Джо К. Фауст

Отчаянные меры. Драгоценный груз. Сущность зла

Отчаянные меры

ГЛАВА ПЕРВАЯ

В более приличные времена ресторан «У Доктора Бомбея» назывался бы дырой. Но Джеймсу Теодору Мэю это место казалось чуть ли не раем.

1

Это место называлось «У Доктора Бомбея». Оно было переполнено, воздух насыщен дымом полудюжины типов наркотиков. Из восьми громкоговорителей «Пауэр-88» несся рев фантайма, а вышибалы в толстых кожаных штанах и жилетах бродили туда-сюда, скрестив на груди руки и бегая глазами по залу, выискивая возможные неполадки.

В более приличные времена ресторан «У Доктора Бомбея» назывался бы дырой. Но Джеймсу Теодору Мэю это место казалось чуть ли не раем.

Он провел своего второго пилота сквозь толпу и нашел маленький столик, заставленный множеством пустых стаканов. Он спросил проходившую официантку, не занято ли тут.

Она отрицательно покачала головой. Гулявшую за этим столом компанию только что вышибли.

Джеймс Мэй уселся первым.

— Я же говорил тебе, Декстер. Все звезды сияют, освещая мне дорогу. Мне улыбнулась Ангельская Удача.

Декстер занял свое место и уставился на своего работодателя. Он редко видел Мэя по-настоящему счастливым, в силу чего его старший товарищ казался относительно безобидным.

— Я хотел бы кое о чем с тобой поговорить, — сказал Декстер, отодвигая стаканы в сторону. Официантка остановилась, чтобы собрать их на поднос.

— Никаких разговоров о делах, — заявил ему Мэй. — Мы здесь для того, чтобы праздновать. Мы сорвали изрядный куш с этой деревенщины, поэтому имеем право…

Декстер сидел ссутулившись.

— Не говори так, — возразил он.

— Ерунда, — фыркнул Мэй. — Тетранцы известны своей обходительностью.

Декстер свел брови, уставившись на него жестким взглядом.

— Мэй, это единственное место на планете, где из нас могут вышибить мозги. Так что полегче.

— Полегче? — Мэй почувствовал себя оскорбленным. — А почему бы тебе не расслабиться и не насладиться жизнью? Мы годами ждали своего часа!

Звеня подносом с пустыми стаканами, официантка спросила, что они будут заказывать.

— Тресельскую водку, — сказал Мэй. — И тоник. Со льдом.

Декстер прочистил горло.

— Воду, — сказал он.

— И все? — спросил Мэй.

— И лед.

— Нет, нет, нет. — Мэй замахал руками в знак отрицания и встал. — Мы пришли сюда праздновать, приятель. Мы не стеснены в средствах. Хватит экономить. — Он повернулся к девице:

— Принесите нам целую бутылку тресельской водки и два стакана.

— Мэй!..

Пилот погрозил ему пальцем.

— Чепуха, Декстер. Сейчас мы можем позволить себе все самое лучшее. И ведерко льда, дорогуша, — сказал он официантке.

Официантка кивнула и ушла. Мэй сел, поглаживая бороду.

— Разве я тебе не говорил, что сельскохозяйственные машины — это товар, в котором заложены деньги? Разве не говорил?

Декстер побарабанил пальцами по столу.

— Говорил.

— И разве не говорил я тебе, что эти люди голову потеряют, если ты привезешь им груз тракторов и разбрасывателей навоза?

Декстер кивнул.

— Тогда скажи мне, — Мэй заговорщицки наклонился вперед, — что же с тобой происходит?

Декстер потянул себя пальцем за воротник.

— Что же, Мэй, я не могу не думать, что на самом деле это была просто… ты понимаешь…

— Удача? — Мэй сдвинул брови. Второй пилот кивнул.

— Приятель, удача к нашим деньгам не имеет ни малейшего отношения. Это мастерство…

— Но ты только что сказал, что…

— Я знаю, что я сказал, Декстер. Теперешняя ситуация создана моим мастерством.

Декстер нервно огляделся, не желая встречаться взглядом со своим боссом.

— Я полагаю тогда, что именно твое мастерство создало ту ситуацию, когда мы лишились последней рубашки с грузом промышленного растворителя на Птолусе-5.

— Это была неудача, — признал Мэй.

— А как насчет поставки компьютеров на Эдас-11?

— Не вовремя мы это сделали.

— Не вовремя? Мэй, там целые пустыни, где ветры переносят горы кремния. Меньше всего они хотели бы видеть…

Появилась официантка и поставила перед ними два чистых стакана. За ними последовало ведерко, доверху наполненное кубиками льда, и бутылка с кристально прозрачной жидкостью.

— Спасибо, — сказал Мэй. — Начинайте записывать на наш счет, ладно?

— Мэй!..

Девица кивнула и исчезла.

Мэй сломал печать на горлышке бутылки.

— Декстер, я признаю, что одна-две поездки у нас оказались неудачными, но любой торговец проходит через это. Те парни, которые водят целые флоты грузовых кораблей с эскортом боевых, чтобы Юэ-Шень не села им на шею, — они начинали так же, как ты и я, — он свернул с бутылки колпачок и понюхал содержимое.

— Но, Мэй, я не могу не думать о том, что они преодолели свои проблемы несколько быстрее, чем ты…

Мэй посмотрел на него жестким взглядом.

— Ты хочешь работать на Главную Малайзийскую? Ты этого хочешь?

Декстер покачал головой.

Взяв щипцы, Мэй стал наполнять стаканы кубиками льда.

— Так в чем же твоя проблема? Что тебя тревожит в момент нашего триумфа?

Декстер взял стакан и стал сосать кубик льда.

— Ну, давай, выкладывай.

Декстер нервно захрустел льдом.

— Нуждаешься в женских ласках?

Второй пилот покачал головой.

— По существу, моя проблема не так уж и значительна. Я думаю о… — Декстер уставился в свой стакан, — плате, которую ты мне задолжал.

Мэй наполнил водкой стакан Декстера.

— Так что же ты мнешься?

Декстер недоверчиво смотрел на него.

— Но ты же тут тратишься вовсю, со своей тресельской водкой и прочим. Я думал, что прибыль проскользнет у тебя между пальцев, как это бывало и раньше.

Мэй поставил бутылку и посмотрел на своего второго пилота отеческим взглядом.

— Я знаю, что я тратился раньше и невнимательно относился к твоей финансовой ситуации. Суть в том, что я был не в себе. Тогда я все еще переживал, что от меня ушла жена, и чувствовал себя лучше, транжиря деньги. Но это — уже позади.

Декстер улыбнулся. Мэй наполнил свой стакан.

— Как только я заплачу очередной взнос за корабль и найду подходящий груз, чтобы вывезти отсюда, я заплачу тебе немалый кусок из того, что я тебе должен.

— Немалый кусок…

Выпив, Мэй кивнул.

— Мэй, а что это за чертовщина — «немалый кусок»? — серьезно спросил Декстер.

Мэй пожал плечами:

— Десять процентов.

— Десять…

— Ладно. Двадцать пять. И помни, что я плачу тебе проценты по остатку.

— Двадцать пять процентов? — руки Декстера сжались в кулаки.

— Я мог бы дать тебе тридцать, если ты захочешь вложить их в собственный груз. Если, конечно, для него останется место.

— Мэй, ты меня не понял.

Мэй рассмеялся и поднес стакан к губам.

— Но ты же, конечно, не можешь требовать все.

— Могу, — серьезно проговорил Декстер.

Мэй застыл на середине глотка.

— Могу, — повторил Декстер, на этот раз громче.

Мэй завершил свой глоток.

— Почему?

— Потому что для разнообразия теперь я хочу тратить деньги.

— Но я даю тебе на…

— Я хочу тратить большие деньги. Я хочу отправиться в казино на Вегасе-3 в кперианском шелковом костюме и в пальто от компании «Нимрев», и чтобы все оборачивались мне вслед.

— Ну уж, так много я тебе не задолжал, — заметил Мэй.

— И я хочу, чтобы женщины сами бросались на меня. Причем, я хочу по две-три за раз.

Мэй открыл было рот, чтобы возразить.

— И чтобы мне не приходилось оплачивать их услуги.

— Я это вполне могу понять…

— Я устал носиться туда-сюда, стараясь что-то выгадать. Меня тошнит от невесомости. Если мне придется еще встречаться с людьми по поводу всяких товаров в другой такой же дыре, как эта…

— Это отличное место, — возразил Мэй.

— То я свихнусь, — закончил Декстер. — Я хочу устроиться где-нибудь с несколькими женщинами и повеселиться.

Мэй изучающе смотрел на него.

— Что ты пытаешься мне втолковать, Декстер?

Цвет лица второго пилота заметно изменился.

Он встал:

— Я хочу выйти из нашего дела.

Взмахом руки Мэй усадил его снова.

— Я понимаю твои проблемы; а теперь ты должен понять мои. Мы только что неплохо подработали, верно?

— Верно.

— Теперь, ты согласен с тем, что мне нужно выплатить следующий взнос за корабль?

— Да.

— И мне нужно заправить корабль топливом, чтобы мы смогли сойти с орбиты и сделать прыжок?

— Да.

— И мне нужен новый груз.

— Да.

— И, чтобы вести корабль, мне нужен сертифицированный второй пилот.

Декстер промолчал.

— Ну, так что же, Декстер? Ты же знаешь, что я прав.

— Ты бы мог найти второго пилота здесь.

— Не теряй чувства реальности, приятель. Это же аграрный мир. Этим людям повезло, что у них есть хотя бы самолеты.

— Но все равно ты мог бы его найти.

— Мог бы. Но к тому времени, когда я его найду, плата за стоянку достигнет такой цифры, что…

— Не начинай сначала, — предупредил Декстер. — В прошлый раз тебе удалось меня уговорить, а я совершил ошибку, послушав тебя. Я пообещал себе, что больше этого не случится.

Мэй примирительно поднял ладони:

— Я хочу, чтобы ты посмотрел на вещи с моей точки зрения. Когда будут сделаны все необходимые выплаты, я не смогу заплатить тебе все, что я должен.

— Тогда какую-либо из выплат ты должен исключить.

— Декстер, ты не можешь оставить меня на мели сейчас. Мне нужно топливо, чтобы улететь, и груз, чтобы продать его на следующей остановке.

— Это не мои проблемы. Я хочу получить свои деньги.

— Декстер, давай будем реалистами. Ты получишь приличную сумму, но ее будет недостаточно для того, чтобы привлечь даже одну женщину, не говоря уже о двух-трех. К тому же, если бы ты был выдающимся экземпляром мужчины, дела могли бы обстоять иначе, но давай посмотрим фактам в лицо. Нам с тобой до этого далеко.

— Это не проблема. Я смогу заработать еще денег.

— Так почему же ты не хочешь взять то, что я могу тебе дать, и покончить с этим делом?

— Потому что, — спокойно ответил Декстер, — у тебя впервые денег достаточно для того, чтобы заплатить мне все, что ты должен.

— Да, — согласился Мэй. — Я смог бы это сделать. Но тогда у меня не останется средств на груз, если я не найду чего-нибудь такого, что эти люди отдадут бесплатно.

— Навоз, — прямо заявил Декстер. Торговец горько рассмеялся.

— Да, могу себе представить, как я тащу сто коммерческих тонн этого товара через всю галактику к какой-нибудь богатой планете, где они смогут удобрять свои розы.

— Ты мог бы поголодать.

Мэй взял бутылку и снова наполнил стаканы.

— Ладно. Ты слил весь яд из своей системы? Хочешь поторговаться?

Отпив экзотического напитка, Декстер кивнул.

— Тогда давай займемся делом. — Мэй поднял свой стакан: — За свободное предпринимательство!

Они со звоном чокнулись.

— За женщин, — сказал Декстер. — За множество женщин!

Они снова зазвенели стаканами.

— За прекрасные времена!

И снова:

— За народ Тетроса-9!

В течение часа Мэю удалось произнести достаточно тостов, чтобы значительно изменить личность Декстера. Теперь его второй пилот счастливо хлопал глазками, впитывая в себя чудеса «Доктора Бомбея».

— Знаешь, это место обладает способностью нравиться все больше и больше.

— Я тебе говорил, — Мэй вылил в стакан Декстера остатки содержимого из бутылки.

Улыбаясь, второй пилот выпил.

— Пора возвращаться на корабль, — заметил Мэй. Он взял своего второго пилота за плечо, и они направились, пробираясь сквозь толпу, к выходу. Мэй подумал, что это место и раньше было переполнено, а сейчас, с завершением рабочего дня на этой стороне Тетроса-9, все больше людей сходилось к бару. Он остановился рядом с кассиршей и прислонил Декстера к колонне.

— Подожди здесь, — сказал он. — Я разберусь со счетом.

— Возьми бутылку на дорожку, — потребовал Декстер. — Мы же веселимся.

— Верно.

Мэй подошел к кассирше и стал по одной выкладывать ей большое количество мелких купюр. Когда она сказала, что хватит, он продолжал их выкладывать, объясняя, что ему нужна еще бутылка тресельской на дорожку, в простой обертке, пожалуйста.

Извинившись, кассирша отправилась за бутылкой. Мэй улыбался, обводя взглядом зал. Ему нравился способ, при помощи которого он отвел надвигавшуюся катастрофу. Ему нужно было только доставить Декстера на корабль и вернуться назад, чтобы закупить несколько тонн свежезамороженных продуктов. С той прибылью, которую он получит, отвезя их на водородный танкер, он сможет заплатить Декстеру и отпустить его с чистой совестью. На танкере будет гораздо легче найти нового второго пилота, чем на такой планете, как Тетрос-9.

Он повернулся, чтобы посмотреть, как себя чувствует его подопечный, и ужаснулся, увидев, что тот пропал. Он двинулся в сторону от кассы.

— Ваша бутылка, сэр.

— Придержите.

Он подошел к колонне и стал лихорадочно оглядываться.

— Декстер! — второго пилота нигде не было видно.

Мэй медленно поворачивался, внимательно вглядываясь, стараясь заметить напарника. Столкнувшись с кем-то спиной, он резко обернулся.

— Декстер! — воскликнул он с облегчением.

— Мне надо было сходить облегчиться.

— Никуда не уходи, — сказал ему Мэй. — Я сейчас вернусь. — И он пошел к кассирше, чтобы забрать бутылку.

Она протянула ему бутылку в мешке, с виноватым выражением на лице.

— Мне ужасно жаль, сэр, но, похоже, что я взяла с вас слишком много. Позвольте мне пересчитать вашу сдачу.

Мэй оглянулся на Декстера.

— Поживее, пожалуйста.

Кассирша занялась подсчетами на своей машинке.

— Импортный тариф был снижен на два процента, так что тресельцы смогли снизить цену на бутылку на три процента…

Глаза Мэя сузились.

— Вы обсчитали меня на три процента?

Ящик кассы выдвинулся.

— Я верну вам разницу в одно мгновение, сэр.

— О, проклятье. Оставьте себе. Я могу себе позволить… — он обернулся к колонне. Декстера не было.

Мэй поспешил обратно в полутьму бара. И почему только в подобные моменты он так болезненно ощущал, что невысок ростом? Он вернулся к их столику, но Декстера там не было. Затем он направился в мужскую комнату.

Но Декстера не было и там.

Мэй в отчаянии вышел наружу, в надежде, что влажный ночной воздух прояснит его мысли. Оглядевшись вокруг, он заметил знакомую фигуру. Декстер беседовал с высокой блондинкой.

«Ну конечно», — подумал Мэй. Подойдя к этой паре, он взял Декстера под локоть.

— Пошли, Декс. У тебя нет на это времени.

Декстер взял женщину под руку:

— Она идет с нами.

— Нет, она не идет. — Мэй вежливо кивнул блондинке: — Извините, мисс, но он слегка перебрал…

— Она никогда не занималась этим в невесомости, — заявил Декстер.

Мэй оттащил его в сторону.

— Послушай, приятель, ты накликаешь беду на наши головы. Женщины такого типа…

— Что ты хочешь сказать своим «женщины такого типа»? — требовательно спросила блондинка.

Мэй обернулся к ней.

— Обычно имеют своих собственных кавалеров, — ответил он по существу.

— Ему сто три года, — ответила блондинка. — И в настоящее время он сидит в баке с омолаживающим супом.

— Вот видишь? — сообщил Мэй Декстеру. — Она занята.

— Но, Мэй…

— Только не на моем корабле. А теперь пошли. И он потащил Декстера прочь, но в этот момент к ним приблизилась внушительная фигура в форме Милиции Безопасности Тетроса.

— Какие-либо проблемы?

Декстер уставил палец на женщину:

— Он не дает мне…

Мэй ткнул его локтем в живот.

— Ничего, офицер, — пояснил он. — Если вы не против, уберите, пожалуйста, эту женщину отсюда. Она в него вцепилась, и черт меня побери, если я отдам тысячу кредитов за дешевый перепихон в условиях невесомости.

— Перепихон в условиях невесомости, — повторил офицер.

— Я увожу его, — продолжал Мэй. — Вы не могли бы арестовать ее или что-нибудь в этом роде? По крайней мере, убрать ее подальше отсюда?

— Подальше отсюда, — отозвался офицер.

— Привет, Ал, — нервно проговорила блондинка. У Мая в горле встал комок. Он оглянулся на офицера. Платиновая табличка с именем подмигнула ему в свете фонарей: ДЖ. АЛБЕРТ.

— Тебе есть, что сказать за себя самого, космолетчик?

— Ты не выглядишь на сто три года, — пробормотал Мэй.

Затем пришел удар в грудь Мэя. Он плохо помнил, что произошло после, если не считать краткого ощущения полета и звука бьющегося стекла.

2

Ему слышались нежные скрипки, тихие флейты и арфа. И когда Мэй открыл глаза, все вокруг было светлого оттенка зеленого цвета. В ногах его кровати сидела красивая женщина; она заполняла карту и нежно подпевала в такт музыке.

— Проклятье, — сказал он.

Она взглянула на него:

— У вас что-то болит?

— Нет, — он моргнул. — Я умер и попал в рай. Он в точности такой скучный, как о нем и рассказывают.

Прикрыв рот, она рассмеялась.

— Боюсь, что дело не в этом. Вы находитесь в Больнице Медицинской Помощи и Ухода Калленды.

Мэй чихнул. У него чесался нос.

— Калленды?

— Это столица Тетроса-9,— напомнила она.

Мэй скосил глаза. Он все вспомнил.

— А, да. — Ему хотелось почесать нос, но правая рука не двигалась. — И что же здесь происходит?

— Вы здесь по поводу сломанной ключицы, — сообщила ему медсестра. Она проконсультировалась с картой. — Эту травму вы получили во время… ссоры.

Мэй почувствовал, что к данному факту она отнеслась с неодобрением.

— Если я правильно помню, я пытался кому-то помочь. — Он перевел взгляд на свою руку. — Вот тебе и благодарность.

Сестра положила карту на стол и обошла вокруг кровати, поправляя простыни.

— Мне пора. Я могу что-нибудь еще сделать для вас?

Мэй огляделся.

— Скажите им, чтобы выключили эту чертову музыку. Меня от нее тошнит.

Она снова рассмеялась.

— Посмотрю, что я смогу сделать. — Она положила на кровать небольшую коробочку. — Если вам что-то потребуется, нажмите на эту кнопку.

Мэй поблагодарил ее и откинулся на кровати, глядя в зеленый потолок.

Сколько времени потребуется, чтобы ключица зажила? Три недели на лекарствах? Две недели с электротерапией? У него будет куча времени, чтобы найти груз и выплатить следующий взнос.

Дверь открылась, и сестра сунула голову в палату.

— Мистер Мэй? Вы не против того, чтобы принять посетителя?

— Если только он не из местной милиции, — заявил Мэй.

Голова женщины исчезла, и в палату вошел мужчина. Оба глаза у него были подбиты, нос расплющен, а по подбородку шел ряд черных узелков.

— Ты чувствуешь себя так же плохо, как я? — спросил он.

— Нет, — ответил Мэй. — И я считаю, что пострадать тебе не мешало бы. Из-за тебя меня так измолотили.

— Тебя? — Декстер был в ярости. — Ты легко отделался, Мэй. Этот тип здорово отделал мою физию.

— Да, твой вид преобразился.

— Это примитивная планета. У них нет имплантатов хрящей и препаратов для наращивания новой кожи. Мне придется отправиться куда-нибудь, где есть реальная медицина, чтобы подвергнуться пластической хирургии. Посмотри на это, — он указал на свой подбородок. — Стежки. Они зашили меня, как какую-нибудь тряпичную куклу.

Мэй улыбнулся:

— Расслабься. Мы отвезем тебя в такое место, где о тебе позаботятся профессионалы, а стоимость поделим пополам. Как тебе это нравится?

Декстер покачал головой:

— Суть не в деньгах. За наше лечение платит милиция. Этот тип, который на нас набросился, давно славится своим скверным характером, а его девке нравится, когда он взвивается. Поскольку он уже не первый раз избивает кого-то, у него отобрали милицейский значок.

— Это великолепно. Теперь тебе остается только перекантоваться пару недель, пока мы не сможем прыгнуть куда-нибудь, где тебе снова вернут твою привлекательность.

— Но у тебя сломана ключица.

— Я знаю. Немного электротерапии…

Декстер повысил голос:

— Ты что, меня не слышал? Эта планета примитивна. Здесь нет электротерапии. Никаких лекарств по укреплению кальциевого баланса. Это больница типа «торчи, пока тело само не исцелится».

— Но все равно это не больше пары недель, пока я достаточно не окрепну…

— Подумай еще раз, — перебил Декстер. — Милиция платит, поэтому ты должен следовать их правилам. Они должны быть уверены, что твоя рука действует нормально, перед тем как тебя отпустить. Конкретно это еще шесть недель.

— Шесть недель? Мы не можем торчать здесь так долго!

Декстер покачал головой:

— Не «мы», Мэй. Ты. Я могу лететь, потому что мне надо найти специалиста по пластической хирургии.

Мэй побледнел.

— Ты не можешь оставить меня здесь.

— Я не сказал бы, что у меня есть какой-то выбор.

— И как ты собираешься лететь? У тебя нет сертификата пилота, и ты, естественно, не можешь взять «Ангельскую Удачу».

— Могу, — возразил Декстер.

— Нет, не можешь, — жестко сказал Мэй. — Иначе ты создашь массу юридических проблем для нас обоих.

Декстер пожал плечами:

— Я найму пилота, это не проблема.

Мэй громко застонал.

— Успокойся. Я вернусь.

— А ты сможешь найти пилота?

— Несомненно. Я многому от тебя научился.

Мэй приподнял левую руку. Движение причинило ему боль.

— Подожди минуту. Мне надо подумать об этом.

— Я еще не улетаю.

— Возьми какой-нибудь груз. Овощи, фрукты, мясо…

— Я лечу не ради торговли.

— Послушай меня. Если ты полетишь с пустым грузовым трюмом, полет не окупится.

— Мэй…

— И ты можешь оставить себе двадцать пять процентов чистого дохода.

— Общего.

— Ладно, общего. Потом посмотри, не мог бы ты привезти что-нибудь сюда для продажи на тех же условиях. Попробуем сделать эту поездку выгодной, чтобы потом мы смогли купить больше товаров на пути отсюда.

Декстер кивнул.

— Я подумаю. — Он встал. — Я буду держать тебя в курсе.

— Хорошо. И, да, Декстер…

Второй пилот смотрел на невысокого человека, лежащего на больничной койке. Мэй улыбнулся:

— Ты не мог бы выслать следующий взнос за корабль?

— Да. Хорошо. Увидимся через несколько недель.

Декстер вышел, и дверь медленно закрылась.

Мэй уронил голову на подушку. Он чувствовал себя таким беспомощным, таким бесполезным, и, что еще хуже, он чувствовал, что полностью находится во власти Декстера. Второй пилот не казался ему слишком умным, но, если он хотя бы на мгновение предположит, что Мэй намеренно напоил его в ресторане «У Доктора Бомбея», его месть может быть ужасной.

Когда сестра пришла с обхода, Мэй попросил ее связаться с ближайшим отделением лазерной почты «Лазерон» и попросить их прислать своего курьера.

— Конечно, — с улыбкой ответила она. — И что я должна им сказать?

— Мне нужно послать лэйз, — сообщил Мэй. — Я должен известить своего кредитора, что следующая выплата за корабль может задержаться.

3

Через шесть недель и три дня Джеймс Мэй вошел в отделение Администрации Порта на Калленде, чтобы подать на Декстера в суд. Сначала он обратился в Бюро Пропавшей Собственности, но они, услышав, что речь идет о межзвездном корабле, отправили его в Орбитальную Полицию. Но в ОП ему тоже не могли ничем помочь. Их юрисдикция ограничивалась областью, на которой еще сказывалось влияние планеты, а поскольку Декстер ушел с орбиты, то им оставалось только направить Мэя в комиссию по Трансгалактическим Делам.

На этаже ТД Мэй направился в отдел Целостности Кораблей. Очень обходительный джентльмен усадил Мэя в кресло, включил компьютерный терминал и спросил его, что пропало с его корабля.

— Весь пропал, — сообщил ему Мэй.

— Весь корабль целиком?

Мэй кивнул.

— И что же сделал этот ваш тип, разрезал его на части и упаковал в бочки?

— Нет. Он забрался внутрь и покинул орбиту планеты.

Мужчина с кислым видом выключил свой терминал.

— Мне очень жаль. Отдел Целостности кораблей был создан для того, чтобы заниматься только отдельными компонентами кораблей, которые были проданы или украдены. Вам нужен отдел Похищений Кораблей.

— Мы занимаемся только кражами у корпораций, — заявила ему женщина в отделе ПК. — То есть это случаи корпоративного фрахта, и если во флоте не менее пяти кораблей. Поскольку был украден исключительно ваш корабль, вам следует обратиться в отдел Персональных Заявлений.

— Похоже, что вас надули, — сообщил Мэю клерк в отделе ПЗ. — Вам следует поговорить с работниками отдела Мошенничеств.

— Это строго юридическая проблема, — сообщил ему следователь из отдела Мошенничеств. — Поскольку дело касается и задержки заработной платы, то вам лучше всего справиться в отделе Перевозок и Снабжения.

Дама в отделе Перевозок и Снабжения улыбнулась.

— Сотрудники отдела Мошенничеств поступили совершенно правильно, послав вас сюда.

Мэй вздохнул с облегчением.

— Наконец-то, — заметил он. — И мы можем двигаться вперед в связи с этим делом?

— Разумеется, — снова улыбнувшись, она протянула руку под крышку стола и вытащила толстую пачку бланков. — Если вы будете так любезны и заполните эти бланки, предоставив нам полную информацию о корабле и его составных частях, то я с радостью уведомлю администрацию Порта по всему региону, что вашему кораблю присвоен статус Кода Четыре.

— Код Четыре?

— Корабль с Кодом Три при подаче ходатайства о Радикальном Воздействии получает статус Кода Четыре.

— А что такое Код Три?

— Код Три — это когда корабль Кода Два оказывается предметом тяжбы между двумя сторонами, одна из которых не является одной из сторон, относящихся к Коду Два.

Мэй совершенно запутался.

— Ладно. И что из этого всего получится?

— В случае Кода Три…

— Нет, — перебил Мэй. — Код Четыре.

— А, — она снова улыбнулась. Мэй начал подозревать, что эта улыбка была отрепетирована, как часть представления. — Это означает, что вас информируют о местонахождении преступника через Лазерон, посланный вам по месту вашего постоянно проживания.

— Я свободный торговец, — объяснил Мэй. — У меня нет постоянного места жительства.

Женщина достала еще одну пачку бланков.

— Тогда вам следует заполнить эти формы для Системы Отслеживания и Обнаружения.

— И что произойдет, когда Декстера схватят?

— О, его не будут хватать. Вас просто уведомят, что он в порту, когда бы он ни зашел в док.

— По Лазерону.

— Именно так.

— А если лэйз до меня не дойдет?

— Тогда его отправят дальше, по вашему следующему месту пребывания, — она постучала по пачке бланков. — Для того и нужны эти формы.

— А если он уйдет из порта до того, как я туда прибуду?

— Тогда вас уведомят при помощи лэйза о его следующем местонахождении.

— Это значит, что я всю оставшуюся жизнь могу гоняться за этим сукиным сыном.

Женщина, казалось, была ошеломлена.

— Простите мне мои терранские выражения, — извинился Мэй. — Послушайте, давайте перескочим все это и предположим, что чудо произошло. Допустим, я нагоню Декстера. Что тогда?

— Тогда вам придется выступить в суде и представить свое требование о процентном урегулировании. — Заметив выражение лица Мэя, она продолжила: — Число долей прямо пропорционально числу запросов истцов.

— Получается, если он надует кого-нибудь еще, пока я пытаюсь его найти, то процентное урегулирование будет поделено между мной и тем, кто тоже подаст на него в суд.

— Это верно.

— И деньги, которые я получу, поступят от продажи его имущества…

— Да, — она улыбнулась, довольная тем, что он схватывает ее мысли.

— Которое, в данном случае, состоит из моего грузового судна.

— Ну, да.

— Мадам, вы знакомы с Торговым Законом?

— Закон должен работать, — заметила служащая.

— Работать, да? Леди, я надеюсь, что этот парень вернется сюда и украдет вашу задницу. И тогда попробуйте вернуть себе хоть какой-то процент от нее. И убедитесь, насколько хорошо действует ваш закон.

Мэй выбрался из офиса; его шаги застучали по кафельному полу. По дороге он занимался серьезными размышлениями и старался представить себе в уме список первоочередных дел. Прежде всего, ему нужно связаться с Главной Малайзийской Корабельной компанией. Ему нужно выяснить, отправил ли Декстер очередной взнос за прошлый месяц перед тем, как взять корабль.

Во-вторых, ему нужно придумать, как объяснить им потерю корабля, не вызывая их ярости. У Мэя и раньше бывали сложные ситуации с платежами, но раньше ему всегда удавалось платить в срок. По слухам, мистер Хиро превращался в людоеда, когда платежи задерживались.

Он был настолько погружен в свои мысли, что едва заметил, как натолкнулся на кого-то, выходя из здания Администрации Порта. Пробормотав извинение, он двинулся дальше, все еще думая над своей историей и похлопывая себя по внутреннему карману, где лежали его бумаги.

— Извините.

Бумажник был на месте. Он продолжал путь.

— Сэр, — послышался настойчивый голос. Остановившись, он обернулся. На него смотрел высокий блондин в противосолнечных очках и костюме, на каждой руке у блондина висело по знойной женщине.

— Мне жаль, если я задел одну из ваших женщин, мистер, но ведь я же не нарочно, верно? А теперь, если у вас нет возражений, я пойду.

— Джеймс Мэй!

Мэй прищурил глаза, разглядывая троицу.

— Разве я вас знаю?

— Ты меня не узнал, — заметил мужчина.

— Голос вроде знакомый…

Мужчина снял очки.

— Единственное, чего я хочу, это получить свою задержанную плату.

— Декстер? — Мэй подошел к нему и изучил лицо мужчины. Если, сосредоточившись, он отвлекся бы от прямого носа, высоких скул и крепкого подбородка, то он почти узнавал лицо своего второго пилота. Что его смущало, так это то, что мужчина был выше Декстера, по меньшей мере, сантиметров на двадцать пять.

— И что же вы сделали, мистер, — сказал он, подозрительно глядя на женщин. — Наняли Декстера, чтобы он сводничал для вас?

— Это я, — сказал мужчина. — Меня переделали на Вегасе-3.— Он видел, что Мэй все еще не может ему поверить. — Тебе нужно поменьше увлекаться этой тресельской водкой. Не то каждый раз тебя кто-нибудь да поколотит.

Мэй смотрел на него во все глаза.

— Особенно если это окажется полицейский.

— Это действительно ты!

Декстер стряхнул с себя женщин.

— Отличная работа, не правда ли? Все изменения производились органическим образом, включая и рост. Помнишь, как мне приходилось напрягаться, чтобы открыть тот заедающий грузовой люк? А теперь я могу сделать это одной рукой. Я — это произведение искусства, можно считать.

Мэй потрогал ткань костюма Декстера. Он был уверен, что это кперианский шелк.

— Ты, — заявил он, — залез в серьезную передрягу.

— Я привел твой корабль обратно.

— Нет, — сказал Мэй. — Я имею в виду Милицию Безопасности Тетроса. Считается, что ты должен был восстановить лицо, а не переделывать все тело.

— Я сам заплатил за это, — гордо ответил Декстер. — За все, кроме лица.

Мэй схватил его за воротник:

— Чем заплатил, Декстер? Моими деньгами?

Мягким движением Декстер сбросил его руку.

— Нет, — возразил он. — Из прибылей.

— Каких прибылей?

— От капиталовложений, — мускулистой рукой Декстер обнял Мэя за плечи. — Пошли со мной, Тедди. Нам с тобой надо обсудить дела.

Декстер подвел его к небольшому трехколесному автомобилю, в который они вчетвером едва поместились. Женщины, которых Декстер представил как Нону и Фелицию, послушно забрались на заднее сиденье, а Мэй сел рядом с водителем.

— Нанял автомобиль?

— Свой, — улыбнулся Декстер.

Он повез его по городу до ресторана, где швейцар подозрительно уставился на Мэя и впустил его только после того, как Декстер заверил, что все в порядке. Метрдотель усадил их за стол, и Декстер дал ему большие чаевые. Мэй огляделся в поисках меню, но не нашел его. Когда появился официант, Декстер сделал заказ за всех четверых, включая Нону и Фелицию. Мэю внезапно пришло в голову, что ни одна из женщин с момента их встречи не сказала ни слова.

Официант быстро вернулся с четырьмя стаканами со льдом и двумя бутылками тресельской водки. Декстер открыл свою и налил себе и Фелиции.

— Выпей, Джеймс.

— Я не хочу пить, — кисло ответил Мэй.

— Тогда будь кавалером и налей Ноне, пожалуйста. — Он наклонился к Мэю через стол. — Мне кажется, ты ей понравился, — шепнул он.

Мэй открыл бутылку и наполнил стакан Ноны.

— С чего ты взял?

Декстер рассмеялся.

— Что происходит? — спросил Мэй. — Ты продуваешь свою недополученную плату?

Декстер покачал головой:

— Мысли реально, Тедди. Моей платы не хватило бы, чтобы продвинуться так далеко. Видел мою машину? Моей задержанной платы не хватило бы даже на первый взнос за нее.

Мэй нетерпеливо пошевелился на стуле.

— Не мог бы ты мне сказать, что происходит? Где мой корабль?

— С ним все в порядке, Тедди.

— Кто этот «Тедди»? Кого ты имеешь в виду?

Декстер улыбнулся:

— Мне всегда хотелось тебя так называть. Теперь я могу это себе позволить.

Мэй скрестил руки на груди. Его лицо горело.

— Продолжай.

Декстер отпил глоток.

— «Ангельская Удача» на том же месте, где ты ее и оставил. И, как бы в порядке одолжения, я ее заправил. Это самое меньшее, что я мог для тебя сделать.

— Самое меньшее, — Мэй саркастически улыбнулся.

Новоотделанный Декстер достал из внутреннего кармана небольшой пакет, положил его на стол и подтолкнул к Мэю:

— А это — твои деньги.

Мэй взял пакет и взвесил в руке. У него был встревоженный вид.

— Минус моя задержанная плата, разумеется.

— Декстер, ты…

Декстер погрозил ему пальцем:

— Пожалуйста, не повышай голос в этом месте. Ничего хорошего не получится, если тебя выбросят отсюда.

Мэй бросил на него убийственный взгляд и понизил голос.

— Ладно. — Декстер налил себе снова. Появился официант с закусками. — Ты был госпитализирован, а у меня — изуродовано лицо. Ты должен был лежать, так что мне самому пришлось крутиться. Ну, я порасспросил людей и узнал, что лучшие врачи такого типа есть на Вегасе-3. Богачи любят выглядеть красиво, и именно там есть деньги. — Он улыбнулся.

— И?

— Я туда и отправился. Я нашел достойного врача, чьи цены заставили бы Милицию Тетроса дважды подумать, прежде чем нанимать на работу такого свинского садиста, как этот Алберт. Мне был предоставлен выбор: вернуть мое прежнее лицо или создать новое, по цене это было одинаково. Пока я об этом думал, я прочитал брошюру, которую дал мне врач, о положительном мыслительном балансе. Она называлась «Как стать победителем», и в ней говорилось о том, что новое лицо может преобразить человека. Именно тогда я решил попробовать и стать человеком, которым всегда хотел быть.

Мэй взглянул на Нону, спокойно попивающую свой напиток.

— Похоже, ты получил, что хотел.

— В избытке, — заявил Декстер. — Когда лицо залечили, я взял свою плату и пошел в казино. Я поставил ее на рулетку, на двойное зеро.

— И выиграл.

— Проиграл. — Декстер покачал головой. — Все потерял. При одном повороте колеса.

Мэй смеялся достаточно долго для того, чтобы понять, чем это пахнет. Он перестал смеяться.

— Мои деньги, — пробормотал он. — Ты проиграл мои деньги.

— Это были мои деньги, — возразил Декстер. — Но я выучил свой урок. Никогда ничего не оставляй полностью в руках судьбы. Тогда и пошли в дело твои деньги. Я, э-э, позаимствовал то, что там оставалось, и пошел к карточным столам. Теперь я держал себя под контролем. И я выиграл, Мэй. Столько, сколько тебе и не снилось. Эта брошюра была права. Я уже стал кем-то другим. Я стал победителем.

— Насчет моих денег…

— К этому я и подхожу. Я не мог проиграть. В конце концов, я сделал единственно возможную вещь.

— Ушел, когда оставался в выигрыше.

— Именно. Я купил несколько костюмов. Мне нужно было выглядеть хорошо, потому что я приобрел достаточную известность, чтобы привлекать… — он взглянул на Нону и Фелицию, — внимание. Остальные деньги я решил вложить во что-нибудь ощутимое, что принесло бы большие проценты.

— Сдаюсь, — устало заметил Мэй. — Что ты приобрел? Акции? Облигации?

Декстер задумчиво жевал.

— Я закупил груз Си-Плекса. Сто килограммов, неразрезанный, девяносто восемь процентов чистоты. Продажная цена составила…

— Нет! — завопил Мэй. Ресторан притих; все глаза были направлены на него. Он огляделся, будучи слишком сердитым, чтобы смущаться. Через некоторое время окружающие успокоились, и он продолжил, но уже тише: — Ты свихнулся, приятель. Ты знаешь, как опасна эта штука?

— Я ее не употребляю, — Декстер тыкал пищу вилкой. — Я ее продаю.

— Об этом я и толкую. Если Юэ-Шень прознает, что ты ввязался в это дело, ты окончишь тем, что тебя выкинут из воздушного шлюза где-нибудь между здешними местами и Солом.

Новые мышцы лица Декстера сложились в проказливую улыбку.

— Только не с моей удачливостью.

— Нет, — заявил ему Мэй. — Я не пойду по пути в ад. Я работал двенадцать лет и всегда действовал законно, и я не собираюсь связываться с перевозкой наркотиков. Извини, Декстер, но я отказываюсь. Можешь считать, что я не в деле.

— А ты никогда в нем и не был, — заявил Декстер. — Я это делаю сам по себе.

Мэй подозрительно уставился на Нону с Фелицией.

— Это андроиды, не так ли? Так вот где ты прячешь эту штуку, да? Ублюдок, пользуешься моим кораблем таким образом…

— Они настоящие, — заверил его Декстер. — И я не пользовался твоим кораблем для этого. Я очень тщательно все продумал. Я провез это все на своей прогулочной яхте.

Мэй, казалось, был поражен:

— У тебя есть прогулочная яхта?

Декстер кивнул:

— Я все же заработал порядочно денег за игорным столом.

— А как ты доставил прогулочную яхту сюда?

Декстер улыбнулся:

— В грузовом трюме «Ангельской Удачи».

— Ты, несчастный…

— Успокойся. — Декстер вытер губы салфеткой. — Согласно галактическому закону, ты отвечаешь только за перевозку самой яхты, но не за ее содержимое. Если содержимое сочтут нелегальным, то за последствия буду отвечать я.

Мэй отпил долгий глоток водки.

— Но ты же мой чертов второй пилот.

— Больше уже нет, — Декстер покачал головой.

Мэй грохнул стаканом о стол:

— Так зачем же я здесь трачу свое время?

— Потому что тебе нужно внести взнос за свой корабль.

Комната закачалась в глазах Мэя. Он почувствовал себя немного больным.

— Что ты со мной делаешь?

Декстер пожал плечами:

— Договариваюсь с тобой о деле.

— Я не собираюсь перевозить твой корабль, независимо от того, сколько ты заплатишь.

— Я не прошу тебя этого делать. Единственное, чего я хочу, это чтобы ты меня выслушал и ответил на несколько вопросов. Хорошо?

Мэй кивнул.

— Ты сам говорил, что того, что мы выручили за сельхозмашины, было недостаточно, чтобы заплатить мне, купить груз и топливо, оплатить стоянку и заплатить очередной взнос за корабль. Правильно?

— Правильно, — вздохнул Мэй.

— Что же, я позаботился о топливе и плате за стоянку. Это наименьшее, что я смог сделать, поскольку на Вегас-3 гнал корабль пустым и так далее.

— Ты не взял груза…

— Но, согласно моим подсчетам, твоих оставшихся денег не хватит на груз и на взнос с процентами, которые с тебя сдерут за то, что просрочил взнос. И тут появляюсь я, Тедди.

— Хватит меня так называть.

— Твой старый друг Декстер собирается выкупить тебя из долговой ямы.

Мэй с мрачным интересом изучал лезвие ножа.

— Продолжай.

— Я изучал системы Анализаторов Пространственных Координат в Вакууме и, по-моему, начал понимать, как они работают. Поправь меня, если я ошибусь…

— Погоди, — перебил Мэй. — Какое отношение это имеет ко всему, о чем мы говорили до настоящего времени?

— Большое, — заявил Декстер. — Теперь проверяй меня. Когда ты покупаешь АПКВ, ты выбираешь его на основании диаметра корабля, верно?

Нахмурившись, Мэй кивнул.

— И тот, который ты выберешь, должен действовать в пределах сферы, равной как минимум сотне диаметров корабля, на котором ты его собираешься использовать?

— Ты изучаешь навигацию, — кисло заметил Мэй. — Разве это для тебя не шаг назад?

— Нет, если я собираюсь проходить аттестацию на пилота.

Мэй зашевелился на стуле.

— Декстер…

Декстер поднял ладонь:

— Сто диаметров корабля — это официально разрешенный минимум, — жестко проговорил он.

— Да, — Мэй вздохнул.

— А что произойдет, если ты приобретешь АПКВ, предназначенный для большего корабля?

— Ничего. Потратишь деньги впустую.

— Но нельзя ли этот АПКВ настроить так, чтобы он давал большую сферу перекрытия и детектировал на расстояниях больше официального минимума?

Мэй беспомощно пожал плечами:

— Думаю, да, но я не вижу…

— Не умножится ли размер сферы во много раз? Если у меня маленький корабль, а АПКВ я на него поставлю такой, который предназначен для корабля в десять раз больше, то сфера обнаружения будет в тысячу раз больше диаметра корабля?

— Теоретически…

— И если я лечу на таком и обнаруживаю другой корабль, который в десять раз больше меня, то к тому времени, когда произойдет контакт АПКВ — АПКВ, у меня будет десять тысяч диаметров корабля для маневров.

— В трех измерениях, — добавил Мэй. — Но зачем тебе может быть это нужно?..

— В том-то и дело, — Декстер взглянул на Нону и Фелицию. — Если я собираюсь стать контрабандистом… по сути дела, я заработаю невиданные деньги, если привезу на планету такой груз Си-Плекса. И мне на моем корабле потребуется лучший АПКВ.

— Чем тебе не нравится тот, что у тебя есть?

— С ним все в порядке, но он чересчур обычный. Он рассчитан на официально разрешенный минимум в сто диаметров, но предназначен для прогулочной яхты. Мне нужно что-нибудь побольше.

— Тебе нужен Галактрикс 9000,— сообщил ему Мэй.

— Хорошо бы, — согласился Декстер, — но здесь есть одна загвоздка. Мне придется его заказывать. И пройдут месяцы, пока он сюда прибудет, а это неприемлемо. Я полагаю, что мне вполне подошла бы и Модель 2000.

— На этой скале Модель 2000 найти не легче, чем 9000.

Декстер улыбнулся:

— А я знаю, где есть двухтысячный. И я знаю, что он в рабочем состоянии.

Лицо у Мэя застыло.

— Погоди минуту…

— И ты поможешь мне его установить, а я уплачу твой взнос с процентами.

Мэй покачал головой:

— Нет, Декстер. Продавать корабль по частям незаконно, а тем более вести корабль, не оборудованный АПКВ.

— Я не могу ждать.

— Я тоже не могу ждать. И мне нужно продолжать уплату взносов.

— Ты и так уже отстал в выплатах.

— Мне нужен мой АПКВ.

— Мне он нужен больше.

— Я не могу летать без…

— Конечно, можешь. Тебе просто придется врать. Заходя в док, заполняй карточку неисправности, пока не купишь новый прибор.

— Это не сработает.

— Несомненно, сработает. Тебе нужно платить взнос. Ты сам говорил, что собираешься перевозить продукты питания на водородный танкер. Там ты сможешь купить новый прибор. Тебе не придется ждать.

— Забудь об этом, Декстер. Если мне не повезет по-настоящему, я никогда уже не смогу выплачивать взносы, купить АПКВ, закупать груз…

— Значит, ты в безвыходном положении, — выразительно произнес Декстер. — Тебе никогда не улететь с этой планеты. Хиро станет искать «Ангельскую Удачу» и найдет ее здесь, пока ты все еще будешь заполнять грузовой трюм навозом. И когда ты будешь брать следующий груз, они заберут корабль. Так что тебе придется засучить брючины и приступить к работе.

— Я связывался с ними, — заметил Мэй. — И сообщил, что следующая выплата задержится.

— Тогда отправь им еще один лэйз. Но на этот раз сообщи, что выплаты не будет. — Он улыбнулся. — Если, конечно, ты не собираешься подумать еще раз.

— Ублюдок, — пробормотал Мэй.

— Я знал, что ты обязательно посмотришь на вещи с моей точки зрения, — он промокнул губы салфеткой. — Я отправляюсь в свой отель, чтобы уложить этих леди в постель. Завтра утром встречаемся на «Ангельской Удаче», в восемь ноль-ноль по местному времени. Захвати свои инструменты.

Мэй сидел ошеломленный, пока вся троица не встала со своих мест и не ушла — первой Фелиция, за ней Декстер и, на два шага позади, Нона. Выходя, она бросила на Мэя грустный взгляд. Выругавшись про себя, он схватил ближайшую бутылку тресельской и присосался к горлышку.

— Извините меня, — заметил официант, — но администрация предпочитает, чтобы напитки поглощались из предоставленных стаканов.

Мэй закончил глоток.

— Я заработал себе право пить из бутылки. Вы знаете, что этот человек только что сделал со мной?

— Конечно, знаю, — официант положил перед торговцем листок бумаги с кодом. — Он оставил вас платить за все.

4

Пятнадцать часов спустя Мэй оказался там же, где и начинал. Из громкоговорителей несся рев фан-тайма, и вокруг крутился мир «Доктора Бомбея». Он мрачно смотрел, как тает лед в стакане, и размышлял об изменчивой природе Ангельской Удачи. Как она улыбалась ему раньше — и как она после этого повернулась к нему спиной, смеясь. Подумать только, та ли это жизнь, к которой он стремился. Ему следовало в свое время принять предложение о месте преподавателя академии.

В течение почти двух последующих часов он жаловался на свои горести всем, кто находился в пределах слышимости. Подкупая их выпивкой, он изливал свою душу до тех пор, пока его собеседник не приходил к выводу, что рассказы не стоят предложенной награды, и тогда уходил.

Тогда Мэй решил изменить тактику и стал слушать других в надежде, что найдется кто-нибудь со сходными проблемами. Но скоро понял, что тетросиане вообще и население Калленды, в частности, не слишком-то симпатизируют пришельцам из иных миров, чья финансовая ситуация ведет их к горькому концу. У них были свои проблемы, такие, как срочная необходимость борьбы с расплодившейся саранчой или усиление конкуренции с близлежащим миром, увеличение производства которого снижает прибыли тетросиан. Ходили разговоры о диверсификации экономической базы Тетроса-9, хотя этому решительно сопротивлялись те, кто настаивал, что даже орбитальная станция для строительства кораблей радикально изменит экологию этого изобильного зеленого мира.

Он подпер голову руками, с тоской глядя на двухлитровую бутыль крепкого ликера на основе картофеля, и думал о том, достаточно ли в ней крепости, чтобы свалить его с ног.

— Я возьму эту, — сообщил Мэй бармену. — Всю бутылку.

— Что? «Вечный источник»?

Мэй кивнул.

Бармен поставил перед ним бутылку:

— Желаете чистый стакан?

Мэй отрицательно качнул головой и стал изучать этикетку. В этот момент на соседний стул плюхнулся молодой человек с бутылкой пива в каждой руке.

— А, да. Надежда, как вечный источник…

— …тебе в задницу, — кисло закончил Мэй. — Что тебе надо?

— Я слышал, что вы пилот.

Мэй взглянул на него и удивился, как его пустили в бар. Это был почти подросток с детским пушком на лице, который, вероятно, и можно было бы побрить через неделю, и тонкими соломенными прядями, отваливающимися от невероятно сложной прически.

— Меня зовут Уильям, — с некоторой неуверенностью сообщил он Мэю, — но вам следовало бы назвать меня Герцог.

Мэй провел языком по губам. Они уже потеряли чувствительность.

— А зачем мне вообще как-то тебя называть?

— Потому что, как я слышал, вы хотите покинуть город.

— А тебе что за дело до этого?

— Мне тоже нужно покинуть город. По возможности срочно, если вы сможете это устроить.

— Но я никуда не поеду без приличного груза, — заметил Мэй. — И также у меня не хватает людей.

— Значит, я — ваш человек, — заявил Герцог. — Я могу вам помочь.

Мэй скосил на него глаза. Тот совсем не был похож на второго пилота, в представлении Мэя.

— Ты знаешь, что я ищу?

— Конечно. По всему бару только об этом и говорят, — и для вящей убедительности он взмахнул бутылкой по кругу.

— И ты сертифицирован, как положено?

— Поэтому я пришел и сижу здесь. Думаю, мы сможем получить взаимную пользу от сотрудничества.

— А что ты окончил?

Повернувшись на стуле, Герцог уставился на Мэя осоловевшими глазами.

— Вы столь придирчивы потому, что я так молодо выгляжу?

— Угу, — решительно подтвердил Мэй.

— Проклятье, — надулся Герцог. — Это обличье всю мою жизнь будет меня доставать. Мне придется сообщить вам, сэр, что я достаточно взрослый для того, чтобы жениться, и, по сути, мне вскоре предстоит брачная церемония двойного кольца.

— Почему ты так стремишься смотать отсюда?

— Потому что я не мог ужиться даже со своей матерью, — сообщил Герцог. — А если я не могу ужиться с одной женщиной, то уж точно не смогу ужиться с двумя.

— Но тебе же нет необходимости жить со своей матерью, — предположил Мэй.

— Спаси нас Космос! Три женщины — это уж совсем перебор.

— Три? — удивился Мэй. — А ты что, женишься на двух?

— Но я же так и сказал, разве нет? Церемония двойного кольца, — и он отпил из одной из своих бутылок.

Мэй, наклонившись, похлопал его по руке:

— Приятно встретить человека, у которого проблемы посерьезнее, чем у меня.

— Ненавижу свадьбы, — добавил Герцог.

— Куда ты собирался лететь? — спросил Мэй. Герцог пожал плечами:

— Куда-нибудь подальше от людей. Куда-нибудь, где я смогу проветрить голову и подумать обо всем на свободе.

— Я могу тебе это устроить, — заявил Мэй.

— Можете? — у Герцога загорелись глаза.

— Но ты должен быть и сертифицирован, и лицензирован.

— С этой стороны все в порядке, клянусь.

— И мне нужно будет просмотреть твои документы.

— У меня их нет с собой, — ответил Герцог, — но я могу отвезти вас в свой офис.

— У тебя здесь офис? — Мэй, казалось, был озадачен.

— Для меня иметь его — это самый эффективный способ делать дела.

Торговец усмехнулся:

— Что же, мы можем договориться о встрече, чтобы я смог их посмотреть.

— Но я так понял, что вы хотели бы уехать прямо сейчас.

— Хотел бы, но мой корабль пуст. Я не могу лететь без груза. Я зарабатываю на жизнь торговлей… — Его лицо сморщилось, когда он вспомнил о Декстере, увозящем на тележке его контроллер АПКВ. — По большей части.

Герцог махнул рукой:

— Я же говорил, что помогу и с этим. Смогли бы вы подзаработать на мясе, если бы я его предложил?

— Может, и смог бы, — скептически проговорил Мэй. — Что за мясо и сколько?

— Говядина. Пятьдесят коммерческих тонн.

— Цена?

— Двадцать процентов — не слишком неожиданно?

— Не слишком. — Мэй отпил от тающего льда. — Но обычная торговая скидка — это тридцать пять процентов. Так что я лучше поищу свой груз где-нибудь в другом месте, приятель.

Герцог, казалось, был смущен.

— Я же не имел в виду скидку в двадцать процентов, — быстро поправился он. — Я хотел сказать — двадцать процентов от цены.

Мэй застыл на месте.

— Как бы мне хотелось, чтобы я был трезвым сейчас, — сказал он. — Я мог бы поклясться, что ты сказал…

— Я и сказал, — перебил Герцог. — Двадцать процентов цены.

Мэй очень аккуратно поставил свой стакан.

— Тебе, должно быть, очень хочется отсюда исчезнуть.

— У меня много чего на душе, — признал Герцог.

Подозвав бармена, Мэй возвратил ему бутылку.

— Ты сейчас достаточно трезвый, чтобы вести машину?

— Не-а. А вы?

Мэй покачал головой.

Они взяли такси — небольшую трехколесную машину, которая гремела так громко, что связный разговор поддерживать было невозможно. Наконец, Герцог указал за окно. Мэй, склонившись вперед, увидел, что они едут мимо комплекса больших, соединенных между собой зданий. Водитель подвез их к воротам со свежеокрашенной вывеской:

КОМПАНИЯ ОРГАНИЧЕСКИХ ПРОДУКТОВ АРБОРА

Основана в 221 г.

Сбоку к автомобилю подошел охранник и заглянул внутрь. Герцог опустил стекло.

— Все в порядке, — сказал он вооруженному человеку в форме. — Я везу клиента на просмотр.

Охранник кивнул, пропуская их.

— Твоя фирма? — спросил Мэй.

— Дядина. Моя семья прилетела сюда на первом колониальном корабле. — Он указал на дату. — Им потребовалось некоторое время, чтобы организоваться.

— И что сделал бы твой дядя, если бы услышал предложение, которое ты сделал мне в «Докторе Бомбее»?

— Вероятно, ничего, — подумав, ответил Герцог.

— За пятьдесят коммерческих тонн говядины? Мне бы на его месте это, по меньшей мере, не понравилось бы.

— Он сочтет это моей долей фамильного наследства, — ответил Герцог, ведя Мэя в скотобойню, действующую круглосуточно. — Кроме того, экономическая ситуация сейчас плохая. Он говорил мне, чтобы я продавал, как получится.

Внезапно Мэю пришло в голову, что он впустую тратит здесь время. При таких обстоятельствах его может разочаровать сам вид продукта.

— Я только об этом подумал, — сказал он. — Я не уверен, что это дело пойдет в том месте, куда я лечу. Индустрия синтетических продуктов очень велика…

— Но ничего нет лучше свежего мяса, — заметил Герцог, открывая дверь в холодильник размером с грузовой трюм «Ангельской Удачи». — Посмотрел бы я, как кто-то может от этого отказаться. — Он указал на бесконечные ряды замороженных туш.

— Здесь немалое количество, — заметил Мэй. Похоже, холод, стоявший в помещении, протрезвлял его.

— Ты погуляй тут вокруг, а я сбегаю в свой офис. Принесу тебе то, что ты хотел посмотреть. — Герцог вышел через главную дверь.

Мясо было хорошо обработано и заморожено только предыдущим днем. На каждой туше лазером был выгравирован логотип инспекции Галактической Торговой Комиссии. Мэй бродил везде, и его дыхание превращалось в иней.

Он потащился обратно к двери; звонки, возвещающие о прибыли, звенели в его сознании. Он снова проклял свое нетрезвое состояние, будучи не в состоянии подсчитать задействованные средства. Переходя от туши к туше, он проверял качество мяса. На всех было написано одно и то же:

ПРОИНСПЕКТИРОВАНО И СЕРТИФИЦИРОВАНО

ПЕРВОЙ КАТЕГОРИЕЙ. ГТК.

— Ну и как? — спросил Герцог, возвратившись с пачкой цветных бумажек.

— Мне потребуются крюки, — сказал ему Мэй. — Пространства в моем трюме достаточно, но не на чем развешивать мясо.

— Ладно, — ответил Герцог. — Я закину крюки, если добавишь пять процентов.

Пятьдесят коммерческих тонн говядины первой категории за двадцать пять процентов от истинной цены. Мэй даже это мог себе позволить. В его голове вертелись возможности — груз, взнос, АПКВ…

— Тебе нужны холодильники?

Мэй покачал головой:

— Я могу управлять температурой трюма.

Герцог протянул ему пачку бумаг:

— Полагаю, ты хотел их посмотреть.

Мэй взял бумаги. Все они были с печатями и голограммами, и на каждой стояло имя: Уильям Весли Арбор.

— Да, ты не поддельный, — заметил Мэй.

— Мне было бы очень кисло, кабы был, — ответил Герцог.

Мэй пожал ему руку.

— Сынок, — сказал он. — Ты приобрел себе билет отсюда.

5

К полуночи дела пошли полным ходом. Герцог выправил бумаги на продажу, сертифицировал их, затем поручил приходящему бригадиру переместить говядину на «Ангельскую Удачу». Мэй вернулся на корабль, установил температуру грузового трюма на десять градусов ниже точки замерзания и собрал бумаги, необходимые для перевода оплаты на счет Компании Органических Продуктов Арбора.

Затем Мэй снова отправился на планету, но в это время Арборов шаттл связался с доком и запросил разрешения на разгрузку. Мэй утряс это дело с начальником дока и продолжил свой путь к Калленде. В течение часа он добрался до офиса Герцога и расплатился за груз.

Герцог проштемпелевал документы для таможни знаком ОПЛАЧЕНО, передал их Мэю и пожал ему руку.

— С тобой приятно вести дела, — сказал он и залпом выдул бутылку пива.

— Ты полегче с этим делом, — заметил Мэй. — Тебе еще предстоит работа.

Герцог непонимающе смотрел на него.

— Мы же улетаем, забыл? Я думал, что ты захочешь упаковаться.

Герцог поднял палец и откатился на стуле к большому офисному шкафу. Покрутив колесико на нижнем ящике, он выдвинул его, достал оттуда небольшой дипломат и, улыбаясь, похлопал по нему.

— Я готов.

— Там все, что тебе потребуется?

Герцог кивнул:

— Зубная щетка, документы, бумаги, деньги и смена белья.

— Значит, ты не шутил насчет того, что хочешь уехать быстро.

Выходя, Герцог выключил свет в своем офисе и запер дверь. Он провел Мэя через боковой выход на улицу, где они стали ждать такси.

— Сколько времени ты уже имеешь сертификат? — спросил Мэй, в то время как машина подъехала к ним.

— Восемнадцать месяцев.

— А сколько ты работаешь на своего дядю?

— С тех пор как получил сертификат.

— Почему ты так долго не занимался своим делом?

Герцог пожал плечами:

— Я так подумал, что я им чем-то обязан. Они же — моя семья.

Он забрался в машину и откинул голову на спинку сиденья.

Дорога до шаттл-порта оказалась каменистой. Мэй проглотил пару таблеток Нейтрализатора Алкоголя Лейтена и остальную часть пути уговаривал Герцога сделать то же самое. Парень решительно отказался, настояв на том, что от этого ему станет еще хуже.

В шаттл-порту им лучше не стало. Мэй нервничал, потому что даже в такой ранний час здесь было полно народу, лоб Герцога покрылся капельками пота просто от усилий при посадке на один из побитых шаттлов.

— Я же говорил тебе, чтобы ты принял несколько таблеток Лейтена, — заметил Мэй.

— Дело не в этом. — Герцог чуть ли не подскочил и поднял глаза на Мэя.

— Только не говори мне, что ты боишься летать.

Герцог жестом указал на логотип «Небесного Метро» в передней части салона. Краска поблекла и осыпалась, остались только контуры первоначальной надписи.

— Могли бы и подкрасить, — прокомментировал Мэй, — но они и так подновляют двигатели каждые десять тысяч километров, а корпус — каждые двадцать пять.

— Суть не в этом, а в слогане.

Мэй снова обернулся к передней части салона. Поизучав написанное, он начал было повторять слоган вслух: «Летайте с…»

— Не произноси! — резко вдохнув, перебил его Герцог.

— «Ангельской удачей»?

— Послушай, я же просил…

— Да что с тобой такое, приятель? Это же самое лучшее пожелание тому, кто покидает планету. Ангельская Удача — это чистейшая, благословеннейшая форма…

— Это плохая примета, — буркнул Герцог.

— Несерьезно.

— Серьезно, — Герцог кивнул головой. — Желать кому-то удачи — это хорошо, но совсем другое дело называть так корабль.

В этот момент машина попала в поток турбулентности верхних слоев атмосферы, и ее затрясло. От полок для багажа над их головами отлетела заклепка и упала купцу на колени.

— Видишь, что я имею в виду? То, что это написано на корабле, уже плохо.

Мэй, отвернувшись, стал смотреть в окно. Сверху космопорт казался аляповатой пластмассовой игрушкой, изрыгавшей из себя колонны дыма.

— Ты слышал о компании «Нимрев», не правда ли? У них была целая куча кораблей, именно так и названных — «Ангельская Удача», «Удача Ангелов», «Указующая Рука» и «Божественный Ветер». Два корабля из этих пяти — так? — были уничтожены пиратами. У одного сломался реактор и корабль расплавился. Четвертый сделал прыжок, и никто его больше не видел.

Мэй крутил на ладони отлетевшую заклепку. Все его нервировало.

— Но это всего лишь…

— Совпадение? Ты просто подумай. Лет десять назад почти каждый второй корабль назывался «Ангельская Удача» или как-нибудь в таком роде. А теперь их практически не встретишь.

Мэй прочистил горло.

— Я не думаю, что полетел бы…

Челнок снова затрясло. В задней части салона что-то грохнулось на пол, кто-то громко выругался.

— Ты что-то сказал? — мрачно спросил Герцог.

— Нет, ничего, — ответил Мэй. Он был рад тому, что парень не стал принимать таблетки Лейтена. В расслабленном состоянии ему легче будет взойти на борт торгового корабля.

Челноку «Небесного Метро» удалось точно приземлиться на платформу доков. Пол в передней части салона раскрылся; снизу поднялась лестница, в то время как путешественники встали и начали собирать свои плащи и пожитки.

Мэй подождал, пока Герцог спустится на площадку, и пошел дальше, поигрывая заклепкой. Проходя мимо стюардессы, он взял ее руку и сунул ей в ладонь заклепку, сказав:

— Прекрасный полет.

Сойдя с шаттла, Мэй с Герцогом пошли по коридорам платформы, окрашенной, как боевой корабль, в серый цвет, разыскивая путь к центральным докам. Они нашли лифты, ведущие в том направлении, и шагнули в первый открывшийся.

Мэй прислонился спиной к стене и, взявшись за поручень, стал ждать, пока лифт медленно избавлялся от гравитации. Внезапно он заметил выражение лица Герцога, который был явно не в себе и вцепился в поручень так, что побелели костяшки пальцев.

Мэй нахмурился. В связи с ситуацией у него возникла естественная мысль:

— Ты что, никогда еще так не путешествовал?

— Конечно, путешествовал, — резко бросил ему Герцог. — Десятки раз.

— Ты вроде слегка позеленел.

— Но из этого не следует, что мне это должно нравиться.

Торговец пожал плечами. Алкоголь на каждого действует по-разному.

Лифт остановился, двери открылись. Они вдвоем выплыли к толстой стеклянной стене, выходившей на центральный док. Перед ними были желоба для стоянки кораблей, каждый из которых открывался на центр. Над ними располагался огромный портал, через который должны были проходить все корабли, покидавшие док.

Герцог изумленно смотрел, как прогулочная яхта сошла с платформы и устремилась вверх. Портал в виде ирисовой диафрагмы раскрылся и, когда яхта прошла, спокойно захлопнулся.

— Ничего себе, — восхищенно сказал он.

— Вообще-то я полагал, что ты бывал здесь и раньше.

— Бывал. Но никогда еще не видел, как эта штука работает, — и он продолжал смотреть, прижав ладони к стеклу, по которому полз пар от его дыхания.

Мэй заметил, что Герцог начинает бесконтрольно плыть. Он забыл, что находится в невесомости, заглядевшись на открывшуюся картину.

— Не разбей стекло, — серьезно заметил Мэй. — Это вызовет взрывную декомпрессию.

Герцог в тревоге опустил глаза вниз. Его взгляд провалился на сотни метров до дна платформы. Это вызвало у него резкий приступ головокружения, и он крепко ударился о стекло.

Мэй рассмеялся.

— К чему такие подначки? — сердито буркнул Герцог. — А если бы я разбил это окно?

— Ты что, забыл все, чему тебя учили? Это не обычное стекло. Оно молекулярно измененное. Любой из кораблей в доке может грохнуться в него и только отскочит.

Герцог глотнул и взглянул на окно. На стекле были пятна от его рук и носа, но выглядело оно неповрежденным. Он схватился за поручень и уравновесился.

— Что еще? — рявкнул он.

— Тебе нужно попрактиковаться в кошачьих переворотах.

Мэй оттолкнулся ногой от окна и поплыл по коридору. Герцог последовал за ним, хотя и не так уверенно, по косой траектории, без всякого стиля и грации. К тому времени, когда они добрались до корабля Мэя, он был на грани паники.

Мэй открыл люк и поплыл по пандусу. Добравшись до входного люка «Ангельской Удачи», он схватился за поручни и стал ждать Герцога. Его взгляд при этом упал на бронзовую пластину, которую он прикрепил к борту корабля. Оглянувшись, чтобы проверить, не смотрит ли Герцог, он изменил положение и принял небрежную позу, так что его левая рука закрывала надпись.

Герцог приплыл к люку и схватился за поручень.

— После вас, — сказал Мэй.

Герцог протащил себя сквозь люк с таким рвением, что полетел по коридору и ударился в стену на первом же повороте.

— Я думал, что на этой штуке у тебя есть гравитация, — пожаловался он.

Мэй схватил его за шиворот, чтобы удержать в равновесии.

— Мне приходится отключать гравитацию, — ответил он. — Твоим людям легче при этом загружать трюм.

Герцог глубоко вздохнул. Он был очень бледен.

— Перед тем как я пойду проверять, что они сделали, — слабым голосом проговорил он, — я мог бы спокойно посидеть где-нибудь?

— Конечно. Поворачивай направо.

Мэй смотрел, как Герцог пробирается по коридору. Он слышал, что бывают люди, которые боятся невесомости, но никогда не встречал такого у сертифицированных пилотов. Он отнес это на счет их пьянки предыдущим вечером. Мэй и сам чувствовал некоторую тошноту из-за невесомости; значит, и у Герцога те же проблемы. Он отвел Герцога в каюту второго пилота и уложил в предназначенную для невесомости кровать с застежкой.

— Не беспокойся, — сказал он, застегивая молнию до шеи Герцога. — Я сам обо всем позабочусь.

Герцог кивнул и закрыл глаза.

Мэй отправился в грузовой трюм, чтобы проследить за погрузкой. На стенах трюма образовался тонкий слой изморози. Полдюжины грузчиков вытаскивали говяжьи туши из орбитального перевозчика Компании Арбор, швыряли их в трюм и закрепляли при помощи зажимов нулевой гравитации. Мэй предложил помочь им закончить погрузку, но они отказались. Работа была практически завершена.

В качестве чаевых Мэй раздал грузчикам по бутылке редкого, но недорогого напитка, который он раздобыл в системе Триремы, и отправился на мостик. По интеркому он связался с каютой второго пилота и приказал Герцогу явиться на мостик, затем активизировал энергетическую установку. Проверяя мониторы, он увидел, что груз, похоже, был закреплен нормально. Скорее всего, он удержится на месте, а когда они выйдут из зоны гравитационного влияния планеты, у него будет достаточно времени, чтобы проверить каждый стеллаж.

Затем он набрал на клавиатуре приказ бортовому устройству Чарлз, чтобы оно связалось с ближайшим интерфейсом и приготовилось помогать при отлете. Работать с новым вторым пилотом, похоже, будет достаточно рискованно, но полет без АПКВ усложнит положение еще больше. Участие робота обслуживания немного облегчит работу Мэя при отлете.

К тому времени, когда Мэй связался с Администрацией Порта и получил разрешение на вылет, Герцога еще не было на мостике. Мэй снова связался с его каютой и не получил никакого ответа. Изрыгая проклятия, он спросил, в чем задержка, затем отстегнулся от кресла и понесся по коридору.

Герцог был там же, где он его и оставил: лежал, пристегнутый к кровати.

— Пошли, парень. Тебе пора отрабатывать свою зарплату.

Герцог не шелохнулся.

— Герцог… — Мэй потряс кровать. Ничего не произошло. Наклонившись, он прижал ухо к груди Герцога. Тот дышал очень медленно, долгими, глубокими циклами. Костяшками пальцев Мэй потер ему середину груди. Герцог слегка нахмурился и пошевелился.

Мэй выругался. Ему казалось, что дела идут в гору, но, похоже, ничего не изменилось. Он был обязан улететь, пока Администрация Порта держит для него коридор. Пока Герцог не проспится, его не поднять, а накормить его таблетками Лейтена сейчас не было никакой возможности. Мэй пожалел, что не проверил послужной список парня. Тупая боль позади глаз напомнила Мэю, что в следующий раз он и сам должен быть осторожнее.

Если он будет, этот следующий раз, подумал Мэй. Если во время прыжка он не взорвется и не отправится в Царствие Небесное.

На обратном пути к мостику Мэй пытался убедить себя, что его дела так и так улучшаются. Если Герцог окажется плохим вторым пилотом, он высадит его на следующей остановке на горе какому-нибудь другому купцу. На водородном танкере он найдет достаточно вторых пилотов, а с прибылью, которую ожидал получить за свой груз, он сможет нанять второго пилота с условием постоянной оплаты. А привычка платить проценты с прибыли свойственна разве что сухопутным.

Он пристегнулся и вызвал Администрацию Порта:

— Платформа 3 Тетрос, это торговый корабль «Ангельская Удача», три-семь-четыре-девять-один, отправляется на Сен-Врен с грузом на борту.

— Принято, — раздался голос в его шлемофоне. — Расцепление.

«Ангельская Удача» вздрогнула.

Мэй проверил состояние систем у кресла второго пилота. Все лампочки светились зеленым, кроме одной — сердито подмигивая красным, она напоминала, что он летит без АПКВ.

— Есть расцепление, — доложил он. Тумблером включил систему оповещения по кораблю и сказал в интерком: — Чарлз, запитай решетку и приготовься по моему приказу включить поляризацию корпуса.

— Хорошохонько, — ответил Чарлз.

Мэй в отвращении прочистил горло. Чарлз явно нуждался в серьезной калибровке личности.

— «Ангельская Удача», — произнес голос с Платформы 3 Тетроса. — Калибруйте полярность корпуса как положительную. Пожалуйста, подтвердите.

— Подтверждаю, — ответил Мэй. — Полярность корпуса положительная.

— Заряд достигнет максимума за три-ноль секунды.

Мэй переключил линии.

— Чарлз, включай положительную полярность корпуса.

— Ладушки, — ответил тот.

Мэй заскрипел зубами. Линия индикаторов сменила цвет.

— Порядочек, — заметил Чарлз.

Мэй переключил частоты.

— Полярность корпуса установлена положительной, Платформа 3.

— Принято, — ответили они. — Включаем соответствующую полярность станции.

Мэй автоматически протянул руку, чтобы включить АПКВ, но панели управления не было. Все, что от нее оставалось, — это горстка цветных проводков и несколько капель припоя. Пока он тупо смотрел на консоль, со станции ударила силовая волна, прижимая его к креслу.

Корабль загремел, а Мэй, стараясь перекричать звон, передал на платформу:

— Спасибо за толчок, мы полетели.

— Принято, — ответила администрация Порта. — Желаем вам Божественной Скорости и Ангельской Удачи.

Мэй отключился, думая о том, что ему не повредило бы ни то, ни другое. Он быстро подсчитал, когда окажется на безопасном расстоянии от сферы влияния Тетроса-9, чтобы совершить прыжок, и ввел эти данные в систему отсчета. Убедившись, что все на мостике в порядке и все лампочки — зеленого цвета, кроме нервирующей лампы АПКВ, он потянулся в кресле, откинулся на спинку и задремал.

Его разбудило попискивание отсчетной системы. Он огляделся, приходя в себя, и снова испытал чуть ли не панику, заметив, что АПКВ нет. Постепенно он припомнил все, что произошло, и стал готовить борт к прыжку.

Мэй снова связался с каютой второго пилота.

— Вставай, Уильям, — сказал он. — Пора двигаться дальше.

Никакого ответа.

— Герцог! — Мэй выругался про себя и вывел каюту второго пилота на монитор. Кровать была пуста, как и сама комната. Он ударил кулаком по кнопке Общего Оповещения.

— Уильям Весли Арбор, — объявил он. — Немедленно явитесь на мостик.

Мэй ждал. Опять ничего. Бормоча проклятия, он переключил управление системами на Чарлза, чтобы мониторная система просканировала помещения. Отстегнувшись, он перешел на место второго пилота, чтобы ввести координаты пункта назначения, и заметил моргающий красный огонек. Кто-то находился в ближайшем воздушном шлюзе и пытался открыть наружный люк.

Оттолкнувшись от кресла, он полетел к двери, щелкнул выключателем и выплыл в коридор. Через несколько минут он оказался у шлюза и ничуть не удивился, обнаружив там Герцога, который, находясь между дверями, с дипломатом в руке, старался в условиях невесомости открыть выход наружу и возился с этой целью с панелью управления.

— Ты не слышал, как я тебя звал?

Герцог дернулся с испуга. Внезапное движение заставило его кувырнуться вверх тормашками.

— Мне очень жаль, — сказал он. — Я не собирался спать так долго. Через мгновение я избавлю тебя от своего присутствия, хорошо? — Он схватился за панель, чтобы остановить вращение, и начал снова возиться с клавишами.

— Чем, по-твоему, ты занимаешься?

Герцог жестом указал на упрямый люк.

— Я, э-э, пытался это открыть, — он ухмыльнулся.

Мэй тупо уставился на него.

— Поскольку мы в доке с другой стороны Тетроса, то я подумал, что я просто выскользну на планету и тихо исчезну.

— Исчезнешь, — отозвался Мэй.

— Как ты догадываешься, я не хочу, чтобы меня нашли.

— Ну, и не найдут, если ты откроешь этот люк.

Мэй вытянул палец и приглашающим движением согнул его, предлагая Герцогу приблизиться. Цепляясь за поручни, Герцог осторожно выбрался из шлюза. Когда он оказался снаружи, Мэй хлопнул по переключателю, закрыв внутренний люк, затем схватил Герцога за лацканы и стал сильно его трясти.

— Чтобы ты никогда больше не выкидывал ничего подобного! Ясно? Мне наплевать на твое похмелье, но я не потерплю никакой дурости на моем корабле!

— Извини. — Герцог пожал плечами. — Я думал просто исчезнуть с твоих глаз.

Они наткнулись на переборку. Толчком рук Мэй запустил Герцога по коридору, затем, оттолкнувшись ногами, поплыл за ним. Затем он послал его по туннелю доступа и, маневрируя, довел до мостика.

— Там есть таблетки Лейтена в аптечке, — сказал он, открывая люк. — Заходи и прими их.

Он запустил Герцога на мостик, так что тот, кувыркаясь, весьма неграциозно шмякнулся в укрепленный иллюминатор; его дипломат вырвался у него из рук и запорхал в невесомости.

— Я действительно не могу…

— Тогда пристегнись, пока не протрезвеешь.

— Но я же трезв.

— Полудурок! — бросил ему Мэй. — Если ты трезв, почему ты не сделал кошачий переворот, когда я тебя запулил?

Герцог отплыл от иллюминатора, потирая шею.

— Кошачий переворот?

— Вас что, не учили кошачьим переворотам в академии?

Герцог покачал головой:

— Я не учился в академии.

Мэй набычил голову:

— Тогда как же ты получил свой сертификат?

— Я окончил Тетросский Университет в Калленде.

— Невероятно.

Герцог пожал плечами:

— Ты видел мои бумаги. И не нашел в них никаких изъянов.

Мэй потер лоб. Он туманно припоминал эти бумаги, помнил, как трогал пальцем голосертификатную печать, и помнил, как его стало мутить, когда он попытался сосредоточиться на тексте.

— Просмотри их снова, если мне не веришь. Они… — Герцог сделал широкий жест в сторону дипломата, из-за чего снова вынужден был кувыркнуться в воздухе.

Горько выругавшись, Мэй прыгнул в сторону дипломата. Схватив его в воздухе, он по-кошачьи перевернулся и уперся спиной в стену, одновременно открывая дипломат и выуживая бумаги.

С другой стороны помещения Герцог врезался в переборку и крякнул, когда у него вышибло воздух из легких.

Мэй нашел сертификат и перевернул его. Фиолетовая краска в виде сложного рисунка шла по краю документа.

«Тетросский Университет Калленды». «Подразделение Галактической Торговли».

Герцог медленно вращался, закрыв руками лицо. Из носа у него текла кровь.

«Сим удостоверяется, что УИЛЬЯМ ВЕСЛИ АРБОР прослушал необходимые курсы и успешно сдал экзамены и официально сертифицирован к деятельности в частных и гражданских секторах в качестве лицензированного…»

— Брокера в области товаров потребления! — завопил Мэй.

— Я же говорил, — сказал Герцог, забираясь в кресло пилота.

— Ты сукин сын.

— Это была официальная сделка.

— Но это не то, о чем я думал…

— Мой дядя действительно просил меня избавиться от этой говядины любым способом.

— А как насчет платформы? Ты сказал, что бывал на ней раньше.

— Я всегда прихожу и удостоверяюсь в том, что товар, который я продал, попадет на нужный корабль.

Мэй подлетел к консоли второго пилота и стал стучать по клавиатуре. Вид в иллюминаторе изменился. В одном углу виднелось яркое свечение нежного голубого цвета.

— ЧАРЛЗ, — сказал Мэй, надев шлемофон. — Срочно рассчитай количество горючего, необходимое для возврата на Платформу 3 Тетроса.

Герцог покачал головой:

— Нет. Ты не можешь меня вернуть.

— Это еще почему?

— Потому что я хочу высадиться с другой стороны планеты. Потому что мне нужно исчезнуть, разве ты забыл?

Мэй выслушал цифры и проверил энергетические уровни.

— Посмотри, — заметил Герцог, глядя на голубой свет. — С этой стороны встает солнце.

Мэй снял шлемофон.

— Это не Тетрос, — мрачно ответил он. — Это Тетрос-9.

— Что? — Герцог отвернулся от иллюминатора.

— Подумай. Тетрос — не настолько голубая звезда. То, что ты видишь, это отражение Тетроса-9.

— Ты сделал слишком большой круг, чтобы протащить меня на половину орбиты от Калленды, — неуверенно проговорил Герцог.

— Мы не на орбите, — Мэй устало опустился в кресло второго пилота и пристегнулся.

— Подожди секунду. Я только хотел смотаться из Калленды, но не с Тетроса.

— Ты мне не так говорил. Ты выдал себя за второго пилота, ты, маленький сукин сын.

— Ничего такого я не делал. Мне сказали, что ты ищешь груз, и я предложил…

— Я также искал второго пилота. И ты выдал себя за такового, потому что был пьян.

— Я такого не утверждал.

— Вранье. Ты заявил мне, что сертифицирован…

— Продавать товары, Мэй! — В лицо Герцога бросилась краска, как будто в нем оживал боевой дух. — Тебе не приходило в голову, что это ты был настолько пьян, что принял меня за кого-то другого?

Мэй надул губы и откинулся в кресле.

— Произошла ужасная, ужасная ошибка, — сказал он.

— Знаешь что, — сказал Герцог, стараясь сохранить спокойствие. — Просто доставь меня обратно на Платформу 3, и я сяду на орбитальный шаттл.

Мэй отрицательно покачал головой.

— Почему же нет? — голос у Герцога дрогнул.

— Слишком много энергии я затратил на зарядку решетки для прыжка. Если я отвезу тебя обратно, я не смогу пройти сквозь сокращенное пространство.

— Сокращенное пространство? — Герцог побледнел.

— Обещаю, что посажу тебя на первый же шаттл, покидающий Сен-Врен. — Мэй начал вводить информацию в панель управления второго пилота.

— А где этот Сен-Врен? — На лбу у Герцога появились капельки пота.

— Это водородный танкер в глубоком космосе. Ты пристегнулся?

— Да, но…

Мэй смотрел на панель перед собой — она светилась зеленым.

— Вверху справа на панели перед тобой есть три кнопки, которые светятся янтарным цветом. Нажми их, пожалуйста.

— Подожди секунду…

— Нажми эти чертовы кнопки, Герцог!

Герцог неуверенно протянул руку и по очереди нажал кнопки.

— Дай мне шанс обдумать все это. Может быть, еще не слишком поздно…

— Теперь уже слишком, — заметил Мэй. «Ангельская Удача» завибрировала, мостик заполнился низким воем. — Это ИСМиС.

— ИСМиС? — Герцог побледнел, оглядываясь по сторонам.

— Индукционная Система Минимального Смещения. Мы приближаемся к фазе сдвига.

Герцог вытаращил глаза.

— Это прыжок? — спросил он чересчур громко. — Мы собираемся прыгнуть?

Мэй кивнул.

— Но этого делать нельзя. От этого рвется ткань реальности. Люди сходят с ума!

— Бабушкины сказки! — проорал Мэй в ответ.

— Мне не нравятся вещи, которые я не могу понять.

— Этого никто не понимает.

Герцог выглянул в иллюминатор. Он увидел, как корпус начал светиться от энергии сдвига.

— Ты не можешь брать меня! — он старался перекричать рев. — Я не сертифицирован!

— Не беспокойся! — кричал Мэй в ответ, гул становился оглушающим. — Я тебя обучу!

Герцог в панике огляделся; его пальцы нащупывали пряжку, которая отстегнула бы его от кресла.

— Не делай этого, — посоветовал Мэй. — Сядь и наслаждайся путешествием.

Герцог беспомощно посмотрел на иллюминатор; его голова гудела. Грохот уменьшился до низкого гула, и он посмотрел на панель управления, подумав, что там он сможет найти что-нибудь успокаивающее. Его взгляд упал на гравированную платиновую пластинку.

— О, нет, Мэй, нет…

Торговец обратил на него усталые глаза.

— Ты должен изменить название корабля.

Звезды за иллюминатором исчезли.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Но до самого дна мы еще не дошли, — сказал Мэй сквозь руки, которыми закрыл лицо. — А когда дойдем, то встретим там какого-нибудь ублюдка, который даст нам по лопате и прикажет копать.

1

Герцогу потребовалось дня три, чтобы привыкнуть к отсутствию силы тяжести на корабле. Просьбы тетранца активировать искусственную силу тяжести Мэй пропускал мимо ушей, объясняя, что если Герцог научится обходиться без нее, то это произведет хорошее впечатление на его будущих клиентов.

— Ты хочешь сказать, если у меня будет работа, когда я вернусь, — жаловался Герцог.

Мэй хлопнул его по плечу, из-за чего они разлетелись в разные стороны.

— Хе, — сказал Мэй, делая кошачий переворот и приземляясь на стену обеими ногами. — Кровь людская не водица, правильно? Я уверен, что твой дядя будет весьма впечатлен, когда осознает, что с тобой произошло.

— Он выйдет из себя, — сказал Герцог. — Политика компании заключается в том, что мы не должны пить, когда имеем дело с купцами. — Он неуклюже схватился за поручень, чтобы остановить движение.

— А это не вызовет к тебе уважения со стороны купцов, — объяснил ему Мэй. — Множество сделок совершается за бутылочкой, в дружеской…

— Не напоминай, — кисло перебил его Герцог. Изо всех сил он сжимал поручень руками и пристально смотрел в черноту за толстым стеклом иллюминатора. — Почему не видно звезд? По идее, должно же быть видно хоть что-нибудь?

Мэй пропустил этот вопрос мимо ушей. Герцог обычно начинал нервничать, когда разговор заходил о фазовом сдвиге или направлении прыжка.

— Знаешь что? — сказал он, отплывая от стены. — Пошли на мостик, я покажу тебе, как работать с СНЗ.

— Занозой?

— Система Наружной Защиты, — Мэй направился к мостику, и Герцог нехотя последовал за ним. — Это то поле, которое защищает корабль во время… — он оглянулся, чтобы посмотреть, насколько успешно продвигается вперед Герцог. Какое бы слово выбрать, чтобы поменьше его нервировать? — …высокоскоростного перемещения. При скоростях, на которых обычно летают межзвездные корабли, камешек размером с булавочную головку может вывернуть весь корабль наизнанку.

Герцог посмотрел на Мэя и побледнел.

— Серьезно?

Мэй резко выбросил руку:

— Герцог, не…

Герцог врезался в стену. Мэй подлетел к нему и осмотрел.

— С тобой все в порядке?

Герцог кивнул.

— Никогда не отводи взгляд от того, что ты делаешь. Уши ты можешь держать закрытыми, но смотри на то, что делаешь.

Мэй толкнул Герцога к люку, затем оторвался от стены и обогнал его. Хлопнув по выключателю, он открыл люк, так что Герцог проплыл точно в него. К тому времени как Мэй прошел и закрыл люк, Герцог уже остановился у кресла второго пилота и пристегнулся.

— Я, собственно, не против того, чтобы чему-нибудь поучиться, — сказал он, когда Мэй устроился в своем кресле, — но зачем это нужно?

— В двух словах, есть много таких вещей, которые необходимо сделать при подходе к платформе, особенно к водородному танкеру. Задача пилота состоит в том, чтобы отключить СНЗ, чтобы она не отклонила корабль и не разрушила корпус станции.

— Но пилот-то ты.

— Да, — согласился Мэй. — Но, говоря по правде, я не думаю, что тебе пришлась бы по душе работа второго пилота.

Герцог жестом указал на щелкающие индикаторы и реле давлений перед собой:

— Это все меня очень смущает. А какая еще есть работа?

— Иди вниз, в машинное отделение, и прочисти систему слияния топлива.

— Похоже, что это не так уж и сложно. Что для этого надо сделать?

— Заполнить машинное отделение хлором.

Герцог снова уставился на панель. Поглядев на нее некоторое время, он спросил:

— И где же здесь тумблер управления СНЗ?

Перегнувшись, Мэй показал ему элементы управления системой.

— Об этом и беспокоиться не стоит, пока танкер тебе не просигнализирует, — объяснял он. — Тебе ни о чем не надо беспокоиться, пока они не скажут тебе, чтобы ты отключил СНЗ. Как только они скажут это, ответь им: «Понял», а затем скажи: «Отключаю первичную защиту» — и перебрось этот ряд…

— Как я им скажу? — спросил Герцог.

— Кому?

— Людям на танкере. Как я им скажу, что отключаю защиту?

— Во-первых, «отключаю первичную защиту», и во-вторых, у тебя на голове будет шлемофон. Итак, ты перебрасываешь этот ряд переключателей на зеленое и…

— Подожди, — Герцог поднял руку. — Эта штука активизируется от голоса?

— Нет, — нетерпеливо ответил Мэй. — Ты перебрасываешь этот ряд переключателей…

— Не выключение защиты, а шлемофон.

Мэй скрестил руки на груди. Его лицо начинало краснеть.

— Ты не слушаешь. «Отключаю первичную защиту». И, да, шлемофон активируется голосом, но тебе об этом не следует беспокоиться, потому что…

— Я разговариваю сам с собой.

— Мы все так делаем. Когда ты выключишь первичную, то говоришь: «Отключаю вторичную защиту» — и переводишь эту группу ползунков…

— А есть здесь какой-нибудь выключатель, которым можно управлять вручную, когда ты говоришь по шлемофону? — Заметив выражение лица Мэя, он добавил: — Мне хотелось бы это знать, Мэй.

— Это не важно.

— Для меня важно.

Мэй хлопнул ладонями по ручкам кресла. От этого движения он приподнялся, но пристегнутые ремни сдержали его.

— Проклятье, ты хочешь научиться отключать защиту или нет?

— Хочу, но сначала я хочу узнать, как работает шлемофон.

— Что тут узнавать? — Мэй повысил голос. — Ты говоришь, а эта чертовщина передает.

— А если я не хочу, чтобы она передавала?

— Но это не имеет никакого отношения к СНЗ.

— Почему же ты тогда об этом упомянул?

Мэй ничего не ответил. Он барабанил пальцами по консоли.

— Ну, ладно, — извинился Герцог через некоторое время. — Некоторые люди просто не способны обучать других.

Купец уставился на своего студента. «А некоторые люди не способны учиться, приятель», — подумал он. Он прочистил горло.

— Знаешь что, давай я научу тебя отключать защиту, а потом мы займемся шлемофоном. Хорошо?

Герцог кивнул.

— Наконец мы продвигаемся, — объявил Мэй. — Когда танкер сигнализирует тебе о том, чтобы ты начал свою процедуру, ты отвечаешь: «Понял», — затем говоришь: «Отключаю первичную защиту», — и перещелкиваешь этот ряд переключателей на зеленый. — Мэй переключил один переключатель, чтобы показать Герцогу, как изменится показание индикатора. — Вот таким образом. Затем говоришь: «Отключаю вторичную защиту», — и медленно отводишь назад эти ползунки. Они могут оказываться на разных уровнях, но попытайся вывести их все на ноль одновременно.

Герцог положил руку на ползунки перед собой.

— Вот эти?

— Но не надо их трогать сейчас, — посоветовал Мэй. — Затем ты последовательно нажимаешь этот ряд кнопок и сообщаешь, что «защита отключена».

— И все?

— Именно так. Ничего другого тебе касаться не надо. Если коснешься, то можешь взорвать нас к чертям собачьим. Как ты думаешь, сможешь все это повторить?

Герцог с энтузиазмом кивнул:

— Попробую.

— Лучше бы ты выразился по-другому, — сказал Мэй. — Ладно, давай попробуем.

Почти час они репетировали процедуру снятия защиты. Мэй нависал над Герцогом, наблюдал за ним, как ястреб, и сразу же критиковал, когда что-то делалось неправильно.

— Не в этом порядке, — рявкал он, тыча пальцем в панель управления. — Если ты так сделаешь, топливо будет поступать в клапаны реактора до того, как они освободятся, и ты взорвешь нас к чертям собачьим…

— Если ты сделаешь таким образом, — рычал он несколько минут спустя, размахивая в воздухе руками, — то весь нижний отсек заполнится чистым водородом. Достаточно одной искры, и ты взорвешь нас к чертям собачьим…

— Не делай так, — требовал он, лягая консоль ногой. — В этом случае обнажится ядро реактора и…

— Знаю, — с отвращением перебил его Герцог. — Я знаю, что тогда произойдет. Видит Бог, мне уже никогда не забыть твоей присказки. Но что я действительно хотел бы знать, это как правильно произвести всю эту процедуру.

— Само собой, — ответил Мэй. Его пальцы залетали над панелью. — Эти переключатели, эти ползунки, эти кнопки. В таком порядке. Можешь повторить?

Герцог кивнул и протянул руку.

— Это обнажит ядро реактора, — сказал Мэй. Герцог отдернул руку и снова неуверенно потянулся к переключателям.

— Ясно, — проговорил Мэй, наблюдая. — Этот… этот… этот… — Его лицо исказила гримаса. — Нет! Не этот! Ты просто…

— Знаю! — Герцог потянулся к пряжке, отстегнулся, оттолкнулся от кресла и взмыл к потолку. — Я знаю, что я сейчас сделал. А ты не слышал о том, что человеку иногда надо дать шанс на ошибку?

Мэй смотрел, как он парит.

— Когда ты занимаешься делом, подобным этому, ошибок быть не должно.

— Грандиозно, — крикнул Герцог ему в ответ. — Значит, я никогда этому не научусь.

— Ты ухватишь суть.

Герцог покачал головой:

— Извини, Мэй. Я так не работаю. Мне нужно знать, правильно ли я делаю что-либо.

Мэй отстегнулся и стал выбираться из кресла.

— Тогда сделай что-нибудь правильно, и я тебе так и скажу.

Брокер оттолкнулся ногой от переборки и смог ровно пролететь к главному люку.

— Ладно. Забудь. Я просто не подхожу для этой работы. Мне действительно жаль, но я старался. Когда мы доберемся до танкера, я найду себе какую-нибудь другую работу и куплю билет до Тетроса. Ты от меня избавишься, а я снова стану работать на дядю. — Он обреченно вздохнул. — Быть женатым, может быть, не так уж и плохо.

Мэй обернулся к нему и прочистил горло.

— Послушай, мне жаль, что мы втянули друг друга в это дело. Может, я не очень мягко с тобой обращался, но ты должен понимать, что там, откуда я родом…

— Я понимаю, — ответил Герцог, не желая снова выслушивать всю историю.

— Может быть, тогда позволишь мне позаботиться о тебе. Когда доберемся до Сен-Врена, я позабочусь о твоем проезде до Тетроса.

Герцог оглянулся на Мэя и шмякнулся о закрытый люк. Отплыв от него, он схватился за ближайший поручень и уравновесился.

— Это ни к чему. Я не нуждаюсь в благотворительности.

— Но я настаиваю.

— Нет, Мэй. Я смогу найти работу. Я сертифицированный брокер. У них есть товар для продажи, а я умею продавать.

— Но мне бы хотелось сделать это для тебя.

— Зачем? Чтобы облегчить свою вину в том, что протащил меня всю дорогу досюда?

— Давай не будем начинать с этого.

— Но ты понимаешь, что я имею в виду.

Мэй выплыл из кресла и повернулся к нему лицом.

— Я действительно чувствую себя виноватым…

— Я так и подумал.

— Но не в том, что я притащил тебя сюда.

— Что? — Герцог был в ярости.

— Я считаю, что в этом мы виноваты одинаково. В конце концов, ты для меня такой же камень на шее, как и я для тебя.

— Тогда в чем же ты чувствуешь себя виноватым?

— В нашей сделке.

— Какой еще сделке? — Герцог просунул локоть сквозь поручень, чтобы крепче держаться.

— Сделка по продаже мяса.

— О, нет, — Герцог схватился рукой за голову.

— Ты мне предоставил такую большую скидку, что я не могу не думать, что получаю больше, чем мне положено.

— Ничего такого я не делал, — бледнея, пробормотал Герцог.

— Я пытался придумать способ организовать тебе процент побольше, но чтобы это не выглядело как подачка.

Лицо Герцога сморщилось.

— Мэй, — проговорил он едва слышно, — напомни мне, что за сделку я тебе предложил?

— Двадцать пять процентов от оптовой цены, — сказал Мэй, отводя взгляд.

— Двадцать пять… — эти слова вырвались у Герцога в виде полусмеха-полувопля.

— Даже если бы я взял это мясо по полной цене, я и то сделал бы на нем кучу денег на Сен-Врене, так что я без проблем смогу купить тебе билет экстра-класса до дома и еще дать несколько тысяч на дорожку.

— Несколько тысяч? — Герцог недоверчиво уставился на него.

— Ладно, — сказал Мэй. — Десять тысяч. — Он изучающе посмотрел на Герцога. — Пятнадцать тысяч.

— Нет, — возопил Герцог. — Ты не понимаешь. Я не могу вернуться домой. Вполне возможно, что дядя уже обвинил меня в мошенничестве, и меня арестуют, как только я приземлюсь на планете.

— Зачем ему так делать? Ты заявил, что это мясо было предоставлено тебе для продажи, и ты должен был избавиться от него за любую цену.

— Но не за двадцать пять процентов от оптовой цены, Мэй. Пятьдесят коммерческих тонн говядины за ноль двадцать пять от опта… — Он помолчал, подсчитывая в уме. — Здесь такая большая потеря, что дядя забудет о родственных узах, которые еще остались между нами. — Герцог вытащил локоть из-под поручня и поплыл свободно. — Мне просто следовало жениться. С двумя женами у меня была бы хоть какая-то мотивация.

Мэй беспомощно взглянул на него:

— Герцог, мне очень жаль.

— Жаль? Тебе-то о чем жалеть? Это мне уже никогда не вернуться домой.

— Может быть, мы сможем как-то разобраться с властями. Я мог бы сходить к твоему дяде, поговорить с ним…

— И он потребует немедленно тебя арестовать, — резко бросил ему Герцог. — Ты способствовал бегству мошенника планетарного значения.

— Я сделал… что? — Мэй чуть не подавился.

— То, — ответил Герцог.

— Но в тот момент ты не был мошенником.

— Это не важно. На Тетросе довольно строгие законы, когда дело касается общенационального производства. Плохо дело, — он оттолкнулся от двери и остановился у иллюминатора. — Мне бы хотелось увидеть звезды.

— Я сам в глубокой дыре, — пожаловался Мэй. — Я собирался перевозить топливо с Сен-Врена в систему Джеремасис, сельскохозяйственные машины с Джеремасиса на Тетрос и пищевые продукты с Тетроса на Сен-Врен. Мне потребовались годы, чтобы разработать эту систему.

— Как только ты приземлишься на платформе Тетроса, — сообщил ему Герцог, — это все останется в прошлом.

Мэй тихо устроился в своем кресле.

— Проклятье.

Они оба стали смотреть в полную тьму за иллюминатором. После долгого молчания Герцог вернулся в свое кресло и пристегнулся.

— Ладно, — сказал он Мэю. — Что тут такое? Кнопки, бегунки, переключатели?

— Какая разница, — пробормотал Мэй.

— Есть разница, — настаивал Герцог. — Я же не хочу взорвать нас обоих к чертям собачьим.

— Можешь об этом не беспокоиться, — отстранение ответил Мэй.

— Конечно, я беспокоюсь, — заметил Герцог. — Должен беспокоиться. Мне нужно освоить специальность.

2

Через восемнадцать дней «Ангельская Удача» перешла в реальное пространство. В течение этого времени Герцогу удалось изучить процедуру снятия защитного поля и еще несколько операций, которые должен выполнять второй пилот. Когда звезды снова появились за иллюминатором, он сидел и медленно считывал информацию, которая требовалась Мэю для подсчета расстояния до Сен-Врена.

— Знаешь, — сказал Герцог, качая головой, в то время как Мэй вводил информацию в свой наручный компьютер, — должен же быть более легкий способ это подсчитать.

— Способ есть, — сказал Мэй, глядя на дисплей компьютера.

— И какой?

— АПКВ может сделать это за тебя.

— Извини, что спросил, — он стал смотреть в иллюминатор, восхищаясь видом звезд.

— Если я правильно сосчитал, — объявил Мэй, производя последнюю операцию, — то по времени мы находимся от Сен-Врена…

Резкий сигнал наполнил помещение визгом. Герцог встревоженно огляделся.

— …гораздо ближе, чем я рассчитывал, — закончил Мэй. Он отстегнулся и поплыл по воздуху.

— Что это было? — спросил Герцог, глядя, как Мэй подплывает к другой консоли.

— Сигнал ВВЧ, — объяснил Мэй. — Внимание на Всех Частотах. Это обычное обращение ко всем кораблям, находящимся в трети расстояния обнаружения АПКВ танкера, — он переключил что-то на панели связи. — Что-то происходит.

Снова зазвучал сигнал, и Герцог закрыл уши руками.

— Не может не привлечь внимания, не правда ли?

Послышался резкий, спокойный голос из громкоговорителя:

— Неопознанному кораблю торгового класса, приближающемуся с пересечения 21/88…

Мэй прижал ладонь ко рту:

— Проклятье. Это мы.

Герцог побледнел:

— Нас посадят в каталажку?

— Вы находитесь в пределах обнаружения АПКВ танкера Сен-Врен, — продолжал голос. — Пожалуйста, свяжитесь с нами на частоте 190 согласно разделу 37.91 Кодекса Межзвездных Передвижений. Если вы не в состоянии связаться с нами, пожалуйста, включите ваш сигнальный маяк.

Мэй опустился в кресло пилота, надел шлемофон и подключил его к панели.

— Танкер Сен-Врен, это торговое судно три-семь-четыре-девять-один, «Ангельская Удача», просит посадки, обслуживания и разрешения на пребывание в течение следующей солнечной недели.

— Понял… — Возникла долгая пауза. — «Ангельская Удача», мы вас примем.

— Спасибо, — хрипло ответил Мэй.

— «Ангельская Удача», вы не смогли бы объяснить причину, почему у нас не возник контакт АПКВ-АПКВ?

Герцог взглянул на Мэя, собираясь ухмыльнуться:

— Переборщил с прыжком, да?

— Заткнись. — Мэй прочистил горло и заговорил в микрофон: — Сен-Врен, в сокращенном пространстве наш АПКВ вышел из строя, поэтому я дал указание корабельному устройству Чарлз вынуть его для ремонта. — Закрыв микрофон, он обратился к Герцогу: — Это должно их удовлетворить.

Радио снова затрещало.

— «Ангельская Удача», вы понимаете, что вы приблизились к танкеру Класса Семь без АПКВ и не заявили о Белом пропуске?

Мэй громко выругался.

— Это же совершенно разные вещи. — Он снова открыл микрофон: — Это говорит Джеймс Мэй, владелец и пилот торгового судна «Ангельская Удача», три-семь-четыре-девять-один. У нас вышел из строя АПКВ, и нам хотелось бы получить разрешение на вход в док на основании Белого пропуска.

Последовало длительное молчание.

— Я собираюсь отправиться в грузовой трюм, — заявил Герцог. — Буду висеть там вместе с другими тушами мертвого мяса.

— Имей веру, — рыкнул на него Мэй.

— «Ангельская Удача», — снова раздался голос. — В создавшихся условиях мы принимаем ваш Белый пропуск. Однако имейте в виду, что мы сейчас завершаем расследование одного инцидента, связанного с АПКВ, и не желаем повторения подобных событий.

Мэй издал долгий вздох облегчения.

— Понял, — ответил он.

— Тебе сопутствует покровительство… — начал Герцог.

— Ангелов, — завершил Мэй.

— Прибытие примерно через десять минут, — сообщили с танкера, — так что приготовьтесь к тому, чтобы вас втащили. Не забудьте отключить двигатель и приготовьтесь к передаче о правилах ГТК.

— Ждем, — Мэй отстегнулся и встал с места. В динамике послышался другой голос, он звучал глухо, с помехами:

— Запись два шестьдесят восемь «Б» Галактической Торговой Комиссии. Правила поведения на Водородном танкере, из свода законов ГТК 117.36.Первое. Все двигатели и топливные системы должны быть очищены при помощи предписанного очищающего агента перед тем, как корабль будет втянут. Невыполнение этого условия ведет к немедленному аресту вашего судна.

Герцог нахмурился и посмотрел на громкоговоритель:

— Что это такое?

— Второе. Любые окисляющие агенты должны оставаться на вашем судне, по меньшей мере, за двумя переборками от любой секции танкера. Невыполнение этого условия ведет к немедленному аресту вашего судна.

— Пятьдесят одна заповедь, — буркнул Мэй.

— Строгие, не правда ли?

— Третье. Пороховое и лучевое оружие строго запрещено. Стрелометательное оружие можно проносить, если в качестве приводящего в движение газа в нем используется сжатый гелий. Невыполнение этого условия…

Мэй отключил громкоговоритель.

— Ведет к немедленному аресту вашего судна, — закончил он.

— Зачем ты выключил? — спросил Герцог. — Мне кажется, это интересно.

— Потому что ты слушаешь это впервые в жизни.

— Но я не буду знать, как себя вести.

Мэй закатил глаза.

— Ты хочешь знать, как себя вести? Прежде всего, не пей ни с кем из команды танкера. Это означает, что ты не должен пить ни с техниками, ни со смазчиками, ни с грузчиками, ни с кладовщиками, ни с менеджерами по продажам, ни с представителями администрации. Они ненавидят свободных торговцев, таких, как мы, и пить с кем бы то ни было из них — это прямое приглашение для них обдурить нас и измолотить в котлету. То же самое вдвойне относится к женщинам.

Также не пей с остальным населением. Я имею в виду тех, кто непосредственно не занят сбором и обработкой водорода — это владельцы магазинов, бармены и прочие. Если ты нажрешься и проговоришься, что у тебя нет квалификации второго пилота, они сдадут тебя полиции, чтобы получить награду. То же самое относится к женщинам.

Не пей с членами команды любых других кораблей, которые здесь останавливаются. Они надуют тебя, измолотят и только тогда сдадут в полицию, чтобы получить награду. По сути дела, вообще забудь о пьянке. Это слишком опасно, черт побери.

Далее — не играй. Даже не заходи в места, отведенные здесь для игры, потому что…

— Они поколотят меня, изнасилуют, отберут деньги и сдадут полиции, чтобы получить награду, — кисло продолжил Герцог. — То же самое вдвойне относится к женщинам.

— Герцог, мне бы хотелось, чтобы женщин ты особенно сторонился. Я увез тебя с Тетроса, но я не смогу вытащить тебя со здешних свадеб со стрельбой.

И, наконец, и это самое важное, если техники будут тебя спрашивать о чем-то, позволь мне отвечать на вопросы. Если мы разделимся, и тебе зададут хитрозадый вопрос о характеристиках корабля, скажи, что ты не в курсе, потому как только что устроился на корабль и из-за неполадок с АПКВ у тебя не было времени ознакомиться с документами. Если они спросят, что случилось с АПКВ, скажи, что он ни к черту не годен. Если спросят, почему ты не знаешь, что с ним произошло, скажи, что по курсу АПКВ у тебя была чуть ли не двойка. В общем, лучший способ поведения здесь — это обеими руками держаться за свою задницу, потому что каждому захочется урвать кусочек. Я доходчиво объясняю?

— Дошло, — бросил Герцог и повернулся, чтобы уйти с мостика.

— Ты куда это отправился?

— В грузовой трюм, — ответил Герцог, — пойду висеть вместе с…

— Нечего тут со мной шутки шутить, — резко оборвал его Мэй. — И не уходи. Тебе еще надо будет отключить систему внешней защиты, не забыл?

— По-настоящему? — нервно спросил Герцог.

— Если, конечно, не хочешь возиться с хлором.

— Я лучше буду делать то, что умею.

Мэй оставил Герцога на мостике, но у люка обернулся и поглядел на сгорбившуюся над панелью фигуру. Он пытался убедить себя, что дела могли быть и хуже, поэтому он покачал головой и заставил себя выйти в коридор. Он знал, что еще мгновение, и он сам отключил бы защиту, но это ни одному из них не принесло бы пользы.

Он медленно прошел в машинное отделение и с чувством тревоги принялся за работу. Не то чтобы он боялся газа, используемого в процессе очистки, скорее у него было какое-то глубинное ощущение, что если он очень тщательно отнесется к своей задаче, то это каким-то образом повлияет на действия Герцога.

Постепенно работа отвлекла его, и только когда он закончил, до него дошло, что корабль еще цел. На пути обратно, к мостику, он задержался в комнате вторичного контроля, чтобы проверить результаты работы Герцога. Все было в порядке, если не считать открытого очистительного вентиля. Со вздохом облегчения он поспешил вперед.

Через два часа они шли по одному из широких коридоров Сен-Врена. Герцог, насколько мог оценить Мэй, наслаждался происходящим. Хотя коридоры на танкере и были узкими, но по сравнению с коридорами «Ангельской Удачи» они казались широкими. Для того, кто провел свои первые недели в космосе на торговом корабле, танкер кажется колоссальным.

— Развлекаешься? — спросил Мэй.

— Я получал бы гораздо больше удовольствия, если бы знал, как себя вести, — пожаловался Герцог.

— Я же тебя проинструктировал, — вздохнул Мэй.

Мимо прошла женщина в форме работника посадочной платформы. Мэй пристально посмотрел ей в глаза и улыбнулся, но Герцог не только улыбнулся, но приложил три пальца ко лбу и сказал: «Привет».

— Помни, о чем я тебе говорил, — предупредил Мэй.

— Что же, мне нельзя развлекаться вообще?

Мэй покачал головой:

— Только не здесь.

— Я же просто сказал «привет».

— Помни, что я тебе говорил. Одна-единственная ошибка, и нас схватят. А если нас схватят, то я тебя под землей найду, даже если мне придется путешествовать ради этого до самого Сола.

— Понял.

Они подошли к перекрестку в виде буквы «Т»; в стене здесь было большое окно, из которого открывался вид на одну сторону танкера. Мэй свернул налево, указав на знак на стене.

— Мы пойдем к главному кладовщику, — сказал он. — Лайонелу Дункану. Мы с ним давно знакомы. Были еще первокурсниками в академии, — он усмехнулся про себя. — Там был один старший кадет, который всегда вздрючивал наш взвод, потому что он был с Лютериса-9, а лютеранцы считают себя даром всевышнего. Из-за него один из наших друзей оказался в госпитале, и тогда мы с Дунканом заперли его в вакуумном туалете и включили насосы на реверс. Когда офицер выстроил всех нас и спросил, кто это сделал, все как один сделали шаг вперед. Этот старший кадет никогда нас больше не задирал.

Он начал было смеяться, но его удивило, что он не услышал реакции Герцога. Оглянувшись, Мэй обнаружил, что находится в одиночестве. Герцог, задержавшись у перекрестка, смотрел в окно.

Вздохнув, Мэй подошел и встал рядом с Герцогом.

— Что ты делаешь? — спокойно спросил он.

— Пытаюсь кое-что рассмотреть.

— Не насмотрелся во время перелета? Герцог покачал головой:

— Это не то, что ты думаешь. Я видел там тело.

Мэй положил руку ему на плечо:

— Не беспокойся. Вокруг танкера это не редкость, хотя они и пытаются вытаскивать, если кто-то…

— Это было не такое тело.

Мэй уставился на него.

— Это было не совсем тело, — пояснил Герцог, — а, скорее… остов.

— Что, — Мэй тер себе виски, — ты пытаешься мне сообщить, ради Бога?

Герцог отошел от окна на три шага, указал на него правой рукой и с полной убежденностью заявил:

— Я видел там корову.

Мэй выглянул из окна. Он увидел только звезды и одно крыло танкера.

— Ладно, — сказал Мэй. — Ты что-то там видел. Но я сомневаюсь, что это была корова. Может, пыль или камни, похожие на корову.

— Нет, — настаивал Герцог. — Это была корова. Терранский гибрид, если точнее.

— Вокруг этих танкеров плавают кучи барахла, — объяснил Мэй. — А ты, я уверен, скучаешь по дому…

— Ты говоришь со мной, как с маленьким, — прорычал Герцог.

— Нет, ничуть. — Мэй продолжал смотреть из окна в надежде, что он тоже увидит пресловутое животное и ему не нужно будет сомневаться в словах Герцога. — Я говорю, что, может быть, ты увидел то, что хотел увидеть, а именно — главную статью вашего семейного бизнеса.

Герцог презрительно покачал головой:

— Все ясно. Ты считаешь, что я еще слишком зеленый для того, чтобы опознать какой-либо предмет, только потому, что мы находимся в космосе.

— Ты находишься в космосе уже долгое время, — заговорил Мэй голосом домашнего доктора. — Почти три недели. Твой мозг, должно быть… устал.

Герцог хлопнул ладонью о стену:

— Мэй, я видел ее. Она оказалась на расстоянии метров двух от окна. Это действительно была корова!

Мэй повернулся к Герцогу и стал изучающе смотреть на него.

— Ты, несомненно, должен признать тот факт, что я в состоянии узнать корову, когда замечу ее.

— Да, — медленно проговорил Мэй, поджав губы. — Возможно, ты видел…

Они подошли к двери в конце коридора, на которой было написано:

ГЛАВНЫЙ КЛАДОВЩИК

Сен-Врен.

Дверь открылась сама, когда они подошли, и они вошли в большое, отделанное плюшем помещение. В углу женщина вводила информацию в компьютерную консоль.

Мэй прочистил горло.

Женщина подняла голову. Через мгновение, узнав Мэя, она нахмурилась и приняла неприступный вид.

— Дейдра, — сказал Мэй, перешагивая через порог. — Как ты поживаешь?

— Что тебе надо? — резко спросила она.

— Я пришел к Дункану.

— Он не хочет тебя видеть.

— Он даже не знает, что я здесь.

— Это не важно, — она хлопнула дискетой о стол и поднялась.

Мэй оглянулся на Герцога, который с большим интересом наблюдал за происходящим.

— Но ты же не можешь до сих пор все еще сходить с ума, — пробормотал Мэй едва слышно.

— Сходить с ума? — воскликнула Дейдра. — Да я вне себя от ярости!

— Может, мы об этом после поговорим? Это мой новый второй пилот… — Мэй бочком продвигался к двери капитана.

— Ему известно, какая ты крыса? — она уставилась на Герцога глазами, смахивающими на режущие кромки алмазных сверл.

— Ты знала, что мне нужно было лететь, — объяснил Мэй. — Ты знала, что…

— Я знала, — подтвердила она, приближаясь к Мэю. — Я узнала об этом за пять минут до отлета.

Герцог смотрел, как ее пальцы сжимаются.

— Я должна…

Мэй сделал шаг назад, и дверь открылась в другой коридор. Он бросил взгляд на Герцога, который обошел Дейдру сбоку и встал рядом с Мэем.

— Объяснишь позже, — сказал Мэй и, нажав на кнопку, закрыл дверь.

— О чем, вообще, речь? — шепотом спросил Герцог, когда дверь закрылась.

— Не твое дело, — резко бросил ему Мэй.

— По девке в каждом порту, да, Мэй?

— Я и не думал, что ты поймешь, — Мэй повернулся к двери в конце короткого коридора, шурша ногами по светло-голубому ковру.

— Конечно, не думал, — кисло пожаловался Герцог. — Ты приказал мне быть целомудренным.

— Я подал этот совет тебе не просто так. Если какую-нибудь девку ты сделаешь беременной, то всю оставшуюся жизнь тебе придется сидеть здесь и переключать рычаги.

Дверь в офис Дункана со свистом отворилась.

— Только один человек способен привести мою секретаршу в такое отвратительное настроение.

Выражение лица Мэя мгновенно изменилось, презрительно нахмуренные брови сменились улыбкой. Повернувшись, он обнял мужчину на голову выше себя, затем долго тряс ему руку.

— Дункан, — воспользовался он традиционным приветствием работников танкера, — как поживаешь, черт бы тебя побрал?

Дункан хлопнул его по спине.

— Великолепно. А ты как, черт тебя подери?

— Прекрасно. Чудесно. Разве когда-нибудь было иначе?

— Ты совсем не изменился, а, Мэй? Когда Дейдра узнала, что мы с тобой старые друзья, она не разговаривала со мной в течение шести месяцев. Свой хрен ты никогда не держал в кобуре, не правда ли?

— Дункан! — перебил его Мэй. — Я не представил тебе моего нового второго пилота. Как невежливо с моей стороны! Лайонел Дункан, это мой новый помощник, Уильям Весли Арбор.

Герцог пожал капитану руку.

— Называйте меня Герцог, — проговорил он с болезненным выражением на лице. — Пожалуйста.

Дункан улыбнулся ему всеми зубами сразу.

— Вы чересчур молоды для второго пилота, не правда ли?

— Я едва только справился с «Начальными сведениями об АПКВ», — выдал Герцог, заставив Мэя нахмуриться.

— Обожаю знакомиться с биографиями людей, — сказал Дункан, садясь за свой стол, — но сейчас я слишком занят новым инвентарным списком. Если бы вы намекнули мне…

— Говядина, — гордо сияя, заявил Мэй.

Дункан уставился на него, не веря своим ушам.

— Высококачественная говядина, — продолжал Мэй. — Пятьдесят коммерческих тонн, только что с Тетроса-9. Обработанная, готовая к разделке и употреблению в пищу.

Дункан избегал смотреть им в глаза; он осматривал стены своего офиса.

— Я продам ее тебе гораздо дешевле нынешней цены. Какова она сейчас, Герцог?

Герцог достал из нагрудного кармана блокнот и стал его листать, как учил его Мэй.

— Цена говядины на танкерах подобного класса составляет…

— Шестьдесят пять кредитов за коммерческий фунт, — сказал Дункан.

— А я продам тебе говядину по сорок три за фунт.

Дункан опер локти на стол и положил голову на руки. Затем он вздохнул и подсчитал что-то на ручном компьютере, выписывая цифры на листке бумаги. Затем он надул губы и серьезно взглянул на Мэя.

— Я могу тебе дать по пятнадцать кредитов за коммерческий фунт. Извини, но это максимум того, что я могу сделать.

Мэй улыбнулся от уха до уха.

— Извиняться нет необходимости. Я с радостью отдам тебе по сорок три. Пятьдесят — это слишком щедро с твоей стороны.

— Я не сказал пятьдесят, — голос Дункана звучал настолько спокойно, что, казалось, вся комната притихла. — Я сказал пятнадцать. Пятнадцать кредитов за коммерческий фунт.

У Мэя отпала челюсть.

— Это самая что ни на есть максимальная цена, которую я могу предложить.

— Это что, какая-то дурацкая шутка? Что за чертовщина здесь происходит?

Дункан откинулся на стуле.

— Знаешь, Мэй, мы только что закончили расследование одного инцидента…

— Я это слышал, — ответил Мэй. — Но при чем здесь наше дело?

— Это был большой транспортный корабль, направлявшийся к одной из новых колоний. Он заправился топливом и отдал концы, и в этот момент столкнулся с военным кораблем, который пропахал в нем дыру длиной в целый километр — были разорваны основные линии управления, и то, что не было вышвырнуто силой давления наружу, оказалось мгновенно замороженным. Выживших нет. И, согласно закону ГТК, который гласит, что если на самодостаточном корабле не оказалось выживших, то все спасенное имущество переходит в собственность ближайшей планеты или межзвездной базы, мы вступили во владение этой собственностью.

— И?..

— Это был колониальный корабль, Мэй, один из тех, старого стиля. Вместо того чтобы поместить все, что им нужно, в Эмбриональный стасис, они все везли в живом виде. Наша спасательная команда нашла говядину, баранину, свинину, кур, свежие фрукты и овощи, и все это бесплатно. Все кладовые загружены доверху, и этого нам хватит до конца года.

— До конца года, — Мэй медленно прошел к ближайшему креслу и тяжело опустился в него.

— Что с ним такое происходит? — спросил Дункан. — Он выглядит так, будто бы потерял последнего друга.

— Думаю, так и есть, — ответил Герцог.

3

Герцог сидел на высоком стуле в баре, рядом с Мэем, и тянул пиво из большой запотевшей кружки.

— Я же говорил тебе, что видел корову, — пьяным голосом бубнил он. — Она была там, я видел ее собственными глазами. Но ты мне не верил, разве не так, Мэй? Готов поспорить, что теперь ты мне веришь.

Мэй отпил глоток своего напитка, который, в связи с недавними событиями, представлял собой почти чистый свежевыжатый грейпфрутовый сок.

— Древний транспортный корабль разбился прямо у переднего крыльца того места, куда я вез продукты. Я собирался схватить удачу за хвост. Ты помнишь, для чего я раздобыл эту говядину?

— Это я раздобыл ее для тебя, — заметил Герцог, не забывая отпивать пиво.

— Мне бы тогда хватило и на взнос, и на новый контроллер АПКВ.

— Дункан сказал, что он отдаст тебе контроллер с разбитого торгового корабля. Тебе только надо держать рот на замке, пока пройдет заявка.

— Не перебивай, — он посмотрел на Герцога так, будто бы собирался поделиться с ним тайной вселенского масштаба. — О чем это я говорил?

— О продаже мяса.

— Точно. Если я продам это мясо здесь, я потеряю последнюю рубашку. Я едва могу себе позволить закупить топливо до следующего танкера.

— Ты не можешь себе позволить закупить топливо, — по-деловому возразил ему Герцог.

— И я застрял с пятьюдесятью коммерческими тоннами говядины, которую я не могу скинуть.

— Я люблю говядину, — заметил Герцог.

— Прекрасно, — фыркнул Мэй. — Можешь ее жрать, пока не подавишься.

— У меня такое ощущение, что могло быть и хуже, — сказал Герцог. — Я понимаю, что и сейчас дела неважнецкие, но я смотрю на вещи таким образом: мы пока еще живы и здоровы.

Мэй мрачно посмотрел на него:

— Ты что, воспитывался на шаблонных фразах?

— Послушай, — Герцог попытался сфокусировать глаза на своем набычившемся партнере. — Корабль все еще наш, и они не могут его у нас отобрать — по крайней мере, пока не могут. Я уверен, что мы сможем придумать, как раздобыть топливо, чтобы улететь отсюда. Мы найдем место, где можно будет сгрузить говядину, и возьмем какой-нибудь другой груз для продажи.

— Я собирался закупить топливо здесь, — сказал Мэй. — Ты понимаешь, насколько оно здесь дешевое?

— Такое же дешевое, как говядина на Тетросе?

— Иди к черту, — сказал Мэй.

— Может быть, мы смогли бы раздобыть достаточно топлива для того, чтобы добраться до Вегаса-3, а остаток пустили бы на игру, чтобы выиграть настоящие деньги.

Мэй, нахмурившись, с усилием сосредоточился.

— Это не смешно.

— Я серьезно. Я думаю, мы могли бы провернуть это дело.

— Ладно, Великий Транжира. Давай послушаем твои планы.

— Все просто. Этой говядины нам хватит на много лет, так что в питание можно не вкладывать ни гроша, и мы можем спать на корабле. Мы могли бы найти какую-нибудь работу, а поскольку проживание и питание у нас бесплатные, то все, что мы заработаем, мы можем вложить в топливо. Когда мы доберемся до системы Вегаса, мы сможем продать оставшуюся говядину, и даже в этом случае мы не будем в убытке. Потом мы найдем что-нибудь, с чем можно будет поработать. Мы сможем это сделать, Мэй.

Мэй рыгнул.

— Ты забываешь одну деталь. Мы можем жить на корабле бесплатно, но мы должны платить за стоянку в доке. А это обойдется дороже, чем питание и проживание для нас обоих.

Герцог выпрямился на стуле, и его черты приобрели решительное выражение.

— Тогда ладно. Бросаем эту дурацкую пьянку и выбираемся отсюда. Заправляем корабль и двигаем прямо до Вегаса-3. Если мы получим хотя бы по двадцать кредитов за коммерческий фунт, этого хватит хотя бы на следующий взнос. Нам придется беспокоиться только о том, как нам жить, когда мы туда доберемся.

— Проблема, — сказал Мэй, — заключается в том, что Вегас — это грузовой рейс в одну сторону. Туда мы можем завезти товар, но оттуда уйдем пустыми. Единственный их экспорт — это люди, у которых нет денег.

Герцог подумал.

— Сколько прогулочных яхт поместится в грузовом трюме?

— Прогулочных яхт?

— Это отдых, Мэй. Какой-нибудь тип идет в казино и проигрывает двадцать пять миллионов. У него ничего не остается, кроме корабля. И что же делают сотрудники казино, отбирают эти двадцать пять миллионов по частям?

Мэй с отвращением покачал головой:

— Я не учил тебя таким мерзостям.

— Так что же они делают? Изымают корабль, списывают долг и покупают ему билет экстра-класса до дому. Могу поспорить, что некоторые казино будут более чем рады продать нам эти корабли за цену, достаточную, чтобы возместить их потери. Мы смогли бы купить один корабль миллионов за тридцать, а затем продать его за шестьдесят-семьдесят миллионов.

— Чудесно, — Мэй скрестил руки на груди и вдоль линии своего носа посмотрел на Герцога. — А как ты планируешь раздобыть первые тридцать миллионов?

— В этом нет надобности. Нам нужно заработать достаточно, для того чтобы хватило на первый взнос, и тогда мы загружаем корабль и улетаем. Мы отправляемся куда-нибудь в другое место и продаем корабль, скажем, за семьдесят миллионов. Тридцать мы отдаем за первый корабль. Пять мы используем для уплаты следующих пяти взносов, еще пять на расходы, и оставшиеся тридцать миллионов мы употребляем для уплаты первых взносов за еще несколько прогулочных яхт. Мы грузим их столько, сколько влезет в грузовой трюм, летим и продаем их. Как только их продадим, оплачиваем счета казино, а остальные сохраняем для себя. Мы делаем взносы, оплачиваем расходы…

— И снова загружаемся прогулочными яхтами, — Мэй поднял глаза от своего стакана. — И в шесть секунд можно будет оплатить и «Ангельскую Удачу», — он уставился в свой стакан. — Двенадцать лет я носился по всей галактике, тревожась о стабильности цен, о крайних сроках. Таким образом, я уже оплатил половину своего корабля. И тут появляется какая-то деревенщина с фермы, которая не переносит невесомости и которая заявляет, что я все делал неправильно, а вся чертовщина заключается в том, что ты прав, Герцог. Это может сработать, — его плечи опустились. — Почему я раньше не мог придумать что-нибудь вроде такого плана?

— Пусть это тебя не тревожит. Важно то, чтобы никто другой до этого не додумался.

Мэй поглядел на Герцога грустными глазами:

— Где мы достанем топливо для поездки?

Герцог подумал и над этим.

— У Дункана. Мы скажем ему, что загружены доверху, нам нужно только выбраться отсюда, что бы ты мог продать говядину. Пообещай ему, что как только разгрузишься, то лэйзом вернешь ему долг. Пусть он арестует наш счет, если хочет. Таким образом, он получит свои деньги, как только они поступят на счет.

Мэй изучал плавающий в напитке лед.

— Дункан не станет этого делать, — пробормотал он. — Он мне доверяет.

— Ну, так займемся делом?

Мэй соскользнул со стула и выпрямился в полный рост.

— Пошли, — резко сказал он.

Герцог оживился при этом внезапном порыве Мэя. Он слез со стула и направился за своим наставником. Покачиваясь, они добрались до «Ангельской Удачи», приняли по небольшой пригоршне Нейтрализатора Алкоголя Лейтена и повалились на свои койки. Когда Чарлз разбудил их три часа спустя, они оба чувствовали себя в полной боевой готовности. Они побрились, приняли душ и позавтракали бифштексами из своих неограниченных запасов говядины.

Затем они отправились в офис к Дункану, и Герцог забросил удочку. Мол, они нашли покупателя на соседней планете, и им нужно только топливо, чтобы туда добраться. Когда они разгрузятся, прибыль покроет все расходы.

Затем соответствующее количество кредитов будет отправлено по лэйзу на Сен-Врен, по необходимости с процентами. Мэй выдал длинную речь насчет того, что каждая минута, пока они здесь торгуются, означает для них медленную смерть. Им придется оплачивать парковку, цена за которую растет с каждым часом.

Дункан внимательно их выслушал и вздохнул, когда они закончили.

— Действительно, тяжелое положение, — сказал он. — По идее, я совсем не обязан это делать. С другой стороны, если вы, парни, провалите дело, я всегда смогу повозиться с цифрами утечек и списать это как естественную потерю.

Мэй неловко пошевелился в кресле.

— Кроме того, мы имеем тут Джеймса Теодора. Мы знакомы с ним давным-давно, еще с тех пор, как залили дерьмом в туалете одну напыщенную задницу в образе кадета старшего курса. Нехорошо сажать его в лужу, несмотря даже на правила. Мое решение сводится к одной простой вещи. С тех пор, как ты вернулся, Джеймс, Дейдра перестала со мной разговаривать. Чем скорее я от тебя избавлюсь, тем скорее смогу с ней нормально работать. Ввиду этого я сделаю то, о чем вы просите.

Мэй выкарабкался из кресла и обнял Дункана. Герцог энергично пожал ему руку. Когда иссякли выражения благодарности, Дункан вызвал службу погрузки и отдал приказ заправить корабль.

В течение часа они получили накладную на горючее и шли к офису управляющего полетами, чтобы окончательно оформить отлет. Мэй радостно рассказывал Герцогу о своих приключениях во время учебы в академии, а Герцог одобрительно слушал, пока что-то не отвлекло его. Он замедлил шаг, когда они приблизились к офису, крылья его носа подергивались.

— Пошли, — торопил его Мэй. — Прямо в эту дверь.

Он остановился у двери с надписью «УПРАВЛЯЮЩИЙ ПОЛЕТАМИ» и позвонил.

Засвистела пневматика, и дверь открылась. Мэй положил руку Герцогу на спину и мягко завел его внутрь.

— Джеймс Мэй, — раздался металлический голос. — Приветствую вас.

Мэй застыл на месте, в то время как дверь закрылась за ним. За столом сидел изможденный на вид человечек с черными как вороново крыло волосами, подстриженными и зачесанными прямо вверх в виде знакомой прически типа «лезвие». Глаза его были отчасти прикрыты нависающими бровями, а улыбка казалась угрожающей.

— Мистер Хиро, — бледнея, пробормотал Мэй. — Какой сюрприз…

— Давненько не виделись, — заметил Хиро.

— Я должен его знать? — спросил Герцог. Мэй протянул руку:

— Герцог, это мистер Хиро, человек, который держит закладную на «Ангельскую Удачу». Мистер Хиро, это мой новый второй пилот.

Хиро встал:

— Уильям Весли Арбор. Я знаю о нем все.

Он кивнул Герцогу. Герцог взглянул на Мэя. Мэй с трудом сглотнул и заставил себя улыбнуться.

— Так как же вы поживаете? — спросил он, стараясь говорить уверенно. Он постучал костяшками пальцев по столу управляющего полетами. — Вы сменили род деятельности с тех пор, как мы встречались в прошлый раз.

— Этот офис я попросил на время. Я здесь по делу, Джеймс. По нашему делу.

Мэй нервно вздохнул:

Вы здесь, вероятно, по поводу следующего взноса. Я могу это оценить. Проблема в том, что здесь не нужно то, что я продаю, поэтому я собираюсь разгрузиться где-нибудь в другом месте.

Мистер Хиро покачал головой:

— Я проделал весь путь сюда, чтобы получить с вас, и не позволю вам улететь, пока не получу.

— Идите к черту, — резко бросил ему Мэй. — До окончательного срока платежа еще десять дней, и вы это знаете. Мы вам заплатим. Оставьте нас в покое, и вы получите свое.

— Я не могу оставить вас в покое, Джеймс. Я хочу получить плату сейчас.

— Забудьте об этом. Я читал контракт, я знаю свои права. Вы не имеете права заставлять меня платить досрочно.

— В контракте утверждается, что, если плательщик не платит очередной взнос вовремя, держатель закладной имеет право потребовать деньги в любое время и в любом количестве, если это требование предъявляется лично.

— Здесь есть «если», Хиро. Если не было предварительной договоренности об исключении из этого правила. Если плательщик не подал письменное заявление о чрезвычайных обстоятельствах. Когда я лежал в больнице на Тетросе, я послал вам лэйз с официальным заявлением. У меня сохранилась квитанция.

— Я получил ваше заявление, но не принял его.

— Что?

— Драку в кабаке я не счел достаточным основанием для задержки платежа, даже если это привело к госпитализации.

Мэй смотрел на него, не веря своим ушам.

— Я не могу в это поверить. Я честно платил в течение двенадцати стандартных лет, и я задерживал платежи и раньше. У вас никогда не было оснований жаловаться на меня.

— Времена меняются, Джеймс, — Хиро перевел взгляд на Герцога.

Мэй повернулся и тоже уставился на него.

— Ты, — сказал он, указывая на Герцога пальцем. — Что же, черт бы побрал, натворил ты.

Герцог сделал шаг назад:

— Ничего, Мэй. Я следовал всем твоим правилам, держался подальше от женщин…

— Но не на Тетросе-9,— заметил Хиро.

У Мэя покраснело лицо.

— Кто же, черт побери, были эти девицы, Герцог?

— Никто, — ответил Хиро. — Это были простые девушки, которые стали бы чьими-нибудь женушками, рожали бы детей и помогали бы в семейном бизнесе. Отнюдь не профессиональные потаскушки.

— Он говорит правду, — сварливо заявил Герцог.

— Тогда какого же черта…

— Вообразите себе мое удивление, — заговорил Хиро, — когда торговый корабль, называемый «Ангельская Удача», регистрационный номер три-семь-четыре-девять-один, оказался в Списке Надзора Администрации Порта.

Герцог побледнел и, качаясь, направился к креслу.

— Что такое Список Надзора? — спросил он слабым голосом.

— Ничего, — быстро ответил Мэй. — Он блефует.

— Это список, — сказал Хиро, — межзвездных кораблей, которые Администрацию Порта просят отследить в связи с разнообразными обстоятельствами. Например, корабль может быть включен в Список Надзора потому, что на нем пребывает кто-то, кто совершил преступления не галактического, но планетарного значения.

— Такое может случиться и потому, что у контролера доков в тот день было плохое настроение, — громко заявил Мэй.

Хиро сел и повернулся к экрану.

— Уильям Весли Арбор, — прочитал он. — Двадцати двух лет по земному счету. Имеет лицензию брокера товаров потребления. Две брошенных девицы и обвинение в мошенничестве Категории IV.

Герцог закрыл лицо руками и застонал.

— Все это произошло по недоразумению, — заметил Мэй. — Как только мы разгрузим говядину, мы сразу же вернемся туда…

— Нет, — возразил Хиро.

— Какого черта «нет»?

— Во-первых, вы собираетесь вести корабль, не имея необходимой команды. Вы представили мистера Арбора как второго пилота, но я только что прочитал, что он специализировался в торговле. Во-вторых, как я и говорил, ваша деятельность привела к тому, что «Ангельская Удача» попала в Список Надзора.

— Этот список ничего не значит…

Хиро поднял палец:

— Я позволю себе напомнить вам, Джеймс, что я держу закладную на корабль и во всех регистрационных документах указано имя Р. К. Хиро. Ничего хорошего не будет в том, чтобы мое доброе имя было замарано таким неразборчивым в средствах торговцем, как вы. Мои коллеги этого не оценят.

— Ваши коллеги… — Мэй посмотрел на него долгим взглядом. — Ты сукин сын, — сказал он. — Ты работаешь с Юэ-Шень.

— Я не могу допустить, чтобы мое имя служило мишенью для пересудов, — пояснил Хиро.

— И ты не собираешься улаживать это дело?

Хиро покачал головой:

— Я собираюсь забрать ваш корабль. Это единственный способ разобраться с данной ситуацией.

— А как насчет моего груза? — завопил Мэй.

— Забрав корабль, я захвачу и груз. И незачем выглядеть таким ошарашенным, Джеймс. Я вполне имею на это право.

— Не делайте этого, — сказал Герцог, вставая. — Вы должны дать мне шанс вернуться домой, чтобы я смог обелить имя Мэя.

— Заткнись, — негромко выдохнул Мэй.

— Мы уже были на пути отсюда, — продолжал Герцог. — Мы нашли покупателя на говядину. Нам нужно только ее разгрузить перед тем, как вернуться на Тетрос.

Хиро сложил кончики пальцев вместе:

— К несчастью, у меня тоже есть покупатель на эту говядину.

— Ты ублюдок, — резко бросил ему Мэй. — Ты сам заключал со мной контракт. Ты воспользовался всем этим официальным шумом, чтобы заполучить мою говядину и корабль!

— Если бы все было так просто, — Хиро вздохнул. — Делать зло ради самого зла — наверное, приятно. К несчастью, то зло, что есть во мне, вызвало к жизни много добра. Например, моя ранняя карьера позволила мне основать Главную Малайзийскую компанию, которая и финансировала ваш корабль. Так что я делаю это не потому, что я сукин сын, как вы красноречиво выразились. Я забираю вашу говядину потому, что я бизнесмен, и если я могу продать ее людям Порта Элайнии по сто кредитов за коммерческий фунт, то я буду дураком, если этого не сделаю. Вы слишком рисковали, Джеймс Мэй.

Мэй с Герцогом переглянулись.

— На вашем месте я не стал бы беспокоиться о том, чтобы добраться до Порта Элайнии, — улыбнулся Хиро. — За десять дней вы пролетите только треть расстояния дотуда. Кроме того, управляющему полетами отдано указание не пускать вас на борт «Ангельской Удачи». Она теперь принадлежит мне.

— Это пусть решит суд.

Хиро откровенно расхохотался.

— И кому они поверят? Вы даже не можете себе позволить нанять хорошего адвоката, в то время как я владею крупной юридической фирмой.

Мэй погнал Герцога к двери.

— Это мы еще посмотрим, — решительно заявил он. — В галактике найдется место и для маленького человека, где бы он мог побороться, и мы с Герцогом этим и собираемся заняться. У нас есть покупатель на эту говядину, и никто — ни вы, ни ваши приятели из Юэ-Шень — не смогут помешать нам ее доставить.

Они вышли, дверь закрылась за ними, отрезав от них презрительный смех Хиро.

4

Пневматическая дверь со вздохом открылась, и мужчина с «газджетом» окинул взглядом присутствующих.

— Кто из вас Мэй? — спросил он.

— Зачем он вам нужен? — ответил Герцог.

— К нему посетитель, — объявил охранник.

— Дункан? — спросил Герцог.

— Надеюсь, что так, — сказал Мэй, вставая с прикрепленной к стене койки. — Это я.

— Сюда, — охранник повел дулом пистолета.

— Я мог бы что-нибудь сделать за это время? — спросил Герцог.

Мэй холодно на него посмотрел.

— Да, — широким жестом он обвел интерьер камеры. — Дай мне знать, если найдешь какие-нибудь интересные рисуночки. — Он повернулся и двинулся за охранником. С неуверенным шипеньем дверь закрылась за ними.

Купца провели по закопченным металлическим холлам к коридору с дверями по обеим сторонам. Одна открылась, и охранник махнул дулом своего пистолета. Вежливо улыбнувшись, Мэй шагнул внутрь.

Комната оказалась на удивление чистой, сравнительно с окружающими помещениями. Полы покрыты толстым слоем полимерной пены, на которой стояли три чрезмерно надутых стула, стены покрыты простой обивкой цвета перца с солью, а в углу располагался офисный стол и кресло. За столом сидел Главный Кладовщик Сен-Врена.

— Дункан, — радостно воскликнул Мэй. — Спасибо, что пришел.

— Надеялся, что смогу тебе чем-то помочь.

— Я тоже надеялся. Ты смог что-нибудь раскопать?

Дункан перебрал пачку бумаг.

— Официальное обвинение против тебя и мистера Арбора… э-э, Герцога: «Заговор и Попытка Похищения Коммерческого Судна». Это не самое лучшее обвинение в галактике, если оно висит над тобой.

— Коммерческого судна? — Мэй был в ярости. — Это не коммерческое судно. Это частное судно, предназначенное для коммерческого использования. Разница в том, что…

Дункан махнул рукой, чтобы успокоить Мэя.

— Мне это известно, — сказал он, — но Хиро зарегистрировал судно как принадлежащее Главной Малайзийской Корабельной.

— Этот жалкий ублюдок из племени ори, — ярился Мэй.

— Успокойся, — заметил Дункан. — Его расовая принадлежность в данном случае не имеет значения.

— В данном случае имеет, — заявил Мэй. — Хиро связан с Юэ-Шень.

— То, что он восточный человек, вовсе не означает…

— Знаю, знаю. Но в данном случае — означает. Он практически признался в своей принадлежности к банде в кабинете управляющего полетами.

— Ты в этом уверен? — спросил Дункан, понизив голос. — Ты уверен, что он не говорил о чем-то другом, а ты его неправильно понял? В конце концов, Рюити Хиро является…

— Знаю, — рявкнул Мэй, — уважаемым бизнесменом. И все равно он не имел права регистрировать корабль на свой концерн. Он это сделал только для того, чтобы предъявить нам более серьезное обвинение.

— Я уверен, все именно так, — снисходительно заметил Дункан.

— Ты не мог бы это остановить? — Мэй сузил глаза. — Вот я тут торчу, твой самый старый друг, Дункан, и ты собираешься допустить, чтобы этот драный гангстер меня ободрал. Если ему удалось тебя запугать, он действительно позаботился обо всем, ничего не упустив.

— Чисто для протокола, — заявил Дункан, — меня ничуть не пугает твой «драный гангстер». Однако я согласен с тем, что он, похоже, действительно позаботился обо всем.

— Что ты хочешь этим сказать, черт побери? — У Мэя сузились глаза. — Ты добрался до моей конуры и раздобыл ту бумажку, которую он дал мне, — о случае исключительных обстоятельств?

— Да.

— Значит, мы можем подать на него в суд! Что ты тогда здесь сидишь и стенаешь, как вестник несчастья?

— Потому что я нашел в твоей конуре кое-что еще… и кое-чего не нашел.

Мэй сел на один из стульев.

— К чему ты ведешь, Дункан?

— То, что я нашел, — продолжал Дункан, — так это счет о продаже некоему Декстеру контроллера АПКВ модели 2000 за сумму, — Дункан повертел в руках грязную коричневую бумажку, — в один с четвертью миллиона кредитов.

Плечи у Мэя опустились.

— А, это…

— А чего я не нашел, так какого бы то ни было свидетельства о том, что Герцог имеет квалификацию на право работы вторым пилотом. Ни сертификата, ни телефакса его лицензии, ничего.

Мэй взмахнул руками:

— Дошло.

— Твои документы на месте, с этим проблем нет. Но по закону…

— Да, — сказал Мэй, может быть, чересчур громко. — Я знаю, что говорит закон о хранении жизненно важных документов.

— Так не мог бы ты мне сказать, где документы Герцога? Даже в вахтенном журнале я не нашел записей о нем, и даже под именем Уильям Вес ли Арбор.

Мэй молчал.

— Герцог не имеет квалификации второго пилота, не так ли, Мэй?

Мэй глотнул и уставился на полимерную пену:

— У него нет квалификации даже на то, чтобы водить автопогрузчик.

Дункан откинулся в кресле и потер переносицу. Кресло заскрипело под ним.

— Мэй, ты бы лучше рассказал мне все как есть, а то ты можешь попасть в такую передрягу…

Торговец вздохнул:

— Я уже попал в передрягу.

— Все еще только начинается, — пригрозил Дункан.

— Ладно. Ты слышал когда-нибудь о кабаке под названием «У Доктора Бомбея»?

И, несколько раз начиная сначала и отклоняясь на несущественные детали, Мэй рассказал Дункану свою историю. Он ничего не стал скрывать, даже тот факт, что не отказался бы встретиться с подругой Декстера Ноной в более благоприятных обстоятельствах. Побуждаемый Дунканом, Мэй говорил и говорил, пока Дункан его не перебил, когда он подошел к рассказу о поспешных тренировках, которыми они занимались во время прыжка к Сен-Врену.

— Чего я не могу понять, — перебил его Дункан, — так это того, почему ты не вернул Герцога обратно, когда тебе открылась вся правда?

Мэй потер лицо.

— На то было несколько причин, и прежде всего — финансовая.

— Ты успел сжечь слишком много топлива, когда правда вылезла наружу?

— Именно так. Я сказал, что отправлю его домой отсюда, суперклассом. Но когда до него дошло, что он продал мне пятьдесят коммерческих тонн говядины со стеллажами и прочим со скидкой в семьдесят пять процентов, он увял. Похоже, его дядя слишком консервативен и не постеснялся обвинить в мошенничестве кровного родственника.

— Так что ты помог бежать через галактику мошеннику.

— Нет! — зарычал Мэй. — Он не был мошенником, когда я с ним встретился. Это был просто испуганный парень в пивном запое. У меня и так было достаточно проблем, чтобы еще и об этом беспокоиться.

Дункан сел поудобнее.

— Да уж, проблем у тебя достаточно.

— Мне не нравится, каким тоном ты это говоришь.

— И не должно нравиться, — сообщил ему Дункан. — В твоей-то ситуации.

— В моей ситуации… — Мэй оглядел комнату. — Подожди минуту! А где мой адвокат? Ты же говорил, что приведешь адвоката.

— Об этом я и пришел тебе сообщить, — капитан пожал плечами. — Никто не будет заниматься твоим делом.

— Никто?

— Да, с такими обвинениями, которые предъявляет тебе Хиро. Тебе предъявляются следующие обвинения: заговор и попытка похитить коммерческое судно, вождение межзвездного корабля без надлежащего состава команды, помощь в побеге планетарного мошенника, получение товара на ложных основаниях…

— Да что с тобой такое? — резко бросил ему Мэй. — Хиро послал тебя сюда, чтобы получить признание?

— Нет, но ты понимаешь, что я хочу сказать. Даже если бы у тебя и был адвокат, он не смог бы тебе помочь. Заявленные Хиро обвинения требуют твоего задержания до суда. И никакого освобождения под залог. Ты признан общественно опасным, — он с грустью посмотрел на Мэя. — Извини, но я пытался.

Мэй ударил ногой в полимерный ковер и выругался.

— Я могу обеспечить тебе некоторые мелочи. Могу принести тебе диски для чтения, смогу, может быть, протащить приличную еду или напитки покрепче. Даже Дейдра предлагала зайти…

— Чтобы позлорадствовать, без сомнения.

— Но что касается того, чтобы представить тебя в выгодном свете или вытащить тебя отсюда, — у меня руки связаны.

Мэй выпростал свое тело из чрезмерно надутого кресла и похлопал Дункана по плечу.

— Спасибо, — сказал он. — Но теперь, наверное, мне придется обратиться к единственному человеку, который действительно может что-то сделать, чтобы помочь мне.

— Это кто? — спросил Дункан.

— Я сам, — ответил Мэй.

5

Когда охранник привел Мэя обратно в камеру, Герцог сразу понял, что дела плохи. До этого торговец пребывал в боевом настроении, готовый сражаться, если им встретится даже какая-то видимость несправедливости. Но когда дверь открылась и вошел Мэй, то по его опущенным плечам Герцог понял, что все пошло вкривь и вкось.

— Плохи дела? — спросил Герцог жалобным голосом.

Когда дверь закрылась, Мэй опустился на койку и обхватил голову руками.

— Я видел будущее, — проговорил он. — Хуже не придумаешь.

Герцог улыбнулся и ударил кулаком в ладонь.

— Что же, ты знаешь поговорку, — весело заметил он. — Когда ты ударяешься о дно, то остается единственный путь — наверх.

— Мы еще не дошли до дна, — сказал Мэй, не убирая рук. — А когда дойдем, то встретим там какого-нибудь ублюдка, который даст нам по лопате и прикажет копать.

— Знаешь пословицу, — сообщил ему Герцог. — Ночь темнее всего перед…

— Заткнись, — приказал Мэй. Костяшками пальцев он почесал глаза и потер ладонями лицо. — Не могу поверить, что это происходит со мной. Совершенно не могу.

— Знаешь… — начал было Герцог.

— Нет, — рявкнул Мэй. — Не знаю никаких пословиц. И меня они не интересуют. Потому что они не имеют ни малейшего отношения к тому, что происходит сейчас. — Он встал с койки. — Ты знаешь, что у меня всегда все было нормально, Герцог? Я всегда справлялся со своими проблемами и никогда не попадал ни в какие передряги, пока не приземлился с Декстером на вашей планете.

Герцог кивнул — это был самый безопасный для него ответ.

— Я мотался по всей галактике двенадцать лет, и у меня было очень немного проблем. Для торговца я был чертовски удачлив. Можно считать, что я даже достиг немалого успеха. У меня были деньги на пьянку, были друзья, я вовремя платил взносы за корабль. Единственное потрясение у меня было, когда от меня ушла жена.

— Я не знал, что ты был женат.

— И счастливо — по крайней мере, я так считал. Встретил ее, когда служил в Торговом флоте. Мы уволились со службы с разницей в год. Я заплатил первый взнос за корабль, а у нее была лицензия пилота и некоторые полезные деловые связи. Мы начали свое дело, и все шло прекрасно.

Герцог был поражен:

— Ты хочешь сказать, что начинал вторым пилотом?

— Вторым пилотом и пайщиком, — поправил его Мэй. — А потом я стал вторым пилотом и совладельцем. А потом стал пилотом-владельцем.

— А что случилось с женой?

Мэй вздохнул:

— Ей надоело носиться по всей галактике и искать выгодные дела. Она сказала, что не для этого прослужила двадцать лет в Торговом флоте. К несчастью, что касается меня, то я именно для этого прослужил двадцать лет в той же фирме. Она ушла, потому что нуждалась в решении более серьезных задач. Сказать по правде, она этого заслуживала. Она была чертовски хорошим пилотом.

— Мне жаль, — сказал Герцог.

— М-да, — Мэй вздохнул. — Мне тоже. — Он стал ходить вдоль стен камеры. — Как бы мне хотелось сейчас выпить!

— Это не решит никаких проблем, — заметил Герцог.

— Дункан знает все о том, какой ты второй пилот, могу тебе сообщить.

— Тогда я бы сейчас тоже выпил бы, — ответил Герцог.

— Нам нужно шевелить мозгами, приятель. Чем больше они будут нас допрашивать, тем будет хуже для нас, особенно если мы не придумаем хорошую историю насчет твоих документов второго пилота.

Герцог пожал плечами:

— Я едва изучил «Начальные сведения об АПКВ».

— Это может и сойти для некоторых типов, но когда ты окажешься в суде вместе с Хиро и кучей его юристов, они высосут из тебя всю кровь и четвертуют.

— Значит, мы не должны допустить, чтобы дело дошло до суда, — сказал Герцог.

— Великолепно, — воскликнул Мэй, вознося руки вверх. — Грандиозно. И как же ты собираешься этого достичь?

— Побег? — предложил Герцог.

Мэй фыркнул:

— А что потом? На танкере ты можешь бежать, но не можешь спрятаться.

Герцог пожал плечами:

— Почему именно мне всегда приходится выдавать всевозможные идеи?

— Потому что, — мрачно прорычал Мэй, — именно ты у нас неисправимый оптимист.

— Дай мне подумать.

Мэй взглянул на свой хронометр:

— Тогда лучше поспеши. Скоро принесут ленч.

— Мне нужен перерыв, — возразил Герцог. — Это дело требует некоторого планирования.

— Что требует планирования? Ты собираешься украсть мой корабль?

— Н-нет…

Мэй фыркнул.

— Хотя это не такая уж плохая идея, поскольку ты об этом упомянул.

Мэй медленно поднял лицо от рук, которыми закрывал глаза:

— Что ты говоришь?

Герцог начал носиться кругами по камере:

— Это не такая уж плохая идея, Мэй. Украсть корабль — это идея!

— Ты свихнулся? — Мэй поднялся и подошел к нему. — Ты понимаешь, что это значит, что мы воруем у Юэ-Шень? На случай, если ты этого не слышал, Герцог, люди они очень жадные. И их легко разозлить.

— Напротив, — возразил Герцог. — Если мистер Хиро связан с Юэ-Шень, то тем больше у нас оснований украсть «Ангельскую Удачу».

Мэй ткнул Герцога пальцем в грудь.

— Ты, — сообщил он, — совершенно свихнулся.

Герцог покачал головой:

— Я не рассказывал тебе историю о том, как Компания Органических Продуктов Арбора чуть не обанкротилась в ранние годы своего существования?

— Голод? — устало спросил Мэй. — Землетрясения? Вулканы? Астероиды-убийцы?

— Юэ-Шень, — пояснил Герцог. — Вначале компания действовала, выдавая кредиты различным людям, которые возили товары туда-сюда, и у них была система отслеживания и взимания долгов, когда товар был продан. Так вот, однажды эти парни — позднее мои предки узнали, что они из Юэ-Шень — пришли с большим заказом стоимостью в две тысячи коммерческих тонн.

— Не так уж это и много, — заметил Мэй.

— Это было в ранние дни компании Арбор. Во всяком случае, компания выдала им огромный кредит, и на этом — с концами. Через шесть месяцев, в конце фискального года, возникла необходимость платить налоги по займу, потому что величину потерь невозможно было определить без факта продажи. Что ж, время текло. Выплаты по займу шли медленно, и поставщики продуктов — тогда наша фирма еще не расширилась настолько, чтобы производить собственный продукт, — были недовольны и угрожали прекратить поставки, если мы не будем платить быстрее. Арбор уж собрался обанкротиться, когда мои предки, наконец, обратились к властям.

— И тут-то они обнаружили, что их надули.

— Точно так. Система защиты экономики Тетроса в те времена не удерживала этих парней от того, чтобы они подрывали нашу экономику, и они наткнулись на нас случайно. Узнав, что правительство обмишурилось и не может защищать свои интересы, мои предки применили некоторое давление. Правительство в ответ на это стало давить на Юэ-Шень, и семья, которая нас надула, прибыла, чтобы утрясти этот вопрос.

— Это все прекрасно, Герцог, но мы ведем речь о межпланетарной политике. А этим людям начихать на таких независимых торговцев, как я.

— Они уплатили нам за 667 коммерческих тонн продукта.

— И это ты называешь урегулированием вопроса?

— Что, конечно, немного, но и это помогло нам удержаться на плаву, пока мы снова не смогли встать на ноги.

— Весьма воодушевляющая история, Герцог, но я не вижу, как это может нам помочь.

— Но оно поможет, Мэй. Причина, по которой Юэ-Шень так хотела заплатить нам, состоит в том, что им свойствен определенный кодекс чести. Он очень древний и ведет свое происхождение с тех времен, когда они еще жили на Терре. В этом кодексе говорится, что если вас ограбили, и ограбивший вас заплатит вам треть того, что было украдено, то вы должны его простить хотя бы потому, что сами были достаточно беззаботны и позволили себя надуть.

— Да, — с сарказмом заметил Мэй. — Как я вижу, это здорово нам поможет. Все, что нам требуется, это заставить их…

— Не их, Мэй, — перебил Герцог. — Мы. Мы с тобой. Мы украдем корабль.

Мэй уставился на него:

— К чему ты ведешь?

— Сколько стоил твой корабль, когда был новым?

— Герцог, я действительно не понимаю…

— Ну, давай, насмеши меня, Мэй. Так сколько?

— Двести пятьдесят миллионов.

— И контракт на двадцать пять лет?

Мэй кивнул:

— И выплаты по миллиону кредитов в месяц.

— И ты занимался этим в течение двенадцати лет, верно? Так что корабль наполовину оплачен, и тебе остается выплатить еще 125 миллионов кредитов.

— Это не так просто, — заметил Мэй. — Есть еще проценты…

— Неважно. Одна треть этой суммы — это сколько? Примерно сорок два миллиона?

— Я понимаю, куда ты ведешь, — одобрительно сказал Мэй. — Но кража корабля не принесет нам пользы в плане уменьшения долга, потому что сорок два миллиона у меня в кармане не валяются.

— Но у тебя они есть, Мэй. У тебя есть говядина.

Отвернувшись, Мэй уставился в стену:

— Ты не понимаешь, Герцог. Даже если мы доберемся до Порта Элайнии, то, в общем у нас получится десять…

— Но нам ни к чему добираться до Порта Элайнии. Нам нужно только добраться до системы Вегаса и разгрузиться там. Помнишь то дело с перевозкой яхт, которое я предлагал? Мы его немного модифицируем. Вместо того чтобы платить с того, что мы только что продали, мы продолжим выплату взносов, чтобы иметь больше наличных в резерве. Нам нужно продать только два или, может быть, три судна, и у нас будут наличные, с которыми мы сможем прийти в контору мистера Хиро и заявить: «Мы украли ваш корабль, извините, мы вам платим». И, Мэй, ему придется принять деньги, потому что это соответствует их кодексу чести.

Мэй закрыл глаза. Цифры носились в его голове с бешеной скоростью.

— Сукин сын, — сказал он.

— Мы сможем это сделать, — добавил Герцог.

— Конечно, сможем. Единственное, что нам сейчас надо сделать, это украсть у него «Ангельскую Удачу».

— Сначала нам надо выбраться отсюда, — заметил Герцог.

Подумав некоторое время, Мэй спросил:

— И как ты собираешься это сделать?

— Ты меня спрашиваешь?

Торговец отвернулся, похрустывая суставами:

— Думаю, что могу кое-что предложить, но не думаю, что тебе понравится способ, которым я это собираюсь сделать.

— Это почему?

Мэй схватил Герцога за горло и поднял с места:

— Потому что я собираюсь тебя убить.

— Меня? — Герцог вытаращил глаза. Мэй грохнул его о стену.

— Да, — прошипел он, — тебя. Потому что все это из-за тебя получилось. — Он тряс Герцога, как тряпичную куклу.

Герцог попытался оторвать руки Мэя от своей шеи. Он сделал шаг назад, оступился и полетел на пол. Мэй вынужден был его выпустить, но теперь кружил вокруг Герцога, как тигр, готовый к прыжку. Герцог отчаянно оглядывался в поисках чего-либо, что можно было бы использовать как оружие, но ничего такого не находилось. В отчаянии он взглянул вверх, на видеокамеру.

Мэй прыгнул. Они сцепились и покатились по полу. Герцог размахивал руками, пытаясь наносить удары, но Мэй снова схватил его за шею и стал бить головой об пол.

— Ты, несчастная пиявка! — вопил он, для большего эффекта подчеркивая свои слова ударами головы Герцога об пол. — Это тебе за Декстера! Это за Дункана! Это за украденный АПКВ! Это за то, что ты нагрузил меня своей тухлой говядиной!

— Мэй! — вопил Герцог. — Ты с ума сошел?

— Это за то, что напоил меня вчера вечером, — дубасил Мэй.

В передней части камеры послышалось шипенье, и на пол упала тень.

— Что, — загремел голос, — здесь происходит, во имя Пятого Региона?

Мэй остановился и бросил взгляд через плечо. «Газджет» охранника был переброшен через плечо, и он подчеркивал свои слова при помощи двух подносов с едой, которые держал в каждой руке. Мэй хрустнул суставами и улыбнулся ему.

— Привет, — холодно проговорил он. — Я тебя ждал.

6

Герцог чувствовал себя не в своей тарелке. Форма была ему совсем не по росту, и он был уверен, что прямо сейчас зазвенит звонок тревоги, оповещая об их побеге.

— Ты уверен, что это сработает? — спрашивал он.

— Непременно, — отвечал Мэй. Он шел впереди Герцога со слабо связанными руками. — Просто не отставай от меня и старайся выглядеть посерьезнее.

— Почему я должен быть охранником? Эта форма больше подходит для тебя. Я выгляжу дураком.

— Прежде всего, эта форма слишком велика для меня. Во-вторых, более логично, что Хиро захотел бы встретиться с владельцем корабля.

— Бывшим владельцем.

— Это не суть.

— Ты напрашиваешься на неприятности, Мэй.

— Ты еще тут поговори о неприятностях, Герцог.

— Неприятности, — заметил Герцог, — начнутся, если тот охранник очнется.

— Не будь таким параноиком. Мы напустили в камеру достаточно газа, чтобы он проспал три дня.

— Но нужно ли нам проникать на корабль таким способом? Если нас схватят, ты его никогда больше не увидишь.

Мэй оглянулся на Герцога через плечо.

— Так оно и будет, если я допущу, чтобы Хиро затащил меня в зал суда. Нам необходимо захватить «Ангельскую Удачу», накопить денег и откупиться от этого ублюдка племени ори, пока не поздно. — Мэй остановился и взглянул вдоль коридора. — Ангар — впереди. Ты запомнил, что тебе надо говорить?

— Надеюсь.

— Ладно. Тогда вперед.

Герцог с обеспокоенным выражением лица придержал Мэя:

— А что, если у них приказ стрелять на поражение?

— Не может быть такого.

— Но у них не «газджеты», а стрелометательное оружие.

— У них стрелометательное оружие потому, что в случае заварушки у них не будет времени надеть противогазовые маски. А стрелки, должно быть, начинены усыпляющим составом.

— И ты все же намереваешься идти на такой риск?

— Заткнись и веди себя как охранник.

Мэй двинулся вверх по пандусу, как будто охранников вообще не существовало, а Герцог шел за ним, стараясь напустить на себя значительный вид. Один из охранников стволом преградил путь Мэю:

— И куда же ты направился?

Герцог перебил его своими заранее подготовленными речами:

— Я веду его на корабль по приказанию мистера Хиро.

Они двинулись было дальше, но снова были остановлены:

— Зачем?

Мэй сердито уставился на него:

— Ему нужны декларации на корабль и груз. Я — единственный, кто знает комбинацию к сейфу корабля.

В третий раз они двинулись вверх по пандусу. И в третий раз были остановлены:

— Ну и где же ваш пропуск для прохода на корабль?

— С каких это пор мистеру Хиро нужен пропуск, чтобы пройти на свой собственный корабль? — громко возмутился Герцог.

— Но ты-то уж, конечно, не мистер Хиро, — нагло ответил охранник.

— Конечно, я не мистер Хиро, — резко бросил ему Герцог. — Но я официальный представитель мистера Хиро и Главной Малайзийской Корабельной. Это должно послужить достаточным пропуском.

Герцог сделал шаг вперед, но охранник преградил ему дорогу:

— Это не так.

Мэй почувствовал, как желудок у него сжался. Герцог нетерпеливо постучал ногой об пол:

— Мистер Хиро через пятнадцать минут встречается со своими юристами по поводу этих бумаг и деклараций. Если я их ему не доставлю, он лично отвинтит вам головы.

— Нам придется пойти на этот риск.

— Если вы сейчас же не пропустите нас на корабль, мне придется прийти к мистеру Хиро с пустыми руками. Если мне придется так поступить, вам следует позаботиться о своих счетах в банке, потому что ваша работа не будет стоить и терранского доллара.

Герцог глядел охраннику в глаза. Охранник, не двигаясь с места, глядел на него. Так они и стояли, уставившись друг на друга. Мэй покачал головой. Он взглянул на второго охранника и пожал плечами. Второй охранник вышел вперед и положил руку на плечо первого.

— Пропусти их. Этот тип Хиро — крутой парень. Лучше с ним не связываться.

— Ты возьмешь на себя ответственность? — спросил первый.

— Проклятье, нет. Это проблема Хиро.

Мэй сдержал усмешку.

— Кроме того, если коротышка сможет справиться с этим здоровяком со связанными руками, он заслуживает того, чтобы заполучить свой корабль обратно.

Первый охранник улыбнулся:

— Идите и заберите свои чертовы бумаги.

Герцог кивнул:

— Такое обращение мне нравится больше.

Они пошли дальше вверх по пандусу.

— Я же знал, что тебя стоило взять с собой, — с энтузиазмом прошептал Мэй. — Ты настоящий артист. Мне следует оплатить твое обучение на сертификат второго пилота.

Улыбаясь, он обернулся к Герцогу. Точнее, он обернулся к тому месту, где должен был быть Герцог. Мэй застыл на месте и, резко повернувшись, увидел, как Герцог бежит вниз по пандусу, нацелив свой «газджет».

— Герцог! Нет! — выругавшись, он прижал связанные руки ко рту. Охранники обернулись, и им в лица ударило облако голубого газа. Послышался хлопок, и двое мужчин упали на пол.

— Герцог! Тащи свою задницу сюда!

Герцог повернулся и, качаясь, пошел вверх по пандусу.

— Бегом! — крикнул Мэй. — Газ пойдет за нами наверх! — он бросился к люку корабля и рывком распахнул его. В горле у него чувствовался странный вкус, кончики пальцев начинали дрожать. Он бросился внутрь, Герцог тащился за ним следом.

Мэй надавил на дверь. Она не сдвинулась с места.

— Помоги мне закрыть эту чертовщину, — приказал он.

Из угла рта у Герцога текла слюна, и он улыбался, глядя на красную стрелку, торчащую у него из бедра. Мэй выдернул стрелку и хлопнул Герцога по лицу.

— Давай, — сказал он пересохшим горлом. — Помоги мне с этой дверью.

Герцог моргал, стараясь избавиться от жжения в глазах. Он налег на дверь плечом и стал толкать, стоя на резиновых ногах. Он почувствовал какую-то подвижку.

— Это дверь сдвинулась или я скольжу?

— Ты со своим чертовым газом.

— Он принадлежал тому охраннику, которого ты вырубил, — заявил Герцог.

— Давай вместе. На счет три.

— Ладно.

Но не успел Герцог приготовиться, как чья-то рука похлопала его по плечу. Другая рука, протянувшись мимо него, ухватилась за дверь. Герцогу внезапно стало плохо.

— Мэй, где ты?

— Прямо здесь, — ответ пришел справа. Герцог, моргая, пытался определить, кто находится с ним рядом, но не мог сфокусировать глаза.

Новая фигура оттащила его от двери, и в его затуманенном мозгу пробудилось мужество. Он резко повернулся, вкладывая весь вес своего тела в удар, который должен был заставить нападавшего подумать дважды перед тем, как вставать у него на пути. Однако на полпути его мозг взял контроль над глазами настолько, что он смог признать улыбающуюся физиономию корабельного андроида. Герцог хотел было придержать удар, но его кулак уже погрузился в висок Чарлза. Синтетическая плоть промялась до металлического скелета. Раздался громкий треск, за которым последовали несколько быстрых хлопков и щелчков. Герцог смотрел, как его кулак превратился в пресловутую «яичницу всмятку».

Из-за стрелки и из-за газа Герцог ничего не чувствовал. Он вытащил руку из физиономии Чарлза и посмотрел на нее. Он все еще сжимал кулак — совершенно разбитый. Ему это показалось невероятно смешным, поэтому он засмеялся.

Потом его вырвало, и он начисто отрубился.

7

Когда Герцог пришел в себя, он обнаружил, что в нос ему вставлены трубки, а Чарлз накачивает туда какую-то жидкость. Реакция Герцога была мгновенной. Он закашлялся.

Мэй находился неподалеку — прислонившись к стене, он прыскал себе в рот спреем, объясняя, что это компенсирует воздействие усыпляющего газа.

С изумлением Герцог обнаружил, что голова у него проясняется. Вместе с этим он ощутил растущую боль в правой руке. Он отвел свою голову в сторону от Чарлза.

— Хватит, — сказал он. — У меня от этого рука начинает болеть.

— Нет, не от этого, — объяснил ему Чарлз. — От этого ты просто сильнее осознаешь боль. У тебя рука сломана.

Герцог встревоженно всмотрелся в лицо андроида. Оно выглядело ничуть не хуже, чем раньше.

— Мне действительно жаль, — сказал он.

— Не извиняйся перед оборудованием, — буркнул Мэй.

— О, пусть себе, — не согласился с ним Чарлз. — Пусть себе, — и он впрыснул еще спрея Герцогу в нос.

— Не надо, — задохнулся Герцог. — Хватит.

Мэй закупорил пузырек и поставил его на полку.

— Извини, Герцог, но это тебе нужно. Если мы собираемся выбираться отсюда, мне потребуется твоя помощь.

— Но у меня рука болит, — пожаловался Герцог.

— Наложи теплую повязку, Чарлз, — сказал Мэй, — и дай ему что-нибудь, чтобы унять боль. Жесткую наложишь потом, когда мы выберемся отсюда.

— Ладненько, — ответил Чарлз.

Нахмурившись, Мэй заметил:

— А когда мы разделаемся со всеми делами, твою личность придется калибровать.

— Как скажешь, сахиб.

— Заткнись, — рявкнул Мэй, выходя из медпункта.

Герцог наблюдал, как Чарлз готовит теплую. Это оказался небольшой пластиковый мешок, свободно надевавшийся на травмированную конечность. К ниппелю на мешке он присоединил крошечный контейнер и вытащил запорную иглу. Мешок надулся, образовав повязку. Руку Герцога пронзила боль.

— Будет немного больно, — заметил Чарлз. — Она также будет сильно холодить.

Герцог повернул руку, рассматривая свою новую повязку.

— Мне казалось, что ее называют теплой.

— Это, — ответил Чарлз, — сарказм.

Герцог поблагодарил Чарлза и перебрался на мостик, где Мэй занимался приготовлениями к отлету. Он пристегнулся в кресле второго пилота и надел шлемофон.

— Переключись на частоту семь-девять и уведоми Администрацию Порта о том, что мы собираемся отбыть. Я должен соотнестись с Чарлзом, чтобы мы смогли вырулить отсюда сами по себе.

— Понял, — Герцог настроился на частоту и застопорился.

— Что там такое у тебя?

— Что-то не в порядке с панелью управления. Я это чувствую.

— Побочные эффекты усыпляющего газа.

— Нет, Мэй. Что-то здесь изменилось.

Мэй уставился на него, припоминая инцидент с коровой. Лицо Герцога засияло.

— Мэй! Дыры от АПКВ больше нет! Хиро вставил новый!

Мэй сбросил ремни с груди и выкатился из кресла. Там, где раньше торчали оборванные и спутанные провода, находилась теперь литая алюминиевая коробка с надписью: Анализатор Пространственных Координат в Вакууме.

— Галатрикс 9000,— с благоговением прошептал Мэй. — Хиро, может быть, и ублюдок, но он богатый ублюдок и может позволить себе самое лучшее. — Он прыгнул обратно в кресло и завопил в шлемофон: — Чарлз! Пересчитай спецификации для АПКВ. Герцог, свяжись с Администрацией Порта. Вот пойдет у нас потеха!

— А что я им скажу? — спросил Герцог.

— Ври, что хочешь! — ответил ему Мэй, вставая.

— Ты куда?

— Мне нужно перепрограммировать центральный контроллер для АПКВ.

— Я не имею понятия… — сказал Герцог, но уже было поздно. Мэй исчез за дверью. Герцог переключился на семь-девять и, когда предыдущий корабль получил коридор, заговорил: — Администрация Порта Сен-Врена, это доковая платформа три-зеро-Р, торговый корабль «Ангельская Удача», три-семь-четыре-девять-один, просит коридор на вылет.

После мгновения тишины послышался жестяной голос:

— Понял, «Ангельская Удача». Ждите оповещения об освобождении коридора, подтвердите декларацию судового груза.

Герцог закрыл микрофон рукой и в панике огляделся.

— Декларацию?

— «Ангельская Удача», три-семь-четыре-девять-один, Администрация Порта Сен-Врена, подтвердите декларацию.

В отчаянии Герцог заявил:

— Понял, Сен-Врен. Что там насчет декларации?

— Портовый Кодекс восемь-шесть-три требует проверки декларации и подтверждения для любого судна со статусом ноль-три.

— Говорите человеческим языком, Администрация Порта. Я запутался.

— Вам следует получить Правила для Пилотов, «Ангельская Удача». Портовый Кодекс утверждает, что проверка декларации должна быть проведена для любого возвращенного или сменившего хозяина судна, если это изменение произошло во время пребывания судна в порту.

Я не должен был спрашивать, подумал Герцог.

— Приношу извинения, Администрация Порта. Я едва только прошел «Начальные сведения об АПКВ».

Голос рассмеялся:

— Понял, «Ангельская удача». Итак, подтвердите, пожалуйста, декларацию.

Герцог, который считал, что ему удалось обойти эту тему, сник. Ничего лучше не придумав, он брякнул:

— Мясо.

— Повторите? — сказала Администрация Порта.

— Мясо, — сообщил Герцог, как будто бы другого ответа и существовать не могло. — Говядина.

— Понял, «Ангельская Удача». Дайте номер декларации.

— Черт меня подери, если я его знаю, Администрация Порта. Я всего-навсего второй пилот.

Снова послышался жестяной смех.

— Мы сочувствуем, но нам нужен номер.

— Послушайте, — он постарался, чтобы его голос звучал обиженно. — Имя мистера Хиро вам что-нибудь говорит?

— Повторите.

— Мистер Хиро. Главный Малайзийский Корабельный. Когда-нибудь слышали об этом типе?

Последовало долгое молчание.

— Так что?

— Понял, «Ангельская Удача». Это тот корабль с говядиной, который Хиро украл у того парня по имени Мэй, правильно?

Как это кстати, подумал Герцог.

— Абсолютно, Администрация Порта.

— Прекрасно, «Ангельская Удача». Формальностями в данном случае можно и пренебречь. Коридор через ноль-пять.

— Спасибо, — сухо ответил Герцог. Раздался свист, и дверь на мостик открылась.

— Все уже было сделано без меня, — сообщил Мэй, отряхивая руки. — Надеюсь, они проверили насчет неисправностей, — он забрался в свое кресло. — Ты получил коридор?

— Через ноль-пять. — Герцог щелкнул пальцами.

— Грандиозно, — Мэй потянулся и взялся за штурвальную колонку. — Попляшем?

— Да, — ответил Герцог. — Давай.

Как младенец, не уверенный в своей новообретенной способности ходить, «Ангельская Удача» приподнялась с платформы и закачалась с боку на бок. Мэй выругался и приказал Чарлзу стабилизировать магниты, пока они не окажутся от танкера достаточно далеко, чтобы воспользоваться двигателями. Чарлз просто заявил, что для этого потребуется соотнестись с АПКВ, а это на данный момент неосуществимо. Мэй с руганью начал возиться с панелью управления.

Качаясь, корабль выбрался с платформы и вошел в зону коридора. Выход в форме ирисовой диафрагмы медленно открылся. Чарлз спокойно заметил, что из-за неправильной установки АПКВ стабилизирующие гироскопы могут в любой момент отказать.

— Останови их, — крикнул Мэй.

Чарлз ответил, что, учитывая необходимое для этого время, данный проект неосуществим.

Из панели управления вырвался сноп искр. Из вентиляционных отверстий в стенах заструился СO2.

— Отказ стабилизирующих гироскопов, — объявил Чарлз.

В зоне коридора корабль начал вращаться, наподобие огромного диска. Мэй сообщил Герцогу, что им придется испытать перегрузку в несколько «же».

В шлемофоне Герцога раздался жестяной голос, спрашивающий, имеются ли у них проблемы. Герцог, уверенный в том, что эти несколько «же» превратят его в лепешку, закричал: «Караул!» На терминале Администрации Порта его вопль перебил голос Мэя, который спокойно изложил причину затруднения и сообщил о том, что они предпринимают шаги по исправлению положения.

Ирисовый выход был полностью открыт. Сцепились магниты, и корабль начал неуверенно подниматься вверх.

Мэй старался не терять контроля над судном.

— Чарлз, ты мог бы как-нибудь остановить это вращение?

— Ну, mein Fuhrer…

— Черт бы тебя побрал, Чарлз…

— Намеренный вывод из строя вторичных гироскопов мог бы остановить вращение. К несчастью, поскольку это вызовет кратковременное возмущение электромагнитного поля внутри корабля, это может привести…

— Сделай это! — завопил Мэй.

— …к серьезным последствиям.

— Делай!

От металлического скрежета по рукам Мэя побежали мурашки; громкий вой заполнил помещение. Вращение корабля замедлилось.

— Мы это сделали, — сказал Герцог, ни к кому не обращаясь.

— Подождите, пока начнется, — заметил Чарлз. На корабле загорелись все огни, лампочки на панели управления ярко засветились, и зазвучали сразу четыре сигнала тревоги.

— Мы погибаем, — завопил Герцог.

— Обратная связь, — сказал Мэй, качая головой. — Это кончится через…

Раздался громкий взрыв. От нижней части панели управления отлетела пластина и загремела по полу. Полетели голубые искры, запахло горящим пластиком. Завыл пятый сигнал тревоги, из всех дыр полезли облака углекислого газа, заполнив весь мостик.

— Чарлз…

— Проветриваю, монсеньор.

Дым начал рассеиваться. Из иллюминатора Герцог видел, как они медленно поднимаются к ирисовой диафрагме. В шлемофоне у Герцога затрещало.

— Выход свободен, «Ангельская Удача». Вот ваш толчок.

— Толчок? — переспросил Герцог.

— Они толкают? — Мэй склонился над панелью управления и стал подгонять полярность корпуса.

— Безопасного вам путешествия, — произнес голос Сен-Врена. — Желаем вам Божественной Скорости и Ангельской Удачи, э-э… «Ангельская Удача».

Низкий гул заставлял вибрировать весь корабль, и Герцог чувствовал, как будто бы его засасывает в кресло.

— Вот оно, Чарлз, — сказал Мэй. — Отключай искусственную гравитацию.

— О-о, еще и это, — застонал Герцог. Он всплыл, когда гравитация исчезла.

— В порядке, Сен-Врен, — сказал Мэй. — Положительный магнитный контакт.

Внезапно гравитация появилась снова. Герцог медленно опустился в кресло, а потом ему стало казаться, что оно его засасывает. В поисках облегчения он взглянул в иллюминатор, но никакого облегчения не испытал. Они неслись к ирисовому выходу с такой скоростью, что ему казалось, будто корабль развалится. Затем за иллюминатором все почернело — вначале все было совершенно черным, а потом в этой черноте возникли точки белого света.

Герцог приставил большой палец к середине лба.

— Приставьте сюда пистолет, — сказал он.

— Ерунда, — ответил Мэй. — Мы ушли. Когда толчок вынесет нас из зоны безопасности Сен-Врена, я врублю двигатели.

В шлемофоне послышался голос Чарлза:

— Очень даже верно.

Герцог пошевелился в кресле, ноздри у него затрепетали.

— Что-то не так…

— Черт бы тебя разобрал, — зарычал Мэй. — Ты прекратишь это когда-нибудь? Посмотри на панель операционных систем и дай мне цифры о функционировании АПКВ.

— Там их будет немного, — заметил Чарлз. — Перед тем как отказали гироскопы, я заметил, что АПКВ установлен с дефектами.

— Это не проблема, — ответил Мэй. — Мы можем перепаять его на пути к системе Вегаса. Давай мне цифры, Герцог.

Герцог наклонился вперед, рассматривая панель между двумя креслами.

— Вон там, — Мэй указал вправо от Герцога. — Разве не помнишь? Там панель операционных систем.

Герцог покачал головой.

— Мне не нужно смотреть на эту панель, Мэй, — он указал на панель между ними и на торчащие оттуда оплавленные провода в том месте, где отлетела пластина.

Мэй опустил глаза вниз, и с его губ сорвалась длинная череда непристойных эпитетов.

— Возникли проблемы? — спросил Чарлз.

— Это все твои серьезные последствия, — ответил Герцог в шлемофон. — Мы взорвали АПКВ.

8

Шесть недель спустя Мэй стучал ногой по корпусу прогулочной яхты, называвшейся «Звезда Боливии», демонстрируя ее преимущества человеку по имени Хартунг.

— Это отличный корабль, — говорил он клиенту. — Ему два года, и он сделал только три трансорбитальных вылета. Вы можете купить что-либо подобное и у корпораций, торгующих легкими транспортными судами, но вы заплатите за него больше ста миллионов, и все равно вам еще придется красить его. Это же маленькое сокровище принадлежало частному лицу, так что, прежде всего, таких проблем у вас не будет. И все это только за пятьдесят пять миллионов.

— Покраска — это ерунда, — заметил Хартунг. — Но как насчет того, что может быть спрятано в этом корабле предыдущим владельцем?

— А почему вас это должно беспокоить?

Хартунг махнул рукой в сторону корабля:

— Он явно конфискован полицией. А вы говорили, что это не так.

— Он не конфискован полицией, — заверил его Мэй.

— Тогда почему же на двухлетнюю прогулочную яхту вы назначаете такую цену? Вы легко могли бы получить за нее семьдесят миллионов.

— Но мы не просим семьдесят, — заметил Герцог.

— Почему же только пятьдесят пять? Значит, тут что-то не так, с такой-то ценой.

— Мы не можем этого объяснить, — сказал Мэй.

— Лучше, чтобы там было все в порядке, не то я живо наведу на вас Торговую Комиссию, так что вы и вздохнуть не успеете!

— Это делается в порядке личного одолжения, — быстро заговорил Герцог. Мэй озадаченно уставился на него. — Мы могли бы и рассказать ему, Мэй. Он имеет право знать.

— Рассказать? — переспросил Мэй.

— Конечно, — ответил Герцог и повернулся к Хартунгу: — Видите ли, это судно — только одно из множества наименований из списка предметов, представленных к продаже в связи с тяжбой между двумя семьями на Соле-3, которые столетиями враждовали друг с другом. Суд постановил имущество, на которое претендуют обе семьи, продать и вырученные деньги поделить поровну между семьями.

Поскольку для того, чтобы утрясти проблему, с этим нужно справиться в кратчайшие сроки, мы уполномочены продать судно ниже оценочной стоимости и как можно быстрее обратить его в наличные средства.

Хартунг нахмурился:

— Мне казалось, что вы назвали это личным одолжением.

— Так и есть, — продолжал Герцог. — Мистер Мэй — это давний знакомый мистера Тома из «Арбитражной Коллегии Тома», и мистер Том самолично просил его заняться этим делом.

— Откуда мне знать, что вы не лжете?

— Проверьте по названию корабля, — сказал Герцог. — Доверенность на продажу выдана Арбитражной Коллегией Тома, и там ясно указано, что это делается для «консолидации официальных фондов». Могу показать вам, если желаете.

Мэй нахмурился, стоя за спиной Хартунга. Доверенность действительно была выдана фирмой с таким названием, и там действительно была такая надпись, но любая дальнейшая проверка показала бы, что Герцог лжет.

После побега с Сен-Врена они направились в систему Вегаса, стремясь прибыть туда до того, как Хиро успеет организовать из своих дуболомов поисковую группу. В течение трех дней они связались с владельцами сети казино по всей планете, которые были только рады избавить их от говядины по цене в двадцать шесть кредитов за коммерческий фунт.

Вторым по счету делом было найти годный для продажи небольшой корабль. Они нашли такой в одном из не очень приличных казино на одной из не очень приличных внешних планет системы Вегаса. Благодаря незапятнанной репутации Герцога и имея за душой один миллион кредитов, Мэй смог приобрести небольшую пятиместную прогулочную яхту на условиях сравнительно небольших ежемесячных взносов.

Они отвели яхту в систему Ниад и быстро продали ее восьмидесятидевятилетней даме, которая только что прошла процесс омоложения на Ниаде-3. Именно там она встретилась со своим пятым мужем, великолепным самцом двадцати четырех лет, которому нравилось перепихиваться в невесомости. Восхищенная качествами яхты и невысокой ценой, она сразу же купила посудину.

Эта продажа чудесным образом подняла дух нашей команды. В большом воодушевлении они вернулись к Вегасу. По прибытии Мэй сразу же выплатил сумму, причитавшуюся за только что проданную яхту, и они направились в более приличное казино, чтобы найти другой корабль. На условиях немного большего первичного взноса и благодаря репутации Герцога, которая еще больше выросла по причине быстрой уплаты предыдущего долга, они взяли еще два судна, погрузили их в грузовой трюм «Ангельской Удачи» и снова направились к Ниаду. В течение недели они продали оба корабля и оказались с воодушевляющей суммой в пятьдесят миллионов кредитов. Герцог упрашивал Мая заплатить за корабли, которые они только что продали, но торговец отказался. Если они выплатят только первые взносы за каждый корабль, а остальное используют для того, чтобы приобрести еще пару кораблей, то после еще одной продажи у них не только будет достаточно денег, чтобы откупиться от Хиро, а еще и товар для продолжения бизнеса.

— Я не хочу, чтобы деньги пролетали так быстро, — объяснил Мэй.

Герцог возражал, стараясь доказать Мэю, что вложение денег в еще большее количество судов может подорвать растущее доверие продавцов к ним. Мэй, однако, упрямо настаивал на том, что еще одна продажа решит все их проблемы и, пока есть возможность, надо закупить еще судов, для хорошего разгона.

Вполне естественно, правление казино «Редлайн» на Вегасе-3 было в восторге оттого, что двое предпринимателей вернулись, чтобы избавить их еще от нескольких судов, взятых у клиентов за долги. За несколько дней они продлили свой кредит и приобрели три судна: «Реконне Шери», «Иншалла» и «Звезда Боливии». Первые два они успешно завели в грузовой трюм «Ангельской Удачи», но с третьим возникли проблемы. Даже в условиях максимальной экономии места раструбы двигателей «Звезды Боливии» торчали так, что невозможно было закрыть наружный люк.

— Я не вижу тут никакой проблемы, — заявил Герцог. — Просто перенастрой электромагнитную решетку и лети с открытым люком.

— Не могу, — ответил Мэй. — Если все время таким образом управлять магнитами, то откажет АПКВ, — он заметил выражение лица Герцога, — когда мы его раздобудем, и энергетическая система тогда будет подвергаться слишком большой нагрузке. К тому же ты не имеешь права лететь с незакрепленным грузом, согласно закону ГТК.

— Тогда нам придется продать «Звезду» здесь.

— Кто ее купит, если можно пойти в любое казино и купить там все, что хочешь? Мы с ней застряли, — Мэй выругался. — Мне надо было тщательнее проводить замеры.

— Я проверял эти цифры, — заметил Герцог, обозревая корпус корабля. — Она должна поместиться, — он протиснулся в трюм и исчез.

— Герцог…

— Может быть, мы что-то упустили.

Мэй стал чесать голову, прислонившись к открытому люку. Может, он смог бы выделить еще немного денег и установить крепления под брюхом «Ангельской Удачи»…

Герцог вылез из-под носа «Звезды Боливии», весь вымазанный пылью.

— Что это там за стиропластовый шкаф в передней части трюма? — спросил он. — На плане трюма я ничего такого не видел.

— Это система «Антипират», — пояснил Мэй. — Если ты не наберешь правильную комбинацию цифр, она заполняет мостик тем голубым газом, который ты так любишь, а АПКВ при этом переводит судно в дрейф, пока его не подберут настоящие владельцы.

— А его можно убрать?

— Проклятье, — сказал Мэй. — Он бесполезен без АПКВ. А поскольку это оборудование не является обязательным, то я могу снять его и даже продать. А что?

— Он занимает примерно три кубических метра пространства. По сути дела, корпус «Шери» прямо упирается в него. Если мы смогли бы его вытащить, затем передвинуть «Шери» и «Иншалла», то мы получим те необходимые нам пять сантиметров, чтобы задвинуть «Звезду» внутрь.

Мэю потребовалось два часа, чтобы найти брокера, который купил систему. К концу дня ее увезли, так что они смогли вылететь на Айаагу-12, высокоразвитый индустриальный мир, являвшийся штаб-квартирой Главной Малайзийской Корабельной компании.

Пришвартовавшись, Мэй начал искать клиента по всей планете. Здесь было труднее, чем на Ниаде-3, но через неделю Мэй нашел человека по имени Хартунг и сопроводил его к доку, чтобы посмотреть товар.

— Нет, — сказал он Мэю. — Я привык доверять людям. Кроме того, я едва могу прочитать свою лицензию пилота, а в доверенности мне и вообще не разобраться.

Прекрасно, подумал Мэй. Он смотрел, как Хартунг провел рукой по корпусу «Звезды Боливии», затем неуверенно заговорил:

— Мне не хотелось бы вас торопить, но каково ваше мнение?

Хартунг почесал подбородок:

— Вы примете платежную пластину?

— А она в порядке? — спросил Мэй.

— Еще бы, — улыбнулся Хартунг.

Они в воодушевлении по очереди пожали друг другу руки, затем отправились в конторы внутри доков, заполнили счета на продажу и заверили их. Затем выпили и вернулись обратно на «Ангельскую Удачу», где Хартунг забрался в свою новую прогулочную яхту и начал поляризовать корпус. Когда открылись шлюзы грузового трюма, «Звезда Боливии» выплыла из него, покачалась и медленно уплыла вдаль. Мэй улыбался, глядя, как она исчезает вдали.

— Здорово повышает настроение, не правда ли? Ты заметил, каким счастливым казался тот тип.

— Я буду радоваться гораздо больше, когда по этой пластине мы получим наличные и отвезем их Хиро.

Мэй загерметизировал и снова заполнил воздухом грузовой трюм.

— Мне хотелось бы насладиться этим мгновением, — сказал он. — Начало нового бизнеса.

— Будет у нас бизнес, если не откупимся от Главной Малайзийской, — заметил Герцог. — Я предлагаю, чтобы ты как можно быстрее отправился в банк мистера Хартунга и обратил эту штуку в наличные. Чем быстрее мы об этом позаботимся, тем лучше.

— Бог ты мой, — прокомментировал Мэй. — К старости мы все больше любим командовать, да?

Герцог вздохнул:

— Это моя идея, мое поручительство, и я своим именем рискую во время этих постоянных компьютерных проверок платежеспособности. Если компьютер выкинет насчет меня красный флажок…

— Они этого не сделают.

— …на выдворение…

— Но не отказ…

— …или арест.

— Герцог…

— Не заводи меня. Этот наш бизнес может спасти мою задницу. Когда мы скинем со своей шеи этих головорезов из Юэ-Шень, я хотел бы отдать дяде долг за говядину…

— И плюнешь на возможность разбогатеть?

— Я скучаю по Тетросу, — решительно заявил Герцог.

— Ладно, — сказал Мэй. — Давай запечатаем корабль и займемся этим.

Они собрали свои накопления, по гравитационному колодцу спустились на поверхность Айааги-12, затем взяли такси до Первого Пангалактического банка. В отличие от Тетроса, где архитектура была открытой и пространной, здания Айааги были компактными и как бы спрессованными. Низкие потолки и микроскопические комнаты угнетали Герцога, и те полчаса, которые им пришлось провести в банке по поводу платежной пластины Хартунга, были тем максимумом, который только он в состоянии был здесь вынести.

— Как люди могут работать в таких условиях? — пожаловался Герцог.

Мэй пожал плечами:

— Я не вижу здесь ничего ужасного.

— Еще бы. Ты провел двенадцать лет на торговом корабле. По сравнению с ним и эти помещения покажутся просторными.

После четверти часа бюрократических проволочек Мэя и Герцога провели к клерку, который, казалось, с восторгом занялся их делом. Мэй потребовал перевести сумму в наличные. Клерк с улыбкой взял пластинку и исчез, чтобы заняться делом.

— Вот оно, — заметил Мэй, похлопывая по дипломату, содержащему остальные кредиты. — Избавимся теперь от этого орийского кровососа раз и навсегда.

Герцог только улыбнулся.

— Собираюсь доказать, что моя бывшая жена ошибалась.

Клерк вернулся и запустил платежную пластинку им обратно по прилавку.

— Мне жаль, сэр, но эта платежная пластинка не годится.

Мэй подобрал пластинку и стал ее рассматривать.

— Что вы имеете в виду под вашим «не годится», черт побери?

Клерк с извиняющимся видом посмотрел на него.

— Лазеронная проверка данного кредитного счета точно установила, что данная платежная пластинка относится к Коду Три. Я могу показать вам распечатку, если не верите.

— Что такое Код Три? — спросил Герцог.

— К Коду Три относится кредитный чип или платежная пластинка, которые можно определить как украденные, арестованные или полученные любыми другими средствами, кроме легальных. — Клерк достал из-под прилавка толстую пачку бланков: — Если вы заполните эти формы, мы переведем ее статус в Код Четыре.

— Код Четыре? — спросил Герцог.

— Нет, — сказал Мэй, отпихивая Герцога. — Я через это уже проходил и не желаю повторять все по новой. — Он запихнул платежную пластинку в карман.

— Но я хотел бы послушать, — возразил Герцог.

— Ничего ты не хотел бы, — Мэй потащил его к дверям. — Это та же пустая официальная ерунда, с которой мне пришлось познакомиться, когда Декстер подложил мне свинью. Только на этот раз с меня хватит! — Дверь открылась, и он шагнул наружу.

— Тогда что же ты собираешься делать? — спросил Герцог, следуя за ним.

— Прежде всего, нам нужно отвязаться от Хиро. Когда мы это сделаем, у нас будет достаточно времени, чтобы разобраться с оставшимися двумя кораблями.

Подойдя к краю тротуара, Мэй подозвал такси. Они сели и потребовали довезти их до офиса Главной Малайзийской до закрытия.

Машина рванула от тротуара.

— И как же мы передадим Хиро его контрибуцию? — спросил Мэй.

— Не знаю.

— Ты говорил, что твой дядя когда-то прошел через это.

— Мои предки, Мэй. Это было еще до моего рождения. Ты разве не слушал?

Мэй сник, опустив плечи.

— Я думаю, что мы просто зайдем и попросим встречи с мистером Хиро, — предположил Герцог.

— Нас не пустят.

— Ты скажешь им свое имя. Он с нами встретится, я обещаю. Затем мы войдем и скажем: «Послушайте, мы потеряли головы и украли у вас свой корабль. Нам было ужасно жаль, поэтому мы заработали эти деньги, треть того, что мы вам должны, и отдаем их с предложением пойти на мировую». Если он следует кодексу Юэ-Шень, ему придется их принять.

— Хотелось бы, чтобы это сработало, — кивнул Мэй.

— А если не сработает, какая разница? — Герцог откинул голову и закрыл глаза.

— Когда Хиро уберется с нашего пути, — продолжал Мэй, — мы начнем выслеживать этого типа Хартунга. И продадим те два корабля, что у нас остаются. Проблема в том, что от Айааги невыгодно лететь к системе Вегаса. Я бы взял груз промышленного растворителя и отправился бы с ним…

— Вы торговцы? — спросил водитель. — У вас есть корабль?

— Мы платим тебе за то, чтобы ты вел машину, — рыкнул Мэй.

— Я и веду, — он резко свернул направо.

— А как насчет уплаты за все остальные корабли? На нас уже их пять штук висит.

— Будем выплачивать ежемесячные взносы, — сказал Мэй. — Расплатившись за «Ангельскую Удачу», мы будем зашибать дополнительно по миллиону в месяц на текущие расходы.

— Этого не хватит на пять выплат.

— Дай мне минуту, — сказал Мэй.

С визгом тормозов машина остановилась, так что их бросило вперед.

— Штаб-квартира корпорации Малайзийской Главной, — объявил водитель.

Мэй поблагодарил его и открыл дверь.

— Мои деньги, — напомнил водитель.

— Не выключай счетчик, — сказал ему Мэй. — Мы ненадолго.

Водитель пробормотал что-то, когда Мэй захлопнул дверь. Герцог следовал за ним вплотную, ступив на посыпанный песком тротуар.

— Я думал, что здание будет выглядеть поприличнее, — заметил он.

— Где-нибудь в другом месте, но не на Айааге. Здесь слишком загрязненный воздух. — Мэй расправил рукава куртки и отряхнулся. — Ты готов?

Герцог сделал глубокий вдох и кивнул.

— Давай покажем ему кузькину мать, — улыбнулся Мэй.

Они вступили в здание из металла и стекла и направились прямо к регистраторше, сидевшей с кислым выражением лица. Не успела она спросить, что им надо, как Мэй заявил, что им нужно поговорить с Рюити Хиро.

— Вам назначено? — спросила она.

— Мне это не нужно. Сообщите ему, что с ним хочет поговорить Джеймс Мэй.

Она окинула нервным взглядом его дипломат:

— По какому делу?

Мэй хлопнул дипломат ей на прилавок и открыл его — он был полон кредитных чипов, перевязанных резинками.

— Вот по этому делу.

Через тридцать секунд они ехали на лифте на верхний этаж здания, где располагался кабинет Рюити Хиро. Когда дверь открылась, они разинули рты. Помещение с высоким куполообразным потолком и толстым плюшевым ковром на полу было размером чуть ли не с треть грузового трюма «Ангельской Удачи».

Дверь начала закрываться. Мэй с Герцогом вышли из лифта и по пустому пространству приемной прошли к столу, расположенному у следующей двери.

— Джеймс Мэй к мистеру Хиро.

Секретарша представляла собой красивую женщину в полном цвету, восточного типа, принятого в Юэ-Шень.

— Он ждет вас, — сказала она.

Они двинулись к двери, но она встала, указывая на Герцога:

— Молодой человек, вы останетесь здесь.

— Нет, — заявил Мэй. — Он пойдет со мной, или мы уходим.

— Я не могу вам этого позволить.

— Но все же позволите. — Мэй пихнул дипломат Герцогу в живот. — У него деньги. Кроме того, он что, по-вашему, похож на головореза? С его загипсованной рукой он уж точно не станет ни на кого нападать.

Она сдалась, набирая на клавиатуре приказ открыть дверь.

Кабинет Хиро по размеру был вдвое больше приемной и такой же пустой. У дальней стены, целиком состоящей из притемненного стекла, располагался массивный стол, за которым сидел сам Хиро.

— Входите, — вставая, проговорил Хиро. — Пожалуйста, входите, Джеймс.

Мэй оглянулся, когда дверь за ним закрылась.

— Мне казалось, что я уже вошел, — он двинулся к столу; Герцог следовал за ним в пяти шагах. — Ну, у вас и масштабы.

— На Айааге, — заметил Хиро, — пространство — это привилегия.

— А я бы и не понял этого с первого взгляда, — сказал Мэй. — Вам не случалось здесь заблудиться?

— Неважно, — сказал Хиро. — Что важно, так это по какой причине вы здесь. — Он сел в офисное кресло, которое было больше его самого.

Мэй остановился в метре от стола и подождал, пока подойдет Герцог. Они переглянулись, и Герцог неловко взял дипломат в обе руки.

— Э-э… — Мэй прочистил горло. — Как вы понимаете, Герцог и я в каком-то смысле потеряли головы после того, как побеседовали с вами на Сен-Врене. Я понимаю теперь, что мы могли каким-то образом договориться с вами, но у меня была полоса невезения, и я очень плохо воспринял ваши слова.

Хиро кивнул. Не скрывалась ли усмешка за его бесстрастным взглядом?

Мэй снова прочистил горло.

— Конечно, когда мы уяснили себе природу вашего… бизнеса и пришли в себя, мы поняли, что нам следует срочно исправить свою ошибку, — Мэй бросил быстрый взгляд на Герцога. — Мы понимаем, что задели вашу честь, и пришли, чтобы исправить положение.

Да, действительно, это была улыбка. Края рта у Хиро поднимались как бы под действием невидимой силы.

Мэй взял у Герцога дипломат и расстегнул замки. Повернув его в сторону Хиро, он открыл крышку. Хиро облизнул губы, и его улыбка бесследно исчезла. Он покивал пальцем, и Мэй, положив дипломат на стол, отошел на шаг.

Хиро взял одну из пачек и прощелкнул ее, убедившись, что все чипы настоящие. Взяв наугад один из чипов, он вставил его в прорезь в столе и набрал на клавиатуре код.

— Это все принадлежит мне легально, — заметил Мэй.

После проверки вспыхнула зеленая лампа.

— Сколько здесь? — спросил Хиро.

— Шестьдесят пять миллионов.

Хиро взял другую пачку чипов и повторил тест. Снова вспыхнула зеленая лампа.

— Обычно я этого не делаю, но я испытываю давление со стороны своих коллег, чтобы утрясти именно данное дело.

Мэй победоносно улыбнулся Герцогу, но Герцог выглядел встревоженным.

— Я принимаю ваши извинения, Джеймс Мэй.

Мэй слегка поклонился.

— Когда вы доставите остальное?

Мэй мгновенно выпрямился:

— Какое еще остальное?

— Остальные тридцать пять миллионов, которые вы все еще должны мне за корабль.

— Нет никаких тридцати пяти миллионов, — громко заявил Мэй.

Герцог качнул головой:

— Мэй…

— Я сел и очень тщательно подсчитал эти деньги, — продолжал Мэй. — Это все за тринадцать полных лет выплат, плюс проценты за задержку и плюс еще более миллиона в качестве отступных.

— Но, мистер Мэй, — сказал Хиро, — корабль, который вы у меня украли, оценивается в двести пятьдесят миллионов, и если вы рассмотрите проценты с суммы целиком…

— К черту! — заявил Мэй. Герцог потянул торговца за плечо:

— Мэй, послушай меня…

— Нет, — заявил Мэй, хватая Герцога за лацканы. — Все, мы разобрались с этим кровопийцей.

— Никто не назовет меня неразумным человеком, Джеймс.

Мэй перенес руку на спину Герцога и повернул его к двери.

Герцог бросил последний взгляд на Хиро, который потянулся к чему-то на столе.

— Берегись…

Мэй, освободив захват, резко обернулся. Хиро удивленно поднял глаза, как будто бы его поймали за тем, что он не должен был делать. Мэй бросился к столу, а глава Юэ-Шень сделал шаг назад. Из полуприседа Мэй ударил в стол, схватил его за столешницу и приподнял с полу, просыпая в сторону Хиро все, что на нем лежало. Хиро сделал еще шаг назад, задел за свой массивный стул и упал на пол. Последним рывком Мэй перевернул стол и позволил ему упасть на лежащую фигуру.

Герцог ошарашенно наблюдал за этой сценой.

— Ты переборщил, Мэй.

Дрожащий от ярости Мэй хлопал глазами, будто бы не веря происходящему.

— Что я сделал?

— Обвиняй в этом свой адреналин, — Герцог подбежал к беспорядку на полу и здоровой рукой схватил дипломат. Несколько отдельных чипов просыпалось на пол. Когда он поднял голову, Мэй уже был у двери и отчаянно пытался ее открыть. — Ты ему не разъяснил, за что ты ему платишь эту контрибуцию в размере одной трети. Он подумал, что ты хочешь заплатить остаток в полном размере.

Мэй ударил плечом в дверь, не переставая ругаться.

Герцог подошел к другой двери и ткнул пальцем в электронику. Дверь с шипом растворилась, за ней оказалась гостиная апартаментов Хиро.

— Сюда, — позвал он.

Он вошел в небольшую комнату, забитую мебелью и электронным оборудованием. Одна из стен целиком состояла из видеомониторов. Сзади послышался голос Мэя:

— Ты хоть знаешь, что ты делаешь, парень?

— Отсюда должен быть другой выход, — сказал Герцог. — У него просто не может не быть личного входа, — он оказался на кухне. Вместо обычного синтезатора пищи здесь были холодильные устройства для хранения, микроволновые печи, на стенах висели инструменты для разделки из полированной стали.

— Этот тип — какой-то извращенец, — заметил Мэй, с подозрением оглядывая кухонные и столовые принадлежности.

Они прошли в коридор. На стенах виднелись полоски идеограмм, перемежавшиеся мягкими белыми обоями с текстурой бересты. В конце коридора был небольшой столик с видеокомом — и дверь.

— Мы спасены, — произнес Герцог, открывая дверь. — Здесь лестница и частный лифт.

— Ты все еще думаешь, что этот тип рассудителен и готов к переговорам? — спросил Мэй. Взяв со стола какую-то коробку, он открыл ее и обнаружил там на красном бархате автопистолет и три магазина патронов.

— Оставь это.

Мэй вставил магазин и перещелкнул затвор.

— Никогда в жизни, — он распихал остальные магазины по карманам.

— Давай по лестнице, — сказал Герцог, направляясь к следующей двери.

— Сюда, — позвал Мэй, вызывая лифт. Герцог обернулся:

— Ты с ума сошел? Первым делом они будут искать здесь.

— Нет, не будут, — возразил Мэй. — Это частный лифт, и скоростной, прямо на первый этаж. — Дверь открылась, и Мэй придержал ее рукой. — Они не думают, что мы это знаем, и будут искать нас на лестнице.

— Не вешай мне всякую лапшу на уши…

— Проклятье, Герцог. Можешь мне поверить. Герцог распахнул дверь на лестницу. Снизу доносились проклятья и топот шагов.

— Ты прав, — он побежал к лифту.

Мэй шагнул за ним вслед и указал на панель управления. Там была только одна кнопка.

— Видишь? — он улыбнулся. — Что я тебе говорил? — пальцем он нажал на кнопку.

Дверь захлопнулась, и пол провалился у них под ногами. Они одновременно вскрикнули.

9

В Элтексе наступило время закрытия учреждений. От одного и до другого конца города айааганцы уходили с работы, направлялись к своим машинам и собирались принять участие в общепланетарном способе времяпровождения, которое состояло в забвении.

Но некоторые из служащих Главной Малайзийской Корабельной компании, уходя в тот вечер с работы, увидели такое, что они забудут нескоро. У одного из углов здания раздался нежный звон, оповещая о том, что лифт, который использовался довольно редко, сейчас выпустит своего пассажира. Некоторые остановились, сознавая, что встретить босса вне рабочей обстановки — обстоятельство довольно редкое.

К сожалению, они не увидели его полную достоинства невысокую фигуру. Вместо этого, когда дверь открылась, они увидели двух весьма необычных людей. Один из них размахивал пистолетом и, бегом пронесясь по небольшой площади, остановился, ухватившись за фонарный столб. Более высокий сделал три шага, уронил дипломат, упал на колени, и его вырвало так, что залило весь тротуар.

Не успел никто и слова сказать, как старенькое такси перевалило через поребрик и понеслось по коричневой лужайке, раскидывая комья земли. Оно остановилось в метре от коленопреклоненной фигуры, и водитель, выскочив из машины, втащил ее на заднее сиденье. Вооруженный мужчина, увидев происходящее, качаясь, двинулся к такси. Такси уже тронулось, и он вслепую прыгнул на место рядом с водителем.

Завизжали покрышки, и такси задним ходом вернулось на главную дорогу; ехавшие в час пик машины при этом кинулись чуть ли не врассыпную. Снова раздался визг покрышек, и такси, опять изменив направление, влилось в поток транспорта.

10

— Ангельская Удача! — Герцог снова испытал позыв к рвоте. — Не могу поверить! Мне улыбнулась Ангельская Удача!

Мэй взглянул на водителя:

— Вы, сэр, заслуживаете поощрения.

Водитель вяло кивнул головой:

— Мне показалось, что вы попали в чертовски сложную заморочку.

— А, да… — сказал Мэй.

— Так обычно и происходит, когда люди имеют дело с этими ублюдками из Юэ-Шень.

Мэй переместился в сидячее положение:

— Ты знаешь, что Главная Малайзийская связана с Юэ-Шень?

— Хо, проклятье! — водитель рассмеялся. — Здесь это известно всем.

— Жаль, что мне это не было известно двенадцать лет назад, — с надутым видом заметил Мэй.

— Послушайте, — сказал водитель, ловко маневрируя в плотном потоке машин, — вы что-то говорили о том, что у вас есть торговый корабль…

— Верно, — перебил его Мэй. — И тебе следует доставить нас туда как можно…

Водитель резко крутанул руль влево, так что Мэй впечатался в дверцу, а Герцог покатился по заднему сиденью.

— Я должен был это предвидеть, — пояснил водитель.

— А куда же мы еще должны ехать? — пожаловался Мэй.

— Я не об этом. За нами — хвост.

Мэй посмотрел в заднее окно. Но он видел только скопище машин.

— Смотрите на два маленьких черных трехколесных автомобиля.

Мэй всматривался в поток машин:

— Не вижу…

Водитель резко свернул вправо. Герцог проехал по заднему сиденью и врезался головой в дверь со стороны водителя.

— Надеюсь, это кратчайшая дорога, — заметил Мэй. — Если это приспешники Хиро, то они наверняка поедут прямо в шаттл-порт.

— Похоже, что это они, — водитель взглянул в зеркало заднего вида. — Проклятье, — он повернул руль влево, проскочив перед полосой встречного транспорта. — Я думал, вы смотрите.

— Я их не видел, — Мэй снова обернулся назад.

— Как водители, они очень наглые. Но водят хуже меня.

Герцог медленно перешел в сидячее положение, закрыв обзор. Мэй пихнул его обратно на сиденье.

— Вы говорили что-то о том, что у вас есть торговый корабль, — осторожно начал водитель.

— Это так, — ответил Мэй. Небольшой черный стручок вывернул из-за угла и пристроился за ними. — И мы его потеряем, если ты не отвяжешься от хвоста и не доставишь нас в шаттл-порт.

— Держись.

Водитель ударил по тормозам. Стручок несся прямо на них, затем он заюлил и врезался в задний бампер такси, сбросив Герцога на пол. Осколки черного фибергласа разлетелись по всей улице и застучали по заднему стеклу такси.

— Мы сейчас погибнем, — прохрипел Герцог.

— Минус один, — сказал водитель. Он до пола выжал газ и унесся, оставив позади разбитый вдребезги трехколесный автомобиль.

— Ты сумасшедший сукин сын, — пожаловался Мэй, когда они резко свернули влево. — Это становится серьезным.

— Не дрейфь. Я довезу вас туда, куда надо. — Водитель снова взглянул в зеркало заднего вида. — Проклятье, по-моему, ты собирался следить за нашим тылом.

Мэй обернулся. Появился второй трехколесник, который ехал прямо за ними.

— Я не смогу с ним выкинуть ту же шутку, — заметил водитель. — Он будет этого ожидать.

— Просто домчи нас до шаттл-порта.

— Но не тогда, когда этот тип висит у нас на заднице. — Водитель указал на перчаточное отделение: — Там есть сумка. Вытащи ее.

Мэй открыл отделение. Посыпались квитанции за оплату проезда сквозь заставы, обертки от еды быстрого приготовления.

— Под документами на машину.

Мэй вытащил регистрационное свидетельство и изучил его.

— Ты — Морис Вонн?

— Извини, что не пожимаю руку, — произнес Вонн. — Так ты достанешь эту чертову сумку?

Мэй отбросил в сторону тисненую карточку регистрации и достал прямоугольную сумку из материала, похожего на кожу.

— Расстегни молнию и положи ее мне на колени.

Мэй так и сделал.

— Где наш приятель? — Вонн опустил окно, и в машину ворвался холодный айааганский воздух.

Торговец оглянулся через плечо:

— В том же положении.

— Ладно. Держитесь за свои задницы.

Мэй схватился за ручку двери. Водитель обеими ногами ударил по тормозам и вывернул руль влево. Такси поехало боком, распугивая транспорт, как биллиардные шары. Трехколесник, заметив это, нажал на тормоза, так что его развернуло вокруг оси, и остановился в пяти метрах от такси.

Вонн достал из сумки пистолет.

— Ох, нет… — начал было Мэй.

Дверца трехколесника взлетела прямо вверх, и его водитель начал вставать с длинной металлической трубкой в руках. Вонн отвел курок своего пистолета, высунул его в окно и выстрелил. Водитель трехколесника сел обратно на свое место и больше не двигался. Вонн нажал на газ.

— Теперь они дважды подумают, прежде чем цепляться к нам.

— Приведите мне следователя, — простонал Герцог. — Я признаюсь.

— Ты имеешь дело с Юэ-Шень, — заметил Вонн. — Не забывай об этом.

— Не напоминай, — ответил Мэй.

— Надеюсь, у вас свободный проход к кораблю, — сказал Вонн. — Мы будем в порту… — он скосил глаза на панель с датчиками. — О, проклятье.

Черный трехколесник отделился от полосы встречного движения и пошел прямо на них. Вонн рассмеялся:

— Этот сумасшедший ублюдок думает, что я остановлюсь.

Мэй оглянулся на Герцога.

— Держись, — пискнул он фальцетом. Вонн двинул руль — слегка — вправо.

Такси тряхнуло от удара. Его металлическая рама содрала бок у фибергласового противника, дождем посыпались черные осколки. Что-то большое попало под колеса, и их скорость увеличилась. Они дико пронеслись по улице, проскочили сквозь устройство контроля за движением, затем долго шли юзом, пока не остановились перед знакомым зданием. Машину заполнил запах горелой резины.

Мэй тряхнул головой, чтобы прийти в себя.

— Спасибо, — сказал он, открывая дверь и выкатываясь.

За ним, качаясь, появился Герцог, и они побежали к дверям шаттл-порта.

— Ты ничего не забыл? — спросил Герцог.

— Давай к чертям выбираться отсюда.

Как только они достигли дверей, до них донесся голос Вонна:

— Ты, дешевый ублюдок!

— Ты только что сделал большую ошибку, — сообщил Герцог.

— Шевелись, — приказал ему Мэй. Он схватил здоровую руку Герцога и, загнув ее ему между лопаток, повел его сквозь толпы шаттл-порта.

— Ты не можешь просто так бросить Вонна!

— Он сможет сам о себе позаботиться. Нам нужно попасть на корабль.

— Но ты ему должен…

— Я позабочусь об этом позже.

— Каким образом ты это сделаешь?

Мэй пихнул Герцога в сторону эскалатора, и они поехали на уровень отправления.

— Не знаю. Придумаю что-нибудь. Первым делом нам нужно смотаться с Айааги, пока Хиро нас не прижал.

— Почему бы нам просто не отдать ему одну из яхт? — возразил Герцог.

— Если мы так поступим, у нас возникнет нехватка наличных. — Они сошли с эскалатора и стали проталкиваться сквозь толпу. — Кроме того, у меня нет никакого желания идти и снова кланяться Хиро.

— Мы могли бы это сделать через Вонна.

— Ты что, не понимаешь? — для пущего эффекта Мэй дернул Герцога за руку. — Я не собираюсь больше давать денег этой пиявке!

— Но тебе нужно что-то делать, чтобы утихомирить его.

— Сначала подамся в неплательщики. Я не хочу связывать себя только для того, чтобы…

— Но у нас останется еще одна яхта для продажи…

— А что, если мы снова наткнемся на кого-нибудь типа Хартунга?

— Какова вероятность того, что наткнемся? — Герцог сделал шаг в сторону, и Мэю пришлось отпустить его. — Мы будем дураками, если не попытаемся откупиться от Хиро, пока еще есть такая возможность. Хуже уже не будет.

Мэй покачал головой:

— Ты молод. Ты только и слышал, что рассказы о том, что такое Юэ-Шень и как они работают.

— Похоже, я знаю больше тебя.

— Но ты просто не можешь себе представить, какие они на самом деле поганые. Просто не можешь представить.

Герцог сделал три шага вперед:

— Ты прав, Мэй. Может быть, и не могу представить. И знаешь почему? Потому что ты мне не говоришь! Каждый раз, когда я хочу что-то узнать, как, например, в случае с Пятьдесят Первой Заповедью…

— Ты опять о том же?

— …или когда я хотел разобраться в шлемофонах, или даже с Вонном. Ты заметил, что он все время спрашивал, есть ли у нас торговый корабль? Могу поспорить, что он хотел предложить какой-нибудь груз!

— Сейчас это не имеет значения…

— И еще одно. Каждый раз, когда я хочу что-нибудь узнать, ты говоришь, что это неважно и что потом ты меня научишь тому, что мне действительно нужно знать. Мне кажется, что ты держишь меня в неведении, потому что считаешь, что со своей стороны я ничего ценного не смогу предложить!

Мэй снисходительно похлопал Герцога по плечу.

— Поверь мне, парень, на этот раз ты будешь рад, что не снял свои темные очки и доверился своему старому псу-поводырю. — Он подтолкнул Герцога. — Теперь давай улепетывать.

Герцог споткнулся, но быстро восстановил равновесие. Он резко остановился, затем сделал шаг назад и выпрямился полностью. Мэй впервые заметил, насколько Герцог выше него.

— Я никуда не пойду, пока ты мне не скажешь, куда мы направляемся.

— Знаешь что? Я тебе это скажу на пути, а сейчас побежали.

Герцог уставился на него пустым взглядом.

— Будь рассудителен, Герцог.

— Нет, это ты будь рассудителен. Если ты хочешь бежать, то я имею право знать куда.

— Корабль — мой! — заявил Мэй.

— А жизнь — моя. Могу поспорить, что ты даже не знаешь, куда идти, не правда ли? — Он бросил на Мэя проницательный взгляд. Мэй уставился в пол. — Не знаешь, да? Насчет этого у тебя идей не больше, чем у меня. Ты просто собираешься удрать в космос и надеяться на удачу. Но не забывай, что ты должен Хиро, должен казино «Редлайн», и ты задолжал Дункану, Вонну и мне. Так что ты вполне мог бы отправиться на Сол. Все равно ты этим и закончишь.

У Мэя покраснело лицо.

— Так ты идешь?

— Нет! — сердито заявил Герцог.

— Почему нет?

— А почему я должен? Я устал от беготни. С тех пор как я связался с тобой, я только этим и занимался: бегать, чтобы продать, успеть в срок и бегать от Хиро. Поскольку это только вопрос времени — когда нам все-таки придется остановиться и принять бой, я намереваюсь остаться здесь и разделаться с этой проблемой раз и навсегда.

Мэй посмотрел Герцогу в глаза. Ему для этого пришлось вытянуться и привстать на цыпочки, но он чувствовал, что эффект того стоит.

— И что же, по-твоему, ты будешь делать на Айааге-12, ты, фермерский сынок?

— Беречь свое достоинство, — фыркнул Герцог.

Мэй повернулся на носках и направился к билетному контролю. На полпути он обернулся, ожидая, что Герцог потащится за ним, как потерявшийся щенок. Однако он увидел, что Герцог стоит на месте и довольно улыбается. Заметив, что Мэй обернулся, Герцог помахал ему рукой, будто бы провожая родственника в круиз.

— Напиши, когда доберешься до Сола!

Мэй бросился к двери.

Герцог облегченно вздохнул, затем несколько огорошенно стал слоняться по верхнему уровню. Теперь, когда он отстоял свою независимость, надо было думать, что с нею делать. В этом отношении Мэй был прав. Что будет брокер сельскохозяйственных товаров делать на такой высокоиндустриализованной планете? С гипсом на руке он даже не был готов к неквалифицированному труду. Как и у Мэя не было планов насчет того, куда бежать, у него не было никаких идей относительно того, что ему делать.

Он оглядел шаттл-порт. На него уже начинали поглядывать охранники и некоторые из пассажиров. Только Хиро мог знать о его связи с Мэем, но в такой толпе он все же чувствовал себя не в своей тарелке. Если он возбудит подозрения и его станут расспрашивать, то может обнаружиться, что на Тетросе он объявлен в розыск. Эта информация может не понравиться властям Айааги, особенно если выплывет его роль в инциденте в офисе Главной Малайзийской Корабельной.

Вздохнув, Герцог поехал вниз по эскалатору. Толпы этим поздним вечером уже редели, и когда возбуждение после спора с Мэем улеглось, размышлять стало легче. Нахохлившись в своей куртке, он медленно шел, пытаясь сообразить, куда бы ему отсюда направиться.

Кто-то схватил его за плечо.

Он резко обернулся, подняв загипсованную руку.

— Тебе от этого будет больнее, чем мне, — произнес чей-то голос.

— Вонн… — Герцог остановился.

— Где твой напарник?

Герцог пожал плечами:

— Мы с ним расплевались. Послушай, насчет денег…

— Не сейчас. Нам важнее до него добраться, пока он не улетел. У меня есть человек, которому нужен его корабль.

Герцог покачал головой:

— Это его не заинтересует. Он сейчас бежит, как заяц, и пытается привести в порядок свои финансы…

— Именно поэтому он и должен выслушать, что я хочу ему сказать. У него будет возможность заработать кучу денег, одновременно засунув горячий стержень в задницу Юэ-Шень. — Он изучающе посмотрел на Герцога. — А точнее, владельцу Главной Малайзийской Корабельной.

Герцог поднял загипсованную руку, указывая пальцем в сторону эскалатора:

— Нам сюда.

Они вышли на уровне отправления и направились прямо к билетному контролю. Не успели они дойти, как в дверях возникла какая-то суматоха. Появились два охранника, чтобы расчистить дорогу.

Вонн быстро повернулся к этой сцене спиной:

— Давай подождем.

— Нет, — сказал Герцог. Взяв Вонна за плечо, он повернул его.

Охранники держали пневматические двери открытыми для странной троицы, которая и создавала всю суматоху. Двое из них были в форме Транспортной Полиции Главной Малайзийской Корабельной компании. Посередине находился невысокий мужчина, боровшийся с первыми двумя и пристегнутый к ним наручниками.

Это был Мэй.

11

— А я вам говорю, — пытался объясниться Мэй, — что вы совершаете огромную ошибку.

— Об этом судить Хиро, — заметил один из мужчин в форме.

— Кто такой этот Хиро, на которого вы все время ссылаетесь? Что ему от меня надо?

Второй мужчина в форме улыбнулся:

— Ты узнаешь это достаточно скоро.

— Вы не можете так поступать со мной! — выкрикнул Мэй. — Я должен встретиться с матерью на Маттоиде-6!

— Если ты никогда не слышал о Хиро, — сказал первый в форме, — почему же не хочешь с ним встречаться?

— Не то, чтобы не хочу, но из-за вас я пропущу свой рейс, а моя мать не любит, когда я опаздываю. Ей немного уже осталось. Если я не появлюсь, у нее снова будет кризис.

— Кризис чего?

Не успел Мэй изобрести ничего нового, как молодой человек, вывалившись из мужского туалета, наткнулся на одного из мужчин в форме. Тот свободной рукой отпихнул его к стене, заметив:

— Смотри, куда прешь.

Молодой человек обхватил охранника руками, одна из которых была в гипсе, и заговорил:

— Помогите. Вы должны…

Дверь туалета снова открылась — бородатый мужчина с дикими глазами обозревал открывшуюся ему сцену.

— Это он! — молодой человек плотно обхватил охранника руками.

— Не лезьте в наши дела, — предупредил дикий человек. Он схватил молодого человека за талию и потащил обратно в мужскую комнату. — Ты, маленький негодяй, я тебя проучу, будешь знать, как присваивать мои доходы…

Первый мужчина в форме старался освободиться, но не мог. Второй охранник рявкнул какое-то предупреждение, а Мэй отстал, крутя руки в наручниках.

Когда первый в форме наполовину прошел в дверь, парень отпустил его, быстро развернулся и хлопнул по кнопке аварийного закрывания. Дверь, захлопнувшись, зажала его руку между локтем и запястьем с наручником.

— Возьми его, Вонн.

Дикий человек сделал шаг вперед и ударил охранника в солнечное сплетение — один, два, три раза. Со все еще зажатой рукой, охранник скользнул на пол, пытаясь восстановить дыхание.

В тот момент, когда Мэй заметил, что дверь мужской комнаты захлопнулась, он прыгнул на второго в форме и толкнул его на стену. Охранник стряхнул его и с угрозой посмотрел на своего пленника.

— Герцог! — завопил Мэй. — Поживее!

Второй охранник начал было отделяться от стены, но дверь открылась, и он упал на спину, дернув цепь, так что Мэй, крякнув, грохнулся на него. Герцог с Вонном затащили всех в мужскую комнату и снова закрыли дверь. Второй охранник попытался подняться на ноги, но поскользнулся. Вонн лягнул его ногой по затылку, и тот упал.

Герцог порылся в карманах охранников, нашел кольцо с ключами и освободил Мэя от наручников. Затем он придвинул друг к другу двух находящихся без сознания охранников и сцепил их наручниками. В это время Вонн схватил Мэя за шиворот и прижал его к стене:

— Ты, дешевый сукин сын. Где мои деньги?

— Я забыл, — заикаясь, проговорил Мэй. — Я честно и истинно…

Вонн его встряхнул.

— Знаешь, что мои коллеги делают с такими, как ты? — Он достал из-за пояса пистолет и сунул его в нос Мэю.

— Герцог, — пробормотал Мэй. — Помоги мне.

Герцог пожал плечами:

— Я же тебе говорил, чтобы ты его не надувал.

— Герцог…

— Этот тип — психопат. Я не могу отвечать за его действия.

Вонн снова его встряхнул.

— Они у меня в дипломате, — сказал Мэй.

— Ты был без дипломата, — проговорил Вонн сквозь сжатые зубы.

— Это, наверное, потому, что сейчас он уже на корабле. Эти охранники от Главной Малайзийской забрали его, когда они меня арестовали.

Вонн отпустил Мэя.

— Проклятье.

— Но я должен тебе всего сотню кредитов. Уж я постараюсь ее для тебя раздобыть.

— Дело не в деньгах, — сказал Вонн. — А в твоем корабле.

— Это теперь корабль Хиро.

— В том и проблема, — заметил Герцог. — Нам нужен этот корабль, Мэй.

Мэй с подозрением посмотрел на них обоих:

— Подождите минуту. Вам, парни, нужен мой корабль?

— У него есть работа для нас, — сказал Герцог.

— Подобрать и доставить, — пояснил Вонн. — Я работаю на человека, которому нужно, скажем, вернуть себе некоторый товар.

Мэй отряхнулся и жестким взглядом уставился на Вонна:

— Ты в каком направлении работаешь?

— Скажем, я просто люблю искать неприятности на свою задницу.

Герцог застонал:

— Но не детектив же ты.

— Я наемник, — поправил Вонн. — Мы с напарником собираемся отправиться в одну спасательную экспедицию. Как обладатель межзвездного корабля торгового класса, ты вполне годишься на то, чтобы отправиться с нами…

— И что это мне даст? — с подозрением спросил Мэй.

— Ты сможешь отыграться на Хиро, — заметил Герцог.

— Как? — требовательно спросил Мэй.

— Ты получишь назад свой корабль, — сказал Вонн. — И вознаграждение в том числе. Кучу денег в виде вознаграждения.

— А как мы заберем мой корабль обратно?

Вонн перещелкнул затвор пистолета:

— Мы пойдем и заберем его. Прямо сейчас.

— Звучит неплохо, — заметил Мэй. — И куда мы его отведем?

Вонн указал куда-то большим пальцем руки:

— В Рентор. Это город на расстоянии в пол-орбиты отсюда.

— Мы останемся на Айааге? — Мэй был в ярости.

— Наш спонсор находится именно здесь.

— Послушай, — Мэй приблизился к наемнику. — Не знаю, понятно ли тебе это, но нам необходимо покинуть эту планету. Скоро здесь везде будут копошиться головорезы Рюити Хиро из Юэ-Шень.

— Именно поэтому нам и следует остаться здесь. Когда твой корабль покинет док, люди Хиро будут искать тебя вне этой системы; и он будет следить за регистрацией кораблей на ближайших планетах. Он не станет искать тебя на другой стороне этого шарика.

Мэй в замешательстве взглянул на Герцога.

Герцог ответил ему скромным взглядом.

— Что я могу поделать, если это хорошая мысль?

— К тому времени, когда мы будем готовы к отлету, Хиро везде понаставит своих людей. Нам придется совершить столько прыжков, что в ближайшие пару недель он не сможет нас догнать. А потом уже будет поздно.

— Герцог…

— Это для нас лучший вариант, Мэй. Я бы ответил, что мы согласны.

Мэй носком ноги провел по полу.

— Ты был прав, Герцог. Пора нам принять бой, хватит бегать. Считай, что мы вместе.

— Отлично, — сказал наемник. — Теперь, ради установления хороших деловых контактов, не скажете ли мне, как вас звать? Подойдет любое имя.

— Я — Герцог. Извини, что не пожимаю руку.

— Джеймс Мэй.

Они пожали друг другу руки.

— Рад познакомиться. Меня зовут Вонн. Надеюсь, мы проживем достаточно долго для того, чтобы стать друзьями.

12

Пробраться на «Ангельскую Удачу» оказалось несложно. Узнав, что Мэй схвачен, руководство Главной Малайзийской вернуло своих охранников к их основным обязанностям, оставив охранять корабль пару громил второго сорта.

Имея это в виду, Мэй попробовал попасть на корабль, просто пройдя мимо них. Пожилой охранник не обратил на него внимания, но лицо молодого сразу же просветлело.

— Это ты! — не веря глазам своим, заикаясь, пробормотал он. — Как ты сумел сбежать?

Мэй выругался и повернулся, чтобы бежать, но упал. Они рывком подняли его с пола, в энтузиазме не замечая ничего вокруг.

— Вы, парни, слишком умны для меня, — сообщил им Мэй.

Пожилой мрачно покачал головой:

— Ты все равно не попал бы на свой корабль. Они поменяли код входа на платформу.

Мэй вздохнул:

— Полагаю, что вы собираетесь отвести меня к мистеру Хиро.

Молодой охранник рассмеялся.

— Не знаю, как тебе удалось удрать от двух наших лучших людей, но могу сказать одно: мы не собираемся повторять их ошибку. — Он достал из нагрудного кармана карточку и вставил ее в замок. — Мы запрем тебя на корабле, пока для тебя не принесут специальный стул с захватами.

