца. Солдат убил парня машинально, без всякой злобы, только потому, что тот бежал.

Робин поднялся на второй этаж, обнаружив в отделанной красной тканью спальне, забившихся в угол до смерти напуганных хозяйку с двумя маленькими детьми, жавшимися к матери. Вся троица молитвенно сложила руки у подбородка, исступленно бормоча слова молитвы.

— Где серебро? — спросил Робин, бросаясь к большому сундуку, у противоположной стены.

— Пожалуйста, пощадите! — мать умоляла страшного солдата не убивать ее детей.

— Где серебро? Где золото? — недовольно закричал Брюхотык, не обнаружив искомого в сундуке. Осмотр комнаты не принес результатов, тут были разные вещи и одежда, но сейчас Робина интересовали только драгметаллы.

— Пожалуйста, пощадите! — продолжала упрашивать женщина, но Робин ее не понимал.

— Сиди тут, — распорядился он, покидая комнату.

На всякий случай он запер дверь на ключ, обнаруженный во время быстрого обыска комнаты, висящим на кованом гвозде, вбитым в стену. Он также решил запереть дверь дома, чтобы не делиться своей добычей с другими солдатами. Когда он спускался по лестнице, в дом ворвался запыхавшийся мужчина в безрукавой кольчуге, но без каски на голове. Быстро затворив засов, он обернулся, подперев спиной дверь. Человек устало закрыл глаза, вытирая рукавом пот со лба. В дверь уже ломились преследователи.

— Лилит! — с отчаянием воскликнул он, открывая глаза.

Прямо перед ним, на лестнице, стоял англичанин, с окровавленным клинком в руке.

Взор человека узревшего в полумраке комнаты врага с окровавленным клинком помутился, глаза налились кровью, а лицо стало ярко пунцовым от прилившей к голове крови.

— Нет!!! — он с устрашающей яростью набросился на Робина, замахнувшись выхваченным кинжалом.

Джодерел напрочь забыл про свой длинный нож, ударив нападающего ногой. От сильного удара, пришедшегося по лицу, человека отбросило обратно к двери.

Перепрыгнув через три ступеньки, Робин приблизился к поверженному, ногой отбросив оброненный человеком кинжал. Расстегнув пряжку на его поясе, Робин ремнем связал ему руки за спиной. И лишь, потом только, подобрал кинжал, прицепив отобранные ножны к своему поясу за свободное кольцо на одном из множества свисавших с опояски ремешков.

— Рубите двери! — пробасил с наружи знакомы голос.

— Гильом, ты? — громко выкрикнул Робин.

— Я! — подтвердил командир и в свою очередь спросил. — Брюхотык, ты что ли?

— Ну, я, — недовольно морщась от упоминания своего прозвища, подтвердил Робин, отпирая дверь.

На улице стоял Гильом, в залитой кровью каске, вместе с двумя солдатами, выглядевшими не лучшим образом. Вместо короткого меча, командир вооружился боевым топором, отобранным у какого-то французского солдата.

— Помощь нужна? — спросил он, пытаясь протиснуться внутрь помещения.

— Сам справился, — ответил Робин, делая шаг вперед, чтобы преградить дорогу командиру.

— Ну, раз справился, то мы пойдем, — Гильом сразу потерял интерес к занятому подчиненным дому. — Не забывай, третью часть отдашь мне, — сухо обронил он, уходя.

Робин осмотрелся, улица буквальна завалена трупами. Сир Ральф взял-таки штурмом злополучный дом, и злосчастного стрелка выкинули в окно с высоты второго этажа. Юный слуга сира Докси выполнил свое обещание, подбежав к стрелку, как не странно живому, но сломавшему при падении с высоты ногу, он вонзил копье в живот раненного, повиснув на древке всей тяжестью, пока наконечник копья не пробил себе путь сквозь защитную куртку стрелка.

Застолбив захваченный дом за собой, сир Ральф отправился дальше по улице в поисках врагов и поживы. Слуга же принялся мародерствовать, снимая с раненных и убитых понравившиеся ему вещи и пряча найденные монеты за пазуху. Вот за этим занятием и застал Робин маленького паршивца, в обязанности которого входило объявлять всем проходящим мимо солдатам, что этот дом и все, что в нем находится — законная добыча его хозяина. Именно так, с упором на слово "законная", парень и объявлял претензии хозяина на дом. Никто из солдат не оспаривал его слова. Город еще захвачен не полностью, в центре шли жаркие бои, и они торопились урвать свою долю в добыче.

Заперев дверь на засов и проверив ставни, Робин зажег свечи. Он тщательно обследовал дом, быстро обнаружив черный ход. На всякий случай он и его запер на ключ. Связка ключей висела на видном месте. В доме также обнаружился винный погреб, полный множества заполненных превосходным вином больших бочек. Наполнив, найденные на кухне, кувшины вином, Робин загнал в погреб своих пленников, оставив только молодую женщину. Ее он тщательно связал по рукам и ногам.

Через коридор, ведущий на кухню, через боковую дверь можно было попасть на конюшню, где к радости Робина, смирно стояли лошади: две под седлом и еще три с навьюченными на них сундуками и корзинами. Проверив содержимое сундуков, Робин присвистнул от удивления — чего там только не было!

— Не свисти — денег не будет, — вслух укорил себя Джодерел, боясь спугнуть удачу.

На радостях он, одним махом, наполовину опустошил кувшин с вином, и его потянуло на подвиги. Пока совсем не захмелел, снял с себя пояс, оставив все оружие внизу, и отправился в гости к даме, оставленной им наверху, в спальне.

С собой он прихватил нехитрую закуску и полный кувшин вина. Заперев на ключ дверь, он спрятал его под ковром. Плотоядно облизываясь от проснувшегося в нем желания, Робин сообразил, что женщину следует развязать. Странно, но она не кричала. Молчала даже тогда, когда он, бросив все попытки развязать узлы, просто перевернул ее на живот и подогнул ей ноги. Пристроившись сзади, он силой вошел в ее лоно. Грызя кусок сыра, и запивая его вином, Робин был счастлив как никогда, насилуя несчастную женщину.

Моментально достигнув оргазма, насильник откинулся назад, с удовольствием развалившись на кровати. Блаженная улыбка расплылась на его лице. Уже почти три месяца у Робина не было женщины, внутренний страх за свою жизнь не позволял ему рисковать. Местные законы быстры в исполнении и чрезвычайно жестоки. Жестокость по отношению к преступникам, как ни странно, одобрялась обществом, а изощренные казни выступали профилактическим методом воспитания законопослушности у молодого поколения. Метод работал отлично. Ему было наплевать на чувства пленницы, но факт того, что он сумел совладать с собой, наполнил его сердце гордостью за себя, и какой-то детской радостью. Робин расщедрился, силком накормив женщину и напоив ее вином. В результате та расплакалась, и Робин покинул ее, решив перетащить вниз ценные вещи, еще оставшиеся в доме после спешных сборов хозяев.

Он умаялся, трудясь в поте лица, делая частые перерывы, чтобы навестить свою пленницу.

К ночи, он упился вдрызг, напрочь забыв о ней. Он дремал у входных дверей, просыпаясь от шума на улице. Победители пьянствовали, весело отмечая победу. Иногда сквозь закрытые ставни и дверь, доносился истошный женский визг, и глумливый хохот изгалявшейся солдатни.

Утром, Робин рискнул высунуться на улицу. Трупов на ней прибавилось изрядно, и это были в основном женские тела. Принц не мешал своим людям праздновать победу. Солдатам позволено было все — принц справедливо считал горожан изменниками, и посему законы справедливого отношения к мирному населению на изменников короны не распространялись. Рыцари, простые воины, вправе делать с населением все, что им заблагорассудиться. Такие вот дела.

Навестив для начала Лилит (Робин даже запомнил ее имя), он стал собираться. Предстояло решить, что взять с собой из крупногабаритных вещей. Робин взял бы всё, да в повозке, стоявшей во дворе, все не поместиться. Приходилось решать, что оставить. Он знал, что стоит ему покинуть дом, как его тут же выпотрошат, растащив все в считанные минуты. Это только, кажется, что улица безлюдна в столь ранний час, на самом деле десятки жадных до добычи глаз, наблюдают за ней.

Загрузив повозку, Робин открыл ворота, уселся на телегу, предварительно привязав к ней остальных коней.

Выехав на улицу, он стал править к выходу из города, надеясь, что узкая улочка выведет его на главную дорогу к городским воротам. Стараясь не обращать внимания на трупы на дороге и свисавшие на веревках из окон, он тихо себе ехал, молясь про себя, что бы спокойно добраться до своих. Сир Ральф никогда не останавливался на ночь в городе, об этом в их отряде известно всем.

— Опаньки! Что за птенчика нам бог послал? — дорогу неожиданно перекрыли три молодца, от которых за версту разило перегаром. Робин с ужасом узнал в одном из них Алана Рукоруба, с подбитым глазом, сильно помятой мордой, зато в богатом бархатном камзоле, тоже измятом, зато вышитым золотой ниткой. Одежда Рукоруба, явно с чужого плеча, на груди залита вином, а длинные полы камзола и двухцветные штаны испачканы жирными пятнами. Но камзол богатый.

Робин зачарованно смотрел на своего обидчика, когда тот полез рыться в узлах сложенных на телеге.

— Много женщин зарезал? А, Брюхотык? — участливо спросил Алан, вытаскивая на свет божий женские платья.

Подельники бандита весело заржали над шуткой своего предводителя. Алан приложил к себе женский наряд, шутливо кривляясь перед товарищами. Эта выходка привела Робина в чувство, он твердо решил дать отпор бандиту.

— Да пошел ты в… — Робин, по-русски, отправил задиру в короткое эротическое путешествие.

Рукоруб ни слова не понял, но сообразил, что смысл сказанного ущемляет его достоинство. Подельники Алана с интересом наблюдали за своим главарем, уже считая своим добро, награбленное Брюхотыком.

— Повтори, что сказал! — жестко отреагировал Рукоруб, хватаясь за оружие.

— Ты, обезьяна волосатая! — незнакомец возник неожиданно, появившись из-за угла дома. — Я к тебе обращаюсь! — повторил он Алану, обернувшемуся на голос.

Глава 4

Судьба благоволила беглецам. Грозный хозяин этих мест предпочел запереться в своем замке, и сидел в нем, не высовываясь. Разумное поведение, если учесть критические потери в живой силе, которые он понес. В любом случае, он посчитал, что овчинка выделки не стоит. Сергей усмехнулся, представив, как злобствует сейчас рыцарь, борясь с желанием отомстить и страхами потерять остальных своих людей. Странно, но француз (правильней сказать — арманьяк) страшно испугался стрелков Сергея. Сеид не зря похвалил своего воспитанника за превосходно организованную засаду, и только бегство рыцаря омрачило радость сарацина. Рыцарский конь был предметом вожделения татарина. Он считал, что обладание таким сокровищем поможет Ивэну занять подобающее место в жизни. Сергей и сам бы хотел обладать богатырским конем, но предпочел не спорить с татарином, считая, что бегство рыцаря спасло их жизни. Кто знает, как бы все повернулось, окажись разбойник в бацинете.

До Бордо они шли хоронясь, предпочитая потерять время на поиски бродов или на переправу, чем засвечиваться на мостах. Подорожных у них нет. Да, да, путешествовать, не имея бумаги, могли себе позволить только пилигримы. У мостов, обычно стояла стража, и возвышался замок, контролирующий переправу. За проезд по мосту приходилось платить, причем дважды, если земля за рекой принадлежала другому сеньору. Сервантес не сильно кривил душой, высмеивая рыцарство. Иногда, у моста действительно несли службу или маялись бездельем рыцари, давшие по пьяни очередной обет, исполнить который считалось делом чести.

Средневековые дороги не отличались безлюдностью. То и дело мимо путешественников проносились гонцы, спешившие с донесениями, неспешно шли по дороге паломники, а иногда, особенно в лесах, нападали разбойники. В один из дней, им довелось спасти странника, оказавшимся странствующим монахом. Доведенные до ручки крестьяне позарились на краюху хлеба, поданную монаху сердобольными людьми. Божьего человека избили, отобрав черствый хлеб паршивого качества. Наемники Сергея вовремя появились, что бы спасти монаху жизнь. Крестьян разогнали, но винить обозленных несчастьями крестьян Сергею не позволила совесть. Месяц назад деревеньку разорили арманьяки. Рыцарь, защищавший свой замок, погиб в бою. Замок — это громко сказано. Деревянная башня, от которой остались одни головешки — вот, что представлял собой рыцарский замок.

Арманьяки ушли, забрав с собой все продовольствие и скотину, бросив крестьян на произвол судьбы.

Благородная дама Элен, накормила несчастных, поделившись с ними своими скудными запасами. Сергей торопился покинуть деревеньку, чувствуя, что маман неспроста так расщедрилась. Он как в воду глядел — крестьяне увязались за ними, тем более что ничего их на месте не держало. Виноградники, грабители вырубили, посевы вытоптали или пожгли.

Монах также увязался за ними, без всякого спросу усевшись на повозку. Мамочка отнеслась к нему благосклонно, и Сергей перестал обращать на него внимания. Лишь, через пару дней заметив, как молодой человек, старательно делает записи в какой-то тетради. Грамотным оказался монашек. Правда, был у него один недостаток — любил он выпить. А кто не любит? Наемники так вовсе лакали вино бочками. Были бы трезвенниками — не попали бы в плен. Слава богу, вина у них было не много, а то, что было, почти все вылакал монашек. Сергей отвесил пьянице тумаков, ведь вино являлось естественным антисептиком, пить сырую воду сейчас не принято.

Чем ближе подходили к Бордо, тем оживленней становилось на дороге. Первый же сеньор в английских владениях, вызвался сопровождать Сергея и не понятно, толи это почетный эскорт, толи стражники.

Франческо к этому времени совсем поправился. Генуэзец от воинов барона вызнал, что в Бордо гонят большие табуны коней и, отпросившись у Сергея, прихватив с собой Сеида, отправился торговать коней. В качестве оплаты он предложил владельцу табуна доспехи и оружие. За courser просили сотню золотых леопардов. Два подобных коня у них уже были, потому ограничились покупкой одного такого коня. Остальных выбрали попроще, разброс цен на них приличный: от 22 леопардов до 42 золотых монет. Самые простые кони, низкорослые стоили 9 золотых. Вьючные кони обошлись по 4 серебряных марки. Столько золота и серебра у мужиков не было, в уплату были предложены комплекты трофейных доспехов и оружия, тоже не дешевых, кстати. Продавец лошадей, оказавшийся гасконским рыцарем, предложил купить все доспехи и оружие, оставшиеся у них после обмена. Очень своевременное предложение, так как наёмники обходились Сергею дорого — по золотому в день и серебро Сеида подходило к концу. Война — удовольствие не дешёвое, и если бы не случай, то прозябал бы Сергей в этом странном и одновременном кажущимся простым мире.

Достигнув города, Сергей остановился в пригороде, за городскими стенами. Город жил ожиданием прибытия принца с войсками. Гасконец, сир Арно, самый настоящий барон, привез золото за доспехи и сделал заманчивое предложение Сергею поступить к нему на службу. Элен, как узнала об этом, категорически высказалась против, невместно ее сыну служить заурядному барону. Сергей и сам так думал, хозяина выбирать нужно с умом, с перспективой на будущее. А какое будущее его ждало на службе барона? Он вежливо отказался, сир Арно, конечно расстроился, но виду не подал.

Сергею импонировал этот горячий рыцарь, ставший бароном в двадцать один год, после смерти своего отца, убитого два года назад в стычке с арманьяками. Отец, окруженный врагами, протянул перчатку противнику, но был безжалостно зарублен им. Арно горячо ненавидел арманьяков, пренебрегших кодексом рыцарской чести. Военные стычки последних лет велись на истребление, арманьяки запугивали подданных английского короля, и все больше дворян переходило на сторону врагов. Сам Арно дал обет не брать в плен арманьяков, пока не убьет две дюжины врагов. Под врагами, естественно, подразумевались только дворяне, а не простые воины. Сердечно попрощавшись с Сергеем, рыцарь отбыл в город, а Сергей остался наедине с матерью. Причина визита барона к бастарду вполне объяснима. Он бастард, но мать-то из благородных. И красива настолько, что сумела вскружить голову гасконским дворянам Сир Одар, охранявший их в дороге, не намного старше барона, но и он попал под чары благородной дамы, ежедневно навещая их арендованный дом. Как их Сергей понимал…

Казну мамочка прибрала себе, она давно уже наложила лапу на все финансы. Благородная дама Элен развила кипучую деятельность — тратила безумные деньги на пошив одежды, наняла конюхов, повара (кухонными рабочими определили одну крестьянскую семью), служанками у нее стали Амели и ее мать Аделина.

Каждый божий день Элен устраивала пышные приемы, собирая толпы поклонников. Элен не скрывала факта службы ее отца на стороне графа д’Арманьяка, но по большому секрету сообщила им, что ее сын хочет послужить делу принца. Мамочка, таки афишировала сыном, мимоходом упоминая, что сын бастард. Кто станет обращать на такие мелочи, когда красавица мать заморочила головы мужчинам. К Сергею стали относится как к равному, что не могло не радовать. Мама, нужно отдать ей должное — искусная интриганка.

Сергею удалось произвести впечатление на благородных гостей своей матери. Господа единодушно признали молодого человека весьма куртуазным. Этому поспособствовала привычка Сергея здороваться. Не каждый дворянин станет приветствовать людей не своего круга, а лишь, только тот, кто обладает куртуазностью и смелостью. Лучше поприветствовать двух простолюдинов, чем пропустить одного благородного — вот девиз куртуазного рыцаря.

Сергею стали понятны странные взгляды его стариков, которыми воспитатели награждали своего воспитанника. Ивэн не считал нужным приветствовать слуг, а Сергей же, по привычке, всегда здоровался, и был корректен в общении с ними и очень вежлив.

Стихотворения, намертво вбитые в его голову советской системой образования, принесли ему огромную пользу. Сергей мысленно поблагодарил свою учительницу русского языка и литературы, ее слова оказались пророческими — поэзия действительно ему помогла создать впечатление благородного человека.

Слагать четверостишия — задача трудная, но перевести те, что он помнил из прежней жизни — вполне ему по силам. Письмо Онегина Татьяне произвело на гостей громадное впечатление. Стоило Сергею замолчать (мысленно прося у автора прощения за замену Ленского боевым рыцарским конем), в гостиной повисла гнетущая тишина. Сергей покрылся испариной, под внимательным взглядом матери, и пожалел, что вызвался декламировать стихи. Но тишина продолжалась не долго, стоило дворянам переварить смысл стихотворного письма, как зала взорвалась восторженными овациями. Продекламировав еще парочку стихотворений, выдавая их за свои, Сергей без труда добился всеобщего признания. Большинство комплиментов от сыновьево успеха достались матушке, благосклонно принимавших их с довольной улыбкой.

Закончил Сергей свое сольное выступление, длинной тирадой, смысл которой сводился к стремлению обладанию честью, так как жизнь без чести считал невозможной. Такое очень правильное заявление вызвало одобрение благородного сословия, особенно у старшего поколения. Сергей отметил некую двусмысленность, по-французски слово честь включало в себя два разных понятия, такие как собственно честь и слава. Воинская слава, к которой должен стремиться каждый рыцарь. То есть для рыцаря слава и честь — это одно и то же.

Ежедневные приемы, организованные коварной мамочкой обходились в копеечку. Повар, нанятый маман за большие деньги, отрабатывал их демонстрацией своего искусства — главное умение повара заключалось в способности приготовить блюдо таким образом, что бы при превосходном вкусе, господа не смогли определить, из каких продуктов оно приготовлено. Искусство повара играло на стороне хитрой мамочки, ведущей какую-то только ей одной ведомую игру.

На первый же прием Элен надела свое лучшее (и пока еще единственное) платье, сшитое в рекордные сроки лучшими портными Бордо. Сергей боялся думать о цене, которую заплатила маман, но перечить ей не посмел, тем более что для него также приготовлены обновы по последней моде. А так же новую одежду получили все слуги, Сеид, Франческо и даже наемники.

Кормить толпу праздношатающихся гостей — не входило в планы Сергея, но он вынужден был смериться с этим, как и с весьма высокими расходами на свечи.

В остальном Элен вела себя, как рачительная хозяйка. Быков за ненадобностью продали. Крестьян пристроили работать на виноградниках мэра Бордо. Идет сезон сбора урожая, а рабочих рук не хватает.

Хуже обстояло дело с монашком. Прохиндей остался жить в их доме. Более того, он нашел ключик к сердцу Амели и частенько проводил ночи в ее комнате. Девушка, краснея, уверяла, что они ночи напролет читали молитвы. Сергей сделал вид, что поверил, а как тут не поверишь, когда щечки у девушки порозовели, а глаза лучились довольством жизнью. Уж лучше так, чем тот угрюмый вид, с которым девушка ходила пока не повстречала монашка.

Больше всего Сергей удивился, обнаружив монаха в гостиной матери во время очередного приема. Тот вел себя как рыба в воде, и гасконские дворяне вели себя с ним с уважением. Подслушав разговоры, Сергей узнал причину его появления среди благородного сословия. Шалопай являлся младшим сыном одного из гасконских дворян, отцом определенный в служение церкви. В узком кругу, Этьен, так звали монашка, позволял себе такие вольности, читая откровенные стихи собственного сочинения, что Сергей краснел от стыда, что вызывало улыбки присутствующих гостей.

— С тебя довольно, мой мальчик, — мамочка в подобных случаях отпускала сына. — Иди, займись тренировками.

Сергей послушно шел во двор, где Франческо учил Бернара бою на топорах. Мельник, выносливый мужчина с сильными руками и ногами легко поддавался обучению, используя все свое свободное время для тренировок. Сеид пользовался отсутствием отца, навещая его дочку, и дело шло к свадьбе. С мамочкой девчонки, татарин прекратил отношения, во избежание скандала щедро одарив женщину.

Благородная дама Элен не переставала удивлять Сергея, он словно открыл ее заново, разглядев незаурядный ум, скрывающийся за ее прекрасной внешностью.

Сын дар речи потерял, когда она надела на себя фамильные драгоценности. Он-то считал, что бандит-рыцарь отобрал всю казну и драгоценности. А по факту, маман хранила цацки отдельно от казны и сумела сохранить драгоценности. Ожерелье, гармонирующее с цветом ее глаз, привез на Русь его далекий предок из похода на Царьград. Сергей, вернее Ивэн, видел драгоценность только раз, когда мать рассказывала ему историю каждого украшения. Не хватало только серег с большими кроваво-красными камнями, но Элен призналась, что заложила их, что бы оплатить немаленькие расходы. Огромная стоимость украшений сыграла на руку Элен, по городу поползли слухи о богатстве семьи. И мамочка их старательно поддерживала, давая повод посудачить о ее щедрости.

На самом деле их финансовое положение оставляло желать лучшего. Отложенные Сергеем деньги позволяли заплатить за службу Мяснику и его людям еще за неделю и все.

Если принц не прибудет в Бордо в ближайшее время, то придется закладывать остальные украшения, а это чревато оглаской. Элен она была не нужна.

Флот принца появился в заливе, когда Сергей уже отчаялся, средства закончились, платить наемникам нечем, мамочка уже как три дня изображает недомогание, что бы уклониться от жизни на широкую ногу. Короче — жрать совсем нечего. Такие вот дела.

Принца встречали очень торжественно, процессию возглавлял сам мэр Бордо и лучшие дворяне Гаскони. Принц Уэльский поселился в лучшем отеле города, сразу развив кипучую деятельность. Во все уголки страны умчались гонцы, неся радостную новость — принц прибыл в Бордо!

Разобравшись с делами, принц Эдуард отдал дань уважения гасконским дворянам, устроившим в его честь великолепный прием. Элен блистала на нем в своем великолепном платье, удостоившись комплимента принца. Элен равнодушно выслушала принца и тотчас удалилась домой, даже не попрощавшись.

Возникла долгая пауза в их отношениях, но Элен выжидала, отклоняя все приглашения новых друзей, и никого не принимая в своем доме. Она ждала и дождалась. Человек близкий принцу, английский рыцарь, привез ей письмо написанное рукой самого Эдуарда. Принц приглашал Элен на свой прием и желал непременно ее видеть. Элен благосклонно приняла это приглашение, предупредив, что возьмет с собой своего сына, искренне желающего послужить делу короля.

Сергей едва выдержал столь важное мероприятие. Дождавшись представления принцу, он постарался произвести впечатление на него, произнося заранее выученные фразы, краем глаза следя за знаками, которые подавала ему мать. Один раз, он чуть было не напортачил, перепутав фразы, но вовремя спохватился и с импровизировал. Получилось даже лучше, чем домашняя заготовка, слова звучали искренне, и видно было, что молодой человек говорит от души. Сергей не кривил душой. Он, действительно, желал служить делу короля. В конечном счете, он военный и ничего другого делать не умел. Торговец, как он понял, из него не важный, а заниматься малознакомым делом — верх глупости. Другое дело — служба.

Элен добилась своего, Сергея признали дворянином. Жаль только, что приставка бастард отныне станет приставкой к его имени. Таковы правила. Бастард де Бола — звучит. Еще звонче звучали монетки, полученные им от принца. "За приход к повиновению господину королю Англии" — именно такая формулировка служила основанием для выплаты тридцати фунтов. Очень своевременно пришли эти деньги. Сергей стал готовиться к походу. Но это была не единственная выплата от принца. Казначей принца выплатил бастарду де Бола жалование, ему лично и его людям, о чем была сделана запись в его личной книжке. На следующий день де Бола получил еще средства на покупки: следовало закупить продовольствие и фураж.

Сергей попытался оценить масштабы приготовлений. Он не мог назвать точную цифру участников предполагаемого похода, но вряд ли их было меньше семи тысяч. Помимо англичан, в Бордо собрались все сеньоры Гаскони, что вызвало сложности с продуктами на городском рынке.

Самый скромный подсчет, показывал, что десятидневный запас продуктов на такое количество воинов пришлось бы перевозить на семидесяти больших телегах, если считать, грузоподъемность такой телеги в тонну двести. И еще 550 вьючных лошадей с грузом в сто двадцать килограмм на каждую. Итого получалось сто пятьдесят тонн груза. А еще в окрестностях Бордо приготовлены стада быков, вездесущий татарин их видел своими глазами.

Нагрянувшая инспекция проверила состояние вооружения самого Сергея и людей под его началом. Чиновники признали его удовлетворительным. Де Бола получил четкие и внятные приказы на время марша: не вооружаться без дозволения, и следить, что бы солдаты не вздумали опережать командира на марше.

В первый же день войско прошло совсем немного, но потом скорость движения увеличилась. По дороге к ним присоединялись отряды гасконских баронов, и принц не спешил, дорога проходила по равнине покрытой густыми лесами, и лишь перед самой вражеской территорией ландшафт стал меняться. Леса отступали, уступая место холмистой местности изобилующей маленькими речками и многочисленными ручьями.

Перед Аруйем войско принца остановилось на перегруппировку сил. Польше полусотни молодых дворян посвятили в рыцари. Де Бола неожиданно для себя попал в их число. Отныне он — рыцарь! Мамочкины проделки — не иначе. С чего бы принцу озаботиться судьбой простого бастарда?

Чиновники, вновь переписали всех солдат — армия делилась на три части. Сергей почему-то попал под командование Томаса Бошана, графа Уорвика, и сэра Реджинальда Кобхема.

Он быстро сориентировался в значках, вымпелах и геральдических знаках. Глядя на развивающиеся на ветру множество знамен и вымпелов, он мог сказать, что под началом графа шел его младший брат Джон Бошан, как и старший брат — тоже рыцарь Ордена Подвязки. Сергей успел наслушаться разных историй об отваге сира Джона, когда тот почти победил французов перехвативших его, когда рыцарь возвращался в Кале после успешного рейда по французской территории. В той битве фортуна изменила сиру Джону — сразив в бою маршала Франции графа де Божё, англичане торжествовали победу, когда им во фланг ударили основные отряды маршала. Все англичане попали в плен, и сиру Джону пришлось выложить крупную сумму за свое освобождение. Теперь он намеревался поправить свои пошатнувшиеся финансы, без ущерба своей безупречной репутации. И грабеж Аруя немного компенсировал бы его потери.

Оба молодых сына графа Уорвика, Гай и Томас, также приняли участие в этом шеваше. Помимо молодых сыновей, в баталии графа находился его молодой зять Роджер, барон Клиффорд. Сир Роджер недавно женился на красавице Мод, дочери графа Уорвика. Можно сказать, что вся семейка графа отправилась вместе с принцем в конный набег на Аквитанию.

Сир Арно, с которым у Сергея завязались дружеские отношения провел с ним короткую политинформацию. Они шли по землям виконтства Жюльяк, владении Роджера д’Арманьяка. Это виконство делилось на восемь баронств, ранее находившихся под высшей юрисдикцией английского короля. Сир Арно говорил много и часто его рассказ изобиловал экскурсами в далекое и не совсем давнее прошлое. Суть его повествования Сергей понял — Арманьяки воспротивились активному вмешательству английской администрации в их феодальные права, и логично встали на сторону французских королей. Тем самым попав в разряд мятежников, с точки зрения англичан, разумеется. А с мятежниками у короля разговор короткий.

Приближающиеся войска увидели небольшой укрепленный город, в центре которого возвышалась квадратная каменная башня, а невдалеке от нее стояла тоже каменная церковь.

Штурм города начался с переговоров. Комендант гарнизона, оказавшийся англичанином, капитан Гийом Рэймонд гордо отверг предложения о сдачи города. Отверг и отверг. Латники сразу пошли на штурм деревянного укрепления перед городскими воротами, а лучники подавили вражеских стрелков, давая возможность атакующим изрубить деревянные ворота. Сразу же последовал штурм городских укреплений — земляного вала, укрепленного частоколом.

Сергею показалось, что гарнизон защищается не в полную силу, стоило латникам подняться на насыпь, они легко и непринужденно развалили хлипкий частокол. Французы тут же отступили. Странности продолжались, вместо хорошо вооруженных и обученных воинов гарнизона, город защищали в основном горожане, в неплохих доспехах, но без должной воинской выучки.

Граф Уорвик шел напролом, два его сына следовали за ним, направляя удары отца. В закрытом шлеме обзор не ахти какой, рыцарь не мог обходиться без наводчиков.

— Отец, справа!

Граф быстро поворачивался, успевая перехватить копье свободной рукой, и через секунду-другую, копейщик лишался ноги.

— Отец, слева!

История повторялась, рыцарь не обращал внимания на подранков, перешагивая через тела. Если врагов было много, и они стояли плотным строем, то рыцарь припадал на левую ногу, сыновья закрывали его щитами. Лучники давали залп по врагам. Сыновья графа резко стартовали с места, щитами опрокидывая противников, а граф, как танк, шел дальше в образовавшуюся брешь.

Атакующая колонна потихоньку рассыпалась по боковым улочкам, солдаты врывались в дома, гнались за разбегавшимися в ужасе горожанами, не щадя ни старого ни малого.

До городского рынка дошли самые дисциплинированные, Сергей оказался в их числе. Солдатам страшно хотелось начать грабить рынок, но никто не рисковал ослушаться приказа.

На противоположной стороне площади, возвышалась каменная башня. Вход в нее находился на высоте двух метров, и вела к нему узкая лестница вдоль стены. На площадке перед входом в башню, едва уместиться один человек, тут и думать нечего о таране.

С площадки на верху башни, два человека смогут спокойно отражать все штурмы, пока у них не закончатся камни.

С боковой улочки на рынок вышел вооруженный отряд, насчитывающий около трех десятков воинов. Они смело атаковали англичан, и опять Сергея поразили некие странности. Схватка длилась уже минут десять, а ни одного убитого еще не было. И лучники графа исчезли. Странно очень это все. Сергей со своими людьми стоял у башни, получив от графа приказ не вмешиваться.

Наконец, противоборствующие стороны разошлись по сторонам. Убитых в схватке не было. Капитан французов вышел из строя, направляясь к графу Уорвику.

— Сир, я выполнил все условия, — поклонившись графу, снявшему бацинет, сказал Гийом Рэймонд, капитан гарнизона.

— Но бастида еще не сдалась, — граф мотнул головой в сторону башни.

Вместо ответа, Рэймонд протянул графу свою перчатку.

Солдаты гарнизона встали на колени, сложив оружие. В башне отреагировали быстро, дверь отварилась и два латника покинули ее с обнаженными головами, сложив свои каски у ног графа.

Город сдался на милость победителя. А у Сергея сложилось чувство, что комендант гарнизона просто подыграл англичанам, попросту сдав город по договоренности с врагом. Сам капитан, будучи разумным человеком, поступил весьма разумно.

Сергей не знал, что делать дальше, ему и повоевать-то не пришлось толком, так, обменялся парочкой ударов, щадя своих противников, предпочитая разоружать их, а не убивать.

Его люди оказались самыми дисциплинированными, солдаты графа давно уже разбежались по городу. Из задумчивости его вывел Мясник, попросив дозволения отлучиться.

— Разойдись, — отдал команду Сергей, не зная чем заняться. Он остался один, все его покинули, даже Сеид куда-то исчез.

Де Бола отправился к церкви, по прямой узкой улочке, не обращая внимания на творившиеся вокруг безобразия. Помешать грабителям и насильникам было не в его власти.

Так он и шел, без бацинета, брошенного на площади. Из окна второго этажа дома, мимо которого проходил Сергей, раздались отчаянные крики о помощи. Естественно, кричала женщина. Сергей пнул ногой дверь, входя в дом. В комнате никого не было. Он осторожно поднялся по лестнице, ведущей на второй этаж. Ближайшая дверь, оказалась запертой. Вторая дверь со скрипом отварилась, но в комнате никого не было. Крик снова повторился, он шел из дальней комнаты, вход в которую располагался прямо по коридору.

Распахнув дверь, Сергей застал двух солдат, развлекающихся с молодой девушкой. Они толкали девчонку друг на друга, с каждым разом срывая с нее одежду. Девушка предстала перед Сергеем в разорванном платье и растрепанными волосами. Солдат резким движением сорвал остатки одежды с неё.

Мдя, трусиков и лифчиков тут не носили. А девушка определенно мила, смыть сажу с лица и будет сущая красавица.

— Пошли вон, — заявил Сергей о своем присутствии.

Солдаты обратили на него внимание, догадавшись, кто перед ними стоит. Они даже не стали спорить, быстро исчезнув из комнаты.

— Чтоб его черти забрали, — проворчал один из них, спускаясь по лестнице.

— Да ну его, — отозвался второй. — Найдем еще, да покрасившее.

— Дурак. В доме должно добра, а ты о бабах думаешь, — с обидой произнес первый, выходя на улицу.

— Накинь, — Сергей подал девушке скомканную простынь, подобранную с пола. — В доме еще кто-нибудь есть?

Она энергично закивала головой, закутываясь в простынь.

— Позови, — распорядился Сергей.

— Родители в чулане заперты, а ключи они унесли, — шмыгая разбитым носом, ответила девушка.

— Где чулан? — поинтересовался Сергей.

— Там, — неопределенно ответила девчушка, махнув рукой вниз.

— Понятно, — усмехнулся Сергей, выходя из комнаты.

Он спустился вниз, разыскав в полумраке дома нужную дверь. Возиться с замком у него желания не было, он просто развалил дверь двумя ударами секиры.

— Выходите, — он отдал короткий приказ.

Из темноты стали появляться испуганные люди. Двое мужчин и две женщины, старая, явно хозяйка, а молодая служанка.

Лица у обеих вымазаны сажей, но почтенная матрона, если хотела показаться не зажиточной горожанкой, то тогда хоть одежду сменила бы. Одним словом, бабы — дуры.

— Хочу помыться, — чувствуя себя хозяином положения, стал распоряжаться Сергей. — Поесть приготовьте и вина мне, лучшего.

— Слышала, что сказал господин? — набросился на слуг хозяин дома.

— Не извольте беспокоиться, благородный господин. Сейчас все будет, — уверил Сергея глава семейства, заискивающим тоном. А сам стрелял глазками в поисках дочки.

— На верху она, — сжалился над отцом Сергей.

Мужику очень хотелось побежать наверх, но он замер, не решаясь уйти без разрешения.

— Иди уж, — великодушно разрешил Серега, разоблачаясь из доспехов.

Женщина бросилась ему помогать, трясущимися от страха руками, расстегивая пряжки.

— А если прирежут по-тихому, — подумал Сергей, чувствуя навалившуюся на него тяжесть долгого дня.

Убедившись, что дочка в порядке, хозяин дома быстро вернулся. Он выскочил на улицу, намалевав крест на двери, означающий, что дом уже захвачен.

Ванны, разумеется, в доме не было. Мыться пришлось, обливаясь чуть теплой водой из ковшика. Дочка хозяина, уже отмытая от сажи и в новом платье, лично прислуживала Сергею.

Сергей уже смыл с себя весь пот и грязь, когда в двери дома настойчиво постучали. Хозяин услужливо стоял рядом с господином, в ожидании приказов.

— Открой, — повелел Сергей, потянувшись к мечу.

— Сир! — в дом ворвались Сеид с Франческо. — Наконец-то мы вас нашли! — обрадовано загомонили старики, оценивающими взглядами окидывая прислуживающих Сергею женщин.

— Сначала бросили, а потом искали, — проворчал Серега, закутываясь в льняную простынь.

— Господин, обед готов, — доложила служанка, выходя из кухни.

У стариков чуть челюсти не сбрякали, от вида столь мирной, почти семейной картины.

— Подавай, — благосклонно кивнул Серега, усаживаясь за стол. — Есть будите?

— Нет, — отрицательно замотали головами удивленные старики. — Мы бацинет принесли, — генуэзец, сделав шаг к столу, водрузил на столешницу железную каску.

В дверь снова постучали. Сеид отворил дверь, и в дом шумной толпой ввалилась кампания наемников, нагруженная узлами и котомками. Барахло они свалили в кучу прямо у двери и тут же ушли обратно на улицу.

Затем притащились Бернар с Николя. Детинушка приволок кресло и гордым видом поставил его перед Сергеем.

— Ты зачем его приволок? — Сергей чуть не подавился куском мяса.

— Так все брали, и я взял, — промямлил верзила.

— Ну, хорошо, — Сергей махнул рукой, отпуская солдат.

Бернар аккуратно сложил награбленное им имущество в углу и утащил Николя за собой на улицу.

— Постойте! — Сергей успел окликнуть их, пока они не убежали. — Сира Арно не видели?

— Как же, видели, — ответил Николя, вернувшись с порога, — На соседней улице он, там дом зеленый стоит, он в нем разместился.

Серега допил вино, когда хозяин дома, осторожно приблизился к нему, держа в руках увесистый сверток.

— Вот, — сказал он, бережно положив его на стол.

— Что это? — спросил Сергей, уже догадываясь о его содержимом.

— Тут все, что у меня есть, благородный господин, — развел руками хозяин дома.

Сергей высыпал на стол содержимое свертка. Золотые и серебреные монетки раскатились по столешнице, падая на пол. Хозяин оценил жизни своих близких дорого.

— Хорошо, — кивнул Сергей, удовлетворившись осмотром, — Но…

— Я могу указать человека, у которого припрятано золото, — быстро сказал хозяин семейства, испугавшись, что этот странный рыцарь не удовлетворился суммой выкупа.

— Хорошо, — согласился Сергей, вставая из-за стола. Он надел латы при помощи того же хозяина, стремившегося угодить ему даже в мелочах.

Оставив золото лежать на столе, Сергей направился на улицу, в дверях столкнувшись с Этьеном. Служитель господа не грабил горожан, но местная церковь недосчиталась кое-чего из утвари и церковных книг. Каждому свое.

— Идем со мной, — приказал ему Сергей.

Парень заскочил в дом, быстро избавившись от тяжести, не забыв прихватить со стола куриную ножку, которую стал грызть прямо на ходу.

Нужный дом они нашли быстро. Дорогой барон увлеченно занимался личным обогащением, путем поджаривания пяток тучного бюргера. Сергей поморщился, от паленого запаха, но смолчал. Пока они шли по улице, он насмотрелся всякого. Рыцари и дворяне вели себя совсем не по-рыцарски.

— Я все отдал! — истошно вопил несчастный.

— Ты врешь, — возражал ему барон. — В этом паршивом городе брать совсем нечего, — пожаловался он Сергею.

— Набег только начался, — пожал плечами Сергей. — Кстати, ты не знаешь, что теперь делать?

— Что делать? — барон рассмеялся. — Выпустить кишки этой жирной свинье! — в качестве серьезности своих слов, он помахал кинжалом над голым животом жены бюргера, что вызвало вполне естественную реакцию женщины — она обмочилась от страха.

— И что будет? — переспросил борон, довольный произведенным впечатлением на бедную женщину.

— Что-нибудь да будет! — барон ухватил с подноса медный стакан, в сердцах раздавив его в кулаке.

Чертыхнувшись, он запустил смятым стаканом в голову пленника.

— Люди графа заняли весь город, — стал жаловаться на жизнь барон.

— А где принц? — полюбопытствовал Сергей. — И где остальные войска?

— Принц Эдуард ушел в Бетбезер, — сообщил барон. — Граф Оксфорд должен взять бастиду[2], а сир Джон де Лайл и лорд Уиллоуби де Эресби возьмут замок Беруа. Сам принц от Бетбезера пойдет по старой дороге до Креонта. С ним сиры Бартоломью де Бургерш и Роджер де ла Варр, еще сир Морис Беркли.

— А остальные? — Сергей примерно представлял географию виконства, тем более что принц поступал совершенно логично, взяв Креонт, он перекроет единственную дорогу на Габарре, откуда могут придти французы.

— Капталь де Бюш, сиры де Гомон, де Бирон и де Монферран ушли на Мовзен, — барон совершенно запросто выкладывал ценные сведения, за которые враг заплатил бы золотом.

"Мовзен. Мовзен. Это чуть южнее Креонта. Эдуард подстраховался, перекрывая старые римские дороги к Арую", — подумал Сергей, пытаясь понять логику действий принца, но оставалось еще северное и южное направления, откуда враг мог неожиданно ударить.

— Графы Суффолк и Солсбери ушли на Лабастид-д’Арманьяк. С ними пошел Гийом де Помье со своими людьми.

"Ага, южное направление взяли под контроль, тем более что от Лабастид-д’Арманьяк до Бетбезера всего пару километров. Если, что помогут друг другу. В Бетбезере до сих пор сохранилась старая римская башня, и с Лабастид-д’Арманьяка вполне могла придти помощь. А так, принц связывал все городки боями и каждый город должен думать о себе сам".

— А что людей так мало в городе? — сменил тему Сергей.

— Так сир Реджинальд Кобхем увел своих людей деревни жечь и хочет взять Сен-Жюстен. С ним ушли сыновья графа и его зять.

— То есть, в городе остались только люди графа? — испугался Сергей.

— Почему? Еще мои люди и твои, кстати, тоже, — беспечно ответил барон.

— Постой, — не унимался Сергей. — А если виконт ударит с севера?

Барон рассмеялся.

— Так болота там. Есть правда одна тропка. Там раньше замок Ре стоял, но его французы разрушили лет двадцать назад. Принц послал туда Джон Буршье и Томаса Руса.

— Но все же, — не унимался Сергей. — Где виконт? И где его люди?

— А вот мы это сейчас узнаем! — воскликнул барон, направляясь к пленнику, уже давно оравшему, что он выдаст все золото, только бы его перестали мучить. — Где ваш господин? — спросил сир Арно, склонившись над головой пленника.

— Я все отдам! Отпустите! Не надо! — орал несчастный, ничего не соображая от невыносимой боли.

— Да отпусти ты его, — попросил Сергей, не в силах слушать эти вопли.

— Снимите! — отдал распоряжение барон своим людям.

Рыцарь вернулся обратно к столу, усаживаясь на стул, напротив Сергея.

— Что будет с городом? — Сергей задал волнующий его вопрос.

— Граф Уорвик выпотрошит город до последнего гроша. Если консул поторопится с выплатой, то солдат остановят утром, если нет — то отдадут город им еще на день. В любом случае, граф сожжет город. Это мятежники — с ними иначе нельзя.

Сергей поморщился, ему стало жалко людей, вся вина которых заключалась в том, что они оказались пешками в этой жестокой войне.

— Мы тут посоветовались, — продолжал тем временем барон. — В десяти милях отсюда есть еще один город. Рокфор называется. Пойдешь с нами?

— Кто пойдет? — проявил заинтересованность Сергей.

— Я пойду. Со мной два башелье, десять оруженосцев и два десятка латников. Сир Одар — пять оруженосцев и дюжина латников.

— Пятьдесят человек?

— Еще твои люди, — напомнил барон.

— Все равно, — не согласился Сергей. — Аруй нам просто сдали…

— Мы возьмем его, Ивэн! — воодушевленно воскликнул барон.

— А граф? Что скажет граф?

— Какая разница, что скажет граф? — усмехнулся барон. — Кто мне запретит? Мне! Барону…

— Ну, хватит, хватит, — остановил друга Сергей. — Согласен я. Когда выступаем?

— На рассвете, — Арно грохнул об стол пустой стакан, заорав на прислугу, — Вина мне налей, курица!

Сергей поднялся, собираясь уходить. Следовало поторопиться. Дома он застал только Мясника, разбирающего награбленное барахло, а вскоре вернулись и все остальные, натащив еще кучи добра.

Солдаты казались довольными взятой добычей, только Сеид морщился, глядя на них. Почти все уже были изрядно пьяны.

Сергей отдал приказы — из дома не выходить, вина больше не пить, к женщинам не приставать, добро все упаковать и утром быть готовым к походу.

Хозяйка постелила ему наверху, в спальне дочери. Сергей обнаружил обнаженную девушку в кровати и не стал ее прогонять — большая уже, сама знает, что делает.

Утром он плотно позавтракал, предупредив хозяев, что город будет сожжен. У них есть время натаскать воды в дом, что бы было чем тушить пожар. Сергей так и не поинтересовался их именами, даже у девушки не спросил. Зачем? Не зная имен — как-то легче на душе.

Хозяин сердечно поблагодарил благородного рыцаря за доброту. Сергей оставил с ними Бернара вместе с молодыми парнями. Николя напросился идти с господином, хотя Сергей, поначалу не хотел его брать с собой. Если придется брать штурмом город, то плохо обученные вчерашние крестьяне могут погибнуть в сражении. Франческо одобрил решение хозяина, добавив от себя, что за взятую добычу Бернар отвечает головой.

Сытые кони ждали их за городскими воротами. Помимо барона и сира Одара, в их авантюре решил принять участие еще один дворянин, вместе с Сергеем недавно посвященный в рыцари — Бернар, бастард де Фурсé носивший прозвище "Счастливчик".

До Рокфора добрались достаточно быстро. Барон позаботился о проводнике, оказавшимся честным малым — о подвиге Сусанина он не слышал, и честно отработал свой золотой.

Город оказался хорошо укрепленным. Планировка Рокфора повторяла Аруй, все тот же прямоугольник с сеткой прямых улиц. В центре города — традиционный рынок с двухэтажной бастидой и каменной церковью.

Плохо только, что стены города оказались каменными, высотой в три метра. И городские ворота защищались наполовину деревянными башнями. Еще был, традиционный мост через ров, а прямо перед мостом — деревянные укрепления, которые тоже придется брать штурмом.

Отряды расположились недалеко от этого палисада, а рыцари поехали осмотреть городские стены. Сергей уже пожалел, что поддался на уговоры друга. Барон ни словом не обмолвился, что город хорошо укреплен. Сюрпризы ожидали их во множестве. Они неспешно ехали, споря о месте штурма, как вдруг лошадь Сергея поразила большая стрела, пронзив насквозь шею скакуна. Лошадка скакнула в сторону. Сергей вылетел из седла, грохнувшись об землю. На городской стене, меткий выстрел, встретили ликованием.

Серега поднялся, грязно ругаясь. Еще бой не начался, а он уже попал на пятнадцать серебряных марок. Он погрозил солдатам кулаком, пересаживаясь на лошадь Сеида. Татарин пошел пешком обратно к своим.

Думай, не думай, а решение принимать надо. Лестницы рубить — время нужно, и ров, содержащийся в образцовом порядке, им не преодолеть, пока его не заполнишь. Сергей опасался вылазки гарнизона. Стоит им разделиться, как жди гостей. И не обязательно со стороны городских ворот, с противоположной стороны есть еще одни ворота. Их караулит башелье барона и двое оруженосцев с пятеркой латников — это смешно.

Барон предложил согнать крестьян из деревни, пускай рубят лестницы и собирают хворост в лесу. Закидать ров хворостом — и на штурм.

— Много людей у тебя останется после штурма? — образумил барона Сергей.

— Тогда идем на мост, — проворчал сир Одар.

Серега поморщился. Любят рыцари лобовые атаки, ничего не скажешь.

— Может, сначала переговоры? — внес своё предложение Счастливчик.

— Стоит попробовать, — согласился с ним Сергей.

Однако переговоры ни к чему не привели. Город категорически отказался сдаваться. Более того, свой отказ горожане сопроводили грязными оскорблениями в адрес парламентеров. Лица баронов стали пунцовыми от прилившей к голове крови. Сир Арно разъярился, собираясь, не мешкая, начать штурм. Сергей еле его отговорил, пообещав, что город дорого заплатит за нанесенные оскорбления.

По уму им следовало плюнуть на все и уходить восвояси. Город с такими силами, как у них — не взять. Только людей потеряют. На людей барону наплевать — им овладел праведный гнев, требующий немедленного отмщения. Сир Одар вел себя чуточку спокойней, но и он готов был идти на штурм прямо сейчас.

Был вариант, осадить город. Согнать всех окрестных крестьян в город и ждать, пока в нем не закончатся продукты. А времени-то у Сергея нет. И, парламентер проболтался, что горожане ждут подмогу. Этого им еще не хватало.

Сергей решился. Десяток латников барона отправили в соседнюю деревню пригнать мужиков с топорами. Их Сергей поставил с противоположной стороны города. Крестьяне должны были начать строительство заграждения, что бы в нем могли укрыться воины.

Со стороны главных городских ворот оставили пять латников. Их усилили людьми Мясника. Наемники должны начать обстрел городских стен и солдат, засевших за палисадом. Латники должны поджечь ворота, а остальные люди сира Одара, должны делать вид, что собираются идти на штурм.

С оставшимися людьми сира Арно, Сергей укроется в роще у подножья холма и будет ждать вылазки горожан. В том, что она будет, Сергей не сомневался, но каких трудов ему стоило уговорить баронов принять его план! Уже близился вечер, люди голодные и злые, а бароны все спорили. Слава богу, лестью и хитростью Сергей уговорил их принять его план.

Одар начал штурм, сумев быстро поджечь укрепления. Ему даже удалось прорваться на мост. Барон увлекся, позабыв первоначальный план. Он оттеснил противника к городским воротам, но ворваться внутрь ему не позволили. Одар приказал людям отойти и приготовить таран.

Сергей ждал, волнуясь, но виду не показывал. Крестьяне уже закончили вкапывать колья в землю — башелье тут же укрылся за ними. До этого, он и его люди стояли в отдалении от стен, опасаясь обстрела.

Ворота, скрипнув, широко отварились, выпуская всадников. Рыцарь опустил забрало и отдал команду стрелку. Тот пустил стрелу в воздух, подавая сигнал о начавшейся атаке.

Ударная сила отряда атаковала в лоб, другая половина отряда отделилась, зразу за мостом свернув налево. Понятно, что спешат ударить по врагам с тыла. Сергей выждал, что бы этот отряд скрылся за углом стены и пришпорил своего коня.

Молодой рыцарь дрался в окружении. Он наносил удары мечом, пока его не свалили на землю. Враг, торжествуя победу, не заметил опасность, а когда заметил, было уже поздно. Тяжелые всадники спешившихся французских латников просто стоптали, сбили с ног, и понеслись дальше, преследуя остальных беглецов. На их плечах они ворвались в город, устроив резню в воротах, и понеслись дальше по улице на городскую площадь. Они сходу захватили бастиду, калитка оказалась отварена, а в башне и вовсе никого не оказалось.

Город пал. Сир Одар, к несчастью, проворонил врага, отряд горожан ударил по нему с фланга, но они еще не знали, что случилось в городе. Крики на стенах смутили их предводителя, а когда Счастливчик налетел на них с тыла, то и вовсе предпочли сдаться.

Бароны собрались в зале совета, куда по приказу Сергея согнали лучших людей города. Сира Арно еле успокоили, барон собирался повесить перепуганных бюргеров, за нанесенные ему оскорбления. Сир Одар угрюмо молчал, он потерял двоих своих людей во время штурма и был не в настроении. Больше всего ему не нравилось главенство Сергея, все-таки бастард, и молод еще, но командует так, что все ему подчиняются. Гасконец решил не спорить, лучше присмотревшись к бастарду де Бола.

Сергей объявил консулу, что ждет от горожан выплату в пять тысяч флоринов. Сейчас флорины, что евро во времена Сергея.

— Примем любые монеты, — сообщил пленникам Сергей. — Курс вам объявит мой секретарь, — кивок в сторону Этьена.

— Далее, золото должно быть собрано не позднее темноты. Все лошади, что есть в городе, мы забираем. Вся золотая, серебреная и медная утварь должна быть снесена на городской рынок. Драгоценности, меха — принесете сюда. То же касается перца и пряностей. Город обязан выставить продовольствие и фураж для шести десятков людей на десять дней.

— У нас нет таких денег, — взмолился консул, схватившись за голову.

— Тогда я ухожу, — пожал плечами Сергей. — Договаривайтесь с баронами сами.

— Мы найдем деньги, — загомонили лучшие люди, боязливо оглядываясь на сира Арно, собиравшегося их скопом повесить.

— Вот и ладушки, — довольно потер руки Сергей. — Но это не все…

— Не все? Господи! — взмолился консул.

— Дорогая мебель и ткани, котлы, сковородки и далее по списку должны быть доставлены в замок моего друга, — кивок в сторону сира Одара. — Список уточните у моего секретаря. Когда, все будет доставлено, я отпущу заложников.

— Заложников?!!!

— А вы как думали? — усмехнулся Сергей. — Пять лучших людей я забираю в заложники.

Сир Одар согласно кивал головой, выражая тем самым свое одобрение. И даже Сир Арно чуточку повеселел, в предвкушении огромной добычи.

— Вы гарантируете, что город останется цел и жителям не сделают ничего плохого? — консул робко, но упрямо потребовал гарантий.

— Даю мое слово, — клятвенно пообещал Сергей.

Бароны, потом укоряли Сергея в непростительной ошибке, город следовало предать огню.

— Если мы его спалим, то лишимся добычи. Забыли, что они должны доставить ее сами? — вразумил баронов Сергей.

— Верно! — наконец-то дошло до них.

Город выполнил свои обязательства. Требуемая сумма была собрана еще до темноты, также горожане сдали все свои драгоценности. Их оказалось не мало. На ночь бароны выставили стражу у городских ворот. Ночь прошла спокойно. Пятерых заложников, под охраной людей сира Одара с утра отправили в его замок. Солдат снабдили припасами на десять суток. С ними же отправили мелочевку, упакованную в мешки. Одару пришлось рыкнуть на старшего, солдаты не хотели возвращаться домой, резонно выражая своё недовольство — остальные будут грабить, а они по воле господина лишаются добычи. То, что идет война, и людей убивают — они в расчет не брали.

Бароны не торопились покидать город, возникли непредвиденные проблемы с повозками. Еще баронам в голову пришла дурная мысль спалить окрестные деревни и обе мельницы. Но Сергею удалось их отговорить не делать этого. Сохранность округи оценили еще в две сотни флоринов. Город, скрипя зубами, выплатил требуемую сумму.

Победители взяли в городе не плохие трофеи. Этьен составил опись захваченного: четыре лука и дюжина связок стрел к ним, два десятка различных арбалетов, с приличным запасов болтов, и стрелок к ним. Два десятка бацинетов и других железных касок. Остальные каски деревянные. Их уничтожили на площади, поручив эту работу Николя. Древки пик и копий сожгли, а наконечники забрали с собой. Метательные машины, сожгли в первую очередь.

Потом начали раздел трофеев по справедливости. День и прошел. Выступили из города только на следующий день. Сир Арно, на прощание, спалил городской архив, на протесты Сергея, заявив, что таково желание принца. С таким аргументом не поспоришь, Сергей смолчал, позволив гасконцам жечь бумаги. С собой они забрали с десяток заложников, отпустив их на все четыре стороны на половине пути.

Бароны оставались довольны размерами награбленного, они весело общались между собой и проворонили засаду.

На них напали. Некий рыцарь, на баннере которого золотыми нитками вышит девиз — "Semper Fortis Audax"[3] вылетел из-за поворота, атакуя колонну в лоб.

Он выкрикивал свой девиз на латыни:

— Nunquam impune! (никогда не сойдет с рук).

— Это сир де Жюльяк! — крикнул, сир Одар, опуская забрало шлема.

— По мне хоть жульен, — пробормотал Сергей, следуя примеру баронов.

Нападавшие использовали внезапность, воспользовавшись поворотом дороги. Несколько минут шла яростная рубка. Сергей поднял забрало, к черту его, ничего толком не видно. Сира Одара уже спешили, но рыцарь умудрился подняться, размахивая своим огромным мечом, он никого не подпускал к себе. Сир Арно, тоже спешенный, отошел назад, собрав вокруг себя солдат, он успешно оборонялся. Николя спешился, как и рыцари, прикрывая Сергея справой стороны, он отбивался сразу от двоих латников. Нет, уже от одного. Второй получил по куполу. Дубина Николя размозжила латнику череп, вмяв в голову каску.

А вот Мясник поступил правильно, развернув повозки, он с наемниками укрылся за ними, взявшись за арбалеты.

Рядом с рыцарем, отважно бился карлик. Его прикрывали два оруженосца. Сир Арно вновь сел в седло, предложив рыцарю поединок. Сир де Жюльяк, естественно, согласился. Когда они сблизились, что бы обменяться ударами, гасконец начал поворачивать своего коня в разные стороны, пытаясь сбить своего противника с толку. Маневрируя таким образом, сир Арно лишка развернулся, что бы сделав быстрый поворот внезапно напасть на француза. Сир де Жюльяк, дав лошади шпоры, настиг гасконца, вонзив копье тому в спину.

А Сергей, тем временем, ранил лошадь оруженосца, та ускакала, унося воина из схватки. Второй оруженосец попытался отрубить Сергею руку, широко размахнувшись мечом. Арбалетный болт вошел ему под мышку, Сергей пришпорил коня, рукой вырывая карлика из седла. Ударом навершия меча, он сбил с его головы бацинет и ахнул. Его пленник не совсем карлик, вернее — вовсе не карлик, а пацан, лет двенадцати-тринадцати.

Француз заметил, что его сын попал в плен. Не став добивать гасконца, он со своим кличем набросился на Сергея, но на его пути встал Николя вооруженный дубиной. Мощный удар парня, свалил боевого коня. Взять рыцаря в плен у Сергея не получилось, одни оруженосцы налетели на него, заставив попятиться, а другие закрыли рыцаря щитами. Николя не мог подобраться к ним для удара, парню очень мешало копье, нацеленное ему в живот. Вытащив господина из-под коня, оруженосцы организованно отступили. Но далеко не ушли, маяча на виду.

На дороге остались лежать несколько тел. Убитые — все чужаки. Одного поразили болтом из арбалета, второго убил Николя своей дубиной, а третьего свалил сир Одар. В плен попали трое — парень, и два раненных оруженосца. Сергей запретил их добивать. Одар недовольно поворчал, обвиняя приятеля в мягкотелости, но подтвердил приказ Сергея.

В отряде потерь не было, за исключением, конечно, сира Арно. Но и тот остался жив, благодаря пластинчатому доспеху и камзолу под ним. С барона осторожно сняли бриганду и кольчужную рубаху, и уложили рыцаря на повозку. Сир Одар осмотрел пострадавшего и успокоил товарища, сообщив, что кроме огромного синяка на спине, других ран нет.

Сергей оторвал гасконца от врачевания, сообщив, что от французов к ним скачет парламентер.

— Щенка своего выкупать станет… — предположил Одар и дал совет Сергею, — Меньше чем за две тысячи ливров не уступай.

— Угу, — кивнул головой Серега, прикидывая, сколько это будет в золоте.[4]

— Сир, дозвольте сказать, — к Сергею обратился Сеид, на людях не смевший называть хозяина по имени. — Пленный сказал, что за холмом у них остались пешие сержанты, и они идут сюда.

— Сколько их?

— Шестнадцать.

Сергей кивнул, давая понять, что все осознал важность информации. Ох, уж эти рыцари! Вместо того, что бы дождаться подхода пеших сержантов и получить численный перевес, француз предпочел атаковать с латниками. Сам виноват. Но теперь французов стало больше — это плохо. Пленный пацан — их единственный шанс убраться без боя.

Француз, получив подкрепление, все-таки предложил перемирие, а не пошел снова в атаку. Сергей согласился на его предложение, только после одобрительного кивка сира Одара. Де Бола, как и барон, пошел на встречу с обнаженной головой. Француз поморщился, рассмотрев ленту, наискось перечеркивающую отцовский герб на щите Сергея, но посчитал признанного бастарда достойным для ведения переговоров. Взаимные приветствия не отняли много времени, отдав долг вежливости, сразу перешли к обсуждению условия выкупа. Сергей, по совету гасконца, запросил за мальчишку две тысячи ливров. Они долго торговались. Сошлись на половине запрашиваемой суммы, но выплату сир де Жюльяк обещал сделать только к рождеству. В обмен на освобождение пленника, под честное слово отца, Сергей выторговал также беспрепятственный уход их отряда. Сир де Жюльяк дал честное благородное слово, что атаковать гасконцев не станет, во всяком случае, сегодня. И на том спасибо.

Глава 5

По старой римской дороге англичане быстрым маршем дошли до Беруа. Некогда замок являл собой грозную крепость, теперь же из всех его укреплений сохранилась только ветхая башня. Сир Джон де Лайл и лорд Уиллоуби де Эресби остались брать укрепление, а граф Оксфорд повел своих людей на штурм Бетбезера. Город не сопротивлялся, открыв свои ворота при приближении врага.

— Монсеньор, если Вы соблаговолите предоставить хорошие условия капитуляции моим соратникам и мне, я сдам вам бастиду, — капитан Бетбезера реально оценивал свои шансы.

— Какие условия, — ответил граф, — вы хотите, чтобы я вам предоставил? Немедленно ходите и идите без помех каждый в свою страну, но только не в соседний форт; ибо, если вы там окажитесь, и я вас там захвачу, я передам вас капталю, который побреет вас без бритвы.

— Монсеньор, — смело возразил капитан, — мы не можем уехать, не захватив того, что принадлежит нам по праву, так как мы добыли все это с большой опасностью для себя.

Граф на какое-то время задумался и сказал.

— Я хочу, чтобы вы взяли с собой то, что сможете унести на себе, но не более.

— Я согласен, — капитан удовлетворился ответом.

Оставив Оксфорда в городе, принц скорым маршем пошел на замок Креонт.

— Мой дорогой Джон, — сказал Эдуард, обращаясь к другу. — Вам выпала счастливая возможность отличиться, стяжать великую славу.

— Я готов, сир, — ответил Чандос.

— Да будет Вам известно, замок Креонт укреплен весьма хорошо, а у на нет времени осаждать замки, — принц оценивающим взглядом смотрел на друга.

— Мне это известно, сир, — Чандос кивнул головой, соглашаясь с принцем.

— В таком случае, прикажите своим людям сменить наши кресты на белые.

— Сир, но это, же знак людей графа, — возразил сир Джон.

— Вот именно, Вы и сир Одли станете Арманьяками, — принц задорно рассмеялся. — На время.

— Но, сир…

— Не перечьте, сир Джон, — Эдуард остановил друга, став серьезным. — Это война. Де Бургерш расскажет вам остальное, — сказал принц, подзывая к себе сира Бартоломью и сира Одли.

— Замысел таков, господа. Нам стало известно… — Бартоломью де Бургерш стал излагать план нападения на вражеский замок.

Сорокалетний капитан гарнизона замка Креонт, поднялся на стену, с высоты обозревая окрестности. Недавно он получил приказ графа оборонять замок, во что бы то ни стало. Граф обещал прислать подкрепления, но видно, уже не успевал. Англичане пришли раньше.

Под его командованием находился сильный гарнизон — семнадцать латников и двадцать сержантов. Достаточно, что бы отстоять замок, отразив штурмы. Осадных орудий у англичан нет. А от штурмов стен, он как-нибудь отобьется. Запасов провизии собранной в кладовых замка хватило бы на четыре месяца, если бы не окрестные крестьяне, спешно покинувшие свои дома и укрывшиеся от врага в замке, но осады не будет, в этом капитан был уверен.

Капитан собрался уже спуститься во двор, когда караульный привлек его внимание своим криком.

— Сир, только посмотрите!

По дороге, идущей к форту, скакала маленькая группа всадников. Уставшие лошади еле несли своих седоков. Присмотревшись, капитан рассмотрел белые кресты, нашитые на их накидках, точно такие же, как у него и его людей.

Беглецов преследовал сильный отряд англичан с красными крестами на груди, и расстояние между беглецами и преследователями неумолимо сокращалось. Французы никак не успевали укрыться в замке. Тогда от маленького отряда отделились три всадника, развернув коней, они смело атаковали англичан, но тщетно. Их выбили из седел, поразив копьями. Правда, один из англичан, выпал из седла, но его отряд не заметил потери бойца, продолжая бешеную скачку.

— Открыть ворота! Опустить мост! — уже на бегу выкрикнул команды капитан, спеша сесть на лошадь.

Два десятка латников, возможно, это обещанное подкрепление, если им успеть помочь, то они значительно усилят гарнизон замка. Капитан даже не раздумывал. Трубач протрубил сигнал тревоги. Капитан повел за собой в бой всех своих латников.

Пока седлали коней, беглецы почти достигли моста. Но англичане уже почти настигали их.

— Господа! Разворачивайтесь! Атакуем! — выкрикнул капитан, опуская забрало. Отряд поскакал на англичан, опустив копья. Беглецы останавливали взмыленных коней, разворачиваясь лицом к противнику. Лишь несколько человек пронеслись мимо капитана, выкрикнув на ходу:

— Святой Георгий!

Капитан слишком поздно понял свою ошибку. Те к кому он пришел на помощь оказались англичанами. Он и его люди оказались зажатыми с двух сторон, французы пытались прорваться, но были быстро окружены врагами и изрублены. Капитан предпочел сдаться в плен, отдав свой измятый бацинет английскому рыцарю с гербом на щите — усеянный крестами и со львом стоящим серебряными на черни.

— Роджер де ла Варр, — представился рыцарь. — Вы мой пленник.

Капитан представился, склонив голову.

— Проклятые англичане, — сквозь сжатые зубы, проворчал он, когда его никто не слышал. Из всех его людей в живых остались только одиннадцать человек. Остальные погибли в схватке или были смертельно ранены.

Сир Чандос, вместе с Одли, ворвались в форт, на скаку срубив двух сержантов. Стоило им попасть внутрь замка, как всякое сопротивление прекратилось. Сержанты, лишенные командира, сразу же побросали оружие. Так, не потеряв ни одного человека, англичане захватили сильный замок, и только благодаря уловке, придуманной хитроумным сиром Бартоломью де Бургершом.

К сожалению, к принцу от графа Оксфорда прибыл гонец с известием, что сир Джон, лорд Лайл Ружмонский был смертельно ранен арбалетным болтом, пробившим бацинет рыцаря.

Эдуард, бросив все, поскакал в Беруа. Сир Джон, быстро взяв башню в Беруа, решил захватить еще укрепленный форт Астангес, и при его штурме получил страшную рану, от которой он вряд ли оправится. Маленький форт англичане взяли яростным штурмом, разбив тараном замковые ворота, от злости вырезав малочисленный гарнизон замка. Капитана повесили над воротами — таково было желание людей сира Джона. Раненный рыцарь находился в бессознательном состоянии, а лекари предрекали его смерть к ночи.

Эдуард срочно собрал совещание, но присутствовали на нем немногие. Принц был не в настроении, недавно он отдал приказ казнить всех пленников взятых в замке Беруа. Эдуард стоял у окна, наблюдая, как солдаты выполняют его приказ, вешая пленных над городскими воротами.

— Сир, — обратился к принцу граф Оксфорд. — Мы все опечалены несчастьем, случившимся с сиром Джоном, но жизнь продолжается, а враги не дремлют.

— Вы правы, — принц отвернулся от окна, незаметно стряхнув слезу со щеки. — Что говорят разведчики?

— Сеньор де Монлезён, граф де Пардиак сейчас находится где-то у Сен-Жюстена. С ним сорок латников и триста сержантов. Реджинальд отогнал их, но преследовать не стал.

— Правильно, — одобрил действия Кобхема принц. — От капталя есть новости?

— Он готовит штурм Мовзена.

— Разошлите гонцов, назавтра назначаю большой совет.

Оставшись наедине с Чандосом, принц долго молчал. Джон не мешал принцу переживать, терпеливо ожидая, когда принц заговорит с ним. Эдуард очень тяжело переживал ранение сир Джона.

— В замке Креонт оставить гарнизон, — наконец повелел принц. — Усилить его двумя десятками лучников.

— Капитаном кого поставить? — спросил Чандос.

— Из моих людей подбери человека, — подумав, ответил принц и потянулся к колокольчику.

На сигнал отреагировал слуга, моментально появившись в зале.

— Пришел? — спросил его принц.

— Да, сир, — слуга склонился в поклоне.

— Зови, — повелел принц.

Казначей Эдуарда, явился как обычно, с толстой книгой в кожаном переплете, держа её под мышкой. С книгой учета расходов принца он почти никогда не расставался. Друзья принца зло шутили за его спиной, что Хенкстуорт даже спит в обнимку со своей книгой, предпочитая её обществу женщин. А если и приводит в свою постель женщину, то не выпускает книгу из рук.

— Моя доля учтена? — спросил принц казначея.

— Нет еще, сир, — ответил Хенкстуорт. — Но смею надеяться, что она будет велика.

— Хорошо, — довольный принц кивнул головой. — Отправьте ее в Креонт, но так, чтоб никто об этом не знал.

— Но сир, — Хенкстуорт попробовал возразить.

— Не спорте, Джон, — Эдуард слишком резко остановил казначея. — В замке оставьте своего человека. Драгоценности и монеты он передаст под опись посланнику графа де Фуа и возьмет с него расписку в получении.

— Как он узнает человека графа?

— У него будет вторая половина, — принц бросил Хенкстуорту половину золотой сарацинской монеты.

— Как Вам будет угодно, сир, — Джон склонился в поклоне и покинул залу.

— Все слышал? — спросил Эдуард друга.

Чандос молча, кивнул в ответ.

— Обеспечишь доставку, — повелел принц и предупредил. — И чтоб ни одна мышь не узнала.

— Чандос опять кивнул.

— Обеспечишь доставку, — повелел принц и предупредил. — И чтоб ни одна мышь не узнала.

— Чандос опять кивнул.

Утром к Бетбезеру подошла колонна графа Уорвика. Хорошо отдохнувшие солдаты рвались в бой, предвкушая новую добычу. Граф прибыл в город намного раньше, что бы присутствовать на совете.

Обсуждали в основном маршрут движения. Кобхем рассказал о стычке с людьми графа де Пардиака. К сожалению, взять в плен никого из врагов не удалось. Зато были раненые с той и другой стороны. У Сеньора де Монлезён таковых насчитывалось трое, а у людей Кобхема ранение получил только один, но достаточно серьезное. В бою отличились сыновья графа, Гай и Томас Бошан. Сержанты графа Пардиака пытались их спешить и пленить, но им помешали люди Реджинальда. Как результат — один из оруженосцев получил удар копьем в горло.

— Раненого отправить Креонт, — распорядился принц. — Обеспечить ему надлежащий уход, — затем Эдуард обратился к Хенкстуорту. — Сделайте отметку, выплатить ему пять фунтов. Если выживет, — после паузы добавил принц.

Казначей, с тяжелым вздохом, стал делать записи в своей тетради, негромко сокрушаясь расточительности принца.

— Мало ли кого ранят, — ворчал Джон полушепотом. — Всем прикажите платить что ли… Меня вот тоже ранили.

Сир Одли, сидевший рядом с казначеем отвернулся, что бы скрыть невольную улыбку. Утром, принц рассказал ему веселую историю, случившуюся с Джоном нынешней ночью. Джон, решил прогуляться по городу. Как на грех, ему повстречались солдаты, собравшиеся развлечься с девицей. Хенкстуорт не мог пройти мимо такого безобразия. Он вступился за честь девушки, а та не разобравшись в его благих намерениях, запустила свои коготки в лицо благородного господина. Джон обиделся и показал девице, какой он мужчина, прямо на улице, под улюлюканье солдат.

— Еще раненые есть? — вопрос принца вернул внимание сира Одли, гадавшего, брал ли с собой на прогулку Хенкстуорт книгу, а если брал, то куда он ее девал, пока развлекался с девицей? Не солдат же просил подержать…

— У меня двое легкораненых, — доложил капталь де Бюш. — Мовзен взяли рано утром, потеряв одного убитым. Сиры де Гомон, де Бирон и де Монферран отбили нападение племянника Жака, виконта де Фезансаге.

— ???

— Да, он привел своих людей в Лавардан, — сообщил важную новость капталь.

— Сколько у него людей? — Джон Чандос обеспокоенно переглянулся с Одли.

— Трудно сказать, — взял слово сиры де Гомон, — но не меньше ста латников.

— Вы не смогли справиться с таким маленьким отрядом? — удивленно воскликнул Чандос.

Принц сделал знак, умеряя горячность друга.

— Сир Чандос, — ледяным тоном ответил сир де Гомон, — Если вы сомневаетесь в моей отваге, то…

— Сир, — принц поспешил вмешаться, пока гасконский вассал короля не произнес роковых слов.

— Я не имел ничего дурного, — Чандос поспешил замять конфликт в зародыше, пока еще это возможно. — Просто я хотел сказать, вы не смогли догнать бежавших в страхе французов.

— Так и было, — сир де Гомон, удовлетворился такой постановкой вопроса. — Однако, виконт, обнаружив наш отряд, отступил, не приняв боя. Мы пошли за ними, так быстро, насколько позволяли наши кони. По дороге мы попали в засаду. У виконта, помимо латников, еще около двух сотен пеших сержантов.[5]

— Точно пеших? — Одли задал уточняющий вопрос.

— Коней не видел, — честно признался сир де Гомон.

— Итак, господа, — подвел итог принц. — Мы имеем два вражеских отряда. Каждый по отдельности, они не представляют для нас опасности. Мы должны определить наш маршрут.

— Сначала нужно разобраться с виконтом, — осторожно заметил граф Оксфорд.

— Возьмем замок! — с воодушевлением воскликнул барон Клиффорд.

— Роджер, помолчи, — Томас Бошан, граф Уорвик недовольно остановил молодого зятя.

— Возьмем замок? — Гийом де Помье поморщился.

— Дядя заплатит за племянника не меньше пятидесяти тысяч флоринов, — мечтательно произнес барон Клиффорд.

— Лавардан нам не взять, — капталь де Бюш поддержал Гийома.

— Если с виконтом этот ублюдок д’Арманьяк, то скорее за тебя придется платить выкуп, — рассердился граф не на шутку рассердился на зятя.[6]

Барон Клиффорд обиженно поджал губы.

— Что посоветуешь? — сир д’Альбре обратился за советом к сводному брату.

