Ти Кинси

Смерть за поворотом

T E Kinsey

Death Around The Bend

© Text copyright © 2017 by T E Kinsey.

© Петухов А. С., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Глава 1

– Ну, Фло, и что скажешь: красный или зеленый?

Леди Хардкасл протянула мне два шелковых шарфа на выбор.

– А почему не взять оба, миледи? – предложила я, продолжая укладывать ее одежду.

– Ну, наверное, – согласилась она. – Просто не хочется, чтобы был перебор. Мы же едем всего на неделю.

– Не думаю, что один-единственный шелковый шарф может что-то изменить на данном этапе, – заметила я, кивнув на забитый под завязку чемодан, стоящий на полу спальни, и на коллекцию выстроившихся здесь же картонок и саквояжей.

– Я тебя понимаю, – сказала она, оглядываясь. – Если честно, Фло, мы что, действительно должны тащить с собой все эти тряпки?

– Эти «тряпки», как вы в сердцах их называете, – возразила я, – представляют собой абсолютный минимум, необходимый, чтобы провести неделю в загородном доме, и вы это прекрасно знаете.

– Знаю, все знаю, – вздохнула моя хозяйка. – Но… Я хочу сказать… Право же… Как мы сможем вместить все это в авто?

– Мне казалось, что мы это уже обсудили, миледи. – Теперь наступил мой черед вздыхать. – Доктор Фитцсиммонс одолжит нам свою двуколку, а его слуга, Ньютон, отвезет нас на станцию. «Ровер» мы оставим дома.

С того дня, когда мы приняли приглашение провести неделю в Кодрингтон-холле в Ратленде[1], в доме лорда Ридлторпа, прошло несколько суматошных летних недель, во время которых мы с нудным постоянством возвращались к вопросу, стоит ли отправляться туда на нашем новом автомобиле.

С одной стороны, у долгого путешествия от нашего дома до Ридлторпа были все шансы оказаться очень приятным. Увидеть все эти городишки и деревни в самом сердце Англии, через которые мы будем проезжать, полюбоваться еще оставшимися неубранными полями, скотом, жующим свою жвачку на заливных лугах… В конце лета нас посещали самые романтические видения Англии, и долгая дорога позволила бы нам насладиться ими во всей красе.

С другой стороны, мы стояли перед проблемой перевозки значительного груза «тряпок», не говоря уже о самой вдове и ее горничной. Август выдался божественно теплым и солнечным, и все говорило за то, что хорошая погода продлится до первой недели сентября, но с английской погодой ни в чем нельзя быть уверенной. Поэтому я решила взять вещи на теплую погоду, не забыв при этом плащ миледи, ее галоши и, по крайней мере, пару костюмов из твида на тот случай, если утренние часы в Ратленде окажутся прохладными.

Сама идея о необходимости провести много часов в тесноте крохотного авто доставляла нам массу беспокойства. И это лишь в том случае, если мы сначала найдем способ загрузить в него чемодан, саквояжи и многочисленные картонки. Много дней мы разрывались между двумя вариантами, пока наконец не решили – или мне это показалось? – что использование авто в данном случае будет совсем непрактично и что поезд будет более здравым выбором.

– Н-у-у-у, – медленно начала миледи, все еще не выпуская из рук шарфов, – я знаю, что мы об этом говорили… Но иметь в своем распоряжении авто, пока мы будем там, было бы довольно удобно… Знаешь, чтобы ознакомиться с окрестностями и все такое…

– Я уверена, что лорд Ридлторп позволит нам воспользоваться одним из его многочисленных моторов, – сказала я. – Он с приятелями будет, скорее всего, рад, если мы отправимся в деревню и позволим им заняться тем, чем мужчины обычно занимаются в отсутствие леди.

Приглашение мы получили из вторых рук, через брата леди Хардкасл, Гарри. Он знал лорда Ридлторпа (для друзей «Пройдоха», а фамилия его Кодрингтон) с того времени, когда они вместе учились в Кембридже. Так вот, Гарри написал сестре и поинтересовался, не захочет ли она (и я тоже) принять участие – подруги приветствуются – в небольшом празднике, который Ридлторп устраивает по поводу открытия своей новой гоночной компании. В торжественной части примут участие местные знаменитости, после чего последуют несколько дней гонок на только что построенном частном треке лорда. Все это выглядело очень заманчиво, и Хардкасл сразу же приняла приглашение.

– А как вы думаете, лорд Ридлторп позволит нам принять участие в гонках? – поинтересовалась я, забирая у нее шарфы и складывая их для того, чтобы уложить в чемодан.

– Я на это очень рассчитываю, – ответила миледи, – и очень расстроюсь, если он не предложит тебе тоже поучаствовать.

– Так что, он придерживается прогрессивных взглядов? – уточнила я. – И не будет считать подобное занятие неприемлемым для женщины?

– Насколько я его помню, он не так уж плох. Не думаю, что он выписывает чеки миссис Панкхёрст[2] с ее суфражистками, но я помню, что у него было несколько стычек с теми невозможными олухами, которые пытались испортить жизнь девушкам-студенткам в Гиртоне. Мне кажется, он удивительно открыт во всем, что касается женщин.

– Так вы его знаете со времен вашей учебы в Кембридже?

– Шапочное знакомство. Он учился в Королевском колледже вместе с Гарри, так что мы иногда пересекались. Довольно приятный был парень. Помню, он очень напоминал щенка. Дружелюбный, веселый, отчаянно желающий всем угодить – ты наверняка встречала таких. И он с невероятным энтузиазмом относился практически ко всем новым идеям, которые появлялись в то время. Но не думай, с тех пор он мог вырасти, ведь прошло больше двадцати лет.

– Тогда нам остается только надеяться, что он все еще не возражает против того, чтобы женщины занимались «неподобающими им» делами, – сказала я. – С тех пор как у нас появился «Ровер», я почувствовала вкус к гонкам. Мне хотелось бы попробовать что-то более мощное.

– И мне, Фло, мне тоже. – Мгновение леди Хардкасл стояла задумавшись, а потом обошла кровать и направилась к двери. Там она остановилась и повернулась ко мне: – И вот что еще я хочу тебе сказать: полагаю, что природа там восхитительная. Нельзя ли как-то засунуть в багаж мои акварели?

– Думаю да, миледи, – театрально вздохнула я. – А если нет, то я положу их в свой чемодан. Ведь чистая одежда мне совсем не нужна. Я же простая скромная горничная.

Мне пришлось уклониться от легкого удара, нацеленного мне в ухо, и моя госпожа исчезла.

Еще добрых полчаса ушло на то, чтобы упаковать ее вещи. Я не стала закрывать чемоданы, так как долгий опыт подсказывал мне, что, несмотря на ее вечные протесты по поводу того, что мы везем с собой слишком много, в последнюю минуту появятся одна или две вещи из разряда «я-же-не-смогу-без-них-обойтись», которые придется уложить, прежде чем мы будем готовы отправиться в путь на следующее утро.

Я спустилась вниз. Мисс Джонс, кухарка, и Эдна, домашняя прислуга, уже ушли – практически на всю неделю, потому что леди Хардкасл предоставила им возможность отдохнуть, – поэтому я собиралась поставить чайник, чтобы приготовить чашечку чаю, которая помогла бы мне немного расслабиться. Мое занятие прервал незнакомый, но настойчивый звон. Звонок на входной двери звучал иначе, и я была уверена, что это не хозяйка вызывает меня для чего-нибудь. Разве что это было какой-то новой ее шалостью.

– Ты собираешься ответить на телефон или нет? – крикнула миледи из своего кабинета.

Новый телефон. Ну конечно! Его наконец установили после многих недель задержек и того, что леди Хардкасл нервно назвала «воистину никому не нужной трепотней». Я все еще не была полностью уверена, что эта штука нам вообще нужна, но в то же время не могла не согласиться, что с ней было удобнее, чем каждый раз бегать на почту, чтобы послать телеграмму.

Я прошла через холл и взяла слуховую трубку с деревянной коробки, повешенной на стену. Никаких твердых правил, касающихся использования этой штуки, не существовало, но мы договорились, что если я буду вести себя со звонившими так же, как я веду себя с неожиданными визитерами, появляющимися в доме, то не сильно ошибусь.

– Алло, – громко и четко произнесла я. – Чиппинг-Бевингтон два-три.

– Алло, – услышала я скрипучий женский голос. – Алло? Это вы, Эмили? Алло?

Я узнала звонившую – это была леди Фарли-Страуд, супруга местного землевладельца.

– Нет, леди Фарли-Страуд, это я, Армстронг.

– Армстронг? – удивилась она. – Это вы?

– Да, миледи, – ответила я. – Хотите поговорить с леди Хардкасл?

– Не могли бы вы пригласить к телефону леди Хардкасл? Я хотела бы с ней поговорить.

Я положила трубку на столик в холле и отправилась за хозяйкой, которая уже вышла из своего кабинета.

– Это Герти звонит? Клянусь, она становится глуховата. Она не сказала, что ей надо?

Я покачала головой и оставила ее наедине с телефоном.

* * *

К тому времени, когда леди Хардкасл закончила свой разговор, чай уже заварился, и я сидела в малой гостиной, наслаждаясь – как мне казалось – заслуженным отдыхом. Отложив газету, я вопросительно посмотрела на вошедшую хозяйку.

– Мисс Джонс приготовила что-то на обед? – спросила она, наливая себе чашку чая.

– Ничего особенного, миледи, – ответила я. – Она предлагает нам доесть пирог с ветчиной и зеленью с огорода. Не стала готовить ничего нового, чтобы не было остатков, ведь мы с вами уезжаем на целую неделю…

– Она умница. Тогда как ты отнесешься к обеду в «Мызе»?

– Я, миледи? Разве речь идет не только о вас?

– Нет, приглашены мы обе. Герти специально подчеркнула, что хочет тебя видеть.

– Боже! – вырвалось у меня. – Я расту прямо на глазах.

– Похоже на то. Она испытывает к тебе некую нежность после отравления на ферме. Вместе с уважением.

– Она мне льстит, – улыбнулась я. – А она как-то объяснила это неожиданное приглашение?

– Кажется, у сэра Гектора появилась проблема, и он хотел бы, чтобы мы ее разрешили. Нечто «достойное ваших уникальных талантов, милочка», так, по крайней мере, она сказала.

– Уникальных талантов? – уточнила я.

– Но ведь мы действительно уникально талантливы, разве нет?

– М-м-м… – Я налила хозяйке еще одну чашку чая.

– Ну же, Фло, не спорь. Убийства, замаскированные под самоубийства, убийцы среди цирковых артистов, трубачи, получившие удар по голове дубинкой, отравленные фермеры, пабы с привидениями, исчезнувшие ценности… Мы все это раскрыли. Кто еще может этим похвастаться?

– Ну, если смотреть на это с такой точки зрения…

– И никак иначе. – Сказав это, миледи с победоносным видом опустила в чай печенье из песочного теста. – А следующая загадка, которую нам предстоит раскрыть, заключается в следующем: что, ради всего святого, могло так взволновать сэра Гектора, что он решился прибегнуть к помощи местной чудаковатой вдовы и ее горничной?

Я закашлялась в чашку.

– Случай с непослушной собакой? – предположила я. – Или дело о пропавшей запонке?

– Соглашусь, трудно представить что-то слишком захватывающее, что могло бы с ними произойти. Я их обожаю, но мне кажется, что самое интересное в их жизни – это то, что происходит с другими людьми.

– Хотя мертвый трубач появился именно у них в библиотеке после свадьбы их дочери.

– И Герти как раз была в «Стоге» в тот момент, когда этот, как там его, уткнулся лицом в пирог после понюшки табака, – добавила миледи.

– То есть другие люди, находящиеся рядом с ними, иногда умирают?

– Получается, что так. – Леди Хардкасл неожиданно подняла глаза. – Надеюсь, что сейчас никто не умер.

– Если бы это было так, она уже была бы у нас на пороге, миледи. Скорее всего, речь идет о местных ребятишках, ворующих яблоки из сада, или о потерянном наборе ножей для чистки рыбы.

– Думаю, что ты, вероятно, права, – сказала хозяйка и поставила чашку на стол. – Но обед в их компании совсем не помешает и будет отличным началом наших каникул.

– Ваших каникул, миледи, – поправила ее я.

– Чушь и вздор! У тебя тоже будут каникулы, и ты это прекрасно знаешь.

– Ну да, спальня на двоих в подвале, – пробормотала я. – И еда в компании слуг.

– Не ворчи. Ты же знаешь, что везде будешь ходить со мной, и мы уже говорили о том, что тебя надо будет посадить в один из гоночных автомобилей. Кроме того, ты же купаешься в этих сплетнях из людской. Вспомни старые добрые времена…

– Если вас послушать… – улыбнулась я.

– И никак иначе. А теперь у нас есть еще пара часов до того, как надо будет переодеваться к обеду, так что, я думаю, игра на пианино – это именно то, что нам надо.

– Вы совершенно правы, миледи, – беззаботно согласилась я. – Успеха вам.

– Нет, дорогая, речь идет о тебе. Тебе действительно надо больше стараться, если ты хочешь овладеть инструментом. А я почитаю газету.

Хозяйка уже много лет с переменным успехом старалась научить меня игре на фортепьяно, но в последнее время ее попытки стали довольно агрессивными. Если уж говорить начистоту, то я должна признаться: все это мне нравилось, и втайне я гордилась своими успехами. К сожалению, в самой идее «больше стараться» было нечто, что превращало весь процесс в тоскливую рутину.

– Но, миледи, я еще не закончила укладывать ваши вещи, – попыталась возразить я. – А к своим вообще не притрагивалась.

– Все это чушь и вздор! – объявила моя госпожа. – На это у тебя будет время позже. А теперь вперед. За инструмент.

– Слушаюсь, миледи.

– Послушай, будь хорошей девочкой и принеси мне эту штуку для чтения – не помню, как она называется, – добавила хозяйка, бегло просмотрев раскрытую газету. – Я оставила ее на столе в кабинете.

Совсем недавно она отказалась от очков для чтения и пристрастилась к старому лорнету, который вечно куда-то терялся. Стекла складывались и убирались в ручку, после чего лорнет превращался в довольно загадочный серебряный кулон, который, как предполагал его создатель, можно было носить на шее на цепочке. Но леди Хардкасл, по никому не известным причинам, предпочитала избегать подобных удобств.

Неодобрительно щелкнув языком и театрально вздохнув, я отправилась на поиски оптического прибора.

Обнаружив лорнет, я послушно прошла в гостиную и села за инструмент. С удовольствием проиграв почти целый час, я только однажды почувствовала желание от души заехать кулаком по клавишам.

«Но с другой стороны, вам, герр Моцарт, сильно повезло вовремя умереть, потому что в противном случае я была бы уже на пути в Вену, чтобы задать вам хорошенькую трепку!»

* * *

В соответствии с нашей безукоризненно соблюдаемой очередностью за рулем на этот раз сидела я. Так что в «Грейндж» мы прибыли действительно как служанка и госпожа. Правда, мое платье все испортило. Леди Хардкасл договорилась со своим любимым портным в Бристоле, чтобы тот сшил мне платье в качестве подарка на день рождения, и именно его я решила надеть на обед. Оно было из темно-зеленого шелка – «Этот цвет прекрасно оттенит цвет вашей кожи, мисс» – с роскошно расшитым корсажем. Зеленый шелк без всяких украшений закрывал мои плечи, переходя затем в свободные рукава, и такой же шелк спадал с высокой талии – «Высокая талия в нынешнем сезоне – это самый писк моды», – но здесь он был украшен бисером и блестками. Это было самое изысканное платье, которое мне приходилось носить.

Мой опыт переодеваний к обеду был связан с тем периодом, когда мы находились на службе Короны – в тех случаях я играла роль светской леди, продолжая присматривать за своей госпожой. Однако в тот вечер, о котором идет речь, у меня не было ни роли, ни титула, за которыми я могла бы спрятаться. Я была просто Флоренс Армстронг, горничная миледи, в красивом платье, и чувствовала я себя совершенно беззащитной.

Дом представлял собой милую смесь архитектурных стилей, начиная с тюдоровского и заканчивая неоготикой, с легким георгианством на полпути[3]. Он полностью соответствовал своим эксцентричным хозяевам, семейству Фарли-Страудов.

В этот раз я чувствовала себя не в своей тарелке, входя в дом в качестве «гостьи». До этого я бывала в нем много раз и даже входила через парадные двери и сидела за ленчем с леди Фарли-Страуд. Кроме того, за прошедшие годы я пережила множество ситуаций, в которых мне приходилось играть разные роли – от уличной девки и до графской дочки. Но почему-то именно это приглашение на обед заставило меня занервничать. Я не могла понять, связано ли это с тем, что чета Фарли-Страудов знала меня лишь как горничную леди Хардкасл, прежде чем стала смотреть на меня по-другому, но они всегда были милы со мной, так что я решила, что причина не в этом.

Я все поняла, когда дверь открыл Дженкинс, дворецкий Фарли-Страудов, который с улыбкой и поклоном пригласил нас войти. Слуги. Слуги знали, что я «просто» горничная миледи, и хотя я была в хороших отношениях с каждым, включая даже деспотичную кухарку, миссис Браун, я знала: парочка из них, особенно Дора, домашняя прислуга, подумает, что я слишком высоко вознеслась.

Вечер был теплым, и мы были без пальто, поэтому Дженкинс провел нас прямо в уютную библиотеку, где сэр Гектор и леди Фарли-Страуд уже наслаждались дообеденным аперитивом. После женитьбы они какое-то время провели в Индии, хотя я так никогда и не узнала, чем же в действительности занимался Гектор, так что джин с тоником все еще оставался их любимым напитком. Когда мы вошли, хозяин дома как раз наливал себе бокал и сразу же занялся приготовлением напитка для нас с миледи.

– Добрый вечер, милочки, – тепло поприветствовал он нас. – Очень мило, что вы пришли. А?

– Гектор, милый, мы сделали это с удовольствием, – ответила ему леди Хардкасл. – Герти, вы прекрасно выглядите. Это новое платье?

Леди Гертруда Фарли-Страуд расцвела в улыбке.

– Как мило, что вы это заметили, дорогая, – сказала она. – Последние полчаса я только и делаю, что намекаю на это Гектору.

– Я это давно заметил, милочка, – сказал хозяин дома, протягивая нам наши бокалы. – Просто боялся ошибиться – раньше такое уже случалось. Скажешь бывало: «Милое платьице. Новое?», а после этого выслушиваешь суровую лекцию, минут этак на десять, о том, что я никогда ничего не замечаю, и что это старое, потертое платье, которое носится уже много лет, и что если бы меня это хоть как-то волновало, то я бы уже давно купил тебе новое. Не выйдет, милочка. Не на того напала.

Его супруга осуждающе поцокала языком, но улыбаться не перестала. Не уверена, что мне когда-нибудь попадалась столь любящая пара, разве что Хардкаслы были такими, пока сэра Родерика не убили в Китае.

Было видно, что моя хозяйка подумала о том же, принимая – с широкой улыбкой – свой джин с тоником.

– Боюсь, что лайма у нас нет, милочка, – сообщил сэр Гектор, не обративший никакого внимания на тот эффект, который произвел на нас его рассказ. – Могу, если хотите, предложить вам ломтик лимона.

– Спасибо, дорогой, – поблагодарила его леди Хардкасл. – Все просто великолепно.

Я скромно попивала свой напиток, стараясь держаться в тени, насколько это было возможно.

– Не надо так нервничать, милочка, – дружелюбно заметила леди Фарли-Страуд. – Я уже говорила, что если Эмили относится к вам как к члену семьи, то и нам пора относиться к вам так же. И в конце концов, мы ведь вас специально пригласили.

– Она тоже немного боится вас, милочка, – подмигнул мне сэр Гектор. – Это же она рассказала всем нашим знакомым в этих местах, как вы отключили того парня в «Стоге». И все время повторяет: «Не хотела бы я попасть ей под горячую руку!»

Я рассмеялась.

– Гектор! Я прошу тебя! – воскликнула его жена.

Я еще раз осмотрела библиотеку, пытаясь понять, почему я чувствую себя здесь так удобно и спокойно, несмотря на то что она немного пообтерлась и знавала лучшие времена. Хотя, может быть, в этом-то все и дело. Именно эта атмосфера любви и обжитости и делала ее такой уютной. Обитые шелком стулья когда-то были очень модными, так же как и буфет из красного дерева, но их лучшие времена были уже в прошлом.

– Знаете, жизнь у нас определенно забила ключом после того, как вы переехали в деревню, – заметила леди Фарли-Страуд. – Уверена, что самым большим событием до того, как вы здесь появились, были выражения буйной радости, которые время от времени раздавались за крикетной площадкой во время сезона кошачьих свадеб. – Тут она демонстративно подмигнула всем нам.

– Спокойней, старушка, – заметил сэр Гектор. – Не вгоняй себя в краску.

– Уверена, что мертвецов тогда было гораздо меньше, – заметила леди Хардкасл.

– Нет, милочка, – возразил хозяин дома, – в этих местах всегда масса убийств. Может быть, что-то с составом воды? А?

Я вспомнила, как наш друг, инспектор Сандерленд из криминальной полиции Бристоля, рассказывал нам, что мы переехали в, как он выразился, «английскую столицу убийств». Когда мы помогали ему раскрыть убийство, случившееся в этой самой библиотеке, он рассказал, что эта часть Глостершира[4] держит первенство в Англии по количеству убийств на душу населения. Поездка в Ратленд, где никто не собирался умирать при загадочных обстоятельствах и где мы сможем серьезно подойти к вопросу развлечений на отдыхе, несомненно, будет нам полезна.

– Но это все лирика, Гектор, – заметила леди Фарли-Страуд, которая явно старалась увести беседу подальше от мертвых тел. – Я просто хотела сказать, что с тех пор, как Эмили переехала сюда, жизнь в деревне стала намного интересней. И так мило, что в твоем доме появились жильцы. Когда мы услышали, что тот парень, который его построил, не собирается возвращаться в Англию в то время, на которое он рассчитывал, мы испугались, что дом так и останется пустым. Он мог вообще развалиться или стать приютом для всяких бродяг. Как это все-таки безответственно с его стороны, кем бы он ни был.

– Его зовут Джаспер Лакстон, – напомнила леди Хардкасл. – Кстати, мы совсем недавно получили от него весточку. Кажется, в ближайшем обозримом будущем он собирается оставаться в Индии – его бизнес там растет, а жена планирует открыть школу. Так что я всерьез подумываю о том, чтобы предложить ему продать мне этот дом.

Герти чуть не захлопала в ладоши.

– Боже, как это прекрасно! Прошу вас, Эмили, дорогая, оставайтесь. Она обязательно должна остаться, правда, Гектор?

Ее муж как раз подбирался к подносу с напитками, когда прозвучало его имя.

– Что? – произнес он в растерянности. – Кто что должен сделать?

– Гектор, я прошу тебя быть повнимательнее, когда у нас гости, – нетерпеливо произнесла хозяйка дома. – И не вздумай налить себе еще джина. Ты и так уже достаточно выпил.

У меня появилось подозрение, что у сэра Фарли-Страуда всегда есть наготове тайный способ обойти запрет супруги, но их спор был прерван появлением Дженкинса, который торжественным голосом сообщил о том, что обед подан.

* * *

Столовая выглядела такой же потертой и немодной, как и весь остальной дом. Она была чистой и в основном аккуратной, но и мебель, и декор в ней видели лучшие дни. На обеде нас было всего четверо, так что мы заняли один край большого отполированного, как зеркало, обеденного стола, за которым можно было усадить не меньше шестнадцати человек или даже все двадцать, если обедавшие хорошо знали друг друга.

Что бы ни говорили о личности миссис Браун и о том, как она управляет кухней и обращается со своими подчиненными, поваром она была хорошим. Было ясно, что ей дали указание пустить нам пыль в глаза, и Дженкинс, с помощью Дэви, ливрейного лакея, вносил все новые и новые перемены самой вкусной еды, какую мне доводилось пробовать за пределами парижских ресторанов. Возможно, я чуть-чуть преувеличиваю, но Браун относилась к приготовляемой пище с гораздо большим уважением, чем к своим помощникам.

Беседа, течению которой помогало впечатляющее количество очень неплохого вина, была почти праздничной, и каждый из хозяев явно старался вовлечь в нее меня и сделать мое пребывание за столом приятным. К тому времени, когда пудинг – экстравагантная смесь из меренг, пропитанных ликером фруктов и взбитых сливок, – был практически уничтожен и Дженкинс оставил нас наедине с сыром и портвейном, я полностью расслабилась.

– Ну, а теперь, Гектор, – начала леди Хардкасл, угощаясь щедрой порцией двойного глостера[5] и еще более щедрым бокалом портвейна, – расскажите нам об этой невероятной тайне, которую вы хотели с нами обсудить? Надеюсь, задача достаточно сложная, чтобы мы могли расплатиться ее решением за этот восхитительный обед.

Я сама была несколько удивлена очевидной экстравагантностью еды, поскольку знала, что местные землевладельцы не так богаты, как думают обитатели деревни. И я полностью разделяла желание леди Хардкасл как-то отплатить им за их щедрость.

– Не волнуйтесь о еде, милочка, – закашлялся Гектор. – Мы просто проживаем нажитое неправедным путем.

Мы с моей госпожой вопросительно посмотрели на леди Фарли-Страуд в надежде, что она нам что-то пояснит.

Хозяйка дома осуждающе прищелкнула языком и закатила глаза.

– Гектор играл. Он и его старый приятель Джимми Амершам – он живет в очаровательном местечке возле Вудворта – готовы делать ставки на все, что может двигаться: на лошадей, почтовых голубей, велосипедистов, гоночные авто, бегунов… Однажды, когда они оказались в особенно отчаянном положении, ставки делались на муравьев, перелезающих через перила на веранде. На прошлой неделе они отправились на скачки в Челтем, и там Гектору неожиданно повезло. Поэтому у меня теперь новое платье, и мы съели этот прекрасный обед.

– Не имеет смысла так много говорить об этом. Как пришло, так и ушло. А? – весело заметил господин Фарли-Страуд.

– Совершенно верно, – согласилась с ним леди Хардкасл.

– Наследники ведь не смогут найти этим деньгам лучшее применение после нашей смерти, правильно?

– Как бы то ни было, – настойчиво заявила моя хозяйка, пытаясь вернуть беседу в прежнее русло, – мы просто обязаны отплатить вам за ваше гостеприимство, а по телефону вы говорили о какой-то тайне.

– Вот именно, дорогая, говорила, – согласилась леди Фарли-Страуд. – Но имейте в виду – ко мне это не имеет никакого отношения, и я считаю все это апогеем идиотизма.

Мы повернулись к сэру Гектору.

Он выглядел несколько смущенным, но, собравшись с мыслями, начал свой рассказ:

– Теперь, после слов Герти, я чувствую себя каким-то дураком. Понимаете, все дело в Джимми. Герти права, мы с ним любим спорить и занимаемся этим с детства. Сначала он спорил со мной, что добежит до дуба быстрее, чем я, потом я спорил с ним, что переплыву реку быстрее, чем он. А когда мы подросли, то стали делать ставки на все что угодно – на лошадей, спортсменов и так далее. Любимыми предметами спора были те, в которых мы соревновались друг с другом. А сейчас мы уже не можем бегать и плавать на скорость, поэтому нам пришлось искать другие способы повеселиться. Несколько лет назад мы увидели, как несколько юнцов гоняются на самодельных картах – без двигателей, разумеется. Отыскали где-то колеса, поставили на них старые коробки и управляли передними колесами с помощью веревки. Забирались на вершину холма и мчали наперегонки до самой подошвы. И вот тогда мы задумались, понимаете?

– Только не говорите мне, что вы с Джимми начали строить карты! – рассмеялась леди Хардкасл. – Это было бы просто очаровательно.

– В самую точку, – заметил сэр Гектор. – Мы стали строить и гоняться на них. Ежегодно. Пригласили кое-кого из старых приятелей. Это занимает у нас целый уикенд.

– Ну а в чем загадка-то? – поинтересовалась миледи, упорно подводя его к сути рассказа.

– Сейчас, милочка. Не так быстро. Понимаете, старина Джимми совсем не умеет проигрывать. Просто ненавидит это. Что до меня, так я воспринимаю это как данность, а вот у Джимми, если он проигрывает, сразу же портится настроение. Иногда мне кажется, что он готов пойти на все, только бы не проиграть. И понимаете, мне думается, что именно этим он сейчас и занимается. То есть делает все, чтобы не проиграть. Пару лет назад я попросил Берта помочь мне в некоторых специальных вопросах, чтобы внести в карт кое-какие изменения, которые сделали бы его более обтекаемым, управляемым и все такое. Наш Берт – он отличный механик – не просто управляет авто, но знает его, как собственного ребенка. Так вот, мы внесли все эти изменения и были уверены, что легко победим, но черт меня побери, если в тот раз Джимми не появился с точно такими же переделками в своем карте. В прошлом году была та же история: мы приготовили кое-какие хитрые изменения – Берт вычитал о них в журналах, посвященных гонкам, – а когда старина выкатил свой карт на стартовую линию, выяснилось, что все, что мы сделали, есть и на его жалком драндулете. И вывод тут может быть только один, нет? Негодник шпионит за нами.

Казалось, что сэр Фарли-Страуд искренне расстроен таким трагическим поворотом событий, и я заметила, что леди Хардкасл с трудом сдерживает смех. Леди Герти, в свою очередь, смотрела, не отрываясь, в пустую сырную тарелку, стараясь ни с кем не встречаться взглядом, и я решила, что настал мой черед что-то сказать.

– А вы уверены в этом, сэр Гектор? – поинтересовалась я. – Вдруг он читает те же журналы, что и Берт?

– Об этом я уже подумал, милочка, – ответил хозяин дома. – Но каковы шансы на то, что он сделает в точности то же самое? В гоночном мире постоянно возникают какие-то дикие идеи, а он почему-то пробует именно те же, что и мы. Нет, он наверняка шпионит.

– А может быть, у него есть информатор среди ваших слуг? – предположила я.

– Об этом я тоже уже думал. Должен признаться, что первым мне на ум пришел молодой Дэви, но он не может отличить гаечный ключ от отвертки. Так что ничего путного он рассказать Джимми не смог бы.

– А что, если за вами следят? – рискнула я выдвинуть еще одну версию. – За вашей работой можно откуда-нибудь пронаблюдать?

– И об этом я думал, милочка. – В голосе сэра Гектора слышалось уныние. – Но мы работаем во дворе, который, понимаете ли, обнесен стенами. Стенами! Так что заглянуть в него невозможно.

– То есть загадка заключается в том, – вмешалась леди Хардкасл, – как мистеру Джимми Амершаму удается узнать о ваших планах и нейтрализовать ваше преимущество, скопировав ваши изменения?

– Если коротко, милочка, совсем коротко, то да.

– А вы знаете, что, на мой взгляд, помогает в таких случаях? – спросила миледи.

– Нет. – Было видно, что леди Фарли-Страуд с нетерпением ждет продолжения. – Скажите же нам!

– Минуточку, – остановил миледи Гектор. – Я знаю. Это ваша, как она там точно называется, доска.

– Вы имеете в виду мою доску расследований? Нет.

Хозяин дома оглянулся на жену, ища у нее помощи.

– Не смотри на меня так, милый, – произнесла Герти. – Я совершенно не понимаю, как она это делает.

– Ну что ж, милочка, – сдался наконец ее муж. – Мы – пас. Вам придется нам все рассказать.

– В таких случаях помогает бренди, – объяснила Хардкасл.

Фарли-Страуды рассмеялись.

– Тогда нам лучше перейти в гостиную, а там посмотрим, найдется ли у нас что вам предложить.

Мы последовали за хозяевами.

После этого мы сыграли несколько робберов в бридж, причем мы с моей госпожой постоянно проигрывали из-за очень тонкой игры и временами отчаянно рискованной торговли, которую вели наши пожилые соперники. Как выяснилось, они играли в паре вот уже больше сорока лет и очень редко проигрывали.

Когда же мы устали от карт, то перешли в танцевальный зал, где у Фарли-Страудов стоял великолепный кабинетный рояль, на котором леди Хардкасл сыграла нам Шопена и чуть-чуть Шуберта, прежде чем перейти к неприличным застольным песням, слова которых – к моему величайшему удивлению – хозяйка дома знала наизусть. И не только слова, но и сопровождающие их жесты.

Ушли мы только в два часа ночи и пешком спустились с холма, получив заверения, что к девяти часам утра Берт доставит «Ровер» к крыльцу нашего дома.

* * *

На следующее утро мы оделись, позавтракали и закончили складывать вещи с рекордной скоростью – все это происходило на фоне сильного недосыпа и пагубных последствий нашего прекрасного вечера, проведенного у Фарли-Страудов.

Я сильно сожалела о решении хозяйки дать Эдне и мисс Джонс целую неделю отдыха.

«Почему бы этому отдыху не начаться во вторник?» – размышляла я, убирая посуду после завтрака и в последний раз проверяя, все ли в порядке.

Не успели часы в холле пробить девять раз, как появился Берт на «Ровере». Он охарактеризовал наш автомобиль как «милую штучку», после чего вежливо отказался от моего предложения отвезти его домой и отправился в обратный путь пешком. Слуга сказал, что прогулка пойдет ему на пользу, но у меня появилось подозрение, что его привлекла сама идея заглянуть в деревню по пути в «Мызу».

Вскоре после этого прибыл Ньютон на двуколке доктора Фитцсиммонса, готовый отвезти нас на станцию в соседнем Чиппинг-Бевингтоне, ведь железная дорога так и не добралась до нашего Литтлтон Коттерелла. Ньютон был невозмутимым подкаблучником, а его сварливая супруга работала у доктора домоправительницей. Я встречалась с ней, когда мы только переехали в деревню, и она произвела на меня не очень приятное впечатление. Однако положительным результатом воздействия ее деспотичной натуры на мужа было то, что он даже глазом не повел, когда я сказала, что помогу ему с погрузкой багажа на двуколку, и никак не прокомментировал мою силу, что для меня всегда было гораздо более приятно и расслабляло лучше, чем любое количество заявлений вроде: «Постойте, мисс, позвольте, я сделаю это сам».

В мгновение ока багаж был погружен, и мы отправились в наше степенное и неторопливое путешествие на железнодорожную станцию в Чиппинге. Ньютон даже не пытался заговорить с нами, а мы все еще были настолько охмелевшими, что с удовольствием наслаждались этой поездкой в тишине. Солнце встало, день был теплым, и я упивалась видами и запахами Англии в лучшее время позднего лета. С высоты двуколки мы могли смотреть поверх живых изгородей, которые обычно закрывали нам обзор, когда мы ехали на маленьком авто, и я смогла заранее начать изучение сельской местности с подробного и неторопливого осмотра лучших молочных коров юго-западной части Англии с вполне безопасного расстояния. Как известно любому здравомыслящему человеку, коровы – это жуткие существа, к которым не стоит приближаться, а вот смотреть на них с другой стороны крепкой английской живой изгороди было вполне безопасно. Во время этого путешествия, приближаясь к месту нашего назначения, я смогла также рассмотреть довольно смешно выглядевших свиней (глостерской старой пятнистой породы, думаю, хотя, честно говоря, ничего в этом не понимаю), которые рылись в земле возле небольших деревянных загонов, расположенных на поле возле дороги.

Когда только мы подъезжали к станции, носильщик, который, видимо, узнал нас по нашим прошлым путешествиям, заторопился к нам со своей тележкой. Он стал весело сгружать наш багаж практически еще до того, как двуколка остановилась. К тому моменту, как мы с леди Хардкасл спустились на землю и хозяйка сунула несколько монеток в руку Ньютона за его труды, небольшой крепыш-носильщик сложил весь багаж на свою небольшую крепкую тележку и уже ехал в сторону небольшого, крепкого здания билетной кассы.

Он уже ждал нас, когда мы вошли внутрь.

– Утро доброе, миледи, – поздоровался носильщик. – Рад снова видеть вас. Вы пока пошепчитесь с молодым Робертсом по поводу ваших билетов, а я потом провожу вас на поезд.

– Благодарю вас, мистер…? – обратилась к нему моя спутница.

– Робертс, миледи, – ответил он, коснувшись пальцами своей фуражки железнодорожника. – Все называют меня старым Робертсом. Молодой Робертс, который сидит за конторкой, – это мой старшенький, вот. Железная дорога у нас в крови. Робертсы работают на станции Чиппинг-Бевингтон вот уже почти шестьдесят лет, начиная с моего дедушки, мистера Робертса.

– Боже, – леди Хардкасл с улыбкой приблизилась к конторке, – как приятно, когда за тобой так хорошо ухаживают! Словно попадаешь в старый семейный бизнес.

Носильщик расплылся в гордой улыбке. Его сын выглядел немного смущенным, но заговорщицки улыбнулся в ответ, когда миледи подмигнула ему.

– Два билета туда и обратно до Ридлторпа, пожалуйста, – попросила хозяйка.

Молодой человек извлек из-под конторки и водрузил на нее изрядно засаленный фолиант громадных размеров. Несколько минут он листал его страницы, делая заметки на листке бумаги.

– Мне кажется, я никогда раньше не продавал билетов до Ридлторпа, миледи, – произнес он, закончив свои вычисления. – Надо будет занести это в мой дневник. Я люблю записывать маршруты, по которым отправляю наших пассажиров. Мне кажется интересным знать, куда люди едут.

Моя госпожа тепло улыбнулась ему.

– Самый быстрый путь, – продолжил юноша, закрывая фолиант, – это добраться до Бристоль Темпл Мидс, а потом пересесть на экспресс до Нью-стрит в Бирмингеме. Там вы сможете воспользоваться пересадкой до Лестера, откуда на местном поезде доберетесь до Ридлторпа. Похоже на то, что вы появились как раз вовремя. Если вы здесь сядете на следующий поезд, то все ваши стыковки наверняка сработают.

Все дело было в том, что мы все это уже знали, так как в предыдущий уикенд провели почти час за справочником Брэдшоу[6], стараясь выяснить, как лучше добраться до Кодрингтон-холла. Но удовольствие, которое молодой клерк получил от того, что составил наше расписание, было настолько очевидным, что сказать ему об этом было бы неучтиво.

Леди Хардкасл заплатила за два билета первого класса, и старый Робертс провел нас на платформу «от», где мы уселись в зале в ожидании местного поезда на Бристоль.

– Знаешь, Фло, – сказала моя хозяйка, глядя в окно на Робертса, аккуратно писавшего названия пунктов нашего путешествия на бирках, которые привязывал к багажу, – эта поездка была бы гораздо проще, если бы мы отправили наши пожитки заранее. Я знаю, что организация у них совсем неплохая, но меня беспокоит, что что-то может потеряться во время этих бесконечных пересадок с поезда на поезд. А если бы мы отправили их заранее, то у железной дороги было бы больше времени, чтобы разыскать их и направить по назначению в случае, если они попадут куда-то не туда. Как ты думаешь?

Я промолчала. Несколько дней назад я сказала своей госпоже о том же, но мои опасения были проигнорированы. А я решила не настаивать, тем более что у меня было чем заняться в тот момент. То, что я в конце концов оказалась права и леди Хардкасл со мной согласилась, оказалось для меня бесплодной победой, поэтому я решила не заострять на этом внимания.

– Все будет в порядке, миледи, – сказала я вместо этого. – Багаж выгрузят, и он будет ждать нас к тому моменту, как мы уберем наши книги в карманы и выйдем на платформу. Им каждый день приходится сталкиваться с гораздо более сложными отправлениями. А если что-то и попадет не туда, то весь багаж оснащен бирками. Придется просто попросить лорда Ридлторпа отправить работника на станцию, чтобы он забрал багаж, когда тот наконец найдется.

– Конечно, ты права. И все равно, мне надо было тебя послушать, когда ты это предложила, – заявила Хардкасл.

Когда подошел поезд и мы вошли в вагон, мой рот все еще был широко раскрыт от изумления.

Глава 2

Поездка была долгой. Сто лет назад она, естественно, длилась бы еще дольше, но мы путешествовали сейчас, а не сто лет назад. Но если оценить наш путь с точки зрения нетерпеливого и лишенного способности воспринимать все в сравнении современного путешественника, то мы ехали целую вечность. Пересадки на Бристоль Темпл Мидс (железнодорожный дворец Изамбарда Брюнеля[7] в тюдоровском стиле), на Нью-стрит в Бирмингеме (с ее колоссальной крышей) и на Лондон-стрит в Лестере (станция все еще выглядела как новая) прошли без сучка и задоринки. Мы переходили с поезда на поезд с точностью часового механизма, на зависть всему миру. Багаж наш тоже следовал за нами без всяких сложностей.

Но проблема – ведь вообще без проблем мы никак не могли обойтись – заключалась в том, что, как я уже сказала, весь процесс продолжался целую вечность. Набор тем, которые две путешественницы могут обсудить в дороге, довольно ограничен: пугается ли скот проходящих поездов (и если да, то поделом – это совершенно жуткие создания) и смогут ли в будущем поезда передвигаться с помощью электрической тяги, как трамваи? Леди Хардкасл, которая с энтузиазмом следила за всеми новостями из мира науки и техники, утверждала, что да. Джентльмен, сидевший в нашем купе, недоверчиво фыркнул, но мудро предпочел не вмешиваться в наш спор.

Мы читали газеты. Мы читали книги. Мы играли в слова. Мы придумывали биографии людям, стоявшим на платформах, мимо которых проезжал наш вагон. Например, симпатичного молодого человека в пиджаке с неестественно яркими полосками, которого мы заметили где-то после Бирмингема, мы сделали клерком из адвокатской конторы по имени Раймонд, ехавшего в город на прослушивание в надежде получить роль в мюзикле. Его любимая, девушка Милдред, косая и с деревянной ногой, но с золотым сердцем, упаковала ему ленч и отправила его в дорогу за мечтой, от всего сердца поцеловав на прощание. В этот момент фыркающий джентльмен вышел из купе, так и не узнав, что же случилось с Раймондом и Милдред дальше.

Мы сошли в Ридлторпе с чувством глубокого облегчения и увидели на платформе не только наш багаж, прибывший в целости и сохранности, но и шофера лорда Ридлторпа, приехавшего за нами на «Роллс-Ройсе» его светлости. Мы настолько тщательно спланировали детали нашей поездки, что смогли заранее дать в Кодрингтон-холл телеграмму с указанием ожидаемого времени прибытия.

Несмотря на столь длительное путешествие, я в хорошем настроении вышла из вагона на встречу с нашим багажом. Леди Хардкасл тоже была полна энергии и прошествовала по станции, очаровывая всех на своем пути.

Кодрингтон-холл находился в нескольких милях от небольшого городка Ридлторпа, и по дороге мы успели познакомиться с Морганом, молодым шофером пригласившего нас лорда.

– Вы уже бывали у нас, миледи? – спросил он, пока мы ехали по удивительно ровной дороге. Где-то на горизонте виднелись какие-то возвышенности, но их никак нельзя было назвать холмами. Вдоль дороги вместо живых изгородей тянулись канавы, и от этого небо казалось бескрайним, к чему я не привыкла.

– Нет, никогда, – ответила леди Хардкасл. – А здесь весело?

– Веселья хватает, – рассмеялся шофер. – Особенно если вы интересуетесь гоночными автомобилями. Но вы, наверное, достаточно хорошо знаете его светлость, чтобы догадаться об этом.

– Вообще-то я встречалась с ним всего несколько раз, и это было целую вечность назад, когда мы оба учились в Кембридже. Он друг моего брата, Гарри Фэншоу.

– А, понятно. Что ж, мистер Фэншоу прибыл вчера, и кажется, они с его светлостью – действительно хорошие друзья. Так что, судя по всему, вчера в бильярдной было очень весело.

– Милое дело, – заметила моя госпожа. – А другие гости?

– Они еще не прибыли, миледи. Но ожидается, что их будет немало. Еще два гостя его светлости и несколько друзей леди Лавинии – она приезжает завтра вместе с ними.

– Леди Лавиния? Это жена лорда Ридлторпа? Или его дочь?

– Сестра, миледи. Лорд Ридлторп никогда не был женат.

– Ах, сестра? Все эти годы я и не подозревала, что у него есть сестра. Что ж, тогда дом будет полон.

– Будет много народа, – опять рассмеялся молодой человек, – но, позволю себе заметить: для того, чтобы дом был полон, понадобится гораздо больше гостей.

– А вы давно здесь работаете? – улыбнулась леди Хардкасл.

– Около года. Его светлость увидел, как я вожусь с авто в кузнице моего отца, и сразу же предложил мне эту работу. Видите ли, мой Па – кузнец. И он хотел, чтобы я пошел по его стопам, так что я многому научился, но мне кажется, что у этой профессии нет будущего. Будущее в моторах, но он этого не видит.

– Так значит, вы не просто возите лорда Ридлторпа?

– Нет-нет, миледи. Я его механик. Слежу за его гоночными механизмами. Вы знаете о его гоночной команде?

– В подробностях – нет. Гарри говорил, что праздник посвящен именно этому, но в подробности не вдавался. Еще он говорил, что у его светлости есть домашний гоночный трек – мне кажется, что это здорово. Но, должна признаться, я не знаю, чего от всего этого ждать.

– Подумали, что это прихоть богача?

На лице хозяйки появилось задумчивое выражение, как будто ее удивила проницательность молодого человека.

– Вы знаете, да, – согласилась она. – А вы читали «Ветер в ивах» Кеннета Грэма?[8]

– Не могу сказать, что да, миледи.

– Это книга для детей, но она довольно занимательная. Там есть один герой, мистер Жаб… Но это не важно.

– Теперь я обязательно ее найду, – пообещал Морган. – А вы, мисс? Что вы ждете от этой недели каникул?

– Я? – переспросила я. – Не знаю. Может быть, паузу в тяжелой и монотонной работе на такую требовательную хозяйку?

– А она у вас не простая штучка? – подмигнул мне шофер.

– Хуже не бывает, – ответила я. – Но на людях она это искусно скрывает, так что мои страдания никому не ведомы.

Он рассмеялся, а леди Хардкасл тяжело вздохнула и закатила глаза.

– Если возникнет необходимость где-то скрыться, – предложил водитель, – приходите в каретный сарай. Я всегда там и буду рад приготовить вам чашечку чаю.

– Спасибо, – поблагодарила я. – А вы разве не будете заняты на гонках?

– Об этом можете не беспокоиться, – ответил Морган. – У меня всегда найдется время для угнетенных масс.

– Угнетенные… как же, – заметила моя госпожа. – Боюсь, что она будет слишком занята гонками, чтобы тратить время на чай в сарае. И я тоже.

– Вы собираетесь участвовать в гонках, миледи? – спросил наш собеседник после долгой паузы.

– Я буду очень разочарована, если этого не произойдет, – ответила хозяйка. – Какой смысл проделать весь этот путь до дома с гоночным треком и ни разу не попробовать его?

– А я вот никогда не пробовал, – медленно сказал Морган.

– Честно говоря, милый мальчик, мы тоже, – призналась леди Хардкасл. – Но я недавно купила мотор, и, должна признаться, меня захватили эти автозабавы.

– Собственный мотор? – переспросил молодой человек, который, казалось, был рад поговорить о предмете своей страсти. – И что же вы купили?

– По совету шофера одного из моих друзей, я купила «Ровер-шесть».

– Ах вот как, «Ровер». Неплохая игрушка. Милое двухместное купе. Движок немного слабоват по сравнению с теми, что стоят у нас в гараже, но для начала совсем не плохо.

– Рада, что вы одобряете, – улыбнулась миледи.

– И вы сами водите ее? – поинтересовался Морган.

– По очереди. Это так здорово, что я не хочу отдавать все на откуп Армстронг.

Он взглянул на меня, как бы ожидая подтверждения, и я с улыбкой кивнула.

Оставшуюся часть пути водитель с энтузиазмом обсуждал все то, что мы можем сделать, чтобы улучшить характеристики нашего крошки «Ровера», и по блеску в глазах леди Хардкасл я поняла, что мы займемся обустройством автомастерской, как только вернемся домой.

Въездные ворота на территорию Кодрингтон-холла находились на противоположном от станции конце Ридлторпа, так что добрались мы до них практически мгновенно.

* * *

А вот путь от ворот до усыпанной гравием большой площадки перед самим домом был, казалось, бесконечным. Мы проезжали милю за милей по извилистой, обрамленной деревьями дороге мимо овец, парочки любопытных оленей и коровы шотландской породы с длинными рогами и неопрятной шерстью, которая выглядела так, словно мечтала оказаться где-то, где будет не так плоско, а гораздо более по-шотландски гористо.

Время от времени вдали мелькали соблазнительные виды крыши и труб, но дорога совершенно точно была проложена таким образом, чтобы с нее как можно дольше не было видно самой усадьбы. Так подогревалось нетерпение гостей. Когда мы наконец повернули за последний поворот и она открылась перед нами во всем своем великолепии, то произвела на нас именно то впечатление, на которое рассчитывал архитектор. Блюдо, поставленное на стол, будет все тем же обычным блюдом, которое лакей нес вам через весь зал. А вот если блюдо скрыто под изящной серебряной крышкой и слуга сначала ставит его на стол и только потом с поклоном убирает эту крышку, из-под которой вырывается облачко ароматного пара, то самое прозаичное блюдо может превратиться в кулинарный шедевр.

Я не хочу сказать, что в Кодрингтон-холле было что-то прозаичное. В какой-то момент в восемнадцатом столетии у тогдашнего графа Ридлторпа завелись денежки, и он истратил добрую часть своего состояния на то, чтобы разрушить до основания разваливающийся дом своих предков и заменить его громадным новым – великолепным памятником богатству и авторитету его семьи. И хотя многие считали здание старомодным, предпочитая викторианскую безвкусицу или неоготическую мишуру, на меня всегда большое впечатление производила элегантная симметрия георгианской архитектуры.

Кодрингтон-холл оказался изумительным образчиком изысканной простоты того периода. Его единственным украшением был портик с множеством колонн. Под колоннами скрывались громадные черные двери, от которых нам навстречу шел мужчина в рабочей спецовке и в сопровождении двух шумных и практически неотличимых друг от друга далматинцев.

– Привет вам! – громко воскликнул он, перекрывая возбужденный лай собак.

Леди Хардкасл, ожидая, когда шофер обойдет машину и откроет ей дверь, помахала этому человеку рукой.

– Привет вам, – повторил мужчина, когда она вышла из машины. – Рад снова видеть вас, Эмили, старушка.

– Добрый день, Эдмонд, дорогой, – хозяйка поцеловала его в щеку.

– Эдмонд, – повторил мужчина. – Так, кроме вас, меня называла только матушка.

– Да, дорогой, но я никак не могу заставить себя называть вас Пройдохой.

Раздался короткий лающий смех хозяина усадьбы, привлекший внимание собак, которые, энергично виляя хвостами, исследовали чемоданы и саквояжи, выгружаемые Морганом из багажника. Они тоже залаяли. Лорд Ридлторп нежно потрепал их за уши и указал на входную дверь.

– А ну-ка, девочки, – сказал он, – быстро в дом.

К моему изумлению, собаки мгновенно повиновались ему и бросились в дом, тряся ушами и яростно виляя хвостами.

Взяв леди Хардкасл под руку, Ридлторп направился с ней к дому.

– Я так рад вас видеть, – сказал он на ходу. – Мне кажется, что Гарри немного стеснялся пригласить вас, но я сказал ему: «Ерунда, Ветродуй[9], тащи сюда свою сестренку, и вспомним былые времена». Как будто вернемся в Кембридж, согласны?

– Я рада, что он вспомнил обо мне, – отозвалась моя госпожа. – Нам как раз не хватало этих каникул, правда, Армстронг?

Его светлость остановился как вкопанный и повернулся ко мне.

– Чтоб я так жил! – произнес он. – Так это и есть знаменитая мисс Армстронг? Как поживаете?

– Здравствуйте, милорд, – произнесла я с осторожностью, не совсем понимая его слова. «Знаменитая мисс Армстронг» – это хорошо или плохо?

– Не паникуйте, старушка, – лучезарно улыбнулся Эдмонд. – Ветродуй пел вам здесь дифирамбы. Он невероятно гордится своей младшей сестренкой, но о вас говорит так, что можно подумать, будто бы это Эмили ваша помощница, а не наоборот.

– Боже милостивый! – ляпнула я.

– Вот именно, что милостивый, – захохотал хозяин. – Так вот, позвольте представиться – я Эдмонд Кодрингтон, девятый граф Ридлторп. Но вы должны называть меня Пройдоха – все, знаете ли, меня так называют.

– Благодарю вас, милорд, – сказала я.

Он опять рассмеялся и вновь направился к дому.

– Морган отведет вас в помещение для слуг, мисс Армстронг. Мы хорошо позаботимся о вас.

С этими словами они с миледи исчезли, а мы с Морганом остались стоять, окруженные багажом.

– Который из них ваш, мисс Армстронг? – спросил молодой человек, кивнув на гору чемоданов.

Я указала на свой, и механик, выудив его из кучи других, направился с ним к правому крылу громадного дома.

– Я вас сначала представлю, – сказал он, – а потом кто-нибудь из парней отнесет чемодан к вам в комнату – мне кажется, вас разместили в одной комнате с горничной миссис Беддоуз, но она появится только завтра, так что сегодня комната в вашем полном распоряжении.

– Миссис Беддоуз? – переспросила я.

– Одна из подруг леди Лавинии. Она немного заторможенная, но я уверен, что вам она понравится.

– Миссис Беддоуз? – вновь уточнила я.

– Нет, ее горничная, – рассмеялся Морган. – Сама миссис Беддоуз та еще штучка.

Теперь наступила моя очередь смеяться.

Юноша провел меня вдоль стены дома до каменных ступенек, которые вели к входу для прислуги, где он первым прошел в дверь и пригласил меня следовать за ним. «Лабиринт» – это слово, которым мы часто злоупотребляем. Хотя, наверное, не так, – это слово давно лишилось своего первоначального значения, потому что последнее время его используют для описания любых мало-мальски запутанных путей, и поэтому использовать его для описания системы проходов под Кодрингтон-холлом мне кажется неправильным. Я очень быстро сдалась и прекратила попытки запомнить приметы и повороты, и вместо этого сосредоточилась на том, чтобы не отстать от своего провожатого. Путеводная нить закончилась бы у Тесея задолго до того, как мы добрались до столовой для слуг, и бедной старушке Ариадне пришлось бы умереть старой девой от мысли о том, что она навеки потеряла любимого только из-за того, что не дала ему большего клубка ниток. Значительно большего клубка.

Но вот наконец мы оказались в просторной столовой – месте сбора и питания прислуги. За длинным столом сидел, с разложенной перед ним газетой, лакей, чистивший большое серебряное блюдо. Когда мы вошли, он поднял на нас глаза.

– Привет, Эван, – весело поздоровался Морган.

Слуга молча кивнул.

– Это мисс Армстронг, горничная леди Хардкасл, – продолжил шофер. – Не откажись оказать нам услугу – отнеси ее чемодан в свободную комнату, что рядом с комнатой Лили и Розы, пожалуйста. Она будет жить в ней вместе с горничной миссис Беддоуз, когда они приедут.

– Мне надо блюдо полировать, – угрюмо ответил лакей.

– Да ладно тебе, это займет всего пару минут.

– А почему ты сам не можешь этого сделать? – спросил Эван все тем же угрюмым тоном.

– А авто за меня ты уберешь? Давай, лентяй. Пока ты здесь сидишь и рассказываешь мне, как ты занят, давно бы уже все сделал.

– Мистеру Спинни не понравится, если он увидит меня слоняющимся по дому, вместо того чтобы заниматься своим делом.

– Мистер Спинни будет рад, если ты поможешь нашей гостье устроиться получше в доме его светлости, – возразил Морган.

– Воистину так, – раздался глубокий голос от двери, находившейся справа от нас. – Оторви свою задницу от стула и делай, что тебе говорят, Эван Гаджер. И немедленно.

Высокий темноволосый лысеющий мужчина вошел в комнату и поклонился мне.

– Здравствуйте, мисс Армстронг. Меня зовут Спинни, и я дворецкий его светлости. Надеюсь, ваше путешествие было приятным.

– Здравствуйте, мистер Спинни. Да, оно немного затянулось, но в целом все прошло хорошо, – ответила я.

– Отлично, отлично, – сказал дворецкий. – Добро пожаловать в Кодрингтон-холл. Одна из горничных покажет вам, где находятся покои вашей хозяйки, а Эван пока отнесет ваш чемодан. Устроиться вы можете позже. Обед в восемь, и его светлость предпочитает неформальный стиль в одежде. Вы можете пообедать с нами или мы можем принести обед к вам в комнату – как вам больше нравится.

– Благодарю вас, мистер Спинни, – сказала я с улыбкой. – Боюсь, что к тому моменту, когда мой день закончится, я буду просто никакая, так что лучше всего отнести обед в комнату. Вы очень добры.

– Не стоит благодарностей, – произнес домоправитель благосклонным голосом. – Я всегда считаю, что гости его светлости приезжают, чтобы расслабиться, поэтому наша задача – дать их слугам возможность тоже передохнуть. Если вам понадобится компания, люди здесь достаточно гостеприимные, но я по себе знаю, как иногда хочется побыть в одиночестве. Итак, дети мои, – вперед. Надо устроить нашу гостью.

Я кивком поблагодарила его и вышла из столовой вслед за горничной, прошла по еще одному лабиринту до лестницы для слуг и в итоге оказалась в комнате леди Хардкасл.

* * *

Она сидела у небольшого столика возле окна и что-то писала – кажется, в своем дневнике. Я начала распаковываться, а она продолжила делать записи.

Мебель в комнате была, как это обычно случается в загородных усадьбах, собрана с бору по сосенке. Аристократы ведь не покупают мебель – они ее наследуют, а покупают только то, без чего, на их взгляд, не смогут жить. Поэтому кровать (монументальное сооружение из красного дерева, украшенное резьбой) не подходила к шкафу (изысканному и одновременно аляповатому, с выложенным цветочным узором), который, в свою очередь, не подходил к письменному столу и стульям (стиль Людовика XVI с филигранной позолотой). Комод выглядел поновее, а умывальник вполне мог быть куплен даже в этом году.

Однако когда все это было расставлено вдоль стен, оклеенных изумительными обоями зеленого цвета, диссонанс исчезал. Я подошла к стене, чтобы получше рассмотреть обои.

– Это Уильям Моррис[10], – произнесла леди Хардкасл, заметив мои движения.

– Ну конечно, а как же иначе, – беззаботно согласилась я.

– Шутки здесь неуместны, – продолжила миледи. – Орнамент называется «Дельфиниум», и честно говоря, я очень удивилась, увидев это здесь. У кого-то в семействе Кодрингтонов были художественные амбиции.

– Вы видели этот стиль раньше? – поинтересовалась я.

– Такие обои были в гостиной у моего тьютора[11] в Кембридже. Его жена сама была довольно талантливой художницей. И очень гордилась своими обоями от Уильяма Морриса, но это не те обои, какие обычно покупают графы.

– Что ж, я рада, что кто-то их купил. Они мне нравятся.

– Мне тоже. – Моя госпожа наконец положила ручку. – И как там внизу, в лакейской?

– Громадное и на удивление тихое помещение. Правда, возможно, это было не самое занятое время. Дворецкий показался мне довольно дружелюбным.

– Спинни, – рассеянно произнесла хозяйка, глядя в окно.

– Именно. А откуда вы…

– Пройдоха – думаю, что мне придется называть его именно так, как называют его все остальные, – так вот, Пройдоха успел напеть мне о своих слугах…

– Напеть, миледи?

– Напеть, насплетничать, распустить, как говорится, слухи.

– Я никогда не знала, что это слово имеет такое значение, – заметила я, укладывая шаль в шкаф.

– Правда? А мой отец всегда его употреблял.

– А, ну тогда все понятно.

– По-твоему, оно старомодное?

– Немного, миледи. А о ком еще вам соизволили «напеть»?

– Боже, Фло, я горжусь уже тем, что запомнила имя дворецкого. Ты что, хочешь, чтобы остальных я тоже помнила?

– Простите, миледи. Иногда я забываю, что ваш бедный старый мозг страдает от ползучего маразма.

– Именно так, милочка, именно так. Он что-то говорил о кухарке – она, кажется, совершенная прелесть, только не спрашивай меня, как ее зовут. Молодой Морган Колман действительно произвел на него сильное впечатление своими способностями водить автомобиль и чинить его, но об этом я могла и сама догадаться. Он упомянул еще домоправительницу… миссис… миссис… миссис МакКак-то, кажется.

– Вы блестяще справились, миледи, – заметила я. – Да еще и столько имен запомнили…

– Как всегда, милочка, как всегда. Он еще говорил что-то об обеде, но я забыла.

– Обед в восемь, миледи. Форма одежды – свободная.

– Ах, вот как, – произнесла хозяйка несчастным голосом.

– А вы что, предпочитаете строгий стиль?

– Мне абсолютно все равно, во что все будут одеты, – пояснила леди Хардкасл. – Я расстроена тем, что до обеда еще так долго – я умираю от голода.

– Может быть, попросить кухарку приготовить для вас сандвич?

– Звучит заманчиво, но тогда я не буду есть за обедом. Так что придется потерпеть.

– Вы у нас стойкий оловянный солдатик, миледи.

– И это действительно так, – согласилась моя собеседница, решив наконец помочь мне с вещами. – А ты будешь есть в столовой для слуг?

– Мне предложили ужин в моей комнате, – ответила я.

– Ну надо же! И ты что, согласилась?

– Думаю, что соглашусь, миледи. Мне очень нравится идея провести вечер за вкусной едой и с нравоучительной книгой в руках.

– Блестящая мысль, – сказала хозяйка и так запихнула в шкаф платье, что я осторожно забрала его, а ей жестом предложила вернуться к окну.

После того как все было разложено по полочкам, пришло время готовиться к обеду. Убедившись, что с леди Хардкасл все в образцовом порядке, я удалилась и опять исчезла в лабиринте переходов и лестниц для слуг.

Проплутав не больше десяти минут, я смогла найти дорогу в столовую, которая в тот момент была центром бурной деятельности. Увидев меня, мистер Спинни прервал свою беседу с младшим лакеем, в которой он объяснял юноше, как лучше избавиться от пятна на рукаве жакета, и подошел ко мне.

– Ваша хозяйка всем довольна? – дружелюбно спросил он.

– Да. Спасибо, – ответила я.

– Изумительно. Мы можем сделать для нее еще что-нибудь?

– Нет, мне кажется, все под контролем. Может быть, позже вы пошлете кого-нибудь, чтобы ее чемоданы отнесли в комнату для багажа?

– Конечно, конечно. А как вы? Что мы можем сделать для вас?

– Вы так добры. А ваше милое предложение принести мне ужин прямо в комнату все еще в силе? Не сочтут все остальные меня слишком невоспитанной? Не хотелось бы, чтобы кто-то подумал, что я не хочу есть вместе с вами, но возможность провести вечер в полном одиночестве слишком соблазнительна.

– Нет, конечно, нет, – улыбнулся дворецкий, – они народ приветливый, но во время обеда здесь бывает шумновато, а я прекрасно понимаю, что после целого дня в пути вам это может показаться не совсем приятным. Я попрошу, чтобы вам принесли еду, как только мы закончим обслуживать первый этаж. Вам уже показали вашу комнату?

– Еще нет, – ответила я, – но уверена, что легко найду ее. Надо подниматься все выше и выше, пока я не увижу комнату с моим чемоданом внутри.

– Именно так. А теперь прошу меня извинить. Мне надо возвращаться к Билли и его грязному рукаву.

Я поблагодарила Спинни улыбкой и, пройдя по тому же пути, по которому попала сюда, стала взбираться по лестнице. Только на этот раз я миновала площадку первого этажа и продолжила подниматься до тех пор, пока не оказалась там, где, на мой взгляд, располагались комнаты слуг, то есть под самой крышей. Здесь я наконец вышла в коридор, скудно декорированный, но на удивление уютный, и двинулась в сторону единственной открытой двери в дальнем левом конце. Естественно, мой чемодан стоял возле прочной металлической кровати, располагавшейся возле окна. Другая кровать стояла ближе к двери, и обе они были застелены свежим, накрахмаленным бельем и одеялами, от одного вида которых становилось тепло.

Я распаковалась и уселась в кресло в углу комнаты, раскрыв «Машину времени» Герберта Уэллса, которую давно собиралась перечитать.

Глава 3

Спала я как королева. Если только у королев бывают тяжелые времена, в которые им приходится работать горничными. Моя комната была одной из лучших среди тех, которые предоставлялись слугам, так что у меня не было никаких причин ворчать или быть недовольной – спать мне было гораздо удобнее, чем многим другим.

Подготовившись к новому дню, я отправилась вниз по тайной лестнице, чтобы выяснить, не смогу ли я раздобыть чай для леди Хардкасл. По правилам, существующим в большинстве загородных поместий, я должна была спуститься в столовую для слуг и там ждать, пока она меня не позовет. Но моя хозяйка не обращала внимания на подобные внешние проявления общественного положения и любила выпить чашечку чая под хороший разговор, пока приводила себя в порядок.

Когда я наконец нашла кухню, та гудела от усердия, и я немедленно представилась кухарке.

– Доброе утро, дорогая, – весело ответила мне пухлая повелительница здешних мест. – Я миссис Раддл. Добро пожаловать в Кодрингтон. Хорошо поспали?

– Да, благодарю вас, миссис Раддл. И спасибо за очаровательный ужин, который вы вчера мне прислали. Даже не знаю, когда за мной так хорошо ухаживали. Надеюсь, никто не посчитал меня зазнайкой за то, что я вчера не присоединилась к вам в столовой.

– Конечно нет, дорогая, – рассмеялась моя новая знакомая. – Мы все поступили бы так же, если бы нам предложили, правда? Все в порядке, пока вам хорошо у нас. Ведь вы же не собираетесь нагуливать здесь вес? Для вашей хозяйки это может быть милым отдыхом, но ваша-то работа будет продолжаться, а?

– Вы очень добры. Кстати, о работе. Нельзя ли мне раздобыть где-нибудь кипяток? Я бы хотела приготовить чай для леди Хардкасл.

– Разумеется, дорогая, – сказала кухарка, возвращаясь к своим обязанностям. – Я попрошу девочек собрать для вас поднос. Приготовить тост для вашей хозяйки? Уверена, она от него не откажется. Я попрошу Пэйшенс положить на поднос тост с маслом. А вы сами? Наверняка съели бы что-нибудь. Пройдите в столовую и угощайтесь, а Пэйшенс принесет поднос, когда он будет готов.

Я села за стол в столовой и, как мне велели, угостилась яйцами, беконом и тостами. Я как раз собиралась спросить рецепт изысканного томатного соуса, который только что попробовала, когда в комнату вошла женщина лет сорока, одетая во все черное. Горничная, которую я уже начала расспрашивать, неожиданно вспомнила о каком-то срочном деле и мгновенно испарилась из-за стола.

– Доброе утро, – поздоровалась женщина в черном, произнеся это на аристократический манер, что совсем не вязалось с окружающей обстановкой. – Вы, наверное, мисс Армстронг. А я Мюриэль МакЛелланд, домоправительница лорда Ридлторпа.

– Здравствуйте, – сказала я в ответ. – Я Флоренс Армстронг. Обычно меня зовут Фло.

По всем стандартам МакЛелланд была очень привлекательна, с тонкими чертами лица, копной русых волос и такими темно-синими глазами, что иногда они казались черными. Было очевидно, что если бы на ней было более игривое платье, чем то, что полагается домоправительнице по статусу, мы увидели бы отличную фигуру, соответствующую красоте ее лица. Единственным ее украшением была изысканная брошь с небольшими жемчужинками.

– Мне кажется, вас ожидает несколько сумасшедших дней, – заметила я. – С этим приемом сегодня вечером и с гостями, которые останутся на неделю.

– Думаю, мы с этим справимся, – ответила Мюриэль, накладывая себе яйца и бекон из только что наполненного блюда. – Мне кажется, лучше работать, чем умирать от безделья. Вы не согласны?

– Думаю, да. А вот как раз и Пэйшенс с подносом для леди Хардкасл. Мне пора, так что прошу меня извинить.

– Конечно, – сказала домоправительница, когда я встала. – Если вам позже захочется поболтать, то у меня перерыв около одиннадцати. Может быть, выпьем по чашечке кофе?

– Если мне удастся вырваться, то с удовольствием. Но обещать не могу. У леди Хардкасл могут быть свои виды на меня.

– Я все понимаю. Кофе я пью у себя – спросите любого из слуг, и вам покажут, куда надо идти.

Я улыбкой поблагодарила МакЛелланд и взяла поднос из рук измученной уже с утра Пэйшенс.

* * *

– Доброе утро, миледи, – сказала я, поставив поднос на письменный стол и отдергивая шторы.

Из-под одеял раздалось сиплое бормотание.

– Я принесла чай и тост, – жизнерадостно продолжила я. – Когда я уходила из столовой, они как раз начинали накрывать завтрак.

Раздался еще один многострадальный и полный жалости к себе стон, приглушенный слоями простыней и одеял.

– Немного перебрали за обедом, миледи? – поинтересовалась я.

Когда хозяйка наконец выбралась из своего кокона и села, я поняла, что угадала и она действительно слегка нарушила режим.

– Это все мой болван-братец, – произнесла она сиплым голосом.

– Ну конечно, миледи, – согласилась я, наливая чашку чая. – Все это сделал какой-то большой мальчик и сразу убежал. Я сама всегда пользовалась таким оправданием.

Моя госпожа прочистила горло, с благодарной улыбкой взяла у меня из рук блюдце и поднесла к губам чашку, чтобы сделать первый воскрешающий глоток.

– Ты же сама обедала с Гарри, – не сдавалась она. – И знаешь, как он себя ведет: «Выпей еще стаканчик. Да ладно, сестренка, не заставляй меня пить в одиночестве!» А после этого: «Слушай, Пройдоха, у тебя отличный портвейн. Правда, Эм? Позволь, я налью тебе еще немножко». Но и это еще не конец: «Знаешь, почему я так люблю приезжать к тебе, Пройдоха? Это все из-за твоего превосходного бренди. Откуда ты только его берешь? Эм любит пропустить глоточек, правда, Эм? Освежить твой бокал?» Так что к тому времени, как я добралась сюда, мы втроем опустошили половину погреба Пройдохи.

– А вежливый отказ в голову не приходил?

– Скажу честно – нет. – Хозяйка медленно приходила в себя. – Если Пройдоха чем-то и известен, так это своим винным погребом. Так что упустить шанс снять пробу было бы преступлением.

– Рада, что вы получили удовольствие, миледи, – закатила я глаза.

– Согласна, – ответила Хардкасл. – Было здорово вновь увидеться с Гарри, а Пройдоха оказался компанейским парнем.