— Именно это я и хотел услышать, — Мэй вывернул руки и бросился в дверь.

Охранники достали оружие и бросились за ним, не обратив внимания на топот, раздавшийся сзади.

Вонн на бегу ударил старшего и вырубил его, так что его оружие полетело по полу. Молодой успел заметить их и влепил колено Герцогу в живот. Герцог упал, задыхаясь, а случайный выстрел молодого охранника зачернил весь потолок.

Вонн скатился со старшего охранника и присел, чтобы прыгнуть на молодого, но увидел ствол, глядящий ему в лицо.

— Замри, не то я тебя сожгу, — молодой охранник встал спиной к стене, чтобы и Герцог, и Вонн оказались на линии огня. — Вы имеете дело с тренированными работниками службы безопасности, — гордо заявил он.

— В прошлый раз сработало, — грустно заметил Вонн.

— На этот раз тоже сработало, — заявил Мэй. Обернувшись, охранник увидел, что ему в лицо летит облако голубого дыма. Он резко обернулся, чтоб выстрелить, но не успел. Нога Вонна ударила ему по запястью, сломав его и послав пистолет в сторону Мэя. Охранник резко вдохнул голубой газ и мирно растянулся на полу.

Вонн схватил Герцога и затащил его на корабль, в то время как Мэй выключил «газджет» и задраил люк.

— У меня какое-то странное ощущение, — заметил Герцог. — Разве этого не происходило со мною раньше?

Мэй похлопал его по щеке:

— У тебя в голове все смешалось. Это воздействие газа.

— Говори за себя, — Герцог поднял правую руку. Гипс осыпался.

Они подняли его на ноги и повели на мостик.

— Это отсюда меня пошлют к Чарлзу на медицинскую обработку?

— Сначала нам нужно выбраться. Мы дадим тебе что-нибудь, что поддержит твои силы.

Герцог слабо улыбнулся:

— О Бог ты мой. Опять наркотики.

— Подождите минуту. — Вонн оглядел помещение. — У меня есть сертификат— я могу помогать в управлении любым летательным средством вплоть до класса L. — Он оглянулся на Герцога: — Я не собираюсь отнимать у тебя работу, но тебе будет трудно с твоей сломанной рукой.

Мэй улыбнулся. Герцог давно уже не видел его таким счастливым.

— Он прав. Иди, пусть Чарлз снова починит твою руку.

— Ты уверен? — неловко спросил Герцог.

— Абсолютно, — откликнулся Мэй. — Не стоит расценивать обстоятельства хуже, чем они есть на самом деле, верно?

— Верно, — Вонн согласно кивнул. — Скоро увидимся.

Они двинулись по туннелю. Герцог, болезненно пожав плечом, побрел в медицинский отсек. Чарлза нигде не было видно, поэтому Герцог нажал кнопку «ВЫЗОВ» на панели связи.

Вскоре андроид появился и, покачивая головой, выслушал рассказ Герцога. Он уложил его на кушетку и просканировал руку, пощелкивая языком из синтетической резины о твердое анодированное нёбо.

— Боюсь, ты сместил кость, — сказал он Герцогу. — Мне придется поставить ее на место и наложить новый гипс.

— Наложи только теплую, — резко бросил ему Герцог, ощущая растущую панику. — Мое присутствие требуется на мостике.

— Там от тебя не будет никакого проку, — возразил Чарлз. — Теплая будет причинять боль, пока рука не онемеет, а через час у тебя разовьется лихорадка. Так что сиди.

— Проклятье, надень мне теплую, Чарлз.

Андроид уставился на него пустым взглядом.

— Ладно, но ты вернешься, — он надел теплую на руку Герцога и рывком вытянул запорную иглу из контейнера.

Герцог ругнулся, когда его руку обхватил мягкий винил. Он побледнел, его прошиб пот.

Сознание уплыло, и он упал вперед. Чарлз спокойно взял его за плечи и уложил на кушетку.

Когда голова у Герцога прояснилась, он осознал это изменение. Его рука горела огнем. Он оперся на здоровую руку и поискал глазами Чарлза.

— Я же тебе говорил, — заметил андроид.

Герцог грязно выругался. Мэй был прав: личность Чарлза срочно нужно перекалибровать. Это его «я же тебе говорил» и так уже было достаточно плохо, а его улыбку вообще невозможно было перенести.

Герцог сел:

— Я иду на мостик.

— Как пожелаешь.

Герцог подтащился к столу, помогая себе одной рукой.

— Чарлз, сделай милость, отключи эту твою идиотскую улыбку, — тыльной стороной ладони он вытер пот со лба. — Меня от нее тошнит.

Выражение лица Чарлза мгновенно сменилось на тревожно-бесстрастное.

— Тогда тебе лучше идти, если собираешься помогать.

Герцог направился прямо к колодцу доступа. Он взглянул вверх, на лестницу, и, задыхаясь, прислонился к стене. В руке чувствовалось биение крови, голова кружилась. Корабль сотрясла дрожь.

— Мэй нуждается во мне, — сказал он слабым голосом.

Он закачался, встав на цыпочки, взялся за самую верхнюю перекладину, которую только мог достать, и начал подтягиваться, ставя дрожащие ноги на нижние перекладины. Собравшись, он слабо оттолкнулся и выпрямился. Прижавшись к лестнице, он протянул здоровую руку и схватился за следующую перекладину.

Тяжело дыша, он поднял ногу, нашел перекладину и оперся на нее. Оттолкнувшись, он выпрямился, нашаривая перекладину другой ногой. Ему показалось, что нашел ее, перенес свой вес на эту ногу. Но нога соскользнула, и внезапно Герцог полетел вниз. Он завопил и, болтая ногами в воздухе, повис на одной руке, сильно дернув ее при этом. Он с трудом просунул ноги через перекладины и потерял сознание.

Придя в себя, он закричал и стал лихорадочно хвататься за перекладины. Потом обнаружил, что не летит головой вперед на дно колодца. Он спокойно висел, зацепившись ногами за перекладины лестницы.

Гравитация была отключена.

Герцог расслабился и спокойно проплыл к туннелю. В невесомости его самочувствие улучшилось, и он подумал, не обладает ли она терапевтическим действием.

Затем он начал переворачиваться, схватился за ступеньку и подтянулся. Он мягко выплыл по колодцу вверх, в помещение, куда выходил колодец, двигаясь достаточно медленно для того, чтобы остановиться, мягко ударившись в потолок.

Когда его ноги оказались напротив стены, которая была позади него, он оттолкнулся и поплыл к двери на мостик. Остановился, чтобы передохнуть, и еще минуту потратил на то, чтобы дать отдохнуть больной руке. Затем нажал на кнопку доступа и вошел на мостик.

Мэй и Вонн склонились над панелью управления. Они живо беседовали на техническом языке, который Герцог еще не освоил.

— Не представляю, как ты летал, — заметил Вонн, перемежая свои слова жаргонными выражениями, — без второго пилота и без АПКВ.

— Я старался, — ответил Мэй.

— А вот и я, — сказал Герцог, стараясь говорить с энтузиазмом.

Мэй и Вонн повернулись в своих креслах, чтобы посмотреть на него.

— Что ты здесь делаешь? — кисло спросил Мэй.

— Пришел помогать.

— Не будь тупицей. Тебе надо наложить гипс на руку.

— Я пришел помочь тебе с управлением, пока АПКВ не расцепится с портовой платформой.

— Мы расцепились пятнадцать минут назад.

— Могу помочь с системой навигации.

Мэй вздохнул.

— Послушай, Герцог. Вонн сертифицирован. По сути дела, он в одиночку мог бы вести этот корабль. Ты мне не нужен. — Он помолчал. — Ты мне не нужен здесь, наверху, я имею в виду. Теперь возвращайся в медицинский отсек и пусть Чарлз наложит тебе гипс.

— Ладно, — тупо проговорил Герцог. Он оттолкнулся от стены и одним плавным движением подплыл к люку.

Позже, когда Чарлз накладывал ему новый гипс, Герцог думал над последним замечанием Мэя. Торговец был прав. Герцог был бесполезен. Он и был бесполезным грузом с тех пор, как покинул Тетрос, немного участвовал в торговле и ничего не делал взамен. А теперь, когда на борту появился Вонн, Герцог спокойно мог бы выброситься в открытый космос.

Удивительно, подумал он, как это Мэй мог так внезапно измениться.

Казалось, все было завязано на том факте, что Вонн — квалифицированный второй пилот. Мэй со всеми так обращается, когда дела идут хорошо? Не поэтому ли жена его бросила? Или б он так же обращался со своей командой, с презрением глядя на всякого, кто путался под ногами.

Мэй изменился, это уж точно. И Герцог не был уверен, что ему это нравится.

13

Мэю тоже не понравилась ситуация, когда они прибыли к дому их спонсора в городе Рентор. Вонн решительно постучал в дверь дома из стреспласа, и через мгновение им открыл лысеющий человек с тонкими усиками.

— Мистер Вонн, — с восторгом проговорил он. — Я так счастлив видеть вас.

Мэй уставился на наемника тяжелым взглядом.

— Ты, сукин сын. Ты привел нас прямо в логово зверя.

— Не стоит делать поспешные заключения, Мэй.

Мэй уткнул палец в сторону лысого человека:

— Я не работаю на ублюдков племени ори, потому что…

— Вы полагаете, что я работаю на Юэ-Шень, — заметил лысый.

Мэй удивленно уставился на него.

— Я чувствую, что будет честно, если я вас предупрежу. Я действительно работаю на Юэ-Шень.

Торговец взглянул на Герцога:

— Перед тем как я скажу, что мы уходим…

— Давайте отбросим в сторону наши предвзятые взгляды, — закончил за него Герцог. — Давай-ка, выслушаем его.

Мэй кивнул, глубоко вздохнув.

— Приношу свои извинения, — сказал он, протягивая руку. — Я — Джеймс Мэй. Моего помощника вы можете называть Герцог.

— Майрон Ли, — ответил лысый, отвечая мощным пожатием. — Мистера Вонна, я полагаю, вы знаете.

Мэй вежливо кивнул.

— Мы будем проводить конференцию здесь или войдем внутрь?

Ли почесал за ухом:

— Ах, да. Пожалуйста, входите.

Он провел их в гостиную, предложил сесть и спросил, что пьет каждый из них. Когда все были обеспечены напитками, Ли присел на стул, осторожно отхлебнул и обратился к наемнику:

— Итак, кого же вы привели ко мне, мистер Вонн?

Вонн побарабанил пальцами по своему стакану.

— У мистера Мэя и его помощника возникли некоторые трения с Главной Малайзийской Корабельной. Я полагаю, что дело каким-то образом касается межпланетного торгового корабля.

Ли заинтересованно улыбнулся. Вонн кивнул Мэю:

— Не желаете ли продолжить?

Мэй пожал плечами:

— Что тут говорить? Двенадцать лет я надрывал свою задницу и выплатил половину стоимости по закладной за свой корабль, а после того, как удача мне изменила, Хиро решил изъять судно. Он заявил, что из-за меня он теряет лицо перед своими приятелями по Юэ-Шень.

— Звучит вполне разумно, — заметил Ли, — для Рюити Хиро.

— Мы пытались откупиться от него, но это нам не удалось. Теперь мы в таком положении, как будто похитили у него этот корабль уже дважды, и у нас нет возможностей с ним бороться.

— Вы два раза похитили один и тот же корабль у Рюити Хиро, мистер Мэй?

Ли повернулся и с довольным видом обратился к Вонну:

— Вы знали, кого выбирать.

— Вонн сказал, что вам нужен корабль торгового типа. Будто бы надо что-то забрать и доставить.

Ли отпил длинный глоток.

— Я думаю, что это скорее спасательная миссия, — он почесал ухо и внимательно изучил их лица. — Полагаю, что мне следует начать сначала. Вы когда-нибудь слышали о процессе Ловелла?

Никто ему не ответил.

— Значит, надо вернуться к самому началу, — вздохнул он. — Кто-нибудь из вас слышал о концепции Разделенного Знания?

Герцог выпрямился:

— Это что-то насчет того, что вы можете узнать нечто, что знал кто-то другой, съев часть его мозга?

Ли передернуло от отвращения.

— Очень грубо выражено. Это началось на Соле-3 несколько столетий назад. Ученые, экспериментировавшие с небольшим червем, называемым «планария», открыли, что если его научить пробираться по простому лабиринту и затем скормить эту особь другим планариям, добавив определенные реагенты, то эта вторая группа будет знать, как проходить по лабиринту, которого они никогда в жизни не видели. Поэтому ученые пришли к выводу, что информация хранится в мозгу в виде какого-то биохимического кода. Они проверили эту идею на крысах. Они учили крыс пробегать по сложному лабиринту, нажимать определенную кнопку, чтобы получить пищу, и так далее. Когда их мозги скормили второй группе крыс, то, черт побери, у них были уже определенные знания относительно тех стимулов, которым их подвергали впервые. С этой теорией играли лет сто, пока, наконец, не дошли до опытов с человеческим мозгом, используя инъекции вместо того, чтобы принимать материал через желудок, но возникло одно препятствие. Проблема заключалась в том, что у восприемника должен быть тот же тип тканей, что и у донора, чтобы информация передалась успешно. Это застопорило исследования, пока не появился тип по имени Ловелл. У него возникла мысль, что если протеиновые цепочки замаскировать, то тело могло бы их поглотить. Он создал фермент, который назвал Псевдоаза. Этот фермент концентрировался вокруг протеиновых цепочек и как бы поглощал их. Оказавшись внутри тела, ферменты начинали входить в состав нейронов, то есть оказывались в мозгу. Ферменты поглощались окружающими тканями без отрицательных последствий, а вместе с ними и цепочки информации.

— Облепленные сахаром, — заметил Герцог.

— Именно так. К тому времени Ловелл умер. Его мозг был обработан, и информация была введена одному из его коллег. Это дело тогда не было поставлено на должную ногу, потому что Псевдоаза поглощала только разрозненные обрывки информации. Тем не менее, этот коллега получил достаточно Разделенного Знания, чтобы устранить недостатки метода.

— Интересная история, — заметил Мэй, — но какое отношение все это имеет к забавам, которые вы планируете?

— Коллеги Ловелла с тех пор были очень заняты, — пояснил Ли. — Заняты приготовлением мозгового экстракта, хотя они предпочитали называть конечный продукт «эссенцией» или «сущностью». Они основали корпорацию «Сущность» и начали опрашивать великих мыслителей на предмет приобретения их мозгов — когда самим мыслителям их мозги уже будут ни к чему, имелось в виду. За столетие, которое прошло после того, как процесс был доведен до совершенства, они только тем и занимались, что обрабатывали мозги великих, чтобы сохранить их для будущего.

— За это время у них должна была накопиться целая коллекция, — заметил Герцог.

Ли кивнул:

— Двести фиалов. Две сотни самых выдающихся умов недавней истории — и все они пропали.

Герцог снова выпрямился в кресле:

— Пропали?

— Пропали. Видите ли, аккумулировав всю эту огромную умственную мощь, корпорация «Сущность» обнаружила, что у них нет критерия, по которому они могли бы решать — пускать ли определенный мозг в производство или оставить его на потом? И если да, то кто должен быть реципиентом? На кого этот реципиент будет работать? Как этот человек будет использовать полученную информацию? Возникнут ли какие-либо претензии относительно имущества донора? И что насчет самой корпорации? Все это превратилось в кошмар, и они решили отдать фиалы на длительное хранение, чтобы разобраться во всем не спеша. Они решили переправить свой товар на Каунсил-5, но совершили ошибку, выбрав для перевозки корабль Главной Малайзийской.

— И груз к месту назначения не прибыл, — предположил Мэй.

— Внешне все выглядело так, будто бы на них напали пираты. Главная Малайзийская погрузила фиалы в зафрахтованный космобус, направлявшийся к системе Каунсил. Его обнаружили примерно через год дрейфующим в глубоком космосе и полностью выпотрошенным. Корпорация получила неплохую страховку, но к тому времени стало понятно, что они недооценили свой продукт.

— А где же эти фиалы сейчас? — спросил Герцог.

— В руках Юэ-Шень. И я подозреваю, что криминальные исследователи выльют большую часть в канаву, а остальное используют в своих целях.

Мэй опустошил свой стакан и поставил его на стол.

— И каким образом сюда вписываемся мы?

— Скажем, корпорация «Сущность» очень и очень хочет заполучить свои фиалы обратно. Причем все, а не только некоторые.

— Вознаграждение, — сказал Вонн, — не настолько большое, чтобы заплатить выкуп, который требует Юэ-Шень, но достаточное для того, чтобы решиться их выручить.

— Мы не проживем так долго, чтобы успеть потратить эти деньги, — заметил Мэй.

— У вас будет реальная гарантия того, что Юэ-Шень не станет вас искать после этого, — возразил Ли. — Прежде всего, мы станем героями перед лицом всей остальной галактики, и никто, даже Юэ-Шень, не осмелится посягнуть на героя. Что же касается денежного вознаграждения, то, по моим грубым оценкам, ваша доля составит около семидесяти пяти миллионов кредитов.

Герцог подавился своим напитком.

— Семьдесят пять? Мэй, этого будет достаточно, чтобы…

— Знаю, — сказал Мэй, не желая обсуждать свои финансовые проблемы. — Звучит неплохо, Ли, но почему я должен вам верить? Откуда вы знаете, где находятся фиалы?

— Вы хотите знать, где спрятан этот материал? — спросил Ли. — На Косене-3. На большом складе. Мои начальники, похоже, тоже не знают, что делать с этими фиалами.

— Вы с ума сошли. Косен-3 — это родной мир Юэ-Шень. Эта миссия рассчитана на дураков.

— Это самая легкая работа из всех, которые вы когда-либо выполняли. После того как распространились слухи о вознаграждении, Юэ-Шень стала нервничать по поводу похищенного. Они собираются переместить его в максимально укрепленную лабораторию науки жизни в 217 километрах от склада.

— Максимально укрепленную, да? — Мэй встал и начал ходить туда-сюда. — Ну а что же остальная планета?

— Вонн отключит систему радарного обнаружения в данном секторе, — продолжал Ли. — Вы с Герцогом посадите корабль незамеченным и откроете грузовой трюм. Я заведу внутрь бронированную машину с фиалами, газом мы усыпляем охранников, забираем фиалы и уходим. Вот и все.

— Вы сумасшедший. С чего вы решили, что сможете без всяких проблем завести на мой корабль бронированную машину?

— Вы меня не слушали, — заметил Ли. — Я сказал, что я сам буду за рулем этой машины.

— Вы? — Мэй внимательно посмотрел на Ли.

— Теперь вы знаете, в чем заключается моя работа в Юэ-Шень.

Все изумленно замолчали. Наконец Мэй рассмеялся:

— Это, несомненно, меняет мое отношение к делу. Каким же образом вы достигли такого завидного положения?

— Как и любой другой, я начал работать в компании и добился того, что мне стали доверять.

— А почему вы внезапно решили вогнать нож им в спину?

Ли посмотрел Мэю в глаза.

— А чему вы поверите? Месть? Меня обошли по службе? — Он покачал головой. — Здесь только одна истина, и заключается она в жадности. Цена хороша. Этих денег мне хватит на все: чтобы купить себе новое лицо, новое имя, новый дом. Я смогу исчезнуть и уйти на покой.

— А что, если я все равно не поверю?

— Дверь на выход справа от вас, — ответил Ли. — Но не забывайте, что, отказавшись, вы теряете все.

Мэй с Герцогом переглянулись.

— Так что же, вы с нами?

— Расскажите мне об этом деле, — проговорил Герцог, — еще раз. Как можно детальнее.

— Что тут рассказывать? Фиалы сейчас в Джакссе — это центр обработки и каталогизации всего того, что Юэ-Шень заполучила теми или иными способами. Поскольку еще не решено, куда девать продукт «Сущности», они собираются перевезти его в биологическую лабораторию, максимально защищенную, на тот случай, если у кого-нибудь возникнет мысль похитить его.

Моя задача, как водителя, будет заключаться в том, чтобы нейтрализовать сопровождающего с дробовиком. Ваша, Мэй и Герцог, работа будет заключаться в том, чтобы посадить корабль на выбранной мною лужайке, которая расположена примерно на полпути между Джакссом и центром. Вы приземлитесь незаметно, потому что Вонн отключит радарную подстанцию перед вашей посадкой и оставит там бомбу, которая взорвется, когда мы будем взлетать.

Ваш трюм будет открыт. Я завожу броневик внутрь, и мы заполняем его усыпляющим газом. Охранников, которые находятся внутри броневика, мы вытаскиваем на лужайку, отбываем и летим к какой-нибудь приличной, законопослушной планете, где и передаем эти две сотни фиалов по назначению.

Мэй взглянул на своего молодого партнера:

— Герцог? Твое мнение?

— Ты очень сильно хочешь отыграться на мистере Хиро? — спросил тот.

— А ты как считаешь, Герцог?

— Это твоя битва, — сказал Герцог. — Я буду уважать твое мнение независимо от того, что ты решишь.

— У вас ценный сотрудник, мистер Мэй, — заметил Майрон Ли.

— Тогда ладно, — решительно сказал Мэй. — Мы — в деле.

— Очень хорошо. — Ли начал собирать пустые стаканы со стола. — Прежде всего, вам нужно отвезти Вонна на Сайпресс-13 и забрать оттуда джентльмена, который будет нам помогать. Герцог, вы, если желаете, можете остаться здесь, пока ваша рука не заживет.

— Что за друзья у тебя на Сай-13? — спросил Мэй. Вонн положил ноги на стол:

— Те, кто будет разбираться с сопровождением.

— Сопровождением? — подозрительно проговорил Мэй. — Каким это сопровождением?

— Это стандартная процедура, — ответил Ли. — Юэ-Шень снабдит броневик по причине его содержимого вооруженной охраной.

— Какова численность этой охраны? — требовательно спросил Мэй.

— Два танка и вертолет.

— Вы ничего нам об этом не сказали, — сердито заметил Мэй.

— Это совершенно не должно вас касаться.

— В том-то и дело, что это меня касается, если я буду сажать корабль в разгар боя.

— Вам не придется сажать корабль в разгар боя, — заверил его Ли. — К этому времени все уже кончится.

— Хорошо, если так оно и будет.

— Дайте мне лазерный карабин, — проговорил Вонн, — и я обещаю, что у вас не возникнет ни малейших забот.

— А как насчет топлива? Я не смогу довести дотуда корабль на чистом энтузиазме.

— Я оплачу эту часть расходов, — сказал Ли. — С этого момента я плачу вам заработную плату. Главное — не лениться. Я накопил достаточно для того, чтобы провернуть это дело, но все же нам придется экономить, пока мы не получим вознаграждение.

Мэй улыбнулся Герцогу:

— Никаких проблем. Об экономии мы знаем все, не правда ли?

Герцог не ответил. Он наблюдал, как Вонн работает острием ножа, вычищая грязь из-под ногтей, и с тревогой думал о том, во что же они все-таки впутались.

14

— Ты уверен, что он появится? — спросил Мэй.

— Уверен. Насколько я знаю, он никогда не упускал шанса подзаработать, — ответил Вонн.

— У нас не так уж много времени.

— Хватит об этом беспокоиться. Это мой брат.

Мэй с Вонном сидели в приглушенном свете придорожного бара на Сайпрессе-13, медленно тянули напитки и ждали появления человека по имени Андерс.

Перед тем как покинуть Айаагу, они послали лэйз в систему Сайпресс, представлявший собой двусмысленное послание следующего типа:

АНДЕРС — НАШЕЛ ДЕНЕЖНУЮ РАБОТУ ВСТРЕЧАЙ СТАРОМ МЕСТЕ ТО ЖЕ ВРЕМЯ САЙ-13 — ВОНН.

Они улетели через несколько минут после отправки послания, в то время как Герцог остался на Айааге, чтобы помочь Ли в организационных вопросах и залечить покалеченную руку.

На пути к Сайпрессу они остановились на колониальном торговом посту, чтобы закупить оружие при помощи платежной пластины, которую дал им Ли. Вонн заказал ящик динамита, взял четыре противотанковых винтовки, два ящика патронов, кое-что из камуфляжной одежды и двенадцать бронежилетов.

— Сопровождением будут заниматься всего четыре человека, — заметил Мэй. — Зачем тебе дюжина?

— По нескольким причинам, — ответил Вонн. — Во-первых, за все платит Ли. Во-вторых, в подобных ситуациях бронежилеты быстро изнашиваются. В-третьих, когда занимаешься такими делами, народу часто оказывается больше, чем предполагалось.

Мэй поднял один из бронежилетов. Материал был толстым и скользким, он покрывал человека от шеи до промежности.

— Почему, Вонн, народу бывает больше?

— Когда ты собираешься пригласить в дело кого-то конкретно, он обычно приводит с собой других. Например, я хочу ввести в это дело Андерса, но так получилось, что он сейчас работает с типом по имени Алан Джентс. Поэтому Джентс, вероятно, присоединится, чтобы принять участие в драке. Если в бою кто-нибудь спасает твою задницу, то ты всегда стремишься ему отплатить.

— Интересно.

— Кроме того, — холодно добавил Вонн, — в таких делах людей иногда убивают.

Мэя передернуло, и он попытался отвлечься, оглядывая оружейную лавку. Но это не помогло. Там были пулеметы. Ножи. Парашюты. Револьверы и пистолеты. Ракетницы. Запаянные контейнеры с патронами. Ручные гранаты.

Внезапно весь план потерял для него привкус карнавального действа и стал выглядеть реальным и довольно мрачным.

Вздохнув, он решил отнестись к делу практически. Чем быстрее они с этим покончат, тем лучше.

— Я не вижу здесь лазерных карабинов, — заявил он Вонну.

Вонн прижал палец к губам.

— Они под прилавком, — шепнул он. — Если, конечно, у них имеется хоть один в запасе.

Пошептавшись у прилавка, они получили ящик с маркировкой «Винчестер Политекникс. Лазерный карабин GSXA-12 с упаковкой батарей». К этому они добавили ящик гранат, расплатились и ушли. Наняв грузовик, они перевезли все это к кораблю, открыли грузовой трюм и погрузили оружие на прогулочную яхту «Иншалла». Вернув грузовик, они заплатили за парковку в офисе авиаполя и снова направились на Сайпресс-13.

Они прибыли на час позже назначенного для встречи времени, причем этот час увеличился еще на полтора, пока они ставили корабль в док и ехали на такси к месту встречи. Они предъявили свои идентификационные карточки, проверили на входе оружие и медленно обошли помещение, чтобы узнать, не прибыл ли Андерс.

— Мы, наверно, его упустили. Могу поспорить, что он уже ушел, — кисло заметил Мэй.

— Если он пришел раньше нас, он будет ждать.

— Откуда ты знаешь?

— Мы с Андерсом не первый день знакомы. Он мой…

— Брат, — сказал Мэй. — Я это уже слышал.

— Кроме того, я знаю, что единственное дело, на которое он никогда не опаздывает, это вооруженная стычка.

Когда стало ясно, что их прогулка не принесла пользы, они заняли столик и сделали заказ. После нескольких порций разбавленных водой напитков Мэй казался еще более разочарованным.

— Мне кажется, что твой лучший друг нашел более выгодное дело.

— Успокойся. У нас в запасе еще восемь дней.

— Я не просижу здесь так долго, — пожаловался Мэй.

— Имей хоть немного веры, — утомленно заметил Вонн.

— Прежде всего, я не понимаю, зачем нам нужно столько посторонних людей. Если Ли ведет броневик, почему он не может просто улизнуть от эскорта?

— Ли организует дело таким образом, — сказал Вонн, — чтобы все выглядело так, как будто бы он тоже оказался жертвой нападения, как и сопровождающие. Это частично снимет с него подозрения.

— Так что твоим людям придется высовывать головы на линию огня, чтобы их захватить.

— Все нормально, — продолжал Вонн. — По словам Ли, дорога к биоцентру проходит через планетарный лесной заповедник мимо урочища, называемого «Великие Скалы». Когда конвой пойдет вокруг этих скал, каждая машина пропадет из вида примерно на двадцать пять секунд.

— Не так уж и много, — заметил Мэй.

— Достаточно. План состоит в том, чтобы на повороте обстрелять авангард и конец колонны из противотанковых ружей, а из лазерной винтовки снять вертолет. Мы займемся этим с Андерсом и тем парнем, которого собирается пригласить Ли.

— Чем больше народу, тем больше вероятность того, что кто-то заговорит, — заметил Мэй.

— Чем больше будет людей, за которыми придется гоняться Юэ-Шень, тем меньше вероятность того, что они найдут тебя, — ответил Вонн.

— Все равно мне это не нравится, — буркнул Мэй.

— Да что тут не по тебе? — подзуживал Вонн. — Боишься замарать руки?

— Я не хочу всю оставшуюся жизнь оглядываться, не найдут ли меня. Любой, кто считает, что эти деньги того стоят, — псих.

— Поосторожнее, когда ты говоришь о моих братьях, — бросил ему Вонн.

— Сегодня ночью лев спит, — послышался позади чей-то голос.

Вонн улыбнулся.

— И охотится по утренней прохладе.

Обернувшись, они с Мэем увидели две долговязые фигуры с напитками в руках. У одного были густые черные волосы и шрам от уха до подбородка. Второй оказался сухопарым мужчиной с лицом почти что подростка. Встав, Вонн обнял человека со шрамом.

— Андерс! Рад, что ты пришел, — освободив одну руку, он сжал ладонь второго мужчины. — Джентс, старый пройдоха! Сколько же мы не виделись?

— Не так уж долго, — Джентс сверкнул зубами. Все трое рассмеялись.

— Мэй, я хочу тебе представить парней, с которыми я побывал в стольких драках — как на поле боя, так и вне его, — что и вспоминать неохота. Лорен Андерс и Алан Джентс.

Мэй встал и пожал им руки.

— Джеймс Мэй. Рад познакомиться.

Джентс схватил руку Мэя, как только Андерс ее отпустил.

— Вы не собираетесь предложить нам присесть? — спросил Андерс.

— Заткнись и садись, — сказал ему Вонн._ За выпивку платим мы.

Они расположились вокруг стола.

— По твоей записке я понял, что тебе нужна помощь закаленных в боях профессионалов, — продолжал Андерс. — Что у тебя за дело?

— Напасть и исчезнуть, — сказал Вонн. — Некие плохие парни украли кое-что, что им не принадлежало, и мы собираемся это у них отнять.

— Кто эти плохие парни?

— Юэ-Шень.

Андерс вздрогнул:

— Если уж ты сказал, что дело большое, то это действительно так.

— В таком случае деньги должны окупить наши старания, — заметил Джентс. — И за кем же потом они будут гоняться?

— Это дело отчасти междоусобное, — пояснил Вонн. — В какой-то мере это снимет давление с нас.

— Лишь отчасти. А каковы детали?

— Некоторое время назад Юэ-Шень присвоила себе товар, который ей не принадлежал. Однако то, что было присвоено, очень дорого владельцу товара и имеет большое значение для всей галактики.

— Неужели фиалы «Сущности»? — Джентс хлопнул в ладоши. — Мы станем героями, черт побери!

— Черт возьмет, если мы забудем об осторожности, — заметил Андерс и перевел взгляд на Вонна. — Он прав?

— В самую точку.

— Но как мы их заполучим?

— В двух словах, наш спонсор будет находиться за рулем броневика с фиалами, когда мы на него нападем.

Джентс потирал руки.

— Их ограбят свои же! Здорово! Обожаю такие вещи.

Андерса, казалось, раздражало поведение Джентса.

— Что нам нужно для дела?

— Я уже все достал. Наш спонсор покупает тяжелое оборудование, так что вам будет достаточно иметь при себе только личное оружие.

— Оно всегда с нами, — заметил Джентс. — Снаряжено и укрыто.

— А как насчет людей?

— Спонсор утверждает, что на земле нам хватит троих, но что касается меня, то я считаю, что этого мало. Мне бы хотелось иметь хотя бы шестерых. Мэй будет вести корабль, спонсор — рулить броневиком, и для работы останемся только мы трое. В идеале я бы хотел три огневых тройки. Вы не привели с собой каких-либо стрингеров[1]?

— У нас есть стригнеры, — хохотнул Джентс. — Причем — довольно шустрые.

— Прекрати, — резко бросил ему Андерс. — Они вытащили нас из заварушки, разве не так?

— С трудом, — рассмеялся Джентс. Андерс вздохнул:

— Они влезли в это дело, потому что никто их больше не нанимал. Но они хороши.

Джентс плюнул:

— В лучшем случае, недурны.

— Они хороши, — настаивал Андерс. — Это пара, Джордж с Ленни. Коротышка думает за двоих и может управиться с любым оружием, которое ты дашь ему в руки. А верзила даже не всегда может сообразить, как спасти свою жизнь, но зато прет, не обращая внимания ни на какие препятствия. Он сильнее самого черта.

— Они идиоты.

— Позволь мне самому об этом судить, — кратко ответил Вонн. — Вы их привели с собой?

— Они в соседнем зале пожирают сандвичи. Я пошлю за ними, если ты хочешь.

Джентс снова захохотал. Андерс хлопнул его по плечу:

— Поскольку ты их так любишь, тащи их сюда.

Джентс взял себя в руки и двинулся к двери.

— Он превратился в такого болвана, — заметил Андерс.

— Что это на него напало? — спросил Вонн.

— Самомнение заедает. Он стал считать себя лучшим в галактике боевиком.

— То же самое приключилось и с Бельмонтом.

— Будем надеяться, то он кончит не так, как тот.

— А что случилось с Бельмонтом? — спросил Мэй.

— Он мертв, — холодно ответил Вонн.

15

— Поймите меня правильно, но у этого пойла ужасающий запах, — сказал Герцог.

Ли кивнул:

— Я знаю, но все же вы должны его попробовать. Это называется напитком героев. Сварено прямо здесь, на Айааге.

Герцог отпил, и его чуть не вырвало.

— Я горжусь вами. Вы его не выплюнули, — заметил Ли.

— И что же это за пойло, хотя бы предположительно? — Герцог с отвращением смотрел на стакан.

— Предположительно, это джин.

— По вкусу похоже, будто кто-то утопил в нем рыбу, — Герцога передернуло. — Так как там насчет того, что это напиток героев?

— Этот напиток был очень популярным во время Арколианской войны, — объяснил Ли, — особенно среди пилотов вакуумных истребителей. Считалось, что им должно поставляться все самое лучшее, но к тому времени, когда припасы привозили к месту их дислокации, они уже были разворованы служащими компании или экспроприированы генералами. Оставался только арколианский джин, который, по общему мнению, по вкусу смахивал на дерьмо.

— Я не стал бы с этим спорить.

— Пилоты испытывали такой стресс, что пили практически все, что попадется под руку, и все они, включая Дениса Уэйра, Эрика Диксона и прекрасную Лей Бранд, сильно привязались к этому пойлу. Вот оно и стало символом храбрости. Никто и не подумает считать вас настоящим вакуумным истребителем, пока вы не сможете пить это пойло.

— Сожалею, Ли, но я не такой храбрый.

— Вкус его — на любителя. — Ли отпил глоток и поморщился.

Послышался размеренный стук во входную дверь дома Ли.

— Это наш человек.

Герцог поставил стакан на столик и открыл дверь. Он удивился, оказавшись лицом к лицу с броско одетой женщиной. Она протянула ему руку.

— Майрон Ли? — спросила она. — Меня зовут Дон.

Герцог оглянулся на Ли:

— Мне кажется, у нас тут возникла проблема.

Ли приблизился к двери и улыбнулся.

— Здесь нет никакой проблемы, — он пожал женщине руку. — Майрон Ли. Моего молодого друга зовут Герцог.

Герцог снова перевел взгляд на женщину. Рядом с ней возник широкоплечий, мускулистый мужчина.

— Герцог, этого джентльмена зовут Парнелл Салливан. Пар — мой старый… э-э… знакомый.

Герцог протянул руку мужчине, у которого оказалось мощное рукопожатие.

— Рад познакомиться.

— Герцог какой? — требовательно спросил Салливан.

Герцог сердито уставился на него:

— Просто Герцог, а для вас — «сэр».

Ли поморщился. Салливан предупреждающе поднял палец, но Дон перехватила его.

— Ты сам напросился, Пар. Кроме того, присутствием духа этого парня можно лишь восхищаться.

Действительно, присутствие духа, подумал Ли. Герцог был высок, но Салливан был огромен. Он был вдвое шире Герцога. У него было обветренное лицо, на бедре висел боевой нож, через плечо перекинут дробовик. Он не походил на субъекта, с которым легко померяться силою.

— Да, жилы у него крепкие, — сообщил Салливан Дон и обратился к Герцогу: — Не хотел бы ты, парень, в этом убедиться?

Герцог посмотрел на Салливана, и у него по спине побежали мурашки. В Салливане было что-то такое, что ему не понравилось.

— Мне безразлично, что ты плевком можешь пробить дыру у меня в груди, — спокойно сказал он. — Я принял на себя обет, что не потерплю неуважения от людей, которые на меня работают.

— И когда же ты принял этот обет, мелюзга?

Герцог взглянул на ручные часы:

— Секунд двадцать назад.

— Давайте присядем, — быстро предложил Ли. Он провел компанию в гостиную.

— Еще одно, — предупредил Салливан. — Мы не работаем на тебя. Мы работаем с тобой вместе.

Герцог посмотрел на Ли:

— Почему я должен с этим мириться? Зачем он вам нужен?

Ли ответил ему жестким взглядом:

— Я ему многим обязан.

— Серьезно? — Герцог повернулся к Дон. — А вы что здесь делаете?

Салливан снял дробовик и прислонил его к стене.

— Мне стоит разорвать тебя на части.

— Я дождусь тебя в аду.

— Герцог немного перебрал, — сказал Ли. — Этот джин сразу бьет по мозгам. Присаживайся, Герцог.

Герцог протянул руку к свободному стулу, пристально глядя на Салливана:

— Дамы первыми.

Салливан некоторое время переваривал это. Затем он медленно улыбнулся и хлопнул Герцога по спине, отчего тот полетел чуть ли не через всю комнату.

— Кажется, ты мне нравишься, — сказал он. — У тебя есть мозги, и ты умеешь ими пользоваться, — он сел и подождал, пока сядет Герцог. Герцог медленно опустился в кресло.

Ли посмотрел на Дон и вежливо улыбнулся:

— Вы нас извините, но нам нужно обсудить дела.

— Она со мной, — заявил Салливан.

— Это яснее ясного, — заметил Герцог. Салливан начал было вставать, указывая на Герцога пальцем:

— Слушай, ты…

Дон положила руку ему на плечо и попыталась его усадить:

— Успокойся.

— Послушай, Пар, — сказал Ли. — То, во что мы ввязываемся, — дело непростое. Я не хочу, чтобы все провалилось из-за того, что в него будет вовлечена женщина.

— Я в состоянии о себе позаботиться, — резко возразила Дон. — Всегда и везде.

— Не сомневаюсь в этом, — ухмыльнулся Герцог, вставая.

Салливан вскочил на ноги:

— Ты, маленький ублюдок…

— Герцог! — громко сказал Ли, подталкивая его в сторону кухни. — Почему бы тебе и не принести всем выпивки?

— Я не хочу пить.

— Сделай это.

— Последуй совету, — приказал Салливан.

— Мне виски с содой, — сказала Дон. Герцог спокойно оглядел помещение. Положив руку на затылок, он провел рукой по волосам, которые были зачесаны вверх.

— Ладно, — сказал он.

Повернувшись, он поспешил на кухню, с грохотом выставил стаканы, набросал в них льда и, проливая, налил напитки, спешно их перемешивая.

Что же такого странного было в этом человеке? Конечно, не его размеры. После множества стычек со школьными недотепами Герцог научился не реагировать на габариты противника, так что масса Салливана здесь не играла никакой роли.

Как бы мне хотелось узнать, в чем здесь дело, думал он.

Он вытер тряпкой пролитое, затем снова потер затылок. Его волосы все еще стояли торчком и не желали укладываться.

16

За неделю в доме на Айааге-12 их уже собралось десятеро. Несмотря на возражения Герцога, Ли официально нанял Салливана и Дон. Мэй с Вонном вернулись из системы Сайпресс с Андерсом, Джентсом и двумя стрингерами, которых звали Винтерс и Медведь.

Увидев их впервые, Мэй подумал, что Джентс что-то перепутал. Медведь оказался невысоким, вертким парнем лет двадцати, не больше. У него было прыщавое лицо и спутанные волосы. Он постоянно грыз ногти, а когда его что-то волновало, его речь превращалась в мешанину отдельных слогов, перемежаемых резкими вдохами.

Винтерс оказался высоким, тощим типом с чрезмерно развитой челюстью и черепом гидроцефала. Его черные волосы и темные глаза контрастировали с бледной кожей, у него был большой крючковатый нос. Он был намного старше Медведя и выглядел довольно потрепанным. Он был подвержен внезапным вспышкам ярости и иногда становился неуправляемым, хотя всегда слушался Медведя, если только тот был способен на связную речь.

— Вы, должно быть, чертовски обязаны этим типам, — заметил Вонн Андерсу.

— Внешний вид может быть обманчив, — ответил тот. — Они умеют работать, и в трудной ситуации я бы доверился любому из них.

— В какой степени?

— Ну, больше, чем Джентсу.

— Если он им доверяет, — сказал Мэй Вонну, — то для меня этого вполне достаточно.

Засунув руки в карманы, Ли стоял лицом к большому куску картона, на котором Андерс грубо изобразил карту.

— Еще раз, — сказал он, — на удачу. Положим, в городе Джаксс на Косене-3 сейчас восемь ноль-ноль. Конвой покидает место парковки. Мэй, где вы?

— На «Ангельской Удаче», приближаюсь к Косену-3. Все занимаются проверкой оборудования.

— Мы с Салливаном уже на месте, — сказала Дон. — Занимаемся тем же.

— Время восемь пятнадцать.

— Мы с Дон отправляемся к Великому Золотистому лесу, — сказал Салливан.

— Я готовлю «Ангельскую Удачу» к выходу на геосинхронную орбиту над Великим Золотистым регионом.

— Время девять тридцать.

— Мы останавливаемся на месте проведения пикников и смотрим, как конвой проезжает мимо, — сказала Дон. — Когда они проедут, мы прыгаем в машину и направляемся к радарной подстанции Джаксса. Я провожу диверсию и отключаю ее на десять минут.

— Я размещаю бомбу на главной силовой линии и активирую приемник, — сказал Салливан.

— Когда я слышу, что радарный маяк отключился, — сказал Мэй, — я настраиваюсь на частоту переносного маяка, который Ли разместил на лужайке. Затем у меня остается десять минут, чтобы посадить корабль.

— К концу этих десяти минут, — сказала Дон, — мы снова включаем радар и движемся к Великим Скалам по запасной дороге. Мы останавливаемся у озера, топим машину и с оружием идем два километра до исходной позиции.

— Приземлившись, — сказал Мэй, — я остаюсь на корабле, в то время как остальные отыскивают спрятанную на лугу машину и загружаются. Они едут к местам своей диспозиции на изгибе дороги.

— Если все пройдет по графику, то во сколько это случится?

— В десять ноль-ноль, — сказал Герцог. Ли указал на карту:

— Что означает этот крестик?

— Важное место, — ответил Андерс. — При известной скорости движения каждая из машин конвоя окажется вне видимости другой в течение примерно тридцати секунд. Вы достаете свой револьвер и избавляетесь от типа, который едет с вами с дробовиком, затем останавливаете машину.

— Я беру лазерную винтовку и снимаю вертолет, — сказал Вонн.

— Мы берем на себя передний танк, — тихо проговорил Медведь.

— Салливан, отдышавшись, уничтожает замыкающий танк, — сказала Дон.

— Мы подключаем канистру с усыпляющим газом к системе циркуляции воздуха на крыше броневика и усыпляем охранников в кузове, — сказал Вонн. — Мы говорим, что оба водителя будто бы мертвы, а Ли прячется. Мы оттаскиваем охранников в лес, одеваемся в их форму, а их самих пристегиваем наручниками к дереву.

— Почему мы не можем просто подождать и усыпить их в грузовом трюме? — возразил Алан Джентс.

— Я не хочу, чтобы они пришли в себя и стали палить по моему кораблю, — ответил Мэй. — К тому же мы создадим ложный след, о котором станет известно их боссам. Кроме того, со времени моего последнего визита в систему Вегаса у меня нет емкостей с усыпляющим газом.

— Ты так и напрашиваешься на то, чтобы тебя захватили пираты, — заметил Джентс.

— Что дальше? — перебил его Ли.

— Хватаем фиалы, — ответил Вонн.

— Когда танк будет поражен, встречаемся у броневика, — сказал Винтерс.

— Все загружаются, — сказал Салливан.

— Вы подъезжаете к кораблю, — продолжил Мэй. — Я жду с открытым грузовым люком и включенными двигателями.

— Я присоединяюсь к мистеру Мэю на мостике, — сказал Вонн. — Мы включаем наш особый передатчик, дважды нажимаем на кнопку, и радарная станция взлетает на воздух.

— Кнопку должен нажать я, — заявил Винтерс.

— Мы улетаем с Косена-3,— сказал Мэй.

— Всей командой, — добавил Герцог.

— И нам еще надо будет добраться до Каунсила-5,— сказал Ли, — вернуть фиалы корпорации «Сущность» и получить вознаграждение.

— Анонимно, — добавил Андерс. — Давайте не забывать об этой немаловажной детали.

— Говори за себя, — ответил Ли. — Что касается меня, то мне нужна защита, которая будет обеспечена, если тебя называют героем. — Он посмотрел на часы и потянулся. — Хватит об этом. Вы хорошо разучили свои роли. Остается только сыграть их в реальном времени. Вы меня извините, но мне пора спать. Рано утром я вылетаю к системе Косен.

Винтерс хихикнул:

— Вы только подумайте. Через месяц, в это же время, мы все будем богатыми.

— Или мертвыми, — добавил Алан Джентс.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Я полагала, что мы собирались разбить Юэ-Шень нос.

— Мы так и сделали, — заметил Вонн. — А они в отместку сломали нам обе ноги.

1

Ли долго смотрел на себя в зеркало. Он уже многие годы носил эту форму, но никогда раньше не осознавал, что она невыгодно смотрится на его низкорослой фигуре. Из-за расцветки формы его лицо казалось бледным, а волосы слишком темными. Фуражка отбрасывала тени на глаза, так что усы его выглядели смешными, и, кроме того, она опиралась на уши, заставляя их оттопыриваться.

Были также и другие проблемы. То ли он потолстел, то ли его рубашка села? Воротник казался слишком узким. Краги едва держались и, похоже, стремились стащить штаны к лодыжкам. Те же самые брюки давили в промежности, чего он раньше не замечал. Его икры чесались от носков, которые съехали на лодыжки, а туфли жали.

Он поднял ладони и стал смотреть, как они дрожат. Он хлопнул ладонями друг о друга. Наклонившись к зеркалу, он смотрел на пот, выступивший у него на лбу. Он стер его рукавом и ослабил галстук.

— Нервничаешь?

В желудке у Ли что-то оборвалось. Схватившись за полку, он постарался прийти в себя.

— Эй, я не хотел тебя испугать, — проговорил голос. Это был Карлин, неуклюжий парень с плохими зубами. — Что с тобой такое? Ты ужасно выглядишь.

Ли тряхнул головой:

— Переутомился вчера вечером. Был на вечеринке — одного парня из наших переводят на Галлегос. Этих чертовых прощальных тостов было не менее сотни.

Карлин поправил ему галстук:

— По-моему, у меня в шкафчике есть таблетки Лейтена.

— Нет, спасибо. Мне будет еще тошнее, если я приму что-нибудь сейчас.

Карлин положил руку на плечо Ли. От этого движения тот подпрыгнул.

— Если ты плохо себя чувствуешь, то я могу повести машину. А ты возьмешь дробовик и поспишь.

Ли отказался:

— Администрации не понравится, если мы изменим порядок.

Карлин с ним согласился.

— Может, оно и так, — он потянулся и сверился с часами. — Десять минут остается. Пора двигаться. Мы же не хотим опоздать, разве не так?

Ли покачал головой:

— Нет, мне бы этого не хотелось.

2

Андерс протолкнул масляную тряпку в металлический ствол.

— Входи, — сказал он. Люк поднялся; из проема на него смотрел Герцог. Наемник поднял ствол к свету и заглянул внутрь. — Привет, парень.

— Ты хотел меня видеть? — спросил Герцог. Андерс начал полировать тряпкой ствол снаружи.

— Я слышал, что ты с Тетроса-9. Это правда?

Герцог засунул руки в карманы:

— Да.

Андерс взвесил ствол в руке.

— Я не хочу показаться суеверным, но мне бы хотелось, чтобы ты был в моей боевой команде. Я уверен, что Мэй не будет против. Вам обоим нет нужды присматривать за кораблем, пока мы занимаемся своим делом.

— Суеверным?

— Я просто хочу, чтобы все шансы были в мою пользу.

Герцог похлопал себя по правой руке:

— А как насчет моего гипса? Ты уверен, что хочешь, чтобы с тобой рядом тащился инвалид?

Андерс презрительно нахмурился:

— Ты не инвалид. Бывало, я заканчивал бой в гораздо худшей форме, чем ты сейчас. Кроме того, мы дадим тебе легкую нагрузку — вести машину или нести снаряжение.

Герцог пожал плечами:

— Ладно. Почему бы и нет?

Андерс игриво хлопнул его по здоровой руке.

— Мы все же сделаем из тебя наемника, — он снова посмотрел в ствол на просвет. — Чисто, как зеркало. Ничего не может быть лучше вида только что прочищенного ствола. Различаешь каждую деталь. — Он положил ствол на колени. — Как у нас со временем?

— Опережаем график на шесть минут.

— Сразу видно, что планировал кто-то другой. Лично я всегда действую минут на пятнадцать позже графика, — с характерным лязгом он начал собирать механизм, который вскоре стал напоминать пулемет.

— Я об этом слышал, — заметил Герцог. Андерс вставил магазин, затем снова выщелкнул.

— Что-то не так, парень?

— Боюсь, что стану путаться под ногами, и от меня не будет никакого толку. Меня могут убить. Это меня также страшит.

Андерс положил оружие:

— Это чертовски страшно. Я к этому не привык.

— Ты? Профессионал? Ты смеешься.

— Такое случается и с лучшими из нас, — Андерс пожал плечами. — Послушай, Герцог, от этого ощущения у тебя в кишках, когда собираешься нажать на спуск, никто не сможет тебя избавить. Единственное, что тебе остается, — это потерпеть, пока стрельба не окончится. Но зато когда все кончено, ты испытываешь такое воодушевление, что сразу берешь в толк, что дело того стоило.

— Чем ты сам себя успокаиваешь?

— Я? Я напоминаю себе, что все должно получиться как надо. Например, что со мной ничего не случится, пока ты в моей команде.

— Почему ты все время на этом настаиваешь?

— Ты честно этого не знаешь?

Герцог покачал головой.

— В соответствии с тем, что я слышал, тетранцы — люди особые. Видишь ли, колонизация вызывает не только изменение планеты — люди тоже меняются.

— Школьный курс биологии, — заметил Герцог. — Каким образом это относится ко мне лично?

— Поправь меня, если я не прав, но в годы колонизации Тетрос-9 был нестабилен. Внезапная вулканическая активность, землетрясения и прочее в таком роде. Твои предки гибли во время всех этих разнообразных катаклизмов, но они научились предчувствовать их приближение. Если что-то не в порядке, то тетранец заметит это раньше, чем кто угодно другой. Вся галактика считает, что тетранцы — особо удачливы.

— В том все и дело? В этом и заключается твое суеверие?

— Именно. Меня удивляет, что ты сам не в курсе. Конечно, если ты вырос на Тетросе, то мог и не замечать ничего подобного.

Герцог вздохнул.

— Это объясняет множество вещей, которые произошли с тех пор, как я улетел оттуда. — Он нахмурился. — Ты хочешь взять меня с собой только по этой причине?

— Конечно, нет. Нам с Вонном ты нужен для того, чтобы нести канистру с усыпляющим газом. У Вонна — лазерный карабин, Джентс тащит взрывное устройство, а я буду прикрывать вас троих.

Герцог оглядел каюту Андерса. Когда их глаза снова встретились, он сказал:

— Почему бы и нет? Считай, что я с вами.

— Добро пожаловать, — сказал Андерс, пожимая Герцогу левую руку.

3

— Какого черта ты здесь делаешь?

Герцог подобрал гаечный ключ, который уронил Джентс.

— Извини, Андерс просил меня проверить, готова ли канистра с усыпляющим газом.

— В следующий раз стучи, ладно? — Джентс сунул в карман латунный переходник. — Если бы я уронил канистру, нам был бы уже конец.

— Но это же всего-навсего усыпляющий газ.

Джентс вздохнул и вручил канистру Герцогу.

— Всего лишь усыпляющий, но под изрядным давлением. Она разлетится, как шрапнель, если грохнет.

— Эта штука? Грохнет? — Герцог постучал пальцем по выходному клапану.

Джентс вскочил на ноги и схватил канистру:

— Ты что, нас угрохать собрался?

— Ни Боже мой, — сказал Герцог. — Ты всегда такой нервный перед сражением?

Джентс выдохнул и отдал ему канистру:

— Ты когда-нибудь работал с газом?

Герцог вспомнил о «газджете».

— Не совсем.

— Тогда ладно. Но если я говорю, что это опасно, значит, это опасно, черт побери.

— Если это так опасно, каким же образом ты перекачал это в канистру и остался живехонек?

Джентс сердито уставился на него:

— Я пошел в машинный отсек и сцедил из главной цистерны. Ясно?

— Ясно. Мне было просто любопытно.

— Забудь все свои вопросы перед сражением. Я не стану останавливаться для того, чтобы сообщить тебе, пулями какого калибра в нас стреляют. — Он хлопнул Герцога по руке: — И поосторожнее с канистрой.

Герцог держал канистру, как младенца.

— Можешь на меня положиться, — сказал он и вышел из каюты Джентса.

Когда дверь закрылась, Джентс пробормотал:

— Вот уж нет. Никогда в жизни, черт побери.

4

Ли сверился с часами. Было без четверти девять. Они шли точно по графику. Он крепче вцепился в руль броневика и смотрел, как мимо прополз дорожный знак. Они уже приближались к Великому Золотистому лесу. Все должно было сработать как надо.

Ему казалось, что за ним наблюдают, и он искоса поглядел на напарника. Карлин сидел, прислонившись к двери, с дробовиком в руках, глаза его были закрыты. Что задумал этот ублюдок? — подумал Ли.

Карлин пошевелился и положил дробовик. Он взглянул на Ли затуманенными глазами и моргнул. Ли пристально уставился на него.

— Смотри! — воскликнул Карлин.

Ли бросил взгляд сквозь лобовое стекло и резко повернул руль туда и обратно. Броневик бросило влево, затем он снова вернулся на середину дороги. Пронесло. Они чуть не вписались в здоровенный валун, невесть как оказавшийся на пути.

Затрещало переговорное устройство, связывающее их с кузовом:

— Нельзя ли поосторожнее? Мы тут все залили горячим кофе!

Ли прикусил губу. Он никогда еще не испытывал таких ощущений, как те, которые появились у него сегодня утром. Вот он здесь едет, великий герой, готовый вонзить нож в спину хозяина, едет и задыхается.

Вы бы тоже задыхались, подумал он, если бы вам нужно было носить эту рубашку. И если бы какой-нибудь тупой и жирный придурок глазел на вас, как чертова снулая рыба.

Ли бросил взгляд на Карлина. Карлин улыбнулся ему в ответ.

Вот оно что!

Карлин знал. Он должен был знать. Возможно, он — агент системы Внутренней Безопасности и только и ждет момента, чтобы дунуть в свисток.

Внезапно Ли захотелось оказаться где-нибудь далеко-далеко. Где угодно, в любом месте Галактики. Может быть, если он достаточно сильно этого пожелает, то молекулы его тела отделяться друг от друга, перенесутся на другой план и соберутся снова в каком-нибудь месте, где ему будет удобно и хорошо. Мечты… Он истекал потом и чувствовал, как руки трясутся, удерживая руль.

Они проползли мимо знака с надписью «Великий Золотистый лес». Площадки для пикника располагались за следующим поворотом, и первый танк уже достиг их. Как только Дон и Салливан увидят броневик, машина нападения завертится, и пути назад уже не будет. Ему оставалось только держаться за руль. Остальное произойдет само по себе. Рукавом он вытер пот со лба и лица.

Карлин снова глазел на него. Ли видел это боковым зрением. В его взгляде не было ни любопытства, ни удивления. Это был обезличенный, деловой взгляд.

Не сейчас, молил Ли. Подожди…

Броневик огибал поворот. До площадки для пикника оставалось меньше минуты.

— Ли… — позвал Карлин.

Ли дернулся и вцепился в руль.

— Ли?

— Еще рано.

— Что?!

— Рано, я сказал! Еще не время! — Ли смотрел на него дикими глазами, пот стекал по его лицу.

Карлин отвернулся и перенес свое внимание на бумажный пакет у своих ног. К ужасу Ли, он открыл его и полез внутрь.

Проклятье, я же сказал, что рано!

Глядя на него, Карлин вытащил руку из мешка. Вопль вырвался из горла Ли, и, выхватив револьвер, он лихорадочно нажал на спуск. Термос разлетелся и залил все вокруг кофе, заполнив кабину горячим, влажным запахом. Карлин тупо уставился на то место, где только что был термос. Челюсть у него отпала в шоке, когда он увидел, что его рука тоже исчезла.

В следующее мгновение исчезла и его челюсть, превратившись в яркое красное пятно. Голова Карлина ударилась в стекло, оставив на нем паутину трещин. От грохота правое ухо Ли пронзила боль, так что он дернулся. В ярости он выстрелил снова. И снова его уши пронзила боль, в то время как Карлин ударился о дверь и сполз на пол.

Внезапно наступила тишина. В левом ухе у Ли дико звенело. Правое ухо болело и ничего не слышало. По полу кабины растекалась красная масса. Окно осталось целым, в паутине трещин в пуленепробиваемом стекле застряли его первые две пули. Воздух был душным от запаха нитратов, горячего кофе и крови.

Ли остановил машину, распахнул дверь и выпрыгнул. Ему удалось сделать три шага, затем ноги у него подкосились, и он упал на колени.

Затем его стало рвать.

5

Герцог смотрел на часы.

— Сколько там? — спросил Вонн.

— Девять тридцать три.

— Скоро они уже подъедут к лесу.

Герцог наклонился вперед и стал смотреть в иллюминатор.

— Интересно, о чем сейчас думает Ли.

— Вероятно, перебирает варианты, как потратить свои деньги, — предположил Мэй.

Все рассмеялись.

6

Салливан лежал на большом валуне. Дон стояла позади него, скрытая валуном от магистрали на Джаксс.

— Ты все еще видишь конвой? — спросила Дон. Салливан оторвал глаза от бинокля.

— Да, — ровно ответил он. — Они остановились.

— Остановились? — Дон перевела взгляд на партнера. — Что там случилось?

— Не знаю. Броневик резко остановился, Ли вылез и свалился.

— С ним все в порядке?

— Не знаю, — он снова поднес бинокль к глазам. — Теперь он встает. Похоже, весь этот чертов конвой остановился. Из каждого танка по несколько человек идут к броневику.

— А что делает Ли?

Салливан не ответил. Он смотрел, как Ли размахивает руками в сторону танка и указывает на броневик. Затем он наклонился, обхватил руками колени, и его снова вывернуло.

— Пар, что происходит?

— Его рвет, — сообщил ей Салливан. — И он держится рукой за ухо.

— Он всегда так делает, — рявкнула Дон. — Я имею в виду, что делают остальные? Плохо, если все пойдет наперекосяк, когда игра уже началась.

Салливан что-то проворчал. Он наблюдал, как танкисты осматривают кабину броневика.

— Пар, — настаивала Дон. — Что там происходит?

— Команда танка, — сказал Салливан, устраиваясь на камнях поудобнее, — взяла брезент из задней части ведущего танка. Они его развернули и тащат к броневику, со стороны места пассажира. — Он смотрел, как люди в форме собрались вокруг кабины броневика и начали что-то теребить и тащить внутри. — Не могу сказать, что они делают. Проклятье, если бы я знал, что происходит.

— А что делает Ли?

Салливан настроил бинокль на коротышку. Ли стоял, прислонившись к ведущему танку, и какой-то мужчина перевязывал ему ухо. Салливан описал эту сцену.

— Что-то пошло не так, — заметила Дон. Она взглянула на часы и вздрогнула. — Хотелось бы знать, для чего им этот брезент.

— Это охранник с дробовиком, — спокойно проговорил Салливан. — Должен быть. — Он оперся на локоть и посмотрел на Дон. — Ли там единственный в форме водителя броневика. Танкисты вытащили что-то тяжелое со стороны пассажира, завернутое в брезент, и привязали это с задней стороны ведущего танка. Другая команда притащила большую канистру с чем-то, и они сейчас вытирают кабину внутри.

Дон выругалась.

— Он нажал на курок, — с отвращением проговорила она. — Какого черта он сделал это сейчас? — Она уставилась на Салливана: — Не торчи здесь как столб. Говори мне, что происходит.

Он повернулся и продолжил изучать ситуацию.

— Все возвращаются по машинам. Ли снова садится в броневик.

— Не выношу, — сказала Дон. — Не выношу находиться в неведении.

Салливан сел и положил бинокль в футляр.

— Они поехали, — сказал он. — Давай выбираться. Она смотрела, как он спрыгнул со своей наблюдательной вышки.

— Мне это не нравится, — заявила она.

— Никто и не говорит, что тебе это должно нравиться, — ответил он.

Нахмурившись, Дон смотрела, как он идет по тропинке к машине. Как может он так беспечно относиться к происходящему? Разве его не тревожит, когда что-то идет не так?

— Ты что, решила остаться?

Он улыбался, протягивая ей руку. Она догнала его, но держала руки сложенными на груди.

— Что с тобой происходит? — спросил он.

— Мне хотелось бы знать, что задумал этот старый ублюдок.

— Не беспокойся об этом, — рассмеялся Салливан. — Просто случайно сорвался курок.

— Все равно мне это не нравится, — настаивала она.

7

Ли облегченно вздохнул. На его лице заиграла лукавая ухмылка. Через несколько секунд он уже хохотал, стуча кулаком по рулевому колесу.

— Они мне поверили, — хихикал он, веселясь от всей души. — Эти тупые ублюдки купились.

8

— Геосинхронная орбита установлена. Великий Золотистый регион, — объявил Мэй.

— Как скоро мы сядем? — спросил Герцог. Мэй сверился с часами на панели.

— Теперь — в любое время. Нам остается только ждать сигнала.

9

Поначалу Харбесон решил, что этот стук объясняется воздействием на его мозг озона и запахов разогретого электронного оборудования. Поэтому он проигнорировал звук и продолжил изучение голографического диска с обнаженными лагерианками.

Но стук раздался снова. Он поднял глаза от экрана и обвел взглядом помещение. Харбесон проверил систему сигнализации, произвел также другие проверки, но без всякого толку. Он сделал пометку в журнале по поводу этого шума и вернулся к своему диску.

Затем послышался грохот. Харбесон нервно огляделся и достал оружие.

— Гюнтер? — позвал он слабым голосом.

Он приоткрыл немного дверь и через щелочку выглянул в вестибюль. Его партнера нигде не было видно, но по ту сторону внешней двери виднелась женщина, напряженно вглядывавшаяся сквозь укрепленное стекло. Недовольно хмурясь, он положил оружие в кобуру и подошел к двери.

— Что тебе надо? — требовательно спросил он.

— Хочу войти, — через переговорное устройство ее голос казался металлическим.

— Мне жаль, но — нельзя.

— Пожалуйста. Мне нужно воспользоваться вашим телекомом.

— В пяти километрах отсюда есть станция помощи. Ты можешь воспользоваться их телекомом.

— Это далеко. Я пешком.

— Мне жаль. Внутрь не допускается никто, кроме имеющих разрешение.

— За мной гонится мой бывший муж, и если он схватит меня, то убьет.

Харбесон вздохнул:

— Извини, не могу.

Он повернулся, чтобы уйти, но женщина распахнула свою блузку. Он в недоумении уставился на нее. В настоящем виде это смотрелось гораздо лучше, чем все то, что он мог найти на своем новом голографическом диске.

— Я сделаю все, что угодно, лишь бы добраться до телекома, — зазывно проговорила она. — Все, что угодно.

Его рука потянулась к кнопкам кода открывания двери.

10

Вонн склонил голову, вслушиваясь в информацию, приходящую на шлемофон.

— Вот оно, — сказал он. — Маяк под нами.

— Отлично, — сказал Мэй, пристегиваясь к креслу. — Тогда — вперед.

11

Салливан расположил бомбу на силовом кабеле, идущем от генератора. Когда она взорвется, подстанция будет отрезана от источника питания как минимум на неделю. Им нужно было только десять минут.

Он посмотрел на часы. Дон находилась внутри уже пятнадцать минут. Сколько она будет там торчать? Отключить систему она ухитрилась сразу же, но выходить не спешила. «Ангельская Удача» должна уже приземляться. Еще немного, и ему придется пойти и вытащить ее оттуда.

Обойдя подстанцию, Салливан подошел к входу и через окно заглянул в вестибюль. Один из охранников стоял, прислонившись к двери в аппаратную, и прислушивался к доносившимся оттуда звукам.

Салливан ощутил, как его лицо загорелось от ярости. Первоначальным его импульсом было вломиться внутрь с оружием наизготовку и вытащить оттуда Дон. Но он передумал. Может быть, бомба поможет решить все проблемы. Может быть, она взорвет всю подстанцию, и эти несчастные охранники сгинут.

Об этом стоило поразмыслить.

12

«Ангельскую Удачу» встряхнуло. Мэй откинулся на спинку кресла и отстегнулся.

— Мы сели, — объявил он. — Немного косо, но мы на месте.

— Не самая мягкая посадка, которой я когда-либо ассистировал, — заметил Вонн. — Он хлопнул рукой по одному из рычагов. — И для корабля это вредно. Мы потеряли немного чистящего агента.

— Но он хотя бы не залил грузовой трюм, — сказал Герцог, уходя с мостика.

— Ли нашел не самое лучшее место для посадки, — сказал Мэй. — Мне придется обговорить это с ним, прежде чем мы снова воспользуемся его советами.

Мэй с Вонном прошли к грузовому трюму. Остальные уже были там и занимались каждый своим делом. Андерс ходил от одного ящика к другому, доставал разнообразные детали, протирал их тряпкой и собирал вместе. Джентс раскладывал пояса с амуницией по калибру и пристегивал к каждому по четыре гранаты. Медведь собирал противотанковые винтовки и настраивал лазерные прицелы при помощи небольшой отвертки. Винтерс весело вытаскивал ящики из «Иншаллы» и расставлял их на полу с открытыми крышками.

— Где Герцог? — спросил Мэй.

— Я послал его искать машину, — ответил Андерс.

Мэй покачал головой:

— А кого ты пошлешь искать Герцога?

— Он справится, — бросил ему Андерс. — Дай ему шанс.

Они закончили разгрузку, и в этот же момент машина подъехала к дверям трюма. Все, кроме Мэя, оделись в камуфляж и высокие ботинки. Затем последовали бронежилеты, шлемы и приготовленные Джентсом пояса с амуницией. Герцог спросил, почему он должен надевать пояс, и ему сказали, что все надевают пояса с боеприпасами. Ему также дали пистолет и наплечную кобуру, из-за чего он почувствовал себя не в своей тарелке.

— Я никогда не любил оружие, — сказал он, держа пистолет двумя пальцами.

— Совершенных людей не бывает, — заметил Вонн.

— Ты смотри на это таким образом, — посоветовал Андерс. — Если попадешь в заварушку, то кому-нибудь придется дважды подумать, прежде чем наброситься на тебя.

С кислым видом Герцог надел кобуру.

— Надеюсь, до этого не дойдет.

— Не беспокойся, — заявил Алан Джентс. — Все пройдет идеально гладко. Охрана не причинит нам никаких беспокойств.

И он подмигнул.

13

Салливан гнал машину, не разбирая дороги. Он не мог объезжать ямы и рытвины, и каждый раз при этом машину встряхивало.

— Что-то не так? — спросила Дон.

— Мы отстаем от графика. Тебе обязательно нужно было обслуживать обоих?

— У меня не было выбора. Когда я была с одним, появился его напарник и захотел получить свою долю.

Салливан тупо смотрел вперед, сжимая руль так, что побелели костяшки.

— Ты ревнуешь, да?

Салливан не ответил.

Разинув рот, она пристально смотрела на него.

— Ты влюблен в меня, да?

Он дернулся, когда машина наткнулась на очередную рытвину.

— А-а, — сказала она. — Мне очень жаль.

14

Андерс взял два пистолета в наплечных кобурах, нож в ножнах, прикрепляемых к ноге, и автомат.

Медведь взял противотанковую винтовку и потащил ящик патронов для нее. За плечо он закинул автомат, на бедре у него висел нож.

Винтерс взял автомат, а на груди у него крест-накрест располагались две ленты с гранатами. Одну из гранат он держал в руке и любовно ее рассматривал.

Джентс взял пистолет, нож и автомат. В руке он нес чемоданчик с газораспылителем.

Герцог нашел нож с ножнами и нацепил его на пояс. Нож ему нравился больше, чем пистолет под мышкой. Он держал приготовленную Джентсом канистру и ключи от машины.

Вонн держал в руках лазерный карабин. Он проверил, заряжены ли батареи, и повесил карабин на плечо. На поясе у него висел его любимый револьвер с кобурой. Он подключил карабин к блоку батарей за спиной и рукавом протер ствол.

Все взяли по противогазной маске и стали грузиться в машину. Мэй отозвал Герцога в сторону и протянул ему руку.

— Возвращайся, черт побери, — сказал он. Герцог кивнул:

— Я вернусь.

Мэй повернулся к машине и указал пальцем:

— И ты, мистер Вонн, притаскивай свою задницу целой, чтобы мы могли поскорее улететь отсюда.

Вонн иронически улыбнулся ему.

Герцог ударил ногой по полу трюма, глядя, как остальные грузятся в машину. Вонн махал ему рукой, призывая поторопиться.

«Ладно, значит, я не нужен Мэю», — подумал Герцог. Он не сиделка при младенце. Герцог для него — мертвый груз, когда не ведет машину и не занимается болтовней. «Почему он хочет, чтобы я вернулся?» Герцог двинулся к машине. Но, с другой стороны, никто и не говорит, что я обязан вернуться.

15

— Мы проехали озеро.

В течение последних десяти километров Салливан не произнес ни слова.

— Я сказала, что мы проехали озеро. Ты не собираешься останавливаться? Мы же должны были утопить машину!

— Некогда, — рявкнул он. — Снаружи холодно, и я не хочу тащить тяжелое ружье и тебя заодно за то короткое время, что нам осталось. Если хочешь утопить эту штуку, то можешь этим заняться, пока я буду стрелять.

— Ты хочешь поставить все на грань провала, когда мы уже зашли так далеко?

Он посмотрел на нее горящим взглядом:

— А кто виноват в том, что мы отстаем от графика? Скажи мне, Дон!

Больше ему ничего не потребовалось говорить.

16

Герцог остановил машину. Он смотрел на огромные скалы и на то, как дорога огибала их, теряясь из виду.

— Твоя остановка, Медведь.

Медведь кивнул, а Винтерс что-то забормотал о том, что разнесет все в пух и прах.

— Когда сделаете дело, — произнес Вонн, — торопитесь. Чем быстрее мы разделаемся, тем будет лучше.

Медведь с Винтерсом спрыгнули и пошли по асфальту. Андерс взглянул на Герцога:

— Готов?

— Г-готов, — запинаясь, ответил Герцог.

— Расслабься, парень. С тобой будет все в порядке.

Вонн смотрел в небо, прислушиваясь. Герцог тоже прислушался, и вскоре он услышал то, что давно уже различили тренированные уши наемника. Издали доносился рокот вертолета.

17

Машина прошла юзом на тормозах, подняв облако пыли. Дверь распахнулась, и Салливан выскочил наружу с ключами в руках. Он бросил взгляд вдоль дороги, в сторону пересечения с главной магистралью, и увидел, как мимо проехал танк. Он вставил ключ в прорезь и распахнул багажник.

— Хорошо, если этот танк — первый. — Он достал противотанковую винтовку и ящик с патронами и побежал к перекрестку.

Дон выскользнула из машины и взглянула вдоль дороги. Вслед за танком появился броневик. Она вздохнула с облегчением и побежала за Салливаном.

18

Ли чувствовал себя так хорошо, как не чувствовал уже несколько недель. Он дышал, делая глубокие вдохи и очень медленно выдыхая. Будь спокоен, говорил он себе.

Он смотрел, как ведущий танк вышел на поворот. Он исчез из виду. Затем слева Ли заметил облако пыли, висящее в воздухе. Взглядом отследив, что пылит, он увидел машину. Сверху завис вертолет.

Ли ударил кулаком по рулю и выругался.

19

— Вот они! — слова Герцога почти заглушил грохот проезжающего танка. Герцог опустил глаза на свои руки. Они тряслись.

Джентс хохотнул, Андерс вставил магазин в винтовку и передернул затвор. Вонн протирал прицел лазерного карабина.

— Пора отрабатывать нашу зарплату, парни.

Когда первый танк завернул за угол, Вонн подполз к краю дороги. Перекатившись на бок, он поднял ствол и стал высматривать вертолет. Его палец дрожал на спуске.

— Где они, черт побери? — спросил Джентс.

— Жди.

Послышался рев мотора, и вертолет вынырнул из-за скалы на гораздо более низкой высоте, чем ожидал Вонн. Он пронесся в метре от дорожного покрытия и взлетел, задевая верхушки деревьев и закручивая в воздухе пыль и листья. Палец Вонна дернулся на спуске, и из карабина ударил световой луч, с шипением ударяя в скалы и выбрасывая в воздух искры. Вертолет повернулся к ним лицом; застучали орудия, размещенные на посадочных лыжах.

— Дьявол! Им известно, что мы здесь!

Вонн вскочил и побежал. За ним в лес последовал огненный дождь, разнося на куски скалы, поднимая пыль и раскалывая деревья. Он прыгнул за валун и проверил зарядку лазера, в то время как пули вгрызались в скалы, создавая град из камней. Новые выстрелы послышались из другой части леса.

— Сними эту чертову штуку! — крикнул кто-то. Голос резко оборвался, когда вертолет повернулся к новому источнику огня и начал стрелять.

Вонн поднял голову. Вертолет висел прямо над ним, раскачиваясь и плюя огнем. Вонн хлопнул рукой по карабину, стремясь ускорить зарядку. Вспыхнул зеленый огонек. Вонн настроил длительность выстрела на полсекунды.

Целясь в бензобаки, он нажал на спуск. Световой луч ударил в шасси, так что вертолет закрутился. Выругавшись, Вонн попытался взять на мушку прыгающую цель, но ему это не удавалось. В ярости он выстрелил еще два раза — и оба промазал.

Вертолет стабилизировался. Вонн нырнул, держа карабин обеими руками. Мотнувшись вправо, вертолет снова открыл огонь. С земли тоже стреляли, и с вертолета им отвечали огнем. Вертолет закачался, развернулся и снова пошел в атаку на Вонна. Вонн установил длительность выстрела на пять секунд, понимая, что энергии на столько не хватит. Он прицелился в лобовое стекло, нажал на спуск и стал водить лучом по машине. Через прицел он увидел, как расплавилось стекло и как пилот отдернулся назад, держа в руках оторванный штурвал. Вертолет пошел вверх, затем скользнул в сторону и исчез в огненном шаре.

Вонн встал, глядя, как обломки падают в лес. Затем его охватила паника, и он, как слепой, побежал сквозь деревья, призывая остальных. Он наткнулся на Герцога.

— Со всеми все в порядке? — задыхаясь, проговорил он.

— С нами все в порядке, — заверил его Герцог. — Они подошли ближе, чем мне хотелось бы, но с нами все в порядке.

Появился Джентс. Он вопил и трясся одновременно:

— Ты, похоже, не спешил, черт бы тебя побрал! Что ты хотел этим доказать, Вонн?

Герцог оттолкнул его:

— Прекрати. Мы все живы, разве не так?

— Может быть, — заметил Андерс, появляясь из-за деревьев.

— Что ты имеешь в виду?

— Смотри сам, — Андерс указал на дорогу. — Тебе следовало быть внимательнее, Вонн, с твоими шальными выстрелами.

Вонн сразу же осознал возникшую проблему. Своим первым выстрелом он срезал группу камней, которые съехали и повалились на дорогу.

И, упав на дорогу, они расплющили передок броневика.

20

Медведь прицелился в танк, когда тот пошел на поворот. Ведя цель, он нашел шов в броне. Дешевые скалярианские танки, подумал он с улыбкой.

Неподалеку послышался громкий взрыв, и Винтерс сообщил, что в небо поднялся огненный шар. Это Вонн расправился с вертолетом. Медведь наполнил легкие воздухом, выпустил половину и задержал дыхание. Он совместил перекресток прицела со швом на танке и плавно нажал на спуск. Пускатель зашипел и больно ударил в плечо. Струя дыма, вылетев, протянулась к танку, после чего раздался металлический удар. Винтерс радостно завопил.

Из танка послышался скрежет и вопли людей, и он, завихляв, остановился. Из образовавшейся в боку дыры повалил дым. Медведь опустил руку и спокойно взял второй заряд. Не успел он снова прицелиться, как верхний люк открылся, и вместе с клубами синего дыма оттуда попытался выбраться человек. Винтерс выстрелил. Из люка показалась рука, схватила кашляющего человека за пояс и втащила его обратно. Люк захлопнулся.

— Хорошая работа, — крикнул Медведь.

Он снова навел перекрестие прицела на дыру в танке. В дыре показалось чье-то лицо. Медведь улыбнулся и выстрелил.

Раздался рев. Из дыры вырвалось пламя, верхний люк подпрыгнул и взлетел в воздух, крутясь, как подброшенная вверх монета. В танке раздался еще один взрыв.

Медведь схватил автомат и пополз к краю дороги, не сводя глаз с места, где был люк. Винтерс перебежал к танку и подобрался с противоположной стороны. Он появился у задней части танка и нашел топливный бак. Он взглянул на Медведя, указывая на крышку бака. Медведь кивнул.

Извиваясь от возбуждения, Винтерс отвинтил крышку и бросил ее через плечо. Она со звоном ударилась об асфальт, так что Медведь вздрогнул. Он смотрел, как Винтерс снял с пояса гранату. Винтерс смотрел на нее некоторое время, нежно ее поцеловал, вытащил чеку и уронил ее в бак. Он не двинулся с места. Чтобы услышать всплеск, он приложил ухо к отверстию.

Медведь вскочил на ноги и завопил. Винтерс оглянулся на него и побежал как ошпаренный, считая на ходу.

— Раз! Два! — громко считал он.

Он остановился, чтобы подобрать крышку бака. Медведь снова крикнул.

— Три!

Он повернулся лицом к танку, когда тот взорвался. Башня отделилась от корпуса, корпус смялся, и все охватил огонь. Отлетев метра на четыре, Винтерс полетел на землю.

Завопив, Медведь вскочил на ноги. Он подбежал к Винтерсу и упал на колени. Лицо Винтерса было красным, с пятнами черной сажи. Брови обгорели; его одежда дымилась. Слезы покатились из глаз Медведя, он стал трясти Винтерса. На лице Винтерса появилась ухмылка. Медведь шарахнулся от него, сердце у него ушло в пятки.

— Ты это видел, Джон? — воскликнул Винтерс. — Взорвалось, как ты и говорил! Разве это не великолепно? Везде огонь и осколки!

Медведь завопил и снова стал его трясти, обхватив руками шею Винтерса.

21

Салливан бросил ящик с боеприпасами на стол для пикника. Задний танк заметил пыль, поднятую машиной, и остановился. Люк сверху открылся, оттуда появился мужчина и стал смотреть на них в бинокль. Салливан, находясь справа от машины, зарядил противотанковую винтовку и прицелился.

— Он тебя увидит, — заметила Дон.

— Он смотрит на машину, а не на меня.

Сквозь прицел он видел, как мужчина говорит с теми, кто внутри. Мужчина снял бинокль, покачал головой и исчез внутри, закрыв люк.

— Он уходит! — закричала Дон. — Достань его! — она хлопнула Салливана по плечу. Салливан нажал на спуск и послал заряд в гусеницу танка. Раздался взрыв, гусеница порвалась, и танк беспомощно крутанулся влево. Он остановился, оказавшись передом к машине.

Тыльной стороной руки Салливан ударил Дон, и она повалилась назад. Он схватил следующий заряд и попытался вогнать его в магазин. Тот не шел. Ругаясь, Салливан нажимал на него.

Башня танка спокойно повернулась, пока главная пушка не оказалась нацеленной на машину. Раздался выстрел; снаряд с большим перелетом отклонился влево.

Салливану удалось с силой вогнать заряд. По дымовой полосе можно было судить, что его снаряд идет выше топливного бака. Воткнувшись в металл, снаряд застрял в нем.

— Медведь говорил тебе, чтобы ты не загонял заряды с силой, — горько заметила Дон, вытирая кровь с верхней губы.

Раздался свист и грохот. Обернувшись, они увидели, как пылающий остов их машины падает на землю. Башня начала поворачиваться к столу для пикников.

Следующий заряд скользнул в винтовку ровно. Салливан выстрелил. Снаряд пошел по прямой и ударил в то место, где башня соединялась с корпусом танка. Внутри раздалось несколько взрывов, и главная пушка поникла. Из танка пошел черный дым. Салливан бросил винтовку и, сняв с пояса гранату, пополз между деревьями и камнями. Ему показалось, что Дон крикнула ему что-то, но ему некогда было слушать. Он прыгнул в канаву и двигался по ней, пока она не подошла к дренажной трубе, проходившей под дорогой. Он взобрался по отмостку и вышел на асфальт.

Наверху танка человек старался выбраться из люка. Салливан выдернул чеку из гранаты и приготовился к броску. Человек на танке, черный от копоти, резко обернулся. Что-то ударило Салливана в плечо, и он упал на спину. Граната пролетела мимо, ударилась об асфальт и с грохотом выбила в нем яму. Мужчина на танке пригнулся, защищаясь от падающих обломков асфальта, и снова выстрелил в Салливана. Он прицелился в третий раз, но не успел выстрелить, так как в его груди возникла дыра, и он упал назад. Его уже бесполезный пистолет ударился об асфальт.

Затем танк взорвался.

Дон положила оружие обратно в наплечный мешок и побежала к Салливану. Когда она добежала до него, он уже сидел, прижимая правую руку к животу, и изо рта у него сочилась кровь.

— Позови такси, — сказал он.

— Почему ты меня никогда не слушаешь? — она достала из мешка шейный платок и обмотала ему плечо. — Ты ранен, — и она разрыдалась.

— Если ты не собираешься все время реветь, то здесь тоже не мешало бы перевязать, — он убрал руку от живота, открыв окровавленную рану. — Полагаю, что мне следует тебя поблагодарить. Говорят, что третий выстрел обычно попадает точно в цель.

— Ты сможешь идти, если я тебе помогу?

— О да, — ответил он. — И танцевать тоже смогу, — он закрыл глаза, голова его упала на грудь.

22

Джентс шел ведущим.

Он прошел лес и выскочил на дорогу до того, как они успели его остановить. Протестующе крича, они пошли вслед за ним.

На краю асфальта Герцог застыл на месте. Мгновение он смотрел на броневик, затем бросился на землю, так что канистра кувырком покатилась по асфальту.

— Ложись!

Следующим упал Андерс, затем Вонн. Услышав грохот канистры по асфальту, Джентс обернулся, громко ругаясь:

— Я тебе говорил, чтобы ты был осторожнее…

Резко открылись бойницы с боковой стороны броневика, и из них показались стволы. Пули проложили тропинку по направлению к Джентсу и заплясали у него на спине. Дернувшись, он сделал шаг вперед и упал ничком. Андерс начал стрелять в ответ. Герцог подполз к Джентсу и перевернул его. Луч света проник в машину и исчез в ней.

— Придержи лазер, — крикнул Андерс. — Ты можешь попортить товар.

Вонн крикнул Герцогу:

— Как он там?

— Мертв, — с трудом проговорил Герцог.

— Используй его для прикрытия, — закричал ему Андерс. — Мы отходим.

Герцог взял из рук Джентса автомат и попытался выстрелить в броневик. Автомат прыгал у него в руке. Пули рикошетировали от броневика, от скал и от асфальта. Вонн повернулся и побежал к лесу. Из бойниц раздались выстрелы, ранец с батареями взорвался на спине Вонна, и он упал среди деревьев.

Начал стрелять Андерс. Герцог схватил распылитель и канистру и, пригнувшись, побежал к Вонну. Наемник уже стоял, сбросив лазер и ранец. Его бронежилет был обожжен, но не потерял своих качеств.

— Дай мне твой автомат. Нам нужно вытащить Андерса.

Он взял у Герцога автомат и с края леса открыл подавляющий противника огонь. Андерс вернулся, бодрый, но истекающий кровью.

— Ты в порядке?

Андерс держался за правую руку.

— Более или менее. Я рад, что я южанин, привык, когда жарко, — он смотрел на броневик. — Похоже, мы оказались в тупике.

— Не думаю, что они отдадут нам фиалы только потому, что мы прекрасные люди, — заметил Вонн.

— Мы не можем ждать здесь весь день. Кто-нибудь проедет по дороге, увидит ту небольшую неразбериху, что мы устроили, и им и в голову не придет, что мы собрались тут на пикник.

— Нам нужно, чтобы охранники не покидали броневик, чтобы мы смогли достать их газом.

— Отлично. И как мы это сделаем?

— Там Медведь с Винтерсом, — сказал Герцог, указывая на две фигуры, которые показались из-за поворота и осторожно приближались к стоящему броневику.

— Они идут прямо на линию огня, — заметил Андерс.

— Дайте мне пять минут, — сказал Герцог. — Я возьму газ и зайду сзади. Вам нужно только постараться, чтобы они не выходили из машины.

— Думаю, мы сможем это сделать, — сказал Вонн.

— И нечего с ними миндальничать, — сказал Андерс.

Герцог помчался по лесу, поскальзываясь на камнях, врезаясь в молодые деревца, ветки хлестали его по лицу и одежде. Когда он вылетел на дорогу, его встретил оружейный огонь.

— Не стреляйте! — лихорадочно закричал он. — Это Герцог!

— Герцог? — спросил Медведь.

— А какой пароль? — крикнул Винтерс.

— Пароль? Нет никакого пароля!

— Выходи, Герцог, — ответил Медведь. — Все чисто.

Герцог выбрался из леса им навстречу.

— Вы еще не забрали фиалы? — спросил Медведь.

— Возникли некоторые препятствия. Ли мертв, Джентс тоже. Лазер сломан, а Салливан еще не показывался. Мы опасаемся, что второй танк может появиться в любую секунду.

— Проклятье, — выплюнул Медведь. — Я выбросил свою противотанковую винтовку.

— Давай не будем об этом, — сказал Герцог. — Нам надо расколоть броневик.

Передвигаясь вдоль скал, они дошли до носа броневика. Валуны совершенно раздавили его мотор и кабину со стороны пассажира. Герцог зашел с дальней стороны и махнул платком Вонну и Андерсу, затем повернулся к машине.

Он смотрел прямо в лицо Ли. Голова мертвеца была окружена венком из потрескавшегося стекла. Герцог потряс его, так как ему показалось, что Ли что-то прошептал, но звук, оказалось, донесся со скал. Медведь готовился запрыгнуть на кузов.

— Дай мне распылитель.

Герцог встал на искореженную подножку и передал ему чемоданчик. Медведь открыл его и бросил Герцогу конец шланга.

— Приготовил канистру?

— Да.

— Отлично, — он бросил крилианский гаечный ключ. — Надень маску, затем подключи шланг к канистре и этой штукой открой вентиль. Отвинти оборота на три.

— А еще одна деталь?

— Какая «еще одна»?

— Разве не нужен латунный переходник сверху канистры?

Медведь покачал головой:

— Не знаю, о чем ты говоришь. Нужна только канистра и нагнетатель.

— Но у Джентса был…

— Надевай маску, — Медведь отвернулся, чтобы повторить этот приказ Винтерсу, который по другую сторону скалы ждал появления второго танка.

Но у Джентса же был латунный переходник, и он положил его в карман куртки, думал Герцог, надевая маску.

Он возился со шлангом, пока тот четко не пристегнулся к канистре. Он потянул, и шланг отсоединился, ударив концом по стеклу его маски и перепугав его. Осторожнее с канистрой, сказал он себе, Джентс говорил, что она опасна.

Он заглянул в штуцер и заметил там комок грязи. Герцог постучал штуцером о камень и заглянул снова. Грязь исчезла. На этот раз шланг присоединился прочно. «Я пошел в машинный отсек и сцедил из главной цистерны. Ясно?»

Он надел гаечный ключ на вентиль и потянул. Вентиль не сдвинулся с места. Погоди, подумал он. Джентс, наверное, имел в виду грузовой трюм. Он, наверное, забыл, что усыпляющий газ в грузовом трюме.

Герцог поднял глаза на Медведя и кивнул. Медведь запрыгнул на крышу броневика, громко приземлившись. Он сунул шланг в вентиляционное отверстие и включил насос распылителя. Послышался негромкий гул.

— Давай!

Герцог надавил на ключ. Вентиль поддался, сначала понемногу, затем дело пошло легче. Следовало попробовать еще раз.

«Почему мы не можем просто подождать и усыпить их в грузовом трюме?»

Три оборота, да? Один.

«…У меня нет емкостей с усыпляющим газом со времени моего последнего визита в систему Вегас».

И у Джентса был латунный переходник, который он сунул в карман. Два.

«Он бесполезен без АПКВ. А поскольку это оборудование не является обязательным, я могу снять его и даже продать…»

На третьем обороте до него дошло.

«И для корабля это вредно. Мы потеряли немного чистящего агента».

— НЕТ! — Герцог лихорадочно завернул вентиль.

С крыши броневика послышался приглушенный протест. Герцог снова крикнул, сорвал штуцер с канистры и отшвырнул ее в сторону. Отскочив от асфальта, она откатилась под деревья.

— Герцог!

Он пробежал мимо скалы, мимо Ли, мимо исцарапанного пулями корпуса броневика и мимо стволов, торчащих из бойниц. Схватившись за ручки дверей кузова, он дернул их. Внутри раздался щелчок, и одна из дверей открылась.

Мужчина в коричневой форме приставил ствол револьвера к плексигласовой маске Герцога.

— Герцог! — крикнул Медведь, передергивая затвор своего оружия.

Герцог отчаянно махнул приближающемуся наемнику, призывая его остановиться. Медведь притормозил и выглянул за угол, чтобы оценить ситуацию.

— О нет, — пробормотал он про себя.

Взгляд охранника поплыл вверх, над головой Герцога. Револьвер упал на землю, за ним последовал сам охранник, свалившись на свою предполагаемую жертву и сшибив ее с ног. За ним выплыло облако желто-зеленого газа, струившегося вниз на землю и рассеивавшегося на ветерке.

— Что за чертовщина происходит? — спросил Медведь.

Герцог в панике сбросил с себя охранника и с криками стал бить ногой в борт броневика.

Андерс, в газовой маске, вышел из леса и схватил Герцога за плечи:

— Что такое, парень?

— Это хлор! Джентс сцедил его из цистерны с чистящим агентом, в машинном отсеке!

Андерс покачал головой:

— Но там штуцеры не соответствуют друг другу.

— У него был переходник! Маленькая латунная штука! Он сунул его в карман, думая, что я не замечу!

Андерс подвел его к Винтерсу, который снял свою маску.

— Мне жаль, что вы так тяжело это восприняли, мистер Герцог, — серьезно проговорил верзила.

Герцог стянул свою маску и посмотрел на Винтерса. Тот смотрел на него с искренним сочувствием.

— Спасибо.

— Поэтому Джентс и погиб, — пояснил Винтерс, — потому что он сделал кое-что не так, как надо. Так оно всегда и бывает.

Боевая справедливость, подумал Герцог. Процеженная до чистой сущности и сдобренная изрядной долей мистики. Но все же Винтерс прав.

— Полагаю, что так оно и есть, — сказал он.

— Герцог! — позвал Андерс. — Газ рассеялся, и Вонн собирается лезть в броневик. Хочешь присоединиться?

Герцог направился к броневику. По пути он внимательно посмотрел на тело Джентса, на Ли и на руку Андерса.

— А где Дон с Салливаном?

Андерс пожал плечами.

Герцог вздохнул.

— Что же, давайте заберем то, за что нам заплатят.

Они подошли к задней части машины, обходя тела, которые Андерс с Медведем сложили в кучу. Герцог забрался во внутреннюю камеру, и Вонн толкнул в его сторону большой сундук.

— Хорошая новость, — сказал Вонн, — состоит в том, что перед нами — искомый сундук с фиалами. А вот — плохие новости.

Развернув сундук, он указал Герцогу на небольшую дыру в боку. Засунув туда мизинец, он вытащил его и большим пальцем растер свежевытекшую жидкость.

— В него попали наши выстрелы. Как ты думаешь, что это такое? Дело всей жизни для кого-либо? Математические разработки? Новая система тяги для космических кораблей? Или, может быть, здесь перемешано несколько личностей?

Герцог изучил дыру и сочащуюся оттуда жидкость.

— Давай его откроем. Не могли же разбиться все фиалы.

Вонн достал пистолет и приставил его к замку.

— Подожди, — Андерс передал ему лазерный карабин. — Нет смысла рисковать.

Они передвинули сундук к краю кузова и выбрались наружу. Вонн взял лазер.

— Полсекунды? — спросил он.

— Более чем достаточно, — заверил его Андерс.

Вонн нажал на спуск. Замок искорежился и отвалился. Герцог разогнал дым и открыл крышку. Внутри в отделениях, выложенных пенополимером, располагались фиалы, и на крышке у каждого было выгравировано имя. Герцог поднял первый поднос и изучил его.

— Здесь все в порядке, — он передал поднос Вонну, который завороженно смотрел на него. — Я узнаю некоторые из этих имен, — сказал Герцог. — С этим тоже все в порядке, — сказал он, вынимая следующий поднос.

— История… — проговорил Анд ере.

— А здесь проблемы, — сказал Герцог. — В этот слой попала пуля.

— И кто ее получил? — спросил Вонн. Герцог выбрал осколки стекла и колпачки с именами.

— Т. Виктор.

— Это политическая философия, по-моему.

— Т'Чакку.

— Она была математиком.

Список продолжался. Шестнадцать фиалов разбились вдребезги, когда пуля попала в сундук.

Герцог вытащил целый фиал и поднял его к свету. Колпачок был размером с ноготь большого пальца, а сам пузырек — длиной с ладонь. Внутри находилась мутная жидкость, медленно перетекавшая из одного конца к другому, когда пузырек наклоняли.

— Кто такой Диксон?

На его слова никто не обратил внимания. Вонн с Андерсом спорили о том, являлась ли определенная личность судьей или философом. Герцог крикнул, и они посмотрели на него.

— Кто-нибудь из вас слышал о человеке по имени Эрик Диксон?

— Бесстрашный Эрик Диксон? — уточнил Андерс.

— Пилот? — спросил Вонн.

— Почему бы и нет? Он того заслуживал, — сказал Андерс.

— Кто такой Бесстрашный Эрик Диксон? — спросил Герцог.

— Он был пилотом, — пояснил Вонн. — Известный герой Арколианской войны.

— Он заново написал книгу о сражении корабль на корабль, — сказал Андерс. — Это был лихач и позер, но что-что, а летать он умел.

Герцог сжал фиал в руке.

— Диксон там есть или как? — спросил Вонн. Герцог покачал головой:

— Был. Фиал разбит.

Андерс повесил голову:

— Какая потеря.

Герцог сунул фиал в карман куртки.

— Давайте уберем все это. Нам пора двигаться. Они начали было упаковывать фиалы обратно в сундук, когда услышали крик. Обернувшись, они посмотрели на дорогу.

— Могли бы и помочь, — сказала Дон.

Она тащила Салливана на спине. Его руки обнимали ее за шею, и он висел у нее на лопатках. Оба были залиты кровью.

Винтерс с Вонном подбежали к ним и, взяв Салливана за руки, приподняли его. Дон упала на колени.

— Он еще жив, — сказала она. — Нам надо дотащить его.

Они перенесли Салливана к броневику и положили на асфальт. Герцог нашел в кузове одеяло и прикрыл им Салливана, подняв его ноги на сундук.

— Вы взяли товар? — спросила Дон. Андерс кивнул.

Она окинула взглядом сцену: мертвые охранники, голова Ли в обрамлении разбитого стекла, лежащий на дороге Джентс, обожженный и измазанный сажей Винтерс.

— Я полагала, что мы собирались разбить Юэ-Шень нос.

— Мы так и сделали, — заметил Вонн. — А они в отместку сломали нам обе ноги.

— Салливан не дотянет до корабля, если мы будем его нести, — сказал Герцог. — Поэтому я собираюсь вернуться за машиной.

— Звучит разумно, — заметил Андерс.

— И еще одно. Мы знаем, что Ли собирался возвратить фиалы корпорации «Сущность», но не знаем деталей. Надо бы обыскать его, чтобы посмотреть, нет ли у него каких-либо записей. Нам потребуется любая информация, какую мы сможем найти.

— Если уж говорить о помощи, — тихо сказал Медведь, — то ты не против, если я тебя буду сопровождать?

Герцог улыбнулся:

— Пошли.

Медведь сказал Винтерсу, чтобы тот помогал Вонну и Андерсу, и вставил в автомат новый магазин. Герцог кивнул головой, и они пошли.

— С чего начнем? — спросил Андерс, глядя на искореженную машину.

— Как насчет двери? — предложил Вонн. Дверь открылась на несколько сантиметров и дальше не пошла. Осмотр показал, что петли у нее изуродованы.

— Оттяпаем лазером?

— Конечно. Почему бы и нет?

Вонн поднял лазер и приказал Винтерсу держать дверь открытой. После полусекундного выстрела дверь начала коробиться.

— Попробуй.

Дверь подалась совсем немного.

— Тебе придется срезать всю петлю, — сказал Андерс.

— Кто-нибудь пролезет и придержит Ли. Если дверца отвалится, то он упадет на меня.

Андерс просунул руку внутрь и захватил прядь черных волос.

— Держишь? — спросил Вонн.

— Да. Давай поживее. По-моему, меня начинает тошнить.

— Не шевелись, не то я оттяпаю тебе пальцы.

— Это не смешно, брат.

Через два полусекундных залпа Винтерс оторвал дверь от машины. Андерс скользнул внутрь и взял Ли под руки, стараясь осторожно его приподнять.

— У него ноги застряли.

Вонн обхватил тело за талию:

— Давай дернем посильнее.

Андерс побледнел:

— Давай попробуем вытащить его целым, ладно?

Вонн оценил ситуацию:

— Он прижат рулевой колонкой.

Они попросили Винтерса, чтобы тот приподнял рулевую колонку, в то время как они будут тянуть. Андерс придерживал Ли, а Вонн работал с лазером. Через несколько минут возни, перемещений и лазерных выстрелов они освободили Ли. Андерс вытащил его из кабины и уложил на землю.

— Не хотел бы я заниматься этим ежедневно, — пожаловался он.

Чья-то рука схватила его за горло и держала, пока он не стал задыхаться. Он уперся руками в асфальт, но поскользнулся. Его голова оказалась притянутой к лицу Ли.

Глаза Ли открылись.

— Что за чертовщиной вы тут занимаетесь?

Андерс в панике напряг спину. Рука Ли отпустила его, и он упал на дорогу.

— Это ты, — проговорил Ли, задыхаясь. Трясясь, Андерс вскочил на ноги:

— Ты жив!

Ли кашлянул и дернулся при этом:

— И к тому же испытываю боль. Что там за дела были с этим валуном?

— Технические неполадки, — ответил Вонн. Ли прижал руки к груди:

— Вы заполучили товар?

— Большую часть. Несколько фиалов разбились.

Ли заметил травмированное плечо Андерса:

— Ты ранен.

— Никто и не говорил, что все пройдет слишком легко.

— И что мы имеем на данный момент?

— Джентс мертв, Салливан ранен, ты изувечен, а Винтерс обожжен. С остальными все в порядке.

— С охранниками были проблемы?

— Они мертвы, — сказал Вонн. — Джентс закачал в канистру хлор.

Ли покачал головой:

— Проклятье.

— Герцог очень расстроен. Он чувствует себя ответственным за них.

За поворотом раздался гудок, и появилась машина. Она остановилась, и Герцог, выпрыгнув, спросил, все ли готово.

— Иди сюда, — сказал Вонн. — Мы тебе покажем кое-что.

Герцог подошел, замедлив шаг при виде Ли, лежащего на дороге. Ли моргнул, и Герцог упал на колени, засыпая его вопросами.

Вонн взял тело Джентса за воротник и потащил его к машине.

— Давайте приберемся здесь. Мэй будет нас ждать.

Все ожили и занялись делом — погрузили Салливана, Ли, фиалы и оставшееся оружие. Андерс прыгнул в кабину к Герцогу, остальные погрузились в кузов, и они тронулись.

— Мы сделали это, парень, — жизнерадостно проговорил Андерс.

— Какой ценой? — мрачно спросил Герцог.

— Что значит «какой ценой»? Потери в бою — это неизбежное зло. Если ты связан с такой коррумпированной организацией, как Юэ-Шень, то должен быть готов заплатить за это немалую цену.

— Я говорю о наших, — резко бросил ему Герцог. — Я говорю о Джентсе, Салливане и Ли.

— Джентс был ублюдком, — сказал Андерс. — Если бы он сейчас выжил, я бы лично убил его за то, что он сделал. Он не имел права подрывать выполнение нашей миссии.

Герцог свернул с главной дороги на проселочную, которая вела к лугу.

— Миссия! — резко бросил он. — Неужели это все, что тебя заботит? А как насчет человеческого момента?

— Я и не думал, что ты поймешь, — ответил Андерс, — но каждый из нас, тех, кто взялся за это дело, знал, чем рискует. Для любого из нас оно могло быть последним. Мы привычны к подобной мысли.

— А я — нет! — крикнул Герцог. Глазами, полными слез, он смотрел на Андерса. — Вы, парни, может быть, и убийцы, но я-то — нет.

— Но ты спас Вонна и меня, — тихо заметил Андерс. — И ты спас бы и Джентса, если бы он не был таким упрямым. — Он откинулся на сиденье и закрыл глаза. — Попытайся об этом не думать. Все уже позади.

— Нет, это не так! — Герцог ударил по тормозам, вызвав протесты тех, кто находился в кузове.

Андерс схватился за приборную доску:

— Что такое?

Герцог указал в окно. На лужайке рядом с «Ангельской Удачей» были припаркованы три машины и вертолет. Герцог осторожно провел свою машину вперед, пока не увидел знакомые надписи на бортах.

— «Трансгалактическая Служба», — с облегчением сказал он. — Никаких проблем. Мы им скажем, что мы сделали для блага галактики, и улетим.

— Я бы не стал на это ставить, — заметил Андерс. — Не забывай, где мы находимся. Это их отделение может быть настолько же коррумпированным, как и все здесь.

Между ними появилась голова Вонна:

— Разговаривай с ними вежливо, Герцог. Нам придется как-то блефовать, чтобы выбраться отсюда.

Герцог остановился метрах в десяти от открытого грузового люка. Им махнул вооруженный мужчина в форме.

— Двое, — заметил Андерс. — Пистолет и автомат.

Мужчина в форме подошел со стороны сиденья водителя и приказал Герцогу открыть окно.

— Оно застряло, — громко ответил Герцог.

— Я сказал вам, опустите окно.

— А я говорю, что оно застряло.

Офицер повернулся к мужчине с автоматом:

— Нацель на окно.

Герцог опустил стекло.

— Мне уже не удастся поднять его снова, — пожаловался он.

— Что вы здесь делаете?

— Готовимся отправиться по домам, — Герцог указал на корабль.

— Значит, вы с этого корабля. Зачем он здесь находится?

— Он здесь припаркован.

— Разве вы не знаете, что кораблям запрещено садиться на Косене-3?

— У нас возникла неисправность двигателя.

Офицер вздохнул:

— Какого рода неисправность?

— Не знаю, — сообщил ему Герцог. — Я едва прошел курс начального АПКВ.

Андерс дернулся. Офицер покачал головой:

— Полагаю, что мне необходимо посмотреть ваши бумаги.

— Бумаги?

— Удостоверения личности. Декларации на груз. Регистрацию корабля.

— А, да, — Герцог полез рукой в карман и застыл, когда рука коснулась фиала.

— Что-то не в порядке?

— Со мной? А, нет. Все в порядке, — он вручил офицеру комплект фальшивых документов, который приготовил ему Ли.

Офицер с бесстрастным выражением лица изучил их.

— Что у вас в машине?

— Запчасти.

— Что за запчасти?

У Герцога сердце ушло в пятки.

— Запчасти для корабля.

Андерс снова дернулся.

— Какие именно «запчасти для корабля»? — с сарказмом спросил офицер. — Может быть, запчасти для того устройства, которое заставляет корабль перемещаться?

Андерс достал из-под сиденья пистолет и расположил его между собой и Герцогом.

— Если вы настолько разбираетесь в кораблях, почему же сами не посмотрите и не скажете нам, что там у нас?

— Может, я так и сделаю, — фыркнул охранник и медленно отошел от них.

— Приготовься загнать машину в трюм, — сказал Андерс.

Офицер взмахнул рукой, и появились еще двое охранников.

— Еще двое, — сообщил Андерс Вонну. — Дробовик и еще один автомат.

Металлический щелчок был ответом на его слова. Охранники двинулись к задней части машины, а офицер вернулся к окну.

— Надеюсь, вы не возражаете. Мы все же решили посмотреть.

— Ничуть, — улыбнулся Андерс. Из-за машины послышался оклик.

— Может, нам помогло бы, — заметил офицер, — если бы вы отперли задние дверцы.

— Прикажите вашим здоровякам дернуть, как следует. Эта машина не вчера сделана.

Офицер повернулся, чтобы прокричать инструкции. В это время Андерс поднял пистолет и выстрелил ему в лицо. Тот упал, и позади машины раздались выстрелы.

— Вперед!

Герцог нажал на газ, и машина прыгнула к «Ангельской Удаче». Быстро взглянув в зеркало заднего вида, он заметил, как трое мужчин в форме упали на землю. Машина резко запрыгнула в трюм, так что Андерс слетел с сиденья, и все в кузове завопили. Затем подпрыгнули задние колеса, и машина оказалась в трюме. Герцог нажал на тормоза и повернул руль. Машина со скрипом остановилась, и визг шин отдался эхом от стен трюма.

За долю секунды Андерс выпрыгнул наружу, за ним — Герцог.

— Все в порядке?

Сзади выкатился Вонн:

— Все прекрасно. Охранники ничего и не заподозрили. Я думаю, они тебе поверили.

Втроем они побежали к открытому люку. Андерс и Вонн сторожили, пока Герцог закрыл и запер его.

— Черт бы побрал, как они ухитрились найти корабль? — спросил Андерс.

— Может быть, — предположил Герцог, — один из них был с Тетроса-9.

— Тогда я бы сказал, что это принесло ему больше вреда, чем пользы.

Они вернулись к машине. Медведь с Винтерсом вынесли Ли, а Дон занималась Салливаном. Тело Джентса лежало в углу, завернутое в брезент.

— Побереги свою руку, — сказал Герцог Андерсу. — Мы с Вонном вытащим Салливана.

— А как насчет твоей руки?

Герцог постучал по своей белой повязке:

— У меня — гипс. А у тебя — открытая рана. Иди и открой люк для Винтерса и Медведя.

Андерс подошел к люку и настучал код открывания люка. Ничего не произошло. Он попробовал снова, затем в третий раз. Он спросил код у Герцога, решив, что забыл его. Герцог выдал последовательность цифр, и Андерс попробовал их набрать. После еще трех неудачных попыток он подождал Герцога.

— Проблемы?

— Или я не в том порядке нажимаю, или что-то не то.

Герцог набрал код. Не сработало. Он попытался снова, затем ударил кулаком по панели набора. Наверху панели загорелась красная лампа.

— Лампа отошла, — сказал он.

— Что это означает?

— Это означает, что панель была заперта кем-то, кто находится в одном из пультов управления.

— И кто бы мог это сделать?

— Например, Мэй, если он знал, что появится «Трансгалактическая Служба». Или…

— Или что?

— Не хочу даже об этом и думать. — Он повернулся к Вонну: — В лазере еще много энергии?

— Не хватит для того, чтобы прожечь дверь.

— Не дверь. Выжечь панель.

— А почему не связаться с Мэем, чтобы он это сделал?

— Потому что у меня очень странное ощущение. Андерс взглянул на Вонна, затем снова на Герцога:

— Ты — босс.

Герцог осмотрел остальных, потрепанных и окровавленных. Затем он пригладил ладонью волосы и сказал:

— Выжги ее.

Вонн вернулся к машине и достал оружие. Сказав остальным, чтобы держались подальше, он прицелился.

— На вашем месте я бы этого не делал.

Обернувшись, они увидели вышедшего из «Иншаллы» человека, одетого в цвета «Трансгалактической Службы». Он потирал руки.

— Если вы так сделаете, то окажетесь в еще худшем положении, чем сейчас, — продолжал он.

— Это наш корабль, — заметил Андерс. — И мы можем плавить его, если хотим.

Мужчина покачал головой:

— Поскольку мой коллега не дожил до того, чтобы изложить вам новости, то мне придется это сделать за него. Этот корабль арестован отделением «Трансгалактической Службы» на Косене.

— С какой целью? — крикнул Герцог.

— С чего мне начать, молодой человек? Во-первых, корабль приземлился нелегально. Во-вторых, если бы вам пришлось совершить аварийную посадку, вы бы доложились.

— Мы пытались, — возразил Вонн. — Но никого не смогли найти.

— Что приводит нас к третьему пункту. На одной из наших подстанций сегодня утром возникла некоторая проблема из-за некой женщины. Она отключила радар примерно на полчаса. Я не мог не заметить, что среди вас находится женщина, подходящая по описанию. И тот вопиюще бессовестный способ, при помощи которого вы разделались с нашим разведывательным отрядом, заставляет меня задуматься о том, каковы ваши цели. Но вы же не захотите мне этого сказать, не так ли?

Медведь передернул затвор и прицелился в мужчину.

— Этого я тоже не стал бы делать.

— А что мне помешает? — прорычал Медведь.

— Мои выжившие коллеги находятся на мостике. Они могут откачать отсюда весь воздух или включить замораживающие катушки. С грузовым трюмом можно проделать множество ловких трюков, — он оглянулся на прогулочную яхту. — Я уверен, что вы охотно это подтвердите.

Герцог вытер лицо платком:

— Что вам нужно?

— Знать правду.

Герцог оглядел остальных:

— Прекрасно. При одном условии.

— Вы не в таком положении, чтобы ставить свои условия.

— Вы тоже. Ваши друзья могут нас заморозить, но вы этого уже не увидите.

— А если я скажу, что вы блефуете?

— Мы скажем то же про вас. И мы сможем нанести много вреда и вам лично, и этому кораблю до того, как воздух будет выкачан.

— Я не обязан идти на сделку с вами.

— Так вам нужна правда или нет?

— Это как посмотреть.

— Прекрасно. — Герцог повернулся к Вонну: — Подойди к кузову машины. Когда я скажу, возьми лазер и уничтожь товар.

Не веря своим ушам, Вонн уставился на него.

— Делай!

Вонн медленно занял свою позицию.

— Решили поставить все на карту? — рассмеялся мужчина.

— Теперь я скажу вам правду. Стоит моему человеку нажать на спуск, и нам уже не будет необходимости наносить вам какой-либо вред. Ваша судьба и так будет предрешена.

— Может быть, у вас там ничего ценного и нет.

— Есть. И это — тоже правда.

— Откуда мне знать, что вы не отдадите свой приказ?

— Потому что тогда мне будет нечего терять.

Мужчина оглядел лица присутствующих. Все казались серьезно настроенными.

— Я считаю до трех, — заявил Герцог.

— Вы слишком многого просите, мне придется ответить «нет».

— Я хочу увидеть владельца этого корабля. Лучше бы он был жив, иначе ваша жизнь будет не дороже нашей.

— Он жив. Я прикажу его привести…

— Я пойду к нему.

Мужчина облизал губы:

— Пусть все отойдут от двери.

Герцог махнул рукой. Все переместились к задней части машины. Мужчина достал из кармана блок управления и набрал последовательность цифр. Дверь приподнялась на один метр.

— После вас, — сказал мужчина. Герцог оглянулся на остальных.

— Если я не вернусь через полчаса, — сказал он, — сделайте это.

Он опустился на четвереньки и прополз в отверстие. Он услышал, как позади дверь опустилась со знакомым щелчком. Подняв глаза, он во второй раз за этот день увидел, как на него смотрит отверстие ствола.

23

Смеясь, охранники бросили Герцога на пол каюты Мэя. Дверь задвинулась, он встал и отряхнулся, затем стал бродить по каюте в поисках Мэя. Он позвал его по имени, но не получил ответа. В отчаянии он попытался выйти, но в этот момент распахнулась дверь в спальное помещение каюты. Издав вздох ужаса, он отпрыгнул назад.

— Ты перепугал меня до… — Его голос прервался. Герцога поразило, как выглядит Мэй: оба глаза подбиты, расквашенные губы распухли, одна из бровей рассечена. Герцог схватил его за плечи:

— Что с тобой такое?

— Свалился с лестницы, — пробормотал тот, едва шевеля губами. Он взглянул на порванную и запятнанную кровью рубашку Герцога: — Похоже, вы утром достаточно повеселились. Взяли товар?

— Да, но есть проблема.

— Давай, выкладывай. У меня весь день впереди, честное слово.

— Мне пришлось воспользоваться им как козырной картой, — он посмотрел на часы. — Если я не вернусь через двадцать минут, Вонн уничтожит фиалы.

Мэй возмущенно откинул голову:

— Сукин сын! Тебе действительно нужно было так делать, Герцог?

— Ничего другого я не смог придумать.

Мэй побледнел:

— Ты сказал им, что у нас за товар?

— Нет, конечно. Они знают только то, что он ценный.

— Приятно видеть, что ты начинаешь учиться. Ты не протащил с собой оружие?

Герцог покачал головой:

— Они забрали мой бронежилет, нож и все прочее.

— Сколько охранников на корабле?

— Не знаю.

— Давай посмотрим на дело проще. Сколько их за дверью?

— Двое.

— В какой они форме?

— В лучшей, чем мы с тобой.

— Нам придется напасть на них сзади, я думаю. Ты помнишь трюк, который мы провернули на Сен-Врене?

— Можно, на этот раз я буду тебя душить?

— У меня есть мой старый жезл из Торговой Академии. Он годами валялся на дне шкафа. — Мэй прошел в спальню и через мгновение вернулся с поношенной черной дубинкой.

— У меня есть идея получше, — сказал Герцог. Он прочистил горло, чтобы ложь звучала поубедительней. — Перед перестрелкой Джентс дал мне пузырек с микстурой и попросил сохранить для него. Когда меня обыскивали, они его забрали, хотя я и говорил им, что это средство от нервов. Я мог бы симулировать некоторые симптомы. Мэй покачал головой:

— Мне это не нравится.

Герцог взглянул на часы:

— Думай тогда поживее. У нас осталось семнадцать минут.

Мэй почесал лоб:

— Когда все это кончится, я собираюсь снова стать мелким и скаредным торговцем и никому уже не перебегу дорожку.

Герцог улегся на пол и уставился в потолок.

— Что-то не так?

— Я вспоминаю симптомы. Когда я начну, выкрикни мое имя и дай мне пару пощечин.

— Какие дела! — ухмыльнулся Мэй.

Герцог стал корчиться и трястись, сгибая руки и заставляя их дрожать. Мэй крикнул и похлопал его по щекам.

Герцог остановился.

— Не так сильно, — прошептал он.

— Извини, — Мэй снова похлопал его и закричал.

Дверь с шипеньем открылась, и ввалился один из охранников:

— Что за проблема?

— Он умирает, — сказал Мэй, ощупывая карманы Герцога. — Где же, к черту, лекарство? Вы забрали его лекарство?

Охранник повернулся к двери:

— Эй, входи! С парнем плохо.

Вошел второй охранник и вручил свое оружие первому.

— Не беспокойся, — сказал он Мэю, — у меня первый разряд медтехника. — Он встал на колени и стал щупать у Герцога пульс.

— Ему нужно принять лекарство, иначе он умрет!

— С ним все будет в порядке, — заявил медтехник. — Оберегайте его, чтобы он себя не травмировал, и его дыхательное горло должно оставаться открытым.

— Ничего с ним не будет в порядке, — вопил Мэй. — Ему нужно лекарство!

Медик тихо выругался.

— Я говорил тебе, что так и случится, — сказал он другому охраннику. — Тебе не следовало забирать у него пузырек.

Сняв с плеча матерчатый мешок, он открыл его. Достав оттуда фиал, он наполнил из него инъектор и, прижав его к шее Герцога, нажал на спуск. Герцог взвизгнул от боли, и его перестало трясти.

— Зачем вы это сделали? — спросил он, потирая шею.

Мэй сглотнул.

— Удивительно, насколько быстро действует эта штука, разве не так?

Он поднял дубинку и обрушил ее на шею первого охранника, С громким стуком дубинка вошла в контакт с его шеей, и охранник тяжело грохнулся на пол.

Медик смотрел на Мэя. Герцог захватил его здоровой рукой и попытался придушить. Тот, крякнув, без усилий оторвал его руку и ударил его сбоку по голове. Мэй прыгнул на медика, и она оба свалились на Герцога. Герцог лягнулся, попав во что-то мягкое, и Мэй крякнул.

Медик с Мэем скатились с него, крепко прижимая друг друга. Герцог подполз к дубинке Мэя и обнаружил только, что она сломалась пополам. Схватив дробовик упавшего охранника за ствол, он поднялся на ноги и нанес сильный удар.

Раздался взрыв.

Герцог заметил, что его крутит на месте. Его ноздри ел тяжелый запах, воздух был наполнен белой пылью. Его глаза слезились, и он задыхался. Пол ударил его в голову, в правой руке вспыхнула боль. Открыв глаза, он увидел, что комната вертится невероятным образом. Герцог закрыл глаза, отгораживаясь от этого сумасшествия, затем его поглотила тьма.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Он знал, что может заставить их уйти. Не просто отделаться от них, но уничтожить их, разнести их в клочья к чертям собачьим.

1

Было жарко, и когда он протянул руку вперед, то ощутил металлическую поверхность. Он откинул голову назад. Она коснулась металла. Подняв глаза вверх, он увидел металл. Металлическая коробка. Маленькая металлическая коробка. Он был подвешен в гробу. Ему захотелось стучать, кричать и лягаться, чтобы выбраться наружу, но он сдержался. Он знал, что снаружи — только холодный вакуум.

2

Герцог висел в воздухе без всяких физических ограничений. Слегка пошевелившись, он обнаружил, что в движениях он достаточно свободен, но на месте его удерживает что-то вроде шелкового кокона. Он попытался что-либо нащупать своей правой рукой, но не смог ею двинуть. Каждый раз, когда он напрягался, у него болела грудь. Потянувшись левой рукой, он коснулся чего-то мягкого и гладкого. Со всех сторон, куда он только мог дотянуться, он был окружен.

Он прислушался, но слушать было практически нечего. Присутствовал какой-то низкий гул, который он не столько слышал, сколько ощущал барабанными перепонками. Также слышался глухой, напряженный звук, который как-то странно успокаивал, а когда Герцог шевелился, его кокон шуршал.

Он открыл глаза. Перед ним находилась пустая стена, справа — дверь. Слева были еще два кокона, отсвечивавшие темно-синим, прикрепленные к полу и потолку при помощи крюков вертлюжного типа.

Герцог ощутил приступ клаустрофобии. Он постарался захватить или порвать ткань изнутри ногтями, но она не поддавалась. Он снова посмотрел вниз и увидел блестящий металлический поручень, проходящий сбоку мешка. Он постарался высвободить руку через горловое отверстие, но без толку. Его голова и шея были отделены от тела еще одним слоем шелка.

Он открыл рот и с силой выдохнул, но раздался только жалкий хрип. Горло пересохло, чуть ли не потрескалось. Он закашлялся.

Кокон, располагавшийся ближе к нему, зашевелился и повернулся к нему лицом. Из эластичного отверстия на него глядело поношенное лицо. Герцог попытался произнести еще слово и закашлялся.

Мешок начал извиваться и разворачиваться, из него появилась невысокая фигура и зависла в воздухе рядом с мешком. Она медленно подплыла к кокону Герцога и заглянула ему в лицо.

— Герцог?

В ответ послышался только хрип.

— Ты проснулся?

Герцог открыл было рот, но фигура положила палец ему на губы.

— Кивни два раза, если понимаешь, что я говорю.

Герцог энергично кивнул дважды.

— Ты меня узнаешь?

Герцог скосил глаза. Лицо казалось размытым, потому что в комнате было почти темно, но затем он начал различать черты — короткие волосы цвета воронова крыла, такие же усы, изношенное лицо.

— Ли.

— Просто кивни.

Герцог снова кивнул.

— У тебя пересохло в горле? Хочешь пить?

Кивок, кивок, кивок.

Ли уплыл, а Герцог, исследуя свободной рукой внутренность мешка, обнаружил еще один слой материала, поддерживающего его руку над талией. Вздохнув, он смотрел, как возвращается Ли с бутылкой воды.

— Готов поклясться, что ты ужасно хочешь пить.

Кивок, кивок, кивок, кивок, кивок.

Ли приставил горлышко ко рту Герцога и сжал бутылку. Герцог жадно глотнул.

— Не спеши. Воды навалом.

Герцог притормозил и стал наслаждаться питьем. Вода казалась прохладной и сладкой, она сглаживала все трещины, которые он ощущал у себя в горле. Он отпивал глоток воды, полоскал рот, а затем глотал.

— Еще?

Герцог кивнул и затем допил все остальное из бутылки. Когда вода кончилась, он облизнулся.

— Самая лучшая еда, которую я когда-либо пробовал, — сказал он, пробуя голос. — Где мы?

— В медицинском отсеке «Ангельской Удачи». Нами занимается Чарлз. Мы о тебе тревожились, парень. Ты очнулся последним из всех раненых.

— Мы, значит, ушли от них?

— С Косена пришлось прорываться с боем, но мы ушли.

— Взрыв радарной станции?

— Помог, более или менее.

— А фиалы?

— Спасены.

— Со всеми все в порядке? — Герцог зевнул. Ли опустил глаза:

— Поспи. Ты все еще слаб. Сейчас примерно три часа по корабельному времени, так что можешь отдохнуть. Утром мы снимем твои катетеры.

Герцог снова зевнул:

— Звучит неплохо.

Через мгновение он уже спал.

3

Он решил оставаться в гробу столько, сколько выдержит. Он пребывал там целыми днями, воздух становился таким душным и густым, что он дышал с трудом. Наконец он не мог больше этого выносить. Вакуум разбавит воздух, и так приятно будет ощутить теплой кожей температуру абсолютного нуля. Он положил руку на рукоятку открывания люка, но остановился.

Снаружи что-то было.

4

Когда он снова проснулся, они уже сняли с него трубки и ждали его пробуждения. Его вытащили из мешка, чтобы он привык к передвижению в невесомости, и затем начались разговоры.

— Ты заставил нас волноваться, — заявил Мэй. — Долго был без сознания. Мы думали, что это как-то связано с лекарством, которое тебе вкололи. Ты много помнишь о дне схватки?

Герцог потер затылок:

— Я помню, как погиб Джентс. Помню хлор в канистре для усыпляющего газа, помню, как мы доставили сундук и как я шел за машиной. Помню, как, вернувшись, я обнаружил, что Ли жив.

— А как насчет пути обратно на корабль?

Герцог взял бутылку с водой и выжал себе воды в рот.

— А, да. Я привел машину к кораблю, и везде были люди ГС. Мы въехали в грузовой трюм, и они нас там заперли. Меня привели в каюту Мэя, а после этого я ничего не помню.

— Ты помнишь, что они тебе вкололи?

— Вкололи? — он подумал, а затем сразу же вспомнил о фиале. Эрик Диксон. Поскольку с фиалами было все в порядке, он вполне мог бы выйти из этого дела чистым. — Н-ну…

— Ты помнишь, что Джентс дал тебе перед нападением?

— Джентс дал мне…

— Ты сказал, что Джентс дал тебе что-то на сохранение, какой-то вид лекарства. Он не говорил, что это было такое?

Разве Джентс давал ему что-либо? Латунный переходник, может быть?

Что-то такое, что вкололи ему?

— Если не помнишь, то это вполне понятно, — заметил Ли. — Тебе пришлось много пережить.

— Мы стараемся сопоставить то, что с тобой произошло, с некоторыми вещами, которые мы узнали о Джентсе, — сказал Вонн.

— Не понимаю.

— Мы обыскали его каюту, поскольку он погиб. У него был целый ранец, набитый наркотиками всех видов. Мы не знаем, торговал он ими, или сам пользовался, или и то и другое. Похоже, что и то и другое.

Мэй кивнул:

— Вполне сходится. Он сделал тебя своим носильщиком на случай, если ему потребуется доза.

Герцог покачал головой:

— Я не…

— Пусть это тебя не беспокоит, — вмешался Чарлз. — С такими травмами твоя память некоторое время будет неустойчивой. Кроме того, тебе еще была сделана та инъекция.

Герцог снова отпил из бутылки.

— А почему вы не исследовали жидкость в шприце?

Мэй отрицательно качнул головой:

— Не смогли. Во время нашей драки он разбился. Потом ты в себя бабахнул. Потом, когда мы во всем разобрались, мы уже выбросили осколки и не могли их исследовать.

— Мы все же провели анализ крови, — заметил Чарлз. — Он не дал ничего. Может быть, он использовал вещество, которое быстро разлагается. У тебя не было каких-нибудь странных сновидений или ощущений?

— Нет, не было, — с тревожным чувством ответил Герцог.

— Значит, тебе повезло, — заметил Ли.

— Думаю, что так, — он опустил глаза на свою правую руку. На нее был наложен новый гипс, и она была привязана к груди при помощи липкой ленты и полосок ткани. Правая часть груди также была забинтована. — Я бабахнул в себя?

— Вроде того, — сказал Мэй. — Ты грохнул того типа из ГС прикладом по голове. От удара дробовик выстрелил, и в тебя попало несколько дробинок.

— Сорок одна, если точнее, — добавил Чарлз. — Твой прежний гипс был разбит, и дробинки попали в руку и грудь. Большая часть заряда прошла под рукой и произвела прекрасную выемку в стене каюты Мэя.

— Снова твоя тетранская удача сопутствовала тебе, — заметил Вонн.

Тетранская удача. Герцог огляделся:

— А где Андерс?

Мэй опустил голову:

— Мне жаль, Герцог. Андерс погиб. И Медведь тоже.

— Что же случилось? — в ярости крикнул Герцог. — С ним же было все в порядке. Он был на ногах и ходил.

— После того как ты в себя выстрелил, — сказал Мэй, — я затащил тебя в свою спальню и запер дверь. Затем взял мешок медика и автомат и направился к грузовому трюму. Я играл с охранниками в прятки и положил четверых на пути к трюму. Я добрался туда на две минуты позже назначенного тобой срока.

Герцог побледнел:

— Мне казалось, ты сообщил, что с фиалами все в порядке.

— Так и есть, — сказал Ли. — После того как ты ушел, они стали выкачивать воздух так медленно, что никто не понял, что происходит. Все были в замешательстве и потеряли сознание.

— И именно тогда Медведь с Андерсом…

— Нет, — продолжил Мэй. — Я увидел двух охранников в тот момент, когда они входили в грузовой трюм. Когда я их положил, включились двигатели корабля. Я думаю, что те из охранников, что были на мостике, решили, что с них хватит, и стали перегонять корабль к ближайшей Администрации Порта. Я захватил наших парней, которые еще могли сражаться, — Вонна, Винтерса и Медведя, и мы двинулись к мостику. Андерс пришел в себя, схватил оружие и пошел с нами. Мы дошли до палубы «С» и двигались к ближайшей аварийной панели, перешагнули через двух охранников, которых я прихлопнул до этого. Прошли шагов десять, когда раздался грохот, и мне чем-то облило всю спину. — Мэй сделал долгий вдох и глотнул. — Я обернулся, чтобы посмотреть, что произошло. Я взглянул на Медведя — он падал на меня, — голос Мэя прервался. — У него не было головы.

Мэй остановился, собираясь с духом.

— Я схватил то, что от него осталось, и мы упали. Винтерс вопил, как одержимый, одной рукой толкая Вонна на пол, другой рукой бросая гранаты. К счастью, он забывал выдергивать чеки.

— А что Андерс?

— Он обернулся и нашпиговал того парня свинцом, — сказал Мэй. — Истратил на него целый рожок. Мы стояли вокруг Винтерса, пытаясь успокоить его. Затем мы заметили, что Андерс, побледнев, держится за живот. Вонн спросил его, все ли с ним в порядке. Андерс ответил, что его тошнит, затем его вырвало большим количеством крови, и он упал мертвым.

Герцог моргнул, позволяя слезам течь по щекам.

— Разве его бронежилет не остановил пули?

— На нем его не было, — проговорил Вонн. — Он снял его, чтобы Дон могла обработать его руку.

— Затем, — продолжил Мэй, — зазвучал сигнал тревоги. Винтерс перепугался, но я сказал ему, что это звонок привода в действие системы безопасности и что с нашими бедами было бы покончено, если бы я не был таким жадным.

— Я сказал ему, что с нашими бедами покончено, — заметил Вонн, — потому что система безопасности запрограммирована так, что она заполнит мостик усыпляющим газом и переведет корабль в режим ожидания, пока не будут приняты меры по установлению контроля другими средствами. Но он напомнил мне, что снял систему «Антипират», чтобы освободить место в грузовом трюме. В свою очередь, он напомнил мне еще одного жадину — Джентса с его латунным переходником.

Так что я схватил Мэя в охапку, и мы побежали обратно в грузовой трюм. Там мы нашли канистру для усыпляющего газа, заполненную хлором, и Мэй показал мне входы в вентиляционную систему. Я повозился с ними с минуту, но затем Мэю пришла в голову идея, как подключить канистру. Хлора там оставалось достаточно, чтобы угробить кучу людей на мостике.

— Затем у нас возникла другая проблема, — продолжал Мэй. — Корабль начал падать. Между системой безопасности и АПКВ существует прямая связь. Поскольку у нас нет АПКВ, то режим ожидания не мог быть установлен. Поэтому мы с Вонном добрались до аварийной панели управления и установили контроль над кораблем. Потом Винтерс стал вопить насчет какой-то кнопки. Мы не могли взять в толк, о чем речь, пока он не достал из кармана передатчик. Мы дали ему нажать на кнопку, радарная подстанция взлетела на воздух, и мы улетели. И дико улепетываем до сих пор.

— Корабль в порядке?

— После некоторого ремонта. Трансгалактики оставили нам несколько сюрпризов, и мы с Вонном сняли АПКВ с «Иншаллы» и поставили на «Ангельскую Удачу». Он слишком маленький для того, чтобы выполнять все задачи, требующиеся для корабля такого размера, но все равно он облегчает жизнь, поскольку помогает в навигации. Он продержится, пока мы не получим наличные за фиалы.

— Это когда?

— Скоро. Мы собираемся остановиться на дозаправку на аванпосту «Гирлянда», и Ли там начнет дела по передаче груза Корпорации «Сущность».

— А будем ли мы там в безопасности?

— Надо надеяться, — ответил Ли. — Весь смысл подрыва подстанции в Джакссе состоял в том, чтобы они не смогли определить вектор направления нашего отхода. Юэ-Шень не должна даже иметь представления о том, где мы сейчас находимся.

— Там мы и похороним Андерса и Медведя?

Мэй покачал головой:

— Это такая же станция, как и Сен-Врен. Мы похоронили их в глубоком космосе три дня назад. Положили их с Джентсом в нашу машину и продули грузовой трюм.

— Салливан, значит, вытянул?

— Он прямо там, — Мэй указал на третий кокон. — В невесомости его выздоровление идет быстро. Очевидно, он не впервые в такой ситуации.

— Послушай, Герцог, — сказал Вонн. — Медведь и Андерс в своих устных завещаниях оставили нам все свои пожитки. Есть несколько вещей, которые Андерс оставил тебе. Принесу их тебе потом, если ты не против.

— Ладно, — тихо пробормотал Герцог.

Все ушли, и помещение стало тихим и темным. На Герцога накатывал сон, но он отгонял его. Его свербила мысль, на которую его навел когда-то Андерс: Андерс погиб потому, что с ним не было Герцога, чтобы его защитить.

5

Герцог держал руку на рычаге для открывания люка и собирался уже выброситься в холодное пространство космоса, когда услышал какой-то звук. Звук этот как-то успокаивал, и он снял руку с рукоятки, обнаружив, что его гроб увеличился в размере. Он пошел по спиральному коридору, ориентируясь на звук.

Вскоре звук превратился в гул, обладавший какой-то притягательностью, так что ему хотелось следовать за ним. Пройдя дальше по коридору, он осознал, что гул слышится с интервалами: длится несколько секунд или минут, прекращается, затем начинается снова. Дойдя до конца коридора, он поднял глаза и увидел тоннель с лестницей, который заканчивался так высоко, что его конец казался не более чем точкой света. Источник звука определенно находился там. Он ступил на ступеньку.

Взбираясь по лестнице, он понял, что гул состоит из двух частей, из двух характерно различающихся звуков, попеременно менявшихся. Еще выше он стал различать модуляции, так что звуки уже не были однотонными. На самом верху лестницы звуки стали похожи на человеческие голоса. Он слышал беседу, которую вели в приглушенных тонах. Выбравшись из колодца, он обнаружил, что завернут в какую-то ткань и, хотя раньше он видел свет, вокруг было темно.

Он находился в медицинском отсеке. Улыбнулся, когда понял, что нашел путь из сновидения, и потянулся в своем мешке. Разговор прервался.

— Продолжим в другой раз, — прошептала Дон. — Он просыпается.

— Ему снится сон, — возразил Салливан. — Ему все время снятся странные сны со дня нападения. Это имеет какое-то отношение к наркотику, который дал ему Джентс.

— Ты уверен, что он спит? — спросила Дон.

— Уверяю.

— Лучше, чтоб так, а не иначе.

— Что с тобой творится в последнее время? Ты ведешь себя так, будто бы на тебя охотятся все и каждый.

— Время приближается, вот и все, — напряженным голосом проговорила она. — Я не хочу, чтобы на пути стоял он или кто угодно другой.

Салливан хрипло рассмеялся:

— Вы только послушайте. Хладнокровная Дон не желает, чтобы кто-то вставал у нее на пути.

— А с тобою что происходит? — резко бросила она ему.

— Я просто все больше постигаю истинные принципы твоей работы. То, как ты любой ценой стремишься потрафить своему я, даже если это означало бы провал всей миссии. Ты наносишь организации удар в спину, Дон.

Герцог глотнул.

— Да? — с вызовом спросила она. — А как насчет Ли? Разве он не поступает таким же образом?

— Он все же выкладывается на сто процентов, Дон. Я чертовски уважаю всех этих людей. Они или профессионалы, или, как Герцог, стремятся действовать как профессионалы. Очень уважаю этого парня. Хотелось бы забрать его с нами.

— Он не оставит Мэя.

— Я знаю. Поэтому и я должен действовать профессионально, когда придет время. — Салливан пошевелился в своем мешке. — А это означает, что мне придется позаботиться и о тебе, если ты окажешься у меня на пути.

— А кто тащил тебя на себе, когда тебя расстреляли к чертям собачьим, Пар?

— Ты тащила из чувства долга, я полагаю. Это было твоей работой. В любое другое время ты бы оставила меня гнить на месте. Я хочу, чтобы ты знала, что когда это задание будет выполнено, мы распрощаемся. Я написал запрос о предоставлении мне другого партнера.

Дон молчала. Герцога передернуло.

— У нас могло бы что-то получиться, — сказал Салливан, — но если между нами что-то и намечалось, то все это пропало на подстанции в Джакссе.

— Я должна была дать обоим охранникам.

— Конечно, должна. Ты должна была это сделать, чтобы потешить себя.

— Но я должна была! — всхлипывала Дон. — Ты не понимаешь.

— Я понимаю. Какой-то части тебя нравится смотреть, как я слегка зеленею, когда ты вытворяешь такие вещи. Тебе нравится постоянно убеждаться в том, что я все еще у тебя на крючке. На этот раз твои игры подорвали выполнение миссии. Андерс и Медведь погибли потому, что ты забыла снова включить радар. Из-за тебя фиалы чуть не отобрали у нас. И из-за тебя чуть не убили меня. Но пусть такие вещи не тревожат твою драгоценную головку. Я выполню это задание и вытащу тебя из огня — и все. После того, как получим плату за работу, я не хочу тебя больше видеть.

Дон всхлипывала. Герцог чувствовал, что его мутит.

— Когда мы пришвартуемся завтра, я должен буду встретиться с Беллом, чтобы окончательно обсудить детали. Тебя я с собой брать не хочу. Ты останешься на корабле. Я сам довершу все остальное. Понятно?

Если Дон и ответила что-то, то Герцог этого не расслышал.

— Отлично. Теперь выметайся отсюда.

Послышался шорох, Дон выплыла сквозь дверь.

Легкий ветерок, подувший при открывании двери, мягко качнул кокон Герцога.

Это качание должно было бы его усыпить, но не усыпило.

6

Герцог бежал по коридору за Ли и споткнулся в новообретенном поле тяжести. Схватившись за поручень, он удержался на ногах и снова понесся за коротышкой.

— Ли!

Остановившись, коротышка обернулся:

— Что тебе надо? Ты должен готовиться к выходу на берег.

— Мне надо с тобой поговорить.

— Извини, Герцог. Нет времени. У меня миллион дел.

— Но это очень важно.

Ли снова остановился и взглянул на Герцога:

— А ты думаешь, мои дела — это не важно?

— Да нет, но…

— Тогда ладно, оставь меня. Позже поговорим.

Герцог беспомощно стоял, глядя, как Ли уходит.

— Но ты не понимаешь…

7

Дверь в каюту Вонна открылась, как только Герцог подошел к ней. Выйдя, Вонн приветствовал его, в то время как дверь за ним закрылась.

— Как дела? Готов к выходу?

— Мне надо с тобой поговорить, — настойчиво сказал Герцог.

Вонн взглянул на часы:

— Я бы с удовольствием поболтал, но мне нужно просмотреть инструкцию по обслуживанию «Иншаллы». Мы собираемся поставить на нее дешевый АПКВ и сгрузить ее на «Гирлянде».

Герцог потянул его за рукав:

— Это не болтовня, Вонн, это…

— Извини, Герцог, — Вонн пожал плечами. — Я пообещал это сделать еще вчера. Мэй убьет меня, если узнает, что я так затянул дело.

— Но, Вонн…

— На «Гирлянде» у нас будет куча времени, чтобы поболтать. Я тебя проведу по ней и покажу, что и как, — и он исчез за поворотом коридора.

— К тому времени будет уже слишком поздно, — пробормотал Герцог.

8

Герцог отправился по коридорам к мостику. Мэй его выслушает. Герцог заставит его слушать.

Он шел, пока не уверился в том, что за ним следуют — причем следует не кто-то, а что-то. Оно было темным и ползло наподобие густого тумана, который постепенно его нагонял. Это был страх — боязнь темноты, боязнь неизвестности, страх перед тем, что может находиться по ту сторону люка.

Страх перед тем, что произойдет на аванпосту «Гирлянда».

Внезапно он ощутил, как этот страх дышит ему в затылок. Мурашки побежали у него по коже, он взвизгнул и бросился вперед по коридору. На повороте к мостику он столкнулся с Дон, так что оба полетели на пол.

Дон поднялась первой, изрыгая проклятия, и помогла ему встать на ноги.

— Извини, — смущенно пробормотал он.

— Извини и меня за резкость, — сказала она. — Твоя рука в порядке?

— С ней все отлично.

— Я слышала, как ты кричал, — сказала она, медленно оглядывая его с ног до головы. — С тобой все в порядке? Ты как будто увидел привидение.

Герцог с трудом сглотнул.

— Это просто… просто… — Говори убедительно, приказал он себе. — Я становлюсь беспокойным, только и всего. Мне кажется, что корабль становится меньше с каждым днем. Могу поклясться, что стены смыкаются вокруг меня.

Дон пощупала его лоб:

— Температуры нет. Это результат длительного пребывания в космосе. Мэй говорил, что ты первый год в космосе. Такое случается.

Герцог попытался снова глотнуть, но не мог.

— Я это слышал.

— Побегаешь по «Гирлянде», и с тобой будет все в порядке.

Герцог кивнул.

— Хочешь, я провожу тебя обратно в медицинский отсек?

— Я хотел поговорить с Маем.

— Конечно. Как хочешь. Хотя я сомневаюсь, что тебе удастся вставить хоть слово.

— О я…

Герцог уставился на нее.

— Они с Паром обсуждают спецификации на оборудование. Мэй собирается заменить некоторое оборудование на мостике лучшим, а Пар работал брокером по оборудованию кораблей, так что он в этом разбирается. Я пыталась понять, о чем они говорят, но совершенно запуталась.

Выясняет, какое оборудование установил Мэй, чтобы, когда придет время, ему было известно…

Она озабоченно наблюдала за ним:

— Ты уверен, что не хочешь, чтобы я проводила тебя обратно в медотсек? Или в твою каюту?

Герцог чувствовал тошноту и головокружение. Все это было для него чересчур. Больная рука, сновидения, Бесстрашный Эрик Диксон, шебуршащий у него в голове, а также опасность заполучить нож между лопаток — от этого всего он уже чуть ли не летел с катушек. Ему казалось, что воздух уходит у него из легких, а пол скользит. Дон успела подхватить его до того, как он ударился о стену.

— Ты можешь идти?

Герцог пошевелил ногами:

— Да.

— Я отведу тебя в медотсек.

— В каюту.

— Ты хочешь в каюту?

Он кивнул:

— Хочу полежать на кровати для разнообразия.

Смысл ее улыбки он видел насквозь.

— Конечно. На тебя, вероятно, подействовала гравитация. Лучше в каюту.

Когда они дошли, она уложила его на кровать и подсунула подушки под ноги.

— Спокойного сна, — сказала она, и это пожелание показалось ему донельзя ироничным.

Он подождал, пока она уйдет и пока пройдет головокружение, затем медленно встал. Он послушал у двери на тот случай, если она ждет. Убедившись, что ее там нет, он подошел к шкафу и откопал металлический ящик для боеприпасов.

Андерс хотел, чтобы его получил Герцог. Он пробежал пальцами по инициалам, написанным краской на одном из боков, затем открыл ящик. Он достал подогнанный по особому заказу бронежилет и отложил его в сторону. Затем взял со дна ящика искомый предмет. Взвесил его в руке. Он был тяжелым и холодным. Герцог взял его в левую руку и, оперев на гипс на правой руке, прицелился в свое отражение в зеркале. Он целился в зеркало, пока мог удерживать руку ровно. Он попробовал сжимать его в руке, как учил Андерс. Потренировался в дыхании. Полный вдох. Выдохнуть половину. Обождать. Снова дышать.

Завтра, когда он нажмет на курок, все окажется не так просто. Магазин будет вставлен, поэтому появится и некоторое сопротивление нажиму. Ему придется пройти эту точку сопротивления.

И тот, на кого выстрел будет направлен, просто взорвется.

9

— Помните, — говорил Ли. — Мы отправимся через сорок восемь часов, начиная от настоящего момента, независимо от того, где кто из вас будет находиться, поэтому если вы рассчитываете в свое время получить деньги, то будьте на месте вовремя. В противном случае вы окажетесь потерянными, одинокими и брошенными на этом краю галактики.

Остальные зароптали.

— Есть вопросы? — спросил Мэй.

— Нам что же, и поразвлечься нельзя? — спросил Вонн. — С вашими условиями я и не знаю, стоит ли вообще уходить с корабля.

Ли похлопал Мэя по спине:

— Я уверен, что Джеймс немного перегнул насчет ограничений. Думаю, вы все знаете свои возможности и сделаете все, чтобы остаться в их границах. Мы еще не выбрались из дикого леса.

— Если вопросов больше нет, то ваше увольнение началось, — заявил Мэй.

У причального люка группа разделилась. Вонн галопом понесся влево, и Винтерс потащился за ним следом. Салливан отправился направо.

— Пора закрывать, — сказал Мэй.

Они вышли наружу и собирались закрыть люк, как услышали внутри вопль. Мэй задержал руку на кнопке и увидел подошедшего Герцога.

— Мы чуть не заперли тебя внутри, — заметил Ли.

— Мы думали, что ты остаешься на борту, — вставил Мэй. — Вонн сказал, что ты неважно себя чувствуешь.

— Некоторое головокружение от гравитации, только и всего. Теперь уже все прошло. — Герцог прошел в полуоткрытый люк. — Вы не видели, куда направился Салливан? Я задолжал ему деньги за проигрыш в покер, и, думаю, он мог бы потратить их здесь.

Мэй взмахом указал направо.

— Это ты играл в покер с Салливаном?

Герцог кивнул.

— Потерял последнюю рубашку. Он нечестно играет, — и Герцог ушел вдоль коридора.

— Знаешь, Ли, когда все это кончится, я приглашу этого парня на кружечку пива и заявлю ему, какой он отличный мужик.

— Отцовский инстинкт?

— Братский инстинкт. Я раньше наблюдал за каждым его движением, опасаясь, что он совершит какой-нибудь ляпсус. Он так изменился с тех пор, как все это началось.

— В лучшую или худшую сторону?

— Отчасти и в ту, и в другую, — ответил Мэй. Ли хлопнул его по спине.

— Сделай это побыстрее, — он прошел в коридор. — Увидимся позже.

Мэй махнул рукой и снова повернулся к панели. Большим пальцем он уже нажал было кнопку, как из корабля послышался еще один вопль. Мэй выругался про себя.

— Я так никогда отсюда не отойду!

— Извини, — Дон улыбнулась ему, выходя на свет Божий.

10

Отойдя от Мэя и Ли, Герцог пошел быстрее, пока не заметил Салливана. Он замедлил шаг, чтобы наблюдать издалека.

В одном месте Салливан остановился и внимательно посмотрел на видеоэкран в витрине магазина. Герцог тоже остановился, чтобы посмотреть, что привлекло внимание Салливана. Там демонстрировалась дискета ежедневных новостей «Гирлянда “Гирлянды”». Первые страницы медленно двигались по экрану. Его внимание привлекла угловая заметка на одной из страниц, озаглавленная «Фиалы спасены?». Герцог застыл на месте.

Эксклюзивный материал газеты «Айаага Геральд». Внутренние источники на Косене-3 сообщают о серьезном бунте в рядах организации Юэ-Шень, по слухам, вызванном совершенным средибелого дня смелым рейдом по спасению знаменитых фиалов Корпорации «Сущность» Серии Один.

В то время как точные детали неизвестны, считается, что нападение было совершено внутренними агентами, вероятно, внедренными Трансгалактической Службой или членами Эбицуки. Хотя ТГС признала, что проект по спасению фиалов находился в стадии разработки, она отрицает, что имеет какое-то отношение к… продолжение на странице шесть…

Герцог порылся в карманах в поисках платежной пластины. Он небрежно сунул ее в автомат и получил серебристый диск карманного формата.

— Кто, как вы думаете, цапнул эти фиалы? — раздался голос за его спиной. Резко обернувшись, Герцог увидел пожилого человека, глядевшего на него ясными голубыми глазами.

— Фиалы? — переспросил Герцог.

— Да, эти фиалы «Сущности». Могу поспорить, что Юэ-Шень не очень рада, что эти штуки выхватили у них из-под носа. — Старик бросил в рот небольшой коричневый шарик и стал его сосать. — Если вы меня спросите, то могу спорить, что это Эбицука. Неплохой политический ход с их стороны, и к тому же Галактическая Служба не станет к ним цепляться. Даже ТГС боится Юэ-Шень.

Герцог глотнул. Об этих делах он меньше всего хотел сейчас слышать. Он нахмурился:

— Вы это о чем?

— Вы знаете. Фиалы «Сущности». Маленькие пузырьки с мозгами, которые Юэ-Шень захватила некоторое время назад.

Герцог покачал головой.

— Да вы откуда свалились? С Сола? О них каждый знает, — он указал на диск в руке Герцога. — Вы что, ничего не читаете?

Герцог подкинул диск, как монету, и поймал его в воздухе.

— Кому нужны новости? — сварливо заявил он. — Я смотрю только про спорт и голографические мультики.

Повернувшись, он пошел по коридору, разыскивая Салливана. Он заметил его, когда тот входил в «Хилтон». Не спуская глаз с преследуемого, Герцог осторожно вошел в вестибюль и устроился за дисковым сканером. Вставив диск, он стал читать последние новости.

Долгое время ничего не происходило. Наконец Салливан вышел из одного из лифтов и прошел к столу регистрации. Поговорив со служащей, он дал ей чаевые в виде кредитного чипа и прошел в будку телекома.

Герцог встал, пересек вестибюль, прошел к рекламным листовкам о путешествиях, обогнул их и оказался за спиной Салливана. Он не мог определить номер, по которому тот звонил, но на зеленом экране всплыло лицо, которое Герцог запомнил.

Лицо моргнуло, и Салливан выскочил из будки. Герцог резко отвернулся, отошел к постерам и стал читать о преимуществах Диснеевской системы. Он обернулся вовремя, чтобы увидеть, как Салливан выходит через главную дверь.

Он проследил за Салливаном до небольшого бара, втиснутого между магазином деликатесов и секс-шопом на одном из оживленных коридоров аванпоста. Салливан дал бармену на чай, и тот провел его к столику в дальнем конце. Герцог бродил по бару, пока не обнаружил местечко с хорошим видом на предмет его интереса, сел и заказал себе пива. Он медленно пил, не желая особенно расслабляться.

Когда он допил свой стакан, в бар вошел полный блондин. Прищурившись, Герцог попытался представить его лицо, но с зеленоватым оттенком. Это был тот человек, которому звонил Салливан. Встретив бармена, мужчина дал ему чаевые, и его провели к столику Салливана.

На трети второго стакана Герцог обнаружил, что принял традиционную позу пьяницы и смотрит на донце сквозь пиво, вместо того чтобы вести наблюдение. Взглянув на столик Салливана, он увидел, что тот сидит там один, потягивая пиво. Побледнев, Герцог встряхнулся, поспешно оглядывая бар. Блондин уже выходил в дверь. Бросив на столик пару кредитных чипов, Герцог вышел.

На перекрестке в форме букву «Т» мужчина поколебался и двинулся в тупик с комнатами отдыха и будками телекомов. Он остановился, глядя на большое число дверей, затем достал платежную карту и вошел в будку телекома.

Герцог внимательно посмотрел на дверь в мужскую комнату. Вот что ему надо.

Он вошел в первую кабинку, сел и задрал штанину. Достав из ножной кобуры пистолет, он добыл из кармана куртки глушитель и навинтил его. Из другого кармана появилась обойма, встала на место, после чего патрон был загнан в патронник.

Ему оставалось только ждать. Он надеялся, что у блондина будут свидетельства, достаточные для того, чтобы прижать Салливана. Ему нужно было что-то, что можно было показать остальным, когда он расскажет им, как ему пришлось поступить.

Герцог вздохнул. Цель не спешила заканчивать разговор. Наконец входная дверь скрипнула и послышались шаги. Он встал, опер ствол пистолета о загипсованную руку и, приоткрывая дверь, начал целиться.

Чья-то рука схватила ствол пистолета и вырвала его у него из рук. Другая рука схватила его за плечо, вытащила из кабинки и бухнула в противоположную стену. Чье-то тело ударило его в грудь, прижав к стене.

— И чем ты, по-твоему, занимаешься, черт побери?

Это был Ли.

— Ты не захотел меня слушать.

Ли толкнул Герцога обратно в кабинку и закрыл дверь.

— Поживее. У нас мало времени.

— Помнишь, когда я все время проводил в медицинском отсеке?

— Ближе к делу, Герцог.

— Дон и Салливан продали нас. Они работают на кого-то другого, может быть на Трансгалактическую Службу. Они собираются убить нас и забрать фиалы.

— Они не из ТГС. Это я тебе гарантирую.

— Что?

— Они работают на Эбицуку. Слышал о них?

— Услышал только недавно.

— Это организация, созданная для борьбы с организованной преступностью, особенно с Юэ-Шень. Проблема в том, что за столетия борьбы с преступностью их методы стали криминальными. Дон и Салливан оба работают на них.

— Когда ты об этом узнал?

— Я уже это знал, когда нанимал их.

— Ты… что?

— Послушай, Герцог, я делаю все, что могу, для того, чтобы отвести опасность от нас. Частично это означает, что следует перекладывать ответственность на других. На Айааге, поскольку они недалеко от Косена, болтается множество агентов Эбицуки, пытающихся внедриться в Юэ-Шень, чтобы помешать их операциям.

— А ты сукин сын… — с удивлением протянул Герцог. — Ты их подставил!.. Чтобы дело выглядело так, будто бы на Юэ-Шень напала Эбицука.

— Отличный план, разве не так? — Ли оскалился. — А сейчас тебе не хотелось бы мне сообщить, что ты тут делаешь со взведенным оружием?

— Салливан встретился с этим блондином…

— Я знаю. Он представляет Эбицуку здесь, на «Гирлянде».

— И ты обо всем этом знал?

— Я наблюдал за ними. Я наблюдал и за тобой тоже. Тебе еще надо кое-чему поучиться, когда речь идет о слежке. — Он махнул пистолетом. — Ты собирался этим воспользоваться?

— Планировал.

Ли покачал головой.

— Неверно. Сначала нам нужно немного навести шороху, — он вернул пистолет Герцогу. — Мы возвращаемся в бар. Я сяду напротив него, потом входишь ты и садишься рядом с ним. Ты суешь пистолет Салливану в ребра, и мы быстро уходим.

— Куда?

— Там недалеко по коридору есть вакуумная шахта для мусора. Он немного полетает.

Герцог глотнул и кивнул.

— Если он сделает хотя бы одно неосторожное движение, ты нажимаешь курок. Там в баре достаточно шумно, а с такой отличной игрушкой, как у тебя, никто ничего не услышит. Мы потащим его на себе, как будто он пьяный. Ты сможешь это сделать, как, по-твоему?

— Я уже много дней готов его убить, Ли.

— Прекрасно. Уберем Салливана и возвратимся в бар. Когда блондин придет и увидит, что Салливана нет, он побежит к своему боссу, — Ли приоткрыл пальто, чтобы показать револьвер. — Тогда приступим и мы. Мы убираем блондина и того, кому он наушничает, и быстро обыскиваем его обиталище. Затем выходим. Я сделаю так, что это будет смахивать на работу Юэ-Шень.

— А что насчет Дон?

— Ей и так конец. Когда Эбицука узнает, что их главный человек мертв, кого-то надо будет в этом обвинить. Возможно, Салливан уже настучал на нее своему начальству.

— Откуда ты все это знаешь?

— Салливан и Дон на ножах со дня нападения. Салливан даже пожаловался мне на ее непрофессионализм. Он не все мне рассказал, но я дополнил его рассказ парой хороших догадок. Ты готов?

— Как всегда.

Ли вышел из мужской комнаты. Герцог попытался засунуть пистолет в карман куртки, но он не помещался из-за глушителя. Отвинтив глушитель, он положил его в другой карман. Под столом в баре он всегда сможет снова его навинтить.

Он сел на унитаз и стал ждать, барабаня пальцами по стене. В воздухе воняло дезинфекцией, вода журчала в трубах, протекающих в отделанном кафелем помещении. Скрипнула дверь. Герцог застыл, прислушиваясь. Послышалось рыганье, и дверь закрылась. Медлительные, неуверенные шаги миновали кабинку, в которой сидел Герцог. Через трещину в двери Герцог увидел, что мимо, качаясь, прошел блондин. Он дошел до последней кабинки, и его стало рвать. Герцог спустил воду и вышел.

Держа руку на оружии, он вернулся в бар. Ли сидел напротив Салливана, рассматривая беспорядок на столе. Салливан сидел, тупо уставившись на высокий стакан перед собой. Герцог изобразил улыбку на лице и сел с ним рядом.

— Салливан, старик. Ты, похоже, заскучал.

Салливан не пошевелился.

— Тебе следует быть осторожным, когда ты говоришь что-то в присутствии товарища по комнате. Некоторые из нас иногда бодрствуют.

Ли покачал головой:

— Оставь. Он тебя не слышит.

— Мертвецки пьян, — ухмыльнулся Герцог.

— Просто мертв.

Герцог поднял голову:

— Блондин?

Ли покачал головой:

— Юэ-Шень.

Герцог почувствовал, как у него сжался желудок.

— Обычная разборка между соперниками?

— Боюсь, что нет. — Ли, казалось, побледнел. — Если ты посмотришь на основание его черепа, там, где он соединяется с шеей, то обнаружишь небольшое отверстие. Он был застрелен одной из особых пуль Юэ-Шень. Его череп не поврежден, но внутри его мозг смахивает на яйца всмятку. Это особый выстрел, называемый Знак Предупреждения.

— Не очень-то мне нравится это название.

— Он предназначается для членов Юэ-Шень, которые попали в немилость. Оставь пару друзей человека со Знаками Предупреждения, и парень уже знает, что скоро наступит и его очередь. И это будет действительно неприятно.

Герцог глотнул.

— Будущее выглядит не очень-то светлым, верно?

— Нам надо покинуть это место. И чем быстрее, тем лучше, — Ли насовал в карман салфеток с картинками.

— Нам нужно найти Вонна и Винтерса, — напомнил Герцог.

Ли выругался.

— Они могут быть, где угодно.

— Мы не можем улететь без них, — запротестовал Герцог.

— Ты прав. Мы не осмелимся их оставить. Они могут навести Юэ-Шень прямо на нас. Надо приложить все усилия.

11

Это казалось им бессмысленным делом.

Они бегали, сколько могли, заходили в бары, проверяли отели, разыскивали двоих товарищей по именам и по описаниям. Иногда информацию получать было непросто, так что приходилось и угрожать.

Ли постоянно смотрел на часы.

— Я не хочу здесь больше оставаться.

— Мы не можем их оставить, — настаивал Герцог.

— Нам обоим известно, что Вонн может позаботиться о себе.

— Но сейчас за ним тащится Винтерс. Он будет грузом на шее.

— Если они еще живы, — вздохнул Ли. — Ладно. Давай потратим еще несколько минут. Но потом надо уходить.

— Договорились.

Они проверяли каждый отель, который могли найти, и мотались по аванпосту, пока не оказались в одной из самых фешенебельных секций станции.

— Притормози, — сказал Ли. — Посмотри, где мы оказались.

Герцог посмотрел в одном и в другом направлении на отели, рестораны и магазины подарков.

— Это дорогая часть города. Вонн сюда не пойдет, — пояснил Ли.

Герцог вздохнул:

— Почему-то у меня такое чувство, что ты прав.

Они повернулись, чтобы уйти, но Герцог остановился и стал прислушиваться.

— Что-то не так? — спросил Ли.

— Мне что-то послышалось.

Ли попытался прислушаться, но ничего не услышал. Герцог пошел назад, слушая по пути. Ли последовал за ним, не будучи уверенным в том, что надо слушать. Наконец что-то коснулось его ушей.

— Кто-то плачет, — сказал он.

Они пошли на звук всхлипываний, пока не наткнулись на Винтерса, бесцельно идущего по коридору. Герцог подбежал к нему:

— В чем дело?

— Мистер Вонн выгнал меня из комнаты и заперся.

— Он что?

— Он дал мне денег, чтобы я пошел играть в игры, а сам сказал, что пойдет в бар. Я устал и вернулся к нашей комнате, попробовал замок ключом, но он так его установил, что дверь не открыть.

Ли выругался.

— Ты говорил с ним?

— Да. Он дал мне денег, чтобы я шел играть в игры…

— Нет-нет. Я имею в виду, когда он заперся от тебя в комнате.

— Нет.

— Ты слышал вообще какие-либо звуки?

Винтерс покачал головой. Ли взглянул на Герцога.

— Отведи нас туда, Винтерс. А внутрь мы войдем.

— Это сюда, — Винтерс повернулся и пошел медленным шагом, но им приходилось бежать за ним чуть ли не вприпрыжку. Они прошли несколько важных заведений, все больше углубляясь в фешенебельный район. Они постоянно спрашивали Винтерса, где это находится. Но он, не реагируя, медленно шел. Наконец они подошли к «Галакси Хауз». — Это здесь, — сказал Винтерс. — Они не хотели меня пускать, требовали деньги, пока я не показал им ключ.

— Какая комната?

Винтерс остановился и начал выуживать ключ. Потом скосил на него глаза:

— Один-девять-один-девять.

— Встречай нас на корабле! — и Ли с Герцогом бросились к двери.

Винтерс затряс ключом в их сторону:

— Они потребуют у вас денег!

Швейцар в форме у двери улыбнулся и протянул руку:

— Двадцать пять кредитов, пожалуйста.

Герцог налетел на него плечом и бросился к двери.

Ли задержался.

— Винтерс, возвращайся на корабль, прямо сейчас! — крикнул он и исчез в отеле. Винтерс сморщил лицо и разрыдался.

Герцог и Ли бежали по вестибюлю, где их перехватил здоровяк охранник. Ли бросился вправо, а Герцог — влево. После мгновенного замешательства охранник прыгнул на Герцога, который шагнул в сторону. Охранник ударил кулаком.

Герцог опять уклонился, и охранник потерял равновесие. Герцог скрипнул зубами и опустил загипсованную руку на голову падающего мужчины. Раздался удар. Охранник упал и остался лежать. Руку Герцога пронзила боль. Он очень удивился, увидев, что гипс цел.

Бегущий теперь впереди Ли встретил человека ростом поменьше. Нагнувшись, он ударил его головой в живот. Оба полетели на пол. Герцог, добежав до них, рывком поднял Ли на ноги. Они подбежали к лифту, где Герцог остановился и нажал кнопку.

— У нас нет на это времени! — крикнул Ли.

— Я знаю. — Дверь открылась, и Герцог потянулся внутрь, нажимая на первые попавшиеся кнопки. — Теперь они не поймут, где нас искать. У нас будет время найти комнату.

— Я уже понял, где она. Девятый этаж, девятое крыло, девятнадцатая комната. В этих «Галакси Хаузах» ценно то, что в них легко ориентироваться.

Они нашли комнату, остановились и позвонили. Подождали немного и позвонили снова. Ли, ругаясь, стал стучать в дверь и звать Вонна.

— Может быть, двери здесь звуконепроницаемые, — заметил Герцог. — Надо было взять ключ у Винтерса.

— Он бы нам не помог. Винтерс говорил, что заперто изнутри. Поищи охранника.

— Это будет нетрудно. Они тут, наверное, уже на каждом углу. — Герцог достал пистолет. — Сейчас вернусь.

Он побежал по лабиринту коридоров и нашел охранника, стоящего спиной к нему и говорившего по переносному радио. Герцог подождал, пока тот договорил, затем сунул ствол ему в ухо:

— Брось это.

Радио подпрыгнуло на плюшевом ковре. Ударом ноги Герцог послал его дальше по коридору.

— Теперь оружие.

Стрелочный пистолет отправился вслед за радио.

— У тебя есть универсальный ключ к комнатам этого уровня?

Охранник отрицательно качнул головой.

— Не лепи ерунду. Где он? — Герцог навел оружие. Охранник достал кольцо с ключами. Герцог поймал его руку и завел ее между лопатками. — Сюда, пожалуйста.

Он отвел охранника к номеру 1919. Ли нигде не было видно. Герцог позвал его, и Ли появился из-за угла.

— Извини, я видел только охранника.

Герцог подтолкнул охранника к двери:

— Открой.

— Мне нужны соответствующие указания.

Герцог грохнул его о стену.

— Тебе нужно указания? Так я тебе их и даю, — он сунул пистолет под подбородок охранника. — У нас там друг, его жизнь в опасности. Может быть, он уже мертв. Если ты не откроешь эту дверь, то на том свете окажешься раньше нас всех.

Охранник глотнул.

— Я не могу сделать это.

Герцог взял его за шиворот и повернул к двери:

— Тридцать секунд.

Охранник послушно склонился над замком. Герцог передал пистолет Ли:

— Прикрой меня.

Он схватил охранника за шиворот. Раздался щелчок, и дверь открылась. Герцог толкнул охранника, который вбежал в комнату и врезался в бюро. Герцог нырком бросился к изножью кровати, а Ли, с пистолетом в каждой руке, ворвался в комнату, локтем захлопнув дверь.

Послышался женский вопль.

В мгновение ока Вонн сел на кровати, поводя автоматом из стороны в сторону. Женщина взвизгнула и спряталась под одеялом. Ли закатился в угол и взял ее на мушку.

— Что за чертовщина происходит? — требовательно спросил Вонн.

Герцог вскочил на ноги:

— Ты жив!

— Со мной все прекрасно, — кисло проговорил Вонн, — и было бы еще лучше, если бы вы не врывались сюда, как гангстеры. Неужели у человека не может быть немного личного времени для себя?

Ли указал пистолетом Герцога:

— Что это за женщина?

Вонн опустил автомат и рассмеялся:

— Роз? Вы пришли, чтобы спасти меня от Роз? Боюсь, что уже слишком поздно.

— Откуда она взялась? — спросил Герцог.

— Она живет здесь, на «Гирлянде». Я встретил ее в клубе.

— Это она тебя подцепила?

Роз высунулась из-под одеяла:

— Что здесь происходит?

— Просто они решили очень глупо пошутить, — сообщил ей Вонн.

— Действительно, глупо, — заметил Герцог. — Салливан мертв, и мы все отправимся за ним вслед, если останемся здесь.

Ли продолжал держать женщину на мушке.

— Это она тебя подцепила, Вонн?

— Уже не смешно. Бросьте, парни.

— Отвечай на вопрос.

— Это я ее подцепил.

Вздохнув, Ли опустил оружие.

— Об этом мы и хотели узнать.

— Не скажете ли вы, что вообще происходит?

— Юэ-Шень нас выследила. Может быть, здесь уже полно их сотрудников. Один из них прострелил голову Салливану.

Вонн недоверчиво уставился на него:

— Как им удалось найти нас здесь?

— Хороший вопрос, — заметил Герцог. — Мы в безопасности, только когда находимся в движении.

Ли собрал с пола одежду Вонна и бросил ему:

— Не хотелось бы вас прерывать, но мы уходим прямо сейчас, как только ты оденешься.

Вонн послушно стал натягивать рубашку. Роз стащила с кровати простыню и обернулась в нее.

— А я?

— Извини, но нам пора. Ты слышала, что говорили мои друзья.

— Да, слышала. И что там насчет того, что вас выследила Юэ-Шень? Вы что-то задумали? Откуда у вас все это оружие?

— Мы — особые агенты, — заявил Герцог. — Мы располагаем некоторой информацией о контрабанде наркотиков здесь, на «Гирлянде», и Юэ-Шень пойдет на все, лишь бы не дать нам передать эту информацию по назначению.

— Поэтому вы убегаете?

— Информацию необходимо передать в ТГС, затем в Администрацию Порта, в таком порядке. Они любят помогать местным властям в таких делах.

Роз прошлась по комнате, собирая свою одежду.

— Это имеет какое-то отношение к тем маленьким фиалам?

— Нет, — решительно заявил Ли.

— Я это слышала от него, — Роз указала на Вонна.

Вонн уставился на нее.

— Ну, так что же?

— Да, — сказал Вонн. — Имеет.

Ли швырнул свой револьвер на кровать:

— Сукин сын!

Роз уставила на него палец:

— Выбирайте выражения. Я этого не люблю.

Ли мрачно протянул Герцогу пистолет.

— Забери, — сказал он, — пока я им не воспользовался.

— А вы крутые парни, вы знаете? — заметила Роз. — Жаль, что меня не было с вами, когда вы это делали. Я уверена, что на это стоило бы посмотреть, — она надела трусики под простыней.

Герцог сел на кровать и обхватил голову руками.

— Ну, спасибо тебе, Вонн, — кисло пробормотал он.

— Извините, парни. Но она имеет право знать.

— Черты лысого она имеет, — сказал Ли.

Отвернувшись, Роз надела блузку. Когда она обернулась, у нее был обеспокоенный вид.

— Вы сказали, что Юэ-Шень знает, что вы здесь?

— Похоже, что так, — ответил Герцог.

— Тогда я имею право отправиться вместе с вами.

Герцог застонал.

— Нет, — сказал Ли. Она уперла руки в бедра:

— Почему это нет?

— Это опасно, — ответил Войн. — От наших людей не осталось и половины.

— А здесь, по-твоему, должны быть только развлечения? Что, если Юэ-Шень станет известно, что я спала с тобой?

— Вы не можете лететь с нами, — заявил Ли. Подойдя кнему, она сердито уставилась на него:

— Послушайте, мистер, вам не избавиться от меня таким образом, ясно?

— Никто об этом и не узнает, если вы будете держать язык за зубами.

— Вы думаете, это так просто? Если здесь все действительно кишмя кишит агентами Юэ-Шень и если Юэ-Шень знает многое о вас, парни, то агентам только и остается, что задавать вопросы, и испуганные люди, которые не любят боли, расскажут им все, что они хотят знать. А вы, случайно, не подумали, что они могут меня убить, а? Конечно, нет. И позвольте мне кое-что сказать вам. Я отношусь к тем людям, которые боли не любят.

— Вы не осмелитесь.

— Спросите его, как я отношусь к боли, — сказала она, указывая пальцем.

Вонн покраснел.

— Я расскажу им все, что знаю, вплоть до анатомических подробностей. Я даже отправлюсь вместе с ними вас искать.

— Место у нас есть, — заметил Вонн. — Она бы могла остаться со мной.

— Ладно, — сказал Ли. — Давайте выбираться отсюда.

— Мы могли бы зайти ко мне, чтобы я забрала некоторые вещи?

— Нет.

— Имейте сердце.

— Это вы имейте сердце. Мы берем вас с собой, чтобы вам не отстрелили вашу зад… голову. Мы делаем вам одолжение. А ваше одолжение нам состоит в том, что вы отправляетесь с нами прямо сейчас.

Она не двинулась с места.

— Бога ради, Вонн купит вам новый гардероб.

— Купит?

— Могу поспорить. Он будет богачом, когда все это кончится.

— Быстро же они нас нашли, — заметил Вонн.

— Я знал, что это может произойти, в конце концов, — сказал Ли, — но, честно говоря, я удивлен, что это случилось так быстро. Они действуют весьма эффективно.

— Что же, — сказал Вонн, — телесно ты отсутствовал на месте нападения, что сделало бы твое участие очевидным. Но отправиться ты мог куда угодно. Как же они проследили за тобой?

— Большие у них возможности, не правда ли? — заметил Ли дрогнувшим голосом.

— Я бы отдал что угодно, чтобы узнать, как они это сделали, — сказал Герцог.

— Я тоже, — сказал Ли. И почесал за ухом.

12

Джеймс Теодор Мэй насвистывал веселую мелодию. Прыгучей походкой он вошел на мостик «Ангельской Удачи» с учебником по обслуживанию и пользованию яхтой «Иншалла» под мышкой. Он плюхнулся в кресло пилота, откинул его и задрал ноги на панель управления. Затем он занялся учебником и пролистал его до раздела по установке АПКВ.

Он успел прочитать введение, когда дверь на мостик со свистом открылась, и в помещение ворвались пять человек, размахивая оружием и носясь туда-сюда. Уронив учебник, Мэй спрятался за креслом, подняв спинку для защиты.

— Что вы здесь делаете? — рявкнул он на них. — Вы должны быть в увольнении, на берегу.

Вонн пристегнулся в кресле второго пилота и оглядел панель управления.

— Мы улетаем.

— Хрен вам собачий. Я нашел покупателя на «Иншаллу». Он платит наличными в эквиваленте, так что нам не придется возиться…

— Извини, Мэй, — сказал Ли, — тебе придется искать другого покупателя где-нибудь в другом месте.

Не веря своим ушам, Мэй оглядел мостик. Все рассаживались по местам, готовясь к отлету, и по мостику бродила странная женщина.

— Что это за девица? — резко спросил он.

— Роз, это Джеймс Мэй, — сказал Вонн. — Мэй, это Роз, — и он включил питание магнетики.

— Кто-нибудь мне скажет, что происходит?

— Юэ-Шень выследила нас, — пояснил Герцог. — Они убили Салливана. Если мы останемся, следующим может оказаться любой из нас. Мы должны отправляться прямо сейчас.

Мэй воздел руки в воздух:

— Позвольте мне хотя бы связаться с моим покупателем. Мы собирались закрыть дело завтра, но если я ему скажу, что мы улетаем…

— Никому ты ничего не скажешь, — резко ответил Ли.

— Тогда что она делает здесь? — требовательно спросил Мэй, указывая на Роз.

— Она все знает, — сказал Герцог.

— Дело выходит из-под контроля, — проговорил Мэй. — Если бы каждый держал язык за зубами, нам не о чем было бы беспокоиться.

— Нет такого животного на свете, — заметил Вонн.

— А что насчет Дон? — спросил Мэй. Ли ухмыльнулся:

— Она — наш страховой полис против Эбицуки.

— Эбицука? Какое она имеет ко всему этому отношение?

— Дон и Салливан — оба члены Эбицуки, — объяснил Герцог. — Они собирались обмануть нас и забрать фиалы, но Ли сам их надул. До тех пор пока она с нами, Эбицука вряд ли станет нападать на нас.

— Я бы не стал на это надеяться, — сказал Мэй. — Дон здесь нет.

— Где же она? — спросил Ли.

— Ушла сразу после вас.

— Почему ты ее не остановил? — зашипел Ли.

— Я не знал, что ее нужно остановить.

— Ты ни в чем не виноват, — сказал Герцог, — Салливан приказал ей не уходить с корабля.

— Мы должны ее найти, — бледнея, проговорил Ли.

— После всего того, через что вы меня заставили пройти? — резко спросил Вонн. — Ты хочешь сказать, что нам придется вернуться?

— Мы нипочем ее не найдем, — сказал Герцог. — Помнишь, как трудно было отыскать Вонна?

— Но мы должны!

— Прекрасно, — заметила Роз. — Тогда я смогу забрать вещи.

— Нет. И не думай.

— Почему? — возразил Вонн. — Это будет только по справедливости.

— Ты сам говорил, что ее жизнь окончена, — заметил Герцог. — Эбицуке может быть безразлично, погибнет ли Дон вместе с нами. Не стоит и рисковать.

— Забудь о ней, — сказал Вонн. — Она проклята. Она нам не нужна.

— Ладно, — прошептал Ли.

Вонн надел наушники и настроился на частоту.

— Администрация Порта Аванпост «Гирлянда», это доковая платформа пять-восемь «В», торговое судно «Ангельская Удача», три-семь-четыре-девять-один, запрашивает коридор на убытие, частота два-один.

— Принято, «Ангельская удача». Ждите приема декларации.

Несколько мгновений прошло в полном молчании.

— «Ангельская Удача», три-семь-четыре-девять-один, заявите декларацию.

— Декларация восемь-ноль-девять-восемь-ноль, — сказал Вонн в микрофон. — Пассажирский транспорт.

— Принято, «Ангельская удача». Коридор в три-ноль.

Через иллюминатор мостика они смотрели, как корабль, вращаясь, движется к шлюзу платформы. Он остановился, и шлюзы открылись.

— Коридор открыт.

Мэй кивнул Вонну. Корабль вздрогнул. Ноги Герцога оторвались от пола.

— Нулевая гравитация.

«Ангельская Удача» закачалась, стабилизировалась, затем медленно отошла от платформы.

— Мы на свободе, — сказал Вонн.

— Активируйте магниты, — приказал Мэй. — Готовьтесь к толчку.

Сквозь стены корабля донесся низкий гул.

— Полярность соответствует полярности корпуса станции, — сказал Вонн.

Герцога понесло к задней части мостика.

— Скорость отрыва. Двигатели готовы к запуску.

Герцог склонил голову, чтобы посмотреть на мониторную панель, думая, не переходит ли к нему что-то от Отчаянного Эрика Диксона. Но панель все так же казалась ему чужой и непонятной. Выругавшись, он оглядел мостик. Он был уверен, что во всем виновато его воображение, но помещение казалось ему все меньше и меньше.

13

Они снова пришли за ним.

Он находился в гробу, в большом гробу с дверями, коридорами, люками и туннелем, представлявшим собой выход из сновидения. Он знал, что такой выход есть, но на этот раз он безнадежно заблудился. На этот раз не было голосов, которые мягко отвели бы его домой.

Он вспомнил, что голоса пришли, когда у него возникло намерение открыть люк. Он вернулся в маленькую комнату и стал ждать, пока она нагреется. Это не заняло много времени. Он подождал, пока его ощущения не станут удушающими, непереносимыми. Он положил руку на рычаг открывания люка и понял, что они — там, они ждут его. И когда он откроет люк, они ворвутся внутрь. Они будут рвать его плоть, пожирать его внутренности, затем пикой пробьют голову и прибьют скелет к стене и оставят висеть. Он знал, что так и будет. Он видел, как такое происходило с другими.

Поэтому он ждал, сколько мог. Он держал руку на рычаге, сознавая, что когда до этого дойдет, то, чтобы спасти его, придут голоса Дон и Салливана.

Но Салливан мертв, а Дон осталась на аванпосту «Гирлянда». Их голоса не придут, никогда больше не придут.

Он издал вздох ужаса. Рычаг зацепился, и люк приоткрылся, впуская клубы холода. Снаружи послышался хор восторженных воплей, и холодная и неуклюжая рука с восемью пальцами пролезла внутрь и схватила его за горло. Рука жгла его кожу. Пальцы, обхватившие горло, душили, а те, что обхватили голову, угрожали раздавить череп, как яйцо. «Знак Предупреждения, — пели они, — Знак Предупреждения, Знак Предупреждения».

Затем наступила темнота.

14

— Герцог! Герцог!

Вонн тряс его, пока он не сделал глубокий вдох. Воздух вошел в его легкие с громким всасывающим звуком, и это было хорошо. Последующие вдохи делать было уже легче.

— С тобой все в порядке?

— Да, — прохрипел Герцог. — Спасибо.

— Ты перепугал меня до смерти. Я шел по коридору и услышал, что ты производишь странные звуки, поэтому я вошел. Надеюсь, ты не против. Ты уже синел, без шуток.

— Мне, должно быть, снился сон.

— О чем? О нападении?

— Не знаю, что это была за чертовщина.

15

Он прогулялся к нижним палубам. Выпил бумажный стаканчик кофе.

Поиграл в шахматы с Чарлзом.

Поговорил с Вонном о наемниках. Об оружии. О каперстве прошлых времен.

О боязни темноты.

Научил Роз пользоваться панелью связи.

При помощи звездных карт нашел микроскопическую точку света, которая могла быть звездой Тетрос.

Если только мог, он старался не спать вообще.

16

Дверь скользнула в сторону. Внутрь проникла рука и обхватила его шею и голову. Плоть горела, голова раскалывалась, дыхание остановилось, наступила тьма. На этот раз не было Вонна, который бы вытащил его. Он понимал это и боролся с тьмой. Выбираясь обратно к свету, он услышал радостные вопли и увидел, как появляются новые руки — как их пальцы оборачиваются вокруг двери и толкают ее. Он помнил, что будет с ним. Он видел других.

На него накатила волна страха, а с ним пришел адреналин. Завопив, он толкнул дверь. Она захлопнулась, обрубив пальцы и руки. Из них сочилась густая желтая жидкость, наполняя воздух резким запахом, жгучим, как запах нашатырного спирта. Рука, обхватившая его горло, сжалась, затем стала вялой. Он оторвал ее от своего лица и швырнул на пол. Рука подергивалась.

В гробу похолодало, и холод прояснил его мышление. Наконец-то он понял, где находится. Он взглянул на одну из стен комнаты и увидел панель управления. Теперь он их победил. К нему пришло вдохновение. Он знал, как ему заставить их уйти. Не просто сбежать от них, но уничтожить их, разнести их в клочья к чертям собачьим.

Он рассмеялся. Он не знал, сколько времени он смеялся. Он дрожал от холода. Он подбежал к стене и посмотрел на панель управления.

У него не было ни малейшего представления о том, с чего начинать.

Его смущал лабиринт лампочек и шкал. Ему только нужно было найти нужную кнопку.

Они все еще находились снаружи, вопили и стучали по корпусу.

Страх и холод накапливались у него за спиной. Он дрожал, стуча зубами. Он протянул руку, чтобы нажать на кнопку, но задержался. Непроизвольно его начало трясти.

Оглядевшись, он снова потянулся к панели.

Она растаяла.

17

Его снова трясло.

Но он понял, что это не он трясется, а его трясут. Он открыл глаза. Над ним нависло женское лицо.

— Мама, — сказал Герцог. — Мама, — он сел.

— Это Роз, — сказала она.

Он упал к ней на руки и сжал ее в объятьях.

— Я их сделал, — он трясся. — Я сделал этих ублюдков именно так, как хотел, но я не мог найти. Просто не мог найти, — он дрожал от ярости.

Роз качала его, пока он не успокоился. Она говорила ему разные успокаивающие слова.

— Я никогда больше не буду спать, — заявил Герцог.

— Ты достанешь их в следующий раз.

Герцог закрыл глаза и вдохнул ее запах. Напрягшись, он отстранился от нее.

— Что я здесь делаю?

— Ничего особенного, Герцог, — твердо сказала Роз. — Ты спал. Мы в твоей каюте.

— А что ты здесь делаешь?

— Я пришла за тобой. Мэй зовет тебя на мостик.

Герцог глотнул. У него пересохло в горле.

— Зачем?

— Я думаю, он сам тебе скажет, — в ее глазах сквозило какое-то беспокойство.

Он сделал глубокий вдох.

— Ладно. Пошли.

Когда они добрались до мостика, все их ждали с вытянутыми лицами.

— Ну, — весело обратился к ним Герцог. — Последняя вечеря.

— Тихо! — рявкнул Мэй, сверяясь с часами на мостике.

— А что вы тут все такие мрачные? Мы цапнули не те фиалы, какие нужно?

— Это связано с тем, — сказал Вонн, — что на торговом корабле установлен АПКВ, предназначенный для маленькой прогулочной яхты.

Радио затрещало, и Мэй повторил:

— Тихо!

Снова послышался треск статических помех, затем прорезался скрипучий голос.

— Внимание, команда торгового судна «Ангельская Удача», — грубо проговорил голос. — Это говорит Рюити Хиро, действующий командир «Роко Мари», боевого дредноута планеты Косен номер три. Я предпочитаю говорить непосредственно с вами, из-за безответственного отношения вашего капитана, Джеймса Мэя, с которым я беседовал десять минут назад.

Ваше судно находится в пределах дальности стрельбы нашего главного орудия и магнитных захватов. Мы могли бы испепелить вас без всяких проблем. Однако я решил предоставить вам выбор. Мы отпустим вас на том условии, что вы передадите нам фиалы корпорации «Сущность», Джеймса Мэя и Майрона Ли. На то, чтобы определить образ своих действий, вам дается тридцать минут после окончания данной передачи. Если в течение этого времени вы не свяжетесь с нами, вас приведут на наш корабль и будут пытать самым зверским способом, какой только сможем изобрести я и моя команда. Любая попытка побега приведет к немедленному испарению вашего корабля.

Голос умолк. Герцог почувствовал, как кровь отхлынула от его лица.

— Нас поймали, — заметил он.

— Пока вы не пришли к каким-либо поспешным решениям, — сказал Мэй, — я хочу представить вам некоторые соображения. Во-первых, я уже пытался торговаться с мистером Хиро. Я сделал одну ошибку. Я сказал ему, кто я.

Во-вторых, как вы слышали, мы в пределах досягаемости магнитных захватов «Роко Мари». Они с легкостью могли бы захватить нас, но, я думаю, Хиро хочет повернуть нож в моей ране тем, чтобы заставить команду предать меня. Я не стану винить никого из вас, если вы решите передать нас ему.

— Я с тобой, — заявил Герцог. — Я тебя не продам.

— Мы в этом единодушны, — сказал Вонн.

— Мэй предложил фиалы в обмен на свободу, — заметил Ли. — Хиро не согласился. Он хочет в точности то, что вы слышали. Таким образом, мы оказались в тупике.

— Как они нас нашли? — спросил Герцог.

— Как они проследили нас до данного сектора космоса, я не знаю, — сказал Вонн. — Но как они к нам подкрались, я могу предположить.

— Я знаю, — сказал Герцог. — АПКВ работает в понятиях диаметра корабля, а мы используем устройство с прогулочной яхты на корабле торгового класса. Поскольку яхты раз в десять меньше купцов, то мы с таким же успехом могли бы просто смотреть в иллюминаторы, как и использовать АПКВ «Иншаллы».

— Что-то в таком роде.

— Еще одно соображение, — продолжал Мэй, — состоит в том, что Роз, налаживая ближнюю связь с «Роко Мари», определила, что в данном районе присутствует истребитель Эбицуки.

— А что он здесь делает? — спросил Герцог.

— Хороший вопрос, — заметил Ли. — Я полагаю, что мы совершили ошибку, оставив Дон на аванпосту «Гирлянда». Она, вероятно, привела своих людей к нашему доку, а когда нас там не оказалось, они погнались за нами.

— Могу поспорить, что они не рассчитывали, что здесь появится «Роко Мари», — сказал Вонн.

— Конечно, нет, — сказал Ли, почесывая ухо. Внезапно он умолк, и его глаза сузились. — Подождите. Может быть, у нас найдется способ выбраться отсюда.

— Играй на оба конца, если ты в середине, — сказала Роз.

Ли потер руки:

— Именно так. У нас есть две голодных собаки, ожидающих подачки. Что будет, если мы бросим им один кусок мяса?

— Драка, — усмехнулся Вонн.

— Что у тебя на уме? — спросил Мэй.

— Дымовая завеса, которая позволит нам ускользнуть через заднюю дверь, пока великаны дерутся между собой. Как будет вести себя прогулочная яхта без АПКВ?

— Значительно лучше, чем торговый корабль без него.

— Мы можем открыть двери грузового трюма и запустить ее при помощи магнитов, как мы запустили машину, — сказал Вонн. — Автопилот включится с этого момента.

— Прекрасно. Нам остается только оставить там наживку.

— Фиалы? — спросил Герцог.

— Мы так им и скажем. Запрограммируем компьютер «Иншаллы», чтобы она на полной скорости шла по курсу точно посередине между «Роко Мари» и кораблем Эбицуки. Каждый из них будет думать, что мы стремимся к другому.

— Так будет нечестно, — заметил Винтерс. — Маленький корабль против большого и огромного.

— Он прав, — согласился Мэй. — Бой продлится не более двух минут.

— Две минуты — это то, что нам нужно, — сказал Ли.

— Именно так, — сказал Вонн. — Юэ-Шень придется отключить свои магниты, чтобы стрелять в корабль Эбицуки. Истребитель даже сможет пару раз выстрелить.

— А пока они разбираются друг с другом, — сказал Ли, — мы сделаем прыжок и окажемся на другом краю галактики до того, как они сообразят, что произошло. — Он хлопнул в ладоши. — Ладно, у нас не так уж много времени. Роз, ты отправляйся в медицинский отсек и переложи фиалы для хранения. Мы погрузим сундук в яхту. Мэй, вы с Вонном готовьте «Иншаллу». Запрограммируйте полетный компьютер и приготовьте ее к выбросу. Винтерс, ты возьмешь у Роз сундук и перенесешь его.

— А как насчет меня? — спросил Герцог. Ли обнял его за плечи:

— Мальчик мой, ты поможешь мне придумать грандиозную ложь.

18

За несколько минут до срока они снова собрались на мостике. Вонн сидел у панели связи и барабанил по ней пальцами.

— Думаете, это сработает?

— Лучше бы сработало, — заметил Герцог. — Это наш единственный шанс.

— Вызови их, — сказал Ли. Вонн настроил радио.

— «Роко Мари», это торговый корабль «Ангельская Удача», прием, — он облизнул губы и посмотрел на остальных. — «Роко Мари», это торговый корабль «Ангельская Удача», прием.

— Курс заложен, — сказал Мэй. — Направляемся на Джубило-3. Скажите мне когда.

Роз подняла глаза:

— Корабль Эбицуки прослушивает. Они знают, что мы пытаемся связаться с «Роко Мари», и пытаются ее обойти.

Громкоговоритель затрещал снова:

— Торговый корабль «Ангельская Удача», это «Роко Мари». Вы пришли к какому-либо решению?

Вонн сделал знак всем притихнуть.

— Пришли. Джеймса Мэя и Майрона Ли усыпили и погрузили на прогулочную яхту, находящуюся в нашем грузовом трюме, так же как и требуемые вами фиалы. Нам потребуется минут десять, чтобы отправить яхту, после чего мы пойдем своим путем, а вы — своим.

— Не совсем так, — ответил Хиро. — Еще одна деталь. Вы подождете, пока мы не выловим прогулочную яхту и не убедимся, что все обещанные вами грузы доставлены. Мы должны убедиться, что наши интересы соблюдены, до того, как вы сможете уйти.

— А если мы попробуем уйти?

— Мы превратим вас в пепел.

— Вы — босс, — сказал Вонн. — Но, по крайней мере, позвольте нам уйти с дороги, чтобы нас не зацепила ваша магнетика.

— Вы можете отодвинуться со своего настоящего положения на двадцать диаметров корабля.

— Вот спасибо, — прошептал Мэй. — Я так и знал, что они нас надуют. Как только они заполучат «Иншаллу», они сожгут нас, независимо от того, удовлетворены они будут или нет.

— Это они так думают, — заметил Ли. — Давайте сбрасывать балласт и бежать.

— «Роко Мари», это «Ангельская Удача», — продолжал Вонн. — Мы открываем двери грузового трюма. Полярность корпуса «Иншаллы» будет положительной, и такой же будет наша полярность, чтобы мы смогли вытолкнуть ее из трюма. Когда мы удалимся на пятнадцать диаметров корабля, мы переключимся на нейтраль, чтобы вы не притянули нас, когда будете забирать яхту.

— Принято, «Ангельская Удача». На пятнадцати диаметрах корабля мы включим отрицательную полярность.

— Они купились, — сказал Мэй. — Герцог, как только приборы покажут, что они включили отрицательную полярность, скажи мне, и мы тоже включим отрицательную. Они обеспечат нам нехилый толчок.

— Я открываю двери трюма, — сказал Герцог.

— Спасибо, — ответил Мэй. Он активизировал магнитный зарядник грузового трюма. — Поляризую.

— «Роко Мари», «Ангельская Удача». Мы поляризуем грузовой трюм. «Иншалла» сейчас направится к вам.

— Принято, — протрещала «Мари».

Герцог смотрел на видеомонитор, наблюдая за тем, как яхта приподнимается с пола.

— Освобождение.

— Включаю, — сказал Мэй. — Даю толчок.

Герцог смотрел, как «Иншалла» выплыла из грузового трюма, и двери закрылись.

— Свободна, — сказал он.

— Следует совместить время событий, — сказал Мэй. — Двигатели следует включить через тридцать секунд. Герцог, следи за полярностью «Мари». Я уведу вас отсюда.

— Вот она идет, «Мари», — сказал Вонн.

— Наблюдаю включение решетки, — сказал Герцог.

— Ублюдки. — Мэй улыбнулся. — Я знал, что так они и поступят. Поговори с ним, Вонн.

— «Мари» я наблюдаю заряд решетки вашего корпуса. Подождите, пока мы не отойдем.

Никакого ответа.

— Ублюдки, — повторил Мэй.

Ли надел головные телефоны и набрал частоту Юэ-Шень.

— «Иншалла» действует по программе, — сказал он. — Она начинает движение.

— Давай, — шепнул Герцог.

— От Эбицуки ничего, — сказала Роз.

Мэй склонился над панелью управления, лихорадочно работая.

— Поляризую корпус. Что там, Герцог?

— Как мы и ожидали. Отрицательный заряд.

Мэй хлопнул по переключателю.

— Вперед! — крикнул он. Ли прижал телефон к уху.

— На подходе! — крикнул он.

Световой шар провел светящуюся полосу к носу «Ангельской Удачи» и взорвался.

— Они нейтрализовали свою решетку! — крикнул Герцог.

— Делаю то же! — проорал Мэй.

— Это был предупредительный выстрел, — заметил Ли. — Скоро мы получим сообщение.

Из громкоговорителя послышался разъяренный голос Хиро:

— Вы лучше бы сказали мне, что происходит, пока я вас не сжег!

— Это Герцог, — крикнул Вонн в микрофон. — Он забрался в «Иншаллу» и взял контроль над ней. Он пытается сбежать.

— А как насчет остального?

— Остального? — прокричал Вонн. — Чего остального?

— Я вижу, что сундук находится на прогулочной яхте, но Ли там нет.

— Что? — Вонн прикрыл микрофон рукой и посмотрел на Герцога: — Что мне ему сказать?

— Наври, — прошипел Герцог.

— Я не знаю, что происходит, — заикаясь, проговорил Вонн, — но все это из-за Герцога. Наша поисковая группа осмотрит корабль.

— Сделайте это, — крикнул Хиро. — И если вы сдвинетесь хоть на метр до того, как мы втянем яхту, от вас останется только воспоминание.

— Можете мне поверить, — сказал Вонн. Он посмотрел на Мэя.

— Подожди, пока они не ответят на огонь истребителя, — сказал ему Мэй. — Их магнетика будет отключена, и мы сможем проскочить.

В громкоговорителе послышался треск.

— Корабль Эбицуки нацеливается на «Иншаллу», — сообщила Роз. — Они разворачиваются для перехвата и выстрелили по «Мари». — Послушав некоторое время, она покраснела. — Ну и выражения!

— Они теперь поняли, насколько велика «Мари», и собираются убежать. — Снова всплеск помех по радио. — Теперь они стреляют в «Мари» из всех своих орудий. Пытаются выиграть необходимое для прыжка время.

— «Мари» от этого не поздоровилось, — сказал Ли. — Они не ожидали нападения. Они отключили магнетику и целятся.

Шум помех заглушил все звуки в помещении. Герцог потянулся к регулятору громкости и уменьшил звук.

— Промахнулись! — развеселился Ли.

— Прыжок! — крикнул Мэй. Они с Вонном включились в работу, и «Ангельскую Удачу» дико затрясло. Все остальные на мостике пробрались к креслам и пристегнулись.

Герцог смотрел, как звезды за иллюминатором приходят в движение. Раздался гул, от которого у него заныли зубы, и звезды исчезли.

— Джубило-3,— объявил Мэй, — находится в семнадцати часах отсюда.

Все зааплодировали. Мэй, развернувшись в кресле, победно размахивал руками. В этот момент зазвучал сигнал тревоги, так что ему пришлось перевести взгляд на защитную панель.

— О нет! — он подскочил в кресле. — Выводи его из сокращенного пространства! — крикнул он Вонну. — АПКВ…

В АПКВ раздался громкий взрыв, и из новообразовавшейся дыры на его панели полетели искры. Огнетушители начали нагнетать холодный дым, и все повскакивали со своих мест. Вонн схватился за контрольный штурвал и стал выправлять корабль. Мэй подбежал к тумблеру прерывателя, но еще один взрыв отбросил его через всю комнату. Герцог прыгнул в кресло Мэя, врубил прерыватель и отключил гироскопы и искусственную гравитацию. Раздался скрежет, потрясший корабль до последней заклепки, на переднем иллюминаторе снова появились звезды.

— Что это было? — спросил Ли.

— Перегрузка АПКВ, — объяснил Вонн. — Он не смог справиться с обеспечением пребывания корабля таких размеров в сокращенном пространстве.

— Что означает?..

Мэй поднялся с пола и подплыл к креслу командира.

— Что означает, — сказал он, — что Джубило-3 теперь в семи неделях полета отсюда.

19

Дверь каюты Герцога была открыта, свет включен. Любопытствуя, Вонн прошел по коридору и обнаружил, что Герцог сидит, скорчившись, на кровати, поглощенный чтением учебника по эксплуатации и обслуживанию «Ангельской Удачи».

— Выполняешь домашнее задание? — спросил он.

Подскочив, Герцог поднял глаза:

— Я? А, я просто проверяю некоторые моменты.

— И давно ты этому учишься?

Герцог отключил учебник.

— Только в течение последних двух часов. Я подумал, что для развлечения можно заняться чем-нибудь существенным.

— Сегодня утром ты здорово подсуетился на мостике. Избавил всех нас от серьезных неприятностей.

— Кто-то должен был это сделать. Мэй был по другую сторону мостика, ты был занят, и я оказался единственным, кто что-то знает о корабле.

— Где ты научился этому трюку?

— Какому трюку?

— Отключению гироскопов и гравитации при сбое.

— Разве не это подсказывает здравый смысл?

— Только в сокращенном пространстве. В реальном пространстве ты можешь как прерываться, так и продолжать работу, одновременно занимаясь ремонтом. Но в сокращенном пространстве гироскопы и гравитационная система особенно уязвимы. И ты в точности знал, что нужно сделать, чтобы отключить их, а этого ты не прочитаешь в учебнике по эксплуатации. Где же ты этому научился?

Герцог уставился в пол.

— Послушай, Герцог, если ты не хочешь говорить мне — прекрасно. Только бы ты не врал мне. Это единственное, что меня огорчило бы. Я пришел сказать, что, по моему мнению, для начинающего этот трюк слишком профессионален, и я горжусь тобой. Ладно, я сказал достаточно, — он повернулся, чтобы уйти.

— Вонн, я должен перед тобой извиниться.

— За что?

— За последние несколько недель я значительно повзрослел. Ничего страшного, полагаю, но когда ты попадаешь в такую, как эта, ситуацию, а потом оглядываешься назад и вспоминаешь, как ты себя вел, то хочется лягнуть самого себя.

Вонн сел на стул.

— Я не считаю, что ты действовал поспешно. Этого можно ожидать от человека, который… э-э…

— Слишком зеленый?

— Извини за выражение, но я думаю, это слово подходит.

— И все равно я должен перед тобой извиниться. — Встав, Герцог заходил из угла в угол. — Когда стало известно, что ты пилот, я подумал, что это великолепно. От меня Мэю было мало помощи, и ты взял на себя кучу его проблем. Позже, когда я увидел, как хорошо все устроилось, я почувствовал себя посторонним. Я стал ненавидеть. Я всегда был трусом в душе, поэтому я вел себя с вами вежливо, но я, как мог, избегал вас с Мэем. Вот почему я согласился остаться на Айааге с Ли.

Я придумывал всякие гадости. Но боялся претворить их в жизнь. Я хотел как-то выделиться, но не знал как. Поэтому, когда мы заполучили фиалы «Сущности» и я нашел Эрика Диксона, все сошлось в одну систему. Мне нужно было уточнить у кого-то, кем он был, и для начала у меня была неплохая идея.

— Так у тебя есть Эрик Диксон?

— В каком-то смысле — да. Я наврал, что фиал разбился, и забрал его себе. Я хотел выпить его как можно скорее, но мысль о том, чтобы смешивать чьи-то телесные соки со своими, несколько пугала меня, даже если их принимать в сахарной оболочке. Я уже было отговорил себя от этого, но когда меня схватили эти типы из Трансгалактической Службы, я сказал им, что это мое лекарство.

— Но ты же не лечишься никакими инъекциями.

Герцог отрицательно покачал головой. Вонн уставился на него:

— А ничего другого ты не стащил?

— Нет. Я уж думал, что фиал пропал впустую. Много недель прошло с тех пор, как мне его вкололи, и ничего не произошло. Сегодняшний трюк — это первое проявление, которое я ощутил, и то я понял это после некоторого размышления. Поэтому я взял из библиотеки учебник по обслуживанию, чтобы посмотреть, не придет ли мне в голову что-нибудь еще. Но ничего не приходит, — он бросил на Вонна взгляд, в котором сквозило отчаяние. — Сказать по правде, я не думаю, что сотрудники Корпорации «Сущность» производили такой уж хороший продукт.

Вонн хлопнул Герцога по спине:

— Это помогло нам выбраться из сложной ситуации, и для меня этого достаточно. А что касается твоих извинений, то я приму их, если только ты примешь мои — за то, что при нашей первой встрече я вел себя как напыщенная задница.

— В этом нет необходимости.

— Я думаю, что есть. Непременно. — Они пожали друг другу руки. — Кстати, насчет своей тайны не беспокойся. У меня рот на замке.

20

Был гром, и Герцог подумал, что он снова оказался дома, на Тетросе, как раз к сезону дождей. Улыбнувшись, он принюхался, ожидая ощутить свежий запах дождя на полях, но этот запах чем-то отличался от того, который он помнил. Теперешний запах был густым и тяжелым. Также он был резким от тепла и пластмассы. В замешательстве он тряхнул головой, глядя на клубящиеся облака.

Раздался очередной удар грома. Он стряхнул его и сбросил на землю. Трава оказалась гладким и холодным кафелем. Он снова тряхнул головой и закашлялся от запаха дождя.

Подняв глаза, он увидел, что лежит на полу своей каюты. Дым ел глаза. Запах жег ноздри. Кашляя, он ударил по выключателю. Лампочка загорелась, но заморгала в дыму. Он попытался открыть дверь. Ничего не произошло. Он нашел небольшую панель и рывком открыл дверь.

Его постепенно охватывала паника. Он снова оказался в своем сновидении, в той части его, которой он раньше не видел. Все было на месте — жара, невозможность дышать, запах. Ему нужно было только не терять головы. Рывком открыв дверь шкафа, он достал поисковый фонарь, его луч был похож на серый палец в дыму.

Загрохотал гром, и он, качаясь, выбрался в коридор. Он держался за стену, пока все не прошло, затем двинулся к мостику. Кто-то окликал его сзади. Он обернулся и направил туда луч. Это была Роз.

— Что происходит? — крикнула она.

— Что ты здесь делаешь?

— Пытаюсь узнать, что происходит. С тобой все в порядке?

Герцог поморгал глазами, спасаясь от дыма.

— Я бодрствую.

— Что случилось, Герцог? Его передернуло.

— Это как в моих снах.

«Ангельскую Удачу» затрясло.

— Пошли на мостик, — он направил луч вдоль коридора.

Через несколько метров они нашли Винтерса, сидящего, привалившись к стене. Отдав фонарь Роз, Герцог приподнял его и уложил на спину. Мужчина открыл глаза и жалобно застонал.

— Ты жив, — заметил Герцог. — Ты цел?

— Я боюсь, — пожаловался Винтерс. — Все эти звуки. Свет и двери не работают. И пахнет странно.

Роз протянула руку испуганному человеку:

— Пошли с нами.

Они продолжили путь к мостику. Герцог открыл дверь, изнутри хлынул свет. Вонн и Мэй сидели на своих местах, Ли за дальней панелью, с головными телефонами в руке.

— Что вы тут делаете? — спросил Герцог.

— Торгуемся, — ответил Ли.

Из переднего иллюминатора было видно, как световой шар прошел мимо корабля и взорвался. Свет заморгал, в громкоговорителе раздался треск.

— «Роко Мари» снова у нас на хвосте, — сказал Мэй. — Пытаются применить к нам жесткие меры.

Герцог почувствовал, как кровь отхлынула у него от лица.

— Похоже, они не могут нас захватить, — заметил Вонн. — Их корабль, должно быть, серьезно пострадал в схватке с истребителем Эбицуки. — Снаружи возникла еще одна световая вспышка, вслед за которой внутри корабля раздался гром. — Они пытаются разбить нас выстрелами с близкого расстояния, но по большей части промахиваются очень серьезно. Должно быть, компьютер прицеливания вышел из строя.

Герцог обратился к Ли:

— А что вы им предложили?

— Себя и фиалы за свободный проход. Хиро даже не стал разговаривать со мной.

— И ты собираешься сдаться так просто? Ты сукин сын!

— Герцог, ты не понимаешь. У нас нет другого выбора. Способов выпутаться из этого положения больше нет.

— Тогда ладно, — Герцог оглядел мостик. — Давайте тогда подорвем себя.

Никто не пошевелился.

— Мы не можем позволить им заполучить фиалы, разве не так? Все, за что мы сражались, окажется ничего не стоящим, если они войдут сюда и заберут их обратно. Сейчас мы герои. Разве никто из вас не слышал, какие слухи ходят на «Гирлянде»? Мы предадим всю галактику, если фиалы вернутся обратно.

— Мы могли бы погрузить их в спасательную шлюпку и выстрелить ею в сторону Джубило, — заметил Ли. — Они схватят нас, но фиалы прекрасно дойдут.

— Неверно. Они рассмеются и тут же ее подберут. И точно так же будут нас пытать просто ради удовольствия.

— Но фиалы останутся в сохранности, и можно будет предпринять очередную спасательную операцию. Я бы предпочел, чтобы они остались в сохранности.

— Нет, Ли, — сказал Герцог. — Следующего раза не будет. Если Юэ-Шень заполучит фиалы обратно, то это — с концами. Тот корабль нужно уничтожить, и нам придется уйти вместе с ними.

Вонн посмотрел Роз в глаза.

— Мне жаль, что я втянул тебя в это дело, — сказал он, — но, по-моему, Герцог прав.

Роз моргнула, удерживая слезы.

— Все в порядке, солдатик.

Винтерс облизал губы:

— Вы же не собираетесь это сделать, не так ли? Вы же не собираетесь взорвать нас, разве не так?

— Это не больно, — заявил Герцог. — Ты даже не поймешь, что произошло. Ты будто бы заснешь, только у тебя не будет кошмаров, уже никогда не будет.

Горловой крик вырвался у Винтерса. Герцог подошел, чтобы его успокоить. Винтерс схватил его за лацканы, свалил на пол, затем бросился к двери. Герцог вскочил на ноги и побежал было за ним.

— Оставь его, — сказал Ли.

— Я не хочу, чтобы он боялся, — заявил Герцог. — Я ему обязан, — и он побежал по коридору.

За Винтерсом следовать было легко. Топот его огромных ног и всхлипывания привели Герцога к тому же шлюзу, через который он сам по неведению пытался когда-то выйти. Внутренний люк был широко распахнут, и между ними Винтерс лихорадочно пытался открыть внешний люк. Увидев Герцога, он остановился и тонко завыл.

— Все в порядке, — сказал Герцог. — Никто не нанесет тебе вреда.

— Ты хочешь меня убить, — всхлипывал Винтерс. Герцог смотрел, как он дергает за рычаг, его передернуло. Открыть эту дверь было невозможно без соблюдения соответствующей последовательности. Винтерс в панике этого не понимал.

Глаза Герцога ел пот. Жара на корабле становилась непереносимой. Мэй и Вонн, вероятно, свели системы жизнеобеспечения к минимуму, чтобы поддерживать движение вперед. По всей «Ангельской Удаче» разносился грохот.

— Если ты выйдешь здесь, — заметил Герцог, — ты умрешь.

— Здесь я тоже умру. Я умру так, как хочу. Твой способ мне не нравится.

— Если ты выйдешь здесь, то они тебя схватят, — сказал Герцог. — Они ждут по ту сторону двери. Ждут, чтобы схватить тебя. И когда они тебя схватят, ты будешь жаждать смерти.

— Откуда ты знаешь? — нижняя челюсть у Винтерса дрожала.

— Я знаю. Я видел, что произошло с другими.

— Это было плохо, мистер Герцог?

— Это было ужасно, — ответил Герцог. — У них вырвали внутренние органы и прибили их на стенки корабля при помощи больших металлических пик. И после того, как ты будешь мертв, с тобой будут делать разные вещи, чтобы напугать других.

Последний раз рванув за рычаг, Винтерс упал, всхлипывая, на руки Герцогу.

— Не позволяйте им схватить меня, мистер Герцог. Не позволяйте им схватить меня.

— Не позволю. Я обещаю.

— Но не убивайте меня. Пожалуйста, не убивайте. Я не хочу умереть так, как умерли Медведь и Андерс. Пожалуйста, Герцог.

— Я не убью тебя, — солгал Герцог.

— Обещайте. Вы должны пообещать.

— Я обещаю.

Это успокоило Винтерса. Герцог стер слезы с лица этого крупного человека.

— Отлично. Теперь нам нужно вернуться на мостик и сразиться с ними.

— Да… — Винтерс вышел из воздушного шлюза. Обернувшись, Герцог заметил, что рычаг сдвинут с положения безопасности. Он положил на рычаг руку и передвинул его на место.

Рука на рычаге.

Не веря своим глазам, он уставился на рычаг. Он втянул носом горячий воздух. Жара.

— Пошли, Герцог, — позвал Винтерс. Есть способ.

— Я смогу это сделать, — сказал Герцог.

— Я знаю, что сможете, — ответил Винтерс. Внезапно все пришло к нему. Герцог знал, что сможет заставить их уйти. Не просто сбежать от них, но уничтожить их, разнести их в клочья.

На корабле было очень холодно. Герцог дрожал. Он взглянул на Винтерса, который махал ему рукой.

Он побежал на мостик и встал между Мэем и Вонном перед панелью управления, изучая лабиринт лампочек и кнопочек. Они стали приобретать смысл для него.

— Я смогу это сделать, — сказал он.

— Так же и Винтерс смог бы, — произнес Мэй. — Все, что требуется сделать, — это нажать достаточно кнопок для того, чтобы мы взорвались.

— Я смогу вытащить нас отсюда, — сказал Герцог. — Живыми и здоровыми, и с фиалами, но без «Роко Мари» или Хиро, которые никогда уже не будут висеть у нас на хвосте.

Мэй уставился на него. Его лицо побелело.

— Это не смешно.

Герцог склонился над панелью. Она казалась ему знакомой, к его радости. Его рука неуверенно приблизилась к переключателю и повернула его. Прохладный воздух заполнил мостик.

Мэй схватил его за руку и оттолкнул ее.

— Это не смешно. Я не стал бы беспокоиться о комфорте. Мы в любом случае достаточно скоро будем мертвецами.

— В том-то и суть, — воскликнул Герцог. — Нам нет необходимости погибать.

— Мы не сдаемся. Мы проголосовали. Это было единогласно.

Герцог переключил еще один переключатель. Затеплилось внешнее освещение «Ангельской Удачи». Неподалеку взорвался еще один световой шар.

Мэй схватил Герцога и оттолкнул его в сторону.

— Конечно. Включи все огни, и пусть Юэ-Шень сделает это за нас, — он поднялся с кресла. — Это мой корабль. Я медленно умирал в течение двенадцати лет, чтобы заплатить за него. Я взорву его так, как мне нравится.

Герцог в отчаянии повернулся к Вонну:

— Эрик Диксон.

В течение мгновения Вонн, казалось, ничего не понимал. Еще один световой шар взорвался неподалеку, и корабль безжалостно затрясло.

— Пусть делает, как хочет, Мэй, — сказал Вонн. — Он знает, что делает.

Лицо Мэя приняло недоверчивое выражение.

— Нет.

Панель вспыхнула. Он с воплем отпрыгнул от нее. Раздался еще один взрыв.

— Винтерс! — крикнул Вонн. — Убери Мэя от Герцога!

Винтерс двинулся вперед. Мэй толкнул на него Герцога. Сев в свое кресло, Мэй начал набирать код разрушения. Вонн схватил его под мышки и оттащил в сторону.

— Он может это сделать, Мэй! Дай парню сделать, что надо!

Винтерс проскользнул рядом с Вонном и перекинул Мэя через плечо.

— Ты, здоровый и тупой сукин сын! — проклинал его Мэй.

— Положи его в угол и сядь на него, — приказал Вонн, занимая свое кресло. — Ты — босс, Герцог. Что будем делать?

Герцог тщательно пристегнулся и протер глаза.

— Включите все.

— Нет! — завопил Мэй.

— Жизнеобеспечение, внешние средства, холодильник в грузовом трюме, включите все.

— Ты перегрузишь энергетическую установку! — кричал Мэй. — Давай я это сделаю!

— Ты хочешь взорвать корабль, — заметил Ли, садясь на пол, в то время как корабль затрясло. — А у них что-то другое на уме.

— Что дальше? — спросил Вонн.

Герцог тупо смотрел на панель управления. Воздух становился все прохладнее. Думать было легче.

— Все включено?

— Все ненужные устройства корабля, — сказал Вонн. — Не напрягайся. Пусть само придет.

Тыльной стороной руки Герцог стер пот со лба.

— Включи все передатчики и приемники электромагнитной защиты. Для них это будет перегрузка.

Вонн склонился вправо.

— Сделано.

Герцог сжимал голову руками и дрожал. За иллюминатором вспыхнул океан света.

— Расслабься, — сказал Вонн.

Ли смотрел на него с другого конца мостика. Его губы растянулись в улыбку. Он взглянул на Мэя.

— Сокращенное пространство, — сказал Герцог. — Нам надо прыгнуть.

Мэй сбросил Винтерса с груди и вскочил на ноги. Бросившись через весь мостик, он схватил Герцога за шею и потянул.

— Ты не можешь! — вопил он. — Без АПКВ это убьет нас всех!

Винтерс с Ли оттащили его в сторону. По кораблю прошла волна, и все трое упали.

— Какой уровень ускорения? — спросил Вонн.

— Это не важно. Что-нибудь больше плюс одного. А какой максимум? — он рассмеялся. — Я читал это в инструкции, но, похоже, не помню.

— Плюс пять.

— Прекрасно. Нам нет необходимости находиться там долго, — он занялся приготовлениями. — Я все еще не знаю, почему я это делаю.

— Скоро узнаем.

У Герцога заныли зубы, и звезды исчезли.

21

Небольшая красная точка на голоэкране исчезла. Хиро протер глаза и посмотрел на панель.

— Они исчезли! — крикнул он. — Ушли!

— Успокойтесь, — сказал человек в форме. Экран моргнул, и красная точка вернулась. — Они прыгнули в сокращенное пространство.

— Полковник, мы не можем применять орудия в сокращенном пространстве! — прошипел Хиро.

— Но наша навигационная система сокращенного пространства пострадала меньше всего. Мы их сможем переманеврировать. Они идут прямо к нам в руки.

Из глубин живота Хиро донесся смешок.

— Прекрасно. Прыгайте.

22

Шум был громким. Роз отняла телефон от уха.

— Они последовали за нами! — воскликнула она. Герцог моргнул.

— Что теперь? — спросил Вонн.

— Они догоняют, — сказала Роз. — Время захвата оценивают в сорок пять секунд.

Герцог протер глаза и посмотрел на панель.

— Эта мысль где-то здесь. Но она не приходит.

— Тридцать секунд, — сказала Роз.

— Расслабься, — упрашивал Вонн. — Дай возможность мысли прийти.

Герцог взглянул на панель. Все казалось ему незнакомым. Он потянул себя за волосы.

— Где ты, Эрик?

— Я не хочу напоминать, — заметила Роз, — но у вас есть пятнадцать секунд до того, как…

— Перекройте! — крикнул Герцог. — Выключите все! Двигатели, охлаждение, жизнеобеспечение, все!

— Нет! — завопил Мэй. Он бросился к панели управления, но его свалили на пол. — Ты перегрузишь двигатели! Ты их испортишь!

— Мы купим тебе новые, — сказал Ли. Вонн взглянул на Герцога:

— Может и до этого дойти, как ты знаешь.

— Полная остановка, — сказал Герцог. Вонн заскрипел зубами. Посыпались искры.

23

— Где они? — завопил Хиро. — Куда они девались?

Полковник не ответил. У него сжало желудок.

Это невозможно, думал он.

— Что происходит? — проскрипел Хиро.

— Я видел, как делают такие вещи, — проговорил полковник. — Это было на Арколии.

— Вы не ответили на мой вопрос. Где они?

— Они вернулись в реальное пространство, — у полковника пересохло в горле.

Хиро стукнул кулаком по голоэкрану.

— Что же, переключайтесь, — медленно сказал он. — Приготовьте залп. Я хочу их прихлопнуть.

Трясущейся рукой полковник включил микрофон, чтобы отдать приказ. Ему дважды пришлось прочистить горло перед тем, как он смог говорить.

24

— Снова на порог прыжка!

Герцогу пришлось кричать, чтобы Вонн его услышал. На мостике постоянно звенел сигнал перегрузки.

— Все по новой! Готовь к очередному прыжку!

Мэй истерически взвизгнул, прижатый к полу Винтерсом и Ли. Роз отключила приемник и присоединилась к ним.

— Ты не можешь играть с термоядерным синтезом! — кричал Мэй. — Ты сказал, что не убьешь нас! О, сукин сын, Герцог!

Герцог не отрывал взгляда от жидкокристаллического дисплея, указывающего на перегрузку двигателей. Толстая черная полоса перешла на красное.

— Что дальше? — крикнул Вонн. — Двигатели долго не выдержат.

Герцог пристально смотрел на дисплей.

— Они сейчас взорвутся! Герцог!

Герцог взглянул на Вонна, по его лицу текли слезы.

— Мне жаль, Вонн. Все ушло. Я больше ничего не помню.

— Старайся, проклятье! Что-то должно быть сделано!

— Не могу! — провыл Герцог, перекрывая грохот. Он стал стучать кулаками по голове. — Больше ничего не приходит в голову! Больше ничего!

— Герцог, ты должен! Двигатели… — Вонн взглянул на панель. На каждом пересечении мигали красные лампы. Машины требовали мощности, которую двигатели не могли поставить. С приходом момента прыжка все очень быстро должно было выйти из строя.

Затем это ударило ему в голову. Выскочив из кресла, Вонн помчался к углу мостика.

— Я понял, Герцог!

Вонн открыл металлическую дверь и осмотрел ряд скважин. При помощи механического ключа он стал по очереди открывать все замки. Отделилась металлическая стена, за ней оказался рычаг с кнопкой. Он выдернул шпильку у основания рычага и отвел его от стены.

Мэй видел, что происходит. Он истерически всхлипывал.

— Мы купим тебе новые, — прокричал Вонн.

Дальше рычаг не шел. Он встал на место со щелчком. Загорелась желтая надпись.

К СБРОСУ ГОТОВ

Вонн повернул рычаг на 180 градусов, и рычаг снова замкнулся.

СБРОС СНАРЯЖЕН

Вонн облизнул губы. Трясущейся рукой он взялся за шпильку, запирающую кнопку на рычаге. Она выскочила с третьего раза.

ОТКАТ СНАРЯЖЕН

Он медленно схватил рычаг рукой и опустил большой палец на кнопку. Оглянулся на Герцога, который склонился над дисплеем и смотрел, как растет перегрузка двигателей. Он повернул голову к Вонну.

— Последний шанс, Герцог!

Глаза Герцога вспыхнули узнаванием.

— Да! Вот оно! Вот оно! — он бросил взгляд на дисплей. — Сейчас, Вонн! Давай!

Вонн прикусил губу. Большим пальцем он нажал кнопку, пока она не щелкнула. Корабль тряхнуло.

ДВИГАТЕЛИ СБРОШЕНЫ!

25

Красная точка разделилась на две. Одна из них продолжила движение вперед с нормальной скоростью. Другая медленно направилась к огоньку, который обозначал «Роко Мари».

— Что это значит? — спросил Хиро. — Это спасательная шлюпка или что? — он сердито смотрел на полковника.

Но лицо полковника стало пепельно-серым. Губы его раздвинулись, и тонким голосом он затянул песню, которой насчитывалось не одно столетие.

Это была песня смерти.

26

Звонок тревоги затих. Герцог склонился над панелью и стал выставлять расход всей энергии на минимум. Если не считать этого щелканья, на мостике было до странности тихо.

Вонн уронил шпильку на пол и огляделся.

Роз прочистила горло.

— Это оно и есть? — спросила она. — Ничего не произошло.

Герцог повернулся к ним вместе с креслом:

— Подожди.

«Ангельская Удача» дребезжала и бухала. По всему мостику слышались хлопки. Огнетушители заполнили помещение туманом. Стены дребезжали, а главный люк слетел со своего места и загремел по полу. Монитор гравитации взорвался, и их охватила невесомость.

Ли завопил и поплыл по воздуху. Он царапал себя за ухом, сдирая кожу. Вонн подплыл к нему и схватил его в охапку. В этот момент голова Ли взорвалась, разнося кровь, мозг и кости по всему помещению.

Внезапно возникло движение воздуха и оглушительный электрический гул. Огни Святого Эльма стали просачиваться на мостик из оборудования, прыгая с панели на кресло, на Герцога, на Роз, на Вонна, на Мэя, на стену, на потолок и на пол. Сухое статическое электричество было разлито в воздухе, и их волосы пришли в движение, ожив как бы по собственной воле.

Винтерса привело в панику электричество, которое плыло в него и из него. Лягнув стену, он выплыл в коридор. Он завопил. Огонь плясал и прыгал по стенам, расцвеченный красным, синим и золотым, несясь по коридору наподобие водоворота.

Гул становился громче, и ощущение покалывания распространилось по их телам. Воздух уплотнился. Дыхание стало замедленным и трудоемким. Запах озона забивал им носы, щипал глаза, душил.

У Мэя стучало в голове. Он сжал голову руками, чтобы сохранить мозги. Роз задохнулась и безвольно обвисла. Винтерса вырвало. Вонна притянуло к стене, и он так и висел там, одеревенев. Герцог зажал руками нос, пытаясь остановить внезапно хлынувшую кровь.

Пришел момент, когда воздух стал слишком похож на жидкость, чтобы дышать, поэтому они перестали дышать.

27

Мэй ощущал знакомую пульсацию в голове. Чтобы облегчить боль, он давил себе на виски. Он снова был на Тетросе, в Больнице Медицинской Помощи и Ухода Калленды. У него снова было невероятное похмелье. На соседней кровати Декстер снимал свое похмелье при помощи сна. Мэй застонал. Ему придется сообщить Декстеру, куда он может засунуть свою дурацкую идею насчет контрабанды.

Когда он, наконец, осознал, что находится на борту «Ангельской Удачи», у него закружилась голова. В воздухе был разлит резкий запах, и плавали облака дыма. Помещение было заполнено плавающими телами и каплями крови.

Охваченный страхом, Мэй перебирался от одного человека к другому, проверяя пульс. За исключением Ли, все были живы и, похоже, находились в хорошей форме. Он поплыл назад, к панели состояния судна. Двигателей не было, корабль плыл по инерции. Система искусственной гравитации выгорела, остались только системы, обеспечивающие гравитацией медицинские площади. Система жизнеобеспечения была сведена к минимуму. Все силовые линии, ведущие к грузовому трюму, отказали. Вышли из строя все три контрольные панели управления, а также Чарлз. Все двери застыли на месте, и открыть их можно было только вручную.

Электричества не было нигде, кроме мостика, медицинского отсека и отсека производства питания. Энергией на корабле обеспечивались только системы, минимально необходимые для выживания. Работа профессионала. Бросив взгляд в сторону Герцога, Мэй покачал головой.

Он пристегнулся к своему креслу, чтобы снять показания приборов, но это его слишком расстроило. Большая часть индикаторов сгорела. Он сидел так долгое время, глядя в пространство и ни о чем не думая.

Затем что-то привлекло его взгляд. Что-то снаружи, проплывающее мимо иллюминатора. Желудок у него сжался на мгновение, когда он подумал, что это может быть корова.

Но это была не корова. Это был искореженный кусок металла, оторванный с одной стороны и оплавленный с другой. Через несколько минут за ним проплыла обугленная цистерна для охлаждающего агента с буквами ОКО АРИ на боку.

Он смотрел почти час. Там были мелкие предметы, такие, как заклепки, и большие, такие, как секции переборок. Он увидел лестницу, медицинскую кушетку, компьютерный стол и несколько изуродованных вакуумом тел.

Некоторое время ему потребовалось, чтобы осознать происходящее, а когда осознал, он заплакал.

Они были в безопасности.

И это сделал Герцог.

28

Через день-два, когда все пришли в себя и почистились, они собрались в одной из камер для сброса. Они столпились вокруг окна из укрепленного стекла, глядя на большой брезентовый сверток.

— Кто-нибудь хочет что-нибудь сказать? — спросил Мэй.

Наступила тишина.

— Нет, — сказал Винтерс.

— Чего ради? — спросил Вонн.

— Мне бы хотелось знать, что с ним случилось, — сказал Герцог. — Ни с кем другим этого не произошло. Его голова не просто же взорвалась, разве не так?

— Вероятно, таким образом они и проследили нас досюда, — сказала Роз. — Точно так же, как они знали, что его нет на «Иншалле».

— Как это?

Роз вздохнула:

— Я слышала, что людям, работающим в Трансгалактической Службе, перед поступлением на работу хирургически вживляют небольшие передатчики, чтобы их можно было отследить или найти, если они «исчезнут». Если они это делали, то, я уверена, Юэ-Шень наложила руки на данную технологию.

— Это объясняет, почему он считал, что вся вина падет на него, — заметил Мэй. — Вы думаете, он знал об этом?

— Сомневаюсь, — сказал Вонн. — Зачем им вводить его в курс?

— Он всегда чесал за ухом, — сказал Герцог. — Как будто бы оно его беспокоило. Но, значит, он не мог знать. Если бы он знал, никогда бы не подверг нас таким испытаниям.

— Никто из нас не знал, через что нам придется пройти, — сказал Мэй.

— По крайней мере, все кончено, — заметила Роз.

— Но как они его убили? — спросил Герцог.

— Может, они и не убивали, — предположил Мэй. — Может, это электромагнитный импульс, возникший при взрыве двигателей.

— Тогда у него не слетела бы верхушка головы, — заметил Вонн. — Испортился бы передатчик — вот и все.

— Если подобная технология существует для передатчиков, — сказала Роз, — почему же не быть и приемникам?

— И Юэ-Шень его взорвала? — спросил Герцог. — При помощи чего?

— «Дантеум Гель» — взрывчатка, — предположил Вонн.

— Сколько же ее потребуется, чтобы вызвать такие разрушения?

— Гораздо меньше, чем ты думаешь.

— Мы никогда этого не узнаем, не правда ли?

Роз оглядела остальных:

— Надеюсь, мы никогда и не станем этого узнавать.

Они стояли молча, глядя на сверток.

— Все? — спросил Мэй.

Ответа не было.

— Герцог, — сказал он.

Герцог взялся за рычаг и оттянул его назад. Внешняя дверь открылась, и тело Майрона Ли вылетело из камеры сброса. Герцог возвратил рычаг на место, и дверь закрылась.

— Стало быть, так, — сказал Мэй.

Группа рассредоточилась и двинулась по коридору.

— Скажите мне, капитан, — спросила Роз, — когда мы войдем в систему Джубило?

— Через пять с половиной недель, — ответил Мэй. — Плюс-минус.

— Довольно тягомотно, — заметил Вонн.

— Но удобно, я думаю. Все основные системы мы можем питать энергией от установки яхты «Реконне Шери».

— Пора составлять планы, — заявила Роз, сжимая руку Вонна. Они повернули за угол и исчезли.

— Вы меня извините, — сказал Винтерс, — мне тоже пора. — Повернувшись, он пошел к носу корабля.

— Куда это он отправился? — спросил Герцог.

— Я просил его сделать сухую уборку мостика.

— Мэй…

— Я ему плачу.

— Я не о том. Ты не боишься, что он что-нибудь сломает?

Мэй рассмеялся:

— А что здесь можно еще сломать, Герцог?

— Думаю, ты прав.

— А как ты планируешь проводить время, мой добрый приятель?

