Быков Владимир

Сатиринки и сценки

Владимир Быков

Сатиринки и сценки

1. Мистификация

— Я расскажу любопытнейшую историю, — заявил наш гость из столицы. — Сейчас об этом легко рассказывать: многое изменилось, идет активный поиск новых социально-экономических решений. А история, которую я вспомнил, случилась года три назад и связана с именами двух братьев-докторов наук, — и он назвал довольно известные фамилии.

Итак, слушайте.

В тот год метеорологи что-то прозевали, в результате огромный сухогруз «Восток» был совершенно неожиданно настигнут штормом. А нес он необычный груз: экспонаты на международную выставку в Торонто. Груз деликатный и хрупкий, а тут — девять баллов. Довезли щепки, хуже того — потеряли двух матросов. Западная пресса, понятно, начала смаковать: суда ненадежные, береговая служба безграмотная, капитан беспомощный и так далее. Павильон стоит на выставке голый, цветными флажками обвешанный. Скандал!

Создали межведомственную комиссию, стали разбираться. Допросили капитана, диспетчеров, радистов, береговых метеорологов, добрались до ученых. Подняли с кресла самого именитого, бородатого, обвешанного знаками отличия. В списке экспертов он шел под номером первым.

— Уважаемый Павел Иванович! Почему ваши прогнозы столь несовершенны? — спросили его в лоб.

— Извольте, объясню, — говорит бородатый. — Только выслушайте до конца, не перебивайте и не удивляйтесь. Мне непонятно, почему наши прогнозы вообще иногда подтверждаются… Ведь мы изучаем по преимуществу не реальные естественные процессы, а схемы Теории Климата, созданные классиками более ста лет назад, к тому же искаженные эпигонами. Если реальные процессы в атмосфере или океане отличаются от предсказанных теорией, их объявляют несущественными и вычеркивают из научного обихода. Серьезный прогноз может опираться только на понимание глобальных явлений, но нам не рекомендуют даже сравнивать динамику атмосферных процессов в Восточном и Западном полушариях. Теория утверждает, что физика атмосферы Восточного полушария коренным образом отличается от модели Западного и всякие сопоставления нежелательны…

Председательствующий: — Что за вздор вы несете? Кто вам запрещает? Дичь какая-то…

Бородатый: — Я просил меня выслушать до конца. Мои рассуждения могут быть поняты только во всем их объеме. Имейте выдержку: предмет слишком важен, чтобы нетерпение взяло верх над рассудком. Итак, я продолжаю.

Информация, которой мы располагаем, не только неполна, но и неверна. Тысячи первичных замеров лживы: положительные температуры завышаются, отрицательные — замалчиваются. При суммировании данных преобладает повторный счет. Ряд важных параметров нам не сообщается вообще, а без них я не уверен, что наша деятельность может быть отнесена к области науки. Чаще это игра в термины и выдача прогнозов по принципу «Чего изволите?»

Председательствующий: — Уважаемый Павел Иванович, объясните, наконец, кого вы имеете в виду, бросая столь странные упреки?

Бородатый: — Извольте. Я имею в виду не одного и не двух человек и не какую-то конкретную организацию. Я лишь обращаю ваше высокое внимание на те странные порядки, которые сложились в нашей области знаний. Вот я и добрался до сути. Пришла пора принести всем присутствующим глубокие извинения и сознаться в мистификации. Вы обратились ко мне со словами «Павел Иванович». Увы, я Петр Иванович. Мой брат Павел, как утверждают, один из основателей динамической метеорологии, сильно недомогает и остался дома. А я, прошу прощения, экономист. На эту мистификацию я решился, чтобы привлечь внимание к проблемам социально-экономических прогнозов. Поскольку ваша комиссия — межведомственная…

В кабинете поднимается шум, слышны выкрики: «Безобразие!», «Гоните бородатого!», «Только этого нам не хватало…» Председательствующий хмурится и останавливает шум. Покачав головой, он замечает:

— Все случившееся очень неожиданно. Скажите, Петр Иванович, чего вы хотите?

Бородатый: — Спокойного делового обсуждения альтернативных подходов, непривычных концепций, полного информационного обеспечения, строгой процедуры дискуссий, непредвзятого отношения к научным разногласиям, непременного учета глобальных процессов. Без всего этого наши прогнозы — вздор. От нас требуют целостной концепции ускоренного развития. От кого?.. Экономисты международного класса вымерли за ненадобностью. А я в своей быть может неуклюжей мистификации хотел показать нелепость предвзятого подхода на примере метеорологии, ибо на примере социально-экономических процессов сделать это невозможно: слова примелькались, многие термины потеряли свой первоначальный смысл, не обо всем мы говорим достаточно откровенно и так далее. Преодолеть все это нам остро необходимо.