– Милое дело. Значит, сегодняшний прием будет веселым.

– Уж полагаю, – произнесла моя собеседница, осторожно откусив кусочек тоста.

То есть мне показалось, что она так сказала. Говорила она с полным ртом и вполне могла произнести: «Ух, голодна я», но мне такая интерпретация кажется более верной.

– Знаешь, а о тебе вчера много говорили, – продолжила она, проглотив кусок.

– Обо мне, миледи? – испуганно переспросила я. – И что же именно?

– Разговор в основном вертелся вокруг двух тем: моторы и, соответственно, гонки и подвиги некоей мисс Флоренс Армстронг.

Я вытаращила глаза.

– Нет, правда, – заверила меня миледи. – Я думала, что Гарри уже успел устать от всех этих рассказов – он знает о наших с Родди подвигах уже целую вечность – ты же знаешь, как в Форин Офис[12] любят сплетни. Но, по-видимому, эти сплетни ни в какое сравнение не идут с несколькими мастерскими ударами и древней техникой метания ножей, продемонстрированной миниатюрной девушкой из Уэльса. Его рассказы о твоем безрассудстве произвели большое впечатление на Пройдоху, и он настроен познакомиться с тобой поближе.

Муж леди Хардкасл, Родерик, в восьмидесятые и девяностые годы находился на дипломатической службе, а это значит, что его супруга идеально походила на роль «благоразумной» шпионки на службе правительства ее величества. Ее завербовали еще до того, как она окончила Гиртонский колледж, и ее репутация в высших правительственных кругах была уже хорошо известна, когда она наняла меня в качестве своей горничной, что в конце концов привело меня в мир шпионажа и всевозможных афер. На ее месте мне было бы неприятно, если бы мои заслуги на ниве национальной безопасности преуменьшались в пользу такого новичка, как я.

– Честное слово, я ничего ему не говорила, – стала оправдываться я. – И мне, правда, очень-очень жаль.

К моему колоссальному облегчению миледи рассмеялась.

– Трусишка, – заметила она. – Я сама ему все рассказала. И я рада, что теперь кто-то еще понимает, какая ты драгоценность.

– Ф-у-у-у!.. – вырвалось у меня.

– Иногда ты выглядишь полной простофилей.

– Я просто не хочу, чтобы люди принимали меня за зазнайку, вот и все, – попыталась я объясниться.

– А никто так и не думает, – возразила хозяйка. – Но теперь жди, когда его светлость зажмет тебя в углу и допросит с пристрастием.

– Живой я ему не дамся, миледи. Можете быть в этом уверены.

– Вот это характер! – хихикнула леди Хардкасл. – А почему бы тебе, прежде чем вернуться к своей скучной работе, какое-то время не понежиться в лучах славы? Ты это вполне заслужила…

– И к невзгодам, с ней связанным, миледи…

– Вот именно. Позволь Пройдохе пообщаться с его новой героиней, а ты в это время будешь чувствовать себя частью угнетенных масс.

– А я и есть часть этих угнетенных масс, миледи, – заметила я.

– Конечно, Фло, дорогая, конечно. А теперь давай приготовимся к завтраку, и во время него я выясню, что Пройдоха придумал для меня на сегодня.

* * *

Я помогла своей госпоже одеться в первое из нескольких предназначенных для сегодняшнего дня платьев – элегантное, серое, льняное – и снабдила ее парой таблеток аспирина для поддержки самочувствия. И в таком виде, слегка пришедшую в себя, отправила одну в столовую для господ. Сама же я спустилась на половину слуг и вернула поднос на кухню, где Пэйшенс непонятно как забрала его у меня из рук и отправила в мойку.

В столовой я увидела читающего газету Эвана, лакея, которого встретила сразу же по прибытии.

– Доброе утро, Эван, – жизнерадостно поздоровалась я.

Он, не поднимая головы, пробормотал некое подобие приветствия.

– К сегодняшнему приему все уже готово? – продолжила я, изо всех сил стараясь выглядеть дружелюбной.

– Вы знали бы все, если бы вчера соблаговолили спуститься и пообедать с нами. – С этими словами слуга шумно перевернул страницу своей (или скорее хозяйской) газеты.

– Наверное, надо было так и поступить, – согласилась я, поняв, что случай тяжелый.

В этот момент появился мистер Спинни с серебряным подносом в руках.

– Какого черта ты здесь делаешь, парень?! – рявкнул он.

– Читаю, – нахально ответил Эван, оторвавшись наконец от газеты.

– Очень смешно, – сказал дворецкий. – Я и сам вижу, что ты читаешь. Ты ведь знаешь, что меня интересует, с какой стати ты читаешь газету его светлости, вместо того, чтобы прогладить ее для него?[13]

– Я уже прогладил, – ответил молодой лакей. – И мне показалось стыдным упустить возможность поработать над собой и узнать, что происходит в мире.

– Тогда прогладь ее еще раз.

– Не имеет смысла, – заметил Эван. – Краска уже высохла. Так что это будет бесполезная трата времени.

– Позволь мне решать, как ты будешь тратить свое время. – Дворецкий был зол. – И я повторяю, что его светлость будет получать свою ежедневною газету не только с высохшей краской, но и чистую, хрустящую и нечитанную младшими слугами.

– Но я ведь не смогу прочитать ее обратно, мистер Спинни, – отозвался лакей и встал. – Все эти новомодные словечки и важная информация уже здесь. – Он постучал по своей голове. – Назад их вытащить не получится.

– Просто прогладь газету еще раз, сынок, – вздохнул домоправитель. – И побыстрее.

Эван ухмыльнулся, взял газету и вышел из комнаты.

Спинни устало сел за стол и проверил рукой стоявший на нем большой чайник.

– Похоже, в нем еще осталось чая на пару чашек, мисс Армстронг, если хотите ко мне присоединиться.

Я села напротив него.

– Благодарю вас. Леди Хардкасл только что спустилась на завтрак, так что у меня есть несколько минут.

Дворецкий наполнил две чашки и одну предложил мне.

– Прошу прощения, что вам пришлось все это наблюдать. Не знаю, что нам делать с этим пареньком.

– Уволить? – предложила я.

– Это действительно решило бы мою проблему, – рассмеялся мой собеседник. – Но не его. Он трудный парень.

– Это видно. Зачем, ради всего святого, вы его держите?

– Мы вроде как за него в ответе, – добродушно ответил Спинни. – Его отец пал в сражении за Спион-Коп[14], а мать умерла от пьянства год спустя. Она работала здесь горничной, но мы ничего не смогли сделать, чтобы спасти ее от себя самой. Мы старались присматривать за мальчиком, но он связался с плохой компанией. И слетел с катушек. В прошлом году он оказался перед мировым судьей за драку в городе, но его светлость поручился за него и предложил ему эту работу, чтобы спасти от тюрьмы. Так что мы стараемся изо всех сил, а он в благодарность испытывает наше терпение.

Я уже хотела было сказать нечто совсем не толерантное и вовсе не сочувствующее, но в этот момент молодой человек вернулся.

– Газета его светлости, – объявил он с издевательским поклоном.

– Положи на поднос, – велел дворецкий. – И займись своими обязанностями.

– Есть, мистер Спинни, сэр, – Эван щелкнул каблуками и со смехом удалился.

– Проблема в том, – заметил Спинни, – что это единственный свободный лакей, который у нас остался, так что мне придется приставить его в качестве камердинера к гостям-джентльменам.

– Боже! – вырвалось у меня. – Теперь я понимаю, как вы, должно быть, волнуетесь.

– Волнуюсь – это не то слово, мисс Армстронг. Оно даже близко не подходит к тому, что я испытываю.

– Я ведь буду много времени проводить на этаже для гостей, прислуживая леди Хардкасл. Если хотите, могу проследить за ним.

– Вы очень добры, но у вас ведь есть своя работа… А он… он…

– Настроен против меня? – помогла я собеседнику. – Я это уже заметила.

– Как это?

– Да он практически сам мне об этом сказал.

Было видно, что Спинни не по себе.

– Прошу вас принять мои извинения от имени всего Кодрингтон-холла, – произнес он. – Мы здесь гордимся нашим гостеприимством, даже по отношению к слугам наших гостей. Особенно по отношению к слугам.

– Прошу вас, мистер Спинни, не берите в голову. Я ожидала, что мое решение поужинать в одиночестве может вызвать некое недопонимание. Так что это моя вина.

– Мы не все так думаем, мисс Армстронг. И тоже воспользовались бы таким шансом, как я об этом вам уже говорил. А Эван не имеет права грубить гостям.

– Мне приходилось встречаться и с более неприятными людьми, которые мне не просто грубили, – заметила я. – Положитесь на меня – я прослежу за ним и сделаю так, что вы будете им гордиться.

– Что ж, благодарю вас, мисс. Но право, это не то, чем должна заниматься наша гостья…

– Глупости. Это будет совсем не сложно.

– Должен признаться, что вы мне очень поможете. Я не могу разорваться, особенно когда речь идет о комнатах для гостей. Я уже попросил Чанли, чтобы он за ним приглядывал…

– Чанли? – переспросила я.

– Это личный камердинер его светлости. Он будет держать Эвана в узде, но еще одна пара глаз не помешает. Мы думали, что дополнительная ответственность заставит паренька изменить свое отношение к делу, но, судя по сегодняшнему, я начинаю в этом сомневаться.

– Не волнуйтесь. Я сама познакомлюсь с мистером Чанли, и мы решим, что будем делать.

– Прошу вас, мисс Армстронг, не считайте себя обязанной заниматься этим, но это действительно может мне помочь. – С этими словами дворецкий поставил на стол недопитую чашку. – А теперь я, пожалуй, отнесу эту газету в столовую после всего этого шума вокруг нее.

* * *

Как мы и договорились, я ждала леди Хардкасл у нее в комнате. Помимо обучения игре на пианино, она, начиная с Рождества, пыталась научить меня рисовать. Поэтому я взяла лист бумаги и карандаш с письменного стола и попробовала сделать набросок того, что было видно за окном. Я здорово старалась, пытаясь вспомнить все, чему меня учили: внимательно изучала перспективу и то, как лежали тени, и довольно быстро на свет появилась самая детская и разочаровывающая мазня, которая когда-либо существовала. Я уже собиралась выбросить ее в корзину, когда вернулась моя хозяйка.

– Привет, Фло, – поздоровалась она, входя. – Надеюсь, что тебе не пришлось ждать слишком долго. – Она пересекла комнату и подошла к столу. – Ты что, кажется, рисовала? Давай посмотрим.

Я попыталась спрятать набросок, но она вытащила его у меня из-под руки и, нахмурившись, внимательно рассмотрела.

– Все дело в том, милая Фло, – произнесла миледи после нескольких минут размышления, – что я знаю, что учеников надо поощрять, обращать внимание на позитивные аспекты их работы и хвалить даже за незначительное улучшение…

– Но вы его не видите.

– Ну, не совсем так…

– Видите едва заметное?

– А ты о фотографии никогда не задумывалась? – спросила хозяйка, ухмыльнувшись.

– А вы злая, миледи! – Я вырвала у нее набросок и швырнула его в корзину.

– Возможно. – Она осмотрела мою форму и обувь. – Ты захватила с собой одежду для прогулок?

– Конечно, – ответила я.

– Милое дело. Иди и надень что-то поудобнее. Пройдоха хочет показать нам свое поместье. Только не надо ничего теплого. Мне сказали, что нас ждет еще один великолепный день.

Пока я доставала одежду хозяйки для прогулок, мы еще немного поболтали, а потом я побежала к себе, чтобы приготовиться к променаду.

* * *

Как нам и было велено, мы ждали на террасе в тыльной части дома, выходившей на ухоженный регулярный парк[15]. Несмотря на то что леди Хардкасл давно уже убедилась в тщетности своих попыток, она продолжала просвещать меня в области названий и повадок птиц, которые использовали низкую стену, означающую границу террасы, в качестве посадочного места. Ее заранее обреченная на провал, но вместе с тем исполненная благих намерений лекция была прервана появлением ее брата Гарри Фэншоу.

– Привет, сестренка, – сказал он, появившись из-за угла дома и увидев нас, обсуждающих повадки белой трясогузки.

– Доброе утро, дорогой, – рассеянно ответила миледи, все еще наблюдая за небольшой черно-белой птичкой. – Хорошо спал?

– Как бревно, старушка, – ответил Гарри. – Проснулся, правда, с больной головой, для твоего сведения.

– Так же как и я, – уныло заметила хозяйка. – Но во всем виноват, конечно же, ты.

– А как же иначе! Ничего другого я от тебя не ожидал. И вам тоже доброе утро, юная Стронгарм. Не видел вас целую вечность. Как, черт возьми, поживаете?

– Неплохо, благодарю вас, мистер Фезерстонхоу[16], – ответила я с улыбкой. Я знала этого человека уже много лет и каждый раз при встрече намеренно искажала его фамилию. – Если только с зимы для вас прошла целая вечность.

– Неужели только с зимы? Ничего себе! Знаете, а ведь в один прекрасный день я все-таки заставлю вас произнести мою фамилию правильно, – заметил Гарри с негромким смехом.

– Попробуйте, сэр, – ответила я. – Всегда готова ответить на вызов.

– Наслышан, наслышан. Я как раз рассказывал Пройдохе о вас и о вашей готовности отвечать на них.

– Уже знаю.

– Но ведь вы не против, правда? – не успокаивался брат моей хозяйки. – Не хочу вгонять вас в краску, но ваша жизнь поистине полна приключений. Мне показалось, что ему мой рассказ понравился.

– А в моей жизни приключений уже недостаточно? – с негодованием вмешалась в разговор леди Хардкасл.

– Именно, сестренка. Ты просто красуешься перед всеми, вся такая изысканная и бестолковая. А всю опасную работу выполняет Стронгарм.

– Но в меня стреляли!

– В гостиной в Дрибблингтоне, у черта на куличках или где ты там сейчас живешь… А это не одно и то же.

– Это было в столовой, и я чуть не умерла. Так что, должна сказать, что в моей жизни приключений не меньше, чем в жизни Фло.

То, что миледи чуть не умерла, было чистой правдой – мы с Гарри провели беспокойную ночь возле ее постели в ожидании, когда она придет в себя.

– Ладно, ладно, – сказал ее брат, шутливо поднимая руки вверх. – В жизни моей маленькой сестрички приключений не меньше, чем в жизни ее горничной. Я умею признавать поражение.

– Опять поражение, а, Ветродуй? – раздался бодрый голос у нас за спиной. Лорд Ридлторп бесшумно появился через большое французское окно[17] и присоединился к нам, наслаждающимся окружающей природой.

– Привет, Пройдоха, – поздоровался Фэншоу.

– Привет, привет, – ответил хозяин дома. – Доброе утро, Эмили.

– Доброе, Пройдоха, – ответила леди Хардкасл.

– И вам тоже доброе утро, мисс Армстронг.

– Доброе утро, милорд, – сказала я с улыбкой и намеком на реверанс.

– Могу поспорить, что не успеет неделя закончиться, как вы будете называть меня Пройдохой, вот увидите, – засмеялся его светлость.

– Успехов, старина, – глубокомысленно заметил Гарри.

Лорд Ридлторп нахмурился было в недоумении, но с энтузиазмом продолжил:

– Думаю, вы все хотите знать, для чего я собрал вас этим утром.

– Для того чтобы устроить нам экскурсию, дорогой, – сказала моя госпожа. – Вы собирались показать нам новый гоночный трек.

– Ничего себе! Неужели у меня все написано на лбу?

– Мы обо всем договорились вчера вечером, дорогой, – вздохнула леди Хардкасл. – За обедом.

– Наверное, вы правы, так и было, – нахмурился хозяин дома. – Ну и вечерок! Сегодня с утра Спинни уже цокал языком по поводу количества выпитого. Неудивительно, что некоторые подробности как в тумане.

Двое других участников вечера инстинктивно прикоснулись к своим головам, а я незаметно улыбнулась улыбкой, говорившей: «Так вам и надо».

– Тогда вперед, мои добрые друзья, – сказал лорд Ридлторп, немного неуклюже указав на небо и целеустремленно двинувшись по террасе. – И начнем изучение восхитительного мира автогонок.

Мы прошли по парку, пересекли огород и подошли к арке, проделанной в окружавшей особняк стене. По другую сторону располагалась вымощенная плитняком территория, которая когда-то была конюшенным двором. С одной стороны находился каретный сарай с большими воротами. Они были широко открыты, и в помещении виднелись не кареты, двуколки или брички, а два сверкающих одноместных гоночных авто зеленого цвета с номерами на боках. Авто № 3 стояло справа, возле стены, а № 2 – посередине помещения. Возле левой стены оставалось свободное пространство. Было ясно, что старый каретный сарай служит теперь «стойлом» для автомобилей и мастерской.

Третий блестящий, странно агрессивного вида экземпляр стоял во дворе. Это был номер первый. Морган, подняв крышку с одной стороны капота, копался в моторе, а рядом стоял еще один мужчина. Он был среднего роста и с невероятно круглой физиономией, водруженной на худом туловище, отчего выглядел, как маленький мальчик, надевший рабочую спецовку своего отца.

– Утро доброе, Морган, – сказал лорд Ридлторп жизнерадостным голосом. – Вы все знаете Моргана Колмана, так?

Мы кивнули и тоже поздоровались.

– Доброе утро, милорд, леди Хардкасл, мистер Фэншоу, мисс Армстронг, – отозвался механик.

– А вот этот похожий на ребенка паренек – это Эллис Докинс, водитель выдающихся способностей, – продолжил хозяин усадьбы. – Он старший водитель в команде Кодрингтон Рейсинг, негодяй, хам и, наверное, за рулем – самый быстрый человек на свете.

Мы пробормотали какие-то приветствия.

– Доброе утро, – ответил Докинс. – Никто не предупредил меня, что у нас будут такие прекрасные гости.

В ответ на его плотоядную улыбку я слегка приподняла бровь. Не обращая на это внимания, он еще раз улыбнулся с таким же хищным видом, прежде чем вновь повернуться к лорду Ридлторпу.

– Ну и что вы думаете? – с гордостью спросил его светлость.

– Об авто, дорогой? – уточнила леди Хардкасл.

– Или о Моргане и Докинсе, если вам так больше нравится, но я имел в виду именно автомобили.

Эллис повернулся ко мне и подмигнул, а я прикинула последствия резкого удара в подбородок, который бросил бы доверенного слугу его светлости на землю.

– Большие, правда? Гораздо больше, чем наш маленький «Ровер», – заметила моя госпожа.

– И быстрее, – добавил хозяин дома, похлопав авто по боку, отчего Морган скривился, испугавшись, что балансирующая на честном слове крышка может упасть и отдавить ему пальцы.

– Наверняка, – согласилась миледи. – А это трудно – управлять гоночным автомобилем?

– Не труднее, чем любым другим, – улыбнулся лорд Ридлторп. – А вот ехать на нем быстро? Это совсем другой вопрос. Ветродуй говорил мне, что вы сами – неплохой водитель.

– Ну… я… – леди Хардкасл попыталась притвориться скромницей.

– Да ладно вам! Мне рассказывали, что вы носитесь по сельским дорогам так, словно участвуете в гонках за кубок Гордона Беннетта[18]. И вы тоже, мисс Армстронг.

– Только не я, милорд, – возразила я. – Я люблю ездить не торопясь, наслаждаясь природой.

– Тогда речь только о вас, Эмили, да? – рассмеялся лорд.

– Что ж, должна признаться, что под настроение иногда люблю нажать на газ, – сказала миледи. – Гарри говорил, что на этой неделе у нас может быть шанс погоняться?

– Да неужели, ради всего святого! – вновь рассмеялся хозяин. – Я смотрю, ты уже сам распоряжаешься моими моторами, Ветродуй, да?

– Я думал, что нас всех пригласили сюда, чтобы покататься, – начал оправдываться Фэншоу.

– Да шучу я, шучу, Ветродуй. Конечно, Эмили, дорогая, вы сможете покататься. И все смогут. Для этого вы здесь и остаетесь.

– То есть вы не против того, чтобы дамы ездили за рулем? – уточнила леди Хардкасл.

– В гоночном мире масса женщин, старушка. У нас вполне эгалитарный[19] спорт ХХ века.

– Эгалитарный, пока у человека есть возможность оплачивать содержание первоклассного гоночного автомобиля.

– Трех, – поправил лорд Ридлторп, махнув рукой в сторону старого каретного сарая.

– Боже, Пройдоха, – сказал Гарри, – я и не знал, что у тебя их целых три! Зачем тебе столько? Ведь не можешь же ты управлять ими всеми одновременно.

– Ну, помимо меня, есть еще молодой Эллис, так что получается по одной на каждого из нас. А третья нужна для развития.

– Развития? – удивилась моя хозяйка.

– Я пытаюсь соревноваться с большими мальчиками, – пояснил его светлость. – Мы упустили наш шанс на Гран-при Франции в прошлом году, но теперь, когда у нас есть собственная трасса в Бруклендс, спорт начнет развиваться семимильными шагами, и я намерен стать чемпионом.

– И на здоровье, – сказала леди Хардкасл. – Именно поэтому вы построили свой собственный трек?

– Совсем маленький, только для тестов. Но свою функцию он выполняет. Мы сами строим гоночные автомобили, тестируем их, и вы не успеете оглянуться, как мы уже будем соревноваться с «Мерседесами», «Панарами», «Бенцами» и остальными.

– Понятно. Я слышала о новой команде, но не могла себе даже представить, что все это значит.

– Все вот это и много чего еще, – лорд Ридлторп сделал широкий жест в сторону двора. – И сегодня вечером ее официальный старт. Я пригласил несколько ребят из газет и надеюсь перетащить на свою сторону одного из своих соперников, чтобы объединить силы против жителей континента.

– Это все гораздо интереснее, чем мне рассказывали, – заметила Хардкасл. – Гарри, иногда ты бываешь полным ослом. Ты знал обо всем этом?

– Вроде того, сестренка, – ответил Фэншоу. – Но для меня это все немного сложно. Я понял только, что Пройдоха приглашает кое-кого из друзей, чтобы поиграть в гонки.

– Играть мы будем завтра, – объяснил хозяин. – Джейк подъедет с несколькими подругами, так что мы здорово повеселимся. Ну, пошли же, я умираю от нетерпения показать вам, что мы построили.

Он отправился через двор туда, где когда-то располагался изумительный парковый ландшафт, который нынче превратился в изумительный гоночный трек. Нам понадобилось почти два часа, чтобы изучить все его повороты и изгибы, длинную прямую и крутой подъем к шпильке[20]. Наверное, это была самая высокая точка этой неестественно плоской местности, и когда я спросила об этом, лорд Ридлторп объяснил, что когда-то специалист по ландшафту использовал почву, выкопанную при создании искусственного озера, чтобы насыпать искусственный холм, а потом он же использовал этот холм для того, чтобы сделать трассу более интересной.

К тому времени, когда мы вернулись к небольшой лачуге на линии старта, я опять почувствовала себя голодной. Так что я надеялась, что скоро мы вернемся в дом и я смогу ускользнуть на кухню и выяснить, что миссис Раддл приготовила на ленч. Но, к моему огорчению, хозяин усадьбы повел нас к центру территории, вокруг которой был проложен гоночный круг. Там промелькнуло несколько деревьев и между ними высокая палладианская[21] ротонда, но я была слишком увлечена тем, с каким энтузиазмом его светлость описывал особенности трассы, чтобы обращать внимание на природу. Так что для меня было приятным сюрпризом, когда мы пересекли небольшую поросшую травой поляну и увидели, что трасса построена вокруг озера. Именно на его берегу стояла ротонда, которую я видела с холма и которая, по-видимому, использовалась в качестве летней беседки. Когда мы подошли ближе, я удивилась еще больше, увидев, что в ней накрыт стол для пикника. И уже совсем обрадовало меня то, что меня пригласили к столу вместе с остальными гостями.

* * *

Ленч прошел в невероятно приятной обстановке. Вначале беседа вертелась только вокруг новой гоночной команды лорда Ридлторпа и его планов выйти на ведущие позиции в мире гонок в течение ближайших пяти лет. Было видно – настроен он вполне серьезно, и наличие трех гоночных авто в мастерской подтверждало его готовность вложиться в этот проект. Мне хотелось узнать об этом побольше, разобраться в автомобилях и понять все pro и contra управления современной гоночной командой. Но в то же время я хорошо понимала, что отношусь к другому социальному кругу, и не хотела привлекать к себе слишком много внимания своими вопросами. Ведь его светлость мог неожиданно вспомнить, что я всего лишь горничная миледи, и вежливо, но твердо предложить мне вернуться в лакейскую и питаться с другими слугами.

Мне удалось выяснить, что Ридлторп заинтересовался гонками в 1903 году, когда проводил свои каникулы в Ирландии. В тот год гонки на приз Гордона Беннетта проходили в графстве Килдэр – их звуки и образы захватили его светлость настолько, что, вернувшись в Англию, он поставил перед собой цель выяснить все, что возможно, о гоночных автомобилях, их дизайне и конструкции. За четыре года он построил несколько моторов, на которых учавствовал в гонках и которые благополучно разбил, прежде чем встретил своего нынешнего партнера, Монтегю Уотерфорда. Они вместе разработали «Диокл» Уотерфорда – Кодрингтона – автомобиль назвали в честь древнеримского возничего – и занялись поисками инженеров, кузовных дел мастеров и других специалистов, которые были необходимы для претворения их планов в жизнь. В результате получилось три автомобиля, каждый со своими техническими особенностями, ставшие основой команды, официальный старт которой должны были дать вечером.

После этого старые друзья перешли к воспоминаниям. Лорд Ридлторп и Гарри рассказывали о времени учебы в Кембридже, причем оба умирали от смеха, вспоминая свои похождения на старших курсах и постыдные и нелепые выходки некоторых из своих сокурсников, один из которых был теперь членом кабинета министров.

Оказалось, что леди Хардкасл тоже нельзя было назвать паинькой. Я знала, что она была хорошей студенткой, занимавшейся естественными науками, превосходным музыкантом и активным членом нескольких политических обществ, но даже представить себе не могла, что она вместе с братом принимала участие в нескольких проказах.

– Слушайте, Эмили, а вы помните ту историю с овцами? – спросил Ридлторп, поглощая вареные яйца.

– Уверен, что да, – подал голос Гарри. – Ты выкрасила их в цвета Гиртона и перегнала через Мост вздохов в Сент-Джонс-колледже.

– Я их выкрасила? – переспросила Хардкасл. – Мы их красили вместе, дорогой братец. А я была той дурой, которую временно отчислили из университета, если уж говорить начистоту.

– Но ведь кто-то тогда за вас заступился, – вспомнил хозяин усадьбы. – Старина доктор Как-его-там со стеклянным глазом.

– И папа написал довольно милое письмо, – заметил Фэншоу.

– Конечно, они здорово помогли, – согласилась миледи, – а вот ты как раз молчал как убитый.

– Была затронута честь университета, а Гиртон к нему не относился, – объяснил Гарри. – То есть не полностью. Так что я подумал, что тебя они навряд ли бы выгнали, а вот меня…

– Мне всегда казалось, – заметил лорд Ридлторп, который явно хотел положить конец этой семейной ссоре, – что университетам нравится, когда их выпускники попадают в разного рода истории. И все их регулярные угрозы о временном исключении делаются только ради сохранения лица. Возьмите, например, лорда Байрона и его медведя[22]. В любом другом месте его бы вышвырнули на улицу или посадили бы в тюрьму, а в Тринити-колледже только пожали плечами и сказали: «Студенты… Ну что поделаешь с этими негодниками…» Все это просто еще один повод рассказать что-то интересное, да? Отличает один университет от другого.

– Думаю, вы правы, – сказала леди Хардкасл. – После этого некоторые мальчики стали относиться к Гиртону немного серьезнее.

– Мальчики? – переспросил его светлость с притворным возмущением. – Они были мужчинами.

– Все они в основном были глупыми мальчишками, – повторила хозяйка.

Мужчины рассмеялись.

А чуть позже, когда лорд Ридлторп погрузился в воспоминания о графе Чего-то-Там и его флирте с барменшей из «Орла», у ротонды появился Спинни, который деликатно покашлял.

– Прошу прощения, милорд, – негромко сказал он, – но вы просили сообщить вам, когда начнут прибывать гости.

Лорд практически выпрыгнул из кресла.

– Великолепно! – воскликнул он. – Пошли, ребята, поприветствуем их.

С этими словами он сорвался с места. За ним последовали Гарри, потом леди Хардкасл, а потом и я. Именно в таком порядке мы встали из-за стола и вслед за хозяином пошли через поляну к дому.

Проходя мимо дворецкого, я смущенно улыбнулась, но он подмигнул мне и, наклонившись, прошептал:

– Наслаждайтесь, милочка. Любой, кто скажет вам обратное, просто завидует.

Я благодарно коснулась его руки и поторопилась присоединиться к остальным.

Когда мы с хозяйкой завернули за угол, лорд Ридлторп уже обнимал какую-то женщину, приблизительно возраста миледи, которая, как мне показалось, была его сестрой. Она была невысокого роста, тепло улыбалась и была готова в любой момент рассмеяться, что успела сделать целых два раза, пока мы дошли до них. У нее были самые черные глаза, какие я видела в своей жизни, но их блеск говорил о том, что любовь ее брата к шалостям и жизнелюбие были у них семейными чертами. Длинный прямой нос, который тоже был семейной чертой, любую другую женщину сделал бы обычной и непривлекательной. Но в данном случае, вместе с удивительно живым лицом, он превращал свою обладательницу в элегантную красавицу.

С другой стороны авто обходила высокая, стройная дама с лицом, на котором улыбка, по контрасту с первой гостьей, выглядела бы совершенно неуместно. Она была в элегантном наряде, сшитом по последней моде, а на ее лице застыло выражение напускного презрения и скуки.

«И это о них лорд Ридлторп говорил, что с ними будет весело», – подумала я.

Еще одна дама ерзала на заднем сиденье автомобиля, пока не оказалась у двери, противоположной той, у которой ее ждал шофер, так что ей пришлось самой выбраться и остаться стоять позади смеющейся дамы, скромно ожидая, пока с ней поздороваются. Эта гостья была пухленькой, с миловидным личиком, но с испуганным выражением на нем, и хотя она была выше смеющейся леди и значительно массивнее надменной, она каким-то образом казалась меньше их обеих. В то время, как ее подруги выглядели спокойными и уверенными в себе, эта женщина была совсем скромной – ее застенчивые манеры и поза, как бы сговорившись, преуменьшали производимое ею впечатление.

Лорд Ридлторп тепло поприветствовал двух первых дам и жестом пригласил леди Хардкасл подойти.

– Эмили, – сказал он, – позвольте мне представить вам мою сестру Джейк, и ее подруг Роз… – Тут надменная дама кивнула. – И Хелен… – Застенчивая гостья скромно улыбнулась. – Леди Лавиния, миссис Розамунда Беддоуз, мисс Хелен Титмус, позвольте представить вам Эмили, леди Хардкасл.

Последовало всеобщее пожимание рук и приветственные поклоны, как будто миледи двигалась вдоль цепочки встречающих. Было видно, что лорду не терпится как можно скорее покончить со всеми формальностями и, как только моя хозяйка пожала последнюю руку, он сказал:

– Ну а Гарри вы все знаете.

Фэншоу успел радостно взмахнуть рукой и сказать: «Привет», прежде чем его светлость направился в дом, уводя за собой своих гостей. Леди Хардкасл улыбнулась и махнула мне рукой, что означало, что я пока свободна, и я повернулась назад к машине, собираясь объяснить шоферу, как найти вход для слуг. Я подозревала, что он это уже знает, но всегда полезно предложить кому-то дружескую помощь. Именно в этот момент я заметила, что на переднем сиденье сидит еще одна пассажирка.

– Здравствуйте, – негромко произнесла она. – Я Бетти. Бетти Баффри. Я горничная миссис Беддоуз.

– Это той худой? – уточнила я, и она утвердительно кивнула. – Здравствуйте. Меня зовут Флоренс Армстронг. Я работаю на леди Хардкасл. Зовите меня Фло.

– Хорошо, Фло, – ответила женщина.

– А две другие своих горничных не привезли?

– Мисс Перрин, горничная ее светлости, выехала раньше, поездом. Она должна уже быть на месте. А у мисс Титмус горничной нет. Мне кажется, она обходится кухаркой, домоправительницей и служанкой, которая занимается всем сразу.

– Вот как, – сказала я. – Я еще не встречалась с мисс Перрин. Но всему свое время, да?

– Она довольно приятная, – заметила Бетти. – А это Финлэй Дагган, шофер миссис Беддоуз.

– Можете называть меня Фин, мисс, – произнес мужчина, коснувшись рукой козырька своей фуражки.

– Думаю, вы оба знаете, куда идти, – предположила я.

– Да, спасибо, – ответила Баффри. – Мы здесь часто бываем, да, Фин?

– Это точно, – согласился водитель, доставая из багажника авто чемоданы.

Со стороны дома к нам подчеркнуто неторопливо зашагал Эван Гаджер.

– Эй, Эван! – крикнул ему Фин. – Давай побыстрее, лентяй! У меня нет на тебя времени. Мне еще надо вернуться в Лондон.

– Может быть, оставим мальчиков заниматься своим делом? – улыбнулась я Бетти. – Я помогу вам с вещами. Мы будем жить в одной комнате.

– Ой, – она улыбнулась первый раз за все время. – Уверена, это будет восхитительно.

– Тогда пошли. Может быть, по дороге нам удастся перехватить по чашечке чая.

Глава 4

Я помогла Бетти устроиться и выяснила, что обычно во время посещений Кодрингтон-холла она жила в этой комнате одна. Но сейчас она заверила меня, что для разнообразия ей будет «абсолютно восхитительно» пожить с соседкой. Баффри, несомненно, была доброжелательна и производила впечатление доброго и благодарного человека, с которым было хорошо вдвоем. Я решила, что для меня тоже будет «абсолютно восхитительно» пожить с ней вместе.

Мне очень хотелось узнать побольше о ее хозяйке, но не хотелось ставить ее в такое положение, когда ей придется быть нелояльной по отношению к ней, ведь я уже решила для себя, что миссис Беддоуз была малоприятной личностью. Так что вместо этого я попыталась разузнать о слугах нашего хозяина, но Бетти оказалась верна профессиональной этике и сказала только, что они «старательны», «много работают» и «дружелюбны… в большинстве случаев». Я уже собралась было нажать на нее и выяснить, что она хочет сказать своей последней фразой, но увидела часы на камине и поняла, что мне давно полагается быть у леди Хардкасл и помогать ей с переодеванием.

Извинившись за поспешный уход, я поторопилась в спальню миледи, ожидая найти ее нетерпеливо и неумело накручивающей волосы в опрометчивой попытке создать «что-то новенькое».

Ее предыдущие потуги в этой области заканчивались бедствиями различной степени тяжести, так что я считала необходимым всегда быть под рукой, для того чтобы предвосхищать подобные вмешательства.

Постучавшись, я вошла и обнаружила, что комната пуста. Тогда я решила выложить ее вечерний наряд и убедиться, что все готово к приему. Любимое синее вечернее платье миледи оказалось слегка помято, а возле вышивки, украшавшей юбку, появилось небольшое пятнышко. Написав записку, чтобы хозяйка знала, что я собираюсь делать, я, вместе с платьем, спустилась вниз, чтобы выяснить, как можно помочь горю.

Столовая для слуг была полна лихорадочной деятельности, и мне потребовалось несколько минут, чтобы обнаружить миссис МакЛелланд, домоправительницу. Я решила, что лучше всего будет, если я справлюсь у нее, где, помимо кухни, я могу найти пар.

Она делала какие-то пометки в списке, но, когда я вошла в комнату, подняла голову и вежливо поздоровалась. Я спросила, где можно отпарить платье, и Мюриэль махнула в сторону небольшой плиты в углу комнаты и сказала:

– Прошу вас. Там чайник, которым я сама пользуюсь.

– А вы уверены, что я не помешаю? – поинтересовалась я. – У вас, должно быть, куча дел теперь, когда начали съезжаться гости.

При упоминании о гостях лицо домоправительницы на мгновение потемнело, и я поняла, что это мой шанс проверить свои впечатления о миссис Беддоуз.

– А леди Лавиния часто привозит подруг? – начала я.

– Да, часто, – ответила миссис МакЛелланд, не поднимая головы.

– И все время одних и тех же? – продолжила я свои вопросы. – То есть я хочу спросить – у нее узкий круг подруг?

– Да, одних и тех же. Миссис Беддоуз, мисс Титмус и больше никого. Они вместе учились в школе.

Я рассматривала платье, пытаясь понять, что с ним надо сделать, и терпеливо дожидаясь, когда закипит чайник.

– Должно быть, это здорово, – сказала я.

– Здорово? – Мюриэль подняла голову. – Может быть, но я бы их себе в подруги не выбрала.

– А почему? – удивилась я.

Чайник, в который я налила минимальное количество воды, закипел, и я занялась платьем. Сосредоточившись на шелке, я не видела выражения лица домоправительницы, но услышала нечто странное в ее голосе, когда она сказала:

– Мне кажется, не совсем порядочно говорить о членах семьи и о друзьях, которых они себе выбирают, а вам?

Я вежливо согласилась, и мы перешли к ничего не значащей болтовне, пока я возвращала к жизни измявшееся платье. Поблагодарив и попрощавшись, я оставила МакЛелланд заниматься списком.

На пути к лестнице я столкнулась с мистером Спинни.

– Леди Хардкасл всем довольна? – поинтересовался он.

– Да, спасибо, – ответила я. – У нее, кажется, есть все, что ей надо, и даже много больше.

Мужчина с гордостью улыбнулся.

– Счастлив слышать это, – сказал он. – Вы будете сегодня ужинать с нами? Но прошу вас, не считайте себя обязанной делать это.

– Сегодня здесь будет немного суматошно, правда? С этим приемом и так далее. А вы уверены, что вас не обидит, если я решу опять поесть в одиночестве?

– Ни в коей мере, – ответил дворецкий. – Наслаждайтесь отдыхом, пока есть такая возможность. Мисс Баффри, когда это возможно, тоже предпочитает есть в своей комнате. Так что мы пришлем вам еду на двоих, и вы сможете провести вечер за сплетнями.

– Если вы уверены, что так будет правильно, то это очень мило.

– А как вы относитесь к шампанскому?

– Знаете, мистер Спинни, – ухмыльнулась я, – так сложилось, что я его очень люблю.

– Уверен, что его светлость не заметит, если одна бутылочка забредет наверх, – подмигнул мне дворецкий. – Посмотрим, что здесь можно будет сделать.

– Вы очень добры. Благодарю вас.

– Не за что, – ответил мой собеседник. – Мы все, время от времени, заслуживаем подарок. А теперь, если позволите, мне надо объяснить одному из новых лакеев правила Кодрингтон-холла. Должен сказать, что мы не сильно отличаемся от других усадеб, но никогда не помешает лишний раз убедиться, что новички знают местные нравы.

Мгновение я колебалась, пытаясь понять, о каких таких странных обычаях жители Ратленда считают своим долгом предупреждать новичков, но Спинни одарил меня в знак одобрения веселой улыбкой и отправился по своим делам.

* * *

Когда я вернулась в комнату, леди Хардкасл уже сидела за столом.

– А, вот и ты, Фло, – сказала она, поворачиваясь. – А я все думала, куда ты подевалась?

– Я была внизу – убирала пятно с вашего платья, – объяснила я. – Я же оставила записку.

– Правда? – миледи оглянулась вокруг. – А, теперь вижу. Молодец.

Я молча повесила платье.

Хозяйка продолжила рассматривать себя в зеркале.

– Неплохо для сорока одного года, а?

– Совсем неплохо, миледи, – согласилась я. – В затененной комнате вам вполне можно дать тридцать девять.

– Наглая девчонка. Так что с прической? – Она подняла волосы вверх. – Может быть, сделать с ними что-нибудь новенькое?

– Я думаю, что ваши волосы надо оставить в покое, миледи.

– А как же седые?

– Они…

– Старят меня? – подсказала моя госпожа.

– Я, вообще-то, хотела сказать, что они делают вас утонченнее, но можно, если хотите, сказать и «старят». А как вам нравится «делают значительней»?

– Все, что угодно, но только не «утонченнее». Это слово употребляют, когда не хотят обидеть человека, чьи лучшие годы уже миновали.

Я вышла в ванную комнату, чтобы набрать для хозяйки воду в ванну.

– А были ли они когда-нибудь, эти лучшие годы, миледи? – крикнула я оттуда.

– Я уже вижу заголовки утренних газет, – сказала Хардкасл, неожиданно появляясь в дверях. – «Загадочная смерть горничной в ванне Кодрингтон-холла».

Я убралась с ее пути и оставила ее одну в ванной комнате. Погрузившись в теплую воду, она продолжила болтать сквозь полуоткрытую дверь.

– Что интересного слышно в лакейской? – поинтересовалась она.

– Да, в общем, ничего. Младший лакей немного проблемный, а домоправительница довольно… Хотела бы я сказать «холодная», но это неправильно. Скорее, наверное, немного официальная. Жесткая. Слишком правильная. Ничего плохого о ней не скажешь, но мне с ней как-то не по себе. А в остальном все как обычно.

– Домоправительницы – всегда дамы не простые. Мне кажется, что это почти официальное требование к ним.

– Возможно, миледи. А как гости?

– Там тоже не все просто, – сказала хозяйка. – Пройдоху ты уже встречала. Потом… его сестра кажется вполне приятной.

– Джейк? – уточнила я.

– Да, Джейк. Странно, что кто-то добровольно берет себе такое имя.

– За свою жизнь я знавала много Джейков.

– Но я уверена, что все они были мужчинами. Это все потому, что ее настоящее имя – Лавиния.

– Простите, но я не совсем поняла, миледи, – озадаченно произнесла я.

– Вероятно, в школе его сократили до «Лав», а там уже недалеко было до туалета, а от туалета до Джейка[23]. Так что бедняжку назвали в честь ватерклозета.

– А как насчет остальных? – хихикнула я.

– Такое впечатление, что это ближайшие подруги еще со школьных лет. Розамунду Беддоуз просчитать трудно. Никак не могу понять, эта ее презрительная усмешка – она естественная или это способ держать людей на расстоянии вытянутой руки? Хотя, судя по тому, как она разговаривает с Хелен Титмус, я рискну предположить, что это все естественное и она действительно та еще стерва.

– А мисс Титмус?

– Роз называет ее «Мышь». Мила, но ее, в некотором роде, затмевают более эффектные подруги. Так мне показалось.

– И леди Лавиния тоже? – удивилась я. – Тогда странно, что мисс Титмус по собственному желанию проводит время с людьми, которые над ней издеваются.

– Если честно, то Джейк в этом участия не принимает. Я думаю, что Хелен с Джейк довольно близки, а Роз Хелен терпит, как неизбежное зло. Они как бы представляют собой неразделимый коллектив.

– Кажется, миссис Беддоуз нравится, когда ее окружают люди, которыми легко управлять. У нее исключительно тихая и робкая горничная.

– Роз привезла с собой горничную?

– Да, миледи. Мы с ней живем в одной комнате.

– А когда она приехала?

– Вместе с дамами, на одной машине. Но она вышла только после того, как вы все ушли в дом.

– Ничего себе! – удивилась моя хозяйка. – Кажется, я потеряла способность наблюдать.

– Старость, миледи, – сказала я, как раз в тот момент, когда она появилась из ванной, закутанная в шелковый халат. – Сами говорили, что стареете.

В ответ я услышала фырканье, и мы стали готовиться к вечерним празднествам. Когда леди Хардкасл наконец была причесана и одета, я выскользнула из ее комнаты и направилась в свою, навстречу ужину с Бетти Баффри.

* * *

Я довольно долго валялась на кровати, читая «Машину времени» и наслаждаясь непривычным покоем и бездельем. Обычно я ненавижу ничего не делать, но, когда ты находишься вдали от дома, что-то подталкивает тебя к этому и безделье превращается скорее в удовольствие, чем в пытку. И действительно, я настолько погрузилась в свое одиночество, что почти расстроилась, когда в комнату наконец вошла Бетти.

Тогда как другая на ее месте бесцеремонно влетела бы в комнату – да еще в ту, которую раньше занимала одна, – с возгласом: «А вот и я!», Бетти Баффри появилась тихо, словно извиняясь за свой приход. Как будто она боялась мне помешать. Эта девушка действительно не привыкла делить с кем-то комнату во время своих предыдущих приездов в Кодрингтон-холл, но мне показалось, что она бы вошла точно так же, даже зная, что комната пуста.

– Добрый вечер, Бетти, – весело поздоровалась я, стараясь немного расслабить ее.

– Ой, здравствуйте, мисс Армстронг, – ответила она. – Прошу прощения, что помешала. Если хотите, я могу уйти.

– Не говорите глупостей, – возразила я. – Входите и присаживайтесь. Если уж на то пошло, то это я здесь чужая, потому что обычно эта комната принадлежит только вам. Я наслаждаюсь одиночеством, но такие вещи быстро приедаются. Так что, честно говоря, мне нужна компания. Хочется с кем-нибудь поболтать.

– Ах вот как, – отозвалась Баффри немного удивленно. – Если вы в этом уверены, то я очень рада. Вы пойдете на ужин в столовую для слуг?

По ее виду я поняла, что самой ей эта идея не нравится.

– Нет, – ответила я. – Боюсь, что я согласилась на любезное предложение мистера Спинни прислать нам сюда ужин на двоих.

– Слава тебе господи! – произнесла Бетти, заметно расслабившись. – Я бы, конечно, пошла вниз вместе с вами, но мне больше нравится быть здесь, подальше от шума и хаоса.

– Мне тоже, – приврала я. Обычно я не против шума и хаоса и, более того, иногда ищу шумные компании, чтобы немного встряхнуться, но именно на этой неделе мне были нужны тишина и покой. – А еще, – добавила я, – я согласилась с его предложением прислать нам бутылочку шампанского. Он сказал, что лорд Ридлторп не заметит ее пропажи, но, насколько я узнала его светлость, это вполне может быть его собственной идеей.

– Боже! – Моя соседка по комнате по-девчачьи хихикнула. – Как очаровательно! Я еще никогда не пила шампанское.

– Никогда не?.. – недоверчиво уточнила я.

– Мне его никто не предлагал, – объяснила Бетти.

– А что, миссис Беддоуз его не пьет?

– Глотает так, словно боится, что оно вот-вот выйдет из моды. Но ей никогда не приходило в голову предложить немного мне.

– Что ж, скоро мы это исправим. Надеюсь только, что вы не разочаруетесь.

Горничная Розамунды села на кровать и стала расшнуровывать обувь. Она все еще возилась со вторым ботинком, когда в дверь постучали, поэтому я встала, чтобы открыть, а не просто крикнула: «Войдите!»

На пороге, с большим и тяжело нагруженным подносом, стояла Пэйшенс. Забирать его у нее мне было не с руки, так что я предложила ей войти, поспешно отступив в глубь комнаты.

– Заходите, – пригласила я служанку. – Поставьте его на кровать мисс Баффри, а мы потом все разберем. Как ваши дела?

– Все в порядке. Спасибо, мисс, – сказала Пэйшенс, пытаясь подойти к кровати, пока Бетти не освободила ей дорогу.

– Очень мило с вашей стороны, что вы все это притащили. Большое вам спасибо, – добавила я.

– Не стоит благодарностей, – весело сказала молоденькая служанка. – Ведь мне на какое-то время удалось сбежать с кухни, правда?

– Верно. А почему бы вам тогда не задержаться у нас? Может быть, съедите за компанию сандвич?

– Нет, мисс, – ответила девушка. – Лучше не буду. Миссис Раддл очень хорошая и все такое, но лучше не сачковать, правда?

– Конечно, Пэйшенс. Думаю, что вы правы.

– Зовите меня Пэтти, мисс.

– Хорошо, Пэтти. Еще раз спасибо вам за ужин. И поблагодарите от нашего имени миссис Раддл.

– Обязательно, мисс, – с этими словами служанка испарилась из комнаты.

Бетти, освободив наконец свою ногу, подошла ко мне, чтобы посмотреть, что нам принесли, и разгрузить поднос, но тут в дверь опять постучали.

– Войдите! – крикнула я. – Вечеринка только начинается.

Дверь распахнулась, и на пороге появился дворецкий со своим собственным подносом, на котором на этот раз стояли две запотевшие бутылки шампанского и пара бокалов.

– Прошу вас, леди, – сказал он, поставив свой поднос рядом с подносом с едой. – Вот вам небольшое угощение.

– Боже, мистер Спинни! – вырвалось у меня. – Целых две бутылки?

– Ну, – подмигнул он мне, – на шампанском экономить не стоит, правда?

– Очень мило с вашей стороны, что вы принесли это все сами, – заметила я. – Спасибо вам.

– Не стоит благодарностей, мисс, – сказал дворецкий. – Когда я время от времени куда-то исчезаю, особенно в такой хлопотливый вечер, это создает некоторую таинственность и заставляет всех напрячься. «Где мистер Спинни? – начинают волноваться работники. – Надо проследить, чтобы все было в идеальном порядке – старый чудак может быть где угодно. Мы же не хотим, чтобы нас застукали бездельничающими…» Работает просто потрясающе.

Мы с Бетти рассмеялись.

– Мы вас приглашаем, – предложила я. – Выпейте с нами пару глотков.

– Милое предложение. Но мне, пожалуй, пора возвращаться. Система работает, только когда я действительно иногда появляюсь, как гром среди ясного неба. А если я буду играть в прятки слишком долго, они расслабятся.

– Вы правы, мистер Спинни. Надеюсь, что сегодня вечером все пройдет без сучка и задоринки.

– Наверняка нет, мисс Армстронг, – возразил дворецкий. – Но я всегда говорю, что наш характер – это то, как мы справляемся с неизбежными проблемами.

– Тогда я надеюсь, что все ваши проблемы будут незначительными.

– Спасибо. Хорошего вам вечера, дамы. – И домоправитель исчез, прикрыв за собою дверь.

– Ну что ж, – сказала я, кивая на два подноса, – кажется, наш ужин прибыл. Как насчет пикника?

– Простите? – рассмеялась Бетти.

– Я говорю о пикнике. Мы поставим поднос на ковер, затем рассядемся вокруг него и будем ужинать так, словно мы сидим на каком-нибудь речном берегу, греясь на солнышке.

– Миссис Беддоуз и ее подруги иногда вспоминают о школьных пирах в полночь, но ваша идея мне нравится больше.

Мы освободили место в центре комнаты и начали выкладывать наши лакомства. Морган сказал, что Баффри – «немного тормоз», но сейчас она была достаточно счастлива, чтобы чуть-чуть открыться, находясь вдали от домашней прислуги.

– Да, – продолжила я разговор, расставляя тарелки и раскладывая приборы, – я слышала, что они вместе учились в школе.

– Да, в одной из первых школ для девочек. Миссис Беддоуз, мисс Титмус и леди Лавиния…

– Джейк, – прервала я ее.

– Джейк, – согласилась моя собеседница, хихикнув. – Жуткое имя. Мне кажется, его придумала миссис Беддоуз. Но они все трое говорят, что в школе были лучшими подружками.

– И как мне кажется, остаются ими до сих пор.

– Да, – подтвердила Бетти. – Хотя, строго между нами, я никогда не могла понять, что их связывает. У них мало общего, кроме того факта, что они ходили в одну и ту же школу.

– Всех нас связывает общий опыт, – произнесла я, довольная тем, что смогла продемонстрировать свою мудрость.

– Вроде службы в армии? – уточнила Баффри.

– Или срока в тюрьме. В сущности, насколько я слышала, эти школы мало чем от нее отличаются. Вы читали «Школьные годы Тома Брауна»?[24]

Бетти покачала головой.

– Неудивительно, что правящий класс такой странный – вот все, что я могу сказать, – добавила я.

– Зато у них есть доступ к приятным вещам, – сказала горничная миссис Беддоуз со смехом, поднимая бутылку шампанского. – Как это открывается?

Я взяла у нее из рук охлажденную бутылку и сняла с нее фольгу и проволоку. Она отодвинулась назад и закрыла лицо руками.

– Что вы делаете? – поинтересовалась я.

– Единственное, что я знаю о шампанском, – это то, что пробка вырывается и летает по комнате.

– Только если его открывает идиот, – с этими словами я крепко взяла пробку правой рукой и стала поворачивать бутылку левой. Вытащив пробку с легким пшиком, я разлила напиток.

– Вот это да! – восхитилась Бетти. – Миссис Беддоуз открывает совсем не так.

– Наверное, потому, – я наполнила бокалы, – что миссис Беддоуз…

– …идиотка, – весело закончила моя собеседница.

Мы чокнулись.

* * *

Почти час мы наслаждались ассортиментом лучших закусок, приготовленных миссис Раддл, попивая шампанское и критикуя окружающий нас мир. Когда мы почти закончили первую бутылку и я научила Бетти тонкому искусству открывать шампанское, моя немного замкнутая соседка стала очень словоохотливой.

– А вам никогда не хотелось просто плюнуть на все и уйти куда глаза глядят? – поинтересовалась она, жуя копченую лососину.

– Знаете, – ответила я, немного подумав, – не думаю, чтобы это приходило мне в голову.

– Никогда-никогда? – недоверчиво переспросила Баффри. – Такая женщина, как вы, – и счастлива быть чьей-то служанкой до конца своих дней?

– Я не совсем уверена, что понимаю, что значит «такая женщина, как я», – пояснила я. – Но, думаю, да. За прошедшие годы мы с леди Хардкасл многое пережили вместе, и мне кажется, что сейчас мы больше, чем просто работодатель и работник. Мы стали друзьями. А мне нравится ухаживать за моим другом.

Бетти вздохнула. А потом икнула:

– Наверное, это здорово. – Голос у нее был печальным. – Но я не могу себе представить, каково это – быть подругой миссис Беддоуз. И должна признаться, мне этого не хочется.

– В этом вся разница, – заметила я. – Не смогу сказать, что многие это одобряют, но мне нравится встречаться с людьми, которые могут вести жизнь, подобную нашей, и при этом сохранять «необходимые» социальные барьеры.

– Жизнь, подобную вашей? – переспросила Баффри. – В Глостершире или где там еще? И вам есть что о ней рассказать?

В результате весь оставшийся вечер я рассказывала своей новой знакомой истории из нашего прошлого. За долгие годы я научилась обходить в этих рассказах тонкие вопросы нашей службы в качестве агентов Короны, но я поведала Бетти все, что могла, не выходя за рамки благоразумия. Я рассказала ей о своей поездке в Шанхай в качестве горничной леди Хардкасл, когда ее мужа направил туда работать Форин Офис. Об убийстве сэра Родерика и о нашем побеге в самое сердце Китая. Я решила – и, как оказалось, угадала, – что интереснее всего моей слушательнице будет узнать о том, как я овладевала китайскими боевыми искусствами под руководством монаха, который вывел нас к границе с Бирмой. К тому времени, когда мы спустились в утлой лодчонке вниз по реке Иравади, а потом добрались до парохода, идущего в Калькутту, Бетти была совершенно потрясена.

– Боже мой, – сказала она, когда рассказ наконец вернул нас в Англию, – неудивительно, что вы так близки. Вы потрясающие женщины. Я не могла бы сделать и половины из того, что удалось вам, а миссис Беддоуз в самом начале пристрелили бы за вредность. И возможно, это сделала бы я.

Мы рассмеялись.

– Чем больше я слышу о вашей хозяйке, – сказала я, – тем меньше она мне нравится.

– Подождите, пока не встретитесь с ней, – Баффри взмахнула бокалом и расплескала шампанское на ковер. – Вот тогда вы скажете мне, что тоже пристрелили бы ее.

– Я ужасный стрелок, – призналась я. – А вот леди Хардкасл… Эта дама может сбить выстрелом волос с головы мужчины с расстояния в сто шагов. Я же предпочитаю более… личные методы убийства.

– Тогда, может быть, вы разберетесь с ней за меня, – сказала Бетти с кривой усмешкой.

– Не может быть, чтобы она была настолько ужасна, – рассмеялась я.

– Да вы и половины еще не знаете, – настаивала моя собеседница. – Вот подождите и увидите.

Я перевела разговор на менее кровожадные темы, и вскоре мы уже рассказывали друг другу истории из нашего детства. И опять-таки, жизнь Баффри, которую она, по собственному признанию, не любила, в Норфолке не шла ни в какое сравнение с моей жизнью в качестве дочери метателя ножей в цирке и его жены, похищенной им из Долин[25]. Однако затем речь пошла о том периоде, когда моя семья вернулась в Южный Уэльс для того, чтобы моя мать могла ухаживать за моей угасающей бабкой, и стало ясно, что у нас с Бетти больше общего. А когда я начала работать горничной в Кардиффе, наши жизни наконец стали развиваться параллельно. Хотя и на очень короткое время.

К этому времени вторая бутылка тоже закончилась, и от еды тоже ничего не осталось, так что мы разошлись по кроватям, оставив посуду как есть.

Глава 5

Мы договорились с леди Хардкасл, что утро после приема проведем размеренно и никто из нас не будет пытаться встать рано. Так что я была несколько расстроена, когда в семь часов утра в дверь раздался негромкий, но настойчивый стук.

– Кто там? – спросила я тоном, на мой взгляд, вполне дружелюбным, но в котором можно было услышать мое недовольство тем, что меня лишают возможности отоспаться.

Дверь открылась, и в нее робко заглянула Пэтти.

– Прошу прощения, что потревожила, мисс, – тихо произнесла она, – но это все миссис Беддоуз. Она требует мисс Баффри.

– Вы ни в чем не виноваты, Пэтти, – сказала я и позвала: – Бетти! Бетти!

Моя соседка что-то пробормотала во сне, но не проснулась, хотя и лежала на ближней к двери кровати, то есть между мной и Пэйшенс.

– Бетти! – настойчиво повторила я. – Вас требует к себе миссис Беддоуз.

– Передайте миссис Беддоуз, что она может катиться к чер… – пробормотала горничная Розамунды.

– Бетти, милая, вам надо просыпаться и…

С резким вздохом Баффри вдруг села на кровати.

– Боже мой! – воскликнула она в ужасе. – Я только что видела самый жуткий кошмар в жизни. Мне приснилось, что миссис Беддоуз пытается меня разбудить, а я говорю ей, чтобы она катилась к… Боже!

В этот момент она заметила Пэтти, стоящую в дверях.

– Простите, мисс, – объяснила та, – но это все миссис Беддоуз. Она позвонила вниз, а когда Лили поднялась к ней, то сразу же получила от ворот поворот. Теперь она настаивает, чтобы мы позвали вас.

В состоянии, близком к панике, Бетти натянула платье и заторопилась прочь из нашей маленькой комнатки, проскочив мимо местной служанки со словами: «Простите, Пэтти, надо бежать».

Я откинулась на подушку.

– Может быть, принести вам чашку чая, мисс? – спросила Пэйшенс.

– Нет, милая, спасибо. Я сейчас спущусь в столовую. И там выпью, пока буду готовить чай для леди Хардкасл.

– Правда, мне это совсем не сложно, мисс.

– Вы очень добры, – сказала я. – Но со мной все в порядке. А вот не могли бы вы взять и отнести вниз один из этих подносов? – Я указала на остатки нашего пикника на полу. – Сразу два мне не унести.

– Конечно, мисс. – Пэтти стала собирать пустые тарелки. – Кажется, я смогу уместить все на одном.

Через мгновение я вновь осталась одна. Подумала было о том, чтобы вновь заснуть, но в этом не было большого смысла, так что я встала и приготовилась к наступившему дню.

* * *

После плотного завтрака в столовой для слуг я понесла чай леди Хардкасл. Постучав в дверь, я вошла, не дожидаясь разрешения, которого, в любом случае, никак не надеялась услышать. К моему вящему удивлению, хозяйка сидела в кровати и что-то писала в своем дневнике.

– Утро доброе, – сказала она. – Как провела вечер?

– Очень мило, спасибо, миледи. – Я поставила чай на письменный стол у окна. – А вы как? Вы выглядите гораздо… свежее, чем я ожидала.

– К сожалению, веселого было мало, – пояснила моя госпожа. – Масса закусок и приличное количество вполне достойного шампанского, но я решила, что должна держать себя в руках. Мне не хотелось, чтобы о новом начинании Пройдохи создалось превратное мнение только из-за того, что какая-то старая кошелка устроила шоу в присутствии джентльменов из прессы.

– Как мудро с вашей стороны, миледи.

– Вот именно. Как оказалось, роль enfant terrible успешно исполнил дядя Пройдохи, Алджи, так что мне не о чем было беспокоиться.

– А что, разве в доме есть еще один Кодрингтон? – поинтересовалась я.

– Это дядя Пройдохи по материнской линии, так что он скорее Карриган, а не Кодрингтон. По всей видимости, он – неотъемлемая часть дома, которую Пройдоха унаследовал, когда умерли его родители. Милый старикан, наверное, в свое время, был тем еще шалуном – он напился и попытался организовать какие-то групповые игры прежде, чем Пройдоха выставил его вон.

– Не повезло. Похоже, он вполне мог стать душой компании.

– В любой другой ситуации – да, но бедняге Пройдохе хотелось, чтобы все было по-взрослому, так что дядюшке пришлось исчезнуть. А ты чем занималась?

Наливая чай и протягивая хозяйке сандвич, я рассказала о нашем пикнике в спальне.

– Не могу сказать, что я заметила в прекрасной Розамунде хоть что-то, что заставило бы усомниться в словах мисс Баффри о том, что она та еще стерва, – сказала леди Хардкасл с полным ртом. – Не можешь сделать мне одолжение, а? Мне кажется, я оставила свои очки для чтения в большом зале.

– А вы никогда не пробовали носить их на шее, миледи? – предложила я.

– Наверное, могла бы, – ответила она рассеянно, – но мне больше нравится просить тебя принести их мне. Ты так забавно сопишь, когда чем-то раздражена.

Я осуждающе прищелкнула языком и отправилась на поиски оптического прибора.

Плюнув на протокол, я на этот раз воспользовалась главной лестницей, не думая о последствиях. Честно признаюсь, это был не столько акт неповиновения, сколько признание того, что я не имею ни малейшего представления о том, где расположен этот большой зал, и не верю в то, что смогу найти его, пользуясь секретными тропами для слуг. Лестница оказалась широкой и красиво изгибалась в сторону вестибюля. Мне показалось, что она создана специально для выходов графа и графини. Как жаль, что у лорда Ридлторпа нет графини, с которой он мог бы продефилировать по ней.

Несмотря на мою неуверенность, найти большой зал оказалось очень несложно – надо было просто идти на звук бутылок и стеклянной посуды, укладываемых в тележки.

Зал действительно был большим. Слава богу, охота в этой части Англии ограничивалась только охотой на лис, так что на стенах не было традиционных оленьих рогов, но лорд Ридлторп разместил вместо них свои собственные трофеи. Демонстрируя свою эксцентричность, он развесил автомобильные эмблемы, решетку радиатора и даже колесо с надетой на него покрышкой там, где его предки повесили бы знамена и трофеи войн или охот.

Я весело поздоровалась со служанками, которые убирали разгром, оставшийся после вчерашнего приема. Они прекратили работу, но я заверила их, что не буду им мешать, и поинтересовалась, не попадался ли кому-нибудь из них потерявшийся лорнет.

– Вон там, мисс, – сказала пухлая невысокая девушка с волосами мышиного оттенка и пятном сажи на носу. Она кивнула в сторону стола, стоявшего рядом с одним из громадных окон.

И действительно, потерявшийся лорнет лежал там, куда она указала, поверх листа бумаги стандартного размера. Я сложила лорнет, спрятала его в карман и уже собралась идти, но любопытство пересилило, и я быстро взглянула на то, что было на бумаге. Это был список, написанный аккуратным почерком леди Хардкасл.

Гонка дам:

1. Леди Хардкасл

2. Миссис Беддоуз

3. Леди Лавиния

4. Мисс Титмус Мисс Армстронг

Гонка джентльменов:

1. Лорд Ридлторп

2. Мистер Фэншоу

3. Мистер Докинс

4. Герр Ковач

Мистер Уотерфорд выступит в качестве сигнальщика и диспетчера гонки, а мисс Титмус будет ее официальным фотографом.

Я бегом взбежала по лестнице и ворвалась в комнату леди Хардкасл, не постучав.

– Не так быстро, милочка, – заметила хозяйка. – Это всего лишь очки для чтения. Так что не стоит так торопиться.

– Что? – не поняла я. – Ах, да, лорнет! Вот, прошу вас, миледи. – Я протянула ей серебряные очки для чтения.

Моя госпожа взяла лорнет, открыла его и стала перечитывать то, что написала в дневнике. Через несколько мгновений она опустила свой прибор и посмотрела на меня поверх него.

– А в чем, собственно, дело? Ты выглядишь такой возбужденной. Я бы даже сказала, немного не в себе. Так что же произошло?

– Миледи, в большом зале я видела лист бумаги, – пояснила я.

– Согласна, это может здорово повлиять на психику.

– Что? Нет, на нем было написано нечто удивительное.

Было видно, что до хозяйки начинает доходить.

– А, – сказала она. – Гонки. Ты довольна?

Я закричала от восторга:

– Вы это сделали! Вы смогли включить меня в список гонщиков! Спасибо! Спасибо!

– Да успокойся ты, – рассмеялась леди Хардкасл. – Это самое малое, что я смогла для тебя сделать. И честно говоря, благодарить тебе надо Хелен Титмус. Роз Беддоуз настаивала на том, чтобы она к нам присоединилась, утверждая, что с тремя участницами гонка дам просто не может состояться. Но я видела, что мисс Титмус против. После того как все планы были обсуждены, я поймала ее одну и в беседе с ней вскользь заметила, что ты можешь заинтересоваться этой гонкой. Она почувствовала такое облегчение, что стала практически умолять меня уговорить тебя. Я сказала, что постараюсь, и, соответственно, изменила список участниц.

– Вы лучшая работодательница, о которой только может мечтать бедная уэльская горничная! А что означают все эти номера?

– Это номера гоночных авто. Мы все тянули жребий. Все это невероятно сложно, но мальчики настаивали на том, что Пройдоха не должен пользоваться одним из своих автомобилей, потому что слишком хорошо их знает, так что мы положили бумажки с номерами в вазу и тянули их, чтобы определить, кто на каком моторе поедет.

– Значит, я поеду на моторе номер четыре?

– Да, скорее всего, так. Это автомобиль друга Пройдохи по гонкам – герра Ковача. Он был очень рад, когда вытянул свое собственное авто на гонку джентльменов. Говорят, что это не автомобиль, а ракета.

На лице у меня появилась идиотская улыбка.

* * *

Все заранее договорились встретиться на старте в полдень, но когда мы прибыли туда на пятнадцать минут раньше, то увидели, что три гоночных автомобиля уже стоят на месте. Это были те самые три мотора, которые мы видели накануне в каретном сарае. Сверкающие темно-зеленые машины. Красивые и элегантные, хотя на удивление агрессивные и пугающие. Настоящие воины.

Мы увидели Моргана, который подъехал на четвертом, незнакомом нам авто, чей полированный металлический корпус сверкал в лучах полуденного солнца, как серебро.

Лорд Ридлторп проверял свой автомобиль, внося едва заметные изменения в положение различных трубок и крохотных рычажков. Когда мы подошли, он оторвался от своего занятия.

– Добрый день, дамы, – поздоровался хозяин усадьбы своим веселым, слегка мальчишеским голосом. – Должен заметить, что вы отлично выглядите в своих гоночных платьях. Ветродуй говорил, что вы водите авто, но я не думал, что вы относитесь к этому настолько серьезно. Остальным придется здорово постараться, чтобы вам соответствовать.

– Не уверена, что мы соответствуем вашимстандартам, дорогой, – рассмеялась леди Хардкасл.

– Может быть, да, а может быть, и нет, но я готов поспорить, что моей сестричке вы составите достойную конкуренцию, хотя она и потрясный водитель. Роз я никогда за рулем не видел, но если она ездит так же, как ведет себя в жизни, то вам обоим стоит поостеречься – не могу себе представить, чтобы она уступила хоть чуточку.

– Вы правы, дорогой, – сказала моя госпожа. – Фло, вы все слышали? Остерегайтесь миссис Беддоуз.

– Обязательно, миледи, – ответила я.

– Ну, вам-то, Армстронг, беспокоиться не о чем, – заметил его светлость, хихикнув. – Ветродуй поделился с миссис Беддоуз парочкой тщательно отобранных историй, и мне кажется, она теперь вас немного боится.

– Меня, милорд? – переспросила я.

– Вас, вас, – подтвердил он с улыбкой. – Правда же, Монти?

Мистер Монтегю Уотерфорд возник из-за одного из гоночных автомобилей, где он, невидимый, скорее всего, занимался какими-то своими делами. Он был немного старше лорда Ридлторпа – ему было, по-видимому, около пятидесяти. Его рыжие волосы успели поседеть на висках, а вокруг глаз виднелись морщинки. Трудно было сказать, появились или они от привычки щурить глаза на солнце или от того, что он постоянно улыбался.

– Что? Ты о Роз? – переспросил он, вытирая руки ветошью. – Она действительно была в ужасе, когда Гарри рассказал ей, как вы одним движением сломали руку женщине. Или, может быть, ужас у нее вызвал тот факт, что какой-то незнакомой служанке вообще позволили так близко подойти к хозяйке дома? Честное слово, не помню. – Уотерфорд подмигнул мне, и у меня появилось смутное подозрение, что морщинки были вызваны излишним количеством озорных улыбок.

Леди Хардкасл громко выдохнула, но ничего не сказала.

– Эта «хозяйка дома» угрожала застрелить полицейского, – оправдывалась я. – А я просто… просто… остановила ее. Любой на моем месте сделал бы то же самое.

Услышав это, оба мужчины рассмеялись.

– Только не я, – признался Ридлторп. – Я бы сразу же забрался под стол. Лучшего места не найти, когда дело доходит до стрельбы.

– А вот я, как это ни странно, мечтаю увидеть, как вы водите, – сказал мистер Уотерфорд. – В гоночном мире есть несколько женщин, но этого явно недостаточно. Будет интересно понаблюдать, как вы справитесь.

Я улыбнулась ему и благодарно кивнула. Казалось, он еще не закончил, но что-то привлекло его внимание. По траве в нашу сторону вышагивал Гарри в сопровождении Эллиса Докинса и еще одного, неизвестного мне мужчины. А за ними, отдельной группой, следовали леди Лавиния и миссис Беддоуз, движения которых были более элегантны, но не менее целенаправленны. Далеко за ними виднелась мисс Титмус, которая тащила нечто напоминавшее небольшую и довольно изящную фотокамеру.

Но нашу беседу прервало не появление соперников, а скорее перебранка, которая разгоралась между двумя из них.