Герцог пожал плечами:

— Думаю, займусь зубрежкой учебника по обслуживанию корабля и посмотрю, получится ли что-нибудь из этого.

— О нет, не займешься. Мы с тобой отправимся в отсек производства питания. Я собираюсь угостить тебя выпивкой.

— Чего это ради?

Мэй пихнул Герцога в здоровое плечо. Они отплыли друг от друга.

— Хочу тебе сказать кое-что.

Драгоценный груз

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Как полномочный представитель флота Объединенной Империи Землян я приглашаю вас на борт «Хергест Риджа»…

1

— В данной ситуации я сделала все что могла. Лейтенант, вызовите капитана! — Дориен Джунелл вынуждена была повторить приказ дважды, чтобы перекричать настойчивый сигнал тревоги.

Лейтенант Ревел Тесла, выпускник Военной школы с Вуайреда-1, отсалютовал первому офицеру и, выйдя из ходовой рубки, зашагал по коридору. Движения его из-за слабой гравитации были неуклюжими, но у корабельного начальства имелась веская причина отказаться от поддержания привычной для экипажа силы тяжести. Заключалась она в том, что на борту «Хергест Риджа» находилось посольство арколианцев.

Войдя в пневмолифт, Тесла захлопнул дверь и, переместившись на сотню метров, оказался в кормовом ярусе звездолета.

Ему не надо было смотреть на указатели, чтобы не заблудиться в разветвленных корабельных коридорах. Он уже привык выполнять различные поручения в этой части судна и хорошо изучил ее. Ему нравилось, что здесь можно ходить без гермошлема, воздуха вдоволь, помещения просторные, и только однотонные стены мешают вообразить себя идущим по обычной улице.

Сигнал тревоги все еще звучал в его мозгу, когда он подошел к двери с табличкой «Комната отдыха» и открыл ее. Войдя в зал, Тесла ощутил некоторую неловкость: форма вахтенного не отличалась изяществом, и он чувствовал себя в ней неуютно среди людей, наряженных в одеяния из драгоценных переливчатых шелков, изготовляемых только на Менре-4 и отделанных редкими мехами, поставляемые фирмой «Нимрев».

Осмотревшись по сторонам, Тесла вскоре обнаружил искомое: стоящий в углу зала круглый стол с остатками роскошного пиршества и сидящими вокруг него людьми, потягивающими коньяк из хрустальных рюмок. Одетый в форму офицера Объединенной Империи Землян пожилой господин рассказывал им, судя по всему, что-то забавное — слушавшие его посмеивались и на устах их то и дело расцветали улыбки.

— Извините, — произнес Тесла, приблизившись к столу и дождавшись паузы в рассказе. — Мне необходимо поговорить с капитаном О'Хирн.

Женщина в голубом мундире корабельного офицера поднялась и протянула ему руку:

— Мегги, — она вежливо поклонилась сидящим за столом. — Простите, но — служба превыше всего.

Сотрапезники капитана поднялись, на все лады выражая сожаления по поводу ее ухода. Ответив им какой-то шуткой, женщина последовала за Теслой.

— В чем дело, лейтенант? — спросила она, разглаживая складки костюма. — Из-за чего мне пришлось покинуть очаровательного адмирала Студебейкера?

— Первый офицер Джунелл просит вас придти в ходовую рубку, — отозвался Тесла. — У нас возникла проблема. Система Внешней Связи и Слежения докладывает о скоплении частиц, образующих некое подобие облака.

Капитан опустила руки и на груди у нее блеснула хорошо знакомая Тесле эмблема флота ОИЗ.

— Вы сверили полученные данные со схемами движения астероидов?

— Да, мэм, — ответил Тесла. — Вероятность того, что обнаруженная аномалия связана с ними — ничтожна. От одной десятой до одной сотой процента. Спектральный анализ показал, что в обнаруженном облаке содержатся металлы, от которых исходит радиоактивное излучение. Появление их здесь можно объяснить лишь…

— Минутку, — перебила его Маргарет О'Хирн. — Вы получили данные о металлах, подвергшихся обработке?

— Да, причем содержание их весьма велико, — подтвердил Тесла. — Проведенное нами послойное сканирование облака…

— Почему вы не сообщили мне об этом сразу? — спросила Маргарет, двигаясь по коридору вслед за Теслой. — Давно вы получили эти сведения?

— Первый след обработанных металлов был обнаружен минут двадцать назад, — сообщил Тесла. — Сначала мы сочли это ошибкой, но проверка подтвердила полученные данные. Тогда мы попытались установить размеры и точное местоположение облака.

— И каков был результат?

— Из-за него-то мы и пригласили вас в рубку. Обнаруженное облако находится прямо по курсу.

О'Хирн вошла в пневмолифт и, подождав Теслу, нажала на кнопку. Через несколько мгновений они очутились в носовом ярусе корабля, где располагалась ходовая рубка.

— Это ваш первый полет, не так ли? — спросила она, стремительно двигаясь по узкому коридору.

— Да, мэм.

— Вы работали прежде с Системой Внешней Связи и Слежения подобного типа?

— В академии мне довелось…

— Я имею в виду не знакомство с учебными моделями, а практические навыки работы с локационными системами.

— До сегодняшнего дня у меня не было возможности приобрести подобные навыки, — смущенно признался Тесла.

— Я спрашиваю вас об этом потому, что работа с используемой у нас СВСС имеет свою специфику, — пояснила Маргарет. — Микрочастицы, которые способны зафиксировать наши приборы, могут быть столь незначительными, что мы в праве пренебречь ими. Кроме того, «Хергест Ридж», как вам известно, не занимается научными исследованиями…

— Простите, мэм, — извиняющимся тоном прервал ее Тесла, — но мы обнаружили не только частицы. Система определила, что размеры некоторых составляющих облако тел достигают десяти метров.

— Десяти метров? — О'Хирн выглядела обеспокоенной. — Вы уверены, что в отчетах нет данных о прохождении астероидов по этому маршруту?

— Уверен, мэм.

Они подошли к ходовой рубке. Тесла распахнул дверь, пропуская вперед О'Хирн. Войдя в помещение, она поморщилась от пронзительных трелей и жестом велела первому офицеру выключить аварийную сигнализацию.

— Миссис Джунелл, доложите обстановку.

Первый офицер оторвала взгляд от обзорного экрана.

— СВСС предупреждает о наличии радиоактивных кусков металла на нашем пути. Спектрограмма идентифицирует титан, платину, молибден…

О'Хирн приблизилась к информационному экрану, чтобы прочитать результаты дешифровки данных.

— А это что? — она указала на колонку цифр, помеченных цветными полосками.

— Пластмассы, — пояснила Джунелл. — А это какой-то органический материал.

— Лейтенант, проверьте, пожалуйста, не поступало ли сообщений об исчезновении звездолетов, следовавших по этой трассе, — попросила О'Хирн.

— Таких сообщений нет, мэм, — тотчас ответил ожидавший этого вопроса Тесла.

— Очень хорошо. И какие вы делаете из этого выводы, лейтенант?

— Затрудняюсь сказать, мэм. Вместо того чтобы делать выводы самому, я отправился за вами.

— Мы сойдем с трассы, мэм? — спросила Джунелл.

О'Хирн отрицательно покачала головой:

— У нас нет причины менять график, если мы можем оставить это облако за бортом.

— Как насчет спасателей, мэм? — предложил Тесла.

— Миссис Джунелл, что вы скажите?

— Если исходить из этих данных, оснований недостаточно, чтобы оправдать остановку, капитан.

— И из-за этого мне пришлось пропустить рассказ Студебейкера о том, как он в одиночку вынуждал арколианцев заключить Соглашение! — сокрушенно промолвила О'Хирн.

Джунелл рассмеялась.

— Не беспокойтесь, лейтенант, вы все сделали правильно, — успокоила О'Хирн приунывшего Теслу. — Если уж аварийная сигнализация включилась, мое место в ходовой рубке.

— Совершенно верно, капитан, — подтвердила Джунелл. — Тем более что у нас имеется дополнительная информация.

— Но лейтенант сказал мне…

— Послав его за вами, я настроила локационную систему на расширенный поиск. Судя по всему, имеет место скрещение звездных трасс, и это облако пришло к нам с пересекающегося маршрута.

— Ага, это уже больше похоже на правду, — проговорила О'Хирн, отходя от панели управления. — Рядом с какой трассой мы находимся?

Тесла сверился с картой звездных маршрутов.

— Ближайший соединяет Аванпост «Гирлянду» и Джубило-3.

— Каковы координаты предполагаемого пересечения?

Первый офицер указала на возникшие на экране цифры и пояснила:

— Трассы перекрещиваются под углом сорок — сорок пять градусов. Мы пройдем в двенадцати минутах от центра пересечения.

— Очень хорошо. Джунелл, я вижу, от СВСС поступила новая информация.

— Да, мэм. Она подтверждает наше предположение. Частички облака явно пришли с маршрута «Гирлянда» — Джубило.

— Какие-нибудь корабли исчезли на этой трассе?

Тесла нажал кнопку, и на информационном экране появились сведения о движении кораблей по находящейся неподалеку трассе.

— Три корабля, мэм. Пропали в течение двадцати одного стандартного дня.

— Три? — изумленно переспросила О'Хирн.

— «Роко Мари» — дредноут, базирующийся на Козен-3; «Первопроходец» — небольшое частное судно, и маленький торговый корабль под названием «Ангельская Удача».

— «Ангельская Удача»… — задумчиво повторила О'Хирн.

— На борту этих кораблей было восемьсот девять человек.

— Какие данные получены от «Вазака»?

— Он не обнаружил ничего, кроме большого количества металлических обломков различных размеров, — отозвалась Джунелл, — Однако величина их не соответствует размерам даже самого маленького корабля.

— Это еще ни о чем не говорит. Вы ведь просканировали лишь ближайшую часть облака.

— Сойдем с трассы, для получения более подробной информации? — предложил Тесла.

— Нам стоит поискать следы людей, пропавших на маршруте «Гирлянда» — Джубило, — поддержала его Джунелл.

— Сообщите спасательной команде, пусть будет наготове, — распорядилась О'Хирн. — Выведите корабль из субсветового коридора в зону оптической видимости и рассчитайте курс до центра трассы «Гирлянда» — Джубило. Лейтенант Тесла, я бы хотела, чтобы вы сообщили о наших планах пассажирам, а затем послали сводку на АФА для кораблей, находящихся поблизости.

Тесла защелкал клавишами на панели управления, готовясь передать сообщение об изменении графика полета по интеркому.

— Прошу прощения, капитан, но не кажется ли вам, что прежде чем приступить к маневру, нам стоит уведомить о нем наших гостей? — спросила Джунелл.

О'Хирн поощрительно улыбнулась своему первому офицеру:

— Не надо извинений. Их, безусловно, стоит уведомить, и я сделаю это лично. Пожалуй, с этого-то мы и начнем. Лейтенант, сообщение, которое вы собираетесь передать по общей связи, может подождать. Разумнее будет, если мы прежде предупредим об изменении графика движения наших гостей.

— Вы говорите о ксеносах? — спросил Тесла.

— Я говорю об арколианцах, — мягко поправила его О'Хирн. — Вы видели их, лейтенант?

Тесла покраснел и бросил беспомощный взгляд по сторонам:

— Нет, мэм, но я…

— Очень хорошо. Вы можете проводить меня в отведенный им отсек.

— Право же, мэм… — Тесла прочистил горло, подыскивая доводы, которые помогли бы ему избежать нежелательного визита, но, поймав взгляд О'Хирн, понял, что возражать бесполезно. — Слушаюсь, мэм.

Он покорно двинулся к выходу из рубки и предупредительно распахнул дверь перед капитаном корабля.

— Миссис Джунелл, лейтенант Тесла позвонит вам сразу же, как только мы переговорим с Арколианской делегацией. После этого вы можете дать всеобщее оповещение по интеркому.

— Да, мэм, — ответила Джунелл, возвращаясь к панели управления.

Выйдя из ходовой рубки, О'Хирн последовала за Теслой к пневмолифту. Подождала, пока тот не доставит их на нужный ярус, и лишь когда они отошли уже достаточно далеко от лифтовой шахты, спросила:

— Вы боитесь?

— Да, мэм, — честно признался Тесла.

— Мне нравится ваша искренность, лейтенант. Сказать по правде, я и сама их до сих пор слегка побаиваюсь.

— Вы? Не может быть!

— Я с детства привыкла слышать об ужасных вещах, совершаемых омерзительными ксеносами, и, естественно, у меня не могло не сложиться предвзятого к ним отношения. Хотя теперь-то я понимаю — многие выдвинутые против них обвинения были просто пропагандистскими штучками. Ну, например, о том, что они ели собственную молодь и все такое.

— Но они, и правда, это делали, — тихо сказал Тесла и тут же поправился. — Вынуждены были делать. Это было неоднократно доказано.

— Да, — согласилась О'Хирн. — Однако то, что проделывали с ними мы, тоже было ужасным. Война — мерзкая штука, и я рада, что она наконец-то закончилась.

Тесла хрустнул сплетенными пальцами, и звук прозвучал удивительно громко в пустом коридоре.

— Расслабьтесь, лейтенант.

— Я слышал, что по нашим меркам они выглядят ужасно.

— Ну, это с какой стороны посмотреть и как отнестись к увиденному. К тому же нам предстоит встреча с Е-формами. Они были специально выведены для общения с людьми, — утешила Теслу О'Хирн.

Тот молча склонил голову.

Они остановились перед закрытыми дверьми, охраняемыми двумя парнями в мундирах службы безопасности корабля.

— В ближайшее время звездолет будет выведен в зону оптической видимости. Необходимо произвести поиски на месте исчезновения и, вероятно, гибели трех кораблей, — сообщила О'Хирн охранникам. — Мы с лейтенантом намерены предупредить об этом арколианцев.

Один из караульных кивнул, и дверь открылась. О'Хирн с Теслой вошли в холл, на противоположной стене которого имелась еще одна дверь со светящейся надписью «ДИПЛОМАТИЧЕСКОЕ ПОСОЛЬСТВО».

— Хотите еще что-нибудь спросить, лейтенант, перед тем как войти?

Тесла сглотнул.

— Они действительно пахнут, мэм?

— И весьма сильно. Однако можешь не бояться, что тебе из-за этого поплохеет.

— О, если я чего и боюсь, то вовсе не запаха, — поспешно заверил Тесла капитана корабля.

— Издаваемые ими запахи очень изменчивы, — пояснила О'Хирн. — А зависят от испытываемых ими чувств. Как правило, запахи сильные, но не противные. Не акцентируй на них внимание, просто сохраняй спокойствие, веди себя разумно, и все будет хорошо. И помни, что ты тоже должен пахнуть приятно.

— Я постараюсь, мэм, — через силу улыбнулся Тесла.

О'Хирн нажала расположенную рядом с дверью кнопку и подождала.

Из-за двери донесся низкий звук непонятного происхождения.

— Капитан О'Хирн здесь, чтобы поговорить с делегацией, — произнесла в переговорное устройство спутница Теслы.

— Крр-ааак! — на этот раз донесшийся звук напомнил лейтенанту кваканье разошедшихся после дождя лягушек, которых он видел и слышал в программах о природе.

— Да, вот еще что. Они продолжают работать над своей речью. Имей это в виду, разговаривая с ними.

О'Хирн положила руку на плечо Теслы, и тот почувствовал себя несколько более уверенно. Ему стало спокойнее, и он уже собрался спросить, поймет ли вообще хоть что-нибудь из сказанного арколианцами, но тут дверь распахнулась, и его ноздри заполнил аромат свежих роз.

— Таким способом они приглашают нас войти, — шепнула О'Хирн.

Лейтенант кивнул и последовал за капитаном в комнату. Цветочный запах стал сильнее, его горло стиснуло, он закусил губу, но мгновением позже позабыл об этом, увидел компанию, являвшуюся источником столь мощного аромата.

Арколианцев было пятеро, и каждый из них был похож на бесплотный огненный дух. На раскаленные угли, сиявшие во мраке. Одетые в струящиеся алые мантии, они образовали полукруг, причем, самый высокий из них едва достигал метра в высоту. Головы в форме футбольного мяча качались вверх и вниз на коротких широких телах так, словно они одобрительно кивали вошедшим.

Внезапно Тесла ощутил на себе их взгляды. Чувство было странным, и сначала он не понял, чем же взирают на него арколианцы. Очень уж странно выглядел единственный украшавший их головы удлиненный орган зрения с двумя прорезями для зрачков. Но нет, это, конечно, были глаза. И чем-то они живо напомнили лейтенанту те портреты, с которых глаза смотрят, кажется, прямо на зрителя, в какой бы части комнаты тот не стоял.

— Приветствуем вас, — сказала О'Хирн.

Арколианцы подошли ближе, усиленно кивая головами, и на свободных нижних частях лиц их внезапно появились узкие щели, из которых донесся звук:

— Кррр-рррррррррк!

— И я рада придти сюда, — О'Хирн улыбнулась. — Это лейтенант Ревел Тесла. Он новичок на «Хергест Ридже» и впервые в космосе.

Предводитель арколианцев закивал быстрее. У Теслы перехватило дыхание. Это действительно выглядело… дружелюбно. Он собрался с силами, чтобы улыбнуться в ответ, и запах внезапно изменился. Что это? Детская присыпка?

— Посол старается, чтобы вы чувствовали себя уютно, — пояснила О'Хирн.

— Спасибо, — нервно ответил Тесла.

В этот момент на нижней части лица арколианца вновь появилась ротовая щель, и Тесла увидел мерцание в ее глубине, белую кость наверху и толстую черную мышцу внизу.

— Кррр, — звук этот, судя по колебаниям, возникал где-то в массивной задней части головы и, — ррраааа, — вылетал через нечто, отдаленно напоминавшее человеческий рот, заканчиваясь трескучим, — ккккк!

— К тому же вы первый увиденный им арколианец! — рассмеялась О'Хирн.

Голова перестала качаться, и полукваканье-полукарканье раздалось снова. Тесла пристально смотрел на ротовую щель инопланетянина и в один чудесный момент неожиданно понял, что тот произнес:

— Действительно. Это и мой первый год в космосе тоже.

Тесла рассмеялся. Запах изменился снова: теперь отчетливо пахнуло холодным пивом и жареным мясом. Он мгновенно почувствовал облегчение.

— А меня-то пугали, будто потребуется восемнадцать месяцев, чтобы научиться вас хоть немного понимать! — произнес Тесла.

Арколианец вновь принялся отвешивать поклоны.

— Действительно, — прокаркал он. — Очень, очень хорошо.

Тесла покосился на капитана, испытывая удовольствие от того, что ему удалось развлечь инопланетянина.

— Мне следует представить вас остальным, — сказала О'Хирн. — Все они — члены дипломатического посольства, которое мы должны доставить на Консул-5 как полномочных представителей Арколианского Содружества. Вы говорите с Мистербобом.

— Мистером Бобом? — переспросил Тесла.

— Нет, Мистербобом. Я объясню это позже, — пообещала О'Хирн.

Мистербоб протянул руку, и Тесла, не раздумывая, шагнул вперед, чтобы пожать ее. При соприкосновении с инопланетянином его рука покрылась гусиной кожей. Жесткая и холодная конечность арколианца сильно сжала его ладонь и, рассмотрев ее получше, он не мог скрыть изумления. Она состояла словно из двух кистей, на каждой из которых было по четыре пальца, сраставшихся в том месте, где у людей находилось запястье.

— Я… — Тесла сделал усилие, чтобы голос его не дрогнул. — Я очень рад познакомиться с вами. В самом деле.

Он сжал руку посла чуть сильнее, Мистербоб стиснул его ладонь с двух сторон и усердно покачал. Тесла усилил собственную хватку и улыбнулся.

— Рррррррр, — задребезжал арколианец.

— Посол смеется, — объяснила О'Хирн.

— Посол Мистербоб, — сказал Тесла и тоже рассмеялся.

— Мистербоб для вас, — произнес арколианец.

— Мистербоб, — повторил Тесла, и арколианец одобрительно закивал круглой головой.

— Рядом с Мистербобом его помощник — Редбатлер, — продолжила представлять О'Хирн членов дипломатического посольства.

— Ред Батлер? Красный Дворецкий? — пробормотал Тесла, чувствуя, что здесь кроется какой-то смысл, но от вопросов воздержался. Повернулся к указанному арколианцу и пожал протянутую ему руку. Пожатие снова заставило его покрыться гусиной кожей, но он не придал этому значения и вежливо произнес: — Очень приятно.

Рот Редбатлера не открылся, и трудно было понять, откуда до людей донеслось низкое, басовитое гудение:

— Ннннннннн…

— До сих пор Редбатлер не встречался с носителями чужеродного разума, — объяснил Мистербоб.

— Это он о нас? — шепотом спросил Тесла у капитана. — Почему они носят такие странные имена?

— Но это вовсе не имена, — тихо пояснила она. — Это нечто вроде кличек, придуманных специально для удобства общения с нами.

— Действительно, — подтвердил услышавший сказанное Мистербоб, и Тесла не стал уточнять, для чьего именно удобства — землян или арколианцев — были придуманы столь странные клички.

О'Хирн протянула руку третьему инопланетянину.

— Знакомьтесь — Лэсалейн.

— Знаток всего чужеродного? — пробормотал Тесла и громко произнес: — Очень рад.

— Знатоков, а также исследователей всего чужеродного или инопланетного мы называем ксенологами, — вставила О'Хирн.

— Надеюсь, вам понравится у нас.

— Вы такие очаровательные создания, — ответил Лэсалейн.

Капитан О'Хирн остановилась перед четвертым арколианцем, и выражение ее лица свидетельствовало о том, что она с трудом сдерживается, дабы не сказать нечто, вертящееся у нее на языке.

— А это, прошу любить и жаловать, — медленно произнесла она, — Киллерджо.

Тесла едва удержался, чтобы не хихикнуть. Джо Убийца! Это они что же, всерьез, или у них такое удивительное чувство юмора? Улыбнувшись, он пожал руку инопланетянина. И вновь им овладело желание расхохотаться.

Верхняя часть груди арколианца заколыхалась под одеждой, словно тот тоже едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. Остальные арколианцы начали вздрагивать вслед за ним.

— Вас это забавляет? — спросил Киллерджо.

Они знают, что рассмешили меня, подумал Тесла. Интересно, случайно это у них вышло или они специально взяли себе имена, способные развеселить землян?

— Да, — улыбнулся он. — Меня это очень забавляет.

— Ррррр, — прорычал арколианец. — Очень хорошо, прекрасно.

— Киллерджо помощник посла, которого зовут… Лейтенант Тесла, позвольте представить вам Либренда.

Рот Теслы открылся:

— Ли…

— …Клеймо позора, — закончила О'Хирн.

— Вы удивлены, — прокаркал Либренд, он же Ли Клеймо Позора. — Но вам нравится?

Лейтенант покраснел. Похоже, арколианцы каким-то образом улавливают его эмоции.

— Я очень удивлен, посол.

Арколианец поднял руку.

— Да, я — Ли Клеймо Позора, — сказал он. — К вашим услугам. Мы берем имена, подобные вашим, чтобы вы чувствовали себя уютно среди нас.

Запах детской присыпки вернулся.

— Очень приятно, Либренд, — произнес Тесла, подавляя улыбку. — Я уверен, что мы многому научимся друг у друга.

— Конечно. — Либренд закивал точно так же, как Мистербоб. Арколианцы казались довольными. В помещении запахло свежими опилками.

— Причина, по которой мы с лейтенантом Теслой побеспокоили вас, состоит в том, что нам придется изменить график движения звездолета, — перешла к делу О'Хирн.

— Ннннннннннн, — прогудел Редбатлер.

— Вы получили скверные сведения? — поинтересовался Мистербоб. — У нас опять возникли проблемы?

— Нет-нет, большинство возражавших против Соглашения фракций вынуждены были признать его необходимость, — поспешила успокоить арколианца О'Хирн. — Мы намерены изменить график движения потому, что обнаружили обломки погибшего корабля. Наш курс пересекается с другой звездной трассой, и мы хотим выяснить, что случилось с летевшим по ней кораблем. Это не займет много времени, поскольку несчастье случилось неподалеку от скрещения трасс.

— Скрещение, — изрек Лэсалейн, — это маленький, подобный паразиту братец.

— Э-э-э… Нет, то, о чем ты говоришь, мы называем насекомым, — вежливо поправила его О'Хирн. — А я говорю о перекрестке — месте пересечения двух дорог.

— И вы желаете очистить этот перекресток от мусора, — сказал Киллерджо.

— Кроме того, мы бы хотели понять, что здесь случилось, — промолвила О'Хирн. — И помочь тем, кому, быть может, посчастливилось уцелеть.

— Потому что вы цените жизнь других, — произнес Лэсалейн.

— Да.

— Действительно. Очень интересное поведение, — прорычал Мистербоб. — Это меня интригует. Поведение землян я должен изучать больше.

— Если кто-то нуждается в помощи или обнаруженные объекты того заслуживают, мы выйдем в зону оптической видимости на один стандартный день, чтобы… — О'Хирн умолкла, стараясь поточнее подобрать слова.

— Собрать урожай, — закончил за нее Либренд.

— Верно, — с улыбкой согласилась О'Хирн. Груди арколианцев затрепетали.

— Вы чувствуете удовольствие, — констатировал Киллерджо.

— Да, — подтвердила О'Хирн. — Мне приятно общаться с вами. Меня радует, что мы начинаем понимать друг друга.

— Действительно, — прорычал Мистербоб. Либренд и Лэсалейн согласно закивали.

— Я сочла необходимым известить вас об изменении наших планов. Однако если задержка эта вызовет какие-то проблемы и вам необходимо попасть на Консул-5 как можно скорее…

— Нет, — сказал Либренд. — Мы здесь гости. Вы не должны нас баловать.

Руки Киллерджо затряслись.

— Либренд прав. Мы не желаем… — арколианец покрутил головой, явно испытывая затруднение.

— Помоги ему, Лэсалейн.

— Мы не желаем мешать вашему решению, — пришел на помощь товарищу Лэсалейн.

Капитан О'Хирн вежливо кивнула.

— И мы желаем изучить ваше поведение, — добавил Мистербоб.

— Вы, как всегда, можете свободно наполнять своими ароматами мой корабль, — заверила его О'Хирн. — Прошу вас позволить некоторым моим коллегам аккомпанировать вам.

— Несомненно, несомненно! — арколианцы усиленно закачали головами, наполнив помещение скрежетом и запахами, ошеломившими О'Хирн и Теслу.

— А теперь, с вашего позволения, я вернусь к своим обязанностям, — сказала О'Хирн, делая шаг назад.

— Действительно, — похожий на карлу, наряженного в королевское одеяние, Мистербоб приблизился к ней шаркающей походкой и обнял правой рукой. — Ваш долг делать все хорошо для нас.

Тесла ощутил, как по спине его побежали мурашки, и тотчас же по комнате разлился уже знакомый ему аромат роз.

— И ваш тоже, лейтенант.

Тесла коротко, по-уставному склонил голову и произнес:

— Благодарю вас всех за проявленное ко мне внимание.

— Ннннннннннн, — прогудел Редбатлер.

Лейтенант распахнул перед капитаном корабля дверь, и они покинули отведенное арколианцам помещение. Как только они прошли охрану, О'Хирн взглянула на часы и пробормотала:

— Обед уже заканчивается.

— Мне очень жаль, мэм, — ответил Тесла.

— Чепуха. Все получилось как нельзя лучше. Сообщите Джунелл, что арколианцы предупреждены, и можете быть свободны.

— Да, мэм. Благодарю вас. — Тесла поклонился и зашагал по коридору. Потом остановился и, подождав О'Хирн, промолвил: — Позвольте вам сказать, мэм…

— Да, лейтенант?

— Спасибо за то, что взяли меня с собой. Мне это было полезно, и я подозреваю, что вы об этом догадывались.

Она утвердительно кивнула:

— Пожалуйста, лейтенант. Надеюсь, вам запомнится этот день.

— Да, мэм. — Тесла отдал честь и поспешил к пневмолифту.

«Ну что же, все сделано правильно, — со вздохом подумала Маргарет О'Хирн. — Хочется верить, что добрый посев принесет хороший урожай».

2

— Вы меня слышите? — спросил командир группы спасателей — Питер Чиба.

— Слышу, хотя и не ясно, — раздался в шлемофонах голос Джунелл.

— Понял. Попробую сменить настройку. Чертовы помехи! Пошлите предупреждение, если начнете терять наш сигнал.

— Разумеется.

— Зак, ты готов? — обратился Чиба к напарнику.

Зак кивнул.

— Тогда давай взглянем поближе на эту кучу мусора.

Он взялся за рычаги управления, и катер спасателей оторвался от корпуса «Хергест Риджа».

— Система сканирования включена, — доложил Зак.

— «Ридж», это «Джемминг Дженни», — сказал Чиба в микрофон. — Мы отчалили и пытаемся прощупать облако с помощью «Вазака».

— Действуйте, — отозвалась Джунелл, внимательно следившая за маневрами катера. — Имейте в виду, что, по данным СВСС, тут слишком жарко, чтобы кого-либо спасать. К центру облака уровень радиации повышается.

— Ну, нас-то это не остановит! — насмешливо буркнул Зак и, подняв глаза от информационного экрана, сообщил: — Пошли данные с «Вазака».

«Джемминг Дженни» внезапно содрогнулась, и в чреве ее что-то громко лязгнуло.

— Это-то еще что за дьявольщина!? — сердито выругался Чиба.

Зак ткнул пальцем в обзорный экран, на котором был виден исчезающий за кормой катера металлический прямоугольник.

— Похоже на дверь между отсеками.

— Следи за показаниями «Вазака», растяпа! Ты не на пикнике, а старушке «Дженни» вовсе ни к чему лишние затрещины!

— Извини.

— Миссис Джунелл? — спросил Чиба в микрофон. — Вы сказали, что линкор пропал где-то здесь?

— Дредноут.

— Тогда от него осталась одна большая дыра. Дырка от бублика. Мы только что столкнулись с дверью от внутреннего помещения корабля.

— Вы можете ее захватить?

Чиба покосился на стучавшего по клавиатуре Зака.

— Если она хочет заполучить нечто светящееся в темноте, то почему бы и нет?

— Избавь нас от этого, Господи! — запротестовал Чиба. — Я не коллекционирую рентгены.

Он включил прерванную с лайнером связь, и до них донесся монотонный голос Джунелл:

— Повторите. Повторите, я вас не слышу…

— У нас скверная связь с корабельной СВСС. А «Вазак» не дает полной картины, — пояснил Чиба. — С чем это мы опять столкнулись?

— Какая-то органика, — неуверенно отозвался Зак, считывая показания «Вазака».

— Магнитное поле «Хергест Риджа» искажает показания сканера, — доложил Чиба в микрофон. — Создаваемые им помехи не позволяют нам пользоваться локационной системой катера.

— СВСС сообщает, что наибольшее скопление обломков находится за кормой звездолета. Взгляните для начала на них, — предложила Джунелл. — Сейчас еще раз попытаюсь связать вас с СВСС.

— Самый подходящий момент для маневра, — заметил Зак.

— Хорошо, начинаю.

Чиба склонился над панелью управления и положил затянутые в толстые перчатки гермокостюма ладони на рычаги. Двигатель катера затрещал, взревел, и Зак, морщась, пробормотал:

— Теперь я знаю, почему ты называешь эту посудину «Ворчливой Дженни».

— Нет, не знаешь, — ответил Чиба. — Я назвал ее так в честь своей прежней подружки.

— Не надо песен. — Зак поймал, наконец, сигнал от корабельной СВСС и включил автоматическую подстройку связи. Спасательный катер тряхнуло, Чиба рванул на себя рычаг, и маленькое суденышко завибрировало, протестуя против резкой смены курса.

— Учись, как надобно усмирять строптивиц. Они только такое обращение и понимают, — удовлетворенно проворчал Чиба.

— Господи, ну и вид! — присвистнул от изумления Зак. — Ты только взгляни на это!

Бросив взгляд в иллюминатор, Чиба увидел кусок корпуса «Хергест Риджа», похожего на край планеты, над которым зависло мерцающее облако, состоящее из бесчисленных обломков погибшего звездолета. Они были всевозможных размеров — от крохотного болтика до броневой плиты наружной обшивки, — и роились над испускавшим сияние «Хергест Риджем» подобно стае мотыльков, привлеченных светом ночника.

— Никогда в жизни не видел ничего подобного! — пробормотал Зак. — Не представляю, как СВСС удается выудить из всего этого хоть какую-то информацию.

— Зачем тебе знать, как она это делает? — проворчал Питер Чиба. — Твое дело с толком использовать полученные данные. Что у нас есть от «Вазака»?.. О, черт, мне тут не развернуться!

— Что случилось? — встревоженно спросила первый офицер.

«Дженни» вздрогнула раз, другой, третий. Потом ее затрясло как в лихорадке, и установившаяся было связь с корабельной СВСС прервалась.

Чиба шипел и ругался, изо всех сил стараясь вывести катер из скопления обломков.

— Не слышу вас! Что случилось?! — вновь прозвучал в шлемофонах встревоженный голос Джунелл.

— Мы собираем тумаки и затрещины! — огрызнулся Чиба, с трудом удерживая рычаги управления в нужном положении. Катер вздрагивал, рыскал из стороны в сторону, но мало-помалу выдирался из тучи разновеликих кусков и кусочков рваного и оплавленного металла и пластика. — Никогда прежде не видел такого скопления лома в одном месте! Теперь я верю, что здесь взорвался дредноут. От бублика осталась не только дырка, но и куча крошек.

— Что-нибудь ценное нашли?

— Ничего, — ответил Зак. — Но вся эта пакость такая радиоактивная, что желающим поживиться тут чем-нибудь надобно позаботиться о специальном оборудовании. — Оторвав взгляд от информационного экрана, на который поступали сведения с «Вазака», он повернулся в сторону Чиба.

— Проблемы? — догадался тот.

Зак кивком подтвердил его предположение:

— Мало того, что крупные обломки помяли наши локаторы. Весь мелкий радиоактивный мусор норовит налипнуть на внешние датчики «Вазака», и если мы задержимся здесь, «Дженни» рискует ослепнуть и оглохнуть.

Чиба выругался и с остервенением заработал рычагами управления. «Хергест Ридж» сдвинулся в сторону, а затем и вовсе уполз за край иллюминатора, оставшись только на обзорном экране.

— «Ридж», мы просим разрешения уйти из облака. При таком уровне радиации в живых не могло остаться ни одного человека. Нам здесь нечего делать. Мы угробим катер и из спасателей превратимся в терпящих бедствие.

— Выйдите за границу облака и ждите, — распорядилась Джунелл.

Оба спасателя уставились на экран, наблюдая за плывущими в пространстве кусками металла и пластмассы, притягиваемыми искусственной гравитацией роскошного лайнера. Если бы не магнитное поле, они облепили бы его подобно мошкаре, окончательно нарушив и без того неважную связь.

— Мерзкая помойка! — с чувством промолвил Зак.

— Кто-то здесь явно побаловался с ядерным оружием, — задумчиво ответил Чиба и, поколебавшись, отвел катер еще дальше от «Хергест Риджа», чтобы оказаться за пределами зловещего облака.

— Так значительно лучше, — сказал Зак, возвращаясь к информационному экрану, на который поступали данные с «Вазака», продолжавшего послойное сканирование скопления обломков.

Чиба заерзал, усаживаясь поудобнее в пилотском кресле. В маленькой кабине катера трудно было расположиться с комфортом, и когда ему приходилось ждать решений начальства, он начинал испытывать приступы клаустрофобии. «Будь я проклят, если еще хоть раз позволю заманить себя в эту мышеловку!» — неизменно клялся он, нетерпеливо барабаня пальцами по ручке кресла, и все же вновь и вновь возвращался в нее.

— Чиба? — прозвучал в шлемофоне голос Джунелл.

— Слушаю, «Ридж»! — старший спасатель выпрямился в своем кресле.

— Я получила добро на очистку трассы от обломков, но прежде чем вы вернетесь на борт «Риджа», нужно сделать две вещи. Первое: желательно, чтобы вы подтвердили принадлежность этих обломков дредноуту «Роко Мари» с Козен-3.

Чиба взглянул на напарника и издевательски ухмыльнулся:

— На это потребуется много времени.

— Не, не потребуется, — отозвался Зак. — Просто позвони своим родичам из Юэ-Шень.

— Заткнись! — свирепо оборвал его Чиба, — Если я — ори, это еще не значит…

— Ну, ладно-ладно, извини, я пошутил.

— Второе, — продолжала Джунелл, — СВСС только что обнаружила неподалеку от «Риджа» крупный объект. Размеры его совпадают с размерами пропавшего в этой зоне торгового корабля. Отыщите этот объект и доложите о результатах осмотра. Координаты получите, когда закончите с идентификацией обломков.

Старший спасатель откинулся на спинку кресла и включил микрофон.

— Разумеется, миссис Джунелл. Мы постараемся идентифицировать эти обломки. — Он пощелкал клавишами, переключаясь на другой диапазон, кашлянул, прочищая горло, и спросил: — Крис, ты меня слышишь?

— Да, Питер, — ответил ему очень приятный женский голос.

— Не могла бы ты уточнить для нас через центральный компьютер некоторые координаты. Я хотел бы знать, какие объекты обнаружены в непосредственной близости от перекрестка, их скорость и направление движения.

— Что пожелаешь, любовь моя.

— Джунелл снимет с тебя живого кожу, если узнает про Крис, — рассмеялся Зак.

— Она не узнает. Я связываюсь с Крис по специальному каналу. — Чиба развернул катер и повел его по краю скопления останков кораблекрушения. — А если Джунелл так хочется разгребать эту свалку и искать визитные карточки экипажа дредноута, пусть займется этим сама. В конце концов, мы спасатели, а не мусорщики.

— Как бы нам не устроили нагоняй за самоуправство, — с сомнением промолвил Зак.

— Если мы случайно наткнемся на большой, заслуживающий внимания объект, кто осудит нас за то, что мы занялись им, вместо того, чтобы копаться в радиоактивных обломках? — буркнул Чиба и, не слушая слабых протестов Зака, принялся просматривать появившуюся на информационном экране схему, полученную от Крис.

Стараясь не прислушиваться к воркотне товарища, втолковывавшему Крис, чего он от нее хочет, Зак углубился в изучение проплывавших под дном катера обломков дредноута. Всего того, что осталось от мощного звездолета и шести сотен летевших на нем людей, каждый из которых имел свои мечты, свои надежды, свой личный номер, койку и кое-какие личные вещи…

— Питер, дорогой, — неожиданно внятно произнесла Крис, — я получила координаты точки, подходящей для перехвата объекта.

— Ну, наконец-то! Ага, вижу, понял, — бодро возвестил Чиба. Изучил возникшие на координатной сетке экрана цифры и опустил руки на клавиши пульта управления. — Спасибо, дорогая. Сообщи нам, если возникнут какие-нибудь изменения в перемещении объекта.

— Конечно, милый.

— Вы сюсюкаете, словно любовники, противно слушать! — буркнул Зак.

— Нет, просто как старые приятели, — невозмутимо ответствовал Чиба. — А если не нравится, так и не слушай.

Зак хмыкнул и продолжал рассматривать проплывавшие под катером обломки, время от времени выводя их увеличенное изображение на обзорный экран. Кроме мелких бесформенных кусков металла и пластика ему иногда попадались деформированные переборки между отсеками, искореженные трапы, поручни, решетчатые панели пола, обрывки тросов, связки цветных проводов, перекрученные трубы и листы корабельной обшивки.

— Смотри-ка, — внезапно сказал он, разворачивая один из наружных прожекторов так, чтобы тот осветил оказавшуюся в поле видимости секцию разрушенного корабля. Срез броневых плит обшивки был оплавлен и вспучен, что указывало на взрыв, явившийся, скорее всего, причиной катастрофы. — Похоже, они сражались с кем-то.

— С коммерческим кораблем? — насмешливо поинтересовался Чиба.

— В отчете сообщается, что на этом маршруте исчезло еще два судна, — напомнил Зак.

— Даю увеличение. Ага! — радостно вскричал Зак, тыча пальцем на экран. — Гляди на маркировку секции! Не искали да нашли!

Над шлюзовым отсеком секции сохранилась табличка с надписью: «Роко Мари 262112А»

Зак передал изображение с обзорного экрана на «Хергест Ридж», в то время как Чиба продолжал изучать обломок изувеченной секции.

— Нам крупно повезло. Теперь мы можем убраться отсюда, не нарушая никаких приказов.

— Надеюсь, они не заставят нас прихватить с собой эту секцию в качестве доказательства? — пробормотал Зак.

— В качестве доказательства она им не нужна. Но вполне возможно, этот кусок секции понадобится им для выяснения причин катастрофы, — предположил Чиба и нетерпеливо проговорил в микрофон, — Миссис Джунелл, слышите меня?

— Слушаю вас, Питер.

— Вы получили изображение? Полагаю, с первым заданием мы справились успешно. Должны ли мы отбуксировать этот радиоактивный хлам на «Хергест Ридж» или займемся осмотром крупного объекта?

— Полученных данных хватит для идентификации обломков, — сказала Джунелл. — Спасибо. Посылаю координаты объекта.

— Ну, наконец-то! Вот спасибочки! — состроил насмешливую рожу Зак.

— Координаты получены. Благодарю, миссис Джунелл.

— «Вазак» нащупал объект, — сообщил Зак. — Возьми пеленг и жми на полную.

— Ну, Бог миловал от возни с секцией! — с облегчением пробормотал Чиба. — Скоро будем на месте.

Катер начал набирать скорость, и перегрузка вдавила спасателей в кресла. Они стремительно удалялись от «Хергест Риджа», идя навстречу с неопознанным объектом.

— Питер? — послышался в шлемофонах голос Крис.

— Слушаю тебя, дорогая.

— Это действительно корабль. Тот самый, исчезнувший. Центральный компьютер докладывает, что агрессивность среды минимальная.

— Звучит обнадеживающе. Он не отвечает на запросы? — уточнил Чиба. — Даже если команда погибла, он должен посылать автоматический сигнал бедствия.

— Должен, но мы не улавливаем никаких сигналов.

— Чудны дела твои, Господи! — проворчал Зак. — Ого, ты слышишь?

Из внешних динамиков донесся тихий ритмичный стук, похожий на звук биения сердца.

— Зак, это помехи или найденыш начал подавать признаки жизни?

— Сейчас разберемся. Внимание, есть визуальный контакт!

Звук стал нарастать и вскоре превратился в непрерывную трескотню и жужжание. Зак выключил внешние динамики и, поймав светящуюся точку в перекрестье умножителя, вывел изображение искомого объекта на обзорный экран. Он увеличивал его до тех пор, пока точка не превратилась в изображение звездолета, находящегося в весьма бедственном состоянии: корпус испещрен вмятинами, броня покрыта окалиной и местами оплавлена, сеть внешних антенн спутана и изорвана.

— Да, это и впрямь коммерческое судно. Тебе не кажется, что оно смахивает на «Раух Трейд»? — спросил Зак, вглядываясь в изображение на экране.

— Зачумленный корабль? — изумленно покосился на напарника Чиба.

Зак кивнул.

— Нет, — решительно возразил Чиба. — Я не верю байкам о кораблях-призраках. А истории о зачумленных звездолетах из той же серии страшилок.

Манипулируя рычагами управления, он начал подводить спасательный катер к обнаруженному кораблю. Причем чем яснее делалось изображение на экране, тем виднее становилось, как сильно он изувечен.

— Никаких красивых сказок. Обычная старая торговая калоша, — проворчал он. — Непонятно только, кто ее так уделал. Словно и впрямь в сражении побывала. Однако досталось ей не в пример меньше, чем дредноуту.

Лучи прожекторов уперлись в корпус торгового судна, скользнули по вмятинам и рваным краям обшивки, вокруг незамеченных ранее спасателями пробоин. Чиба повел катер так, чтобы тот оказался на встречном курсе с торговцем и разошелся с ним лишь в самый последний момент.

— Я определил номер РЭГа, — сообщил Зак. — Ты был прав, никаких неожиданностей. Это «Ангельская Удача».

— Крис, попытайся еще раз связаться с ним по АФА. Зак, попробуй войти с ним в контакт через «Вазак».

— Пробовал уже, — ответил Зак. — Корабль молчит. Кроме того, он находится здесь уже несколько недель.

— Да, за это время уцелевшие наладили бы хоть SOS-маяк. — сказал Чиба. — Ладно, последний запрос, и мы покончим с формальностями.

— Вызываю «Ангельскую Удачу», регистрационный номер три-семь-четыре-девять-один, — донесся из динамиков голос Крис. — Говорит «Хергест Ридж», лайнер А-класса. Прошу ответить на любой частоте Всеобщей связи. Если у вас повреждена аппаратура, активируйте сигнал тревоги.

Ответа не последовало. Чиба повел катер над корпусом корабля, из развороченных недр которого выглядывали кое-где обрывки проводов и изоляционного покрытия плит обшивки.

— Ну что там «Вазак»? Есть какие-нибудь данные?

— Уровень остаточной радиации в норме. Однако корабль прошел через ад и явно участвовал в схватке. «Вазак» подтверждает, что это следы плазменных ударов.

— И все? Не густо, — разочарованно протянул Чиба. — По-моему, это видно и невооруженным глазом. Крис, с кем он мог драться? Ведь не с дредноутом же, в самом-то деле?

— У меня нет на этот счет никаких данных, — ответила Крис.

— Ясно, — сказал Питер Чиба, направляя катер к корме «Ангельской Удачи». — Хочется верить, что ситуация прояснится, когда мы закончим облет судна. Хотя мне почему-то сдается…

— Господи, ну и дела! — ахнул Зак. — Отключи Крис, это надо показать первому офицеру!

— Пожалуй, ты прав. Миссис Джунелл? Здесь «Дженни». У нас есть для вас нечто интересное.

— Слушаю внимательно, — отозвалась Дориен Джунелл.

Чиба передал на обзорный экран ходовой рубки звездолета изображение кормовой части коммерческого корабля. На том месте, где должен был находиться двигательный отсек «Ангельской Удачи», зияла пустота, и лишь обнаженные фермы корабельного каркаса и крепежные замки подтверждали, что некогда он действительно здесь располагался. Катер подошел ближе, и прожекторы высветили край накопителя энергии.

— Лихо! — растерянно пробормотал Зак, шаря лучами прожекторов в черном чреве торгового звездолета. — С каждой минутой становится все непонятнее и загадочнее.

— Изложите свои соображения, — потребовала Джунелл.

— Если вы спрашиваете мое мнение, — сказал Чиба в микрофон, — то мне пока нечего особенно говорить. Мы обнаружили судно, команда которого, судя по всему, погибла во время боя. Того самого, во время которого оно лишилось двигательного отсека.

— Хорошо. Можете ли вы сообщить еще что-нибудь?

— Судно не отвечает на запросы и, стало быть, является нашим законным призом, — добавил Зак. — Что еще можно сказать, пока мы не проникли внутрь? Ведь мы не знаем даже, с каким грузом оно шло.

— Ладно, я свяжусь с капитаном, а вы пока подумайте, стоит ли нам возиться с этой колымагой.

Чиба нажал на кнопку, прерывающую связь с «Хергест Риджем», и взглянул на напарника.

— Как, по-твоему, можно ли получить хоть что-то за этот металлолом?

— «Что-то», безусловно, можно, — ответил Зак после недолгого размышления. — Хотя это «что-то» было бы существенно больше, если бы на корабле сохранился двигатель. Но коль скоро мы все равно вышли из субпространства, почему бы нам не прихватить эту «Удачу»?

Ожидая решения капитана, Чиба принялся рассчитывать, во что обошлось «Хергест Риджу» остановка на маршруте, и сколько может стоить изувеченный торговый корабль, в то время как Зак тщетно пытался добиться от «Вазака» новых сведений об «Ангельской Удаче». Закончив расчеты, старший спасатель только-только собрался познакомить товарища с ошеломляющими результатами, когда его вызвала первый офицер:

— Питер? Возьмите этот корабль на буксир, парни.

— Есть, взять на буксир! — бодро ответил Чиба. — Капитан надеется, что мы найдем на борту «Удачи» разгадку этой ужасной трагедии.

— Гибель трех кораблей на трассе — это вам не хухры-мухры! — важно подтвердил Зак. — Мы выйдем на связь перед началом буксировки.

Чиба развернул катер и снова повел над поверхностью торгового корабля, на этот раз по направлению к его носу. Затем замедлил скорость катера, уравняв ее со скоростью плывущего в пространстве звездолета. «Дженни» пошла вниз, зависла над корпусом «Ангельской Удачи», и Чиба сообщил:

— Даю положительный заряд на контактную поверхность.

Зак активировал магнитный захват и предупредил:

— Приступаю к зачистке брони.

Струя газа ударила из-под днища катера, очищая броню торгового судна от окалины.

— Готово. Опускайся и включай захват.

Катер выпустил контактные амортизаторы и начал снижаться. Коснулся зачищенного корпуса «Ангельской Удачи» и вздрогнул в момент включения магнитного захвата.

— Ну, вот и все. Мы на нем, — Чиба отстегнул ремень безопасности и, поднявшись из кресла, направился в задний отсек катера. — Сейчас зафиксирую опорные узлы, и можно будет начинать буксировку.

Он уже миновал кресло Зака, когда «Дженни» дернулась, и пол ушел у него из под ног. Старший спасатель повалился на Зака, а тот ткнулся лицом в панель управления локационной системы.

— Черт подери!..

— Что это было?..

Дождавшись, когда Чиба встанет на ноги, Зак уставился на приборы и присвистнул.

— Мы рассоединились, — задумчиво произнес он. Пощелкал клавишами и сообщил: — Корпус «Удачи» имеет отрицательный заряд.

— Этого не может быть!

— Посмотри сам, если не веришь! — огрызнулся Зак. — Гадом буду, он сменил корпусную полярность! Поэтому-то нас и откинуло. Взгляни на магнитный захват, он все еще включен.

— Что за ерунда! Он что же — хаотически меняет полярность корпуса? Кому и зачем это нужно? Первый раз слышу о том, чтобы мертвый корабль…

— Он не мертвый. Полярность корпуса не могла измениться сама по себе, — покачал головой Зак. — Это произошло после того, как мы его оседлали.

— Ты хочешь сказать, что «Удача» умышленно стряхнула нас с себя? Значит, кто-то на ее борту остался в живых? — изумленно произнес Чиба и, вернувшись в кресло, застегнул ремень безопасности. — Забавно. Но это значит, что у них есть достаточно мощный источник энергии, и они могли ответить на наши запросы?

— Ясно как день, — ответил Зак. — Хозяин этого корыта не желает быть обнаруженным.

— Не могу поверить в то, что мы столкнулись с психами, которым нравится дрейфовать в глубоком космосе на разваливающемся звездолете. Тут наверняка что-то не так.

— Хочешь не хочешь, придется нанести им визит.

— Согласен. Но прежде я свяжусь с Крис, а потом с Джунелл. Ситуация такая, что они обе должны быть поставлены в известность, — мрачно сказал Чиба, нависая над пультом. — Едва ли, впрочем, они придумают что-нибудь новенькое, так что можешь готовить аварийный якорь.

Зак кивнул и взял на себя управление катером, предоставив товарищу переговоры с начальством. Пока Чиба, обрисовав обстановку, просил Крис послать новый запрос «Ангельской Удаче», он уровнял скорости двух кораблей и начал спуск.

— Питер, я готов.

— Начинай принудительную стыковку. Быть может, это пробудит у них желание ответить на призывы Крис.

Зак снял предохранитель с клавиши активации аварийного якоря и утопил ее в панель управления. В брюхе катера открылся люк, и из него выдвинулась телескопическая труба с прямоугольной насадкой, снабженной четырьмя бурами. Коснувшись корпуса торгового судна, они в считанные мгновения вгрызлись в обшивку, намертво соединив его с катером спасателей.

— Так или иначе, но мы все же оседлали эту «Удачу», — удовлетворенно проворчал Зак.

Серводвигатель с гудением подтянул «Дженни» к торговому судну, и в этот момент Чиба, прервав разговор с Крис, поинтересовался:

— Они не пробовали сменить полярность корпуса?

— Только что, причем дважды, — сказал Зак, выбираясь из кресла. — Однако теперь, я думаю, они уже сообразили, что мы их прочно заарканили. Хватит болтать, пора отправляться в гости.

Он прошел в задний отсек катера и раскрыв шкаф, вытащил из него рюкзак с табельным оборудованием. Пошарил на полках и, отыскав аккумулятор, засунул его в рюкзак.

— Эти шутники все еще не отзываются? — спросил Чиба, включая микрофон. — В таком случае наш долг нанести им визит вежливости. А чего еще ждать? Зак тут и так уже от нетерпения копытом землю роет. Да, будь другом, сообщи о наших свершениях первому офицеру. Скажи, что мы не смогли выйти с ней на связь из-за помех и…

— Сам перед этой сукой отчитывайся! — неожиданно взвилась Крис.

— Брось ты, сейчас не до того, — остановил ее Чиба. — Ну, мы пошли.

— И охота тебе наживать неприятности? Доложил бы ей сам, время терпит, — Зак неодобрительно покачал головой. Вскинул рюкзак на плечи и вынул из оружейного гнезда бластер.

— Ого! — ухмыльнулся Чиба. — И что ты собираешься с ним делать?

Зак пожал плечами, но, сообразив, что из-за гермокостюма движение это не будет замечено, нехотя пояснил:

— По-моему, хозяева «Удачи» не жаждут видеть гостей. Более того, они…

— Верни бластер на место, — решительно сказал Чиба. — Крис втюхивает им на всех частотах, что мы пришли помочь терпящим бедствие и, увидев тебя с оружием, они могут понять нас неправильно.

— С его помощью мы взломаем двери, если автоматика не работает или они ее отключили.

— Надеюсь, до этого дело не дойдет. В конце концов, у нас имеется достаточно инструментов. Пошли.

Зак поставил оружие на место и последовал за Чибой к люку. Тот открылся без звука. Они вышли из «Дженни» и, прикрепив к поясам страховочные фалы, двинулись к иллюминатору корабля.

— Ты заметил, что обитатели «Удачи» включили генератор гравитации? — спросил Зак. — Когда я прощупывал корабль «Вазаком», ее и в помине не было, а тут нате вам, словно заботу о нас проявляют!

— Для чего им создавать себе неудобства, раз уж мы все равно их обнаружили? Но наличие исправного гравигенератора свидетельствует о том, что дела их не так плохи, — заметил Чиба. — Ослабь фал, не напрягайся. — Он сделал десяток осторожных шагов и ступил на толстое стекло иллюминатора корабля. — Поглядим, что там у них делается.

Медленно вытравливая фал, Зак двинулся за напарником, стараясь ступать след в след, пока не добрался до иллюминатора. Опустившись на колени, он направил луч ручного фонаря в глубину корабля. На первый взгляд помещение казалось пустынным и заброшенным. Приборные панели были сняты, часть экранов расколота, пол усыпан обломками пластика, обрывками проводов, разобранной аппаратурой и разбросанными в беспорядке инструментами.

— Люди успели побывать здесь после катастрофы, — поделился своими соображениями Зак. — Пытались хоть что-то починить, но, кажется, безуспешно.

— Похоже на то, — согласился Чиба.

— Удивительно, что, находясь в бедственном положении, они все же не рады нашему появлению.

Чиба всмотрелся в лицо напарника сквозь прозрачное забрало гермошлема и хмуро пробормотал: — Зак, я преклоняюсь перед твоими способностями давать верную оценку ситуации. Ты, как всегда, улавливаешь самую суть проблемы.

Повернувшись, он съехал вниз по стеклянной поверхности, подтянул спасательный фал и начал пробираться к входному люку. Добравшись до него, осмотрел броневую плиту, подсвечивая себе фонариком, и вскоре отыскал крышку, под которой находился кнопочный пульт открывания замка. Вытравил фал и, воспользовавшись универсальным ключом, снял крышку. Теперь оставалось только набрать код и…

— Долго еще ты будешь копаться? — обратился он к напарнику, но тот не удостоил его ответом. Чиба посмотрел в сторону «Дженни» и обнаружил, что Зак все еще находится возле иллюминатора, критически разглядывая путь, который ему предстоит преодолеть. — О чем задумался? Пробирайся ко мне.

Зак сделал маленький шажок, и страховочный фал, связывавший его с «Дженни» натянулся.

— У меня заклинило фал.

— Вижу. Это бывает. Обрежь его и иди ко мне.

— Может быть, ты отрежешь мне кусок своего? Не люблю я эти акробатические упражнения…

— Слушай, хватит придуриваться! Тут пройти-то всего ничего. Оторви свою задницу и двигай сюда! — раздраженно прикрикнул на приятеля Чиба.

Предоставив Заку самостоятельно справляться с возникшей проблемой, он еще раз осмотрел кнопочный пульт и после недолгих размышлений набрал регистрационный код «Ангельской Удачи»: 37491. Замок не открылся, но это не обескуражило старшего спасателя. Этого, собственно, и следовало ожидать. Во-первых, владелец торгового судна мог перепрограммировать замок, заменив стандартную комбинацию цифр специальным шифром, что не одобрялось, но законом не преследовалось. Во-вторых, замок мог быть обесточен. Умышленно или в ходе имевшего место боя.

Чиба вытянул из поясного кармашка тоненький тросик и прицепил к скобе на крышке люка, после чего отстегнул фал, связывавший его с «Дженни». Попробовал один, достаточно распространенный код, другой. Тщетно.

— Черт бы меня побрал!

— Что-нибудь не так? — спросил Зак, пыхтя и покачивая растопыренными руками, дабы сохранить равновесие. — Я уже тут, и если ты ругаешься из-за этой маленькой задержки, то спешу тебя уверить…

— Нет! — огрызнулся Чиба. — Я ругаюсь потому, что дверь не желает открываться!

— Злодейка! Как она смеет? — Похлопав себя по многочисленным карманам, Зак вытащил портативный тестер и подсоединил к кнопочной панели. Стрелки на шкале не дрогнули. — Замок обесточен. Можешь давить на кнопки, пока не надоест.

— Ты уверен, что тестер не заело точно так же, как фал?

— Проверь сам, если сомневаешься. А я пока займусь замком.

Вынув из рюкзака набор ключей и, выбрав подходящий, Зак встал на колени и принялся выкручивать болты, удерживавшие пластину, предохранявшую замок от внешних воздействий.

— Теперь, Питер, я понимаю, для чего ты поторапливал меня. Ты, как всегда, поручаешь мне самую трудную и ответственную часть дела. — Он бросил вынутые болты за спину и, благодаря тому, что гравигенератор «Ангельской Удачи» работал вполсилы, они бесследно канули в усеянном звездами мраке. — Принимай работу.

— Что ж, ты доказал, что не даром ешь свой паек, — снисходительно промолвил Чиба.

— Надеюсь, содержимое этой калоши стоит наших усилий.

— Ну, мы в любом случае получим премиальные.

Повернувшись на каблуке, Зак швырнул отвинченную пластину в космос, словно метательный диск.

— Как бы эти ребята ни противились, мы все же спасем их.

Он вынул из рюкзака ломик с крючком на конце и протянул товарищу:

— Хочешь поразмяться?

— О нет, ты справишься с этим гораздо лучше!

— Я тоже так думаю, — обреченно вздохнул Зак и, вставив конец ломика в открывшуюся щель, надавил на язычок замка. Равномерными движениями он стал раскачивать его, но запор не поддавался.

— Похоже, люк перекосило и заклинило. Придется резать, — проворчал Чиба, наблюдая за действиями товарища.

Зак, не отвечая, продолжал орудовать ломиком. Пыхтя и покряхтывая, он трудился столь усердно, что от учащенного дыхания его запотело прозрачное забрало гермошлема.

Но вот люк, наконец, поддался, из образовавшейся щели поднялось облачко пыли. Зак приналег, щель стала расширяться. Еще усилие — ив нее уже мог пролезть человек. Зак протиснулся в шлюзовую камеру, за ним последовал Чиба, отвязав предварительно страховочный тросик от скобы люка. Оказавшись в шлюзе, он первым делом взглянул на контрольную панель и с разочарованием сообщил:

— Переходник тоже обесточен.

— Везет как утопленникам. Если уж непруха пошла, то это надолго.

Чиба пробурчал что-то неразборчивое и принялся задраивать наружный люк.

Зак между тем достал набор ключей и занялся замком внутреннего люка. С ним дело пошло легче, и к ломику прибегать не пришлось. Сняв предохранитель, Зак повернул рычаг, запор щелкнул, и люк с шипением и свистом приоткрылся.

— Герметизация не нарушена, — сказал Зак и, убрав ключи, взглянул на экспресс-анализатор. — Внутри корабля можно находиться без шлемов.

— Ладно, пошли внутрь! — Чиба потянул крышку люка, но та не желала открываться до конца. Видимо что-то все же было повреждено в запирающем устройстве. Старший спасатель выругался и, взяв у Зака ломик, вставил его в образовавшуюся щель. — Нарочно они его, что ли, заклинили? Или нам нынче как-то особенно не везет?

— Если бы они решили перекрыть вход, то просто заварили бы люк, — пробормотал Зак и, уставившись в напряженную спину товарища, добавил: — Напрасно ты не разрешил мне взять бластер.

— Подвинься, — прохрипел Чиба. Крышка люка поддалась, открывая проход в темный холл. — Вроде бы достаточно.

Он посветил перед собой укрепленным на шлеме фонарем и шагнул в тесный предшлюзовой холл.

— Никого.

Зак последовал за ним, ворча по поводу глупых формальностей, из-за которых им приходится потеть и работать ломом, вместо того, чтобы без хлопот расчистить себе путь бластером. Осматривая холл, Чиба заметил, что лучше пользоваться ломом, дабы не разгерметизировать отсек, — оно, может, и не столь эффектно, но затраченные усилия окупают себя с лихвой.

— Мы же спасатели, а не громилы какие-нибудь. Ты проверил, здесь и правда можно дышать?

— Анализы показывают, что можно, — отозвался Зак, не торопясь, однако, снимать шлем.

— Ну, слава Богу! А то у меня нос чешется, прямо-таки сил нет терпеть! — пожаловался Чиба.

Щелкнул застежкой и стянул с головы шлем. Вытер с лица пот и принялся ожесточенно чесать нос.

— Ну, как, полегчало? — донесся до него из шлемофона голос Зака.

— Блаженство! Вот только воняет тут, как в солдатском нужнике, — сообщил Чиба, втягивая носом воздух и морщась. Пахло, в самом деле, отвратительно: потом, горелой пластмассой, нечистотами.

Раздался щелчок — Зак освободился от своего шлема и, изменившись в лице, простонал:

— Ужас какой! Меня сейчас вырвет…

— Зак, прекрати ныть! Неполадки в системе вентиляции — естественное явление, если вспомнить, в каком состоянии находятся шлюзовые замки, — прервал его причитания Чиба. — Пойдем-ка лучше вперед и получим ответы на все накопившиеся у нас вопросы.

Старший спасатель распахнул дверь и двинулся в глубь корабля. Зак последовал за ним, чутко прислушиваясь к гулкому эху, сопровождавшему каждый их шаг по пустому коридору.

— Это старый корабль. Таких уже давно не производят, и я плохо знаком с их планировкой, — проговорил Чиба, останавливаясь на пересечении двух коридоров. Помедлил и махнул рукой в открывшийся по правую руку проход: — По-моему, нам туда.

— Что значит «туда»? У тебя есть план, или ты решил довериться интуиции?

— Никакой интуиции, к черту предчувствия! Нам надо отыскать энергоотсек, поблизости от него мы наверняка обнаружим обитателей этой сомнительной «Удачи», — проворчал Чиба. — Если у тебя есть другие предложения, готов их обсудить.

Зак отрицательно потряс головой и, демонстративно закатывая глаза и стараясь не дышать носом, трагическим голосом произнес:

— Теперь мне уже все равно. Веди меня куда хочешь.

Они двинулись дальше, освещая путь перед собой фонарями, и вскоре оказались в пустом и просторном зале. Чиба объяснил, что это одно из складских помещений, опоясывающих центральную часть звездолета по всей длине. Чрезвычайная вместимость подобного типа судов представлялась их создателям большим преимуществом, однако практика показала, что заполнять такого размера трюмы достаточно трудно и, по прошествии времени, корабли этой серии сняли с производства. Факт этот ничуть не умалял несомненные достоинства этих звездолетов, снискавших себе добрую славу во всех уголках обитаемого космоса.

Путешествие по «Ангельской Удаче» не принесло спасателям ничего нового. Выйдя в центральный коридор, они прошли мимо дверей с табличками: «Запасное оборудование», «Аккумуляторная», «Проход к шлюзовой камере», «Служба эксплуатации». Все они были заперты и, судя по слою пыли на полу, их даже не пытались открыть, чтобы заняться ремонтом и устранить повреждения.

— Редкостное запустение. Возникает чувство, что в живых здесь не осталось ни одного человека, — нарушил затянувшееся молчание Зак. — Порой мне начинает казаться, что изменение полярности корпуса нам просто привиделось.

— Не пори чепухи! — остановил его Чиба.

— Зачем мы идем на корму? Почему бы нам прежде не осмотреть каюты? По-моему, мы попусту тратим здесь время.

— Про энергоотсек, без которого здешним шутникам не обойтись, я тебе уже говорил. Допускаю, что помимо стандартного они могут использовать и какой-нибудь иной источник питания, который установлен где угодно. Зато здесь мы сможем выяснить, что за груз они везли, — сказал Чиба. — В кораблях подобного типа в первую очередь заполнялись кормовые трюмы. И, сдается мне, есть какая-то связь между этим грузом и нежеланием обитателей «Удачи» видеть нас на борту своего судна. В любом случае неплохо знать, что они перевозили, ведь если мы не обнаружим живых, «Хергест Ридж» получит приз за доставку спасенных товаров, а мы с тобой тоже в доле.

— Мне начинает нравиться ход твоих мыслей, — ухмыльнулся Зак.

В этот момент лучи их фонарей уперлись в широкие двери, и Чиба удовлетворенно произнес:

— Это и есть последний грузовой отсек. Тот самый, в который нам следует заглянуть прежде всего.

— И ты думаешь, мы сумеем выломать эти двери? Они открываются только автоматически!

— Тебе бы только ломать! Но нам нет нужды крушить эти ворота. Где-то здесь должен находиться проход или дверь поменьше… — Чиба направил луч фонаря на стену, и спасатели действительно увидели дверь, располагавшуюся в дюжине метров слева от ворот. Дверь была приоткрыта, и вид этой единственной приоткрытой из всех встреченных ими дверей, очень не понравился Заку.

— Хотел бы я знать, чем они нагрузили свое корыто…

— Жалеешь, что оставил бластер в «Дженни»? — усмехнулся Чиба.

— Как бы нам обоим не пришлось пожалеть об этом, — ответствовал Зак, явно не одобрявший легкомыслия напарника.

— Ну, ты как хочешь, а я пошел, — Чиба распахнул дверь и переступил порог грузового отсека. — Вот это да!

— Что там? — Зак выглянул из-за спины товарища и замер с раскрытым от изумления ртом.

Посреди громадного зала стоял изящный новенький звездолет — роскошная космическая яхта. Ажурные конструкции крепежа не помешали спасателям рассмотреть сверкающее суденышко, из иллюминатора которого струился ровный, уютный свет.

— Ничего себе груз! — пробормотал Чиба, делая несколько шагов по направлению к звездолету.

— «Реконне Шери», — прочитал Зак на корпусе корабля. — Регистрационный номер девятьсот семьдесят два — двенадцать — восемьдесят девять…

Спасатели подошли к звездолету и услышали негромкое гудение, а, приложив руки к его корпусу, ощутили слабую вибрацию.

— Теперь мы, по крайней мере, знаем, где они берут энергию, чтобы менять заряд корпуса «Ангельской Удачи», — сказал Зак. Вместе они обогнули крепежные конструкции и убедились, что предположение это соответствует действительности.

— А вот и энергокабель, — Зак указал на выходящий из-под днища космояхты кабель, змеящийся по полу грузового отсека и исчезавший в стенном проеме. — Энергия идет к накопителю торгового судна, и только благодаря ей жизнь еще теплится в нем. Но неужели это единственный груз, находящийся на борту «Удачи»?

Он окинул недоумевающим взглядом помещение трюма и уставился на Чибу, словно ожидая от него объяснений.

— Похоже на то, — пробормотал старший спасатель, удивленный не меньше товарища. — Стало быть, обитатели разбитого корыта перебрались на яхту, где, надобно думать, не испытывают недостатка в комфорте. У них есть пищевой синтезатор, отличная система регенерации воздуха, связи и слежения.

— Но какого черта они здесь сидят?

— В самом деле. Почему бы им не отправиться на этой яхте в путь? Что их удерживает здесь? Отшельничество нынче не в моде…

— Чем попусту ломать голову, давай зададим все эти вопросы им, — предложил Зак.

Они снова подошли к прекрасному кораблю, и Чиба постучал согнутыми пальцами по крепежной конструкции. Ответа не последовало.

— Кажется, они не желают иметь с нами никаких дел, — задумчиво пробормотал он.

— Придется. Позволь-ка теперь мне постучаться, — Зак выбрал из разбросанных на полу инструментов внушительных размеров гаечный ключ.

— Не повреди корабль, — ухмыльнулся Чиба. Не обращая внимания на насмешки товарища, Зак стукнул по корпусу яхты ключом раз, другой, третий. Послышалось металлическое клацанье, спасатель проворно отскочил от космояхты, прислушиваясь к усилившемуся в ее чреве гудению. Неожиданно люк в носовой части корабля распахнулся, подобно клюву огромной птицы. Блеснувшие в нем зубы превратились в ступени раскладной лестницы, которая выдвинулась из люка и уперлась в пол грузового отсека. Вслед затем из люка появилась женщина, выглядевшая измученной из-за темных кругов под глазами и растрепанной гривы волос. Спускаясь по трапу, она, похоже, не заметила присутствия посторонних. Спасатели изумленно переглянулись.

— Приветствуем вас, — сказал Зак негромко, чтобы не напугать незнакомку.

— Ой! — вскрикнула она и попятилась.

— Мы не причиним вам вреда, — успокаивающе промолвил Чиба, делая несколько шагов к трапу. — Мы спасатели. Разве вы не приняли наши позывные?

— Нет, — женщина натянуто улыбнулась. — А вы, стало быть, напали на наш след. — Она выхватила из-за пазухи пистолет и направила на спасателей. — Руки вверх!

Чиба остановился, не доходя двух шагов до трапа, и поднял руки.

— Не двигаться! — приказал кто-то грозным голосом справа от Чибы.

В отсеке вспыхнул свет, послышался скрежет и треск. Между спасателями и дверью, в которую они вошли, возникли два вооруженных бородача с налитыми кровью глазами. Оглянувшись по сторонам, спасатели обнаружили среди опорных конструкций еще двух незнакомцев: у того, что помоложе, правая рука была в заживляющей повязке, второй оказался настоящим верзилой.

Последовав примеру товарища, Зак тоже поднял руки, чуть слышно процедив:

— С бластером я чувствовал бы себя уверенней.

— Что вы здесь делаете? Как вы нас обнаружили? — резко спросил тот самый мужчина, что приказал им не двигаться.

— На какой вопрос вы хотите получить ответ сначала? — вежливо спросил Питер Чиба.

— Не умничай! — рявкнул мужчина, поднимая пистолет.

— Избави меня Бог от подобной глупости. Мы прибыли из… — начал Чиба.

— Мы знаем откуда!

— Мы спасатели…

— Да пропадите вы пропадом! — рявкнул верзила, наводя пистолет на Чибу.

— Как вы узнали, что мы здесь? — продолжал настаивать первый незнакомец.

— Узнали? Но мы до сих пор ничего о вас не знаем! — сказал Чиба. — Наш корабль наткнулся на «Ангельскую Удачу» случайно, и нас отправили… — он взмахнул руками, жестами поясняя свою речь, но это явно не понравилось нервным бородачам. — Чтобы мы установили… выяснили…

— Разведали, что здесь и кто здесь, — пришел на помощь товарищу Зак.

— Вот как? И что же вы делали на этом маршруте? — недоверчиво спросил другой, похожий на дикаря незнакомец с темными злыми глазами.

— Мы летели на Консул Пять…

— Решили проведать родственничков? — злобно ухмыльнулся мужчина, направляя оружие на Чибу. — Позвольте, я объясню вам кое-что. Мне плевать, на каком корабле вы прилетели, но мы прикончили «Роко Мари», и такая же участь ждет вашу посудину.

— По-моему, это банда сумасшедших, — пробормотал Зак, не меняя выражения лица.

— Заткнись! — грубо оборвал его Чиба.

— Нет, мне это определенно не нравится.

— Не смешно, — прошипел Чиба.

— Ребята, вы, кажется, серьезно влипли, — проговорил верзила, юношеский голос которого ничуть не соответствовал внешности. — Как это ни печально, но нам придется вас убить.

— Питер, я понял, они нас с кем-то спутали…

— Давай прикончим их прямо сейчас, а, Герцог? — верзила шагнул вперед, в полной уверенности, что возражений не последует.

Стоящий рядом с ним парень с заживляющей повязкой на руке отрицательно мотнул головой:

— Погоди, успеется.

— Я тоже думаю, что торопиться с этим не следует, — проворчал Чиба и опустил руки.

— Эй, ты! А ну подними руки, пока я не превратил тебя в решето! — завопил нервный, похожий на дикаря.

— Пошел в задницу. Если руки чешутся, так стреляй, а мне из себя ученую макаку изображать надоело, — решительно сказал Чиба.

— Это можно организовать…

— Вам, парни, только на Эбицуки работать! — продолжал Чиба. — Те тоже сначала стреляют, а потом думают.

— Что скажешь, Мэй? — поинтересовался дикарь, вопросительно взглянув на товарища.

Мэй опустил оружие.

— А ты сам, часом, не из Юэ-Шень?

— Если бы я был с ними связан, то не взял бы это чучело себе в напарники, — буркнул Чиба и ткнул пальцем в сторону Зака.

— Он говорит в точности, как мой брат, — улыбнулся дикарь.

— У меня нет братьев-недоносков! — огрызнулся Чиба.

— Он нам хамит! — заметил Герцог.

— Дай ему выговориться, — сказала женщина.

— Я вижу, вы нарываетесь на неприятности и, уверяю вас, самый простой способ получить их выше крыши — это прикончить нас немедленно. Не отказывайтесь от столь замечательной возможности испортить себе жизнь, раз уж вы прибываете с ней не в ладах, — мрачно ухмыльнулся Чиба.

— Не слушайте его! — обеспокоенно проговорил Зак. — Мой товарищ иногда любит пошутить, но его не следует принимать всерьез.

— Я всегда знал, что меня прикончит какой-нибудь вонючий придурок, когда я буду спасать его дрянную шкуру. И произойдет это на какой-нибудь вонючей развалюхе вроде этой «Удачи», — продолжал изощряться Чиба.

— Слушай-ка, ты!.. Это вполне приличный корабль! — обиделся Мэй.

— Кусок дерьма с дерьмовой командой на борту!

— Питер, угомонись! — Зак толкнул приятеля локтем в бок. — Извините ребята, мой напарник устал и слегка съехал с катушек.

— Ну, если вы собираетесь стрелять, то не тяните волынку. Или спрячьте свои поганые пушки и поговорим о деле, — нарушил затянувшееся молчание Чиба.

— Спасатели… — задумчиво пробормотал Герцог. — И откуда же вы тут взялись?

Чиба не удостоил его ответом, и Зак поспешно сообщил:

— С лайнера «Хергест Ридж», приписанного к флоту Объединенной Империи Землян.

— Как громко звучит! — презрительно фыркнул дикарь. — Прямо все — с большой буквы. А на деле выходит, что флот ОИЗ сует свой нос в каждую дыру.

— Спасатели с «Хергест Риджа», говоришь? — Мэй поставил оружие на предохранитель.

Чиба промолчал, а Зак радостно кивнул и подтвердил:

— Пассажирский лайнер, регистрационный номер два-семь-семь-один.

— Мне надоела эта болтовня! — раздраженно заметил дикарь.

— Сделай милость, помолчи, — Мэй поднял палец, требуя внимания. — Как вас зовут и кем вы посланы?

— Я — лейтенант Зак Парсонс. Нас послала сюда первый офицер — Дориен Джунелл. А это…

— Довольно, — остановил его Мэй. — Кто старший на лайнере?

— Капитан Маргарет О'Хирн! — кашлянув для солидности, провозгласил Зак.

Мэй задумался.

— А как вы нас нашли? — спросил Герцог.

— Мы уже говорили. Корабельная СВСС обнаружила незарегистрированное скопление частиц. Определила их как радиоактивные, состоящие из обработанных металлов. К тому же стало известно, что на этой трассе исчезло три корабля, и мы были отправлены на разведку.

— А другие корабли вы нашли? — спросил дикарь.

— Мы выяснили, что составляющие облако обломки — все, что осталось от дредноута «Роко Мари». Что вы сделали с этим кораблем?

— Не знаю, как вы, а я верю этому парню, — сказал Мэй, пропустив вопрос Зака мимо ушей. — Думаю, он не врет, и они действительно наткнулись на нас случайно.

Дикарь запротестовал было, но умолк под пристальным взглядом Мэя.

— Тебе что, так понравилось на моем корабле? Я лично сыт этим дрейфом по горло. К тому же раз нас обнаружили, то все равно не оставят в покое. Придется довериться этим парням.

— Я согласна с Мэем, — сказала женщина. Дикарь устремил на нее тяжелый, немигающий взгляд.

— Извини, Вонн, — пробормотала она, — но ты не представляешь, как я стосковалась по горячему душу.

Лицо Герцога смягчилось, и он взглянул на спасателей с пробудившимся интересом:

— А что, парни, у вас там, небось, не только горячий душ, но и горячая еда имеется?

— Тонны, — заверил его Зак.

— Мэй прав, ничего хорошего мы здесь не высидим, — Герцог опустил оружие и хлопнул стоящего подле него верзилу по плечу. — Ты с нами, Винтерс?

— Меня мутит от здешней вони! — проворчал верзила и швырнул пистолет на пол. — Я с вами.

— Делать нечего, — вздохнул Вонн.

Мэй бросил оружие и, подойдя к Питеру Чиба, протянул ему руку в знак примирения.

— Извини, если что не так. Мы тут, видишь ли, слегка одичали. Добро пожаловать на борт «Ангельской Удачи».

3

Двумя часами позже Чиба с Заком вернулись в «Джемминг Дженни», запустили двигатели и, взяв «Ангельскую Удачу» на буксир, устремились к «Хергест Риджу». Доложив о результатах разведки первому офицеру, они удостоились разговора с вызванным в ходовую рубку капитаном лайнера. Переговорив со спасателями, О'Хирн поблагодарила их за проделанную работу. Джунелл почла за лучшее не заострять внимание на том, что они беседовали через ее голову с оператором центрального корабельного компьютера, и даже сам адмирал Студебейкер произнес прочувствованную речь, посвященную блестяще проведенной спасательной операции. Слышавшие ее, даже арколианцы, были растроганы.

Команда «Ангельской Удачи» собралась в рубке поврежденного корабля, чтобы решить, каким образом она переправится на «Хергест Ридж». Просмотрев данные уцелевшей аппаратуры, Джеймс Мэй разворчался, заявив, что спасатели испортили корабельный переходник, но Вонн убедил его, что это не так. Спасатели проникли на «Удачу» через шлюз, а переходник был поврежден еще раньше, и ему давно было известно, что эвакуироваться с его помощью им не удастся.

Наступило молчание, во время которого все собравшиеся в рубке с интересом смотрели в иллюминатор на приближающийся с каждым мгновением звездолет.

— Здоровый, — уважительно сказал Винтерс.

— Больше чем раздолбанная нами посудина Юэ-Шень, — задумчиво сообщил Вонн.

Скрестив руки на груди, Герцог оглядел друзей, таких же усталых и грязных, как он сам. Голова у него болела все сильнее и сильнее: кровь в висках стучала так, будто хотела выплеснуться наружу. Ему было больно даже думать, а не то, что говорить, и все же до перехода на «Хергест Ридж» им следовало кое-что обсудить.

— Мэй, тебе не кажется, что сейчас самое время потолковать о наших проблемах?

Мэй с неудовольствием оторвал взгляд от окна:

— У нас будет еще много времени для разговоров.

— Но только не о фиалах, — сказал Герцог, пересекая рубку, и плюхнулся в кресло второго пилота.

Вытянул ноги и обратился к остальным: — Что мы собираемся сказать о них нашим дорогим спасателям?

— Ничего, — ответил Вонн. — Если мы обмолвимся о них хоть словом, эти парни потребуют свою долю прибыли.

— Я вовсе не уверен в этом, — мягко проговорил Мэй.

— Трудно предсказать, как они поступят. Но даже если не наложат на них лапу, неизбежно возникнет множество вопросов. Дело получит огласку, а нам это совершенно ни к чему. Нет, по-моему, им лучше ничего не знать о нашем грузе.

— Ли обещал, что вытащит нас из любой заварухи, — напомнил Винтерс.

— Ли мертв, — ответил Вонн.

— Это единственное, что могло удовлетворить Юэ-Шень, — Мэй наклонился к иллюминатору и скопировал позу Герцога с вдохновенно простертой к слушателям рукой.

— Помните, что он сказал о них? Когда им кажется, что их предали, они становятся беспощадными.

— Значит, Ли — настоящий самоубийца, — сказала Роз. — Он пошел против своих…

— Ли рассчитывал, что сумеет добиться своего, — пожал плечами Мэй. — Многие, не задумываясь, поставили бы на кон жизнь в надежде сорвать столь изрядный куш.

— Они вмонтировали следящее устройство ему в череп, — громко произнес Вонн. — И туда же поместили бомбу. Прошу не забывать, с кем мы имеем дело!

— Но они уверены, что мы мертвы, — торжественно сказал Винтерс.

— И нам не следует разубеждать их в этом.

— Итак, мы пришли к тому, что нам надо держать язык за зубами и не болтать о том, что у нас есть фиалы сущностей.

Собравшиеся в ходовой рубке одобрительно загудели.

— Желательно также, чтобы имена наши не стали достоянием общественности.

— Капитану лайнера придется сделать начальству доклад о спасении «Ангельской Удачи» по всей форме, — предупредил Мэй. — Единственный способ избежать огласки и сохранить наши имена в тайне — это вломиться в штаб флота ОИЗ и, угрожая оружием, потребовать уничтожения этого файла.

— Нет-нет, это нам не поможет! — горячо запротестовал Вонн. — Вспомните о пресловутой свободе печати, гласности и праве граждан на информацию. Обычные спасательные операции не привлекают внимания общественности, но если во время одной из них удалось спасти чью-то жизнь, о ней начинают трубить все средства массовой информации. Это же их деньги! Их хлеб и млеко, и они будут доить эту корову до полного истощения.

— Я поговорю с капитаном «Хергест Риджа», — пообещал Мэй. — Возможно, она прислушается к моим словам и засекретит информацию о случившемся до тех пор, пока мы не получим вознаграждение за фиалы сущностей.

— Бред! Чего ради она пойдет на это? — отмахнулся Вонн.

— Не каркай! — сердито оборвал его Мэй. — Быть может, у тебя есть другое предложение? И ты знаешь способ, как заставить молчать капитана лайнера? Разумеется, я не могу гарантировать, что мне удастся ее убедить, но попробовать стоит. А уж если из этого ничего не выйдет… Ну что же, тогда и будем ломать головы. Верно я говорю?

— Ты шеф — тебе виднее, — согласился Вонн без особого энтузиазма.

— Мы будем молчать, пока Мэй не поговорит с капитаном, — подвел итог Герцог.

— Никому ни полслова о фиалах, — подтвердил Вонн, одарив Винтерса тяжелым взглядом. — Понял?

Винтерс кивнул.

— А что по поводу нашей истории? — спросила Роз.

Мужчины вопросительно уставились на нее.

— Даже если Мэю удастся договориться с капитаном лайнера, остальные, безусловно, захотят знать, как мы оказались около «Роко Мари». И что послужило причиной ее гибели, — пояснила она. — Два пострадавших на трассе корабля — а может и три, если принять во внимание судно ребят Эбицуки — это вам не шутка, и байки о случайном совпадении никого не убедят.

Мэй некоторое время изучал лица товарищей и, наконец, промолвил:

— Вопрос действительно не простой, и надобно позаботиться о том, чтобы рассказ наш прозвучал правдоподобно. — В глубокой задумчивости он вперил взгляд в летящий им навстречу лайнер, казавшийся издали сверкающей детской игрушкой. — Давайте-ка, напряжемся и сочиним что-нибудь удобоваримое, благо — время для этого у нас еще есть. Предлагаю рабочую версию: мы случайно оказались поблизости от двух сражающихся кораблей, и нам досталось несколько плазменных ударов…

У них оставалось четыре часа, чтобы измыслить непротиворечивую версию случившегося. «Джемминг Дженни» продолжал вести «Ангельскую Удачу» к лайнеру, и когда расстояние между звездолетами сократилось до тысячи метров, от «Хергест Риджа» отделились еще два катера и устремились в сторону торгового судна. Крис с помощью центрального компьютера руководила всеми тремя катерами, а Дориен Джунелл контролировала маневры «Ангельской Удачи», зависшей над причалом «Хергест Риджа». В последний момент катера отошли от борта торгового звездолета, причал изменил полярность и, превратившись в громадный электромагнит, притянул к себе «Ангельскую Удачу».

Бригада швартовщиков вышла в вакуум, разворачивая сборно-разборный эвакуационный трап. Соединив наружные люки звездолетов, бригадир связался с Мэем, который вместе с товарищами ожидал команды у дверей шлюзовой камеры.

— Они готовы нас принять, — обратился Мэй к своим спутникам. — Все будет очень просто. Они уменьшат гравитационное поле в конце переходника, и мы плавно опустимся в их распростертые объятия. Сейчас я выключу наш гравигенератор и открою шлюз, после чего нас втянет в «Хергест Ридж». Материал переходника достаточно эластичный, так что можно не бояться членовредительства, синяков и ссадин и двигаться по нему хоть вниз головой. Спешки нет, но чем скорее мы переберемся на лайнер, тем лучше. Вопросы есть?

Вопросов не было, и Мэй указал рукой в сторону шлюза:

— Тогда вперед, а я догоню вас чуть позже. Винтерс первым прошел в шлюзовую камеру, за ним последовали Роз и Герцог. Вонн подождал, пока за ними закрылась дверь, и обнял Мэя за плечи:

— Куда ты спрятал фиалы?

— Можешь не беспокоиться, они в надежном месте. Их не найдут, — заверил его Мэй.

— И что же это за место?

Мэй покачал головой:

— Лучше, чтобы о нем никто, кроме меня, не знал. Давай, ты не будешь спрашивать.

— А если с тобой что-нибудь случится? Мне нужно будет снять их с «Ангельской Удачи» вовремя.

— Почему ты думаешь, что со мной должно что-то произойти?

Вонн покосился на дверь шлюза:

— Все может быть. Но хоть Герцогу-то ты сказал?..

— Я никому ничего не сказал. Даже Герцог не знает, куда я их спрятал. И Винтерс тоже.

— Об этом-то я говорю! Хоть кому-то из нас ты мог бы довериться, Мэй.

— Нет, так будет лучше. Эти ребята могут перевернуть «Удачу» вверх дном, и все равно ничего не обнаружат. Поверь, я поместил их в очень надежное место.

— Боюсь, что на звездолете в принципе не может быть очень надежных мест, — проворчал Вонн и шагнул к двери шлюза.

Мэй связался с гравигенератором и, уменьшив искусственное тяготение, присоединился к товарищам в тот самый момент, когда Герцог собирался открыть наружный люк.

Винтерс, с сомнением поглядывая на бездействующую аппаратуру, нервно поинтересовался:

— Ты ведь не собираешься нас прикончить, Герцог?

— Неужели ты думаешь, я для этого спасал вас от парней из Юэ-Шень? — усмехнулся тот.

— Надо было надеть гермошлемы и не пороть горячку, — хмуро промолвил Винтерс.

— Не трусь, это будет даже забавно, — Герцог распахнул наружный люк, и перед ними открылся призрачный голубой тоннель. Прохладный свежий воздух ворвался в шлюз, и собравшиеся в нем люди невольно начали щуриться и улыбаться.

— Господи, как хорошо! — пробормотал Винтерс.

— Ну, я пошла! — Роз приблизилась к люку, нырнула в него вперед ногами и радостно взвизгнула.

— Поглядим, так ли это забавно, — промолвил Вонн, делая шаг к люку.

Герцог махнул рукой, подзывая Мэя, но тот попятился и произнес:

— Капитан покидает корабль последним.

— Давай, Винтерс, такому большому мальчишке, как ты, это придется по вкусу.

Винтерс улыбнулся и занес ногу над люком.

— Держись за верхний край, тебе будет удобнее, — подсказал Герцог.

Винтерс уцепился за верхний край люка, опустил в него другую ногу и заворчал от удовольствия, которое доставил ему свежий поток воздуха.

— А теперь отталкивайся.

— Представьте себе, мне страшно!

— Давай-давай, обещаю, тебе это понравится, — подбодрил его Герцог.

Пальцы, цеплявшиеся за край люка, разжались, и Винтерс скользнул в глубь переходника.

Герцог повернулся к Мэю и помахал ему заключенной в заживляющую повязку рукой:

— Встретимся на «Ридже».

Схватившись за срез люка, он прижал колени к груди и опустил ноги в тоннель. Разжал пальцы и нырнул в люк. Ноги его ударились об изгибающуюся стену переходника, и он заскользил вниз. Схватился, чтобы замедлить падение, за одно из толстых колец, образовывавших некое подобие ребер, но тут лее рассмеялся над этим непроизвольным движением и, отпустив руки, позволил прохладному потоку воздуха увлечь себя вперед.

Переходник сделал поворот, и полет замедлился, хотя ветер все еще свистел в ушах и развевал волосы. Внезапно до Герцога донеслось чье-то хныканье, а вслед затем он увидел Винтерса, отчаянно сучившего тщетно ищущими опору ногами и судорожно цеплявшегося за кольцо каркаса переходника.

— В чем дело? — окликнул товарища Герцог, делая отчаянное усилие, чтобы замедлить чудесный полет.

— Я не хочу падать! — простонал Винтерс, отчаянно вращая глазами.

Уцепившись за кольцо каркаса, Герцог напряг зрение и увидел, что аварийный трап тянется еще метров на тридцать и заканчивается шлюзовой камерой. В ней собрались встречающие, вглядывавшиеся, запрокинув головы, в глубину эластичного тоннеля.

— Ты не можешь упасть при таком слабом тяготении, — терпеливо объяснил Герцог товарищу. — У тебя нет причин для беспокойства.

— Но они стоят на потолке!

— Нет, это пол. Если бы они могли тебя видеть, то им показалось бы, что ты висишь вниз головой. Здесь все относительно, — он посмотрел в расширенные глаза Винтерса и мягко сказал: — Не будь ребенком, поверь мне, они не дадут нам упасть.

— Ты уверен в этом? — недоверчиво спросил Винтерс, опасливо вглядываясь в глубину тоннеля.

Герцог приложил руку к сердцу и поклялся, что аварийный трап — самое надежное приспособление из всех, изготовленных когда-либо человечеством.

— Ну ладно, — проворчал Винтерс, готовясь отпустить спасительное кольцо.

Герцог остановил его и посоветовал спускаться вперед ногами, а не головой, чтобы опуститься на пол шлюза, как должно.

Винтерс перевернулся и нетвердым голосом вопросил:

— А что теперь?

— Теперь — вперед! — Герцог подтолкнул Винтерса, и тот с громкими причитаниями устремился в глубь переходника. Наконец из противоположного конца тоннеля донесся жалобный вопль, возвестивший о том, что Винтерс добрался-таки до шлюзовой камеры.

— Что тут у вас стряслось? — раздался за плечом Герцога голос нагнавшего его Мэя.

— Пустяки, все в порядке, — ответил Герцог и, отпустив кольцо, понесся в направлении «Хергест Риджа». Он летел в праздничном голубом сиянии, пока не ощутил, что стены тоннеля исчезли. Мощный воздушный поток закрутил его, словно перышко и опустил на пол.

В глазах у него потемнело, но прежде чем он успел испугаться, чьи-то заботливые руки уже подхватили его и помогли встать на подкашивающихся ногах.

— Спасибо, — пробормотал Герцог, поддерживавшим его с двух сторон мужчинам в гермокостюмах.

— Красивое приземление, — сказал один из спасателей.

— Эффектное, — подтвердил другой.

Вслед затем оба они уставились на потолок, где в отверстии люка возникли ноги Мэя. Ухватившись за срез, он замедлил полет и плавно опустился на пол под действием гравитационного поля «Хергест Риджа».

— Ловко! — порадовался за товарища Герцог. — Очень ловко!

Один из находившихся в шлюзовой камере спасателей выступил вперед и обратился к прибывшим с «Ангельской Удачи» со следующими словами:

— С благополучным прибытием, парни. У вас будет время, чтобы почистить перышки и ознакомиться с корабельными порядками, а сейчас с вами хочет говорить капитан лайнера.

Он прошел в просторный предшлюзовой холл, и остальные: спасатели и спасенные — последовали за ним. Не прошло и минуты, как дверь распахнулась, и появившийся на пороге офицер возвестил:

— Внимание, капитан лайнера, Маргарет О'Хирн!

Одетая в форму офицера ОИЗ Маргарет О'Хирн вошла в предшлюзовой холл в сопровождении лейтенанта Теслы. Выстроившиеся в шеренгу спасатели замерли по стойке «смирно», и пятеро спасенных с «Ангельской Удачи» невольно последовали их примеру.

О'Хирн прошла вдоль шеренги и остановилась около Мэя, стоящего последним в строю. Несколько мгновений она пристально всматривалась ему в лицо, а потом промолвила:

— От имени флота Объединенной Империи Землян я приветствую вас на борту «Хергест Риджа». Я — капитан лайнера — Маргарет О'Хирн, а это — лейтенант Ревел Тесла. Мы рады быть полезными вам и постараемся сделать ваше пребывание здесь настолько приятным, насколько это возможно. Каждый из вас будет снабжен всем необходимым, я уже распорядилась, чтобы вам предоставили пять кают…

— Нам нужно только четыре, — сказал Вонн и, улыбнувшись, взял Роз за руку.

Оставив эту реплику без ответа, О'Хирн продолжала:

— Вам будут отведены отдельные каюты, согласно соответствующему параграфу Межгалактического Транспортного Устава. Мы не намерены ограничивать ваше перемещение по кораблю, и вы будете пользоваться всеми правами пассажиров. Надеюсь, вы получите удовольствие от путешествия на «Хергест Ридже», во всяком случае, экипаж лайнера сделает все возможное, чтобы оно вам понравилось.

Она вновь двинулась вдоль мимо спасенных с торгового судна. Тесла следовал за ней с фотоаппаратом в руках. Дойдя до Роз, он остановился и попросил:

— Улыбнитесь, пожалуйста.

— Лейтенант изготовит для вас нагрудные значки — бэджи, которыми вы будете пользоваться во время перелета до Консула Пять. Они понадобятся вам, чтобы заказывать еду и для доступа к персональным компьютерам. Предъявив их, вы получите три смены белья и положенное количество напитков, которые можете приобрести в корабельных магазинах или барах. Мы же со своей стороны просим вас следовать правилам, установленным на нашем корабле для пассажиров.

О'Хирн умолкла и добавила, обращаясь непосредственно к Вонну:

— Буклет с перечислением услуг, которые мы предлагаем пассажирам, и правил, которые им не следует нарушать, вы найдете в отведенных вам каютах.

Спасенные с торгового корабля утвердительно закивали.

— Улыбнитесь, пожалуйста, — попросил Тесла, останавливаясь напротив Вонна, мерящего лейтенанта сердитыми взглядами.

— Кто из вас старший? — поинтересовалась между тем О'Хирн.

— Джеймс Мэй к вашим услугам, мэм, — сказал Мэй, делая шаг вперед, и учтиво поклонился.

— Отлично, — проговорила О'Хирн, возвращая ему вежливый поклон. — Нам надо выяснить, что произошло с вашим кораблем. Обговорить кое-какие детали и составить необходимые документы. Если вы полагаете, что в процессе спасательной операции вашему кораблю был причинен какой-либо ущерб, флот ОИЗ готов возместить его.

— Мы благодарим вас за проявленную о нас заботу, — галантно ответил Мэй.

— Думаю, однако, что мы займемся этим позже. Сейчас вы, наверное, хотите принять душ и как можно скорее добраться до кроватей. Лейтенант Стэнс проводит вас в пассажирский отсек и проследит, чтобы вы получили одежду и предметы первой необходимости.

— Улыбнитесь, — попросил Тесла Винтерса.

— Мистер Мэй, когда вы будете готовы встретиться со мной, позвоните в административный отсек и назовите себя.

Мэй шуточно отсалютовал капитану лайнера, вскинув два пальца к виску.

— Наслаждайтесь отдыхом, — пожелала О'Хирн и вышла из предшлюзовой.

Сфотографировав Герцога и Мэя, Тесла последовал за ней, и дежурный офицер скомандовал:

— Вольно!

Все расслабились.

— Я лейтенант Стэнс, — представился дежурный офицер. — Следуйте за мной, пожалуйста.

— С удовольствием, — произнесла Роз.

— Потрясающе! — пробормотал Вонн, когда они двинулись к двери. — Неужели ты будешь обсуждать наши проблемы с этой женщиной?

— Почему бы и нет? Разве она не показалась тебе достаточно рассудительной? — удивился Мэй.

— Рассудительной — да. Но при наших обстоятельствах одной рассудительности может оказаться мало, — настаивал Вонн.

— На мой взгляд, капитаны флота ОИЗ обладают всеми мыслимыми достоинствами, и то, что она женщина, лично меня ничуть не смущает.

— Я имел в виду вовсе не это! Но ты же понял, какая она? Она из старой гвардии. Из тех, кто не идет ни на какие компромиссы!

— Ей и не придется этого делать, — сказал Мэй. — Услышав полный доклад, она признает, что самое разумное — поддержать нас.

— Ради этого ей придется поступиться кое-какими правилами и нарушить кое-какие инструкции. Думаешь, она пойдет на это? Ты уже имел дело с подобными людьми?

— Я знаком с ней по Торговой академии.

— Вот оно что! — рассмеялся Вонн. — Ну и как она? Всегда была сухой, фригидной сукой или раньше имела хоть каплю женственности?

Ухватив Вонна за ворот, Мэй как следует тряхнул его и, притиснув к стене, процедил сквозь зубы:

— Думай, прежде чем разевать пасть! И упаси тебя Бог говорить о ней в подобном тоне!

Рот Вонна приоткрылся то ли от ужаса, то ли от удивления:

— Прости, я не знал. Она что-то значила для тебя?

— Она моя бывшая жена, — коротко ответил Джеймс Мэй, явно не желая развивать эту тему.

4

— Не пора ли нам заняться чем-нибудь интересненьким?

Освеженная душем, сияющая и донельзя довольная жизнью, Роз накинула на плечи полотенце и потянулась к стопке чистой одежды.

Вонн одарил ее кривой улыбкой. Он уже вымылся, побрился и надел выданную ему синюю форму ОИЗ флота.

— Что ты думаешь по поводу моего предложения?

— Меня оно не вдохновляет, — отрезала Роз. — Я иду спать.

— Так ведь и я о том же! — Вонн дернул за край укрывавшего ее полотенца.

Она отшатнулась и твердо заявила:

— Одна. И не смотри на меня, как кот на сливки.

Лицо Вонна окаменело.

— Я вся извелась из-за тесноты, в которой нам пришлось жить последние три недели. Я так соскучилась по простору… — пробормотала Роз и чуть погодя добавила: — Я почти не знала тебя до того, как мы покинули «Гирлянду»…

— Зато теперь ты знаешь меня достаточно хорошо.

Роз взяла выданную ей одежду и отступила в душевую кабину.

— Вонн, я не хочу тебя обижать, но мне нужен перерыв. Когда мы попали на «Ангельскую Удачу», я была вне себя. Я была потрясена и только теперь начинаю оживать. Как подумаю, что все неприятности остались в прошлом…

— Они вовсе не остались в прошлом, — возразил Вонн.

Роз вышла из душевой. Она одевалась наспех, не вытершись, как следует, и одежда облепила ее тело, обрисовав грудь и дерзко выпиравшие ягоды сосков.

Глядя на них, Вонн прерывисто вздохнул и мысленно выругался.

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, — продолжала Роз. — Они думают, что мы мертвы, и не станут нас разыскивать.

— Не понимаю, что изменилось с тех пор, как мы покинули «Ангельскую Удачу»?

— Многое, Вонн, многое… Я была сама не своя, когда прибежала на «Удачу». И, кроме того, этот проклятый страх смерти! Я… — она замолкла, озираясь вокруг, словно надеялась отыскать в обстановке каюты что-то, способное подсказать ей нужные слова. — Я очень нуждалась в тебе. Мне была необходима твоя сила…

— Значит, ты просто использовала меня?

— Что за глупое слово: «использовала»? Ты же не вещь, — она улыбнулась и покачала головой. — Пойми, мне просто нужно немного побыть одной, вот и все. Я должна разобраться в своих чувствах. Теперь, когда нам ничего не угрожает, когда все так изменилось, изменятся, скорее всего, и наши отношения…

— Почему они должны меняться? Ты разлюбила меня? Вот так, сразу?

— Нет, я еще люблю тебя, — Роз подошла к нему и поцеловала в щеку. Но поцелуй был так холоден и мимолетен, что Вонн почувствовал себя отвергнутым и оскорбленным в лучших чувствах.

— Спокойного сна. Я позвоню тебе, когда проснусь, обещаю, — прощебетала Роз, скрываясь в своей спальне.

Вонн мрачно уставился на захлопнувшуюся перед его носом дверь, невольно прислушиваясь к легкому потрескиванию снимаемой с тела одежды.

Затем он улыбнулся, подумав, что, может быть, Роз его разыгрывает, и дверь вот-вот откроется. Это было бы замечательно.

После пяти минут ожидания Вонн понял, что дверь не откроется.

— Черт побери! — прошептал он, до боли закусив губу.

Скрестил на груди руки, нащупал бэдж и, отцепив его от лишенной нашивок формы, рассеянно поднес к глазам. На одной стороне его была полоска с кодом и объемной фотографией, сделанной лейтенантом Теслой. С другой стороны была цветная надпись, уведомлявшая, что он является гостем флота ОИЗ до прибытия на Консул-5. Ниже имелась памятка: «Питание/не огр.; Личное/не огр.; Одежда/ три смены; Напитки/огр».

Вонн мрачно уставился на последнюю надпись. Ну вот, ему не удастся даже по-настоящему расслабиться. Впрочем, от двух или трех рюмок на душе все же сделается легче.

Со вздохом он вышел в холл и остановился, оглядываясь, у кого бы спросить дорогу к ближайшему бару. Какое все же свинство, что они ограничили его в выпивке! Хорошо бы ему посчастливилось найти на борту этого лайнера родственную душу, имеющую доступ к здешним полкам со спиртными напитками… А пока… Пока ему надо пропустить хотя бы пару рюмок. Провести, так сказать, местную анестезию, раз уж о полной приходится только мечтать…

5

На следующее утро, Джеймс Теодор Мэй пришел в административный отсек и заявил о том, что готов к разговору с О'Хирн. Ему указали нужную дверь и, подойдя к ней, он надавил на кнопку звонка.

Дверь открылась, и Мэй вошел в уютную комнату, залитую мягким, приглушенным светом. Кабинет капитана лайнера ничуть не походил на унылые служебные помещения и коридоры «Хергест Риджа», традиционно окрашенные в синий цвет, повсеместно используемый на звездолетах ОИЗ флота.

Услышав звук закрываемой двери, сидящая за столом женщина вскинула коротко остриженную голову, а затем и сама поднялась навстречу вошедшему.

— Рада тебя видеть, Джеймс.

Он медленно приблизился к столу, не зная, как вести себя с капитаном лайнера. О'Хирн же приветливо улыбнулась ему, обошла стол и обняла бывшего супруга. Смущенный и растерянный Мэй закрыл глаза и, положив руки ей на талию, крепко прижал к себе.

— Мегги… — пробормотал он растроганно.

Она легко освободилась из его объятий и отступила к столу:

— Я сразу же подумала о тебе, когда получила сообщение об исчезновении «Ангельской Удачи» на трассе «Гирлянда» — Джубило. Хотя название достаточно распространенное…

— О нет, новые корабли называют иначе! — с улыбкой возразил Мэй. — Я трезвонил тебе всю прошлую ночь.

О'Хирн сделала еще один шаг назад и уселась на свое место за столом.

— Я намеренно игнорировала звонки, Джеймс.

— Вот как? А я думал, что мы все еще друзья, — проговорил он, пытаясь поймать ее взгляд.

— Конечно, мы друзья! — рассмеялась Маргарет. — Но я не должна забывать о приличиях. И о том, что на звездолете полно любопытных. Единственное место, где можно от них спастись — это мой кабинет.

— Я понимаю — звание обязывает, — согласился Мэй и, подойдя к столу, уселся на один из предназначенных для посетителей стульев. — Приятно снова тебя увидеть.

— Рада, что с тобой все в порядке, — сказала Маргарет, и глаза ее затуманились.

— И я рад, что ты преуспеваешь. — Он окинул ее кабинет выразительным взглядом. — Капитан лайнера — это здорово! Ты пошла в гору.

— Расскажи мне, что случилось с «Удачей», Джеймс? — спросила О'Хирн, чувствуя неприятную пустоту под ложечкой.

Мэй откашлялся, набрал полную грудь воздуха и посмотрел ей прямо в глаза.

— Я не хотел бы тебе лгать. Я обещал, что никогда не буду делать этого…

— Давай не вспоминать про прежние обещания. Что прошло, то прошло. Будь моя воля, я бы не стала вмешиваться в твою жизнь. Но обстоятельства требуют, прости… — сказала О'Хирн, не глядя на собеседника.

— Да нет, все верно. Долг превыше всего. Я знаю, начальство потребует от тебя подробный рапорт о случившемся. Однако по ряду причин мне бы не хотелось вдаваться в подробности. Нельзя ли ограничиться сообщением о том, что на моем корабле был поврежден двигатель?

— А что ты скажешь о корабле, принадлежащем Юэ-Шень?

Мэй вздрогнул.

— О чем?

Она долго смотрела на него и, наконец, промолвила:

— Насколько я понимаю, мне следует написать, что вы случайно попали под огонь двух сражавшихся между собой звездолетов и стали жертвой разборки, — ни участники, ни причины которой вам неведомы?

По спине Мэя побежали мурашки. Это была та самая история, которую они придумали, покидая: «Ангельскую Удачу».

— Такая версия кажется тебе недостаточно правдоподобной?

— Нет, почему же. Случайности играют в нашей жизни важную роль, — ответила О'Хирн. — Напиши мне кратенькую записку о злоключениях «Ангельской Удачи», и я не буду копать вглубь. И еще мне бы хотелось получить от тебя официальное подтверждение того, что обломки дредноута обладают повышенной радиоактивностью. На тот случай, если тебя, а, может статься, и нас, попробуют обвинить в том, что мы тайно разжились каким-то добром на месте гибели «Роко Мари». Что ты на это скажешь?

— Меня это устраивает. Я, право же, не надеялся, что ты сумеешь удержаться от проявления вполне естественного любопытства.

— Зачем усугублять ситуацию и вынуждать тебя громоздить одну ложь на другую?

Их взгляды встретились и, погружаясь в фиолетовое сияние ее глаз, Мэй ощутил, что возвращается в прошлое, в те незабываемые времена, когда они вместе учились в Торговой академии. Пытаясь отогнать наваждение, он тряхнул головой и медленно произнес:

— Скажи мне, Мегги…

— Да?

Ему все же удалось взять себя в руки. Обволакивавшее его фиолетовое сияние исчезло, и он закончил вопрос совсем не так, как собирался:

— …как много ты о нас знаешь?

Возвращаясь к действительности, О'Хирн вздрогнула и, стараясь скрыть смущение, в свою очередь спросила:

— Что ты имеешь в виду?

— Ты ведь, наверное, попыталась навести справки о моей нынешней команде?

Она покраснела, склонилась над клавиатурой и нарочито деловым голосом сказала:

— Ты как всегда прав. Мы сделали запрос, попросив идентифицировать твоих спутников по снимкам сетчатки глаз.

Мэй привстал со стула.

— Ты шутишь! Когда вы ухитрились это сделать?

— Когда мой лейтенант фотографировал вас для бэджей. Мы использовали вмонтированный в камеру многопрофильный микросканер, который дал нам избыточную информацию для стандартного запроса.

— У вас нет на это прав…

Сцепив пальцы, О'Хирн подняла голову и, не дрогнув, встретила гневный, испепеляющий взгляд Мэя.

— Прав-то у меня, как раз, более чем достаточно. Будучи капитаном корабля, я обязана заботиться о его экипаже и пассажирах. Я не могу бросить на произвол судьбы горстку людей, обнаруженных на терпящем бедствие корабле, но, взяв их на борт, должна удостовериться, что они не являются злоумышленниками или бандитами.

Они не бандиты, — поспешно заверил ее Мэй.

— Посмотрим, — пробормотала О'Хирн, и пальцы ее запорхали над клавишами. — Читаю. «Морис Вонн, возраст — двадцать девять лет. Торговец, наемник. Последние места жительства: Беринге Гейт, система Пегас Дарквинд, Солина Восемь…» Если ты следишь за событиями хотя бы по «Межпланетным новостям», то не можешь не заметить, что это все — самые горячие точки в галактике. В файле говорится, что он обвинялся по восьми статьям Межпланетного Кодекса. Ему предъявляли обвинения, но так и не признали виновным в: саботаже, поджогах, убийстве, краже, владении запрещенным оружием и незарегистрированным оружием для служебного пользования. А также в занятии контрабандой, побеге из-под стражи и похищении детей с целью шантажа.

— Стой, погоди! Послушай, я же не утверждаю что он образец добродетели! — воскликнул Мэй. — Но это еще не значит…

— Ангелов я среди твоих парней обнаружить не надеялась, но сведения, полученные в ответ на наш запрос, удивили даже меня. — О'Хирн нажала клавишу и на экране возникла новая страница текста. — «Ирвин Винтерс. Точный возраст неизвестен: приблизительно тридцать пять лет. Обладает интеллектом двенадцатилетнего. Последние места проживания: Харвест Ноум, Кипрус Тринадцать, Солина Восемь…»

— Помилосердствуй! К чему ты все это читаешь?

— «Розалинда Кейн, возраст двадцать два года, исчезла с базы Картланд, подозревается в нечистой игре…» — О'Хирн снова щелкнула клавишей. — «Вильям Уэшли Арбор, двадцать три года, кличка; «Герцог». Разыскивается властями Тетраса. Обвиняется в обмане доверившихся ему девиц и мошенничестве, подозревается в краже и грабеже». Вина его не доказана, но собранная информация наводит на невеселые размышления.

— Ну что ты тарахтишь? Сейчас я тебе все объясню, — попытался остановить Маргарет едва сдерживавший раздражение Мэй.

— Неужели ты и впрямь сумеешь это сделать, Джеймс? «Ангельская Удача» была взята под наблюдение на основании заявления некого Хиро, обвинившего экипаж судна в разбойном нападении, предумышленном банкротстве и пиратстве. После этого он погиб на «Роко Мари», и это произошло в непосредственной близости от твоего корабля.

Мэй уставился в пол.

— Понимаешь, я попал в беду…

— Я вижу это, Джеймс. И готова тебе помочь, но для этого мне надо знать, что же с тобой случилось на самом деле.

— Мой второй пилот здорово подвел меня. По его милости я оказался не просто на мели, но еще и по уши в долгах.

— И я должна этому верить?

— Мой корабль был конфискован. За неуплату долгов.

Щеки пристально глядевшей на него Маргарет начал заливать румянец.

— Как же ты допустил, чтобы нашу «Удачу»?..

— Это дело рук Рюити Хиро. Он подловил меня, чтобы забрать не только «Удачу», но и груз говядины, который рассчитывал продать с хорошим барышом.

— Но как ты мог рисковать нашим кораблем?!

— Ты ведь согласилась с тем, как мы разделили имущество при разводе. Так или иначе, я выплачу тебе долю, вложенную тобой в «Удачу». Можешь на этот счет не беспокоиться.

— Да, но мы так усердно работали, чтобы выкупить его…

— Выкупить? Я работал, как проклятый, двенадцать лет и все еще не могу назвать его своим, — горько усмехнулся Мэй. — Ты бы на моем месте тоже приняла предложенный Вонном план, позволявший одним ударом избавиться от всех кабальных обязательств.

— Неужели на этот раз ты сам ничего не мог придумать? — покачала головой О'Хирн. — Насколько я помню, обычно ты был более изобретательным.

— Приятно слышать, что у меня были хоть какие-то достоинства, — пробормотал он.

О'Хирн снова взглянула на экран.

— Подожди минутку. Кажется, я начинаю понимать. Хиро, это тот маленький восточный человечек, которому ты ежегодно выплачивал некую сумму за аренду корабля?

— Рюити Хиро был председателем Главной Малазийской Корабельной Компании.

— И он пожелал заполучить «Ангельскую Удачу». А ты был столь туп, что угодил в приготовленную тебе ловушку, дав повод обвинить тебя в неуплате долгов, пиратстве и еще Бог знает в чем.

— Мегги… — Мэй снова вскочил со стула.

— Так вы напали на его корабль? Но как, хотела бы я знать, вам удалось взорвать «Роко Мари»?

— Мегги! — взревел не на шутку разъяренный Мэй. — Опять ты за свое! Ты задаешь вопросы и сама же на них отвечаешь, не позволяя мне раскрыть рот! Неужели тебе так важно допереть до всего самой, что ты не считаешь нужным выслушать меня? Все было совсем не так, как ты думаешь!

Ошарашенная его вспышкой, О'Хирн замерла с открытым ртом.

— О, Джеймс, прости.

Он придвинул стул поближе к столу и опустился на него, твердо решив не давать воли чувствам.

— Я тоже прошу прощения. Тебе, наверное, нелегко и хотелось бы от меня избавиться…

— Нет-нет, конечно же, я не хочу избавляться от тебя! Веришь ты этому или нет, но я рада, что ты здесь. Этот рейс для меня — серьезное испытание.

— Я хорошо тебя понимаю, — улыбнулся Мэй, радуясь тому, что разговор уходит в сторону от щекотливой темы. Он понимал, что рано или поздно ему придется поговорить с Мегги начистоту, но пока еще не чувствовал себя достаточно к этому подготовленным.

— Видишь ли, это не совсем обычный рейс. Дело в том, что на борту лайнера находится арколианское посольство, за безопасность которого я отвечаю.

— Каждый рейс на таком корабле, это… — он умолк, не закончив фразу. — Арколианцы?

— Дипломатическая делегация. Послы. Представители, уполномоченные вести переговоры на самом высоком уровне. И получившие к тому же все мыслимые гарантии безопасности, поскольку чувства к ним люди, как на Консуле Пять, так и на других планетах, испытывают самые противоречивые. Я вынуждена была установить охрану перед отведенным им помещением. Каждый на корабле осмотрен и трижды проверен, хотя это, разумеется, не убережет нас от инцидентов, которые могут произойти, когда мы войдем в систему Консула.

Мэй протянул руку и успокаивающе коснулся пальцами руки Маргарет.

— Не беспокойся об этом прежде времени. Я постараюсь не создавать тебе проблем и помогу чем сумею.

Она слабо пожала протянутую руку и тихо промолвила:

— Боюсь, это не в твоих силах. Дело в том, что арколианцы непременно захотят с тобой встретиться.

— Со мной? Зачем бы им это? — изумился Мэй, которому вдруг показалось, что стены кабинета сдвигаются и дышать становится труднее.

— Они не понимают, почему люди рискуют собственными жизнями, пытаясь кого-то спасти. Узнав, что мы послали спасателей, они решили, что вы какие-то особенные. Они желают встретиться с вами и убедиться, что вы и впрямь ничем не примечательные торговцы.

— Ну-у-у… Если так, то я полагаю… Мы встретимся с ними… — промямлил Мэй.

— Если кто-либо из твоих людей страдает ксенофобией, я отнесусь с пониманием к его отсутствию на предстоящей встрече с арколианцами. Но тебе следует быть там обязательно. И Роз, если она сможет пережить эту встречу. Арколианцы с большим интересом относятся к представительницам прекрасного пола.

— Уму непостижимо! — проворчал Мэй. — Многие годы мы видели в них беспощадных врагов и считали угрозой для человечества…

— Постарайся не подвести меня и подготовь своих товарищей ко встрече с арколианцами, хорошо?

— Когда ты намерена пригласить нас к ним?

— Мы планируем устроить прием, на котором они могут встретиться не только с вами, но и с другими пассажирами. Я дам тебе знать, как только согласую с нашими гостями время приема.

— Отлично, — Мэй сцепил руки на груди, подумав, что спрятанные на «Ангельской Удаче» фиалы оказались более тяжелым бременем, чем он предполагал.

— Джеймс, — О'Хирн вышла из-за стола, чтобы проводить его до двери. — Если у тебя есть, что рассказать мне…

К горлу Мэя подкатил комок.

— Я прошу тебя… Если твои люди представляют угрозу для арколианцев, я должна об этом знать.

Он сглотнул и заставил себя кивнуть.

— Я отвечаю за их безопасность и не могу допустить, чтобы им был причинен вред.

— Да, конечно, я понимаю.

Они остановились около двери. О'Хирн положила руку на ручку двери, и тут Мэй не выдержал. Пережитое за последний месяц и беспокойство за сохранность драгоценных фиалов здорово истрепали ему нервы, а Маргарет Фейс О'Хирн всегда готова была выслушать его и придти на помощь.

— Мегги… — начал он, взяв ее за руку. Она терпеливо ждала продолжения. — У меня есть, что тебе сказать.

— Слушаю тебя.

— Я думаю… — его глаза снова встретились с ее глазами, и он вновь почувствовал, что тонет в их фиолетовой глубине. Словно окунувшись в прошлое, он увидел себя в шеренге выпускников Торговой академии, застывших перед собором с поднятыми в приветствии жезлами.

— Джеймс?

Он тряхнул головой, возвращаясь в кабинет капитана лайнера, и пристально взглянул на свою бывшую жену. Да, за прошедшие годы она достигла многого. Стала капитаном огромного корабля — одного из лучших во флоте ОИЗ. Ей поручена важная миссия — доставка арколианского посольства на Консул. Ей сопутствует удача, и если он скажет несколько слов, вскоре в ее руках окажутся еще и фиалы сущностей.

— Мегги, я…

Нет, он не может этого сделать. Пока еще не может. Как-нибудь потом. Позже, но только не сейчас…

Мэй обнял ее, прижал к себе и крепко поцеловал. Она не сделала попытки освободиться из его объятий.

6

Добравшись до отведенной ему каюты, Мэй рухнул в кресло и вытащил из пакета бутылку Тресельской водки. Обычно он употреблял ее, не разбавляя, и это помогало ему снять напряжение.

— Мерзавец! — прорычал он и, откупорив бутылку, сделал большой глоток. Прислушался к своим ощущениям и понял, что лучше ему не стало. — Ты не лучше Вонна.

Он сделал второй глоток, затем третий, но на этот раз испытанное средство не помогало.

— Ты просто ублюдок. Проклятый наемник и ничего больше…

Поставив бутылку на пол, он скрючился в кресле, в отчаянии обхватив голову руками.

7

— Черт побери! — выругалась Маргарет О'Хирн, расхаживая из угла в угол своего кабинета. Ведь он же хотел ей что-то сказать, она видела! Он уже и рот открыл, но что-то остановило его! Почему же он смутился? Почему промолчал? Ах, как это скверно и как непохоже на Мэя!

Она шумно вздохнула и закусила нижнюю губу. Беда была в том, что она все еще любила его, но чтобы возобновить прежние отношения, ей пришлось бы пожертвовать слишком многим. Об этом, конечно же, не могло быть и речи — добиться нынешнего поста стоило ей великих трудов, и она не собиралась ломать свою жизнь из-за минутной слабости. Пусть даже не минутной, но все равно слабости. Начальство из штаба флота ОИЗ доверяет ей не зря. Оно знает, что уж чем-чем, а карьерой своей она ни за что не пожертвует.

— Черт побери! Черт бы его побрал!

О'Хирн снова вздохнула, подошла к столу и нажала на кнопку.

— Да, мэм.

— Сержант Прайс, я собираюсь заняться составлением предварительного отчета о причинах вынужденной задержки. Позаботьтесь о том, чтобы меня не беспокоили до моего особого распоряжения.

— Слушаюсь, мэм.

Она нажала другую кнопку, и кабинет затопила яростная и грозная музыка, напоминавшая рев штормового прибоя, с неистовым гневом обрушивающегося на прибрежные утесы. Сделав звук еще громче, О'Хирн опустилась в кресло, запретив себе думать о чем-либо, и закрыла глаза, надеясь, что музыка успокоит ее разбушевавшиеся чувства.

ГЛАВА ВТОРАЯ

На этот раз ты устроил не сцену. О нет! Скандал — значительно более подходящее слово.

1

— Вы желаете получить всю свою норму сразу?

— Да, — нетерпеливо рявкнул Вонн.

Бэдж выскочил из окошка, и Вонн прикрепил его к нагрудному карману. В ту же минуту заслонка, расположенная в верхней части робота, отъехала в сторону, и из его чрева выдвинулся поднос с рюмками. Одна из рук робота поднялась, и из вмонтированного в нее наконечника полилось виски, мигом наполнившее три рюмки.

— Этим вечером я не смогу вам налить больше ни капли, — еще раз напомнил робот. — Вы исчерпали свой суточный лимит.

— Да знаю я, знаю, будь ты проклят! — прорычал Вонн. — Давай шагай отсюда, мне надо побыть одному.

Робот укатил обслуживать другого заказчика, а Вонн опрокинул в рот первую рюмку. Не чувствуя вкуса, залпом выпил вторую. Пробормотав что-то маловразумительное, опустошил третью и, поставив ее со стуком на стол, вытер ладонью губы.

Это должно было подействовать. Виски — не водица, он ощутил, как крепкий напиток обжег рот, но тем, похоже, все и кончилось. На душе было по-прежнему мерзко, в голове ясно.

Несмотря на выпитое, перед внутренним взором его неотступно стояла вышедшая из душевой Роз в облипающей тело одежде. Когда же, сделав над собой титаническое усилие, он сумел стереть ее образ, перед ним возник Андерс. Он увидел брата в холле «Ангельской Удачи». В тот самый миг, когда выстрел охранника достал его и развернул лицом. Вонн отчетливо видел, как пистолет выпал из рук брата, и тот привалился к стене, силясь устоять на подкашивающихся ногах.

— Мне плохо…

Вонн вскочил на ноги, несмотря на вцепившегося в него мертвой хваткой Винтерса. Стряхнул его с себя и бросился к раненому брату. Перед глазами его еще стоял Медведь, у которого выстрелом развалило череп, и он не мог допустить, чтобы такая же участь постигла Андерса.

Опираясь спиной о стену, брат еще несколько мгновений держался на ногах, а потом соскользнул на пол, оставляя на светлом покрытии размазанную полосу крови.

— Андерс? Андерс…

— Вонн… — прошептал непослушными губами Андерс. — Обещай мне… Не так глупо…

Вонн схватил его за плечи, но было уже поздно. Андерс уронил голову, и кровь хлынула у него изо рта. Глаза закрылись, и Вонн понял, что опоздал — брату теперь уже ничем не поможешь и, хоть криком кричи, он не услышит никаких обещаний…

Три выпитых рюмки не принесли ему облегчения. Виски нынче не брало его, и Вонну захотелось взвыть во весь голос.

Он прислушался к слабому жжению в желудке и тихонько икнул. Отыскал взглядом проходившего мимо робота и жестом подозвал к себе, теша себя явно несбыточными надеждами.

— Я же предупреждал вас, — произнес робот бесчувственным, как и следовало ожидать, голосом. — Сегодня я не могу вас больше обслуживать.

— Чтоб ты попал под дождь и заржавел! — в сердцах промолвил Вонн.

Остановившийся над ним робот вежливо напомнил:

— Я ведь предупреждал вас, и теперь…

— У вас какие-то затруднения, сэр?

Вонн повернулся. Незнакомый мужчина придвинул к себе стул и уселся рядом. Поманил робота пальцем, вставил в приемное окошка свой бэдж и заказал два двойных Мальтийских виски. Наемник попытался встать, глядеть, как кто-то наслаждается выпивкой, было выше его сил, но незнакомец остановил его, положив руку на плечо.

— Минутку.

Робот вернул бэдж, наполнил две рюмки и двинулся прочь.

Незнакомец протянул одну из рюмок Вонну.

— Это для вас.

— Я уже исчерпал свой лимит, — пробормотал Вонн, не сводя глаз с протянутой ему рюмки.

Мужчина поднял свою рюмку и, сделав маленький глоток, произнес:

— Бармен проверяет ваш бэдж, а не уровень алкоголя в крови.

— Логично, — согласился, поднимая рюмку, Вонн.

— Логично, но не по той причине, которая пришла вам в голову. Здешнее начальство не волнует, напьетесь вы или нет, оно просто избегает лишних трат. — Незнакомец слегка пожал плечами. — На моем бэдже, как видите, нет ограничений.

Вонн осушил рюмку и поинтересовался:

— Вы очень любезны. Могу я узнать, чем обязан?..

— Я не люблю пить один, — ответил незнакомец, приканчивая содержимое своей рюмки.

— Меня зовут Вонн, — наемник подал незнакомцу руку.

— Зови меня Бэчманом, — незнакомец протянул руку, но вместо рукопожатия стиснул в кулаке большой палец Вонна. Тот не замедлил повторить условный жест.

— Может быть, следует называть тебя «брат»? — улыбнулся Вонн.

— На сегодня — Бэчман, — охладил его пыл незнакомец.

— И что же тебя сюда занесло?

Бэчман нажал кнопку вызова робота.

— Вот уже неделю ты приходишь сюда по вечерам. Берешь обойму из трех рюмок, с завидной быстротой отстреливаешься, пялясь в стену и не видя ничего вокруг, после чего уходишь восвояси. Мысленно я окрестил тебя братом по оружию, у которого возникли проблемы.

— Едва ли мои заботы тебя заинтересуют, — пробурчал Вонн.

— Почему бы тебе не поделиться ими со мной?

— Было б чем! — фыркнул Вонн. — Все дело, как обычно, в женщине.

— Врешь, — сказал Бэчман.

— Зачем бы мне врать? Она очаровательная женщина, и у нас все было хорошо до появления здешних спасателей. А теперь она не желает иметь со мной ничего общего. Говорит, ей нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах. «Прости, извини, пойми» — тьфу, слышать этого не могу!

— Так ты один из тех, кого спасли с торгового корабля? — спросил Бэчман.

— Да, — подтвердил Вонн.

Подошедший робот остановился возле Бэчмана, и тот распорядился повторить предыдущий заказ, после чего обратился к Вонну со следующими словами:

— А не хочешь ли ты попасть на прием, который состоится нынче вечером? Познакомиться с пассажирами и командой, потрясти лапы ксеносам?

— Мочился я на них! — проворчал Вонн. — На тех и на других.

— Уж не ксенофоб ли ты часом?

— Нет. Но знакомиться с этими типами не стремлюсь. Да и чего ради? Они мне без нужды, до меня им тем более дела нету. А раз у нас нет общих интересов…

— Значит, говоришь, не ксенофоб?

— Можешь привести собак, если ты не веришь, — сказал Вонн, кладя руку на сердце.

Смеясь, Бэчман заказал еще две рюмки.

— Если я их приведу, они больше заинтересуются ксеносами. Ты насквозь пропах виски.

— Нет еще, — ухмыльнулся Вонн. — Но я работаю над этим.

Бэчман поднял рюмку и попытался рассмотреть ее содержимое на свет.

— Друг мой, ты излишне чувствителен. Мужчины, слишком сильно переживающие разрыв со своими любовницами, не должны их заводить вообще. Женщины приходят и уходят, а ты остаешься. Так стоит ли расстраиваться из-за этого? Заведи себе новую подружку, и всех делов-то!

— Нет, ты не понимаешь, — насупился Вонн. — Мне вообще не везет с женщинами. У лучшей из них должен был родиться ребенок. Может быть, и родился, хотя я не видел его. Странно, правда? Мы просто души друг в друге не чаяли, но когда она обнаружила, что забеременела, все изменилось. Она не пожелала меня видеть. Она прогнала меня…

Голос Вонна дрогнул, он едва сдержал подступившие к глазам слезы.

— Господи, прошло уже столько лет! А я никак не могу ее забыть…

— По-моему, ты слишком много выпил, — заметил Бэчман, прихлебывая из своей рюмки.

— Возможно, ты и прав. — Вонн хлопнул собеседника по плечу и попытался подняться со стула. — Благодарю за участие. Но, пожалуй, мне и впрямь следует вернуться в свою берлогу.

Бэчман схватил его за руку.

— Ну, брось, ты же сам только что сказал… — начал Вонн.

— Я передумал. Кроме того, я ведь говорил, что не люблю пить один. И вообще, после того, как ты рассказал о своих заморочках, мог бы хоть из приличия поинтересоваться моими.

Вонн тяжело вздохнул:

— Если тебе нужен партнер, то ты ошибся адресом. Неужели ты до сих пор не сумел найти приятеля среди команды или пассажиров лайнера?

— Мне действительно нужен партнер. Но не сексуальный, а деловой.

Вонн со смешком вывернул карманы.

— Прости, но и тут я ничем не могу тебе помочь. Я пуст как эта рюмка.

— У меня достаточно денег, — успокоил его Бэчман, — и я готов расстаться с некоторой их частью. Но я хотел бы потратить их с пользой и в компании с хорошим человеком.

— Премного благодарен, но я не собираюсь тратить чьи-то деньги. Нет, благодарю, в конце концов, я и сам не нищий, — Вонн почувствовал, что мысли у него начинают путаться, и попытался взять себя в руки. — Хотя работа, которой я занимался последнее время, была — хуже не придумаешь. И к тому же я потерял моего лучшего друга…

— Если ты богат, то зачем тебе этот дрянной бэдж?

— Потому, что я не таскаю свои капиталы при себе.

Бэчман хихикнул и заставил-таки Вонна опуститься на стул.

— Брось трепаться! Мы оба знаем, что сказанное тобой — величайшая во Вселенной ложь! Неужто ты и в самом деле так пьян, что даже складно врать не в состоянии?

— Я вовсе не пьян! — набычился Вонн.

— Так чего же тогда ты пудришь мне мозги? Не нужно кончать академий, чтобы, единожды взглянув на тебя, понять, что же с тобой случилось!

— И что же со мной случилось? — мрачно спросил Вонн, чувствуя неприятный холодок под ложечкой.

— На мой взгляд, сбор трофеев — дурацкая работа. Риск большой, а навару — кот наплакал. Особенно, если твое судно получает пробоину, а то, чем ты рассчитывал поживиться, оказывается высоко радиоактивным… Тогда дело и вовсе дрянь. Ты оказываешься на мели, да к тому же еще и по уши в долгах. И тут, естественно, не только друзья, но и женщины начинают шарахаться от тебя, как от прокаженного.

Вонн несколько раз кивнул. Предположение Бэчмана не вполне соответствовало истине, но окончание историй совпадало, и это в настоящий момент было главным.

— Тебе не откажешь в проницательности, — нехотя признал он.

— Стало быть, ты заинтересовался моим предложением?

— Предложением? Но я не услышал до сих пор ничего определенного!

Бэчман поманил пальцем проходящего мимо робота и велел ему вновь наполнить рюмки.

— Услышишь еще. Выпей и расслабься. Наконец-то ты начинаешь походить на настоящего мужчину, а не на кандидата в самоубийцы. В целом же работа будет зависеть от твоей ловкости и от того, в чем ты поднаторел и к чему чувствуешь особую склонность.

— Я могу делать все что угодно. Следить, грабить, работать надсмотрщиком…

— Не здесь, — сухо прервал его Бэчман и опасливо огляделся по сторонам.

— Чего ты боишься? — ухмыльнулся Вонн. — За тобой следят или этот бар облюбован корабельными стукачами?

— И у стен, как общеизвестно, есть уши, — ответил Бэчман без тени улыбки на лице.

Вонн покосился на заново наполненные рюмки.

— Я понял. Когда ты решишь, какое именно грязное дельце тебе надобно провернуть прежде всего, тогда и состоится настоящий разговор. Ты знаешь, где меня искать.

— Отлично, — сказал Бэчман, сползая со стула. — Тогда до завтрашнего или до послезавтрашнего вечера. Мне нужно навести о тебе справки.

— Едва ли ты что-нибудь сумеешь разнюхать, не засветившись.

— Ну, это уж мои заботы.

— А если ты не покажешься тут завтра или послезавтра?

На лице Бэчмана появилось некое подобие улыбки:

— Тогда до конца рейса у тебя не будет никаких проблем. Равно как и денег… — он еще раз оглянулся по сторонам и вышел из бара прежде, чем Воин успел придумать достойный ответ.

— Можно ли назвать эту встречу удачной? — задумчиво спросил сам себя наемник. Взгляд его упал на две нетронутые рюмки, до краев наполненные чудесным Мальтийским виски, и он решил, что, пожалуй, можно. Без излишней торопливости он опорожнил одну рюмку, потом вторую и откинулся на спинку стула, чувствуя, как обмякает лицо, и душу обволакивает долгожданный покой.

2

Мэй критически осмотрел шейный платок Герцога, поправил его воротник, стряхнул с формы невидимые пылинки и одобрительно проворчал:

— Замечательно! Ты смотришься на миллион!

— А чувствую себя все еще неуютно. Когда я надевал форму последний раз, она принесла мне много неприятностей.

— Успокойся, без бляшек и нашивок она смахивает на костюм музыканта. Во всяком случае, даже в ней вид у тебя сугубо штатский. Кроме того, ты не должен забывать, — Мэй легонько пихнул Герцога под ребро, — мы здесь гости из ужастика и нужны исключительно для создания колорита.

Герцог повел плечами и без всякой нужды одернул на себе костюм.

— Не знаю, зачем им это нужно. Они важные персоны, а я простой парень с Тетроса.

— Люди, владеющие фиалами сущностей — не менее важные особы, — заверил его Мэй. — Если бы кто-нибудь проник в нашу тайну, ты стал бы знаменитостью, с которой каждый желает познакомиться. — Он похлопал Герцога по спине, и они направились в комнату отдыха.

Сзади послышался шум, приятели обернулись и увидели догонявшую их Роз, на ходу закалывавшую собранные в пучок волосы яркой заколкой.

— Подождите минутку, я с вами.

— А где Вонн? — спросил Герцог.

— Я что, мать ему или нянька? — сердито поинтересовалась Роз. — Извини, но я действительно не знаю. Он надулся на меня, когда я сказала, что мне иногда хочется побыть одной, и с тех пор мы не виделись. Отрывается где-нибудь, надо думать, по полной программе.

— Ох, отыщет он приключения на свою задницу!

Роз опустила руки, и маленький серебряный лучик блеснул в ее волосах.

— А где Винтерс?

— О'Хирн сочла, что ему лучше не приходить, — ответил Мэй. — Уровень его контактности равен тринадцати Пси.

Роз и Герцог озадаченно уставились на него.

— Только не говорите мне, что вы слишком молоды, чтобы помнить о Пси-коэффициенте!

— Наверное, я и правда запамятовал, — развел руками Герцог.

— Тогда вспомни тот маленький тест, который был предложен нам этим утром. Он позволяет определять профиль психологических тенденций каждого индивидуума. Судя по числу набранных баллов, Винтерс склонен к ксенофобии, и потому его присутствие на приеме было сочтено нежелательным. Последнее, что нам нужно — это проблемы с арколианцами.

— Сдается мне, он немного потеряет, — заметила Роз.

— Что касается меня, то я не жду от этой вечеринки ничего хорошего! — буркнул Герцог.

— Чепуха, — промолвил Мэй, останавливаясь перед дверью комнаты отдыха. — Это будет ночь, которая запомнится нам надолго.

Дверь отворилась, и они очутились в роскошно убранном, ярко освещенном помещении. Собравшиеся в нем люди встретили появление Герцога, Роз и Мэя вежливыми аплодисментами.

— Что все это значит? Чем мы заслужили столь восторженный прием? — недовольно процедил Герцог, не раскрывая рта.

— Мы здесь самые интересные гости после арколианцев, которые, кстати, еще не появились, — прошептал Мэй. — Друг на друга тут уже успели насмотреться, а вновь прибывшие всегда пользуются успехом.

Капитан О'Хирн пожала им руки и еще раз поздравила с благополучным прибытием на «Хергест Ридж», выразив надежду, что появление их здесь окажется приятной неожиданностью для пассажиров лайнера. Мэй поблагодарил ее, затем склонился в галантном поклоне и поцеловал руку Маргарет. Собравшиеся одобрительно загудели и наградили Мэя громкими аплодисментами.

Следующим подошел адмирал Студебейкер, и глаза Герцога чуть не вылезли из орбит. Трясущейся рукой адмирал почти раздавил руку Арбора.

— Надеюсь, что случившаяся с вами неприятность не заставит вас покинуть космос. Нам здесь нужны отважные и решительные юноши, — проговорил он с широкой улыбкой.

Герцог порозовел и, выбрав момент, отсалютовал адмиралу двумя пальцами.

Собравшиеся вновь разразились дружными аплодисментами.

А затем к спасенным с «Ангельской Удачи» стали подходить члены экипажа и пассажиры лайнера. Офицеры и ученые, кинозвезды, владельцы казино, заводов и целая вереница скучающих, обрюзгших женщин, Бог весть откуда взявшихся на борту «Хергест Риджа». Подходившие улыбались, представлялись, говорили обычные в таких случаях любезные, ничего не значащие слова.

— Мы та-а-ак рады, что они смогли вытащить вас из этого ужасного корабля. Мы думаем, что это было та-а-ак страшно — стать жертвами кораблекрушения. Мы не смогли бы находиться там та-а-ак долго. Ваша история — та-а-ка-а-я волнующая, вам непременно следует выступить и рассказать о своих переживаниях в какой-нибудь передаче…

— У меня такое ощущение, будто нас рассматривают, как диковинных зверушек, — поделился Герцог своими впечатлениями с Роз.

— Ну, до некоторой степени так оно и есть, — ответила она с застывшей на лице улыбкой. — Мы попали в компанию людей, входящих в пресловутые пять процентов избранных. И для них это единственная возможность взглянуть на представителей оставшихся девяносто пяти процентов человечества.

— Вот ведь зар-разы! — с чувством промолвил Герцог, не забывая одаривать окружающих улыбками.

— Нет, это ты зря. Зрелище по-своему впечатляющее. Обрати внимание на украшения — они стоят просто безумных денег! А духи? Я кое-что в этом понимаю, и, клянусь тебе, один флакончик стоит столько же, сколько содержимое всех трюмов «Ангельской Удачи» в самый ее удачный рейс. Взгляни на эти меха. Они не просто экзотические, фирма «Нимрев» заплатила за каждую шкурку жизнью своего служащего.

— Ой, ну ты уж скажешь! — отмахнулся Герцог.

— Мигель Делвин, — представился подошедший к нему толстяк.

— Вильям Арбор, — ответил Герцог, пожимая его пухлую, короткопалую руку.

— Тот самый Мигель, который создал компанию «Система совершенной переработки», — пояснил толстяк.

Герцог тупо кивнул и спросил:

— Это должно что-нибудь для меня значить?

Мужчина громко рассмеялся:

— Это должно кое-что значить для тебя, сынок, если тебе приходилось сталкиваться с агрегатами, выпускаемыми моей компанией. Они широко распространены, и мы даже вынуждены были выпустить книгу, целиком посвященную их назначению и техническим характеристикам.

Герцога передернуло от его дыхания, в котором смешались запахи чеснока, гвоздики и дыма. В глазах у него защипало, он моргнул и смахнул набежавшую слезу.

— Если будешь работать на одной из моих машин, сынок, можешь сказать своим друзьям, что тебе посчастливилось встречаться со мной. Лично.

Отстранившись как можно дальше от зловонного толстяка, Герцог вдруг почувствовал странное оцепенение, охватившее мизинец его правой руки.

— Так ты говоришь, Мигель из ССП? — спросил он зловеще, и бусинки пота выступили на его верхней губе.

— Сынок, ты меня не понял. Я и есть ССП, — хихикнул толстяк и замолк под тяжелым взглядом Герцога.

— Ах ты, сучий сын!..

Рот толстяка приоткрылся от изумления.

— Герцог! — одернул товарища Мэй.

— Что ты сказал? — возмутился Мигель.

— Ты никогда лично не испытывал ни одной из твоих машин, не так ли? — спросил Герцог.

— Зачем? Их проверяют на моей фабрике…

— С помощью роботов, в идеальных условиях. Но никогда в условиях реальной жизни. — Мизинец на заключенной в заживляющую повязку руке Герцога совершенно онемел. Подогнув его к ладони, он сунул руку под нос Мигелю. Глядя на нее, толстяк должен быть решить, что палец у Герцога оторван, и произошло это по вине одного из его агрегатов, что почти соответствовало действительности.

Шипя, Мигель попятился и растворился в толпе.

— Герцог! — Мэй тряхнул его за плечо и раздраженно спросил: — Какого черта ты завелся? Чего ты с ним не поделил?

— О чем это ты? — поинтересовался Герцог с самым невинным видом.

— Н-да… Смешно и грустно. Однако, если мы продержимся до открытия буфета, то сможем взять реванш. Тарелка тутошних бутербродов и рюмка чего-нибудь этакого будет стоить денежным мешкам значительно дороже, чем бычья туша на «Сен-Врене».

Роз рассмеялась, и Герцог с Мэем с удивлением посмотрели на нее. Они разговаривали вполголоса, и слышать их она никак не могла. Роз и не слышала, она была слишком поглощена беседой с каким-то второстепенным актером, очень серьезно демонстрировавшим ей свои грудные мышцы.

— Мой дорогой, ты вылитый супермен! С такими-то бицепсами и мускулатурой!..

— Не будь дурой, не давай ему гладить свои руки! — прошептал Мэй.

Герцог между тем массировал внезапно онемевший мизинец, рассеянно слушая подошедшего к нему мужчину спортивного вида. Сделав над собой усилие, он терпеливо внимал разглагольствованиям этого профана об участи «Ангельской Удачи» и даже ухитрялся в нужных местах кивать головой и поддакивать. Памятуя призыв продержаться до открытия буфета, он более или менее успешно изображал интерес к желавшим перекинуться с ним парой общих фраз людям и испытал величайшее облегчение, когда по прошествии сорока пяти минут Мэй положил ему на плечо руку и сообщил, что пришла пора перекусить.

— Должен заметить, не для протокола, естественно, — сказал он, — что я, кажется, был единственным, кто поговорил с этой свиньей Мигелем. А ведь некогда одна из его дьявольских машин едва не оторвала мне руку.

Приятели невесело рассмеялись, и Герцог последовал за Мэем в соседний зал, куда уже потянулись остальные приглашенные на этот необычный прием. Любопытно было отметить, что люди, совсем недавно пожимавшие ему руку и непринужденно болтавшие о каких-то пустяках, как с ровней, теперь старательно отводили от него глаза. Исполнив свой долг, они едва ли не демонстративно сторонились спасенных с «Ангельской Удачи», и не заметить это мог разве что слепой.

— Объясни мне, зачем ты к ним подлизываешься, Мэй? Мы с ними разного поля ягоды, и все это видят с первого взгляда. У нас нет и не может быть с ними ничего общего. А ты ведь и раньше встречался с высокопоставленными особами «У Доктора Бомбея», — произнес Герцог, припоминая бар на Тетросе, где он познакомился с Мэем.

Тот придирчиво осмотрел стойку, уставленную всевозможными закусками, и протянул Герцогу тарелку с бутербродами, предупредив:

— Не жадничай, иначе будешь плохо соображать. Без привычки к такой гравитации от обильной еды тебя скоро потянет в сон.

Они отыскали уголок, где бы им никто не помешал, и принялись закусывать, продолжая начатый разговор.

— Мэй, я хочу сказать, что «Доктор Бомбей» был дьявольским местом по меркам Тетроса. Ты знаком с торговцами и наемниками, ворами и проститутками, но, хотя это звучит дико, у многих из этих людей золотые сердца. И попавшему в беду другу они, не задумываясь, отдали бы последнюю рубашку. В то время как эти… — Герцог махнул рукой в сторону закусывающих пассажиров и не закончил фразы, полагая, что и без того все ясно.

Мэй поднес к носу полную ложку кеслианской сырной пасты и с наслаждением вдохнул ее запах.

— А ведь кому-то это стоило пару сотен кредиток, — с улыбкой пробормотал он.

Герцог ухватил его за руку в тот самый момент, когда Мэй намеревался отправить сырную пасту в рот и насладиться ее изысканным вкусом:

— Ты слышал хоть слово из того, что я сказал?

— Разумеется, слышал. Но ты ведь не новорожденный, и сам все должен понимать. У этих людей есть деньги, которые могут принести неизмеримо больше пользы, чем чья-то поношенная рубашка. И торговцу, перевозящему товары с планеты на планету, приходится иметь дело именно с ними.

— И все равно они мне омерзительны, — сказал Герцог, краснея от негодования. — Даже когда эти толстосумы вкладывают свои деньги в дело, сулящее огромные прибыли, им все равно удается смотреть на нас сверху вниз с таким видом, будто они занимаются благотворительностью.

Мэй поднес полную ложку сырной пасты к лицу Герцога.

— Попробуй, это восхитительно.

Герцог оттолкнул ложку, измазав кончик носа пастой.

— Я не голоден!

— Будь терпимей, — проникновенно посоветовал Мэй. — Мы знаем, чего стоит большинство присутствующих здесь, но это еще не повод поднимать шум. Умей наслаждаться моментом. Расслабься. Выпей. А потом попробуй отыскать третьего, кроме нас с тобой, настоящего человека в этой компании… сам знаешь кого.

— Ну что же, выпить — это хорошая мысль, — Герцог потер кончик носа и был слегка удивлен цветом, который приобрел его палец. — Я пойду добывать выпивку, а заодно поищу человека, о котором ты говоришь.

Он повернулся и, едва не сбив с ног какого-то предпринимателя, направился через весь зал к Маргарет О'Хирн, чтобы выразить ей свою признательность за сказанные в их адрес теплые слова. Капитан лайнера приветливо улыбнулась ему, и он подумал, что уж она-то точно одна из настоящих.

Вместо того, чтобы выслушивать славословия в свой адрес, Маргарет О'Хирн взяла салфетку и, мило улыбнувшись, стерла с носа Герцога остатки сырной пасты. Причем сделала это так, что не только не смутила его, а напротив, очаровала и еще больше расположила к себе. Он от души поблагодарил ее за заботу, а она шутливо чмокнула его в щеку, чем покорила окончательно, так что, отходя от нее, Герцог проникся к ней прямо-таки сыновними чувствами.

Пройдясь по залу, Герцог облюбовал стойку подле маленького декоративного фонтана. Взял из держателя салфетку и еще раз вытер нос, поскольку никак не мог избавиться от запаха кеслианской сырной пасты. В носу продолжало свербеть, и отчаянно хотелось чихнуть. Заметив удивленный взгляд бармена, он недовольно сморщился и пояснил:

— Это все проклятая сырная паста! Кеслианский деликатес! Не могу поверить, что люди могут ее есть и нахваливать! А-а-ап-чхи! Да что же это за напасть такая? — жалобно вопросил он и потянулся за новой салфеткой.

— Легче всего избавиться от привязчивого вкуса или запаха, перебив его выпивкой. Не желаете чего-нибудь заказать? Любой известной в галактике напиток, а? — предложил бармен.

Герцог бросил салфетку в корзину для мусора.

— Чтобы почувствовать себя здесь как дома, мне необходимо несколько глотков Дулианского пива.

— Да, дом — это не кеслианская сырная паста, — сочувственно согласился бармен. — Вероятно, с ним больше ассоциируется картошка и рис?

— Из напитков — Дулианское пиво! — твердо сказал Герцог.

— Жаль, что у меня его нет. Но я могу предложить кое-что получше. Позвольте приготовить для вас нечто незабываемое, — бармен повернулся к уставленной бутылками полке и тут чей-то голос громко поинтересовался:

— Пиво? Кто спрашивал пива?

Герцог едва успел схватить новую салфетку, как его снова разобрал чих. Тело его сотрясалось, из глаз текли слезы.

— Пиво, — задумчиво повторил голос. — Традиционное питье трофейщиков, не так ли?

Повернувшись, Герцог увидел человека примерно одного с ним роста, с «площадкой» на голове и имплантантами ночного видения. Из ноздрей его шли трубки-очистители, соединенные со спрятанным в нагрудном кармане фильтром.

— Пиво пьют не только трофейщики, — рассудительно заметил Герцог, не делая попыток разубедить незнакомца в том, что «Ангельская Удача» оказалась подле места гибели дредноута вовсе не из-за желания покопаться в радиоактивных обломках. — Вы ведь ученый, исследователь, не так ли?

— Сказать исследователь, это значит — ничего не сказать, — возмущенно произнес мужчина, выпуская изо рта дым. — Я — изобретатель.

— Отлично, — Герцог снова повернулся к бармену, который старательно смешивал содержимое двух разных бутылок, но изобретатель положил ему руку на плечо, явно желая продолжать разговор.

— Двенадцать оригинальных систем носят мое имя и разработаны исключительно благодаря моему интеллектуальному потенциалу, — важно сказал мужчина.

— Когда я вернусь на Тетрос, — равнодушно ответил Герцог, — две девушки будут носить мою фамилию и балдеть от моего физического потенциала.

Бармен поставил перед Герцогом стакан с напитком и с беспокойством взглянул на изобретателя:

— Стин, не заводись. И не дури парню голову, нам все о тебе известно.

Стин пожал плечами, не удостоив бармена ответом. Герцог сделал несколько глотков приготовленного барменом пивного коктейля.

— Хотел бы я знать, — продолжал Стин, — почему ты окружен здесь таким вниманием? Разве ты совершил что-то из ряда вон выходящее? Как тебе удалось добиться расположения корабельного начальства, которое смотрит на меня, как на пустое место?

— Может быть, это связано с тем, что ты не пьешь пива? — предположил Герцог, стремясь уйти от неприятного разговора, и поднял в знак приветствия стакан. — Не желаешь попробовать? Есть мнение, что все наши душевные и физические качества зависят от того, что мы едим и что пьем.

— Ты маленький слизняк…

Герцог подозвал пальцем бармена.

— Угостите этого парня таким же пойлом, какое приготовили мне.

Стин погрозил бармену пальцем и тот попятился.

— Замри! — велел Стин. — Я не пью пиво.

В воздухе заклубился голубой дым.

— Что же тогда ты будешь пить? — поинтересовался Герцог.

— Напиток мужчин.

Герцог сморщился от пронзившей мизинец боли.

— Что случилось? — рассмеялся Стин. — Ты часом не артист? Может, присоединишься ко мне и хлебнешь то, что пьют настоящие мужчины?

Голубой дым застлал Герцогу глаза, и фигура Стина затуманилась. «Изобретатель» больше не казался ему ни крикливо одетым, ни омерзительным — он был просто уставшим и скучным малым, одетым в поношенный зеленый комбинезон, испещренный многочисленными трубками и датчиками для проведения каких-то экспериментов.

— Присоединюсь, — согласился Герцог, обнажая зубы в хищной улыбке.

Стин протянул руку к стойке бара и опрокинул стакан Герцога.

— Как можно получать удовольствие от подобной дряни?

«Ну, погоди, кретин, ты у меня сейчас попляшешь!» — подумал Герцог, а вслух промолвил:

— Сдается мне, сынок, что ты горячишься. Не стоит тебе соревноваться со мной по части выпивки, ну да ладно. Я, так уж и быть, покажу тебе, что и как пьют настоящие мужчины.

— Это ты-то?

— Будьте любезны две порции Аяганского джина, — обратился Герцог к бармену.

— Небось, какая-нибудь дешевка? Дерьмовая водица из свинарника? — вызывающе ухмыльнулся Стин, наблюдая за тем, как бармен разливает по рюмкам заказанный напиток.

— Быстрый язык — это еще не быстрый ум, — Герцог поднял рюмку, жестом приглашая Стина последовать его примеру. Тот поднес рюмку к губам, но Герцог остановил его. — Не спеши. Для начала насладись его ароматом.

Он втянул запах джина.

— Она опоздала…

— О, нет! — запротестовал Стин, представившийся почему-то Герцогу изможденной тягловой лошадью, корчащей из себя породистого и высокомерного скакуна. — Я не собираюсь изображать из себя идиота! Пей первый, герой!

Герцог опорожнил рюмку одним глотком. Жидкость была обжигающей, и во рту от нее остался привкус рыбьего жира и железа.

— Она опоздала, — беззвучно прошептал он, — она никогда раньше не опаздывала…

Несколько мгновений Герцог взирал на Стина, все еще не решавшегося сделать первый глоток, а потом потянулся и вырвал канюли из носа заносчивого «изобретателя»:

— Тебе же говорят, прежде надо понюхать!

Утратив на время прежнее высокомерие, Стин послушно понюхал напиток, улыбнулся и опустошил рюмку.

— Повторите, — велел Герцог, стукая рюмкой о стойку.

Бармен немедленно наполнил ее.

— Ему тоже, — проговорил Герцог, испытующе глядя на «изобретателя».

Джин обжог глотку. Прежде она никогда не опаздывала. Что-то случилось. Что-то плохое произошло с ней, так же как и с другими.

Джин скользнул по пищеводу горячим шариком, но что-то было не так.

Самоуверенный ублюдок превратился в нормального усталого парня после первого же глотка джина, но все равно что-то было не так.

Он со стуком опустил пустую рюмку на стойку бара.

— Еще! — жидкость текла медленно из-за малой гравитации. — О чем задумался, умник? Ты хотел пить? Так пей же!

Герцог осушил рюмку и удовлетворенно произнес:

— Догоняй меня, любитель мужского питья. Слабо? А кто, спрашивается, молол тут всякую чушь и выпендривался?

Вновь превратившийся в высокомерного ублюдка, Стин мрачно посмотрел на него, затем внимательно огляделся по сторонам. Из его выдернутой канюли начал сочиться дым. Он открыл рот и опрокинул в него содержимое рюмки.

— Поздравляю. Вот теперь ты — настоящий герой!

Стин болезненно сощурился, мышцы его рта окаменели.

— О нет, я вижу, ты еще не проглотил пойло! — догадался Герцог.

Слезы текли из глаз Стина, явно не способного проглотить излюбленный напиток пилотов вакуумных истребителей.

— Ну, давай! — продолжал насмехаться Герцог, — Пей же! Нет, ты далеко не герой! — Он придвинулся ближе к собутыльнику и схватил его за грудки. — Ну, глотай, и докажи, что ты не паршивое трепло!

Тот пробурчал что-то невнятное.

— Давай-давай! — подбадривал его Герцог. Бормотание стало громче.

— Настало время зрелищ! — Герцог ослабил хватку, и вывернувшийся из его рук мужчина извергнул из себя фонтан джина, полупереваренной пищи и голубого дыма. Попытался устоять на подкашивающихся ногах, цепляясь за стойку бара, и рухнул на пол. Со всех сторон начали раздаваться изумленные возгласы, пришедшие на вечеринку потянулись к стойке, желая выяснить, что там происходит.

— Да, именно этого я и ожидал. — Герцог подвинул к бармену рюмку и выразительно указал на нее пальцем.

— Простите, но… — бармен явно находился в затруднении.

Герцог тряхнул головой и уставился на него во все глаза — бармен-человек неожиданно превратился в робота, которых используют в дешевых забегаловках!

— На сегодня вы выпили более чем достаточно, — произнес робот-бармен.

— Боже мой! — растерянно пробормотал Герцог, стараясь, чтобы голос его не дрожал. — Пожалуй, ты прав… Но, проклятье, почему она опаздывает?..

— Мне очень жаль, — проговорил робот, принимая свой прежний, человеческий облик.

Он отсалютовал Герцогу двумя пальцами в знак уважения.

— Отличная работа, сынок, — бармен покосился на лежащего на полу «изобретателя». — Тебе не в чем себя винить. У нас тут полно высокомерных говнюков, глядящих на всех, как на грязь, до тех пор, пока кто-нибудь их не вздрючит.

Герцог пожал плечами и, не глядя на суетящихся возле поверженного задаваки людей, отошел от стойки. Лениво разглядывая собравшихся в зале, он заметил адмирала Студебейкера и подумал, что неплохо было бы сыграть с ним какую-нибудь шутку. Но, присмотревшись к нему получше, понял, что тот невероятно стар и вряд ли ее оценит. Решив не подходить к нему, он продолжал осматриваться по сторонам и вскоре заметил женщину в форме капитана корабля. Ту самую, на которую была бы, наверно, похожа его мать, если бы осталась жива…

Герцог почувствовал, что ему нестерпимо жарко, воздух в зале сгустился, дышать стало нечем. Быть может, если бы он выпил еще рюмочку… Оглянувшись на стойку бара, он увидел стоящего за ней робота и решил, что получить от него выпивку будет проблематично. Отыскал глазами дверь и начал пробираться к выходу из зала.

Путь ему преградил невысокий человек, одетый в лишенную нашивок форму.

— Герцог! Герцог! Что, черт побери, с тобой случилось? — воскликнул он, хватая Герцога за плечо.

— Протри глаза, парень, и не тяни свои лапы, куда не положено! — рявкнул Герцог, силясь отпихнуть его от себя.

— Ты в порядке? — озабоченно спросил мужчина.

— Почему каждый смотрит на меня как на больного? — заорал Герцог. — Я сделал все необходимые прививки. Или, по-твоему, я похож на умирающего?

Вцепившийся в него мертвой хваткой мужчина заглянул ему в глаза:

— Герцог, ты не в себе! Я должен увести тебя отсюда…

— Я не нуждаюсь ни в чьей опеке! — прорычал Герцог, отпихивая прилипчивого незнакомца. — Однако я прощу твою дурацкую выходку, если ты добудешь мне бутылку джина…

— Нет, — сказал мужчина, крепко беря Герцога за локоть. — Ты уже достаточно выпил. Уймись.

— Да отстань ты от меня, ради Бога! — закричал Герцог, вырываясь из рук незнакомца. — А вы что пялитесь на меня? Вы — стадо оттраханных гадин, вообразивших о себе невесть что!

Он снова повернулся к пытавшемуся увести его из зала мужчине и в ярости начал шарить у пояса в поисках оружия. Сейчас он преподаст этому кретину урок…

Но кобуры на месте не оказалось.

Герцог ощутил смутную тревогу. Кажется дело плохо. Он рванулся из рук незнакомца и тут же в голове его вспыхнул ослепительный свет, а затем наступила тьма, в которой перемигивались золотые огоньки звезд.

Откуда бы им здесь взяться? — изумленно подумал он, успев разглядеть Арколус, Беттендорф, Лазарус, Беринге Гейт…

3

Вонна не качало из стороны в сторону, но походка его сделалась нетвердой, а на лице застыла улыбка умиротворения. Благодаря щедрости Бэчмана он сумел, наконец, расслабиться и пребывал в наилучшем расположении духа. Мир был прекрасен, дела шли отменно. Вонн давно уже не чувствовал себя так хорошо, и если бы у него спросили, чего ему надобно для полноты счастья, он с чистой совестью ответил бы, что в данный момент совершенно ни в чем не нуждается.

Желая продлить наслаждение, он, вместо того, чтобы вернуться в свою каюту, отправился бродить по нижним палубам «Хергест Риджа», сознавая, что состояние вызванной виски эйфории продлится недолго, и следует выжать из него все возможное. Заваливаться в койку было бы величайшей глупостью, а чем еще можно заняться на лайнере, если ни дел, ни денег на развлечения у него нет? Нету даже подружки, с которой можно было бы весело скоротать время, поскольку Роз теперь не в счет. Пожалуй, он мог бы заглянуть к ней, просто так, поболтать, но она, скорее всего, отправилась на вечеринку для избранного общества. Или это лучше назвать банкетом? А впрочем, какая разница…

Пошатавшись по корабельным коридорам минут тридцать, Вонн почувствовал, что его тянет куда-нибудь присесть. Действие виски кончалось, ноги отяжелели, а в голове, к величайшему его сожалению, начало проясняться. Стало быть, самое время отправиться на боковую, решил Вонн. Глубоко вздохнул, сунул руки в карманы и двинулся в сторону своей каюты.

Он уже подходил к ней, когда увидел трех человек, преградивших ему дорогу. Двое мужчин и рослая женщина стояли плечом к плечу и выглядели весьма угрожающе.

— Извините, — пробормотал Вонн, изобразив на лице дружелюбную улыбку, и попытался пройти мимо незнакомцев, взиравших на него с мрачным и вызывающим видом.

Ни один из них не шелохнулся, уступать дорогу ему явно не собирались.

— Дерьмовый трофейщик! — процедил стоявший посредине мужчина — самый крупный и, наверное, самый опасный из троих.

— Что ты сказал? — переспросил Вонн, разглядывая нарывавшуюся на драку троицу.

— Я сказал: дерьмовый трофейщик, которого незачем было спасать с его дерьмовой посудины, — повторил предводитель, раздельно выговаривая каждое слово.

— Ты не совсем прав, — миролюбиво возразил Вонн. — Не слишком удачливый — это да. Должен признаться, трофейщик из меня получился аховый. Но я, если уж на то пошло, не просил меня спасать и не посылал SOS.

— Дерьмо. Жалкий, ни на что не годный неудачник! — продолжал лезть на рожон главарь. — Тебя надо было оставить подыхать на этом дырявом корыте. А вместо этого ты отвлекаешь людей от дела, слушаешь поздравительные речи, получаешь тряпки, отдельную каюту, постель и даже дармовую выпивку!

— Если вы сумеете выпить за мой счет, я буду рад за вас, — Вонн ухмыльнулся и, отстегнув бэдж от нагрудного кармана, протянул главарю. — Нет, правда, почему бы вам не попробовать?

Стоявший слева от главаря мужчина выхватил бэдж из руки Воина и швырнул на пол.

— Кое-кто отдает последнее, чтобы получить билет в третьем классе. А дерьмо вроде тебя появляется на борту лайнера без единого цента за душой и получает все задарма! За наш счет, разумеется!

— За ваш счет? Любопытно было бы знать, каким образом? — бывший наемник скорчил изумленную мину: — Вы что же — из благотворительной организации? Или из страхового общества?

Главарь выбросил вперед правую руку, вооруженную похожим на короткий жезл разрядником.

— Ща ты узнаешь, из какого мы общества!

— Щенки! — прошипел Вонн. Молниеносно развернулся и ударил ногой в грудь бросившейся на него женщине. Не ожидая от подвыпившего трофейщика подобной прыти, она не успела вовремя среагировать и уклониться от удара. Раздался хруст ребер, хрипение и звук рухнувшего на пол тела.

Продолжая движение, Вонн прыгнул вперед, вбивая кулак в лицо главаря. Тот выронил разрядник и сбил стоявшего справа подельщика. Бывший наемник рассмеялся и покосился в сторону зашевелившейся женщины. И тут выпитое виски дало себя знать. Он замешкался лишь на мгновение, обдумывая, у кого из поверженных следует спросить, чего ради они поджидали его здесь, когда выползший из-под главаря парень прыгнул на него. Прыгнул здорово, не вставая с колен, и ухитрился-таки вмазать ему кулаком в висок. Вонн чувствительно приложился затылком к стене, охнул и потряс головой, тщетно пытаясь вернуть себе ясность сознания…

Когда ему удалось это сделать, он обнаружил, что на руках у него повисли тот самый прыгучий парень и вырубившаяся вроде бы девка, а главарь шарит по полу в поисках оброненного разрядника. Вот пальцы его дотронулись до блестящего жезла, он сжал их на рукоятке и, хлюпнув сломанным носом, начал подниматься.

Вонн стиснул зубы и, оттолкнувшись левой ногой от пола, ударил правой главаря в пах. Предплечья пронзила острая боль, в глазах потемнело.

— О нет! — в ужасе крикнул прыгучий парень, видя, как их предводитель складывается пополам, вновь выпуская из рук разрядник.

Рискуя сломать кисти, Вонн крутанулся и со всей силы лягнул по коленке сердобольного прыгуна. Тот охнул и ослабил хватку. Взревев от боли, Вонн стряхнул его с себя и коротко ударил локтем девку, чудом не сломавшую ему до сих пор руку. Все это он проделал очень быстро, очень профессионально, и потому, когда главарь направил на него подобранный с полу разрядник, ему удалось подставить под парализующий луч все еще висевшую на нем девку. Обездвиженное тело цеплючей твари грохнулось на пол, и Вонн рванулся к главарю.

— Пора проверить, так ли ты крут! — прохрипел он и был, надо думать, страшен в эту минуту, потому что нервы у предводителя громил сдали. Отбросив разрядник, он кинулся наутек.

Подобрав оружие, Вонн ринулся следом. Сделав три гигантских прыжка, обрушился на плечи главаря и притиснул его к полу.

— Ну что, ублюдок, влип? На деле ты не так крут, как на словах, — ухмыльнулся, переводя дух, наемник. — Ты не сумел меня достать, но я-то уж, верь моему слову, не оплошаю.

Он прижал разрядник к шее главаря:

— Там, откуда я родом, фокус, который ты сейчас увидишь, называется «приготовить цыпленка». И знаешь, почему?

Голова главаря дернулась — похоже, он не знал ответа на вопрос.

— Потому что воздух перестанет попадать в твои легкие, а сердце — гнать кровь к мозгу. И тогда ты начнешь биться и трепыхаться, словно обезглавленный цыпленок. Ощущения незабываемые, к тому же это пойдет тебе на пользу.

Голова главаря снова дернулась — похоже, он не испытывал тяги к острым ощущениям.

— Ты сомневаешься в моих словах? — разочарованно протянул Вонн. — Ну, хорошо, это твое право. Однако назови мне хоть одну причину, по которой я не должен «приготовить цыпленка»? По-моему, это самый простой способ доказать, что я чего-то стою.

— Ты уже доказал это, — донеслось из-за спины Вонна.

Бывший наемник скатился с главаря и, выставив перед собой разрядник, уставился на говорившего.

— Бэчман?!

— Ты здорово отделал Брутуса и его ребят. А теперь умерь свой праведный гнев. Взгляни-ка, парень и так чуть дышит, а ведь он хороший помощник и найти ему замену будет нелегко.

Словно в подтверждение этих слов, главарь жалобно застонал, бестолково елозя руками и ногами по полу.

— Так этот парнишка работает на тебя?

— Работал. Но чтобы он смог вернуться к своим обязанностям, мне придется изрядно потратиться на врачей.

— Почему они напали на меня?

— Я должен был увериться в том, что ты именно тот, кто мне нужен. Теперь я вижу, что не ошибся, глаз у меня наметанный.

Вонн откашлялся и сплюнул окрашенную кровью слюну на спину Брутуса.

— Проклятье, трезвым я убил бы их прежде, чем ты подоспел.

— Интересно, как бы ты это сделал голыми руками?

— Шутя. В течение десяти секунд.

— Добро. Считай, что ты прошел испытание и принят на работу, — произнес Бэчман с улыбкой.

— И что же это за работа?

Бэчман подошел к женщине и, покряхтывая, поднял ее на руки.

— Я посвящу тебя в детали после того, как ты поможешь мне растащить их по каютам.

— Они вполне могли бы доковылять до них сами! — проворчал Вонн. — Я не подряжался оказывать медицинскую помощь всяким говнюкам.

4

— Что тебе надобно там, во имя Пятой сферы?

Дверь Дипломатического посольства с шипением закрылась, и Герцога отшвырнуло к противоположной стене. Мэй шагнул к нему, чтобы помочь подняться с полу, а Роз залопотала что-то успокаивающее.

— На этот раз ты устроил не сцену. О нет! Скандал — значительно более подходящее слово!

Мэй поднял Герцога с полу и грохнул об стену.

— И это после того, как я обещал Мегги, что мы не доставим ей никаких неприятностей. Я дал ей слово, Герцог! — он хлопнул его еще раз об стену для вящей убедительности. — Я знаю, что тот парень нарывался, но зачем было отвечать на его подначки? А что ты орал уважаемым пассажирам лайнера?..

— Мы все знаем, что он орал, — проговорила Роз, становясь между ними. — И тут уж, к сожалению, ничего не изменишь.

Герцог медленно поднял голову. Один глаз у него заплыл и не открывался, зато во втором мелькнула искра узнавания, и губы искривились в слабой улыбке:

— Мэй? — с радостным удивлением спросил он: — Что ты здесь делаешь?

— Ох и придурок! — Мэй готов был придушить молодого торговца, но Роз решительно оттеснила его от Герцога.

— Он же пьяный, Мэй!

— И хороший, к тому же, — Герцог перестал улыбаться. — Кроме того, у меня разболелась сломанная рука и мне бо-бо!

Поддерживая левой рукой правую, он поднял ее, демонстрируя товарищам разбитые костяшки пальцев.

Смерив Герцога с головы до ног уничижительным взглядом, Мэй переборол желание изувечить его и длинно и цветисто выругался. Ему удалось вытащить приятеля в холл, но если здесь появятся арколианцы, ради которых и была, собственно говоря, устроена эта дурацкая вечеринка, дело примет вовсе скверный оборот. Он еще раз выругался, чтобы хоть как-то облегчить душу.

— Послушай, Мэй… — обратилась к нему Роз, однако тот был слишком занят, чтобы прислушиваться к ее словам. — Когда ты кончишь сквернословить… — снова начала Роз, повышая голос.

Мэй оторвал взгляд от Герцога, который, баюкая многострадальную правую руку, сполз по стене на пол и уставился на Роз так, словно впервые увидел.

— Неплохо было бы подумать, как мы можем исправить причиненный Герцогом вред.

— Правильно, — согласился Мэй. Он произнес это настолько громко, что Роз попросила его умерить голос. После двух неудачных попыток это ему, наконец, удалось. — Итак, с чего мы начнем? По-моему, необходимо…

— Надо начать с фиалов, Мэй.

— Но они в безопасности, Роз. Никто не собирается искать их…

— Герцог, — произнесла она многозначительно. Мэй побледнел.

— Не думаешь же ты, что он мог рассказать о них?

— Даже если этого не произошло, кто-то мог попытаться снять его психоматрицу. И в этом случае лишь слепой не поймет, что его тело содержит биохимическую субстанцию другого человека.

— Ты это серьезно? — спросил Мэй. — Ты и впрямь считаешь, что причиной этого заскока был… — он обвел пальцем вокруг своего уха.

— Подумай сам. Герцог словно с цепи сорвался. Или как будто в него злой дух вселился. Понимаешь?

— Но он выпил несколько рюмок, и они могли вызвать у него неадекватную реакцию…

— С каких это пор Герцог пьет Аяганский джин? «Оттраханные гадины» — это не из его лексикона, поверь мне, Мэй! Даже когда, напившись, человек начинает гоняться за призраками, он говорит так, как ему свойственно. Он употребляет привычные для себя выражения, а Герцог…

— Он, в самом деле, не был похож на себя. И эта агрессивность… — задумавшись, Мэй не закончил фразу.

— Эрик Диксон, — уверенно поставила диагноз Роз. — Он был грубияном и вел бы себя на вечеринке именно так.

Мэй сжал кулаки и вперил взор в потолок:

— Эта дрянь должна была действовать иначе! Герцог должен был получить знания и навыки Диксона, а не его дурковатые замашки!

Роз пожала плечами:

— Между прочим, ты говорил, что подсаженная личность не может выйти из-под контроля носителя.

— Господи, да кто говорит о личности? Хотя, не в названии суть и… Может быть, ее высвободил алкоголь? — предположил Мэй. — Воля Герцога ослабла, и это позволило Диксону взять над ним вверх. Все что в наших силах на данный момент — это лишить его доступа к спиртному.

— Этого недостаточно, — Роз взяла его под руку и ткнула пальцем в сторону затихшего на полу Герцога. — Нам нужно изолировать его, Джеймс. Если он так ослабел, одному Богу ведомо, какие сюрпризы нас могут ожидать.

Мэй покосился на скорчившуюся у стены фигуру.

— В любом случае его нужно немедленно увести отсюда и не сводить с него глаз.

Они подхватили Герцога и попытались поставить на ноги. Он вскрикнул от боли, когда Мэй задела его правую руку, и обругал их в самых красочных выражениях.

— Понимаешь, что я имела в виду? — спросила Роз.

Они положили руки Герцога на свои плечи и медленно двинулись к дальнему концу холла. Внезапно до них донесся звук открывшейся двери и шагов устремившихся за ними людей. Ни Мэй, ни Роз не оглянулись. Они лишь ускорили шаги, отчаянно пытаясь спасти попавшего в беду товарища.

— Стойте! — в голосе говорившей отчетливо прозвучали властные ноты.

— Мегги, — буркнул Мэй, чувствуя, как ноги его наливаются свинцом.

Он повернулся и затравленно посмотрел в глаза бывшей супруги. Она шла в сопровождении двух мрачного вида охранников, и ее брезгливо выпяченная нижняя губа чуть заметно подрагивала.

— Итак, это все же случилось, — угрожающе произнесла она, — И раз уж это случилось, ты, вероятно, догадываешься, какое будущее тебя ждет.

Мэй обреченно вздохнул. Герцог становился тяжелее с каждой минутой, а разговор с Маргарет вряд ли будет коротким и простым.

— У нас все в порядке. Все под контролем…

— Нет, не все! — решительно возразила Маргарет О'Хирн. — Ты уверял, что не доставишь мне хлопот, во что мне искренне хотелось верить.

— Герцога подставили. Он не пьющий, но его спровоцировали, — попробовал оправдаться Мэй. — Я расспросил тех, кто при этом присутствовал. И эта выпивка… это она на него так подействовала…

— Это ложь, — холодно произнесла О'Хирн. — Я получила данные полного тестирования — у него нет предрасположенности к психопатическому поведению под влиянием алкоголя. Если, конечно, этот человек — тот, за кого себя выдает…

— Тот он, тот, можешь не сомневаться! — поспешил заверить ее Мэй. — Я знаю его и я клянусь…

— Ты уже клялся…

Неожиданно дверь помещения, отведенного под Дипломатическое посольство, открылась, и воздух наполнился острым и пряным ароматом.

— О Господи, этого нам только не хватало!

Герцог широко распахнул глаза.

Лейтенант Ревел Тесла пересек холл и, отсалютовав О'Хирн, доложил:

— Делегация арколианцев, мэм.

Незнакомый аромат сменился запахом свежескошенной травы. Мэй потянул Герцога за собой, но тот вырвался из его рук с криком:

— Сукины дети!..

— Тихо ты! — оборвала его Роз. — Молчи, и все как-нибудь утрясется!

— Сматываемся! — прошипел Мэй.

— Капитан Мэй! — обратилась к нему О'Хирн сухим официальным тоном. — Мы не закончили нашу беседу.

— Только не сейчас! — взмолился Мэй, чувствуя, что вот-вот произойдет нечто непоправимое. Ароматы, наполнявшие холл, менялись с непостижимой быстротой. Запах сирени сменился костровым чадом, потом запахом табачного дыма и, наконец, вонью стоячей, затхлой воды. Раздался шорох, скрежет, шумное сопение, и в холле появились странные, неуклюжие фигуры арколианцев.

— Кррр-ак!

Первый арколианец остановился, а шедший за ним произнес:

— Действительно, Редбатлер, мы должны это изучить, изучить…

Левой рукой Герцог ухватил Мэя за шею и отшвырнул к стене. Отпихнул изумленно пискнувшую Роз и хрипло крикнул:

— Палачи и убийцы!..

— Взять его! — отрывисто скомандовала О'Хирн. Охранники кинулись к Герцогу, преграждая ему путь к арколианцам, с любопытством покачивавшим круглыми головами.

— Уведи их отсюда, — велела О'Хирн Тесле. Послышался сдавленный стон, капитан обернулась и успела увидеть падающего на пол охранника. Второй страж порядка потянулся к кобуре, но Герцог свалил его с ног сильным и точным ударом, после чего вновь обернулся к арколианцам.

— Грязные ксеносы! Вонючие ублюдки! — заорал он. — Вы взяли ее, не так ли? Вот почему она опоздала. Она не вернулась!

Бросившись к арколианцам, Тесла, извиняясь и бормоча что-то о древних человеческих обычаях, начал подталкивать их в направлении Дипломатического посольства. Между тем дверь в помещение, где проходила вечеринка, приоткрылась, и оттуда донеслись звуки музыки и шум голосов.

Запахи, испускаемые арколианцами, менялись с непостижимой быстротой: пахнуло гнилыми фруктами, влажным песком, резкими, едкими духами, грибной плесенью…

Второй охранник попытался подняться на ноги и одновременно расстегнуть кобуру, но Герцог схватил его за руку и несколько мгновений они, громко пыхтя, боролись за оружие.

— Скорее, Тесла! — яростно крикнула О'Хирн.

Лейтенант прикладывал все силы, чтобы затолкать Мистербоба и его спутников в помещение Дипломатического посольства, а тем временем холл начал наполняться пришедшими на прием людьми, привлеченными шумом происходящей в холле борьбы.

— Назад, господа, назад! — тщетно призывала их капитан лайнера. Раскинув руки, она двинулась к кучке любопытных пассажиров. — Все в порядке, мы контролируем ситуацию!..

Мэй потряс головой и обнаружил, что стоит на коленях, упираясь руками в пол. Поднял глаза и увидел сцепившегося с охранником Герцога.

— О, черт! Мегги… — пробормотал он, поднимаясь с колен.

Герцог ударил охранника спиной об стену, пальцы его левой руки нащупали торчащую из кобуры рукоять пистолета. С довольным возгласом он выхватил его и тотчас одна из роскошно наряженных женщина истошно завопила:

— Спасайтесь! У него оружие!

Любопытствующие бросились врассыпную, толкая Мистербоба и Либренда, неуклюже отбивавшихся от Теслы и удивительно похожих в эти мгновения на медлительных, неповоротливых черепах. О'Хирн оглянулась и увидела, что Герцог поднял пистолет.

— Я знаю, что вы с ней сделали, — прохрипел он, с трудом переводя дух. — Вы изувечили ее, как и всех остальных!

— Не стреляй! — закричала О'Хирн, кидаясь к арколианцам.

— Уходите! Да идите же, наконец, иначе будет поздно! — надрывался Тесла.

— Мэй, останови его!

— Герцог, прекрати!..

Вытянув руки, Мэй шагнул к Герцогу, чувствуя, что его шатает из стороны в сторону.

— Проклятые ксеносы!

— Уходим, капитан! — видя, что арколианцы не внемлют его призывам и отчаявшись сдвинуть их с места, ревел Тесла и попытался спасти хотя бы О'Хирн, оказавшуюся на линии огня. Он успел отпихнуть ее в тот самый момент, когда Герцог нажал на спусковой крючок. Неуклюжая фигура закутанного в алое одеяние арколианца исчезла в огненной вспышке. Раздались истерические крики, запахло порохом…

— Крррр-рр… — арколианцы попятились, и Герцог выстрелил снова. — … аааааааааааааааааааааааааак!

Он выстрелил еще раз, яркая вспышка заставила его зажмуриться, а когда он открыл глаза, стены, пол, потолок холла и оказавшиеся около арколианцев пассажиры были измазаны желтой жидкостью. Отчетливо пахло нашатырным спиртом…

Палец Герцога задрожал на спусковом крючке.

— Ах ты, сучий сын! — Джеймс Мэй совершил отчаянный рывок и повис на Герцоге. Тот уронил пистолет, попытался стряхнуть с себя Мэя, и они покатились по полу, рыча и молотя кулаками куда ни попадя. Забыв обо всем на свете, приятели лупили друг друга, сжигая остатки сил, и звериная ярость их неопровержимо свидетельствовала, что люди напрасно величают себя «венцом творения» и до звания «разумных существ» им еще очень и очень далеко.

5

Когда этот кошмар закончилось, они отправили его в медотсек. Забинтовали разбитую руку, исследовали каждый кусочек его тела, а потом сунули в ванну с очень холодной водой и нарядили в висящую на нем мешком одежду.

Ширококостная, мускулистая надзирательница провела его в камеру, где был туалет, жесткий стул и узкая койка. Растянувшись на ней, он почувствовал себя значительно лучше и даже нашел силы ухмыльнуться, когда взгляд его упал на забинтованную руку.

— Интересно, что это тебя так рассмешило? — проворчала надзирательница.

Он даже не взглянул на нее и продолжал смеяться.

— Полагаю, тебе будет не до смеха, когда ты узнаешь, для чего здесь находишься, — продолжала она. — Так вот знай: тебя упрятали сюда, чтобы уберечь от мести Дюральда Дикса.

— Мне это известно, с чего бы иначе я вздумал смеяться? — ответил он, шутовски отсалютовав надзирательнице двумя вскинутыми к виску пальцами. — Однако вряд ли этот мелкий тощезадый придурок снизойдет до того, чтобы сводить со мной счеты.

6

— Что ты знаешь об арколианцах?

Вонн не ответил. Он сидел вместе с другими наемникам в каюте Бэчмана и держался обеими руками за живот, переполненный нейтрализатором алкоголя.

— Они напоминают гигантских омаров, — сказал вместо Вонна мужчина, почитавший себя, по-видимому, самым остроумным и находчивым в группе.

— Почти правильно, мистер Хеггис, — одобрительно промолвил Бэчман. — По своему развитию часть этих тварей и в самом деле недалеко ушла от лангустов и обитает в сходной с ними среде. Однако…

— Как я и говорил! — обрадовался остряк.

— Кто-нибудь из вас видел этих существ на борту нашего звездолета?

— Я видела. Мельком, — подала голос мужеподобная женщина.

— На кого же они были похожи?

— Только не на рыбу, ручаюсь. — Раздался дружный взрыв хохота. — Я бы сказала, что это одутловатые горбуны ярко-красного цвета.

— Она не права, — возразил один из мужчин. — Когда я несколько лет назад служил в сухопутных войсках на Беттендорфе, мне не один раз доводилось видеть этих существ. Так вот, они совсем не походили на горбунов в красном одеянии. Скорее уж на больших, неповоротливых ящериц…

— Чушь! — упорствовала женщина. — Эти шли прямо, и у них были большие, словно надутые, головы….

— Трепачка! — высокомерно проворчал ветеран.

— Нет-нет, вы оба правы, — заверил их Бэчман. — Ящеры, виденные вами, — это стандартные или А-формы арколианцев. Для них характерно горизонтальное положение тел. Их органы зрения, слуха и обоняния расположены ниже рта на передней части головы, а модифицированные циркулирующие системы открытого типа характерны тем…

— И это лишний раз доказывает, что они ужасные сучьи дети! — вставил Хеггис.

Бэчман сбился с мысли, одарил Хеггиса уничижительным взглядом и продолжал без видимой связи с предыдущим:

— После подписания Арколианского соглашения мы узнали, что эти существа чем-то похожи на муравьев. Разные формы их предназначены для выполнения различного рода работ, чем и обусловлено столь поражавшее всех внешнее несходство арколианцев между собой. Некоторые формы наделены разумом, однако мировоззрение их в корне отличается от нашего, и оценка ими тех или иных событий зачастую диаметрально противоположна нашей. Не редко они поступают со своими соплеменниками антигуманно, на наш, разумеется, взгляд…

— Вот-вот, и я о том же! — поддакнул Хеггис.

— Если бы мы, скажем для примера, имели в своей команде члена элитного борцовского клуба, и ему посчастливилось одолеть в рукопашной арколианского пилота, то вскоре они бы начали выводить для борьбы с нами новых существ. Ну, например, какую-нибудь зеленую, кляксообразную тварь с похожими на электрические провода усиками, пригодными для того, чтобы управлять специальными формами, обладающими отменными борцовскими способностями. Это и есть те самые Б-формы, о которых все вы, безусловно, наслышаны.

Теперь мы знаем, что арколианцы бывают шести форм. Представители одной формы похожи на «гигантских омаров». Представители другой могут управлять звездолетами и ничем не напоминают своих неуклюжих собратьев. Передвигаются они, как и мы, прямо. То есть, сохраняя вертикальное положение корпуса.

Я говорю об арколианских Е-формах. О существах, которых видела на борту нашего лайнера мисс Стьюбинг. Они-то и беспокоят нас больше всего. Е-формы появились как раз перед окончанием войны, и с ними-то наши дипломаты и вырабатывали условия Соглашения. Помимо некоторого, хотя и очень отдаленного сходства с людьми, Е-формы обладают наиболее интересной циркулирующей системой, которую наши ученые назвали «Запасной шунтированный комплекс». Они имеют органы чувств, которые позволяют им слышать звуки в диапазоне от пяти до двенадцати тысяч герц, и помимо речи могут общаться друг с другом при помощи запахов.

— Вот ведь зар-разы! — промолвил Хеггис.

— Они общаются с помощью феромонов, — уточнил Бэчман.

— Как насекомые, — пробормотала Стьюбинг.

— Чудеса! — воскликнул Хеггис. — Но нам-то что до этого?

— Не понял? — вопросительно вскинул брови Бэчман.

Вонн приподнялся со стула и пояснил:

— Брат хочет спросить, каковы наши цели? Вы говорите, что арколианцы, которых нам предстоит увидеть, не похожи на сказочных принцесс. Никто не пытается это оспорить, но ведь человек, желающий, чтобы Арколианское соглашение было нарушено, руководствуется, надобно думать, чем-то большим, нежели личные симпатии и антипатии?

Тощий человек, называвший себя Бэчманом, обвел наемников испытующим взглядом:

— Кто вам сказал, что вы должны спровоцировать разрыв между людьми и арколианцами?

— Давайте не будем ломать комедию, — поморщился Вонн. — Раз уж дело, ради которого вы нас наняли, как-то связано с арколианцами, и дело это нелегальное, то, видимо, идет вразрез с нынешней политикой ОИЗ. Благодаря средствам массовой информации большинство людей радуются заключенному с ксеносами соглашению, и значит…

— Во-во, в самую точку! — вклинился Хеггис.

— Ничего удивительного, что кто-то боится потерять кучу денег, если установится прочный мир, — набычился Вонн, ход мыслей которого был нарушен репликой Хеггиса. — Так вот, я и хотел спросить…

— О, это неискоренимое любопытство! — сухо рассмеялся Бэчман. — Быть может, я вас удивлю и даже разочарую, но мне все равно — будет ли нарушено Арколианское соглашение или же заключен долгосрочный мир.

— Мне тоже, — пробормотала Стьюбинг. — Люди, подобные нам, не останутся без работы, как во время войны, так и в мирные дни.

— Здесь мир — там война. Там мир — здесь воюют, — философски заметил Хеггис.

— Мир, если вдуматься, нам даже более выгоден, — сообщил Бэчман, сопровождая свои слова выразительной жестикуляцией, которой позавидовал бы профессиональный актер. — Не придется наматывать лишних парсеков, да и вообще, военное положение создаст нам лишние трудности, а их и без того будет немало.

— Ладно, допустим, я ошибся, — буркнул Вонн, опускаясь на стул. — Представьте тогда, что тут собрались одни тупицы, и растолкуйте, чем нам предстоит заниматься под вашим чутким руководством.

— Меня интересует способ феромонного общения. Общеизвестно, что посредством запахов между собой общаются многие растения и животные, за исключением самых высокоорганизованных видов.

— И арколианцев, — вставила Стьюбинг.

— Именно так, — поощрительно улыбнулся Бэчман. — За исключением арколианцев, которые развили этот способ общения и довели до совершенства, о чем нам остается пока только мечтать. Органы, которыми они пользуются, могут генерировать всевозможные запахи, способные выразить идеи и чувства, передать которые с большим трудом удается даже нашим лучшим писателям и ораторам. Это, несомненно, явилось одной из причин того, что война с ними дорого нам обошлась. Говорят, у страха глаза велики, так вот, в нашем случае не глаза, а ноздри. Запахи, испускаемые арколианцами, были столь сильны и столь точно ориентированы, что буквально деморализовали наших бойцов. Они сеяли среди них ужас и нерешительность, несмотря на то, что мы, в принципе, придаем очень мало значения запахам. Возможно, впрочем, в нашей неподготовленности и крылась причина того, что им без особого труда удавалось манипулировать нашими солдатами, превращая их в стада охваченного паникой скота.

— Да-да, я сам видел, как люди утрачивали над собой контроль под их незримыми ударами, — мрачно подтвердил ветеран.

Неодобрительно покосившись на него, Бэчман продолжал:

— Если бы мы захотели общаться при помощи запахов, нам, прежде всего, понадобился бы высоко чувствительный рецептор. Система обоняния арколианцев — едва ли не самая утонченная из всех, с которыми мы сталкивались. Например, по запахам, которые я испускаю, когда стою перед вами — запахам, которые ни вы, ни я не улавливаем — они могут определить мой эмоциональный настрой, сделать заключение о моем здоровье и даже определить, правду я говорю или безбожно лгу.

Когда мы вступили в переговоры с Е-формами, между землянами не было единства, и внутренние происки, интриги и покушения в среде дипломатов доставили нам массу неудобств. Очень может статься, переговоры были бы сорваны, если бы люди срочно не начали воспроизводство вымершей почти что породы собак-ищеек, которых удалось натаскать на выявление злокозненных запахов. Только благодаря использованию их мы сумели выработать общую платформу для переговоров и заключить Соглашение с арколианцами. Отсюда, кстати, и пошло выражение «ввести собак».

В последующие годы многие наши ученые занимались проблемой феромонного общения. Они сумели прочесть и записать — в человеческой интерпретации, ясное дело! — арколианский феромонный код. Создать этакую азбуку запахов, однако все попытки использовать ее до сих пор позорно проваливались.

Если бы мы научились лучше понимать арколианцев, то, вероятно, смогли бы синтезировать феромоны, которые они используют. Кто бы ни сделал это крупное научное открытие, ему гарантирована вечная признательность всех ксенологов нашей галактики и соответствующие барыши. Особенно хочу обратить ваше внимание на то, что уже говорил ранее: некоторые из этих феромонов действуют на людей совершенно определенным образом. Надеюсь, вы понимаете, какие здесь скрыты возможности?..

Губы Вонна изогнулись в ухмылке.

— Добро, игра, похоже, в самом деле, стоит свеч. Арколианское соглашение здесь ни при чем.

— Правильно.

— Я представляю себе, к чему может привести синтез этих самых феромонов. Догадываюсь даже, кто заинтересован в том, чтобы это произошло как можно скорее. И все же мне хотелось бы знать, мистер Бэчман, каковы наши обязанности? Настало время расставить точки над «i».

— Сейчас для этого самый подходящий момент, — согласился Бэчман, и, выпрямившись во весь рост, произнес: — Вы поможете мне похитить ксеносов и транспортировать их туда, где они могут быть… изучены.

— Похитить арколианцев? Клянусь звездами, звучит заманчиво! — Стьюбинг даже присвистнула от изумления. — Вот это работа, так работа!

7

Оказавшись в кабинете своей бывшей жены, Джеймс Мэй начал нервничать. В темноте все казалось устрашающим: массивный стол, на котором в беспорядке лежала куча бумаг и блокнотов, монитор и капитанское кресло с высоким подголовником, силуэт которого напоминал диковинное инопланетное существо. Кроме того, звуки его дыхания и шагов вызывали в пустом помещении гулкое эхо, не спешившее почему-то утонуть в толще ковра.

Мэй обогнул стол и осмотрел документы и грамоты, крепившиеся к стенам кабинета на магнитах. Похвальную грамоту, выданную Маргарет как лучшей ученице класса, школьный аттестат, диплом об окончании Торговой академии и благодарность за примерную учебу. Ниже в аккуратных рамках располагались грамоты и свидетельства, которых он раньше не видел. Маргарет получила их после того, как они развелись, и она была зачислена на командирские курсы. Она закончила их с отличием, попав в десятку лучших выпускников своего курса, после чего была направлена в школу высшего комсостава. И окончила ее в первой пятерке. После этого было длинное и непростое восхождение по служебной лестнице, завершившееся назначением на должностькапитана космического лайнера.

Это была вершина ее карьеры, мечта, воплотившаяся в жизнь благодаря упорству и тяжкому, неустанному труду.

— Надеюсь, я не разрушу твою жизнь, — пробормотал Джеймс Мэй и со вздохом описал по кабинету еще один круг.

Потом опустился в кресло для посетителей, засунул руки в карманы, закинул ногу на ногу и едва не заурчал от удовольствия. Закрыл глаза и позволил себе расслабиться, бездумно наслаждаясь окружавшей его тишиной, темнотой и безлюдьем.

Ему показалось, что прошло несколько недель, прежде чем он услышал звук открываемой двери.

Мэй выпрямился на кресле. Оказывается, он задремал. Из приемной в дверной проем хлынул свет, потом его заслонила возникшая на пороге фигура.

— Мегги? — тихо спросил Мэй, вставая из кресла.

— Джеймс? — она вошла в кабинет и плотно притворила за собой дверь.

— Погоди минутку, — он двинулся к столу, выставив вперед руки. Ослепленный лившемся из приемной светом, Мэй ничего не видел и больно ударился голенью обо что-то твердое. Отшатнулся и выругался сквозь зубы.

— Что ты там делаешь? — спросила Маргарет О'Хирн.

— Я намеревался включить свет, чтобы ты не переломала ноги. Но вместо этого сам едва не покалечился, — процедил, морщась от боли, Мэй.

— Я обойдусь и без света, — холодно промолвила О'Хирн.

— Думаю, будет лучше…

— Стой, где стоишь. А лучше сядь в кресло, — прервала его О'Хирн. — До своего-то я уж как-нибудь доберусь без твоей помощи.

Она бесшумно пересекла кабинет, но Мэй услышал, как скрипнуло под ней кресло.

— Ты хотела, чтобы я пришел?

— Да. И ты прекрасно знаешь, зачем я тебя пригласила.

Мэй промолчал, собираясь с мыслями.

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне все, что тебе известно о Герцоге.

— Зачем? У тебя есть снимок его сетчатки. Теперь ты, наверно, знаешь о нем даже больше меня. — Мэю хотелось заглянуть в глаза Маргарет, чтобы понять, как себя вести в сложившейся ситуации, и он предложил: — Может быть, ты все же включишь свет? Мы же с тобой не совы и не летучие мыши, чтобы сидеть впотьмах.

— Не отвлекайся, Джеймс! — отрезала О'Хирн. — Я хочу знать, кто этот человек на самом деле. Откуда этот Вильям Уэшли Арбор взялся, и почему полученные мною сведения не соответствуют его поведению. И, предупреждаю, если я не получу исчерпывающие ответы немедленно, ты потеряешь «Ангельскую Удачу».

Мэй заворочался в кресле и охнул от боли в ушибленной ноге. Помассировал ее пальцами и как можно убедительнее промолвил:

— Мегги, клянусь! Я рассказал тебе все, что я знаю о Герцоге. Он торгует товарами с Тетроса…

— Я не спрашиваю тебя о товарах! — прервала она его. — Дело вовсе не в них. В личном файле, содержащем результаты полного обследования этого твоего Герцога, говорится, что он не представляет для нас опасности, поскольку не подвержен ксенофобии. Однако поведение его на приеме, а потом в холле у Дипломатического посольства полностью опровергает это утверждение. Его реакция на инопланетян могла бы послужить иллюстрацией к одной из глав учебника, посвященного ксенофобии. Классический психокомплекс. Тринадцать баллов по шкале КС.

Со стороны стола послышалось щелканье — Маргарет О'Хирн включила компьютер.

— Но и это еще не все, Джеймс. Прежде чем изолировать твоего приятеля, мои люди просканировали его мозг. На всякий случай, во избежание, так сказать, неприятных сюрпризов. И знаешь, что они обнаружили?

Мэй промолчал.

— Правильно. Никаких отклонений от данных, содержащихся в его личном файле. Его психоматрица тождественна психоматрице Вильяма Уэшли Арбора с Тетроса. Он не подвержен ксенофобии. Более того, он и думать не думает о содеянном. Он забыл обо всем, что натворил, и не испытывает ни страха, ни раскаяния, ни радости. Полная амнезия. Ты понимаешь, что это может значить?

— Нет, но ты, вероятно, нашла этому какое-то объяснение?

— Нашла. Оно напрашивается само собой. Этот парень — зомбирован. Мы проведем проверку и, если это предположение подтвердится, дело примет для тебя очень скверный оборот.

— Он не зомбирован, — убежденно ответил Мэй. Маргарет О'Хирн встала из-за стола, и свет от экрана монитора залил ее фигуру голубоватым сиянием.

— Я разговариваю с тобой неофициально, Джеймс, и мне хотелось бы верить тебе. На свете немало людей, которые были бы рады разрыву наших отношений с арколианцами. Для многих Арколианское соглашение — как кость в горле. Нарушение его сулит им большие выгоды, да ты это и сам знаешь. Эти люди готовы на все и не остановятся перед тем, например, чтобы подстроить крушение какого-нибудь звездолета, а то и двух, на пересечении трассы «Гирлянда» — Джубило с нашей. С тем, чтобы спасатели доставили с пострадавшего корабля на лайнер человека, запрограммированного на уничтожение арколианского посольства, летящего на Консул Пять. Здравый смысл подсказывает, что капитан потерпевшего якобы крушение судна посвящен во все детали операции и, следовательно, несет всю полноту ответственности за попытку убийства арколианских дипломатов. И этим проклятым капитаном являешься ты, Джеймс!

— Послушай, Мегги…

— Не перебивай меня! Я еще не закончила.

Он тупо уставился на тень от взлетевшей руки Маргарет, перечеркнувшей ее бледное, напряженное лицо.

— Мне больно об этом говорить, ведь ты мой бывший муж. Но как иначе объяснить происходящее? Что еще я могу написать в рапорте о случившемся? — чуть слышно пробормотала О'Хирн, опускаясь в кресло. — К сожалению, это ничуть не похоже на те проблемы, которые были у меня раньше, и кажутся мне теперь не стоившими и выеденного яйца…

Мэй встал и быстро подошел к Маргарет. Опустился перед ней на колени и успокаивающе коснулся кончиками пальцев ее щеки.

— Мегги… — ощутив, что по щекам ее текут слезы, он растерянно умолк.

— Избавь меня только от твоей жалости и сочувствия! — всхлипнув, проговорила О'Хирн. — Неужели ты так и не понял, что если я когда-то и плакала, то причиной тому были вовсе не обида, тоска или разбитое сердце? Нет, в отличие от сентиментальных, большеглазых коров, я реву, только когда рассерженна и взбешена…

— Конечно, я знаю, Мегги, — ласково прошептал он, обняв ее за плечи.

— Я была счастлива, став капитаном лайнера. Я нашла счастье в работе. Но знаешь ли ты, чего мне это стоило, Джеймс Мэй? И все-таки я вскарабкалась на эту вершину! И никто — слышишь, никто и ничто! — не спихнет меня вниз, не заставит расстаться с любимым делом! Я никому не позволю изломать мою жизнь и испортить карьеру, так и знай…

— Знаю, — сказал он, вытирая слезы с ее щек. Неожиданно О'Хирн отстранилась от Мэя и сухо произнесла:

— Никому, включая тебя. Меня предупреждали, что дела у тебя не клеятся, и ты, возможно, попытаешься прибегнуть к моей помощи. И тогда я поклялась, что упеку тебя в тюрьму или распылю на атомы, но не позволю еще раз изломать мою жизнь.

— Да, я понимаю тебя. Мне совсем не хочется портить тебе жизнь, — заверил ее Мэй.

— И все же я помогла бы тебе выпутаться из этой истории, если бы знала о ней побольше. До сих пор я не лезла в твои дела, надеясь, что в них нет ничего предосудительного. Ты намеревался подзаработать, чтобы отдать долги, и тебя постигла неудача — с кем не бывает. У тебя возникли трения с Юэ-Шень — я готова была закрыть на это глаза. Однако после нападения на арколианцев все изменилось. Теперь я уже ничего не могу для тебя сделать. Да и не хочу. — Она вытерла глаза и высморкалась, а затем, глубоко вздохнув, произнесла тихим угрожающим голосом: — Лучше бы ты оказался не замешан в этой подлой истории, Джеймс.

Холод пробежал по спине Мэя, и он поспешно сказал:

— Я собирался поговорить с тобой начистоту, но все откладывал. Думал: успеется, куда спешить. Никто ведь не предполагал…

— Не тяни! — одернула его О'Хирн.

— Хорошо, не буду. Но ты должна пообещать, что сказанное мною останется между нами.

Произнеся это, Мэй тут же пожалел о своих словах. Маргарет выпрямилась, вздернула голову и с трудом сдерживая гнев, промолвила:

— Я ничего не буду тебе обещать. Что касается помощи, то ты ее уже, как мне кажется, получил. Но ты, к сожалению, так и не научился стоять на ногах. А я собираюсь взбираться все выше и выше и дойти до самого верха, какие бы преграды мне ни пришлось для этого преодолеть.

Мэй уселся на ковре, скрестив ноги, покусал губу и, собравшись с мыслями, приступил к рассказу. Не зная, как заговорить о главном, начал он с деталей малозначительных, не имевших прямого отношения к существу дела. Увлекшись, он ударился в подробности, связанные с перевозками компьютерного оборудования на Эдас-11, планету, которая была известна своими кремниевыми пустынями, и вскоре Маргарет поняла, что этак она ничего путного от своего бывшего мужа не добьется.

Прервав Мэя на полуслове, она призвала его говорить о главном, поскольку хорошо знала, как легко он отвлекается. Этот недостаток и прежде мешал ему вести деловые переговоры и часто сводил на нет все прочие его достоинства, каковых, как достоверно знала О'Хирн, у него было немало.

Сделав над собой усилие, Мэй внял ее призывам и заговорил о том, что действительно имело значение в настоящий момент. Он не стал подробно останавливаться на том, как приземлился на Тетросе-9 с грузом сельскохозяйственного инвентаря и, продав его, выручил изрядную сумму денег, явившуюся причиной всех последующих злоключений. Возможно, Мегги помнит Декстера, его помощника? Как же, как же! Она помнила его и никогда не доверяла этому проходимцу! Увы, она была права: он скрылся, прикарманив все деньги и оставив Мэя в ужасном положении. Капитан «Ангельской Удачи» оказался по уши в долгах, расплатиться с которыми без посторонней помощи не было решительно никакой надежды.

— Что же ты предпринял? — спросила О'Хирн, не сводя глаз с бывшего мужа.

Она верила, что Мэя мог обокрасть помощник, пользовавшийся его неограниченным доверием. Верила, что он оказался в долгах, и у него отняли корабль — ей доводилось слышать о криминальной организации Юэ-Шень, в которой немаловажный пост занимал Рюити Хиро. С некоторым изумлением она выслушала историю о том, как Мэй с Герцогом пытались использовать кодекс чести Юэ-Шень, чтобы купить себе помилование. Но когда ее бывший муж упомянул о том, что связался с наемниками, Маргарет не выдержала:

— Ты хотел рассчитаться с Хиро и потому решил завладеть его добром? — недоверчиво промолвила она. — Но ведь это же глупо! Все, что ты мог этим добиться, это превратить его в своего смертельного врага!

Мэй пожал плечами:

— Тогда эта идея казалась мне привлекательной. Да и мысль, в общем-то, стара как мир: грабим Питера, чтобы заплатить Питеру.

Итак, Хиро стал обладателем чрезвычайно ценного товара. Настолько ценного, что первоначальный владелец товара обещал щедрое вознаграждение любому, кто сумеет его вернуть. Мэй с кучкой храбрецов высадился на территории, контролируемой Хиро, и завладел товаром. Погрузил его на «Ангельскую Удачу» и дал деру, однако дальше все пошло наперекосяк. Часть его спутников была убита во время бегства, и всех их ожидала неминуемая гибель, если бы им не удалось отстрелить работающие на пределе двигатели звездолета так, чтобы те угодили в гнавшийся за ними дредноут.

— Взрыв двигателей не уступал взрыву водородной бомбы, и от «Роко Мари» остались одни воспоминания, — закончил свой рассказ Джеймс Мэй. — Воспоминания и радиоактивные обломки, засоряющие трассу «Гирлянда» — Джубило.

Маргарет О'Хирн уставилась в пространство и принялась массировать пальцами виски.

— Ты хочешь уверить меня, что рискнул отстрелить двигатели, чтобы сохранить украденное?

— Я бы, безусловно, сделал это, если бы сумел. Но мне это даже не пришло в голову. Единственное, что я мог придумать, — это взорвать «Ангельскую Удачу».

О'Хирн взглянула на него с нескрываемым подозрением:

— Это был отчаянный поступок. И практически невыполнимый. По-моему, ты что-то недоговариваешь.

— Нет-нет, я говорю чистую правду. Ты же знаешь, на «Ангельской Удаче» не было оружия, способного разрушить дредноут.

— Ну и кто же совершил этот невероятный трюк?

— Это сделал Герцог, — сообщил Мэй после непродолжительной паузы.

Естественно, она не поверила ему. Да и как можно было поверить в это, зная, что Герцог родился и вырос в отсталом аграрном мире? Взятый под арест молодой человек не имел специального образования, и за время полетов на «Ангельской Удаче» едва ли мог многому научиться. Между тем для того, чтобы отстрелить ходовые двигатели, нужны были не просто знания и опыт, нужен был талант и отчаянная смелость…

— Ты хочешь меня уверить, — мрачно сказала О'Хирн, — что Герцог является этаким эрудитом-самородком? Профессиональным убийцей, пилотом и специалистом в области ядерной физики, прикидывающимся мелким торговцем из мира класса С? Неужели ты не мог придумать что-нибудь более правдоподобное? Опомнись, Джеймс, я ведь не легковерная дурочка! Зачем ты ухудшаешь свое и без того поганое положение?

— Он не убийца, — убежденно ответил Мэй. — И, конечно же, не физик-ядерщик. Насколько я знаю, он всегда был торговцем. Но если ты дослушаешь мой рассказ, то, уверяю тебя, все станет на свои места…

Разгадка случившегося заключалась, по словам Мэя, в товаре, спасенном из когтей Юэ-Шень, криминальной организации, на которую работал Рюити Хиро. Товаром же этим являлись фиалы сущностей, содержащие уникальные экстракты, приготовленные из специально обработанной вытяжки мозгов двухсот великих современников. Благодаря успехам биохимии эти фиалы хранили бесценные знания специалистов, прославившихся в самых разных областях, и одним из них воспользовался Герцог, в очередной раз оказавшийся в безвыходной ситуации.

— Судя по его поведению, я бы сказала, что он принял «Возбудитель-21», — буркнула О'Хирн. — У него были галлюцинации, и он…

— Я бы тоже так подумал, окажись на твоем месте. Но это еще не конец истории.

Мэй рассказал о случившемся со всеми подробностями. Возможности «Ангельской Удачи» были исчерпаны. Двигатели работали на пределе, а ребята из Юэ-Шень были у них на хвосте. Удрать они не могли, на пощаду рассчитывать не приходилось, и беглецы решили взорвать «Ангельскую Удачу» вместе с ее бесценным грузом. Мэй приступил к исполнению задачи, в то время как Герцог отправился успокаивать охваченного паникой Винтерса.

Они все готовились к смерти, но когда Герцог вернулся, Мэй заметил в его глазах странный блеск. О, последовавшие за его возвращением мгновения были поистине незабываемы! Парень, имевший за своей спиной не больше трех стандартных месяцев полетного времени, да и те, скорее, в качестве пассажира, чем второго пилота, молодой, ничем не примечательный торговец сел в кресло капитана и занялся перераспределением нагрузки на двигатели, после чего призвал на помощь Вонна, отстрелившего их, метясь в преследовавший «Удачу» дредноут.

Скрестив руки на груди, О'Хирн уперлась в Мэя испытующим взглядом:

— Уж не хочешь ли ты сказать, что твоему другу были перекачаны знания и навыки какого-то знаменитого пилота?

— Не какого-нибудь, а Эрика Диксона, — внушительно произнес Мэй. — Отчаянного Эрика. Того самого.

На лице О'Хирн появилось выражение растерянности.

— Послушай, я же видела его на приеме, и он не произвел на меня впечатление…

— А я говорю тебе, что знаю, кто он!

Маргарет буркнула что-то невразумительное, отказываясь верить услышанному.

— Возможно, ты не знаешь, но Эрик продал права на посмертное использование своего мозга Корпорации «Сущность» — это зафиксировано в официальных бумагах.

— Проклятие! — проворчала Маргарет О'Хирн.

— Проблема заключается в том, что из мозга Эрика были взяты не только его профессиональные навыки, но и кое-какие особенности личности. Случайно, надобно думать. Мне ведь не приходило в голову, что Диксон может быть ответственным за устроенную Герцогом стрельбу до тех пор, пока я не проанализировал все, что случилось с парнем на вечеринке. Выпив Аяганского джина, к которому он прежде не имел склонности, Герцог, перед тем как пустить в ход оружие, говорил о какой-то не вернувшейся женщине…

Мэй подошел к креслу Маргарет О'Хирн и, осторожно коснувшись ее лица пальцами, заставил взглянуть себе в глаза.

— Лей Бренд, — сказал он. — Герцог говорил о возлюбленной Диксона — Лей Бренд. Ее истребитель был захвачен арколианцами на одной из пограничных планет.

— Чушь! Этого не может быть! — быстро и твердо сказала Маргарет.

Он положил руки ее за плечи:

— Мегги, это правда! То, что ты видела, действительно было ксенофобической реакцией, но не Герцога. Это была реакция Диксона…

— Я не виню тебя, Джеймс, — мягко сказала Маргарет, — Я верю тебе. Но едва ли это может что-нибудь изменить.

8

Герцог сидел на скамье, прижав колени к груди и обхватив колени руками. Была середина ночи, и кроме надзирательницы и пьяного, которого обнаружили бесцельно шатавшимся по нижней палубе, в помещении никого не было. Из своего уголка Герцог мог видеть только исчерченные серыми и черными тенями стены камеры и слышать протяжный храп угомонившегося, наконец, пьянчуги.

Он пошевелился, устраиваясь поудобнее, и тщетно пытаясь сообразить, что же с ним случилось. С тех пор как он попал в камеру, с ним происходили странные вещи, но еще удивительнее было то, что Герцог не мог вспомнить, за какие прегрешения его сюда засунули. Похоже, он что-то натворил, но что именно, и почему у него отшибло память? Последнее, что он мог вспомнить, была вечеринка, которую должны были посетить арколианские дипломаты. Кажется, он пил пиво, и как раз в тот момент, когда подносил стакан ко рту, произошло что-то, лишившее его памяти…

Ах нет, вспомнил он, это было не пиво. Пиво он выпил прежде, а это был джин. Аяганский джин. И когда он проглотил его, в глазах у него потемнело, а очертания предметов начали расплываться. Он отчетливо помнил, что подносил к губам рюмку с ощущением значительности происходящего и чувством глубокого удовлетворения, хотя никогда не мог заставить себя попробовать этой дряни на Аягане. А тут он не только, не поморщившись, опустошил рюмку на редкость вонючей, жгучей жидкости, но и испытал от этого ни с чем не сравнимое удовольствие. Причем ясно было, что это не явилось для него неожиданностью. То есть откуда-то он знал, что джин ему понравится! Иначе, зачем бы он стал вливать в себя эту дрянь? Ведь он всегда взирал с неодобрением и даже презрением на людей, предпочитавших это мерзкое пойло более достойным, на его взгляд, напиткам!

Хотелось бы знать, чего ради он решился заказать Аяганский джин? Неужели каким-то образом догадался о последствиях, которые вызовет рюмка этого напитка? Что же открылось ему после того, как он хлебнул пивного коктейля, тоже подействовавшего на него, но на этот раз совершенно необычным образом?..

Увы, как Герцог ни силился, он решительно не мог вспомнить, чем закончилась вечеринка. В памяти роились какие-то туманные образы, самым четким из которых было видение какой-то крохотной, пропахшей потом камеры. Камера эта, разумеется, не имела ни малейшего сходства с просторным и поистине роскошным помещением для арестованных на космическом лайнере, но видение, вероятно, было как-то связано с его арестом, смутившим его, к слову сказать, значительно меньше, чем он ожидал. Быть может, детские мечты о должности приходского священника подготовили его к тому, что надобно стойко сносить удары судьбы, которые на самом-то деле являются не чем иным, как ниспосланными Господом испытаниями?..

Но вот к чему он оказался совершенно не готов, так это к беседам с психиатрами, устроившими ему прямо-таки допрос с пристрастием. Они облучали его какими-то странными лампами, облепили с ног до головы датчиками и замучили вопросами, список которых составлял явно умалишенный. Попробуйте-ка ответить «да» или «нет» на вопрос: «Боитесь ли вы красного света?» Они взяли у него кровь, заставили пропустить какую-то вонючую жидкость через носоглотку и продолжали приставать со своими дурными вопросами. «Да» или «нет»? Выберите: «а», «б» или «в»…

Все это они проделывали с ним перед обедом. И хотя принесенные ему после дотошного обследования блюда аппетитно выглядели и восхитительно пахли, его преследовали вкус машинного масла и прогорклого жира. Однако он все же заставил себя поесть, чтобы убить время и отвлечься от вопросов, ответы на которые не знал и не мог получить от других.

А потом привели пьяницу. Герцог лежал, свернувшись клубком, и тщетно пытался заснуть, когда надзирательница, подсвечивая себе фонариком, втолкнула в соседнюю камеру нового заключенного. Поначалу Герцога удивило, что она называла мужчину «счастливчиком», но потом понял: это не прозвище и не насмешка, а всего лишь его имя.

Лакки оживил обстановку тем, что все время чего-то требовал. Прежде всего ему понадобился адвокат. Затем он пожелал детоксикационного лечения, утверждая, что иначе непременно заболеет и умрет. Надзирательница объяснила, что она не врач и у нее нет необходимых лекарств, да и малая толика страданий пойдет ему только на пользу. Тогда Лакки пожаловался на то, что проклятый ошейник затянули слишком туго и ему абсолютно нечем дышать. Надзирательница лениво обозвала Лакки хулиганом, и тот, словно желая подтвердить ее слова, попытался выбраться из камеры. Лампочка на ошейнике предупредительно замигала, а потом неугомонного пьянчугу так шибануло током, что у него пропала всякая охота вставать с койки.

Переключив свое внимание на Герцога, он принялся развлекать его байками о своих злоключениях. По его словам выходило, что он, будучи невинным, как младенец, подвергся беспричинным и несправедливым гонениям, но, в конце концов, Лакки исчерпал и эту благодатную тему. Он умолк, а потом из его камеры послышался храп. Герцог растянулся на койке и вновь закрыл глаза, размышляя над тем, как надлежит в будущем отвечать на вопросы въедливых врачей. Если они и впредь откажутся объяснять, за что его упекли в каталажку, уж он постарается подбросить им материала для размышлений.

Хлопанье двери, топот и гул голосов в дальнем конце помещения заставили Герцога вздрогнуть, и он понял, что ненадолго задремал. Спустив ноги с койки, он не сразу сообразил, где находится, и некоторое время тупо озирался по сторонам. Но вот в голове у него прояснилось, он протер глаза и решил, что их полку прибыло — в узилище доставили еще одного «счастливчика».

Затем узнал знакомые голоса и, поспешно подойдя к выходу из камеры, остановился у ограничительной черты, переступать которую заключенным не позволял электроошейник.

Выглянул в коридор и увидел надзирательницу, ведущую к его камере двух хорошо знакомых ему человек.

— Герцог!

— Роз! — с облегчением воскликнул он. — Винтерс!

Они вошли в его камеру, и Винтерс тотчас сжал Герцога в объятиях, радостно прорычав:

— Цел и невредим! Ты не представляешь, как я рад, что с тобой все в порядке!

Герцог закашлял и с трудом перевел дыхание.

— Я тоже рад, что ты смог навестить меня, малыш! Как дела?

— Отлично, — Винтерс вытащил из сумки микропроектор. — Ты тут, верно, скучаешь, и мы принесли тебе кое-что почитать.

— Спасибо, — Герцог взял микропроектор и вопросительно посмотрел на Роз, протягивавшую ему крохотную коробочку с серебряным диском.

— Надеюсь, это не только развлечет тебя, но и поможет ответить на некоторые вопросы, — тихо промолвила она.

«Жизнь пилота. Биография Отчаянного Эрика», — прочитал Герцог название информдиска и, почувствовав головокружение, опустился на койку.

— Не думаю, что мне это понравится, — пробормотал он слабым голосом. — К чему мне это?

— Ты действительно не помнишь, что с тобой приключилось? — спросила Роз.

Герцог покачал головой.

— Никто не потрудился объяснить мне, что я натворил. — Он рассеянно вернул микропроектор Винтерсу, и тот, присев рядом с ним на койку, вставил диск в считывающее устройство.

— Слушай, а о том, как нас вытащили с «Ангельской Удачи», ты помнишь?

— Вы что же считаете, что я превратился в полного идиота? — горько поинтересовался Герцог.

— Ну, хорошо, расскажи нам тогда, каким образом тебе удалось спасти корабль? Как ты сумел перераспределить нагрузку на двигатели и отстрелить их, не выключая?

— Это сделал не я, а Вонн.

— Он отстрелил их, но до этого ты сумел сделать нечто невероятное. Как тебе удалось избежать взрыва, который разнес бы «Ангельскую Удачу» на куски?

Герцог закрыл глаза и попытался вспомнить, что же он делал тогда в ходовой рубке. Но в памяти всплывали только обрывки разговоров, ругань и чувство безнадежности и страха.

— Я… Право же, я что-то делал, но убей меня Бог, если я помню, что именно. Мною как будто кто-то руководил… Очень странное ощущение… Мне почему-то не хочется об этом думать…

— Но ты можешь сосредоточиться и припомнить хоть что-нибудь?

— Ты знаешь, у меня такое ощущение, что я… Если очень сильно постараюсь… Кажется, я знаю ответы на твои вопросы, они где-то рядом, но я не могу до них добраться. Роз, поверь, я стараюсь вспомнить, хотя, может быть, действовал тогда чисто интуитивно… Ну, я же был испуган, как все мы…

— А можешь ты повторить то, что делал тогда? Чисто механически?

— Не знаю. Какой-то провал в памяти. Мерещится что-то смутное, но… Может быть, мне удалось бы вспомнить, что я делал, окажись мы в сходной ситуации?

— Если тебя как следует напугать, например? — предположила Роз. — Заставить понервничать, поместить в непривычную обстановку? Или угостить глотком Аяганского джина?

— Обстановка «Ангельской Удачи» была мне знакома, Роз. И я не выпил тогда ни капли спиртного. — Он замолк, прислушиваясь к храпу Лакки, и тут до него кое-что начало доходить. — Погоди-ка, о чем это ты? Что ты пытаешься мне втюхать?

— Герцог, ты набросился на арколианцев. Ты завладел пистолетом охранника и пытался убить одного из арколианских дипломатов.

— Не-ет!..

Герцог уперся спиной в стену и закрыл лицо руками, на глазах его выступили слезы.

— Арколианец выживет. Что-то там оказалось не в порядке с патронами.

— Никакого непорядка. Это были холостые заряды, — уточнил Винтерс. — Вместо пуль заряжаются ампулами с желтой, похожей на масло, дрянью. Охранники пользуются ими на звездолетах, чтобы не гробить ценное оборудование. Весьма эффектные хлопушки. — Он хлопнул в ладоши и ухмыльнулся, наслаждаясь впечатлением, которое произвели его слова на Роз.

— Ничего себе хлопушки! — возмутилась молодая женщина, — Этих проклятых капсул оказалось достаточно, чтобы повредить панцирь одного из арколианцев. Он начал истекать чем-то вроде крови, и все могло бы кончиться очень плохо, если бы собратья не сумели оказать ему немедленную помощь. Уж не знаю, чем и как они его там чинят, но, говорят, жить будет…

— Подожди минутку, — Герцог поднялся с койки и в волнении зашагал по камере. — Ты уверена, что стрелял я?

— Я видела это собственными глазами, — подтвердила Роз. — Мэй тоже. А кроме нас свидетелями этого были: капитан лайнера — Маргарет О'Хирн, ее лейтенант, охранники, полдюжины пассажиров и еще два члена арколианской делегации.

Герцог испытующе взглянул на стену камеры, спрашивая себя, удастся ли ему свести счеты с жизнью, если он изо всех сил треснется об нее головой.

— Значит, ты вряд ли поверишь, если я скажу, что не делал этого? — обратился он к Роз.

— Нет, но зато я верю, что ты ничего не помнишь о происшедшем.

— Будь я проклят, Роз!..

— Ну хорошо, а ты вообще помнишь что-нибудь об устроенном в честь арколианцев приеме?

Прищурившись, Герцог в который уже раз напряг память, но сумел выдавить из себя только два слова:

— Аяганский джин.

— Может ли быть, чтобы он подавил твою личность, позволив взять власть над твоим телом кому-то другому?

Герцог покосился на Винтерса, увлеченно просматривавшего принесенный диск.

— Я понял, на что вы намекаете, — сказал он. — Моя личность была временно замещена продуктом этой проклятой фирмы. Как ее… Корпорация «Сущность»? Эта штука аккумулировала не только знания умершего человека, но и…

— Герцог, тебе известно, как Эрик Диксон относился к арколианцам? Для него они всегда были врагами. Его жизнь была посвящена борьбе с ними.

— Он бы сказал, что ты выбрал достойную цель для стрельбы, — заметил Винтерс, отрываясь от просмотра текста.

— Понятия не имею, о чем он говорит! Я никогда в жизни не стрелял из пистолета. Во всяком случае, по людям. То есть по живым существам, — беспомощно пробормотал Герцог и взглянул на Роз так, будто она могла исправить все содеянное им в беспамятстве.

— А Диксон стрелял.

Он отвернулся от Роз с чувством обиды и разочарования. Ощутив это, она подошла к нему и успокаивающе положила руки на плечи.

— Где Мэй? — спросил Герцог, чтобы хоть как-то прервать затянувшееся молчание.

— На встрече с капитаном лайнера. Он хотел навестить тебя, а пришлось отправиться к ней. Надеется уговорить О'Хирн не давать ход этому делу.

— Передайте ему привет, — сдавленным голосом попросил Герцог. — И благодарность.

— Я думаю, тебе следует прочитать эту биографию, — сказала Роз. — Вне зависимости от того, как ты относишься к этому человеку. Возможно, ты найдешь в ней ответы на некоторые возникшие у тебя вопросы. Может, это позволит тебе спасти собственную жизнь.

Герцог недоверчиво хмыкнул.

— Напрасно ты не воспринимаешь мои слова всерьез. Мэй, разумеется, сделает для тебя все, что сумеет. Но, как ни крути, ты напал на посла. Стрелял в него, намереваясь убить, и достиг бы цели, если бы не холостые патроны, — мрачно промолвила Роз. — Ты хотел убить арколианца, хуже того — дипломата. Полномочного посла, от которого зависит, будет ли сохранен мир между нашими расами. Найдутся люди, которые назовут тебя героем, но таковых, сам понимаешь, немного. Большинство же, интересы коего защищает закон, потребует примерно тебя наказать. Другим в назидание и для острастки.

На пороге камеры Роз обернулась и, не глядя на Герцога, позвала:

— Пошли, Винтерс. Пора.

Верзила медленно поднялся на ноги.

— Забавная вещица, тебе понравится, — проворчал он, протягивая Герцогу микропроектор. — Я отыскал для тебя любопытный кусок. С картинками. Ну, не скучай.

— Спасибо, ребята, — Герцог вернулся к койке и, опустившись на нее, подпер кулаком щеку.

Роз с Винтерсом вышли из камеры и скрылись, повернув налево по коридору. Герцог вздохнул и посмотрел на маленький, матово светящийся экран. С него на Герцога взирал мужчина с развитыми скулами, блестящими черными волосами и чересчур большим носом. Он стоял, обняв за плечи щуплого невзрачного человечка, а надпись под стереофото гласила: «Диксон со своей боевой подругой, Любимицей Лей». Стало быть, это и есть легендарная «Два Эл», как называл ее Эрик, та самая, которая участвовала в снятии осады с Беринге Гейта.

Герцог выпрямился, пристроил микропроектор поудобнее и нажал на клавишу. На стереофото возникло помещение, заполненное пилотами, шлемы которых кучей были свалены на столе.

«Инструктаж перед вылетом на Жасмин-1, где были обнаружены арколианские С-формы. Диксон в третьем ряду, второй справа. Рядом с ним другие известные пилоты: Томаса Фортунато (первый ряд, в центре), Лей Бренд (слева от Диксона) и Веселый Ларри Прайбой (пятый ряд, третий справа от центра)».

Уставившись на Лей Бренд, Герцог поморщился: гермокостюм скрадывал очертания фигуры и совсем ей не шел, а лицо частично закрывал сидящий впереди пилот. Он снова нажал кнопку. Диксон в хорошо знакомом ему баре с поднятой в приветственном жесте бутылкой Аяганского джина и сидящей на коленях миниатюрной женщиной. У нее была обычная для пилотов стрижка, холодный жесткий взгляд и несколько натянутая улыбка. На этот раз Лей была в форменной рубашке, и Герцог вспомнил, что она почти победила его на соревнованиях по борьбе. То есть не его, а Эрика, разумеется.

Надпись под фото сообщала: «Диксон и Лей Бренд перед разведывательным вылетом к Беринге Гейту». Герцог с трудом проглотил вставший в горле комок. В глазах защипало, и когда он проморгался, у него пропало всякое желание досматривать содержимое диска.

— Черт бы их побрал! — прошептал он, выключая микропроектор. Сунул его под подушку и снова лег, свернувшись клубком. Закрыв глаза, он сосредоточился и постарался отыскать в уголке своего сознания притаившегося там до поры до времени Эрика. Пока он еще не знал, зачем ему это нужно, но чувствовал, что пока не найдет его и не вступит в контакт, покоя ему не знать.

«Эрик!» — мысленно позвал он. Что-то вспыхнуло в его мозгу, поплыли какие-то туманные образы… — «Ты здесь?..»

Ничего. Герцог выругался. Где же та хваленая удачливость его соплеменников, о которой говорил Андерс? О, если бы он увидел, как чертовски ему «везет» последнее время, то признал бы все разговоры о «счастливчиках» с Тетроса досужей болтовней. На что же годится Вильям Уэшли Арбор, если ему не удается навести порядок даже в собственных мозгах?

— Где ты, черт бы тебя побрал, Эрик?!

— Да?

Герцог широко распахнул глаза и стиснул руки на груди, чувствуя, как часто колотится сердце. Сел на койке и оглядел камеру. Ничего и никого. Он выглянул в коридор. Никого, насколько он мог видеть, не переступая ограничительную черту. Ни в холле, ни в других камерах.

— Лакки? — нерешительно окликнул он пьянчугу. Подождал несколько мгновений и, не получив ответа, снова позвал: — Лакки?

Откуда-то издалека до него донеслось хриплое сипение. Если бы он не прислушивался столь чутко, то наверняка бы не услышал его, но это был всего-навсего храп «счастливчика».

Герцог вздохнул и откинулся к стене. И тут ему показалось, что вокруг что-то изменилось. Быть может освещение? Какая-то тень… Но не перед глазами, а словно бы за спиной. Почувствовав смутное беспокойство, он окликнул надзирательницу, и накрывшая его тень растаяла без следа.

Наверное, это все из-за дурацких тестов, от которых у любого нормального человека крыша поедет, подумал Герцог. Он прикрыл глаза и попытался расслабиться.