Кому это «вам»? — резко спрашивает один из членов комиссии, — У нас ЧП — международный скандал, авария судна с двумя смертями. А что у вас? Пустили не в срок два заводика? Сгноили импортное оборудование? Приписали к отчетности два процента?.. У нас семьи остались без кормильцев! А вы устраиваете из этого комедию. Как вам не стыдно!

Кажется — все! Бородатого застыдили и стерли в порошок. Но он вскидывает бороду еще выше и говорит:

Вы свою трагедию с судном хорошо видите потому, что отдалены от нее, смотрите пристально, но со стороны. А НАШЕ судно вы не видите по простой причине: мы все, и вы в том числе, его пассажиры. И если не разобраться глубоко с его курсом, его механизмом, а главное — его командой, то может статься, что аварии в самых неожиданных сферах станут сопровождать нас повседневно. И потребуются новые высокие комиссии с исключительными полномочиями. Чего не хотелось бы при всем уважении к вам. Полагаю, вы согласны?..

Во как давал бородатый! — захохотал рассказчик. — А вы не знали про этот случай? Ну, провинциалы…

Сейчас он сам входит о одну из комиссий, — заметил собеседник. — К его мнению прислушиваются, так что, видимо, не зря он устроил тогда спектакль.

Не зря, не зря, — согласился гость. И задумчиво добавил: — Но то был пролог. Сейчас идет первое действие. Интересно идет, с пользой. Но в любой пьесе главное происходит не в первом действии…

2. Все для покупателя!

Завтра в Сокольниках открывается Всесоюзная промышленно-торговая выставка «НАШЕ КУПИЛО НЕ ПРИТУПИЛО». Тоненькая девушка в джинсах и с тяжеленным магнитофоном на ремне, похожим на черный детский гробик, топчется вокруг мягкой маслянистой туши в тюбетейке — председателя выставкома Ашота Соломоновича Иванова. Она берет у него интервью для газеты «Вечерние новости».

«Веч. нов.»: — Ашот Соломонович, что выделяет вашу выставку на фоне многих других, посвященных товарам народного потребления?

Ашот: — Прежде всего цель. Мы не случайно назвали ее со вкусом: «Наше купило не притупило». Народный юмор помогает обнажить идею: благосостояние что делает? Растет. Чего оно требует? Новых товаров. И вот они перед вами! Ваша пресса обломала перья о проблему качества. Но зачем ломать? Вот они — в натуре — товары, ни в чем не уступающие зарубежным образцам!

Да, здесь есть на что посмотреть!

С чего начнем, барышня? — ласково урчит Ашот. — Давай-то отсюда: женские шубки! Для зимы а ля рюс! Очень популярны на внешнем рынке. Норка, ондатра, колонок, благородный соболь, песец. Прекрасный покрой. А вот это вам особо подойдет: строгие курточки из кавказской каракульчи с отделкой шелковым шнуром. Не хотите в примерочную? Да, есть и примерочная. Женский аппетит надо что? Разжигать! Хороши, верно? От четырех до двенадцати тысяч шубка…

«Веч. нов.»: — А не кажется вам…

Ашот: — Нет, не кажется. Мы должны делать что? Изымать лишние сбережения у граждан. Решить эту задачу помогут товары высочайшего класса. Они рождают гордость за отечество и неутолимое желание обладать ими. В росте благосостояния нет чего? Предела!

Бежит магнитофонная лента. Девушка зачарованно кивает, Ашот мягко загребает ее мясистой лапой и ведет в глубь павильона.

Я приглашаю вас в отдел радиоэлектроники, — говорит он проникновенно. — Это сказочный мир! Перед вами что? Музыкальный центр «Буба». Бархатное звучание, современный дизайн, полная автоматика. Украсит любой интерьер — и всего за четыре тысячи. В той же цене видеофон «Добрыня Никитич». Кстати, кассеты для «Добрыни» европейского стандарта, так что, между нами, у любителей можно что? Достать такие фильмочки, что подруги удавятся от зависти!

Стенды вокруг сверкают никелем и цветной пластмассой.

— О, я вижу, вы положили глазок на эту штучку. И не зря! Но это — только для столицы. Кстати, генеральное направление одного КБ. Потрясающее сочетание эпох: телефонный аппарат в стиле «ретро» с новейшей топографической приставкой «Будуарчик». Включается в специальную кабельную сеть, ее уже тянут куда надо. Каждое утро — что? Голограмма: словно живые — все новости большого света: что у кого, кто с кем и даже чем пахнет! Изо всех модных салонов! Пока муж разговаривает по своему ВЧ, супруга что? Смотрит свой «Будуарчик». Оба знают решительно все! Дорого? Что вы, детка, семь тысяч за такой аппарат! Эго же престиж, элита!