Пердюка д’Альбре поморщился при упоминании бастарда, ведь он сам таковым являлся, помедлил, взвешивая каждое свое слово:

— Виконт уже далеко, насколько я знаю бастарда.

— Вот! — обрадовался Арно, похлопав по плечу брата. — А Лавардан надо блокировать, на всякий случай.

— Если мы пойдем через Габарре, то быстрей достигнем Тулузы, — принц помнил сое обещание данное гасконским сеньорам, но решил еще раз попытать счастье переубедить их.

— Сир, Вы обещали, — капталь хорошо понимал принца, но от него ждали совсем другого. — Наши обиды должны быть отомщены, — де Бюш твердо стоял на своем.

— Как Вам будет угодно, — сухо ответил принц.

Глава 6

Римская дорога совершенно не предназначена для передвижения повозок, или повозки Римской эпохи отличались от нынешних. Римляне — парни хорошие, но уж очень любили пешком ходить, и дороги их предназначались для пешеходов. С повозкой Робину пришлось расстаться, товарищи высмеяли Робина за жадность. Сундуки, полные белья и одежд полетели в огонь. Себе Робин оставил только ценные вещи. Пришлось поделиться с Гийомом, не без этого. Сам командир в свою очередь делился со своим господином. Таковы правила.

Робин долго мучился, не решаясь сообщить о золоте с серебром, но страх пересилил жадность. Пришлось опять делиться. Но то, что осталось ему — вполне приличная сумма. Если везение не оставит Робина, то вернется он в Англию состоятельным человеком.

После обеда трубач протрубил сигнал, и колона свернула с дороги. Сир Ральф получил задание разведать местность к западу от движения основной массы войск. По пути им повстречались сожженные деревеньки, и дымящиеся развалины мельницы. А дальше пошла безлюдная область. Только повернув на юг, они вступили в не затронутые войной селения. Крестьяне все в страхе разбежались, побросав добро и продовольствие, укрывшись в ближайших городах и замках. Сир Докси, следуя приказу принца, велел поджечь безлюдные селения. Вино солдаты вылили на землю, а запасы продовольствия просто уничтожили.

Один раз, какой-то дворянин собрался дать им отпор, но сир Ральф не стал ввязываться в драку, дав команду отступить. Улучшив момент, часть его людей укрылись за изгородью, а отряд англичан проследовал дальше по дороге. Вдоль нее с обеих сторон шли густые зеленые изгороди, а сама дорога шла под уклон, прямой стрелой спускаясь с холма.

Вместе с рыцарем в засаде засели все его оруженосцы. Робину выдали копьё, с которым он с трудом мог справиться. Тяжелое, зараза. Отряд французского дворянина, промчался мимо, не заметив засады. Малая ширина дороги не позволяла им атаковать англичан широким строем, они шли колонной по три человека в ряд.

Робин сквозь кусты успел подсчитать количество промчавшихся мимо врагов. Всего девять человек, причем, бацинеты на голове, только у передней шеренги, у остальных простые каски.

Французы атаковали, выкрикивая девиз своего господина. Гильом не растерялся, он приказал немедленно остановить повозки, и выпрячь лошадей, но солдаты не успевали повернуть последнюю телегу. По приказу старшего, они отступили за третью повозку, ее солдаты, идущие впереди колонны, успели развернуть поперек дороги.

Всадники втиснулись в узкое пространство между изгородями и телегами, и застряли там. Копья им пришлось бросить.

Маленький конный отряд сира Ральфа ударил с тыла. Англичанам также пришлось бросить копья, сир Докси выбил своим копьем из седла своего противника, а Робин промахнулся с ударом и сам вылетел из седла. Образовалась такая свалка, где в ход пошли кинжалы. Англичане побеждали, французам оставалась только умереть или сдаться. Их предводитель предпочел последнее.

Сир Ральф в этой мелкой стычке потерял двоих людей. Один получил легкое ранение, наконечник копья скользнул по его руке, а второму не повезло — копье француза проткнуло его насквозь. Робин получил легкие ушибы. Никто не заметил его неловкости, падая, он налетел на французского латника, повалив его на землю. Все посчитали, что Робин смело напал на своего врага, и взял его в плен. Он удостоился похвал от Гильома и даже сам сир Ральф похвалил своего оруженосца за отчаянную смелость.

Два благородных рыцаря мирно беседовали, обсуждая размеры выкупа. Потом, они вместе поехали в усадьбу пленника. Люди сира Ральфа последовали за своим господином, уложив в повозку раненного в стычке французского латника.

Дом рыцаря представлял собой большое одноэтажное здание из дикого камня. Рядом с ним стояли хозяйственные постройки. Англичан разместили во дворе. Для них слуги хозяина накрыли стол под открытым небом. Француз не поскупился на угощение, еда простая, но сытная, и много вина. Что еще солдату надо для счастья? Обижать французских крестьян, нашедших укрытие в усадьбе своего господина, сир Ральф строго-настрого запретил. Робину было не привычно видеть такое мирное соседство, он искренне не понимал мотивы поступков своего господина. Не далее, как утром, они дотла спалили жилье этих крестьян, а теперь, их пальцем не тронь. Не понятно.

Благородные господа разместились дома. Пленник за обильным обедом окончательно договорился с сиром Ральфом о сумме выкупа за себя и своих людей. Сумма была выплачена в половинном размере, остальное француз обещал уплатить на следующий год. Он дал слово не участвовать в войне до окончательного расчета с сиром Ральфом. На том благородные господа и порешили.

После обеда англичане стали собираться в дорогу, оставив своего убитого на попечение французов. Хозяин поместья пообещал похоронить убитого по христианскому обычаю.

Француз проводил своего гостя до границ своей земли, рыцари на прощание наговорили друг другу любезностей.

Англичане по пути сожгли еще две деревни, оставляя за собой поднимавшиеся высоко к небу черные столбы густого дыма. Крестьян в селениях не обнаружилось, они успели бежать, побросав пожитки.

Сир Ральф вел свой отряд по узкой дороге, идущей вдоль кромки хвойного леса к крепости Эстан. Обычный средневековый замок стоял на самой дороге, и обойти его стороной не представлялось возможным, с одной стороны замка стоял густой лес, а с другой стороны тянулись виноградники.

Граф Уорвик не захотел оставлять крепость у себя в тылу. Мелкие отряды французских дворян уже дважды нападали на людей графа, когда они разоряли эти земли. Все нападения англичане отбили, и даже захватили одного вражеского сержанта в плен. Он рассказал, что в замке собрались все вассалы сеньора д’Эстанга, полные решимости оборонять замок.

Большой, прямоугольный формы каменный сарай высотой около пяти метров, возвышался над самой дорогой, проходившей у подножья крутого склона, на вершине которого стоял замок. По бокам этого гигантского сарая совсем недавно построили две круглые башни, далеко выступавшие вперед. С башен отлично простреливалось все пространство перед замком. Довершал конструкцию каменный мост над дорогой. Сразу за мостом вдаль уходила старая римская дорога, по которой пришли солдаты графа Уорвика.

С противоположной стороны холма, где склон был пологим, прямо к зданию примыкала квадратная шестнадцатиметровая башня. Вход в замок с этой стороны — только через узкие ворота в башне, через которые едва проедет повозка. Рва перед башней не было, да и не нужен он был, так как в низине находилось вытянутое вдоль стен замка озеро, через которое переброшен еще один мост, только деревянный. На той стороне озера, недалеко от берега стоял городок, центром которого являлась большая каменная церковь и рыночная площадь неподалеку от неё. Основные силы графа Уорвика уже захватили город, и блокировали замок, готовясь к штурму. Ждали подвоза штурмовых лестниц, а тем временем солдаты собирали хворост и связывали его в толстые пучки.

Люди сира Ральфа незамедлительно подключились к работе.

— Говорят, что штурм назначен на сегодня, — поделился услышанными новостями бывший торговец рыбой Уолт, связывая обрезком веревки вязанку хвороста.

— Страшно-то как, — Николас бросил быстрый взгляд на командира и, понизив голос, продолжил. — Еще говорят, что тут, мы свои головы сложим. Были бы орудия у нас, то другое дело, а так… — он на минутку замолк, выжидая пока командир не пройдет мимо и признался. — Боюсь я.

— И я боюсь, — честно признался Уолт.

— Хорошо Брюхотыку, у него бриганда есть, и каска отменная, — позавидовал товарищу Николас.

— Надо будет раздобыть себе такие же, — мечтательно произнес Уолт.

— Пошевеливайтесь! — Гийом торопил своих людей, так как рыцарь велел ему быть готовым штурму уже сегодня.

В лагере началась суматоха. Объявили приказ вооружаться и строиться в колонны.

Робину и его друзьям не повезло. Отряд сира Ральфа отправился с отрядом борона Клиффорда. Вместе с ними шли гасконцы на службе короля. Англичанам пришлось вновь продираться сквозь густой непроходимый лес, что бы обойти замок стороной. В сумраке леса, где не видно солнца и все деревья похожи, легко можно заблудиться, но вел отряд местный проводник.

Лошадей им пришлось вернуть обратно, так как в лесу помимо старых поваленных деревьев, полно рукотворных ловушек. После того, как три лошади переломали себе ноги, барон повелел отвести коней назад. Дальше шли пешком. Солдаты устали от тяжелого перехода, ведь шли они в полном облачении и несли на себе запасы стрел, арбалеты, и вязанки хвороста.

Робину пришлось вдвойне тяжелей, помимо своего оружия, он нес огромный топор сира Ральфа. От укусов мошкары не было спасения, ведь руки-то заняты. Когда они вышли из леса Робин находился на грани помешательства. Лицо, уши, затылок, голова невыносимо чесалась, и этот зуд от укусов сводил с ума не только Робина. Один из солдат, бросил на землю свою поклажу и упал, катаясь по траве, раздирая лицо ногтями.

А барон даже не остановился, он упрямо шагал по широкому лугу к городку. Сир Ральф держался рядом с ним и, Робину ничего не оставалось делать, как поспешить за господами.

Солдаты вновь построились в колонну, еле волоча ноги, они шли вперед, надеясь получить отдых в городке. Но там их ждало разочарование. Барон Клиффорд повел людей к крепости, в городе к ним присоединились отряды гасконцев, занявшие город еще с утра.

Солдаты, обозленные тяжелым переходом через лес и быстрым маршем через луг, голодные, грязные и уставшие, мечтали только об отдыхе.

Барон лично выстроил колонны для атаки на замок. Солдаты недовольно ворчали, из задних рядов даже выкрикнули, что на штурм они не пойдут, пока как следует не поедят, и не отдохнут в полной мере.

Сир Роджер не стал выяснять, кто этот смельчак. Он велел посмотреть назад в сторону города.

Робин обомлел. Город пылал. Этот сумасшедший барон велел поджечь город! Вино, еда, ночлег — все пошло прахом, все поглотили языки яркого пламени!

— У-уууууу, — протяжно завыл Уолт, глядя на пожар.

— Не вой, нет там ничего — резко бросил ему Гильом, и пояснил, показывая на гасконцев. — Где побывали эти парни — там дохлой крысы не найдешь.

— Солдаты! — громко выкрикнул барон. — Солдаты! Вы устали! Там, — он махнул рукой в сторону замка. — Там вас ждет сытная еда и вино. Там — долгожданный отдых! Все, что нужно — это пройти сквозь замок до нашего лагеря. Там вы найдете отдых! Вперед!

Барон закончил свою пламенную речь и пошел на приступ, совершенно не оглядываясь назад. Следом за ним пошли его оруженосцы и простые латники. Лучники заранее расположились на флангах, и стоило знамени барона тронуться с места, как они начали массированный обстрел замка.

Сир Ральф шел рядом с бароном, с правой стороны от него. В первой шеренге шли только рыцари, за ними следовали оруженосцы и с дюжину лучников. Рыцари вступили на мост, который гасконцы не смогли утром захватить, но весь день не позволяли врагу его разрушить. Гарнизон предпринял несколько попыток отбить мост, но все они закончились неудачно. Поджечь его у них тоже не получилось, так как гасконцы моментально тушили огонь. Французским арбалетчикам ничего не оставалось, как занять позицию напротив моста и попытаться задержать колонну атакующих англичан.

По команде барона, вперед выступили оруженосцы со щитами. Робину приходилось держать щит в одной руке, а второй удерживать топор рыцаря. Арбалетный болт впился в щит, пробив древесину насквозь. Толстый короткий четырехгранный наконечник остановился прямо перед носом Робина. Второй болт не смог пробить щит, застряв в древесине. Щит сразу потяжелел, и удерживать его одной рукой стало затруднительно. Робину очень хотелось бросить щит и бегом рвануть к арбалетчикам, что бы изрубить их на куски, но громкий окрик барона остановил порыв оруженосцев.

— Держать строй!

— Сам держи, — огрызнулся Робин по-русски.

Еще один удар в щит, сбил Робина с ритма. Щит стал совсем неподъемным, и тут по нему часто забарабанили вражеские стрелы, к арбалетчикам из замка подошли на помощь лучники.

Они стояли под обстрелом целую вечность. Рука затекла, и Робин одержим, был только одной мыслью — не уронить щит. Вдруг, с площадки на башне, выстрелили из огромного самострела. Робин, цепенея от ужаса, наблюдал за полетом снаряда, понимая, что снаряд летит в него! И ничего не мог сделать, он оцепенел, застыв каменным изваянием. Огромное копье вонзилось в щит оруженосца, стоявшего рядом с Робином. Здоровенная дура расколола щит, как щепку, прошила насквозь солдата, и вырвала его из строя, утащив за собой.

Место погибшего занял простой латник, прикрывающийся вязанкой хвороста. От стрел и болтов хворост защищал не хуже щита.

В штанах у Робина стало тепло и мокро.

— О-оо! Запашком повеяло! — обычно звонкий голос Уильяма Сноу, молодого оруженосца сира Ральфа звучал приглушенно из-под железной каски.

Робину стало обидно, забрало бацинета скрывало ухмылку насмешника, но воображение Робина нарисовало картинку ехидной улыбки Уильяма.

— Ничего, отстираешь потом, — парень вовсю забавлялся над товарищем. — Если жив останешься, — и тут он откровенно заржал над своей шуткой.

Как ни странно, но его насмешка позволила Робину пересилить страх. Он перестал думать об обстреле, сосредоточившись на обгаженных штанах.

Робин не мог видеть, как колонны полностью перешли мост, разделившись на две части. Он чуть было не проворонил приказ барона, но на автомате повторил движения своих товарищей. Первая шеренга опустилась на колено. Через их головы лучники барона и рыцарей начали перестрелку с вражескими стрелками, а когда им пришли на помощь остальные стрелки, спешно выстроившиеся на флангах, то арбалетчики врага побежали. Их догнали английские стрелы.

Трубач сигналил атаку. Первая шеренга расступилась, пропуская рыцарей вперед, за ними шли знаменосцы и избранные оруженосцы.

Стрела, прилетевшая из башни, пробила железо бацинета знаменосца барона, ее наконечник застрял в лобной кости. Знаменосец ухватился за голову, вопя от страшной боли, бросил древко, но падающий баннер тут же подхватил другой оруженосец, и вновь знамя барона с родовым гербом Клиффорда гордо реяло над головой атакующей колонны.

Робин на ходу поменял щит, спеша догнать господина. Рыцари шагали как на параде, наплевав на обстрел вражеских стрелков. Доспехи позволяли им игнорировать стрелы. Оруженосцы прикрывали рыцарей с боков — стрелы очень опасны для рыцаря, если они летят не прямо в грудь, а в бок.

Робин бегом догнал рыцарей, торопясь занять свое место в строю. На что рассчитывает барон, ведя людей на приступ замка, не имея за душой ни единой лестницы?

Лучники вскоре остановились, приотстав от штурмующих колон. Они на ходу построились клином, и массированным обстрелом подавили вражеских стрелков, давая возможность солдатам подойти к стенам замка. Сир Ральф вооружился своим топором и, на пару с бароном, рубил ворота башни. Остальные рыцари разошлись по сторонам, занявшись двумя маленькими калитками в стенах замка. Солдаты стояли в ожидании, в двух метрах от стены, в мертвой зоне. Подходить ближе они опасались. Лучники и арбалетчики рыцарей вели обстрел бойниц, через которые защитники пытались обстреливать солдат.

Створка ворот башни, усиленная железными полосами, не поддавалась ударам громадных топоров. Тогда барон вернулся к первоначальному плану. Башню обложили хворостом со всех сторон и подожгли. Сквозь дым и огонь не видно стен, лучники перестали стрелять и отошли назад пополнить запасы стрел. Солдаты переминались с ноги на ногу, ожидая дальнейших приказов. С противоположной стороны замка доносились звуки труб и громкие крики солдат. Граф трубил отход, его солдаты не смогли взять замок.

Робин опустился на колени, стоять совсем не было сил. Вдруг, его взгляд остановился на странном человеке, размахивающим белым полотнищем на верхушке круглой башни. Клубы дыма временами полностью скрывали его, но резкие порывы ветра относили дым в сторону, и тогда его фигура становилась отчетливо видна на фоне синего неба.

— Сир, — радостно закричал Робин, указывая на человека на башне. — Они сдаются!

— Они сдаются! — радостная весть разлетелась во все стороны, английские солдаты очень бурно выражали свою радость.

Робину приспичило отлучиться. В лагерь в его положении соваться не стоило — засмеют, следовало привести себя в порядок. Сделать это ему представлялось лучше всего вдалеке от чужих глаз, Робин незаметно покинул строй, направляясь к берегу озера. Он предпочел отойти подальше, но слишком далеко забрел, ища удобный спуск к воде. Густой кустарник никак не кончался, и Робин решил спуститься в ложбину, надеясь найти там удобную заводь.

Лошадиное ржание насторожило его, резко остановившись, Робин решал, что делать. Любопытство пересилило страх, обнажив меч, он осторожно двинулся дальше, одной рукой раздвигая ветки.

Впереди раздался характерный звук, который перепутать с любыми другими звуками просто невозможно. Стараясь не шуметь, Робин осторожно выглянул из кустов. Так и есть, сидит, понимаешь, голубчик с голым задом — справляет естественную нужду. Враг есть враг, Робин не стал замахиваться для удара, просто, воткнул меч в основание черепа бойца и добавил ногой в спину. Не хватало еще, что бы тело упало на кучку дерьма.

— Арно! — покойника позвали товарищи. — Ты скоро? Нужно спешить!

Робин не понял ни слова, но догадался, что бедалагу торопят, а он-то уже никуда не спешит и даже ответить не может.

Робин промычал в ответ, а потом, как в детстве поднес кулак ко рту и сильно дунул. Звук получился не ахти какой громкий, но товарищи засранца его услышали.

— Чтоб тебя… — недовольно проворчал человек, раздвигая кусты.

Робин замер, занеся руку для удара.

— Беро, уходим! Скорее! — человека окликнули.

— Езжайте! Мы вас догоним! — ответил человек, вернувшись на поляну.

Топот множества копыт удаляющегося отряда успокоил Робина. Человек остался один, Брюхотык надеялся с ним справиться.

Развязать завязки на штанах — секундное дело, спустив штаны до колен, Робин напялил на голову каску убитого, а накидкой обернул меч, спрятав его от глаз.

Прокашлявшись, он стал выбираться из кустов, стараясь не упасть. Человек его ждал, стоя у лошади. Робин остановился, выдавливая из себя кашель.

— Что случилось, Арно? — человек бросил поводья, делая шаг навстречу Робину. И тут Брюхотык вывалился наружу, склонив низко голову. Человек замер, уставившись на причиндалы Робина.

— Арно? — удивленно воскликнул он.

Рука Робина направила острие меча точно в рот человеку. Накидка моментально окрасилась кровью. Брюхотык облегченно перевел дух, выпуская меч из рук. Больше на поляне никого не было. Избавившись от штанов, Робин поймал лошадей, привязав их к толстой ветке куста. Потом вытащил покойника из кустов, уложив рядом с мертвым человеком. Только после этого, он быстро ополоснулся. Стирать штаны Робин даже не подумал. Человек был одной комплекции с ним, Робин просто позаимствовал его штаны. Обобрав покойников, в приподнятом настроении Робин отправился назад, ведя на поводу лошадей. К моменту возвращения его к замку, там все уже закончилось.

Барон повелел, раскидать горящий хворост, но пока солдаты выполняли его распоряжение, ворота с противоположной стороны замка отворились, выпуская наружу толпы народу. Это были простые крестьяне, искавшие спасения от врага в крепости.

Граф Уорвик находился в превосходном настроении, замок сдался — это главное. А то, что гарнизон бежал через подземный ход, где в укрытой от чужих взоров балке их ждали оседланные кони, не сильно опечалило графа.

Крестьян англичане не тронули, утром всех пленников заставили потрудиться — Томас Бошан повелел разрушить замок до основания. К работам привлекли солдат, граф предложил им щедрую оплату. Робин не верил своим глазам — за сутки от крепости ничего не осталось.

Гасконские бароны вернулись из рейда, они не смогли догнать беглецов, но определили направление их движения, ближайший город — Плезанс.

Армия принца покинула Аруй, на прощание, запалив город. Каменным зданиям пожар не страшен, но крыши, деревянные балки перекрытий горели за милую душу. К счастью, друзья успели вернуться назад вовремя, из города уходили последние английские отряды. Сергей отправил сарацина на поиски Бернара, но найти бывшего мельника так сразу не получилось.

Сергей воссоединился со своими людьми только на следующий день. Отряд сира Арно присоединился к отряду де Бола, сам рыцарь чувствовал себя неважно. Крепко досталось гасконцу, но организм у него молодой и дело уверенно шло на поправку.

Обрадованный возвращением хозяина Бернар успел предупредить господина, о неком сюрпризе, ожидавшем Сергея, но все равно новость взволновала его до крайности. Дело в том, что он никак не ожидал увидеть свою мать, но благородная дама Элен прибыла к сыну, что бы разделить с ним опасности шеваше. Смелый поступок для женщины. Естественно, сразу начались нравоучения, матушка в своем праве, её сыну еще не исполнилось двадцати одного года. Черт бы побрал эти года!

— Сын мой, — Элен, сидя в дамском седле, читала нравоучения сыну; — Вы просто обязаны показать свою доблесть, завоевав славу храброго и бесстрашного рыцаря.

Сергей молчал, почтительно склонив голову, понимая, что матушке не нужны его оправдания. Знамена распущены — так, вперед, к славе!

Разве объяснишь женщине, что сражений еще не было и не предвидится в ближайшем бедующем? Избиение горожан в Аруйе не делает чести рыцарю, а про остальное и говорить не хочется. Разорение страны: горящие деревни, угнанный скот (чаще его просто резали, а туши скидывали в колодцы, что бы испортить воду), обесчещенные женщины — вот удел воина в шеваше.

Славы Ивэн пока еще не добыл, но финансовые дела семьи поправил, и даст бог, добыча будет еще. Матушка осталась довольна сыном, но категорически заявила, что отныне сбор трофеев берет в свои руки. Эта новость сильно расстроила Мясника и его арбалетчиков. С матушкой хозяина не забалуешь, Элен умела вытрясти душу даже из покойника. А заныкать добычу от хозяйки…проще самому лишить себя жизни. Самоубийство — грех. Генуэзцы выложили заныканное серебро и золото без лишних слов. Мясник постарался замять факт утаивания ребятами части добычи, представив дело иначе — парни скинулись на подарок хозяйке.

Элен благосклонно кивнула, принимая дар. Мясник еще потоптался в нерешительности, набравшись смелости он произнес:

— Можно нам свое серебро хранить вместе с господским? Нам так спокойней будет.

Элен благосклонно кивнула, давая свое согласие.

— Этьен! Займись этим, — распорядилась хозяйка.

Де Бола участвовал в нападении на замок Креон, но чести там не сыскал. Крепость захватили без него. Все остальные штурмы так же прошли без участия Сергея. Матушка недовольно кривила очаровательный ротик, но порадовать матушку было нечем. Даже военной добычей не похвастаешься: железные зубья от бороны, топоры, горшки, деревянные миски — это разве добыча? Смех один. Нет, за настоящей добычей надо идти самостоятельно, желательно подальше от маршрута колонны, но и риски высоки. Французы организовались мало-мало, следуют за англичанами параллельным курсом. В битвы не вступают, ограничиваются мелкими укусами. Маленькие английские и гасконские отряды теперь не рискуют отделяться далеко от основной колонны. Теперь рыцари собираются в большие отряды, человек по двести-триста, да под прикрытием полусотни лучников. Как результат, недовольное ворчание солдат — добычи на всех не хватало.

Молодой де Бола неотлучно находился при особе принца. Нет, в свиту Эдуарда он не входил, но без приказа отлучаться из лагеря Сергей не смел. Сир Арно поправился довольно быстро, гасконец даже мог сесть на коня самостоятельно. Сергей предполагал, что друг не сможет усидеть в седле, но ошибся — гасконец превосходно себя чувствовал.

Им пришлось присутствовать на церемонии прощания с английским бароном, убитого при штурме крепости. Мертвеца выварили в большом котле, пока плоть не отошла от костей. Затем кости торжественно сложили в мешок, что бы потом отправить домой в Англию.

Два дня войско простояло в Монкларе. Город типовой постройки, вполне приличных размеров, англичане заняли без особых проблем. Часть войска разместилась на постой в городских домах. Принц обосновался в самом лучшем доме, из камня. Матушка получила приглашение от Эдуарда, нарядившись в свое лучшее платье, она отбыла, свалив на сына текущие заботы.

Глава 7

Сергей отдыхал в своей палатке, возлежа на походной кровати. Столь важный предмет мебели появился у него благодаря стараниям Николя. Парень просто обожал красивую мебель, таща в лагерь все, что под руку попадет. Для перевозки мебели пришлось выделить две повозки и дюжину лошадей. Но оно того стоило. Спать на земле не совсем удобно, тем более ежедневно, и неизвестно еще на какое время растянется шеваше.

Молоденькая, симпатичная девушка по имени Жанна накрывала на стол обед, приготовленный руками ее матери. Младшая сестренка Жанны, двенадцатилетняя Мари помогала старшей сестре. Их отец крестьянин Андре помогал наемникам ремонтировать повозку.

Жанну Сергею подарили наемники, Мясник с товарищами выкупили смазливую девку у гасконских солдат, захвативших крестьян в плен. Заплаканные глаза девушки заставили Сергея расспросить ее о причинах ее безутешного горя. Жанна сильно переживала за судьбу своих родичей, оставшихся в руках страшных солдат. На спасение семьи девушки был отправлен Франческо, для солидности генуэзца сопровождала парочка бойцов. Гасконцы уступили пленников за приличную сумму, выплаченную им Этьеном, т. к. вся казна находилась в руках поверенного в делах матушки. Элен легко дала свое согласие на расходы сына, не интересуясь их причиной. Правда, Этьен выплатил сумму серебряными монетами низкой пробы. Солдаты не сильно упрямились, взяв предложенное серебро без лишних споров. Тем более, что с женщинами они успели развлечься, а нехитрая пытка главы семейства, когда бедолага провел пять часов вниз головой в подвешенном состоянии, позволила им узнать, что выкупа они не получат из-за неимения денег в семье. Так что предложение Франческо пришлось весьма кстати, все равно бы пленников пришлось бы прирезать, а так, солдаты получили неплохой куш.

Насилие над женщинами Сергея абсолютно не волновало. Жестокость порождает жестокость. Сир Арно успел порассказать такое о творимых бесчинствах баронов графа Д" Арманьяка во время его последнего шеваше, что осуждать солдат, чьи жены, сестры и дети подверглись подобному оскорблению со стороны врага, Сергей не просто мог.

Крестьян переодели, кое-что из необходимого нашлось в запасе у Сергея. В одной из телег валялись тюки с готовыми платьями — доля Сергея от награбленного его людьми. Что-то пришлось купить у наемников. Платья не совсем подходили по статусу для крестьян, но кто на это смотрит… Многие из простолюдинов, щеголяли в награбленном, и порою, не поймешь, кто стоит перед тобой — благородный рыцарь или простой йомен.

Жанна с обязанностями служанки справлялась хорошо, Сергей остался доволен девушкой. В ночное время, Жанна продолжала исполнять свои обязанности в постели господина, но это дело добровольное, никто ее не принуждал.

Крестьянская семья была не единственной, кто примкнул к отряду Сергея. Молодой рыцарь в очередной раз восхитился умом благородной дамы. Она переманила к себе нескольких мастеров с подмастерьями. Горожане неохотно соглашались на переезд, да и тяготы военного похода пугали мастеров, но после пожара мастеровой люд стал более сговорчивым. Постепенно отряд Сергея обрастал прислугой и все больше походил не на воинское подразделение, а на табор переселенцев.

Стоило рыцарю подумать о матушке, как та посетила сына с визитом. Сергей обреченно вздохнул — сейчас матушка вновь начнет читать сыну нотации. Подвигов он не совершил, военной добычи в последние дни не приобрел. Плохой сын, одним словом.

Элен решительно села за стол. Жанночка, молодчинка, подсуетилась девушка — прибор и серебряное блюдо с перчатками для еды моментально появились перед матушкой. Мари наполнила превосходным вином бокал госпожи. Матушка не любила пить разбавленное вино, предпочитая употреблять напиток в натуральном виде.

— Мой любезный сын, — ледяные интонации в голосе матушки не сулили ничего хорошего, — пока вы предаетесь праздности, сир Эвейн совершил подвиг, взяв в плен благородного дворянина. Вы же проводите время во праздности, — мать с осуждением посмотрела на сына, игнорируя прислугу.

Сергей уткнулся взором в тарелку, не смея перечить матушке. Про праздность сына Элен не случайно обмолвилась, не одобряла матушка его сексуальные опыты. А чем прикажите заниматься, на отдыхе?

Монклар сдался без сопротивления. Замок блокировали гасконцы, но на штурм его стен они идти не спешили. Что теперь еще делать, как не отдыхать, восстанавливая силы?

— Матушка, — ласково сказал Сергей, — Солдатам нужен отдых.

— Хороший отдых! — фыркнула Элен, оценивающим взглядом исследуя фигурку Жанны.

— Да, отдых! — решительно произнес непослушный сын. — Люди устали, им просто необходимо восстановить силы.

— Знаю я, как они отдыхают… — Элен презрительно поджала губы, вновь посмотрев на сына.

Сергей не собирался спорить с матушкой и потому страшно обрадовался неожиданному вторжению Николя. Увалень стремительно ворвался в господский шатер, сходу выпалив:

— Господин! Господин, я такое…я такое…я такое узнал, — глаза Николя вылезли из орбит, а сам он не мог справиться с охватившим его волнением, простодушное лицо парня налилось краской, и он судорожно хватал воздух ртом, не в силах выговорить слова.

— Как ты посмел… — гневно воскликнула Элен, но неожиданно сменила гнев на милость, подав знак служанке. — Выпей вина…

Николя залпом осушил полный до краев бокал с вином, вернул его служанке, рукавом обтерев губы.

— Успокоился? — спросила Элен, наблюдая за оруженосцем сына.

Николя молча кивнул головой.

— Говори! — потребовала хозяйка.

— Говори, — разрешил Сергей, видя, что парень мнется в нерешительности. От проницательной Элен не ускользнула эта деталь, но она предпочла ее не заметить.

— Господин, как вам известно, нам запрещено справлять нужду в лагере… — издалека начал свой рассказ оруженосец, с вожделением глядя на кувшин с вином.

— Ну, по делу говори, — прервал его Сергей.

— Я и говорю по делу, — парень немного смутился. — Присел я, и только собрался…

— Ну же! — нетерпеливо воскликнула благородная Элен.

— Помните тех парней в Аруйе? — Николя проигнорировал реплику хозяйки.

— ???

— Они собираются ограбить принца, — собравшись с духом, выпалил оруженосец, испугавшись собственных слов.

— Ты что несешь? — набросилась на него Элен. — Каких парней?

— Не важно, — Сергей задумался.

Он прекрасно помнил тот случай в Аруйе и тех парней. Еще бы не помнить, ведь он тогда нашел своего работодателя! Аркадий Петрович вселился в тело молодого парня и занимался любимым делом — грабил народ. Сергей тогда помог ему, не раскрывая своего инкогнито. А Николя запомнил тех парней, у парня отличная память на лица.

— Они хотят напасть на обоз. Говорят, что принц отправляет золото…

— Нужно срочно сообщить принцу! — с горячностью воскликнул Сергей.

— Ни в коем случае! — заявила Элен, просчитав в уме, какую выгоду она сможет извлечь из новости.

— Но матушка… — попробовал возразить Сергей.

— Вы разве не понимаете? Это ваш шанс!

Сергей вынужден был согласиться с матерью. Состояние, без благосклонности принца, невозможно удержать в своих руках, каким бы большим оно не было.

— Когда? — Сергей задал вопрос оруженосцу.

— Сегодня ночью, — торопливо ответил Николя, чуть помедлил и уточнил. — Они собираются напасть на дороге, за мельницей, у ручья.

— Я скажу сиру Арно, чтоб собирался, — Сергей поднялся из-за стола.

— Нет! — властно остановила сына мать. — Ты поедешь один.

Ничего себе заявочки… Один. Против лучников. Высокого мнения о нем матушка!

— Один? — удивился Сергей. — Матушка, позвольте взять хоть Николя с собой и Сеида.

Элен кивнула в знак согласия.

— Более никого не бери, — приказала Элен, покидая палатку.

У подножья холма, огибая его с западной стороны, двигался обоз, состоящий из десятка телег, под охраной двадцати тяжеловооруженных всадников. Воины готовы ко всяким неожиданностям, об этом свидетельствовали шлемы на их головах. Впереди колонны, шагов за пятьдесят ехал дозорный, внимательно оглядывающий окрестность. Дорога упиралась в неглубокий ручей и продолжалась на противоположном берегу. Всадник остановил своего коня, подняв вверх правую руку. Повозки остановились. Воины вооружились арбалетами, у каждого всадника он был приторочен к седлу. К дозорному направились двое его товарищей. Наведя арбалеты на противоположный берег, они замерли в ожидании. Всадник направил коня в воду. Он успел услышать легкий свист и даже повернул голову на звук. Легкая стрелка ударила всадника в бок. Пластины доспеха выдержали удар, стрелка отскочила, погрузившись в воды ручья. Сильная боль пронзила тело латника, не сумев пробить железные пластины, погасившие удар, арбалетная стрелка сломала ребро. Латник вывалился из седла, упав в воду.

Стрелки отреагировали мгновенно, выстрелив в кусты на противоположном берегу.

Позади них раздались громкие крики. Враг напал на обоз. Один латник, отбросив арбалет в сторону, бросился в воду, спасать товарища, а второй вскочив на коня, погнал лошадь в ручей. Стрела поразила коня, когда всадник перебрался на тот берег. Легко спрыгнув с лошади, воин обнажил меч, бросившись в кусты. Он не заметил в траве натянутого куска веревки, зацепившись ногой, латник свалился на землю. Сильный удар по затылку лишил его сознания. Второй латник, ухватив за руку товарища, приподнял его голову из воды, но тащить тяжелое тело мог с трудом.

Вышедший из кустов человек, направив в англичанина арбалет, спокойно ждал, когда тот выберется на берег. Он только поманил солдата рукой, указывая направление, куда нужно тащить подранка.

Стоило солдату выбраться на берег, как человек вогнал ему стрелку в бедро, а потом, сорвав каску с головы, ударил рукоятью меча. Расправившись с врагами, он стал вязать пленников, оттащив их в кусты. Человек, памятуя приказ предводителя, не стал грабить пленников, не прельстившись даже их кошельками.

Подобрав арбалет, он взвел тетиву, наложив на ложе легкую стрелку. Перебравшись через ручей, держа арбалет высоко над головой, человек уверенным шагом двинулся к телегам. Он шел спокойным размеренным шагом, может быть потому, англичане не обратили на него внимания. Тщательно прицелившись, он выстрелил в ближайшего к нему латника, поразив стрелой голову противника. Легкая стрелка не пробила железо, но латник упал как подкошенный.

Один из всадников пытался подняться по крутому склону холма, но лошадь отказывалась повиноваться, заросли кустарника создавали непроходимую преграду для нее, и подъем был слишком крутой. В то же время, англичане были как на ладони у вражеских стрелков, засевших в разрушенной мельнице на вершине холма. Очередная стрелка выбила смельчака из седла.

В строю у охраны обоза осталось только двое латников, при приближении Алана Рукоруба, бросившись на врага с мечами. Лошадей они лишились еще в начале боя, а пешие латники Рукорубу не страшны. Алан сместился вправо, заставляя противников подставить спины под стрелы товарищей. Разбойники не подкачали. Последние бойцы упали прямо под ноги разбойника, получив по стреле по каске. Алан проверил, живы ли они. Убедившись, что парни выполнили его приказ, он помахал руками, давая знать подельникам, что можно спускаться.

Молчаливые разбойники вытащили возниц из-под телег, натянув на их головы, припасенные загодя мешки, стащили всех охранников в одну кучу, крепко связав их веревками. Все найденное оружие выбросили в ручей.

Два разбойника пригнали связанного пленника к ручью, и там задрав ему голову, вогнали подобранную английскую стрелку от арбалета ему в горло. Тело уложили в кустах на противоположном берегу. Когда англичане освободятся, они найдут тело французского латника. Еще одно тело они найдут на вершине холма.

Рукоруб разработал гениальный план. Лучник случайно услышал, разговор возниц, обсуждавших предстоящую поездку. В прошлый раз вместе с раненными из лагеря отправились несколько тяжело нагруженных повозок. Алан быстро сообразил, что кто-то, возможно, сам принц, отправляет награбленное в тайное место. Логично предположив, что среди военной добычи найдется не мало драгоценного металла, Рукоруб решил рискнуть. За возницами установили незаметную слежку, труднее всего было выбраться за пределы лагеря. Принц повелел никого не выпускать за его пределы, без специального пропуска. Но Рукоруб и тут нашел выход. Он подговорил оруженосца из Гиени, с которым успел познакомиться во время марша, уговорить его господина совершить небольшой марш к не разграбленной деревни. А так как рыцарь не имел своих людей, кроме оруженосца, то был страшно недоволен перепавшей ему добычей. Жадность рыцаря решила дело. Оруженосец уговорил господина взять с собой английских лучников, знающих дорогу. Пропуск рыцарь получил без труда. Рукоруб действительно привел рыцаря к деревне, крестьяне покинули свои дома, разбежавшись в панике. Не далеко от деревеньки, на берегу реки стояла церковь. Днем ранее парни Рукоруба нарвались на французов, троих они подстрелили, а четверо укрылись в церкви. Англичане отобрали у них коней и оружие. Убивать пленников, дальновидный предводитель запретил. Французских латников связали, оставив в укромном месте.

Рыцарь не ожидал предательства. Алан лично вогнал меч в горло рыцаря. Ничего не подозревающего оруженосца насмерть забили палками. В деревню притащили пленного латника и убили его. Теперь, если будет расследование, то можно сказать, что в деревне они нарвались на французов, и чудом спаслись, отступив. А рыцарь с оруженосцем пали смертью храбрых в неравной борьбе.

Оставив покинутую жителями деревню в покое, Рукоруб поспешил к месту засады. Все прошло удачно, они справились. Вся охрана выведена из строя, но аккуратно так, нет ни одного убитого. Рукоруб не хотел брать на душу грех убийства англичан, тем более людей принца. Себе дороже выйдет.

Парни понимали Алана без слов, свои стрелы лучники собрали, тщательно пересчитав их. Вместо них, по дороге рассыпали французские стрелки от французских арбалетов. Пленники видели только солдат противника, разбойники нарядились в одежду убитых французов, гербовые знаки на их накидках, только слепой не увидит.

Содержимое повозок перетряхнули, сундук с золотом отыскался в последней повозке. В другом сундуке, большим по размерам, лежало серебро. Посуда перевозилась в ящиках, набитых соломой, что бы не помять ее во время транспортировки.

Разбойники забрали только сундуки, не обращая внимания на остальное добро. С вожаком разбойничьей ватажки шутки плохи, кто ослушается приказа — заплатит за это жизнью. Подельники это прекрасно понимали, и Рукорубу дважды повторять приказы не приходилось — трупы не воспринимает слова. Лишь один осмелился нарушить приказ, молодой парнишка украдкой сунул за пазуху золотую брошь с огромным рубином. Алан заметил паренька, но, ни слова не сказал.

Через несколько дней, во время штурма крепости, Алан подберет вражескую стрелу и, подкравшись к парню со спины, вонзит ее в глаз ослушника. Потом обыщет тело, отыскав искомую вещь за пазухой солдата. Развернув тряпицу, он убедится, что это та самая брошка, виденная им во время кражи. Драгоценность Рукоруб выкинет в реку, без всякого сожаления. Монеты не умеют говорить, а брошь, наверняка может многое поведать о своей судьбе. Казначей принца тщательно составляет описи военной добычи. Алану об этом поведал знакомый писец, переписывающий списки.

Вдруг до слуха разбойников донесся цокот копыт. По дороге галопом скакали три всадника. Острое зрение позволило Алану различить гербовые значки на размалеванных гербами табарах[7] всадников.

— Симон! Роджер! — тихонько окликнул разбойник своих товарищей, жестом указав им на нужные сундуки.

Перед этим, Алан ухватил увесистый мешочек с золотом, засунув его за пазуху. Вроде бы никто не заметил.

Разбойники, жестами подозвав товарищей, потащили сундуки на вершину холма. Остальные стали стрелять во всадников, целясь в коней. Они смогли подстрелить лошадь одного из них, всадник перелетел через голову коня, ударившись об землю, но смог подняться. Шатаясь, он продолжал идти на врагов с мечом в руке. Второго всадника скинула раненная лошадь, он сумел соскочить с нее, держа в руках короткий лук. Лучник показал свое мастерство, первой же стрелой ранив в ногу Кривого Джона. Последний всадник, самый опасный противник — рыцарь в закрытым забралом бацинете налетел на разбойников, размахивая длинным мечом. Боевой конь неплохо защищен попоной с нашитыми на нее пластинами, а голова жеребца защищена специальной железной маской. Стрелы не могли причинить вред боевому коню, а в ближнем бою у лучников не было никаких шансов. Алан подал сигнал к отступлению. Разбойники пятились от телег, стараясь, как могли, уворачиваться от меча рыцаря. Это было достаточно сложно делать из-за стремительного мельтешения клинка. Приходилось прыгать, приседать, отскакивать и совершать такие акробатические кульбиты, исполнить которые неподготовленный человек не способен. Достигнув кустов, парни бросились наутек. Рыцарь не смог их преследовать, вышколенный конь неожиданно отказался повиноваться, слишком крутой подъем и кусты мешают. Не только эти препятствия помешали, Сергею расправиться с бандитами. Стрелок, засевший на вершине холма, очень метко пустил стрелу, попавшую прямо в глаз бедного жеребца. Бедняга пал, придавив ногу хозяина. Самостоятельно освободиться у Сергея не получилось, на помощь ему подоспел верный Николя. Убедившись, что с хозяином все в порядке, парень стал карабкаться на вершину холма. Вмести с оруженосцем к Сергею подоспел Сеид. Сарацин тщательно прицелился, пустив две стрелы, одну за другой. Разбойник получил стрелку в бедро, вскрикнув от обжигающей боли, он схватился за рану, бросив сундук. Его напарник, испугавшись, оглянулся и сквозь ветви кустов разглядел Николя, упорно преследующего бандитов. Разбойник моментально бросил сундук, налегке бежать гораздо сподручней, он одной рукой поддерживал раненного товарища, припадавшего на одну ногу.

Николя почти догнал налетчиков, храбрый парень, завопив во всю горло боевой клич хозяина, набросился на бандитов, широко размахнувшись мечом для удара. Сильный толчок выбил из груди оруженосца последний воздух. Стрелка отскочила от пластинчатой брони, Николя опрокинулся на спину, полетев вниз по склону, потеряв меч во время падения.

Разбойники сразу попытались вернуться за сундуком. Сеид им не позволил этого, осыпая их стрелами, пока Николя не оклемался и снова не полез наверх.

Сергей тем временем освободил пленников, разрезав кинжалом путы. Убитых среди них не наблюдалось, раненных, на удивление тоже. Командир латников, не знакомый Сергею рыцарь, скупо поблагодарив спасителя, бросился наверх, отправив четырех всадников в обход холма. Но все было бесполезно. Налетчики как в воду канули. У разрушенной мельницы нашли пару тел, посеченных стрелами. Убитые оказались французами, так как носили на ливреях крест д’Арманьяка.

Сундук упал, от удара об камень крышка раскололась, и золото разлетелось по склону холма. Латникам пришлось потрудиться, собирая монетки, ища маленькие кружочки в густой траве при свете факелов. Как-то незаметно быстро стемнело.

За ручьем нашли остальных латников, один был ранен в бедро, у второго сломаны ребра, а третий был просто оглушен.

Командир отряда чувствовал себя неважно, его закаленных в боях воинов, разделали под орех. И ладно бы в честной стычке, так нет же, никому из них даже не пришлось скрестить мечи с врагом.

За ручьем, в кустах нашли еще одно тело, по экипировке и ливрее — француз. Нападавшие так спешили удрать, что даже не забрали оружие убитых и побросали свои арбалеты. Один из мечей — очень качественной работы и цены не малой. На телах нашли кошельки с серебряными монетками — французского чекана. Все улики указывали на французскую засаду.

Командир латников отправил гонцов к принцу, приказав загнать лошадей, но предупредить принца как можно скорее. Французы могли вернуться. Принц не заставил себя ждать, заявившись к месту засады во главе с лондонскими хабиларами и отрядом тяжеловооруженных всадников. Это были не те солдаты, которых Лондон поставлял королю или принцу в знак своего расположения к монаршим персонам, а добровольцы-наемники. Популярность принца в народе столь велика, что многие считали честью записаться в его отряды, на свой страх и риск. Лондон не имел никакого отношения к их экипировке, и платил им за службу сам принц. Вместе с Эдуардом к месту стычки прибыли два отряда чеширских лучников.

Принц рвал и метал молнии. Во все стороны отправились поисковые отряды, пытаясь обнаружить врага.

На Сергея внимания не обращали, он скромно стоял в сторонке, соображая, как теперь добираться до лагеря. Ведь лошадей они потеряли в стычке с налетчиками. Пешком, ему, рыцарю де Бола невместно шагать, да и далековато идти. Сергей рассказал о своей проблеме одному из людей принца, кажется того звали Чандос. Человек Эдуарда решил вопрос просто — отдал герою своего коня! Коня, который стоил раз в десять дороже потерянного Сергеем. Вот это щедрость! Более того, сир Шандо (именно так произносилась фамилия Чандоса на континенте) велел своим оруженосцам отдать своих коней людям Сергея. Это были хорошие кони — боевые. Рыцарь уверил Сергея, что принц обязательно отблагодарит героя за его храбрость и смелость, но позже. А пока, Шандо предложил Сергею принять участие в поисковой операции, конечно, если ушибленная нога героя, позволит ему это.

Сергей уверил сира Джона, что ушиб нисколько не мешает ему исполнить свой долг, и он с удовольствием присоединиться к любому из отрядом, на который укажет ему рыцарь.

Сергей принял участие в поисковой операции, заранее зная, что никаких французов они не найдут, но делиться информацией с кем-либо из людей принца он не стал. Возникнут не нужные вопросы, и пытайся потом изворачиваться — почему не рассказал сразу о намерениях разбойников. А так он герой!

Странные все-таки люди живут на свете. Чтобы покинуть лагерь Сергею пришлось просить матушку посодействовать в получении пропуска. Матушка ничего лучшего не придумала, как заявить, что пропуск сыну нужен, так как он дал обет, совершить в этот день сразу два подвига в ее честь. Почему именно два, а шут его знает… Главное, поверили и пропуск выдали без лишних расспросов. Легенда так себе, но учитывая, какая гремучая смесь благородства с откровенным цинизмом и жестокостью прячется в мозгах здешних рыцарей, она оказалась вполне обоснованна для благородных людей. Оставался не решенным вопрос со вторым подвигом. Дернул же матушку за язык нечистый!

Переживать долго Сергею не пришлось, они, блуждая в темноте всю ночь, голодные, не выспавшиеся и очень усталые нарвались на французский отряд. Стычка произошла неожиданно для обеих сторон. Отряды столкнулись буквально нос к носу. Причем, французов было больше. Командир лучников драпанул сразу же, следом за своей двадцаткой. Дюжина латников, включая Сергея и его оруженосца, вступили в неравную схватку с врагами. Впервые же минуты боя, англичане потеряли двоих. Одному французский рыцарь в сверкающем в утренних лучах солнца, бацинете отрубил руку по локоть, а второму копьем ткнули в лицо. У англичан каски не надеты, а приторочены к седлам. Латник не заметил удар, так как он был направлен через плечо француза, с которым он бился на мечах.

Часть всадников противника, бросилась в погоню за ускакавшими прочь английскими лучниками, что немного увеличило шансы оставшихся латников. Сергей отбил щитом удар мечом слева, вовремя склонился к гриве коня, пропуская над собой ужасный боевой цеп, увенчанный огромным шипастым шаром. Вонзив шпоры в бока лошади, Сергей вырвался вперед, успев махнуть мечом, сбив своим ударом бацинет с головы француза. Николя, следовавший рядом с господином, тут же стукнул француза по голове дубиной, усиленной на конце свинцовым шариком. Проломленный череп хрястнул, а латник все равно остался в седле. На ум Сергею пришло сравнения с героем Майн Рида — настоящий всадник без головы, собственной персоной.

Повернув коня, де Бола атаковал очередного противника, тот увлекся добиванием спешенного английского латника. Прорубить пластинчатые латы в принципе возможно, только вот француз находился на пределе удара. Сергей ударил по бедру латника. Клинок разрубил переднюю луку седла, перерубил ногу француза почти до кости, застряв в шее коня. Сергей, видя, что на него скачет другой француз, нацелив копье в голову, судорожно дернул меч, но безрезультатно. В этот момент, конь раненного всадника стал заваливаться в бок, цепь натянулась, Сергею пришлось выпустить из руки рукоять меча. Меч освободился, но ухватиться за него у Сереги не осталось времени. Он направил коня влево, что бы уйти из-под атаки. Всадник, всегда держит копье чуть под углом, а не прямо, потому, противник всегда должен находиться с левой стороны от атакующего. Француз проскочил мимо, не сумев задеть врага. Зато, Сергей на автомате резко выбросил правую руку. Удар латной перчаткой по лицу (латник был без бацинета, сбитая кем-то из англичан каска болталась у него за спиной привязанная к наспинной пластине) выбил противника из седла. Сергей развернул коня, острием меча, поразив лицо лежащего без сознания латника. Склонившись с седла, он подобрал копье убитого. Отъехав от свалки, Серега выкликнул боевой клич, вызывая врагов на бой. На самом деле он пытался отвлечь их внимание на себя, англичан осталось трое против дюжины французов.

Рыцарь в исечонной броне ответил на вызов Сергея. Все дружно опустили оружие, ожидая исхода поединка.

— Идиоты, — Сергей от волнения перешел на русский. — Убейте их!

Все подумали, что рыцарь выкрикивает свой девиз и спокойно стояли, обсуждая шансы поединщиков, не заботясь о полученных в схватке ранах.

— Хоть бы кровь остановили, придурки, — успел подумать Сергей перед самой сшибкой.

Страшно было до жути. Француз попался не обычный, очень крупный — настоящий гигант под два метра ростом.

Удерживать копье на весу не просто, у Сергея на латах отсутствовала одна важная деталь, а в частности, железный упор, прикручивающийся к пластинам. Этот упор удерживал копье на весу, всаднику оставалось только направлять наконечник копья. Уставшая рука подвела Сергея, в самый последний момент, когда он пытался поднять копье на уровень шеи противника, копье опустилось помимо его воли.

Сшибка! Удар! Черт как больно! Больно везде! Голова взорвалась на маленькие осколки, левая рука ничего не чувствует безвольно упав вдоль тела, правую руку, сжимавшую копье, отбросило назад, чуть было не выбив из плечевого сустава. Но это все пустяки. Страшная боль в спине. Господи, как больно! Наверное, он сломал позвоночник. Тогда это конец… Почему он не заменил седло рыцаря на свое собственное? Высокая задняя лука седла, сломала ему спину! Черт возьми! Как больно!

Сквозь кровавую пелену в глазах, Сергей увидел своего противника. Гигант также остался в седле, пораженный копьем Сергея. Древко обломилось от столкновения, а его обломок торчал из тела француза. Господи, как он орал! Упав вниз перед самой сшибкой, наконечник наткнулся на переднюю луку седла, разнес ее в щепки, вонзившись в пах рыцаря, прошел сквозь все тело, пронзил седло и застрял в крупе коня. Лошадь взбесилась, а француз сидел в седле, мотаясь из стороны в сторону, как тряпичная кукла. Он только и мог, что орать от нестерпимой боли.

Победу засчитали за Сергеем. Враги мирно обменялись впечатлениями о поединке, и собрались продолжить сражение. Но прежде, Николя снял господина с коня, уложил на землю, перевязал рану на руке, обмотав кусок ткани поверх кольчужного рукава. Французы все это время галантно ждали, отдыхая сидя на земле. Лишь после того, как Сергею была оказана первая помощь, они поднялись на ноги, предложив англичанам сдаться. К чести англичан никто не принял их предложения. А Николя было без разницы, парень просто любил подраться.

Скрестив мечи с французами, англичане понимали, что обречены, но тут им пришла помощь в лице сарацина и нескольких лучников. Будучи на конях, лучники бросились удирать, через несколько сот ярдов рассыпавшись в разные стороны. Сеид, пришел им на помощь, сбив нескольких преследователей. Те из лучников, кого перестали преследовать, быстро спешились, натянуть тетиву на лук, для опытного стрелка — секундное дело. Защелкали тетивы, и начался расстрел французских всадников. Первым делом стрелки убивали коней, а потом как в тире расстреливали всадников или же брали их в плен.

Теперь они пришли на помощь своим товарищам. Четыре французских рыцаря, вместе со своими оруженосцами отступили в сторону Сергея и неожиданно сдались ему в плен, сложив перед ним, кто перчатку, а кто и бацинет. Для сдачи в плен годилась любое оружие или часть доспеха.

Так Сергей, неожиданно для себя совершил свой второй подвиг.

Алан по прозвищу Рукоруб вернулся в расположение лагеря, с известием о стычке с врагом. Израненные лучники, пользуясь темнотой, незаметно проскочили в свои палатки, где успели перевязать свои раны, прежде чем начался переполох в лагере. Рукорубу со своими людьми пришлось принять участие в поисках вражеских отрядов. Алану чертовски везло, видно сам дьявол встал на его защиту. Англичане обнаружили маленький отряд французов, но те предпочли не вступать в бой, а отступить. Началось преследование врага, закономерно закончившееся засадой.

Гасконские французы вывели англичан под удар тяжелой конницы. Храбрость и отвага английских бойцов, многократно усиленная присутствием чеширских стрелков позволила им одержать блистательную победу. В плен попали пять оруженосцев и дюжина латников. Английский отряд вернулся в лагерь, не потеряв ни одного бойца, захватив три десятка лошадей и много простых пленников. Однако, отпраздновать победу у англичан не получилось, командиры получили приказ сворачивать лагерь. Некоторые отряды выступили сразу же после приказа, не дожидаясь, когда слуги соберут палатки. Алан случайно увидел рыцаря, помешавшему ограблению. Молодого человека доставили в лагерь на носилках. Рукоруб быстро вызнал о случившемся несчастье с рыцарем, ведь об этом уже говорил весь лагерь.

Отряд, в котором находился рыцарь, вступил в схватку с превосходящим по численности отрядом французов. В ходе боя состоялся поединок между двумя противниками. Со стороны французов выступал один немецкий рыцарь, доселе не знавший поражений. Увенчанный славой опытный боец пал от рук молодого, никому не известного, рыцаря. Более того, активно обсуждался смертельный удар нанесенный молодым человеком. В смертельном поединке такой удар допускался, но классифицировался как ужасный и жестокий.

Молодого рыцаря уже прозвали Ивэном Жестоким, хотя ничего по-настоящему жестокого молодой человек еще не успел совершить.

Благородная дама Элен страшно испугалась за сына. Когда его в бессознательном состоянии доставили в лагерь, она обратилась за помощью к принцу. Эдуард отправил к раненному своего медика. Осмотрев раненного, медик пришел к заключению, что ничего опасного для жизни пациента нет.

— Кости целы, глубокая ссадина на скуле не опасна, а синяки на теле пройдут быстрее, если их мазать вот этой мазью, — эскулап передал изящную коробочку в руки благородной дамы и откланялся, отказавшись от платы за осмотр.

— Я буду навещать больного по утрам, — пообещал доктор на прощание. Действительно, Сергей чувствовал себя не так уж плохо. Спина, к счастью, осталась цела и руки-ноги не пострадали. А ссадина? Что ссадина — до свадьбы заживет. Бацинет только жалко. Железко копья испортило каску, отремонтировать ее можно, но не в походных условиях.

Элен запретила сыну подниматься с постели, и даже, когда войска выступили в поход, Сергея устроили в повозке, на целой кипе перин. Франческо специально оббежал весь лагерь, не торгуясь, скупая перины и подушки. Так что ехал Сергей в достаточно комфортных условиях.

Перед самым выступлением, героя навестил сам принц Эдуард, горячо поблагодаривший Сергея за доблесть, проявленную в поединке с врагом. Про инцидент с обозом принц ни словам не обмолвился, но щедро отблагодарил героя. Благодарность принца воистину оказалась царской — подаренный бацинет, взамен испорченного, обрадовал героя, больше чем сумма в двадцать фунтов, выплаченная золотыми монетами, естественно по действовавшему на этот момент обменному курсу. Сразу после ухода свиты принца, Лоуренс Пичч, оруженосец сира Одли, доставил трофеи Сергея. Помимо доспеха, коня (не боевого, разумеется, его пришлось прирезать) и остального имущества покойного немецкого рыцаря, Сергею достались оружие, доспехи и кони пленников, а также часть имущества остальных французский бойцов, включая их коней. Получилось достаточно много для одного человека. А еще Сергею отдали доспехи и оружие убитых французов, напавших на обоз.

Уже перед самым выходом из брошенного лагеря, слуга принца привел вороного скакуна, на редкость красивого и рослого. Элен очень обрадовалась подарку, принц еще раз демонстрировал, как высоко ценит ее сына. Стоимость коня слуги Сергея оценили никак не меньше тысячи ливров! А Сергею было интересно, что такого перевозили в повозках, раз Эдуард осыпал такими милостями простого рыцаря. Во всяком случае, решил Сергей, служить принцу очень выгодно.

Кошельки, снятые с убитых, Сергей передал своему оруженосцу и сарацину. Николя безмерно обрадовался свалившемуся на него состоянию, а Сеид все вернул хозяйке. Сарацин презрительно относился к деньгам, считая, что у него и так все есть благодаря заботам хозяйки и молодого хозяина.

Пленников, сдавшихся Сергею, благородная дама Элен передала принцу, уступив ему права на них. Один из них был виконтом и за его освобождение можно было получить хороший выкуп, о чем он не преминул заявить матушке Сергея. Но Элен, руководствуясь какими-то своими соображениями, решила поступить иначе, раз отказалась от пяти тысяч экю. В финансовые дела семьи Сергей старался не вмешиваться. Пока не вмешиваться. Дальше видно будет.

Друзья искренне порадовались за друга. Сир Арно расчувствовавшись, дал клятву совершить подвиг в ближайшие два дня. Сир Одар вторил другу, дав клятву победить гасконских французов[8] в честном бою. Счастливчик Бернар, наслушавшись бахвальства, заявил, что в храбрости и отваге превзойдет старших товарищей стократно. Вдоволь нахваставшись, друзья собрались покинуть колонну, отправившись на поиски приключений. Сергей еле отговорил их от рискового предприятия.

— Укроетесь в лесочке, — который раз терпеливо объяснял Сергей нетрезвым друзьям свой план.

— Что? — возмущенно орал сир Одар. — Что бы я прятался?

— Не бывать такому! — подпевал ему бастард де Фурсé пьяным голосом.

Хвастаясь, благородные господа не забывали пить вино и быстро опьянели.

— Да, спрячетесь! — с тяжелым вздохом повторил Сергей. — Когда из замка выйдут люди…

— А они выйдут? Иии-к, — барон тяжело смотрел на Сергея исподлобья.

— Да, конечно, выйдут, — устало сказал де Бола. Сергею порядком надоело разговаривать с пьяными, но иного выхода не было. Если друзья не выполнят свои клятвы, то могут повести себя не адекватно. И кто знает, что они могут натворить?

— Вы дождетесь, когда они отойдут от ворот замка на достаточное расстояние…

— Нет! — категорически не согласился, сир Одар. — Я ждать не собираюсь!

— И я! И я! — согласились с ним остальные.

— Черт бы вас побрал, забулдыг! — отвел душу Сергей по-русски, что бы его не поняли и не обиделись. Дружба дружбой, а за такие слова, его вполне могли вызвать на поединок.

— Вы будете ждать!

— Мы будем ждать? — спросил товарищей захмелевший барон.

— Будем, — согласно кивнул головой Счастливчик.

— Отлично! — обрадовался Сергей. — Вы ударите им в спину.

— Никогда! — взревел белугой сир Одар.

— Это не благородно и бесчестно, — заявил барон.

— Они тебя заметят и повернуться к вам лицом, — успокоил его Сергей.

— Ну, коли так, я согласен, — довольно произнес, сир Одар, пьяно улыбнувшись.

— А насчет благородства… — не удержался Сергей, — Поджаривать пятки бедному горожанину, требуя выкуп — это благородно?

— Это другое дело, — барон криво усмехнулся, оскалив крупные зубы. — И совсем он не бедный, — неожиданным образом закончил свою мысль сир Арно.

— Сравнил тоже! — Сир Одар поморщился и предложил другу. — Хочешь, я покажу тебе одну пытку, меня в Литве братья научили.

— Ты был в Литве? — удивился Сергей. — Что ты там делал?

— Помогал братьям нести крест язычникам, — пожал могучими плечами сир Одар.

— Ну, да, ну, да, — покачал головой Сергей. Что же еще можно делать в Литве?

Он очень надеялся, что друзья протрезвятся. Сидеть в седле и махать мечом, они могли в любом состоянии, а вот мозги у них, одурманенные алкоголем, работали не совсем правильно. Сергей отправил с рыцарями своего оруженосца, Франческо, и Мясника с его арбалетчиками. Сеид пошел без спросу, сарацин пользовался полной свободой в своих действиях. Повадки сарацина выдавали в нем опасного хищника, предпочитавшего действовать самостоятельно. Сеид на правах старого слуги смел принимать важные решения. Он привез вместе с молодым хозяином и его пленниками всех раненных французов. Всем им была оказана медицинская помощь и обеспечен уход. Простые латники, брошенные своими господами, или лишившиеся таковых не имели средств выкупиться из плена. Сеид с матушкой Сергея собирались отпустить пленников на свободу, но прежде сарацин собирался переманить воинов на службу. Раненных, перед выступлением, оставили перед воротами крепости. Но несколько молодых воинов приняли предложение Сеида, сменив господина. Отряд рыцаря де Бола увеличился на три меча. Слуги французов с легкость расстались с господами, у нового хозяина им заплатили очень щедро. Сергей искренне не понимал матушку, обзаводиться слугами в таких количествах — он считал расточительством. Но мнение сына мало интересовало благородную Элен, женщина настойчиво шла к только ей одной ведомой цели.

Сир Одар с недовольным видом теребил поводья боевого коня, время от времени бросая хмурые взгляды на друга. Барон с невозмутимым видом смотрел на дорогу, в ожидании появления вражеских солдат.

— Они идут! — объявил сир Арно.

— Господи! — донеслось сзади. — Сколько их?

Впереди, на небольшом возвышении, на фоне голубого неба четко вырисовывались силуэты конников.

— Веселая будет заварушка, — сказал он бастард Фурсе барону.

Сир Арно облизал пересохшие губы. Расстояние уже позволяло рассмотреть врага получше, и он увидел, что из восьми десятков всадников, как минимум четверть — бойцы с турникелями[9]

Четвертый рыцарь, облаченный в короткую кольчугу, прикрытой однотонной накидкой без всяких отличительных знаков, подал сигнал своему оруженосцу, ожидавшему рядом. Николя, экипированный, ничуть не хуже рыцарей, передал его приказ людям Мясника.

— Приготовились.

— Господи! — долетел издалека чей-то голос. — Спаси и сохрани!

— А их больше, чем нас, — пробормотал барон, не спуская глаз с вражеской колонны. — Да и вооружены хорошо.

— Мы побьем их, сир, можете не сомневаться, — отозвался Николя.

— Не убивать! Мне они нужны живыми! — предупредил всех таинственный рыцарь.

— Мы все выполним свое дело наилучшим образом, — учтиво уверил рыцаря барон.

— Да будет так, — рыцарь одобрительно кивнул, принимая меч из рук оруженосца.

— Мадам, — осторожно заметил барон, не одобрявший затею Элен возглавить воинов сына. — Мы справимся наилучшим образом…

— Даже не вздумайте меня отговаривать, — ответила благородная дама Элен, а это была она. — Я все уже решила.

Сарацин улыбнулся в усы, переглянувшись с командиром арбалетчиков.

Колонна вооруженных горожан проследовала по дороге, на ходу перестраиваясь для атаки.

Горожане собрались атаковать хвост английского обоза, из-за нерадивости возчиков задержавшихся с отправлением. Гасконские сеньоры торопились первыми вступить в еще не разоренные земли, оставив обозы на попечение кутилье.[10]

Возчики заметили атакующих врагов слишком поздно. Некоторые бросились к лошадям, пытаясь выпрячь животных из повозок, и удрать на конях. Остальные бросились в рассыпную, в надежде укрыться за живой изгородью, справа от дороги. Убежать от конного трудно. Всадники легко догоняли беглецов, сгоняя их в кучу. Непослушных рубили мечами. Отпор оказали немногие. Оруженосец, гасконского барона, вернувшийся в лагерь, что бы поторопить отправку обоза, отважно вступил в бой, сумев собрать вокруг себя с дюжину кутилье. Горожане Монклара не стали с ним связываться, предпочтя ловить пленников и разворачивать повозки. Смельчаками занялись профессиональные воины-дворяне. Ими руководил храбрый рыцарь, вступивший в единоборство с гасконцем.

— Чего ждем? — нервно спросил кто-то из молодых солдат.

— Спокойно, ребята, спокойно, — отозвался Франческо, вопросительно посмотрев на хозяйку.

Элен ничего не успела ответить. Бастард Фурсе пришпорил коня, каковой, будучи рослым и сильным, пустился вскачь и понес рыцаря на врага.

Сир Одар не мог позволить обойти себя, потому вонзив шпоры в бока жеребца, пустился следом, моментально обогнав бастарда. За ними устремились его солдаты, громко выкрикивая боевой кличь господина. Сиру Арно ничего не оставалась делать, как последовать их примеру. Рядом с рыцарем скакала благородная дама Элен, в закрытом забралом бацинете. Слева от нее неотлучно мчался оруженосец, сжимая в руках свою страшную дубину.

Французы сразу заметили нового врага, их опытный командир, свалив в честном поединке своего храброго противника, быстро организовал людей для отражения атаки. Всадники пустили коней вскачь, встречая врагов в открытом поле. Копья были у немногих. У гасконцев дело обстояло также. Они шли брать пленных, а не убивать. Потому разгорелось схватка на мечах.

Парни Мясника, взяли правее, обойдя французов стороной. Проскочив место сшибки, они не остановили коней, а наоборот, пришпорили их, спеша захватить горожан, собравшихся уводить в крепость захваченный обоз и пленников. Между арбалетчиками и горожанами разгорелись одиночные схватки. Однако, большинство горожан, не имея достаточного военного опыта, просто бросали оружие, на бегу сдирая с себя стеганки, мешавшие быстро удирать. Кто-то обреченно сложил оружие на землю, покорно ожидая своей участи. Таких, быстро сгоняли в кучу, штабелями укладывая на землю. Вязать пленных, генуэзцам помогали освобожденные кутилье. Вооруженные слуги срывали зло на горожанах, жестоко избивая недавних победителей. Убивать им воспретили, как только Мясник заметил, как несколько кутилье начали перерезать горло, беспомощным людям. Запрет на убийство, вначале, кутилье проигнорировали. Парни Мясника быстро объяснили им, как вредно для здоровья не слушать приказы их командира. Убийц быстро разоружили, хорошо намяв бока особенно упрямому кутилье. Но времени на воспитание ослушников не было. Часть горожан спряталась, там, где чуть ранее пытались укрыться возчики обоза. Их предстояло поймать, пока они все не разбежались.

Двоих бойцов Мясник отрядил на помощь своим рыцарям, но враги быстро отогнали арбалетчиков прочь, изрубив у них арбалеты.

Еще двоих Мясник отправил догонять уводимые телеги. Горожане уходили по полю, обходя стороной место схватки по широкой дуге. Преследователи не смогли приблизиться к горожанам, меткими выстрелами из своих арбалетов, их стрелки ранили коней. Один арбалетчик спешился, вступив в перестрелку со стрелками горожан, но отсутствие щита заставило его отойти назад, когда стрелки засвистели в опасной близости от него, а железный болт ударил прямо в каску с широкими полями. Его товарищ не смог справиться с взбесившимся скакуном, пустившимся вскачь вопреки воле всадника. Перепрыгивая через канаву, конь пал, придавив своего хозяина.

Сам Мясник занялся пленниками, не забывая посматривать на ход битвы.

А на поле, где происходила яростная схватка, численный перевес противника компенсировался отличной выучкой гасконцев. Серьезными бойцами у врага выступали только двадцатка турникелей, да отважный рыцарь командующий отрядом. Остальные гасконские французы из числа горожан компенсировали недостаток выучки воодушевлением, но быстро скисли, потеряв нескольких бойцов в первые же минуты боя.

Благородная Элен, единственная, кто оставался верхом. Бойцы с обеих сторон предпочли спешиться, и бой продолжился в пешем порядке. Так получилось, что противник возжелал захватить в плен рыцаря с пышным плюмажем на голове. Искусная гравировка, украшавшая бацинет рыцаря, говорила о высокой стоимости каски, да и остальные части защитного вооружения прельщали дворян, заставляя их упорно атаковать именно этого рыцаря.

Барон, вместе с другом, самоотверженно защищали этого рыцаря. Сир Одар размахивал секирой уже не щадя врагов. У его ног лежали тела поверженных противников, и враг уже оценил степень опасной близости секиры отважного рыцаря.

Бастарду Фурсе не повезло. Понадеявшись на удачу, Счастливчик предпочел одиночные поединки и был быстро повержен на землю. Бернар предпочел отдать латную перчатку, чем получить смертельный удар в щель забрала. Он сидел на земле, переговариваясь с Мясником и наблюдал за схваткой. На предложение Мясника вновь взять в руки оружие и помочь товарищам, бастард отказался, аргументируя свой поступок тем, что сдался в плен и дал честное благородное слово. Мясник хмыкнул и сплюнул под ноги. Присмотреть за его пленниками, пока Мясник поможет госпоже, бастард тоже отказался по той же причине.

Франческо, на пару с Николя успешно защищали хозяйку со стороны спины. Генуэзец, тяжело дышал, судорожно хватая воздух широко открытым ртом, обливаясь потом. Ему, по настоянию хозяйки, пришлось одеть закрытый шлем. В доспехах, на жаре, да размахивая мечом без остановки, старику приходилось тяжело. В висках стучало, звуки схватки перестали доноситься до слуха, в глазах помутнело и, старик просто наносил удары наобум, большей частью проваливавшиеся в пустоту. Его молодой противник не торопился атаковать, как опытный боец, он прекрасно чувствовал состояние противника и выжидал, когда последние силы покинут старого воина.

Оруженосец Сергея выдвинулся вперед, теперь Николя приходилось отражать удары сразу троих врагов. Сила и выносливость позволяла парню противостоять своим врагам, доспех позволял игнорировать некоторые удары, но ноги и руки парень берег. Латники упорно старались подрубить ему ноги. Николя скакал как кузнечик, делая невероятные прыжки то вперед, то назад. Чувствуя, что усталость дает о себе знать, Николя пошел в атаку, двумя огромными прыжками достигнув латника, что стоял в центре строя. Оба крайних латника замахнулись на него мечами, Николя выпустил свою дубину из рук, ударив латной перчаткой в забрало шлема, а сам юркнул за спину спину его хозяина. Мечник, что стоял теперь слева от него, не смог остановить мощный замах, он наносил его в горизонтальной плоскости и удар достался товарищу, по корпусу, а второй боец пытался отрубить Николя ногу, его меч вонзился в землю, где еще секунду назад находилась нога Николя. Оруженосец сильно толкнул своего врага в спину. Латник, у которого от удара мечом по груди, выбило воздух из груди, невольно шагнул вперед, споткнувшись о меч товарища. Пытаясь удержаться на ногах, он засеменил ногами, наклонившись всем корпусом вперед, и налетел на меч Франческо. Сталь клинка скользнула по пластинам, защищавшим живот, найдя щель между ними, и разорвала кольчужные кольца, проникая глубоко в кишки.

Николя тем временем ухватился за дубину, времени на хороший замах у него не было, пришлось бить как придется, но удар достиг цели — латник остался без меча. Николя метнулся к нему, на сей раз, ударив рукой, сжимавшей дубину, по шлему латника. Противник опрокинулся на землю. Николя ухватился за дубину обеими руками, и стал, широко замахиваясь колотить его по груди. Оруженосец увлекся, забыв про третьего латника. А тот, свалив сильным ударом Франческо, обратил свой взор на спину Николя. Высоко подняв свой меч над головой, он собирался рубануть по спине Николя. Веревочная петля, опустившаяся на плечи, не позволила ему довершить удар. Появившийся на месте схватки Сеид утащил латника на аркане, протащив его по полю несколько десятков метров, сарацин принялся расстреливать врагов из лука. Один единственный лучник решил исход схватки.

Противники бросились к лошадям, сир Одар преследовал их и свалил двоих, прежде чем несколько дворян и горожан запрыгнули на коней. Еще одного беглеца сир Арно взял в плен, успев стащить того с коня. Только пять человек смогли вырваться на свободу, сир Одар с несколькими бойцами вздумал их преследовать. Сеид попытался достать стрелами беглецов, но кавалькада сира Одара мешала прицелиться. Татарин смог сбить только одного, латник вылетел из седла, зацепившись ногой за стремя. Лошадь протащила упавшего воина несколько десятков метров и остановилась, мирно пощипывая травку.

До открытых ворот крепости одновременно добрались телеги и убегающие латники. На их плечах сир Одар ворвался на мост, достигнув ворот. Ударом секиры он свалил коня, останавливая повозки. Из крепости на помощь беглецам спешили стражники и горожане, вооруженные, чем попало. Сир Одар храбро сражался, но был отрезан от своих людей. Из крепости к горожанам подошла подмога, латника рыцаря, прорвавшегося вперед вместе с господином, сбросили с моста вместе с конем, а самого рыцаря спешили, подцепив крюком за шею. Сир Одар свалился на повозку, его тут же закидали барахлом с нее, и обездвижили. Рыцарь изрыгал проклятия, но ничего не мог поделать, телегу затащили внутрь замка, и там рыцаря схватили. Люди рыцаря, видя, что господин попал в плен и им со всех сторон угрожает опасность, попытались отступить, но путь назад им отрезали. Барон не успел придти на помощь другу и его людям, когда малочисленный отряд барона подскакал к крепости, ворота барбакана оказались запертыми. Ругаясь на весь свет, сир Арно отступил.