И снова ощутил где-то на границе сознания присутствие тени. Ну и пусть, вяло подумал Герцог. Голова его склонилась на грудь, по-видимому, он начал задремывать, но присутствие тени не давало ему погрузиться в сон. Стряхнув овладевшее им оцепенение, он вскинул голову. Нет, померещилось, никаких теней…

Он хотел позвать надзирательницу, но не мог выговорить ни слова, и вместо внятной речи из глотки вырвался невнятный хрип. Перед глазами поплыли клочья серого тумана, освещение в камере заметно потускнело.

Преодолевая сонную одурь, Герцог сполз с койки и встал прямо на подкашивающихся ногах. Оглядел себя от плеч до кончиков пальцев на ногах. Что-то определенно было не так, но понять, что именно, никак не удавалось. И зачем, спрашивается, ему было вставать с койки? У него вдруг возникло ощущение, что сделал он это не сам, что на ноги его подняла какая-то посторонняя сила…

Трясясь, он опустился на стул, ожидая, что же произойдет дальше.

Ничего.

Он нервно кусал губу.

Ничего не происходило. В мозгу была странная пустота, застилавший глаза туман исчез, теперь он отчетливо видел все находящиеся в камере предметы. У него возникло удивительное чувство, будто он не контролирует свои глаза, что они, независимо от его воли и желания, шарят по сторонам, словно видят камеру впервые. Постепенно он понял, что ушедшая было из сознания тень — призрачное ощущение чьего-то постороннего присутствия вернулось, и из-за него-то он так глупо и таращится по сторонам. У него закружилась голова, и он кое-как перебрался на койку, ощутив, как холодные мурашки бегут от плеч по спине и к ступням.

— Не сиди сиднем. Сделай же что-нибудь.

— Кто это? Что?

— Сосредоточься, ты ведь хотел знать, как это делается?..

Герцог открыл рот от изумления. Кто-то разговаривал с ним. И тут у него возникло чувство наложения картинок: он находился одновременно в камере и в рубке «Ангельской Удачи», в тот самый момент, когда ей грозил взрыв, и надобно было срочно что-то предпринять…

— Поверни тумблер. Нет, не этот. Ты угробишь нас всех. Следующий…

— Мэй?

Он зажмурился, но видение рубки и чьего-то присутствия в ней, помимо его собственного, не исчезало.

— Эрик!

Волна боли прокатилась от живота, вытесняя воздух из легких, заставляя его корчиться и хрипеть. Потом что-то вспыхнуло в мозгу, словно там взорвалась граната, и Герцог как подкошенный рухнул на койку. Ему было на редкость скверно, душа его, кажется, расставалась с телом, и это, право же, было не так уж плохо…

9

Он встряхнул стоявшую перед ним бутылку и убедился в том, что она пуста. Высокий стакан тоже был почти пуст. Он отхлебнул из него. Питье было отвратительным, хуже всего того, что ему приходилось когда-либо употреблять. Смешно, подумал он. Обычно, когда содержимое бутылки на исходе, вкус выпитого уже не волнует. Любопытно, чем разбавляли эту дрянь на Саплай Ку тамошние тыловые крысы?

Ему было решительно нечего делать. Ему ничего не хотелось делать, и он пытался найти какую-нибудь зацепку, которая отвлекла бы его от горьких размышлений и помогла убить время.

Он поднес стакан к глазам и заглянул внутрь. Ну почему он должен изображать из себя рыцаря без страха и упрека, этакий образец для подражания? Изображать отчаянного смельчака, коему неведомы сомнения и колебания? Жернова войны перемелют и трусов, и храбрецов, и праведников, и подонков, так какого рожна…

Из окна офицерского клуба открывалась безрадостная картина: раскаленные двумя солнцами бетонные плиты взлетного поля, над которыми колебался, подобно туману, горячий, пахнущий гарью воздух. Близились сумерки. Вылет следовало бы провести до того, как ведущие к взлетному полю асфальтовые дорожки начтут вонять гудроном и станут слишком липкими…

Ощутив внезапную боль в правой руке, он тупо перевел не нее взгляд и обнаружил, что она дрожит. После такого количества джина дрожь была вполне объяснима, но откуда взялась боль? Да и не почувствовал бы он ее, будь даже рука сломана, поскольку нет обезболивающего лучше, чем джин.

Но рука не была сломана. На ней не было гипсовой повязки, тем не менее, боль была привычной. Он не помнил, чтобы ломал руку, и все же…

Рука дрожала так сильно, что ему с трудом удалось поднести стакан к губам. Джин пролился в горло, и ничего не произошло. Как это, однако, символично! Все и везде вдруг пошло не так. Настолько не так, что даже это магическое пойло перестало действовать. Генерал Байэдж, угрюмая старая сука, была в климактерическом периоде, да и раньше его не любила. Кроме того, вылетать было уже поздно. Никогда еще прежде не было так поздно что-либо предпринимать. Что-то случилось. Что-то плохое, очень плохое, что до поры до времени случалось только с другими…

Он снова выглянул в окно. Над уходящим вдаль, подобно стреле, взлетным полем замелькали серебристые иглы — это начали заходить на посадку вакуумные истребители.

Бросив стакан, он выскочил за дверь. Рокочущий звук заполнил уши, и он, задрав голову, увидел прямо над собой несколько стремительно снижавшихся истребителей. Казалось, они пикировали прямо на него, но он знал, что это иллюзия, и со всех ног понесся к месту посадки. Миновал обходную дорожку, где пятки утопали в плавящемся асфальте, и ноги приходилось выдирать из него, словно из болота, и побежал по взлетному полю.

Густой дым валил из сопел первого приземлившегося истребителя, корпус которого вблизи уже не казался серебристым, поскольку был покрыт слоем копоти.

— Эй, друг! — едва переведя дух, окликнул он выбиравшегося из кабины пилота, — Из какой части?

— Девятый батальон Ваака, — хрипло отозвался тот и, содрав с головы гермошлем, швырнул его на бетонные плиты. — Шестая авиагруппа, Молотоголовые.

— Разведка? — он чувствовал, что снедавшее его беспокойство вот-вот выльется в какую-нибудь дикую выходку, и сцепил зубы. Не хватало еще учинить скандал из-за какого-нибудь пустяка, вроде халатного отношения к казенному имуществу.

Пилот перестал расстегивать видавший виды комбинезон и сообщил:

— Нет, это группа, штурмовавшая Беринге Гейт. — Он стоптал свой комбинезон и оставил его на краю кабины.

— Все ребята из твоего звена?

— Держи карман! — огрызнулся пилот, яростно скаля зубы. — Это все, что осталось от эскадрильи!

Он неуклюже спустился на бетонные плиты и начал топать затекшими ногами, чтобы восстановить кровообращение.

— Эти гады распылили вокруг базы какую-то жидкую дрянь. А когда мы подошли ближе, то обнаружили в ней песок, камешки и прочую гадость. Не больше двух сантиметров в диаметре, но нам хватило. Когда мы с ходу вошли в это облако… От моего звена только уши остались!

— А другие?

— Это все, кто уцелел, — пилот махнул рукой в сторону садящихся истребителей. — Машины выходили из строя одна за другой. Но хуже всего, что мы даже удрать не могли! У них была эта сволочная сеть, ну та, что твердеет в вакууме, ты знаешь. Они выпустили ее, и мы увязли, как мухи в паутине. Долбаные ксеносы!

— Они захватили кого-то из наших?

— Всех, кто не застрелился, — проворчал пилот, отворачиваясь.

Приземлившись, его товарищи один за другим выкарабкивались из побитых и исковерканных машин. Затем над полем раскрылись два парашюта — пилоты вынуждены были бросить сильно поврежденные истребители, посадить которые не было никакой возможности.

Есть попавшие в плен. Те, кто не успел застрелиться, попал в плен к поганым ксеносам. Которые не будут нападать на нас, не будут стрелять, а используют что-то вроде сети, клея или магнитов. Они будут ловить нас, как мух в паутину…

Он напрасно вертел головой в поисках ее истребителя. Его не было. Она не вернулась. И она была не из тех, кто пускает пулю, предназначенную для ксеносов, себе в висок.

Нет, он не видел ее среди вернувшихся. Зато ему довелось видеть то, что делали ксеносы с пленниками. На захваченных станциях он видел выпотрошенные трупы товарищей, насаженные на рамы с металлическими штырями. И не дай ему Бог увидеть это вновь…

Знойную тишину, казавшуюся особенно глубокой после рева заходящих на посадку истребителей, разорвал металлический голос, призывавший в связи со внезапно изменившейся обстановкой всех находящихся поблизости пилотов срочно приготовить свои машины ко внеочередному вылету.

Он слышал приказ, но суть сказанного диспетчером не доходила до него. Потерянный, оглохший и ослепший от горя, он шел от одного истребителя к другому, надеясь на чудо, но ее не было ни на одной из вернувшихся машин. Не было, да и не могло быть…

— Проклятые ублюдки! — прошептал он, когда до него, наконец, дошло, что она не вернется никогда.

А потом над взлетным полем завыла сирена.

10

— Лей!

Камера была залита светом. Правая рука болела, а одежда насквозь промокла от пота. Герцог потряс головой, пытаясь избавиться от шума в ушах.

— Пошли! — голос надзирательницы был грубым и требовательным, как звонок будильника. Повинуясь ему, Герцог проковылял к выходу из камеры.

Надзирательница вывела Лакки из камеры, придерживая за плечо. Одарила Герцога недовольным взглядом и ворчливо сообщила:

— Выход свободен, пошевеливайся.

Он осторожно вышел в коридор. Лампочка на ошейнике не загорелась, трезвона не было. Он подошел к надзирательнице и подхватил Лакки под другую руку.

— Спасибо, — уже более дружелюбным тоном произнесла женщина. — Я сегодня работаю одна.

— Что за шум был?

— Он испугал вас?

Герцог кивнул.

— Учебная тревога, — объяснила она. — Проводится согласно требованиям, разработанным для пассажирских кораблей.

— И всего делов-то? — Герцог вздохнул с облегчением.

— А вы чего ожидали, юноша?

— Не знаю, — признался он и, слабо усмехнувшись, предположил: — Пираты, космические монстры, ожившие мертвецы?..

11

Пассажиры плотным потоком двигались по коридору «Хергест Риджа». Роз шагала им навстречу и, хотя старалась держаться поближе к стене, на нее ворчали и посматривали с нескрываемым раздражением. В ответ она тоже бросала сердитые взгляды, ругалась и даже толкалась, пока не добралась до знакомой двери. Нажала на кнопку звонка раз, другой и, не получив ответа, начала трезвонить не переставая.

Похоже, дверь не собирались открывать или в каюте попросту никого уже не было. Роз приложила ухо к двери, но естественно не услышала ничего, кроме шума обтекающей ее толпы пассажиров. Тогда она принялась дергать дверную ручку, громко окликая владельца каюты:

— Винтерс! Винтерс, ты там? Отзовись!

Она снова прислушалась. Ничего. И невозможно понять, заперта дверь изнутри или снаружи. Роз снова принялась дергать ручку и нажимать кнопку звонка, требуя Винтерса отозваться.

Затем, устав от бесполезных усилий, оглянулась по сторонам, соображая кого бы можно было позвать на подмогу, и обнаружила неподалеку человека в форме, объяснявшего что-то взволнованным пассажирам. Роз окликнула его и стала махать поднятой рукой, пытаясь привлечь к себе внимание. Через некоторое время ей это удалось, и мужчина, придав лицу суровое выражение, двинулся к ней через заполненный людьми коридор.

— Почему, вместо того, чтобы помочь этим людям, вы отрываете от дела меня? — недовольно поинтересовался он, введенный, видимо, в заблуждение выданной Роз униформой. Пригляделся к ней, и на губах его появилась улыбка узнавания, — О, это вы! Чем могу быть полезен?

— Привет, Питер! — она улыбнулась ему в ответ, — Я пытаюсь добраться до одного моего приятеля. С «Удачи». Помнишь Винтерса?

— Гигантский парень? Наверное, он уже у эвакуационного выхода, — Чиба взял ее под руку. — Тебе тоже нужно идти.

— Ты не понимаешь, — остановила его Роз. — Винтерс немного не в себе. Он, как бы это сказать… умственно отсталый. Боюсь, сирена плохо на него подействовала, и он ударился в панику.

— Думаешь, он все еще там? — Чиба кивнул на дверь каюты.

— Похоже на то.

Чиба принялся колотить в дверь.

— Бесполезно, я уже пыталась стучать. Вот если бы мы смогли найти запасной ключ…

— Н-да… — задумчиво пробормотал Чиба. Подмигнул молодой женщине и извлек из кармана пластиковую карточку. — «Мастер-ключ»!

Просунул ее между дверью и косяком, вновь подмигнул Роз и распахнул перед ней дверь.

Молодая женщина прошла в каюту и после недолгих поисков обнаружила Винтерса, забившегося в самый дальний угол.

— Все в порядке, — постаралась она успокоить его, ласково гладя по плечу. — Пойдем отсюда.

Трясущийся гигант отчаянно замотал головой и с трудом выдавил из себя:

— Нет-нет, мистер Герцог опять собирается взорвать корабль!

— Ты ошибаешься, это всего лишь учебная тревога, — промолвил Чиба, присоединяясь к Роз. — Она проводится для того, чтобы пассажиры знали, куда им бежать в случае опасности.

Винтерс внимательно посмотрел на Чибу:

— Ты не дуришь меня?

— Ну что ты! Это чистая правда! — заверил его Чиба. — Такие учения проводятся каждую стандартную неделю полета.

Глаза гиганта недоверчиво сузились:

— Откуда я могу знать, что нас снова не преследует Юэ-Шень?

— Винтерс! — укоризненно прервала его Роз. — Ну, как ты можешь? Стыдись.

— Никаких причин для беспокойства, — продолжал увещевать большого младенца Питер Чиба. Подойдя к Винтерсу, он присел рядом с ним на корточки. — Ты беспокоишься из-за меня, не так ли?

— Мистер Ли тоже был из ори, — не слишком вразумительно сообщил Винтерс. — И все же они убили его.

— Поэтому ты считаешь, что я связан с Юэ-Шень и хочу убить тебя?

Винтерс удрученно кивнул.

— Нет, приятель, тут ты ошибся, — мягко проговорил Чиба. — Ну, посуди сам, зачем бы я тогда стал ждать так долго? Почему сразу не убил тебя на «Ангельской Удаче»? Сделав это, я мог бы доложить, что на борту не было уцелевших, и получить положенный процент от стоимости звездолета и находящегося на нем груза. И если уж я не сделал этого тогда, зачем бы мне желать тебе зла сейчас?

Винтерс неопределенно пожал плечами.

— Ну ладно, будем считать, что с этим разобрались. Что еще тебя пугает?

— Шум, — ответил тот, хныкая.

— Хм… Ну, честно говоря, сирена мне тоже действует на нервы, — признался Чиба. — Поэтому я и прошу тебя пойти с нами. Вместе, знаешь ли, бояться значительно веселее.

На широком лице Винтерса внезапно расцвела улыбка.

— А ведь ты прав. Я как-то совсем об этом забыл, — застенчиво произнес он. — Медведь всегда говорил мне, что если в одном месте собрались два испуганных человека, то вдвоем они становятся храбрее.

— Совершенно согласен. Пошли, — Чиба встал и протянул перепуганному гиганту руку.

Уцепившись за нее, Винтерс тоже поднялся на ноги.

— Пошли, Роз, — позвал Чиба молодую женщину.

— Спасибо тебе, — Роз тепло улыбнулась ему.

Подтолкнув Винтерса вперед, Чиба легонько обнял ее за плечи, и они все вместе вышли из каюты в центральный коридор звездолета. Прикосновение его было ласковым и утешающим.

12

В отсеке арколианцев царило столпотворение. Звук сирены породил жуткую неразбериху и дикое смешение запахов, выбив инопланетян из колеи. Редбатлер, опрокинувшись на спину в одной из примыкающих к гостиной комнат, принялся каркать, монотонно дергая в такт воплям головой и ногами. Киллерджо ходил по комнате кругами, роняя все, что оказывалось у него на пути. Либренд забился в свободный угол и окаменел. Лэсалейн барабанил по двери кулаками, а Мистербоб бесцельно бродил по гостиной. Натыкался на стены, отскакивал и снова пускался в путь, словно заводная игрушка.

— Действительно, — монотонно твердил он. — Действительно, действительно, действительно…

В центре всего этого хаоса был Ревел Тесла, бегавший от одного арколианца к другому, тщетно стараясь успокоить их и привести в чувства.

— Все в порядке! Нет никаких причин для паники! Это обычная корабельная сирена, — втолковывал он Киллерджо, когда тот сталкивался с ним, то ли не видя, то ли не желая видеть преграждавшего ему путь лейтенанта.

— Это всего лишь учебная тревога! С нами ничего не случилось, у вас нет поводов для волнения! — убеждал он Мистербоба. — Вам следует сохранять спокойствие и никуда не надо бежать. В случае опасности этот отсек обеспечен…

Однако Мистербоб не слышал его. Натыкаясь в очередной раз на стену, он упорно твердил:

— Действительно, действительно, действительно…

— Все в порядке! — кричал Тесла бьющемуся о дверь Лэсалейну. — Дверь нарочно закрыли, чтобы вас не тревожить. Учебная тревога скоро закончится…

Призывы и увещевания не приносили ни малейшей пользы, и Тесла решил сменить тактику. Взяв руки Лэсалейна в свои, лейтенант постарался помешать ему биться о дверь и, похоже, это было единственное, в чем он преуспел, поскольку, во-первых, не понимал причины волнения своих подопечных, а во-вторых, сам чувствовал себя на редкость паршиво. С каждой минутой ему становилось все труднее дышать — арколианцы издавали специфический запах, тяжелый и маслянистый, ассоциировавшийся почему-то у Теслы с запахом ржавого железа и какой-то адской смеси кислот. Хотя, с другой стороны, ничего удивительного в этом не было — арколианцам, с их хитиновыми телами, едкие жидкости могли представляться страшной напастью. Так что налицо обратная связь: опасность — кислоты — ржавчина — по-своему убедительный, хотя и непривычный образный ряд. А в том, что инопланетяне смертельно напуганы, у Теслы не было ни малейших сомнений.

Новая волна звука и запахов захлестнула его. Сирена взвыла с новой силой, и запахи были ей подстать — столь резкие и неприятные, что болью отозвались у лейтенанта в животе. Он судорожно вцепился в спинку стула, заставляя себя дышать глубже, закрыл глаза и почти перестал сознавать, что происходит вокруг. К горлу подкатил комок, и он заскрипел зубами, приказывая себе не думать о запахах и с величайшим трудом преодолевая позывы к рвоте.

Выворачивающая наизнанку вонь усилилась, а потом вдруг резко пошла на убыль. Тесла перевел дух и понял, что у вони был совершенно определенный ритм. Волна запахов поднималась сразу же вслед за воем сирены и опадала, когда затихал надрывающий душу звук.

Тесла быстро пересек гостиную, стараясь не наткнуться на испуганных арколианцев. Подошел к декоративному камину и, приподнявшись на цыпочки, потянул на себя следящую камеру, снабженную системой экстренной связи с центральным корабельным компьютером. Укрепленная на подвижном кронштейне камера опустилась, и лейтенант, откинув боковую панель, на которой размещалась клавиатура, набрал код вызова. Крохотный экран ожил, и на нем вспыхнула надпись:

УЧЕБНАЯ ТРЕВОГА. СВЯЗЬ С ОТСЕКАМИ ВРЕМЕННО ПРЕКРАЩЕНА.

Пальцы Теслы запорхали над клавишами, выстукивая:

ПРОШУ ЭКСТРЕННОЙ СВЯЗИ.

Экран на мгновенье очистился, а затем на нем вспыхнула та же самая надпись:

НА ВРЕМЯ УЧЕБНОЙ ТРЕВОГИ СВЯЗЬ С ОТСЕКАМИ ПРЕКРАЩЕНА.

Лейтенант задумался, потом нажал на красную кнопку аварийной связи. Экран очистился, и он, введя личный код, послал запрос:

СРОЧНО ОТМЕНИТЬ РЕЖИМ ТРЕВОГИ В ДИПЛОМАТИЧЕСКОМ ОТСЕКЕ. ОСНОВАНИЯ — ОПАСНОСТЬ ДЛЯ АРКОЛИАНСКОГО ПОСОЛЬСТВА.

УЧЕБНАЯ ТРЕВОГА. ЗАПРОС НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПРИНЯТ.

НЕШТАТНАЯ СИТУАЦИЯ. ТРЕБУЮ ВВЕДЕНИЯ РЕЖИМА НОРМАЛЬНОГО ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ.

НЕВОЗМОЖНО ВЫПОЛНИТЬ ТРЕБОВАНИЕ. НЕТ ДАННЫХ ОБ ОПАСНОСТИ ДЛЯ ЖИЗНИ ИЛИ ЗДОРОВЬЯ ЛЮДЕЙ.

— Чертов набор шестеренок! — Тесла вполголоса выругался. — Хотел бы я знать, почему операторы так слепо ему доверяют?

АВАРИЙНАЯ СИТУАЦИЯ. МЭЙ ДЭЙ. ВВЕДИТЕ РЕЖИМ НОРМАЛЬНОГО ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ, ЧЕРТОВЫ ПРИДУРКИ!

НЕТ ИНФОРМАЦИИ ОБ АВАРИЙНОЙ ОБСТАНОВКЕ. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА…

Изрыгая проклятия, Тесла нажал на кнопку автономного функционирования отсека.

Экран потемнел.

— Ага! — он радостно потер ладони, и тут высветилась окончательно доконавшая его надпись:

НЕТ ОСНОВАНИЙ ДЛЯ ПЕРЕВОДА ОТСЕКА В РЕЖИМ АВТОНОМНОГО ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ.

— Ну, погоди же ты у меня! — прохрипел Тесла. Запустив руку в нутро универсального якобы устройства связи, он нащупал и с наслаждением сковырнул контрольную пломбу. Несъемный, пальчиковый предохранитель хрустнул под его пальцами, и он широко улыбнулся — ему таки удалось отключить эту проклятую сирену!

Сводящий с ума вой прекратился, и бессмысленные движения арколианцев замедлились, словно у них сели аккумуляторы. Непереносимая вонь сменилась запахом гниения, влажной прелой земли…

Карканье Редбатлера стало тише, а затем и вовсе смолкло.

Тесла мог слышать отдаленные звуки сирены, доносящиеся из соседних отсеков, но звук был слабым, и арколианцы начали успокаиваться.

Лэсалейн, вместо того, чтобы биться о дверь всем телом или стучать по ней кулаками, попытался, наконец, повернуть ручку:

— Какой же я глупый, — произнес он. — Пытаюсь ломать, когда можно использовать выключатель.

Несколько мгновений он крутил ручку, но дверь не открывалась.

— О нет, теперь нам придется подождать, — остановил его Тесла, вытирая выступивший на лбу пот. — После того как я сломал предохранитель системы слежения, сработал замок, и открыть его можно только снаружи. В случае аварии этот отсек изолируется от других и переходит в режим автономного функционирования. Он снабжен слабеньким двигателем и собственной навигационной системой.

— Примите мои извинения, Ревелтесла, — пророкотал Мистербоб. — Наше поведение в данной ситуации не… типично для арколианцев.

Лейтенант тяжело опустился в ближайшее кресло и вежливо ответил:

— Не беспокойтесь, это проклятая сирена могла свести с ума кого угодно.

— О нет! Нет, — возразил Киллерджо, неуклюже приближаясь к Тесле и Мистербобу. — Возможно, у нас была манифестация страха, но это был не всецело страх. Это было больше похоже на реакцию хитиновых.

Если бы еще понять, о чем это он, было бы совсем хорошо, подумал Тесла и глубокомысленно кивнул.

— Вы не совсем правы, Киллерджо. Разумные А-формы не имеют понятия о реакциях хитиновых, — не согласился с соплеменником Мистербоб. — Лэсалейн, каково ваше мнение по этому поводу?

— Прерывистые вибрации определенной силы являются причиной резонансов внутри хитина. Резонансы создают непроизвольные колебания в хитиновых остовах.

— Рефлекторные? — спросил Тесла, честно пытаясь уловить, о чем идет речь. Запахи в комнате непрерывно менялись, но теперь он уже не реагировал на это так остро.

— Беспорядочные колебания, — ответил Лэсалейн. — Непроизвольно беспорядочные.

— Нечто вроде судорог?

Помещение наполнили новые запахи.

— Действительно, — подтвердил Мистербоб.

— Судороги нервных пучков, соединенные со страхом от хитиновой реакции, — совершенно уже косноязычно заключил Лэсалейн.

— Значит, я был прав, когда решил, что вы перепугались до умопомрачения, — пробормотал Тесла, понявший половину из сказанного арколианцами.

Трое инопланетян на мгновение застыли, а затем медленно повернули головы, чтобы взглянуть на лейтенанта.

— Вы сумели ощутить наше чувство страха? — спросил Киллерджо.

— Да, — ответил Тесла, подумав, что не надо ему было соваться со своими замечаниями. — Это был тяжелый, неприятный запах… — он покрутил пальцами, не в силах подобрать подходящие слова, чтобы описать поразившую его вонь. — Коррозия, ржавчина, гниение…

— Похоже, — проворчал Мистербоб.

— Хорошо! — проквакал Киллерджо и с чувством добавил: — Очень хорошо!

— Очаровательно! — расхаживая по гостиной, воскликнул Лэсалейн. — Бессознательные проявления точно передают внезапно всплывающие значения разумных А-форм.

— Коррозия, — задумчиво повторил Киллерджо. — Абстрактное чувство страха правильно понимается и интерпретируется.

— В самом деле. Возможность для феромонных взаимодействий с разумными превышает явные эмоциональные манипуляции.

«О Господи, я совершенно перестаю понимать, о чем это они!» — с тоской подумал Тесла.

Запах в помещении опять изменился, когда трое арколианцев принялись увлеченно обсуждать возникшую у них идею, взмахивая время от времени своими чудовищными руками. Так, по мнению Теслы, могло бы пахнуть, если бы в бодрящую послегрозовую свежесть добавить чуточку лимонного аромата.

Стало быть, все в порядке. Что бы там арколианцы ни обсуждали, шок от сирены уже прошел, и пострадавшие отделались легким испугом.

13

Сигнал тревоги прекратился. Сотня людей собралась у одного из эвакуационных выходов, возбужденно обсуждая происшедшее. Относительная тишина наступила, лишь когда Питер Чиба обратился к ним через систему всеобщего оповещения и попросил выслушать его.

— Уважаемые дамы и господа, — начал он, — позвольте, прежде всего, поблагодарить вас за сотрудничество. Мне редко приходилось наблюдать столь достойное и дисциплинированное поведение пассажиров во время учебной тревоги. — Он подмигнул Винтерсу и Роз. — Вы вели себя на редкость собранно, и благодаря этому все мы были избавлены от неприятных сюрпризов, которыми чреваты подобные мероприятия. Если бы и в самом деле возникла необходимость в эвакуации, нам пришлось бы пройти через этот шлюз в катапультируемый отсек, снабженный всем необходимым для жизни. Нужды в этом, к счастью, нет и, надеюсь, до конца рейса не будет.

Пассажиры одобрительно загудели.

— Тем не менее, в мои обязанности входит сообщить вам некоторые необходимые сведения о спасательных или, как их еще называют, эвакуационных модулях, в которые нам нынче не удалось попасть. Они снабжены SOS-маяками и рассчитаны на то, чтобы вместить всех пассажиров лайнера и обеспечивать их жизнедеятельность в течение двадцати одного дня. За это время, как вы понимаете, можно спасти пассажиров десяти потерпевших крушение кораблей. Раздался смех, а кое-кто даже захлопал в ладоши.

— Я рад, что вы отнеслись с пониманием к этому мероприятию, которое, поверьте, необходимо, но не доставляет ни малейшего удовольствия ни мне, ни остальным членам экипажа лайнера. Еще раз благодарю вас…

— А что вы скажете по поводу пиратов? — спросил кто-то из толпы пассажиров.

— Мы находимся в пределах обжитого космоса, и, полагаю, у нас нет оснований опасаться пиратов, — доверительно сообщил Чиба. — Однако должен вас уверить, что грабители, совершающие изредка налеты на пассажирские корабли, не так страшны, как о них толкуют. Их интересуют деньги, они могут позариться на ваши меха и драгоценности, но кровь предпочитают не проливать.

На этот раз ни смеха, ни аплодисментов не было.

— Есть еще вопросы?

— Когда будет следующая учебная тревога?

— В этом рейсе мы вас больше не потревожим. До Консула Пять осталось совсем немного. — Чиба прижал микродинамик к уху, уловив вызов из ходовой рубки. — Если вопросов больше нет, вы можете вернуться к своим делам и развлечениям. Благодарю вас за внимание.

Пассажиры начали медленно расходиться, кто — посмеиваясь, кто поругивая перестраховщиков, невесть для чего выдумавших эти учебные тревоги. Винтерс двинулся было за ними, но Роз с Питером настояли на том, чтобы он не торопился и не лез в возбужденную толпу.

К тому времени, как зал перед эвакуационным выходом опустел, старший спасатель успел переговорить с рубкой и сделать кое-какие подсчеты, результаты которых полностью его удовлетворили.

— Неплохо, — пробормотал он, и пояснил Винтерсу и Роз: — Программа общей эвакуации выполнена успешно на восемьдесят семь процентов.

— Звучит не слишком-то впечатляюще.

— Результат был бы лучше, но у арколианцев возникли проблемы, стоившие нам десяти процентов. Еще три процента приходятся на тех, кто плелся, как черепаха, или заплутал. Такое случается сплошь и рядом.

Они не спеша двинулись к выходу из зала, болтая о чем-то незначительном. Винтерс поблагодарил Чиба за помощь, они обменялись рукопожатиями и уже совершенно непринужденно начали рассказывать друг другу всевозможные случаи из собственной жизни, воспоминания о которых были навеяны учебной тревогой.

Так, за разговором, они незаметно добрались до каюты Винтерса. Он еще раз потряс руку Чибе, чмокнул Роз в щеку, а затем набрал код замка и скрылся в каюте.

— Я тоже хочу поблагодарить тебя за помощь. Не знаю, что бы я без тебя делала, — сказала Роз, когда они остались одни.

— Без проблем, — ответил Чиба. — Мне не раз доводилось иметь дело с людьми, у которых были такие же трудности.

— Ему было полезно поговорить с тобой. Правда-правда, у него даже лицо стало каким-то другим.

— Да брось ты, ни о чем особенном мы не говорили. Обычная трепотня… — смущенно буркнул Чиба.

— Для тебя, может, и обычная, но Винтерс… Он ведь наемник. И, по-моему, всю жизнь имел дело с людьми, которые восхищались только жестокостью и насилием.

— Жаль. Такие, как он, очень впечатлительны и легко поддаются чужому влиянию.

— Вот именно. Если бы он попал в другую компанию, то стал бы хорошим… ну, то есть нормальным парнем. А так для него хулиганство норма. Поэтому-то он и не хотел выходить из каюты. Сирена его до смерти испугала, но еще больше он боялся показать свой страх незнакомым людям. Боялся их осуждения. И тут ты вдруг показал ему, что ничего позорного в его страхе нет. Что испугаться может каждый, а дрожать, запершись в своей комнате — не лучший способ борьбы со страхом.

— Ты говоришь так, будто бы ты… — Чиба прокашлялся. — Будто ты его сестра.

— Нет, не сестра. Но все же спасибо тебе. Я рада, что ты оказался поблизости, когда я ломилась в его дверь, Питер. Кстати, Винтерс восхищался тобой с первой же встречи.

— Ты имеешь в виду тот момент, когда он увидел меня на вашем корабле? — Чиба зябко передернул плечами и сунул руки в карманы.

— Да. Ты и твой напарник пришли без оружия. И Винтерс считает, что только очень храбрые люди могут поступить таким образом.

— Чушь, не такие уж мы храбрецы, — проворчал явно польщенный Чиба. — Интересно, что скажет по этому поводу Зак, когда узнает.

Роз остановилась у двери отведенной ей каюты, мешкая набрать код.

Ну, ладно, — сказала она, после непродолжительного и неловкого молчания, — вот мы и пришли. Еще раз спасибо за помощь.

Чиба кашлянул, взглянул на часы и, не глядя на Роз, пробормотал:

— Послушай, тут такое дело… Мне сейчас надо доложиться начальству, а потом… Может, мы сходим куда-нибудь вместе? Посидим, выпьем чего-нибудь?

Молодая женщина подняла на него глаза, и он окончательно смешался.

— Но, если тебе больше нравится кто-то из ребят с вашего судна, я, конечно, сразу удаляюсь…

— Нет, — быстро ответила она. — Я с удовольствием пойду с тобой, Питер. И я совсем не хочу, чтобы ты удалялся.

— Вот и отлично! — улыбнулся он и, подождав, пока за ней закроется дверь, быстро зашагал по коридору.

А Ола Розалинда Кейн подумала, что он отличный парень. Смелый, чуткий и ничуть не самонадеянный. Вежливый, и язык у него подвешен как надо. И, главное, он умеет жить, никого ради этого не убивая.

14

Запершись в своей каюте, Вонн изучал спроецированную на стену схему устройства пистолета Ксегга. И саму схему, и детали, из которых предстояло собрать оружие, принес ему Бэчман. В собранном виде пистолет Ксегга напоминал убогую железную коробку с коротким дулом и рукоятью — этакая пародия на настоящее: красивое, удобное, изящное и ухватистое оружие. Вонн заворочался в кресле, хмуря брови и напряженно соображая, в какой последовательности следует соединять разложенные перед ним детали.

Нет, ему определенно не нравилось оружие, которым снабдил их Бэчман. Он предпочитал обычное, табельное вооружение: бластеры, огнеметы, автоматы, ну, на худой конец, пистолеты, но не самоделки, имевшие скверную особенность взрываться в руках у стрелка. Единственным несомненным достоинством этих самопалов было то, что собирались они из кучки безобидных на вид предметов, выглядевших как ручки, фломастеры, карманные фонарики, зажигалки… Специалистов, впрочем, детские хитрости эти не ввели бы в заблуждение, но Бэчману все же удалось каким-то образом протащить их на корабль. И, в чем он, безусловно, прав, так это в том, что профессионал наделает шороху и с такой вот пукалкой в руках.

Стрельба, согласно плану, должна была начаться, когда «Хергест Ридж» войдет в систему Консула, где его поджидала группа боевиков из фракции противников подписания мира с арколианцами. Командиры нескольких космических кораблей, блокирующих вход в систему, должны были предъявить капитану лайнера некий ультиматум, касающийся находящегося на борту «Риджа» дипломатического посольства.

Пока Маргарет О'Хирн будет вести переговоры с предводителем боевиков, Вонн, Хеггис и Стьюбинг соберутся у кормового шлюза, взломают его и оружием проложат себе путь к корабельным двигателям. Вонн, услышав об этом, тотчас же заявил, что из этой затеи ничего не выйдет. Откуда у фракционеров возьмутся звездолеты, способные преградить путь «Хергест Риджу»? Настоящих пиратов, владеющих мощными, хорошо вооруженными кораблями, в этой части галактики, как общеизвестно, нет, и только сумасшедшие рискнут приблизиться к «Риджу» с недобрыми намерениями на обычных торговых суденышках. И лишь самоубийцы отважатся напасть на него. Потому что пассажирский-то он пассажирский, однако, не стоит забывать…

Бэчман смерил наемника выразительным взглядом и сухо произнес:

— Я не спрашиваю вашего мнения по поводу этого плана. Ваша задача — обездвижить «Хергест Ридж» и максимально затруднить работу его экипажа. Прокладывая себе дорогу к двигателям корабля, вы должны поднять как можно больше шума. Это заставит О'Хирн отправить часть людей на перехват вашей группы, ослабив таким образом охрану арколианских дипломатов.

И вот тогда-то настанет время главного удара, который нанесет группа Бэчмана. Надев специальные маски для защиты от арколианских феромонов, он и его люди ворвутся в отведенный ксеносам отсек и отсоединят его от корабля. А в космосе их вместе с арколианцами возьмет на борт один из кораблей боевиков.

Теперь задуманное Бэчманом уже не казалось Вонну ни бредовым, ни совсем уж неосуществимым. Зато возник жизненно важный вопрос, который он немедленно и задал:

— А что будет с нами?

— Вы должны добраться до двигателей, — холодно ответил Бэчман. — И вывести их из строя, чтобы «Хергест Ридж» не смог преследовать корабли боевиков. Это в ваших же интересах, потому что, выполнив задание, вы перейдете в ближайший к двигателям отсек, снабженный автономным жизнеобеспечением, и тоже отстрелитесь от лайнера. Там есть соответствующие этим требованиям отделяемые отсеки, взгляните на план «Риджа». Затем вас подберет ближайший корабль боевиков и, сами понимаете, жизни ваши будут зависеть от того, сумеет ли «Ридж» воспользоваться своими двигателями, чтобы нырнуть вслед за нами в субпространство, или нет.

«Этого-то я и боялся, — подумал Вонн. — Этот тип говорит, что нас подберут, но что помешает ему забыть о нашем существовании, как только мы сделаем свое дело? И я почему-то уверен, что именно так он и поступит. Слыхал я о таких трюках, и не раз».

Но вслух он этого, разумеется, не сказал, а деловым тоном спросил:

— Что нам делать с пассажирами и командой «Риджа»?

— Убить, если они будут стоять между вами и двигательным отсеком. Если нет — пусть живут, лишние жертвы нам не нужны.

Вонн вогнал патрон в ствол собранного оружия и поморщился. Ему не понравился возникший при этом звук. Ему не нравился план Бэчмана, хотя он должен был признать, что тот вполне осуществим. Если им удастся отключить двигатели «Хергест Риджа», это повлечет за собой отключение силового поля и орудий, которыми звездолет, даром, что относится к классу пассажирских лайнеров, снабжен в изобилии. Вместе с ними выйдет из строя и главная система жизнеобеспечения судна. «Хергест Ридж» станет уязвим для любого крохотного суденышка, снабженного самым примитивным вооружением. Кроме того, у экипажа и пассажиров могут возникнуть и другие проблемы, например, с дублирующими системами жизнеобеспечения. Ведь когда начнется стрельба, какая-нибудь из них наверняка пострадает — лайнеры, к ней, что ни говори, не приспособлены, сколько бы орудий на них ни навесили…

Было время, когда все эти соображения ничуть не обеспокоили бы Воина. Были даже времена, когда перспектива такой работы забавляла его и доставляла удовольствие. Он участвовал в операциях и похлеще, и не раз бывал на волосок от смерти, но никогда это не производило на него такого впечатления, как во время похищения фиалов сущностей и погони за ними «Роко Мари». Никогда прежде он не испытывал такого потрясения, как в тот миг, когда сжимал в объятиях холодеющее тело Андерса. Даже сейчас ему стоило лишь прикрыть глаза, он словно наяву ощутил запах кровавой рвоты, как будто вновь оказался в том проклятом холле «Ангельской Удачи», где погиб его брат.

Вздрогнув, он поспешно открыл глаза, надеясь прогнать кошмарные воспоминания, но это не помогло. Перед внутренним взором его все равно стоял умирающий Андерс и, похоже, так просто от этих навязчивых видений ему было не отделаться. Но и жить с ними больше было невмоготу.

«Ну, хорошо, — сказал он сам себе, — давай разберемся, в чем тут дело. Быть может, если я сумею понять, почему гибель брата не дает мне покоя, этот кошмар перестанет повторяться?»

Вонн закрыл глаза и мысленно вернулся в холл «Ангельской Удачи» в тот самый момент, когда прозвучали роковые выстрелы парня из Юэ-Шень.

— Мне плохо… — произнес Андерс, приваливаясь к стене, и начал сползать на пол. На стене остался отчетливый кровавый след.

Вонн издал вопль отчаяния и ярости. Кто-то, кажется Винтерс, толкнул его на пол и навалился сверху. Стряхнув его с себя, Вонн вскочил на ноги и бросился к Андерсу. Перед глазами у него все еще стоял Медведь, у которого выстрелом развалило череп, и он не мог допустить, чтобы такая же участь постигла еще одного наемника, которого Вонн называл братом.

— Андерс, Андерс!.. — он добежал до брата и замер, глядя в его стекленеющие глаза и уже понимая, что ничем не может ему помочь. Да, именно так все и было. Но он не должен хотя бы в своем видении позволить Андерсу умереть у него на руках! Крепко зажмурившись, Вонн попытался представить, Как разворачивались бы события, если бы брат остался жив. Вот Андерс открывает глаза… Движения Винтерса и Мэя замедляются, словно они преодолевают невидимую преграду, как будто движутся в воде… «Господи, зачем мне все это?..» — подумал Вонн, и тут в голове у него прозвучал голос Андерса:

— Никогда бы не подумал, что ты способен на такое.

— Что за чертовщина? — Вонн склонился над Андерсом. Без сомнения, это был его голос, но он ничего не говорил, и губы мертвеца были плотно сжаты.

— Подними меня, — попросил голос.

Вонн вздрогнул и хотел отшатнуться, но что-то удержало его.

— Сделай это, Вонн. Нам надо поговорить. Не обо мне — нам ни дано изменять прошлое, как бы мы этого не хотели. Но я должен сказать тебе пару слов о тебе самом.

— Говори, — произнес Вонн изменившимся голосом, плохо понимая, сон это или явь.

«Вонн, ублюдок, немедленно подними меня!» Вонн обхватил брата за плечи и вновь ему показалось, что движения его были неестественно медленными. На лице Андерса появился предсмертный румянец, и теперь он уже произнес совершенно отчетливо, явственно шевеля губами:

— Вонн… Обещай мне… Не так глупо…

«Что обещать? Что не так глупо? Чего ты от меня ждешь?» — хотел крикнуть Вонн, но не успел. Кровь хлынула изо рта Андерса, глаза закрылись, а тело обмякло и сделалось вдруг неправдоподобно тяжелым.

Винтерс все еще что-то кричал, выдергивал гранаты из-за пояса и швырял их в погибших охранников. Мэй бросился на него и ударил головой о стену, требуя, чтобы тот немедленно остановился и прекратил истерику.

Вонн обхватил Андерса двумя руками, не позволяя ему осесть на пол.

— Нет! Не уходи, брат! Не надо!..

Глаза мертвеца внезапно открылись, и он прошептал:

— Не называй меня братом, ублюдок!

— За что? Почему ты назвал меня так, брат? — Вонн все еще поддерживал тело Андерса, но, похоже, нужды в этом уже не было. — Так ты жив?

Андерс взглянул на свою изрешеченную пулями грудь.

— Забавно, правда? Но я играл по правилам, и эти пули были непременным условием игры. Не так ли? — он помолчал, прокашлялся и вытер тыльной стороной ладони сочащуюся изо рта кровь. — Рано или поздно это должно было случиться.

— Кто-то из нас сошел с ума. Надеюсь, что это ты… — растерянно пробормотал Вонн.

— Я не сумасшедший, но просто не могу умереть, настолько я разозлен тем, что ты предаешь друзей.

— Нет! — закричал Вонн. — Не тяни на меня, брат! Я никогда не предавал своих!

— Врешь! — коротко бросил Андерс. — Разве ты не нанялся к Бэчману, не доведя до конца прежнее дело? Разве мы поступали так прежде?

— При чем тут Бэчман, брат? О чем ты говоришь?

Андерс улыбнулся, и Вонн отчетливо увидел сгустки крови, застывшие между его зубами.

— Я говорю о фиалах сущности.

— Но с ними же покончено, — запротестовал Вонн. — Ты просто не знаешь, что мы угробили корабль Юэ-Шень и…

— Ты хочешь сказать, что фиалы доставлены на Консул Пять? Вспомни, ведь именно в этом была суть сделки! Ты нарушил договор.

— Нет! — Вонн отстранился от Андерса. — Эта сделка от нас не уйдет. Капитан О'Хирн — бывшая жена Мэя, она поможет ему. Нам даже не надо заметать наши следы, тянущиеся от «Гирлянды», потому что все думают, будто мы мертвы.

— Глупец! Ты забыл о задании Бэчмана? Что произойдет, если ты остановишь двигатели этого корабля и сбежишь с него? А если кому-нибудь из соратников Бэчмана придет в голову пальнуть по беззащитному лайнеру? Ты намерен урыть дело, из-за которого я погиб!

— Нет-нет, не говори так! — Вонн дружески ткнул Андерса в грудь и услышал странный глухой звук. — Мэй — парень сообразительный, он все уладит. Он может…

Андерс поднял окровавленный палец:

— Минуточку. — Он склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, и закивал так, будто соглашался с услышанным.

— Андерс?

— Ли хочет, чтобы я спросил у тебя кое о чем. Он спрашивает, как поживает Герцог?

— Хорошо. И он, кстати, тоже может управлять…

— Брось, Вонн! Он всего лишь торговец! — свирепо оборвал брата Андерс. — И мне совершенно плевать на то, что ты думаешь о его удачливости. А как Винтерс? И что слышно о твоей дорогой Роз?

— Роз — вне игры, — хмуро ответил Вонн.

— Они все вне игры. Ты всех их продал.

— Андерс, ты не смеешь!..

— И хуже всего, братец, — губы Андерса искривились в презрительной улыбке, — что ты предал сам себя. Ты действительно думаешь, что Бэчман подберет ваш отсек, после того как вы отстрелитесь от «Риджа»? Вспомни-ка, ведь он подставил под удар своих корешей только для того, чтобы проверить — годишься ли ты в дело. А ведь те ребята были из его постоянной команды! Так как же, думаешь, он обойдется с временными помощниками?

— Риск есть всегда, такая у нас работа. К тому же этих ребят Бэчман послал вовсе не на убой. У меня ведь не было с собой оружия…

Андерс потряс головой, и шея у него при этом потрескивала и поскрипывала, как у неисправного робота.

— Риск риску рознь, и ты это прекрасно знаешь. Соглашаясь иметь дело с нечистым на руку партнером, ты не просто рискуешь, ты подставляешься. Ну что же, на мой взгляд, ты заслужил удар в спину.

— Брось шутить, брат! Ты просто пугаешь меня!

— Ты забыл кодекс чести наемников и получишь по заслугам.

Руки Вонна сжались в кулаки, но до того, как он успел пустить их в ход, Андерс отпрянул от него и начал сползать по стене на пол.

— Нет! Только не это! — в отчаянии взвыл Вонн. Андерс взглянул ему в глаза, и Вонн, сделав чудовищное усилие, взял себя в руки.

— Я не понимаю тебя. Мы всегда говорили с тобой на одном языке. Почему же сейчас ты плетешь какую-то высокопарную чушь?

— Это не чушь, брат. Вспомни, о чем я просил тебя перед смертью. Пора завязывать, а ты, вместо этого, погружаешься все глубже и глубже. Причем на этот раз уже не в кровь, а в грязь и дерьмо, — Андерс закашлялся и с трудом выдавил из себя: — Больше мне нечего тебе сказать, брат.

— На мой взгляд, ты стал слишком большим чистоплюем.

Андерс продолжал кашлять, издавая странные, скрежещущие звуки и мучительно содрогаясь всем телом. Кровь начала сочиться из дырок в его груди, лицо помучнело. Приступ кашля прекратился так же внезапно, как и начался. И кончился он тем, что Андерс, содрогнувшись в последний раз, выплюнул что-то на ладонь и сжал в кулаке.

— Ты в порядке? — встревоженно спросил Вонн.

— Нет, — бесцветным голосом ответил Андерс. — Ведь я мертв.

Схватив руку Вонна, он вложил в нее что-то маленькое и холодное.

— Возьми на память. Быть может, хоть это заставит тебя образумиться.

Вонн сжал вещицу в кулаке, не в силах отвести глаз от Андерса, умершего на этот раз окончательно и бесповоротно. Потом поднес испачканную в крови руку к глазам и разжал кулак. Покрытый слизью и кровью, отхарканный Андерсом предмет был ему явно знаком, и, присмотревшись, он понял, что это кусочек свинца. Пуля, убившая его брата.

Рот Вонна открылся в беззвучном крике, и он закружил по комнате, с трудом проталкивая в легкие воздух…

Короткий крик, вырвавшийся из пересохшего горла наемника, заставил его вернуться к реальности. Всхлипывая и морщась, он тупо уставился на валявшийся у его ног пистолет Ксегга. Воздух в каюте казался спертым и влажным. Все еще дрожащей рукой Вонн смахнул с лица пот и задействовал систему контроля микроклимата помещения. При этом он ощутил, что пальцы его продолжают сжимать тот самый предмет, который…

Нет, этого не может быть!

Раскрыв ладонь он с облегчением увидел, что это всего лишь патрон для пистолета Ксегга. Кусочек свинца, намертво вделанный в гильзу. Крохотный кусочек, способный, однако, пробить отверстие в системе вентиляции, перебить энергокабель и убить человека….

Вонн тяжело опустился кресло, и тело его затряслось от нервного, совершенно неуместного в данных обстоятельствах смеха.

Он чувствовал себя смертельно усталым, словно только что вернулся с трудного и опасного дела. Но ведь это не так! Он всего лишь сидел в своей каюте и разговаривал с призраком из прошлого…

Странно. Он никогда не страдал ни от каких дурацких комплексов. И не знал иной усталости, кроме физической, хотя ему доводилось слышать истории о людях, которых преследовали всевозможные глюки. Истории страшные и правдивые, вызывавшие у него, тем не менее, улыбку на устах. Да и как было ему не улыбаться, если он считал их порожденными неумеренным потреблением алкоголя. Однако сейчас ему было вовсе не до смеха, потому что он-то был трезв. И не страдал от похмелья, хотя чувствовал себя паскуднее, чем после затянувшейся допоздна попойки.

15

Герцог протер глаза. Он читал про Эрика Диксона нескольких часов подряд, и то ли с непривычки, то ли от тусклого мерцания экрана у него разболелась голова. Но дело, право же, того стоило: он был очарован этим отчаянным парнем! Более того, он преклонялся перед ним, хотя идея поступления на военную службу и участия в военных действиях представлялась поначалу молодому торговцу дикой. Да, биография Отчаянного Эрика была удивительным чтивом, и, если все написанное соответствовало истине, порой с ним происходили совершенно удивительные вещи.

За неделю до того, как выпускники учебной базы Нарофельд должны были получить назначения в части, арколианцы предприняли атаку на П-З-А. Нападение на эту, расположенную в поясе астероидов станцию слежения землян, снабжавшую Нарофельд информацией, было успешно отбито двумя эскадрильями пилотов-курсантов, но арколианцам все же удалось разрушить часть регистрирующей и аналитической аппаратуры. Восстановить разрушения можно было единственным путем — объединив оборонительные возможности базы и станции, без чего приступать к проведению ремонтных работ не имело смысла.

Соответствующий приказ пришел на базу Нарофельд поздно вечером, в конце недели. Двадцать четыре пилота-курсанта отдыхали, а двадцать пятый — Эрик Диксон — был занят на взлетном поле текущим ремонтом своего истребителя — машины класса «Вакк». За техосмотр истребителя ему пришлось взяться во внеурочное время по личному распоряжению Дюральда Дикса — начальника учебки возмущало нахальство Диксона, но он не мог не восхищаться им как подающим надежды пилотом. К тому времени, как на базе был принят запрос на поставку аппаратуры, необходимой для возобновления работы П-З-А, Диксон как раз заглянул на склад за необходимыми для ремонта истребителя запчастями.

Официально Диксона еще нельзя было посылать на одиночные вылеты, поскольку он не получил документ об успешном усвоении учебной программы и все еще числился курсантом. Однако когда Дикс объявил, что нужен доброволец, и Эрик первым выступил из группы шепчущихся товарищей, ни у кого не возникло возражений против его кандидатуры. Большинство пилотов видели Диксона в деле, а остальные были наслышаны о его недюжинных способностях. Было очевидно, что лететь следовало лучшему, ведь арколианские истребители могли находиться еще в зоне астероидов, и встречи с ними способен был избежать только очень умелый и удачливый пилот. Эрику и впрямь повезло — вылет на П-З-А прошел без происшествий. Необходимая аппаратура была доставлена на разгромленную станцию, и ни один арколианский истребитель не преградил ему путь. Доставка груза заняла всего несколько часов, так что он успел вернуться на базу еще до окончания срока, отведенного ему Диксом на внеочередной техосмотр «Вакка»…

Герцог вздрогнул, услышав странные звуки, пришедшие из глубины коридора. Приглушенные голоса, шелест и шуршание напомнили ему возню крыс на скотобойне его дяди. На миг ему даже почудилось, будто он каким-то образом перенесся на Тетрос, но шустрые грызуны вели себя значительно тише, а эти звуки постепенно усиливались, нарастали. Похоже было, что кто-то спорит, и один голос он вроде бы узнавал, а вот второй…

Да, они идут к его камере. Кто бы это мог быть? Отметив место, на котором закончил чтение, Герцог выключил микропроектор и положил на койку. Поднялся на ноги и беззвучно подошел ко входу в камеру. Осторожно выглянул в коридор, памятуя об ошейнике, ограничивающем перемещение, и замер от изумления. Появившаяся в конце коридора очень широкая, но невысокая, словно лишенная головы, фигура мало походила на человеческую.

— Мистер Арбор?

Герцог в испуге попятился и тут же с облегчением перевел дух, заметив шедшую за удивительным посетителем надзирательницу.

— С вами все в порядке?

— Вы напугали меня! — он нервно рассмеялся, а затем снова уставился на существо, остановившееся вместе с надзирательницей у входа в камеру.

— К вам посетитель, — сообщила она, — Однако вы можете отказаться от встречи. На мой взгляд, именно так вам и надлежит сделать. Но это мое личное мнение, и вам, вероятно, виднее, как следует поступать в подобных обстоятельствах.

— Кто он?

Надзирательница нахмурилась, полагая, очевидно, что Герцог не нуждается в ответе. Круглоголовое, шаркающее и словно бы сгорбленное, закутанное в алый плащ существо трудно было с кем-то спутать. Но чего ради оно решило навестить Герцога? Вот уж этого-то посетителя он ожидал здесь увидеть меньше всего!

— Боже мой, так вы действительно?.. — Герцог прикусил губу, в недоумении разглядывая арколианца. — Вы пришли ко мне?

Круглая голова качнулась вниз, потом вверх. Арколианец то ли поздоровался, то ли кивнул, издав нечто вроде кваканья. И сообразив, что Герцог его не понял, неожиданно внятно произнес:

— Действительно пришел. К вам.

Надзирательница поджала губы, явно недовольная тем, что Герцог не внял ее совету, и проворчала:

— Входите, господин посол. Я буду рядом, вам нечего опасаться.

— Хорошо, — промолвил арколианец. — Вам надо называть меня Мистербоб, надзирательница. Мне не угрожает здесь опасность. Я не чувствую ни страха, ни злобы. Вы можете идти и вернуться к своим обязанностям.

— Но у меня приказ! — запротестовала женщина.

— Действительно. Но у меня есть привилегии дипломатического представителя. И я должен говорить с разумным в приватной обстановке.

— Ладно, говори, — буркнула надзирательница, — но я все равно буду наблюдать за вашей беседой по монитору.

Раздосадованная женщина двинулась прочь, в то время как арколианец неуклюже переступил порог камеры, вызвав на лице Герцога непроизвольную улыбку.

— Добро пожаловать, — проговорил он, жестом гостеприимного хозяина указывая на койку и стоящий подле нее стул. — Где желаете присесть?

— Благодарю вас, Вильямарбор. В этом нет нужды. Е-формы имеют стулья внутри себя. — Арколианец покивал головой, окинул взглядом камеру и, найдя подходящее место, подошел к нему. Герцог выпучил глаза, словно и впрямь ожидал, что вот сейчас из-под алой мантии появятся ножки стула, но этого, разумеется, не произошло. Инопланетянин всего лишь замер на месте, каким-то образом став при этом ниже на несколько сантиметров.

— Рад видеть вас, посол. И, поверьте, мне искренне жаль, что это происходит в такой обстановке…

— Действительно. Вам нет нужды напрягать голос и говорить так громко, Вильямарбор, — проговорил Мистербоб, останавливая его движением руки. — Е-формы способны слышать достаточно хорошо. Вам также следует называть меня Мистербоб. Мы много потрудились, чтобы выбрать имена, удобные для разумных. Мы перебрали массу вариантов и, проведя всесторонний анализ обращений, принятых в ваших мирах, остановились на этих.

— Мистербоб? — повторил Герцог. — Мистер Боб… Погодите-ка, вы что же, взяли имя главного героя допотопного сериала?! «Тот самый мистер Боб», да?

— Действительно, — арколианец явно остался доволен догадливостью Герцога. В камере запахло соленым морским воздухом. — Значит, вы хорошо помните этот фильм?

— Помню, хотя смотрел давным-давно, — ответил Герцог. — Но, по-моему, это имя не слишком-то вам подходит. Ведь мистер Боб был настоящий…

— О, это как раз не важно, — перебил его Мистербоб. — Если само имя кажется вам удобным…

— Удобным? Ну что ж, пожалуй, — согласился Герцог.

— Моего ассистента зовут Лэсалейн.

— Лэсалейн… Лэса Лейн? Певица?

— Действительно. Один из членов нашей группы побаивается разумные А-формы. Мы назвали его Редбатлер.

— Ред Батлер, — эхом повторил Герцог. Он не мог сообразить, с чем соотнести это имя, пока не вспомнил, что так звали главного героя в сериале «Хроники Тары».

— Еще одного нашего зовут Киллерджо.

Герцог рассмеялся.

— Вы дурачитесь, как дети. Неужели одного из дипломатов называют Убийца Джо?

— Мы сделали вывод из ваших телепередач, что такое имя может носить только очень важный человек.

— Это актер, — объяснил Герцог. — Один из лучших. И к тому же — профессиональный борец.

— Не менее важным членом нашей группы является Либренд.

Челюсть Герцога отвисла, и он чуть не задохнулся от удивления.

— Это имя что-то говорит вам?

Герцог попытался ответить, но сумел издать только несколько булькающих звуков и утвердительно мотнул головой.

— Вы испытываете сильные чувства, запах которых можно уловить на большом расстоянии.

Сделав титаническое усилие, Герцог сумел-таки взять себя в руки и пробормотал:

— Ли Бренд. Это очень любопытно.

— Действительно. Не забывайте, Вильямарбор, что меня надо называть Мистербоб.

Герцог закрыл глаза и подумал, что ему не часто приходилось чувствовать себя таким дураком. Все это напоминало какую-то детскую игру, смысл которой он решительно не улавливал.

— Ладно, пусть будет Мистербоб. Но тогда вы должны звать меня Герцогом.

— Это слишком просто, — ответил Мистербоб. — А я желаю говорить с тобой уважительно.

— Ну, хорошо, — криво улыбнулся Герцог и предложил: — Как вы смотрите на то, чтобы называть меня Мистер Герцог?

— Действительно, мистергерцог.

Камеру наполнил приятный запах, и Герцог понял, что арколианец доволен. Значит, первый его опыт общения с инопланетянами проходит успешно. Ну что ж, успех надобно закрепить, решил он и, присев на койку, промолвил:

— Как я уже говорил раньше, Мистербоб, мне искренне жаль, что встреча наша вызвана столь печальной причиной. То, что я сделал, было непростительно, и я…

Мистербоб остановил его взмахом руки, и Герцог удивился тому, что понимает жестикуляцию арколианца. Оказывается, инопланетяне изучили не только язык землян, но и смысл используемых ими жестов. Ведь кивал-то Мистербоб совершенно по-человечески!

— Я не чую запаха вины, мистергерцог. Все что я ощущаю — это боль, смятение и печаль.

«Вот это да!» — изумился Герцог, а вслух произнес:

— Господин посол…

— Мистербоб. Прошу вас.

— Мистербоб, прошу простить меня за то, что я не ощущаю свою вину за совершенное в должной мере…

— Простить? — Мистербоб явно чувствовал себя в затруднении. — К сожалению, здесь нет Лэсалейна, который мог бы объяснить мне это.

— Простить, — пояснил Герцог. — Значит, не придавать значения, не обращать внимания. Забыть.

— Действительно. Да, теперь я понял.

— Я не чувствую вины, — продолжал Герцог, — потому что ничего не помню. Я знаю о том, что натворил, только по рассказам других. Они утверждают, будто я стрелял по… — он запнулся. — В кого из ваших товарищей я стрелял?

— В Редбатлера.

— Да. Так вот другие люди говорят, что видели, как я стрелял в Редбатлера. И потому я чувствую смятение, боль и печаль. Мне предъявлено обвинение, но я не помню, как стрелял в него. И тесты показывают, что я не способен на поступок, который, якобы совершил.

— Мы полагаем, что приступ страха Редбатлера мог вызвать резонанс в мозгу Вильямарбора, — сообщил Мистербоб. — Феромонное воздействие могло изменить поведенческий стереотип в разумной А-форме Вильямарбора.

— Быть может, стоит провести подобный эксперимент? — предложил Герцог. — Вы полагаете, что мы боимся таящегося друг в друге зла?

— Вот этого-то зла я и не вижу, мистергерцог.

— Ладно, забудьте, — ответил Герцог. — Феромонное воздействие — любимая присказка тех, кого вы называете нашими разумными А-формами.

— Действительно, — промямлил Мистербоб. — Они повторяют это так же часто, как «черт возьми!»

Герцог закусил губу, чтобы не рассмеяться и, справившись с собой, повторил любимое словечко Мистербоба:

— Действительно.

— Я забыл. А теперь, Вильямарбор, мы должны заставить вас забыть о ваших действиях против Редбатлера. Вы пахнете правдой, когда говорите об этом событии. Может быть, Редбатлер так же, как и вы, виноват в случившемся, поэтому вам надо забыть об этом прискорбном случае.

— Хотел бы я, чтобы это было так просто, — пробормотал Герцог, — да вряд ли получится. Я нарушил законы своего народа и должен буду за это заплатить.

Мистербоб откинулся назад, потом снова занял прежнее положение, означавшее, что он «сидит на встроенном стуле».

— Это самое любопытное в поведении ваших разумных А-форм. Вы так уважаете жизни других, что ввели наказание за проведение видоизменчивых экспериментов и перестройку существующих плохофункциональных форм. Действительно, мне тяжело это обонять.

Герцог заерзал на койке, стараясь понять посла.

— Я не улавливаю вашу мысль… Не чую ваш запах, Мистербоб.

— На Арколусе, — пояснил Мистербоб, — мы не придаем значения тому, в какую оболочку заключена жизнь. И, если наши хитиновые формы перестают работать, мы должны пройти через… мы назвали это Z-формами. Задача, которая стоит перед нами — это жить и быть полезным. При колонизации миров мы адаптируемся. Мы становимся симбиотичными тем местам, в которых находимся, и ради этого изменяем наши собственные формы. Вот как мы поступаем, Вильямарбор. В этом наше удовольствие. Ни один арколианец не подумает отказаться от метаморфозы. Для изменения мы переходим в Z-форму. И, когда изменение происходит, начинаем новую жизнь.

Герцог глубоко вздохнул.

— Значит, оказавшись в другом мире, вы сами подстраиваетесь под него, вместо того, чтобы преобразовывать новую планету в соответствии со своими нуждами?

— Действительно, — подтвердил Мистербоб. — И это одна из причин войны между нашими разумными формами.

— Но как вы изменяетесь? — спросил Герцог. — Вы прибегаете к помощи хирурга? Я имею в виду, вы вскрываете хитиновый покров и производите операцию на внутренних органах? У вас есть запасные части, необходимые для создания из старой формы новой? Я не могу понять… почуять, как вы это делаете.

Раздался резкий звук, смахивающий на усиленный во много раз зубовный скрежет. В воздухе запахло чем-то приятным, и Герцогу захотелось смеяться.

— Нет, мистергерцог. Изменяющаяся форма — это просто материал. Мы определяем, какой должна быть форма, больше всего подходящая для обнаруженного мира. Затем переписываем винтообразные коды для новых форм и изменяем икру или молоки, после чего рождается тот, кто нам нужен.

— Винтообразный код? — лицо Герцога озарилось пониманием. — Цепочки ДНК? Генная инженерия?

— Я не могу унюхать эту «генную инженерию», — арколианец выразительно пожал плечами.

— Не беда, — сказал Герцог. — И давно вы занимаетесь этим, Мистербоб?

— Я не занимаюсь этим, Вильямарбор. Я — посольская Е-форма.

— Я хочу сказать, ваши люди, ваша раса, — попытался исправить ошибку Герцог. — Как давно у них есть возможность совершать метаморфозы?

— Давно. У нас есть много форм, но ваши разумные А-формы интересуются только теми из наших форм, которые они называют: А-формы, В-формы, С-формы, D-формы, Е-формы и F-формы.

— Неужели их так много?

— Мы создали сотни различных форм, мистер-герцог.

— Вы говорили об этом кому-нибудь из людей? Они были бы поражены, услышав об этом.

Запах в камере вдруг сделался тяжелым, а в голосе Мистербоба послышались несвойственные ему хриплые нотки.

— Это держится нами в тайне, Вильямарбор. Я ощущаю ваше волнение. Это не хорошо. Забудьте то, что я вам сказал. Мы, в отличие от вас, не понимаем это как поломку в хитине для разумных А-форм.

— Вы не… Вы не чуете мою мысль, Мистербоб. Мы уже веками пытаемся…

— Мы собрали много информации о ваших разумных А-формах во время войны. — Дребезжание в голосе арколианца усилилось. — Мы стремились к миру в найденных землях, но наши А-формы не могли общаться с вашими А-формами. Феромонные послания были полезными для воздействия на ваших разумных, но частотная модуляция их не совпадала с вашей. Недостаточно совпадала для переговоров. И тогда мы создали Е-формы — исключительно для общения с вашими формами. Для этого нам пришлось детально изучить винтообразный код ваших разумных А-форм. Вы называете его ДНК?

Герцог рассеянно кивнул, и тут же перед его внутренним взором возник образ парящего в вакууме звездолета, весь экипаж которого собран на нижней палубе. Голова каждого человека проткнута сверкающим металлическим штырем, кожа снята, брюшные полости и грудные клетки обнажены, внутренние органы, кровь и мозг извлечены, отчего тела похожи на выпотрошенные рыбьи туши.

— Господи, как же вы их изувечили! — в ужасе воскликнул он.

— Поймите, Вильямарбор, это было необходимо, чтобы иметь представление о вашем ДНК. Мы не хотели причинить вам вред. Разумные А-формы сражались с нами бесстрашно. Разумные А-формы стремились захватить арколианцев, как будто были очарованы нашими хитиновыми формами. Мы думали, что вы делали то же самое, то есть тоже хотели установить мир. Мы шли привычным путем, мы взяли материал, содержащий ДНК от разумных А-форм и передали его переходной Z-форме. Для того чтобы найти общий язык для установления мира.

— А вместо этого война продолжалась и становилась все более беспощадной, — пробормотал потрясенный Герцог.

— Действительно, — это прозвучало как вздох сожаления. — Наконец мы закончили работу и позволили вам захватить Е-формы, которые были научены общению с вами. Очаровательное время, Вильямарбор.

— Очаровательное потому, что стали возможны переговоры? — уточнил Герцог. — Согласитесь, что никакая война не бывает хорошей, Мистербоб.

— Какие вы странные создания, разумные А-формы! Вы утверждаете, что нет никакой пользы в той войне, которая закончилась между нами, но многие из вас все еще рвутся воевать. Можете вы объяснить мне это поведение?

— Нет, — проговорил Герцог с печальной улыбкой. — Так же, как не могу объяснить, почему я напал на Редбатлера.

— Действительно, — подтвердил Мистербоб и несколько раз кивнул. — Снова наше отношение к жизни разделяет нас. Вы не причинили особого вреда Редбатлеру, разве что усилили его боязнь ваших форм. Я знаю, что он не понес ущерба, а вы продолжаете настаивать на наказании.

Герцог пожал плечами.

— Удивительная ситуация. Обворожительная. Когда вы раскололи хитиновый панцирь Редбатлера, я обратил внимание на сильное чувство страха, несмотря на расстояние. И в то время вы издаете запах удовольствия, общаясь со мной. Как это понять? Вы боитесь меня?

— Нет, — ответил Герцог. — А почему я должен вас бояться?

— Вы не боитесь меня как убийцу вашего рода?

— Но я же знаю, что вы не убийца!

— Просто очаровательно. Обворожительно. Доставьте мне удовольствие, мистергерцог. Мне бы хотелось общаться с вами.

— Пожалуйста, — расслабленно сказал Герцог, откидываясь к стене. — Что вы хотите знать?

— Закройте глаза, пожалуйста. Это часть процесса.

— Хорошо, — согласился Герцог и закрыл глаза.

— Вы должны приостановить голосовое общение. Это отвлекает от феромонных ароматов.

Герцог глубоко вздохнул. В камере запахло сосновым лесом, потом дегтем. Герцог изумился тому, что запахи менялись, не смешиваясь друг с другом.

— Что вам это напоминает? — спросил Мистербоб.

— Розы, — ответил Герцог.

Запах вновь изменился, и арколианец спросил:

— А теперь?

— Трудно сказать. Может быть, опилки?

— А это?

— Дом. Запах удобрения на полях.

— А теперь я прочищу ваш сенсорный аппарат.

Герцог вдохнул и ничего не ощутил. Не было ни запаха камеры, ни его одежды, ни кожи. Странно, но он не мог уловить даже намека на какой-нибудь запах.

— Поразительно, — сказал Герцог. — Это…

Договорить он не успел — запахи вернулись так же внезапно, как и исчезли. Это произошло настолько быстро, что Герцог ощутил нечто вроде шока и закашлялся. Глаза его наполнились слезами, и он едва мог промолвить:

— Что это за чертовщина?

— Вы можете выделить какой-то один доминирующий запах? — поинтересовался Мистербоб.

— Еще бы! — прокашлял Герцог. — Нашатырный спирт!

— Действительно. А что он вам напоминает?

— Он делает меня больным! Мне приходилось чистить полы в помещениях, где убивали скот. И со мной как-то раз произошел случай, который я никогда не забуду… — Ошеломленный воспоминаниями, Герцог затравленно взглянул на арколианца и решительно закончил: — Нет, лучше забудем об этом.

— Действительно. Любопытное поведение у разумных А-форм. Феромонный стимул пригодился не для общения, а принес новые воспоминания. Ваши воспоминания о доме, мистергерцог — очень интересный результат. Закройте глаза еще на некоторое время.

Герцог зажмурился. Сначала он ничего не ощутил, а затем мгновенное воспоминание, похожее на вспышку молнии, пронзило его, заставив вскрикнуть:

— Удар!

— О, как интересно! — воскликнул арколианец.

Справившись с накатившим головокружением, Герцог разлепил веки и, содрогнувшись, спросил:

— Что это я тут орал?

— То, что я не смог учуять. Не могли бы вы продумать, на что это было похоже?

— Это пахнет, как оружие, — проворчал Герцог. — Как будто вы только что выстрелили из пистолета.

— Вы пахнете правдой, Вильямарбор, — после недолгих колебаний промолвил Мистербоб. — Ваша память чиста. Я высоко оцениваю общение, которое у нас было.

С этими словами он поднялся и направился к выходу из камеры.

— Подождите! — закричал Герцог, вскакивая с койки. — Куда вы? Что случилось? Я не понимаю, что происходит?

— Вильямарбор, вам было дано два запаха о событии, которое произошло с Редбатлером. Тот запах, который вы описали как нашатырный спирт — это запах нашей жизненной жидкости. Другой, вы правильно определили — возникает при выстреле. Но вы не сопоставили их, не связали между собой. Ваши воспоминания чисты, ваш запах открыт. Как говорят разумные А-формы, я верю вам. Я видел вас там и нюхал вас, хотя ваши феромоны ударили меня сейчас как непохожие. Я могу только заключить, что вы невиновны, мистергерцог. Я должен сделать все, что я могу, чтобы вас не наказали, — промолвил арколианец, выходя из камеры.

— Мистербоб… — растерянно пробормотал Герцог.

— Мы продолжим обоюдное изучение позже. Действительно. А сейчас я должен связаться с моими товарищами.

Звук шаркающих шагов начал удаляться, пока не затих в глубине тюремного отсека. Герцог покачал головой, ему вдруг показалось, что все происшедшее было всего лишь сном. Втянул носом воздух — нет, он не мог придумать этой сцены с калейдоскопической сменой запахов! Герцог опустился на койку и решил, что если Мистербоб придет снова, как обещал, то он расскажет ему об Эрике Диксоне и Лей Бренд. Возможно, арколианец сможет создать запах Аяганского джина, из-за которого у него возникли проблемы, а это вызовет чужие воспоминания, которые, безусловно, заинтересуют Мистербоба и прояснят сложившуюся ситуацию.

16

Проснувшись, он не мог сообразить, где находится.

Помещение было скудно освещено, в нем было холодно и пахло чем-то незнакомым.

Соскочив с койки, он осмотрел маленькую клетушку: убирающуюся в стену кровать, унитаз и раковину. Двери в комнате не было, и сквозь дверной проем виднелся кусок коридора. Он направился туда, но у выхода из комнаты ощутил в шее покалывание и зуд. Положил руку на горло и ощутил тепло ошейника.

— Тюрьма, — проворчал он. — Значит, меня угораздило попасть в тюрьму.

— Не начинай только, ради бога, все сначала! — донесся до него чей-то недовольный голос.

— Кто там? — спросил он.

— Лакки, кому же еще быть? — ответили ему грубо.

Он отступил от дверного проема, и шею перестало припекать.

— Что я здесь делаю?

— То же, что и все преступившие закон. Отдыхаешь. А точнее, ждешь, когда тебе вынесут приговор.

— Ты не знаешь, что я натворил?

— Стоит ли теперь об этом волноваться? Сделанного, все равно, не исправишь.

— Я хочу знать! — крикнул он. — Что я сделал?

— Кажется, кого-то убил. Но ты не переживай. Так уж, видно, тебе на роду было написано. Кстати, я заключил пари на то, что тебя повесят.

Отвернувшись от дверного проема, он еще раз оглядел камеру. Глаза его начали привыкать к сумраку, но ничего нового он не обнаружил. Ему было тоскливо и одиноко. Еще никогда он не ощущал себя таким беспомощным и несчастным, хотя и не мог вспомнить, с чем или с кем связано щемящее чувство невосполнимой утраты.

Заглянув под койку, он с радостью увидел оброненный микропроектор. Опустился на пол и, подняв его, положил себе на колени. Такая модель ему прежде не встречалась, но принцип работы был сходен с теми, к которым он привык. Он нажал на кнопку, и экран замерцал. Потом на нем проступила надпись: «Жизнь пилота. Биография Отчаянного Эрика». О, черт! Ну зачем ему читать всякую чушь?

Мигающий индикатор словно спрашивал его, желает ли он вернуться к отмеченному куску текста. Поколебавшись, он нажал на клавишу «Да». На экране появился текст:

Известие о нападении арколианцев на станцию П-З-А застало землян врасплох, и командование штаба запоздало с приказом о переброске войск на Нарофельд. Из-за всегдашней волокиты и неразберихи, даже получив соответствующий приказ, войска не прибыли на учебную базу своевременно, и курсантом пришлось отбиваться от арколианцев своими силами. В ходе боев погиб начальник учебки — Дюральд Дикс. У него было пробито горло, и он умер от удушья в госпитале Нарофельда, где ему не могли оказать необходимую помощь.

— Дикс? — пробормотал он изумленно. — Дикс мертв?..

Неужели это сделал он? Не может быть!

Он прислонился к стене и протер глаза. Он помнил, что они подрались. Но он не хотел убивать его, и в мыслях этого не держал…

Было шумно, и они выпили слишком много. Офицерский клуб на Нарофельде был полон. Пилоты-наставники, настоящие пилоты, не ему, неоперившемуся птенцу чета, наполняли его стакан снова и снова, дружески хлопали по плечу. По их словам он смотался на П-З-А за рекордно короткое время. Между тем арколианцы предприняли новую атаку на станцию слежения, но эскадрилья курсантов вовремя вылетела им навстречу и не позволила прорваться внутрь астероидного пояса. Поэтому пили и за него, и за его товарищей-курсантов, и за пилотов-наставников, ведших эскадрилью в бой. Они выпили слишком много, и все же он еще соображал и чувствовал себя счастливым. И совсем не думал о том, что так и не закончил техосмотра истребителя, поскольку теперь, после вылета на П-З-А, придирки Дикса казались ему смешными и не страшными.

Еще пива. Как хорошо, когда вокруг одни друзья! Он поднял кружку, желая произнести тост в честь командира базы, полковника Могадора, когда громкий голос заставил собравшихся в клубе умолкнуть.

— Ах, вот ты где!

Он обернулся и увидел Дюральда Дикса. Глаза его были воспалены то ли от выпивки, то ли из-за недосыпа, но выглядел он, как всегда, грозно.

— Привет, Дюральд! — радостно крикнул он. — А я уж было подумал, что ты отправился спать после вылета! — Он отсалютовал Дюральду поднятой кружкой. — Присоединяйся к нам!

— Чертов ублюдок! — рявкнул Дикс. — Почему ты прохлаждаешься здесь, вместо того, чтобы заниматься делом? Разве я отменял свой приказ?

— Не будь занудой, Дикс, — попытался вразумить его один из пилотов-наставников.

— Если приказ не отменен, он должен выполняться беспрекословно! Здесь тебе не санаторий, и прогулка на станцию — это еще не боевой вылет! — Дикс схватил его за грудки и поднял с табурета. — Где ты сейчас должен быть, я тебя спрашиваю? Ну, отвечай!

Он ощутил боль в сломанной руке и тут же сам себя одернул — что за бред! — у него никогда не было переломов рук.

— Боевой вылет будет завтра, — спокойно ответил он. — Мой истребитель в отличном состоянии, иначе бы я не слетал на станцию и обратно в рекордно короткий срок.

— Трепло! — злобно процедил Дикс. — Не знаю, как кому, а тебе завтра боевой вылет не грозит. Я отстраняю тебя от полетов. И я добьюсь, чтобы тебя вышвырнули из военного флота. Бойцы из таких, как ты, получаются, как из дерьма пули! Можешь распрощаться с карьерой пилота, это говорю тебе я, Дикс!

Он поставил кружку на стойку и, сцепив зубы, промолвил:

— Ты не сделаешь это. Ты не посмеешь.

— Посмотри на меня, — улыбка Дикса сделалась похожей на оскал. — Это я-то не посмею? Да я сейчас же отправлюсь к полковнику Могадору…

Дикс резко повернулся и направился к двери.

— Послушай, ты!.. — он ощутил, как кровь прихлынула к его лицу, и бросился на Дикса. Тот оглянулся и принял боевую стойку, но он все же успел ударить его в солнечное сплетение. Дикс охнул и нанес удар, от которого он уклонился, поставил Диксу подножку и рванул за плечи. Начальник учебки покатился по полу, и он, вне себя от ярости, плюнул ему в лицо.

— Вот теперь у тебя и правда есть причина жаловаться на меня полковнику Могадору!

Сцены из прошлого проходили перед его внутренним взором одна за другой. Он хорошо помнил, как вышел из клуба, не промолвив больше ни слова. Но как его угораздило попасть в тюрьму, память не сохранила. Хотя теперь-то ясно, что он и в самом деле находится здесь по обвинению в убийстве Дикса.

Там было написано, что у Дикса прострелено горло. Ну, пусть не прострелено, пусть пробито, но ведь он не бил его в горло! Под дых — да, затем подножка и плевок в лицо, но от этого же не умирают! Так почему же они написали, что он убил Дикса…

Он прочистил горло и хрипло спросил:

— Лакки?

— Чего тебе?

— Я невиновен.

— Ясное дело. Ты чист, как невеста, а у всех остальных просто крыша поехала.

— Насчет крыши не знаю, но тут явно какая-то ошибка.

— Ошибка? — ухмыльнулся Лакки. — Шел бы ты, парень…

Он тяжело опустился на койку, бессознательно поглаживая пальцами полированную поверхность микропроектора. Если все говорят, что он виновен, то доказать обратное будет нелегко. И уж во всяком случае, ему не удастся это сделать, не выходя из тюремной камеры.

Глаза его сами собой закрылись, но сон не шел. Ему нельзя было спать, он должен был придумать, как выбраться отсюда и какие шаги предпринять в дальнейшем.

17

Осоловело хлопая глазами, Вонн медленно брел по бесконечным коридорам «Хергест Риджа». Он хотел спать, но не мог больше бороться с одолевавшими. его кошмарами. Стоило ему только смежить веки, как перед ним возникал Андерс. Окровавленный, с простреленной грудью и лезущими в душу глазами. И, мало того, что неугомонный мертвец лез ему в душу, он еще и смеялся над ним не своим, дьявольским, издевательским, дребезжащим смехом. А если Вонну не снился Лорен Андерс, то на вахту заступал Алан Джентс, и это, право же, было ничуть не лучше.

Настырные мертвецы заставляли его просыпаться в холодном поту с криком на устах. Иногда он просыпался плача, иногда сыпля проклятиями, но хуже всего было то, что этак можно было когда-нибудь и вовсе не проснуться. Сны изматывали его хуже любых физических упражнений, но и сидеть в одиночестве в своей каюте Вонну было невмоготу. В голову лезли мерзкие, ненужные, тягостные мысли, и после двух суток мучений он пришел к выводу, что ежели хочет сохранить рассудок, то должен отыскать собеседника, с которым можно было бы поделиться своими проблемами. Придя к этой спасительной мысли, он побрился, переоделся и отправился искать Герцога.

Отыскав его каюту, Вонн позвонил, подождал, но дверь не открылась. Вонн взглянул на часы. Завтрак уже прошел, быть может, Герцог сидит в библиотеке? Парень всерьез заинтересовался устройством звездолетов и вполне мог продолжать здесь начатое на «Ангельской Удаче» самообразование. Поколебавшись, Вонн двинулся в библиотеку, но Герцога не оказалось и там. Выругавшись, Вонн решил прекратить на время поиски и перекусить — он решительно не представлял, куда мог запропаститься Герцог.

По дороге в кафетерий он увидел стремительно шагавшего по коридору Мэя и поспешил окликнуть его:

— Мэй! Подожди!

— Привет, Вонн. Ты скверно выглядишь.

— А чувствую себя еще хуже. У тебя найдется для меня пяток минут?

— Извини, совсем нет времени, — с сожалением ответил Мэй.

— Послушай, мне срочно нужно с кем-нибудь поговорить. Я…

— Прости, не могу. — Мэй решительно покачал головой. — У меня важный разговор с парнями из службы безопасности лайнера.

— Ладно, скажи хоть тогда, где мне найти Герцога. Уж он-то не откажется меня выслушать.

— Герцога? — переспросил Мэй, и глаза его сузились. — Разве ты не знаешь?

— Что я должен знать?

— Хм… Стало быть, не знаешь. Так вот, Герцог ничем не сможет тебе помочь. Он сам нуждается в помощи, потому что находится в изоляторе.

— Где?

— В корабельной тюрьме.

— Мэй, ты шутишь! Этого не может быть!

— Он напал на одного из арколианцев. Не знаю точно, виноват ли тут фиал сущности, но дела его плохи. Я выбиваюсь из сил, стараясь спасти его шкуру, однако шансов выйти сухим из воды у парня немного.

— Вот так штука! — Вонн изумленно всплеснул руками. — Чудны дела твои, Господи!

— Наведайся к парню, ему сейчас приходится несладко. Роз и Винтерс уже навещали его, теперь твой черед. И передай ему, что я приду, как только улажу дела с тутошними охранниками и врачами. Им только дай волю, они его на части расчленят из-за того, что результаты проведенных тестов не сходятся с табличными!

— Я сейчас же отправлюсь к нему! — решительно заявил Вонн.

Мэй достал из кармана бэдж и протянул наемнику:

— Это бэдж Герцога, предъяви его, и тебя пустят к нему. Узнай, не нужно ли ему что-нибудь. Туалетные принадлежности, книги, пижама…

— Пилка для ногтей?

— Не умничай, — оборвал его Мэй. — Я пытаюсь изобразить Герцога человеком, страдающим хроническим космосиндромом. Если это не сработает, тогда уж и не знаю, что делать…

— Я верю, тебе удастся его вытащить, — сказал Вонн. — Делай свое дело, а я передам ему, что ты роешь ради него носом землю.

— Передай. И скажи, что я скоро его навещу, — бросил на прощанье Мэй.

Вонн сделал несколько шагов к группе лифтов, один из которых должен был доставить его на уровень, где находилось помещение для арестованных. В этот момент в желудке у него громко заурчало, как будто напоминая о том, что он еще не завтракал.

— Ты был прав, — сказал Вонн, мысленно обращаясь к Андерсу. — Эти ребята все еще нуждаются во мне.

— А ты нуждаешься в них, — прозвучал в его мозгу голос мертвого брата. — Поторопись.

Вонн вызвал лифт и хотел уже войти в кабину, когда кто-то окликнул его:

— Погоди-ка, приятель, нам, кажется, по пути.

Обернувшись, он увидел спешащего к лифту Хеггиса и тихо выругался — этого ему только не хватало!

— Куда это ты направляешься? — спросил Хеггис, входя вслед за Вонном в кабину лифта.

— В лазарет. Навестить больную тетушку.

— Отлично сказано! — похвалил Хеггис, нажимая на кнопку. — Однако ты выбрал для этого неподходящее время.

— Черт бы тебя побрал! — Вонн стряхнул руку Хеггиса со своего плеча. — Разве я не волен распоряжаться своим временем по собственному усмотрению?

— Разве ты забыл, что Бэчман назначил нам встречу как раз на это время? Ты договаривался с ним, что не появишься вчера, но не все же дни у тебя расписаны по часам на месяц вперед? Не такая ты важная шишка, чтобы… — Хеггис замолк на полуслове и, окинув Вонна проницательным взглядом, поморщился. — Что это с тобой, брат? Перепил давеча или недобрал?

— Я заболел, — хмуро ответил Вонн. — И весьма заразной болезнью.

— Не смешно, — Хеггис увлек Вонна в открывшуюся дверь. — Не знаю, что с тобой происходит, но если ты не возьмешь себя в руки, то можешь провалить наше дело. Во всяком случае, советую тебе собраться перед встречей с Бэчманом.

Прозвучало это довольно угрожающе, и Вонн отрешенно подумал: «Мне нечего бояться Бэчмана», — а вслух промолвил:

— Да-да. Конечно.

— Ну, вот и отлично, — Хеггис ободряюще хлопнул Вонна по спине, и они двинулись к каюте, в которой Бэчман назначил встречу своим сообщникам.

Они вошли в нее в тот самый момент, когда Бэчман произносил речь. Подождав, пока опоздавшие усядутся, он недовольно поджал губы и произнес: — Рад, что вы сочли возможным присоединиться к нам, мистер Вонн. Появление ваше тем более приятно и своевременно, что мы как раз обсуждали дурацкую выходку вашего приятеля, палившего давеча в арколианцев на устроенном капитаном приеме.

Почувствовав себя неловко под устремленными на него взглядами, Вонн пробормотал в ответ что-то маловразумительное, и Бэчман продолжал рассказывать о выходке Герцога.

В отличие от других наемников, Вонн уже знал о случившемся. Особенно интересовало его, какие причины могли заставить Герцога совершить столь опрометчивый и несвойственный ему поступок, но как раз этой-то темы Бэчман и не коснулся. По его мнению, это была просто бессмысленная пьяная выходка, из которой они, впрочем, могли извлечь для себя кое-какую пользу. Экипаж корабля, без сомнения, ожидал каких-нибудь антиарколианских выступлений, и нападение Герцога на одного из членов посольства навело их на ложный след. Теперь охранники будут подозревать спасенных с «Ангельской Удачи», и соратники Бэчмана могут чувствовать себя в относительной безопасности. Что, разумеется, ни в коей мере не относится к Вонну, которому надобно вести себя особенно осмотрительно.

Многозначительно посмотрев на Вонна, Бэчман перешел к следующему вопросу, а именно — что надлежит делать каждому из наемников после того, как на экранах звездолета появятся корабли, преграждающие «Хергест Риджу» путь на Консул-5. Никаких изменений в известный им уже план Бэчман вносить не собирался, но хотел выяснить, насколько хорошо каждый из присутствующих помнит свою роль. И прежде всего, он хотел бы выслушать Вонна, не почтившего своим вниманием их вчерашнее собрание. Судя по раздражению, с которым говорил Бэчман, он был сильно недоволен Вонном, но когда тот перечислил все, что ему предстояло сделать, у главаря не нашлось причин для придирок. Единственным, что он сумел выдавить из себя, было: «Говори в следующий раз погромче, парень!» После чего остальные присутствовавшие в каюте мужчины и женщины принялись по очереди рассказывать, что надлежит сделать им в точно обусловленное время.

По окончании собрания Вонн двинулся было к двери, но путь ему преградил Бэчман. Насупив брови, он смерил наемника суровым взглядом и ворчливо произнес:

— Послушай-ка, парень, мне перестает нравиться твое отношение к делу!

Вонн опустил голову и задумчиво сообщил:

— Ваша обувь нуждается в чистке.

— Мне это известно. Вам тоже нужно следить за своими туфлями.

— И ширинка у вас расстегнута.

Бэчман скрипнул зубами, с трудом удерживаясь от того, чтобы не схватить наемника за грудки.

— Я допускаю, что у тебя были причины для вчерашнего отсутствия, но сегодня…

— У вас на рубашке ужасное пятно от соуса.

— Прекрати паясничать! — повысил голос Бэчман. — Я полагаю, что самым правильным было бы исключить тебя из нашей маленькой операции. Ты понимаешь, что я имею в виду, не так ли?

— Ваши зубы нуждаются в чистке точно так же, как и обувь, — доверительно сообщил Вонн.

— Ты не собираешься объяснить мне, в чем дело?

— Мне кажется, что именно с этого следовало бы начать разговор.

— Черт бы тебя побрал! Скажешь ли ты, наконец, что за бешеная муха тебя укусила?

— Разве вы не видите, что я болен? Не думаю, чтобы виной этому был мушиный укус, но чувствую я себя преотвратно, — тихо промолвил Вонн, мысленно поздравив себя с тем, что ему удалось довести Бэчмана до белого каления.

— Болен? — Бэчман уставился в глаза наемника, подозревая какой-то подвох, но тот, не дрогнув, выдержал его взгляд. — Почему же ты не сказал мне об этом сразу?

— Вы не спрашивали. А он не поверил мне, — Вонн указал на Хеггиса.

Хеггис растерянно моргнул и хотел было броситься на Вонна с кулаками, но, припомнив о том, что говорили об этом крепыше, остался на месте.

— Могу я рассчитывать, что ты поправишься к тому времени, как мы подойдем к системе Консула?

— Надеюсь, — сказал Вонн, — если мне позволят отлежаться, и не будут перегружать домашними заданиями.

— Ладно, убирайся отсюда, — лязгнул зубами Бэчман. — И не возвращайся, пока не поправишься.

— О'кей. Я постараюсь, чтобы это случилось как можно скорее, — пробормотал Вонн, с облегчением прикрывая за собой дверь.

Улыбаясь, он двинулся по коридору в направлении лифтовых шахт. Его желудок урчал так громко, что Вонн вынужден был признать — если он немедленно не забросит в него хоть что-нибудь, то и впрямь может заболеть. Ему очень хотелось навестить Герцога, но право же, он окажется значительно более приятным собеседником, если перед посещением арестанта ненадолго заглянет в кафе.

Сев в лифт, он спустился на несколько уровней. На этом ярусе располагались магазины и кафе, и некоторое время Вонн шел от одного заведения к другому, придирчиво изучая различные меню-экраны. В конце концов, он решил остановить свой выбор на кафе, специализировавшемся на кухне Сенегала. Это было как раз то, что он хотел: острое, горячее и жирное. Войдя в кафе, он огляделся в поисках свободного места и застыл как вкопанный.

За одним из столиков он увидел Роз. Она улыбалась, поднося бокал ко рту. Криво ухмыльнувшись, Вонн двинулся к двери, но, не дойдя до нее двух шагов, остановился. Оглянулся — ну так и есть, он не ошибся! — рядом с Роз сидел какой-то мужчина. Нет, не какой-то, а тот самый спасатель, из племени ори, который с напарником вломился на «Ангельскую Удачу» и обнаружил их.

Вонн вышел из кафе и, присев на оказавшуюся поблизости скамью, закурил сигарету. «Как он смеет скалить зубы? — в ярости думал наемник. — Ну ладно он — как осмелилась она? Поразвлечься решила? Как она могла бросить меня ради какого-то гангстера из Юэ-Шень?..»

Нет, это было уже слишком! Мертвый Андерс не дает ему спать, желудок требует еды, Роз не подпускает к себе, Бэчман желает, чтобы перед ним вытягивались по стойке «смирно»! Его попросту вгоняли в гроб! То есть уже вогнали и теперь опускают гроб с его телом все глубже и глубже — туда, откуда нет возврата. Неприятности громоздились одна на другую, и он не видел способа противостоять гнусным нападкам судьбы.

Однако, прежде всего, ему все же надо перекусить. Он справится, непременно справится с обрушившимися на него неприятностями, но со стервой-судьбой лучше бороться, имея хорошо загруженные трюмы…

Решительно поднявшись со скамьи, Вонн прошел дюжину метров и у первого же автомата питания заказал толстый горячий сэндвич. С жадностью съел, запил парой кружек скверного пива, вытер рот рукавом и направился в свою каюту, чувствуя, что туман в голове начинает понемногу рассеиваться. Желудок больше не урчал, и он смог, наконец, сконцентрироваться на одолевавших его заботах.

Проблемой номер один, решил он, были кошмары, связанные с гибелью Андерса.

Причиной их был, вероятно, комплекс вины. Хорошо бы еще понять — перед кем он подсознательно чувствовал себя виноватым?..

Далее — Герцог. Ну, с этим все просто. Он навестит его, как только промаркирует свои проблемы и расставит их по полочкам.

Что еще?

Очевидно, Бэчман и его план похищения арколианской делегации. Напрасно он позволил вовлечь себя в это грязное дело. Он не будет в нем участвовать. Андерс был прав, прежде всего надо закончить операцию с фиалами сущностей.

Легко, однако, сказать: «Не буду в этом участвовать!» Но не так-то просто выйти из команды Бэчмана с нетронутым задом.

Причем самое сложное заключается в том, что ему предстоит не только порвать с Бэчманом, но и придумать, как предотвратить его замысел похищения арколианских дипломатов. Отсутствие Вонна не остановит Бэчмана, а если ему удастся привести свой план в исполнение, погибнет немало людей, и добраться до фиалов станет практически невозможно.

Последней проблемой была Роз. Наверно, ему стоит оставить ее в покое — пусть живет, как умеет. Эта мысль заставила его стиснуть зубы и нахмуриться. Любит он эту девку или нет — не столь важно, во всяком случае, он потратил на нее некоторые деньги, и в настоящий момент заменить ее было некем. И если бы ему удалось найти способ отбить у этого спасателя охоту ухаживать за ней…

Вонн рассеянно подергал себя за ухо: да, у него было над чем поломать голову. Дел было по горло, и хорошо бы измыслить такой план, который позволил бы ему решить все эти проблемы одним мастерским ударом. Проще всего, разумеется, вставить дуло пистолета в рот и нажать на спусковой крючок, но что хорошего из этого может выйти? Роз будет для него потеряна, а Бэчман получит возможность беспрепятственно привести в исполнение свой хитроумный план.

А ведь есть же, неверное, способ отбить у спасателя охоту ухаживать за Роз и в то же самое время заставить Бэчмана оставить арколианцев в покое…

Он остановился и замер. Губы его растянулись в улыбке.

Ага! Кажется, это как раз то, что нужно. Он нашел решение!

18

Мэй сцепил пальцы и вперил взгляд в крышку стола, изо всех сил стараясь успокоиться. Господи, да лучше бы ему поручили перебрать «Хергест Ридж» по винтику, чем убалтывать эту свору, явно жаждущую Герцоговой крови. Однако выбирать не приходится — никто, кроме него, не возьмется защищатьпарня и не вытащит его из корабельной кутузки.

Бросив взгляд на лежащий перед ним блокнот, Мэй едва сдержал тяжкий вздох и покосился на стоящий в трех метрах от него стол, за которым собрались корабельные медики и охранники. Негромко переговариваясь между собой, они просматривали взятые из библиотеки брошюры и распечатки данных обследования Герцога.

Чувствуя себя не в своей тарелке, Мэй еще раз заглянул в свой блокнот, где имелась всего одна запись. Увы, чуда не произошло, и новых аргументов, которые он мог бы привести в защиту Герцога, в блокноте не прибавилось. И тут Мэю нестерпимо захотелось, чтобы рядом с ним оказались Вонн или Роз, которые могли бы поддержать его хотя бы морально. Но отыскать Роз ему не удалось — скорее всего, она где-то прохлаждалась с этим спасателем — Питером Чиба, а Вонн… Он мог позвать его с собой, но не рискнул, опасаясь, что вспыльчивый наемник проболтается о фиалах сущности.

Капитан О'Хирн появилась из боковой двери, одетая в официальную форму судьи. Лейтенант Тесла, игравший роль судебного пристава, попросил присутствующих встать, в наступившей тишине О'Хирн прошла через зал и заняла председательское место. Лейтенант объявил заседание суда открытым и занял место справа от судьи. О'Хирн назвала дату, корабельное время и маршрут, по которому следует «Хергест Ридж». Затем позвонила в колокольчик, и слушание дела началось.

— Мы собрались здесь, чтобы обсудить проступок Вильяма Уэшли Арбора, прозванного товарищами Герцогом. Обвинения, выдвинутые против него корабельными службами, весьма серьезны, поэтому нам придется соблюдать все положенные формальности. Слушание дела начнется с выступления обвинителей, потом слово будет предоставлено медицинским экспертам и защите. Итак, приступим.

Стоявший за спиной О'Хирн Тесла подал ей несколько листков, и та, кашлянув в кулак, прочитала:

— Пункт первый. Флот Объединенной Империи Землян против Вильяма Уэшли Арбора. Кто уполномочен выступать обвинителем от лица администрации флота ОИЗ на сегодняшнем слушании?

— Я, мэм, — поднялся со своего места лысый мужчина с тонким носом.

— Огласите ваши обвинения, мистер Пеарсон.

— Принимая во внимание обстоятельства, связанные с появлением мистера Арбора на этом корабле, мы воздержимся от обвинения его в подделке документов и самовольном присвоении себе звания второго пилота, — начал свою речь обвинитель, выбранный представлять администрацию флота ОИЗ. — Поскольку пистолет, из которого стрелял мистер Арбор, был отнят им у корабельного охранника, мы не предъявляем ему обвинения в незаконном хранении оружия. Нам известно, что на своей родине мистер Арбор объявлен в розыск, однако претензии, предъявляемые ему администрацией Тетроса, не могут быть классифицированы нами как преступления, исходя из положений Межгалактического Кодекса, и потому не станут предметом нашего обсуждения.

Представитель администрации заглянул в папку, которую до этого держал закрытой, и продолжал:

— Обвинения, которые мы предъявляем мистеру Арбору, заключаются в следующем. Нападение на представителей корабельной службы безопасности. Похищение табельного оружия и использование его в преступных целях. Я имею в виду стрельбу в арколианца, которая могла привести не только к гибели нашего глубокоуважаемого гостя, и к тому же посла, но и к гибели или тяжелым увечьям пассажиров. Помимо этого, мистер Арбор обвиняется в оказании сопротивления при попытке задержания его представителями службы безопасности лайнера.

— Я протестую! — заявил Мэй, поднимаясь со своего места. — Последние два обвинения явно надуманы. Герцог, то есть мистер Арбор, сильно ударился головой во время драки с охранником и пребывал в шоке. Поэтому он не может нести ответственности за содеянное. Об этом свидетельствует то, что у него не сохранилось никаких воспоминаний о происходящем в холле, и это могут подтвердить…

— Капитан Мэй, — прервала его О'Хирн, — сейчас не время для протестов. Вам будет предоставлена возможность сообщить суду все, что вы сочтете необходимым.

— Извините, — пробормотал Мэй, краснея, и опустился на свое место.

— Пункт второй, — сухо произнесла О'Хирн. — Обвинения предъявляет общественная организация «Человечество». Кто является представителем этой организации и зачтет обвинения, предъявленные мистеру Арбору?

Обвинения, предъявленные «Человечеством» были зачитаны смуглым мрачным мужчиной, говорившим так складно и убедительно, что Мэй на какое-то время забыл, что речь идет о Герцоге. Психологический портрет преступника был выписан столь красочно, а мотивы его поступков изложены столь убедительно, что Мэй сумел отвлечься от созданного чьей-то пылкой фантазией образа злодея, лишь уяснив всю серьезность предъявленных ему обвинений. Создание аварийной ситуации на лайнере, угроза жизни и здоровью пассажиров, нападение на охранников и послов, безопасность которым была гарантирована высшими сановниками ОИЗ, и, наконец, участие в заговоре, имевшем целью развязать войну между людьми и арколианцами.

— Черт бы побрал этих борзописцев! — гневно проворчал Мэй, услышав последнее, чудовищное по глупости, обвинение и нервно стукнул кулаком по столу.

— Капитан Мэй, у вас какие-то проблемы? — зловеще поинтересовалась О'Хирн, устремляя на него тяжелый, предостерегающий взгляд.

Из всего перечисленного хуже всего было, безусловно, обвинение в заговоре. Из-за него и все остальные обвинения приобретали невыносимо зловещий и грозный характер. Глупая потасовка превращалась в преступление, направленное против двух рас, и надежда оспорить хоть одно из обвинений становилась весьма и весьма призрачной. Нахмурившись, Мэй закусил нижнюю губу, и, видя, что Маргарет все еще ожидает от него ответа, отрицательно покачал головой.

— Прошу всех придерживаться регламента, — сказала О'Хирн, явно адресуя это замечание своему бывшему мужу.

Пункт третий обвинения был намного хуже предыдущих не из-за серьезности предъявляемых мистеру Арбору претензий, а из-за их количества. Зачитал всю эту околесицу некий мистер Квери, ответственный за связи с общественностью, представлявший интересы четырнадцати пассажиров-людей, выскочивших в холл, когда Герцог открыл огонь по Редбатлеру. По сути своей, обвинения, предъявленные мистером Квери, были как две капли воды похожи на предыдущие, однако благодаря творческому подходу к делу число их достигло пятидесяти шести. Мэй совсем приуныл, слушая нескончаемый перечень Герцоговых грехов. Разумеется, он был готов к тому, что парня попытаются урыть, но не ожидал, что к этому будет приложено столько сил и старания. А он-то думал, что бескорыстные люди давно перевелись на этом свете!

— Пункт четвертый, — сказала О'Хирн. — Первая Дипломатическая делегация с Арколуса Шесть против Вильяма Уэшли Арбора. Кто уполномочен представлять делегацию арколианцев?

— Я, — бледный костлявый мужчина встал и вытянул вперед тонкую руку, чтобы никто не усомнился, что именно он представляет арколианских дипломатов.

— Мистер Кеттерлинг — официальный сопровождающий Дипломатической делегации с Арколуса Шесть, — провозгласил Тесла.

Мэй задержал дыхание.

— Капитан О'Хирн, уважаемые дамы и господа! Арколианская делегация поручила мне поставить вас в известность, что она просит прекратить судебное разбирательство и снять все обвинения, выдвинутые против мистера Вильяма Уэшли Арбора.

В зале наступила гробовая тишина, после чего. тут и там послышались недовольные перешептывания.

— Более того, — продолжал Кеттерлинг, — арколианцы настаивают на том, чтобы судебное разбирательство было прекращено как можно скорее, а мистер Вильям Уэшли Арбор был немедленно освобожден из-под стражи.

Раздались возмущенные возгласы. Мистер Квери встал и громогласно заявил, что подобное требование никак нельзя считать законным, и более чем странная инициатива мистера Кеттерлинга не должна приниматься судом во внимание. Арколианцы могут иметь свои причуды, но это не их суд, и потому… О'Хирн решительно потребовала, чтобы собравшиеся не нарушали регламент, но почти никем не была услышана, поскольку собравшиеся бурно поддерживали мистера Квери. По знаку О'Хирн Тесла повторил призыв соблюдать тишину и порядок, но и его слова утонули в громких криках. Тогда лейтенант пересек зал и силой усадил разошедшегося мистера Квери на его место.

Лицо Мэя вспыхнуло, сердце отчаянно забилось. Ему хотелось броситься к Кеттерлингу и обнять его, но он сдержал себя и остался сидеть на месте, крепко сцепив пальцы в замок. Поймав встревоженный взгляд Маргарет, он всем своим видом постарался дать ей понять, что не подведет ее, и она, оценив сдержанность бывшего мужа, вновь позвонила в колокольчик, призывая собравшихся к порядку. Подождала, пока в зале установится некое подобие тишины, и произнесла:

— Давайте дадим возможность мистеру Кеттерлингу закончить свое обращение.

Кеттерлинг вежливо поклонился ей и продолжал:

— Итак, повторяю, Арколианская делегация поручила мне довести до вашего сведения, что желает освобождения Вильяма Уэшли Арбора из заключения. Бумага соответствующего содержания…

Снова раздались протестующие выкрики, О'Хирн быстро установила порядок, позвонив в колокольчик.

— Бумага соответствующего содержания, — продолжал, как ни в чем не бывало, мистер Кеттерлинг, — подписана всеми членами арколианской делегации, включая Редбатлера. Того самого, в которого стрелял мистер Арбор.

— Это невозможно! — возмущенно закричал Квери. — Они не имеют права…

Кеттерлинг воздел руки, призывая дослушать его до конца.

— Я уполномочен также сообщить суду, что если желание моих клиентов не будет выполнено, то они вынуждены будут настоять на своем, воспользовавшись теми привилегиями, которыми наделена Арколианская делегация…

— Неслыханно! Это насилие! Я протестую против давления на членов суда! — во весь голос заорал мистер Квери, вскакивая с места. — Права пассажиров должны быть защищены любой ценой! Долой арколианских прихвостней из зала суда! Мы сами разберемся…

Колокольчик председателя суда трезвонил без умолку, но мистер Квери вошел в раж и не обращал на него ни малейшего внимания. Видя, что добром тут ничего не добьешься, О'Хирн подала Тесле условный сигнал, и тот извлек из кобуры парализатор. Направил его в грудь упивавшегося собственным негодованием Квери и нажал на спуск. Пламенный оратор умолк и покачнулся, уставясь в зал полубессмысленным взором.

— Прошу на выход! — скомандовал ему Тесла, и мистер Квери с блуждающей на губах улыбкой выбрался из-за стола и двинулся по проходу к двери нетвердой, раскачивающейся походкой. Похоже, он был не на шутку перепуган, но все же не хотел играть роль марионетки и, остановившись, не дойдя нескольких шагов до двери, повернулся, чтобы продолжить речь, прерванную столь решительным и неожиданным образом.

— Вы не смеете… — процедил он сквозь зубы. — Не можете… Я требую…

Лицо его побагровело, каждое слово давалось с трудом, однако он все еще рвался в бой, когда Тесла подхватил его под руку и увлек к двери, успокаивающе бормоча:

— Спокойно, спокойно, за вами остается право подать протест в письменной форме…

После того, как дверь за Квери и Теслой закрылась, в зале воцарилась тишина, и все присутствующие повернулись к капитану лайнера, ожидая, как отреагирует она на заявление мистера Кеттерлинга.

— Я уверена, что мы сумеем разобраться в ситуации и принять правильное решение по этому делу, если не будем горячиться и давать воли чувствам, — доверительным тоном произнесла Маргарет О'Хирн. — Мне не хотелось бы впредь прибегать к крайним мерам, и я надеюсь, что никто более не станет срывать своими выходками заседание суда.

Окинув присутствующих строгим взглядом, под которым все, за исключением Мэя и арколианского представителя, почувствовали себя нашкодившими детьми, она удовлетворенно кивнула и поинтересовалась:

— Мистер Кеттерлинг, вы закончили ваше выступление?

— Да, мэм, — ответил тот, отвешивая капитану учтивый поклон.

— Очень хорошо. Я уважаю арколианцев и их желания, хотя, так же, как и вы, изумлена намерением наших гостей оставить безнаказанным нападение на одного из членов дипломатической делегации. — Она еще раз окинула присутствующих холодным, испытующим взглядом. — Вероятно, многим из нас это намерение кажется странным, однако, если вдуматься, оно свидетельствует лишь о том, что нам есть чему поучиться у арколианских дипломатов. — Она сделала паузу, давая возможность собравшимся осмыслить сказанное. — Вместе с тем я не могу не настаивать на соблюдении существующего регламента и полагаю, что вне зависимости от того, какое решение будет принято нами относительно заявления Арколианской делегации, нам следует придерживаться установленного порядка ведения заседания.

О'Хирн вопросительно взглянула на Кеттерлинга, и тот, отвесив еще один поклон, заверил ее, что не протестует против соблюдения всех положенных формальностей.

— В таком случае переходим к пункту пятому. — О'Хирн выдержала паузу и объявила: — Медицинское заключение, сделанное врачами «Хергест Риджа» на основании обследования мистера Вильяма Уэшли Арбора, до сведения суда доведет доктор…

— Доктор Роллинс, — подсказал вернувшийся в зал Тесла, жестом приглашая поднявшуюся со своего места женщину начать выступление.

— Должна сказать вам, что результаты сделанного нами обследования Вильяма Уэшли Арбора поставили в тупик как меня, так и моих коллег. Из рассказов очевидцев о нападении мистера Арбора на арколианского дипломата можно было сделать вывод о вспышке ксенофобии, приведшей к стрельбе и попытке убийства. В этом случае патологическое поведение мистера Арбора было бы естественным и закономерным и, вероятно, суд принял бы к сведению, что любой человек, подверженный приступам ксенофобии, повел бы себя на его месте точно так же.

Мэй встревоженно потер подбородок. Именно на ксенофобию он и намеревался сослаться, готовясь защищать Герцога, и если эта врачиха…

— Проведенные нами обследования мистера Арбора показали, однако, что он ни в малейшей степени не подвержен ксенофобии. Психоматрица его, напротив, свидетельствует о том, что это искренний, открытый, доброжелательный человек, легко идущий на контакт как с людьми, так и с арколианцами.

В зале начали шушукаться и пересмеиваться.

— Результаты обследований подтвердила встреча посла Мистербоба с мистергерцогом — извините, мистером Арбором, произошедшая в тюремной камере по настоянию арколианских дипломатов. Во время визита арколианцев мистер Арбор показал себя контактным и в высшей степени дружелюбным индивидуумом.

Таким образом, версия о приступе ксенофобии была отвергнута. Не подтвердили проведенные обследования и предположение о том, что наш подопечный страдает от космосиндрома. В то же время мистер Арбор утверждал, что не помнит, как напал на посла Редбатлера. Это навело моих коллег на мысль, что выпитое мистером Арбором перед инцидентом спиртное могло повлиять на него столь пагубным образом. Но мистер Арбор рассказал нам, что в его семье никогда не было больных алкоголизмом, а анализы показали, что алкоголь не вызывает у него патологических изменений личности.

Мэй почувствовал, как почва уходит у него из-под ног. В один из пунктов продуманной им защиты Герцога входил рассказ о том, как тот попал на «Ангельскую Удачу», спьяну заявив, будто является дипломированным пилотом. Разумеется, от того, что сообщила доктор Роллинс, рассказ хуже не стал, но как аргумент в суде его лучше было не использовать. С сожалением Мэй захлопнул блокнот, сознавая, что защитник из него выйдет аховый.

— Ознакомившись с родословной мистера Арбора, — продолжала между тем доктор Роллинс, — мы пришли к заключению, что у обвиняемого не было предрасположенности ни к изменению личности в условиях стресса, ни к асоциальному поведению. Мы провели множество психологических и химических тестов с целью выявления какой-либо поведенческой аномалии, но результаты их вписывались в табличные данные, характерные для уравновешенной и, я бы даже сказала, гармоничной личности.

— Из того, что вы говорите, следует, — сказала Маргарет О'Хирн, — что Вильям Уэшли Арбор должен вести себя как здравомыслящий человек, адекватно реагирующий на внешние раздражения.

— Я берусь утверждать, что он не только должен, но и ведет себя, как здравомыслящий человек. Данные обследования свидетельствуют о том, что это психически здоровый человек, и даже самые изощренные тесты на алкоголь дают более чем приемлемые результаты.

— Приемлемые? — с сомнением в голосе переспросил Пеарсон. — И это вы говорите о человеке, устроившем стрельбу в общественном месте?

О'Хирн постучала по столу:

— Давайте соблюдать порядок! — она подождала, пока Пеарсон сел, и обратилась к выступающей: — Доктор Роллинс, а не мог ли мистер Арбор фальсифицировать результаты тестирования? Быть может, он уже проходил такие обследования раньше и знал, как отвечать на вопросы, чтобы добиться желаемого заключения медиков?

— Какой смысл обвиняемому лгать? Ему, насколько я понимаю, напротив, выгодно было бы уверить нас, что он подвержен приступам ксенофобии, страдает от космосиндрома и алкоголизма, или имеет скверную наследственность. Однако он не пытался ввести нас в заблуждение, — ответила Роллинс. — Кроме того, процедура тестирования предусматривает попытку как умышленного, так и непредумышленного обмана, и имеет несколько контрольных вопросов, выявляющих несоответствия в ответах. Нет, предположение о том, что мистер Арбор ввел нас в заблуждение, не выдерживает никакой критики.

Поэтому мы полагаем, что на поведение мистера Арбора повлиял какой-то иной, неизвестный нам пока фактор, который невозможно распознать при стандартном режиме тестирования. В связи с этим мы хотели бы продолжать обследование Вильяма Уэшли Арбора, вне зависимости от того, какое решение примет относительно него суд.

Мэй вздрогнул. Ему очень не понравилось намерение корабельных медиков наложить на Герцога лапу. Рано или поздно сущность Диксона проявит себя, и тогда результаты тестов вызовут скандал с далеко идущими последствиями. Или же сам Герцог, устав от обследований, расскажет врачам о фиалах сущности…

— Н-да-а-а, — пробормотал себе под нос Мэй, нервно барабаня пальцами по крышке стола. — И в том, и в другом случае ничего хорошего нас не ожидает…

— Итак, переходим к шестому пункту, — объявила Маргарет О'Хирн. — Слово имеет защитник Вильяма Уэшли Арбора.

— Я представляю на суде интересы обвиняемого, — сообщил Мэй, поднимаясь со своего места и одергивая лишенную нашивок форму.

— Интересы обвиняемого представляет Джеймс Теодор Мэй, капитан торгового судна «Ангельская Удача», — объявил лейтенант Тесла.

Мэй откашлялся и с чувством произнес, обращаясь в основном к Маргарет О'Хирн:

— Поверьте, мне трудно говорить. Вероятно, только капитан может понять, как тяжело давать оценку одному из членов своей команды. И только капитан может оценить состояние, в котором я нахожусь.

Он сделал паузу, желая выяснить, какое впечатление произвели его слова на бывшую жену.

Придуманные им пункты защиты истаяли как дым. Предыдущие выступления не оставили от подготовленной им речи камня на камне, и все, что ему оставалось — это импровизировать и давить на чувства Мегги. Бывшей жены и друга, прекрасно знавшей как хорошие черты его характера, так и дурные. И, главное, знавшей о фиалах сущности и о том, что Герцог действительно не виноват в нападении на арколианцев. Он обращался именно к ней, а не к холодному и расчетливому капитану «Хергест Риджа», целью которого было удовлетворить интересы всех заинтересованных сторон и сохранить при этом собственную безупречную репутацию. Однако надеждам его, похоже, не суждено было сбыться — на лице Маргарет О'Хирн не появилось и тени сочувствия, и Мэю не оставалось ничего иного, как, тяжко вздохнув, продолжать:

— Готовя защитительную речь, я исходил из того, что мой помощник — Вильям Уэшли Арбор стал жертвой весьма распространенного заболевания, которым подвергаются многие люди в течение первого года пребывания в космосе. Я имею в виду космический синдром, чреватый как приступами клаустрофобии, так и общим расстройством нервной системы. Для меня было неприятной неожиданностью, и я бы даже сказал — ударом заявление доктора Роллинс о том, что мой товарищ не страдает от этого заболевания. — Голосом Мэй подчеркнул слово «этого», надеясь тем самым заинтриговать слушателей.

— Доказав, что мистер Арбор является человеком здоровым и, следовательно, полностью ответственным за свои поступки, доктор Роллинс и ее коллеги не сумели, тем не менее, отыскать причину его неадекватного поведения. Несмотря на желание арколианской делегации прекратить это дело, доктор Роллинс настаивает на продолжении обследования Мистера Арбора, что явно противоречит ее же заявлению о его полной вменяемости и железном здоровье, — Мэй искривил губы в саркастической усмешке, — Из результатов проведенного тестирования корабельные врачи делают вывод, что мистер Арбор является уравновешенной и даже гармоничной личностью. В таком случае, какова цель дальнейших экспериментов, которым они намерены его подвергнуть? Быть может, теперь они попытаются доказать, что мистер Арбор вовсе и не нападал на арколианских дипломатов? Но, дамы и господа, я сам был свидетелем того, как он стрелял в Редбатлера. Поскольку мотивы этого поступка не установлены, я утверждаю, что он был не в себе, хотя и не берусь установить, какой недуг помрачил его разум. Однако, сдается мне, что, назвав человека здоровым, врачи не в праве держать его в изоляции и подвергать каким-либо обследованиям вопреки его воле.

Согласитесь, что налицо явный парадокс. Если мистер Арбор болен, его нельзя судить, поскольку он нуждается в лечении. Если же он здоров, то может быть осужден, но никто не имеет права принудительно подвергать его медицинским обследованиям. Нельзя сидеть сразу на двух стульях и в одно и то же время судить человека, как здорового, но донимать тестами, анализами и прочими не слишком-то приятными процедурами, как больного.

Позвольте теперь обратить ваше внимание на следующее, очень важное, на мой взгляд, обстоятельство. Желание арколианцев освободить от наказания мистера Арбора связано либо с тем, что они, видя его раскаяние, пожелали проявить благородство и широту души, либо с тем, что они, в отличие от нас, знают причину его девиантного поведения. И, зная, почему поведение мистера Арбора не соответствует нормальному, считают необходимым проявить к нему снисхождение. Если это акт доброй воли и стремление проявить гуманизм, то, согласитесь, негоже нам, людям, быть со своим соплеменником более жестокими, чем инопланетяне. Если же арколианцам известно заболевание мистера Арбора, подвигнувшее его на столь неблаговидный поступок, заболевание, признаки которого не в состоянии обнаружить наши корабельные врачи, то почему бы нам не проявить благоразумие и не прислушаться к их мнению?

Мэй перевел дух и перешел к заключительной части речи:

— Позвольте напомнить вам, дамы и господа: мы с вами живем в замечательное время. Наконец-то мы узнали, что человечество не одиноко во вселенной. Наконец-то ужасная война между двумя разумными расами завершилась. Мы сумели положить ей конец, и перед нами открываются блестящие перспективы всестороннего культурного и технического сотрудничества, обмена накопленными за тысячелетия знаниями. И от нас с вами, собравшихся в этом зале, зависит, с чего начнется наше сотрудничество. Усвоим ли мы первый урок, свидетельствующий о мудрости и добросердечном отношении к нам арколианцев, или пренебрежем им, плюнув в протянутую нам дружескую руку, не задумываясь о последствиях, к которым может привести этот необдуманный поступок?

Поклонившись председателю суда, Мэй опустился на свое место, радуясь тому, что худо ли, хорошо ли, но с импровизацией справился. Теперь оставалось только молиться, чтобы речь его вызывала ожидаемую реакцию, хотя концовка ему, кажется, удалась. Во всяком случае, обвинители помалкивают и в бой не рвутся.

— Мне необходимо задать несколько вопросов перед тем, как принять решение, — сообщила после продолжительного молчания О'Хирн. — Первый вопрос — капитану Мэю. Вы сказали, что мистер Арбор раскаивается в содеянном. Это правда?

Капитан торгового судна заерзал на месте. Если быть точным, он не говорил, что Герцог раскаивается, и не знал, так ли это в действительности. Чтобы вытащить товарища из беды, он, не задумываясь, соврал бы, вот только не обернулась бы эта ложь еще большими неприятностями…

— Если вы позволите, — неожиданно вывела его из затруднительного положения доктор Роллинс, — я могла бы ответить на этот вопрос и прояснить ситуацию.

— Вы не возражаете, капитан Мэй? — спросила О'Хирн.

— Конечно, — разрешил он, испытав облегчение от того, что у него появилась возможность подумать, прежде чем отвечать.

— Как я уже говорила, обследования Вильяма Уэшли Арбора показали, что он обладает всей гаммой присущих нормальному человеку чувств, — доктор Роллинс заглянула в компьютерные распечатки, и Мэй мысленно потер руки: «Слава Богу, что она готова подтвердить хотя бы это! Уже легче».

— Однако, — продолжала доктор Роллинс, — согласно нашим данным, мистер Арбор не испытывает угрызений совести из-за нападения на арколианцев.

Мэй втянул голову в плечи, подумав: «Час от часу не легче! Вот ведь стерва! Этак она Герцога окончательно в порошок сотрет!»

— Отсутствие чувства вины за содеянное как раз и есть одна из тех аномалий, которые мы хотим изучить, — продолжала тем временем Роллинс. — Причина этой аномалии кроется, как нам кажется, в том, что у мистера Арбора не сохранилось никаких воспоминаний о стычке с арколианцами. Мы проверили это посредством многих тестов и были поражены тем, что в памяти у него абсолютно ничего не осталось. Вот почему он искренне верит, что никакого нападения на арколианцев не совершал. Причина амнезии ставит нас в тупик, и единственную пока версию о том, что воспоминания об этом событии были подавлены подсознанием мистера Арбора, нам не удалось ни подтвердить, ни опровергнуть. Поэтому мы настаиваем на продолжении обследований, которые помогли бы пробудить его память и понять механизм возникновения в ней столь заметного пробела.

Мэй побледнел. Если врачи возьмутся за Герцога всерьез, то выудят из него значительно больше, чем воспоминания о драке с арколианцами. И вот тогда-то у них начнутся по-настоящему крупные неприятности.

— Та-ак… — протянула Маргарет О'Хирн, обдумывая услышанное от доктора Роллинс. — Скажите, мистер Кеттерлинг, уверены ли вы, что арколианцы в самом деле желают освобождения мистера Арбора? Правильно ли вы поняли друг друга? Они действительно хотят освободить преступника, пытавшегося убить одного из их соплеменников?

— Да, капитан О'Хирн, — подтвердил Кеттерлинг, поднимаясь со своего места. — Ни о каком недопонимании не может быть и речи. Посол Мистербоб выразил свое желание совершенно четко. «Действительно, — сказал он, — этот Вильямарбор не должен нести наказание. Он не сделал нам ничего плохого в любом смысле этого слова. Мы должны увидеть, что он забыт вашими законами», Мистербоб повторил это несколько раз, используя разные выражения специально для того, чтобы избежать ошибки, и смысл его желания не вызывает ни малейших сомнений.

— Как, по-вашему, можно объяснить это желание, мистер Кеттерлинг?

— Вы должны помнить, что арколианцы сильно отличаются от нас. Их личная жизнь совсем не похожа на нашу. Примером тому могут служить их военные хроники, демонстрирующие удивительную, на наш взгляд, готовность к самопожертвованию, особенно среди С— и Д-форм…

— Мне это известно, — перебила его Маргарет О'Хирн. — Но я спрашиваю вас о другом. Не называли ли арколианцы еще какую-нибудь причину, побудившую их ходатайствовать об освобождении мистера Арбора, кроме той, что он, якобы, не сделал ничего, запрещенного их законами?

— По-видимому, вы все-таки неправильно меня поняли. Они убеждены — не знаю уж, на чем зиждется это убеждение, — что Вильям Уэшли Арбор не нападал на Редбатлера. Никаких объяснения я по этому поводу не получил, если не считать утверждения Мистербоба, что: «Вильямарбор издает запах правды». — Кеттерлинг чуть-чуть понизил голос. — Если вы желаете знать мое личное мнение, то мне кажется, Мистербоб почувствовал, что Редбатлер каким-то образом спровоцировал нападение Вильяма Уэшли Арбора. Посол этого не говорил, но я достаточно долго общаюсь с арколианцами, чтобы улавливать недоговоренное ими…

Он умолк, пытаясь подобрать наиболее точное выражение, но потом, отчаявшись объяснить свою мысль в нескольких словах, безнадежно махнул рукой.

— Наша беда в том, что мы все еще продолжаем мерить их своими, привычными нам мерками. А между тем арколианцы, будучи, безусловно, высокоразумными, оперируют иными, чем мы, категориями, и потому поступки их кажутся нам порой чертовски непоследовательными.

О'Хирн задумчиво улыбнулась.

— Мистер Кеттерлинг, я понимаю и ценю ваше доброе и в высшей степени уважительное отношение к арколианцам. Но вот чего я не понимаю, так это поддержку, которую они оказывают мистеру Арбору. Поправьте меня, если я не права, но двое из них были свидетелями нападения мистера Арбора на Редбатлера, и Мистербоб — один из них. Они что же, не видели Герцога, не слышали выстрелы? Не унюхали, что случилось?

— Я убежден, что принятое ими решение не было поспешным, — осторожно промолвил Кеттерлинг. — Арколианцы, как известно, не доверяют ни зрению, ни слуху, которые относят к так называемым «фальшивым чувствам». Возможно, они использовали какие-то другие органы чувств, убедившие их в том, что мистер Арбор невиновен.

Маргарет О'Хирн с сомнением покачала головой.

— Доктор Роллинс, может ли человеческий мозг полностью избавиться от воспоминаний о каком-либо событии? Неважно — сознательно он это делает или нет.

— Такой эффект может быть достигнут с помощью специальной аппаратуры, — мрачно сообщила доктор Роллинс. — Но подобного рода вмешательство в деятельность мозга Вильяма Арбора мы бы легко обнаружили. Теоретически он никоим образом не мог избавиться от воспоминаний, и ни мне, ни моим коллегам ничего не известно о такого рода прецедентах. Однако факты — упрямая вещь…

— Но ведь не является же мистер Арбор G-формой арколианцев? — через силу пошутила О'Хирн.

В зале раздались нервные смешки.

— Ввиду неординарности ситуации я считаю необходимым отложить решение по делу мистера Арбора. Мне надо запросить кое-какие данные из штаба флота и, быть может, провести дополнительные консультации со специалистами. Все присутствующие будут своевременно извещены о том, возникнет ли необходимость в проведении еще одного слушания по этому делу, или решение по нему будет принято в рабочем порядке, на основании действующих межгалактических законов. — Маргарет О'Хирн позвонила в колокольчик.

Лейтенант Тесла объявил заседание суда закрытым, распахнул дверь, и присутствующие один за другим двинулись к выходу из зала.

— Капитан Мэй, мне необходимо поговорить с вами. Будьте любезны, проводите меня в мой кабинет, — обратилась Маргарет к Мэю.

Ни слова не говоря, тот последовал за ней и Ревелом Теслой. Миновав длинный коридор и приемную, они вошли в кабинет капитана лайнера.

— Лейтенант, проследите за тем, чтобы нам никто не мешал. У нас состоится конфиденциальный разговор, поэтому со всеми вопросами — к первому офицеру.

Тесла отдал честь и вышел из кабинета. О'Хирн подождала, пока на рабочем столе замерцал зеленый огонек, судорожно вздохнула, и плечи ее сгорбились, словно от тяжкого груза.

Мэй присел на краешек стола.

— Чего ты хочешь, Мегги?

— Из-за тебя, Джеймс, я чувствую себя пропущенной через мясорубку. — Она положила руку на свой лоб. — И я решительно не знаю, что предпринять.

Он изучающе посмотрел на нее. Маргарет была и в самом деле бледна, и ее слегка трясло.

— Расскажи мне, что тебя беспокоит.

— Как долго содержимое фиала будет действовать на Герцога?

— Откуда мне знать? — удивился Мэй. — Я даже не представляю, каким путем оно попадает в мозг. Полагаю, это может…

— Как повлияют медицинские тесты на это вещество? Можно ли его как-то нейтрализовать или вывести из организма?

— Я не знаю.

— А способны ли вообще какие-нибудь тесты обнаружить это вещество? Они что, выявят изменения в структуре белка?

— Оно человеческое. То есть, я хочу сказать, органическое и… — Мэй смущенно развел руками. — Клянусь, я не знаю.

— Черт бы тебя побрал, Джеймс! Он твой друг, и ты не знаешь, что с ним происходит?

— Мегги, не дури! — рявкнул он. — Каких ответов ты от меня ждешь? Корпорация «Сущность» не печатала отчетов о своей работе, и мне неоткуда знать, что происходит с Герцогом. Я ведь, кажется, уже объяснял тебе, что не в магазине эти фиалы приобрел, и к ним не прилагалась инструкция! Так чего же ты от меня хочешь? Если не считать лабораторных исследований, Герцог — первый человек, испытавший действие фиала сущности, и сам является сплошным ходячим тестом.

— Ты не понимаешь… — жалобно пробормотала Маргарет. — Я назначена капитаном не только для того, чтобы привести судно в указанное место. Я должна быстро и эффективно решать возникающие проблемы. Между прочим, и те, которые связаны с правовыми вопросами. А новый Кодекс Научных Изысканий обязывает меня разрешить обследования Герцога, раз врачи находят в его поведении явные аномалии. Кроме того, я обязана тебе…

— Ну, это ты брось, — перебил Мэй. — Все мы кому-то чем-то обязаны, но из этого не следует делать трагедии!

О'Хирн мотнула головой.

— Нет, ты не понимаешь, в каком я оказалась положении! Я должна помочь тебе, потому что если все, рассказанное тобой о фиалах сущностей, правда, ты не только нуждаешься в помощи, но в праве ожидать и требовать ее от меня, как от представителя флота ОИЗ. Я обязана защищать гражданские права Герцога и не могу не считаться с желаниями арколианских дипломатов. Но если я освобожу Герцога, то нарушу при этом несколько уложений Межгалактического Кодекса и подставлюсь под удар всяких мистеров Квери! Не говоря уже о том, что «доброжелатели» из штаба непременно инкриминируют мне нарушение Устава Флота и вцепятся мне в горло мертвой хваткой! — пальцы Маргарет сжались в кулаки. — Во всякие переделки мне приходилось попадать, но эта, кажется, поганее всех! Как бы я ни поступила, какое бы решение не приняла, все равно найдется куча людей, которые обвинят меня в самоуправстве, превышении полномочий и еще Бог знает в чем!

— А кто сказал, что тебе надо принимать какое-то решение? — вкрадчиво поинтересовался Мэй.

Маргарет О'Хирн уставилась на него с изумленным и вместе с тем возмущенным видом:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Через несколько дней мы войдем в систему Консула. Так? Зачем же тебе ломать голову и принимать какое-то решение по делу Герцога? Почему бы не оставить все как есть и не предоставить распутывать этот клубок противоречий профессиональным юристам? К тому времени Вонн и я успеем достать фиалы из «Ангельской Удачи», вернуть их владельцу и получить причитающееся нам за труды вознаграждение. Возвращение их явится сенсацией, и таким образом то, о чем мы до времени вынуждены молчать, станет достоянием общественности и поможет разрешить все кажущиеся сейчас неразрешимыми вопросы.

— Это было бы чудесно, — сказала О'Хирн, поднимаясь из кресла. — Это было бы просто великолепно. Для тебя лично, Джеймс.

— Для тебя тоже, Мегги.

— А вот тут ты не прав. Я капитан лайнера. Моя работа — руководить, организовывать и следить за дисциплиной, но прежде всего — принимать решения. Похоже, ты не помнишь курс прослушанных в академии лекций, посвященный принятию командиром тех или иных решений?

— Ты ведь знаешь, я никогда не был силен в теории, — напомнил Мэй. — Все эти ссылки на пункты и параграфы многочисленных уставов и кодексов всегда казались мне недостойной казуистикой. Свободному торговцу они, согласись, не больно-то нужны. Но, знаешь что?.. Почему бы тебе не посоветоваться с тем, кто собаку съел на соблюдении всяческих формальностей, и знает, как прокладывать курс среди бумажных рифов? Этот тип у тебя под рукой, и грех не воспользоваться его опытом.

— Кого ты имеешь в виду? — заинтересовалась О'Хирн.

— Адмирал Студебейкер, — улыбнулся Мэй.

— Идея недурна, но вряд ли применима на практике, — Маргарет с сомнением покачала головой. — Я не могу перепоручить принятие столь ответственного решения кому-то другому…

— Боже мой! Никто не просит тебя перепоручать ему что-то! Разговор идет лишь о том, чтобы обратиться к нему за советом.

— Пожалуй, я бы так и поступила, если бы была уверена, что совет будет ценным. Адмиралу сто тридцать три года, а возраст, знаешь ли, накладывает свой отпечаток…

— Ну, это уж тебе виднее, — пожал плечами Мэй.

— От решения, которое я приму, зависит не только судьба Герцога. От того, сумею ли я удовлетворить требования перепуганных и жаждущих примерного наказания твоего друга пассажиров, рвущихся продолжать обследования медиков и настаивающих на его немедленном освобождении арколианцев, зависит моя карьера. Штаб флота ОИЗ не потерпит на посту капитана лайнера бесхребетное, нерешительное существо. Штаб флота требует, чтобы офицеры принимали верные решения и отстаивали их, а не перепоручали свои проблемы штатским крысам.

— Если все, что от тебя требуется, это упереться рогом…

— Не говори глупости! — резко одернула его Маргарет. — Я должна принять верное решение, которое удовлетворит все заинтересованные стороны. Если я этого не сделаю, мое начальство расценит это как проявление слабости или несоответствие занимаемой должности со всеми вытекающими последствиями. А я положила слишком много сил на то, чтобы добиться назначения на «Хергест Ридж». Ты знаешь, по возрасту я была старше других пилотов, направленных на командирские курсы, и мне приходилось несладко. Но у меня был характер, и я добилась своего. Ты не представляешь, как глупо и обидно будет, если все мои старания пойдут прахом из-за допущенной в этом рейсе ошибки. У меня ведь хватает недоброжелателей, которые ждут не дождутся малейшей оплошности с моей стороны. Я прямо вижу очередь претендентов на должность капитана «Хергест Риджа», и каждый спит и видит, как я прокалываюсь на какой-то мелочи…

Маргарет всхлипнула и закрыла лицо руками. Мэй обнял ее и, стараясь утешить, прошептал:

— Успокойся. Я уверен, что если есть способ выйти из этого положения с честью, мы найдем его.

Он почувствовал, что ее бьет дрожь, покраснел и затаил дыхание.

— Если бы этот способ был, я бы его уже отыскала, — прошептала она, уткнувшись лицом в его плечо. — Но я ничего не могу придумать! Господи, как мне плохо!

Мэй опустился в кресло и, притянув к себе Маргарет, усадил к себе на колени.

— Я собираюсь идти к арколианцам, чтобы выяснить, что они знают о Герцоге, — проговорила она, все еще всхлипывая. — А потом мы втроем сходим навестить его.

— Втроем? — удивленно переспросил он.

— Ты, Мистербоб и я. Быть может, глядя на них, я придумаю какой-нибудь выход.

— Хм. Ну, если ты думаешь, что в этом есть смысл…

— Спасибо, — она села, вытерла глаза и высморкалась. — Я знаю, что тебе противно слушать мое нытье. Тебе всегда было нелегко со мной, правда, Джеймс?

Он промолчал, и она соскочила с его колен.

— Нет, это было не так уж противно. Время от времени такое случается с каждым.

— И все равно, спасибо.

Он заглянул ей в глаза и внезапно ощутил, как часто и неровно колотится его сердце.

— Рад, что хоть чем-то могу быть тебе полезен. — Поднявшись с кресла, он подумал, что ему приятно было ощущать тяжесть Маргарет на своих коленях. — Ну что, в путь?

Он хотел отвести глаза от ее глаз и не сумел. Они были так близки и так сильно зависели сейчас друг от друга! Они не виделись так долго, и все же их продолжает тянуть друг к другу. Но ничего хорошего из этого не выйдет. Им нельзя поддаваться чувствам, потому что потом они будут раскаиваться в своем необдуманном поступке. Минутный порыв пройдет и останется только ощущение неловкости. Нет-нет, он должен думать совсем о другом. Например, о том, как сделать, чтобы Герцог не проболтался, если врачи снова начнут приставать к нему со своими тестами…

— Мне необходимо попасть на «Ангельскую Удачу», — через силу промолвил он. — Пришла пора позаботиться о фиалах…

Губы Маргарет коснулись его губ. Они были такими же мягкими и манящими, какими он их помнил.

19

Их губы слились.

Их поцелуй длился и длился.

Длился, длился и длился, и когда он решил, что этому не будет конца, она вцепилась в его плечи и оттолкнула от себя.

— Извини. Я подумал…

— И был прав. — Роз отшатнулась от него и тут же поправилась: — Нет, не прав. Я не хотела этого, Питер. Или все же хотела? Ох, я сама не знаю, что со мной!

— Наверно, я поторопился… — пробормотал Чиба, делая шаг назад.

— Нет-нет, дело не в этом. Я… меня словно на части разрывает. И я не знаю, куда бежать и что делать.

— Все образуется, — попытался утешить ее Чиба.

— Может, и так. Но ты не подумай, что я какая-то психованная! До того, как мне пришлось бежать с «Гирлянды», у меня все было как у людей. А теперь, без дома, без друзей, без знакомых, после того, как меня чуть не убили, и я провела столько времени с человеком, о котором почти ничего не знала…

— Ты все еще любишь Вонна?

— Не знаю. Мне трудно себя понять, Питер. Я, похоже, привязалась к нему, но мне это не нравится. И мне очень бы не хотелось как-то огорчить тебя. Я чувствую себя на распутье и не знаю, куда податься.

— Ну что же, у тебя есть время осмотреться и понять, чего ты хочешь.

— Это не обескураживает тебя?

— Нет. Со мной всякое в жизни случалось, бывали вещи и похуже. Кроме того, я ведь тоже никуда не спешу и могу подождать, пока ты… — он замолк, не считая, видимо, нужным заканчивать свою мысль.

Она вскинула голову и с подозрением уставилась на Питера.

— Подождать, пока я что?

— Пока ты разберешься в своих чувствах.

— По-моему, ты чего-то недоговариваешь!

— Я хочу сказать, что считаю себя хорошим парнем и действительно никуда не спешу. И буду рад, если ты решишь, что я тебе подхожу. Но если ты… найдешь кого-то получше, сердце у меня не разорвется. Так что за меня не переживай.

— Мне кажется, ты уже жалеешь, что связался со мной, и даешь задний ход!

— Ни в коем случае. Ты мне нравишься, а задуматься над тем, чего хочешь получить от жизни, никогда не вредно. — Он шутливо чмокнул ее в щеку.

Она дотронулась кончиками пальцев до места поцелуя.

— Мне не стало от этого легче.

— Тогда давай поговорим о другом. Я хочу подкинуть тебе еще одну тему для размышлений. Когда «Хергест Ридж» достигнет Консула Пять, мой контракт с флотом ОИЗ закончится. У начальства я на хорошем счету, и потому могу заключить новый контракт или начать собственное дело. Уверен, что и в том, и в другом случае со мной не пропадешь.

— Питер Чиба, тебя интересует мое мнение по этому вопросу или ты просто делишься со мной планами на будущее?

— Как бы тебе сказать… Твоего мнения на этот счет я не спрашиваю, поскольку ты еще не разобралась в собственных чувствах. Однако, чтобы помочь тебе в них разобраться, считаю своим долгом намекнуть, что если ты остановишься на мысли задержаться в системе Консула, то я могу составить тебе компанию.

Роз улыбнулась ему робко и немножко печально.

— Прости, но пока я могу обещать тебе только, что подумаю о твоем предложении.

— Это как раз то, что я хотел услышать, — сказал Питер Чиба.

Она поцеловала его в щеку и юркнула в свою каюту. Чиба постоял перед дверью, а потом медленно двинулся прочь. Все шло именно так, как он ожидал. Теперь ему оставалось только набраться терпения и ждать.

Он вошел в лифт, и тот доставил его к транспортному отсеку. Пройдя холл, Чиба подошел к дверям ангара, в котором находилась «Джемминг Дженни». Вытащил из шкафа с документацией вахтенный журнал и принялся листать его.

Двери лифта распахнулись, выпустив в холл двух человек. Чиба не обратил на них внимания, занятый изучением вахтенного журнала и мыслями о ночи, проведенной с Роз.

— Вы не подскажите, сколько сейчас времени?

Чиба повернулся к задавшей вопрос женщине. Крепкого сложения, в топике и облегающих брюках, волосы коротко подстрижены. Из техников, мельком подумал он. Взглянул на часы и, ответив на вопрос, хотел уже вернуться к вахтенному журналу, когда женщина коснулась его плеча рукой.

— А как насчет того, чтобы провести часок-другой в постели?

Снова повернувшись к ней, Чиба уловил слабый запах алкоголя и отрицательно покачал головой.

— Сегодня вам лучше было бы не выходить на дежурство, — предупредил он. — Мастер не разрешит вам даже войти в отсек в таком состоянии.

— Со мной что-то не так? — нахмурилась та.

— Сдается мне, вы слегка выпили, — он осторожно взял женщину за локоть и заставил повернуться. — Последуйте моему совету. Лучше вам сказаться больной и остаться в своей каюте, чем выходить на дежурство пьяной. — Он легонько подтолкнул ее по направлению к лифту.

— Я вам не нравлюсь? — хнычущим голосом спросила она.

— Мне кажется, мы с вами говорим о разных вещах, — сказал Чиба, не зная, как отделаться от нежданной обузы.

Замешкавшийся около лифтовой шахты мужчина подошел ближе и пожелал узнать, что происходит. Женщина качнулась в его сторону и жалобно заявила, указывая на Чибу:

— Этот парень не любит меня!

— Мы не поняли друг друга, — объяснил Чиба. — Я думал, что она пришла сюда, чтобы заступить на дежурство. Должно быть, она приняла меня за вас…

— За вас? — мужчина рассмеялся и спасатель понял, что он тоже пьян. Ну, разумеется, если они пришли вместе, иначе и быть не может.

— Это смешно! — провозгласил незнакомец.

— О да, — согласился с ним Чиба и двинулся к лифту, посчитав это лучшим способом избавиться от назойливых пьянчуг.

— Он не захотел лечь со мной в постель! — пожаловалась женщина своему приятелю.

— Это правда? — крикнул тот вслед Чибе.

— Да, — подтвердил спасатель, обернувшись. — Она предложила, я отказался. Обычное дело.

— Какого черта?

— Не хочу перебегать тебе дорогу. У вас спевшийся дуэт, третий лишний, не так ли?

Бросив подружку, мужчина, грозно сопя, двинулся на Чибу:

— Эй, парень, ты, кажись, наезжаешь? Тебе предлагает такая девушка, а ты еще и морду воротишь?

Дело принимало нехороший оборот, и Чиба, предпочитавший избегать никчемушных потасовок, остановился и как можно мягче сказал:

— Извини, друг, но тебя это, по-моему, не должно волновать.

— Так я что же, по-твоему, не в свое дело лезу?!

— Вот именно, — сказал Чиба, дивясь настойчивости пьянчуги.

— Так ляжешь ты с ней или нет?

— Нет, — сказал Чиба, которому вдруг начало казаться, что незнакомец не так уж и пьян. — У меня есть женщина, и ее мне пока хватает.

Мужчина цинично ухмыльнулся:

— Брезгуешь, стало быть, сукин ты сын?..

— Думаю, вам лучше отправиться по каютам, пока здесь не появились ребята из службы безопасности, — проворчал Чиба, которому уже начали надоедать эти пререкания. — У тебя скверный язык, приятель. И он вряд ли доведет тебя до добра.

— А вот это мы сейчас проверим, — пропыхтел мужчина. — Посмотрим, сумеет ли спасатель спасти самого себя.

С этими словами он кинулся на Чибу, но тот успел увернуться от его кулаков и ударом ноги поверг незнакомца на пол.

— Кто-то должен был дать тебе урок, — проворчал он и увидел, что к нему приближается женщина. Причем, судя по всему, в постель она уже не хотела, а жаждала поучаствовать в драке.

— Так вот как на этом лайнере обращаются с пассажирами! — прорычала она, и на Чибу обрушился град быстрых и точных ударов.

«Ничего себе пьянчуги!» — подумал Чиба, мгновенно озлобляясь, и нанес женщине короткий прямой удар в челюсть. Это несколько ослабило ее натиск, по крайней мере, заставило попятиться и процедить:

— Ну, погоди же, ублюдок!

— Недаром говорят, что любовь зла! — проворчал Чиба.

Женщина снова бросилась на него, но он был начеку и явственно услышал, как хрустнул ее нос от очередного пропущенного удара.

Он подумал, что уж теперь-то она успокоится, но не тут-то было. Женщина прыгнула на него, словно тигрица, и они покатились по полу к лифтовым шахтам. Удары сыпались на Чибу один за другим, он уворачивался, кулаки незнакомки молотили по стальному полу, однако и это не могло ее образумить.

Он не намеревался ее калечить, но дело грозило обернуться именно этим. «Что за сумасшедшая стерва?» — подумал Чиба, изловчившись, наконец, ухватить женщину за короткие волосы. Он хотел отшвырнуть ее от себя, но как раз в этот момент над ними завис очухавшийся мужчина. Отброшенная спасателем женщина сбила его с ног, и они все трое покатились дальше по холлу, ударились о дверь лифта, рассыпались и вновь сплелись в яростно рычащий клубок.

Это была грязная, неуклюжая драка, где каждый бил куда ни попадя, но большинство ударов все же достигали цели. Оба наседавших на Чибу пьяницы оказались вовсе не так уж пьяны и дрались сноровисто и жестоко. Ему расквасили нос, подбили глаз, и несколько раз так врезали в челюсть, что он был близок к потере сознания. В груди что-то екало и хлюпало, а правая рука совсем утратила чувствительность. Похоже, он выбил кому-то из этой любвеобильной парочки несколько зубов, но ребята умели держать удар, и он начал чувствовать, что сдает. Удары его утратили резкость, а пинок по почкам едва окончательно не выбил из него дух. Перед глазами замелькали желтые вспышки, дыхание сделалось рваным и коротким. «Неужели конец?» — удивился Чиба, и тут до него донеслось шипение лифтовых дверей.

— Что за чертовщина тут происходит?

Голос доносился словно сквозь слой ваты, но, похоже, это был спасительный голос, и Чиба сделал отчаянное усилие, чтобы удержаться на краю беспамятства.

— Чего вы не поделили с этим бедолагой? — возмущенно спросил спасительный голос.

— Мы думали… — женщина запнулась и по тому, как она шепелявила, Чиба понял, кто из его противников распрощался с некоторым количеством зубов. — Мы думали помочь тебе.

— Это спасатель. Тот самый, — объяснил мужчина. — Мы думали, брат…

— О чем вы думали? — в голосе вышедшего из лифта появились зловещие нотки.

— Мы думали, это поможет решить твои проблемы… — прошамкала женщина.

— Вы взялись решать мои проблемы?! — едва сдерживаясь, яростно вопросил голос, показавшийся Чибе знакомым. — Господи, ну и помощнички! Слезьте с него, что вы разлеглись тут как на диване! — дышать стало легче, но перед глазами продолжала плавать серая муть, а в груди отчаянно болело. «Ребра они мне, что ли, сломали?» — как-то отстраненно, словно не о себе самом, подумал Чиба.

— Оттащите его от лифта. Это была редкостная глупость! А что бы вы делали, если бы вас поймали?

— Мы не подумали…

— Вот ведь умельцы на мою голову выискались! И думаете — плохо, и не думаете — ничуть не лучше выходит…

Раздражение и напористость говорившего вернули мысли Чибы к тому, что он уже слышал этот голос. Совсем недавно или, по крайней мере, не слишком давно…

Он услышал удаляющееся шарканье шагов. Напавшие на него мужчина и женщина шли к лифту, и вместе с ними уходил продолжавший отчитывать их на ходу незнакомец:

— Вы только взгляните на себя! Вы похожи на отбивные, и я совсем не уверен, что вам удастся прийти в надлежащую форму к тому времени, как появятся корабли боевиков…

Двери лифта с шипением открылись и закрылись, пропустив в кабину напавших на Чибу головорезов и их начальника.

Чиба прижался щекой к холодному полу, мучительно пытаясь сообразить, где же он слышал этот голос.

Корабли боевиков.

О, черт, это могло быть серьезно! Значительно более серьезно, чем разбитое лицо, заплывший глаз и сломанные ребра! Корабли боевиков. Если они встретят «Ридж» на подлете к системе Консула…

— Арколианцы! — прошлепал Чиба расквашенными губами и попытался приподняться на локте. — Арколианцы… Если эти негодяи охотятся за ними, нас ждут большие неприятности…

Кряхтя и постанывая, он пополз к транспортному отсеку, чувствуя, что с каждым мгновением дышать ему становится все труднее и труднее. Чибе казалось, что он ползет уже очень и очень давно, но на самом деле ему удалось преодолеть лишь чуть больше двух метров, прежде чем боль в груди сделалась невыносимой, и он потерял сознание.

20

Мэй с трудом продрал глаза и взглянул на расположенные над койкой часы. Тускло светящиеся цифры показывали, что сейчас по корабельному времени ночь: 03.00. Он заворочался, и тут снова раздался требовательный звонок в дверь. Ага, стало быть, это ему не приснилось!

Выбравшись из постели, он проковылял к двери и заглянул в глазок. Перед каютой его стояли двое мужчин в форме.

— Что вам угодно? — спросил Мэй сиплым со сна голосом.

— Корабельная служба безопасности, — представился один из звонивших. — Капитан О'Хирн срочно желает вас видеть.

— Она сказала, для чего я ей понадобился? — спросил Мэй, натягивая спортивный костюм.

— Она хочет, чтобы вы немедленно пришли в лазарет.

— В лазарет? — Мэй поперхнулся. — Капитану плохо? С ней что-нибудь случилось?

— Нет, с ней все в порядке, капитан Мэй. Но у нее имеются к вам какие-то вопросы.

— Вопросы в три часа ночи? Очень своевременно… — буркнул Мэй, застегивая костюм на ходу.

До лазарета они добрались за рекордно короткий срок. Коридоры корабля были безлюдны, лифты свободны, охранники двигались скорым шагом, и, тем не менее, Мэй, успев перебрать самые невероятные причины экстренного вызова, терялся в догадках, чья же госпитализация потребовала его немедленного присутствия?

На ярусе, где располагался лазарет, два сопровождавших Мэя охранника передали его третьему, и тот коротко велел ему следовать за ним.

— Быть может, вы скажите мне, что случилось? — спросил у него Мэй, с недоумением провожая взглядом предыдущих провожатых.

— Капитан О'Хирн хочет, чтобы вы взглянули на пострадавшего.

— Зачем? — изумился Мэй. — Я капитан торгового корабля, а не врач!

Вместо ответа охранник распахнул перед ним двери медицинского отсека, а затем двери палаты, в которой находилась Маргарет О'Хирн и женщина в костюме врача. Обе они стояли рядом с единственной в палате койкой и тихо беседовали с пациентом. О'Хирн казалась невыспавшейся и недовольной, и Мэй подумал, что выглядит ничуть не лучше.

— Капитан О'Хирн? — негромко позвал он. — Вы посылали за мной?

— Ты знаешь этого парня, Джеймс? — мрачно спросила Маргарет, указывая на лежавшего в койке мужчину. Судя по надувным подушкам, растяжкам и опорам, благодаря которым койка напоминала гамак, а находящийся в ней мужчина — опутанный серебристо-белой паутиной кокон, досталось ему изрядно, и все же Мэй узнал его с одного взгляда.

— Чиба! — удивленно воскликнул он.

Женщина-врач яростно зашипела, требуя соблюдать тишину и не беспокоить пострадавшего.

Мэй взглянул на него еще раз. Лицо спасателя было покрыто синяками и ссадинами, глаз совершенно заплыл. Одна рука была заключена в восстанавливающую оболочку, левую голень и обе лодыжки постигла такая же участь.

— Кто это его так разукрасил? — с сочувствием поинтересовался Мэй.

— Я рассчитывала, что ты сумеешь ответить на этот вопрос, — сухо сказала О'Хирн.

— Я?! — переспросил Мэй, оборачиваясь к Маргарет.

Врач снова потребовала, чтобы они соблюдали тишину.

— Этот парень помог нам выбраться с «Ангельской Удачи», и у меня нет причин… — он замолк на полуслове и возмущенно закончил: — Как ты могла подумать такое обо мне?

— Не о тебе, — ответила она. — Но это мог сделать кто-то из твоих людей.

— Зачем? Да и кому бы это пришло в голову? Винтерсу? Герцогу? Но у него-то, кажется, есть алиби!

— Скажи ему, — обратилась О'Хирн к Чибе.

— Меня избили, — нехотя промолвил тот. — Какая-то пара, мужчина и женщина. Они явно нарывались на драку, хотя поначалу я принял их за членов экипажа. Они были выпивши и не походили на пассажиров…

— Не могу себе представить, кто бы это мог сделать, — помотал головой Мэй.

— Дай ему закончить, — велела О'Хирн.

— Я говорю, что они искали повод для драки, — продолжал Чиба. — И мужик назвал меня «тем самым спасателем».

— Они не из экипажа лайнера, я проверила, — заметила О'Хирн.

— Но при чем тут я и мои люди? — запротестовал Мэй.

— Я начал ухаживать за Роз, — ответил Чиба. — Около недели назад.

Подбородок Мэя задрожал.

— Неужели это был Вонн?

— Нет, — ответил спасатель. — Но потом из лифта вышел третий, тот, кто остановил драку. И его голос показался мне знакомым.

— Так это был он?

— Похоже на то. Те двое пытались сказать ему, что взялись за меня ради него. Чтобы помочь брату. Роз говорила, что Вонн сильно переживал из-за ее ухода, — пояснил Чиба. — Но он обругал их за то, что они влезли не в свое дело.

Глаза Мэя сузились.

— Помочь «брату»? — переспросил он.

— Мы арестовали их, — вмешалась О'Хирн. — Они были здорово избиты и почти не сопротивлялись. Мы провели сканирование их сетчатки, и я уже получила ответ на свой запрос. Эти двое — профессиональные наемники.

— Так из-за чего же тогда шум? — сердито спросил Мэй у Маргарет и склонился к Чибе. — Мне очень жаль, что тебе так здорово досталось. Хорошо хоть Вонн успел избавить тебя от худшего. Ты слышишь меня?

— Слышу.

— И знаешь, что он слышал еще? — снова вмешалась Маргарет. — Вонн говорил этим бандитам, что они должны быть в форме до того, как появятся корабли боевиков.

— Вонн сказал что-то о кораблях боевиков?

— Да.

Мэй устало потер глаза.

— Мегги, мне надоело клясться, но я и правда не знаю…

— Тогда тебе лучше узнать, Джеймс Мэй! — процедила О'Хирн, ухватив его за локоть и оттаскивая от койки Чиба. — Ты волен распоряжаться своей жизнью, как считаешь нужным. Я никогда не лезла в твоя дела и не намерена это делать впредь. Но сейчас речь идет о моем корабле, моих пассажирах и арколианцах, за которых я отвечаю головой!

Мэй судорожно вдохнул побольше воздуха, чувствуя, как заломило у него вдруг в затылке.

— Да-да, я понимаю, все дело в арколианцах…

— Что ты можешь мне сказать обо всем этом, Мэй?

— Ничего. Я действительно не знаю, что бы это могло значить, Мегги!

— Где ты подобрал Вонна?

— Это было… — Мэй задумался, как бы поточнее ответить, и решив, что объяснения потребуют слишком много времени, не стал вдаваться в подробности. — Это совпадение, Мегги, ты должна мне поверить. Вонн не мог спланировать все это заранее. Невозможно учесть все случайности, приведшие нас на борт «Хергест Риджа»…

— Меня не интересуют твои умозаключения! Мне нужны факты!

— Факты тебе известны, — понизив голос, ответил Мэй. — Если тебе важны подробности, ты их получишь. Но ни Вонн, ни кто-либо другой не мог разработать столь сложной операции. Тут что-то совсем иное, и логичнее предположить, что Вонн узнал про готовящееся нападение уже на борту «Риджа».

— Ты готов допустить, что он связался с кем-нибудь из сторонников войны с арколианцами на моем лайнере? После того, как попал на этот корабль?

Мэй почувствовал, что его бросило в жар, и раздраженно поинтересовался:

— Почему ты не спросишь об этом его самого?

— Я бы спросила, — огрызнулась О'Хирн, — но он исчез!

Она дала бывшему супругу время обдумать услышанное и добавила:

— Мы прочесали «Ангельскую Удачу», но не нашли его на ней.

— Там не так уж много мест, Мегги…

— Капитан! — напомнила она ему, взглядом указав на заглянувших в палату медиков.

— Капитан, спрятаться на «Удаче» еще труднее, чем на «Ридже», — покорно повторил Мэй. — Если и найдется два-три укромных уголка…

— Расскажи мне о них. А еще лучше отправься на «Удачу» сам и разыщи Вонна!

В другое время и в другой ситуации разговор о поисках укромных уголков на звездолете вызвал бы на их лицах улыбку, а то и румянец смущения, но сейчас ни Маргарет, ни Мэю было не до шуток и воспоминаний.

— Я сделаю все, чтобы его найти, и выясню, что он имел в виду, говоря о…

— Это не твое дело. Ты должен привести его ко мне, капитан Мэй. И это все. Я сама расспрошу его!

— Ладно, а что насчет Герцога?

— Решение еще не принято. Ситуация, как видишь, не становится проще. Что же касается сказанного Вонном…

— Прекрати! — раздраженно отмахнулся Мэй. — Не желаю ломать голову, не имея никаких данных. Найдем Вонна, тогда все и прояснится.

— Это не так просто сделать. И он действительно мог укрыться на «Ридже», — признала О'Хирн. — Придется перевернуть оба звездолета вверх дном. Впрочем, как раз сейчас мои офицеры допрашивают напавших на Чиба бандитов и, быть может, сумеют выяснить что-нибудь о готовящемся против арколианцев заговоре.

— Можно дать тебе совет?

— Попробуй.

— Не трать времени на допросы. Существует такая масса уверток, позволяющих арестованным держать рот на замке, что они не скажут ничего важного, пока мы не прибудем в систему Консула. Пусть лучше медики испробуют на них «сыворотку правды», которой они потчевали Герцога.

— Они вовсе не впрыскивали ему сыворотку! С чего это ты возводишь на них напраслину? — возмутилась было Маргарет, но Мэй жестом остановил ее.

— Ну, хорошо, пусть этот препарат называется по-другому. Важно, чтобы результат был схожим.

— Хм-м-м… Это может вызвать осложнения, Джеймс. Если эти ребята наймут хороших адвокатов и сумеют доказать…

— Сложностей будет еще больше, если мы не получим достоверных сведений о кораблях боевиков. Или же получим их слишком поздно.

О'Хирн испытующе посмотрела на Мэя.

— Придется, пожалуй, рискнуть. Однако мне даже подумать страшно, к чему это может привести. Ох, чует мое сердце, быть мне вселенской козой отпущения!

— Если я доживу до того времени, то дам показания в твою пользу, — попытался утешить ее Мэй.

О'Хирн слабо улыбнулась, кивком поблагодарив бывшего супруга за поддержку, и с удивлением поняла, что ей стало легче от его слов.

— Как бы то ни было, пора действовать. Времени в нашем распоряжении осталось немного.

21

Круг. Еще круг и еще один круг…

Герцог неутомимо шагал по камере, описывая один круг за другим. Его рот был открыт, запавшие глаза лихорадочно блестели, лицо выглядело усталым и озабоченным. В своем непрерывном кружении он иногда наталкивался на стены или спотыкался. Тогда он делал минутный отдых и вновь продолжал двигаться, как заведенный.

Это было ужасно глупо, но все же лучше, чем спать и мучиться.

Время от времени внутренний голос, правда, спрашивал его: «что значит — спать, а что значит — не спать?» В чем разница, если сон порой значительно реальней и предметней яви? Может быть, ему снится, как он ходит кругами по камере, а на самом деле…

— Какой ужас! — громко сказал он, надеясь, что собственный голос рассеет его сомнения. Один раз это помогло. Но значит ли это, что будет помогать всегда? Если он сходит с ума из-за тишины, то нарушить ее не трудно.

— А если нет? Снова начнется кошмар? Но я ведь никогда не боялся тишины!

Он остановился посреди камеры, прислушиваясь к своим ощущениям. Подошел к койке и углом простыни вытер бисеринки пота с лица.

Воспоминания о прошлом измучили его. Дело в том, что у него, в отличие от всех нормальных людей, оказалось два прошлых. Две жизни, сцены из которых произвольно всплывали в памяти, путались, переплетались так, что из них вырастало нечто совершенно новое, совсем уже нереальное. Отчетливее всего он помнил полеты на вакуумном истребителе, за штурвал которого не садился никогда в жизни. Помнил мороженые туши, скотобойню своего дяди, Торговую академию и несостоявшуюся свадьбу… Его донимала боль в затылке и сломанной руке, а также скорбь по Лей Бренд, воспоминания о которой всколыхнул в нем проклятый микропроектор неизвестной конструкции.

Проектор был удивителен тем, что содержал в себе куски его жизни. Причудливые картинки, отрывки, в которых говорилось о нем, но в то же время как бы и о ком-то другом, носившем его имя. Глядя на стереофото, он узнавал и не узнавал себя. Он помнил себя совсем другим, хотя многие факты их жизней вроде бы совпадали. Вещи, окружавшие их, совпадали наверняка. Например, он хорошо помнил тяжелую старинную мебель в том просторном зале. Помнил мундир пилота и прикосновение гермокостюма к телу, хотя никогда не был пилотом. А вот люди на фото были совсем не похожи на тех, с кем он шел в бой, пил Аяганский джин, спал в казарме и зубоскалил между вылетами… Имена были те же, но смеялись и ругались они совсем по-другому. И все эти люди были уже давно мертвы. А он, он был слишком молод, чтобы знать их. И все же, глядя на их фото, он чувствовал, как подкатывает к горлу комок, как часто и неровно начинает колотиться сердце.

Иногда ему казалось, что он сошел с ума. Раздвоение личности — чем не диагноз? Но если он болен, почему его не лечат? Почему держат в тюрьме вместе с какими-то пьянчугами? И вот еще вопрос: может ли сумасшедший сознавать свое сумасшедшие? У него было множество версий, объяснявших, как он мог здесь оказаться, но ни одна не была абсолютно достоверной. Его могли посадить за убийство Дикса, которого он вовсе не убивал. За угон звездолета и за участие в разбойном нападении на вездеход. Помнится, был также момент, когда его оглушил сердитый торговец-капитан, а потом на помощь ему пришли охранники. Быть может, это они упекли его в кутузку?..

Кстати, камера эта была тем единственным, что связывало все эти фрагменты воспоминаний, донимавшие его последние несколько дней во сне и наяву, терзавшие, стоило лишь прикрыть глаза или взять в руки микропроектор. Камера и надзирательница присутствовали и в той, и в этой жизни. Камеры были разные: одна поскромнее, другая побогаче. Надзирательницы тоже отличались внешне, но обе были достаточно симпатичные и терпимые. Обе безымянные. Но надзирательницы заходили редко, а камера побогаче проявлялась, как только ему удавалось прогнать очередное видение.

Помимо камеры и надзирательницы был еще и Лакки. Он тоже являлся связующим звеном, по крайней мере, до тех пор, пока его куда-то не увели. У них было много забавных бесед, и он представлял одну из линий его жизни, где все события, при известном усердии, можно было припомнить и выстроить в более или менее связной последовательности. Но Лакки увели, а в его камеру поместили мужчину и женщину. Они были пьяные и избитые и все время на что-то громко жаловались и кого-то ругали. Потом протрезвели, затихли и перестали обращать внимание на Герцога, предпочитая беседовать друг с другом о таинственном Бэчмане, который скоро придет, чтобы освободить их.

Герцог отвернулся от них и уставился на лежащий на койке микропроектор. Он знал, что его нельзя смотреть, но руки сами потянулись к нему и начали нажимать кнопки настройки. Проклятые воспоминания высекали из его глаз слезы, хотя была в них и какая-то горькая сладость. И это, как ни погляди, было единственное, что у него оставалось, кроме камеры и тишины.

Опустившись на койку, он вперил взор в маленький тусклый экран, и на нем снова появилась фотография Дюральда Дикса. Под фотографией шел хорошо знакомый ему текст…

…официальное заключение о вскрытии Дюральда Дикса гласило, что он получил удар в горло и перед смертью сильно страдал от боли в раздробленной гортани…

— Но это же неправда! — возмущенно воскликнул Герцог. — Нет! Я здесь совершенно ни при чем!

— Ну и что ты собираешься делать? — спросил внутренний голос. Голос его двойника, того самого, который имел свое собственное прошлое, все чаще переплетавшееся в единое целое с прошлым Герцога.

Он заморгал, стараясь справиться с охватившим его волнением.

— А ведь я предупреждал, чтобы ты оставил проектор в покое. Ты уже знаешь содержание этого информдиска наизусть и вряд ли извлечешь из него что-нибудь новое.

— Послушай, здесь что-то не так. — пальцы Герцога забарабанили по экрану микропроектора. — Тебе не следует находиться в моей голове.

— Где же мне еще находиться? — прошелестел внутренний голос. — Между прочим, я могу быть тебе полезен. Например, я могу рассказать тебе кое-что о смерти Дикса. Ведь ты полагаешь, что именно из-за нее мы сюда угодили?..

— Заткнись! — крикнул Герцог, и это, как ни странно, сработало. Внутренний голос умолк, и серая пелена перед глазами рассеялась, позволяя видеть пустую камеру. — Ты не убивал Дикса. И, думаю, я смогу доказать это.

— Ты способен сделать это прямо сейчас? — поинтересовался внутренний голос.

Герцог кивнул и уверенно ответил:

— Да. Ты вернулся в Нарофельд, после того как слетал к П-З-А и зашел в офицерский клуб. Ты пил диво с наставниками-пилотами и курсантами, когда пришел Дикс и начал скандалить…

— Ох-хо-хо! — усмехнулся внутренний голос. — Мало ли скандалов мы пережили? Какой-то из них должен был кончиться скверно.

— Прекрати придуриваться, — огрызнулся Герцог. — Твоя жизнь поставлена на карту…

— Вся жизнь — игра, — философски заметил внутренний голос. — И рано или поздно все мы оказываемся в проигрыше.

От подобного легкомыслия Герцога замутило, и он едва справился с накатившей волной ярости.

— Они собираются повесить тебя, — сказал он медленно, чтобы подавить бурливший в нем гнев. — Возможно, они попытаются сделать это до того, как мы попадем в систему Консула. И если ты не будешь бороться, твоя песенка, можно считать, спета.

— Меня это не пугает, — холодно ответил внутренний голос.

— Ты не боишься умереть?

— Я знаю, что такое смерть. — Судя по интонациям внутреннего голоса, он от души забавлялся разговором. — Поверь, это не так уж страшно.

— Зато я не знаю и не стремлюсь узнать, — хмуро возразил Герцог. — Для тебя, быть может, это и впрямь ничего не значит, а для меня значит слишком даже много.

— Вот только этого не надо! — раздраженно остановил его внутренний голос. — Ненавижу, когда наземная команда начинает изображать великую скорбь и пускать сопли, слюни и слезы!

— Давай не будем отвлекаться. Я был в офицерском клубе на базе Нарофельд, — вернулся к интересующему его вопросу Герцог. — Когда Дикс достал нас, мы ударили его под дых и свалили подножкой. А затем плюнули на него.

— Да! — гордо произнес внутренний голос. — Я сделал это!

Герцог ощутил новый прилив ярости.

— Вскрытие показало, что у Дикса было разбито горло! Но мы этого не делали. Нас обвинили ложно.

— Верно. И что дальше?

— Мы вышли из бара, оставив Дикса там. Мы не дрались с ним больше и, следовательно, не могли его убить.

— Да, ты это уже говорил, — насмешливо заметил внутренний голос.

— Значит, кто-то другой ударил Дикса в горло, сломав ему трахею и гортань. Держу пари, это случилось уже в лазарете. В офицерском клубе было слишком много свидетелей.

— Экий ты все же назойливый ублюдок!

— Тебе, может быть, все равно, но я-то не собираюсь позволять им повесить меня за компанию с тобой.

— Малыш боится смерти! Ха-ха-ха!

— Нам нужны свидетели, — твердо сказал Герцог. — Нам нужно найти людей, которые видели, как ты бил Дикса в офицерском клубе. Кто был там этой ночью?

Внутренний голос презрительно фыркнул.

— Если бы я мог вспомнить все эти детали сам, то не стал бы прибегать к помощи такого говнистого парня, как ты, — намеренно пренебрежительно произнес Герцог.

— Прайбой. Там был Ларри Прайбой.

— И с ним?..

— Томас Фортунато. Мы называли его Фортунато Фармбайер, потому что…

— Кто-нибудь еще?

— Маккена, Хейстингс, Силвертон, О'Доннел.

— Где их можно отыскать? Внутренний голос горько рассмеялся.

— Маккена, Хейстингс и О'Доннел нашли свою смерть на Беринге Гейте. Так же как и сотни других пилотов. Силвертон сошла с ума после очередного вылета.

— А что стало с Прайбоем? — настаивал Герцог. — Я читал о нем.

— Он превратился в спутник, — цинично усмехнулся внутренний голос. — Его истребитель взорвался около Онария. Теперь он летит по отдаленной параболической орбите и навестит планету через пару сотен лет.

— Фортунато?

— Он давно стал звездной пылью, как и многие другие хорошие парни.

— Да-да, теперь я припоминаю. — Герцог уставился в пол. — Я знал о судьбе каждого из них. Ну не смешно ли? Почему я ничего не могу вспомнить, пока ты мне не напомнишь?

— Это почти также смешно, как твоя история о сломанной руке. Почему она болит, если ее уже вылечили? Мне это непонятно, и тем не менее…

— Не было ли в офицерском клубе кого-нибудь еще? — с надеждой спросил Герцог. — Ведь там находилась куча народу!

— Дикс.

— Кроме него, Эрик. Неужели там не было кого-нибудь еще?

Он сам удивился тому, что назвал внутренний голос по имени, но тот воспринял это как должное.

— Это было так давно… Нет, я ничем не смогу тебе помочь. Я оставался последним из этого выпуска пилотов. — Внутренний голос вздохнул. — Из этого выпуска я и Фортунато протянули дольше всех. Хотя нам-то казалось, что мы не слишком берегли себя и мало подходим на роль везунчиков.

— Неужели все погибли? — с тоской промолвил Герцог.

— Не так уж это страшно, как кажется…

— Перестань так говорить!

Что-то кольнуло у Герцога в груди, и он ощутил, что остался один. Внутренний голос покинул его так же внезапно, как и появился. Герцог смахнул со лба пот и уставился на лежащий на коленях микропроектор. Он был включен. На экране тускло мерцало хорошо знакомое ему фото, надпись под которым гласила: «Лей Бренд. Любимая фотография Диксона, копия которой украшала пульт его истребителя». Сердце у Герцога отчаянно забилось, но он справился с волнением и, закрыв глаза, вытянулся на койке.

Теперь он уже не боялся уснуть. Он ощущал себя настолько усталым и опустошенным, что у него не осталось сил бояться каких бы то ни было кошмаров. Ему казалось, что койка, а может, и камера, и весь мир, плавно кружась, проваливаются в небытие, словно песчинки в песочных часах.

А затем что-то мягкое и ароматное коснулось его лица. Такими духами не пользовалась ни его мать, ни тетки, ни одна из двух брошенных невест. Быть может, этот странный запах исходил от матраса? Если он набит натуральными перьями, то у него будет сильная аллергическая реакция. Именно из-за нее отец отправил его помогать дяде на скотобойне, вместо того чтобы оставить трудиться на собственном производстве по разведению домашней птицы…

Что-то влажное легко коснулось его губ. Он открыл глаза и увидел упавшую на лицо прядь волос. Она коснулась носа, ему стало щекотно, он улыбнулся и зажмурился. И вновь ощутил влажное прикосновение — обладательница ароматных волос поцеловала его. Он разлепил веки и встретился взглядом с хорошо знакомыми ему, отчаянными и бесстрашными глазами.

— Лей? — изумленно произнес он.

— Ну конечно, мой дорогой, — ответила она.

— Нет-нет, это какой-то неправильный сон… — он начал подниматься, но она нажала ему на плечи и уложила обратно. Герцог попытался бороться, но из этого ничего не вышло — она оказалась намного сильнее его.

— Пусть будет неправильным. Поцелуй меня.

— Подожди минутку… — его протест был подавлен ее губами.

Он хотел оттолкнуть ее, но она поймала его руки и прижала к матрасу. Сколько он ни дергался и ни извивался, все было тщетно. Ее горячее тело все плотнее прижималось к нему, оба они были обнажены, и от этого Герцог чувствовал себя особенно беззащитным.

Лей перестала его целовать и опустила голову, позволяя своим волосам коснуться лица Герцога. Он поспешно закрыл глаза, силясь разобраться в обрывках теснящихся перед его внутренним взором образов-воспоминаний.

— Постой же, тебе говорят! — крикнул он, отворачиваясь от Лей. — Это не сон…

Она слегка ослабила хватку, но продолжала держать его, находясь так близко, что он чувствовал ее дыхание на своем лице.

— Что ты имеешь в виду, любимый?

Герцог сжал зубы, стараясь побороть охватившее его желание:

— Я имею в виду, — прошептал он, — что ничего подобного со мной никогда не происходило…

— Конечно, мой дорогой, конечно…

— И никогда не случалось с Эриком!

Лей Бренд ухватила его губу своими зубами и потянула.

— Ты думаешь, он никогда не мечтал об этом? — прошептала она, наваливаясь на Герцога и начиная вызывающе и возбуждающе ерзать на его распростертом теле.

— Я знаю, что этого не было, и знаю, что это не сон. — Герцог зажмурился и быстро открыл глаза. — Я не мог этого придумать. Я не мог придумать столько мелочей!

— О каких мелочах ты говоришь, любимый? — женщина соблазнительно потянулась, и Герцог, воспользовавшись этим, спихнул ее с себя. Лей Бренд взвизгнула, несколько мгновений они боролись, и борьба эта очень напоминала любовную схватку.

— О да! — промурлыкала Лей, когда ей удалось перевести дух. — Мне это нравится. Начало многообещающее!

Вывернувшись из-под Лей Бренд, Герцог получил, наконец, возможность осмотреть комнату, и вид залитых кровью стен едва не доконал его.

— Господи, что за отвратительные фантазии! — зарычал он, на этот раз уже совершенно серьезно отпихивая от себя Лей. — Я ничего не понимаю! Тебя ведь убили!

Лицо женщины окаменело.

— Болтливый дурак! Зачем ты все портишь? Да я тебя по стенам размажу!..

— Нет! Ты хрупкая женщина! Я же помню! — отчаянно вскрикнул Герцог.

— Заткнешься ли ты, наконец? — яростно зарычала женщина.

— Это бред! — прошептал Герцог в отчаянии. — Эта комната — сон. Одно из воспоминаний Эрика. Ты сейчас здесь, потому что связана с…

— Во имя Пятой Сферы, что здесь происходит? — донесся из-за двери чей-то гневный голос.

— Это он! Боже мой, кажется, дело плохо! — испуганно проговорила побледневшая Лей Бренд.

— Ого! Кто бы это мог быть? Но кто бы он ни был, глупо бояться сна или бреда. А ведь это он, кажется, взял из моего прошлого! — удивленно воскликнул Герцог. — Или с ним тоже случалось что-то подобное? Но до чего же все реально, до чего похоже на правду!..

Лей откатилась от него и шлепнулась на пол. Пошарила под кроватью и извлекла оттуда старинную абордажную саблю. Покрытый ржавыми пятнами клинок блеснул в свете горящего над кроватью фонаря.

— Думаю, тебе надо вооружиться! — она протянула саблю Герцогу. — Ведь ты уверял меня, что бояться нечего, и ты обо всем позаботишься!

Герцог сел на кровати и решительно заявил:

— С места не двинусь.

— Где молодой Арбор? Где этот паразит? — донеслось из-за двери. — Он у меня узнает, что моя дочь не какая-нибудь дешевая девка…

— Понимаешь? — рассмеялся Герцог. — Это как раз то, что сказал мистер Лэндон, отец одной из помолвленных со мной девушек…

— Возьми саблю! — настаивала Лей Бренд.

Послышался ужасающий рев, и дверь с грохотом распахнулась.

— Привет, мистер Лэн… — улыбка сползла с лица Герцога, когда он разглядел возникшего на пороге мужчину. — Черт побери, это ты! Я так и знал, что все это происходит со мной из-за тебя!

— Умница, догадался, — похвалил его Эрик Диксон. Поднял пистолет и выстрелил Герцогу в грудь.

Герцог свалился с кровати и упал на пол тюремной камеры. Исходивший от пола холод заставил его вздрогнуть и громко выругаться. В камере было пусто, а в голове у него звучал ставший уже привычным смех.

— Что б ты сдох, мерзавец! — прохрипел Герцог.

— Я и без того сдох, и тебе это хорошо известно, — произнес, отсмеявшись, внутренний голос. — Но согласись, ты заслужил наказание за оскорбление моей женщины?

— Ты же сам подстроил так, что она появилась в моем сне! — пальцы Герцога сами собой сжались в кулаки.

— Догадливый парнишка! — снова похвалил его внутренний голос. — Но даже если и так, что с того? Уж не собираешься ли ты убить меня за это?

— Господи, Диксон… Ты вгонишь меня в гроб! Зачем ты меня мучаешь?

— Не прибедняйся, сынок! Меня тебе не разжалобить! — ответил внутренний голос, и перед Герцогом возник образ Эрика Диксона, грозящего ему пальцем. — Мы весело проводим время, а ты хнычешь, это никуда не годится! К тому же эти ночные встряски тебе полезны. Ты начинаешь мыслить шире и глубже.

Глаза Герцога сузились.

— Где-то я уже слышал подобное! Это ведь не ты придумал?

— Нет, конечно. Я позаимствовал кое-какие мысли и образы из твоего прошлого. Надеюсь, ты не против?..

— Что тебе надо от меня?

В голове Герцога родился образ разгуливающего по камере Эрика. Герцог сосредоточился и постарался остановить его.

— Я думал, тебе будет интересно провести ночь в объятиях Лей. Напрасно ты так оберегал свою невинность от призрака, — произнес внутренний голос. — Тебе следовало бы сдаться и получить удовольствие. Лей ведь большая мастерица… Ты мог бы гордиться этим всю жизнь и хвастаться перед приятелями, что тебе посчастливилось…

— Отстань от меня! — крикнул Герцог.

— Прекрати, малыш! Мы хотим немножко поспать! — донеслось из соседней камеры.

— Вот ведь пьянчуги неугомонные! — пробормотал внутренний голос. — А знаешь ли ты, как их угораздило здесь очутиться? Этих ребят выдал кто-то из их же товарищей. И если они узнают, что ты знаком с тем, кто их выдал…

— Ну-ну, давай дальше! — хриплым шепотом попросил Герцог.

— Кажется, это сделал твой друг Вонн. Его и в самом деле зовут Морис? Удивительно, что на этот раз он обошелся без смертоубийства. У тебя странные друзья. Вот взять, к примеру, хотя бы…

— Диксон!

— Ладно, — уступил внутренний голос. — Я же сказал, Вонн подстроил все таким образом, чтобы их арестовали… Чего тебе еще нужно?

— Зачем Вонн сдал этих ребят?

— Затем, что твоего приятеля втянули в заговор, который поддерживают боевики из системы Консула. Они хотят преградить «Риджу» путь на Консул Пять. Ими руководит некто, называющий себя Бэчманом. И ему не нравится Вонн.

Герцог уселся на койке и с подозрением спросил:

— Почему я должен верить тебе?

— Можешь не верить, я не настаиваю. Однако тебе следует знать, что пока ты развлекался, я узнал много интересного.

— Господи, это какой-то кошмар, — жалобно пробормотал Герцог. — Так вот почему мне не удается отдохнуть, и я чувствую себя совершенно разбитым…

— Ты должен беречь себя, парень, это важно для нас обоих, — напыщенно провозгласил внутренний голос. — Как у тебя, кстати, с давлением? Не пошаливает?

— Послушай, ты доведешь меня!..

— Эй, перестань колобродить! — сердито крикнул один из заключенных в соседней камере.

— Позволь мне показать тебе кое-что, — предложил внутренний голос. — Надеюсь, это тебя развеселит. Закрой глаза. Нет, правда, сценка того стоит.

— Диксон…

— Пожалуйста, послушайся меня. Ты не пожалеешь. Тебе действительно надо об этом знать.

Герцог послушно закрыл глаза.

Он лежал на койке. Лежал лицом вверх и бессмысленно смотрел в потолок, вспоминая все хорошее и плохое, что было в его жизни. Но в конце концов ему наскучило рыться в прошлом, он поднялся с койки и осмотрел камеру, как будто надеялся, что в обстановке ее произошли какие-то изменения.

Но все, разумеется, было по-прежнему. Чтобы чем-то заняться, он направился в туалет, намереваясь опорожнить мочевой пузырь, но тот был пуст. У него возникло смутное воспоминание о том, что он уже недавно опорожнял его, но твердой уверенности в этом не было. Странное дело, память временами высвечивала куски прошлого, которых он совершенно не помнил, и в то же время ему не удавалось припомнить то, что произошло с ним вчера, позавчера, совсем недавно…

Он начал расхаживать по камере, раздумывая над тем, какой комплекс упражнений помог бы ему сейчас восстановить привычную форму, когда услышал скрип двери, ведущей в тюремной отсек. Кто-то пришел навестить заключенных. Быть может, это по его душу? Он осторожно выглянул в коридор и увидел высокого сухощавого мужчину. Долговязый заглянул в камеру, где сидели мужчина и женщина.

— Это Бэчман, — пояснил Диксон. Герцог кивнул.

Бэчман поставил принесенную с собой пластмассовую коробку на стол и, уперев руки в бока, испытующе оглядел заключенных.

— Мистер Хеггис, мисс Стьюбинг… Вы здорово меня разочаровали и подвели. Не знаю уж, что мне с вами и делать. Допустить такой прокол — это, знаете ли, непростительно.

Хеггис и Стьюбинг начали мямлить что-то невразумительное, ссылаясь на то, что были пьяны и хотели всего лишь помочь Вонну. Ну кто же знал, что так получится…

— Помочь? — насмешливо переспросил Бэчман.

— У него возникли проблемы с женщиной, — сказал Хеггис. — Она бросила Вонна и ушла к спасателю. Вонн очень переживал из-за этого, и мы решили, что такое настроение может помешать работе.

— Он что, сам просил вас уладить проблемы со спасателем? — холодно поинтересовался Бэчман.

— Нет, — ответила Стьюбинг. — Но он много говорил об этом.

— Пока вы пили?

Заключенные закивали в ответ.

— Стало быть, вы просто сидели в баре. С приятностью проводили время, угощая друг друга выпивкой.

— Нет, это Вонн угощал, — уточнил Хеггис.

— Ах, так это он покупал! И откуда же, интересно, у него взялись деньги?

— Мы не спрашивали, — отозвалась Стьюбинг. — Он сказал, что хотел потратить их на девицу. Но раз уж она его бросила, то самое лучшее, что он может придумать — это пропить их со своими друзьями.

— Понятно, — буркнул Бэчман. Диксон рассмеялся.

— Как тебе это нравится? Вонн поймал их на самую простенькую наживку!

— Надеюсь, мы не испортили вам дело, Бэчман? — с тревогой спросил Хеггис.

Долговязый поднес палец к губам.

— Говорил же я тебе! — сказал Диксон.

— Тихо, — ответил Герцог.

— Да успокоишься ли ты, наконец!? — донеслось из соседней камеры.

— Я имею в виду, — продолжал Хеггис, — мы ведь еще пригодимся вам, когда появятся корабли боевиков?

— Конечно.

— Мы ведь не подгадили Вонну? — спросила Стьюбинг. — Он отличный парень, и нам бы не хотелось работать без него. Похоже, он в таких делах разбирается. С ним-то мы наверняка остановим двигатели «Риджа».

— Разумеется…

Герцог ощутил приступ тошноты, и перед глазами у него потемнело.

— Не пропускай ничего, это очень важно! — потребовал Диксон.

— Все будет хорошо, — уверил Бэчман заключенных. — Я намерен действовать в соответствии с намеченным планом. Я уже говорил с администрацией корабля о вашем освобождении, а завтра замолвлю за вас словечко перед парнями из службы безопасности, которые решают подобные вопросы.

Заключенные оживленно переглянулись и расправили поникшие плечи.

— А пока что мне позволено сделать вам маленький сюрприз. — Бэчман раскрыл коробку и вытащил из нее бутылку и три стакана. — Сегодня вечером мы собираемся посидеть в тесном кругу, и чтобы вы не чувствовали себя обездоленными…

Он откупорил бутылку и наполнил стаканы.

— Надеюсь, вы изобрели подходящую историю, которую сможете завтра рассказать.

— Мы как раз думали над этим, — неуверенно пробормотал Хеггис.

— Если сочтете нужным, можете свалить все на Вонна.

Стьюбинг запротестовала, но Бэчман поднял палец, призывая ее помолчать и послушать.

— Я понимаю, как он важен для вашей команды, но я могу заменить его. Хотя, разумеется, лучше бы этого не делать. Давайте поступим так. Я разузнаю, что там на вас хотят повесить и, в зависимости от того, насколько серьезными будут обвинения, соображу, как нам лучше поступить. А вы, уж будьте любезны, следовать моим указаниям, когда вам предоставят слово. Думаю, все обойдется, особенно если вы не станете создавать себе лишних трудностей.

— Конечно, не станем. — Стьюбинг подняла стакан, и Хеггис последовал ее примеру.

— Пейте, мыслители, — пробормотал Бэчман, опустошая свой стакан.

— Вот это настоящий друг! — усмехнулся Диксон.

— А что произошло дальше? — спросил Герцог.

— Пока что ничего. А почему ты спрашиваешь?

— Но ты ведь сказал, что это важно!

— Разве это не подтверждает сказанного мною? Ты не хотел верить мне на слово. Ну, вот тебе доказательства. Но, в общем, что-то и правда должно произойти с этими ребятами, называющими друг друга «братьями по оружию».

— По-моему, ты мог состряпать всю эту сценку, чтобы поразвлечься! — с сомнением сказал Герцог.

— Это самая правдивая информация, которую ты когда-либо получал от меня.

— Ну а что же тогда ты скажешь мне о Лей Бренд? Она тоже выглядела очень правдоподобно! — голос Герцога эхом отозвался в пустой камере.

— Слушай, парень! Если ты немедленно не заткнешься, я выверну тебя наизнанку! — рявкнула Стьюбинг.

— Эрик, — шепнул он.

Ответа не последовало, и Герцог снова позвал:

— Эрик?

Внутренний голос не отозвался, и Герцог с досадой подумал, что тот сбежал в самый неподходящий момент. Друзья тоже о нем забыли. Ну почему бы Мэю не навестить его? Неужели он до сих пор занят с капитаном лайнера? А Роз, Винтерс? И как скверно, что он больше не может доверять Вонну: ни как другу, ни как единомышленнику, ни как товарищу по оружию. Да еще это обвинение в убийстве Дикса висит над ним, и непонятно, как его опровергнуть…

Герцог закрыл глаза и постарался вызвать Диксона из глубин своего мозга. Это не удалось, и тогда он попытался вернуть образ Лей Бренд с ее упругими губами и мягкими, ароматными волосами. Но и тут его постигла неудача — он не мог отыскать в памяти и следа той дешевой, темной комнаты с матрасом, набитым пухом.

Его начала колотить дрожь. Казалось, в камере заметно похолодало, и он с тоской подумал, что никогда еще не чувствовал себя таким несчастным и одиноким.

22

Проснувшись, Вонн не сразу понял, где находится. Лишь полежав некоторое время неподвижно, борясь с ломотой в затылке и с любопытством осматриваясь по сторонам, он сообразил, что находится в каюте Герцога. Койка в ней располагалась под непривычным углом, и Вонн ощущал приятное, убаюкивающее покачивание, словно находился в гамаке. У него мелькнула мысль, что хорошо бы поспать еще несколько часов, однако, вспомнив о предстоящем ему деле, с ворчанием выбрался из койки.

Чувствовал он себя паршиво, и смотреть в зеркало ему решительно не хотелось. Все у него в последнее время шло наперекосяк, и это, надобно думать, отразилось на его внешности. Бледный, помятый тип с воровато бегающими глазами. А он-то был уверен, что придуманный им план избавит его от большей части забот! Досадно. Но хорошо хоть кошмары его нынче не донимали.

Теперь ему надо было сосредоточиться и приложить максимум усилий, чтобы дожить до того момента, когда «Хергест Ридж» достигнет Консула-5. Сделать он в создавшейся обстановке мог не слишком многое, новый план, сложившийся у него в голове, и перед тем, как он погрузился в сон на Герцоговой койке, был не без изъянов, но это все же лучше, чем ничего. Ах, если бы он еще не чувствовал себя таким одиноким, опухшим и больным, да еще и обложенным охотниками, которые уже начали травлю и рано или поздно снова сядут ему на хвост…

Напасти его начались с питья или, вернее, с отсутствия такового. Вонну страстно хотелось выпить, и у него были на то причины. Во-первых, он был взбешен тем, что чертов Питер Чиба сделал отведенную ему часть работы хуже, чем мог. Парень здоров как бык и должен был, по меньшей мере, покалечить двух напавших на него пьянчуг, один из которых к тому же женщина. Зря он, видимо, занимал у Мэя деньги и поил их! Во-вторых, спровоцированная им драка не помогла ему вернуть Роз. Ему не представилось даже возможности поговорить с ней, потому что она умчалась в лазарет, едва услышав, что Чиба был доставлен туда в тяжелом состоянии. В-третьих, отправившись навестить Герцога, он обнаружил, что не может проведать товарища, не засветившись.

Хеггиса и Стьюбинг засадили в кутузку, и Бэчман пришел навестить их и утешить. Ну что могло быть глупее и неудачнее! Ко всему тому надзирательница не пожелала с ним даже разговаривать и, услышав его имя, удалилась с непреклонным и даже оскорбленным видом, исключив всякую возможность ведения переговоров.

Необъяснимое поведение тюремщицы окончательно вывело Воина из себя. Если он появится ей на глаза еще раз, она, чего доброго, попробует его задержать. Это было ему совершенно ни к чему, и он выскочил из комнаты для ожидающих с твердым намерением очутиться как можно дальше от корабельной тюрьмы. Он собирался заглянуть в свою каюту и, прихватив отсюда кое-какую мелочь, способную вызвать недоуменные вопросы у корабельной службы безопасности, укрыться на «Ангельской Удаче». Он догадывался, что администрация «Риджа» объявит его в розыск, и чувствовал бы себя значительно уверенней, если бы сумел достать припрятанный на «Удаче» пистолет и заменить им куски рассованного по карманам самопала Ксегга.

Дойдя до палубы, на которой располагалась его каюта, Вонн повернул за угол и остановился как вкопанный. Около двери его каюты топтались сотрудники корабельной службы безопасности. Один из них вынул электронный ключ и вставил в замок. Дверь открылась, и двое охранников вошли внутрь. Третий направился в сторону холла, и Вонн шмыгнул за угол. Услышал шипение дверей пневмолифта и кинулся к нему. Он успел юркнуть в лифт за мгновение до того, как охранник появился в холле.

Нажав на кнопку следующего яруса, отведенного под кафе и магазины, Вонн услышал клацанье собственных зубов и решил, что если события будут и впредь разворачиваться столь же несчастливым для него образом, то скоро он превратиться в заику. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул, представив себя дрейфующим в космосе в одноместном катере, но это не помогло. Все шло как-то не так, удача явно отвернулась от него, и ежели он немедленно не выпьет хотя бы пару рюмок виски, то окончательно сойдет с рельс.

Выбравшись из лифта, он заглянул в первое же заведение, где торговали выпивкой. Это оказался гриль-бар «Согласие», и выглядел он, на взгляд Воина, более чем прилично. Во всяком случае, в нем было то, чего больше всего жаждала его душа в данную минуту.

Чувствуя, что внутреннее напряжение все еще не отпустило его, Вонн подозвал робота-бармена и заказал три рюмки виски.

Бармен сунул протянутый ему бэдж в регистрационную щель и набрал номер заказа.

Спустя несколько мгновений перед Вонном появились три наполненных виски рюмки, и он, не спеша, осушил их одну за другой. Вздохнул с облегчением и откинулся на спинку стула. Подождав некоторое время, щелкнул пальцами, чтобы привлечь внимание бармена и, когда тот подошел, вновь протянул ему бэдж. Вчера он воздержался от выпивки и, следовательно, сегодня мог заказать еще три рюмки, если, конечно… Мысль о том, что его идентификационный номер уже взят на учет, посетила Воина слишком поздно и заставила в бессильной ярости сжать кулаки.

— Да, сэр? Что вам угодно? — обратился к нему бармен.

— Мне бы хотелось повторить заказ.

— Три рюмки виски? — спросил бармен и готовность его исполнить заказ, не пускаясь в разглагольствование о превышении дневной нормы потребления алкоголя, подтвердила возникшее у Вонна подозрение.

— Да. Я хотел бы повторить. Но пусть вместо виски будет Аяганский джин. Бутылка Аяганского джина.

«Посмотрим, как эта безмозглая железяка справится с таким заказом — подумал со злорадством Вонн, высчитывая, сколько времени понадобится парням из службы безопасности, чтобы примчаться сюда. Получалось, что две-три минуты в его распоряжении еще оставались, и это было больше чем достаточно.

— Заказ принят, сэр, — бодро доложил робот. Створки на его груди разъехались, но бутылки джина на подносе, как и следовало ожидать, не появилось. Бармен мгновение помедлил и сообщил. — Мне очень жаль, но Аяганский джин не значится в нашем меню. Позвольте, я посмотрю на складе.

— Валяй, парень! Посмотри, — великодушно разрешил Вонн, незаметно оглядываясь по сторонам. Пока все было тихо, но ищейки уже на подходе, и ему надобно поторапливаться. Подождав, пока бармен скроется в подсобном помещении, Вонн встал и вышел из гриль-бара.

Вызвав лифт, он нажал первую попавшуюся кнопку, судорожно размышляя о том, что же он должен предпринять. Боже, как глупо! Вот теперь-то он уж точно погиб! На хвосте у него охранники и куда бы он ни сунулся со своим бэджем, его непременно засекут. И как он раньше об этом не подумал?! Но даже если бы и подумал, что толку? Без бэджа он не сможет достать ни пищи, ни воды. Ему негде укрыться, и, даже пробравшись на «Ангельскую Удачу», он окажется в мышеловке. Вонн вперил взгляд в стену лифта и засунул руки в карманы.

Ощупывая их содержимое, он наткнулся на что-то плоское, скользкое и холодное.

Вонн вытащил находку из кармана. Это был бэдж Герцога, который Мэй дал ему, чтобы он мог посетить тюремный отсек. Так-так-так… Бэдж с идентификационным номером Герцога… Черт возьми, вот это удача! Вот он — его единственный шанс! Вонн крепко сжал бэдж и рассмеялся.

Лифт доставил его на жилой ярус, и он, заглянув в коридор, увидел, что дверь в его каюту все еще открыта. Вероятно, один из охранников был занят перепрограммированием замка. Готовят ему ловушку? Ну, вот и ладненько!

Вонн повернул в соседний коридор и неторопливо двинулся в сторону каюты Герцога. К счастью, его здесь никто не ждал, и у него появилась возможность перевести дух и собраться с мыслями. Отметив про себя, что койка расположена не так, как он привык, Вонн подумал, что неплохо было бы ее переориентировать, но накатившая внезапно усталость заставила его отказаться от этой мысли. Эту ночь он проспит и так, а там видно будет. Содрав с себя одежду, он улегся на койку и мгновенно уснул…

Воспоминания о вчерашних похождениях вернули ему, как ни странно, бодрость. Заставив себя забыть о головной боли, Вонн оделся и проверил содержимое карманов, желая убедиться, что имеет при себе все необходимое, чтобы в считанные минуты собрать пистолет Ксегга.

Следующие несколько часов не изобиловали событиями. Он вел себя как обычный пассажир, избегая ситуаций, в которых у корабельной охраны могло возникнуть желание проверить — действительно ли ему принадлежит предъявляемый им бэдж. Позавтракал в красивом, но не дорогом ресторане, где официанты даже не взглянули на его идентификационный номер. Тщательно пережевывая пищу, он в последний раз обдумал, что ему предстоит сделать за те несколько часов, которые остались до вхождения лайнера в систему Консула.

Выйдя из ресторана, он бесцельно бродил по корабельным коридорам до полудня, когда должен присоединиться к группе заговорщиков. Конспирации ради, они должны были собраться до того, как «Хергест Ридж» выйдет из субпространства, и Вонн надеялся, что ареста двух членов шайки хватит, чтобы сорвать задуманную Бэчманом операцию. Опыт, однако, подсказывал ему, что человек, подобный Бэчману, попытается осуществить свои планы несмотря ни на какие препятствия. Вонн похлопал себя по карманам, проверяя на месте ли детали, необходимые для сборки пистолета Ксегга. Бэчман был упрямцем, спору нет, но существуют аргументы, перед которыми не в силах устоять даже самые твердолобые парни.

Он прибыл на место сбора заблаговременно. В каюте было шумно — участники заговора в последний раз делились друг с другом своими соображениями по поводу предстоящего дела. Вонн уселся неподалеку от двери, за чьей-то спиной и, осмотревшись по сторонам, вытащил карманный фонарик. Извлек из него батарейку и лампочку, поменял местами декоративные колечки на металлическом корпусе…

Шум начал стихать, когда в каюту вошел Бэчман. Окинул присутствующих цепким, пристальным взглядом и, удовлетворенно кивнув, произнес:

— Все вы знаете, что час начала операции близок. Все вы, как я вижу, готовы к ее проведению и настроены решительно. Однако кое-кому из вас, наверно, еще неизвестно о неприятности, случившейся с двумя членами диверсионной группы…

Послышался недоуменный шепот. Кто-то из-за спины Вонна спросил, о чем идет речь. Вонн достал из нагрудного кармана фломастер и, вытащив из него стержень, вставил в корпус от разоренного фонарика, щелкнул внутренними зажимами…

— Крайне досадный случай произошел с ними около транспортного отсека, — при этих словах Бэчман холодно взглянул на Вонна. — Три участника диверсионной группы позволили себе выпить лишнего. И двое из этой компании затеяли драку с попавшимся им на пути спасателем.

— Вот дурни! — выругался кто-то.

— Нигде от этих чертовых спасателей прохода нет!

Вонн поколдовал над степлером и присоединил его к корпусу фонарика. Извлек из кармана несколько маленьких продолговатых батареек, которые, разумеется, батарейками не являлись, и вставил их в гнездо, оставшееся на корпусе фонарика в том месте, где он снял кнопку включения света. Присоединил к получившейся конструкции колечко с брелоком…

— Даже если спасатель заслужил взбучку, это не может оправдать безответственность, проявленную некоторыми членами нашей команды.

Внезапно задрожавшими руками Вонн достал универсальный магнитный ключ и вставил его в специально предназначенную для этого щель таким образом, что тот превратился в некое подобие рукоятки пистолета.

— Ради глупого каприза эти люди пренебрегли своими обязанностями, поставив под удар всю нашу операцию. Проявили удивительное, я бы сказал преступное легкомыслие, из-за которого у нас могут быть крупные неприятности.

Вонн судорожно обшарил наружный карман, потом внутренние, и понял, что попался. Карманы были пусты, последней, необходимой для завершения сборки пистолета Ксегга детали в них не оказалось. Мурашки поползли по его спине.

— Чтобы избежать этого, нам придется несколько изменить ход операции. Особых причин для беспокойства я, тем не менее, не вижу. По моим расчетам мы сумеем воплотить задуманное в жизнь, невзирая на омерзительную халатность, проявленную членами диверсионной группы…

Сидящий подле Воина мужчина щелкнул зажигалкой и выпустил в воздух струю ароматного дыма.

— Послушай, брат, не найдется ли у тебя сигаретки? — обратился к нему Вонн.

Мужчина молча протянул ему раскрытую пачку. Вонн взял сигарету, сунул в рот и демонстративно похлопал себя по карманам в поисках зажигалки.

— Причем, не только теми, кто участвовал в драке и был арестован, — продолжал Бэчман.

— Мне бы еще огонька, — прошептал Вонн.

— Ты бы лучше слушал, брат. Это ведь он о тебе говорит, — недовольно проворчал мужчина, но все же протянул Вонну зажигалку. Взглянув на нее, Вонн убедился, что на этот раз надежды его были не напрасны — на корпусе зажигалки красовалась эмблема компании Ксегга.

— Я имел приватный разговор с начальником корабельной службы безопасности. Пытался уговорить его проявить снисходительность в отношении наших задержанных братьев, но добился немногого. Любой инцидент, произошедший на борту лайнера, охранники воспринимают крайне серьезно из-за присутствия на нем арколианской делегации. — Собравшиеся в каюте зашумели, обсуждая услышанное, но Бэчман призвал всех соблюдать тишину и, в упор глядя на Вонна, произнес: — Итак, нам придется проводить операцию без арестованных членов диверсионной группы и… без вас, мистер Вонн.

Щелкнув зажигалкой, Вонн прикурил, выпустил клуб дыма, помахал ладонью перед лицом, разгоняя его, и негромко сообщил:

— Прекрасно. Это позволит нам сохранить свои шкуры в целости.

Бэчман хрустнул сплетенными пальцами и нахмурился:

— Что ты имеешь в виду, сынок?

Вонн перекинул сигарету из одного уголка рта в другой, прищурился и, сковырнув с зажигалки колпачок, вогнал ее в торец фонарика, так что она плотно соединилась с универсальным ключом. Поднял глаза на Бэчмана и с недоброй ухмылкой заявил:

— Я имею в виду, что моим партнерам лучше находиться там, где они есть. Арестант — это все же не покойник.

— Не потрудитесь ли объяснить… — мрачно процедил Бэчман.

— Потружусь, — согласился Вонн и надавил на зажигалку так, что крепежные шарниры тихонько щелкнули, а то, что совсем недавно было корпусом фломастера, высунулось из противоположного конца фонарика коротким пистолетным дулом. — У вас нет и не было намерения послать за нами корабль, верно я говорю? Вы собирались оставить нас болтаться в открытом космосе, пока мы не сдохнем. Ведь если бы даже нам посчастливилось, и нас подобрала звездная полиция, наши признания уже не могли бы вам повредить. Не так ли?

— Чушь! Полная и абсолютная чепуха! Все должно было произойти так, как я говорил. Не понимаю, с чего вы взяли, что вас хотят обмануть? Разве я дал вам повод усомниться в своих словах?

— Слова — они всего лишь слова и есть! — буркнул Вонн, в последний раз проверяя готовность собранного им оружия. — Вы собираетесь заработать на этом проклятом дельце кучу денег — бесспорно. Но сдается мне, у вас не так много сторонников, как вы говорите, и нас просто некому будет подобрать. Это становится понятно, стоит лишь чуть-чуть шевельнуть мозгами!

— Мерзкий ублюдок! — заорал Бэчман. — Я так и знал, что ты сделал это намеренно! Ты специально их напоил и натравил на этого спасателя!

— Я спас им жизни! — Вонн сжал в ладони рукоять пистолета Ксегга и положил указательный палец на спусковую скобу.

— Так или иначе, мы сделаем то, что намеревались. Без диверсионной группы и без тебя, — неожиданно спокойно сказал Бэчман и указал стоящему у Двери мужчине на Вонна. — Брутус, убей этого сукиного сына!

Брутус шагнул к Вонну, и в этот миг тот поднял пистолет Ксегга и выстрелил. Пуля ударила Брутусу в грудь и отшвырнула к стене, на которой тут же начала расползаться кровавая клякса.

Сосед, давший Вонну сигарету, вскочил и бросился на него, но получил удар рукоятью пистолета в лоб. Вонн перепрыгнул через него и рванулся к двери.

— Хватайте его! Держите!

За спиной Вонна раздался выстрел, и он, не оглядываясь, шарахнулся в сторону. Развернулся и выстрелил в целившуюся в него женщину. Выронив оружие, она схватилась за живот и рухнула на пол.

Двое мужчин бросились Вонну наперерез, пытаясь отрезать его от двери. Он выстрелил в ближайшего, но пуля прошла над его головой, угодив в кого-то из находившихся в глубине каюты. Остальные кинулись на него гурьбой, и он, пятясь к двери, выстрелил несколько раз подряд.

— Да прикончите же его, наконец! — рявкнул Бэчман. — Мы и так потеряли слишком много людей!

— А мне ведь нужен всего один, — оскалился Вонн. — Ты!

Бэчман согнулся в три погибели и прикрыл голову руками в тщетной попытке укрыться от нацеленного на него пистолета Вонна.

— Только ты! — прохрипел Вонн и нажал на спусковой крючок.

Пистолет Ксегга взорвался в его руке с невероятным грохотом. От пронзившей его боли Вонн заорал и, чтобы не упасть, привалился спиной к стене.

Оказавшаяся поблизости женщина бросилась на него с нечленораздельным воплем, и Вонн ударил ее раненой рукой в лицо. Во все стороны брызнула кровь, Вонн страшно, по-звериному взвыл от нестерпимой боли, окружившие его люди непроизвольно попятились. Вонн нашел в себе силы хлопнуть левой рукой по выключателю и вывалиться из каюты в коридор.

Сделал несколько неуверенных шагов, затем побежал. Ему надо было во что бы то ни стало добраться до лифтового холла, но рука горела огнем, и от накатывавшей волнами боли в глазах то и дело темнело. Воздуха не хватало, ноги подкашивались, словно с великого перепоя.

— Господи, выведи меня отсюда! Вытащи меня отсюда во имя Пятой Сферы! — хрипло взмолился Вонн и тотчас увидел ползущего по стене громадного черного паука. Исполинское насекомое двигалось по вертикальной плоскости с резким, пронзительным звуком, похожим на вой сирены. Вонн свернул вправо и увидел, как новый паук прыгнул на стену как раз впереди него. Неужели ребята Хономера могут управлять этими мерзкими тварями? — подумал Вонн и бросил свое ставшее неимоверно грузным и непослушным тело вперед. Выбрался в холл и, оглянувшись, увидел, что пауки исчезли. Вместо них по полу вслед за ним ползли темные кляксы крови. Он сделал еще несколько неверных шагов, чтобы уйти от преследования движущихся клякс, и почувствовал острую резь в глазах. Но лифт был уже близко, и на стенах его не имелось ни пауков, ни кровавых клякс…

Шаркая по полу свинцово-неподъемными ногами и качаясь из стороны в сторону, словно смертельно пьяный, Вонн двинулся к лифту. На мгновение ему померещилось, будто на стене появился еще один исполинский паук, но отступать было некуда и Вонн попер прямо на него. Внезапно двери лифта разъехались, паук пропал, а перед Воином возник силуэт женщины. Уставившись на него выпученными, побелевшими от страха глазами, она истошно закричала. Вонн ввалился в лифт, верещащая женщина выскочила из кабины, и двери с шипением закрылись. Сквозь прозрачный пластик он увидел убегавшую женщину, гигантских пауков на стенах и выскочивших в лифтовой холл преследователей, а потом ноги у него подкосились, и он медленно сполз на пол.

— На какой уровень желаете попасть?

Вонн с трудом поднял голову и оглядел кабину.

— На какой уровень желаете попасть? — вежливо повторил механический голос.

Вонн ухмыльнулся и промычал нечто невнятно.

— Может быть, открыть дверь? — заботливо предложил механический голос.

— Нет! — выдавил из себя Вонн. — Вниз. Отправьте меня вниз.

— На какой уровень, сэр?

— Вниз. Пока не остановлю.

Кабина лифта стремительно пошла вниз, а желудок Вонна подскочил к горлу. Наемник смахнул слезы, застилавшие глаза, и взглянул на правую, искалеченную руку. Ее продолжало дергать, словно он держался за оголенный, находящийся под напряжением провод. Большой и указательный пальцы отсутствовали. Уцелевшие пальцы были черными и обожженными, а из ладони торчал рваный кусок металла. Наружная сторона ладони тоже была окровавлена и истыкана кусочками металла. Боли он, впрочем, не чувствовал — только удары тока. Вонн осторожно стиснул запястье и из того места, откуда росли пальцы, потекли струйки крови.

— О, черт! — Вонн заскрежетал зубами и мысленно приказал себе держаться. «Крепись, парень, раскисать сейчас нельзя! Тебе надо собраться с силами и спасать свою драгоценную задницу!»

— Не дрейфь, дружище, все идет путем.

— Андерс, где ты, брат? — Вонн оглянулся, но в кабине лифта никого, кроме него, не было. — Черт побери, зачем ты смеешься надо мной!

Тихое гудение пневмолифта было единственным ответом на его слова.

— Не прячься от меня, брат, — тихо попросил Вонн. — Сейчас я нуждаюсь в твоей поддержке больше, чем когда-либо. Слышишь?

Он прислушался, ожидая ответа, но его по-прежнему не было.

— Черт бы тебя побрал! Вечно все приходится делать самому. — Вонн откинул голову назад и закрыл глаза. — Господи, как же мне плохо…

— Внимание! Внимание!.. — прозвучавший внезапно призыв наполнил маленькую кабину, и Вонн вздрогнул. Голос говорившего не принадлежал Андерсу, но не был и механическим голосом робота-лифтера.

— …через час наш лайнер войдет в систему Консула. Прошу всех пассажиров и свободных от вахт членов экипажа пройти в свои каюты или места ожидания и действовать согласно пунктам правил: два-ноль, пять-один, девять-три, подраздел «с». Повторяю, «Хергест Ридж» выйдет из субпространства в системе Консула не позднее чем через шестьдесят минут по корабельному времени…

Стены лифта начали крутиться вокруг Вонна, и он, всхлипнув, пробормотал:

— О нет! Только не это! Я должен кое-что сделать…

Левой рукой он расстегнул пряжку ремня и вытащил его из брюк. Обмотал вокруг раненой руки и затянул. Удостоверился, что кровотечение прекратилось, и перекинул ремень через голову, подвесив руку на импровизированной перевязи.

— Вот так-то лучше. — Он сделал глубокий вдох. — Главное, брат, не теряться. И не потерять сознание.

Стены лифта продолжали свой чудовищный хоровод. На лице Воина выступили капли пота, голова кружилась все сильнее и сильнее.

— Только не умирать! — приказал он сам себе. — Ты крепкий парень, и тебя так просто не угробить. Держись, дружище, тебе доводилось бывать и в худших переделках.

Перед глазами поплыли клочья темноты, к горлу подступила тошнота.

— Держись! Главное не терять сознание… — уговаривал он себя под мерное гудение лифта.

Клочья темноты начали сливаться в громадное траурное полотнище, в центре которого то и дело вспыхивали желтые всполохи, превращаясь в разбегающиеся фосфоресцирующие круги. Вонн закусил нижнюю губу, но боль не прогнала затопляющую сознание тьму.

— Только не терять… — Он жадно глотнул воздуха. — Не терять… Не те… Не…

Голова его качнулась вперед и бессильно упала на грудь.

23

— Подготовка к выходу из субпространства закончена, капитан. Девяносто восемь процентов готовности, жду ваших распоряжений. — Дориен Джунелл вынуждена была повторить это дважды, чтобы перекричать надрывный вой сирены.

— Отлично, — ответила Маргарет О'Хирн. — Отключите сигнал тревоги и будьте готовы к выходу в зону оптической видимости.

Джунелл кивнула в знак того, что она поняла команду. О'Хирн повернулась к Ревелу Тесле:

— Сканеры включены?

— «Вазак» прощупывает субпространство на максимальной дистанции. Здесь чисто, а остальные данные мы получим после перехода, — доложил лейтенант.

О'Хирн взглянула на часы.

— Проклятье! Куда подевался Мэй?

— Вы что-то сказали, мэм? — поинтересовался Ревел Тесла.

— Нет, ничего, — пробормотала Маргарет. — Миссис Джунелл, где мы находимся?

— Будем в расчетной точке выхода через минуту.

У Мэя и службы безопасности лайнера есть еще минута, чтобы сообщить об обнаружении заговорщиков. После этого они выйдут из субпространства и либо засветятся, либо опровергнут байки о кораблях боевиков. Проклятье, ну почему она постоянно испытывает дефицит информации?..

О'Хирн бросила последний взгляд на обзорный экран и повернулась к первому офицеру:

— Миссис Джунелл, «Вазак» не обнаружил присутствия посторонних кораблей. Приступайте к выполнению маневра.

— Да, мэм, — улыбнулась Джунелл.

Маргарет О'Хирн откинулась на спинку кресла, от всей души пожелав, чтобы при выходе из субпространства экраны СВСС оказались такими же пустыми, как и сейчас.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Покажите этим ублюдкам, что мы их не боимся и сумеем за себя постоять.

1

Перегрузка навалилась на Мэя в тот самый момент, когда он выскочил в холл и мысленно поздравил себя с тем, что успеет предупредить Мегги до того, как лайнер выйдет из субпространства. По его расчетам, до начала маневра оставалось две, а может даже, три минуты, и когда воздух вокруг него начал густеть, превращаясь в некое подобие плотной, тягучей, неподатливой жидкости, он все еще тешил себя какими-то надеждами. Он должен был успеть! У Маргарет не было причин начинать маневр раньше объявленного срока! Быть может, он просто устал, и прошедшая по стенам корабля дрожь ему только померещилась? Но почему тогда заложило уши, и невидимая сила прижимает его к полу?..

Лайнер вздрогнул раз, другой, воздух сделался упругим, непроницаемым, как резина, и Мэй, скрипнув зубами, вынужден был признать, что это не иллюзия, и «Хергест Ридж» начал-таки маневр выхода из субпространства раньше времени.

Мэю очень хотелось обругать Мегги за нетерпение, но, сам будучи капитаном звездолета, он понимал, что оптимальный момент для выхода в зону оптической видимости выбирает центральный компьютер, и погрешность в две-три минуты при этом почти неизбежна. Разумеется, можно было обвинить во всем тупоголовых парней из службы безопасности: если бы они воспользовались экстренной связью, ему бы не пришлось совершать эту крайне утомительную и к тому же бесполезную пробежку, но и те, в общем-то, были не виноваты, ибо действовали согласно раз и навсегда заученной инструкции. С чего бы им прислушиваться к мрачным пророчествам свободного торговца, имеющего на лайнере статус пассажира?

Его рассуждения были прерваны пробежавшей по кораблю дрожью. Медленные серии пульсаций перешли в более частые, у Мэя заложило уши, заныли зубы, и он привалился к стене, чтобы переждать момент выхода корабля из субпространства.

Неприятные ощущения длились несколько минут, а потом все кончилось. Дрожь прекратилась, воздух обрел прежнюю проницаемость, непомерная тяжесть исчезла — лайнер вынырнул в системе Консула.

Переведя дух, Мэй отлепился от стены и двинулся в сторону рубки. Дежуривший у двери охранник, получивший, надобно думать, относительно него специальное распоряжение капитана, предупредительно отступил в сторону.

— Мегги!.. — позвал Мэй, врываясь в ходовую рубку, и осекся, увидев полдюжины озадаченных лиц. — Капитан О'Хирн, — поправился он, — почему вы не дождались назначенного срока?

— Вы опоздали, — сухо сказала Маргарет, явно не желая тратить время на пустопорожние разговоры. — Есть новости?

— Да, и преотвратные. Но, раз мы в системе Консула, это не столь уж важно…

— Капитан, — перебил его Тесла. — СВСС вывела данные об искомых объектах.

— Доложите, — коротко велела О'Хирн.

— Пока их девять, размеры невелики. Находятся между нами и Консулом Пять. — Он бросил взгляд на экран в ожидании новых данных.

— Корабли, блокирующие подход к планете, — пробормотала О'Хирн. — Этого мы и ожидали.

Она покосилась на Мэя:

— О них-то ты и хотел меня предупредить?

— Охранники получили сведения о боевиках от пассажиров, напавших на Питера Чибу, — сообщил Мэй, сознавая, что слова его ничего уже не могут изменить.

— Почему я узнаю об этом с опозданием и от вас, а не от своих офицеров? — с раздражением поинтересовалась О'Хирн.

— Они до сих пор не верят в возможность блокады «Хергест Риджа». Или не хотят верить. К тому же у них есть специальные инструкции, согласно которым они не могут оперировать непроверенными данными, — сердито ответил Мэй. — Я же, как вам известно, всего лишь пассажир и не имею права пользоваться экстренной связью.

— Я не виню вас, капитан, вы сделали все, что могли, — буркнула О'Хирн, которой меньше всего сейчас хотелось произносить вежливые слова.

— Подтверждаю: два объекта — звездолеты, — доложил Тесла. — Размером с торговый корабль. Данные об остальных объектах обрабатываются.

— Продолжайте наблюдения, лейтенант. Миссис Джунелл, снизьте скорость и держитесь на расстоянии от объектов. Вы остаетесь за старшего, пока мы с капитаном Мэем будем допрашивать заключенных.

— Прошу прощенья, капитан, но сделать это не удастся. Оба заключенных мертвы.

— Что?!

В рубке наступила тишина, которую нарушало лишь жужжание приборов.

— В журнале записано, что прошлым вечером заключенных посетил их адвокат, назвавшийся Бэчманом. Он угостил их напитком, содержавшим, как выяснилось, яд.

— Миссис Джунелл, нам срочно надо поговорить. Принимайте командование! — О'Хирн подтолкнула Мэя к двери. Они быстро пересекли холл, и Маргарет первой вошла в маленький лифт. Последовав за ней, Мэй увидел, что по лицу ее текут слезы.

Двери лифта закрылись, и Маргарет, вместо того, чтобы послать его вниз, нажала на кнопку, отключавшую робота-лифтера.

— Проклятие, Джеймс, почему мне своевременно не доложили об этом?

— Охранники ждали результатов вскрытия и к тому же имеют совершенно определенные инструкции…

— Им следовало уведомить меня! Что за инструкции могут предписывать сотрудникам службы безопасности держать капитана своего корабля в неведении?! — Она вытащила из кармана платок и вытерла глаза. — Надо немедленно схватить этого Бэчмана. Я должна допросить его и понять, что за игру он ведет!

— Боюсь, это легче пожелать, чем исполнить, — буркнул Мэй.

— Послушай, Джеймс! — яростно прошипела О'Хирн. — Это мой корабль! И я желаю, чтобы этот человек был доставлен ко мне сейчас же! Не спорь со мной! Мне надоели твои увертки и возражения!

— Мегги, ты ведешь себя как капризная, неразумная девчонка! — сурово произнес Мэй, легонько встряхнув ее за плечи. — Не думай, что ты одна такая умная! Парни из службы безопасности тотчас бросились ловить этого Бэчмана, но не тут-то было. Он не внесен в список пассажиров, и на борту лайнера нет адвокатов, похожих на его словесный портрет. Охранники вышли на центральный компьютер и шерстят досье пассажиров, но как скоро им удастся найти этого типа, ни я, и никто другой тебе не скажет. Не факт, что им вообще удастся сделать это с помощью компьютера.

— Будем надеяться, что они сумеют справиться с этой задачей, — со вздохом промолвила О'Хирн. — Боже мой, ну почему все должно быть так запутано?

— Дела обстоят еще хуже, чем ты думаешь, — подлил масла в огонь Мэй.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Охрана сообщает, что на одной из внутренних палуб, неподалеку от посольских помещений, распространяется огонь. Какая-то пассажирка была найдена мертвой около лифта, а на стенах коридора обнаружены следы от выстрелов. Пол лифта залит кровью, и парни из службы безопасности подозревают, что это только верхушка айсберга.

— Черт побери! Да будет ли этому когда-нибудь конец?! — воскликнула Маргарет, сжимая кулаки.

— Мегги, ты должна взять себя в руки…

— Я не понимаю, почему узнаю все это от тебя? Почему они не докладывают мне обо всех этих происшествиях?

— Наверное, охранники хотят сами разобраться в том, что происходит на «Хергест Ридже». В конце концов, это их работа, а не твоя.

— Это мой корабль, моя команда, и они не могут принимать каких-либо решений за моей спиной!

Мэй снова потряс Маргарет за плечи:

— Прекрати истерику! Тебя никто не хочет подставить или обойти! Твои охранники не принимают решения, они пока просто собирают факты.

— Медленно и нерадиво! — Маргарет тряхнула головой, и слезы брызгами полетели с ее ресниц.

— Соберись с силами! Утри сопли! Ты же умеешь преодолевать препятствия, иначе никто не доверил бы тебе «Хергест Ридж»! — Мэй повысил голос: — Ты хотела эту работу и этот корабль, так чего же хнычешь? Подумаешь: корабли заговорщиков! А появление трупов на лайнере в такой ситуации закономерно, и надобно радоваться, что первых два принадлежат нашим противникам!

Ее глаза широко раскрылись от удивления, и она невольно улыбнулась.

— Вот так-то лучше! Выше нос, ты ведь капитан флота ОИЗ, а не мокрая курица! Вместо того чтобы разводить мокреть, прикажи выкатить на палубу бочонок рома или вздернуть кого-нибудь на рее для острастки врагам и поднятия духа команды!

— Верно, парочка повешенных нам бы не помешала, говорят, они приносят удачу, — улыбнувшись произнесла О'Хирн. — Ладно, пора возвращаться в рубку.

Мэй взял из рук Маргарет платок и вытер ей лицо.

— Что ты собираешься предпринять теперь, когда наши опасения подтвердились?

— О каких опасениях ты говоришь, Джеймс?

— Находящиеся на лайнере заговорщики явно действуют в тандеме с кораблями боевиков и, безусловно, замышляют какую-то диверсию. — Он аккуратно сложил платок и сунул ей в карман.

— Ага, значит, мысли у нас сходятся, — О'Хирн удовлетворенно кивнула. — В таком случае, прежде всего надо поставить дополнительную охрану у отсека арколианцев. Вся эта возня началась из-за них, и, значит, им угрожает наибольшая опасность. Корабли боевиков выполняют отвлекающий маневр. Пока мы контролируем ситуацию на борту лайнера, они не могут нам навредить, разве что попортить нервы дурацкими угрозами и ультиматумами, — убежденно закончила О'Хирн.

— Молодец! — Мэй оправил складки мундира Маргарет и поцеловал ее в щеку. — А теперь — полный вперед! Твои парни заждались своего бесстрашного капитана!

— Спасибо тебе… капитан.

Мэй нажал кнопку открывания дверей и вскинул два пальца к виску в шуточном салюте. Двери лифта раскрылись. Маргарет, а следом за ней и Мэй вышли в холл и направились в ходовую рубку.

— Лейтенант Тесла, доложите о кораблях, блокирующих подлет к Консулу Пять.

— СВСС зафиксировало сорок пять объектов, — сообщил Ревел Тесла. — Тринадцать из них идентифицированы как звездолеты. Два — торговые суда, размеры остальных колеблются от вакуумных истребителей до прогулочных яхт.

— Откуда тут взяться вакуумным истребителям? Они же запрещены Арколианским соглашением… — пробормотала О'Хирн. — Боевики вызывали «Хергест Ридж»?

— Нет, капитан, — ответила Дориен Джунелл. — Расстояние между нами еще достаточно велико…

— Они хотят действовать наверняка и, благодаря размерам лайнера, опознать нас будет не трудно. Есть ли какие-нибудь новости от корабельной службы безопасности?

— Нет, мэм. Прикажете связаться с ними? — спросила Джунелл, и палец ее завис над клавишей внутренней связи.

— Не стоит их дергать понапрасну.

— Двадцать объектов опознаны как звездолеты, — доложил Тесла.

О'Хирн кивнула.

— Капитан Мэй. Каково ваше мнение?

— Ну-у… Выбор у нас невелик, — задумчиво протянул Мэй. — Прорываться к Консулу или отправиться к другой звезде.

— Что вы предлагаете?

— Если бы я был капитаном лайнера и отвечал за жизнь пассажиров, да к тому же еще и за безопасность арколианских дипломатов…

— Вы бы спаслись бегством, — договорила за него О'Хирн.

— Естественно.

— Миссис Джунелл, выйдите на связь с Консулом Пять! — Маргарет прошла через рубку и опустилась в капитанское кресло. — Когда связь будет установлена, я продиктую сообщение, которое следует передать. Лейтенант Тесла?

— Опознан двадцать один объект, капитан. Среди них — громадина, соответствующая классу имперского танкера.

— Эффектно, но не эффективно. Они что же, на испуг нас хотят взять?

— Не хотел бы я столкнуться с имперским танкером, — обеспокоенно заметил Мэй.

— Чего ради нам с ним сталкиваться? — поинтересовалась О'Хирн и приказала: — Лейтенант Тесла, заблокируйте все переговорные устройства внутри лайнера. Кроме экстренной связи, разумеется. Проследите за тем, чтобы никто не мог войти в систему внешней связи, поскольку на борту могут находиться диверсанты — единомышленники боевиков. Капитан Мэй, будьте любезны вызвать охрану и распорядитесь от моего имени удвоить караул у дверей дипломатического отсека. Пусть никого не впускают к арколианцам и не позволяют им разгуливать по кораблю.

— Будет исполнено! — отчеканил Мэй.

— Но мэм…

— Вы что-то хотите сказать, лейтенант? — обернулась О'Хирн к Ревелу Тесле.

— Так точно! Вы сами разрешили арколианцам ходить, где им вздумается, и ваш приказ может быть воспринят ими неправильно.

— Если они пожалуются, то получат необходимые разъяснения, — заверила лейтенанта О'Хирн.

— Не сомневаюсь, но дело в том, что Мистербоб изъявил желание навестить Вильяма Арбора, все еще пребывающего в заключении.

— Та-ак… И когда же он намерен это сделать?

— Сейчас, — с виноватым видом сообщил Тесла.

— Надо предупредить Квартеса. Пусть обеспечит арколианцу соответствующую охрану, — предложила Джунелл.

— Нет, лучше отговорить Мистербоба от этой затеи, — решительно сказала О'Хирн. — Мэй, не могли бы вы?..

— Почему бы и нет? — проворчал тот и двинулся к двери.

— Погодите, сейчас я свяжусь со службой безопасности, — остановил Мэя Ревел Тесла и через несколько мгновений упавшим голосом доложил. — Мистербоб уже покинул помещение дипломатического посольства.

— Черт побери! — хрипло выругалась Маргарет и, поднявшись из кресла, распорядилась: — Миссис Джунелл, когда выйдете на связь с Консулом Пять, сообщите им о возникших у нас трудностях. Попросите, чтобы нам навстречу выслали патрульные катера. Но ни в коем случае не говорите о том, что на борту лайнера находится арколианская делегация.

К сожалению, это уже перестало быть секретом для наших противников, однако не вижу причин, по которым нам следует подтверждать эту информацию.

— Слушаюсь, мэм.

— Я пойду с вами, — обратилась О'Хирн к Мэю. — Заговорщики, проникшие на «Ридж», беспокоят меня несравнимо больше, чем корабли боевиков. Удар в спину — вот чего я по-настоящему опасаюсь.

2

Прошло совсем немного времени, и Эрик Диксон вернулся. Это была его идея — использовать микропроектор в качестве оружия. Герцог возражал, утверждая, что заключенный в нем лазер обладает слишком малой мощностью и в состоянии разве что подпалины на стенах оставить. Однако Эрик стоял на своем, полагая, что на худой конец они сумеют им кого-нибудь бы ослепить. Идея эта не показалась Герцогу привлекательной. Он не желал причинять вред кому бы то ни было, но вместо того, чтобы спорить, напомнил Эрику о необходимости прежде всего выбраться из камеры.