– Nein, nein, es ist nicht das Gleiche, – говорил жилистый мужчина в пенсне. – Это совсем не то же самое.

Фэншоу закатил глаза, а двое других мужчин посмотрели друг на друга.

– Ну же! Виктор! Спокойнее, старина! – крикнул со смехом его светлость. – Никогда не встречал человека, который был бы так готов ввязаться в спор, – добавил он sotto voce[26], повернувшись к нам с леди Хардкасл.

Мужчина в пенсне остановился на полуслове, взглянул на нашего хозяина и, печально улыбнувшись, поднял руки, показывая, что сдается.

– Извини, Эдмонд, – сказал он. – Мне не хочется портить сегодняшнее утро, но этот молодой дурак…

Молодой дурак тоже поднял руки, как бы взывая к его светлости, и лорд Ридлторп вновь рассмеялся.

– Прошу всех подойти и познакомиться с восьмым участником гонок, – сказал он. – А можно подождать с выяснением отношений до гонки, нет?

Двое спорщиков приблизились. Гарри шел немного сзади, и его лицо освещала широкая ухмылка, так похожая на ухмылку его сестры.

– Так вот, – продолжил его светлость, – позволь, Виктор, представить тебе мисс Армстронг из… Мисс Армстронг, а откуда вы родом?

– Из Абердэра, милорд, – ответила я. – Это в Южном Уэльсе.

– Правда? Кто бы мог подумать! Так вот, это мисс Флоренс Армстронг из Абердэра, и – где бы это, черт побери, ни находилось – я уверен, что там очень мило. Она горничная леди Хардкасл, завзятая путешественница и просто славный малый. Мисс Армстронг, это Виктор Ковач из Вены, гонщик, владелец Die Kovacs Motorsport Mannschaft[27], мой самый грозный соперник и самый лучший друг.

Герр Ковач щелкнул каблуками и слегка поклонился в мою сторону.

– Рад знакомству, Fraulein, – сказал он. – Вообще-то, я родился в Будапеште, но вот уже много лет живу в Вене. Вы будете ехать на моем авто, да? А вы когда-нибудь участвовали в гонках?

– До сегодняшнего дня – нет, сэр, – ответила я, – но очень хочу попробовать.

– Мне кажется, гонка дам сегодня будет интересной, – улыбнулся мой собеседник.

– Обязательно, – сказал его светлость. – Ну, Докинса вы уже знаете. Он из… В общем, откуда-то. Из Борнмута или из какого-то столь же жуткого места, да?

Мы кивнули хозяину дома. Эллис подмигнул мне, и я закатила глаза и отвернулась.

– А я, кстати, Гарри Фэншоу, – подал голос брат леди Хардкасл. – Это на тот случай, если у вас возникли вопросы.

К этому времени до нас добрались дамы.

– В чем дело, Пройдоха? – спросила сестра лорда. – Нас что, уже не представят?

– Бог мой! – воскликнул лорд Ридлторп. – М-м-м… Лавиния, Роз, Хелен… Это Флоренс Армстронг.

– Немного слишком формально, дорогой, – заметила Джейк. – Но придется удовольствоваться этим. Доброе утро, мисс Армстронг. – Она улыбнулась мне. – Мы так много о вас слышали.

– Вот именно, – негромко сказала Хелен Титмус, махнув мне рукой и улыбнувшись. – Классно наконец-то встретиться с вами.

Уголки рта Розамунды Беддоуз слегка приподнялись в некоем подобии приветственной улыбки, но она мгновенно приобрела свой обычный презрительно-тоскующий вид и отвернулась.

– Ну, с этим покончено, – решил его светлость. – Все готовы повеселиться? Тогда, может быть, займемся гонками?

Все поддержали его возгласами.

– Отлично, – сказал он, хлопнув в ладоши. – У кого список?

Гарри протянул ему лист бумаги, который я видела в большом зале:

– Возьми, Пройдоха.

Лорд Ридлторп взял протянутый листок и взглянул на него.

– Так, я в автомобиле номер один, – произнес он и направился к машинам. – Ветродуй, у тебя номер два, Докинс – номер три, а ты, Виктор, остаешься в своем серебряном номере четыре. Три круга, бегать не будем и начнем сразу с заведенными моторами…[28]

– Минуточку, – сказала леди Лавиния, делая шаг в сторону брата и забирая у него расписание. – Мне кажется, здесь написано, что сначала состоится гонка дам. – Она помахала бумагой, на которой действительно женские соревнования были указаны первыми.

– Это все из чистой вежливости, Джейк, – жалобно возразил Ридлторп. – Трек мой, и я решаю, кто едет первым.

– Вы сущий ребенок, Эдмонд Кодрингтон, – вздохнула Лавиния. – Мы бросим жребий. У кого есть монета?

Гарри порылся в кармане брюк и извлек оттуда флорин.

– Целых два шиллинга, Ветродуй? – поддел его лорд. – А я не знал, что сотрудники в Форин Офисе получают такие хорошие деньги.

– Ты вообще удивишься, когда узнаешь, сколько денег может заработать человек, если он готов хоть немного напрячься и честно выполнять свою работу, – заметил Фэншоу.

– Может быть, вы оба заткнетесь и кто-нибудь подбросит наконец эту чертову монету? – не выдержала Джейк.

Гарри послушно заткнулся и с ухмылкой подбросил монету.

– Орел! – крикнула леди Лавиния, когда монета была в верхней точке своего полета.

Она со звоном упала на битумное покрытие трассы, и мы наклонились, чтобы рассмотреть, какой стороной она приземлилась.

– А вот и решка! – заявил его светлость. – Джентльмены, прошу занять свои места. – С этими словами он показал сестре язык, а она фыркнула и отвернулась.

– Минуточку, – попросила мисс Титмус своим робким голосом. – А вы не будете сильно возражать, если я сделаю пару фотографий? Ведь я же, в конце концов, официальный фотограф гонок. – Она подняла вверх камеру, которую таскала за собой все это время.

– Ради всего святого, Мышь, – вздохнула миссис Беддоуз, – неужели это так необходимо?

– Да, дорогая. Необходимо, – вмешалась в разговор леди Лавиния. – Мне эта идея кажется прекрасной, пока мы еще не вымазались маслом или что там еще происходит во время этих гонок. Джентльмены, прошу встать в ряд. – Она указала на точку возле трека, где можно было поместить на одно фото и мужчин, и автомобили. – Как тебе, Хелен, дорогая?

– Изумительно, Лавиния, спасибо, – отозвалась Титмус.

Мужчины послушно выстроились, а Хелен установила фотокамеру.

– Подождите, – сказал хозяин дома. – Ветродуй все еще улыбается.

Гарри, который в этот момент смотрел на его сестру, действительно улыбался, но быстро взял себя в руки и залился краской.

– Честное слово, не понимаю, почему не разрешается улыбаться, – заметила леди Хардкасл. – Будущие поколения будут считать нас невероятно чванливыми и несчастными людьми.

– Ну же, Мышь, заканчивай с этим, – проворчала Розамунда. – Мы не можем весь день посвятить тебе и твоей дурацкой камере.

Несколько мгновений ее робкая подруга потратила на выбор кадра, а потом сделала фото.

– Ну, наконец-то, – сказала миссис Беддоуз, направляясь к моторам, чтобы Хелен могла ее сфотографировать. – Давай, Джейк, покончим с этим раз и навсегда.

Леди Лавиния повела нас с леди Хардкасл на нужную точку. В какой-то момент мне показалось, что Розамунда собирается возразить против моего присутствия, но она промолчала.

– Ну, девочки, – жизнерадостно произнесла моя хозяйка, когда мы все собрались, – а что, если мы нарушим соглашение и покажем потомкам, что мы тоже умели веселиться? Всем улыбаться!

Мы с Лавинией добросовестно попытались улыбнуться, но леди Хардкасл была нами недовольна.

– Безнадежно, – сказала она. – Гарри, расскажи нам один из твоих анекдотов.

– Что? – переспросил Фэншоу. – Ну… я… э-э-э… Один джентльмен заходит в паб и… э-э-э…

– Безнадежно, – повторила миледи. – А-а-а, знаю!..

Она собрала нас в кружок и прошептала такое, что правила приличия не позволяют мне повторить это вслух. Достаточно сказать, что мы с Джейк буквально загоготали и даже миссис Беддоуз неохотно хихикнула.

Мы поторопились занять свои места, с искренними улыбками на лицах, и мисс Титмус сделала свое фото.

– Восхитительно, – сказал лорд Ридлторп. – А теперь гонка. Джентльмены, прошу!

* * *

Мужчинам понадобилось несколько минут, чтобы надеть комбинезоны поверх их повседневной одежды. Затем последовал короткий период ничего не значащей болтовни, пока они сидели в автомобилях и ждали, когда Морган заведет двигатели.

Мисс Титмус не произвела на меня впечатление женщины, способной прийти в восторг от чего бы то ни было, но пока водители готовились к гонке, она практически ни минуты не стояла на месте. Хелен то приседала в одном месте, то вытягивалась в другом и даже вставала на одну ногу – и все это для того, чтобы сделать очередную фотографию.

Когда она направила камеру на Гарри, он нажал на газ, и чудовищный рев, который издал двигатель, находившийся под зеленым капотом автомобиля, испугал его. К нашему вящему удовольствию, затвор камеры Хелен сработал именно в этот момент. Фэншоу глупо улыбнулся и помахал ей рукой, когда она прошла мимо.

Лорд Ридлторп не заметил Титмус, настолько он был погружен в изучение стрелок и рычажков в кабине. Фотограф зафиксировала это состояние полной концентрации и двинулась дальше.

Герр Ковач тоже не обратил на нее внимания. Он весь был в новом, экспериментальном двигателе, расположенном в его авто. Я надела на себя маску полного безразличия, затвор щелкнул, и Хелен отправилась дальше.

Эллис Докинс заметил ее и состроил гримасу в объектив камеры. Даже сквозь очки мы смогли заметить его наглое подмигивание.

И наконец, мисс Титмус повернула камеру в сторону мистера Уотерфорда и сделала его фото, когда он готовился опустить сигнальный флаг.

Двигатели взвыли. Покрышки завизжали. И они стартовали. Четыре самых мощных гоночных автомобиля в стране с ревом понеслись к первому повороту, а Хелен умудрилась в последний раз сфотографировать их сквозь облако пыли и выхлопных газов, прежде чем они исчезли из виду.

За последние несколько месяцев я привыкла к приятному, дружелюбному тарахтению маленького мотора «Ровера», который возил нас по дорогам между живыми изгородями. Мне уже доводилось слышать порыкивание больших автомобилей и даже автофургонов в городе, но это совсем не подготовило меня к реву этих четырех монструозных авто. Создавалось впечатление, что экипажи, которые мы встречали на улицах наших городов и деревень, были всего лишь укрощенной версией диких и свирепых животных, а лорду Ридлторпу и его друзьям каким-то образом достался их неприрученный вариант, и сейчас они неслись на нем по гоночному треку. В моем воображении машины превращались из кошек в тигриц и обратно.

Даже находясь в самой дальней точке трека, мы могли слышать рев двигателей, и я должна признаться, что почувствовала возбуждение, когда рев стал громче и автомобили приблизились.

Неожиданно они оказались прямо возле нас. Вел гонку лорд Ридлторп, а серебряный снаряд герра Ковача держался у его заднего колеса. Когда моторы пересекали линию, которая скоро должна была стать финишной, Докинс, второй профессиональный водитель, отставал от лидеров всего на несколько ярдов[29].

Замыкал гонку далеко отставший от лидеров, но все еще сохраняющий на лице глупую мальчишескую улыбку Гарри. Пересекая линию, он помахал нам рукой и крикнул что-то нечленораздельное. Мисс Титмус смогла еще пару раз щелкнуть затвором, и я надеялась, что хоть одна из этих фотографий получится.

Вскоре замыкающий скрылся за поворотом, и мы остались ждать их волнующего возвращения. Этот шум, эта скорость… Все это пьянило. Леди Хардкасл стояла слева от меня, болтая с Хелен о фотографии, в то время как леди Лавиния и миссис Беддоуз были глубоко погружены в беседу в нескольких шагах справа. Мистер Уотерфорд ковырял траву своим флагом.

Услышав, как хозяйка произнесла мое имя, я повернулась к ней, чтобы попросить ее повторить вопрос, но тут всех нас внезапно заставил замолчать жуткий перемалывающий визг, сопровождаемый звуком удара и грохотом. Этот грохот был таким громким, что нам показалось, будто он звучит совсем рядом, хотя мы знали, что он доносится из рощи, расположенной в четверти мили от нас, где трасса вилась между стволами деревьев. Мы услышали, как остальные двигатели притихли и замолчали, а потом, практически синхронно, бросились к месту аварии.

* * *

Первым там появился Морган Колман, шофер, а практически сразу за ним – мистер Уотерфорд. Подняв руки, он попытался остановить нас, чтобы мы не подходили ближе.

– Не глупите, – произнесла леди Хардкасл, протискиваясь мимо него. – Ему необходима помощь.

Вслед за ней я прошла к разбитому авто, а остальные три леди, к счастью, послушались приказа Уотерфорда не смотреть и остались на некотором расстоянии.

К нашему колоссальному облегчению, мы увидели, что сам автомобиль пострадал мало. Кузов был помят, а то место, где был нарисован номер 3, поцарапано, но в остальном он, казалось, был не поврежден. Правда, наше облегчение быстро испарилось, когда мы поняли, по неестественному углу, под которым лежало изломанное тело Эллиса Докинса, что сам он был мертв.

Потом появился Гарри, а вслед за ним, с противоположной стороны, подбежали лорд Ридлторп и герр Ковач.

– Он что… – спросил его светлость, стараясь подойти поближе.

– Боюсь, что да, милорд, – ответил Морган с того места, где он осматривал тело. – Похоже, он потерял контроль на повороте и слетел с трассы. Видно, он ударился головой, когда авто врезалось в дерево. Полагаю, что он умер мгновенно.

– Но как он мог потерять контроль? – удивился Фэншоу. Его предыдущие энтузиазм и возбуждение испарились. – Он же был профессионалом!

– Наверное, заходил в поворот по слишком крутой траектории, если его выбросило так далеко от трассы, – задумчиво сказал Колман.

– Механическая поломка? – предположил герр Ковач. – Ведь это все-таки прототип, Эдмонд. Может быть, ваши инженеры где-то ошиблись?

Ридлторп был слишком потрясен, чтобы говорить.

– Докинсу мы уже ничем не поможем, – сказала леди Хардкасл спокойным, деловым голосом. – Гарри, отведи дам в дом и вызови полицию – им надо будет зафиксировать смерть. Пройдоха, вам придется связаться с семьей Докинса.

– Я не уверен, что у него есть семья, – рассеянно произнес хозяин усадьбы. – Помню, он говорил мне, что его родители умерли. Может быть, в Борнмуте осталась сестра, но я понятия не имею, как с ней связаться.

– Герр Ковач… – начала было миледи.

– Прошу вас – Виктор, – поправил тот с поклоном.

– Спасибо. Виктор, вы не присмотрите за Пройдохой? Мне кажется, он не слишком хорошо справляется с шоком.

– Конечно, – ответил Ковач и мягко отвел своего друга в сторону.

– А с тобой все будет в порядке, сестренка? – спросил Гарри, заколебавшись, прежде чем отойти.

– Конечно, глупыш, – ответила моя хозяйка. – Будь мужчиной и контролируй ситуацию – мне кажется, остальным понадобится поддержка.

– Ты права, – согласился ее брат и повел остальных в дом.

– Нам надо будет хорошенько изучить авто, – сказал Морган, обходя вокруг машины и внимательно осматривая ее. – Не могу понять, как кто-то уровня Докинса мог потерять над ним контроль. Вот мистер Фэншоу – простите, миледи, не хочу вас обидеть – тот вполне мог. Я легко представляю себе, как он слегка перегазовывает на подходе к повороту и его сносит с трассы, но даже он не смог бы превратить все это в такое месиво. Должно быть, что-то случилось с мотором. Он вошел в поворот слишком быстро.

– Я не уверена в том, какие правила существуют, когда авария происходит на частной территории, – сказала леди Хардкасл, – но, полагаю, нам надо оставить все как есть до прибытия полиции и врача. А потом, мне кажется, вы должны оттащить автомобиль в мастерскую и тщательно его проверить. Так или иначе, но лорд Ридлторп захочет узнать, что же произошло, сейчас он слишком потрясен.

– Вы правы, миледи, – согласился механик, и мы стали ждать прибытия официальных лиц.

Глава 6

– …Трагическая случайность. Конечно, последнее слово останется за коронером[30], а тело мы отвезем в морг в Лестере, пока он не разрешит забрать его оттуда, но я не думаю, что здесь мы можем сделать что-то еще.

Это говорил одетый в мятый костюм инспектор полиции, приехавший, чтобы принять дело у местного констебля после того, как в полиции узнали, что смерть произошла в доме графа Ридлторпского. Его светлости он представился, как инспектор Фойстер, и говорил с ним с раболепным уважением, которое мгновенно исчезало, как только он обращался к кому-нибудь другому. Уровень подхалимства слегка повышался, когда полицейский говорил с леди Лавинией – все-таки она была сестрой графа – и с леди Хардкасл – титул есть титул, даже если его носит всего лишь вдова рыцаря. С остальными из нас Фойстер общался с таким небрежным высокомерием, что к тому моменту, как он собрался уходить, это уже здорово действовало мне на нервы.

Он явно считал, что причиной несчастья была группа богатеньких придурков, забавлявшихся с мощными автомобилями. И что мы все еще легко отделались. Я подозреваю, что только участие в произошедшем лорда Ридлторпа не позволило полицейскому произнести это вслух. Все было бы ничего, но сержант Тарпли, местный констебль, по-видимому принял поведение инспектора за знак, что он может относиться к нам с таким же пренебрежением. Он был так же вежлив и уважителен по отношению к его светлости, как и в первые минуты после появления, но почему-то решил, что может отмахнуться от случившегося, как от еще одного идиотизма «молодого» графа.

Сам граф все еще находился в шоке и говорил очень мало. Когда стало очевидным, что инспектор собирается умыть руки и готов откланяться, за дело взялась леди Хардкасл.

– Спасибо за то, что приехали, инспектор, – сказала она, направляясь к двери библиотеки. – Уверена, что вы сообщите его светлости, если вам понадобится что-то еще, не так ли?

– Конечно, миледи, – ответил Фойстер, слегка ощетинившись от ощущения, что его просто выпроваживают.

Моя хозяйка провела его по комнате, открыла дверь и увидела молодого лакея, который подслушивал за ней.

– Эван вас проводит, – сказала она и, повернувшись, обратилась уже к сержанту Тарпли: – Возможно, инспектор подбросит вас до Ридлторпа…

– В этом нет никакой необходимости, – важно заявил сержант. – Я приехал на своем велосипеде.

– Ну конечно, – улыбнулась миледи. – С вашей стороны было очень мило потратить на нас свое время и оказать нам профессиональную поддержку.

Теперь уже оба полисмена не сомневались, что им приказывают убираться. Инспектор бросил быстрый взгляд на лорда Ридлторпа, прежде чем произнести сдержанное: «Хорошего всем дня» – и выйти вслед за Эваном. В других обстоятельствах я бы ожидала услышать что-то вроде: «Так, а теперь слушаем меня…» или «Позвольте мне самому решать, когда уходить…», но Фойстер стал жертвой своего собственного снобизма и решил, что спор в доме графа – это дурной тон. Сержант Тарпли послушно затрусил за ним следом, и мы наконец оказались предоставлены сами себе.

Естественно, атмосфера была подавленная, и леди Хардкасл еще раз взяла все в свои руки.

– Итак, – энергично начала она, – в подобных случаях англичане всегда пьют чай. Армстронг, дорогая, сходите, пожалуйста, на кухню и взгляните, что можно сделать. Морган, я полагаю, что разбитый автомобиль уже можно оттащить в каретник – его светлости станет легче, когда он узнает, не случилась ли в нем какая-то поломка. Можете насильно вербовать слуг, чтобы они вам помогли.

– А кто, черт побери, назначил вас здесь старшей? – холодно поинтересовалась миссис Беддоуз. – Слугами должен распоряжаться Пройдоха. Или Джейк. Но уж, конечно, не вы.

– Леди Лавиния? – обратилась моя госпожа к сестре его светлости.

– Что? – рассеянно спросила та. – Ах, да. Конечно, так будет лучше. Идите же, Морган.

Леди Хардкасл улыбнулась, Розамунда обозлилась, а мы с Морганом поспешно удалились.

* * *

Новости о случившемся уже достигли половины слуг, и, как только мы вошли, все навалились на нас. Мистер Спинни строго призвал всех к порядку, и шум постепенно стих, но было ясно, что нас не отпустят, пока мы не расскажем нашу версию произошедшего.

Кратко и бесстрастно, насколько это было возможно, мы по очереди рассказали о событиях, предшествовавших катастрофе. К тому моменту, как мы закончили, большая и обычно наполненная веселым шумом комната затихла.

– Ма всегда говорила, что из этих авто ничего хорошего не получится, – пискнула одна из служанок.

Большинство согласно загудели.

– Опасное изобретение, – сказал кто-то еще. – Его светлости должно быть стыдно так рисковать жизнью друга.

– Достаточно, – резко сказала миссис МакЛелланд. – Я не хочу больше слышать подобные разговоры, спасибо, девочки. Возвращайтесь к своей работе.

– Вот именно, – поддержал ее мистер Спинни. – Все возвращаются к своим обязанностям. У его светлости все еще живут гости, и мы должны быть такими же эффективными, как и всегда. И даже больше, чем всегда.

Бормоча что-то себе под нос, слуги разошлись и погрузились каждый в свое дело.

Пока я занималась чаем и поисками лакея, который отнес бы его в библиотеку, Морган переговорил с мистером Спинни. Через несколько минут он вышел в сопровождении грума и чистильщика обуви. Я старалась не путаться под ногами, пока миссис Раддл наблюдала за приготовлением чая и выносом торта, а потом я тоже оставила слуг заниматься делами и вместе с лакеем направилась наверх.

Он поставил поднос на стол в библиотеке, а я стала разливать чай по чашкам. После этого я присоединилась к леди Хардкасл, которая отделилась от остальных дам и теперь стояла возле высокого окна, разглядывая пейзаж за стеклом.

– Спасибо, – сказала она, взяв протянутую чашку.

– Не стоит, – ответила я. – Ну, и как они?

– Немного подавлены случившимся, как мне кажется, но они скоро объединятся. Так всегда проходит, правда?

– Наверное, миледи.

– Естественно, Пройдоха и Монти сильно подавлены. Они сидят вон там и разговаривают с того момента, как ты ушла. Винят во всем себя, но это вполне ожидаемо, правда? Герр Ковач попытался вмешаться в разговор, но они его прогнали. И он попробовал поговорить с девочками, но с тем же результатом – именно поэтому теперь сидит в одиночестве.

Пока хозяйка говорила, я осмотрела комнату и увидела лорда Ридлторпа и мистера Уотерфорда в креслах по обеим сторонам низкого столика. Перед ними лежали какие-то бумаги, и они возбужденно жестикулировали, едва не соприкасаясь головами. В это же время леди Лавиния, миссис Беддоуз и мисс Титмус с мрачным видом сидели вокруг другого низкого столика, а Гарри отважно пытался вовлечь их в беседу. Это было совсем не просто: Джейк постоянно ерзала и никак не могла усесться поудобнее, Хелен играла со своей вечной камерой, а Розамунда цедила свой чай с выражением смертельной скуки на лице. Герр Ковач сидел в углу, подальше и от тех, и от других. Было незаметно, чтобы он расстроился тем, что его все оттолкнули. Напротив, он, казалось, наслаждался, погрузившись в старую книгу.

– Морган нашел себе помощников? – спросила леди Хардкасл.

– Да, миледи. Он забрал с собой пару молодых ребят, и они отправились за авто.

– Чудесно. Я хочу, чтобы ты тоже прогулялась до конюшен, если не возражаешь. Скоро молодой Морган притащит автомобиль в мастерскую, и мне хотелось бы знать, что он в нем обнаружит.

– Вы что-то подозреваете, миледи?

– Считай это здоровым любопытством любознательного ума, – ответила хозяйка. – Или дотошностью старой назойливой кошелки.

– Так-то лучше, миледи, – заметила я.

Она подняла руку и притворилась, что сейчас схватит меня за ухо, а я исчезла прежде, чем нас обвинили в нарушении правил приличия.

* * *

Я бесшумно выскользнула из библиотеки и спустилась вниз, где, использовав старый как мир трюк и напустив на себя страшно занятой вид, смогла беспрепятственно миновать столовую для слуг и выйти через боковую дверь. В огороде Пэйшенс собирала овощи для миссис Раддл, и я, проходя мимо, весело с ней поздоровалась, но то, что я «шла строго по делу», и здесь выручило меня, и служанка меня не остановила.

Спустя несколько минут я появилась во дворе, где увидела Моргана и его помощников, которые закатывали помятое зеленое авто в каретный сарай. Колман отпустил ребят, и они неспешно проследовали мимо меня, стараясь двигаться настолько медленно, насколько это – по их мнению – могло сойти им с рук.

– Кажется, оно не так уж сильно разбито, – заметила я, стараясь привлечь внимание механика к своей персоне.

Тот резко обернулся на звук моего голоса, но, узнав меня, расслабился.

– Да, почти совсем не разбито, – согласился Морган, – и вмятины вполне можно выправить. Честно говоря, на нем, наверное, можно было вернуться в гараж.

– Вам нужна помощь? – поинтересовалась я.

– Я от помощи никогда не отказываюсь, – отозвался шофер, отстегивая крепления капота. – Даже если вы просто побудете рядом – уже хорошо. Обычно люди не любят посещать мастерские. Я ничего не имею против одиночества, но возможность поболтать всегда приветствую. Вы можете подержать это минутку?

Я протянула руку через капот и взялась за ту его часть, которую Колман только что открыл, пока искал поддерживающую распорку.

– Теперь можете отпустить, – сказал он.

Половина капота так и осталась открытой.

– А вы хоть представляете себе, что вы ищете? – спросила я, обходя авто спереди и заглядывая в таинственные механизмы.

– Вы имеете в виду что-то, что могло вызвать аварию?

– Ну да. – Я продолжила свой обход автомобиля.

– Это могло быть все, что угодно, – ответил Морган. – Мог забиться шланг подачи топлива, могли отказать тормоза…

– А такое часто случается?

– Чаще, чем хотелось бы. Машины – великолепные механизмы, но они слишком сложны. Сотни движущихся частей, и все должны работать в гармонии друг с другом, а если хоть одна, пусть самая крохотная, сфальшивит, все пойдет прахом.

– Мне надо больше узнать о том, как работают эти механизмы, если мы действительно хотим наслаждаться нашим «Ровером», – заметила я.

– В принципе, в этом не так уж трудно разобраться, – сказал механик, выглядывая из-под капота. – Взять, например, тормоза. Вы нажимаете вот на эту педаль. – Он показал на педаль тормоза.

– Это я знаю, – сказала я. – А потом мотор вроде как останавливается. Скорее всего, по волшебству.

– Не по волшебству, а по законам механики, – рассмеялся водитель. – Вы нажимаете на педаль, педаль нажимает на рычаг, он тянет за эти тросы, а те, в свою очередь, тянут за рычаги, а потом они уже сжимают вот эти два металлических башмака, которые прижимаются к внутренним стенкам барабана… – Внезапно он замолчал.

– В чем дело? – спросила я, стараясь проследить за его взглядом.

– Видите вот этот трос? – Колман показал на конец троса в том месте, где он торчал из оплетки рядом с тормозным барабаном на правой стороне машины. – Он должен быть соединен вот с этим рычагом. – Морган протянул руку и постучал по креплению с резьбой для конца троса, из которого торчал только коротенький кончик. – Докинс входил в поворот только с одним работающим тормозом – неудивительно, что он не смог остановиться. На небольшой скорости это было бы незаметно, но если он гнал машину, то его торможение было совсем не таким, какого он мог ожидать. А еще оно было неравномерным. Так что неудивительно, что бедняга разбился.

– Трос перетерся? – предположила я.

– Нет, – ответил юноша. – Видите, как выглядят концы? Кто-то его перерезал.

* * *

Я оставалась с Морганом до тех пор, пока он не закончил осмотр механизмов. Других повреждений он не обнаружил, и мы вернулись в дом через огород, в котором на этот раз никого не было. Вымыв руки в бочке возле входной двери, водитель жестом пригласил меня с собой, и мы направились наверх, в библиотеку.

Механик постучал в дверь и шагнул за порог. Он быстро прошел к тому месту, где сидел лорд Ридлторп, а я заняла место возле окна, у которого с книгой в руках устроилась леди Хардкасл.

Когда я подошла, она опустила книгу, и я увидела, что она перечитывает «Женщину в белом»[31].

– Привет, Фло, – сказала моя хозяйка. – Какие новости из гаража?

– Не очень хорошие, миледи, – ответила я, усаживаясь рядом. – Очень похоже на умышленное повреждение.

– Боже! И насколько ты в этом уверена?

– Морган тщательно обследовал авто, и там все в идеальном порядке, за исключением одного из тормозных тросов, который был перерезан.

– Ничего себе! Ты сказала «одного из…»?

– Да, миледи. На одной стороне. Второй был оставлен нетронутым.

– М-м-м, полагаю, что сейчас он докладывает об этом Пройдохе?

– Именно так, миледи.

– Думаю, что эти новости не облегчат состояния его светлости. Он все время винит себя, и возможность свалить вину на кого-то другого ему вряд ли поможет.

Пока хозяйка говорила, лорд Ридлторп и мистер Уотерфорд встали со своих мест и вышли вслед за Морганом, по-видимому, чтобы лично убедиться в том, что он рассказал. Гарри заметил все эти перемещения и, извинившись, покинул поле разговорной баталии, на котором терпел поражение. Он подошел к своей сестре и ко мне.

– Какие новости? – поинтересовался он.

– Кто-то испортил тормоза, – ответила леди Хардкасл.

– Боже мой! – охнул ее брат. – Значит, беднягу Докинса кто-то убил? Но почему?

– Действительно, почему? И сделано это было очень остроумно.

Фэншоу вопросительно взглянул на меня.

– Кто бы это ни был, он испортил тормоз на одной стороне авто, – пояснила я. – Как объяснил мне Морган, если ехать с нормальной скоростью, это было бы незаметно. Например, когда машину перегоняли к гоночной трассе. Но когда за руль садился водитель, подобный Эллису Докинсу, и раскручивал мотор на полную, пытаясь выяснить, как тот будет себя вести, наличие только половины тормозов могло привести к катастрофе.

– Что и случилось, – задумчиво сказал Гарри. – Что, черт побери, и случилось.

– А Морган не знает, когда трос могли перерезать? – спросила миледи.

– В любое время, начиная с полудня вчерашнего дня и заканчивая сегодняшним утром, когда он лично перегнал машины на старт. Все они стояли в каретном сарае, но он был не заперт, а до часа ночи в доме было полно гостей.

– То есть это мог быть кто угодно, – заключила хозяйка.

– Кто угодно из тех, кто разбирается в автомобилях и знает, как перерезать трос, – поправил ее Фэншоу.

– Согласна, – кивнула леди Хардкасл. – Это немного сузит поле поисков.

– Это только так кажется, миледи, – вмешалась я. – Но если хорошенько присмотреться к движущимся частям машины, достаточно легко понять, как их можно испортить.

– А вот я, например, ни за что не смогу этого сделать, – заметил Гарри.

– Ты даже не можешь понять, как набрать чернила в ручку, милый, – сказала его сестра. – Правда, ты у нас страдаешь совершенно особенным техническим кретинизмом. И всегда им страдал. – Она любя похлопала брата по руке. – Но помимо тебя сколько угодно людей могли додуматься, как испортить тормоза на автомобиле. В моем понимании, они не слишком отличаются от велосипедных, и это может сделать любой. Разве я однажды не сделала это с твоим велосипедом, Гарри?

– Сделала, – улыбнулся мужчина. – Я тогда влетел в пруд.

– Я это хорошо помню, – кивнула леди Хардкасл. – Так что подозревать надо всех, кто был на приеме, и всех, кто находится в доме.

– Кроме мистера Фезерстонхоу, – добавила я.

– Правильно. – Моя госпожа вновь похлопала брата по руке. – Всех, кроме Гарри.

– Никогда не думал, что буду так радоваться, что я кретин, – заметил тот.

– У вас есть другие сильные стороны, сэр, – добавила я.

– Конечно, милый, – закончила Хардкасл.

Фэншоу выжидающе смотрел на нас.

– Подожди минутку, – сказала миледи. – Уверена, что мы придумаем что-то еще.

Гарри прочистил горло.

– Пойду-ка я к настоящим дамам, – сказал он и вернулся на свое место.

Моя хозяйка тоже поднялась со своего.

– Пошли, служанка, – сказала она. – Нам надо серьезно поговорить, и мне не хотелось бы, чтобы нас подслушали.

Вслед за ней я вышла из библиотеки и поднялась в ее комнату.

* * *

– …глазами и ушами, Фло, – сказала леди Хардкасл, когда я закрыла за нами дверь спальни. – Ты должна стать моими глазами и ушами.

– Конечно, миледи, – согласилась я. – Вы же знаете, я всегда готова.

– Знаю, знаю. Но проблема, видишь ли, в том… – Она сделала паузу. – Проблема в том, что я хотела бы обратиться к тебе с небольшой просьбой. Я знаю, что мы здесь на каникулах, и при любых других обстоятельствах я ни за что бы…

– Вы хотите, чтобы я подружилась со слугами и, может быть, внесла свой небольшой вклад в их работу?

– Это если коротко. Ты ведь не слишком против? Это будет настоящим благом, если во время приема пищи, например, в столовой будет в наличии еще одна пара ушей. А кроме того, в таких домах, как этот, в лакейской всегда можно услышать пикантные сплетни.

– Я совсем не против, миледи. Честно сказать, я уже достаточно отдохнула – какое-нибудь занятие будет весьма кстати.

– А ты думаешь, что сможешь проделать это, не вызвав подозрений?

– Я уверена, что люди станут что-то подозревать, миледи. Слава о вашей способности раскрывать преступления бежит впереди вас, а меня почему-то считают вашей правой рукой. Уверена, что кто-то – или из членов семьи, или из слуг, или из гостей – будет ожидать, что вы заинтересуетесь подобным случаем, но… Дело в том, что здесь мы вновь возвращаемся к причинам, по которым вы завербовали меня в ваш мир теней – на слуг, как правило, не обращают внимания. Сначала будет какое-то любопытство и подозрительность, я в этом не сомневаюсь, но очень скоро я вновь стану просто еще одним предметом мебели.

– Этого никогда не произойдет, дорогая, но ты обладаешь несомненной способностью становиться своей. Так как мы будем действовать? Хочешь, чтобы я осторожно переговорила с Пройдохой?

– Думаю, это ни к чему, миледи. Полагаю, будет вполне достаточно сказать мистеру Спинни часть правды – что я здорово устала от безделья и хочу чем-то заняться. Персонал всегда подозрительно относится к новичкам, но я еще не встречала бригады, которая отказалась бы от пары лишних рук.

– Бригады? – хихикнула миледи. – Это что, теперь такое собирательное слово для слуг?

– Может быть, и нет, – уступила я. – Но существует же brigade de cuisine[32]. Возможно, это означает «личный состав» или нечто совсем приземленное.

– А может быть, это синоним их услужливости или раболепства? – предложила хозяйка.

– В один прекрасный день это станет синонимом «революции», – мрачно заметила я.

– Не сомневаюсь, – согласилась Хардкасл. – Ну а пока ты согласна с идеей проникнуть в их ряды и сделать так, чтобы тебя назначили прислуживать за «главным столом»?

– Не волнуйтесь, миледи. Когда надо, я становлюсь экспертом по проникновениям.

– Вот именно. Тогда убирайся с глаз моих. И начинай проникать.

– Уже, миледи, – сказала я, поворачиваясь к двери. – Вам ничего не надо?

– Я бы не отказалась от чашки чая, если есть. И может быть, кусочек торта?

– Попробую добыть.

* * *

Внизу работа полностью застопорилась, и все слуги собрались вокруг несчастного Моргана, забрасывая его вопросами. Он увидел, как я вошла в комнату, и молящими глазами попросил меня о помощи. Одна из служанок проследила за его взглядом и обернулась ко мне, толкнув свою подружку локтем в бок. И меня тут же окружили галдящие слуги, которые требовали не только подробностей аварии, но и информации о том, что по этому поводу думают его светлость и его гости, что они говорят и что делают.

В большинстве случаев меня не так легко испугать, но сейчас, окруженная таким количеством задающих вопросы людей, с которыми я вовсе не хотела ссориться, чтобы иметь возможность завоевать их доверие в будущем… Я была несколько подавлена. Почти все они были выше меня, и когда вокруг меня их столпилась целая дюжина, я почувствовала себя так, словно оказалась на дне колодца.

Я искренне старалась ответить на все их вопросы и уже почти взяла ситуацию под свой контроль, когда услышала, должна признаться, с большим облегчением, громкий и четкий голос мистера Спинни, который твердо сказал:

– Достаточно, леди и джентльмены, благодарю вас. Возвращайтесь к своим обязанностям, а с мисс Армстронг мы сможем вновь пообщаться попозже.

Собравшиеся вокруг меня слуги завздыхали и заворчали, а я пожала плечами и улыбнулась им, как бы говоря: «Ну что тут поделаешь? Любящий покомандовать старина Спинни поломал нам все удовольствие». Однако все они, несмотря на свое очевидное нежелание, быстро и послушно разошлись по местам.

Когда комната очистилась – даже Морган воспользовался этой возможностью и смылся, – дворецкий направился к выходу и кивком пригласил меня следовать за ним. Он провел меня коротким коридором, по которому я до этого не ходила, и открыл дверь в свои собственные покои. Его гостиная-кабинет была уютно обставлена. Два мягких кресла стояли по обеим сторонам от небольшого камина, а в углу красовался скромный книжный шкаф. Вдоль одной из стен стоял прочный дубовый стол, на котором располагалась механическая подставка для бутылок.

Домоправитель предложил мне занять одно из кресел.

– Прошу вас, примите мои извинения, – сказал он, усаживаясь в другое. – Вам ни к чему было так мучиться.

– Пустое, мистер Спинни. Но благодарю вас за внимание.

– Спасибо. Я… – начал было дворецкий, но внезапно замолчал. Было видно, что он чувствует себя некомфортно, и не потому, что неудобно сел.

– Что-то еще, мистер Спинни? – поинтересовалась я.

– Право, мне так неудобно… – снова неуверенно начал он.

– Да говорите же, хуже уже все равно не будет.

– Я не люблю просить…

– Я что-то могу для вас сделать? – уточнила я. – С удовольствием – все, что в моих силах.

– Вы чрезвычайно добры, мисс Армстронг, но у нас, в Кодрингтоне, очень строгие правила, когда дело касается гостей и их слуг. Все мы стремимся как можно лучше устроить их всех, независимо от их положения. «Поступай с другими так…» – говорил наш Господь. Никогда не знаешь, когда сам окажешься гостем в чужом доме и встретишь теплый и благодарный прием.

Кивнув, я улыбнулась.

– Так что, понимаете ли, мы установили правило никогда не просить наших гостей, которым мы предоставили наше гостеприимство, ни о чем необоснованном.

– Что же я могу для вас сделать? – прямо спросила я, пытаясь спасти беднягу от всех этих никому не нужных танцев вокруг да около. – Я в вашем распоряжении.

– Мы должны, ради его светлости, найти виновного в смерти бедняги Докинса. И ради его же светлости, мы должны, во бы то ни стало, избежать скандала. Так вот, мне пришла в голову мысль…

– Не согласимся ли мы с леди Хардкасл использовать наши способности добираться до самой сути вещей, не привлекая к этому местных «синих мундиров»? Ведь мы с ней уже стали известными всей стране ищейками.

– Ну… я… понимаете ли… – начал заикаться дворецкий.

– Простите меня, мистер Спинни, – шутка неудачная. Я буду рада вам помочь и уверена, что леди Хардкасл тоже с удовольствием за это возьмется. В конце концов, лорд Ридлторп – один из старейших друзей ее брата.

– Правда? – переспросил мой собеседник с очевидным облегчением. – Вы не шутите?

– Разумеется, нет, – дружелюбно ответила я. – Это будет… – Я хотела было сказать «весело», но вовремя остановилась – ведь в расследовании убийства нет ничего «веселого». – Это будет… славно, когда негодяй предстанет перед судом.

– Перед судом? – немного испугавшись, уточнил дворецкий. – А я надеялся, что мы сможем все решить без привлечения судов. Нам любой ценой надо избежать скандала.

– Боюсь, что этого я обещать не могу. Время от времени мы позволяем себе достаточно вольно обращаться с законом, но нарушать его – никогда! – Последнее было безобидной ложью – мы нарушили законы множества стран, занимаясь нашей прошлой деятельностью на службе Короны, но дворецкому знать об этом было ни к чему. – Однако если мы сможем решить проблему ко всеобщему удовлетворению, избежав и скандала, и нарушения закона, мы это сделаем.

– О большем я и не прошу, – сказал наконец Спинни.

– Что ж, отлично. И что вы собираетесь делать? Как, по-вашему, будет лучше провести расследование?

– Ну-у-у… – медленно произнес дворецкий. – Здесь я хотел бы сделать одно довольно дерзкое предложение. Я подумал, что, если бы вы согласились проводить побольше времени внизу, вы смогли бы втереться в доверие к слугам, и это дало бы вам возможность беспрепятственно передвигаться по дому и наблюдать за гостями.

Я с трудом удержалась от смеха.

– Какая потрясающая идея! Но почему вы упомянули слуг? У вас что, уже есть подозреваемые?

– Не хотелось бы думать, что кто-то из слуг его светлости мог совершить такое темное дело, как убийство мистера Докинса, – серьезно сказал Спинни, – но… Понимаете… Поведение Эвана Гаджера так и не изменилось…

– Да он просто упрямый молодой человек, – заметила я. – Пытается проверить, насколько можно манкировать правилами.

– Я на это надеюсь. А потом есть еще Морган Колман. Очень амбициозный юноша.

– Но ведь вы не думаете, что амбиции могли подтолкнуть его к убийству?

– Опять-таки, надеюсь, что нет. Но из этого только следует, насколько важно для вас будет иметь возможность наблюдать, слушать, расспрашивать… И вы сможете вывести этих людей из-под подозрения, поймав настоящего негодяя.

– Хороший план, – сказала я. – А как мы объясним мое неожиданное желание поработать, если последние два дня я провела в одиночестве в своей комнате, подозрительно избегая компании всех вас?

– Может быть, можно будет сказать, – предложил дворецкий, подумав, – что вы устали от безделья и хотели бы чем-нибудь заняться, чтобы поменьше думать о трагедии?

– Вы очень умны и хитры, мистер Спинни. Думаю, вы сами сможете сообщить об этом всем остальным.

Глава 7

Спинни применил свои лидерские качества, и я без всяких проблем присоединилась к остальным слугам. В полном доверии к себе с их стороны я не была уверена, но, как сказала ранее хозяйке, никто в лакейской не отказался от лишней пары свободных рук, поэтому выгонять меня в ближайшее время местные работники не собирались. Кроме того, на меня смотрели как на потенциально важный источник сплетен, что, по моему мнению, в конце концов, и склонило чашу весов в мою пользу.

Я «на всякий случай» захватила с собой свою лучшую униформу и к тому времени, когда наступила пора подавать обед, была в образцовом порядке. Сначала я помогла лакеям накрыть стол, а потом осталась прислуживать за обедом. Совершенно ясно, что для личной горничной дамы прислуживать за столом было не совсем обычно, но, принимая во внимание гостей хозяина и то, что Эван был занят – он выступал в качестве камердинера мистера Уотерфорда и герра Ковача, – никто не отказался от моей помощи.

Несмотря на шокирующие события, произошедшие днем, все гости собрались на аперитив в библиотеке, так что к тому времени, как они заняли свои места за столом, их настроение было слегка подавленным, но отнюдь не мрачным. Тише всех вел себя лорд Ридлторп, но даже он был гораздо жизнерадостнее, чем днем.

Тщательно продуманный мистером Спинни план рассадки был полностью проигнорирован. Гости сами занимали места за столом по мере того, как входили в столовую после объявления о том, что обед подан. Таким образом, к вящему неудовольствию дворецкого, дамы оказались на одной стороне длинного обеденного стола, а джентльмены – на противоположной. Леди Хардкасл расположилась на одном краю, и слева от нее сидели мисс Титмус, леди Лавиния и Розамунда Беддоуз. Напротив них устроились лорд Ридлторп, Виктор Ковач, Гарри, Монтегю Уотерфорд и еще один пожилой джентльмен – по моему разумению, дядя лорда Ридлторпа, Алджи.

По центру стола были выставлены блюда с hors d’oeuvres[33] которые обедавшие сами накладывали себе, рассаживаясь. Казалось, все ждали именно того момента, когда увидят икру и другие деликатесы, так что в разных концах стола стали возникать оживленные разговоры.

Когда прибыла громадная супница, настроение повысилось еще больше. Из того, что прошептал мне один из лакеев, я поняла, что мистер Спинни, руководивший подачей блюд внизу, был все еще немного раздражен, но здесь, в столовой, все проходило если не сказать весело, то вполне жизнерадостно. Миссис Раддл превзошла самое себя. Все пахло и выглядело просто грандиозно, а по реакции сидящих за столом я поняла, что вкус супа был, по крайней мере, не хуже, чем его внешний вид.

Обнеся всех супом, мы, слуги, встали вдоль стен помещения, всегда готовые услужить, но предпочитающие не попадаться на глаза. Я никогда не могла понять, то ли господа забывают о нашем присутствии, то ли им не хватает воображения уразуметь, что мы тоже что-то собой представляем, но это происходит повсеместно. Как только мы ставим перед ними еду и отходим, мы перестаем для них существовать. Некоторые слуги возмущаются по этому поводу (по крайней мере, в частных разговорах), я же нахожу это забавным, а иногда и очень полезным – когда они считают, что вокруг них никого нет, правящие классы бывают изумительно нескромными.

Уверена, в один прекрасный день какой-нибудь талантливый ученый поймет, как нам удается это делать, но я, например, легко могу слушать разговоры отдельных людей в общем шуме застольной беседы. Я как раз выслушивала жалобы миссис Беддоуз на обслуживание в ателье в Кингстоне[34], как вдруг мое внимание привлекла фраза, произнесенная возбужденным полушепотом, которую герр Ковач сказал лорду Ридлторпу:

– Я только хочу сказать, друг мой, что предложение остается в силе. И в свете последних… событий я буду готов обсудить…

Я так и не смогла разобрать, что Ковач будет готов обсудить с его светлостью, потому что его полузадушенный голос неожиданно заглушила леди Лавиния:

– Право, дядя Алджи, ты неисправим.

Я посмотрела на дальний конец стола и увидела дядю хозяина дома, прихлебывающего суп и хихикающего, как школьник. Розамунда от души рассмеялась – я в первый раз с момента ее прибытия увидела хоть какие-то ее эмоции помимо презрения, недовольства и осуждения, – а леди Хардкасл постаралась спрятать смех за бокалом с вином.

– Ты что, считаешь, что за обеденным столом не стоит? – спросил старый джентльмен, продолжая подмигивать.

– Даже за обеденным столом в борделе и то нельзя, дядя Алджи, – сказала Джейк, от чего миссис Беддоуз просто расхохоталась.

– А я однажды отлично пообедал в борделе, – сказал пожилой чудак. – Помню, там была эта девушка, кажется, испанка, так вот она…

– Дядя Алджи! – сурово прикрикнула Лавиния. – Нет!

Он опять хихикнул и зачерпнул ложку супа.

– Не волнуйся, милая, – сказал старик, проглотив суп. – Молодая Розамунда сама может о себе позаботиться. И если я ее вдруг обижу, то она мне за это покажет… Ведь сказала же она этому Докинсу, куда он может отправляться…

– Ты о чем, дядя? – поинтересовалась Джейк.

– Вчера вечером. На приеме, – продолжал настаивать старый джентльмен. – Чуть не заехала бедняге по физиономии. Именно тогда я и попытался организовать игру в сыр Святого Югузона[35]. Чтобы как-то разрядить обстановку. Но что было после, я так и не увидел – молодой Эдмонд велел мне убираться. Никакой радости для дяди Алджи. Никакой радости… – В голосе у него послышалась искренняя тоска, и он вернулся к остаткам своего супа.

– А ты мне ничего об этом не рассказывала, Роз, – сказала леди Лавиния.

– Да рассказывать, в общем-то, не о чем, – холодно произнесла миссис Беддоуз. – Наглец вякнул что-то вульгарное, и я поставила его на место.

– Вульгарное, дорогая? – переспросила Джейк.

– Непристойный намек, – пояснила Розамунда. – Пошлость. Я сказала, что я женщина замужняя и он должен следить за своими манерами, а не то…

– «А не то» что, дорогая? – озабоченность Лавинии возросла.

– Он так этого и не узнал, – сказала Беддоуз. – Именно тогда дядя Алджи занялся организацией своей импровизированной игры.

– Но, Роз, милая, ты…

От этой беседы меня отвлек толчок, полученный от молодого лакея, стоявшего рядом, который предупредил меня, что лорд Ридлторп подал сигнал убрать приборы для супа и подготовить приборы для рыбы.

А потом мы приготовили приборы для сорбета.

И для салата.

А еще для пирога с дичью.

И для пудингов.

Наконец последние кофейные чашки были убраны и появились декантер[36] с портвейном и громадная тарелка с сырами.

– Ну что же, дамы, – с этими словами леди Лавиния встала из-за стола, – на свете существует не так уж много традиций, которые я одобряю, особенно потому, что большинство из них направлено на то, чтобы испортить нам, женщинам, настроение, но мне кажется, что среди них есть одна, которой мы должны придерживаться. Давайте удалимся в библиотеку и оставим мальчиков с… Честно сказать, никогда не знала, с чем мы их оставляем, но уверена, что без них нам будет гораздо лучше. Библиотека. Бренди. Бельгийский шоколад. Allons[37].

Услышав ее, три оставшиеся дамы встали, бросили салфетки на стол и направились к выходу из комнаты. Я встретилась взглядом с леди Хардкасл, и она легким движением головы показала, что я должна идти вслед за ними.

* * *

В библиотеке я появилась несколько позже, потому что по дороге зашла на кухню. Там я приготовила свежий кофейник и урвала целый поднос потрясающего вида petits-fours[38], приготовленных миссис Раддл, на тот случай если обещанного бельгийского шоколада этим сладкоежкам будет мало.

Поднос я поставила на низкий столик, вокруг которого в креслах устроились все четыре дамы. Пока я передвигала графин с бренди и расставляла бокалы, чтобы освободить место для кофе, за столом шла ничего не значащая беседа, во время которой меня демонстративно не замечали, так что разговор продолжался без всяких пауз. Я отошла в сторону и стала делить свое внимание между содержанием книжных полок и болтовней дам, терпеливо ожидая своей очереди в темноватом углу большой комнаты.

Основную часть вечера мисс Титмус была очень молчалива. Но она успела отдать должное лучшим образцам вина из подвалов лорда Ридлторпа, так что в этой небольшой группе близких друзей становилась все увереннее и разговорчивее. Хелен стала серьезно и настойчиво расспрашивать леди Хардкасл о ее жизни в Китае, Бирме, Индии и нескольких европейских странах. Миледи, которая никогда не отличалась скромностью в присутствии заинтересованной аудитории, была счастлива поведать свои сказки о шпионах, интригах и разного рода аферах, добрая половина которых была правдой лишь частично.

Мисс Титмус, открыв рот, впитывала каждое ее слово и практически вскрикнула в конце истории о том, как мы с хозяйкой избежали ареста секретной службой одной недружественной нам державы, переодевшись в морскую форму.

– Боже мой! – Она зажала себе рот руками. – Это невозможно! Правда. Или нет? Вы же не могли… Бог мой!

Миссис Беддоуз прекратила листать журнал и бросила на свою старую подругу испепеляющий взгляд.

– Послушай, Мышь, да успокойся же ты наконец. Она же шутит. Конечно, ничего подобного не было. В реальной жизни люди такие вещи не делают. Честное слово, иногда ты бываешь такой невероятной дурой…

– Спокойно, Роз, – вмешалась в разговор леди Лавиния, кладя руку на кисть Беддоуз. – Я бы на твоем месте не торопилась с выводами. Эдмонд знает брата Эмили целую вечность и всегда намекал мне, что младшая сестренка Гарри не так проста, как кажется. – Она сделала паузу и осмотрела комнату. – Да вот и мисс Армстронг. Что вы там прячетесь? Подойдите к нам.

Я оставила изучение довольно эклектичной коллекции книг и, подойдя к столу, встала за креслом леди Хардкасл.

Лавиния подняла на меня глаза:

– Ваша хозяйка рассказывала здесь всякие небылицы. А какова ваша версия событий? Вы можете подтвердить хоть что-то?

– Конечно, может, – пренебрежительно заметила Розамунда. – Она же ее горничная. И не будет возражать своей кормилице.

– Право, Роз, – было видно, что Джейк уже устала. – Неужели тебе необходимо все время быть такой противной?

Как это часто случалось на публике, я оказалась в затруднительном положении. Несмотря на то что суть истории, рассказанной моей госпожой, была правильна, большинство подробностей не соответствовали действительности. Но я, естественно, не хотела доставить миссис Беддоуз удовольствия, признав это. Мы действительно злоупотребляли гостеприимством многих стран, засовывая свои носы в их дела. Однако хваленая «секретная служба» именно этого государства была сборищем ни на что не способных тупых мздоимцев, которым своя овчинка была ближе к телу, чем защита государственных секретов. Фактическую же опасность представляла банда местных контрабандистов, которые постоянно и настойчиво грозились заставить нас покинуть этот бренный мир. Скрылись мы одетыми не в морскую форму, а в форму полицейских, что, на мой взгляд, делало всю историю гораздо увлекательнее. Миледи же напрочь отказывалась запомнить эту подробность, создав, после множества попыток, свою версию событий, которая заставляла дам пронзительно визжать. В менее враждебной компании я, возможно, позволила бы себе внести коррективы в изложение многих фактов, но в нынешних обстоятельствах я была не склонна подрывать авторитет хозяйки.

– События разворачивались практически так, как об этом рассказала леди Хардкасл, – заявила я. – Единственное, что она преуменьшила, так это опасность, в которой мы находились, и то мастерство, с которым мы скрылись.

«А вот теперь помучайся», – подумала я про себя. Эта фраза должна было включать в себя все от «Она все наврала» до «Тем не менее это чистая правда», и, что гораздо важнее, она не оставляла Розамунде возможности продолжать задирать мисс Титмус.

– Ха! – с триумфом произнесла леди Лавиния. – Я же говорила тебе, Роз, что нельзя быть такой опрометчивой. Скажите, мисс Армстронг, а не могли бы вы придвинуть себе кресло и присоединиться к нам? Уверена, что у вас тоже есть что нам рассказать.

– Мы вас просим! – с энтузиазмом воскликнула Хелен.

Миссис Беддоуз ничего не сказала и стала изучать крохотное пятнышко на своей перчатке.

– Кажется, вас приглашают, Фло, – сказала леди Хардкасл. – Берите кресло и устраивайтесь. – Сама она подвинулась в сторону, чтобы освободить для меня место между собой и мисс Титмус.

– Отлично, – сказала Лавиния. – Хотите бренди?

– Спасибо, миледи, не откажусь, – ответила я, наливая себе бокал, прежде чем подвинуть к столу еще одно удобное кресло.

А потом начался форменный допрос. Джейк и Хелен забросали нас таким количеством вопросов, что в другой обстановке это выглядело бы невежливым. Но спрашивали они с таким энтузиазмом и заинтересованностью, а ответы сопровождали таким количеством охов и ахов, а также различными «О, мой Бог!», что было невозможно не удовлетворить их любопытство. Или почти невозможно. Миссис Беддоуз, старавшаяся не выглядеть грубой, с трудом сохраняла свой вид индифферентного равнодушия с тем, чтобы доказать нам, что она выше всех этих душевных проявлений.

В течение следующего часа мы с хозяйкой осветили для них выборочные моменты нашей службы на благо государства, начиная с пребывания леди Хардкасл в Кембридже. Дальше настал черед рассказов о ее шпионских похождениях в то время, когда ее муж, сэр Родерик, находился на службе за рубежом. Официальные структуры внимательно следили за дипломатом, а вот его светская супруга была вольна ходить где угодно, никем не замеченная. А я как ее горничная ездила вместе с ними в Шанхай, и там она завербовала меня в качестве своей помощницы.

Мы поведали еще парочку захватывающих историй, которые случились с нами до того, как жуткое убийство сэра Родерика заставило нас бежать. А еще много рассказали о Китае, Бирме и Индии, а также о задворках Лондона, Парижа, Вены и Берлина.

Когда же мы после всех этих убийств, таинственно исчезающих трофеев и населенных привидениями пабов, добрались до нынешнего времени, мне показалось, что мисс Титмус вот-вот взорвется. Не уверена, что или до, или после того вечера я слышала, чтобы человек столько раз воскликнул «Черт возьми!».

– Ну и жизнь! – произнесла миссис Беддоуз с иронией.

Леди Хардкасл то ли не услышала, то ли решила проигнорировать эти слова – по ней иногда трудно бывает определить, что она думает после пары бокалов, – и перевела разговор на трех подруг.

– Ну вот, теперь вам все о нас известно, – сказала она, – а вот мы о вас ничего не знаем. Например, взять вас, Лавиния. Стыдно признаться, но я до вчерашнего дня вообще не подозревала о вашем существовании.

– Да неужели? – рассмеялась Джейк.

– Честное слово, – продолжила миледи. – Гарри знает Пройдоху уже двадцать лет, да нет – больше, и я сама знаю Пройдоху лет двадцать или даже больше, но ни один из них никогда не говорил о его сестре.

– Вот тебе и братья, – заметила леди Лавиния. – Абсолютно бесполезные вещи.

– Вот именно, милочка. Ну, так рассказывайте. Как вы все познакомились?

– Мы учились в одной школе, – с радостью рассказала мисс Титмус. – Правда, девочки?

– Правда, – подтвердила сестра хозяина дома.

– Я мечтала о том, чтобы мне позволили ходить в школу, – вспомнила леди Хардкасл. – Так завидовала Гарри, когда он уехал. Вы были, наверное, одними из первых девочек, кого отдали в школу.

– Пионеры, – со смехом согласилась Лавиния, – это про нас. Но на вашем месте я бы не слишком завидовала. Мне кажется, что вы, с вашей гувернанткой, жили гораздо… спокойнее.

– Не думаю, дорогая, что с вами согласились бы мои многочисленные, доведенные до полного изнеможения гувернантки. Неужели в школе было так ужасно? Том Браун, женская версия?

– Гораздо хуже, – призналась Джейк. – Но мы выжили. Потому что держались все вместе, правда, девочки?

– И тогда выковались и закалились наши узы, – протянула миссис Беддоуз.

– А я так, например, очень рада, что они появились, – заметила мисс Титмус. – Не знаю, что бы я без вас делала.

– И что, были полуночные пиры, шутки и всякие шалости? – поинтересовалась Хардкасл.

– И наказания, и ледяной душ, и бег по пересеченной местности, – добавила Розамунда.

– Роз, ты просто старая ворчунья, – упрекнула ее Хелен. – Это были веселые времена.

– Правда? Должно быть, я что-то забыла.

– Не обращайте внимания на Роз, – попросила леди Лавиния. – Она любит притворяться Снежной королевой, равнодушной к радостям простых смертных, но вообще-то она душка.

Миссис Беддоуз одарила всех полной сарказма улыбкой.

– Послушай, Джейк, а у тебя есть та наша фотография? – вскинулась вдруг Титмус.

– Не знаю. Если она вообще здесь, то должна стоять на фортепьяно в гостиной – ответила Лавиния.

– Не возражаешь, если мы покажем ее Эмили?

– Если ты ее найдешь, то мы как-нибудь переживем смущение. Уверена, что Эмили любит посмеяться.

И Хелен ускакала на поиски фото.

* * *

Следующие несколько минут были не то чтобы самыми неловкими в моей жизни, но и самыми приятными я их назвать не могу. Леди Лавиния храбро пыталась поддержать веселую болтовню, леди Хардкасл присоединилась к ней со своим всегдашним очарованием, но миссис Беддоуз просто сидела, уставившись в свой бокал с бренди, молчала и выглядела так, словно хотела бы оказаться сейчас где-нибудь на другом конце света.

Так что все почувствовали облегчение, когда мисс Титмус прискакала назад, прижимая к себе фотографию в серебряной рамке. Пришла она не одна.

– Так вот, значит, где вы прятались все это время, – сказал лорд Ридлторп, входя вслед за ней. – Ребята, сюда. Они все здесь.

Гарри, мистер Уотерфорд, герр Ковач и дядя Алджи вошли в библиотеку на нетвердых ногах и стали двигать кресла, чтобы присоединиться к нам.

– Ну же, девочки, подвиньтесь, – сказал его светлость. – Дайте и нам место.

Мы передвинули наши кресла, чтобы дать возможность сесть джентльменам, которые принесли с собой бокалы и теперь, усаживаясь, подливали себе бренди.

– А мы думали, что вы все разошлись по кроватям, – продолжил Эдмонд. – Ждали вас в гостиной.

– Ты осел, – усмехнулась его сестра. – Я же сказала тебе, что мы идем сюда.

– Ты говоришь это так, как будто я прислушиваюсь к тому, что ты мне говоришь.

– Но тогда это уже не моя проблема, не так ли? Мы сидели здесь в одиночестве и чесали языками.

– Мы тоже, – признался его светлость. – Но только в гостиной. А надо было бы посплетничать всем вместе. Я в последнее время так редко тебя вижу.

– Бедняжка Пройдоха, – сказала леди Лавиния. – Но ведь вы наверняка говорили про дела, или про моторы, или еще про что-нибудь столь же несущественное, а у нас были гораздо более важные темы для обсуждения.

При этих словах миссис Беддоуз фыркнула так громко, что могло показаться, будто бы в библиотеку забрела лошадь.

– Готов поспорить, что угадаю, что это за «важные темы», – заметил Гарри, взглянув на собственную сестру. – Голову на отсечение даю – Эмили рассказывала байки.

– Немножко. – Леди Хардкасл показала ему язык. – Но это было уже давным-давно. Мы перешли к разговорам о школе. То есть дамы о ней заговорили. Мне не повезло, и в школу я не ходила, в отличие от других членов моей семьи.

– Я уже сказала вам, Эмили, – заметила Лавиния, – что вы не много потеряли. Покажи ей фото, Хелен. Пусть сама убедится, что ее миновало.

Мисс Титмус предъявила фотографию в рамке так, словно это был предмет всеобщего поклонения. Мы с хозяйкой вывернули шеи, чтобы получше ее рассмотреть. Вокруг большого кубка расселись около дюжины девочек в темных юбках и белых блузках. Те, кто был в первом ряду, сидели скрестив ноги и положив на колени крикетные биты.

– Школа для девочек Эваншоу, – объявила Хелен. – Выпуск тысяча восемьсот восемьдесят второго года. Победители мемориального кубка Яфета Фотерсдайка по крикету.

– Яфета Фотерсдайка? – переспросила миледи. – Этого всем известного…

– Умершего владельца местной мельницы, – прервала ее миссис Беддоуз. – Видимо, наши родители решили, что Лондон для нас будет слишком декадентской столицей, Женева – слишком экзотической, а Париж – слишком легкомысленной, так что отправили нас в какую-то богом забытую гранитную крепость на Йоркширских пустошах, родину темных мельниц дьявола и их давно умерших, таких же темных, владельцев-сатанистов.

– Это был песчаник, а не гранит, дорогая, – вмешалась леди Лавиния. – И школа располагалась не в крепости, а в бывшем поместье. А Яфет Фотерсдайк был седоволосым церковным старостой.

– Мрачный, отталкивающий и совершенно ужасный, – добавила Розамунда.

– Как бы там ни было, – продолжила Джейк, – мистер и миссис Эваншоу уделяли много внимания занятиям на свежем воздухе, среди которых был и крикет, в котором, по странному стечению обстоятельств, нам удалось добиться успеха.

– Лучшие годы моей жизни, – с тоской произнесла мисс Титмус.

– Не самая лучшая характеристика прожитого, – заметила миссис Беддоуз.

Леди Хардкасл достала лорнет и наклонилась к фото.

– Дайте-ка посмотреть. Как вы думаете, Фло, кто есть кто?

Я тоже наклонилась и стала изучать лица. На мой взгляд, это была толпа выпендрежных школьниц, с лицами, все еще носящими следы детского жирка. У всех была одна и та же стрижка, и их мало что отличало друг от друга, но моя хозяйка, как всегда, смогла рассмотреть больше, чем я.

– Это вы, Лавиния, – сказала она, указывая на светловолосую девочку в заднем ряду. – Роз стоит рядом с вами. А… Ах, вот и Хелен! – с триумфом в голосе закончила она, указывая на третью, пухленькую и похожую на мышку девочку.

– В самую точку, – улыбнулась Титмус. – У вас наметанный глаз на лица.

– Поэтому она прекрасный портретист, – подал голос Гарри. – Она отлично схватывает самую суть человека. Вы должны заставить ее нарисовать ваш групповой портрет, прежде чем мы расстанемся.

– А так можно, Эмили? – спросила Хелен. – А я сделаю общую фотографию, и мы сможем поставить их рядом.

– Прекрасная мысль, – согласилась Хардкасл. – Так и сделаем. А что это за девочка между вами и Лавинией? Кажется, спортсменка из нее просто никакая.

Мы все еще раз внимательно посмотрели на фото. Действительно, между мисс Титмус и леди Лавинией стояла довольно красивая девочка, с темными волосами и очень манящими глазами. На какое-то время возникла неловкая пауза.

– Это Кэти Беркиншоу, – заговорила наконец Хелен. – Она…

– Эту историю ты расскажешь в другой раз, дорогая, – прервала ее Джейк. Она забрала фотографию у моей госпожи и передала ее мистеру Уотерфорду. – Что скажете, Монти? Разве мы не были лучшими из лучших?

– Внушительная команда, – согласился Монтегю с ироничной усмешкой. – А вы что скажете, Виктор? Как думаете, смогли бы вы натянуть им нос?

Герр Ковач взял в руки фото и внимательно изучил его.

– Не уверен, что я вообще смогу кому-нибудь «натянуть нос» в крикет, старина. Эта игра не очень популярна в могущественной Австро-Венгерской империи. Честно говоря, я немного удивлен, что в нее играют девочки. Всегда считал, что это мужской вид спорта.

– В последнее время он утратил свою популярность у дам, – объяснила мисс Титмус, – но в восьмидесятых это было самое то. Хотелось бы мне вернуть те денечки. А вы играли, Эмили?

– Боюсь, что нет, дорогая, – ответила миледи. – Я немного играла в теннис, а еще меня часто заставляли играть в крокет[39], но это больше для общения.

– Ах, вот как, – расстроилась Хелен. – А вы, мисс Армстронг?

– Только не я, – вырвалось у меня. – Я сторонница регби.

– Боже! – воскликнул лорд Ридлторп. – Регби? Вы не шутите?

– Не шучу, – улыбнулась я. – Самый быстрый трехчетвертной защитник[40] в округе к вашим услугам.

– Ни за что бы не подумал, – засмеялся его светлость. – Вы такая миниатюрная…

– Пусть это тебя не смущает, – заметил Гарри. – Быстрая и беспощадная – это про нашу Фло. Я бы не стал и пытаться остановить ее, если бы она на скорости летела в мою сторону.

– Дамы что, играют в регби в… где это было… в Абердэре? – спросил мистер Уотерфорд.

– Нет, я играла с мальчиками, пока они меня не выгнали, – ответила я.

Мужчины рассмеялись.

– Вы для них были слишком хороши, нет? – уточнил Ридлторп.

– Они объяснили это тем, что закон запрещает девочкам играть. Но я успокаивала себя именно вашим объяснением.

И опять все рассмеялись.

Герр Ковач все еще изучал фотографию.

– Смотри, не проглоти ее, Виктор, – заметил Эдмонд. – Все хотят посмотреть.

Почти нехотя Ковач расстался с фотографией и передал ее остальным джентльменам. Мистер Уотерфорд улыбался, переводя взгляд с девочек на фото на их взрослый вариант, который сейчас сидел перед ним, а когда наступила очередь Гарри, то он дольше всего задержался на лице нынешней леди Лавинии, после чего тоже нехотя отдал фотографию и вернулся к беседе.

– Теперь, когда мы все здесь собрались, и после того, как трое из нас уже достаточно попереживали из-за тех трех девочек, которыми мы когда-то были, – с этими словами Лавиния вернула фото мисс Титмус, – может быть, мы во что-нибудь поиграем? День был кошмарный, и нам срочно надо поднять себе настроение.

– Именно об этом я и говорю, милочка, – подал голос дядя Алджи. – Кто хочет сыграть в сыр Святого Югузона?

– Нет, дядя Алджи! – твердо сказала Джейк. – Прошу вас, что-нибудь менее непристойное.

За этим последовал короткий спор насчет того, в какую игру они будут играть. Все они знали массу игр, и я решила, что никто не заметит, если я потихоньку удалюсь. Одно дело – принять предложение поучаствовать в беседе, но мне показалось, что я должна помочь им избежать неловкости от того, что для меня придется искать место в их играх. Я тихо пожелала леди Хардкасл спокойной ночи и незаметно удалилась.

Глава 8

На следующее утро мы с Бетти встали одновременно и принялись умываться и собираться, время от времени сталкиваясь лбами в ванной комнате.

– А вы видели труп? – спросила Баффри, причесываясь. – Я имею в виду труп несчастного мистера Докинса?

– Не вблизи, – солгала я.

– Но я готова поспорить, что в своей жизни вы повидали десятки мертвых тел, правда? Я хочу сказать, что тело, обмытое, все из себя прибранное и лежащее в гробу, – это одно дело, а вот там, на улице, все искореженное и изломанное… Даже думать об этом не хочется.

Но несмотря на эти ее слова, у меня создалось впечатление, что она все уже обдумала достаточно досконально.

– Да, я их немало повидала, – согласилась я. – И это всегда не очень приятно. – Я решила не говорить о том, что значительная часть виденных мною мертвых тел умерла от рук леди Хардкасл или моих собственных.

– А вот со мной ничего замечательного не происходило, – вздохнула моя собеседница. – И, наверное, не произойдет, пока я работаю у миссис Беддоуз. Она получает удовольствие только от сплетен и от того, что изводит своего мужа, а в этом мне места нет. А вот вы посмотрели мир.

– Если вам так все это ненавистно, – спросила я как можно мягче, – то почему бы вам не найти себе другое занятие?