Результаты маленького сражения оказались неутешительными. Схватка завершилась огромным кровопролитием с обеих сторон. У гасконских французов погибла почти дюжина человек — в большинстве своем это были горожане. Отряд Сергея уменьшился на одного арбалетчика. При падении с коня, всадник свернул себе шею. Судьба.

Сир Арно, казался довольным, его отряд не потерял ни одного бойца, зато раненных среди его людей оказалось предостаточно — аж четверо. Самое плохое, что один из них получил смертельную рану.

У сира Одара ни погибших, ни серьезно раненных не было, не считать же серьезной раной выбитые передние зубы у одного из бойцов. Два отрубленных пальца на левой руке у второго — пустяк. В остальном же все было хуже некуда. Сам рыцарь, с некоторыми своими людьми попал в плен. О его участи можно только догадываться. Барон велел найти кусок белой материи и прицепить его на копье.

Всем раненным, своим и чужим оказали посильную помощь. С пленников содрали доспехи, попутно допросив каждого, вызнав имена и род занятий. Дворян поместили отдельно от горожан, оставив им свободу передвижения, в пределах разбитого тут же, у дороги, походного лагеря.

Пока стаскивали телеги к живой изгороди, размещая их полукругом, случился переполох. На дорогу, из-за поворота, выехали всадники, резко осадившие коней. Сеид среагировал первым, вскочив на коня. Татарин оказался лучшим наездником, он быстро нагнал вздумавших удрать горожан. У каждого из них к луке седла привязаны поводья трофейных лошадей, на седлах которых, болтались связанные пленники. Парни погнались за беглецами возчиками, и теперь возвращались назад. Сеид пленил обоих, притащив их к хозяйке. Большой ценности как пленники парни не представляли — обычные подмастерья, которым не повезло. Но с учетом пленения сира Одара, Элен не хотела сердить горожан, укрывшихся в замке. Итак, крови пролилось больше чем нужно.

Каждого пленника оценили по достоинству. Дворяне оценивались по иной ставке, более высокой. Рыцарь, командующий дворянами и городским ополчением, попал в плен и за свою свободу пленник готов заплатить тысячу шестьсот экю, что составляло тысячу турских ливров. На правах хозяйки, Элен объявила рыцаря своим пленником. Николя, уложивший рыцаря на землю, не возражал. Не по чину ему достался пленник.

К Элен попали в плен в основном горожане, зато почти все они принадлежали к местным богачам. Сеид постарался на славу, отлавливая только тех, у кого одежда и доспехи говорили о приличном состоянии их хозяев.

Из дворянского сословия, в числе пленников благородной дамы оказались еще трое шевалье, но один из них находился при смерти. Николя, добрейший человек, случайно покалечил дворянина. Дубина оруженосца расплющила забрало шлема несчастного, сломанный нос, выбитые зубы и сломанная челюсть, стали результатом работы оруженосца. Все эти увечья пустяки в сравнении с огромной гематомой на гладко выбритом лице бедняги.

Этьен, все то время, пока шла схватка, прятавшийся в лесу, а теперь активно допрашивал пленников, аккуратно делая записи в своей тетради. Благородная дама Элен объявила их всех своими, никто из солдат не посмел возразить хозяйке, наперед зная, что всем отличившимся выплатят премию. Получившаяся сумма выкупов удовлетворила Элен, дама благосклонно кивнула головой, отпуская своего казначея.

Тем временем, барон определился с размерами выкупов, которые он назначил своим пленникам. Сира Арно можно было бы назвать счастливым человеком, если бы не одно но… Друг и товарищ по оружию попал в плен, и это сильно опечалило барона. Для сира Одара война закончится, если он немедленно не внесет за себя выкуп. Или за него не заплатят товарищи… Перспектива стать благотворителем сильно портила барону настроение.

Как только барон достаточно успокоился, чтобы адекватно воспринимать слова, Элен вместе с рыцарем отправилась к замку на переговоры. Слуга сира Арно установил древко копья с привязанной к нему белой тряпкой в специальную трубку, находившуюся у стремени коня, и кавалькада отправилась к замку.

Переговоры шли долго. Элен легко согласилась вернуть всех погибших, а горожане любезно выдали тело утонувшего в водах рва латника сира Одара. Потом, высокие договаривающиеся стороны долго спорили о месте захоронения убитых на местном кладбище. Горожане, злые за сожженный город, и огорченные поражением в бою, долго упрямились, но все-таки дали свое согласие, отправив к Элен священнослужителя для отпевания погибших.

Мягкие перины, уложенные на телегу заботливыми служанками, амортизировали дорожную тряску. Сергей хорошо выспался, и уже чувствовал себя намного лучше. Целительные мази подействовали, синюшность ушибов быстро сходила на нет, а горькое пойло, которым Жанна пичкала господина отправляло его в глубокий сон. А всем известно, что сон — лучшее лекарство.

Через пару дней, когда войско англичан подошло к Плезансу, большому городу, чье название переводилось как "Улыбка", Сергей смог покинуть постель, пересев на коня. Конная прогулка в пределах видимости городских укреплений пошла ему на пользу. После нее Сергей плотно покушал, и лег отдохнуть до вечера. После выпитого зелья, его быстро сморило на сон. Жанна разбудила господина ближе к вечеру, сообщив радостную новость — госпожа вернулась. Пока Сергей одевался, в шатер вошел Николя. Парню хватило ума сбить дорожную пыль с одежд у входа в палатку. Но кислый запах пота так сильно шибанул по ноздрям, что Сергей недовольно поморщился. Оруженосец очень не любил мыться, считая, что чистое тело притягивает к себе всякие разные болезни. И как Сергей не пытался его переубедить, парень твердо стоял на своем. Исключение он сделал только для рук, мытье которых ему просто вменили в обязанность.

— Господин! — парень преклонил колени, поцеловав подол туники Сергея.

— Говори же, — нетерпеливо топнул ногой Сергей.

— Все случилось так, как вы предрекали, — начал рассказ оруженосец, не поднимая головы. — Мы одержали блестящую победу, хотя враги отважно сражались!

— Разумеется, — Сергей удовлетворенно кивнул головой и задал вопрос. — Как там матушка?

— С госпожой все хорошо. Она в добром здравии, — поспешил успокоить господина слуга.

— Говори же! — Сергей чувствовал, что он что-то недоговаривает.

— Сир Одар попал в плен, — сказал Николя, не решаясь посмотреть господину в глаза.

— Как в плен? — растерялся Сергей. — Ты же сказал, что победили…

— Ну да, победили, — согласился слуга. — Только сир Одар стал преследовать врагов и у ворот замка его спешили и взяли в плен.

— И?

— Госпожа поменяла его на пленного рыцаря. А барон сильно поругался с сиром Одаром. После чего тот сел на коня и вернулся к замку.

— Зачем? — Сергею стало интересно, что там произошло между друзьями.

— Он вызвал капитана замка на бой.

— Постой, какой бой? Зачем? — Сергей уже ничего не понимал.

— Сир Одар остался должен нашей госпоже тысячу ливров за свою свободу и еще за свое оружие и коня, которые госпожа выкупила у врагов.

— ?

— Вот он и решил сразиться с капитаном замка, что бы победить его в честном поединке.

— Да не том ты, — перебил слугу Сергей.

— Капитан согласился. Поле огородили. Барон и еще один рыцарь судили поединок. Бились конными на копьях. Два раза сходились они на равных, а в третий раз сира Одара выбили из седла.

— Ну?

— По условиям поединка, выбитый из седла считался проигравшим, и сдавался победителю.

— Ты хочешь сказать, что он снова попал в плен? — уточнил Сергей, надеясь, что не так понял своего оруженосца.

— Да, — подтвердил Николя.

— Твою дивизию! — Сергей не удержался от ругательства.

Хорошо еще, что по-русски слуга не понимал, иначе сгорел бы от стыда от высокохудожественного мата, которым разразился Сергей, когда узнал, что это еще не все.

Вопрос повторного освобождения из плена сира Одара казался очень сложным. Если первый раз матушка просто обменяла его на своего пленника, то во второй раз за сира Одара деньги.

— Тысячу ливров мы заплатим. Проблем нет, — заявил сын матушке.

— Вы, сын мой, не понимаете. Речь идет не о тысяче ливров, а о гораздо большей сумме, — Элен повысила голос от неудовольствия.

— Не понял, — растерялся Сергей.

— Сир Одар посчитал, что тысяча ливров за свою свободу — не делает ему чести.

— Он что сбрендил?

— Вы это у него сами спросите, сын мой, если его отпустят под честное слово.

— Позвольте, но тогда ему придется уехать назад домой, собирать выкуп.

— Это его дело, — Элен пожала плечами. — Я уже потратила тысячу ливров на его освобождение и больше не дам ни одного блана.

— Сколько нужно? — Сергей задал вопрос, внутренне холодея.

— Пять тысяч экю, — названная Элен сумма сразила ее сына наповал.

— Сир Одар сам назначил сумму своего выкупа? — недоверчиво спросил Сергей.

— Разумеется, сам, — усмехнулась Элен. — Никто его за язык не тянул.

— Бред какой-то, — растерялся Сергей.

— Не переживай, сынок, — утешила сына Элен. — Сир Одар выкупится сам.

— Хорошо, — вынужденно согласился Сергей, понимая, что денег от матери он не получит.

Остается одно — захватить замок и освободить пленника. Дело за малым — уговорить барона.

— Нет, нет, и еще раз нет, — категорически отказался сир Арно.

Уговоры не подействовали на барона. Сир Арно, обладая авантюрным характером, на сей раз твердо стоял на своем, аргументируя свой отказ словами:

— Принц не решился идти на штурм замка, а ты хочешь с несколькими дюжинами солдат взойти на стены? А если из Логерона им придет помощь? Ты об этом подумал?

— Еще не знаю, — честно признался Сергей. — Нападем неожиданно.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся барон. — Вернемся из набега, и выкупим сира Одара, ну или поменяем на кого-нибудь.

Сергей укоризненно покачал головой, поражаясь логике барона. Сир Арно не раз и не два бросался на помощь другу, пренебрегая опасностью и рискуя жизнью. Но то в бою. А в вопросах финансов — каждый сам за себя.

Отряды графа Уорвика, выполняя его приказ, обошли Плезанс стороной, перекрыв все пути к бегству из города. Сир Ральф остался доволен приказом графа, люди рыцаря смогли перехватить несколько повозок беглецов, захватив в плен два десятка горожан. Жадность рыцаря заставила его пойти на риск — когда из-за поворота дороги появились еще несколько повозок, он отдал приказ атаковать. К его большому сожалению, эти люди оказались не беззащитными горожанами, а профессиональными воинами. Рыцарь, проживавший в городе, решил покинуть свой дом, забрав все свое имущество с собой.

Короткая схватка на дороге принесла победу французам. Сир Ральф прикрывал отступление своих людей, уносивших раненных товарищей. Французы попытались взять в плен английского рыцаря. Сир Ральф, потерявший в схватке коня, отважно сражался, но был почти окружен противником. Гильом с Робином прикрывали господина со спины, только защищаясь. Два латника слажено атаковали, провоцируя англичан на контратаку. За их спинами ждал удобного момента копейщик, что бы поразить коварным ударом неосторожного англичанина.

Николас в самом начале схватки получил сильный удар по голове. Железная каска выдержала, а подшлемник смягчил удар, но все равно, солдат упал без сознания. Очнувшись, Николас закатился под телегу, стараясь не обнаруживать себя лишними движениями. За телегой арбалетчик натягивал тетиву арбалета. Англичанин потерял свой длинный нож, но за поясом у него имелся второй — короткий. Осторожно вытащив его, Николас собрался с духом, мысленно призвав на помощь всех святых, он выкатился из-под телеги. Французский стрелок, как раз распрямился, подняв арбалет для стрельбы. Николас ударил ножом, под подол стеганной куртки, в паховую область. Француз взвыл, нажимая на спусковую скобу арбалета. Легкая стрелка унеслась прочь, но прицел был сбит, и потому, она никому не причинила вреда. Николас ударил второй раз, резанув лезвием по внутренней стороне бедра француза. Стрелок согнулся напополам, уронив арбалет на англичанина. Николас крутанулся на месте, ударом ноги опрокидывая противника на землю, и тут же метнулся к нему, крепко зажав рот французу своей рукой. Крик, сорвавшийся с губ стрелка, резко оборвался. Солдат извивался под тяжестью англичанина, пытаясь сбросить его с себя. Нож в горло прекратил его поползновения.

Николас облегченно вздохнул, собираясь подняться на ноги. Неожиданно его придавило к туше убитого солдата чем то тяжелым, свалившимся ему на спину. Бум! Бум! По каске били чем-то металлическим и достаточно тяжелым. Николасу удалось повернуть голову и разглядеть часть колена. Вывернув руку, он ударил ножом под коленку. В ответ раздался полный боли вопль. Удары прекратились. Николас резко дернулся, сбрасывая с себя врага. Им оказался молодой парень — возница, вооруженный медным котелком, каковым он и бил Николаса по голове. Сунув ему в рожу кулаком, англичанин заставил парня заткнуться. Подобрав арбалет убитого стрелка, англичанин изготовил к стрельбе оружие.

Сир Ральф пропустил удар, сбивший его с ног. Робин бросился к рыцарю на помощь, а копейщик французов воспользовался моментом — ткнул Робина копьем в спину. Брюхотык упал рядом с господином. Французский рыцарь наклонился над сиром Ральфом, что бы открыть забрало шлема. Гильом крутился на месте, отражая удары троих противников, давая время Робину подняться на ноги. Оценив ситуацию, Николас выстрелил во французского рыцаря. Его бригандина задралась на спине, и задница рыцаря представляла собой отличную мишень — главное, ничем не защищенную. С десяти шагов промахнуться трудно — стрелка попала точно в цель. Стрелок бросил арбалет, бросившись на помощь друзьям. Николас забыл про оружие, слишком поздно сообразив, что в руке у него зажат не длинный нож, а простой маленький ножичек. Поднырнув под меч француза, юркий англичанин сбил противника с ног. Этим воспользовался Гильом, атаковав второго латника, косым ударом зацепив запястье француза. Меч латник выронил, и Гильом ударил врага латной перчаткой по роже, выбив ему передние зубы. Копейщик стоял слишком близко к англичанину, потому ударил копьем как палкой, наотмашь. Удар, очень болезненный, пришелся Гильому по ноге, и англичанин не устоял на ногах.

В это время подоспела помощь. Небольшой отряд англичан решил исход маленькой битвы за телеги с добром. Французы отступили. В руки англичан попали несколько пленников, самым главным призом, конечно, считался французский рыцарь, но он вскоре умер от потери крови.

Два отряда перегородили дорогу, выслав по сторонам сторожей. Вскоре к ним присоединился еще один отряд англичан, преследовавший беглецов, по дороге ведущей прочь от города. Парни отбили несколько повозок, но французы оказали сопротивление и рыцарь ограничился захваченным добром, позволив французам уйти.

Три соединившихся отряда англичан представляли грозную силу. На дороге, ведущей из города, появились всадники, остановившиеся за пределами полета стрел англичан. Враги стояли друг перед другом, не решаясь атаковать. Брюхотык, оклемавшийся после удара копьем под лопатку, стоял рядом с рыцарями и гадал, чем обернется это молчаливое противостояние. К счастью, враги не решились атаковать. Всадники развернули коней, отступая назад, в город. Англичане им не мешали. У них был приказ не дать горожанам уйти из города, и рыцари добросовестно выполнили приказ начальства.

На следующий день, ближе к полудню, Робин заметил всадников, накидки которых говорили, что это свои. Гонец привез повеление графа сниматься и двигаться к городу. Войско принца уже расположилось рядом с ним. Вечером, англичане захватили город, сломив слабое сопротивление жителей. Укрепления города не могли остановить атаку нескольких тысяч солдат. Противник отступил, затворившись в замке. Часть солдат бросилась грабить дома, но начальство быстро прекратило безобразия в городе. Гасконцы легли спать не снимая броней, некоторые из англичан последовали их примеру. Остальные солдаты предались полноценному отдыху.

— Гильом, сегодня спать ляжете не разоружаясь, — отдал распоряжение сир Ральф и пояснил. — Утром пойдем на приступ.

Гильом кивнул головой.

— А лестницы? — озаботился командир двадцатки.

— Плотники принца приготовят лестницы, — успокоил его рыцарь.

Едва рассвело, войска выстроились у стен крепости. Ночью, рабочие разобрали дома, плотники изготовили таран и лестницы. Более того, на телеги установили большие щиты, за которыми могли прятаться солдаты.

По сигналу трубы войско пошло на приступ. Подкатив телеги ко рву, солдаты под интенсивным обстрелом противника, бросали в ров бревна, засыпали его землей. За три часа глубокий ров был заполнен полностью. Английские лучники все это время вели дуэль со стрельцами на стенах и смогли выгнать вражеских лучников и арбалетчиков со стен. Запасы стрел у англичан постоянно пополнялись, все новые и новые связки стрел подносились к ним.

У ворот замка, солдаты умудрились положить деревянный настил, но подкатывать таран к воротам опасались. И не зря. В любой момент мог опуститься подъемный мост и тогда путь к воротам мог бы быть заблокирован. Таран все же попытались подвести к воротам. Робин видел, как подъемный мост рухнул, раздавив деревянную конструкцию тарана. К счастью, никто из солдат, атакующих ворота, не пострадал. Парочку человек зашибло, упавшим мостом, но уходили прочь они своим ходом.

Тем временем гасконцы пошли на штурм. Лучники усилили стрельбу, но французы продолжали стрелять через узкие отверстия в зубцах стены. Из башен так же велась стрельба по солдатам взбирающимися по приставленным к стене лестницам.

Что творилось перед стенами! Лязг железа, ревущие звуки труб, отборная ругань и вопли падающих с высоты солдат. На них опрокидывали емкости с известью, выжигающей глаза, бросали тяжелые камни, пытались оттолкнуть лестницы от стены. Конструкция лестниц позволяла удерживать их в нужном положении, но если их толкали вперед и чуть в сторону, то удержать лестницу не представлялась возможным, и тогда она опрокидывалась, а солдаты с громкими криками падали вниз.

Штурм замка продолжался уже два часа. Уже два раза солдатам приходилось отступать от стен, но каждый раз в бой бросались свежие отряды. На стены лезли новые смельчаки. Сир Ральф сменил свой бацинет на железную каску с широкими полями. Они теоретически должны были защитить лицо рыцаря от летящей со стен извести. Все его люди получили приказ поменять свои каски на подобные, которые рыцарь вез в одной из телег для такого случая.

— С богом, — Сир Ральф подхватив щит, зашагал к стене.

Его люди последовали за своим господином. Робину захотелось бросить все, и убежать, спрятаться от этого безумия, но он пересилил себя, заставляя тело двигаться вперед, размеренным шагом. Труднее всего, оказалось, преодолеть засыпанный ров. Бревна, палки, и всякий хлам наполовину засыпанный землей представляли серьезную опасность. Неосторожное движение — и нога сломана. А еще мерзкие стрелы со стен, они так и норовят вонзиться в незащищенные участки тела. Приходилось от них прикрываться щитом. Робину еще выпало тащить секиру рыцаря и запасной щит, который он повесил себе на грудь. Две стрелки уже вонзились в него, а тяжелый болт пробил щит насквозь, уткнувшись в пластины бриганды Робина. У стены Робин замешкался, помогая раненому солдату отползти подальше от стены. Несчастный упал с лестницы, сломав ногу ниже колена. Рядом с ним лежали те, кому не повезло — открытые переломы рук и ног, сломанные спины, пробитые головы, вот пока единственный результат штурма замка. Какой-то латник, со сломанной рукой, бесцеремонно оттолкнул Робина от лестницы и решительно полез наверх!

— Вперед! — Гильом с перекошенным лицом, орал на подчиненных, загоняя солдат на лестницы.

— Пресвятая богородица, — губы Николаса тряслись от страха, но он упрямо полез наверх, не попадая ногой по перекладине.

Робин поднимался следом за ним. Руки и ноги скользили по мокрым от крови перекладинам. Секира рыцаря мешала подъему, то и дело, цепляясь за них. Да и меч Робина больно бил по ноге. На середине лестницы Робину пришлось остановиться. Он задрал голову вверх, что бы посмотреть, что там случилось и на его лицо пролилась струйка мерзкой жидкости.

— Сука! Обосался! — заорал Робин по-русски и выдал совершенно нецензурную брань. — Вперед!

— Не могу! — панически выкрикнул Николас.

— Я тебя….. такую, выкину на… — вновь по-русски крикнул Робин.

Друг ни слова не понял из сказанного, но догадался, что если не продолжит подъем, то полетит вниз. Зажмурив глаза, он полез дальше.

Сир Ральф поднялся на самый верх. На предпоследней перекладине он задержался, что бы взять меч в руку. Стоило голове рыцаря показаться между зубцов, как один из защитников поднял топор для удара. Узкое пространство между зубцами не позволяло защитникам бить наискось, им приходилось стоять прямо между зубцами. В то же время, сир Ральф, втиснувшись в этот узкий промежуток, мог только колоть мечом. Но для этого ему необходимо было встать с колен на ноги. А топор француза неумолимо приближался к голове рыцаря. Сир Ральф попробовал кольнуть мечом в низ живота латника, но плечи застряли между зубцами и удар не получился. В самый последний момент, пользуясь тем, что движение руки развернуло плечи, рыцарь наклонил корпус вперед, надеясь на чудо. Лезвие секиры не разрубило рыцаря, топорище ударило по широкому полю каски, сорвав ее с головы рыцаря, и больно ударило по плечу. Инерция движения сира Ральфа получило дополнительный импульс в результате удара секиры, и рыцарь упал под ноги латника. Он замер, ожидая завершающего удара, несущего смерть, но вместо него на рыцаря упал сам латник.

Вторым на стену взобрался однорукий гасконец. Перепрыгнув через тела, он с оскаленной пастью и безумными глазами набросился на врага, вооруженного топором. В руке гасконец крепко сжимал шестопер, которым он орудовал очень ловко. Двумя мощными ударами, гасконец расплющил каску врага, вместе с ее содержимым. Стоило телу убитого начать заваливаться вбок, как из-за его спины в дело вступил пикинер. Гасконец не успел уклониться, наконечник пики скользнул по пластине доспеха, да вот беда, одна из пластин держалась не плотно и в щель между ними устремилось железко копья, погружаясь в тело на целую ладонь. Гасконец обезумел. С широко раскрытым ртом, из которого не вылетело ни звука, он резко дернулся вперед, еще глубже насаживаясь на копье. Когда наконечник копья вышел из тела и уперся в на спинную часть доспеха, не имеющую железных пластинок, он дико захохотал и снова рванулся вперед. Кожа пластины лопнула, и гасконец смог сделать свои последние шаги по направлению к своему убийце. Тот, добрый горожанин, до сего дня в своей жизни ни разу не убивший человека, крепко держался за древко, оцепенев от ужаса. Гасконец ударил последний раз в своей жизни. Шестопер пробил висок бедняги, откидывая тело в сторону стены. Руки убитого продолжали сжимать копье, и это его движение развернуло гасконца в противоположную сторону. Потеряв опору под ногами, отважный гасконец рухнул со стены во внутренний двор замка, утащив за собой мертвого убийцу, так и не переставшего сжимать древко копья.

Николас легко протиснулся на стену между зубцами, но поскользнулся в луже крови. Что бы удержать равновесие, ему пришлось взмахнуть руками. Скользкая от крови рукоять длинного ножа выскользнула из руки, и нож полетел вниз со стены. Краем глаза Николас заметил бегущего на него солдата с мечом и щитом. Подхватив валяющуюся под ногами секиру, Николас бросился на врага, потеряв всякий страх. Парень обрел неимоверную силу, раз за разом, опуская секиру на голову врага. Солдат попытался отступить, но Николас преследовал его и загнал на небольшую площадку балкона выступающего над стеной. Латник лишился меча и только прикрывался щитом. Его ноги подкосились, он стоял на коленях, закрывшись щитом, А Николас продолжал наносить удары, пока щит не раскололся и тело латника не превратилось в груду рубленого мяса и костей вперемежку с ошметками кольчуги.

Робин выскочил на стену, сжимая в руке меч. Близкой опасности для него не наблюдалось. Слева гасконец крушил шестопером голову француза, справа Николас, вооружившись секирой, гнал по стене своего врага. Во дворе намечалось шевеление, к лестнице бежали солдаты, числом до десяти, и четыре арбалетчика. Последние остановились и стали натягивать тетивы своих самострелов.

Робин скинул убитого латника со своего господина. Длинная английская стрела поразила солдата прямо в лоб. Привычным движением, Робин проверил наличие кошелька у мертвеца. Остался доволен найденным, но проверять его содержимое не стал — потом посмотрит, что бог послал. Пояс с ножнами у покойника уж больно хороши, расстегнув пряжку, Робин снял понравившуюся вещь с убитого. Латные перчатки тоже пригодятся. А это что? Перстень! И не один, а целых три! Робин торопился, потому снимать перстни не стал. Резанул ножом и спрятал пальцы в карман.

Мимо Робина проскользнул Гильом, ударив товарища по шее.

— Потом! Все потом! — проорал командир, бросаясь в битву. Гасконец к тому времени исчез со стены и на них надвигались сразу двое противников. Один с секирой, а второй с коротким копьем.

Робин проверил, жив ли его господин.

— Живой! — очень обрадовался он, нащупав пульс на шее рыцаря.

Несколько оплеух по щекам привели сира Ральфа в чувство. Оруженосец помог господину подняться на ноги, вручив ему секиру и щит. Взгляд рыцаря был немного осоловелым, но это быстро прошло.

— Черт побери! — грязно выругался сир Ральф.

Мечте рыцаря не суждено было сбыться. Не он первый поднялся на стену. Гасконцы его опередили. Слева, в метрах тридцати от него развивался штандарт капталя де Бюша.

— Лучники! — заорал рыцарь.

— Нету никого, — прохрипел Робин, отбивая щитом арбалетный болт.

— Стена! — прорычал сир Ральф.

Робин и Гильом выстроили стену из щитов, но она казалась слишком хлипкой. Арбалетчики во дворе переключили внимание на их группу, пытаясь сбить вражеских солдат со стены. С обеих башен по ним тоже стреляли. Стоять на стене под перекрестным огнем было страшно. Новые солдаты, поднимавшиеся на стену, вставали рядом с друзьями, увеличивая защищенное пространство. Несколько человек выстроили стену слева и справа от прорыва. Сир Ральф накапливал силы. Один из его латников, заполучил болт в бедро, вскрикнув от боли, он чуть опустил щит, и еще один болт вонзился ему в глаз, пробив голову навылет.

— Гильом! — выкрикнул рыцарь.

— Слушаю, сир, — отозвался Гильом, не поворачивая головы.

— Сейчас мы прорвемся к лестнице, двоих оставь на площадке, пусть прикроют нас щитами со стороны башни, а мы прорвемся во двор. Эти арбалетчики меня уже достали!

— Сделаем, — Гильом согласно кивнул головой, глядя на наконечник болта, пронзившего его щит и остановившийся прямо перед носом.

— Готовы? — спросил рыцарь, подождав, когда солдаты перестроятся. — Пошли!

Выстроившись в колонну по двое, солдаты пошли в атаку. Впереди шли Робин с Гильомом. Выставив вперед щиты, они выдавливали врагов со стены. У солдат графа Монлюзона, возглавлявшего оборону замка не было шансов. Или отступать или быть с кинутыми со стены — другого не дано. Арбалетчики во дворе времени не теряли, двоих подстрелили, тяжелораненых солдат пришлось сбросить со стены, что бы не загромождать узкое пространство вдоль стены.

Колонна продвинулась до балкона и остановилась, путь солдатам преграждала куча разрубленных тел. Тот, кто зарубил шестерых защитников крепости, стоял на балконе, вращая белками глаз. Робин с трудом узнал залитом кровью человеке своего приятеля — Николаса.

— Свои! Мы свои, Николас! — выкрикнул Робин, видя, что друг впал в боевой транс и ему уже нет разницы, кого убивать.

— Рррыыыыы, — Николас мог только рычать и вращать белками глаз.

— Враги там! Николас, враги там! — Гильом показал рукой в сторону площадки, где выстраивались солдаты графа.

— Ааааааааааааа, — Николас побежал в ту сторону, куда указывала рука Гильома.

Обрушив град мощных ударов на солдат графа, он развалил их строй, раскидав по сторонам. Этим воспользовались Робин с Гильомом, проскочив за ним следом. Сир Ральф взмахнул секирой, но французский латник отпрянул назад, лезвие просвистело рядом с его глазами. Рыцарь обратным движением пустил секиру снизу вверх, и лезвие врубилось в пах солдата. Глаза латника вылезли из орбит, рот раскрылся в безмолвном крике. Выдернув секиру из тела, рыцарь пинком сбросил солдата со стены. Устранив препятствие, сир Ральф бросил секиру в набегавшего на него латника. Удар пришелся в грудь, солдата отбросило назад с разрубленной грудью. Сила броска столь велика, что железные пластины и толстый слой куртки не смогли остановить смертоносное железо. Рыцарь подобрал двуручную секиру убитого, увенчанную длинным лезвием. Он размахнулся, подрубая ногу еще одному солдату, тот упал. Сир Ральф резко рванул вперед, набирая скорость. Он оттолкнулся от спины раненного солдата, в прыжке опуская секиру на спину латника, теснившего на лестнице Робина.

Одноногий латник, стоя на коленях, махнул мечом, собираясь отрубить рыцарю ногу. Если бы он не закричал, то рыцарь не заметил бы удара, а так рефлексы сработали своевременно. Сир Ральф подпрыгнул вверх, нанося удар древком секиры назад. Окованный железом наконечник вонзился в горло латника, а рыцарь резко вырвав древко из его тела, бросился вниз по лестнице.

Сир Ральф Докси весил в броне не меньше сотни килограмм, он железным тараном разметал всех солдат, защищавших лестницу, и с громким грохотом свалился на каменные плиты двора. Робин успел прижаться к стене, когда его господин проносился вниз, и двинул за ним, не забывая наносить удары по сбитым с ног солдатам графа. Гильом же предпочел спрыгнуть с лестницы, благо не высоко уже было. Приземлившись во дворе, Гильом обрушил удары топора на спину поднимавшегося с земли латника. Ударил раз, другой и дальше вперед, где в двух шагах еще один упавший с лестницы солдат поднимается на ноги. Удар топора раскроил ему череп. Гильом вскинул руки вверх и исторг из глотки леденящий душу вопль.

Французский арбалетчик прицелился во врага, оглашающего двор победным кличем и нажал на спусковую скобу. Болт попал в левое плечо Гильома, солдат почувствовал укол, довольно болезненный, однако, рука у него продолжала двигаться. Видно, болт проник сквозь доспех совсем не глубоко.

Гильом попробовал вырвать болт, но наконечник застрял в пластинах. Тогда солдат подобрал топор и побежал сводить счеты с обидчиком. Арбалетчики бросились в рассыпную. Сир Ральф, вместе с солдатами, быстро порубил их на куски, упустив только парочку, ускользнувших за двери большого и высокого здания.

Сир Ральф собрался было рубить двери, как они отворились сами, и из здания выбежали новые враги. Вражеских солдат было много, очень много, но они не были собственно солдатами, скорее вооруженными горожанами. Они бестолково размахивали своими топорами, только мешая друг другу, чем воспользовались англичане. Рыцарь вспотел, убивая этих неумех. Гильом старался не убивать и сильно не калечить врагов. Эти люди защищали свою жизнь с отчаянностью раненного льва.

Защитники замка, отказавшегося открыть ворота перед законным королем, подлежали уничтожению. Люди это прекрасно понимали и предпочитали погибнуть в бою, чем быть казненными. Во дворе происходила обыкновенная бойня. Сир Ральф мощным ударом развалил до пояса очередную жертву. Ее товарищи ужаснулись содеянным, но отважно бросились на рыцаря. Удар, еще удар и голова очередного бедолаги слетела с плеч, а рука другого отлетела прочь.

Очистив двор, рыцарь остановился, стянув каску с головы, он ладонью размазал кровь на лице, чувствуя громадное облегчение. Сегодня он покрыл себя славой, тела поверженных врагов наглядное тому доказательство.

Робин быстро пришел в себя, предавшись грабежу. На поясах убитых и раненных он заметил кошели, которые им больше не понадобятся. Робин старался побыстрее срезать как можно больше кошелей, так как остальные его товарищи предавались тому же занятию. Часто на пальцах убитых имелись кольца и перстни, и солдаты просто отрубали пальцы, что бы снять украшения. Некоторые враги были ранены и, они истошно молили о пощаде, когда солдат собирался отрубить им пальцы, что бы снять кольца. Вопли несчастных совершенно не трогали Робина. Он знал, что в случае его смерти, его так же ограбят. Вопрос удачи и только. Сегодня, повезло Робину и не повезло врагам короля. Сир Ральф не раз говорил своим солдатам, что они делают богоугодное дело, и убивая врагов они ничем не отличаются от монахов, строгим постом, вымаливающим себе спасение. Чем больше ты убьешь врагов короля — тем вернее спасешь свою душу. Все просто и понятно[11].

Расставшись бароном, Сергей утолил свою печаль в вине и обществе Жанны. Девушке удалось поднять настроение господину, но матушка опять все испортила. Благородная дама Элен появилась в палатке сына ранним утром, едва рассвело.

— Сын, — обратилась она к Сергею, — Вы разве не собираетесь покрыть себя славой?

— Простите, матушка, — ответил Сергей заспанным голосом. — Я не хочу.

— Что??? Что я слышу? Вы не хотите?

— Я похож на сумасшедшего? — пробурчал себе под нос Сергей.

— Что вы там бормочите? — строго спросила матушка.

— Да встаю я, — ответил Сергей, расталкивая спящую рядом девушку. — Жанна! Одеваться. Быстро.

Матушка недовольно поджала губы, и отвернулась.

— И не возвращайтесь, если не покроете себя славой! — заявила она, покидая шатер сына.

— Жанна! Хватит спать! Где моя одежда? — Сергей сгоряча выплеснул всю злость на девушку.

Глава 8

Штурм крепости начался рано утром. Когда Сергей вышел из шатра, солдаты уже засыпали ров. Стены и башни замка не шли ни в какое сравнение с сильной крепостью Логерон, в виду стен которой они останавливались на ночлег по пути из Ногаро в Плезанс. Да и ров нечета уже виденному Сергеем. Ширина рва — шесть метров, а глубина — всего-то какие-то восемь метров. Не ров — канава, можно сказать. Но и ее засыпать, потребуется не мало дней.

Однако, гасконцев препятствие не смутило. В ход пошли бревна, бросали их по-хитрому, так чтобы получился каркас, промежутки которого заполнялись вязанками хвороста, веток и всякого мусора. Землю бросали в последнюю очередь. Удивительно, но ров быстро засыпали. Английские лучники обрушили тучи стрел на стены, стараясь попасть в бойницы башен. Сергей смотрел на солдат, устремившихся к стенам. Безумцы! Только безумцы могут надеяться захватить замок, стены которого поднимались на двенадцать метров! Это чистое самоубийство!

Если таково цена воинской славы, то он в такие игры не играет. Тут нужна артиллерия, правильная осада, а не дурацкий штурм… Точно, первая волна отхлынула от стен, унося раненных и оставляя убитых. На смену одним безумцам, пришли другие. Новая волна накатила на стены. Солдаты упрямо лезли по лестницам, срываясь, падали вниз с высоты. На их головы сыпалась всякая дрянь, разъедающая глаза, летели тяжелые камни, опускались топоры и летели другие смертоносные железки. Казалось, что атака вот-вот захлебнется.

Где-то там, карабкался по лестнице, сир Арно, Сергею не удалось отговорить друга от безумной идеи. Вот и таран приказал долго жить, раздавленный подъемным мостом.

Руководил обороной замка ровесник Сергея. Графу Монлюзон едва исполнилось восемнадцать лет, и он жаждал воинской славы. Кажется, это он стоял на стене, на самом опасном участке, где люди капталя упрямо лезли на стены. А вот и сам капталь… Что? Он карабкается по лестнице! Гасконцы, воодушевленные примером военачальника облепили лестницы как муравьи, и даже чуть не устроили драку за право первыми взбираться на стены!

— Ждите здесь, — распорядился Сергей, решив навестить принца. Пока штурм не захлебнулся, и у принца не испортилось настроение, он хотел попросить разрешение совершить самостоятельный рейд по графству Ривьер, пока окрестности еще не разграбили более предприимчивые рыцари.

Чем хорошо средневековье, так это тем, что к принцу можно было попасть запросто. Питер Одли, брат сира Одли провел Сергея в шатер Эдуарда, из которого принц наблюдал за штурмом. Вместе с принцем в шатре находились его товарищи по оружию и остроумный шут принца. Этот негодник позволял себе такие вольности в отношении друзей принца, что диву даешься, как он еще умудрялся оставаться в живых. Любовь принца — защита надежная, но все же… И дураком его нельзя назвать, Сергей пару раз имел удовольствие пообщаться с ним наедине, и составил представление о шуте, как о очень умном и проницательном человеке. При дворе английского короля имелся свой шут, некий Джон из Элтама, но он в подметки не годился Уильяму, чей предок Джон ле Фоль развлекал своими шутками еще Иоанна Безземельного.

Благородные господа развлекались, отгадывая загадки шута. Они как раз договаривались с Уильямом о ставках.

— Мой принц, если уважаемые сиры изволят поставить на кон по пять фунтов каждый, то это будет справедливо, — с важным видом заявил шут, кося хитрыми глазами на друзей принца.

— Не слишком ли жирно будет? — рассмеялся принц.

— В самый раз, — с серьезным видом ответил шут и уточнил. — Пять фунтов за каждую загадку!

— Ах ты, шельмец! — принц запустил в пройдоху обглоданной костью.

Шут увернулся и поклонился принцу.

— Мой принц, тебе то что? Я поделюсь с тобой моим выигрышем. Половина — твоя!

— Так сразу бы и сказал, — рассмеялся Эдуард и поинтересовался о ставке самого шута.

— Я ставлю то, о чем мечтает каждый из присутствующих здесь господ, — напыщенно сказал шут и выдержал театральную паузу, прежде чем продолжить.

— Что у тебя есть ценного? Неужели ты поставишь на кон то поместье, подаренное мной тебе? — возмущенно воскликнул принц.

— У меня еще есть ферма…Она приносит двадцать фунтов годового дохода…

— Вот как ты ценишь мою благодарность! — возмутился Эдуард.

— Нет. Нет. Как вы могли так плохо подумать о своем дураке? — трагично воскликнул шут. — Я ставлю свою задницу!

— Ха-ха-ха! — рассмеялся принц. Следом за ним засмеялись его друзья.

— Она у тебя слишком тощая! — продолжал смеяться принц.

— Я знаю, что каждый из присутствующих мечтает о моей заднице, — скромно потупив глаза, произнес шут. — Пятьдесят ударов розгами по моей бедной заднице — вот моя ставка!

— Ох, уморил, — принц закашлялся.

— Только, мой принц все должно быть по честному, — предупредил хозяина шут с невинным видом.

— Будет. Я прослежу, — улыбнулся принц.

— Тогда половина ударов достанется твоей заднице? Ведь выигрыш мы делим пополам? И проигрыш тоже должны разделить!

— Ах ты, шельмец! — гневно воскликнул принц, запуская в голову шута тяжелый кубок из чистого золота.

— Эдуард, ты обещал! — захныкал шут, ловко поймав несущийся в него снаряд. — Я могу считать это подарком? — деловито спросил он, пряча кубок в складках одежды.

Соратники принца уже не смеялись, в тайне надеясь, что шут наконец-то переступил черту, и принц отдаст приказ казнить наглеца, порядком надоевшего всему окружению Эдуарда. Каждый из благородных людей, готов был собственноручно прирезать нахала, чьи шутки, были порою очень злыми и обидными.

— Нет, — принц принял решение. — Раз ты хочешь справедливости, то я сам назначу ставку.

— Полагаюсь на вашу милость, — покорно склонился шут.

— За первую загадку пусть ставкой будут твоя задница, но только ее половина, остальную половину я возмещу тебе серебром, и ты сможешь откупиться. Это справедливо?

— Справедливо, — шут тяжело вздохнул.

— А за вторую загадку, пусть будет ставкой твое участие в штурме замка! Надеюсь, доспех, подаренный мной, ты не проиграл в кости?

— Нет, мой принц! Я тогда выиграл отличный кинжал у мэра Плимута!

— Ты играл на мой подарок? — принц притворно возмутился.

— Нет, только на бацинет, — испуганно пискнул шут.

— Вот и делай после этого подарки людям, — принц старался оставаться серьезным.

— А можно я возьму твое знамя? — попросил шут.

Сергей подумал, что последует категорический отказ, но нет, принц неожиданно дал добро. Либо он был уверен в победе своего шута, либо тут, крылось что-то другое, о чем непосвященный не мог догадаться.

— Говори свои загадки, — милостиво разрешил принц, внимательно наблюдая за ходом штурма замка.

— Что может родиться на белый свет без жизни, без головы, без губы и без глаза, а все равно нестись с грохотом по всему миру до самого дня своей смерти?

Сир Одли переглянулся с братом, но тот только пожал плечами, признавая, что не знает отгадку.

Соратники принца вынуждены были признать поражение.

— Ха! Это обыкновенный пердеж! — воскликнул шут и тут же выдал другую загадку. — Чье ремесло самое чистое?

Благородные господа принялись за обсуждение, выдвигая различные версии ответа, но к единому мнению не смогли придти. Порешили на том, что каждый выскажет свою версию.

— Того кто делает фрукты в сахаре, — предположил Бургерш.

— Почему? — спросил шут.

— Это же ясно любому, — с умным видом сказал рыцарь. — Ибо он имеет дело с чистой водой и одет в чистое платье из белого льна, когда продает свою работу!

— А вот и нет! — радостно завопил шут, в предвкушении победы.

— А что скажет наш юный друг? — принц изволил заметить Сергея.

— Он не делал ставку, — захныкал шут.

— Вот моя ставка, — Сергей решительно протянул свой бацинет.

— И этот разбрасывается моими подарками! — принц укоризненно покачал головой.

Сергей смутился.

— Позволено мне будет ответить? — он постарался увести разговор от опасной темы.

— Отвечай, — разрешил Эдуард.

— Это штукатур, — Сергей брякнул первое, что в голову пришло.

— Вот глупость! — воскликнул сир Одли. — Он же по локти в грязи!

— Но перед тем как сесть поесть, он моет руки, — быстро нашелся с ответом Сергей.

— Глупее я ничего не слышал, — заметил Бургерш.

— Ну что скажешь? — принц замер в ожидании ответа шута.

— Где твой знаменосец? — тяжело вздохнул шут, признавая поражение.

Его слова вызвали безумный хохот. Даже Сергей рассмеялся, представив, как шут полезет на стены.

— Говори, что хочешь просить? — принц обратил внимание на Сергея.

— Государь, я хотел бы совершить рейд сразу после штурма, — высказал свою просьбу Сергей.

— Отличная идея! — обрадовался принц. — Можешь присоединиться к сиру Одли. Утром он выступает с большим отрядом.

Это было не совсем то, что ожидал получить Сергей, но с Одли он всегда договорится.

— Благодарю, сир, — Сергей поклонился.

— Иди, — принц благосклонно отпустил его.

Возвращаясь к своим людям, Сергей столкнулся с рыцарем в вороненых доспехах. Но это не мог быть принц, так как Сергей оставил Эдуарда в его шатре.

— Ты готов? — обратился рыцарь к Сергею, поднимая забрало.

Бог ты мой! Шут собственной персоной! В доспехах, как две капли воды похожих на доспехи принца! Сергей растерялся.

— Вперед, мой юный друг! — голосом принца воскликнул шут.

К ним подходили рыцари со своими оруженосцами, выстраиваясь в колонну. Серега кивнул и поторопился к своим людям, приказав им следовать за ним. Колона двинулась к стенам. Впереди вышагивал шут с опущенным забралом, под стягом принца. Гасконцы воодушевились появлением, как они думали принца и вновь, презрев опасность, полезли на стены.

Сергей без проблем взобрался наверх. Лестница тряслась и шаталась, перекладины измазаны кровью, с башен изредка постреливали из арбалетов, но, в общем, подъем прошел в спокойной обстановке. На голову никто и ничего не бросал и никто не пытался его скинуть со стены. Оказавшись на верху, Сергей остановился, поджидая своих людей. Собравшись вместе, они разделились. Джованни Мясник с Бернаром и парочкой солдат побежали на лестницу, во дворе замка какой-то рыцарь устроил бойню, но сил удержать двор за собой у него недоставало. Остальные, возглавляемые Сергеем, пришли на помощь капталю де Бюшу, зажатому на стене с двух сторон. В этом месте французы дрались особенно ожесточенно, солдаты капталя вынуждены были отступать, теснимые врагами. Сергей набросился на врага со спины. Он успел зарубить одного, но французы среагировали на опасность, часть солдат развернулась лицом к новой опасности, и стала теснить Сергея. Оруженосец наносил мощные удары, Сергей щитом умудрялся отводить их в сторону, не забывая наблюдать за его товарищем пытавшимся проткнуть Серегу мечом. Николя пока что умудрялся отбивать удары, направленные на господина, но сам подставился под удар. Удар копьем оказался не достаточно сильным, что бы пронзить доспех, но сбил оруженосца с ритма. Николя непроизвольно отступил на шаг назад и этим воспользовался мечник. Он ударил наискось, подрубая ноги Сергея. Пришлось подпрыгнуть вверх, что бы избежать удара и пропустить удар шестопера. Бриганда и толстый камзол смягчили удар, но все равно он оказался болезненным. Мечник, нанося свой удар, наклонился вперед и Николя опустил свою дубину на его каску. Хорошая была каска. А Сергей бросил щит под ноги оруженосца и в последний момент перехватил его руку, прижав ее к стене. Удар, еще удар. Лезвие секиры врезалось в камень стены, а рука никак не хотела отделяться от тела.

Стоило Сереге поймать руку врага, как тот левой рукой выхватил кинжал и нанес удар в правый бок Сергея. Железо звякнуло, останавливая острие кинжала. Еще удар! Он был последним. Когда у тебя наполовину перерублена рука, трудно убивать врага. Оруженосец бросил кинжал, вопя от адской боли и попытался свободной рукой вцепиться в секиру Сергея.

— Да сдохни ты! — орал Сергей, нанося один удар за другим, пока не отрубил вражескую руку.

Вот она — цена рыцарской чести и славы! Никто из этих людей не сделал ничего плохого Сергею, но он вынужден отнимать их жизни, только потому, что он принадлежал к рыцарскому сословию. Война — это профессия. Страшная, жестокая и беспощадная. Он за всю свою жизнь не убил столько людей, как за последний месяц. И для чего? Чтобы занять подобающее положение в обществе!

Злой на себя, на мать, на весь мир, Сергей продолжал убивать и калечить, пока последний вражеский солдат не пал, орошая кровью камни, скользкие от пролитой крови.

Николя не повезло. Он поскользнулся и рухнул со стены во двор замка. Сергея тогда чуть не убили. Латники ударили сразу с двух сторон. Меч одного он успел остановить своей секирой, а второй удар отразил вовремя появившийся шут. Он не только спас Серегу, но и дал ему время перевести дух, в одиночку сражаясь с двумя мечниками. Видно шут умел не только зубоскалить, через пару минут, оба латника пали от его меча.

— Ты мне должен, мой юный друг, — голос шута звучал приглушено в закрытом забралом шлеме.

Сергей устало кивнул, прислонившись к стене.

— Святой Георгий! — шут бросился в самую гущу схватки.

Граф Монлюзон предпринял контратаку, когда знамя принца появилось на стене. Вороненые доспехи шута обманули защитников, в надежде взять в плен принца, граф бросил всех своих людей в отчаянную атаку. В горячке боя, они забыли запереть за собой двери башни и англичане с гасконцами ворвались внутрь ее. А граф был вынужден отдать свой бацинет капталю де Бюшу. Вместе с ним сдались еще несколько благородных дворян. Остальных солдат по приказу капталя сбросили со стены.

— Хозяин! — Сеид осторожно положил руку на плечо господина.

— Да, — Сергей с трудом оторвался от зрелища казни.

— Надо спешить, — сарацин, времени даром не терял, пока его господин приходил в себя, он с несколькими солдатами успел раздеть убитых, сложив вещи и оружие в большие мешки.

— Идем, — кивнул Сергей.

Сеид повел их по галерее, к лестнице, ведущей во двор. По дороге, они останавливались, что бы раздеть очередного врага. Спустившись во двор, Сеид уверенно направился к большому двухэтажному зданию, под двускатной крышей, крытой черепицей.

Один из солдат Мясника ждал их во дворе, охраняя мешки с добычей. Джованни с Бернаром, выбив дверь в пекарню, запасались свежевыпеченным хлебом и мукой. Мешки они стаскивали во двор.

— Нужно найти Николя, — распорядился Сергей, но никто не спешил выполнять его приказ. Все бросились помогать мужикам. В пекарне стояли два больших ларя, до краев полные муки и никто оставлять такое богатство не собирался.

— Идем, — позвал господина сарацин, остановившись на середине лестницы.

Поднявшись на площадку, Сергей несколькими ударами секиры перерубил пару досок двери. Сеид просунул руку, отодвигая засов. Отворив дверь, они вошли внутрь. В Большом зале замка очень людно. Богатые горожане с семьями нашли тут последнее пристанище. Страх сковал тела людей. Шаги Сергея гулко отдавались в сводах высокого зала. Горожане испуганно жались к стенам, накрывшись с головой плащами. Лишь один старик в богатой одежде, ожидал Сергея, стоя в самом центре зала.

— Вы все умрете, — сказал Сергей глухим голосом.

— Я знаю, — просто ответил старик.

— Вам решать, кто сегодня умрет, а кто нет, — произнес Сергей, глядя старику в глаза.

— Сколько ты хочешь? — дрогнувшим голосом спросил старик.

— Я не торгуюсь, — отрезал Сергей, но предупредил на всякий случай, что бы не было неясностей. — Я могу вывести только три десятка человек, не более. Решайте.

Женщины, услышав слова рыцаря, заголосили в голос.

— Тихо! — властный голос старика остановил начавшуюся истерику.

В установившейся тишине, четко слышны удары по двери. Первый этаж сплошь хозяйственный, двери крепкие, минут пять продержатся. Вторые двери перед широкой лестницей, ведущей в Большой зал, они по идее должны выдержать еще минуты три. Ну и третьи двери на верху, их можно забаррикадировать мебелью, это еще добавит минут пять.

— Живее! — поторопил старика Сергей.

Старик отошел в сторону, вокруг него собрались такие же, как он старики. Женщины и дети в совещании не принимали участия, они истово молились.

Наконец, старики разошлись по сторонам, тыча пальцами в тех, кого они решили спасти. К удивлению Сергея, к нему подходили в основном юноши лет пятнадцати — семнадцати. И только пять молодых девушек получили шанс выжить. Логика горожан уже не удивляла Сергея. Все просто — от каждой семьи отобрали по одному представителю детородного возраста. Маленькие дети обречены — ибо велик шанс, что не доживут до брачного возраста, а род не должен угаснуть. И все-таки Сергею больно было смотреть на малышей, обреченных на смерть.

Тем временем, люди подходили к сарацину и бросали в мешок кошели, кольца, золотые и серебреные цепи и другие украшения. Потом, подходили к молодым людям, в последний раз обнимая родных. Юноши плакали, не стыдясь слез.

— Сеид! — Сергей окликнул сарацина. — Принеси мечи, штук десять.

Сарацин внимательно посмотрел на господина, догадавшись, зачем они понадобились рыцарю. Сергей решился.

Когда вернулся Сеид, первые двери рухнули под ударами топоров захватчиков. Сарацин умудрился проскочить незамеченным мимо них. Никому из солдат и в голову не пришло, что в внутрь здания можно попасть по лестнице, ведущей на второй этаж. Она располагалась с торца здания и с ее площадки по крытой галерее еще можно было попасть на стену.

— Берите мечи, — Сергей кивнул на сваленное, на полу оружие.

Старики быстро разобрали орудия убийства, не задавая лишних вопросов.

— Детей завернуть в шпалеры и на плечи, — распорядился Сеид.

Добро добром, но лишаться военной добычи татарин не собирался.

— Хватайте тюки, сундуки и за мной, — скомандовал татарин, выводя людей из здания. Вел он их кружным путем, через галерею на стену. А там уж бегом до башни. Сеид решил спрятать горожан в башне и выводить их небольшими партиями.

Сергей бросил последний взгляд на стариков, оставшихся в зале. Они решительно выстроились у дверей, уже трещавших от ударов топоров.

— Иди, — старик перекрестил Сергея, держа меч за лезвие, как крест.

Серега развернулся, покидая залу. Он прикрыл за собой дверь, когда гасконцы ворвались внутрь залы. Старые горожане преградили им путь, вступив в смертельную схватку, последнюю в их жизни.

Спустившись во двор, Сергей подошел к Бернару, мирно беседующему с Николя, державшему поводья двух лошадей.

— Живой? — удивился Сергей.

— Ага, — рот оруженосца расплылся в широкой улыбке. — Я на конюшню упал. Мягко.

— Повезло, — равнодушно сказал Сергей, переключая внимание на появившегося во дворе шута.

Сняв с пояса кошель, он решительно направился к нему, на ходу бросая кошель.

— Шут! Мы в расчете! — громко крикнул Сергей.

Шут, резко обернулся, на лету, ловко поймав кошель. Сергей опешил. Это был принц Эдуард!

— Эдуард, — завопил шут, переодетый в свою обычную одежду. — Ой, порезался! — шут продемонстрировал кровь на рукаве и кинжал. Это ты виноват, мой принц. Забрал мой выигрыш, — громко захныкал он.

Сергей смотрел то на принца в доспехах, то на шута в дурацком колпаке, и ничего не понимал. Эдуард подмигнул Сергею, приложив палец к губам. Сергей ошарашено кивнул.

— Я просто возьму свою долю, — Эдуард повернулся к дураку, высыпав на ладонь золотые монеты. — Ты, я вижу, поднял ставки? — принц весело засмеялся.

— Мою долю отдашь продуктами, — эти слова уже предназначались Сергею. Мешки, испачканные мукой красноречиво говорили, что люди Сергея неплохо поживились в пекарне.

— Будет исполнено, мой принц, — Сергей склонил голову.

Сергей дождался, когда принц со свитой уйдет, солдаты, укрывшиеся в донжоне, отказывались сдаться. Принц пригрозил повесить графа Монлюзона. Угроза подействовала, но гарнизон медлил с ответом. Для солдат важно было получить гарантии жизни. Бог с ним, с оружием и имуществом (много ли его у солдата?), но жизнь у них одна. Все видели, как расправились с защитниками стены. Естественно, гарнизон требовал гарантий своей безопасности. Принц дал им свое слово. Это решило дело. Донжон сдался. Крепость захвачена.

Серега вернулся к своим. Мясник приволок из пекарни худого пацана и взгромоздил на него тяжелый мешок с мукой. Парень, видимо прятался в ларе, потому что с ног до головы был весь в муке.

— Чтоб ты сдох, немчура проклятая, — пожелал парень, Бернару, покачиваясь под тяжестью мешка.

Сергей не обратил на это внимания, но вдруг его осенило — парень высказал свое пожелание на русском, вернее на древнерусском!

— Ты откуда родом? — спросил Сергей.

— Из-под Чернигова, — ответили паренек, и ойкнул, роняя мешок. — Боярин! Спаси сестренку! — завопил он, падая в ноги Сергея, целуя сапоги.

— Отвали, — Сергей пнул ногой пацана, отбрасывая его от себя.

— Боярин, рабом твоим буду до конца жизни, только спаси сестренку! — не унимался парень, вновь бросаясь к ногам Сергея.

Мясник резко пнул худое тело, вновь отбросив его в сторону.

— Где она? — спросил растерявшийся Сергей.

Встретить русского человека за тысячи километров от родной земли — это что-то!

— Там она, — парень показал рукой на донжон.

— Пошли, — резко сказал Сергей, направляясь в сторону каменной башни.

Сестру они нашли не скоро. Смазливую девчонку, утащили гасконцы и, перекинув худое тело через брус, весело ее насиловали, выстроившись в очередь. Девчонка равнодушно воспринимала насилие, взгляд ее был абсолютно пустой.

— Сколько хотите за девку? — спросил Сергей, останавливаясь рядом с ними.

Солдаты обратили на него внимание, с интересом разглядывая рыцаря. Волосатый латник, со спущенными штанами продолжал трудиться над девушкой, не обращая на пришельца внимания. Остальные переглянулись, молчаливо уступая право вести переговоры самому сильному среди них. Пожилой сержант, расправил усы, прикидывая в уме, сколько запросить за девку.

— Шестьдесят ливров,? наконец, произнес он цену, и пояснил на всякий случай. — Она рабыня графа.

— Знаю, — Сергей отцепил последний кошель с пояса, бросая его сержанту. — Тут пятьдесят мутонов. Сдачи не надо, — сказал он, ухватившись за сальные волосы трудяги. Сильным рывком он оторвал солдата от попки девчонки и отшвырнул его в сторону. — Свободен, — прокомментировал он свои действия.

Солдаты быстро утихомирили пострадавшего, быстро втолковав ему, что рыцарь купил девку по хорошей цене.

Брат с сестрой рассказали Сергею о своих бедах. В рабство они попали обычно. Отец не мог заплатить налоги, и пришлось ему заплатить детьми. В Чернигове рабы стоили дешево, еле хватило рассчитаться с долгами. Детей переправили в Орду, а потом отвезли в Крым. Там их купил богатый купец, переправивший живой товар в Царьград. В империи их чуть не разлучили, но один богатый торговец купил их и переправил их в Перпиньян. Там их купил некто Коррион из Перпиньяна. Мальчишку использовали в качестве домашнего слуги, и девушку определили в служанки. Через девять месяцев, Мария родила сына. Сергей прикинул ее возраст, получалось, что родила она в четырнадцать лет. Круто. Впрочем, родить в пятнадцать — нормальное явление для благородных девиц. Некоторые рожают еще раньше.

Тимошка продолжал рассказ, безропотно волоча тяжеленный мешок с мукой. Парень был очень счастлив. Сына у Марии отобрали, и поместили в приют. А ее саму хозяин решил продать, жена господина поставила ему условие — избавится от смазливой рабыни. Хозяин оказался добрым человеком, он продал рабов вместе, что обычно не случалось. Так они попали в Плезанс. А сестру подарили графу Монлюзону совсем недавно, что бы она согревала постель молодого графа. Тимошку ждала та же судьба. Его подарили молодому графу для тех же целей. Парня спас молодой оруженосец графа. Он закатил графу сцену ревности и граф отослал раба на кухню. Вот и вся история.

— Еще рабы в городе есть? — поинтересовался Сергей на всякий случай.

— Есть, но только он старый совсем — сообщил Тимошка.

— Где он? В замке? — Сергей остановился.

— Не, в городе остался, — парень тоже остановился. — Кому он нужен?

Старика разыскал Мясник. Совершенно изможденный непосильным трудом, абсолютно седой старик, оказался совсем не стариком. Выглядел он лет на семьдесят, если не больше. В действительности ему было лет тридцать пять. Точнее возраст свой он не мог вспомнить. Судьба мужика не интересна. Все как всегда. Занял у боярина в голодный год. Отдать не смог. Попал за долги в рабство. Боярин им заплатил татарский выход. Дальше все как у всех — Крым, Царьград, Венеция и т. д. Он очень обрадовался, узнав, что попал к Сергею. Хотя Сеид предупредил его, что он продолжает оставаться рабом. Это Кузьму не смутило. Главное — свои. Даже татарин им воспринимался, как свой, родной человек.

Детей Серега оставил на попечении Жанны, а сам затворился с Сеидом, что-то обсуждая с ним втайне от остальных. Потом, в шатер пригласили Франческо с Джованни. Пленных горожан сарацин вывел из замка. Добро добром, но Сеид не доверял жирным горожанам. Верхнюю одежду с них содрали и обыскали, набралось заначек не мало. Теперь у Сергея были средства на выкуп сира Одара. И даже еще осталось. Это не считая разного добра, вынесенного из замка на плечах пленников. Мясник предлагал попытать горожан на предмет захоронок, но Сергей запретил. Итак, взяли с них не мало. Мяснику поручили вывести пленников за пределы лагеря, так, что бы никто не понял, что это пленники. Делиться с принцем золотом и серебром Сергей не собирался. В этом не было урона рыцарской чести. Скрыть часть добычи от господина — это нормально. Главное, не попасться.

Все добро передали Этьену, у монашка теперь будет много работы, сделать просто опись захваченного и оценить — времени много надо.

Распорядившись передать принцу его долю продуктами, Сергей стал собираться в набег, даже не заглянув в палатку матери. Ему нечем порадовать мать — славы он не добыл, а захваченное в замке добро и оружие воспринималось матерью как само собой разумеющееся. Добыча — это не слава, а серые будни рыцаря.

Большой отряд англичан вышел из лагеря, двигаясь в западном направлении. Командовал этим отрядом — сир Джеймс Одли. Среди рыцарей, вышедших в набег, отдельно следовала группа, состоящая из двух рыцарей со своими отрядами. Сергей, молча, ехал верхом на иноходце, и размышлял над превратностями судьбы. Кто бы мог подумать, что судьба забросит его так далеко и в пространстве и времени. Ему еще повезло попасть в тело, пускай незаконнорожденного, но все-таки благородного дворянина. Еще больше повезло с матушкой. Сергей сознавал, что его новый социальный статус — заслуга матушки. Размахивать мечом может каждый, но не каждого рубаку посвящают в рыцари. Это факт. Осталось малое — получить землю. Рыцарь без земли — обыкновенный наемник. Земля — вот главный показатель социального статуса. Получить ее сложно. Просто невозможно. У матушки есть мысли на сей счет, но она не спешить делиться ими с сыном. Для чего она набирает людей? Куда хочет их поселить? Вопросов много. Ответов — нет.

— Ты зря заплатил за сира Одара, — голос друга оторвал Сергея от грустных мыслей.

— Почему?

— Капталь выкупил бы его, — сир Арно усмехнулся. — Ты поторопился.

Вчера, с вечера, Сергей отправил оруженосцев сира Одара отвезти выкуп за их господина. Серега сильно надеялся, что сир Одар, посидев в темнице, поумнеет. Коня и оружие рыцаря Сергей не стал выкупать. У рыцаря найдется, чем заменить потерю. Вместе с его оруженосцами пошли еще восемь латников. Сейчас Сергей жалел, что отпустил всех людей рыцаря (латник с отрубленными пальцами остался в лагере), они бы не помешали в им в набеге. Количество людей у барона сократилось на четыре единицы (тяжелораненый умер), да и отряд Сергея понес первые потери. Три десятка воинов на двоих — вот все силы, которыми располагали сейчас друзья. В составе большого отряда им не светила большая добыча. Но сир Одли категорически отказался отпускать друзей в самостоятельный рейд. Четыре пустых деревни и три укрепленных дома вассалов местного рыцаря — вот вся добыча с этого рейда. Для банальной фуражировки слишком велик отряд сира Одли. Или Одли опасается нападения? Черт его знает. В радиусе десяти миль нет ни одного серьезного отряда, даже крестьяне разбежались, побросав пожитки.

Впереди, по словам проводника, должна быть еще одна большая деревня, а южнее ее, мили через три-четыре — деревня поменьше. Сергею надоело двигаться в колонне. Сир Джеймс Одли был столь любезен на его просьбу отпустить на фуражировку, что не раздумывая, дал согласие. Вместе с Сергеем напросился идти барон. Куда без него… Джеймс выделил им для усиления два десятка лучников. Второй отряд, отправившийся в другую деревню, примерно равен по численности, только лучников в нем было больше.

Сир Одли на всякий случай отправил небольшой отряд на в северном направлении, разведать, как там и что есть интересного. А сам остановился на убранном от хлеба поле, у дороги. Коней распрягли, Джеймс собирался дождаться фуражиров, дав коням и людям заслуженный отдых. Для рыцаря слуги установили походную палатку и Джеймс, избавившись от доспехов, отдыхал, попивая вино.

Ничего не предвещало опасности. Лес за дорогой латники предусмотрительно проверили. Никаких следов присутствия человека в нем не обнаружили. Солдаты и возницы расслабились, разморившись на осеннем солнышке, они беззаботно дрыхли, понадеявшись на охрану. Одли выделил три десятка человек для несения караульной службы — этого вполне достаточно, посчитал рыцарь.

Один из возниц бродил по лагерю, переходя от одной группы к другой. Он просил товарищей поделиться нитками и иголкой, собирая хворост в лесу, он порвал штаны и теперь собирался починить их, пока есть свободное время. Арбалетный болт вонзился ему в грудь, возница умер мгновенно. А вот седому латнику повезло больше — второй болт попал ему в плечо. Воин отреагировал мгновенно, упав на землю, он громко крикнул:

— Тревога!

Караульные прошляпили нападение, сморившись на солнышке, солдаты клевали носом, опершись на копья. Крик раненного привел их в чувство. Но в лагере началась паника, возницы бросились прятаться под возы, а латники спешно вздевали брони и вооружались.

Отряд чеширских лучников оставался островком спокойствия в этом бурлящем море перепуганных людей. Без всякой команды, лучники пустили несколько стрел в сторону леса, но безрезультатно.

— Лоуренс, — обратился Одли к своему оруженосцу. — Восьми людей и проверь лес.

Пичч бросился выполнять приказ господина. Вместе с оруженосцем брата, в лес пошел Питер. Именно он стоял в карауле, его конь стоял под седлом. Питер Одли вскочил в седло, поскакав к лесу.

— Куда? Вернись, — закричал вслед ему брат, выбежав из палатки, но Питер не слышал или не хотел ничего слышать.

Не доезжая до леса, Питер был сбит с лошади. Сир Одли зарычал, схватившись за волосы. Но Питер смог самостоятельно подняться на ноги. Болты французов или не причинили ему особого вреда, или не сильно ранили. Все-таки оруженосец стоял не твердо на ногах, а слегка покачивался. Естественно, падение с лошади не самая приятная штука.

Из леса к нему метнулись две фигуры, Питер потянулся к мечу, но тот остался приторочен к седлу, а конь мирно щипал траву в нескольких метрах от него. Вооружившись кинжалом, Питер смело встретил врагов. Подлые французы не приняли честного боя. Самый молодой из них бросился под ноги Питера, обхватив обеими руками его сабатоны. Рывок, и Питер потерял опору, взмахнув руками, оруженосец лишился кинжала и ножа, ударившись затылком об землю. Француз постарше впечатал пятку в открытое лицо оруженосца (Питер предпочитал простые бацинеты, без забрала).

— Ты его не убил часом? — обеспокоено спросил молодой.

— Нет, — помотал головой, тот, что постарше. — Я эту породу знаю. Башка у них крепкая и глупая. Коня лови быстрее. И прикройся им от лучников, в коня они точно стрелять не станут.

Все так и вышло. Лучники не стали стрелять, опасаясь подстрелить дорогого коня. Они в бессильной ярости смотрели, как наглые французы увозят пленника в лес.

— Лоуренс! Сделай же что-нибудь! — буйствовал сир Одли.

Оруженосец успел продеть руки в стеганку, и слуги едва успели закончить шнуровку на спине. Оттолкнув слуг, он вскочил на коня, подбежавший слуга подал оруженосцу длинный меч, и Пичч понесся на выручку Питера. За ним по пятам следовали латники из караула.

Рой стрел, вылетевших из лесной чащи, оказался для кавалеристов полной неожиданностью. Вырвавшихся вперед всадников вынесло из седел, кое-кто полетел через голову убитого коня. Оруженосец сира Одли избежал встречи со смертью. Конь Пиччи обученный поворачивать на полном скаку вынес оруженосца из опасной зоны. Проскакав вдоль кромки леса, Лоуренс сделав широкую дугу, вернулся в лагерь.

Сир Одли едва успел сесть на коня, как из леса стали выезжать вражеские всадники, выстраиваясь для атаки. Опустив копья, они вначале пустили коней шагом, через несколько десятков метров перейдя на рысь.

Возницы и слуги в ужасе разбегались по полю. Их паника заразила остальных. Латники не успевшие облачиться в доспехи бросились прочь из лагеря, наперегонки с возницами.

Рядом с сиром Одли собрались самые смелые. Их было не много — два рыцаря, десяток оруженосцев и столько же латников успевших облачиться в доспехи. Чеширцы подались панике, бросив луки, они разбежались кто куда. Одли затравленно смотрел на накатывающую на лагерь стальную лавину и в бессилии сжимал кулаки.

— Сир, — обратился к Одли слуга, помнивший господина еще мальчишкой. — Вам следует бежать, пока еще не поздно.

— Он прав, — английский рыцарь, стоявший возле коня Одли реально оценил ситуацию, и сам был не прочь дать деру. Вот только честь ему не позволяла пуститься наутек. Если бы командир бежал, то нет ничего постыдного в том, что бы последовать за ним. Его товарищ молчал, но жадно ловил взгляд сира Одли. Оруженосцы обеспокоенно оглядывались. Чувствовалось, что и они готовы дать деру.

Сир Одли окинул взором опустевший лагерь, бросил быстрый взгляд на мчавшуюся конницу, на растерянных товарищей по оружию. Он принял решение.

— Святой Георгий! — привстав на стременах, рыцарь исторг из глотки клич англичан.

А затем, рыцарь спешился, бросив поводья коня. Англичан поступок командира несказанно воодушевил. Теперь они готовы были умереть, за короля, за Англию.

— Святой Георгий! — боевой клич трех десятков бойцов громовым раскатом пронесся над полем. Возможно, сиру Одли это только показалось, но их крик остановил вражескую кавалерию. Часть всадников придержала коней. Спешившись, они стали окружать англичан. Остальные же проскочили лагерь на полном скаку, пустившись в погоню за беглецами.

Англичане приняли бой.

Отряды де Бола и его друга барона отъехали достаточно далеко от лагеря, когда сарацин обнаружил следы большого отряда. Сеид внимательно исследовал конские яблоки, сделав заключение, что с неизвестный отряд проходил здесь недавно, часов эдак пять назад. Сеид предположил его численность в лошадей сто — сто пятьдесят.

— Не нравится мне это, — сир Арно, задумчиво смотрел вдаль, куда предположительно ушли всадники.

— Странно очень, — поддакнул сарацин. — Ушли с дороги…

— Проверь, — велел ему Сергей.

Татарин ускакал по следам неизвестных, а Сергей с бароном выбрали место для остановки. ТЧерез час он вернулся назад.

— Они идут скрытно, вдоль дороги.

— Странно, — задумчиво сказал Сергей.

— Нас они видели, — добавил Сеид. — Проследили куда мы идем и пошли своей дорогой.

— Почему они не напали? — Сергей вопросительно посмотрел на барона.

— Мне надо посоветоваться с моими людьми, — барон выглядел очень озабоченно.

— Как думаешь? — Сергей перевел взгляд на сарацина.

— Думаю, они решили разбить основной отряд, а потом перенять нас.

— Мы же разграбим деревню, — покачал головой Сергей.

— Вот именно, — подтвердил Сеид. — С телегами мы станем легкой добычей.

— Нужно возвращаться, — сделал вывод Сергей.

— Подожди, что скажет барон, — Сеид кивнул в сторону сира Арно, общавшегося со своими башелье.

— Я думаю, точно так же как мои люди, и их слова — это мои слова. Нужно догнать их и атаковать.

— Я думаю также.

Французский отряд они обнаружили вовремя благодаря Сеиду. Сарацин предупредил Сергея, что французы укрылись в лесу. Разведчики, высланные бароном, сообщили, что враги выжидают. Все воины вооружены и готовы выступать по первому приказу.

Сергей посовещался с бароном. Решили ждать развития событий. Через час французы сели на коней, направившись к опушке леса. Из лагеря доносились тревожные крики, видимо там заметили врага. Французы теперь не скрывались. Они атаковали английский лагерь плотным строем.

— Пора, — скомандовал барон.

Им потребовалось время, что бы пройти через лес. Задержались чуть, что бы обезвредить охрану французского лагеря и захватить вьючных лошадей. Заодно освободили пленника, вернув ему его коня и оружие. Питер Одли горячо благодарил друзей за свое освобождение. Еще бы, они ему сэкономили приличную сумму на выкупе из плена.

Питер настойчиво требовал, что бы его взяли в атаку. Пришлось ждать, когда он облачится в доспехи.

А тем временем, в лагере шла маленькая битва. Французы потребовали от англичан сдачи в плен. Естественно, последовал гордый отказ, и враги скрестили мечи.

Серега спешился по примеру барона. Верхом на коне воевать удобно, но только не против пеших противников, когда их много. Чиновники принца не компенсируют потерю коня, раз он не стоит на учете. Жалко терять деньги. И коней жалко.

Первыми напали на Сергея два клоуна в разноцветном трико. Гербовые накидки скрывали доспехи, но Сергей и не собирался проверять их на прочность. Длинный меч позволял работать на дальней дистанции, а враги предпочитали ближний бой. Сергей не сомневался, что он справится с ними. Гораздо хуже было, что враги, часть солдат отправили в обход их отряда. Теперь, на поле боя все перемешалось. Два латника прикрывавших Сергея щитами потерялись, вступив в одиночные схватки с врагами, а его верный Николя где-то отстал. Теперь на Сергея нападали сразу с трех сторон. Паршиво. Доспехи держали удары. Но Серега все чаще пропускал чужие удары, утомившись. Махать мечом приходилось без остановки, и навязанный темп боя постепенно выматывал его. Сергей решился. Он отбил удар слева, направленный в ногу. С разворота ударил по клоуну в разноцветном трико, заставив его отпрыгнуть назад. А правый противник пошел на сближение с Сергеем, сдуру, намереваясь вогнать меч в живот. Ага, сейчас. Давай, попробуй. Сергей быстро перехватил меч. Левая рука крепко сжимала клинок, а правой он перехватился у крыжа. Враг колол мечом как копьем, также ухватившись левой рукой за клинок. Острие меча вонзилось в Сергея чуть выше паха, отскочив чуть в сторону от пришитой к матерчатой основе круглой пластины. Материя поддалась, и острие уперлось в нашитые с внутренней стороны пластины. Клоун, ухмыляясь, толкнул меч сильнее, и в этот момент Сергей ударил навершием меча ему в зубы. Удар получился отменным. Натиск сразу же прекратился, клоун отпрянул назад. Сергей не успел его добить, остальные враги вновь атаковали его. Каска выдержала удар по голове, а второй клоун не дотянулся до ноги Сергея, даже не смотря на то, что упал на одно колено. Его меч вонзился в землю. Серега, вслепую ударил назад, чувствуя, что клинок погружается во что-то мягкое. Ногой наступил на меч клоуна, оставив его без оружия. Еще раз толкнул свой меч, вонзая его как можно глубже, и в развороте провернул его в ране. Пнул ногой второго клоуна, попав железным носком сабатона точно ему в лоб. Тут очухался беззубый. Обидевшись на Сергея, он яростно молотил своим мечом по голове рыцаря. Раз, другой. Да сколько можно!

Вытащив меч из тела раненного, Сергей отмахнулся от нападавшего. А тот наплевал на защиту, широко размахнувшись для удара. Сам напросился. Остался без руки. Все, с этими Сергей разделался.