«Ну, это-то как раз не проблема, — уверенно заявил тот. — Чтобы покинуть камеру, нам надо вывести из строя сенсоры охранного ошейника. Для этого лазер микропроектора наверняка сгодится. И если мы правильно выберем время для побега, все будет тип-топ».

Загвоздка состояла в том, что у них не было инструментов, которыми можно вскрыть корпус микропроектора. Герцог первым нашел выход из положения, оторвав язычок молнии, на которую застегивался чехол от его постели. Отвертка получилась неказистая, но для того, чтобы выкрутить четыре маленьких винтика, и ее оказалось достаточно.

После этого снять корпус, вытащить батарею, а затем и сам лазер было уже сущим пустяком. Эрик, разбиравшийся в технике не в пример лучше Герцога, снял с лазера заводской ограничитель, подрегулировал настройку и с сожалением признал, что как оружие его действительно мудрено использовать. Разовый выброс он, может, и даст… если, конечно, не перегорит.

Оружия, впрочем, им пока не требовалось. Для начала следовало обезвредить охранный ошейник и, пытаясь вывести из строя его сенсоры, Эрик дважды обжег Герцогу шею. Волдыри выглядели столь зловеще, что у перепуганного Герцога родилась блестящая идея использовать зеркало, чтобы задействовать энергию отраженного луча. Саркастически хмыкнув, Эрик взялся за дело и был несказанно удивлен, когда сенсоры вспыхнули. На шее Герцога появился третий волдырь, но он посчитал, что в целом эксперимент прошел удачно.

Ошейник вроде бы был обезврежен, и оставалось проверить, так ли это на самом деле. Крадучись Герцог двинулся к выходу из камеры, ожидая пронзительной трели звонка, но ее не последовало. Теперь надо было придумать, как выйти из тюремного отсека.

— Надо вызвать надзирательницу, — предложил Эрик. — И пригрозить ей, что мы поджарим ее нашей игрушкой, если она не выпустит нас.

— А если она не поверит? — поинтересовался Герцог. — Ты знаешь, мне не нравится эта идея. К тому же, у меня появилась мысль получше, и если ты не будешь меня торопить…

— Я не доверяю тебе, — сказал Эрик. — Нет-нет, серьезные вещи тебе поручать нельзя. Такой чистоплюй способен завалить любое начинание.

— Сбавь обороты, — посоветовал ему Герцог. — Твоя грубость действует мне на нервы!

— Ага, наземная команда уже дрейфит!

Герцог закрыл глаза. Только что мелькнувшая мысль ускользнула, но от нее осталось ощущение, что он знает, как выйти из затруднительного положения. Мысль должна вернуться, если Эрик прекратит вопить и нервировать его…

— Поди ты к черту! Я уже почти понял, что надо сделать, и если бы не твои насмешки…

— Кончай пудрить мне мозги, парень! Тебе просто слабо! Ты не умеешь блефовать! — Эрик издевательски расхохотался.

— Сейчас ты у меня угомонишься! — прошептал Герцог. — Как поживает Лей? — громко спросил он чуть погодя, старательно восстанавливая в памяти комнату с пуховой подушкой, губы, волосы и поцелуи Эриковой подруги.

Что-то вспыхнуло в голове Герцога, словно там разорвалась граната, и он ощутил порыв ветра, уносящий его бестелесного собеседника.

— Эрик? — позвал он, открывая глаза. Ответа не последовало. На время он сумел избавиться от своего слишком решительного товарища.

— Замечательно, — пробормотал Герцог. — А теперь подождем. Если предчувствия меня не обманывают, сейчас не наш ход.

Ждать пришлось дольше, чем он предполагал. Но вот настало время завтрака, и надзирательница обнаружила в соседней камере два трупа. Тюремный отсек заполнили охранники и медики, набросившиеся с вопросами на Герцога, который, не кривя душой, отвечал им, что ничего подозрительного не видел и не слышал. Взяв у него неведомо зачем кровь для анализа, разочарованные врачи, а следом за ними и охранники удалились. Надзирательница же так переволновалась, что забыла принести Герцогу ленч, и ему пришлось на пустое брюхо развлекать себя мыслями о Лей Бренд, надеясь таким образом оттянуть возвращение Диксона.

Появившаяся в конце концов надзирательница поставила перед Герцогом поднос с ленчем и предупредила, что лайнер готовится к выходу из субпространства. Забравшись в койку, Герцог закрыл глаза и приготовился пережить несколько неприятных минут. Напрасно он уговаривал себя, что ничего страшного не произойдет, мысль о субпространственном переходе продолжала пугать его.

Царившая в камере тишина тоже начала действовать на него угнетающе. На миг Герцогу даже померещилось, что он остался один в громадном звездолете, и мысль эта настолько ужаснула его, что он невольно позвал Эрика. Но тот не откликнулся. Он никогда не откликался, если Герцог испытывал потребность в общении с ним.

А потом камера ухнула в пустоту. Ее стены начали вибрировать, и Герцогу казалось, что звездолет сплющивает неведомая сила. Он ожидал, что потолок вот-вот опустится на него и раздавит, но этого почему-то не произошло.

Дрожь и невыносимая тяжесть исчезли так же внезапно, как и появились. Заглянувшая в камеру надзирательница сообщила, что лайнер благополучно прибыл в систему Консула, и Герцог сполз с койки. Проявляя запоздалую предосторожность, поставил разобранный микропроектор на полку и прикрыл футляром, чтобы тот выглядел исправным хотя бы на первый взгляд. Затем, почувствовав внезапную усталость, присел на койку, спрятал лицо в ладони и задремал.

— Герцог! Эй, парень, проснись! — настойчиво взывал к нему внутренний голос. — Ты чувствуешь, как мягко прошел выход? Отличная работа, я сам не сумел бы сделать это лучше! И охота тебе изображать тут вселенскую скорбь?

Дверь в тюремный отсек скрипнула, послышались приближающиеся к камере шаркающие, какие-то неровные, ковыляющие шаги.

— Исчезни! — решительно велел Герцог внутреннему голосу.

— Грубишь, сынок. Мне что, следует снова отвести тебя в комнату, где был убит Фортунато, и преподать еще один урок?

— Это ты неплохо придумал, — пробормотал Герцог, и уголки рта его поползли вверх. — Давненько я не видел Лей.

Шпок! — внутри его черепа что-то лопнуло, и Герцог стиснул зубы, чтобы сдержать стон. Боль и чувство освобождения нахлынули на него одновременно. Он сделал глубокий вдох и опустил голову между коленями, ожидая, когда мир вокруг него успокоится и перестанет прыгать, как резиновый мячик.

— Вильямарбор? Вы пребываете в зимней спячке? — донеслось до него откуда-то издалека.

— Мистербоб? — Герцог с трудом вскинул тяжелую голову. — Нет, я не в спячке. Ох! Со мной все в порядке. — Он сделал отчаянную попытку улыбнуться. — Я ждал вас.

Арколианец прошел в камеру и устроился посреди нее в «сидячей позе».

— Ваше физическое состояние значительно изменилось с момента нашей последней встречи, — проквакал он. — Я ощущаю в вас перемену к худшему, мистергерцог. Ваш уровень внутренней жидкости действительно является проблемой для вашей физиологической структуры.

— Вы имеете в виду кровяное давление? — догадался Герцог. — Неужели вы в состоянии это почувствовать? — он снова сделал глубокий вдох, силясь унять охватившее его волнение. Если он не сможет совладать с собой, арколианец обнаружит присутствие в нем Эрика и тогда…

— Вы знает, я и впрямь чувствую себя неважно, — признался он, полагая, что глупо отрицать очевидное.

Арколианец кивнул.

— Вы испытываете стресс, мистергерцог. Я ощущаю следы раздражения, которое вы стараетесь подавить. Это заслуживает уважения, Вильямарбор. Не могли бы вы объяснить мне, что с вами происходит?

— От вас, я вижу, трудно что-либо утаить, — пробормотал Герцог, возводя очи горе.

В горле Мистербоба забулькало, и он на редкость мелодично проворковал:

— Если я заставляю вас чувствовать себя неудобно, вы можете привести своих собак и убедиться — это не нарочно.

Герцог принужденно рассмеялся, показывая, что оценил попытку арколианца пошутить.

— Пожалуй, Мистербоб, пришло время объяснить вам, что со мной происходит. Я расскажу вам правду. Если же вы усомнитесь в моей искренности, скажите об этом, и я дам все необходимые разъяснения.

В горле Мистербоба опять что-то заклокотало. Он погладил рукой свой хитиновый подбородок и совершенно внятно произнес:

— Я буду правдив с вами в ответ, Вильямарбор. Жаль, что вы не сможете почувствовать это. Тем не менее, вы должны поверить в мою всегдашнюю несклонность ко лжи, — и снова в его горле что-то загрохотало.

— Я верю вам, — сказал Герцог.

— Действительно.

— Мистербоб, я верю вам больше, чем кому-либо на этом корабле. Я верю вам, потому что… — он запнулся и окинул камеру затуманенным взглядом.

Арколианец терпеливо ждал продолжения.

— Как трудно иногда подобрать нужные слова! — пожаловался Герцог. — Я доверяю вам, потому что вы… не другой разумный А-формы моего народа.

Из торса арколианца раздалось длительное шипение, непостижимым образом сложившееся в понятную Герцогу фразу:

— ООООООООочччччччееееееенннннннььььььиииннттттеееррреессснннооо.

Герцог ощутил, что тело его покрывается гусиной кожей.

— Мне было предъявлено обвинение в нападении на Редбатлера, не так ли? Каждый — любой из разумных А-форм моего народа — тех, кто был там, уверен, что это сделал я. Но вы не думаете так, Мистербоб. Ваши чувства говорят вам, что я невиновен. Несмотря на то, что вы видели то же, что и мои соплеменники, вы верите мне, вы знаете, что произошла какая-то путаница, какое-то недоразумение, и желаете понять, в чем тут дело.

— Действительно, — подтвердил арколианец.

— Возможно ли, Мистербоб, что деяние, в котором меня обвиняют, совершила другая, похожая на Меня разумная А-форма? Тот, кто так сильно напоминает меня, что ввел в заблуждение другие А-формы?

— Да, мистергерцог. Это хорошо объясняет упорство ваших А-форм, продолжающих настаивать на вашей вине, невзирая на предъявленные мною доказательства того, что вы не совершали приписываемого вам нападения на Редбатлера.

— Разрешите мне еще немного порассуждать, — попросил Герцог. — Возможно ли это, точнее, поверите ли вы, Мистербоб, в то, что в моем теле, вместе со мной, находится другой представитель разумной А-формы, захватывающий временами контроль над ним?

— Ваше утверждение очень интересно, Вильямарбор. Таким образом, мы имеем дело с неизвестным нам до сих пор вариантом разумной формы, которую можно было бы назвать В-формой?

— Давайте назовем это АВ-формой, Мистербоб. Две самостоятельные А-формы, заключенные в одно тело. Одна контролирует его большую часть времени, а другая управляет им в экстремальных ситуациях.

— Ддааааа, — задумчиво прошипел арколианец.

— Итак, я достоверно знаю, что являюсь разумной АВ-формой. Нападение на Редбатлера совершил тот, второй разумный, который в настоящее время таится в глубине моего мозга. Я не могу знать, что он совершил, завладев моим телом, и потому не испытываю чувства вины. Согласны ли ваши чувства с тем, что я говорю?

— Вы не лжете. Я чувствую в ваших словах правду и искреннее желание разобраться в происходящем. Но, может быть, вы находитесь в состоянии помрачения рассудка? Я знаю, у ваших А-форм есть такой странный термин…

— До известной степени так оно и есть, Мистербоб. — Герцог охватил голову руками в тягостном раздумье. — Я чувствую, как две находящиеся в одном теле А-формы влияют друг на друга, проникают одна в другую. И я не представляю, чем эта диффузия может закончиться, как это взаимопроникновение отразится на жизни моих друзей. Я боюсь того, кем я становлюсь под воздействием второй А-формы.

— Я чувствую ваше беспокойство, — подтвердил Мистербоб. — Это навязчивая идея вашего рода — беспокойство о Жизни.

— Значит, я все еще говорю правду?

— Ддаааааа.

— Тогда вы понимаете, что я раздвоен и в то же время един. И могу одновременно любить и ненавидеть, — Герцог уставился на арколианца и с ужасом понял, именно такие чувства он к нему и испытывает. Поскольку, хотя присутствие Эрика и не ощущалось, он каким-то образом продолжал влиять на него.

— У вас изменились чувства, — сообщил Мистербоб. — В вас появилось что-то новое. И оно препятствует достижению взаимопонимания. Вы чем-то раздражены или разгневаны, мистергерцог…

«Изменились чувства, — мысленно повторил Герцог. — Естественно. Эрик продолжает влиять на меня, и быть может, недалек тот час, когда мы с ним сольемся в единое целое. И тогда он станет использовать мое тело в своих интересах, для достижения своих целей, и я уже не смогу ему помешать. Меня, как такового, уже просто не станет».

— Вы, безусловно, правы, Мистербоб!

— Снова изменение чувств, — промолвил арколианец. — Откровенность. Ясность.

— Я хотел бы вернуться к тому, с чего мы начали, — мягко сказал Герцог. — Чувства, которые испытываю к вам я, не совпадают с чувствами, которые испытывает к вам разумная А-форма, делящая со мной это тело. Потому-то оно и напало на Редбатлера, вы понимаете меня? И, возможно, поэтому вы не боитесь меня, будучи не в состоянии ощутить во мне присутствие враждебной вам А-формы?

— Очень интригующе, Вильямарбор. Пожалуйста, объясните, как вы пришли к такому убеждению.

— Сейчас я не могу этого сделать, — Герцог с сожалением покачал головой. — Я собирался рассказать вам об этом, Мистербоб, но понял, что время еще не пришло. Пока вам придется удовлетвориться этим объяснением. Поверьте мне, это самое большее, что я могу на данный момент сказать. А о степени моего доверия к вам говорит тот факт, что я не сообщил о присутствии в моем теле другой разумной А-формы тем моим сородичам, которые во что бы то ни стало желали разобраться в этой истории.

— Действительно. Насколько я понимаю, вы умолчали о второй разумной А-форме потому, что по вашим законам она должна быть принесена в жертву?

— Да, — ответил Герцог, смахивая пот со лба. — Ужасная ситуация, не правда ли?

— Во всем этом действительно есть элемент неразберихи. Я вижу вашу правдивость, но многое мне остается непонятным.

— Ничего страшного. Рано или поздно все проясниться, — промолвил Герцог, надеясь, что арколианец не уловит сквозившую в его словах иронию. — Разумные А-формы, конечно же, не могут принести в жертву Жизнь ради экспериментов, связанных с вмешательством в. ДНК. Жизнь — очень дорога для нас, и мы тратим массу сил, стараясь уберечь ее. Как свою собственную, так и своих близких. За исключением тех, кто нарушает общепринятые нормы поведения и тем самым приносит ощутимый вред другим А-формам.

— Действительно, — промурлыкал Мистербоб. Он казался полностью удовлетворенным тем, что ему удалось услышать и почувствовать и теперь, похоже, просто наслаждался обществом Герцога.

— Фокус состоит в том, — неожиданно горько рассмеялся Герцог, — что при известном желании меня можно причислить к тем, кто нарушил узаконенные формы поведения и, следовательно, должен быть наказан или же, иначе говоря, принесен в жертву.

— Неужели для вас столь необходимо принести в жертву виновную А-форму?

— Да, это важно. Но они не понимают, что в данном случае, принеся в жертву одного, убьют нас обоих. — Герцог устало откинулся к стене и закрыл глаза.

— Вы чувствуете смущение, Вильямарбор. Вам пора отдохнуть.

— Я не могу отдыхать, пока все не прояснится.

— Действительно, — Мистербоб встал. — Тогда вы должны идти прямо к Маргаретхирн и объяснить ей все это. Мы должны объяснить это каждому, кто присутствовал при нападении на Редбатлера и стремится принести вас в жертву…

— Нет, — перебил Герцог. — Еще не время.

— Мистергерцог, мне не нравится, когда меня так невежливо прерывают.

— Извините меня, — Герцог жестом остановил возражения арколианца. — Однако если люди узнают сейчас о том, что я стал АВ-формой, среди них непременно найдутся те, кто будет продолжать настаивать на необходимости принести меня в жертву. Пожалуйста, не просите меня объяснять вам, почему я так считаю. Я попытаюсь сделать это не раньше, чем вы поймете смысл слова «гангстер».

— Я наведу справки и попытаюсь уяснить это понятие, — пообещал Мистербоб.

— Замечательно, тогда мы и обсудим эту тему, — обрадовался Герцог. — А пока все, что вам нужно делать, это чувствовать меня, Мистербоб. Я пахну правдой?

Посол хранил молчание.

— Так что же? — требовательно повторил Герцог.

— Вильямарбор, — медленно сказал арколианец, — вам следует знать, что ваше чувство правды вытесняется чувством веры.

— Что это значит? Не понимаю. Вы чувствуете, что я лгу?!

— Нет. Вы не лжете. Вы искренне отстаиваете то, во что верите. То, что вы принимаете за правду. Мне кажется, у вас это называется «тенью правды».

Внезапно что-то сдвинулось в мозгу Герцога, и он понял, что понапрасну теряет драгоценное время. Ведь именно этого момента он и ждал. А сейчас вместо того, чтобы воспользоваться им, занимается пустословием. Он должен немедленно выбраться отсюда, чтобы предотвратить несчастье, и уж тогда болтать сколько влезет…

— Мистергерцог, ваши чувства меняются слишком быстро. Возможно, вы больны. Быть может, вам стоит прилечь?

— Позже. Сейчас мне нужно во что бы то ни стало выбраться отсюда.

— Да, — подтвердил Мистербоб. — О том же самом я говорил вам совсем недавно, предлагая отправиться к Маргаретхирн. Но вы отказались.

— Я был не прав, — признал Герцог, вооружаясь снятым с микропроектора лазером. — Вы и правда готовы помочь мне выбраться отсюда? Прямо сейчас, немедленно?

— Я помогу вам. Я сделаю все от меня зависящее, но объясните, зачем вам это? — спросил арколианец, не скрывая удивления по поводу происшедшей с Герцогом перемены.

— Мой друг намерен совершить серьезную ошибку. Если информация, которую я получил от В-формы, правдива, то мой друг спутался с боевиками из антиарколианской фракции. Он может повредить лайнер, и я должен помешать этому. Он мой друг, и я не хочу видеть его принесенным в жертву за допущенную ошибку. Вы тоже мой друг, и я не хочу, чтобы вам был причинен вред. Понимаете?

— Вы льстите мне, мистергерцог.

Герцог направил лазер на стену и включил. Рубиновый луч скользнул по стеновому покрытию, оставляя бугристый черный след.

— Мы обязательно поговорим с вами обо всем этом более подробно после того, как я свяжусь с капитаном лайнера или с другими разумными А-формами. Но прежде мне надо помочь моим друзьям, а для этого выбраться из тюремного отсека. Я не принесу вам вреда. Я издаю запах правды? — он выключил лазер.

— Да. Хотите, чтобы я поговорил с надзирательницей, или мне лучше сразу связаться с Маргаретхирн? — спросил Мистербоб.

— Нет-нет, мы сделаем по-другому. Переговоры займут слишком много времени, а его-то у нас как раз и нету. Разумные А-формы верят, что я желаю вам зла? Вот на этом мы и сыграем. Я буду вести себя так, будто намерен причинить вам величайший вред, и в страхе за вашу жизнь надзирательница выпустит нас из тюремного отсека.

— Действительно? Мне не терпится увидеть, как сработает ваш план. Мы уже идем? — арколианец был полон энтузиазма, и Герцог подумал, что он и впрямь отличный парень.

— Идем. Вы, Мистербоб, первым, а я за вами.

— Действительно, — теперь голос арколианца напоминал восторженное кудахтанье. — Действительно, действительно, действительно…

Выйдя из камеры, они прошли по коридору и остановились перед ведущий в тюремный отсек дверью, Мистербоб нажал на кнопку звонка, и из служебной комнатки выглянула надзирательница. Он ощутил исходящий от нее запах неприязни. Пытаясь скрыть свои чувства, она изобразила на лице улыбку, растаявшую, едва только Герцог оказался в поле ее зрения.

Источая запах тревоги и страха, надзирательница все же сделала несколько шагов вперед.

— Господин посол, заключенному нельзя покидать тюремный отсек!

— Действительно? — спросил Мистербоб, довольный тем, что надзирательница не в состоянии ощущать исходящий от Герцога запах доброжелательности. Чудный запах, свидетельствующий о том, что он не может причинить зла ни ему самому, ни надзирательнице, поскольку относится к ним с явной симпатией. — Кажется, Вильямарбор не оставляет мне выбора и не спрашивает моего желания.

— Не вздумай шуметь и звать на помощь! — рявкнул Герцог. — Иначе я поджарю твои мозги! — он устрашающе махнул лазером и для большей убедительности направил его на надзирательницу.

Мистербоб ощущал, что она испускает запах долга, и рука ее вот-вот коснется расположенной под столешницей кнопки тревоги, о чем Герцог, судя по всему, не догадывался. Это плохо, подумал арколианец и слегка согнулся, чтобы освободить испускающий запахи клапан.

— Что это? — недоуменно спросил Герцог, непроизвольно фыркая.

Мистербоб наклонил торс, направляя насыщенную специфическими запахами струю воздуха прямо на надзирательницу. Он знал, что смесь аммиака, отработанного машинного масла, подсыхающей крови, гниения и горящей серы усилят испытываемые ею страх и тревогу.

— Отойди от стола! — завопил Герцог, сообразив, наконец, что собирается сделать надзирательница.

Ее добил запах, описанный большинством человеческих А-форм, как кошачье-тигриный. Он поразил ее в тот самый момент, когда, оставив надежду нажать на кнопку сигнализации, она схватилась за рукоять пистолета, выглядывавшую из поясной кобуры. Запах подействовал на надзирательницу, как удар тока. Она отдернула руку от кобуры, выпучила глаза и открыла рот, не в силах понять, что же с ней происходит — испуганная, сбитая с толку, деморализованная…

«Неплохо сработано», — похвалил себя Мистербоб.

— Брось оружие на пол! — рявкнул Герцог.

Вытащив пистолет из кобуры, надзирательница отшвырнула его с таким видом, словно избавлялась от забравшейся в ее сумочку ядовитой гадины.

— Подпихни его сюда.

Она откинула пистолет ногой, и он завертелся между Герцогом и арколианцем. Продолжая направлять лазер на Мистербоба, Герцог присел на корточки и подобрал пистолет.

— А теперь принеси мою одежду, — приказал он. Надзирательница не шевельнулась, Мистербоб ослабил кошачье-тигриный запах и выдохнул радостный сосново-смолистый аромат.

— Сейчас принесу, — невольно заулыбавшись, произнесла надзирательница.

— Только без шуточек!

— Конечно, о чем разговор, — заверила Герцога надзирательница и скрылась в служебной комнате.

Герцог мрачно засопел, Мистербоб повернулся к нему и выдохнул толику сосново-смолистого аромата.

— Это работает! — похвалил его Герцог, улыбаясь во весь рот.

— Я рад, что вам нравится, — вежливо ответил арколианец.

Герцог сел за стоящий около двери стол и включил компьютер.

— Пока она ходит за одеждой, я успею выяснить все, что меня интересует. — Пальцы его запорхали над клавиатурой. — Если бы мне удалось узнать, где сейчас находится мой приятель, это значительно облегчило бы нашу задачу… Ага, нашел!

Он ткнул пальцем в экран, на котором высветилось следующее сообщение:

ПАЦИЕНТ, ИДЕНТИФИКАЦИОННЫЙ НОМЕР 99048. МОРИС ВОНН. СТАТУС: ЗАКЛЮЧЕННЫЙ. СПЕЦИАЛЬНЫЕ ЗАМЕТКИ: ОГНЕСТРЕЛЬНОЕ РАНЕНИЕ, В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ НАХОДИТСЯ НА УРОВНЕ 12 GA, В ЛАЗАРЕТЕ. МЕДПЕРСОНАЛ СООБЩИТ, КОГДА УСЛОВИЯ ПОЗВОЛЯТ ПЕРЕВЕСТИ ПАЦИЕНТА В ТЮРЕМНЫЙ ОТСЕК.

— Ну вот, я же говорил! — самодовольно воскликнул он. — Это оказалось легче, чем я…

Ведущая в тюремный отсек дверь неожиданно распахнулась, и на пороге появилась Маргарет О'Хирн.

— Мистербоб! Вы…

Мгновенно сориентировавшись, Герцог отпрыгнул от компьютера, обхватил арколианца левой рукой, а правой прижал к его голове лазер и крикнул:

— Стоять!

— Погоди, Герцог! — попытался остановить его Мэй, выступая из-за спины капитана лайнера. — Не делай этого.

— Заткнись, Мэй! Я ничего не желаю слушать! — завопил Герцог нарочито дурным голосом. — С тех пор, как мы с тобой познакомились, я только и слышу: делай то, не делай это! Довольно! Теперь ты будешь делать то, что скажу я!

— Разумеется, так и будет, — успокаивающим голосом заверила его Маргарет О'Хирн. — Зачем же так кричать? И для чего вы угрожаете Мистербобу? Если у вас есть претензии или пожелания, вы можете изложить их, не прибегая к насилию и угрозам. Вы должны понимать, что разумный и конструктивный диалог лучше вести, не прибегая к методам устрашения…

— Не указывайте мне, что я должен делать! — взвыл Герцог. — Не помню я что-то, чтобы вы приходили ко мне в камеру для ведения конструктивного диалога!

— Джеймс, — процедила сквозь зубы О'Хирн, — сделай что-нибудь!

— Герцог, — мягко сказал Мэй, — поверь мне…

— С чего это я должен тебе верить? Ты не пришел навестить меня, когда мне было плохо. Мне так необходимо было дружеское участие, а ты… Так почему же я должен слушать тебя сейчас?

Мистербоб испытал приступ острого беспокойства. Он ощущал, что Вильямарбор начинает верить собственным словам, и придуманная им обида вот-вот перерастет в настоящую. Маргаретхирн была разгневана и готова на все. Пока она еще сдерживалась, но если ее немедленно не успокоить, случится непоправимое. Наиболее непредсказуемой фигурой был тот, кого называли Джеймсом и Мэем. Его чувства были противоречивы и менялись с непостижимой быстротой, Мистербоб едва мог поверить, что разумная А-форма может быть столь непоследовательна. Гнев, жалость, сострадание, ярость, любовь, чувство вины — все было перемешано, клокотало, бурлило и могло найти выход в самом диком поступке. Воздействовать на такое сочетание чувств неизмеримо труднее, чем управлять поведением надзирательницы, подумал Мистербоб. А ведь ему надо одним выбросом феромонов успокоить и нейтрализовать Джеймсмэя и Маргаретхирн. И это когда старые запахи еще полностью не выветрились из тюремного отсека…

— Ты должен послушать меня, — тихо и убежденно сказал Мэй. — Потому что это я вытащил тебя с Тетроса и возился с тобой, как с собственным сыном. Лечил и учил вести мой корабль, несмотря на то, что это было противозаконно. Потому что мы не раз помогали друг другу, и у тебя нет причин не доверять мне. Мы друзья, и во имя нашей дружбы я прошу тебя выслушать меня. — Он сделал шаг по направлению к Герцогу.

— Да ад с ней, с дружбой! — Герцог выставил лазер перед собой и нажал на кнопку. Ярко-алый луч чиркнул по плечу Мэя, тот попятился и с отчаянным воплем рухнул на пол.

— Мэй! — закричала О'Хирн.

Она бросилась к нему и опустилась на колени.

Мистербоб отчетливо ощутил жалость, сострадание, заботу и беспокойство. О, как близко к сердцу принимает Маргаретхирн случившееся с Джеймсмэем! Ну что ж, вот и выход из положения. Арколианец чуть наклонил корпус, и из груди его вырвалась струя воздуха, насыщенная самыми нежными ароматами.

— Джеймс! О Джеймс…

О'Хирн разрыдалась и упала в объятия Мэя, который вовсе не собирался умирать и не был даже ранен.

— Что с ними происходит? — удивленно спросила надзирательница, приближаясь к Герцогу со свертком одежды в руках.

— Полагаю, они переживают то, что вы называете слиянием душ или установлением духовной связи, — важно объяснил Мистербоб. — Я помог проявиться тому, что они старательно прятали друг от друга.

Он направил струю ароматного воздуха на надзирательницу, и она зевнула.

— Как это трогательно, — пробормотала она, зевнув так, что, казалось, вот-вот вывихнет челюсть.

— Вам следует отдохнуть, — заметил Мистербоб.

— Да-да, я валюсь с ног от усталости. Мне надо полежать хотя бы несколько минут, чтобы восстановить силы, — сонным голосом прошептала надзирательница и нетвердым шагом двинулась к каморке, из которой принесла одежду Герцога.

— Благодарю вас за помощь, Мистербоб, — с чувством сказал Герцог, закончив переодеваться. — Простите, что оставляю вас одного, но мне надо бежать со всех ног. Время сейчас крайне дорого.

— Действительно, — согласился Мистербоб, — Я чувствую, вы очень торопитесь, и уважаю причину, побуждающую вас спешить.

— Я не могу найти подходящих слов, не знаю, как выразить вам мою благодарность, господин посол.

— Действительно. Зовите меня Мистербоб.

— Действительно, — повторил Герцог любимое словечко арколианца, схватил его за костлявые пальцы и сильно их потряс. — Вы настоящий друг!

Вооружившись пистолетом надзирательницы, он выскочил из тюремного отсека, а Мистербоб принял «сидячую» позу и устремил взор на Маргарет О'Хирн и Мэя. Они все еще рыдали, обнимая друг друга и шепча какие-то нелепые слова, лишенные для постороннего слушателя всякого смысла.

— До чего же милые и очаровательные создания, — тихо пробормотал не сводивший с них глаз арколианец.

3

Голова Вонна раскалывалась от боли, а тело казалось невесомым и словно парящим над койкой. Правая рука потеряла чувствительность от локтя, и все же он ощущал пульсацию крови в кончиках пальцев. Грудь тоже болела и, скосив на нее глаза, он увидел множество пятнышек крови, проступивших на белоснежных бинтах и поддерживавшей правую руку повязке.

Медленно поворачивая гудящую от боли голову, Вонн огляделся по сторонам и, не увидев поблизости людей, хрипло спросил:

— Сколько времени?

Ответа не последовало.

— Есть здесь кто-нибудь? Сколько сейчас времени?

Он приподнялся на локте, и к боли добавились головокружение и тошнота.

— Ну, хорошо, я спрошу иначе. Есть у кого-нибудь часы?

— Уже смешно, — сообщил голос с соседней койки. — Обычно в таких случаях задают вопрос: «Где я?»

— Об этом незачем спрашивать, сам вижу, — ответил Вонн. — Я же не слепой и не идиот.

Собравшись с силами, он сел на койке и поразился обилию бинтов на правой руке. Похоже, кто-то наложил на нее заживляющую повязку, сообразил он, и тут в голове его всплыло воспоминание о разорвавшемся пистолете Ксегга.

— Зар-раза! Вот ведь непруха! Бывали, признаться, у меня деньки и получше! — буркнул он.

— Знакомое чувство, — произнес лежащий на соседней койке мужчина. — Но на твоем месте я бы не стал роптать, поскольку это всего лишь воздаяние за содеянное.

Вонн уставился на говорившего, лицо которого трудно было разглядеть из-за бинтов и пластырей, а койка походила на гамак, подвешенный к потолку благодаря хитрой системе блоков и растяжек.

— Чиба? Питер Чиба?

— Он самый. Нехило ты отблагодарил меня за спасение с вашей проклятой «Удачи». Если бы все спасенные мною отдавали долги подобным образом, я бы уже давно был на инвалидности. Но чувство благодарности чуждо людям, и потому я до сих пор вынужден зарабатывать себе на жизнь, трудясь в поте лица своего.

Вонн потряс головой, пытаясь вникнуть в смысл сказанного, и почувствовал себя значительно хуже.

— Ты ошибаешься, приятель. Лично я пальцем до тебя не дотронулся.

— Скажи еще, что ты не был организатором драки!

— Тебе повезло, что я остановил их, — упорствовал Вонн. — Все могло кончиться значительно хуже…

— Ты полагаешь, я должен поблагодарить тебя за то, что подосланные тобой ребята не убили меня? — осведомился Чиба. — Если бы ты оказался в таком же положении, как я, у тебя, вероятно, возникло бы на этот счет другое мнение. Хотя, по-своему ты, безусловно, прав: быть прикованным к постели приятнее, чем лежать в могиле.

— С удовольствием обсудил бы с тобой все преимущества твоего нынешнего положения, однако мне надо выбираться отсюда, — процедил Вонн, делая попытку подняться с койки. В голове у него отчаянно застучали тяжелые гулкие молоты, ноги подкосились, и он рухнул в постель.

Чиба рассмеялся и нарочито масленым голосом попросил:

— Прости друг, но у меня тут мало развлечений. Не повторишь ли ты свой фокус на бис?

— Придется повторить, — прохрипел Вонн, судорожно глотая ртом воздух, которого ему стало вдруг катастрофически не хватать. — Не понимаю, чего ты бесишься? Обычное соперничество из-за смазливой девки. Неужто ты думал, что я вот так, за здорово живешь, уступлю ее тебе? Нашел дурака!

— Ты называешь это соперничеством? — проскрежетал Чиба, и по голосу его было ясно, что, если бы не регенерирующий кокон, он бы уже давно вцепился Вонну в глотку. — По-моему, это подлость. Раз уж тебе так приспичило решить дело кулаками, почему ты не дрался со мной сам? Струсил? А на вид вроде бы не хиляк. Стало быть, нутро гнилое.

— Да ладно тебе лаяться. Были у меня причины сделать то, что я сделал. Но ты все же прими мои извинения. Я, как увидел, что Роз теряю, совсем с рельсов сошел.

— Так ты все еще думаешь, что это из-за меня? — рассмеялся Чиба. — Нет, парень, потерял ты ее без моей помощи и гораздо раньше, чем я и Зак вытащили вас из этой вонючей «Удачи».

— Смейся, сколько влезет, это не мой корабль, — хмуро ответил Вонн. — И теперь уже не важно, когда у нас с Роз начались нелады.

— Ты потерял ее в тот момент, когда стал относиться к ней, как к куску плоти. И если до сих пор этого не понял, то еще дурее, чем я думал.

Вонн собрался с силами и, спустив ноги с койки, постарался утвердиться на полу.

— Вот что я тебе на это скажу. Ты можешь умничать и трепаться о Роз хоть до посинения, но если я немедленно отсюда не выберусь и не закончу одно дельце, то скоро жизни ваши будут стоить не больше плевка.

Смахнув обильно струящийся по лицу пот, он сделал еще одну попытку подняться на ноги и со стоном осел на койку.

— Тебе нужно как следует отдохнуть, прежде чем ты отправишься спасать галактику, — заметил Чиба.

Вонн упрямо наклонил голову и стиснул зубы. Он встанет на ноги! У него нет времени прохлаждаться в койке и развлекаться болтологией!

Где-то с шипением открылась дверь.

— Мистер Вонн! Что вы задумали? — одетая в голубой халат медсестра бросилась к Вонну и, положив ему руки на плечи, заставила лечь в постель. — Мистер Вонн, вам нельзя вставать! Вы ранены и потеряли много крови. Вам нужен покой. Потерпите немного, силы вернуться к вам, а уж тогда…

Голова Вонна кружилась все сильнее, звук плыл, и ему стоило больших трудов уловить, о чем толкует медсестра.

— Я ничего… не понимаю. Что случилось с моей головой? — глухо спросил он.

— Один момент, — торопливо пробормотала медсестра. — Сейчас я вернусь, и все будет в порядке.

— О, доблестный супермен, ты теряешь драгоценное время! — насмешливо изрек Чиба, когда медсестра ушла. — Галактика гибнет, а ты прикидываешься умирающим. Куда же это годится?

— Иди к черту! — вяло огрызнулся Вонн. — Посмотрим, что ты запоешь, когда…

Закончить он не успел. Голова упала на подушку, и наемник ощутил, что проваливается в темноту. Его колотил озноб, а перед глазами плыли нестерпимо яркие огненные круги. Потом вокруг начало светлеть, и он понял, что вновь находится в лазарете. Питер Чиба по-прежнему лежал в своем гамаке и что-то тихонько насвистывал.

— Очнулся? Ничего страшного за это время не произошло, галактика все еще цела. Расслабься и дыши глубже, — посоветовал он, заметив, что Вонн открыл глаза.

— Чертов придурок! — прошептал Вонн и зажмурился, чтобы не видеть ухмылки Чибы. И тотчас увидел стоящего у его койки Андерса, белого, как простыня, со следами запекшейся крови на подбородке и на груди.

— Ты скверно выглядишь.

— Ты тоже.

— Я не могу валяться здесь! Мне надо еще кое-что сделать, — Вонн вцепился пальцами левой руки в одеяло, но не смог даже спустить ноги с койки.

— Ты многое успел сделать, — насмешливо произнес Андерс низким, скрипучим голосом. — Чертовски много. И тебя все еще тянет на подвиги? По-моему, ты натворил более чем достаточно. А все потому, что не послушал меня.

— Я слушал, — возразил Вонн. — Почему бы иначе меня угораздило сюда попасть?

Мертвый наемник улыбнулся, и кожа на его лице начала лопаться.

— Тебе не надо было высовываться, братец. И уж во всяком случае, не следовало пытаться решить все возникшие проблемы одному и чохом. Но теперь ты здорово влип, и единственное, что тебе остается, — это завернуться в простыню и следовать за мной.

— Держи карман шире! — ощерился Вонн.

— Нет, правда. Ты пользовался бэджем Герцога, и компьютер поднял тревогу, ведь парень-то в тюремном отсеке. Корабельной службе безопасности не понадобилось много времени, чтобы разобраться, кто ты на самом деле. И ничего хорошего тебя после выздоровления не ждет, можешь мне поверить. Так что брось-ка ты, парень, ломаться и ступай со мной.

— Нет, — ответил Вонн. — Где ты был, когда я звал тебя?

— Что? Ты имеешь в виду лифт? Я готовился к наплыву трупов, которые мы должны были получить, когда Бэчман и его команда отправятся на дело. Мы ожидали…

— Не смешно, — сказал Вонн. — Мне некогда с тобой болтать. Я должен еще кое-что сделать.

— Что ты задумал учудить на этот раз, братец?

— Перестань называть меня так, Андерс. Ты мертв.

— Можешь считать, что ты тоже. — Андерс улыбнулся. — Между прочим, у меня есть для тебя послание от Ли. Он просил передать тебе…

— Плевать на то, что он хотел! — оборвал его Вонн. Он отчаянно боролся с наплывами темноты и, в конце концов, ему удалось ощутить шершавость одеяла, уловить специфический запах лазарета. Фигура Андерса изогнулось, словно он смотрел на его отражение в кривом зеркале, а затем сломалась, рассыпалась на тысячу мелких блестящих осколков. Он все еще был в лазарете. На тумбочке, стоящей в изголовье кровати, лежала коробка с ампулами, оставленная медсестрой, не пожелавшей нарушать его отдых.

Вонн посмотрел на Чибу. Спасатель спал, а к его гамаку неторопливо двигался молодой человек. Он шел от койки к койке, очевидно, в поисках кого-то и, наконец, склонился над Питером. Некоторое время вглядывался в его лицо, а потом взглянул на установленный около тумбочки экран самописца, на котором фиксировались жизненные показатели пациента.

— Герцог? — окликнул его Вонн. — Какого черта ты тут делаешь?

— Морис Вонн! Ты-то мне и нужен! Я знал, что найду тебя здесь, — произнес Герцог, и тут только Вонн заметил в его руке пистолет.

«Почему-то мне не нравится его тон. А пистолет прямо-таки пугает», — растерянно подумал Вонн. Улыбаясь, он безо всякого усилия сел на койке и приподнял правую, перевязанную руку, левой.

— Гляди-ка, я нагнал тебя. Ксеггов самопал здорово попортил мне руку. А ты что здесь делаешь? И для чего тебе пистолет? Ты ведь, кажется, не любишь играть в войну?

Глаза Герцога подозрительно сузились.

— Что, ты говоришь, с тобой произошло?

— Назовем это несчастным случаем. А не скажешь ли ты мне…

— Нет, погоди, — Герцог двинулся к Вонну крадущимся шагом. — Расскажи лучше ты мне, во что тебя угораздило вляпаться? Я, честно говоря, не очень-то и удивился, узнав, что ты проник в лазарет. И все же хотелось бы услышать твою версию событий.

— Да ты ведь, наверное, знаешь уже об антиарколианском заговоре, — сказал Вонн. — Случайно я оказался в него вовлеченным, но, когда разобрался что к чему, сделал все возможное, чтобы помешать этой затее…

— Ясно. Что-то подобное я и предполагал, — отозвался Герцог, явно пропустивший слова Вонна мимо ушей.

— Я рад, что у тебя сложилось обо мне верное представление. А теперь слушай. Герцог, ты должен помочь мне выбраться отсюда. Здесь становится неуютно, и если мы не закончим одно начатое мной дельце, станет еще хуже…

— Ты прав, — зловеще пробормотал Герцог. — Кое-кому здесь станет очень плохо. И произойдет это очень скоро.

Он оттянул затвор пистолета.

— Черт возьми, Герцог, что с тобой происходит? С ума ты сошел, что ли? Что ты делаешь? — глаза Вонна расширились. — Нет, ты не сделаешь этого!

— Сделаю, — сказал Герцог. — Да еще как сделаю! — Он сунул пистолет в лицо Вонна. — Ты убил Дикса. То, что я услышал от тебя, прекрасно увязывается с тем, что рассказывал мне Вильям.

— Вильям? — спросил ничего не понимающий Вонн.

— Вильям Арбор. Если бы я не был в камере вместе с ним, то никогда бы не увидел эту парочку, беседовавшую с каким-то Бэчманом о конспирации и назвавшую, кстати, твое имя. Стало быть, Дикс успел вам чем-то насолить, и вы решили с ним расправиться, — продолжал Герцог со скверной улыбкой. — Я тоже должен был по твоим расчетам выйти из игры, потому что мне стало слишком многое о тебе известно. Таким образом, вы использовали мою ссору с Диксом, чтобы избавиться от нас обоих. Ты прикинулся больным и попал в лазарет, чтобы тут без помех прикончить Дикса. — Он обошел вокруг койки Вонна, покачивая пистолетом в такт своей сумасбродной речи. — Лежащему в лазарете ничего не стоило свернуть Диксу шею, пока тот спал.

— Как это, наверное, здорово: полностью сойти с рельс и с умным видом нести всякую околесицу, — ошарашенно пробормотал Вонн. — Никаких забот, все просто и понятно!

Герцог подошел ближе.

— Тебе почти что удалось замести следы, убив этих двух пьянчуг! Единственной ошибкой в твоем плане было то…

— Как!? Хеггис и Стьюбинг мертвы? — болезненно крякнув, Вонн заставил себя встать с койки.

— …что О'Хирн не привела решение суда в исполнение достаточно быстро. — Герцог ткнул Вонна дулом пистолета под подбородок. — Поэтому я успею казнить тебя за убийство Дикса. — Его палец лежал на спусковом крючке, и ясно было, что приговор будет приведен в исполнение немедленно.

— Что здесь происходит? — громко и требовательно спросила появившаяся в палате медсестра.

Герцог обернулся в ее сторону и выстрелил. Проснувшийся Питер Чиба разразился проклятьями, тщетно пытаясь выбраться из своего гамака. Медсестра метнулась в угол, а Вонн бросился на Герцога и выбил из его руки пистолет.

Пытаясь ухватить Герцога за горло, чтобы малость охладить его пыл, Вонн заметил, что медсестра спешит ему на помощь. Это было как нельзя кстати, потому что действовать он мог лишь одной рукой, однако вид аэрозольного баллончика, который медсестра держала перед собой, словно гранату, очень ему не понравился. И главное, он попусту тратил силы и драгоценное время, которых и без того оставалось ужасающе мало.

Выругавшись, он толкнул Герцога на медсестру и присел на корточки в надежде отыскать упавший на пол пистолет. Над головой его что-то зашипело, ядовитые капли пролились на пол и обожгли Вонна в нескольких местах, подобно концентрированной кислоте. Схватив пистолет и стараясь не дышать, он шарахнулся прочь от облака ядовитого голубого дыма, в который превратилась распыленная медсестрой жидкость.

Ему чудом удалось выскочить из прохода между койками и избежать столкновения с Герцогом и медсестрой, вцепившихся друг в друга мертвой хваткой. А минутой позже он услышал стук падающих тел — надышавшиеся усыпляющего газа противники рухнули на пол, не разжимая объятий.

— Не знаю, что ты затеял, но думаю, ты не прав!.. — глубокомысленно изрек Питер Чиба. Улыбнулся во весь рот и уютно засопел, едва успев смежить веки.

Легкие Вонна разрывались от недостатка воздуха, но он все же добрался до выхода из палаты. И хотел уже выскочить в коридор, но тут внимание его привлекли распахнутые дверцы стенного шкафа. «Стоп!» — скомандовал он себе и, быстро ознакомившись с содержимым шкафа, напялил на себя сестринский халат, пришедшийся ему почти в пору. Сунул в наружный карман тонометр, а боковые набил разовыми ампулами-инъекторами, решив ознакомиться с их содержимым на досуге.

Беспрепятственно выбравшись из палаты в коридор, он прошел по нему и покинул лазарет, так никого и не встретив на своем пути. Сознавая, однако, что любому везению рано или поздно приходит конец, Вонн ускорил шаги, а потом побежал. Ноги подвели его, когда он пересекал лифтовой холл. Уже перестав их чувствовать, наемник сделал еще десяток шагов и, рухнув у самого лифта, даже не попытался встать. Ударив несколько раз рукоятью пистолета по лифтовым дверям, он подождал, пока они откроются, и вполз в кабину. Крикнул: «Вверх!» — и вытащил из кармана пригоршню ампул, чтобы отобрать нужную для укола, который вновь поставит его на ноги.

4

На тактический экран продолжали поступать новые данные о противнике, и Тесла не мог назвать их утешительными.

— Миссис Джунелл, — обратился он к первому офицеру. — Не могли бы вы подойти?

— Да, лейтенант? — Джунелл поднялась из своего кресла и подошла Ревелу Тесле.

— Сорок восемь кораблей, — Тесла указал на тактический экран, где в паутине координатной сетки мигала россыпь разноцветных огоньков. — Целая эскадра, выстроенная в боевой порядок. Глядите, они образовали полусферу между нами и Консулом Пять, и намерения их не вызывают сомнений.

— Это можно было предвидеть, — хладнокровно заявила Джунелл. — Они позаботились о том, чтобы мы не смогли их обойти. Прорваться сквозь их строй нам тоже не удастся, они окружат нас и навалятся всем скопом.

— Сорок девятый корабль, мэм, — Тесла нажал на клавишу, и умножитель вывел на экран громадный звездолет сигарообразной формы. — Это имперский танкер. Он крадется за нами, как кошка за мышью. Можно, впрочем, сравнить его и с пробкой, которой боевики намерены запечатать бутылку блокады.

Джунелл бросила взгляд на обзорный экран.

— Они хотят отрезать нам путь к бегству. Очень предусмотрительно с их стороны.

— Господи, они что же — собираются идти на таран!?

— Откуда мне знать, что они намерены делать? — задумчиво проговорила первый офицер, сцепляя пальцы за спиной. — Возможно, они хотят ввести нас в заблуждение. А может, и в самом деле готовы пожертвовать танкером. Экая древность, такие уже давно не выпускают. Эта громила — своего рода антиквариат. Хотела бы я, однако, чтобы капитан О'Хирн поскорее вернулась в рубку. Ее, насколько я знаю, готовили к подобным нештатным ситуациям, ей и решения принимать.

— Может быть, стоит начать торможение?

— Без приказа капитана? — удивилась Джунелл. — Ни в коем случае. Мы и так еле тащимся, и если Маргарет вздумает последовать совету капитана Мэя… Не понимаю, что могло их задержать в тюремном отсеке?

— Быть может, они сумели получить какие-то важные сведения от Вильяма Арбора? — предположил Тесла. На панели внешней связи вспыхнул световой сигнал, и лейтенант вопросительно взглянул на первого офицера. — Похоже, это боевики.

— Давно пора, — проворчала Джунелл. — Ну-с, послушаем, чего им не хватает для полноты счастья.

Рубка наполнилась треском помех, затем их заглушил мужской голос, отчетливо произнесший:

— Тристан Свейн, командующий эскадры задержания, капитану «Хергест Риджа». Предлагаю вам прекратить всякие попытки связаться с властями системы Консул, поскольку мы блокируем ваши обращения к ним с момента выхода лайнера из субпространства. Предлагаю вам также, во избежание осложнений, прекратить движение к Консулу Пять. Убедительно прошу вас изменить курс и немедленно покинуть систему Консула.

— Соедините меня с ним, — приказала Джунелл.

— Вы на связи, — доложил Тесла.

— Мистер Свейн, — произнесла Джунелл, — говорит «Хергест Ридж», лайнер флота ОИЗ, осуществляющий перевозки ценного груза и пассажиров. Что значит ваше заявление? На каком основании вы требуете изменения полетного графика «Хергест Риджа»?

— Говорит командующий Свейн! — рявкнули динамики.

— Свейн — значит «свинья». Клянусь Богом, лучше и нарочно не придумаешь! — процедила сквозь зубы Джунелл. Тесла улыбнулся.

— Наша эскадра была сформирована для того, чтобы не позволить вашему лайнеру приземлиться на Консуле Пять. На борту «Хергест Риджа» находятся арколианские дипломаты — безжалостные убийцы, которым нечего делать в нашем мире. Мы не позволим, чтобы позорное Соглашение, заключенное против желания большинства людей, было продлено. В случае неподчинения нашим требованиям мы вынуждены будем прибегнуть к крайним мерам.

— Интересно, кого среди них больше: продажных шкур или идиотов? — пробормотал Тесла.

— Арколианцы, говорите вы? — спросила Джунелл, нарочито возмущенным голосом. — Мистер Свейн, вы, разумеется, шутите…

— Прекратите! — прервал ее Свейн. — Сейчас не время и не место ломать комедию. Я не собираюсь вам угрожать, но, если вы будете упорствовать в своем стремлении протащить в наш мир этих тварей, пощады не ждите. — Последовала короткая пауза, после которой командующий эскадрой закончил: — «Хергест Ридж», взгляните на экран. Отыщите корабль с голубыми опознавательными огнями и проявите благоразумие.

Джунелл кивнула Тесле, и он склонился над панелью управления. Отыскать звездолет с голубыми огнями оказалось не трудно, но на первый взгляд в нем не было ничего особенного. Обычное торговое судно, размером с «Ангельскую Удачу». Оно двигалось им наперерез и было отчетливо видно на экране, благодаря включенному Теслой умножителю.

Некоторое время торговый корабль продолжал лететь вперед, затем изображение его исказилось и исчезло в пламени беззвучного взрыва. На том месте, где он только что находился, возник огненный шар, вокруг которого сновали крохотные одноместные звездолеты — вакуумные истребители, прославившие себя во время войны с арколианцами. Они кружили около взорванного звездолета, словно мошкара вокруг свечи, но ни Тесле, ни Джунелл не надо было объяснять, что именно эта мошкара и уничтожила судно с опознавательными голубыми огнями.

— Истребители класса «Вакк»! — изумленно пробормотал лейтенант. — Целая туча!

— Они серьезно относятся к делу, если не поленились отремонтировать этот хлам, — с тревогой заметила Джунелл. — Использование этих машин — прямое нарушение Соглашения.

— Да уж, этим ребятам палец в рот не клади! — проворчал Тесла.

— Вы видели, на что мы способны, — донесся из динамиков голос Свейна. — Такая же участь постигнет «Хергест Ридж», если вы будете упорствовать и не прислушаетесь к голосу разума. У вас есть пятнадцать минут, чтобы изменить курс и покинуть систему Консула. По истечении этого срока мы перейдем от слов к делу.

— Он берет нас на пушку, — спокойно сказала Джунелл. — Блефует. Пытается давить на психику. Вакуумные истребители хороши — слов нет, но ведь и «Ридж» не какая-нибудь торговая лохань. Шкуру нам, конечно, могут попортить, не без этого…

— А что вы скажете по поводу танкера? — напомнил Тесла.

— Повторю то, что сказала Маргарет. «Эффектно, но не эффективно». Если только они не подготовили нам какой-нибудь сюрприз. Однако я ума не приложу, что это может быть. И времени для размышлений у нас нет.

— Пятнадцать минут на все про все, — подтвердил Тесла.

— Вызовите капитана в рубку, — распорядилась Дориен Джунелл. — В данной ситуации никто, кроме нее, не может принимать решения и брать на себя ответственность за судьбы корабля и пассажиров.

5

Мэй любовался Мегги и ее влажными, припухшими от поцелуев губами, когда тишину тюремного отсека разорвал пронзительный вой сирены. Пальцы, перебиравшие волосы Маргарет, предательски дрогнули, и он поспешно отдернул руку от ее головы.

— Что-то не так? — мягко спросила она.

— Ты слышала вой сирены? — Мэй тревожно оглянулся по сторонам. — Мне это не нравится.

— Нет, ничего не слышала, — соврала Маргарет, и тут сирена завыла снова.

— Ну, вот опять!

Взяв Мэя за подбородок, Маргарет повернула его лицом к себе:

— Обычная тревога. Нам совершенно не о чем беспокоиться. Не помню рейса, во время которого она не звучала бы, по крайней мере, один раз. А потом оказывается, что неразрешимая проблема, с которой столкнулся доблестный экипаж звездолета, не стоит и выеденного яйца.

— Ты уверена? — спросил Мэй. — У этой сирены была какая-то особая тональность.

— Разумеется, — подтвердила Мегги. — Первый офицер вызывает меня в ходовую рубку. Сломала ноготь или не может решить компьютерную головоломку.

— Ну, раз ты считаешь, что это не столь уж важно… — промурлыкал Мэй, погружая пальцы в ее волосы и ласково проводя губами по горлу. Маргарет обняла его за плечи, и в этот момент снова прозвучала сирена.

— Джеймс, ты все-таки был прав, — проговорила Маргарет, и он ощутил, как напряглись ее мышцы. Она попыталась освободиться из его объятий, но он все еще продолжал удерживать ее. — Что-то случилось. Меня ждут в рубке, и, похоже, дело нешуточное.

Глаза Мэя были полузакрыты, а по лицу блуждала широкая улыбка абсолютно счастливого человека. Казалось, слова О'Хирн не доходят до него, но вот он вздрогнул и сел прямо. Отпустил Маргарет и в широко открывшихся глазах плеснула тревога.

— Тогда нам надо спешить! — он вскочил на ноги и протянул руку бывшей жене, помогая ей подняться с пола.

Странно скособоченная, сгорбившаяся в углу помещения фигура зашаркала им навстречу, и скрипучий голос восторженно произнес:

— Это было удивительно! Никогда прежде мне не доводилось наблюдать во взаимоотношениях разумных ничего подобного!

— Посол? Мистербоб? Вот это да… — капитан лайнера открыла рот от изумления.

— Мистербоб? — изумился Мэй и, не скрывая подозрения, спросил: — Вы были здесь все это время?

Он нервно кашлянул и покосился на Маргарет. Арколианец несколько раз кивнул.

— Вы должны простить меня. Понимаю, что я вторгся без приглашения. Я чувствую, как вы страдаете от эмоционального дискомфорта. Мне очень жаль, что я вызвал у вас то, что вы называете смущением. Но я должен был убедиться, что все пройдет хорошо.

О'Хирн, не глядя на арколианца, расправила складки на своей форме.

— Нам нужно идти в ходовую рубку.

— Подожди минутку, — попросил ее Мэй. — Мистербоб, о чем вы говорите? Что должно было пройти хорошо? Уж не хотите ли вы сказать, что воздействовали на нас вашими феромонами?

— Действительно, Джеймсмэй. Я чуть-чуть подтолкнул вас. В том направлении, куда вы шли так медленно и трудно.

Много разных слов крутилось у Мэя на языке, но среди них не было слов признательности и благодарности. И ни одно из них он не произнес, поскольку вовремя заметил, как раздувается у арколианца грудная клетка. Мудро решив, что сейчас не время выяснять отношения, он схватил Маргарет за руку и потащил к двери.

— Мои извинения, — буркнул он на ходу арколианцу и пояснил: — Посол, вероятно, неправильно истолковал наши чувства и провел над нами некий эксперимент. Будем считать, что мы, сами того не желая, помогли ему лучше понять людей. Ну что ж, нет худа без добра…

— Разрешите, я вас прерву, — проквакал Мистербоб, неуклюже устремляясь за ними. — Я был бы вам весьма признателен, если бы вы не думали обо мне, как о каком-то кукловоде. Я никогда не нанес бы вреда или обиды тому, кого уважаю так, как Маргаретхирн. Действительно. Я не экспериментировал, но всего лишь помог всплыть на поверхность тому, что уже было в вас обоих.

— А то, что мы чувствуем сейчас… — Маргарет вопросительно посмотрела на Мэя.

— Это что-то вроде похмелья после пережитого потрясения? — предположил Мэй, не до конца понимая, надо ли ему радоваться или сердиться. Арколианец сознался, что подтолкнул их друг к другу, но ведь они сами этого хотели…

— Действительно, действительно! Какое удовольствие общаться с такими интеллигентными существами, — залопотал Мистербоб постукивая друг о друга костяшками пальцев. Вероятно, он пытался воспроизвести жестикуляцию человека, потирающего от удовольствия ладони.

Мэй распахнул дверь перед бывшей женой и слегка подтолкнул ее вперед.

— Поспеши, тебя ждут в рубке. А я провожу посла до его каюты.

— В этом нет необходимости, благодарю вас, — сказал Мистербоб. — Вам лучше остаться со связанным с вами по духу партнером.

— Мне следует проводить вас, — поколебавшись, произнес Мэй. — На корабле объявлена тревога, и кто-то должен защитить вас в случае опасности. Всякое, знаете, может случиться.

— Не кажется ли вам, Джеймсмэй, после того, что с вами произошло, я и сам как-нибудь сумею защитить себя? — спросил арколианец, и людям почудилось, что он вдруг стал выше ростом и шире в плечах.

Мэй вопросительно посмотрел на О'Хирн.

— Раз уж посол уверен, что сумеет за себя постоять, пусть отправляется к своим товарищам один, — решила она. — А ты ступай за мной. Мне понадобятся и твоя помощь, и твое участие.

— Хорошо. — Мэй улыбнулся арколианцу и указал пальцем на его грудь. — Я согласен и без действия этого.

Мистербоб закивал и сделал вид, что потирает ладони.

— Действительно. Вы должны идти теперь.

Мэй поцеловал О'Хирн в щеку, и они вышли из тюремного отсека.

— Когда будем проходить мимо лазарета, надо заглянуть туда и спросить, не могут ли нам дать какое-нибудь снадобье, чтобы избавиться от арколианских чар.

— Нет, Джеймс, — возразила О'Хирн. — От того, что он разбудил в нас, лекарство еще не изобретено.

— Ты права, хотя я имел в виду вовсе не это… — Мэй остановился, чтобы взглянуть в глаза бывшей жены. И они бы вновь принялись целоваться, если бы вой сирены не напомнил им, что их ждут в ходовой рубке.

6

Трели аварийной тревоги ударили Вонну в уши и заставили широко открыть глаза. В груди у него жгло, тело покрылось испариной, его сотрясала мелкая дрожь. Зато онемение правой руки прошло, в голове прояснилось, и он остро чувствовал атмосферу тревоги и беспокойства, обволакивавшую звездолет подобно невидимому облаку.

Взгляд Вонна упал на пустые ампулы, разбросанные по полу лифта.

— Что я наделал? — растерянно спросил он неожиданно тонким и хрупким голосом.

Без труда поднявшись на ноги, Вонн отряхнулся, и тут ему пришло в голову, что выглядит он, вероятно, на редкость нелепо: окровавленные повязки на груди и на руках, слишком маленький халат медсестры, натянутый на голое тело — не очень-то подходящий вид для наемника, собирающегося остановить заговорщиков.

Кабина лифта дернулась, и голос из динамика произнес:

— Прошу вас сохранять спокойствие. Ваш лифт будет остановлен в связи с объявленной на корабле тревогой, однако ситуация находится под контролем, и нет никаких причин для паники.

«Это не робот, — подумал Вонн. — Это кто-то из охранников. Вот удачный случай разжиться подходящей формой». Он перебрал имевшиеся в его распоряжении ампулы-инъекторы и, выбрав нужную, растянулся на полу.

Лифт еще несколько раз дернулся и остановился. Двери с шипением открылись, и Вонн услышал негромкий звук приближающихся шагов.

— Нет, это не тот, кто нам нужен, — разочарованно пробормотал склонившийся над ним человек. — Подъем, приятель, приехали!

Сильные руки приподняли Вонна за плечи, наемник раскрыл глаза и быстро вколол ампулу-инъектор в бедро охранника. Тот вскрикнул и мешком осел на пол лифта.

— Закрыть! — скомандовал Вонн, и двери лифта закрылись.

Он решительно стащил с охранника бронежилет и одним движением расстегнул молнию форменной куртки.

— Извини, парень, но мне этот мундир понадобится больше, чем тебе, — проворчал он, принимаясь сдирать с охранника куртку.

— Черт! — выругался он несколькими мгновениями позже и во все глаза уставился на свою полураздетую жертву. — Нет! Только не это…

Охранником оказалась женщина. Очень маленькая, можно сказать, миниатюрная, женщина.

7

«Просыпайся!»

Услышав требовательный голос, Герцог открыл глаза, но не увидел обращавшегося к нему человека. Собственно говоря, он не увидел ничего, кроме женской руки, зависшей над его лицом. Сделал усилие, чтобы встать, и знакомая темнота приняла его в свои спасительные объятия.

Открыв в очередной раз глаза, он понял, что лежит на полу лазарета, в проходе между койкой и неким подобием гамака. С койки свешивалось неподвижное тело медсестры, руку которой он видел до этого. Уложив ее поудобнее, Герцог встал на ноги, щелкнул пальцем по заживляющей повязке на правой руке, проверяя ее сохранность, и стряхнул пыль со своей одежды.

В голове его, где-то за глазными яблоками, пульсировала боль, вызванная, надобно думать, парами «Ресткура». Чтобы избавиться от нее или хотя бы сделать более терпимой, он проковылял к раковине и сунул голову под струю холодной воды. Боль стала тише и переместилась куда-то в область затылка, после чего наступило некоторое прояснение в мыслях, и Герцог еще раз осмотрелся по сторонам.

Лежащий в гамаке Питер Чиба все еще был без сознания, а Вонн ухитрился удрать из палаты. Герцог потер лоб, припоминая, что наемник, убегая, прихватил с собой его пистолет. Ну и Бог с ним. Вместо оружия он использует аэрозольный баллончик с усыпляющим газом.

Подобрав оброненный медсестрой баллончик с «Ресткуром», он направился к двери, и тут из коридора донесся приглушенный вой сирены. Он поморщился, удивляясь тому, что начальство базы не распорядилось как следует изолировать лазарет. Раненым совершенно не обязательно знать об очередном налете арколианцев на Нарофельд. Зачем их попусту тревожить, если они все равно не могут принять участие в сражении?

Он уже хотел выбежать из лазарета, когда до него дошло, что до сих арколианцы не устраивали налетов на Нарофельд. Во всяком случае, он не мог вспомнить ни о чем подобном. Сигнал тревоги, призывавший пилотов вакуумных истребителей ко внеочередному вылету, звучал иначе, он мог бы в этом поклясться. Происходило что-то странное, он ощущал это совершенно отчетливо, но не мог сообразить, в чем именно заключается странность…

Они выпотрошили их и насадили на металлические штыри, как коллекционер-любитель насаживает на булавки насекомых…

Тревожный вой сирены продолжался, и Герцог выскочил из лазарета. Тотчас же он оказался в толпе странно одетых людей, ничуть не похожих на персонал базы или пилотов. Что-то было не так, но разбираться в происходящем у него уже не оставалось времени. Пронзительный вой сирены был подобен жгучим ударам хлыста. Он гнал Герцога вперед, по коридорам, которые ему никак не удавалось вспомнить. Гнал вперед и вперед, и каждый новый коридор, каждая новая лестница, вместо того, чтобы рассеять его тревогу и недоумение, лишь усугубляли их. На глаза ему не попадалось ничего хоть сколько-нибудь знакомого: таких коридоров, лифтовых холлов и лестниц не было на Нарофельде, ведь он знал учебную базу как свои пять пальцев. Но Герцог не позволял себе сосредоточиться на этой мысли.

Сирена звала и подгоняла его, и он спешил вниз, туда, где располагались посадочные полосы и орудия, там ему было положено находиться во время тревоги. Он не решился пользоваться лифтами, внушавшими ему иррациональный страх, поскольку они совершенно не были похожи на лифты учебной базы, но и на лестницах чувство неправильности, непохожести не покидало его ни на минуту. И в какой-то момент, сбегая по ступеням, он понял, в чем заключается главная неправильность. В силе тяжести!

Она была меньше, чем на Нарофельде, и потому нельзя сказать, чтобы угнетала, но, тем не менее…

Споткнувшись, Герцог пролетел несколько ступенек и неожиданно ловко превратил падение в «кошачий прыжок», которому Мэй тщетно пытался обучить его во время путешествия на «Ангельской Удаче». Слабая сила тяжести едва не сыграла с ним презабавную шутку, но он не мог припомнить, чтобы на Нарофельде случалось нечто подобное. Перепады гравитационного поля он ощущал там только при взлете или посадке, то есть пребывая на борту звездолета, но не на самой базе…

Добравшись до конца лестницы, Герцог выбрался из коммуникационной шахты и оказался в широком коридоре, похожем на проход в цеху огромного завода. Ничего подобного, насколько он помнил, на Нарофельде не было.

Остановив шедшего ему навстречу мужчину, он поинтересовался, как ему выйти наружу, на что тот рассмеялся и заявил, что кто-то, кажется, нынче перебрал, а затем посоветовал Герцогу пойти в свою каюту и лечь спать.

Его речь была неправильной от начала до конца, но больше всего резануло слух Герцога слово «каюта». На базе никому бы и в голову не пришло называть комнаты каютами. База — это вам не звездолет.

На расспросы, однако, времени не было, и Герцог, оставив чудака в покое, зашагал по коридору. Чем дальше он шел, тем отчетливее становилась вибрация пола под ногами. Вместо того, чтобы выбраться на улицу, он явно приближался к какой-то колоссальной установке. Все, все было не так, но почему? Куда он попал, что бы это могло значить?..

Свернув в очередной раз, Герцог едва не столкнулся с охранником, дежурившим перед широкой и высокой — во всю стену — дверью. При виде нее в мозгах у него как будто что-то щелкнуло, и все замеченные им несуразности и нестыковки получили неожиданно ясное и убедительное объяснение.

— Боже мой, это же вход в двигательный отсек! — прошептал он.

Охранник взглянул на него без особого интереса и спросил:

— Ты хочешь мне что-то сказать, сынок?

— Это двигательный отсек? — Герцог показал пальцем на дверь, хотя знал уже, каков будет ответ.

— Нет, всего лишь постирочная, — ухмыльнулся охранник. — Шел бы ты в свою каюту, сейчас, право же, не лучшее время для прогулок по лайнеру.

— В свою каюту? — эхом повторил Герцог. — Так это, стало быть, звездолет?

Охранник понимающе улыбнулся.

— Звездный лайнер, — уточнил он. — Ты что, новичок, первый год летаешь? Легкий приступ космосиндрома?

— Нет! — решительно сказал Герцог. — Никогда им не страдал. Но если это звездолет, то во время тревоги мое место у орудий.

— Да, разумеется, он может принимать и такие формы, — с сочувствием пробормотал охранник. — Заглянул бы ты на всякий случай в лазарет. Не думаю, чтобы в этом рейсе нам пришлось отбиваться от космических пиратов.

— От пиратов — нет, а вот от арколианцев…

— Эк ты хватил, сынок! — Охранник улыбнулся. — Арколианское посольство у нас на борту, и скоро мы доставим его на Консул Пять…

— Нет! — крикнул Герцог… выпотрошенные и прибитые к стенам корабля большими металлическими штырями. Он уже видел это и сделает все возможное, чтобы ничего подобного никогда не повторилось!..

Охранник успокаивающе вытянул руки перед собой:

— Не волнуйся, сынок. У нас все под контролем. Арколианцы не собираются нам вредить. Напротив, они намерены продлить мирное соглашение…

— Предатель! — Герцог лязгнул зубами. Выхватил из кармана баллон «Ресткура» и нажал на клапан, направив струю газа в лицо охранника. Тот вскинул руки к лицу, отшатнулся и медленно начал оседать на пол. Шарахнувшийся прочь от голубоватого облачка Герцог с ненавистью пробормотал: — Такие, как ты, подонки продали нас этим бездушным тварям! Жаль, что у меня нет с собой пистолета!

Пока истаивало облачко голубого дыма, он попытался понять, каким образом его угораздило очутиться на звездном лайнере, но так и не нашел этому разумного объяснения. По-видимому, он и прежде знал, что арколианцы находятся в лайнере, поскольку слова охранника не вызвали у него сомнений. Что-то случилось с его памятью, но это еще не повод для бездействия. Напротив, это веская причина драться лучше и жестче, чем когда-либо. Он еще не знал точно, что предпримет в ближайшее время, но первые наметки грандиозной диверсии уже забрезжили в его мозгу. Попав в двигательный отсек, он доберется до сердца корабля и сможет причинить арколианцам и их пособникам немало бед…

Сунув баллон с усыпляющим газом в карман, Герцог обшарил охранника и нашел магнитную ключ-карту. Вставил ее в специальное отверстие на двери, и та открылась. Теплый, пахнущий машинным маслом ветерок ударил ему в лицо, и он отчетливо услышал могучее гудение. Шагнул через порог и сделал три шага вперед, после чего в глубине огромного помещения взвыла сирена и механический голос прогремел:

— Вы вошли в зону повышенной опасности! Повторяю, вы в зоне повышенной опасности!

— О, черт! — Герцог вздрогнул и быстрым шагом двинулся в глубь отсека.

Справа и слева от него вздымались металлические кожухи каких-то гигантских агрегатов, на расположенных перед ними контрольных панелях сияли огоньки и шкалы. Пол содрогался все отчетливее, а мерный гул стал настолько сильным, что сквозь него едва пробивались сигнал тревоги и механический голос, вещавший о повышенной опасности.

Выскочив из прохода, Герцог оказался в огромном зале и остановился как вкопанный. Прямо перед ним, посреди просторного, высокого помещения, находился распределитель — гигантский полупрозрачный цилиндр, в глубине которого бурлил и пульсировал столб малиновой плазмы, похожей на чудовищное живое существо. Она-то и создавала вибрацию и гул, от которых у Герцога екало и вздрагивало в животе и закладывало уши.

Вибрация пронизывала все его тело, усиливаясь по мере приближения к распределителю, выглядевшему настолько внушительно, что Герцог невольно замедлил шаг и, запрокинув голову, едва ли не с благоговением прошептал:

— Сердце! Вот уж действительно истинное сердце корабля!

Он сделал еще несколько шагов к распределителю, и вибрация, гул и жар усилились. До полупрозрачного цилиндра оставалось метров пять, когда перед глазами Герцога вспыхнул ослепительный свет, и он ощутил мощный толчок, отшвырнувший его назад, на покрытый рифлеными металлическими плитами пол.

— Болван! — выругался он, с опозданием сообразив, что наткнулся на силовое поле, которое, собственно, и удерживало и формировало гудящий столб плазмы. — Тупица! Я же прекрасно знал, что к нему нельзя приближаться!

Поднявшись с пола, Герцог исследовал языком разом занывшие зубы и попятился от распределителя. И тут на него обрушилась темнота. Нет, он не потерял сознание, но мгновенно ослеп. Подавил накатившую волну страха и продолжал пятиться, убеждая себя в том, что это не продлится долго.

Добравшись до стены распределительного зала, он привалился спиной к какому-то металлическому кожуху, ожидая, когда к нему вернется потерянное зрение. Это произошло через несколько минут, показавшихся Герцогу вечностью, хотя он доподлинно знал, что ничего страшного с ним случиться не должно. Случалось, у обслуживающих распределитель механиков, не соблюдавших правила техники безопасности, начинали крошиться и выпадать зубы, но ему не доводилось слышать, чтобы кто-нибудь из них ослеп.

Герцог протер глаза, покрутил головой, приводя в порядок расстроенные чувства, и неожиданно увидел невесть откуда взявшегося человека. Крупный мужчина в рабочем комбинезоне уже пересек зал и быстро приближался к нему. Он явно был чем-то разгневан и здорово напоминал Салливана, убитого на «Гирлянде» молодчиками из Юэ-Шень.

Мужчина остановился в нескольких метрах от Герцога, и они изучающе уставились друг на друга. Механик, дежуривший в распределительном зале, был коренаст и широкоплеч. У него была короткая толстая шея, мрачное лицо, и вблизи он уже ничуть не походил на Салливана. Разглядывая Герцога, механик демонстративно поигрывал похожим на лом инструментом, оскалив в зловещей улыбке два ряда золотых зубов, подтверждавших, казалось, истории о том, что случается с людьми, плюющими на инструкции.

«Парень явно не дурак подраться. Он понимает, что охранник не по своей воле отдал мне магнитную ключ-карту, — пронеслось в голове Герцога. — Хорошо, если он понадеялся на собственные силы и не вызвал охрану, иначе и мне, и всем моим замыслам придет скорый и бесславный конец».

— Ты ошибся дверью, дружок, — угрожающе промолвил мужчина, блеснув золотыми зубами. — Это случается довольно часто, не мни себя самым догадливым и предприимчивым. Одни пробираются сюда, чтобы свести счеты с жизнью, полагая, что оригинальная смерть искупит их бледное и бесцельное существование. Другие преследуют более корыстные цели, надеясь поправить свои дела с помощью шантажа. Похоже, ты из их числа.

«А этот тип догадлив!» — с досадой подумал Герцог, не сводя глаз с металлического стержня в руках механика. Он не мог определить, для чего предназначен этот инструмент, но догадывался, каким образом тот будет использован в ближайшее время.

— Я не спрашиваю у тебя, как ты разжился ключ-картой, — продолжал, явно развлекаясь и упиваясь своим красноречием, механик. — Мне плевать на горе-охранников, считающих главной своей обязанностью — разводить по каютам упившуюся до потери сознания жирную сволочь. Если ты заглянул сюда просто полюбоваться распределителем плазмы — клянусь Пятой Сферой, зрелище того стоит! — то тебе это удалось, и теперь самое время вернуться и поделиться своими впечатлениями с товарищами. Если же у тебя какие-то иные намерения, я искренне советую тебе от них отказаться.

«Похоже, этот болтун не вызвал охранников, — решил Герцог. — Он слишком любит трепаться и слишком верит в собственные силы. Убедившись, что я один, он не воспринимает меня всерьез, и это мой шанс».

— Поверь, мне ничего не стоит вышибить тебе мозги вот этой штукой, — золотозубый угрожающе взмахнул металлическим стержнем, — И никто не поставит мне это в вину, поскольку твое пребывание здесь является грубейшим нарушением всех мыслимых и немыслимых правил и инструкций. Ну, ты все слышал и, я надеюсь, все понял. Имей, кстати, в виду: вот эту штуку я могу бросить так, что она войдет в твой череп между глаз, а выйдет из затылка. Хочешь проверить?

— Герцог, разреши мне с ним разобраться. Я сделаю этого трепливого говнюка в один миг. Клянусь, он у меня до конца своих дней через задницу будет дышать! — произнес внутренний голос в голове Герцога.

— Хорошо, но не переусердствуй.

— Проклятье, Герцог, он нарывается на это!

— Я хочу сказать, не убивай его. Не надо впадать в крайности. Я не стану помогать тебе, если не буду уверен, что он останется жив.

— Хорошо. Будь по-твоему. Но ты чертовски осложняешь собственную жизнь.

Герцог поднял глаза на ожидающего его ответа механика и вызывающе ухмыльнулся. Затем притронулся указательным пальцем к переносице и спросил:

— Ты утверждаешь, будто может попасть своей штукой вот сюда? А ну-ка попробуй.

— Расслабься и постарайся мне не мешать!

— Ну что ж, ты сам напросился. — Механик перехватил стержень так, словно это было метательное копье, и пустил его в Герцога.

Эрик Диксон отпрыгнул в сторону и металлический стержень с грохотом стукнулся о кожух стоявшего за его спиной агрегата. Герцог содрогнулся от ужаса, а Диксон быстро подхватил с пола упавший стержень.

— Хорошая попытка. — Эрик крутанул стержень в левой руке, приноравливаясь к его весу. — А теперь посмотрим, как это получится у меня.

— Ты обещал не убивать его!

Лицо механика окаменело, мускулы напряглись, и он совершил гигантский прыжок, показавшийся Герцогу особенно большим из-за пониженной силы тяжести. Уходя от удара, Эрик откачнулся влево и стремительно ткнул нападавшего стержнем в живот.

Механик взревел и с грохотом покатился по рифленому металлическому полу.

— Тебе надо поработать над своими рефлексами, парень, — обратился Эрик к Герцогу.

— Это было великолепно! — восхитился Герцог и отбросил стержень в сторону. — У меня бы так ни за что не получилось! Отличная работа!

Механик застонал, перевернулся на живот и посмотрел на Герцога сузившимися от боли глазами:

— Ты находишь это очень смешным?

— Герцог, у нас неприятности. Я полагал, что уже охладил его пыл, но у тебя на редкость дряблые мускулы. Напрасно ты выбросил этот стержень.

— Что ты хочешь сказать? — с тревогой спросил Герцог.

— Ты сделал один хороший удар, — ответил, вскакивая с пола золотозубый. — Но этого недостаточно, чтобы получить приз.

— Твой ход, Герцог.

— Мой? Но я не умею драться!

— Ты же запретил мне убивать этого говнюка. И выбросил стержень. Вот и разбирайся с ним дальше сам.

— Эрик! Я не смогу поставить этому жлобу даже синяка!

— Так зачем же ты лез мне под руку и ставил дурацкие условия?

— Сейчас не время пререкаться! Сделай что-нибудь, пока он нас не прикончил!

— Сделай сам, раз уж ты такой умный.

— Но что я могу?

— Все что угодно. Можешь поиграть с ним в догонялки и потянуть время.

— Черт возьми! Ксеносы схватят и выпотрошат нас, а ты, вместо того, чтобы помочь мне, валяешь дурака и строишь обиды! Эрик!

Механик прыгнул на Герцога, и тому чудом удалось увернуться от просвистевшего перед его носом кулака. Новый удар заставил Герцога отпрыгнуть в сторону, а проклятый механик и не думал униматься. Третий удар он направил Герцогу под дых, но тот в самый последний момент скакнул влево, с трудом устоял на ногах и понесся в сторону распределителя.

— Куда же ты, дружок? — окликнул его пустившийся вдогонку золотозубый. — Ты ошибся, соревнования спринтеров проходят в другом месте!

Избежав четвертого удара, Герцог озлобился и вспомнил об аэрозольном баллоне. Вытащил его из кармана и, резко остановившись, направил в лицо подбегавшему механику. Но как раз в этот миг золотозубый прыгнул, нога его взлетела и выбила баллон из руки Герцога.

— О, ч-черт! — прошептал тот, невольно провожая глазами летящий к распределителю аэрозольный баллончик.

— Берегись! — рявкнул Диксон и покатился по полу, уходя от целой серии сокрушительных ударов.

Пораженный тем, что его противник все еще цел, механик замешкался, поднял глаза и с изменившимся лицом простонал:

— Сукин сын!..

— Бей, пока он старается нас отвлечь!

Герцог вскочил с пола и хотел уже броситься на золотозубого, но представив, к чему это может привести: перебитый нос, сломанные ребра, руки и ноги — замер на месте.

— Герцог, ты только что сдался! Не зря я говорил, что ты не в состоянии даже задницу себе подтереть!..

— Баллончик… — пробормотал механик с таким отчаянием и ужасом в голосе, что Герцог невольно оглянулся, оставив без внимания истошные вопли Эрика. Диксон продолжал орать, ожидая завершающего удара, но его так и не последовало.

Аэрозольный баллон вспыхнул в силовом поле распределителя и закрутился, словно шутиха, разбрасывая по сторонам ядовитую жидкость.

— Нет. Нет! Не-ет! — заорал механик, и тут баллончик взорвался. Из полупрозрачного цилиндра плеснуло малиновым пламенем, и Герцог зажмурился от непереносимой боли, инстинктивно закрывая глаза руками.

Когда же боль прошла, и он решился открыть слезящиеся глаза, о происшедшем напоминало только голубое облачко, расползавшееся в разные стороны от распределителя. Герцог попятился от него и едва не столкнулся с механиком, лицо которого осунулось и сморщилось, словно он в считанные мгновения постарел лет на десять.

— Господи, помоги нам! На Тебя, Единого, уповаю… — прохрипел золотозубый и потянул Герцога за рукав. — Уходим. Сейчас здесь станет жарко.

Ярко-малиновый столб плазмы все так же гудел и вибрировал. Странная, похожая одновременно на живое существо и на плотное пламя, субстанция бурлила и вскипала, но несколько проплавленных в постаменте распределителя дыр объяснили Герцогу тревогу механика. Хлынувшая из уродливых отверстий густая черная жидкость на его глазах расширила их и ударила тонкими струями, а потом фонтаном. Воздух стал тяжелым и душным. Капли похожего на нефть охладителя взлетали до металлических ограждений шедшего по периметру зала балкона, оседали на лицах и одежде, а фонтан все бил и бил, и черная жидкость лениво растекалась по полу, словно гигантская чернильная лужа.

— Скорее! — поторопил Герцога механик.

— Может быть, мы сумеем исправить повреждения? — спросил его торговец и, повинуясь Диксону, шагнул в сторону распределителя плазмы, но золотозубый решительно ухватил его за пояс.

— Ничего не выйдет. Охладитель закачан в резервуар под давлением, и компенсаторы не рассчитаны на утечку его в таких количествах. Поспешим, иначе будет поздно.

Герцог весьма смутно представлял себе, к чему может привести утечка охладителя, а Диксон, разумеется, сбежал именно тогда, когда его знания и умения был особенно необходимы. Ужас механика был, однако, достаточным аргументом в пользу того, что задерживаться в распределительном зале не стоит. Решив отложить расспросы до лучших времен, Герцог последовал за недавним противником, но не успел сделать и десяти шагов, как за спиной раздался странный чмокающий звук, заставивший его вздрогнуть. На скотобойне дяди ему тысячи раз доводилось слышать подобное сырое чмоканье, с которым мясо отделяется от костей. И хотя произвели этот звук, конечно же, не разделочные автоматы, Герцог ощутил, как по спине его побежали мурашки и прибавил шагу.

Чмоканье сделалось громче, и Герцог с механиком, не сговариваясь, перешли на бег. Распределительный зал быстро наполнялся едкой черной жидкостью. Бежать становилось все труднее: они скользили, падали, помогали друг другу подняться и снова неслись вперед, а охладитель уже залил пол широкого прохода и вытекал в коридор через дверь, оставленную Герцогом открытой.

Они были уже всего в трех метрах от двери, когда сзади что-то громко ухнуло, пол под ногами вздрогнул, и порыв горячего ветра швырнул Герцога на переборку. Бежавший впереди золотозубый тоже споткнулся, но сумел удержаться на ногах, в то время как ноги Герцога разъехались, и он ткнулся лицом в черную жижу.

Он попытался подняться, но измазанные охладителем руки и ноги скользили по металлическому полу. Дергаясь и извиваясь, как корова на льду, он фыркал и отхаркивался черной ядовитой влагой, попавшей ему в рот, в нос, в туфли, и растворившей заживляющую повязку на правой руке. А потом вдруг ощутил, как неведомая сила сгребла его за шкирку и подняла в воздух.

Герцог дрыгнул ногами, скосил глаза и увидел, что спасителем его был механик, оказавшийся и впрямь здоровенным парнем.

— Довольно, поставь меня на ноги! — Герцогу хотелось отдать силачу шуточный салют и вместе с тем обругать его за бесцеремонность. — Спасибо за помощь!

— Не за что, — ухмыльнулся золотозубый. — Я должен вытащить тебя отсюда, чтобы предъявить капитану. Кто-то же должен ответить за то, что произойдет с минуту на минуту.

— Отпусти меня! Дальше я пойду сам! — крикнул Герцог, испытывая неловкость из-за того, что механик держит его за шкирку, словно нашкодившего котенка.

Ответа он не услышал, поскольку замолкшая было сирена взвыла с новой силой, а ее, в свою очередь, заглушил раздавшийся в распределительном зале взрыв. Вспышка света ослепила их, воздушная волна швырнула в дверной проем, а последовавший вслед за тем удар исполинского кулака размазал по рифленому, залитому черной жидкостью полу.

8

— Лейтенант, сколько у нас осталось времени? — спросила Джунелл, нервно вышагивая по ходовой рубке.

Ревел Тесла взглянул на тактический экран.

— Десять минут по Свейну. Хотя, я полагаю, не меньше пятнадцати.

— При чем тут ваши предположения? — раздраженно поинтересовалась Джунелл. — Показания бортового хронометра вызывают у вас сомнения? Вам что, приходится делать какие-то хитрые расчеты и вносить поправки, когда вы хотите узнать, который час?

— Несколько мне известно, бортовой хронометр работает исправно, но я не думаю, что боевики начнут атаку минута в минуту, — нехотя ответил лейтенант. — Я не склонен воспринимать слова Свейна буквально и внимательно слежу за траекторией движения танкера. Он изменил направление и летит нам наперерез. Если скорость его не изменится, он выйдет на предельную для стрельбы дистанцию через… пятнадцать минут.

Джунелл выругалась.

— Где капитан О'Хирн? Почему она не отвечает на экстренный вызов? Как проходит эвакуация пассажиров в автономные модули?

— Согласно аварийному расписанию, мэм. — доложил Тесла. — Служба безопасности оповещена, и посты охранников контролируют основные коммуникации.

— Почему не отвечает капитан? — настаивала Джунелл. — Пошлите охранников в тюремный отсек. Необходимо немедленно разыскать ее…

— В поисках нет необходимости, — проговорила Маргарет О'Хирн, появляясь в ходовой рубке в сопровождении Джеймса Мэя. — Что за спешка, миссис Джунелл? Боевики вышли, наконец, на связь?

Тесла включил запись переговоров первого офицера с командующим Свейном. Потом О'Хирн внимательно просмотрела запись того, как вакуумные истребители уничтожили старый торговый корабль, и задумчиво покачала головой.

–. Этот Свейн рисковый парень. Для того чтобы сотворить это маленькое чудо, кому-то пришлось расстаться с большой кучей денег, — проговорила она, усаживаясь в капитанское кресло и пристегиваясь ремнями безопасности. — Ну что ж, это их проблема. Что касается меня, то мне бы хотелось, чтобы Тристан Свейн, прежде чем расстаться со своей удалой головой, подробно рассказал нам о своих подчиненных и особенно о спонсорах и организаторах этой затеи.

— Вы полагаете, у нас есть шанс заставить его сделать это? — удивленно спросил Тесла.

— Ваше мнение, капитан Мэй? — обратилась О'Хирн к капитану «Ангельской Удачи». — Что, по-вашему, нам следует предпринять?

Мэй прокашлялся.

— Вакуумные истребители меня не особенно пугают. Вряд ли они способны нанести значительный ущерб нашему лайнеру. Уничтожить их не составит особого труда при том количестве вооружения, которое имеется у нас на борту. Однако меня беспокоит имперский танкер. Бог весть, какой дрянью они его начинили. А ежели еще учесть, что на «Ридже» находится группа диверсантов…

— Короче, капитан. Что вы рекомендуете сделать?

— Я уже высказывал свое мнение, и оно не изменилось, — ответил Мэй. — Я бы сбежал. Ну, например, — он кинул взгляд на схему субпространственных трасс, — в систему Кейбаса. Галактика не взорвется, если переговоры с арколианцами начнутся несколько позже назначенного срока. Возможен, разумеется, и другой вариант. Если вы хотите во что бы то ни стало доставить арколианских дипломатов на Консул Пять вовремя, можно отстрелить автономные модули и, используя их в качестве щитов, пойти на прорыв…

— Вы предлагаете спрятаться за спины пассажиров? — ужаснулась Джунелл.

— Нет, конечно же! — досадливо поморщился Мэй. — Мы попросим пассажиров вернуться в их каюты и отстрелим пустые спасательные модули, но боевики не будут об этом знать. Во всяком случае, они не будут уверены, что эвакуационные отсеки пусты, и не посмеют их уничтожить. Наличие этих модулей лишит их маневренности, и у нас появится возможность…

— Придумано неплохо, но нам это не подходит, — с сожалением прервала его О'Хирн.

— Почему? — удивился Мэй, — Проклятый танкер потеряет скорость, стая «Вакков» не сможет вцепиться в нас всем скопом, а это самое главное.

— Они, не задумываясь, расстреляют спасательные модули, поскольку не поверят, что в них могут находиться люди, — хмуро сказала О'Хирн. — Даже ради арколианских дипломатов ни один капитан флота ОИЗ не подвергнет опасности жизни доверившихся ему пассажиров — это прописная истина, которая, безусловно, известна боевикам.

Маргарет повернулась к тактическому экрану и твердым голосом приказала:

— Миссис Джунелл, мы идем на Консул Пять, но сначала нам надобно оторваться от танкера. Рассчитайте траекторию полета, при которой мы, уйдя от него, будет иметь дело с наименьшим числом истребителей. Режим двигателей — предельно допустимый.

— Есть, капитан! — Джунелл склонилась над клавиатурой, а Тесла связался с центральным компьютером, прося подготовить двигатели к переводу в режим форсажа.

— Лейтенант Орбисон.

— Да, мэм.

— Передайте капитану Мэю управление бортовыми орудиями. Он имеет опыт работы с ними, а вас я прошу быть вторым номером и помочь ему в случае необходимости.

Молодой лейтенант пересел в кресло дублера, а Мэй занял его место и, положив пальцы на клавиши, уставился на монитор, знакомясь с вооружением и защитными системами лайнера.

— Вы участвовали в боях с пиратами, капитан? — с уважением обратился к нему лейтенант Орбисон.

— Можно сказать и так, — не стал вдаваться в подробности Мэй.

— Капитан Мэй — вояка хоть куда! — ободрила его Маргарет, припомнив рассказ бывшего мужа о дуэли «Ангельской Удачи» с «Роко Мари» и, уже совсем другим, жестким, не терпящим возражений голосом, закончила: — Если увидите, что кто-то пытается преградить нам путь, не миндальничайте с ним. Избавьте спасателей и врачей от лишней работы.

— Есть, мэм! — отрапортовал Мэй.

— Программа готова, капитан. Мы начинаем поворот, — сообщила Джунелл.

— Начинайте, — ответила О'Хирн, бросив взгляд на тактический экран. — Лейтенант Тесла, свяжитесь с центральным компьютером, пусть подготовят нам расчет для выхода в субпространство, на трассу Консул-Кейбас. Надеюсь, до этого дело не дойдет, но подстраховаться никогда нелишне.

— Есть, мэм, — растерянно пробормотал Тесла, не отрывая взгляд от экрана.

— Что-нибудь не так, лейтенант?

— Да, — он указал на экран. — Дипломатический отсек не готов перейти к автономной системе жизнеобеспечения. Аварийная обстановка в трех машинных залах.

— Скверно! Все они расположены правее двигательного отсека, и это явно не случайно. Запросите, в чем там дело.

— Капитан, автоматика залов вышла из строя, — доложил Тесла. — Дежурный механик не выходит на связь.

— Герцог! — рявкнул Мэй, поворачиваясь вместе с креслом к Маргарет. — Он удрал! Этот арколианский сукин сын заставил нас забыть о нем… Он воспользовался этим и сбежал!

Руки О'Хирн вцепились в подлокотники кресла.

— Лейтенант! — дрожащим от ярости голосом скомандовала она. — Срочно снимите охранников с «Ангельской Удачи». Половину отправьте в двигательный отсек, остальных — в дипломатический.

Тесла завис над панелью связи и начал передавать требуемое сообщение, когда корабль вдруг тряхнуло. Невидимая рука выдернула его из кресла и швырнула в дальний конец рубки. Вслед за ним вылетела из своего кресла миссис Джунелл, совершила немыслимый кульбит и рухнула в объятья полубесчувственного лейтенанта.

Ремень безопасности впился в тело Мэя и удержал его на месте. Щелкнув клавишей, он привел кресло в состояние «аварийного режима» и, взглянув на экран, удивленно поднял брови.

— Доложить обстановку! — потребовала О'Хирн, не отрывая глаз от суммирующего экрана.

— Орудия готовы, но цель отсутствует, — доложил Мэй.

Джунелл освободилась из объятий Теслы и прыгнула на свое место.

— В зоне видимости нет цели, — повторил Мэй. — Нас не обстреляли. Это случилось внутри лайнера.

— Взрыв в двигательном отсеке! — хрипло сообщила Джунелл. — Значительные разрушения…

Лампы, освещавшие рубку, погасли, а затем снова вспыхнули, залив ее тревожным красно-оранжевым светом.

— Двигательный отсек не откликается на вызовы, мэм, — промолвил Тесла, успевший вернуться на свое место и с потерянным выражением лица взиравший на мигающий красными огнями экран экстренной связи. — Похоже, у нас крупные неприятности…

— Внимание, это не тренировка! — прервал его механический голос. — Аварийная ситуация! Частичная разгерметизация лайнера! Пассажиров просим немедленно перейти в спасательные модули. Немедленно! Повторяю, это не тренировка!..

— Чертовы диверсанты! — проскрежетала Джунелл.

— Господи, пассажиры! — прошептал Тесла.

— Неужто это натворил Герцог? — спросил сам себя Мэй.

— Арколианцы! — пробормотала капитан О'Хирн.

9

Вместо того, чтобы поспешить к спасательному модулю, Роз направилась к Винтерсу, воспринявшему на этот раз вой сирены совершенно спокойно. Не задавая лишних вопросов, он последовал за Роз, ничуть не удивляясь тому, что они идут навстречу потоку пассажиров, спешащих к эвакуационным выходам.

В лазарете их ждало разочарование. Охранники не пропустили Винтерса и молодую женщину внутрь, заверив, что беспокоиться им не о чем: больные уже отправлены в спасательный модуль. Мистеру Чибу обеспечен надлежащий уход, а вот Роз и ее спутнику надлежит немедленно позаботиться о себе и не создавать трудностей экипажу лайнера. Согласно соответствующим инструкциям они давно должны находиться в эвакуационном модуле, а вместо этого путаются под ногами у занятых людей.

— Пошли, — сказала Роз Винтерсу. — Они правы, лучшее, что мы можем сделать, это позаботиться о себе.

Сирена не умолкала ни на миг, коридоры и холлы лайнера заметно опустели. Самые нерасторопные пассажиры торопливо двигались к спасательным модулям, подбадриваемые нетерпеливыми окриками охранников, по словам которых эвакуационные шлюзы могут быть закрыты в любую минуту, и тогда им придется возвращаться в свои каюты.

Когда они добрались до лифта, Роз обратила внимание на озабоченный вид Винтерса. Сгорбившись и засунув руки глубоко в карманы, он хмурился и беспокойно оглядывался по сторонам, словно пытаясь что-то припомнить, уловить ускользавшую мысль, казавшуюся ему чрезвычайно важной.

— Что-нибудь не так? — обратилась она к нему в лифте. — Тебя беспокоит сирена или есть нечто более существенное?

— У меня предчувствие чего-то нехорошего, — с трудом выдавил из себя простодушный великан.

— Не волнуйся, мы успеем. Без особой на то причины эвакуационные шлюзы не закроют, пока не удостоверятся, что все пассажиры заняли свои места. А спасательные модули совершенно безопасны, это же всем известно!

— Не в том дело. — Винтерс беспомощно покрутил головой. — У меня такое ощущение, будто я забыл что-то очень важное, а из-за того, что не могу о нем вспомнить, случится какая-то неприятность, и даже беда.

— Все будет хорошо.

Лифт остановился, двери с шипением открылись, и они вышли в холл, а из него двинулись по коридору, ведущему к эвакуационному выходу.

— Надеюсь, мы не опоздали, — сказала Роз, стараясь побудить Винтерса ускорить шаг.

— Нет, погоди! — он остановился и умоляющим жестом протянул к ней руки. — Роз, мы должны вернуться назад! Я чувствую, что нам необходимо вернуться!

— Винтерс, не дури! — она потащила его за собой. До эвакуационного выхода, через который они могли попасть в один из спасательных модулей, оставалось меньше пятнадцати метров. Дверь все еще была открыта, и стоящий возле нее охранник махал им рукой, призывая поторопиться.

— Я вспомнил! — Винтерс уставился на Роз широко распахнутыми глазами. — Мы должны охранять лекарство! — сказал он громким шепотом. — Ты понимаешь, какое лекарство я имею в виду?

— О чем ты говоришь? Мы ведь даже не знаем, где спрятаны эти фиалы! — она почувствовала, что начинает злиться и вновь дернула Винтерса за рукав. — Пошли!

— Ты должна выслушать меня. — Винтерс набычился, и молодая женщина поняла, что на этот раз ей не удастся его разубедить. — Мэю, Герцогу и Вонну сейчас не до них. Но ведь именно из-за фиалов мы попали на «Ангельскую Удачу», а потом сюда. И мы не можем забывать…

— Ладно. — Она тяжело вздохнула. — Давай сделаем, как ты хочешь, хотя я не представляю, как охранять их, если мы не знаем, где они находятся.

Она последовала за Винтерсом, повернувшим назад, к лифтовому холлу, и за их спинами раздались протестующие крики охранника, требовавшего, чтобы они немедленно шли к спасательным модулям. Винтерс ускорил шаги, так что Роз едва поспевала за ним.

— Фиалы спрятаны на «Ангельской Удаче», — сказал Винтерс, подходя к лифту. — Нам не нужно их искать. Нам надо только проследить за тем, чтобы их не взял кто-нибудь другой.

Он нажал кнопку вызова лифта, и Роз вынуждена была признать, что какой-то смысл в словах простодушного гиганта имелся. Во всяком случае, в «Ангельской Удаче» они смогут переждать охватившую лайнер суету ничуть не хуже, чем в спасательном модуле.

Двери открылись, и Роз пронзительно вскрикнула.

Из лифта вывалился нетвердо державшийся на ногах мужчина в удивительном наряде, состоящем из форменных брюк охранника и кое-как стянутого пояском медицинского халата, сшитого на человека значительно меньших размеров. Одежда мужчины была изорвана и окровавлена, правая рука висела на перевязи.

Винтерс, в отличие от Роз, не испугался. Рот его расплылся до ушей, и он громким, радостным голосом пробубнил:

— Вот так встреча! Вонн, ты замечательно выглядишь! Словно сбежал из какого-то сериала!

— Рад вас видеть, ребята, — пробормотал Вонн, прислоняясь к стене, чтобы собраться с силами. — Сбежать-то я сбежал, но…

Придя в себя, Роз шагнула к нему и растерянно спросила:

— Вонн? Что с тобой стряслось? Что за странный наряд и откуда на тебе кровь?

— У меня нет времени на объяснения, — прохрипел Вонн, переводя взгляд с молодой женщины на Винтерса. — Мне нужна твоя помощь, брат. У меня проблемы, и одному мне с ними не справиться.

— Лекарство?! — торжествующе вопросил Винтерс.

— Господи, Вонн! Тебе срочно надо показаться врачу! На тебе же просто лица нет! — Роз осторожно тронула наемника за плечо, словно боясь, что тот вот-вот потеряет сознание.

— Я уже был в лазарете. — Он оттолкнулся от стены и встал прямо. — Я вколол в себя столько ампул, что теперь неделю буду ходить на автопилоте. А для завершения одного дельца мне понадобится всего лишь час. И ваша помощь.

— Конечно, ты получишь ее! — заверил товарища Винтерс, все еще широко улыбаясь.

— Мне нужно, чтобы ты сделала кое-что, — обратился Вонн к Роз. — Я хочу, чтобы ты пробралась в «Ангельскую Удачу». Затаилась там и, если туда явится кто-нибудь за фиалами сущности, убила его.

— Черт возьми! Ты говоришь слово в слово, как Винтерс! — удивленно воскликнула Роз. — Почему это вам вдруг пришло в голову, будто кто-то попытается завладеть фиалами именно сейчас?

— Крупную рыбу лучше всего ловить в мутной воде, — многозначительно промолвил Вонн. — Прошу тебя, возьми это на себя, а мы с Винтерсом отправимся на охоту.

— На какую еще охоту? Ты еле на ногах стоишь!.. — запротестовала Роз.

— Сделай, как я тебя прошу, а об остальном предоставь позаботиться нам, — устало прервал ее возражения Вонн.

— Н-ну, хорошо…

— Спасибо. — Вонн шагнул в кабину лифта и поманил Винтерса за собой. — Пошли, парень, время не ждет.

Двери лифта закрылись, и Винтерс спросил:

— Почему ты доверил Роз охранять лекарство? Не лучше ли было бы нам самим…

— Нам придется поработать здесь, — ответил Вонн. — На этом корабле есть несколько человек, которые собираются учинить большую бузу. По их вине может пролиться немало крови и возобновиться война с арколианцами. Мы должны остановить их.

Винтерс кивнул.

— Как ты намерен это сделать?

— С помощью вот этой пукалки, — Вонн невесело рассмеялся и показал пистолет, отнятый Герцогом у надзирательницы. — К ней есть десять патронов. Плохие парни вооружены пистолетами Ксегга, и на них бронежилеты, которые из этой пукалки не пробить. Придется вышибать им мозги, иначе их не остановишь.

— Это будет опасно, — заметил Винтерс.

— Андерс говорил то же самое, но я послал его к черту.

— Андерс?

— Ну да, я говорил по этому поводу с Андерсом, а в чем дело? — не понял Вонн.

— Хм… — смутившись, Винтерс отвел глаза.

— Ты хочешь сказать, что он мертв? — уточнил Вонн. — Я пошутил, не бери в голову.

— Слушай, с тобой и правда все в порядке?

— Говорю тебе, забудь. Не беспокойся об мне, парень. Я всегда шучу не слишком удачно, когда предстоит горячее дельце.

Лифт, наконец, остановился, но Вонн не позволил дверям открыться.

— Перед тем, как мы начнем, мне хочется сказать тебе, что ты хороший парень и настоящий друг. Работать с тобой было настоящим удовольствием, и если тебе когда-нибудь понадобится партнер, я в твоем распоряжении. — Вонн обхватил Винтерса здоровой рукой и тут же отстранился, словно устыдившись собственной сентиментальности. — Думаю, ты меня понял.

— Спасибо, — улыбнулся Винтерс. — Не пой отходную, мистер Вонн. Как-нибудь выкрутимся.

Двери лифта открылись, и приятели вышли в холл. Вонн поднял зажатый в левой руке пистолет, делая вид, что прицеливается, и тут же опустил его.

— Проклятье, — проворчал он. — Стрелок из меня нынче никакой. А как у тебя с оружием?

— У меня его нет, — ответил Винтерс.

— Тогда возьми мой пистолет. — Вонн передал свое оружие великану. — Меня так трясет, что я не могу даже нажать на курок. Но помни, у этих парней бронежилеты. Стрелять надо в голову.

— Понятно.

— Есть еще одно обстоятельство, о котором я должен тебя предупредить, Винтерс. Быть может, узнав о нем, ты не захочешь мне помогать. И все же…

Винтерс проворчал что-то невразумительное.

— Мы собираемся помогать арколианцам. Именно им плохие парни хотят подгадить больше всего.

Великан снова заворчал.

— Тебя это не смущает?

— Я подумаю об этом, — пообещал Винтерс, — когда мы покончим с плохими парнями. — Он остановился на перекрестке и глубоко втянул носом воздух.

— Что ты учуял?.. — начал Вонн, но Винтерс жестом призвал его к молчанию.

— Кто-то есть поблизости. Опасность. Чувствуешь?

Вонн покачал головой.

— Кровь и оружие, — уточнил Винтерс. — Неужели твой нос не подсказывает тебе это?

Вонн зажмурился и глубоко вдохнул. Да, пожалуй, в воздухе и впрямь пахло потом, кровью и порохом. Он открыл глаза и посмотрел на Винтерса.

— Ты уверен?..

— Да. Я пойду первым. — Взяв пистолет наизготовку, великан свернул в коридор, из которого пахло опасностью, и тотчас позвал: — Иди-ка, взгляни.

Охранник лежал мертвый в луже собственной крови. Вонн присел на корточки и осмотрел его. На бронежилете отчетливо было видно три дыры, в каждую из которых мог пролезть палец. Пистолет Ксегга был ненадежным оружием, но пули его обладали сокрушительной силой.

Вонн с трудом извлек из рук охранника бластер и проверил его заряд. Убитый не успел им воспользоваться, батареи были заряжены до предела. Засунув ствол бластера под перевязь, удерживавшую на весу его правую руку, Вонн попробовал, получится ли у него нажать на спусковой крючок пальцами левой, и мрачно усмехнулся. Выглядело это смешно, спору нет, но оружие придало ему сил и уверенности в себе.

— Винтерс, — прошептал он. — Хочешь надеть этот бронежилет?

Винтерс не ответил, прислушиваясь, он склонил голову и указал Вонну в сторону холла, из которого они только что пришли. Вонн оглянулся и увидел одного из Бэчмановских парней. Похоже, тот не ожидал их здесь увидеть и замешкался, выхватывая пистолет. Вонн поднял бластер, но приноровиться к стрельбе из такого положения было не так-то просто.

— Нагнись! — крикнул он Винтерсу, судорожно пытаясь справиться с бластером, упорно не желавшим повернуться в нужную сторону.

Винтерс бросился на пол в тот самый момент, когда прозвучали первые выстрелы. Пули со звоном срикошетили от стальной переборки, а вслед за тем прозвучал сухой треск пистолета Винтерса. Голова заговорщика раскололась, как спелый арбуз, и Вонн поморщился.

— Помнится, ты говорил, что не слишком ловко обращаешься с пистолетом, — проворчал он, направляясь к подстреленному заговорщику.

Вместо ответа Винтерс пожал плечами.

— Так ты точно не возьмешь бронежилет?

— Нет смысла, если их пули пробивают его, как рубашку.

— Верно, но с ним ты чувствовал бы себя увереннее.

Винтерс промолчал и, опустившись на колени перед трупом заговорщика, поднял пистолет Ксегга.

— Можно я возьму его?

Ощутив пульсацию боли в правой руке, Вонн отрицательно покачал головой.

— Нет, брат, ежели не хочешь остаться без пальцев, не бери.

Винтерс вынул из пистолета Ксегга затвор и сунул в карман, а бесполезное теперь оружие бросил на пол.

— Хорошо, пальцы мне еще пригодятся.

— Человека, которого нам нужно убить, зовут Бэчман, — сообщил Вонн. — Он хочет похитить арколианскую делегацию, и ему все равно, сколько людей при этом пострадает. Мы должны найти способ остановить его.

— А что ты скажешь по поводу фиалов?

— Надеюсь, мы доведем это дело до конца.

Винтерс перевернул труп и снял с его пояса маленькую черную коробочку.

— Как ты думаешь, можем мы воспользоваться их телефоном? — с гордостью спросил он, протягивая передатчик Вонну. Улыбаясь, тот включил его и прислушался к беседе заговорщиков.

— Замечательно. Теперь мы будем знать, где находятся люди Бэчмана, и не напоремся на них…

— Ты думаешь это вся польза, которую мы сможем из него извлечь? — Винтерс нахмурился и взял телефон у Вонна. — Мы используем его таким образом. — Быстро осмотрев холл, он нажал на кнопку вызова. — Мне нужна помощь! Срочно пришлите подкрепление, я нахожусь в лифтовом холле на уровне посольского отсека! — закричал он в микрофон. — Охранники наседают, как бешеные!

Он отключил связь и подмигнул Вонну:

— Сейчас мы им устроим достойную встречу!

Используя ключ-карту убитого охранника, они втиснулись в один из стенных шкафов, предназначенных для ремонта аппаратуры, и замерли, ожидая, когда заговорщики появятся в холле.

— Слышишь? — Вонн многозначительно поднял палец. — Явились! Когда я скажу — откроешь дверь.

— Давай сделаем наоборот. Дай мне бластер, две руки — это все же не одна левая. Поколебавшись, Вонн согласился.

— Ладно, верни мне мой пугач.

Они обменялись оружием. Долетавшие из-за двери голоса сделались громче, и Винтерс стал медленно считать. На счет «три» он сделал знак Вонну, и тот распахнул дверь.

Выскочив из шкафа, Винтерс включил бластер, и раскаленный луч чиркнул по фигурам заговорщиков. Покрытие стен вспучилось и почернело. Винтерс снял палец со спускового крючка и окинул взглядом четыре трупа, лежащих посреди холла в изломанных, противоестественных позах.

— Это действительно страшная штука, — пробормотал он, часто мигая.

— Хотел бы я пожать руку тому, кто научил тебя так стрелять! — похвалил товарища Вонн.

— Это была женщина.

— Бластер хорош всем, вот только боеприпасами после него не разживешься, — проворчал Вонн, обыскивая обгорелые трупы заговорщиков. — А теперь самое время двинуться к дипломатическому отсеку. Он расположен в двадцати пяти-тридцати метрах отсюда, первый коридор направо. И у дверей его стоят охранники. Их охранники.

— Сколько?

— Первоначально Бэчман хотел поставить троих. Но мог увеличить число их до четырех или пяти.

Винтерс вздохнул.

— Одному из нас придется отвлечь их внимание, тогда другой…

— Нет, это не годится, — возразил Вонн, — Слишком большой риск. Ребята у Бэчмана шустрые, и единственный наш шанс — застать их врасплох.

— Ладно, поглядим, что можно сделать, — буркнул Винтерс, закончив подзарядку бластера.

Они двинулись к дипломатическому отсеку, причем Вонн некоторое время прижимал телефон к уху, надеясь услышать переговоры заговорщиков. Из динамика, однако, не доносилось ни звука и, сунув телефон в карман, наемник разочарованно проворчал:

— Чудны дела твои, Господи! Почему они не пытаются связаться с нами или с посланным сюда подкреплением? Другая группа должна докладывать Бэчману о результатах похода к двигательному отсеку, если, конечно, он не изменил свои планы в последний момент. Остается предположить, что его парни прорвались к арколианцам, но и тогда…

Бормотание его прервали отдаленные стук и скрежет. Товарищи остановились, чтобы разобраться в происходящем, и Вонн первым сообразил, что означали эти звуки. Кто-то безуспешно пытался вскрыть запертую дверь, ругаясь на чем свет стоит и проклиная Бэчмана.

Сердце Вонна подпрыгнуло — стало быть, догадки его были верны, и Бэчман действительно подставил своих подельщиков! Он стиснул зубы, стараясь унять охватившее его волнение, но не выдержал и взволнованно прошептал:

— Вот ведь сукин сын! Всех вокруг пальца обвел, чертов выродок!

— Я не понимаю…

Вонн приложил палец к губам, но, видя недоумение Винтерса, решился все же кратко обрисовать ситуацию:

— Молчание телефона и эта ругань означают, что Бэчману удалось проникнуть в дипломатический отсек. Он заперся там, не желая делиться добычей с заговорщиками, а они ломятся внутрь, видя в этом единственный шанс спасти свои шкуры. Послушай только, как они его поносят!

Винтерс прислушался к потоку несшихся из холла ругательств и ухмыльнулся.

— Ну и что мы теперь будем делать?

Вонн протянул Винтерсу свой пистолет:

— Я называл их братьями и должен дать им шанс выпутаться из этой истории.

— Ты здорово рискуешь, — Винтерс положил руку на плечо Вонна.

— Послушай-ка, здоровяк, если со мной что-нибудь случится….

— Нет, не говори так!..

Вонн хлопнул Винтерса здоровой рукой по плечу:

— Закончи это дельце сам. Так же, как с теми, другими, в холле. Потом найди Мэя. Он позаботится о тебе лучше, чем я. Может быть, даже лучше, чем Медведь.

Винтерс кивнул и глаза его наполнились слезами.

Набрав побольше воздуха в легкие, Вонн двинулся к холлу, расположенному перед дверями в дипломатический отсек. Окинул беглым взглядом тела охранников с «Хергест Риджа» и двух парней из команды Бэчмана. Еще двое, уцелевшие после налета, пытались открыть дверь в отсек и так увлеклись, что не заметили его появления. Один пытался открыть дверь магнитной отмычкой, второй просто колотил ее кулаком и изощрялся в сквернословии. Ни у одного из них не было в руках оружия, а именно этого Вонн опасался больше всего.

Из-за ранения и лошадиной дозы лекарств Вонна вновь начал бить озноб, но, сделав чудовищное усилие, он заставил руки и ноги не трястись. Выйдя на середину холла, он мысленно пожелал себе удачи и насмешливо обратился к незадачливым наемникам:

— Как дела, парни? Похоже, у вас серьезные проблемы?

Оба заговорщика разом обернулись и уставились на Вонна выпученными от изумления глазами.

— Ты?!

— Я безоружен, — быстро сказал Вонн. — И пришел заключить сделку.

— Бэчман желает видеть тебя мертвым.

— Бэчман желал бы и вас видеть мертвыми. Вам это не приходило в голову? Странно, что вы еще этого не поняли. Почему бы иначе ему не пустить вас в дипломатический отсек — единственное место, где вы могли бы спастись после всего, что тут натворили?

Наемник, специализировавшийся на ругани, шагнул к Вонну:

— Ты грязная…

— Прекрати молоть языком и напряги извилины! — рявкнул на него Вонн. — У нас нет времени на препирательства и пустую болтовню!

— Он говорит дело, — промолвил наемник, орудовавший магнитной отмычкой и соображавший не в пример лучше своего приятеля.

— Помните Хеггиса? — продолжал Вонн. — И Стьюбинг? Они были прекрасной парой, а сейчас оба мертвы.

— Такова наша работа…

— Работа? Ты, верно, шутишь? Это Бэчман отравил их, когда они угодили в тюрягу. Он вовсе не собирался брать нас с собой и делить выигрыш на всех. Я сказал это ему в лицо, и потому-то он и хотел моей смерти!

Наемники обменялись растерянными взглядами.

— Не понимаю, почему это вас удивляет? Он решил обойтись с вами точно так же, как и со мной, оставив вас тут разбираться с парнями из службы безопасности. Взгляните же, наконец, правде в глаза! Он получил от вас то, что хотел, и теперь вы ему не нужны.

— Почему мы должны слушать тебя?

— Потому что я здесь, с вами. А не с ним и не с охранниками, которые очень скоро сюда заявятся. Я делаю вам лучшее предложение из всех, которые только можно сделать в подобной ситуации. Разумеется, если вы все еще верите этому подонку, можете попытаться меня убить. Но это не избавит вас от грядущих неприятностей.

Они снова переглянулись.

— Охранники, которые будут здесь с минуты на минуту, возможно, и не станут вас убивать. Кинут сюда пару газовых гранат и возьмут вас тепленькими, чтобы было на кого свалить вину за все происшедшее. Это роскошный корабль, и поэтому вы будете выглядеть на показательном суде, как Роскошные Пираты. Это будет громкое дело. Вас обвинят в совершении террористического акта и массовых убийствах. В незаконном хранении и использовании незаконно сделанного оружия. В попытке похищения и шантажа, подстрекательстве к галактической войне и, следовательно, в государственной измене…

— Хватит! — крикнул тот, кто специализировался на ругани. — Что ты предлагаешь?

— Свободу. Мы братья, и потому я предлагаю вам лучший из вариантов.

— А взамен?..

— Я пришел не торговаться, а помочь. Вам нечего мне предложить, — сухо сказал Вонн. — Бросьте оружие и поспешите в спасательный модуль, к которому вы приписаны. В случае необходимости наврите что-нибудь. Этому-то, я надеюсь, вас учить не надо?

— Хм-м… А что будешь делать ты?

— Пристрелю Бэчмана. Я был первым из преданных им и, следовательно, имею право первым проделать в нем подходящее количество дыр.

— Так тому и быть, — проворчал умелец работать отмычкой и, бросив пистолет Ксегга на пол, двинулся к Вонну. Он прошел уже метра три, прежде чем его примеру последовал второй наемник.

— Я рад, что вы приняли верное решение, — улыбнулся им на прощанье Вонн. — Живите долго, пейте в меру.

— Спасибо, брат, — недружно ответствовали наемники.

Вонн крикнул Винтерсу, чтобы тот пропустил двух человек и, когда те скрылись в глубине коридора, направился к двери в дипломатический отсек, чтобы узнать, каких успехов достигли заговорщики. Минуты через две к нему присоединился Винтерс.

— Они ушли. Я проводил их до лифтового холла.

— Спасибо, здоровяк. Бэчман заблокировал дверь изнутри, и никакими отмычками ее не откроешь, нечего и париться, — проворчал Вонн. — Непонятно другое: почему он до сих пор не отстрелил этот отсек от лайнера? Ведь ради этого-то все и затевалось…

Он поднял с пола два пистолета Ксегга и вручил их Винтерсу, попросив отдать его оружие.

— Пукалку или бластер? — поинтересовался озадаченный поведением товарища Винтерс.

— Пукалку, — ответил Вонн. — Я вовсе не желаю разносить дипломатический отсек вдребезги.

— Вонн, я чего-то не въезжаю. Объясни мне…

— Потерпи минутку, и ты все поймешь, — пообещал Вонн. Достал из кармана телефон, нажал кнопку вызова и произнес: — Бэчман? Это говорит Морис Вонн. Надеюсь, ты меня еще помнишь? Я — та самая колючка, которую тебе никак не удается вытащить из своего зада. Мы довольно уже поиграли и поломали игрушек. Пора перейти к делу.

Он подождал ответа, но его не последовало.

— Бэчман, я одолжил телефон у одного из твоих ребят и хотел бы поговорить с тобой с глазу на глаз, — продолжал Вонн. — Я стою у двери дипломатического отсека. Если ты не отзовешься, мне придется попортить имущество флота ОИЗ. И, поверь, тебя это огорчит значительно больше, нежели капитана лайнера.

Вонн поднял пистолет и выстрелил. Черное, паукообразное пятно появилось на облицованной белым пластиком поверхности двери. Полюбовавшись на дело своих рук, он засунул оружие под халат и снова поднес телефон ко рту.

— Это было предупреждение. Следующие выстрелы по двери будут сделаны из пистолета Ксегга. После того, как я проделаю в ней несколько дырок, этот отсек потеряет герметичность, и убежать из него тебе удастся разве что в могилу. — Вонн сделал паузу и закончил: — Мне надоело ждать, и через минуту-другую я начну превращать эту дверь в сито.

— Чего тебе от меня надо? — спросил спустя несколько мгновений Бэчман.

Вонн улыбнулся.

— Чего тебе нужно от меня? — повторил Бэчман.

— Прежде всего, мне не нравится говорить по телефону. Я хочу войти в отсек, а уж там мы обсудим все остальное.

Первая дверь открылась.

— Обе двери сразу, — потребовал Вонн.

Вслед за наружной открылась внутренняя дверь, и из глубины отсека донесся голос Бэчмана:

— Входите.

— Ты не совсем верно меня понял. Мой товарищ останется снаружи, чтобы быть уверенным, что переговоры пройдут успешно. — Вонн передал телефон Винтерсу.

— Один ты будешь или с приятелем, мне все равно. Но поторопись.

— Если я не позову тебя через десять минут, — прошептал Вонн, — изрешети обе двери так быстро, как сумеешь. И, если тебе удастся пробраться в отсек…

— Убей Бэчмана, — закончил за товарища Винтерс.

Кивнув, Вонн направился к дверям отсека. Миновал шлюз и оказался в гостиной. Это было центральное помещение отсека, и он сразу заметил, что большая часть мебели сдвинута к стенам, поскольку арколианские Е-формы не пользовались стульями или кушетками. Двери в каюты арколианцев были закрыты, и единственным живым существом в гостиной был Бэчман. Он стоял перед встроенной в стену панелью управления, и маска с фильтром, который должен был уберечь его от воздействия арколианских феромонов, свободно болталась у него на груди.

— Возникли непредвиденные трудности? — поинтересовался Вонн.

— Какой-то кретин вытащил из панели блок дешифратора, без которого я не могу включить систему автономного функционирования отсека, — сухо сообщил Бэчман. — У меня нет доступа к стыковочным узлам. Мы оказались в ловушке, и если ты намеревался удрать отсюда вместе со мной, то жестоко просчитался.

Вонн окинул гостиную взглядом и едва удержался от восклицания. Столь необходимый Бэчману дешифратор лежал на низком столике, придвинутом к составленным у стены кушеткам. Не заметить его было невозможно, и все же… Он быстро отвел глаза от дешифратора, чтобы не привлечь к нему внимания Бэчмана.

— Ты рассчитывал обхитрить всех? Голову под пули не подставлять, а денежки за похищение арколианцев получить? Идея недурна, я недооценил тебя, но судьба переиграла нас обоих, — продолжал Бэчман, лишенным выражения голосом.

— Нет, почему же? По-моему, дела идут не так уж плохо, — проговорил Вонн, все еще недоумевая, кто вынул дешифратор из панели управления и как Бэчман не заметил его.

— Ты сошел с ума! В любой момент сюда нагрянут охранники и убьют нас обоих.

— О нет, только не меня! — возразил Вонн.

— Это почему же?

— Потому, что на борту лайнера есть, по крайней мере, три человека, которые подтвердят чистоту моих намерений. Двое из них — мои братья и должники. Они очень пригодились бы тебе в этой ситуации, если бы ты их не предал.

— О чем ты говоришь?

— Ты понял бы меня лучше, если бы чаще имел дело с наемниками. У них есть одно неписаное, но свято чтимое правило. Вне зависимости от того, на чьей ты стороне, за кого или против кого дерешься, ты должен заботиться о своих людях. Если ты обращаешься с ними, как должно, и выполняешь свои обязательства, они будут стоять за тебя горой и, коли придется, не дрогнув, пойдут на смерть. Вместо этого ты, — Вонн обличающем жестом ткнул в сторону Бэчмана пальцем, — решил всех нас предать. Ты вел себя словно чокнутый злодей из боевика, а все они, как известно, кончают плохо. И, знаешь, кто те двое, которые будут свидетельствовать в мою пользу? Это твои люди, те, кого ты оставил за дверью.

— Наивные дурни!

— Я бы так не сказал, но не в этом суть. Дурни или нет, они будут жить, а тебе лучше повеситься до прихода охранников. Кстати, я могу помочь тебе в этом. Если только ты не…

— Если что? — заинтересованно склонил голову на бок Бэчман.

— Если ты не собираешься покаяться в содеянном. Рассказать о своих работодателях и хотя бы материально компенсировать тот вред, который нанес своим прежним товарищам и семьям погибших по твоей вине.

— И что тогда? — на губах Бэчмана блуждала снисходительная улыбка.

— Тогда тебя, может быть, не прикончат, как ядовитую гадину, хотя ты этого заслуживаешь, а приговорят к пожизненному заключению, — обнадежил его Вонн.

— Над этим стоит подумать. — Бэчман обернулся к панели управления и повернул какой-то рычажок.

За спиной Вонна послышались шипение и свист, означавшие, что двери в дипломатический отсек закрылись. Вонн попытался выхватить из-под халата пистолет, но был остановлен Бэчманом.

— Не делай этого, — произнес тот наводя на Вонна пистолет Ксегга. — Ты разочаровал меня. Таких благоглупостей я от тебя услышать никак не ожидал. Взгляни-ка лучше на тот столик. Видишь дешифратор?

«Что за дьявольская игра? — пронеслось в голове Воина. — Если он знал о дешифраторе, то почему не поставил его на место и не катапультировался вместе с арколианцами? Ни-че-го не понимаю! До чего же неудобен этот халат, и как погано, когда работает только левая рука. Ай-ай-ай!»

— Ты зря запер двери. Пройдет всего несколько минут и мой нетерпеливый друг начнет превращать их в решето, — хладнокровно промолвил Вонн. — И не пугай ты меня, ради Бога, этим самопалом!

Бэчман нервно сглотнул слюну, а Вонн, как ни в чем ни бывало, продолжал:

— Ты плохо информирован о том, как ведут дела наемники, и еще меньше знаешь об оружии, которое держишь в руке. Ни один профессионал, будучи в здравом уме, не станет пользоваться Ксегговыми самопалами. Слов нет, патроны к нему обладают изрядной силой, но оно страшно ненадежно. Им пользуются только отбросы общества, которым уже нечего терять, самоубийцы или начинающие террористы. К какой группе причисляешь себя ты?

— Твоя предсмертная речь слишком затянулась!

— У тебя не будет шансов произнести свою, если ты нажмешь на спуск. То, что произошло со мной, — Вонн приподнял висящую на перевязи руку, — не было случайностью. И мне еще повезло, могло бы оторвать и голову. Эти самопалы разрывает в четырех случаях из десяти, и тебе следовало бы навести справки, прежде чем использовать их в деле…

— Заткнись! — гаркнул Бэчман.

— Исключая меня, никто из твоих людей пока что не пострадал, — продолжал Вонн. — А это значит, вероятность взрыва весьма и весьма высока. Не сорок, а, я бы сказал, все восемьдесят с лишним процентов.

— Черт бы тебя побрал…

— Ну, хорошо, давай проведем эксперимент, — предложил Вонн, отводя правую руку, чтобы открыть грудь. — Стреляй, и мы поглядим, что из этого получится. Немалый опыт подсказывает мне, что, в лучшем случае тебе оторвет руку, а в худшем… Не хочу каркать, но, сдается мне, ты будешь умирать долго и мучительно…

Ствол Ксеггова пистолета задрожал.

— Чего ты ждешь? Размышляешь, какая смерть предпочтительнее?

— Чтоб ты сдох! — крикнул Бэчман, отбрасывая пистолет. — Чтоб вы все сдохли, поганые уроды!

Вонн сунул левую руку под халат и вытащил пистолет.

— Ублюдок! — прохрипел Бэчман, отыскивая глазами брошенное им оружие, наполовину утонувшее в длинном ворсе ковра. — Мне давно уже следовало приказать Брутусу убить тебя.

— Да, — согласился Вонн. — Это было бы верным решением.

Левая рука у него дрожала, и ему пришлось выстрелить четыре раза, чтобы не заставлять Бэчмана мучиться.

10

— Через три минуты истечет отпущенное нам Свейном время, — сказал Тесла. — Состояние готовности спасательных модулей восемьдесят девять процентов.

— Распределитель плазмы уничтожен, двигатели правого борта вышли из строя, — доложила Джунелл. — Если мы попытаемся уйти в субпространство, корабль развалится на части.

— Перестрелка около дипломатического отсека закончилась. Туда отправлена часть снятых с «Ангельской Удачи» охранников. — Мэй взглянул на приборную панель. — Орудия готовы к бою, подзарядка их по мере надобности будет осуществляться из резервов накопителей.

— Ситуация ясна, — ответила О'Хирн. — Мы не можем убежать и не можем обойти эскадру. Что же нам остается?

— Не сдаваться, — бодро сказал Ревел Тесла.

— Разумеется. Мы не отдадим арколианцев в руки заговорщиков.

— Придется драться. Рано или поздно о происходящем будет доложено властям Консула и, если нам повезет, помощь подоспеет вовремя, — заключил Мэй.

— Таким образом мы подвергнем опасности жизни пассажиров, находящихся в спасательных модулях, — заметила О'Хирн. — С другой стороны, мне не хотелось бы сбрасывать их, когда…

Сигнал экстренной связи не дал ей договорить, поскольку, едва он отзвенел, в динамике послышался хриплый мужской голос:

— Это ходовая рубка? Привет, мне нужен капитан лайнера.

— Кто на связи? — строго спросила Джунелл. — Представьтесь и сообщите, что вам нужно.

— Поговорить с капитаном по поводу арколианцев.

— Говорите, капитан О'Хирн слушает!

— Меня зовут Морис Вонн, и я нахожусь в дипломатическом отсеке…

— Господи, неужели он посмел?!. — простонал Мэй, хватаясь за голову.

— Вы может отозвать своих охранников, — продолжал Вонн. — В присутствии их нет особой нужды. Мы с Винтерсом навели здесь порядок и перебили тех, кто хотел похитить арколианцев.

— Похитить? — изумленно повторила О'Хирн. — Что вы хотите этим сказать?

— Это длинная история, но арколианцев мы спасли. Скажите им, как обстоят дела, Мистербоб.

— Действительно, — донесся из динамика голос арколианца. — Морисвонн издает запах правды. Маргаретхирн, вы должны делать, как он говорит, чтобы помочь спасению товарищей по разуму на этом корабле.

— Как я могу быть уверена, что посол говорит это не по принуждению? — недоверчиво спросила О'Хирн.

— У вас есть основания верить, — ответил арколианец. — Вам с Джеймсмэем знакомы некоторые мои способности.

— Верно, способности у него имеются, — подтвердил Мэй, краснея.

— Хорошо, если с этим покончено, перейдем к следующей проблеме, — нетерпеливо сказал Вонн. — Дешифратор дипломатического отсека неисправен. Я вставил его в панель управления, и система полностью вышла из-под контроля. В случае необходимости мы не сумеем перевести отсек в режим автономного жизнеобеспечения, не говоря уже о том, чтобы катапультироваться.

— Дешифратор и правда сломан, — подтвердил Тесла. — Это случилось, когда во время учебной тревоги дверь отсека была заблокирована и, чтобы открыть ее, пришлось вызывать группу ремонтных рабочих. Я распорядился заменить вышедший из строя дешифратор, но, по-видимому, это не было сделано своевременно…

— Интересно, — задумчиво протянула О'Хирн. — Ну что же, это меняет дело.

— Что вы задумали, капитан? — осторожно спросил Мэй.

— Тесла, распорядитесь, чтобы спасательные модули были готовы к катапультированию.

— Мэм? — вопросительно произнесла Джунелл.

— Пора воспользоваться одним из планов капитана Мэя. Внеся в него, естественно, необходимые поправки. Произошедший на лайнере взрыв наверняка не ускользнул от внимания Свейна. Его наблюдатели видели, что у нас появилась реальная причина для катапультирования спасательных модулей. И теперь, ежели среди боевиков нет умалишенных, они не посмеют по ним стрелять. Больше того, корабли их устремятся к спасательным модулям в надежде найти там арколианцев, в то время как мы, использовав уцелевшие двигатели и резервы накопителей, постараемся доставить их на Консул Пять.

— И все же боевики наверняка обстреляют лайнер… — встревоженно сказал Тесла.

— Пусть себе обстреливают. Ремонтной базы нам теперь все равно не миновать.

— А танкер? — спросила Джунелл.

— Если танкер не присоединится к кораблям, которые будут вылавливать спасательные модули, и погонится за нами, мы его обстреляем, — без колебаний сказала О'Хирн. — Но, я надеюсь, до этого дело не дойдет. Миссис Джунелл, задействуйте оставшиеся в рабочем состоянии двигателей на полную мощность.

— Спасательные модули готовы к катапультированию, — доложил Тесла.

— Начать катапультирование. Джунелл, корректируйте курс.

— Есть, мэм.

— Капитан Мэй, насколько вы доверяете Вонну? Можем ли мы оставить арколианцев под его защитой до прибытия на Консул Пять?

Мэй незаметно щелкнул клавишей экстренной связи, надеясь, что слова его будут услышаны в дипломатическом отсеке, и произнес:

— Вас интересует, можно ли полагаться на мистера Вонна? Думаю, что да. Он хорошо себя зарекомендовал во время полета на «Ангельской Удаче» и, попав на «Хергест Ридж», сделал все возможное для раскрытия антиарколианского заговора.

— И все же вы не ответили на мой вопрос, — настаивала О'Хирн.

— Я готов поручиться за него собственной головой, — торжественно сказал Мэй. — Он честный человек. Кроме того, ему известно, что за проваленное дело награды давать не принято. И, если он напортачит, я собственноручно вытащу ему позвоночник через горло…

— Это уже лучше, — пробормотала О'Хирн. — Свяжитесь с ним и скажите, что он отвечает за жизнь и здоровье арколианцев. Пусть носа не высовывает из дипломатического отсека и не пользуется дешифратором. А что касается посланных туда охранников… Дай Бог, чтобы они оказались лишними.

— Не отзывать? — уточнил Мэй.

— Нет. Пусть находятся поблизости. Подстрахуют вашего Вонна в случае чего. Довольно уже с нас сюрпризов. И еще, капитан, — сменила тему О'Хирн. — Если начнется сражение, не стреляйте на дальней дистанции. Подпустите боевиков поближе и бейте наверняка — энергии у нас в обрез. Покажите этим ублюдкам, что мы их не боимся и сумеем за себя постоять.

11

Вонн вздрогнул и выключил экстренную связь с ходовой рубкой.

— Все хорошо, — хрипло сказал он. — Вы слышали капитана… — Он нерешительно взглянул на неуклюжую фигуру стоящего перед ним арколианца. — Я полагаю, пора пристегнуть вас к креслу.

— Нннннннн… — прогудел Мистербоб. — Пристегнуть к креслу? Я не ощущаю эту идею.

— Ну, давайте тогда назовем это как-нибудь иначе, — вздохнул Вонн, чувствуя, что покрывается гусиной кожей. В горле у него першило, словно там застрял комочек пищи. — Я говорю о том, что вам надо обеспечить безопасность. Лайнеру, вероятно, придется маневрировать, и если мы не хотим, чтобы нас швыряло по комнате, как… прыгуна на батуте…

Он замолчал, подумав, что арколианец, конечно же, не имеет ни малейшего понятия ни о гимнастах, ни о батуте, и снова вздохнул. С трудом поборол тошноту, подступавшую к горлу всякий раз, когда взгляд его падал на закованное в красный хитиновый панцирь существо, и, сделав судорожное глотательное движение, промямлил:

— Скверно. Чувствую себя, как последний пьянчуга…

— Действительно, — невпопад сказал Мистербоб. — Маргаретхирн беспокоится о нашем безопасном прибытии и считает, что мы должны сначала нюхать. Мы будем уважать ее просьбы.

— Замечательно. Тогда вам надо последовать моему совету и занять ваши кресла. Или что там у вас их заменяет. — Вонн рванул душащий его воротник халата. И без того тесный, тот насквозь пропитался потом и сделался, казалось, на два размера меньше.

— Полагаю, я должен вас слушаться, — смирился с неизбежным Мистербоб. — Однако прежде мне хотелось бы уточнить, что имел в виду Джеймсмэй, говоря об операции на вашем позвоночнике, которую надлежит сделать через горловое отверстие? Мой народ использует похожую процедуру в целях исправления болезни коры головного мозга. Но ведь у вас, насколько я могу ощущать, нет этого заболевания?

— О нет, Мэй имел в виду нечто совсем иное, — сказал, подавляя улыбку, Вонн. — Но пусть уж он сам объяснит вам смысл своих намерений. Звездолет может начать маневр в любое мгновение, и всем нам следует к этому подготовиться.

— Как много смыслов содержат ваши изречения! — пропел Мистербоб. — Удивительные создания. Я заинтригован!

С этими словами он удалился в свою каюту.

— Мы придем и проверим, как вы пристегнулись, Мистербоб! — весело крикнул ему вслед Винтерс.

Вонн смахнул со лба испарину и сделал несколько глубоких вдохов. С уходом арколианца он почувствовал себя несколько лучше и, окинув гостиную дипломатического отсека оценивающим взглядом, произнес:

— Пора приниматься за дело. Давай приберемся тут, прикрепим все, что можно, к полу и стенам и принесем амортизирующие кресла.

— Давай, — согласился Винтерс и, насвистывая что-то легкомысленное, принялся запихивать тело Бэчмана в герметический мешок. Туда же он кинул его оружие и подобранные с полу гильзы. Вонн закрепил мебель, а два глубоких кресла установил перед панелью управления.

Осмотревшись по сторонам, он счел, что настала пора перевести дух, и со стоном облегчения опустился в одно из кресел. Подошедший вскоре Винтерс, широко улыбаясь, расположился в соседнем.

— Ну чего, скажи на милость, ты лыбишься? Что с тобой происходит? — обратился к нему Вонн.

— Со мной все в порядке. А что тебя смущает? — недоумевающе спросил Винтерс.

— Меня смущает многое. Но больше всего то, что я, — Вонн ткнул себя в грудь большим пальцем левой руки, — имею безупречный психический рейтинг. Если верить тестам, я остаюсь спокоен, как скала, в ситуациях, когда самые сдержанные люди выходят из себя. Мой ксенофобический показатель соответствует нулевой группе — ниже просто некуда, и это зафиксировано во всех анкетных данных.

Винтерс продолжал безмятежно улыбаться.

— И тем не менее, когда я вижу этого Мистербоба, на меня накатывает такая волна страха, что мне едва удается его скрывать. Меня так и тянет бежать сломя голову куда подальше! А ты, тринадцатибальный ксенофоб, который теоретически не может находиться на одном корабле с арколианцами, расцветаешь в его присутствии, словно с родным братом встретился! Не понимаю, как это возможно?

— Он совсем не пугает меня, — сказал Винтерс, явно удивленный словами товарища. — Да и с чего бы мне его пугаться?

— Но почему? Почему мне он внушает ужас, а тебе нет?

— Может быть, потому, что Мистербоб напоминает мне блюдо из бобов, которое я ел на Фегин Два? — простодушно предположил Винтерс.

— Блюдо из бобов? — повторил Вонн с растерянным видом. Защелкнул ремень безопасности и покачал головой: — Вот уж действительно — «Каждому свое».

12

Возникший в недрах корабля звук был поначалу низким и глухим, таким, что воспринимался скорее кожей, чем слухом. Потом он стал нарастать, делаясь выше и выше, пока не превратился в пронзительный визг, а после — в писк, переходящий границу слышимости. Затем послышалась серия хлопков, и наступила абсолютная тишина.

Тот, кто хотя бы однажды слышал нечто подобное, ни с чем не спутает эту звуковую какофонию, и Розалинда Кейн прекрасно знала, что она означает.

Это катапультировались спасательные модули «Хергест Риджа».

Молодая женщина остановилась, чтобы выровнять сбившееся дыхание и справиться с охватившим ее смятением. Причина испытываемого ею волнения заключалась в том, что, будучи маленькой девочкой, она пережила величайшее в своей жизни потрясение, оставшись на космической станции одна-одинешенька, тогда как все взрослое население покинуло ее, воспользовавшись спасательными модулями. Близкие ей люди были уверены, что девочку эвакуировали в числе первых и ничуть не беспокоились о ее судьбе, в то время как она умирала от ужаса, бродя по пустынной станции в ожидании неминуемой гибели.

Отсутствие Роз было вскоре замечено, и все кончилось благополучно, если не считать того, что еще долго-долго после этого случая ее преследовали кошмары, и она начинала чувствовать себя неважно, оказавшись вдалеке от эвакуационных отсеков. С годами ей удалось преодолеть этот комплекс, убедив себя, что ничего подобного с ней никогда больше не повторится, и вот надо же…

И как только ее угораздило связаться с Вонном? Что за каприз судьбы вынудил ее ступить на борт «Ангельской Удачи», пересечь чуть не полгалактики, попасть на «Хергест Ридж» и тут влюбиться в мужчину, попавшего в лазарет как раз тогда, когда она так нуждалась в его помощи? За какие грехи ей вновь пришлось остаться одной на покинутом людьми, терпящем крушение судне?

Тут же, впрочем, она и одернула себя. Разве влюбиться в Питера Чиба было таким уж несчастьем? И «Хергест Ридж» вовсе не терпит бедствие! Пассажиры покинули лайнер, но команда-то осталась на борту! Вонн, Винтерс Мэй — тоже, так чего же она распсиховалась? Каждый из них занят своим делом, и очень хорошо, что и для нее нашлась работа. Пусть даже не тут, а на «Ангельской Удаче».

— «Ангельская Удача», — прошептала Роз. Прислушалась к звучанию слов и повторила: — Ангельская Удача… Замечательно звучит! Надеюсь, удача будет сопутствовать и мне, если я не позволю одолеть себя глупым страхам.

Она прошла несколько коридоров и добралась до лифта, который должен был доставить ее на нижнюю палубу, где подле двигательного отсека находился ремонтный док. Именно в него, по словам Мэя, была заведена «Ангельская Удача», для того чтобы хоть вчерне залатать пробоины и тем самым облегчить доставку торгового судна в настоящие ремонтные мастерские. Нужный ей лифт, как назло, не работал, и Роз пришлось воспользоваться лестницей.

Она спустилась на несколько маршей и обнаружила, что дальнейший проход перекрыт бронированной плитой. Это показалось молодой женщине странным, и она заподозрила, что лифт отключен неспроста, однако на пути ей не встретилось ни одного человека. Спросить, что все это значит, было решительно не у кого.

Для того, чтобы добраться до соседней коммуникационной шахты, Роз пришлось углубиться в паутину коридоров, выглядевших значительно более голыми и просторными, чем те, к которым она успела привыкнуть на пассажирских палубах. Металлические стены их не были облицованы пластиком, и гулкое эхо наводило на мысль о заброшенном подземелье. В душу Роз снова стали закрадываться беспокойство и липкий, противный, необъяснимый страх.

На ее счастье, искомая коммуникационная шахта не была перекрыта. При виде ее Роз ощутила облегчение и, сбегая по ступеням лестницы, начала даже напевать что-то жизнерадостное. Она была на правильном пути, и пройти оставалось совсем немного.

Спустившись в лифтовой холл, молодая женщина подошла к двери и сверилась с висящей подле нее схемой помещений, расположенных на двух последних ярусах. Ну что же, она не ошиблась: ремонтные мастерские, двигательный отсек, проход к наружному шлюзу…

Роз нетерпеливо нажала на кнопку автоматического открывания, и дверь с шипением отъехала в сторону. Вскрикнув от неожиданности, женщина прижала руку ко рту.

В десяти метрах от двери просторный зал был чудовищно изуродован: изодранные плиты пола и потолка обнажали лопнувшие и перекошенные фермы каркаса, среди которых ранеными питонами свивались изорванные трубопроводы, линии связи и энергетические кабели. Стальные переборки были смяты, словно куски фольги, и залиты водой и какой-то черной, скверно пахнущей жидкостью, разводы и брызги которой виднелись и на полу, и на потолке. Льдисто посверкивали в свете уцелевших кое-где аварийных ламп отслоившиеся листы термопластика, осколки стекла, обрывки серебристой изоляции. Из разорванных вентиляционных труб со свистом бил воздух, отчего казалось, что по запустелым развалинам гуляет стылый осенний ветер…

Ошеломленная, Роз сделала несколько боязливых шагов к центру зала. Потоки воздуха раздували ее волосы и покрывали лицо брызгами черной вонючей жидкости.

— Нет, — пробормотала она. — Нет, нет, нет…

Она попыталась набрать в грудь побольше воздуха и закашлялась — запах черной едкой жидкости, горелой пластмассы и расплавленного металла был прямо-таки непереносим. Это был запах страха и беды, отчетливо напомнивший ей обстановку на «Ангельской Удаче», когда та попала под обстрел «Роко Мари».

— Помни об «Ангельской Удаче»! — решительно приказала она себе. — Твоя цель — «Ангельская Удача»! Ты должна добраться до нее, а по сторонам, если тебе не нравится, можешь и не глазеть!

Роз стиснула кулаки так, что ногти больно впились в ладони, и двинулась вперед.

Вскоре она уже могла отчетливо разглядеть ужасающую дыру в полу — пролом трехметровой ширины, тянувшийся от одной стены зала до другой. Заглянув в эту, похожую на зияющую рану трещину, она поразилась обилию рваных проводов, кабелей и труб в межпалубном перекрытии. Мысль о том, что ей придется перепрыгивать через эту оскалившуюся рваными металлическими листами пасть, ужаснула Роз. Она прикинула, не проще ли ей будет спуститься вниз и снова подняться, но нижняя палуба, судя по всему, пострадала еще больше, и пол ее сплошь покрывала омерзительная черная жижа, от запаха которой женщину едва не выворачивало наизнанку. Стараясь не дышать, она еще раз заглянула в дыру, силясь понять, что же явилось причиной всех этих разрушений. Ах, если бы она хоть немного разбиралась в конструкции звездолетов!..

Хотя, с другой стороны, чего ради ей ломать себе голову над причиной аварии? Она должна пробраться на «Ангельскую Удачу» и, так или иначе, попадет туда! Роз отодвинулась от пролома, чтобы ее ненароком не вытошнило. Сейчас она находится в хорошей форме. Такой уверенной и сильной она не чувствовала себя уже давным-давно, со школьных времен, и, конечно же, сумеет перебраться через эту щель. Она просто перепрыгнет ее, ведь три метра при пониженной силе тяжести — это не так уж много. Надо только выбрать место, где изорванные листы полового покрытия не торчат, словно рифы, — напорись она на такой вот, с позволения сказать, заусенец, и все будет кончено…

Медленно двигаясь вдоль края трещины, Роз присмотрела подходящее местечко для прыжка, и тут пол под ее ногами чуть заметно дрогнул. Сквозь свист бьющего из вентиляционных труб воздуха до Роз постоянно доносились какие-то подозрительные скрипы, скрежеты, похрустывания и пощелкивания, и теперь она уяснила их зловещий смысл. Что-то в деформированном чреве лайнера продолжало рушиться, расползаться, разваливаться. Она все время ощущала слабые толчки, но была слишком взволнована, чтобы осмыслить их происхождение, а ведь они означали… Ну так и есть! Стоило ей повнимательнее присмотреться к зияющей у ее ног трещине, как она обнаружила, что та сделалась заметно шире.

Даже в самом узком месте она уже почти достигла четырех метров. А отходившие от нее мелкие, бывшие прежде волосяными, трещинки расширялись на глазах. Еще минута-две, и ей придется возвращаться. Идея эта показалась Роз заманчивой, но она тут же запретила себе думать о возвращении. Трусость — скверная подруга, и она не пойдет у нее на поводу. Вернуться — значило предать Винтерса и Вонна, а предательницей она никогда не была и становиться не собиралась!

Если бы здесь хотя бы имелось место для разгона… Но пол зала был завален всякой дрянью, листы покрытия походили на нагромождения торосов, и о том, чтобы разбежаться, оставалось только мечтать. Трясясь, как лист, Роз отступила возможно дальше от трещины, повернулась и, ощутив очередной предательский толчок пола, что есть силы ринулась вперед.

Стены зала содрогнулись и со страшным скрежетом раздвинулись.

Сильный порыв ветра подкинул Роз, она непроизвольно вытянула руки в стороны, как будто надеялась, что они превратятся в крылья, и тут же радостные мгновения полета оборвал болезненный удар.

Она ударилась о палубу животом, подпрыгнула и, ударившись об пол еще раз — теперь уже грудью, скользнула к краю трещины по залитому жгучей черной жидкостью металлу. Она удержалась, чудом уперевшись туфлей в какую-то неровность пола — тот самый заусенец, наткнуться на который боялась больше всего на свете. Из горла ее вырвался нервный смешок, и она поспешно поползла прочь от трещины.

Уже поднимаясь на ноги, она обнаружила, что во время приземления потеряла вторую туфлю, но ничуть этому не огорчилась. Нервно рассмеялась и, тряхнув ногой, скинула оставшуюся туфлю в зловеще скалящуюся расщелину, сделавшуюся за эти мгновения еще шире. Больше стала и трещина в потолке: искореженные фермы и перекрученные балки производили столь тягостное впечатление, что Роз, не мешкая, двинулась в глубину зала. Путь назад был отрезан, а слушать усиливающийся вой воздуха и наблюдать за тем, как увеличивается страшная трещина, она не имела ни малейшего желания.

— Вперед, навстречу «Ангельской Удаче»! — подбодрила она себя, мельком подумав, что если трещина и дальше будет расти с такой же скоростью, то дела «Хергест Риджа» плохи, и на «Ангельской Удаче» она окажется в большей безопасности, нежели здесь.

Пробираясь к противоположному концу зала, она не сразу поняла, что ей приходится карабкаться по наклонной плоскости. Благодаря тому, что она шла босиком, уклон пола сначала был незаметен, но потом сделался круче, Роз остановилась и огляделась, чтобы понять, в чем дело, и едва не закричала. Трещина, через которую она только что с таким трудом, можно сказать, с риском для жизни, перепрыгнула, начала уменьшаться! Корабль не хотел умирать, в движение пришли какие-то скрытые системы восстановления, и под их влиянием разорванные края чудовищной расщелины стали сдвигаться, при этом та часть зала, в которой она оказалась, накренялась все ниже и ниже…

— Нет, — прошептала Роз, чувствуя, как сердце ее сжимают тиски ужаса. — Не сейчас! Подожди… Дай мне шанс выбраться отсюда!

Скрип, треск и скрежет становились все громче.

— Нет! Нет, во имя Пятой Сферы!..

Дверь, к которой она стремилась, поползла вверх, а Роз повлекло вниз, к жуткому провалу. Закричав, она попыталась уцепиться за вспученные, расходящиеся листы пола, но пальцы соскользнули, и она ухнула вниз. Левую ногу пронзила острая боль. Разрывая одежду, до крови обдирая колени, она съезжала все ниже и ниже. Спасения не было, и все же, ломая ногти, она продолжала судорожно цепляться за неровности пола и, наконец, ухватилась-таки за колючий край рифленого металлического листа.

Повисла на одной руке, шаря другой в поисках дополнительной опоры, вцепилась во что-то мягкое и скользкое, и тут часть пола, на которой она лежала, неожиданно приняла горизонтальное положение.

— Господи!.. — прошептала Роз. — Господи, помоги! Да когда же это кончится?

Некоторое время она неподвижно лежала на животе, приходя в себя. Дверь, к которой ей так и не удалось пробраться, вознеслась на недосягаемую высоту. Расщелина в потолке закрылась, точнее, стала не видна, поскольку один край межпалубного перекрытия наехал на другой. Молодая женщина обернулась, чтобы понять, не удастся ли вернуться, — теперь это уже не казалось ей глупостью или слабодушием — но пути назад тоже не было. Дальний край расщелины задрался вверх и походил теперь на гребень зубастых скал, дотянуться до которых она не смогла бы ни за что на свете. Роз перевела взгляд на предмет, который все еще сжимала в левой руке. Испачканный в черной жиже, он показался ей странно знакомым. Она повертела его так и этак…

Это была оторванная человеческая рука. Огромная, украшенная непонятной татуировкой рука, на которой отсутствовало три пальца, из-за чего Роз и не догадалась сразу, чем на самом-то деле является ее страшный трофей.

Пронзительно заорав, Роз отшвырнула изувеченную руку и, поднявшись на четвереньки, рванулась прочь.

Металлический лист под ней прогнулся, она раскинула руки и ноги, словно хотела прилипнуть к нему. Ей это удалось, но лист продолжал прогибаться, а потом наверху что-то отчетливо хрустнуло и он скользнул вниз. Роз даже не успела как следует испугаться, прежде чем рухнуть на пол нижней палубы. Высота оказалась вовсе не так высока, как ей мерещилось и, главное, она не попала в следующий пролом.

«Спасена! — пронеслось у нее в голове. — Я спасена и напрасно так трусила! С этой палубы мне будет, пожалуй, даже проще добраться до «Ангельской Удачи». Вот только отлежусь немного, приду в себя и…»

Острая боль в левой ноге заставила ее вскрикнуть. Роз помнила, что вроде бы ободрала ее, а потом перестала чувствовать. Она попыталась сесть, и тут раненую ногу свела судорога.

— О, черт! — простонала Роз, извиваясь, словно раздавленная гусеница.

Когда боль отпустила, она осмотрела ногу — икра была разодрана и сильно кровоточила, но перевязать ее было нечем. Одежда Роз превратилась в лохмотья, измазанные черной вонючей жидкостью. А ведь хорошо было бы перевязать и ободранные, горящие ступни и исцарапанные щиколотки!

— Надо срочно выбираться отсюда! — морщась от боли, прошипела она, переворачиваясь на правый бок и оглядываясь по сторонам. — В «Ангельской Удаче» я найду необходимые лекарства, вот только бы добраться до нее…

Она приземлилась на гору каких-то разбитых агрегатов и, приподнявшись на локте, могла видеть, что дверь в зал, хотя и задралась вверх, открыта, и проход к ней относительно свободен. А где-то за ней находится док, в котором стоит «Ангельская Удача». Ей оставалось лишь слезть с вершины завала и как-нибудь доковылять до торгового корабля, где она…

Мысли Роз смешались, когда взгляд ее наткнулся на лежащее среди искореженных конструкций тело. По-видимому, этот мужчина, так же как и она, упал с верхней палубы, но приземление его не было столь же успешным. Молодая женщина попыталась встать, перенеся основную тяжесть на правую ногу. Скрипнула зубами от пронзившей ее боли и заставила себя сделать несколько шагов.

Она понимала, что мужчина, скорее всего, мертв, но не могла не осмотреть его. Это было бессмысленно, поскольку ей самой необходима помощь и, если бы он чудом оказался жив, сделать для него она бы все равно ничего не сумела. Роз сознавала это и все же, морщась, кряхтя и постанывая, доковыляла до неподвижного тела. Склонилась над ним и тихонько ахнула. Вот уж кого она меньше всего ожидала здесь увидеть!

— Герцог! — позвала она, ощупывая влажной от пота ладонью его лицо. — Герцог!..

Новая волна боли скрутила ее и заставила упасть на груду искореженного металла рядом с телом торговца. Минут пять Роз боролась с охватившей ее слабостью, боясь провалиться в черную пучину беспамятства и, наконец, собравшись с силами, привстала и ухватила Герцога за плечи. Тряхнула раз, другой, третий, чувствуя, что каждое движение отдается в раненой ноге жгучей болью.

— Герцог! Ну очнись же, черт бы тебя побрал! Оживи! Что ты валяешься, как дохлая крыса!.. — ей казалось, что она кричит во весь голос, кричит так, что ее и мертвый услышит. На самом-то деле хриплый, прерывающийся шепот ее не разбудил бы и младенца.

Голова Герцога безжизненно моталась из стороны в сторону, а Роз все трясла и трясла его, бормоча глупые, ненужные, бесполезные уже слова.

— Герцог! — яростно рявкнула она, окончательно выведенная из себя его неподвижностью, и что есть мочи шлепнула ладонью по щеке. — Кончай придуриваться, идиот ты этакий!

Измазанная черной жидкостью и каким-то похожим на пепел порошком голова Герцога дернулась. Лицо его исказила гримаса боли, и Роз всхлипнула и едва не заревела от облегчения.

— Живой! Я знала, чувствовала… Ну давай! Очнись, хватит трупом прикидываться! — она вновь хлестнула его ладонью по лицу.

Голова Герцога снова дернулась, он тихо застонал.

— А, чтоб тебя! — Роз занесла руку для очередного удара и замерла. Ресницы Герцога дрогнули. Затем он медленно, словно нехотя, раскрыл глаза, заморгал и взгляд его сделался осмысленным. В нем мелькнул огонек узнавания, и он чуть слышно прошептал:

— Роз?

— Живой?

— Нет, притворяюсь, — проворчал Герцог, и на губах его появилась слабая улыбка.

— Это хорошо. Значит, жить будешь, — Роз почувствовала, что вновь вот-вот потеряет сознание и, сделав чудовищное усилие, скомандовала: — Поднимайся! Нам надо как можно быстрее добраться до «Ангельской Удачи».

Герцог поднялся на локте, потом сел и с удивлением осмотрелся. Похоже, он даже не ранен, и это очень кстати, подумала Роз.

— Мы сделали это? — спросил Герцог. — Мы оторвались от Юэ-Шень?

— Я расскажу тебе об этом позже, — сказала Роз, балансируя на краю беспамятства. — Помоги мне добраться до «Ангельской Удачи»…

Она скрючилась, охватив руками раненую ногу.

— Что с тобой? Ты поранилась? — Герцог с тревогой оглядел ее и поднялся на ноги.

— Проклятье! — процедила Роз сквозь стиснутые зубы и тоже попыталась встать, но тут же со стоном опустилась на искореженный металл.

Герцог наклонился и помог Роз подняться, обхватив ее одной рукой за талию. Огляделся по сторонам и издал невнятное восклицание.

— В чем дело?

— Закинь руку мне на шею. Мы на «Хергест Ридже», верно?

— Да, — ответила Роз, всей тяжестью наваливаясь на Герцога, потому что ноги ее уже не держали.

— Я как-то плохо соображаю, что к чему…

— Слушай. Давай отложим разговоры на потом? Нам надо скорее попасть на «Ангельскую Удачу»!

— А ты знаешь дорогу?

— Да. По этому коридору до дока. — Она закусила губу, борясь с накатывающими волнами темноты.

— Тогда вперед.

Он почти нес ее на себе, а перед внутренним взором Роз мелькали какие-то несвязанные между собой, разрозненные картины. Вот они с Вонном бегут по коридорам «Гирлянды», потом Питер Чиба помогает ей проникнуть в каюту Винтерса, а затем Герцог бесцеремонно тащит сквозь искореженное нутро «Хергест Риджа»…

Когда она снова открыла глаза, они были уже на «Ангельской Удаче». Герцог перевязывал ей ногу и бормотал что-то успокаивающее, навевающее сон, которому так трудно было противиться…

13

— Капитан, ваш план сработал! — радостно сообщил Тесла, не отрывавший глаз, как и все находящиеся в ходовой рубке, от тактического экрана. Образовывавшие правильную полусферу корабли боевиков, разом нарушив боевое построение, устремились навстречу катапультированным с лайнера спасательным модулям. Путь к Консулу-5 был свободен. Это превосходило самые смелые ожидания Маргарет О'Хирн. И все же капитан «Хергест Риджа» хмурилась, и тревогу ее разделяли все знавшие о происшедшей на лайнере аварии.

— Мы без труда натянули бы им нос, если бы могли развить нужную скорость, — мрачно сказала Дориен Джунелл. — Однако, сомневаюсь, что нам удастся выжать из уцелевших двигателей хотя бы половину крейсерской.

— Связи с Консулом по прежнему нет? — спросила О'Хирн.

— Раз уж мы их не слышим, так они нас и подавно.

— Стало быть, надо рассчитывать только на себя. Пока мы можем лишь наращивать скорость и надеяться, что, даже разгадав наш замысел, боевики будут продолжать отлавливать спасательные модули. В конце концов, большинство из них звездолетчики и знают, что капитан, не ответивший на призыв о помощи, безвозвратно теряет лицензию на полеты и подвергается остракизму товарищей до конца жизни. Быть может, среди них есть и злодеи, и продажные шкуры, но вряд ли их так уж много, — рассудительно проговорила О'Хирн. — Миссис Джунелл, выведите на экран данные о коррекции курса.

— Да, мэм, — отозвалась Джунелл, не поднимая головы от панели управления. — Нижний график соответствует прогнозируемой скорости. Средний — той, которую нам удалось достичь на данный момент. Мы…

Корабль вздрогнул, и первый офицер умолкла, вдавленная в кресло мгновенно возросшей перегрузкой.

— Что это было? — обеспокоенно спросил Мэй.

— Заданная корректировка курса, — сказал Тесла.

— Мне казалось, что на корабле такого размера это должно быть менее ощутимо… — с сомнением в голосе пробормотал Мэй.

— Это вообще не ощутимо при всех работающих двигателях, — назидательно ответила О'Хирн.

— Двадцать процентов крейсерской скорости, — сообщила Джунелл.

— Неплохо. Капитан Мэй, что поделывают боевики?

— «Вазак» показывает, что большинство из них то ли по приказу главаря, то ли следуя букве закона, осматривают спасательные модули.

— Большинство? — уточнила О'Хирн.

— Группа кораблей — около дюжины — движется нам наперерез.

— Так почему же ты?..

— Внимание, один из кораблей выпустил серию трассирующих снарядов! — прервал капитана Тесла.

— Вижу, — холодно сказала О'Хирн. — Он подает своим людям сигнал, игнорировать который им не удастся. Тут уж ссылки на плохую связь не помогут.

— Группа, о которой я говорил, выстроилась в боевой порядок. Так называемый «трезубец», — доложил Мэй. — Намерения их не вызывают сомнений. Орудия к бою готовы. Начинать?

— Нет. Подождем, когда они сделают первый выстрел, — приказала О'Хирн.

— Мегги… — Мэй запнулся. — Капитан, ударив сейчас, я изжарю всю компанию!

— Ни в коем случае! Болтовня Грязного Свина, — хм-м! — я имею в виду мистера Свейна, еще не дает нам права палить по встречным кораблям! — веско сказала О'Хирн. — Пока они просто летят в нашу сторону, в этом нет ничего предосудительного. А вот если откроют огонь, тогда дело иное. Согласитесь, что от ругани до драки дистанция огромного размера. Не так ли?

— Так. Но, судя по показаниям «Вазака», эти одноместные корабли — вакуумные истребители типа «Вакк». У них превосходная маневренность, а сейчас они в кучке и представляют собой превосходную мишень! — кровожадно заявил Мэй. — Потом такой прекрасной возможности обидеть их всем скопом может не представиться.

— «Хергест Ридж» переживет их атаку. Это вам не «Ангельская Удача», и мы можем позволить себе роскошь соблюдать приличия. Точнее говоря, мы обязаны их соблюдать, иначе найдутся мерзавцы, которые будут утверждать, будто именно мы спровоцировали эту заваруху. И никакие пленки с речами Грязного Свина не заставят их заткнуться.

— Как вам будет угодно. Я беспокоился о «Ридже». Ни одному капитану не нравится, когда кто-то стреляет по его кораблю. Даже если стреляют из рогаток.

— Это политика флота ОИЗ, — со вздохом сказала О'Хирн. — И «Ридж» приписан к флоту ОИЗ.

— Двадцать пять процентов крейсерской скорости, — доложила Джунелл. — Тристан Свейн вызывает лайнер.

— Включите связь, — разрешила О'Хирн, — послушаем, что он имеет нам сказать.

Прозвучал требовательный сигнал вызова, и голос Свейна спросил:

— С кем имею удовольствие говорить?

— Капитан лайнера «Хергест Ридж» флота ОИЗ Маргарет О'Хирн слушает.

— Вы, без сомнения, обратили внимание на наши предупредительные выстрелы? — любезно осведомился Свейн. — Я еще раз призываю вас к сотрудничеству. Отдайте нам арколианцев и летите с миром. Остальные пассажиры лайнера будут возвращены вам в целости и сохранности.

— Знаете ли вы, что стрельба по терпящему бедствие кораблю — худшее из того, что вы можете предпринять? Неужели вы думаете, что это сойдет вам с рук? Мистер Свейн, сделав хоть один выстрел по пассажирскому лайнеру, вы подпишете приговор как себе, так и своим людям. И, смею вас уверить, окажете тем самым очень плохую услугу антиарколианской фракции.

— Доставив ксеносов на Консул, вы окажете очень плохую услугу всему человечеству! — воскликнул Свейн. — Вы предаете память тех, кто сражался и погиб, защищая землян от этих богопротивных тварей! Вы предаете свою расу, свой народ и идеалы человечества! Вы предаете своих братьев и сестер…

— Чушь! — прервала боевика О'Хирн. — Мы хотим мира. Арколианцы тоже хотят мира. Война с ними была страшным недоразумением, связанным с чудовищным непониманием. Сейчас, к счастью, многое изменилось. Мы наконец нашли общий язык и начинаем более правильно судить друг о друге.

— Отдайте нам этих монстров, и ваше имя войдет в историю. Вспомните свое детство. Неужели все, что вы слышали об арколианцах, было враньем? Трусы и предатели готовы носить этих тварей на руках. Они с радостью будут петь им дифирамбы и прославлять их гуманизм! Ради своих сиюминутных интересов они согласны боготворить бездушных убийц! Неужто вы хотите, чтобы ваши дети играли в арколианцев, спали на простынях с их изображениями, пили из кружек, на которых намалеваны их хари?

— Не вижу в этом ничего ужасного. Лучше уж моим детям играть в арколианцев, чем стать пушечным мясом и погибнуть в войне с ними, — тихо промолвила О'Хирн. — Вы сказали достаточно красивых слов, а теперь признайтесь, сколько денег вложено вами в акции военных заводов? Кто больше всего заинтересован в сегодняшних событиях?

— Мы не позволим арколианцам высадиться на Консуле, — твердо сказал Свейн.

— Вы не посмеете обстреливать терпящий крушение звездолет, — возразила О'Хирн. — Никакие ссылки на арколианцев не спасут вас, если вы решитесь на это, и никакой суд не оправдает.

— Так вы сдадите нам арколианцев?

— Их нет на борту лайнера.

— Капитан, трезубец разворачивается, — сообщил Мэй. — Они готовятся к атаке.

— Тогда позвольте нам подняться на борт и убедиться в этом собственными глазами, — сказал Свейн.

— Осмотрите спасательные модули, которые вы все равно обязаны доставить на Консул. Это лучшее, что вы можете сделать в сложившейся ситуации. Попытка проникнуть на борт лайнера будет расценена нами, как пиратское нападение со всеми вытекающими последствиями.

— Если мы обнаружим на лайнере арколианцев, то вздернем весь экипаж «Хергест Риджа». Вы все, до единого человека, несете ответственность за попытку навязать нам позорный мир с этими бездушными тварями! Вы пожалеете…

— Довольно, выключите связь, — распорядилась О'Хирн.

— С удовольствием, — улыбнулась Джунелл.

— Это настоящий Грязный Свин! И к тому же красноречивый…

— Трезубец разворачивается для атаки, — доложил Мэй.

— Какова наша скорость, миссис Джунелл?

— Двадцать восемь процентов крейсерской.

— Мало. От истребителей нам не уйти, но я бы не хотела иметь дела с танкером. Врубите форсаж.

— Нас потрясет, мэм. К тому же это может вызвать необратимую реакцию в уцелевших двигателях…

— Догадываюсь, — усмехнулась О'Хирн. — Если танкер и истребители ударят по нам одновременно, дела наши будут и вовсе плохи. Двигатели можно заменить, тогда как людей…

— Я поняла, мэм. Застегните ремни, начинается езда по ухабам.

— Давно пора, — проворчал Мэй, не отрывая взгляд от тактического экрана.

14

Дав Роз обезболивающего, Герцог промыл и перевязал ей царапины и рану на ноге. Удостоверился, что молодая женщина заснула, и застегнул откидной клапан медицинской койки. Он сделал для нее все, что мог и, уменьшив освещение, вышел из комнаты. Постоял в задумчивости минуту-другую и двинулся к шкафу с медикаментами.

Он помнил «Ангельскую Удачу», и медицинский отсек, и Роз, но как-то смутно и отрывочно. Крепче всего сидела в памяти мысль о том, что ему почему-то надо охранять этот шкаф, в котором не могло быть, на первый взгляд, ничего ценного.

Поколебавшись, он подошел к шкафу и растворил дверцы. Теперь он вспомнил, что здесь должна стоять коробка с ампулами, наполненными янтарной жидкостью.

Шкаф оказался пуст, и это открытие почему-то потрясло Герцога до глубины души. Ноги его задрожали, к горлу подкатила тошнота, как это часто, слишком часто, случалось с ним в последнее время.

— Нет, — прошептал он со слезами в голосе. — Только не это! Ну почему, почему мне так плохо?..

На него навалилась усталость и апатия. Он хотел спать. Спать долго-долго и желательно без сновидений.

— Не раскисай! — одернул его невесть откуда взявшийся внутренний голос. — Пошли отсюда! У нас есть дела поважнее, чем рыться в дырявой памяти и вспоминать полузабытые сны!

— Отстань, — вяло отмахнулся от него Герцог, направляясь к комнате, где спала Роз. Он займет вторую койку и будет спать долго-долго. — Я не хочу тебя слышать. И не говори о моей дырявой памяти. То, что я помню, не было сном. Напрасно ты стараешься меня в этом уверить.

— Разве я первым заговорил о снах? Это твои слова, а не мои.

— Врешь. Ты все время врешь и втягиваешь меня в неприятности. И все это случилось из-за этих ампул. — Герцог указал пальцем себе за спину, туда, где стоял опустевший шкаф.

— Ты сам видел, что там ничего нет. Это все сны, на воспоминания о которых у нас нет времени. Подумай лучше о Диксе, о Нарофельде. Ну, пошли!

— Нет. Убирайся, — устало проговорил Герцог, распахивая дверь в комнату, где спала Роз.

— Погоди! Послушай меня! Ты должен выслушать меня!

Герцог хлопнул себя по щеке и нетвердым шагом двинулся к свободной койке.

— Нет! — взревел внутренний голос. — Ты не можешь так просто от меня отмахнуться! Одумайся, Герцог! Ты не смеешь!

— Смею. Еще как смею. — Герцог повалился в койку и замер в позе зародыша. — Если ты сейчас же не оставишь меня в покое, я позову Лей Бренд. Ты понял меня, ублюдок? Лей Бренд!

Внутренний голос смолк. Несколько минут Герцог лежал, бессмысленно пялясь в темноту и зябко обнимая себя руками за плечи, потом глаза его закрылись, и он погрузился в глубокий сон.

15

— Ну что, дружище? Мы свое дело сделали, и теперь можем почивать на лаврах, — Вонн самодовольно ухмыльнулся и подмигнул Винтерсу. — Ты пристегнут к креслу, я пристегнут к креслу и арколианцы тоже засунуты в свои подобия кресел. Так или иначе, мы летим на Консул Пять.

Он протянул руку и пожал Винтеру большой палец, как это было принято у наемников. Великан ответил ему таким же пожатием.

— Мы заслужили небольшой отдых. В особенности ты, — лицо Винтерса озарила добродушная улыбка.

— Не скромничай, брат. Что бы я делал без тебя? — проворчал Вонн, смежая веки.

16

Заключенный в регенерационный кокон Питер Чиба спал самым лучшим сном — без сновидений.

17

— Тридцать процентов крейсерской скорости, капитан.

— Этого недостаточно.

— Они приближаются, — сказал Мэй. — Трезубец готов атаковать. Если мы не ударим по нему сейчас, потом будет поздно…

— Прекратите истерику! Мы не откроем огонь, пока Свейн не вынудит нас к этому. Он нарочно провоцирует нас, чтобы отыскать для своих последующих действий хоть какое-то оправдание.

— Я предупреждаю, промедление может дорого нам стоить. Имейте в виду, лайнер поврежден, и энергии накопителей надолго не хватит.

— Хватит, Мэй! Это вопрос не тактики и стратегии, а политики. Мы не должны, не можем и не будем стрелять первыми. Мы выступаем на стороне закона и действуем законными методами. Этот Грязный Свин специально подставляет своих людей под удар, он готов пожертвовать их жизнями, чтобы дать демагогам шанс обвинить нас в агрессивности и еще Бог весть в чем. Совершенно очевидно…

— Они стреляют по нам! — закричал Тесла прерывающимся от волнения голосом. — Трезубец рассыпался, поздно спорить!

Мэй склонился над пультом и нажал нужные клавиши. Низкое хум пронеслось по кораблю, освещение на мгновенье погасло, и на тактическом экране возникла бегущая от «Хергест Риджа» цепь алых огоньков.

— Проклятье, Джеймс! — гневно воскликнула О'Хирн. — Я не разрешала открывать огонь!

— Хватит валять дурака! Ты ждала первых выстрелов — они прозвучали. Чего тебе еще надо?

Из динамиков, подключенных к внешним микрофонам, донесся низкий металлический вой и треск.

— Они бьют по корме лайнера, считая ее нашим самым уязвимым местом, — сообщил Тесла, хотя это и без того было видно всем, находящимся в рубке.

— Залп кормовыми орудиями! — скомандовала О'Хирн. — Не давай им заходить нам в хвост!

— Не учи ученого! — прошипел Мэй.

На экране возникла фиолетовая вспышка, и Тесла восторженно ударил кулаками по подлокотникам кресла:

— Есть один! Довыпендривался!

— Мы видим это, лейтенант, — с укоризной в голосе заметила Джунелл.

Чирп. Чирп. Чирп.

Доносящийся из динамиков звук показался Мэю на редкость пакостным и зловещим. Он взглянул на экран, показывавший состояние обшивки лайнера, и горестно поджал губы.

— Мы позволили им подойти слишком близко. Теперь под ударом носовая часть лайнера. Они бьют по нам в упор, и я…

— Третий! Так их наглецов! Так! — не мог удержаться от одобрительных возгласов Тесла.

— Можете вы прибавить скорость, миссис Джунелл? — раздраженно поинтересовалась О'Хирн. — Кажется, вы обещали половину крейсерской? Так где же она?

Чирп. Чирп.

— Еще один! Глядите, они уходят! — заорал Тесла и тут же тоном ниже добавил: — Точнее, разворачиваются для нового захода….

— Тридцать три процента крейсерской скорости, — доложила Джунелл. — Прибавка скорости требует постоянной коррекции курса. Если мы откажемся от маневра, то превратимся в слишком удобную цель.

— Они опишут круг и еще раз зайдут нам в хвост, — проворчал Мэй. — Танкер впереди, истребители сзади — они явно хотят сделать нам коробочку!

— Джунелл, рассчитайте курс в обход танкера! — потребовала О'Хирн.

— Расчеты готовы, но из этого ничего не выйдет. Взгляните на модель, — предложила первый офицер, выводя прогнозируемую схему сражения на тактический экран, — стоит нам уклониться в сторону, и у остальных истребителей появится возможность атаковать нас. Они превосходят нас в скорости и…

— Черт побери! Почему молчит Консул? Не может же этот Свин ослепить и оглушить все станции слежения? — гневно вопросила О'Хирн. — Не верю я, что у антиарколианской фракции столь длинные руки!

Ответа на риторический вопрос не последовало.

— Проклятый танкер портит нам всю игру! Он оказался значительно прытче, чем мы предполагали. В ремонт этой развалины кто-то тоже вбухал немалые денежки, — пробормотал Тесла, чтобы как-то нарушить напряженную тишину, наступившую в рубке после слов О'Хирн. Затем из внешних динамиков донесся громкий треск, стук и скрежет.

— Мы вошли в зону обломков, оставшихся от истребителей, — сказал, ни к кому не обращаясь, Мэй. — Миновав ее, хорошо было бы сделать рывок.

— Миссис Джунелл?

— Капитан, это рискованная затея, — с сомнением в голосе ответила Джунелл.

— Они уходят, у нас есть шанс проскочить! — радостно воскликнул Тесла, глядя на результаты проделанных расчетов.

— Танкер на подходе, — предупредил Мэй. — Перед нами осталось семь истребителей. Если мы готовы сделать рывок, то сейчас самое время.

— Мэм, работа двигателей не до конца сбалансирована. Это рискованно…

— Знаю, Джунелл! И все же прошу вас — полный вперед!

— По вашему приказанию…

Перегрузка вдавила людей в кресла, внешние динамики захлебнулись ревом и свистом. На обзорных экранах замелькали хищные силуэты проносящихся мимо вакуумных истребителей.

— Мы прорвались! — возбужденно крикнул Тесла.

— Задай им, Джеймс! — азартно потребовала О'Хирн. — Покажи зубы! Пусть знают, как тявкать и кусать «Ридж» за пятки!

— С удовольствием! — Мэй задействовал кормовые орудия, поймал в перекрестье прицела четыре зеленых огня, упорно следующих за лайнером, и вдавил клавишу в панель. Индикатор готовности к стрельбе мигнул желтым глазом и тут же полыхнул тревожным алым светом.

— Что за чертовщина? — буркнул Мэй, щелкая клавишами пульта в надежде, что сбой в работе системы имел место из-за неточного наведения на цель.

Вслед за первым алым огоньком вспыхнуло еще несколько. Лазерные пушки бездействовали, требуя подзарядки, в то время как с накопителей шел сигнал о постоянной подкачке энергии. Мэй попробовал другую комбинацию команд, обеспечивавшую аварийную подзарядку орудий. Тот же результат.

— В чем дело, Мэй? Ты вспомнил воскресные проповеди или содержание пацифистских брошюрок? — нетерпеливо обратилась к нему О'Хирн.

— Что-то не так, — мрачно сообщил он. — Перебои с подачей энергии. Я…

Дальнейшие слова его были заглушены воем сирены. Несколько экранов отключилось, на панелях управления замерцали янтарные и рубиновые огни.

— Включить вспомогательные контуры! — бледнея, приказала О'Хирн.

Мэй перекрыл доступ энергии к орудиям правого борта, надеясь таким образом запитать батареи кормовых лазеров, но это не дало желаемых результатов. Резкое увеличение скорости привело к тому, что двигатели сожрали все, что могли дать накопители. Сирена выла и мешала ему сосредоточиться.

— Джунелл! — крикнула О'Хирн. — Каков выигрыш в скорости?

— Скорость падает. Двигатели в следствие разбалансировки работают в противофазе. Нам нужно время, чтобы наладить…

— Уцелевшие двигатели правого борта вышли из строя, — доложил Тесла. — Тридцать процентов дублирующих энергокабелей перебиты. Взрыв распределителя плазмы повредил ряд коммуникаций, и нам не удается компенсировать разрушения за счет резервного оборудования.

— Всю энергию накопителей — на двигатели. Сбалансируйте их работу, миссис Джунелл. Мы проиграли гонку, но не сражение. Капитан Мэй, отдохните. Пока… — О'Хирн вытерла тыльной стороной ладони выступившую на лбу испарину.

Джунелл сгорбилась над панелью управления, а Мэй откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Динамики изрыгали свист и скрежет.

— Они нагнали нас и лупят по корме, — сказал Тесла. — Хотят вывести из строя оставшиеся двигатели.

— Наращиваю скорость, — сообщила Джунелл. — Все не так уж плохо.

— Мегги, — тихо сказал Мэй, уловив странное похрустывание и поскрипывание, которое издавали, казалось, стены рубки. — У нас серьезная проблема. Частотный резонанс погубит корабль вернее всяких истребителей.

— Это невозможно! При такой скорости…

— Все будет в порядке, когда двигатели заработают в унисон, — успокоила их Джунелл. — Мы медленно наращиваем скорость, и если бы нам удалось каким-то образом уменьшить массу «Риджа»… — похрустывание и поскрипывание сделались громче, и теперь их слышал уже не только Мэй, но и все остальные. Первому офицеру пришлось повысить голос, чтобы быть услышанной.

— Мы вновь набрали двадцать пять процентов крейсерской, — громко сказала Джунелл. Дрожь, сотрясавшая стены, сделалась сильнее, перегрузка нарастала и О'Хирн, переводя взгляд с одного экрана на другой, проговорила:

— После катапультирования спасательных модулей лайнер облегчен до предела. «Ридж» не ящерица и не может сбросить хвост. Тесла, предупредите арколианцев, чтобы ни под каким предлогом не покидали амортизационных кресел.

Ответ Теслы затерялся в шуме.

Изучая экран, на котором высвечивались данные о боевом обеспечении корабля, Мэй мог лишь кусать от бессилия губы. Батареи орудий были пусты, и пока Джунелл не сбалансирует работу двигателей, он ничего не сможет сделать. Проклятые истребители продолжали жалить безответный лайнер, подобно огромным комарам, и ему нечем было их отпугнуть. Но это было еще полбеды, настоящей бедой была громада имперского танкера, приближавшегося с каждым мгновением. Теперь уже было очевидно, что встречи с ним «Риджу» избежать не удастся, а о том, чем она может кончиться, Мэю даже думать не хотелось. Если бы только они сумели изыскать дополнительный источник энергии или в полтора раза увеличить скорость…

Он пробежался по функциональным схемам корабля в поисках незадействованных резервов энергии, и взгляд его привлекла пометка над доком: ЦЕННЫЙ ГРУЗ. Челюсть Мэя отвисла. Сначала он, естественно, подумал о фиалах сущности, лишь минутой позже сообразил, что под грузом подразумевалась «Ангельская Удача».

— Ну, разумеется, — пробормотал он, — в настоящий момент мой корабль как раз и является грузом.

— Мэм, — словно вторя его мыслям, обратилась Джунелл к Маргарет. — Ситуация ухудшается. Нам не избежать встречи с танкером, даже набрав максимально возможную в нашем положении скорость. Мы окажемся между молотом и наковальней, поскольку истребители не отстают от нас ни на миг.

— Что вы хотите услышать от меня, Джунелл? — раздраженно поинтересовалась О'Хирн. — Если вас интересует, не припрятано ли у меня где-нибудь пара-другая накопителей или распределителей плазмы, то говорю вам откровенно: нет, не припрятана!

Мэй между тем щелкнул по клавишам, и на экране возникла надпись: СВЕДЕНИЯ О ЦЕННОМ ГРУЗЕ. НАХОЖДЕНИЕ — КОРАБЕЛЬНЫЙ ДОК. МАССА 129,418 ЕДИНИЦ ПЛЮС-МИНУС 5,72 %…

— Капитан Мэй, зарядите батареи носовых орудий. Нам потребуется, чтобы вы сделали хотя бы один полноценный залп.

Мэй вздрогнул.

— Хорошо. Миссис Джунелл, вам удалось сбалансировать работу двигателей?

— Частично, но излишков энергии не предвидится, если вы задействуете еще и кормовые орудия.

— Джунелл, вызовите на связь мистера Свейна, — попросила О'Хирн.

— Есть, мэм.

Стиснув зубы, Мэй смотрел на экран, где высвечивались попадания истребителей в кормовую часть «Хергест Риджа». Видя свою безнаказанность, они совершенно обнаглели, и один залп мог бы сильно проредить эту стаю стервятников, которая рано или поздно продырявит-таки сверхпрочную шкуру лайнера.

— Капитан, если бы мы чуть потеряли в скорости, то смогли бы кое-чему научить этих наглецов, — промолвил он лязгающим от сдерживаемой ярости голосом.

— Не беспокойтесь о них. Они свое получат, — загадочно ответила О'Хирн. — Скоро на их пути возникнет много-много всякого хлама. Некое подобие минного поля, которое избавит нас от преследователей.

Много-много всякого хлама? Мэй не стал повторять этого вслух и переспрашивать О'Хирн, зная, что когда его бывшая жена говорила таким голосом, выпытать у нее что-либо было совершенно невозможно. Ну что же, он попытается догадаться сам…

— Тридцать пять процентов крейсерской, — доложила Джунелл. — Частотный резонанс усиливается.

— Не волнуйтесь, это не продлится долго, — ответила О'Хирн.

«Это и не может продлиться долго!» — мрачно подумал Мэй. В нормальных условиях «Хергест Ридж» мог нести на борту дюжину таких кораблей, как «Ангельская Удача». Но в нынешнем состоянии даже она одна была для него слишком тяжела и непозволительно снижала скорость лайнера.

— Капитан, мистер Свейн готов говорить с вами.

— Оставьте всякие попытки избежать встречи с танкером, миссис Джунелл. Раз уж нам суждено с ним встретиться, попробуем извлечь из этого максимум пользы. Вы меня поняли?

— Да, мэм, — ответила Джунелл с поразившим Мэя спокойствием. Откуда оно взялось, он решительно не мог понять. Ситуация, по его мнению, катастрофически ухудшалась с каждым мгновением, и вера первого офицера в своего капитана выглядела сейчас, по меньшей мере, странно.

— Тогда давайте сюда Грязного Свина!

Мэй потер затекшую шею и с обреченным вздохом положил пальцы на панель управления. Пора решаться. Что бы ни задумала Маргарет, ей не вытащить их из беды без его помощи. Непослушными пальцами он отстучал приказ, который должен был свести на нет усилия многих людей и сильно осложнить его и без того не простую жизнь: «ПОДГОТОВИТЬ СБРОС ЦЕННОГО ГРУЗА».

— Капитан О'Хирн? — голос Свейна перекрыл шум внешних динамиков, напоминавший о непрекращающихся атаках истребителей на безответный лайнер. — Как хорошо, что вы вышли на связь. Полагаю, вы прислушались, наконец, к голосу разума?

— Я собиралась задать вам тот же самый вопрос, — сухо сказала О'Хирн.

Мэй потряс головой. Вибрация явно усилилась. Наращивать скорость при разбалансированной работе двигателей мог только сумасшедший или самоубийца. Мэй отдал приказ открыть шлюзы дока и составил программу для экстренного катапультирования «Ангельской Удачи». Теперь оставалось только выбрать подходящий момент, и его корабль не только избавит лайнер от лишнего груза, но и разнесет в щепы один, а то и два нахальных истребителя…

— У вас нет оснований сомневаться в моем здравомыслии, — заявил Свейн. — Ваш корабль получил несколько пробоин, и не нужно большого ума, чтобы сделать из этого правильные выводы. Мои люди докладывают…

— Ваши бойцы, — уточнила О'Хирн. — Наемники или, лучше сказать, террористы?

— …что все двигатели правого борта лайнера вышли из строя. Даже ребенок способен вычислить…

— Причина, по которой я с вами связалась, — вновь перебила его О'Хирн, — вовсе не в этом. Я сделала это ради того, чтобы сообщить: за пять минут вы должны убрать танкер с нашего пути.

— Что? — удивленно спросил Свейн.

Мэй стиснул зубы. Он должен пожертвовать «Удачей», иначе всех их ждет гибель. Мегги не отдаст арколианцев, это ясно как день. И из попытки ее сбить предводителя боевиков с толку вряд ли выйдет что-либо путное. Ей не удастся испугать его настолько, чтобы он приказал танкеру уйти в субпространство и освободил «Риджу» путь к Консулу-5. Этот блеф поможет им выиграть несколько минут, не более того. Если же лайнер освободится от «Удачи», у них появится хоть какой-то шанс.

Он щелкнул по предохранителю и уставился остекленевшим взглядом на рычаг, под которым было написано: ЭКСТРЕННОЕ ОПОРОЖНЕНИЕ ДОКА.

— Лайнер и впрямь серьезно поврежден, — сообщила О'Хирн Свейну. — У нас возникли проблемы, которые надо решить в кратчайшие сроки, и потому, если танкер немедленно не уйдет с нашего пути, мы вынуждены будем пройти сквозь него.

Наступила долгая пауза.

— Капитан О'Хирн, — промолвил Свейн, — надеюсь, вы шутите?

— Нет, я предупреждаю вас совершенно официально. Мой корабль искалечен, и в этом виноваты ваши люди, проникшие на борт «Хергест Риджа», — холодно сказала О'Хирн. — Вы вынуждаете меня прибегнуть к крайним мерам, и я не буду слишком огорчена, если они придутся вам не по вкусу.

— Во имя Пятой Сферы, капитан! Одумайтесь! Вы погибнете сами и угробите нас всех!..

О'Хирн удовлетворенно улыбнулась и прошептала:

— Он на танкере. Значит, попробует спасти свою шкуру, и у нас в самом деле появится шанс. Верно, Джеймс? — она повернулась к бывшему мужу и, увидев, на каком рычаге лежит его рука, попыталась рывком встать с кресла. Ремень безопасности не позволил ей сделать этого, и она металлическим голосом спросила: — Что это ты затеял, капитан? Джунелл, выруби Свина!

Рука Мэя сильнее стиснула рычаг.

— Мы должны выбросить за борт «Ангельскую Удачу», Мегги! Это единственный способ набрать скорость! — крикнул он, чтобы быть услышанным в стуках, шорохах и скрежете, создаваемыми вибрацией и внешними микрофонами. — Это даст нам возможность уйти от танкера и отпугнуть истребители. Других шансов спастись у нас нет!

— Прекрати самовольничать! — О'Хирн погрозила бывшему мужу пальцем. — Не смей распоряжаться на моем корабле.

— Я отдам тебе твою долю! — пообещал Мэй. — Ты ведь всегда мне доверяла! И у тебя нет причин сомневаться в моих словах!

О'Хирн сделала Джунелл незаметный знак, и та кивнула в ответ, без слов поняв приказ своего капитана.

— Дело вовсе не в этом, Мэй!..

— «Ангельская Удача» моя! Это было частью разводного соглашения!

— Я вложила много сил и изрядный кусок жизни в этот корабль, Джеймс! И мой он или нет, я не могу видеть, как ты собираешься погубить его!

— Я починю его. Потом…

— Боевики разнесут его на части.

— Ну так и пропади он пропадом! — Мэй повернул злополучный рычаг. — В чем дело?

На расположенной перед ним панели управления не горело ни одного огонька.

— Проклятье! Ты погубишь экипаж и погибнешь сама! — рявкнул Мэй. — Отмени свой дурацкий приказ!

— Хватит паясничать! — одернула его О'Хирн и обратилась к первому офицеру: — Джунелл, измените в бортовом журнале запись, сделанную в тот день, когда мы подобрали «Удачу». Запишите: потерпевшее крушение и не подлежащее ремонту торговое судно было взято на борт лайнера с целью утилизации и использования в интересах флота ОИЗ. Решение согласовано с капитаном судна.

— Это противозаконно! — возмутился Мэй.

— Сделано, мэм, — с плотоядной улыбкой сообщила Джунелл, вводя соответствующее сообщение в бортовой журнал.

— Теперь, капитан Мэй, — решительно сказала О'Хирн, — вы понимаете, что не можете распоряжаться «Удачей» по своему усмотрению. Если вы обещаете больше не самовольничать, миссис Джунелл включит вашу панель управления, и мы сможем завершить, наконец, операцию по доставке арколианской делегации на Консул Пять.

— Хорошо, обещаю, — Мэй устало пожал плечами, показывая тем самым, что сделал для спасения экипажа лайнера все от него зависящее.

— Миссис Джунелл, позаботьтесь о панели капитана.

— Сделано, мэм. Мистер Свейн хочет говорить с вами.

— Хм-м… Да, нас прервали несколько неожиданно. Хорошо, включайте связь.

— Капитан О'Хирн, я прошу вас пересмотреть ваше решение. Вы назначили нереальный срок для маневра. Мы не сможем выполнить ваше требование так быстро!

— Сочувствую, мистер Свейн, но вы должны были обдумать все последствия вашего пиратского нападения до того, как его совершать, — проговорила О'Хирн.

— Неужели вы готовы пожертвовать жизнью ради ваших дурацких принципов? — главарь боевиков явно усматривал в словах О'Хирн какой-то подвох. — Я вам не верю!..

— Вам все-таки придется поверить, — строго сказала О'Хирн. — У вас осталось две минуты, чтобы убрать танкер с моего пути.

— Капитан, во имя Пятой Сферы!..

— Мы попусту тратим время, — прервала его О'Хирн. — Отключить связь.

— Носовые орудия готовы, — доложил Мэй.

— Вибрация усиливается, — сообщил Тесла. — Мы достигли критического уровня, автоматика откажет через несколько минут. Некоторые датчики уже зашкаливает.

— Этого хватит, чтобы привести мой план в исполнение.

— Капитан, вы это серьезно? — сдержанно поинтересовалась Джунелл.

— Да, — ответила О'Хирн. Джунелл кивнула.

— Этот трюк может удастся, если у них пустые трюмы, и орудия ударят в центр корабля. После залпа у нас должно быть тридцать секунд до столкновения, иначе будет большой бум.

— Справедливо. Мэй, Тесла, примите слова первого офицера к сведению.

— Есть, мэм!

— Мэй, приготовьтесь ударить, когда «Ридж» станет перпендикулярно корпусу танкера. Тесла, просканируйте содержание его трюмов.

— Джунелл, скорректируйте движение лайнера. Мы идем встречными курсами под слишком острым углом, — попросил Мэй, проверив готовность носовых орудий.

— Сделано. Мэм, — обратилась Джунелл к капитану. — Я могу направить часть энергии на подзарядку кормовых орудий. Капитан Мэй прав, пришло время избавиться от их опеки.

— В этом нет необходимости. Они не последуют за нами. — сказала О'Хирн. — А если все же решаться, обломки танкера поумерят их прыть.

— Хм! Надеюсь, это будут обломки танкера, а не чего-то другого, — пробормотала первый офицер, заметно бледнея.

— Я в этом уверена, — ободряюще улыбнулась ей О'Хирн.

— Трюмы танкера пусты, — доложил Тесла.

— Замечательно. Именно на это я и рассчитывала, — весело сказала О'Хирн. — Если бы они оказались заполнены, к примеру, песком, из нашей затеи ничего бы не получилось, а теперь… Мэй, угол, под которым мы идем, годится для атаки? Тогда — огонь! Миссис Джунелл, перебросьте излишки энергии на носовые орудия для второго залпа.

Мэй вдавил клавиши в панель управления, и мощные носовые излучатели ударили в борт танкера. Убедившись, что залп достиг цели, Мэй нанес еще один удар, выбирая из батарей последние крохи энергии.

— Джунелл, сколько до танкера?

— Самое большее — минута.

— Обшивка танкера вспорота и расползается, как гнилая ткань! — радостно завопил Тесла. — Мэй, долбани еще раз, и он разломится на две части!

— Как только подзаряжу орудия, — серьезно пообещал Мэй.

— Капитан, с вами хочет говорить Свейн, — сообщила Джунелл.

— Поздно. А впрочем, пусть его, включите связь.

— Мы стараемся освободить вам путь! — закричал Свейн. — Ваши выстрелы лишили нас возможности произвести требуемый вами маневр! Дайте нам еще времени, обогните нас, мы не можем…

— Мы тоже, — хмуро сказала О'Хирн. — Теперь уже ничего нельзя исправить. Джунелл, отключите связь.

— Подождите!.. — голос Свейна взлетел и смолк.

— Капитан Мэй, прожгите дыру в его чреве. Но помните о тридцати секундах…

Корабль содрогнулся, один из экранов погас, нервы находящихся в рубке потряс вой сирены.

— Эт-то что за напасть?! — прохрипела О'Хирн.

— Один из истребителей таранил лайнер, целясь в бортовой иллюминатор, — доложил Тесла.

Раздался еще один взрыв, корабль тряхнуло так, что крепления кресел жалобно заскрипели.

— Нас таранили в нос, — доложил Мэй. — Я не успел его сжечь…

— Еще один! — взвизгнул Тесла. — Они что, с ума посходили?!

— Не обращайте внимания, — устало промолвила О'Хирн. — Это агония. Им уже не остановить нас, что бы они ни предприняли. Отлично, Мэй! Это не дыра, а настоящая триумфальная арка!

— Двадцать секунд до столкновения, — доложила Джунелл.

— Столкновения не будет. Мы пройдем сквозь ошметки танкера, как нож сквозь масло. Будь добра, выключи сирену, у меня от нее уши болят.

Первый офицер выполнила приказ, и в рубке наступила относительная тишина, вслед за которой раздался оглушительный треск. Чудовищная сила рванула людей из кресел, вновь взвыла сирена, заглушенная скрежетом, с которым металл продирался сквозь металл. От ужасного рева и визга люди затыкали уши, изо всех сил стискивали зубы, шипели и придушенно ругались. А потом в рубке вновь воцарилась тишина. Внешние микрофоны, антенны и датчики были сорваны, смяты и расплющены, половина экранов мигала мертвенным голубым светом.

Лежавшие в креслах люди наслаждались тишиной и покоем, еще не вполне сознавая, что худшее осталось позади, и «Хергест Ридж» прошел-таки, как и обещала О'Хирн, сквозь танкер.

Затем, в который уже раз, взвыла сирена, напоминая о нанесенных лайнеру повреждениях. Джунелл привычным движением отключила ее, а зашевелившийся в своем кресле Мэй чуть слышно произнес:

— Мы пролетели. Надо же! А я был уверен, что нас ждет геройская смерть.

— Миссис Джунелл, мы избавились от частотного резонанса? Вот видите, как все просто. Лейтенант Тесла, я бы хотела, чтобы вы проверили состояние арколианской делегации.

— Да, мэм.

В ушах у Мэя все еще трещало и скрежетало, и он потряс головой, чтобы избавиться от наваждения. Тело было легким и словно бы чужим — стало быть, корабль шел без ускорения. Он вывел кресла из аварийного режима и, положив руки на панель управления, окинул беглым взглядом действующие еще экраны.

— Что мы имеем, капитан?

— Истребители потрепали лайнер, а проклятый танкер едва не полностью ослепил и оглушил его, — доложил Мэй. — Однако, раз мы в состоянии следовать нужным курсом, все это не столь уж важно.

— А как там боевики? Вы, кажется, опасались, что они будут долбить нас до самого Консула?

— Капитан, скорость упала до двадцати пяти процентов крейсерской, — сообщила Джунелл. — Двигатели правого борта не подлежат восстановлению, но накопители работают исправно. Если нам не помешают, сбалансировать работу двигателей левого борта не составит особого труда. Теперь это вопрос времени.

— Нам не помешают, — помедлив, ответил Мэй. — Танкер раскололся на две части, которые остались на месте столкновения и крутятся вокруг своих осей, как собака, пытающаяся поймать свой хвост. Истребителей же «Вазак» пока вообще не обнаружил.

— Хорошо. Джунелл, не надо наращивать скорость. Займитесь балансировкой двигателей. Мы полетим медленно, спешить нам теперь незачем. — О'Хирн закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. — С главной проблемой мы справились, а мелкие могут подождать.

18

Выслушав Ревела Теслу, Вонн отключил связь с рубкой и, поднявшись из кресла, медленно двинулся к двери, ведущей в каюту арколианцев. В висках у него пульсировало, правая рука горела, все тело ныло от пережитых перегрузок. Бесконечные рывки и броски лайнера заставили его в этот раз страдать больше, чем обычно. Избитому, напичканному лекарствами телу нужен был настоящий отдых, а не эта карусель. И вот, извольте радоваться, в довершение всего ему еще предстоит разговор с арколианцами. Ну что за собачья жизнь? Ни минуты покоя!

— Ты чего такой кислый? Нездоровится? — поинтересовался Винтерс, выбираясь из своего кресла и аппетитно, с хрустом потягиваясь.

— Меня доконали проклятые перегрузки. Ужасное путешествие. Я-то, дурень, рассчитывал подремать и собраться с силами, а тут…

— По-моему, ты преувеличиваешь. — Винтерс протяжно зевнул и улыбнулся, радуясь силе, переполнявшей его громадное тело. — У меня бывали полеты и похуже.

— Послушай-ка, здоровяк, — ухмыльнулся Вонн, с любовью разглядывая своего простодушного приятеля. — У тебя сложились отличные отношения с этой дипломатической братией. Почему бы тебе не навестить посла и не удостовериться, что он и его свита живы и здоровы?

— А как же иначе? — удивился Винтерс. — С чего бы им болеть?

Он прошел мимо Вонна и включил свет. Затем задумался, и улыбка сошла с его лица.

— Вонн? Ты думаешь, с ними что-то не в порядке? Ты думаешь, они ранены?

— Полагаю, с ними ничего не случилось. — При мысли об арколианцах Вонну стало еще хуже и захотелось рухнуть обратно в кресло. — У них отличное снаряжение, но все же было бы неплохо, если бы ты навестил Мистербоба.

— Черт возьми! Ты что-то скрываешь! — Винтерс схватил приятеля за плечи. — А что, если они…

— Мертвы?

Винтерс кивнул.

— Тогда мы выпьем и помянем их добрым словом, — ухмыльнулся Вонн.

Глаза Винтерса округлились.

— Да нет же! — поспешил успокоить его Вонн. — Я пошутил. Говорю тебе, с ними все в порядке. Иди и сам в этом удостоверься. Ну же, вперед!

— Хорошо, — Винтерс подошел к двери в каюту арколианцев и нажал на звонок. Дверь открылась, в нос ему ударила смесь запахов, заставившая его вспомнить о горелых спичках.

Недоверчиво принюхиваясь, великан протиснулся в каюту и увидел стоящие вдоль стен саркофаги, похожие то ли на огромные коконы, то ли на яйца. Винтерс замер и негромко позвал:

— Мистербоб?

— Нет необходимости для страха, — прокрякал один из коконов. — Мы все, как вы говорите, целы и неповреждены.

— С вами все в порядке? — спросил Винтерс, которого несколько смутил вид неподвижных коконов.

— Да. Мы действительно неповреждены. Ваш запах выдает ваше беспокойство, но, повторяю, для него нет причин. Однако я почему-то не ощущаю…

— Чего? — поинтересовался Винтерс.

— Ах, вот в чем дело! — донеслось из кокона. — Вы тот, кого Морисвонн называет «здоровяком». У вас нет сложных запахов, в которых так интересно разбираться.

— Вонн и правда часто зовет меня здоровяком, — подтвердил Винтерс. — Но я не понимаю, о каких запахах вы говорите.

— Действительно. Это ошибка, мне не следовало упоминать о них. — Одетая в хитиновый покров рука высунулась из кокона, а вслед за ней появился и сам Мистербоб. Соскользнул на пол и выпрямился во весь рост. — Как вам понравилась последняя часть нашего приключения? Я имею в виду проход через маленькие, не пускавшие нас корабли. Наверное, это было самое интересное?

— Это было неплохо, — согласился Винтерс. — Однако, когда «Ангельская Удача» отпинала «Роко Мари», то было еще круче.

Мистербоб покачал головой и пробормотал:

— Действительно. Это вопрос, который надо задать. Здоровяк, я верно ощущаю исходящее от вас чувство радостного настроения?

— Вы ощущаете? — спросил Винтерс. — И как же?

— Я чувствую запах вашего настроения. Вы испытываете удовольствие, когда говорите о сражениях, не так ли?

— О да! Хорошая драка — это здорово. А здесь ничего подобного не происходит…

— Насколько я понимаю, — спросил Мистербоб, — это общее для всех ваших людей чувство?

— Это вы про хорошую драку? Да, пожалуй, — подумав, признал Винтерс. — Большинству из нас нравится хорошая драка.

— И вы с Мистергерцогом и Морисвонном испытали эту радость на вашей Ангельскойудаче?

— Во всяком случае, полет на ней не назовешь скучным, — осторожно ответил Винтерс.

— Какие любопытные создания. Мне нужно изучить этот опыт некоторое время.

— Тогда вам следует присоединиться к нам. С Вонном, Герцогом и со мной вам скучать не придется. Мы постоянно э-э-э… развлекаемся, и это получается у нас неплохо.

— Действительно. Думаю, я могу сделать это. Мне нужно посоветоваться с остальными. Такая волнующая возможность — изучить разумные А-формы в их среде.

Винтерс издал восторженный вопль и вылетел из комнаты.

— Эй, Вонн! — орал он. — Мистербоб в порядке! Угадай, что он задумал? Он решил присоединиться к нашей компании!

Букет испускаемых Вонном запахов и звуков, вызванных сообщением Винтерса, убедил арколианца в том, что ему еще многое надобно усвоить, прежде чем он научится достаточно хорошо понимать этих удивительных созданий.

19

Девятью часами позже «Хергест Ридж» вышел на орбиту Консула-5. Три корабля боевиков достигли планеты раньше изувеченного лайнера и доставили на орбиту взятые на буксир спасательные модули. Здесь пассажиры с «Хергест Риджа» перебрались на высланные им навстречу корабли флота ОИЗ, а буксирные суденышки, окружив лайнер, довели его до орбитальной ремонтной базы. После того, как они благополучно доставили «Риджа» к причалу, безотлучно находившаяся все это время в ходовой рубке Маргарет О'Хирн сочла необходимым уделить несколько минут урегулированию своих сугубо личных дел. Поручив первому офицеру встретить официального представителя штаба флота и показать ему все, что тот пожелает увидеть, она вышла из рубки в сопровождении Мэя и направилась к лифтовому холлу.

Мэй не собирался задавать каких-либо вопросов, решив предоставить инициативу своей бывшей жене, но все же, когда та остановила лифт между палубами, не удержался и спросил:

— В чем дело? Неужели мы не можем найти для разговора по душам какое-нибудь более подходящее место?

— Во-первых, я не собираюсь разговаривать с тобой по душам. Во-вторых, у меня нет времени для долгих бесед. А в-третьих… Я в бешенстве! — неожиданно закончила О'Хирн. — Я вне себя и просто не знаю, что делать. С одной стороны, тебя следует поблагодарить, а с другой — убить тебя, негодяя, мало!

Мэй терпеливо ждал. Он знал, что его бывшая жена любит говорить загадками, но сама же все и разъяснит, если ее не поторапливать.

— Можешь ли ты допустить, что я не понимаю причину твоего кипения?

— Могу! Собственно говоря, я так и думала! Ты никогда не пытался кого-либо понять! Ты всегда делал только то, что доставляло тебе удовольствие. И если это кому-то шло на пользу — его счастье, а если нет… — О'Хирн уперла руки в боки, успокаиваясь так же неожиданно, как и вскипела. — Прости. Я не хотела обидеть тебя. Однако ты должен понять, что вызываешь во мне весьма противоречивые чувства. Я признаю, что не смогла бы пройти через все это без тебя…

Мэй благоразумно промолчал. Сказать нечто приятное, перед тем как окатить ведром помоев, — прием широко распространенный, и он приготовился к худшему.

— В то же время с появлением тебя на «Хергест Ридже» у меня появилась уйма проблем. Ты, разумеется, сделал все от тебя зависящее, чтобы помочь мне с ними справиться, но не будь тебя, не с чем было бы и справляться. — Маргарет внимательно посмотрела на Мэя и, убедившись, что тот не вполне понимает, о чем идет речь, снизошла до объяснений. — Вот тебе простенький пример. Если бы на лайнере не появился Вонн, я спокойно отдала бы арколианскую делегацию боевикам, не испытывая по этому поводу ни волнений, ни угрызений совести. Понимаешь?

— Нет, — сказал Мэй. — не понимаю. Ты ведь не хотела отдавать их боевикам?

— И все же вынуждена была бы это сделать. Если бы Вонн не уничтожил большую часть диверсантов и не нарушил их планы, у меня не было бы выбора. Я прилетела бы на Консул Пять без арколианцев, и все же никто бы меня за это не осудил. Случившееся не украсило бы мой послужной список, но и седых волос, и морщин у меня бы за этот рейс не прибавилось в таком количестве….

— Что ты, Мегги! Я не вижу ни седины, ни морщин! — запротестовал Мэй. — Ты отлично выглядишь!

— Не перебивай! — сверкнув глазами, одернула его О'Хирн. — Ты не понимаешь, что для меня этот рейс еще не кончился. И вот сейчас я принуждена буду врать. Ведь не могу же я в докладе моему начальству описать все так, как оно было на самом деле! Мне, например, придется сказать, что этот самый Вонн получил от корабельной службы безопасности специальное задание внедриться в ряды заговорщиков, дабы предотвратить похищение арколианцев. Кстати, подтвердив эту версию событий, он только выиграет. Ему будет хорошо заплачено за труды и зачтется когда-нибудь впоследствии, если он влипнет в какую-нибудь грязную историю. А этого ему, сдается мне, никак не избежать.

— Невероятно! — искренне восхитился Мэй изворотливости Маргарет.

— Поверь, мне еще придется здорово покрутиться, чтобы свести в этой истории концы с концами. И, если ты думаешь, что мне этим хочется заниматься, то глубоко ошибаешься.

— Я не улавливаю, зачем…

— Вот-вот, об этом-то я и говорила! Ты не улавливаешь. Но попытайся все же понять. Из-за тебя я вынуждена буду писать, что корабельная служба безопасности получила сведения о готовящемся заговоре и…

— Но почему бы тебе не написать правду? — не понял Мэй.

— Ты что, с ума сошел? Представив события в нужном свете, я хоть что-то сумею получить в порядке компенсации за моральный ущерб, а изложив все, как было, в лучшем случае, отделаюсь выговором. И все, между прочим, из-за тебя и твоей шайки!

— Но разве мы виноваты, что ты собираешься рассказывать своему начальству сказки?

— Я собираюсь сказать ему то, что оно желает слышать! И избавить тем самым твоих парней от крупных неприятностей. Причем с Вонном сделать это будет не трудно, а вот что касается Герцога, то объяснить его пребывание в двигательном отсеке — задача не из легких. И я бы за нее не взялась, если бы не арколианцы, которые стоят за него горой и ожидают моей помощи.

— Герцог хотел сделать как лучше, — попробовал заступиться за товарища Мэй. — Он думал…

— Кого интересует, о чем он думал? Но арколианцы устроят скандал, если кто-нибудь тронет его хотя бы пальцем. И мне, чтобы, избави Бог, не прогневить их, придется сочинить очередную небылицу.

— Но ты же знаешь, что все это случилось из-за Эрика Диксона! Герцог не виноват!

— Брось ты мне втюхивать! — отмахнулась Маргарет. — Ему, насколько я знаю, никто не вкалывал эту дрянь насильно. Он сам… Впрочем, это уже не важно. Я придумала выход из этой поганой ситуации, правда, мне опять придется врать, врать и еще раз врать. А я этого, ты знаешь, ой, как не люблю!

— Мегги, ты не должна делать это ради меня…

— Господи, да о чем ты? Я делаю это вовсе не ради тебя! — резко сказала она. — Ты думаешь, я буду плохо спать, если на твою шею накинут петлю и спихнут тебя, скажем, в лифтовую шахту? Да ничуть не бывало! Я хочу лишь спасти доброе имя флота ОИЗ и свой престиж. И если мои действия совпадают с твоими интересами, то благодари за это Бога, а не меня. Я…

— Ты собираешься свалить взрыв в двигательном отсеке на Бэчмана? — поспешно вставил Мэй. Он видел, что Маргарет начинает заносить, и понял — пора менять тему, иначе ничем хорошим их разговор не кончится.

— Я уверена, Вонн будет счастлив подтвердить мои слова, поскольку у Герцога нет иной возможности избежать суда и тюрьмы.

— И словам Вонна поверят? Ведь Герцог…

— Поверят моим словам! Словам капитана лайнера флота ОИЗ! А Вонн всего лишь подтвердит их, — холодно сказала О'Хирн.

— А что ты скажешь об экстракте, я имею в виду, о фиалах сущности?

— Ни слова. Это не имеет отношения ко всему случившемуся. Любое упоминание о них только повредит нам. Более того, если ты намерен остаться живым, получив за эти фиалы все, что собираешься получить, позаботься о том, чтобы никто не узнал о твоей к ним причастности. Проболтавшись, ты предашь не только себя, но и Винтерса, Вонна, Роз и Герцога. Помни об этом.

— Спасибо за совет. И за все, что ты для нас сделала, — с чувством сказал Мэй.

— Не за что, капитан Мэй. Мы помогали друг другу, как могли, потому что нам пришлось играть в одной команде.

— Нет, Мегги, я признаю, что все мы больше путались у тебя под ногами, чем помогали.

— Иногда мне тоже так казалось. И все же порой твоя поддержка была неоценима. Кое-что ты всегда делаешь хорошо. Ты умеешь поддержать падающего… — Маргарет потупилась, и Мэю на мгновение показалось, что она вот-вот заплачет.

— Ну, брось, не преувеличивай! — пробормотал он, не глядя на нее.

— Ты был готов расстаться с «Ангельской Удачей», чтобы выручить нас. Я знаю, чего тебе стоило принять такое решение.

— Так или иначе, я с ней расстался, — вздохнул Мэй. — Теперь она принадлежит флоту ОИЗ. — Он печально улыбнулся. — Ты решила заполучить ее как сувенир? На память обо мне?

— Не надувай губы, — проворчала О'Хирн. — У меня кое-что придумано и на этот счет. Я знаю, как можно исправить это положение.

— Другая официальная версия? — без особого интереса спросил Мэй.

— Нет, та же, что записана в бортовом журнале, только слегка подправленная. Твои бумаги на владение «Ангельской Удачей» недействительны. Ты опоздал с оплатой векселей и, следовательно, не можешь предъявлять претензии к флоту ОИЗ, который в лице созданной мной комиссии определил судьбу этого корабля. Он может быть продан любому, кто заплатит за него назначенную комиссией цену.

— А ты подумала о том, что на «Удачу» могут заявить свои права ребята из Юэ-Шень?

— Они не станут этого делать. Твоя «Удача» сейчас в таком состоянии, что им нет резона марать об нее свои и без того не слишком-то чистые руки. Заяви они о своих претензиях, и кое-кто вспомнит о «Роко Мари», погибшей при весьма странных обстоятельствах. Нужно ли им это? — О'Хирн подмигнула Мэю и продолжала: — К тому же комиссия назначила за останки «Удачи» столь смехотворную цену, что любому дураку ясно — навара с этого лома не получишь.

— Останки? Лом? И это ты говоришь о моем корабле? — возмутился Мэй.

— Да знаешь ли ты, что нынешняя стоимость твоего бывшего корабля равна затратам на заполнение бумаг, необходимых для его продажи и выплаты соответствующего налога? Так вот, цена его — стой на ногах крепко! — сто кредитов!

Мэй вытаращил глаза на свою бывшую жену.

— Этого не может быть!

— С офицерами флота ОИЗ случается многое такое, чего не случается со свободными торговцами, — грустно сказала Маргарет О'Хирн. — Потому-то ты идешь по жизни своим путем, а я предпочитаю идти своим. Заплати сто кредитов и владей своей «Удачей» по праву.

— Господи, Маргарет, так ты сделала это для меня?..

— Нет, ты точно сумасшедший, — вздохнула О'Хирн. — Я сделала это, чтобы избавиться от тебя раз и навсегда. Кстати, ремонт «Ангельской Удачи» и впрямь обойдется недешево, имей это в виду, капитан Мэй!

— Да-да, я знаю. Но прежде мне надо выкупить ее у флота. — Мэй сунул руки в карманы, как будто намеревался обнаружить там сотню кредитов.

— Я дам их тебе взаймы, — сказала О'Хирн.

— Ну, уж на это-то у меня хватит денег!

— Ты не понимаешь, — тихо промолвила она. — Ты вечно меня не понимаешь, капитан.

Мэй изучающе посмотрел на нее и хотел было что-то сказать, но Маргарет опередила его:

— Когда лифт остановится, я выйду, чтобы проводить экипаж. А ты останешься тут. Двери закроются, и мы снова расстанемся. Надеюсь, навсегда. Теперь ты меня понял?

— Да, — чуть слышно ответил Мэй.

О'Хирн нажала на кнопку, и лифт устремился к нижним ярусам звездолета. Прохладный воздух обдул Мэю лицо, и он подумал, что, быть может, стоит поговорить с Мистербобом и попросить у него крохотную скляночку с тем самым феромонным ароматом, который тот использовал в тюремном отсеке?..

Лифт остановился, двери открылись. Капитан О'Хирн вышла в холл и, не оглядываясь, двинулась к ожидавшим ее людям.

Нет, решил Мэй, когда двери закрылись. Это будет неправильно. Единожды выбрав свой путь, надо идти по нему не оглядываясь, а не метаться из стороны в сторону с жалобным визгом, словно пес, потерявший хозяина.

Глубоко вздохнув, он закрыл глаза и привалился спиной к стене.

— Прошу прощения, — ворвался в его мысли чей-то вежливый голос.

Мэй открыл глаза. Лифт был пуст.

— Не хотелось бы вас беспокоить, но вы еще не сказали, куда желаете попасть? — спросил механический голос автомата, которыми снабжены были все лифты, предназначенные для пассажиров лайнера.

— Назад, — сказал Джеймс Мэй. — На двадцать пять лет назад.

20

— Здорово ему досталось, — сказал Герцог, выглядывая в окно лифта. — Подумать только, мы ведь тоже приложили к этому руку.

— Его починят. Так же как и «Ангельскую Удачу», — ответил Мэй, критически осматривая потрепанный лайнер.

Герцог положил руку на плечо товарища.

— С тобой все в порядке?

Мэй кивнул.

— Приятно слышать. — Герцог прочистил горло. — Послушай, мне надо тебе кое-что сказать, прежде чем мы доберемся до челнока.

— Я не заглядывал на «Ангельскую Удачу», если это то, о чем ты хочешь спросить, — прервал его Мэй. — Сейчас нам лучше не высовываться. Подождем, когда шум по поводу нашего возвращения утихнет, и тогда…

— Конечно, — согласился Герцог, прекрасно понимая, что имеет в виду Мэй. — Но то, о чем…

— Пройдет, по крайней мере, месяц, прежде чем я составлю смету и заключу контракт на ремонтные работы, — продолжал Мэй. — А как только ремонтники приступят к работе, мы отвезем фиалы их хозяевам и получим причитающиеся нам деньги. После всего, через что нам пришлось из-за них пройти, мы, сдается мне, заслужили обещанное вознаграждение.

— Но это не…

— И мы попросим хозяев фиалов осмотреть тебя. Не беспокойся, они не будут на нас в претензии за отсутствие нескольких ампул. А к тебе, надобно думать, отнесутся с особым вниманием. Им ведь захочется знать, что испытывает и на что способен человек под воздействием их снадобья.

Герцог вздохнул и вновь попытался что-то сказать, но его прервал механический голос робота-лифтера, объяснивший правила посадки на орбитальный челнок, после чего двери лифта открылись.

— Мэй, послушай…

— Я понимаю, что тебе пришлось туго. Кстати, ты выяснил, не нужно ли тебе наложить на руку новую заживляющую повязку? И как это тебе удалось отделаться одной шишкой во время столкновения с танкером? Ты выглядишь бледным. — Мэй оттолкнулся от стены и шагнул в жерло переходника.

— Врачи выпустили меня, и слава Богу, — отмахнулся Герцог. — Но я хочу…

Мэй переступил порог челнока и что есть мочи завопил:

— Вонн, старый кобель! Как я рад тебя видеть! Мы сделали это! Мы будем богаты!

Дав Мэю и Вонну обняться и поорать, Герцог подобрался к капитану «Ангельской Удачи» и сказал:

— Мэй, я никак не могу…

— Роз! — радостно воскликнул тот, заключая в объятья вошедшую в салон молодую женщину. — Как здоровье Питера Чибы?

— Хорошо. Его отправили на планету первым рейсом.

— Я слышал, ты спасла Герцога. А потом он тебя. Что за перелет выдался, черт бы его побрал!

Вонн тронул Герцога за руку, и лицо его приняло озабоченное выражение:

— Ты сказал ему?..

Герцог пожал плечами:

— Я пытался, но он болтал как заведенный. Не дал мне и слова вставить.

— Винтерс! — Мэй с чувством пожал руку простодушному великану. — Ты всегда оказываешься там, где нужен. Я слышал, ты помог Вонну выпутаться из скверной переделки. — Он обнял Винтерса и повернулся к остальным. — Ну вот, мы снова вместе. Я так счастлив видеть вас всех!

— Ддаааааа, — прокрякал хорошо знакомый Мэю голос. — Это будет очень поучительно.

Мэй обернулся и рухнул в оказавшееся за его спиной кресло. Прямо напротив него сидела незамеченная им прежде скособоченная фигура, отличительной приметой которой являлась большая, совершенно круглая голова.

— Мистербоб! — воскликнул он, не делая даже попыток скрыть свое удивление. — Вы-то что здесь делаете?

— Это и есть то, о чем я собирался тебе сказать, — промолвил за его спиной Герцог. — Он захотел лететь вместе с нами.

— Я пригласил его, и он принял приглашение! — гордо сообщил Винтерс.

Все еще ничего не понимая, Мэй посмотрел на арколианца и тупо спросил:

— Для чего?

— Разумные А-формы на Консуле Пять рады быть нашими хозяевами, — начал Мистербоб. — Они, безусловно, покажут нам все самое замечательное. Однако это может быть не главным. Действительно, то, что тебе стремятся показать, не всегда есть то, что ты хочешь видеть. Путешествие с вами позволит получить ту информацию, которая не будет предоставлена нам гостеприимными хозяевами. Не так ли?

— Другими словами, вы хотите посмотреть на нас изнутри? Увидеть нашу обычную жизнь, а не рекламный ролик? Разумно… Я бы на вашем месте тоже постарался заглянуть за парадный фасад здания. А то ведь подсунут кота в мешке вместо поросенка. Наши деятели на это горазды!

— Хм! Ты бы хоть для приличия начал следил за тем, что говоришь, — посоветовал Герцог.

— Ты прав! — спохватился Мэй. — И, кроме того, не можете же вы, если ваша делегация…

— Уверяю тебя, он может! — предугадал возражения Мэя Винтерс. — Вот почему их было пятеро.

— Действительно. Мои спутники будут выполнять дипломатические обязанности, пока я совершаю это длительное странствие по изучению.

— Лихо! — пробормотал Мэй.

— Пожалуйста, не чувствуйте себя смущенным, Джеймсмэй. Это будет важной вехой в наших культурах. Мы поделимся массой информации. Наши смешанные ощущения будут самыми уникальными.

— Уникальными? — Джеймс Теодор Мэй вздохнул. — Полагаю, так оно и будет. Действительно.

Сущность зла

Дэвиду Мэттинэли: выдающемуся художнику и клевому парню, своему человеку в Сити.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Это миф, капитан Мэй, великолепный, безумный миф, но есть люди, которые очень хотят, чтобы он оказался правдой.

1

Джеймс Мэй размышлял над тем, как втолковать арколианцу совершенно простую вещь.

Он шел рядом с низкорослым, горбатым существом намеренно неторопливыми шагами, чтобы оно могло поспевать за ним. Нижние конечности инопланетянина скрывались под фиолетовой тогой, и Мэй отчетливо слышал, как царапают когти о металлическую палубу «Ангела Удачи».

— Как вы не можете понять? — выговаривал ему коммерсант. — Вы уже больше не находитесь в зоне, где все привыкли к внешнему виду арколианцев. Я не хочу, чтобы что-нибудь случилось с вами до самого Психа 13-го.

Голова арколианца замоталась на тонкой шее. В горле забулькало, ротовое отверстие раскрылось, производя звуки, похожие на слова:

— Неужели я не доказал, что способен постоять за себя? Тем более что на феромонном уровне я могу быть очень даже привлекательным для нюха землян.

Мэй пожал плечами. Как-то раз он уже испытал на себе запах феромонной защиты и не хотел бы повторить этот опыт.

— Мистербоб, дело в том, что сюда придут представители ремонтных фирм, разговор будет узкоспециальным и вряд ли для вас интересным.

— Ага! — гортанно каркнул арколианец. — Верзила говорил мне про повреждения, которые испытал «ангелудачи». Он сказал, что корабль получил «пинка под зад». Интересно было бы узнать, что это такое.

«Можешь узнать прямо сейчас, — раздраженно подумал Мэй, — если будешь мешаться под ногами».

— Эти люди, — продолжил он, — начнут, пожалуй, думать, что у меня достаточно денег и влияния, поскольку здесь находитесь вы, Мистербоб. И они могут заломить цену за работу. А, учитывая, что у меня сейчас в кармане, можно сказать, блоха на аркане…

— Я могу посодействовать, — проворковал Мистербоб.

— Не стоит, — поспешно ответил Мэй. — Премного благодарен за предложение, но право же, это лишнее. Тем более что деньги скоро появятся, причем — в любом количестве, как только Герцог отыщет ближайший филиал корпорации «Сущность». Просто не хочется, чтобы кто-то узнал о вашем пребывании на борту корабля.

Арколианец тут же перестал шаркать по полу. Он замер на палубе как вкопанный. Шаги под долгополым одеянием моментально стихли.

— джеймсоджеймс, вы должны понять, что я покинул сородичей не для того, чтобы находиться под вашей опекой…

Мэй закатил глаза:

— Знаю, знаю. Чтобы изучить Разумные А-формы и их естественные взаимодействия, навести мосты взаимопонимания между двумя расами мыслящих существ и так далее.

Мистербоб возмущенно забулькал:

— Все-таки, позвольте вас не понять. Ваши слова пахнут непониманием цели, в то время как феромонный фон указывает на возбуждение.

Вздохнув, Мэй скрестил руки на груди и задумался (уже не в первый раз за день):

— Как бы вам получше объяснить?.. Вот вы говорите о необходимости понимания. А теперь представьте, что сюда придут люди, которые никогда в жизни не встречали инопланетян — я ничего не хочу сказать против вашей внешности, но поймите меня и их. Эти люди доселе никогда не встречались с арколианскими Е-формами и так увлекутся вами, что это просто сорвет серьезный разговор. И вам самому не удастся понаблюдать за Разумными А-формами и их коммуникацией в естественных условиях.

Мистербоб покачал головой.

— Вы не поняли, джеймсоджеймс. Я не собираюсь участвовать в беседе, я готов просто наблюдать со стороны.

— Но вы должны понять, — втолковывал Мэй. — Вы должны понять, Мистербоб, что я не имею в виду ваше участие в разговоре запахов. Это само собой, что вы не станете разговаривать на уровне феромонного воздействия. Вы же давали слово…

В этот момент арколианец прищурил глаз, и Мэй не смог закончить фразы. Потрясающее зрелище представлял собой арколианец, подражающий человеческой мимике.

— Что же конкретно, — спросил посол, — я давал вам, джеймсоджеймс, кроме обещания присутствовать на борту вашего корабля «ангелудачи»?

«В самом деле хочешь узнать?» — подумал Мэй, раздраженно пожав плечами.

— Да ничего особенного, — сказал он. — Слово — это просто такое выражение, идиоматическая фраза, принятая между Разумными А-формами для того, чтобы подчеркнуть ценность сказанного между ними.

— Да, мне будет непросто уяснить все ваши способы общения и передачи информации. Интересно, что самыми главными словами у вас являются не общепринятые (по крайней мере, у нас) слова, как, например, «Мир» или «Жизнь». Зато чрезвычайно важными считаются такие, в общем-то, условные понятия, как «Деньги» и «Любовь». Это очень необычно: наблюдать ритуальные связи между представителями вашего рода, замешанные на двух понятиях. Я должен изучить все это доскональным образом.

Инопланетянин, наконец, тронулся, привычно шаркая по полу.

— Прекрасно, — сказал Мэй, глядя, как гость забегает вперед. — Но для этого вовсе не надо оставаться на время беседы в комнате.

Арколианец снова остановился.

— Но, джеймсоджеймс, я не унюхиваю тут никакой удовлетворительной причины. Я же «дал вам слово», что не буду вмешиваться в ваши отношения с сородичами.

Мэй с шумом выпустил воздух из легких и смерил инопланетянина взором. И тут ему пришла в голову идея, как можно достичь взаимопонимания.

— Даже если вы не произведете никакого запаха, — сказал он, — даже если вы дадите блокирующий фон, другие А-формы, которые заявятся на борт этого корабля, все равно догадаются о вашем присутствии.

— Догадаются? Но как?

— По запаху.

— В самом деле?

— Совершенно точно, — подтвердил Мэй. — Они почувствуют ваш запах глазами. Вы знаете, что это такое? И как только они унюхают вас глазами, это повлияет на дальнейшую беседу.

И снова большой глаз арколианца с двойным зрачком непонимающе сузился.

— Но как такое может быть, джеймсоджеймс? У меня не получается унюхивать Разумные А-формы такими ложными чувствами, как зрение или слух.

— И, тем не менее, это именно то, что у нас происходит в таких случаях, — пожал плечами коммерсант. — Как это ни печально.

— Зависимость от ложных чувств: слуха, зрения и тактильных ощущений находится за пределами моего понимания, — признался посланник. — И все же я отчетливо ощущаю запах вашего сожаления по поводу моего присутствия во время переговоров. Это самый обескураживающий феномен, с каким мне приходилось сталкиваться. Мэй усмехнулся:

— Да никто же не просит вас понимать А-формы, чудак вы этакий. Мы и сами-то себя не всегда понимаем.

— Еще интереснее, — заметил Мистербоб.

— Все, чего мы хотим друг от друга — это взаимопонимание. А добиться этого можно с помощью двух, как вы верно подметили, понятий: «любовь» или «деньги». Последнее предпочтительнее.