– Наверное, вы правы. Но всегда труднее всего сделать первый шаг, правда? Кстати, мне уже пора делать первые шаги в направлении кухни. Мне здорово достанется, если я не появлюсь с чаем за несколько мгновений до того, как хозяйка проснется. Видели бы вы ее вчера!

Бетти опять вздохнула и, убрав с униформы вылезшую нитку, отправилась навстречу новому дню.

Я двинулась следом, так что мы еще поболтали, сидя за столом в столовой для слуг, где Бетти торопливо глотала свой завтрак, пока Пэтти готовила наши подносы с чаем.

– А когда вы были маленькой, кем вы мечтали стать? – поинтересовалась я, прихлебывая еле теплый чай.

– Богатой, – ответила служанка.

– А как вы думали заработать эти богатства?

– Я не хотела их зарабатывать, – ответила девушка, разрезая вилкой сосиску. – Я хотела быть богатой. Понимаете?

– Боюсь, что не совсем.

– Меня не интересовал процесс зарабатывания денег, я просто хотела их иметь. И нужны они мне были только для того, чтобы о них не думать. Сами по себе деньги были не важны. Не волноваться о них – вот о чем я мечтала. Па и Ма трудились не покладая рук, но мы еле-еле сводили концы с концами. И хотя им нравилась их работа – она была швеей, а он каменщиком, – они были вынуждены ею заниматься. У них никогда не было личного времени. Все свое время они продавали кому-то в обмен на несколько шиллингов, чтобы заплатить за крышу над головой и пищу на столе. И им приходилось считать каждый фартинг, иначе деньги просто заканчивались. А я мечтала о таких временах, когда я смогу свободно располагать своим временем и никогда не буду думать о том, где взять денег.

– Но разве все не мечтают о том же? – спросила я.

– Большинство – да, – согласилась Бетти. – За исключением очень богатых. Ведь если деньги не достались в наследство, то люди должны постоянно думать о том, как бы их добыть. То есть их не интересуют сами деньги, их интересует то, как их можно заработать. Вы меня понимаете?

– Почти. А что бы вы делали со своим временем, если бы не продавали его кому-то еще?

– Честное слово – не знаю. В этом всегда была проблема. Дело не в том, что я вообще не хочу работать. И даже не в том, что я не хочу работать в качестве прислуги. Просто я… знаете ли… иногда… – Баффри с ненавистью разрезала еще одну сосиску.

– Иногда… Понятно, – сказала я.

– Вот у вас жизнь страшно интересная. Вы работаете, и ваша хозяйка вас уважает. Вы путешествуете по миру, делаете всякие дела. Я даже слыхала, что вчера вы пили бренди с другими гостями.

– Быстро же распространяются здесь новости! – рассмеялась я. – Да, дамы пригласили меня присоединиться к ним, пока восхищались нашими подвигами.

– Вот видите, у вас хоть есть подвиги, которыми можно восхищаться. А вот я не уверена, что со мной хоть раз в жизни произошло что-то героическое. Правда, один раз меня по ошибке заперли в сарае с инструментами, но через десять минут садовник, поняв, что он натворил, выпустил меня. С такой историей вас вряд ли пригласят выпить бренди с дамами, правда?

Я опять рассмеялась.

– Ну что ж, бедняжка, с которой ничего никогда не случается, – сказала я, поднимаясь, – пойдемте посмотрим, что там у Пэтти с нашими подносами, а потом отправимся на подвиги.

– Может быть, вы и отправитесь… – хмуро ответила Бетти.

* * *

К моему большому удивлению, леди Хардкасл уже успела проснуться и сидела в кровати, когда я вошла в комнату с полным подносом.

– Боже праведный! – вырвалось у меня.

– В чем дело? – спросила хозяйка немного испуганно, поднимая глаза от дневника.

– Вы проснулись, миледи.

– Конечно, проснулась, глупая. Ведь… ведь…

– Еще нет восьми часов, – заметила я, ставя поднос на стол возле окна.

– Боже! – воскликнула миледи, и ее испуг уступил место удивлению. – Теперь я понимаю, почему ты так ошеломлена. Я же никогда не просыпаюсь раньше восьми. Что же случилось? Может быть, это все сельский воздух?

– Мы тоже живем за городом, – заметила я.

– М-м-м, а ведь правда. В таком случае – не знаю, – с этими словами Хардкасл надела на ручку колпачок и закрыла дневник. – Но… Если ты ждала, что найдешь меня в теплых объятиях Морфея, то почему явилась с полным набором съестного для утреннего поглощения?

– Ну… Понимаете ли… Я собиралась… – неловко начала я. – Подождите-ка минуточку, миледи. Как вы сказали? «Съестное для утреннего поглощения»? Серьезно? Иногда я с вами просто теряюсь.

– Неплохо сказано, а? Но не пытайся сбить меня с мысли. Зачем ты притащила сюда весь этот утренний пир, если я должна была спать?

– Мне хотелось, чтобы вы уже проснулись. Думала, что нам надо переговорить перед первым днем расследования. Если бы мы были дома, то сидели бы сейчас на кухне, строили планы и вырабатывали стратегию. Но мне кажется, что аборигенам не понравилось бы, что я сижу с вами за одним столом, так что я принесла еду сюда.

– И правильно. Лучше всего не волновать аборигенов, – похвалила меня моя госпожа. – Ведь нам так и так придется говорить о них, поэтому вдвойне важно, чтобы они нас не слышали. Так, значит, часть всего этого для тебя? – уточнила она, показав на поднос.

– Вначале я именно так и планировала, миледи, – сказала я, устанавливая поднос на кровати. – Но потом вспомнила, как вы, сливки общества, любите поесть. На вас ведь какой-то жор нападает. Так что теперь я уже не уверена, что принесла достаточно.

– М-м-м, – сказала хозяйка, приступая к еде. – Уверена, что мы справимся.

Я присела на необъятную кровать и тоже занялась уничтожением запасов.

– И что вы думаете, миледи? – спросила я какое-то время спустя. – Кто, по-вашему, устроил вредительство?

На какой-то момент Хардкасл задумалась, а потом протянула руку за дневником.

– В отсутствии моей любимой угольной доски, которой мне так не хватает, – начала она, – приходится писать в дневнике, как какой-то средневековой крестьянке.

Хозяйка открыла дневник и стала листать его, пытаясь найти нужную страницу. А я пока не стала обращать ее внимание на то, что мало кто из средневековых крестьянок имел переплетенный в кожу дневник для записи различных размышлений. Да и о том, что крестьянки в Средние века не умели ни читать, ни писать, я тоже решила не говорить ей. Наконец она нашла то, что искала.

– Вот, – сказала миледи. – Я начала с предположения, что это должен быть кто-то из семьи или кто-то из их непосредственных гостей. А если получится так, что никто из них в этом не замешан, нам придется расширить круг поисков, чтобы охватить всех гостей, бывших на приеме. Хотя если мы дойдем до этого, только чудо поможет нам разыскать убийцу. На приеме были десятки людей, а если мы добавим сюда кучеров, личных водителей и таксистов, то придется прибавить еще несколько десятков. Если это не кто-то близкий к дому, мы во всем этом утонем.

– Бесследно, – добавила я.

– Вот именно. Так что я приготовила список тех, кто живет в доме. И начнем мы с нашего хозяина, с Пройдохи.

– Не понимаю, миледи. Какой смысл лорду Ридлторпу портить один из своих автомобилей? Что ему это дает?

– Я подумала точно так же, – согласилась леди Хардкасл. – Так что пока мы Пройдоху вычеркнем. Теперь Джейк. Не вижу, чтобы у нее мотивов было больше, чем у ее брата.

– Согласна, – сказала я.

– Роз? Она невероятно неприятная женщина, но как по мне, так она больше похожа на ту, которая сначала обдумает массу утонченных и извращенных планов того, как можно с кем-то свести счеты, прежде чем опуститься до такой прозы, как механическая поломка.

– Возможно, миледи, но вспомните, что сказал дядя Алджи: Докинс на приеме сказал что-то пошлое и вызывающее в ее адрес. Если он достаточно серьезно ее оскорбил, она могла решить слегка насолить ему, поломав его авто.

– Отлично. Оставляем ее как вариант. А как насчет Хелен?

– Мышь? – рассмеялась я. – Вот это вряд ли.

– Прости, милочка, но если ты не позволяешь мне вычеркнуть Роз, то я не позволю тебе вычеркнуть Хелен. Ты же знаешь эту поговорку о тихом омуте, и мне пришло в голову, что в ней за всю жизнь должны были накопиться такие запасы нерастраченной ярости и негодования, которые просто ждут подходящего момента, чтобы выплеснуться наружу.

– С этим я соглашусь. И на ее месте я бы уже много лет назад совершила кровавое убийство, забив миссис Беддоуз дубинкой до смерти. Но какой ей резон нападать на мистера Докинса? Зачем ломать его мотор?

– А может быть, он отказал ей точно так же, как Роз отказала ему самому? «В самом аду нет фурии страшнее»[41] и все такое? После того как ее целый день унижала старая «подруга», это, вполне возможно, оказалось последней соломинкой, прошедшей в игольное ушко верблюда[42].

– Возможно, миледи, – сдалась я. – Значит, ее оставляем. Кто следующий?

– Переходим к друзьям Пройдохи. Гарри?

– Думаю, что мы можем спокойно вычеркнуть вашего брата.

– А может быть, это была его очередная шутка, которая пошла не так? – предположила леди Хардкасл. – Он ведь человек не очень практичный. И вполне мог не догадываться, к чему может привести его невинная шалость.

– Такая возможность существует, но должна заметить, что его невежество в технике делает маловероятным то, что он смог бы сообразить, как испортить тормоза.

– Очень хорошо, – вздохнула миледи. – Честно говоря, думаю, что он давно бы уже сознался, если бы это была неудачная шутка с его стороны. Так, Гарри вычеркиваем. Монти?

– Опять-таки, что мистеру Уотерфорду дали бы повреждение одного из его гоночных автомобилей и смерть основного пилота?

– А что, если машина номер три была прототипом? – спросила моя собеседница. – Что, если это была одна из разработок Пройдохи? Может быть, Монти хотел, чтобы она сломалась и все обратили бы внимание на его собственную разработку?

– Далеко идущее предположение, миледи. Давайте, в таком случае, оставим мистера Уотерфорда в списке.

– Остается Виктор Ковач.

– Злой венгр…

– Ну, можно и так, – кивнула Хардскал. – Правда, это старое как мир клише, не так ли? Хотя клише, наверное, становятся клише не просто так.

– Вчера за обедом он разговаривал с лордом Ридлторпом, и было похоже, что он предлагал его светлости купить его гоночную команду.

– Неужели? Я сидела на другом конце стола и смотрела, как Джейк пытается удержать в рамках приличия дядю Алджи.

– Ну, это битва, в которой победить невозможно, – заметила я. – Я не все слышала, но герр Ковач сказал что-то о предложении «в свете последних событий» и о том, что он будет готов к обсуждению. Боюсь, что как раз в этот момент дядя Алджи переступил черту, проведенную для него леди Лавинией. Остального я не расслышала.

– Так ты думаешь, что Виктор мог устроить это вредительство, чтобы дестабилизировать своего соперника и приготовить его к поглощению? А если бы план не сработал, то он был готов убить лучшего водителя соперника?

– Лучшего водителя? – переспросила я. – А разве он был не на третьем месте, когда они проехали мимо нас?

– Черт возьми, ты права. Но все говорили, что водителем он был блестящим. Может быть, все-таки с авто действительно было что-то не так?

– Или, может быть, это был не самый новый прототип?

– Господи, я не знаю, – устало произнесла леди Хардкасл. – Клише или нет, но мне кажется, что Ковача вычеркивать из списка рано.

– Думаю, что дядю Алджи обсуждать вообще не стоит.

– Если бы из-за этого вредительства у кого-то спали бы штаны или задрались бы вверх юбки, этот старый проказник был бы моим первым подозреваемым, – хихикнула миледи. – Но, я думаю, он вычеркивается автоматически.

– Согласна, – сказала я со смехом. – Хотя если бы кто-то здесь щипал служанок за попы, дядюшка должен был бы быть в нашем списке на первом месте. Ну что, с гостями покончено?

– Похоже на то. – Моя госпожа положила ручку на поднос. – Теперь слуги… Боюсь, что это уже твоя прерогатива. Стыдно сказать, но я абсолютно не знаю, кто есть кто среди слуг нашего хозяина.

– Я могу назвать для вас главных действующих лиц, если вы добавите их к своему списку.

– Говори же, крошка, – сказала леди Хардкасл, вновь взяв ручку в руки.

– Мистер Спинни, дворецкий. Необычно дружелюбен и прост в обращении.

– По-твоему, слишком идеален? Есть что прятать?

– Ни малейшего представления, миледи. Потом идет домоправительница, миссис МакЛелланд. Ее я понять не могу. Вежливая и дружелюбная и в то же время странно холодная и отстраненная. Про нее надо выяснить побольше.

– Отлично, – сделала хозяйка пометку в дневнике.

– Кухарка – изумительная миссис Раддл и ее помощница Пэйшенс, которая хочет, чтобы ее называли Пэтти. Милые женщины. Глядя на то, как они уживаются вместе, можно подумать, что они мать и дочь.

– А может быть, это действительно так? – предположила леди Хардкасл.

– Ничего нельзя знать наверняка, – согласилась я. – Да, надо еще не забыть Моргана, водителя.

– Согласна, о нем забывать нельзя. Но ведь это он заговорил о вредительстве.

– А хоть бы и так, миледи. Это вполне могло быть хитрым двойным блефом.

– М-м-м, – промычала леди Хардкасл, продолжая делать пометки. – Будем иметь его в виду, но я сомневаюсь.

– Очень хорошо, – сказала я. – Других я не особо знаю.

– А как насчет вашей подружки Бетти?

– Ах, да, конечно. Но она всю ночь провела со мной в одной комнате.

– Ты в этом уверена?

– На все сто, миледи. Я, правда, выпила шампанского и не проснулась бы, если бы она встала ночью, но она все это время счастливо посапывала рядом. Не думаю, чтобы она была в том состоянии, чтобы найти дорогу к стойлам, не говоря уже о паре кусачек, а потом еще и определить точное место их применения.

– Для меня этого достаточно. Но разве у них нет водителя?

– Есть, – подтвердила я. – Его зовут Финлэй. Но он только высадил дам и сразу же вернулся в Лондон. Так что его здесь вообще не было.

– Если только он не вернулся под покровом ночи и не совершил это грязное преступление. Он-то наверняка может отличить ключ от отвертки.

– Слабо и бездоказательно, миледи. Мы не будем включать Финлэя Даггана в наш список.

Какое-то время мы сидели, задумавшись.

– А как звали того парня, о котором ты сказала, что он подозрительный? – спросила леди Хардкасл. – Помню, ты еще сказала «проблемный».

– А, Эван Гаджер. Лакей в этом владении, в настоящее время выступающий в качестве камердинера гостей.

– Именно. Его мы включаем?

– Непослушный, мятежный, немного безрассудный. Думаю, миледи, он достоин включения.

– Боже, – сказала хозяйка, записывая, – ничего себе списочек!

– Да уж. А ведь мы еще не обсудили и половину слуг.

– М-да… – Моя госпожа закрыла ручку и стала рассеянно постукивать ею по зубам. – Знаешь, сидя здесь перед остатками завтрака, мы больше ничего не узнаем. Пора одеваться и начинать совать наши носики куда не следует.

– Именно, миледи, – подтвердила я и убрала поднос с кровати.

* * *

Заглянув на пути к выходу в открытую дверь библиотеки, мы увидели там мисс Титмус, сидевшую, согнувшись, над чем-то у большого стола рядом с окном.

– Привет, Хелен! – крикнула леди Хардкасл.

Слегка испугавшись, Титмус обернулась.

– Простите, дорогая, – извинилась миледи, – я не хотела вас пугать. Мы решили пройтись по округе. Присоединитесь?

– Ой, – отозвалась Хелен. – Ну конечно. Спасибо. Это будет первоклассно. Позвольте мне только…

Гостья повернулась назад к столу, и теперь я увидела, что она что-то делала с фотокамерой. Теперь она со щелчком закрыла ее и взяла вновь собранный инструмент с собой, присоединившись к нам в коридоре.

– Вы не против, если я захвачу с собой это? – спросила Хелен, указывая на камеру.

– А почему, ради всего святого, мы должны возражать? – удивилась леди Хардкасл.

– Честно говоря, я не знаю почему, но она здорово выводит Роз из себя. Когда я беру ее с собой, Роз просто пугает меня.

– Ну, мы не Роз, и мне она очень нравится. Я ведь еще помню те дни, когда камеры были большими деревянными ящиками, которые привозили на тележке, а чтобы сделать фото, нужна была команда из шести-семи мужчин.

– Эмили, вы кого угодно развеселите, – улыбнулась Хелен.

– Рада это слышать, старушка, – ответила леди Хардкасл и, взяв мисс Титмус под руку, вывела нас под лучи сентябрьского солнца.

Мы прошлись по регулярному парку, который видели с террасы, расположенной с тыльной стороны здания. Несмотря на то что моя хозяйка не имела никакого практического опыта в садоводстве, она обладала, на мой взгляд, поистине энциклопедическими теоретическими знаниями о цветах, кустарниках, травах, деревьях, мхах, сорняках и лишайниках. Она настолько любила все, связанное с растениями, что время от времени прерывалась на полуслове, чтобы указать на тот или иной куст или цветок и описать его происхождение с использованием массы латинских имен его ближайших родственников. Мне было приятно видеть, что мисс Титмус поражена этим не меньше меня. Ясно было, что она городская девочка. Но то, чего ей не хватало с точки зрения знаний, она компенсировала своим невероятным энтузиазмом во всем, что касалось цвета и формы. Обе мои спутницы представляли собой очень интересную пару прогуливающихся даже для меня, с трудом способной отличить пассифлору от садовой скамейки.

Мы остановились возле клумбы с розами, и мисс Титмус согнулась возле одного особенно выдающегося экземпляра, стараясь получше запечатлеть его на камеру.

– Я знаю, что сейчас самое модное – это фотографировать людей, – сказала она, вытягиваясь, чтобы занять более удобную позицию, – но мне, когда это возможно, нравится запечатлевать неодушевленные предметы. Знаете, всякие здания, механизмы… цветы. – Наконец она выпрямилась. – Мне хотелось бы, чтобы цветная фотография была попроще для такого любителя, как я. Они бы здорово смотрелись в цвете, правда?

– Вы абсолютно правы, – согласилась миледи. – Ведь эта фотография – вещь новая?

Продолжая идти рядом, Хелен с интересом взглянула на нее.

– Да, в общем-то, нет. Если не ошибаюсь, первая фотография была сделана в тысяча восемьсот двадцатом году.

– Простите, милая, – рассмеялась моя хозяйка. – Я задала совершенно дурацкий вопрос. Я хотела спросить – для вас это новое увлечение? Как долго вы занимаетесь фотографией?

– Ах, вот в чем дело, – тоже засмеялась мисс Титмус. – Пару лет уже. Но всерьез я ею заинтересовалась… Наверное, в школе. То фото крикетной команды меня заворожило. Я с трудом могла поверить, что наши изображения – навеки остановившееся мгновение – сделаны с помощью такой коробки. Настоящее волшебство – как по-вашему?

– Если на это взглянуть с вашей точки зрения, то согласна. Хотя сама я потрясена движущимися картинками.

– Правда? – удивилась фотограф. – Как мило!

– Вы должны приехать к нам. Уверена, вам понравится моя студия, хотя деревенька наша жутко скучная.

– С превеликим удовольствием. А вы сами проявляете пленку? Я собираюсь переделать пустующую спальню в моем лондонском доме в темную комнату, но все это пока в стадии обсуждения. До сих пор я использую знакомого фотографа, который проявляет их для меня. Он старый друг моего брата.

– Я все делаю дома, – рассказала леди Хардкасл. – Темная комната располагается в одном из углов студии. Так вы согласны приехать?

– Я бы очень хотела. Иногда, знаете ли, я задумываюсь, а не заняться ли мне фотографией профессионально? Портреты и все такое… Это может быть здорово.

– Так что же вам не дает?

– Ну, не говорите глупостей. Где это слыхано, чтобы простофиля вроде меня стала профессиональным фотографом?

– М-м-м, – нахмурилась леди Хардкасл. Насколько я поняла из всего сказанного ранее, обе дамы были приблизительно одного возраста, но сейчас, на этой свежей гальке садовой тропинки, мисс Титмус выглядела по сравнению с моей умудренной опытом работодательницей наивной молоденькой девочкой. – Если вам этого хочется, дорогая, – продолжила миледи, – то вы должны это сделать. Я никогда не позволяла, чтобы страх перед тем, что меня назовут простофилей, не давал мне выполнить задуманное.

– И это здорово, – подала я голос. – Иначе вы никогда ничего не достигли бы.

Обе мои спутницы рассмеялись.

– Конечно, вы правы, – согласилась Хардкасл. – Я падала чаще, чем мне этого хотелось бы, но поднималась и продолжала как ни в чем не бывало. Послушайте, Хелен, я делаю вам заказ на то, чтобы вы приехали в Литтлтон Коттерелл, засняли дом, в котором живут две простофили, и самих простофиль тоже. Да, и еще наш любимый «Ровер». Как вы на это смотрите? А я оплачу вам ваши расходы и заплачу столько, сколько скажете. Так вы станете профессионалом, и вам придется заняться этим бизнесом.

Мисс Титмус снова рассмеялась.

– Посмотрим, – сказала она. – Но может быть, прежде чем делать подобное предложение, вы захотите посмотреть на мои работы? А вдруг я окажусь совершенной неумехой?

– М-м-м, вот об этом я не подумала. Я же не…

– Поскольку такое иногда случается, я всегда вожу с собой альбом со своими любимыми фото. И я принесу его после ленча.

Ответ леди Хардкасл был прерван громким хлопаньем где-то недалеко от нас. Мы обернулись и увидели приличную стаю голубей, которая поднялась в небо.

– А здесь есть еще и голубятня, – заметила миледи. – Как мило!

– Очаровательные птицы, – похвалила голубей Хелен. – Раньше я подумывала о том, чтобы завести их у себя.

– Правда? – нахмурилась моя госпожа.

– Да. Но не просто голубей, а почтовых.

– Ничего себе! И что, вы собирались выставлять их в соревнованиях?

– Нет, что вы! – Титмус неожиданно заволновалась. – В одном журнале про фотографию я прочитала об одном немце, который придумал специальную сбрую и фотокамеру, которые он надевал на почтовых голубей. И по дороге домой они все фотографировали. Ну не предел ли это всему? У меня с собой копия этой статьи. Я потом вам покажу. Такая вещь заставила меня задуматься, прежде чем заняться этим бизнесом.

– А по мне, так стыдно им не заняться, – усмехнулась леди Хардкасл. – Вы могли бы снимать загородные дома с высоты птичьего полета. Уверена, что некоторые эксцентричные пары хорошо бы это оплачивали.

К этому времени мы уже вышли из регулярного парка и теперь шли вдоль края газона, стараясь держаться поближе к тщательно подстриженной живой изгороди, которая была внешней границей парка. Недалеко от нас послышались голоса, а потом женский смех. Мы приблизились к тому, что лучше всего можно было бы охарактеризовать, как альков, сделанный в изгороди, в котором находилась изящная каменная скамейка в палладианском стиле. На скамье сидели леди Лавиния и Фэншоу, глубоко погруженные в беседу.

– Привет, Гарри, – беззаботно поздоровалась леди Хардкасл. – И вам, Джейк, тоже привет. Как вы поживаете?

– Да все неплохо, сестренка. Чем мы можем тебе помочь? – отозвался ее брат.

– Ничем, милый, спасибо, – ответила миледи.

– Тогда позволь нам больше вас не задерживать.

– Конечно, дорогой.

Мы продолжили свою прогулку и молчали до тех пор, пока оставшаяся на скамейке пара не оказалась достаточно далеко, чтобы не услышать нас.

– Ну, давно пора, – усмехнулась леди Хардкасл, когда убедилась, что мы вне зоны слышимости.

– О чем вы? – поинтересовалась мисс Титмус.

– Об этих двоих. Вы же видели, как он смотрел на нее эти последние два дня.

– Неужели? – воскликнули мы с Хелен одновременно.

– Только тихо, – сказала хозяйка, и мы пошли дальше.

* * *

Постепенно дорога привела нас на конюшенный двор. Ворота каретного сарая были широко распахнуты, но Моргана нигде не было видно.

– Алло! – крикнула леди Хардкасл. – Есть здесь кто-нибудь?

Ей никто не ответил.

– Заходите, дамы, – предложила она. – И давайте посмотрим на место преступления.

– Преступления? – переспросила мисс Титмус. – Вы думаете, что это произошло именно здесь?

– А лучшего места и не придумать. Автомобили должны быть здесь. Кругом ни души. Никто не помешает. Идеальное место для вредительства.

– Боже мой! – воскликнула Хелен. – Вы действительно думаете, что нам стоит войти? Разве мы не должны оставить все как есть? Разве это не дело полиции – заниматься розыском?

– Розыск – это наша жизнь, дорогая, – рассмеялась Хардкасл. – А что касается полиции, то вы сами слышали, что сказал этот жуткий детектив из Лестера. Трагический случай, и ему больше нечего здесь делать. – Она вошла в открытые ворота. – Думаю, что это наш долг – пошарить вокруг.

Мы прошли в самый центр большого каретного сарая. Стойла были убраны, и на их месте установили верстаки. Три авто стояли в ряд, тускло сверкая даже в полутемном помещении. Самое правое было сильно повреждено и поцарапано в тех местах, где оно соприкоснулось с деревом. Несколько минут леди Хардкасл внимательно оглядывалась, стоя совершенно неподвижно.

– А там, в сумраке, там что, дверь, Фло? – спросила она, указывая в угол сарая. – Будьте умницей и проверьте, хорошо?

Будь мы одни, я бы пригласила ее проверить все самой, если это так для нее важно. Но мы были не одни, и поэтому я направилась в указанный угол.

– Это действительно дверь, – подтвердила мисс Титмус как раз в тот момент, когда я подошла туда. Мне вновь пришлось прикусить язык. Я подергала ручку – дверь оказалась заперта.

– Кажется, замок хорошо смазан и постоянно используется, – сообщила я, возвращаясь на середину помещения.

– А вы не знаете, куда она ведет, Хелен? – поинтересовалась леди Хардкасл.

– С той стороны? – уточнила мисс Титмус. – Дайте подумать… Думаю, в огород.

– То есть от дома до нее добраться совсем не трудно. Кто-то, кто об этом знает, мог прийти сюда, перерезать трос и убраться восвояси прежде, чем его могли хватиться.

– Но кто знает окрестности настолько хорошо, чтобы это сделать? – поинтересовалась я.

– Любой, кроме нас, наверное, – ответила моя госпожа.

– Большинство гостей на приеме не знало, как разыскать туалет, – заметила Титмус. – Но слуги должны все знать об этой двери. И члены семьи тоже. Кроме того, друзья Пройдохи практически живут здесь. Думаю, сама я смогла бы найти дорогу сюда. И Роз тоже.

– Давайте проделаем ваш любимый трюк, Фло, и поставим себя на место мерзавца, – предложила Хардкасл, подходя к двери.

Мы с мисс Титмус прошли за ней. Я так ничего и не сказала по поводу своих прогулок по сараю. Вместо этого я подумала, что меня пора канонизировать за кротость и смирение.

– Она в этом совершенно неподражаема, дорогая Хелен, – продолжала между тем моя хозяйка. – Знаете, мы пытались найти украденный изумруд. И Фло пришла в голову просто потрясная мысль – встать посреди комнаты и представить себя тем негодяем, что совершил этот ужасный поступок.

В этот момент мы подошли к двери. Хелен, явно взволнованная, не знала, чего от нее ждут дальше. Леди Хардкасл, сосредоточенная, как и всегда, стала внимательно осматривать верстаки, стоящие вдоль стены. Я же тем временем решила последовать совету хозяйки.

Вот я – трусливый подлый вредитель. Вхожу в сарай через боковую дверь. Внутри темно, хоть глаз выколи. В руках у меня свеча. Я ее зажигаю.

«Отличная мысль, Фло, – похвалила я себя. – Вон там на верстаке видны капли воска».

Я осматриваюсь вокруг. Автомобили стоят в ряд. Я хочу перерезать тормоза. Подхожу к концу…

– Почему вредитель не испортил ближайший к нему мотор? – задала я вопрос. – Он прошел мимо двух вполне подходящих экспонатов и перерезал тормоз у самого дальнего от двери.

– Хотел испортить определенный автомобиль? – предположила леди Хардкасл.

– Похоже на то, – согласилась я. – Но почему?

– Он знал, кто на нем будет ехать? – робко сказала мисс Титмус.

– Гоночный список! – воскликнули мы с хозяйкой одновременно.

– Докинс должен был ехать на авто номер три, – вспомнила я.

– И это третье авто стояло в самом конце ряда, – заметила Хардкасл.

Я опять поставила себя на место вредителя и стала представлять себе его дальнейшие действия.

Вот я вижу номера, нарисованные на боках машин. Нахожу свою цель. Я уже знаю точно, что собираюсь сделать? Уже решила по поводу тормозов? Скорее всего, да. Я пришла сюда с ключом и свечой – маловероятно, что у меня нет дальнейшего плана.

Значит, мне нужен инструмент. Я могла бы принести его с собой, но ведь я иду в мастерскую. Инструментов здесь больше чем достаточно. Зачем рисковать быть пойманным с чем-то компрометирующим, когда я могу взять что-нибудь с верстака?

На стене были крючки, на которых висели отвертки, гаечные ключи и целый набор других ухоженных инструментов. Один крючок оказался пуст. Значит, вот откуда я взяла… что бы это ни было. Я представила себе, как подхожу к автомобилю и опускаюсь на четвереньки. Тросов не видно. Ложусь на живот. Вот трос тормоза. Перерезан. Я поднимаюсь на ноги. Забыла, откуда взяла инструмент. Что делать? Я роняю его на пол и ногой отбрасываю под верстак. Лучше пусть он будет потерян, чем лежит не на том месте.

Обдумав все это, я опустилась на четвереньки уже по-настоящему. И начала шарить под верстаком. Сначала я ничего не нашла, но потом мои пальцы коснулись чего-то металлического. Я попыталась схватить предмет и встала на ноги.

– Кусачки, миледи, – сказала я, держа находку кончиками пальцев. – Уверена, что это и есть орудие убийства.

– Отлично, Фло, молодец, – похвалила меня леди Хардкасл.

– Да, вы просто молодчина, – взволнованно подтвердила мисс Титмус.

– Тот, кто это сделал, должен был здорово испачкаться, – заметила я. – Для того чтобы добраться до тормозов, ему пришлось лечь на живот.

– Значит, мы ищем грязного мужчину, умеющего обращаться с кусачками, – заключила моя госпожа.

– И видевшего гоночный список, который вы написали на приеме, – добавила я.

– И не останавливающегося перед убийством, чтобы получить то, чего он хочет. Думаю, нам лучше вернуться в дом.

Глава 9

Когда мы пришли в дом, у нас еще оставалась масса времени для того, чтобы леди Хардкасл переоделась к ленчу. Было немного рановато для белого платья с изысканной вышивкой, которое мы с ней выбрали, но она заявила, что «не собирается еще раз бегать и переодеваться к чаю, так что пусть все они заткнутся».

Я сбегала на чердак, чтобы переодеться в свою домашнюю униформу с тем, чтобы можно было явиться на половину слуг для получения инструкций. Ленчи в Кодрингтон-холле проходили в неформальной обстановке, так что мои услуги не понадобились. Мистер Спинни попросил меня появиться позже и помочь с чаем, а пока разрешил мне отправляться на все четыре стороны. Мне надо было разобраться с несколькими вещами леди Хардкасл, включая штопку ее платья, так что я вернулась в ее комнату.

Устроившись возле окна и мастерски (если уж я сама так говорю) штопая непонятно откуда взявшуюся – и, честно говоря, совершенно необъяснимую – прореху на одном из вечерних платьев миледи, я погрузилась в размышления. Еще в воскресенье мы паковали свои вещи, надеясь провести веселую гоночную неделю. И вот сегодня еще только четверг, а мы уже по самое горло сидим в яме с чем-то неожиданным. Все как всегда. Сломанный автомобиль и мертвый человек. И мы не знаем, случайна ли его смерть или это была какая-то попытка дискредитировать самого лорда Ридлторпа либо его гоночную команду. У половины людей в доме был, кажется, свой мотив, почти все они имели возможность, и любой, кто был в состоянии найти в темноте сарая кусачки, имел средства для того, чтобы совершить это преступление.

Мое крохотное эгоистичное «я» хотело бы, чтобы мы могли притвориться, что ничего не знаем о том, что авария была результатом действия чьей-то злой воли, и оставить все как есть. Было бы прекрасно попрощаться со всеми и отправиться на берег моря. Там мы могли бы действительно отдохнуть, поесть моллюсков, погулять вдоль кромки прибоя, найти милое кафе, где подают вечерний чай, а также заняться придумыванием биографий для странно выглядящих местных аборигенов…

Мои размышления были прерваны леди Хардкасл, которая практически ворвалась в комнату.

– Привет, Фло, – сказала она, слегка удивившись. – Я не ожидала найти тебя здесь. Думала, ты внизу допрашиваешь представителей нижних чинов.

– Мои услуги за ленчем не потребовались, так что я решила вернуться и заняться своими прямыми обязанностями, – показала я ей порванное платье. – Я зашиваю прореху. Откуда, ради всего святого, она взялась?

– Какая прореха? – Хозяйка взглянула на платье. – А-а-а, эта… Это случилось на приеме во вторник. Я болтала с дамой из Лестера, женой… Впрочем, я не помню, чьей женой она была. Но она была крайне недовольна поведением своего супруга. Это я помню. Несколько бокалов вина развязали ей язык, и она вывалила на голову вашей покорной слуги полный набор историй о его сексуальной распущенности и распутстве. У меня, наверное, такое лицо… Как ты думаешь, у меня действительно такое лицо?

– Какое лицо, миледи?

– Такое, что незнакомые люди вдруг проникаются ко мне доверием, отбрасывают в сторону все понятия о приличиях и благоразумии и начинают грузить меня невероятно шокирующими подробностями своей частной жизни.

– Да, конечно, у вас именно такое лицо. Я всегда думала, что именно поэтому вы такая хорошая шпионка. Но что насчет платья? Вы что, обе рвали на себе одежду, оплакивая трагическую историю ее семейного союза?

– Если бы все было настолько драматично! Почему-то мы оказались в бильярдной. Мне кажется, я искала Гарри, а она – свою лучшую половину. Или худшую, как я потом быстро выяснила. За столом играли Виктор Ковач и Монти Уотерфорд, которые болтали о… Ой!

– Ой? – переспросила я, смирившись с тем, что так никогда ничего и не узнаю о судьбе платья.

– Они говорили о своих гоночных командах. Что-то насчет того, сколько денег Монти и Пройдоха вложили в свои прототипы. И о том, что любая задержка будет для них смерти подобна. Виктор сказал что-то о том, что он был бы счастлив обсудить с ними вопрос слияния – если им это интересно, – а Монти ответил, что пока у них не возникло никаких проблем.

– Пока, – повторила я. – И вот Ковач, под покровом ночи, проникает в сарай и делает так, что у одного из их авто возникает небольшая проблемка, а то, что их старший водитель в результате получит ранение или даже умрет, – так это даже к лучшему.

– Все это выглядит вполне правдоподобно, правда? – заметила хозяйка. – Но не забывай, что у нас нет никаких доказательств.

– Тогда нам надо их найти, миледи. Мы обыщем его комнату, перевернем все в доме и вокруг него в поисках улик, будем наблюдать за этим безжалостным дьяволом день и ночь до тех пор, пока он чем-нибудь себя не выдаст. Мы не так уж давно бросили игры в шпионов, чтобы забыть, как это делается.

– Отлично, – рассмеялась Хардкасл. – В конце концов, больше нам ничего не остается. А худшее, что может произойти, – так это то, что мы убедимся в его невиновности и поймем, что впустую потратили свое время.

– Нет, – задумчиво произнесла я. – Худшее, что может случиться, – это то, что он поймает нас с поличным и постарается забить насмерть тяжелым гаечным ключом. Я могу с достаточной долей уверенности сказать, что смогу с ним справиться, если он не набросится на нас совершенно неожиданно, но если…

– Конечно, ты права, но я сомневаюсь, что до этого дойдет. Жаль, что камердинером у него этот молодой Как-его-там – более послушного слугу можно было бы убедить последить за Ковачем для нас.

– А может быть, миледи, стоит попробовать уговорить на это Эвана, – сказала я. – Он может с удовольствием оказать нам помощь, если увидит возможность наказать зло. И за мистером Уотерфордом он тоже сможет присмотреть, так что одним выстрелом мы убьем двух зайцев.

– Это тебе решать. Может быть, тебе стоит спуститься в эту преисподнюю, вместилище дьявольской угодливости, и выяснить, что думает этот паренек? Планы и стратегию обсудим, когда будем готовиться к обеду.

– Я немедленно спущусь на половину слуг. Вам ничего не принести?

– Нет, милая. У меня все есть.

– Да, и еще одно…

– Слушаю?

– Прореха.

– Ах, да, прореха. Я зацепилась платьем за стойку, на которой стоят бильярдные биты.

– Их называют киями, миледи.

– Правда? С чего бы это?

* * *

В столовой для слуг никого не было, кроме домоправительницы, Мюриэль МакЛелланд, которая сидела за столом с чайником и газетой.

– Добрый день, миссис МакЛелланд, – поздоровалась я, выдвигая стул. – Не возражаете, если я к вам присоединюсь?

Она опустила газету и внимательно посмотрела на меня поверх наполовину сложенной страницы.

– Ах, это вы, мисс Армстронг. Добрый день. Прошу вас, устраивайтесь поудобнее. В чайнике хватит, по крайней мере, еще на одну чашку, если захотите.

Я повернулась, взяла чистые чашку с блюдцем из буфета и села напротив Мюриэль.

– И как все справляются с этой трагедией? – спросила я, наливая чай.

– Справляются? – переспросила МакЛелланд, сворачивая газету и откладывая ее в сторону.

– Ну да. Подобные вещи могут надолго выбить из колеи. Даже лучшие из нас могут испытывать серьезные страдания после чего-то подобного. Мне просто интересно, никто из слуг не демонстрирует признаков того, что это произвело на него серьезное впечатление?

– Значит, если есть такая необходимость, им надо держать себя в руках, – фыркнула домоправительница. – Я не потерплю трусливых симулянтов среди моих работников. Если мои девочки чувствуют необходимость пожалеть себя в случае каких-то неприятностей, они могут это сделать в свое свободное время и так, чтобы я этого не слышала. У всех в жизни случаются трагедии, но какая польза от того, чтобы сидеть и хандрить по этому поводу? Я всегда в таких случаях говорю: «Вставай и борись».

«Да поможет Бог людям, работающим в Кодрингтон-холле, у которых в жизни что-то случается», – подумала я. Появление Эвана Гаджера спасло меня от того, чтобы высказать собеседнице все, что я думаю по этому поводу.

– Добрый день, Эван, – весело поздоровалась я.

Лакей что-то буркнул в ответ.

– Добрый день, – повторила я. – У вас все хорошо?

– Сравнительно, – пробормотал Гаджер.

– Вот и прекрасно, – сказала я уже в спину молодому человеку, который скрылся в одном из многочисленных подземных тоннелей.

– Этого юнца пора научить хорошим манерам, – заметила миссис МакЛелланд. – Не знаю, что там мистер Спинни себе думает, когда позволяет ему так неучтиво вести себя. Армия сделала бы из него человека. Научила бы дисциплине.

– Как я поняла, у него было тяжелое детство, – отважилась я на возражение. – Он потерял обоих родителей.

Домоправительница снова фыркнула.

– Люди постоянно кого-то теряют. Но это не превращает их в кичливых выскочек.

Было ясно, что она сегодня не в лучшем настроении.

Я одним глотком допила чай.

– Думаю, мне пора, – сказала я, вставая. – Вы не знаете, мистер Спинни у себя?

– Думаю, да. Хотя у меня тоже найдется для вас работа, если вы сейчас свободны.

– Я вас обязательно найду, если окажется, что ему я не нужна, – соврала я.

Затем я направилась в сторону комнаты дворецкого, но мгновенно изменила направление, убедившись, что Мюриэль меня больше не видит. Вместо мистера Спинни я прошла в помещение для обуви, где, я была в этом уверена, могла найти или самого Эвана, или кого-то, кто подсказал бы мне, где его искать. Как оказалось, в той комнате Гаджера не было, но один из юношей смог указать мне правильное направление. Я нашла Эвана бездельничающим во дворе рядом с кухней.

– Я могу вам чем-то помочь? – язвительно поинтересовался он.

– А вы знаете, – сказала я своим самым жизнерадостным и доброжелательным голосом, – может быть, да.

Несколько мгновений молодой человек вопросительно смотрел на меня.

– Вас что, послала эта старая калоша, чтобы вы меня отчитали?

– Нет, – ответила я, рассмеявшись. – Хотя она точно не самый большой ваш почитатель.

– Остальные тоже, – согласился Гаджер.

– А вы никогда не задумывались, – спросила я, – что это может быть из-за того, что вы слишком много сил тратите на то, чтобы восстановить их против себя?

Теперь наступила его очередь смеяться.

– Думаю, что вы, может быть, правы, – сказал Эван. – Но они все такие… такие…

– Это вам только так кажется, – вмешалась я прежде, чем он нашел то оскорбление, которое искал. – Но время от времени вам стоит давать им право на ошибку. И тогда вы, может быть, поймете, что действуют они из лучших побуждений.

– Сомневаюсь я. Они хотят только, чтобы все знали свое место и не высовывались. Иногда, знаете ли, это становится так скучно, что мне приходится делать что-то, чтобы их расшевелить.

– Может быть, я вам с этим помогу.

– Неужели? – Гаджер бросил на меня еще один вопросительный взгляд.

– У меня есть для вас небольшое задание, которое может вас заинтересовать, – сказала я и поделилась с ним нашим планом наблюдений за герром Ковачем.

* * *

Я оставила Эвана бездельничать дальше, а сама вернулась на половину слуг, где необъяснимо кислую физиономию миссис МакЛелланд за столом сменили три лица, хозяев которых я раньше видела, но только здоровалась с ними. А ведь если хоть кто-то мог рассказать о том, что происходит и наверху, и внизу, то это была именно эта троица. Нелли Перри была личной горничной леди Лавинии, Дэн Чанли был камердинером лорда Ридлторпа, а мистер Арнольд Симкин служил камердинером у дяди Алджи еще со времен их молодости.

– Ага, – сказал мистер Симкин, увидев меня. – А вот и она сама. Присаживайтесь, милочка, и поделитесь с нами вашими новостями. Мисс Перрин, посмотрите, хватит ли в этом чайнике еще на одну чашку?

Садясь на предложенный стул, я вопросительно изогнула бровь.

– Итак, мисс Армстронг, – дружелюбно продолжил Арнольд, – что там насчет того, что вы с вашей хозяйкой занялись расследованием аварии?

Это был небольшой, опрятный мужчина с аккуратно подстриженными белоснежными усиками. В глазах у него присутствовал блеск, говоривший о том, что он вполне сможет доставить не меньше проблем, чем его хозяин.

– Все зависит от того, – ответила я, взяв из рук мисс Перрин чашку чая, – что именно вы слышали.

– Вот, – хлопнул Симкин рукой по столу. – Я же говорил вам, что она женщина не простая. И ничего просто так не выдаст.

Я улыбнулась и, еще раз выгнув бровь, взглянула на Нелли.

– Не обращайте на него внимания, дорогая, – сказала та. – Он ничего подобного не говорил.

– Но подумал. Подумал, – заявил Арнольд. – Я знал, что она хитрюга.

Мисс Перрин вздохнула. Я решила, что она почти одного со мной возраста, но что-то в ее материнской манере поведения старило ее.

– По дому ходят слухи, – объяснила она, – что несчастный случай вовсе не был несчастным случаем. Один из лакеев услышал, как лорд Ридлторп говорил этому мистеру Уотерфорду, что Морган сказал, будто бы с автомобилем что-то сделали.

– Лучше всего новости узнавать из первоисточника, – улыбнулась я. – Но на этот раз ваш испорченный телефон не ошибся. Я сама была с Морганом в сарае, когда он выяснил, что тормоза были заранее испорчены.

– Тормоза? Значит, кто-то намеренно убил мистера Докинса, да?

– Такая вероятность существует.

– Но ведь с тормозами не шутят, если только не хотят причинить вред, – подал наконец голос мистер Чанли. – Кто-то затаил зло против мистера Докинса, к гадалке не ходи. Его светлость в большом смятении. Плохо спит.

– Давайте вернемся к моему первоначальному вопросу, милочка, – сказал Симкин. – Так вы с вашей хозяйкой ведете расследование?

Моим заданием на половине слуг было наблюдать за ними, поддерживая в то же время иллюзию, что я сумасшедший трудоголик, который не может спокойно отдыхать вдали от дома. Но я уже решила, что эти трое были теми ключевыми фигурами, которые могли помочь мне понять, что же все-таки происходит, поэтому их стоило посвятить в наши планы.

– Вы все правильно слышали, мистер Симкин, – ответила я. – Полиция удовлетворилась тем, что это несчастный случай. И мне даже показалось, что инспектор решил, что все это – Божья кара, сошедшая на богатых бездельников за их глупость. Но когда стало ясно, что здесь попахивает преступлением, леди Хардкасл решила, что мы можем послужить нашему хозяину, заглянув под пару булыжников и выяснив, что из-под них вылезет.

– И именно поэтому вы так неожиданно начали работать? – уточнила мисс Перрин. – А я все никак не могла догадаться.

– Это предложил мистер Спинни, – пояснила я. – Он подумал, что это может быть полезным. Если я буду работать вместе с другими слугами, то смогу свободно передвигаться по дому и никто ничего не подумает.

– Этот старый дурак? – переспросила горничная. – Вам бы сразу надо было обратиться к нам. Мы бы вам объяснили, кто есть кто. Правда?

– Еще бы, – кивнул мистер Чанли. – Дело плохо. И с этим надо разобраться.

Я проследила за тем, как мимо прошла одна из мойщиц посуды с корзиной, полной овощей. Место было не очень подходящим для того, чтобы вести подобные разговоры, но никакого другого – где наш разговор не вызвал бы сплетен и досужих домыслов – поблизости не было. Мне, во всяком случае, не пришло в голову, куда еще мы могли бы пойти.

– Что вы знаете об этой гоночной команде? – поинтересовалась я. – Это очередное увлечение его светлости?

– Мы все так думали сначала, правда, мистер Симкин? – ответил за всех Дэн. – Я ничего не могу сказать против его светлости, и для меня было большой честью служить ему последние пятнадцать лет, но он человек увлекающийся. Ему постоянно надо чем-то заниматься. За последние годы у него была масса увлечений и хобби. Рисование, поэзия, скачки, садоводство – практически все, что угодно. Он даже в какой-то момент ездил в Египет, а мне пришлось следовать за ним. Тогда он решил, что он археолог. Представил себе, как будет разыскивать пропавшие пирамиды и сокровища.

– И получилось? – поинтересовалась я.

– Он свалился с лихорадкой денге[43], не успели мы добраться до Каира. Проведя две недели в постели, его светлость решил, что археология не для него и что он хочет стать гончаром. Так что мы закупили пару ящиков местных горшков и отправили их вместе с собой домой.

Я не смогла не рассмеяться.

– То есть его светлость – мотылек, – сделала я вывод. – Но мне показалось, что вы сказали, что с гонками все по-другому. Что же изменилось?

– Умер его отец, – пояснил камердинер. – И он неожиданно для себя стал девятым графом Ридлторпом. Повзрослел за одну ночь. Гонками он занялся так, как до этого ничем не занимался. Они тоже были для него очередным увлечением, до тех пор пока после смерти его отца не превратились во всепоглощающую страсть. Он покупал гоночные авто, изучал их, а потом стал сам их строить. Связался с этим мистером Уотерфордом, и то, что вначале было хобби джентльмена, сделалось настоящим бизнесом. Последний год он занимался созданием команды – они даже трек свой построили. И вот нате вам, все рассыпается прямо на глазах.

– Вы сказали «этот», мистер Уотерфорд. Он что, вам не нравится?

– По мне, так он какой-то скользкий, – сказал Чанли.

– Как это? – не поняла я.

– Я не могу этого объяснить. Знаете, иногда такое просто чувствуешь.

– Знаю, – кивнула я и повернулась к мисс Перрин: – А что думает обо всем этом леди Лавиния?

– Она была рада-радешенька, когда его светлость решил наконец остепениться, – ответила горничная. – Только не поймите меня неправильно – она страшно любит своего брата, но было бы ложью сказать, что ее ничуть не беспокоило то, что он никак не мог остановиться на чем-то одном.

– А что она говорит об аварии?

– Она так же потрясена, как и все остальные. Мистера Докинса она почти не знала, но понимает, какое впечатление это произвело на всех тех, кто там был. Или скорее на «всех вас», потому что вы тоже там были.

– М-м-м, да, – согласилась я. – Я тоже. А как насчет дяди Алджи, мистер Симкин? Он что-то говорит?

– Сэр Алджернон – человек простой, мисс Армстронг, – хихикнул Арнольд. – До тех пор пока его регулярно кормят, обеспечивают приличным кларетом[44] и дают ему возможность проводить время в компании молодых и интересных людей, он счастлив и позволяет миру заниматься своими собственными делами без его участия. Смерть мистера Докинса его огорчила – они с ним провели несколько приятных вечеров за стаканом, – но джентльмен его возраста видел в своей жизни столько смертей, что не зацикливается на них. Он, правда, сказал, что рано или поздно такое должно было случиться. Хозяин в принципе не верит в безопасность новомодных авто.

Видно было, что спрашивать камердинера дяди Алджи больше не о чем.

– А что вы сами раскопали, мисс Армстронг? – поинтересовалась мисс Перрин. – Куда привело вас ваше расследование?

Я пересказала свой разговор с леди Хардкасл, во время которого мы перебрали всех, кто находился в доме в ту ночь, когда были испорчены тормоза. Как только я дошла до фамилии герра Ковача, раздался ропот согласия.

– Я ему никогда не доверяла, – призналась Нелли. – Немцам верить нельзя.

– Вообще-то он венгр, – заметила я.

– Все они одним миром мазаны, – категорично заявила служанка.

– А еще я попросила молодого Эвана Гаджера поработать на нас, – добавила я. – Он будет следить и за герром Ковачем, и за мистером Уотерфордом.

– Что вы сделали?! – мистер Чанли чуть не поперхнулся чаем. – Этот молодой…

– Этот молодой человек груб, плохо воспитан, неблагодарен, ленив и почти наверняка закончит свою жизнь в жестокой атмосфере преступного мира, если не научится себя вести, – сказала я. – Но сейчас он будет нарушать все правила и совать повсюду свой нос, работая на меня, и мне почему-то кажется, что это у него неплохо получится.

– Я вам совсем не завидую, – заметил Дэн, но по блеску в старых, водянистых глазах мистера Симкина и по кривой ухмылке на его лице я поняла, что хотя бы он со мной согласен.

* * *

Достойно справившись со своими обязанностями во время вечернего чая и не найдя ничего интересного в тех беседах, которые мне удалось подслушать, я вернулась в комнату леди Хардкасл. Чтобы сразу было понятно – это не значит, что я не услышала ничего, связанного с произошедшим. Просто все услышанное не было важно для раскрытия тайны. Иногда люди, во время больших сборищ, могут говорить часами и при этом не сообщить ничего нового, интересного или важного. Так было и на этот раз. Гости много говорили, много смеялись, но впечатление было такое, что мало кто из них в это время еще и думал.

Я как раз раскладывала вечернее платье хозяйки, когда вернулась она сама.

– Привет, Фло, – поздоровалась она, проходя к письменному столу.

– С возвращением, миледи. Получили удовольствие?

– Было очень весело, правда? Но, должна признаться, что после всей этой еды я чувствую себя настоящей коровой.

– Можно заняться физподготовкой, если это вам поможет. Уверена, что остальные гости с удовольствием примут участие в оздоравливающих упражнениях. Я упаковала для вас соответствующую одежду.

– Не сомневаюсь. Но нет, думаю, что смогу прийти в себя, просто немного посидев спокойно.

– Как хотите, миледи. Мое дело предложить.

– Ты очень добра. И какие новости из преисподней?

– Их, боюсь, не слишком много. Я попыталась пообщаться с миссис МакЛелланд, но она была не в духе, так что я вместо этого нашла и завербовала Эвана Гаджера.

– Что ж, молодец. Думаешь, ему можно доверять?

– Нет.

– А положиться хоть в чем-то на него можно?

– Совершенно точно – нет.

– А получше мы никого не могли найти?

– Не уверена, миледи, поэтому нам остается только надеяться на лучшее. Правда, большого вреда он нанести не сможет. Даже если попытается нам как-то насолить, мы всегда будем настороже, подозревая, что он играет в не совсем честную игру.

– Я полностью передаю его в твои опытные руки, дорогая, – сказала леди Хардкасл. – С кем еще удалось сразиться?

– Я пообщалась с личными слугами – с горничной леди Лавинии, а также с камердинерами лорда Ридлторпа и сэра Алджернона.

– И что они тебе рассказали?

Я коротко пересказала нашу беседу, пытаясь одновременно отыскать вечерние туфли хозяйки.

– Значит, здесь тоже почти ничего, – сказала она.

– Вы правы, миледи, почти ничего. Но теперь они, по крайней мере, на нашей стороне.

– Если только кто-то из их хозяев в этом не замешан. Теперь, когда ты открыла перед ними карты, они бросятся к своим господам, чтобы рассказать им, как лучше всего отвести наши подозрения.

– Я вас понимаю, – согласилась я. – Но судя по их внешнему виду, ни один из них не сможет никуда броситься. Мне кажется, что даже быстрая ходьба убьет старого Арнольда Симкина.

– Уверена, что видела, как он бродит по дому, – засмеялась миледи.

– Вот пока и все. И если только вам не удалось найти никаких улик, боюсь, что мы в тупике.

– Ах да, улики, – мечтательно произнесла леди Хардкасл. – Нам бы сейчас совсем не помешали четкие отпечатки ботинок негодяя, посыпанные пеплом сигарет того сорта, который продается в одном-единственном магазине в Ридлторпе и о котором мы хорошо знаем.

– А еще можно добавить грязи, которую мы определим как уникальную для одного из районов города.

– И нитку из шинели солдата одного из ныне распущенных индийских отрядов.

– Но у нас есть пара кусачек, миледи, – вспомнила я.

– И больше ничего, – вздохнула хозяйка. – Что ж, будем надеяться, что наше расследование рано или поздно к чему-то нас приведет.

– Будем, миледи. Приготовить вам ванну?

– Правда? Это было бы восхитительно. Ты сегодня прислуживаешь за обедом?

– Нет. Мистер Спинни поменял расписание, так что вместо этого я завтра прислуживаю за завтраком. А сегодня я поем у себя в комнате вместе с Бетти.

– Это будет мило. Она мне нравится.

– Мне тоже.

– Ну, тогда, если ты мне поможешь, потом можешь убираться на свой чердак.

– Благодарю, миледи, – сказала я и открыла краны в ванной комнате.

* * *

К тому моменту, как леди Хардкасл была готова отправиться в библиотеку, я, со своей стороны, была готова просто отдохнуть. Она никогда не была слишком привередливой хозяйкой, и я ценю ее компанию, но четыре или пять перемен платьев в день, необходимых во время пребывания в загородном доме, достанут кого угодно. Последним моим заданием в тот день было напомнить госпоже, куда она положила свой лорнет, который на длинной цепочке висел у нее на шее, после чего я получила возможность забраться по задней лестнице в свою комнату на чердаке и рухнуть на постель.

Я как раз взяла в руки «Машину времени», когда раздался робкий стук в дверь. В щель просунулась физиономия Баффри.

– Бетти, это ваша комната, вам нет необходимости стучать, – напомнила я ей.

– Знаю, милая, но я никак не освою правила жизни в одной комнате с чужим человеком.

– Тогда давайте объявим, что мы не чужие друг другу, чтобы вы могли наконец расслабиться и приходить и уходить так, как если бы вы жили здесь одна.

– Договорились, – согласилась горничная Розамунды. – Вы собираетесь спускаться на обед?

– Мне кажется, это нужно сделать, но я не уверена, что смогу пережить обед в компании других людей этим вечером. Я совершенно без сил.

– Не передать, как я рада это слышать, – с облегчением вздохнула моя соседка. – А как насчет того, чтобы я нанесла визит миссис Раддл и приготовила бы для нас легкий ужин? Мы опять сможем поесть здесь, вдали от всего этого шума.

– Это, старушка, подойдет мне как нельзя лучше.

– Вернусь через пару минут. – С этими словами Бетти исчезла.

К тому времени, когда она вернулась со скромным набором холодных закусок на подносе, я освободила место на ковре и налила нам два стакана воды.

– Ну вот, – сказала моя соседка, поставив поднос на пол. – Немного не дотягивает до стандартов полуночных пиров, но вот пара кусочков пирога и приличная ветчина. А еще мне удалось отыскать немного чатни[45].

Ей действительно это удалось. Она нашла хлеб, кусок сыра и несколько томатов. Мы с жадностью набросились на еду – я, например, не ела с самого завтрака.

– Я слышала, что вы стали работать внизу, – заметила Бетти между двумя кусками пирога.

– Врать не буду, – призналась я. – Я действительно вношу свою лепту.

– Но скажите же, что все это для маскировки! Ведь вы же за ними шпионите, ведь правда?

– А вы проницательная девушка, – рассмеялась я. – Да, я пользуюсь этой возможностью, чтобы присматривать за окружающими. А еще это позволяет мне присутствовать во время еды в хозяйской столовой.

– Боже, как интересно! И за кем же вы следите? Готова поспорить, за этим Ковачем. Он один из этих австро-венгерских шпионов, ведь так? Вы же продолжаете находиться на службе короля, да?

Несколько мгновений я с интересом смотрела на собеседницу.

– Вы что, действительно ничего не знаете? – спросила я наконец.

– Не знаю чего?

– Про автомобильную аварию?

– Что про аварию? Мы говорили о ней третьего дня. Вы рассказали, как видели труп.

– А вы знаете, что авария – это результат умышленного вредительства?

Баффри резко повернулась ко мне, широко раскрыв глаза от удивления.

– Нет! – воскликнула она. – Кто мог пойти на такое?!

– Вот именно это мы и пытаемся выяснить.

– А миссис Беддоуз знает?

– Про вредительство? – уточнила я. – Я была уверена, что об этом известно всем.

– Но только не мне. Миссис Беддоуз не сказала мне ни слова.

– Она что, вообще мало что вам рассказывает?

– Честно говоря, да. По крайней мере, она не говорит ничего важного. Мне разрешается знать про графа Такого-то, который спаривается с леди Такой-то, и о том, как маркиза Бог-знает-кто умудрилась оставить сэра О-ком-никто-никогда-не-слышал без состояния, а вот о том, что меня действительно интересует, – никогда.

Я рассказала Бетти обо всем, что произошло до сегодняшнего дня. Она сидела с круглыми, как плошки, глазами, а на ее вилке, которая замерла на полпути ко рту, покачивался кусок томата.

– Ну, миссис Беддоуз… – заговорила она, когда я закончила. – Ведь ни слова мне не сказала!

– Похоже, произошедшее ее совсем не интересует. Она что, вообще не говорила про аварию?

– В общем, да. Когда она в тот день вернулась в комнату, то была немного раздражена. А когда я спросила ее, что случилось, ответила просто, что «этот осел Докинс разбил свой мотор и нам всем пришлось возвращаться». Я даже не знала, что бедняга умер, пока не услышала, как кто-то заговорил об этом на половине слуг.

– У нее что, были с ним какие-то трения? – поинтересовалась я.

– Она была совершенно вне себя, когда я зашла к ней на следующее утро после приема. «Этот выскочка. Этот чертов безродный водитель», – сказала тогда она. Правда, говорила она это более сочным языком. «Он ко мне приставал! Ко мне, Баффри! Ты только подумай!» А потом какое-то время она не могла успокоиться. Но основную часть сказанного ею я повторить не смогу.

– А я и не знала, что она так резко на это среагировала. Конечно, я слышала, что он пытался подкатить к ней, но с ней такое должно происходить сплошь и рядом – она ведь красивая женщина. И здесь не важно, замужем она или нет.

– Вы правы. И ей это очень нравится. Но она все время подчеркнуто демонстрирует всем, что у нее никого нет. Это у нее такая фишка. Никто не может приблизиться к внушающей страх Розамунде Беддоуз. Она единственная в своем роде, и все должны трепетать в ее присутствии.

– Да уж, Бетти, она не вы.

Казалось, моя собеседница удивилась самой себе.

– Это точно, – негромко сказала она. – Хотя иногда… Иногда… – Тут она сделала паузу. – Но ведь вы же не думаете, что это сделала она?

– Вы про поломку тормозов? Все возможно.

– А это было трудно сделать? – поинтересовалась моя соседка.

– Не очень, – ответила я. – Любой, кто хоть когда-нибудь катался на велосипеде, мог догадаться, как испортить тормоза.

– Она на велосипеде точно каталась. А для этого нужно было испачкаться?

– Обязательно. Злоумышленник должен был лечь на живот, чтобы залезть под автомобиль.

– Этого она никогда не сделает, – категорически заявила Бетти. – У нее фобия – она боится испачкаться. Принимает ванну по два раза в день. Я не могу представить ее лежащей на полу сарая.

– Но даже если это так, – сказала я, – будьте умничкой и взгляните на ее одежду повнимательнее. Она могла преодолеть свой страх перед грязью, чтобы проучить Докинса. И даже если она стряхнула основную часть грязи, на всем, что она носила в тот вечер, должны были остаться следы.

Полуулыбку Бетти было трудно понять. Была она озабоченной или ликующей? Ужасала ее или восхищала сама идея о том, что ее хозяйка могла оказаться убийцей?

Глава 10

– Привет, Флоренс, – сонно поздоровалась со мной леди Хардкасл на следующее утро.

– Флоренс, миледи? – переспросила я, ставя поднос с завтраком на стол. – Я что-то уже успела натворить?

– Что? Нет, конечно. Твоя мама тоже так поступала? Я всегда была «Эмили Шарлоттой», когда плохо себя вела. А уж если я переходила все границы, то иногда она добавляла «Ариадна», правда, обычно на это у нее не хватало сил. Мы просто вчера за обедом говорили об именах, и мне вдруг пришло в голову, какое прекрасное, навевающее воспоминания у тебя имя. Тоскана летом, музеи, Понте Веккьо[46]. Даю обет почаще его использовать.

– Как скажете, миледи. Хотя, хочу заметить, меня назвали в честь Женщины с фонарем.

– Я абсолютно уверена: чтобы избежать всяких двусмысленностей, следует говорить «Женщина со светильником»[47].

– Конечно, для солдат среди ночи это более духоподъемно. А что, мое имя всплыло в беседе или это была ваша личная инициатива?

– Твое имя возникало достаточно часто, – ответила моя госпожа. – Ты умеешь произвести впечатление.

– Надеюсь, что в этом нет ничего плохого.

– Конечно, милая. Но, честно говоря, во время беседы ты оставалась в тени. Мальчики зациклились на Прекрасной Розамунде[48], в честь которой, по ее утверждению, назвали нашу Розамунду.

– Вы имеете в виду любовницу короля Генриха Второго?

– Вот умница. Пройдохе пришлось посылать лакея в библиотеку за энциклопедией, чтобы это выяснить. Я была за Генриха Первого, а Гарри настаивал, что это был Ричард Третий.

– Горбатый король.

– Вот именно. Полный тупица.

– Ричард Третий?

– Нет, глупая, мой братец. В любом случае, твои знания помогли бы мне выиграть пятерку. Мы делали ставки.

– Пятерку? Хотелось бы мне там оказаться. У дураков деньги долго не держатся.

– Нам надо заняться интеллектуальной игрой. И ты будешь моим тузом в рукаве.

– Согласна до тех пор, пока вы, миледи, будете делиться выигрышами.

– Великолепно. Это гораздо надежнее карт. Надо только сделать такую игру модной в обществе, а потом греби деньги лопатой.

– Вы правы. Интересно, что вы упомянули миссис Беддоуз, миледи. Мы с Бетти ее вчера тоже вспоминали.

– Правда? Сплетничали, наверное?

– Можно и так сказать. Вы не возражаете, если я возьму кусочек тоста, а то я умираю от голода.

– Конечно. Угощайся, милая, ты ведь наверняка захватила всего с запасом, так что мы можем позавтракать вместе.

– Благодарю вас. Так вот, миссис Беддоуз. Бетти говорит, что она здорово разозлилась на Докинса после его «неприличных» заигрываний на приеме.

– Неужели? Ты хочешь сказать, что это вывело ее из себя?.

– Именно. И не просто вывело. Скорее свело с ума.

– Настолько, чтобы совершить преступление?

– Возможно, миледи.

– Интересно. – Хозяйка разбила вареное яйцо.

– Единственное, что может ее обелить, так это то, что у нее фобия грязи.

– Фобия? Грязи? – рассмеялась леди Хардкасл.

– Так мне сказала Бетти. И если это хоть чуть-чуть верно, то это говорит за то, что миссис Беддоуз вряд ли уляжется на пол и будет извиваться в пыли.

Моя госпожа все еще смеялась.

– Честно сказать, я с трудом представляю обстоятельства, при которых Роз будет извиваться, – сказала она. – Ведь извиваться – это так весело! А мне кажется, что Роз и веселье – вещи несовместимые.

– Она хочет, чтобы все в это верили, – пояснила я. – Бетти же знает истинное лицо своей хозяйки и тоже так думает.

– Будет глупо полностью исключить ее только потому, что она боится грязи. Я тут думала о том, что могло произойти той ночью. Осмотр сарая был очень продуктивным, ты согласна? Теперь мы знаем – или серьезно подозреваем, – что некто вышел из дома глубокой ночью с ключом и свечой. Этот некто через боковую дверь проник в сарай, взял кусачки и испортил автомобиль номер три. В темноте он не смог найти крюк, на котором висели кусачки, поэтому бросил их на пол и ногой запихнул под верстак. Потом он вернулся тем же путем, что и пришел. Я говорю «он», но с таким же успехом это могла быть и Роз.

– А когда закончился прием?

– Ровно в два.

– А кто-нибудь мог прийти в сарай до этого времени?

– Вполне, – ответила хозяйка. – Хотя это было довольно рискованно – прототипы были частью праздника. И если кто-то стал бы с ними возиться, его бы мгновенно засекли. Да и через боковую дверь проходить тогда бы не было необходимости. Главные ворота были распахнуты. И свеча тоже была бы не нужна. Сарай был освещен, как сцена в театре.

– Значит, «глубокой ночью» – это правильно. В два часа в доме все еще были гости. Слуги зашевелились в четыре утра, так что у нашего вредителя на все про все было меньше двух часов.

– Действительно, – согласилась леди Хардкасл. – Вся проблема в том, что я не могу назвать никого, кто мог бы бродить по территории в три часа ночи с более весомым на то основанием, чем все остальные.

– Отрицательный результат – это тоже результат, миледи. Вы сами мне об этом говорили.

– Я?! Как это все пафосно звучит!

– А я храню в памяти все ваши утверждения, миледи, какими бы пафосными они ни были. И вы это знаете. Какие у нас планы на сегодня? Есть какие-то требования к гардеробу?

– Думаю, нужен будет спортивный вариант. Скорее всего, сегодня опять будет солнечно, так что поговаривают о теннисе. И об этом окаянном крокете. Я так его ненавижу! Он весь какой-то незначительный и недоброжелательный.

– Я прослежу, чтобы у вас все было готово.

– А ты? Опять будешь вынюхивать в лакейской?

– В лакейской, в хозяйской, в горах и долинах, миледи. Ни один уголок этой усадьбы не останется без моего внимания.

– Вот это я понимаю, характер, – заметила леди Хардкасл. – Хочешь мармелад?

* * *

Как всегда, в центре стола в столовой для слуг стоял большой чайник с чаем, а вокруг него, как трепетные ученики вокруг своего покрытого глазурью китайского учителя, расположились чистые чашки, молочник и сахарница. По идее, это должно было быть местом отдохновения и неторопливых бесед. И естественно, оно им не было.

Разговоры были негромкими, но сам стол был центром лихорадочной деятельности. Здесь штопали одежду, полировали серебро, а одна молодая служанка раскладывала по кучкам свечи, которые позже надо было разнести по спальням.

Среди этой кипучей деятельности существовали два островка покоя – мистер Спинни, читающий газету и время от времени делящийся новостями с миссис МакЛелланд, и Бетти, сидящая в одиночестве, уставившись в никуда. Я присела рядом с ней.

– Доброе утро, fach[49], – сказала я. – Вы сегодня рано встали.

– Меня разбудили, – печально улыбнулась горничная. – Миссис Беддоуз необходимо было приготовиться.

– А мне казалось, что они сегодня собираются играть в теннис, – заметила я. – И к чему же здесь готовиться? Я просто выложила платье для тенниса и пару спортивных туфель.

– Ну да, леди Хардкасл – дама спокойная и практичная. И уверенная в себе. И не сходит с ума от желания быть во всем первой. А нам надо было причесаться, наложить косметику, отмассировать мышцы. И это все до того, как мы стали примерять шесть вариантов комбинаций шляпы с лентами. А еще она привезла с собой целых две теннисные ракетки. Ну кому нужны две ракетки?

Я рассмеялась. Дворецкий взглянул на меня, очевидно решая, стоит ли указывать чужой служанке на то, что не след так уничижительно говорить о своей хозяйке. К сожалению, на лице миссис МакЛелланд никаких колебаний написано не было – было видно, что она возмущена, – и я не смогла сдержать новый приступ смеха. Мистер Спинни поспешно вернулся к своей газете, решив, по-видимому, что битва проиграна еще до начала.

– Но ведь это удобно, – сказала я. – Вот ракетка леди Хардкасл сломалась во время переезда в Литтлтон Коттерелл, и она так и не нашла ей замену. Ее тамошние друзья не очень уважают теннис.

– Миссис Беддоуз ни за что не одолжит ей свою. Она очень строга в том, что касается теннисных ракеток, – предупредила меня Баффри.

– Похоже, она увлечена теннисом. А хорошо она играет?

– Отвратно. Она просто безнадежна.

Лакеи и служанки продолжали заниматься своей работой, притворяясь, что не подслушивают, но приглушенный смех выдавал их с головой. Дворецкий прочистил горло и пошелестел газетой, пытаясь их успокоить. Вновь зазвучали приглушенные разговоры.