Сир Арно бился недалеко от Сергея. Его также разлучили с оруженосцем и двое французов быстро добили беднягу, пока третий, хорошо экипированный латник сдерживал барона быстрыми атаками. Товарищи француза, разделавшись с оруженосцем, набросились на барона сзади. Сиру Арно требовалась помощь и Сергей, не раздумывая, бросился в бой. Его заметили. Сержант встал на пути Сергея. Он оказался умелым воином и легко уклонялся от рассекавшего воздух меча. Француз сам редко атаковал, заставляя противника брать инициативу на себя. Сергей поздно заметил, что сержант заставил его сделать круг. Теперь позади Сергея оказался товарищ сержанта, только и ждавший, когда Сергей окажется к нему спиной.

— Плохо дело, — подумал Сергей, смещаясь чуть в сторону.

Сержант атаковал стремительно. Что за дурная привычка, держать меч двумя руками… и бить, словно колоть коротким копьем! Сергей успел перехватить вражеский клинок, крепко удерживая его, чуть отводя в сторону. А сам вогнал меч в подмышку сержанта. Убить не убил, но ранил серьезно. Не мешкая, Сергей сблизился с раненным противником, выпустив из руки меч. Перехватившись, он прикрылся сержантом и вырвал его меч из ослабевшей руки. Меч атаковавшего Сергея бойца пробил доспех сержанта. Сергей сильно толкнул тело вперед, глубже насаживая сержанта на вражеский клинок, и сам ударил по шее врага. Кольчужное оплечье выдержало, но удар оказался чувствительный, солдат вскрикнул от боли, выпуская меч из руки. Вполне естественная реакция — прижать руки к больному месту. А зря. Второй удар отсек ему пальцы, а кольца оплечья на сей раз не выдержали, лопнув под рубящим ударом.

Сергей сразу же бросился на помощь другу. Сир Арно лежал на земле, протягивая врагу перчатку сдаваясь в плен. Француз протянул руку, собираясь принять знак, но тут подоспел Сергей. Кисть француза упала на землю, сжимая перчатку барона. Из обрубка руки толчками хлынула кровь, а француз размахивал обрубком, забрызгивая друзей кровью.

Барон поднялся на ноги, вернув себе перчатку. Сир Арно даже не поблагодарил Сергея за спасение, ибо на них неслись сразу двое всадников. Французы, ловившие беглецов, вернулись и атаковали англичан. Барон бросился к копью, валявшемуся на земле. Ухватившись за древко обеими руками, барон высоко поднял его над головой. Сергей широко раздвинул ноги, отведя меч для удара. Так они и стояли, ожидая противника.

Барон увернулся от копья всадника и вонзил свое копье вертикально в землю, перед самой мордой коня, между передними копытами. Коварный удар. Конь сломал ногу и упал, придавив всадника.

Сергей присел в самый последний момент, пропуская над головой вражеский клинок, и ударил сам по ноге всадника, зацепив бок коня. Всадник вскрикнул от боли, свалившись с коня. Серега хмыкнул. Ну надо же — отрубил ступню начисто.

Друзья осмотрелись. Противники теперь собрались под значками своих предводителей. Баннер барона валялся на земле с перерубленным древком. Рядом лежал знаменосец с разрубленной грудью. Нехило кто-то махнул мечом или секирой! Доспехи у солдат барона отменные, что бы разрубить бриганду и стеганку под ней нужно обладать недюжинной силой! А вот и наш герой, срубивший знаменосца, размахивает своей двуручной секирой, выкрикивая свой девиз.

Французы отступил к лошадям. Англичане позволили им уйти. Сир Одли запретил нападать на французов. Два командира встретились, обговорив условия прекращения боя. Солдаты обеих сторон, напряженно ожидали итогов переговоров. Все устали и никто не горел желанием продолжать бой.

Французы ушли, оставив лошадей и оружие убитых и раненных. Джеймс Одли не позволил им этого. Беглецы вернулись, усилив отряд Одли. Сергею интересно было узнать, куда делись лучники, переданные Одли его отряду. Они не принимали участие в битве — это было очень странно. Сергей дал их командиру четкий приказ, поддержать их атаку.

Все выяснилось, когда из леса вышли несколько французских латников. А их командир далеко не дурак, оставил нескольких бойцов в лесу, на всякий случай. Французы напали на лучников, разогнав чеширцев по лесу. Потому лучники и не смогли поддержать атаку на французов.

Сир Одли горячо поблагодарил друзей за помощь, особенно за спасение брата. Джеймс пообещал все рассказать принцу, что бы он смог достойно отблагодарить их. А пока, он просит принять их скромный подарок — его долю от трофеев. Сергей поблагодарил за подарок. Дареному коню в зубы не смотрят.

Джеймс запретил оказывать помощь раненным французам. Их безжалостно добили. Отряд англичан понес большие потери, что не способствовало милосердию к врагам. Сергей недосчитался одного бойца. Наемник выжил в бою, но с отрубленной кистью и рассеченными сухожилиями на ноге, не повоюешь. Раненому оказали помощь, вместе с другими отправив назад в лагерь принца. Сир Арно ходил злой как собака. Два оруженосца погибли, а один из латников потерял ногу.

Все думали, что сир Джеймс прикажет возвращаться назад, но рыцарь велел двигаться дальше.

Деревню барон все-таки сжег дотла. А каменные здания приказал разрушить до основания. Виноградники солдаты вырубили, а в колодцы сбросили трупы собак. Барон мстил за своих убитых солдат. Хвала богу, что крестьяне разбежались, а не то бы ни один из крестьян не пережил бы этого дня.

Рыцарь, напавший на отряд Одли, укрылся в своем замке. Крепость Галиакс представляла собой укрепление из дерева и камня с каменным донжоном, стоящее на насыпном холме, защищенное не очень глубоким рвом.

Джеймс осадил замок, собираясь взять его штурмом. Сергею не хотелось принимать участие в авантюре сира Одли. Штурм — это всегда потери в живой силе. А солдаты — единственное богатство де Бола. Чем больше у него солдат — тем больше вес Сергея и наоборот. Жертвовать своими людьми Сергей отказывался. Но не такое сказать Джеймсу он не мог. Потому придумал другую причину. Они с бароном убедили сира Одли отправить их на разведку. Французский рыцарь разделил свой отряд на две части. С одним из них он укрылся в своем замке, а другой проследовал мимо.

Барон был уверен, что враги ошиваются поблизости. Француз поступил очень умно. Теперь англичанам стоило опасаться удара с двух сторон. Джеймс велел найти и обезвредить отряд французов. Друзья обрадовались заданию. Уж лучше бой лицом к лицу, чем штурм укрепления.

Сеид отправился по следам пропавшего отряда, а друзья отправились грабить очередную деревню. Особенно поживиться в ней не удалось. Крестьяне убежали, увезя или припрятав все мало-мальски ценное. Дома сожгли. Потом солдаты подожгли мельницу, вырубили виноградники. Барон все еще жаждал крови, уничтожая все на своем пути.

Сеид выследил французов. Они стояли лагерем в трех милях. Когда до них оставалось меньше мили, Сергей вновь отправил Сеида убедиться, что французы на месте. Тот, кто командовал ими почувствовал опасность и ушел, но Сеид снова взял след. Пока сарацин отсутствовал, друзья разграбили соседнюю деревню. Отсутствие крестьян — уже стало привычным. Барон отвел душу, спалив дома и вырубив виноградники. Вернулся Сеид, и отряд вновь бросился в погоню.

— Тебе не кажется, что нас заманивают в ловушку? — спросил Сергей барона.

— Скоро узнаем, — безразлично ответил сир Арно.

— Ну-ну, — де Бола покачал головой, поражаясь беспечности друга.

Поведение французов вызывало беспокойство не только у Сергея. Сарацин не мог понять причину отступления врагов. По численности вражеский отряд равен им — смело могли нападать, но предпочитали отступать. С другой стороны — это обычная практика. До схваток дело редко доходило, ибо стычка — это всегда потери. Их старались избегать, маневрируя таким образом, что бы вымотать противника, или устроить ему засаду, или вынудить врага принять бой в неудобном для него месте.

Погоня закончилась закономерно. Они попали в ловушку, оказавшись запертыми в небольшой долине между двух речек, заболоченные берега которых оставались непроходимыми для лошадей. Путь назад им перекрыл сильный отряд французов, усиленный беглецами. Мышка превратилась в кошку.

Французы выслали парламентеров с требованием безоговорочной сдачи. Они настолько были уверены в своем превосходстве, что выдвинули жесткие требования: сдавайтесь или умрете все. И живые позавидуют мертвым.

Угроза подействовала на людей. Моральный дух воинов резко упал. Мало приятного, когда с тебя живьем сдирают кожу…

Барон буйствовал, посылая проклятия на голову врагов. Сергей отмалчивался, пытаясь что-нибудь придумать. Английские лучники, понимая, что им терять нечего (обычно им отрубали пальцы и выкалывали глаза) попытались пробраться через топкие берега, но только потеряли коней. Пути к спасению не было.

Быстро темнело, и они отказались от дальнейших попыток найти тропинку через болото. Все их попытки ничего не стоили, все равно никто из них не умел плавать. Сергей — единственный, кто мог переплыть реку.

Вернулся Сеид. Сарацин ходил на разведку, издали осмотрев лагерь французов. Татарин насчитал две сотни воинов. Приблизительно, конечно. Есть еще возницы и слуги, в том числе и кутилье, вооруженные большими ножами. Расклад получался кислый. Но воюют не числом, а умением. Нужно, срочно выпутываться из передряги, иначе прощай жизнь…

— Нас стерегут около четырех дюжин. Половина из них — горожане, — спокойно докладывал сарацин.

— Рыцари есть? — спросил Сергей, как будто это что-то меняло в раскладе.

— Три рыцаря.

— Три? — удивился Сергей.

— Их там всего шестеро. Два банерета со свитами и тот, за которым мы гнались.

— Многовато будет, — хмыкнул Серега.

Если сравнивать рыцарей с танками, то каждый рыцарь — это тяжелый танк, а оруженосцы и латники — средние и легкие танки соответственно. Два неполных десятка его английских лучников — слишком мало, что бы рассчитывать на их помощь. Дело не в стрелах. Их мало — на всех меньше трех сотен всего, из них бронебойных — пять дюжин. По десять на каждого рыцаря. Хм, если повезет, то этого хватит только на двоих терминаторов. Английский лук — далеко не чудо оружие. Татарский лук Сеидки — вот это да! Это, по настоящему, крутая вещь! Но он один. В смысле и лук и Сеидка.

Лучники не теряли времени — валили молодые деревья. Заготавливали колья, выбрав позицию среди топи. К ней они проложили узенькую гать.

Сир Арно собрался лечь спать, собираясь с первыми лучами солнца идти на прорыв, а там как бог велит. Получится прорваться — хорошо. Нет — его все равно не убьют, если удастся сдаться в плен рыцарю. Это как повезет. Для его башелье и оруженосцев маленький, но все же шанс, имелся. А вот латникам ничего не улыбалось. Для них исход боя без вариантов.

Строительство англичанами гати навело Сергея на мысль о спасении.

— Мешки у тебя с собой?

— Да, — подтвердил Сеид и уточнил. — Но только два.

— Хоть что-то, — обрадовался Сергей.

Барону не удалось поспать. Сергей бесцеремонно растолкал друга, безмятежно спавшего у костра, укрывшись попоной и положив голову на седло.

— Арно! Вставай! Дело есть, — де Бола не переставал тормошить барона, пока он не встал.

— Что надо? — недовольно заворчал бесцеремонно разбуженный барон.

— Надрался, засранец, — тяжело вздохнул Сергей. — И когда успел?

Даже будучи пьяным барон дело свое знал отменно, он сразу понял замысел Сергея, загоревшись предложенной идеей. Под его руководством работа закипела. К воде подобрались по гати. На ее изготовление пошли все щиты. Задумка с гатью хороша, но придумать — не значит сделать. На противоположный берег удалось переправить только пять лошадей, еще три застряли в топи, и их две из них пришлось заколоть, что бы сохранить гать в целости. Одну кобылу вытащили с большим трудом. Если бы Сергей не переплывал в этот момент речку, то и ее бы прирезали, а так солдаты пожалели животинку. Или деньги? Без разницы. Спасая ее — потеряли драгоценное время.

С берега на берег перебросили канат. Этим пришлось заниматься самому. Солдатам такое дело не поручишь. Никто из них, кроме Сергея, не умел плавать, к сожалению. По темноте через реку успели переправить только оруженосцев барона и четырех лучников. Сергей тщательно проинструктировал сира Арно, о том, что надлежит сделать.

Трудность проявилась, там, где ее Сергей не ждал. Все могло пойти прахом, но барон нашел слова, достучавшиеся до средневековых людей.

— Чем больше вы убьете врагов короля, тем вернее попадете в рай.

Аргумент возымел действие. Сергей успокоился. Жажда наживы — главный недостаток людей барона. Его собственные люди ничем от них не отличаются. Все их мысли — вино, бабы, пожрать и пограбить. Сергей не против — дело-то житейское. Но в данном конкретном случае враг может опомниться, и оказать сопротивление и тогда пиши — пропало. Был еще один момент, о котором Сергей не хотел говорить. Это проблема пленных. Как ее решить он знал. Из опыта.

Барон атаковал вражеский лагерь сходу. Ему и его людям пришлось сделать большой крюк, дойдя до моста через реку (он не охранялся), и успеть выдвинуться на позицию для атаки. Нападение с тылу оказалась для противника полной неожиданностью. Тяжеловооруженные всадники на рысях ворвались в лагерь, рубя наотмашь растяжки шатров и палаток. В самом начале лагеря они притормозили, ссаживая с лошадей товарищей, сидевших за их спинами. Спешившиеся оруженосцы устроили бойню, беспощадно убивая всех подряд. Кавалеристы, трубя в рог, стали продвигаться вглубь лагеря. Лучники, приданные барону, в лагерь не входили. Они заняли позицию не доходя до него, осыпая мечущихся врагов стрелами. У стрелков имелся четкий приказ — в рыцарей не стрелять. Тратить стрелы на одоспешенных терминаторов — глупо. На них стрел не напасешься. Лучники тогда хороши, когда их много. А четверо — погоды не делают. Приказ гласил — бить только тех, кто не имеет брони. И периодически трубить в рог.

Солдаты, караулившие пойманный в ловушку отряд гасконцев, сразу же бросились на помощь своим, подставив спины под стрелы лучников Сергея. Де Бола вонзил шпоры в бока боевого коня, посылая его в атаку. Рядом с рыцарем скакали оба башелье и латники барона. Рыцарей из караула смяли лошадьми, оставив ребятам Мясника добивать их. Сеид вертелся между палаток, разя стрелами всех, кто выскакивал из них. Уже через несколько минут после нападения на лагерь началась обыкновенная бойня, в конце которой все они выглядели просто чудовищно.

В плен никого специально не брали: рубили, кололи всех подряд, не разбирая: ополченец ли это, или возчик, человек далеко не военный. Однако пленные все-таки имелись. Кого-то не добили, не дорубили, не докололи, а кто-то ушлый — притворился мертвым, в надежде потом потихоньку убежать. Таких переняли лучники, из-за отсутствия стрел пустивших в ход свои длинные ножи. Были и такие, кто не старался удрать, а лежал себе по-тихому, обхватив голову руками. Вместе с раненными, таких умников набралось достаточно много. Отдать приказ казнить пленных — язык не поворачивался, хотя с точки зрения рыцарской чести дело обстояло вполне нормально. Никакого урону в том нет. Пленных больше чем победителей — значит это не убийство, а военная необходимость. Никто из благородного сословия не посмеет укорить Сергея за такой приказ. Остальные причины в расчет не принимались, хотя они лежали в области экономики. Выкуп за пленных невелик, а кормить их придется. Овчинка выделки не стоит. Уже потому их проще убить, что делалось в этом мире регулярно, после каждого сражения.

Трех рыцарей, оставшихся в живых, Сергей пощадил, как и их оруженосцев — младших сыновей из благородных семейств. Исключение еще сделали для нескольких возчиков и мастеровым из горожан-ополченцев. Остальных пленников барон пустил под нож.

Сир Арно находился в плохом настроении. Еще бы, победа победой, но досталась она им не дешево. Двое из его людей, ослушались приказа — бросились грабить. Как результат — лежат теперь с перерезанным горлом. Вот людям неймется… Еще один латник лишился руки ниже локтя. Бедняга нарвался на серьезных парней, и если бы не Сеид, вертевшийся рядом — умер бы от потери крови, если бы не был добит сразу. Еще один, оруженосец барона, поймал нечаянно стрелу в живот. Ополченец стрелял почти в упор, шансов у бедняги не было. Доспех, очень хороший, кстати, не выдержал. И тонкого плетения луженая кольчуга, одетая поверх бриганды не помогла, не спасла. Она неплохо держала рубящие удары, а от колющих ударов, например копьем, или стрелы бесполезна.

Раненный слабо стонал и просил пить. Его время в этом полном греха мире истекло, душа готовилась отправиться к богу. Сергей сжалился над беднягой, велев напоить его, прекрасно зная, что вода ускорит его конец. Прошло совсем чуть чуть времени, и на губах раненного запузырилась кровавая пена, и он испустил дух.

Суровый воин, товарищ по оружию умершего прочитал молитву.

Réquiem ætérnam dona eis Dómine;

et lux perpétua lúceat eis.

Requiéscant in pace.

Собравшиеся у тела воины перекрестились, повторяя за ним последнюю строчку:

— Amen.

— Amen.

— Amen.

Сергей велел завернуть трупы в плащи и завязать их покрепче. Тела следовало похоронить в освященной земле. Это даже не обсуждалось. А вот с телами врагов Сергей поступил не по-христиански, отказавшись позаботиться о них.

— Возьму грех на душу, — решительно заявил он барону, требовавшему соблюсти порядок.

Серега воспринимал молодого барона таким, какой он есть. Он не был ни хорошим, ни плохим. Он — дитя своего времени, со своеобразным понятием о чести. Ничто не помешало барону прирезать пленных, и тут же такая трогательная забота об их погребении. Друг на полном серьезе собирался отправить людей за священником. Ближайшая церковь — миль за десять. Это не смущало барона.

Вот уж нет. Ночевать рядом с трупами Сергей не собирался, на дворе октябрь, погода теплая, градусов двадцать — двадцать пять. Тела быстро протухнут.

День ушел на сбор трофеев. Окровавленную одежду убитых Сергей запретил брать с собой. Солдаты ворчали недовольно, но подчинились. Мало им добычи… По их понятиям — добычи много не бывает. Что делать — таковы нравы.

Обоз тронулся в путь, как только управились с погрузкой. До темноты успели пройти мили три и остановились на ночлег.

— Кольчуги ржавые, мечи из плохого железа, а копья… — жаловался барон Сергею. — Ты видел наконечники?

— Видел, — спокойно отвечал Сергей. Он привык к тому, что барон вечно недоволен взятой добычей. — Давай выбросим?

— Ну, уж нет! — отрицательно замотал головой рыцарь.

— Тогда не жалуйся, — отрезал Сергей. — Не гневи бога.

Барон умолкал, но не надолго. Через несколько минут он вновь начинал плакаться:

— А кони? Разве это кони?

Сергей тяжело вздыхал, укоризненно глядя на друга. Горбатого только могила исправит. Это верно. Сергей и сам не понимал, зачем им столько оружия и защитного вооружения. Ладно бы взяли только хорошее… Ан нет, ничего не оставили. Шесть повозок — это только военные трофеи, а еще котлы, палатки, продукты, вино и всякое барахло. Со стороны они смотрелись не военным отрядом, а черт те кем. Впрочем, войско принца, уже сейчас напоминало не воинское подразделение, а большой город, жители которого вздумали переселиться на другое место.

Англичане, уходя из Плезенса, подожгли дома, что стало обычной практикой этого набега. Более того, вся страна в округе — разорена. Там, где ранее стояли деревни — теперь следы пожарищ, мельницы сожжены, виноградники вырублены. Экономика графства Ривьер понесла значительный урон, от которого она вряд ли оправится в ближайшие годы.

С чувством выполненного долга англичане покидали главный город страны, двигаясь на восток по старой римской дороге, ведущей к Ошу. К вечеру понедельника армия принца дошла до деревни Ле Басу. Солдатам запретили появляться в ней, так как данная деревня принадлежала архиепископу Оша, и как владение церкви защищена от разграбления. Знатные вельможи и рыцари, отвечающие за продовольствие армии, были приглашены на обед и остались ночевать в деревне. Солдаты же разбили лагерь неподалеку от нее, довольствуясь радостями походной жизни — девкой под боком, или же кружкой другой доброго вина, в котором армия не испытывала недостатка.

В среду войска проследовали мимо Монтескью, большого и богатого города, хорошо укрепленного, с большим гарнизоном. Английские отряды совершили несколько рейдов в сторону города, уничтожая деревни, сжигая запасы хлеба и выливая вино на землю. Солдаты надеялись, что принц отдаст приказ о штурме города, но армия продолжала движение в прежнем направлении, пока не достигла берегов реки Баиз.

Следуя вдоль берега, реки армия спустилась до Миранде — городу принадлежащему графу Коменжу. Разведка донесла, что в городе сидит сильный гарнизон под командованием отважного капитана, твердо решившего оборонять город.

Принц поселился в бенедиктинском аббатстве Берду, немного выше по течению реки, а армия встала лагерем возле города.

Николас уговорил Робина прошвырнуться вдоль берега, возможно, им повезет и они найдут что-нибудь полезное в разграбленных селениях, которые пока никто не поджигал. Таков был приказ начальства. Грабить — можно, а жечь — нет. Нет, так нет. Начальству виднее.

Прибрежная деревенька оказалась разграбленной дочиста. Все мало-мальски ценное из нее унесли, то ли сами жители, то ли солдаты. Брюхотыка с другом это не смущало. Они знали, где нужно искать. Вооружившись лопатами, друзья ворошили землю под очагами. Поиски ни к чему не привели. Там уже кто-то искал до них, но искал поверхностно, так как в последнем доме, друзья решили капнуть поглубже и были вознаграждены за терпение — горшок, наполовину наполненный серебром, порадовал их сердца. Поделив найденные ценности, друзья удвоили старания, разрывая землю под каждым деревом, под каждым кустом. Нашли пару отрезов льняной ткани, подсвечник из бронзы, и пару напильников, пилу, одну двузубую вилку и оловянный стакан.

Закончив поиски, друзья собрались возвращаться в лагерь, когда Николас заметил повозку, запряженную худой клячей. Правил ей невысокий крестьянин обутый в старые, рваные башмаки с отвалившейся подошвой, которую он привязал к башмакам тесемкой. Остальной наряд крестьянина — подстать его башмакам.

Двухколесная повозка не заинтересовала друзей, так как того и гляди оба колеса отвалятся. Лошадь настолько стара и худа, что позариться на такую — последнее дело. А вот сам крестьянин мог заплатить за свою свободу.

— Если нет — так, хоть время весело проведем, — заявил Николас, связывая тому руки за спиной и бросая пленника на повозку.

— Интересно, откуда он взялся? — поинтересовался Робин, вглядываясь вдаль в направлении, откуда появился крестьянин.

— А ты спроси его, — весело заржал Николас, отлично зная, что друг ни слова не поймет из лопотания испуганного крестьянина.

— Да иди ты, — отмахнулся от него Робин, скользнув взглядом по мужику.

Мужик, как мужик, грязный, оборванный. Но что-то заставило Робина внимательней присмотреться к нему. Странно, но даже бедные крестьяне одеваются лучше, чем этот попрошайка. Точно! Он одет, как нищий! Опять же, конь — кляча клячей, но откуда у нищего конь? Брюхотык ухватился за пленника, переворачивая его на живот. Руки чумазые, под ногтями еще свежая грязь, а ногти ухоженные. Робин потянулся к меху с вином, собираясь отмыть руки пленника. Плеснул вина на руки. Точно, это не нищий и не крестьянин. Это руки человека, не ведающего тяжелого физического труда!

— Николас, — обратился он к другу, безмятежно насвистывающему мотив одной известной песенки. — А давай я у тебя его куплю?

— Это как? — товарищ прекратил свистеть, удивленно посмотрев на Робина. — Мы же хотели помучить его.

— Хотели, — согласился Робин, искоса наблюдая за пленником, делающим безразличный вид, что было не так, так как Робин заметил, как заиграли желваки на его вытянутом, как у крысы лице. — Но я хочу его сам помучить.

— Брюхо опять вспарывать будешь? — деловито поинтересовался друг.

— Там видно будет, — Робин пожал плечами, бросив быстрый взгляд на пленника.

Расширенные от ужаса глаза подтвердили его догадку — пленники понимал их речь. — Ну, так как? Продашь свою долю?

— Сколько заплатишь? — в глазах Николаса мелькнула искра алчности, и пока из нее не возгорелось пламя, Робин быстро отсчитал несколько монеток, бросив их другу. Товарищ ловко поймал их, тут же спрятав в многочисленных складках куртки.

— Ну, так как? — Робин повторил вопрос.

— Он твой, — с довольной улыбкой на лице ответил приятель, про себя радуясь, что смог получить несколько монет без всякого труда для себя.

— Ты иди дальше один, а я тут задержусь, — предупредил друга Робин, останавливаясь у тропки, ведущей в лесную чащу.

— А повозка? — англичанин остановился рядом с ней в надежде получить еще несколько монет, за то, что ничего не стоит.

— Хватит? — спросил Робин, отсчитывая монетки. — Тут и за коня твоя доля, — на всякий случай предупредил он приятеля.

— Вполне, — ответил довольный англичанин.

Робин дождался, пока фигура приятеля не скроется за поворотом, потом сел на повозку и стал править в лес. Глубоко в лесную чащу, он не стал углубляться, остановившись под одним из могучих деревьев с пышной кроной.

Пленник смотрел на Робина во все глаза, бормоча тарабарщину на своем языке.

— Слышь, урод, кончай ваньку валять, — обратился к нему англичанин, стаскивая пленника с повозки и усаживая под деревом. Робин дал ему время осознать свое положение, пока привязывал к стволу дерева.

— Вот так будет хорошо, — удовлетворенно произнес Робин, оценив результат своего труда.

— Я могу заплатить, я имею средства, — выкрикнул пленник, съежившись от страха, когда увидел в руках Робина длинный нож.

Робин сразу заулыбался, довольный произведенным впечатлением. Хитрец заговорил по-английски и готов заплатить за свою жизнь.

— Не очень много, правда, — сразу же поправился француз, но видя как страшный англичанин, вновь схватился за ножик, поспешил уточнить. — Но все же достаточно, что бы вы остались довольны.

— Сразу бы так, — проворчал Робин, делая страшное лицо. — Имя? Занятие? И как тут оказался?

Пленник представился Бернаром из Миранде, честно назвав свое имя и род занятий. Как только речь зашла о торговле, в Робине моментально проснулся Аркадий Петрович. Доброжелательный тон англичанина и отвлеченная тема разговора расслабили пленника, он охотно отвечал на вопросы и давал необходимые пояснения, когда того требовал англичанин. Город готовился к осаде. Долгой она не будет, в этом сомнений нет ни у кого. В армии принца нет осадных орудий, во всяком случае, больших. А от штурмов стен горожане рассчитывали отбиться. Сильный гарнизон внушал оптимизм, а отважный капитан сумел зажечь в сердцах горожан пламенную решимость защищать свои жизни и имущество (спрашивается, тогда какого черта сам решил удрать из города?). Городскому ополчению не хватало оружия. В этом большого секрета нет. Всем известно, как хранится оно в городских арсеналах. Теперь даже простой кинжал из некачественного железа стоил больших денег, не говоря уж про мечи и доспехи. Каждый житель хотел вооружиться лучшим образом. В голове Робина созрел план, как взять выкуп с пленника и еще даже заработать.

— Десять ливров, — озвучил он сумму выкупа.

— Я принесу, — закивал головой пленник.

Робин ухмыльнулся. Принесет он, как бы ни так… Ищи дурака. А вот жадность до денег — заставит тебя заплатить. Играть на жадности Аркадий Петрович умел профессионально, сам такой. Люди везде одинаковы и с веками не меняется их сущность.

— Конечно, принесешь, — англичанин плотоядно улыбался, приступая к реализации своего плана. — Я делаю тебе такое предложение от которого трудно отказаться!

Пленник смотрел на Робина широко раскрытыми глазами и внимательно слушал, затаив дыхание. То, что предложил ему англичанин, могло обогатить их обоих, если только они не попадутся и не попробуют обмануть друг друга. Попробовать все же стоит. В смысле обмануть англичанина, а не провернуть сделку. Последнее — само собой.

— Как стемнеет, буду ждать тебя на этом самом месте, — Робин тепло попрощался с новым партнером по бизнесу, не сомневаясь, что тот выполнит свои обязательства. Иначе он не стал бы так горячо торговаться за свою клячу. Сам Робин давно уже решил кинуть партнера, но не сразу. Первую сделку он проведет честно, а вот насчет второй…надо думать. Партнер не лишен мозгов, а искушение очень велико.

Вернувшись в лагерь, Робин, не мешкая, занялся реализацией своего блестящего плана. Пересчитав монеты, он прихватил их с собой, отправившись за покупками. Цены на оружие и доспехи в лагере упали до уровня справедливой цены. Ниже этой планки Робин боялся платить, так как прежний хозяин мог передумать и потребовать вещь обратно. И будет кругом прав. Робин, каким бы жадным не был — это отлично понимал и не нарушал устоявшиеся правила. Ему повезло, несколько раз он умудрился провернуть бартер, выменивая нужные вещи на иные товары, причем в схеме обмена принимали участие не всегда только двое, иногда в цепочке насчитывалось до полудюжины звеньев. Вскоре он стал обладателем десятка сервильеров — дешевых касок пехотинцев. Разброс в ценах на каски подобного типа приличный — все зависит от формы, качества и наличия или отсутствия у каски кольчужной бармицы. В среднем за бюджетный вариант каски Робин платил по три турских су, а продать собирался никак не меньше чем за семь су. Подобного типа каски стоили и дороже, парочка таких полусферических сервильеров из полированного металла обошлась в тридцать три су — в половину обычной цены. Авентайлы обошлись по двенадцать су за штуку. Бацинеты от одного до полутора ливров. Мечи — по десять су, кинжалы — по семь-восемь. Простеганные куртки он взял самые дешевые, без металлического усиления — на большее средств не хватило. Итак, Робин потратил все свои сбережения, поставив все на кон.

Партнер не обманул, появился вовремя. Робин с рудом узнал в нем того нищего. На сей раз, одежда соответствовала статусу хозяина. Робин не обманулся, предположив, что пленник человек не бедный. В карман Робина (что поделать, привык Аркадий к карманам) перекочевал выкуп и партнеры по бизнесу занялись делом. Осмотрев предлагаемый товар торговец назвал общую цену за него. Робин назвал свою. Торговались не долго, быстро договорившись о приемлемой для обоих цене. Робин остался доволен сделкой. Прибыль от нее — баснословная! На каждый потраченный су он получил чистой прибыли один су и четыре денье! Кому война, а кому и мать родна. Партнер тоже в накладе не останется, получить если не столько же, то чуть-чуть меньше.

Забрав золото (одно из условий сделки) Робин поспешил вернуться назад, что бы успеть сделать еще одну ходку. На сей раз, партнер заказал только мечи и бриганды. Такому заказу Робин только рад, прибыль светила громадная. Добравшись до лагеря, он предприимчивый англичанин принялся за дело. Однако удар по затылку нарушил его планы.

— Мое золото! — успел подумать Робин, прежде чем сознание покинуло его.

Привычка совать свой нос в чужие дела у Тимошки появилась давно, еще с раннего детства. Вот и сейчас юный раб не утерпел, очень ему интересно стало — зачем англичанин покупает оружие. Покупает и покупает — ничего необычного в этом нет. Тем более, он не брал помногу у одного человека, а приобретал вещи поштучно у разных людей. Зачем ему столько касок? Тимошка решил это выяснить. Следить за незнакомцем намного интересней, чем работать. А главное, Тимошка решил раздобыть для себя кинжал, взамен отобранного сарацином. Хороший был кинжал. Его он снял с убитого солдата, когда останавливался передохнуть, таща на спине злополучный мешок с мукой.

— Ай-яй-яй! — звонко завопил парнишка, когда неожиданно ухватили за ухо.

— Вот ты где, паршивец маленький! — дядька Сеид крепко держал извивающегося пацана. — А ну марш лошадей поить, — строго сказал он, отпуская на свободу парня.

— Уже бегу, — Тимошка резко рванулся с места и нечаянно налетел на оруженосца господина.

— А ну стоять! — Тимошке сегодня не везло, его вновь поймали за многострадальное ухо. — Чего это ты тут ошиваешься?

— Вовсе я не ошиваюсь, — стал отпираться пацан, — Мне просто интересно, зачем дядьке столько оружия?

— А тебе какое собачье дело? — оруженосец подтолкнул парня в направлении их палаток.

— А вот и есть мне дело, — задиристо выкрикнул Тимошка, оборачиваясь лицом к оруженосцу. — Он его собрался увозить куда-то. Видишь? Уже поехал.

— Лишь бы не работать, — проворчал Николя и пригрозил лентяю. — Скажу господину, чем ты вместо работы занимаешься — узнаешь, как лодырничать.

— А ведь парень прав, — Сеид узнал англичанина. Тот самый, которому господин помог сохранить награбленное добро. Тогда, молодой господин велел присматривать за ним, но на марше это делать было трудно, а во время остановок на отдых — у Сеида находились другие дела.

Чутье подсказывало татарину, что нужно проследить за ним, что сарацин и сделал. Англичанина ждали. Сеид затаился, внимательно разглядывая ветки кустов. Ему показалось, что они шевелятся не от ветра. Там, в кустах, кто-то прятался.

Англичанин поприветствовал поджидавшего его человека, бросив через плечо короткую фразу.

— Если что стреляйте.

Умно. Встречающий не знал, что англичанин прибыл один, если только его не встречали заранее.

После приветствий, они перешли к делу. Сеид плохо говорил по-английски, но понимал вполне сносно, о чем шла речь.

Дождавшись, когда англичанин покинет поляну, Сеид остался на месте, решив проследить за торговцем. Из кустов вылезли два парня, в стеганых куртках с железными шляпами на голове, в руках они держали взведенные арбалеты.

— Дядя! — горячо обратился один из них к торговцу. — Почему ты не подал нам знак?

— Пристрелить английскую свинью дело угодное господу, — поддержал его товарищ.

— Цыц! — строго прикрикнул на них торговец. — Будете мне еще указывать, как вести дела.

— Но дядя, — попробовал возразить племянник.

— Он привезет еще одну партию оружия и доспехов. Ты хоть представляешь, сколько мы за нее получим?

— Так ты не собираешься платить? — догадался племянник.

— Нет, конечно, — усмехнулся торговец.

Сеид все прекрасно понял, ведь горожане между собой говорили на местном диалекте. Проследив за ними, сарацин обнаружил искусно замаскированный вход в подземелье. Решетка ржавая, но петли хорошо смазаны. Сеид попробовал открыть замок, но безуспешно. Тогда сарацин решил возвращаться назад.

Предприимчивого англичанина аккуратно повязали уже в лагере. Имитируя пьяных друзей, тащивших на своих плечах перебравшего лишку товарища, доставили героя в палатку. Там Сеид его и бросил, связанного накрепко и с кляпом во рту. Еще мешок накинули на голову, что бы пленник не смог узреть чего не надо. Найденное у англичанина золото сарацин отобрал и отдал господину. Сеид никогда не утаивал добычу — честность у него была в крови.

Информация, полученная татарином, заинтересовала Сергея. Но самостоятельно принимать решения Сергей не имел права, все-таки он находится под опекой матери до совершеннолетия. И право распоряжаться имуществом у него нет. Пришлось ставить в известность матушку. Благородная дама Элен проявила к теме интерес, вызвав своего доверенного. Этьен одобрил инициативу молодого господина и озвучил цифры, что они могли предложить на продажу. Противозаконность сделки, похоже, никого из присутствующих не смущала. Этьен предложил в первую очередь избавиться от вооружения, занимавшего много места. Это, прежде всего пехотные щиты из ивы и тополя. Их у них оказалось очень много, после рейда господина. Тут Этьен стал разглагольствовать на тему, что для одних не имеет ценности, для других имеет большую ценность, учитывая сложившуюся ситуацию. От защитных курток также следовало избавиться и от ненужных арбалетов тоже. Монашек готов был продать все без остатка.

— Все это хорошо, — Сеид бесцеремонно перебил Этьена. — Только платить торговец собирается железом.

— А вот с этим тебе разбираться, — усмехнулся Этьен. — Ты говорил, что он будет с племянником? Вот и повод заплатить золотом.

— Хорошо, — согласно кивнул сарацин. — А как быть с англичанином?

— Отпустить, — немного подумав, сказала госпожа.

— Можно и отпустить, — согласился Сеид. — А с золотом как быть?

— Каким золотом? — встрепенулась Элен.

— Так у него золото при себе было. Много, — нерешительно ответил Сеид, испепеляемый гневным взглядом Сергея.

— Сын, Сеид говорит правду? — строго спросила матушка.

Сергей покраснел. Черт дернул Сеидку сболтнуть о золоте.

— Ну, было, — нехотя ответил Сергей.

Матушкина опека уже порядком ему надоела, а до совершеннолетия еще ждать три года.

— Верните все, — категорично заявила Элен. — Он вас не видел?

— Нет.

— Тогда ударить его посильнее и выбросить у палатки, — распорядилась матушка. — Но не ранее, чем мы закончим сделку.

Желанию казначея самому вести переговоры с торговцем из города Сергей очень обрадовался. Тащится черте куда, на ночь глядя, у него желания не возникало. Молодой организм, подвергающийся постоянной опасности на войне, настойчиво требовал женской ласки, а Жанна так умело подогревала его сексуальный интерес, что Сергей старался при каждом удобном случае оставаться с ней наедине. Матушка на сексуальные опыты сына смотрела сквозь пальцы, лишь однажды обмолвившись, что пора бы испросить разрешение принца на женитьбу сына. Мнение Сергея по данному вопросу ее ничуть не интересовало. Ну не дурак же сын, что бы ссорится с принцем. Благородные люди не могут заключать браки по собственной воле. Самоуправство карается огромным штрафом. Сергей испугался возможной женитьбы. Местный эталон красоты — толстая матрешка с большими сиськами и огромной задницей подпорченной целлюлитом. Широкие бедра у дамы — желательны. Такая особь — идеальная детородная машина. Приданое и способность родить здоровое потомство — вот главные достоинства женщины. На рожу можно не смотреть, если не хочешь. Жена не обидится — главное исполняй свой супружеский долг регулярно, что бы дети рождались каждый год. Может быть двое — трое из них и выживут. Высокая детская смертность — это реальность.

Но не будем о неприятном. Сергей забылся в жарких объятиях служанки, пока его люди увеличивали состояние господина.

Торговец испугался, узрев вместо партнера суровых дядек. Этьен поспешил успокоить коммерсанта, заявив, что отныне вместо англичанина дела будет вести он лично к обоюдной выгоде. Торговцу ничего не оставалось делать, как признать требования нового партнера. Выкинутые из кустов охранники убедили его в серьезности намерений новых друзей.

Проблема возникла в оплате. Бернар, именно под таким именем он представился Этьену, с сожалением сообщил, что средств на покупку всей партии товара у него не хватает. Еще бы, ведь он собирался заплатить иным способом! Этьен успокоил торговца, заверив, что он готов подождать, пока партнер не принесет нужную сумму. А его племянник составит компанию Этьену. Так будет справедливо. Скрепя сердцем, торговец согласился с Этьеном и быстро удалился, оставив племяша в заложниках.

Бернар обернулся быстро, доставив нужную сумму. Они с Этьеном немного поспорили по обменному курсу, золотые монеты — все разного чекана. Остальную сумму торговец добил серебром. Между делом немного полаялись — порча монет обычное явление и привести разные монеты к общему знаменателю достаточно трудное занятие.

Расставаясь, они договорились, что утром провернут еще одну сделку.

Этьен собирался выкупить доспехи и оружие у барона по справедливой цене, раз уж представился шанс сократить количество повозок и хорошо заработать.

Баннерет без лишних слов отдал всю свою добычу в обмен на предложенное золото, предпочитая иметь на руках благородный металл, а не кучу ржавеющего хлама. В накладе никто не остался. Разве что принц Уэльский, утром узревший на городских стенах огромное количество отлично вооруженных горожан, принятых им за солдат гарнизона. Возможно, их количество и повлияло на решение совета принца отказаться от штурма города. Терять понапрасну людей Эдуард не хотел. И даже гасконцы, эти отмороженные головорезы, на сей раз, не выявили желания рисковать своей жизнью.

Бернар из Миранды оказался очень полезным человеком. Некогда красивая и богатая страна Арманьяк теперь представляла печальное зрелище, подвергшись жестокому разорению. Этьен воспользовался случаем, убедив Бернара выкупить у него разное барахло и сельскохозяйственные инструменты. Враги, то есть они, уйдут, и жизнь продолжится своим чередом. Спрос на товар будет.

Бернар согласился на сделку. Если крестьян не обеспечить необходимым, в том числе и продуктами, то они попросту погибнут от голода или разбегутся в поисках лучшей доли. Потому торговец дал свое согласие, поставив единственное условие — обеспечить также поставку хлеба. Этьен не мог самостоятельно решить этот вопрос, на совете у благородной дамы Элен решили удовлетворить требование Бернара, продав лишнее зерно и вино, оставив себе только небольшой запас на пару дней. Они еще себе потом добудут. Элен осторожно высказала опасения, что махинации могут стать известны принцу или его совету, тогда их всех ждет веревка. Сеид заверил хозяйку, что все делается в тайне, и на всякий случай они отстанут от колонны. На том и порешили.

Глава 9

В пятницу, 23 октября, войско принца покинуло страну Арманьяк, вступив на территорию Астарака. Переход оказался очень трудным и опасным. Высокие холмы, склоны которых покрыты густым лесом пугали людей. В лесной чаще мог затаиться враг. Приходилось смотреть в оба глаза, так как нападения на колонны происходили регулярно. Местные феодалы, отлично зная местность, устроили самую настоящую партизанскую войну. Крестьяне из многочисленных богатых ферм дружелюбием также не отличались. То и дело из лесной чащи прилетала стрела или арбалетный болт. Били в основном лошадей и быков в надежде, что захватчики бросят награбленное. Каждый раз, при нападении, приходилось отправлять людей вылавливать стрелка или стрелков. Иногда, это получалось. И тогда крики несчастного разносились далеко по округе, устрашая его сбежавших товарищей. Правда, это не всегда помогало. А иногда солдаты попадали в засаду и тогда крики несчастных напоминали англичанам и гасконцам о смерти.

В субботу войска добрались до долины реки Жимон. Корпуса армии встали лагерем каждый по отдельности. Солдаты разбрелись по округе в поисках пропитания. Крестьяне в панике покидали свои дома, оставляя англичанам все свои запасы.

Сергей, по требованию Этьена, отправил Мясника на поиски продуктов, хотя необходимости в том не было. Они по пути сюда успели ограбить пару ферм, сделав приличный запас на несколько дней вперед. Но спорить с Этьеном не приходилось, так как все его требования — это веления матушки. Мясник вернулся ни с чем, сельская округа подверглась разграблению более предприимчивыми солдатами.

На следующий день армия продолжала двигаться на восток. Мяснику удалось найти не разграбленную деревеньку, и пополнить запасы продовольствия. Армия прошла мимо Совтера не останавливаясь, что вызвало удивление у многих рыцарей. Богатый город мог стать легкой добычей для солдат, но приказ есть приказ — двигались дальше. Следующим городом на пути армии стал Ломбес, хорошо укрепленный, с сильным гарнизоном. Его тоже обошли стороной. Принц спешил к Тулузе — это стало понятно всем. Между собой рыцари обсуждали вероятность сражения с французами. Войска графа Арманьяка собрались в Тулузе и все ждали, когда граф выведет их из города, что бы дать сражение. Нетерпение принца имело под собой вескую причину. Армия с каждым днем становилась все более неуправляемой. Солдаты расслабились, предаваясь грабежам и пьянству. А между тем мосты оказались сожжены и через реку Сав переправлялись вброд, остановившись на ночлег в большом городе под названием Сотамон. Жители в ужасной спешке покинули город, чему солдаты были только рады. Дома подверглись разграблению. Уходя из города, солдаты подожгли дома, к неудовольствию принца, заодно спалив монастырь находящийся в городе. Увлекшись грабежом солдаты нарушили приказ Эдуарда, ворвавшись на территорию монастыря, а огонь уничтожил следы грабежа. Искать виновников принц не стал.

Армия тем временем вошла во владения графа Коменжа. Богатые, хорошо возделанные земли плоскогорья изобиловали богатыми деревнями и многочисленными фермами. Солдаты вновь разбежалась грабить, люди Сергея приняли активное участие в процессе. На него самого вдруг с того ни с сего напала хандра. Успешность во все времена достигалась за счет других. Но тут все выглядело как-то очень уж не прикрыто и до безобразия цинично. Если бы у Сергея была цель в жизни, то тогда все бы выглядело по другому. Но матушка все решала сама и не посвящала сына в свои планы относительно его. Знала бы она, сколько ему лет на самом деле…

Сергей остался, отказавшись принимать участие в грабежах. Зато матушка лично отправилась за добычей. Сир Одар после недолгого плена сильно изменился. Он сам и его люди всегда были к услугам благородной Элен. Рыцарь считал, что своей свободой он обязан благородной даме. Сир Одар торжественно дал клятву служить ей. Нет, он не принес вассальную зависимость, просто культ прекрасной дамы требовал наличия у рыцаря дамы сердца. Матушка Сергея стала такой дамой для него.

К вечеру армия, не переставая грабить деревни, достигла фермы Сен-Лиса. До Тулузы рукой подать — меньше двенадцати миль. Лейтенант короля просто обязан дать сражение.

Принц приказал укрепить лагерь. Лучники, вставшие на ночлег отдельно от остального войска, рыли волчьи ямы и вкапывали заостренные колья в землю. Лишь закончив с укреплением своей позиции, лучники предались заслуженному отдыху.

Большой отряд рыцарей собирался в разведку. Сергей со своим оруженосцем примкнул к нему, да еще Сеид вызвался сопровождать господина в опасном предприятии. За старшего в лагере оставался Франческо, после того удара старик еще не совсем оправился, но чувствовал себя генуэзец вполне сносно, чтобы проследить за установкой палаток и приготовлением еды. Тем более что помощников у него было достаточно много.

Начальство поставило перед рыцарями конкретную задачу — взять пленника. Поиск в окрестностях Тулузы ничего не дал. Уже возвращаясь назад, в лагерь, они наткнулись на сильный отряд французов. Командир англичан предпочел отступить, не принимая бой. Французские рыцари преследовали англичан какое-то время, а потом отстали. Сергей решил остаться попытать счастья. Отряду были приданы английские лучники — немного, меньше двадцати стрелков. Парни оказались знакомые, с их командиром Сергей быстро договорился. Старший командир отряда отпустил стрелков с Сергеем, посоветовав не задерживаться надолго. В темноте можно легко сбиться с дороги и заплутать. Сергей поблагодарил за заботу и пообещал вернуться, как только сможет.

План молодого рыцаря заключался в следующем — французы (напомним, что де Бола себя не считал французом) рыскают в поиске. Им также важно знать о планах англичан. Им нужен пленник благородных кровей? Будет им пленник.

На первый взгляд организовать засаду — сущий пустяк. Но так может считать только профан в военном деле. Отряд скакал к единственному месту, более менее подходившему для устройства засады. Вернее, совсем не подходящему для этой цели. Открытое всем ветрам место, нет ни одного кустика, ни деревца. По обеим сторонам дороги — чистое поле. Идеальное место!

Лучники спешились.

— Ямы копайте неглубокие, ножи у вас есть, каски тоже, справитесь, — объяснил им задачу Сергей. — Землю — на плащи и раскидать по полю.

— Сделаем, — грубовато ответил их командир.

— Первую группу пропускаете, бьете только отстающих, — еще раз напомнил Сергей.

— Все сделаем, — ухмыльнулся Джон, командир лучников, бросая быстрый взгляд на рыцаря. — Храни вас Бог.

Оставив стрелков устраивать позицию, Сергей направился дальше по дороге. Рядом с ним на вороном коне ехал верный оруженосец. Сеид остался с англичанами, их коней следовало увести подальше от засады. Французов нашли быстро, но Сергей не торопился заявлять о себе, укрывшись в придорожных кустах. Выждав немного, рыцарь дал знать оруженосцу, пинком разбудив задремавшего Николя.

— Пора, — сухо сказал Сергей, поправляя подпругу.

Французы стояли лагерем в небольшой деревушке, где в брошенных домах с трудом смогли разместиться все их тяжеловооруженные латники. Сторожевых постов у них не принято выставлять, вся охрана лагеря ограничивалась дежурным отрядом. Его численность не превышала двух десятков одоспешенных воинов. Это хорошо.

Оруженосец сильно нервничал, то и дело, оглядываясь назад. Боялся, что французы отрежут им путь к отступлению, но вся охрана расположилась вокруг большого костра в центре деревни. Остальные солдаты занимались приготовлением еды и отдыхом. Большинство из них продолжали щеголять в своих защитных куртках, латники же разоблачились, избавившись от тяжести кольчужных рубах и штанов, оставшись в одних жюпонах с мешковатыми рукавами и шоссах.

На двух уставших всадников, чьи гербы нельзя разобрать из-за слоя грязи налипшей на плащи, внимания никто не обратил. Щит рыцаря также замазан грязью, и краски рисунка герба намалеванного на щите наполовину облупились, да и сам щит рыцаря, видать, побывал не в одной битве.

Высокий по местным меркам, и очень худой латник прошел мимо незнакомцев, бросив на рыцаря равнодушный взгляд. Несмотря на его кажущееся безразличье, Сергея, словно током, ударило — он почувствовал цепкий взгляд на своей груди. Медный щиток смялся от удара меча, при всем желании не разберешь, чей там герб изображен. Да, пришлось пожертвовать кольчугой, подпортив ее собственной рукой.

Не смотря на кажущийся бардак в лагере французов, за появившимися в деревне всадниками внимательно наблюдали, Сергей кожей чувствовал цепкие взгляды, бросаемые на них украдкой.

Подъехав к охране, всадники остановились, но слазить с коней не спешили. Сергей старательно изображал раненного, придерживая рукой окровавленную повязку на голове и слегка покачиваясь в седле.

— Сир, это Арманьяки! Спасайтесь! — неожиданно завопил Николя, забыв про все на свете.

Вот ведь дурачина, все испортил… И тут Сергей замечает, что так сильно напугало оруженосца…

На грубо сколоченных козлах установлен щит из досок, а на них… На них лежал человек. Зрелище не для слабонервных. Два мясника почти закончили свою страшную работу — с живого человека содрали кожу! Бр-р-р-р… Второй пленник французов, привязанный к колесу повозки, с ужасом смотрел на жестокую пытку, не в силах оторвать взор от мучений товарища. Латник, с сальными волосами длиною до плеч, крепко держал его голову, не позволяя пленнику отворачиваться.

Николя уже скакал назад, а его встречали выбежавшие из дома напротив воины. Оруженосец решительно направил коня на них, раздавая удары дубиной направо и налево.

Сергей вытащил меч из кольца. Все происходило словно в замедленной съемке. Вот латник бросается к его жеребцу, хватая его под уздцы. Второй бросается к Сергею, вытянув вперед руки.

Привстать на стременах, поддавшись корпусом вперед. Удар, и первый лишается руки, в его глазах недетская обида. Шпоры вонзаются в бока лошади, курсье делает скачек вперед. Латник промахивается, вместо ноги рыцаря ухватываясь за попону. Меч Сергея продолжает круговое движение, врубаясь в лодыжку смельчака. Щиток на его ноге частично гасит удар, но парез обеспечен качественный, латник отцепляется от попоны, падает на землю, и тут курсье встает на дыбы, Передние копыта врезаются в грудную клетку замахнувшегося мечом рыцаря. Тот отлетает назад и остается лежать без движения. На Сергея направлены два копья и солдаты полны решимости спешить раненного рыцаря, проявившего такую прыть. Сергей посылает коня вправо, увеличивая расстояние между конем и копейщиками. Молодой безусый латник прижат к стене дома и не может воспользоваться своим копьем. Меч опускается на его голову. Сергей бил не сильно, только чтоб оглушить, но каска раскалывается вместе с черепом. В таких касках, сплетенных из ивы, на железном каркасе, и укрепленных металлическими пластинками, обычно ходит молодняк, пока не обзаведется более приличной защитой. Этому солдату уже ничего в этой жизни не надо, разве что священника для отпевания, да клочок освещенной земли.

Бумс! Вот и арбалетчики проснулись. Стрелка легко пробила кольчугу, но остановлена пластинами бриганды, поддетой под кольчатый доспех. Обычно рыцари их носят наоборот, но на внешней стороне обшитой тканью бриганды намалеван герб Сергея, пришлось импровизировать, тем более подобным образом защищают себя многие рыцари.

Сергей даже не пытался освободить живого пленника, все, что он смог сделать с риском для жизни, послать коня вперед и обрушить меч на голову несчастного, умирающего в мучениях. Потом Сергей стал заботиться только о себе, пытаясь вырваться из кольца. Это у него получилось. И даже удалось проскочить сквозь перегородивших улицу солдат, благо их было немного, Николя порядком порубил смельчаков, расчистив путь господину.

Теперь, выноси милый, скачи как ветер, от тебя зависит свобода и жизнь хозяина.

Французы, как и ожидалось, пустились в погоню. Не столько из-за стремления захватить еще пленников, сколько желая отомстить за убитых и покалеченных товарищей.

В погоню бросились больше дюжины воинов в бацинетах, среди них, как минимум один рыцарь. Его конь так же хорош, как скакун Сергея, оруженосец француза не отставал от своего господина, остальные всадники скакали не обычных лошадях, и постепенно отставали от своего рыцаря, но упорно продолжали погоню.

Вот и засада. Сергей ее не заметил, остается надеяться, что преследователи ее также не обнаружат раньше времени.

Оруженосец ждал господина со сменной лошадью. Быстрая скачка привела Николя в чувство, и парень стыдился своей слабости. Сергей успел сменить коня, когда из-за поворота показались преследователи. Их было всего двое — тот самый рыцарь и его оруженосец. Французы резко осадили взмыленных коней, Сергей опустил забрало бацинета, взяв наизготовку поданное оруженосцем копье. Серегин вымпел, воткнутый древком в землю, сказал рыцарю, что перед ним равный.

Француз спешился, всем своим видом предлагая пеший бой. Его оруженосец последовал примеру господина. Перед Сергеем встал нелегкий выбор. Либо атаковать конно и одержать легкую победу, либо принять вызов и биться пешим. Будь она неладна, это честь! Пришлось принимать вызов.

Бились на мечах. Не долго. Сергей быстро пошел на сближение и уронил своего противника на землю. А Николя расправился с оруженосцем, применив подлый удар. Француз не ожидал, что его противник, раскрутив палицу, просто метнет ее в него, и не успел среагировать. Удар оказался точным. Дуамузье рухнул, потеряв сознание.

Сергей сорвал забрало с бацинета француза.

— Сир, я сдаюсь, — быстро выкрикнул тот, не сводя глаз от занесенного для удара кинжала.

Пленника освободили от доспехов, взяв с него честное слово, не делать попыток к бегству. Оруженосца привели в чувство и посадили на его же лошадь, крепко привязав к седлу.

Только закончили с этим, как прискакал Сеид. Англичане нарушили приказ господина — решив захватить коней, били по всадникам. Разумеется, возникли сложности, но лучники справились. Жаль только, что всех французов перебили. Лишь один попытался удрать, но Сеид был на стороже, сарацин быстро догнал беглеца и пленил его. Простой латник не представлял ценности как пленник, но как источник информации годился вполне.

Англичане остались довольны сотрудничеством с гасконским рыцарем, как-никак, а трофеи они взяли хорошие. Кольчуги, бриганды, французские пурпуэны, бацинеты, шапели с кольчужными капюшонами, две пластины кирас, кольчужные штаны, перчатки железные и из китового уса и тому подобный хлам — все приличного качества. Пусть немного подпортили, но хорошую вещь всегда можно отремонтировать. Сергею лучники преподнесли его долю, включая двух лошадей — курсье. Часть доспехов разобрали по потребности каждого, остальное защитное вооружение и оружие предложили Сергею купить по справедливой цене. Осмотрев трофеи, Сергей нашел их достойными внимания и согласился на сделку.

По возвращении в лагерь, Сергей передал пленников людям принца, а сам завалился спать. Только уснул, как пришлось вставать. Вернувшийся из рейда дружок прознал о приключении Сергея и возжелал богатой военной добычи. Рыцарям в их набеге на окрестности не очень повезло. Англичане с гасконцами разбрелись по округе на много миль вокруг и как саранча уничтожали все на своем пути. Пара ферм — вот и вся добыча рыцарей. Благородная дама Элен довольна взятыми трофеями, а рыцари — нет.

— Ивэн! Ивэн! — тормошил Сергея сир Арно. — Просыпайся!

— А… Это ты… — позевывая, сказал Сергей признавая друга.

— Вставай давай, — продолжал трясти за плечо рыцарь.

— Отстань! — отмахнулся от него Сергей.

— Пошли в рейд, ну, пошли в рейд, — стал уговаривать его гасконец.

— Спать хочу, — буркнул Сергей, переворачиваясь на другой бок.

— Потом поспишь, — продолжал уговаривать гасконец и уговорил таки Сергея.

Служанки быстро накрывали на стол, пока Сергей гордо восседал на ночном горшке. Стесняться тут не принято, потому барон расположился на стуле напротив Сергея и рассказывал о набеге на деревни. Все прошло хорошо, за исключением нелепой смерти одного идиота. Николя остался с Сергеем, а два других парня пошли с матерью. В деревне, когда все разбрелись по домам, у молодого парня взыграли гормоны. Не долго думая, он задрал подол женке крестьянина, а тот вместо того, что бы терпеливо жевать сопли, глядя на насильника, схватился за лопату. В результате парень скончался на месте, от несовместимой с жизнью раны на затылке, а крестьянину выпустил кишки напарник насильника, виновный в том, что не усмотрел за пленником.

Сергей промолчал. С дисциплиной нужно, что-то делать. Что именно — Сергей знал точно, но пока откладывал решение проблемы, ибо людей не хватало и с этим приходилось мириться.

Когда служанки накрыли на стол, барон бесцеремонно уселся за стол, ухватив блюдо с холодным каплуном. Уплетая пшеничный хлеб с мясом птицы, барон безобразно чавкал, предпочитая справляться с пищей при помощи рук, игнорируя вилку, поданную ему специально Жанной. Насытившись, сир Арно вытер руки об чистую скатерть, оставляя на ней большие жирные пятна.

Сир Арно, собственно бароном никогда не был (не по Сеньке шапка), а являлся баннеретом или сеньором, раз имел квадратный штандарт и мог содержать отряд из трех десятков воинов. Сергей в иерархии рыцарства занимал ступеньку самую нижнюю — шевалье или по иному башелье. Но не об этом речь. Последнее шеваше Арманьяка по гасконским землям принесло не мало бед. Сир Арно лишился возможности поддерживать подобающую его статусу жизнь. Рыцарь жаждал компенсации за полученные неудобства, жаждал мщения за нанесенные гасконскими французами обиды. Годовой доход баннерета достаточно велик, чтобы содержать свой отряд, но враги разорили деревни и фермы, вырубили виноградники и плодовые деревья. Сир Арно не сможет получать причитающийся ему доход еще несколько лет. Вот и торопится рыцарь создать резерв на будущее.

Сергей плотно позавтракал, облачился в доспех и не навещая матушку покинул расположение лагеря на рослом вороном скакуне, подарке принца. Николя, Бернар Мельник и Сеид последовали за господином. Джованни Мясник попросился остаться в лагере — ему и его арбалетчикам требовался отдых. Зато английские стрелки встретили Серегино предложение присоединиться к их отряду бурным восторгом. О них Сергей вспомнил, в последний момент. Формальности утрясли быстро, получив разрешение взять двадцатку Джона ле Барбера, лондонского цирюльника. Цвета одежды лучников о многом говорили о их прописке. Лондонских стрелков легко было узнать по их одеянию: куртпи — укороченными красно-белыми полосатыми туникам-коттам и шаперонам (капюшонами) из сукна в красную и белую полоску.

Друзья покидали лагерь не одни. Принц распорядился высылать разведчиков на пол-лье от лагеря, что бы они высматривали врагов. Помимо сторожей, принц отправил два сильных отряда, один в двести, а другой в триста копий к Тулузе.

Пердюка д’Альбре весело помахал друзьям рукой, как бы приглашая присоединиться к их отряду, но друзья вежливо отказались. В данный момент сира Арно волновала не слава, а вполне конкретная добыча. В компании с другом гасконский рыцарь намеревался ее получить столько, сколько сможет.

Бароны капталя повели своих людей прямо к Тулузе, вместе с ними шли многие английские рыцари. Гасконский отряд самый многочисленный — копий двести, а английский отряд насчитывал всего восемьдесят копий, зато бойцы в нем подобрались подобающие — сир Одли, сир Шандо (напомним, что именно так произносилась фамилия Чандоса на континенте) и многие другие мудрые и отважные рыцари.

Сергей выбрал маршрут по бездорожью, через две маленькие речушки удалось переправиться вброд, на кои указали местные жители в обмен на свою безопасность. Отряд друзей вступил в земли, где еще не вступала нога англичан и гасконцев. В деревне, через которую они проезжали рыцари вели себя вежливо. Сергей поставил условие другу — не грабить и не убивать. Сир Арно странно посмотрел на друга, но не возражал. Что он сказал своим людям, Сергей не слышал, но все вели себя паиньками. Крестьяне встретили чужаков настороженно, с любопытством разглядывая значок и вымпел.

За обед им щедро заплатили. У одного из оруженосцев лошадь потеряла подкову, местный кузнец подковал лошадку. Оплатой остался очень доволен. Крестьяне собрали им в дорогу разной снеди, а староста хитро щурясь, предложил поделиться информацией интересной для благородных господ.

— Говори, — сказал Сергей, бросая на землю с дюжину небольших серебряных монеток.

Староста вначале пересчитал монетки, каждую попробовал на зуб, и только после этого стал рассказывать. Совсем недавно через деревню прошел конный отряд, сопровождавший три повозки. В одной из них везли колдунью. Ее собирались сжечь на костре в Тулузе, так как она виновна во всех нынешних бедах. Более того она наслала на страны и короля многие напасти, предрекая ужасные события. А что может быть страшнее мора? Шеваше английского принца — пустяк. Англичане пограбят и уйдут, и все станет как прежде. А вот мор… Это страшно. Всем известно, что слова колдуньи не сбудутся, если ее сжечь. И это правильно.

— Вот помню, евреи украли в нашей деревне младенца, что бы тайно принести его в жертву.

Сергей перебил крестьянина.

— Почему ты рассказал нам о них?

— Не заплатили за еду, — честно признался староста.

Рыцарь не удержался, торжествующе посмотрел на друга, а сир Арно стоял с отсутствующим видом, всем своим видом показывая, что одобряет действия противника. Сергей давно махнул рукой на "облико морале" друга. Волка в ягненка не переделать. Сергей хмыкнул.

На прощание хитрый староста выразил надежду, что благородные сеньоры вернуться в деревню, где всегда найдут радушный прием. Заодно сеньоры смогут продать свою добычу.

Сир Арно только услышал о деньгах, сразу напрягся. Сергей постарался побыстрее покинуть деревню, пока благородный сеньор не вздумал устроить ревизию содержимого крестьянских сундуков и допрос с пристрастием на предмет всяких разных захоронок.

Окрестности Тулузы не имели лесов, крестьяне распахали всю имеющуюся землю. На открытой местности, всадники видны издалека. Французов нагнали через пару лье, у какого-то селения с каменной церковью. Арно ехавший со своими людьми впереди отряда, пустил коня рысью, поданное оруженосцем копье приведено в боевое положение.

Сергей проводил друга отборным матом. Впереди маячила только одна повозка и пятерка вооруженной охраны, а крестьянин говорил о трех повозках и двадцати тяжеловооруженных всадниках.

Пока они ехали размеренным шагом, французы реагировали спокойно, принимая их отряд за своих. С атакой барона, латники получили ясность и, бросив повозку, поскакали в сторону селения.

Возница и еще трое мужиков спрятались под повозкой, у которой отсутствовало одно колесо.

Барон проскакал мимо нее, преследуя беглецов.

— Займись ими, — прокричал Сергей Бернару.

Бывший мельник осадил коня, подавая знак Тимофею остаться с ним. Пацан, сидевший на лошади как влитой, недовольно поморщился, но подчинился. Спешившись Тимоха не сильно ткнул копьем под телегу, предлагая мужикам явить свой лик перед Бернаром. Они предложение быстро приняли, на карачках выбравшись из-под телеги.

Пока Бернар выяснял их имена и род занятий, Тимофей осмотрел бочонки и ящики, сваленные рядом с повозкой. Оторвав крышку, парень в них нашел обыкновенные гвозди и подковы и более ничего.

Под присмотром Бернара мужики занялись починкой повозки. Двое из них и пришли сюда собственно за этим. Они живут совсем рядом, дома их отсюда видать.

Колесо починили, поставили на место. Мужики мялись в нерешительности, не смея попросить заплатить за работу. Отпустили бы живыми и то дело, а вдруг заплатят?

Бернар заставил их погрузить ящики обратно на повозку и поехал в селение. Тимошка присматривал за пленниками, чей статус до конца так и не был определен. Когда телега докатила до площади у церкви, там уже вовсю хозяйничали люди барона.

Французы нашли спасение в стенах церкви. Сир Арно совершил кощунство. Барон лично вышиб двери церкви, и выволок на площадь перепуганных французов. Экюйе — мелкие дворянчики большого интереса для барона не представляли, взять с них нечего. Экипировка дворян — хуже некуда. Кони — полудохлые. Седла — истлевшие, требующие неотложного ремонта. Дворян ободрали до исподнего и отпустили на все четыре стороны. Но прежде они поведали, что из-за поломки колеса отстали от своего отряда направляющегося в Тулузу.

Рыцари бросились в погоню и скоро догнали французов. Все как обычно, вместо правильного боя — обыкновенная свалка, где все решает грубая сила и отвага. Сергею показалось странным, что французы не дали деру, а смело приняли бой. Один из них, когда дело стало принимать дурной оборот, развернулся лицом к повозке с колдуньей. Ударить копьем не успел. Стрела сарацина оказалась намного быстрее.

Сергей без всякого сожаления отсек руку своему противнику и безжалостно добил его ударом секиры. Победа досталась самым отважным и безжалостным. Сергей только расправился с одним, как на него налетел другой не менее отважный противник. На сей раз это был рыцарь, чей герб привел Сергея в замешательство. Вот уж не думал, что судьба сведет его с братцем Гийо так быстро. Если Ивэн и питал братские чувства к Гийо, то Сергей таких чувств не испытывал. Потому быстро справился с нахлынувшим волнением и принял брошенный вызов. Братец владел мечом недурственно, только стремительность спасала Сергея от увечья. Уже дважды меч брата нанес отметины на защитных щитках, глубоко оцарапав кожу. Пустяшные порезы, но неприятные. С каждой пролитой каплей уходят силы. Еще один удар. Слишком поздно, Сергей не успевал отпрыгнуть. Закрылся мечом, моля бога, чтобы сталь выдержала столкновение. Выдержала, меч ковал хороший мастер, а вот рука устала держать оружие. Меч Гийо пробил блок и врубился в грудь Сергея. Кольчуга условно выдержала удар. Условно, потому что в ней образовалась прореха длиной с ладонь. Смех Гийо звучал как насмешка.

— Я давно хотел убить тебя, маленький ублюдок, — слова из-под опущенного забрала каски звучали приглушено.

— Пошел… — Сергей не успел уточнить, куда именно он посылает братца. Град ударов обрушился на него, пришлось изворачиваться и ставить блоки. Братец мастерски чередовал режущие и рубящие удары с колющими. Один из них сбил бацинет с головы Сергея. Гийо издевательски смеялся, комментируя каждый свой удар, сообщая бастарду какую рану он собирается ему нанести.

Очередной раз братец попытался зацепить правую руку Сергея в районе локтевого сгиба. Сергей выставил блок, останавливая меч брата и сразу из позиции защиты сам перешел в атаку, толкнув меч вперед. Гийо наслаждаясь почти одержанной победой, не среагировал вовремя. Острие клинка вошло точно в смотровую щель бацинета.

Рыцарь отпрянул назад, окровавленное острие меча говорило о том, что удар достиг цели. Сергей метнулся к брату накатив ему левой. Железная перчатка врезалась в шлем таранным ударом. Гийо свалился с ног.

Сергей склонился над братом, сдирая забрало с каски. Потом перехватил рукоять меча, собираясь добить поверженного рыцаря.

— Нет, Ивэн, остановись! — еще один рыцарь спешил к Сергею, раздавая удары направо и налево. Латники барона окружили рыцаря и травили как загнанного зверя. Башелье барона спокойно наблюдали за схваткой, ожидая момента, когда рыцарь притомиться. Его прорыв оказался для них неожиданным. Прорвав строй латников, рыцарь набросился на башелье, двумя ударами опрокинув их на землю.

Расправившись с башелье, рыцарь остановился перед Сергеем, опустив меч.

— Нет, Ивэн, остановись! — повторил он, поднимая забрало шлема.

Сергей никогда не видел старшего брата, но память молодого человека указывала на то, что перед ним — Арман де Болá сеньор де Пренерон. Герб рыцаря не позволял усомниться в этом.

— Почему я должен его щадить? — зло выкрикнул Сергей. — Он хотел меня убить!

— Брат погорячился, — спокойно произнес Арман.

— Погорячился? — возмутился Серега. — Он хотел повесить мою мать!

— Твоя матушка умерла сама, упав с лошади, — укоризненно покачал головой Арман.

— Та ты что? — издевательски рассмеялся Сергей. — Ты сегодня встретишься с ней. Я это обещаю.

— Ты безумен, брат, — покачал головой Арман. — Вернись и я помогу тебе. Граф даст прощение твоим винам.

— Прощение? — рассмеялся Сергей.

Воины барона стояли поодаль, не смея нарушить беседу двух рыцарей. Башелье поднялись с ног и ожидали приказа барона. Сир Арно внимательно слушал беседу братьев, не вмешиваясь в нее.

Гийо тем временем оклемался, ухватившись за рукоять меча, младший братец приподнялся на локте и вонзил меч в живот Сергея. Ненависть к бастарду придала ему дьявольскую силу. Кольца кольчуги брызнули в стороны, слои ткани бриганды с треском разошлись, позволяя железу проникнуть до маленьких железных пластин, нашитых на ткань с изнанки. Удар Гийом наносил снизу вверх, потому пластины не остановили железо. Сергей почувствовал укол одновременно с предупреждением барона:

— Ивэн, осторожно!

Сергей машинально махнул мечом, отсекая кисть руки братоубийцы.

Душераздирающий вопль Гийома, полный боли и отчаяния, резанул по ушам. Арман бросился к младшему брату. Кровь хлестала из обрубка. Лицо Гиойма покрылось бледностью. Арман торопливо перетянул культю, останавливая кровь.

— Ивэн, что ты наделал? — все время повторял он, пока оказывал первую помощь пострадавшему.

Сир Арно тем временем подхватил обмякшее тело друга. Сергею стало плохо. Не каждый день приходится калечить брата, и не каждый день брат пытается тебя убить. Даже для человека с крепкими нервами — это нешуточный стресс. К счастью дело ограничилось только душевным волнением. На животе небольшая царапина, даже крови было не особо много.

Сергей быстро пришел в себя, кровное родство все-таки условно. Переживать долго о содеянном Сергей не собирался. Негодяй, пускай и брат, получил по заслугам. Самый оптимальный выход — прирезать братцев, раз они попали к нему в руки. В этом случае можно не опасаться мести, но… Сергей поступил как последний идиот.

— Арман, — обратился он к старшему брату. — Забирай этого… — Сергей кивнул на раненного. — И уезжайте.

— Сколько? — задавая вопрос Арман протянул свою перчатку Сергею.

— Нет, — Сергей отрицательно помотал головой. — Уезжайте. Пока я не передумал.

Барон оказавшийся свидетелем сцены между братьями не стал спорить. Брать выкуп с братьев не делает чести рыцарю. У сторонников английского короля среди гасконских французов полно ближних и дальних родственников. Решение Сергея отпустить братьев вполне вписывалось в понятие рыцарской чести.

— А мои люди? — устало спросил сеньор де Пренерон.

— ? — Сергей вопросительно посмотрел на друга.

— Убитых вроде много, — пожал плечами барон и поинтересовался у де Бола. — Сир, за калек платить будите?

— Назовите сумму, я выкуплю всех, кто остался жив.

— Сир, Вы поступаете очень благородно, как и должен поступать рыцарь, — восторженно воскликнул барон.

— Благодарю вас, — сухо ответил старший де Бола. — Могу я рассчитывать, что сумма выкупа не будет слишком велика?

— Мой друг, уверяю вас, сумма вас вполне устроит и не разорит, — с чувством воскликнул обрадованный барон. — Предлагаю Вам осмотреть ваших людей и после того, как вы убедитесь, что их жизни ничего не угрожает, мы поговорим о размере выкупа.

Пока воодушевленный барон с пленником осматривали раненных и договаривались о сумме и сроках выплаты за свободу людей братьев де Бола, башелье барона организовали людей барона сбором трофеев. Стрелки Джона ле Барбера занялись охраной пленников и оказанием неотложной помощи латникам пострадавшим в схватке.

Оставшись в одиночестве, Сергей решил посмотреть на ведьму. Еще никогда, ни в прежней, ни в нынешней жизни он не видел живых ведьм, мертвых, впрочем, тоже.

Ведьма оказалась достаточно молодой. На голове копна растрепанных волос пшеничного цвета, милейшая мордашка, разорванное до пояса платье не скрывало прелестей девчонки — маленькие упругие груди и тонкий стан. Если бы не грязь покрывавшая тело, то ее можно было бы принять за ангела. Падшего, разумеется.

— Благородные господа! — кричало существо, вцепившись руками в прутья клетки. — Выпустите меня.

Люди барона не обращали на нее внимания, занимаясь своими делами, а английские лучники цинично обсуждали прелести ведьмы и спорили между собой, как правильней будет поступить — сначала пустить ее по кругу и потом сжечь или сразу на костер.

— Правильней сразу на костер ее, — убежденно заявил один из них, с видом знатока предупредивший товарищей. — Только вначале язык ей отрезать, что бы проклятия на нас не наслала.

— Это ты правильно сказал, — поддержал его другой стрелок. — Язык отрезать сразу надо.

Ведьма перестала требовать себе свободы, перейдя на просьбы. Видя, что отпускать ее не собираются, девушка разразилась площадной бранью. Сергей не сразу и сообразил, что ее ругательства понятны только ему. Еще бы, девка материлась на великом и могучем.

Серега зажмурил глаза, потом ущипнул себя. Девка никуда не делась и все также разъясняла ротозеям, их родословное древо и сексуальные предпочтения партнеров их матерей, в своей фантазии она дошла уже до самых мерзких извращений, и поток ругательств никак не кончался и ни разу не повторялся. Не каждый грузчик способен так виртуозно материться, Сергей вынужден был признать, что перед ним его соотечественница. Вот только как она сюда попала? Может ли Сергей ошибаться в предположении, что его начальник попал в тело английского солдата? И возможно ли мужчине при переносе сквозь время вселиться в женское тело? Слава богу, что с ним не произошло такой шутки.

— Кто ты и как сюда попала? — подойдя вплотную к клетке, совсем тихо спросил Сергей.