Арколианец свел пальцы на руках, похожие на клешни, так что образовались два замкнутых кольца. Сквозь одно из них он посмотрел на Мэя. В арколианской мимике этот жест означал пристальное внимание. — Эта навязчивая идея с неуловимостью…

— Знаю, — сказал Мэй. — Знаю. — Он мягко подтолкнул посла вперед по коридору. — Вы не можете этого унюхать, а, значит, и понять. Как раз это вам и предстоит изучить поподробнее. Никаких проблем. Слушайте, Мистербоб. Думаю, у меня есть компромиссное решение, как нам сделать так, чтобы вы смогли понаблюдать наш разговор э-э… со стороны… Причем без побочных явлений: зрительного запаха, который вы можете произвести на другие А-формы. Как вам такой план?

План, изложенный Мэем, состоял в том, что Мистербоб спрячется в небольшом чуланчике — шкафу в библиотеке «Ангела Удачи» — и оттуда прекрасно сможет услышать и унюхать весь разговор.

Соглашение было, в общем-то, достигнуто, когда вошла Роз. Она замялась в дверях, заметив Мистербоба, но быстро пришла в себя.

— Мэй, там представитель из КомпьюФарма жаждет встречи с вами.

— Прекрасно, — откликнулся Мэй, закрывая за арколианцем дверь. Введите.

Коммерсант на всякий случай подергал дверцу шкафа, проверяя, прочно ли она заперта.

— Капитан Мэй? — раздался голос за спиной.

Первый посетитель оказался взлохмаченным хиппи в очках и потертых джинсах. Его улыбка излучала бодрое расположение духа и готовность к сотрудничеству.

Мэй протянул руку:

— Кого я вижу! Вы, значит, и есть агент КомпьюФарма?

— Совершенно точно, — ответил человек, улыбаясь и пожимая протянутую руку. — Вы видите перед собой, можно сказать, КомпьюФарм во плоти. Меня зовут Дел Хикман.

Мэй рассмеялся.

— Прекрасно. Очень рад встрече. Слышал немало прекрасных отзывов о вашей работе…

— Но вы ожидали увидеть кого-нибудь, можно сказать, повыше ростом, не правда ли?

— Ну…

— Ничего, ничего. — Хикман выкатился в центр помещения, которое называлось библиотекой вплоть до сегодняшнего дня, когда оно было переименовано в приемную и зал для совещаний, и бросил стопку графических планшетов. — Начнем, капитан?

Капитан Мэй придирчиво повел носом, убеждаясь, что химической атаки не предвидится.

— Само собой, — ответил он, занимая место за столом. — Только не зовите меня «капитаном».

— В таком случае можете называть меня Дирком. Все в конторе обращаются ко мне именно так, хотя мне совершенно невдомек, почему.

— Прекрасно, — Мэй выждал некоторое время, пристально рассматривая сидевшего перед ним человека. — Я так понимаю, вы уже в курсе моих проблем, если ознакомились с состоянием компьютерной системы. Что можете сказать по этому поводу?

Оказалось, что Хикман думает на этот счет гораздо меньше, чем предполагал капитан Мэй. Хикман также выразил удивление, поведав, что обстоятельства, которые вывели из строя множество элементарных цепей, должны были привести в полнейшую негодность еще большее количество сложных связей на электронном уровне. Однако, как оказалось, то, что Мэй считал безнадежно погибшим, было просто повреждено или стерто на программном уровне. Таким образом, не требовалось комплексной замены электроники. Ремонтной команде предстояло заменить лишь сгоревшие чипы, а это было вопросом нескольких дней, и только. И потом оставалось лишь перепрограммировать системы.

— Рассчитывайте на три недели ремонта, — сообщил ему Хикман. — И еще десять дней на комплексную наладку. Общая стоимость работ… — тут он приостановился, заметив тяжкий вздох Мэя. — С вами все в порядке?

— Со мной-то все, — отмахнулся Мэй. — Просто последнее время у меня боль в области воротниковой зоны, как только заходит разговор о деньгах. Для вящей убедительности он растер грудь ладонью.

— Надеюсь, мои расценки не доставят вам неприятных ощущений, рассмеялся Хикман. — Общий счет за ремонт составит примерно 12 миллионов кредитов, причем — учитывая установку нового Вазак-контроллера оперативной памяти. Для большей продуктивности системы.

— Хотелось бы что-то уровнем повыше… — посетовал Мэй. — Этот Вазак безнадежно устарел.

— Ну, если пожелаете…

— Знаете, что? — продолжал Мэй. — Я дам вам пятнадцать миллионов, только установите лучший Вазак-контроллер, какой сможете найти. Галактрисса 9000 или классом выше.

— Но, капитан, это же гораздо больше, чем вам…

— Я настаиваю, — сказал Мэй. — Пусть это будет мой маленький каприз. Мне нужен такой Вазак, который не подведет меня в ответственный момент.

— В таком случае, «девятитысячник» будет в самый раз. Хотя, при нормальном использовании…

— В моей работе, — заметил Мэй Хикману, — не встречается такой вещи, как «нормальные условия».

— Что ж, очень хорошо, — Хикман простучал по клавиатуре одного их планшетов и затем скрестил руки на груди. — Вы представляете, что такое вести собственный бизнес? — Он пожал плечами и ответил сам себе: — Конечно, представляете. Вы же коммерсант. У меня, например, куча времени уходит на чисто административные задачи, вопросы, платежные ведомости и экспертные осмотры по оценке стоимости работ. Ничего не поделаешь, рутина. Почти не остается времени на любимое занятие. Поэтому я и открыл собственный бизнес.

— Но у вас, похоже, неплохо получается.

— Тьфу-тьфу, как говорится, — и коммерсант постучал кулаком по столу. Ладно, не буду морочить вам голову, скажу одно — Чич — просто фантастический программист, наверное, в чем-то даже превосходит меня, — он рассмеялся, — в молодые годы.

— Чич? — переспросил Мэй. — Вашего программиста зовут Чич?

— Дело в том, — пояснил Хикман, — что несколько программеров образовали свой клуб, где они собираются и обсуждают современное развитие науки в области микрочипов на уровне элементарных частиц и памяти на атомарном уровне. И там они придумали себе клички, которые закреплены за ними официально. Отсюда всякие Чипы, Диоды, Байты и прочие… Драйвера.

— Кажется, я понял, — отозвался Мэй.

— Я и не сомневался. В любом случае, присутствие Чич понадобится через денек-другой, и тогда мы приступим к самой серьезной части работы.

Встреча закончилась рукопожатием, и Мэй сложил руки на груди, как только Хикман удалился. Он был доволен достигнутым соглашением. Если встреча с механиком пройдет столь же успешно, он сможет продолжить бизнес к началу следующего фискального года.

Из шкафа донесся приглушенный хрип:

— Джеймсоджеймс?

Мэй открыл дверь. Там спокойно восседал Мистербоб, покачивая головой.

— С вами все в порядке?

— Я чувствую себя превосходно. Вы были весьма корректны, джеймсоджеймс. Оказывается, прятаться от глаз Разумных А-форм — самый эффективный способ исследования. Обонятельная коммуникация между вами была самым интересным местом беседы.

— Обонятельная, — пробормотал Мэй. — Запах, что ли? А что вы скажете о предмете нашего разговора?

Арколианец кивнул.

— Это тоже стоило увидеть, хотя я обратил внимание, что акустическая коммуникация, в отличие от обонятельной, менее эффективна, и создает высокий процент непонимания между Разумными.

Мэй уставился на него непонимающе.

— А мне показалось, что мы прекрасно поняли друг друга.

— И все же не эффективно. Вы просто не понимаете, сколько времени вы потратили понапрасну, обсуждая совершенно ненужные вопросы.

— Но это же и есть беседа, — хмыкнул Мэй. — Этим-то она и отличается от делового разговора или сообщения информации. Люди встречаются для того, чтобы, — тут он начал загибать пальцы перед удивленным арколианцем, который еще не изучал такого человеческого жеста:

— Во-первых, чтобы поговорить, во-вторых, чтобы пообщаться, в-третьих, чтобы договориться и чтобы выговориться, в-четвертых, чтобы навести мосты взаимопонимания, и, наконец, — капитан Мэй загнул последний палец: — Чтобы приятно провести время с интересными людьми. Разве все это не стоит того, чтобы вступать в беседу?

— Беседа, — продолжал Мэй, — это важная и неотъемлемая часть человеческой культуры. И если вы будете меня укорять за празднословие, значит, вы ничего не поняли в человеческом общении. Вы просто не уловили его тонкий смысл и, можно сказать, его запах.

— Действительно, — произнес Мистербоб, глядя на свои щупальца и пытаясь их сложить, как это только что делал Мэй. — Мы оба должны избегать непонимания. Оно препятствует успешному…

— На сегодня хватит, — отрезал капитан. — Кажется, сюда идет Роз.

Он поплотнее притворил дверь, подошел к креслу и, сев за стол, изобразил на лице гостеприимную улыбку в ожидании следующего гостя.

2

Это была звезда.

Это была звезда, но за горсть монет ее можно было рассмотреть поближе, бросив несколько монет в стереоскопический телескоп и развернув его в нужную сторону. После чего зафиксировать на изображении и нажимать на кнопку увеличения, пока не станет видно, чем на деле является этот заинтересовавший предмет.

Герцог уже заранее знал, что он там увидит, но все равно стал одну за другой закидывать монеты в аппарат, чтобы успеть рассмотреть поближе. Он находился в Дэнфортской обсерватории на горе Консула Пятого и фокусировал оптическое устройство, пока изображение из круга смутных очертаний не всплыло у него перед глазами.

— Это не звезда! — раздался детский крик совсем рядом. Малыш вовсю эксплуатировал папашу. — Это просто какая-то космическая какашка!

— Дай-ка я попробую, — вызвался отец. — Может, у меня получится найти Джублио, тогда и ты посмотришь.

— Я хочу посмотреть, — настаивал малыш.

— Посмотришь, — неохотно пообещал отец. — Но я бросил деньги, и хочу сначала посмотреть на Джублио.

Герцог рассмеялся — и вместе со смехом вырвалось белое облачко пара в холодный ночной воздух. Он снова приник к аппарату и стал вращать ручки регулировки. Звезда вырастала в размерах, расплылась на весь экран, затем собралась в фокус и вот, наконец, вынырнула потрепанная обшивка корабля, изувеченная лучами плазменных пушек, покрытая черными волдырями, оставленными вооружением истребителей Вакка. Корабль пришвартовался к черному невидимому остову какой-то орбитальной платформы. От названия корабля, когда-то размашисто выведенного на обшивке, осталось лишь несколько случайных букв и цифр.

Герцог прекрасно знал, что они обозначают. «Ангел Удачи». Три семь четыре девять один. 37491. Зарегистрировано на Джеймса Теодора Мэя, дипломированного коммерческого капитана торговых судов, который, скорее всего, в данный момент находился на борту, ожидая прибытия бизнесменов, которые начнут восстанавливать «Ангела Удачи», возвращая ему былую славу. Чтобы он мог пуститься навстречу новым подвигам и приключениям.

При дальнейшем осмотре он заметил прикрепленный к судну буксир, корабль настолько незначительных размеров, что прочитать его название не помогала даже хитроумная астрономическая оптика. Но Герцог знал имя и этого корабля. Это был «Прижимающий Дженни» или «Лебедка» и зарегистрирован в новом направлении коммерческой деятельности Чиба и Компания, ООО «Поиск» и транспортировка судов. Владелец компании, Питер Чиба и его еще неопытная, но энергичная помощница Роз Кэйн, должно быть, сейчас также находились на борту «Ангела Удачи». Буксирная лебедка на почерневшей от излучения обшивке коммерческого корабля была его первой работой. Деньги, полученные за нее, должны были дать начало этому многообещающему предприятию, которое сулило большие прибыли.

Телескоп запищал, по полю обзора поползли строчки, извещавшие Герцога, что любовь к астрономии стоит денег, и что для дальнейших наблюдений ему надо пополнить запас наличности в приемнике для монет. Он оторвался от телескопа и посмотрел в небеса невооруженным глазом, узнавая мигающую звездочку, которая и была «Ангелом Удачи». Его соседи, отец с сыном, целиком отдались наблюдению за спутником связи, запущенным телефонными компаниями. Остальные туристы, которых было не так уж много из-за прохладной ночи, начинали понемногу растворяться, оставляя неиспользованные монетки в телескопах.

Герцог глубоко вздохнул. Он задержал холодный воздух в легких и затем медленно выпустил его, наблюдая, как пар растворяется в ночном воздухе. Как и эта толпа, подумал он. Со вздохом он отошел от телескопа и посмотрел на часы. Наблюдение заняло в общей сложности минут десять. Если бы он сразу нашел звезду, которую искал, то не стал бы задерживаться. Но атмосферные условия не позволяли ему увидеть Тетрос. Он пообещал себе, что обязательно найдет его в другой раз. Еще будет много возможностей, пока они соберутся обратно. Сейчас увидеть звезду для него значило побывать дома. Одна звезда могла согреть его сердце.

Покинув наблюдательную площадку, Герцог стал спускаться по длинным пролетам лестниц. Затем прошел через небольшую площадку, полную туристов, толкающихся в холоде ночи.

Он прошел мимо каменных скамеек в самом углу углов площадки. Здесь сидели спиной к нему двое, вглядываясь в светившие внизу огни города. Один был кряжистым и крепко сложенным мужчиной с головой, вполне соответствующей размерам тела. Другой, напротив — жилистым и худощавым. Его правая рука была на перевязи, обмотанная бинтами, как у мумии. В левой руке он сжимал гравитационный нож, который втыкался при любом броске. Быстро перебирая пальцами, человек вращал им по сторонам. Одно неловкое движение — и клинок взлетел в воздух, так что эквилибристу пришлось ловить его за рукоятку. Лезвие скользнуло по его ладони и воткнулось в землю.

— Проклятье, — пробормотал худощавый, отсасывая кровь из пореза. В тусклом свете фонаря Герцог разглядел отметины, оставленные прошлыми попытками овладеть этим трюком. — Похоже, левой у меня никогда не получится.

— Почему бы вам не подождать, мистер Вонн, пока заживет ваша правая рука? — спросил верзила.

Вонн выдернул нож, воткнувшийся в землю между ног.

— Слишком долго ждать, — проворчал он. — А я не хочу оставаться беззащитным.

Герцог засунул руки в карманы своей утепленной куртки.

— Пока вы здесь балуетесь с этой игрушкой, — произнес он из темноты, вас можно прибить одним ударом телескопа.

— Герцог! — неуловимым движением Вонн наживил лезвие на рукоятку. Оно мягко вошло и спряталось. Наемник сунул оружие в нагрудный карман. — Время на исходе. Мы прождали тебя полчаса.

— Это вы ждали меня? — фыркнул Герцог. — Да я полтора часа торчал тут, пока не решил посмотреть на звезды. Где вас черти носили?

— Предположим, у меня было одно дельце, о котором надо было похлопотать, — ответил Вонн.

Они не спеша пересекли площадку, перейдя на второй пролет ступенек.

— Нашли свою звезду? — спросил Винтерс.

Герцог отрицательно мотнул головой:

— Погода, — отозвался он.

— Может быть, завтра:

— Может быть.

— Ну что ты так переживаешь, Герцог, — сказал Вонн, покачав головой. На твоем месте, я бы ни за какие коврижки не захотел вернуться обратно в какой-нибудь мирок третьего класса, чтобы жениться там на парочке телок…

— Довольно, — отрезал Герцог.

— Может быть, ты объяснил бы это, — продолжал Вонн. — А то уже начинает утомлять: вечно встречать ваше высочество в таком удрученном состоянии духа и приводить в чувство, как на каком-нибудь Психе 13-м…

Герцог схватил Вонна за плечо и встряхнул его так, что тот не успел договорить.

— Я же сказал тебе, следи за базаром. Воздух вокруг них достиг крайнего электрического напряжения и стал твердым как лед. На мгновение все замерли. Герцог перевел взгляд с Вонна на Винтерса и обратно.

— Что с вами происходит, ребята? Смотрите на меня как на какого-то бандита с большой дороги.

Вонн медленно покачал головой:

— Нет. Дело совсем не в том. Не обижайся, Герцог.

— Мы беспокоимся о вас, мистер Герцог, — подал голос Винтерс.

— Беспокоитесь… — Герцог отпустил плечо Вонна и брезгливо отряхнул ладони.

— Мы слышали, как вы разговариваете, — продолжал Винтерс, — и уже подумали, что болезнь возвращается.

— Я здоров, — отрезал Герцог. — И больным никогда не был. Да, я принял пассажира, но ситуация под контролем. Вот уже три недели — и ничего не случилось.

— Блокировка, — предположил Вонн.

Герцог вскинул голову и неуверенно пожал плечами.

— Стресс проявил лучшее во мне.

— Это еще не все, что в тебе есть, — пробормотал Вонн.

Все трое прошли через орнаментальные ворота обсерватории и остановились у метробуса, который спустил их с горы в город. Они зашли в середину вагона, и Винтерс плюхнулся, заняв два сиденья, а Герцог с Вонном разместились напротив.

— Так что же, — заговорил Вонн, пытаясь переменить тему разговора. Нашел что-нибудь?

Герцог кивнул.

— Похоже, удача нам снова улыбнулась. Возник еще один благоприятный случай.

— «Ангел Удачи», — благоговейно шепнул Винтерс.

— И что, — спросил Вонн, — это собой представляет?

— Вот почему Ли вывел нас из системы Джублио. Он хотел растрясти Юэ-Шень, а Джублио как нельзя лучше подходит, потому что это совсем рядом. Ближайшая ветвь корпорации, друзья мои, или ее филиал, или дочерняя фирма называйте это, как хотите — расположена на этой планете. И это не просто филиал — нет, это фирма, возглавляемая сыном Максимиллиана Барриса.

— Кого? — переспросил Вонн, которому показалось, что он ослышался.

— Максимиллиана Барриса, — повторил Герцог. — Одного из первых разработчиков программы Фиалов Квинтэссенции. Он заключал контракты и нес ответственность за наполнение фиалов, которые мы спасли.

— Интересно, — заметил Вон. — Как же такого папы сын попал в такую глушь?

— А как эта расположенная на отшибе планетка могла стать дипломатическим центром галактики? — парировал Герцог.

— Все равно это не имеет никакого отношения к делу, — скривился Вонн. Что до меня, я в это все равно не поверю, пока в руках не окажется моя доля капусты.

— Понятное дело. С тобой все ясно. Кто ж тебя не знает, Вонна с Капустной улицы. И все-таки, что на повестке дня сегодня ночью?

— «Повестка дня сегодня ночью» — это хорошо.

— И тем не менее?..

— Дело ясное, что дело темное. Я тут разыскал одно местечко, доверительно сообщил Вонн. — Называется «Черная Орхидея».

Герцог скривился, как от сильнейшей оскомины.

— Название указывает на то, что перед нами один из баров, в которых так любят кутнуть наемники. — Тон его был кислым и ничего хорошего не предвещал.

— Так оно и есть, — с готовностью подтвердил Винтерс.

— Проклятье, — вырвалось у Вонна, — Разве я не велел тебе молчать в тряпочку?

Винтерс недоуменно пожал плечами:

— Но он же сам догадался, мистер Вонн.

Скрестив руки на груди, Герцог откинулся на спинку кресла.

— Ты же знаешь, как я отношусь к подобным заведениям, — процедил он.

— Но это совсем не то, что ты думаешь, — запротестовал Вонн. — Это совсем другое, — он замахал обмотанной бинтами рукой у него перед носом. Неужели ты думаешь, что я собираюсь драться вот этим?

— Я не понимаю, почему нельзя подождать, пока мы не получим мзду с корпорации. А то вы снова влезете в долги и будете искать новую работу.

— Не напрягайся. Я уже получил хороший урок на «Хергест Ридж», — Вонн прижал обмотанную руку к груди, точно ребенка. — И потом, это же совсем другое. Это же дух товарищества. Конечно, тебе этого не понять, хотя… когда-то один раз мне показалось, что ты подошел весьма близко. Почти вплотную. Ну, почти что мог стать одним из нас. Даже в самых тяжелых случаях, когда кого-то из нас заносит в гравитационные кресла, мы сохраняем дух товарищества, потому что это остается в крови.

— Ну ладно, — сказал Герцог, фыркнув. — У каждого свой крест.

— А разве у тебя не было чего-то вроде, очень похожего, на Тетросе? Чем ты занимался, отпахав смену на папкиной скотобойне? Разве твои товарищи-мясники не собирались вместе, чтобы похвастаться травмами, полученными на работе?

Герцог посмотрел на свои ладони, на маленькие изящные пальцы. На мгновение он представил, что потерял один из них, и содрогнулся, но тут же увидел, что все на месте.

— Нет, — спокойно сказал он. — Я ничем подобным не занимался. Никогда.

— Тогда в чем же проблема. Ты что, брезгуешь якшаться с подобным сбродом?

— Мой дядя говорил, что у него работали всегда только хорошие люди, но это не значит, что я отирался возле них. Как сказал кот, выходя с кухни: «От меня и не пахнет вашим супом». Наши жизни слишком были непохожи.

— Понятно, — кивнул Вонн, — вместо этого ты в свободное время оплодотворял местных девок.

— Что-то вроде, — отвечал Герцог. — Хотя никакой гордости за это не испытываю. Не горжусь и тем, что бросил их. И собираюсь возместить это в будущем.

— Да, — изрек Вонн. — У каждого из нас свои планы, и всяк сверчок имеет виды на шесток. Мои, например, состоят в том, чтобы попасть в уютное местечко и обмозговать будущее человека по имени Вонн. И вот, дружище, мое будущее, как ни крути, почему-то начинается в «Черной Орхидее». Только там и больше нигде. Такое у меня предчувствие.

— Тогда понятно, — холодно заметил Герцог. — Ясно как день, что наши дороги разойдутся, как только мы срубим капусту с Корпорации «Сущность». Поэтому, думаю, я не огорчу вас отказом посетить это место.

Вонн посмотрел так, как будто прибивал Герцога глазами к скамейке, на которой тот сидел.

— По крайней мере, сегодня, — дипломатично добавил Герцог. — Я не готов воспользоваться таким случаем.

— Ты стал другим, Герцог, — произнес Вонн. — Я тебя не узнаю.

— Все мы переменились. Все меняется. Как говорили древние греки, «панта рей» — все течет. За свою жизнь я пережил достаточно потрясений, Вонн, и теперь вдвойне важней избежать их, по возможности. Я не хочу быть героем, и, говоря начистоту, не уверен, что мне вообще нужна моя доля для чего-то другого, кроме как возместить дяде убытки за пропавший груз мяса. Все, чего мне сейчас хочется — это вернуться в мой маленький зеленый мир…

— Ты что, лягушка, что ли?

— Перестань издеваться, Вонн… Вернуться в мой маленький зеленый мир и…

— Ладно, не будем человеку кайф ломать.

— …и там обосноваться вместе со своей спутницей жизни. Моей маленькой милой женушкой.

Вонн поморщился. У него сейчас был такой вид, как будто на голову вывалили самосвал с токсичными отходами — складки лица расползлись в стороны, и все лицо сложилось в тухлую гримасу.

— Ну что ж, ты сделал свой выбор.

— Знаю. — Герцог дернул рукоять над головой, и вагон стал тормозить. Он встал с места и приветливо улыбнулся Винтерсу:

— Присмотри там за Вонном, чтобы он не влип в какие-нибудь неприятности.

Винтерс улыбнулся в ответ:

— Что вы!

Герцог посмотрел на Вонна в упор. Они встретились взглядами.

— Ну что ж, до встречи, братан.

— До встречи, — ответил Вонн. — Братан.

Герцог указал на Винтерса.

— Не гуляй с братишкой допоздна, верзила. Завтра утром медкомиссия.

Метробус остановился, и Герцог вышел на освещенную улицу напротив огромного универмага. Несмотря на позднее время, здесь сновали целые толпы. В этой части города было оживленно, как днем, от прохожих уже места не было на тротуаре. Толчея здесь была хуже, чем на площадке перед обсерваторией. Он с трудом продирался сквозь толпу, с одной стороны, довольный тем, что его оставили в покое, с другой — его не очень-то воодушевляла перспектива одинокой ночи в отеле. Он не хотел оставаться в одиночестве. Потому что на самом деле он был не один.

3

Роз ввела следующего посетителя: в первое мгновение Мэй был в шоке. Гость походил на грушу, вынутую из коктейля: расползающийся живот, набрякшие с похмелья глаза и слегка помятый костюм из Императорского Шелка.

Рукопожатие, отметил Мэй, было приятным и энергичным, только из носа у гостя все время вырывалось какое-то попискивание.

— Капитан Мэй, — торжественно возвестила Роз. — К вам Виланд Эмет, владелец «Старфорских Орбитальных Доков».

— Для меня высокая честь, — сказал Мэй, поднимаясь с места и гостеприимно разводя руками, — принимать у себя такого высокого гостя…

— Такова политика компании, — проворчал Эмет. Правой рукой он вращал безделушку, подвешенную на левом безымянном пальце. — Я лично посещаю корабли определенного класса и размера, чтобы произвести оценку работ. Некоторое время он смотрел на Мэя, стоявшего в ожидании, затем уселся.

— Фу, — Мэй присел. — Ну что ж, Роз, на сегодня, наверное, хватит. Прием закончен.

Она кивнула и закрыла за собой дверь.

— Симпатичная конфетка, — обронил Эмет.

— Простите?

— Я говорю, прелестная у вас секретарша.

— Она спасатель, — ответил Мэй, надеясь этой фразой сразу осадить Эмета от дальнейших покушений на своих сотрудников. — В свободное от работы время ей разрешено присутствовать на корабле. Вообще же она, в основном, как вы понимаете, живет за бортом, при минусовой температуре.

Человек в кресле напротив недоверчиво хмыкнул.

— Насколько я понимаю, мистер Эмет, вы уже имели возможность ознакомиться с повреждениями, нанесенными судну.

Эмет важно кивнул, пригладив пышные усы. Брови у него были не менее густыми, чем растительность над верхней губой, и за ними было легко спрятаться глазам, отчего очень трудно было сразу распознать реакцию собеседника.

— Ну, и что скажете? Каков диагноз? — спросил Мэй, уже подумывая, что разговор с таким скрытным собеседником может затянуться на неопределенный срок.

Эмет сцепил пальцы перед собой и повращал ими, треща костяшками пальцев.

— У вас на руках проблемное судно. Точнее, ведро с гайками.

Мэй усмехнулся, опускаясь в кресло.

— Скажите мне что-нибудь новенькое. Для этого я и вызвал вас сюда.

Широкоплечий здоровяк извлек из жилета планшет с клавиатурой, положил на стол перед собой и открыл крышку. Все его движение были степенными и неторопливыми, как и положено бывшему ремонтнику, а ныне хозяину крупной фирмы. Он облизнул нижнюю губу, изучая данные.

— У вас плазменный волдырь в нижней секции бронированных пластин, что составляет два процента общей площади обшивки. Тут как при ожоге кожи предстоит пересадка. Ну, и еще некоторые участки прожжены плазмой насквозь размером поменьше. Дырки размером с кулак — свыше 12 процентов обшивки корабля. Так что делайте выводы.

— Не вижу ничего смертельного, — внятно произнес капитан, глядя ему прямо в глаза.

— Нет, естественно, но это займет время, — тот выдержал взгляд. — На это потребуется определенное время. С наскоку тут ничего не сделаешь. — Эмет нажал кнопку на планшете. — Требуется замена всех внешних антенн. Одни срезаны, другие расплавлены или приварились к обшивке. А в тех, что уцелели, прожжено столько крошечных отверстий, что от них никакого проку.

— Это именно то, что я и ожидал от вас услышать.

— Конечно, можно установить новые антенны, но это будут новые, более современные технологии. Придется переналадить ваш Вазак и прочие соответствующие компьютерные системы. Я этим не занимаюсь. Я ремонтирую корабли, и ремонт кораблей — это все, чем я занимаюсь. Я ремонтник — и только.

Мэй посмотрел на Эмета без всякого выражения, пожевав губами. Интересно, чем сейчас этот тип пахнет для Мистербоба? Вот уж, действительно, может получиться интересный эксперимент.

— Итак, продолжим.

Эмет рассмеялся:

— Затем ваши двигатели. Точнее, то, что от них осталось. Можно сказать, вы теперь безмоторный.

— В курсе, — сухо ответил коммерсант.

— Но, прежде чем мы их установим, придется отремонтировать всю систему двигательного отсека. Там полно копоти. Все покрыто копотью. Придется для начала обработать растворителем, а затем отскрести все от стенок и нанести новое покрытие различными смесями. Ну, и в самом худшем случае придется усилить часть переборок, которые могли износиться и обветшать. Поскольку они могут не выдержать дальнейшей эксплуатации. У вас просто прорвет все от включенных форсунок.

— Ну и каково ваше мнение об этом конкретном корабле? — поинтересовался Мэй. — Что вы можете сказать о корабле в целом?

Эмет хмыкнул.

— Думаю, что придется укрепить как минимум одну из переборок. Может, две.

Уже собираясь кивнуть, Мэй остановился, опустив голову, и украдкой втянул носом воздух. Нет, похоже, пока все чисто. Наверное, это сам Эмет постарался. На славу испортил воздух. Он зажмурился, прогнав наваждение. Слишком много времени провел с арколианцем.

— Восстановление интерьера, — продолжал Эмет. — Покрасить да почистить, что надо, вы и сами сможете, чем сбережете свои кредиты. Что касается дверей, то у половины точно спеклись замки сервосистем, так что нам придется их переустановить и заменить. Но еще надо, чтобы кто-то подключил их к главному логическому контроллеру, а потом еще и перепрограммировал. Я такими вещами не занимаюсь.

Мэй оттянул воротник куртки, уже начинавший душить его. В библиотеке было слишком жарко. Он надеялся, что с послом все в порядке.

— Теперь о главном. В довершение прочего нам придется закупить и переустановить двигатели. Вы сказали, что хотите «Бэ-третьи», к которым привыкли. Тут я могу, конечно, выступить в роли закупщика, но вам придется заплатить мне за них вперед. На доставку уйдет два стандартных месяца, как минимум, и еще вам придется доплатить за их транспортировку с Фонтаналиса 13-го. Внешние малярные работы после обшивки листами и пластинами придется произвести в одном из наших ангаров с атмосферой. Тут смело берите еще неделю ожидания. Ну а вместе с установкой на систему передач смело рассчитывайте на девять месяцев — именно столько, сколько требуется женщине и ремонтнику, чтобы представить готовый продукт. При этом общая стоимость работ…

— Система передач, — Мэй поперхнулся. Воздух в комнате был явно спертым. — И что с ней случилось, с системой?

— Масло спеклось и отвердело! — оживленно откликнулся Эмет. Герметизация была нарушена вследствие перегрева и попадания пыли.

— И как же это, черт возьми, могло случиться? — уже не замечая, что повышает голос, воскликнул Мэй.

— Если не заботишься о поставленном оборудовании, себе дороже выходит.

Капитан задыхался. В горле пересохло, и он дышал как рыба, выкинутая на песок:

— Это невозможно. Я лично следил за этой треклятой системой передач…

— Все занесено в ведомости на ремонтные работы, — хладнокровно продолжал Эмет со спокойствием хирурга, которому нельзя волноваться во время смертельно опасной операции. — По приблизительным подсчетам, на все уйдет девять месяцев и семьдесят восемь миллионов, причем четверть авансом или залог на владение кораблем.

— Дороговато…

Эмет ударил по клавиатуре планшета и он погас.

— Если вы хотите сделать подешевле, поищите другую фирму, капитан. А если хотите сделать получше, платите денежки.

Мэй заставил себя подождать несколько секунд, чтобы успокоиться.

— Ну, ладно, — сказал он. — А что касается трансмиссии, вы примете старую в зачет части стоимости?

— Я не занимаюсь скупкой металлолома, — ответил Эмет.

— Но это совершенно целая коробка передач, как раз для дредноута.

— Мне она ни к чему, — презрительно фыркнул владелец «Орбитальных Доков».

— Я говорю о кредите, — сказал Мэй. — Вы заберете эту штуковину и установите ее где-нибудь, так что сможете еще сэкономить и разницу положите себе в карман. А мне в счете сделаете небольшую скидку.

Эмет досадливо цокнул, как торговец на восточном базаре, делающий скидку на тушку «самого свежего барашка» и, произведя некоторые вычисления на клавиатуре своего планшета, сказал:

— Я могу скинуть до семидесяти пяти миллионов.

У Мэя перехватило дыхание. Его коммерческий ум мигом оценил ситуацию.

— Но это же всего пять процентов. Между тем коробка передач такого класса стоит никак не меньше…

— Я знаю, сколько стоят такие системы, — оборвал его Эмет, — и также знаю, что значит «работать на сэкономленном материале», то бишь, на «бэушных» запчастях. Потом оказывается, что надо сделать еще невесть сколько доработок по мелочам, и хранить в спецпомещениях, пока радиоактивность не выветрится до безопасного уровня. Я возьму эту систему у вас, но поверьте, мистер Мэй, это себе дороже. Хлопот с ней будет куда больше, чем прибыли. Мое окончательное предложение: семьдесят пять миллионов на оговоренных условиях и сроках. Ваше дело — принять или отказаться.

У Мэя сдавило горло, и он почувствовал, как стены библиотеки стали надвигаться на него. Что-то здесь не так: и дело не в том, что Эмет назвал цену, намного превышавшую самые смелые ожидания. Он безуспешно пытался бороться с последствиями миазма. Инопланетянин не дремлет. Арколианец защищается.

— Ну, ладно, — произнес он. И вдруг едко защипало в носу. Запах напоминал крепкий и сладкий аромат горящего трубочного табака. Мэй быстро оглянулся на дверь шкафа.

«Что я делаю? — пронеслось у него в голове. — Зачем?»

Заслезились глаза, и он заморгал, как повар, нарезающий лук, поворачиваясь к гостю.

— Вы меня извините, — сказал он. — Я несколько выбит из колеи… Сумма, которую вы…

— Дело понятное, — хмыкнул Эмет. — С деньгами расставаться всегда нелегко.

Мэй вздохнул. Спустя несколько секунд воздух в библиотеке, похоже, очистился.

— Итак, на чем мы остановились?

Эмет тупо уставился на планшет.

— Ну-у, — протянул он, — вообще-то мы обсуждали цену за ремонт и восстановление этого корабля.

Понемногу Мэй начал приходить в себя.

— Ах, да! Я очень признателен вам за то, что осмотр судна, мистер Эмет, вы произвели собственной персоной, поскольку я с самого начала хотел, чтобы моим кораблем занялись самые опытные и умелые специалисты, но ваша оценка суммы работ несколько выбила меня из колеи. Конечно, мои познания в области ремонтных смет, быть может, несколько поустарели за четверть века, когда я учился в Коммерческой Академии, но все же цифры, которые вы тут приводили…

Эмет хищно ощерился — примерно так же, как в первый раз, только более благожелательно.

— Вас крупно надули, — произнес он.

У Мэя отвалилась челюсть.

— Что вы сказали?

Эмет кивнул.

— Это проблема первенства, — искренне признался он. — Иногда по собственной воле заходишь в такие дебри и тупики, что забываешь о собственной выгоде и цели. Плата растет за имя, а не за работу. — Он снова сверился с цифрами на табличке. — Вы имеете в виду систему передач дредноут-класса, которое вы можете предложить фирме в счет ремонта?

— Да, я имею, — машинально пробормотал Мэй, все еще не веря, что в воздухе не осталось никаких последствий феромонной атаки.

— С небольшим расширением за счет свободного неиспользуемого пространства в двигательном отсеке, я думаю, мы сможем его установить туда. Система привода станет еще эффективнее, и, даже учитывая доработки по установке, вы сэкономите миллионов двадцать…

— А как насчет…

— Мы можем герметизировать систему передач в специальный кожух, чтобы изолировать остаточное излучение. Как только радиация достигнет безопасного уровня, покрытие начнет отслаиваться. Придется подметать отсек каждые два дня, но безопасность стоит того. К тому же вы можете сэкономить на восстановлении двигательного отсека. Я уже проверил стенки отсека, они вполне прочные. Все, что вам нужно, — пара слоев грунтовки и краска. Наружная окраска займет три дня, а во время сушки мои люди уже смогут работать внутри. Так теперь делают везде в ремонтных доках, и я не являюсь исключением. Таким образом, сэкономив на всем выше перечисленном, да еще принимая в зачет вашу старую коробку передач, кстати, вполне исправную, общая стоимость работ составит пятьдесят один миллион кредитов.

— Пятьдесят один… — Мэй смотрел на Эмета, не в силах поверить своим глазам. Что-то произошло — он даже боялся предположить, что именно, хотя догадывался, в чем дело, косясь в сторону запертого шкафа.

— Да, пятьдесят один, хотя, понимаю, что это все еще очень дорого, ведь цена завышена за репутацию фирмы. Так что я готов сбросить еще пятнадцать процентов и назвать окончательную сумму ровно в сорок три миллиона за все работы с установкой. Больше скинуть не могу — сам останусь в убытке. К сожалению, сроки доставки остаются прежними — девять месяцев. — Эмет откинулся в кресле и встал, протягивая руку капитану:

— По рукам?

— Дайте подумать… — пролепетал Мэй пересохшими губами, — дело в том, что есть некоторые обстоятельства…

Эмет сам схватил его руку и потряс ею.

— Пустяки. Я уже принял решение. Обслужим вас по полной схеме. Будете потом рассказывать друзьям, что лучший ремонт судов во всей вселенной осуществляется в моем доке-гараже, и какую сделку вы со мной провернули. У нас не обманут, так-то, старина. — Захлопнув свой планшет, он сунул его в карман.

— Послушайте, как насчет этих условий, вам не кажется, что они слишком…

— Уже слишком поздно, — подмигнул Эмет. — Сделка заключена.

Дверь распахнулась пошире, когда Эмет приблизился к ней, принимая в учет размеры его корпуса. Учтиво отсалютовав по-штатски, он сказал на прощание:

— Спасибо вам. Сегодня ночью буду спать спокойно. С чистой совестью, и вышел в коридор.

Пораженный донельзя, Мэй посмотрел, как за толстяком закрылась дверь.

— Что за чертовщина, — бормотал он. — Что происходит? Что за…

И тут его осенило, да так, что он подскочил на месте.

— Мистербоб!

— Да-а-а, — раздалось гортанно из шкафа.

Мэй снял замок и открыл дверь.

— Вы все-таки снова принялись за свое? Я же просил вас не вмешиваться!

Арколианец пощелкал хитиновыми пальцами:

— Я действительно обещал, джеймсоджеймс, но создавшаяся ситуация потребовала моего вмешательства, сделав его более безотлагательным и настоятельным. Ваша беседа проявила множество интересных запахов. Интереснее всего пахли при этом вы. Это был запах существа, оказавшегося в капкане.

— Пусть так, — горячился Мэй. — Сегодня был, скажем, не лучший день в моей жизни. И все же вы…

— Еще более интересный запах издавал мистерэмет. Это что-то, я вам скажу. Такое редко встретишь. Целый букет. Такой недоброжелательности я еще не испытывал и даже не думал и не предполагал, что она может быть так ярко выражена в человеческом запахе. Хотя мне и пришлось отведать этого запаха на самой заре Альянса, когда я был дипломатическим консулом.

— Недоброжелательность? Что вы хотите этим сказать?

— Ну, может быть, не совсем злорадство, не напрямую, но букет запахов, который в сумме составлял именно это чувство. То, что вы называете алчностью, то, что самим мистерэметом было названо эгоизмом, и опасные уровни апатии. Это не означало никакой прямой угрозы для вас с его стороны, но дальнейшие его действия совершенно определенно могли нанести вам урон.

Мэй почувствовал, что покрывается гусиной кожей.

— Ну, спасибо, — пробормотал он, пытаясь изобразить улыбку на лице. Вы очень услужили мне, Мистербоб, но что будет, когда мистер Эмет вернется в офис? Что случится, когда ваше феромонное воздействие иссякнет и развеется?

Арколианец понимающе кивнул:

— Только минутку, пожалуйста, вашего внимания. Вспомните о маргаретхирн.

В горле у Мэя застрял ком, которого он, как ни силился, проглотить не мог. Казалось, в желудок ему опустилась непереваренная подошва сапога.

— Хор-рошо, — прохрипел он.

Мистербоб посмотрел на него секунду и заворковал.

— Могу сказать, даже с моей точки зрения, что когда вы думаете о маргаретхирн, вы вспоминаете свои ритуальные связи.

Лишившись на некоторое время дара речи, Мэй только кивнул в ответ.

Восхитительный, просто поразительный аспект общения разумных А-форм. У них крепкие связи, которые так легко забываются.

— Давайте ближе к делу, — наконец просипел Мэй и закашлялся.

— В случае с маргаретхирн я не использовал влияние, которое называется мимолетным. Вместо этого я отыскал запах давно забытых связей и восстановил их. Какое наслаждение — видеть, как охотно А-формы реагируют на давно забытые запахи, когда они обнаруживают то, что считали навсегда потерянным. Дружбу. Я предлагал ему запах дружбы. Вы стали его «старым дружбаном по Камчатке» — тут не все слова понятны мне, я просто запомнил их на всякий случай.

— Вот, значит, что вы сделали с Эметом?

— Да. Но ничего плохого. И ничего такого, что не понравилось бы ему самому.

Мэй вздрогнул и испустил тяжелый и продолжительный вздох. Так, наверное, ведет себя следователь после затянувшейся беседы с неисправимым преступником.

— Ну, ладно. Сделанного не воротишь. Но прошу вас впредь быть осмотрительнее. Вы понимаете, что я имею в виду. — Он еще раз посмотрел на арколианца, чтобы удостовериться, что тот понял смысл сказанного. Пожалуйста, поймите, что вы очень рискуете, когда восстанавливаете эти связи, Мистербоб. Мы, Разумные А-формы, пока только привыкаем к мысли о вступлении в контакт с арколианцами, не зная еще, к чему могут привести такие союзы. И я бы очень не хотел вернуться в те дни, когда в комнате переговоров приходилось держать собаку… — Тут он на миг остановился, потупив глаза. — Прошу прощения, Мистербоб, я не должен был… похоже, это лишнее.

Арколианец поднял клешню умиротворяющим жестом и дотронулся до плеча Джеймса Мэя.

— Как это у вас говорится, «чепуха». Хотя не знаю, чем она пахнет, но мне это слово нравится. Вот почему меня так заинтересовала человеческая раса. И вот почему я хочу освоить способы, ходы и методы общения. Чтобы старых методов ведения переговоров больше не повторилось никогда. И мы никогда не вернулись в те дикарские дни. С собаками.

— Ну что ж, — с натужной улыбкой выдавил Мэй. — На этой оптимистической ноте… закончим.

4

Герцог лежал на столе, голый по пояс. Правую руку удерживали эластичные ремни, наброшенные на локоть, плечо и запястье. Крошечные электроды были прикреплены к кончикам пальцев, и по всему телу были наклеены датчики, размещенные на основных мышцах. На мониторе, расположенном рядом на столе, мелькали какие-то картинки, сообщавшие о том, что сейчас происходит, и какая часть его тела подвергается пристальному изучению научных работников и врачей.

— А теперь, мистер Арбор, — сообщил один из докторов, — мы собираемся проверить ваши нервные связи и характер мускульной реакции вашей руки. Это совершенно безболезненно, просто вы можете почувствовать себя… несколько дискомфортно.

— Порядок, — ответил Герцог. И посмотрел на пристегнутую руку.

— Вот вам пример того, что мы делаем, чтобы вы знали, чего ожидать.

Его пальцы вдруг разом вздрогнули. Разжались и сжались. Остальное тело оставалось напряженным.

— Пожалуйста, расслабьтесь, мистер Арбор. Я же сказал, тестирование пройдет совершенно безболезненно, но нам не удастся провести его, пока вы не расслабите вашу ручку полностью.

«Ручку. Ишь чего захотели. Сначала вам ручку, потом ножку, а потом всего с потрохами».

Герцог сделал глубокий вдох и зажмурился.

— Порядок. Извините. Сейчас все будет в норме.

— Ничего, ничего, это наша работа.

И тут Герцог ощутил, что его рука двигается. Сама. Без всякого приказа или побуждения с его стороны. Словно ею управлял кто-то другой. Или как будто эта рука принадлежала совсем не ему. Странное, удивительное чувство совершенно захватило его на некоторое время. Он опять посмотрел на руку. Ладонь сложилась в кулак, потом в кукиш, затем пальцы вновь свободно раскинулись по сторонам. После этого каждый палец по очереди коснулся подушечки большого пальца руки. Ощущение было потрясающее. Герцог знал, что это делает его рука, но при этом он не прилагал никаких усилий. Как будто бы кто-то другой руководил его движениями. Как будто бы это делал за него кто-то другой.

Он посмотрел в потолок и снова закрыл глаза. Вскоре он снова услышал знакомый звук. Взглянув, он пошевелил пальцами.

— В самом деле, странно.

— Принцип тот же, что и у парализатора системы «Поводок», — сообщили ему, — только парализатор контролирует центры спинного мозга. Так что жертве не остается ничего другого, как следовать данным приказам.

Герцог посмотрел, как сжимается и разжимается его рука.

— Мне говорили, что при этом лучше всего — не сопротивляться, когда тебя ведут на «Поводке».

Тут подал голос другой доктор:

— Сигнал значительно сильнее. Вы можете повредить себе, если не будете осторожны.

Прошли еще десять минут тестирования, после чего доктора прогнали собранные данные по своим системам. Пока они разбирались, рука Герцога была освобождена от пут, и ему сказали, что можно одеться. Он попытался сесть, но правая рука отказывалась сотрудничать. Она вяло повисла сбоку.

— Побочный эффект, — сказал, помогавший ему доктор. — Пройдет через некоторое время.

Пожав плечами, Герцог взял рубашку и просунул в рукав безжизненную конечность. К этому времени доктор вернулся с результатами обследования.

— Хорошие новости, — сообщил он. — Ваша ручка почти как новенькая.

— Что значит — «почти»?

— Вам придется привыкнуть некоторое время к этому и не принимать все так близко к сердцу, — посоветовал доктор. — Постарайтесь не напрягаться и не совершать ненужных подвигов. Запястье поболит некоторое время, и хватка ослабнет, так что ручку придется потренировать, заниматься с ней ежедневно. Каждый раз, при удобном случае, в свободное время, когда вы окажетесь в комфортных условиях, и вас никто не видит, делайте следующее: расслабьте руку, сожмите в кулак, щелкните пальцами, и сжимайте, медленно разжимая, что-нибудь мягкое и податливое. Например, наполовину спущенный мячик. Через пару стандартных месяцев рука будет как новенькая.

— Ладно. Спасибо. — Герцог пошевелил плечом, но правая рука никак не отреагировала на эти потуги. Она так и осталась болтаться сбоку. Тогда он схватил ее левой рукой и протянул доктору, как вещественное доказательство его врачебной несостоятельности. Доктор посмеялся и пожал протянутую конечность.

Оттуда Герцог направился прямиком в кассу, где оплатил все эти безответственные испытания и затем присоединился к Винтерсу, который поджидал его в вестибюле.

— Как ваша рука, мистер Герцог?

Герцог шлепнул безжизненной конечностью ему по колену. Глаза великана стали круглыми от страха.

— О нет! Они сделали еще хуже!

Герцог подобрал руку и бросил себе на колени.

— Нет, они этого не сделали, Винтерс. Это из-за тестирования. Доктор сказал, что я совершенно здоров.

Винтерс одобрительно хлопнул его по спине с таким энтузиазмом, что Герцог чуть было не растянулся на полу, вылетев из кресла:

— Отлично! Теперь, когда мистер Вонн получит новые пальцы, мы сможем это дело отпраздновать.

Герцог начал было рассказывать что-то о намеченном празднике, но его слова перебила отчаянная брань, вылетевшая из соседних дверей. В вестибюле все стихло, и через некоторое время дверь медленно открылась. В коридор медленно выбрел Вонн. Его правая рука была по-прежнему на перевязи, взор с ненавистью уставлен в пол.

У Винтерса отвисла челюсть. Герцог тут же встал и подошел к наемнику, положив ему руку на плечо.

— Что случилось?

Вонн досадливо встряхнул рукой на перевязи.

— Сейчас расскажу. Пошли только отсюда скорее к чертовой матери. Пока я не взорвался.

— Винтерc, — поспешно позвал Герцог третьего компаньона. Призыв не пришлось повторять, великан подскочил и встал рядом. Не снимая руку с плеча Вонна, Герцог пододвинул его к Винтерсу:

— Выведи его на улицу, — сказал он. — И не садитесь в автобус. Тормозните такси и без меня никуда не уезжайте. Я приду через несколько минут.

Винтерс кивнул и стал выпроваживать Вонна за дверь. Герцог поспешил снова к кассе, заплатил за обследование Вонна, и затем спустился на лифте на первый этаж.

Такси уже поджидало с открытой дверцей у входа в клинику, и он пристроился на заднем сиденье рядом с двумя наемниками.

— Куда? — спросил шофер.

— Трогай пока, — сказал Герцог.

Машина зашныряла в транспортном потоке, вдавив их в сиденья.

— Сделайте нам экран для переговоров. Я позвоню, когда мы определимся с направлением.

Стена электрических разрядов возникла между пассажирским салоном и водителем.

— А теперь, — спокойно сказал Герцог, — не хочешь ли ты рассказать подробнее, что же случилось?

Вонн уставился на свежую перевязь на руке.

— Давай же, Вонн. Ведь не все же настолько плохо, не правда ли?

— Они хотят дать мне руку, — прошептал он.

— Что ж, похоже, это неплохая идея.

— Сервопротез, — произнес Вонн с надрывом.

— Ну так что?

— Они же медленные. И уродливые. Как… у таракана. И, потом, они… ненадежные. А мне нужны пальцы. Нейрофланцевые пальцы.

Его так и трясло.

— Да ладно, — сказал Герцог. — Ты можешь рассказать, как все было, с самого начала?

Вонн заерзал на сиденье такси.

— Ну, они прицепили провода к моим пальцам, и там, где большой и указательный…

— Ну и что, ничего страшного, со мной они делали то же самое.

— Потом прогнали все эти тесты, заставляя руку двигаться. Им видите ли, засранцам, нужно было удостовериться, насколько она пострадала. Пострадала! Что за слово подобрали эти ученые клистиры в белых халатах! Можно подумать, хоть один из наемников так скажет когда-нибудь о себе, даже если у него ранение в голову.

— Ну, и дальше?

— Что дальше? Когда они покончили со всем этим, то порадовали, что половину среднего пальца придется оттяпать…

— Ампутировать…

— Мне от этого легче?! — сорвался Вонн.

— Ну ладно, ладно, не горячись. Так…

— Оказывается, эти фонендоскопы увидели, что с пальцем с самого начала не все было в порядке. Да меня и не беспокоил этот палец, ехало-болело! Я-то думал, что мне выдадут готовый нейрофланцевый манипулятор вместо отрезанного. Черта с два!

Тут они, видите ли, заметили, что с двумя остающимися пальцами тоже «не все в порядке». Это у них выражение такое — «не все в порядке» — значит, отрезай на хрен. А эти пальцы вообще — понимаешь — не были задеты? Вот я и спрашиваю — что с ними может быть тогда «не в порядке»? И, знаешь, что они сказали? Как же это называется… — Вонн поник взглядом, словно пытаясь отыскать выпавшее из памяти слово на коврике автомобиля. — «Снижение тактической способности», что ли?

— Тактильной способности?

— Ну, что-то вроде того. Ну, я рассказал им о своих ранениях, и тогда они собрались вместе, как в муравейнике, и, посовещавшись, вынесли диагноз, что этот кусочек метала, осколок, который прошил мне руку, он, видите ли, порвал все нервы, мускулы и прочие связи, какие были в руке. — Он остановился. — Я им сказал, что не смогу заниматься своим делом, любимой профессией. Я, в самом деле, хотел получить у них эти треклятые пальцы. Тут он прижал свею руку в перевязи к груди, словно мать — единственного ребенка, с которым ни за что не хочет расстаться.

— И что же они на это сказали? — спросил Герцог.

— Они сказали, что очень сожалеют. Нет, представляешь? Как будто они что-то могли с самого начала. Сказали, что я не совсем подхожу в кандидаты на нейрофланговые, или как их там… потому что, видите ли, пока средний палец хотя бы наполовину жив и двигается, нельзя трогать нервные окончания на месте большого и указательного пальца. Я им сказал, что пусть срезают к такой-то матери все эти нервные окончания, так они ответили… — тут у Вонна просто перехватило в горле от возмущения. — Они сказали… — проговорил он с трудом, стараясь закончить эту фразу спокойным голосом, — что для того, чтобы получить годные для операции нервные окончания, они должны оттяпать всю кисть по самое «не могу», иначе им до него не добраться. А это значит, что мне придется ходить с сервопротезом.

— Вот уж не думал, что у вас так плохо с рукой. Никогда бы не подумал, — посочувствовал Винтерс.

— С ней-то все было в порядке, — сдержанно отозвался Вонн. — Проблема в том, что я заработал глобальный паралич. Дескать, вся моя нервная система безнадежна вследствие злоупотребления наркотиками и начала покрываться коростой, как они сказали. Началось ороговение или что-то вроде. Сказали, что пока моя нервная система работала исправно, можно было заказывать любой протез. То есть, для хорошей нервной системы существуют хорошие протезы. Оказывается, тонкие нервные связки рвутся в процессе приживления протеза.

— А почему они заговорили о наркотиках? — невинно спросил Винтерс. — Я всегда думал, что вам не нравятся наркотики, мистер Вонн.

— Не нравятся, не считая алкоголя, — пробурчал тот.

— Но ведь алкоголь не мог вызвать таких катастрофических последствий, вмешался Герцог, — а?

Вонн потряс головой.

— Это последнее ранение, — сказал он, поднимая забинтованную руку. После него я вытащил все обезболивающее из аптечки. Я знаю, что это за напасть — только начнешь — и уже не остановиться.

Тут Герцог начал ощущать, что чувствительность понемногу возвращается к его осоловевшей руке. Он тут же закинул ее Вонну на плечо.

— Сервопротез, — снова недовольно пробормотал Вонн. — Черт бы его побрал. Кому нужен наемник с протезом?

— Вы можете выучиться стрелять с левой руки, — заметил Винтерс.

Вонн только сплюнул.

— Можно быть левшой-снайпером и подохнуть с голоду. Ты же знаешь, какие пуганые воробьи эти вербовщики. Стоит им увидеть меня с одной из этих пластиковых мамуль, как тут же «Кругом — марш!»

— Может, тебе еще повезет, — сказал Герцог. — Сам займешься торговлей наемниками.

— Лучше сразу в пекло.

— Посмотри, чем ты заплатил за такую жизнь, Вонн. Жизнь солдата фортуны. Ты потерял лучшего друга, потерял женщину, потерял, наконец, здоровье. А теперь, когда стал калекой, что твое пресловутое братство? Отвернулось оно от тебя.

— Ты поосторожнее о моих братанах! — рявкнул Вонн. — Я ведь не такой, как ты. Я не могу, как бич, просто высадиться на планете вроде этой и получить работу. И я не собираюсь тратить время в каком-нибудь пансионе или центре реабилитации, изучая, как там проникает растворенный вакуумным методом пластик в конечности чувствующих сенсор-дроидов. Я такой чепухой не занимаюсь.

— Значит, решил спасовать, да? Только потому, что сдали не те карты? И ты решил сбросить и слинять? — Герцог покачал головой. — Вот не думал, что ты такой трус, Вонн.

На заднем сиденье такси воцарилось молчание. Два наемника уставились на бывшего торговца свежим мясом.

Герцог замялся:

— Да ладно, я пошутил. Я оптимист и верю в благополучный исход не только для себя, но и для других. Ведь галактика не так устроена, не правда ли?

— Нет, — с облегчением вздохнул Винтерс.

— И сейчас, как человек в меру состоятельный, я имею право завести разговор о нашем ночном отдыхе. У кого деньги — тот и прав. Что скажете?

— В этом нет необходимости, — поспешно откликнулся Вонн.

— Вздор. Я настаиваю. Ваш дух нуждается в подъеме. А я знаю, что для этого требуется.

Он нажал кнопку, и электроэкран исчез.

— Вы звонили? — спросил шофер.

— Слышали когда-нибудь о месте под названием «Черная Орхидея»? спросил Герцог.

— Это где рогатые зитийские бабенки? — отозвался водитель.

— Прекрасно, — рассмеялся брокер. — Везите нас туда. — Он откинулся на сиденье и закрыл глаза.

Винтерс и Вонн смущенно переглянулись.

— Знаешь что? — вырвалось у Вонна. — Я лучше подожду.

— Подождешь? — недоуменно посмотрел на него Герцог. — Чего?

— Пока мы не доставим товар этим… живодерам из корпорации. Должен быть нормальный повод выпить, а на халяву… просто как-то неудобно. Теперь же я в слишком жалком расположении духа, чтобы оценить «Черную Орхидею» и по достоинству воспользоваться ее плодами и достоинствами.

— Ты говоришь об этом кабаке, прямо как о женщине…

— Мне нужно, — продолжал Вонн, не слыша его, — принять решение насчет этого драного протеза, и думаю, такое решение лучше принимать стрезва. Может, при всем, не такая уж плохая идея. — Он посмотрел на Винтерса в поисках поддержки. Как обычно, тот не уловил суть разговора и тупо глядел на них с рассеянной ухмылкой.

— Что-то мне не верится, — скривился Герцог, — столько времени я кручусь рядом с тобой, пытаясь отвадить от мест, в которые ты любишь заглядывать, и вот, когда я сам предлагаю, ты вдруг строишь козью морду.

Вонн виновато пожал плечами:

— Ну, извини. Ничего не могу поделать.

— Порядок, — Герцог вновь раскинулся в креслах лимузина. — Эй, шеф, маршрут отменяется. Ждем новых распоряжений.

— Дело ваше, — сказал шофер. — Ваши кредиты.

— Честно говоря, Вонн, — сказал Герцог, расстроено покачав головой, — я не знаю, что с тобой делать. Ты для меня человек-загадка. Похоже, я мало изучил тебя.

Вонн только посмотрел на него. «То же самое и со мной, братец, подумал Герцог. — Я совсем не знаю себя».

5

Они наблюдали, как длинный серебряный корабль снижается над космодромом, кругами заходя на посадку. Вскоре нарисовались очертания его восхитительного корпуса. Когда он опустился достаточно низко, чтобы можно было определить модель по силуэту, вспыхнули тормозные дюзы, и корабль стал медленно опускаться на голубые посадочные огни. Теперь можно было прочитать и имя, гордо красовавшееся на борту: «Незабвенная».

Все закашлялись от поднятой пыли.

Герцог включил зажигание.

— Как там, чисто?

Вонн, хмуро взиравший с пассажирского места, кивнул.

Винтерс открыл заднюю дверь и внимательно осмотрел посадочные полосы.

— Чисто, мистер Герцог.

Герцог дал газу и направил машину к носовой части судна прогулочного крейсера. Там он подождал, пока Вонн выберется и простучит условный сигнал по обшивке. Через несколько секунд нос судна разделился надвое, и оттуда выдвинулся трап. На самом верху появился Мэй, волоча за собой громадную упаковочную клеть.

— Помоги ему, Винтерс, — распорядился Герцог.

Великан спрыгнул из фургона и встретил Мэя у подножия трапа. Приняв у него багаж, он ловко забросил его в кузов фургона.

— Открой, — сказал Мэй.

— Вы испытываете удачу, — посетовал Вонн. — Плохая примета.

Мэй распахнул сундук, и Винтерс издал восторженный вопль. Он извлек автоматический пистолет и стал вертеть его в руках, рассматривая, как ребенок игрушку.

Вонн схватил Мэя здоровой рукой за ворот куртки.

— Ты что, потерял рассудок? Если таможенники сцапают нас с этим добром…

— Все в порядке. — Мэй вытащил из ящика дробовик и, вложив его Вонну в левую руку, положил его палец на спусковой крючок. — Я получил временное разрешение использовать оружие для охраны и сопровождения ценного сверхсекретного груза. Так что пока мы точно придерживаемся маршрута — до корпорации «Сущность» и прямиком обратно к кораблю — с нами ничего не произойдет. — Он вытащил наплечную кобуру с тяжелым пистолетом и вручил ее Герцогу. Тот сбросил куртку и стал пристегивать оружие.

— А как же вознаграждение? А как же сделки, которые я заключил, чтобы кредитовать наши счета?

— Перестань хныкать, — прорычал Мэй. — Я так думаю, что корпорация «Сущность» захочет, чтобы слава об их сказочном продукте, спасенном из рук пиратов, разошлась по миру. И часть этой славы падет на наши плечи. Так что теперь только держитесь, ребята. Все равно придется нам посидеть на мели, пока «Ангел Удачи» стоит в ремонтных доках.

— Говори про себя, — сказал Вонн. — Я хочу поскорее выбраться отсюда.

Забросив на плечо ремень автоматического пистолета, Мэй направился обратно к «Незабвенной».

— Прикройте меня, — сказал он напоследок. — Я вынесу товар.

Двое наемников кивнули в ответ и заняли позиции по обе стороны трапа. Герцог развернулся и подогнал к ним фургон, пока задние двери не оказались в каком-нибудь метре от них. Вскоре Мэй вышел и стал спускаться по трапу с замасленной коробкой в пятнах ракетной смазки. Протолкнув коробку подальше по полу фургона, он подал знак наемникам, и те взобрались за ним следом.

— Если кто-то попытается открыть дверь, вы, ребята, разнесете ему череп. Понятно?

Они вскинули руки воинским жестом «но пасаран!»

— Ну прямо статуя! — восхитился Мэй. — Рабочий и колхозница!

Мэй захлопнул двери, и затем перебрался на место рядом с водителем, пока надевал куртку.

— Прямиком к местному филиалу корпорации «Сущность». Соблюдай все правила, знаки и ограничения скорости. Если кто-то не в форме попытается нас остановить, ты знаешь, что делать.

Герцог похлопал по выпуклости на груди, где под курткой топорщился пистолет.

— Нет, — сказал Мэй. — На это у тебя времени не останется. Попытайся оторваться.

— Понял.

Герцог погнал машину от космопорта к Корпорации «Сущность», на другой конец города. Шли без задержек, временами только недовольно гудели в пробках, откуда вырывался фургон Герцога, петляя по полосам.

Корпорация располагалась не в доме, и не в здании, а в целом комплексе. Всех поразили его размеры. Двухэтажное строение раскинулось перед ними вширь, и машины различных марок и моделей заполнили всю парковку перед комплексом, столь же просторную, как и само здание корпорации. Их отделяли широкие газоны, просторные, как лужайки для игры в гольф, окруженные аллеями. Все было обнесено проволочной сеткой, сплошной со всех сторон, не считая одной случайной будки охранника.

Мэй залез в нагрудный карман и вытащил целую стопку пластиковых карточек, «бэджей». Перетасовав эту колоду, он быстро раздал всем по одной.

Все сидели, рассматривая карточки.

— Прикрепите на видном месте. Это пропуск на вход с оружием.

Герцог один из всех повнимательнее оглядел пропуск, прежде чем прикрепить его. На нем была голограмма Консульской службы, слова: «Допуск на табельное оружие (охрана груза)», полное имя Герцога, и срок действия пропуска — 32 часа.

— А разрешение на стрельбу из этих пушечек у нас есть? — ехидно поинтересовался Вонн. Он долго возился с бэджем, пытаясь пристроить его на правом боку. Делать это одной левой было, естественно, неудобно. К тому же мешал автомат. Винтерс помог ему с сочувственной улыбкой.

— Обращаешься со мной, точно с калекой!

— Вы всегда обращались со мной хорошо, мистер Вонн.

Вонн поморщился:

— Ладно, Винтерс. Я понял. Извини.

У будки охранника они задержались: Герцог показал свое разрешение на ношение оружия и сообщил, что ему назначена встреча с человеком по имени Баррис. Охранница сверилась со своим планшетом, спросила имена остальных, и, удовлетворенно кивнув, махнула рукой ехать дальше.

Следуя в направлении, указанном охраной, Герцог повел фургон наперерез — наискось по широченной стоянке и далее в объезд ее к главному входу. Тут он стал выискивать, где приткнуться на одном из островков для парковки, но Мэй распорядился встать у тротуара.

— Но здесь же знак… — возразил было Герцог.

— Плевать, — ответил капитан. — Не хочу лишний раз рисковать ценным грузом. И, определенно, не собираюсь топать целый километр со всем этим барахлом. Высади нас здесь.

Герцог послушно остановил фургон как раз напротив входа в здание и выглянул из окна.

— Джентльмены, мы прибыли, — объявил Мэй. — Пришло время выплаты по счетам. Винтерс, оружие за плечо — и неси коробку с фиалами. Мы с Вонном пойдем по сторонам, а Герцог будет прикрывать с тыла.

Оба наемника рявкнули в подтверждение полученной команды и принялись за дело. Мэй проверил обойму и дослал патрон в патронник. Тут он заметил, что Герцог уставился в окно.

— Значит, так, — сказал Мэй, хлопнув его по плечу. — Выключай зажигание, доставай оружие и будешь прикрывать Винтерса.

— Прошу прощения, — Герцог выключил двигатель и отстегнул ремень. Знаете, мне иногда кажется, что я никогда не видел такого огромного здания.

— Ну что ж, теперь ты увидишь его не только снаружи, деревенский ковбой, — ответил Мэй, выпрыгивая из машины. — Все готовы?

Винтерс и Вонн ответили хором. Капитан обратил внимание, что Герцог по-прежнему безучастно пялится в ветровое стекло. Мэй хлопнул ладонью по дверце: — Проснись. Сегодня день получки.

Герцог медленно повернулся к коммерсанту.

— А вам не кажется, что мы зашли слишком далеко? Вы подумали, какой ценой мы заплатили за это?

— Я долго думал о своей доле в этом деле, — проворчал Вонн.

— Разве это вернет Андерса? Разве это вернет Медведя и Ли? А как насчет Салливана? Как быть с командой «Роко Мари» или судном Эбицуки, оба, напоминаю, погибли?

— Перестань, перестань, Герцог, — недовольно отозвался капитан. Сейчас ты еще начнешь оплакивать Хиро.

— Это пока не приходило мне на ум, — сказал Герцог. — А как насчет Роз, которую мы вытащили из…

— Герцог, — сурово перебил его Мэй. — по-моему, у тебя два выхода. Первый — ты можешь остаться сидеть здесь и проливать слезы по безвременно ушедшим друзьям и человеческим страданиям, которых не искупишь никакой ценой и никакими деньгами. Выход второй — пойти с нами и искупаться под золотым дождем, который прольет над нашими головами потомок Барриса. И выйти оттуда совершенно другим — богатым человеком. С деньгами, которых тебе хватит на всю оставшуюся жизнь.

Герцог по достоинству оценил это предложение.

— Вы правы. Мне нужно вернуться на Тетрос. — Распахнув дверцу, он вышел на тротуар.

— Его понятие «на всю оставшуюся жизнь» сильно отличается от моего, пробормотал Вонн.

— Он заплатит за эти бутылки больше, чем ты успеешь потратить за жизнь. Он душу за них выложит, — отозвался Мэй.

Винтерс вытащил коробку из кузова и поднял ее. Вонн вскинул ствол своего ружья на сгиб правой руки и положил палец на спусковой крючок. Мэй поднял следом за ним пистолет-пулемет, выставив короткий ствол перед собой. Затем капитан махнул рукой Винтерсу, показав на дверь. Все трое двинулись к зданию, и Герцог следом, руки в карманах куртки.

Они пересекли небольшую площадь и прошли в двери главного входа Корпорации «Сущность». В просторном вестибюле притормозили. Не успели они решить, куда двигаться дальше, как им навстречу поднялась женщина средних лет и направилась к ним, с беспокойством поглядывая на оружие.

— Стволы вниз, — приказал Мэй, передвигая предохранитель и опуская дуло в пол. Вонн выпрямил правую руку, и тяжелый ствол сам собой нырнул вниз.

— Вы, вероятно, тот самый сверхсекретный конвой, которого мы ждем, сказала женщина, облегченно вздохнув.

Мэй постучал по бэджу ногтем большого пальца и многозначительно кивнул:

— Мы явились сюда, чтобы встретиться с мистером Баррисом. Нам назначено.

— Очень хорошо. Сдайте, пожалуйста, ваше оружие, и я поставлю его в известность, что вы уже здесь. — Она выжидательно протянула руки.

Мэй передал свой пистолет-пулемет и кивнул Вонну, который, в свою очередь, неохотно расстался с дробовиком.

— А коробка? — спросила она.

— Останется с нами, — ответил Мэй.

Получив ото всех оружие, женщина поблагодарила и попросила присесть, пока она свяжется с Баррисом.

Невзирая на роскошную мебель, все так и остались стоять, окружив Винтерса, прижавшего к груди коробку.

— Славно окопались, — одобрил Вонн.

— Да, в самом деле, — отозвался Мэй.

— Думаю, это должна быть небольшая операция.

— Я тоже так думаю. Не хотелось бы им потерять свой основной продукт, не так ли?

— Надо было учиться на биохимика. Тогда бы я смог отрастить себе руку.

— Был бы ты биохимиком, — вмешался Герцог, — ты бы никогда не потерял руку.

— Вот тут ты, братан, прав.

Женщина, наконец, вернулась и поспешила к ним с вежливо-безучастной улыбкой.

— Я провожу вас. Следуйте за мной, пожалуйста. Они так и поступили, причем направились за ней в том же порядке, как и вошли в здание. Женщина провела их до таблички:

РУКОВОДСТВО КОМПАНИИ — ФИЛИАЛ КОНСУЛА ПЯТОГО

— К сожалению, — сказала она, оборачиваясь, — мистер Баррис может принять максимум двоих. Таковы правила. Остальным придется подождать. — Она указала на черные кожаные кресла в приемной.

— Возьмите Герцога, — поспешно вставил Винтерс. — Я здесь подожду с мистером Вонном.

— Это же твой звездный шанс, малыш, — заметил Мэй. — Ты уверен, что не хочешь им воспользоваться?

Винтерс покачал головой.

— Я слишком нервный для съемок крупным планом. Бир обычно делал это за меня.

— Герцог?

Молодой человек пожал плечами:

— Ну что, пошли?

— Держи коробку здесь, — обронил Мэй, — пока мы не позовем.

Остальные выжидательно посмотрели на него.

— Так будет проще.

Женщина провела Мэя и Герцога по коридору к двери с табличкой:

ПРАВЛЕНИЕ ФИЛИАЛА

— Когда будете готовы, позвоните. Он ждет вас.

Мэй кивнул:

— Все в порядке. Благодарю вас.

Женщина ответила таким же учтивым поклоном и удалилась.

— Ну, — произнес Герцог, — и чего мы ждем?

Мэй усмехнулся и нажал звонок. Дверь тут же открылась, и они вошли в кабинет, обставленный мягкой мебелью. Одна из стен была занята видеоэкраном. Из-за стола, покрытого дымчатым стеклом, на них смотрел человек со скрещенными на груди руками.

— Кто-то из вас, — произнес он, взмахнув указательным пальцем, — должен быть капитан Мэй.

— Это я, — отозвался Мэй. Он приблизился к столу и протянул руку. — А вы, должно быть, мистер Баррис?

— Да, это я. — Баррис показал на пару кресел по углам стола. Присаживайтесь, пожалуйста.

Расположившись в кресле, Мэй одобрительно кивнул:

— Прекрасное местечко для небольшой фирмы биотехников.

— Секрет в многообразии, — сказал Баррис, — В нем ключ. — Он подождал, пока усядется Герцог и продолжил: — Насколько я понимаю, вы хотите поговорить о нашей биохимической Программе Хранения Знаний. Или ПХЗ.

— Да, мы, конечно, хотим поговорить о вашей программе, — кивнул Мэй. Он вытер мокрые ладони о ткань брюк. «Что это со мной? — пронеслось у него в голове. — Неужели все из-за этого типа? Неплохо бы, чтобы здесь сейчас за стенкой присутствовал Мистербоб».

— Итак… приступим, — произнес Баррис.

Мэй откашлялся.

— Ну что ж, сэр, вы, наверняка, в курсе, что такое Фиалы «Сущность». Кх-м, под ними я имею в виду, конечно, две сотни фиалов хранимой информации, взятой у великих ученых и мыслителей прошлого.

— Понял, о чем вы говорите, — сказал Баррис. — Дистилляции Первой Серии.

— Правильно, — сказал Мэй. — Вот они, те самые.

— По правде говоря, я слышал о них много раз.

— Теперь могу вас порадовать, — заявил Мэй. — Они нашлись.

— Мы уже не первый раз радуемся по этому поводу, — Баррис достал из выдвижного ящика стола небольшой терминал и простучал по клавишам. Плоский экран за его спиной вспыхнул. — Я уже несколько лет слежу за причудливыми перемещениями фиалов по всей Галактике.

«Несколько лет?» — Мэя насторожили эти слова. Странно — Майрон Ли и не заикался об этом, когда нанимал их охотиться за пропавшими фиалами.

И все же буквы, появлявшиеся на экране, свидетельствовали в пользу слов Барриса. Первый же заголовок, который он прочел, гласил:

ФИАЛЫ «СУЩНОСТИ» ВОЗВРАЩАЮТСЯ В СИСТЕМУ МОРАНГА

а заканчивался знаком вопроса и был датирован прошлым десятилетием. Баррис снова простучал по клавиатуре, и появился новый газетный заголовок:

ЛОЖНЫЕ СЛУХИ О СПАСЕНИИ ФИАЛОВ НА ЭЛФЕКСЕ ШЕСТОМ

Дата лишь на несколько месяцев отставала от первого сообщения. Затем еще один набор на клавиатуре — и очередная заметка.

— Таких сообщений появлялось примерно по три в год, — продолжал Баррис. — Мы подписались на системное обслуживание, и теперь получаем все материалы, имеющие отношение к делу.

СЛЕДЫ ФИАЛОВ «СУЩНОСТИ» ОБНАРУЖЕНЫ НА СОЛЕ ТРЕТЬЕМ

— Обратите, кстати, внимание, что все это заслуживающие доверия новые фирмы. Их мы просто не принимаем в расчет.

ФИАЛЫ ЗНАНИЙ КОРПОРАЦИИ «СУЩНОСТЬ» ПОГИБЛИ ВО ВРЕМЯ НАЛЕТА В КОЛОНИАЛЬНОЙ ЗОНЕ

— Каково ваше образование, капитан Мэй? Я так понимаю, коммерческое?

— Да, я коммерсант.

БИОПРОДУКТ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ КВИНТЭССЕНЦИЕЙ, КАК ПОДТВЕРЖДАЮТ ТЕСТЫ

Баррис скрестил руки на груди и забросил ноги на стол.

— Тогда позвольте рассказать вам одну незатейливую историю. Когда-то, в незапамятные времена, жила-была шайка пиратов, промышлявшая в колониальных краях, которые теперь давно освоены. И вот взбрело им в голову заняться торговлей в области биотехнологий, поскольку именно в этом направлении перевозились наиболее ценные материалы. Они развернули активную торговлю на черном рынке и вскоре баснословно разбогатели.

И вот однажды они совершили нападение на небольшое курьерское судно, перевозившее продукты, называемые Универсальными Биоконцептами. К своему крайнему — и даже, может, бескрайнему — удивлению, курьер оказал сопротивление, причем такое, которого они никак не ожидали со стороны одного маленького пересыльного. Несмотря на то, что он был легко взят в плен пиратским судном. Излишне говорить о том, что пираты разгромили судно и прихватили его на магнитный абордаж без всяких проблем.

Лишь одна сложность и возникла перед ними, капитан Мэй. Во время перестрелки случайный выстрел с пиратского крейсера произвел взрыв в грузовом отсеке курьерского судна. Команда пиратского судна не знала, что разгуливает по судну, зараженному организмом, разработанным генной инженерией.

Этот организм был биорепликантом, предназначенным для пострадавших от криогенной заморозки. Предполагалось, что он должен восстановить поврежденные сосуды и органы. Пираты, конечно, чрезвычайно расстроились, увидев, что груз поврежден. Таким образом, не считая самого захваченного судна, они, можно сказать, вернулись с пустыми руками. Однако пустыми их руки как раз назвать было нельзя, если вы поняли, что я имею в виду.

Вскоре команда корабля стала замечать, что их образ жизни понемногу изменился. Их организм стал более устойчив к алкоголизму, венерическим болезням всех возможных типов и к ранениям, которые теперь заживали и исцелялись с замечательной быстротой. Но, естественно, у них не хватало ума понять истинную причину того, что с ними происходило.

Следующее, что у них появилось, — это абсолютное здоровье, ну, здоровье здоровьем, но после этого началось то, чего они никак не ожидали. Команде корабля стало казаться, что они эволюционируют. Они начали расти, появились чудовищные отростки из животов и остальных частей тела. Некоторые становились до того тучными, что не могли двигаться. Само собой, случилось так, что биопродукт, которым они заразились на курьерском судне, стал неуправляем и начал делать непредсказуемые вещи с человеческими телами.

Было лишь вопросом времени, чтобы вся команда превратилась в кучку жуткой кровоточащей массы, напоминавшей вывернутые наизнанку кишки. И, что самое страшное, у них во много раз увеличилась продолжительность жизни. Ведь в случае появления какой-то болезни или ранения, повреждения тканей, организм справлялся с этим в считанные часы. Единственное, против чего они оставались беззащитны — это внезапная мгновенная смерть.

Конечно, при их профессии, подобные вещи случаются с завидной регулярностью. И для того, чтобы избавиться от такого некрасивого тела, появляются самые широкие возможности. Так что эти пираты мародерствовали по галактике в поисках людей, которые могли бы пополнить команду. Излюбленной тактикой при этом было лежать где-нибудь у торгового пути под видом брошенного судна и захватывать спасателей, как только таковые появятся. И вскоре спасатели становились такими же, как они.

— Слышал эту историю. «Спекулянты Плотью», — заметил Мэй.

Баррис кивнул.

— Это басня богатого на выдумки народа. Я слышу версии этой легенды в каждом портовом баре до самого Сигма Альфеуса, хотя, должен признать, что ваша версия самая пространная. Эта история передается из уст в уста, несмотря на то, что события кажутся такими неправдоподобными. Очень хорошо. — Баррис набрал еще один код на своем терминале и заголовки стали меняться, оставаясь на экране достаточно долго, чтобы их можно было прочесть, после чего место занимали новые.

Мэй смотрел, как мелькают данные.

— Ничего не поделаешь — для басен и легенд всегда есть первоисточник в реальной жизни, — продолжал Баррис. — Скажем, теперь уже мало кто сомневается в достоверности легенды об Аргосе.

— Планета из золота, — сказал Герцог. — Слыхал о такой.

— Я собираю такие легенды, — сказал Баррис. — Причем мои любимые — о знаменитых землянах: Диснее, Пресли и апостоле Иоанне, которые путешествовали вместе по галактике за тысячи световых лет…

— Давайте все же вернемся к нашему разговору, — вмешался Мэй. — Если он вам интересен.

— Наш разговор, — ответил Баррис, — клонится к тому, что Дистилляции Первой Серии — такой же миф, как и все остальное. — Это миф, капитан Мэй, великолепный, безумный миф, но есть люди, которые очень хотят, чтобы он оказался правдой. Только представьте, что мы могли бы собирать все знания человека и передавать их по цепочке следующему поколению. Это был бы просто подарок, капитан. Неслыханный подарок всему человечеству.

— Вы так говорите об этом, как будто…

— Позвольте мне закончить. Прибавьте к этому мифу, капитан, одну-единственную вещь, которая привлекает семьдесят пять процентов или три четверти населения галактики. Прибавьте нынешних богачей и знаменитостей. Героизм, капитан. Предположение, что любой, у кого хватило бы ума или, скорее, безумия просто пойти и забрать фиалы у гангстеров, уж конечно, стяжал бы своему имени бессмертие. А об этом мечтает каждый.

— Это как посмотреть, — заметил Герцог, нервно поигрывая пистолетом в кармане.

— Приходит со временем, — отозвался Баррис.

— Но не всегда.

Баррис пожал плечами:

— Ну, это каждый судит по себе. Но вознаграждение при этом — для одного желанная цель, а для другого лишь стартовый капитал, с которым можно начать дела поинтереснее.

«Предложение? — пронеслось в голове у капитана. — Он заманивает или же просто на что-то намекает?»

— Попробуйте нас напугать такими деньгами, — сказал Герцог.

— Достаточно сказать, что Дистилляции Первой Серии Корпорации «Сущность» или ДПСВС завладели умами всей галактики. Так что несколько раз в год я обязательно принимаю в своей конторе человека, который нашел дорогу к Аргосу.

— Фиалы, — ровным голосом произнес капитан.

— Фиалы, — повторил Баррис. — Хотите начистоту, капитан, без экивоков? В нашем с вами распоряжении целые жизни еще не открытых миров, и все же я ценю, что вы сделали для корпорации «Сущность». Именно чувства людей, таких, как вы, привлекают к нам внимание народных масс, именно вы сделали нас тем, чем мы являемся сегодня. Дух романтизма сильно способствует духу торговли. Гермесу, богу торговли, не чужда и некоторая романтика. Без вас мы никогда бы не стали тем, чем являемся сейчас. И, несмотря на все мое уважение, должен вам вот что сказать, дорогой рыцарь. Фиалы — это не клад и не прекрасные пленницы, это намного хуже. Юэ-Шень, к тому же, фигура, известная своим коварством, а корпорация не может отвечать за последствия вашей встречи. Поэтому мы никогда не санкционируем и не подпишем ваш проект, и даже не дадим молчаливого согласия на его осуществление. Итак, проекту не быть, капитан, делайте, что хотите, живите с этим, как можете.

— Теперь вы знаете, почему некоторые люди не хотят огласки, — заметил Герцог. — Можно потерять слишком много. Например, жизни уцелевшей команды.

Баррис прищурился:

— Что вы говорите?

— И даже если Юэ-Шень решит не вступать в конфликт с горсткой людей, которые были галактическими героями, есть еще льстецы и приспешники, готовые на все ради своей доли в добыче.

— Вот почему, — сказал Мэй, вставая, — мы хотим получить гонорар наличными.

Баррис натянуто рассмеялся.

— Конечно, конечно, естественно… Так обычно и случается. Каждый год к нам обязательно приходит человек, который обещает…

— Мы ничего не обещаем, — заявил Мэй, направляясь к двери. — Мы предъявляем.

С этими словами он распахнул дверь и высунул голову в коридор:

— Винтерс! — крикнул капитан, — не будете ли вы так любезны, занесите товар.

Баррис свел перед собой кончики пальцев и закивал.

— Ну конечно, — сказал он. — Пожалуйста, внесите их, умоляю. Естественно, мне придется проверить их аутентичность в нашей лаборатории.

Мэй ответил с улыбкой:

— Мы на другое и не рассчитывали. Винтерс возник в дверях с грязной коробкой и нервно огляделся по сторонам. Баррис благосклонно кивнул появившейся коробке, из-за которой он не видел лица вошедшего.

— Вот сюда, — сказал Герцог, показывая себе под ноги.

Винтерс осторожно поставил коробку, как ящик с взведенными гранатами, и сразу попятился к двери.

— Можно, я посижу с мистером Вонном? Мэй кивнул, и великан исчез за дверью.

— Да, этого я не ожидал, — признался Баррис. — Должен признать, вы обставили дело с такой помпой… ничего подобного я еще не видел. Потрясающая игра. Мои аплодисменты. — Он постучал ладонью о ладонь.

Герцог откинул картонные клапаны и залез в коробку.

— Держите! — сказал он и подбросил тонкую бутыль в воздух.

— Герцог, сукин ты сын…

Баррис поймал брошенную бутылку и повертел в руках.

— Как вы беспечны, — он посмотрел на фиал. Мэй и Герцог заметили, что его лицо при этом побледнело.

— Мать моя Пятая Зона! — пробормотал он во всеуслышание.

— Удивлены? — поинтересовался Мэй. Баррис вздохнул и сделал слабую попытку вскользь прокатить бутылку по столу. — Ваш друг мог меня забрызгать этой….

— Что-то ценное, я так полагаю? Вы даже не посмотрели на этикетку.

— В этом нет необходимости…

— Так вот вам еще одна, — сказал Герцог, и еще один фиал описал в воздухе дугу, устремляясь к Баррису, который до невозможности вульгарно выругался, поймав вторую бутылку.

— Вот нечто по имени Экер, — продолжал Герцог. — Конечно, это имя ничего не говорит типу моего рода и звания.

— Экер. Эк… — Баррис увидел надпись на крышке и ахнул. Тут он заметил, что Герцог уже полез за другим фиалом.

— Достаточно, — торопливо воскликнул он. — Больше не надо.

— Так вы убедились?

— Конечно, — Баррис остановился, чтобы перевести дыхание. — Конечно, нет. Я имею в виду, эти фиалы очень похожи на те, настоящие, но это еще ничего не значит и ни о чем не говорит. И, конечно же, вы не смогли бы приготовить, простите за выражение, самогон, ничего общего не имеющий с натуральным продуктом компании, на других добровольцах. Однако со времени исчезновения фиалов прошло столько лет, что в любом случае надо сначала убедиться в их аутентичности. Думаю, лучше всего сделать это в нашей лаборатории биотехнологий.

— Вы говорите это уже во второй раз, — напомнил Мэй. — Так вы собираетесь проверять или нет? Я не слышу слова «да».

— Конечно, — нервно ответил Баррис. — Конечно. — Встав из-за стола, он обошел его и направился к дверям кабинета. — Вы простите, я на минутку, позову кого-нибудь из лаборантов, чтобы их взяли на пробу.

— Прекрасно, — Мэй оскалился Баррису в спину. Как только тот исчез за дверью, Мэй повернулся к напарнику и, схватив его за грудки, буквально вырвал из кресла.

— Мерзавец! Если ты еще раз выкинешь такую штуку, ты… ты хоть понимаешь, сколько это стоит?

— Мэй, — прохрипел Герцог, не отбиваясь, — что случилось…

— Понял, — сказал Мэй. — Это снова Эрик Диксон. Он колобродит в твоих жилах. Ничего, скоро мистер Баррис позаботится о тебе, как только сообразит, что он в наших руках.

— Мэй, у меня такое чувство…

— Это тебе подсказывает инстинкт тетранца? — деловито спросил капитан.

— Не совсем…

— Тогда и слышать ничего не хочу. Ты получил знание, интуицию или еще что-то там от героя войны, который находится в твоем теле, и пока от этого больше вреда, чем пользы. Так что, прости, у меня нет поводов доверять тебе больше: ни теперь, ни тогда…

— Тогда зачем же вы взяли меня с собой, Мэй? Сказать, зачем? Если я так опасен…

— Это Баррис? — внезапно спросил капитан. Он выглянул в приемную.

— Какого дьявола? Куда делись Вонн с Винтерсом?

По затылку Герцога пробежали мурашки. Внезапно стало трудно дышать, и стены кабинета вдруг показались ему тесными и близкими.

«О, нет! — пронеслось в голове. — Только не это. Мне ни за что не уговорить этого упрямца, и никогда не убедить их, что…»

Тут его взгляд опустился на рабочий стол Барриса, где остались два фиала, ожидавших подтверждения того, что они — на самом деле настоящие фиалы корпорации.

Вот оно.

Он схватил фиалы, как только Мэй вышел из кабинета.

— Наемники тоже мне, — плюнул капитан. — Ни на кого нельзя положиться… С тех пор, как война кончилась, порядочный человек стал редкостью, которую можно показывать в музее.

Герцог опустился в кресло и незаметно поставил один фиал в коробку.

— С каких пор ты стал специалистом по вербовке?

Мэй откинулся назад и попытался упереться ногами в стол Барриса. Однако стол директора филиала оказался слишком высоким, и, к тому же стоял чересчур далеко от прикрученного к полу кресла. Он не был создан для удобства посетителей. Когда капитан, наконец, понял это, он перевел взгляд на Герцога.

— С тех пор как заварилась вся эта каша, — сказал он. — Я стал чувствовать себя специалистом широкого профиля. Чем только не приходится заниматься…

Второй фиал оказался холодным как сосулька. Герцог потрогал его и сунул руки в карманы куртки.

— Вот что скажу тебе, Герцог. Я устал от этого. Теперь хочу только одного: отремонтировать корабль и остаток жизни провести…

В этот момент пальцы Герцога сжались, и он почувствовал, что бутылка странным и непонятным образом перекочевала ему в карман.

— Не знаю, какие у тебя планы, но ты наверняка подумываешь о возращении на Тетрос, хотя у меня, честно говоря, несколько иные мысли на твой счет.

Герцог улыбнулся:

— Мэй, — сказал он, — спокойно. Не суетись.

Мэй растерянно заморгал:

— Ты что-то сказал?

— Ничего, так. По-моему, это ты что-то говорил?

— Ну, — осторожно продолжил Мэй… — Голос у него изменился, он говорил не как начальник, а, скорее, как родственник. — Если ты не слишком торопишься обратно на Тетрос, я мог бы найти применение твоим способностям. В области получения заказов, в первую очередь, разумеется. Ты мог бы иметь неплохой процент в сделках. И когда я найду второго пилота, он будет на зарплате сидеть как миленький, потому что никто не заменит мне старину Декстера. Такого второго пилота у меня больше не будет, и я не стану ни с кем цацкаться так, как с бедным старым Декстером. Ни у кого таких льгот не будет. Что случилось с этим сукиным сыном? — Он рассмеялся, но взгляд его оставался задумчив. — Если он не сгнил где-нибудь на каторге, то, вероятно, уже обзавелся собственным публичным домом. Он всегда был немного того… с вывихом.

Мэй обернулся к Герцогу, словно бы уже готовый разразиться более пространной речью, когда на пороге возник Баррис, за которым стоял некто в белом халате.

— Капитан, — сказал Баррис. — Разрешите вам представить. Это доктор Мелроуз из исследовательского отдела. Он возьмет то, что вы принесли, и отправит на обследование аутентичности продукта.

— Нет, — сказал Мэй. — Он этого не сделает.

— Но, капитан…

— Похоже, он не понял, — заговорил Мелроуз, вступая в кабинет. — Все останется в целости и сохранности. Дистилляции Первой Серии упакованы совершенно особым образом, и путем весьма простого анализа пломб можно без труда доказать их аутентичность.

Мэй кивнул:

— Хорошо. Герцог…

Герцог встал и поднял коробку. Мелроуз шагнул ему навстречу и протянул руки в готовности принять драгоценную ношу.

— Герцог сам отнесет их.

— Пожалуйста, позвольте сделать это доктору Мелроузу, — вмешался Баррис, в голосе которого послышалось беспокойство. — Вы и так уже намаялись, таская их по всей галактике.

Достаточно было одного взгляда капитана — и Герцог передал коробку. Мелроуз принял ее и развернулся к выходу. Капитан знаком показал следовать за ним. У дверей они столкнулись с Баррисом.

— Простите. Вам в лабораторию вход воспрещен. Таковы правила безопасности, принятые в компании.

— Куда пойдут фиалы, — сказал Мэй, — туда и я. — Он направился следом, но тут Баррис остановил его, придержав за плечо.

— Сержант, — сказал он.

— Перед вами капитан, — рыкнул Мэй.

— Нет, — ответил Баррис, и за его плечами выросла тень. — Я имел в виду именно — сержант.

Сержант был ростом с Барриса, но при этом имел при себе полностью заряженный «Поводок». Об этом говорили ровно светившиеся лампочки на панели нейропарализатора.

— Сержант Эмерсон покажет вам выход. Не правда ли, сержант?

Сержант улыбнулся.

— Проклятье, — пробормотал Мэй. — Мы же не шайка мошенников, которая пытается всучить вам подделку, и не банда террористов, которая хочет поднять это здание на воздух. Это настоящие фиалы! Вы понимаете? До вас что, так и не дошло?!

— Мэй, — подал голос Герцог. — Он знает это. Даже не сомневается.

— Сержант, если вы сделаете то, что вам…

— Мистер Баррис, — поспешно вставил Герцог, — не хотите ли поведать нам, как вам удалось совершить такую головокружительную карьеру? Стремительный взлет. Правда, такие взлеты бывают чреваты не менее стремительными падениями. А, может, объясните, как выгодно использовали капитал, способствуя процветанию компании во всей галактике, и какую дали промашку в отношении фиалов?

Баррис заморгал, глядя на Герцога, и затем повернулся к охраннику.

— Сержант Эмерсон, оставьте нас, пожалуйста… Сержант отдал честь и вышел вон.

— Герцог, — заговорил Мэй в наступившей тишине. — Что ты там несешь? осторожно начал он. — Это что у тебя опять?

— Думаю, надо дать слово мистеру Баррису. Он объяснит это лучше меня.

Баррис нажал кнопку, и дверь плотно закрылась. Он медленно подошел к своему месту за столом.

— Ваш юный друг не совсем точно выразился, капитан. Я забочусь о том, что случится с фиалами. И мне приходится быть крайне осторожным, чтобы с ними не случилось чего-нибудь.

Уперев руки в бедра, Мэй пристально посмотрел на Барриса, как на невиданный экземпляр человекоподобного ящера.

— Значит, вы признаете, что мы принесли вам настоящий товар.

— Я и не сомневался в этом, — сказал Баррис. — Вот уже двенадцать лет прошло с тех пор, как я держал в руках одну из таких бутылок, но еще не забыл, как они выглядят.

— Тогда где же обещанная нам награда? Где наша премия… «…будет выплачено тому, кто найдет пропавшие и так далее» — процитировал капитан.

Баррис развернулся, подтолкнув кресло на колесиках к другому краю стола. Перед ним тотчас же вынырнул из гладкой полированной дымчатой поверхности компьютер: экран и клавиатура. Он бойко застрочил на нем что-то, остановившись лишь раз, чтобы спросить полное имя капитана Мэя. Еще одна атака на клавиши — терминал защелкал, как принтер, готовый к печати — и через некоторое время выплюнул длинный ламинированный чек.

— Вот, — сказал Баррис, небрежно подкидывая его по столу. Сертифицированный кредитный ваучер, который в любое время может быть конвертирован в наличные в каком угодно солидном банке на этой планете.

Мэй взял ваучер и уставился в него, наморщив лоб.

— Погодите минутку, — сказал он. — Я что-то не понимаю. Здесь написано «пять миллионов кредитов». А где остальные нули?

— Это и есть сумма вознаграждения.

Капитан выставил бумажку перед собой и разорвал на две части.

— Будем считать, что наш разговор не состоялся, произнес он голосом, не предвещавшим ничего хорошего. — На такие деньги можно купить от силы три фиала. Где остальное?

— Не понял, — ответил Баррис — вы считаете, что вам полагается еще что-то?

— Человек, который нас нанял, — сказал Мэй, — говорил, что дело того стоит. Он называл сумму премиальных: семьдесят пять миллионов кредитов. Никак не меньше, во всяком случае. Если вы не против умеренной и совершенно разумной цифры в четверть суммы сверху, за доставку, окончательный расчет произвести будет нетрудно. Округлим до ста.

— Хорошо. Вы назвали свою сумму, так что теперь моя очередь. Хотите знать, где остальные деньги? — Баррис развел руками. — Все перед вами, капитан. Все перед вашими глазами. Никто их не скрывает.

Мэй осмотрелся по сторонам, но ничего, кроме стен кабинета и мебели, не увидел.

— Он говорит про здание, Мэй, — подсказал Герцог. — Про весь комплекс. Похоже, что Квинтэссенция уже больше таковой не является.

— Ах, как вы правы, — сказал Баррис. — Капитан, вы слишком долго пробыли в дальнем космосе…

Мэй обернулся к Герцогу.

— Тогда, может быть, поделитесь со мной своей проницательностью, потому что я не понял ни слова из того, что вы тут говорили.

— Дело в тот, что я лишь недавно пересек космический экватор, и Нептун космоса искупал меня в своей бочке, — сказал Герцог. — И, поскольку я брокер по специальности, то космос лучше всего знаю именно с этой стороны. Деньги по-разному работают в космосе. Большинство их подвергается страшной инфляции — гигантские массы денег распыляются по Галактике, чтобы в одно мгновение стать ничем — звездной пылью. А потом все снова собирается в каком-то неожиданном месте, чтобы начать новую жизнь. Вероятно, вы совершаете куда больший годовой кругооборот наличных средств, чем компания моего дяди за десять лет. Помните скотобойню, Мэй, эту большую, прекрасную скотобойню? На деньги, которые вам пришлось заплатить за «Ангела Удачи», можно было заново отстроить такой же дядюшкин комплекс, новенький, с иголочки, да притом в два раза больший.

Мэй присвистнул.

— Или купить комплекс вроде этого.

— Совершенно верно, — сказал Баррис.

— Так что, если вы застраховали фиалы на сумму, соответствующую размерам вознаграждения, вам бы это ничего не стоило…

— Ничего не поделаешь — бизнес, капитан Мэй. Нам пришлось поместить страховую сумму под высокий процент. И на годовой процент от вложенного мы смогли построить этот комплекс. Так корпорация «Сущность» начала уверенными шагами продвигаться на рынок биотехнологий. Может, вам попадались люди с имплантатами кошачьих глаз? Это наша продукция, наши клиенты, и наш первый реальный успех после краха, связанного с утратой дистилляций.

— Вы лжете! — оборвал его Герцог.

— Простите…

— Вы не смогли бы вырасти так быстро, используя только накопленный процент с капитала. Тем более, не смогли бы внедриться в такую отрасль, как оптические имплантаты. Вы просто растратили наши деньги, мерзавец!

Мэй вскочил с места.

— Что ты сказал?

— Условия вознаграждения определяют вероятность его возвращения законному владельцу. Если эта вероятность мала, соответственно уменьшается и расчет, а с ним и размер вознаграждения. Остаток, или разница в счете, может быть направлена при этом на нужды компании, на восстановление дела, потерпевшего убытки.

— Значит, — проговорил Мэй, — вы были уверены, что эти фиалы не вернутся, раз вы преспокойно тратили денежки, положенные на счет премии. МОЕЙ премии. И вы все потратили, кроме пяти миллионов. Значит, получается…

Он посмотрел на Герцога, а Герцог, в свою очередь, на Барриса.

— Так вы сговорились с Юэ-Шень, что эти фиалы никогда не вернутся и навсегда останутся числиться как украденные, — закончил помощник капитана.

Баррис неторопливо кивнул.

— Очень хорошо, Герцог, не так ли? Как это вы догадались?

Герцог встал и грозно навис над столом Барриса, застеленным ультрамодным покрытием. Он дотянулся до клавиатуры — и экран озарился, выдавая заголовки о краже Дистиляций Первой Серии.

— Вам есть чем гордиться, — сказал Герцог. — Оно и понятно. Радуетесь, что утерли нам нос. В разгар шумихи, когда одно из самых громких дел: «Ограбление корпорации «Сущность» — можно считать законченным. Радуйтесь, что же. Вышли из этой схватки победителем. При этом палец о палец не ударив. А какая бесплатная реклама для вновь растущей компании! Вообще, должен вам сказать, мистер Баррис, все, что вы делаете — неопрятный, нечистоплотный, но весьма прибыльный и умелый бизнес.

— Большое спасибо, — расцвел Баррис. — Очень вам признателен. — Он картинно обернулся к Мэю. — А что — очень многообещающий молодой человек. Держитесь за него, капитан Мэй, и вы когда-нибудь преуспеете.

— Баррис, — Мэй заметно повысил голос. — Кажется, вы должны объясниться.

— Нет, — отрезал Баррис. — Я ничего вам не должен, капитан. Но, поскольку вы совершили поистине героический поступок, вырвав фиалы из рук Юэ-Шень, то должен успокоить вас. Ваш подвиг был не напрасен.

— Неужели? — с усмешкой спросил капитан.

— Совершенно точно. Мы с моими коллегами поддерживаем постоянный и тесный контакт с различными донорами и уже приступили к следующим сериям дистилляций. Но это будет совсем другой продукт, и он не пойдет ни в какое сравнение с первым, потому что он станет рыночным. И вот как это произойдет…

— Я и так все понял! Мы сделали вам рекламу — и только. — Он повернулся к напарнику. — Ты понимаешь, Герцог? Нас просто использовали в рекламной компании!

Баррис улыбнулся:

— Ну-ну, не стоит так кипятиться. Действительно, у Первой Серии была непростая судьба. Вначале группа состояла из двухсот семидесяти пяти добровольцев, но несколько человек потом отказались от участия в проекте. Духу не хватило. Еще несколько потенциальных доноров попали в катастрофические происшествия, после которых, к несчастью, их мозг оказался для нас бесполезен. Еще пара-тройка была забракована перед самой кончиной, и мы расторгли с ними контракты, а оставшиеся были сокращены до двухсот просто для ровного счета.

Как только дистилляции оказались у нас в руках, осталось разрешить еще одну немаловажную проблему — как их продать. И это, капитан, то самое место, где многие сломали себе голову. Этот контрапункт торговли, с которым пришлось повозиться и вам, и нам. Несколько семей безвременно ушедших составили судебные иски, чтобы не дать нам продавать то, на что у нас были заключены контракты. Но мы же не людоеды — мы и так собирались выплатить солидное вознаграждение — в соответствии, естественно, с доходом, который бы принесло участие доноров в проекте.

А эти иски вызвали только лишние кривотолки и шум вокруг фирмы и послужили расколу в наших рядах. Среди нас появились отступники. Несколько коллег из высшего административного персонала уволились, заявив о полном своем несогласии с методами и так далее…

— Простите, если у меня сердце не разрывается от ваших слов, отозвался Мэй. — Наверное, покажусь вам бесчувственным, мистер капиталист, отозвался Мэй, — но не имею ни времени, ни желания выслушивать еще раз эту душещипательную историю. И, надо вам сказать, она и в первый раз меня не очень-то растрогала.

Скрестив руки на груди жестом полководца, осматривающего поле сражения, Баррис пристально воззрился на капитана. Лицо торговца космическими безделушками оставалось бесстрастным.

— Очень хорошо, — сказал он. — В результате, капитан, мы поставили на рынок идеальный продукт в надлежащие сроки, а нам швырнули его обратно в лицо. Те, для кого он был предназначен, теперь отвергали его. Те, кто его искал, не заслуживали, не стоили его. И тогда законники стали нас сыпать по всем статьям. Нас затаскали по судам. Счета, на которых держалась Корпорация «Сущность», стали гигантскими обязательствами и угрожали выкинуть нас в полный экономический вакуум. Надо было срочно что-то делать, пока дистилляции полностью не обесценились.

— И тогда, — сказал Герцог, — вам проще всего представилось передать фиалы Юэ-Шень.

— Да.

— Да! — Мэй так и подпрыгнул в кресле, но Герцог остановил его движением руки и коротким: «Пусть закончит».

— Страховое агентство к тому времени занизило ценность фиалов в два раза, — продолжал Баррис. Их нынешняя оценка — лишь ничтожная часть первоначальной стоимости. Те из нас, кто остался в правлении, пришли к выводу, что пора сократить расходы и привести их в соответствие с доходами. Чтобы фирма как-то могла дышать. Проще всего было потерять фиалы при соответствующих романтических обстоятельствах. Так что версия с похищением их пиратами представлялась наиболее правдоподобной и понравилась всем — как ее авторам, так и любопытной публике. Так случилось, что с большой помпой и шумом мы объявили, что перевозим фиалы на сверхсекретную военную базу для дальнейших экспериментов.

Конечно же, Юэ-Шень просто не могла устоять перед таким искушением: когда у нее, можно сказать, под носом проносят что-то сверхсекретное и, говорят, необычайно ценное. Особенно когда ей стало известно, что среди дистилляций содержатся знания нескольких криминальных экспертов. Теперь только оставалось поднести огонь к фитилю. Чтобы события выглядели драматичнее.

Конечно, когда поступил запрос, сумма оказалась совершенно непомерной, с самого начала. Они сбили последнюю объявленную рыночную цену наполовину, но страховое агентство не выразило желания платить. Последовали другие предложения — но они были на индивидуальных доноров — а не на серию в целом.

В то же время все развивалось пока неплохо. Наши Дистилляции Первой Серии стали легендой, и сами мы стали крутой компанией, у которой содержатся на хранении такие баснословно дорогие вытяжки из людей. К тому же не нашлось дураков, готовых потягаться за эти драгоценные фиалы с самой Юэ-Шень.

Баррис прокашлялся и заерзал в кресле, как будто ему вдруг стало отчего-то неудобно в нем сидеть.

— По крайней мере, можно сказать, что так было до сих пор. Но вот появились вы…

Мэй встал с совершенно спокойным видом, миролюбиво и безмятежно улыбаясь Баррису:

— Ценю вашу прямоту, — сказал он. — Теперь приступим к делу. Раз у вас все так хорошо прошло, вы, конечно же, теперь не собираетесь выплачивать скромное воздаяние за наши труды. Понимаю, что теперь вам закрыт доступ в премиальный фонд, но, уверен, что есть и другие счета, которые вы можете списать в любое время.

— Списать… Что значит — «списать»?

— Ну, конечно же, — расцвел в улыбке капитан Мэй. — Если размер премиальных основывается на последней уценке фиалов, а, вместе с ними — и суммы вознаграждения, то вы должны нам за возврат товара в размере ста восьмидесяти семи фиалов.

— Ста восьмидесяти шести, — поправил Герцог.

Только поморщившись в ответ на это неуместное уточнение, Мэй продолжил:

— Какая разница. Остановимся на счете в двести восемьдесят миллионов и на этом покончим. Мы готовы обсуждать эту цену и даже пойти на понижение, сделать вам, так сказать, скидку, как молодой и развивающейся компании, но поймите одно — нам не нужен кредит и чеки, нам нужен наличман. Причем мы предпочтем сохранить анонимность и остаться в тени.

— Странно, — сказал Баррис. — После того, как я рассказал вам столько всего, я думал, вы поймете. Никаких обсуждений не будет. Никаких переговоров. И никаких финансовых пересчетов. Вы не получите наличных, капитан Мэй. Я не стану выписывать даже чеков — ничего не будет, кроме того, что вы уже так опрометчиво уничтожили. Корпорация «Сущность» не сможет оплатить тех наличных, которые вам бы хотелось…

— Списа-ать, — пропел капитан.

— …даже если бы мы захотели это сделать. Но, смею вас заверить, капитан, мы ни в коем случае не захотим.

— Как? — насмешливо откликнулся Мэй. — Мне кажется, я слышу отказ?

— Капитан, как объяснил ваш друг, исчезновение дистиллятов оказало корпорации неоценимую услугу. Вы можете пройти пространство от Сола до самых окраин галактики, и каждый на вашем пути будет знать о нашем существовании и укажет вам дорогу к ближайшему филиалу «Сущность». В каждом баре и пабе на галактических просторах вы услышите какую-нибудь новую сплетню о нашей корпорации. Везде ходят о нас слухи. И назовет нас всякий сущий в галактике язык. Несколько храбрецов уже рискнули жизнью или своими конечностями во славу корпорации. Дело вечно — когда под ним струится кровь. За последние десять лет многие сделали себе карьеру, прославившись именно в качестве легендарных искателей и добытчиков этих фиалов. Так-то, капитан!

— Тогда представьте себе реакцию публики, когда мы объявим во всеуслышание, что некая анонимная шайка наемников так просто взяла и нашла драгоценную реликвию корпорации…

— Нет, капитан. Это будет значить для нас падение интереса публики, и, как следствие — падение интереса к нашим акциям и нашему товару. Спросите у молодого человека, что это значит в условиях современного рынка, он вам лучше объяснит. Память человеческая коротка, и мы не собираемся ее укорачивать, тем более — в отношении Корпорации. Не так ли, капитан? Я ведь не похож на сумасшедшего? А-ха-ха, — беззастенчиво рассмеялся ему в лицо Баррис, скаля белоснежные стоматологические зубы.

«Тоже, наверное, биопротезы», — пронеслось в голове капитана. Мэй скрестил руки на груди жестом опытного космического волка, готового сказать свое последнее слово в данном разговоре.

— Хорошо, — изрек он. — Пусть будет так. Мы уходим. Мы забираем эти фиалы — простите — дистилляции и…

— Простите… Какие такие дистилляции? — переспросил Баррис с наивным видом. Со стороны могло показаться, что он вообще впервые слышит подобное слово. — Вы видите здесь что-то, что имеет отношение к нашей бесследно пропавшей продукции?

Мэй лихорадочно осмотрелся по сторонам и только теперь вспомнил: Мелроуз. И подлую улыбку этого юного подонка, когда фиалы выносились вон… Длинное ругательство уже начало стартовать и набирать силу в наступившей на миг тишине, и сокрушительный удар кулаком по столу уже заколебался под сводами кабинета. Герцог вскочил с места и схватил капитана сзади, как эпилептика, оттащив его, когда пальцы были уже в сантиметрах от горла Барриса.

— Мэй! — закричал Герцог. — Остановитесь! Все в порядке!

Баррис покачал головой.

— Так я и думал. — Он усмехнулся. — Еще одна парочка помешанных пытается запачкать доброе имя нашей компании. — Он нажал на кнопку в столе, и дверь тут же распахнулась, впуская сержанта с оружием наперевес. — Уберите отсюда этих… субъектов.

Сержант Эмерсон грозно вскинул парализатор.

— Ты еще услышишь обо мне, мерзавец! — прокричал Мэй.

Герцог схватил его за плечо и попытался выставить за дверь.

— Все в порядке, Мэй. Все идет как надо.

Всем телом рванувшись на Барриса, капитан наставил на него указательный палец:

— Мы разнесем слух о вас по всей Вселенной! Умрем, но опозорим…

— Пошли, Мэй, — твердил Герцог.

— …и тогда ты узнаешь…

Сержант надавил спусковую скобу парализатора, и воздух тут же наполнился электрическими искрами. Озон защипал в носу у Герцога, и Мэй, доселе сопротивлявшийся, вдруг выпрямился как соляной столб, в который, по преданию, превратилась жена Лота. Он стал прямым и несгибаемым, как Родосский колосс или как аттическая колонна.

— А-а-а-а-ах! Черт возьми, — прозвучал голос капитана.

— Следуйте за мной, — спокойно проговорил сержант.

Мэй попятился из кабинета на негнущихся ногах, словно чудовище Франкенштейна, только что вставшее с операционного стола.

— Ты… — прохрипел капитан, пытаясь преодолеть нервную судорогу, ты… покойник… — тут горло у него перехватило, и на губах появилась пена.

Герцог взглянул на Барриса и недоуменно пожал плечами, пока Мэя выпроваживали в коридор.

— Здорово сработано!

Баррис безмолвствовал.

Герцог еще раз оглянулся на капитана и снова повернулся к Баррису, как будто что-то вспомнил.

— Позвольте вам раскрыть один секрет. Мой партнер прав. — Прищурившись, он заговорщически прошептал: — Вы, в самом деле, покойник.

Баррис тут же расхохотался, словно в жизни не слышал ничего забавнее:

— Ох уж эти наемники! — сказал он, наконец, вытирая слезу. — Всегда в своем репертуаре!

6

Вопль отозвался по площади и прозвучал точно выстрел в ушах Винтерса и Вонна. Они распахнули задние двери фургона и выпрыгнули как раз вовремя, чтобы увидеть источник шума перед собой. Один из стражей Корпорации «Сущность» вел Мэя «под уздцы» под управлением парализатора, и коммерческий капитан совершенно напрасно боролся за каждый шаг, который ему приходилось делать помимо воли. Как только они преодолели первый лестничный пролет, сержант вынудил Мэя пригнуться, опустив ствол парализатора к земле, и затем, приставив подошву к его заду, сбросил пинком вперед, одновременно отключая оружие. Буквально пролетев по воздуху метров пять, капитан ударился о твердую преграду. Это было асфальтовое покрытие тротуара.

— Вы еще заплатите за это! — прохрипел он. — Я запомню твое имя, парень, и еще вернусь, чтобы отрезать у тебя что-нибудь на память!

— Мэй! — заорал Герцог, выскакивая к нему и опускаясь на колени перед павшим капитаном. — Ты же не собирался сегодня устраивать кровавое побоище. Тем более, с парализаторами…

— Он труп, — прошипел Мэй. — И его семья тоже. Если у него есть домашние животные, им тоже конец…

— Прекрасные торжества по случаю возвращения фиалов, — прокомментировал ситуацию Вонн. — Ишь как они разошлись на радостях.

Он присел на корточки рядом и поднял руку капитана. Когда Вонн ее выпустил, она так же вяло и безжизненно свалилась на тротуар.

— Да, еще пару часов придется потерпеть, — пробормотал он.

— Какого черта вы здесь прохлаждаетесь? — спросил Герцог. — Я обыскался вас в вестибюле — нам нужна была помощь.

— Нас вышвырнули, — обиженно отвечал Винтерс, как ребенок, которого не взяли в игру. Казалось, он сам больше всех досадует об упущенной возможности подраться. При этом все равно, где — на свежем воздухе или в тесноте кабинета.

— А ты, Вонн? — обратился Герцог ко второму наемнику. — Что скажешь?

— Все так и было, — вздохнул наемник. — Мы сидели там, пока я не заметил, что какой-то придурок в белом халате потащил фиалы из кабинета. Я пошел за ним в разведку и тут же наткнулся за углом на целую бригаду головорезов в зеленой форме, которые выпроводили нас оттуда.

— Нас просто выперли, — пожаловался Винтерс.

— Дела вовсе не так уж и плохи, — сказал Герцог. — Послушайте…

— И тогда я разобью в лепешку его автомобиль, — продолжал Мэй. — А потом сожгу его дом и развею пепел. И тогда…

— Обопрись на меня, — сказал Вонн. — Закинув руку Мэя себе на плечо, он поволок его к фургону. — Ты идти-то можешь?

— Тело как будто на части рассыпается, — пожаловался Мэй. — Как будто тысячи крошечных лезвий впились и режут его на кусочки.

Герцог подхватил капитана с другой стороны, и они побрели к фургону. С ним все будет в порядке, надеюсь?

— Я думаю, — сказал Вонн. — Такого приема он не встречал и в дальнем космосе. Уж лучше сражаться с космическими пиратами, чем разбираться с наземными буржуями. Эти уж точно беспощадны, не разбирают ни своих, ни чужих.

— А чего, казалось бы, мы сделали им плохого?

— Да ничего. Привезли им их же драгоценную продукцию, а они… — Вонн остановился на секунду, чтобы половчее подхватить бесчувственное тело капитана. — Да он, в самом деле, в горячке. В таком разбитом состоянии редко встретишь даже после ранения. Сильная штука этот парализатор, едят его кобры. Капитан сейчас не краше трупа.

— Да уж, — подтвердил Герцог. — Лучше не скажешь. Хуже тоже.

Они дотащили Мэя до фургона и забросили через задние двери. Винтерс впрыгнул вперед и ждал на подхвате. Великан сграбастал капитана под мышки и, как куль, отволок внутрь и довольно бесцеремонно бросил там, словно забыв, с кем имеет дело. Со стороны казалось, что трое друзей возвращают четвертого семье после буйной вечеринки. Редкие прохожие могли подумать, что корпорация «Сущность» — это горящая вывеска питейного заведения.

Итак, Винтерс бросил капитана на пол, не обращая внимания на отчаянные ругательства, сотрясавшие воздух.

— В жизни не слышал, чтобы кто-нибудь так ругался, — заметил Винтерс, отряхивая ладони.

— И этому учат в Торговой Академии? — спросил Вонн.

— Ты меня спрашиваешь? — откликнулся Герцог.

Вонн присел к Мэю поближе, словно собираясь по дороге пополнить свой запас ругательств, в то время как Винтерс облюбовал водительское место. Великана, казалось, радовала любая возможность лишний раз посидеть за рулем. Герцог распахнул дверь с противоположной стороны и замешкался.

— Мэй сказал, что я смогу довезти обратно до космодрома, — заныл Винтерс.

Герцог прикусил губу.

— Знаю, — сказал он. — Но это в том случае, если бы мы достали деньги. Давай-ка лучше я поведу.

Лицо великана стало терять краску.

— Мне надо кое-что рассказать тебе по дороге, верзила. Очень секретная вещь, — прошептал Герцог.

Это заинтриговало Винтерса так, что он спешно перебрался на пассажирское место, в то время как Герцог залез на свое и стал заводить двигатель. Через считанные секунды они выехали из ворот корпорации «Сущность» на главный бульвар. Герцог то и дело тыкал пальцем в кнопки радио, пока не нашел свою станцию с развлекательной музыкой. Сделав погромче, он посмотрел на Винтерса.

— Вонн, — спросил он через плечо, — как долго действует этот чертов парализатор?

Ответа не было — Вонн его просто не слышал, заглушённый песней какого-то молодого безголосого вокалиста.

— Да он же не слышит вас, мистер Герцог. Мистер Мэй слишком громко ругается.

— Я знаю. — Герцог приложил палец к губам, не отрывая второй руки от баранки. — Только тихо…

Сказанного было достаточно, чтобы окончательно заинтриговать Винтерса. Он заерзал.

— Что-то очень секретное? Только между нами?

— Естественно. Ты же знаешь Мэя. Для него если что-то пошло вразрез с планами — это все, тепловая гибель Вселенной. Он может неправильно понять то, что я хочу тебе сейчас сказать. Так что лучше придержим этот секрет некоторое время от него подальше. Вонну тоже знать это совсем необязательно.

— О да, — Винтерс азартно потер руками. — Обойдемся без них!

— Я хочу, чтобы ты подержал у себя кое-что и не рассказывал пока никому об этом. Хорошо? Ты можешь это сделать для меня?

— Это оружие, мистер Герцог?

— Нет.

— Тогда это наркотики?

— Нет.

— Не понимаю… — Великан пожал плечами. — Почему тогда мистер Герцог хочет, чтобы я подержал это у себя?

— Сейчас поймешь… — Герцог еще раз для верности оглянулся назад.

— Это очень важная штука, Винтерс…

Великан посмотрел на него крайне серьезно, как ребенок, которого посвящают в новую, взрослую игру и даже прикусил губу.

— Клянусь, — постучал он себя по груди как по барабану. — Клянусь… самой страшной клятвой наемника…

Герцог помахал рукой:

— Нет, нет, этого не надо.

— Я, Ирвин Винтерс, — продолжал тот давно отработанный ритуал, клянусь исполнять свои обязанности до самой смерти, так как нет более великой чести и высшей верности, чем та, на которую способен одинокий стрелок…

— Винтерс, подожди…

— …и нет величественнее… кх-м, как же там дальше… выше воздаяния, гонорара?., для одинокого стрелка.

— Прекрасно, — Герцог посмотрел на него выжидательно. — Это все или ты что-нибудь хочешь добавить?

— Все! — Винтерс сиял. — Остальное я забыл.

— Великолепно, Винтерс, просто слов нет, до чего здорово. — С этими словами Герцог залез в карман и выудил оттуда фиал. Все так же украдкой он передал его Винтерсу, продолжая рулить.

Фиал выкатился в лапищу великана.

— Знаешь, что это такое?

Винтерс молча кивнул, глядя на предмет глазами, расширенным от благоговейного ужаса.

— Это та самая бутылка, в которой сидит человек? Или джинн? Да, мистер Герцог?

— Храни ее пуще зеницы ока.

Винтерс посмотрел на крошечную бутылку в своих огромных лапах, словно на ядовитую змею.

— Не знаю, получится ли у меня, мистер Герцог, — признался он наконец. — Я имею в виду, может, лучше, пусть она побудет у вас? Нет, в самом деле. А то еще разобью… или что другое случится…

— Я не могу держать это у себя, — категорически сказал Герцог. — Сейчас даже не могу объяснить, почему. Потом расскажу. Она должна побыть у тебя. Временно. Будь осторожнее и не разобьешь. Ты можешь найти для нее отличное укромное местечко, я же тебя знаю.

Винтерс выдавил неуверенное «хорошо». Похоже, он начинал свыкаться с мыслью, что становится рабом этой опасной бутылки.

— И смотри — никому не рассказывай.

— Не буду.

— Даже Вонну. И даже Мэю, пока я не скажу, что все в порядке.

— Я буду нем, как могила, мистер Герцог. Вот увидите. — Великан схватил фиал и запихнул его себе в нагрудный карман справа. — Потому что я ведь дал вам клятву, что…

Герцог видел, как Винтерс силится вспомнить клятву, и даже восхитился, заметив счастливую улыбку на лице великана, который вдруг понял, что принимает участие в настоящем заговоре.

7

«Ну, это уже слишком» — подумал Герцог, когда по дороге на космодром с неба начало накрапывать. Слишком много неудач в один день, а тут еще погода. Большие капли срывались с неба и барабанили по ветровому стеклу и крыше машины, и монотонный звук успокаивал Мэя, потому что все те зверства, которые он сулил обрушить на голову Барриса, понемногу затихли…

На посадочной полосе Герцог повел машину, не останавливаясь, как «скорая помощь», лихо подлетев к «Незабвенной», и сигналя уже издалека. Спустя секунду люк распахнулся и Роз сбегала по ступенькам трапа, придерживаясь рукой за перила. Она выбежала в ливень, косы ее намочил ветер. Роз обежала фургон сзади и распахнула дверцы.

— Ну, сколько нам отвалили? — выпалила она. Но, увидев вместо денег Вонна, у которого на руках покоилось бесчувственное тело капитана, она побледнела. — Что случилось?

— Все в порядке, — поспешил ответить Вонн. — Только у капитана немного ухудшилось самочувствие. — Он поднял на девушку глаза: — Корпорация «Сущность» отказывается нам платить.

— Ну что ж, — негодующе произнесла она, — в таком случае мы предложим товар кому-нибудь другому.

— Мы уже не сможем этого сделать, дорогуша. Они забрали у нас фиалы.

Леди Роз стояла, скрестив руки на груди, и явно не могла найти подходящих слов. Дождь струился по ее лицу. За ее спиной встали Герцог и Винтерс, готовые поддержать, если что.

— Занесем его на корабль. Ему нужно быть там, чтобы показать программисту, что делать с оборудованием.

Тело Мэя было с подобающими почестями перенесено на борт и уложено, как бесчувственная колода. Дождь брызгал в лицо, ослепляя и заставляя отплевываться. Они стояли с мокрыми лицами над телом капитана.

— Я бы могла сама показать этому парню, — заговорила Роз — но не знаю, чего хотел капитан.

— Он сделает это сам, — сказал Вонн. — Только немного оклемается.

Тело закрепили ремнями на койке. Стряхнув с себя последние брызги, все вышли в коридор, чтобы обсудить план дальнейших действий.

— Вонн, — сказал Герцог, — отвезет нас.

— Нет, — покачал тот головой. — Я останусь на планете.

— Перестань, Вонн, ты нужен нам.

Наемник взглянул на Роз:

— Твой друг на борту?

— Питер Чиба? Конечно. Где ж ему еще быть?

— Тогда я вам не нужен, — Вонн развернулся, направляясь к трапу.

— Проклятье, — пробормотал Герцог. — А Питер может управлять этой штукой?

Роз пожала плечами:

— Он был вторым пилотом и помогал капитану на подходе к планете.

Герцог вздохнул:

— Ну что ж, тогда все в порядке. Пусть тогда он доставить нас теперь обратно. Корабль должен сесть в грузовом отсеке «Ангела Удачи». Я вернусь через несколько часов.

Роз положила ему руку на плечо.

— Все в порядке, — пробормотал он. — Непредвиденные трудности временное понижение морального духа. Теперь предстоит собраться с силами и что-нибудь придумать. Вонн мне поможет это сделать.

— Будьте осторожны, — сказала она ему вслед, когда Герцог спускался по трапу.

Вонн уже поджидал его за баранкой фургона, постукивая по ней ладонями и страшно ругаясь.

— Моя жизнь, — пробормотал он сквозь зубы, — можно сказать, подошла к закономерному концу.

— В чем дело? Ты же давно знаешь Мэя, это просто очередная неудача. Капитан всегда найдет выход.

— Не хочу и слышать об этом, — отрезал Вонн, включая зажигание.

— Куда собрался?

— Я? Черт возьми, не знаю. Надо где-нибудь утопить печали. Глядишь, появится доброхот, которому нужен однорукий наемник по бросовой цене на гиблое дело. — Он переключил рычаг коробки передач.

— Значит, в «Черную Орхидею»?

Вонн зыркнул в его сторону.

— Возможно. Еще не знаю. А тебе какая разница?

— Большая. Потому что я еду с тобой. Может, я и есть тот доброхот, который готов нанять тебя для бесперспективного дела. Я тебя просто так не отпущу.

— Тогда придется заплатить за мое вино, парень из деревни, — сказал Вонн.

— Не стану увиливать.

Машина рванула с места.

— Кажется, предстоит веселый вечер, — усмехнулся наемник.

В этот момент перед ними появилась высокая фигура, точнее сказать вынырнула из-под земли, да так внезапно, что Вонн едва успел ударить по тормозам.

В открытое боковое стекло просунулась мокрая, но довольная физиономия Винтерса.

— Привет, ребята, — сказал великан.

— Виделись, — хмуро проронил Вонн.

— Что случилось? — спросил Герцог. — Что тебе не сиделось на корабле?

— Роз сказала, чтобы я присмотрел за вами. Для того, чтобы посадить корабль, сказала она, ей вполне достаточно мистера Чибы.

— Да, — философски изрек Вонн, — в этот раз нам не повезло. Слушай, Винтерс, шел бы ты на корабль, сейчас не время для этого…

— Но мисс Роз сказала, что нужно присмотреть за мистером Герцогом. И, потом, я же охрана, я давал присягу…

— Давай лучше возьмем его, — отмахнулся Герцог. — Тут спорить бесполезная трата времени.

Вонн обернулся к нему и сказал одними губами: «Ты что, свихнулся?» Герцог пожал плечами:

— А что такого?

— Ну ладно, — Вонн махнул Винтерсу: — Залезай.

Винтерс не заставил себя ждать, с веселым гиканьем усевшись в кузов.

— Ну что ж, — процедил Вонн, выруливая вокруг «Незабвенной» к воротам космопорта: — Кажется, сегодня славно повеселимся.

8

На столике танцевала женщина. Баба как баба, ничего особенного, разве что вся совершенно зеленая. Черные волосы, спадавшие с голых плеч, ничего не выражающий пустой взгляд профессиональной стриптизерши. Черный купальник из дюрафлеша прикрывал ее фигуру согласно галактическим стандартам, но только в тех местах, которые можно показывать за деньги. Сверкающие сапоги с высокими голенищами обтягивали ее ноги до середины бедер, и такие же перчатки были натянуты до середины плеч. Она стояла на четвереньках, встряхивая головой в такт музыке, заполнявшей бар. Из полуоткрытого рта вырывались приглушенные музыкой стоны.

Что делало эту сцену несколько необычной, так это зеленый мужик с кнутом и развитой мускулатурой, трудившийся над ее задницей, обтянутой дюрафлешем. У него была стрижка бобриком и никакой другой одежды, кроме трусов до колен из такого же материала. Мужчина зловеще щелкал над головой женщины кнутом довольно грозного вида и зверски кривился при этом, а зеленая брюнетка извивалась, отчаянно визжа и глядя на него с преданной похотливой улыбкой.

Винтерс глазел на эту парочку с разинутым ртом. Он ерзал так, будто в стуле у него был гвоздь, и даже не обратил внимания на принесенные коктейли. Сцена на столике приковала все его внимание.

— Ну что, верзила? — поинтересовался Вонн. После двух бокалов его дурное настроение заметно развеялось. — Нравится?

Винтерс потряс головой:

— Он плохо делает…

— Конечно, ты бы сделал лучше.

— Он не должен с ней так поступать, — убежденно сказал Винтерс, отирая вспотевший лоб.

— Жарко, должно быть? — рассмеялся Вонн. — Ну, верзила, в чем твои проблемы?

— Да ладно, расслабься, — посоветовал Герцог. — Они же не настоящие, видишь?

Винтерс посмотрел на танцующую пару, соединившуюся в жестоком вихре страсти перед ним. Действительно, если прищуриться и присмотреться внимательнее, можно было заметить то, о чем говорил Герцог: пара была не более чем двигающейся голограммой, постоянно повторявшей одни и те же движения.

Винтерс скривился:

— Ну и зрелище! Долго этого не вынесешь.

Герцог протянул руку — и она прошла сквозь живот женщины. — Видишь? Его ладонь высветилась зеленым светом. Для эффекта он пошевелил пальцами. По изображению прошла рябь, как на экране телевизора. — У нас на планете тоже стоял такой автомат в баре «Доктор Бомбей». Там мы встретились с Мэем.

Винтерс кивнул и схватил коктейль с соломинкой, сразу заинтересовавшись историей Герцога.

— И все-таки он плохо обращается с женщиной.

— Кто? Мэй?

— Этот дядечка с картинки.

— Согласен с тобой.

Вонн рассмеялся.

— Да что, в самом деле, такое, ребята? У вас что, на войне мозги отшибло? Почему бы не расслабиться, когда есть такой случай? Вы в таком месте… Это же гордость Консула Пятого. Лучший бар на этой дрянной планетке. — Он вскинул бокал, приглашая присоединиться.

— Уж это точно, — кисло усмехнулся Герцог, — Лучшее место на планете для тебя. И что тебя тянет в такие притоны?

— Думаю, ты заметил, — проговорил Вонн между глотками, — что эта планета с полицейским режимом. Здесь копов больше, чем гражданских.

— Оно и понятно, — пожал плечами Герцог. — Потому что улицы кишат типами, встретить которых не пожелал бы ночью, даже имея пистолет в кармане. К тому же, заметь, здесь даже один сбитый пешеход может стать причиной межпланетной войны.

— Но это, — Вонн обвел взглядом помещение с невысокими сводами, — не просто лучший, но и единственный бар в системе Консула, где собираются наемники. Это клуб «Солдат Удачи». Они пытались прикрыть и это место, но потом поняли, что с наемниками бесполезно бороться — один бар такого рода всегда появится где-нибудь в другом месте. Народ же должен где-то собираться.

— Может, оно и неплохо, — заметил Винтерс, продолжая вертеться на стуле. Он пытался выбрать такой ракурс, чтобы навязчивая голограмма исчезла с глаз долой, но тщетно: такая же зеленая парочка выкомаривалась на каждом столике. — Эх, — вздохнул он, — жаль, что у меня зрение не как у инопланетянина — я бы его сейчас отключил.

— А чего мы, собственно, ждем? — задался вопросом Герцог.

— Ничего, — пожал плечами Вонн. — Просто сидим. А там посмотрим.

— Прекрасно. Просто великолепно. — Герцог посмотрел на дно бокала и откинулся в кресле. Вонн развлекался, потягивая коктейль через соломинку и комментируя происходящее между зеленой парочкой на столике. Винтерс морщился, и это еще больше забавляло Вонна.

— Да, друзья, — протянул он. — Вижу, вы не готовы разделить моего одиночества.

— Это не смешно, — пробубнил Винтерс, уставясь в стол.

— Еще как смешно, — Вонн передал бокал проходившему официанту со словами: — Еще один поднос.

Так они пропустили еще пару подносов, но ничего особенного не происходило. Герцога посетили грустные размышления об убожестве внутреннего мира солдата-наемника. После окопов и засад, после ночных десантов и штурмов, кинжального огня и минометной атаки все, на что они были способны, — это сидеть в укромном местечке, понемногу увеличивая число пустых стаканов на столе. Остальные посетители «Черной Орхидеи» производили столь же удручающее впечатление: они то и дело подзывали официанта за новым подносом, не разрешая убирать пустую посуду со стола, чтобы всем было видно, сколько они сегодня выпили.

Как только их официант исчез за очередным подносом, Винтерс вдруг ни с того ни с сего ударил кулаком по столу. Стаканы, тесными рядами занимавшие стол, дружно звякнули.

— Подожди, — сказал Герцог. — Сейчас принесут.

— Да нет, мистер Герцог, — улыбался великан. — Просто так можно выключить картинку. — Он еще раз ударил по столу — и зеленая парочка, действительно, подмигнув, исчезла на несколько секунд. Великан занес кулак снова, но Герцог вовремя остановил его:

— Ты тут камня на камне не оставишь, — сказал он. — Надо же, додумался!

— Это не я додумался, — сказал великан, указывая пальцем куда-то в сторону.

— Не показывай пальцем, — Герцог пригнул его руку к столу. — Так скажи.

— Вон тот дядечка в углу.

Они посмотрели в направлении, подсказанном Винтерсом. Там за столом действительно сидел одинокий клиент заведения, отгородившись от остального мира стеклянной батареей бокалов. С виду он ничем не отличался от остальных посетителей и, очевидно, завсегдатаев этого места. Голограммы перед ним не было. Но уже через несколько секунд она вспыхнула перед ним, точно зеленая свеча на стеклянном подсвечнике. Одним ударом кулака он погасил ее вновь.

— Видите? — торжествовал Винтерс. — Я знал — с этим можно бороться.

Герцог смотрел как завороженный.

— Это неприлично, — подтолкнул его локтем в бок Вонн. — Если это наемник, он может обидеться.

— Я знаю этого человека, — прошептал Герцог.

— Ну, тогда угости его коктейлем, — посоветовал Вонн. — Вино хорошо освежает память. Может, и он тебя узнает.

— С этим типом я бы не хотел знакомиться никогда! Вы хоть знаете, кто это?

Наемники присмотрелись и пожали плечами. С виду ничем не примечательный посетитель, разве что пил в одиночестве и с завидной реакцией умудрялся гасить изображение на столе, так что оно почти не появлялось.

— Это Дикc! Дерральд Дикc.

Вонн оторвался от бокала, недоуменно взирая на него:

— Что ты сказал?

Герцог повернулся к нему:

— Я ничего не говорил.

— Что это за тип, которого ты называешь Диксом?

Герцог помотал головой:

— Этот парень нас ограбил.

Вонн тут же отставил бокал в сторону и посмотрел на посетителя, с завидным упорством сбивавшего со стола голограмму, точно кегли в боулинге.

— Это случайно не тот ли самый Декстер, о котором плохо отзывался Мэй?

— Нет. Он денег должен. — Герцог зажмурился, припоминая. — Пятьдесят пять миллионов кредитов.

«Да разве можно давать такую цену за прогулочное судно с двухлетним сроком эксплуатации. Оно потянет на все семьдесят».

— ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТЬ МИЛЛИОНОВ? Да это же чертова куча денег!

— Оно и понятно.

«Будешь сидеть тихо, или как?»

— Пусть ребята знают, — вырвалось у Герцога. Вонн внимательно посмотрел ему в лицо:

— Опять сам с собой разговариваешь? С тобой все в порядке?

— Хартунг, — вымолвил Герцог. Казалось, слова ему давались с трудом.

— Что — Хартунг?

— Этого типа зовут Хартунг.

— Ты уверен? Может, лучше вызвать врача?

— Это он, — Герцог вытянул перед собой руку. Пальцы тряслись. — Я ничего не могу с собой поделать.

— Да, тут я с тобой согласен на все сто, — кивнул Вонн. — Вид у тебя препаршивый.

— Хартунг! — крикнул наемник.

Человек за столиком медленно обернулся. Внешне он был совершенно спокоен, даже спокойнее, чем за минуту до этого. Только правая его рука исчезла под плащом.

— Помнишь бриллианты, которые я получил от твоей сестренки? — крикнул ему Вонн. — Так я передал их твоей жене.

Хартунг молча кивнул и присмотрелся к компании за соседним столом.

Вонн приветливо улыбался ему. Винтерс помахал рукой. Герцог сидел бездвижно, но как только их глаза с Хартунгом встретились, дрожь, казалось, передалась и человеку за соседним столом. В воздухе повисла молния. Стало душно, как перед грозой.

— Наверное, надо с ним побеседовать, — сказал Вонн, потянувшись.

— Да! — Винтерс так и подскочил с места. — Сейчас он понюхает моего кулака, мистер Герцог, вот увидите!

— Не надо, Винтерс, — Вонн попытался остановить его, но было поздно: верзила направлялся к соседнему столику.

Время, казалось, остановилось: Герцог стал вставать из-за стола, чувствуя, что делает это катастрофически медленно. Дистанция между Винтерсом и неизвестным по имени Хартунг стремительно сокращалась.

— Эй, мистер Хартунг!

«Ты только посмотри парень, как он двигается, ты же знаешь, что сейчас произойдет…»

Герцог понял, что времени не хватит даже на то чтобы обойти стол — а Винтерс уже совсем близко.

— Мой приятель имеет к вам пару слов… — и рука уже повисла над плечом незнакомца…

«Так и будешь сидеть и ждать, пока твоего друга не превратят в решето? Ну же… сделай это…»

Стакан в руке Хартунга треснул, и рука, нырнувшая под плащ, стала доставать что-то…

— Винтерс! — верзила оглянулся, и Герцог уже выхватил пистолет. У Хартунга в руке тоже блеснул вороненый ствол. Герцог услышал предупреждающее попискивание подзарядки карманного лазера и шагнул в сторону с рукой, уже вытянутой в сторону незнакомца. Хартунг взмахнул стволом в воздухе — звук подзарядки становился все громче и пронзительней — и ударил стволом Винтерса в лицо. Сделав шаг в сторону Герцога, он стал целиться.

Огонь несколько раз вылетел из руки Герцога, а вслед за этим послышались выстрелы. Хартунг отступил и стал сползать по стене. Герцог закричал: «Нет, нет, не…»

Затем он лучезарно улыбнулся. Хартунг уже лежал бездвижно у стены, в груди его зияла черная дыра.

— Герцог, какого дьявола, что ты натворил…

Не сводя прицела, Герцог еще раз нажал на спусковой крючок — и тело у стены дернулось в последний раз.

— Это вон тот парень! — послышались крики. — Он первый начал…

Вскоре к этому голосу прибавились другие — и судьба Герцога была решена. «Умышленное убийство в присутствии свидетелей при отягчающих обстоятельствах, с превышением необходимой самообороны» — гласил вердикт, вынесенный прямо на месте ареста. На этой планете судебные дела вершились на удивление быстро.

— А этот парень тоже… — он мог прожечь в верзиле дырку своим аппаратом! — послышались реплики в защиту. Однако полиция неумолима. Пострадавший не мог нести ответственности — и уже никому не мог объяснить, зачем собирался стрелять. Их с Герцогом загрузят в машины разного цвета: одного в синий полицейский грузовик, другого в черный катафалк.

— Герцог, — вопил ему Вонн. — Идиот! Ты хоть понимаешь, что натворил!

Ничего не ответив, Герцог бросил пистолет на стол. Он пролетел сквозь голограмму, под кнутом зеленого культуриста.

— Что ты наделал… — заклинал Вонн. — Что ты наделал…

Герцог улыбался. Ему нравился запах кордита.

9

В воздухе пахло весной. Снег сошел, и все, что было под ним, зазеленело и стало рваться к солнцу навстречу теплым солнечным лучам. В воздухе гуляли освежающие ароматы. Всякая тварь, вплоть до самой мелкой птахи, радовалась приближению весны.

Только Джеймс Мэй не радовался.

— Если вы не перестанете заниматься этой ерундой, — сказал он Мистербобу, — я надену скафандр, выброшусь в открытый космос и тем самым спасусь от ваших запахов. Перестань меня утешать, я здоров, как Винтерс.

Арколианец, как обычно, торопливо семенивший следом за капитаном, недоуменно пощелкивал клешнями.

— Но, джеймсоджеймс, я по запаху определил, что вы еще не совсем поправились, и просто пытался немного привести вас в чувство…

Мэй развернулся:

— Я, — начал он решительным голосом, но заметил, что говорит повышенным тоном, и тут же исправил свою ошибку. — Я, — вполголоса продолжил он, действительно, не совсем хорошо себя чувствую, но это совсем по другой причине. И, вы как никто другой, должны это понимать.

— Но почему? — недоуменно защелкал клешнями арколианец.

— Что — почему?

— Почему — я — «как никто другой»?

— Потому что вы, многоуважаемый господин посланник — профессиональный дипломат. Есть вещи, которые не обсуждаются. Вы можете понять, какие чувства сейчас терзают меня, и уяснить, что это настроение не улучшается никакими медикаментами.

Арколианец согласно закивал головкой. Мэй тут же выставил палец вперед, пресекая попытки перебить его. — Я знаю, что вы думаете, Мистербоб. В самом деле, отчего разумные существа А-форм так лелеют свои страдания и не хотят их развеять тут же? Не стану говорить за тех, кто предпочитает упиться вином, чтобы посмеяться потом над своими печалями. В моем случае все совсем по-другому. Просто, чем лучше прочувствуешь горе, тем выше потом момент триумфа. Надо использовать чувства на полную катушку.

— «На полную катушку», — пробормотал арколианец, запоминая. — У вас очень красивый язык. Такие образные выражения…

— Еще бы, — согласился Мэй. — Вы еще не слышали, какими образными они бывают, если меня как следует вывести из себя. — Они продолжили прогулку по коридору.

— А как, джеймсоджеймс, вас вывести из себя?

Мэй посмотрел на него:

— Лучшее не надо, Мистербоб.

— А-а. Тогда хорошо, давайте вы мне расскажете что-нибудь другое о поведении А-форм.

— Конечно, — согласился Мэй, продолжая каждодневную экскурсию по кораблю. — Вам еще многое предстоит узнать. Большинство разумных А-форм вовсе не такие, как я. Их не радуют собственные страдания. Но не забывайте, что я — Отморозок.

— Отморозок? Это еще что такое? Послышался скрежет хитина — это арколианец недоуменно почесал затылок клешней — жест, перенятый им у человека.

— Ну, это я знаю. Отморозок — это адепт Высшего Ордена Иеговы или Церкви Пятой Зоны.

Мэй покачал головой.

— Что? Разве неправильно?

— Знаете, что, — со вздохом отвечал Мэй.

— Да, джеймсоджеймс?

— Давайте обсудим это позднее.

— Но почему не сейчас?

— Потому что сейчас, уважаемый посланник, мне предстоит встреча.

Они прошли в библиотеку.

— Это интересно.

— Для вас — не очень. Мне предстоит встреча с парнем, который будет заниматься ремонтом электроники на корабле. При этом мне предстоит объявить себя банкротом.

— Это как?

— Придется сказать ему, что я не смогу заплатить за работу. Так что для вас самое время занять наблюдательный пункт. — С этими словами капитан раскрыл перед Мистербобом дверцу шкафа:

— Прошу вас, посланник.

— Да-да-да, — заторопился арколианец. — Там, в шкафу, очень интересно. Никто тебя не видит — и в то же время узнаешь столько нового!

— Только не мешать, — предупредил Мэй. — Если этот парень поведет себя неправильно, я справлюсь с ним голыми руками.

— Еще бы, — забормотал Мистербоб. — Я положил себе за правило — ни во что не вмешиваться. Вы знаете, человеческий разговор запахов намного интереснее собачьего обнюхивания и виляния хвостами — здесь столько непостижимых оттенков.

Мэй тяжело вздохнул:

— Не знаю, о чем вы говорите, — и не успел арколианец рта раскрыть, как дверь перед ним оказалась захлопнутой.

«Только спокойствие», — напомнил он себе, усаживаясь за стол.

Закрыв глаза, Мэй попытался представить себя плывущим в безмятежном океане на главной планете системы Линуса Мохонинга. Кристально чистая, теплая вода, и солнечный свет, пробивающийся из высоких перистых облаков, а спина приятно согрета лосьоном от загара и руками Мэгги…

Тут глаза его раскрылись. Капитан выругался, но уже через миг вновь забормотал: «Спокойствие… Только спокойствие».

Дверь открылась, и в библиотеку заглянула Роз.

— К вам из КомпьюФарма, — сказала она, вопросительно приподнимая брови.

Мэй встал:

— Немедленно сюда!

Пожав плечами, Роз скрылась. Почти тут же на пороге возникла маленькая фигурка. Первое, что бросилось в глаза — это длинные волосы, точнее, прическа на манер индейской шевелюры, принятая у панков и неформалов. Центральная линия волос была зачесана назад, остальные — вдоль каждого уха. «Ясно. Еще один непризнанный гений программирования».

Однако в ответ ему блеснули довольно смышленые глаза, жеваная рубашка из лаотекса с голубым отливом и выцветшие черные шорты, уже неотвратимо и бесповоротно протертые в области колен.

Капитан улыбнулся:

— Ну, что ж, — сказал он. — Я очень рад, что мистер Хикман прислал именно вас, несмотря на возникшее небольшое недоразумение. Но ничего, по крайней мере, вы вполне можете провести первичную диагностику системы.

— О чем вы говорите? — спросило это существо явно женского пола. — Ведь вы — Джеймс Мэй, не так ли?

— Да, но…

Девушка протянула ему руку в беспалой перчатке, с большим пальцем, оттопыренным вверх:

— Меня зовут Чич.

Мэй выкатил глаза:

— Да, но… вы же… это самое…

— Говорите-говорите, — сказала она, обходя письменный стол и надвигаясь на него. При этом девушка грозно качала пальцем: — Я знаю, что вы хотите сказать — «хакерша»! Ну же, говорите!

— Не будем об этом, — поморщился Мэй. — А то еще придется объяснять Мистербобу.

С шумным вздохом она отряхнула ладони о рубашку.

— Называйте меня Джеймс, — неуверенно предложил он.

— Как скажете. Надеюсь, вы не станете говорить этого мистеру Хикману.

— Говорить — что?

— Ну, что я… — и тут она произнесла это словно вновь, — ХАКЕРША! Дело в том, что таких, как я, редко берут на работу. Нас считают слишком самостоятельными, и поэтому ремонтные конторы держатся от нас подальше. Мы можем собрать и разобрать все системы корабля, не говоря уже о программировании. Потом мы можем выступать в качестве второй специальности: пилота или мастера огневой поддержки.

Мэй смерил ее взором и обнаружил под складками синтетики довольно привлекательную фигурку.

— Мне это все равно, — честно признался он.

— Прекрасно, — отозвалась Чич. — Тогда приступим. — Она неуверенно посмотрела на него. Девушка заметно волновалась. — Вот увидите, вы не пожалеете, что имели дело с хакершей, адмирал…

— Капитан, — поправил Мэй.

— Капитан…

— Джеймс. Чич кивнула.

— Совершенно верно. И я не из тех головорезов от пейнтбола, которые рыскают по кустам с ножами-свинорезами и месяцами не снимают маскхалата…

— И что же сказал мистер Хикман, узнав, что случилось? — переменил тему разговора капитан.

Чич едва заметно усмехнулась:

— Да как обычно — смеялся. Но, знаете, к тому времени когда я возвращаюсь, чтобы рассказать ему, что случилось, он уже знает все наперед: сначала клиент сомневается в моей компетентности, а впоследствии оказывается приятно поражен.

— Ну что ж, — изрек Мэй, — мистер Хикман и так уже рекомендовал вас как своего лучшего программиста.

— В самом деле? — расцвела Чич. — Очень любезно с его стороны. Ну что ж, — с кривой улыбкой Чич попятилась назад от стола, пока не наткнулась на кресло. Опустившись в него, она продолжала, учтиво пожав плечами:

— Мне сказали, что вы хотели бы полностью сменить старые программы и сделать «апгрейд» разума корабля до уровня КЕЛЬВИНА. Придется в таком случае начать с простого — модификации существующих систем…

— Хм, — вмешался Мэй, — боюсь, несмотря на всю простоту задачи, у нас ничего не получится.

— Но почему? Вы сомневаетесь во мне?

— Никоим образом, — сказал Мэй. — Боюсь, Чич, что сейчас с «Ангелом Удачи» сделать ничего не удастся, как бы этого ни хотелось нам обоим.

— Так… — Чич нервно забарабанила пальцами по столу. — Это, я так полагаю, вежливый отказ?

Мэй заерзал.

— Поймите меня правильно… КомпьюФарм — прекрасная фирма с отличной репутацией, но она не сможет ничего сделать для меня в ближайшем обозримом будущем.

— Но это не из-за того, что я…

— Хакерша? — закончил за нее Мэй. — Никоим образом не из-за этого. Все упирается в финансы. Поступления, которые ожидались на момент разговора с вашим боссом, пропали, так что мне нужно время собраться с силами…

— Вы лжете, — оборвала его Чич. — Вы просто думаете, что я…

— Да нет же! Вы должны понять — бывают такие ситуации. У меня сорвалась главная, самая крупная сделка в жизни, и теперь я даже не знаю, откуда взять денег на оплату места в доках, не говоря уже о ремонте корабля.

— Но Консул Пятый входит в хартию МАТа — Межпланетарной Торговой Ассоциации, — сказала Чич. — И, значит, подчиняются МАТу, и МАТом их можно заставить делать все, что угодно. Таким образом, ваш корабль никоим образом не может быть конфискован за долги, кроме как по решению суда. А для этого требуется, во-первых…

— Знаю, знаю, — оборвал ее Мэй. — У вас прекрасные знания и в этой области. Но мой груз подпадает под статью об исключительных ценностях. Так что никакой страховки из МАТа мне не выжать. Слишком большая сумма оценки стоимости груза и слишком высок предварительный процент прибыли. — Он вздохнул, собрался с силами и снова посмотрел на Чич. — Постойте. Зачем мы с вами вообще заговорили об этом? Это мой корабль, и я решаю, отдавать его в ремонт или подождать с этим делом. — С этими словами он распахнул перед Чич двери библиотеки: — Так что вам, юная леди, придется извинить меня.

Чич не тронулась с места.

— Поверьте, мне самому очень жаль, что не удастся увидеть такого высококлассного специалиста в деле. Вы…

— Так давайте поработаем над чем-нибудь, — быстро вставила Чич, словно опасаясь, что капитан закончит фразу и будет трудно вернуться к этому предложению.

Мэй с тяжким вздохом оперся на стену.

— Не могу, — помотал он головой. Никак. Рухнула, можно сказать, сделка века, и мне сейчас не до этого.

— Я вам верю, — сказала Чич. — Честное слово. Но Дирк решит, что сделка снова сорвалась из-за моего характера… а знаете, что это значит для меня, капитан?

Мэй подозрительно повел носом — нет ли в воздухе следов феромонов, которые подвигли Чич на откровенный разговор. Украдкой он подозрительно посмотрел на шкаф, где прятался Мистербоб, как будто зрение его обладало способностями рентгеновских лучей.

— Что-то не так, капитан?

Ничего необычного в запахе не было. Библиотека пахла, как всегда, библиотекой и присутствием женского существа. Вот, пожалуй, и все. Ну и, конечно, немножко — арколианцем.

— Как же быть? Вам же все равно придется платить за консультацию.

Мэй, уже направившийся к шкафу, чтобы понюхать его поближе, вдруг замер как вкопанный, услышав последние слова:

— Что вы сказали?!

— Это обычная практика Дирка, то есть мистера Хикмана. Видите ли, у него отменная репутация…

— Об этом я уже слышал неоднократно, в том числе и от него самого.

— В то же время встречаются клиенты, которые после консультации начинают искать мастера подешевле и заключают с ним контракт. Так вот, чтобы такого не происходило впредь, консультация считается платной, но ее стоимость вычитывается из окончательного расчета стоимости работ. Это чтобы не потерять клиента — и чтобы мы, программисты, не работали задаром.

Просто поверить не могу, — признался Мэй, — что меня, оказывается, еще раз нагрели. В один и тот же день! — Он схватился за голову.

— Послушайте, — взмолилась Чич. — В самом деле, ну что вам стоит? Я могу отремонтировать что-нибудь со скидкой, только не говорите Дирку. Хотите, я налажу вашего ЧАРЛЬЗА? Это не вписывается в стоимость консультации, но я могу подмахнуть кое-где цифры в счете и…

Мэй решительно направился к креслу. Нет, положительно, Мистербобу нельзя доверять! Он взял Чич за руку и повел к выходу.

— Капитан Мэй! — запротестовала она. — Мне в самом деле нужна эта работа!

— Слушайте, Чич. Можно с вами выйти на минуту и поговорить с глазу на глаз?

— Где?

— В коридоре.

— Но разве мы… — Чич растерянно оглянулась по сторонам — разве мы и так не… с глазу на глаз?

Вместо ответа он приложил палец к губам, и вошел в библиотеку, прикрыв дверь. После этого он еще раз понюхал воздух и распахнул дверь убежища Мистербоба.

— джеймсоджеймс, — сразу начал арколианец, — я тут с удивлением унюхал, что, оказывается…

— Как это называется, уважаемый? Цинизм? Или откровенное вредительство? Что вы делаете со мной, Мистербоб?

— Я, — опешил арколианец. — Да я наблюдал, как обычно, за деловым общением А-форм…

— Вы знаете, о чем я. Вы что, снова блокировали меня, и я не чувствую запахов, которыми вы охмуряете ее? Вы думаете, это вам поможет? Меня так просто не проведешь, уважаемый посланник. Что вы там разбудили в ней? Детские страхи? Романтические грезы? Не стыдно так шутить над ребенком?

Арколианец ответил недоуменным взором.

— Но я ничего не делал. Если вы имеете в виду феромонное влияние, то я тут ни при чем.

— Ни при чем?

— Нет, джеймсоджеймс.

— А откуда тогда феромоны?

Сущность зла.

— Но они могут исходить от этой девочки, если она симпатизирует вам или от вас, если она ощущает это.

— Опомнитесь! Вы что, хотите сказать, что я и она…

— Я ничего не хочу сказать, кроме того, что происходящее между вами совершенно естественно. Все смены эмоций совершенно естественны для нее. Вас интересует, что говорят ее запахи? Пожалуйста: третий день начала менструального цикла. Немного страха в незнакомой обстановке, чуть-чуть паники, вызванной возможностью потерять работу из-за вашей несговорчивости… вот, в общем, и все.

— Вы серьезно? Так, значит, вы здесь ни при чем? И никаких восстановлений ритуальных связей, как в тот раз?

— Клянусь Пятой Зоной! — торжественно присягнул арколианец.

Мэй прикусил губу и уставился в потолок.

— Ну ладно, допустим, я вам поверил.

Арколианец заметно оживился:

— Так значит, вы возьмете смотричич на работу?

— Да, похоже, вы мне не оставили иного выбора, — Мэй закрыл шкаф и распахнул дверь библиотеки:

— Решено, Чич. Вы приняты. Не знаю, из каких шишей я буду платить вашему боссу, но вы можете приступать к работе.

И тут слова сами застряли у него в горле: вместо Чич он наткнулся на Вонна.

— Эй вы, там! — закричал наемник куда-то в глубь коридора. — Капитан говорит, что вы приняты!

Последовал вопль и радостный топот.

— Вонн, а тебя какого лешего занесло сюда… — этой фразы капитан договорить не успел, потому что Чич, набрав скорость по коридору, врезалась ему в грудь и повисла на шее.

— Спасибо, капитан, — искренне сказала она, — не пожалеете. Я прямо сейчас начну.

— Чего не поделаешь ради детей, — как будто оправдываясь, сказал капитан, отряхивая одежду, когда программистка убежала по коридору. — А у тебя какие проблемы?

— Герцог, — сказал Вонн. — Он попал в тюрягу.

Мэй недоверчиво прищурился.

— Я не шучу. Приведите собак… тьфу ты, но я не брешу. Капитан, честное слово!

— Что стряслось? Ты будешь говорить по-человечески?

— В общем так, мы с Герцогом и Винтерсом зашли выпить по стаканчику…

— Куда?

— Ну, вы вряд ли слышали о таком месте, капитан. Оно не пользуется такой славой, как «Лидо» или «Мулен Руж», но…

— Короче.

— В общем, дыра дырой, но там собираются наши ребята, такие же работяги, как мы.

— Понятно, — это была дыра на твой вкус или на вкус Герцога? Впрочем, небольшая разница.

Вонн старательно прокашлялся, как будто желая настроить капитана на серьезный лад.

— Ну, в общем…

Мэй схватил его за отвороты куртки и стал трясти:

— Сукин ты сын, — я же сказал следить, чтобы он чего не выкинул. Зачем я приставил тебя к нему? Или ты все забыл? Ты не можешь справиться даже с такой работой, Вонн?

— Вы дадите мне досказать? Мы увидели этого парня в баре, и Герцог говорил, будто он у вас что-то стибрил, какое-то прогулочное судно.

Мэй выпустил отвороты куртки:

— И дальше что?

— Ну, что может быть дальше — вы же знаете Винтерса. Как только он услышал, что этот парень в чем-то провинился перед Герцогом, он тут же пошел на него, а парень вытащил пушку, и, если бы не Герцог, лежать бы сейчас Винтерсу в катафалке.

— Ближе к теме.

— Ну а у Герцога был пистолет с собой — он-то не сдал оружия, когда мы конвоировали фиалы. Так что еще можно доказать, что Герцог тут ни при чем оружие у него было, как у охранника, а этот парень первым полез за пистолетом…

— Ну и кто же это сейчас докажет?

Вонн пожал плечами.

— Ты не знаешь законов Пятого Консула?

Молчание.

— Скоро узнаешь. Скоро ты сможешь познакомиться с ними поближе. Ты думаешь, случайно здесь располагается один из филиалов корпорации «Сущность»? Здесь люди расплачиваются внутренними органами за совершенные преступления. И здешние законы не знают пощады. Что ты трясешься?

— Герцог… он разрядил всю обойму в этого типа. Если бы он хотя бы остановился. Но он стрелял так, как будто решил распрощаться с ним навеки… Он стрелял даже в труп, который валялся у стены с дыркой в груди.

Мэй схватился за голову.

— Черт! — отчаянно выкрикнул он. — Черт, черт, черт, — и попятился обратно в библиотеку.

— У того парня, оказывается, не было разрешения на ношение оружия, оправдывался Вонн, — а дел на него у легавых лежит на несколько томов. Но за злостное и предумышленное убийство, а также за превышение обороны и особую жестокость они загребли все-таки Герцога.

— Говоришь, целую обойму? — вдруг переспросил Мэй.

— Всю, как есть. Чтоб мне провалиться…

— Как думаешь? Эрик Диксон?

— Не исключено. Скорее всего, так оно и есть. И еще одно, Мэй. Я никогда не забуду улыбку на его лице, когда он стоял с дымящимся пистолетом. Это был не Герцог — такого Герцога я не знаю.

— Проклятье!

В этот момент скрипнула дверь, и из шкафа выкатился Мистербоб. Вонн тут же попятился, пока не встретил стену.

— Что-то случилось, джеймсоджеймс?

— Вы помните об этой Б-форме, которой заразился Герцог?

— Да, хотя едва ли это является новостью для каждого члена экипажа…

— Вы можете разнюхать эту тварь внутри Герцога?

Арколианец задумался:

— Было бы интересно. Любопытный мог бы получиться эксперимент. Это могло бы объяснить некоторые аномальности в поведении мистергерцога, замеченные мной в последнее время.

— Значит, так, — сказал капитан, опершись руками о стол. Перво-наперво надо вытащить Герцога из каталажки, а потом посмотрим, чем нам сможет помочь Мистербоб. Мы приведем его к этим живодерам — пусть сами расхлебывают то, что заварили.

— Если это вообще возможно, — пробурчал Вонн.

— Все равно, надо доставать его оттуда. Какой назначен выкуп?

Вонн обреченно пожал плечами:

— Я даже не запомнил, сумма какая-то сумасшедшая — в миллионах.

— Но сколько же миллионов?

— У меня уже пальцев столько не осталось, чтобы вам показать.

— Значит, не меньше пяти, — пробормотал Мэй. — Чек Барриса мог бы сейчас пригодиться… Но кто же знал? Кто же знал?

— Может быть, я могу, — вмешался Мистербоб — чем-то помочь, помимо феромонной атаки?

— Использовать свое политическое влияние? — хмыкнул Вонн. — Неплохая идея. Он же посланник, Мэй.

Капитан покачал головой.

— Не хочу рисковать.

— Здесь нет никакого риска, — сказал Мистербоб. — Все остальные здесь, лэйсилэйн, киллерджо, редбатлер и лейбранд, они посещали другие места, изучали то, что вы могли бы назвать высшим порядком вещей. А я — подумаешь, невелика потеря. Все собранные мной знания уже давно хранятся моей расой, так что можно рискнуть…

— Ценность жизни в нас самих, — сказал Мэй. — И вашей в том числе, Мистербоб. Но не это беспокоит меня. Самое худшее — это огласка. Лишний шум только повредит нам. Я бы все же хотел отстоять наше право на вознаграждение. — Он ударил кулаком по столу со словами: — Ну зачем я передал этому Баррису все фиалы!

— Наверное, я не должен напоминать вам, — вздохнул Вонн, — но время не ждет.

— Знаю, — Мэй снова стукнул кулаком по столу. — Проклятье. Только этого сейчас не хватало. Именно сейчас, в такой момент.

— Капитан, — раздался в этот момент звонкий голос нового члена экипажа, — вы не могли бы сказать мне, где ЧАРЛЬЗ?

Все разом — Вонн, Мэй и Мистербоб повернулись на этот голос как раз вовремя, чтобы подхватить Чич, падающую в обморок при виде одноглазого арколианца.

10

Память была здесь. Она была совсем рядом, и сейчас она была размером с комнату, в которой он проснулся. Знакомое чувство вырвало его из сна.

Подъем.

Эта армейская привычка вставать по команде выгоняла теперь из постели и через долгие годы по окончании службы. Мышцы твердели и наливались силой по команде, они требовали работы и подвига. Хорошо знакомое жжение в области живота, приятное тепло, от которого хорошо жить, и улыбка на лице. Знакомое чувство героизма.

Подъем.

Кто-то высокий и широкоплечий смотрел на него из глубины какого-то тумана: как будто он увидел смутные очертания гостя, стоявшего за стеклянной стеной. Великан благодарил его, а остальные сгрудились вокруг безжизненного тела. Знакомый голос снова произнес:

«Да, сэр, славно мы продырявили этого мерзавца».

Проснись же!

Герцог вскочил, наконец, и оглядел комнату, в которой находился. Тонкая подстилка толщиной в несколько миллиметров предохраняла его от каменного пола, который выстудил тело до костей. Обстановка была предельно спартанской, если можно так выразиться, и до боли знакомой. Он сразу вспомнил все, что случилось. Что ж, закономерный исход. И что дальше? Тюрьма.

— Ты прав, — произнес тот же голос. Затем раздался смех. — Хочешь сигарку? У тебя проблемы, парень. Большие проблемы.

— Пошел вон, — ответил Герцог, намеренно отворачиваясь.

Смех стал еще громче и навязчивей.

— Теперь ничего не поделаешь. Придется с этим жить.

— Это ты убил его.

— Да ну? Я что-то даже не помню, о чем ты говоришь, — издевался голос. — Ладно скромничать. На твоем месте я давно бы свыкся с мыслью об этом. Хватит ломаться, как девочка. Можно подумать, ты ни разу в жизни не убивал и не крал. Как бы ты тогда занимался бизнесом?

— Я ничего не помню. Это все твоих рук дело.

— Ну да, конечно. Объяснишь это тюремному психиатру. Только на твоем месте я бы гордился тем, что замочил подлеца и спас жизнь двум близким людям.

— «На моем месте»! Ты и так все время оказываешься на моем месте, в самый неудачный момент. У меня жизнь кувырком из-за тебя.

— Так она давно у тебя кувырком. Ты же неудачник.

— Оставь меня в покое.

— Не могу. Сначала я должен тебе показать кое-что.

— Я не хочу видеть этого, Эрик. Я уже достаточно насмотрелся.

— В самом деле, ты так в этом уверен?

Герцог оглянулся на голос, но увидел перед собой лишь голые стены камеры.

— Я уверен. Ты, конечно, был героем и совершил немало подвигов, но по жизни ты был несчастным человеком. Так что еще неизвестно, кого из нас можно назвать неудачником.

— Ну, ты не настолько хорошо меня знаешь.

— Зато по твоим поступкам можно судить о многом. Ты никому не принес счастья в жизни, Эрик. Даже своим женщинам.

Камера с отбитой штукатуркой, лужи на каменном полу, трещины в потолке и одна-единственная лампочка в самом центре. Вдруг он почувствовал чужое дыхание, совсем рядом. Повернув олову, он увидел женские глаза и лицо, обрамленное челкой. Короткая стрижка выдавала в ней военнослужащую военно-космических войск. Она положила ладонь ему на грудь. Другая комната, другая кровать.

Внезапно воспоминания вспыхнули, как фосфор:

— Ты не Лей Бранд, — сказал он женщине.

Он безошибочно опознал: она не блондинка. По корням волос можно было определить, что они крашеные.

Женщина потянула на себя простыни, прикрывая грудь. Она усмехнулась:

— Беринговы Врата на расстоянии пятнадцати световых месяцев отсюда. Эрик приезжает раз в год. — Она отбросила челку со лба. — Это он придумал: сделать проститутку копией своей фронтовой подруги. Я бы хотела, чтобы он любил меня такой, как я есть, потому что, кажется, я могла бы помочь ему.

— Мне пора, — сказал Герцог.

— Куда так торопишься? Боишься, что нагрянет Эрик?

— У меня смутное предчувствие.

Женщина сложила руки на груди, освобождая объятья.

— Знаю, — сказала она. — Подожди здесь. Скоро появится Томас Фортунадо, и, если захочешь, я покажу тебе то, что я показывала Эрику, и то, о чем не знает Лей.

Герцог повернулся к ней спиной и уставился в разорванные взлохмаченные обои на стене.

— В чем дело, дорогуша? — спросила она.

— Не называй меня так, слышишь?

Она обняла его плечи и поцеловала в спину.

— Как скажешь.

Герцог зажмурился, пытаясь сопротивляться охватившему его чувству. Когда он открыл глаза, то опять оказался в камере.

— И что ты этим пытался доказать? Мне не нужны откровения какой-то шлюхи…

— Она не шлюха! — резануло в ушах. — Я никогда не платил ей.

— Слушай, ступай вон из моей жизни. Дай поспать спокойно. Мне больше неинтересны твои воспоминания.

Но голос был настойчив. Он нашептывал:

— И ты не хочешь узнать, что случилось с беднягой Фортунадо, который не знал себе равных в бою, который сбил столько истребителей, что ими можно вымостить целую планету? Неужели ты не хочешь увидеть последний час человека, презиравшего смерть и так часто смотревшего ей в лицо, что она уже по привычке отворачивалась, как вдруг…

— Ну, что еще?

— Вдруг однажды она его не узнала. И это был несчастливый день для Счастливчика Фортунадо.

— Все. Спокойной ночи. — Герцог закрыл глаза и пристроился на подстилке.

— Жаль, — вздохнул голос. — Тебе бы стоило посмотреть на него в ту последнюю ночь. Ведь кто знает, что ожидает тебя самого. Он один из немногих курсантов, оставшихся от той группы на Нарофельде. Когда объявили о прекращении огня, он, как и я, вернулся к мирной жизни после Альянса.

Старина Томас, он так радовался тогда… Вышибая дверь ногой, он зашел в комнату Рей, чтобы рассказать мне новости. В каждой руке по бутылке, в обнимку с красоткой. На усах коричневая пивная пена…

— Все. Конец, Эрик, — сказал он. — Объявлено официальное прекращение огня. Мы остановили этих вонючих инопланетян.

Герцог проснулся и сел — что-то внезапно кольнуло в области живота. Странное чувство. Казалось, его заставляют делать то, что он не собирался делать.

— Мы вытеснили инопланетян. Почему бы вам с Рей не присоединиться к нам с Мадлен для небольшой совместной оргии по случаю такого роскошного праздника?

Он махнул рукой боевому товарищу:

— Убирайся отсюда, старый пьянчуга.

— Я пьян? — удивился Фортунадо. — Ты еще не видел, каким я бываю пьяным — но сегодня увидишь обязательно. Я хочу запомнить этот вечер навсегда.

И он удалился по гостиничному коридору в обнимку с Мадлен, распевая походную песню.

Конечно, когда-то все должно было этим кончиться. Беринговы Врата стали последним аккордом — дальше было идти просто некуда. Дальше мог быть только тотальный геноцид одной мыслящей расы — или другой. Это уж кому повезет. Человечество заплатило страшной ценой за войну с этими бесформенными тварями — арколианцами.

И вот девять месяцев спустя, случилось нечто странное. Одинокий транспортный корабль арколианцев, болтавшийся вдоль границ в районе системы Дарнисса, был окружен стаей легких крейсеров. Транспорт сдался без единого выстрела и безропотно позволил высадиться абордажной команде. Тогда они впервые столкнулись наяву с арколианцем: эта встреча оправдала все дурные предчувствия. Такого и в страшном сне не приснится. Существо стояло на вертикальной оси, имело две руки с двумя разнонаправленными пальцами на каждой и маленькую головку, непонятно как крепившуюся на груди, отчего существо казалось слегка горбатым. Под самой головой в центре грудины располагался коммуникативный орган — такой же, как и у остальных четырех видов арколианцев, с которыми они сражались. А через некоторое время они столкнулись с арколианцами Е-формы.

Существа были взяты в плен для изучения. Пленники оказались существами на удивление мирными и не пытались использовать своих способностей испускать любые запахи против захватчиков. Сначала все решили, что они просто не могут пользоваться своими органами.

Однако скоро оказалось, что это преждевременное заключение, но к тому времени было сделано еще одно потрясающее открытие. Адмирал Юджин Студебейкер решил посетить лабораторию, в которой проводились эксперименты над арколианцами. Командующий фронтом, можно сказать, глава всего театра военных действий, посетил ее с группой журналистов и представителей СМИ с намерением лично продемонстрировать, что «все человечество совместными усилиями, военными и гражданскими, творческими и научными, работает над задачей погашения этого злосчастного межрасового конфликта». — И в самом патетическом месте своей речи в голове одного арколианца открылась щель, и это существо произвело шум, который можно было однозначно трактовать как ответную речь.

Оно сказало: «студебейкер, нашим расам нужен мир».

Когда первое потрясение спало, был вынесен вердикт, что все время, пока люди изучали арколианцев, те не менее пристально изучали людей, и даже освоили их речь и манеры поведения. Конечно, арколианцы могли хитрить, используя в своих целях феромонные атаки даже в мирное время при подписании договоров, так что скоро родилась поговорка: «если вы мне не верите, приведите собак», — прочно вошедшая в обиход. Но как бы там ни было, война кончилась, и человечество вознамерилось дружить с существами, которых раньше могло видеть только в кошмарных снах.

В этот момент тонкие фанерные стены затряслись, и послышался шум из коридора. Двойник Лей Бранд с криком вскочила из постели и набросила на себя простыню. Он вскочил на миг раньше ее, схватил свою летную куртку и брюки из дешевого гостиничного шкафа и пистолет с одной из выдвижных полок. Наскоро набросив одежду и не застегиваясь, он подбежал на цыпочках к двери в коридор. Раздался вой, который быстро перешел в приглушенные рыдания. Какой-то смуглолицый коренастый коротышка выволакивал безумно рыдавшую, взлохмаченную Мадлен из комнаты Фортунадо. Увидев его, она пала на колени и зарыдала:

— Пожалуйста, мистер Диксон, — умоляла она и слезы катились по ее щекам. — Я не хочу, я не хочу никуда уходить…

Он распахнул дверь пошире и вставил обойму в пистолет, выразительно щелкнув затвором. Коротыш тоже остановился и поднял свое оружие. Тонкие струйки дыма еще поднимались из его двуствольного автомата.

— Не стоит вмешиваться в чужую семейную драму, — доброжелательно посоветовал он.

— Сутенер?

— Ее законный муж. Хотя, не знаю, может, уже и сутенер. Чем-то я привлекаю таких, как Мадлен. Но эту сучку я оставлю при себе.

Тогда он опустил пистолет стволом в пол.

— Я не буду стоять у тебя на пути.

Он посмотрел вслед Мадлен с мужем, пока они удалялись в конец коридора, и затем бросился в комнату Фортунадо.

Дверь была распахнута, и вокруг нее уже собралась толпа, держась на почтительном расстоянии и перешептываясь. Он протолкался через толпу и тут почувствовал терпкий запах кордита, смешанный с другим, более грозным запахом, который не касался его ноздрей со времен боевых действий в районе Беринговых Врат.

Томас Фортунадо лежал голый в постели. В груди его зияла огромная дыра. В руке он сжимал заостренную мотыгу. По старой крестьянской привычке он никогда не расставался с этим инструментом, храня его под кроватью. Дешевые обои были забрызганы кровью, а звуки праздника все еще доносились сюда из коридора.

— Замечательно, — проронил он. — Пройти через всю войну с легкой контузией в области черепа. Надо быть настоящим Счастливчиком для этого, Фортунадо. Ты, наверное, в самом деле родился в рубашке, но вот умираешь совсем голым. — Он покачал головой. — И вот, когда еще не просохли чернила на подписанном Альянсе, найти такой бесславный конец…

Он опустился на колени перед кроватью друга.

Дверь за спиной открылась, и в комнату проскользнула Рей — он узнал ее, не оглядываясь: по запаху тела, по легким шагам. Она была по-прежнему неодета. Рей закуталась в гостиничные простыни со штампами.

— Мне очень жаль… Прости…

— Ты тут ни при чем.

— Я знала, что у Мадлен…

— Черт возьми, и он это знал. Но думаешь, он слушал меня? — Он снова повернулся к Фортунадо. Рука Рей легла сзади на плечо и крепко стиснула его.

— Тебе лучше уйти, — сказал он. — Скоро прибудет полиция, а тебе не нужно лишний раз светиться в свидетелях.

Но рука по-прежнему не отпускала — она только крепче сжала его.

— Черт возьми, Рей!

Она вцепилась в него так, словно пыталась разбудить и трясла, трясла…

— Какая еще Рей. — Из темноты над ним склонилось бородатое лицо. Проснись, Герцог. Я пришел поговорить.

Герцог растерянно заморгал:

— Мэй? Мне можно идти?

— Пока еще нет. Но мы тебе поможем. Как только Баррис узнает про Диксона, он вызволит тебя, это в его интересах. Так что час освобождения близок, хотя еще не пробил.

— Мэй. Насчет Барриса.

— Что такое?

— Он что, после того, что случилось — назначил тебе новую встречу?

— Нет.

— Так как же ты собираешься с ним говорить.

Мэй хитро подмигнул в темноте:

— Это уже наша забота.

11

Мэй со вздохом закончил фаршировать патронами длинную обойму. Вставив ее в автомат, он передал оружие Винтерсу со словами:

— Готово.

Винтерс, вцепившийся в баранку, словно опасаясь, что ее отнимут, немедленно завладел автоматом.

— Почти готово, — поправил он, оттягивая двумя пальцами затвор. Раздался щелчок механизма — возвратная пружина сработала. — Вот теперь совсем готово.

— Запомни, — сказал Мэй, — и тебя это тоже касается, Вонн, — по возможности избегать стрельбы. Огонь открывать только в случае какой-нибудь серьезной проблемы.

Винтерс причмокнул губами:

— Ну, еще бы!

— Я не шучу, — повысив голос, сказал Мэй. — Иначе все наши планы полетят к чертям собачьим, и все, что мы делали до сих пор, тоже. Мы можем серьезно вляпаться, потому что наши разрешения на ношение оружия просрочены. Даже если все пройдет гладко, я не хочу, чтобы нас засветили под эту статью. Вспомните про Герцога.

Наемники в ответ оживленно загомонили. Винтерс тряс головой и поддакивал, готовый согласиться на все, лишь бы поучаствовать в операции. Вонн отнесся более иронично к монологу капитана:

— Закругляйся, Мэй! Иначе мы никуда не успеем.

— Ребята, — громко заявил Винтерс. — Уже время. Все посмотрели в окно. Со стороны водителя, за деревьями, действительно уже мелькал красный корпус автомобиля спортивной модели. Малолитражка двигалась в их направлении.

— Уверен? — спросил Мэй.

— Самое время, — Винтерс возбужденно заерзал на сиденье.

— Ты знаешь, что делать?

— Еще как, — он смотрел, как машина въезжает на дорогу и считал. Досчитав до трех, он загнул один палец, потом снова досчитал до трех и загнул второй. Когда он сделал это в третий раз, «самое время», по мнению Винтерса, очевидно, пришло. Он рванулся вперед, утопив педаль газа. Мэя бросило между передними сиденьями. Гудки сигналов дружно взревели — и раздался визг тормозов и покрышек — а за ним скрежет металла. Автомобиль мотнуло по странной траектории — так что Мэй, в конечном счете, оказался где-то на дне кузова.

— Представляю, что скажут в бюро аренды, где мы взяли эту колымагу напрокат, — пробормотал он, поднимаясь.

— А как его остановишь? — пожал плечами Вонн, понемногу распутываясь из ремней безопасности.

Винтерс опустил стекло со своей стороны, и в машину хлынул поток ругательств с улицы.

— Он выходит из машины, мистер Мэй. Только вид у него какой-то неприветливый.

— Еще бы, — сказал Мэй, распахивая задние двери. — А сейчас он еще меньше обрадуется.

Капитан выпрыгнул из кузова и стал обходить место аварии столкнувшиеся фургон и красный автомобиль спортивной марки. Частицы красной краски оставили на боку фургона стойкую отметину — точно кровавый порез.

— Да, все улики против нас, — сказал Мэй, погладив шрам на боку машины.

В это время Баррис отчаянно сквернословил у окна водителя, обвиняя Винтерса во всех смертных грехах и нарушениях правил дорожного движения. Великан-наемник только учтиво улыбался в ответ и качал головой, пока Мэй не подоспел ему на помощь.

— Простите, — сказал он за спиной Барриса. — Можно вас на пару слов?

— Всему свое время, офицер, — огрызнулся Баррис, решивший, что к нему подошел инспектор. И тут он обернулся со словами: — Этот микроцефал отказывается подчиниться закону и выйти из маши… — Так это вы! — были его следующие слова. — Ну, теперь вы мне за все ответите! Теперь вы точно не получите от меня и ломаного кредита. И скоро вы будете сидеть в тюрьме, мой дорогой, как только сюда прибудет полиция.

— Ну, мы не станем так долго задерживаться.

— Что ж, меня это вполне устраивает, все равно за ремонт машины вы мне заплатите, капитан. — С этими словами Баррис собрался было покинуть поле боя, но не тут-то было. Мэй схватил его за рукав.

— У меня для вас новости, — сказал капитан. — Помните моего напарника, Герцога? У него проблемы с законом — и по вашей, между прочим, вине. То есть, я хочу сказать, здесь замешана продукция вашей фирмы, которую вы поставляете на рынок.

Баррис бесцеремонно вырвал руку и отряхнул рукав плаща.

— Меня это не удивляет. Скоро вы будете сидеть в одной камере вместе со своим другом.

— Он не виноват, Баррис. Виноваты ваши дистилляции. Так что теперь у вас остается на выбор: либо остаться и отрицать их существование, либо признать, что ваш продукт эффективен. В первом случае я охотно соглашусь с вами, что все это не более чем выдумка или легенда, хотя оба мы будем знать правду, не так ли? И очень скоро множество других людей также узнают эту правду.

— Не пытайтесь меня запугать, — сказал Баррис, направляясь к своему автомобилю. — У вас это все равно не получится.

— Эрик Диксон, — сказал капитан. — Вам что-нибудь говорит это имя? Наверняка говорит. Это один из добровольцев, с которым фирма подписала контракт на дистилляцию.

— А-а, герой космоса? Не знаю, зачем с ним заключали контракт. Ничего славного, кроме имени. Все остальное он давно пропил. Видимо, сделано это было скорее в целях рекламы. Какие у него могли быть знания, и кто бы их купил?

Мэй усмехнулся:

— Значит, мы оба знаем, о чем идет речь: предмет разговора понятен нам обоим. Вы без труда можете убедиться, что этого фиала не существует в доставленной нами партии, и можете проверить правдивость моих слов. — С этими словами он подошел к Баррису поближе: — Это мой деловой партнер, Герцог. И он проглотил вашего Эрика Диксона. Он вылакал целую бутылку вашего продукта.

Баррис покрутил головой:

— Таким способом содержимое могло не усвоиться… Желудочный сок, кислота…

— Это были инъекции, — сказал Мэй. — И теперь ему пришлось пройти через все: кошмары, чужие воспоминания, картинки из прошлого. Он даже может управлять кораблем, как заправский пилот. Все прекрасно. Только одна загвоздка: он научился убивать. У него, можно сказать, появился вкус к этому делу. Вот почему в настоящее время он находится в камере.

Мэй распахнул перед Баррисом дверцу, и пока тот влезал внутрь, заглядывал ему в глаза:

— Может, вы слышали о вооруженном инциденте в «Черной Орхидее», пару дней назад? Это Герцог, он укокошил одного парня, может быть, старого знакомого Эрика Диксона.

Баррис потянул на себя дверь, пытаясь захлопнуть, но Мэй держал ее крепко.

— Вы что, не слышите? Вы не понимаете, о чем я вам говорю? Ваши дистилляции действуют. Конечно, налицо непредвиденный побочный эффект, но вам есть чем гордиться.

— Вы все равно не получите денег, капитан, какую бы замечательную историю ни сочинили. Я вообще предпочитаю не иметь дел с людьми подобного рода.

— Какого рода?

— С неудачниками.

Мэй заскрипел зубами, но тут же напомнил себе, что он спасает Герцога, а в машине ждут двое вооруженных головорезов, которым только дай сигнал — и красный новенький автомобиль изрешетят пулями. Мигом представив себе такую картину, он стряхнул наваждение.

— Я же не прошу у вас денег, Баррис. Все, что я прошу — это спасти моего друга. Вы единственный, кто может сделать это. Все, что вы должны сделать, — это объяснить прокуратуре, что Герцог не отвечает за свои поступки, поскольку находится под влиянием другого лица.

— Я все понял, — Баррис покачал головой. — Как только я признаюсь в этом властям, вы сможете выкачивать из меня деньги, которые назначены в качестве гонорара. Я не клюну на этот крючок, не надейтесь, капитан.

— Вы даже не представляете, какие перспективы вам открываются. Вы сможете изучить процесс усвоения дистилляций в полевых условиях, в условиях реальной жизни, а не в лабораторных. И, может быть, найдете способ, как повернуть этот процесс вспять, чтобы помочь моему другу.

Баррис рассмеялся:

— Капитан, даже если все то, что вы тут говорите, — правда, процесс все равно необратим. Для удаления воспоминаний необходимо хирургическое вмешательство в отделы мозга, которые еще не изучены.

Впрочем, я благодарен вам за развлечение. Во всей истории фирмы это была самая забавная попытка вымогательства денег за товар. Не огорчайтесь у других, и даже поумнее вас, ничего из этого не получалось. — Он белозубо улыбнулся капитану: — Забудьте об этом, мистер Неудачник. Деньги давно ушли в производство, общая стоимость которого перевалила второй биллион. Что такое одна жизнь в сравнении с такой суммой? Пустяк!

— В таком случае я буду вынужден сам обратиться в полицию.

— В добрый путь, капитан. Попробуйте. Испытайте судьбу. Может, хоть там повезет. Посмотрим, чего стоит ваше слово против моего. — Издевательски козырнув на прощание, Баррис захлопнул дверь. Мотор взревел, и машина улетела, оставив на дороге разбитый фургон и растерянного капитана.

— Ну что? — спросил Винтерс, высовываясь из машины. — Клиент готов?

Мэй, понурив голову, стал забираться в фургон.

— Мистер Мэй, — позвал его Винтерс. — Вонн хочет знать, что случилось.

Мэй остановился и посмотрел на красную точку, исчезающую на дороге:

— Скажи Вонну… — он вздохнул: — Чтобы он ко мне не приближался.

— Но почему?

— Потому что невезение — заразная вещь.

12

И вот он лежал на кровати, бедняга Фортунадо, герой, покоритель женских сердец, на кровати в дешевом отеле, и не было рядом ни одной женщины, которая назвалась бы его подругой.

И пока Герцог наблюдал эту сцену, он обнаружил вдруг, что Эрик Диксон стоит рядом.

И Эрик Диксон сказал:

— Разве ты не видишь, Герцог? Разве ты не видишь?

13

Джеймс Мэй хмуро смотрел в иллюминатор. Прямо под ним поверхность планеты Консул Пятый пересекал, двигаясь, как краб по серому песчанику, фиолетово-синий терминатор. Капитан упрямо смотрел перед собой, даже не смаргивая, словно опасаясь, что это видение может развеяться перед его глазами.

«А почему бы нет? — подумал он. — Все в моей жизни шло по этому пути».

Короткий гудок вагона шаттлополитена — и он отстегнулся от кресла, вливаясь в поток пассажиров, выходящих по коридорам на орбитальную посадочную платформу.

Платформа была по галактическим стандартам просторной и безупречно чистой, просто вылизанной до блеска. Никто и никогда не видел здесь ни дворников, ни дезинфекторов воздуха. Стены шаттлополитена всегда были стерильно белыми, как в операционной, без единой граффити, и ни пылинки, ни единого пятнышка натекшей смазки и горючего из кораблей.

Тихая музыка ненавязчиво сопровождала Мэя по пути, изливаясь из невидимых динамиков, вмонтированных в потолке. Все вокруг, не обращая на него внимания, предавались болтовне, понемногу расходясь в развилках коридора. Постепенно коридор опустел, и вскоре он продолжал путь почти в одиночестве. Музыка действовала на нервы, несмотря на свою камерность. Чем-то она напоминала те шланги в госпитале на Тетросе, из которых всегда можно было получить готовый тепловатый кисель.

Мэй вздохнул и почесал в затылке. Шрам уже затянулся в узел и больше не беспокоил, но служил прекрасным напоминанием о том, как все начиналось. Этот Декстер со своими мечтами о славе, знойная женщина на углу улицы, и коп по имени Альберт, по кличке Проворная Дубинка.

Капитан свернул за угол. Все это казалось таким давним, нырнувшим в Лету, как хорошо забытый курс Древней Земной Истории. Перед ним парадом проходили знакомые лица: Хиро, Ли, Андерс, Вир, Салливан, Доон и многие другие. На их лицах лежали тени: убитые были помечен крестиком, остальные вопросительным знаком.

Самый большой знак вопроса лежал на имени Эрика Диксона.

Да, капитан сейчас заплатил бы любые деньги (если бы они у него были), чтобы узнать, что творится в голове молодого компаньона.

Сунув руки в карманы, Мэй привычно пошевелил пальцами. Однако не нашел там ничего, кроме швов. Невольно на губах его появилась скептическая усмешка. Легко быть щедрым, когда у тебя ничего нет. Да и будь у него деньги, чем бы он мог помочь юноше? Или Баррис прав, и жизнь человеческая имеет свою цену? Думать об этом не хотелось ни под каким соусом.

— Расслабься, — твердил он себе, вынужденно замедляя шаг, — не хватало еще чтобы Мистербоб разнюхал о твоем состоянии.

В самом деле, как объяснить арколианцу, что жизнь священна, но и у нее есть свои оценщики с холодным сердцем.

Мэй остановился перед коконом, где был припаркован «Ангел», и вставил в замок карточку доступа. Из распахнувшейся створки донесся запах, извещавший о присутствии Мистербоба. Так пахло на скотных фермах на Тетросе. Мистербоб уже поджидал его в коридоре. Мэй оглянулся — на платформе не было ни души, так что, по счастью, арколианец не попался никому на глаза, и после этого с искусственной улыбкой прошел на корабль, заблокировав за собой дверь.

— Здравствуйте, Мистербоб, — сказал он как можно любезнее. — Как продвигаются ваши наблюдения над А-формами?

— Вы меня удивляете, капитан. Такой радостный тон — в то время как все говорит о совершенно противоположном состоянии.

— Проклятье, — на лицо капитана, до этого светившее радостью, тут же набежала туча. — А я так старался. Даже Мэгги покупалась на эту улыбку.

Дребезжание со стороны Мистербоба сказало о том, что он оценил шутку. Может, вам действительно обзавестись собакой, капитан, чтобы наш разговор протекал более непринужденно?

— Нет — решительно возразил капитана. — До этого мы не опустимся.

Мистербоб развел клешнями:

— Насколько я понимаю, ваше настроение вызвано отказом корпорации «Сущность» выкупить мистергерцога из тюрьмы?

— Деньги для этих людей значат слишком много, — вздохнул Мэй. — Гораздо больше, чем для нас с вами.

— Что ж, у нас еще остались феромонные средства убеждения.

— Нет. В данном случае это не поможет, — убежденно сказал Мэй. — И потом, я не собираюсь рисковать вами ради каких-то паршивых кредитов.

Арколианец пощелкал пальцами, сводя их полукругом:

— Значит, джеймсоджеймс, есть такие, кто готов рисковать Жизнью ради Денег?

Мэй вздрогнул, и его пальцы инстинктивно сжались в кулаки. «Проклятье, — подумал он, — надо следить, за тем, что говоришь. Опять я распустил язык».

— Нет, Мистербоб, — сказал он как можно спокойнее, — я вовсе не это имел в виду. Это просто фигура речи — идиоматическое выражение, черный юмор среди А-форм.

— Еще забавнее. Значит ли это, что среди вас есть и такие, кто готов пожертвовать ради денег даже… чужой Жизнью?

Закрыв глаза, Мэй сделал глубокий вздох, пытаясь заглянуть на ближайшие шестьдесят секунд в свое обозримое будущее. Ящик Пандоры уже распахнут, и все, что ему остается — это свести вред к минимуму.

— Мистербоб, — сказал он, — прошу прощения, но я намерен объяснить вам это попозже — если все будет в порядке. В данный момент есть вещи, которые требуют моего безотлагательного внимания.

Мистербоб приложил пальцы левой руки к подбородку и задумчиво посмотрел вверх. От этого взгляда капитана Мэя пробрала нервная дрожь.

— Понимаю, — глубокомысленно изрек инопланетянин, — понимаю, джеймсоджеймс-с-с, — прошипел он. — Мы обсудим это впоследствии вместе с другими вещами, которые вы обещали обсудить совместно. Мне не терпится на практике изучить вопрос влияния денег на умы человечества. И еще меня крайне заинтересовало использование жидких антидепрессантов для повышения жизненного тонуса, а также последствия неумеренного потребления этих антидепрессантов, являющиеся поводом для шуток. И еще: до сих пор не понимаю, почему вы с маргаретхирн разошлись, несмотря на столь очевидное сходство характеров и связь между вами? — тарахтел Мистербоб без запинки и остановки. — А также не могу понять, отчего вы отрицаете явный и ярко выраженный всплеск феромональной информации между вами и смотричич во время беседы, которую вы назвали консультацией.

Мэй закрыл глаза ладонями.

— Обоняю, что вы устали, джеймсоджеймс. Не буду мешать вам, продолжайте работать.

— Благодарю, — отозвался Мэй, стараясь не смотреть в сторону арколианца. Он подождал, пока стихнет цокот по металлической поверхности, затем повернулся и сказал: — И я в любом случае еще ничего не решил с Чич! С этими словами он затянул шнурки на куртке. — Или насчет кого другого.

Мэй прошел через весь корабль к капитанскому мостику и здесь обнаружил, что дверь заперта. Посмотрев на нее в некотором замешательстве, он присел и повернул рукоять. К его удивлению, панель доступа оказалась заблокирована. После некоторого усилия ему удалось нажать на кнопку доступа, оттянув дверь.

Дверь с шипением отъехала в сторону. Улыбаясь как можно шире и беззаботнее, он двинулся на мостик, где обнаружил Чич. Скрестив ноги, она сидела на полу, у ног ее полукругом возлежали детали ЧАРЛЬЗА.

— Это ты закрыла дверь? — спросил капитан. Чич подняла на него глаза. На ней была пара мегалинз, очков с увеличительными стеклами для работы с микросхемами, отчего ее глаза казались большими как блюдца. Чич отпрянула и растерянно заморгала, увидев перед собой мужчину; затем сняла линзы. — Ах да, — сказала она в замешательстве. — В самом деле, это я заблокировала дверь.

Мэй повернулся к двери и закрыл ее. Так он простоял некоторое время, пока слова Мистербоба насчет феромональной активности еще звучали в его ушах. Затем нажал на кнопку, и дверь снова отъехала в сторону. Он решил не рисковать.

— Отлично работает, — заметил капитан застенчиво и двинулся к пульту пилота. Оставив двери на всякий случай открытыми — от греха подальше.

Пожав плечами, Чич ответила:

— Да, я люблю работать, когда никто не мешает. Вы не мешаете, просто здесь может оказаться арколианец.

— Понимаю, — кивнул Мэй. — Любопытство Мистербоба достало на этом корабле всех и всякого, не исключая меня. Приходится объяснять ему такие вещи… — Он посмотрел при этих словах на Чич, которая отвела линзы в сторону, подняв их, как козырьки, и внимательно осматривала провода в микросхеме. Тут ему ни с того ни с сего пришло на ум, что у нее совсем неплохая фигурка. Он прокашлялся. — Это я о вещах, о которых он меня иногда расспрашивает. Вас, наверное, тоже.

— Я об этом как-то не задумывалась, — рассеянно произнесла Чич. — Вы уж извините, капитан, но я еще не привыкла к этому заморышу.

— Понимаю, — откликнулся капитан. — И, кстати, называйте меня Джеймсом.

Она повернулась и посмотрела на него расширенными глазами:

— Простите?

— Ах, да ничего, — быстро сказал он. — Так, от избытка чувств что-то вдруг пришло в голову. Некоторые из вопросов Мистербоба носят чрезвычайно личный характер.

— Н-да? — хмыкнула она и вернулась к микросхеме. Она произвела тест контрольную проверку системы и тронула несколько проводков, переключателей и светодиодиков, ярким светом вспыхнувших внутри схемы под открытой крышкой.

— Ну, хорошо, — сказал Мэй, решив, что неплохо бы сменить тему беседы. — Как продвигается работа?

— Какая работа?

— Ну, та, которой вы занимаетесь.

— Я? Занимаюсь?

— Ну да, в данный момент.

— Да так, идет себе. Не сказать чтобы семимильными шагами, но и не ползет по-черепашьи, — кивнула Чич! Она поставила линзы снова на место и потянулась за головой ЧАРЛЬЗА. — Так, похоже, я до тебя добралась.

Поковырявшись в затылке андроида, она щелкнула там каким-то выключателем. Глаза ЧАРЛЬЗА тут же раскрылись.

— Привет, — произнес он.

— Привет, — усмехнулся капитан.

— При-вет, повторил Чарльз. — Привет, привет, привет. При-вет. Привет? Приветприветпри-вет!

Механические глаза завращались и рот задвигался — Мэю тут же на ум пришло почему-то, что его управляющий блок очень напоминает куклу чревовещателя, которых видел на Тетросе.

Озадаченно пожав плечами, Чич вырубила электричество:

— Еще замыкает где-то в лингвоблоке.

— Вот это я понимаю, — сказал Мэй. — Хотелось бы, чтобы вы уделили особое внимание персональности пульта управления, когда до нее доберетесь. Думаю, она нуждается в перекалибровке. Небольшая проблема с переоценкой собственной значимости. Слишком много о себе думает, и от этого, бывает…

Что-то пробормотав себе под нос, Чич вернулась к работе.

— Да! Получилось у вас достать денег, чтобы помочь вашему другу?

— Нет, — отозвался Мэй. — Компания «Сущность» не желает прислушиваться ни к каким доводам и выводам. И никто не ссужает денег для освобождения из тюрьмы под залог, не считая нескольких фондов, которые, по всему видать, поддерживаются пиратами Юэ-Шень. Думаю, придется продать «Незабвенную».

— Неужели дела так плохи?

— Могут быть и хуже. Здесь мне не взять за судно подходящих денег, А я хотел заломить за него столько, чтобы потом разогнаться для успешного старта. Я имею в виду бизнес. Придется свыкнуться с мыслью о продаже его за всего какие-то жалкие девять миллионов кредитов. Именно столько я и получу на руки сейчас при таких обстоятельствах.

— Что ж, в таком случае, — Чич отложила панель управления, инструменты и линзы в сторону и выпрямилась, гибкая, как лоза. — Мне кажется, я могла бы кое-чем помочь вам, капитан. Подойдя к одному из распотрошенных пультов, Чич подхватила небольшой графический планшет со списком деталей и передала его Мэю:

— Вот что вам нужно: аукцион запчастей — это в самый раз.

Мэй посмотрел в записи Чич. Она озаглавила перечень словом «ЛОМ» и привела под ним список тринадцати деталей, извлеченных ею из секций и блоков компьютерной системы «Ангела Удачи».

— Это неполный список запчастей. Сказать вернее, только начало списка. Там еще будет семь-восемь дополнительно. Появится еще столько же, никак не меньше, когда я закончу полный осмотр системы. Их можно выставить в Аукцион-нете, и вы получите свои деньги через каких-нибудь несколько часов.

Мэй улыбнулся ей в ответ, вертя планшет в руках.

— Большое спасибо за сочувствие, Чич, но я не собираюсь вынимать запчасти из корабля, пока не приведу в порядок денежные дела. Я не имею права продавать корабль по частям, пока нахожусь в доках.

— Ну, во-первых, — сказала Чич, взяв графический планшет, — начнем с того, что они не рабочие части. Потому я и внесла их в список лома. Во-вторых, насколько я понимаю, вы можете делать с кораблем все, что заблагорассудится. В том числе продать его, если пожелаете, хоть до последней заклепки.

— Ценю ваше сочувствие, но лучше все же оставьте коммерческие законы торговцам, и занимайтесь тем, что у вас получается лучше всего.

— Но поймите, капитан, этот корабль не подпадает под коммерческий кодекс, вот что я хочу вам втолковать. Пусть я не так хорошо знаю законы космического права, но поверьте, многому научилась от клиентов. Потом эта ваша история про бывшую подругу, которая оттяпала у вас корабль в трудные времена, в пиковой ситуации, — и затем продала вам за небольшую сумму…

— Бывшая жена, а не подруга, — поправил Мэй. — Продолжайте.

— Поступив таким образом, она заявила продажу от имени лица, на которое работает. Таким образом, она вывела ваш корабль из-под санкции коммерческого права и поместила его в разряд утиля и трофеев. Продав вам судно за выкуп. Разница состоит в том, что под юрисдикцией законов о трофеях вы можете делать с судном все, что угодно. Если оно идет по закладной или находится под залогом, вы можете расстаться с ним со спокойной душой. Если вам вздумается превратить его в орбитальный гриль, бар или харчевню — то и флаг вам в руки. Вы можете зарегистрировать его под новым именем и номером, распродать по частям вплоть до вышеупомянутой последней гайки. Куча этих запчастей уже ни на что не годится, теперь мне это стало понятно, капитан, но, думаю, нам удастся выручить за этот хлам порядочную сумму в Аукцион-нете.

— И сколько потребуется времени? — спросил Мэй.

— Сеть Аукцион-нета работает круглосуточно. Все, что нужно сделать, войти, дождаться своей очереди и продать товар, когда настанет наш круг. Для этого мне понадобится главный терминал. Есть два выхода: слетать обратно на планету и воспользоваться своим или арендовать. Стоимость аренды будет примерно той же, что и стоимость билета туда и обратно.

— Вы уже заканчиваете? — спросил Мэй, осматривая разрозненные останки ЧАРЛЬЗА на полу.

— Думаю, что да, — ответила девушка.

— Великолепно. В таком случае — с чего начнем: собирать металлолом или арендовать терминал?

14

Тридцать часов спустя Мэй, оставив платонический поцелуй на щеке Чич, сошел с борта «Ангела Удачи», пробираясь среди грузчиков, паковавших «металлолом», который обрел новых хозяев. Руки ему грел сертификат на семь целых и шесть десятых миллиона кредитов. Денег могло быть и больше, но аукционщики сильно подрезали сумму, удержав проценты. После чего был уплачен планетный тариф и нанята команда на отгрузку оборудования. Чич пыталась выступить против самоуправства, но Мэй осадил ее, сказав, что это пустяки. Ему хватило денег, чтобы покрыть разницу, и это главное, как говорил лидер страны. А это всегда лучше, чем ничего. К тому же он дал ей десть процентов за идею и денег на дорогу, если она вздумает вернуться на планету. На станции шаттлов Мэй отправил лазерное послание в отель, где расположились Вонн с Винтерсом в ожидании его дальнейших распоряжений. Мэя уже давно подмывало оставить обоих наемников на планете, предоставив собственной участи, но арест Герцога дал наконец-то выход и направление долго сдерживаемой агрессии Вонна. Он больше не казался самым беспокойным и неугомонным типом во вселенной, и уже не ломился в притоны вроде «Черной Орхидеи». По всему было видно, что к нему возвращается темперамент старого опытного рубаки. Покуда Вонн был все еще далек от прежнего, духа наемничества, которое он встретил на Аяяга 12-м, зато он стал легче поддаваться уговорам — нечто, почти немыслимое с тех пор, как он потерял правую руку.

На пути к Консулу Пятому капитан откинул голову в кресле и закрыл глаза, пытаясь составить план действий на ближайшие несколько дней. Очевидно, первоочередная задача — освобождение Герцога. Естественно, никто не разрешит ему покинуть планету до слушания дела, которое определит его законный статус. На это может уйти несколько месяцев, которые были бы в их распоряжении, если бы «Ангела Удач» можно было поставить на ремонт. Но вторая проблема как раз состояла в финансировании работ по ремонту, оно сорвалось вместе с отказом корпорации оплатить доставку фиалов.

В то же время предстояло определить, на что им жить дальше. Доходов с аукциона, оставшихся после расчетов с Ли, было катастрофически мало. К тому же он не терял надежды рассчитаться с Чич за предварительную консультацию, а к этой сумме еще надо было прибавить время простоя в доках. Как ни прискорбна эта мысль, похоже, ему придется продать «Незабвенную», чтобы остаться на плаву.

Если, конечно, он не заставит этих живодеров раскошелиться.

«Вот она, проблема», — подумал Мэй. Знать бы наперед — можно было принести и продемонстрировать Баррису несколько фиалов. Этого было бы вполне достаточно, чтобы разжечь его интерес. Какая убогая наивность! Если бы ему хватило ума попридержать хотя бы один фиал — то он мог бы использовать его для давления на Барриса. Но капитан привык к честным сделкам и никак не ожидал подобного коварства со стороны одного из авторитетных представителей мощнейшей галактической компании. Будь у него хотя бы один фиал, он мог бы возбудить дело в Министерстве Трансгалактических дел или поднять шум в средствах массовой информации. Если бы только…

Ну что ж, битва все же еще не проиграна. Отдав столько сил борьбе за «Ангела Удачи» в течение двенадцати лет и мертвой хваткой вцепившись в корабль, он не собирался терять его из-за какого-то алчного подонка, любителя народных преданий. Если есть способ вытянуть деньги у Барриса, Джеймс Мэй непременно найдет его. Ведь ему уже столько раз приходилось выходить сухим из воды — вырываться из когтей Юэ-Шень и пережить Арколианскую блокаду. Ему приходилось сталкиваться с худшим, что могла предоставить галактика человеку, и пережить, чтобы потом рассказать об этом. А этот продажный бизнесмен вроде Барриса и пороху не нюхал. Даже при самом худшем раскладе карт у него остается на руках козырь — это Мистербоб, пахучий арколианец, которого всегда молено прихватить с собой на переговоры. И если Баррис не нюхал пороху, то пускай попробует понюхать Мистербоба!

От такой мысли капитан рассмеялся. Избегая даже мысли об этом, он все же решил, что небольшая феромонная стимуляция в данном случае не повредила бы. Она сделает Барриса более сговорчивым.

Мэй вышел из своих размышлений в тот момент, когда шаттл совершил посадку на планету с дивным названием Пятый Консул. Рука инстинктивно сунулась в нагрудный карман — он похлопал по нему, убеждаясь, что деньги на месте.

Покинув шаттл, капитан направился к главному входу КПП таможенного терминала, высматривая в толпе Вонна и Винтерса. Но среди множества лиц, туристов самого различного происхождения, заполняющих космопорт, данные особи отсутствовали. Капитан меланхолично кивнул своим мыслям, переменил курс, дал левый галс и направился в сторону ближайшего бара. Он ничуть не удивился, обнаружив их здесь за высокой стойкой. Винтерс позвякивал льдинками в пустом бокале, а у Вонна в руке колыхался темный маслянистый напиток, напоминавший коньяк.

— Ну что, — обратился к ним Мэй. — Вдали от шума городского?

Вонн причмокнул губами:

— Насмотрелись мы на эти залы ожидания. Чего мы там не видали? Все эти крутые депутаты-дипломаты, послы в роскошных прикидах, бизнесмены с калькуляторами в голове, у которых нет времени даже поворотить нос в нашу сторону. Этот розовозадый буржуйский люд, который так любит себя, что на пути из омолаживающих бассейнов приветствует друг друга какой-нибудь ахинеей типа: «Привет, Дилэнси! Ты выглядишь про-осто потря-ясно!»

— Мистер Вонн заранее вычислил, что вы найдете нас здесь, — подал голос Винтерс, приветливо кивая стаканом.

— С него станется, — сказал Мэй.

Вонн помотал густую жидкость в бокале и одним махом опрокинул ее в раскрытый рот.

— Похоже, вы вливаетесь в наши ряды, — сказал он, вытирая губы рукавом.

«Надеюсь, что этого никогда не случится, — подумал Мэй, наблюдая за его манипуляциями. — Очень надеюсь».

— Ну, двинули, — объявил Вонн, обращаясь как к бару с бутылками, так и к Мэю с Винтерсом — в особенности. — Пойдем вызволять нашего братана из темницы. — Он хлопнул рукой по никелированной стойке бара, и Винтерс с готовностью выложил столбик монет.

Мэй тронул великана за плечо, пока Вонн неспешной вальяжной походкой выходил за дверь с видом человека, прокутившего здесь состояние.

— Послушай, Винтерс, — сказал он. — Ты не обязан ходить за ним всюду следом и прислуживать. Тем более — покупать ему выпивку.

— Все в порядке, — спокойно отвечал тот. — Это же его деньги. Он просил подержать их для него.

— Ладно, ладно, — сказал Мэй, похлопав его по спине. — Хороший ты парень, Винтерс. Хороший парень.

— Люди доверяют мне, — просиял Винтерс. — Мне постоянно дают попридержать что-нибудь такое очень важное, что не могут носить при себе.

— Это потому, — поднял указательный палец Мэй, — что ты такой надежный, добросовестный человек.

— Точно, — продолжал Винтерс. — Потому что когда меня просят хранить в секрете, я — как могила, и никому не скажу ни слова. Бир всегда доверял мне носить свои вещи, и мистер Герцог тоже. А вот мистер Вонн доверяет мне носить свои деньги, потому что боится, что выпьет слишком много, а так я всегда смогу взять такси до отеля.

— Хм, — рассеянно произнес Мэй, подталкивая Винтерса, чтобы Вонн не успел уйти слишком далеко. — Ты не против, если мы пойдем с тобой, а, парень?

— Оставьте меня к черту, — сказал Вонн. — У меня своя дорога. Я сам знаю, что делаю.

— Да, — горько протянул Мэй. — Чего не скажешь обо мне.

— Давайте без драки, — вмешался Винтерс. — Без драки. Ладушки?

— Я тут призадумался насчет этого сукиного сына Барриса, — сообщил Вонн, чуть покачиваясь. — Я имею в виду, реально призадумался. Тут может быть несколько решений, но самое лучшее — это военная операция.

Мэй застонал:

— Ты хоть сам понимаешь, о чем говоришь? Нас не пустят дальше ворот.

— Нет, черт возьми. Смотри, Мэй, мы захватим «Незабвенную» и этого молокососа, как его… Чибу. А потом высадимся в районе главной парковки и войдем в здание штурмом, на перекрестном огне.

— Вонн, — сказал Мэй, покачав головой. — Ты имеешь хоть частицу разума?

И капитан пальцами показал эту воображаемую частицу и, вздохнув, посмотрел на Вонна, покачав головой.

Винтерс опустил свою могучую лапищу на плечо капитана:

— Он пил Озельтийские Илы. От них он немножко глупеет.

— Мы пройдем прямиком к фиалам — и никаких проблем.

— Значит, пойдем все вместе, втроем? Конечно. А «Незабвенную» оставим прямо на улице с ключами зажигания, как будто вышли в магазин за бутылочкой Лейтена.

Они вышли из шаттлпорта на светлую равнину асфальта. Вонн помахал замотанной рукой в повязке, подзывая такси.

— Я все продумал, я тебе уже рассказывал. Мы подключим к делу нашего дружка из Ори — Чиба, чтобы он подогнал нам «Незабвенную». Твоя бывшая может использовать свое влияние, чтобы без лишних помех высадиться, прихватив несколько братков. Они будут на девятом месяце от счастья влиться в наши ряды.

— Больше никаких убийств. Вы слышите — на сегодня хватит убийств, решительно сказал Мэй. — С меня хватит. Мы проведем все цивилизованно. Мы решим все как культурные люди, в цивилизованной манере. Я поговорю с Мэгги и…

— Что? — спросил Вонн, оборачиваясь к нему и дохнув металлическим перегаром. Капитану на миг показалось, что перед ним безумный поедатель роботов с планеты Масленка. — Мы можем также с Насекомым-Послом походатайствовать о деле Герцога перед судом или чем еще там, кто у них вершит правосудие на Тетросе. У них там до черта напихано собак в залах заседаний, и наверное, уже половина передохла, потому что не могла выдержать запах инопланетянина.

— Вонн… — примирительным тоном начал Мэй.

— Другие могли бы обнюхать толпы. Антиарколинские настроения еще очень сильны. Арколианцев до сих пор терпеть не могут, Мэй, ты нее в курсе, и, если ты не поверишь этому, то ты просто живешь в Мире Дурней. Забирать эти поганые фиалы можно только одним способом — попомни мои слова.

— Это ты — персонаж из мира дурней, — сказал Мэй, когда такси подъехало к ним вплотную и остановилось перед ними. — Мы даже не знаем, где их искать, и даже если узнаем, то нам понадобится взять с собой бригаду подрывников, потому что, скорее всего, Баррис хранит свои сокровища в каком-нибудь склепе. Или подвале.

— Карета подана, — сказал Винтерс, распахивая переднюю дверцу.

Вонн махнул рукой:

— Одну минуту. — И повернулся к Мэю. — Я уже все рассчитал. Леди Тигра поможет нам.

Мэй поднял глаза к небу, словно надеясь, что помощь придет именно оттуда.

— Леди Тигра? Одна из твоих знакомых в «Черной Орхидее»?

— Первый пошел, — сказал Винтерс, забираясь в машину.

Вонн улыбнулся:

— Нет. Та странная сучка, которую ты нанял для компьютерной работы.

Мэй открыл дверцу такси и попытался втиснуть туда наемника. — Перестань сейчас же, — приказал он, — ты хуже Мистербоба.

— У нее бы точно получилось, — настаивал Вонн, сопротивляясь как мог, усилиям капитана. — Все что ей нужно — проникнуть в базу данных корпорации. Ну и, черт возьми, все, что ей остается после этого, — подержать двери открытыми, пока мы туда проникнем и доберемся до их сокровищ. А все, что нам останется, — это превратить в шлак нескольких охранников.

Мэй схватил Вонна за шиворот, развернул и впихнул-таки на заднее сиденье.

— Хорошо, — зарычал он в лицо пьяному наемнику. — Я знаю, что ты совсем с ума сбрендил, и дела у тебя идут не лучшим образом, не все складывается в жизни, но это не причина перекладывать свои проблемы на две разумных расы.

Вонн начал было гнусно улыбаться, пытаясь сказать очередную гадость, но капитан резко оборвал его:

— Эти фиалы того не стоят, Вонн, вовсе не стоят, поверь. Уже много народу полегло с тех пор, как они были украдены, и когда-нибудь это кончится катастрофой. Они не стоят того. И ничего не стоит, не только содержимое этих бутылок. Ведь они не чувствуют и — я уверен в этом — не имеют души. Ты потерял лучшего друга, Винтерс потерял своего, мы все в таком печальном и бедственном положении. Разве ты не видишь? Неужели непонятно? Они не стоят того. Совсем не стоят.

Вонн отвел глаза в сторону, фыркнув:

— Другие…

— Никто не хочет так вырвать клок из штанов Барриса, как я. У меня с ним свои счеты, но я не хочу, чтобы при этом кого-то грохнули. Ты меня понял? Мы войдем туда на совершенно законных основаниях, и Баррис сам вынесет нам деньги на тарелочке. Мы добьемся этого любым способом, не пулями — мозгами. Работать должен не автомат, а голова. Ты это понял, наконец!

— Но я все рассчитал…

В этот момент наемника оборвал сердитый сигнал таксиста.

— Поехали, — крикнул Мэй.

— И все-таки мой расчет верен, — упрямился Вонн.

— Значит, тебе придется придумать новый план, — сказал Мэй. — Я верю в тебя, светлая головушка.

— Так куда едем? — обернулся к ним таксист. — Или желаете сначала обсудить маршрут? — спросил таксист будничным голосом.

— Счетчик включен, — сообщил Винтерс с переднего сиденья.

— Центральный Изолятор Планеты, — произнес Мэй.

Такси бодро нырнуло в поток транспорта, так что пассажиров вдавило в спинки кресел. Водитель нервно поглядывал на севшего рядом Винтерса, но не успел еще ничего сказать, как с заднего сиденья раздался голос Вонна:

— Ну и погодка у вас тут!

Бросив взгляд в зеркало заднего вида, водитель ответил:

— Да так себе. Нормальная погода.

— Это про нас, — сообщил ему Вонн зловещим тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Мы тоже нормальные парни. Верно, Винтерс?

— Еще бы, — великан добродушно улыбнулся таксисту. Тот заерзал на сиденье и уставился на дорогу.

Мэй только взглянул на наемника и покачал головой. Придется отыскать клапан, через который Вонн мог бы выпускать скопившиеся в голове пары, причем делать это более эффективно, чем это прежде удавалось Герцогу. Придется отыскать средство… Определенно, одно-единственное реальное решение проблемы состояло в том, чтобы восстановить руку этого человека во плоти и, так сказать, во крови. То есть, отрастить ему новую руку. Вонн тяжело и остро переживал потерю конечности. Он мужественно переносил увечье, но, судя по всему, начинал расклеиваться из-за долгих проволочек с деньгами.

— И что ты собираешься делать, — ненавязчиво поинтересовался Мэй, чтобы как-то поддержать беседу, — когда с нами наконец расплатятся? Что собираешься делать с такими деньжищами?

Вонн посмотрел в сторону водителя, как будто стесняясь постороннего, и закатил глаза:

— Ты имеешь в виду после недельной пьянки?

Мэй прикусил язык. Да, это он должен был предвидеть.

— Думаю, лучшим началом будет устроить небольшую оргию. Местного размаха. Небольшой такой праздник: нечто среднее между авиакатастрофой и пикником, — продолжал мечтательно рассказывать Вонн. — И на него я приглашу еще нескольких обедневших собратьев, которые в последнее время на мели. Думаю нанять их для подходящей работенки, которую придумаю сам.

— Понятно. — И что за «работенку» ты замыслил, гений тактических планов, если не секрет?

— Там посмотрим, — отвечал Вонн. — Все зависит от того, как скоро поступят следующие авансы, и от их размера.

«Ну, конечно, — подумал Мэй. — Он собирается как следует вцепиться в глотку корпорации. Еще один идиот исчезнет бесследно в клиниках трансплантации органов».

Машина плавно затормозила перед Центральным Изолятором. Винтерс быстро выбрался, вытащил Вонна, пока Мэй расплачивался с шофером, и затем присоединился к оставшимся на улице.

— Ладно, — произнес Вонн, выпуская клуб пара в воздух. — Похоже, это и есть то самое место.

— Пойдем выручать братка, — сказал Винтерс.

— Пойдем, — повторил Мэй без энтузиазма. Распахнув дверь, они вошли в битком забитый народом и дымом вестибюль и двинулись к столу, стоявшему в самом центре. Охранница в полицейской форме, с широким тазом и внушительной фигурой разбиралась с горсткой обступивших стол людей.

— Нет, — говорила она какой-то женщине, — вашего супруга здесь нет, как это ни прискорбно. И если о нем уже столько времени нет новостей, вам лучше всего продолжить свои поиски по клиникам трансплантации органов, пока там еще осталось что опознать. После таких слов женщина с воплем покинула помещение.

— Умеет человек общаться с народом, ничего не скажешь, — заметил Вонн.

Женщина за барьером одновременно вела разговор с несколькими людьми в толпе. Одним объясняя, что их друзья не выйдут на волю, пока не замерзнет кипящее солнце Вельтос, другому, что его жена уже выслана на другую планету, и кому-то еще, что человек, которого он разыскивает, казнен нынешним утром.

— А может быть, — предположил Винтерс, — нам просто надо к другому столу?

— Ерунда, — отрезал Мэй. Сунув руку в карман, он нервно перебирал кредиты. — Герцог здесь. Это точно. Я нюхом чувствую, что он где-то рядом.

— С каких пор это ты стал чувствовать через стены? Может быть, и мне стоит поучиться чему-нибудь у мистерборба? — ехидно спросил Вонн.

— Тихо!

Служащая изолятора вонзила в капитана коммерческого флота свои черные блестящие буравчики.

— Чем могу помочь? — холодно спросила она. Мэй прокашлялся и сказал:

— Я пришел за Вильямом Арбором.

— Что же, — поинтересовалась охранница, — вы хотите сказать, что пришли занять его место?

Мэй вытащил кредиты из кармана и выложил на стойку, как в баре.

— Нет, — ответил он, — я пришел внести за него залог.

— Это тот стол, который нам нужен? — спросил Винтерс на всякий случай.

Служащая изолятора посмотрела на великана, сурово сдвинув брови.

— Кому из вас отвечать?

— Его залог, — заторопился Мэй, — назначен в девять миллионов и вот еще триста тысяч кредитов. Здесь вся сумма целиком.

Охранница пропустила сквозь пальцы пластиковые жетоны, напоминающие фишки в казино.

— О да, конечно. Сейчас. Это, я так понимаю, деньги ему на дорогу? Далеко же его отправляет Нимрев-компани.

Побагровев лицом, Вонн стал надвигаться на стойку. Мэй поспешил ему навстречу, положив ладонь на грудь, чтобы сдержать наступление.

— Вы знаете, — продолжала она, — с такими деньгами вы могли бы купить билеты первого класса последним трем или четырем путешественникам, которых я отправила отсюда. Зачем тратить все на одного…

— Избавьте нас от ваших колкостей, — сказал Мэй, повысив голос. — Мы пришли сюда на законных основаниях.

— Да и никто столько не стоит, — как ни в чем не бывало продолжала охранница, — послушайте моего совета и бегите отсюда с этими деньгами, пока не поздно.

Мэй с грохотом опустил кулаки на стойку. Звук эхом разнесся по сводам зала. Затем повисла странная тишина.

— Знаете, мне есть чем гордиться в жизни, — произнес Мэй в наступившей тишине. — Я ни разу не ударил копа, даже когда они били меня, и тем более женщину. Но вот в первый раз в жизни я готов отступить от правил и сделать для вас исключение.

Охранница отбросила кредиты обратно на стойку:

— Полегче на поворотах, налетчик-космолетчик. Как зовут вашего друга?

— Герцог. То есть — Вильям Арбор.

Она повторила имя в микрофончик, отходивший от наушников, и посмотрела на экран стоявшего перед ней компьютера.

— Нет такого, — наконец ответила она. — Никакого Герцога Вильяма Арбора здесь нет. И не предвидится.

— Может, попробуете еще раз… поищите, пожалуйста, Вильяма Арбора. Просто Герцог — так его называют друзья…

— Понятно, кличка, или как это у вас называется — блатное «погоняло»… — Женщина со значением посмотрела на Мэя.

— Нет, просто прозвище.

Она еще несколько раз запрашивала имя Герцога в микрофон, бросая взор на экран компьютера. После небольшой паузы, она покачала головой.

— Здесь такого нет, — убежденно сказала она.

— Как нет?

— Вышел. — Офицер пожала плечами.

— Но этот невозможно, — сказал Мэй. — Совершенно невозможно. Еще не прошло сорока восьми часов с момента задержания.

Женщина еще раз справилась по монитору. Запросила компьютер.

— Он уже выпущен под залог. Так что можете сэкономить ваши…

— Что-о? — рявкнул Мэй. — Но кто мог внести за него залог?

Она покачала головой.

— У меня нет доступа к такой информации. Все, что я могу сказать вам, этот то, что Вильям Уэшли Арбор — так его настоящее имя? Так вот, ручаюсь головой, что человек с таким именем был выпущен из этого заведения прошлой ночью.

— Нам надо быстрее вернуться на корабль, — сказал Вонн за его спиной, пока остолбеневший Мэй не мог отвести взора от женщины, не в силах оторвать глаз от ее телес, изнуренных мраком. — Он пошел туда разыскивать нас.

— Сомневаюсь, — сказала женщина, покачав головой. — Ему запрещено покидать поверхность планеты. Так что если ваш корабль находится даже в доках — я уже не говорю на орбите — вашего друга там просто не может быть. Как и во всех камерах центрального изолятора.

— Откуда вам это известно? — спросил уязвленный Вонн.

Охранница снова прошлась по компьютерным клавишам. Затем ее наманикюренный коготь застучал по стеклянному экрану.

— Он освобожден на условиях домашнего ареста у внесшего залог лица. И останется у него, пока не отработает залога.

— Работорговцы! — воскликнул Винтерс.

Мэй протянул руку, чтобы умерить пыл молодого великана.

— Нет — сказал он. — Это не работорговцы. Это гораздо хуже.

— Неужели вы думаете, — произнес Вонн и осекся, словно опасаясь самого худшего.

— Нет, — сказал Мэй, — Я не думаю. Я знаю точно. — Он повернулся и отвесил охраннице учтивый поклон:

— Благодарю вас, леди. Вы настоящая женщина и в еще большей степени офицер правопорядка. Благодарю вас, мэм. Вы были чрезвычайно учтивы, чего бы это вам ни стоило, в конечном счете. — И двинулся на выход.

— Мэй, — крикнул ему в спину Вонн, поспешив за ним следом. — Что нам теперь делать? Мы ведь даже не знаем, где его искать. Теперь нам даже не подступиться к Корпорации Живодеров.

Мэй оглядел городские улицы, раскинувшиеся перед ним: как паутину, в которую где-то угодила мушка по имени Герцог. Осмотрел несущиеся по улицам светлячки транспортного потока, сливающиеся в огненные пулевые трассы и прощальным взором окинул потасканного вида народ, столпившийся в приемной Центрального Изолятора.

— Ты прав, — сказал он. — Совершенно прав. Прав, как никогда. Прав на все сто или двести лет вперед. Мы должны забрать фиалы обратно, когда появится такая возможность, потому что теперь они будут поджидать нас. — И досадливо ткнул себя кулаком в бедро. — Черт побери, Вонн! Я хотел избежать всего этого: диверсии, незаконного захвата, взрывов и убийств, потому что мне все это надоело. До чертиков. Первый раз в жизни захотелось чего-то по-честному и на законных основаниях — и надо же такое! Ничего не попишешь, придется работать по старым отработанным рецептам. Похоже, мы просто обречены совершать противоправные поступки. Но на пороге этого Центрального Изолятора я готов поклясться, что, как только…

— Как только мы взорвем всю их контору? — высказал предположение Винтерс.

Мэй спокойно и сосредоточенно посмотрел в глаза великана:

— Похоже, все идет к тому.

— А как же «Ангел Удачи»?

Мэй выразительно потряс головой.

— Это мое дело. О корабле я как-нибудь сам позабочусь. Теперь самое главное — во что бы то ни стало вытащить отсюда Герцога. Мы все обязаны ему жизнью. Все что нам осталось — это попытать удачи, поставив на карту все.

— Да будет так, — сказал Вонн. Он поднял замотанные бинтами останки правой руки. Винтерс водрузил свою лапищу поверх культи Вонна, и, помешкав мгновение, Мэй поместил на вершину этой пирамиды свою руку. К получившемуся сооружению Винтерс присовокупил левую ладонь, по весу и размером не уступавшую правой, и, кивнув, Мэй присоединился. На самую вершину Вонн поместил левую руку и сурово кивнул друзьям. — Теперь Мэй становится нашим собратом, Винтерс. Думаю, в данном случае, можно обойтись без церемониальной клятвы.

— Да будет так, — сказал Винтерс.

— За Герцога, — сказал Вонн.

— За Герцога, — повторил Винтерс.

— За Герцога, — заключил Мэй.

И с криком они разорвали руки. И тут же направились по улице с уверенным видом и решимостью, горевшей у каждого на лице.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Интересно, — сказал Баррис. — Что же вам известно такого, чего не знаем мы?

— Вы потратите время на нас с Герцогом и упустите самое главное. Вот что известно нам.

1

Баррис, довольно ухмыляясь, перебирал папки на своем рабочем столе. На губах его блуждала довольная усмешка. Во всей Вселенной нельзя было сыскать ничего подобного чувству, которое он испытывал в этот момент, — чувству полного и абсолютного контроля над чужой жизнью. Владеть чужой жизнью, как формулой, владеть без страха и упрека, зная, что любая неприятная переменная исключена из твоего уравнения.

Поднявшись из-за стола, он вышел из кабинета, быстрыми шагами направляясь в лабораторию. Настало время посмотреть, что поделывает его долгожданный гость. Баррис не мог сдержать улыбки гурмана, идущего к холодильнику. «Что ж, посмотрим, как сохранился продукт за десять лет хранения». Работа предстояла немалая, но его тешило осознание того, что времени у него предостаточно — ровно столько, сколько потребуется. Теперь все время подопытного принадлежит ему — и больше никому. Да, это рабовладение. Но какое! Этот рабство нового века, новых людей и культуры. Вот что значит цивилизация. Продвинутый институт рабства. Но на самом верху этой пирамиды фараон. И это — он.

Он задержался, услышав, как его окликнул какой-то парень, спешивший навстречу. Баррис почесал в затылке, пытаясь вспомнить имя этого молодого человека.

— Кажется, Сарбер, не так ли? — спросил он. — Из экономико-юридического отдела?

— Да, — ответил этот деловой человек, пытаясь удержать под мышкой целую кипу планшетов и папок. — Если вы не против, то я хотел бы обсудить пару вопросов насчет вашей вчерашней докладной записки.

— Давайте, — сказал Баррис. Как только Сарбер нагнал его, он продолжил движение к центральной лаборатории. — Только поскорее.

— Честно говоря, сэр, я не рассчитываю на ваш немедленный ответ. Просто некоторая информация к размышлению. Хотелось бы поставить вас в известность о некоторых добровольцах, находящихся, как подтверждают документы, в лабораторном блоке. Вот, например, один из них, — Сарбер на ходу заглянул в один из планшетов. — Мистер Арбор.

— Арбор? — переспросил Баррис, как будто впервые слышал это имя.

— Именно, мистер Вильям Уэшли Арбор. У меня серьезные сомнения насчет того, что с ним подписан контракт.

— Чепуха, — махнул рукой Баррис. — Корпорация внесла за него залог, так что он со всеми потрохами принадлежит нам… Какие здесь могут быть вопросы?

Сарбер прокашлялся и засеменил следом, нагоняя Барриса, за которым едва поспевал.

— На самом деле, сэр, как раз самые серьезные вопросы возникают насчет нашего права на внесение залога. Я понимаю, что этот человек один из первых носителей квинтэссенции…

— Не один из первых, — поправил Баррис, — а именно первый.

— Но это еще требуется доказать.

— Дайте нам недельку, — сказал Баррис.

— И все же, остаются некоторые проблемы, — продолжал Сарбер. Стоимость товара пока еще под вопросом, приблизительно определенная цена единицы продукта — полтора миллиона кредитов, а вы заплатили более чем вшестеро, чтобы вытащить его из каталажки…

— Знаю, — обрезал Баррис. — И еще, если вы помните, тот сукин сын испортил мой автомобиль!

— Хотелось бы, чтобы вы отнеслись к этому серьезно, мистер Баррис.

Баррис остановился и, прищурившись, посмотрел на подчиненного.