А теперь сюда, сюда. Перед вами еще одна новинка — шестипрограммный авторепетитор «Вовочка». Кроме Института международных отношений, гарантирует поступление в любой вуз страны. Шесть тысяч триста.

«Веч. нов.»: — А не кажется вам…

Ашот: — Нет, не кажется. В любой же вуз, вы что!.. Теперь поверните головку сюда. Специальный раздел «Изящная жизнь». Сами видите — что? Море экспонатов. Обращаю внимание на мебельный гарнитур «Семь Луев»: цветные витражи, бронзовая фурнитура, инкрустация натуральным перламутром А комфорт! Трехспальная кровать с потайным отделением и баром для друга семьи, балдахин над альковом, люминесцентные ковры, восемнадцать тысяч девятьсот девяносто рубликов. Ах, какой альков, мамочка моя!..

«Веч. нов.»: — Хотелось бы для рядового массового покупа…

Ашот: — Вас понял. Для массового покупателя, кроме многого, уже мной перечисленного, выставка особо рекомендует автомобиль-ландо «Столица и усадьба» с новейшим туристическим прицепом; дальше — созданный по лицензии разборный дачный комплекс «W bok sosedu» и детскую коляску «Дрыхунчик» с биогасителем позывов плакать и какать. Коляска — шестьсот семьдесят, дачный комплекс — пять тысяч восемьсот, «Столица и усадьба» — девять тысяч. Есть модификация аатомобиля-ландо — совершенно потрясающий золоченый кузов «Улыбка Абхазии». Заказная модель, розничная цена пятьдесят две тысячи.

«Веч. нов.»: — Дороговато все же, вам не кажется? Я, к примеру, 160 рэ получаю…

Ашот: — Вы милая девочка, но это рассчитано совсем не на вас. Мировые стандарты! С выставки сняты образцы, не имевшие успеха на пробной распродаже. Они, как правило, дешевы, но разве это товар! Комнатная колясочка для инвалидов за пятьсот рублей, очень милый складной стульчик за двести, лазерный пенкосниматель для молодой хозяйки за сто семьдесят, очки «Мечта пенсионера» за сто десять, ну и еще кое-что. Дешевка… Нет, нет, наш девиз — «Все для покупателя!» Такие выставки, как эта, должны стимулировать спрос, мало того — воспитывать потребности, более того — формировать образ жизни. Так и напишите в своих «Вечерних новостях»!

И величественный, колышащийся на ходу Ашот Соломонович Иванов отплывает по своим государственным делам, оставив худенькую девушку в джинсах с черным тяжелым магнитофоном, похожим на детский гробик. Электрики опробуют слепящие светильники. Снуют уборщицы.

Выставка открывается завтра!

3. А ведь они не шутят!

— Тише, товарищи! Первый Чрезвычайный слет бездарных руководителей объявляю открытым. Вступительное слово произнесет бывший председатель Моспромплана Илья Кузьмич Серый.

Появление Серого встречают разрозненными хлопками и сдержанным гулом голосов. Лисья Мордочка Серого с лохматой шевелюрой заколыхалась над трибуной на тоненькой шее, словно репей на ветру.

Время нынче деловое, размазывать некогда! — бросил оратор. — Доклада не будет, обменяемся мыслями. А мне поручили обрисовать контуры наших проблем. Не возражаете?

Зал молчит.

Великое дело начали! — поднял палец Серый. — Идет государственный поиск талантов. Это, между прочим, впервые в истории. — А нас, — оратор хихикнул, — нас, конечно, талантами не назовут, потому и собрались на этот слет, потому и назвались, — он снова хихикнул, — бездарными… Надо понимать остроту момента. Некоторые товарищи думают: все обойдется, не то еще бывало! Ну, снимут с одной должности — предложат другую…

Он замолчал, и все видели, как сползла с его лица хитроватая добродушная улыбка, сошлись лохматые брови, чуть поднялась верхняя губа и обнажились небольшие остренькие клыки. Лис стал волком. Это было страшно.