— Да пошел ты…, - девушка зло выплюнула бранные слова и вдруг осеклась, остановившись на полуслове.

Она осознала смысл вопроса, а главное поняла, что с ней говорят на родном языке.

— Господи! Ты русский? — радостно завопила она. — Миленький! Забери меня отсюда! Сил моих больше нет!

— Спокойствие. Только спокойствие, — Сергей отпрянул от клетки, так как девушка вдавившись в прутья протягивала к нему в мольбе руки. — Ты кто такая?

— Светка я, — горько всхлипнув, сказала девушка и разрыдалась.

— Вижу что Светка, — пошутил Сергей. — Как ты тут очутилась?

Ответа на вопрос Сергей не получил, так как с девушкой случилась истерика, быстро переросшая в буйство. Пришлось повелеть Николя вытащить пленницу из клетки и крепко связать. Сергей опасался, что оставив ее на месте, она навредит себе.

Николя страшно боялся прикасаться к ведьме, но страх перед господином оказался сильнее. Два лучника, посмелее, пришли на помощь оруженосцу, так как буйство придало сил ведьме. Итак, втроем, они еле справились с ней. Светка с безумными глазами отчаянно сопротивлялась, девушка кусалась, царапалась, пыталась выцарапать глаза своим врагам. Хорошо, что она кричала по-русски, и ее никто не понимал, кроме Сергея. Нетто, проклятия изрыгаемые ей насмерть бы напугали парней.

Сергей потерял всякий интерес к трофеям, ему сильно хотелось узнать, с кем его свел господь. Он не замечал, чужих взглядов, полных восхищения и страха. Исход стычки с врагом оказался на редкость кровавым. Гасконцы не потеряли ни одного бойца, даже раненных не оказалось. Синяки и мелкие порезы не в счет. А вот враги недосчитались пятерых. И все они пали от руки де Бола. Два калеки — тоже его рук дело.

— Ивэн Жестокий, — полушепотом повторяли солдаты, когда Сергей проходил мимо них, но де Бола их не слышал.

Он даже не обратил внимания на осуждающий взгляд барона. Сир Арно разумно считал, что рыцарь поступил очень жестоко по отношению к брату. Если бы Ивэн убил Гийома, то никто бы не осудил молодого рыцаря. Но Ивэн отсек ему руку, оставив жизнь. Это по настоящему жестокий поступок. Прозвище Жестокий теперь уже намертво прилипло к де Бола.

Солдаты заставили возниц освободить несколько телег. Корзины скидывали прямо на землю, а на их место складывали доспехи пленников. Сергей проходя мимо телег чуть не был сбит с ног неловким грузчиком, корзина выпала у того из рук и ее содержимое просыпалось на землю прямо под ноги Сергея. Рыцарь оттолкнул возницу, отступая в сторону от поднявшейся в воздух черной пыли.

— Сеньор! — испуганно воскликнул бедняга, падая на колени.

— Что это? — спросил Сергей указывая на рассыпавшееся содержимое корзины.

— Уголь, сеньор, — ответил перепуганный насмерть мужик. — Добрый ивовый уголь.

— Уголь? — удивившись, покачал головой рыцарь. — Вы везли уголь? А зачем?

— Не знаю, — быстро ответил мужик, продолжая стоять на коленях. — Вам лучше спросить об этом мастера.

— Мастера? — заинтересовался Сергей.

— Да, мастера, — подтвердил мужик и махнул рукой в сторону пленников, — Вот он сидит, в зеленом шапероне.

Сергей обрадовался неожиданной удаче — в их руки попали ингредиенты для изготовления пороха, а главное, к ним прилагался целый мастер (в сражении принимал участие, но даже не был ранен) и подмастерье.

Граф дАрманьяк приказал собрать в Тулузе всех оружейников, но мастер Этьен задержался, ожидая поставки селитры. Эскорт прибывший за ведьмой, оказался очень кстати, в маленьком городке скопилось много торговцев боявшихся путешествовать в одиночку. Под сильной охраной добираться до Тулузы спокойнее.

Сергей отдал приказ водрузить все корзины на место. Барон попробовал вмешаться, доказывая бесполезность брошенного товара, но заткнулся под строгим взглядом Сергея. С мастером Сергей договорился полюбовно. Для начала объявил его и подмастерье своими пленниками. Возражений не последовало. Убедившись, что барон не против и двадцатник лучников не возражает, Сергей отпустил на свободу своих пленников, предложив им работать на него. Размер оплаты, а главное, ежедневное содержание вне зависимости есть работа или нет, очень понравились мастеровым. Подмастерье жены не имел, не положено ему по статусу, а вот мастер оказался женатым человеком, с кучей детей. Семья не проблема. Барон уверил Сергея, что обеспечит безопасную доставку семьи мастера в лагерь.

Порох готовили на месте, так как взрывчатая смесь не терпела перевозок. А все качество виновато. Сергей чувствовал себя великим ученым, но свои познания в этой области не стал афишировать.

Девушка спала глубоким сном. Сергей постоял рядом с ней, гадая, кто мог скрываться под личиной белокурого ангела. Путы с ведьмы снимать он не стал, так как солдаты резонно опасались колдовства. И провоцировать солдат на бунт Сергей не собирался. Для начала он решил подготовить друга барона к мысли, что ведьма останется в живых и получит свободу. Барон странно посмотрел на Сергея, но возражать не стал. С англичанами Сергей договорился по-доброму. Отдал им часть своей доли в захваченных трофеях. Видя, что воодушевления на лицах солдат не наблюдалось, Сергей пообещал выкупить у них их доли. Это подействовало. Солдаты послушались своего двадцатника Джона ле Барбера и поклялись молчать о ведьме. Это стоило Сергею приличной суммы. Джон знал себе цену.

До лагеря добрались без происшествий. Пленников оставили в лесу неподалеку от лагеря. Сергей не хотел, что бы кто-нибудь из них проболтался о его главном трофее. Девушка тем временем проснулась. Убедившись, что она адекватна, Сергей велел Тимофею снять с нее путы.

Девчонку вымоли в горячей воде, обеспечив ее приличной одеждой. Служанки накрыли на стол. Наполнив бокал девушки, Сергей уселся напротив и терпеливо ждал, когда она насытиться. Это точно была попаданка, так как местные крестьяне принимали пищу при помощи рук, а дворянство обходилось перчатками для еды, за редким исключением используя столовые приборы.

Сергей молча пил вино, разглядывая девушку. Симпатичная особа. Жанна прислуживала им, всем своим видом демонстрируя недовольство. Это нормально. Девчонка увидела соперницу и отдавать так просто свое право согревать постель хозяину девушка не собиралась. Даже младшая сестра, совсем еще ребенок, попытавшаяся строить глазки хозяину, была жестоко побита Жанной. Юный возраст объектов любви местных дворян не останавливал и опасения старшей сестры выглядели вполне обоснованно. Младшая упрямо пообещала сестре со временем заменить ее на хозяйском ложе. Сергей это сам слышал, подслушав разговор сестер.

— Итак, — произнес Сергей, когда девушка отложила прибор в сторону и вытерла губы солфеткой.

— Для начала представтесь, — дерзко заявила попаданка.

— Ивэн бастард де Бола, — сухо представился Сергей.

— Назовите свое настоящее имя, — потребовала девушка.

Сергей заранее обдумал свою линию поведения, потому, жестко ответил:

— Вам его знать ни к чему.

— Тогда я ничего Вам не расскажу, — обиделась собеседница.

— Наивная, — рассмеялся Сергей. — Это не в Ваших интересах. Вы — ведьма. Костер — вот что ждет Вас. И только я могу избавить от мучительной смерти. Поверьте, сгореть заживо — не самая приятная смерть, если смерть может вообще быть приятна.

Девчонка вздрогнула и сразу сжалась.

— Рассказывайте, — велел ей Сергей.

— Я Светлана, — несмело представилась девушка, тут же поправившись. — Светлана Михайловна. Я врач, хирург…бывший. Понимаете, врачи получают мало, а тут брат предложил работу…

Сергей не торопил девушку. Сама все расскажет.

— Мой брат участвовал в этом проекте. Я предупреждала его, что добром это не кончится, но он меня не слушал. Я не знаю их планов но они не собираются…собирались, — девушка быстро поправилась, — вас возвращать.

Сергей обратил внимание на оговорку и предчувствие непоправимого резко сжало тисками сердце.

— Я следила за состоянием ваших тел. Души средневековых людей вселялись в ваши тела. Они испытывали настоящий шок и вели себя буйно.

— Почему нас не собирались возвращать?

— Зачем? Все деньги со счетов снимались, а собственность переписывалась на подставных лиц. Потом, вас… ваши тела отправляли в психушку.

Сергей покачал головой. Билет в один конец. Хитро придумано.

— Как вы оказались тут?

— Михаил проболтался или решил продать бизнес, — при этих словах девушки Сергей поморщился. — В лабораторию ворвались бритоголовые люди и стали угрожать брату. Они ударили его и стали угрожать. Потом меня привязали к креслу и пригрозили что станут пытать, если он не подчиниться им.

Сергей внимательно слушал. Рассказ девушки продолжался долго. В итоге разборок, началась стрельба, у брата Светланы оказался пистолет, и парень пустил его в ход. Будучи смертельно ранен, он сумел запустить установку, перед самым взрывом. А сам, с пулей в животе, остался там. Что взорвалось в лаборатории, Светлана не знала. Видела какие-то баллоны, но не интересовалась их содержимым. Ее дело было следить за состоянием пациентов.

Итак, дороги назад нет. Это плохо. Есть молодое тело и впереди долгая жизнь. Если не убьют и не умрешь от чумы. Появление доктора, к большому счастью оказавшейся хирургом, значительно увеличивало шансы прожить долгую жизнь.

Сергей проинструктировал Светлану как себя вести — из палатки не выходить без надобности, ни с кем не разговаривать. Служанки обеспечат ее всем необходимым. А сам отправился к матушке поговорить о девушке. Важно снять обвинения с доктора, иначе кто-нибудь да проболтается, и если правда всплывет, то его могут обвинить в пособничестве ведьме, а это прямая дорога на костер.

Матушка приняла сына ласково. Ей уже рассказали добрые люди о том, как сын поступил с обидчиком. Лучше бы он убил Гийо, но и так получилось не плохо. Благородная Элен осталась довольна сыном. Ивэн вернулся с богатыми трофеями. В двух повозках, тщательно упакованные в бочки, везли стрелы в Тулузу. Теперь они достались принцу, как его доля от шеваше рыцарей.

Сергей воспользовался благодушием матери и попросил ее о помощи. С его слов девушка представлялась невинным ангелом. Предрекла победу англичанам — какая же она ведьма? Провидица! Матушка согласилась помочь сыну, но прежде пожелала взглянуть на незнакомку.

Светлана произвела на даму благоприятное впечатление, но в конце разговора чуть было все не испортила.

— Французский король попадет в плен к англичанам и очень скоро.

Элен опешила от такого заявления.

— Курица безмозглая! — зашипел на девушку Сергей. — Еще раз вякнешь что-нибудь подобное — отрежу язык.

Угроза подействовала. Светлана Михайловна испуганно зажала рот ладошкой. Благородная дама как-то странно посмотрела на сына и молча вышла из шатра.

— Ты не понимаешь, что болтать о будущем опасно? — воскликнул Сергей.

— Я просто хотела предупредить, — попыталась оправдаться девушка.

— Молчи! Молчи! — закричал Сергей, и еще раз предупредил. — Язык отрежу!

Девушка не понимала грозящей ей опасности. Если не объявят ведьмой, то обязательно заинтересуются подробностями. Допросы выдержит не каждый мужчина, а уж девушка наговорит с три короба, что было и не было, и сознается во всех смертных грехах. Если бы она не оказалась врачом, Сергей бы избавился от нее.

Принц принял просительницу у себя в шатре. Элен восхваляла сына и между делом поинтересовалась, доволен ли принц взятыми трофеями.

— Стрелы пришлись очень кстати, — Эдуард скупо похвалил рыцаря.

— Среди пленников попалась некая молодая особа, не из благородных, — осторожно начала Элен.

— Пусть оставит ее себе, — рассмеялся принц.

— Благодарю Вас Ваше Высочество, — без тени смущения сказала Элен. — Но девушку везли в Тулузы под охраной.

— Воровка? — предположил принц хмурясь.

— Нет, что вы! — замахала руками женщина. — Бедное дитя предрекла победу нашему королю и за это ее хотели сжечь на костре как ведьму.

— Что за глупости! — возмутился принц.

— Еще она предсказала, что Вы, Ваше Высочество, возьмете в плен короля Иоанна.

— Я хочу ее видеть! — потребовал Эдуард.

Светлану доставили в палатку принца. Сергей сопровождал девушку, но к принцу его не пустили. Он ждал снаружи, опасаясь худшего. Его волнение усилилось, когда к Эдуарду вызвали церковников сопровождающих принца в походе. Женщины вышли не скоро. Они появились вместе с принцем. Матушка прямо-таки вся сияла. На ее поясе висел внушительный кошель, а в руках она держала свиток. Никак опять выпросила у принца награду.

Эдуард жестом подозвал Сергея и похвалил его за смелость и отвагу. Не дожидаясь слов благодарности принц вернулся к себе в шатер.

— Ну как? — нетерпеливо воскликнул Сергей.

— Все обвинения сняты, — мамочка улыбнулась сыну и более не сказала ни слова.

Светлана отмалчивалась, и как не запугивал ее Сергей, он не добился от нее ни слова. Что произошло в палатке принца для него оставалось загадкой.

Армия собиралась в поход. Робин аккуратно скатывал палатку, краем глаза наблюдая, как товарищи сматывают веревки от нее. Блок для натягивания палаток, уже погрузили в повозку, начищенные до сияния медные котлы ждали своей очереди. Их прицепят к борту повозки в последнюю очередь. Войска были готовы выступать в короткий срок. Робин даже удивился, что собрались настолько быстро.

Оставив опустевший лагерь, где суетливо возились со своим имуществом несколько нерасторопных слуг незадачливого рыцаря, бросившего их в лагере, потому что поспешил занять свое место в строю, так как ответственные чиновники принца внимательно следили за соблюдением порядка в походном строю.

Армия двигалась быстрым маршем в неизвестность. Между собой солдаты, питаясь различными слухами, бродившими по лагерю, порой, очень противоречивыми, договорились, что принц повернет на Тулузу. Все очень боялись предстоящего сражения, в тайне надеясь, что Эдуард скомандует возвращаться домой. Вскоре надежды солдат оправдались — на совете у принца принято решение возвращаться домой.

Каково же было удивление Робина и его друзей, когда они узрели переправу через реку, воды которой стремительно неслись, бурля в водоворотах. Все мосты через реку французы уничтожили. Бурлящие воды реки вселяли ужас в души воинов. Переходить реку в брод по каменистому дну казалось полным безумием. Лошади отказывались входить в воду. Однако принц был готов к любым неожиданностям.

Отряд рыцаря Ральфа Докси остановился невдалеке от переправы. С берега прекрасно видно, как плотники забивают загодя приготовленные сваи в каменистое дно реки. Умудренные опытом многочисленных переправ, рабочие работали быстро, выполняя все распоряжения своих мастеров. Принц со свитой наблюдал за их действиями с берега, сидя на коне. С этого берега на противоположный через все сваи натянули канат, игравший роль перилл для пехотинцев. Когда все было готово, первым в воду вошел принц, показывая воинам пример бесстрашия и отваги. Конь под Эдуардом заупрямился, но принц заставил животное подчиниться ему. Воодушевленные примером принца рыцари последовали за ним. Когда на противоположный берег переправился сильный отряд рыцарей, в воду вошли конные лучники, держащие луки и холщевые мешки со стрелами высоко над головой. Лошадь одного из стрелков оступилась, всадник взмахнул руками, связки стрел сместили центр тяжести и лучник упал с коня. Бросив лук со стрелами, он пытался пойматься за канат, но быстрый поток отнес его в сторону, а мигом потяжелевшая куртка утянула его на дно. На поверхности воды, пару раз быстро промелькнули его руки и все. Из двухсот лучников почти две дюжины утонули, четверых успели вытащить товарищи, пожертвовав своими луками. Почти три десятка лошадей унесла река. Канат в двух местах лопнул, плотники быстро починили неисправность, заодно проверив состояние свай. Две из них пришлось заменить. Задержка рассердила принца, высказавшего свое неудовольствие мастеру плотников.

Следом за лучниками переправляли обоз со стрелами. На мастера смотреть было страшно — половина запаса всех стрел улетела в воду. Бочки со стрелами унесла река и только одну выловили из воды, и то, потому что ее прибило к берегу.

Рабочие переправились на противоположный берег и под охраной сильного отряда рыцарей отправились дальше. Робин видел, как двадцатники пинками поднимали обессиленных после переправы людей и заставляли двигаться дальше. Принц отдал строгий приказ — вперед и только вперед. Сломанные повозки бросали на берегу, если нельзя было быстро починить. Награбленное добро, которое нельзя было забрать с собой сваливали в одну большую кучу, предварительно испортив его.

Когда Робин направил коня в воду, у оруженосца сира Ральфа дрожали коленки. Переправляться по броду страшно, еще страшнее остаться на берегу. Была у Робина мысль дезертировать и, наверное, не у одного у него она приходила в голову, но французы казались еще страшней реки. Поминая всех святых скопом, Робин гнал своего упирающегося коня в воду.

Первый самый опасный участок реки они миновали благополучно, воодушевленные надеждой товарищи Робина даже стали шутить над теми, на чьих лицах проступал страх. И тут одну из повозок повело, и сила течения потащила ее на глубину, зачерпнув воды, она мигом потяжелела, утаскивая за собой лошадей. Кони ржали, солдаты кричали, смельчаки соскочили с коней пытаясь помочь лошадям. Канат, не дававший повозке окончательно увлечь на глубину лошадей натянулся как стрела и оглушительно лопнул. Его конец ударил Сира Ральфа по голове. Рыцарь, предусмотрительно раздевшийся перед переправой, только взмахнул рукой и исчез в бурлящих водах страшной реки.

Конь Робина оступился, и дернулся вперед. Робин упал в воду, но успел пойматься за сваю. Ему повезло ухватиться за скользкое дерево, но вторая повозка чуть было не раздавила ему руки, упершись в сваю. Раздался треск и свая надломилась. Робин быстро забрался на повозку, ударив кулаком какого-то беднягу ухватившего его за ногу. После сильного удара по голове, бедняга разжал руки и ушел под воду. Уже потом, сидя на берегу, Робин осознает, что утопил своего хозяина — сира Ральфа.

Течение унесло повозку, а Робин судорожно вцепился в брошенную ему веревку и был спасен.

Из всего отряда Ральфа Докси в живых стались несколько человек. Сам Робин, винтенарий Гильом и торговцы рыбой Уолт и Николас. Еще спасся молодой пройдоха — оруженосец, уже покойного сира Ральфа, Уильям Сноу.

Друзья еле добрались до берега, сразу же развалившись на берегу. Робин просто лежал на спине, широко раскинув руки, глядя на плывущие по небу облака. Торговцы рыбой вяло ругались между собой, выясняя кто виноват в гибели их отряда. Двадцатник молча сидел, тупо разглядывая свои босые ноги.

— Слышь Брюхотык, — дерзко обратился к Робину Уильям. — У тебя золото есть?

— Нет, — устало ответил Робин, не поворачивая головы.

— А серебро? — не унимался Сноу.

— Отвянь, — буркнул Робин.

— Плохо, очень плохо, — участливо произнес бывший слуга. — Вот и у меня нет.

— У меня пара монет всего осталась, — вдруг признался Робин.

— У меня и этого нет, — завистливо произнес Уильям, усаживаясь рядом с Робином. Но скоро я разбогатею. И знаешь, кто мне в этом поможет?

— Не знаю, — односложно ответил Робин.

— Ты Брюхотык, — елейным голосом произнес Сноу, склонившись над Робином. — Я видел, как ты убил сира Ральфа…

— Я нечаянно, — возразил Робин и осекся. По сути, он только что признался в своей вине.

— А мне без разницы, — Пройдоха хлопнул рукой по животу Робина. — Сто фунтов и я навсегда забуду о том, что видел.

— Сто фунтов? — Робин обалдел от наглости слуги. — Где я возьму такую сумму?

— Поход еще не закончен, — широко улыбнулся Уильям.

— Но сто фунтов, — начал было торговаться Робин, и замолчал, заворожено глядя на окровавленный клювик вынырнувший изо рта Сноу.

— Что смотришь? Помогай! — сердито рыкнул Гильом, вытаскивая кинжал из тела.

Вдвоем с двадцатником они перетащили тело к кустам, закидав брошенным тряпьем.

Никто не обратил на них внимания, все солдаты настолько устали, что никому дела не было до двух солдат, тащивших куда-то товарища.

— Спасибо, — поблагодарил Робин друга.

— Мерзкий тип был этот Сноу, — слова Гильома стали эпитафией над могилой пройдохи.

Вернувшись к товарищам друзья стали думать, что делать дальше. Они потеряли все: одежду, оружие, коней, всю добычу, а главное, хозяина, который думал за них. Друзья растерялись, оказавшись в непривычной для них ситуации. Бог не оставил англичан, послав им спасителя в лице поседевшего на войне солдата.

— Что сидите? — спросил тот на скверном английском, подходя к компании осиротевших солдат.

— Хотим и сидим, — неприветливо ответил Уолт.

— Проваливай, — буркнул Николас.

— Вот стались без хозяина, — постарался смягчить грубость друзей Гильом, бросив гневный взгляд на торговцев рыбой.

— Я могу помочь, — предложил солдат. У меня утонули несколько человек…

— А кто ты такой? — спросил Робин.

— Я? Я — Джованни Мясник, — представился солдат.

С грехом попалам они понимали друг друга и смогли договориться. Только Гильом поставил условие — наниматься они будут к самому рыцарю, а не к наемнику на его службе. Тот неожиданно согласился с их требованием, предупредив, что детали они могут обговорить с Франческо, которому господин очень доверяет.

Сказано — сделано. Новые солдаты понравились Франческо и он их одобрил, проверив на деле, но честно предупредил, что господин может и не одобрить его выбор, так как очень придирчив. А пока они пусть получают одежду и помогают поправлять тюки в повозках.

Новый хозяин товарищей во время переправы потерял две телеги и восемь коней. Люди же недосчитались четверых, унесенных рекой. Среди многочисленных гражданских сопровождавших отряд рыцаря потерь не было, за исключением утонувшего ребенка. Родители равнодушно отнеслись к смерти сына. Бог дал — бог взял. Робин не мог привыкнуть к такому равнодушию. Но средневековый человек по-другому относился к детской смертности, не прикипая душей к детям. Причина тому — частые смерти и отсутствие медицины как таковой.

Англичане включились в работу, общаясь с новыми товарищами при помощи жестов. Их язык понимали немногие. Помимо Мясника и Франческо по-английски говорила хозяйка и ее поверенный в делах, носивший рясу. Робин с удивлением смотрел на еще молодую женщину верхом на коне и облаченную в доспех.

Робину жестом велели притащить брошенную телегу без колес. Друзьям помогли дотащить ее до участка, на котором расположились мастера. Из одной телеги вытащили запасные колеса и быстро отремонтировали брошенную хозяевами повозку. В нее запрягли запасных коней и быстро перекидали в нее часть подмоченного добра.

Как только закончили с ремонтом, сразу тронулись в путь. Уставшие люди после десятимильного перехода и переправы через Гаронну прошли еще две мили и остановились перед новой преградой — узкой и очень быстрой рекой. Ее воды были еще опаснее Гаронны. Плотники навели переправу, и войска сходу форсировали реку. Без потерь и тут не обошлось, но бог позволил отряду рыцаря переправиться без потерь. По велению хозяйки все обвязались веревками и когда кого-то смывало течением, его быстро спасали.

Остановившись на ночевку, солдаты валились спать прямо на землю. Никто и не подумал устанавливать палатки, разжигать огонь и готовить еду. Уснули на пустой желудок. Новичкам в отряде поручили лошадей. Еле волоча ноги, друзья распрягли коней и, выждав время, напоили и накормили лошадок. Спать им пришлось мало. Только сомкнули глаза, как пришлось вставать под ревущие звуки труб, разбудившие даже мертвых.

Наскоро позавтракав, войска построились в походную колонну. В течение дня они дошли до очередной реки, на берегу которой стоял французский город. Перед ним армия разделилась, часть солдат ушла грабить окрестности, а остальные построились для штурма.

Английские рыцари представили честь первыми войти в город своим гасконским и беарнским товарищам. Население Монжискара испытало настоящий шок, узрев под стенами города войско принца. Даже в самом страшном сне им не могло привидеться подобное зрелище. Под развернутыми знаменами колонны шли на приступ. Сверкает сталь на солнце, трубят трубы, почти пять сотен солдат охочих до чужого добра накатываются на городские укрепления. Капитан гарнизона смог организовать оборону. Все горожане, кто мог держать в руках оружие, встали на защиту родного города. Даже женщины и дети вносили посильный вклад в оборону города — подносили камни, кипятили воду, разносили кувшины с разбавленным вином.

Особенно отличилась одна горожанка, подобравшая арбалет убитого солдата. Молодая, сильная женщина с первого раза попала во вражеского рыцаря, поразив его в голову. Ее меткий выстрел вызвал молчаливое одобрение старых солдат и бурную радость горожан-ополченцев. Сержант велел принести еще два арбалета и поручил двум ополченцам заряжать их.

Второй выстрел женщины вновь оказался удачным, еще один латник упал со стрелой в глазу. Третий и четвертый выстрел привел защитников в неописуемый восторг — оруженосец, несший квадратный штандарт резко согнулся, бросив древко. Арбалетный болт пробил кольчугу в области живота. Женщина протянула разряженный арбалет помощнику, забрав заряженный не болтом, а стрелкой. Очередная жертва — солдат в открытой каске. Вновь точный выстрел.

Колонна остановилась, вперед выдвинулись рыцари и оруженосцы в полном доспехе, с закрытыми забралами бацинетах. Английские лучники спешили к месту остановки колонны и через минуту, никто из защитников города не смел высунуться, что бы не заполучить английскую стрелу. Юный подмастерье пекаря, скакавший на стене с голой задницей, которую он издевательски демонстрировал врагам был наказан — три стрелы вонзились в нее. Вопя от нестерпимой боли, он убежал со стены, а его дружок, мочившийся со стены и одновременно делающий непристойные жесты получил длинную английскую стрелу в пах, и с воплем полетел вниз со стены. Его эффектное падение враги встретили восторженными криками и, воодушевившись вновь пошли на штурм.

Робин с восхищением смотрел на хозяйку, облачившуюся в доспех. Новичков предупредили, что в отряде Ивэна Жестокого есть одно простое правило — безусловное подчинение приказам. Про добычу упомянули мимоходом, что все принадлежит господину, а он уж по справедливости наделяет каждого по его заслугам. За крысятничество перережут глотку. Все это сообщил новичкам Мясник будничным голосом.

Робин не ожидал, что хозяйка лично поведет солдат в атаку, не женское дело война, но ее приказы выполнялись быстро и четко. Даже рыцарь сопровождавший хозяйку беспрекословно подчинялся ей.

От летящих со стены стрел они укрылись за большими щитами. Франческо вел азартную перестрелку со стрелками на стене и даже сумел подстрелить не расторопного стрелка, за что получил похвалу хозяйки. Будь у Робина лук он бы показал свое умение, о чем он не преминул сообщить Мяснику, стоявшему рядом со щитом. Джованни утвердительно кивнул, давая знать, что понял Робина.

По сигналу трубы, колонна двинулась на штурм.

— Вперед! — звонким голосом выкрикнула хозяйка и опустила забрало на шлеме.

Женщина расстреляла все стрелы и болты. Последний из них она приберегла на крайний случай. Горожане пытались остановить врага, бросая со стен камни, но они быстро закончились. Остановить проникновение врагов на стены не получилось. Командиры отдали приказ защищать площадку перед лестницей со стены. Защитники стали отступать к башне, пока враг не отрезал им путь к отступлению. Женщина прихватила кинжал убитого солдата и стала отходить, держа арбалет наизготовку. Торговец зеленью заметил вражеского солдата появившегося в проеме, он попытался рубануть ржавым мечом по железной каске с широкими полями, но захватчик резко выбросил вперед руку ухватившись за покрытый ржавчиной авентайл и резко дернув, перебросил торговца через себя со стены. Он твердо встал на ноги и в этот момент женщина всадила ему болт прямо в лоб. Граненый наконечник болта пробил железо каски и застрял в лобовой кости. Солдат ухватился за него, пытаясь вытащить. Женщина замерла парализованная волной страха. Солдат гарнизона пришел ей на помощь, подрубив секирой ногу француза и сам пал от удара мечом по голове. Женщина пришла в себя. Бросив теперь уже бесполезный арбалет, она отбежала назад, спрятавшись за стеной щитов — последней линией обороны.

На площадке прислонившись спиной к стене башни сидел совсем юный парнишка, со стрелой в животе. Он мужественно терпел боль, зажав рану руками. Рядом с ним лежал охотничий арбалет, стреляющий свинцовыми или каменными шариками, из тех какими мальчишки бьют голубей на крышах домов. Пока взводила тетиву арбалета, пока она срезала мешочек с шариками с пояса мальчишки враг вскрыл последнюю линию обороны защитников. Звуки битвы раздавались теперь повсюду, враг сломал ворота и теперь разъяренные враги рубили разбегающихся защитников ворот.

Женщина успела выстрелить в набегавшего латника, но поторопилась нажать на скобу. Шарик врезался в закрытую железными пластинами грудь усатого гасконца.

Кроткий замах, и меч выбил оружие из рук женщины. Солдат весело оскалился и сильно толкнул женщину в грудь. От удара она упала на спину, зажмурив глаза от страха. Когда она открыла глаза солдата уже не было рядом. Встав на колени, она поползла вниз по лестнице. Уже в низу ее поймали, пинком под ребра уронив на землю. Англичанин, сорвав головой убор с ее головы рывком поднял ее на ноги. Внимательно осмотрев лицо женщины, удовлетворенно кивнул головой и, набросив веревочную петлю ей на шею потащил за собой словно собаку.

Принц отдал город солдатам, даже не подумав останавливать жестокости творимые солдатами с женщинами. Надругавшись над женами и дочерьми, они принялись за отцов семейств, требуя с них выкуп. К упрямцам применяли особые меры воздействия, если возобновленные надругательства над женами не пересиливали их скупость. Возможно, у них просто не было нужной суммы. Суммы назывались различные, но получив деньги, солдаты требовали еще. Рыцари поступали более благородно — получив требуемую сумму, отпускали пленников. А в отношении насилия над женщинами, они ничуть не уступали своим солдатам.

Сир Арно предложил Ивэну вместе дождаться старшего брата рыцаря. Сергей догадывался о грядущей судьбе пленников, если Арман не привезет за них выкуп. Тащить за собой простых солдат никто и не подумает. Полоснут кинжалом по горлу — и все дела. Дело не в жестокости, а в целесообразности.

Арман обернулся быстро. Где он нашел деньги — его дело, но выкупил он всех, включая людей брата-калеки.

Сергей не спрашивал его ни о чем, а брат не стал вновь заводить разговор о переходе на службу к лейтенанту короля, зная, что Ивэн ответит отказом.

— Арман, принц простит все вины и наградит по-королевски. Подумай об этом, — сказал ему на прощание Сергей. Брат сделал вид, что не услышал.

Через Гаронну переправлялись вместе с последними отрядами действовавшими в окрестностях Тулузы. Сергей поближе познакомился с молодым английским рыцарем Жаном де Берефорт. Молодой человек недавно получил рыцарские шпоры[12] и горел желанием совершить подвиг. Плотники уже сняли канаты, и переправляться пришлось в большой опасности для жизни. Молодой рыцарь чуть было не был наказан за смелость, идя первым, он указывал остальным товарищам путь. Брод через Гаронну не был прямым как стрела, то и дело, отклоняясь в сторону. Рыцарь вместе с конем ушел под воду, и только Сеид не растерялся, бросил аркан и вытащил рыцаря из лап смерти. Естественно доспехи, оружие и оба коня рыцаря пропали.

Сергей отдал ему своего запасного коня, от предложенных доспехов де Берефорт отказался, у него имелся трофейный комплект.

Отряд торопился догнать войско принца, но когда они добрались до лагеря, то узнали, что Монжискар захвачен.

Собственную палатку Сергей нашел не без труда. Рядом стоял шатер матушки, у входа в который толпился разношерстный народ. По ливреям слуг Сергей опознал принца и его товарищей по оружию. Матушка в очередной раз устраивала прием, не иначе. Сергей не стал беспокоить мать, отправившись к себе в палатку.

Служанки помогли ему снять доспех и разоблачиться. Слуги натаскали горячей воды в бочку и Сергей в предвкушении блаженства залез в импровизированную ванну. Жанна жестом отпустила сестренку, нагло поедающую глазами обнаженное тело хозяина, а сама, взяв в руки кувшин, стала поливать водой голову Сергея. Рыцарь закрыл глаза от удовольствия, полностью расслабившись.

Когда с мытьем было покончено. Сергей бесцеремонно завалил девушку на походную кровать. Жанна вначале оставалась равнодушной, но постепенно пришла в возбуждение, перехватив инициативу. Серега позволил девушке восторжествовать, оседлав его, но потом вновь подчинил ее своей воле.

Развалившись на кровати, Сергей задремал, а девушка тихонько поднялась на ноги, без всякого стыда, полностью обнаженная она тихо покинула палатку, что бы отдать распоряжение накрывать на стол. Быстро вернувшись, она свернулась калачиком в ногах у Сергея.

Младшая Сестренка Жанны распоряжалась накрытием обеда, но девчонку больше интересовал дремавший хозяин, чье обнаженное тело притягивало ее как магнит. Жанна почувствовала ее присутствие рядом и открыла глаза. Сделав страшное лицо, она показала кулак сестренке. Та, высунув язык в ответ, резко отвернулась.

Сергей сквозь полузакрытые веки наблюдал за сестрами, смеясь про себя. Для них эта борьба за место в его постели становилась смыслом жизни. Пройдет немного времени и Жанне придется смириться с конкуренткой. Сестренка обещала вырасти настоящей красавицей.

Он смирился с фактом, что он навсегда застрял в этом времени. Его положение намного лучше, чем у остальных попаданцев. Косая полоса на его гербе немного портила ему жизнь, но и эта проблема могла бы быть решена. Сергей не собирался оставлять своих детей без гроша в кармане. Христианство своеобразно борется с блудом, навязывая обществу дурацкие законы. Дети бастардов не имели права наследовать своим отцам. Все недвижимое имущество, если таковым внебрачные дети разживались, после их смерти отходило законным наследникам, в качестве коих выступали законные дети отца — содомита. Потому дворяне не шибко грешили, предпочитая спускать пар на войне, тем более что войны шли круглый год, без остановки.

Сергей совершенно забыл о Светлане Михайловне, ее шумное появление в палатке стало для Сергея неожиданностью. Он совершенно забыл, что сам поселил девушку у себя.

Сергея покоробило от бесцеремонности девушки. Он быстро вжился в новую для себя социальную роль — роль рыцаря и господина. Ее поведение возвращало Сергея к прежней жизни, о которой он начал потихоньку забывать.

Светлана без разрешения уселась за стол, на место хозяина и с аппетитом стала поглощать приготовленные для него блюда.

— Ты забываешься, — недовольно сказал Сергей, поднимаясь с постели.

— Тебе жалко? — дерзко ответила девица.

— Дело не в этом, — Сергей помотал головой, усаживаясь рядом с девушкой. — Дело в твоем поведении. Здесь хозяин я, и только я, а ты есть, срать, спать можешь только с моего дозволения.

Он специально был груб с девушкой, что бы избавить ее от ненужных иллюзий.

— Быстро Вы вжились в роль насильника и убийцы, — Светлана дерзко посмотрела ему в глаза.

— Я никого не насиловал, — спокойно возразил Сергей.

— Да? — ехидно заметила девушка. — А спать с детьми — это как?

— Жанна — не ребенок, а взрослая женщина.

— Тогда я — папа римский, — съязвила Светлана. — И вообще, рассказали мне про Ваши подвиги. Да Вас судить надо и в тюрьму посадить.

— Слушай сюда, девочка, — Сергею надоели ее обвинения, крепко сжав ее голову в своих сильный руках, Сергей пристально смотрел ей в глаза. — Я не по своей воле попал сюда и мораль мне читать не нужно. Ты, сама-то, чем лучше меня? Сама не убивала, но пособничала убийцам. Так, что заткнись и слушай меня. Я твой хозяин. Так случилось. Видит бог, я не хотел этого. У меня есть хозяин. У всех в этом сраном мире есть хозяин! И мне этот мир нравится! Он гораздо честнее и справедливее того мира откуда мы пришли. Нет в нем фальши.

— Мир убийц, грабителей и насильников, — упрямо воскликнула Светлана.

— На себя посмотри! — огрызнулся Сергей.

Девушка сразу заткнулась, залившись краской стыда.

— Вот так-то лучше, — удовлетворенно сказал Сергей, отпуская ее. — Ты моя пленница, не забывай этого. Жить будешь в собственной палатке. Я распоряжусь. Слуг я тебе дам. Кормиться будешь с моего стола. Не со мной, а с моего стола. Ты поняла? Светлана кивнула в знак согласия.

— Вот только слуг мне не надо. Я сама справлюсь.

— Дура! Это твой новый статус! Или прими его, или отправлю за свиньями ухаживать. Слуги давно жаловались, что надоели им свинки, просят дать им женщину.

— Вы это серьезно? — испуганно произнесла девушка.

— Вполне. Будешь паинькой — выдам тебя замуж за рыцаря, есть, пить на серебре станешь, в карете ездить. Карета не мерседес, конечно, но все же… Если будешь паинькой…

— Спать с Вами я не стану! — гордо заявила девушка.

Сергей готов был раскричаться на нее. Вот ведь, дал бог дуру. Если бы не ее профессия, отправил бы он ее коров пасти, честное слово.

— Не будешь. Не будешь, — успокоил девушку рыцарь. — И на последок. Война тут никогда не кончается, она идет каждый день и с ней надо свыкнуться. Я понимаю, что привыкнуть сложно, но надо. Иначе с ума сойдешь. Договорились?

Светлана Михайловна энергично закивала. Обещание мужа и нормальной семьи с достатком подействовало на нее благотворно. Сергей надеялся, что проблем с ней больше не возникнет, хотя кто знает этих женщин? Он точно не знает.

— Ты где была? — поинтересовался у девушки Сергей.

— Матушке вашей помощь оказывала.

— Вот как? И в чем состояла твоя помощь?

— А Вы разве не знаете? — девушка удивленно взглянула на рыцаря.

— Что?

— Ну что Вашу матушку ранили?

— Как ранили? Кто?

— Удар был нанесен тупым предметом, — начала было объяснять Светлана, как Сергей ее перебил.

— Она жива?

— Жива. Не волнуйтесь вы, — Закрытый перелом левой руки и возможно трещина в ребре. Без рентгена я затрудняюсь сказать точно.

— Почему не предупредили? — гневно закричал Сергей на Жанну.

— Так она и не велела вам говорить, — сказала Жанна в свое оправдание.

Сергей бегом бросился к матери. Благородную даму Элен сын нашел в одиночестве. На Этьекна, ставшего тенью матушки, он давно уже перестал обращать внимание, воспринимая поверенного в делах как ее тень.

— Матушка! — воскликнул Сергей, бросаясь к ногам матушки. — Что случилось?

— Ничего страшного, — здоровой рукой Элен обняла сына.

Матушка не пожелала рассказать ему о том, что с ней случилось, но Этьен рассказал все. Элен в полном доспехе и бацинете лично повела солдат на приступ городских укреплений. Пригороды оказались брошены жителями, и часть солдат увлеклась там грабежом — в штурме не участвовала. Солдаты быстро прорвали оборону жителей. Принц лично повел солдат на городскую площадь, но тут на их отряд напали из боковых улиц и принц оказался отрезан от своих людей. Сир Одар находился всегда рядом с Элен, но к несчастью был сбит с ног и когда поднялся на ноги, то Элен была уже далеко. Она с Бернаром прорвалась к принцу вовремя. Последний оруженосец Эдуарда пал защищая принца. Сир Бургерш и сир Шандо смогли пробиться на помощь принцу, а пока они выдавливали врагов с площади, Элен отважно сражалась.

Часть гарнизона и небольшая группа богатых горожан, вооруженная лучше всех, смогла пробиться к крепости и там укрылась, ища спасения. Сир Шандо лично повел рыцарей на приступ и смог прорваться сквозь ворота крепости. Озлобленный Эдуард отдал город солдатам. Пленников матушка повелела щадить. Но суммы выкупа госпожа назначила весьма высокие. Бедные горожане, содержавшиеся вместе с пленниками сира Одара, посмотрели на несчастья товарищей (сир Одар был очень убедителен в общении со своими пленниками) и сами предложили внести выкуп.

Раз речь зашла о выкупах, то Сергей сдал Этьену золото и серебро, полученное от старшего брата. В связи с тем, что сир Одар и сир Арно пожелали хранить свое золото у Элен, то пришлось выделять охрану — казну поручили Бернару, а в помощь ему каждый рыцарь выделил по латнику. Этьен предупредил молодого господина о разгоревшемся конфликте между его новыми бойцами и одним английским рыцарем. Спор возник из-за женщины. Во время штурма города она была на городских укреплениях и все видели в ее руках арбалет. Рыцарь получил ранение и теперь жаждал повесить женщину.

Сергей нашел рыцаря и уладил дело миром. Небольшой кошель примирил англичанина с мыслью, что женщина не будет повешена. Правда была на стороне Сергея, англичанин не вправе требовать выдачи чужого пленника, но конфликтовать с людьми принца Сергей не собирался. Проще было отдать золото.

Принц не ограничился разорением городка, вся округа была предана огню. В огне пожаров сгорели не меньше дюжины мельниц, все деревни были разрушены, плодовые сады и виноградники вырублены под корень. Уничтожался сельскохозяйственный инвентарь, зерно сжигалось, скот вырезался. И все эти жестокости совершались во имя справедливости.

Уйдя из города, армия двигалась по очень древней, построенной еще римлянами Домициевой дороге. Сергей еще вечером услышал сплетню, что лейтенант короля Иоанна все еще сидит в Тулузе, а коннетабль Франции стоит Монтобане, в четырех лье от Тулузы. Кошки караулили мышку, но принц обманул всех, двинувшись туда, где его никто не ждал. На сей раз, войска принца действовали с особой жестокостью. Города и деревни сжигались дотла, горели многочисленные мельницы, скот вырезался, виноградники вырубались. С населения требовали выкупы, обрекая несчастных лишенных имущества и запасов еды на голодную смерть. Солдаты сожгли Ма-Сент-Пюэль с августинским аббатством, взяли штурмом большой, но слабоукрепленный город Кастельнодари.

Сергей шел в первых рядах, он первым вошел в город, жители которого отчаянно сопротивлялись. Никто из них и не подумал искать спасение в бегстве, они яростно сражались. Под прикрытием кошки[13] Сергей с солдатами подобрался к воротам и стал рубить створки здоровенным топором.

Безумная ярость охватила не только рыцаря де Бола, все английские, гасконские, беарнские солдаты разъярились настолько, что устроили настоящую бойню. Они не могли остановиться, даже тогда когда сопротивление было сломлено. Все женщины в городе подверглись насилию, с мужчин требовали выкупы и никто их рыцарей и не подумал остановить солдат в их разгуле. Многие рыцари сами участвовали в бесчинствах, и принц спокойно взирал на это безобразие.

— Может быть, сир остановить солдат? — спросил сир Чандос принца.

— Нет, — помотал головой Эдуард. — Моя цель устрашить французов, тогда нигде не будет оказано никакого сопротивления поскольку люди будут пребывать в ужасе.

— Где ваш король? — спрашивал Эдуард членов городского магистрата. — Почему он не защищает вас? Вы не подчиняетесь своему законному повелителю! Ваши жены и дочери страдают! В их несчастьях виноваты вы! И только вы!

Городская старшина одетая в рваных рубища с веревками на шее молча выслушивали принца, склонив головы. Между собой они давно решили, что гнев Иоанна намного страшнее гнева Эдуарда. Англичане уйдут, и с них спросят за город. Потому они и не сдали его принцу. За свои жизни они не боялись, у них было, что дать принцу в обмен. А поруганная девичья честь — эка невидаль, король возместит ущерб.

Сергей набрал много пленников и честно выжал из них все, что у них было до последнего су. Тимошка, отправленный на поиски рабов с Руси, нашел только троих: двух юношей и девушку. Это оказались татары. Девушку продали в рабство сами родители, а юношей выкрали из семей русские купцы и продали итальянцам, а те переправили рабов в Европу. Этих рабов Сергей отдал в услужение Светлане, на время. В дальнейшем, на них у Сергея были планы, о которых они пока ничего не говорил ни матери, ни Сеиду.

Светлана Михайловна была пристроена к делу. Сергей попросил матушку похлопотать за лекарку, и девушка стала помогать лекарям принца. Работы у нее оказалась невпроворот. Одно плохо, пристрастилась она к вину. Вино пьют все, от мала до велика, но разбавленное. Даже Сергей приучился пить такое, но Светлана хлестала его не разбавляя. Впрочем, насколько помнил Сергей из прошлой жизни доктора пили всегда. Лекари принца лакали вино вместе с коллегой, которую быстро зауважали за ее познания в области медицины.

Солдаты проводили ночь весело и беззаботно, они пили доброе вино доставшееся им совершенно бесплатно.

Сир Арно ворвался в палатку Сергея, громко вопя о несправедливости. Ему достались не самые богатые пленники, а дом, захваченный рыцарем по праву силы, кто-то уже успел обобрать.

— И что ты предлагаешь? — устало спросил Сергей.

— Один пленник рассказал мне о его родном городе.

— И что с того?

— Я хочу его захватить! — воскликнул сир Арно.

— Да ради бога! А я хочу спать!

— Помоги мне!

— Ты вполне справишься сам!

— Нет. Город хорошо укреплен и там сильный гарнизон — шестнадцать конных сержантов.

— Половина взятого с города — моя, — поставил условие Сергей.

— Согласен! — обрадовался барон.

— Но с начала я хочу поговорить с твоим пленником.

— Как будет угодно, — с этими словами барон покинул палатку.

Пленник выложил все, что знал об оборонительных сооружениях родного города. На штурм у друзей не хватало сил. Шестнадцать сержантов, при помощи горожан легко отобьются. Взять город можно только хитростью. Но что придумать?

Пленник попросился в отряд Сергея. Вместе со слугой он готов послужить рыцарю за добычу в походе и гарантии безопасности его имущества в городе и жизням его семьи. Его просьба не удивила Сергея. Во время похода местные крестьяне часто присоединялись к англичанам и гасконцам, выступая в роли добровольных проводников и солдат. Они также как остальные солдаты грабили и убивали, и порою, оказывались самыми жестокими убийцами.

— Хорошо, — согласился Сергей. — Твою семью никто не тронет.

— А имущество?

— И имущество под моей защитой, — пообещал Сергей.

Глава 10

Сборы в поход не заняли много времени. Сергей предупредил матушку о планируемом набеге и отправился в дорогу. Выступили с рассветом в День всех святых. Их путь лежал мимо монастыря, рядом с которым находилось кладбище и, глядя на кресты Сергею пришла в голову блестящая идея.

Городские ворота были открыты. Стражники пропускали беженцев внутрь даже не требуя плату за вход. Мимо них шел поток уставших людей, катились повозки, доверху нагруженные пожитками или корзинами с зерном, бочками вина и другими припасами, шли мычащие коровы и волы, семенили короткими лапами овцы и бараны. Среди этой череды повозок их внимание привлекла одна, с гробом, который сопровождали два монаха в рясах. Стражник убедился, что оружия у монахов нет и перестал обращать на них внимание.

Монах, с накинутым на голову капюшоном поравнялся со стражником. Выхватив из-под вороха сена меч, он вонзил его в грудь стражника. Кожаная куртка с железными бляшками не защитила стражника. Скинув с головы капюшон и обрезав подол рясы, монах превратился в воина. Крышка гроба откинулась, и из него поднялся полностью одоспешенный воин. Барон, а это был сир Арно, протрубил в рог и спрыгнул с повозки, рубя топором всех подряд. Люди в панике разбегались. Второй стражник лежал на земле с перерезанным горлом, а Сергей пытался успокоить коней и увезти повозку из створа ворот. Ему удалось расчистить путь, пока барон и Николя рубились с горожанами, дежурившими у ворот. В железных касках и простеганных куртках, с короткими мечами и копьями они не представляли опасности для профессиональных воинов. Сир Арно специально наносил калечащие удары, что бы устрашить ополченцев. Это у него получилось. После двух отрубленных ног, добровольные стражники разбежались кто куда, побросав свое оружие и каски.

Всадники ворвались в город, не останавливаясь, промчавшись по улице ведущей на городскую площадь.

Сергея с бароном сменили люди барона, и друзья сев на коней поехали на площадь. Встреча с городскими властями повеселила Сергея. Богачи сами предложили договориться по хорошему и сходу предложили пять тысяч золотых флоринов за безопасность горожан.

— Пятнадцать, — потребовал Сергей.

Сир Арно услышав сумму поперхнулся.

— Семь, — седой мужчина с золотой цепью на груди поднял ставку.

— Тринадцать, — в свою очередь пошел на уступки Сергей.

Сошлись на десяти тысячах золотых флоринов.

— И это в придачу, барон сорвал массивную цепь с шеи горожанина.

— Золото будет собрано к вечеру, сохраняя достоинство, произнес старик, игнорируя грубость барона.

— Через три часа, — отрезал Сергей.

— Но мы не успеем, — попытался возразить старик.

— А вы поторопитесь, — усмехнулся барон и пошутил. — Если не торопитесь попасть в ад.

Солдаты, стоявшие за спиной барона весело заржали над шуткой.

Горожане были крайне обрадованы, узнав, что могут решить дело миром. Придя на площадь, они звонили в колокола собирая мужчин и женщин. Однако их ждало разочарование — барон решил ограбить их дома.

На грабеж Сергей дал три часа. Было у него подозрение, что власти успели послать гонца за помощью. Пленник сира Арно показал барону дома, где можно взять большую добычу. Хозяев вытащили из толпы и потребовали выкуп.

Представители властей попробовали протестовать, но барон грубо обошелся с ними, заявив, что оговоренную сумму платит город, а тут дело частного порядка.

Сергей в грабежах не участвовал, не было у него соответствующего опыта в этом деле. Рыцарь контролировал процесс уничтожения оружия, сданного горожанами. Что получше, экспертная комиссия, назначенная Сергеем, отбирала для нужд рыцаря. Остальное уничтожали. Николя энергично махал пудовой кувалдой плюща железные каски и раскалывая в щепки деревянные.

Получив с города выкуп и ограбив его жителей, авантюристы поспешили уйти из него. Солдаты барона, несмотря на запрет на насилие над жителями, весело скалились — дорогие вещи, и золото с серебром согревали им душу.

По возвращении в лагерь Сергей посетил принца Эдуарда и отдал ему половину золота — долю принца. Многие рыцари и простые солдаты пытались утаить добычу, но только не Сергей. Лучше отдать малое — пять тысяч флоринов, ведь у принца везде глаза и уши и рано или поздно, факт утаивания всплывет, и тогда с виновных взыщут долю принца в судебном порядке. Тут с этим строго.

Зато друзьям остались выкупы, взятые бароном в частном порядке и куча добра, привезенная на веренице повозок. Не стоит забывать про доброе оружие и коней. Это тоже стоило немало.

Армия покидала Кастельнодари, запалив дома и устроив пожар в замке. Солдаты подожгли также церковь Св. Михаила и монастыри миноритов и кармелитов. Больницу Святого Антония также сожгли. Окрестности города также подвергли разорению.

В доме члена городского совета, кстати, рыцаря, Тимошка нашел книгу, оказавшуюся переводом на старофранцузский труда Вегеция "О военном деле". Сергей с удовольствием читал книгу, обсуждая написанное с баронами. Сир Арно и сир Одар горячо одобряли высказывания автора, созвучные с их представлениями о войне. Сергей был уверен, что высказывание генерала Скобелева о том, что продолжительность мира напрямую зависит от количества истребленных тобою врагов. Когда Сергей их познакомил с этим мнением, сославшись на прочитанную ранее книгу, сир Арно согласился с ним полностью, но счел необходимым уточнить, что истребление врагов, само собой разумеется), он имел в виду профессиональных солдат, а не городское ополчение, на которое даже обращать внимание не стоит — мужланы не солдаты). Сир Арно уточнил, что речь идет о простых латниках, а не о рыцарях и оруженосцах, так как правила войны требуют сохранять им жизни. Никогда не знаешь, что может случиться с тобой и иной раз самому продеться побывать в шкуре побежденного и если не щадить врага, то и тебя могут убить. Сир Одар согласно кивнул, он сам не так давно побывал в плену и был отпущен за выкуп.

Однако гасконские бароны иначе смотрели на войну чем французские рыцари, с которыми Сергею удалось пообщаться. Те, скорее относились к войне, как спорту, где действуют строгие правила чести, а гасконцы, благодаря влиянию англичан и постоянным воинам с соседями относились к войне более прагматично.

Сир Арно горячо убеждал друга, что разорение территории врага — обязательное условие боевых действий. Открытое сражение не желательно, так как захватить земли не представляется возможным и самое трудное — удержать их за собой, если принц на это решиться. Потому их цель — лишить врага средств на ведение войны. Чем больше уничтожишь виноградников, садов, вырежешь скота, сожжешь домов, хозяйственных построек, тем вернее, что враг не придет к тебе с ответом, а будет искать мира. Сергей вынужден был согласиться с баронами — их логика была безупречна в этих условиях.

А про жестокости, наподобие той, что совершили бароны по приказу Сергея, то тут все нормально — военная необходимость. Опять же и Вегеций об этом говорит.

Движение затрудняли огромные обозы, сопровождающие войско, но передовые отряды действовали налегке. Фуражиры и поджигатели действовали на много миль вокруг движения основных колон армии. Наконец войска вступили в страну Каркасон, богатую и плодородную. Главный город страны — Каркасон, большой, богатый и практически беззащитный стал легкой добычей для принца. Единственное укрепление — замок Каркасона, стоящий на правом берегу реки Од на высоком холме. Его высокие стены и мощные башни возвышались на 150 футов над каменным мостом, соединявшим крепость с городом и устрашили солдат. Если принц решит штурмовать крепость — прольется не мало крови.

Жители города покинули свои дома, укрывшись в крепости. Все самое ценное имущество жители унесли в крепость, но в городе оставалось не мало добра беженцев, которым не хватило места в замке. Солдаты нашли в городе большие запасы провианта и вина. Эдуард отдал город солдатам. Уставшие с дороги вояки оторвались по полной. Все женщины в городе подверглись насилию. Рыцари не мешали разгулу солдат. Изредка, кто-либо из сердобольных рыцарей садился на коня и проезжал по главным улицам Каркасона, спасая парочку другую несчастных девушек. Сергей спас троих, беарнцы возмущенные вмешательством гасконца обнажили оружие, но появившиеся из-за спины Сергея воины с топорами в руках поубавили прыти беарнцам. Солдатня оставила в покое девушек, уйдя в дом. Через несколько минут из окон дома раздались женские крики, как видно пленницы у солдат были не последние. Связываться с беарнцами Сергей не стал. Тем более подобные сцены творились, чуть ли не в каждом доме, дворе и прямо на улице. Страх и ужас пришел в город. Горе побежденным.

Девок, оказавшимися дочерьми зажиточного фермера посадили на коней и взяли с собой. Сергей велел Николя найти их отца и мать. Девушки показали дорогу к постоялому двору, откуда их забрали страшные солдаты. Ехать было недалеко, Николя быстро смотался до постоялого двора. Родителей девушек он нашел быстро. Мать валялась во дворе. Ее попользовали и бросили ради иного развлечения. Три пьяных солдата поджаривали пятки фермеру, требуя с него выкуп. На появившегося во дворе оруженосца, солдаты не обратили внимания. Николя огляделся по сторонам, убедившись, что они во дворе одни, и быстро расправился с мучителями. Одному проломил голову своей дубиной, второму перебил хребет, а третьему, самому прыткому сломал ногу. Оруженосец не спеша подошел к подранку и, склонившись над скулящим от боли парнем быстро перерезал горло.

Николя не считал свой поступок злым делом — он просто выполнил приказ хозяина. Велели привести родителей девушек, вот он их и привел. А солдаты просто мешали выполнению приказа. Вот он их и устранил.

Армия расположилась на постой в городе и его пригородах. Сергей занял небольшой дом, доставшийся ему стараниями Сеида и Тимошки. Служанки оставались при доме, хозяева бросили их на произвол судьбы. Сеид обещал молодым женщинам безопасность, а Сергей, водворившись в своем временном пристанище, подтвердил женщинам гарантии их жизни и чести. Два дня армия отдыхала. Поисковые отряды продолжали разорять местность в округе, бароны отправились в короткие набеги, а Сергей посвятил время прогулкам по городу и изучением подступов к крепости и ее защитных сооружений. Посмотреть было на что — два ряда башен и высоких стен окружали эту крепость, которая господствовала над восточным выходом из города. Запасов продовольствия защитникам хватит на несколько месяцев осады. А взять крепость штурмом — это чистое самоубийство. К такому заключению пришел Сергей после осмотра крепости.

Принц и не собирался атаковать замок. У моста круглосуточно дежурил сильный отряд рыцарей, на случай вылазки гарнизона из крепости.

Принц отправил в замок герольда с посланием. Эдуард потребовал сдачи крепости, на что получил отказ. Тогда принц пригрозил пожаром в городе. Угроза подействовала. Ворота замка отворились, и на мост вышла внушительная процессия из знатных горожан. Принц гарантировал их безопасность, но все равно чувствовалось, что переговорщики бояться, тем более принц велел провести их по улицам города, где они могли наблюдать все беды и несчастья, постигшие тех из горожан и беженцев кому не хватило места в крепости. Увиденные картины привели делегацию в ужас. Они сразу предложили принцу дести пятьдесят тысяч золотых экю за сохранение города в целости. Но принц гордо отверг их предложение, даже не торгуясь.

О судьбе несчастных оставшихся в городе, Эдуард даже не хотел говорить. Они сполна получат, то что заслужили. Делегация вернулась назад, в крепость, так ничего не добившись. Сдавать замок принцу они отказались категорически. Страх перед французским королем пересилил страх перед принцем. Бояться гнева Иоанна хорошо сидя за стенами мощной крепости, зная наперед, что враг не решиться на приступ. А судьба несчастных… так ведь и Иисус страдал…

Делегация духовенства была принята Эдуардом с почтением, но принц твердо стоял на своем. Или сдача крепости или город предадут огню. Полномочий сдавать крепость не было ни у горожан, ни у духовенства. Принц заявил, что раз так, то и говорить не о чем.

За два дня проведенные в городе, солдаты хорошо отдохнули. Сергей вновь отправил Тимофея на поиски русских рабов. На сей раз миссия Тимошки увенчалась успехом — он нашел пяток рабов, оказавшимися татарами и одну русскую девчонку родом из-под Пронска. Пацанов Сергей поставил на довольствие, зачислив в свой отряд, а девку отдал в помощницы Жанне.

За день до ухода из города Сергею довелось поприсутствовать на церемонии посвящения в рыцари молодых оруженосцев. На сей раз, все было по правилам, без всякой спешки. Торжественная обстановка, слова клятвы и все такое.

Вечером собрался совет принца в расширенном составе. На нем обсуждался вопрос о дальнейшем маршруте. Граф не клюнул на приманку принца и не пришел защищать подданных французского короля. Часть рыцарей выступала за активный поиск с целью навязать противнику сражение, пока солдаты еще в состоянии сражаться. Другие высказывались против неоправданного риска. Понять их можно — рисковать военной добычей не хотелось бы. И поражение, а граф собрал большое и сильное войско, включая ополчение (любой английский и гасконский рыцарь плевать хотел на таких вояк), помимо лишения добычи — это катастрофа. Рисковать жизнью и свободой принца — большая ответственность. И сам Эдуард метался — то хотел решающего сражения, то не решался его дать. Королевский лейтенант все решил за принца — он попросту не пришел.

А ранним утром войска покинули город. Как и обещал, принц велел сжечь город, но пощадить имущество церкви. Увы, огонь не разбирает, что можно пожрать, а что нельзя. Город оказался объят языками пламени полностью.

На совете решили не переправляться на противоположный берег по мосту находящимся в зоне поражения крепостной артиллерии, а поискать переправу в другом месте. Сергей попрощался с матушкой. Молодой рыцарь вызвался добровольцем в отряд, который будет прикрывать отход. Из крепости могли сделать вылазку с целью отомстить за сожженный город и отбить повозки с захваченным добром. Людей, способных держать оружие в замке достаточно, что бы причинить подобную неприятность.

Оставшийся прикрывать отход отряд разделили на две части. Большая часть под обстрелом переправилась через Од по мосту и заняла позицию на другом берегу. Сергей с товарищами по оружию остался стоять на мосту в мертвой зоне. Камни и большие копья не долетали до гасконцев, а англичане во время переправы потеряли нескольких солдат убитыми. Тяжеловооруженному латнику камнем оторвало голову и двух конных лучников прошило насквозь огромное копье, пущенное из замковой машины.

Рыцари стояли уже больше трех часов, враг даже перестал тратить запасы камней, катапульта прекратила метать снаряды.

Ворота крепости отворились бесшумно, тяжелая кавалерия ударила по гасконским рядам стремительно, прорвав строй. Следом за всадниками ударила пехота, латники гарнизона и вооруженные горожане.

Сергея сбили с ног, и он еле успел подняться, что бы отразить удар короткого копья. Срубив наконечник, Сергей рванулся к противнику — толстому горожанину в темно-зеленой куртке. Кольчужный капюшон врага встретился с лезвием секиры Сергея и результат этой встречи легко предсказуем — голова горожанина раскололась как орех. И тут понеслось, ряды врагов перемешались и лишь по опознавательным знаком можно было понять кто враг, а кто свой. Капталь поручил командование гасконским отрядом опытному бойцу. Разорвавшие строй гасконских рыцарей французские всадники напоролись на вторую линию, ощетинившуюся копьями. Лошадей сразу же приняли на копья, а смельчаков взяли в плен. Но свое дело они выполнили — строй развалили.

Сергею казалось, что прошла вечность, прежде чем враг отступил. Николя находился неотлучно рядом с господином, прикрывая хозяина. Сергей даже взял одного врага в плен, тот успел крикнуть, что сдается, прежде чем рыцарь опустил свой топор на него. Зато Сеид оказался более удачлив — сарацин своим арканам вытащил из свалки троих. Все его пленники имели приличный доспех и железные перчатки.

О сумме выкупа вопрос решился сразу — благородного пленника пришлось отпустить. Отступая, враг утащил с собой нескольких гасконцев, и было решено обменяться пленниками. А горожане откупились очень щедро. Причем они также выкупили свое оружие и доспехи.

Вечером заслон покинул мост, отправившись догонять своих. Сергей отличился в бою, заслужив добрые слова в свой адрес от командира отряда. К словам прилагалось доля в военной добыче — пусть небольшая, но лучшая.

Дорога практически отсутствовала. То сплошные камни, то болотистая низина. Одинокий замок по левую руку проскочили мирно. Гарнизон замка наблюдал за гасконцами, но напасть не решился. А местность несла на себе отпечаток присутствия войск принца. От деревеньки, чье название осталось неизвестным остались одни головешки. Чудом спасшаяся курица, бродившая на окраине пепелища стала жертвой сарацина.

Местность вся подверглась разрушению. Город пришлось обходить стороной, так как он вовсю пылал и бедные горожане сиротливо смотрели, как в языках пламени гибнут их дома. Армия ободрала несчастных как липку, и все же часть гасконцев отстала от отряда потрясти их еще раз. А те даже не пытались убежать, видя приближающихся к ним рыцарей. Сергей равнодушно смотрел на них — ничем помочь он не мог и если честно, то и не хотел. Настолько очерствел за этот месяц.

Своих людей Сергей нашел уже утром, в Рюстике, в двух милях от сожженного города, где часть армии принца встала на ночевку. Проведя бессонную ночь в седле, в полной темноте рискуя сбиться с дороги и просто переломать ноги лошадям рыцарям пришлось двигаться дальше, наскоро перекусив. Приказ принца не обсуждался, даже обремененные обозами войска за день проходили обычное расстояние. В этот день пришлось делать круг, обходя озеро Марсейет. Без остановки армия прошла через Серам, небольшой город принадлежавший одному англичанину, другу принца. Глашатый предупредил рыцарей о недопустимости грабежей и солдаты вели себя смирно, не позволяя обычных вольностей.

На следующий день армия разделилась, одна часть переправлялась через реку по недостроенному мосту в Вильдене, а другая часть воспользовалась бродом в Рессак-д’Оде. На долю Сергея выпал брод. Матушка сильно не любила реки, так как каждый раз после переправы приходилось просушивать вещи, а делать это в походном режиме очень и очень хлопотно.

После переправы Сергей покинул свой обоз. Впереди их ждала холмистая местность и командующий повелел быть готовым к нападениям. Отряд Сергея нес боевое охранение уже три часа и пока еще не встретил ни одного врага. Зато поймали крестьянина, прятавшегося в кустах. Его выдал визг поросенка, которого он прятал в мешке. Тимошка погнал молодого парня, а тот, бросив поклажу, улепетывал, петляя как заяц. Парня поймали общими усилиями и допросили. Сеид обрадовался — в лесу у подножия холма прятались крестьяне, у которых парень украл порося. За двойную серебряную монетку он согласился проводить их до убежища крестьян.

Будь на месте Сергея его матушка, крестьяне лишились бы всего имущества и всех запасов еды. А так Сергей взял только самое ценное — а много ли у простых крестьян ценного? Отобрали продукты и увели скотину — вот и все. Но все равно, крестьяне смотрели на вооруженных воинов затравленным взглядом, ладно хоть сообразили, что протестовать не имеет смысла. Сергей не хотел проливать кровь. Умом понимал, что нужно оставить их без всего, но глядя на маленьких детей — рука не поднималась отобрать последнее. А ведь это налогоплательщики и на их налоги сформируют отряды, которые придут в грабить и убивать. И жалости враги не знают. Где гарантия, что враги не заявятся на его земли, конечно, если они у него будут?

Нравственная проблема стоявшая перед Сергеем, так увлекла рыцаря, что он не обратил внимания на исчезновение Тимошки. Появление встревоженного пацана вернуло рыцаря к реальности.

— Там десять арбалетчиков. Прячутся за деревьями, — доложил Тимофей.

— Засада? — обеспокоился Сергей.

— Не на нас, — успокоил хозяина парень.

Вдруг вдали раздался звук рога. Булат предупреждающе поднял руку призывая к тишине.

— Кажись напали на обозы, — сделал заключение татарин.

— Спешится, — распорядился Сергей.

Оставив Булата с Николя конными, Сергей повел остальных за Тимофеем. Шли осторожно, стараясь не шуметь. Когда они обошли арбалетчиков со спины, на дороге появились всадники сопровождающие повозки. На одной из них лежал связанный человек, и еще двое бежали за повозкой. Руки пленников крепко привязаны к телеге и им приходилось быстро перебирать ногами, что бы не упасть. На одном из них одет доспех, а его товарищ по несчастью — простой легковооруженный воин в стеганной куртке с металлическими бляшками.

Ковалькада проследовала мимо засады, десяток всадников остановились, спешившись. Рыцарь и два его оруженосца остались конными. Они определенно ждали погони, и она не заставила себя долго ждать. Две дюжины всадников шли на рысях, торопясь догнать обнаглевших врагов, посмевших средь бела дня напасть на обоз и безнаказанно уйти.

Арбалетчики подпустили всадников на расстояние метров так в тридцать и выпустили свои смертоносные болты и стрелки. Дружный залп вынес из седла доброю половину всадников. Некоторые арбалетчики успели сделать второй залп из запасных арбалетов, практически в упор. Еще три воина вылетели из седел.

Французы атаковали врагов пешими, демонстрируя отличную выучку. Сергей решил, что пора вмешаться, и рванулся в бой. Следом за ним в сечу отважно бросились его люди. Арбалетчики, взводившие самострелы, погибли первыми, их безжалостно изрубили. Французские шевалье, отрезанные от лошадей, предпочли сложить оружие, при таком раскладе. Рыцарь и его оруженосец бежали. Бывший хозяин Сергея отличился — сбил стрелой оруженосца, а за рыцарем пустился в погоню Булат. Сарацин догнал беглеца, застрелив лошадь. Ошеломленный падением с коня, французский рыцарь не оказал сопротивления.

Чувство вины не покидало Сергея. Если бы он не поддался искушению пограбить крестьян, врагов бы вовремя заметили, и не было бы многих смертей. Налетчики перебили возниц и слуг сопровождавших обоз. Из двух дюжин солдат бросившихся за налетчиками в погоню — четверо лежат завернутые в плащи. Еще столько же серьезно ранены. Остальные отделались легко. В отряде Сергея никто не пострадал. Английские новички хорошо проявили себя, продемонстрировав бесстрашие. Сергей остался ими доволен.

Странно, но никто не обвинил его в нападении врагов. На месте де Бола любой рыцарь не отказался бы от грабежа. Дисциплина в армии принца хромала, и даже Сергей поддался общему настроению. Пообещав себе исправиться, он поручил раненных заботам своего лекаря, а сам увел своих людей к замку пленника. Матушка захотела сопровождать сына, в действительности же она просто хотела быть уверена, что с пленника выжмут максимум за свободу. Элен давно обратила внимание на легкомыслие сына, в части сбора выкупов, считая, что Ивэн недостаточно требователен.

Светлана Михайловна осталась с раненными. Робин вызвался помогать девушке и быстро обратил внимание на странности лекарки. Он имел опыт общения с эскулапами и тщательное мытье рук и дезинфекция хирургических инструментов его смутила. Робин был уверен, что раненных после осмотра прирежут — с такими ранами не живут. Но все получилось наоборот. Лекарь не просто извлек из тел наконечники болтов, но и прооперировал.

— Институт давно закончила? — между делом спросил он ее по-русски.

— Академию, — машинально поправила она его, и удивленно уставилась на Робина.

— Ой, — воскликнула она, зажимая рот ладошкой.

Пройдя между холмами, армия принца подошла к Нарбонне — большому и богатому городу. Мелкие стычки с местными феодалами не смогли задержать англичан, а сил, достаточных для серьезного отпора, у французов просто не было.

Сергею пришлось еще пару раз отражать нападения местных сеньоров, и каждая такая атака заканчивалась полным поражением нападающей стороны. Пленных де Бола принципиально не брал — брал пример с Суворова, величайшего полководца России. Исключение составили только сеньоры, которых оставляли в живых не из-за выкупа, а из-за недовольства товарищей по оружию излишней жестокостью молодого рыцаря.

Город оказал слабое сопротивление, атакующие легко захватили городские ворота. Сергей вошел в Нарбонну вместе с англичанами, гасконские и беарнские рыцари опередили всех и уже предались увлекательному занятию — грабежу и насилию.

На сей раз Сергей не стал спешиваться, опыт Каркассона был им учтен и выводы сделаны правильные. Шагать по щиколотку в грязи, состоящей из потрохов животных, прокисших остатков пищи, экскрементов животных и человеческих — удовольствие не большое. А главное — слишком опасное для здоровья.

Город оказался переполнен разношерстным народом, городской замок не смог укрыть всех горожан, да и беженцев в Нарбонне хватало. Сергей свернул на узкую боковую улочку, оказавшуюся обыкновенным проулком и закончившимся достаточно просторным двором со всех сторон окруженным трехэтажными глухими домами. Большой и просторный двор заполнен голодной скотиной и повозками. Стоило солдатам рыцаря войти внутрь двора, как из-за повозок выскочили вооруженные люди. Неожиданная атака не помогла горожанам, бежать по дерьму вообще сложно, а когда под ногами еще мешаются свиньи и овцы, то совсем невозможно. Николя размозжил голову парочке самых прытких горожан и остальные в страхе повернули назад, убегая по узкой каменной лестнице, ведущей в дом с плотно закрытыми ставнями.

Они даже разодрались между собой, пытаясь быстрее найти укрытие в доме. Начавшуюся свалку с применением оружия остановили ребята Мясника. Несколько болтов вонзившихся в спины дерущихся людей и могучий грозный рык Мясника парализовал волю горе-вояк. Все быстро побросали оружие и повалились на колени. Падать ниц никто не стал — самоубийц среди них не было, кому охота захлебнуться в вонючей грязной жиже. Раненные люди не громко кричали, а умирающие тихо отходили к создателю.

— Я ваш новый хозяин, — заявил Сергей и сходу отдал распоряжения. — Все имеющееся оружие и ценности сдать! Скотину накормить и напоить. Дерьмо со двора и улицы собрать в кучи и вывезти за город. На уборку даю два часа.

Отдав первые распоряжения и застолбив за собой дома, Сергей в сопровождении Николя отбыл к принцу. Хозяйничать в захваченных домах осталась матушка. Бернар и Этьен принялись распределять людей на работы, а остальных солдат Сергей отпустил на грабеж города. К ним присоединились все мужчины из гражданских, сопровождавших обоз рыцаря. Раз уж они решили связать свою судьбу с новым хозяином, то с удовольствием принимали участие в грабежах. Матушка только приветствовала их рвение, так как им приходилось делиться с хозяйкой и ее сыном — рыцарем.

Принца Сергей не нашел, что было естественно. В первые часы в захваченном городе творится невесть что. Зато повстречал друзей — гасконских баронов. Сир Одар важно расхаживал по просторной зале, топча устланный на сарацинский манер коврами пол грязными железными башмаками.

На крыльце дома, что бы войти внутрь, Сергею пришлось переступить через обезглавленный труп мужчины в кольчуге. Сир Одар и его люди сегодня не были склонны к милосердию. Несколько зарубленных горожан на улице и во дворе дома красноречиво говорили о настроении рыцаря.

— Сучье племя! — ругался рыцарь, подкрепляя свои слова не совсем приличными выражениями, — Они заплатят за это! Клянусь…

Чем собрался поклясться сир Одар, Сергей не сподобился узнать. Рыцарь заметил друга и стал громко жаловаться на судьбу. Двух его солдат убили подло — выстрелами из арбалетов. И кто убил? Эти грязные и вонючие горожане! (при этих словах друга Сергей не смог сдержать улыбку, но Одар не обратил на это внимания). Рыцарь со злостью пнул распростертый у его ног труп, рядом с которым валялся арбалет со спущенной тетивой. Из груди рыцаря торчал обломок стрелы, но судя по активным движениям Одара — наконечник легкой стрелки не повредил его могучий организм, застряв в поддаспешнике, но настроение рыцарю он изрядно подпортил — это факт.

— Где сир Арно? Ты не встречал его? — поинтересовался Сергей, усаживаясь на скамейку у открытого окна. Во дворе несколько человек рыцаря насиловали двух женщин, а Николя лениво наблюдал за ними.

Оруженосец Сергея твердо усвоил урок — делу — время, а потехе — час. Еще одну поговорку он запомнил назубок: всему свое время. Как бы ни хотелось Николя принять участие в развлечении, оруженосец твердо знал, что хозяину это не понравится. У него еще будет возможность поразвлечься с пленницами.

— Не знаю, — барон сел напротив Сергея. — Я свернул сюда, а он повел своих людей дальше по улице.

— Ты со мной или останешься тут? — спросил Сергей поднимаясь.