— В этой корпорации — вся моя жизнь, — произнес он. — И я очень серьезно отношусь к нашему делу. Вот почему мы готовы ко всему. — И, словно для того, чтобы лучше подчеркнуть сказанное, он вновь решительно замаршировал по коридору, с каждым шагом выбивая ритм своей речи: — За последнее десятилетие рынок биодобавок заметно вырос. И многие, кто стоял у истоков бизнеса, теперь отошли от дел и предпочитают наблюдать со стороны.

— Таковы были ваши пожелания, сэр.

— И вы чертовски правы в том, что они были, эти пожелания. Мы все канителились с этим гангстером Хиро. Всегда был шанс, что если мы разрастемся, то он зависнет дамокловым мечом над нашими головами, угрожая предать гласности происходящее, если его не умаслить, как следует. Теперь его «умаслили», и все эти трудности позади. Фиалы в наших руках, осталось только удовлетворить свое любопытство, насколько хорошо ассимилируются квинтэссенции, заключенные в них, и это станет вторым шагом на рынок. Кража века сделала эту компанию легендой, и мы будем разрабатывать ее и дальше. Все это очень хорошо: пираты, таинственные фиалы, знаменитые добровольцы… Все работает на нас и развивается, можно сказать, почти что по нашему сценарию. Еще какие-то вопросы ко мне, мистер Сарбер?

— Наши юристы выражают неуверенность, что…

— Нашим юристам, — усмехнулся Баррис, — платят не за то, чтобы они выражали уверенность. Им платят за то, чтобы они защищали нашу компанию в суде и создавали надежный тыл для дальнейших экспериментов. Ведь то, чем мы сейчас занимаемся, — это война. На биологическом и генном уровне. И у нее есть свои победители и проигравшие. «А ля герр ком а ля герр».

— Просто я хотел сказать, — залепетал сотрудник, — что имеются некоторые сомнения насчет содержания мистера Арбора под стражей.

— И кто выражает эти сомнения, мистер Сарбер? Не могли бы вы назвать мне их имена?

Сарбер смущенно заозирался вокруг.

— Это прежде всего я, сэр.

Баррис кивнул:

— Храбрость — достойное поведение на войне. Вы спасли свое рабочее место, мистер Сарбер. И за храбрость я дам вам повышение. Теперь, простите, я должен…

— Имеются некоторые серьезные проблемы, заключенные в нашем содержании мистера Арбора под стражей, — попытался возразить Сарбер. — Во-первых, может статься так, что само его владение биопродуктом может оказаться противозаконным…

— В таком случае он заслуживает всего того, что с ним произойдет во время лабораторных испытаний.

— Вполне возможно, что он возбудит против нас дело за незаконное содержание под стражей и ограничение свободы. Конечно, можно признать, требования не будут иметь оснований, согласен, однако и наши основания для домашнего ареста — если это даже назвать так — мистера Арбора — столь же необоснованны. Мы же внесли за него залог, а, значит, не считаем его общественно опасным субъектом, который должен находиться в принудительном заключении. Так что вокруг этого мифического биопродукта может назреть довольно неприятное судебное разбирательство, и скандал в прессе также не исключен. С другой стороны, я ознакомился с официальными протоколами о происшествии в «Черной Орхидее», в котором принял активное участие мистер Арбор, и вполне вероятно, что в деле не последнюю роль сыграл биопродукт Эрика Диксона. Более того — вполне возможно, что именно биопродукт несет ответственность за содеянное.

— Биопродукт? — фыркнул Баррис, — Вы хоть сами понимаете, что говорите, мистер Сарбер? Как может биопродукт, биодобавка, органическое химическое вещество, нести ответственность по закону? Отвечать перед законом может лишь тот, кто принял этот биопродукт — причем, разумеется, добровольно. А кто заставлял мистера Арбора употреблять биодобавку? Что вы скажете? У вас есть какие-нибудь мысли на этот счет, уважаемый адвокат?

Сарбер молчал.

— В таком случае, тем больше оснований у нас для заключения мистера Арбора под стражу. Мы же как ученые не можем не отвечать за поведение нашего биопродукта, заключенного в мистере Арборе, не так ли? Ну вот, видите, как все просто. Да обстоятельства просто сами работают на нас, мистер Сарбер. Надо только не постесняться иной раз оглянуться вокруг. Шире кругозор, мистер Сарбер! Взгляните на вещи по-новому! Какие еще проблемы?

— Проблема в том, — заговорил Сарбер, — что на любой продукт-биодобавку должен быть сертификат, подтверждающий, что данный препарат безопасен для человека. И таких исследований, насколько мне известно, еще не проводилось…

— Естественно, не проводилось, — воскликнул Баррис. — До того ли нам было, когда спереди напирали законники, а сзади — гангстеры. Когда мы оказались меж двух огней и приходилось соглашаться на все, лишь бы спасти фирму. Когда суд бомбил нас постановлениями — целых двести исков — по одному на каждую бутылку!..

— Тем не менее, задачей первостепенной важности для юристов компании была подготовка к выходу на рынок Дистилляций Первой Серии и заключение очередных контрактов для второй. Уже это одно заключает в себе совершенный законченный биопродукт, который мог создать весьма удобный случай мистеру Арбору, чтобы обратиться к адвокату и отстаивать свои интересы в суде.

Баррис вновь остановился и уставился на Сарбера, словно видел его впервые:

— Зачем вы мне рассказываете все это?

— Вы же сами так говорите, мистер Баррис. Это именно то, за что вы мне платите. Это моя так называемая работа, за которую вы платите мне деньги. Я просто хочу вас предупредить, что вы начинаете дело, которое может быть чревато последствиями, и все это влетит нам в копеечку. С хорошей командой адвокатов мистер Арбор может…

— Ничего он уже не может, ваш мистер Арбор. Вы поняли? Мистер Арбор отныне не сможет ни-че-го! — подчеркнул Баррис, высокомерно оглядываясь, словно уже не замечая присутствия подчиненного.

— Это как раз тот случай, когда в процессе при правильно дозированной информации можно будет довести дело до ликвидации компании.

Баррис похлопал его по плечу:

— Благодарю вас, коллега, но, уверяю, что с компанией ничего не случится. Компания под надежной защитой, наше дело беспроигрышное. Вне зависимости от результатов лабораторных исследований, какими бы ни оказались последствия тестов, мистеру Арбору уже не удастся начать против нас дело.

— Постановление Таргис-Хиллари утверждает, что протест, составленный в течение недели до или после помещения под арест…

— Мистер Арбор не составит никакого протеста, — холодно ответил Баррис. — Компанию спасут не папки с какими-то отчетами, а решительность старшего персонала и безоговорочное доверие младшего. Если хотите знать правду до конца — я собираюсь, как только будут закончены лабораторные испытания над нашим гостем, перепродать этот контракт Нимрев-компани, которая занимается наймом рабочих для рудников на новооткрытых планетах.

— Но нет никакой гарантии, что…

— …После того, как его память обо всем случившемся, а также и о нем самом будет начисто стерта, — спокойно закончил Баррис, не сводя стального взора с сотрудника фирмы. — Теперь есть еще какие-нибудь вопросы?

Сарбер покачал головой. Казалось, с нее упало несколько седых волос.

— Вот и хорошо. Благодарю за внимание. А также за службу. Напутственно кивнув, Баррис дал понять, что отпускает подчиненного и направился в сторону. Юрперсонал продолжил свой путь к рабочему месту, а Баррис — к дверям секретного доступа с замком для спецпропуска. Эта дверь вела в центральную лабораторию.

Пройдя до половины коротким коридорчиком, сильно смахивающим на тюремный (постарались строители!), он вставил карточку в очередной секретный замок и вступил в темную комнату, где перед стеной мониторов сидел доктор Мелроуз. Несколько экранов показывали в разных ракурсах одну и ту же комнату. Небольшую камеру, где высокий худой парень слонялся из угла в угол. Прочие мониторы демонстрировали полное отсутствие изображения, предпочитая выдавать на свет какие-то трясущиеся линии и зигзаги, а также трехмерные конструкции биологических препаратов. Мелроуз утопал в огромном кресле. Панели управления и вся клавиатура находились на подлокотниках этого кресла. Мелроуз, не отрываясь, смотрел в центральный монитор, в три раза больших размеров, чем остальные, и кивал, внимательно слушая что-то в наушниках.

— Как наш гость? — спросил Баррис.

Мелроуз сдвинул наушники и обернулся к боссу.

— В норме, — отвечал он. — Почти в норме. — Он ударил по клавише в подлокотнике, и центральный экран озарился пульсациями биосигналов подопытного. — Мистер Арбор пришел в сознание приблизительно четверть часа назад и пару минут потратил на осмотр своей новой камеры. Теперь он приступил к прогулке. Похоже, он делает это, чтобы сохранить форму, а не для того, чтобы точно замерить помещение.

— Ну и?.. Зачем меня вызывали? — спросил Баррис.

Мелроуз указал на экран:

— Его биоволны. Ни малейшего признака возбуждения или тревоги. Кровяное давление, дыхание, кардиограмма и энцефалограмма в норме. Сердце и мозг работают как часы, никаких признаков волнения. Что несвойственно, заметим, помещенным в одиночное заключение — и уж тем более после смены камеры. Подозрительно нормально для человека, который может, например, решить, что его поместили в камеру смертников.

— Ну, он недалек от этого, — философически изрек Баррис. — Хотя для него данное заключение может оказаться лишь карцером.

Баррис подтащил обитый стул к командному креслу Мелроуза и присел.

— Может быть, нашему клиенту просто не привыкать к тюремным условиям. Вы знакомы с его биографией?

Мелроруз скептически покачал головой и вручил Баррису планшет.

— Не сходится. Здесь файл, который содержит всю информацию по мистеру Арбору.

Баррис внимательно просмотрел «дело Арбора». Подопытному только что исполнилось двадцать три года. Это случилось на прошлой неделе. Ничем не примечательная карьера торгового брокера по космическим перевозкам. На Тетросе Девятом — размеренный и ленивый аграрный сельский мирок свекловодов и скотоводов, вдалеке от проторенных торговых путей. И вдруг в последние три месяца целый каскад приключений, свалившийся на голову деревенского мальчугана.

— Тут, — сказал Баррис, щелкнув по экрану планшета ногтем, — светит срок по трем разным поводам. И последний из них — здесь, на Консуле.

— Но здесь еще не все, — заметил Мелроуз. — Это сведения, собранные лишь за последние три месяца.

Баррис бросил планшет на рабочий столик-пюпитр.

— А что у нас с детством? Сохранились какие-нибудь трогательные воспоминания?

— У нас ничего нет.

— Черт бы побрал этих крючкотворов! Шесть лет колледжа на какой-то аграрной планетке — и диплом брокера в кармане.

— Итак, — сказал Баррис, закидывая ногу на ногу и поудобнее устраиваясь на стуле. — Он проявил какие-нибудь признаки присутствия в его организме недостающей в нашей коллекции дистилляции?

Мелроуз указал на главный экран.

— Думаю, это и так очевидно. Результат, как говорится, налицо.

— Не шутите со мной, Винни, ой, не шутите…

— Да я не шучу, — запротестовал Мелроуз. — Тот факт, что этот деревенский увалень не рвет волос, обнаружив, что находится в каталажке, уже сам говорит за себя.

— Вы хотите сказать, что наша дистилляция личности усвоилась в этом босяке?

— Знаете, что, — вмешался Мелроуз, не дав шефу закончить. — Вы помните историю с дистилляцией Диксона — одной из первых, кстати, дистилляций, которую часто рассказывал ваш отец.

— Что-то там насчет…

— Да-да! О том, как он после долгих колебаний все-таки решил вписать Диксона в программу. У меня до сих пор на памяти та незабываемая ночь, когда он пришел, уже сделав неизбежное, и был напуган до смерти — ему казалось, что он совершил роковую ошибку. Но все прошло гладко.

— Скорее, гадко…

— Опустим исторические детали. Мы подошли к тому, что у нас на руках личность, зараженная персонификацией Диксона — человека, которого не мог остановить никто.

— И ничто, — задумчиво пробормотал Баррис и, встряхнув головой, заключил: — Но сейчас не тот случай, старина, не тот случай. — Он снова посмотрел на экран, на размеренно расхаживающего по камере заключенного.

— Вот и ваш папаша — года не прошло, как он уже со смехом рассказывал эту историю, забыв о ее страшном начале.

— Это и есть все ваши соображения?

Мелроуз кивнул.

— Поскольку вы друг моего отца, я с уважением отношусь к вашему мнению. Однако я думаю, наш разговор из области предположений и догадок должен перейти поближе к делу.

— Думаю, ошибочно было бы начинать с наркотических препаратов.

— Ну, так и знал, — хмыкнул Баррис — Вот так всегда — думаете только о себе. А разве я что-нибудь говорил о лекарствах, Винни? Не говорил. А начнем мы вот с чего: немедленно войдем туда и известим мистера Арбора о том, что его ждет. Войдем, так сказать, в клетку с тигром.

— Не вижу разницы, — парировал Мелроуз. — А закончится эта встреча тем, что я буду вынужден вколоть ему наркотические препараты. — Доктор замотал головой. — Почему вы думаете, что он станет с вами разговаривать после того, как вы столь круто обошлись с ним и его приятелем? У вас невероятно широкая натура, если вы считаете, что люди так быстро забывают прошлое.

— Винсент, — сурово произнес Баррис. — Сколько лет прошло со смерти моего отца? Пятнадцать лет? Двадцать?

Мелроуз, ученый с фамилией дворецкого, кивнул.

— Не считая моей высылки на эту планету согласно решению совета директоров, сделал я хоть одно успешное дело с тех пор, как занял этот пост? Если вы считаете, что сделал, я с огромным удовольствием пересмотрю условия нашего контракта.

— Что ж, если хотите провести с ним беседу, рискните, — отозвался Мелроуз. — Только помните, что Эрик Диксон — опасная личность, от которой можно ожидать чего угодно. Поэтому поведение мистера Арбора может быть непредсказуемым. Их персональности живут в одном теле.

— Вы что, хотите сказать, что знания пилота могут чем-то навредить мне? И что дальше? Диксон атакует меня космическим кораблем? На что большее он может рассчитывать сейчас? Да если бы мы даже сделали пересадку мозгов этому типу, у мальчишки нет ни единого шанса против меня. Что он может сделать, даже обладая умом космического волка, и при этом находясь в теле деревенского пацана? Мелроуз простучал пальцами по клавишам в ручках кресла, и экраны один за другим погасли.

— Ну, в любом случае, я должен пойти с вами. — Он поднялся с кресла, и Баррис последовал за ним в дверь, пристраиваясь между рядами мониторов, к небольшому пролету в несколько ступенек, который уводил в длинный коридор. Остановившись у небольшой металлической коробки в стене, доктор всунул в него идентификационную карту. И уже стал доставать карманный «поводок», но Баррис остановил его:

— Это ни к чему, Винни.

— Обычная процедура, — сказал Мелроуз, убирая устройство в карман. Для пациентов в состоянии повышенной возбудимости.

— Повышенной возбудимости? — Баррис скептически хмыкнул. Они продолжили свой путь по коридору, пока Мелроуз не остановился возле дверей. Вставив карточку, он привел в действие видеомонитор следящей камеры и выждал момент, наблюдая, где находится заключенный по другую сторону стальных бронированных дверей.

— Чего вы ждете? — спросил Баррис. Мелроуз указал в сторону дверного замка-приемника.

— Это же ваш приказ.

Баррис со смехом вытащил свой бэдж-идентификатор:

— Вот за что я ценю вас, Винни. Всегда надо присматривать за собственным тылом.

— Кому-то приходится это делать.

— Вам просто не нравится отвечать людям, — Баррис рассмеялся, вставляя карточку в замок. — Что же до меня, то я вообще ни перед кем не отвечаю.

— Даже перед советом директоров? — спокойно спросил Мелроуз.

Но прежде чем Баррис успел ответить, дверь поползла в сторону, и этот укол был оставлен без внимания. Они оба вошли в камеру и увидели заключенного, склонившегося над раковиной. Он пил воду горстями, зачерпывая ее из-под крана.

— В чем дело? — распекающим тоном произнес директор филиала. — У нас же есть посуда, выделенная специально для этих целей.

— Тогда почему бы вам не принести мне ночной… — Герцог повернулся от раковины, и последнее слово застряло у него в горле. — Вам!

Баррис пожал плечами.

— Вы позаимствовали то, что принадлежит мне и не расплатились. Что, согласитесь, юноша, нехорошо. И мне хотелось бы узнать, как работает мой препарат. Может быть, вы поделитесь с нами своими впечатлениями?

Герцог закрутил водопроводный кран. Вода в раковине заглохла. Он стряхнул последние капли с лица и ладоней.

— Хотите поговорить об этом? Может быть, расскажете нам, как вы стали незаконным наследником Эрика Диксона?

— Нет, — угрюмо сказал Герцог, опускаясь на койку.

— Надеюсь, вы все-таки сначала обдумаете свой ответ, мистер Арбор. Это очень повлияет на то, как сложатся наши последующие отношения.

Герцог вздохнул:

— Ну, хорошо. Вот я обдумал еще три секунды — потому что больше такая мысль и не заслуживает. Мой ответ «нет».

— Вы испытываете какие-нибудь признаки присутствия Эрика Диксона в… ну, скажем, у себя в голове?

— Почему бы вам не спросить об этом у него самого? — язвительно поинтересовался Герцог.

Баррис придвинул ногой невысокий стульчик и уселся на него, не спуская с Герцога глаз. Губы его чуть тронула улыбка.

— Значит, вы хотите сказать, что он — здесь?

Герцог ничего не ответил. Безмолвствовал.

— Мистер Диксон? — громко позвал Баррис, — Вы здесь? Вы слышите меня?

— Я не глухой, — произнес Герцог.

— Эрик Диксон? — настойчиво повторил Баррис.

— Нет. Вильям Арбор. Для вас — мистер Арбор.

— Мне нужно поговорить с Эриком Диксоном, — сказал Баррис, багровея.

— Даже если бы я был им, — ответил Герцог, — то ни за что на свете не позволил бы ему отвечать.

— Так вы можете контролировать его… присутствие? Его знания? Проявления?

Герцог охватил руками согнутые колени.

— В местах, откуда я родом, умеют контролировать себя. Есть такая поговорка: «Иди, пописай на веревку». Вам это что-нибудь говорит?

Баррис вскочил, опрокинув стул.

— На вашем месте я бы не стал ссориться со мной, мистер Арбор! Мне прекрасно известно, кто в вас «сидит» и за что вы сидите в камере. И что с вами из-за этого произошло. И может произойти в дальнейшем. Так что давайте лучше сотрудничать по-хорошему. Ваш друг коммерсант мне все рассказал.

Лицо брокера по удобствам оставалось непроницаемым.

— Полное и безоговорочное сотрудничество в ваших интересах. Только оно, оно и еще раз оно может помочь вам, — продолжал Баррис. — Я могу сделать вашу жизнь более комфортной.

Герцог рассмеялся:

— Вы уже сделали для этого все, что могли, мистер Баррис. Вы забрали у нас то, что по праву принадлежало нам. Вы разрушили жизнь и карьеру человека, который, наверное, был лучшим другом за всю мою жизнь. Вы отняли у меня свободу и возможность вернуться домой, установили в моей жизни иной порядок, перекроили мою жизнь по своему усмотрению, вы лишили еще одного человека, калеку, последней надежды вернуть когда-нибудь себе руку, потерянную в бою. — Он медленно покачал головой. — И у меня есть еще один друг. Он умственно отсталый человек. Как же я был наивен и глуп, когда хотел спросить, не поможет ли ему ваш биопродукт. Какая насмешка судьбы!

— Возможно, если вы понимаете, какие силы стоят за моей спиной…

Герцог встал и выпрямился, гордо нависнув.

— Думаю, теперь я понимаю, о каких силах идет речь, мистер Баррис. И этим меня не напугаешь. Вы забыли, что я встречался с Юэ-Шень и вернулся живым, а это, согласитесь, удавалось немногим. Да и чем вы можете угрожать мне? Смерть? Ну что ж, давайте, убивайте. Тогда у вас останется мозг, который вы сможете потом передать, кому захотите. И, если вам повезет, то его новый носитель также заявит вам, что не боится смерти, так что вы сможете потом повторять этот смелый эксперимент до бесконечности, но ничего не добьетесь. Сюда, — Герцог выразительно постучал по груди, — вам доступ закрыт. Несмотря на всю вашу науку.

— Ну, хорошо, — бесстрастно произнес Баррис. — Вы доказали, что получили пару зрелых яиц. И как вам понравится увидеть их на сковородке?

— Мистер Арбор, — вмешался Мелроуз, — для завершения этой довольно-таки оскорбительной и безобразной перепалки между вами и моим боссом, позвольте задать вам один несложный вопрос. Что бы вы хотели за пересмотр вашего решения о сотрудничестве?

— Простыни, — заявил Герцог, подумав, — подушку, мыло, зубную щетку и бритву…

— Жидкий депилятор, — уточнил Мелроуз, записывая в блокнотик. — Острое вам не разрешено.

— Полотенце и чашку для питья.

— Еще что-нибудь? — кисло поинтересовался Баррис.

— В его требованиях нет ничего непомерного, — заметил Мелроуз. — Он просто хочет, чтобы с ним обращались, как с человеческим существом.

— Вы забыли, — возразил хозяин «клиники», — что он со всеми потрохами принадлежит нам.

— За какое время, — спросил Мелроуз, — вы пересмотрите?

— За пять секунд, — сказал Герцог. — Время удваивается на провиант. Бутылочка лучшего пива на этой планете, приличный выбор местных овощей и первоклассный стейк на ребрышке, эдак с килограммчик. И не пытайтесь подсунуть мне второсортный товар. Я был брокером и в говядине знаю толк.

— И все это за ваше полное и безоговорочное сотрудничество? — спросил Баррис голосом, так и дымящимся от сарказма.

Герцог присел на кровать и закинул ногу на ногу.

— Да, еще вы должны выдать Джеймсу Мэю, капитану «Ангела Удачи», триста миллионов кредитов наличными.

— Интервью закончено, — Баррис вставил идентификационную карту в замок и открыл дверь. Он пропустил Мелроуза вперед и вышел следом.

— Начните с препаратов, Винни, — сказал он, когда дверь закрылась. Рапорт должен лежать на моем столе к утру.

— Позвольте мне, по крайней мере, сначала договориться с ним, попросил Мелроуз.

— Вы хотите, чтобы я уступил этому сукиному сыну? Так, что ли, Винсент, прикажете вас понимать? — Он взбежал вверх по ступенькам и открыл дверь операторской. — Я плачу вам…

— Вы платите мне за то, чтобы я делал, а думаете вы за меня, договорил Мелроуз. — Я давно намотал это на ус. Но у меня есть свои мысли, и я не буду за них оправдываться. Этот проект важен для всей корпорации, и я не хочу, чтобы он рухнул только из-за того, что один подопытный вывел вас из себя. Помните, как вы прождали целых десять лет, чтобы вырвать продукт из лап Хиро? И сколько бы еще времени вы числились в третьеразрядной компании биопродуктов, если бы не Арбор и его ребята-наемники? Вы сами рассказывали мне, что времени у вас хоть отбавляй, так почему бы не позволить мне сначала попробовать свои методы работы с пациентом?

Баррис смотрел, как доктор опускается в командное кресло.

— Ну?

— Триста миллионов кредитов, — проворчал он. — Надо же, какая наглость.

— Давайте начнем с простой чашки и мыла. Посмотрим, чего мы можем добиться, прежде чем прибегать к сильнодействующим средствам.

— Хорошо, — согласился Баррис, — пойду вам навстречу. Даю неделю.

— Это не так много…

— Вы должны справиться.

— Не понимаю, отчего такая спешка.

— Ваше дело — не понимать, — напомнил Баррис. — Вы и так должны быть безмерно счастливы, зная, что я действую в интересах корпорации «Сущность». Я долго ждал такого случая, слишком долго, и не собираюсь, чтобы все сорвалось из-за какой-то подопытной лягушки из маленького зеленого мирка.

— Могу я рассчитывать на большее время для «обработки» подопытного?

— Посмотрим, чем это все обернется за первые три дня.

Баррис вышел из операторской. Когда он приближался к своему кабинету, откуда ни возьмись вынырнул сержант Эмерсон. Он спешил навстречу, махая рукой издалека.

— Простите, мистер Баррис, но там в вестибюле какой-то тип хочет поговорить с вами о местонахождении Дистилляций Первой Серии.

— Выставите его за дверь, сержант, — сказал Баррис. — Я занят.

— Я уже пытался, — ответил сержант, теребя воротник. — Но он ни в какую. Он заявляет, что у вас все уцелевшие фиалы, кроме одного.

Баррис среагировал моментально. Он приостановился и спросил:

— В самом деле?

Охранник кивнул:

— Он что-то говорил о страховом полисе и о том, что не хочет предавать дело огласке, поскольку знает вас как человека, который всегда прислушается к доводам рассудка.

— В самом деле? — Баррис остановился окончательно и уже не спешил в кабинет. — Уже интересно. Ну что ж, полагаю, можно пойти ему навстречу.

И двинулся за сержантом Эмерсоном, направляясь к вестибюлю. Джеймс Мэй уже поджидал его там, со зловещей улыбкой облокотившись о барьер, отделявший вахту от входа.

— Капитан? — сказал Баррис. — Что ж, ваше появление меня не удивляет. Пришли заплатить за ущерб, нанесенный моему автомобилю?

— Вы прекрасно знаете, зачем я пришел, — спокойно отвечал Мэй. — Разве вы не хотите пригласить меня в кабинет?

— Нет, — категорически ответил Баррис. — Если хотите что-то сообщить, говорите прямо здесь и ступайте на все четыре стороны.

Мэй посмотрел на охранника и вахтера.

— Скажите, чтобы нас оставили с глазу на глаз. На минутку.

— Они останутся здесь. — Баррис скрестил руки на груди. — Вы же не просто сумасшедший, капитан, вы еще и общественно опасный тип. Говорите, что хотели сказать, и покончим с этим.

— Итак, фиалы квинтэссенций у вас, — сказал Мэй.

— У меня фиалы, которые вы принесли, — поправил Баррис. — Еще предстоит установить их подлинность. Хотя я ничему не удивлюсь. Уже было столько фальшивок и подделок.

— Вы еще не получили их все.

— Да, — сказал Баррис. — Кажется, вы что-то говорили о страховом полисе? Не хотите объясниться?

— В одном из фиалов, которых вы не получили, — сказал Мэй, — был Эрик Диксон.

Баррис убрал руки с груди и насмешливо заозирался вокруг.

— Или это мне просто кажется, что я в самом деле уже слышал где-то эту историю? Капитан…

— Эрик Диксон был инъецирован, введен посредством шприца в моего коллегу Герцога. Он как раз был с нами в тот день, когда вы получили от нас фиалы. В настоящий момент он находится в заключении…

— Долго вы еще собираетесь занимать мое время, без конца рассказывая одну и ту же историю?

— Ровно столько, сколько понадобится, чтобы освежить ваши воспоминания. Герцог арестован за убийство первой степени, на которое толкнул его, по моему глубокому убеждению, ваш продукт, так называемая Дистилляция Первой серии Корпорации «Сущность». Я нанял Герцогу адвоката, который уже занялся этим делом.

— Капитан, — объявил Баррис во всеуслышание. — Во-первых, вы должны доказать, что вообще имеете какую-то причастность к фиалам Корпорации «Сущность», и пока их не проверили, говорить нам не о чем.

— Хватит рассказывать мне байки о тестах и анализах на аутентичность. Мы оба прекрасно знаем, а кто не знает, тот догадывается, что мы принесли вам настоящий товар, ничего общего с подделкой не имеющий. И теперь вы забрали его у нас, лишив всякой надежды. Прекрасный великодушный жест со стороны когда-то ограбленной компании. Но как только я вызволю Герцога обратно, они мне уже не понадобятся, ваши фиалы.

Баррис проницательно прищурился:

— Что вы хотите этим сказать?

Мэй извлек на свет графический планшет и передал его Баррису для ознакомления.

— У меня тут появилась приятельница, так называемая «хакерша», которая занимается сетевым маркетингом. Она собрала интересную информацию и попутно скачала для меня интересный список имен. Все это — лица, задействованные в работе над проектом дистилляций, и все они были уволены в течение двух лет, после того как вы переняли управление компанией. Для их увольнения были придуманы разные причины, но, видимо, не последнюю роль играли те, что вы были в кровати с Юэ-Шень.

Я уже навел контакты с некоторыми из них, и они проявили живой интерес к Герцогу, узнав, что с ним приключилось. Они не прочь осмотреть его. Если бы у меня было на руках свидетельство, подтвержденное экспертами, то остальные фиалы для доказательства были бы лишними.

— Что, капитан, пытаетесь шантажировать меня?

— Нет. Конечно же, нет. Мне просто представляется, что никто и не собирается доказывать в суде подлинность фиалов после их возвращения. Поскольку мой случай достаточно бесспорный, думаю, вы могли бы прислушаться к доводам рассудка.

Баррис перевел взгляд с вахтера на охранника. Спустя мгновение он посмотрел на Мэя.

— Знаете что, капитан. Вы можете отправляться в суд хоть сейчас. Если это принесет вам облегчение. Уверен, что мой начальник юридической службы, сидя у меня на твердой зарплате, с удовольствием выслушает людей, которые будут работать на вас за процент от суммы возмещения ущерба, капитан. Очень интересный разговор у них получится. Общество равных возможностей. В нем коллеги быстро находят общий язык. Могу, впрочем, пообещать: когда вы проиграете это дело — а проиграете вы его, как пить дать, — у меня появится отличный повод подать в суд встречный иск за клевету, оговоры устные и в печати, в том числе попытки оклеветать корпорацию в средствах массовой информации и опубликовать ложные и порочащие доброе имя фирмы факты о вивисекторах, за беспокойство и отрывание от важных дел и понесенные в связи с этим убытки, и… по десятку прочих причин.

Мэй ответил учтивым поклоном.

— Вообще-то я надеялся, что вы окажетесь более сговорчивым и внемлите доводам рассудка, но ваш ответ не стал для меня неожиданностью. Что ж, до встречи в зале суда, мистер Баррис. — Капитан развернулся и вышел за дверь.

Вскинув голову, Баррис картинно расхохотался перед вахтером и охранником.

— Нет, это же надо! Вы представляете? И вот так с каждым годом они становятся все наглее.

После чего Баррис, как не в чем ни бывало, направился в свой офис.

Но уже по пути им стала овладевать дрожь. Он знал, капитан ведет двойную игру. И пришел он недаром. У него не было больше никакого желания составлять на него судебный иск, как на мошенника, который доставил ему поддельные фиалы. Судебное разбирательство, о котором говорил капитан, может стать роковым для Корпорации «Сущность» — даже в случае если компания выиграет это дело — но, впрочем, совсем не это было целью визита хитроумного капитана.

Коммерсант явно не собирался вести дела против компании, более того, он явно догадывался, что Арбор содержится здесь, на ее территории, и целью этого визита было лишь подтвердить свои предположения. И я, думал Баррис, как последний дурак, насмехался над ним и вел себя как марионетка в его руках. А нужно было просто назвать номер камеры — и все. Все еще дрожа, Баррис буквально заставил себя войти в кабинет и окоченело уселся за стол. Его никогда не переставало удивлять, как мгновенно и мимолетно улетучиваются чувства комфорта и совершенной безопасности. Всегда находится одна проклятая деталь, которая может в мгновение ока вывести из равновесия.

Улыбка мало-помалу расцвела на его лице, пока он смотрел в стену, упершись взглядом.

Да, всегда найдется пустяковина, которая может разрушить все. Но есть вещь, которую он вполне может держать под контролем.

На что способен торговец? Одному великому Космосу ведомо, на что он способен. Если он пойдет по пути закона, то первым делом наймет адвоката, который составит в суд отношение о том, что Корпорация «Сущность» содержит заложников для медицинских экспериментов. Гонораром адвоката будет (если он согласится работать за процент) — крохотная сумма, которую могут присудить капитану в качестве награды за возвращение фиалов законному владельцу.

К сожалению, большинство адвокатов, которые прислушаются к истории капитана, окажутся опытными судебными крючкотворами и сутяжниками. Увы, как это ни жаль, среди них окажутся и стряпчие, которые знают толк в своем деле и умеют манипулировать страхом общественности в свою пользу.

Еще одно предчувствие, появившееся у Барриса в процессе общения с капитаном, — эти два мрачных типа. Которые, судя по внешнему виду, могли быть только наемниками.

Законная или военная акция? На что решится капитан, и чего от него ждать? С какой стороны ожидать удара?

Впрочем, это не имеет значения. Совершенно никакого.

Ключик ко всему делу был Вильям Арбор. И если он, Баррис, сможет со спокойной совестью распахнуть двери компании перед судебными приставами, чтобы доказать, что никакого Арбора здесь нет и в помине, доказать остальное будет значительно легче. И легче добиться победы во встречном иске о клевете.

В любом случае, время работает против капитана. Время ему нужно, чтобы найти адвоката, и то же самое время нужно, чтобы собрать команду штурмовиков для спасения дружка.

Баррис посмотрел на небольшую коробочку на столе.

— Телефон, — произнес он. — Соедините меня, пожалуйста, с доктором Мелроузом.

— Минутку, — откликнулся аппарат.

Спустя мгновение раздался щелчок, и другой голос ответил из коробки:

— Мелроуз слушает.

— Винсент, у нас тут появилась небольшая проблема. Я не смогу дать неделю времени на исследования, о которой мы говорили. Могу дать вам только три дня, начиная с этого момента. Если по истечении срока вам не удастся ничего достигнуть и если не произойдет ощутимых сдвигов, мы вынуждены будем прибегнуть к жесткому медикаментозному режиму.

— Понимаю, — отозвался Мелроуз. — Так что же все-таки случилось?

«В самом деле, — подумал Баррис. — Ничего особенного. Вселенная вон какая большая. И люди исчезают в ней в любой момент, постоянно пропадают люди. В такой-то громадине».

2

Мэй прошел сквозь моросящий ливень за полосу асфальтобетона, ведущую за ворота. За его спиной на другой стороне улицы у обочины остался фургон, вставший здесь, по всему видно, на долгую стоянку. Как только поток транспорта понемногу пошел на убыль, он пересек бульвар и направился к задним дверям фургона.

— Ну? — спросил Вонн, когда Мэй опустился рядом на пол.

— Порядок, он у них, — сказал Мэй. — Баррис чуть не умолял, чтобы я обобрал его в суде. Разумеется, он не пошел бы на это, если бы не знал, что коронный свидетель по этому делу у них в руках.

— Вы правы, мистер Мэй, — заметил Винтерс, выстукивая ладонями по рулю.

— Остается один вопрос — как вытащить его оттуда.

— Я знаю ваше отношение к прямым и непосредственным действиям, — но это единственный путь, который видится в данной ситуации.

— Думаю, мистер Вонн прав, — сказал Винтерс. — Нам надо пробраться туда и вышвырнуть их.

Мэй посмотрел на великана.

— Похоже, тебе лучше работать вышибалой в баре.

— У нас все получится, Мэй, — вступился Вонн за напарника. — Я найду нужных людей. Мы соберем десять наемников, дай неделю сроку.

— У нас нет недели, о которой ты просишь, — бесстрастно ответил Мэй.

— Но и в суде ты тоже ничего не добьешься! — закричал Вонн. — Твой законный путь ни к чему не приведет.

— Знаю, — повысил голос Мэй, пытаясь перекричать наемника. — Я сам прошел через такую же ненависть, которой ты сейчас одержим. Но не думаю, что Герцог оценит наш порыв. И если бы он сам был на нашем месте, выручая кого-то из нас, то уж, наверное, отыскал бы путь похитрее.

— Мэй прав, — заметил Винтерс. — Должен быть другой путь. Только мы его еще не нащупали.

— Добиваться чего-то законными методами, — сказал Вонн, — слишком долго. Это займет несколько месяцев. А может, и лет. Пока мы будем выковыривать Герцога оттуда, он станет уже подопытным овощем. У него останется сознания не больше, чем у помидора. Уж поверьте мне, я знаю, что такое медикаментозная атака. На курсах понижения агрессивности показывали.

— Как ты умудрился туда попасть? — насторожился Мэй.

— Очень просто. Как все попадают. За излишнюю жестокость на поле боя тебя могут упрятать в дурку недели на две, согласно контракту. Откуда, ты думаешь, отклонения у нашего малыша?

Оба посмотрели на Винтерса.

— Да-а, — сказал, наконец, Мэй. — Ну, так все же?..

— Надо думать. Мэй покачал головой:

— В любом случае, я не доверяю и закону. Ни один из способов пока не представляется мне выходом из положения. Ни судом, ни штурмом нам его оттуда не вытащить.

— Ну и что же ты собираешься делать? Надеешься на сердечную перемену в натуре доброго мистера Барриса? Что вдруг у него в душе расцветут незабудки, и он просто так отдаст нам Герцога?

— Может быть, и отдаст, — ответил Мэй, загадочно улыбаясь. Вонн открутил ручку окна и досадливо сплюнул на улицу.

— Если есть во всей Вселенной вещь, через которую Баррис не переступит, то это — не Пятая Зона.

— Я знаю, — отозвался Мэй. — И также знаю, что есть кое-что на свете, без чего любых денег будет недостаточно.

— Конечно же, есть, — отозвался Вонн. — Сила.

— Совершенно верно, — подтвердил Мэй. И мечтательно уставился на ветровое стекло. — Интересно, что поделывает завтра вечером Мэгги?

3

Герцог чувствовал себя точно во сне, и в некотором смысле он действительно был там. В сновидении. Он стоял посреди развалюхи-отеля и смотрел сквозь стены, дешевые бумажные обои, забрызганные чем-то темным. Медленно его взор опустился к фигуре на кровати, к двум огромным ранам размером с кулак и какой-то мотыге с тупым металлическим наконечником, зажатым в руке. Санитар осторожно выкручивал из рук оружие, стараясь не задеть лезвия. Наконец еще рывок — и мотыга упала на пол.

Вошел еще один медработник с каталкой для морга, и оба совместными усилиями приступили к перекладыванию тела Томаса Фортунадо. Герцог отвернулся, предоставив им заниматься своей работой. Он думал, что Рей ждет его где-то в стороне, но, оказалось, она уже ушла. Диксон, как он заметил, тоже исчез из виду, и все оставшиеся в комнате занимались своими делами, как будто молодого тетранца здесь не было и в помине.

Странно, подумал он. Сцена не казалась заранее намеченной и поданной со стороны, как встреча с Лей Бранд. Это было чем-то средним между сном и воспоминанием, на перекрестке памяти и бреда. Комната и запах смерти: все это давило подспудно на память. Возможно, это навеял человек из бара, сидевший над пустыми пивными бокалами. Он смеялся, говорил о том, что старине Томасу Фортунадо даже мертвому трудно расстаться со своей мотыгой.

Герцог еще раз оглянулся на сцену. Что-то в ней было не так. Движения санитаров стали медленными, как у водолазов. Цвет понемногу растворялся, картина стала походить на выцветшую старую фотографию. Наконец все замерло и стало растворяться в воздухе, как дым от костра. Пятна крови, санитары, аляповатые обои — все исчезало бесследно. Остались только тело и кровать, окруженные каким-то смутным серым ореолом.

Вот оно, понял Герцог. Конец. Подобно шоссе дороги Великой Пустыни, оставшейся там, далеко на Тетросе, носившей некогда столь гордое название, проехать которую до конца не удавалось никому. Как-то посреди ночи на битком набитой друзьями машине он заехал за знак «КОНЕЦ ДОРОГИ 2 км», туда, где дорога в самом деле исчезала в песке. И перед ними распахнулась пустыня. Желудок сдавило точно так же, как сейчас, и чувство, призывавшее бросить все и бежать опрометью, без оглядки, было таким же, как и пять лет назад.

Он окинул взором серую плоскость, на которой не имелось ничего, кроме его самого и смертного ложа Фортунадо. С огромным облегчением он обнаружил, что дверь рядом, все еще здесь, и как только он ее открыл — вывела в коридор, который таял прямо на глазах. Он поспешил к комнате Диксона, словно опасаясь, что пол под ногами тоже вот-вот растает. Рей ждала его там: она сидела на кровати, не отрывая глаз от пола, сложив руки на коленях.

— Ты еще здесь, птичка, — криво усмехнулся он.

— Да, — откликнулась она. — Я останусь здесь до самого конца.

Герцог выглянул за дверь. Коридор, уводивший к лестнице, был все тем лее, каким его помнил Диксон, но там, где находилась комната Фортунадо, теперь была только серая стена.

— Он больше никогда не выходил в этот коридор, — пояснила Рей. — Даже когда шел в душ или ванную, он все время шел в другом направлении.

Герцог протянул руку в серый туман. Рука прошла сквозь стену и исчезла в ней, но какое-то сопротивление все же чувствовалось, нечто странное упиралось в ладонь. Он оглянулся на Рей.

— Зачем ты мне все это рассказываешь?

— Я не рассказываю, — бесстрастно сообщила она. — Это лишь твои воспоминания. Ты сам рассказываешь себе это.

«Значит, этим все должно было кончиться? Значит, все идет к этому?» думал Герцог. Память возвращалась какими-то порывами, толчками, и затем приходится докапываться понемногу до остального. То, до чего он пока не докопался, — это серая стена. Серое вещество его мозга, хранящее еще одну загадку. И он должен заставить этот серый туман заговорить. Вот в памяти всплыла узкая тесная камера и двое в ней. Они ведут разговор. Говорят с ним, убеждают его в чем-то. Один явно настроен против него, другой вроде пытается помочь, но при этом четкое ощущение, что лучше уже не будет, что гнетущая развязка приближается. Память вышла за пределы камеры-клетки в поисках выхода. «Бежать, бежать! — стучало в голове. — Как можно скорее выбираться отсюда».

— Я сам пришел сюда, — сказал Герцог. — По собственной воле.

— Чего не скажешь о нас, всех остальных, — ответила Рей.

— Где Эрик? Мне надо с ним поговорить. Рей оставалась безучастной к его желанию.

— Ты сам знаешь, где его найти.

«Да, — подумал Герцог, — конечно, знаю. Еще бы».

Он покинул комнату и прошел по оставшейся части второго этажа, еще не исчезнувшей в сером тумане, который надвигался стеной. Он спустился по лестнице, миновал ветхий вестибюль, в котором царили упадок и разложение. В самом конце этого узкого коридорчика светилась вывеска:

БАР «ПРИЯТНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ»

Остановившись в дверях, он вскоре отыскал взглядом Диксона, сидевшего на высоком стуле перед стойкой. Перед ним стояла бутыль Аяганского джина и небольшой стаканчик. Герцог неспешной походкой приблизился и взобрался на такой же высокий стул между пилотом и каким-то толстяком, который хохотал, прихлебывая пиво из кувшина.

— И когда, — продолжал толстяк, — эти санитары пришли за ним, чтобы запаковать его в мешок… понимаешь, у него в руках была какая-то кирка. И едва один из санитаров потянул ее на себя, покойник вырвал оружие обратно потому что у него руки окоченели. — Громоподобный хохот толстяка заполнил помещение. Толстяк вытер пивную слезу и продолжал:

— Можешь ты себе это представить, старина? Вот это было зрелище! Он хотел и кирку забрать с собой! Чтоб потом себе могилу выкопать. Вот это парень!

Диксон резко повернулся к толстяку и тут увидел сидящего рядом с ним Герцога.

— Представляешь, открывает дверь голый с одной мотыгой — а там чувак с автоматом. Ба-бах! — толстяк прямо-таки разрывался от смеха.

— Радуйтесь, что там были не вы, — спокойным голосом произнес Герцог.

— Что? — переспросил толстяк.

Герцог кивнул в сторону Диксона:

— Это мой друг, он был знаком с семьей погибшего. И переживает то, что случилось. Так что я был бы весьма благодарен вам, если бы вы продолжали веселиться где-нибудь в другом месте.

Толстяк растерянно заморгал, переводя взгляд с Диксона на Герцога, и обратно. Его заплывшие поросячьи глазки заметались. Он виновато поднял перед собой кувшин с пивом.

— Конечно, конечно. На самом деле я тоже очень, очень расстроен тем, что случилось. Какой неприятный случай. Ужасное происшествие. Какое пятно на репутации заведения. — И вместе со своей компанией вывалился из помещения. На улице раздался новый взрыв смеха.

— Ну что, — произнес Диксон, наливая себе джина. — Спас меня от очередного ночлега в каталажке?

Герцог мечтательно зажмурился.

— Помню, — сказал он. — На самом деле тогда ты сломал ему нос и обе руки. Интересный прием, никак не успеваю его запомнить.

— Честно сказать, я и сам забыл, как это делается. Потому что провожу его, не задумываясь. В каждом мире свои дурацкие законы.

— Знаю, — сказал Герцог. — Я был там.

Диксон рассмеялся, опорожнил стакан и тут же налил следующий.

— Да, — сказал он. — Ты думаешь, парень. Ты еще только думаешь.

Осушив второй, он без паузы наполнил третий.

Герцог осмотрелся. Память Диксона о случившемся была так свежа, что он чувствовал даже табачный дым и еле слышимую приглушенную компьютерную блатную музыку.

— Зачем принимать так близко к сердцу, — сказал Герцог, пока Эрик осушал третий стакан.

— Кто ты такой, чтобы знать что, у меня близко, а что — далеко? прорычал Диксон, наливая четвертый. Он уже поднес напиток ко рту, но Герцог накрыл стакан ладонью.

— Сам понимаешь, ничем не могу тебе помочь. Я не могу переписать твое прошлое.

— Как раз этим ты и занимаешься, — ответил Диксон, опуская стакан на стойку бара. — Спасаешь меня от ночлега в каталажке.

— Космический герой не заслужил такого ночлега.

— Ошибаешься, заслужил.

— За что?

— За драку.

Герцог покачал головой:

— Это уже не твое прошлое, оно больше не повторится никогда. Это лишь очередное воспоминание о том, что было. А прошлого в любом случае не поправишь. Иначе бы мы никогда не теряли друзей. Просто зима, ты замерз и зашел сюда согреться. Ты еще не поднимался наверх и не видел Рэй. И когда ты поднимешься… — Тут он убрал ладонь, и Диксон заглянул в свой стакан.

— Ее уже нет, — пробормотал пилот. — Там.

Герцог покачал пальцем:

— Давай, продолжай. Еще три стакана — память в тумане. Тогда тебе придется допивать бутылку в комнате. По крайней мере, надеюсь, ты ее закончишь. А потом все мутнеет, и какой-то провал в два стандартных…

— Зачем ты это делаешь со мной? — оборвал его Диксон. Он резко встал и расплескал Аяганский джин по лакированной стойке. — Что ты ко мне пристал? Что тебе от меня нужно? Уйди с миром, бледнолицый брат мой.

— Общаться с тобой — одно удовольствие. Все равно, что курить на динамитном складе, — заметил Герцог. Скрестив руки на груди, он покрутился на винтовом стуле бара, припоминая давно забытые ощущения. Давненько он не сиживал за такой вот стоечкой!

— Значит, алкоголь — это праздник, который всегда с тобой? Не верю.

— Во что ты не веришь? В то, что человек предпочитает страдать в одиночестве?

— Естественно, — заверил его Герцог. — Но ты забыл кое о чем. Ты больше не один. И не можешь остаться один, потому что теперь живешь во мне. И твое поведение, твои привычки разрушают мою жизнь. Не будь эгоистом. Ты понимаешь? Я разговариваю с тобой, Вильям Арбор, по прозвищу Герцог, полноправный хозяин твоего нового тела. А не зеленый чертик из пьяного бреда. Пойми же это, наконец!

— Я этого не просил, — сказал Диксон, глотая четвертую дозу. Он вытер рот рукавом и выставил на Герцога обвиняющий перст: — И не надо говорить мне, что ты не хотел этого. Я просматривал память. Ты спрашивал своих дружков-наемников, не слыхали ли они обо мне, и затем сунул бутылку со мной в карман. Как говорится в одной старинной пословице, будь осторожен со своими желаниями. — Он в пятый раз стал наполнять бокал.

Герцог, руки которого до этого момента были сложены на груди, потянулся к бутылке и схватил ее за горлышко. С удивительной легкостью — ему казалось, что для этого понадобится большее усилие — он перевернул бутылку, вернул и поставил ее вниз на стойку бара — вместе с рукой Диксона, по-прежнему сжимавшей ее.

— Теряешь форму, — сказал Герцог. — Удивительно, как эта мерзость еще не убила тебя.

— Чего тебе надо? — прорычал Диксон.

— Свидание с тобой, предпочтительно в трезвом состоянии. И в менее агрессивном — это вообще было бы просто прекрасно.

— Для чего?

— Может быть, ты пока не обратил внимания, дружище, но мы в логове врага. Нас держит под стражей некто Баррис, глава Корпорации «Сущность», и он крайне заинтересован в том, как мы живем в одном теле.

— А ты послал его куда подальше, — улыбнулся Диксон. — Ну, я просто горжусь тобой, парень. Уж только за одно это.

— Значит, ты просто впал в маразм. Или потерял голову от выпивки. Неужели ты думаешь, что у него нечем ответить? Я не поверю ни на минуту, что он собирается ждать, пока я передумаю. Это лаборатория, Эрик, и мы — всего лишь подопытные.

— Это ты подопытный, Герцог, — Диксон поднял стакан и пригубил с таким видом, будто пробует какое-нибудь экзотическое вино. — Что до меня, так я уже разок поучаствовал в эксперименте.

— Мне все равно, — ответил Герцог. — Я хочу только выбраться отсюда и, как только выберусь… — тут он осекся и оглянулся по сторонам.

— Ну, давай, — сказал Диксон. — Скажи это.

— Я хочу снова вернуться к нормальной жизни.

— Конечно, — Диксон рассмеялся и плеснул себе шестую. — Тебя тянет домой к этим двум феечкам, которых ты оставил на произвол судьбы, а, точнее, на произвол других парней, не обремененных карьерой и путешествиями по галактике. А, может быть, они были недостаточно симпатичны. Как там красотки, на Тестосе?

— На Тетросе! — поправил Герцог. — Не так плохи в сравнении с девушками в местах, которые я повидал с тех пор.

— Хочешь выбраться из каталажки? — спросил Диксон. — Так давай, действуй. Разработай план побега и приступай к его выполнению.

— Мне нужна твоя помощь.

— Ничего себе! Значит, получается, ты хочешь избавиться от меня как можно скорее, но перед этим попользоваться стариной Диксоном, его опытом, силой и умениями? Неплохо, парень.

Дик рухнул на стул.

— Мог бы хотя бы выслушать до конца.

Ответом Диксона был шумный глоток, которым он отправил шестую порцию в нужном направлении.

— Ведь ты же, — продолжал Герцог, — был настоящим героем войны. Одним из тех, кто продолжает напоминать, что со смертью не все кончается.

— Я никогда ее не боялся, — заявил Диксон. — Даже после всего, через что пришлось пройти. Даже после Беринговых Врат, которые многих увели в бесконечность.

— Неужели после всего, через что тебе пришлось пройти, — сказал Герцог, — ты не имеешь снисхождения к жизни другого человека, который находится в столь трудном положении? И даже не захочешь ему помочь, не поспешишь навстречу, не протянешь руку помощи во имя братства и гуманизма.

— Хорошие идеи, — одобрил Диксон. — Правда, звучат пошловато в твоем изложении. Братство предполагает общее дело, а что у нас с тобой может быть общего? Ведь ты, как я понимаю, занимаешься коммерцией, а я всего лишь военный.

— Но цели-то, в конечном счете, у нас общие!

Диксон промолчал. Он стал водить пальцем по краю стакана.

— Ты назвал меня трусом, — сказал Герцог. — Я этого никогда не забуду. Но хочу напомнить тебе, что и ты тоже был трусом в своей жизни. Я хочу, чтобы ты не забывал, что когда-то был человеком во плоти и крови. И у этого человека, настолько занятого по жизни, не нашлось времени, чтобы позаботиться о ком-то еще. Ты трус, Эрик. — С этими словами он схватил бутылку и выплеснул остатки в стакан, забрызгав стойку бара. — Давай, вмажь еще. И прихвати еще одну. — Герцог вытащил пачку денег и хлопнул ею о стойку. — И за меня еще пару бутылок. Только не забудь, что тебе еще подниматься на второй этаж, а лифта здесь не придумали.

Герцог спрыгнул со стула у стойки и вихрем унесся вон, руки в карманы. По всем приметам встреча сорвалась. Правда, он сказал Диксону то, что у него давно накипело, но это не поможет. Ему не добиться помощи от пилота. И все же в душе он ощущал, что одержал маленькую, но победу. Вздохнув, он вдруг снова вспомнил капитана. Интересно, Мэй одобрил бы его поступок? Или он просто занимается самоутешением? Просто наслаждается тем, что говорит правду в лицо?

Его мечты развеял крик, внезапно огласивший вестибюль заштатной гостиницы. Повернувшись, он увидел Диксона у кассы. В каждой руке у него было по бутылке джина. Как тогда у Фортунадо, в последний день его жизни.

— Я решил, что ты прав, — сказал пилот. — Хватит сходить с ума, тем более, что я мертв.

Герцог кивнул, достав руки из карманов:

— Спасибо.

Диксон взмахнул руками, бутылки звякнули в сумерках бара. — Все, что я имею, — все твое. Больше не буду тебе сопротивляться. Бери, что хочешь, и пользуйся. Эх, с нашим атаманом…

Герцог сложил пальцы в гражданском салюте. Диксон ответил ему салютом, предусмотренным для высшего командования, и стал взбираться по лестнице. Сжав кулаки, Герцог напряженно наблюдал, как пилот исчезает из виду.

«Да, вот оно, — думал он. — Это прекрасное чувство Ангела Удачи. Ни с чем не сравнимое во всей Вселенной. Ничего удивительного, что Мэй носится за ним как сумасшедший по всей открытой галактике. Это как опиат. Это подобно наркотику».

Все, что оставалось сделать, — приложить свои знания и умения к делу. Направить силу пилота в нужное русло. Больше его не тяготило странное чувство, будто кто-то стоит за твоей спиной и говорит, что ты, мол, вот-вот вляпаешься.

Все, что осталось, — это приложить знания к делу, твердил он себе. Осталось только найти, к чему…

И тут Герцога обдало волной холодного пота.

Все, что он должен, — найти знание…

— Подонок!

Он развернулся и бросился по лестнице, выкрикивая имя пилота. На втором этаже он выскочил в коридор и устремился к серой стене, остановившись перед дверью Диксона. Дверь оказалась заперта — он подергал ручку, но тщетно. Тогда он ударил по ней. Фанера треснула, и дверь распахнулась. Рэй по-прежнему сидела на кровати. На ней было длинное черное платье, до самых пят, опускавшееся до пола, черная шляпа с широкими полями, и лицо спрятано под темной вуалью. Откуда он вообще мог догадаться, что перед ним Рэй? Он этого не знал, но только чувствовал.

— Где он?

Рэй подняла глаза. Даже сквозь вуаль он видел, как она осунулась и постарела. Ее лицо казалось высохшим и закостеневшим.

— Поздно, — ответила она надтреснутым голосом. — Его больше нет. Он мертв.

— Нет, — Герцог покачал головой. — Он все еще здесь. Я чувствую его присутствие.

— Он велел передать… — сказала Рэй.

— Что?

— Он сказал… — голос ее срывался, казалось, что каждое слово может стать последним. Словно остатки записи, вырывающиеся из разбитой панели магнитофона, последние аккорды с разбитой пластинки. Герцог осмотрелся и увидел, что цвета в комнате потускнели.

— …что, если ты захочешь получить знание… Она остановилась. Ее черное платье вдруг тоже поблекло, и стены вокруг стали как на выцветшей фотографии, цвета сепии. Герцог ждал продолжения. Пока она заговорит вновь. Прошло несколько мучительных секунд, она сморгнула.

— Так что же?! — отчаянно выкрикнул Герцог, словно пытаясь дозваться. Она как будто стояла уже на другом берегу.

— Ты дол-жееен знать.

— Что, черт возьми?

— Где-е…

— Продолжай!

— Най-ти-и…

— Рэй!!!

— Это…

Как только прозвучало последнее слово, Рэй полностью растаяла в двумерном масштабе. Теперь это была лишь поверхность с очертаниями, двумерная плоскость фотографии. Такое же бесцветное, как обои. Изображение стало трескаться и шелушиться, и невидимая стена статического электричества окружила Герцога, начиная выталкивать его за дверь.

— Нет! — закричал он, отчаянно сопротивляясь. — Ты не можешь сделать этого! — Последовал громкий треск, и мощный заряд электричества ударил его в грудь. Удар судорогой прошел по мышцам, и он вяло рухнул на пол. Тело не повиновалось ему. Спустя мгновения он пришел в чувство. Пыльный запах старой ковровой дорожки. Поднявшись на колени, он посмотрел туда, где только что находилась комната Диксона. Она утонула в сером тумане, в который превратилась большая часть второго этажа.

В ушах звенел смех. Он обступал со всех сторон. Это смеялся Диксон.

— Еще не все, — сказал Герцог. — Битва не проиграна, — он вытер кровь, текущую из носа.

Смех не стихал, и теперь Герцог узнал его. Это был смех, который звучал на Станции Нарофельд. Он вскочил с пола, отряхнулся и, сделав вид, что ничего особенного не произошло, стал неторопливо спускаться по ступеням, как освистанный актер, уходящий со сцены.

4

Управляемая капитаном Мэем «Незабвенная» неспешно облетела посадочную платформу. Непосвященному орбитальная станция показалась бы хаотическим скоплением механизмов. Буксиры и небольшие грузоподъемники сновали по сторонам, то и дело исчезая из виду за штабелями с контейнерами. Некоторые появлялись, мелькнув уже за контейнерами на расстоянии нескольких километров. Вертевшийся светлый рой мошкары — вот чем это казалось с корабля.

Джеймс Мэй, однако, знал толк в происходящем там, внизу. Гигантский вытянутый кокон на платформе был ремонтным доком, старательно возведенным вокруг корабля. Краны и буксиры, сновавшие по сторонам, занимались как ремонтом корабля, так и сооружением ремонтной платформы. И крошечные огоньки, витавшие вокруг, были на самом деле ремонтниками в скафандрах.

— Да-а, картинка, да и только, — подал голос Питер Чиба из кресла второго пилота.

— Такого ты еще не видел, — сказал Мэй. — Это еще несколько месяцев возни с ремонтом.

— Рад, что я все это переспал, — заметил спасатель.

— Хотел бы и я, черт возьми, — вздохнул Мэй. — Они могут залатать пробоину на корабле и отшлифовать это место на обшивке, но мы снесли такой удар, которого так просто не поправишь.

— Ничего, — сказал Чиба, — Зато все живы и здоровы.

— Остается только надеяться, что Мэгги также вышла сухой из воды.

— Ты знаешь, чем она занимается?

— Теперь она, небось, уже в высшем командном составе Флота, героиня войны с арколианцами, благодаря которой они теперь у нас в гостях.

— Будем надеяться, что все наладится. — Чиба понимающе кивнул, Кстати, не считая Мистербоба, разве у вас нет более влиятельного покровителя?

Мэй опять вздохнул.

— Сложный вопрос, Питер. Встанет ли Мэгги на мою сторону?

— А почему бы нет? Что ей может помешать сделать столь благовидный поступок?

— Благовидный. Ха-ха. Вы считаете? Я сказал бы иначе: опрометчивый.

— Ну-ну, капитан, зачем же так. Откуда эта неуверенность?

Капитан Мэй презрительно фыркнул:

— Вы считаете?

— Да?

— В самом деле? — тон капитана стал еще более ироничным.

— Знаю, капитан, что вы имеете в виду. Какой-то салага учит жизни…

— Что вы, Питер. Разве так можно?

— Так почему бы ей не быть на вашей стороне?

— Почему? — с усмешкой повторил Мэй. — Все время забываю, что вас давно здесь не было, дорогой Питер. — Отпустив контрольный рычаг, он снова представил последний разговор с бывшей супругой в лифте:

— Ты не понимаешь, — втолковывала она. — И никогда не понимал этого, капитан. Сейчас этот лифт остановится на моей палубе. Там, где располагается высшее командование. И на этом наши пути разойдутся. А ты останешься в вагончике. Двери закроются — и мы расстанемся на-всег-да. Теперь ты понял?

— Вы в порядке? — спросил Чиба, обратив внимание на странное выражение на лице капитана.

— Еще минуту, — сказал Мэй.

Чиба перехватил управление и описал длинную петлю вокруг остова разбитого прогулочного корабля.

— Удивительно. Роскошь в салонах. Сигары с золотыми ярлыками в пепельницах. Следы шампанского на паласах, золоченые ручки кают. И вот заходишь в поврежденный сектор: пятна крови и копоти. Там самое страшное было не в том, что сожжено дотла. Больше всего меня удивило, как роскошь и богатство могут соседствовать с таким несчастьем. И еще больше меня потряс полуобглоданный скелет женщины в бриллиантах. На второй день все убрали, и начались ремонтные работы.

— А как вы оказались там?

— Меня пригласили в следовательскую бригаду в качестве эксперта. Из двадцати человек экспертов двое непривычных к таким зрелищам потеряли сознание.

Мэй смотрел в иллюминатор: удивительное, чудесное зрелище представлял собой великолепный корабль, после долгой разлуки вновь представший его глазам.

«Это будет. Один счастливый шанс — и мы снова вместе. Все должна решить судьба», — подумал он.

Пусть ему повезет, пока он еще молод и в расцвете сил. Миг расцвета так короток, и хочется успеть как можно больше.

«И тогда я уйду, и буду с тобой до самого конца».

— Вы только посмотрите, — прервал его размышления Чиба.

Мэй посмотрел в сторону, куда указывал спасатель.

— Похоже, перед нами прибыла какая-то особо важная делегация.

— Не помешаю ли тебе, Мэгги? — саркастически пробормотал Мэй. — Быть может, первый министр Консула собирается повязать Медаль Чести на твою прелестную шейку? А тут еще я в разгар таких событий, как гром с ясного неба. Ничего себе история? И кто там повернет нос в сторону какого-то заурядного капитана коммерческого флота, который пришел просить за деревенского парня?

Ей не надо было ничего говорить. Достаточно одного взгляда. Ее ответ, ее первые слова он мог прочитать в ее глазах. Под длинными ресницами и в едва заметных лучиках морщинок, прятавшихся в загорелой коже.

— Да, — пророкотал Мэй. — Теперь я понимаю. — Он поднял глаза на второго пилота. — Давай обратно, высади нас на «Ангеле Удачи».

— Что-о? — поразился Чиба, не успев даже толком удивиться.

— Теперь мне все ясно. Все встало на свои места. Всяк шесток знай свой… У нее теперь другая жизнь — ничего общего с моей не имеющая. Когда она вернется на «Ангела Удачи», потянет на старое, и все воспоминания оживут в ней, Питер, потому что от таких воспоминаний никуда не уйдешь. Нам есть что вспомнить…

— Но, может быть, она сможет помочь вам, капитан…

— В том-то и дело, что она всегда спасала меня, а не я — ее. И, похоже, что я уже упустил свой случай помочь ей. Только вот когда? Вопрос.

— Не надо, капитан Мэй. Вы много сделали для…

— Вот именно, что «для»! Много сделал я в жизни «для», но пользы никому не принес. Я все делал лишь для себя. Так или иначе, я все делал для себя. И ни разу я не подумал: «А что бы это могло принести ей?»

Он посмотрел на контрольный рычаг.

— Так ты будешь поворачивать или мне сделать это самому?

— А как же Герцог?

— Ах да. В самом деле, «какжегерцог», как любит говорить Мистербоб. У вас же есть мозги. И у меня они вроде бы есть, и у Вонна. У каждого есть мозги. Все мы обладаем этим веществом. Наверное, настало время воспользоваться этими дарами природы.

Чиба только пожал плечами.

— Вы хозяин, дело ваше. — Он наклонился над рычагом, и «Хеджест Ридж» исчез из виду.

— Не смотрите вы так сквозь прищуренный глаз, — сказал Мэй.

— Вы бы для Роз сделали то же самое.

— Но я люблю Роз!

— И я люблю Мэгги. До сих пор люблю. Клянусь Пятой Зоной!

Чиба кивнул.

— Есть еще вопросы?

— Еще один, — сказал Чиба, склоняясь к капитану. Глаза его остановились на сухом, как галета, лице.

— Есть ли смысл в таком широком жесте, в столь великодушном поступке, если она даже никогда не узнает, что вы это сделали для нее.

Мэй похлопал спасателя по плечу:

— Вот в том-то и дело, дружище. Ты попал в самую точку.

5

С затуманенным взором сонный Баррис завел машину на парковочную площадку перед комплексом корпорации и выключил фары. Ожидавший его прибытия охранник тут же выскочил навстречу, но как только Баррис взмахнул карточкой, стражник моментально спасовал, уступая дорогу. Отмахнувшись от попытки проводить, Баррис прошел темными коридорами, в которых сгущалась и настаивалась тьма, прямиком в лабораторию, где нашел озадаченного Мелроуза, стоявшего перед одним из младших ассистентов штата.

— Выбрали время, — проворчал Баррис. — Поднять среди ночи после такого дня…

— Меня тоже выдернула из кровати.

— Кто?

— Она. Думаю, вам это покажется интересным. — Он протянул руку к ассистентке в кресле управления. — Давайте еще раз, Дина.

Женщина щелкнула по клавишам, и на главном экране появилось изображение камеры Герцога.

— Явные аномалии в поведении, — прокомментировала она ситуацию. Красный лакированный ноготь показал на монитор. — Обратите внимание: подопытный сидит на кровати, скрестив под собой ноги. Посмотрите, как ссутулены плечи, и глаза… особое внимание уделите глазам. Как они устремлены в концентрации.

— Будто в мире есть места более прекрасные, чем мы выделили ему.

Баррис посмотрел некоторое время и, наконец, хмыкнул.

— Значит, вы разбудили меня посреди ночи только ради этого зрелища? Хочу напомнить вам, доктор, и вашей ассистентке, что каждая минута моего времени стоит больших денег, и вы…

— Минутку-минутку. Вы посмотрите, что он делает.

— Что он дела… В самом деле, зачем это он так?

— Похоже, он грызет запястье. Он что, хочет перегрызть себе вены?

— Да не запястье, он жует рукав, — заметил Мелроуз, — если вы присмотритесь…

Герцог вытащил двумя пальцами что-то невидимое изо рта, как будто туда попал волос.

— Вы что, не кормите его? — хмыкнул Баррис.

— По-моему, он собирает нитки.

— Зачем?

— Не знаю. Может быть, собирается свить из них веревочную лестницу для побега, — предположила ассистентка по имени Дина, смущенно опуская ресницы.

— Прекрасно. Тогда урежьте ему пайку. Пусть ест свой костюм. Черт возьми, Винсент, вы что, не можете принять решения без меня?

— Мы вызвали вас совсем не поэтому, — сказал Мелроуз.

— Нам представляется, что подобное поведение вовсе не свойственно личности сидящего в этой камере Вильяма Уэшли Арбора. — подала голос Дина. Это не типичный для него образ поведения — медитация. Как известно, подобные упражнения свойственны людям иных профессий: спецслужб, например, пилотов и прочее…

Баррис прищелкнул языком.

— Ну, конечно, за эти несколько дней, что он у нас в гостях, мы его изучили со всех сторон…

— Не со всех, — вмешалась Дина, не обращая внимания на сарказм Барриса. — Но мы уже составили детальную опись его движений, поз и поведенческих мотивов.

Хрупкие женские пальцы вновь пробежали по клавиатуре: главный экран озарился другой картиной. Здесь снова был Герцог: он расстегнул молнию и завязал куртку узлом на поясе. Узник стоял в камере голый по пояс, словно собирался заняться гимнастикой.

— Мое время — это очень большие деньги, — напомнил Баррис.

— Нет, вы только посмотрите, — воскликнул Мелроуз. — Право, это стоит того!

Пока они наблюдали за передачей «Арбор в действии», Герцог присел на колени перед унитазом, залез правой рукой и стал нащупывать что-то в сливном бачке.

Дина нажала на кнопку «пауза» — и изображение на экране замерло. «Арбор, захваченный врасплох».

— Типичная манера концентрации Арбора. Блуждающий, устремленный вдаль взгляд, направленный на что-то исходящее из кончиков пальцев. Мы зафиксировали эту картинку множество раз, когда он обшаривал в разных углах камеры. Он ищет что-то. Может быть, это, опять же, средства для побега?

Баррис откровенно зевнул, не прикрывая рта.

— Простите, но меня это не впечатляет.

— Это ваша вечная проблема, — сказал Мелроуз. — Вы никогда не проявляли любопытства, как ваш папа.

— У отца не было моих денег. Так что неплохой обмен, я считаю: любопытство на деньги.

— В таком случае… Дина, покажи мистеру Баррису следующий фрагмент.

— Даже не знаю, и не могу обещать, что он произведет на меня впечатление, Винсент.

— Спокойно, — сказал Мелроуз. — Вы хотите убедиться в том, что наш препарат работает? Так вот: мы продемонстрируем вам его в действии. Вы воочию можете убедиться.

На экране снова возник Герцог, словно герой телевизионного сериала. В этот раз он покинул ряды нудистов — ибо был облачен с головы до ног в свой костюм. Медленными неторопливыми кругами он расхаживал по камере.

— Ах вот оно как, — прокомментировал Баррис. — Вот он, значит, как скучает. Еще раз спасибо, что разбудили.

Дина щелкнула тумблером, и появился звук: приглушенный, перебиваемый каплями, бормотанием воды в бачке унитаза и постаныванием воды в трубах. Послышались шаги Герцога и затем его голос:

— Эрик?

Он продолжал расхаживать по камере, пристально заглядывая в каждый угол. Как будто рассчитывал встретить там знакомое привидение.

— Эрик, где же ты?

Затем он замер на секунду, руки бессильно свесились по бокам, взгляд сосредоточенно устремлен куда-то вдаль. Казалось, он замер перед камерой.

— Да, черт тебя возьми, Эрик! — Герцог нахмурился.

В этот раз «паузу» включил доктор Мелроуз. Изображение на экране замерло.

— Вот оно. Три раза. Он отчетливо повторил: «Эрик». Как будто звал Эрика Диксона.

Баррис покачал головой.

— Когда вы начнете соображать, — Мелроуз сердито защелкал кнопками. Включенная в режим перемотки запись продемонстрировала Герцога, оживленно скакавшего по камере. Стало заметно, что руки его двигаются так, словно бы он отыскивает способ вырваться на свободу, рвет перед собой невидимые путы. — Мелроуз включил нормальную скорость в режиме воспроизведения. Теперь смотрите… — изрек доктор.

Герцог медленно повернулся на каблуках:

— Значит, ты просто впал в маразм…

Голос Герцога звучал несколько странно, в более низкой тональности. При этом очень правдоподобно. Присутствующие испытали ощущение, схожее с тем, что называется «бегущие по спине мурашки».

— …Или потерял голову от выпивки. Неужели ты думаешь, что у него нечем на это ответить? Я не поверю ни на минуту, что он собирается ждать, пока я передумаю. Это лаборатория, Эрик, и мы — только лабораторные крысы.

Выражение лица Герцога также менялось на глазах у остолбеневшего директора корпорации.

После пары минут такого диалога с самим собой, Герцог задавал себе вопросы одним голосом и отвечал совершенно другим, Баррис сам нажал кнопку паузы и потер колючий подбородок, сложив руки на груди. Брился он всегда по утрам. Медленно, но верно озадаченное выражение на его лице сменилось улыбкой.

— Я хочу вернуться к нормальной жизни, — продолжал разговаривать Герцог.

— Конечно, — ответил он сам себе с усмешкой. — К двум феечкам, которых ты оставил на произвол судьбы.

Баррис снова остановил просмотр, пошевелил губами, озадаченно блеснул очками:

— Расскажите-ка мне подробнее.

— Все очень просто, — заговорил Мелроуз. — Каждый человек вырастает в определенном культурном субстрате или слое, и субстрат этот, как и окружение, являются уникальными. Всем нам приходится говорить, но при этом мы по-разному используем голосовые связки. А некоторые люди сверх того, еще одарены мимически…

— Но что это за голос, которым говорит Арбор? Что-то до боли знакомое… Неужели…

— Эрик Диксон, — сказала Дина. — И звучит он так странно, потому что ему приходится пользоваться чужими голосовыми связками. При этом меняется тембр и ритм речи. А также ее тональность. Из-за всего этого и странное звучание. Такое дано только чревовещателям, но перед нами не тот случай. В биографии Герцога Вильяма Уэшли Арбора нет следов путешествия с бродячим цирком. Спрашивается — откуда он мог получить подобные навыки?

Баррис рассмеялся:

— Значит, этот странно медитирующий человек — вовсе не Вильям Уэшли Арбор. — Тут он запнулся на секунду и зажмурился, словно не желая верить своим глазам: — Эрик Диксон. Добро пожаловать из царства мертвых.

— Лучше не скажешь — осторожно вставила ассистентка.

— Возможно, это не воскрешение из мертвых, — заговорил Мелроуз. Потому что если перед нами не его душа — если таковая субстанция вообще существует, — то уж, по крайней мере, его личные воспоминания.

— Да и черт в ней, с душой, — произнес Баррис. В одном из небольших экранчиков, окружавших центральный монитор, он отыскал изображение камеры в реальном времени. — Нет, вы только посмотрите на него, и вы еще будете мне рассказывать, что это всего лишь память?

— Память плюс инстинкты, — дополнила девушка. — Пока нет уверенности в том, находится ли в норме душевное состояние самого мистера Арбора.

— Очень может быть, что он полагается на воспоминания Диксона в распутывании ниток на рукаве, используя соответствующие инстинкты.

— В таком случае, что вы можете сказать об этой беседе. Как она вам? поинтересовался Баррис. — Ведь что-то происходит в голове этого парня, неподвластное уму?

— Возможно, это лишь догадка, — встрял Мелроуз, — но вполне вероятно, что в подходящих условиях вторая личность может возобладать над хозяином тела.

— Значит, у нас в камере окажется сам Эрик Диксон. Собственной персоной.

— Его память. И у нас нет никакого способа узнать это на данном этапе.

— Да уж, — Баррис направился к маленькой двери.

— Нам нужно собрать данные, чтобы получить более полную картину происходящего.

— Как раз именно этим мы и собираемся заняться. Пойдемте со мной, Винсент. Зайдем, поговорим с ним.

— Поговорим? — Мелроуз сделал неуверенный шаг к двери. — Вы уверены…

— Вы же ученый. Право, даже стыдно за вас, — сказал Баррис с вызовом. И, подталкивая Мелроуза в спину, повел его к лабораторному карцеру.

Мелроуз замешкался на секунду, затем напоследок повернулся к Дине и неуверенно сказал:

— Подключите Форсунки Усмирения, и если что пойдет не так, заполните камеру сонным газом.

— Да ничего не случится, — Баррис налег на дверь, плотнее запирая ее. Если все идет в соответствии с тем, что вы мне рассказали, я хочу зайти и поговорить с этим человеком.

— Поговорить с его воспоминаниями, — поправил Мелроуз. — Тут есть существенная разница. Помните, он был одним из первых, а вот уже минуло десятилетие со времени набора первой Серии. Так что мы собираемся беседовать с воспоминаниями человека, утерянного с четверть столетия человеческой истории.

— Да, — неохотно согласился Баррис, уже готовый столкнуться с любой загадкой, с любым временным и житейским парадоксом. — Трудно примириться с тем, что этот парень, написавший приключения Несгибаемого Белого к фильмам, уже давно мертв.

— Дело обстоит куда серьезнее, — сказал Мелроуз, останавливаясь перед дверью, ведущей в камеру Герцога. — Эрик Диксон был пилотом во время Арколианской войны. Так что надо быть осторожнее и не проговориться об Альянсе.

— Да что за чушь! — возмутился Баррис. — Ведь он еще был жив в то время, когда Альянс был подписан. Не забивайте мне голову чепухой.

— И все же, — настаивал Мелроуз. — Не упоминайте, пожалуйста, о прибытии в наш мир Арколианской делегации. Ведь он происходит из времен, когда арколианцы были Врагом Номер Один.

— Да-да, ну, конечно. — Баррис вставил карточку в замок. — Можно подумать, в обычных разговорах так часто задевается эта тема.

Заключенный по-прежнему сидел на койке и грыз рукав. От этого занятия его отвлек скрип открываемой двери. Он неспешно повернулся к двум посетителям. Взгляд его был холоден и равнодушен.

— Что случилось? — спросил Баррис игривым тоном. — Винсент вас плохо кормит?

Уже не обращая внимания на растерзанный рукав, Герцог опустил руку и оглянулся.

— В самом деле странно, — сказал он хрипло. — Ведь я вас знаю.

Прежде чем Баррис успел раскрыть рот, Мелроуз поспешил навстречу:

— Что ж тут странного?

Заключенный задорно блеснул зубами.

— Потому что, могу поклясться — в жизни не встречал никого из вас.

Мелроуз с Баррисом переглянулись.

— Может, где-то в гостях, на вечеринке, — предположил Мелроуз. Виделись где-нибудь, но не были друг другу представлены.

Герцог зажмурился.

— Нет. — Он медленно покачал головой. — Я точно помню. Последняя вечеринка, на которой я присутствовал… — тут он замолк и нахмурился.

Баррис шагнул вперед, но Мелроуз удержал его, протянув руку:

— Расскажите нам об этом.

Герцог открыл глаза.

— Я напился и ударил какого-то парня, который думал, что он крутой. А потом…

Он поежился.

— Была там кое-какая проблема.

Баррис отстранил руку Мелроуза и закончил свой шаг вперед.

— В таком случае, может быть, нам лучше представиться? Имя Баррис вам что-нибудь говорит?

Ответом был продолжительный смех. Баррис улыбнулся:

— Это значит «да»?

— Макси Баррис?

— Максимилиан. Да.

— Малый, да я даже имел честь пожать ему руку. Черт возьми, а я-то думаю, откуда дует ветер… Он пришел ко мне с какой-то совершенно сумасшедшей историей о том, что ему, видите ли, понадобились мои мозги, после того как я гикнусь. Он хотел делать с ними какие-то медицинские опыты. Что-то вроде помощи олигофренам.

Мелроуз кивнул:

— Действительно, таково было первоначальное намерение. Операция в самом деле начиналась с программы помощи умственно отсталым.

Последовал новый взрыв смеха.

— Да, старина Баррис, знаменитый городской сумасшедший. Он предложил мне — вы не поверите — двадцать пять тысяч кредитов за то, что он назвал «посмертными правами» на мой мозг. Я, естественно, согласился. После этого мне вмонтировали в затылок такой ма-аленький микрочип, верно, для того, чтобы он были в курсе, когда я буду умирать, и пришли забрать меня. Я даже не знаю, что вышло потом из этой истории. Верно, эти черти в самом деле забрали меня. Потом, наверное, сами пожалели об этом. Но, черт возьми, на деньги Барриса я устроил такую пьянку… Короче, как следует проспиртовал мозги перед тем как оставить их в пользование этому типу. — При этих словах Герцог посмотрел мечтательно вдаль, и глаза его потеплели. — К тому же в голове у меня много всякого, что лучше забыть. Но, черт побери, это все, что я могу вспомнить.

Ученый выждал момент, затем протянул ему руку:

— Я Винсент Мелроуз.

— Доктор? Винсент Мелроуз? Тот самый парень, который вживлял мне в голову растреклятый чип слежения? — он рассеянно поскреб в затылке, точно пытаясь найти то самое место. — Куда, черт возьми, он подевался? — Тут Герцог снова посмотрел на ученого и пожал плечами. — Но вы не доктор Мелроуз. Этого не может быть. Мы виделись с ним совсем недавно — это был молодой еще парень…

— Время меняет людей, — философски изрек Мелроуз.

Герцог повернулся к Баррису.

— И потом, я голову кладу об заклад — вы не Макси Баррис. Ясное дело. Может, вы его единственный сынуля, с которым меня знакомили?.. Этот десятилетний монстр с характером мокрицы. Так хотел встретиться со мной, что в штаны написал, а потом этот маленький ублюдок укусил меня за локоть. — Он закатал рукав и продемонстрировал. — Видали? — посмотрев на укушенное место, он сообщил: — Видимо, затянулось.

— Неважно, — вмешался Баррис. — Мы бы с доктором хотели, чтобы вы поучаствовали в нашей беседе. Вы ничего не имеете против? Поболтаем о том, о сем…

— Почему бы нет? Ведь это вы устроили вечеринку. — Он гостеприимным жестом обвел камеру. — Располагайтесь. Жарить ничего не будем? Кроме меня, здесь другого мяса нет. А вот выпить, жаль, нечего.

Баррис и Мелроуз одновременно посмотрели на единственный стул. Мелроуз не тронулся с места, пока Баррис не кивнул ему, разрешая, как старшему, занять место.

— А вы? — спросил Баррис. В некотором замешательстве он посмотрел на Герцога. — Мы же представились, отчего бы теперь вам не назвать свое имя.

— Да вы и так уже знаете, кто перед вами. Иначе бы не пришли сюда. Герцог выдернул нитку из рукава. — Еще одна.

— Очень бы хотелось, чтобы вы больше так не делали, — сказал Баррис. Это стоит денег.

Герцог посмотрел на Барриса и, испустив издевательский звук, сплюнул обрывок нитки на пол.

— Что это вы со мной вдруг стали так чутки и отзывчивы? Начинали-то с наскоком.

Мелроуз заерзал:

— Простите, мистер Диксон, но я хотел бы еще раз вернуться к вопросу… Вот вы сказали, что мы до сих пор, вплоть до этого дня никогда не встречались…

Герцог махнул в сторону Барриса:

— Это я про него. С вами у нас уже была встреча.

Мелроуз кивнул.

— И еще вы говорили о своем предубеждении к личности мистера Барриса. Не могли бы вы объяснить свою позицию?

Герцог рассмеялся. Ухватив нитку ногтями большого и указательного пальца, он стал вытягивать сверхпрочное волокно. Рукав стал понемногу уменьшаться. Добрых двадцать сантиметров вышло из него, прежде чем нить оборвалась. Он чертыхнулся. — Этот зануда мне сразу не понравился.

— Но ведь я только хотел заметить вам, что вы наносите ущерб имуществу компании. Моей компании.

— В самом деле?

— Да. Потому что все это, — и жестом Гарун Аль Рашида Баррис обвел узкие тюремные стены, — принадлежит мне.

Герцог покачал головой.

— Первое впечатление, которое у меня сложилось: вы — обыкновенный воришка. Безмерно эгоистичный, самовлюбленный хорек, который все тащит в свою нору и при этом еще хочет, чтобы все вокруг этому радовались и гордились им. Что с того, что кому-то для вашего преуспеяния приходится трудиться до седьмого пота, чтобы принести и сложить что-то у входа в нору жадного и эгоистичного хорька. Причем, тот даже не выйдет поблагодарить.

Отложив нитку в сторону, он потер рукавом переносицу.

— Черт. Голова раскалывается.

— И какие еще чувства вы испытываете к мистеру Баррису? — продолжал расспрашивать Мелроуз, кивая головой, как профессиональный психолог.

— Что еще? Да ничего особенного. Просто, что он большая жирная жаба. Присосалась ко мне и ведет разговоры в свое удовольствие о том, кто я да откуда, как будто я не знаю, что он сделал со всеми, кто когда-то прежде занимал это помещение.

— Что… — начал Баррис, но увидел предупреждающий жест Мелроуза. Он кивнул и ученый продолжил:

— Кем вы были, мистер Диксон?

Герцог намотал нить на указательный палец, проверяя ее прочность. Костюм был сделан из сверхпрочного волокна, и такие нитки можно было только перегрызть, но не разорвать, тем более короткие. Хотя качество костюмов, в которых Баррис содержал подопытных, было невысоким — иначе бы нитки не выдергивались сами.

— Что ж, не буду прибедняться. Я пилот, космолетчик, был и останусь им. Причем не из последних мастеров этой профессии. Вы слыхали когда-нибудь о Вратах Беринга? Это моя работа. У меня была полная грудь медалей — остались где-то в коробке из-под сигар. Короче, слово герой что-нибудь говорит вам?

— Понятно, — Мелроуз кивнул Баррису.

— А как насчет других, о которых, вы тут рассказывали? — спросил Баррис. — Вы сказали, будто знаете что-то о тех, кто прежде сидел в этой клетке.

— Ну, знаю, — хладнокровно пожал плечами Герцог, поморщившись. — Вы хотите сказать: отвечай, мол, за базар. Отвечаю. — Он еще раз передернул плечами. — Какого черта! Я сказал, что знаю, по крайней мере, об одном человеке, которого вы держали в этой камере против его воли и приложили немало усилий, устроили здесь целый карнавал, чтобы запугать его. Что-то устроили с… — Тут его лицо побледнело, и он покачнулся.

— Вам плохо? — сказал Мелроуз, поднимаясь со стула.

— Кучей записей. Похоже, я получил доступ к определенным воспоминаниям и стену из тумана, за которую не пробиться. — Он потряс головой, и мир вновь стал цветным. — Но все равно, вы не знаете, что мой друг прошел через такое, чего вам и не приснится, и тем не менее, находится в отличной форме.

— Как имя вашего друга? — быстро спросил Баррис.

Герцог покачал головой.

— Э-э, нет. Я в такие игры не играю. Мы все знаем, о ком мы говорим:

— Тогда оставим этот вопрос в стороне, — поспешил Мелроуз. — Расскажите нам, как вы встретились.

Герцог зажмурился и почесал в затылке.

— Странно. Первое, что помню о нем, я пытался показать ему, как сделать перегрузку реакторов корабля для того, чтобы получить хороший толчок.

— Вы что — намеренно пытались уничтожить корабль?

— Нет, — рассмеялся Герцог. — Я освоил этот трюк, когда мы уносили задницы из системы Беринговых Врат, после того как вошла вторая колонна. Арколианский штурмовик преследовал нас, одного за другим. Они блокировали троих из нашего звена, и постепенно добрались до меня. Эти ублюдки хотели заарканить меня, и так бы оно и случилось. Ну, а я сделал им подарок на прощанье. Я менял фазы одну за другой, пока реактор моего корабля не превратился в небольшую водородную бомбу, и тогда я отстрелил ее им навстречу. После чего, скажем так, не всем удалось уйти.

— И вы, значит, пытались обучить его такому маневру?

Герцог кивнул и затем снова ушел в работу, приступив к вытягиванию из рукава очередной нитки.

— Мистер Диксон, — Мелроуз решился на еще одну попытку разговорить собеседника. — Вы позволите нам с мистером Баррисом оставить вас на некоторое время. Нам надо кое-что обсудить.

Еще пять сантиметров нитки выползли из рукава и тут же оборвались.

— Если вы хотите говорить обо мне, то можно и здесь, чего стесняться.

Баррис пожал плечами:

— Да и мне, в общем-то, все равно.

— Не думаю, — сказал Мелроуз, строя Баррису отчаянные рожи, — что уважаемый мистер Диксон сможет оценить медицинскую терминологию, которая понадобится нам для обсуждения предмета нашего разговора. Лечебные процедуры…

— Это вы называете «лечебными процедурами»? — спросил Герцог.

— Справедливое замечание, — согласился Баррис.

— Не думаю, — произнес Мелроуз сквозь стиснутые зубы, — что мой уважаемый коллега понимает всю серьезность положения. Прежде чем я смогу вынести окончательный диагноз, мне нужно посовещаться с ним.

— Мне эта мысль не нравится, — честно сообщил Герцог.

— Винсент, — покровительственно произнес Баррис. — Ну как так можно? Вы расстраиваете нашего гостя.

— Я не гость, а заключенный, — поправил Герцог. — И уже расстроен и сердит. Так что остальные закорючки мне просто побоку. — Он извлек еще одну нитку длиной в двадцать сантиметров и стал хлопать по кровати в поисках первой.

— То, что мы видим перед собой — чрезвычайно важно, и я не хочу говорить об этом всуе. Это еще не исследованный постэффект дистилляций, почти торжественно объявил Мелроуз.

— Очень жаль, что я не смогу оценить этого вашего… постфакта, сказал Герцог. — Жалкое подопытное животное.

— Хорошо, доктор, я понял, — кивнул Баррис. — Мистер Диксон, прошу вашего прощения…

— Нет, — сказал Герцог, вставая. — Его вам не видать как своих ушей.

— Ну что ж, — взаимно оскалился Баррис, — выбор у вас не такой уж большой.

Мелроуз поспешил встать меж ними.

— Ну, ну, полноте. Если вы послушаете старика доктора, уверяю, что все можно будет решить миром к общему удовлетворению.

— Насколько я понимаю, — объявил Герцог, — это самое поганое слово на земле: «общее удовлетворение». Вы заперли нас в клетке и думаете, что имеете право экспериментировать на нас с Герцогом, сколько пожелаете. Что ж, в таком случае есть еще кое-что, чего вы не учли.

— Это дело пособников Герцога, — спокойно ответил Баррис. — Вас это никак не касается.

— Это вы так думаете. Я тут получил доступ к воспоминаниям о них, хотя черт меня раздери, если я понимаю, откуда они взялись.

— Вот в этом-то и состоит ваша общая проблема, — поспешил с объяснениями Мелроуз, подталкивая тем временем Барриса к выходу. — Думаю, что мы продолжим нашу беседу чуть позже. В другое время.

— Нет, — крикнул им вслед Герцог. — Вам предстоит вести переговоры с одним человеком. Со мной. Я — единственный действующий агент для нас обоих, защищающий наши интересы: мои и Вильяма Уэшли Арбора.

— С Герцогом мы уже говорили, что… — начал Баррис.

Мелроуз тут же схватил его под локоть.

— Надо немедленно стереть запись этого разговора! — яростно зашептал он шефу.

Баррис стряхнул руку ученого.

— Проблема в процессах, происходящих в уме этого субъекта, успокаивающим тоном продолжал Мелроуз. — Когда мы вошли, у него не было никаких воспоминаний о нас, и он, казалось, знать не знал о наших намерениях. И за несколько минут он становится совсем другим… Думаю, здесь идет взаимный телепатический обмен информацией. Баррис посмотрел на Мелроуза:

— Думаю, мы столкнулись с проявлениями сложного механизма памяти, который еще не открыл людям всех своих загадок.

— Совершенно согласен. Либо процедура картографии мозга и извлечения памяти оказалась неэффективной, либо мы столкнулись с проявлением странной и непредвиденной синергетической реакции.

— Память, обучающаяся от памяти?

— Именно. И этот процесс еще предстоит изучить…

— Вы так считаете? — громким голосом вмешался в эти дебаты Герцог. Кстати, вы обо мне еще не забыли? Разговариваете, как при лабораторной крысе…

Баррис прокашлялся.

— Просто доктор Мелроуз боится, что я вас раздражаю.

— Я был раздражен в момент, когда понял, что очутился в этой паршивой клетке. Как цыпленок в полиэтиленовом пакете. С Герцогом мы поговорили, он парень вполне ничего. Только не знает, что делать дальше и как выкручиваться. Он надеется, что друзья его наконец сообразят, куда его упрятали, и устроят здесь небольшой погром. Он считает, что это лишь дело времени, рано или поздно они придут на помощь.

С этими словами Герцог, мягко устранив Мелроуза со своего пути, подошел к Баррису вплотную.

— Мы оба знаем это, не так ли?

— Что вы хотите этим сказать? — холодно отвечал Баррис.

— Мы оба в курсе, что они уже сообразили, куда вы упрятали Герцога. И это лишь вопрос времени — нескольких часов. И кое-кто может жизнью заплатить за свою беспечность.

— Ну, это мы еще посмотрим, кто кому будет платить.

— Ну что ж, лучше попытаться сбежать с куском мяса во рту, не так ли? Геройский вы парень, Баррис! Я уверен, вы что-то уже замыслили.

— Вопрос не в глаз, а в бровь, — сказал Баррис, — Значит, хотите узнать мои планы?

— Уверен, что мои планы здесь не имеют значения, — сказал Герцог. Наверное, я никогда не выйду из этого здания живым. Но и вы можете не выйти.

В этот момент оба они — Баррис и Мелроуз — ощутили холод камеры, в которой содержался подопытный.

— Впрочем, это вас пока не беспокоит, пауки от науки. Для вас ведь главное — высосать из человека все, что вам надо, — расхохотался Герцог.

— Интересно, — заметил Баррис. — Значит, эта ситуация кажется вам забавной.

— Забавной — ни в коем случае! — Холодный взор был ответом на это замечание. Мелроуза потрясло, как выражение на лице одного и того лее человека может меняться с такой быстротой. Был это Диксон или слабые признаки борьбы Герцога за обладание своим телом?

— Впечатлен, — сказал Баррис. — Что же такого знаете вы, чего не знаем мы, хотелось бы узнать.

— Интересно?

— Просто умираю от любопытства.

— Вы потратите все оставшееся вам время на нас с Герцогом и упустите главное. Это то, что мне известно совершенно точно. Поскольку это неизбежно.

— Похоже, беседа зашла слишком далеко, — предупредил Мелроуз. — Нам пора.

— Еще одно, — сказал Баррис с пылающим от гнева лицом.

— Он манипулирует вами, — приглушенным голосом предупредил Мелроуз.

Герцог вызывающе рассмеялся: раскатисто и во весь голос.

— Да, черт тебя возьми, — Баррис рванулся вперед, но Мелроуз удержал его.

— Псевдоаза, — произнес Герцог. — Это лучшее, что придумал старик?

— Это не мой отец, — сказал Баррис. Он уже успокоился, и Мелроуз выпустил его. — Это был Ловелл.

— Не имеет значения.

— Псевдоаза была первоклассным ферментом! — закричал Баррис. — Она сохраняла дистиллированное знание от разрушения иммунной системой и упрощала абсорбцию ее мозгом…

— Вы что, не видите, что он с вами делает? — завопил Мелроуз.

— Поздно. Я уже сделал это. — Герцог встряхнул головой. — Когда вы подумали об этом. Итак, псевдоаза — это суррогат.

— Суррогат чего?

— Генетического кода.

Напряжение внезапно оставило тело Барриса, и он разделил смех со своим противником.

— Вот это суррогат так суррогат! Великолепно сказано. Вы на верном пути, мой милый. Герой-космолетчик, который едва смог окончить последние классы школы, собирается поведать мне о том, что такое генетический код.

— Герцог мне все рассказал.

— Деревенский паренек с планеты класса «С»…

— Герцог освоил азы генетики, хотя не может состязаться со студентом колледжа, специализирующимся по этому предмету. Но он парень с головой и придумал ход, как можно улучшить воздействие ваших Дистилляций. С помощью генной инженерии, реконструируя протеиновые цепи.

— Ну, и дальше? — усмехнулся Баррис, но уже с заметно изменившимся выражением лица. Казалось, сарказмом он пытался прикрыть искреннее любопытство.

— Дальше я не совсем понимаю терминов, в которых разбирается только он. Что-то насчет сращения тканей и перекрестного управления группами крови.

— Хорошо сказано: «что-то насчет». Что ж, вы почти что на верном пути, — заметил Мелроуз.

— Единственная трудность — взломать код, — заявил Баррис. — А это уже не смешно. Ученые посильнее Ловелла пытались взломать его веками, и ничего не смогли продемонстрировать, кроме лопнувших кровяных сосудов. И пока ваш приятель не имеет в кармане ключа к генетическому коду, завернутого в бумажку, лучше прекратим бесполезные рассуждения. — Победоносно встряхнув головой, он направился к выходу.

— Но этот ключ есть… — сказал Герцог ему в спину.

Последовало молчание.

— У арколианцев.

В камере воцарилась тишина.

— Различные формы инопланетян: А, Б, и С — они ничем не отличаются от соответствующих групп фауны. Особым образом сконструированные генной инженерией для особых задач. Е-формы, например, были придуманы специально для общения с нами.

Баррис медленно повернулся к нему: лицо его было бледным.

— Вы не сможете этого доказать.

— Планы Герцога состояли в том, чтобы возвратиться в свой родной мир, но он подумывал и о том, что неплохо попытать счастья и здесь: выйти на связь с Арколией, чтобы попробовать… убрать меня из своего мозга.

— Эх вы, мечтатели. Нет такого способа…

— Зато есть арколианец по прозвищу Мистербоб, который входит в состав делегации, прибывшей несколько недель назад. Он откололся от своей группы, чтобы изучить нас и наши природные реакции.

— Вы не понимаете, о чем говорите. Охрана…

— Никакой охраны, мистер Баррис. Он путешествует с коммерсантом и его командой. И зовут этого коммерсанта капитан Джеймс Мэй.

Баррис посмотрел на Мелроуза. Мелроуз покачал головой, отступил назад и заблокировал замок на двери.

— Введите собак, если вы мне не верите. А еще лучше, свяжитесь с Арколианским посольством и попросите встречи с посланником Мистербобом. Уверяю, окажется, что его пока нет, и никто не знает, когда он вернется.

Мелроуз молча и почтительно протянул руку Герцогу. Тот, посмотрев на доктора глазами пилота, ответил решительным рукопожатием.

— Вы замечательный человек, мистер Диксон. — Мелроуз повернулся и, положив руку Баррису на плечо, попытался направить его к выходу. — Мы еще вернемся к нашему разговору.

Герцог вскинул пальцы к бровям.

— Честь имею, мистер Мелроуз.

— Поразительно! — выпалил Мелроуз, как только дверь за ними захлопнулась. — Просто поразительно. Взаимодействие двух совершенно различных структур памяти, двух разных личностей в одном теле! Это что-то неслыханное, новое слово в науке. И все это происходит буквально у нас на глазах.

— Ну что вы раскудахтались, милый…

— Но это такой шанс…

— Вы, я вижу, уже размечтались о Нобелевской премии. Не забывайте, какие трудности это может принести.

Баррис замолк. Он мыслил. Как это ни странно, перспективы не радовали его.

— А какой манипулятор! — продолжал восхищаться Мелроуз. — Это просто что-то! — говорил старый ученый, пытаясь расшевелить угрюмого собеседника. Он просто прочел ваши мысли и направил вас туда, куда ему было нужно. Я не знаю, что это за особый интуитивный дар, который, быть может, унаследован от Диксона или получен в результате ассимиляции новой личности, но всего через несколько минут он знал вас как облупленного!

Баррис остановился пред дверью в операторскую.

— Никакая это не интуиция, — угрюмо произнес он, — Он просто знал меня на самом деле. Этот сукин сын сокрушил меня, Винсент, и я никак не могу остановить его.

Мелроуз успокоительно потрепал его по спине:

— Давайте сначала просмотрим досье Диксона. Это был довольно-таки необычный человек, о способностях которого нам немногое известно. Надо сначала как следует изучить — по мере возможности — этого человека. Вот увидите, тогда мы сможем подойти к делу совсем с другой стороны.

— Я в самом деле тогда укусил его, — признался Баррис. — И он это прекрасно помнит. Я бы никогда не вспомнил этого случая — но он вынудил меня вспомнить. Все, что я помню, папа обещал мне встречу с настоящим героем космоса и когда он подвел меня к этому человеку… Нет, конечно, тогда он выглядел совсем по-другому… — Тут его охватили воспоминания, и он замер на пороге операторской. — Но человеку свойственно ошибаться, и Диксон совершил одну серьезную ошибку. Он раскрыл нам свои карты и ничего не попросил взамен.

— Не уверен, — отозвался Мелроуз.

— Что происходит? — Дина растерянно смотрела на них, вскочив из кресла с управлением. На всех экранах, в том числе и на главном, сейчас было одно и то же изображение: камера Герцога.

— Потом, потом, — Мелроуз махнул девушке рукой, указывая место дежурной.

— И, если у арколианцев в самом деле есть генетический код, то он будет и у меня, — пробормотал Баррис. — И вы, Винсент, готовьтесь. Мы вместе появимся в совете директоров и посмотрим, что они скажут, узнав, что принес им изгнанник, их отверженный сын. Это будет невиданный рывок, который выведет корпорацию на передовые позиции не только в науке, но и в политике, помяните мое слово. Сегодня, быть может, Винсент, мы сделали шаг на несколько ступеней вверх! Да что там ступеней — перескочили несколько лестничных пролетов! Теперь этот совет зажравшихся толстяков не сможет больше игнорировать моего существования. Ну, я им теперь покажу! Я верну себе имя отца и его капиталы!

— Вам не кажется, что вы кое-что упустили из виду? — спросил Мелроуз. Ведь все ваши планы зависят от результата встречи с арколианцем и от того, сможете ли вы договориться с ним.

— Я устрою эту встречу с арколианцем, — сказал Баррис, — и поможет нам в этом не кто иной, как… капитан Джеймс Мэй.

— Вы что, верите в то, что сказал вам Диксон?

— У меня нет причин не доверять ему. Мои люди, конечно же, проверят все данные, и тогда у меня будет свой арколианец для дальнейшей работы. — Баррис говорил с уверенностью ребенка богатых родителей, знающего, что нет игрушки, которой нельзя было бы купить.

— Между прочим, существа, о которых вы говорите — мыслящие. Выражение «приведите собак» относится не к ним, а к людям, которым знакомо их коварство. И вы никогда не сможете получить арколианца во владение. И вряд ли сможете нанять его на работу.

— Я сделаю то, что посчитаю нужным, — сообщил ему Баррис. — Там посмотрим. Ведь мне принадлежит человек, который весьма дорог Джеймсу Мэю. Посмотрим, как много значат для него личные отношения.

— Но нам еще предстоит изучить результаты дистилляции…

— Забудьте о дистилляциях, — проворчал Баррис, — Получив ключ к генетическому коду, никто не станет печься о каких-то там дистилляциях.

Мелроуз отважно выставил палец вслед Баррису, покидающему операторскую:

— Смею вас заверить — вы на ложном пути! Это лишь мечтания. Диксон направил вас по заведомо ложному следу!

— Я всегда на шаг впереди вас, Винсент, — рассмеялся Баррис и захлопнул дверь.

— Это в самом деле или мне только послышалось? — спросила Дина. — Все, что тут говорилось насчет генетического кода и контакта с арколианцами?

Мелроуз нервно зашагал из угла в угол, словно что-то искал. Он осматривал все мониторы, настроив режим «все объекты», затем включил этот же режим локализование: «один объект» — при этом все камеры показали Герцога в разных ракурсах.

— Ваша задача, Дина — постоянное наблюдение за этой камерой. Об остальном пока можете забыть. Все время бессменно наблюдайте за этим парнем в камере. Время для сбора данных катастрофически ограничено.

— Но что происходит? Там что — в самом деле Диксон?

— Диксон там или кто-то другой, сейчас не так важно. Главное, что материал сохранился не только в виде одних воспоминаний. Это не пассивные знания, а настоящая личность, которая захватила контроль над телом. Мы с Максом и не рассчитывали на такой эффект. Мы думали о передаче некоторых умений, навыков, инстинктов, которые мог бы ассимилировать слабоумный. О слиянии памяти, о настоящем тандеме, о кентаврической личности, о создании такого би-гомункулуса мы даже и не мечтали. Мы создали монстра — две личности в одном теле, причем постоянно развивающиеся, пополняясь и взаимодействуя друг от друга. Это Кастор и Поллукс в одном Ледовом яйце! Это буквально черт знает что, переворот вверх тормашками в научном мире и Нобелевская премия! Это совершенно новая личность, которая восприняла и абсорбировала знания и умения весьма умного и проницательного человека. Теперь я просто теряюсь в догадках; где тут Диксон, где Арбор, а где я. Какой-то гений светлый, невиданной красы прокрался незаметно в рабочие часы… В любом случае, дистилляции действуют сверх всяких ожиданий!

— Что происходит с мистером Баррисом?

— А-а, кратковременное помешательство. Наш друг из камеры научился манипулировать им. А Баррис теперь собирается делать то же самое с капитаном Маем, который очень озабочен дальнейшей судьбой нашего подопытного.

— Вы считаете, Арбор смог генетически сконструировать новую личность?

— Я не знаю, что он там конструирует, — ответил Мелроуз, — и на каком уровне — генной инженерии, молекулярном, психическом или еще каком другом. Все, что мне известно, — это то, что мы, похоже, заварили кашу, расхлебывать которую будет трудно, но интересно. А теперь, коллега, позвольте мне зашифровать этот блок записей.

6

Надпись на стене коридора гласила:

МАРГАРЕТ О'ХИРН

Мэй окинул надпись задумчивым взором, схватил толстый маркер, лежавший на столе, и вывел огромную букву «ха» крест-накрест.

— Ты так и не сказал, что она ответила, — проворчал Вонн.

— Неважно, — поспешил на выручку Питер Чиба. — Достаточно сказать, что она занята своими проблемами.

Мэй благодарно взглянул на своего спасителя и вычеркнул еще два слова: ЗАКОННАЯ АКЦИЯ.

— Думаю, что идею обращаться в СМИ стоит сразу отбросить, — заметила Роз.

— Вообще-то прекрасная идея, — сказал Вонн. — Много времени это не займет, а на голову Барриса вывалит целую тонну удобрений. Так что цели, можно сказать, достигнет. Ведь после всего, что он сделал для нас, он заслуживает увековечения в целой пирамиде… навоза.

— Никто не поверит в то, что нам удалось отобрать фиалы у Юэ-Шень, возразил Винтерс.

— Среди журналистов попадаются доверчивые люди. Таких «медяков», как я называю этих людей из масс-медиа, в царстве телевидеорадио и прочего вещания хоть пруд пруди. Они, как хорошо обученные ищейки, готовы сутками напролет гоняться за куском непрожаренной, сырой или просто тухлой информации, сказал Вонн. — Уж поверьте наемнику со стажем. Я сам не раз давал им интервью в окопах и рассказывал такие сказки, что ребята просто загибались от хохота. И что вы думаете — потом все просто балдели, вычитывая мои байки, правда, еще изрядно приукрашенные, в газетах.

— В этом-то я не сомневаюсь, — вздохнула Роз, ритмично пощелкивая пальцами, как она делала, когда находилась в задумчивости и бывала чем-то озабочена. — Только учите, что огласка может снова привлечь к нам внимание Юэ-Шень. И это значит крах всех наших планов, связанных со спасением Герцога. Посудите сами: какой смысл убегать из тюрьмы, чтобы стать мишенью на свободе?

Мэй вычеркнул еще одну надпись:

ОБРАЩЕНИЕ В СМИ.

— В самом деле, — сказал Мистербоб, пощелкивая своими клешнями в том же ритме, что и Роз. — Наш список быстро сужается. Я начинаю ощущать, что все склоняется к одному, джеймсоджеймс.

У Мэя возникло отчетливое и неотвратимое ощущение, что посланник благодарен ему.

Он повернулся и посмотрел на оставшиеся три пункта:

ДИПЛОМАТИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ, ФЕРОМОННОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ и ВОЕННЫЙ УДАР

Последнее было внесено в список по настоянию Вонна.

— Думаю, с этим все ясно, — сказал Мэй, перечеркивая политическое решение проблемы.

— Это как раз самое легкое решение задачи, — сказал Мистербоб. Подключив к делу наше посольство, мы сможем представить мистергерцога узником совести и потребовать политического убежища. Корпорации придется освободить его на общечеловеческих основаниях: на том, что вы называете демократией. С демократией не поспоришь. — Голова инопланетянина на тонкой шейке дернулась, как поплавок. — Замечательное решение проблемы.

— Слишком рискованно, — сказал Мэй. — Во-первых, уже потому, что шуму поднимется не меньше, чем от прямого обращения в прессу.

— Но мы можем не объяснять, по какой причине должен быть освобожден мистергерцог.

— Мы-то не будем объяснять, — сказал Вонн, — но этот ублюдок Баррис сделает этот сам. Поскольку это разрушит его коммерческую легенду об утраченных навсегда драгоценных фиалах, то можно не сомневаться, Юэ-Шень найдет наш адрес в любой газете.

— Вообще-то, мы как-то с ходу отмели дипломатию, даже не рассмотрев ее, как следует, — вмешалась Роз. — Например, Мистербоб путешествует с нами инкогнито, никем не узнанный и не опознанный. Между тем повсюду найдутся люди, которые станут охотиться за нами — или еще хуже — за самим Мистербобом.

— Вы мне льстите, — проворковал Мистербоб. — Жизнь в моем проявлении вовсе не имеет такой ценности, как в вашем прелестном теле.

— Жизнь в любом существе представляет собой огромную ценность, — сказал капитан.

— Если речь зайдет о том, — продолжала Роз, — что арколианец выступает против Корпорации «Сущность», то любой сумасшедший в пределах известной нам Галактики, противник Альянса, выступит в их поддержку.

— Баррису это понравится, — сказал Винтерс.

— И точно таким же образом, — сказал Мэй, вычеркивая «ФЕРОМОННОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ» — мы рискуем при этом, давайте не забывать, Мистербобом. Кроме того, нам никогда и ни за что не удастся подобраться так близко к корпорации, чтобы применить Мистербоба. И еще — здесь в дело вмешивается политика, которую мы зачеркнули. Еще не одно поколение сменится, прежде чем люди поймут, что арколианцы — друзья и существа, с которыми можно жить в мире и согласии. Воспоминания о феромонных атаках останутся далеко позади, и тогда воцарится спокойствие, и на землю придут мир и благость, и возляжет волк рядом с агнцем, съеденным им.

— Разумные А-формы обладают столь хрупкими умами, — задумчиво заметил Мистербоб. — У меня накопился уже пространный список вещей, которые могут повредить им сознание или сильно испортить настроение.

— Вы еще неглубоко копнули, — сказала Роз.

— Не будем ломать голову, — сказал Мэй. Он повернулся к стене и увидел последний пункт, начертанный на ней:

ВОЕННЫЙ УДАР.

Он испуганно покачал головой:

— Что-то мы разбежались. Кажется, перескочили несколько пунктов. Вернемся к обсуждению?

— Тем не менее, Мэй, — сказал Вонн, поднимаясь с места. — Ты видишь сам, все идет к тому, о чем я говорил в самом начале. И, поверь моему опыту, совсем не плохое — и, главное, не запоздалое решение. Максимум результативности и минимум опасности.

— Звучит парадоксально, — заметила Роз, впрочем, не сопротивляясь.

— Ты хоть сам понимаешь, что сказал? — спросил его Мэй.

— Конечно, некоторый риск присутствует, — согласился Вонн, — но так начинается любая военная операция. Все зависит от того, как будут развиваться события. Этот гад думает, что мы сломаем шею, беря его крепость. Он ждет. Но при этом сам не выступает с инициативой. Почему бы ему не обратиться в прессу, свободную печать и не заявить о нападении на его фирму? Не-ет, он боится огласки. Смотрите, как развиваются события дальше. Ведь ему придется признаться, что он противозаконно содержит под стражей человека. И его крепость-корпорация — тюрьма народов! Не говоря о еще более вопиющем факте — этот человек содержится под стражей лишь из-за фантастической истории о легендарных дистилляциях. У них будут связаны руки. Поэтому операция будет быстрой и локальной. Никаких правительственных войск, никакого подтягивания спецслужб: только Баррис и его охрана. Посмотрим, кто кого.

— Но ты забыл еще один возможный поворот событий, — заметил Питер Чиба, дотоле с уважением внимавший его словам. — Он не может позвать полицию и правительственные войска, это так, но он может позвать Юэ-Шень.

Вонн покачал головой:

— Не думаю, что он пойдет на это, да и Юэ-Шень не так уж нужны эти фиалы.

— Я не хочу, чтобы это случилось, — произнес Винтерс. Он весь как-то призадумался не на шутку о своем будущем. Осунулся, и даже уменьшился.

— А мы не забыли кое-что? — спросил Мэй. — Я ведь обратил ваше внимание, что военный удар — это совсем не то, что хотел Герцог. Вы помните его отношение к насилию. Почему бы нам не принять во внимание его позицию?

— Чет побери, — воскликнул Вонн, воздевая руки, — что касается своего нынешнего положения, сейчас Герцог сам не знает, чего он хочет, а чего не хочет. Ему не до моралей… он в клетке. Когда ты сидишь в клетке, тебе все равно, каким способом вырваться оттуда — моральным или аморальным. И если он вообще способен сейчас чего-то хотеть, то он хочет выбраться оттуда, он хочет просто свободы. Понимаете, люди-человеки? Ну так дайте же ему ее!

— С этим я спорить не буду.

— Это и так понятно.

— Вот потому военное вмешательство и имеет смысл.

— Но у нас нет времени собирать под свои знамена твоих друзей, напомнил ему Мэй. — И даже если это получится, нам никогда не удастся подобраться к зданию достаточно близко для успешного и по возможности бесшумного штурма. К тому же Баррис наверняка расставил опытных охранников по всему зданию. Там могут быть и снайперы, и бывшие десантники, и агенты спецслужб. Ты должен знать, куда наемники нанимаются, получив пенсию, на которую не купить ни бара, ни бильярдной.

— Снайперы? Десантники? Напугал ежа голой правдой! — воскликнул Вонн. Нам не нужно лишнего народа. Справимся своими силами. Хватит тех, кто сейчас находится в этой комнате. Я уже все продумал. Мэй, я же не зря сидел здесь, пока вы чертили да спорили, спорили да чертили. Арендованный фургон запросто разместится на «Незабвенной», в трюме. Вы с Чибой высаживаетесь на площади перед зданием корпорации, Роз может остаться на корабле для охраны…

— Прошу прощения, — вмешалась Роз.

— Если только захочешь, — сказал Вонн, вскинув руки защитным жестом, остальные загрузятся в фургон с оружием и проедут через стеклянную дверь.

— Меня можешь не считать, — сказал Чиба. — У меня с детства предубеждение к стеклянным дверям.

— Ладно, тогда мы все пересмотрим и учтем пожелания каждого.

— Каждый будет атаковать оттуда, откуда ему понравится — предложил Винтерс.

Роз фыркнула, посмотрев на великана.

— Ша! — крикнул Вонн. — Довольно. Мы решили? Я думаю, что мы сделаем это для нашего друга.

— Ну, давай, — сказал Мэй. — Действуй.

— Это несерьезно, — сказала Роз.

— И все-таки мы должны его выслушать. Вонн признательно кивнул капитану:

— Мы подгоним грузовик к тому громадному вестибюлю и зайдем, на ходу открыв огонь. Охрана там по большей части наемная и ничего не носит, кроме воздушек. Мы сможем войти за Герцогом и устроить им погром. У нас будет время.

— Прекрасная идея, — сказал Чиба, — но как вы собираетесь двигаться дальше по зданию, когда туда попадете?

— Если позволите, — заговорил Мистербоб, — мне кажется, что смотричич могла бы проследить за участниками этой акции «погром». Как? Очень просто компьютерными системами, остающимися на борту «ангелаудачи». Подобрав код доступа, она могла бы снять схему комплекса здания во всех деталях.

Брови Мэя недоуменно поползли вверх:

— В самом деле, посланник? Откуда у вас такой опыт в этом деле? Похоже, у себя на родине вам приходилось заниматься и налетами.

Арколианец неопределенно развел своими худосочными ручонками, похожими на конечности какого-нибудь скорпиона:

— Понимаю, что это вызовет неизбежную угрозу уличному составу, но я понимаю, что такая жертва будет рассматриваться честью среди разумных А-форм.

— Вы не можете жертвовать…

— В самом деле, джеймсоджеймс. Думаю, и мистервонн поддержит меня. Я тоже склоняюсь к тому, что военный удар — самый лучший способ действий. Так что акция «погрома» — первое, что я хотел бы увидеть в действии.

— Да, — сказал Винтерс. — Я давно обещал показать ему это.

— Предположим, что все получится, — сказал Питер Чиба. — Что в таком случае вам понадобится из оружия?

— Перво-наперво, надо убедиться, что стража разоружена, — сказал Вонн. — Для перестраховки я бы сделал выбор между пистолетами-автоматами вроде «ингрэмов» и штурмовыми винтовками типа «кольт», или, еще лучше парочку автоматов АК.

Мэй кивнул:

— Это бесспорно. Тут лучше не придумаешь.

— Думаю, что Винтерс мог бы взять на себя гранатомет или противотанковое ружье, на случай, если попадутся бронированные двери. И еще: нам понадобится Дантеум Гель, пластид, двадцать пять метров бикфордова шнура и хотя бы один человек, который сможет волочить VX-1200.

— Да! — Винтерс одобрительно потряс кулаком.

— Нет! — закричал Мэй, и подождал, пока внимание присутствующих обратится к нему. — На всякий случай, вы, наверное, увлеклись и не заметили… Так вот, должен предупредить: вы вступаете в самый настоящий вооруженный конфликт, прецедент, которого эта планета еще не знала и с которым не сталкивалась.

— Ну, вооруженный конфликт он и есть вооруженный конфликт… — пожал плечами Вонн. — Военные действия вообще нельзя вести вполсилы. Будет только хуже.

— Так может быть, провести это скрытой акцией? — с саркастической усмешкой предположил Мэй.

И, повернувшись к стене, жирной линией вычеркнул последний пункт.

— Ты вычеркиваешь Герцога, ты это понимаешь? — сказал Вонн.

— Только пункт. Выход должен быть, мы его еще не отыскали — и только.

— А его тем временем уже, наверное, режут на куски, — сказал Вонн.

— Лучше прекрати! — предупреждающе крикнул Мэй. Он обвел взглядом лица остальных присутствующих. Все, кроме Мистербоба, явно устали, всех, кроме Мистербоба, явно утомила эта затянувшаяся дискуссия. — Ладно, — сказал он. Сделаем перерыв. Все могут вернуться к своим делам. Через час продолжим.

— Но это значит, что еще целый час они…

— Довольно, — отрезал капитан. Конференц-зал понемногу опустел. Вонн вышел первым, бормоча себе под нос что-то о нерешительности, которая портит все. Винтерс задержался, перед тем как покинуть зал, потрепал сочувственно Мэя по плечу и предложил свою поддержку любым действиям, которые предложит капитан. Роз и Питер Чиба сразу заторопились к выходу, обеспокоенные, не искал ли их кто за это время из буксирной службы. Мэй мягко нажал кнопку в столе перед ним, и надписи на стене мгновенно исчезли, осыпавшись мелкой пылью на пол. И тут, подняв, глаза он заметил, что арколианец терпеливо ждет его, забившись в угол. Мэй пододвинул одно из кресел и устало плюхнулся в него.

— Et tu [2], Мистербоб?

Арколианец вскинул голову на коммерсанта.

— В самом деле, джеймсоджеймс?

Мэй покачал головой:

— Прости великодушно. Это буквальная аллюзия «и ты Брут»? — как сказал пронзенный клинками император, падая под ноги ударившему его другу.

— В самом деле? Ну, тогда понятно. Так много занимательных привычек, обычаев, цитат в речи, у вас, землян. Да еще эта тенденция ссылаться на поступки какой-либо личности, записанной в анналах истории или литературы.

— Но это не литература, — Мэй воздел было палец, собираясь, как обычно, прочитать инопланетянину краткую, но выразительную лекцию, но закончил тем, что лишь покачал головой.

— Да. Я вас понял. Мистербоб загнул «пальцы» на обеих конечностях.

— Джеймсоджеймс, я хотел бы кое-что обсудить с вами. Ваше настоятельное желание во что бы то ни стало оградить меня от участия в освобождении мистергерцога производит удручающее впечатление. Насколько я понимаю, жизнь в нем намного важнее чем в вас. Насколько я обоняю, вы готовы на все, чтобы принести ему свободу.

— Правильно, — сказал Мэй, — хотя сил для этого у меня пока не так много.

— Это неправда, — сказал Мистербоб. — У вас есть сила, джеймсоджеймс, причем такая, о которой никто даже не догадывается. Возможно, вы еще не почувствовали, не обоняли ее.

— Возможно.

— Не хочу снова утомлять вас расспросами о странностях ваших привычек и обычаев, но есть кое-что, чего я никак не могу оставить без внимания. Этот запах разочарования после попытки контакта с маргаретхирн? Я не ошибаюсь?

Мэй кивнул:

— Я струсил. Кхм… — он махнул рукой. — В последнюю минуту перед встречей. Этот разговор не принесет ей пользы.

— А вам не кажется, что она так же близко к сердцу приняла бы нынешнее положение мистергерцога?

— Да, конечно же, еще как приняла бы! — отвечал коммерсант, — даже если бы она в жизни больше не хотела со мной встречаться, на помощь мне она придет всегда, это я знаю как свои десять пальцев… — Мистербоб посмотрел на свои двупалые ручки и растерянно пощелкал ими.

— Но я не могу просить ее об этом. Она подвергнет под угрозу собственную карьеру, а этого я себе не прощу. Я не могу просить ее о том, чего не смогу ей восполнить.

— Мне кажется, я уловил в вас запах страстного желания, томления? Или я ошибаюсь?

— Конечно, вас ведь не надуешь. Но это не томление по Мэгги, или по несбывшемуся желанию. Просто тоска по прошлому, которое у нас было.

— Вы должны быть откровенны со мной, джеймсоджеймс. Разве я был не прав, подчинив вас феромонному восстановлению связи, которая когда-то существовала между вами двумя? Разве я сделал плохо, или как вы, люди говорите — неправильно?

Мэй покачал головой.

— Нет. И я уверен, что Мэгги тоже согласилась бы со мной. Тот самый момент, когда вы держали нас на полу брига? Я запомню это навсегда. Такого не забудешь.

— Да, — сказал Мистербоб, — но вы сделали свой выбор сами. Вы предпочли воздержаться от дальнейших контактов с маргаретхирн.

— Потому что я люблю ее.

— Это парадоксально.

— Таковы мы, люди.

— Вы должны объяснить мне этот процесс, — сказал Мистербоб. — Этот ритуальный разрыв связей для мнимого обоюдного добра, вопреки существующим эмоциональным связям…

— Это не всегда происходит, как у нас с Мэгги, — сказал Мэй. Большинство разводов — занудное занятие или сопряжены с неудобствами. Уверен, что вы это уже разнюхали, Мистербоб. Я все еще по-прежнему люблю ее.

— То есть, можно сказать, отчаянно влюблены.

— Примерно в этом роде.

— И все же не унюхиваю в этом логики.

— Мы не всегда руководствуемся логикой в своих связях, Мистербоб. — Со вздохом Мэй осмотрелся в комнате. — Ну как вам объяснить? Скажите-ка лучше мне вот что. Как вы ощущаете метаболизм человеческой пищи? У вас есть проблемы с какими-нибудь продуктами? Например, с теми, что содержат алкоголь?

Арколианец на секунду призадумался на некоторое время, затем встряхнул головой.

— Похоже, мы обладаем крайней совместимостью с вашими продуктами питания, что соответствует плану наших генетиков. Ваши продукты как будто для нас созданы.

Мэй кивнул в ответ и встал с места.

— Тогда я хочу познакомить вас с радостями пива.

— О! — арколианец оживленно защелкал «пальцами». — Та самая суспензия из разжиженного растительного сусла, обогащенная ныне утраченным продуктом Saccharomyces cerevisiae? Я много слышал об этом развлечении.

— Нет, — сказал Мэй. — Это просто пиво. Золотой эликсир, находящийся главным образом в руках представителей моего вида и пола и употребляемый в процессе так называемой мужской вязки. Я собираюсь познакомить вас с обоими этими явлениями.

Арколианец так затрещал клешнями, что со стороны это можно было принять за аплодисменты.

Мэй, как актер после удачного выступления, чувствуя поднимающийся триумф, направился к дверям рубки.

— Должен сказать, — заговорил Мистербоб, что в процессе освоения ритуалов Разумных А-форм я еще не испытывал нашу репродуктивную систему. Совместима ли она с человеческой?

— Я не о той вязке говорю, — вмешался Мэй в его пространные рассуждения. — Мы становимся настоящими друзьями при совместном возлиянии напитков. Так что ваши репродуктивные органы тут ни при чем.

— И то правда, — растерянно пробормотал арколианец, который еще не оправился, наверное, от мысли, что ему предложат размножаться на совершенно чужой планете.

Прежде чем капитан успел покинуть помещение, на пороге появилась Чич с суровым взором. Лицо ее было строгим и серьезным, как никогда.

— Капитан, — мягко сказала она, — надеюсь, не помешала важному разговору.

— джеймсоджеймс как раз собирался отвести меня напиться, — похвастался Мистербоб.

— Хотел ему объяснить кое-что о мужских… гхм, связях, — замялся капитан. — А что случилось? В чем дело, что стряслось?

— Ничего, — сказала Чич нервно. — Я получила длинноволновую передачу, там хотят поговорить с вами.

— Со мной? — удивился капитан. — И кто это так рвется поговорить со мной?

— Баррис, — ответила она.

— Это уже не смешно.

— Какие тут шутки. — Чич указала на стену, которую капитан использовал вместо доски. — Не хотите меня внести в список? Я только что закончила ковыряться с микросхемами.

— Ты же работаешь над ЧАРЛЬЗОМ.

— Но не хочу оставаться в стороне. Чем я хуже остальных членов?

— ?

— Экипажа. Так вы будете отвечать на вызов? — И Чич с вызовом посмотрела ему прямо в глаза.

Мэй ничего не ответил. Он раздумывал, продолжая изучать странное выражение на ее лице. Что бы все это значило?

Между тем арколианец буквально разрывался от переполнявшей его новой информации.

— Конечно, — сказала Чич, зардевшись. — Ах да, там же все сейчас разорвется. И не будет никакой связи, — и с этими словами она выскользнула за дверь.

Мистербоб сейчас напоминал уродца из музея восковых фигур, в которого вставили батарейку «энерджайзер». Он возбужденно закивал, затрясся, и пальцы трещали.

— Да, да, да! Вот это разговор! Вот это я понимаю!

Рука Мэя поднялась и указала в угол.

— Вам лучше посидеть там, посланник, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза. — Настроение капитана заметно изменилось, едва он узнал о новости, которую принесла Чич. Он нахмурился: — Что вы имеете в виду?

Мистербоб поднялся и зашаркал в направлении, куда был уставлен палец капитана.

— Я ощущаю отчетливый обмен феромонной информацией между вами и смотричич. Она вошла в комнату с запахом испуга, опасения, который тут же начал рассеиваться, стоило вам заговорить. Ваши слова звучали грубо, резко, строго, без сантиментов, но этот запах мужской агрессивности только успокаивал ее, вовсе не пугая, и в ответ на него от нее исходил — я это явственно чувствовал — благодарный запах самки.

— Но я же ничего не сказал…

Арколианец забился в угол и пристроился на корточках — так сидеть ему было привычнее и удобнее, чем на стуле.

— Как говорят ваши поговорки, джеймсоджеймс, зачем так много слов? Как богат человеческий язык, что позволяет выразить многое в малом!

— Это и называется семантикой, Мистербоб, — хмыкнул Мэй. — Без этого нет никакого языка.

— Да, смутился арколианец. — В самом деле. Как это я сразу не подумал. Но я заметил отчетливый… по-моему, выражение «алхимия» между вами и смотричич будет именно то самое, что надо сказать в данном случае. Это непостижимое сродство характеров.

Мэй опять хмыкнул.

— Да уж, спасибо. Что вовремя сказали.

Он снова вспомнил об этой кратковременной молнии, промелькнувшей между ними, когда они с Чич посмотрели друг другу в глаза, и поежился.

— Если и есть что-то между нами, то это чисто отеческое чувство опеки по отношению к юной девушке, Мистербоб. Вообще-то я даже в отцы ей не гожусь, скорее, в дедушки. — С этими словами он стряхнул пыль с рукавов, как бы давая понять, что обсуждение закончено и больше тут говорить нечего. Но, увы, тема была не исчерпана — Мистербоб принялся рассуждать о разнице, которую он заметил в запахах, о перепадах, тонкостях, послевкусиях и прочем. Мэй с благодарностью посмотрел на стену, которая наконец взорвалась радужными пятнами. Голос Чич раздался уже совсем близко, словно она не уходила, а невидимая подошла к нему вплотную. Она была совсем рядом — но Мэй знал: это включились вмонтированные в стену динамики. Она известила, что ответила на сигнал. Значит, отступать поздно. Мэй лихорадочно осмотрелся по сторонам, опять заметил арколианца, еще раз убедился, что его притулившийся в углу силуэт не бросается в глаза — а если и бросается, тот его запросто можно принять за одну из статуэток, расставленных по всей библиотеке. Мэй приложил палец к губам. Арколианец подмигнул в ответ единственным глазом. Потом из динамиков раздался грохот, и картинки на стене смешались, гладь стены подернулась рябью, и на нее всплыло изображение Барриса. Некоторое время он тупо разглядывал капитана, словно не видя его, затем, как только изображение пришло в норму, губы его расплылись в змеиной улыбке:

— Капитан Мэй, с вами не так просто выйти на связь!

— Не так трудно, если знаешь, где меня искать, — скривился в ответ капитан.

— Дело чрезвычайно важное, у меня к вам дело на тысячу… — Баррис рассмеялся, — ну, пока не будем называть суммы… кредитов. Я хотел бы обсудить с вами ситуацию с Вильямом Уэшли Арбором.

— Значит, признаете, что держите его под стражей на незаконных основаниях? Но в таком случае вам для начала лучше обратиться в полицию. Что с вами, мистер Баррис, вам что-то страшное приснилось?

Баррис кивнул, прикусив губу. Не так просто признавать свои ошибки. Ничего, еще научишься, высокомерный подонок.

— Да, капитан, — продолжал Баррис все тем же, чуть изменившимся с момента последней встречи тоном, — я готов признать, что ваш друг находится у нас в лаборатории, но вовсе не на незаконных, как вы изволили тут выразиться, основаниях. За него внесен залог и этот залог…

— Этого я и слышать не хочу, — перебил его Мэй. — Мне нужно знать только одно: причину вашего появления. Хотите обменять Герцога?

— Откровенно говоря, хотелось бы обсудить с вами кое-что с глазу на глаз, да и вы последнее время хотели такой беседы… насколько мне помнится…

— Валяйте, — Мэй скрестил руки на груди и краем глаза посмотрел в сторону Мистербоба. Ах, как жаль, что феромонная атака не действует на телевизионное изображение. Арколианец уставился в экран взглядом гипнотизера. Он впервые видел злодея, о котором столько рассказывали.

— Достаточно сказать, что мы обследовали мистера Арбора на предмет постэффекта дистилляций.

— Ну, на это не нужно много времени, — сказал Мэй, — при ваших-то возможностях… Отличный продукт, не так ли? И как действует! Одному парню уже испортил жизнь — из-за него он угодил в каталажку, а потом еще — к вам в живопырку.

— Ну-у, как не стыдно.

— Что я, не знаю, как там у вас: операционный стол и… после больного остается только стул. Но имейте в виду, если с моим другом что-нибудь случится, вы мне ответите по полной схеме!

Лицо Барриса на мгновение перекосило — какая-то тень сомнения набежала на него — как будто он стрельнул глазами в сторону, словно обращаясь к кому-то за помощью.

— Дослушайте меня, пожалуйста, капитан. Мне не так просто говорить об этом. Я понимаю, что не совсем честно поступил с вами и вашими друзьями…

— «Не совсем честно»! Если вы даете такую оценку своим поступкам, то нам вообще больше не о чем разговаривать…

— Но я хотел бы исправить положение: внести в наш договор такие изменения, которые удовлетворили бы и вас, и меня, и, естественно, мистера Герцога. Я хотел бы исправить ситуацию. Насколько мне известно, у вас проблемы с ремонтом корабля, не так ли?

— Я занимался ремонтом, — гордо отвечал Мэй, — пока другие, более насущные дела не отвлекли меня от этого.

Баррис кивнул, как опытный психиатр. Его изображение, подмигнув, куда-то исчезло.

— …использовать это в наших обоюдных интересах — по экрану снова пробежала рябь, и Баррис вынырнул, как жаба из болота. — Вот почему я решил вернуть вам мистера Арбора — или Герцога — вместе с суммой, обещанной в качестве вознаграждения.

— И в каком же размере, — деловито поинтересовался капитан, в котором быстро проснулся торговец.

— Сто миллионов, — последовал лаконичный ответ.

— Большое спасибо, — саркастическим тоном отвечал капитан. — Это перекроет затраты на ремонт, кроме, разве что, двигателей. Могу прибавить, что неприятности, в которые попал корабль, напрямую связаны с доставкой вашего товара из системы Коузена.

— Сколько же вам нужно, чтобы отремонтировать корабль? — Баррис скосил глаза в сторону, словно боясь услышать ответ. Разговор о деньгах, которые он должен, был ему явно неприятен.

Мэй призадумался на некоторое время. Экран терпеливо ждал, пощелкивая сказывалось расстояние: дальняя радиосвязь — явление достаточно капризное.

— Сто пятьдесят лимонов, — наконец выпалил он.

— Сто десять.

— Сто сорок.

— Сто двадцать пять.

— Заметано, — сказал Мэй. — А как насчет остальных моих долгов?

— Каких остальных долгов?

— Еще тридцать пять миллионов за мой корабль. Я как раз собирался выплатить.

— Хорошо, — Баррис закашлялся. Жадность начинала душить коммерсанта.

— И это еще не все.

— Держите себя в рамках, капитан.

— Законный бизнес на законных основаниях стоит того, чтобы я планировал на выплаты. Я должен своему другу за горючее, у меня долги перед другими компаниями, которым я выставил детали на перепродажу, к тому же мне надо выплатить доли Герцогу и двум телохранителям за участие в доставке фиалов. И потом еще нужен стартовый капитал, чтобы снова, как в прежние времена, пока нам не перепутали карты ваши…

— Достаточно…

— Товары, заняться торговлей.

— Сколько же вы хотите? — Баррис вздохнул, словно с кресла пыток.

— Сто миллионов.

— Пятьдесят, — удрученно покачал головой Баррис, словно это было последнее слово приговоренного.

— Девяносто.

— Пятьдесят два.

— Ну вы и подонок, простите на нечаянном слове. Сто миллионов.

— Шестьдесят, — поправил Баррис.

— Сто двадцать пять, — заметно оживился капитан.

— Семьдесят пять…

— Сто пятьдесят…

— Восемьдесят пять, — ляпнул Баррис и сам испугался собственных слов. И больше ни кредита, — поспешно добавил он. — Если вы не согласны, то вынужден откланяться.

Но капитан не собирался отпускать такую жирную рыбу, заглотившую крючок.

— Значит, вы что-то говорили о возвращении Герцога в целости и сохранности? Имейте в виду, цену за причиненный ему вред мы будем рассматривать отдельно! Итак, возвращение Герцога и двести сорок пять миллионов кредитов? Что ж, кажется, это меня устраивает.

— Я так рад за вас, капитан, — процедил Баррис с улыбкой, которая просто перекосила его лицо. Наконец вас что-то устраивает.

— Итак, — оживился Мэй, — когда подойти к кассе?

— К какой кассе? — у Барриса вздыбились брови.

— Ну-ну, не соскальзывайте. У таких, как вы, всегда имеются при себе наличные. На случай, если понадобится чего прикупить.

Баррис опять испустил тяжкий вздох. На этот раз лицо его было печальным, как у больного, у которого отнимают последнюю кислородную подушку.

— Мы занимаемся бизнесом в области биотехнологий, а это, извините, не производство наркотиков. Поэтому большого, как вы выражаетесь, «наличмана» у нас не предвидится. К тому же приходится всякий раз выплачивать такие деньги за сырье, что…

— Что вы не остановитесь ни перед какими затратами, чтобы купить это сырье, капитан индустрии. Даже сумма в двести сорок пять миллионов вас не пугает. Что же вы хотите купить у меня за такие деньги? Не мои же мозги?

Баррис выставил вперед челюсть и вскинул подбородок:

— Мы узнали, капитан, что на борту вашего судна находится представитель так называемой разумной С-формы, иными словами, живой арколианец. Мы хотели бы, чтобы, с его, разумеется, разрешения, он позволил нам некоторое время изучить его физиологические и биологические процессы организма.

— Что за ерунду вы говорите, — ненатурально расхохотался капитан. — Кто вам только мог такое…

— Я знаю об этом из надежных источников, — уверенно сказал Баррис. Можно сказать, из источников, не доверять которым нет причин ни у меня, ни у вас. Можно сказать, информация из первых рук. Я, как и вы, привык доверять только такой информации.

— Ах вы, подонок, — сказал Мэй. — Ну и гад. Настоящая сволочь.

— Дело в том, что в процессе изучения этой формы мы могли бы прийти к результатам, которые возместят затраты на ремонт вашего корабля… и прочее, капитан.

— Мой ответ, полагаю, вам заранее известен. Я не буду тянуть с ответом, мистер Баррис. Мой ответ состоит из трех букв, вот они: «нет». Могу написать их на стене, если вам оттуда плохо видно.

— Но, капитан, прислушайтесь к голосу рассудка. Я просто хочу некоторого возмещения вложенного капитала. Мы ведь союзники — я спонсирую ремонт вашего корабля, в благодарность за своевременную доставку фиалов. Отчего бы вам не пойти мне навстречу. Тем более, сам дух Альянса призывает нас к тому, чтобы объединиться и изучить друг друга получше. Нам арколианцев, а им — нас.

— Я знаю, чем кончаются «изучения» в лабораториях. Операционным столом.

— Ну что вы, так далеко мы продвигаться не будем, тем более что нам нужен живой арколианец, а не заспиртованный уродец… Посудите сами, где лежит область интересов фирмы биотехнологий — в мертвом или в живом. Мы всего лишь несмелые экспериментаторы, и в наших руках не скальпель, а скорее, офтальмоскоп и тонометр для измерения давления. Тем более, мы дорожим своей репутацией, и если вы боитесь огласки, могу вас заверить пресса ни о чем не узнает. Мы сами заинтересованы в этом, чтобы не впутывать конкурентов.

— Да, много чести будет вашей фирме, когда узнают, что сам посланник постоянный посетитель вашей лаборатории. Один эксперимент порождает другой, они следуют друг за другом по цепочке, и ответы на все интересующие вас вопросы не получить никогда. Вечные вопросы, которые мучают ученые умы вот уже многие века. Ради этого вы не остановитесь ни перед чем. Да ладно, я даже вникать в это не буду, Баррис. Арколианцы — существа такие же, как я и вы, и чувствительные, и разумные — ничем не отличаются от нас с вами. И то, что вы просите, — это преступление. Статья межпланетного кодекса: геноцид инопланетных рас. Я не собираюсь жить вечно, Баррис, и мне не отсидеть срока, который нам с вами назначат за такие «эксперименты». Баррис опустил глаза на экране.

— Очень жаль, капитан, Я пытался убедить вас, как мог. Вы оказались поразительно догадливы. Мы зашли слишком далеко. Траты, которые были сделаны нами на мистера Арбора, оказались слишком велики для нашей компании. Поэтому я, как глава корпорации, вынужден принять решение об их перекрытии. Как это ни прискорбно, нам придется уступить мистера Арбора другой компании, для дальнейших опытов. Полагаю вы знаете про существование «черного рынка» биотехнологий? Так вот, там работают более смелые экспериментаторы, которые не постоят ни за какой ценой. Так что, если дело дойдет до продажи мистера Арбора — уточним, заключенного мистера Арбора, другой компании, которая, вполне возможно, занимается производством трансплантатов, то… боюсь…

— Подонок, — снова повторил Мэй, потому что не мог найти более подходящего слова. Тем более — в присутствии арколианца.

— Единственное, что вызовет трудности, — это умственные способности экспериментируемого. Сейчас с парой классов церковно-приходского далеко не уедешь, а мистер Арбор, насколько я знаю, ведет свою родословную из какого-то капустного мирка. Пожалуй, компания Нимрев будет в самый раз. Колонии на неосвоенных планетах ждут — не дождутся своих первопроходцев…

— Вы не посмеете! — рука Мэя стала сама собой шарить по столу в поисках чего-нибудь тяжелого. Баррис только пожал плечами:

— К сожалению, я вынужден вести бюджет компании так, чтобы она не разорилась. Это лишь бизнес — и только. Так или иначе — но я получу свои деньги обратно. Но вам повезло, мистер Мэй, я хладнокровный человек. Поэтому даю вам десять часов на размышление.

— Баррис, — начал Мэй.

— Время — деньги, — напомнил Баррис, — А стоимость этой беседы может перевалить расходы на мистера Арбора.

— Баррис! — закричал капитан, но экран уже погас. Он подошел к опустевшей стене и бессильно ударил по ней кулаком. — Я просто хотел, чтобы все по справедливости, — сказал он в стену. — Все, что я хотел, — это оплатить ремонт этого корабля, будь он неладен.

— Если позволите вопрос, капитан, — раздался из угла вежливый голос Мистербоба, — что значит упомянутая в этой беседе компания Нимрев?

Мэй отвернулся от стены.

— Одежда, — ответил он. — Ну, всякие экзотические меха. Чертовски дорогое удовольствие. Компания знаменита своей коллекцией безумно дорогих шуб и одеяний редкой природы. Каждый из мехов оценивается по официальному каталогу в соответствии с числом заготовщиков, погибших при его получении.

Голова Мистербоба задергалась.

— Мне не нравится, что мистергерцог устраивается на такую работу.

Мэй потер подбородок, вспоминая, что давно не брился.

— Такое никому не понравится. На Нимрев-компани работают только самоубийцы.

— Значит, вы должны позволить мне побывать в корпорации «Сущность». Мне, кстати, самому давно интересно, чем они там занимаются.

— Об этом даже говорить не стоит, — отрезал Мэй. — Они там начнут над вами экспериментировать. Этого я не позволю ни в каком случае. Да и Герцог не простит мне такого решения, — капитан вздохнул, — наверное.

— Значит, пускай экспериментируют над мистергерцогом?

Мэй сделал еще один круг по кабинету походкой приговоренного гладиатора. Он пытался хоть немного успокоиться, чтобы остальные члены экипажа не прочли, какая буря сейчас поднялась в душе капитана.

— Вы просто не понимаете, Мистербоб. Это тот случай, когда ваша жизнь стоит намного дороже, чем…чем даже жизнь Герцога.

— Но разве жизнь не одинаково дорога во всех своих формах и проявлениях?

— Я не хочу, чтобы это привело к межрасовому конфликту. Память о той войне свежа, как рана. Хотите вы этого или нет, ваша жизнь для нас намного ценнее, чем Герцога.

— Но моя жизнь… ничего не значит для вашей расы.

— Все понятно, но вы попытайтесь взглянуть на это с другой стороны, со стороны Разумных А-форм, как вы их любите называть. Вы наконец установили мирные отношения с когда-то враждебной расой, с которой вас связывала застарелая вражда, растянувшаяся на долгие годы. И вот в ваш мир прибывает первая делегация, с исключительно дипломатическими целями, первая ласточка мира. И вскоре выясняется, что вы продаете эту ласточку мира первому встречному. Как после этого к вам отнестись?

— Вы говорите о продаже в рабство, — заметил Мистербоб. Теперь я понял. Да, это трещина в хитине… то есть, извините, я хотел сказать, серьезный просчет.

— Это больше, чем просто «трещина в хитине». После такого инцидента с нами прервут дипломатические отношения представители других рас. И все это, в конечном счете, может стать причиной новых войн.

— Значит, на карту поставлены жизни. И состояние мира так хрупко, что висит на волоске, и все зависит от одной ошибки, стоит сделать один неверный шаг… — весьма интересная дилемма.

— И потом, здесь не последнюю роль играет жадность. Я тоже опасаюсь за свою шкуру, что случится со мной при таком повороте событий. И еще меня беспокоит, что случится потом с Вонном, Винтерсом и Питером Чиба. Хотелось бы также знать, что будет с Роз и с другими представителями разумных существ. Небезразлична мне также судьба Барриса и других моих врагов. Вообще-то я из секты Активных Примиренцев С Действительностью. Помните, что я вам рассказывал про Бахмана и его план похищения вас вместе с остальными с Хергеста Риджа? И если я отдам вас в руки Барриса и его лаборантов, то поступлю ничем не лучше Бахмана.

Головка арколианца вновь качнулась на тонкой шее, словно фонарик под ветром убеждений капитана.

— Так вот что вы называете репутацией, которая оценивается превыше самой жизни? Вы не хотите поступиться репутацией?

— Никогда, — сказал капитан. По крайней мере, этого не может быть. Но иногда так случается.

— Да, — затрещал арколианец. — Достойный поступок, достойное поведение. Теперь я понимаю вас, капитан. Мне многое открылось, благодарю вас. Это великолепная дилемма, с которой приходится сталкиваться человеческому рассудку. Значит, или вы — или вас. Очень утонченно.

Не хочу усложнять вашей дилеммы, джеймсоджеймс, но, думаю, что и мне со своей стороны придется объяснить вам кое-что. Это касается традиций моей расы. Возможно, это скажется на решении, которое вы примите. Как посол и чрезвычайный полномочный советник я требую выслушать все стороны до конца.

— С уважением отнесусь ко всему, что вы тут скажете, советник. Говорите.

Мистербоб поднялся и зашаркал по полу, подражая озабоченной походке капитана.

— Если бы ваши обонятельные органы были развиты чуть получше, я смог бы объяснить вам подробнее историю моей расы и причину, по которой жизнь так мало значит для нас. Позвольте мне в таком случае, для простоты, произвести кардиологическую вивисекцию.

— О-о! — мягко сказал Мэй, — я так понял, вы хотите сказать: «позвольте приступить прямо к делу» или «резать правду-матку».

— Интересная идиома, — призадумался арколианец. — Три вещи воодушевляют мою нацию и мою расу: призыв к бою, дурные новости и возможность чему-либо научиться.

— Не могу не сказать того же и о нашей расе.

— И все же разница между нами есть.

— Еще бы. Мы ведь не смотрим ваши эротические фильмы.

— Не только. Я обоняю, что ваша раса не удовлетворена, пока она побеждает и завоевывает. А наша не удовлетворена, пока не ассимилируется. То есть, пока не воспримет все, что может принести ей любое вмешательство со стороны. Мы, если можно так выразиться, женский тип расы, или «мама». А вы, стало быть, выступаете в роли «папы».

При этих словах Мистербоб сделал жест, заставивший Мэя осмотреть себя с головы до пят. — То, что вы видите во мне, — это результат наших попыток более эффективно контактировать с вами. То есть — арколианец вовсе не то, что вы видите перед собой. Это лишь наша пока слабая попытка взаимодействовать с вами. Пожалуйста, не требуйте детальных пояснений, не спрашивайте больше ничего. У вас просто хитин треснет.

— Ну не трескался же до сих пор, — пробормотал заинтригованный капитан. — Продолжайте.

— И, как вы совершенно справедливо заметили, более всего нас потрясло ваше отношение к жизни в разных ее формах и проявлениях. Ведь вы на деле можете продавать и покупать ее…

— В общем, раса лицемеров, что и говорить…

— И это наряду с трепетным отношением к жизни, которое превосходит все мыслимое и немыслимое наше понимание. Готовность жертвовать собой и вместе с тем — покупать. Как может это уживаться в одном разуме? Идея пожертвования или личной расплаты. Это непостижимо для нашей культуры. У нас достаточно добровольцев, готовых отдать себя самым смелым медицинским исследованиям, если это идет на пользу расе. При этом все воспринимается, как само собой разумеющееся, как вклад в будущее и забота о потомстве. Ведь для всякого размножения организм с готовностью жертвует своей частью.

— Ну, это почти то же самое…

— Нет, — решительно сказал Мистербоб. — Это совсем не одно и то же, джеймсоджеймс. Любой отдельно взятый арколианец в критический момент может выбрать между жизнью и смертью. Он переходит в «Я-форму», без сожаления или протеста. Тут нет такого шага, который вы назвали бы прыжком в огонь.

— Теперь я обоняю это. Похоже, до меня дошло. Все на благо общества или кукиш в кармане.

— Совершенно верно, — сказал Мистербоб. — И даже мои обязанности посла вовсе не обязывают меня изучать вас. Я делаю это, чтобы удовлетворить собственное любопытство. И если потребуется, чтобы я пожертвовал собой не по долгу, так сказать, службы, то меня ничто не остановит. В том числе и страх. Потому что это не повредит нашему хитину.

— Но наш хитин…

— Нет, в самом деле, джеймсоджеймс. Встав на моем пути, вы приводите меня в замешательство. Я начинаю теряться, в чем тогда смысл наших взаимоотношений.

— Поверьте, дорогой посланник-советник, мне ужасно жаль, но я отвечаю за сохранность вашей жизни. За вашу целостность и неприкосновенность. И если с вами что-то случится…

— То это никак не отразится на отношениях между нашими расами, закончил за него арколианец.

— Возможно, это и так, — не стал настаивать капитан. — Но позвольте мне объяснить это с другой стороны. Ведь если что-нибудь случится с вами, я потеряю еще одного друга. Позвольте мне чуточку побыть эгоистом.

Мистербоб покачал головой:

— Вы льстите мне.

— И к тому же Герцог, уверен, в данном случае целиком и полностью разделяет мои чувства. Поэтому я соблюдаю не только свои, но и его эгоистические интересы.

— Вот это комплимент, — проворковал арколианец. — Позвольте записать его, для последующего опубликования на своей планете.

Мэй победоносно прокашлялся и посмотрел по сторонам — не разделил ли еще кто-нибудь его триумф. Час перерыва заканчивался, но личный состав не спешил появиться в библиотеке.

— Публикуйте, — сказал он. — Мне-то что.

— Позвольте мне выразить еще одну мысль, джеймсоджеймс. Не могли бы вы закрыть глаза?

— Никакого феромонного гипноза, — предупредил Мэй. — В данном случае даже это не поможет.

— Я хотел выразить одно понятие…

— Выражайте, — капитан с готовностью закрыл глаза. — Дальше?

— Расслабьтесь. Только на секунду.

Мэй втянул воздух и постарался выпускать его как можно дольше. Со следующим вдохом он почувствовал дразнящий аромат.

— Что это вызывает в памяти? Видите что-нибудь? — спросил арколианец.

— Пиво.

— Позвольте мне поправить. Это новое выражение для меня.

Запах изменился, становясь теплым и пряным.

— О, — сказал Мэй, донельзя удивленный.

— Ну? — спросил арколианец, с нетерпением ожидавший ответа.

— Что-то такое печеное. Хлеб и отбивная с лучком и что-то еще такое с корицей…

— Правильно. То, что вы называете…

— Запах дома, — Мэй открыл глаза. Головка арколианца возбужденно дергалась, и сам Мистербоб довольно мурлыкал.

— Наиболее успешная интерпретация. В самую точку. И что же вы испытываете за ощущения от этого запаха, и что за мысли навевает вам этот до боли родимый запах, джеймсоджеймс, разрешите поинтересоваться? — Мистербоб постучал по груди хитиновыми пальцами. — Что вы чувствуете там, внутри себя, в своем сердце?

— Голод… нет, пожалуй, не совсем правильно… Мэй зажмурился на мгновение. — Я чувствую — безопасность.

— Да, да, вот именно. И о чем это говорит вам?

— Неужели? «Так вот к чему было направлено это послание!», — пронеслось в голове капитана. Несколько секунд он не сводил с советника смятенного взора, ломая голову над тем, что сейчас думало это существо, которое с большой поправкой можно было назвать человекоподобным. И тут его как от моментальной вспышки озарило. Он помнил, как в детстве ходил с тетушкой фотографироваться. И вот так же вспышка озарила тогда его сознание, чтобы навсегда остаться там. Он вспомнил, как ходил, став немного постарше, с дядюшкой по грибы. Небо задвинулось тучами, и пошел, по уверению дядюшки, чисто грибной дождик. И тогда промелькнула в потемневшем небе молния, которая на миг словно пронзила его сознание и запомнилась, как момент высочайшего озарения в сотни тысяч вольт. Примерно такая же вспышка произошла у него сейчас от общения с арколианцем.

— Ясно, — пробормотал он. — Чтобы понять это, надо думать, как арколианец, и, если арколианец насквозь пропитан запахом такой защищенности, то…

— Вы чувствуете, что для жизни в вас не существует совершенно никакой угрозы, — сказал Мэй. — Что бы вы ни делали, вам ничего не грозит. И если все пойдет прахом, вы всегда можете управлять теми, кто вас захватит.

— Да, — сказал довольный Мистербоб. — Так оно и есть. И это замечательно!

— Да уж, владея таким искусством…

— Да нет, как замечательно так легко передать это чувство тому, кто не владеет обонятельным аппаратом. Удивительное взаимопонимание — несмотря на разницу, даже пропасть в мировосприятии.

Мэй кивнул:

— Ну да. Хотя, возможно, мы вовсе не настолько неприспособленны, как мы полагаем. Себя не знаем просто.

— Разумные А-формы схватывают все на лету. У вас удивительные способности к обучению, только нет нашего арколианского любопытства, пытливости и дотошности.

— Хорошо, я запомню, именно в таком порядке: любопытства, пытливости и дотошности. И еще — мы очень быстро понимаем друг друга. Вы, наверное, поняли это из моего разговора с Баррисом.

Арколианец снова закачал головкой, как истуканчик на комоде.

— Мы играем друг с другом, Мистербоб, — устало признал капитан Мэй. — И лучше всего удается управлять другими тому, кто первый затевает эту игру. Кто не успел — тот опоздал. Баррис думает выкачать из вас денег — пусть знает, что ни для кого это не секрет. Конечно же, мы не позволим ему и волоса тронуть на вашей голове… извините, это такое земное выражение.

— Но вы же понимаете, что со мной ничего не может случиться…

— Вот именно, Мистербоб, — с вами у него ничего не получится! — сказал Мэй, выходя из библиотеки. — Еще посмотрим, что за ставки в этой игре.

7

Комната, в которой состоялось заседание, ничего особенного собой не представляла. Она напомнила Герцогу грузовой отсек «Ангела Удачи», прежде всего своим размером. Это был ангар для прославленных истребителей Вакк Файтеров — несколько их грозных силуэтов вырисовывались в полуденном мареве. В одном углу ангара был собран помост, так что председательствующий триумвират мог свысока взирать на происходящее. Еще один помост пониже был предусмотрен в качестве сцены для ведущих в этой игре: служащие в униформе исполняли роли обвинения, защиты и судебного пристава. На цементном каменном полу ангара было целое море кресел, расставленных полукругом, как волны вокруг камня, брошенного в угол ангара. Это место видело толпы народа, когда происходило заседание военного трибунала. Однако в этот раз рекорд был побит. Горстка пилотов и команда наземной поддержки заняла свои места на разнокалиберных стульчиках, причем многие из них использовали заседание как предлог хоть на какое-то время покинуть раскаленную взлетку космодрома.

Вот кто окружал Герцога в данный момент. Как только верхние этажи меблированной гостиницы растворились окончательно, он расположился в вестибюле, расстроенный и недоумевающий. Получалось, Диксон заманил его и бросил на произвол судьбы. Это загадочное замечание: последнее, что он услышал от Рей — «если ты хочешь знания, ты знаешь, где его искать», — не навело его даже на догадку, в каком направлении продолжать поиски.

Лишь после долгих часов бесконечного ожидания в креслах вестибюля он понял, что Эрик не придет, и тогда Герцог решил, что настало время действовать. Он попытался вновь подняться по лестнице, но без успеха. Все, что оставалось от этажа, где проживал Диксон, это коридор, исчезавший в тумане. Две знакомых двери постепенно слились с обоями. Комнаты, о существовании которых Диксон не имел понятия, были просто прямоугольниками, уходившими в неизвестность. Герцог попробовал пробраться на второй этаж и обнаружил, что коридор доходит до ванной, все остальные жилые комнаты оставались черными дырами. Лишь через некоторое время до него стало доходить значение происходящего: Рей рассказывала что-то о нежелании Диксона проходить мимо комнаты, откуда увезли Фортунадо, так что можно было обойти ее только по водопроводу на втором этаже. Водопровод оставался нетронутым, в той части памяти, которую Диксон не пытался вымарать окончательно. Дальнейшие попытки ничего хорошего не принесли.

Первый этаж отеля также утопал в сумерках. Попытки проникнуть на кухню, в кабинет администратора или лавку сувениров закончились тем, что он натыкался на все ту же непроницаемость, которая встречала его повсюду, как проклятие. Приятным сюрпризом было обнаружить только безгранично открытый счет в баре. Пока Герцог не без интереса пользовался этим преимуществом. Ему приносили любой, даже самый малоизвестный напиток, стоило ему только заказать, в том числе даже сваренное на Тетросе Дули-Бир пиво. Но в каких бы количествах он ни пил, на него ничего не действовало. Он пил все время, но при этом был, что называется «ни в одном глазу». Из небольшого кафе ему постоянно приносили двухкилограммовую голову Цеслианского Сыра Силы и потасканного вида официантка, не дрогнув, принимала заказ на толстый стейк из Тетранской говядины. Точно так же персонал отеля ничуть не препятствовал ему день за днем отлеживаться на потрепанной Ногахайдской кушетке в вестибюле, где по телику гоняли именно то, что нравилось Герцогу, хотя все это были старые фильмы и передачи.

Прежде чем Герцога утомило это гостеприимство, он решил самым серьезным образом во что бы то ни стало разыскать Эрика Диксона. Однажды утром он проснулся после дюжины бутылок Дульского пива с совершенно ясной головой и вдруг вспомнил, что в своих попытках он даже не попытался поискать за стенами отеля. Стряхнув с себя чувство, что ему нужно было принять душ и наскоро перекусить — в большой степени надуманное чувство, — он подошел к дверям отеля, распахнул их настежь и вышел на улицу.

Здесь его постигло разочарование. Он зажмурился от яркого солнечного света, на миг ослепившего его. Свет был непривычно ярким, такой не встречался ему ни разу в жизни. Напрягая память, он, наконец, вспомнил, что этот свет исходит от двойных солнц, и, значит, он находится где-то в районе Станции Нарофельд. Столь неожиданное открытие порадовало его. Он читал о Нарофельде в отчетах Диксона и слышал рассказы самого Диксона о разных происшествиях, случавшихся на этой станции, но теперь ему наяву предстояло встретиться со зноем двух солнц и липким от жары асфальтовым гудроном.

Герцог прошел немного вперед и затем оглянулся по сторонам. Перед ним распахнулась целая площадь, исчерченная линиями разнообразных геометрических форм. Здесь были линии, прямоугольники и сетки, размеченные зоны для посадки и стоянки различного вспомогательного армейского транспорта и оборудования. Отель, который, помнится, стоял на противоположной стороне улицы в каких-то трущобах, теперь располагался в самом центре космодрома.

Он только пожал плечами, довольный уже тем, что, наконец, как по наитию, выбрался из отеля, и двинулся через посадочную полосу: туда, где, как услужливо подсказывала чужая память, находились люди. Люди, которые могли подсказать ему, куда двигаться и что делать дальше. Это могли быть летчики и прочий военный люд, знавший Эрика или, по крайней мере, знавший не меньше, чем он.

Когда он шел, в воздухе раздался странный свист, от которого мурашки пробежали по спине. И тут его новая память напомнила ему, что такой звук издают истребители Вакк Файтерс, заходя на посадку. Герцог заторопился, стараясь поскорее убраться с взлетно-посадочной полосы, пока они не посыпались с неба ему на голову, эти стремительные легкие алюминиевые штуковины. Но, к его удивлению, их оказалось не так много, всего каких-то два десятка. Садились они потрепанные, помятые пилоты спрыгивали вниз, рыча и проклиная все на свете. Лохмотья с опаленных огнем комбинезонов летели на асфальт. Другие били кулаками по обшивке своих кораблей. Одна, женщина с глазами, полными слез, разрядила всю обойму через иллюминатор. Слова, слетавшие у всех с губ, выражали общее настроение. Беринговы Врата оказались катастрофой.

Странное чувство охватило Герцога — как молния в позвоночнике, — он бросился без оглядки вдоль линии домов, зданий, строений. Он бежал, насквозь мокрый от пота, вдоль комплекса ангаров, пока наконец не нашел тот, в котором происходило заседание. Услышав знакомые имена и места, вызвавшие проблески в памяти, он тут же проворно скользнул в одно из винтовых кресел, стоявшее особняком. Как он ни пытался, старался, прислушивался, ему так и не удалось понять, о чем говорили главные участники происходящей драмы. Ощущение было такое, будто он пытается думать насквозь простреленной головой, из которой все уносит ветер.

Тем не менее Герцог остался в своем кресле. Хотя здесь явно не хватало кондиционера, ангар все-таки был неплохим убежищем от попадания прямого солнечного света, и, несмотря на неотвязные сомнения, что здесь душно, как в аду от ржавого раскаленного металла, он все же чувствовал себя не менее комфортабельно, чем в отеле.

По крайней мере, пассивное ожидание сменилось активным.

Обвинение и защита уже высказались, после чего триумвират встал и покинул зал заседаний через боковую дверь. Герцог бросил взгляд на часы, подумав, не стоит ли вернуться в отель, чтобы перекусить. Впрочем, не обязательно. Еда — не тема для размышлений. Она или есть, или ее нет.

Наконец судебная тройка вернулась. Недолго они заседали, подумал Герцог и снова посмотрел на часы, с удивлением обнаружив, что прошло уже семь с половиной часов. Он в ужасе посмотрел на циферблат, пытаясь сообразить, в чем тут дело, когда средний из членов триумвирата встал и прокашлялся.

— Слушается дело — Терранские Межпланетные Силы против кадета Эрика Леланда Диксона по поводу гибели ефрейтора Дерральда Дикса. Выслушав убедительные показания сторон и рассмотрев все факты, имевшие место в случившемся инциденте, мы пришли к следующему заключению…

Едва слышимый ропот пронесся по рядам присутствующих. Спины разом выпрямились, и шеи напряглись. Все глаза были прикованы к помосту, возвышавшемуся перед ними.

— Подождите! — вырвалось у Герцога. Я знаю, как…

— Полковник Грейшет, генерал Байэдж и я вынесли единодушное решение, что кадет Диксон в смерти ефрейтора Дикса — невиновен.

Среди присутствующих тут же поднялся невообразимый шум, началось обсуждение вынесенного приговора. Но тут фигура в центре протянула руки, и все разом оборвалось.

— Ранения, нанесенные Диксу, с определенной уверенностью нельзя отнести к категории непоправимо смертельных. Свидетельские показания доказывают вину обеих сторон, поэтому дело считается закрытым. Смерть ефрейтора Дикса отныне рассматривается как несчастный случай, вплоть до следующего выяснения обстоятельств дела и обжалования приговора.

Шум в зале вспыхнул с новой силой, как костер, в который плеснули из канистры с керосином. Однако глава триумвирата, не обратив на это внимания, продолжал:

— В деле по поводу покушения на жизнь ефрейтора Дикса со стороны кадета Эрика Лейланда Диксона мы, таким образом, выносим кадету Диксону общественное порицание и просим не повторять подобных поступков. Тем более, учитывая военное время, в наших же интересах не терять время на преследование нашего таланта, тем более такого масштаба.

В отношении добровольного вылета кадета Диксона с грузом к наблюдательному посту П-З-А для ремонта системы наблюдения мы, таким образом, узнали о его готовности, храбрости и решительности. Дисциплина оставляет желать лучшего, однако мы склоняемся к рекомендации майора Фелица, согласно которой Диксон должен быть награжден за столь похвальное несение службы. Кадет Диксон вместо благодарности после вылета на пост П-З-А получает устный выговор и строгое предупреждение о том, что никакие успешные действия на поле боя не извиняют столь вольного обращения с сослуживцем и тем более — старшим по званию, — человек с кафедры посмотрел каменным взором на стулья первого ряда. — Это понятно, кадет Диксон?

Молодой Диксон кивнул:

— Да, сэр. Это понятно.

— Очень хорошо, — отозвался мужчина, удовлетворенно кивнув. — Если нет никаких замечаний и комментариев, слушание дела считается законченным.

Члены триумвирата встали и удалились через боковой выход. Герцог тут же вскочил и рванул к Диксону в первый ряд, высматривая его. Будущий герой войны стоял среди сослуживцев, пожимая руки и принимая поздравления от своей команды адвокатов. Однако чем дальше, тем плотнее становилась толпа на его пути, и вскоре Герцог понял, что в этом зале, должно быть, собралось все население Станции Нарофельд. Он изо всех сил пытался пробиться к Диксону или хотя бы максимально сократить расстояние, чтобы докричаться до него, но безуспешно. Диксон был окружен со всех сторон, замкнут в плотный круг и пожимал руки всем сочувствующим. Впрочем, самого кадета мало радовала эта победа — как заметил Герцог по бледному лицу Диксона. Ввалившиеся глаза и болезненный вид выдавали в нем не победителя на процессе, а, скорее, висельника, получившего минутную отсрочку приговора.

Герцог рванул вперед, но, как только он это сделал, толпа кадетов тут же поглотила Диксона и унесла в неизвестном направлении. Вскоре Диксон появился вновь — он летал над восхищенной толпой — его качали на руках. Брокер, как завороженный, наблюдал за происходящим. Толпа понемногу таяла. Со вздохом он рухнул в одно из кресел, обреченно покачав головой. Если Диксон захотел выскользнуть из зала, не встречаясь со своим «голосом совести», то он все сделал как нельзя лучше.

Герцог уже собирался сделать новую попытку отыскать Диксона в толпе, когда, выглянув за одну из дверей ангара, заметил, что на горизонте собираются грозовые облака, и полоса неба, отделявшая его от отеля, уже налилась серым туманом. Холодный ветер остановил его, и тогда он решил, что самое лучшее — этот вернуться в отель, пока не случилось чего-нибудь похуже.

Ветер ворвался в ангар как раз вовремя, чтобы вывести его на прогулку. Когда он метнулся по еще сухому асфальту, то заметил странную циркуляцию в воздухе, — так что с каждым шагом его обдавало то жаром, то холодом.

Менее чем в двенадцати метрах от ангара закапали первые крупные капли дождя, сорвавшиеся с неба. Он вздрогнул от прикосновения холодных капель, несмотря на то, что несколько минут назад его душил зной и спертый воздух ангара. Впрочем, сколько минут прошло в этом странном мире воспоминаний, он теперь сказать не мог. Это дело привычки, — успокаивал он себя на бегу. Итак, холодная вода пронзила его тело, как электрический ток. Но постепенно он ощутил свежесть — это дождь спасал его он неотступной жары Нарофельда, мира двойных солнц. Он продолжал бежать по летному полю, в тумане, царственно поднимающемся от раскаленного влажного асфальта.

Еще несколько шагов — и Герцог внезапно оказался в самом эпицентре ливня. Здесь дождь стелился так, что уже в нескольких метрах не было видно ни зги. Он нерешительно повернул: оглянулся, подумав, не стоило ли переждать в ангаре, но дождь уже полностью заслонил от него и ангар. На летном поле были только он и дождь — все остальное заслонила быстро падающая с неба вода. Герцог ссутулился, натянул куртку на голову и поспешил вперед, туда, где за стеной дождя, по его представлению, должен был находиться отель там, где он видел его последний раз, восхищаясь дождем.

«Вот это да, — думал он под дожем. — Прямо как в сезон ливней на Тетросе». Этот теплый, плотный, обрушившийся с небес дождь навевал воспоминания…

Шаг его замедлился. Он попытался выглянуть из-под куртки, скосив глаза, словно из-под козырька, его дыхание брызгало влагой, стекавшей по губам.

Непохоже на местные дожди, вдруг осенило его. Такие дожди были незнакомы Диксону. Дожди на Станции Нарофельд — это ураганы и смерчи такой силы, что в них даже незаметны редкие крупные капли. Они стремительны и проходят всего за час-полтора, но при их приближении каждый торопится найти себе убежище. Себе и своему кораблю.

Герцог пустился стремглав, что было сил, по полосе, отделявшей, по его представлению, от гостиницы. Хотя он не поручился бы сейчас, что не бежит в другом направлении, и вот-вот из серой пелены перед ним не вынырнет гладкий корпус космического корабля — тоже неплохое убежище. Пристань для одинокого ковбоя. Что-то здесь не так, что-то говорило ему, что дела его совсем швах, все пошло наперекосяк. Или же их с Диксоном память так смешалась, что нельзя было найти своих и чужих, или было еще какое-то постороннее вмешательство, которое пыталось управлять ситуацией со стороны.

Неужели это Диксон? И, если да, то зачем это ему? Герцог запыхтел, отплевываясь от дождя, и вдруг понял, что также может вести игру, как равный обладатель нового тела…

И вот из стены дождя возник серебристый силуэт — так внезапно, что Герцог вскрикнул от восторга и удивления. Крик его заглушил дождь. Тут же потонул в шуме дождя. Рука его потянулась к груди, и он попятился назад, опускаясь на колени, и затем уселся на асфальт. Он чувствовал, как бешено колотится сердце, и, только понемногу приходя в себя, наконец, разглядел, что это было. Перед ним стоял омытый быстрыми струями мощный корпус истребителя.

Вот где можно переждать дождь — пронеслось в голове.

Спина покрылась гусиной кожей, когда впервые после начала дождя он почувствовал дикий холод. Это была не моя идея. Мне такое и на ум не приходило. Это все Диксон, подонок! И тогда, поняв, что иного выхода нет, Герцог направился к кораблю. Длинный серебряный нос пересекала черная полоска. Вблизи под ней отчетливо проступала замазанная надпись:

ЛЕЙ, ЛЮБИМАЯ

А еще ниже в спешке и злобе нанесенные той же рукой буквы гласили:

В ХОЛОДИЛЬНИКЕ

— Вот оно что, — пробормотал Герцог сквозь шум; дождь — водяная пыль слетала с его губ. Он тряхнул головой. — Не в этот раз. Я знаю, что ты хочешь втащить меня сюда, а потом все опять пойдет прахом в последний момент. Я понимаю, куда ты хочешь втянуть меня. — Он сдавил виски ладонями. — Но я не собираюсь. Даже не думай. Оставь надежду, всяк сюда входящий.

Зажмурившись, он еще раз окинул взором стройное тело корабля и искусственную тьму, обступавшую его и следующую за ним по пятам, в поисках пилота. Ни зги. Никакого пилота там не было. Нет пилота — не будет полета, решил он.

— И, вообще, я приду к тебе, когда сам сочту нужным. Ты слышал? — На моих условиях!

Глубоко вздохнув, он открыл глаза и засеменил вокруг истребителя, заслоняя глаза от бури. Каждый шаг давался с трудом, и постепенно, шаг за шагом, перед ним выступал из тумана грозный силуэт истребителя. Из затопленной земли. Герцог бросился вперед, сквозь ливень, пока из серой пелены перед ним не засияли голубые неоновые буквы:

ОТЕЛЬ

Еще несколько секунд — и он уже стоял перед дверью и взбирался по ступеням вверх. И вода стекала с него в лужи на кафельном полу.

— Я знаю, где спрятано знание, — сказал он. — Теперь я до него доберусь.

Клерк отеля посмотрел из-за стойки и, наконец, узнал насквозь промокшую фигуру.

— Что вы сказали?

— Это не вам, — успокоил его Герцог. Его колотила дрожь. — Но есть кое-что и для вас. Помните, как вошел в эту дверь минуту назад. Вас это не удивляет?

— Удивляет — что? — не понял клерк.

— То, что я вошел сухим с такого урагана. Разве не помните?

Клерк покачал головой. В глазах его стыло недоумение.

— Забавно, — сказал Герцог. — А вот я помню. Еще мгновение — и он почувствовал себя совершенно сухим. Одежда больше не липла к телу, а волосы к голове. Лужи на полу тоже куда-то исчезли, как будто испарились.

— Я хотел бы видеть Эрика Диксона, — сказал он, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Вы немного опоздали, — сказал клерк за стойкой. — Он съехал.

— Нет, — сказал Герцог. Он не съехал. Он прячется здесь.

— Как вам угодно, — пожал плечами клерк. — Останетесь еще на ночь?

Герцог ухватился за перила и стал подниматься.

— Думаю, не задержусь. Я на несколько минут. В коридоре его встретила все та же серая стена.

Другого он и не ожидал. Кивнув скорее себе самому, чем посторонним наблюдателям, он двинулся к стене. В пяти метрах под ногами оказалось что-то мягкое — наверное, протоптанный и затертый гостиничный ковер. В двух метрах он ощутил, что волосы на теле ощетинились, как из-за статического электричества. В полуметре от стены тело стали покалывать миллионы иголок.

— Эта стена не причинит мне вреда, — убеждал себя Герцог, стараясь изо всех сил говорить спокойным голосом. — Она не может этого сделать. Это мое тело. Это мой ум. Он — только паразит.

Распахнув руки, он ринулся вперед одним гигантским прыжком — и серый туман поглотил его.

8

В два часа по местному времени дорога, петлявшая через небольшой лесок, была пустынна. Случайный путник, припозднившийся из гостей или со свидания, не обратил бы внимания на прогулочное судно, притаившееся на лугу неподалеку, и уж тем более — на обычный автофургон на обочине, с открытым капотом, над которым нагнулись два озабоченных человека.

Сунув руки в карманы куртки, Вонн разглядывал звезды, прислушиваясь к стрекотанию насекомых.

— Напоминает начало славных дел, — сказал он. — Корабль, севший у большой дороги, рядом грузовик, битком набитый сорвиголовами, а на подходе конвой с драгоценностями…

— Вонн, — проворчал из-за капота Мэй, изображавший из себя автомеханика, — заткнись.

Наемник рассмеялся.

— Да я тоже, понимаешь, немного нервничаю.

— Ладно, — оборвал его Мэй, — и я держу пари: нервы не мешают тебе поступать правильно, не так ли? — он прервал на миг свою речь, зубы его лязгали в темноте, как у волка-оборотня.

— Дай шанс, Мэй. Судьба наемника переменчива, как подброшенная монета никогда не знаешь, как выпадет.

— Уж это точно. Монеты вы все горазды подбрасывать, особенно в трактире.

— Ну, уже хватит о том случае, — взмолился Вонн, который простить себе не мог, что не успел тогда остановить Герцога.

— Хорошо, когда сидишь в окопе в самом огне, и считаешь, сколько еще пуль пролетит мимо, пока тебе выплатят гонорар. И никаких угрызений — всегда есть кому ответить за то, что ты делаешь.

Вонн недоуменно пожал плечами:

— Это дает мне шанс показать на что я способен.

— Будь так добр, — попросил Мэй. — Не думай — это все, о чем тебя просят… Радуйся — ведь все, что ты умеешь в жизни, — это убивать.

— Но я не убийца, — стал защищаться Вонн.

— Ты знаешь, о чем я говорю.

— Да, — согласился Вонн. Тебя беспокоит, что все повесили на Винтерса. Но он малый опытный, свое дело знает.

— Только никакой самодеятельности. Все, что он должен сделать: забраться в грузовик, который повезет Герцога, и гнать, что есть мочи к «Незабвенной». С остальным мы разберемся.

— Еще бы, — Вонн неспешно обошел грузовик и, распахнув полу, проверил короткоствольный автомат, свисавший с левого плеча.

— У тебя не будет времени этим воспользоваться, — предупредил Мэй, захлопывая капот. — И потом, я не хочу этого, даже если ты накачался наркотиков.

— Папаша, я никогда не иду вперед, не прикрыв задницы.

— Тогда почему не носишь бронежилет? Вонн застегнул куртку и похлопал по груди:

— Мало места.

— Ты с головой-то дружишь, парень? Смотри только, не задень Мистербоба.

— Ну, что вы, капитан. Не будем о самом святом. Вы же теперь растете как дипломат. Кстати, а с чего это вы взяли, что я принимаю какие-то наркотики? Подчеркиваю «какие-то», потому что меня это, может быть, априори оскорбляет. Должна же быть какая-то презумпция невинности.

— Невиновности, болван.

— И все-таки я настаиваю на пояснении. Кто вам сказал?

Мэй только покачал головой и отошел в сторону. Он взобрался на место водителя.

— джеймсоджеймс, — донеслось из кузова, — еще не время для «погрома»?

— Уже скоро, — сказал Мэй.

— Лезут тут всякие, — проворчал Вонн, забираясь на пассажирское место.

— Самое забавное в этой ситуации, — сказал Мистербоб, — что я ощущаю странную смесь запахов. От вас прямо-таки смердит опасностью, в то время как мистервонн лишь слабо пахнет ожиданием и предчувствием.

— Все зависит от того, как часто бываешь в таких переделках, — пояснил Мэй. — Вы понимаете, через что вам предстоит пройти, советник?

— Само собой, — услышал он из кузова, затем послышался шорох — как будто инопланетянин устраивался поудобнее. Я как наживка для того, чтобы выманить тех, кто привезет мистергерцога, и притом дурно пахнущая, прошу прощения, приманка. Тогда верзила сядет за руль вместо них.

— Вот это по-нашему! — одобрил Мэй. — Все понял с полуслова, даром что заморский гость. Вот у кого учиться надо, — укоризненно посмотрел он в сторону Вонна.

— Ну, командир… может, хватит?

— Ладно, — сжалился капитан. — Отдыхайте.

— И, как только мистервонн распахнет им двери, чтобы показать меня, я «выключу» его. А потом, когда он уберется с моего пути, устрою им настоящую газовую атаку… И от этого они… как вы там говорили, мистервонн «перестанут контролировать кишку»?

— Не совсем, — откликнулся Вонн. — Но это введет их в состояние временной дезориентации, прострации и отключки. Пока они очухаются, я впрыгну к вам, а Мэй с Винтерсом помчат наперегонки к «Незабвенной». Их грузовиком мы блокируем дорогу, а сами заедем в грузовой отсек «Незабвенной» и Питер Чиба помчит нас к звездам. Неважно куда, главное — подальше отсюда.

— Теперь я все понял.

— Это хорошо. А теперь, ответьте, пожалуйста, многоуважаемый посол, поняли ли вы то, чего делать не должны ни в коем случае? — обратился к нему с вопросом Мэй. — Я не хочу, чтобы дело доходило до крайностей. Это не повредит вашей репутации.

Ответом Мистербоба стал какой-то известковый запах, со скрытой нотой чего-то острого.

— Мистервонн, все же — вы унюхали то, что я пытался вам объяснить?

— Простите, Мистербоб, но я не могу… — Вонн обернулся, чтобы взглянуть на арколианца, и тут вдруг его голос сорвался, как будто его внезапно схватили за горло. Он хватил ртом воздух, выдавил: «Прошу прошения» и выпрыгнул из машины. Мэй увидел, как он достает из кармана коробочку и вытряхивает на ладонь какие-то пилюли.

— Сочувствую, — сказал Мэй. — Этих нейроподавителей хватает ненадолго. Особенно в ситуациях повышенного стресса. Что ж, по крайней мере, ты напугаешь их одним своим видом.

— Еще бы. Я вот что хочу сказать, джеймсоджеймс… Вся эта ситуация вообще вызывает странное ощущение. Это, конечно, только от страха, но меня все больше интересует — что за эксперименты они собираются ставить на мне? У вас часто экспериментируют над себе подобными?

Мэй кивнул:

— Почему вы думаете, что Вонн останется в деле? Вонн тем временем вернулся, вытирая рот рукавом.

— Прошу прощения, — заявил он и выразительно потряс коробочкой с пилюлями. — Эта штука работает не так, как хотелось бы.

— Я могу сделать вам сеанс релаксирующей ароматерапии, мистервонн.

— Оставим это пока, — распорядился Мэй. — Берегите силы для главной атаки.

Из фургона послышалось кудахтанье, более всего напоминающее смех.

— Как это похоже на вас, А-формистов! Вы считаете, что меньше говорить — значит, беречь силы. Какое заблуждение! Пахнуть — это очень естественный процесс, не вызывающий никакого напряжения в организме. Для нас пахнуть — то же, что для вас «болтать». Чем больше говоришь, тем больше заряжаешься энергией от собеседника…

— Я это знаю, — отрезал Мэй. — Но говорить убедительно — порой требует больших затрат душевной энергии. Мне же хочется, чтобы вы выступили сегодня как можно убедительнее. Кроме того, я хочу, чтобы получилась хорошая психическая атака. Поубедительнее, пожалуйста, мистер Вонн, мы очень надеемся на полет вашего воображения… и, думаю, это сыграет нам на руку.

— Вот спасибо, напарничек, — проворчал Вонн. — А мама всегда говорила мне, что врать нехорошо. Помнится, Андерс рассказывал, что надо выстоять против своего страха, а я никогда особенно и не паниковал. — Он нервно застучал ногой по днищу автомобиля. — Но куда запропастились эти черти?

Мэй посмотрел на часы.

— Должно быть, какой-нибудь…

В этот момент слова его были прерваны громким треском рации, вмонтированной в панели управления между передними сиденьями.

— Счастливчик, ты слышишь меня, — донесся голос Винтерса. — Выходи на связь! Это я, Верзила, прием!

— Видимо, парню понравились позывные, — прокомментировал Вонн.

— Что там случилось? — озадачился капитан, не спеша откликаться и заранее обдумывая, что скажет Винтерсу в зависимости от сложившейся обстановки.

— Где же ты, Счастливчик, — продолжал заклинать Винтерс, — Это я, твой Верзила, откликнись…

Мэй чертыхнулся и схватил трубку. Вонн в этот момент перехватил его руку и примирительно сказал:

— Мы все сейчас на взводе, капитан.

Коммерсант кивнул. Здравый голос рассудка всегда вовремя просыпался в нем. Капитан в нем привык к словам «Аврал!» и Полундра!», но благоразумный торговец, больше привыкший к словам «почем» и «сколько», не давал ему разойтись на всю катушку.

— Спасибо, — искренне поблагодарил он Вонна. Совсем из головы вылетело.

Он подождал, пока Винтерс закончит треп по рации, и включил зажигание. После этого он ровным голосом запросил о состоянии готовности.

— Отсюда все отлично видно, — доложил Винтерс, — я пристроился на макушке дерева, которое стоит на вершине большого холма. Холм выходит на дорогу и отсюда просматривается дорога до самого города, даже никаких оптоклей не надо. А сколько звезд отсюда видать! Целый шмондрильон!

— Верзила, — напомнил Мэй, вернув его к действительности, — все это просто замечательно, но зачем ты вышел на связь?

— Ах, да. Там на дороге показался большой грузовик. У него буквы по бокам, кажется те самые, про которые вы говорили: «Сущность».

— На каком расстоянии находится машина? — разъяренно прошептал Мэй.

— Примерно через минуту она будет здесь.

— Прекрасно, — сказал Мэй. — Как только я скажу, отключай рацию и спускайся с дерева. Когда все вылезут из грузовика, немедленно забирайся туда и дуй к поляне, после того, как Мистербоб их отключит. Все понятно? Вопросы есть?

— Нет вопросов, — радостно отозвался Винтерс, довольный тем, что в сегодняшнем спектакле ему предстояло играть главную роль.

Треск в рации моментально стих, но лишь на секунду.

— Верзила отключается от Счастливчика. Сеанс связи окончен. Увидимся в назначенном месте после окончании операции.

Не успел Мэй придумать соответствующего ответа, как линия отключилась.

— Ели бы он не расстарался для нас на Коузене, я бы не поверил, что он сможет уцелеть в деле, — сказал Вонн. — Давайте надеяться на лучшее. Вы готовы, Мистербоб?

В ответ раздалось щелканье и стрекотание из фургона, напоминавшее вопли кузнечиков по сторонам от дороги.

— Всегда готов. Я только и жду, когда они откроют дверь.

Одобрительно кивнув, капитан выбрался из кабины и подошел к дверям фургона. Вонн встретил его там со вздохом облегчения.

— Странно. Знать, что вот там, за стальными дверьми, находится такое…

— Что такое?

— Ну, нечто невообразимое.

— Придется привыкнуть, — сухо сказал Мэй без сантиментов.

— Не волнуйтесь, — ответил Вонн. — Главное — не паниковать. Все произойдет просто. Мы против своры потасканных ублюдков, ветеранов вневедомственной охраны с пушками, разжиревших от Лестрийских батончиков со специями.

— Давайте не будем недооценивать сил противника, ладно, ваше величество Александр Македонский? Лучше всего — обезопасить на всякий случай свою задницу. Никогда не знаешь, что можно получить с тыла.

— Но вы же не хотите использовать меня на полную катушку, — Вонн выразительно похлопал по выступающему из-под куртки автомату.

В этот момент капитан не успел ничего ответить ему, поскольку на дороге сверкнули фары, на мгновение ослепившие их. Визг тормозов также оглушил их на миг, и исполинский корпус машины навис над ними из темноты, словно гора, приехавшая к Магомету. Грузовик остановился всего в пятнадцати метрах от места, где они стояли.

Мэй выглянул из-за кузова фургона и обратился в Вонну:

— Запомни — Мистербоб — самое страшное, что ты видел в своей жизни. Иначе она может оказаться короче, чем ты думаешь.

— С этим у меня никогда не было проблем.

— Тогда первый пошел.

Вонн двинулся на свет фар. Он шел по обочине к грузовику, когда дверца открылась и с пассажирского сиденья вылез Баррис собственной персоной, сморкаясь в носовой платок. Сложив и спрятав его в карман, он обошел грузовик. По пути к нему присоединился водитель, широкоплечий дылда, как минимум на полголовы выше Барриса. «Вот они, Лестрийские батончики», пронеслось в голове у капитана.

— Проблемы с машиной? — невинно поинтересовался Баррис.

— Проблемы с деньгами, — ответил Мэй. — Но думаю, вам об этом и так все известно.

— Вероятно, смогу вам помочь, — сказал Баррис. — Хотя, честно говоря, высоковато подняли планку.

— Хотите начистоту?

— Ну, конечно, кто же не хочет…

— Никогда не советуйте тому, кто может посоветовать вам. В частности мне, потому что я старше по возрасту.

— Но не по деньгам…

— Теперь насчет денег. Это капля в море в сравнении с тем, что вы на этом наварите. Ведь вы что задумали — эксклюзивная конвейерная линия. Поточное производство продукта! Фирменные кофеварки и полотенца, спонсирование матчей Зибола, а?

— Мы всего лишь скромная компания в сфере биотехнологий. Наркотиков мы не производим, откуда такие доходы?

— Ладно, не скромничайте…

— Так вы привезли вашего друга?

— А вы привезли нашего? — парировал Мэй. — Пятьсот миллионов плюс друг.

Дверь в кузове грузовика открылась, разделив на две части надпись: на левой дверце осталось «Корпо, а правая створка унесла с собой рация». В темном проеме появилась еще одна фигура. Она спрыгнула на ночную дорогу с громадным чемоданом.

— Совет директоров чрезвычайно расстроен тем, что я пошел у вас на поводу, удовлетворив ваши требования. Мне пришлось ликвидировать множество счетов в разных банках, чтобы удовлетворить вас.

— Вам вернется сторицей. Всего за какие-то жалкие семь месяцев… Через полгода вы будете миллиардером, — сказал Мэй, уже протягивая руку к чемодану.

Охранник с чемоданом встал рядом с Баррисом.

— Передайте это капитану коммерческого флота. Охранник протянул чемодан.

— Стойте, — сказал Мэй. — Охранник беспрекословно остановился.

— Поставьте его здесь. Откройте — я должен посмотреть.

После утвердительного кивка Йарриса охранник щелкнул ключом в замке. Послышалась музыкальная трель, и крышка кейса распахнулась.

— Выложите, что там есть, на дорогу. Пожав плечами, охранник стал выкладывать из чемодана туго перевязанные пачки, похожие на банковские связки кредитов.

— Они все одинаковые, — буркнул он.

— Я должен быть уверен, что никаких сюрпризов не будет, — заявил Мэй.

Водитель «Сущности» чихнул.

— Будь здоров, — сказал Мэй.

Охранник продолжал вываливать деньги на дорогу.

— Вонн, проверь.

Вонн подошел к охраннику и пристально рассмотрел одну из пачек вблизи.

— Дай-ка мне вон ту.

Охранник достал из чемодана приглянувшуюся пачку и протянул ее Вонну.

— Нет, не ту, — он показал на одну из пачек, лежавших на дороге. — Вот эту.

Охранник вручил ему пачку, и Вонн, разорвав упаковку, быстро пролистнул ее, на глаз оценивая количество и качество банкнот.

— Здесь миллион, — сказал он. — Все в порядке, — Он засунул деньги в карман.

— Ровно пятьсот пачек? — спросил Мэй. Баррис кивнул.

— Ну что ж, достаточно, я убедился. — Капитан кивнул Вонну, и тот попятился в сторону от прожекторов, где на освещенном пятачке охранник раскладывал деньги на дороге.

— Складывайте обратно, — скомандовал Мэй.

— Пожалуйста, — хмыкнул охранник. Мэй повернулся к Баррису:

— Теперь — Герцог.

— Сначала арколианец.

— Я должен увидеть его, — настаивал Мэй.

— И точно так же я должен сначала увидеть арколианца.

Мэй пожал плечами:

— Будь по-вашему.

— Не думаю, что это хорошая идея, — произнес голос из темноты. Теперь в игру вступил Вонн. Последние нейроподавители стали ослабевать, и действие амфетаминов пошло на убыль, что внесло в голос наемника необходимый панический оттенок.

— Но почему, — удивился Баррис и недоуменно посмотрел на человека в куртке с нашивками наемника. — Капитан, вы же не собираетесь надуть меня, не так ли? Что мешает вам открыть карты?

— Думаю, что мой друг просто пытается объяснить вам, что не следует открывать дверь фургона, пока вы не будете готовы. Если же вы посмотрите на это сквозь пальцы и с самого начала не подготовитесь как следует, тем больше непредвиденных трудностей возникнет в дальнейшем.

— Но Е-формы, насколько мне известно, разумны и послушны.

— Так же как и многие из животных, — сказал из темноты Вонн. Поддаются дрессировке. Пока не залезешь к ним в клетку.

— Что-то я перестаю верить, что там арколианец, — повысил голос Баррис. — Вы не предприняли никакой защиты против феромонной атаки.

— И это говорит человек, который считает их понятливыми существами, горьким тоном резюмировал Мэй. — В таком случае поверьте в мою разумность, если вы не верите в разумность инопланетян. Возьмите пару ребят в противогазах, пару простыней миопластыря, сковывающего движение и судороги мышц, катушку скотча — и вы можете творить чудеса.

Баррис нерешительно шагнул вперед:

— А у вас все в порядке с обонянием? Не повредили?

Мэй покачал головой:

— Просто прикройте нос.

— И все-таки, что-то мне не верится… — возбужденно говорил Баррис, пробираясь к фургону походкой хищника.

— Ну что ж, — Мэй взмахнул руками в воздухе, сделав условный жест. Сдаюсь. Вонн, открывай.

— Может, лучше не надо, мистер Мэй…

— Если ты так боишься, я сам открою, — Мэй ткнул пальцем в охранника, собиравшего деньги в чемодан. — Оставишь это здесь, когда закончишь. — У меня будут… — он замер, затем лукаво улыбнулся: — Люди, которые живут в стеклянных домах, мистер Баррис.

Баррис облизал губы.

— Что вы хотите этим сказать, капитан?

Мэй вышел на свет фар, в самый центр освещенного участка между машинами.

— Откуда я знаю, что Герцог у вас?

— Ну, это и так понятно, что рано или поздно вы пришли бы к такой догадке.

— В кузове вашего грузовика.

— Как и арколианец, капитан. Вы не знаете этого наверняка.

Охранник щелкнул замком чемодана и встал, отряхивая пыль с колен.

— Забирайте ваш портфель, — сказал Мэй, — и несите обратно вашему боссу.

— Но в чем дело? — спросил шокированный Баррис.

— Я так игру не веду, — отрезал Мэй. — Мы не можем доверять друг другу, даже настолько, чтобы произвести элементарный обмен. Просто какой-то обмен мнениями получается… — и он развернулся, направляясь к кабине фургона, как будто собираясь сесть на место водителя:

— Поехали, Вонн, тут не о чем говорить.

— Но вы сами уходите от этого, капитан! — злобно крикнул Баррис ему вослед.

Мэй остановился и обернулся.

— Слушайте, вы, — холодно сказал он. — Это на мне будет висеть ответственность за международный скандал. Это я буду отвечать за следующую войну, как тот, кто умыл руки. Да, ради друга я готов на все, но разве чью-то жизнь можно сравнить с миллионами? И потом, насколько я понимаю, вы уже убили его, забравшись в его мозг, пытаясь посмотреть, какой урон ему нанесли ваши дистилляции.

Охранник, по-прежнему стоявший над чемоданом с деньгами, удивленно посмотрел на Барриса. Глаза его, казалось, говорили:

«Они что, сумасшедшие отказываться от такой кучи денег?» Но он ничего не сказал. Баррис ненадолго задумался.

Ладно, капитан. Вы победили. — Он махнул рукой водителю. — Проводите капитана Мэя к кузову, пусть он посмотрит и даже поговорит с мистером Арбором, чтобы убедиться, что наш пациент здоров и даже разумен. В определенной степени, конечно, насколько можно считать разумным каждого из нас.

Водитель ушел, и через некоторое время лязгнул замок на дверце кузова.

Баррис вздохнул и посмотрел на капитана:

— Ну, что? Достаточно честная игра?

Мэй кивнул. Он вернулся к пятну света от фар и принял чемодан из рук охранника.

— Вы трое пойдете смотреть на аркола? Или еще кто-нибудь желает? таким голосом папа мог приглашать детей в зоопарк.

— А теперь вы недооценили меня, капитан. — Баррис достал из кармана небольшой пульт, похожий на брелок от ключа зажигания и нажал на кнопку. Двери кузова распахнулись сбоку и оттуда выпрыгнул еще один рослый охранник.

— Ну, что ж, пошли, — Мэй неторопливо направился к грузовику, стуча по ноге тяжелым чемоданом.

— Герцог, ты здесь? — позвал он.

— Мэй, это ты? — раздался еле слышный голос из кузова.

— Это он? — возопил Вонн, чуть не подпрыгнув.

— С тобой все в порядке? — спросил Мэй.

— Лучше не бывает, — отозвался голос из кузова. — Но слушай, Мэй, лучше не надо. Не надо этого делать, Мэй. Не стоит менять арколианца на какой-то кусок дерь…

— Хватит, — Баррис захлопнул дверь. — Теперь арколианец.

Мэй остановился сбоку от грузовика, читая надпись на боку, рассматривая логотип компании. Он размышлял, успел ли подобраться Винтерс.

— Все в порядке, Вонн.

— Вы уверены? — голос наемника сорвался, когда он вышел на свет. Он нервно переминался с ноги на ногу, когда водитель и стражник, расставшийся с чемоданом, направились к нему. Пара охранников прошли мимо Мэя, загодя зажимая носы.

Забавно, подумал Мэй. Интересная каша заваривается.

Второй и третий охранники присоединились к остальным. Баррис, как настоящий командир, шел в атаку сзади, замыкая процессию. Вонн медленно и с видимой неохотой подошел к задним дверям фургона и взялся за обе рукояти дверей. Все в его движениях выдавало сильное желание не делать этого.

— Я загнал его сюда с помощью криттера, — пробормотал он. — У вас есть чем прикрыться?

Второй охранник извлек из своего обмундирования нечто, похожее на тонкую металлическую сеть с подвешенными к ней грузиками.

— Порядок. Замечательная штуковина. Если что, подсобите мне.

Из фургона донесся настойчивый скрежет когтей о железный пол. Мэй тут уже грохнул кулаком по кузову:

— А ну, сидеть там тихо!

Слабая улыбка появилась на побледневшем лице Вонна — сказывался постэффект амфетаминов:

— Это не поможет…

— Все в порядке, Герцог, — крикнул капитан, — Сейчас мы тебя выручим.

Рука Вонна остановилась возле замка:

— Не толпиться, — предупредил он. В кварцевом свете лицо его стало белым как мел и мокрым от пота. — Сейчас вы увидите — это что-то.

Все замерли.

Внезапно сзади раздалось оглушительное «Ап-чхи!» Мэй повернулся в сторону грузовика и увидел, как оттуда выбирается еще один охранник.

— Мэй, — послышался знакомый голос, — Это ты?

Капитан бросил взгляд в сторону фургона. Охранники и Баррис сгрудились за спиной Вонна у задних дверей фургона, не пренебрегая его инструкциями.

— Все в порядке, Герцог, я просто…

Я в порядке. Но послушай, Мэй не надо этого делать, остановись, пока не поздно, не стоит продавать аркола за…

Охранник остановился, заглянув в грузовик, огляделся и тряхнул головой. Он чихнул еще раз.

— Ну, ребята, — сказал Вонн, — смотрите…

— Я в порядке, — говорил тем временем Герцог. — Но послушай, Мэй, не надо этого делать. Не стоит…

Оставшийся возле машины охранник ударил прикладом по кузову и голос оборвался.

— Полундра! — закричал Мэй. — Вонн, Винтерс, это надувательство!

Приклад охранника поспешил встретиться с головой капитана. Мэй нагнулся в этот миг за чемоданом и чудом избежал удара. Стражник попятился, пытаясь сохранить равновесие. Двигатель грузовика выстрелил и утробно взревел.

— Винтерс! Стой!

Мэй отвернулся на мгновение, и охранник вновь занес над ним приклад. Капитан выставил перед собой чемодан и атаковал им охранника. Сзади уже слышались крики Вонна о помощи — но они тут же оборвались и стихли. Последовал новый удар — и кейс треснул — куски нейлона и пластика полетели в лицо. Мэй отступил, закрывая лицо, скрестив руки над головой, и сделал неуклюжий кувырок через спину. Грузовик еще раз взревел и помчался к фургону. Мэй прокатился под самыми колесами и, встав, увидел перед собой дуло винтовки.

«Система Кольта, — автоматически пронеслось у него в мозгу — Тридцать патронов в обойме».

— Нет, — пробормотал он.

Охранник улыбнулся. Он упер приклад в плечо, и улыбка превратилась в оскал. Яркая серебряная вспышка вырвалась у него из нижней части живота, постепенно прорываясь наружу, разрушая грудную клетку, ребра и отрывая его от земли, как после взрыва гранаты. Оружие выскользнуло из его рук и выстрелило, уже ударившись о землю.

— Грузовик! — закричал Винтерс, отбрасывая в сторону клинок и позволяя телу упасть следом за винтовкой.

Мэй поднялся на ноги и помчался, настигая грузовик. Из кузова раздалась автоматная очередь, и кто-то смачно выругался. Капитана отбросило в сторону и последнее, что он понял, — это что Винтерс ведет машину в заросли, с треском сокрушая кусты. Заскрежетали покрышки, и раздался тошнотворный хруст, за которым последовало шипение.

— Сукин сын!

— Держите аркола! Держите инопланетянина! Снова автоматные очереди и звон пуль, впивающихся в металл.

— С другой стороны! С другой стороны!

Мэй высунулся из-за прикрытия и увидел, как один из охранников ерзает за рулем грузовика. Он остановился, посмотрел в сторону Мэя, и затем распахнул заднюю дверь.

И снова послышался душераздирающий скрежет.

— Эй! — закричал Винтерс. — Держись подальше! А ну, отойди!

Охранник обернулся на голос и ответил ураганным огнем. Мэй с воплем откатился с дороги в канаву. Громадная фигура упала сверху, почти накрыв его. Кто-то тяжело засопел в ухо.

— Винтерс, — прошипел капитан. — Я не из железа.

— Со мной все в порядке, — выпалил великан. — Нас прижали. Нужно достать хоть какую-то винтовку — пострелять не из чего.

— Это ты меня прижал!

В это время со стороны дороги раздался крик:

— Все по машинам! Быстрее!

Мэй высунулся из канавы на дорогу.

Там появился водитель. В руках его была серебристая плетеная сеть, в которой что-то барахталось. Он добрался до задних дверей грузовика и запихнул туда добычу, где ее с готовностью приняла еще пара рук.

— Это не грузовик, — пробормотал Мэй, — а какая-то фабрика по производству охранников.

Винтерс с готовностью улыбнулся. Правда, бессмысленно. Он слышал вещи и поглупее.

— Ах вы, подонки! — Мэй встал во весь рост, но массивная рука упала между лопаток и вдавила в землю как раз вовремя. Послышалась новая серия очередей, сбивших листву с соседних деревьев.

— Они захватили Мистербоба! — крикнул он Винтерсу, который в ответ лишь приложил палец к губам.

— Главное — спокойствие, — сказал детина — Посмотрите на другую сторону фургона. Не говорите ничего. Только тихо. — Мэй снова, высунулся как ночной кузнечик из травы. Через несколько секунд он действительно различил тень, скользившую вдоль грузовика. Поравнявшись с кабиной, со стороны пассажирского места, тень исчезла. В левой руке ее было что-то длинное и тонкое, прятавшееся другим концом в локте другой руки.

— Возьми его, — прошептал Мэй. — Ну же, Вонн, возьми его.

— Мы поднимемся, как только он откроет огонь, — предупредил Винтерс. Но только берегите задницу.

Кивнув, Мэй прорычал:

— Давай же, Вонн…

Перед броневиком появился Баррис.

— Как там наш инопланетянин? — спросил он, снимая белые перчатки.

— Уложили, — ответил охранник с ружьем.

— Ну же… Вонн… — шептал капитан.

— Ш-ш, — снова приложил палец к губам Винтерс.

— Как остальные?

— Мы их сделали, — хвастливо заявил охранник. — Видимо, это был старший, отвечавший перед Баррисом за успех операции. Теперь, ночью, в глухом лесу, им нечего было бояться. Недаром Баррис выбрал столь позднее время встречи.

— Никаких свидетелей, — сказал Баррис. Все должно быть чисто. Тела сжечь вместе с фургоном. Кстати, дверь плотнее прикройте. Не хватало только, чтобы он сбежал по дороге. Однако как наивен наш капитан. Неужели он думал, что я меньше его изучал ксенобиологию?

Водитель и охранник кивнули, принимая приказы Барриса. Глава Корпорации «Сущность», можно сказать, ее лицо, извлек из кармана пальто носовой платок, вытер нос и сел в машину. Дверь закрылась, и охранник направил ружье в сторону, где прятался Мэй.

— Эй, ребята, — позвал он. — А теперь познакомьтесь с моей подружкой Розалитой.

Винтерс захихикал:

— Только дурак может так назвать свою винтовку.

Однако чувство юмора оставило Мэя. Он, не отрываясь, смотрел на тень, слившуюся с пятнистым броневиком. Теперь маскировка работала им на руку. Пятнистая камуфляжная куртка Вонна была на ее фоне совершенно незаметной.

— Ну, давай же, Вонн, черт возьми, что ты медлишь! Они же сейчас уедут…

Водитель уже взялся за рукоятку двери, и, как только он это сделал, Вонн выбежал, сделав два выстрела на ходу. Водитель закрутился вокруг себя, словно пытаясь исполнить сложный танцевальный пируэт, но ноги запутались, и он рухнул на землю. Охранник тут же развернулся и ударил очередью по бронированному кузову, пытаясь вычислить тень на фоне пятнистого макияжа. Но Вонн уже был с другой стороны. В этот момент Винтерс с воплем выскочил из-за обочины, увлекая за собой капитана. Тот кричал ему остановиться, но было поздно. Сделав не больше пары шагов, тело великана вдруг стало легким, как у бабочки, отрываясь от земли. На лету верзила сбил охранника с ног, и оба покатились в кровавом свете фар, заливавшем сцену.

Мэй остановился на мгновение, чтобы оценить ситуацию, и услышал скрежет сгибаемого металла.

— Броневик! — закричал он.

Вонн выскочил на дорогу как раз в тот момент, когда грузовик дал задний ход: задний бампер ударил его, отбросив в кусты. Мэй схватил винтовку упавшего охранника, когда грузовик рванул вперед.

— По колесам! — скомандовал кто-то со стороны, но было поздно. Первобытный крик вырвался из горла Мэя, а вместе с ним — и все самые страшные ругательства, известные ему. Он вскинул автоматическую винтовку и стал чертить очередями по уходящему кузову грузовика. Искры летели по сторонам, и пули с визгом уходили в сторону, тараня ночную тьму. Что-то с шумом прошло у самого его лица и выбило винтовку из рук, швырнув на землю. Он увидел исчезающий в ночи грузовик, в ушах звенела кровь и ярость. И ругательства.

Постепенно смысл слов начал доходить до мозга.

— По колесам, я сказал!

Мэй встряхнул головой. Казалось, все это происходило во сне. Он уже не верил в реальность происходящего. Так глупо проколоться!

— Это же не броневик! Его можно прошить пулями насквозь! А если ты укокошил Мистербоба, капитан хренов? Ты об этом подумал? — Он остановился на миг, чтобы сдобрить прохладный ночной воздух двумя-тремя отборными эпитетами, характеризующими поведение Мэя.

— С этого момента ты управляешь только кораблем, а воевать предоставишь профессионалам, понятно?

— Профессионалам? — взвизгнул Мэй. — Это «профессионалы» позволили утереть себе нос каким-то кофейно-батончиковым наркоманам? Ты сам подумай, что сказал.

— А где наземная поддержка, Мэй? Мистербоб должен был разбросать всех по сторонам своим термоядерным запахом. И что из этого получилось? Ни Мистербоба, ни даже запаха от него не осталось. А все потому, что он сидел на своей толстой заднице, как моллюск в раковине, пока нам давали прикурить!

Мэй повел носом.

— Запах… — убежденно сказал он, — должен быть. Просто они его не почувствовали. Может быть, у них насморк или что-нибудь в этом роде.

— Насморк? И что — они все разом взяли и простудились?

— Разве ты не заметил — все были с носовыми платками. Вероятно, заранее нанюхались аллергенов. Они были готовы ко всему. Эх, опять я недооценил Барриса!

— Поздно праздновать поминки.

— Эй, ребята, — приковылял к ним Винтерс. — Все никак не навоюетесь? Я тут…

— С тобой-то все в порядке? — участливо поинтересовался Вонн.

Винтерс кивнул:

— А что со мной сделается. Просто подошел слишком близко, когда вы грохнули последнего парня и чуть не получил несколько пуль в ногу. А так все в норме.

— Чего ты хотел? — спросил Мэй, пытаясь сдержать охватившую его дрожь.

Винтерс показал в сторону:

— Вон тот еще живой. Хочет что-то сказать вам.

Кивнув, капитан поспешил к охраннику, которого свалил Винтерс. Присев рядом, он расстегнул ему тесный воротник униформы.

— Забудем о прошлом. — сказал Мэй. — Ничего личного, сам понимаешь. Мы поможем всем, что в наших силах.

Стражник поднял дрожащий указательный палец на Вонна. Минуту он пытался справиться с дыханием и, наконец, выдохнул:

— Прекрасный выстрел. Вонн отвернулся.

Оторвав рукав от куртки охранника, Мэй стал мастерить перевязь:

— Хотите что-нибудь сказать? — спросил он как бы между прочим.

Охранник кивнул. Он глубоко вздохнул, и на лице его отразилось усилие.

— Спокойно. Время есть, успеется. Охранник собрался с силами и плюнул кровавым сгустком капитану в лицо.

— Ах ты, — руки его сами вцепились в горло, но подошедший сзади Винтерс похлопал по спине:

— Поздно, — сказал он.

И тогда Мэй посмотрел в лицо охраннику и понял, что в самом деле поздно.

Мэй отер лицо повязкой, приготовленной для раненого. Глаза охранника слепо смотрели в ночное небо.

— И что теперь? — спросил Вонн, который не желал оборачиваться к трупу.

— Что бы я ни делал, что бы ни предпринимал, — заговорил Мэй, — все псам под хвост. Этот сукин сын предвидит каждое мое движение. Он знает все наперед. Он слишком хитер для меня. Здесь нужен молодой проворный ум. Вот если бы Герцог… Но, ничего, думаю, пришло время сделать то, чего он не ожидает.

— Интересно, что именно?

— Во-первых, не надо паниковать. Он думает, что мы сошли со сцены, и, скорее всего, сбросил нас со счетов. Сколько трупов?

— Два охранника, — сказал Вонн. — И водитель. — Мы подберем их. Положим в фургон. Свяжем их, и на пути обратно к «Ангелу Удачи» Питер Чиба сбросит их на орбите для мусора. Там все разносит в пыль. Они сгорят по пути на землю.

— И что тогда? — сверкнув глазами, поинтересовался Вонн.

— Исчезнут, по крайней мере, три улики.

— Слушай, капитан, я тут немного недопонял. Мы кто — бандиты, которым нужно замести следы, или честные наемники, которые пришли выручать товарища?

— Все правильно! — также повысил голос Мэй. — И я об этом говорю. Но в нашем положении надо сначала сделать шаг левой, чтобы потом шагнуть правой.

— И фургон тоже сбросим? — спросил Вонн. Мэй покачал головой:

— Думаю, таких экстренных мер не понадобится. К тому же, я еще не отчитался за ущерб после столкновения с автомобилем Барриса, и арендаторам это придется не по вкусу.

— Откуда ты так хорошо знаешь вкусы арендаторов?

— Сталкивался.

— Заметно, — Вонн похлопал по примятому капоту. — Они будут просто в восторге. Вообще эту машину лучше всего кремировать.

— Это буду решать я, — Мэй выпрямился и отошел от тела охранника. — Ты уверен, что с тобой все в порядке? — обратился он к Винтерсу.

Великан кивнул.

— Вот и хорошо. Нам надо поторопиться. Вонн, открой задние двери. Мы с Винтерсом здесь немного приберемся.

Вонн ушел без комментариев.

— Это не его вина, — сказал Мэй, — и не твоя. Винтерс пожал плечами:

— Вообще-то наемнику не положено волноваться, все равно: выиграл ты или проиграл. Но все же паршивое чувство, когда твой босс все время проигрывает.

Мэй выдавил улыбку.

— Да и боссу от этого, прямо скажем… не радостно. Он пнул лежащее у ног бесчувственное тело в камуфляже:

— Ну что, снесем такого? Давай-ка начнем с этого. С виду он ничем не отличается от остальных.

Не успели они нагнуться за ношей, как со стороны фургона послышался душераздирающий крик. Тут же бросив поклажу, оба устремились к источнику шума. Они обнаружили Вонна в двух метрах от машины. Он тяжело дышал, схватившись рукой за сердце.

— Я не полезу туда, — твердил он, весь бледный и трясущийся. — Я не полезу в этот чертов фургон.

— Какие проблемы? Что ты вопишь на весь лес, как оглашенный? В чем дело, Вонн? — спросил Мэй. — Опять наркотики?

— Мистербоб, — сказал Винтерс. — Он боится Мистербоба.

Мэй покачал головой.

— Баррис увез Мистербоба.

— Не всего, — ответил Вонн, которого била нервная дрожь.

Чертыхнувшись, Мэй распахнул двери фургона. Они открылись с металлическим скрежетом, как створки древнего склепа, и оттуда повалил такой едкий смрад, что у Мэя перехватило дыхание и на глазах выступили слезы.

«Аммиак», — пронеслось у него в голове. Он сразу вспомнил коридоры «Хергест Риджа». Не то, не то…

Совладав с дыханием, он сглотнул ком в горле и вгляделся в темноту. Там что-то сверкнуло, и у Мэя снова перехватило дыхание — теперь уже совсем по другой причине…

Оно лежало на полу, в глубине кузова. Длинное, красно-кирпичного цвета, желтая жидкость все еще вытекала с одного конца, как паста из раздавленного тюбика с кремом. С другой стороны — похожие на клешни краба бездвижно торчали два хитиновых пальца.

Герцог сражался изо всех сил, чтобы сохранить присутствие духа. Он чувствовал себя так, будто уже несколько лет скитается по коридорам, и, куда бы он ни сворачивал, куда бы ни устремлялся, всюду его ждала одинаковая серая стена. И хотя ноги порой подкашивались, он продолжал двигаться вперед, осторожно, шаг за шагом, то и дело останавливаясь, чтобы поднести руки к лицу и увериться, что он еще видит что-то, кроме пустоты, обступающей его со всех сторон.

9

Когда он с трудом выбрался из отеля, то обнаружил, что больше всего на свете желает застать сейчас самый мучительный момент в жизни Диксона, чтобы посмотреть на него и хоть отчасти скрасить этим свое бесполезное и мучительное времяпрепровождение. Любые мучения были предпочтительнее этого затянувшегося состояния прострации, витания в облаках — небытия, одним словом. И чем дальше он задумывался о перспективе, тем больше крутил головой и разводил руками. Он точно знал, что делает, и знал, догадывался, что где-то, за этими унылыми декорациями его, поджидает Диксон.

Он продолжал — еще два или три столетия — по крайней мере, так казалось — скитаться в полном неведении — и невидении происходящего. Куда бы он ни брел, нигде не прощупывалось ничего хоть сколь-нибудь твердого, и вдруг — совершенно неожиданно, под ногами его зазвенел металл. Герцог сбавил шаг. Странно, — казалось — ноги стали липнуть к полу — или тому, что под ними было. Он внимательно посмотрел вниз и понял, что случилось. До пояса он был облачен в скафандр EVA, и магниты в подошвах прилипали к чему-то, что могло быть пластинами внутренней обшивки космического корабля.

Это уже что-то, подумал он, хотя новое положение не внесло успокоения.

Внезапно он услышал сопение. Только через несколько секунд он догадался, что это его собственное дыхание. Стало теплее — и Герцог понял, что теперь он в полном облачении. На нем был не только скафандр, но и шлем астронавта. Полный боекомплект. Он тут же, по старой привычке, притормозил, срывая с пояса луч-фонарь высокой интенсивности, где находился и прочий инструмент космонавта, и посветил перед собой. Серый туман стал понемногу рассасываться.

Он стоял в коридоре с проржавевшими металлическими стенами. Ржавые пластинки были и под ногами, и на округлом куполообразном невысоком потолке. Какой-то старый, должно быть, брошенный корабль, стал догадываться он. Прямо перед собой Герцог разглядел неплотно прикрытый люк воздушного шлюза. Это уже говорило о многом. Разгерметизация. Скорее всего, живых здесь не осталось. Но как такое могло случиться? Небрежность космонавтов? По инструкции за такое полагалось суровое наказание. Значит, корабль, скорее всего, необитаем. Кивнув утвердительно, словно в подтверждение своим мыслям, он распахнул люк и вошел в камеру шлюза. Следующая дверь тоже была распахнута. Теперь у Герцога не оставалось сомнений, что он на брошенном корабле. Он повернулся к расположенной поблизости контрольной панели и, пользуясь знаниями Эрика Диксона, точнее, предоставленным ему объемом знаний, попытался закрыть за собой люк. Это могло ему пригодиться, если за ним ведется наблюдение или преследование, а также на случай внезапной аварии. Покончив с этим, он вошел в следующий отсек, где оказалось достаточно атмосферы, пригодной для дыхания, чтобы выровнять давление.

Нет, этого хочет не Эрик, сказал он себе. Эрик не хочет, чтобы ты это делал. Он хочет лишь, чтобы ты был на этом корабле. Герцог с опаской посмотрел на внутренний люк, слыша только собственное дыхание в гермошлеме.

«Ты же не собираешься встретить меня за этой дверью с твоей вечной знаменитой космической улыбкой, облетевшей весь мир, и словами: «Добро пожаловать на «Магелланово Облако»», думал он. Ты предоставишь мне во всем разбираться самому, как следователю, попавшему на мертвый корабль, где не осталось никаких свидетелей.

Наконец он совладал с дыханием. Привыкнуть к шлему просто, надо только некоторое время освоиться. Однако жарковато в этом EVA-скафандре. Посветив фонарем в дрожащей от волнения руке, он пошел к следующей переборке.

— Мясо, — сказал он себе у самой двери, словно напоминая что-то бесконечно давно забытое. — Куски говядины. Бойня. Нигде, кроме как в любящем доме.

Переборка бесшумно отъехала в сторону, и он вступил в холл. На первый взгляд ничего особенного — он даже рассмеялся с облегчением, как только увидел, что отсек занят любимым продуктом его дядюшки, выпотрошенным и развешенным в одном из морозильных отсеков «Арбор компани». Эта подвешенная на крючьях «продукция» только и ждала, когда поддатый племянник продаст ее такому же в меру пьяному капитану коммерческого флота. Но как только он сделал первые шаги, пройдя чуть вглубь, то разглядел, что на самом деле заполняло коридоры «Магелланова Облака».

В ушах у него загудело. Туши, свисавшие со стен, были людьми, или, точнее, тем, что от них осталось. Но выпотрошены они были грамотно, как скотские туши, рукой профессионала: со срезанной брюшиной и выставленными внутренними органами. Глаза и рты этих мясных манекенов были распахнуты ужасом или удивлением, как будто никто не ожидал, что найдет такой конец: со вбитым в лоб серебристым крючком, на котором подвешено тело.

ВЫПОТРОШЕННЫЕ И ПОДВЕШЕННЫЕ НА КРЮЧЬЯХ

Внезапно он увидел эти слова перед собой, как заголовок в разделе «Криминал». Однако наяву это было гораздо страшнее, чем на цветных фотографиях.

Герцог прошел дальше, преодолевая страх и отвращение, поскольку знал ничего другого ему не остается. Направив интенсивный луч фонаря в глубь коридора, он повсюду натыкался на одно и то же: длинные ряды подвешенных на крючья туш, на все сто метров до самого конца коридора. Сейчас, в обработанном состоянии, эти люди казались почти близнецами. Они были похожи друг на друга, как скот, и это было самым ужасным. Бойня всех делает одинаковыми. Любая уравниловка на земле начиналась с бойни.

— Мясо, — пробормотал он сквозь сжатые зубы, чтобы ненароком не стошнило. — Бойня, — напомнил он себе. Сезон забоя скота.

Он старался внушить себе привычное зрелище родного дома.

Не помогало. К тому же в скафандре было жарко, а останки были на вид слишком человеческие. Может, все было бы не так уж и плохо — и он принял бы это за наваждение, кошмарный сон, ошибку памяти, если бы не ощущал явственно, что запретная картина проистекает из воспоминаний Эрика Диксона. Даже некоторые лица были знакомы — он мог назвать эти туши по именам: Денис Вир, Мириам Хэстингс, Джек О'Доннел, Д'ринда Мак-Кенна.

— Что-то не так, — прошептал Герцог. — Это совсем не то. Это не тот корабль, который он мне показывал, когда за нами гналась Юэ-Шень.

Он продолжал двигаться по коридору, справившись с приступом дурноты, то и дело останавливаясь, чтобы осветить лица подвешенных фонарем.

«Магелланово Облако», насколько он помнил, было размерами поменьше: там не могло быть стометровых коридоров и отсеков. Согласно справочнику и тому, что он знал из воспоминаний Диксона, «Облако» было первым кораблем, найденным в таком состоянии.

Обливаясь потом в скафандре, Герцог смотрел в лица кадетов, которых видел тогда, на судебном процессе в Нарофельде. На их отрешенных лицах плясал луч его фонаря.

Но это не «Облако». Теперь он понял окончательно. Это было гораздо хуже. Луч света задрожал в его руке.

Это было позже, гораздо позже…

Свет упал на последнее лицо. Короткая «летная» стрижка, округлые, но решительные черты лица, хранившие волевое выражение, и такой же пустой, как и у остальных, взор человека, с которым встретилась Смерть. Сильное, красивое тело… с крюком во лбу…

Лей Бранд!

— Вот он — выход из Беринговых Врат.

Герцог резко повернулся, но при этом так неосторожно, что тело на крюке качнулось и толкнуло его в спину. Он упал и поднял голову, направляя луч фонаря навстречу фигуре, приблизившейся к нему из темноты коридора. В таком же, как у него, скафандре. Шлем качнулся и по включившейся с шипением линии связи Герцог услышал знакомый голос.

— Пришло время тебе появиться здесь. Ты же не хотел садиться в истребитель.

— Подонок, — рявкнул Герцог. — Это не «Магелланово Облако».

— Оно бы здесь не пригодилось, — сказал Эрик Диксон, хладнокровно поигрывая фонариком на лицах повешенных. — Я уже продемонстрировал тебе однажды. Эффект уже не тот.

— Какой эффект? Что ты называешь «эффектом»? — спросил Герцог, неуклюже пытаясь подняться. Через некоторое время ему удалось это сделать и он сел, скрестив руки на груди.

— Объективного урока. Хотелось бы, чтобы ты сам увидел, что вытворяли эти арколианские ублюдки.

«Спокойно, Герцог», — напомнил он себе, пытаясь совладать с дыханием, «еще три таких вздоха — и ты ответишь ему»:

— Это сделали… другие арколианцы.

— Да ну? Ты так тонко чувствуешь между ними разницу? Знаешь, Герцог, я достаточно набродился в твоих воспоминаниях, чтобы сказать тебе начистоту: ты так благоговеешь перед инопланетянами, что совершенно забыл…

— Что я забыл?

— То, что они сделали для твоего народа. Герцог покачал головой.

— Если они и дикари, то не более, чем мы. Мы тоже дикари, Эрик. Мы режем друг друга, продаем друзей за деньги, наша необузданная сексуальность создает еще больше проблем для нас и окружающих, заводит нас в такие ситуации…

— Ну что ж, теперь ты увидел, на что способны твои братья по разуму. Думаю, они могли бы сдать экзамен с отличием, поступая на работу к твоему дядюшке.

— Но это было так давно, — защищался Герцог. — Да и мы тогда воевали. Наверное, и мы делали такое, что не понравилось бы им…

— Герцог, опомнись. Посмотри, где ты рассуждаешь — и при ком… Посмотри им в глаза.

Герцог опустил голову в шлеме:

— Наши расы могли сесть за стол переговоров…

Диксон указал на тело качающейся Лей Бранд:

— Ты и ее посадишь за стол переговоров?

«Ах, так!» Тогда Герцог нанес ответный удар.

«Что ж, ты сам этого хотел, Эрик»:

— Это ты оставил ее. Если бы ты ее не бросил, ее бы здесь не было. Ты знаешь это сам.

Диксон рванулся к нему, выставив палец в перчатке, словно собираясь продырявить им Герцога:

— Не говори со мной так, мальчик. Ты меня этим не проймешь, и я на такое не покупаюсь.

— Лей стала еще одной жертвой этой войны, которая развязана ненавистью. И часть этой ненависти — в твоей душе, уж ты мне поверь.

— Нет! — вскричал Диксон. — Ее пытала и осквернила своими грязными лапами банда ублюдков. И эти ублюдки — инопланетяне…

— А что бы ты сказал, — вмешался Герцог, — если бы Лей погибла в своем истребителе? Что, если бы ее корабль взорвался у Беринговых Врат, если бы она погибла в первом бою?

— Какая разница.

— Послушай… А что, если это не арколианцы? Разве такое не могло произойти при нападении пиратов? Может быть, это корабль Юэ-Шень? Что если Лей Бранд готовила блокаду для какой-нибудь планеты и погибла во время нападения?

— Она не погибла в первом бою.

— Но если бы?

Диксон покачал головой — Герцог отчетливо видел за шлемом его задумчивое лицо, хотя понимал, что такое невозможно. Это ему только кажется. Да и вообще — Эрик ли там или с ним разговаривает кто-то другой, включая запись голоса космического героя?

— Погибнуть на боевом посту — это честь для любого пилота.

— А где был ее боевой пост?

— За пультом управления, у гашетки, у бомбосбрасывателя, наконец, у призматического лучемета, откуда мы оттаскивали обугленные трупы наших лучших стрелков. Мало ли способов с честью погибнуть на поле боя!

— Так в чем был ее долг?

— Сражаться.

— За кого?

— За нас. Умереть с честью на поле боя всегда лучше, чем так, как получилось с Томасом Фортунадо. Лучше принять честную смерть, чем ждать, пока тебя выметут из номера как бесполезный мусор. И, вообще, чего ты добиваешься?

— Мы не знаем, что такое жестокость по-арколиански, но прекрасно понимаем, что такое человеческая жестокость. И когда мы видим тела на крючьях, у нас закипает в душе все, что только может вынести температуру, и это доказывает, что мы еще не оледенели окончательно к окружающим нас человеческим существам.

— Да ты прямо специалист по военным вопросам.

— Арколианцы совсем по-другому относятся к жизни во всех ее проявлениях — к своей и чужой. Жизнь для них — это только эксперимент, в конце которого пытливое любопытство обязательно получит удовлетворение. И все, что ты видишь перед собой, по моему глубокому убеждению, делалось для того, чтобы лучше изучить нас. Да, Эрик, они это делали для того, чтобы вступить с нами в мирные переговоры!

— Мне уже приходилось слышать этот бред от одного дипломата. Каннибалы, говорят — тоже жрали человечину, чтобы лучше понять друг друга. А еще для лучшего понимания все это распотрошили и вывесили на крючки: нате, дескать, любуйтесь, какую работу мы проделали, чтобы установить с вами мирные соседские отношения…

— Сейчас я думаю, они сами сожалеют о том, что случилось, и готовы помочь человечеству, грядущим поколениям.

— Конечно! Потому что они знают о существовании такой вещи, как кровная месть.

— Пойми, Эрик, арколы воссоздали человекоподобную форму, чтобы вступить с нами в контакт разумов, и учить нас, делиться своими знаниями о мире. И все эти люди погибли ради науки — если, подчеркиваю, это сделали арколианцы…

— Нет, конечно, арколианцы здесь ни при чем. Это был массовый акт самоубийства… Слушай, долго ты собираешься пудрить мне мозги?

— Я просто хочу сказать, что это не менее славная смерть, чем погибнуть на поле боя. Погибнуть во имя интересов науки…

— Вот ты скоро и пойдешь по этому пути. А Баррис потом построит на твоих костях такую индустрию, что закачаешься. И все это ради интересов науки. И когда это случится, мне больше никто не будет рассказывать, что Лей и все остальные, — он обвел рукой висевшие тела, — погибли за мир во всем мире.

— Знаешь, в чем твоя проблема? Ты твердо веришь в то, что солдат должен умереть, не снимая сапог, иначе ему не попасть на его солдатское небо.

— Воин, а не солдат, — поправил Диксон, опять поднимая указательный палец.

— А все они умерли славной смертью героев, во время исполнения своих обязанностей, и поэтому ничем не отличаются от остальных солдат.

— А эти крючья? — брезгливо поморщился Диксон.

— Я не могу тебе с точностью ответить на этот вопрос, что означают крючья, но догадываюсь, в чем тут может быть дело. Возможно, такова арколианская традиция возвращения тел противнику. Может быть, их обработали, чтобы лучше сохранить, или приготовили, по своему усмотрению, для прощального обряда. Они же хитиновые существа, помни это. И поэтому тела наших мертвецов считают таким же сброшенным панцирем, а не плотью. Они совершенно не знакомы с нашей культурой, как ты не понимаешь? Как и мы — с их.

Диксон молчал. Герцог продолжил, расхаживая вокруг него, звеня магнитными подковами:

— Теперь это все равно не имеет значения. Все это удел прошлого, все осталось позади, и, как всякий пролетевший миг, необратимо. Лей, эту благородную жертву, нам уже не вернуть, и война прошла так давно, что многие стали забывать ее причины: из-за чего она, собственно, разгорелась. Время заняться другими вещами.

— Тебе, может быть, самое время, — жестко ответил Диксон, не двигаясь с места.

— Мне — особенно. На какое-то время пришлось отвлечься от своих дел, чтобы разобраться в твоих, но теперь, похоже, придется вернуться к насущному. Как я понимаю, это — он кивнул головой в сторону бойни, заключительная сцена твоих воспоминаний? К которой ты меня готовил все это время?

— Обо мне не беспокойся — буркнул пилот.

— Еще бы! Чего беспокоиться? Скоро придет наше время.

— Твое время, — сказал Диксон. — Никогда не придет.

— Почему?

— Ты слишком много рассуждаешь из-за своей нерешительности. К тому, кто слишком долго рассуждает, никогда не приходит его звездный час. Ты мне тут столько всякого вывалил, что я теперь понимаю — ты не боец. Ты, скорее, философ.

— Но и у философов бывает свой звездный час. Ты слышал про Сократа?

— Это кто? Еще один твой подзащитный арколианец?

— Нет, — усмехнулся Герцог. — Это древний философ, который принял яд по принципиальным соображениям.

— Зачем?

— По принципиальным соображениям. Ну, то есть, ему предлагали свободу, но с позором, а он решил умереть, но с честью, — попытался втолковать на свой лад Герцог, чтобы пилоту с его «понятиями», было понятней.