– В этой газете опять никаких новостей о мистере Докинсе, миссис МакЛелланд, – заметил Спинни. – Должен сказать, что нахожу это странным. Человек умирает при трагических обстоятельствах в одном из самых значительных домов страны, и никто даже ухом не ведет. Очень странно.

– А вам хочется шума? Скандала? – поинтересовалась Мюриэль.

– Разумеется, нет. Даже в мыслях нет ничего подобного, – быстро ответил дворецкий.

– Ну что ж, тогда надо радоваться, что они оставили все это в покое. Это был просто трагический случай. И не стоит об этом шуметь.

Служанка, сортировавшая свечи, оторвалась от своей работы.

– Но люди говорят, что это был не несчастный случай, миссис МакЛелланд.

– И что это за люди, детка? – отозвалась домоправительница.

– Например, Морган. Он говорит, что не работали тормоза. Что кто-то их испортил.

– А не стоит прислушиваться ко всяким сплетням, – заявила Мюриэль. – Полиция удовлетворилась тем, что это был несчастный случай, так что нам этого тоже должно быть достаточно.

– Но… – начала было служанка.

– Хватит! – резко прервала ее МакЛелланд. – Займись работой. Свечи надо было разнести уже давным-давно.

Она с грохотом поставила чашку и вышла из комнаты. Вслед за этим последовало неловкое молчание. Мистер Спинни вздохнул.

Я свою чашку поставила гораздо аккуратнее.

– Что ж, Бетти, старушка, – сказала я, – думаю, мне пора. У меня есть одно важное дело, а потом я пойду посмотрю на игру в теннис. У вас будет время присоединиться ко мне?

– Думаю, да, – ответила Баффри. – Встретимся позже на корте.

* * *

Важным делом, естественно, было получение отчета от Эвана Гаджера. Хороший шпион за своими агентами ухаживает, дает им почувствовать свою ценность. Всячески их поощряет. Гаджера, как и ожидалось, я нашла бездельничающим на дворе возле кухни.

– Доброе утро, Эван, – весело поздоровалась я.

Он что-то пробурчал в ответ.

– У вас все хорошо?

Новое ворчание.

– Отлично. Вам удалось сделать то, о чем я вас просила?

Молодой человек уставился на свои ботинки.

– Как ни странно, – сказал он после короткой паузы, – удалось. Я хорошенько обыскал комнату герра Ковача. И мистера Уотерфорда тоже. Мне показалось, что не стоит оставлять его в стороне.

А мне показалось, что он уже не впервые шарил в их вещах, но я решила ничего об этом не говорить.

– Отлично. Нашли что-нибудь? – спросила я вместо этого.

Гаджер пошарил в нагрудном кармане пиджака и протянул мне измятый клочок бумаги.

– Это я скопировал с письма на письменном столе герра Ковача.

Я взяла бумагу в руки. Неровный почерк Эвана в некоторых местах было трудно разобрать, но если письмо было скопировано правильно, то это было предложение от Виктора Ковача купить гоночную команду.

– Это очень интересно, Эван, спасибо вам. А вы уверены, что копия точная? – спросила я на всякий случай.

– А вы что, как и все остальные, считаете, что я идиот? – взорвался мой собеседник. – Просто потому, что я не слишком хорошо пишу?

– Ни о чем таком я и не думала. Но мне ведь надо будет все рассказать хозяйке, так что я должна быть уверена в источнике информации. Мы возлагаем на вас большие надежды. А проверка вовсе не говорит о недоверии.

– Ну, просто… Они все держат меня за дурака. А я не дурак.

– Да мне абсолютно наплевать на то, что считают «они все», Эван, – объяснила я. – Вы сейчас работаете на меня, и я просто хочу лишний раз убедиться…

– А еще я слышал, как они говорили, – добавил юноша после новой паузы.

– Кто они?

– Ковач и Уотерфорд. Я как раз вставлял в рукава запонки мистера Уотерфорда, когда вошел герр Ковач. «А, Монти, – сказал он весь из себя такой дружелюбный. – У вас было время подумать над моим предложением? Вы же знаете, что у лорда Ридлторпа нет никаких шансов после всей той черной рекламы, которая последует за произошедшим. А я смогу спасти вас от разорения». А мистер Уотерфорд ответил ему: «Мы только что объявили о создании команды, Виктор. И мы не собираемся ее продавать». В общем, что-то в этом роде.

– Отличная работа, Эван, – заметила я и протянула ему несколько монеток из кошелька. – Держите глаза и уши открытыми и получите еще. А сейчас мне надо, чтобы вы сделали для меня одну важную вещь.

– Да? – спросил он с более заметным, чем обычно, энтузиазмом. – И какую же?

– Покажите мне, где находится теннисный корт…

* * *

– А, Фло. Вот и ты. Будь хорошей девочкой и подай мне полотенце. Как говорят у нас – я вся взмокла.

– Вы выглядите… – я понизила голос, чтобы нас никто не услышал. – Честно говоря, вы выглядите жуткой потной массой, миледи. Вы уверены, что с вами все в порядке?

– Оказывается, что даже если ты все еще не можешь забыть, как наносится старый добрый удар слева, – рассмеялась леди Хардкасл, – сердце и легкие уже с трудом позволяют телу двигаться по корту с такой скоростью, чтобы воспользоваться этим знанием.

– Бедная старушка, – протянула я ей полотенце. – А вот теперь представьте себе, как будет плохо, когда вы действительно состаритесь.

– Да уж. – Хозяйка уселась на скамейку рядом с кортом и стала обмахиваться полотенцем.

Я посмотрела через корт в ту сторону, где Розамунда Беддоуз возбужденно говорила что-то мисс Титмус.

– Значит, миссис Беддоуз выигрывает? – поинтересовалась я.

– Как бы не так! Я размазала ее по корту!

– Вы молодчина, – заметила я. – По-видимому, это объясняет ее внушающее ужас настроение. Не завидую Бетти, когда она здесь появится. Весь гнев будет наверняка обращен против нее.

– Тогда нам придется чем-то отвлечь ее внимание. Спасем ее от себя самой – некрасиво третировать слуг. По крайней мере, на публике.

– Если бы остальные думали так же, миледи.

– Вот именно. Там в графине что-нибудь осталось?

Я налила хозяйке стаканчик.

Игру джентльменов в парах на соседнем корте постоянно прерывали неудержимые далматинцы лорда Ридлторпа. По-видимому, его светлость решил использовать их в качестве девочек, подающих мячи, но у них были явные проблемы с пониманием границ своей ответственности. Они не только приносили мячи, выбывшие из игры, но к тому же пытались перехватить некоторые медленные подачи на самом корте.

Сестра его светлости следила за всем этим с видом снисходительной нежности, которая предназначалась не только собакам.

– А я думала, что дамы тоже будут играть в парах, – заметила я. – Почему леди Лавиния не играет?

– Так было бы гораздо интереснее, правда? – сказала леди Хардкасл, делая глоток. – И мы уже собрались начинать – я попала в пару с Хелен, – как появился Гарри в своем теннисном костюме. Джейк ослабла в коленях и переместилась на другой корт, следить за мальчиками. Хелен тоже не горела желанием поиграть, так что мы остались вдвоем с Роз. К счастью, она не в состоянии попасть ракеткой по слоновьей заднице, так что моя честь была спасена.

– Значит, утро прожито не зря?

– Ни в коей мере. А как прошло твое? Какие новости от агента? Он уже доказал тебе, что достоин твоего доверия?

– Мне кажется, я уже говорила, что не верю ему ни на грош. Но, как оказалось, я ошибалась. Он отлично справился с заданием. По крайней мере, мне так показалось. Он ведь мог все выдумать.

Я протянула хозяйке измятую копию письма и коротко рассказала о своей встрече с Гаджером во дворе возле кухни.

– Если не считать парочки орфографических ошибок, это действительно похоже на деловое письмо, – решила миледи. – А ты что, думаешь, что Эван способен сам выдумать нечто подобное?

– Он выглядит угрюмым и обиженным, но в то же время он умен и уверен в себе, – объяснила я. – Из него вполне может получиться мелкий мошенник или, на худой конец, шпион. Но мне кажется, что ему не хватит образования и опыта, чтобы в одиночку придумать нечто подобное. Правда, ему могли помочь, но я совершенно не представляю кто?

– Ну что ж, тогда будем считать, что письмо настоящее. Само по себе оно еще ни о чем не говорит – обыкновенное приглашение к переговорам. А что Эван рассказал о беседе?

– Он мог кое-что приукрасить, хотя зачем ему это? И даже если он сгустил краски, я думаю, что смысл разговора заключается в следующем: герр Ковач хочет купить команду, мистер Уотерфорд не хочет ее продавать, а герр Ковач надеется, что авария может ему помочь. Но это, опять-таки, только в том случае, если за Эваном никто не стоит. Потому что я не вижу, что он может выиграть, придумав все это самостоятельно.

– Помимо денег, которые ты ему дала, – заметила миледи.

– Что бы он ни говорил, он все равно бы их получил. Он мог бы придумать все, что угодно, но то, что он рассказал, идеально совпадает с нашими собственными размышлениями.

– Правда, правда. А о них он ничего не знает. По-моему, этот герр Ковач подходит по всем статьям.

– Несомненно, – согласилась я. – Я велю Эвану не спускать с него глаз.

– Спасибо. Ну что ж, вот мы и передохнули. До конца игры еще один сет, а потом я прилягу где-нибудь на клумбе.

– А я думала, что потом будет крокет.

– Чтоб он провалился! И не напоминай мне о нем. – Хозяйка встала со скамейки. – Вы готовы, Роз? – крикнула она. – Как насчет еще одного сета?

Розамунда впихнула свою запасную ракетку в руки мисс Титмус и вышла на корт.

Я почувствовала, как кто-то тронул меня за плечо.

– И что я пропустила? – спросила Бетти.

– Я сама только что пришла, – ответила я. – Судя по всему, над миссис Беддоуз одержана полная победа, так что игра, должно быть, была интересной. Хотя, с другой стороны, леди Хардкасл говорит, что играется ей с трудом, так что она могла быть и не такой уж интересной. Ого!

Правый боковой удар миледи оставил ее застывшую соперницу беспомощно уставиться в середину корта. Впрочем, замешательство быстро уступило место ее обычному недовольному виду. Она заметила Бетти и кивком головы велела ей перейти на другую сторону корта, туда, где находилась мисс Титмус. Я пошла вместе с ней.

– Я влипла, – сказала Бетти, когда мы обогнули площадку. – Так или иначе, но окажется, что проиграла она из-за меня.

Хелен Титмус сидела на скамейке, прижимая к себе запасную ракетку в футляре. Ее собственная ракетка стояла, прислоненная к скамейке.

– Привет вам, – поздоровалась она, когда мы подошли. – Пришли посмотреть на битву великих гладиаторов?

– Вроде того, мадам, – призналась я. – Хотя главное, мы, кажется, пропустили.

– Для кого-то эта игра была лучшей, для кого-то худшей, – рассеянно произнесла Хелен, наблюдая, как блестяще посланный леди Хардкасл мяч перелетает через голову Розамунды. – У бедной миссис Беддоуз не было никаких шансов.

Противница моей хозяйки отошла на подачу к краю площадки.

– Да, не повезло, Роз! – крикнула мисс Титмус. – Отличный удар, Эмили!

Игра была короткой, потому что подача у миссис Беддоуз полностью разладилась. Она умудрилась не выиграть на ней ни одного очка, и глаза у нее светились недобрым светом, когда она подошла к скамейке.

– Это все из-за ракетки, – заявила она. – Дай мне другую.

Хелен смиренно протянула ей ракетку, и Розамунда разочарованно фыркнула, расстегивая чехол. У меня создалось впечатление, что она ждала, что за нее это сделает ее подруга.

– Ты что здесь делаешь, Баффри? – спросила Беддоуз. – Я думала, что ты зашиваешь мне платье.

– Все уже сделано, мадам, – ответила Бетти. – Вот я и решила подойти и немного поддержать вас.

Розамунда снова фыркнула. Безапелляционно щелкнув пальцами, она показала, что хочет пить. Улыбнувшись, мисс Титмус протянула ей стакан.

– Пора идти, – сказала миссис Беддоуз. – Ты присматривай за этой Хардкасл. Уверена, что она где-то мухлюет. – При этом она взглянула на меня.

– Роз, не говори глупостей. Она просто очень хороший игрок, – возразила Хелен.

Ее подруга направилась на противоположный конец корта.

– Она ничего такого не имела в виду, – объяснила Титмус. – Я имею в виду про то, что ваша хозяйка играет не совсем честно. О друзьях так не говорят, но миссис Беддоуз никогда не умела проигрывать.

– Благодарю вас, мадам, – сказала я. – Но прошу вас, не беспокойтесь. Я удивлена и рада, что леди Хардкасл в такой хорошей форме. И она точно не мухлюет. Хотя я уверена, что если бы это было так, мы бы этого не заметили. Ей нет равных в закулисных аферах, если только это ей зачем-то надо.

– Ну конечно, – рассмеялась Хелен.

– Вы не поверите, мадам, – продолжила я. – Однажды один прусский полковник в одночасье потерял состояние, любовницу и политическое влияние только из-за умения леди Хардкасл обращаться с колодой карт. И все это было сделано, естественно, на благо страны и короля.

– Страны и короля? – повторила моя собеседница.

– Нам удалось предотвратить некоторые дипломатические осложнения.

– Боже! А что случилось с его любовницей?

– Ему пришлось забрать у нее подаренное бриллиантовое колье. Джентльмен должен всегда платить по счетам. После этого она долго у него не задержалась. Кто бы мог подумать, что бридж – это такая опасная игра?

Мисс Титмус вновь рассмеялась.

– Я никогда не могу определить, разыгрываете вы меня с леди Хардкасл или нет, – сказала она. – Отличный удар, Эмили!

Сет быстро закончился. Подойдя к нам, миссис Беддоуз бросила ракетку Бетти.

– Мне надо переодеться к крокету. Пошевеливайся, Баффри.

Она двинулась в сторону дома, и ее горничная, подобрав обе ракетки, заторопилась вслед за ней.

Затем к нам подошла леди Хардкасл.

– Бедная девочка, – заметила Хелен. – Роз просто мучает ее. Но я уверена, что не нарочно. Просто на нее так много сейчас навалилось. В последнее время она сильно растеряна. Мне кажется, – тут она оглянулась вокруг, чтобы убедиться, что ее никто не слышит, – что любовные похождения ее мужа стали несколько… более явными. Я пыталась с ней поговорить, как-то успокоить, но все впустую.

– А вы посетите ее в ее логове, – посоветовала моя хозяйка.

– Я пробовала, но такое впечатление, что ее никогда не бывает в комнате. Вы помните прием? После всего, что произошло, кажется, что это было так давно. Она тогда была очень расстроена. Я хотела с ней поговорить, но не нашла ее.

– Вы не нашли ее в комнате? – переспросила миледи. – А во сколько это было?

– Ну, я не знаю. Где-то около трех. Наверное, она, бедняжка, бродила по парку. Но мне бы хотелось, чтобы она не срывалась на Бетти. Я не представляю, как та с этим справляется.

– Бетти? – уточнила леди Хардкасл. – Я хотела взять часть огня на себя, но опоздала. Ладно. А почему бы вам не предложить Бетти работу, Хелен? Обеспечьте ей более спокойную жизнь. Вам ведь наверняка не помешает личная горничная?

– Может быть, так и надо сделать. Будет здорово заполучить союзника против моей домоправительницы.

Моя госпожа обняла мисс Титмус за плечи, и мы пошли к дому.

– А вы друг другу подошли бы, – сказала миледи. – И куда они идут? Мне всегда казалось, что площадка для крокета в другой стороне.

– Правильно, но Роз надо переодеться, – объяснила Хелен.

Смех леди Хардкасл был таким громким, что на него обратили внимание джентльмены. Они тоже собирались в ожидании главного события дня – большой игры в крокет.

* * *

– Предлагаю два по два, – сказал лорд Ридлторп, когда гости собрались вокруг площадки.

– Честное слово, Пройдоха, – вмешалась леди Лавиния, – вечно ты несешь всякую ерунду. Что такое эти твои «два по два»?

– Мы как бы играем двое на двое, но каждый игрок – это два человека. То есть с каждой стороны по четыре – понятно? У каждой пары собственный мяч. И они сами решают между собой, кто бьет. Каждый мяч, сдвинутый собаками, играется с того места, где они его оставили. Они у нас будут фактором риска.

– Мальчики играют против девочек или будем тянуть жребий? – поинтересовался мистер Уотерфорд.

– Если хотите, то можете тянуть, дорогой, – заявила Джейк, – но я буду играть с Гарри.

После этого последовали длительные переговоры, обсуждения и элементарная торговля, пока стороны не пришли к соглашению. Я за этим совсем не следила, а сидела вместе с Бетти на скамейке возле площадки.

Мне всегда казалось, что крокет – это абсолютно бесполезное занятие. Я ни разу в жизни не встречала человека, который бы хоть как-то умел играть. И не видела ни одной игры, в которой игроков волновал бы конечный результат. Скорее всего, это просто способ побродить на природе, не замолкая ни на мгновение. Конечно, в том, что люди дурачатся и болтают без остановки, нет ничего плохого, просто мне всегда кажется, что крокетная площадка совсем для этого не подходит. А что, если вместо крокета поиграть в прятки в лесу? Или в жмурки на берегу озера? Среди гостей была парочка таких, которым я бы с удовольствием позволила обмакнуться в воду.

Леди Хардкасл тоже не жаловала эту игру, но ей в партнеры досталась мисс Титмус, так что у нее, по крайней мере, будет приятная компания.

Мы с Бетти следили за всем одним глазом на тот случай, если позже от нас потребуют комментариев или сочувствия. Игра была именно такой неинтересной и непрофессиональной, как я и предполагала, хотя далматинцы вносили в нее элемент опасности и непредсказуемости. Может быть, Крокетной ассоциации стоит добавить в список необходимого оборудования «непослушных больших собак»? Но больше всего мы обращали внимание на разговоры проходивших мимо игроков.

– …но, естественно, без очков он не мог определить, на какой платформе он находится, поэтому оказался в Норвиче, все еще сжимая в руках пакет с требухой, – рассказывала моя хозяйка.

– Эмили, вы просто невозможны, – отвечала ей Титмус.

– И до сего дня никто не знает, что же случилось с новыми ботинками польского атташе.

Я незаметно отсалютовала проходящей мимо леди Хардкасл.

Потом мимо нас проследовали герр Ковач и миссис Беддоуз. В полном молчании. Было такое впечатление, что с самого начала игры они не обменялись ни одним словом. На лицах у них застыли неподвижные маски то ли абсолютной сосредоточенности, то ли совершенной рассеянности. Я понаблюдала за ними какое-то время и поняла, что их очень слабая игра подтверждает последнее. Оба они в мыслях находились где-то далеко.

Леди Лавиния и Гарри были более разговорчивы, но на игру тоже не обращали никакого внимания.

– …мне кажется, еще со школы, – говорила Джейк. – Она всегда была вожаком. И сейчас, по-моему, она жалеет, что мы больше не под ее началом.

– А кто у нее муж? – задал вопрос Фэншоу. – Она о нем никогда не говорит.

– Правильно. Они в своих отношениях вполне обходятся без любви и романтики.

– Именно поэтому она и не привезла его с собой?

– Совершенно верно. Она редко позволяет ему сопровождать себя. Мы все время шутим, что, уезжая, она оставляет его на цепи в подвале. Иногда я думаю, а какова же в этом действительно доля шутки?

Гарри рассмеялся.

«Мистер и миссис Беддоуз, скорее всего, не образец счастливой пары», – подумала я.

Если оценка Хелен была верна, то они находились в шаге от скандала.

А еще, если мисс Титмус все правильно поняла, то миссис Беддоуз просто волновало то, что она оставила недостаточно еды в подвале.

Я хихикнула про себя. Бетти бросила на меня вопросительный взгляд, но я ничего не могла объяснить ей, пока мимо нас не прошли лорд Ридлторп и мистер Уотерфорд. Они тоже обращали на игру мало внимания, глубоко погруженные в беседу.

– …и ни за какие деньги я ему ее не продам, – говорил его светлость. – Мы только что запустили компанию, а он уже кружит над ней. Я уверен, что ничего плохого он не замышляет. По крайней мере, мне хочется на это надеяться. Но, честное слово…

– Просто имей это в виду, Пройдоха, вот и все, – прервал его мистер Уотерфорд. – Пока газеты этим, кажется, не очень заинтересовались, но если какая-то из них решит поднять волну – мы утонем. Не уверен, что совсем новая команда сможет пережить скандал, подобный этому.

– О чем, конкретно, идет речь?

– Аристократ-дилетант, играющий в руководителя гоночной команды. Молодой водитель, гибнущий в гонке после вечернего приема. Если они захотят, то устроят из этого грандиозный скандал. И эта мысль вот-вот может прийти в голову кому-то на Флит-стрит[50].

– Так вот как ты это видишь, Монти. Просто аристократ-дилетант играется в игрушки…

– Нет, Пройдоха, конечно же, нет.

– А тогда оставайся со мной. Мы больше не будем иметь ничего общего с Ковачем и его мутными делишками. Надо будет просто показать ему на треке, кто действительно лучший. И заставить заткнуться раз и навсегда.

Глава 11

Матч по крокету закончился, как только окончательно превратился в хаос. Он с самого начала не отличался организацией, и когда лорд Ридлторп и леди Лавиния начали серьезные семейные разборки по поводу законности попытки произвести резаный удар, леди Хардкасл спокойно предложила завершить игру. Миссис Беддоуз и герр Ковач провозгласили себя победителями, а у остальных уже не было сил с ними спорить.

Ленч гостям подали на террасе, и как только соревновательная часть программы была забыта, их настроение улучшилось.

Мы с Бетти остались прислуживать за столом, после того как домашняя прислуга принесла всю еду с кухни.

– Твоя проблема в том, Джейк, – сказал хозяин усадьбы, – что ты слишком любишь соревноваться.

– Это и твоя проблема, дорогой братец, – парировала леди Лавиния. – И ты никогда не мог смириться с тем, что я так люблю соревнования. Ты не мог смириться, что тебя обыгрывает твоя маленькая сестренка.

Гости рассмеялись.

– Но только не сегодня, сердце мое, – заметил его светлость. – Сегодня у нас победители – Роз и Виктор.

– Глупости! – возмутилась Лавиния. – Мы просто позволили Роз объявить себя победительницей, потому что, проиграв, она становится еще более невыносима, чем ты.

Большинство гостей снова рассмеялись. Миссис Беддоуз напряглась.

– Мы победили в честной бескомпромиссной борьбе, – сказала она. – Не так ли, Виктор?

– Ja, ja, – подтвердил Ковач по-немецки, чем вызвал новый взрыв смеха.

– Честнее просто невозможно, – заметил лорд Ридлторп.

– Или бескомпромисснее, – добавил мистер Уотерфорд.

Веселье продолжилось. Насколько я могла видеть, жизнь возвращалась в свое русло.

– С вами тремя, наверное, приходилось считаться, когда вы были в школе, – предположил Монтегю.

– Вы хотели сказать с четырьмя, – поправил его герр Ковач.

– С четырьмя?

– А разве накануне вечером вы не упоминали четвертую девочку? Ту, которая на фото стояла рядом с Лавинией?

– Мне кажется, мы сказали, что это история для другого раза, – быстро вмешалась в разговор Джейк.

Ее брат направил беседу в новое русло.

– Пока мы все здесь, – начал он. – Мне хотелось бы попросить вас кое о чем. Это касается э-э-э…

– Слона за обеденным столом? – предположил мистер Уотерфорд.

– У нее просто широкая кость, – заметила Розамунда, махнув рукой в сторону мисс Титмус.

– Сегодня утром мне позвонил инспектор Фойстер, – продолжил его светлость, не обратив на нее внимания. – Он сказал о некоторых… позвольте, как же он точно выразился… «некоторых задержках административного характера» в деле несчастного Эллиса Докинса. Так что официальное дознание состоится только в конце следующей недели. Естественно, нас всех пригласят в качестве свидетелей. И если дела вам позволяют, я приглашаю вас быть моими гостями все это время. Мне бы очень хотелось, чтобы вы смогли согласиться – я намерен покончить с этим как можно скорее.

Все выразили согласие.

– Мы должны продумать наши ответы, – предложил герр Ковач.

– Наши ответы? – переспросил Эдмонд. – Нам не нужно их продумывать, Виктор. Мы просто расскажем все, как было.

– Если вы не подготовитесь, то получится скандал. Вы же знаете, насколько газеты… как это говорится?.. коверкают? Да, кажется, коверкают. Вы же знаете, как газеты коверкают факты, когда дело касается аристократии. У вас есть и защита закона, и социальные нормы, но вот уважение газет – не всегда. Они уж точно постараются это раздуть.

– Нам нечего скрывать. Полиция считает, что произошел несчастный случай, так что они не станут спрашивать о самой аварии, – сказал лорд Ридлторп. – По мнению Фойстера, Докинс потерял управление на трассе и врезался в дерево.

– Но ведь это не был несчастный случай, Пройдоха, или как? – взволнованно вмешалась в разговор мисс Титмус. – Морган сказал, что был перерезан тормозной шланг. И Эмили сейчас этим занимается. Всем в доме это известно. Мы все попадем в кошмарный переплет.

– Она права, – заметил мистер Уотерфорд. – Если говорить правду, то нам придется упомянуть про умышленное повреждение, и уж тогда скандала точно не избежать. Ведь кто-то умышленно повредил гоночный автомобиль.

– И все равно, врать никто не будет, – упрямо повторил хозяин дома. – Если нас спросят, мы расскажем им все, что нам известно, а там – как карты лягут.

Герр Ковач прищурился, но промолчал.

После этого ленч быстро подошел к концу. Все направились в свои комнаты, чтобы переодеться, но лорд Ридлторп предпочел задержаться. Он отозвал леди Хардкасл в сторону, и она жестом приказала мне подойти.

Когда я приблизилась, его светлость уже говорил:

– …как идут ваши дела. Я про это самое «ваше расследование».

– Честно говоря, мы все еще проводим рекогносцировку, дорогой Пройдоха, – ответила моя госпожа. – Времени прошло совсем немного.

– Немного? – Эдмонд явно старался скрыть свое разочарование.

– С момента аварии прошло всего сорок восемь часов, дорогой, – спокойным голосом произнесла Хардкасл. – Но какая-то общая картина уже формируется, не так ли, Армстронг?

– Конечно, миледи, – подтвердила я.

– Прошу прощения, – извинился Эдмонд, – я не собирался утомлять вас своим разочарованием. И какая же картина у вас формируется?

Хозяйка поделилась нашими соображениями о тех событиях, которые предшествовали вредительству. Лорд Ридлторп слушал, надув губы.

– То есть с точки зрения времени исключить нельзя никого, – подвел он итог, когда миледи закончила.

– Да, скорее всего, нельзя, – согласилась она. – Но Армстронг натолкнулась на информацию, которая может помочь наверняка включитьодного человека. Может быть, двоих.

Наш хозяин вопросительно посмотрел на меня.

– Как хорошо вы знаете герра Ковача, милорд? – спросила я.

– Я знаком с ним уже несколько лет, – ответил он. – На мой взгляд – достаточно приличный парень. А вы что, его в чем-то подозреваете?

Я объяснила, что мы видели черновик письма Виктора, в котором он предлагал купить гоночную команду, ничего не сказав при этом о роли Эвана. А еще я пересказала ему разговор между герром Ковачем и мистером Уотерфордом – так, словно слышала его сама.

На несколько мгновений лорд Ридлторп задумался.

– Речь идет просто о выгодном бизнесе, – сказал он наконец. – Он знает, что моторы превосходны. И просто увидел возможность приобрести их по бросовым ценам, вот и все. Беспроигрышный ход. Я на его месте поступил бы так же. – Голос Эдмонда звучал достаточно искренне, но что-то подозрительное в его манере говорить сказало нам о том, что он тоже подозревает герра Ковача.

* * *

Миссис Раддл, повариха, и Пэтти, ее помощница, уже вовсю занимались обедом, когда я принесла последние тарелки с улицы.

– …но если ты вливаешь масло осторожно, то оно не плюется, – говорила Раддл.

Я поставила поднос с грязными тарелками возле раковины.

– Здравствуйте, мисс Армстронг, – поздоровалась Пэйшенс.

– Привет, Пэтти, – ответила я. – Ну, и как идут дела в этой самой важной комнате в доме?

Молодая кухарка весело рассмеялась.

– Всегда приятно, когда слуги ценят нашу работу, милочка, – заметила миссис Раддл.

– Повара все всегда ценят, – сказала я. – Особенно такого, как вы…

Пожилая женщина расцвела.

– А вы здесь давно работаете? – поинтересовалась я.

– Уже почти сорок лет, – с гордостью ответила повариха. – Я была моложе малышки Пэтти, когда начинала. В то время я не могла отличить беарнский соус от грудинки.

– То есть вы знаете его светлость с момента его рождения?

– Вы можете сказать, что это я превратила его в того мужчину, какой он сейчас. Выкормила его. Конечно, они отсылали его в школу, так что я не имела возможности приглядывать за ним так, как мне бы этого хотелось. И за ним, и за леди Лавинией. Я этого никогда не могла понять. Ведь в мире нет ничего лучше маленьких детей, бегающих по дому, а они отсылают их, как только появляется такая возможность.

– Леди Хардкасл была готова все отдать, только чтобы попасть в школу, – сказала я. – Она говорит, что всегда дико завидовала брату.

– Мне кажется, для них это приключение, – проворчала моя собеседница. – И все равно, на мой взгляд, это неправильно. Я всегда думала, что если бы у меня был мистер Раддл, то мы создали бы для наших деток такой дом, из которого бы им не хотелось уезжать.

– Ну а хоть кандидат-то был? – поинтересовалась я.

– На роль мистера Раддла? – рассмеялась повариха. – Не помню, чтобы кто-то обращал внимание на кошелку вроде меня.

Пэтти оторвалась от резки овощей.

– Глупости, миссис Р., они все могли только мечтать о вас.

– И вот теперь – посмотрите сами, – продолжила миссис Раддл. – У меня все-таки есть ребенок, за которым приходится присматривать. Так что жизнь сложилась не так уж плохо. Правда, коль уж мы заговорили о школах, я жалею, что совсем не училась. Писать и читать меня научил мистер Сильвестр – он был здесь дворецким, когда я была посудомойкой. Он учил всех нас, молодых. Говорил, что «потом это сослужит вам хорошую службу». Имейте в виду, начальником он был строгим. Таким противным-противным. Мне кажется, что учил он нас только для того, чтобы мы понимали, какую из библейских заповедей нарушаем. Но оказалось, что он всем нам оказал услугу. Я бы никогда не стала тем, кто я сейчас, если бы не умела прочитать рецепт. А вы, дорогая? Вы где-нибудь учились?

На мгновение я задумалась. Обычно я ничего не имею против того, чтобы рассказать о своей жизни, но сейчас мне хотелось побольше узнать о леди Лавинии и ее подругах. Но все выглядело так, как будто состав уже тронулся, так что я решила следовать за ним. Возможно, позже мы сможем вернуться к сестре хозяина дома.

– Немного, – ответила я. – Я выросла в цирке…

– Не может быть! – воскликнула Пэтти. – Ой! – От избытка эмоций рука у нее дрогнула, нож соскочил, и она поранила палец.

– Под воду, девочка. И побыстрее, – велела ей миссис Раддл.

– Правда, – ответила я. – Однажды в Мертир-Тидвил[51] приехал цирк. Моя мама с друзьями перебрались через перевал, чтобы посмотреть. И Мамгу[52] – так мы звали мою бабушку, – так вот, на следующий день Мамгу узнала, а ей рассказали друзья мамы, что мама убежала с метателем ножей. Они поженились, и я младшая из их семерых детей. Хотя я младше шестой всего лишь на двадцать минут.

– И вы жили в цирке? – Кровь у Пэтти продолжала идти, но это, казалось, ее совсем не беспокоило.

– Ну да. И путешествовала по всей стране. Читать меня учил укротитель львов. И когда мы попадали в город, в котором была библиотека, я проводила там, среди книг, все свое время. Мне было не важно, что читать – самое главное было с головой погрузиться в книгу.

– То есть вы убегали из цирка, чтобы читать книги, – рассмеялась миссис Раддл. – Теперь я все поняла.

– Тише, миссис Р., – остановила ее Пэйшенс. – Мне кажется, это просто изумительно. А вы каким-нибудь трюкам научились? Обожаю цирк.

– Мой папа научил меня метать ножи, – ответила я. – А еще я немного акробатка. Ну, и если в поместье появится лев, сбежавший из цирка, я точно знаю, что надо делать.

– Боже! – опять воскликнула юная кухарка. – И что же?

– Бежать без оглядки, – ответила я.

– Получила, дурочка? – усмехнулась Раддл.

Бетти появилась как раз вовремя.

– И над чем мы здесь смеемся? – невинно поинтересовалась она.

Услышав этот вопрос, повариха и ее помощница вновь расхохотались.

– Я делилась некоторыми секретами из жизни цирка, – ответила я.

– Цирка? – переспросила Баффри. – Но это же полная ерунда! Почему бы вам не рассказать им что-нибудь из жизни шпионов?

– Шпионов? – не поверила миссис Раддл. – А вы нам тут сказки не рассказываете, мисс Армстронг?

– Совсем нет, – ответила я. – Второе пришло на смену первому. Мамгу заболела, так что мама вернулась в Абердэр, забрав с собой троих младших детей. Папа с четырьмя моими старшими братьями остался в цирке, а Даи – он был всего на два года старше меня, – моя сестра-близнец Гвинет и я вернулись в долины. Мне тогда было, кажется, двенадцать лет. И вот, пока мы пытались наладить жизнь в шахтерской деревушке, мы целый год ходили в местную школу. Даи закончил в шахте, как и его дедушка, Гвинет получила работу Мамги в местной лавчонке, а я… я вновь покинула отчий дом.

– Чтобы стать шпионкой, – в голосе миссис Раддл слышалось недоверие.

– Нет. Чтобы стать посудомойкой в Кардифе.

– И там вы встретили леди Хардкасл? – уточнила Пэтти.

– Нет, леди Хардкасл я встретила в Лондоне. Через два года работы у Уильямсов я перебралась в Лондон, а там, еще через два года, леди Хардкасл, подруга моих тогдашних хозяев, предложила мне стать ее горничной.

– Восхитительно, – вновь подала голос Пэйшенс.

– Это в семнадцать-то лет? – не поверила повариха. – Теперь я точно знаю, что вы все выдумываете. У леди никогда не бывает семнадцатилетних служанок. Не верь этому, Пэтти.

– Нет, миссис Раддл, это все правда, – поддержала меня Бетти. – Миссис Беддоуз сама говорила мне об этом. Она ничего не знает про цирк, но леди Хардкасл рассказывала им, как они встретились с мисс Армстронг. А еще она рассказывала, как они с сэром Родериком поехали в Шанхай и взяли мисс Армстронг с собой. И о том, как сэра Родерика убили, а им пришлось бежать, чтобы спасти свои жизни.

– Подумать только! – воскликнула пожилая кухарка. – Приношу вам свои извинения, мисс Армстронг. Никогда не слышала ничего подобного. Да уж…

По-видимому, они с Пэтти, полностью лишившись дара речи, вновь принялись шинковать и перемешивать еду.

Баффри тоже осталась стоять молча, погруженная, наверное, в свои мысли.

– Я вам зачем-то была нужна, fach? – поинтересовалась я. – Или вы искали миссис Раддл?

– Что? – рассеянно переспросила горничная Розамунды. – Ах да, нет, нет, ничего особенного. Я пришла просто чтобы… чтобы…

– Чтобы немного отдохнуть от миссис Беддоуз, – предположила я.

– Вы даже представить себе не можете, что это такое, – со вздохом произнесла Бетти. – Клянусь, она самая… самая…

– И всегда такой была, милая, – вставила миссис Раддл. – В этой маленькой банде она всегда была самой противной. Леди Лавиния обычно привозила с собой своих подруг на время каникул. Они, правда, были совершенно очаровательными. Все время были готовы пошалить, но вы не подумайте ничего такого. И если когда-нибудь шалость переходила границы, то это только из-за маленькой Розамунды Бирчетт, как ее тогда звали, которая была у них за главаря. Она могла быть очень злобной.

– И что же они делали? – спросила я.

– Сложно вспомнить что-то одно, – сказала повариха. – С ними вечно что-то происходило. Они любили подшучивать друг над другом, ну, и иногда над младшими слугами. В большинстве случаев проказы были добрыми. Но если происходило что-то злое, то виновата всегда была мисс Бирчетт. Говорят, в школе у них тоже что-то случилось…

– Вы меня удивляете, миссис Раддл! – В помещении, как воплощение духа, никак не находящего покоя, появилась миссис МакЛелланд, домоправительница. – Вы должны подавать Пэтти хороший пример. И не говорить уничижительно о наших гостях. В Кодрингтоне мы так не делаем.

Видно было, что пожилой кухарке неприятно, что кто-то выговаривает ей в присутствии ее помощницы, но надо отдать ей должное, она сдержалась.

– Что же касается вас, мисс Баффри, то я думала, что вы будете защищать свою хозяйку, а не участвовать в этом злословии, – добавила Мюриэль.

Бетти покраснела.

Я решила, что мне надо попытаться как-то разрядить обстановку. Не обращая внимания на миссис МакЛелланд, я спросила:

– Она вас ждет, Бетти?

– Что? Нет, она пишет письма. Мне надо будет помочь ей одеться к чаю. А потом к обеду. Но час с небольшим у меня есть.

– Тогда пойдемте, fach, – предложила я. – Посмотрим, какую шалость мы с вами сотворим на пару.

* * *

Как оказалось позже, шалить нам с Бетти не пришлось. Она ни за что не хотела рассказывать о своей последней стычке с хозяйкой, но было ясно, что после нее девушка здорово перенервничала. На какое-то время мы прошли в огород, но беседа не складывалась. Так что я попыталась устроиться на одной из низких стен и сидеть там, храня все понимающее молчание, но Баффри никак не могла успокоиться. В конце концов она извинилась и вернулась к работе. Ничего не поделаешь – мне тоже пришлось вернуться к своей.

– А, вот и ты, Фло, – встретила меня леди Хардкасл, когда я вошла в комнату. – А я уже хотела позвонить вниз.

– Что-то случилось? – поинтересовалась я.

– Нет, милая, ничего особенного, – ответила хозяйка. – Просто мне захотелось принять ванну.

– Сейчас приготовлю.

– Ты очень добра, но звонить я собиралась не из-за этого. Естественно, ты будешь нужна мне, чтобы уложить волосы, но, вообще-то, я хотела поговорить про Ковача. В моем списке он переместился на одно из первых мест.

– И я понимаю почему, – ответила я, проходя в ванную комнату. – И миссис Беддоуз тоже.

– Роз? – удивилась она. – Ну, я…

В дверь постучали.

– Войдите! – крикнула миледи.

Я осталась стоять на коленях возле ванной. Краны были открыты, но я все еще могла слышать, о чем говорят в соседней комнате.

– Добрый день, Эмили, – поздоровалась леди Лавиния. – Надеюсь, я вам не помешала… А, вы собираетесь принимать ванну. Я зайду позже.

– Глупости, Джейк, дорогая. Входите же. Армстронг позаботится о ванне, – отозвалась Хардкасл.

– А она здесь? Мне бы хотелось поговорить с вами с глазу на глаз.

– Конечно, дорогая, вам виднее. Я могу послать ее прогуляться, если хотите. Если вы сами захотите зайти позже – я буду ждать вас чистая и намытая буквально через несколько минут. Правда, честно говоря, я сомневаюсь, что она может что-то слышать из-за шума воды.

– Очень хорошо, – сказала Лавиния. – Я… понимаете, я в этом не очень хорошо разбираюсь. Я не принадлежу к породе ветреных особ, и я…

Она замолчала.

– Как вы думаете, Гарри может понравиться такая, как я? – неожиданно вырвалось у сестры хозяина.

– Джейк, какая же вы глупая, – заговорила миледи. – Конечно, может. Вы что, не заметили, какими глазами он на вас смотрит?

– Ну, я надеялась… но ведь он может оказаться и ветреником. И смотреть так на каждую юбку.

– Нет, дорогая, он совершенно сражен. Мы с ним, правда, не видимся так часто, как хотелось бы, но я никогда не замечала, чтобы он с кем-то вел себя так, как с вами. Всю неделю он только тем и занимается, что «устраивает» случайные встречи с вами. Не пропускает за столом ни одного слова, сказанного вами. Вы не могли не заметить, как он выпендривался на теннисе. До этого он никогда не вкладывал в него столько страсти. И все это ради вас.

– Неужели? Как это мило! А вы не возражаете?

– Возражаю? Почему, ради всего святого, я должна возражать?

– Ну, он ваш старший брат. Я подумала, что надо у вас спросить. Я вот, например, чувствую себя очень ответственной за Пройдоху. И хотела бы знать о любой девице, строящей ему глазки.

– Ну что ж, если вы так полагаете, – рассмеялась леди Хардкасл, – тогда мне действительно стоит задуматься. Так, значит, вы девица с непонятными намерениями в отношении моего брата?

– С совершенно бесчестными, дорогая, особенно после того, как вы сейчас сами сказали, что мне не стоит их скрывать.

– Мне кажется, что вы сейчас делаете то, что в обществе азартных игроков называют «ход-верняк», дорогая. И хотя я и не уверена, что имею на это право, я даю вам свое благословение.

Ванна уже почти переполнилась, но я боялась, что если закрою краны, то беседа закончится. Я решила вынуть затычку и оставить краны открытыми. Затычка застряла. Но ведь пробка, затыкающая ванну просто не может застрять! Я отчаянно дернула за цепочку, но она даже не пошевелилась. Я встала, чтобы получше уцепиться за непокорную пробку…

Я не совсем уверена в том, что произошло дальше. И картинку я постаралась сложить из рассказов других – мои же собственные воспоминания довольно туманны. Плитка на полу была влажной, а я была в обуви на гладкой подошве. Я перегнулась через край ванны и наклонилась вперед, чтобы схватиться за цепочку от затычки. Дернула ее еще раз, со всей возможной силой, и мои ноги разъехались. Я завалилась головой вперед.

Следующее, что я помню: я лежу на спине на залитом водой полу ванной комнаты. Насквозь мокрая. Голова моя раскалывается. Я не хочу открывать глаза. Чьи-то руки ощупывают мое лицо.

– Фло, дорогая, – раздался голос леди Хардкасл, – ты меня слышишь?

Я попыталась кивнуть головой.

– Нет-нет, – заволновалась хозяйка, – постарайся не шевелиться.

– Я вызову врача, – предложила леди Лавиния. Казалось, что ее голос доносится откуда-то издалека.

– Спасибо, дорогая, но я думаю, что это необязательно. Это просто неудачное падение – с ней случались вещи и похуже. Правда?

Даже без прямого запрета миледи шевелить головой воспоминания о предыдущей болезненной попытке сделать это не позволили бы мне кивнуть утвердительно. Вместо этого я приподняла руку, и хозяйка успокоительно сжала мои пальцы.

– Вы не поможете мне снять с нее мокрую одежду и перенести ее на мою кровать? – попросила леди Хардкасл. – Я присмотрю за ней, чтобы не было никаких серьезных повреждений.

– Конечно-конечно, – согласилась леди Лавиния.

Этим двум умным и талантливым дамам – получившим одно из лучших образований, доступных в Империи, – понадобилось почти полчаса, чтобы освободить меня от мокрой одежды и перетащить в сухую, теплую постель. К тому времени, как все закончилось, я полностью окоченела, и все мы выбились из сил.

Очевидно, в какой-то момент я открыла глаза и произнесла: «Нельзя позволять неумехам заниматься не своим делом».

– Прошу вас, позвольте мне вызвать доктора Эдлинга, – попросила Лавиния, когда я наконец была устроена. – Это совсем не трудно. Он такой очаровательный старик. И сразу же приедет. Просто чтобы мы все были спокойны.

– Я соглашусь с вами, – сказала леди Хардкасл.

– Тогда я скоро вернусь.

– Не стоит, дорогая. Отправляйтесь к гостям. И извинитесь перед ними за меня.

– Ну конечно. Обязательно. Благодарю вас. Я попрошу кухарку что-нибудь прислать вам сюда. Армстронг как минимум необходим горячий, сладкий чай. И может быть, сандвич. И торт.

– Бренди тоже не помешает, – заметила моя госпожа.

– Ну конечно. Я прослежу, чтобы бренди тоже принесли.

– Чая будет достаточно, миледи, – с трудом выговорила я.

– А я не о вас беспокоюсь, Фло, а о себе. Я пережила жуткий шок. Лежите спокойно и не мешайте.

Я слышала смех леди Лавинии, пока она шла по коридору до лестницы.

* * *

Доктор приехал и уехал. К его приезду я чувствовала себя уже гораздо лучше, но покорно перенесла все его ощупывания, прослушивания и цоканье языком. Несмотря на мои протесты и заявления о том, что я абсолютно здорова, он настоял на том, что мне необходим отдых. Леди Хардкасл немедленно решила, что я останусь в ее кровати.

В ней я и лежала, то впадая в дрему, то нетерпеливо дергаясь. Позже я слышала, как появилась Бетти, чтобы помочь миледи переодеться к обеду. Она сказала, что эта идея пришла в голову миссис Беддоуз, но мне показалось, что это придумала сама Баффри. Ведь горничная Розамунды была не только добрее и заботливее своей хозяйки, но и больше выигрывала от возможности провести хоть несколько минут вдали от нее.

Когда они обе уходили, миледи сказала мне, что Лавиния организовала для нее другую комнату, так что она не будет беспокоить меня до самого утра.

Позже вернулась Бетти – она принесла мне чай, торт и «Машину времени». Мы с ней проболтали до тех пор, пока для нее не настало время возвращаться в комнату к миссис Беддоуз и готовить ту ко сну.

После ее ухода я какое-то время читала, пока, к своему неудовольствию, не поняла, что все они были правы и мне необходим отдых. Баффри уже выключила верхний свет, поэтому мне осталось только задуть свечу и свернуться калачиком.

Я быстро погрузилась в беспокойный сон, в котором морлоки[53] бились с целой армией «неумех» и никто не знал, как играть в крокет.

Раздался громкий щелчок. Я мгновенно проснулась. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что это где-то закрылась дверь в одну из спален. Я услышала скрип половиц, как будто кто-то осторожно крался по коридору.

Я попыталась было встать и посмотреть, но боль в голове убедила меня не делать таких глупостей. Для того чтобы кто-то бродил по коридорам загородной усадьбы посреди ночи, могло существовать десяток причин – как злых, так и совершенно пикантных. Сколько сейчас времени, я не знала – просто было еще темно. Решив, что без осторожности нет и доблести, я вновь погрузилась в забытье.

И мне почудилось, что дверь открывалась и закрывалась еще дважды.

Когда я наконец проснулась, сквозь шторы в комнату лился солнечный свет и кто-то стучал в дверь.

– Войдите, – высокомерно разрешила я.

Дверь открылась, и за ней оказалась Бетти с подносом в руках – она принесла завтрак.

– Нет, вы только посмотрите на ее жеманство и манерничанье, – сказала она. – Всего одна ночь в господской спальне, и мы уже чувствуем себя королевой.

– Я была рождена именно для этого, – ответила я, садясь в кровати.

– Какая милая шишка на черепе, – заметила Баффри, устанавливая поднос. – Все говорят о том, что ваша хозяйка хотела показать леди Лавинии удар справа и заехала вам по лбу.

– Как всегда, выдумка лучше действительности, – рассмеялась я. – Однако спасибо вам за завтрак. Это дорогого стоит.

– Не стоит благодарностей.

– А вы разве не должны сейчас быть у миссис Беддоуз?

– Как всегда, – ответила Бетти. – Но сегодня утром она дала мне от ворот поворот. Хочет еще отдохнуть в постели.

Девушка села на край кровати.

– Что ж, у нее был действительно жуткий день, когда ее размазали по теннисному корту, – заметила я.

– Ну, от этого она вряд ли утомилась. Скорее это все ее «ночные маневры», – с этими словами Баффри взяла кусочек сандвича с моей тарелки.

– У миссис Беддоуз? Не может быть. И с кем же?

– Я и так уже сказала больше, чем надо, – с трудом произнесла моя собеседница с набитым ртом. – Мне не следовало сплетничать.

– Бетти Баффри, а вы, оказывается, любите подразнить.

В комнату вплыла леди Хардкасл.

– Доброе утро, раненая, – сказала она. – И вам доброе утро, мисс Баффри. Нет-нет, не вставайте. Мне просто надо забрать кое-какие вещи. Вы не знаете, где мой… где вообще все? Я не знаю, что мне надеть на утро.

Я отодвинула Бетти в сторону и попыталась выбраться из постели. И совершенно запуталась в надетой на меня обширной ночной рубашке.

– Какого черта… – вырвалось у меня.

– Это моя, – объяснила хозяйка. – Мы подумали, что на вас должно что-то быть на тот случай, если ночью вам понадобится встать. Должна сказать, что о себе я, в худшем случае, думала как о женщине «представительной». Но глядя на эту ночнушку на тебе, я начинаю думать о великаншах. На тебе она выглядит как настоящая палатка.

– Глупости, миледи, – сказала я, выбираясь из складок хлопка. – Надо просто немного прихватить ее в… Ну, в общем, везде. Но это очень мило с вашей стороны.

– Ну, у вас тут свои дела, – сказала Бетти. – Я, пожалуй, пойду. Прошу прощения, что помешала вам, леди Хардкасл.

– Глупости, милая, – ответила моя госпожа. – Спасибо за то, что поухаживала за Армстронг.

Баффри сделала книксен и исчезла.

Со мной все уже было в порядке, если не считать легкой пульсирующей боли, которая появлялась, когда я наклонялась вперед, так что я без особых проблем помогла леди Хардкасл собраться.

– А что с моей одеждой? – спросила я, нанося последние штрихи на ее прическу. – Смутно помню, что она насквозь вымокла.

– А на стуле разве не она? – спросила хозяйка, оглядываясь.

Я посмотрела, и, естественно, на стуле была сложена моя высушенная и аккуратно выглаженная одежда.

– Откуда это? – удивилась я.

– Меня это тоже всегда удивляло, – сказала миледи. – В детстве я думала, что это делают эльфы.

Я подняла было брови и мгновенно пожалела об этом, потому что боль в голове усилилась.

– Скорее девочки из прачечной, – предположила я.

– Вот это гораздо вероятнее, – согласилась Хардкасл. – А ты сможешь сегодня меня сопровождать? На сегодняшний день ничего не запланировано, так что без тебя он обещает быть пугающе скучным.

– Со всеми вашими новыми друзьями, которые вас развлекают? – удивилась я. – Да быть такого не может, миледи.

– Мне бы надо было немного поинтриговать, но суть в том, что вокруг практически никого нет. Пройдоха куда-то уехал вместе с Монти. Джейк и Хелен шушукаются по углам, в то время как Гарри играет роль влюбленного щенка. Виктор и Роз еще не появлялись. Так что я осталась совсем одна.

– Герр Ковач и миссис Беддоуз еще не появились? – переспросила я. – Бетти мельком упомянула, что ее хозяйка решила отдохнуть. Она предположила, что та устала от «ночных маневров».

– С Виктором? Нет, это было бы слишком, слишком смешно.

– И маловероятно.

– Почему же? Да они просто созданы друг для друга! Похожи, как две капли воды.

Угроза нового приступа боли в разбитой голове не позволила мне осуждающе нахмурить брови.

– Хм-м, – вот все, что я смогла произнести.

– Ну, хватит, лентяйка, – рассмеялась миледи. – Собирайся, и пойдем подышим воздухом.

* * *

– Полагаю, ты слышала, что Джейк говорила о Гарри, – начала леди Хардкасл, когда мы вышли на улицу.

– Именно из-за этого я и упала, – ответила я. – Пыталась вытащить затычку, чтобы ванна не переполнилась.

– А почему нельзя было просто закрыть воду?

– Но вы же сами сказали ей, что я ничего не слышу из-за шума воды. Если бы я выключила воду, она бы тоже замолчала.

– И вместо этого ты тоже заставила ее замолчать, но своим особым, жестким способом, – рассмеялась миледи.

– И у меня есть шишка, чтобы это доказать. Кстати, что вы думаете по этому поводу?

– По поводу твоей шишки? Она просто очаровательна.

– Нет, миледи. По поводу леди Лавинии и Гарри.

– Ах да, ну конечно. Прости. Думаю, что это просто восхитительно. У бедного Гарри была парочка печальных любовных историй, когда ему было лет двадцать, и после них он с головой ушел в работу. Он немалого достиг в Форин Офисе, но он одинок. А Джейк – просто прелесть. Надо быть абсолютной лапочкой, чтобы спрашивать разрешение на свадьбу у сестры своего жениха.

– Которое вы благосклонно ей дали.

– Хотя, строго говоря, это вовсе не мое дело, старушка, но – ДА. Когда мы оставили тебя в полусонном состоянии, я сказала ей, что это только их дело, и пожелала им всего наилучшего.

– И вы что, не будете его дразнить?

– Боже, Фло, да за кого ты меня принимаешь? Я его просто задразню. Что же я буду за сестра, если оставлю это без последствий?

Мы обогнули угол и увидели леди Лавинию, сидящую на своей любимой скамейке вместе с мисс Титмус. С противоположного конца к ним на приличной скорости приближался Гарри. Леди Хардкасл тоже ускорилась, намереваясь добраться до дам раньше него.

– Привет вам, – радостно поздоровалась она. – Отличный сегодня день.

– Мы только что об этом говорили, – отозвалась Хелен. – Как ваши дела, Армстронг? Леди Лавиния как раз рассказывала мне о вашем несчастье.

– Бывало и похуже, мадам, – ответила я.

– Боже! Неужели? А мне кажется, что это просто кошмар. Неужели бывало хуже?

– Хелен, дорогая, не заводите ее, – вмешалась леди Хардкасл. – Иначе остаток дня вы проведете, выслушивая истории про опасности, безрассудную храбрость и стихийные бедствия. А я буду чувствовать себя жутко виноватой, потому что большинство своих ран она получила, защищая меня, когда я, как дура, переоценивала свои возможности.

К этому моменту Фэншоу уже подошел и теперь болтался на заднем плане, явно желая вмешаться в разговор, но не зная, как это сделать поделикатнее.

– Гарри, дорогой, прекрати же наконец свои колебания, – обратилась к нему миледи. – Или подходи, или проваливай.

– Доброе утро, дамы, – поприветствовал всех ее брат, подойдя к нашей быстро растущей группе. – Доброе утро, Стронгарм.

– Доброе утро, мистер Фезерстонхоу, – ответила я и сделала реверанс.

– Ну и шишка у вас, – заметил Гарри, присмотревшись к моему пострадавшему лбу. – Ходят слухи, что Эмили огрела вас какой-то декоративной штуковиной. Что-то связанное с вашим невыносимым нахальством.

– Рано или поздно это должно было случиться, сэр, – согласилась я. – Обычно она не оставляет следов.

– Боже, Фло, вы просто ужас, – подала голос леди Хардкасл. – Дамы, не обращайте внимания. Гарри – это ты во всем виноват. Ты сам поощряешь ее.

Дамы рассмеялись, а в моей гримасе не было и намека на сожаление.

– Послушайте, Хелен, я бы хотела перекинуться с вами парой слов, – сказала моя хозяйка, – но где-нибудь подальше от торчащих ушей моего братца.

– Ну конечно, – согласилась мисс Титмус. – Обязательно. Джейк, Гарри, прошу меня простить. Мне кажется, что я нужна кому-то еще.

Она встала, и мы втроем двинулись дальше, предоставив леди Лавинию и Фэншоу самим себе.

– Боже, Эмили, – заволновалась Хелен, – что случилось? Я что-то натворила?

– Нет, трусишка. Я просто хотела оставить этих двух неразлучников одних. Гарри – хороший, милый мальчик, и на хорошем счету в Форин Офисе, но в любовных делах он так нерешителен и бесполезен как… как… Ну же, Фло, помогите мне! Нерешителен и бесполезен как?..

– Сами думайте, миледи, – ответила я. – Если вы первая начинаете со всеми этими жуткими сравнениями, то вам и винить некого, кроме себя.

– Б-р-р-р-р, – произнесла моя госпожа. – Теперь вы сами видите, дорогая, с чем мне приходится сталкиваться. Думаю, вам будет легче без горничной. От них один урон.

– Совершенно с вами не согласна, – сказала мисс Титмус. – И как только вернусь в Лондон, то сразу же помещу объявление о поиске компаньонки.

– И правильно. Хотя должна вас предупредить, что Фло – сокровище редчайшее. Такую не найдешь даже в лучших агентствах Лондона.

– Я это уже поняла, – кивнула Хелен. – А теперь о вашем расследовании – как оно продвигается?

– Боюсь, не так уж успешно. У нас есть сильное подозрение, что в этом так или иначе может быть замешан герр Ковач – но это только предположение, без всяких доказательств. Боюсь, что к этому примешивается и некоторая ксенофобия. За прошедшие годы мы неоднократно сталкивались со «славными» ребятами из Австро-Венгрии, и я боюсь, что перенесла свою «любовь» к ним на всю нацию.

– Я сама никогда не верила бельгийцам, – рассеянно согласилась Титмус. – И французам, и голландцам. Хотя, должна признать, шоколад у них восхитительный.

– Но в случае чего, они с французами будут на нашей стороне.

– А вы полагаете, что такой случай наступит?

– Мне кажется, это только вопрос времени. Кажется, Германская империя ждет не дождется драки.

– Иногда я чувствую себя такой дурой, – опечалилась мисс Титмус. – Совсем не стараюсь следить за международными делами.

– Честно сказать, я за ними тоже не очень слежу, – согласилась леди Хардкасл. – Просто привычка из прошлой жизни. В мире гораздо больше интересного, чем то, о чем мечтают политики и дипломаты. Я, например, с гораздо более сильным интересом слежу за тем, что происходит в науке и синематографе.

– А я даже этого не делаю. Ну, может быть, разве что в фотографии.

– За специализацией – будущее, дорогая, – заявила моя хозяйка. – Профессионализм. Вот ключ ко всему… Ой, как это мы тут оказались?

Наше бесцельное кружение по территории привело нас в огород. Я помахала рукой Пэтти, которая, как и в прошлый раз, собирала овощи для миссис Раддл.

– Давайте срежем путь через конюшенный двор и подойдем к дому с парадной стороны, – предложила миледи. – Я, честно сказать, еще не видела ту часть поместья.

Мы приняли ее предложение и прошли через арку в окружавшей огород стене. Морган Колман, механик, был уже на месте. Он как раз открывал большие ворота каретного сарая.

– Доброе утро, Морган, – весело поздоровалась с ним миледи. – Пора заняться автомобилями?

– Что-то вроде этого, миледи, – согласился Колман, снисходительно рассмеявшись. – Его светлости пришла идея модернизировать карбюратор на авто номер два. Так что я решил приступить к делу прежде, чем начнется аврал.

– Умница, – похвалила его хозяйка. – Его светлости повезло, что вы у него работаете.

– Спасибо, миледи, – буркнул юноша, распахивая одну из двух громадных створок ворот. Затем он вернулся, чтобы проделать то же самое со второй створкой, но что-то привлекло его внимание.

– Какого черта? – спросил он, осторожно возвращаясь в каретник.

Заинтригованные, мы остановились и стали ждать.

– Леди Хардкасл, – позвал Морган. – Не могли бы вы подойти?

Мы с миледи обменялись вопросительными взглядами, и она сразу же прошла внутрь. Мисс Титмус собралась было последовать за ней, но нечто в тоне механика говорило о том, что увиденное может не доставить ей удовольствия. Я удержала ее за руку.

– Мне кажется, мадам, – сказала я, – нам лучше подождать здесь. На всякий случай.

– На какой случай? А, поняла. Хорошо.

Через несколько мгновений Хардкасл появилась вновь.

– Хелен, прошу вас, вернитесь в дом и разыщите Пройдоху, – попросила она. – Передайте ему, что он нужен мне в каретнике. И что это срочно.

– Но что…

– Давайте же, милая. Идите.

У мисс Титмус был озадаченный вид, но тон моей госпожи не допускал никакого неповиновения. Так что она отправилась выполнять задание.

– Пошли со мной, Фло, – велела хозяйка, когда Хелен отошла. – Произошло нечто совершенно нежелательное.

Я прошла вслед за ней в сарай. Морган стоял, согнувшись, за одним из автомобилей. Он рассматривал что-то на полу. Когда мы подошли, я увидела, что его так заинтересовало. Там, в луже темной крови, свернувшейся возле остатков черепа, лежало тело Виктора Ковача.

Глава 12

Вскоре мы услышали шаги во дворе. Лязгнули ворота, которые лорд Ридлторп распахнул пошире. Вместе с ним пришел мистер Уотерфорд.

– Что за шум, Эмили? – спросил его светлость. – Хелен сказала только, что это срочно, но она… – Тут он заметил тело на полу. И выругался.

Монтегю бросился было к телу, но Эдмонд удержал его:

– Лучше ничего здесь не трогать.

– Он прав, – согласилась леди Хардкасл. – Все должно быть оставлено как есть до приезда полиции.

Морган указал на массивный ключ на полу.

– Похоже, ваша светлость, голову ему раскроили вот этой самой штукой.

– Мы и сами об этом уже догадались, – огрызнулся Уотерфорд.

– Спокойнее, Монти, – попытался сдержать его Ридлторп. – Мы все немного шокированы, но это ни к чему.

Монтегю повернулся к моей хозяйке:

– И если бы вы хоть наполовину были тем «детективом», которым вы представляетесь, то Виктор сейчас бы не лежал здесь.

– Я сказал «достаточно», Монти! – повторил его светлость. – Эмили, мы с Монти сейчас вернемся в дом. Мне надо позвонить инспектору Фойстеру. Прошу вас остаться здесь и осмотреть тут все до его приезда. Морган – внутрь никого не пускать.

Хардкасл с Колманом согласно кивнули, и хозяин усадьбы увел своего друга.

– И что вы думаете, миледи? – спросила я, пока мы разглядывали помещение.

– Уверена, что полицейский врач расскажет более точно, но мы, очевидно, можем считать, что его убили где-то не раньше полуночи и не позже чем полчаса назад. После обеда мы все вместе сидели в библиотеке, и он отправился спать в полночь. А если бы на него напали меньше получаса назад, мы бы увидели нападавших. Большинство небольших капель крови высохли, так что, полагаю, это произошло несколько часов назад.

– Его ударили спереди, – заметила я. – Он видел нападавшего.

– Что, по-видимому, может означать, что он его знал.

– Или ее, – добавила я.

– Или ее, – согласилась хозяйка. – Опять же, врач лучше разберется с тем, под каким углом был нанесен удар, и сможет определить рост убийцы. Такое впечатление, что был нанесен всего один удар в лоб, правда, я сужу не по ране, а по следам крови на полу. Видите? Вот здесь убийца махнул ключом после удара. На полу остался след капель. Он очень аккуратный. Всего один взмах. И вот с этой стороны, по-моему.

– Значит, герр Ковач пришел в каретный сарай, – задумчиво произнесла я. – Зачем? Чтобы с кем-то встретиться? Или он собирался повредить еще один автомобиль?

– Возможно и то, и другое, – заметила миледи.

– Он кого-то встретил. И они стояли лицом к лицу друг с другом, когда был нанесен удар. Они что, разговаривали? Спорили? Может быть, кто-то пытался его остановить? Его что, подозревали во вредительстве и застали на месте преступления?

– Никаких следов борьбы не видно, – сказала леди Хардкасл. – Ничего не перевернуто и не сломано. Так что здесь скорее состоялась встреча. Если бы его застали на месте преступления, то он почти наверняка попытался бы убежать.

– Или нагло от всего откреститься, – добавила я. – Просто взять и запудрить мозги своему обвинителю.

– М-м-м, – промычала хозяйка, – он на такое вполне способен. Морган, а задняя дверь заперта?

Механик прошел в глубь мастерской, старательно обходя на своем пути все, что, по его мнению, могло послужить уликами.

– Заперта, – подтвердил он, добравшись до двери.

– Интересно, – сказала Хардкасл. – А главные ворота тоже были заперты, когда вы подошли?

– Да, миледи. Вы же сами видели, как я их открывал.

– Значит, убийца, уходя, запер за собой дверь. Тогда что здесь, скорее всего, могло произойти?

– Это еще ни о чем не говорит, – возразила я. – Если герр Ковач пришел сюда с ключом и сам открыл дверь, то за ним могли проследить. Его убийца вошел через открытую заднюю дверь, напал на него, убил, забрал ключ и ушел тем же путем, что и пришел. С другой стороны, если это была заранее назначенная встреча, ключ должен был быть у убийцы, который вошел, дождался герра Ковача, а потом все запер за собой.

– Правильно, но у убийцы в руках был еще и тяжелый ключ. Здесь все инструменты на своих местах. Если кто-то следил за Виктором, чтобы узнать, что он собирается делать, то они оба должны были войти через заднюю дверь. Тогда убийца взял бы ключ со стены, а потом обошел бы помещение, чтобы подойти к Виктору с этой стороны. Но почему же было не схватить орудие и сразу же не напасть на него? Для чего надо было обходить помещение? Зачем делать так, чтобы Виктор оказался между ним и единственным путем отступления?

– В вашем случае, миледи, убийца вошел первым, – сказала я. – И это была заранее назначенная встреча. – Я внимательнее рассмотрела кровь на полу. – Если у герра Ковача был ключ, то он спрятал бы его в карман, так? И для того, чтобы его найти, убийце пришлось бы Ковача обыскать. Но посмотрите, до его куртки никто не дотрагивался. Его не обыскивали.

– Умница, – похвалила меня миледи. – Знаешь, пусть со всем этим разбирается полиция. Но мое любопытство не удовлетворено, и пока мы ей не мешаем, мы, в сущности, можем делать что хотим. Морган, вы побудете здесь в одиночестве? Я хочу осмотреть дом.

– Как скажете, миледи, – ответил механик. – Я подожду здесь инспектора.

– Хороший мальчик. Пошли, Армстронг, нам надо быстренько все осмотреть, прежде чем здесь появится этот ужасный Фойстер со товарищи.

* * *

Когда мы вошли в дом через парадный вход, лорд Ридлторп мерил шагами холл. Он не обратил никакого внимания на то, как мы стали поспешно подниматься по лестнице, а вот мистер Уотерфорд бросил косой взгляд на леди Хардкасл.

На лестничной площадке мы повернули налево в сторону комнаты миледи, но прошли дальше, к следующей двери. Хозяйка нажала на ручку.

– Это комната Виктора. Давай быстро осмотрим ее, прежде чем эта мысль придет в голову кому-то еще, – предложила она.

– А я и не знала, что это его комната, – призналась я. – Мне кажется, я слышала, как он уходил.

– Правда?

– Да. Не знаю, сколько было времени, но среди ночи я слышала звук закрывшейся двери. Он меня разбудил.

– Что ж, в этом есть логика. Он ведь действительно вышел из комнаты среди ночи.

– Но имейте в виду, – продолжила я, – трудно определить по звуку, что это была за дверь.

– Все это очень просто, если немного потренироваться, – возразила леди Хардкасл. – У всех у них свои собственные скрипы и стоны. Со временем становишься специалистом по определению ночных гулен.

– Боюсь, что я слышала только щелчок, когда она закрылась. Никаких явных скрипов или стонов. И мне кажется, что потом я слышала это еще дважды, но это вполне могло быть во сне.

– Уходит Виктор, а потом, вслед за ним, уходит и возвращается еще кто-то, – задумалась миледи. – Очень, очень интересно.

Говоря это, она рыскала по комнате. Хотя, казалось, все вещи лежали на своих местах, так что особо искать было нечего.

– Эвана можно похвалить, – заметила я. – Он явно очень серьезно относится к своим обязанностям камердинера. Эта комната безукоризненна. Посмотрите, как аккуратно все сложено.

– У него большое будущее. И нам надо обязательно с ним поговорить.

Единственным местом в комнате, представлявшим интерес, был заваленный бумагами письменный стол возле окна.

– А это что здесь делает? – удивилась моя госпожа, взяв с него фотографию школьной команды по крикету. – Она, кажется, здорово заинтересовала его за обедом, и вот теперь она у него в комнате!

Леди Хардкасл продолжила рыться в бумагах. По-видимому, герр Ковач привез с собой работу и запретил Эвану касаться чего-либо на столе. «Заваленный бумагами» были первыми словами, пришедшими мне на ум, но они вряд ли в полной мере могли описать царивший на маленьком столе хаос.

– Вы только взгляните на это, – сказала вдруг миледи. – Мне кажется, что мы можем остановиться на варианте со встречей. Вот, посмотри. – Она указала на лежавший на столе развернутый клочок бумаги.

Не притрагиваясь, я внимательно изучила его. Это был согнутый пополам листок писчей бумаги с логотипом Кодрингтон-холла. Такие обычно кладут во все комнаты, чтобы гости могли ими пользоваться. Он был слегка измазан с одной стороны, как будто задел за что-то, когда его просовывали под дверь. Я посмотрела на пол под дверью и увидела, что одна из половиц была немного выше, чем остальные.

На бумаге аккуратным, округлым почерком было написано:

«Надо поговорить. Ждите меня в каретнике в два часа. Задняя дверь будет открыта. Приходите один. Р.Б.».

– Боже, – сказала я, – но вы же не думаете…

– Единственная «Р.Б.», которая приходит мне в голову, – это Розамунда Беддоуз.

– Это легко проверить. Леди Лавиния и мисс Титмус наверняка сразу же узнают ее почерк. Возьмем записку с собой? Может быть, удастся выяснить, что все это значит, до того, как она попадет в лапы полиции и та придет к каким-то выводам?

– Соблазнительно, правда? Но я думаю, не стоит так делать. Мы не можем вмешиваться. Нам надо следовать совету Пройдохи и «смотреть, как лягут карты».

Я услышала шаги в коридоре и коснулась руки леди Хардкасл, чтобы привлечь ее внимание. Приложив палец к губам, я на цыпочках прокралась к двери и, чуть приоткрыв ее, выглянула в коридор. И увидела исчезающую спину Розамунды.

Леди Хардкасл в молчаливом вопросе подняла одну бровь.

– Миссис Беддоуз, миледи, – чуть слышно пояснила я. – Пошла вниз.

– Боже, да она сегодня припозднилась!

– Бетти говорила, что она устала и хотела поваляться в постели.

– Вот именно, вот именно. Похоже, провела бессонную ночь. – Мгновение хозяйка молча оглядывалась по сторонам. – Но нам не стоит делать поспешные выводы. И лучше убраться отсюда, прежде чем нас здесь застукают.