— Здесь останусь, — сир Одар быстро учился, и отпустил своих людей в город пограбить.

— Тогда я пошел, — Сергей покинул дом, оставив барона одного.

Горожане в массе своей попрятались по домам и не оказывали сопротивления, но некоторые из них отчаянно дрались за свою жизнь и имущество. На что они надеялись? Бог знает.

Звуки схватки привлекли внимание Сергея, и он свернул в проулок. Баннер рыцаря подсказал Сергею, что он нашел-таки друга. Сир Арно пытался захватить сразу несколько домов. Планировка этих средневековых строений повторяла планировку домов доставшихся Сергею. Только сиру Арно не повезло. Кто-то из хозяев домов оказался достаточно смел и умен, что бы организовать оборону. Сергей осмотрелся. Все те же свиньи и овцы во дворе, коровы, быки и горы корзин, ящиков и бочек. Но вход во двор перекрывали опрокинутые повозки с наваленными на них ящиками и корзинами, заполненными явно дерьмом. А перед баррикадой лежала большая куча навоза — распространяя невыносимое зловоние вокруг.

Рыцарь е его люди пахли не лучше. Видно уже ходили на приступ и успели вымазаться с ног до головы. Им-то запах нипочем, а Сергея чуть не вытошнило.

— Поможешь? — обратился за помощью к другу барон.

— У меня людей нет, — развел руками Сергей.

— Придумай, что-нибудь, — не унимался сир Арно.

Один из его людей неосторожно высунулся из-за большого щита и тут же получил стрелу в голову. Добрый бацинет получил вмятину, а солдат — сотрясение мозга.

— Ладно, попробую, — пошел на встречу другу Сергей. — Условия?

— Половину? — тяжело вздохнул барон.

Сергею стало жалко друга. Барон так уморительно смотрел на вожделенную добычу, что обирать друга Сергею стало стыдно.

— Я возьму всех женщин, — подумав немного, озвучил свою цену Сергей.

Барон не удивился. За женщин можно взять неплохой выкуп, но мужья и отцы достанутся барону, и вряд ли у них найдутся лишние средства выкупить близких. Особенно после общения с ним. Сир Арно обрадовано кивнул в знак согласия.

Сергей не смог ничего придумать и просто пошел на баррикаду. По нему стреляли из окон, но, ни одна стрелка, ни один болт не попал в цель. Барон, с поднятым забралом, восхищенно смотрел на друга. Перемазавшись чем-то дурно пахнувшим, Сергей перелез через баррикаду и остановился в центре двора. По нему уже не стреляли. Дверь дома отворилась, и наружу вышел человек в бацинете с поднятым забралом. Судя по доспеху — рыцарь, но герба он не имел. Значит, зажиточный горожанин или торговец или землевладелец не пожелавший получить золотые шпоры.

— Я доблестный рыцарь, Ивен бастард де Бола прозванный Жестоким, — представился Сергей по полной форме. — Зачем нам проливать кровь?

— Я Жан де Меркато, — представился противник. — Условия?

— Если побеждаю я — вы и ваши люди сдаетесь и поступаете в полную нашу волю, — Сергей специально сделал ударение на слове "нашу".

— Если бог дарует мне победу, Вы поклянетесь, что мне и моим людям не нанесут никакого ущерба. Ни жизни, не имуществу.

— Да будет так! — воскликнул Сергей, поднимая секиру.

Бой на секирах сильно отличается от боя на мечах. Противник молодому рыцарю попался умудренный, опытный. Де Маркато виртуозно владел секирой — этим страшным оружием, и только молодость и прыткость позволяли Сергею уходить от разящих ударов старого рубаки. Разница в возрасте бойцов давала о себе знать. Де Маркато сразу взял быстрый темп, надеясь поразить молодого рыцаря. Но Сергей умудрялся оставаться целым, и сам атаковал, когда представлялась такая возможность. Сергей не раз сказал спасибо своему оруженосцу, снявшему с него шпоры, когда он спешился. Они бы ему только мешали. Но все равно Сергей пару раз падал, поскользнувшись — двор был устлан дерьмом. Оба раза его противник благородно ждал, когда Сергей поднимется и в свою очередь, когда де Маркато отступая, налетел на свинью, невозмутимо лежащую в луже грязи, Сергей помог противнику подняться. Минут через пятнадцать они остановились передохнуть. Николя с сиром Арно перелезли через баррикаду. Оруженосец притащил с собой стул, что бы хозяин мог отдохнуть, а барон прихватил с собой фляжку с вином. Де Маркато ушел в дом и через минуту его слуги вынесли кувшин с водой, что бы рыцарь мог ополоснуть голову. Еще бы обедом накормил… Хотя… все возможно…

— Бей по колену. Он сдает и не успевает за тобой, — напутствовал друга барон перед началом новой схватки.

Противник смог быстро восстановить силы и вновь взял высокий темп. Сергей понял, что измотать его не удастся, если каждый раз останавливать бой на передышку. Не смертельный поединок, а спортивное состязание какое-то. Пришлось поднапрячься, Сергей, следуя совету барона бил только по ноге, приучая де Маркато к предсказуемости своих ударов и когда противник расслабился, Сергей сменил тактику, чередуя различные удары. Один из них достиг цели, лезвие секиры зацепило бацинет, разрубив железо. Де Маркато пал сраженный, но не насмерть, а только оглушенный. Удар рыцаря искорежил забрало бацинета и Сергею пришлось повозиться, что бы открыть его. Николя пришел господину на помощь, срезав кожаные ремешки, и снял с поверженного бойца железную каску. Де Маркато пришел в себя после того, как оруженосец Сергея окатил его водой, оставшейся в кувшине.

— Я сдаюсь, — противник протягивал Сергею свою правую перчатку.

— Прикажите своим людям сложить оружие и не оказывать сопротивления, — велел Сергей, принимая перчатку. — И велите разобрать баррикаду.

Сир Арно радостно потирал руки, ему достались богатые дома, а потеря богатого хозяина одного из домов не слишком большая цена за успех. Барон считал себя отважным рыцарем, но друг своей безрассудностью и жестокостью, которая часто чередовалась с милосердием, поражал воображение отважного рыцаря.

Сергей потребовал вина, и оно ему было предоставлено, причем самое лучшее. Жан лежал на постели, куда его перенесли по велению Сергея, и рассказывал, почему он не покинул город. Преуспевающий торговец и владелец нескольких земельных участков (при этих словах Сергей обрадовался) был младшим сыном рыцаря. Не имея за душой ничего кроме старого дедовского меча (тут Сергей участливо покачал головой, ибо срок службы меча не так уж и велик — от силы десять лет), ржавой кольчуги и коня стоимостью несколько ливров, он отправился добывать себе состояние. Судьба свела его с одним торговцем, не имевшим наследников по мужской линии. Женившись на его дочери, Жан вскоре получил бизнес тестя в свои руки, так как торговец стал слишком стар, что бы совершать длительные морские путешествия. Тесть поселился в Нарбонне (кстати, это его дом) и вел торговлю в лавке. Дело шло в гору, и семья откупила соседние дома, сдавая их в аренду. Кстати, не плохой бизнес. Престарелого тестя хватил удар, как только он узнал о приближающихся к городу врагах. Старика парализовало на левую сторону, и он перестал говорить. Дочка Жана (ага, есть дочка!) попыталась увести деда из города, так как в замок ее не пустили враги Жана, воспользовавшиеся случаем свести с ним счеты.

Девушка сама чувствовала себя неважно, и усилившаяся боль уложила ее в кровать. Жан появился в городе за час до вступления в него людей принца и толпы беженцев на улицах города не позволили ему переправить дочь и отца на корабль.

Сергей срочно отправил Николя за своей лекаркой, а пока ее ждали, они с пленником и присоединившимся к ним бароном немного выпивали. Сир Арно завладев домами, отправил своих солдат на поиски новой добычи, а сам приятно проводил время в компании друга и его пленника.

Лекарка появилась, когда друзья уже успели изрядно набраться. Девушка осмотрела больную и заявилась в залу, где пьянствовали рыцари.

— Так, мальчики, — напустилась она на выпивох. — Прошу покинуть помещение.

И тут же стала раздавать указания служанкам:

— Стол освободить и отмыть дочиста. Нужен кипяток и принесите сюда маленькую жаровню. Еще нужны чистые простыни.

Жан пьяно смотрел на девушку, распоряжавшуюся в его доме, а благородный рыцарь, взявший Жана в плен, позволял ей самоуправство. Более того, он поднялся, увлекая за собой собутыльников.

Во дворе они наткнулись на священника, спешившего в дом, опасливо оглядывавшегося на людей барона, тащивших во двор награбленное добро.

— О, долго же вы шли, святой отец, — укорил священника изрядно пьяный де Маркато.

— Я прибыл так быстро, как смог. Исчадия ада чуть было не лишили меня жизни, — пожаловался священник, демонстрируя отсутствие креста на груди.

Гасконцы не брезговали грабить священнослужителей, странно, что его отпустили живым.

— Идите домой, святой отец, — Сергей отправил дрожащего от страха священнослужителя назад.

— Упокоилась? Без исповеди и причастия?

— Жива и здорова. Пресвятая Дева Мария явила чудо, — соврал Сергей.

Жан посмотрел на рыцаря с надеждой. Сергей клятвенно пообещал ему, что дочь поправится. Подумаешь, аппендицит. Светланка справится. Но в реалиях средневековья он смертелен.

С улицы донесся протяжный звук труб. Принц срочно созывал своих верных рыцарей.

Сергей помог барону взобраться на лошадь и сам без посторонней помощи сел в седло. Друзья отправились на зов своего принца. Один из латников сопровождавших трубачей указал им направление в котором нужно двигаться. Сергей старался не обращать внимание на безобразия творящиеся на улицах захваченного города. Постепенно к ним присоединялись и другие рыцари, и к крепости подошел уже внушительный по численности отряд.

Командиры выстраивали колонны. Сергею с бароном выпало ждать совей очереди. Нарбонский замок по своей мощи не уступал Каркасонской крепости и Сергей сильно сомневался в успехе предприятия затеянного принцем. В ожидании приказа к атаке, Сергей решил осмотреться. Несколько отважных рыцарей подошли слишком близко к стенам крепости и под ливнем стрел, которые не могли им причинить серьезного вреда, выкрикивая оскорбления, демонстрировали свою смелость и отвагу. Глупая бравада молодых рыцарей позабавила Сергея, но и более старшие товарищи присоединялись к смельчакам, подходя все ближе и ближе к стенам замка.

Барон решил поучаствовать в потехе, и продвинулся вперед дальше всех. Он ловко уклонялся от смертельных теперь болтов или же отбивал их своим мечом.

Защитники крепости разом перестали метать стрелы, получив нагоняй от своего начальства. Англичане остались довольны, они сократили запасы стрел и болтов в крепости на добрую сотню. Солдаты подобрали вражеские стрелы и болты, и по ним никто не стрелял, защитники замка позволили нападавшим собрать все до последнего болта.

Молодежь в ожидании атаки вела себя слишком взволнованно. Совсем еще юнцы, много говорили, энергично размахивая руками. Воины постарше вели себя поспокойнее, а опытные воины безразлично смотрели на неприступные стены и только усмехались, когда кто-либо из молодых клялся первым взойти на стену.

Николя оставивший хозяина наблюдать за безрассудными выходками молодых рыцарей, вскоре вернулся обратно с новостью ошарашевшей Сергея. Принц потребовал штурма замка по причине убийства его лошади. Замковая артиллерия стала обстреливать захватчиков (часть городских кварталов лежали в пределах ее досягаемости). А тем временем подготовительные работы к штурму замка продолжались.

Одни плотники торопились изготовить кошки, за которыми могли бы укрыться солдаты, другие же изготавливали из бревен навес с косой крышей. Для чего он понадобился Сергей не понял, а спросить барона постеснялся. Когда все было готово, а это случилось гораздо скорей чем Сергей ожидал, затрубили горны. Первая колонна состоящая из рыцарей и их людей двинулась в атаку. Их цель — громадная башня с воротами. Трудность атаки заключалась в том, что солдатам приходилась катить кошки в гору, а мощеная камнем дорога, ведущая в замок шла вдоль стены замка. Со стены в атакующих летели камни и стрелы, а со стороны башни защитники задействовали заранее пристреленную артиллерию.

Атакующие понесли первые потери, но упорно продвигались вперед. Английские лучники прикрыли рыцарей, заставив защитников уменьшить интенсивность обстрела, но камни продолжали лететь вниз и полностью помешать их сбрасывать не представлялось возможным.

Добравшись до ворот, рыцари остановились, поджидая, когда солдаты подтащат странную конструкцию из цельных бревен. Ее предназначение стало понятно Сергею, когда он увидел ее в действии. Примитивная защита от летящих сверху камней и льющегося на головы кипятка, но очень эффективная, нужно сказать. Камни не могли проломить бревна, так как падали на них под углом в сорок пять градусов, а от кипятка нападающих защищали несколько слоев мокрых кож. Находящиеся внутри конструкции рыцари принялись рубить ворота топорами.

Из города постоянно подходили все новые рыцари и их солдаты. Вдоль дороги плотники установили тоннель из щитов и теперь солдаты могли относительно безопасно меняться местами, уставшие отходили назад, а на их место приходили бойцы со свежими силами.

Гасконские дворяне решили проявить себя во время штурма. Большинство гасконцев уже успели хорошо выпить, но на ногах солдаты стояли твердо. У них имелось всего четыре лестницы, изготовленные плотниками прямо на месте. Материал для них, гасконцы принесли с собой из города.

Проделав долгий полный опасностей путь, Сергей очень устал, и морально и физически. А эти солдаты не выглядели усталыми. Возможно, причина в вине, оно придавало силы и вообще, поднимало так сказать, моральный дух. Подхватив, словно муравьи, длинные лестницы, гасконцы бодро двинулись к стене. Особенности обороны замка позволяли рыцарям атаковать только в одном месте, там, где участок стены позволял прислонить лестницы. Обороняющиеся заметив приготовления к новой атаке успели подтянуть на стену дополнительные силы и начали интенсивно обстреливать гасконцев, наплевавших на вражеские стрелы. Три лестницы удалось прислонить к стене, а четвертая опрокинулась, придавив ногу нерасторопного солдата.

Гасконцы полезли на стену. Чем у них закончилось предприятие, Сергей не досмотрел. Пришел его черед рубить ворота. Сир Арно, бросил друга, поддавшись всеобщему порыву и сейчас лез на стену или, валялся где-то у подножья стены.

Под ударами топоров ворота поддались, но в образовавшуюся брешь не возможно было сунуться. Первый латник попытавшийся сделать это, пал сраженный в упор железным болтом. Сергей вернулся назад, а сменившие его солдаты продолжили расширять пролом, стараясь перерубить деревянную балку не позволяющую воротам распахнуться.

Прошел еще час, а результата все не было. Ворота разнесли в щепки, путь преградила железная решетка, сквозь прутья которой хорошо видна баррикада сооруженная защитниками. Гасконцы упрямо пытались влезть на стену, но защитники не позволяли им этого. Странно, что убитых за несколько часов штурма практически не было. Раненных полно, а убитых всего пятеро. Их тела вынесли с места сражения и уложили ровным рядом недалеко от места отдыха Сергея.

Звуки труб сообщили Сергею, что атака замка началась и с других сторон — со стороны ворот в город и со стороны второй башни. Защитники не использовали артиллерию для обороны, а продолжали обстреливать город. Когда интенсивность метания каменных снарядов увеличилась, Сергей послал Николя к матушке с просьбой покинуть город из-за великой опасности нахождения в нем. Николя должен был привести солдат к господину, тех кого сможет найти и кто еще не пьян в стельку.

С приближением темноты Сергей покинул город. Замок оказался орешком крепким и взять его нахрапом не получилось. Барон чудом остался жив, упав с лестницы. Как часто бывает с пьяными, он отделался простым испугом и парой синяков. Насчет пьянства, сир Арно не был исключением. Почти все солдаты шли на приступ в сильном подпитии. Сергей сам пошел на приступ только после того, как влил в себя не меньше литра вина. Алкоголь притуплял страх, особенно чувствовавшийся у подножия стены, когда ты стоишь у лестницы в ожидании своей очереди и знаешь, что абсолютно беззащитен от летящих сверху камней и болтов. Лучники, конечно, прикрывали их, но балконы на стенах сильно мешали попаданию по целям. Сергей попытался подняться по лестнице, но был сбит латником, свалившимся вниз. Благо было еще не высоко падать и Сергей не поломал конечностей, но головой приложился об землю крепко. Николя поспешил вынести потерявшего сознание господина в безопасное место, а солдаты Сергея были этому только рады. Они тоже поспешили отойти назад и больше не принимали участия в приступах.

Следующий день после первого штурма замка Сергей посвятил отдыху. Усталость давала о себе знать. Матушка оградила сына от хозяйственных забот, чему молодой рыцарь очень обрадовался. Благородная дама Элен вывела всех своих людей из города, после того как каменное ядро разнесло в щепки повозку с бочками молодого вина. Из шести бочек целыми остались только две. К счастью, в городе захватчикам досталось много вина и пополнить запас не состовляло труда, а вина людям де Бола требовалось много — в день выпивалось до трех бочек. Матушка строго следила, что бы пятидневный запас вина постоянно пополнялся.

Новые солдаты принятые на службу отличились. Когда все остальные грабили дома и лавки они прямиком двинули на пристань и захватили баржу не успевшую отплыть. Корабль был полон товара и матушка по хозяйски распорядилась захваченным добром. По иронии судьбы эта баржа принадлежала Жану де Меркато. С пленником Сергей договорился полюбовно. Выкуп платить Жану не потребовалось, но цену его свободы и свободы его дочери Сергей озвучил. По требованию матушки сумма была несколько завышена, Сергей даже считал что матушка завысила ее до неприличия, но спорить с Элен — себе дороже. Жан вынужденно согласился с требованиями де Бола. По замыслу Сергея невыплаченные деньги станут его взносом в торговое предприятие де Меркато. Более того Сергей обещал профинансировать строительства большого корабля и галеры. Торговля с востоком обещала приносить не плохую прибыль, особенно торговля специями и тканями.

Одним из условий торгового партнерства Сергей поставил требование женитьбы Робина по прозвищу Брюхотык на дочке торговца. Дело в том, что бывший хозяин Сергея узнал правду о своем начальнике охраны. Врачиха ли прокололась, или Аркадий Петрович обладал острым умом, сейчас уже без разницы. Главное он узнал правду о Сергее, и очень обиделся на своего бывшего подчиненного. Сергей имел с ним неприятную беседу и жестко осадил бизнесмена, напомнив ему, что их роли в этом мире поменялись. Тимошка присматривал за Робином и сообщал господину о всех встречах Брюхотыка с лекаркой. Светланка, нужно отдать ей должное, сама пришла к Сергею, сообщив, что бывший бизнесмен сманивает ее ограбить Сергея и вместе бежать в Италию.

Устроив женитьбу Аркадия Петровича Сергей защищал себя от возможных неприятностей. Брюхотыка представили будущему тестю и парень понравился Жану. Аркадий Петрович был не против женитьбы. Сергей пообещал ему выплатить крупную сумму и помощь в финансировании всех его торговых операций. Зная предпринимательскую хватку бизнесмена Сергей был уверен, что Аркадий Петрович быстро увеличит капиталы, отчего всем будет польза. Свадьбу решили сыграть через год, а пока Аркадию предстояло выучить языки, что бы вести дела и не афишировать свое английское происхождение.

Утром и днем принц еще сделал попытки овладеть замком, но все они не увенчались успехом. Единственным их результатом стали большие потери. Убитых было не много, в основном раненные, но некоторые из них получили тяжелые раны. Светланка оперировала всю ночь и весь день. Ее, еле стоящую на ногах увели из палатки, где она оперировала по приказу Сергея. В городе Николя раздобыл носилки, больше похожие на карету и Светланку уложили в них спать, укрыв теплыми меховыми одеялами. Элен благоволила к девушке и проявляя свою любов велела принести в карету железную жаровню и потребовала, что бы во время дороги слуги следили, что бы уголь имелся в достаточных количествах.

Войско принца покинуло город вечером. По традиции дома в Нарбонне подожгли, а наиболее знатных пленников Эдуард увел с собой. Рыцари и солдаты последовили примеру принца и также забрали своих пленников.

Принц Эдуард с раздражением отбросил в сторону секиру. Штурмы замка не принесли результата. Максимум чего добились его рыцари — проломили ворота, но дальше не продвинулись.

— Чертовы французы! Мы почти прорвались, но эти дети дьявола стали расстреливать нас в упор из проклятых богом арбалетов, — рассказывал граф Уорвик, не обращая внимания на усмешку предводителя гасконцев капталя де Бюш.

— Томас верно говорит, — подтвердил слова старшего брата Джон Бошан. — Стрелки стоят полукругом, гореть им в аду.

— Убитые есть? — поинтересовался Джон Чандос.

— Пять, пять моих лучших людей стали жертвой этих выблядков дьявола, — прорычал граф Уорвик.

— Что у тебя? — Чандос задал вопрос капталю.

— Мы расчистили мост, но дальше пробиться не смогли, — ответил де Бюш.

— Этого следовало ожидать, — сир Одли в задумчивости поскреб заросший трехдневной щетиной подбородок.

— На сегодня все, — принц справился с раздражением, охватившим его, обретя вновь ледяное спокойствие. — Трубите отбой.

Распустив совет, на котором присутствовали почти все командиры отрядов его армии, принц попросил графов Оксфорда и Уорвика задержаться. Бартоломью де Бургерш взял слово.

— Все идет по плану, мой принц. Завтра продолжим штурмы замка так яростно, как сможем. Они нам поверят.

— Если ничего не получится, то ты ответишь за все, — Уорвик недовольно скривился. — Я пожертвовал жизнью пяти своих лучших оруженосцев.

— Принц по справедливости оценит ваши жертвы, — невозмутимо ответил Бартоломью.

Эдуард подтвердил его слова коротким кивком.

— Не знаю, что выйдет из вашей задумки, — граф Оксфорд пронзил де Бургерша гневным взглядом. — Но если мы не возьмем замок — это плохо скажется на настроении моих людей. Впрочем, не только моих.

— Нам нужен этот штурм, — горячо воскликнул сир Одли. — Почти месяц мы только и делаем, что грабим и жгем, жгем и грабим. Рыцари самовольно уводят людей в рейды.

— Хорошо, — согласился граф.

— Беарнцев пошлем в рейды по стране, они того заслужили, — вынес решение принц. — А люди капталя и других гасконских сеньоров пусть продолжают штурмы ворот.

Всю ночь солдаты восстанавливали свои силы. Вина и еды они нашли в изобилии, сеньоры не мешали разгулу солдат, предпочтя убраться за стены города, от греха подальше. Но не все рыцари покинули город. Коек-то предпочел остаться внутри, ведь в городе еще оставалось много добра. Жан де Помье стал одним из таких смельчаков, но рыцарь поплатился за свою отвагу. Каменная глыба, пущенная из метательного орудия в замке, убила под рыцарем коня и тяжело ранила его самого. О случившемся несчастье незамедлительно проинформировали принца. Эдуард воспринял это известие на редкость спокойно и велел отправить в город глашатаев с повелением под страхом смерти покинуть опасные кварталы.

Ранним утром штурм замка возобновился. Сыновья графа Уорвика проявляли чудеса храбрости. Особенно отличился Томас. Зять графа проявлял разумную осторожность, но безрассудство шуринов заставляло сира Роджера не уступать им в отваге. Быть мужем красавицы Мод совсем не просто. Атакующие раз за разом ходили на приступы, понесли большие потери, и многие рыцари в результате отказывались идти в атаку, находя благовидные предлоги, что бы покинуть формирующиеся колонны. Эдуарду ничего не оставалось делать, как трубить отбой. Шут принца зло шутил над незадачливыми командирами, пока Эдуард не велел ему заткнуться.

Войско покинуло город, выйдя на равнину. Гасконцы задержались с выступлением, в огне пожаров продолжая грабить дома.

На ночевку армия остановилась у Кюксак-д’Ода. Город оказался не плохо укреплен, а жители полны решимости защищать свои дома. Здесь принц, разозленный вылазкой гарнизона Нарбонна, когда французы потрепали гасконские отряды и отбили большое количество повозок с награбленным добром, назначил выкупы знатным жителям Нарбонна, имевшим глупость попасться в руки англичан.

— Сроку даю вам до утра. Кто не внесет назначенную сумму — пусть пеняет на себя, — объявил принц пленникам. В пылающий город поскакали гонцы, отвозя письма с просьбами к родственникам не поскупиться и привезти деньги.

Выкупы доставляли в палатку принца, но не все семьи смогли собрать нужную сумму. Хенкстуорт предоставил принцу подробный отчет о поступивших суммах и предоставил списки тех, кто не смог уложиться в срок.

— Жду ваших приказаний, сир, — казначей склонился в глубоком поклоне перед господином.

— Казнить всех, кто не заплатил, — повелел принц.

Приказ принца немедленно исполнили. Лишь двоим из приговоренных к казни посчастливилось остаться в живых. Их родственники не успели прибыть к сроку и уже не надеялись увидеть своих близких в живых, когда узнали о велении принца. Бросив мешки с золотом у палатки, они поспешили к месту казни и успели в самый последний момент. Солдат уже замахивался мечом, намереваясь нанести роковой удар.

— Ради всего святого остановитесь! — сын и племянник несчастных упали на колени, моля о пощаде.

Казнь остановили. Безмерно счастливые родственники поспешили покинуть лагерь англичан. А тем, кто опоздал с внесением выкупов, пришлось выкупать мертвецов, и Хенкстуорт заломил цену за мертвые тела в половину стоимости живых. С горьким плачем, родственники расстались с золотом, увозя мертвых.

Рыцари и простые солдаты, последовали примеру принца, и попросту перебили своих пленников не сумевших выкупиться. Таковых, оказалось ровна половина.

Сиры Одли и Чандос захватили Увейян. На самом деле городок захватил бастард де Бола, тайно проникший в город и открывший ворота. Молодой рыцарь за смелость попросил право выбрать себе нескольких пленников. Одли и Чандос пошли ему на встречу, позволив сделать это. Казначей принца остался не доволен решением рыцарей, так как бастард забрал двоих самых богатых жителей города. Но и доставшихся на долю рыцарей и принца хватило с лихвой. Еврейская община дорого купила себе свободу. Хенкстуорт ничем не уступал иудеям в умении торговаться и выжал из них максимум из возможного. Полторы тысячи марок с еврея — это минимум. Некоторые заплатили больше, гораздо больше.

Джон Бошан, вместе с племянниками Гаем и Томасом отправился штурмовать Капестан, но с налету захватить город не удалось, пришлось взять Капестан в осаду. К жителям на переговоры отправился сир Роджер, барон Клиффорд. Он официально от имени графа Уорвика предложил горожанам заплатить выкуп, и тогда войска снимут осаду. Богатые горожане чуть в обморок не упали от названной суммы и, придя в себя стали яростно торговаться. Сир Джон понимал, что горожане тянут время и приказал провести очередной приступ, во время которого жителям с большим трудом удалось отбиться. Барон Клиффорд вновь отправился на переговоры и почти убедил городскую верхушку развязать мошну (для пущей убедительности повесив у стен парочку пленников и пообещав обесчестить жен и убить всех мужчин, если условия не будут приняты), но тут неожиданно от принца прискакал гонец с известием о появлении армии французов. Сир Джон не торопился трубить отход, рыцарь все еще надеялся, что ему удастся получить деньги с города. Второй гонец, прискакавший от принца, привез категорический приказ бросать осаду. Вторая армия французов, по сведениям разведчиков, шла с востока от Бокера. Джон Бошан, выполняя решение совета, вынужден был снять осаду, уведя своих людей от города.

Умудренные опытом командиры настояли на сближении с первой армией французов и войска двинулись на запад, на встречу врагу. Переход оказался неимоверно трудным, по каменистым дорогам, без воды солдаты упрямо шагали навстречу врагу. Некоторые из них вынужденно поили лошадей вином, понимая, чем это обернется для животных. Они надеялись, что смогут раздобыть других коней, взамен павших.

В захваченном Оме принц узнал, что французы покинули город совсем недавно. Почему граф увел своих людей, не дав сражение — оставалось загадкой. Англичане и гасконцы продолжали уничтожать окрестности. Пепьё иАзийе сожгли дотла, в последнем городе англичане нашли огромные склады вина. Пополнив свои запасы, англичане просто вылили вино на землю.

Следующий переход оказался не легче предыдущего. Все та же плохая дорога и отсутствие воды выматывали солдат и лошадей. Ночевать приходилось под открытым небом, а ночи наступили прохладные. Солдаты не роптали, понимая, что временные трудности скоро закончатся.

Ранним утром армия выступила в поход, пройдя по землям разоренным ими ранее. Но дорога улучшилась и вскоре стала совсем превосходной. Армия разделилась. Люди принца прошли через Монреаль, Эдуард очень торопился. С принцем пошла небольшая часть его войска, сопровождая обоз с наиболее ценной добычей. Эдуард не хотел рисковать, намереваясь оставить трофеи на попечение братьев-проповедников в Сент-Мари-де-Пруй.

Остальная армия двигалась кружным путем. Гасконцы разграбили и сожгли Лиму, Ласер, Фанжо и Вилласавари.

Из Сент-Мари-де-Пруй принц поехал в аббатство Бульбон, где имел продолжительную беседу с графом де Фуа, сообщившим Эдуарду последние известия о делах во французском королевстве.

Обратный путь в Бордо выдался тяжелым. Дороги раскисли, дни становились короче, а ночи холоднее. Обозленные солдаты яростно штурмовали замки и города, сжигали деревни, вырубали сады и виноградники, вымещая свою злость на мирном населении. Принц не мешал им творить зло, наоборот он велел никого не щадить.

Граф Арманьяк не решился преградить путь уходящим обратно англичанам, но он следовал за армией принца по пятам, ежедневно тревожа ее мелкими стычками. Уставшим англичанам и их союзникам приходилось тяжело, еще тяжелее было терять награбленное добро, которое приходилось периодически бросать из-за павших лошадей или угрозы быть взятыми в плен во время неожиданного нападения французов.

Заседание совета при принце проходило бурно, английские командиры советовали принцу не рисковать и продолжать отступление, а гасконские сеньоры требовали дать сражение. Обстановка ежедневно менялась, разведчики приносили порою противоречивые известия о армии графа Арманьяк. Принц не мог принять решение самостоятельно, ведь армия рисковала не только своими жизнями и награбленным имуществом, под угрозу ставилось само присутствие англичан в Аквитании. Выслушав всех, Эдуард должен был принять трудное для него решение.

— Сражению быть, — с тяжелым сердцем сказал принц.

С тех самых пор, как Алан помнил себя, он твердо знал, что в жизни нет места отчаянию. Погибших товарищей заменили новые охотники. То, что новенькие — французы, а не англичане, Алана совсем не смущало. Языковой барьер не проблема. Уже через пару дней стрелки отлично понимали друг друга, такому взаимопониманию способствовал авторитет Рукоруба, виртуозно владеющего длинным ножом. Лишь однажды смелый новобранец, понадеявшись на свою силу, посмел бросить вызов Рукорубу. Если симпатии французов и были на его стороне, то проявлять их открыто, новобранцы сочли неразумным. Схватка закончилась, едва успев начаться. Гигант рухнул в грязь с распоротым горлом. Пролитая кровь смешалась с грязной водой — вполне закономерный результат, по мнению товарищей Алана.

Проблем с начальством из-за убийства француза англичанин не боялся. Ставить на учет охотников за поживой Алан не спешил. Новобранцы, даже если Алан и вносил их в списки, жалования не получали. Хватит с них и награбленного. А те уж и старались проявить себя в деле, в надежде получить свою долю в добыче.

Армия, оставшись без высших командиров, превратилась в сборище разбойников. Рыцари позволяли солдатам все. Двигаясь в южном направлении, войска сожгли Лиму, Ласер и Вилласавари.

В Лиме ребятам Рукоруба повезло. Стрелки успели занять двухэтажный дом, в котором проживала семья богатого торговца вайдой. Некий гасконский рыцарь пытался предъявить права на дом, но дюжина стрелков с натянутыми луками вразумила сеньора поискать себе добычу в ином месте.

Жирный торговец оправдал свой внешний вид. Его дом был полон еды. Алан давно уже не ел свежевыпеченного пшеничного хлеба, да еще с жирным окороком. Утолив голод и жажду (хорошего вина было в доме много), Рукоруб оставил товарищей, уплетавших за обе щеки и, навестил молодую жену торговца, запертую в чулане отдельно от мужа. Отворив скрипучую дверь, англичанин грубо выволок женщину за волосы и, потащил на второй этаж, в спальню. Не обращая внимания на молящихся детей, которых они заперли в спальне супругов, Алан предложил молодой женщине раздеться. Несчастная покорно подчинилась. Напуганная женщина сделала все, чтобы страшный предводитель головорезов остался доволен. Слишком ужасной казалась участь ее служанки, которую на ее глазах долго насиловали солдаты, а потом просто выкинули бесчувственное тело из окна спальни, перерезав бедняжке горло.

Алан не был кровожадным убийцей. Дети широко открытыми глазами смотрели, как он насилует их мачеху. Мальчик смотрел даже с интересом, забыв про молитву. Алан прервался, выдворив детей за дверь, а мальчишке он отвесил хорошую затрещину.

Оставив женщину в спальне, Рукоруб спустился вниз. Отдав короткие распоряжения, англичанин увел половину своих людей на улицу. Предводитель уверенно вел их вперед, останавливаясь, что бы проверить очередной дом, но во всех из них уже побывали налетчики. Парни не отчаивались. В городе оставалось еще много добычи. В одном из домов, казавшимся совершенно разграбленным, Алан велел остановиться. Симон с прихрамывающим Роджером недоуменно уставились на предводителя.

— Тут уже все вычистили до нас, — заявил Кривой Джон, глядя на разруху, царившую на первом этаже дома.

— Заткнись, — приказал Рукоруб, внимательно рассматривая следы разрушений.

— Кривой прав, Алан, — всегда решительный Симон поддержал Джона. — Только время потеряем.

— Ты видел, что твориться на улице, — Рукоруб поднял чудом уцелевший табурет и уселся в самом центре комнаты. — Мы заходили во многие дома.

— Этот не лучше и не хуже остальных, но тут нам брать нечего. Все вынесли до нас, — говоря это, Роджер прислонился к стене, рана периодически давала о себе знать.

— Вы ослы! — закричал Рукоруб, тыча в них грязным пальцем.

Французские новобранцы молча ждали, чем закончится спор, но всем своим видом демонстрировали нетерпение. Остаться без добычи им совсем не хотелось.

— Если здесь побывали гасконцы, то где трупы? Где кровь?

— Может, дома никого не было, — с сомнением произнес Кривой Джон оглядываясь по сторонам.

— А может ты проверишь чердак, — прорычал Рукоруб, — А вы, олухи, простучите полы!

Получив четкие приказания, стрелки стали обшаривать дом и вскоре раздался радостный вопль. На чердаке пряталась вся семья. Лица горожан измазаны сажей, одежда разодрана, но второпях они не обратили внимание на качество ткани своих одеяний. Представиться случайно спрятавшимися в доме горожанами низкого достатка у них не вышло. Рукоруб им сразу указал на обман, вырвав из уха женщины серьгу.

Простукивание полов принесло свои результаты — обнаружился лаз в подвал, в котором семья схоронила все свое добро. Но золота там не нашли. Так, с десяток су в кошеле и только. Алан предложил главе семейства добровольно расстаться с драгоценностями. В противном случае, он отдаст жену и дочерей на потеху солдатам, а сына четвертует на глазах отца. Угроза подействовала. Золото было выдано. Самим бы им никогда не найти тайник. Алан восхитился придумкой пленника. Это надо же придумать такое — спрятать сундук в нужнике, обмотав тонкой бичевой, конец которой приколотить к доске чуть ниже уровня поверхности дерьма в нужнике.

Обрадованный Алан даже подарил жизнь пленникам и не позволил своим людям надругаться над женщинами. На жизни семейной пары парням было наплевать, а вот лишение возможности развлечься их не обрадовало. Но они быстро утешились, поймав нескольких горожанок на улице. Гасконцы на удивление оставили женщин в живых, только надругавшись над ними. Обычно они так себя не вели, мстя за свои обиды не по-детски. Англичане на их фоне выглядели сущими ангелами, оставившими свои крылышки на родине.

Де Бола не представилась возможность отличиться. Сражений не случалось. Штурмы городов заканчивались, не успев начаться, иногда даже ворота оставались открытыми. Приходи и бери, что пожелаешь. Если горожане так надеялись умилостивить налетчиков, то они сильно ошибались. Пощады им не давали. Каждый раз захват города проходил по одному и тому же сценарию. После себя англичане с гасконцами оставляли очередной город пылающим. Окрестности на несколько миль в округе подвергались разорению.

После объединения основной армии с частями сопровождавшими принца, рыцарь смог проявить себя при штурме замка в Мирмоне. Лучники из-за дождя не могли поддержать штурмовые колонны. Рыцарям и солдатам пришлось брать укрепление самим. С другой стороны, защитники замка тоже не могли вести прицельную стрельбу и атакующие понесли минимальные потери. Сергей не сумел в числе первых взобраться на стену, зато принц обратил на рыцаря внимание, когда тот рубил топором двери донжона.

На следующий день армия дошла до Гаронны. Паромы французы сплавили вниз по течению, и их отсутствие сильно взволновало принца и его людей. На совете быстро решили строить переправу, ибо проливной дождь грозил поднятием уровня воды в реке. Если промедлить хоть день — дорога назад будет заказана. А вражеская армия может прижать англичан к реке, если поторопится. Плотники работали без отдыха. Солдаты помогали им. Даже пленников привлекли к работам. Принц оставался в замке Монто, принадлежавшим графу де Фуа. Место для переправы было выбрано не случайно, но кастелян замка не мог объяснить отсутствие паромов. Вчера еще они были, а утром их уже не стало. Одли с Чандосом подозревали, что кастелян не такая уж невинная овечка и вполне мог выполнить распоряжение хозяина, игравшим на обе стороны, но искушенные в политике старшие товарищи признавали право де Фуа поступать, так как ему вздумается. Итак, граф сделал немало для дела короля. Переправившись на другой берег, Сергей попросился идти с Чандосом. Отряд под его командованием снова переправившись через реку, совершил налет на Маркефо и занял его, выбив малочисленный отряд французов. Убедившись, что враги рассеялись, англичане вернулись назад дойдя до Карбона, взятого штурмом принцем. А дождь не прекращался ни на минуту.

Следующий день выпал ясным и солнечным. Принц дал армии время на отдых. Впервые, как они вышли из Нарбона, Сергей спал на кровати, а не на голой земле. Удивительно, что он еще не простыл.

Пока армия отдыхала и набиралась сил, отдельные отряды отправились в разведку. Новости не радовали. Вода во всех речках и ручейках поднялась, дороги раскисли, и все мосты впереди сожжены. Два отряда столкнулись с превосходящими силами противника и вынуждены были отступить. Один отряд бесследно исчез. Судьба рыцаря и его солдат оставалась неизвестной. Следующие десять дней были сущим адом. Принц торопил своих командиров, те подгоняли людей. Двадцать миль в день: под дождем, по раскисшим дорогам, под ударами французских отрядов, нападавших на обозы чуть ли не по три раза в день.

Сергей не слезал с коня и даже спал в доспехе, положив под голову седло. Кольчуга покрылась пятнами ржавчины. Ноги в постоянной сырости покрылись мозолями. Всем приходилось не легко. Три последних дня прошли в столкновениях с французами. Пленный рыцарь рассказал, что Жан д’Арманьяк, коннетабль Франции, маршал Клермон и вся французская армия стоят лагерем совсем близко от арьергарда англичан. Французы разделили армию на пять сильных баталий.

Бургерш, Одли, Чендос и Ботетур отправились на разведку. Под началом рыцарей шел очень большой отряд — копий восемьдесят. Сергей с удовольствием принял участие в разведывательном рейде. Сир Одар и сир Арно составили компанию молодому рыцарю. Под шелест дождя сир Арно тихо напевал мелодию популярной песенки, а Сергей размышлял над дальнейшей судьбой. Предстоящее сражение пугало рыцаря. Принц по причине дождливой погоды терял свое преимущество в стрелках. Вот и сегодня в разведку взяли лишь небольшой отряд конных лучников, в основном с молодыми рыцарями пошли тяжеловооруженные воины. Раскисшая от дождя земля привязывала рыцарей к дороге, что совсем не нравилось Сергею. С другой стороны, вражеские рыцари также ограничены в движении. Если произойдет стычка с врагом, то все будет решать добрый меч и отвага воинов. Если враг их не задавит численностью.

Дорога петляла у подножья холма. Его вершина заросла лесом, а склоны представляли собой пологий спуск удобный для атаки. Командование проигнорировало данный факт, солдаты продолжали движение в заданном направлении. Де Бола озабоченно смотрел на вершину холма, когда с ним поравнялся сир Одар.

— Зря тревожишься, — рыцарь догадался о мыслях друга. — Земля раскисла.

— Думаешь, там никого нет?

— Черт его знает, — равнодушно ответил рыцарь.

— Проверить бы…

— Ну, проверь, — усмехнулся сир Одар.

Сергей распорядился сойти с дороги, чтобы не мешать движению колонны. Люди молодого рыцаря ругаясь про себя, что бы не услышал хозяин, сняли попоны с коней и разоблачились. Доспехи аккуратно упаковали в мешки. Копья Сергей велел так же оставить. Оставив двух человек, повелев им укрыться в винограднике разбитом на склоне второго холма, Сергей повел людей в разведку. Сир Арно последовал за другом, но облегчаться рыцарь не стал. Первыми на вершину холма добрались люди де Бола. Рыцарь Арно со своими людьми увяз в грязи и едва лишь преодолели половину пути.

Сергей усмехнулся, глядя на с трудом поднимающихся по склону лошадей и покачал головой. Толку от отряда Сира Арно будет мало — лошади уже устали, а впереди еще самый тяжелый участок подъема.

Сир Одар оказался прав. Атаковать с вершины холма чистое самоубийство. Рыцарская конница все ноги переломает своим лошадям. Рисковать конем никто не станет, хоть сколько приказывай рыцарям. Противоположный склон более пологий и на нем разбит виноградник. У подножия холма наблюдалось оживление. Там выстраивался в боевой порядок большой отряд французов. Правее, на приличном удалении от этого отряда располагался вражеский лагерь. Из-за дальности расстояния невозможно определить его размеры, тем более видна была только одна его часть — остальное скрывали деревья.

Из лагеря выезжали все новые группы всадников, торопившиеся на построение в боевой порядок.

— Две колонны, — тяжело дыша, произнес сир Арно, встав рядом с Сергеем.

— Они знают о нас, — сквозь сжатые зубы молвил де Бола.

— Разумеется, знают, — согласился сир Арно, переключая внимание на французский лагерь. — Однако большой обоз…

— Надо предупредить Чандоса, — Сергей произнес имя рыцаря на английский манер.

— Ударим, когда начнется бой, — решительно сказал сир Арно.

— Да, — согласился де Бола. — Они не ожидают удара в спину.

— Ты чего? — друг удивленно уставился на Сергея. — По обозу ударим.

— Ха-ха-ха, — Сергей рассмеялся. Чего еще ожидать от друга?

Николя пришлось отдать свою лошадь сиру Арно. Отряд рыцаря спешился. До лагеря французов больше трех километров. Солдаты намеревались преодолеть это значительное расстояние пешком, по непролазной грязи, держась за хвосты лошадей всадников де Бола. План нападения быстро придумал сир Арно и после недолгих споров Сергей вынужден был согласиться с другом. Атаковать решили лагерь французов. Рыцари Французского королевства натуры утонченные (Сергей откровенно заржал при этом утверждении), возят с собой в походы много полезных вещей. Посуду из золота и серебра, например. Ну и много еще чего нужного и полезного, чему найдется применение в хозяйстве сира Арно, да и де Бола пригодиться. Благородная дама Элен спасибо скажет сыну. Упоминание имени матушки сыграло решающую роль. Сергей уступил.

К французам тем временем подъехали три всадника. Сергея подводило зрение, но Сеид отлично видел их гербы на накидках. Сиры Одли и Чандос пожаловали к врагам для переговоров. Сопровождающие их оруженосцы спешились, и стали ждать в сторонке конца переговоров. О чем о ним там договаривались, оставалось гадать, но после отъезда рыцарей, французы спешились. Французы намеривалитсь атаковать в пешем строю. Англичане поступили аналогично. Стоило воинам сойтись в схватке, как сир Арно решил, что пора атаковать французский лагерь.

— Давайте вознесем молитвы нашему Царю Небесному. Если Ему угодно наше дело, он дарует нам помощь и силу, чтобы мы смогли победить несправедливость нашего врага. Если мы всецело преданы Ему, вверим Ему наши тела и души, — обратился к воинам сир Арно.

Все солдаты, включая людей де Бола опустились на землю и произнесли молитву: "Господи, даруй нам славную победу, во славу Твою". Сергей сложил руки в форме креста и стал произносить слова молитвы.

Что бы добраться до обоза понадобилось почти сорок минут. Может больше. Сергей давно уже не поражался выносливости средневековых солдат. Бегом преодалев значительное расстояние, люди сира Арно воодушевленно напали на обозную прислугу. Те вооружены длинными ножами и могли оказать сопротивление. Могли, но не стали сражаться. Предпочли задать деру. Многочисленные слуги, стоила нападавшим зарубить некоторых из них, пустились наутек, своими криками поднимая панику. Обозники побежали следом. Люди Сергея преследовали их на конях и рубили, рубили, рубили.

Французы услышали шум в лагере, а может, кто из слуг сумел сообщить о нападении, но к лагерю со стороны врага направился конный отряд. Первым его заметил Сеид и сообщил новость господину.

Люди сира Арно разбежались по лагерю, а с Сергеем оставалось не так много людей. Но делать было нечего, пришлось встречать врага в значительном меньшинстве. Несколько стрел Сеид сумел пустить и хорошо так проредил всадников.

Враги ворвались в лагерь, где их встретил Николя. Один и пеший. Сержанта, что был справа от французского рыцаря сбросил с седла сарацин. Француз не ожидал, что ему на плечи упадет веревочная петля. Его товарища спешил бывший работодатель Сергея. Аркадий Петрович или Робин Брюхотык показал себя отчаянным смельчаком. Стремительно метнулся и вспорол брюхо коню. Латник пал, придавленный лошадью. Робин увернулся от удара мечом, кольнул длинным ножом в заросшее щитиной лицо латника. Тимошка прыгнул с телеги на круп коня еще одного всадника. Взмах руки и лезвие ножа вошло в глазницу латника. Николя мощным ударом размозжил голову наезжавшего на него оруженосца в закрытом забралом бацинете. Сергей напал с другого фланка и покалечил ногу еще одному оруженосцу. Теперь французов осталось только трое.

Нет. Уже двое. Николя метнул дубину, выбив из седла еще одного всадника. Оруженосец Сергея резво отскочил назад. Латник направил на него лошадь и попытался достать своим длинным мечом. Оставшийся один рыцарь пытался порубить Робина, но англичанин чудом уворачивался, совершая немыслимые прыжки и приседания. Тимошка выл на земле зажимая рану на руке. Раненный Сергеем латник смог дотянуться до паренька. Де Бола вновь опустил свою секиру на врага. Если доспех и выдержал удар, то позвоночник точно пострадал, так как всадник свалился с лошади, но нога его застряла в стремени. Лошадь утащила подранка, а Сергей переключил внимание на знатного французского рыцаря. О богатстве и знатности противника говорил превосходный боевой конь, позолоченный доспех и накидка из дорогой ткани покрывавший его.

Окруженный врагам рыцарь поднял забрало и представился, обращаясь к Сергею. Как он определил, что Сергей тут самый главный оставалось загадкой. Ведь на нем не было никаких опознавательных знаков.

— Я граф де Комменж, — представился рыцарь.

— Ивэн де Бола, — в свою очередь назвался Сергей.

Рыцарь спешился. Отпустив лошадь, граф бросил вызов Сергею.

Сергей не хотел его принимать, но де Бола принял вызов, что было чистым самоубийством. Без доспеха у Сергея было очень мало шансов на победу. Но отступать было поздно. Бой начался. Меч против секиры.

Люди Сергея с интересом наблюдали за началом схватки. Даже Тимошка перестал скулить, глядя широко открытыми глазами за поединком. Противник Сергею достался опытный. Точные и быстрые удары сыпались на гасконца. Сергей пока еще умудрялся уходить от них, но с каждой минутой становилось все сложнее уворачиваться. Атаковать врага Сергей даже не думал. Граф уверенно вел бой, демонстрируя свое явное превосходство. Вот он зацепил ногу Сергея, штанина окрасилась кровью. Сергей покрылся холодным потом, еще бы чуть чуть и он бы лишился ноги. Граф наказал молодого гасконца. В бою не следует отвлекаться, даже на собственную рану. Чревато. Меч графа метнулся змеей. Граф целил в голову. И попал бы если бы Сергей не сместился чуть в сторону. Но все равно — зацепило. Железо обожгло щеку с левой стороны. Сергей решился. Бросок вперед. Сближение. Удар коленом в пах, локтем по железному шлему. Граф падает, замах секирой…

Противник в падении умудряется махнуть мечом, грудь Сергея обожгло, удар из-за этого получился смазанный. Целил в голову, а попал в грудь. Скрежет железа о ожелезо. Нагрудная пластина изогнулась, а граф обмяк.

Сергей стоял над поверженным противником, тяжело дыша. Стоял и не мог поверить, что остался жив. Меч графа располосовал грудь, но только надрезал кожу. Крови от этого не стало меньше. Вид у Сергея был еще тот…

Николя опомнился первым, бросившись к господину на помощь. Сеид проверил графа.

— Жив, — сообщил сарацин.

Оруженосец увел Сергея в большую палатку. Графа внесли следом за ними. Молодая женщина испуганно смотрела на Сергея, и громка вскрикнула, когда внесли графа. На нее не обращали внимания. Женщина успокоилась, убедившись, что граф жив. Она представилась его женой. Вот дурак же граф! Таскать с собой жену…

Раны Сергея промыли и перевязали. Николя вздел доспех одного из оруженосцев графа, накинул поверх гербовую накидку и отправился на диверсию.

Подскакав к тылам французского отряда, он истошно закричал, что в лагере тысячи англичан и граф убит. Новость ошарашила французов и когда до них дошло, что в тылу у них враги — народ побежал. Сначала из боя выходили единицы, потом их стало больше и вот уже весь отряд спешит к лошадям.

Николя ходил страшно довольный. Словом он обратил в бегство большой отряд противника!

Графа пришлось отдать. Сир Арно успел предупредить Сергея, что пленник ему не почину. Чандос забрал графа, пообещав отблагодарить Сергея по справедливости. А вот про жену Пьера Чандосу ничего не сказали. Когда граф пришел в себя, Сергей пообещал ему отпустить пленницу. Граф пообещал возблагодарить Сергея, а пока ограничился передачей ему своего имущества, в том числе своих слуг. Если имущество и так принадлежало Сергею по праву меча, то слуги ему понадобились что бы увезти захваченное добро с собой. Доставив его в Бордо, пятеро слуг получат свободу и деньги на обратную дорогу. Жену графа Сергей отпустил. Женщина переоделась в мужскую одежду. В сопровождающие ей дали служанок и оруженосца графа, которого пленил Сеид, а также нескольких слуг графа. За своих людей граф пообещал выплатить выкуп, как только сможет. Женщину снабдили достаточной суммой денег, что бы она не нуждалась в дороге. Деньги Сергей взял из захваченных средств графа.

Матушка осталась довольна сыном. Он привез из разведки богатую добычу: новая кровать и гобелен, стеганое одеяло и матрац, много шерстяных одеял, четыре подушки, четыре пары простыней шесть сундуков, четыре зановески, восемь подушек для сидения, один стол, пять скамеечек, три таза для умывания, две жаровни, две шахматные доски, три больших плоских блюда, дюжину тарелочек, столько же тарелок, и солонок, все из серебра. Оловянная посуда имелась в большем количестве, как и деревянные кубки, отделанные серебром и золотом. Кубки и тарелки, кувшины разной емкости, все из чистого серебра, а главное — ножи и ложки.

Элен окружила раненного сына заботой и вниманием. Светлана осмотрев раны рыцаря нашла их не опасными. Сергея заштопали и прописали покой. Лекарка закончив свое дело удалилась к себе, оставив Сергея на попечении его женщин. У нее еще были пациенты, требующие внимания. Кузьма получил резанную рану на ноге, когда разгонял обозников. Светлана близко сошлась Кузьмой проявив интерес к его непростой судьбе. Больше всего лекарку возмущало, что Кузьма оставался рабом.

Отношение молодой женщины к своему избавителю оставалось резко отрицательным. В ее глазах он пал ниже некуда. Нравственно деградировал и т. д. А то, чем он занимался — вовсе ни в какие ворота не лезет. Бандит с большой дороги одним словом.

Глава  11

Отряды медленно выстраивались в чистом поле для битвы. Все боеспособные силы армии принца, оставив обоз Оримоне, готовились к решающему сражению. Эдуард, облаченный в доспех, терпеливо ждал, когда все части займут отведенные им места. Принц Уэльский жаждал сражения, как никогда. Надеялся, что его противник примет вызов.

Граф де Фуа во время встречи в аббатстве Бульбон сообщил важные новости. Жители Тулузы при поддержке беженцев выступили против лейтенанта короля. Граф д’Арманьяк выслушал требование народа защитить их жизни и имущество и ответил категорическим отказом. Тогда толпа возмутилась, слово за слово и перепалка переросла в потасовку. Оруженосец графа обнажил меч, ударил плашмя по голове наиболее настырного тулузца. В ответ раздался вопль:

— Убивают!!! Бей их!

Оруженосцы сомкнули кольцо вокруг господина и с трудом пробились сквозь толпу. В тот день многие люди из окружения графа были убиты, а сам он вынужден был бежать. Протест народа заставил д’Арманьяка действовать активней. Но граф не понимал, чего хочет принц и боялся ошибиться. Одну ошибку он уже совершил…

Вместе с маршалом Раймоном де Прейссак граф ждал армию принца под Муассаком, а Эдуард вместо того чтобы двигаться по правому берегу Гаронны на Тулузу, переправился на левый берег, свернул к Баизу, через который тоже переправился, и направил свой путь на южную оконечность Арманьяка. Граф направил Бертрана де Террида, которому дал триста латников, помимо тех компаний, которые уже были под его началом. Бертран настиг англичан под стенами Три, вошел в город, но не смог его спасти.

Достигнув Тулузы, англичане опять переиграли графа, совершая стремительные броски. Какую цель преследовал принц Уэльский оставалось непонятным, а граф настороженно относился ко всему непонятному.

Главная цель похода, о которой никто не догадывался выполнена. Король доверился только сыну. Даже графы не были поставлены в известность. Дюжина латников присланных королем никак себя не проявляли. Пока не пришло время.

Нарбонна — вот главная цель похода. Принц жертвовал многими людьми штурмуя замок и добился своего. Шпионы короля смогли передать весть, что осажденные напуганы яростными штурмами. Принц должен быть наготове. Темной дождливой ночью замок покинули три человека. Разведчики принца проследили за ними. Трогать беглецов им было запрещено категорически. Выяснив направление их движения, один из разведчиков поспешил предупредить принца.

— То, что они везут не должно пострадать, — напутствовал принц людей короля.

Те, молча покинули палатку принца, проигнорировав его слова. Двенадцать, двенадцать язычников с далекой Руси, нашедших приют у его отца, пугали Эдуарда. Всегда молчаливые, суровые воины были тайным оружием отца. Им поручались дела тайные, всегда опасные. Раньше их было больше. Эти последние. То, что отец рисковал ими, говорило о важности задания. А последний приказ отца добавил таинственности и мистического ужаса.

Они вернулись, выполнив задание. Ушло во мраке ночи ровно двенадцать, вернулся один… Раненный, истекающий кровью человек продолжал жить, не смотря на страшные раны. У его ног лежал залитый кровью мешок с поклажей.

— Пленные есть? — задал вопрос Эдуард, глядя на Ричарда из Леоминстера.

Брат-проповедник жадно поедал глазами мешок, но страшно боялся подойти к окровавленному человеку.

— Нет, — лаконично ответил воин, тяжело дыша. Видно было, что только железная воля удерживает его в этой жизни.

— А твои товарищи? — принц недоверчиво смотрел на раненного.

— Все мертвы.

— Это точно? — принца мучили подозрения.

— Клянусь…

— Я верю, верю, — Эдуард поспешил прервать его. — Иди.

Воин развернулся и вышел из палатки. Принц напряженно ждал, а брат-проповедник бросился к мешку. Трясущимися от волнения руками он вынул из мешка большой ларец и торжественно водрузил его на стол. Ричард преклонил колени для молитвы, когда зазвенело железо. Принц бросился к выходу, напряженно вслушиваясь в звуки боя. Что-то пошло не так. Принц вспотел от напряжения, холодный пот катился по его лицу, члены одеревенели, Эдуард замер парализованный страхом. Бой на улице продолжался. Когда все стихло, принц смог пошевелиться. Откинув полог, он выглянул наружу. То, что он увидел, повергло его в мистический ужас. На земле лежали пять трупов. Два человека сира Чандоса едва стояли на ногах, зажимая руками страшные раны. Сам сир Чандос стоял над поверженным противником, вонзив в его грудь свой меч. У убитого отсутствовала правая рука, а в левой он сжимал окровавленный кинжал.

— Дьявол меня забери! — воскликнул сир Чандос, вытаскивая меч из груди убитого. — Он убил бы нас всех, если бы не его раны!

— Господь всемогущий! — мысленно взмолился Эдуард. — Что же лежит в ларце?

Чандос тяжело дыша устало сел на сырую землю. Два десятка одоспешенных воинов пять минут пытались убить одного раненного. Он убил четверых и тяжело ранил двоих. Сам Чандос чуть было не погиб, его прикрыл оруженосец, пожертвовав своей жизнью. Их противник сам дьявол!

— Убери тело и никого не впускай ко мне, — сухо приказал принц.

Принц Уэльский только сейчас понял, во что втянул его отец. Один из двенадцати русинов убил четверых и покалечил двоих сильных и умелых воинов, а три монаха убили одиннадцать из двенадцати… Страшно представить, кто были эти монахи и что они так самоотверженно защищали…

Брат-проповедник продолжал молиться.

— Отец обещал мне раскрыть тайну… — Эдуард встал рядом с ним, рассматривая ларец. Его стоимость сама по себе уже баснословна — марок восемьсот, а то и больше.

— Я знаю, — ответил Ричард, закончив молитву.

Он извлек из-под рясы ключ со словами:

— Больше ста лет мы вели поиски. Монфор смог раздобыть ключ, но сама реликвия исчезла. Поиски не давали результата. Ниши люди исчезали бесследно.

Ключ вошел в замочную скважину, повернулся два раза. Замок со щелчком отворился. Крышка откинулась, и принц с проповедником замерли, затаив дыхание. Внутренние панели ларца вспыхнули ярким холодным светом.

— Чудо! Чудо! — только и мог вымолвить проповедник, замерев над ларцом.

Принц заворожено смотрел на то, что лежало внутри ларца.

— Венец господа нашего, — благоговейно прошептали губы проповедника.

Руки принца сами метнулись к венцу. Проповедник не успел остановить Эдуарда. Принц Уэльский водрузил на голову ветхую религию. Шипы, не потеряли своей остроты, вонзившись в кожу. Потекла кровь.

— Снимите! Скорее снимите! — в ужасе закричал проповедник.

Принц очнулся от наваждения, осторожно вернув реликвию на место. Капли крови ярко сверкали на шипах.

— Я никому не расскажу, — нервно произнес проповедник, захлопывая крышку ларца.

— О господи! — принц стоял бледный как мел.

Реликвию оставили в доме религиозного общества братьев-проповедников в Сент-Мари-де-Пруй. Отдавая ларец, Эдуард вручил древнему старику письмо отца своего, короля Англии.

Ознакомившись с содержимым письма, древний старик бросил его в огонь камина. Дождавшись, когда языки пламени уничтожат послание, коротко сказал:

— Мы сдержим свои обещания. Папа подпишет все бумаги.

Затем он, передал ларец двум братьям, даже не заглянув в него и, сухо поинтересовался:

— Вы открывали ларец?

— Нет, — брат Ричард отреагировал первым, бросив предостерегающий взгляд на принца.

— Это хорошо, — удовлетворенно произнес старик.

— Как насчет моей просьбы? — принц поспешил сменить тему, опасаясь дальнейших вопросов.

— Велика ли сумма?

— Очень, — Эдуард энергично кивнул.

Старик медлил с ответом.

— Я готов пожертвовать часть.

— Четверть, — последовал быстрый ответ.

— Десятину, — твердо произнес принц.

— Согласен, — старик внимательно посмотрел на принца. — Казначей выдаст расписку. В Бордо Вас найдет наш брат. От него получите, что причитается.

— Благодарю Вас, монсеньер, — принц склонился в низком поклоне и поцеловал руку старика.

Следом приложился к руке и Ричард.

События последних дней пронеслись в голове принца красочным калейдоскопом. Эдуард, выполнив поручение отца и обезопасив себя финансово, искал встречи с врагом. Французы отступали. Преследуя врага, армия принца отклонилась от прямого пути назад и вот теперь настал решающий день. Рыцари могут покрыть себя славой. Герольды принесли известие, что Жан д’Арманьяк, уступая требованиям коннетабля, принял вызов. Сражению — быть!

Наступил полдень, а врага все не было. Шло время. Солдатам разрешили сесть на землю. Многочасовое стояние в ожидании битвы отражалась на боеспособности армии.

— Сир Чандос, — обратился принц к другу. — Вышлите людей посмотреть, не идут ли враги.

На разведку отправился большой отряд всадников, они отсутствовали долго. Близился вечер, а враг все не появлялся.

Молодежь, еще утром возбужденная от предстоящего сражения, теперь молчала, изнывая от усталости. Ветераны многих боев отнеслись к задержке философски, пути господни неисповедимы.

Вечером вернулась разведка.

— Французы ночью отступили от Жимона, — доложил уставший Чандос. — В замке остался гарнизон. Осада займет много времени.

— Подлый трус! — только и мог воскликнуть принц, рассерженный на д’Арманьяка.

Войска переправились через две реки — Жимон и Арратс и совершили стремительный бросок, уходя от французов. Все в окружении принца понимали, что граф д’Арманьяк не решиться на сражение, а будет тревожить колонный англичан и гасконцев беспрестанными налетами, отбивая трофеи.

Войска встали на ночь на большой равнине. Воды не хватало, что бы напоить всех лошадей. У каждого солдата в армии теперь было по две лошади, а то и три и в обозе насчитывалось несколько тысяч тяглых коней. Пришлось напоить лошадок вином. На следующий день почти все они пали и пришлось останавливаться, что бы поменять лошадей. Французские компании продолжали нападать, пользуясь остановкой. Все атаки французов отбили, но понесли потери. Французы убивали лошадей, надеясь, что англичане бросят трофеи.

Переправа через Жер была сущим адом. Конные французские лучники и арбалетчики стремительно приближались к англичанам, спешившись, они выпускали тучи стрел, стараясь поразить коней. Гасконцы отгоняли стрелков от реки, но отдаляться от основной армии опасались. Один из отрядов попал в засаду и был полностью уничтожен. Лишь рыцари сохранили свои жизни, а все их люди были зарублены на месте. Так велика была ненависть французов.

Капталь де Бюш попытался организовать оборону, собрав большой отряд под своим началом. Французы отступили. Капталь преследовал врага, насколько хватило благоразумия, но французы не принимали боя.

Возвращаясь назад капталь наткнулся на отряд генуэзских арбалетчиков. Французы перехитрили гасконца, пока один отряд отвлекал гасконцев, другой сильный отряд продолжал нападать на противника, очень сильно мешая переправе. Кони гасконцев устали и только это спасло генуэзцев от полного истребления, но половину отряда гасконцы вырезали без всякой пощады.

Когда капталь догнал принца, гасконец находился в скверном расположении духа. Многие гасконские сеньоры во время переправы потеряли или бросили свою добычу. Капталь потребовал от принца права первым войти в Режмон. Принц Уэльский охотно даровал ему эту честь.

Режомон и округу сожгли. Ограбленных жителей увели в плен. Горожане заплатят выкуп, а крестьян гасконские сеньоры поселят на своих землях, взамен тех, что увел д’Арманьяк во время своего шевоше.

В пятницу войска совершили изнурительный марш и переправились через реку Баиз. Плотники принца навели переправу через реку достаточно быстро. С наступлением темноты вся армия и обоз находились уже на другом берегу. Те кампании, что переправились первыми сразу же уходили в глубь страны. На ночь войска разбили несколько лагерей. Утром им пришлось соединиться, так как впереди их ждала еще одна переправа. Форсировав реку, войска принца вступили в места, густо поросшие лесом — западную часть страны д’Арманьяк. Солдаты шли на пределе сил, но близость родных мест подстегивала гасконцев, а англичане торопились в предвкушении близкого отдыха. Впереди их ждал полноценный отдых, вино и женщины. Самый последний из солдат, обессиленный тяжелыми переходами, в предвкушении такого отдыха становился двужильным и упрямо шел вперед, как только мог.

Вступив в болотистые места все вздохнули с облегчением, словно камень с души свалился. Французы остались на своей территории, прекратив преследование. Солдаты расслабились, но приказа снять брони еще не отдавали. Но это не смущало солдат. Дом! Впереди их ждал дом! Они вернулись, живые!

Наконец долгожданный приказ был получен. По домам! Принц распустил гасконцев и беарнцев. С Эдуардом оставался только капталь де Бюш и его компания. На них принц имел особые планы, о чем Эдуард не замедлил сообщить предводителю гасконцев.

Однажды вечером, когда принц Уэльский распустил гасконцев по домам, Сергей размышлял над своей дальнейшей судьбой. Он служил принцу и намеревался продолжать службу. Да и куда ему возвращаться? В наемный дом на окраине Бордо? Чтобы разместить всех его людей с захваченным добром и товарами и нескольких десятков таких домов не хватит. Матушка не ответила сыну. Жанна вернулась от нее без ответа, а Сергею так хотелось узнать мнение Элен о дальнейшей судьбе.

Раны рыцаря затягивались. Но Светлана, не рекомендовала ему вставать с постели. На телеге не сильно трясло, лежа на перинах, тряска не сильно беспокоит. Максимум, что ему позволяли — это вечерние прогулки, когда армия вставала на ночлег. Садиться на коня ему еще рано, лекарь принца в этом был единодушен со лекаркой. Они, кстати, отлично поладили. Светлана делилась с ним знаниями, впрочем, у девушки хватило ума быть осторожной. В свою очередь лекарь оказался полезен докторше, сообщив ей много интересного из средневековой медицины, и даже показал книгу античного светилы. Только показал, пообещав разрешить снять с нее копию по возвращению в Бордо. Благодаря помощи Светланы многочисленные раненные остались живы, а кое-кто даже сохранил свои конечности. Почти все из спасенных ею, отблагодарили лекарку, каждый в меру своей щедрости.

Некие гасконские сеньоры одарили ее очень щедро. Золото не давали, а вот барахло всякое: отрезы дорогой ткани, готовые платья и иные тряпки ей приносили часто. Она сначала отказывалась принимать сомнительные подарки, но однажды не смогла удержаться и примерила особенно понравившееся ей платье. Сешно сморщив носик, она влезла в него, а когда с помощью Мари затянула шнуровку, то настойчиво потребовала зеркало. Ей, разумеется, его предоставили. Девушка долго вертелась, разглядывая свое отражение. А посмотреть было на что. Платье принадлежало графине Коменж, которую отпустил Сергей. На нем золотых лепестков было не менее нескольких тысяч. Тяжелое — да, зато очень красивое. Красота-то и примирила девушку с реальностью. Как не крути, а оно попало в руки дарителя не совсем честным путем. Рыцарь, считал как раз наоборот — что мечом взято, то твое по праву. Но девушка была права. Рыцарю оно досталось просто так. Это Сергей велел Николя передать ему платье, что бы он отблагодарил свою спасительницу. Узнай она правду и вовсе бы перестала разговаривать с Сергеем. Итак, оставаясь с пациентом наедине, презрительно цедила слова сквозь зубы.

От размышлений о лекарке Сергея отвлекла матушка, навестившая сына. Элен сопровождали многочисленные служанки, штат которых матушка раздула неимоверно.

— Собирайтесь, сир. Нас ждет Его Высочество, — сходу огорошила она Сергея.

Собраться раз плюнуть — за час управился. Де Бола твердым шагом проследовал по лагерю рядом с носилками матушки. Одна из служанок кокетливо строила глазки господскому сыну, и Сергей подумывал, не осчастливить ли девицу своим вниманием нынешней ночью. Жанна ревнива, спору нет, но свое место знает. Каждый раз, когда Сергей не баловал ее вниманием, девушка становилась все более пылкой и изобретательной в любви. В прежней жизни Сергей знал многих женщин, но все они и в подметки не годились девчонке.

В шатре у принца было жарко. Многочисленные жаровни с раскаленными углями не были тому причиной. Ближники принца сидели за огромным столом и все уже изрядно набрались, позволяя рукам вольности со служанками. Уорвик одной рукой держался за здоровенный кусок баранины, впившись крепкими зубами в мясо, а другой рукой ласкал промежность хихикающей полуобнаженной селянки, взятой в плен его людьми. И не сказать, что девушка страдает в плену. Выглядела она вполне счастливой.

Принц выглядел достаточно трезвым. Гостей усадили за стол, Сергей был рад нормально поесть. Куриные бульоны Жанны за последнее время ему изрядно осточертели. На пирушке, еще не превратившуюся в попойку было весело. Менестрели развлекали публику песнями, шут принца сыпал остроумными шутками задирая поочередно то сира Одли, то Фелтона.

Насытившись, принц принялся раздавать подарки и награды. Очень щедро, кстати. Когда дошла очередь до Сергея, молодой рыцарь не сразу сообразил что его вызывают к принцу.

— Благородный рыцарь Ивэн де Бола!

— Опаньки! Это же я, — подумал Сергей. — А где приставка бастард?

Он под обнадеживающим взглядом матушки поспешил к принцу.

— Отныне вы сир де Атрос! — сказал принц.

По-русски новое имя из-за французского произношения звучало как Атос, что в переводе значит ужасный, жестокий, зверский.

Щедрость принца на новом имени не остановилась. Новоиспеченному сиру де Атрос были пожалованы земли, за которые пришлось вложить свои руки в ладони принца и (не подумайте плохо) смачно облабызаться, то есть принести оммаж, о чем моментально была составлена запись, что сир де Атрос такого-то числа, в присутствии свидетелей таких-то, в таком-то месте принес клятву за полученные от принца земли. После окончания формальностей юному феодалу пришлось изрядно выпить, принимая искренние и не очень поздравления. Матушка же, напротив, хмурилась и бросала гневные взгляды на Чандоса, а тот в ответ только разводил руками.

Щедрость принца поражала, Сергей стал обладателем огромного участка земли, но как все благодеяния сильных мира сего имела двойное дно. Земля передавалась в наследственное держание, но обуславливалась обязательной военной службой (это мелочи) и появлением потомства у Сергея. Все это разъяснил другу сир Арно уже потом. В случае бездетности Сергея земля отходит назад принцу или его наследникам.

— Ну, за детьми дело не встанет, — Сергей беспечно махнул рукой. — Матушка собирается меня женить.

— Для этого тебе потребуется получить разрешение принца, — уточнил Арно. — Это дело не быстрое…

— То есть я не могу…

— Вот именно…

Сергей задумался. Недовольство Элен, как бы она его не скрывала под натянутыми улыбками, находило свое объяснение. Не того она ждала от принца, не того. Ну да бог с ним. Поживем — увидим.

Разговор с другом многое прояснил. Оказывается, Сергей теперь полностью дееспособен и уже не надо ждать наступления двадцати одного года. Он, став рыцарем, избавился от опеки Элен! Ну, матушка… Казну к рукам прибрала, и крепко держала в своей воле уже взрослого сына!

— Без меня тебе не справиться… — донеслось до Сергея, когда он очнулся от дум.

— С чем?

— Ты меня не слышишь?

— Прости. Задумался.

— Я говорю, что земли твои еще нужно отобрать.

— Отобрать?

— Ну да. Они же конфискованы у мятежника…

— И что?

— А то! Хозяин их на месте сидит и надо его выгнать! — Арно не на шутку рассердился на друга.

Вот еще один сюрприз от принца. Землю-то он дал, а вот взять ее придется самому… И похоже силой.

— Кстати, а где находится моя земля? — спросил Сергей.

Ответ друга опять огорошил Сергея. Его сеьория находится на вражеской территории. Час от часу не легче. Без помощи сира Арно точно не обойтись. Еще бы позвать Одара, для надежности.

Сир Одар уже собирался домой, когда посыльный принес ему приглашение от Сергея. Рыцарь внимательно выслушал просьбу приятеля и дал свое согласие. Условия конечно тоже обсудили. Сергей берет на себя расходы на пропитание, фураж, оплату воинов и ремонт лошадей. Набегала приличная сумма. Оплата шла с сегодняшнего дня.

Матушка проявила страшное недовольство самостоятельным решением сына. Она ругалась не выбирая слов. Просила, умоляла, требовала подождать. Она найдет средство воздействовать на принца, и он обязательно изменит свое решение — даст землю в более безопасном месте и без ограничений. На это нужно время…

Сергей упорствовал в своем решении. Сейчас ему хотелось больше всего вступить во владение землей, а что потом — там видно будет.

Приготовления шли полным ходом. Собраться в рейд — дело не быстрое. Идти решили по реке. Нужно было найти подходящие кораблики, загрузить их припасами и всем необходимым для ведения боевых действий, в том числе осады, которой очень хотелось избежать. Сергей настоял на своем — вся добыча, взятая в конном набеге, за исключением той, что мать решила переправить в Бордо, будет взята с собой. Пришлось раскошелиться на найм дополнительных кораблей. Это были обычные баржи, достаточно вместительные, но не слишком быстроходные. Проблема возникла с наймом гребцов, идти против течения придется не только под парусом, а в основном на веслах.

На сборы ушло пять дней — рекордные сроки по местным меркам. Когда все было готово, сын сделал последнюю попытку отговорить матушку вздумавшую идти вместе с ним. Элен, раз решив, оставалась непреклонной. Она твердо решила последовать за сыном, и переубедить ее не получалось. Сергей махнул рукой на упрямство матушки. Пусть едет.

Плавание прошло безопасно, несколько раз на берегу видели конные отряды вооруженных всадников, но их численность не внушала опасений. Шли ходко, Сергей пообещал заплатить вдвое больше, если до места доберутся очень быстро. Гребцы выкладывались по полной желая получить обещенное.

Высадка на берег прошла без происшествий. Сир Одар остался охранять захваченный плацдарм, а Сергей с сиром Арно отправился в рейд. Коней не хватало, потому две трети их маленького отряда шли пешком. Направились прямиком к замку, местный рыбак соблазненный обещанной наградой показывал дорогу. Всадники совершали стремительные налеты на попадавшиеся по пути деревни, жителей связывали и запирали в домах. Насилия Сергей не разрешал. Еще чего не хватало — теперь это его люди и его деревни. К ночи подошли к замку. Их появление не было неожиданностью для рыцаря. Он уже знал о нападении и собрал в своем замке кого смог.