Не обойдется! — жестко сказал он. — Не предложат! Поэтому давайте соображать. Как я понимаю, соображать надо в двух направлениях. Первое — укрепление собственного авторитета, второе — отношение к этим самым талантам. Ну, авторитет — дело знакомое, не первый год замужем. Многие руководят по 20–30 лет, ничего, кроме убытков, не принесли, но сидят у кормушек намертво. А без таланта не усидишь, — лукаво заметил оратор, и на его остренькую мордочку снова вползла добренькая улыбка. — Кто и как укреплял свой авторитет, — об этом сегодня полезно бы рассказать. И науку послушать невредно. Вам подготовили пару сообщений. Одно — о статотчетности: есть не в сем известные хитрости, очень уместные в перестройке, — он хихикнул, — а второе — о тонкостях психологии общения по вертикали. А то огрубели, понимаешь, ни ударить под вздох, ни лизнуть куда надо с тонкостью не умеете… В общем, первое направление понятное: методы и приемы самоутверждения. Чтобы на верхах и мысли не возникло, что вас менять надо. Каждый говорит, что работал из рук вон плохо, но теперь перестраивается. Ясно?

По залу прокатились сдержанные, но дружные аплодисменты. Все же Серый — голова!

— Теперь о втором направлении— о талантах. Здесь тоже не надо паники. В Кодекс о труде ни таланты, ни бездарности не вписаны. А все привычки и традиции — на нашей стороне. И запомните: страшен не талант, а характер. Если талант прирученный, он вам огромную пользу принесет. Поэтому в прениях прошу рассказать о воспитании талантов. Их дрессировать надо: сунь подачку — и припугни, сунь подачку — и припугни. На то и аттестация. Верно? А вот которые с характером и кричат повсюду, что вы руководить не умеете, — тех давить без жалости! Талант с характером — это ублюдок, у меня к нему нутряная ненависть, и я не стыжусь этого. Он до гробовой доски мой враг. Или он — меня, или я — его. Третьего не бывает. Если каждый из вас не проникнется ненавистью, если мы не сплотимся, то всем нам крышка. Ни окладов, ни президиумов, ни персональных машин, а главное — власти над людьми, власти! — ничего не будет. Всех понемногу отправят на пенсию, даже до срока. Сто тридцать два рубчика, — осклабился Серый, — и облизывайся, стучи в домино. Вам это понятно?

Голоса из зала: «Ты нас не пугай, Кузьмич, мы пуганые»… «Чего уж, сами опасаемся»… «Лучше скажи, что делать»…

— Будем обсуждать, для того и собрались. Возвращаюсь к беспокойным. Всех их надо взять на учет, до последнего, в списки! Вызывать по одному на личную беседу. Хвалить, обещать помощь, при возможности — повышение оклада, ни в чем не отказывать. Однако тянуть, тянуть и тянуть. Нигде не позволять им кучковаться — это особо важно. У них песня есть «Возьмемся за руки, друзья…» Это самое для нас опасное. Держать их только врозь! Пообещал помочь — пересади в коллектив, где одни болтуны, одни равнодушные. Там их затравят, сомнут, уничтожат. Слухи пускать, что они подкапываются под нормы, под оплату, под численность. Важно, чтобы вокруг каждого беспокойного была пустота. И мнение общественное тех же равнодушненьких, они всегда осуждают охотно. Чтобы мнение шло снизу, снизу, не от вас!

Лисья мордочка Серого выражала вдохновение, седоватый хохолок воинственно дрожал, худая шея выпрямилась… Он витийствовал!

А зал внимал.

— Но сказанного мало! — выкрикнул оратор. — Мало! Надо создавать корпус псевдо-талантов. Из своих людей, в ком уверены. Делать вид, что слегка их зажимаете, повторять, что нет возможности помочь — вот, мол, беда, но они — самородки, таланты! Пусть покуражатся немного. Создавать из них надежный резерв. Короче, нужна стратегия, нужна система. Не худо бы нам, производственникам, поучиться у мастеров культуры. Там процедура переработки молодых ершистых талантов в умных и вертких холуёв расписана тончайшим образом. Огромный опыт, методики, все на надежных цитатах. Наводите мосты, они тоже в нас нуждаются, мы же — сфера материального производства, сила!

На этот раз — взрыв аплодисментов. Лица «бездарных» светлеют. Нет, что ни говори, а Серый — лидер! Голос его звучит уверенно.

— На нас пошли в наступление. Но мы не лыком шиты! Пускай называют нас бездарными, зато нас много. Мы хорошо пожили и свой кусок не отдадим. И не хныкать! Сейчас не слезами пахнет, надо понимать.

В этом плане и хотелось бы развернуть обсуждение, товарищи бездарные руководители. Я кончил.

И начались прения.

Рис. В КАШИРИНА

Content

Быков Владимир Сатиринки и сценки

Владимир Быков Сатиринки и сценки

1. Мистификация

2. Все для покупателя!

3. А ведь они не шутят!