Мы осторожно выскользнули из комнаты и, оказавшись в безопасности в коридоре, прогулочным шагом направились к лестнице – в мире нет ничего более подозрительного, чем две дамы, бесцельно фланирующие по коридору, как будто гуляя.

Впереди открылась дверь, ведущая на лестницу для прислуги. В коридоре появилась миссис МакЛелланд в сопровождении одной из горничных.

Домоправительница инструктировала девушку:

– …но никто, повторяю – никто, не должен входить в комнату герра Ковача до того, как ее осмотрят инспектор Фойстер и его люди. Это понятно?

Девушка смиренно кивала.

– И с особым вниманием… – Тут Мюриэль замолчала, увидев, как мы приближаемся к ним. Леди Хардкасл с царственным видом проплыла мимо, а представительницы обслуги молча склонили перед ней головы.

Мы почти спустились по лестнице, прежде чем вдали вновь послышался голос миссис МакЛелланд. Он отвлек меня, и поэтому в тот момент, когда навстречу нам по лестнице пронеслась с опущенной головой миссис Беддоуз, я смотрела совсем в другую сторону. Она чуть не сбила меня с ног.

– Прошу прощения, – задыхаясь выговорила Розамунда. – Ах, это вы! Доброе утро, Эмили.

– Доброе утро, дорогая Роз. За вами кто-то гонится?

– Что? А, понятно. Нет, мне просто надо кое-что взять в комнате.

– Тогда не будем вас задерживать. Встретимся на ленче?

– Сомневаюсь, чтобы нам его сегодня подали, – бросила Беддоуз через плечо, удаляясь. – Вы что, ничего не слышали? Еще одного из глупых друзей Пройдохи нашли мертвым. Скоро здесь будет полиция, и мы так никогда и не получим еды.

Она исчезла прежде, чем леди Хардкасл смогла произнести хоть слово.

* * *

Инспектор Фойстер оказался гораздо менее высокомерен и презрителен теперь, когда на руках у него было настоящее убийство. Он прибыл через час после звонка лорда Ридлторпа и немедленно приступил к работе. Внимательно обследуя сарай, он оставлял там записочки для сержанта Тарпли: «Снимите отпечатки пальцев», «Возьмите кровь на анализ» и тому подобное, – я увидела их, когда пришла пошпионить после того, как полицейский ушел в дом.

Тщательно зафиксировав малейшие особенности места преступления, Фойстер вернулся в дом, где лорд Ридлторп предоставил в его распоряжение небольшую, ничем не примечательную комнату в глубине первого этажа.

Я ждала в комнате леди Хардкасл, когда она вернулась после встречи с нашим вновь воодушевившимся инспектором.

– Хочу сказать, – заметила она, вплывая в комнату, – что он производит гораздо более сильное впечатление, когда у него есть за что уцепиться.

– Видно, что на этот раз он гораздо более заинтересован, – согласилась я и рассказала ей о записочках, которые видела в каретнике.

– Не уверена, что он дотягивает до стандартов нашего дорогого инспектора Сандерленда, но в грязь лицом он перед ним точно не ударит.

– Вы довольны допросом? – поинтересовалась я.

– Случалось, меня допрашивали и с более сильным напором – тот парень в Бухаресте с резиновой дубинкой и ледяной водой был энтузиазмом своего дела, – но никогда с большей сноровкой или тщанием.

– Буду с нетерпением ждать своей очереди.

– Хорошо, что ты об этом заговорила, милая, – она уже наступила. Он просил прислать тебя.

– Немедленно отправляюсь. Как я выгляжу?

– Пятно на платье – после того как ты обшарила сарай, – сказала миледи, – но вполне сойдет для разговора с инспектором полиции.

Я спустилась вниз.

Фойстер восседал в удобном кресле. Напротив него стоял стул из столовой, на который он и предложил мне сесть. Сама комната была необычно мала для большого дома. Возможно, когда-то в прошлом здесь был кабинет, но сейчас это была уединенная гостиная. Единственной мебелью в ней были удобное кресло и стол. На стене, возле богато украшенного светильника, висела семейная фотография. Стены были отделаны дубом, что подтверждало мысль о «бывшем кабинете». В объемное окно был виден парк позади дома.

– Мисс Армстронг, если не ошибаюсь? – произнес полицейский, когда я села. Мне было очень неудобно на этом угловатом стуле, в то время как сам он развалился в кресле со своей записной книжкой.

– Да, инспектор, именно так, – ответила я.

– И вы работаете на леди Хардкасл?

– Именно. – Он сделал пометку в блокноте.

– И как долго?

– Как долго я у нее работаю? Дайте подумать… Она впервые предложила мне место своей личной горничной в девяносто четвертом… Значит, уже пятнадцать лет.

– Но вы же не такая старая, – заметил мой собеседник, делая еще одну пометку в блокноте. – Сколько же вам тогда было – четырнадцать? Пятнадцать?

– Семнадцать.

– И все равно вы были слишком молоды для такой работы. Вот уж не ожидал, что дама с положением леди Хардкасл сделает такой выбор.

– Бывало, люди лишались состояний, споря о том, чего можно ожидать от леди Хардкасл, а чего нет, – заметила я.

Фойстер даже не поднял головы.

– Как я понимаю, вы приехали в понедельник, – продолжил он.

– Правильно.

– Вас разместили на стороне прислуги вместе с мисс Баффри?

– Именно так.

– Но последнюю ночь вы спали в комнате леди Хардкасл?

– Спала. Когда я готовила для нее ванну, я упала и сильно ударилась головой. Она решила, что мне будет лучше остаться в ее комнате. А леди Лавиния распорядилась приготовить для нее новую.

– Понятно. Значит, вы были в том же коридоре, что и герр Ковач. Вы что-нибудь видели или слышали прошлой ночью?

– Меня разбудил шум закрывшейся двери, – ответила я. – А еще я, кажется, слышала шаги в коридоре.

– И когда это было?

– Боюсь, что не смогу ответить. Своих часов у меня нет, а те, что на стене, в темноте не были видны.

– То есть было темно?

– Хоть глаз выколи, насколько я понимаю.

– Значит, точно до пяти. – Полицейский сделал еще одну пометку. – Может быть, даже до четырех, если действительно «хоть глаз выколи». А вы не знаете, что это была за дверь?

– Только полностью проснувшись, я смогла понять, что это вообще была дверь.

– А что насчет шагов? Это, по-вашему, были шаги мужчины?

– Невозможно определить, инспектор. Я слышала, как скрипнула половица – и ничего больше.

– И вы вновь заснули? Не стали вставать и смотреть, кто это?

– Боюсь, что у меня слегка кружилась голова, так что я не смогла бы этого сделать, даже если бы и посчитала, что игра стоит свеч.

– Стоит свеч? – переспросил Фойстер. – Но мне дали понять, что вы с вашей хозяйкой считаете себя детективами-любителями.

– За пятнадцать лет работы в качестве прислуги, инспектор, я поняла несколько вещей, касающихся жизни «сливок общества»: в приходах и уходах среди ночи нет ничего из ряда вон выходящего. Существует негласное правило: если все вернулись в свои комнаты к восходу солнца, значит, надо притвориться, что никто никуда не выходил. А высовывать свой нос, чтобы кого-то застукать за проникновением в чужую комнату, – верх неприличия.

– Понятно, – произнес полицейский с осуждением. – Но если бы произошло нечто подобное, то вы наверняка услышали бы звуки, когда греховодник достиг своей цели.

Конечно, он был прав. Я уже и сама понимала, что вполне могла слышать, как герр Ковач отправился на свою фатальную встречу, а слова инспектора это только подтвердили. Если бы кто-то покинул комнату для «ночных маневров», как это называла Бетти, я почти наверняка должна была услышать, как он добрался до места своего назначения. Если только…

– Возможно, что его цель находилась в другой части дома, – предположила я. – Может быть, он шел вовсе не в комнаты для гостей.

Фойстер перевернул несколько страниц в своем блокноте.

– Тогда, значит, это был мистер Фэншоу, который отправился к леди Лавинии на хозяйскую половину дома, – сказал он тоном, полным такого пуританского осуждения, которого я не слышала со времен посещений церкви в Абердэре.

– Я не могу этого исключить, инспектор, но я знаю мистера Фэншоу уже много лет и, честное слово, сомневаюсь, что это был он. Мне кажется, сейчас его голова больше занята романтикой, чем плотскими удовольствиями.

Мой собеседник недовольно заворчал.

– Честно говоря, – сказал он, – я думаю, что вы правы.

– А это значит, что я, возможно, слышала, как герр Ковач вышел на встречу со своим малоприятным концом.

– Боюсь, что так.

– Если только я не лгу, – продолжила я. – Ведь я могла ничего не слышать. И сама могла выманить его в сарай, а там забить до смерти.

– Правильно, мисс, вы вполне могли это сделать. – Инспектор в первый раз за все время улыбнулся. – Хотя было бы довольно рискованно с вашей стороны принять участие в обнаружении тела. Да и ваша потеря сознания не была притворством – это подтвердили несколько человек. Я не верю, что вы были в состоянии выбраться из постели, и еще меньше верю в то, что вы могли воспользоваться гаечным ключом. Но почему вы употребили слово «выманить»? Разве вам не кажется более вероятным, что его застали в тот момент, когда он что-то делал с моторами его светлости?

«Он что, еще не обыскивал комнату герра Ковача? Не видел записки?» – удивилась я и решила ничего о ней не говорить.

– Конечно, вы правы, инспектор. Это просто романтические мечты горничной.

Фойстер кивнул и сделал еще одну пометку.

– А больше вы ничего не слышали? – спросил он. – Вас больше ничего не будило?

– Ничего определенного, – ответила я. – Почудилось, что звук двери раздался еще два раза, но я так и не проснулась, так что это вполне могло быть во сне.

– Понятно. И тело сегодня утром обнаружили вы?

– Не совсем так, инспектор. Я была вместе с леди Хардкасл и мисс Титмус. Мы как раз проходили мимо сарая, когда его открывал Морган. Он-то и обнаружил тело.

– Вот именно, вот именно. А что потом?

Я попыталась вспомнить все в подробностях, насколько это было возможно, а полицейский продолжил записывать.

– Благодарю за помощь, мисс Армстронг, – сказал он наконец. – Мне кажется, пока достаточно. Будьте любезны, пригласите ко мне мисс Бетти Баффри, пожалуйста.

– Конечно, – ответила я и вышла.

* * *

Вернувшись в комнату леди Хардкасл, я пересказала ей мою короткую беседу с инспектором.

– Он не тратит время на светскую болтовню, правда? – усмехнулась миледи, когда я закончила. – Я думала, что мы будем беседовать с ним часами, пока не обсудим все аспекты местной жизни.

– Я зашла и вышла еще до того, как этот неудобный стул успел мне надоесть, – сказала я.

– Это тонкий ход – посадить жертву на неудобный стул. Ставит ее в невыгодное положение, пока сам он наслаждается удобным креслом. Как по-твоему, он хоть немного понимает, что здесь происходит?

– Вообще ничего, – ответила я. – Хотя он может просто притворяться – ему же не было никакого смысла посвящать меня в результаты своих размышлений.

– Да, ты права. А вот инспектор Сандерленд все бы нам рассказал. А спрашивал Фойстер тебя про аварию?

– В лоб – нет. Он просто предположил, что герра Ковача могли замочить в тот момент, когда тот что-то делал с автомобилями, вот и все.

– Ах, ну да, – задумчиво произнесла леди Хардкасл. – И он ничего не сказал про записку. Как ты думаешь, он вообще ее видел?

– Если бы видел, то не стал бы привязываться к слову «выманить». Но как он мог ее пропустить?

– Никак не мог, – согласилась миледи. – Только не человек, который оставляет своим помощникам записочки на месте преступления, как руководство к действию. – Она на мгновение задумалась. – Покарауль, ладно? А я еще раз загляну в комнату Виктора.

Я прошла вслед за ней в коридор и неловко топталась там, пока хозяйка проскользнула в еще не запертую комнату. Появившись из нее несколькими мгновениями позже, она жестом пригласила меня к себе в спальню.

– Никаких следов, – сообщила она, когда мы закрыли за собой дверь.

– Значит, или инспектор взял ее и не хочет говорить…

– Или к тому моменту, когда он начал обыск, ее там уже не было, – закончила хозяйка мою мысль. Сев за письменный стол, она пригласила меня занять кресло.

– Теперь я уже жалею, что мы ее не взяли, – сказала я. – Мы могли бы кое-что узнать насчет почерка. Или что-нибудь еще…

– «Или что-нибудь еще», – смеясь, передразнила меня миледи. – Отсутствие записки кое-что нам говорит, не так ли? Более того, теперь можно быть твердо уверенной, что ее написал убийца.

– А кто еще мог это сделать?

– Ну, я не знаю. Эту приманку могли подбросить парки[54], чтобы сбить нас со следа.

– Неужели парки этим занимаются? – удивилась я. – Разве у них нет более важных дел?

– Неуступчивы и непостоянны эти парки. И не может знать простой смертный, куда бросят они свой озорной взгляд.

– Вы правы, миледи, – согласилась я. – Но делу это мало помогает. Взять ее мог кто угодно.

– Кто угодно?

– Мы несколько раз входили и выходили из комнаты, и никто нас не заметил. Конечно, у нас опыта в тайных штучках побольше, чем у остальных в этом доме, но это еще ни о чем не говорит. Любой, кто мог войти в комнату герра Ковача, мог и забрать записку, никто бы этого не заметил.

– С этим я соглашусь. Но, может быть, кто-то мог сделать это, вообще не привлекая внимания?

– Эван Гаджер, который сейчас играет роль камердинера гостей, может спокойно входить и выходить хоть целый день. А еще в коридоре мы встретили горничную.

– Которой миссис МакЛелланд строжайшим образом запретила входить, – напомнила миледи. – И естественно, остается…

– Миссис Беддоуз? – предположила я.

– Да, Роз Беддоуз. Р.Б.

С самого начала этой нашей беседы хозяйка просматривала свой дневник. Теперь же она, задумавшись, смотрела в потолок, постукивая карандашом по зубам.

– Это могут быть вовсе не инициалы, – заметила я. – Да все что угодно. Зашифрованные инструкции, например. Или хорошо знакомая среди друзей подпись.

– Может быть, «Родная Британия»?

– Или «Резиновые бананы». А может, «Разумные бабуины». Или что-нибудь похожее. Нельзя сказать, что вариантов бесконечное множество, но их очень много. Так что это вовсе не обязательно личные инициалы.

– Не обязательно, – согласилась миледи, – но письма обычно заканчивают, ставя свое имя или инициалы. И вот еще что, ты думаешь, что кто-то, оставляющий в записках секретики для друзей, способен потом забить их до смерти?

– Наверное, нет, – сказала я. – То, что я увидела за последние дни, не внушило мне большой любви к миссис Беддоуз, а то, что мне рассказала о ней Бетти, никак не изменило моего к ней отношения. И тем не менее мне с трудом верится, что она способна раскроить человеку голову гаечным ключом.

– Мне кажется, это был разводной ключ. Такой большой, понимаешь? Но я сдаюсь. Мысль о том, что она убийца, как-то не приживается.

– Тогда кто-то, может быть, использовал ее инициалы как приманку? – предположила я. – Несмотря на все ее недостатки, она очень привлекательная дама. И предложение о встрече, полученное от нее, может искусить любого мужчину.

– А твоя подружка Бетти сказала, что хозяйка была на «маневрах». Может быть, счастливчиком был именно Виктор? Ведь во время игры в крокет они вели себя так, словно их не разольешь водой.

– И если убийце это было известно, это был самый легкий способ заставить герра Ковача выйти навстречу своей судьбе.

– Все это возможно, – сказала леди Хардкасл. – Но меня бы, например, совсем не привлекла идея романтического свидания в пыльном, залитом машинным маслом сарае.

– Герру Ковачу это и в голову бы не пришло. Он любил масло и машины. Для него это было олицетворением его самых романтических мечтаний.

– Тогда встает новый вопрос. – Миледи встала и отложила в сторону карандаш. – Кто, черт побери, имел достаточно веские причины выманить его и убить?

В дверь постучали.

– Да! – крикнула Хардкасл.

Дверь открылась, и на пороге показалась голова мисс Титмус.

– Эмили, – сказала она. – Вот вы где. Вы не будете возражать, если я войду?

– Ну конечно нет, милая. Берите… Ой, стульев у нас больше нет. Маленький недосмотр.

– Прошу вас, мисс, – предложила я, – берите мое кресло. Оно на удивление удобно.

– Ну что вы, – возразила девушка. – Я не хочу мешать, если вы заняты.

– Глупости, – вмешалась моя госпожа. – Она может сесть на кровать.

– Вообще-то, миледи, – начала я, – я подумывала о том, чтобы спуститься на кухню и выяснить, что будет с ленчем. Инспектор инспектирует, все волнуются, и мне кажется, про ленч совсем забыли.

– Вот для чего нужна горничная, дорогая Хелен, – сказала леди Хардкасл. – Я уверена, что без нее давно бы умерла от голода.

– Я вам это уже говорила, миледи.

– И достаточно часто. Так что вперед, за едой, милочка. Если честно, я человек не слишком прожорливый. Вы присоединитесь ко мне, Хелен? Давайте воспользуемся этой прекрасной погодой и устроим пикник на лужайке?

Я отправилась на поиски еды.

* * *

Как я и ожидала, столовая слуг гудела от возбуждения. Помимо обычной болтовни, которая является неотъемлемой частью ежедневной работы, то тут, то там раздавались приглушенные перешептывания. Две смерти за неделю, и вторая – почти точно намеренное убийство. Прислуга была потрясена.

Пара горничных виновато оглянулись в тот момент, когда я вошла, но быстро продолжили свой обмен сплетнями, увидев, что это всего лишь одна из прислужниц приехавших гостей.

Главная повариха наблюдала на кухне за приготовлением сандвичей.

– Добрый день, мисс Раддл, – поздоровалась я. – Привет, Пэтти. А эти сандвичи случайно не для столовой наверху?

– Вот именно, дорогая, – ответила старая кухарка. – Его светлость сказал, что не хочет ленча. А я ему прямо сказала: «Есть все равно надо, милорд». Правда, Пэтти?

– Сказали, миссис Р., – согласилась Пэйшенс.

– Тогда леди Лавиния сказала, что мы должны приготовить сандвичи для столовой, чтобы гости сами угощались, – продолжила рассказывать Раддл. – Но я ей сказала: «Это не заменит нормального ленча, миледи». Правда, Пэтти?

– Сказали, миссис Р., – подтвердила молодая кухарка, пряча улыбку.

– Но, мне кажется, ничего тут не поделаешь, – обреченно вздохнула ее наставница. – Если они этого хотят, то это они и получат.

– Они выглядят просто восхитительно, миссис Раддл, – сказала я. – Как вы думаете, это будет большой наглостью с моей стороны, если я возьму несколько для леди Хардкасл и мисс Титмус? Они говорят, что хотят устроить пикник на лужайке.

– Если только вы сами сможете отнести их, милочка, то можете брать все, что захотите. Я прикажу Пэтти приготовить для вас поднос. У нас не хватает лакеев, а этот Эван шляется черт знает где. Так что чем меньше людей будет есть в столовой, тем лучше.

– Вы просто чудо, миссис Раддл. Большое вам спасибо, – поблагодарила я.

– Как будто я сама об этом не знаю, – сказала пожилая кухарка. – Вот третьего дня я сказала…

– Сказали, миссис Р., сказали, – прервала ее Пэтти, не отрываясь от работы.

На кухню вошла Баффри.

– А, – робко начала она, – всем привет. А можно…

– Привет, Бетти, – ответила я. – Пришли, чтобы найти что-нибудь съестное для миссис Беддоуз?

– Ну, в общем, да. А как вы?..

– Мы как раз сейчас все этим занимаемся, – пояснила я. – Я пытаюсь найти что-нибудь для леди Хардкасл и мисс Титмус. Они устраивают пикник на лужайке. Уговорите миссис Беддоуз к ним присоединиться – это освободит вас от части никому не нужной уборки. Один ленч, а нас – двое.

– Не думаю, чтобы она на это согласилась, – нервно ответила горничная. – Она… э… Она в разобранных чувствах.

– Понятно, – сказала я. – Пэтти, так мы можем на вас положиться? Мы вернемся через несколько минут, заберем подносы, и, как говорится, с глаз долой – из сердца вон… Пойдемте, Бетти, не будем здесь мешать.

Не дожидаясь ответа, я взяла ее под локоть и вывела в столовую для слуг. Там собралось много народу, но это было только к лучшему. Это значило, что шума было достаточно, чтобы спокойно поговорить. Я показала на край большого стола и налила нам по чашке чая из неизменного чайника.

– Так в чем дело, fach? – спросила я. – Вы совсем не похожи на всегдашнюю беззаботную особу. Это что, из-за убийства? Согласна, это может испугать, но инспектор Фойстер обязательно доберется до самой сути. Нам нечего бояться.

– Вы в этом уверены? Ну да, вы же не работаете на убийцу.

На это я ничего не смогла ответить. Какое-то время я таращилась на горничную Розамунды с отвалившейся челюстью. Мне не сразу удалось прийти в себя и спросить:

– Это вы о миссис Беддоуз?

Это явно был далеко не лучший момент моей карьеры в качестве детектива-любителя.

Бетти кивнула.

– А почему вы так говорите? – уточнила я, собираясь с мыслями.

– Она убила мистера Ковача, – прошептала несчастная. – Я в этом уверена.

– А откуда такая уверенность?

– Ее всю ночь не было в комнате, а теперь она в жутком состоянии.

– И вы сказали об этом инспектору? – спросила я.

– Нет, я…

– То есть вы в этом не совсем уверены, – предположила я.

– А что еще это может быть? Она его пришибла – это точно.

– А мне казалось, раньше вы говорили, что она была на «маневрах». Может быть, она просто случайно на них задержалась. Должна признаться, я тоже думала, что она встречается с герром Ковачем, но сейчас поняла, что ошибалась.

Теперь настал черед Баффри потерять дар речи.

– С мистером Ковачем? – переспросила она, чуть не рассмеявшись. – Да она крутит с мистером Уотерфордом! Вот уже много месяцев. Я думала, это все знают.

– Кроме меня и моей хозяйки, – поправила я. – Не забывайте, что мы в этой компании на новеньких. А ее муж знает?

– Он предпочитает этого не замечать, чтобы все выглядело пристойно. И чтобы можно было крутить собственные интрижки. У них то, что называется, по-моему, «брак по расчету». Ей нужно его положение в обществе, а ему – ее деньги. И пока все проходит без скандалов, каждый из них живет своей собственной жизнью. Дом у них просто жуткий, но мы с миссис Беддоуз редко там бываем, так что все не так плохо.

– Да это просто сущий кошмар. Но откуда вы знаете, что ночью она не была с мистером Уотерфордом? Разве не к нему она ходила каждую ночь?

– Может быть, вы и правы, – согласилась Бетти. – Боже! А что, если они сделали это вместе?

– Я все-таки так и не поняла, почему вы считаете, что она имеет какое-то отношение к убийству герра Ковача.

– А там было много крови? – неожиданно задала вопрос Баффри.

Мне не хотелось углубляться в подобные детали. Некоторые люди думают, что это очень интересно, но потом их быстро начинает тошнить, когда дело доходит до кровавых подробностей.

– Достаточно, – ответила я как можно равнодушнее.

– То есть кровь должна была попасть и на одежду убийцы?

– Думаю, это было неизбежно, – согласилась я.

– Миссис Беддоуз сдвинулась на своем гардеробе. Все должно быть только так и никак иначе. Особая одежда на каждый случай. Одежда для дома, одежда для прогулок, одежда для вечерних выходов, одежда для ленча…

– У всех так, – заметила я.

– Знаю. Она очень любит жакет и юбку из твида, которые купила на этот сезон.

– Я их на ней видела. Неплохо смотрится.

– Они исчезли, – сообщила горничная.

Глава 13

Бетти помогла мне отнести импровизированный ленч на лужайку, а потом исчезла, чтобы решить вопрос с питанием для своей хозяйки.

– Вы ходячее чудо, Фло, – сказала леди Хардкасл, когда я разложила сандвичи и разлила вино.

– Действительно, – согласилась мисс Титмус.

– Спасибо, – поблагодарила я. – Стараюсь. Что-нибудь еще, миледи?

– Нет. Мне кажется, вы приготовили все и предвосхитили все наши желания, – ответила моя госпожа.

– Еще раз спасибо. Тогда я оставлю вас с вашими сплетнями.

– Останьтесь и поешьте с нами, глупышка, – предложила хозяйка.

– Конечно, – присоединилась к ней Титмус. – Не уходите из-за меня. Я знаю, что вы много времени проводите вдвоем. Мне будет неприятно, если из-за меня вы измените этой вашей привычке. Вы сейчас вдали от дома, в роскошной загородной усадьбе – так наслаждайтесь жизнью. И вы, и ваша хозяйка.

– Вы очень добры, мисс, – ответила я, садясь и протягивая руку за сандвичем.

– Боюсь, что мы с Хелен продолжаем наши беседы о фотографии, – пояснила леди Хардкасл. – Вы знаете, что у них здесь есть темная комната? Фотография была одним из увлечений Пройдохи, так что сейчас комнату почти не используют, разве что когда здесь гостит Хелен.

– Я об этом даже не подозревала, – удивилась я. – У меня было слишком мало причин побродить по дому.

– То есть былые способности к соглядатайству исчезают, – заметила миледи. – Но это значит, что еще до отъезда мы увидим наши фотографии.

– Как мило!

– Я думала заняться этим сегодня, – пояснила мисс Титмус, – но со всеми этими ужасами мне показалось, что это не совсем удобно. Знаете, все эти обычные вещи…

– Я вас понимаю, – голос Хардкасл прозвучал по-особенному мягко.

– Это все так кошмарно выбивает из колеи. И кто мог осмелиться совершить подобное?

– Уверена, что полиция их поймает.

– Это кто-то пришлый, – заявила Хелен. – Обязательно. Иначе остаются только те, кто живет в доме, а это было бы слишком, слишком ужасно. Даже выговорить такое – просто кошмар.

– Не думаю, чтобы мы были в опасности, милая, – сказала леди Хардкасл. – Кажется, что все это как-то связано с увлечением Пройдохи. А мы к нему никакого отношения не имеем.

– Наверное. Ведь вы двое так и не приняли участие в гонке, да? Роз и Джейк тоже. Будем надеяться, что это значит, что все девочки в безопасности. Только, ой…

– Что «только» дорогая?

Мисс Титмус чуть ли не украдкой осмотрела окрестности.

– То, что я вам раньше говорила… о Роз.

– А-а-а, – медленно произнесла моя госпожа, сообразив, о чем идет речь. – Что ж, я полагаю, что это, возможно…

– В другое время я не вела бы себя настолько нескромно, – улыбнулась я, – но сейчас, мне кажется, я могу значительно сократить количество недоговоренностей, если признаюсь, что мне все известно о миссис Беддоуз и мистере Уотерфорде.

Обе дамы рассмеялись.

– Мы стараемся притворяться, что слугам об этом ничего не известно, – призналась Хелен. – Но этим мы только дурачим самих себя.

– Могла бы сказать и раньше, – заметила моя хозяйка. – И как давно тебе это известно?

– Я узнала об этом, подготавливая этот пикник, – призналась я.

– Ну что ж, тогда нам будет легче все обсудить, – заметила Титмус. – Своими недоговорками я пыталась объяснить, что Роз все-таки имеет отношение к чертовым автомобилям Пройдохи из-за ее отношений с Монти.

Мы с леди Хардкасл обменялись взглядами, но промолчали. Ведь мы, насколько нам это было известно, были единственными, кто знал о записке в комнате герра Ковача, за исключением, конечно, ее автора. Да, и кстати…

– Помните, вы показывали нам вашу школьную фотографию, мисс Титмус? – задала я вопрос.

– С крикетной командой? – уточнила Хелен.

– Да, ее. А вы не знаете, почему ее мог бы забрать герр Ковач?

– Не имею ни малейшего представления. – Теперь моя собеседница выглядела озадаченной. – А откуда вы знаете, что он ее забрал?

– Мы быстренько осмотрели его комнату до прибытия полицейских, – объяснила Хардкасл. – Фото было на его письменном столе.

– Боже, – произнесла мисс Титмус. – Как странно! Хотя он ею здорово заинтересовался, правда? Может быть, из-за крикета? Для немцев он полная загадка.

– Для австрийцев, – вмешалась моя хозяйка.

– Для венгров, – поправила я.

– Пусть так, – согласилась леди Хардкасл. – Наверное, дело именно в нем. В крикете. Удивительная игра. Знаете, Родди тоже играл в нее.

– Родди? – не поняла Хелен.

– Простите, милая. Родерик. Мой покойный муж.

– А, ну да. Джейк мне говорила. И когда вы его потеряли?

– Десять лет назад, – ответила миледи. – В Шанхае.

– Он болел?

– Если бы все было так тривиально, милая. Нет, его застрелил немецкий агент. Понимаете, они приняли Родди за шпиона. Только он им не был. Шпионкой была я.

– А откуда вы узнали, что это был немецкий шпион? – Было видно, как увлек мисс Титмус этот рассказ.

– Так мы его поймали. Вместе с Фло.

– Вы его поймали? Обалдеть! И что же дальше?

– А дальше я его застрелила.

– Боже!

– Вот именно. И я уверена, что в крикете он тоже не разбирался.

* * *

Наше настроение становилось тем лучше, чем меньше вина оставалось на дне двух бутылок. К тому времени, когда сандвичи были съедены, а вино выпито, мисс Титмус уже практически не волновала перспектива собственной смерти. Вместо этого ее умственная энергия была целиком направлена на то, чтобы вспомнить слова вульгарной песенки, которую она выучила в школе.

Я объяснила леди Хардкасл, где располагается комната Хелен, и она доставила ее туда, пока я ждала в нашей комнате.

– Я сняла с нее обувь и уложила в постель, – сказала моя госпожа, вернувшись. – Напомни мне разбудить ее перед обедом.

– Обязательно, миледи, – пообещала я. – Но давайте начнем все по порядку: откуда у вас эта прореха? – Я подняла ее юбку для тенниса. Проверяя ее одежду, чтобы убедиться, что у нее есть чистое платье для обеда, я наткнулась на испорченную юбку.

– Это известно одному Богу, – ответила хозяйка. – В какой-то момент ее не было, а потом она вдруг появилась.

Я вздохнула и, устроившись в кресле, стала зашивать дырку.

– С мисс Титмус все в порядке? – уточнила я.

– Она просто немного нервничала, вот и все. А мы ей дали именно то, чего ей не хватало.

– Напоив ее и позволив петь грязные куплеты?

– Вот именно. Кстати, грязных куплетов она не пела – она так и не смогла вспомнить неприличные слова.

– Наверное, вы правы, – согласилась я. – Она не рассказывала ничего интересного до моего прихода?

– Хелен? Да она просто святая – ничего и ни о чем не знает. А внизу что-нибудь удалось выяснить?

– Да, в общем, нет. Бетти сказала только, что миссис Беддоуз не удалось вернуться в комнату незамеченной. А потом она раскрыла мне некоторые тайны замужества своей госпожи.

– Судя по всему, не слишком счастливого.

– А вы действительно можете себе представить миссис Беддоуз счастливой хоть с кем-нибудь? – спросила я.

– Знаешь, это нечестно. Я вообще не знаю, что может сделать ее счастливой. Но я точно не могу себе представить, чтобы она, хоть на мгновение, притворилась счастливой. Это будет для нее настоящим вероотступничеством.

– Чтобы быть честной до конца – я также не могу себе представить мужчину, который был бы счастлив с ней. Она не самое сердечное создание. И все это значит, что меня ничуть не удивило, что они с мужем не ладят. Но меня до глубины души потрясло то, что отыскался человек, который нашел ее хоть в чем-то привлекательной.

– О вкусах не спорят, – заметила миледи. – Хотя вообще-то она женщина довольно привлекательная. Вроде Снежной королевы. А потом, мы же не знаем – может быть, в постели она тигрица.

– Скорее самка богомола, – поправила я хозяйку. – Ведь это у них, кажется, самка съедает свою вторую половину? Легко могу представить себе, как она проделывает это со своими любовниками.

Леди Хардкасл рассмеялась, но комментировать мои слова не стала. Она села к письменному столу и открыла свой дневник.

– Мы должны быть выше этих сплетен, – сказала она, – и сосредоточиться на выяснении того, что же происходит в этом благословенном доме. А пока мы с тобой плывем по течению, как два… два…

– Я же вас уже предупреждала, что не стоит так бездумно доводить дело до сравнений, а потом надеяться на лучшее, – напомнила я. – Но вы правы. И если мы считаем себя достойными прозвища «две любопытные Варвары», то нам надо как-то упорядочить происходящее.

– Мне, честно говоря, больше нравится «детективы-любители», дорогая, – заметила Хардкасл. – Но план действительно нужен. Так что нам известно?

– Что Эллис Докинс погиб в автомобильной катастрофе в среду, – начала я, загибая пальцы. – Мы знаем, что авто было намеренно испорчено. Испорчено в каретном сарае. И еще мы знаем, что это было сделано ранним утром в среду, после приема.

Хозяйка стала заносить этот список в свой дневник.

– Еще мы знаем, что герр Ковач получил смертельный удар по голове в субботу, вскоре после двух часов утра, и тоже в сарае, – добавила я.

– Значит, это наши две загадки, – подвела итог леди Хардкасл. – И мы считаем, что они как-то связаны между собой.

– Мне кажется это справедливым, миледи.

– Мы не знаем, была ли машина сломана с целью убить кого-то, но если это так, то таким человеком был именно Докинс…

– Потому что гонщики и автомобили были расписаны на приеме, и гоночный лист оставался в Большом зале, где его мог видеть кто угодно, – закончила я мысль своей госпожи.

– Вот именно, – согласилась она. – А еще мы знаем, что Виктора выманили из дома запиской, подписанной инициалами Р.Б.

– О чем полиция не догадывается, потому что записку украли до того, как в комнате Ковача появился инспектор Фойстер.

– М-м-м, – промычала хозяйка, продолжая записывать. – Мы знаем, что Виктор хотел купить гоночную команду, а Пройдоху это не интересовало.

– И мистера Уотерфорда тоже – Эван сам слышал, как тот об этом сказал.

– Да-да, сам слышал, не так ли? А еще мы теперь знаем, что Роз состоит в романтических отношениях с Монти Уотерфордом. Что означает для Монти «черную метку», как сказал бы инспектор Сандерленд. А как тебе такой вариант: Виктор не отказывался от своих планов завладеть компанией и всех этим достал. Монти хотел с ним серьезно поговорить. Настолько серьезно, что дело могло дойти до кулаков. В доме он этого сделать не мог, и поэтому ему надо было, чтобы Виктор вышел на улицу. И он попросил Роз написать записку, для того чтобы выманить Ковача в сарай глубокой ночью.

– И он был готов к сопротивлению, потому что знал, что герр Ковач – человек отчаянный, успевший уже испортить один из моторов, – добавила я.

– В целом неплохо, но не очень убедительно, а? – В голосе миледи послышалось уныние.

– Не очень. Нам все равно надо доказать, что герр Ковач действительно сломал автомобиль номер три. И у нас нет никаких доказательств того, что мистер Уотерфорд или миссис Беддоуз занимались чем-то помимо того, чем они должны были, по нашему мнению, заниматься… Ой, ой!

– В чем дело? Что? – улыбнулась моя госпожа.

– Я совсем забыла вам сказать. Твидовая одежда миссис Беддоуз для прогулок исчезла.

– Прости, милая, но я не понимаю…

– Бетти спросила меня о трупе и о том, сколько было крови. А потом рассказала, что у миссис Беддоуз были любимые жакет и юбка из твида. И они исчезли.

– И Бетти предположила худшее, – догадалась леди Хардкасл. – Что они сейчас где-то в мусорном баке ждут, когда их сожгут из-за того, что они все в крови Виктора.

– Именно этого она и боится, – подтвердила я.

– Удобная теория, но все равно слишком много нестыковок. Нам нужны еще факты. Наблюдения. Конечно, это большая наглость, но я подумываю о том, чтобы позвонить инспектору Сандерленду и попросить его дать указание одному из его помощников выяснить для нас кое-что. Мне хотелось бы побольше знать об этих гонках. И гораздо больше о Викторе Коваче.

– И о школе тоже, пожалуйста, миледи, – вставила я.

– О школе?

– О той, в которой учились леди Лавиния и другие.

– Не вижу, как это может быть связано с происходящим, моя милая, но уверена, что для тебя они тоже что-нибудь выяснят.

– Спасибо, миледи.

– И нам надо поговорить с твоим агентом – этим мальчиком, Эваном Гаджером.

– Обязательно. Я постараюсь организовать тайную встречу. А пока – хотите чаю?

– Просто умираю. Как там Герти говорит? «Готова выпить море через соломинку».

– Колоритная женщина, – заметила я. – Здесь для гостей постоянно держат чай наготове. Скоро вернусь.

* * *

Я была уже в коридоре и как раз собиралась открыть дверь, ведущую на лестницу для прислуги, когда услышала какой-то шум внизу. Закрыв дверь, я направилась к главной лестнице.

– …ваши руки, тупоголовый олух! Мой муж лично знает начальника полиции. Так что наша беседа еще не закончена.

Это был голос миссис Беддоуз.

Мистер Уотерфорд был настроен более миролюбиво.

– Успокойтесь, Роз, милая, – говорил он. – Мы очень быстро во всем разберемся. Вот увидите.

Я спустилась на пару ступенек, чтобы лучше видеть происходившее в холле. И успела заметить сержанта Тарпли, который выводил в дверь миссис Беддоуз и мистера Уотерфорда. И он, и она были в наручниках. Инспектор Фойстер собрался было последовать за ними, но ему помешал лорд Ридлторп.

– Послушайте, инспектор! – крикнул он.

– Да, милорд, – ответил Фойстер.

– Что все это значит? – поинтересовался его светлость. – Почему вы увозите моих гостей?

– Мистер Уотерфорд и миссис Беддоуз арестованы за убийство Виктора Ковача, милорд. Они будут находиться в участке в Ридлторпе до тех пор, пока мы не сможем организовать их перевозку в Лестер, где я смогу их должным образом допросить. Если им будут предъявлены обвинения, то в понедельник они предстанут перед мировым судьей.

– Послушайте, инспектор, мне кажется, что вы несколько превысили свои полномочия. У вас не может быть причин для их задержания.

– Мои полномочия четко определены Актом нашего Парламента, милорд. А моя задача в этом деле абсолютно ясна: у меня есть подозрения, что эти двое замешаны в особо тяжком преступлении, и я должен их арестовать.

Фойстер демонстративно повернулся к двери.

– Но ведь… – начал Эдмонд, но инспектор уже вышел и дверь за ним закрылась. – Чтоб тебе! – в сердцах выругался лорд Ридлторп, скрываясь в комнатах.

«С чаем придется подождать – леди Хардкасл должна обязательно узнать об этом», – подумала я и вернулась к ней в комнату.

– Боже! – воскликнула она, когда я закончила свой отчет. – Этого просто не может быть. Я знаю, что несколько минут назад мы пришли к такому же выводу, но ведь мы практически сразу же от него отказались. Мне надо поговорить с Пройдохой.

– Вам помочь переодеться?

– Что? Ах, да. Не надо. Теперь, когда Роз не смотрит на всех нас с презрением, мы можем ходить в одной и той же одежде до самого обеда.

– Хорошо, миледи. Мне пойти с вами?

– В другой ситуации я бы тебя пригласила, но сейчас нам, думаю, надо разделиться, для большей эффективности. Я хочу, чтобы ты выкурила Эвана Гаджера из той норы, в которой он сейчас прячется. Он должен что-то знать.

– Я буду ждать вас здесь в пять, миледи.

* * *

Разыскать Эвана оказалось не так просто. Начала я с лакейской, но только потому, что надеялась найти там хоть кого-то, кто сможет сказать, где его искать. Застать там его самого я не надеялась.

За столом сидела Мюриэль МакЛелланд с зажатой в руках чашкой чая.

– Добрый день, миссис МакЛелланд, – весело поздоровалась я.

Домоправительница подняла на меня глаза. На мгновение мне показалось, что она не совсем понимает, где находится, и я почувствовала, что заставила ее вернуться откуда-то издалека.

– Ах это вы, мисс Армстронг. Добрый день. Вы уже слышали новости?

– О миссис Беддоуз и мистере Уотерфорде? – уточнила я.

– Да. Подумать только, что подобное могло произойти под крышей его светлости! И во всем виноваты его так называемые «друзья».

– Ну, в этом мы еще не уверены, – заметила я.

– Что? – нахмурилась Мюриэль. – Ах, ну да: «невиновен до тех пор, пока не доказано…» и так далее. Но мы-то с вами знаем, что полиция никогда бы не пошла на такой скандал, если бы не было уверенности в их вине. Ее повесят. И поделом. Удивительно неприятная и злая женщина.

Я могла спросить домоправительницу, что случилось с принципом «никаких сплетен о гостях», но промолчала – мне не хотелось портить с ней отношения. А еще я не разделяла ее уверенности в том, что полиция всегда старается избегать скандалов, но тоже не стала ничего говорить. Кроме того, меня мало волновала миссис Беддоуз, и я не жаждала, как миссис МакЛелланд, увидеть ее повешенной. Чрезмерно пылкие полицейские совершали ошибки с того самого момента, как появилась полиция, а у этого конкретного стража порядка была своя причина поступить так, как он поступил. Я прекрасно помнила его взгляд, когда он рассуждал, до чего дошли все эти «греховодники». Он сильно не одобрял действий миссис Беддоуз и мистера Уотерфорда.

– Я знаю, что могу положиться на такого опытного человека, как вы, чтобы не дать сплетням распространиться на половине слуг, – сказала домоправительница, вновь превратившись в самое себя. – Не след давать молодежи слишком задирать нос.

– Конечно, – согласилась я.

– Беды почти наверняка стоит ждать от этого никчемного бездельника Эвана Гаджера. Кажется, вы с ним нашли общий язык – может быть, приведете его в чувство? От Спинни помощи не дождешься.

– Я могла бы поговорить с ним прямо сейчас, если только вы скажете мне, где его искать.

– Этот мальчишка – тот еще фрукт, – нахмурилась МакЛелланд. – Он может пропадать часами, а Спинни ничего с этим не делает. Они оба считают, что мы не знаем, где он обычно скрывается, но если этот парень не болтает в комнате для обуви с молодыми лакеями или не ошивается во дворе возле кухни, то он прячется в винном погребе.

– Может быть, стоит использовать его для дезинформации? – предложила я. – Вы ведь абсолютно правы, он наверняка распространяет слухи просто из шалости.

– Полностью с вами согласна. Если ключа от винного погреба нет на доске, значит, он у Эвана в кармане. А сам Эван сидит на бочке в самом дальнем углу и читает при свете свечи копеечные книжонки.

Я позволила Мюриэль вернуться к ее мечтам. Она так и не поставила чашку на блюдце.

На большой доске рядом с комнатой мистера Спинни ключа не было. Это была хорошая новость – значит, я знала, где искать Гаджера. А вот то, что я не имела ни малейшего понятия о том, где располагается винный погреб, было плохой новостью.

Мне пришлось побродить по лабиринту коридоров, чтобы его обнаружить. В какой-то момент я даже вернулась в столовую, чтобы спросить дорогу у миссис МакЛелланд, но та уже ушла, а спрашивать кого-то еще мне не хотелось. Ведь причин искать этот винный погреб у меня не было никаких, и мне бы наверняка пришлось как-то объяснять свой интерес. Подергав несколько дверей, я обнаружила шкаф для посуды, какой-то проход и двух прачек, сплетничающих за раскладыванием постельного белья.

Наконец я отыскала нужную дверь – на ней была прикручена деревянная табличка с надписью: «Винный погреб».

Попробовав дверь, я поняла, что она заперта изнутри, и выругалась по-валлийски. Если бы только у меня были инструменты… И тут я вспомнила. На мой день рождения в марте леди Хардкасл подарила мне платье, в котором я была на обеде у Фарли-Страудов. Но она сделала мне еще один, особенный, подарок. Это была украшенная узором серебряная брошь. Я носила ее, не снимая, и почти забыла о ее секрете – скрытой в ней паре отмычек. Я потянула за край броши, и крохотные воровские инструменты оказались у меня в руках.

Простой замок капитулировал через несколько секунд.

Со всей возможной осторожностью открыв дверь, я проскользнула внутрь. Когда дверь закрылась за мной, под ней осталась драгоценная полоска света – не больше чем луч, падающий из коридора, – которая помогала мне найти дорогу. В темный подвал я попала далеко не впервые, так что мои глаза быстро привыкли к сумраку, и я смогла идти между стойками с вином без больших затруднений. Когда я зашла достаточно далеко, то справа от меня забрезжил свет. Колеблющееся пламя свечи.

– Эван? – негромко позвала я. Мне не хотелось пугать молодого человека, чтобы он на меня не набросился. Дело было не в том, что я не смогла бы с ним совладать, но нас окружало множество хрупких бутылок с очень недешевым вином.

Я услышала звук закрываемой книги.

– Мисс Армстронг? Это вы? – раздался голос Гаджера.

– Я. Решила зайти поболтать.

Обойдя последнюю стойку, я нашла лакея, как и предсказывала миссис МакЛелланд, сидящим на небольшой бочке в углу подвала. Он совсем неплохо устроился. Еще одна бочка, более объемная, служила ему столом, на котором стояла свеча и лежали книги. Он даже принес себе чашку чая.

– Только не выдавайте меня, ладно? – попросил юноша, кладя книгу на импровизированный стол.

– Я и не собираюсь, – ответила я. – Но мне кажется, ты немного опоздал. Об этом месте мне сказала миссис МакЛелланд.

– Эта старая калоша, – заметил Эван. – Можно было ожидать, что она обязательно засунет сюда свой клюв.

Я вовсе не была уверена, что у калош есть клювы, но спорить не стала.

– И давно ты здесь? – спросила я вместо этого.

– С ленча, который так и не состоялся, – ответил слуга и демонстративно потянулся. – Отличный перерывчик.

– Но ты общался с инспектором?

– Конечно. Но не волнуйтесь, я ему ничего не сказал. Понимаете, у меня с местной полицией полное взаимопонимание. Они не нравятся мне, я не нравлюсь им. Это делает жизнь спокойнее и проще.

– Ты прав, – согласилась я. – Так, значит, ты еще не слышал новостей?

– Нет. А что, еще кого-то пришили?

Я рассмеялась.

– Ничего подобного. Но почти так же интересно. Инспектор Фойстер арестовал миссис Беддоуз и мистера Уотерфорда по подозрению в убийстве герра Ковача.

У юноши отвалилась челюсть.

– Не может быть, – сказал он наконец. – Чтоб я так жил! А почему он это сделал?

Я рассказала ему то, что мы с леди Хардкасл придумали по поводу этой парочки.

– Что за ерунда! – возразил Гаджер. – Ночью она была у него в комнате. Я застукал их поутру, как раз в тот момент, когда она вылезала из кровати. Он дал мне соверен[55], чтобы я держал язык за зубами.

– Наверное, придется его вернуть.

– Ха-ха, как смешно. Думаю, он не будет этого требовать, если я спасу его от петли.

– Уверена, что не будет. Но ведь ты не можешь быть уверен, что в постели они провели всю ночь, правда? Они могли сходить в каретный сарай и успеть вернуться к тому моменту, когда ты их застукал. А может быть, ты их вовсе и не «застукал». Может быть, это было частью плана. Алиби.

– Послушайте, мисс Армстронг, – нахмурился Эван. – В школе я учился плохо. Честно говоря, я чаще в ней отсутствовал, чем сидел на занятиях. И только нудеж мистера Спинни заставил меня начать читать, так что я не такой образованный, как вы и ваша леди Х. Но я не дурак. И если в этом доме кто-то хоть что-то знает об алиби, то это я. Ничего плохого они не делали. Если только… если только не брать во внимание… Ну, вы сами понимаете. – Он залился краской и слегка отвернулся.

У меня оставался последний козырь.

– Мисс Баффри сказала мне, что исчезли твидовые вещи ее хозяйки. Она уверена, что их, залитые кровью жертвы, где-то спрятали.

– Она почти угадала, – со смехом сказал лакей. – Они действительно спрятаны и чем-то испачканы, но это грязь, а не кровь. Это случилось, по-моему, в четверг. В тот день они вместе гуляли. Когда я пришел проверить, не нужна ли мистеру Уотерфорду моя помощь, чтобы переодеться к обеду, он дал мне эту одежду. Сказал еще: «Получишь десятку, если сможешь отчистить ее так, чтобы никто об этом не узнал». Это были жакет и юбка из твида. Все вымазанные в грязи.

– А ты неплохо зарабатываешь, будучи конфидентом мистера Уотерфорда, – заметила я. – Но это действительно опровергает подозрения мисс Баффри.

– Ну, я же сказал, что это не они.

– Не они, – согласилась я. – Мы с леди Хардкасл тоже так думаем. А что насчет герра Ковача? Расскажешь что-нибудь интересное?

– Он был какой-то странный, – заметил юноша. – Даже больше, чем странный. Я однажды зашел, а он сам себе рассказывал какую-то хрень. Полный псих.

– Честно сказать, это он, скорее всего, говорил по-немецки или по-венгерски. А после убийства ты в его комнату не заходил?

– Нет, – сразу же ответил Эван. – А зачем? Мертвым камердинеры ни к чему.

– Наверное, ты прав, – улыбнулась я. – И вот еще что: ты никогда не замечал у него фотографии?

Неожиданно Гаджер весь ощетинился.

– Я ее никогда не крал! Это он попросил меня принести ее.

– Фотографию со школьной крикетной командой? – уточнила я.

– Ну да. Он велел принести ее из библиотеки. Не знаю, зачем она была ему нужна. Он и смотреть-то на нее никогда не смотрел.

– Интересно. Нам надо будет самим взглянуть на нее.

– Если хотите, могу принести. Без проблем.

– Спасибо, – ответила я. – Думаю, мы сами справимся. Ты остаешься?

– Что? Сейчас? Нет, наверное, стоит посветить лицом и притвориться, что я работаю.

– Тогда не буду тебе мешать, – закончила я разговор. – И спасибо за все. Ты нам очень помог.

* * *

Леди Хардкасл появилась только в четверть шестого.

– Боже мой! – воскликнула она, влетая в комнату. – Прости, что заставила тебя ждать.

– Все в порядке, миледи, – успокоила ее я. – Все равно ничего срочного у меня нет.

– Да, но когда леди говорит, что будет в пять, то она, кровь из носу, должна быть в пять.

– Да вы никогда в жизни никуда еще не приходили вовремя, – рассмеялась я.

– Речь не о всякой ерунде вроде приемов или обедов, но разве я когда-нибудь опаздывала, когда мы работали?

– Вообще-то, вы правы. Прошу прощения. И как все прошло?

– Не слишком хорошо. Пройдоха весь на нервах, как ты можешь себе представить, но ничего дельного я от него так и не добилась. Ковач – хороший парень. Монти – хороший парень. Он даже попытался придумать что-то хорошее в отношении Роз, но сказал только, что не верит, что она способна на убийство.

– Все пытаются придумать, что хорошего можно о ней сказать.

– Правильно. Но я узнала чуть больше о причинах, по которым инспектор Фойстер их арестовал. Оказалось, что, когда он пару дней назад расспрашивал о гонке, Ковач сказал ему, что видел, как Монти возился с автомобилем Докинса как раз перед стартом. Так что, по версии Фойстера, произошло следующее: Монти ломает машину, а Ковач это видит и начинает его шантажировать, заставляя продать компанию. Монти и его любовница убивают Ковача.

– Какая-то логика в этом есть, – заметила я. – Мистер Уотерфорд действительно возился с авто, когда мы пришли. Но у него не было никаких мотивов для вредительства. Ну зачем ему ломать собственный автомобиль?

– Уверена, что Фойстер что-нибудь придумает. Ну, а что слышно от нашего молодого человека?

– Практически ничего. Мне понадобилось больше времени для того, чтобы разыскать его, чем для того, чтобы выяснить, что он мало что знает. Правда, он знает, что случилось с одеждой миссис Беддоуз из твида – ее сейчас тайно чистят. Она испачкалась в грязи, скорее всего, в результате неких телодвижений al fresco[56]. А еще он сказал, что Ковач именно ему велел принести фотографию из библиотеки, хотя и не знает, зачем она могла тому понадобиться.

– Правда? Да неужели? Кстати, о фотографиях: по пути назад я заглянула к Хелен. Она ведь все толковала о том, как же все ужасно, так что я решила занять ее чем-нибудь, чтобы она больше об этом не думала. Предложила ей напечатать фотографии. Это ее займет.

– Это и вас тоже занимает, – заметила я.

– Теперь насчет моего предложения. Инспектор Сандерленд шлет свои наилучшие пожелания.

– Вы и с ним успели поговорить? Тогда неудивительно, что вы опоздали.

– Пройдоха позволил мне воспользоваться его телефоном. Инспектор перезвонит или сообщит телеграфом, когда узнает что-то о Коваче или о мире автогонок.

– И о школе?

– И о школе тоже. Я не забыла.

– Спасибо, миледи.

– А теперь, мне кажется, наступило время ванны перед аперитивом. Пройдоха настаивает на том, чтобы за его оставшимися гостями хорошо ухаживали, так что пригласил нас на предобеденный стаканчик. Или на два. И Гарри тоже там будет, хотя бы ради того только, чтобы полюбоваться на Джейк. Как ты думаешь, ты сможешь убедить Спинни поставить тебя сегодня в смену? Было бы здорово, если бы ты тоже там была.

– Попробую, миледи. Приготовить вам ванну?

– А ты, милая, точно сможешь? – спросила хозяйка, когда я встала. – Эта ванна – штука ненадежная.

– Справлюсь, – ответила я.

Глава 14

Делать мне на обеде в тот день было совершенно нечего, но мистер Спинни согласился пойти мне навстречу. Последний раз я была в столовой на обеде в среду, сразу после трагической гонки. В тот день все выглядели подавленными, и я ожидала увидеть нечто подобное и на этот раз, но, к моему удивлению, все, кроме лорда Ридлторпа, были в хорошем настроении.

Без постоянных уколов со стороны миссис Беддоуз мисс Титмус вылезла наконец из своей раковины. Они с леди Лавинией развлекали леди Хардкасл историями из своей школьной жизни, причем оказалось, что многие из их «шалостей» в то время балансировали на грани дозволенного. А тем временем дядя Алджи, заручившись поддержкой Гарри, пытался развеселить Эдмонда. В конце концов даже его светлость не смог устоять перед царившим за столом весельем и смеялся вместе со всеми, когда его дядя наглядно демонстрировал историю – по-видимому, очень известную в определенных кругах – о том, как наш король пытается разъяснить правила крикета своему племяннику, кайзеру Вильгельму.

Как и раньше, после обеда дамы удалились в библиотеку, и меня опять позвали сопровождать их. Я разлила всем бренди, и на этот раз меня сразу же пригласили за стол.

Воспоминания закончились, и беседа наконец вернулась к событиям последних двадцати четырех часов. Леди Лавиния и мисс Титмус пытались выяснить у нас, не знаем мы чего-либо, что еще не известно им самим. Мы, в свою очередь, пытались выяснить то же самое у них.

– Но я уверена, что у вас уже появились какие-то умные теории, – сказала Джейк. – Вы же двое, по-моему, абсолютный предел всему. Я в жизни не знала никого, кто был бы таким же умным.

– Мне кажется, вы просто не в тех кругах вращаетесь, дорогая, – рассмеялась леди Хардкасл. – Мы не такие уж и умные.

– Говорите за себя, миледи, – вставила я.

– В общем-то, она права. Фло у нас самая умная, – согласилась хозяйка. – Но, несмотря на это, у нас пока тоже больше вопросов, чем ответов.

– У вас, по крайней мере, есть вопросы, – с нетерпением заметила леди Лавиния, – а у нас даже их нет, правда, Хел?

– Правда, Джейк, – согласилась мисс Титмус. – Хотя у меня есть парочка, но из-за них я чувствую себя полной идиоткой.

– Так что же у вас за вопросы, Эмили? – поинтересовалась сестра хозяина дома. – Что же хотят узнать ваши проницательные умы?

– Ну вот смотрите, – миледи сделала глоток бренди, обдумывая свой ответ. – Кто в действительности сломал авто Докинса? Это мог быть Монти, но зачем ему было делать это прямо на трассе, на виду у всех? Гораздо проще было перерезать шланг в каретном сарае, под покровом темноты – мы ведь даже нашли пару кусачек, заброшенных под верстак. И почему они убили Виктора? Уверена, если он их шантажировал, то такая изобретательна дама, как миссис Беддоуз, могла в ответ раскопать кучу грязи на него самого. Ситуация была бы патовая. Сплетни – это ее конек. Как сплетница, она могла бы представлять Англию на мировом чемпионате по сплетням.

– И кроме того, – заметила леди Лавиния, – я никак не вижу их в роли злодеев.

– Не уверена, что этот довод подойдет для суда присяжных, – сказала миледи, – но я вас понимаю.

– А вы, Армстронг? – обратилась ко мне Титмус. – Какие у вас есть вопросы?

– Боюсь, что леди Хардкасл считает мои вопросы глуповатыми и уводящими в ложном направлении, – ответила я.

– Не помнишь, что мисс Бленкинсоп говорила нам на уроках истории, Хел? – подала голос Джейк. – Что-то вроде: «Глупых вопросов не бывает – бывают глупые ответы». Так что у вас за вопросы, Армстронг?

– Я все время спрашиваю себя, что так привлекло герра Ковача в вашей старой фотографии? – сказала я. – Что такого особенного может быть в крикетной команде?

– Простите, вы о чем? – не поняла Лавиния.

– Ваша фотография была у него в комнате.

– Да, и после того обеда в среду он тоже рассматривал ее целую вечность, правда, Джейк? – добавила Хелен. – Мне это даже показалось немножко слишком, честно говоря. Ведь я хотела, чтобы на нее все посмотрели.

– Что ж, добавим это к нашему растущему списку вопросов, – предложила Хардкасл. – А вы ничего не знаете про соперничество между Пройдохой и Виктором, Джейк?

– Мне кажется, оно было очень детским и добрым, – ответила леди Лавиния. – Вы же знаете, как это бывает у мужчин. Эдмонд – все еще сущий ребенок, но только в еще большей степени. Он – нетерпеливый маленький мальчик, надевший на себя костюм своего отца и притворяющийся взрослым. Так что их «соперничество» больше походило на спор двух детей по поводу игры в каштаны[57].

– Вот видите, – улыбнулась миледи, – одни вопросы и никаких ответов.

К тому моменту, как к нам присоединились мужчины, разговор уже шел о последнем синематографическом проекте леди Хардкасл. Узнав, о чем идет речь, лорд Ридлторп завалил ее сложными техническими вопросами. И только настойчивое предложение дяди Алджи присоединиться к нему в игре «Волшебный виноградник Жан-Пьера» спасло нас всех от рассказа о том, как работает кинокамера последней модели. До кроватей мы добрались в районе часа ночи.

* * *

Воскресенье прошло так, как проходят все воскресенья – в унылой атмосфере лености и ничегонеделанья. Отведя всех своих домочадцев в церковь и вернувшись назад под проливным дождем, лорд Ридлторп удалился в свои комнаты. Леди Лавиния тоже исчезла неизвестно куда, а мисс Титмус на весь день заперлась в темной комнате, так что леди Хардкасл взяла на время ее камеру, чтобы пофотографировать самой.

Я основную часть дня провела в комнате, которую делила с Бетти, то читая, то сплетничая. Моя соседка разрывалась между двумя взаимоисключающими вариантами: то ли поиграть в благородство и сохранить верность своей неприятной и (по отзывам) злобной хозяйке, то ли защищать свои собственные интересы и полностью дистанцироваться от скандала. Наступил уже вечер, а мы с ней все еще не пришли ни к какому решению. И хотя весь день я практически ничего не делала, к тому моменту, когда мы погасили свечи и пожелали друг другу спокойной ночи, я ощущала себя совершенно обессиленной.

В понедельник выглянуло солнце, и атмосфера в доме улучшилась. Завтрак накрыли в столовой, и все собрались на него приблизительно в одно и то же время. Я стояла в углу, якобы помогая обслуживать завтракающих, но это никого не обмануло. Было ясно, что я просто верчусь перед глазами, но никто против этого не возражал.

И лорд Ридлторп, и леди Лавиния сообщили, что у них дела в Лестере и что их не будет весь день. Гарри сказал, что он готов составить Джейк компанию: «Если вы не возражаете… То есть я хочу сказать… Мне бы не хотелось…»

Его заикающееся бормотание вызвало приступ смеха у его сестры, и он осуждающе взглянул на миледи. Когда же Лавиния нежно похлопала его по руке и сказала, что она будет в восторге от его компании, смущение Фэншоу увеличилось раз в десять – я уверена, что на его пунцовых щеках в тот момент можно было поджаривать тосты.

У мисс Титмус все еще оставались дела в темной комнате, так что леди Хардкасл осталась как бы не у дел.

– Не волнуйтесь, – сказала Хелен, – мне нужен всего час, максимум два, а потом мы с вами съедим ленч и во что-нибудь поиграем. Вы в гольф играете?

– Нет, – ответила моя хозяйка. – И даже никогда не пробовала.

– Я вас научу, – предложила Титмус. – Это восхитительно просто. Джейк, у тебя найдутся клюшки для Эмили?

Леди Лавиния с трудом оторвалась от глаз Гарри.

– Я попрошу Перрин раскопать их для тебя, милая, – пообещала она. – Правда, имей в виду, они не в очень хорошем состоянии.

– Пустое, – с энтузиазмом заявила Хелен. – Мы просто немного постучим вокруг трека. Вы не возражаете, Пройдоха?

– Что? Ах, да. Собаки вам помогут. Они обожают приносить мячи.

– Тогда договорились, – решительно сказала мисс Титмус. – Встречаемся в полдень на ленч и на гольф, Эмили. И не забудьте удобную обувь и собак.

Она бросила салфетку на стол и выпорхнула из комнаты. Отсутствие миссис Беддоуз было ей явно на пользу.

Поскольку ее хозяйка все еще оставалась в узилище, Бетти тоже нечего было делать, поэтому я уговорила ее присоединиться к нам с леди Хардкасл, когда мы после завтрака отправились на прогулку. Мы собирались немного размяться и нагулять аппетит перед ленчем, но для этого мы двигались слишком неторопливо. Хотя и прошли несколько миль.

Поместье было громадным, и мы не исследовали и половины его, когда миледи взглянула на часы и решила, что мы должны вернуться назад, потому что наступило время ленча.

На террасе мы появились только в двадцать минут первого. Мисс Титмус читала за столом журнал. Рядом стояли, прислоненные к низкой стене, два мешка с клюшками для гольфа.

– Мне жаль, что мы опоздали, дорогая, – начала Хардкасл. – Я и представить себе на могла, насколько велико поместье Пройдохи. Оно, должно быть, занимает половину Ратленда.

– Не волнуйтесь, – рассмеялась Хелен. – У меня было чем заняться. – Тут она взмахнула журналом. – О чем-то солидном я даже думать не могу, поэтому попросила приготовить нам сандвичи. Надеюсь, вы не против. Для себя я заказала у миссис Р. сандвич с ветчиной и пикулями[58] – я такие просто обожаю, – а для вас, девочки, попросила приготовить несколько на выбор.

– Изумительно, – сказала моя хозяйка, садясь. – Я не большой любитель пикулей, так что за свой сандвич можете не волноваться. А вы, дорогая, не будете возражать, если к нам присоединится Баффри? Она сегодня с утра составила нам компанию.

– Совсем нет, – ответила мисс Титмус. – Мы с Баффри знаем друг друга целую вечность, правда? Уверена, Роз хватил бы удар, если бы она узнала, что на ленче мы с вами сидим за одним столом. Но сейчас ее здесь нет, верно? – Видно было, что эта мысль особенно ее порадовала. – Выбирайте и приступайте. Миссис Р., как всегда, щедра сверх меры. Здесь на всех хватит.

Тут леди Хардкасл увидела двух далматинцев его светлости, лежавших по обеим сторонам кресла мисс Титмус.

– Какая вы душка! Даже собак сами нашли. Ведь это должна была сделать я, – заметила она.

– Это они меня нашли. – Хелен потрепала догов по головам. – Правда, девочки? Вы уже встречались с Астеропой и Электрой, Эмили?

– Боюсь, что нас еще официально не представили друг другу. Рада знакомству, леди.

– Они сестры. В помете было семь щенков, и все девочки, так что их назвали в честь Плеяд[59]. Пройдоха оставил себе этих двух. Их мать умерла в прошлом году. Он был безутешен, бедняжка.

Разговаривая таким образом, Титмус взяла тарелку со стола и откинулась в кресле, чтобы съесть свой сандвич. Неожиданно собаки сели и слегка замахали хвостами. Хелен повернулась направо и погладила одну из них по голове. Пока она таким образом отвлеклась, вторая собака, с левой стороны, быстро наклонилась и схватила сандвич с тарелки.

– Электра, хулиганка, – пристыдила ее мисс Титмус. – Это же был мой особый ленч!

Но на этом все не закончилось – распробовав сандвич, собака выплюнула его и громко залаяла.

– Поделом тебе, – сказала Хелен. – Пикули не понравились, да? Это научит тебя не хватать чужие сандвичи.

Она хотела было поднять похищенную еду, но быстро передумала.

– Бог с ним, с этим особым сандвичем, – решила мисс Титмус. – Слава богу, что миссис Р. их много наготовила.

– Попробуйте с сыром и томатами, дорогая, – посоветовала ей леди Хардкасл. – Здесь, наверное, какая-то особая почва. Или солнце. Никогда не ела таких сладких помидоров.

Мы продолжили есть. Как и всегда, на ленч подали вино, и наше настроение стало почти праздничным. Сначала Бетти, казалось, чувствовала себя не совсем в своей тарелке, но к тому моменту, когда еда закончилась, они с Титмус прекрасно ладили друг с другом.

Сытые и развеселившиеся, мы собрали клюшки для гольфа, позвали собак и отправились в центр гоночного трека.

* * *

Там находилась лужайка с мягкой, подстриженной травой, на которой мы и расположились, опустив на землю мешки с клюшками. Собаки нетерпеливо прыгали вокруг нас.

Леди Хардкасл позволила Хелен продемонстрировать, как надо правильно держать клюшку и наносить удар, а потом сделала пару собственных, неуклюжих попыток. Мисс Титмус поправила ее позу и еще раз объяснила секрет идеальной подачи в гольфе.

– Дайте мне попробовать с мячом, дорогая, – попросила моя госпожа после нескольких попыток. – Увидим, все ли я поняла.

Хелен достала из своего мешка небольшой резиновый коврик и старый исцарапанный мячик. Этот мячик она осторожно поместила на приподнятой подставке в центре коврика и отошла в сторону.

– Дерзайте, – сказала она. – Делайте широкий, красивый замах и не забудьте продолжить движение после того, как попадете по мячу. Это называется «проводка».

– Поняла, милая.

Если бы леди Хардкасл была мужчиной, ее назвали бы «обманщиком и плутом». К сожалению, для дам таких слов еще не придумано. Ее весь из себя такой невинный намек на полное отсутствие опыта на поле для гольфа – «Милая, я это даже никогда не пробовала!» – был ложью от начала и до конца. В гольф она играла последние лет двадцать, и если бы Гарри не был так увлечен леди Лавинией, он еще за завтраком разоблачил бы этот обман.

Широко замахнувшись, она ударила по мячу точно центром клюшки. Мяч полетел по длинной, высокой траектории и приземлился за гребнем небольшого холмика перед нами.

– Как-то так, дорогая? – спросила миледи с озорной гримасой.

– Какая же вы!.. – воскликнула мисс Титмус со смехом. – Все это время вы меня разыгрывали, негодница вы этакая!

– Но я клянусь вам, что сделала все точно, как вы велели.

– Ф-у-у-у-у, у меня даже появилось желание послать вас за мечом, – сказала Хелен. – Но не хочется лишать девочек шанса побегать. – Она потрепала у далматинцев за ушами. – Давайте, девочки, принесите мячик, – попросила она тем полным энтузиазма голосом, каким обычно разговаривают с детьми и собаками. – Ну же, вперед!

Собакам не пришлось повторять дважды.

– Хотите попробовать, Баффри? – спросила леди Хардкасл. – Это действительно очень здорово.

– Знаете, я… – забормотала Бетти.

– Да бросьте вы! Попробуйте, – стала настаивать мисс Титмус. – Пока эта старая драная кошка далеко.

– Хорошо, – неожиданно согласилась горничная Розамунды. – Я согласна.

Она взяла предложенную клюшку и попыталась как можно лучше сымитировать удар леди Хардкасл. Первая ее попытка завершилась выдранным куском дерна и мячом на коврике. Во время второй клюшка просвистела высоко над мячом, а ее инерция заставила Баффри развернуться на плоских и гладких подошвах башмаков.

Когда мы все отсмеялись, она приготовилась к третьей попытке. Наступила короткая пауза, пока мы ждали, когда вернутся далматинцы. Наконец появилась одна из собак – она подбежала, чтобы положить теперь уже скользкий мяч леди Хардкасл у наших ног. И Бетти нанесла свой третий удар. На этот раз она попала по мячу и отправила его ярдов на тридцать в сторону холмика.

– Очень неплохо, – заметила мисс Титмус. – Вы просто прирожденный игрок. А как насчет вас, мисс Армстронг? Готова поспорить, что вы играете с вашей хозяйкой. Или вы тоже предпочтете дурить нас и станете утверждать, что в жизни не видели клюшки для гольфа?

– Хотелось бы мне притвориться, мисс, – сказала я, – но леди Хардкасл научила меня играть много лет назад.

– Я так и знала. Что ж, посмотрим, на что вы способны.

Я нанесла удар. Клюшка еще не успела коснуться мяча, а я уже знала, что он будет удачным. Мяч летел высоко и далеко. На мой взгляд, выше, чем мяч моей хозяйки, и я расстроилась, что ее мяч уже принесли. Было бы интересно посмотреть, насколько дальше улетел мой.

– Вы двое просто обязаны приехать в мой гольф-клуб, когда там играют дамы, – весело прощебетала Титмус. – Хотя некоторым джентльменам вы тоже можете дать фору.

Она тоже сделала удар, и мяч исчез за холмиком приблизительно там же, где и мой. Улыбаясь, Хелен послала за ними полную нетерпения собаку. Я не разделяла ее уверенности в том, что далматинец был в состоянии уразуметь, что ему надо принести три мяча вместо одного, но нам ничего не оставалось, как ждать, попутно обсуждая собственные достижения в гольфе.