Сир Арно уверенно двинулся к большой деревеньке расположенной в одном лье от замка. Для ночлега барон выбрал самый богатый дом. Он определялся визуально, так как был двухэтажным. Для Сергея же важно было то, что в таком доме скотина содержится в отдельном помещении. Друзья вошли в просторную кухню, где вокруг очага выстроилась батарея котелков, глиняных горшков, сковородок, ковшиков, кувшинов, мисок. Обойдя большую латунную печь, стоявшую справа от очага, рыцари поочередно заглядывали в комнаты. Хозяин дома очень богат, раз имеет печь в доме и в каждой комнате по две кровати с матрацами. Никого не обнаружив, рыцари по деревянной лестнице со скрипучими половицами, поднялись на второй этаж. Хозяев дома нашли в комнате над погребом, из которого можно было попасть на молотильный двор, хорошо просматривающийся из небольшого окна. Все они усердно молились. Было их человек двадцать, все похожи, сразу видно — родня. Арно был с ними вежлив. Рыцарь нагло сообщил им, что будет гостем в доме и ждет плотного ужина. Еще он ждать сильно не любит, так что…Да, пока они с другом будут гостить, хозяева и их слуги могут спать в хлеву. Еще он не любит спать один. Пусть хозяин дома пришлет ему ту кто согреет его ночью. И про своего нового сеньора пускай не забудут, добавил Арно на последок. Это меняло дело. Глава дома поспешил выполнить все их требования.

Жителей соседних домов выгнали на улицу, позволив им взять теплую одежду. Солдаты расположились на постой. Не на холоде же ночевать им. А крестьяне люди привычные — потерпят. Жратву взяли у тех же крестьян, но заплатили за нее. Накрыть столы отрядили местных женщин. Сергей поспешил предупредить барона, что бы его люди не позволяли себе насилия над селянками, чему сир Арно очень удивился. От баб не убудет, а если и понесет кто, то Сергею польза одна — население вырастет. Ну и в том же духе…

Сергей озаботился выставить охранение, но как оказалось, барон давно уже отдал соответствующие приказы. И секреты выставил и наблюдателей за замком определил. Серега почувствовал укор, он профессиональный военный, а так облажался.

Ночь прошла спокойно. Конфликтов удалось избежать и враг не потревожил, чего Серега сильно опасался. Утром, после плотного завтрака, рыцари поехали осматривать крепость и составить план атаки на него.

Замок как замок. Обычный, каких много на землях Франции. На холме стоит, рвом неглубоким обнесен, за ним деревянный частокол в три человеческих роста (народец тут мелкий). Мост (очень старый) защищен деревянной надвратной башней, через ворота которой можно попасть внутрь замка на хозяйственный двор. На вершине холма, ровная площадка, по периметру ее — полисад. А в самом центре возвышается внушительных размеров донжон древней постройки. Каменная башня некогда была высокой, а потом разрушена, целым остался только один нижний этаж. Потом башню надстроили из дерева.

Переговоры (а как без них обойтись?) ни к чему не привели. Сеньор, затворившийся в замке, чихать хотел на принца и его приспешников. Он посоветовал незваным гостям убираться туда, откуда пришли, иначе, когда к нему придет подмога, он не будет столь великодушным и вздернет всех на виселице. Это мрачное сооружение друзья уже успели оценить — четыре врытых в землю столба соединенных перекладинами. На одной из них болтался подвешенный под мышки давно несвежий труп, а на другой в железной клетке разлагался еще один. Сразу видно, что хозяин — человек серьезный и, своих слов на ветер не бросает. Рыцарь сказал — рыцарь сделал.

На сира Арно угрозы не подействовали, но барон обиделся. Его, гасконского барона, обещали вздернуть на веревке как обычное мужичье! Это ужасное оскорбление можно смыть только кровью, а еще лучше измыслить этакое, что бы обидчик страдал долго и мучительно. Например, сварить заживо в кипятке[14]. Ничего лучшего барон не смог придумать. Разве, что заставит обидчика поплясать. Это когда живого человека закапывают в землю вниз головой, оставляя на поверхности земли только нижнюю часть тела. Дрыгание ногами очень напоминает танец — потому и зовется пляской смерти.

— Погоди ты, — поспешил остановить друга Сергей, пока он не измыслил еще что-нибудь ужасное. — Давай обсудим, как замок штурмовать станем.

— А что тут думать? — барон быстро переключился на конкретные дела. — Сейчас подвезут артиллерию, а мы пока таран соорудим.

Предусмотрительный гасконец еще вчера отправил местных крестьян с быками и подводами к берегу реки. Сир Арно не сомневался, что крестьяне не разбегутся. Он им пообещал заплатить. Естественно платить придется Сергею, но барона такие тонкости не волновали. Новый хозяин раз решил не безобразничать — вот пусть и платит. Разумно.

Элен прибыла вместе с обозом и целой оравой людей. Началась неизбежная суматоха, стали ставить палатки, тенты, разводить костры, свежевать быков (за них кстати опять заплатили). Часть местных мужиков отрядили рубить лес (для них шоком стало, что их не грабят, даже топоры не забрали). Солдаты занялись установкой стреломета. Не зря Сергей тащил его весь поход, вот и пригодился. С катапультой пришлось повозиться, пока собрали — полдня прошло. Попробовали пристреляться — камень улетел черт знает куда. На стенах незадачливых стрелков подняли на смех. И ответили своей артиллерией. Камень прилетел точнехонько в лагерь, убив одну женщину готовившую еду. Картина малоприятная, как раз мимо проходила лекарка, так она чуть в обморок не брякнулась и потом еще долго не могла прийти в себя. Ее, чуть живую, увели за пределы лагеря. Пришлось, на ночь глядя, переносить палатки на новое место. Их обстреливали, но больше никого не убили, разнесли только колесо у телеги, да напугали мулов.

Так прошел день и вечер. Утром, спозаранку, начали обстреливать замок, но мазали безбожно. Долго ли умеючи навести катапульту… У Сергея никто не умел, а сам он оказался плохим наводчиком. Вот в замке, имелся такой умелец. Черт бы его подрал! В полдень он накрыл артиллерию Сергея. Хорошо еще, что никто не пострадал. Катапульта пришла в негодность, ну и черт с ней. Починить не сложно, но смысла нет.

Таран был уже готов, ничего сложного — стоит на колесах простой сарай с двускатной крышей, обитой вымоченными шкурами, и солдаты ведомые предводителем бодренько пошли на штурм.

Сергей внес поправки в план, которые бароны без споров одобрили. Из леса притащили бревна. Скобы у запасливого Сергея имелись, ими скрепили конструкции в виде противотанковых ежей. Все это водрузили на телеги и покатили к стенам. Опрокинули в ров вместе с телегами. Закидали хворостом, и все это под обстрелом со стены. Но справились. Ров теперь не помеха.

Без потерь правда не обошлось. Двоих крестьян, которых силой заставили выполнять эту работу, защитники подстрелили. Раненых отнесли в палатку лекарки. Один бедняга через час отдал богу душу, медицина оказалась бессильна, второй вроде бы обещал выкарабкаться. Так сказала лекарка, сильно нервничаящая из-за отсутствия нужных ей лекарств. Она еще что то говорила, но Серега прогнал ее от себя. Не дай бог зацепит шальной стрелой.

Сир Арно тем временем яростно штурмовал замок со стороны ворот. Подвели таран. Разбили ворота и встали как вкопанные. А что еще делать, когда за ними возведен завал из крупных камней и бревен. Проникнуть за него нет никакой возможности, и с места не сдвинуть даже. Притащили веревки с крюком, пригнали крестьянских быков. Попытались растащить. На ужин было много мяса. Быков жаль, денег тоже.

— У нас есть день или два, — после штурма сказал сир Арно другу.

Сергей и сам понимал, что следует поторопиться. Если хозяину замка придет помощь, то друзьям не поздоровиться. Сергей сам привел всех людей сюда и почти вся добыча из похода складирована тут. Бежать, бросив нажитое — жалко. Мог бы — сам бы штурмовал замок, но бы мешает. Вынужден из-за ранений сидеть и наблюдать, как другие за него воюют.

Сир Арно предложил рискнуть и пойти на настоящий штурм, с лестницами (их уже колотят) и атакой на ворота (авось растащим завал). Но видно было, что ему самому не нравиться этот план.

— Людей положим — дай бог половина в живых останется, — тяжело вздохнул сир Одар.

Сергей понимал, что друзья готовы пойти на такую жертву. Самое страшное для рыцаря — остаться без воинов. А где их взять? В капусте их не находят. Ну и цена вопроса растет. Заплатить придется втройне — люди должны знать, за что идут умирать. Твою мать… Элен это не понравиться. Она всю плешь проела Сергею, за увеличенную оплату найма кораблей.

— Утро вечера мудренее, — успокоил друзей рыцарь и отправился воплощать в жизнь одну идею.

Порох — вот, что ему нужно! Еще во время подготовки к походу, он поручил двоим умельцам изготовить порох. Мастер Этьен, как выяснилось, являлся таковыми только на словах и дело шло туго. Вместо нормального пороха он производил на свет пыль. Но маленький бочонок взрывчатой смеси они смогли произвести на свет, ингредиенты то были и технологию они мигом просекли. Опробовать полученную смесь до этого случая не приводилось. Оставалось надеяться, что качество не подведет. Заложить мину отправился Николя на пару с Бернаром. Мужики смогли незаметно преодолеть ров и заложили мину под бревна ограды.

Едва рассвело, солдаты приготовились к штурму. Самый меткий стрелок в компании друзей — Сеид. Он и пустил огненную стрелу. Жахнуло на славу. Но результат оказался совсем не тот, на который Сергей рассчитывал. Всего-то взрывом разнесло маленький участок стены — два бревна, но упали они удачно — через ров.

Протяжно затрубил рог и латники гремя железом бросились в атаку. Сир Арно первым добрался до пролома. В замке еще не очухались толком, а барон уже оказался в внутри. Следом за ним в замок ворвались еще десяток мечников. И пошла потеха. Сергей просил друзей обойтись без лишних жертв, но кто помнит свои обещания, когда на тебя сразу двое нападают? Вот и барон, рубанул сплеча, отсекая кисть одному и подсекая ногу другому латнику. Тот отпрыгнул, но споткнулся и упал на спину. Барон тут вспомнил об обещании и не стал убивать поверженного. Просто пнул в голову и побежал дальше, а то, что его удар железным сабатоном проломил висок бедняге, то барон этого даже не заметил.

В общем внутренний двор они быстро взяли под контроль. Пленных согнали в лагерь, крепко связав. Раненных (разумеется чужих, своих не было) поручили лекарке и стали думать как взять донжон. Для начала изрубили полисад, его активно никто не защищал, так, постреливали лениво из башни.

Люди баронов зачистили двор и проверили хозяйственные постройки. Нашли нескольких насмерть перепуганных слуг рыцаря, прятавшихся на конюшне. Вот дурачье — нашли где прятаться! Вежливо, а это значит, в их понимании, ограничиться пинками и увесистыми тренделями, попросили их дойти до лагеря и определить на работу. Слуги дружно потрусили к пролому, радуясь, что остались живы и хваля господа и деву Марию, что им достался добрый хозяин, которому они готовы поклясться в верной службе.

В свинарнике люди барона нарвались на закрывшихся там латников не успевших спрятаться в башне. Сергей уже был внутри замка, потому последовал за бароном следом. Сир Арно деловито командовал:

— Тащите солому, ветра нет, сейчас мы их поджарим!

— Арно, это уже мой свинарник, — укорил друга Сергей.

Барон в ответ подмигнул и заорал, что есть мочи:

— Пошевеливайтесь, ох уж и поджарятся они у меня!

— Не надо! — в хлеву раздались истошные вопли, когда солдаты поняли, какая судьба им уготовлена. — Мы выходим! Обещайте, что сохраните нам жизни!

— Обещаю, — крикнул сир Арно и, по-волчьи оскалился.

Двери отворились, наружу вышли двое, старый и молодой, совсем юнец. Вышли они без оружия. Латники барона их тут же схватили и потащили к дровянику. Сергей понял, что сейчас произойдет и поспешил вмешаться.

— Арно, остановись! — крикнул он вслед барону, взявшему у оруженосца секиру.

Старика уже бросили на колени перед здоровенной колодой, уложив его правую руку на нее.

— Черт побери тебя, Ивэн, — озлобился сир Арно. — Не время милосердие проявлять. Отрубим им руки, — кивок в сторону донжона. — Эти устрашаться и, сдадутся в плен. Я не намерен из-за твоего глупого милосердия терять своих людей!

А ведь барон прав. На войне нет бесчестных методов. Все, что сохраняет жизнь свои солдатам — сто раз честно. Кто считает иначе, никогда не отвечал за жизнь других людей. Сергей отвечал, но все-таки… не факт, что эта расправа устрашит рыцаря. Он ожидает помощи и постарается продержаться еще день или два. А эти солдаты еще могут послужить новому хозяину. Прагматизм чистой воды руководил поступками Сергея, а не желание руководствоваться правами человека. Кто силен — тот и прав. Всегда было, есть и будет. Примеров тому масса. Одни штаты чего стоят — наводят (в данном случае будут наводить) свое понимание мира во всем мире. А почему? Потому что сильны. И попробуй вякнуть… ну это все лирика. Брать донжон надо и желательно без потерь.

— Возьмем, — пообещал Сергей другу. — Слушай сюда.

Во дворе он видел стреломет, тот сиротливо стоял у завала у дверей проездной башенки. Конструкция пускала не сами стрелы, а круглые каменные ядрышки, достаточно приличного размера. Ядра имелись в наличии, они аккуратно сложены у артиллерийской установки.

Подтащить стреломет к донжону и направить его на двери — раз плюнуть, но не тут-то было. Защитники башни решили им помешать, начали обстреливать солдат из арбалетов. Тогда барон велел пригнать пленных солдат и господских слуг и заставил их выполнять эту работу. Рыцарь не смутился и велел стрелять в своих солдат. Подстрелили пятерых, двоих насмерть.

Двери вынесли через два часа. Им пытались помешать, но Сеид отбил охоту высовываться в бойницы. Как минимум двоих подстрелил. Сергей попытался подсчитать сколько у рыцаря солдат, но потом плюнул и просто спросил у пленного. Восемь латников и вооруженные слуги в количестве десяти человек. Башню получалось защищают всего шестеро, и двое из них выбыли из игры, если верить Сеиду. Остается четверо и сам рыцарь.

— Тащи ковры, — отдал распоряжение оруженосцу Сергей.

Николя взял с собой англичан и отправился исполнять приказ.

Трофейные ковры, а еще матрацы (Николя понял задумку хозяина и проявил смекалку) принесли. Но положение осложнилось приходом Элен, наплевавшей на опасность. Матушка облачилась в доспех и пришла выяснять отношения с сыном.

— Не дам! — категорически заявила она, узнав, что планирует сделать сын с дорогим имуществом.

Бароны смущенно отвернулись, переглянувшись между собой. Причем, сир одар явно был на стороне Элен.

— Я тебе новые куплю, — пообещал Сергей, но матушка не поняла юмора. Пришлось прикрикнуть на нее. Это подействовало. Элен демонстративно отвернулась и пошла назад. Ей в спину ударил болт, сбивший ее с ног.

— Твою мать! — по-русски воскликнул Сергей, бросаясь к матери. Подхватил щит, прикрыл ее. Вовремя, еще один болт вонзился в него, ближе к окантовке. Пробил и кожу и деревянную основу.

Англичане успели ему на помощь, прикрыли своими щитами. Элен вынесли с опасной зоны. Сергей чуть не плакал от обиды, женщина не подавала признаков жизни. Сергей просунул пальцы под открытый шлем, убедился что пульс есть. Жива!

— Доктора! — крикнул он по-русски. — А черт! Лекарку сюда приведите! Быстро!

Пока Сергей занимался ранением матушки, бароны взяли командование на себя. Тлеющие ковры через разбитые двери забросили внутрь донжона. Сверху свалился здоровенный камень. Как назло упал на плечо латника сира Одара. Гильом англичанин, оттащил потерявшего сознание солдата в безопасное место. Потом им займется лекарка, хотя рана страшная, через кольчугу не видно, но Гильом по опыту знал, что плечо раздроблено всмятку. Руку, наверное придется отнять. Жаль мужика. Оставив раненного, блаженно улыбающегося от болевого шока, Гильом побежал назад к донжону.

Клубы дыма быстро заполняли помещение нижнего этажа башни, поднимались наверх. Там, пытались бороться с возгоранием, но Сеид и англичане не позволили этого сделать. Сначала там был слышен только кашель, потом кто-то вскрикнул. Одна из стрел нашла свою цель.

Ждать пришлось не долго. В запечатанную большими щитами дверь навалелись и наружу в клубах дыма вывались защитники донжона, в состоянии — бери голыми руками. Их быстро повязали. Сир Арно забрал своего пленника, и только потом подошел к Сергею, сидящего рядом с матерью. Элен осталась жива, даже не сильно ранена. Болт пробил доспех, стеганная куртка с металлическими пластинками погасила удар. Граненый наконечник вонзился в плоть совсем чуть-чуть. Ничего страшного.

— Рану обработала. Теперь ей нужен покой, — сказала Светлана, осуждающе глядя на Сергея, словно это он был виноват в ранении Элен.

Девушка ушла оказывать помощь остальным раненным, слава богу, у Сергея и людей барона таковой был только один. На последок лекарка бросила в лицо Сергея.

— Самогона бы нагнал, горе-вояка, — и ушла демонстративно покачивая бедрами.

Свидетелей не было, никто не услышал, что девушка говорила на незнакомом языке.

"Черт меня подери! А ведь верно. Ей нужен антисептик. Самогон подойдет, — подумал Сергей поднимаясь на ноги. Матушку осторожно положили на импровизированные носилки и понесли в лагерь.

— Эх, не вовремя все. Как не вовремя, — сказал Сергей оглядываясь по сторонам.

Предстояло много работы. Проветрить помещения донжона, очистить от трупов, отмыть кровь — это работа для женщин. Сергей же должен заняться восстановлением замка. Починить стены — самое первое что необходимо сделать. Николя был отправлен заниматься этой проблемой. Бароны помогли Сергею, взяв часть забот на себя. Завал в воротах расчистили, ров очистили. Этот труд поручили крестьянам и слугам бывшего владельца замка. Сергей обещал им заплатить. Когда барону сообщили об этом, сир Арно рассмеялся. Его друг продолжал удивлять рыцаря. Зачем платить, когда можно заставить работать? Но хозяин барин. Есть лишние деньги — пусть платит.

Разбитую катапульту перенесли внутрь замка. Франческо немедля занялся ее восстановлением. Этьен с помощниками занялся ревизией захваченного добра и съестных припасов. Монашек сразу же организовал переноску того, что привезли с собой, а добра Сергей награбил ох как много…

Работали всю ночь при свете факелов, делая короткие перерывы подкрепиться. Жанна взяла на себя заботы по приготовлении еды, ей помогали с десяток женщин. Мария, сестра Тимофея и Мари, младшая сестренка Жанны взялись помогать Светлане обустраивать лазарет и ухаживать за раненными. Отец сестер крестьянин Андре, вместе с женой, занялись скотиной. Джованни Мясник вместе проверяли запасы оружия, приготавливая все необходимое к осаде. Бернар, хоть и носил прозвище Молинус[15] занялся кузницей, благо специалистов у них хватало. Хозяин поставил четкую задачу, а зачем ему понадобились железные трубки, Бернара не волновало.

Сергей, по сути, не командовал, как-то само собой все нашли работу. Сир Одар разослал сторожу, если враг появиться, то упредят о появлении своевременно.

Утром Сергей с удовольствием выпил кружку бодрящего напитка — горячего кофе. Жанна успела изучить пристрастия хозяина и предугадывала все его желания. Проглотил по быстрому яичницу с ломтем горячего пшеничного хлеба и поспешил на двор, где Франческо готовился проверить восстановленную катапульту. Большой удачей стало пленение умельца, который разбил эту самую катапульту. Франческо быстро перевербовал соотечественника и теперь мужик служил Сергею. Он не один сменил хозяина. Все пленные латники перешли на службу к новому хозяину, тем более, что их прежний хозяин закончил свою жизнь в громадной лохани. Сир Арно воплотил в реальность свои мечты о мести. Обещал сварить живьем и сварил.

Сергей даже не пытался его остановить, смерть бывшего владельца этой земли ему наруку. Так, что он даже обязан Арно, как ни крути. Хотя смерть жуткая — ничего не скажешь. А нефиг было угрожать благородным господам. Сергей тут же забыл про это, а вот Светлана все видела и все слышала.

Крики несчастного еще долго стояли у нее в ушах и девушка проклинала все на свете и отдала бы все богатства мира, что бы вырваться из этого варварского мира, где вонь от немытых тел рыцарей и дурной запах изо рта — самое меньшее из зол. Она удивлялась, как быстро мужчины приспособились к этому миру. Даже Робин, некогда бывший респектабельным бизнесменом, приспособился и получал удовольствие от жизни. Хотя он все еще обижался на своего начальника охраны и не мог смериться с его удачей. Социальный статус носителей являлся определяющим в их судьбе. Сама Светлана старательно старалась не думать, что заняла чье-то тело.

Девушка, пытаясь отвлечься от дурных мыслей, нагрузила себя работой. Мария вполне могла справиться с уходом за раненными и Светлана решила навести санитарный порядок в замке. Об этом ее надоумила большая куча дерьма во дворе. Видно кто-то справил большую нужду там где приспичило. Дикари, что с них взять. А Сир Арно мочившийся прямо на лестнице донжона стал последней каплей. Светлана вспыхнула как порох. Рыцарь постыдно ретировался, не связываясь с девушкой. А лекарка устроила проверку нужников. Дело обстаяло совсем плохо. Выгребная яма переполнена. Светлана потребовала предоставить ей людей. Ее требование выполнили, выделив достаточное количество крестьян. Ямы стали вычищать, а субстанцию выливали в бочки, освободившиеся после вина, которое выпили солдаты баронов.

— Рукомойник сюда повесить, — деловито распоряжалась Светлана, указывая на подвесной таз для умывания. — А сюда лавку поставить, да не новую. Вон там старая стоит. На нее тазы поставите для умывания. Девять войдет? Нет? Ставьте сколько войдет. Столы теперь несите, а ты, — девушка обратилась к молодому парню, — натаскай воды в чан. Чана нет? Так принеси и поставь вот тут.

Стараниями девушки двор стал чистым. Все уяснили, что мочиться и испражняться на территории замка можно только в специально отведенных местах. Не все поняли сразу. Тимошка показал делом, что к словам лекарки стоит прислушиваться. Один из слуг не принял серьезно слова Светланы, решил парень помочиться. Более нечем. Отстрелил под корень.

Об этом стало известно всем. Люди устали, потому многие были взвинчены. Не простолюдины, эти восприняли наказание нормально. Новый хозяин милосерден и справедлив (платит за работу честно, аванс уже получили), но и быстр на расправу. Юридические тонкости в экстремальных условиях никого не волновали. А вот башелье барона возмутились, но рыцарь справился. Что он им сказал, Сергей так и не узнал, но те успокоились и не искушали судьбу. А слуга повесился в конюшне. Его быстро зарыли (в неосвещенной земле, кстати) и забыли о нем.

Сергей вышел из специально отведено помещения для изготовления пороха. Вчера с наступлением темноты работы пришлось отложить до утра, но с первыми лучами солнца работа продолжилась. Порох еще не был готов, проблема с сушкой была решена. Одну из комнат в деревянном доме нагревали с помощью жаровен. Потом угли тушили и заносили порох на просушку. Ерунда полная, но иного не измыслили. На противобожарную безопасность и взрывоопасность субстанции пришлось наплевать. Сергей сознательно шел на риск. Выбирать не приходилось. Кругом враги, а сдаваться он не собирался.

Сергей осмотрел, что успела сделать лекарка и похвалил ее. Девушка оборудовала места приема пищи, причем для слуг отводилась кухня, крестьянам придется принимать пищу на улице под навесом (не замерзнут, ничего им не привыкать), для приема пищи солдатам отвели первый этаж донжона, где поставили столы и лавки. Господам рыцарям питание организовали в маленькой комнате на втором этаже башни. Тесновато, но комнату проще было нагреть. Камин тепла не давал, а дрова пожирал в больших количествах. Сергей похвалил девушку и пошел по своим делам, прихрамывая на раненную ногу.

— Стойте! — крикнула ему вслед Светлана. — Мне нужно осмотреть вашу рану.

— Болит зараза, — честно признался Сергей, оборачиваясь к ней.

— Пойдемте в лазарет, — решительно сказала девушка.

Рана воспалилась.

— Как не кстати, — подумал Сергей, поднимая в верх руки.

Повязка на груди пропиталась кровью. Девушка выглядела озабоченной. Зря он надел кольчугу и много ходил. Вот тебе и результат…

Светлана прочищала рану на ноге, когда в лазарет вошел сир Арно. Бросив быстрый взгляд на нее (на рану, не на девушку) барон достал кинжал и положил его на жаровню. Когда клинок накалился, рыцарь отодвинул девушку в сторону. Светлана от неожиданности ойкнула, уронив баночку с целебной мазью на пол. Барон рванул за края раны и погрузил в нее раскаленную сталь.

— Ааааааа, — Сергей не смог удержаться от крика.

— Что вы делаете??? — Светлана набросилась на барона, колотя маленькими кулачками по его широкой спине, покрытой чешуей кольчуги.

— Гниль убираю, — невозмутимо ответил барон.

Людям требовался отдых, хотя бы пару часов полноценного сна. Работы вынужденно прекратили, оставив бодрствовать только нескольких дозорных. Сир Арно беспокоился за друга-барона. От него не было вестей. Вечером ситуация прояснилась. Сир Одар вернулся вместе со всеми своими людьми. Солдат накормили и отвели им место для сна. Сир Одар сообщил важную новость.

— Они идут, — сказал барон, оторвавшись от поглощения бараньего бока.

— Сколько их? — озабоченно спросил Сергей.

— Мечников дюжины две, а всего полсотни и еще три.

— Отлично! — сир Арно моментально повеселел.

— Еще один отряд движется по реке на лодках.

— ???

— Мечников не много. Так, сброд всякий, — скривился в презрительной усмешке барон.

Враги так и не появились в этот день. Они пришли утром. Уже со сколоченными лестницами. Как принято в это время предложили сдаться. Им ответили отказом, вместо слов выстрелив из артиллерии. Бароны с интересом наблюдали за полетом камней и разочарованно вздохнули, когда первый выстрел не достиг цели. Камень упал с недолетом. Зато вторая каменюка убила лошадь под всадником. Враг поспешил отойти подальше от опасного места. В замке сделали еще один залп, но безрезультатно.

В томительном ожидании прошло два часа. Их не атаковали. За все это время гасконские французы только раз дали залп из луков.

Урона он не нанес, но старая крестьянка (какая она старая, ей еще сорока не исполнилось) получила ранение. Стрела перебила ей кость на левой руке, чуть выше локтя. Женщина ойкнула и плюхнулась задом на мерзлую землю, хлопая глазами и бестолково оглядываясь по сторонам.

Ее муж бросился ей на помощь, но опоздал. Вторая стрела пронзила ей горло.

В замке находилось слишком много народа, и многие вышли во двор чтобы узнать, что происходит за стенами крепости. После обстрела толпа с криками разбежалась по укрытиям. На земле остались лежать два теле. Женщина и ее муж, пронзенные стрелами.

— Лучники! — подал команду сир Одар, когда враг пошел на штурм.

Сергей стрелял из арбалета. Тимошка заряжал и подавал их хозяину. Первый выстрел — мимо. Второй — попал. Но рыцарь как шел, так и продолжал идти. Стрелка отскочила от нагрудной пластины.

— В ногу надо целиться, — подал совет Тимофей.

— Заткнись, — огрызнулся Сергей. — Лучше подай с болтами.

— Или в плечо, — обиженно буркнул Тимофей.

Болт вонзился в грудь рыцаря. И ничего. Тот продолжал движение.

— Заговоренный он что ли? — Сергей вновь прицелился, на сей раз в голову рыцаря.

Стрелка ударила по касательной по бацинету. Рыцарь покрутил башкой и снова пошел вперед.

— Твою мать… — разочарованию Сергея не было предела.

Противник атаковал замок в трех местах. Сергея поначалу удивила огромная длина лестниц, которые штурмующие тащили к стенам. И как они собираются преодолеть ров? А теперь стало понятно. Один конец лестницы нависал надо рвом, второй приподнимали длинными шестами. Лестница упиралась в дно рва, перекидывалась и по ней как муравьи полезли враги на стену.

Пока Сергей оценивал ситуацию, рыцарь и его мечники пересекли мост (надо будет перестроить его, сделать подъемным). Рядом с рыцарем стоял Кузьма. Стрелок из него не важный, но на стены поднялись все, кто был смел. Вражеская стрела прошила горло бывшего невольника с Руси. Тимошка бросился к умирающему, но помочь уже ничем было нельзя. Кузьма захлебываясь кровью пытался что-то сказать, но не смог.

— Все. Кончился, — сказал Тимошка, закрывая глаза мертвецу.

Снизу, от ворот, раздавались глухие удары. Враг рубил ворота. Сергей осторожно приготовил самодельные гранаты. Их не много. Всего пять штук. Сергей был предельно осторожен. Вчера один из умельцев, кто изготавливал для Сергея порох, подорвался. Как так случилось — уже не спросишь. Хорошо еще, что соблюли меры предосторожности, каждую гранату снаряжали в обособленном месте. Мужику оторвало кисть руки и разворотило всю грудь, а лицо превратилось в кровавую кашу. Тимошка, первым прибежавший к месту взрыва добил раненого, что бы не мучился. За что получил выговор от лекарки. Девочка молодец, не растерялась. Сразу поспешила к месту взрыва и видела, как Тимофей добивал.

Светлана пыталась поговорить с Сергеем об этом, но рыцарь отмахнулся. Не до этого ему было. Светлана требовала, что бы прекратили добивать раненных, свои ли они, чужие, без разницы.

Снаряд полетел вниз. Сергей широко открыл рот. Тимошка последовал его примеру. Секунды тянулись вечностью. Ничего. Сергей осторожно заглянул в щель в навесе. Снаряд упал на латника и откатился в сторону. Кто-то из спешащих на подмогу солдат, пнул его. Он упал с моста. И тут рвануло… да все бестолку. Никого не зацепило.

Сергей укоротил фитиль, сделав его максимально коротким. Запалил и быстро скинул гранату вниз. Рвануло сразу же. Когда рассеялся дым, Сергей осторожно заглянул в отверстие в настиле. Четверо лежали у ворот, один сидел, прислонившись к ним спиной, еще один устоял, но вертел головой, беспрестанно кашляя. Сергей навел на него самострел и нажал на спусковую скобу. Болт ударил точно в сферическое навершие бацинета. Пробил железо и застрял в голове. Ноги у солдата подкосились, он упал на колени, и через несколько секунд завалился на спину, изогнув ноги.

— Бери и беги, — сказал Сергей Тимофею, подавая две гранаты. — Только будь осторожен.

Парень все понял. Забрав снаряды, он рванул к месту прорыва. Там враги сумели подняться на стену и яростно наступали, тесня защитников. Сир Арно грамотно организовал оборону, встав впереди своих людей. Он сдерживал непрекращающиеся атаки, но враги получали пополнение и постепенно теснили рыцаря. Тимошка, встав на колени, высек искру, подпалив фитиль одной из гранат, потом стал поджигать следующий. Руки тряслись и искра все не высекалась, а фитиль первой гранаты тлел…

— Ну же… Давай… — ему удалось, наконец, высечь искру.

Парень, широко размахнувшись, скинул снаряд со стены. Склонился над второй гранатой, припал на одно колено и сильно швырнул ее между ног сира Арно.

— Назад! — выкрикнул он, но рыцарь не обратил внимания на предупреждение.

Бах! Бах! Два взрыва слились в один. Сергей видел, что лестница, вся в клубах дыма, подпрыгнула и стала заваливаться на бок. Лучники, пятерка арбалетчиков и десяток латников, укрывшихся за большим деревянным щитом, обитым кожей, бросились убегать.

— Одар! — окликнул Сергей барона, пытавшегося навести порядок у ворот.

Лошади еще от первого взрыва перепугались, а после второго и подавно. Люди барона с трудом успокаивали их.

— Одар! Пора! — крикнул оглохший Сергей, почти не слыша своего голоса. Барон тоже не слышал, но понял, что хотел сказать де Атрос.

Рыцарь сел на коня, махнув рукой в сторону ворот. Створки медленно отворялись. Барон повел резерв в атаку. Сир Одар ударил сначала по тем, что бежали от места взрыва у стены. Кто не успел добраться до коней, тех посекли не щадя. Потом рыцарь переключился на последний отряд. Там уже успели протрубить отбой, шустро отошли от стены и в полном порядке отступали к реке. Одар попробовал атаковать, намереваясь развалить строй, но стрелы, летящие во всадников (вернее в коней) быстро вразумили рыцаря. Латники спешились и построились клином. Сир Одар во главе. Так они преследовали врагов, но до сшибки дело не дошло. У противника были лучники, и пять всадников, а Одар по глупости спешил всех и стрелков у рыцаря не оказалась. Так и провожал барон противника до лодок. У реки рыцарь решил рискнуть. Навалились скопом на заградительный отряд. Рубились яростно, беспощадно. Одар при помощи двоих оруженосцев отжал одного мечника в отличном доспехе. Пыхтя как паровоз сбил его с ног. Оруженосцы накинулись на павшего и оттащили от места схватки. Пленника пытались отбить, но Одар не тот человек, который так запросто отдаст свою добычу. Красный от напряжения, с широко раскрытой пастью в зверином оскале, с выпученными от напряжения глазами, он вращал своей секирой с такой скоростью, что не дал ни одного шанса подойти к нему близко. Стрелы летели в рыцаря с лодок, но или сбивались в полете, или просто отскакивали от брони. Одна вонзилась ему в ногу, но Одар не обращал на нее внимания, он упрямо отстаивал свою добычу. Тогда вражеские латники отступили к сходням. Один из людей Одара, опоенный яростным безумием, влетел по доскам следом за ними. Пара секунд и его порубили на куски, подрубив сначала ноги.

Лодки уплыли. Одар остался на берегу выкрикивать оскорбления. Потом занялся пленником. Узнав кто он, барон повеселел. Вырвал стрелу из бедра, рыцарь зашелся в дикой пляске, не обращая внимание на рану. Оруженосец подвел рыцарю коня и когда Одар успокоился, помог хозяину сесть на лошадь. На пути в замок лошадь Одара упала, барон сломал ногу, и его отнесли на носилках к лекарке.

Сергей осматривал разрушения, нанесенные замку. Ворота, сколоченные наспех, и не пережившие штурма, требовали замены. Желательно обить их железом или медными пластинами. Бернар уже занимался этим вопросом. Франческо с Мясником собирали трофеи, слуг и крестьян озадачили рытьем могилы для убитых. Возвращать тела Сергей не собирался и даже не озаботился, что место, отведенное под погребение, не освящено. Да того ли ему было… Убитых рыцарей и их башелье решено было похоронить по-человечески. Простолюдинов попавших в плен, а их было не много, так как Одар прошелся по ним с газонокосилкой, заставили работать, пообещав отпустить, когда они отработают свою свободу. Все распоряжения исходили от Элен, уже вставшей с постели.

Светлана разрывалась между раненными, ей приходилось бегать между сараем, где поместили солдат получивших ранения и верхним этажом башни, где господскую спальню превратили в лазарет для рыцарей.

Сир Одар похвастался своим пленником. Дамуазо взятый им в плен не покрывал долг рыцаря перед семьей Сергея, но значительно сократил его. Папа рыцарь обязательно выкупит сына. Сергей очень удивился, в двадцать четыре года не быть рыцарем — это нонсенс. Но, всякое бывает в жизни. Если папашка жмотится и не дает великовозрастному сынку полной дееспособности, значит так нужно. В связи с этим возникает вопрос — заплатит ли папа за сына. Видно такие мысли пришли в голову не одному Сергею, матушка навестила пленника посаженного на цепь в подвале. Этот момент никого не удивил и не вызвал нареканий. Да, обычаи требуют, относится к благородному сословию со всей вежливостью, но когда есть военная необходимость, то и на цепь можно посадить. Никто не осудит. Бывало и голодом морили рыцарей. А что? Убить пленника — преступление, а заморить голодом — вполне приемлемо. Сам же умер…

Сир Одар настаивал на ответном рейде и ругался, что не может принять в нем участие. Сир Арно очень слаб. Пришлось Сергею садиться на коня. Своих людей он оставил в замке. С рыцарем пошли солдаты баронов. Только Николя, как оруженосец сопровождал господина вместе с Сеидом. Сарацин перед отъездом имел непростую беседу с Элен.

— Если что случиться с сыном… — сверля тяжелым взглядом, сказала ему Элен. — Головой ответишь.

— Присмотрю, хозяйка, — кивнул головой татарин.

Соседских владений достигли к ночи. Дорогу показывали проводники, они привели к большой относительно деревне, где Сергей решил остановиться на ночлег. Солдаты заняли дом местного богатея, и никто из жителей не посмел воспротивиться им. Насилия над дрожащими от страха пейзанами не планировалось, но скотом и хлебом тем пришлось поделится. Сергей отобрал ровно половину. Забирать все не рационально — помрут с голоду или разбегутся, а так у них есть шанс дотянуть до весны. А там добро пожаловать в батраки. Работы у Сергея для всех хватит.

Глава дома держался достойно. Сам, по собственной воле, преподнес дар — брусок серебра и внушительную кучку серебряных монет: бородоских, тулузских, турских и иных. Видно выгреб заначку, но по тому, как держался, явно не последнее отдавал. На первый взгляд его имущество можно оценить ливров этак в сто. Пять ливров, разумеется, в турской монете, для него сущий пустяк. Скот богача не тронули — Сергей умел быть благодарным. Но помимо денег рыцаря интересовала информация. Жуан любезно ее предоставил. Из всего массива, Сергей вычленил главное и обратил внимание на один спор, касающийся его лично.

Недалеко от деревни, в одном лье, находилась спорная земля, вернее лес, что значительно увеличивало ценность участка.

— Разберемся, — уверенно заявил Сергей, оценивающе разглядывая дочку Жуана. Деваха в самом соку и призывно строит глазки под одобрительным взором папаши. Явно, она была дополнительным бонусом к контрибуции с деревни. Нравы сейчас простые, а тем более в деревне. Сергей овладел девушкой прямо на кухонном столе. Ее папаша в это время жрал мясо, делая вид, что его совершенно не интересует, что сейчас происходит с дочкой.

Много лет назад, когда сеньор поссорился с соседом, к ним пришли солдаты. Их не ждали и то, что они сотворили в деревне навсегда врезалось в его память. Собственно дочкой он обзавелся после той страшной ночи. Жуан сделал выводы и в минуты опасности сам отдавал, то, что не мог защитить. Жертвуя малое он спасал самое ценное — жизнь своей семьи.

Сергей понимал, что двигало этим человеком, но угрызений совести не испытывал. Жуан компенсирует все свои издержки за счет жителей деревни. Именно он выступает сейчас защитником населения. Не будь его жертвы — не было бы деревни, не было бы людей. Война такая штука…

Спозаранку выступили и вскоре достигли цели. Укрепление как две капли походило на замок Сергея. Только полностью деревянное. Настоящий замок был, но стоял разрушенный уже много лет. У его прежних владельцев не было денег на восстановление. А теперь наследники и вовсе забудут о нем, потеряв землю. Сергей решил силой расширить свои владения за счет соседа.

Замок сдался без боя. Защищать его было некому. Весь гарнизон — три старых солдата, которые сами открыли ворота. Их прогнали, сохранив жизни и не лишив конечностей. Они были счастливы покидая замок.

В полутемных жилых помещениях Николя обнаружил девчонку. Оказалась — дочка рыцаря. Малая еще, от силы лет семь. Она спряталась в сундуке, но выдала себя тихим плачем. Служанки ее бросили, разбежавшись по углам.

— Как тебя зовут, милое дитя? — стараясь не напугать ребенка, спросил Сергей.

— Бланш, сир, — потупив заплаканные глазки, ответил ребенок, шмыгая носом.

Ну, да. Конечно. Блондинку как еще назвать — только светлой, белой.

— Собирайся, — как можно мягче сказал Сергей. — Поедешь со мной.

Поживиться в захваченном укреплении особенно нечем. Большинство вещей — продукт труда местных ремесленников. Именно они составили главную добычу этого рейда. Ну, еще бочки с вином, солонина и окорока и запасы зерна. Быков и отары овец, кстати, тоже забрали — рыцарю они уже не понадобиться. Вместе с теми животными, что отобрали у крестьян, стадо получилось огромное — голов двести быков, коров и три сотни овец и баранов. Еще свиней большущее стадо.

Оставив Николя за старшего и дав ему в помощь двоих латников барона, Сергей спешно покинул замок. Возвращаясь в свой новый дом, молодой рыцарь погрузился в глубокие размышления. Он всегда хотел иметь клочок своей земли, но дальше дачного участка его мечты не заводили, а тут…громадная территория и на ней, вдобавок, живут люди, теперь уже его люди. Как защитить их в эти неспокойные времена? Как самому остаться целым? Бароны только с виду куртуазные и благородные. На самом деле это самые настоящие волки, готовые вцепиться в тебя, при первой возможности. Выход один — самому стать волком. Он им еще не стал, но шанс есть, шанс есть… Если не убьют, не искалечат, не умрет от кровавого поноса, не сдохнет от голода и жажды в плену и далее по списку.

Матушка избавила сына от многих забот, за что Сергей был ей благодарен. Как-то сами собой распределились обязанности между его людьми. Те, кто пришел с Сергеем — поселились в брошенных домах или в самом замке. С уходом части людей на его территории стало чуточку просторней. Да и барахла уже изрядно поубавилось. Элен оперативно снабдила переселенцев всем необходимым: одеялами, матрацами, одеждой, посудой и хозяйственным инвентарем. Теперь стало понятным желание матушки привести из набега добра побольше. Все пошло в дело. Кстати, все она раздала в долг. Под будущий урожай.

Бароны готовились к отъезду. Они бы еще остались, да Элен их торопила. Каждый день их содержания обходился казне Сергея в приличную сумму -2030 турских су. Часть суммы им пришлось выдать монетами именуемые родан и радонеса.

— За денье турское — три родана, — потребовали бароны, заранее сговорившиеся о курсе обмена.

— Э, нет, — мотает головой Этьен. — Три родана за денье и обол. Они долго спорили, бароны старались выжать максимум выгоды из обменного курса. Но Этьен твердо стоял на своем. С обменом монеты именуемой радонеса бароны уже согласились не споря. Самое странное, что гораздо проще было договориться об обмене ливра. Один турский ливр равен двум родануазских ливров. И вс. Но нет. Обмен монет штука сложная. Сергей воочию убедился в этом. Дело в том, что графы д’Арманьяки имели древнее право чеканить свою монету. Чуть убавить содержание серебра в монетке — вот тебе и дополнительная прибыль, а при вечном дефиците денег соблазн сократить содержание серебра в монете очень велик. Приходилось осматривать каждую монетку, те, которые отчеканены до наезда французского короля — плохие, а те, что после — хорошие, относительно конечно. Но все в этом мире относительно, потому проверяли монеты очень скрупулезно.

По началу, бароны сильно отнекивались от этой валюты, предпочитая получить оплату в турских, бордоских или тулузских ливрах, а еще лучше в золоте. Перебьются. Принц ведь тоже заплатил им французскими деньгами, хорошая английская монета у него почти закончилась. Сергей, кстати, все еще считался на службе принца, и ему полагалась зарплата за все дни, что он потратил на решение своих проблем, но знать об этом друзьям не следует. Еще обидятся.

На вознаграждении друзей затраты Сергея не ограничились. Две недели наемные солдаты ели и пили за его счет. Хорошо ели, хорошо пили. Одного мяса ими за день поглощалось больше ста килограмм! Да, да, да! Мяса все кушают много, но особенно воины. Настоящие проглоты.

Еще Сереге пришлось оплатить доставку воинского отряда назад, выдать харчи в дорогу, оплатить простой барки, ждущей у берега.

Деньги текли как вода. Матушка пока еще не разобралась в повинностях крестьян, потому приходилось оплачивать труд деньгами. Что Элен совсем не радовало. Рабочая сила нынче дорога, как никогда. Да еще корми и пои работничков за свой счет, то по обычаю. Можно было не кормить, а полностью заплатить деньгами, но серебро на дороге не валяется, сами понимаете.

Ревизия припасов показала, что даже с учетом хлеба, который Сергей привез из набега, хватит его до весны, но на посадку остается совсем мало. Но проблему эту Элен собиралась решить, так как не сильно волновалась из-за нехватки хлеба. Тут и дураку понятно, что принц не собирается просиживать зиму на теплых квартирах. Раз заплатил вперед — значит, что-то затевает и без хлеба они точно не останутся.

Сергей торопился, матушка решила, что сама справиться с хозяйством, а сына отсылала в Бордо с письмами, адресованными ее друзьям. Бланш поедет вместе с ним. Что делать с девчонкой Сергей не знал. Отца у нее больше нет, мать умерла во время родов. Есть близкие родственники, но они все вассалы д’Арманьяка, и после того, что гасконцы с англичанами учинили в их фьёфах, родственники вряд ли найдут деньги на выкуп девчонки. Во всяком случае, не скоро.

Элен написала несколько писем друзьям принца и одно самому Эдуарду. Сергей не удивился наличию у матушки бумаги — она имела уже широкое хождение и попадала в Гиень и Лангедок из Испании.

— Передашь бумаги и привезешь ответы, — строгим голосом напутствовала мать сына.

— Матушка, хоть намекните о чем вы пишите благородным господам? А то все темните и темните, — Сергей не удержался, вновь попробовал выяснить, что на сей раз затевает мать.

— Не ваше дело, — Элен достаточно спокойно относилась к его попыткам самостоятельно решать свою судьбу.

Собственно и попыток как таковых не было. Сергей просто плыл по течению, позволяя Элен плести интриги. Прошло всего четыре месяца, и он из беглеца, нищего бастарда превратился в рыцаря, держателя фьефа от самого принца (права английской короны на Аквитанию Сергей не ставил под сомнение), сеньора с двумя сотнями ренты. Другое дело, что величина ренты не соответствовала реальному доходу. Его доход в действительности — чуть больше ста ливров и почти все натурой. Подарок принца — превосходный боевой конь — вот эквивалент годового дохода с фьефа, а с нынешним состоянием дел — на половину коня и хватит. А жить, на что прикажите? Вот то-то и оно. А Светлана считает его разбойником, грабителем! Хочешь жить нормально — служи своему сюзерену, а служба эта, известно какая… И военная добыча, а это законная добыча, а не грабеж вовсе, считается бонусом, если хотите, одобренной традицией премией за риски. Добыча — неотъемлемое право военного сословия. Кто рискнет отнять у шевалье это древнее право — тот покойник.

Так, что не стоит обижаться на жизнь. Что ему светило в этой жизни? Сергею повезло, что старик де Бола взял бастарда к себе и определил к воинской службе. Обычно у бастардов одна дорога — служить богу. Сидел бы где-нибудь в теплом местечке и отвешивал поклоны… Перспектива ужасная. Да взять даже его самого — какая каша творилась в голове после переноса сознания! С ума сойти можно. Разве может современный человек понять и принять средневековое право? Ну, кто в своем уме согласиться, что собственность это то же самое, что наследственное владение? Мое — это мое! Вот основа капиталистических отношений. Мое — защищено законном и неприкосновенно. А тут собственность — синоним наследственному владению! Сергей вначале долго не мог этого понять и принять, как его земля, которую он держит и передаст (дай то бог) по наследству своим детям — собственно не его земля, а того кто ее ему дал? Но при этом продать он ее может!

И вот еще, матушка решила купить дом в Бордо, ну или в пригороде. Так и не дом вовсе покупать придется, а держание, или его часть! Тонкостей тут навалом. Просто дом — это когда отдельное строение, одно из нескольких на улице — это часть держания, уже раздробленного сеньором, в свою очередь получившим его от своего сеньора. А нормальное, цельное держание — от улицы до улицы, вот так-то. И есть реальный шанс купить дом, то есть часть держания и держать его от какого-нибудь Пердюки д’Альбре… бастарда…

— Тьфу ты, — Сергей сердито сплюнул, поймав себя на мысли, что он уже вжился в роль, и уже не играет, а по настоящему живет в этом мире, как полноценный человек.

Грех на судьбу жаловаться. Ему повезло с матушкой. Была у него мысль, что не может средневековая женщина быть такой продуманной и просчитывать свою партию на много ходов вперед. Именно партию. Матушка показала себя талантливым управленцем. Это в средневековье-то, где женщины только и делают, что рожают. Производят отпрысков, как настоящий конвейер.

Была у него мысль, что матушка не та за кого себя выдает. Сергей однажды неожиданно окликнул Элен, по-русски обложив нецензурными выражениями. И ничего. Или это железная выдержка и стальные нервы, либо он параноик. Чтобы успокоить себя Сергей даже пообщался с докторшей, хоть и не любил он с ней общаться, из-за ее молчаливого презрения. Светлана подтвердила, что женщин в прошлое не отправляли, разве что до ее прихода на работу в фирму. Но нет, она бы точно знала. Брат рассказывал только о мужчинах и ни разу не упоминал о женщинах. Нет, не попаданка сидит в теле его матушки. Не попаданка.

Судьбы Аркадия Петровича и докторши косвенно подтверждают этот вывод. Крупный бизнесмен, ответственный чиновник, имеющий богатый опыт в управлении, кем стал? Брюхотыком! А ведь имел отличный шанс хорошо устроиться в этом мире. Даже мог получить дворянство со временем, а в итоге что получил? Преследование законом. А все натура его гнилая виновата, решил бизнес вести по привычным ему правилам — вот и получил по суслам, капиталист хренов.

А Светлана? Та совсем сбрендила, мало того, что понесла знания в массы, сердобольная ты наша, так еще за языком не следила. Атеистка юная, понимаешь. Еще в прорицательницы подалась в придачу. И чуть было на костер не угодила. Даже и пожалели бы дурру — языка лишили, разве это жизнь без языка? В землях Каркассона Сергей насмотрелся на таких увечных баб — епископ тамошний мужик зело строгий.

— Женитьба — дело серьезное. Сир, да вы слушаете меня? — недовольная отстраненностью сына Элен повысила голос.

— Да, да, — рассеяно отозвался Сергей. — Я не думал о браке.

— А стоило бы подумать, — с раздражением бросила Элен, проследив за взглядом сына.

Светлана осматривала сира Одара, наклонившись над сломанной ногой. Скромное платье девушки портило глубокое декольте, из которого чуть ли не выпадывали ее пышные груди.

— Плодить бастардов дело не хитрое, вам нужен наследник, — сказала Элен тоном строгой учительницы поучающей несмышленыша.

Сергей даже обиделся. Давно ли он сам был бастардом? Быстро забыла матушка. Хотя она его таковым никогда не считала — она-то сама из благородной семьи и батюшка ее по родовитости не уступал многим знатным господам Гиени.

— Каких бастардов? — возмутился молодой рыцарь. — А жениться я не собираюсь.

— Жанна ждет ребенка. Вы разве не знали?

Известие ошеломило Сергея.

— Какого ребенка? — Сергей глупо улыбнулся.

— Вот уж воистину мужчины глупы, — фыркнула Элен. — Вашего!

— Это точно? — Сергей задал вопрос докторше, пытавшейся безуспешно бороться со смехом.

Видно вид у него был еще тот, раз Светка так реагировала.

— Точнее не бывает, — подтвердила она.

— А с чего вы взяли, что она в положении?

Женщины переглянулись и хором ответили:

— Это же видно!

— Где видно? — пробурчал Сергей, думая об отсутствии УЗИ в этом мире. — А точно он мой?

Ответом ему был дружный смех. Матушка не стерпела — громко рассмеялась, Светлана же, с трудом привыкающая к новой для себя социальной роли, не упустила возможности посмеяться над хозяином. Но… Сергей отметил, что засмеялась она только тогда, когда раздался смех Элен. Умнеет девочка на глазах.

— Господи! Что я мелю? — подумал он.

Кто в здравом уме станет добиваться расположения любимой служанки молодого хозяина? Да и сама девчонка… Разве она посмеет строить глазки кому-либо еще? Времена не те! Но, черт возьми, волновался Сергей, как в первый раз! Бывает же такое.

— Но Жанка-то какова, а? Могла бы и сказать. И Светка хороша — выставила меня дураком перед матерью и наслаждается. Вот стерва. — сердито думал Сергей.

— А почему Вы противитесь моей воле? — Элен задала прямой вопрос и, ожидала на него немедленного ответа.

За Сергея ответил сир Арно. Придя на помощь другу, молодой человек продекламировал строки из очень популярной в среде рыцарства поэмы "Le Roman de la Rose":

Средь женщин Сен-Дени

Мне легче птицу феникс отыскать,

Чем ту, что честной

Можешь ты назвать.

— Вот-вот, — подтвердил Сергей.

Элен метнула в барона обжигающий взгляд. Не понравился ей намек, на толстые обстоятельства. Их встречи с принцем тщательно скрывались от чужих глаз, но разве такое утаишь… В разговоре возникла тягостная пауза, из которой первой вышла благородная дама.

— Я не собираюсь женить тебя на ветреной француженке. В нашей стране есть немало отличных партий достойных вашего положения.

Сергей скривился как от зубной боли. Одно радовало — дело это не быстрое. Меньше всего ему хотелось сейчас связывать себя узами брака.

Приготовления к отъезду практически завершились, ждали только оруженосца Сергея и латников барона. На смену им отправили пять человек: двух вооруженных воинов и трех привратников. Это будет весь гарнизон захваченного замка. Повар и конюх там остались от прежнего владельца, остальных слуг увели еще после сдачи замка. Вместе с постоянным гарнизоном в замок отправились крестьяне с повозками. Элен решила там вычистить все без остатка, оставив минимум необходимого для поддержания нормальной жизни гарнизона. Ну и архивы нужно было забрать, Сергей о них не подумал вовсе, а Элен они очень заинтересовали.

Обратная дорога домой заняла не так много времени. Плыть по течению одно удовольствие. Добрались бы и раньше, да Арно с Одаром вновь проявили себя. Буквально в этот же день, рыцари потребовали причалить к берегу. Одар остался на барке, а сир Арно увел добрую половину солдат в короткий рейд. Ниже по теченью стояла деревня, так ее выпотрошили подчистую. Сергей в набеге не участвовал, коротал время с Одаром игрой в кости. Рыцарь играл на интерес, но день выпал определенно не его. Одар проигрался подчистую, спустил все, что получил от Сергея. Настроение его несколько улучшилось, когда вернулся сир Арно. Добычу быстро погрузили на барку, завалив ее всю палубу, так что пройти невозможно было и, отчалили, пока местный сеньор не примчался выяснять отношения. Друзья никак не могли пройти мимо такой прекрасной возможности пограбить на законных основаниях.

Добравшись до места, друзья расстались. Сергей пересел на лошадь и, оставшийся участок пути до Бордо проделал верхом. А бароны после прощальной пирушки направились по своим домам, под завязку нагруженные добычей.

В Бордо приезда Сергея не ждали. Комната оказалась не готова, за что Аделина получила заслуженный нагоняй от хозяина. Выволочка пошла всем женщинам на пользу. Они засуетились и, вскоре Сергей уже принимал ванну, то есть залез в дубовую бочку, наполненную горячей водой. Пока он мылся, на кухне торопились приготовить еду для молодого сеньора. Жена Бернара Молинуса отправилась на рынок за рыбой, а пока она ходила, Амели приготовила яичницу — из шестнадцати яиц, добавила в них порубленные пижму, мяту, ясенец, руту душистую, шалфей, майоран, фенхель, петрушку, листья свеклы и фиалки, шпинат, лук-порей и толченый имбирь. Дом наполнился терпкими запахами специй с кухни, пробуждая и без того зверский аппетит.

Юная пленница, отмытая от дорожной пыли, ждала Сергея в столовой. Девчонка, переодетая в чистую, но неподобающею ей по статусу одежду, чувствовала себя неуютно в незнакомом доме.

— Ешь пирог, — велел ей Сергей, когда после короткой молитвы они сели за стол.

Пироги в четыре, пять слоев начинки были обязательным блюдом любой трапезы. В этот раз на столе стоял сырный пирог, посыпанный сверху сахаром. Девчонка потянулась за куском.

— Амели, помоги ей, — попросил Сергей служанку. — И конфеты поближе поставь.

Девушка поставила перед малышкой полные тарелки, налила в стакан вина, наполовину разбавив его водой.

— Пока поживешь здесь, — Сергей с интересом наблюдал за тем как ест девочка. — Амели покажет твою комнату. Она будет прислуживать тебе.

Бланш внимательно слушала его, стараясь вести себя за столом благородно, то есть умело пользовалась салфеткой и не чавкала. Сразу видно, что отец занимался ее образованием, прививая благородные манеры.

— Сходите на рынок, — продолжил Сергей, отодвигая от себя пустую тарелку.

Амели быстро заменила ее на другую, с жаренной курицей.

— Купите припасов. Свинины еще купить мне не забудьте.

— Но хозяйка дала четкие указания не покупать вам свинину и баранину, — твердо сказала Аделина, входя в комнату с подносом фруктов в руках.[16]

— И когда она успела это сказать? — съехидничал молодой господин.

— Письмо от хозяйки было. Велено кормить вас рыбой, дичью и мясом птицы. Сейчас миноги готовы будут…

— Мы матушке ничего не скажем, — весело скалясь, сказал Серега, заговорщицки подмигивая Бланш. — Ведь не скажем?

Девчонка округлила свои голубоглазые глазенки и утвердительно закивала белокурой головкой, одновременно засовывая в рот сладкую конфету.

— Вот видишь? — сообщил Сергей Аделине. — Мы не скажем.

— Ну, хорошо, — тяжело вздохнув, согласилась женщина.

Глава 12

Основательно подкрепившись, Сергей отправился искать местных юристов. Они с матушкой уже обсуждали покупку отеля, теперь следовало подыскать подходящий, или найти место для строительства нового. Нужный дом нашли быстро. Специалист по праву обрадовался новому клиенту, сразу же согласился сопровождать сделку, пообещав назавтра представить различные варианты.

Выйдя из его дома, Сергей направился искать казначея принца. Джон Хенкстуорт встретил рыцаря радушно, предложив разделить с ним трапезу. Сергей нехотя согласился, так как был сыт, но вежливость требовала принять приглашение. Казначей Эдуарда баловал себя сладкой пшеничной кашей с корицей. Однажды, еще в той жизни, Сергей ел подобное блюдо. Готовилась каша на молоке с добавлением доброй сотни яиц. Вкусно и очень сытно. На десерт у Джона подавали фрукты в сахарном сиропе и сладкие конфеты.

— Я привез деньги, — после десерта, Сергей перешел к делу.

— Да, да, — закивал головой Хенкстуорт, открывая свою книгу. — Двести ливров, если в монете Бордо. Чем платить намереваетесь?

— Золотом, — произнес рыцарь, выкладывая кошель на стол.

— Сейчас подсчитаю, — Джон быстро перевел бордоские ливры во флорины.

Отсчитав положенную сумму за вступление в держание фьефом, Сергей сразу же заплатил щитовые деньги. Англичане предпочитали наемное войско, а заплатить и служить за деньги намного выгодней, чем отрабатывать положенные дни.

Поболтав еще о всяких пустяках, Серега покинул гостеприимного хозяина. На улице ему повстречался Лоуренс Пичч, оруженосец сира Одли. Молодой человек спешил с поручением к лорду Монферрану. Приятели поболтали немного, Лоуренс пояснил Сергею, как добраться до отеля принца. Сиры Чандос и Одли как раз находились там. Ждали возвращения капталя, уехавшего встречать капиталессу де Бюш. Расставшись с оруженосцем, Серега поспешил в отель. Улочки Бордо переполнены народом, но особенно часто встречались "коровы", так в Гиени называли людей сира д’Альбре, из-за их гербовых ливрей.

Сергей попал в отель без труда, но пришлось ожидать, когда нужные ему люди выйдут из покоев принца. Он коротал время разговорами с Роджером де ла Варр пришедшим по зову Эдуарда. Принц скупал пленников или доли в их выкупе. Роджер собирался продать принцу своего пленника — капитана замка Креонт.

Первым освободился Бартоломью де Бургерш, очень обрадовавшийся появлению Сергея. Рыцарь участливо поинтересовался здоровьем Сергея и порадовался, что с молодым человеком все в порядке. Сергей передал ему письмо матушки. Сир де Бургерш поинтересовался, надолго ли молодой человек приехал в Бордо.

— Все будет зависеть от того как пойдут дела. Я хочу приобрести землю в городе, но боюсь, что дело это не быстрое.

— Я попробую вам помочь, — пообещал англичанин. — Сегодня же переговорю с мэром.

— Благодарю вас, сир, — Сергей склонился в поклоне.

— Не стоит, — улыбнулся де Бургерш. — Возвращайтесь скорее в свой замок и вооружайтесь. Если вы выставите столько людей, сколько сможете, то считайте, что вы отблагодарили меня.

— Что-то затевается? — Сергей насторожился.

— С нашим принцем скучать не приходиться, — широко улыбаясь, сообщил де Бургерш. — Привыкайте. Киснуть в своем поместье вам не придется.

Сказав это, рыцарь ушел по своим делам, а Сергей остался удивляться отсутствию секретности в делах. Де Бургерш нисколько не смущался присутствием десятка посетителей в приемной, ожидающих, когда принц сможет их принять. В приемной сидели люди не только благородные, местные торговцы и обеспеченные горожане тоже имели какие-то дела с принцем.

Сергей выполнил почти все поручения матушки, но с принцем так и не увиделся. Удача улыбнулась ему на следующий день. Сир Джеймс Одли сам приехал к Сергею домой с приглашением на вечеринку, которую давал принц. Вот там и удалось переговорить с Эдуардом. Принц подробно расспрашивал Сергея о захвате замка. Серега поведал историю во всех подробностях, утаив только эпизоды с применением пороха. Принц восхитился отвагой рыцаря, и тут же наградил его замечательным новым кастильским седлом. Сергей рассыпался в благодарностях, обещав верно служить принцу.

Через два дня, когда Сергей собирался уже выходить из дома, у дверей остановились всадники. Среди лиц сопровождающих Чандоса, Сергей по гербам опознал двоих из многочисленных д’Альбре.

— Опять эти коровы пожаловали, — прокомментировал Николя.

— Почему опять? Разве они уже приезжали? — спросил Сергей, выходя встречать гостей.

— Утром, когда вы еще спали они приходили, — ответил Николя, следуя за хозяином. — Но коровы были одни, только со своими оруженосцами.

Сергей вышел на улицу встречать гостей, как того требовала учтивость, иначе он мог испортить свою репутацию куртуазного рыцаря.

Сир Чандос прибыл по поручению принца с требованием передать в его руки малышку Бланш. Англичанин был вежлив, а вот коровы явно нарывались, ведя себя чересчур вызывающе.

Английский рыцарь велел им подождать за дверями, молодые люди подчинились приказу, бросая гневные взгляды на Сергея, немедленно покинули комнату.

— Принц поручил мне забрать девочку, — сир Шандо повторно сообщил цель своего визита к нему.

— Извольте, — охотно согласился Сергей.

Матушка, провожая сына, дала четкие указания насчет Бланш, и, Сергей был только рад передать ребенка в руки принца.

— Дело в том, — Чандос сделал небольшую паузу, подбирая выражения, — что она родственница дому д’Альбре. Ее бабка по материнской линии приходилась кузиной родной тетки сира д’Альбре.

— Вот это я попал! — подумал Сергей.

— Обстоятельства гибели ее отца стали широко известны.

— Но я его не убивал! — заявил Сергей, так как научила его Элен.

— Кто это может подтвердить? — вкрадчиво спросил англичанин.

— Мой слуга, — ответил Сергей.

— Кто еще?

— Все.

— Этого не достаточно, — Чандос пристально смотрел в глаза Сергея.

— Черт, — про себя выругался Сергей. Матушка об этом не подумала.

— Testis unus, testis nullus[17], - четко произнес сир Чандос.

— Но он сам напал на мой замок! — возразил Сергей. — Его гибель — чистая случайность.

Тут у Сергея мелькнула мысль, что матушка не просто так ошиблась. Лжесвидетельствовать в пользу сына никто не станет — это факт. А с Тимофеем, есть шанс, вернувшись домой узнать, что парень случайно сломал себе шею. Элен способна устранить опасного свидетеля.

— В знак нашей дружбы я уговорил принца сделать исключение и дать согласие на судебный поединок.

— Благодарю вас, сир, — Сергей как-то сразу скис. — А когда?

Он реально оценивал свои бойцовские качества и, все свои победы относил только к необыкновенному везению.

— А прямо сегодня. Зачем тянуть?

— Хорошо, — понуро кивнул головой Сергей — Где?

— Во дворе отеля принца. За вами пришлют.

Сир Чандос увел малышку Бланш с собой. Девочка на прощание подбежала к Сергею, и смачно чмокнула в щеку.

— И не выходите сегодня на улицу, без свиты, — уходя, Чандос дал дружеский совет.

К совету рыцаря стоило прислушаться, эти д’Альбре вполне могли устроить нападение, даже если и не сами, то, что это меняет…

Сергей завалился спать. Вечером за ним пришли англичане — два оруженосца и рыцарь. Сергей уже был собран. Оружие не брал. Спустился во двор, где его ждала оседланная лошадь. Николя сопровождал господина, тревожно всматриваясь в прохожих. Эскорт эскортом, но все может быть…

Широкий двор отеля, в котором проживал принц Уэльский, городские плотники превратили в богато украшенную гирляндами арену. Зрители степенно занимали места на скамьях, обсуждая предстоящий поединок.

С появлением принца шум сразу стих, все замерли в ожидании. Герольды зачитали условия поединка. Гасконские бароны встретили одобрительными криками бойца дома д’Альбре. Им оказался бастард, сводный брат сира д’Альбре. Боец сильный и отважный.

Выход Сергея зрители встретили не так бурно, как появление на арене Пердюки. Бойцы разобрали оружие. Бились пешими, на мечах, до первой крови. Доспехи, вздетые бойцами исключали легкие ранения, а удар в лицо часто наносил раны несовместимые с жизнью. Непременное условие биться до первой крови вовсе не гарантировало жизнь поверженному бойцу. Избежать ранения можно сдачей в плен, достаточно протянуть противнику латную перчатку или свой меч. Но тогда на новом гербе Сергея герольды развернут фигуры в левую сторону и все будут знать, что обладатель герба — трус. Нет уж, лучше смерть, чем такой позор.

Сражаться пришлось с открытым забралом — еще одно условие поединка. Бастард не стал прощупывать защиту Сергея, сразу атаковал мощным ударом. Сергей уклонился, позволяя рыцарскому мечу удариться о каменную плиту. Мощный удар высек искры из камня. В этот момент Сергей и пнул по мечу, намереваясь обезоружить противника, но просчитался. Пердюка умелый боец, что бы избежать ответного удара рыцарь пошел на сближение, резко выбросив корпус вперед, еще до момента завершения удара. Сергей оказался к этому не готов. Подставился по-глупому. Стоя на одной ноге, не сумел устоять. Упал на спину, но смог выставить меч перед собой. Вовремя. Пердюка уже бил мечом как копьем, ухватившись за длинную рукоять двумя руками, намереваясь вонзить его в область паха. Сереге удалось отвести удар, но бастард продолжал атаковать используя ногу как оружие. Сильный удар в коленную чашечку чуть не заставил Сергея протяжно завыть. Молодому рыцарю хватило самообладания, что бы превозмогая сильную боль перекатиться в сторону. Пердюка вновь занес ногу для удара, держа меч на уровне глаз. А вот это он зря. Сергей знал эту хитрость. Пинать его не собирались, сейчас, меч нырнет вниз, разрезая внутреннюю сторону бедра не защищенную кольчужными штанами. И тогда все…

Сергей бросил меч, рванувшись к ногам бастарда. Железо прошло мимо него, скользнув по металлическим кольцам на спине. Обхватив руками ноги бастарда, Серега рванул их на себя со все силой на какую оказался способен. Бастард упал.

Зрители шумно реагировали, но Сергей ничего не слышал. Взгромоздившись на бастарда он нанес удар латной перчаткой. В условиях поединка сказано — до первой крови. Будет вам кровь…

Пердюка успел повернуть голову. Удар пришелся по железу бацинета. Удар левой достиг цели, разбив нос бастарду. Тонкая струйка крови вытекла на губу Пердюки, который смеялся!

Тут до Сереги дошло, он не обратил внимание на ожег на щеке, а капли крови уже падали ему на грудь.

— Поединок окончен! — возвестил герольд.

Сергей поднялся на ноги, припадая на больную ногу пошел прочь. Ему на встречу спешил встревоженный Николя…

Герольд возвестил результат боя. Решение принималось коллегиально, не без споров, конечно, но представитель церкви сказал свое решающее слово. И было оно мудрым.

Обвинение в разбое с Сергея снималось, но ему присудили вернуть захваченные земли и имущество законной наследнице. Обвинение в смерти ее отца с Сергея тоже сняли, признав ее чистой случайностью. Но Сергей приговаривался к штрафу в шестьдесят ливров, которые он должен заплатить не позднее завтрашнего утра. Сергей внимательно слушал приговор, не сильно расстраиваясь, пока не объявили еще одно условие. Вот тут Сереге поплохело. Ему вменили в искуплении грехов строительство церкви, а так же выделить необходимое место для пристройки к храму дома священника, кладбища и часовни с садом. Кухня сеньора всю жизнь будет поставлять викарию все необходимое.

Рыцарь принял приговор, который, по сути, разорял его. Представители клана д’Альбре остались довольными решением, но главный вопрос, волновавший сира д’Альбре остался не решен — кто будет опекуном малышки Бланш?

Сергей не знал всех подводных камней, но слуги оказались намного информированней хозяина. Сир д’Альбре просто захотел получить в управление земли Бланш и как опекун несовершеннолетней принести за них оммаж принцу. До совершеннолетия Бланш (16 лет) сир д’Альбре имел бы право бесконтрольного управления землями малышки. Опекунство давало ему право потребовать возвращения конфискованных у ее отца земель в Англии, приносящих тридцать фунтов годового дохода. Более того, как опекун, он мог выдать девчушку замуж по своему усмотрению. Сир д’Альбре оказался настоящим пройдохой. Иметь такого соседа Сергею совсем не хотелось, но тут он ничего не мог поделать.

Деньги на выплату штрафа пришлось занимать. Сергей не предвидел таких больших расходов. Нужную сумму одолжил один еврей, сужавший деньгами под процент. Сергей вначале хотел попросить денег у Чандоса, но передумал, столкнувшись нос к носу со своим противником рядом с домом англичанина. Пердюка д’Альбре выглядел очень довольным. Бастард весело поприветствовал Сергея, пригласив посидеть в таверне. Сергей вежливо отказался, сославшись на занятость.

Проводив взглядом удаляющегося всадника, весело насвистывающего популярную песенку, Сергей постоял у дверей дома и передумал обращаться за помощью к сиру Джону. Проблема займа была решена у еврея.

Молодой рыцарь ошибался насчет бастарда. Незадолго до этого, англичанин передал бастарду тяжелый кошель, доверху наполненный золотом:

— Здесь ровно сорок фунтов.

— Это много больше, чем мы договаривались, — удивился бастард, принимая кошель из рук сира Чандоса.

— Берите. Вы их заслужили, — с улыбкой сказал англичанин.

— Мне самому не хотелось убивать мальчишку, но брат настаивал, — признался гасконец.

— Вот видите, все остались довольны.

— Разве, что брат…

— Ну не будем о плохом, — Чандос поспешил остановить гасконца. — Правда, я взволновался, когда вы чуть не пронзили его мечом. Оба раза. Все вышло так естественно.

— Я сам научил его этому удару, — честно признался бастард.

— Ну, хорошо. Идите, — Чандос отпустил бастарда. — И помните, что молчание — золото.

Пердюка д’Альбре хорошо понял, что этим хотел сказать англичанин и ушел от него в прекрасном настроении.

Прошло рождество, принц, незадолго до этого покинувший Бордо, вернулся в город. С приездом принца культурная жизнь города стала богаче. Дворяне и так не скучали, но на их посиделках размах не тот. Стоило появиться принцу, как бюджет развлекательных мероприятий вырос в разы.

Жизнь на широкую ногу требовала больших денег. Военная добыча перекочевывала в руки торговцев и горожан. Служанки, выполняя наказы хозяйки, скупали барахло по хорошей цене. Сергей же оформил покупку земельного участка. Мэр оказал ему неоценимую услугу — держание Сергею досталось от короля. Понятия собственность сейчас не существовало, этот термин являлся синонимом наследственного держания и, у земельного участка выходило как бы два хозяина — верховный сеньор и непосредственный держатель земли, передающий ее по наследству. На участке стояли четыре дома, которые Сергей решил перестроить под отель. Покупка всех домов обошлась в сто семьдесят пять ливров и реконструкция потребует немалых средств. Естественно пришлось уплатить налоги. Отчуждение домов обошлось в стандартные два процента от продажной цены, а вот за отчуждение держания земли пришлось уплатить как за сам фьеф, так и за вступление в держание, и уже не 2 процента, а все сто. Быть феодалом по факту очень накладно.

Торговля двигатель прогресса, и грех не заняться ей. Пока и торговать особенно нечем, но с дальним прицелом покупалась земля. Часть помещений перестроят под лавку, где следуя советами юриста Сергей намеревался вести торговлю. Осталось только от сенешаля Гиени получить право заиметь на рынке своих fransales и, дело в шляпе. Так как Сергей планировал продавать только собственные товары (а не перекупные) произведенные в собственном сеньоральном хозяйстве, и закупать только те, которые ему необходимы для внутреннего потребления, то такая торговля могла бы быть беспошлинной, что юрист обязался непременно устроить за справедливое вознаграждение. Принесение клятвы торговать хлебом честно, по установленными правилами мерам, можно оставить на потом, fransales это сделают за сеньора.

Финансовый кризис разрешился сам собой. В Бордо прибыл доверенный человек сира де Жюльяк с выкупом за сына. Сир де Жюльяк — человек чести, прислал оговоренную сумму в бордоских ливрах. Сергей не стал искушать судьбу — отдал принцу его долю с пленника. С евреем Сергей рассчитался сразу, так как заранее обговорил с ним возможность погашения займа досрочно. После выплат оставалась громадная сумма — чуть более шестисот ливров. Из них пришлось отложить двести ливров на реконструкцию зданий, оставить деньги на покупку фуража для тридцати лошадей, которых матушка планировала оставить в городе.

А тут сир Одар порадовал Сергея, прислал гонца (дорогое удовольствие) с весточкой, что отправил обоз с добром из Рокфора в Бордо. Гонец привез причитавшуюся Сергею долю с выкупа горожан. Из полутора тысяч золотых флоринов — треть ушла принцу. Оставшаяся тысяча флоринов эквивалентна восьмистам тридцати пяти ливрам Бордо. Сир Одар также выслал часть своего громадного долга в 5000 золотых денье в экю за выкуп из плена. В погашение долга рыцарь полностью отдал свою часть выкупа с Рокфора — ровно тысячу двести пятьдесят два ливра Бордо. Принц об этих деньгах не догадывался, потому Сергей с чистой совестью принял всю сумму. Сир Одар еще оставался должен три тысячи семьсот сорок восемь ливров. Это не считая долга за предыдущий выкуп, где рыцарю оставалось погасить долг в размере восемьсот ливров. Коня, доспехи и оружие добрая Элен милостиво простила рыцарю и, судя по довольной роже барона, обещала списать остальной долг, при условии дружеской помощи сыну. Барон был только рад оказать услугу благородной даме.