Прошло уже больше пяти минут, прежде чем мы решили, что собака почти наверняка не вернется и нам стоит подумать о том, чтобы перенести игру на другую сторону холмика. Мисс Титмус собрала клюшки и колышки, и мы двинулись в том же направлении, куда полетели наши мячи.

Поднявшись на холмик, мы стали оглядываться, пытаясь понять, что случилось с нашими мячами и собаками, и впереди, ярдах в пятидесяти от нас, увидели далматинцев. Одна из собак лежала, словно бы отдыхая, как будто бег через холмик отнял у нее все силы. И только когда мы услышали тонкое подвывание ее сестры, нам стало ясно, что что-то не так.

– Боже! – воскликнула Титмус. – Электра! Наверное, в бедняжку попал один из мячей. Она без сознания.

Хелен заторопилась в сторону раненой собаки, и мы с хозяйкой и Баффри поспешили вслед за ней.

– На ней нет никаких следов, – сказала я. – Надо бы отнести ее домой. Как вы думаете, мы сможем ее поднять?

– Возможно, – предположила леди Хардкасл, – но, если она ранена, это надо делать с осторожностью. Фло, дорогая, сбегайте в дом и попытайтесь найти какую-нибудь тележку на колесах.

– Я пойду с вами, – сказала Бетти. – Мне кажется, я знаю, где они хранят такую.

– И не забудьте одеяло! – крикнула нам вслед моя госпожа.

* * *

Я оставила Бетти искать тележку, а сама прошла в дом, чтобы выяснить, вернулся ли лорд Ридлторп. Собак у меня никогда не было, но я была уверена, что хотела бы, чтобы мне сообщили, что в моего гипотетического питомца попал мяч для гольфа.

Я нашла его светлость в кабинете.

– Мисс Армстронг? – удивился он, когда я заглянула в дверь. – Чем могу быть полезен?

– Простите, что отрываю, милорд, – сказала я, – но с Электрой случилось несчастье.

Эдмонд побелел.

– Неужели трагедии еще не закончились? – услышала я его негромкие слова. – Что же случилось?

– Мы точно не знаем, – ответила я, – но похоже на то, что в собаку попал мячик для гольфа. Она потеряла сознание.

– И это все? – спросил хозяин дома с легкой улыбкой, явно расслабившись. – Эти глупые существа вечно во что-то попадают. Уверен, с ней все будет в порядке.

– Мисс Баффри взяла тележку, чтобы ее привезти. Сейчас за ней присматривают леди Хардкасл и мисс Титмус.

– Спасибо. Не сомневаюсь, что она в хороших руках. Но на всякий случай позвоню ветеринару. Он живет на нашей стороне города. Пусть посмотрит.

– Вы правы, милорд. Если не возражаете, я вернусь к ним.

– Конечно, спасибо, что предупредили.

К тому времени, когда я, пройдя через весь дом, вышла из него, процессия с тележкой как раз в него входила. Хелен толкала саму тележку, Бетти успокаивала травмированную собаку, а Хардкасл шла за ними вместе с помрачневшей Астеропой. Я помогла на руках перенести Электру в холл, где мы сдали ее с рук на руки хозяину.

– Благодарю, дамы, – поклонился лорд Ридлторп. – Ветеринар уже на подходе.

– Мне так жаль, Пройдоха! – сказала мисс Титмус. Она действительно была сильно расстроена. – Это я во всем виновата. Она все еще искала первый мяч, а мы запулили еще парочку через холм. Мне бы надо было подождать. Надеюсь, с ней все будет хорошо.

– Да не волнуйтесь вы так, Хелен. Вы тут ничего не могли поделать. С ней случались вещи и похуже, правда, старушка? – наклонившись, Эдмонд нежно погладил собаку, успевшую прийти в себя, но все еще закутанную в одеяло. Выглядела она просто ужасно. По ее телу пробежал спазм, и она замерла неподвижно. – И не волнуйся, старушка. Мы тебя быстро поставим на ноги.

Леди Хардкасл перехватила мой взгляд и жестом показала, что хочет поговорить со мной наедине. Мы выскользнули из холла и через дом вернулись на террасу.

Хозяйка осмотрела пол вокруг стола.

– Собаку вовсе не мячик для гольфа ударил по голове, так? – уточнила я.

– Так. – Миледи продолжала свои поиски. – Ты же видела, в каком она состоянии. Ее отравили. Чем-то вроде стрихнина, если я что-то еще помню про яды. – Она подобрала небольшой кусочек надкушенного сандвича, который пропустили во время уборки. – Счастье, что она ничего не съела. Спасибо пикулям.

– Вы так думаете? Это что, было сделано специально? Но тогда это значит, что кто-то охотится на мисс Титмус.

– Все об этом говорит, правда? – сказала Хардкасл. – Я пойду и расскажу Пройдохе плохие новости. Может быть, если ветеринар будет знать, что с собакой, он сможет ей помочь? Хотя, подозреваю, сельские ветеринары сталкиваются со случайными отравлениями гораздо чаще, чем мы думаем.

– Вы правы, миледи, – согласилась я. – Может быть, мне пока поспрашивать на кухне или у вас другой план?

– Похоже, ничего лучшего мы сейчас не придумаем. Но поговори только с миссис Раддл и ее помощницей. Я не могу себе представить, чтобы повар травил собственную еду – он же первый попадает под подозрение, – но мне не хотелось бы, чтобы кое-кто знал, что мы о них знаем.

* * *

Найти миссис Раддл было просто. Я никогда не видела, чтобы она выходила за пределы кухни. К сожалению, то, что они с Пэтти безвылазно сидели на кухне, значило, что обе ничего не видели.

– Я поставила их на стол в столовой для прислуги, – сказала Пэйшенс. – А потом вернулась прямо сюда.

– А кто их заказывал? – поинтересовалась я.

– Алфи спустился с заказом от мисс Титмус.

– Это один из лакеев?

– Да, – подтвердила девушка. – А потом я просто крикнула, что они готовы, и оставила их на столе.

– То есть все знали, где они стоят.

– Правильно.

– А кто знал про ветчину и пикули? Что они предназначены для мисс Титмус?

Обе поварихи рассмеялись.

– Все знали, милая, – ответила миссис Раддл. – Каждый раз, когда она приезжает с ее светлостью, нам приходится следить, чтобы в доме обязательно были пикули. Больше их никто не ест. Если только в сандвиче есть пикули, то он точно для нашей Мыши.

Опять дорога в никуда. Любой из живущих в доме мог найти причину или повод для того, чтобы зайти в столовую для прислуги перед ленчем, а если к тому же все знали, для кого какой сандвич приготовлен, то сузить круг поисков не было никакой возможности.

– Спасибо, дамы, – поблагодарила я и собралась уходить.

– Что значит, с сандвичами что-то не так, мисс? – спросила старшая кухарка. – Или с пикулями? Когда я готовила, с ними все было в порядке.

– Не волнуйтесь, миссис Раддл, – жизнерадостно успокоила я ее. – Просто кое-что заинтересовало леди Хардкасл. Вы же знаете, какие они там, «наверху».

Пожилая повариха глубокомысленно кивнула, и я ретировалась.

* * *

Леди Хардкасл я нашла прогуливающейся по регулярному парку в торце дома. Время от времени она поддавала ногой кусочки гравия на тропинке.

– Вы так испортите свои туфли, – заметила я, подходя.

– Прости, мамочка, – ответила миледи, не поднимая глаз.

– Как там Электра?

– С ней все будет в порядке. Ветеринар говорит, что ежегодно ему приходится сталкиваться с несколькими случаями отравления, так что он знает, что делать. Хорошо, что Пройдоха его вызвал.

– А как его светлость отнесся к новостям об отравленном сандвиче? – поинтересовалась я.

– Я решила пока не говорить ему об этом. Он искренне уверен, что кто-то оставил крысиный яд без присмотра там, где собаки смогли до него добраться. Но в детали он не вдавался. И это хорошо, потому что я не смогла бы логично объяснить, как она его съела.

– Но рано или поздно нам придется все сказать.

– Скажем. Хотя мне хотелось бы дать Пройдохе решение, а не еще одну загадку. А еще я не уверена, как Хелен воспримет новость о том, что кто-то пытается ее убрать.

– Я тоже не уверена, – согласилась я.

– Когда ветеринар грузил Электру в свой тарантас, подъехали Гарри с леди Лавинией. Честно говоря, мне бы не хотелось, чтобы они все четверо запаниковали. – Хозяйка опять мрачно поддала ногой гравий.

– Это я понимаю, – согласилась я. – Нам придется удвоить наши усилия.

– Удвоим, – кивнула миледи, и мы продолжили прогулку.

Вскоре мы вышли из парка и бесцельно направились через все поместье в сторону смутно видневшейся вдали подъездной аллеи. Мне показалось, что сквозь деревья я увидела Лавинию и Фэншоу, которые столь же бесцельно шли по ней по направлению к нам. Толкнув леди Хардкасл локтем, я кивнула в их сторону.

– Похоже, пора задуматься о новой шляпке, – заметила она, увидев их.

– Они только встретились, – возразила я. – Нельзя же их вот так сразу женить.

– Спорим на десятку, что он попросит ее руки еще до того, как мы уедем домой?

– Идет, – согласилась я. – Ему потребуются месяцы, чтобы… Какого черта?!

С грохотом переключая скорости, по подъездной аллее в сторону главной дороги пролетел «Серебряный призрак»[60] Ридлторпа. Его скорость все увеличивалась.

– Ничего себе, – промолвила Хардкасл. – Кто, черт возьми, за рулем, по-твоему?

– Лорд Ридлторп? – предположила я.

– Он водит машину гораздо лучше. Так же как и Морган. Интересно… Гарри! – неожиданно завизжала моя хозяйка, когда леди Лавиния и Фэншоу вышли на дорогу. Они оказались прямо на пути летевшей на всех парах машины.

Услышав свое имя, Фэншоу поднял глаза и увидел свою сестру, отчаянно размахивающую руками. Потом Гарри повернулся и увидел автомобиль. Он успел толкнуть свою спутницу в поясницу – она перелетела через дорогу и благополучно приземлилась на траву. Сам же брат миледи отпрыгнул назад, но немного опоздал. Крыло авто ударило его в бедро, когда он уже был в воздухе, и приземлился он неудачно. «Роллс» не остановился и быстро скрылся из виду.

Мы со всех ног бросились к Гарри с Лавинией.

Когда мы подбежали, сестра лорда Ридлторпа уже склонилась над своим спутником. Ее руки кровоточили в тех местах, где она их оцарапала, одежда на ней была разорвана, но она не обращала на это внимания. Фэншоу же был в полубессознательном состоянии.

– Гарри, – позвала Джейк.

Он не отвечал.

– Гарри! – повторила она уже громче.

– Что? – В его голосе послышалось раздражение. – Лавиния, мне так жаль, что я… У меня, кажется, что-то с ногой.

– Когда тебя сбивает летящий на полной скорости автомобиль, такое иногда случается, братец, – сказала леди Хардкасл. – Нет, болван, не пытайся встать. Да что с тобой такое?

Фэншоу приподнялся, но тут же снова свалился на землю.

– Этот человек – идиот, – сказала миледи.

– Идиот, – согласилась леди Лавиния, гладя его волосы. – Но он мой идиот.

– Фло, – распорядилась Хардкасл, – будь умницей, добеги до дома и притащи сюда тележку. Нам надо убрать этого идиота с дороги. И захвати с собой кого-нибудь посильнее – я не уверена, что мы сами сможем его поднять.

– Пожалуйста, Армстронг, попросите Пройдоху позвонить доктору, – добавила Джейк. – Мне кажется, нам понадобится гипс.

– Я обязательно попрошу его светлость, – пообещала я.

– Нет, не так, – засмеялась сестра хозяина усадьбы. – Прикажите ему. Он такой же идиот, как и Гарри. А таким идиотам надо приказывать.

Глава 15

На ноге Фэншоу появился громадный кровоподтек. Хотя сломано ничего не было и опасности на первый взгляд не было никакой, его, для профилактики, оставили на ночь в местной больнице. Леди Лавиния осталась у его изголовья, и я стала подозревать, что плакали мои десять шиллингов. Хотя это пари я проиграла бы с удовольствием.

Они вместе вернулись из больницы как раз в тот момент, когда леди Хардкасл и мисс Титмус усаживались завтракать. Рядом никого не было, так что они пригласили меня составить им компанию. Я отказалась – существовала вероятность, что мне еще придется поработать среди прислуги, и я не хотела, чтобы люди были настроены против меня из-за того, что я якобы якшаюсь с господами. Компромисс был достигнут, когда я сделала себе сандвич из сосисок и пары поджаренных тостов и осталась неподалеку.

Из холла донеслись тяжелые шаги. Дверь распахнулась.

– Привет, сестренка, – поздоровался Гарри, после чего прохромал в комнату, опираясь на руку леди Лавинии. – Оставила нам немножко бекона? Или все уже уплела?

– Я уже оставляла для тебя бекон, дорогой. И не один раз. Как я понимаю, тебе лучше?

– Здоров как бык, старушка. Доброе утро, Хелен. И вам, Стронгарм! Чем занимаетесь здесь, в засаде?

– Он еще не совсем выздоровел, – сказала Лавиния. – Ему даны строгие указания отдыхать, и я намерена проследить, чтобы они были выполнены. – Она похлопала Гарри по руке.

– Тогда подведи мужчину к столу, старушка, и я отдохну за ним. Вместе с беконом.

Они сели за стол.

– Кажется, «Роллс» нашли, – заметила Джейк, взяв тост. Меня немного удивило ее хладнокровие. – А мы думали, что с ним можно распрощаться, поэтому доехали на такси. Если бы я знала, то позвонила бы Моргану.

– Нашли, – подтвердила леди Хардкасл. – Его бросили на дороге. Не помню точно на какой. На Чёрч-лэйн? Она проходит по восточной границе поместья. Морган и другие лакеи нашли его и пригнали назад вчера вечером.

– Это было просто ужасно, – заметила мисс Титмус. – И это после всего, что уже случилось! Кому понадобилось вас убивать, Гарри?

– Одному Богу известно, почему люди совершают те или иные поступки, – ответил Фэншоу. – Какой-нибудь отброс общества под тем или иным предлогом добрался до дома, наткнулся на «Роллс», угнал его, сбил меня, а потом бросил машину, поняв, во что он влип. Мы никогда не поймем его мотивов.

Мы с хозяйкой обменялись взглядами. Это было, наверное, самое абсурдное объяснение тому, что случилось вчера, которое только могло прийти в голову, но она легким движением головы предупредила меня, что мы не будем возражать ее брату. А потом я поймала взгляд Гарри и поняла, что сам он верит в него не больше, чем я.

– Слава богу, что все закончилось именно так, – сказала Хелен.

– Мне кажется, беспокоиться абсолютно не о чем, – кивнул Гарри. – Как думаете, можно уговорить миссис Р. зажарить мне пару яиц? Я их обожаю, а она все время их варит.

– Я спущусь на кухню и поговорю с ней, сэр, – предложила я.

– Спасибо, Стронгарм, вы просто чудо. Она просто огромное чудо, сестренка. Ты держись за нее.

– Обязательно, Гарри, – ответила миледи. – Джейк, дорогая, что они ему дали?

– Что-то болеутоляющее, – ответила леди Лавиния, – но точно я не знаю. Он нес ахинею всю дорогу сюда.

* * *

Мисс Титмус согласилась встретиться с нами после завтрака в библиотеке, чтобы показать нам сделанные на прошлой неделе фотографии. Мы сгрудились вокруг стола, стоявшего около окна, где свет падал лучше всего.

– Посмотрите, Эмили, – сказала Хелен. – Вот вы и Армстронг.

– Боже! – воскликнула леди Хардкасл. – Я и не знала, что вы нас фотографируете. Знаете, мне кажется, дорогая, что вы можете в этом преуспеть. Обычно на фото все выглядят всегда такими напыщенными и ходульными – одеты в лучшие наряды и таращатся в камеру. А вы смогли ухватить нас, как живых людей. Фло никогда в жизни не выглядела так на фото – она так выглядит в реальной жизни. Дорогая, у вас дар, настоящий талант. Вам правда надо с этим что-то делать.

– В последнее время я много об этом думала, – сказала Титмус, – и тоже так решила.

– Вот и умница. – Моя госпожа продолжила просматривать небольшую стопку фотографий. – Ого! – неожиданно воскликнула она. – Посмотрите-ка все сюда. Что видите?

Мы с Хелен наклонились поближе. Это было фото, сделанное в день аварии. Машины стояли на линии старта. Мы с миледи повернулись в сторону камеры, а остальные подходили к нам. Лорд Ридлторп стоял, наклонившись над авто № 1, и что-то делал под крышкой двигателя. Морган Колман, с ухмылкой на лице, сидел в № 4 и явно представлял себе, как лихо он смотрится в стремительной гоночной машине. Мистер Уотерфорд стоял с ключом в руках.

– И куда смотреть, миледи? – поинтересовалась я.

– Бедняга Докинс погиб в авто № 3, – сказала леди Хардкасл. – Инспектор Фойстер говорит о том, что Монти испортил тормоза, когда машины стояли на стартовой линии. И у него масса свидетелей, включая и меня, которые видели, что Монти делал что-то с одним из авто.

– И правильно, – вмешалась мисс Титмус. – Вот он стоит в комбинезоне и с инструментом в руках.

– Ого! – сказала я, сообразив наконец, в чем дело. – Он ведь стоит за машиной номер два. А номера три и близко не видно.

– То есть он не мог испортить номер три, – вынесла вердикт Хелен, посмотрев еще раз.

– Давайте не торопиться с выводами, – возразила моя хозяйка. – Это показывает только то, что версия инспектора неверна. Но не доказывает, что Монти не портил тормозов в каретном сарае. Где, как мы уверены, все и произошло.

– Ну, не доказывает, – согласилась Титмус, – но все-таки. Я сейчас же попрошу Пройдоху позвонить инспектору. Мы их скоро вытащим. – И она выбежала из комнаты, захватив с собой фото.

– Это с трудом можно назвать убедительным доказательством его невиновности, – заметила леди Хардкасл, когда фотограф вышла.

– Вот именно, – подтвердила я. – Правда, у инспектора нет и убедительного доказательства его вины, за исключением свидетельских показаний. А на фото ясно видно, что свидетели не могли видеть Монти, колдующего над третьим авто.

– Правильно, – согласилась хозяйка. – Думаю, если мы пробудем здесь достаточно долго, то всех убьют или исключат из списков подозреваемых на основе какой-то одной-единственной улики, а тот, кто останется, и окажется настоящим убийцей.

– Розыск на основе естественной убыли, – предложила я.

– Вот именно. И все бы это было очень хорошо, но проблема в том, что убьют наших друзей. Убийца уже сделал попытку в отношении Хелен и Гарри. Кто же следующий?

Через несколько минут вернулась Титмус, вся розовая от возбуждения.

– Я рассказала Пройдохе о том, что вы рассмотрели, и он в восторге. Стал немедленно звонить инспектору Фойстеру. Когда я уходила, он очень жестко говорил с ним. Думаю, что Роз и Монти вернутся домой еще до ленча. Может быть, послать за ними машину? Наверное, это надо сделать, правда? Им же надо будет, чтобы кто-то их подвез? Или их привезет полиция?

Прежде чем леди Хардкасл успела ответить, в дверях появился лорд Ридлторп.

– Отличная работа, дамы, – сказал он. – Благодаря вашему орлиному зрению я убедил Фойстера отпустить их под залог. Я сам съезжу туда, разберусь со всем и привезу их домой. Я вам должен по бутылочке чего-нибудь выдающегося. Каждой.

– Глупости, дорогой Пройдоха, – ответила моя хозяйка, – это входит в плату за проживание.

Эдмонд весело помахал нам рукой и закрыл за собой дверь.

И тут же открыл ее снова.

– Совсем забыл, – сказал его светлость, засовывая голову в щель. – Там вам звонит какой-то мужчина, Эмили. Инспектор Мидлсбро или что-то в этом роде. Язык сломаешь.

– Сандерленд! – воскликнула леди Хардкасл, но Ридлтроп уже исчез. – Лучше не заставлять беднягу долго ждать. Пойду узнаю, что ему нужно. Фло, будьте умницей – принесите нам кофе, ладно? Вы же не откажетесь, Хелен, правда?

– Мы можем просто позвонить вниз, – предложила Титмус.

– Можем, но мы пошлем Фло. Разницы никакой нет.

– Не волнуйтесь, мисс Титмус, – сказала я. – Я заскочу на кухню. Тем более что мне надо решить пару вопросов в преисподней.

* * *

– Можно попросить вас приготовить кофе в библиотеку, миссис Раддл?

Кухарка оторвалась от перемешивания какой-то съедобной массы.

– Ну конечно, милая. Пэтти его приготовит. Вы же могли просто позвонить.

– Знаю, – ответила я. – Но мне нравится приходить сюда и встречать вас всех.

– Как мило, что вы это сказали, но большинство из нас предпочли бы остаться наверху, если бы был такой выбор. Пэтти! Приготовь кофе в библиотеку.

– Спасибо, миссис Раддл. Вы же знаете, я…

Шум в столовой для слуг заставил меня замолчать. Миссис МакЛелланд ругала кого-то за что-то, и ее абсолютно не волновало, что ее могут услышать.

– …неблагодарный, злой, лживый, коварный ВОР!!! – Последнее слово она выкрикнула с такой яростью, что, казалось, лишилась последних сил, после чего на какое-то время замолчала.

Раддл грохнула миской, в которой она что-то смешивала, о скамью с несвойственной ей страстью.

– На этот раз она зашла слишком далеко, – заявила она, вытирая руки о фартук. – Не знаю, что там произошло, но так дело не пойдет.

С этими словами повариха направилась в столовую, но я удержала ее, взяв за руку.

– Оставьте это мне, миссис Раддл, – попросила я. – Мы скоро уедем, и мне наплевать, что она обо мне подумает. А вам не стоит сжигать мосты.

Все еще кипя от гнева, кухарка позволила мне вернуть ее к работе. Выйдя в столовую, я застала там tableau vivant[61], достойную спектакля под названием «Изумление слуг». Две горничные, лакей, чистильщик обуви и прачка замерли в ужасе от вспышки домоправительницы. Единственным движущимся объектом была спина Эвана Гаджера, покидающего помещение. Мюриэль МакЛелланд грозно огляделась вокруг.

– Занимайтесь своим делом. Все! – рявкнула она. – А вы что здесь выглядываете? – спросила она, заметив меня. – Вам что нужно?

– Для начала, чтобы вы больше не смели обращаться ко мне таким образом, – ответила я.

– Убирайтесь из моей столовой, несчастная выскочка, – сказала домоправительница и проследовала в направлении своей комнаты.

Я пожала плечами и вернулась на кухню, чтобы забрать кофе.

* * *

И отнесла его в библиотеку, где леди Хардкасл и мисс Титмус устроились в двух удобных креслах. Третье тоже стояло возле низенького столика, на который я поставила поднос.

– Садитесь и присоединяйтесь к нам, – предложила моя хозяйка. – Вы не возражаете, Хелен?

– Конечно же нет, Эмили, я уже говорила вам об этом. Вы всегда можете присоединиться к нам, Армстронг.

– Благодарю вас, – кивнула я и села.

– Причина, по которой я сейчас все перепроверяю, – объясняла Хардкасл, – в том, Хелен, что я получила некоторые дополнительные сведения от нашего друга-инспектора в Бристоле и хотела бы задать вам несколько вопросов. По поводу ваших школьных лет.

– Ой, – сказала мисс Титмус. – Понятно. Но… Хотя нет, задавайте. Наверное, вам надо знать.

Я вопросительно приподняла бровь, но моя госпожа знаком показала мне, что сейчас не время.

– Понимаете, дорогая, – начала она, – все мы действовали, основываясь на том, что все те ужасы, которые случились здесь на прошлой неделе, так или иначе связаны с гоночной командой Пройдохи. И повреждение одной из его гоночных машин, и нападение на его соперника Виктора…

Титмус кивнула. Ее обычная застенчивая улыбка исчезла и уступила место… печали? Сожалению?

– То есть, – продолжала миледи, – я так считала. Флоренс, напротив, смотрела совсем в другом направлении. Там, где я настаивала, что все разгадки надо искать в газетных материалах о гонках и в стенограммах деловых встреч, Фло все время возвращалась к вашей учебе в школе.

Хелен кивнула еще раз.

– Поэтому, когда я собиралась просить инспектора Сандерленда поискать информацию о деятельности гоночной команды, Фло умолила меня спросить его еще и о школе для девочек супругов Эваншоу, – продолжила хозяйка. – Как всегда, оказалось, что ее инстинкты лучше моих. И хотя я не могу полностью исключить связь произошедшего с бизнесом, мне кажется, что у случившегося гораздо более общечеловеческие корни.

Мисс Титмус сидела, уставившись в пол и сложив руки на коленях.

– Инспектор разыскал газетный отчет от июня тысяча восемьсот восемьдесят третьего года, – стала рассказывать миледи.

– Эмили, прошу вас, не надо, – попросила мисс Титмус. – Я этого не вынесу. И никогда не могла вынести. Прошу вас…

– Прошу прощения, дорогая, но я уверена, что события нынешнего лета имеют свои корни в событиях того лета. Так что мне надо услышать вашу интерпретацию событий.

– В основном в газете все было правильно написано, – сказала Хелен.

Я не хотела нарушать атмосферу доверительности своими идиотскими вопросами, но все эти намеки и недомолвки стали меня немного утомлять. Я вновь вопросительно изогнула бровь.

– Простите меня, дорогая, – сказала леди Хардкасл. – Я понимаю, насколько вы разочарованы. Вы помните фото крикетной команды? На ней еще была довольно красивая девочка с темными волосами. Мы тогда спросили, кто это?

– Кэти Кто-то-там, – ответила я.

– Беркиншоу. Мы спросили о подробностях, но леди Лавиния сказала, что это история для другого раза. Боюсь, что этот другой раз наступил. Понимаете, в газетном отчете, который раскопал инспектор Сандерленд, говорится о трагедии, случившейся в школе для девочек. Молодая шестнадцатилетняя девушка, собиравшаяся продолжить образование в Швейцарии, была в один прекрасный вечер найдена повесившейся в беседке на территории школы. Это была Кэти Беркиншоу.

По щеке мисс Титмус скатилась слеза.

– Бедная Кэти, – негромко сказала она. – Это я во всем виновата. Надо было ее остановить. Я должна была видеть, к чему это все ведет.

– Невозможно остановить того, кто принял твердое решение, дорогая, – ласково заметила леди Хардкасл. – Когда человек доходит до такой степени отчаяния…

– Я не про Кэти, – возразила Хелен с некоторым удивлением. – Я про Роз. Я должна была ее остановить.

У нас с хозяйкой глаза вылезли на лоб.

– Роз ее убила? – спросили мы в один голос.

– Что? – теперь вытаращила глаза наша собеседница. – Нет! Боже, конечно нет! Ну, не совсем. Хотя… Вы же знаете Роз. Она… Она…

– Любит издеваться над людьми, – подсказала я.

– Да, – согласилась Хелен. – И всегда любила. Я даже не упомню, сколько раз она доводила меня до слез.

– Так зачем, ради всего святого, вы все еще проводите с ней время? – поинтересовалась миледи.

– Она моя подруга, – ответила мисс Титмус. – И я люблю ее, как сестру. Где-то в глубине души она такая же хрупкая и неуверенная в себе, как и любая другая девушка. Именно поэтому она такая колючая. А никудышная свадьба ей тоже не помогла. Ей нужны друзья.

– Так что же произошло в школе? – задала вопрос леди Хардкасл.

– Вы же видели фотографию. Кэти была красоткой. Роз тоже была хорошенькой, но Кэти вся просто светилась. Словно что-то сияло внутри ее. И Роз ей жутко завидовала. Она делала все, чтобы оскорбить и унизить Кэти. Все время дергала и всячески подставляла ее. Кэти притворялась, что ничего этого не замечает. Но еще хуже стало, когда Кэти начала встречаться с мальчиком из деревни. Нам не разрешали ходить туда одним, но мы часто перелезали через стену. Так вот, Кэти его встретила. И сдуру рассказала нам, что они целовались. Роз словно с катушек слетела. Ее нападки становились все чаще, все злее, все язвительнее. А Кэти продолжала их не замечать, но, когда Роз пригрозила рассказать миссис Эваншоу, что они с тем мальчиком… что их видели… в амурной позе, Кэти не выдержала. Она просила и умоляла… И Роз поняла, что Кэти у нее в руках. И продолжала доводить ее до тех пор… пока…

– Пока Кэти не повесилась в беседке на закате, – негромко закончила моя госпожа. – Мне кажется, мы немного поторопились, уговорив инспектора Фойстера выпустить Роз Беддоуз.

* * *

На фоне всего этого мои новости из лакейской показались мне настолько незначительными, что я даже в какой-то момент решила никому о них не рассказывать.

В столовой накрыли легкий ленч, и обе дамы, слегка перекусив, вернулись в библиотеку, чтобы продолжить изучение отличных фотографий мисс Титмус.

Беседа лениво переходила с одного предмета на другой, пока хозяйка наконец не спросила, все ли в порядке в «подземных склепах». Только тогда я решила, что неплохо будет рассказать историю выволочки Эвана. После чего меня несколько удивила та настойчивость, с которой миледи потребовала, чтобы я его разыскала и выслушала его версию случившегося.

Вначале я решила посмотреть в винном погребе. И немедленно отказалась от этой мысли – мне об этом месте сказала сама миссис МакЛелланд, так что с какой стати Гаджеру было прятаться в единственном известном ей месте? После пятнадцати минут бесплодных поисков я вновь вернулась к этой мысли: Мюриэль была настолько зла на него, что не стала бы его искать, поэтому – почему бы не спрятаться именно там? Пока я шла туда, я вновь отбросила эту мысль – если бы домоправительница хотела доставить ему неприятности, она пожаловалась бы мистеру Спинни, так какой ему был смысл прятаться в том месте, где Спинни легко бы его нашел? А когда дворецкий нашел бы провинившегося слугу, ему не оставалось бы ничего, кроме как отругать Эвана, как бы он сам не был бы против этого. А это значит… А это значит, что я подошла к винному погребу. К единственному месту, где я еще не искала.

Гаджер сидел в своем уголке на бочке и смотрел в сводчатый потолок. Даже в колеблющемся пламени свечи я заметила, что он плакал.

– Что вам от меня надо? – спросил он. Я представила себе, как ему хотелось, чтобы его голос звучал сейчас агрессивно и воинственно, но дух из него уже вышел, и голос был усталым и побежденным.

– Пришла проверить, все ли с тобой в порядке, – сказала я. – Миссис МакЛелланд вела себя безобразно. Она вообще не имеет права так обращаться с людьми, а ведь ты даже не ее подчиненный. Ты же один из лакеев мистера Спинни.

– Но, полагаю, уже ненадолго, – грустно заметил юноша. – А ведь я сделал только то, о чем вы меня просили, вот и все.

– О чем я просила? – уточнила я.

– И сделал я все это только ради вас, – продолжил молодой человек и извлек из-под пачки книг на своем столе-бочке фотографию крикетной команды и два аккуратно сложенных пополам листа бумаги. Все это он протянул мне. – Это было в комнате Ковача, – сказал он. – Мне показалось, что вы сказали, что это важно, так что я вынес их до того, как комнату приберут.

– Приберут?

– Как только полиция закончит, они все там вычистят, правда? Вот только эта старая ведьма поймала меня, когда я выходил из комнаты.

Фотография теперь была для меня вполне знакомой, но мне не терпелось выяснить, почему Эван уделял столько внимания бумагам. Я развернула первую. Ее я уже видела, и написана она была более чем знакомым аккуратным почерком – порядок машин на фатальную гонку. На втором же листе было написано нечто новое, что – я была в этом уверена – могло очень сильно заинтересовать мою хозяйку.

– Спасибо, Эван, – поблагодарила я. – Мне кажется, это понадобится леди Хардкасл. Думаю, это именно то, что ей надо.

– Надеюсь, ради этого стоило терять работу.

– До этого не дойдет. Бумаги у меня, так что миссис МакЛелланд теперь ничего не докажет. И я позабочусь о том, чтобы мистер Спинни узнал, что ты работал на нас, даже если она пожалуется. Так что она ничего тебе не сделает.

– Только превратит мою жизнь в каторгу.

– Это она пытается сделать со всеми. И мы с ней скоро разберемся.

– Его светлость не станет ничего делать. Он считает ее лучшей домоправительницей в мире.

– Посмотрим, – сказала я и, вновь сложив бумаги, приложила их к фото. – Только не вздумай делать резкие движения и удирать отсюда. Нам может еще понадобиться твоя помощь.

Гаджер подавленно фыркнул, и я оставила его собираться с силами.

* * *

Закрыв за собой дверь в винный погреб, я прошла к лестнице для прислуги, все еще прижимая к себе похищенные предметы. Мимо меня по своим делам прошли несколько младших слуг. Я не увидела никого знакомого, пока не завернула за последний угол, где врезалась в Бетти Баффри, которая шла мне навстречу. Она плакала. День явно выдался слезливым.

– Ах, – сказала она, – это вы, Фло. Простите.

– А что случилось, Бетти, fach? – спросила я.

Горничная Розамунды громко шмыгнула носом и вытерла глаза рукавом платья.

– О, Фло! – вновь зарыдала она, обхватив меня руками.

Я как можно осторожнее постаралась довести ее до лестницы, где помогла ей сесть.

– Расскажите же, что произошло? – попросила я.

– Старая корова вернулась из заключения, – объяснила девушка сквозь всхлипывания. – Я сказала ей, что все тщательно обдумала и, принимая во внимание все произошедшее, мне надо думать о собственной репутации. Я сказала ей, что поработаю до тех пор, пока она кого-нибудь не найдет, но что начинаю искать новое место.

– Но это же здорово! – воскликнула я. – Умница.

– Да, все было бы хорошо, если бы она не заявила: «Если ты так решила, несчастная вероломная проститутка – это у нее хватает наглости называть меня проституткой после всего, что случилось! – то можешь убираться прямо сейчас. Ты мне не нужна. До Лондона доберешься сама. И если не заберешь свое барахло до конца месяца, я продам то, что поценнее, а остальное отдам в церковный благотворительный фонд». Так что я осталась на бобах, Фло. Без работы, без дома… – Баффри вновь захлюпала носом.

Решение лежало на поверхности. И для меня, и для любого, кто не сидел, заливаясь слезами, на ступеньках и не вытирал нос рукавом платья.

– Не хочу показаться грубой, Бетти, но как быстро – по-твоему – ты можешь прекратить рыдания и взять себя в руки? – спросила я.

– Что? – пробормотала Бетти сквозь новые всхлипывания.

– Уверена, что мы сможем найти тебе работу ровно через пять минут. Правда, торопиться некуда, и эта работа будет ждать тебя даже до конца месяца, но, знаешь ли, «Куй железо…» и все такое.

– Что? – спросила горничная еще раз.

Я протянула ей свой носовой платок.

– Вытри глаза, высморкайся и иди за мной, – велела я. – Новая работа ждет тебя наверху. И давай побыстрее. Нет, можешь оставить платок себе. У меня есть еще один.

* * *

Когда мы пришли в библиотеку, Бетти уже немного успокоилась, хотя глаза у нее все еще были припухшими. Леди Хардкасл и мисс Титмус все еще сидели в своих креслах.

– А, вот и вы, – сказала моя госпожа. – А мы уже испугались, что вас похитили.

– К сожалению, нет, миледи, – ответила я. – И я все еще с вами. Никуда мне от вас не деться. Но я принесла вам подарок.

С этими словами протянула ей фото и два сложенных листа бумаги.

– Я этого вовсе не заслужила, – сказала хозяйка. – Ну, это я уже видела…

– Но только две вещи, – заметила я. – А вот третья весьма любопытна.

– Так Эван украл из комнаты Ковача именно это?

– И получил за это выволочку, – добавила я.

– Вот как, – заметила леди Хардкасл. – Мы, должно быть, не заметили эту бумажку в том бардаке, который царил на столе. Старина Эван! Жаль, что его «ловкость рук» до такой степени вывела из себя миссис МакЛелланд. Нам надо будет как-то все успокоить.

– Думаю, мы сможем с ней договориться. Иногда она ведет себя, как солдафон, но в общем и целом это интеллигентная и разумная женщина.

– Вот и хорошо. Отличная работа Эван. И вы тоже умница, Фло, что привлекли его на нашу сторону. Нам теперь есть над чем поразмышлять. Но я вижу, вы привели с собой коллегу. Добро пожаловать, мисс Баффри. Я слышала, что ваша хозяйка уже вернулась. Мы, правда, ее еще не видели – она прошла прямо к себе в комнату, – но его светлость заглянул и сказал, что все хорошо.

Горничная Розамунды только кивнула.

– Да, миледи, – сказала я. – В общем-то, из-за этого я и привела Бетти. Они с хозяйкой немного повздорили.

– Боже, какой ужас! Ей наверняка пришлось не сладко. Может быть, стоит задуматься о денежном пособии?

– Теперь самое время, – ответила я. – Дело в том, что ссора не ограничилась только словами, которые забудутся с течением времени. Миссис Беддоуз выгнала Бетти.

– Вот это да! – охнула миледи. – Не может быть.

– И тем не менее. И вот я, знаете ли… подумала…

Все это время мисс Титмус молчала, а теперь неожиданно насторожилась.

– А знаете, – сказала она, – мне кажется, что все это к лучшему. Мисс Баффри, вам нужна работа? Понимаете, в последнее время меня все убеждают, что мне необходима горничная. А теперь прошел слушок, что вам, возможно, понадобится новая работа…

– Вот, – вырвалось у меня. – Как все просто. Бетти?

– Я… э-э-э… я не знаю, что и сказать, – промямлила Баффри.

– Скажи: «Спасибо, мисс Титмус. Это просто здорово», – подсказала я. – Потом вы пожмете друг другу руки, а о деталях договоритесь позднее.

– Спасибо, – повторила Бетти. – И это действительно будет здорово.

– Просто восхитительно, – произнесла леди Хардкасл.

– Все получилось гораздо проще, чем я себе представляла, – заметила я. – Мне казалось, что нам потребуется намного больше времени, чтобы они обе поняли, как им повезло.

– Вам всегда приходят в голову восхитительные идеи, дорогая, – отметила моя хозяйка. – Все неизбежно должно было закончиться именно таким образом.

– А вы что-нибудь знаете о фотографии? – поинтересовалась Хелен у Бетти.

– Только то, что видела в журналах, – ответила та. – И те ваши фото, что вы показывали миссис Беддоуз. Они просто восхитительны.

– Еще лучше, – заметила мисс Титмус. – У меня будет и горничная, и помощница в моем новом бизнес-проекте. Вы вполне можете стать первой сотрудницей компании «Фотографические услуги Титмус».

– А вашим первым контрактом будет контракт на съемки нашего дома, – вставила леди Хардкасл. – Или автомобиля. Или «Мызы», где живут мои дорогие друзья Фарли-Страуды. Или того, что мы сможем найти в деревне. Деревню вы должны будете показать во всей ее красе. И смените имя, дорогая, оно у вас немного громоздкое.

– Я беру ваш заказ, – сказала Хелен. – Раньше я немного впала в уныние, но он меня раззадорил. И в качестве подарка я даю вам сегодня отпуск, Баффри. Расслабьтесь и занимайтесь чем хотите. Увидимся завтра, после завтрака, и обсудим условия и ваши обязанности.

– Вы очень добры, мисс, – сказала ее новая горничная, прекратившая наконец шмыгать носом.

– А если наткнетесь на Роз, я даю вам разрешение показать ей фигу.

– Боже! – вырвалось у Бетти. – Боюсь, что этого я не смогу.

– Я тоже, – согласилась Титмус. – Эта женщина пугает меня до смерти. И всегда пугала. Но хоть помечтайте, а завтра начнем все с чистого листа.

– Спасибо вам, мисс. – Баффри вышла из библиотеки более веселой девушкой, чем вошла в нее.

Леди Хардкасл вновь занялась фотографией.

– Здесь она совсем не выглядит расстроенной, – заметила она.

– О ком вы, дорогая? – спросила мисс Титмус.

– О юной Кэти Беркиншоу. И она очень хорошенькая.

– Вы позволите? – попросила я, и хозяйка протянула мне фото, а сама занялась записками.

Загрохотала дверная ручка, и в дверь просунулась голова мистера Уотерфорда.

– Добрый день, дамы, – поздоровался он. – Вы случайно не видели Роз?

– Боюсь, что нет, – ответила Хелен. – Кажется, она прошла прямо к себе. Вы не пробовали поискать ее у нее в комнате?

– Пробовал, но ее там нет. Нигде не могу ее найти. И Баффри тоже нет. Ладно. Если увидите ее, то, прошу вас, передайте ей, что я ее ищу.

– Обязательно, дорогой, – заверила его мисс Титмус.

Уотерфорд испарился.

Я посмотрела на фото в рамке, которое держала в руке. На нем была теперь уже знакомая мне группа девочек-спортсменок. Непобедимых чемпионок, которым ничто в мире не могло помешать добиться счастья и успеха. Леди Лавиния со своей битой. Миссис Беддоуз с резинкой, удерживающей ее волосы, опирающаяся на плечо подруги и поставившая правую ногу перед левой. Мисс Титмус со своим пухлым личиком и слегка опущенными глазами. Кэти Беркиншоу с теплой улыбкой и небольшой брошкой на груди, подчеркивающей строгость ее формы. Я пригляделась к брошке, и мне неожиданно пришла в голову мысль.

– Мисс Титмус, – спросила я, – а у Кэти Беркиншоу была сестра?

– Что? Ах, да. На пару лет младше нас. Она просто обожала старшую сестру. Как же ее звали? Сейчас вспомню… Ребекка. Точно. Ребекка.

Я попыталась вернуть фото леди Хардкасл, которая все еще была погружена в список гонщиков.

– Миледи, – попросила я. – Взгляните еще раз на Кэти Беркиншоу. Мне кажется, я знаю, почему ее лицо показалось мне знакомым.

Хозяйка посмотрела сначала на лицо Кэти, а потом вновь на список гонщиков.

– Кажется, Монти только что сказал, что Роз нигде нет? – уточнила она.

– Да, – ответила мисс Титмус. – Он ищет ее повсюду.

Моя госпожа резко встала.

– Сдается мне, она в жуткой опасности. Нам необходимо срочно разыскать ее.

Глава 16

– Хелен, надо, чтобы вы нашли Пройдоху и Монти. Прошу вас, приведите их сюда. И не говорите, что Роз исчезла, а то они займутся самостоятельными поисками, и мы ее никогда не увидим.

Было видно, что мисс Титмус слегка ошеломлена. Дело в том, что обычно моя госпожа производила на новых знакомых впечатление этакой недалекой простушки. А вот появление уверенной в себе, решительной, повелевающей всеми остальными Эмили Хардкасл вызывало, как правило, легкий шок.

– Конечно, Эмили, – согласилась Хелен. – А что насчет Гарри и Джейк?

– Гарри сейчас не в форме – здесь он бесполезен, – а Джейк пусть держит его подальше отсюда. Так что предоставим их самим себе. Хотя нет, вы правы. Приведите их. Они могут разбить лагерь здесь и координировать действия разведки. Батальонный штаб и все такое.

Мисс Титмус торопливо вышла.

– Армстронг, иди вниз и разыщи Спинни. Попроси его подняться. Я бы позвонила вниз, но неизвестно, на кого там наткнешься, а Спинни мне нужен, чтобы руководить слугами, так что будет быстрее, если ты сама позовешь его. – Было ясно, что леди Хардкасл берет все в свои руки.

– Уже иду, миледи, – ответила я и последовала вслед за Титмус.

* * *

Слухи о том, что Бетти «выгнали», уже вовсю обсуждались на половине слуг, так что мне пришлось задержаться на несколько минут, чтобы привести парочку из болтунов в чувство.

– Вы ведь дружите с мисс Баффри, правильно? – спросила младшая горничная из тех, что понаглее. – За что же ее выгнали? Она что, что-то украла?

– Ее никто не выгонял, – ответила я. – Она сама ушла. А если я еще раз услышу о воровстве, то надеру вам уши.

– Для этого вам сначала надо будет меня поймать, – ответила нахалка и исчезла.

Наконец я нашла мистера Спинни в его кабинете.

– Заходите, дорогая, – пригласил дворецкий. Он сидел за столом и занимался тем, что с помощью специальной подставки декантировал бутылку портвейна[62], но, приветствуя меня, оторвался от этого деликатного процесса. – Что я могу сделать для вас в этот прекрасный день? Я слышал, что мисс Баффри уволили. Надеюсь, причина была не слишком серьезной. Бедняжке миссис Беддоуз и так хватает проблем в жизни.

– Боюсь, что до вас дошли неправильные слухи, мистер Спинни, – ответила я.

– Правда? Как так?

У меня действительно не было времени объяснять, что случилось, но дворецкий был нужен нам, так что я решила, что, в конечном счете, мой отказ ответить на этот вопрос принесет нам больше зла, чем пользы.

Так что я совсем коротко, насколько это было возможно, обрисовала ему ситуацию с наскоками миссис Беддоуз и со страхом Бетти оказаться замешанной в скандал, который начнется после того, как станет известно об отношениях ее госпожи с мистером Уотерфордом и об их аресте.

– И строго между нами, – продолжила я, – могу вам сообщить, что мисс Титмус немедленно предложила Бетти работу. Думаю, они прекрасно подойдут друг другу, но мы не станем объявлять об этом до тех пор, пока они официально обо всем не договорятся.

– Приношу вам свои извинения, – произнес мистер Спинни. – Не следует слушать сплетни слуг. Но все дело в том, что сплетни в этом доме всегда были вполне надежными, так что игнорировать их довольно сложно. Однако я отвлек вас от цели вашего визита. Вы же хотели меня видеть?

– Хотела. Вы не могли бы сейчас подняться в библиотеку, пожалуйста? Леди Хардкасл хотела бы, чтобы вы помогли нам в одном неотложном деле.

– Конечно-конечно, – сказал дворецкий, вставая. – Она же могла просто позвонить.

– Так быстрее. Да и пока нам стоит соблюдать осторожность.

– Боже! Надеюсь, что ничего страшного не произошло. Вам бы надо было сразу же передать мне ее просьбу.

– Не волнуйтесь, – ответила я. – Я была рада прояснить ситуацию с Баффри. А теперь нам действительно надо поторопиться.

* * *

Когда мы с мистером Спинни вернулись в библиотеку, мисс Титмус уже была там вместе с лордом Ридлторпом и мистером Уотерфордом. Вскоре после нас прибыли Гарри и Лавиния.

– Ничего себе собраньице! – заметил Фэншоу, допрыгав до одного из кресел и плюхнувшись в него. – Устраиваешь импровизированную вечеринку, сестренка? А где Роз?

– Как всегда, дорогой Гарри, тебе совершенно случайно удалось коснуться самой сути происходящего, – ответила леди Хардкасл. – «Где Роз?» – это вопрос, на которой нам необходимо срочно ответить.

– И у меня такое ощущение, что это не шутка, – перестал улыбаться ее брат.

– Боюсь, что нет. На этот раз все очень серьезно. Не хочу показаться вам мелодраматичной… То есть, наверное, я такая и есть, но я действительно боюсь, что Роз в опасности.

Шесть человек, взбудораженных в разной степени, заговорили одновременно.

– Прошу тишины! – крикнул лорд Ридлторп. – Пусть говорит Эмили.

– Спасибо, Пройдоха, – поблагодарила его Хардкасл. – Мне кажется, я знаю нашего убийцу и пакостника, но, боюсь, у него Роз. И он намеревается причинить ей зло.

Все вновь заговорили разом.

И опять голос хозяина дома перекрыл этот шум:

– Тишина! Кто этот «он» и что он собирается с ней сделать?

– Думаю, ее захватила Ребекка Беркиншоу. И мне кажется, что она собирается ее повесить.

– Какая Ребекка? – переспросили хором трое мужчин. Мисс Титмус и леди Лавиния промолчали – у них просто отвалились челюсти.

– Подробности я расскажу позже, – сказала миледи. – А сейчас нам важнее действия, а не знания. Пройдоха, мне надо, чтобы вы, Монти и Хелен обыскали дом. Комнаты гостей, хозяев, внизу и наверху. Каждый закуток и каждый чуланчик.

Казалось, что лорд Ридлторп обрадовался, что моя хозяйка взяла на себя руководство операцией, и согласно кивнул.

– Спинни, прошу вас, возьмите несколько надежных слуг и обыщите каждую пядь ваших владений: чердаки, подвалы, личные комнаты и кабинеты. Не пропустите ни одной двери, – продолжила моя госпожа.

Дворецкий тоже кивнул в знак понимания.

– Гарри, вы с Джейк остаетесь здесь. Если кто-то что-то найдет, поступайте, как считаете нужным, но сообщите обо всем этим двоим – так, чтобы все мы знали, что происходит. И помните, что «Мы ее не нашли» – это тоже важная информация.

– А ты, сестренка? – спросил Фэншоу.

– Мы с Армстронг займемся окрестностями. Всем все ясно?

Комната наполнилась согласным бормотанием.

– Пройдоха, у вас есть пистолет? – поинтересовалась леди Хардкасл.

– Нет, – ответил лорд Ридлторп. – Мы пользуемся дробовиками.

– Плохо. Из них хорошо не прицелишься. Но не важно. Вперед же! И поторопитесь. Если я права, то время у нас есть только до без двадцати семь, и то в самом крайнем случае.

– Без двадцати семь? – переспросил мистер Уотерфорд.

– Заход солнца.

* * *

Выйдя через главный вход, мы с хозяйкой занялись окрестностями.

– Все эти ужасы начались в каретном сарае, – сказала Хардкасл, направляясь на конюшенный двор. – Было бы жутко, но вполне подходяще, если бы все там же и закончилось. Как ты думаешь?

– Я вообще не знаю, что мне думать, миледи, – ответила я. – Я все еще пытаюсь осмыслить происходящее. Разгадка все время была у нас под носом, и из-за этого у меня просто дух перехватывает – не знаю, как у вас.

– Мой бедный старый дух уже давно перехватило, дорогая. И ты об этом хорошо знаешь. Посмотри-ка, ворота закрыты. Не уверена, какой это знак – хороший или плохой?

– Отсюда мы ничего не поймем. Может быть, мне обойти с тыла и заблокировать заднюю дверь?

– Умница. Когда будешь на месте – подай старый сигнал, и мы войдем одновременно.

– Есть, миледи. Возможно, мне придется проложить дорогу силой, но так, по крайней мере, никто не выберется, пока я ломаю дверь.

Я бесшумно пробежала по плитняку старого конюшенного двора, мимо «Роллс-Ройса», а потом пробралась в тыл здания. Задняя дверь оказалась закрытой, но я не знала, заперта ли она.

Одна из моих менее известных способностей – умение имитировать карканье галки. Это не то, что может принести вам известность на вечеринке, но в течение многих лет мы использовали эту способность в качестве тайного сигнала – никто ничего не подумает, услышав голос такой обычной птицы. Даже в Китае есть галки, карканье которых может отличить только опытный орнитолог.

Я приготовилась и громко произнесла: «Кар-кар!» И практически мгновенно услышала звук открывающихся ворот. Повернув ручку задней двери, я поняла, что она заперта.

Беспокоиться о собственности лорда Ридлторпа времени не было, так что я отступила на шаг и ударила ногой в район замка.

Старое дерево – лучший друг грабителя. Мягкая влажная древесина наличника не смогла устоять даже перед моей маленькой валлийской ножкой. Дверь распахнулась, и я бросилась внутрь, чтобы найти там… три автомобиля и разочарованную вдову.

– Ее здесь, черт побери, нет, – сказала леди Хардкасл.

– Вижу. Куда дальше?

– Ничего не поделаешь – придется обыскать все сараи и другие постройки. Это займет больше времени, чем я предполагала. Я была так уверена, что мы найдем их в каретном сарае…

И мы начали поиски. Мы перевернули вверх дном все сараи и даже теплицы, но нигде не обнаружили даже следов миссис Беддоуз.

Три четверти часа спустя Хардкасл была убеждена, что мы посмотрели абсолютно везде.

– Давай возвращаться в библиотеку, и будем надеяться, что остальным повезло больше, – сказала она. – Сейчас уже почти шесть, и, боюсь, наше время заканчивается.

* * *

Остальные уже успели вернуться в библиотеку и теперь с нетерпением ждали нас.

– Ну, – взволнованно спросил мистер Уотерфорд, как только мы вошли. – Вы нашли ее?

– Нет, – ответила леди Хардкасл. – Боюсь, что нет. И вы тоже, как я посмотрю.

– Никаких следов, – сказал лорд Ридлторп. – Мы обыскали дом сверху донизу. Спинни перевернул комнаты слуг. В доме ее нет.

– И ее нет ни в каретном сарае, ни в других сараях или постройках на территории, – заметила моя хозяйка.

– Мы, должно быть, что-то пропустили, – предположил Монтегю. – Не могла же она испариться.

– А «Роллс» все еще во дворе? – спросил Гарри.

– Да, – ответила я.

– Тогда она где-то в поместье. Это единственное транспортное средство.

– Что мы могли пропустить, Пройдоха? – спросила леди Хардкасл. – Может быть, какие-то постройки?

– Или амбары? – предложила мисс Титмус. – Разве у вас не было амбаров на другом краю поместья?

– Были, – согласился его светлость. – Но мы их разобрали, когда продали последних лошадей. Смысла хранить фураж больше не было, и мы от них избавились.

– Тогда она должна быть где-то на территории, – заявила миледи. – Но это же многие акры парков с вашим благословенным гоночным треком, проходящим в самой их середине… Мы ее никогда не найдем.

«В середине, – подумала я. – Что-то в середине…»

– Ротонда, – неожиданно пришло мне в голову. – В первый день, милорд, когда вы показывали леди Хардкасл гоночную трассу. У нас был ленч возле озера. В ротонде.

– Ей-богу, ты права! – воскликнула моя госпожа. – Пройдоха?

– Это единственное место, где мы еще не смотрели, – согласился лорд Ридлторп. – Быстрее всего будет на «Роллсе».

Оставив ничего не понимающего мистера Спинни, разочарованного Гарри и взволнованную леди Лавинию держать оборону, мы все бросились на конюшенный двор к ожидающему там автомобилю. На столике у двери стояла ваза с фруктами, и я захватила маленький фруктовый нож, который лежал рядом. Никогда не знаешь, не пригодится ли такая вещь, если дело примет жесткий оборот.

Мистер Уотерфорд практически вытолкнул лорда Ридлторпа с водительского места.

– Она… Она моя… Поведу я, – сказал он, прыгнув за руль.

Эдмонд заводил мотор ручкой, пока леди Хардкасл и мисс Титмус забирались на заднее сиденье.

Когда мотор размеренно затарахтел, его светлость прыгнул на свое место рядом с Монтегю.

Во двор вылетела Бетти.

– Не оставляйте меня одну, – задыхаясь попросила она. – Она, конечно, жуткая старая гарпия, но если я могу как-то помочь, чтобы она не стала мертвой гарпией, то я готова.

«Серебряный призрак» рассчитан на то, чтобы в нем комфортно разместились четверо. Нас было шесть человек, но каким-то чудом нам удалось впихнуть Баффри на заднее сиденье, между леди Хардкасл и мисс Титмус.

Сама я не собиралась оставаться только из-за того, что мне некуда было сесть, и поэтому вскочила на левую подножку и изо всех сил вцепилась руками в дверь.

Мистер Уотерфорд был опытным гонщиком, но «Серебряный призрак» не был создан для быстрой езды. Тем не менее Монтегю умудрился набрать приличную скорость, выехав со двора и повернув на дорогу, которая вела к гоночному треку.

Когда мы подъехали к нему, я решила, что Уотерфорд направится напрямую – через парковую зону прямо к озеру. Но вместо этого он резко повернул направо и оказался на треке.

– Нам же надо на середину, Монти! – взвизгнула Хардкасл на заднем сиденье.

– Он прав! – крикнул лорд Ридлторп, повернувшись на своем месте. – Так будет быстрее. Ротонда на другой стороне озера. По трассе быстрее, чем по траве.

И мы полетели по треку.

Мистер Уотерфорд сам помогал его проектировать и поэтому чувствовал себя абсолютно уверенно. Он знал здесь каждый поворот, каждую кочку, каждый подъем и ямку, и хотя «Роллс-Ройс» был совсем не похож на лощеные гоночные машины, которые Монтегю обычно гонял по треку, он прекрасно понимал, как выжать из него максимум.

Я даже стала молиться, чтобы это ему не удалось.

Первый поворот был не очень плох – мы повернули налево, и меня прижало к машине. А потом последовал поворот направо, и меня чуть не сорвало с подножки. Только мгновенная реакция леди Хардкасл и ее крепкая рука не дали мне улететь на траву рядом с трассой. С того момента она больше не отпускала меня.

Неожиданно мистер Уотерфорд резко повернул налево, и мы оказались на траве. Для меня и езда по треку была малоприятной, а эта новая, неровная, ухабистая дорога, шедшая прямо через парк, и вовсе показалась мне воплощением дороги в ад. Подвеска «Серебряного призрака» разработана для обеспечения максимального комфорта, для того чтобы сглаживать неровности дороги. Но здесь, на этом холмистом, покрытом травой рельефе она только подчеркивала эти неровности, и вновь только сила леди Хардкасл и наше общее с ней намерение не позволить мне превратиться в обезображенную кучу на траве, мимо которой пролетало авто, удержали меня на подножке.

Наконец мы увидели ротонду. Казалось, что «Роллс-Ройс» почувствовал отчаяние мистера Уотерфорда и нашел в себе силы ускориться, чтобы угодить своему страдающему водителю.

Тормоза взвизгнули. Колеса заблокировались. Авто остановилось возле ротонды, и мы все вывалились из него.

* * *

Возле входа возникла пробка из людей, каждый из которых хотел войти первым. Широкие двойные двери распахнулись, как и в первый день, но то, что мы увидели за ними, было совсем другим.

Там, где раньше мы видели великолепно накрытый стол, теперь стоял высокий деревянный стул.

На стуле, с петлей на шее и со связанными за спиной руками, стояла миссис Беддоуз.

Рядом с ней, с дробовиком в руках, расположилась миссис МакЛелланд. Она подняла ружье на уровень бедра и направила ствол в сторону двери.

– Достаточно, – сказала она. – Оттуда вам все будет прекрасно видно.

– Ребекка, – сказала леди Хардкасл, – не надо делать этого. Спустите ее вниз.

– Ребекка? – не понял мистер Уотерфорд. – Кто Ребекка? Я думал, что миссис МакЛелланд зовут Мюриэль. Она ведь Мюриэль, Пройдоха, не так ли? Ты же сам нанял эту благословенную женщину!

– И все-таки – Ребекка, правильно? – прервала его моя хозяйка. – Ребекка Беркиншоу.

– Потрясающая леди Хардкасл и ее детективные способности! Браво! Хотя времени на то, чтобы это выяснить, вам понадобилось немало, не так ли, Эмили? – МакЛелланд специально подчеркнула имя моей госпожи, которое произнесла со всем презрением и неуважением, на которые только была способна.

– Что она несет? – начал злиться Монтегю. – Что здесь вообще происходит?

– Ой! – воскликнула домоправительница. – Бедняжка Монти. Окончательно запутавшийся и сбитый с толку. Это ведь ваша девочка попала в беду? Объясните же ему, Хелен. Или вы все еще слишком застенчивы, чтобы постоять за себя?

Мистер Уотерфорд повернулся к мисс Титмус.

– Что здесь, ради всего святого, происходит? – повторил он свой вопрос.

– Думаю, Эмили права, – ответила Хелен. – Мне кажется, это Ребекка Беркиншоу.

– Все только это и говорят, – прервал ее Монтегю. – Но кто…

– Ее старшая сестра Кэти училась вместе с нами в школе, – продолжила Титмус. – И была не самой счастливой девочкой…

– Она была абсолютно счастливой, изумительной девочкой до тех пор, пока вы, злобные мегеры, не превратили ее жизнь в кошмар, – заявила Ребекка.

– И однажды вечером она убила себя, – закончила Хелен, не обращая внимания на эту тираду.

– На закате солнца, – добавила миссис МакЛелланд. – Так что ждать осталось недолго. – Она шевельнула дробовиком.

Мы все повернули головы и увидели, что солнце почти коснулось линии горизонта.

Я дернула леди Хардкасл за рукав платья, и она слегка наклонила ко мне голову.

– Пусть все не прекращают двигаться, – пробормотала я. – Нас слишком много, чтобы она смогла контролировать каждого из нас, если мы будем постоянно перемещаться.

– Поняла, – ответила миледи. – Мне ждать твоего сигнала?

– Вы сами поймете, когда приступать.

Хозяйка кивнула.

Я осторожно сдвинулась вправо, а леди Хардкасл повернулась и что-то прошептала лорду Ридлторпу. Делая еще один шаг в сторону, я увидела, как его светлость шепчет на ухо мистеру Уотерфорду. У них обоих был обиженный вид готовых к действию мужчин, которых попросили подождать, пока кто-то не сыграет первую скрипку, но, казалось, они готовы были с этим смириться. Все они неторопливо и естественно зашевелились.

Еще один шаг – и я оказалась у самых каменных ступеней, ведущих к входу, в то время как Бетти возникла перед мисс Титмус. Моя хозяйка в этот момент оказалась у противоположного края ступеней, и теперь мы все шестеро расположились перед миссис МакЛелланд. Она могла видеть нас всех, но не могла сфокусироваться ни на одном из нас.

Как им и было велено, четверо продолжили свои передвижения, а леди Хардкасл вновь заговорила:

– Мы знаем, что во всем, что случилось с Кэти, вы вините ее подруг, Ребекка. Но так вопросы не решаются.

– Да неужели? – переспросила МакЛелланд. – И как же вы предлагаете их «решить»? Что можно «решить» с подлыми тварями, которые затравили мою сестру до смерти? Они и отца моего уничтожили. Пьянка. Азартные игры. Он потерял все. Иначе почему, по-вашему, я пошла в обслугу? Как я оказалась здесь, подтирая за всеми этими не заслуживающими доброго слова бездарными титулованными ничтожествами?

– И как жевы здесь оказались, Ребекка? – поинтересовалась миледи.

– Мне предложил этот идиот Ковач.

– Вы знали его раньше, не так ли? У него ведь было письмо от отца его светлости, предыдущего графа? Они встречались в Вене, в присутствии вашего отца. И именно старый граф представил Виктора его светлости. А вы должны были встречаться с Ковачем еще будучи совсем маленькой девочкой, путешествуя вместе с отцом. Он что, стал другом вашей семьи? Присматривал за вами, когда все пошло наперекосяк?

– Настолько, насколько это соответствовало его амбициям, – рассмеялась Ребекка. – В основном он приударял за моей матерью, но получил от ворот поворот. И вот после этого он «заметил» меня. Хотя помогать он, в общем-то, не хотел. И денег не давал. Хотел, чтобы я сама «встала на ноги». А потом сказал мне, что Пройдоха ищет новую домоправительницу и что я должна поступить к нему на работу. «Ты будешь зарабатывать больше денег. Перед тобой откроются перспективы. Возможности продвижения. И семья благородная. А пока ты там будешь служить, сможешь сообщать мне обо всем, что Пройдоха делает со своими прототипами». Старый идиот.

– Но он не знал о Лавинии, Хелен и Роз, правильно?

– Он был старым идиотом, который вообще ничего не знал. Я приехала сюда. И шпионила для него. Но у меня были собственные планы.

– И он задумался о них, когда увидел фото девочек, – заключила леди Хардкасл. – Ведь он сразу же узнал Кэти. И понял, что вы собираетесь сделать. Попытался вас остановить. Ведь именно для этого вы встретились в каретном сарае. Вы собирались его убить?

– Я должна была его остановить. Он мог все испортить.

– Но теперь-то все закончилось, Ребекка. Мы можем вам помочь. И не стоит еще больше усугублять… Еще одна смерть не изменит ситуацию к лучшему.

– Но и хуже от этого уже не будет, правда? Двое бесполезных существ уже мертвы, так что за третье меня сильнее не повесят. Так пусть же вешают и за… – Тут МакЛелланд впервые заметила, что все медленно двигаются перед дверями. – Вы что там все делаете? Стоять!

– Но ведь это не…

– Это не вернет Кэти? Только не говорите, что вы именно это имели в виду. Великая Эмили Хардкасл и ее цитатник заезженных истин для девочек? Прошу вас, дорогая, заткнитесь. Еще несколько мгновений, и солнце сядет. И потом это злое, бессмысленное существо будет страдать так же, как страдала моя дорогая Кэти. Говорят, повешение – жуткая вещь, если делается без участия палача. А мне так хочется быть уверенной, что оно будет совершенно ужасным! – Гримаса маньяка на лице Ребекки доказывала – как будто кому-то были еще нужны доказательства, – что она уже переступила ту грань, когда еще можно взывать к логике.

Краем глаза я увидела, как мистер Уотерфорд, напрягшись, стал взбираться по ступенькам. Есть люди, которым хоть кол на голове теши.

Миссис МакЛелланд тоже заметила его и направила на него свой дробовик.

В руке у меня был спрятан нож для фруктов. Я надеялась, что смогу занять для броска позицию получше, но…

– Ложитесь! – крикнула я и резким движением кисти послала свой нож в убийцу. Он вонзился ей в левую руку как раз в тот момент, когда она нажала на курок.

Это был рискованный шаг. С того места, где я стояла, я не могла остановить выстрел. Не могла я и броситься на убийцу, а таким крохотным ножом мне никак не удалось бы вывести ее из строя. Так что я могла рассчитывать только на то, что мне удастся сбить ее прицел, а все остальные выполнят команду и вслед за мной попадают на землю.

Грохот дробовика способен оглушить, если его разряжают в закрытом пространстве. Звук сыплющихся дождем осколков стекла тоже вполне может напугать. В такой ситуации падение каменного украшения в виде ананаса, летящего с перемычки над дверью, может вызвать только смех. Но когда оно падает на спину человека, пусть даже мужчины «выдающейся глупости», посмевшего проигнорировать приказ ждать сигнала, – это может вызвать и тревогу.

Рука миссис МакЛелланд дернулась, когда нож вонзился в нее, и выстрел ушел вверх – он разнес стекло над дверью и сшиб уже упоминавшийся каменный ананас. Однако убийца оказалась девчонкой не промах и уже готовилась выстрелить во второй раз, когда я вскочила и бросилась вперед.

Она не смогла прицелиться до того, как я врезалась в нее, но умудрилась выбить шаткий стул из-под жертвы. Пока я старалась вырвать дробовик из рук миссис Ребекки, миссис Беддоуз вскрикнула, дернулась, а потом молча засучила ногами, когда веревочная петля затянулась вокруг ее шеи.

Я решила, что в первую очередь мне надо превратить дробовик в простую дубину, и поэтому, убедившись, что он не нацелен ни на одного из будущих спасителей Розамунды, нажала на палец миссис МакЛелланд, лежавший на спусковом крючке и заставила ее произвести безопасный выстрел в стену. Безопасный, по крайней мере, для нас. Для самой МакЛелланд этот выстрел означал конец.

Потеряв равновесие от отдачи при выстреле, она стала моей легкой добычей. Удар локтем здесь, коленом там, удачно поставленная нога – и вот она уже лежит на полу, безоружная и задыхающаяся.

Теперь я наконец смогла переключиться на спасение миссис Беддоуз, но оказалось, что этим неотложным делом уже занимаются.

Первой возле нее оказалась – вы только подумайте! – Бетти Баффри. Каким-то образом она умудрилась приподнять свою прежнюю работодательницу и теперь держала ее на своих плечах. Пока Бетти вела себя, как какая-то победоносная спортсменка, леди Хардкасл и мисс Титмус пытались развязать веревку, которую убийца перебросила через балку на потолке и привязала к прочному бра, укрепленному на каменной стене.

Лорд Ридлторп изо всех сил поддерживал Розамунду, которая с трудом балансировала на плечах своей бывшей горничной.

Мистер Уотерфорд без сознания лежал на ступеньках, но было видно, что он дышит.

Наконец мисс Титмус удалось ослабить узел, и они все вместе опустили миссис Беддоуз на каменный пол, где развязали ей руки и стали ее успокаивать, так как она разразилась безудержными рыданиями.

Леди Хардкасл принесла веревку, и мы надежно связали миссис МакЛелланд. Я не стала извлекать нож у нее из руки. Во-первых, это опасно делать без медицинского наблюдения. А во-вторых, оставленные таким образом лезвия причиняют невыносимую боль.

Глава 17

Нам понадобились две поездки, чтобы доставить раненых и пленницу в дом. Бетти и мисс Титмус уехали с миссис Беддоуз, потрясенной и с трудом способной дышать, и мистером Уотерфордом, находящимся в сознании, но слегка одуревшим, и пока они не вернулись, мы с леди Хардкасл ждали машину в компании миссис МакЛелланд, то злящейся, то хныкающей.

Доктор Эдлинг прибыл из Ридлторпа вскоре после того, как мы выгрузили все еще связанную преступницу с заднего сиденья «Роллс-Ройса». Лорд Ридлторп велел ему в первую очередь заняться миссис Беддоуз.

– У французских военных врачей есть слово triage: так называется расстановка приоритетов при оказании помощи раненым. Рана вашей домоправительницы более срочная по сравнению с ранами ваших гостей, – возразил медик.

– У французов есть масса прекрасных слов, доктор, – ответил ему Эдмонд. – А нет ли у них такого, которое описывало бы то полное безразличие, которое хозяин дома может испытывать по отношению к женщине, только что попытавшейся убить одну из старейших подруг его сестры? Согласен, ситуация довольно специфическая, так что такого слова у них, скорее всего, нет. Сначала миссис Беддоуз, а потом мистер Уотерфорд. А когда убедитесь, что с ними все в порядке, можете заняться стонущей мерзавкой в углу.

– Тогда позвольте мне хотя бы усадить ее поудобнее, милорд. С собакой и то обращаются лучше.

– Если бы собака попыталась убить одного из моих друзей, доктор Эдлинг, я бы ее пристрелил. Так что займитесь моими друзьями.

С почти театральной демонстрацией своего нежелания врач сделал то, что от него требовали.

Он объявил, что здоровью миссис Беддоуз ничего не угрожает. Ее горло здорово отекло, а на кистях рук остались следы от веревки, которой их связали, но «могло бы быть и хуже, старушка, верно?», как сказал позже дядя Алджи. Ей прописали успокоительное и отдых, но она настояла на том, чтобы остаться внизу, боясь пропустить самое интересное.

Падающий каменный ананас задел мистера Уотерфорда по касательной, но рана на его затылке оказалась довольно неприятной. Кроме того, когда он стал падать, навстречу ему рванулась каменная ступенька, оставившая у него на лбу шишку, которая вполне могла посоперничать с моей собственной. На какое-то время он потерял сознание, но его тоже объявили «годным к строевой».

– Несколько дней голова будет побаливать, – сказал доктор Эдлинг. – Если почувствуете головокружение или тошноту, немедленно вызывайте меня. Но через несколько дней вы будете как новенький.

После этого медик перешел к миссис МакЛелланд.

– Что это за нож? – спросил он, изучая ее предплечье.

– Нож для фруктов, – ответила я. – С закругленным кончиком лезвия, длиной около двух дюймов[63]. Плохо сбалансирован, хотя его никто не предназначал для метания. Похоже, что он прошел как раз между лучевой и локтевой костями. Не хотелось бы хвастаться, но бросок неплохой.

– Это вы бросили? – не поверил доктор. – Он вошел по самую рукоятку.

– Меня так папа научил, – объяснила я.

– Вы могли повредить артерию. Опрометчивый бросок. Очень опрометчивый.

– Выбор был между этим моим броском и ее выстрелом в одного из нас, – заметила я. – Иногда приходится взвешивать риски, и тогда сумасшедшая женщина получает нож в руку. Хотя артерии я не задела, иначе она бы уже давно истекла кровью.

Эдлинг взглянул на меня, но вынужден был признать, что я права. Сделав преступнице укол морфия, он осторожно извлек нож из ее руки. Как раз когда он перевязывал рану, раздался звонок в дверь.

Это были инспектор Фойстер и сержант Тарпли.

Я поняла, что впереди нас ждет долгая ночь.

Но на самом деле инспектору понадобилось меньше часа, чтобы зафиксировать наши показания. Выражение на его лице менялось – судя по всему, совершенно произвольно – от гнева до возмущения, от изумления до осуждения, а потом до полного восхищения – с такой скоростью, что можно было подумать, будто бы он делает новомодную гимнастику для лицевых мышц.

– Хочу сказать, что я должен поблагодарить вас, милорд, – сказал Фойстер, готовясь уйти. – Вы раскрыли очень сложное преступление. Хотя мне хотелось бы, чтобы в будущем, оказавшись в подобной ситуации, вы обращались бы за помощью к профессионалам.

– Времени не было, инспектор, – объяснил лорд Ридлторп. – И благодарить вам надо леди Хардкасл. Это она во всем разобралась. Без нее это существо Беркиншоу предстало бы перед судом за три, а не за два убийства, а мы бы недосчитались одного из наших дорогих друзей.

– Тогда я должен сказать, что благодарен и вам, миледи, – сказал полицейский. – Ваш друг, инспектор Сандерленд, очень высокого мнения о вас. Не уверен, что буду к вам столь же снисходителен, но этой ночью вы спасли человеческую жизнь, и я не могу этого не признать.

Леди Хардкасл склонила голову в знак того, что приняла его благодарность.

– Что же касается вас, мисс, – тут Фойстер повернулся ко мне, – вам бы надо было подумать о цирке с таким талантом к метанию ножей.

– А вы знаете… – начала было я, но хозяйка прервала меня.

– Об этом мы сможем поговорить в другой раз, инспектор, – сказала она.

Фойстер нахмурился, но настаивать не стал. Вежливо распрощавшись с лордом Ридлторпом, они с сержантом вывели свою пленницу в ночь.

* * *

Миссис Раддл на скорую руку соорудила то, что назвала «легкой холодной закуской» и что, с точки зрения любого другого, оказалось роскошным пиром, с любовью приготовленным первоклассным поваром.

Его накрыли в столовой на первом этаже, и хозяин усадьбы пригласил меня присоединиться ко всем остальным.

– Мне наплевать, чем вы зарабатываете себе на жизнь, – сказал он, – но сегодня, с помощью вашего умения, вы спасли не одну жизнь, и для меня будет большой честью, если вы отобедаете с нами.

– Благодарю вас, милорд, – ответила я. – Вы чрезвычайно милы.

– Я так и не добьюсь от вас, чтобы вы называли меня Пройдохой, а? – рассмеялся его светлость.

– Вы позволите начистоту, милорд? – спросила я.

– Вы это заслужили, – сказал он с улыбкой.

– Я, честное слово, не могу представить себе, почему вы хотите, чтобы даже ваши ближайшие друзья – не говоря уже о горничной гостящей у вас дамы – называли вас этим прозвищем.

– Вы не представляете себе, к чему человек может привыкнуть за долгие годы, – пояснил его светлость. – Но проходите и присаживайтесь. Мне кажется, что вы с вашей хозяйкой должны объяснить нам, почему начали подозревать Мюриэль. То есть, я хотел сказать, Ребекку. Мне всегда казалось, что она лучшая домоправительница, которая когда-либо была в Кодрингтон-холле. Как же я ошибался!

Леди Хардкасл дождалась, когда закончились разговоры и стук приборов, сопровождавшие гостей, пока те накладывали еду на свои тарелки, и только после этого начала:

– Знаете, Пройдоха, я очень долго была уверена, что все происходящее имеет какое-то отношение к вашей гоночной команде. Когда умер несчастный Докинс и мы узнали, что авто было специально поломано, это было очевидным выводом.

– Так что же, по-вашему, тогда случилось? – перебил ее мистер Уотерфорд. – И почему вы никому ничего не сказали?

– Потому что, дорогой Монти, в этом случае вы были бы главным подозреваемым.

– Я? – удивился Монтегю. Его лицо тут же исказилось от растущей боли в голове, и ему пришлось умерить свое изумление и ярость, чтобы избавиться от нее.

– Ну конечно, – ответила ему миледи. – Если это было связано с коммерцией, вы с Виктором становились очевидными подозреваемыми. А потом Виктор получил то, что ему причиталось…

– И все-таки я не понимаю, зачем ей надо было убивать Виктора, – вмешался в разговор Фэншоу, который, лишенный возможности присутствовать там, где произошло самое интересное, пытался теперь принять активное участие в разговоре. – Или того же Докинса. Или травить бедную собаку. Или почему она пыталась достать меня – полагаю, это она сбила меня на «Роллсе»?

– За рулем «Роллса» действительно сидела Ребекка Беркиншоу, тут ты прав, Гарри, – согласилась с ним леди Хардкасл. – Но ее целью был не ты, а Джейк.

– Как только я узнала, кто она, – заметила леди Лавиния, – мне в голову тоже пришла эта мысль.

– И все равно, старушка, я не понимаю, – настаивал Гарри.

– Тогда давайте начнем с начала, – предложила моя госпожа. – Все началось год назад. Или нет, давайте начнем с самого-самого начала.

– С динозавров и прочего такого? – вставил ее брат.

– Заткнись, дорогой, – велела ему Лавиния. – Дай же ей сказать.

– Вот этот документ, – принялась расссказывать Хардкасл, показывая всем сложенный лист бумаги, добытый Эваном в комнате Ковача, – это старое письмо вашего отца, Пройдоха. В нем он рассказывает Ковачу о вашей гоночной команде и просит его помочь вам советом и делом. Он напоминает Ковачу о встрече в Вене, куда ваш отец ездил вместе с мистером Беркиншоу. А еще он льстит ему по поводу его инженерного таланта.

– Боже мой, – вспомнил его светлость, – а я ведь помню, как Виктор свалился на меня как гром среди ясного неба. Он хотел предложить мне работу в своей гоночной команде, а я сказал ему, что польщен, но хочу сделать свою собственную. И он вроде бы с этим согласился. Но когда его команда забуксовала, он стал более настойчивым. А когда я решил запустить команду вместе с Монти, он предложил выкупить ее еще до начала выступлений.

– То есть сюда он приехал попытать счастья в последний раз? – предположил мистер Уотерфорд. – Последняя попытка перетянуть вас на свою сторону?

– Наверное, – согласился Эдмонд. – Хотя почему он так на мне зациклился, я не представляю. В этом бизнесе масса парней, которые знают о гонках побольше меня.

– Но у него уже установилось с вами рабочее взаимопонимание. В какой-то степени, – пояснила леди Хардкасл. – По-видимому, ему как иностранцу было очень сложно установить связи с гоночным миром Британии.

– Скорее всего, вы правы, – кивнул лорд Ридлторп.

– Но мы слишком торопимся, – заметила миледи. – Так вот, из этого письма мы узнали, что он знал Беркиншоу еще до трагедии. И знал сестер Беркиншоу. Вполне возможно, у него было юношеское увлечение миссис Беркиншоу. Если предположить, что ее дочери красотой пошли в нее, то она должна была быть очень привлекательной женщиной. Что бы там ни было, он поддерживал отношения с семьей и помогал там, где мог. На Ребекку его попытки произвели не очень большое впечатление, но я вообще сомневаюсь, чтобы ее можно было впечатлить хоть чем-нибудь. Он продолжал покровительственно наблюдать за Ребеккой и после того, как семья стала испытывать трудности. Находясь в Вене, он мало чем мог помочь, но хотя бы был в курсе всего происходящего. И когда, Пройдоха, он узнал, что вы ищете домоправительницу, – это оказалось решением всех его проблем. У него появлялся шпион в вашем доме, а дочь его друга получала хорошую работу. Это произошло около года назад, не так ли, Пройдоха? Ведь именно тогда вы наняли миссис МакЛелланд?

– Около того, – ответил лорд Ридлторп. – Она пришла по объявлению в газете, когда наша прежняя домоправительница ушла на пенсию. Работала она до этого гувернанткой, но рекомендации у нее были превосходными. Спинни поговорил с ней и рекомендовал ее мне. Когда я с ней встретился, то не смог обнаружить ни одного недостатка. Она выглядела компетентной и хорошо организованной. А то, что она была довольно молода для домоправительницы и чертовски привлекательна, мне вовсе не помешало. Как раз та женщина, которая должна занять такой пост и ввести нас в двадцатый век.

– Но ее мотивы были совершенно другими. Хотя не удивлюсь, если в ее планы входило немного встряхнуть ваше поместье. Она знала, что, работая у вас, рано или поздно получит возможность отомстить.

– Но если она хотела отомстить девочкам, зачем было убивать Докинса? – настаивал Гарри.

– Она и не собиралась его убивать, – заявила его сестра. – Мы просто начали совсем не с того места. Мы посчитали, что машину испортили для того, чтобы добраться до Докинса или, на худой конец, до Пройдохи. И предположили, что убийца, зная расписание гонок, намеренно испортил именно автомобиль Докинса. И только когда Армстронг обратила мое внимание на этот клочок бумаги, я поняла, как мы ошиблись.

Хардкасл показала всем нам страницу, найденную Эваном среди вещей герра Ковача.

На ней было написано:

Гонка дам:

1. Леди Хардкасл

2. Миссис Беддоуз

3. Леди Лавиния

4. Мисс Титмус Мисс Армстронг

Гонка джентльменов:

1. Лорд Ридлторп

2. Мистер Фэншоу

3. Мистер Докинс

4. Герр Ковач

Мистер Уотерфорд выступит в качестве сигнальщика и диспетчера гонки, а мисс Титмус будет ее официальным фотографом.

– Видите? – спросила миледи. – Я написала этот список для того, чтобы было понятно – дамы едут первыми. Любой, кто увидел бы этот список, решил бы, что гоняться мы будем именно в этом порядке. И ведь именно это мы намеревались сделать. А значит, этот «любой» понимал, что в первой гонке на машине номер три едет Джейк. Ведь мы стали кидать монету, чтобы определить, кто едет первым, только добравшись до линии старта.

– Значит, с самого начала целью была Джейк, – заключил Гарри.

– Именно так, дорогой, – подтвердила моя хозяйка. – Расписание мы оставили в большом зале, где его могла увидеть Беркиншоу. Для нее было проще простого проникнуть в каретный сарай через заднюю дверь и перерезать тормозной шланг. У нее были ключи от всех дверей, а кому из слуг могло прийти в голову задавать вопросы домоправительнице, великой и ужасной, даже если бы они увидели ее бродящей по территории среди ночи?

– Даже если бы она была перемазана грязью и маслом? – уточнил Фэншоу. – Эти машины – вещь грязная.

– Никогда не пытайтесь преуменьшить власть, которой обладают старшие слуги, сэр, – заметила я. – Дворецкие и домоправительницы – это все равно что капитаны на кораблях. Им никто не задает лишних вопросов, и все им повинуются. Она вполне могла станцевать pas de deux[64] на половине слуг с каким-нибудь нищим в парике, а слуги бы только поклонились и постарались ей не мешать. А грязь и копоть и вовсе не привлекли бы ничьего внимания.

Гарри нахмурился, но промолчал.

– Мне кажется, она намеревалась убить вас всех, но какого-то конкретного плана, помимо того, что Роз должна была быть повешена на закате, у нее не было, – стала рассказывать дальше моя хозяйка. – Но она была умна и хорошо импровизировала. Прочитав гоночное расписание, она мгновенно увидела возможность расправиться с первой из мучительниц своей сестры. Естественно, ее могла постигнуть неудача. Если бы Джейк была за рулем, она, вполне возможно, ехала бы недостаточно быстро, чтобы убить себя, но бедняга Докинс оказался гораздо быстрее, поэтому и нашел свою смерть в конце крутого поворота.

– Хорошо, с Докинсом все понятно, – продолжил задавать вопросы Гарри. – Но почему Виктор? Он же не имел никакого отношения к смерти Кэти?

– Виктора убили, чтобы защитить секрет Беркиншоу. Боюсь, ты не помнишь, как вечером того дня, когда произошло несчастье, дамы удалились в библиотеку, угадала? А вы присоединились к нам гораздо позже, утверждая, что искали нас повсюду…

– Это я хорошо помню.

– А узнали вы, где мы находимся, после того, как Хелен пришла в гостиную в поисках старой школьной фотографии. Джейк с девочками, все тонконогие и лучезарные. Спортсмены, розовые от своей победы.

– Да, я помню мосластых девчонок в костюмах для крикета, – согласился Фэншоу.

– Не будем сейчас о том, что в тебе начисто отсутствует поэзия, – заметила миледи, – но говорим мы об одной и той же фотографии. Виктор заметил в ней то, что никому из нас не пришло в голову. Никому, кроме Армстронг. Ведь это она настаивала с самого начала, что все произошедшее как-то связано с фотографией. А Виктор почти наверняка узнал девочку, которая стояла между Роз и Хелен. Он слышал историю самоубийства Кэти и прекрасно знал, что собой представляет ее сестра. Он-то думал, что послал сюда Ребекку в качестве своей шпионки, но ему и в голову не приходило, что у нее могут быть свои планы, до тех пор, пока он не выяснил, что Джейк, Хелен и Роз были подругами Кэти по школе.

Хозяйка передала фотографию Гарри, и он внимательно ее рассмотрел.

– Увидев фото, Виктор понял, что что-то должно произойти, – продолжила леди Хардкасл. – Думаю, он встретился с Ребеккой лицом к лицу и предупредил ее, чтобы она не вздумала сорвать его план. Ведь он хотел только купить команду Пройдохи, и ему и в голову не приходило, каких демонов он выпустил на свободу. Наверное, мы никогда так и не узнаем, что между ними произошло, но Ребекка поняла, что или она заставит его замолчать, или ее планам не суждено сбыться.

Хозяйка пошарила под своим стулом и достала еще один сложенный листок бумаги с логотипом Кодрингтон-холла.

– Признаюсь, наверное, я вела себя очень плохо, – сказала она, – но я обыскала ее комнату до того, как туда попал инспектор. Позже это можно будет вернуть ему, но я хотела, чтобы сначала это прочитали вы.

Хардкасл показала сидящим за столом записку, которую мы изначально обнаружили в комнате герра Ковача – ту самую, подписанную буквами Р.Б., в которой его приглашали на фатальную встречу.

– Должна со стыдом признаться, что сначала мы подумали, что это написано вами, дорогая Роз, – сказала миледи. – Мы больше никого не знали с такими инициалами. И ничего никому не могли сказать, потому что как только нашли эту записку, ее тут же кто-то украл. Как оказалось, это сделала Беркиншоу. Она была в кармане одного из ее платьев – наверное, Ребекка просто забыла ее уничтожить.

Записку пустили по кругу.

– Она пригласила его в каретный сарай – знала, что под покровом ночи может творить в нем все, что вздумается, и никто об этом ничего не узнает, – добавила моя хозяйка. – Он пришел в надежде, что сможет взять ситуацию под контроль, с тем, чтобы выполнить собственные планы. Но вместо этого она раскроила ему череп разводным ключом.

– С Докинсом и Виктором разобрались, – сказала мисс Титмус, – но как же с бедняжкой Электрой? Ведь она-то точно ни о чем не догадывалась. Далматинцы – собаки умные, но…

– Это все из-за сандвича, – пояснила леди Хардкасл. – Ваши любимые пикули. Его сделали специально для вас. А Ребекка начинила его крысиным ядом, прежде чем его принесли на ленч. Конечно, в этом был определенный риск, но коль скоро вы здесь единственный человек, любящий пикули, рискнуть стоило.

– Ах, вот как, – кивнула Хелен и положила обратно на тарелку кусок пирога, от которого только что хотела откусить. – Вот как, – повторила она.

– Боюсь, что целью были вы трое, – закончила моя госпожа. – Ребекка Беркиншоу обвиняла вас в самоубийстве сестры и жаждала отомстить.

Миссис Беддоуз впервые с того момента, как миледи начала свой рассказ, подняла глаза от тарелки.

– И она была права, – с трудом произнесла она. – Это все моя вина. Я вела себя с Кэти Беркиншоу как последняя тварь. Абсолютная тварь. И с тех пор я ею и осталась. – В глазах у нее блеснули слезы. – Мне жаль. Мне очень, очень жаль. – Розамунда резко встала и вышла из комнаты.

– Идите же за ней, Монти, – велела леди Лавиния. – Не оставляйте ее одну. Пусть примет успокаивающее, которое оставил для нее доктор Эдлинг. Ей необходимо выспаться. Утром она будет чувствовать себя гораздо лучше.

– Благодарю вас, – сказал мистер Уотерфорд, тоже вставая и выходя в ту же самую дверь.

– Как же все это чертовски неприятно! – заметил лорд Ридлторп. – Спасибо за то, что все нам объяснили, Эмили. Как бы мне хотелось, чтобы до всего этого так и не дошло. Возможно, нам надо отойти ко сну. Как вы на это смотрите? Оставим все эти ужасы позади и утром начнем с чистого листа. Я попрошу Спинни приготовить всем нам по стаканчику, и давайте расходиться.

* * *

Когда я добралась до своей комнаты, Бетти все еще не спала.

– Я думала, что вы уже никогда не вернетесь, – пробормотала она, когда я открыла дверь. – Вы должны мне все рассказать. Эта старая калоша хоть что-то сказала? Ой, только мне, наверное, не стоит говорить о ней плохо у нее за спиной. Особенно после всего, что ей пришлось пережить. Но ведь она действительно старая калоша. Так что же произошло? Леди Хардкасл все объяснила? Вы теперь знаете, что случилось в действительности? А это что, бренди? Можно мне чуточку?

– Я подумала, что тебе это будет необходимо, – рассмеялась я и отлила соседке немного в один из двух стаканов, которые принесла с собой. Баффри с благодарностью сделала глоток.

– М-м-м, вот так лучше, – сказала она. – У его светлости бренди лучше, чем у калоши. Но хватит отвлекать меня дарами его подвалов. Рассказывайте.

И я рассказала. Ясно и коротко – насколько это было возможно – я пересказала все, что произошло за обедом, включая рассказ леди Хардкасл, и закончила уходом заливающейся слезами миссис Беддоуз.

– Ой, – сказала Бетти, – вот теперь я чувствую себя ужасно. Может быть, мне вернуться к ней, как вы думаете?

– Я думаю, что вам обеим будет лучше, если ты этого не сделаешь. Возможно, сегодняшние события сделали ее чуть мягче, но в Библию вставили отрывок о барсе и его пятнах[65] не только для того, чтобы добавить немного экзотики. Глубоко в душе она осталась все той же колючкой, и поэтому ей нужна колючая горничная. А вы с мисс Титмус так подходите друг другу в качестве хозяйки и горничной, как будто тебя специально для нее сделали вручную на «Образцовом предприятии по производству слуг Эдны Фитцвилльямс» в Болтоне.

– Фло, вечно вы со своими глупостями, – улыбнулась моя собеседницап.

– Да. Это часть моего очарования. А теперь – спать, иначе завтра с утра мы будем ни на что неспособны.

* * *

Проснувшись и одевшись в соответствующую форму, мы с Бетти уговорили мистера Спинни разрешить нам прислуживать за завтраком. После ареста домоправительницы слуги гудели от возбуждения, и он хотел как можно быстрее вернуть все на свои места, так что вначале попытался возражать против того, чтобы служанки гостящих дам работали в столовой.

– Я ничего не имел против, когда вы были частью расследования вашей хозяйки, – сказал дворецкий. – Более того, насколько я помню, это была моя собственная идея. Но, в конце концов, это неправильно, совсем неправильно. Личные горничные дам не прислуживают за столом. Вы же видите, что у нас сейчас происходит. С исчезновением этой женщины мне пришлось взять на себя руководство всеми служанками. А в том настроении, в котором они сейчас находятся, их и так будет трудно заставить сегодня пошевелить даже пальцем. А тут еще вы двое предлагаете выполнить за них их работу. Я не могу это одобрить.

– А можно мне сделать предложение, мистер Спинни? – сказала я.

– Весь внимание, мисс Армстронг. Весь внимание.

– Почему бы вам не попросить миссис Раддл заняться служанками, пока вы ищете новую домоправительницу? Пэтти вполне справится на кухне до тех пор, пока ее ментор будет недалеко, чтобы помочь в трудную минуту.

– Что ж, – медленно произнес дворецкий, – это действительно похоже на вероятное решение, в том случае, если все согласятся…

– Сильный лидер, мистер Спинни, – вот все, что требуется в такой ситуации. Скажите им, какие они все прекрасные, какая это для них великолепная возможность, как они нужны его светлости в это тяжелое время, – всю эту избитую чепуху. И они очень быстро с вами согласятся.

– Вы, конечно, правы, – согласился домоправитель.

– Вот и отлично. И теперь, когда кризис преодолен, почему бы нам с мисс Баффри в последний раз не заняться завтраком? А кроме того, мы ведь будем все слышать, так что не пропустим ничего важного.

– Очень хорошо, – вздохнул наконец Спинни. – По крайней мере, вы не будете мешаться под ногами, пока я все это организовываю.

Мы поторопились на кухню и взяли первые подносы, пока он не передумал.

Когда мы вошли в столовую, там уже были леди Хардкасл и мисс Титмус. Они наливали себе кофе из роскошного серебряного кофейника, стоявшего на буфете.

– А, вот и вы, – сказала моя хозяйка. – Почему это вы носите еду? Что, все остальные разбежались?

– Нам хотелось побыть в компании наших работодателей, – объяснила я. – С тем, чтобы мы могли слегка приподняться над всеми остальными, припав к источнику их бесконечной мудрости.

– Так теперь называется элементарное подслушивание.

– И это тоже, миледи, – согласилась я. – Пожалуйста, сосиска.

– Никто вот уже много лет не называет меня «сосиской», – сказала она так, словно тосковала об этом. – А, я вас поняла. Да, спасибо. Поставьте пока вот сюда. Я потом сама положу.

В комнату вошла миссис Беддоуз в блузке с высоким стоячим воротничком, чтобы скрыть следы на шее. Она увидела нас четверых, и на какое-то мгновение всем показалось, что она сейчас развернется и выйдет.

– Роз, дорогая, – произнесла миледи. – Как вы себя чувствуете, милочка? Проходите, садитесь. Вы позволите положить вам что-нибудь?

Слабо улыбнувшись, Розамунда села за стол.

– Вот, моя дорогая, – сказала леди Хардкасл, когда вместе с мисс Титмус села рядом с миссис Беддоуз. – Угощайтесь.

– Спасибо, – просипела Роз, после чего подняла глаза и увидела нас с Бетти.

– А, Баффри, – сказала она. – Мистер Уотерфорд убедил меня, что я должна перед тобой извиниться. Я действительно плохо с тобой обращалась. И буду выплачивать тебе зарплату до тех пор, пока ты не найдешь новую работу.

– Благодарю вас, мадам, – отозвалась Бетти. – Вы очень добры.

– Я не могу видеть тебя безработной. И сделаю все, чтобы тебе помочь. И естественно, дам тебе блестящие рекомендации.

– Вообще-то, Роз, – вмешалась в разговор Хелен, – у нее уже есть новая работа. Она будет работать у меня как моя личная горничная и помогать мне с фотографиями.

– Правда? – удивилась ее подруга. – Да неужели? Что ж, повезло. Вам обеим.

В комнату впорхнул мистер Уотерфорд.

– Доброе утро, дорогая, – сказал он, увидев Беддоуз, и лишь после этого он обратил внимание на еще двух дам, сидевших за столом. – И вам доброе утро, леди. Как вы себя сегодня чувствуете?

– Неплохо, Монти, – ответила леди Хардкасл. – Грех жаловаться.

– И не надо, – ответил мужчина. – А можно мне… э-э-э…

– Слушаю, дорогой, – отозвалась миледи.

– Я, в общем-то, хотел попросить разрешения остаться с Роз наедине, но… – Тут Монтегю впервые заметил меня и Бетти. – Я не знал… что здесь так много народа… Хотя бог с ним. Когда все это выплывет наружу, скандал неизбежен. Роз, дорогая, я хочу, чтобы вы ушли от Джеймса и переехали жить ко мне.

– Он никогда не даст мне развод, – просипела миссис Беддоуз. – Ему нужны мои деньги.

– С этим я разберусь, можете не волноваться. Просто вчера, когда мне показалось, что я могу потерять вас навсегда, мне стало очень плохо.

Мне уже хотелось, чтобы Уотерфорд все-таки убрал нас из комнаты, но от дальнейшего замешательства нас спасло появление леди Лавинии и Гарри.

– Привет, ребята, – поздоровался Фэншоу, хромая под ручку с Джейк. – Вижу, все уже собрались.

– Кроме Пройдохи, дорогой, – заметила его спутница.

– Кто здесь говорит о Пройдохе? – раздался голос его светлости у нее за спиной.

– Отлично, – сказал Гарри. – У нас с Лавинией есть для вас новость. Если хотите – объявление. – Он встал и какое-то время просто глупо улыбался. – Мы решили пожениться. И вы все приглашены на свадьбу.

Комната наполнилась возгласами радости, поцелуями и объятиями – все друзья бурно их поздравили.

– Десять шиллингов за вами, дорогая Фло, – напомнила мне леди Хардкасл, когда шум утих.

– Сестра, неужели мои романтические намерения стали предметом вульгарного пари? – поинтересовался Фэншоу.

– Ну конечно, милый. Я всегда ищу, как бы сделать все, связанное с тобой, поинтереснее. Ведь ты же, в сущности, жутко скучный тип.

– И это я слышу…

– Зато я спорила на то, что ты поднимешь этот вопрос, – сказала Хардкасл. – А вот Фло сомневалась в твоей решительности.

– Стронгарм! – воскликнул Гарри. – Как же вы могли? А я-то думал, мы с вами друзья.

– Мы действительно друзья, сэр, – откликнулась я. – Я просто думала, что леди Лавиния прогонит вас задолго до того, как вы сможете сделать предложение.

От куска тоста, летящего мне прямо в голову, я успела увернуться.

* * *

Паковаться, возвращаясь домой, гораздо легче, чем делать это, отправляясь в гости. Не надо принимать никаких решений, не надо складывать вещи с надлежащей аккуратностью и осторожностью. Входит вещь в чемодан или саквояж – значит, уже хорошо, все равно придется все вытаскивать и чистить дома.

Так что сборы проходили с приятной быстротой.

Леди Хардкасл как раз сидела за столом у окна и что-то записывала в дневник, когда я занялась ее вечерним платьем.

– Ой, это пла… – начала было я и замолчала.

– Да, дорогая? Подозреваю, у тебя возникла какая-то проблема. И чем же я могу помочь тебе на этот раз?

– Это платье, миледи, – сказала я, поднимая ее наряд на вытянутых руках.

– Ах, это. Мне оно нравится. Чуть темнее – и в свете свечей оно бы выглядело черным. Чуть светлее – и оно было бы кричащим и безвкусным. Оно от той портнихи в Клифтоне. Надо будет к ней заехать. Она шьет прекрасные вещи.

– Оно очень красиво, – согласилась я, – а вот в ваших уверениях в любви к нему я сомневаюсь.

– Сомневаешься?

– Да, миледи. Если бы вы его любили, то не рвали бы его, я в этом уверена.

– Ах, ну да. Я знала, что ты будешь бранить меня за это.

– Как же, ради всего святого?..

– Ты помнишь, что оно было на мне, когда дядя Алджи пригласил нас поиграть в его игру?

– Да, в «Волшебный виноградник Жан-Пьера».

– Именно. В какой-то момент Гарри и Джейк закончили делать прививку[66] – причем, хочу сказать, нарушив при этом все, что было можно, – была очередь Джейк, и Гарри вовсе не следовало так помогать ей с окучиванием-разокучиванием – так вот, я за что-то зацепилась. Кажется, за стул.

Я вздохнула.

– И не надо так вздыхать, дорогая. Ты же сама будешь скучать от безделья, если тебе нечего будет штопать.

Закончив паковаться, я спустилась вниз, чтобы попрощаться с прислугой. Мистера Спинни нигде не было видно, а миссис Раддл я нашла в комнате, которую раньше занимала Ребекка.

– Вы только взгляните на меня, дорогая, – сказала она с веселой улыбкой. – Домоправительница. Мне не след заниматься такой работой. Я нужна на кухне. Бедная Пэтти, она совсем зашивается.

– Вам такая работа подходит, миссис Р., – отозвалась я. – У вас появляется такой властный вид.

– Власти мне и на кухне хватало, – возразила Раддл, – там тоже работа для профессионалов. Вы же не станете заставлять инженера заниматься офисной работой, правда?

– Ну… – начала было я, но передумала. – Нет конечно, миссис Р., вы правы. Но я уверена, что это временная мера. Скоро появится новая домоправительница, и все вернется на круги своя.

– Хотелось бы! – вырвалось у кухарки. – Но хватит обо мне. Что я могу для вас сделать, дорогая?

– Я просто пришла попрощаться и поблагодарить вас всех за гостеприимство.

– Было приятно с вами познакомиться, дорогая. И это нам надо вас благодарить. Без вас и вашей хозяйки бедняжка миссис Беддоуз вполне могла последовать за Докинсом и мистером Ковачем.

В дверь раздался робкий стук.

– Вы хотели меня видеть, миссис Р.? – это был Эван Гаджер.

– Да, Эван, – кивнула повариха. – Мистеру Спинни пришлось отъехать в город. Он попросил меня, чтобы вы занялись вином к сегодняшнему обеду.

– Но ведь это обязанность старшего лакея, – возразил молодой человек.

– Именно, – согласилась миссис Раддл. – И кто у нас, по-твоему, старший лакей?

– Чтоб мне провалиться!

– Вот именно, провалиться, молодой человек! Так что проследите, чтобы ваша ливрея была чистой и выглаженной, а ботинки с пуговицами начищены.

– Поздравляю, Эван, – сказала я. – Это заслуженное повышение.

– Спасибо, мисс, – поблагодарил он. – Спасибо, миссис Раддл.

– Убирайтесь с глаз моих, юноша, – велела кухарка. – Вам есть чем заняться.

Когда Эван торопливо выходил из комнаты, на лице его сияла широчайшая улыбка.

– С этим мальчиком все будет в порядке, – сказала Раддл. – С вашего приезда его как подменили. Уж не знаю, что вы ему сказали, но теперь это совсем другой человек.

– Я просто доверилась ему и дала интересную работу, – ответила я.

– Что ж, это сработало. А вы точно не хотите остаться? – подмигнула мне повариха.

– Нет, миссис Р. Я должна идти туда, куда ведет меня миледи.

– Держитесь за нее, дорогая. Она у вас хорошая.

– Самая лучшая.

* * *

Неизвестные помощники вынесли наши чемоданы, саквояжи и картонки в холл. Мне надо было только сообщить о нашем скором отъезде новому старшему лакею, и он появился, как по мановению руки.

Пока леди Хардкасл прощалась, я ждала возле багажа.

Морган и один из лакеев грузили его в «Роллс-Ройс», а череда новых друзей желала нам счастливого пути.

Пока леди Хардкасл уговаривала мисс Титмус обещать ей появиться в Глостершире, как только у нее появится такая возможность, Бетти проскользнула ко мне и неожиданно обняла меня.

– Я так рада, что с вами встретилась, – сказала она. – Похоже на то, что мы теперь часто будем видеться.

– Я на это надеюсь, – ответила я.

– А я ведь ничего не понимаю в фотографии, – призналась Баффри. – Так что не знаю, насколько смогу быть ей полезной.

– Ты скоро научишься. Или не научишься. Но это не имеет значения. Леди Хардкасл носится со своим увлечением вот уже пару лет, а я просто улыбаюсь и киваю. До тех пор, пока ты держишь то, что они хотят, тогда, когда они этого хотят, все, как я выяснила на собственном опыте, будет в порядке.

– Но я хочу научиться, – ответила девушка на полном серьезе. – Это ведь жутко интересно.

– Вот и отлично, Бетти Баффри. Надеюсь, все у тебя будет отлично.

– Спасибо, что спасли старую калошу, – продолжила Бетти. – Я все еще думаю, что она самая отвратительная из всех, кто когда-нибудь носил панталоны, но я не хотела ей смерти.

– С нашим удовольствием, – рассмеялась я. – Я ведь уже давно ни в кого не втыкала нож. И стала скучать по этим ощущениям.

Теперь уже рассмеялась моя собеседница.

– Пойдемте, Баффри, – позвала ее мисс Титмус. – Думаю, нам надо оставить леди Хардкасл прощаться дальше, а я хочу показать вам темную комнату.

Следующими появились миссис Беддоуз и мистер Уотерфорд. Монтегю протянул моей хозяйке руку, и она тепло пожала ее.

– Благодарю вас, Эмили, – сказал он. – И вас я тоже благодарю, мисс Армстронг. Вы вытащили нас из тюрьмы и спасли мою Роз. Я навечно у вас в долгу, и если вам что-нибудь понадобится…

– Мы все еще так и не покатались на ваших прекрасных гоночных машинах, – заметила Хардкасл. – Но надеюсь, что нам это удастся в следующий раз. И предупреждаю, я об этом не забуду.

– В любое удобное для вас время, – ответил мистер Уотерфорд.

Миссис Беддоуз ничего не сказала. Вместо этого она сделала шаг к моей госпоже и обняла ее. Сейчас Розамунда была совсем не похожа на ту женщину, которую мы впервые увидели неделю назад. Это было удивительно, но не шло ни в какое сравнение с тем, что последовало после этого. Отпустив хозяйку, Роз подошла ко мне и протянула мне руку. И когда мы пожимали друг другу руки, она наклонилась ближе и очень тихо, так, чтобы не услышал никто другой, прошептала:

– Я у вас в долгу за свою жизнь, Армстронг. Спасибо вам.

Я не знала, как на это ответить, и поэтому просто улыбнулась и кивнула.

Они с Монтегю ушли, держась за руки.

– Что она тебе сказала? – поинтересовалась моя хозяйка.

– Врожденное благоразумие не позволяет мне раскрывать детали интимных разговоров, миледи, – ответила я. – Но это было приятно.

– Вот тебе и раз! – сказала леди Хардкасл. – Всего одна сумасшедшая женщина с петлей превратила ее в нормального человека. Если бы знать, я бы соорудила петлю в самом начале.

Из гостиной появился лорд Ридлторп в сопровождении сестры и Гарри.

– Это вы, Эмили, – сказал он. – Мы так и подумали, что это ваш голос. Уже отправляетесь?

– Отправляемся, Пройдоха, – ответила Хардкасл. – И большое вам спасибо за ваше гостеприимство.

– Не могу сказать, что читал хоть в одной книге по этикету, что он заключается в том, что домоправительница убивает почти половину гостей домовладельца, – заметил его светлость, – но с вашей стороны мило, что вы притворяетесь, будто хорошо провели время.

– Я совсем не притворяюсь, Пройдоха, дорогой. Все, что мне надо, – это компания новых друзей. И я рада, что встретилась с вами со всеми.

– Я поговорил с коронером, – улыбнулся Эдмонд, – и он удовлетворится вашим письменным заявлением, так что на дознание вас вызывать не будут. А местный мировой судья – мой приятель. Он согласился не вызывать вас на оглашение своего вердикта. Вам, конечно, придется присутствовать в суде графства, но до этого еще далеко. А когда вас вызовут, вы остановитесь здесь.

– Спасибо, дорогой. С нетерпением буду ждать этого, если не самого суда.

– Ну что ж, пока, сестренка, – сказал Фэншоу. – Счастливого пути и все такое.

– До свидания, Гарри, милый. И обещай не забывать меня. Навещай нас. И вы тоже, дорогая Джейк.

– Мы с удовольствием, – ответила леди Лавиния. Она уже говорила о них с братом миледи во множественном числе.

– И вы тоже, Пройдоха. Вы все должны приехать. Возможно, нам придется разместить вас у наших соседей, если вы явитесь все одновременно, но это будет просто здорово.

От обсуждения подробностей этого размещения нас спасло негромкое покашливание у входной двери.

– Ага, – сказал лорд Ридлторп, – насколько я понимаю, Морган пытается сообщить нам, что багаж погружен.

– Так точно, милорд, – ответил водитель. – И поскольку водоканал перерыл главную дорогу в Ридлторп, нам придется ехать окружным путем вокруг станции.

– Тогда вам надо уже отправляться, – сказал его светлость. – До свидания, Эмили. До свидания, мисс Армстронг. До встречи.

Глава 18

В Бирмингеме произошла небольшая задержка. Сигнальщик поскользнулся на мокрых листьях, когда шел к сигнальной будке, и вылил на себя чай. Он здорово обварился, и главный путь на Бристоль оставался без сигналов в течение целого часа, пока разыскивали его помощника, чтобы тот занял его место. У нас появилась возможность поесть в городе, и мы решили посещать его почаще.

В Литтлтон Коттерелле мало что изменилось. На станции Чиппинг-Бевингтон нас ждала та же самая двуколка, доставившая нас в дом год назад. Кучер оставался все таким же услужливым и молчаливым, каким он был в нашу с ним первую встречу.

Он занес багаж в холл и, как и тогда, получил от леди Хардкасл щедрые чаевые.

– Люблю куда-то уезжать, – заметила хозяйка, когда мы закрыли дверь и сняли шляпы. – Но возвращаться люблю чуть больше. Ты предупредила Эдну и мисс Джонс, что мы приезжаем сегодня?

– Я послала им телеграмму из Лестера, – ответила я, – пока вы болтали с той леди о ее таксе.

– Такой очаровательный малыш, – вспомнила миледи. – И какой воспитанный!

– Я так и поняла. Но гораздо важнее то, что благодаря ему я смогла сообщить Эдне о наших планах.

– Не знаю, что бы я без тебя делала.

Я заглянула на кухню и нашла там разожженную плиту, пирог, ожидающий, чтобы его разогрели, и ящик с овощами, готовыми к приготовлению.

– Мисс Джонс оставила все, что нам надо для обеда, – сообщила я.

– Отлично, – ответила леди Хардкасл из холла. – А чай она оставила?

– Сейчас поставлю чайник.

Через несколько минут я принесла поднос с чаем и бисквитами, которые испекла для нас мисс Джонс. Хозяйка в это время все еще просматривала почту.

– Не уверена, что хочу распаковываться сегодня, – сказала она, махнув рукой в сторону горы чемоданов и картонок. – У меня есть что-нибудь, в чем я могла бы лечь сегодня?

– Полагаю, мы сможем подобрать вам ночную рубашку среди десятков, висящих в гардеробе, – ответила я.

– Тогда оставим багаж на завтра. Ставь пирог, мы поужинаем, выпьем по паре бокалов вина, немного поиграем на пианино и пораньше отправимся в постель.

* * *

На следующее утро Эдна помогала мне с багажом наверху.

– Если бы я сообразила, то могла бы попросить Дэна прийти и помочь нам со всем этим, – сказала она, пока мы волокли самый большой чемодан в спальню хозяйки. – Он никогда не отказывается, если надо что-нибудь отремонтировать или перетащить.

– Не волнуйся, – ответила я. – Кажется, мы сами справляемся. Почти.

– Все так, – согласилась служанка, – но никогда не помешает чем-то занять его. Хорошо провели время?

– Неплохо. Парочка ничего не значащих досадных мелочей, но, в общем, было интересно.

Мы спустились за последним чемоданом.

– А как вам понравились гоночные авто? – спросила Эдна.

– К сожалению, это как раз и была одна из этих мелочей – мы так на них и не поездили.

– Жаль, – огорчилась моя собеседница, – но, может быть, его светлость пригласит вас еще раз.

– Я на это надеюсь. Я… О, черт!

Раздался телефонный звонок.

– Ответьте, милая, – сказала Эдна, – а я отнесу это наверх.

Я сняла слуховой рожок с крючка.

– Алло, – произнесла я громким и четким голосом, – Чиппинг-Бевингтон, два-три.

– Алло, – раздался скрипучий женский голос. – Алло? Это вы, Эмили? Алло?

– Доброе утро, леди Фарли-Страуд, – поздоровалась я. – Минуточку, я приглашу леди Хардкасл.

– А, Армстронг, – сказала Герти, – это вы. А вы не позовете леди Хардкасл, пожалуйста?

– Конечно, миледи, – ответила я и положила рожок на стол.

Хозяйку я нашла в кабинете.

– Слышу, – сказала она. – Уже иду.

Я поднялась наверх и занялась распаковкой багажа.

Час спустя я убрала все, что должно было быть убрано, и оставила Эдне целую кучу вещей для стирки.

– Вы только не подумайте, что я что-то имею против, – сказала она, – но мне казалось, что в таком большом доме должна быть прачечная, в которой можно было бы постирать вещи гостей, правда? У них же должны быть для этого специальные люди, нет?

– Там была и прачечная, и люди, – ответила я. – Это то, что мы не успели постирать до нашего отъезда. Скопилось за два последних дня.

Эдна недоверчиво покачала головой.

– Дома миледи такого количества платьев не носит, – заметила она. – И как часто она их меняла?

– По меньшей мере три раза в день. Обычно – четыре или пять. Жизнь среди «сливок общества» очень нелегка.

– Мы не подозреваем и о половине их проблем, правда? – рассмеялась служанка. – Нам ведь главное – следить за тем, чтобы пальцы не стерлись до костей, пока мы работаем с утра до ночи. Так что можем считать себя счастливицами, которым приходится думать только об одном платье.

Я решила, что упоминание о том, что она работает только полдня, так же как и о том, что мне доводилось видеть ее в нескольких, довольно миленьких, платьицах, сильно испортит ей настроение. Поэтому, кашлянув из вежливости, я прошла к леди Хардкасл узнать, не надо ли ей чего.

– А, Фло, вот ты где, – сказала она, когда я наконец обнаружила ее в студии в оранжерее. – А я уже хотела идти искать тебя. Какие у тебя планы на вечер?

– Я собиралась залечь в гостиной с бокалом вашего лучшего бренди и какой-нибудь духоподъемной книгой.

– В таком случае можешь извиниться и перед бокалом, и перед книжными полками, – сообщила моя госпожа. – Сегодня вечером мы обедаем у Фарли-Страудов.

– Опять вдвоем?

– Опять вдвоем. Гертруда узнала о нашем возвращении и жаждет услышать наши истории.

– Как всегда, новости летят впереди нас.

– Думаю, что деревню всполошила твоя телеграмма Эдне. А что касается наших историй, то мы с тобой попали в газеты.

– Это был только вопрос времени, – согласилась я. – Я знала, что лорд Ридлторп постарается минимизировать скандал, но он никогда бы не смог удержать прессу от освещения подобной истории.

– Да, наверное. Но в качестве оплаты обеда и налета на их винный погреб Гертруда ждет рассказа из первых уст.

– А сэр Гектор, наверное, ждет разгадки тайны его картов? И что вы собираетесь ему сказать?

– Ах, ты об этом, – сказала хозяйка. – Разгадка у меня готова еще с четверга. Очень простая, но в то же время оригинальная и чрезвычайно интересная.

– И вы мне ничего не скажете, так?

– Конечно, не скажу, дорогая. Ты ее слышала так же ясно, как и я. Так что придется подождать до обеда.

– Ваше тело никогда не будет найдено, – предсказала я. – В один прекрасный день вы просто исчезнете. «Где леди Хардкасл?» – спросят у меня. «Ни малейшего представления. Она даже записки не оставила. Но она всегда была немного странной», – отвечу я. «Да, даже очень странной», – согласятся люди. – «Что ж, всего наилучшего. Сообщите нам, если она выйдет на связь, ладно?» И на этом все закончится.

– Иногда, дорогая, ты меня пугаешь. А кофе у нас есть?

* * *

В немодной нынче потрепанности дома Фарли-Страудов было что-то успокаивающее после классической элегантности Кодрингтон-холла. Мебель лорда Ридлторпа передавалась из поколения в поколение, а сэр Гектор и его супруга были вынуждены обставить свой дом с нуля после неожиданного возвращения из Индии. У них было несколько семейных предметов, но основная часть мебели была приобретена абсолютно новой тридцать лет назад. Если мебель его светлости была старинной, то мебель Фарли-Страудов – просто старомодной. Через сто лет некоторые из этих предметов тоже станут редкими, ценными и антикварными, а пока они были просто устаревшими. Но мне это нравилось. Это был настоящий дом, а не музей со спальнями.

– Берите свои напитки в столовую, – предложил сэр Гектор, когда Дженнингс объявил, что обед подан. – Уверен, от такого мнения любой сомелье свалится без сознания, но мне кажется, джин подходит к чему угодно, а?

Мы перешли в столовую. Миссис Браун опять превзошла самое себя, и еда была просто изумительной. Дженкинс тоже не ударил лицом в грязь с выбором вина, и уже совсем скоро, забыв про свой джин-тоник, я услаждала свои вкусовые пупырышки умелыми комбинациями вина и еды на протяжении всех пяти перемен восхитительных блюд.

Отказавшись на этот раз от своей обычной привычки все приукрашивать, леди Хардкасл рассказала о событиях прошедшей недели. В свою очередь отказавшись от своей обычной привычки всех перебивать, леди Фарли-Страуд впитывала каждое ее слово.

– Потрясающе! – воскликнула она, когда рассказ закончился. – Эмили, ваша жизнь действительно гораздо интереснее нашей. И как повезло вашим друзьям, что вы там оказались! Даже думать не хочется, что бы эта ужасная женщина могла натворить, если бы вы ее не остановили. Вот именно поэтому, дорогая, я никогда не нанимаю красивых молодых женщин в «Мызу». Они ведь никогда не смогут устоять перед Гектором. Так и жди беды.

Я решила не упоминать о Доре, очень привлекательной юной горничной, работавшей в этом доме. Стоило просто взглянуть на обалдевшего хозяина, когда он услышал, что кто-то еще может найти его привлекательным.

– И это очень мудро, – сказала леди Хардкасл. – Ну а как вы здесь жили, пока нас не было? Как поживают ваши карты, Гектор?

– Потихоньку, милочка, – ответил хозяин дома. – Изо всех сил стараюсь спрятать их от Джимми. Поэтому работаем с трудом. Бедняга Берт старается все делать в секрете, но, не зная, как Джимми нас дурит, мы не можем слишком рисковать.

– Думаю, что смогу вам помочь, – сказала миледи.

– Правда? А я уж думал, что вы были слишком заняты ловлей убийц и забыли о моих маленьких проблемах.

– Я правда могу. Мне кажется, вы упоминали, что Джимми разводит почтовых голубей?

– Разводит, конечно. Некоторые из них просто красавцы. Настоящие чемпионы. Он участвует в гонках по всей стране.

– А что в принципе представляет собой гонка почтовых голубей?

– Вы отвозите птичек за многие мили от дома, и первая из них, кто вернется домой, объявляется победителем. Все очень просто. Эти голуби – чертовски умные птахи.

– Без сомнения, – согласилась леди Хардкасл. – У них просто какой-то дар возвращаться домой. И никто не знает, как они это делают.

– Именно, именно, – подтвердил сэр Гектор.

– Так вот, моя новая подруга, мисс Хелен Титмус – кстати, очаровательная женщина, – делает восхитительные фотографии. Она сейчас как раз собирается открыть свой бизнес. Вам надо, чтобы она сфотографировала ваш дом. И всю семью. Как, кстати, милая Кларисса? И ее новый муж?.. Адам, ну конечно. Как они все? Вы теперь уже успокоились?

– Все это было так неожиданно, правда? – сказала леди Фарли-Страуд. – Особенно после всего, что произошло с мальчиком Седдонов. Но они, кажется, счастливы. И дочь ждет первенца в феврале. Я говорила с ней по телефону пару дней назад.

– Вы только подумайте! – восхитилась моя хозяйка. – Какие отличные новости. Поздравляю вас, бабушка…

Леди Гертруда светилась от гордости. А вот радость ее мужа была слегка омрачена разочарованием от того, что его объяснения были прерваны.

– Так что, эта ваша Титмус много знает о голубях? – спросил он.

– Ой, Гектор, простите меня! – воскликнула миледи. – Я так легко отвлекаюсь. А вам разве не кажется, что эта новость просто восхитительная? Это же ваш первый внук?

– Новость очень воодушевляющая, – ответил хозяин дома. – И если он не будет похож на своего папашу, то все будет хорошо. Или не унаследует его мозгов. Хотя мозги его мамаши тоже не лучше.

– Гектор! – одернула его леди Фарли-Страуд своим самым суровым тоном.

– Да ладно. Они же просто пара болванов. А вот ваша Хитмус, готов спорить, совсем не болван.

– Хелен Титмус, дорогой, – поправила леди Хардкасл. – И да, она действительно большая умница.

– Что же, она разгадала мою загадку? – не отставал сэр Гектор. Он оказался на редкость терпеливым стариком. Сама я уже была готова силой вытрясти из хозяйки разгадку.

– Не совсем, дорогой, – ответила миледи, и ее собеседник едва сдержал огорченный вздох. – Но она рассказала мне о приспособлении, которое придумал какой-то немец. Ее оно привело в восторг. Она показала мне статью о нем в журнале.

В ожидании продолжения Гектор поднял свои косматые брови.

– Так что мне кажется, что ваш приятель Джимми соорудил себе фотокамеру для голубей, – закончила наконец моя госпожа.

– Что?

– Этот немец, забыла, как его зовут, Нойброннер или что-то в этом роде, использовал голубей для доставки лекарств. «А ведь я, – подумал он, – могу вместо лекарств прикрепить камеру, и тогда голубь будет фотографировать все, над чем будет пролетать. Разве это не здорово?» И он прикрепил такую камеру.

– И вы думаете, что Джимми сделал нечто похожее? – не поверил сэр Фарли-Страуд.

– Все совпадает. Это непрактично, очень сложно, невероятно глупо и полностью соответствует характеру вашего Джимми.

– Это точно, – рассмеялся Гектор. – И как же он это делает?

– Голубь всегда возвращается домой по прямой. Ему надо только отвезти птицу с камерой в какую-то точку, чтобы она пролетела над вашим домом, и выпустить ее. Хлоп-хлоп, хлопает крыльями голубок, направляясь домой. Щелк-щелк, щелкает камера, когда он пролетает над вашим конюшенным двором, и у Джимми появляются фотографии того, что вы делаете.

– Но это же абсурд! – подала голос леди Фарли-Страуд.

– Восхитительно, – сказал ее муж. – Я велю Берту натянуть промасленную парусину или что-нибудь в этом роде, чтобы закрыть от негодника двор. Богом клянусь, на этот раз мы его победим. Обязательно победим.

* * *

Гонка состоялась через пару недель, в последнее воскресенье сентября. Как и было обещано, сэр Гектор пригласил нескольких своих друзей, а кроме того, к веселью присоединилось множество жителей деревни.

– Почему мы об этом ничего не знаем? – вопрошала леди Хардкасл, пока мы шли мимо зрителей. – Такое впечатление, что здесь собрались все жители Литтлтон Коттерелла и основная часть жителей Вудворта. Настоящие местные празднества.

– В прошлом году, в это же время, вы испытывали недомогание, – объяснила я. – У вас была пуля в животе.

– Ах, да. Конечно, – вспомнила миледи. – Тогда это извиняет наше отсутствие.

Трасса начиналась у ворот «Мызы» и заканчивалась как раз рядом с деревенским лугом. На самом лугу царила атмосфера праздника. Хольман, хлебопек, и Спратт, мясник, выставили прилавки, с которых обеспечивали народ хлебом насущным, в то время как старина Джо из «Пса и утки» продавал всем желающим пиво и сидр со стола, вынесенного из паба.

Толпа редела по мере того, как мы забирались на холм. Вскоре уже только небольшие группки зрителей стояли возле наиболее опасных поворотов. Друзья Фарли-Страудов уже собирались на лужайке перед домом.

– Привет, Эмили, старушка, – поприветствовал нас сэр Гектор, когда мы вошли в ворота.

– Не называй ее так, дорогой, – попросила его жена. – Она раза в два моложе тебя.

– Ну, это вряд ли, – заметила леди Хардкасл.

– Это же просто способ выказать ей свое расположение, что? – сказал Гектор, как всегда не обращая никакого внимания на замечания своей супруги. Леди Гертруда отошла, чтобы поприветствовать других гостей.

– Ну, и какие планы? – поинтересовалась моя хозяйка. – Крылатая повозка уже готова победить?

– Насколько это возможно, – ответил сэр Фарли-Страуд. – Правда, я еще не видел карта Джимми. Он вон там, на той повозке. И весь закрыт.

Он махнул рукой вдоль подъездной аллеи, где стояла повозка с лошадью, меланхолично пережевывающей что-то в своей торбе. Груз был закрыт промасленной парусиной.

– Хотя должен сказать, – продолжил сэр Гектор, – нынче Джимми не выглядит таким уж самоуверенным. Может быть, на этот раз у нас есть шанс.

Горничная Дора ходила между гостями, держа в руках поднос с напитками. Она предложила бокал леди Хардкасл и собралась было уходить, но тут к нам подошла леди Фарли-Страуд и велела ей вернуться.

– Мне кажется, Дора, что мисс Армстронг тоже не грех выпить, – сказала она.

– Спасибо, миледи, – поблагодарила я, – но, право же, это лишнее.

– Глупости, милочка. Я плохо помню уроки истории, но уверена, что гладиаторам тоже наливали стаканчик перед боем.

– Простите, миледи?

– Что? Гектор еще ничего вам не сказал? Какой осел. Гектор!

– Слушаю, милая, – отозвался супруг Гертруды.

– Мне казалось, ты хочешь кое о чем попросить мисс Армстронг.

– Правильно, дорогая. Как раз собирался. Не торопи меня.

– О чем вы хотели попросить, сэр? – поинтересовалась я.

– Понимаете, милочка, все дело в том, что мы с Джимми уже не так молоды, как когда-то, так что в этом году нам пришлось внести в правила некоторые изменения. Раньше мы сами гонялись на картах, но в нашем возрасте… Вы знаете, как это бывает. Реакция уже не та. Суставы тоже. Зрение, если честно, тоже подводит. Так что мы решили, что в этом году назначим других людей, чтобы они ехали вместо нас. Понимаете ли, этаких чемпионов?!

– Понимаю. И…

– Вот именно. Я решил выбрать вас. И обсудил это с Эмили. Она говорила, как вы расстроились, когда вам не удалось проехать на гоночной машине в поместье ее приятеля. Так что мы подумали, что это будет вам какой-то компенсацией.

– Сэр Гектор, но это же здорово! – воскликнула я. – Вот только я не одета. – Я показала на свое форменное платье.

– Об этом мы тоже подумали. Идите к мемсаиб[67], и она даст вам какой-то комбинезон. Может, он и будет вам немного великоват, но я уверен, что все можно будет подвернуть. Так вы согласны?

– Для меня это большая честь, сэр Гектор, – ответила я.

* * *

Джимми Амершам выбрал в качестве своего призового водителя молодого паренька из Вудворта по имени Джон. Они оба ухмыльнулись, увидев меня в плохо сидящем комбинезоне, потертом кожаном шлеме и очках-консервах. Но их ухмылки погасли, когда Берт и сэр Гектор вывезли из бывшего стойла карт, который поставили рядом с повозкой Джимми.

Я мало что знаю про четырехколесные механизмы, но даже я сразу поняла, что в карте сэра Фарли-Страуда есть нечто особое. Его корпус был сделан из гнутой жести и выглядел стремительным и современным. Но все дело было в колесах. Это не были вихляющие колеса, которые дети снимают с брошенных детских колясок, – они были прочными с широкими покрышками. А в целом шасси выглядело так, будто мистер Уотерфорд разработал его для одного из гоночных прототипов лорда Ридлторпа.

– Ну что, Джимми, старина, что ты думаешь по этому поводу? – поинтересовался Гектор. – Есть у меня шанс в этом году?

– Никогда не оставляй надежду, приятель, – отозвался Амершам. Его голос был гораздо веселее, чем выражение его лица.

– Ну что ж, посмотрим на твой. – Фарли-Страуд открыто наслаждался замешательством своего друга.

Джимми и деревенский парень нехотя приладили к задней части повозки пару досок в качестве пандуса. Они подняли парусину и показали свой карт. На первый взгляд он был очень похож на наш. Корпус из той же гнутой жести был достаточно современным и только слега отличался от корпуса карта сэра Гектора, чтобы не быть его точной копией. Было понятно, где Амершам черпал свое вдохновение. А вот колеса и шасси у картов различались. Джимми использовал более тонкие колеса, установленные на более хлипком шасси.

– Мы попробовали нечто похожее с месяц назад, – заметил сэр Гектор. – Но решили от этого отказаться. Колеса все время слетали.

Было видно, что его соперник расстроен.

– А в чем дело, Джимми, старина? – не унимался Фарли-Страуд. – Что, моя антиголубиная защита помешала шпионить?

– Да уж, ты положил этому конец, – уныло согласился Амершам.

– Я положил парусину так, чтобы твои голуби с камерами не смогли заснять двор.

Джимми восхищенно рассмеялся:

– Ах ты старый хитрый осел! Как, черт возьми, ты об этом догадался? А я был уверен, что мы тебя сделали. Меня этому научил один приятель. Помнишь Тага Вильсона? Он когда-то командовал кораблем его величества «Как-его-там». А теперь живет в Челтенхеме. Прочитал об этом в каком-то журнале и решил, что это способ сделать тебя. – Амершам закашлялся.

– Ну что ж, – сказал он наконец, – нечестно живешь, себя подведешь. Ничего не поделаешь. Ты все-таки поставил мне подножку.

– Я понял, что что-то не так, когда ты стал постоянно выигрывать. А моя подруга Эмили вспомнила о голубях, и мы натянули парусину.

– Эта твоя подруга очень умна, – заметил Джимми. – В любом случае она умнее меня и Тага. Ну что, старина, начнем гонку?

– Нельзя подводить зрителей, старик. Водители, вы готовы?

Мы с помощником Амершама утвердительно кивнули.

Правила были простыми. Мы начинали гонку на разных половинах шоссе. Вначале нас должны были подтолкнуть. А если мы вылетим с трассы, то нам можно воспользоваться помощью зрителей, чтобы вернуться в гонку.

Я уселась в машину и стала ждать сигнала. И управление, и тормоза были достаточно простыми. Я вспомнила о бедном Эллисе Докинсе и еще раз проверила все соединения. Сигнальщик поднял свой флаг. И гонка началась.

В гравитационных гонках чем карт тяжелее, тем он быстрее, так что у парня в карте Джимми было преимущество. К счастью, мой собственный небольшой вес компенсировался весом массивного шасси, которое создали сэр Гектор и Берт. К первому повороту мы с моим противником подъехали голова в голову, но именно там разработка сэра Фарли-Страуда показала себя во всей красе. Мой оппонент выдавил меня на внешний радиус, но даже там я умудрилась не уступить ему в скорости. Его колеса выглядели немного неуверенными, тогда как мои, прочные, несли меня именно туда, куда я их направляла.

На прямой я немного выиграла, а для помощника Джимми гонка закончилась на следующем повороте. Когда мы подъехали к нему, я была на внутреннем радиусе и, будучи уверенной в своей маленькой машинке, решила не тормозить. Джон же на подходе стал притормаживать, но, увидев, что я этого не делаю, тоже отпустил тормоз, и мы оба вошли в поворот на полной скорости.

Я легко провела свою машину по внутренней дуге, а вот моему сопернику не повезло. Несмотря на все его отчаянные усилия, он потерял контроль над картом и вылетел в живую изгородь. Поток красочных ругательств был прерван требованиями к толпе срочно подтолкнуть его карт. И они таки его подтолкнули.

Я слышала, как он гремит позади меня, когда мы приближались к последней прямой. Последний поворот – и финиш! Но Джон нагонял меня. Толчок действительно придал ему дополнительную скорость, и, посмотрев через плечо, я увидела его переднее колесо на одной линии с моим задним.

На последнем повороте у него оставался только один вариант. Он опять оказался на внутреннем радиусе, и, когда я вошла в поворот, не стал крутить руль. Я задела его колесо, но парень продолжил двигаться по прямой. Он просто пытался вынести меня с дороги.

И вот в тот момент я поняла, для чего лорду Ридлторпу был необходим мистер Уотерфорд. В автомобильных гонках конструкция – это все, и это оказалось справедливым и для гонок на картах. Хилая конструкция передних колес Джимми Амершама не шла ни в какое сравнение с надежной конструкцией сэра Гектора. Попытка Джона вытолкнуть меня закончилась в тот самый момент, когда крепление разлетелось и его колесо само по себе покатилось по дороге.

Я летела вперед, пока мой противник пытался довезти до финиша свой карт на трех колесах.

Приветственные крики, под которые я пересекла финишную черту, были ничуть не тише тех, что раздавались в Бруклендс. И уж точно громче тех, что когда-либо были слышны в Кодрингтон-холле.

Я наконец-то выиграла гонку.

* * *

Я стояла на деревенском лугу, так и не успев снять комбинезон. Мы прихлебывали сидр, взятый на импровизированном прилавке старины Джо, и я принимала поздравления от жителей деревни. Никто никогда не говорил нам, что соперничество между Литтлтоном и Вудвортом в том, что касалось гонки, ничуть не уступало соперничеству между сэром Гектором и Джимми. Мне казалось, что я держу на своих плечах всю славу деревни.

– Отличная работа, – сердечно поблагодарила меня леди Фарли-Страуд. – Я была уверена, что вам это удастся.

– Благодарю вас, миледи, – ответила я.

– Для сэра Гектора это очень важно. Он очень горд.

– Рада, что смогла ему помочь. Так что когда вам опять понадобится призовой гонщик – я к вашим услугам.

– Я ведь могу поймать вас на слове, милочка, – заметила Гертруда. – Но не раньше следующего года. Бедняге Берту необходим отдых после всего того, что Гектор заставлял его делать с этим благословенным картом.

– Они оба прекрасно потрудились, – сказала леди Хардкасл. – Может быть, теперь вам тоже пора завести собственное хобби, дорогая?

– Уже, милая, – ответила леди Фарли-Страуд. – И вы его важная часть.

– Я? Как мило!

– Именно вы, – сказала пожилая дама. – Мне удалось заполучить одно из этих шоу с движущимися картинками, и оно приедет к нам через несколько недель. Нам бы хотелось посмотреть ваши работы. Вы сможете показать ваши движущиеся картинки профессиональному промоутеру. И для вас это может стать настоящим прорывом.

– Боже! – воскликнула хозяйка. – Мне придется постараться, чтобы хоть что-то закончить к тому времени.

– Вот это я понимаю, – сказала Герти. – А теперь пошли. Мне кажется, что сейчас возле церкви состоится церемония награждения.

Сэр Гектор светился от гордости, когда отец Бланд вручил мне крохотный приз, за который два старых друга боролись из года в год.

– Вы его заслужили, милочка, – сказал Фарли-Страуд, пожимая мне руку. – Может быть, нам стоит отказаться от этого приза и вручить его вам навечно? Ведь без вас я бы его никогда не выиграл.

– Спасибо, сэр Гектор. Но это, надеюсь, не будет означать конца гонок на картах?

– Конца, милочка? Точно нет. Я уже работаю над машиной на следующий год. А вы поедете за меня?

– Конечно, – ответила я. – Мне понравилось.

Примечания

1

Традиционное церемониальное графство на востоке Средней Англии.

2

Эммелин Панкхёрст (1858–1928) – британская общественная и политическая деятельница, борец за права женщин, лидер суфражисток (движения за избирательные права женщин).

3

Перечисляются стили британской архитектуры, характерные соответственно для XVI–XVII, XIX и XVIII вв.

4

Историческое и церемониальное графство в Юго-Западной Англии.

5

Полутвердый английский сыр; двойной в данном случае значит на основе цельного, а не обезжиренного молока.

6

Железнодорожный справочник, издававшийся в Британии с 1839 по 1961 год.

7

Изамбард Кингдом Брюнель (1806–1859) – самый известный британский инженер всех времен.

8

Сказочное произведение 1908 г., где с помощью персонажей-животных показываются британские нравы того времени. Мистер Жаб, упоминающийся далее, изображен как эксцентричный богач, одержимый автомобилями.

9

Первый слог фамилии «Фэншоу» произносится (хотя и не пишется) точно так же, как английское слово, обозначающее ряд предметов, обеспечивающих движение воздуха (приспособления для веяния зерна, веер, лопасть, вентилятор и т.п.) – отсюда и прозвище.

10

Уильям Моррис (1834–1896) – английский писатель, художник и мастер прикладного искусства, представитель течения «прерафаэлитов» и лидер движения «Искусства и ремесла».

11

Должность педагога, опекающего учащихся и служащего посредником между ними и основным преподавательским составом и администрацией учебного заведения.

12

Министерство иностранных дел Великобритании.

13

Газетная краска после утренней доставки не успевала высыхать, пачкая руки, так что ее высушивали утюгом.

14

Битва (1900) Второй англо-бурской войны (1899–1902).

15

Или французский парк – парк с четкой геометрической планировкой, часто симметричной и с повторяющимися элементами, где осями служат широкие прямые дорожки.

16

Фамилия Фэшоу пишется по-английски как Featherstonhaugh и, соответственно, по правилам может быть прочитана так, как коверкает ее Фло.

17

Широкое панорамное окно от пола до потолка, которое может использоваться для выхода-входа.

18

Награда была учреждена владельцем газеты «Нью-Йорк гералд» и вручалась с 1900 по 1905 г.

19

Равноправный.

20

Поворот, в котором машины меняют направление на 180° или близко к тому.

21

Палладианство – ранний классицизм и направления, сложившиеся на его основе.

22

Когда лорд Байрон поступил в Кембридж, ему запретили взять с собой любимую собаку, так как содержание собак было запрещено уставом учебного заведения. Тогда он завел себе медведя, запрета на которого не было ни в одном из документов.

23

Игра слов. Lav по-английски – устоявшееся сокращение от lavatory – «туалет», а jakes – пренебрежительное название туалета, вроде устоявшегося в русском языке «сортир».

24

Полуавтобиографическая книга английского писателя Томаса Хьюза (1856), описывающая нравы и порядки престижной Школы Рагби.

25

Долины Южного Уэльса – центр угледобычи.

26

Вполголоса (итал.).

27

Гоночная команда Ковача (нем.).

28

В то время гонка начиналась с того, что гонщики бежали до машин, заводили их и только после этого выезжали на круг.

29

Ярд – ок. 91 см.

30

Должностное лицо, расследующее смерти с необычными обстоятельствами, устанавливая, имеют ли те насильственный характер.

31

Роман английского писателя Уилки Коллинза (1860).

32

Букв. «кухонная бригада» – группа работников ресторанной кухни с четкой иерархической структурой (фр.).

33

Закуски (фр.).

34

Аристократический район Лондона.

35

Покровитель сыроделов.

36

Графин, куда винные напитки переливают из бутылки во избежание смешивания с осадком и для насыщения кислородом, что позволяет им «раскрыться».

37

Вперед (фр.).

38

Ассорти из мелкого печенья или пирожных.

39

Игра, где молотками с длинными ручками загоняют шары в воротца, в отличие от крикета, в котором команды отбивают мячи битами.

40

Позиция, которую в команде по регби, как правило, занимает наиболее скоростной игрок.

41

Имеется в виду фраза «В самом аду нет фурии страшнее, чем женщина, которую отвергли», принадлежащая Уильяму Конгриву, английскому драматургу эпохи классицизма.

42

Леди Хардкасл сваливает в кучу два выражения: «последняя соломинка, сломавшая спину верблюду» (англоязычный вариант русск. «последняя капля, переполнившая чашу») и библейск. «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие».

43

Тропическое вирусное заболевание, передающееся преимущественно через комаров.

44

Вид сухого красного вина.

45

Традиционные составляющие индийской кухни, использующиеся как соусы и намазки.

46

Мост во Флоренции.

47

Так в Англии называют Флоренс Найтингейл, известную сестру милосердия, которая со светильником в руках ночами разыскивала раненых на поле боя во время Крымской войны.

48

Розамунда Клиффорд, считающаяся в британской культуре одним из эталонов красоты; жила в XII в.

49

Здесь: дорогая (валлийск.).

50

Улица в Лондоне, которая в начале прошлого века считалась цитаделью британской прессы.

51

Городок в Южном Уэльсе, бывший центр угледобывающей промышленности.

52

Традиционное наименование для бабушек в Уэльсе.

53

Подземные человекоподобные каннибалы, живущие на Земле в очень далеком будущем, из романа «Машина времени».

54

Богини судьбы в римской мифологии.

55

Золотая монета с изображением монарха («суверена»), достоинством в фунт стерлингов.

56

На свежем воздухе (итал.).

57

Детская игра, в которой одним конским каштаном, нанизанным на веревочку, бьют по другим.

58

Засоленные или маринованные овощи.

59

В древнегреческой мифологии семь нимф-сестер, дочери титана Атланта и водной нимфы Плейоны.

60

Высококлассная модель компании Rolls-Royce.

61

Живая картина (фр.).

62

То есть перелил ее содержимое в декантер (см. прим. выше).

63

Дюйм – ок. 2,5 см.

64

Па-де-де – танец вдвоем (фр.).

65

«Может ли Ефиоплянин переменить кожу свою и барс – пятна свои? так и вы можете ли делать доброе, привыкнув делать злое?» – Иер. 13:23.

66

То есть приращивать побеги одного растения к другому.

67

«Госпожа» – обращение к европейской женщине в Индии.

Content

Ти Кинси
Смерть за поворотом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Примечания