В своих руках Сергей сосредоточил громадную сумму, и это помимо тех восьми тысяч, что прибрала к рукам матушка. С такими-то деньгами можно хорошо устроиться в этой жизни, спору нет.

Сергей жил скромно в отличии от гасконской знати собравшейся в городе. Бастард де Фурсé зашедший за советом к Сергею был одет с иголочки. Бернар искренне обрадовался пяти сотням флоринов — его доле с выкупа Рокфора. Счастливчик успел уже потратить все свои деньги привезенные из набега. Молодой человек купил дом в городе, семь участков виноградников каждый из которых приносил по два ливра годового дохода, а главное его приобретение — десять долей в двух мельницах. Обеспечив себе безбедное будущее, оставшиеся деньги бастард банально промотал, а теперь испытывал нужду в деньгах. Парень простодушно поинтересовался планами Сергея на зиму — нет ли у него желания сходить в маленькое шевоше?

— Можешь погостить у меня, — предложил ему Сергей.

— Говорят, что увеселения скоро закончатся, — доверительно сообщил Счастливчик. — Я бы хотел пойти с вами в шевоше.

— Одар сломал ногу, да и рану получил серьезную, а насчет Арно я не могу сказать, — ответил Сергей.

— Так что? Не пойдешь? — расстроился бастард.

— Ну почему не пойду? Пойду, если смогу нанять людей.

— За этим дело не станет, — уверенно сказал Бернар.

Бастард вообще-то пришел к Сергею с деловым предложением. Перед самым походом, ему поручали съездить в Беарн, где принц набирал отряды добровольцев. Там Счастливчик имел контакты с торговцами, и теперь парню пришла в голову мысль наладить торговлю между Англией и Тулузеном. Вся фишка заключалась в том, что два королевства находились в состоянии войны, и торговля по Гороне практически перестала функционировать. Парень предложил наладить поставки вайды, пряностей, дорогого сукна в Англию через горные городки Беарна, но не через Бордо, что не совсем невыгодно, а через Байону. Обратно же везти олово, свинец и иные товары нужные в Тулузене.

— А кто этим станет заниматься? — Сергей задал резонный вопрос, тем более, что на вывоз товаров из Англии вначале нужно купить лицензии на каждый вид товара, что стоит не дешево, да и доставка по морю, вызывала много вопросов.

— Есть надежные люди, — заверил Сергея бастард. — Торговля — дело выгодное.

— Сам знаю, — буркнул Сергей, обдумывая предложение Счастливчика.

Сейчас у средневековых торговцев, проблемы те же, что и у их будущих коллег — отсутствие свободных денег. Кредитоваться страшно, проценты не сказать, что очень большие, но и навар можно поиметь только с объемов. А риски неоправданно велики. Вот и сбиваются предприимчивые люди в торговые товарищества.

— Кто они? — решил уточнить рыцарь.

Бернард назвал три имени. Из этой троицы один был мясником, второй торговцем рыбой, и только третий был настояшим торговцем.

— Они сейчас тут, — сообщил Бернар.

— Как тут? — удивился Сергей.

— В шевоше вместе с нами ходили…

— Тогда сделаем так, — предложил Сергей. — Ты их приведешь завтра, и мы все обсудим.

— Хорошо, — обрадовался Бернар.

После ухода молодого человека, Сергей велел слуге запрячь лошадь, а Николя быть готовым сопровождать хозяина в прогулке по городу. Сергей намеревался кое-что уточнить у местного юриста. Тот встретил Сергея радостной улыбкой, предвкушая хороший заработок.

— Я хочу купить мельницу, — сразу перешел к делу рыцарь.

— Какую именно? — уточнил юрист.

— Разумеется, мукомольную.

— Похвально, похвально, когда молодой сеньор думает о вложениях. У меня, как раз есть один клиент. Он уступит свой пай за 32 ливра.

— Так дешево? — удивился Сергей, вспоминая, что Бернар озвучивал совершенно другие цифры.

— Так это всего одна из тридцати двух долей в мельнице.

— Я бы хотел купить ее целиком, — заявил Сергей.

— Шестьсот тридцать пять флоринов! — воскликнул собеседник!

— Или тысяча ливров, — подтвердил рыцарь.

— Это невозможно, — категорически заявил юрист, забегав по комнате и заламывая в отчаянии руки.

— Отчего же? — невинно поинтересовался Сергей, наблюдая за прохиндеем.

— Это нужно договариваться со многими людьми. Вы конечно понимаете, что легче построить мельницу, чем уговорить ее владельцев продать свои паи! Тем более многие сеньоры получают с них ренту…

— Здесь две дюжины флоринов, — сказал Сергей, выкладывая на стол золото. — Еще столько же получите, когда подготовите документы.

На лице юриста ясно читалась внутренняя борьба с желанием забрать золото и сложностью поставленной задачи. Наконец он решился, но забирать монеты не спешил. Не отрывая взгляда от них, он заговорил о деле:

— Тогда бы я посоветовал купить доли в нескольких мельницах. Так вы сир Ивэн будите защищены от пожара. Не дай бог, конечно… но это обычная практика, если средства позволяют.

Сергею стало интересно. У них в деревне стояла только одна мельница и принадлежала она только его отцу.

— Какой доход я буду иметь с них?

— Зерном или предпочитаете монетой?

— А что выгодней?

— Брать зерном выгодней, — ответил юрист.

— Так сколько?

— Семьдесят два конских вьюка зерна.

— Мммммм.

— Тридцать шесть картонов.

— Тринадцать с половиной тон — сто сорок четыре ливра, — мысленно подсчитал Сергей.

— Хорошо. Я согласен, — решительно сказал Сергей.

Юрист совершил невозможное, ему таки удалось договориться о продаже паев двух мельниц, стоявших недалеко друг от друга. В одной из них Сергей получил 75 %, а во второй 25 %. Покупка обошлась чуть дороже, чем изначально планировалось. Держатели паев взвинтили цены и как назло определяли стоимость в ливрах. А курс обмена золота на серебро понизился, так как в Бордо чувствовался явный переизбыток благородного металла, а серебро вдруг стало дефицитным. И это — прямой результат успешного похода принца.

Попутно юрист решил вопрос с земельным держанием. Прилегающий к мельницам участок берега представлял собой обыкновенный фьеф, с правом наследования, разбитый на два держания. Сергей приобрел их за тридцать и сорок ливров. Тем самым став вассалом капталя де Бюша, верховным сеньором этого фьефа.

Сделки с недвижимостью облагались налогом на отчуждение. За мельницы пришлось заплатить 25 ливров, а за земельные держания капталь, как верховный сеньор, получил 1 денье с каждых 48 денье цены, то есть 29 су и 2 денье. Это всего 2 % от стоимости.

Вечером бастард де Фурсé привел в дом Сергея беарнцев. Предприниматели подробно рассказали о своей задумке наладить новый канал торговли. В результате они создали совместное торговое товарищество на паях. Счастливчик и Сергей внесли в него по четыреста ливров и беарнцы на троих внесли триста ливров. Бастард и Сергей получали по одной трети прибыли, а это не меньше чем двадцать четыре ливра каждому — как раз на новые брони для ног с латными башмаками. Не густо, но таковы реалии жизни. С другой стороны, двадцать четыре ливра — это приличная сумма даже для городской верхушки, чья собственность оценивается в среднем в 50–80 ливров.

Прибыли — это всегда хорошо. Но пока Сергей только тратил. Заглянул в аптеку, где купил розовые эссенции и масла из Толедо. Долго искал один трактат по гинекологии для докторши. Лекарь принца очень уж нахваливал эту книгу и, Светлана прямо-таки жаждала прочесть сей труд. Кстати, в значении "читать" сейчас употребляется глагол "veoir", то есть воспринимать с помощью зрения, и связано это напрямую с книжной иллюминацией. Глагол lire употребляется, но не так часто. И вообще применяется он только в отношении того кто читает вслух.

Книга была найдена, но приобрести ее не получилось, хозяин наотрез отказался ее продавать. Сергей с трудом уговорил несговорчивого лекаря, владельца книги, дать ее ему на время достаточное, что бы снять копию. В скриптории приняли заказ к исполнению, сразу обговорив цену — таковы правила, мастер не имел права принять заказ без согласования цены. Сергей тщательно выбрал для книги листы пергамена носившие название "девичья кожа" — очень тонкие и гладкие, но безумно дорогие. Разница в цене с льняной бумагой из Толедо — в сорок раз. Расценки переписчика — один су за лист Сергея вполне устроили, переплетчик тоже брал не дорого, зато иллюстратор оказался самым высокооплачиваемым специалистом.

Ассортимент мастерской впечатлял. На самом видном месте на стене висели большие листы пергамена с перечислением книг, которые можно заказать. Из готовой продукции имелась "Книга сокровищ" итальянца Латини на французском, который, как утверждал автор в прологе, является наиболее общим для всех.[18]. Так же предлагались "Роман о Готфриде Бульонском", "Книга о деяниях римлян", роман в прозе "История Грааля", "Чудеса девы Марии", а также перевод на французский "Метеоров" Аристотеля и многое многое другое. Не такое уж дикое это средневековье, если только Этьен привез из набега два сундука с книгами, причем отбирал он их у обыкновенных горожан.

Все было готово к возвращению в замок, когда Сергея пригласили на прием к принцу. Собираясь на вечеринку рыцарь надел лучшее платье, новые сапоги, накинул на плечи плащ подбитый дорогим мехом. Нарядившись, Сергей осмотрел себя в зеркало — настоящий франт, хоть сейчас под венец. Оставшись весьма довольным своим внешним видом, молодой сеньор спустился во двор. Николя подвел Сергею лучшего коня, услужливо помогая сесть в седло.

Когда Сергей добрался до отеля Эдуарда, там вовсю кипело веселье. Шуты, мимы, трубодуры развлекали благородную публику. Вино лилось рекой, но пьяных особо не было. В одной из многочисленных зал отеля дамы и их галантные кавалеры играли в занимательную и немного пикантную игру. Один из дамуазо стоял в центре полукруга и отвечал на вопросы дам.

— Вы влюблены в нее? — Сергей услышав подобный вопрос, заинтересовался, подойдя поближе к веселой компании.

Пикантность игры заключалась в том, что отвечать на вопросы следовало честно, чем пользовалась молодежь, что бы вогнать в краску ответчика.

— Всем сердцем, — ответ последовал незамедлительно, и столько страсти прозвучало в этих словах, что Сергей поверил — действительно любит. А та к кому обращены слова расцвела как бутон розы.

Оставив счастливую дамуазель краснеть, от последующих вопросов, не совсем приличных кстати, но не выходящих за рамки дозволенного, Сергей перешел в другой зал. У камина два английских графа играли партию в шахматы. На кону стояли боевой конь, его держал под уздцы один из слуг графа, а рядом с ним скромно потупив глазки ожидала своей участи сарацинская невольница изумительной красоты.

Пройдя мимо них, задержавшись чуток полюбоваться конем, Сергей присоединился к компании молодых гасконских дворян, устроивших судилище любви. Сие действо очень напоминало деревенскую самодеятельность в сельском клубе. В следующей зале звучала музыка, Сергей направился туда поглазеть на танцующих. Местная дискотека — это всегда зажигательные танцы, уж не знаю кто придумал, что средневековые танцульки — скукота. С появлением Сергея в зале музыка резко смолкла. Танцоры повернулись лицом к противоположному входу в зал и поклонились человеку появившемуся на празднике. Это был Эдуард принц Узльский в сопровождении товарищей и мэра города.

Мужчины вернулись к своим половинам, а холостые столпились рядом с Сергеем. Многих из них Сергей знал лично, других только лишь понаслышке. Тем временем дворяне по очереди подходили к принцу, и для каждого у Эдуарда находилось несколько слов. Иногда принц отдавал короткие распоряжения о выплате награды отличившемуся в набеге и тогда по зале легким дуновением проносился шепот, каждый надеялся, что принц отметит его заслуги. Но чаще всего Эдуард только обещал награды или ограничивался дарением различных частей доспехов.

В зале стало тесно, все присутствующие на приеме поспешили сюда в надежде быть осыпанными милостями. И даже графы бросили игру в шахматы, что бы занять места рядом с принцем.

Сергей медленно двигался вместе со всеми и уже скоро настанет его очередь предстать перед принцем. Сир Джон Джуэл бывший крепостной крестьянин из Дербишира получил в награду от принца бацинет стоимостью не меньше двадцати ливров, шевалье Сеген де Бадефоль, чей герб на черни пять серебряных дисков получил латные перчатки с позолоченными суставами и отличный меч с рукоятью обтянутой черным атласом. То и другое — изделия бордоских оружейников Филиппо де Шамбли и Жана ле Бриган[19].

Когда очередь дошла до Сергея, Эдуард соскочил со своего кресла и громко, на всю залу заявил:

— Ваша матушка, благородная дама Элен просила разрешения на ваш брак, и как мне сообщил наш друг сир Джон Чандос, Вы готовы дать большую сумму, чем остальные претенденты, то я даю свое согласие!

Сергей бросил недоуменный взгляд на англичанина, который за спиной принца энергично кивал головой, мол соглашайся! Сергей молча стоял в растерянности.

— Благодари, дурак, — прошептал ему на ухо Бургерш, энергично ткнув локтем в бок.

— Благодарю Вас, сир, — Серега поклонился, проклиная про себя интриги матушки.

— Вот ваша невеста! — воскликнул принц указывая на девушку, которую ввел в залу сир Одли.

— Ёкарный бабай, — прошептали губы ошарашенного рыцаря.

Одли, засранец, торжественно вел за руку его невесту в небесно голубом платье украшенным великим множеством изящных золотых лепестков. Сергей с трудом признал малышку Бланш и оторопел.

— Вы согласны с кандидатурой мужа? — на полном серьезе спросил принц девчонку.

Сергей затаил дыхание. В принципе Эдуард, как опекун девчушки, вправе выдать ее замуж не дожидаясь совершеннолетия, но только с ее согласия. У опекаемой есть право ответить отказом, но тогда ей придется уплатить нечто вроде штрафа, в размере суммы предложенной женихом. Интересно о какой сумме идет речь?

— Да! — решительно ответила девочка звонким голоском.

— Едем венчаться! — весело воскликнул принц, хлопнув в ладоши.

В соборе их уже ждали и быстро повенчали. Праздная толпа, выйдя из церкви, направилась обратно в отель, где слуги успели накрыть столы. Молодожены принимали поздравления, гасконские бароны дарили разные дорогие и не очень безделушки Бланш, а большинство экюйе ограничивались совсем уж малоценными подарками, отобранными у присутствующих здесь жен.

Уильям ле Фоль до слез насмешил публику, вручив Бланш в качестве свадебного подарка большую куклу, в пышном платье и деревянную лошадку-качели. Шут есть шут и шутки у него дурацкие.

Сергей принимал подарки с вежливой улыбкой, а сам все думал, о том кто оплачивает банкет? Он еще раз посмотрел на свою малолетнюю жену и прикинул стоимость ее свадебного наряда — не меньше двухсот ливров, это точно.

Бургерш с Шандо лишь отшучивались, обещая объясниться завтра. Завтра так завтра, не станем торопить события, тем более, что самое худшее уже случилось.

Гуляли до утра, а потом всей толпой поехали провожать молодоженов. Сергей очень устал и хотел спать. Но пришлось задержаться, в город прибыл Франсуа залечивший свою рану. Парень пришел в восторг узнав о изменениях в судьбе бастарда. Сергей внимательно выслушал его историю и велел идти спать — остальное завтра.

Войдя в спальню он обнаружил в кровати Бланш, рядом с девочкой на подушке лежала подаренная шутом кукла.

— Ты что тут делаешь? — строго спросил Серега.

— Я ваша жена перед богом и людьми, — заявила нахальная малышка, выплюнув в ладошку леденец.

— Слушай сюда, жена, — устало сказал Сергей, сидя на кровати стягивая сапоги.

Бланш мигом соскочила на пол и всатав на колени стала помогать снимать сапоги.

— Слушай сюда, жена, — повторил Сергей. — Сейчас ты пойдешь в свою комнату и впредь станешь спать отдельно от меня.

— Но почему? — малышка обиженно надула губки.

— Покочену, — огрызнулся Серега. — Все, иди уже.

Бланш фыркнула недовольно, и пошла прочь, волоча за собой куклу. Амели бросилась следом за ней, обернувшись в дверном проеме.

— Я скоро вернусь, — пообещала она, оглаживая пышную грудь.

— Шлюха! — выкрикнула Бланш и зарыдала. Шлепая босыми пятками по холодной лестнице девчушка бросилась бежать.

— Башмаки! — крикнул Сергей вслед служанке и завалился на кровать.

— Боже! Как я устал! Как я зол! — думал Сергей, стягивая с себя одежду. — Вместо нормальной жены мне подсунули ребенка! Сволочи! Принц — сволочь и друзья его — сволочи! Вместо нормальной брачной ночи — дунька кулакова. Вот суки.

Сам того не заметив, Сергей провалился в сон и проснулся от того, что кто-то старательно обрабатывал его естество. Обнаженная Амели преуспевала в своих трудах, сумев пробудить в Сергее желание. Ну он и отыгрался на ней, выплеснув всю злость на ни в чем не повинную девушку. Странно, но жесткая любовь пришлась по вкусу девушке и она ни в чем не уступала Сергею. Измотав друг друга, парочка наконец-то забылась во сне.

Просыпаться не хотелось, но Сергея настойчиво тормошили. Проколупав глаза, Серега узрел Бланш, уже умытую и одетую для выхода на улицу.

— Пойдем покупать пони. Пойдем покупать пони. Пойдем покупать пони, — без остановки повторяла она.

— Какого пони? Дай поспать, — отмахнулся Сергей от вредной девчонки и вспомнил, что она теперь его жена.

— О, черт, — Сергей в отчаянии схватился за голову.

— Пойдем покупать пони. Пойдем покупать пони. Пойдем покупать пони, — как заведенная кукла трындела малолетняя жена.

— Амели! — громко крикнул Сергей подзывая служанку.

Девушка моментально появилась в спальне, уже прибранная, без всякого намека на бессонную ночь. Служанка принесла напитки, осторожно поставив поднос на столик рядом с кроватью.

— Уведи ее, — взмолился Сергей.

Малышка Бланш отреагировала не совсем адекватно.

— Тсссс, — по-змеиному зашипела она на служанку.

— Госпожа, пойдемте со мной, — подходя к девушке, позвала Аделина.

— Шлюха! — с недетской злостью Бланш выплюнула оскорбление в лицо служанке.

— Госпожа? — растерялась служанка.

— Еще раз увижу в постели мужа — велю утопить, — по доброму так пригрозила юная госпожа.

— Я ни в чем не виновата, — попыталась оправдаться служанка.

— Стоп, — Сергей поспешил вмешаться.

— А то я не знаю, чем вы тут занимались, — обиженный ребенок демонстративно надул губки.

— Откуда знаешь? — не удержался Сергей от вопроса и тут же пожалел, что спросил.

— Видела!

— Как видела???

— Своими глазами. Приказала служанке соблазнить привратника, а сама подсматривала за ширмой.

Ну и детки пошли. Сергей покачал головой. Так просто — взять и приказать… Куда смотрел покойный тестюшка?

— Ладно. Сейчас оденусь и поедем покупать пони. Ты не будешь возражать, если Аделина поможет мне в этом?

— Не буду, — милостиво разрешила Бланш, но поставила условие. — Конфет еще купишь.

— Куплю, — обреченно вздохнул муж, пробормотав про себя. — Детский сад какой-то, честное слово.

Пони для юной выбирали долго, девчонка оказалась довольно капризной. Раньше она такой не была, а может она просто боялась, а теперь став законной женой стала сама собой?

Сергей и раньше-то не знал, как вести с себя с детьми, а со средневековыми и подавно.

Пони был куплен, а затем они отправились покупать седло, выбрав подходящее, отправились пприобретать стремена и остальные необходимые принадлежности. Сделав покупки Сергей вернул довольную жену с полным кульком конфет домой, а сам отправился в таверну, где Николя договорился о встрече с английскими стрелками. Гордые дети Чешира в ожидании рыцаря успели капитально надраться в бане, куда они нагрянули всей толпой помыться и попариться[20]. Средства позволяли, подумаешь, какие-то жалкие шесть денье! Зато какие там удовольствия! Накрытые столы, выпивка и, девочки! Что еще мужику надо для счастья?

После бани отдохнувшие чеширцы лениво попивали вино в таверне, где у них была назначена встреча и никого не трогали. Сидели и мирно отдыхали, даже девок не тискали, чем сильно отличались от остальной солдатской братии, пропивавшей награбленные и полученные за службу деньги. Среди посетителей почти не было горожан, зато хватало иных личностей, чей облик говорил одно, а наличие оружия (разумеется опечатанного печатью властей города) позволяло усомниться в первоначальном выводе о социальном статусе посетителя. Хватало и оборванцев без оружия, но они платили, и к ним не возникало вопросов у владельца таверны.

В полумраке таверны Сергей легко узнал тех кто ему был нужен по полосатым коттам. Люди цирюльника расположились в дальнем углу и с интересом наблюдали за разразившимся скандалом между моряками и личностями с типично кавказской внешностью. Горячие парни спорили о праве на проститутку, которая давно уже смылась к другим клиентам и этой компанией, как на грех оказались чеширцы. Бесстыдная девица с оголенным плечом и довольно крепкой молодой грудью бесцеремонно уселась на колени самого молодого парни, и с плотоядной улыбкой запустила руку в штаны. Парень разомлел от удовольствия, а на характерный жест девчонки позвенел монетками в кошеле — типа я платежеспособен.

Сергей обошел спорщиков стороной, пройдя мимо наемника, опрокинувшего проститутку с оголенным задом на стол и не обращавшего внимания на советы товарищей. Девица в это время, уперев локти на стол, поедала здоровенный кусок жареной свинины с ржаным хлебом. Обычные будни обычной таверны.

Сергей подошел к столу чеширцев. Джон ле Барбера поставил перед рыцарем деревянный стакан, наполнил его до краев дешевым вином со словами:

— Вино, конечно, дерьмо собачье, но все же выпей с нами.

— А, пожалуй, и выпью, — согласился Серега, усаживаясь на лавку.

— Я хочу знать условия, — сказал Джон, залпом опрокинув вино в глотку.

— Обычная оплата, — ответил Сергей и видя, как скривился ле Барбера уточнил. — Это на период войны. В обычное время — половина, но… — выдержав паузу Сергей продолжил, — харчи и одежда за мой счет, коней дам, экипировка вся за мой счет.

— Заманчиво, — чеширец задумчиво поскреб выбритый подбородок. — Срок?

— На год. С возможностью продления договора на такой же срок.

— Хм, — командир двадцатки лучников обдумывал предложение.

— Твоя оплата будет оговорена отдельно, — предупредил Сергей, отвечая на незаданный вопрос.

— Сколько?

Сергей назвал сумму. У ле Барбера глаза полезли на лоб. Но он по-прежнему сомневался.

— Оплата за полгода вперед. Потом буду платить помесячно. Но у меня есть условия?

Джон опрокинул в глотку вино из бокала, крякнул и потянулся к кувшину. Влив в нутро вина никак не меньше половины емкости, он шумно втянул в себя воздух и выпустил газы. Сергей не обратил на это внимания, так как такое поведение было обычным делом.

— Что за условия?

— Подчиняться приказам безоговорочно — это раз. Вся добыча, вплоть до последнего медяка, принадлежит мне и только мне.

— Это не по обычаю, — замотал головой стрелок.

— Награждать стану сообразно отваге каждого, без доли не останется никто.

— А вот это уже по обычаю, — удовлетворенно кивнул ле Барбера.

Но прежде чем составлять контракт, чеширец долго торговался, уточняя даже самые мелкие детали: сколько хлебов придется на человека и что это будет за хлеб, сколько мяса и будет ли выдаваться курица и яйца, сколько вина положено в день на человека и сколько сыра. А мед, будет ли выдаваться мед? Не меньшим занудой ле Барбера показал себя и в отношении одежды: какая имена ткань пойдет на шитье одежды и сколько раз в год будет меняться платье, кто оплачивает шитье и приобретает застежки и пряжки, что насчет обуви и т. д. Пока все обсудили и обговорили каждую мелочь, а уж поверьте, их было не мало, прошло достаточно много времени.

К большому неудовольствию присутствующих в таверне зевак, наемники с моряками разошлись по мирному, но напряжение между ними осталось. И конфликт разразился с новой силой, когда кто-то из испанцев грубо пошутил над одним из морячков. В ход пошли кулаки и подручные материалы в виде деревянных кружек и глиняных кувшинов. Чеширские стрелки с интересом наблюдали за ходом потасовки, шумно поддерживая драчунов. Наемники брали верх над морячками, когда в таверну вошла большая компания их товарищей. Те, не долго думая, бросились на помощь своим и теперь уже наемникам приходилось туго. Их загнали в угол, и испанцы чудом не хватались за ножи, продолжая мутузить противников кулаками. Тут, чеширцы не утерпели, и ввязались в драку, напав на моряков со спины. Совместными усилиями водоплавающие были изгнаны из таверны, а победители уселись за общие столы, сдвинув их вместе.

Хозяин заведения, до этого момента прятавшийся за стойкой, быстро нарисовался перед победителями с резонным вопросом — кто заплатит за причиненный ущерб? Хороший вопрос. Стрелки сконфуженно молчали, под строгим взглядом Джона уткнув носы в свои кружки. Наемники гордо послали хозяина в короткое эротическое путешествие, сообщив ему точные координаты конечной точки пути. Трактирщик верещал как недорезанная свинья, угрожая позвать стражников и привлечь обидчиков к суду. И ведь он реально мог так поступить, и Сергей бросил ему несколько золотых со словами:

— На, подавись. И принеси нам еще вина для всех. И смотри не это пойло, а самое лучшее, что у тебя есть.

— И пожрать неси, — добавил Николя, вгрызаясь крепкими молодыми зубами в кусок мяса подобранный с пола.

— И поторопись, каналья, — воскликнул темпераментный испанец, единственный из наемников чисто говоривший на местном наречии.

Потом он обратился к Сергею, представившись по всей форме.

— Дон Хуан Рамирес Креспо, — представился кабальеро. — Из Толедо.

— Ивэн де Бола сир де Атрос, — в свою очередь назвался Серега.

Дон Хуан держался гордо, как истинный кабальеро, хотя его меховой табард знавал лучшие времена, а безрукавое пелоте до колен, надетое поверх сайо — сияло заплатами и зашитыми прорехами. Не лучшим образом выглядели спутники кудрявого кобальеро[21] — ну настоящие оборванцы.

— Фернанд Черный, Петр Мавр, Хуан Аркеро, Доминго Ферреро, Иоанн Гатейра, Микаэль эль Эстереро, — по очереди представил спутников дон Хуан.

Англичане представились и подвинулись, освобождая места новым знакомым. Испанцы опоздали к началу похода принца и терпеливо дожидались возвращения Эдуарда, что бы наняться в его войско.

Увы, их надежды не оправдались. Приходите завтра, то есть весной — такой ответ получили авантюристы. Деньги давно закончились, но вчера Иоанн Гатейра вернулся поздно ночью с несколькими серебряными монетами, и друзья решили гульнуть — все равно терять нечего.

Джон ле Барбера только числился винтенарием, на самом деле под его началом ходило меньше половины первоначального состава двадцатки. Кого-то убили во время набега, кого-то ранили, кто-то стер ноги в кровь из-за своей глупости, а парочка так вообще загибается от диареи. В строю осталось ровно восемь человек — это вместе с Джоном.

Для нормального отряда требовались не только лучники, а испанцев Сергею сам бог послал. Тем более, что судя по прозвищам, что подтверждалось их внешностью — сарацинские лучники, что позволяет отнести их к легкой коннице. Вместе с Сеидом три конных лучника — это уже сила.

Остальные прозвища говорили сами за себя: Ферреро — литейщик, чему Сергей обрадовался несказанно, Эстереро — плетельщик циновок, а Гатейра — обыкновенный пьяньчуга, что Иоанн Гатейра и подтверждал пропитой мордой, своим пузатым животом, и умением поглощать вино в невероятных количествах.

Сергей таки нанял испанцев к себе на службу, на тех же условиях, что и людей цирюльника, разве, что оплата службы кабальеро чуть отличалась от жалования Джона.

Оставив простых вояк веселиться дальше, Сергей щедро заплатил трактирщику за все что съели-выпили, и что еще они смогут съесть и выпить. Жрицам любви щедро заплатили за внимание к солдатам и девушки резво взялись за дело. Сергей покинул таверну в сопровождении своих новых подчиненных, требовалось исполнить формальности — составить договор и выплатить аванс на экиперовку. Особенно дорого обошлись испанские наемники: сюрко — 4, стеганка — 2, а шелковая котта — целых 22 флорина, всего же 40 флоринов на человека, что в сумме составило двести тридцать три бордоских ливра! Годовой доход среднего рыцаря! И это только одеть-обуть. Чего уж там говорить, если на деньги потраченные на шитье юбки для Бланш (из недорогой, кстати, ткани) можно кормить ребенка в течении полугода!).

С вооружением у испанцев все было более или менее нормально. Парочка таблачос и один escudos, арбалет из пятнистого рога (хороший такой арбалет из Туделы), и 2 из дерева — со стременем, обержон и кольчуга, панцирь, бацинет и две железных шляпы, два меча и несколько тесаков. Не так уж и плохо для наемников. Но дело это поправимое — арсенал в замке позволял вооружить наемников по высшему разряду.

В небольшой зале с драпированными тканью стенами за большим дубовым столом собрались все советники принца — на повестке дня стоял вопрос "что будем делать дальше?"

— В городе все спокойно, драк практически не случается. Продовольствием мы обеспечены, но цены выросли, — сообщил присутствующим мэр Бордо.

— Это мы сами знаем, — с ехидцей заметил сир Бургерш.

— Уверяю вас, все в пределах нормы. Как-никак зима, — спокойно ответил мэр.

— Зима, — казначей принца повторил за мэром, зябко поежившись.

В зале было прохладно. В громадном камине пылало целое бревно, но тепло доходило только лишь до принца, сидевшего спиной к камину.

— Что с деньгами? — поинтересовался Эдуард у казначея.

— Денег нет, — категорично заявил Хенкстуорт.

— Вот так всегда у тебя, — с едва заметной ноткой недовольства в голосе произнес принц.

— Я произвел следующие выплаты выплаты, — казначей торопливо открыл свою книгу и стал зачитывать поименно кому именно производились выплаты.

— Хватит. Хватит, — морщась, как от зубной боли, принц остановил казначея.

— За последнюю неделю выплачено жалования на пятьсот двадцать четыре фунда шестнадцать шиллингов и два пенса, — Хенкстуорт все же подвел итог затратам, — И это только жалование, а еще расходы на конюхов и ковку, ремонт лошадей, покупка угля, пошив платья для вашего высочества.

— Все, все, все! — принц замахал руками. — Утомил.

— Сидеть на зимних квартирах — пустая трата времени и средств, — заявил шут Уильям, сидя в дальнем углу ле Фоль ласкал собаку, но внимательно прислушивался к разговору.

— Дурак верно говорит, — задумчиво произнес сир Чендос. — Я совсем не прочь размяться и пощипать французов.

— Лейтенант Иоанна будет рад встрече с тобой, — пошутил Бартоломью де Бургерш.

— Нет, друзья, — с улыбкой произнес принц. — Эту честь я оставлю себе.

— Бросишь вызов? — подавшись вперед, спросил Чендос.

— Ха-ха-ха! — разразился громким смехом Одли.

— Что смешного я сказал? — сир Чендос не на шутку обиделся на товарища.

— Нет, друзья, — ответил принц. — Граф не примет моего вызова.

— Посмотрел бы я как он получив вызов станет придумывать тысячу поводов, что бы удрать к себе, — весело произнес Одли.

— Валите-ка парни в небольшие шевоше, — вновь подал голос шут из своего угла.

— Дурак дураком, а умные мысли говорит, — прокомментировал слова шута Чендос, выжидательно глядя на Эдуарда.

— Вот и графы того же мнения, — сообщил принц.

— То-то они отправились к своим людям… — Бургерш и Одли переглянулись.

— Люди Джона Дениерса вчера драку в портовой таверне устроили, — брякнул невпопад мэр Бордо.

— С кем хоть дрались? — обеспокоенно спросил принц.

— С конюхами сира Баскервиль.

— И кто одержал верх?

— Люди сира Ричарда были изгнаны из таверны, — ответил мэр.

— Парни без дела скучают, — бросил ехидное замечание шут. — Так и до ножей дойдет дело.

— Молчи, дурак, — огрызнулся принц.

В зале наступила тишина.

— Подготовить все для переезда в Либурн, — распорядился Эдуард. — И надо начать переводить туда наших людей.

— Вот это дело! — обрадовано воскликнул Чендос.

— Возьмешь большую сотню латников и усилишь ее лучниками, — обращаясь к де Бергершу сказал Эдуард. — Пойдете до Коньяка.

— На север? — очень удивился Бартоломью.

— Люди капталя де Бюша, лорда де Монферрана и сеньора де Кюртона усилят графов Оксфорда, Солсбери и Суффолка. Направление — Нотр-Дам-де-Рошмад.

— А как же граф д’Арманьяк? — забеспокоился Одли.

— Наши люди из Гаскони свяжут его своими набегами, — ответил принц.

— А если он решит напасть сам? — с сомнением спросил Одли.

— Ему не до того скоро будет, — уверенно ответил Эдуард. — Деньги — вот его главная проблема на сегодня.

Хенкстуорт кивнул, соглашаясь с принцем. Из всех присутствующих, только он один понял Эдуарда, так как хорошо представлял, с какими сложностями столкнулся граф д’Арманьяк. Сожженные города придется восстанавливать в любом случае, а горожане настоятельно потребуют укрепить отстроенное. А это немалых средств потребует. Виноградники, сады вырублены, запасы вина уничтожены, мельницы сожжены — прощай налоги, а главное, король имел хороший доход от мельниц, получая его зерном. Нет хлеба — чем кормить армию? И как подозревал казначей, скоро графа ждут сюрпризы из Рима, кредиторы потребуют уплаты долгов, не зря же принц встречался с нужными людьми. И Хенкстуорт очень хорошо знал людей, архивы городов уничтожены, не честные горожане воспользуются такой возможностью списать свои долги перед короной. Нет бумаг, подтверждающих — нет и задолженности.

— Как там наш бастард? — неожиданно спросил принц Чендоса.

— Радуется жизни, — откровенно заржал рыцарь.

— В куклы играет, — поддержал товарища Одли.

— Злые вы, — укорил их шут, усаживаясь у камина.

— Пусть завтра отправляется к себе, — принц обернывшись взглянул на своего шута и его лицо озарила хитрая улыбка. — Мы желаем, что бы сир Артос привел в повиновении окрестных сеньоров.

— Так его же побьют быстро, — пробормотал Чендос.

Принц услышал друга.

— Это не важно. Главное, что бы он отвлек на себя больше людей. Уорвик пойдет вверх по течению до Ла-Реоля, и разобьет французов, а потом, если сможет — захватит Тонней и Клерак и уничтожит магазины в Марманде.

— А мы? Куда пойдем мы? — спросил де Бургерш.

— Ты останешься при мне, — ответил принц. — Капталь де Бюш, Чендос, Одли, Ботетур и Кобхем, вы пойдете дальше на восток. Постарайтесь спровоцировать людей графа на столкновение.

— Это мы запросто, — обрадовался Чендос.

— Вот возьми, — принц протянул рыцарю бумагу. — Мое разрешение нашему бастарду отстроить замок.

Глава 13

Сергей не ждал гостей, но друзья принца заявились в гости незадолго до наступления темноты. Поинтересовались самочувствием молодой жены. Сергей потребовал объяснений. Друзья охотно их дали, но вначале передали повеление принца отправиться в свои земли и послужить делу короля наилучшим образом.

Женитьба на Бланш, по словам рыцарей, это милость принца выразившаяся в округлении владений нового вассала короны. О деньгах не стоит беспокоится, принц позаботился об этом, устроив свадьбу в счет причитавшейся Сергею доли с выкупа графа де Комменж.

Сергей понял, что его банально разводят, свадебное платье Бланш, страшно дорогое и чуть великоватое для девчушки, не шилось специально, а взято в качестве военной добычи. И все остальное, включая праздничный стол для принца ничего не стоило. В общем, получалось, что никто никому ничего не должен.

И все же неоплаченный долг обнаружился. Друзья настойчиво рекомендовали разрешить раз и навсегда ссору с кланом д’Альбре. Поединок, в общем-то, не закрыл тему, и от д’Альбре вполне можно ожидать очередных неприятностей.

— Если не хочешь получить удар копья, купи его, — посоветовал сир Чендос.

— Легко сказать купи, — проворчал Сергей. — Сколько, ну, примерно, мне это будет стоить?

— Фунтов сорок, — подумав, ответил сир Чендос.

— Ничего себе! — возмутился Сергей, — У меня нет сейчас таких средств.

— Займи у ростовщика, — посоветовал сир Одли.

— Бог создал клириков, рыцарей и работников, но демон создал буржуа и ростовщиков, — скривился Чендос.

— Это точно, — согласился де Бургерш, однажды сам попавший в лапы ростовщика.

— Можно дать слово уплатить названную сумму, — нашел выход Одли. — Слово рыцаря — это все равно, что золото, — с пафосом произнес он.

— Хорошо, я утрясу с д’Альбре эту проблему, — согласился Сергей, хорошо понимая, что конфликт с могущественным кланом ему без надобности.

Слишком дорого обходилось ему приданое Бланш. Слишком дорого. И Сергей теперь был абсолютно уверен, что все это подстроено или самим принцем, или кем-то из его друзей. Пользуясь молодостью рыцаря, его (пользуясь жаргоном) элементарно разводили на бабки.

— Вот возьми, — Чендос передал Сергею пергамен, скрепленный печатью принца Эдуарда. — Принц дает свое разрешение отстроить замок.

Сергей развернул грамоту, быстро ознакомился с ее содержимым. Действительно, сиру Артосу дозволялось отстроить разрушенный замок, с точным указанием высоты стен (по сути забора, но зато каменного), высоты и размеров главной башни. Одно смущало — Сергей обязан был передать замок принцу или его людям по первому требованию. Гарантами честности Сергея обязаны выступить минимум два поручителя. Вот она милость принца — одной рукой дает, а другой отбирает!

— Это еще не все, — заметил Чендос. — Вам дают ответственное поручение привести к повиновению нашему господину, королю Англии ваших соседей. И тогда, принц дает свое слово, Вам вернут конфискованные земли в королевстве, на которые имеет право ваша жена. Речь идет о годовом доходе в сорок фунтов!

— Я постараюсь, — согласно кивнул Серега.

Королевство Англия,

изящная роза,

цветок без шипов,

Чистый мед…

— продекламировал де Бергерш.

Сергей правильно понял цель визита друзей принца, уже на следующий день он отправился в дорогу. Амели пришлось оставить в Бордо — Бланш сильно невзлюбила девушку. Девица получила от Сергея щедрый подарок — два с лишним десятка золотых монет с изображением агнеца, чекана французского короля Иоанна. Подумав, Серега добавил к ним еще несколько монет, так как размен монеты прерогатива властей и за эту услугу казначей берет почти четверть стоимости денег. Девушка также получила несколько отрезов тканей, достаточных, что бы сшить пару юбок, плащ и платье, две пары туфель по 5 су каждая. Еще Сергей подарил ей сундук, посуду и два комплекта постельного белья из очень дорогой ткани, плащ с капюшоном и свою старую кровать с балдахином. С таким приданым девушка без труда найдет себе мужа, но Амели рассчитывала насовсем иное. Она провожала господина с заплаканными глазами и долго стояла на берегу, маша подаренным господином платком, вслед удаляющимся кораблям.

Баржи отплыли от пристани под парусами, ветер позволял. По пути в замок, сделали всего две остановки — подобрать калек, оставленных Сергею баронами и прикупить припасы.

Латники вместе с конечностями теряли все — земельный надел и службу. Для увечных оставался не богатый выбор — либо монастырь либо паперть. Кому, что больше нравиться. Сергей, пожалев калек, собирался пристроить их у себя в замке.

Возвращение домой оказалось своевременным. Еще издали они заметили дым, не предвещавший ничего хорошего. Наемники в ожидании команды вздеть брони, гадали о численности людей напавших на земли господина. Когда баржи причалили к берегу, матросы бросили сходни. Сергей, уже одоспешенный, с нетерпением ждал, когда выгрузят коней, и так и не дождавшись, ускакал, забрав с собой лишь нескольких человек.

Его замок осаждали, если осадой можно назвать сборище вооруженных людей, с безопасного расстояния выкрикивающие оскорбления в адрес защитников замка. Деревня, которую рыцарь миновал на полном скаку, догорала. Крестьянские хижины горят быстро, оставляя на месте постройки лишь тлеющие угольки. Добротные дома богатых крестьян налетчики пощадили, во дворах сновали слуги, занимавшиеся свежеванием недавно забитых животных. Сергей сбил лошадью одного такого ухаря, тащившего тяжелый узел на спине. Николя следовал за господином, а за ними скакали наемники.

Один из налетчиков, что-то услышал, обернулся к товарищам и тут же закричал, указывая на скачущую кавалькаду. Слуги спешно подводили рыцарям коней, и они торопливо садились в седла. Остальные латники бежали к лошадям, а некоторые выстраивались в линию, ощетинившись копьями с железными крюками. Мавры разлетелись по сторонам, на скаку пуская стрелы. У налетчиков имелись свои лучники, они быстро натянули тетивы своих луков и первые стрелы полетели в атакующих всадников. Кто-то на ходу ловко спрыгнул с раненного коня, но остальные всадники продолжали атаку.

Сергей успел заметить, как один из рыцарей рухнул на землю, придавленный здоровенной тушей своего боевого коня, зато второй, в закрытом бацинете, стремительно летел прямо на Сергея. Молодой человек, опустил поводья, прикрывшись щитом, правая рука свисала вдоль тела, крепко сжимая рукоять меча. Удар громадной силы обрушился на щит, чуть не выбив Сергея из седла. Всадник проскочил мимо рыцаря, а Сергея вынесло на очередного противника. Им оказался молодой латник во входившей в моду пластинчатой броне, с громадным топором в руке. Смертельное оружие стремительно вращалось в его сильных руках, выписывая круги над головой. Сергей попытался уклониться, но было уже поздно. С чавкающим звуком топор обрушился на голову лошади, а Сергей ласточкой взмыл над землей, завершая недолгий полет громким падением. К нему уже спешили решительные пехотинцы с твердым намерением взять в плен или добить. Разбираться было некогда. С трудом поднявшись на ноги, Сергей встретил первого из них, забыв про свое оружие, которого, впрочем, при нем и не оказалось. Латной перчаткой, поднырнув под удар меча, Сергей наотмашь ударил по лицу молодого парня. Вырвав у врага меч, вонзил клинок в живот противника, проделав прореху в длинной до колен кольчуге. Повернул клинок, пока железо не застряло, и быстро выдернул его из тела. Второй пехотинец уже стоял напротив Сергея, но был безобиден — со стрелой в груди и плевался кровью в подставленные ладони. Сергей с рычанием бросился на строй пехоты, отмахнувшись от направленных на него копий.

Николя видел, как господин упал с лошади, верный оруженосец наставил меч как копье на противника хозяина. Лошадь рыцаря, получив страшную рану на шее, заваливалась на бок, и оруженосец целил по шлему и попал точно по нему. Противник выпал из седла, а Николя пытался стряхнуть с клинка застрявшее на острие сорванное ударом забрало. Еще один латник не дал ему такой возможности, обрушив на оруженосца свой меч. Николя еле успел прикрыться щитом и от полученного удара рука сразу же онемела. Удар оруженосца пришелся латнику по каске, смяв железо. Всадник завалился на бок, свесившись с коня. Николя пришпорил коня, спеша хозяину на помощь. Сир Атрос врубился в строй пехотинцев, расшвыряв по сторонам запаниковавших латников. Хозяин не видел, но Николя с высоты коня хорошо было видно, что латники испугались не рыцаря, а тех, кто атаковал их с тыла. Из замка пришла помощь господину и очень вовремя. Паника паникой, а кто-то умудрился свалить хозяина с ног, собираясь прикончить упавшего. Николя не успевал, но стрела Сеида, вошедшая в висок, свалила врага замертво.

Дон Хуан честно отработал свои деньги. Кабальеро в этой схватке сшиб двух всадников, вместе с Фернандом взял в плен третьего.

Пьянице не повезло, под ним ранили лошадь, а спрыгнуть с седла помешал знаменитый живот Иоанна. Толстяка придавило конем, и он так и не смог самостоятельно высвободиться из-под бьющей копытами лошади. Все, что он смог сделать, так вонзить ей кинжал в горло, прекращая мучения и ожидать окончания схватки.

Мавры отправились в погоню за врагами, убегающими на лошадях, а Ферреро с Эстереро ловили пеших, скрывшихся в кустарнике.

Мясник командовал, а Франческо, оказавшийся рядом с господином, помог Сергею подняться на ноги.

Вся стычка заняла от силы минут пять-семь, но Сергею казалось, что прошла целая вечность. Молодой человек сел на лошадь, уступленную ему генуэзцем. Осмотрелся по сторонам. На поле лежало несколько тел и это были тела врагов, что сильно обрадовало Сергея. Французские рыцари попали в плен, рядом с ними на голой земле сидели остальные пленники, человек пять, и еще двое лежали.

Николя доложил, что враг потерял убитыми четверых и еще один скоро отдаст богу душу. Наемники хотели прикончить беднягу, и даже успели отсечь ему гениталии, прежде чем оруженосец успел вмешаться. Пьяница, чьих рук было это дело, сильно расстроился, но подчинился приказу оруженосца рыцаря.

Сергей кое-как восстановил порядок среди своих людей, пленников отконвоировали в замок.

Матушка очень обрадовалась возвращению сына, а Сергей в суматохе, как-то забыл про Бланш и, вспомнил о ней, уже столкнувшись с девчонкой в воротах, когда она въезжала в замок верхом на своем ослике. С появлением Бланш суматоха усилилась — молодая госпожа настойчиво потребовала к себе внимания, что при суматохе, царившей в замке, было осуществить совсем не просто. Все торопились, что-то таскали и перетаскивали. Тут же слуги готовили повозки для перевозки добра с кораблей. Сергея позвали на допрос пленного. Мужика, ободранного до исподнего, обработали качественно, рожу разбили в кровь, на правой руке не хватает двух пальцев. Сергей покачал головой — что за стремление калечить людей? Но результат налицо — пленный сержант пел как соловей. Он поведал, что налетчики разделились. У стен укрепления остался сводный отряд двух гарнизонов французских замков, куда обратился за помощью местный сеньор. Сам он увел своих людей к еще одному укреплению.

Сергей отобрал людей, что бы идти на выручку своим людям, но Франческо с Мясником сильно сомневались, что те выстоят. А они выстояли. Несколько человек успешно защищали стены укрепления, и даже двоих врагов ранили стрелами из арбалетов.

Рыцаря удалось застать врасплох. Отряд Сергея обрушился на врага неожиданно. Лучники рассредоточившись, спешились и заняли выгодные позиции для стрельбы. Сергей с испанскими наемниками неспешно приблизился к противнику. Сергей узнал герб рыцаря — это был тот самый сеньор, чей сын попал в плен к Одару. Не повезло мужику.

Соотношение сил было не в пользу соседа, он мог рассчитывать на пятерых латников с нормальным вооружением, остальные его вояки — обыкновенный сброд, набранный среди крестьян и вооруженный чем попало. Среди них Сергей заметил четверых лучников и у латника имелся арбалет, нацеленный на приближающегося рыцаря.

— Сир Бертран, — обратился к рыцарю Сергей. — Сдавайтесь!

Бряцанье железа за спиной, смутило рыцаря. Он обернулся, что бы посмотреть и недовольно скривился, глядя на то, как его люди бросают на землю оружие.

— Трусливые собаки! — прокомментировал он их поступок.

— Сдавайтесь! — еще раз предложил Сергей.

Рыцарь посмотрел по сторонам, оценивая обстановку.

— Сир, — тихо произнес его оруженосец. — Спасайтесь, мы вас прикроем и задержим их, насколько сможем.

— Благодарю тебя, мой смелый Жан, — так же тихо ответил сир Бертран. — Но это невозможно. Посмотри туда, — он вытянул руку, указывая на лучников противника, — и туда и туда.

— Тогда мы умрем, — оруженосец был полон решимости отдать жизнь за господина.

Рыцарь не ответил.

Сергей прекрасно понимал сомнения рыцаря. Выкуп из плена себя и сына разорит его. Что предпочтет рыцарь — было известно, но Сергей, видит бог, не хотел смертельной схватки.

— Признайте Эдуарда Английского своим господином и прекратим вражду, — предложил Сергей.

— При условии, если он компенсирует вам убытки, — напомнил господину Николя слова матушки.

— Давайте решим наши дела поединком, — в свою очередь, предложил сир Бертран.

— Я согласен! — крикнул Сергей.

— Сир, позвольте мне? — предложил свои услуги дон Хуан.

— Нет, Хуан. Это мое право.

— Тогда, позвольте дать совет, — сказал испанский кабальеро. — Держитесь левее, и солнце будет вам в помощь.

Сергей кивнул в знак благодарности.

— Если победа останется за мной, я и мои люди уходим беспрепятственно, — потребовал рыцарь.

— В противном случае, вы переходите на сторону нашего господина, короля английского, — выдвинул свои условия Сергей и добавил, как того требовала Элен. — И еще, Вы возместите убытки причиненные нам.

— Тогда я требую трех ударов мечом! — обозначил условия поединка сир Бертран.

— Да хоть десять, — ответил Сергей, ухмыляясь.

Рыцарь был высок и могуч в плечах. Он атаковал Сергея яростно, лишь только был подан знак к поединку. Бацинет с опущенным забралом мешал Бертрану хорошо видеть своего противника, Сергей же, напротив, бился в открытом шлеме. Закрывшись щитом, Серега почувствовал на себе силу своего противника. Удар казался ошеломляющим, верхний край щита врезался в шлем Сергея, оглушив поединщика. Но и Сергей смог добиться успеха — сквозь прореху кольчужных штанов у Бертрана текла кровь.

Бойцы вновь набросились друг на друга. Обмен ударами. Разошлись. Снова сшиблись.

— Бой окончен, — возвестил дон Хуан.

— Я требую еще одного удара, — тяжело дыша, потребовал сир Бертран. — Закончить так бой — все равно, что признать себя побежденным.

— Сир, тяните время, — посоветовал Тимофей, напросившийся в этот рейд.

Сергей и сам видел, что противник слабеет, его рана, казавшаяся вначале пустяшной, оказалась весьма серьезной.

— Как вам будет угодно, — произнес Серега, вставая в атакующую стойку.

Они сходились еще три раза, прежде чем Сергей смог опрокинуть Бертрана. Упавший рыцарь признал себя побежденным.

Пленников отпустили по домам, за исключением их сеньора и его латников. Рыцарь вынужден был сопровождать Сергея в его замок в качестве почетного гостя.

Он оказался неплохим собеседником, и всю дорогу интересовался, какие выгоды ему принесет переход на сторону англичан. Сетовал на то, что, наверняка, потеряет свои земли в других частях французского королевства и постоянно жаловался на нехватку денег.

Сосед с полным безразличием проехал мимо виселицы, на которой болтались недавно повешенные пленники. Сергей потребовал от матери объяснений.

— Буду я хлеб на них переводить, — таков был ответ Элен.

— Черт бы вас побрал! — в сердцах воскликнул сын.

— Сын мой, не богохульствуй! — гневно воскликнула Элен, рассердившись на сына.

И все же, сын зря обижался на мать, плененные рыцари остались живы и здоровы и вместе с ними еще несколько оруженосцев, пообещавших заплатить за свою свободу. Матушка повесила только тех, кто не мог заплатить, а их оказалось большинство. С ее точки зрения — они лишние люди. И еще крестьяне требовали справедливости, особенно родственники погибших. Налетчики не просто убили их близких — бедняг заживо сожгли. Солдаты развлекались, бросая несчастных в огонь, и весело смеясь, пинками загоняли вырывавшихся из пламени людей. Казнь, с точки зрения крестьян — справедливое наказание убийцам.

Хозяин замка еще раз поговорил с пленниками, и ему пришла в голову блестящая мысль. А почему бы не захватить эти замки, ведь их гарнизон очень сильно сократился! Сергей собрал совет и поделился идеей со своими людьми.

Возражений не последовало, все радостно приветствовали новый рейд. Началась подготовка к походу, в котором по требованию Сергея придется принять участие сиру Бертрану. Рана на ноге рыцаря не помеха. Важно само его присутствие на стороне англичан. Сир Бертран согласился, но нагло потребовал доли в добыче. Сергей в доле ему отказал, но пообещал отпустить его сына без всякого выкупа, если парень проявит себя в бою. На том и порешили.

Испанцы и лучники получили от Франческо новую экипировку, оружие, коней. Старик все зафиксировал на бумаге, кто и что получил. Потом, отправился распорядиться насчет бочек.

Историю про троянского коня никто не слышал, даже сир Бертран. Зато его сын оказался начитанным малым. Парень быстро сообразил, что задумал сир Атрос, и вызвался участвовать в опасной авантюре.

Они вошли в укрепленный замок беспрепятственно. Два пленных сержанта помогли им в этом. Солдаты сами предложили свою помощь, в обмен на свободу и принятие на службу. Привратник их узнал, а Сергей с доном Хуаном и молодым Бертраном накинули капюшоны на голову, закрыв лица. Ворота замка отворились, впуская внутрь телеги с бочками вина. Дежурная смена собралась вокруг повозок, радуясь успеху товарищей. Вино примерит солдат со скукой гарнизонной службы. Солдаты шутили, собираясь тут же распечатать одну из бочек.

Когда один из них вскрыл бочку, то не успел даже мяукнуть, получив стальной клинок под подбородок. Тут в дело вступил дон Хуан, вонзив меч в живот ближайшего к нему солдата. Сергей ударил в спину другого, но меч, пробив кольчугу, как на грех застрял в теле. Серега бросил меч и подхватил короткое копье, прислоненное к каменной стене. Отпрыгнул в сторону, вонзая его в спину солдата схватившегося с молодым Бертраном на мечах. Из бочек полезли люди Сергея и, охрану замка быстро перебили. Солдаты сира Атроса шустро разбежались по двору, убивая всех на своем пути. Сергей с испанцем ворвался в донжон, но там особого сопротивления не получили. Закололи двоих, пытавшихся спрятаться и на этом битва закончилась.

Замок был захвачен молниеносно. Его и защищать особо было некому — три привратника, да дюжина солдат, вот и весь гарнизон.

Сергей позволил своим людям короткий отдых. В замке, раз они его захватили, Сергей решил оставить небольшой гарнизон. Кастеляном назначил Гильома Ткача. Брюхотык напросился остаться с товарищами — торговцами рыбой Уолтом и Николасом.

Еще один замок находился на приличном удалении, километров так в восьми по прямой, но в действительности, расстояние до него оказалось раза в полтора больше. Укрепление как две капли воды походило на то, что они уже захватили, и охранялось также из рук вон плохо. Телеги с бочками беспрепятственно впустили на территорию замка, все так же собрались солдаты снять пробу с вина. Разве, что их было больше чем в прошлый раз, да и у Сергея людей поубавилось. Но справились. К большому сожалению, без потерь не обошлось. Один из латников перешедший к Сергею на службу во время осеннего шевоше, был зарублен в схватке, и Микаэлю эль Эстереро не повезло. Получил он колющий удар прямо в рожу — щека разорвана, три зуба выбиты. Да Мясник схлопотал мечом по башке, хорошо хоть каска выдержала, не развалилась от удара. А все потому, что меч сержанта, которым он так ловко управлялся, заточен не на всю длину клинка, а только до середины. Это обстоятельство и спасло Мяснику жизнь, а Пьянчуга выручил генуэзца, сунув сержанту в рожу острие своего меча. Не убил, но сержант из боя вышел, зажав руками страшную рану на лице.

Вот и все. Испанцы остались в замке. Гатейра был назначен кастеляном, выразив свою радость словами:

— Всегда мечтал стать кастеляном!

За успешно проведенные операции по захвату французских замков полагалось вознаградить участников рейда. И очень щедро вознаградить, ибо это Юг, где скупость господина не в чести. Сергей не намерен был нарушать вековые обычаи, и позволил своим людям немного пограбить округу.

— Во имя Господа и Святой Богоматери! Это правильно! — воскликнул молодой Бертран, выражая всеобщую радость.

Сергей не забыл просьбу матери привести пленников. Когда Элен узнала, что сын отпустил крестьян сира Бертрана, то была страшно недовольна глупостью сына.

— На виноградниках работы полно, а ты их отпустил! И кто ты есть теперь? Глупец, который только и может, что размахивать мечом!

Серега исправился, захватив десяток крестьянских семей. Согласия крестьян, разумеется, не спрашивали, согнали силой, правда позволили им взять с собой не хитрый скарб.

Гонец заранее доставил весть в замок о возвращении молодого господина. Франческо носился как угорелый, помогая Этьену разбирать добычу. Старик отвечал за арсенал замка, а оружие и доспехи требуют к себе особого отношения. Кольчуги следовало отчистить от запекшейся крови и убрать следы ржавчины. Те, что с прорехами — отдать в ремонт, остальные — убрать в специальные сундуки. Стрелы и болты — проверить и аккуратно разложить на стеллажах. Три метательные машины, доставленные в замок в разобранном виде — собрать и определить на место. Работы непочатый край.

Сергей мечтал о ванне, но Светлана несказанно удивила господина. Пока хозяин замка был в Бордо, докторша совместно с Брюхотыком убедила Элен в необходимости соблюдения гигиены в замке. Решающим аргументом в пользу введения новшества выступил страх перед чумой. Баня! Настоящая русская баня появилась в замке благодаря Робину, который первым ушел париться дубовыми веником. Еще одно новшество введенное Светланой — прачечная. Всем участникам рейда выдали что-то типа длинных туник вместо их одежд, отправленных в стирку.

Испанцы легко согласились на мытье в бане, а вот англичане шли туда с опаской. Сергей так напарил дона Хуана, что кабальеро едва жив, выполз на улицу на карачках. Англичане с интересом наблюдали за господином, окатившим холодной водой испанского дворянина. Дон Хуан, еще минуту назад едва шевелившийся, резво вскочил на косолапые ноги, убегая от Сергея.

К возвращению сына из рейда, матушка почти ликвидировала последствия вражеского набега. Она позволила крестьянам безвозмездно брать лес для строительства, с условием, что кора с дубов будет вся доставлена в замок. А уж крестьяне сообща возвели постройки в кратчайшие сроки. Рядом с замком построили настоящие дома, правда, Сергею не понравилось, что к каждому дому нарезали земли под огороды, а так в принципе он не возражал против решения матушки. Она, кстати, тщательно изучила договоры подписанные сыном с наемниками, а Этьен произвел необходимые расчеты, с которыми познакомили Сергея.

Управляющий терпеливо ждал, когда молодой человек ознакомиться с записями.

В случае урожайного года Сергей мог рассчитывать на достаточное количество буассо пшеницы[22], что бы можно было часть зерна пустить на продажу, а вот при обычном урожае в сам-3 — белого хлеба едва хватит, что бы прокормить обитателей замка. На продажу в этом случае ничего не остается. На рожь рассчитывать не приходилось — матушка брала с крестьян только пшеницу.

Питаться белым хлебом — очередное требование Светланы, на дух не выносившей конский хлеб и иные сорта грубого хлеба. Что бы настоять на своем докторша использовала свою обычную страшилку — чуму. Но девушка оказалась права. Элен раньше не задумывалась, но после слов лекарки припомнила, что во время эпидемии выживали в основном те, кто хорошо и регулярно питался. Были и исключения, но они только лишь подтверждали правила. Светлана долго убеждала Сергея заставить крестьян питаться только пшеничным хлебом, но изменить ситуацию не представлялась возможным. Во всяком случае — пока. Читая записи Этьена, Сергей вспомнил разговор с докторшей.

— Это при условии, что хлеба печь только из лучшей пшеницы, как распорядилась ваша матушка, — пояснил управляющий.

Разобраться в записях Этьена очень сложно — и не только в римских цифрах дело, когда число 16 записано как xvj, 12 — как xij, а 8 — как viij. Тут все понятно, дело в правиле — если самый правый символ числа — i, то он заменяется на j. И тогда буквосочетание ij — это просто число 2, а отдельно стоящая j — не буква вовсе, а цифра 1.

Этьен фиксировал поступления и расходы не в таблицы, а в строчку и не группировал расходы по каким либо признакам. Так в повинностях крестьян у него учтены расходы на выдачу ржаных хлебов, полагающиеся им за отработанное время и тут же написано про сыр и вино. Сергей так и не понял, сколько хлеба у него останется после всех расходов. Но одно он усвоил твердо — матушка оптимизировала доходы, основной доход собираясь получать с продажи вина. Даже просто сбывая его купцам торгующими с Англией, можно хорошо заработать.

А вот с содержанием лошадей у Сергея наметилась настоящая проблема. Он мог позволить себе держать только шесть лошадей! А у него их сейчас уже полторы сотни! Проблема с кормами стояла очень остро, так как цена на овес с 10 су поднялась до 1 ливра и 5 су. За месяц его лошадки, при таких высоких ценах, скушают весь годовой доход его фьефа! Хорошо еще, что матушка подумала обо всем заранее и распорядилась о покупке овса еще по старым ценам.

Управляющий деликатно намекал на сокращение количества лошадей и был по своему прав, ибо волы обходились значительно дешевле лошадей. Барская запашка не требует большого количества пахотных животных, так как крестьяне приходят со своим инвентарем и животными. Даже если оставить в хозяйстве пахотных животных, то лучше использовать для этого быков, ибо их производительность такая же как у лошадей. Гужевые лошадки так же не выгодны — в тяжелую повозку все равно приходится впрягать быков вместе с лошадьми.

— Две гужевых, две пахотных — этого достаточно, — резюмировал Этьен.

— А не мало? — усомнился господин.

— Крестьяне обязаны сами доставлять продукты в замок, — пояснил управляющий. — А в других случаях у меня предусмотрено поставка одной повозки с животными с двух хозяйств.

— Но если я иду на войну…

— И это предусмотрел, — Этьен перебил господина. — Пять повозок с животными и возчиками.

— Хорошо, — согласился Сергей с ним, хорошо понимая, что во всех этих повинностях и платежах он скоро запутается. Проще предоставить ведение дел матушке и этому пройдохе.

Сокращать численность лошадей своего маленького отряда Сергей не собирался. Но лишних кобыл стоило бы продать, предварительно отобрав лучших на племя.

Однако Этьен не двусмысленно намекал, что молодому господину не стоит засиживаться в замке — тем самым он добудет богатства и сократит расходы на содержание своего маленького отряда. Сергей с ним был полностью согласен.

Выход из затруднения матушка нашла в барской запашке, но от барщины Элен отказалась, предпочтя натуральные платежи. Высокие расходы на оплату наемного труда матушка собиралась компенсировать работой таверны, где крестьяне смогут спускать полученные деньги за посредственное вино. Одна особенность хозяйствования особенно поразила Сергея — матушка полностью отказалась взимать платежи с крестьян деньгами. Только натуральные платежи и никак иначе!

— У простолюдинов то преимущество, что их кошель подобен водоему, собирающему воды и стоки богатств сеньоров, ибо порча денег уменьшает их повинности и ренты, которые они нам должны, а дороговизна установленная ими на продукты и работы, создала им состояние, которое они ежедневно собирают и копят, — так совсем коротко изложила матушка суть экономики.

И ведь верно, крестьяне жили бы не плохо, если бы не постоянная война, разоряющая их. Сеньор, даже если его земли разорят враги, ничего не теряет. В отместку он разорит земли обидчика. Оба враждующих рыцаря получат от грабежа чужих крестьян гораздо больше, чем они получили бы от своих в качестве податей. Пострадавшей стороной в таком случае выступают крестьяне, обобранные до нитки.

Сергей продолжал знакомиться с хозяйственными книгами и поражался, на сколько дорого обходиться жизнь сеньора. Есть у него кузница в замке. Так на обеспечение ее древесным углем потребуется много средств, а если точнее, то 67 бордоских ливров 9 су и 4 денье в год[23].

Восстановление мельницы обойдется почти в сотню золотых денье с агнецами. Но и доход с нее немалый предвиделся — 1/16 со всего зерна. Элен вовсю применяла методы командно-административной системы, о существования которой даже не догадывалась. Она запретила крестьянам пользоваться ручными мельницами — молоть зерно разрешалось только на господской мельнице. Точно так же она запретила печь хлебы — их можно печь только в господской печи, за что крестьяне вынуждены были платить. И так во всем. Даже посещение замка по любому поводу облагалось пошлиной — двумя большими камнями. Элен заранее подумала о строительном материале для реконструкции замка.

Благородная дама сразу же прибрала к рукам разрешение принца. Сын вот не обратил внимания, а женщина в тексте нашла лазейку. Один и тот же документ она собиралась использовать дважды. Перестроить этот замок, усилив его каменными стенами и начать восстановление разрушенного замка предков Бланш. Если власти потребуют передачи замка — да ради бога, забирайте стройку. И вкладывать средства в нее Элен не собиралась, пока не выяснит вопрос о компенсации со стороны короны и размер оплаты за охрану замка. Сергей покачал головой, осуждая аппетиты матушки, но спорить с ней счел не разумным. Ей виднее.

Молодого Бертрана отпустили на свободу без всякого выкупа, а его отца Элен раскрутила на возмещение ущерба, с чем он легко согласился, так как Элен потребовала не денег, а новоз. Да, да, да. Именно навоз. На почве сельского хозяйства матушка близко сошлась с докторшей, выросшей в деревне. Светлане удалось убедить хозяйку удобрять виноградники навозом, чего здесь не практиковали, так как считали, что навоз портит вкус вина.

Но последующие события заставили Элен отказаться от компенсации. Бертран официально попросил руки Светланы. Серега растерялся, отпускать докторшу он не был намерен и мешать счастью девушки не хотелось. У слабой половины человечества бывает такое чудо как любовь с первого взгляда. Влюбилась девка в молодого красавца без ума и даже позабыла язвить по поводу социального статуса Сергея. Вдруг, ей самой захотелось стать госпожой и настоящей дамой. Что бы слуги были свои собственные, а главное свое гнездышко, желательно защищенное высокими стенами и обязательно с собственным выездом.

Возможности старика Бертрана далеко не безграничны, и воплотить в жизнь мечты невестки он вряд ли способен. Зато сынок мог дать девушке знатное имя — Дюрфоров, правда той ветви, что совсем обеднела.

Сергей дал свое согласие на брак, но поставил несколько условий: свадьба будет осенью, не раньше и, Бертран должен поступить на службу к Сергею. Молодой человек без раздумий согласился. Замок Бланш был передан ему для проживания с семьей, а за свою службу молодой человек станет получать монетой. Тем самым решалась проблема с поддержанием укрепления в надлежащем состоянии, а Серега получал еще одного вассала. Однако небольшой участок земли все равно пришлось дать. Светлана вдруг загорелась идеей собственного хозяйства. С условием, что зимой она будет проживать в Атросе, девушка согласилась без колебаний. Ей и самой хотелось научиться многому, а Этьену без разницы обучать одну ученицу или две. Для Бланш организовали самую настоящую школу, и Сергей предложил обучить грамоте всех своих слуг. Этьен нашел идею богоугодной и пообещал найти учителей, так как сам он не сможет полностью посвятить себя образованию.

В разговорах с матерью Сергей не раз затрагивал тему своей женитьбы на Бланш. Как он и предполагал, идея женить сына на девчонке пришла в голову его матушки, и она в своих письмах просила друзей принца посодействовать этому браку.

— Но она же совсем ребенок! — вспылил тогда Сергей.

— Сын мой, — спокойно ответила Элен. — Этот союз выгоден нам, он примирит вас с могущественным кланом. Вы забыли, на каких условиях держите свою землю? Принц не позволил бы вам жениться и заиметь наследников.

— А то, что меня могли убить на поединке Вас, матушка не смущает? — обиделся Сергей. — И примирение мне обошлось в двести ливров, тоже ничего?

— Ну не убили же, — примирительно сказала Элен. — А насчет суммы, которую нам предстоит уплатить, то она стоит того. Бланш — блестящая пара для вас, мой сын.

— Но она же совсем ребенок! — повторил возмущенный Сергей.

— Ну и что? — равнодушно пожала плечами мать. — В двенадцать лет обрюхатите ее, и будет вам наследник. Такого от вас точно не ожидают, — с усмешкой добавила она.

Сергей не знал, что и ответить на такое. Но матушка была права — наследник ему нужен, что бы закрепить за собой владения свои и Бланш.

Прибыв в замок, девчушка присмирела, Элен показала ей специальную палку и прочла нотацию о хорошем поведении порядочной жены, душой и телом принадлежащей своему супругу. Что больше подействовало на девчушку — палка для битья или нотация свекрови, но Бланш больше не закатывала истерик по поводу связей мужа с другими женщинами.

У девчонки появились увлечения, помимо занятий с Этьеном, она училась ездить верхом на коне. Сеид специально выбрал для нее смирную кобылу и лично обучал Бланш верховой езде. Франческо занимался с ней фехтованием. Никто не собирался давать молодой хозяйке в руки меч, но кинжал не менее опасное для здоровья вещь, а старик виртуозно владел техникой двух кинжалов. Сергей не счел зазорным самому получить несколько уроков, и вынужден был признать, что ему есть над чем работать. Для Бланш в кузнице изготовили длинный и узкий клинок, облегченного типа. Им можно колоть, а не рубить и наносить режущие раны, так как острие клинка имело двойную заточку. Бланш с удовольствием принимала участие в занятиях молодежи. Свекровь не одобряла увлечение невестки, и Светлана выражала недовольство такими занятиями не приличествующие порядочной девушке, но раз муж разрешил, то открыто возражать они не смели.

Из молодых пацанов опытные инструктора готовили будущих солдат. Всего их было два с половиной десятка. Это в основном бывшие рабы, приведенные Сергеем из набега. Тимошка был у них за главного. Франческо установил в отряде железную дисциплину довольно своеобразными методами. Сергей был в Бордо, когда это случилось. Один из пацанов имел глупость брякнуть что-то, что не понравилось старику. Стоявшие радом пацаны рассмеялись, а наглец смотрел на Франческо с вызовом. Старик подал знак Тимошке, а тот без всякого предупреждения всадил арбалетный болт в лоб наглеца. Те, кто только что смеялся, побледнели от страха и обмочили свои штаны. Второй случай произошел через неделю. Парни не могли выполнить упражнение, и старик молча наблюдал, как они отрабатывают уход от одновременных ударов мечами. Стоял, смотрел, как раз за разом они пропускали удары, а потом взял в руки арбалет и всадил болт в грудь самому нерадивому. Урок возымел действие — при очередной попытке все справились с заданием.

Франческо поспорил с Мясником, что парни быстро выучатся держаться на коне. Мясник с апломбом заявил:

— Кто до двенадцати лет ни разу не садился верхом, годится только на то, чтобы стать священником.

— Ставлю месячное жалование, что ты не прав, — хитро улыбаясь, сказал Франческо.

Мясник покосился на друга, и не стал принимать заклад, пробурчав:

— Ты скоро половину из них поубиваешь…

— Зато другая половина станет отменными воинами, — широко улыбнулся Франческо.

Старику помогали несколько человек и пацаны с раннего утра до темноты тренировались, делая короткие перерывы на еду и более продолжительные на обязательные работы в замке.

Мирная жизнь в замке быстро закончилась с приходом отряда англичан. Сир Чендос сразу же успокоил благородную даму Элен, заверив, что за постой он заплатит монетой. Матушка сразу же повеселела, но намекнула, что злоупотреблять гостеприимством не следует. Англичанин заявил, что утром они отправляются в дорогу и посетовал на потерю двух коней. Поход только начался, а уже появились первые потери. Элен предложила купить лошадей у нее. Сергей только удивлялся, как матушка смогла продать рыцарю целую дюжину коней, да еще по хорошей цене. Сир Чендос поинтересовался успехами молодого человека и очень поразился тем, что смог сделать сир Атрос.

Ранним утром отряд покинул владения Сергея. Сам молодой рыцарь ушел вместе с англичанами. Матушка с невесткой проводили Сергея и гостей до самых ворот, на прощание, помахав платками вслед скачущим всадникам. В захваченных Сергеем замках сир Чендос оставил своих людей, а люди Сергея присоединились к своему господину.

Сергей был только рад покинуть замок. Жизнь в нем навевала скуку, а небольшое шевоше сира Чендоса представлялось очередным веселым приключением достойным отважного рыцаря.

Пермь. 2014 год.

Примечания

1

Про прозвище принца — рояль чистой воды, но пусть будет.

2

Имеется в виду сам город-укрепление.

3

Сильные всегда смелые

4

Имеются в виду бордосские ливры, по стоимости равные турским. Курс 1348 года: 1 английский фунт равен 5 турским ливрам, если перевести во флорины, то сумма запрашиваемого выкупа равна будет 2264 золотым флоринам.

5

В действительности, виконт де Фезансаге, по велению своего дяди, в этот день, привел в замок Лавардан отряд состоящий из 54-х латников и 66-ти пеших сержантов, но быстро отступил при приближении англичан.

6

Под ублюдком граф подразумевает одного из сводных братьев графа д’Арманьяк, бастардов его отца.

7

Табар — расшитая гербами безрукавая епанча, которую носили поверх вооружения как отличительный знак в бою.

8

Так называли гасконцев, сторонников короля Франции.

9

То есть воины-дворяне, у которых поверх доспехов надеты туники-сюрко с их гербами.

10

Кутилье в это время — военная прислуга, вооруженная большими ножами.

11

Моралистам рекомендую ознакомиться с творчеством певца рыцарства, известным де Шарни. Кстати, у него есть ТРИ работы. Ознакомьтесь со всеми, прежде чем вопить о морали средних веков.

12

Посвящен в рыцари 11 октября 1355 года, я чуть изменил только имя рыцаря.

13

Кошка — подвижное укрепление на телеге служившее прикрытием для штурмующих.

14

Этот вид наказания широко был распространен во Франции в отличии от Англии.

15

Мельница.

16

Справка: свинина и баранина считалась пищей бедняков.

17

Единственный свидетель — не есть свидетель. Этот принцип касался только защиты, в обвинении данный принцип не нашел применения, там один свидетель со стороны обвинения признавался полноценным свидетелем.

18

Брунетто Латини, учитель Данте, находясь в изгнании в Париже, в 1266 г. Написал обширную компилитивную энциклопедию под названием "Книга сокровищ"

19

Знатоков прошу не критиковать, т. к. я не могу знать вернулись ли к 1355 году эти мастера из Туделы, где они работали еще в 1352 году.

20

Парилки в банях были, если кто сомневается. 4 денье вход в парилку.

21

Креспо — кудрявый.

22

Буассо Бордо больше парижского и приблизительно равно английскому бушелю.

23

Цена взята в английских фунтах и конвертирована в ливры Бордо. Мешок угля зимой — 7 пенсов, летом — за 6.

Content

Александр Логинов
ВЕЛИКОЕ ШЕВОШЕ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава  11

Глава 12

Глава 13

Примечания