Диксон хмуро кивнул:

— Ну, ладно, это еще куда ни шло. Лучше Смерть, чем позор. Но все это байки аристократов. По-нашему — лучше славная победа, чем позорное поражение. И пусть лучше сдохнет враг сегодня, а я — завтра.

— Эрик, — осторожно приступил Герцог к делу. — Должен напомнить тебе конечный пункт нашего соглашения.

— Какого еще соглашения?

— Если мне понадобятся знания, то я знаю, где их найти. Был такой пункт, помнишь? Ты хотел, чтобы я пришел сюда и увидел Лей Бранд, не так ли? Ну что ж… — тут он, как мог, вытянулся по стойке «смирно» в сковывающем движения скафандре, — Пилот Диксон, ваш приказ выполнен. Диксон кивнул с отсутствующим видом.

— Надеюсь, ничего, что я выгнал тебя для этого из кровати с арколианцем?

— Мне нужно выйти отсюда. — сказал Герцог. — Нам нужно выйти отсюда.

— Что ж, — Диксон оперся о стену и равнодушно посмотрел в сторону Герцога. — Теперь ты видишь, в какое положение ты меня поставил. Я не могу дружить с арколианцами. Я их убиваю. Это мое принципиальное, как ты сказал, соображение.

— Но не единственное же…

— Возможно, и не единственное. Но так уж меня тренировали. Из меня сделали машину по уничтожению противника, и арколианцы многие годы были противником номер один. — Он рассмеялся и бросил холодный взгляд в сторону тела Лей Бранд. — Знаешь, что она говорила все время? Она говорила, что после войны у меня не будет никаких проблем. Не в том смысле, что «никаких проблем» — и так далее. Просто, она говорила, что мир убьет нас. Мы просто не сможем жить в мирное время. Так что, как видишь, она успела, а я запоздал. Для меня здесь не нашлось крюка.

— Теперь у нас другой противник, — сказал Герцог. — И ты это знаешь. Нам надо вырваться отсюда, пока Мэй не выкинул какую-нибудь глупость, спасая нас.

Ответом на это замечание была довольная усмешка.

— На твоем месте я бы об этом не беспокоился. — Диксон постучал пальцем по куполу шлема. — Я уже предпринял кое-что, чтобы передать Барриса в руки твоих друзей. Так что он сам спит и видит с ними встретиться.

Герцог чуть не подпрыгнул:

— Что-о?

— Ничего, ничего, — сказал довольный Диксон. — Можешь не благодарить.

— Что ты сделал?!

— Сыграл на этом. Арколианец против Барриса. Встреча двух монстров. Видел бы ты рожу Барриса в тот момент. Даже не знаю теперь, на кого ставить деньги.

— Что ты ему сказал? — почти закричал Герцог. — В наушниках захрипело и застреляло.

Диксон поморщился, как будто в ухо ему заполз муравей. Он посмотрел на свою ладонь в перчатке скафандра и потер пальцами так, будто растирал между ними щепоть пыли.

— Я рассказал им, — заявил Диксон, — об арколианцах и о том, как они получили секрет генетического кода.

— Зачем ты это сделал?

— Это было великолепно, — рассмеялся Диксон. — Нет, определенно жаль, что ты не видел рожи подлеца Барриса в этот момент. Он тут же клюнул, с ходу. А до того все расхаживал, как павлин по клетке, и угрожал. Только короток клюв у него на расправу — угрожать пилоту Диксону! Так что, скажу тебе, парень, — и Диксон встал перед ним, подбоченясь, одной рукой напирая на стенку коридора: ни дать ни взять — герой из легенды. — Теперь он точно выйдет на встречу с Мэем.

— И чем ты его так убедил, Цицерон ты наш ненаглядный? — процедил Герцог.

— А очень просто, — ответил Диксон, отклеиваясь от стены. — Я сделал для него запись. Десять минут работы с диктофоном — и все. Можно сказать, записали звуковой клип: «Герцог в подземелье». Несколько простых фраз твоим однополчанам. Ничего особенного, ну, там: «привет, Мэй» или «Мэй, не слушай этих подонков», сам понимаешь. Баррис обещал, что отпустит нас, как только они сдадут ему аркола.

Герцог сделал три решительных шага навстречу — магнитные подошвы три раза впечатались в металл — и сграбастал пилота за шнурки, болтавшиеся впереди скафандра.

— Да ты что, — зашипел он ему прямо в лицо, забыв о том, что слова все равно могут долететь только по радиосвязи. — Веришь ему?

— Нет, конечно же, я же не сошел с ума. Я послал его на верную гибель. Если твои олухи не убьют Барриса или не смогут даже захватить в плен, то с ним разделается арколианец. Так что наши руки чисты. Что скажешь? Как только дойдут вести, что Баррис в списках живых не значится, его империя рухнет, и мы с тобой преспокойно выйдем на свободу. А если Мэй захватит его и посадит в железную клетку, то нас просто обменяют. Обидно конечно — двух на одного, но что поделаешь. Так что все просто, как карандаш.

— Нет, — оттолкнув Диксона, Герцог отвернулся. По интеркому донеслись нечленораздельные хрипы и ругательства.

— Это предательство!

— Ну, по всему, что ты тут о нем рассказывал, он этого заслуживает.

— Да Баррис туда и не сунется! Ты предал меня, ты предал арколов…

— Ай-яй, какая жалость! — зацокал Диксон.

— И еще ты предал Альянс.

— Этот Альянс добил меня, — сказал Диксон, — лучше, чем пуля в затылок. Когда я услышал о нем, мне как будто сделали контрольный выстрел за ухо. Так что это удачный случай рассчитаться. Месть — блюдо, которое лучше всего есть остывшим.

— И еще — ты предал всех, кто работал на Альянс и погиб за дело Альянса, только чтобы этот документ был подписан.

— Герцог, ты давно вышел из детского сада? Настоящие документы подписывают кровью и штыком, а то, что какие-то увечные и убогие белобилетники собрались подмахнуть бумажонку с инопланетянами, еще ни о чем не говорит.

— Да ты сам себе перерезал горло, обормот, ты же предал ее, Лей Бранд!

Шлем приглушил реакцию Диксона.

— А вот этого не надо! — снова, как в тот раз, произнес он сдавленным голосом. — Герцог, ты не прав.

Герцог медленно приблизился к Диксону, только теперь сообразив, какую он допустил бестактность. Но он решил идти до конца:

— Нет, я прав, Эрик. Потому что Лей стала пилотом, чтобы разбить арколианцев или чтобы склонить их к миру. И погибла она, захваченная в плен арколианцами, и здесь ее освежевали и распотрошили — надеюсь, что не заживо, и на этот пол текли ее кровь и мозг, И у других текли… И арколианцы собирали эту слизь, чтобы получше изучить ее, и изучали, они изучали ДНК в клетках, и высчитывали, из чего мы состоим. А затем проводили такие же исследования, но уже экспериментировали с себе подобными, переписали генетический код и экспериментировали, пока не получили Е-формы, которые послали нам. И мы захватили в плен настоящие подарки, а не врагов. Потому что их тела были устроены специально для наиболее успешного контакта с нами. И только одно небо знает, сколько мы покрошили этих живых манекенов, этих протянутых рук помощи, этих братьев наших меньших, прежде чем догадались вступить с ними в контакт. И только волей случая им попался генерал Студебейкер, который сказал…

— Достаточно. Я знаю, что сказал Студебейкер.

-..что арколианский талант к генетическим перевоплощениям священен, закончил Герцог. — И вы, пилот Диксон, передали это священное знание в руки проходимца. Кто вы после этого, курсант? — вскрикнул он, на минуту забыв, что Диксон давно уже не под судом и что судимость за поединок с него уже снята. — И после того, как за это отдала свою жизнь Лей Бранд…

— Достаточно, — сказал Диксон глухим изменившимся голосом.

— Знаете, что бы она сказала?

Диксон попытался уйти, но Герцог успел его удержать.

— Не смей всуе…

— А я не всуе! — вскричал Герцог. — Я не всуе! Ты уже замарал ее память! Ты! Ты надругался, посмеялся над ней. Ты сделал из Лей Бранд…

В интеркоме загудел крик Диксона.

— …Шваль!!! — закончил Герцог и изо всех сил толкнул Диксона обратно в стену, как навязчивое привидение, появившееся оттуда. Но руки его снова встретили пустоту. Там ничего не было — ни стены, ни человека в скафандре. Это застало его врасплох. Не ожидая такого оборота, он, вместо того чтобы толкнуть призрак, сам потерял равновесие. Поднявшись, он оглянулся по сторонам.

— Она шваль, Эрик, — презрительно процедил он, надеясь, что пилот слышит эти слова, в каком бы тайнике он ни спрятался. — И в этом виноват только ты.

Собравшись с мыслями и успокоившись, он вдруг осознал со всей ясностью, что остался совершенно один на этом заброшенном судне. От такой мысли волосы на затылке неприятно зашевелились, и, попытавшись их пригладить, рука его встретила выпуклость шлема.

Герцог стукнул кулаком в шлем и выругался:

— Но как он узнал про арколианцев! — огорченно пробормотал он. — И ту ему в голову пришла еще одна великолепная мысль. — Ничего, посмотрим… проговорил он, вновь становясь совершенно спокойным.

Медленно, неторопливо, как спасатель, покидающий корабль, на котором больше нечего делать, он прошел воздушный шлюз и исчез в серой стене, откуда пришел.

10

Баррис вытащил последний платок из упаковки и яростно высморкался.

— Это был нечестный расклад, — посетовал он Мелроузу. — И, что хуже всего, он и не понадобился. Мы взяли арколианца без всяких проблем.

— Этот нечестный расклад и привел к тому, что никаких проблем не было, — сказал Мелроуз, отсыпая пригоршню пилюль сержанту Эмерсону, единственному уцелевшему из охранников. — Благодаря тому, что ваши носовые пазухи были заложены аллергической реакцией, вы не почувствовали никакой «газовой атаки».

Баррис закончил вытирать нос и швырнул промокшую салфетку в мусорную корзину.

— Откуда вы вообще взяли, что они испускают какой-то защитный запах?

— Помните, вы еще смеялись над моими исследованиями в военном госпитале? Дело в том, что многие солдаты, оказавшись на арколианской территории, ощущали беспричинный страх перед противником, и, как оказалось, это было последствием феромонной атаки. Это было целой методикой стратегией войны, которую вели против нас арколианцы. Солдаты были убеждены, что даже С-формы, которые представляли собой лишь фотопластическое желе, мгновенно трансмутировали в клыкастых и глазастых монстров. Получалось, что страх высвобождал некую скрытую расовую память о существе вроде Бенгальского тигра с Сола. Этот безотчетный первобытный страх, родственный первобытным инстинктам, по-видимому, сохраняется и передается на генетическом уровне.

— И как они умудряются испускать такой запах? — усмехнулся охранник. Дыханием?

— Нет, — спокойно ответил Мелроуз. — Отнюдь не дыханием, молодой человек, а своими фекалиями.

— Ах, да, — вырвалось у Эмерсона. — Вы же давали нам что-то для защиты от наемников, которых в том леске было как комаров.

— Зато мы взяли арколианца, — гордо и победно сообщил Баррис, как будто выиграл решающую схватку человека с инопланетянином, не законченную у Беринговых Врат.

— Но какой ценой, — ответил ему охранник и посмотрел «боссу» в глаза. Чисто случайно мы одержали эту победу. Против нас были настоящие профессионалы. А вы говорили, что нас будет ждать шайка каких-то мошенников-неудачников.

Баррис почти что дружески положил руку на плечо сержанту.

— Теперь все позади. Арколианец сделает нас богачами, и начнет с вас. Вы проявили беспримерное мужество, сержант Эмерсон, в отстаивании интересов компании. Компания этого не забудет. Вы не будете забыты компанией.

— Это не мужество, — перебил его сержант, — а желание выжить. Он отбросил промокшую от крови салфетку, из тех, что Баррис использовал в качестве носовых платков.

— Оставьте это, сэр. Лучше пошлите материальное вспомоществование семьям погибших. Вы, как президент корпорации, должны это сделать в первую очередь. — С этими суровыми словами он покинул медицинскую лабораторию.

— Вы явно не унаследовали отцовское чувство такта, — прокомментировал Мелроуз.

— Это лишнее и не имеет значения, — оборвал его Баррис. — Когда я открою тайну генетического кода, я верну председательское кресло отца в совете директоров. Они еще вспомнят, как сослали меня сюда… Все их головы лягут ко мне на стол, всех, кто голосовал за это. Они мне заплатят за все.

Мелроуз осторожно прокашлялся:

— Я хотел поговорить с вами об этом деле с арколианцем. Вы вправду считаете, что нужную нам информацию можно добыть… как бы это сказать, методом давления?

— Вот почему я держусь за мистера Арбора, — с усмешкой сказал Баррис. Как утопающий за соломинку. Нам не пришло еще время расстаться. Если инопланетянин заупрямится, мы будем резать его друга у него на глазах и показывать инопланетянину, из чего состоит человек. Это удовлетворит его арколианское любопытство.

— Не думаю, что это на него подействует, — сказал Мелроуз.

— Все равно, — отвечал Баррис. — У него есть то, что мне нужно, и я пойду на все, чтобы завладеть его секретом. Все кнопки будут нажаты, Винни, все до единой. И если не сработает кнопка «Вильям Арбор», тогда ваши люди будут искать следующую.

Мелроуз смолчал, едва заметно шевельнув плечами.

— Не желаете взглянуть?

— Другого раза может и не представится, учитывая ваши методы исследований, — уклончиво сказал Мелроуз.

Кивнув, Баррис вышел в коридор, закрыв дверь с надписью:

ОТДЕЛ УСИЛЕННОЙ ТЕРАПИИ

Мелроуз следовал за ним по пятам. Они прошли коридор, комнату наблюдения, где расстались последний раз с девушкой по имени Дина, и в самый конец холла. Там они миновали воздушный шлюз герметизации и очистки, а сразу за ним в маленькой диспетчерской их уже поджидала та самая Дина. Она сидела перед панелью управления со множеством кнопок и переключателей. На ее плечи был наброшен прозрачный пластиковый костюм-герметик. Она смотрела в расположенные перед ней два ряда окошек-иллюминаторов. За ними просматривалась просторная белая комната, в центре которой располагался чуть наклоненный хирургический стол. На столе лежал пристегнутый ремнями арколианец, без своего обычного фиолетового одеяния. Мотая головой и дергая руками в воздухе, он, казалось, вел оживленный разговор с группой сотрудников института, облаченных в костюмы из герметичного пластика.

— Дина, в чем дело? — спросил Баррис. — Почему внешний воздушный шлюз открыт?

Она резко повернулась, услышав голос за спиной, но, увидев, что это Баррис с Мелроузом, тут же успокоилась.

— Этот шлюз создает негативное давление между нами и…

— Заблокируйте его, пожалуйста, а то мы испытаем давление еще негативнее. Любая ошибка может стать для нас роковой.

Мелроуз за его спиной кивнул. Дина подчинилась приказу руководителя фирмы, и двери за ними с шипением закрылись.

— И оденьтесь, как следует.

Дина продемонстрировала ряд показаний на приборах:

— Пробы запаха пока говорят о том, что отношения складываются миролюбивые. Мы сделали несколько уколов: похоже, сейчас он разговаривает сам с собой.

— Это не человек, — жестко сказал Баррис, это «оно». И впредь прошу его именно так называть в моем присутствии, это будет корректно. Перед нами только арколианец, и, значит, оно.

— Но… эта особь… она необычайно интеллигентна, разумна и… нам просто показалось…

— Не надо… Никогда не позволяйте вводить себя в заблуждение — ученый служит прежде всего истине. Ученый на работе у меня служит прежде всего компании, а потом уже истине. Но все равно, это вас не оправдывает. Итак, мы говорим «оно» — неодушевленное, просто чувствующее, отнюдь не разумное существо. Понятно?

Дина растерянно кивнула.

Баррис снял с полки два пакета с герметичными спецкостюмами и передал один Мелроузу.

— Тем более, в таком особенном случае.

— Эта… то есть, это… существо засыпало всех вопросами, — сказала Дина. — Оно интересуется буквально всем.

Мелроуз развернул пластиковый костюм и бегло взглянул в ряды видеомониторов, проходивших до самого потолка. Они под разными углами показывали арколианца.

— А как его ранение? — спросил он. — Он… то есть, оно как-то проявляет боль? Есть признаки, что оно испытывает мучения? Это я к вопросу о чувствующих, — пояснил он для Барриса.

— Не жаловался…лось, — отвечала Дина, застегивая на молнию верхнюю часть своего костюма. — Вообще-то оно осталось без руки… или лапы? — она тоже посмотрела на Барриса. — Он показывал нашим сотрудникам, как крепится его конечность, и ксенохирург сказал, что никакого повреждения в хитине нет. Похоже, раны сами затянулись, или же ему просто повезло. Ультразвуковое обследование показало, что у него наружная открытая циркулярная система.

— Неужели? — сказал Баррис, всовывая ноги в спецкостюм.

— Открытая циркулярная система предполагает отсутствие вен и артерий, переносящих кровь по организму, — пояснил Мелроуз. — Внутренние органы таким образом просто плавают в кроветворной ткани и напрямую впитывают то, в чем нуждаются. Так что при ранении, когда нет самозатягивающихся кровеносных сосудов, это существо должно было просто погибнуть от потери крови.

— Вы хотите сказать, смертельный обморок? — хмуро переспросил Баррис.

— Это, действительно, необычайно важно для адаптации, — восхищенно сказала Дина.

— И как только оно доносит кровь до мозга? — вслух задумался Мелроуз, просовывая руки в пластиковые упругие рукава. — Ведь большинство живых организмов с кровеносной системой открытого типа чрезвычайно отсталые в развитии.

— Они обзавелись шунтовой системой, — пояснила Дина. — Это конгломерат из трех сердец, прикрепленных усиками к трем полостям тела, где скапливается кровь. Тройное сердце выжимает кровь, как насос в водонапорную башню, вверх в черепную полость, и мозг так же, пребывая плавающим в крови, постоянно пропитан жидкостью и не испытывает недостатка в кровоснабжении. Так что мозг, по их понятиям, снабжается кровью даже лучше всех внутренних органов, за исключением, возможно, главного: основного, центрального, сердца.

Баррис натянул на голову прозрачный капюшон и застегнул его так, что теперь из пластика выглядывало только его лицо.

— Не понимаю, зачем столько возни? Не проще ли было еще раз дать нам аллергенов? — недовольно спросил он.

— Аллергены имеют кратковременное воздействие, — ответил Мелроуз, передавая ему маску для лица — нечто среднее между прозрачным противогазом и стерильной повязкой. — И потом, пока еще неизвестно, на чем базируются их запахи. Может быть, это вещество выходит через кожу с тем же эффектом ингаляции. Тогда арколианские запахи, имея неизвестную нам природу, могут действовать намного тоньше и коварнее, чем мы предполагаем.

Ворча, Баррис прикрепил маску и, тужась, стал завязывать тесемки на затылке.

— Но, главное, — сказала Дина, — у нас очень чувствительные приборы, а запах человеческого тела может повлиять на результаты исследований.

— Вот это правильно, — пробубнил Баррис. Голос его был приглушен прозрачной маской, тесемки которой он безуспешно пытался завязать. Мелроуз пришел ему на помощь. Баррис не признавал собственных ошибок и теперь говорил так, как будто он сам был изобретателем этого великолепного герметичного костюма и всемерно способствовал его применению.

— Негерметично, — заметил Мелроуз. — Он обошел босса сзади и поправил завязки. — Как теперь?

Баррис махнул рукой и что-то ответил. Однако никто ни слова не разобрал. Только глухой ропот сквозь непроницаемый пластик.

Мелроуз улыбнулся и подмигнул Дине:

— Вот это уже полная герметизация!

Баррис шагнул вперед и сделал еще одну попытку заговорить. Маска помутнела и капюшон стал раздуваться, как у разгневанной кобры, издавая шипение.

— Что вы, ни в коем случае! — замахал руками Мелроуз. — Нельзя дышать или говорить в полную силу. Вы нарушите герметичность и стерильность помещения.

Баррис скрестил руки на груди и недовольно пробормотал что-то.

— Сейчас я буду там, — доктор натянул капюшон на голову. — Подождите меня у второго шлюза.

Баррис зашаркал туда, волоча за собой неуклюжее шелестящее одеяние, как гном, одевшийся в человеческие обноски.

— Заметное улучшение, — сказала Дина. — Это один из тех дефективных?

Мелроуз кивнул. Дина усмехнулась:

— И что же странного, что нам все время приходится носить эти дурацкие маски?

Ответ Мелроуза сопровождался тоскливым пожиманием плеч:

— Что странного, что нам приходиться оберегать жизнь этого несчастного существа, находящегося там? Ведь если босс не получит от него то, что ему надо, боюсь, подопытному придется закончить жизнь на вивисекционном столе.

— Какой подонок, — прошептала Дина, бросая осторожный взгляд в сторону дверей второго шлюза.

— Исследования, если вы понимаете, о чем я говорю, затянутся, вполголоса пробормотал Мелроуз. — Этим надо воспользоваться и просмотреть данные, которые собираются в инфоцентре. Хорошо бы получить к ним доступ.

— Я это уже сделала, шеф, — призналась Дина.

— Умница. Может быть, удастся устроить утечку информации в прессу, если получится на время вывести босса из игры.

— Но вы же говорили, что арколианец добровольно согласился участвовать в экспериментах.

— Проблема состоит в том, чтобы посланник потом подтвердил эту версию. — Мелроуз надел маску и стал ничем не отличим от Барриса и остальных людей в лаборатории.

— Кстати, — послышалось из-за незакрепленной маски — с кем мы имеем дело, Дина? Это он или она?

Она пожала плечами:

— Нам пока не удалось определить пол. Судя по внешним признакам, никаких отчетливо выраженных гениталий, а назначение тех наружных органов, которые удалось найти, пока не выяснено. Поскольку существуют различные типы арколианцев, наш гость может и не иметь пола. Тогда это действительно «оно».

Мелроуз опять посмотрел на мониторы. Странный, загадочный глаз. Необычный глаз с двумя зрачками, смаргивая, смотрел на людей в операционной.

— Да, действительно, «оно». Бедняга, не повезло тебе.

— Удачи, — сказала Дина, когда Мелроуз закрепил маску и направился в сторону второго шлюза. Он показал ей большой палец и задраил за собой люк.

— Это как заноза в заднице, — сказал Баррис, когда воздух засвистел внутри шлюза.

— Простите, — сказал Мелроуз. — Я не понял.

Баррис сделал вульгарный жест.

Оба приблизились к столу. Один из работников института взял со столика с инструментами, который подкатили на колесиках, планшет с данными. В резиновой перчатке, натянутой поверх костюма, вместо ручки дрожал скальпель.

Мелроуз положил руку на плечо лаборанта:

— Расскажите, что нам известно о нашем госте, Рэг.

— Известно не так много, — замялся Рэг. — Пульповая масса, которую вы видите в центре груди, является коммуникативным аппаратом. Этот аппарат синтезирует запахи, вкусовые ощущения и производит пробы воздуха для создания новых комбинаций. Крапчато-розовая и голубая ткань, которую вы видите далее в наружных кожных покровах — аналог наших легких. Как и наши легкие, оно способствует усвоению газов в кровь.

— Неплохо, — сказал Мелроуз. — Вы заметно продвинулись.

— Остальное, — поспешил разочаровать его Рэг, — как обычно, замеры. Сто семь сантиметров роста, если признать его прямоходящим, вес — пятьдесят три килограмма. Большинство этой массы, как мы предполагаем, является внешней оболочкой. Из чего следует, что наш друг обладает чрезвычайно развитой мускулатурой, расположенной под этим хитиновым панцирем.

Баррис громко пробубнил что-то в маску. Разобрать можно было только отдельные звуки. Мелроуз махнул рукой:

— Нет, — сказал он. — А вот этого не надо.

Баррис топнул ногой и заявил:

— Я знаю, что делаю. Это, в конце концов, моя лаборатория, — но маска снова запотела, и из щели вырывались только свист, хрип и нечленораздельные звуки. Мелроуз обменялся взглядом с Рэгом, и тот отвернутся, чтобы скрыть смех. За окном было видно, как Дина закрыла лицо ладонями, и плечи ее затряслись. Баррис побагровел, стал кричать еще громче, и воздух из маски стал вырываться с еще большим свистом. Так бы этот беспорядок продолжался и дальше, и не последовало ни единого членораздельного звука, как вдруг с операционного стола послышался хрип и щелканье, в котором можно было разобрать слова:

— Я понял, — сказало «оно».

Все люди в комнате моментально замерли.

— Нет причины демонстрировать замешательство, — сказал обеспокоенный арколианец. — Я понимаю, что Разумные А-формы гостеприимны ко множеству видов колониальных бактерий и заставляют выгонять газовую секрецию этих бактерий самым отвратительным, как им представляется, образом. Это общее условие, и я научился пренебрегать бессознательным посланием, переносимым побочными запахами.

Комната наполнилась приглушенным смехом.

— Я обоняю, что развеселил вас, А-формы?

Мелроуз повернулся к лаборанту.

— Оно что, получается, чувствует наш запах даже сквозь эти скафандры?

Рэг кивнул:

— Скорее всего, оно ориентируется по дыханию.

— Но выдыхаемый воздух проходит через угольные фильтры и…

— Сейчас он вам расскажет, — вмешался арколианец, что мой сенсорный аппарат обладает потрясающей чувствительностью. Однако, смею вас заверить, это не так. Если бы вы знали моего дедушку — в былые годы он мог уловить запах обыкновенной…

Мелроуз, не прислушиваясь, улыбнулся под маской.

— Вы должны простить меня. Я никогда не думал, что разумное существо…

— Может иметь такой внешний вид? Должен вам признаться, примерно то же ощущение возникло у меня при встрече Разумной А-формы. И, бьюсь об заклад, как говорит капитан, если кто-то из людей захочет посетить гостеприимную Арколию, он не раз услышит подобные признания.

Затем последовал смех арколианца, к которому присоединились бы и остальные, если бы не были оборваны залпом ругательств.

Все глаза повернулись к Баррису, который сорвал маску и бил каблуком по полу, точно нетерпеливый конь копытом.

— Проклятье! — кричал он. — Я не могу поверить своим глазам! Человек венец природы — обращается с такой… тварью, как с себе равным! Где ваша гордость, представители рода человеческого! — Его палец устремился на Рэга. — А вы… Называете это существо другом. Это просто омерзительно. Можно подумать у вас никогда не было женщин, вы никогда не гладили по голове детей, а общались исключительно с монстрами из компьютерных игр!

Хитиновые клешни оживленно защелкали.

— А-а, — сказал арколианец, — кажется, я вас знаю. Вы, должно быть, тот самый «мистергад».

Баррис замер, мгновенно пораженный тем, что арколианец обратился непосредственно к нему.

— В самом деле. Боюсь, что я должен полагаться на ложные чувства, поскольку не имею прямого источника запаха. Но ваш голос я определил еще тогда, во время сеанса радиосвязи с «ангеломудачи» и лицо мне ваше знакомо оно тогда смотрело со стены. Да, точно, вы тот самый, кого джеймсоджеймс называл мистергад.

— Неужели? — ухмыльнулся Баррис, стараясь не растерять уверенности. Он ответил арколианцу, и в голосе его были вызов и насмешка. Он старался, чтобы голос его звучал грозно и презрительно. — О чем же мы с вами говорили?

Орган на груди Мистербоба задрожал и раскрылся, как цветок. Рэг и Мелроуз, стоявшие ближе других, предусмотрительно попятились назад.

— Ваш ответ прямо-таки разит недоброжелательностью, как говорил ваш великий представитель разумной А-формы Вильям Шекспир. Вполне вероятно, что в мыслях вы называете меня такими современными словами как «кирпичная харя», «инопланетчик» или «уфо проклятое», «урод», или «пигмей хитиновый», «одноглазая рожа» или еще что-нибудь в этом роде. Я много такого наслышался по отношению к моей расе: насекомое или попросту «мерзость». Однако вам надлежит обращаться согласно моему положению и называть никак не иначе, как… — тут арколианец поднял клешню и задумчиво постучал в области рта, подражая человеческому жесту.

— Как? — не выдержал этой паузы Баррис.

— Посланник, — ответил Мистербоб. — Господин посланник, как это принято у вас к полномочным представителям иных миров и государств. Как гласит межпланетный, если я не ошибаюсь, кодекс. Да, вам надлежит так называть меня постоянно. Так что для кого-то «урод» и «козья ножка», а для вас «посланник». — Грудь инопланетянина при этом гордо запульсировала.

— Я так полагаю, вы себя считаете разумным существом, — сказал Баррис. — Видимо, вы полагаете, что подобное обращение означает, что я вас испугался и буду обращаться со всей осторожностью?

— Да нет, что вы, в самом деле, — отвечал Мистербоб. — От вас — нет. От кого-кого, а от вас я такого не ожидаю. Вы из тех типов, кто не остановится ни перед чем. Вы смело можете нанести урон не только мне, но и любому присутствующему в этой комнате. У меня нет опыта влияния на такого рода существ, тем более такого тонкого влияния, о котором вы говорите. Это просто то, что вы могли бы назвать социальным обычаем. Прочие Разумные А-формы в этом помещении, судя по запахам, могли бы обращаться словами «лорд», «аватар» или «мадам». Но, думаю, что «посланника» будет вполне достаточно.

— Ах вы, сукин, простите, сын, — сказал Баррис, поглядывая на остальных. Он взял себя в руки и сосредоточился на Мистербобе. — Вы хотите сказать, что все люди, присутствующие в этой комнате, на вашей стороне? Вы что воздействовали на них феромонами?

— Нет, — спокойно отвечал Мистербоб. — Просто я в действительности пахну, как посол, а поскольку вы здесь лидер, я не имею права вмешиваться во власть, которую вы имеете над этими людьми. И если вы считаете, что я их очаровал запахом, в таком случае я буду вынужден настаивать, чтобы привели собак.

У всех присутствующих перехватило дыхание. Причем отнюдь не от запаха, но от значения этих слов. Это был вызов — выяснение реального лидерства, того первобытного запаха, почувствовать который могут только животные, привыкшие на охоте выяснять разницу между хищником и жертвой.

— В самом деле, мистергад, было ли в моих планах феромональное воздействие на присутствующих или нет, я могу доказать это немедленно. Я берусь это сделать. Если я сейчас применю то, что вы называете «газовой атакой», то вы можете снять маску и попробовать, что это такое. Ходят легенды, но мало кто знает, что такое настоящий арколианский смрад! И тогда вы, конечно, убедитесь в моей искренности.

Рэг тут же снял маску. Мелроуз немедленно последовал его примеру, а за ним и другие.

— Отчего это вы так уверены в своей искренности? — язвительно спросил Баррис, — если сами существуете в постоянном феромонном обмане, вводя в заблуждение синтезируемыми запахами, с помощью которых, кстати сказать, успешно манипулируете людьми.

— Да нет же, — покачал головой Мистербоб. — Я вовсе не манипулирую вами. Тем более, не собираюсь делать этого в такой ситуации. Это недостойно поведения посла дружественной расы. Тем более, вас, подонокбаррис, никаким запахом не остановить. Вы все равно будете делать со мной то, что решили сделать. Разве не так? Попробуйте возразить. Несмотря на устойчивую уверенность во всемогуществе арколианцев, мои способности ограниченны. Мои силы не так уж велики, а способности ограниченны. Возможно, теперь вы станете считать, что это не более чем хитрый ход, и я теперь просто использую свои способности красноречивого оратора?

Баррис скрестил недоверчиво руки на груди и шагнул поближе к арколианцу.

— Значит, хотите сказать, вы не собирались защищаться сегодня ночью? Вы не собирались устроить нам феромонную атаку? И что же, вы просто позволили себя схватить?

— Это ваше мнение о том, что произошло, мистергад, поэтому я не буду его оспаривать.

— Мы взяли вас, — продолжал Баррис, повысив голос, — потому что мой доктор накачал нас аллергенами. И только поэтому вам не удалось запугать нас, чтобы потом моих людей покрошили ваши наемники. Теперь вы будете еще рассказывать, что прошлой ночью не оказали никакого сопротивления?

Арколианец также уверенно и без тени сомнения кивнул. От этого жеста Мелроуз вздрогнул. По спине его пробежали мурашки.

— Я знал, что вы использовали аллергены и стали нечувствительны к моим ароматическим посланиям. Это на время выключило меня, вполне естественно, поскольку намного сократило возможности контакта с братьями по разуму. Однако куда большее разочарование мне пришлось испытать после следующего послания. Действительно, «подонок» с самого начала «пронюхал», как вы говорите, что мистергерцога вы с собой не взяли, а, значит, не соблюдете и остальных пунктов договоренности. Вы не собирались возвращать джеймсоджеймсу его друга.

— Мистера Герцога? Это еще кто такой….

— Вильям Арбор, — прошептал Мелроуз.

— Совершенно верно, — кивнул Мистербоб. — Вы собирались разделаться с моим гостеприимным хозяином джеймсоджеймсом и после этого преспокойно завладеть мною, как своей собственностью. Однако наша встреча закончилась трагически для обоих сторон. И это показало, что вы недооценили силы своего противника, капитана Мэя, а они — ваши. Так что не в моих силах было повлиять на результат этой встречи. Поэтому меня можно извинить за то, что называется пассивным сопротивлением. Тем более, это даст время мистервонну и верзиле собраться с силами и уничтожить вас.

— Так вы же сдались.

— Отнюдь нет. Я просто решил совершить вылазку в стан врага, чтобы узнать о состоянии мистергерцога и способствовать его освобождению.

— Какое благородство! — фыркнул Баррис. — И каким же образом вы собирались это сделать?

Арколианец наклонил голову к Баррису:

— Насколько я понимаю, многие разумные А-формы считают, что на арколианской физиологии можно сделать неплохие деньги. Некая группа на хергестридж поверила в это и пыталась выкрасть меня. Из того, что мне рассказывал джеймсоджеймс, и из того, что я «разнюхал» о вас, следует: вы пойдете на сотрудничество, если — как это называет ваша раса «мы сойдемся в цене».

Баррис обвел взглядом всех присутствующих и расхохотался:

— Надо же. Он так разговаривает со мной, как будто я у него в плену!

— Ну, это ваше собственное предположение, — сказал Мистербоб.

— И с чего же вы решили, что я буду с вами «сотрудничать»? А, Ваше Высочество Посланник? Кроме того, это ведь вы у меня в плену — и мистергерцог, и вы сами.

— Когда придет время, — произнес арколианец внезапно изменившимся, каким-то зловещим тоном, — когда это время придет, подонокбаррис, вы не остановите мистергерцога. Потому что сил у него намного больше, чем у вас, и его не остановят никакие тюрьмы и запоры. Он сделает то, что захочет, не спрашивая вашего разрешения.

— Все, что он делает здесь, он делает только, — подчеркнул Баррис, — с моего разрешения. И вообще, он даже живет с моего разрешения, — рассмеялся он. — Поскольку уже давно мог растеряться по различным трансплантационным клиникам, так что ваши друзья не собрали бы его и по частям, не говоря уже о том, чтобы получить его целым. Нет, меня просто удивляет эта самоуверенность… Так что смею вас заверить, он…

— Подонокбаррис, — хладнокровно перебил его Мистербоб, — жадность и верность — слишком далекие друг от друга вещи. Мне не нужно ничего делать, и вот еще что учите, мистергерцог — мне не придется прикладывать к этому никаких усилий, но мистергерцог выйдет отсюда, хотите вы этого или не хотите. Потому что на воле его ждут друзья. Так что вам лучше всего сотрудничать и заработать на этом, сколько сможете. Ведь вы наверняка не захотите увидеть ваш персонал в очереди на биржу труда.

Присутствующие стали недоуменно переглядываться, и комната наполнилась невнятным шумом — это спорили сотрудники. Слово «безработица» навевало на них куда больший ужас, чем присутствие самого страшного инопланетного монстра. В то же время слышались отдельные смешки и на лицах появлялись двусмысленные улыбки.

— Вон! — взревел Баррис. — Вон все отсюда!

Но никто не спешил уйти. Все уставились на босса, как завороженные. В своих прозрачных костюмах они казались вплавленными в жидкое стекло.

— Нет, черт возьми! Вы не услышите окончания этого разговора! Это не ваших ушей дело — я вам не за это плачу! Освободите помещение! — Он махнул рукой двум ближе других стоявшим фигурам: — Винни, Рэг, вы останьтесь. Затем Баррис обернулся к остальным, собравшимся и у выхода в воздушный шлюз: — Пусть кто-нибудь скажет Дине включить цифровую запись. Посмотрим, насколько искренен с нами мистер посланник.

Странный звук послышался с операционного стола.

— Что еще? — повернулся разгневанный Баррис.

— Мне кажется, — сказал Рэг, — что посланник смеется.

Баррис яростно чертыхнулся и стал ждать, пока дверь не захлопнется за последним из персонала. Как только это произошло, он повернулся к окну и спросил, готов ли индикатор цифровой записи. Дина кивнула.

— Ну что ж, — обернулся Баррис к посланнику. — Теперь посмотрим, в какие игры вы с нами играете. Продолжим нашу беседу без вашего феромонного влияния на моих людей. Я не знаю, что вы для этого используете, но, по счастью, похоже, у меня к вашим способностям стойкий иммунитет.

— Простите, да не покажется вам грубостью с моей стороны, — вмешался арколианец, — но мое влияние на вас отнюдь не феромонное, оно другой природы. То, к чему вы проявляете стойкий иммунитет, называется «харизма».

— Давайте скажем проще: я проявляю стойкий иммунитет именно к вам, заявил Баррис. Но теперь я собираюсь посмотреть, насколько вы действительно искренни. Если вы хотите, чтобы ваш друг оставался в безопасности, в целости и сохранности, уважаемый иностранный посол, то вы должны быть готовы раскрыть нам некоторые секреты арколианской физиологии.

— У нас нет никаких секретов, — сказал Мистербоб. — Мы знаем секреты природы от наших генетиков.

— Но есть одна вещь, которую вы утаиваете от нас, разве не так, посланник? Вы не захотели поделиться с вашими новыми друзьями кое-какими секретами. Секретами так называемой генной инженерии.

— Генная инженерия… — задумчиво повторил Мистербоб. — Ах, да! мистергерцог уже как-то использовал этот термин. Мы тогда говорили об управлении кодом спирали.

— Да, — сказал Баррис. Генетический код. Именно он. Не станете же вы отрицать, что такой существует.

— Я не отрицаю столь очевидной вещи, — с негодованием отвечал Мистербоб. — Мы не выносили на обсуждение такой вещи среди разумных А-форм потому, что понимаем — для них это настоящая трещина в хитине.

— Ну, хорошо, — сказал Баррис с самодовольной ухмылкой. — При них вы не хотели потому, что у них может съехать крыша. А теперь вы расскажете об этом мне. — Он оглянулся на операторскую: — Дина, включайте запись.

Женщина за стеклом кивнула.

— Посланник…

Мистербоб заерзал на столе:

— Вы хотите, чтобы я начал?

— По ходу дела, — сказал Баррис, — доктор Мелроуз будет задавать вам вопросы, если нам что-то будет непонятно.

— Прекрасно, — сказал Мистербоб, устраиваясь на столе поудобнее, как народный сказитель, затеявший рассказать долгую историю. — Мои древние предки, — начал он заунывным тоном, — мои древние предки испытывали ложные чувства звезд в небе и мечтали подняться к ним. Теперь мы не владеем такими ощущениями и не можем «видеть» звезд. Наши органы чувств изменились, как изменились и мы сами: даже внешний вид. Мы еще меньше похожи на предков, чем вы — на свою праисторическую обезьяну. Можно сказать, мы на них вообще не похожи. С тех пор прошло великое множество поколений. Мы узнали, уже с помощью иных органов чувств, что существуют иные миры, пригодные для освоения. Наша раса смогла расти и расширяться.

— Ближе к теме, — напомнил Баррис. Мистербоб раздраженно пощелкал пальцами.

— Это же неотъемлемая часть истории, — сказало «оно». — Мои предки понимали, что они видят, и затем пришли к пониманию, что в их настоящей форме — на горизонтальной оси — они обречены навсегда остаться в своем родном первобытном мире, который вы называете Арколия. Если бы только, стенали и плакали они, существовал хоть какой-то способ изменить формы, приспособиться, стать существами, которые могли бы построить машины, аппараты, которые увезли бы нас отсюда. Мы были разумной расой, мистергад, но наши первичные формы ограничивали нашу технологию. Большинство потомственных арколианцев живет и умирает на пятачке радиусом в пятьдесят метров вокруг места, где они вылупились.

— Но эти звезды, от которых нам не осталось никакого запаха, ни понюшки, были обманными, коварными светилами. Некоторые из них были обитаемыми мирами и кружились вокруг своей родной матери-звезды. Мы должны были найти способ, как менять свою форму. К счастью, наша медицинская технология не пострадала от наших ограниченных возможностей, от нашей скованности и приземленности. И еще у нас была одна характерная черта, не замедлявшая наших исследований, даже когда вы замедлялись в ваших исследованиях, мистергад. Наши люди хотели пройти тесты и эксперименты новой биоинженерной технологии, даже буквально жаждали этого, во имя общего расового блага. Прошло тринадцать поколений, когда мы, наконец, достигли возможности манипулировать спиральным кодом, и еще столько же, прежде чем мы научились применять это на практике.

— Достаточно долгое время, — заметил Мелроуз. — Как же вам удалось не охладеть к этой идее, как к совершенно невыполнимой? И вам не надоело заниматься таким, на первый взгляд, бесперспективным делом? Ведь интерес первооткрывателя быстро угасает в последующих поколениях.

— Во-первых, мы — существа с намного более коротким циклом существования, в отличие от вас. За сто двадцать лет, отпущенных вам, вы проживаете пять моих поколений. И, потом, как только мы изучили процесс сохранения памяти, мы тут же разработали практический способ передачи знаний от поколения к поколению. Так что пытливый мозг изобретателя, первым проникшего в идею, оставался в целости и сохранности на протяжении столетий. Это принципиальная идея моей расы. И довольно близко к жестоким методам работы вашей компании. Да и вообще, мы, наверное, такие же живодеры, как и ваша Корпорация ««Сущность»».

— Что значит «секторы жизни» — пояснил Баррис.

— Важно то, что мы подходим к делу с такой же точно жестокой позиции.

— Жестокой? — воскликнул Баррис. — Жестокой… Да что вы имеете в виду, говоря «жестокой»?

Мелроуз предусмотрительно встал между ними.

— Спокойно, ребята, — сказал он.

— И вот, через несколько поколений мы обзавелись формами, с достаточными тактильными способностями. Можно сказать, выбрались из грязи в князи, из лужи, в которой барахтались до этого. И тогда мы воплотили в жизнь давно придуманные нами устройства для передвижения и исследований, чтобы математически доказать то, о чем пока могли только грезить теоретически. Мы колонизировали всю систему вокруг нашей звезды, мистергад, и всякий раз встречали на своем пути лишь негостеприимные миры. Это нас не устрашило. Мы просто переписывали всякий раз генетический код, приспосабливая его к новым условиям существования.

— Таким образом, вы насчитываете более шести пока известных науке форм? — спросил Мелроуз. — Просто невероятно.

— Их намного больше, на самом деле, — ответил Мистербоб. — Благодаря усиленной расовой кооперации, я обнаружил одну весьма уязвимую трещину в природе Разумных А-форм. Вы — существа с чрезвычайно узким расовым кругозором. Вас совершенно не интересует то, что вы не успеете «захватить на своем веку». Иными словами, человеку совершенно безразлично то, что не вписывается в продолжительность его собственного жизненного пути. Возможно, вам не мешало бы кое-чему поучиться у нас, мистергад. У нас есть время жизни, за которое мы успеваем подготовиться к чему угодно, и это время — не двадцать пять лет нашего жизненного цикла. Это двадцать пять миллионов лет неустанных генетических изменений. Время существования нашей расы.

— Да, — кивнул Мелроуз. — Я понял. — Он посмотрел на Барриса. — Он хочет сказать, что все в наших руках, но только для того, чтобы претворить это открытие в жизнь, надо переменить мировоззрение: вместо индивидуального перейти на расовый тип мышления.

— Превосходно, — фыркнул Баррис. — Но я не заказывал лекции по истории. — При этом он пробормотал несколько ругательств.

— Запись включена, — напомнил Рэг.

— Да и черт с ней. Не имеет значения. Как и все остальное, что он сейчас говорил. Я не собираюсь ждать, пока мой пра-пра-правнук добьется моего законного места во главе компании. — Он указал пальцем на Мистербоба: — Эта тварь обладает секретом генетического кода, и она мне раскроет его сейчас же — или же пресловутый мистергерцог Арбор попадет в расходный лист «Нимрев компани».

— Со всем моим уважением к этому институту и его хозяевам, — сказал Мистербоб, — я не стану разглашать то, что вы называете секретом генной инженерии.

Баррис сжал кулаки и затряс ими:

— Но почему? Из-за какой-то дурацкой «трещины в хитине»? Ах ты, маленькая гадина! — Он подбежал к столу и схватил лазерный скальпель. Сейчас я покажу тебе трещину в хитине, жалкое насекомое. Сейчас ты увидишь такую трещину…

И он набросился на арколианца. Но Рэг и Мелроуз поспели вовремя и оттащили его от стола, повалив на холодный каменный пол, выкрикивая его имя и выкручивая руку, пока лазер не закатился под операционный стол.

— Прекратите! — возопил Мелроуз. — Пре-кра-тите! Разве вы не поняли он уже передал нам секрет! Вы можете использовать эти знания и стать первооткрывателем — вы можете сделать эту компанию величайшей корпорацией в галактике! — Он заглянул Баррису прямо в глаза, словно пытаясь пробиться сквозь застывший в них лед. Холодные голубые глаза главы корпорации «Вивисектор» не дрогнули. Мелроуз продолжил более спокойным голосом:

— Все, что надо, — это набрать добровольцев. Дать объявление о наборе, пообещать хорошие деньги и отличные перспективы.

— Мне нужно это сейчас же, немедленно, — сказал Баррис срывающимся голосом и повторил еще раз — холодным и железным: — Немедленно! — Затем он взревел еще раз — Немедленно!

— Нет, — прохрипел с операционного стола Мистербоб. — Даже если я это сделаю, если я передам секрет, то уж, во всяком случае, не такому человеку, как вы. Я не имею права передавать священной тайны моего рода. Пусть даже ничего таинственного в этом нет, все равно: это было бы плевком в сторону моих пращуров, прямым оскорблением для моего народа — передать это знание такому человеку, как вы.

Баррис извивался, как змей, в руках Мелроуза и Рэга.

— Врешь, подонок! Ты мне все расскажешь! Я заставлю тебя говорить! Я приведу сюда Арбора и буду потрошить его у тебя на глазах, разрезая на кусочки, пока ты…

— Даже с риском принести в жертву жизнь мистергерцога, — перебил его Мистербоб, — я все равно не смогу передать этой информации, даже если бы очень захотел, при всем моем желании.

— Почему же, черт возьми? — рявкнул Баррис, скрипя зубами.

— Я пытался объяснить вам, — сказал Мелроуз.

— И так же не могу объяснить вам, как манипулировать спиральным кодом ДНК, как вы не можете описать мне нюансы социальных отношений между равными членами вашей расы, социальный строй которой называется демократическим, а, значит, всем дарованы равные права. К сожалению, я еще мало преуспел в этом, и мне предстоят долгие тренировки. Для нужной информации вам придется слетать в наши пограничные миры и достать Биообменщика.

Мелроуз кивнул:

— То есть — местного генного инженера. — Он ощутил, что Баррис обмяк и выпустил босса. Рэг последовал его примеру.

— Вы же посланник, — сказал Баррис, сев и сплюнув на пол.

— Ну, положим, посланник. И что из этого следует? Я могу вам рассказать об обменинге не больше, чем вы о подписании Альянса между двумя расами.

— То есть, он хочет сказать, что понимает в генной инженерии не больше, чем вы — в дипломатии, — пояснил Мелроуз. — И не больше, чем свинья — в апельсинах.

Вытерев рот тыльной стороной ладони, Баррис поднялся с пола.

— Теперь я все понял. Я ошибался. Это очень серьезная тактическая ошибка. — Он хмуро кивнул Рэгу. — Вы подготовили апартаменты для арколианца?

Рэг утвердительно кивнул.

— Перевезите его туда. Мне нужно время обдумать дальнейшие действия. Винсент, я хочу, чтобы вы пошли со мной.

Рэг тоже встал и подошел к операционному столу, чтобы накрыть арколианца его фиолетовым одеянием. — Разрешите, посланник, я несколько изменю наклон стола.

— О, конечно, — сказал арколианец. — Как вам будет угодно. Можете называть меня по-простому — Мистербоб.

Понуро ссутулясь, Баррис вышел из воздушного шлюза не победителем, а побежденным. На нем лица не было. Только за очками светился все тот же голубой лед. Он раздумывал. Несмотря на поражение, он не оставил идеи. И для этого он инстинктивно не отпускал Винсента Мелроуза, держался поближе к своему советнику, «консольере», к своему как он иногда называл его в мыслях, «серому кардиналу» — роль красного кардинала при этом отводя себе.

— Пришло время сократить наши расходы и перекрыть потери, — сообщил он Мелроузу.

Старый ученый, спешивший по пятам, удивленно вскинул седые кустистые брови:

— Расходы?

— Да, расходы. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Ах, да. Я уверен, что вы поступаете правильно.

Баррис накрыл выключатель ладонью и подождал, пока стихнет шипение воздуха.

— Здесь нас никто не услышит. До завтрашнего утра пускай отдыхают.

— Кто, простите?

— Посланник с Арбором. Начнем завтра утром. Здесь нас никто не видит?

Мелроуз пожал плечами, оглянувшись на непроницаемо матовые толстые стекла.

Баррис достал блокнот и открыл на заложенной странице:

— Вот, смотрите, здесь список. Проведите все испытания, сделайте все пробы, снимите все показания и исследуйте все анализы, какие сочтете нужным, и какие вообще существуют в природе. Вспомните все, чему вас учили в кружке юных биологов, когда вы препарировали первую лягушку, и все, чему вас учили в школе, институте, аспирантуре и ординатуре. Не забудьте, о чем вы писали в кандидатской и докторской. Припомните все, о чем говорилось на семинарах и заседаниях всех кафедр всех институтов, где вы восседали, заседали, исполняли поручения и получали зарплаты. Не упускайте ничего. Выжмите из этой парочки подопытных все, что сможете, на это вам дается еще три дня. По истечении этого времени ими займутся другие.

— Метод Геретца? — трагически прошептал Мелроуз. — Вы уверены? Но это же…

— Противоречит Конституции. Именно это я и имею в виду. Мне нужен метод Геретца — причем на всю катушку.

— Но он не оставляет возможностей для ошибок.

— Не имеет значения. Делайте то, что нужно. Смелее, товарищ. Их дальнейшая судьба — это уже моя забота.

Внешняя дверь шлюза с шипением раскрылась, и Баррис вышел в коридор, так и не сняв облачения из прозрачного пластика.

— Отчего-то у меня чувство, что все могло бы быть совсем по-другому? спросила Дина у вошедшего в операторскую Мелроуза.

Старик-доктор расстегнул молнию:

— Хорошо, когда он держит себя в руках, — сказал Мелроуз. — Но как только он выходит из себя — пиши пропало. Он впадает в отчаяние и совершает непоправимые поступки, в попытке спасти ситуацию.

Дина пожала плечами:

— Да, босс никогда не умел держать себя в руках. Ему только кажется, что он умеет.

— Ну что ж, теперь он, можно сказать, развязал нам руки.

— Он складывает знамена, шеф? Или умывает руки?

— Нет. Босс просто передает нам неограниченные полномочия на целых три дня календарного срока. Он хочет, чтобы мы прибегли к методу Геретца, для того, чтобы изучить поближе Арбора и арколианца.

Дина побледнела:

— Но это же катастрофа!

— Для подопытных — да, но его это совершенно не заботит. Он уверен, что все останется в стенах института. Мы с вами даже просто не знаем, насколько это всемогущественная организация, поверьте мне, Дина. Я работаю здесь давно, знал отца Барриса чуть ли не с детства. Но прошли те времена лихого студенческого эксперимента. Организация стала бюрократическим аппаратом, возглавляемым штатом экономистов, бухгалтеров, инспекторов и спецслужб, занимающихся внутренней разведкой. Так что Баррису в любом случае удастся скрыть следы того, что происходит в стенах корпорации. Он, к тому же, знает, что получит «добро» на все свои действия в случае успеха.

— Ну а в случае провала?

— Дальше дочернего филиала, — улыбнулся Мелроуз, — ему провалиться все равно некуда. И он это прекрасно знает. И вот что скажу вам, Дина. Если у вас родится идея, каким образом наши подопытные смогли бы случайно отсюда сбежать: сквозь двери или стены, я вам буду очень благодарен. Хотя как сказал бы мистер Баррис: «Я плачу вам деньги совсем не за это».

И оба понимающе рассмеялись.

11

Звонок в двери просторной капитанской каюты разбудил Мэя. От света, хлынувшего в глаза, им снова овладела тошнота. Он оторвал голову от подушки и осмотрелся. Как оказалось, капитан заснул перед личным компьютерным терминалом, расположенным в каюте. Над письмом в консульский подотдел Порта Власти, но без блока ЧАРЛЬЗА, который служил ему переводчиком. Работа продвигалась чрезвычайно медленно: приходилось заниматься каторжным физическим трудом — набирать каждое слово вручную. Прочитав все написанное накануне ночью, он решил, что больше тут сказать нечего, и несколькими убойными ударами клавиши очистил экран.

Звонок прозвучал снова. Да, кажется, именно этот звук разбудил его? Капитан потянулся к интеркому и щелкнул переключателем:

— Да?

— Это Чич. Можно с вами поговорить, капитан?

— Один момент, — встав, он поспешно привел в порядок помятый костюм, как вдруг ему пришло в голову: а что это он так беспокоится? Неужели ему не все равно как он будет выглядеть перед членом… ну, положим, даже не совсем членом экипажа.

Наверное, Чич пришла поговорить насчет стоимости ремонта, который он все равно не мог оплатить. Казалось, этому не будет конца — круг неудач замкнулся, и капитан метался, как белка в колесе. В такой ситуации оставалось только сохранять самообладание и ждать своего звездного часа. Все решают мгновения: он знал это на собственном опыте.

Тем не менее, напомнил он себе, она еще ни разу не заявлялась к нему в каюту. Еще ни одно срочное дело не загоняло ее туда. А вот сегодня, смотри она решилась обсудить проблемы в приватной обстановке. А так они постоянно встречались разве что на капитанском мостике.

«Ну что ж, подумал он и подошел к двери. Все на свете бывает в первый раз. Смелее, девочка. Скажи, что ты хотела сказать». Но за миг до того, как дверь открылась, он решил выйти и поговорить с ней в коридоре.

— Надеюсь, что не потревожила ваш сон, — сказала Чич за дверью. — Мне это пришло в голову только в последний момент.

Мэй пожал плечами и потер колючую щеку.

— Нет, ничего, — пробормотал он. — Вы что-то хотели?

— Я, — замялась она в нерешительности, — слышала, что случилось с арколианцем. Я только хотела выразить свое сочувствие, капитан. Я знаю, через что вам пришлось пройти.

— Да, — сказал он, — невосполнимая потеря. Нам его будет не хватать.

Оба вздохнули.

— Не беспокойтесь, все еще впереди. Да и все равно, даже если б вы и были там, то не смогли бы ничем помочь.

— Но, может быть, я смогу помочь сейчас? — предположила она. Она произнесла это быстро, словно торопилась сделать это, прежде чем Мэй сам попросит о помощи. Она всегда говорила с ним так, будто спешила на помощь.

Мэй покачал головой:

— Не переживайте. Мы все рады, что не взяли с собой женщин.

— Но я не могу не переживать.

— Ну и чем же вы хотели помочь, Чич, мне?

— Не знаю. Но я чувствую, что могу сделать это, капитан.

— Называйте меня Джеймсом. В сотый раз напоминаю это вам, так что даже можно отметить юбилей.

— Мы можем зайти в каюту? — спросила она, кивнув на дверь. — Вдали от посторонних глаз.

— Чич, откуда здесь возьмутся посторонние глаза? Мы в космосе. Здесь никого, кроме членов экипажа.

— Вдруг кто-нибудь пройдет по коридору?

Мэй оглянулся по сторонам: сначала влево, потом направо и, наконец, на Чич. Он отчего-то почувствовал себя страшно неловко. Как будто совершает какой-то поступок, который хочет скрыть от остальных. — Может, я чего-то не понял?

— Что вы имеете в виду?

— Откуда эта необходимость «с глазу на глаз» и «чтобы никто не услышал»?

— Не знаю, — честно призналась девушка. — Мне почему-то показалось, что по коридорам бродит кто-то посторонний.

— Но любой, кто ходит по коридорам этого корабля, — напомнил Мэй, всегда знает, что происходит здесь и там, и вообще везде на корабле. У космонавтов нет секретов друг от друга. У космических коммерсантов — тем более.

Чич зарделась:

— Вы не хотите исполнить этот мой маленький каприз, капитан… Джеймс?

«Спасибо, что не «джеймсоджеймс» — подумал он. Решительно тряхнув головой, Мэй повернулся к двери каюты и распахнул ее перед Чич, а потом вошел сам, накрепко прихлопнув.

— Прекрасная каюта. Уютненько, — сказала она, осматриваясь. — Я слышала, что лучшие каюты — у коммерсантов.

— Потому что корабль — наш дом.

Чич задумчиво постучала пальчиком по клавиатуре терминала.

— Можно было, конечно, поставить и поновее.

— Внесите в список, — кивнул Мэй, начиная терять терпение. — Так о чем вы хотели поговорить со мной, Чич?

Программистка некоторое время прятала взгляд и затем вдруг храбро взглянула ему в глаза, выпалив:

— Я не хочу, чтобы вы поняли это превратно, вот и все.

— Я ничего не понимаю, в том числе и превратно, — терпеливо разъяснил ей коммерсант — и не пойму, пока вы не скажете, что происходит.

Чич скрестила руки на груди и копнула носком ботинка пол, словно стараясь стереть там невидимое пятнышко. — Я прекрасно понимаю, что между нами это неуместно. И невозможно.

Мэй едва успел удержать челюсть, чтобы она не отвалилась, и почувствовал, как покрывается гусиной кожей.

Он чуть было не переспросил: «Что неуместно и невозможно?», но вовремя остановился.

— Я имею в виду, — продолжала Чич, — что вы, конечно, в отцы мне годитесь… Хотя это тоже ничего не значит, потому что после омоложения вы физически будете мне ровесником, но… — она замахала рукой, словно пытаясь, как муху, отогнать ненужные детали, которые мешали ей сосредоточиться и высказать главное.

«Неужели я упустил момент?» — пронеслось роковое. Мэй постарался, как мог, сделать вид, что ничего не случилось — или, по крайней мере, что он ничего не понял. «Пусть лучше считает меня тупым и невосприимчивым».

— Но я хочу, чтобы вы знали, что вы мне небезразличны и я как бы это сказать: не ненавижу вас, да, так, кажется, говорят герои в этих глупых фильмах, которые моя бабушка называла мелодрамами. Так что я просто хочу, чтобы вы знали — есть человек, которому небезразлично ваше будущее, выпалила она.

— Послушай…те, Чич, — сказал Мэй, который сразу скинул два десятка, но при этом все же годился в отцы, если не в дедушки, своей юной «почти ровеснице» — все это прекрасно, но давайте не забывать…

— Пожалуйста, разрешите мне сначала закончить, — топнула она ногой. — Я знаю, что вы никак не можете себе простить того, что случилось с Герцогом и…и с арколианцем. И я не хочу совершить ту же ошибку дважды, поэтому пришла и говорю заранее и сразу. И что же я говорю? Опять забыла, рассеянная. Капитан… то есть, Джеймс, могу ли я чем-то поправить ситуацию с Герцогом и…и с арколианцем. Я все сделаю для вас, — она с готовностью посмотрела ему прямо в глаза, краснея, как тюльпан. — Вы только скажите.

Мэй почувствовал, как в груди становится тесно. Словно грудь его была бочкой и на нее набили обруч. Он прокашлялся.

— Мы продумаем, что можно сделать, но, учитывая непредсказуемую натуру нашего противника… действия, боюсь, должны быть самые решительные. Иначе может быть поздно… Понимаешь… те, Чич, вы прекрасный помощник. Здесь, на орбите Консула Пятого, вы просто незаменимы — для меня и всего экипажа. Но дело в том, что то, чем мы занимаемся, не совсем законно…

— Я же сказала — мне все равно.

— И потом, я не знаю, чем расплатиться за такие услуги…

— Мне не надо платить, капитан. Вернете в течение восемнадцати лет, если доживете. Если бы мне нужны были только деньги, я бы здесь столько не торчала, на этом корабле.

«Вот так! — промелькнуло в голове у Мэя. Значит намек получается прямой. «Мне нужны либо приключения, либо…»

Но договорить это «либо» он боялся сейчас больше всего. Это было страшнее Барриса и международного конфликта. То, что он даже боялся назвать… своим словом. Опасное чувство.

— Да, я тоже давно собирался об этом поговорить с вами, да все не было времени. Действительно, вы столько дней провели на корабле… даже не знаю, снять с вас плату, что ли, за постой, — он мило улыбнулся, давая понять, что шутит.

— Все это неважно, совсем неважно, капитан… Я делаю это только ради вас. Просто для вас, не ради денег. Потому что знаю — после того, как все кончится — а эта ситуация, как и все остальное, тоже когда-нибудь разрешится, и все останется позади, мы никогда уже больше не увидимся. Точнее, я никогда вас не увижу. Но, быть может, вы не забудете меня? Хоть краешком, я останусь в вашей памяти? И кто знает, если судьба сведет нас и в другой раз, может быть, разница в возрасте будет не настолько заметной…

«Говорит так, как будто мне сто, а ей — семьдесят» — подумал Мэй. Он натянуто улыбнулся:

— Спасибо, — произнес он. — Ваши слова дорогого стоят.

Чич смотрела на него, не отрывая глаз:

— Обещайте мне, — тихим голосом сказала она.

— Что? — почти испуганным шепотом спросил он.

— Обещайте, что попросите меня о помощи, если что-нибудь случится с вашими друзьями.

«И только-то! — чуть было не выкрикнул Мэй. А я думал, она попросит таким голосом как минимум участия в мировом заговоре».

— Я хочу, чтобы вы обещали, — заклинала она, — Я знаю, что вы готовите следующую операцию, которая будет еще опасней, и хочу быть уверена, что смогу чем-то помочь.

— Ну, если только что-нибудь компьютерное…

— Нет, — решительно перебила она. — Я много еще чего умею, кроме сборки и программирования. Обещайте, что в любом случае… я вам пригожусь.

— Ну, хорошо, — сказал Мэй, чтобы поскорее забыть об этом. Он кивнул: Обещаю вам.

Чич расцвела:

— Благодарю вас, — сказала она, и перед тем как выпорхнуть за дверь, поцеловала капитана в щеку. Миг — и ее не стало: Секунда — и она растворилась, как бабочка в ночи.

Некоторое время он не сводил с двери зачарованного взора. Затем медленно и очень осторожно поднял ладонь к лицу, где все еще горел след ее поцелуя.

«Да, прав был Мистербоб, подумал он. И почему о таких вещах мне всегда приходится узнавать последним?»

12

Герцог стоял на коленях, скрестив руки и опершись о стоявшее перед ним металлическое кресло.

Голос, гулявший под сводами ангара, принадлежал капеллану Станции Нарофельд, человеку с поблекшим, изможденным лицом, каким оно стало после того как корабль доставил останки пленников Беринговых Врат. Сначала решили устроить массовые похороны, но группа уцелевших пилотов, в том числе и Диксон, если заимствованная память не подводила Герцога, настаивала на отдельных похоронах для каждого. В результате капеллан вот уже третий день безостановочного марафона час за часом глядел в пустые и скорбные лица, поминая каждого безвременно ушедшего солдата.

— …и поелику, — заунывным голосом нараспев читал капеллан, — вверяем мы память о душе безвременно погибшей Лей Сукарида Бранд, нашем друге и товарище по оружию, борцу за свободу и независимость расы…

Герцог разогнулся и осмотрелся. Здесь в коридоре был и Диксон. Само собой, он присутствовал, только Герцогу на глаза не попадался, так как он стоял и молча разглядывал безмолвную толпу, кучками сгрудившуюся по разным углам ангара, с первого взгляда узнавая многих присутствующих. Когда медленный речитатив пастора смолк, толпа понемногу разрослась, храня по-прежнему мертвое молчание.

— А сейчас пятиминутный перерыв, — объявил капеллан охрипшим голосом, после которого мы почтим память майора Дениса Вира.

Толпа по-прежнему безмолвствовала. Кое-кто присел в ожидании следующей службы, другие медленно расходились, чтобы уступить место тем, кто пришел почтить память майора Вира. Герцог стал обходить расставленный полукругом ряд металлических кресел, растирая лицо ладонями и попутно массируя виски.

— Черт возьми, Эрик, — пробормотал он, — где же ты? Куда ты запропастился? Долго мне еще здесь крутиться, пока ты появишься?

«Ладно, последний раз», подумал он со вздохом. Присев на первое подвернувшееся свободное место, он уперся локтями в колени и ладонями закрыл глаза.

Все в порядке, помни это. Помни это. Ты уже отсидел полслужбы Штаммов Забвения и теперь тебе плохо вовсе не потому, что ты устал — просто ты любил ее, всегда любил ее, и потом ты был слегка под мухой — потому что иначе выдержать это было бы значительно труднее, но ты перебрал Лейтена, отчего слегка замутило, но, как только они стали поминать Лей…

Герцог вздрогнул. Словно что-то кольнуло в лобных пазухах, как будто он избавился от годами мучившей аллергии — причем избавился, скорее, не физически, а психологически… он снова оглянулся, высматривая… Ангар был пуст — не считая скорбных толп…

— Почтим память службой Штаммов Забвения, в звании майора полевых войск корпуса…

Что-то защипало у Герцога в носу. Не предвестник скорбной слезы, нечто другое. Сначала чувство было такое, как будто потекла масляная капля. Казалось, это была знакомая масляная микстура, вязкая, плотная, против насморка. Но вскоре жидкость стала густой, как реакторная смазка. И, несмотря на этот явно промышленный запах механики, в нем была и чистота, и странный металлический привкус.

Герцог осмотрелся. Свет в ангаре стал заметно ярче, и фигуры вокруг вытянулись в линии, выстроились рядами плоти, в которую когда-то были облечены. Закрыв глаза, он проматывал воспоминания, как катушку спиннинга, в тщетной надежде, что Диксон вот-вот клюнет на ту или другую сцену… И тут странный незнакомый запах набросился на него, как хищный зверь из зарослей, ужалил в глаза, ударил в нос, обжигая горло. У него перехватило дыхание, когда Герцог тщетно попытался крикнуть. Напрасно он пытался крикнуть — горло перехватило, и все слова, казалось, сгорали в нем, не успевая сойти с уст. Герцог дико замолотил руками в воздухе, как раненая птица — крыльями. Он боролся за право вдохнуть, но, в конце концов, просто обмяк, и, когда попробовал вдохнуть снова, ему показалось, что вместе с воздухом он втянул стеклянную пыль, которая саднила легкие, оседая в них, и они наполнились кровью.

Он содрогнулся, и дикий рев вырвался из его горла. Герцог рванулся вперед, как вихрь, и моментально остановился.

Он был в камере корпорации Вивисекторов или, попросту говоря, в Живопырке.

Задыхаясь, он посмотрел на свои руки и удивился, что они у него еще есть. Оказалось, этот странный запах ему не приснился, он был здесь, он существовал в реальности, которая требовала от него каких-то действий. Этот запах вырвал его из воспоминаний Диксона, пленником которых он был все то время, в которых плавал, как заспиртованный младенец в банке.

Но чего от него хотели?

Внезапно ему пришло на память, как ЧАРЛЬЗ давал ему когда-то, еще на «Ангеле Удачи» какую-то жидкость, нейтрализующую эффект Сонного газа. При этом чистота ощущений была та же. Неужели это Баррис с Мелроузом решили привести его в сознание, чтобы испытать на нем очередной наркотический препарат?

Или он был не там?

И, если не там, то где?

И внезапно его буквально ослепил целый ураган запахов: роза, навоз, порох, аммиак, горячая реакторная смазка и тошнотворная вязкость Аяганского джина.

Все в одном, вдруг понял Герцог и произнес:

— Здравствуйте, Мистербоб!

13

— И знаете, что хуже всего? — спросил Джеймс Мэй.

Чич оторвалась от работы, поднимая огромные стеклянные глаза. На ней опять была пара огромных мегалинз, сквозь которые глаза казались большими, как у насекомого. В руке трещал лазерный паяльник для точечной микросварки, которым она копалась в какой-то плате.

— Хуже всего — это не перспектива быть убитым. И даже не перспектива потерять Герцога или Мистербоба, хотя только Пятому Региону известно, каким кошмаром все это может обернуться. Хуже всего, приходится признать, что Вонн был прав. — Он удрученно пожал плечами. — Вот она — плата за честную игру.

— При чем тут честная игра, — пробормотала Чич, — в настоящей игре каждый новый ход должен пройти через генератор случайностей. Это, скорее, игра наудачу. А честной игры вообще не бывает.

— В самом деле. Хотя ты пользуешься компьютерной игровой терминологией, но ты четко уловила мою мысль, — признал он. Затем капитан тряхнул недовольно головой:

— Проклятье, ты смотри. Я даже говорить стал, как Мистербоб.

Чич снова вернулась к своей микросхеме, тыкая иголкой тестера в разные соединения и перемычки. Зеленые огоньки, отражаясь, вспыхивали на ее лице.

— И знаешь, что забавнее всего в этой ситуации? — продолжал Мэй. Давным-давно, когда мы выкрали фиалы у Юэ-Шень, я клятвенно обещал себе, что, как только все закончится, я вернусь к привычной жизни безобидного мелкого торгаша. Все, что я хотел: это занять место где-то на галерке, в задних рядах галактической экономики, и получать свой барыш. Единственная проблема в том, что, оказывается, не так просто вернуться в задние ряды, если тебя однажды вышвырнуло в передние. У меня такое чувство, будто эти фиалы нависли проклятьем над всей моей жизнью и будут висеть надо мной остаток жизни, как проклятье.

— Все это когда-нибудь кончится, — успокоительно пробормотала Чич. Как все кончается на свете.

— Вопрос только в том, — сказал Мэй, — Когда оно кончится.

Чич щелкнула лазерным паяльником и отложила его в сторону, затем сняла линзы. Отряхнув руки от пыли и тщательно вытерев каждый палец антистатиком, она взяла маленькую металлическую пластинку и прикрыла ею схему, над которой работала все это время.

— Все, — сказала она. — Я готова. — Покопавшись в куче хлама, она извлекла какую-то липкую ленточку и обмотала собранный блок. — Кто остается за терминалом?

— Роз.

— Порядок. Она поможет мне получить доступ к чертежам здания. — Передав коробку Мэю, она встала. Мэй повертел ее в руках.

— Еще раз с самого начала. Значит, эта штуковина укажет мне ваше местонахождение, и я сверюсь с планом здания, чтобы подсказать вам, куда двигаться дальше. После загрузки плана очередного этажа я проведу вас так, как будто вы там жили всю жизнь.

— Ужасно, — сказал Мэй. — Ты хоть понимаешь, что ты…

— Давай не будем опять с самого начала, — отрезала Чич. — Я все предусмотрела. Я уже не в первый раз взламываю корпоративную базу данных. Правда, мне не приходилось заниматься этим, пока я работала на Дирка, но я всегда мечтала, что когда-нибудь представится такой случай. Тянет хакершу на старое, — сладко вздохнула она. — Ну, постараемся наследить без лишнего шума и звона.

— Порядок, — Мэй повесил устройство на шею. — Не знаю, чем отблагодарить тебя…

Чич показала ему большой палец:

— Вернитесь живыми, — сказала она. Он ответил ей тем же жестом.

— Ладно. Спасибо, Чич. — Внезапно он замялся и опустил голову, как будто вес устройства Чич вдруг оказался слишком неподъемным.

— Что-то не так, капитан?

— Просто подумал, что за имя — Чич, для такой девушки…

— Мне нравится.

— Я знаю, как работают программистки! Вечная экономия на словах, сокращения, клички. А можно мне называть тебя как-нибудь по-другому?

Чич покраснела и пожала плечами:

— Как твое полное имя?

— Мое полное имя — Полная Чич. Но я еще не дошла до такого состояния. Все?

— Нет, кроме шуток. Ведь по всему видно, что ты не интернатовская, и, значит, у тебя было настоящее имя.

Чич повертела в руках лазерный паяльник.

— Ну, Кимберли… — выдавила она.

— Кимберли, — повторил Мэй. — Кимберли — и..?

— Кимберли и — все-что-ты-хочешь.

Мэй улыбнулся.

— Отлично. Работать с тобой — одно удовольствие, Кимберли. — Он повернулся к выходу, но в последний момент она позвала его.

— Я ни с кем в жизни так не разговаривала, Джеймс Мэй. Ты ведь вернешься? Обещаешь мне? И тогда настанет время для «удовольствия работать со мной» и «увидимся позже». Ведь если ты заставил меня вспомнить мое имя, ты должен вернуться, чтобы еще раз назвать меня им.

— Непременно, — Мэй козырнул по-граждански, коснувшись пальцами правой брови. — Увидимся позже, Чич.

С этими словами он повернулся и вышел за дверь, в то время как оставшаяся за спиной Чич выбивала ногой нервную чечетку. Его поведение постоянно озадачивало ее. Он все прекрасно понимал, но предпочитал делать вид, как будто ничего и не было, несмотря на то, что сказал Мистербоб. Слишком двусмысленное положение и, к тому же, очевидная разница в возрасте. Она годилась ему в дочери, с Мэгги было совсем по-другому. Интересно, почему так происходит? Девушки «западают» на мужчин в возрасте, в то время как молодые парни редко увлекаются пожилыми женщинами. Наверное, здесь есть какая-то загадка женской натуры.

Придется сначала собрать здесь всю семейку, подумал он, меряя шагами коридоры «Ангела Удачи» и направляясь к грузовому отсеку. Сынишка Герцог и дочурка Чич, и еще Мистербоб, как домашняя морская свинка.

Эта мысль развлекла его по пути к ангару. «Незабвенная» уже поджидала его. Роз взбиралась по трапу с большой коробкой «лишних» запчастей, собранных Чич (то есть Кимберли), и он поспешил на помощь.

— Что еще за хлам?

— Идея Питера, — ответила она. — Чтобы сбить с толку радарные устройства.

С этими словами она повела капитана в кормовую часть «Незабвенной», указав, куда поставить коробку перед лотком:

— Мы забили этот мусорный контейнер старыми запчастями, и по пути Питер выбросит его за борт. Так что их радары засекут не один, а сотню кораблей, убывающих в разных направлениях.

— Да, но ведь весь этот мусор сгорит на околоземной орбите, — сказал Мэй.

— Ну, к тому времени это уже будет неважно. — Питер вышел им навстречу из капитанской рубки:

— Стартуем сразу, как только мы с капитаном пристегнемся.

Кивнув, она открыла дверь. Чиба стал спускаться по металлической лесенке, и Мэй последовал за ним, звеня каблуками по ступенькам.

— Я тут ознакомился со штрафными квитанциями, прибывающими по почте, заметил спасатель, — и, честно говоря, удивился. Что вы так привязались к этому грузовику? Он что, сделан из золота?

Мэй пожал плечами:

— Вообще-то он взят напрокат. И мы еще не накатались. А что, какие-то проблемы?

— Конечно, это вопрос времени — затолкать его обратно в трюм. Но времени может быть и не так много. Да плюс еще дополнительный расход горючего, чтобы поднять и сбросить эту колымагу. Но предупреждаю заранее: для успешного старта нам надо иметь запас времени. Мы можем взять фургон, но эта операция отнимет лишние минуты. Времени будет в обрез, а вдруг что случится? Особенно, если встречаться придется потом в условленном месте. — С этими словами он зашел в рубку и опустился в кресло пилота.

— Ну, эта колымага побывала в стольких передрягах, что мне придется все равно выплатить ее полную стоимость, — со смехом сказал Мэй, пробираясь к креслу второго пилота. — Как-то жаль бросать ее. Эта машина стала вроде как член экипажа.

— Ну, смотри, Мэй, дело твое, — сказал Чиба, пристегиваясь.

— Ладно, всему свое время, чего заранее переживать.

— Но только давай не задерживать с решением. Надев шлем, Чиба вопросительно махнул рукой:

— Отчаливаем?

— Все на борту?

Чиба кивнул:

— Роз в кормовом отсеке. Вонн с Винтерсом — в пассажирском. Да мы с тобой.

Кивнув, Мэй стал щелкать тумблерами, проверяя, как вспыхивают лампочки контроля.

— Только не мешкай, ладно? — прокричал Чиба сквозь шум двигателей.

— Что-о?

— Не возись с этим автомобилем!

— Хорошо! Отошлю его арендаторам по почте!

— Роз, — сказал Чиба в шлемофон, — дай мне зеленый, когда пристегнешься. Остальные пусть тоже мигнут. Стартуем без разгона, с места.

Из нижнего коридора раздался восторженный вопль. В нем без труда можно было узнать военный клич и голос этот, несомненно, принадлежал Вонну.

— Проклятье, — пробормотал Мэй, щелкнув последним тумблером.

— Что-то не так? Я все проверял перед вылетом.

— Да не в этом дело, — ответил Мэй, вращая регуляторы кресла. — Опять этот Вонн. Боюсь, он становится неуправляемым. Надо принять меры.

— Сейчас уже поздно менять решение. Ты исчерпал все возможности.

— Может быть, стоило все же связаться с Мэгги.

— Ты правильно поступил, Мэй. Поверь мне.

— Тут вот в чем проблема, Питер. Ты просто не понимаешь, что это значит для меня. Я твердо верю в то, что в жизни еще существуют места и ситуации, где можно двигаться вперед, поступая открыто и не переступая закона. — Он удивленно покрутил головой. — Черт возьми, а теперь я стал говорить как Герцог.

Чиба склонился над клавиатурой бортового компьютера и набрал комбинацию предстартовой подготовки. Прогулочное судно начало вибрировать, и низкий свист наполнил все отсеки. Корабль мягко подтолкнуло вперед: перед ним распахнулись створки последнего воздушного шлюза.

— Есть еще на свете такие спокойные места, Мэй. Проблема только в том, что нас там нет. Он постучал по амортизационной подушке сбоку шлема. — Роз дала зеленый свет. Груз принят, пассажиры на борту. Разрешите старт, капитан? — и, получив утвердительный ответ, произнес:

— Можешь открывать стартовый люк, Чич! Они ничего не услышали сквозь свист двигателей.

«Незабвенной», но грузовой отсек «Ангела Удачи» медленно распахнулся перед ними. Внизу маячил огромный диск, испещренный светящимися зелеными пятнами.

— Включай грузовой по моему сигналу, — продолжал Чиба. — Отрицательный по отрицательному, и я стартую. — Он посмотрел на Мэя. — Дайте нам точка два негативный.

— Готово.

— Порядок, Чич. Попробуй решетку.

— Минутку, — сказал Мэй, — Чич не знает, как управлять магнитной энергетической системой.

Чиба только пожал плечами и улыбнулся:

— Теперь уже знает.

«Незабвенная» выскользнула в космическое пространство, и зеленый омут планеты Консул Пятый стал наплывать в иллюминаторы.

В это время оживленный разговор между кораблем и диспетчером не смолкал.

— Доложите о готовности, — продолжал Чиба. — Полная подзарядка корпуса по моему сигналу. — И, обращаясь к Мэю:

— Надеюсь, разницы потенциалов вполне хватит для прыжка. В таком случае основные двигатели включать не придется.

— Оно и хорошо, — философски изрек Мэй. — Меньше шансов, что нас вообще кто-то заметит.

— К тому же экономия горючего.

— Надеюсь, Чич знает, что делает, — Мэй вытер ладони о бедра. Они отчего-то снова стали мокрыми.

— Расслабьтесь, капитан. Она включила магнитный потенциал, добавила кучу разных вспомогательных систем управления с корабля и, к тому же, восстановила и модернизировала внутренний логический блок ЧАРЛЬЗА.

— Какая молодец!

— Зря смеетесь, капитан. Девочка что надо, — подмигнул Чиба.

«Ну вот! — подумал капитан. — Теперь и этот знает. Интересно, есть на этом корабле человек, который знает меньше меня?»

— Готова, Чич? — спросил спасатель. Подождав немного, он кивнул капитану: — Мы готовы. Давайте, по моему сигналу.

Чиба начал отсчет, выводя «Незабвенную» под углом из «Ангела Удачи». Со стороны казалось — большой корабль рожает маленького, а космос восхищенно принимает роды.

Раздалась команда Чибы, и Мэй ударил по стартовой кнопке. Свет в рубке померк, и корабль тронулся с места так, что сдавило желудки. Из иллюминатора к ним потянулись зеленые моря Консула Пятого.

Из пассажирского отсека раздался еще один вопль Вонна, на этот раз еще более продолжительный и победоносный. Потом к нему присоединился Винтерс.

«А вообще ведь ничего ребята», — подумал Мэй, борясь с тошнотой.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

«Нет, в самом деле, Мистербоб, вы что, хотите сказать, что полнота вашей помощи А-формам целиком зависит от них самих?

— Да, редбатлер, именно это и есть самое интересное в нашей совместной игре.

1

Герцог сидел на полу, подпирая спиной дверь своей камеры. Руками обхватив колени, он выстукивал нервную дробь носками по полу.

«Что делать? — думал он. — Есть ли какой-нибудь выход?»

Хотя Мистербоб смог подать сигнал о своем присутствии, и аромат до сих пор ощущался в камере, двери этим не откроешь. Запахи проникали сюда через любые преграды, но сам он не мог, как запах, проникнуть сквозь стены или пробраться по вентиляции.

Хотя тетранец мог различить большинство запахов того сложного букета, каким одарил его Мистербоб, но, попытавшись определить составные части аромата, он запутался окончательно. Что же хотел сообщить ему Мистербоб: пытался вступить в контакт или это было нечто вроде феромонной завесы, чтобы защитить его? И что дальше: Герцог должен отозваться? И если да, то как?

А вдруг это очередной эксперимент Мелроуза? Только вряд ли человек смог бы подобрать столь отточенную гамму запахов, продирающую до самого нутра. И весь этот букет, этот ураган ароматов вызывал в памяти один недвусмысленный образ: «арколианец».

Но если это в самом деле Мистербоб, а не побочный результат экспериментов, то что происходит? Герцог понятия не имел о радиусе распространения арколианских ароматов, но сила запаха говорила о том, что посланник где-то рядом.

— Значит, так. Получается, Диксон ввел Барриса и Мелроуза в курс дела насчет «ноу-хау» арколианцев в области генной инженерии. Получается, Баррису удалось выйти на капитана и правдами или неправдами захватить Мистербоба? Или переговоры с Мэем сорвались, и теперь сам арколианец просит о помощи?

Думая обо всем этом, Герцог пребывал в состоянии полной неопределенности.

А, может быть, они уже спешат ему на помощь. Возможно, все решится миром, и не придется преступать буквы закона. Может быть, посланник сейчас демонстрирует свои способности восхищенной группе ученых, и то, что Герцог ощутил в воздухе, было чем-то вроде прощального салюта запахов, после чего все поаплодируют и разойдутся по домам.

Самое скверное состояние на свете — ожидание. Особенно когда не знаешь, чего ожидать. Если ждать хорошего, то нужно терпение. А если плохого… Что ж, тогда для ожидания нужна только выдержка. К сожалению, в любом случае, он не знал, к чему готовиться.

Герцог откинул голову назад и уперся затылком в холодное железо. Он закрыл глаза.

«Если это послание, то как я смогу ответить?»

Можно кричать, колотить по стенам. Но если даже Мистербоб услышит этот шум, он для него будет мало значить — как послание одного из «ложных чувств». Потому что в человеке могут лгать глаза и уши, и руки, и все остальное. Не обманывает только запах. Вот откуда поговорка: «Приведите собак».

И каким же образом он может испустить запах в сторону Мистербоба, хотел бы он знать?

В животе у него заурчало. Организм начал привыкать к тюремному режиму. Вот время обеда, и он тут как тут. Организму плевать на то, что он — всего лишь жертва эксперимента, крыса лабораторная. Ему лишь бы дали поесть. Вот он уже начинает ворчать, что пища запаздывает. Подкупить дневального? Герцог слабо улыбнулся при этой мысли. Но чем? Он же не граф Монтекристо. Нет, положительно, до ерунды можно додуматься в таком безвыходном положении. Стоит ли удивляться тому, что творится в заведениях закрытого типа: тюрьмах и психиатрических лечебницах?

И все же это была идея. Отправить послание с охранником. Причем охранник вовсе не обязательно должен быть в курсе дел. Конечно, тут понадобится призвать на помощь всю свою сообразительность. Все должно быть подстроено ловко и просто. С гениальной простотой. На чем будет стоять неизгладимая печать Вильяма Уэшли Арбора.

Герцог стиснул зубы — в желудке еще раз настойчиво булькнуло. Он посмотрел на откидные нары, за которыми стоял стальной унитаз, такая же раковина и чашка, которую он себе выторговал с таким трудом.

Вот оно. Ну, конечно.

План оказался так прост, что он даже не мог сдержать улыбки.

2

«Незабвенная» задрожала всем корпусом, входя в верхние слои разреженной атмосферы Консула Пятого. Питер Чиба сделал жест рукой, на который Мэй среагировал сразу несколькими переключениями тумблеров. Они согласно вспыхнули зелеными лампочками, расположенными под каждым из них.

На экран над их головами внезапно выплыло изображение, моментально распавшееся на множество крошечных мерцающих объектов, следовавших по одинаковой траектории снижения.

— Сработало, — сказал Мэй.

— Если все пройдет как надо, — сказал Чиба, — они решат, что мы сгорели в плотных слоях атмосферы. С земли поднимут только куски сгоревшего металла.

— Да. И ни одного следа обшивки.

— Правильно, только внутренние части механизмов. Остальное испепелено.

— А что будем сбрасывать на обратном пути? Спасатель помотал головой:

— Дважды этот трюк не сработает.

— Значит, надо ухитриться стартовать, не привлекая ненужного внимания?

— Прежде всего позаботьтесь о Герцоге и Мистербобе. А потом, быть может, посланник использует свое политическое влияние на урегулирование событий.

Мэй кисло посмотрел в его сторону:

— Другими словами, у тебя пока нет никакой идеи о том, как это произойдет, и нам надо полагаться на случай?

Чиба сочувственно пожал плечами.

— Давай-ка начинай думать, Питер, — неодобрительно сказал Мэй, — а то становишься слишком похожим на меня.

3

Мистербоб сидел на полу своей камеры, прикрыв веком громадный глаз во лбу и отсоединив слуховые нейроны. В центре его грудины пульсировал орган-ароматизатор, и внешние кольца позвякивали, пробуя воздух. Налицо было интересное сочетание, перебивавшее даже острые ароматы химикалий и дезинфицирующих средств, которые использовались при уборке камеры. Простыни на койке хранили краткую историю жизни нескольких обитателей камеры, а сквозняк, пробивающийся из-под дверей, позволял арколианцу пополнять свой каталог Разумных А-форм и их столь непохожих друг на друга состояний ума.

Один из них полусонно слонялся по коридору, как сомнамбула, обдавая запахом ужасной скуки и растущего презрения. От него исходил сильный аромат оружейной смазки и мыслей о какой-то грядущей денежной сумме, которую, как всегда, задерживали. Еще дальше можно было прочитать мечту о некоей недостижимой идее — «Пенсии». Возможно, это было имя возлюбленной. Некоторое время спустя презрение пошло на убыль, сопровождаемое внезапным драматическим подъемом при появлении другого ароматического субъекта. Душевное состояние стоявшего за дверью при приближении этого нового лица стало меняться, пока не пришло к тому, чему Мистербоб не смог подыскать другого слова как «раболепное онемение».

Они приблизились к дверям камеры одновременно: один при этом благоухал почтением, а другой — неприступностью. На время они исчезли, и при очередном появлении их запахи смешались. Почтительный успокоился, а требовательный как-то потерялся.

Потом прошли третий и четвертый, издавая запах необычайного душевного подъема и волнения, а также нерешительности. Когда запах стал уже совсем нестерпимо паническим, на сцене появился еще один Разумный. Он испускал деловой аромат и легкое раздражение, которое появилось, как только эти двое вступили в переговоры. Они стали растворяться в коридорах, и вскоре их след стал почти неразличим, причем взволнованный перешел в давно назревающую панику, а раздражение переросло в гнев. Затем их запахи смешались, и Мистербоб понял, что появился третий, с похожей композицией. Так происходило всегда при смешении ароматов, и, как говорит арколианская пословица «появился третий — готовь бутыль» — разумеется, для слияния готового и совершенного аромата.

вилъям. уэшли. арбор.

Сначала арколианец не придал этому значения, и это почти ускользнуло от его пытливого ума, занятого в данный момент размышлением, какого рода взаимоотношения могли привести к такой смене запахов между субъектами. И все же там читалось одно, вполне определенное, хотя и не совсем правильное:

ВИЛЬЯМ. УЭШЛИ. АРБОР.

В запах вмешались иные компоненты, в том числе понижение уровня сахара в крови, замешательство и повышенное кровяное давление. И все же имя читалось вполне отчетливо, почти заглушая остальные проходившие ароматы.

ВИЛЬЯМ!!! УЭШЛИ!!! АРБОР!!!

Что за удивительные существа — люди! Насколько способны к обучению даже такой непостижимой для них вещи, как передача сообщений запахами, Мистербоб возбужденно побарабанил ногой по каменному цементному полу, пытаясь сообразить, что делать дальше. Каким будет его следующий шаг? Попытка установить контакт потребовала значительных затрат энергии, ему просто необходимо отдохнуть перед атакой, иначе могут пересохнуть ароматические железы. Предстояло также решить, что направить в следующем послании мистергерцогу. И каким образом мистергерцог смог ответить ему, принимая во внимание ограниченные феромонные способности Разумных А-форм? Дело становилось более сложным, чем ожидал посланник. Более сложным, чем он даже мог себе представить.

«Ну что ж, — подумал он. — Похоже, я установил местонахождение мистергерцога, и все же у меня нет плана, как нам обоим выбраться отсюда. Интересно, а как бы поступил в такой ситуации капитан Мэй?»

И тут его осенило. Грудь арколианца стала расти и пухнуть, затем затрепетала — и помещение наполнилось небывалым ароматом. Для того, чтобы сделать послание более удобочитаемым и недвусмысленным, Мистербоб пропустил воздух сквозь «специаль» — особый проход в хитине, и еще пробормотал несколько слов, пользуясь органами речи, — на всякий случай. Дело в том, что он не был уверен, что прочитаются значения таких слов как «ангелудачи» или «пятаязона», но стал надеяться на лучшее.

— Спокойствие, мистергерцог, — пробормотал он, напевая. — Только спокойствие, только спокойствие. Лучше быть спокойным — и наше время придет.

4

Дина, закрыв глаза, стояла перед вентиляционным ходом. Струившийся воздух шевелил ее волосы.

— Что это тебе напоминает? — поинтересовался Мелроуз.

— Кухню, — сказала она. — Какое-то мясное блюдо.

— Свиные гибриды, — подсказал Мелроуз. — Копчености.

— Точно, — отреагировала Дина. — Бекон. Чипсы со вкусом бекона.

— Да, — Мелроуз сел и наклонился к компьютеру. — Внесем следующий отмеченный запах: жареный бекон.

— Похоже, запах стойкий, — заметила Дина. — Он не меняется уже не меньше минуты.

Мелроуз посмотрел данные на экране.

— Итак, за последний час — сто девять отчетливо выраженных запахов, произнес он, — выделенных только нами. Представляю, сколько их там на самом деле, сколько их различает арколианец.

Дина отошла от распахнутого отверстия вентиляционной шахты и пожала плечами:

— Может быть, он разговаривает с собой. Мелроуз хмыкнул:

— Объяснений можно придумать сколько угодно. Налицо только запах.

Дина скиталась из угла в угол, на ходу осматривая мониторы, которые в разных ракурсах показывали арколианца в его клетке. В этот момент он отвернул до упора кран в раковине и уселся, как обычно, зажмурив единственный глаз. Можно было подумать, что он спит.

— Сколько возможностей было упущено, — сказала она. — Я слышала, что переговоры Альянса препятствовали проведению медицинских экспериментов. Причем, как с той, так и с другой стороны. И вот — как много мы смогли узнать при первом же беглом осмотре.

Она деликатно отключила мониторы, чтобы оставить посланника наедине.

— Меня тревожат планы Барриса, Винсент.

— Данные сохранить, переслать, — сказал Мелроуз в экран компьютера. Машина послушно продолжила работу, и он встал с кресла:

— Все-таки думаю — один звонок властям решит дело.

— Если уж они займутся этим, то, будьте уверены — камня на камне не останется, — сказала Дина. — Я уже даже решилась набрать номер, но дальше этого дело не пошло. У меня есть друг в Трансгалактической Безопасности…

— Но вы не смогли дозвониться до него… — резюмировал Мелроуз.

Дина пожала плечами.

— Мы завязли в этом по уши. Стоит только дать сигнал — и безумие будет остановлено. Но вместе с ним под руинами погибнем и мы. И нам не остается ничего другого, как позволить этому чудовищу творить зло.

Внезапно, словно удар молнии, в комнату влетело длинное ругательство, а следом за ним в операторскую ворвался Рэг. Он расставил руки по сторонам на самом видном месте его халата красовалось огромное желтое пятно.

— Что случилось? — спросил Мелроуз.

— Этот сукин сын Арбор. Или Диксон. Или как его еще там…

— Что он натворил? — спросила Дина. Рэг шагнул за порог и скривился:

— Ко мне заявился дневальный и сказал, что Арбор не вернул поднос после обеда. Прошел уже час, как их собрали, и он недосчитался одного. Тут он, наконец, вспомнил, что Арбор не вернул подноса, и обратился ко мне за помощью. Он боялся, что вы напишете на него рапорт, а уж после этого Баррис его точно уволит.

Дина заинтересованно подошла поближе:

— Ну и что?

— Я пошел в камеру Арбора, чтобы поговорить с ним, пусть, мол, вернет поднос, а то охраннику несдобровать. К тому времени прошло уже почти два часа, как подносы собрали и над головой дневального собрались тучи. Когда я вошел, Арбор сидел на кровати, а поднос валялся на полу, посреди камеры. «Кстати, — сказал он, пока я поднимал поднос, — кажется, вы забыли взять у меня утренний анализ мочи». Я говорю, мол, ничего страшного, возьмем завтра, а он: «Зачем ждать завтра, когда можно прямо сейчас». И выплеснул на меня целую кружку. Дина срочно закрыла лицо ладонью и попятилась:

— Не мог сразу сказать!

Стараясь не дышать, Мелроуз осторожно обошел сотрудника и распахнул перед ним дверь:

— По-моему, тебе сейчас лучше всего переодеться, — сказал он. — Я скажу, чтобы твою одежду забрали в стирку.

— Да там кроме больнично-тюремных роб ничего другого нет.

— Главное — походишь пока в сухом. Одежду из химчистки принесут скоро. — Разговаривая с ним, Мелроуз все время отворачивался в сторону.

— Я напишу на него рапорт! — крикнул Рэг, не в силах придумать ничего страшнее. — И мне все равно, что мистер Баррис сказал не поднимать шума. Я им устрою шум!

— Ты уже устроил, — заметил Мелроуз. — Офелия, прими душ. Он успокоит тебя и примирит с действительностью.

Последние слова Рэга донеслись уже из-за двери. Мелроуз повернулся и увидел, что Дина стоит возле раскрытого вентиляционного люка.

— Арбор или Диксон? — быстро спросил он.

— Минуту, — прошептала она.

Она стояла, задумчиво закрыв рот ладонью. Другой рукой она поглаживала шею.

Мелроуз подошел к кондиционеру и включил его. Прохладный воздух стал наполнять комнату.

— Едкий, не так ли? А вот эта сладость, должно быть, оттого, что его кормили… — Тут он осекся и замер.

Дина с благодарностью вдыхала свежий воздух.

— Что-то не так? — спросила она.

— Сколько примерно отсюда до камеры Арбора? За минуту, наверное, можно добраться? И еще тридцать секунд, чтобы остановиться и крикнуть: «Ты что делаешь, мерзавец?» И еще пара минут чтобы окропить этой жидкостью коридор, пока даются распоряжения персоналу вымыть пол в камере. А на выходе он проходит клетку арколианца?

— Что все это значит?

— Сколько минут прошло, как мы засекли запах бекона?

Дина бросила взгляд на таймер на столе:

— Почти четыре… — пробормотала она и вдруг, внезапно побледнев, схватилась за горло:

— Мистербоб… — выдавила она, — говорил не с собой… Он говорил… с мистером Арбором.

Мелроуз кивнул:

— Совершенно верно. И Вильям Арбор ему только что ответил. Моча предназначалась вовсе не для Рэга.

— Значит, арколианец в курсе… — Она снова порывисто вздохнула, как будто ей не хватало воздуха. — Думаю, мне лучше присесть. Что-то мне сегодня нездоровится.

— Почему бы тебе ни пойти домой? — спросил Мелроуз.

— Ничего, пройдет.

— Иди домой, Дина, — распорядился Мелроуз. — Думаю, через несколько часов никто из нас не захочет оказаться даже близко от здания института. Чутье говорит мне, что скоро здесь будет жарко.

— А как же вы? — она вздохнула, пытаясь прийти в чувство и собраться с силами.

— Мне нужно поговорить с Баррисом. Пока еще не поздно. Тем более, мы должны докладывать ему обо всех происшествиях.

— И вы хотите его предупредить?

— Я преподнесу это так: Эрик Диксон готовится к побегу, для чего он окатил одного из сотрудников кружкой мочи. И еще я скажу ему, что отправил персонал по домам, потому что завтра нагруженный рабочий день.

Дина кивнула, и Мелроуз двинулся к выходу.

— Винсент, — торопливо произнесла она, — Работать с тобой было одно удовольствие.

Он улыбнулся:

— И мне предстоит расстаться с такой коллегой, Дина. Надеюсь, это не надолго. Ты не будешь столь любезна выключить свет перед уходом? Чтобы мне лишний раз не заходить?

— Конечно, — сказала она, и ком встал у нее в горле, когда она смотрела ему вослед.

5

Герцог отжимался от пола, пытаясь унять возбуждение. Его попытка войти в контакт с Мистербобом увенчалась успехом. Теперь он был в этом совершенно уверен.

Спустя несколько минут после его неожиданного поступка серии ароматов стихли, и раздавался лишь один постоянный умиротворяющий запах кухни.

Что-то должно было случиться. Перемены назревали, и он должен быть готов ко всему. Неприятное ожидание сменилось ожиданием активным — все-таки, что ни говори, а приятнее ждать, пока представится удобный случай.

Правда, чего ждать, он тоже не знал. Тем более, еще неизвестно, дает ли Мистербоб этим запахом сигнал — или же просто пахнет, например, от страха на операционном столе. В любом случае, чтобы он ни значил, не было ли в нем намека на инициативу Герцога? На то, что Герцог должен начать первым? Не говоря уже о том, что Баррис с Мелроузом могли просто подключить вентиляцию к кухне, чтобы заглушить малейшую попытку общения со стороны Мистербоба. Скептически хмыкнув, он еще раз отжался от пола. Память еще раз быстро пролистнула перед ним все события истекшего дня. Отрываясь от пола, он звонко хлопнул ладонями и снова отжался. Радостное возбуждение охватило его тело, вдруг ставшее сильным и ловким, как никогда. Память явно подсказывала ему движения, которых он не знал. Герцог рассмеялся, как от щекотки. Мышцы приятно покалывало — такое ощущение бывает в онемевших конечностях, которые вдруг обрели прежнюю гибкость и возможность двигаться.

Движение — жизнь! Твои рефлексы надо разрабатывать.

Внезапно отжиматься стало труднее. Он вспомнил о гравитации. Здесь она, должно быть, сильнее, чем на Тетросе. Интересно, во сколько раз? В одна целая и сколько десятых? Он думал так же ритмично, как и отжимался: одна мысль сменяла другую. Внезапно он понял, что и двигаться теперь будет так же: движение должно опережать мысль. Это и есть реакция настоящего пилота.

Да-а, мышцы ослабли за время пребывания в космосе. Стали дряблыми, потеряли выносливость. Он постоял на руках, пока дрожь по мышцам не поднялась вверх, и усилием воли вогнал ее обратно, в каменный пол. Через несколько минут он с удивлением заметил, что руки его перестали дрожать, и он их как бы и не чувствует, хотя в то же время они держат вес тела.

Детренирован верхний пояс мышц.

Наконец он упал на пол. Сил больше не оставалось. Задыхаясь, он потряс головой. Никогда ему не прийти в форму. Откуда ему сразу набраться сил? И снова голос издалека, но в то же время как будто совсем рядом. Жесткий, как приговор:

Неудачник.

Герцог замер.

— Нет, — сказал он.

В ответ в голове раздался смех, и камера внезапно поплыла у него перед глазами. Словно на него навалился кто-то могучий и стал истязать, выкручивая руки, подминая под себя.

Слабак, неудачник.

Герцог заерзал по полу клетки. Со стороны можно было подумать, что он совершает необычайно сложные упражнения какой-нибудь эзотерической школы боевых единоборств: в процессе своего передвижения по полу он оказывался то «сверху», то «снизу» — отчего казалось, что он борется с огромной змеей. Внезапно его тело подбросило вверх. Такого он от себя не ожидал. Герцог понял, что тело само контролирует движения, он только бесстрастно наблюдает со стороны.

В конце концов, он все равно стал задыхаться и терять силы. Неведомая масса придавила его к полу, сплющив грудную клетку, так что не вздохнуть, и даже сердцу стало труднее биться. Он пытался оттолкнуться от пола хоть на дюйм, но тщетно.

— Прочь! — захрипел он. — Иди к черту!

И затем увидел то, что смутило его и повергло в полную растерянность. В своих метаниях по полу он подполз к самой двери. Подняв глаза, он увидел перед собой армейский ботинок, слегка прикрытый штаниной цвета хаки потрепанного летного обмундирования. Фигура, облаченная в это обмундирование, стояла в дверях его камеры, сжимая в одной руке бутылку дешевого пойла, а другую уперев в бок. Бледное суровое лицо и седые волосы, стриженые ежиком. Человек казался старше, чем тогда, появляясь в воспоминаниях. Сделав долгий глоток из бутылки — такой же рискованный, как затяжной прыжок с парашютом, он опустил руку. И как только он это сделал, Герцог увидел надпись на нашивке с личным именем: ДИКСОН.

Человек шумно сглотнул, вытер губы тыльной стороной ладони и рассмеялся.

6

Голос Роз донесся из динамиков, искаженный помехами.

— Все, Питер. Последний выброшен.

— Прекрасно, — отозвался он и перевел штурвал в положение «от себя». «Незабвенная» рванулась вперед, и сразу же все опустилось в желудке.

— Знаешь, — сказал он, — я всегда мечтал вот так остановиться в ночной тиши на большой дороге, когда высыпали все звезды, и никто не знает, что ты здесь.

— Вынужден развеять твои грезы, — хмуро сказал Мэй. — Но эта ночь тихой не будет. Ни при посадке, ни, тем более, потом, на старте. И едва ли нам удастся остаться невидимыми.

Чиба пожал плечами:

— Знаю. Это все, конечно, романтика. Спасатели не видят черной работы.

— «Романтика», — рассмеялся Мэй, которого позабавило одно это слово. Я об этом и думать перестал. Это здорово смотрится со стороны, но когда тебе приходится рисковать собственной задницей, ничего хорошего и романтичного в этом нет. Так что помни об этом, Питер, оставаясь, конечно, романтиком в душе. Без романтики тоже в космосе никуда. С ума сойдешь на бескрайних космических просторах. Начнешь деньги считать или спиваться… Но не совершай ошибок, которые уже пришлось сделать мне.

Спасатель вздохнул:

— Да, кстати, земли коснемся минут через пятнадцать. Ночью просто ничего не видно. Посадочной полосы тоже не предвидится, предупреждаю заранее.

Мэй кивнул:

— Всем готовность номер один. Выбросить трап за минуту до посадки. Фургон выгрузим через передние сходни.

— Мне долго ждать?

— Роз скажет. И если что-нибудь случится, немедленно стартуй к месту назначения. Встретимся в намеченном секторе, в той ложбинке, где прошлой ночью… слегка пошалили. — Отстегнувшись, капитан стал выбираться из рубки.

— Мне поближе подогнать к зданию корпорации, или как? — спросил Чиба капитана.

— Не парься. Высади нас просто в районе парковки. Остальное мы сами сделаем.

Чиба отсалютовал уходящему командиру.

Мэй направился в другой отсек, где нашел Винтерса и Вонна, пристегнутых ремнями в двух комфортабельных пассажирских креслах.

— Следующая остановка Консул Пятый? По седлам? — не без сарказма спросил Вонн.

Мэй посмотрел на него:

— Что ты хочешь сказать? Наемник пожал плечами:

— Просто часто слышал эту фразу. Ее произносят ребята в вестернах, перед тем как пострелять. Никогда особо не задумывался, что это значит.

— Что ж, надеюсь, никого не разбудил? Джентльмены простят, что я оторвал их от приятных сновидений? Пора на работу.

Все трое проследовали в носовую часть, где возле фургона их уже поджидала Роз. Она провела рукой по ссадине, оставленной автомобилем Барриса и с состраданием осмотрела машину.

— Вы ее снова берете на дело? — спросила она.

Створка задних дверей со скрежетом распахнулась, после того как Вонн приложил к этому все свои усилия.

— Заклинило, — пробормотал он. — Ничего, разработается. Все, что от нее требуется — это протаранить подъезд и доставить нас поближе к шее Барриса.

Левой рукой он распахнул ворот и достал из-за пазухи небольшое ручное оружие. Ребром ладони Вонн дослал патрон в патронник и вручил пистолет Роз.

— Возьми это себе, — доверительно сказал он. Она растерянно посмотрела на оружие.

— Но я же буду сидеть в компьютерной…

— Оружие должно быть у каждого, — почти заискивающе пояснил Винтерс. Это одно из правил.

Она взяла пистолет и сразу поставила на предохранитель.

— Это единственное, чему я от тебя научилась. Вонн передал ей наплечную кобуру и пояс с запасными обоймами:

— На всякий случай.

Взяв снаряжение, Роз засунула пистолет в кобуру и застегнула ее на плече. — В случае чего, — хладнокровно сказала она, — это все равно не поможет. Но я уважаю ваши правила.

— Береги себя, — напутствовал ее Мэй. — Чич не успела наладить многоканальный передатчик, так что ты наша единственная линия связи с Питером и кораблем. Если что-нибудь пойдет не так, скажешь Чич, и она передаст нам.

Роз прошла по крошечному трюму и опустилась на корточки перед ящичком с электронным устройством.

— Неужели через это можно связаться с «Ангелом Удачи», капитан? Просто не могу поверить.

Капитан лукаво улыбнулся. Вонн в этот момент вручил ему автомат и два пояса с боеприпасами.

— Ну, не совсем с «Ангелом», — он привел оружие в состояние готовности, загнал гранату в подствольник.

У Вонна в этот момент из ствола вырвалось голубое пламя. Он готовил к работе пулемет с большим круглым магазином и случайно задел спусковую скобу. Вонн выругался, вскинул ствол на правую согнутую руку и прицелился:

— Не хотите поменяться оружием? — спросил он Мэя.

Мэй посмотрел на свой автомат, затем на Винтерса, который старательно вынимал гранаты из трех ящиков и пристегивал к своему походно-полевому жилету.

— После того несчастного случая с Медведем ты уверен, что Винтерсу стоит надевать эти штуки?

— Такую штуку он тоже возьмет, — сказал Вонн, профессионально перекидывая свою «машину» с руки на руку. — И, потом, гранаты — это излюбленное оружие Винтерса.

— Если он не забудет отрывать кольцо, — заметил Мэй. — А то ведь уложит кого-нибудь неразорвавшейся.

Он оглянулся на Роз, которая все еще не могла оторваться от передатчика.

— Так будете меняться или нет? — повторил свой вопрос Вонн.

Мэй вскинул ствол на плечо.

— Нет, — сказал он. — Это мое оружие. — И пошел себе вперед, не обращая внимания на наемников.

— И что я нашла в этом парне, — прошептала Роз при приближении Мэя.

— Ты можешь передумать, — сказал Мэй. — И никто не осудит….

— Больше ни слова, — отрезала она. — Я обязана Герцогу жизнью. Как и все мы. Так что никаких вопросов, Мэй. Нет, в самом деле.

Капитан смотрел на разбитый автофургон, пока Вонн рассказывал Винтерсу какую-то байку о десанте на Солину Б.

— Если бы только был другой способ, — шепнул он Роз, — то, клянусь Пятым Регионом…

7

Баррис выстукивал ручкой по столу и постоянно сморкался. Список запахов, зафиксированных Диной, быстро перестал интересовать его. За последние полчаса одна и та же запись:

БЕКОН (ЖАРЕНЫЙ?)

появлялась с периодичностью каждые двадцать секунд, заполняя собой экран, пока не вытеснила окончательно все остальные. Непонятным оставалось одно: зачем понадобилось так долго вести наблюдение? Возможно, она ждала, что с минуты на минуту запах изменится на «Шанель Номер Пять» или станет благоухать виски «Чиви Рэгал». А может, хотела составить перечень типичных реакций инопланетянина перед тем как перейти к Методу Геретца? Естественно, ничего не получилось. Никаких типичных или нормальных реакций нет и не может быть в таких условиях. Интенсивный режим биологических и психологических процедур был обычно фатален — и редкие выжившие проводили оставшиеся дни, не вставая с кровати. Метод Геретца действовал даже еще сокрушительней, но зато, несмотря на все свои недостатки, позволял кратчайшим способом собрать необходимые данные.

Устав от чтения этого бесконечного списка, Баррис запросил Блок КЕЛЛИ, и в следующую секунду услышал из компьютера вкрадчивое:

— Да, мистер Баррис?

— Скажите Дине, чтобы она закруглялась со своими наблюдениями. Нам не нужны пассивные эксперименты. Это насекомое просто спит, и постоянный запах — нечто вроде храпа.

— Передать это устно, мистер Баррис?

— Да, да, — раздраженно зашипел он. — И в течение получаса доложить об исполнении.

— Немедленно будет сделано, мистер Баррис. Экран перед ним замерцал, и перечень запахов вновь выплыл на него. «Хорошо, — подумал он, — скоро мы все об этом узнаем».

Стукнула дверь за спиной и, оглянувшись, он увидел Мелроуза. Баррис отложил карандаш и выключил монитор.

— Да, Винсент. Заходите.

— Нет времени, — сказал Мелроуз. — Я только зашел известить вас: запах арколианца стабилизировался, и никаких изменений пока не предвидится.

— Я заметил, — ответил Баррис. — Думаю, он просто спит. Я только что отправил сообщение, чтобы она прекратила эту совершенно ненужную фирме деятельность.

— Она как раз заканчивает… Но это неважно. — Мелроуз явно замялся, сунув руки в карманы лабораторного халата. — Если вы не против, я бы хотел переночевать сегодня дома. Следующие несколько дней будут напряженными, и мне нужно быть в форме.

— Не вижу никаких проблем.

— Может, и вам лучше сделать то же самое? Надо попытаться расслабиться и отвлечься…

— Намек понят. Я подумаю над этим, но пока у меня еще много дел на сегодняшний вечер.

Мелроуз печально кивнул.

— Тогда… до завтра, — пробормотал он и скрылся за дверью.

— До завтра, — автоматически ответил Баррис, уже не обращая на него внимания. Он снова включил монитор и просмотрел список, составленный Диной. Вот уже в течение трехсот секунд рапорт фиксировал, что арколианец издает один и тот же запах: БЕКОН (ЖАРЕНЫЙ???)

«Да уж, конечно, не Веруламский», — подумал Баррис.

— КЕЛЛИ, — позвал он. — Это и есть ответ от Дины?

— Да, сэр, — услужливо отвечала электронная секретарша. — Она считает, что необходимо произвести спектрографический анализ этого запаха на присутствие более тонких компонентов.

— Прекрасно.

— Какой сценарий общения вы предпочтете сегодня? — спросила КЕЛЛИ. Последнее время вам нравился лесбийский трезубец.

— Давай сегодня пропустим, хорошо? — Баррис потянулся, не вставая из кресла. — Мне нужно отдохнуть перед завтрашним днем.

— Но мы можем отыграть сценарий по сокращенной версии, — не отступала КЕЛЛИ.

— Спасибо, но это лишнее. Буду иметь в виду. До следующего раза. — Он дотянулся до кнопки и выключил компьютер. Монитор и система интерфейса прощально подмигнули ему, и голос КЕЛЛИ растаял, не договорив своих соблазнительных предложений. А ведь недалек день, вдруг подумалось ему, когда эта компания станет предлагать живых женщин со встроенными блоками, подобными КЕЛЛИ.

Баррис встал из кресла, снял с вешалки плащ и стал спускаться по коридору. Свернув в конце лестницы, он прошел вестибюль, на ходу надевая плащ, и вдруг заметил странные тени. Они двигались в районе парковки, пересекая опустевшую площадку для стоянки. Невольно замедлив шаг, он стал приближаться к стеклянным дверям и обратил внимание на округлые пятна света на тротуаре. Странно, насколько он помнил, фонари перед зданием не включались в целях экономии электроэнергии. Уже представляя, какой он устроит завтра разнос техническому персоналу, Баррис обратил внимание, что пятна света становятся все интенсивнее. Тогда он посмотрел вверх и увидел посадочные огни космического корабля, невидимого на фоне абсолютно черного неба.

Свет в вестибюле мешал разглядеть детали, но в целом у него уже не оставалось сомнений: перед ним небольшое межзвездное судно, и видел он не что иное, как посадочные огни. По всей видимости, корабль сел в районе парковки, перед главным входом в здание.

Он догадывался, кто мог приехать к нему в гости в такой час.

— Итак, капитан Мэй, вы решились на необдуманный шаг, — Баррис зловеще захохотал и попятился назад по вестибюлю.

— Это вы, мистер Баррис? — окликнула его фигура из тени коридора.

— Сержант Эмерсон! — расплылся в улыбке Баррис. — Какая удача, что сегодня дежурите именно вы. Я предоставлю вам возможность отомстить за коллег.

— Отомстить?

— Этот торговец, виновный в их гибели, только что высадился у нас на парковке. Кажется, я знаю, зачем он пришел. — Баррис указал на нейропарализатор «Поводок», который Эмерсон носил на бедре. — Сегодня день малинового берета, сержант. И малиновый берет утрет нос этой шантрапе космическим наемникам. У вас есть автоматическое оружие?

Эмерсон молча кивнул.

— Через несколько минут они будут в вестибюле. — Баррис указал в ту сторону, где сквозь стеклянные двери уже пробивался ослепительно белый луч света. — Видите? Это они. Если поторопитесь, вы можете первым начать кровопролитие.

Эмерсон кивнул и рысью стал спускаться вниз по лестнице. Баррис некоторое время смотрел ему вслед, затем юркнул в коридор и спрятался в своем кабинете.

Конечно, говорил он себе, роясь в выдвижных ящиках стола, — капитан и его друзья-наемники сами готовы пролить и первую, и последнюю кровь. Однако они еще не сталкивались с Эмерсоном, а также с его элитной группой охраны. И про запас у них останется последний козырь — это полиция. Но до этого дело, скорее всего, не дойдет. Честь прежде всего — скажет сержант и будет стоять до последнего. Баррис хорошо знал психологию этих бывших вояк, которым самой судьбой уготовано теплое место на вахте. Там они готовятся в пенсионеры, выпуская последний пар из головы. И сегодня Эмерсон не упустит такой возможности — немного ослабить давление под черепной крышкой. Нет, сержант будет биться до последнего. Чудаки эти военные…

Он сделает все.

Конечно, капитан Джеймс Мэй крепкий орешек, но против Эмерсона ему не выстоять. Особенно если «малиновый берет» будет ждать в засаде.

Наконец Баррис нашел то, что искал. Оружие было сделано из сверхпрочного пластика. Обойма, входившая сбоку, вмещала шесть зарядов, и вся система была специально изобретена для ведения боя на борту корабля. Заряды не повреждали герметичности переборок и проникали только в главные полости тела, нанося роковой урон, причем результат такого попадания был самым плачевным.

«Пилюли против мятежа», вот как назывались эти заряды. Пистолет был эксклюзивным орудием, предназначенным для старшего офицерского состава, и использовался в аварийных случаях для усмирения паники или бунта на борту.

Как раз то, что надо, чтобы раз и навсегда погасить реактор капитана.

8

Прозвучал клаксон, разнесшийся по коридорам «Незабвенной». Все так и подпрыгнули с места, хотя уже и так поняли по крену в сторону, что корабль коснулся земли.

— Все, — сказал капитан, оборачиваясь к Винтерсу. — Прибыли.

Перед ним раздвинулись зубцы створок грузового отсека. Когда одна из створок коснулась земли и, как нижняя челюсть черепа, щелкнула о землю, они увидели фасад здания Корпорации «Сущность» прямо перед собой, в каком-нибудь десятке метров.

Винтерс просиял:

— Мистер Чиба — пилот высокого класса! С парашютом так точно не приземлиться!

— Ладно, пошли, — деловито обронил Вонн. Винтерс пригнулся в сиденье водителя, включая зажигание. Когда он отпустил сцепление, одновременно прибавив газу, машину рвануло вперед.

— Погоди, — сказал Мэй. Он смотрел вперед, где за ветровым стеклом светилась мерцающая, как новогодняя гирлянда, линия красных лампочек. Мерцание на миг оборвалось, и затем все огни вспыхнули зеленым.

— Порядок, — сказал он. Трап зафиксирован. Поехали выручать друзей.

Рука Винтерса нерешительно легла на рычаг коробки передач.

— Что случилось? — рявкнул Мэй. Винтерс показал вперед:

— Ступеньки, мистер Мэй. Нам придется съезжать по ступенькам.

— Слушай, Винтерс, — сурово посмотрел на него Вонн. — Если ты будешь страдать ерундой, мы потеряем главное — инициативу.

Винтерс тут же утопил педаль, газа и машина тронулась с места.

9

Эмерсон свернул за угол и мгновенно ослеп. Свет был таким ярким, что, казалось, от него вспыхнул мозг. Прожектор бил в глаза прямой наводкой невозможно было ни взглянуть, ни, тем более, прицелиться. Прикрыв глаза, он сделал несколько нерешительных шагов вперед. С улицы донесся металлический скрежет — как будто заскрипело зубами огромное механическое животное. Внезапно свет погас.

Сержант выбежал в вестибюль и увидел за прозрачными стеклами то, в чем теперь уже не оставалось сомнения: на другой стороне парковки стоял на посадочных опорах самый настоящий космический корабль, правда, прогулочного типа, расставив по сторонам стартовые опоры. Его темная обшивка мерцала в ночи и дымилась от вечерней росы. Когда охранник добрался до контрольного поста, передняя часть корабля стала раскрываться. Эмерсон набрал код вызова охраны. Контрольная панель вспыхнула, и он на мгновение задумался, что все-таки лучше: вызвать подкрепление со стороны полиции, дождаться прибытия подчиненной ему группы охранников или сначала посмотреть, правду ли сказал Баррис о тех, кто прилетел. В последнем случае он готов был разделаться с ними самостоятельно.

Из-за дверей послышался скрежет. Эмерсон выглянул: в верхней части выдвинутого трапа вспыхнули фары, не такие яркие, как посадочные прожектора космического корабля, но светившие зловеще и проницательно.

«Дальний свет» — автоматически отметил он, придвигая парализатор поближе. Фары светились в ночи, как волчьи глаза.

— С нами силы Пятого Региона… — благоговейно пробормотал охранник.

Глаза подмигнули и стали наплывать, двигаясь вперед и спускаясь ему навстречу, и почему-то несколько комично подпрыгивая. Как будто волк, наступающий на Эмерсона, страдал паркинсонизмом.

И тут Эмерсона осенило: это же просто машина, грузовик или фургон, и они сейчас просто разобьют ее о ворота…

Свет плотно вошел в первую стеклянную дверь, и она стала разлетаться в осколки за долю секунды до того, как прозвучал взрыв. Эмерсон с ужасом увидел, как машина въезжает в вестибюль, с капотом, усыпанным сверкающим водопадом, струящимся на мраморный пол. Краткий миг тревожной тишины — и новый удар. Его приняла на себя вторая пара дверей. Но сказать «приняла» значит ничего не сказать. Фонтан стекла на этот раз оказался еще внушительней. Металлические рамы створок снесло — они просто слетели с петель. Машина встала посреди вестибюля, как танк в посудной лавке, и тут Эмерсон замер, узнавая, кто приехал.

Это был тот самый зловещий фургон, в котором им на встречу привезли арколианца. Послышался лязг металла, и двери со всех сторон разом распахнулись. Приземистый коренастый мужчина направил в его сторону ствол автомата.

— Спокойно, — произнес человек до боли знакомым голосом.

— А я и не волнуюсь, — ответил Эмерсон, у которого сразу пересохло в горле. Он надеялся, что ничем не выдаст напряжение — по крайней мере, это единственное, на что он сейчас рассчитывал.

— Ты окажешь нам небольшую услугу, — сказал мужчина, — и тогда останешься жив.

Эмерсон пристально посмотрел на человека с автоматом. У него был вид престарелого сержанта-десантника, состарившегося в окопах. Пыльная потрепанная куртка, ботинки со следами ожогов. Изрубцованное шрамами и морщинами лицо и суровый взгляд стальных глаз довершали картину. Больше всего Эмерсон хотел бы сейчас оказаться на каком-нибудь другом боевом посту, только чтобы не сталкиваться с этим человеком. Это был тот самый капитан, которого Баррис боялся как огня, и от преследований которого никак не мог избавиться. Похоже, сегодня дед приехал сровнять здание корпорации с землей. Но выглядел он как бесконечно усталый человек, который хочет мира, а не кровопролития.

— Жизнь — это по мне, — откликнулся Эмерсон, выгадывая время.

Из другой двери фургона вылез высокий детина с головой, как у быка, и таким же взглядом. При этом лицо у него было простодушное, как у ребенка. За ним — явно напуганная женщина, которая к тому же стеснялась незнакомой обстановки, и еще один мужчина, который вызывающе поигрывал штурмовым оружием. Ствол пулемета он удерживал на согнутой руке в окровавленной перевязи.

Бегло осмотрев прибывших, Эмерсон подумал: «Неужели эти люди решили захватить здание корпорации?» Никто из них не производил серьезного впечатления, кроме раненого бойца. Скорее, они походили на людей, заехавших сюда по ошибке.

— Скажите, пожалуйста, — спросил человек с автоматом и наружностью сержанта-ветерана. — Где здесь главный компьютерный терминал?

— Тот, на котором можно узнать температуру воздуха и прочее… пояснил детина.

— Я знаю, что вам нужно, — сказал Эмерсон.

«Неужели он воздержится от возмездия? А что скажет Баррис?»

— Ну так где это?

Месть. Ах, да, конечно. Именно об этом он и подумал. Эмерсон улыбнулся. Он указал им верное направление в зал, где располагался главный информационный центр.

— Спасибо, — сказал большеголовый детина, стараясь выговаривать внятно и убедительно. — А теперь вам лучше всего сматываться отсюда.

— Минутку, — быстро произнес Эмерсон. Одной рукой он осторожно отстегнул идентификатор от нагрудного кармана и прикрепил его на грудь вожаку этого странного отряда. — Там код доступа. Вы без проблем попадете в инфоцентр.

Роз поправила бэдж на груди капитана, а человек с окровавленной перевязью не сводил все это время с Эмерсона не только подозрительного взгляда, но и пламегасителя своего пулемета.

Человек с автоматом признательно улыбнулся:

— Спасибо. Теперь вам лучше всего оставить это место…

— Я как раз собирался это сделать. — Эмерсон развернулся и прошел в дыру, оставленную автомобилем, словно бы каждый день так уходил с работы. Он даже ни разу не оглянулся, лишь задержался на секунду перед необычным космическим кораблем в районе парковки. Козырнув на прощание невидимому пилоту, он скрылся в ночи.

«Отмщение, — подумал он. — Да. Ведь так называется эта игра, мистер Баррис?»

Ночь была теплой и ясной, звезды усыпали весь небосклон. Эмерсон возвращался домой.

10

— «Ангел Удачи», — произнесла Роз. — Не могу поверить. Я, наконец, просто…

— Тихо, — шепнул Мэй. — Не произноси этого имени вслух. Даже не думай об этом.

— Но почему?

— Плохая примета — поминать «Ангела Удачи» во время штурма, совершенно серьезно сказал Мэй. — Старая примета наемника.

— Никогда такой не слышал, — заметил Винтерс.

— Теперь будешь знать, — сказал Мэй. — Ну, вперед.

Они неслышно заскользили по мраморному коридору, как герои сказки во дворце волшебника Изумрудного Города. Они следовали в направлении, которое им дал охранник. Через несколько метров они свернули и снова двигались, пока не уперлись в тупик. Там была большая серая дверь с надписью:

«ИНФОЦЕНТР»

нанесенной по трафарету.

— Пока все, что он говорил, оказалось правдой, — сказал Вонн.

— Будем надеяться, что так будет и дальше, — сказал Мэй. — Винтерс, пройди в конец коридора и постой там. Смотри, чтобы никаких сюрпризов у нас за спиной. А то еще выскочит какой-нибудь чертик из коробки.

Великан кивнул и проследовал в указанном направлении.

Роз вытащила карту из бэджа и протянула капитану. Рука ее дрожала.

— Вставь, — властно кивнул он.

— Не беспокойся, — сказал ей Вонн, поигрывая пулеметом. — Если что, я прикрою.

Она осторожно вставила карточку в щель, словно опасаясь, что ее вот-вот ударит током. Последовал короткий писк, и дверь отъехала в сторону. Оттеснив всех, Вонн первым шагнул за порог.

Человек с пышной шевелюрой стал подниматься из-за терминала.

— Эмерсон, — сказал он, не оборачиваясь. — Время подходит. Мне показалось, я слышал звон стекла… — Увидев перед собой Вонна, он ахнул и стал отступать в сторону.

— Нет! — воскликнул Вонн и нажал на гашетку пулемета. Очередь прочертила по стене, срывая доски с бюллетенями, расписаниями и приколотыми записками. Затем пули нашли, наконец, свою цель — тело закрутилось волчком и упало на гудящую компьютерную панель.

Мэй с криком вылетел вперед и ударил Вонна в плечо.

— Кто сказал стрелять? Ты не имел права без моего приказа!

— Он потянулся за пистолетом, Мэй!

— Черта с два он потянулся за пистолетом! Теперь ты известил всю галактику о том, что мы здесь!

— Можно подумать, после такого заезда через два стекла об этом еще кто-то не знает, — проворчал наемник.

— Все в порядке? — из коридора уже заглядывал Винтерс, потрясая пулеметом.

— В полном! — проворчал Мэй. — Не считая того, что Вонн убил человека, который мог нам помочь…

— Если джентльмены не против, я могу прийти им на помощь.

Они оглянулись на Роз. Она опустилась на колено и достала связку проводов из своей сумки.

— Чич дала мне кое-что — связь с интерфейсом. Сейчас мы установим прямой канал связи с «Ангелом Удачи», и она получит доступ к частотам системы корпорации.

— Карта, — пробормотал Мэй. — Да, конечно. Нам нужна карта, чертежи помещения, пожарные выходы, план здания. — Он опустился рядом с Роз, помогая распутывать клубок связанных проводами черных коробочек. — Вот, — сказал он, передавая одну из них Вонну. — У Роз две прямых линии. У нас с тобой будет промежуточная.

— А почему не у нас прямая?

— Роз будет держать связь с Чич, а у нас уже не останется времени контактировать с Питером. Это сделает Роз.

Вонн стал разматывать провода, пока его передатчик с промежуточной связью не оказался, распутанный, у него в руках. Он пощелкал выключателем.

ОШИБКА В ЧТЕНИИ. НИКАКОЙ СВЯЗИ НЕ УСТАНОВЛЕНО

высветилось на экране.

— Ого, — воскликнул он. — Классно работает, Мэй!

— Это старая модель? — спросил Мэй, отыскав в ранце ящик с микроинструментом и подбираясь к одному из терминалов.

— Старая? Правильнее сказать: «древняя». Почему мы не можем выйти на многоканальную связь? Тогда не пришлось бы возиться со всеми этими доступами-паролями.

— В следующий раз будет многоканальная, я обещаю.

— Пока же мы возимся с этим дурацким ящиком, — прошипел Вонн. — Нас, того и гляди, засекут.

Из коридора донеслись звуки сирены: один близкий и другой как бы издалека. Роз вскочила:

— Что это?

— Тревога, — сказал Мэй. — Нас уже засекли.

11

— Что ты здесь делаешь? — спросил Герцог.

Дик Эриксон не спеша прошелся по камере и присел на краешек стола. Шаги его были беззвучны, как будто по камере двигалась тень. Когда пилот заговорил, Герцогу показалось, будто у него в голове включили знакомый канал. И все же это был он…

— Скорее, надо спросить, — ответил Диксон, — что ты делаешь здесь? — Он покачал головой. — От твоей ксенофилии, так у вас, кажется, называется привычка дружить с инопланетянами? — так вот, от твоей болезненной ксенофилии меня мутит. Поэтому вышел прогуляться и вздохнуть свежего воздуха. Хотя какой он, в камере, свежий…

Герцог также покачал головой и усмехнулся:

— Нет. С меня достаточно. Больше не желаю слушать твоих сказок, Эрик.

— И не надейся, — процедил пилот, — сказки тебе будут рассказывать арколианцы, к которым ты перебрался в постель.

— Неважно, с кем я в постели, — оборвал его Герцог. — Я могу быть с кем угодно, хоть с Лей Бранд.

— Только не надо хотя бы здесь упоминать ее имени!

— …и при этом все равно не буду укладываться в твои стандарты. Знаешь, сначала я просто не понял, что она в тебе нашла, но через некоторое время стал догадываться, в чем дело.

— Нет, не укладываешься, — покачал головой Диксон, словно не слыша последних слов. — Ты не укладываешься даже в норматив. И поэтому конец близок.

Герцог хмыкнул:

— Знаешь, должно быть, утомительно чувствовать себя правым во всем. В свое время я встречал людей с гигантским самомнением, но первое место по праву принадлежит тебе.

Образ Диксона бесцельно слонялся по камере.

— О чем ты говоришь? — рассеянно переспросил он.

Герцог подошел к металлическому зеркалу, вмонтированному в стене, и придирчиво осмотрел свое лицо. Оно было бледным, изможденным. Камера оставила на нем неизгладимый след. Воспаленные глаза, взлохмаченная голова, небритый подбородок.

— Большая разница — то, что ты думаешь о себе, и то, чем являешься на деле. Одно дело — быть лучшим и совсем другое — мнить о себе, как о лучшем. Лучшие не спиваются. Ты понимаешь, о чем я?

— Мне пришлось быть лучшим, — отрезал Диксон. — Никого другого в этот момент не оказалось рядом. Иначе я бы охотно уступил ему место. Мне пришлось пройти через Арколианскую войну.

— И Томасу Фортунадо тоже, — напомнил Герцог. Он говорил нарочито тихим, спокойным голосом. — И он не рассказывал об этом на всех перекрестках.

— Фортунадо, или Счастливчику, как называли его в эскадрилье, в конце концов не повезло. Несчастливчик мертв.

— Как и ты! — воскликнул Герцог, оборачиваясь к нему. — И то, чем ты занимался после войны, не назовешь борьбой за выживание. Утопить горе в алкоголе и себя вместе с ним — это лучший выход из района боевых действий?

Диксон смущенным взором уткнулся в пол камеры. Его изображение замерцало.

Герцог сделал шаг ему навстречу:

— Что с тобой?

— Ничего, — пробормотал пилот. Оглянувшись по сторонам, он гордо выпятил челюсть:

— Мы сделали все необходимое, чтобы победить в той войне.

— Но не победили, — заключил Герцог. — Война была просто прекращена, войска отозваны с рубежей — и больше ничего. Теперь мы учимся на собственных ошибках. Война — совершенно бесполезное занятие для мыслящих существ.

— А «не мыслящие» и подавно ее не ведут. Они только охотятся. Поэтому война-то как раз и отличает человека от животных.

— В таком случае, тебя страшит больше перейти грань, отделяющую от животного, чем от кучки пепла.

— Может быть. Мир тоже вовсе не здоровое явление для нации, — сказал Диксон, которому явно был неинтересен назревающий диспут.

— Конечно, — саркастически согласился Герцог. — Мы же можем растерять часть агрессивности. И в мирное время те, кто рожден воином — генетически, быть может, воином, — страдают больше всех. Именно они пополняют ряды малолетних преступников, колонии, изоляторы и камеры смертников. Именно от них нет покоя в здоровом на все сто процентов обществе, потому что горстке индивидуалов требуется либо воевать, либо делать революцию. Диксон вновь как-то странно замерцал.

— И что же случилось с такими людьми, Эрик? Что случилось с идеальным воином, когда наступил мир? Что случилось с Томасом Фортунадо?

— Нет! — закричал Диксон.

Герцог закрыл глаза.

— Прежде Мадлен была Верукка, и прежде Beрукки была Целеста, и прежде Целесты была Ларея, и прежде Лареи ходили слухи, что он на самом деле попал в плен к Байэдж, вскоре после того как был подписан Альянс…

— Он стал неисправимым бабником, — сказал Герцог. — И после Альянса все его женщины имели одну общую черту, разве не так? За исключением генерала Байэдж, которая могла бы устроить ему побег с пулей в спину, все они были замужними женщинами. А некоторые — даже женатыми.

Диксон сразу изменился в лице и попятился.

— Ведь это было, разве не так, Эрик? Вот как Несчастливчик купил свой несчастливый билет. Во время войны он был королем шутов, он был великолепен, он был трюкач от Бога, но что делать с талантом летчика-истребителя в мирное время?

— Это еще не все, что он мог.

— Конечно, ты прав, — сказал Герцог, наблюдая за изображением, которое стало таять и затем внезапно обрело резкость и вновь восстановило черты. Только в этом случае ты просто должен быть прав. Ведь если ты не прав, то тебе придется посмотреть правде в глаза. А ты этого не хочешь, Диксон. Ты же знаешь, что делал Фортунадо, не так ли? Ты даже обсуждал это с Рэй. Ты знал, на что рассчитывает, что ищет, что вычисляет Фортунадо, и все же не остановил этого наивного малого?

Диксон исчез. Словно растворился в воздухе. Кивнув, Герцог опустился на кровать. Пилот вновь обрел зыбкие черты.

— Ты не понимаешь, что это такое — когда тебя всю жизнь муштруют и тренируют для одной задачи, а потом все это отнимают. Это все равно, что лишить права на жизнь.

— Ответ неверный. Я могу уличить тебя в этом, поскольку сам — свидетель твоих воспоминаний.

— Все, что мы умеем, — это война. И этот Альянс с арколианцами был мне как нож в сердце. Это предательство…

— Арколианцы пришли к нам с миром, — сказал Герцог.

Диксон снова стал таять.

— Нет, не уходи! — вскричал Герцог. Образ пилота прояснился снова, словно вняв его просьбе, и стал даже четче, чем прежде. — Через все это я прошел на «Хергест Ридж»: от штурма и нападения на арколианцев до реакторного отсека. Ведь это все был ты — разве не так?

— Это должно было быть. Того не миновать, — сказал Диксон. — Ты получил мою память и действовал в ней так же, как я, и везде шел по моим следам.

— Нет. Ты поступал совсем по-другому. И я прекрасно это понимаю, Эрик, я прочувствовал это. Я поступал единственно возможным способом, но… Встав, он стал расхаживать по камере. На ходу Герцог потирал лоб. — Я не знаю, как и почему так поступал. Я был уверен, что этим помогу тебе, но чем я мог тебе помочь? Просто я понимал, что у тебя большие проблемы и тебя надо выручать.

— У меня в самом деле были проблемы.

— Но как ты к ним относился. Пс-т! — разве это проблемы?! Ты не побеспокоился об исходе процесса в Нарофельде, потому что заранее знал его результат — ты уже просто пережил его. Ты вышел сухим из воды. Я знал, что если бы мог закончить твою биографию, то никогда не стал бы ее читать. Да, сам собой напрашивался вывод, что с тобой и дальше все будет в порядке, потому что ты пережил войну и подписал геройский контракт с Корпорацией «Сущность». И по некоторым, не понятным пока, причинам я не мог получить доступ к воспоминаниям об этом контракте.

Изображение Диксона снова замерцало.

— Стой! — крикнул Герцог. — Скажи, почему я могу задержать твой уход только в состоянии стресса? Что происходит? Когда я на полном взводе — то вижу тебя — а в спокойной обстановке ты снова пропадаешь.

— Но сейчас ты не в состоянии стресса.

— Почему я не могу получить доступ ко всем твоим воспоминаниям, а только к «выбранным местам из переписки с друзьями»?

Диксон пожал плечами:

— Слишком много материала и времени для загрузки в память. Это как компьютерная игра — чем больше и динамичнее сцена, тем больше требует места на жестком диске. Поэтому тебе приходится проживать мою жизнь, которая была достаточно насыщенной, понемногу — день за днем — иначе никак нельзя, развел руками Диксон.

Герцог снова прикрикнул на начинающее мерцать изображение. Казалось, он разговаривает с испорченным телевизором.

Герцог внимательно осмотрел униформу пилота и затем удовлетворенно кивнул:

— Но ведь это ты не пускаешь меня в свои воспоминания — скажи честно?

— Нет. Это всего лишь побочный эффект. Сам подумай — не так просто принять на себя чужую жизнь.

— Да все ты знаешь и понимаешь сам, в чем дело! — разъяренно закричал на него Герцог, словно надеясь, что на этот раз в изображении Диксона появятся новые подробности: может быть, он получит его рентгенограмму. Он понял, что чем больше разговаривает, что называется, «на взводе», тем ближе к истине. Не так просто раскусить этого хитрого пилота.

— Разве не ты заставил меня пройти через всю эту грязь, весь этот ужас на «Хергест Ридж»? Ты сам пошел на это, Диксон. Потому что ты не мог жить после войны — но так у тебя оставалась надежда — жить и в послевоенное время. Куда легче — жить в моем теле и не отвечать за поступки, которые совершаешь!

— Я мертв. Меня больше нет. Я только кажусь тебе.

— Знаю, — оборвал его Герцог. — Но ведь смерть — это еще не все. И это узнаешь только там, разве не так? Что же это, если не твой второй шанс?

— Нет, — откликнулся Диксон. — Это я — твой второй шанс.

— Что ты совершил такого в своей жизни, что дает тебе право манипулировать мной?

— То, что я сделал, может оказаться важным для тебя, только если ты научишься этому.

— И что же это? — воскликнул Герцог.

Диксон задумчиво потер глаза и снова стал исчезать.

— Нет! — приказал Герцог.

Изображение подчинилось.

— Я прекрасно владею собой, Эрик. И теперь ты мне расскажешь все, что с тобой случилось.

Диксон демонстративно стряхнул пыль с рукавов униформы.

— Это ты расскажешь мне. Герцог снова закрыл глаза.

— Рэй. Она просила попытаться спасти его. Говорила, что пыталась сама спасти его. Пыталась удержать его от…

— …тебя самого, — нашелся Герцог. — Как и Фортунадо.

— Нет. Не как Фортунадо.

— За деньги Максимилиана Барриса.

— Терминальная анестезия.

— И почему же ты не позволил Рэй сделать то, что она хотела — спасти тебя?

— Разве не ясно, Герцог? Потому что у нее могло это получиться. У нее обязательно получилось бы. Потому что потом я в самом деле мог прожить долго, как распоследний сукин сын — жить без того, что делало меня счастливым: без охоты на арколианцев. Да я был бы после этого просто ублюдком!

— Но она любила тебя, Эрик.

— И я любил ее, Герцог. Даже, может быть, больше, чем любил Лей Бранд. Я не мог сделать этого для нее. Я заставил ее постричь волосы и одел, как Лей, чтобы не забыть никогда. Но куда легче оказалось пить.

— И еще легче — убить себя.

— Понимаешь, Герцог, для меня это было важно. Всю жизнь я был в центре внимания, самовлюбленный пилот-герой. Женщины, слава, деньги — все падало к моим ногам. И я поставил жизнь Рэй во главе моей собственной. Я никогда не сделал бы этого для Лей. И это оказалось трудней, чем привести второй эшелон к Беринговым Вратам. Это был самый смелый поступок в моей жизни.

— Но смелый человек не боится жизни и не прячется от нее за бутылкой.

— Это уже не имеет значения. Гораздо важнее то, что ты стал теперь сильнее. И получил контроль надо мной. Теперь не я управляю тобой, а совсем наоборот. Осталось еще одно. Ты должен убить меня, Герцог.

Герцог тут же нашел в себе силы рассмеяться.

— Ты хочешь, чтобы я надавил спусковой крючок в твоем револьвере? Что за малодушие, Эрик? Ты не смог смотреть в лицо жизни, а теперь не можешь заглянуть в глаза смерти? И теперь, когда тебе дан новый шанс, как ты его используешь? Хочешь, чтобы я убил тебя? — он решительно покачал головой. Если ты собираешься трусливо сбежать, я тебе не помощник. Эту грязную работу возьми на себя, уж будь так любезен.

— Ты не понимаешь, Герцог. Я достиг конца. Я устал. В этой жизни уже нет людей, которых я любил.

— Но кто тебе мешает любить? Люди не изменились, Эрик, и, поверь, они ничуть не хуже тех, что были. Может быть, стали чуть-чуть лучше. Ведь мир идет к добру, не так ли?

Последовало молчание. Изображение Диксона, казалось, замерло, как на снимке.

— Да и потом, тебе легче уйти самому, ты ведь уже прошел через это?

И на эти слова также не поступило ответа.

— Что случилось? — спросил Герцог. — Ты не можешь ответить и подтвердить свои слова?

Казалось, силуэт выпрямился в полный рост и стал вытягиваться, напрягаясь, как тетива растянутого лука, лицо распухло, плечи расправились, грудь выкатилась колесом. Затем послышался металлический щелчок, и все погасло.

— Эрик?

Дверь зашипела. В камеру заглянул охранник с оружием наготове. Герцог заметил, что на этот раз был не парализатор, а автоматический пистолет.

— Арбор, — сказал охранник. — С вещами на выход. Пойдем со мной.

Герцог зашарил глазами по камере. Диксона и след простыл.

— Вылезай отсюда, — проревел охранник.

Пожав плечами, Герцог вышел в коридор. Охранник указал стволом путь, и Герцог последовал в этом направлении. За его спиной с ледяным спокойствием захлопнулась дверь камеры, которую навсегда покидал очередной постоялец.

— Что происходит?

Вместо ответа между лопаток уперся ствол.

— Но я имею право знать!

— Мистер Баррис хочет тебя видеть.

Герцог вздохнул. Нельзя сказать, чтобы облегченно.

— Поздновато для нанесения визита, не кажется?

Стражник не отвечал.

— Нет, в самом деле, что происходит?

— Ты заложник, — сказал охранник.

Герцог остановился и повернулся к охраннику:

— А кем же я был до этого? Художником?

— Шевели поршнями.

Снова пожав плечами, Герцог подчинился.

— Баррис хочет, чтобы ты сидел у него в офисе. На всякий случай, недобро рассмеялся охранник. — Твой друг, заморский купец, пришел выкупать вас с арколианцем. И платить собирается пулями. Ведь еще не напечатали столько денег, чтобы Баррис согласился отдать арколианца.

При слове «арколианец» Герцог замер.

— Давай, пошел! — прикрикнул охранник сзади. — Поторапливайся!

Герцог попытался подчиниться, но не получалось. Его ноги словно парализовало, воздух замер в груди, и он даже не мог объяснить стражнику, что произошло.

— Я сказал — пошевеливайся!

Ствол уткнулся между лопатками. Воздух в груди был уже готов взорваться, когда свет в коридоре погас, и взревела сирена аварийной сигнализации.

— Какого черта…

Герцог беспомощно дернулся вперед: шаг, другой…

— Нет! — закричал он.

Он как-то странно припал на колено и стал перекатываться. Правая нога сама выбила пистолет из руки охранника. Оружие ударилось о стену, а на место ноги был выброшен локоть, нацеленный в шею. Ловкое движение перехваченным запястьем — и вот пистолет уже направлен на охранника.

— Спокойно. Где арколианец?

Голос его звучал глухо, словно за него говорил кто-то другой. Прижатый к полу стражник потряс головой, ошалев от столь быстрой перемены ролей.

— Думаешь, мне жалко для тебя пули, болван? Где арколианец?

«Не говори ему! — взмолился Герцог. — Во имя Пятой Зоны…»

Но охранник уже разинул варежку и указал верное направление для убийцы, объяснив, каким самым коротким путем добраться до камеры инопланетянина.

— Порядок, Эрик, ты получил то, что хотел, теперь запри его в моей клетке и давай выбираться отсюда.

— Шалишь, Герцог, — ответил странный голос. — Теперь нет времени с тобой болтать.

Охранник озадаченно посмотрел вверх:

— Это вы мне?

«Ишь, сразу вежливым стал, когда очутился внизу», — с ненавистью подумал о нем Герцог, хотя редко вообще кого ненавидел.

— Нет, — глухо ответил голос и нажал на спуск.

— Нет! — закричал Герцог.

Но пистолет уже дернулся в его руке, и две пули вошли в череп охранника. Отстегнув от тела карточку доступа, он повернулся и ринулся по коридору в сторону камер.

12

«Так вот что ему нравилось, — думал Эрик Диксон. Полностью контролировать себя и в то же время чувствовать, что кто-то выглядывает у тебя из-за плеча. В таком случае чувство (седьмое, что ли?) говорило: черт тебя побери, будь ты проклят, зачем ты пошел на это, когда была прекрасная альтернатива, отличный выход из положения? Ты прав, мне надо было прикончить тебя.

И проблема была в том, что чувство не урезонивало и отнюдь не утешало. Общее ощущение было дикое — полная власть над телом и в то же время бессилие остановить эти чужие тирады со стороны, замечания и высказывания того, кто шел за ним следом.

И все равно, это чувство не имело значения. Он держал себя в руках. А чувство можно было проигнорировать.

Он навязчиво думал о направлениях, подсказанных стражником. Чудесное ощущение — иметь память, которая думала за тебя и работала вполне исправно, незамутненная парами алкоголя.

— Ты даже не представляешь, какой молодец, — сказал он Герцогу на бегу. — Хотя и тело у тебя не очень развито, мускулатура, конечно, цыплячья, но мозг в порядке, ум ясен и чист, на удивление. В твоем возрасте я свой уже пропил-прокурил, попортил изрядно.

Однако внутренний голос на этот раз проигнорировал похвалу, продолжая безмолвно осуждать его действия. Он не придал этому особого значения и, шествуя туда, куда показал убитый охранник, сопротивлялся навязчивому и протестующему гудению в ушах. Короткий коридорчик упирался в единственную дверь. Табличка на ней гласила:

МАКСИМАЛЬНАЯ СЕКРЕТНОСТЬ ПОСТОВ ВЫСШИЙ УРОВЕНЬ СЕКРЕТНОСТИ

ПОСТОРОННИМ ВХОД ПОД ЛЮБЫМ ПРЕДЛОГОМ КАТЕГОРИЧЕСКИ ВОСПРЕЩЕН РАЗ И НАВСЕГДА

Это была она. То есть он. Она — в смысле дверь в апартаменты этого «оно», то есть инопланетянина.

Динамик над головой вопросительно прошипел:

— Слуш-шаю.

Диксона чуть не вывернуло наизнанку от этих мерзких звуков, которыми инопланетное существо подражало осмысленной человеческой речи. Все же сохранились некоторые воспоминания — одна из этих тварей разговаривала на допросе у Студебейкера, и Герцог знал, о чем они говорили, и что они умеют говорить. Этого было достаточно, чтобы прийти в чувство. Так что нечего робеть, пилот. Он прокашлялся и попытался заговорить, как мог, старательно подражая голосу Дика, как волк перед избушкой с козлятами:

— Угадай, кто? Тебя ждет сюрприз.

— Догадываюс-сь, — донесся голос из-за двери.

Диксон чуть не подпрыгнул.

— Я унюхал, кто передо мной. Ты один из нападавших, один из тех редбатлеров, которые участвовали в штурме «Хергест Ридж».

Он чертыхнулся и с досадой ударил по стене. Этот подонок обо всем догадался! Что ж — этого можно было ожидать. Что-то там вроде «приведите собак» из переговоров во время Альянса, дипломатическая софистика, одним словом…

«Так вот через что Герцог прошел, когда узнавал обо мне. Вот как он чувствовал себя в моих воспоминаниях! Вот оно тотальное чувство беспомощности и недостижимости цели в самый последний момент, когда она уже буквально за дверью». Он стучал кулаком и плакал, умоляя дверь открыться. Слезы текли по его мужественному лицу, потому что именно за этой дверью был смысл его жизни — инопланетянин, которого надо убить. Терминировать, как говорили на кораблях. Что ж, пусть терминировать. Он не сделает ничего плохого, просто немножко терминирует. И жизнь вновь обретет смысл. Теперь встреча с этим мерзким уродом нужна ему, как укол наркоману. Его просто ломало, он погибал без этого.

— Да, — сказал Диксон. — Это я.

— Ты Разум Б-формы, мне о тебе рассказывали, — продолжал арколианец. Поселившийся в А-форме мистергерцога.

— Верно говоришь. И знаешь, зачем я пришел?

— Еще бы. Это совершенно очевидно.

— Ну, скажи мне тогда. Но ответа не последовало.

— Скажи мне, разрази тебя гром!

— Я не стану доставлять тебе этого удовольствия.

— Что ж, тогда, — сказал Диксон по ту сторону двери, облизывая пересохшие губы, — я сам сделаю это за тебя. Я пришел вернуть старый должок. Ты завалил множество моих друзей у Беринговых Врат…

— Это во время войны?

— Да. И у меня была подруга…

— Можешь опустить детали. Твоя искренность ничуть не уменьшает твоей озлобленности. Я предчувствую, что ты ожидаешь того, что называется «естественной развязкой событий».

— Какой умный стручок хитиновый, — восхитился Диксон.

Он ударил в дверь плечом, и она начала поддаваться.

— Такие двери надо сбивать одним ударом — и бить не в ту сторону, куда она открывается обычно. Вот эта отъезжает вбок — значит, ее надо ломать на подъем. Можно и просто вышибить, но это зависит от крепости косяка, — Диксон погладил по краю двери, словно по крышке ларца с драгоценностями. — Сейчас мне не хватает этого тела, я не хочу его повредить, а то бы мы с тобой встретились уже через две секунды. Ничего не поделаешь, придется потерпеть, — и он налег с новой силой.

Дверь поддалась.

— Ну что ж, — откликнулся арколианец за дверью, — ты вынуждаешь меня прибегнуть к самообороне.

— Нет, нет, нет — черт возьми, нет! Герцог, ты не заставишь меня простить!

И рука Диксона обрушилась на контроллер замка — дверь стала открываться. Из образовавшейся щели заструился спертый воздух. Запах был настолько сильным и одуряющим, что он попятился, ослепший и охваченный тошнотой. Дыхание сперло, в груди и горле моментально пересохло, остановилось слюноотделение, рот обожгло немыслимой оскоминой. Носовые пазухи мгновенно слиплись, преграждая путь чудовищному смраду, но было уже слишком поздно. Запах уже послал пылающие копья страха в его мозг, вонзив их так глубоко, что он почувствовал себя так, как будто пропустил серию прямых ударов на ринге. Замахав руками по сторонам в поисках оружия, он попытался выстрелить наугад, но тщетно: пистолета не было, ладонь оказалась пуста. Его охватила судорога, пока воздух в тесном коридоре не очистился настолько, что он снова стал соображать и понял, что лежит на спине навзничь, а пистолет валяется в нескольких метрах от него.

Диксон закрыл глаза ладонями и в последние секунды, когда на него сходила тьма, испустил дикий вопль атакующих десантников.

13

Герцог затерялся в сером тумане. Последнее, что он помнил — ствол взведенного револьвера, палец, пляшущий на спусковом крючке и ужас в глазах охранника. Как он ни пытался отвернуться от этой картины, у него ничего не получалось. Она стояла у него в глазах.

Затем последовал взрыв — вспышка — и он оказался в невесомости, — а потом обнаружил, что лежит на мокрой от дождя полоске космодрома станции Нарофельд.

Он встал и двинулся прямиком к отелю, к лестнице, к серой стене, уже поджидавшей его. Когда он столкнулся с ней лицом к лицу и остановился, ничего особенного не произошло. Он просто стоял, щурясь и пытаясь заглянуть за стену.

«Нет, — подумал он. — Диксона здесь нет». Он уже получил урок после той сцены на корабле, и возвращаться назад было бы пустой тратой времени. Герцог должен найти что-то, что сможет расставить все по местам и обуздать Диксона.

Он отступил от стены, которая, кстати, не сопротивлялась, если бы он сделал наоборот. Его бы просто снова охватила со всех сторон душная серая вата, в которой можно бежать до бесконечности, а потом очутиться на том же самом месте, откуда начал свой бег.

Итак, он отступил. Никого. Кругом самая отчаянная пустота, которую он только встречал в этом отеле.

— Рэй, — позвал он, почти не надеясь.

Он направился к пустому месту, где когда-то была дверь комнаты Диксона. Последний раз он застал ее здесь. Может быть, она еще там?

Затаив дыхание, Герцог тронул пальцем серый туман. Пробел в материи — и только. Он ничего не почувствовал, никакого сопротивления, палец не уперся ни во что твердое, впрочем, и в мягкое тоже. Казалось, там просто ничего нет, никакой преграды, кроме жуткой иллюзии, что кончик его пальца просто перестал существовать.

Он быстро одернул руку. Она была в целости и сохранности. Палец был на месте. Со стеной тоже ничего не случилось.

Герцог ткнул еще, на этот раз решительнее, запихнув весь палец. Он чувствовал, что свободно может шевелить им, но при этом не видеть.

Прикусив губу, он сунул руку до запястья и покрутил пальцами по сторонам. Он ощущал движение руки, но ни единого признака движения или звука не последовало.

«Что это? — спросил себя Герцог. Вправду ли Рэй находится по ту сторону? Может быть, это и есть небытие — когда нельзя увидеть, что там, пока стоишь по эту сторону?» Существовал только один способ проверить это, и чертовски важно, чтобы он сработал.

Набравшись решимости, он сделал шаг. По коридору моментально прошел шум, и пол под ним изогнулся, отбросив его к противоположной стене. И, когда он еще раз попытался дотянуться до двери, весь отель содрогнулся так, будто началось землетрясение, и штукатурка посыпалась со стен и потолка. Герцог полетел на пол, и что-то стало стаскивать его к лестнице.

Он пытался зацепиться за что-нибудь, удержаться, воспротивиться тому, кто его тащил — если это был одушевленный предмет. Но под руками не находилось ничего, кроме пыльного дешевого ковра и паркета. Ободрав ладони в тщетной попытке хоть как-то притормозить, он поднял их к глазам. На них были волдыри, как от ожога.

«Что происходит? — подумал он. — Я еще никогда не испытывал такой боли. Руки просто не могут так болеть».

И тут неведомая сила дотащила его до лестницы и бесцеремонно сбросила по ступеням. Он прокатился кувырком по первому пролету, махая руками и ногами для удачного приземления, чему научился у молодого Диксона. Странное покалывание в области шеи. В первый раз в своем возрасте он задумался о том, чтобы поберечь руку, перенесшую два перелома.

У поворота лестницы ему удалось остановиться. Поднявшись на ноги, он первым делом оглянулся назад, пожелав Диксону точно таким же образом провалиться когда-нибудь в тартарары. Что означало это странное тетранское слово, он не знал или не помнил, но догадывался, что это ничем не лучше его нынешнего положения, когда затылком приходится считать каждую ступеньку, отвоеванную у этого странного мира. Он преодолел три ступени, когда его ноги стали проваливаться сквозь древесину, и когда он попытался сделать отчаянный прыжок вверх, лестница рассыпалась под ним прогнившими щепками, трухой, будто сто лет как уже изъеденная червями. И больше не получалось произвести этого кошачьего прыжка, этой группировки для перекатывания по полу, и прыжка с парашютом, которым он научился у Диксона. В этой вселенной, похоже, работали другие физические законы. Он просто полетел со скоростью света по бесконечной плоскости черного и гладкого стекла.

Герцог закричал, и глаза его выкатились из орбит…

Он сидел в коридоре Корпорации «Сущность» в арестантском блоке, мокрый от пота, и ловил воздух открытым ртом, как будто пробежал стометровку.

Он проморгался. Глаза щипало, как от песка.

Медленно уняв дрожь, сотрясавшую все его тело, он смог, наконец, осмотреться. Он сидел, как тогда, в камере, спиной прислонившись к стене. Всего в метре от его онемевшей парализованной руки валялся револьвер. Дверь в камеру была раскрыта.

Герцог посидел так еще немного, пока не убедился, что коридор перестал качаться, и стены ровно стоят на месте, Затем он попытался сглотнуть ком в горле. Значит, он как-то выбрался из своей клетки. И что он делал теперь? Какая следующая задача?

Прежде чем он смог это решить, тонкий пронзительный стрекот, вроде того, каким поют ночами кузнечики на Тетросе, заполнил его слух. Постепенно в этом бормотании он различил отдельные звуки, по которым узнал, откуда исходит шум.

— мистергерцог, это вы?

Герцог отер рот ладонью. Во всем теле была страшная слабость, и он понял, что прийти в себя стоило ему труда.

— мистер… боб? — хрипло выдохнул он. — Я, кажется, уми… раю… Боюсь, что…

— Ерунда, мистергерцог. Я обоняю, что ваша физиология просто приходит в себя после прямой газовой атаки. Это пройдет.

Он откинул голову назад: так казалось легче дышать.

— Но что я сделал, чем… заслужил…

— О, мой дорогой друг по Разуму, — возликовал Мистербоб. — Вы-то как раз ничем и не заслужили. Я был вынужден провести в вашем организме санацию запахом, чтобы выгнать оттуда Разумного Б-формы, который управлял вашим телом. Похоже, он собирался меня уничтожить.

— Эрик… Диксон?

— После моей контратаки случилась совершенно замечательная и непредвиденная вещь, как и бывает в таких случаях. Разумная Б-форма стала испускать запах новой смерти, и тогда я стал искать ваш запах, мистергерцог. Разве такое возможно?

От этого вопроса у него вновь началось головокружение. Что это? Диксон пользовался его телом, как хотел. Видимо, смена хозяина и поведения сопровождается сменой феромонной активности, что и не преминул заметить Мистербоб. Он различал по запаху присутствие двух личностей в одном теле.

— Чувствую по запаху, что вы смущены, — продолжал Мистербоб. — Даже не обратили внимания на мой вопрос. Достаточно сказать, что я рад видеть вас снова живым и в добром здравии.

— Я чувствую запах… какой-то тухлятины. Воздуху постоянно не хватает.

— Это пройдет… Все пройдет. Теперь вы должны попытаться открыть дверь моей камеры, мистергерцог. Падая после «газовой атаки», вы снова закрыли ее. И настоятельно прошу вас сделать это побыстрее. К нам уже идут.

— Настоятельная… необходимость? — слова эти доходили до Герцога медленно, словно какое-то сложное узкоспециальное понятие из энциклопедии. Герцог пытался встряхнуть головой, развеять поселившийся там туман. — Не обращайте внимания, не бес-по-кой-тесь, — выговаривал он немеющим языком, Минутку… я все сделаю для вас. — С этими словами он попытался встать, хватаясь за стену, но ноги бессильно соскользнули по полу.

— Как бы вам это сказать? Есть такая пословица: «время не терпит».

Однако как ни пытался Герцог встать, как ни хватался за кафельный пол, как ни старался унять дрожь в руках — все было насмарку. Он мог только ползти по полу, как пресмыкающееся, — забраться на стену у него не получалось. Для этого нужна была хватка насекомого.

— Проклятье! — вырвалось у него. — Не выходит.

— Но вы должны сделать это, мистергерцог! — почти взмолился арколианец. — Ситуация крайне сложная и настоятельно требует решения!

— Знаю! — сердито выдавил Герцог. Этот нахал сам послал его в аут газовой атакой, а теперь еще читает лозунги. Он снова попытался упереться ладонями в пол и встать на колени, но в результате свалился набок после попытки подняться на ноги.

— И все же, — вещал из камеры Мистербоб. — Я твердо верю в то, что вы способны сделать это. Разумные А-формы всегда побеждали духом свою плоть. Трагедия часто оканчивается тем, что героиня падает на сцене. Но для достижения желаемых результатов вы должны пробовать снова и снова, не останавливаясь ни на первой, ни на десятой попытке. Хирургическая процедура в условиях предоплаты в дальнейшем перестает быть необходимой…

— Мистербоб, — простонал Герцог, — уймитесь.

— Когда ты потеряешь все, настанет время, когда терять будет нечего. То, что казалось таким важным, с течением времени…

Герцог вскинулся и из последних сил завопил:

— Мистербоб! Могу я попросить вас о большом одолжении?

— Что такое? — спокойным голосом отозвался инопланетянин.

— Заткнитесь, — сказал Герцог и потерял сознание.

14

Баррис замер. Он ходил кругами у широкого письменного стола, занимавшего пространство от стены до стены — такой вид был наиболее внушителен для посетителя. Правда, иногда он предпочитал сидеть к гостю спиной — это действовало еще сильнее. Бар-рис с нетерпением ждал, когда охранник приведет заключенного Арбора. Время шло катастрофически медленно казалось, охранник ушел с этим поручением уже вечность назад. Сколько нужно времени, чтобы спуститься в арестантский блок?

Или ему только казалось? Баррис взглянул на часы. Нет, это была не игра воображения. Что-то, случилось. Охранник сбежал, либо его перехитрил Диксон. Или еще что-то задержало их в пути. Может быть, Арбор договорился с охранником? Но это нереально. Что он мог ему предложить? Такие же силы и могущество, как у него? Ха-ха. Даже охраннику понятно, что с силой и всемогуществом нечего делать в камере. Такие не сидят. Скорее всего, на выручку подоспели наемники — хотя, по его расчетам, если они и ушли дальше вестибюля, где их должен был остановить сержант Эмерсон, то, скорее всего, орудовали сейчас где-нибудь в правом крыле здания, не в силах пробраться за кодовые замки.

Баррис схватил пистолет и еще раз убедился, что он заряжен: из щели хитро поблескивал картридж заряда. Скоро человечество откажется от пуль в обычном понимании. Убивать будут скорострельные канцелярские скрепки, отравленный степлер или автоматическая расческа. Очки-парализаторы, самоудушающий галстук и запонки-гранаты станут оружием новой эпохи. Баррис натянул куртку, сунул пистолет в карман и вышел из офиса.

Один выстрел в Мэя: это все, чего он хотел. Всего один — прямо между глаз.

15

Голос Чич надтреснуто защелкал в ухе у Роз:

— У тебя на передатчике зажегся зеленый на трансдукторе?

Роз посмотрела на немыслимое скопление лампочек, в которых запросто можно было запутаться, когда они вспыхнули разом и стали перемигиваться:

— Гм… а что это такое трансдуктор?

Мэй дотянулся и молча постучал по одной из лампочек. Роз понимающе кивнула:

— Есть зеленый, — сказала она Чич.

— Устойчивый? — спросила программистка. Роз вопросительно посмотрела на Мэя.

— Устойчивый, — подтвердил он.

Роз покраснела. Она искоса посмотрела на Мэя сквозь провода, окутавшие ее голову. Закрепленный на голове наушник с микрофоном, связывающий ее с Чич, находился справа, а соединение с Чибой на борту «Незабвенной» слева. — Ты уверен, что лучше всего этим заниматься мне?

— Если только ты не против.

— Поздновато учиться, — вздохнула она. — Чич? Зеленый устойчивый.

— Одну миллисекунду, — в наушнике зашипело. — Порядок. Теперь моргает?

— Моргает, — ответила Роз.

— Ну, вот и соединились, — сказала Чич. — Теперь давай посмотрим, как отключить вашу тревожную сигнализацию.

Только Роз повернулась к Мэю, чтобы передать вопрос по цепочке, как сирена внезапно заглохла. Она засмеялась: — Ты просто кудесница, Чич.

— Это пара пустяков. А сейчас я отправлю сообщение парням.

— Быстрая связь включена? — спросила Роз.

Мэй проверил экран:

>ГоТоВы ИдТи За ГеРЦоГоМ?< — высветилось там.

— Вот сукин сын, — пробормотал Вонн.

>СКаЖиТе РоЗ ПРиНеСТи ПРиКРеПЛеННый ТеРМиНаЛ<

— Включить вторичный терминал, — распорядился Мэй. — Она собирается отыскать план этажа.

Роз с готовностью потянулась через панель и привела в действие вспомогательный блок.

— С Чибой связь в порядке? — спросил Вонн.

— Питер, — произнесла Роз в левый микрофон. — Ты как?

— Готовность номер один. Жду, — ответил ей спасатель в левом ухе.

— Он на месте, — передала Роз остальным. Мэй перевел взгляд на Вонна и Винтерса:

— А вы, ребята, готовы?

Винтерс отсалютовал стволом пулемета:

— Разрешите устроить погром за мистера Герцога и Мистербоба!

— Давайте лучше выведем их отсюда живыми, хорошо? — Мэй повернулся к Роз. — Хочешь, чтобы с тобой кто-нибудь остался?

— Идите, — неохотно сказала она. — Пока я не передумала.

Мэй козырнул ей салютом и вышел за дверь инфоцентра в сопровождении Винтерса. Вонн задержался.

— Закрой за нами дверь, — сказал он.

— Я закрою, — ответила Роз, и на лице ее блеснула улыбка, когда она с благодарностью посмотрела на наемника.

Вонн развернулся и присоединился к остальным, дожидавшимся в коридоре. Дверь за ними плотно закрылась.

— Порядок, куда путь держим?

Мэй поднял руку, вглядываясь в экранчик передатчика:

— Минутку. Чич получила доступ к чертежам.

>РоЗ ГоВоРиТ ЧТо у ВаС еСТЬ JI.(a.L) ГоВоРиТ Вы ЗНаеТе ЧТо эТо оЗНаЧаеТ<

— А мы знаем, что это означает? — спросил Вонн.

— Лучше не спрашивай, — сказал Мэй.

>я В СиСТеМе оТ иНФоЦеНТРа ПоВоРаЧиВаЙТе НаПРаВо ПРоЙТи @) МеТРоВ<

Мэй чертыхнулся в досаде и набрал на кнопках передатчика:

>ЧиЧ НаПиШи ЦиФРы еЩе РаЗ<

>ДВаДЦаТЬ МеТРоВ< — через некоторое время пришел ответ.

Мэй отключил передатчик и кивнул вперед:

— Не нравится мне эта штука, — сказал Вонн, — Если что случится, некогда будет попросить о помощи, ковыряясь с этими кнопками. Ты и на спусковой крючок надавить не успеешь. У нас не будет шанса набрать красноречивый призыв о помощи.

— Вот почему, — сказал Мэй, — ты сейчас же перестанешь ныть и будешь идти на цыпочках, а не громыхать своими говнодавами. Ну, что встал? Прикрой меня, что ли…

Вонн что-то пробормотал недовольно и взмахнул стволом.

>Вы ПоДоШЛи К СКРеЩеНию ПРоШЛи еЩе КоРиДоР СВеРНиТе НаЛеВо ПРоЙТи ПяТНаДЦаТЬ<

Мэй свернул влево. Вонн следовал за ним, распластавшись по стенке, Мэй подождал, пока Винтерс забежит вперед и заглянет вперед, когда он махнет им оттуда рукой. Великан кивнул. Повесив передатчик на шею, капитан взял пистолет в обе руки и скользнул за угол, выставив его перед собой. Он прикрывал коридор, пока Вонн и Винтерс пробирались и занимали дальнейшие позиции. Мэй присоединился и занял место между ними.

— Что говорит линия? — спросил Вонн. Мэй проверил экран:

— Через дверь, прямо по коридору, до Т-образного перекрестка. Клетки справа.

— Готовность на дверь, — приказал Вонн Винтерсу.

Вонн раскорячился и, низко приседая, перенес ствол на дверь. Дальше выставил пистолет Мэй, а Вонн левой рукой нажал выключатель. Дверь стала раскрываться. За ней распахнулся совершенно пустой коридор, который упирался в Т-образное пересечение. Правда, отсюда была видна только стена в конце коридора, так что пересечение вполне можно было принять за тупик. Мэй приложил палец к губам, и они проскользнули вперед. Вонн двигался впереди, Винтерс прикрывал сзади. Как только Вонн убедился, что путь свободен, он дал сигнал рукой, и они двинулись к перекрестку.

>ПяТНаДЦаТЬ М. До КаМеР. МэЙ ДоЛЖ70КК<

— Проклятье, Чич! — сказал Мэй, покосившись на экран.

Вонн зашипел, прикладывая палец к губам. Мэй набрал:

>ЧиЧ СЛаБыЙ СиГНаЛ<

>ДюК В КаМеРе?? 77#\\ — аРКолиаН Н Ка77….! *|||>

— Вонн! — зашептал Мэй.

Еще яростнее замахав рукой на капитана, Вонн вжался всем телом в левую стену и осторожно стал двигаться к пересечению, откуда можно было заглянуть в следующий коридор. В настоящий момент его интересовала правая часть. На миг остановившись в крайней точке, он сделал знак Винтерсу занять позицию напротив. Мэй выразительно постучал по экранчику, но на расстоянии не мог ничего объяснить. Ясно было только, что у него проблемы со связью. Вонн сделал ответный выразительный жест, показав свое отношение к таким средствам связи. Мэй последний раз, на всякий случай, взглянул на экран:

|||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||| говорили ему показания.

Капитан снял прибор с шеи и осторожно положил на пол, хотя сейчас охотнее всего сбросил бы с большой высоты. Вонн одобрительно показал большой палец. Снова взяв в руки пистолет, Мэй подобрался к наемнику.

— На счет три, — одними губами произнес Вонн. — Ты влево, Винтерс вправо.

Мэй кивнул.

Вонн начал снимать палец с гашетки пулемета, но Мэй остановил его.

— Я считаю, — шепнул Мэй. Оба наемника кивнули. Капитан придвинулся к Вонну, он был вторым слева. Мэй поднял палец:

«Один».

Затем отогнул второй:

«Два».

И Винтерс с криком выбросил свой ствол на позицию Мэя. Мэй так и подпрыгнул от этого крика. Он попытался перекатиться, держа пистолет перед собой, но тут же уткнулся во что-то мягкое, в какой-то клубок, и неуклюже распластался по полу. Раздались выстрелы: два пулемета наемников заработали разом, и Вонн закричал, пытаясь остановить Винтерса: поскольку на линии огня оказался сам Мэй.

Повернув голову в сторону, капитан «Ангела Удачи» осмотрел клубок, в котором он очутился, и потом — прямо Баррису в глаза. На лице Барриса просияло понимание — он сразу угадал или узнал, кто перед ним, поднялся на ноги и немедленно бросился в бегство. Мэй встал мгновением позже, проследовав за ним и крича Винтерсу стрелять по ногам бегущего. Винтерс попытался прицелиться. Вонн от души и со всей силы чертыхнулся и кончил тем, что свалил великана на пол.

Услышав грохот за спиной, Мэй припустил следом. Одним ловким прыжком капитан настиг Барриса, поймав его за ногу, и оба кубарем покатились по полу. Мэй напрыгнул на него сверху, как разгневанный кот на нарушителя помеченной территории, и таким же профессиональным прыжком прижал Барриса спиной к дорожке коридора, взял горло в клещи, заломив шею назад под смертельным углом.

— И не пытайся! — закричал Мэй. — Руки! Затем Баррис расставил руки по сторонам с раздвинутыми пальцами.

— Назови мне хоть одну причину, почему я сразу не размазал твои мозги по стене. Хоть одну.

— У тебя нет оружия, — произнес голос за спиной. Это был Вонн. — Ты оставил его на полу, Мэй.

— Ладно, проехали. — Он сдавил захват, и пленник захрипел.

— Глупо, Мэй, — прошипел Вонн ему на ухо. — В самом деле, глупо.

— Я не понял: ты на чьей стороне?

— Винтерс оторвал бы тебе ноги одной очередью. Ты нанял меня, чтобы…

— Но ведь все закончилось как надо. Разве не так?

— Он враг! — закричал Вонн, указывая на жертву, которая корчилась в смертельных объятьях капитана. — Это его, Мэй, не наше! И не моя работа нянькаться с Винтерсом!

— Все в порядке, — сказал Винтерс, выглядывая из-за плеча Вонна. Он попинал Барриса носком ботинка, словно покрышку машины, на которой собирался ехать обратно. — Может, я верно рассчитал траекторию очереди. — Передатчик уже висел у него на плече. — А ваша коробочка сломалась, мистер Мэй.

— Но теперь у нас есть надежный проводник, и он нам все покажет. Не так ли, мистер Баррис?

Ответа не последовало. Мэй усилил давление. Закряхтев, Баррис сплюнул, стараясь попасть на Мэя.

— Хватит! — Мэй разжал смертельный «блок» и отбросил Барриса. — Я не играю больше в твою игру. Убей его, Вонн.

Вонн пожал плечами. Затем выразительно покачал штурмовым пулеметом в левой руке и пистолетом Мэя в том, что осталось от правой.

— Ладно, — сказал Мэй, вставая. — Винтерс, давай тогда ты.

— С удовольствием, — великан с готовностью вскинул свой ствол, и Баррис закричал. Мэй вытянул руку вперед, чтобы приостановить расплату.

— Вы не сделаете этого, — сказал Баррис, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее и рассудительнее. — Вы же разумный человек.

Мэй отрицательно покачал головой и указал на Винтерса. Оружие поднялось вновь.

— Деньги! — закричал Баррис. — Любые деньги, выкуп, триста…

Мэй остановил Винтерса.

— А было пятьсот, — напомнил Вонн. Баррис поспешно кивнул:

— Они ваши.

— Мы пришли не за этим, — холодно сказал Мэй.

— Конечно. Ваши друзья… Мэй покачал головой.

— Как всегда — деньги вперед дружбы, не так ли? Но ты не в том положении, чтобы торговаться, Баррис. Мы их и так заберем.

Баррис побледнел:

— Проклятье, я же предложил вам хорошую цену.

— О да, — спокойно отвечал Мэй. — Я получил то, что хотел.

Вонн исподлобья взирал на капитана.

— А сейчас мы пойдем и освободим моих друзей из твоей вшивой лаборатории — и молись за то, чтобы они оказались в добром здравии.

— С ними все в порядке, — выпалил Баррис срывающимся голосом. — Клянусь Пятой Зоной, они живы и здоровы!

— Но сначала ты проведешь нас туда, где хранятся фиалы, и вернешь их нам.

— Что?!

— Ты слышал меня. Даже если их никогда не применят, в них слишком много возможностей, чтобы оставлять в руках такого негодяя.

Вонн не выдержал и сделал шаг вперед:

— Мэй, сейчас не время для лозунгов.

— Помолчи! — оборвал его капитан, который считал, что, напротив, самое время заняться воспитанием.

— А как насчет ремонта твоего корабля?

— Мы можем финансировать его, продав фиалы кому-нибудь другому, более достойному… Но сейчас это потерпит. Сейчас мы должны принять на себя ответственность за столь мощную силу, обосновавшуюся в этих бутылках. И поэтому я должен забрать их.

— Мэй, да кто их еще купит, кому они, в самом деле, нужны.

— Купят их или не купят — не важно. Главное — мы останемся правы, разве не так?

— Мне не нравится эта идея, — сказал Вонн.

— Она не девушка, чтобы нравиться. Я твой босс, а это мой приказ.

Вонн протянул ему пистолет:

— Только знайте — потом я его обжалую.

— Приму к сведению, — ответил Мэй. Он поднял Барриса и упер пистолет в спину бизнесмена. — Веди.

Двигаясь, как парализованный, Баррис заковылял вперед, к камерам.

16

— Есть еще хоть слово?

Чич побарабанила пальцами по рабочему столу, пытаясь сообразить, как лучше ответить на вопрос Роз. По экрану взволнованно бегали строчки. Вздыхая, Чич играла у губ мундштуком.

— Они в коридоре перед главным арестантским блоком. Видимо, пытаются взломать замок.

— Ты говорила то же самое пять минут назад, — напомнила Роз. — Что их задержало?

Чич пожала плечами. Потом, вспомнив, что общается по аудиосвязи, она попыталась сформулировать свой ответ:

— Запроси их еще раз, — потребовала Роз, которая не внимала никаким доводам рассудка. — Пожалуйста, окликни их по той штуковине и спроси, почему они задерживаются.

— Хорошо, — ответила Чич, не желая усложнять отношения. Размяв пальцы, она набрала первую строку послания:

||||||||||||||||||||||||||||| — появилось на экране.

Бесполезно. Лингвоблок замкнуло, и у нее не было времени с ним разбираться. Если бы она могла хоть чем-нибудь заменить его…

Она откинулась в кресле, оглядывая инструментарий, разложенный по панели управления «Ангела Удачи». Глаза ее остановились на знакомом слитке пластика и синтетического волоса, который вызвал у нее улыбку.

— Нет, заменить будет нечем. Но в наличии имеется целый лингвоблок.

— А ну-ка, ЧАРЛЬЗ, — сказала она, схватив за волосы полуразобранную голову андроида. — Поговорим с капитаном.

17

Питер Чиба сидел на капитанском мостике «Незабвенной», сжимая рукоятки кресла и ногами выбивая дробь по полу. Он ничуть не нервничал. Работа с наемниками давно уже вошла в привычку. Делать ему было нечего, оставалось только, как сказал Вонн, «стоять на шухере». Он уже пытался завязать разговор с Роз о предстоящей на орбите работе, но она решительно запретила ему занимать частоту канала. Она ждала ответа Чич, как объяснила Роз, так что ему разрешалось выходить с ней на связь лишь в случае крайней необходимости.

Потянувшись так, что затрещали кости, Чиба оглянулся на часы. Со времени отбытия остальных прошло чуть менее пятнадцати минут. Вот еще одно доказательство относительности времени. Для тех, кто сейчас участвовал в штурме, время летело быстро, как пуля. А для спасателя, вальяжно развалившегося в кресле, оно казалось проходящим столетием.

Чиба изогнулся в кресле и посмотрел в экран обзора. Здание корпорации заслоняло почти все вокруг, но по краям, чуть искаженные выпуклым сверхпрочным стеклом экрана, проступали линии городской перспективы. Он праздно переводил взгляд из стороны в сторону, разглядывая линии горизонта и высившиеся за ними дома, фабрики, высотные задания центров развлечений, уже гасившие вывески с наступлением рассвета. И вдруг его взгляд привлекло мелькание ярких красно-голубых точек. Инстинктивно рука сама нащупала контрольный рычаг камеры и вывела изображение на экран, затем увеличив его.

Сомнений не оставалось — это была машина полиции, и при виде ее Чиба не мог сдержать смеха. Он так долго был в открытом космосе, столько времени провел на платформах, пересадочных станциях и прогулочных кораблях, что совершенно забыл о существовании обыкновенных автомашин, которыми пользуются на планете, вместо того, чтобы пользоваться лифтами или, например, гравитационными колодцами.

Пальцы его застучали по панели управления, приблизив изображение надвигающейся машины. Обтекаемый аэродинамический корпус — такое тоже редко увидишь в космосе. Впереди панель с фарами и прожекторами выпячивалась дугой, и светились красно-голубые фонари на крыше. Машины полиции везде одинаковы — по всей галактике, на разных планетах. Машина затормозила, так что Чиба был вынужден остановить приближающий коэффициент увеличения и включить инфракрасный режим видения.

От картины, возникшей перед ним, у него перехватило дыхание.

Водитель уставился прямо на него сквозь пару оптокуляров. Затем он махнул рукой, и рядом остановилась еще одна машина правопорядка. Полисмен вышел и стал что-то обсуждать с водителем второй машины. Во время разговора рука полицейского то и дело показывала в сторону «Незабвенной», стоявшей рядом.

Да, картина была, что и говорить, подозрительная. Вид космического корабля поставленного на парковку возле здания всемирной корпорации, был достойным зрелищем. Достойным удивления даже бывалого полисмена. От такого зрелища у стражей правопорядка поднялись не только брови, но и еще кое-что.

Не отрывая глаз от экрана, Чиба набрал частоту Роз на селекторе и дал тревожный сигнал экстренной связи.

— Чего тебе? — огрызнулась Роз, решившая, что он лезет опять со своими приставаниями.

Чиба замешкался на секунду. Вероятно, Роз одна и поэтому на взводе. Он должен простить ее.

— Питер, я же просила не занимать канал без крайней необходимости.

В другой обстановке ее слова вызвали бы у него улыбку. Получалось, как будто она только и ждет этой аварийной обстановки.

— Думаю, ты должна быть в курсе, что мы привлекли внимание, — сказал он ей. — Передай ребятам, чтобы пошевеливались.

— Хорошо, — отрывисто сказала Роз. — Чич как раз выходит с ними на связь.

18

— Ты прав, Эрик. Я должен был это сделать для тебя.

Герцог очнулся, лежа лицом на холодном полу. В глазах рябило, в животе екало. Ему показалось, что под ним целая лужа. Он просунул пальцы под себя, но ощутил только ровный холодный пол. Медленно он поднялся на колени и растерянно заморгал, увидев перед собой дверь камеры.

— Мистербоб? — спросил он севшим голосом. Ответа не было.

Герцог потер глаза. Силы понемногу возвращались к нему, но слабость все еще чувствовалась во всем теле.

— Мистербоб? — позвал он еще раз.

По-прежнему ни звука. Герцог со стоном наклонился, пыталась встать сначала на четвереньки, чтобы затем уже подняться на ноги, цепляясь за стенку.

— Ведь они не забрали вас, пока я лежал без сознания, только не это отзовитесь, пожалуйста!

Из-за стены донесся шорох и тонкий голос прохрипел:

— Вы хотите поговорить со мной, мистергерцог? «Ага, значит, проснулся, включил рецепторы.

Впрочем, не доверяя ни своему слуху, ни зрению. Это — единственное, что арколианцы оставляют включенным даже во время зимней спячки». Герцог облегченно рассмеялся:

— Ну, наконец. Вы все еще там.

— Не вижу в этом ничего радостного, но охотно разделю ваши эмоции. Вы что, хотели, чтобы я просто ответил?

Тетранец потрепал себя по голове:

— Да нет, все в порядке. Это я так… Я не обидел вас, Мистербоб?

— Да уж нет, — ответил посланник. — Но вы потребовали, чтобы я сохранял ауральное молчание. А разговаривать можно?

— Только шепотом. — В этот момент Герцог заметил карточку, вставленную Диксоном в замок и нажал на кнопку доступа. Камера открылась, выпуская арколианца на волю. Инопланетянин, как оказалось, все это время терпеливо поджидал за дверью.

— Рад видеть… — начал Герцог и осекся. — Ваша рука, — сказал он. Что случилось? Что они с вами сделали?

Мистербоб встал и спокойно зашаркал вон из клетки.

— Да нет, ничего опасного. Я получил ранение в результате… несчастного случая.

— Вам нужна помощь.

— Нет, помощь совсем не нужна. Я в целости и сохранности, — гордо продемонстрировал арколианец новое, недавно узнанное выражение. — Сейчас перво-наперво надо найти чертов выход из этого здания и устроить здесь погром, как говорил мистер Винтерс. А как другие заключенные? Они-то выберутся?

— Хорошая мысль — но как? — Герцог стряхнул последние остатки оцепенелости и головокружения и посмотрел на то место, где должна была быть рука. — Вы уверены, что выдержите? Вы потеряли много крови… или, как это у вас называется?

— Да, — сказал Мистербоб. — По счастью, арколианцы могут без труда восстанавливать запасы жидкости в теле. Эта характерная черта, необходимая для выживания нашей расы. Без этой способности наш род вымер бы.

— Но что с вашей рукой?

— Не беспокойтесь, мистергерцог, я отращу ее. Не пекитесь так обо мне. Теперь намного важнее ваше самочувствие, и нам надо поторопиться, пока джеймсоджеймс не совершил ради нас какой-нибудь опрометчивый поступок. А любезностями можно обменяться и позже.

— Конечно-конечно, — Герцог закрутил головой по сторонам и, наконец, заметил брошенный пистолет. — Вот это нам понадобится. То, что надо, сказал он, нагибаясь за ним.

— К сожалению, как это ни прискорбно, вы, наверное, правы. Все эти переговоры в течение последних часов начали меня утомлять Общение было чересчур оживленным и утомительным. Наверное, существуют более краткие пути изъясниться на этой планете.

Герцог внимательно оглядел пистолет в руке. Он был непривычно холодным и тяжелым.

— Клянусь, вы никогда в жизни не думали, что у посланника могут быть такие войска.

— В самом деле, — согласился арколианец, кивнув головой в сторону уходящего коридора. — В какую сторону, мистергерцог?

Герцог не ответил. Он продолжал изучать оружие.

— Мистергерцог? — позвал арколианец. Грудь его раздулась, и он сконцентрировался, настраиваясь на запах. — Да, в самом деле, это что-то новое…

Герцог не двигался.

— Эй! — позвал Мистербоб. — Разумная Б-форма? Герцог медленно поднял тяжелый взгляд:

— Кто звал меня?

— Ты Разумная Б-форма, обитающая в теле мистергерцога. Ты вернулся.

Герцог кивнул.

— Я обоняю чувство, овладевающее тобой при виде меня. Поразительная смесь страха и ненависти. Ты, конечно, не можешь обонять меня, иначе бы узнал о том, что я не испытываю к тебе ничего, кроме жалости и сострадания.

Герцог оторвал взгляд от пистолета.

— Должен предупредить тебя, однако, что я не позволю тебе причинить мне вред. Я уже однажды защитил себя, и не думаю, что ты захочешь новой газовой атаки с запахом джунглей. Если ты не станешь делать попыток напасть на меня, я также могу дать тебе слово, что и я не буду, в свою очередь, использовать против тебя феромонную атаку. Ты поняла меня, Разумная Б-форма?

Герцог снова кивнул.

— Ты можешь выбирать сам по своей воле. Мы должны прийти к решению проблемы твоего дальнейшего пребывания в А-форме моего друга мистергерцога. Ты поняла меня, Б-форма?

— Ты назвал его своим другом.

— Это так.

— И что, еще много таких… как ты — прибудет сюда, к людям?

Арколианец кивнул:

— Как раз все идет к тому, чтобы установить четкие границы и сотрудничать в дальнейшем. Договор еще не разработан до конца. Не все еще вопросы сняты в наших отношениях, да мы никогда и не придем к этому. Полное согласие еще не достигалось ни в арколианской, ни в человеческой истории. Но, как только минует поколение, которое испытывало к нам ужас и видело лишь врагов, мы сможем еще обменяться чудными букетами ароматов.

— И Герцог… — сказал Герцог, не поднимая глаз, — тоже часть этого процесса?

— Он и его друзья с «ангелаудачи» — первые граждане галактики, вошедшие в контакт с моей расой. И этот эксперимент прошел вполне удачно.

Герцог вздохнул:

— Странно… Нет, скажу по-другому. Когда я думаю обо всем, что случилось с тех пор, как меня не стало, это уже перестает быть странным. Теперь больше нечему удивляться.

— О чем ты говоришь?

— О Герцоге. Он знает, что было тогда — и видел все мои воспоминания о тех временах…. — Глаза снова устремились в пространство, в поисках нужных слов. — Вы чертовски приятный парень, Мистербоб. И дело не в вашем внешнем виде. И все-таки вам не завладеть умом человеческого существа. Это я про ваше слово «друг».

— Действительно, — удовлетворенно кивнул в ответ Мистербоб. — Такое намерение было. Что было, то было. Регенераторы будут довольны, разнюхав об этом развитии.

— Значит, вы не отрицаете изменения, не так ли?

— Было бы глупо и неосмотрительно делать это, — сказал Мистербоб. — Я не знаю, что вам известно об истории моей расы. Чем ограничиваются ваши познания в области истории моего народа.

— Я знаю об этом столько же, сколько и Герцог, ведь я получил доступ к его воспоминаниям, как он — к моим.

— В таком случае вы должны знать, как мы пользуемся обменом.

— Да. И я помню еще кое-что. Брошенный корабль, битком набитый оскверненными трупами людей. Я был там, Мистербоб. Я был на этом корабле.

— Это война, — вздохнул арколианец.

— И еще я помню кое-что, о чем вы говорили Герцогу. Это касается того, как вы меняете точку зрения, и как ее меняем мы. Вы — ваша раса — делает это, чтобы помочь довести войну до конца.

— История показывает, что вы проводите тот же самый эксперимент.

Герцог покачал головой:

— Между ними целая вселенная различий. И, похоже, я вспомнил еще кое-что. Поправьте меня, если я ошибаюсь, посланник.

— Хорошо.

— Я должен был назвать вас Мистербобом. Я это помню, не беспокойтесь. Но я вспомнил тут еще одного члена вашей делегации. — На миг он остановился, чтобы вдохнуть полную грудь воздуха. — Помнится, его звали Лей…

— лейбранд, — подсказал Мистербоб. Герцог кивнул.

— Я не хотел, но я вас понимаю. Знаете, это было так удобно тогда вернуться обратно. Было легко сделать карьеру на ненависти.

Арколианец не сказал ни слова в ответ, только задумчиво кивнул.

Герцог лукаво усмехнулся:

— Знаете, я все время говорю Герцогу, что смерть — это лишь начало. Смерть — это не все, что может с тобой случиться. Посмотрите, что вышло со мной. И знаете, что хуже всего, Мистербоб? Хуже всего — это возвращение к жизни. Это все равно что проснуться из сна, где тебе все знакомо, и где ты властен, по крайней мере, над собой, и очутиться в мире, где играют не по твоим правилам.

— Что вы хотите этим сказать мне, Б-форма?

— Я предлагаю вам решение проблемы с вашим другом. Я пытаюсь взять контроль и использую второй шанс. Это неплохая перспектива, если учесть, что в первый раз я ею не воспользовался. Но я все равно не смогу прорваться. Мы окружены. Я в окружении. — Он горько рассмеялся. — Не могу вообразить, что кому-нибудь взбредет в голову захотеть жить после ста пятидесяти. Тем более, когда все так круто меняется.

Мистербоб встал и зашаркал по направлению к Герцогу, но Герцог попятился.

— Нет, все правильно, посланник. Я прав.

— Я не обоняю никакого страха от вас, Б-форма. Он сделал осторожный шажок, еще немного сдвинулся назад, словно бы на всякий случай.

— Время подступает… Я использую позитивные воспоминания Герцога, чтобы задержать его приход.

— В самом деле. Вы многому научились у этого молодого человека, как и он — у вас.

— Для меня это обучение было полезнее. Ему оно принесло мало пользы. Я большему научился, — он стал поворачиваться. — Благодарю вас, посланник. Это было прекрасным уроком жизни — для того, кто снова вернулся к ней, пусть на краткое время.

— Б-форма, — позвал арколианец. — Куда вы собрались?

— У меня еще здесь одно незаконченное дело, — он профессиональным жестом перебросил пистолет в левую руку и козырнул посланнику. Арколианец старательно повторил жест, и Герцог повернулся и пустился дальше по коридору.

Мистербоб стоял посреди коридора, пытаясь понять посредством своих рецепторов, что же случилось с Герцогом. Трудно было определить — после треволнений истекшего дня рецепторам требовался отдых.

Вскоре арколианец спохватился, что, пока он тщетно нюхает запах Герцога, тетранца уже и след простыл. И хотя клетка дала ему свободу, здание еще не выпустило его из каменных своих объятий. Как он будет выбираться отсюда без Герцога, чьим телом завладела Б-форма?

Мистербоб проворчал-пробулькал что-то нечленораздельное и стал осматривать коридор. Грудь его запульсировала в ожидании великих открытий. Через некоторое время запах, слабо различимый, но вполне отчетливый, коснулся его обоняния.

Теперь не оставалось сомнений, что именно произошло внутри здания. Это был благоприятный случай и еще один шанс помочь мистергерцогу. Правду сказать, это не имело отношения к делу, но одно Мистербоб твердо усвоил от А-форм: прагматический подход к решению проблемы, даже когда потенциальные решения не поддаются тому, что называется здравым смыслом. Или как они говорят, трагический финал не кончается падением героини.

Наследник знания арколианцев смотрел в будущее. Казалось, он слышал (если бы имел уши) обращенные к нему упреки редбатлеров:

— Нет, в самом деле, Мистербоб, вы что, хотите сказать, что полнота вашей помощи А-формам целиком зависит от них самих?

— Да, редбатлер, именно это и есть самое интересное в нашей совместной игре.

Голова Мистербоба склонилась благоговейно перед такой перспективой. Так просто, так очевидно. И так человечно. Гуманно. И в самом деле, это может даже сработать.

19

Фургон с запущенным двигателем стоял в вестибюле. Одно из передних колес, изрядно пострадав уже в двух столкновениях, испустило последний вздох на груде разбитого стекла.

Под капотом автомобиля осколок стекла или металла прорезал синтопластовый шланг, по которому смазка шла в двигатель. Уже целая лужа натекла на полу вестибюля.

А двигатель продолжал работать.

20

Чич ответила наконец по линии связи оживленным воплем, чем окончательно вывела из себя Роз. После всего, что случилось, юмор программистки был за пределами понимания.

— Когда, — чеканным голосом (можно было подумать, что говорит ожившая статуя Свободы) спросила Роз, — ребята наконец откроют дверь?

Последовало затяжное молчание.

— Ну? — Роз ударила кулаком по консоли. — Ты уже достаточно долго копалась там, Чич. Что происходит?

Микрофон на «Ангеле Удачи» был включен, однако Чич заговорила лишь после продолжительной паузы.

— Пока не знаю.

— Что? А я думала, ты просто гений в подобного рода вещах!

— Это не моя ошибка. Лингвоблок в передатчике замкнуло.

Роз вдруг всхлипнула и, совершенно не управляя собой, разразилась рыданиями.

— Успокойся, все не так уж плохо. Я делаю другой, который будет работать так же, если не лучше. Но сначала мне надо его немного разработать.

Роз глубоко и порывисто вздохнула.

— Хорошо, — сказала она, пытаясь говорить спокойным голосом. — Сколько времени это займет?

— Уже почти готово.

— Мне нужно знать точное время. Сколько минут, часов, дней потребуется для этого.

— Минут десять — самое большое. Все, что мне осталось, — это подсоединить первичный церебросинтетический процессор с жидкокристаллическим мозгом и…

— Мне не нужны подробности, лучше не объясняй, а делай поскорее.

— Ладно, ладно.

Роз прикоснулась пальцем к кнопке, собираясь отключить связь. После секундного колебания она убрала палец, сжав руку в кулак:

— Слушай, Чич, может, я тут больше не нужна?

— Совершенно. Я подключена к системе, у меня доступ к любому терминалу в здании. — Чич сделала паузу. — Роз, есть еще что-нибудь, о чем ты еще не говорила мне?

Роз сглотнула ком.

— Совершенно ничего. Я сказала тебе все. Питер сообщил, что «Незабвенная» уже привлекла внимание местной полиции. Учти эту деталь и поторопи ребят, когда наконец сможешь с ними связаться.

— Еще пара минут, — попросила Чич. — Ты, крошка, можешь уже собираться.

— Хорошо, — ответила Роз. — Отсигналь мне светом, когда все будет готово. Скажи ребятам, чтобы меня не ждали. — С этими словами она убрала микрофон «Ангела Удачи» и включила линию связи с «Незабвенной».

— Питер?

— Ты звонила?

— Чич собирается вызвать остальных через пару минут.

— Хорошо. Эта встреча превратится в вечеринку. Я уже насчитал четыре машины, но, похоже, они еще в состоянии дискуссии.

— Чич больше во мне не нуждается, так что я пошла. Жди меня через минуту.

— А я никуда и не собирался.

Отключив связь, она отметила, что все в порядке, еще раз проверила систему и открыв дверь, убедилась, что коридор пуст. Вышла, заблокировав за собой дверь. Быстро определившись с направлением, вскоре уже спускалась в вестибюль. Теперь, возвращаясь той же дорогой, она заметила одну странную вещь: казалось, путь до инфоцентра занял ничтожное количество времени. Возможно, потому, что она проделала его в компании трех вооруженных мужчин.

Роз поспешила по темному, утопавшему в ночи коридору, навстречу маячившему перед ней вестибюлю и уже слышала мерное гудение двигателя. На миг она остановилась, оглянувшись на дверь инфоцентра.

Один из коридоров осветился вспышкой. Роз повернулась и увидела перед собой фигуру, стоявшую посреди коридора с пистолетом в руке и смотревшую на нее. Так и не узнав ее, мужчина исчез в проходе.

— Герцог? — удивилась Роз. Затем она закричала ему вослед: — Гер-цог!

Она выглянула в вестибюль, туда, где «Незабвенная» стояла перед разбитыми стеклянными дверями.

«Если даже это был Герцог, — решила она, — значит, Мэй до него еще не дошел. И если Герцог сбежал от нее, значит, он уже он не в своем уме. Залечили. Должно быть, это был Эрик Диксон».

Роз бросилась без оглядки по коридору следом за Герцогом, окликая его по имени, а также по имени давно погибшего пилота.

21

Баррис подошел к двери. Табличка, прибитая к ней, гласила:

СКЛАД БИОПРОДУКТОВ

Мэй поднял ствол пистолета и опустил его в переносицу бизнесмена.

— Здесь они хранятся, — сказал Баррис. — Дистилляции стабильны даже при комнатной температуре, но мы на всякий случай храним их в холодном месте.

Мэй кивнул Вонну, который встал у стены слева от дверей. Винтерс занял позицию справа.

— Открывай.

— Мне нужно взять карту доступа. У меня во внутреннем нагрудном кармане.

Мэй оттянул курок пистолета:

— Медленно. Двумя пальцами.

Баррис расстегнул пиджак и осторожно, с помощью среднего и указательного пальца, извлек тонкий пластиковый листик. Мэй стоял бездвижно. Баррис повернулся и вставил карточку в замок, обливаясь потом, когда почувствовал, как ствол пистолета упирается ему в затылок.

Замок мигнул зеленым, и Мэй, схватив Барриса за шею почти тем же приемом, что в коридоре, наставил пистолет в висок.

— Здесь никого не бывает ночью, — пробормотал Баррис.

— Молись, чтобы это оказалось правдой.

Мэй переступил порог, всматриваясь. Вонн вошел следом, а за ним, нога в ногу, Винтерс. Мэй рявкнул, не оборачиваясь, чтобы закрыли дверь, и Винтерс щелкнул внутренним блокиратором. Как только дверь закрылась, помещение наполнилось пронзительным писком сирены. Мэй сдавил шею Барриса:

— Что за черт?

— Не знаю, — задыхался Баррис. — Клянусь Пятой Зоной…

— Мистер Мэй, — сказал Винтерс, радостно размахивая чем-то в воздухе: Это ваша коробочка заработала.

— Не может быть. На ней никогда не работал звонок.

Винтерс протянул ему передатчик. В самом деле, виновником шума был именно он. Вот и буковки какие-то появились.

Оттолкнув Барриса и велев Винтерсу придержать его, Мэй завладел передатчиком.

Сообщение на экране гласило:

>ПРиВеТ ПРиВеТ ПРиВеТ ПРиВеТ ПРиВеТ< — и затем сменилось надписью:

>ПРоБа СВяЗи МэЙ эНД КоМПаНи<

Буквы были корявыми, изображение неотчетливым, знаки едва можно было разглядеть на экране, но проклятье (подумал Мэй), по крайней мере, главное эта штуковина работала. Сердце его выскакивало из груди от волнения, когда щелкнул переключателем ПОДТВЕРЖДЕНИЕ.

>МэЙ! РаД СЛыШаТЬ ТеБя! ПоСЛеДНиЙ РаЗ ПоМНиТСя Мы С ТоБоЙ уХоДиЛи оТ ГаНГСТеРоВ Юэ-Шэнь<

Вонн недоуменно посмотрел на капитана. Тот был еще в большем замешательстве:

— Кто это?

Мэй пожал плечами:

— Призрак Мирони Ли?

Винтерс ахнул и попятился.

— Все в порядке, — успокоил их Мэй — Призраки из космоса по рации не разговаривают. — И набрал: «Кто ты?»

>ПаРеНЬ Ты МеНя РаЗоЧаРуеШЬ! ПоСЛе ВСеГо ЧеРеЗ ЧТо Мы ПРоШЛи ВМеСТе Ты ДаЖе Не уЗНаЛ МеНя! иЛи Ты ПеРеКаЛиБРоВаЛ Мою ПеРСоНаЛЬНоСТЬ? я НаЧиНаЮ СоМНеВаТЬСя В СаМоМ СеБе. О ТоЛЬКо Не эТо! Что Со МНоЙ СЛуЧи-ЛоСЬ???<

— Да это же ЧАРЛЬЗ! — закричал Мэй. — Чич, должно быть, его наладила!

Вонн возвел глаза к потолку:

— Великолепно. Давай вместе порадуемся этому, только попозже. Мы не в той ситуации, Мэй.

Капитан взглянул на Барриса:

— Где хранятся фиалы?

Вонн указал на дверь с табличкой ХОЛОДИЛЬНИК.

— Нет, не там, — сказал Баррис. Все посмотрел на него.

— Я мог бы подтвердить ваши слова, а потом заблокировать вас там и заморозить заживо, но я же не стал этого делать. Поэтому, надеюсь, вы все-таки прислушаетесь к моему предложению.

— Как ты прислушивался к наши? — спросил Мэй. — Где фиалы?

— Вот это, — указал Баррис рукой на главное помещение главного отсека, — это все долговременное, склад длительного хранения. Мы проводим постоянные проверки, контрольные пробы дистилляций, чтобы посмотреть, как они сохранились за последнее десятилетие, поэтому они здесь.

И он указал рукой на двойные стеклянные белые двери: — Они прямо за этой дверью.

Мэй убрал ствол с его лица и передал Вонну.

— Пусть откроет.

— Двигай, — сказал Вонн, покачивая пулемет в левой руке.

Мэй снова набрал:

>ЧаРЛЬЗ, ЧиЧ МоЖеТ С НаМи СеЙЧаС СВяЗаТЬСя? еСЛи СМоЖеТ, ПуСТЬ уКаЖеТ КРаТЧаЙШиЙ ПуТЬ ТуДа ГДе СоДеРЖаТСя ГеРЦоГ и Мистербоб<

— Понадобится некоторое время, — сказал Баррис, останавливаясь у терминала, чтобы включить его. — Система должна меня идентифицировать.

— Учти, — предупредил Вонн, — наш человек подключен к вашей компьютерной линии. Так что если вздумаешь выкинуть какой-нибудь фортель, твои мозги растекутся по этому экрану.

Баррис замотал головой:

— Я открою при вас, и вы будете меня слышать.

— Давай скорее, открывай свои закрома, — сказал Вонн.

>Что??? ЧТо ТаКое??? В ЧеМ ДеЛо? ЧТо СЛуЧиЛоСЬ С МаЛыШоМ ГеРЦоГоМ??? Кто ТаКая ЧиЧ??? Что За Мистербоб??? КаКие-НиБуДЬ оТНоШеНия С ПаРНеМ На ГоЛоГРаФиЧеСКой СеРии?<

Мэй пробормотал ругательство.

>НеТ ВРеМеНи ЧаРЛЬЗ ЧиЧ эТо ЖеНЩиНа КоТоРая ТеБя СоБРаЛа ПуСТЬ оНа оТВеТиТ За ТеБя<

Пальца Барриса застрекотали по клавиатуре со звуком крысиных когтей.

— Почему бы тебе не дать команду голосом? — подозрительно спросил Вонн, готовый в любое мгновение привести в исполнение свою угрозу.

— Потому что это займет больше времени, — последовал ответ. — Все так и продумано. На всякий случай, для таких ситуаций.

>о Да КаК я БыЛ ГлуП ПРоШу ПРоЩеНия. КоНеЧНо Мы ЗНаКоМы С ЧиЧ. эТо НаПоМНиЛо МНе Кое-ЧТо НаВеЛо На МыСЛЬ Кое о ЧеМ<

— ЧАРЛЬЗ, я клянусь, — прорычал Мэй не на шутку раздосадованный, — тебе не долго быть с этой персональностью.

>уПоЛНоМоЧеН ПеРеДаТЬ ВаМ СЛеДуЮЩее ПоСЛаНие. НеКТо По иМеНи ПиТеР ЧиБа СоВеТуеТ ВаМ ПоТоРоПиТЬСя иБо В РаЙоНе ВаШеГо МеСТоПРеБыВаНия ПояВиЛаСЬ ПоЛиЦия ЛуЧШиЙ ВыХоД иЗ СоЗДаВШеГоСя ПоЛоЖеНия — НеМеДЛеННая эВаКуаЦия. о КаПиТаН Не ЛуЧШе Ли ВаМ ПоТоРоПиТЬСя — СыГРаеМ СноВа В ДЖем КаК В БыЛые ВРеМеНа<

Мэй набрал на клавиатуре передатчика, чертыхаясь:

>СооБЩеНие ПРиНяТо РеЖиМ оЖиДаНия оТБоЙ<.

— Давайте шевелиться побыстрее, ребята, — сказал Мэй.

— Вот, — Баррис отпрыгнул от консоли. Вонн выругался и чуть было не выбил ему зубы стволом. — Ох, извините, — протараторил Баррис. — Система готова для приема моей карточки.

— Ну, введи, — сказал Вонн.

Баррис уже почти вставил карточку, но в. последний момент замешкался.

— В чем дело? — спросил Вонн.

— Прежде чем я сделаю это…

— Никаких уговоров, — оборвал его Вонн.

— Мистер Баррис, — сказал Мэй. — Мне кажется, что удовольствие жить, которое вы сейчас испытываете, является достаточным условием соблюдения сделки и ведения переговоров. Открывайте убежище.

Баррис вставил карту до конца, и последовал хлопок разгерметизации. Двери раскрылись. Он взялся за обе рукояти и растянул створки по сторонам. Холодный пар стал стелиться по полу, выходя из дверей. — Вот они, — сказал он, переступая порог, — вторая и третья полки.

— Ничего себе, — произнес Мэй, заходя и осматриваясь.

— Остальные биопродукты вряд ли вас заинтересуют. Это, главным образом, экспериментальные модели имплантатов типа кошачьих глаз.

— Снимай фиалы, — распорядился Мэй. — А ты считай, Вонн. Смотри, чтобы он чего-нибудь не зажал.

— Нет, — во всеуслышание заявил Баррис, — Я отказываюсь.

Винтерс направил свое штурмовое оружие на Барриса:

— Ты разве не слышал, что сказал мистер Мэй? Торг здесь неуместен.

— Я хочу, чтобы меня выслушали! — закричал Баррис. — Эти фиалы… В них заключена вся жизнь моего отца!

— Низко же ты оценил ее стоимость — всего пять миллионов кредитов. Почему же ты не заплатил нам за нее сразу?

— Вы не поняли. Мой отец работал с коллегами, усовершенствуя процесс дистилляции, и сделал этот продукт коммерчески рыночным и жизнеспособным. Ловелл был ученым с хорошей идеей, которая требовала практической разработки. А отец взял эту идею за основу и создал Корпорацию «Сущность».

Передатчик опять забибикал. Мэй посмотрел на экранчик:

>ЧиЧ ГоВоРиТ Что ЛуЧШе еСЛи ПиТеР ЧиБа СВяЖеТСя С аНГеЛоМ уДаЧи НаПРяМую. ЧиБа СооБЩаеТ, Что ПоЛиЦия оКРуЖиЛа ЗДаНие КоРПоРаЦии. ЧиБа СооБЩаеТ, ЧТо СВяЗи С РоЗ у НеГо НеТ. ЗНаю Что Вы Мой ВЛаДеЛеЦ ДЖеЙМС Но еСЛи С Ней ЧТо-То СЛуЧиТСя, Вы ПоНеСеТе ЛиЧНую оТВеТСТВеННоСТЬ<

— Грузи фиалы, — сказал Мэй, пряча передатчик. — Надо двигать отсюда.

— Я мог бы отравить вас газами, — продолжал Баррис. — Одна ошибка в наборе — и это помещение наполнилось бы усыпляющим газом, но я же не сделал этого. Даже при том, что на линии ваш человек, в чем я лично сильно сомневаюсь — ваш человек ничем не мог бы помочь вам. Вы были бы в руках моих людей, и я запросто мог бы ставить на вас любые эксперименты.

— Как на Герцоге, — кивнул Мэй.

— Пусть говорит, — сказал Вонн. — Я чую запах денег.

Баррис кивнул:

— По справедливости и по праву наследия эта корпорация принадлежит мне, капитан Мэй. Но совет директоров вытеснил меня из работы и перенял контроль…

— Не могу сказать, что не одобрил бы его действия.

— С этими фиалами я смогу вернуться обратно — на коне. Я могу сказать, что сам разработал и произвел их. И тогда они в моих руках.

— Ты никогда не вернешься, — спокойно отвечал Мэй, как палач приговоренному. — По крайней мере, пока…

— Но ты еще не выслушал мое предложение! — воскликнул Баррис.

— Никакого вознаграждения не будет достаточно, — сказал Мэй. — Даже пятисот миллионов. Даже если бы это были твои деньги.

— Пусть он скажет, Мэй!

— Давай, закругляйся, — кивнул капитан.

— Прямо по этому терминалу я могу получить доступ к вкладам филиала. Я могу заплатить вам наличными, товаром, землей или недвижимостью. Могу дать вам все, что хотите, и ваш загадочный друг, который наблюдает за компьютером, может подтвердить это — так что вам даже не придется переступать порог этой комнаты. Только подумайте об этом, капитан. Я предлагаю вам не триста, не пятьсот, даже не восемьсот миллионов кредитов. Я предлагаю вам биллион.

— Но это же окончательно развалит компанию — я имею в виду, филиал.

— Точно! — засмеялся Баррис, — Они будут рвать волосы над руинами! Они скажут: Баррис, этот подонок, потомок отца-основателя, промотал отцовское наследство! И тут выхожу я — весь в белом, с дистилляциями, которые были вырваны из челюстей Юэ-Шэнь горсткой отважных молодцов, они по вполне понятной причине решили остаться неизвестными. Да это окутает корпорацию двойным туманом легенды! Я займу отцовское кресло во главе компании, а вы получите ваши деньги, капитан, столько денег, сколько вы себе даже не представляете.

— А мне нравится ход мыслей этого парня, — встрепенулся Вонн. У него был вид человека, который заслушался, как официант читает меню.

— А мне не нравится, — отрезал Мэй. — Заметил — он не сказал ни слова о Герцоге или Мистербобе. Хочет откупиться.

— Нет, — поспешил сказать Баррис, опускаясь на винтовой стул перед терминалом и начиная стучать по клавишам. — Не то. Совсем не то. Я выпущу на свободу арколианца… Но потом, когда я займу главное кресло в совете, я оценю по достоинству вашу помощь с добровольцами из иных миров, экспериментов, которые будут проводить мои люди. Все, что мы узнаем об арколианцах, поможет компании быстрее встать на ноги.

— А как насчет Герцога?

— Герцог. Да, да, его я тоже выпущу, капитан, хотя, сами понимаете, ему пока лучше остаться у нас. У него необратимое раздвоение личности — такие люди опасны для общества.

— И кто в этом виноват? Не продукт ли вашей компании? — спросил Мэй. Он вам нужен для того, чтобы определить, можете ли вы предлагать свой товарец на продажу людям, чье внимание привлекут ваши легендарные дистилляции? Ведь вы об этом думаете, мистер Баррис? Вы собираетесь вернуть этот биллион с шиком, продав оставшиеся фиалы по сказочной цене и позволив им разрушить себя и своих слуг. — Он покачал головой. — Забирайте-ка лучше свой биллион кредитов и проваливайте к черту! Баррис оторвал взгляд от экрана.

— Прошу вас выслушать до конца, капитан. От чего вы отказываетесь? От удовольствия унизить своего врага? Представляете, каким я предстану перед советом директоров, обобранный до нитки? Только подумайте — вы можете стать обладателем рекордного гонорара в истории!

— Меня это не трогает.

— Нет, — вмешался Вонн. — Слушай, но ты же не хочешь внять доводам рассудка. Герцог, может, и сам согласился участвовать в этих опытах, чтобы избавиться от подавляющей его личности Диксона. А обо мне вы подумали? Ведь на свою долю я мог бы сделать регенереацию кисти…

— В таком случае ты можешь бежать, Вонн. Бежать под пули.

Передатчик опять настойчиво запищал.

>ДоСЛоВНое ПоСЛаНие оТ ПиТеРа ЧиБа ЧеРеЗ ЧиЧ. уНоСиТе НоГи. СеЙЧаС БуДеТ ЖаРКо<

— Вонн, нам пора…

— Постойте, — Баррис замахал руками над терминалом, как волшебник над хрустальным шаром. — Я открою вам доступ ко всем счетам этого филиала. Вы хотите изнасиловать компанию — дочь великой корпорации, — вы можете сделать это, она ваша. Может, хотите офисную мебель, капитан? Лабораторное оборудование? Берите все!

Мэй не сказал ни слова.

— Вам нужны деньги? — кричал Баррис, слезы струились по его лицу. — Или деньги вас не интересуют? Тогда как насчет секса? Тут моя секретарша… или, слушайте, капитан. У меня есть великолепная лабораторная ассистентка, зовут Дина. Может, вам с ней повезет больше, чем мне.

Капитан хранил стоическое молчание.

— Проклятье, чего же вы хотите? Чтобы я встал на колени перед вами? Пожалуйста, — Баррис немедленно выполнил то, о чем капитан его не просил.

— Нет, — сказал Мэй. — Ничего мне от вас не надо. Верни фиалы.

— Что? — заорал наемник. — Ты совсем выжил из ума? Ты сможешь выйти отсюда с такой кучей денег!

— Твое дело — прикрывать меня. А не учить жить. Вонн отбросил оружие и схватил Мэя за грудки.

— Нет! — заорал он ему прямо в лицо. — Я не допущу этого! Не позволю сделать тебе такую глупость. Я потерял своего лучшего друга и не собираюсь таскать этот камень на шее! Они — наше проклятие капитан, как ты не понимаешь!

— Винтерс! — закричал капитан, пытаясь избавиться от хватки. — Убери от меня этого сукина сына! — с этими словами он изловчился и ухитрился врезать Вонну в солнечное сплетение. Руки наемника разжались и он попятился.

Винтерс открыл главную дверь, схватил Вонна одной рукой и выбросил в коридор. Мэй облегченно вздохнул. Тут его взор привлекло новое сообщение.

>МэЙ????? Вы уЖе иДеТе????? МэЙ????? Вы<

— Капитан.

Мэй вскинул голову. Баррис держал в руке маленький пистолет.

— Я всегда получаю то, что хочу, — сказал он голосом ребенка, которому родители никогда не отказывали в подарках.

Первым выстрелом в грудь капитана отбросило к стене. Еще два заряда нашли цель справа и слева от первой раны, прежде чем из коридора раздался дикий крик.

— Винтерс, не-ет! — завопил Вонн.

Штурмовой пулемет Винтерса стал изрыгать пламя, и пули разнесли Барриса в клочья, прежде чем тот успел определиться с целью. На пол упало то, что даже трупом назвать было трудно. Только тогда Винтерс убрал палец с крючка и оглядел поле боя.

— Винтерс, я виноват, я прошу прощения, я…

— Вы правы, мистер Вонн, — сказал великан. — Это все фиалы. Они в самом деле — настоящее проклятие…

— Винтерс…

Пулемет прострочил еще раз, разнося вдребезги стеклянный холодильник. Жидкость вперемешку с белым дымом растеклись по полу лаборатории. Он перестал стрелять и тут же перевел ствол на Вонна.

— А теперь, мистер Вонн… — сказал великан. Слезы струились по его щекам. — Назовите мне хоть одну причину, по которой я не разнес ваши бы мозги по стенкам в эту же секунду. Назовите хоть одну. Хоть одну причину.

— Потому что тащить вам меня придется вдвоем. Оба наемника оглянулись на тело у стены:

— Мэй?

— Мятежные пилюли, — пробормотал капитан, отбрасывая лоскуты рубашки и открывая под ними запятнанную белую фуфайку. — Бронежилет останавливает их, только вот ребра теперь сломаны.

Винтерс и Вонн бросились к нему, осторожно подняли и поставили на ноги. Капитан застонал.

— Простите, — пробормотал Винтерс.

— Не обращай внимания, — сказал Мэй. — Давайте отсюда выбираться.

— А как же Герцог и Мистербоб? — спросил Вонн, когда они перебирались через порог лаборатории.

— Баррис мертв, здесь… все будет нараспашку. Они… сами выберутся.

— Но разве мы пришли сюда не за ними? — спросил Вонн, кряхтя под весом капитана. — Проклятье, Мэй, мы столько прошли…

— А теперь… будем выбираться, — сказал Мэй и тут же потерял сознание.

22

Теперь не приходилось закрывать глаза против движения. Герцог беспомощно мыкался по зданию, обшаривая лабиринты коридоров, проходя по нескольку раз по тем же местам. Как он ни пытался завладеть ситуацией, Диксон властвовал над его телом, и все, что ему оставалось, — это, сжав зубы, ждать своего часа.

Я дождусь его.

В этот момент он заметил Роз в коридоре и испытал достаточный стресс, чтобы моментально овладеть телом. Прежде чем он успел среагировать, Диксон нырнул в один из боковых коридоров и стал метаться по ним, словно затем, чтобы получше заблудиться. Он мчался, пока не уверился, что Роз отстала. И даже после этого Диксон продолжал бежать без оглядки, не останавливаясь, пока Герцог не обнаружил, что силы его на исходе.

Паника постепенно овладевала им, и Герцог попытался воздействовать, как ослепляющим лучом прожектора, единственной мыслью: «Остановись, и мы поговорим». И так несколько раз.

И Герцог почувствовал, что постепенно его тело начинает останавливаться. Только теперь он смог, наконец, догнать пилота и забраться в него полностью. И тут же страшная боль обрушилась на него. Мышцы ног сводило от напряжения, и он никак не мог совладать с дыханием. Он уперся в колени, согнувшись пополам, но и это не помогало. Тогда он прислонился спиной и постепенно сполз по стене на пол.

Эрик, подонок. Ты сделал все что мог, чтобы вымотать меня с помощью моего же тела.

— Не дрейфь, пацан. Скоро я оставлю тебя в покое. Ждать осталось недолго.

Герцог встрепенулся. Он попытался сесть, но тело буквально разваливалось по частям. Из ограниченно удобной позиции он не мог видеть, откуда появится Диксон, но слышал голос пилота. Похоже, он раздавался изнутри.

— Что ты хочешь этим сказать, насчет покоя? — прохрипел Герцог.

— Пока ещё не наступил момент. Но он наступит. Я покидаю тебя.

— О чем ты говоришь?

У Герцога перехватило дыхание:

— О чем ты?

— Отсюда я вышел, Герцог. Я думал принести тебе пользу, сделать твою жизнь лучше, научить тебя всему, что могу…

— Лжец.

— У меня ведь не было сына. У нас… не было детей. Прости, у меня ничего не получилось. Но у тебя еще все впереди: новая жизнь, старые подружки…

Герцог почувствовал, что толика сил возвращается к нему. И чем дальше Диксон будет заниматься празднословием, тем меньше вероятности, что он это заметит.

— Тем не менее, все они мертвы.

— Рэй еще жива. Готов поставить все, что угодно.

— Да, но только в семидесятилетнем возрасте.

— Может, она прошла омоложение?

— Если ты не пропил все деньги по страховке.

— Может, у нее есть дочь. Не обязательно от меня. Может быть, внучка, или даже близняшки. Бедняга Фортунадо всегда мечтал о близняшках…

— Избавь меня от деталей.

— Все равно, слишком сильно изменился этот мир. Я уже не могу в нем жить. Ты водишь дружбу с уродами, которых мы подпускали только на расстояние выстрела. Может, он и прекрасный парень, Герцог, но меня такой поворот дел не устраивает. Лучше пусть я останусь безвестным солдатом той далекой забытой войны. Я не могу больше жить в этой вселенной.

— Значит, съезжаешь из гостиницы.

— Верно. Лучше не скажешь. Этот мир и есть то, что ты видел гостиница, частью скрытая от нас серым туманом, там, где кончаются наши воспоминания.

— Да ты просто трус. Ты смалодушничал, Эрик. Раздался отчетливый смех. Смеялся не Герцог, а кто-то внутри него.

— Я бы не сказал этого, но ты сам захотел. Временами требуется мужество, чтобы понять, что ты не можешь принести ничего доброго. Требуется мужество, чтобы вовремя уйти.

Герцог медленно сел, поднимаясь с пола.

— Ну, хорошо. Очень рад был нашему знакомству. Я так понимаю, что в долгу перед тобой, как говорят наемники. Ты помог мне выбраться из многих передряг. С другой стороны, ты впутал меня в еще более крутые расклады, — он выдавил улыбку. — Ну что ж, как говорится, не забывай писать…

— Ах, да, погоди! — вдруг громко сказал Диксон. — Осталась еще одна пустяковая деталь…

Рука Герцога дернулась вверх. Она крепко сжимала пистолет.

— Это касается моего выезда из гостиницы. Надо сдать ключ. Так что ничего личного, как говорится у нас, самоубийц.

Герцог стал сопротивляться, но никак не мог разжать пальцы, смертельной хваткой вцепившиеся в пистолет.

— Теперь пора.

— Только не это, — запротестовал Герцог. Пистолет был так близко, что он ощущал запах металла и смазки. Пальцы ловко оттянули собачку и легли на спусковой крючок.

— Я вижу, ты собираешься прихватить меня с собой.

— Небольшая деталь, старый приятель. Кроме того, тебе бояться нечего. Чтобы ни было…

— Знаю, — прорычал Герцог. — Смерть — это еще не последнее, что может с тобой случиться. — Мысли тетранца кружились в бешеном водовороте. Должен быть какой-то способ завладеть телом хоть на миг, отговорить Диксона. — Но почему уходить надо именно таким способом?

— Потому что я не хочу, чтобы меня вернули обратно. В следующие полстолетия, пока арколианцы будут жить с людьми, как муж с женой.

— Почему ты все время приводишь это сравнение?

— А тебе еще не ясно, мальчик? Или ты не знаешь, что у них нет пола в нашем понимании? Или ты не понимаешь значения их постоянного присутствия возле человека? Это половые паразиты. Не имея своего пола, они подыгрывают чужому. Они — тот самый третий пол, которого нет у человека, но давно уже есть у них.

— Как это — третий пол?

— Вот так: где третий, там и тридцать третий.

— Иными словами, ты хочешь сказать, у них нет пола?

— Поговори об этом лучше с твоим дружком. Или подружкой, посланником. Или посланницей. Засланец он, а не посланец.

— И все же — почему пистолет, Эрик?

— Ничего личного, Герцог, хотя это твои мозги. Если я размажу их по стене, то ни Баррис, ни его закадычные друзья уже не смогут их соскрести в другую бутылку.

Рука с пистолетом снова продолжила свое губительное восхождение, но в последний момент задрожала.

«Вот оно, — подумал Герцог. — Стресс. Если он мог перехватить инициативу во время моего стресса, то и я смогу, когда ему не по себе…»

— Ну, хватит, Герцог, пришло время совершить главный поступок…

— Погоди, — сказал вдруг Герцог. — На что это было похоже тогда, в первый раз?

— Что?

— Когда ты умер. В прошлый раз. — Рука снова задрожала, и уже не так крепко сжимала пистолет. «Порядок, — пронеслось у него в голове. Действует. Теперь надо перехватить инициативу и разрядить эту штуковину. Или выбросить подальше. Пусть теперь еще что-нибудь вспомнит».

— Скоро ты сам узнаешь — как это в первый раз.

— Нет, — сказал Герцог. — Может быть, к сожалению, но не узнаю. Это слишком жестокое зрелище — поэтому на нем присутствовать не буду. Наверное, ты был под сильным градусом, когда это случилось? Произошла алкогольная интоксикация, или же ты захлебнулся собственной рвотой во сне?

— А ты, кажется, дерзишь, мальчик…

— Не обращай внимания, Эрик. Мне, правда, интересно.

Пальцы снова плотно сжались на пистолете.

— Это было… было вроде как ты… ох… черт возьми…

Герцог мог закрыть глаза. Он пытался расслабиться, потянуться к… как это называется? Автоматический пистолет? Да, именно так. Его научили разбирать, чистить и смазывать такое оружие на сборах. — Эта маленькая штучка в твоей второй правой руке, если ты снизойдешь к нашей грешной земле…

— Прости, Герцог. Очень жаль, но некогда рассказывать. Я не могу долго с тобой болтать. Это было как… — снова дрожь конвульсией прошла по всему телу, но рука не выпускала пистолета. — Я начал пить и выпал из этого мира, и потом вдруг очутился на какой-то жестянке торгового флота, в твоем теле.

При этом рука снова дрогнула, но ствол продолжал двигаться вверх.

— Знаешь, что меня всегда удивляло? — поспешно спросил Герцог. Он умышленно не раскрывал глаз и старался представить, как пистолет выпадает из руки, быстро, быстрее, секундомер включен…

— Что такое? — встрепенулся Диксон.

— Меня удивляло…

«Теперь опять близко, предохранитель — нет! Попробуем выбросить обойму. Но одна пуля останется в патроннике, а ее вполне хватит на двоих. До себя всегда сподручнее дотянуться, это тебе не противник в соседнем окопе. Да, самоубийцы настоящие трусы — они делают то, что слишком просто».

— А ты когда-нибудь убивал животное, Эрик? Одним выстрелом, в голову? Знаешь, как оно содрогается в конвульсиях — как тело на электрическом стуле! Когда последний импульс жизни проходит по мышцам…

Рука с пистолетом стала дрожать. Вот она — тайная память о чем-то темном и жутком.

— Я знаю, Герцог. И мы снова пройдем через это. Вдвоем это не страшно. Мы будем слишком мертвы, чтобы беспокоиться об этом.

— Но откуда ты знаешь — после того как этот мозг брызнет на стены вдруг в каждой его капле, в каждом ошметке еще будут продолжать жить воспоминания о Тетросе и станции Нарофельд, пока не умрет последняя клетка. Подумал ли ты о том, что потом этим воспоминаниям уже никогда не ожить? Дрожащая рука поднесла ствол к виску, медленно и со вкусом… Как последний стакан виски.

— И кто это запомнит, Эрик?

Вот оно! Обойма выскользнула из рукоятки, затвор передернут и последняя пуля должна с облегчением вылететь из патронника. — Кто вспомнит о двух беременных девушках на Тетросе? И последнюю память о Лей Бранд и Рэй сотрут тряпкой со стены, как школьную доску перед каникулами.

— НЕТ!

Левая рука Герцога взметнулась в этот момент и перехватила запястье правой. Но правая упорно продолжала сжимать ствол и выстрел грохнул вдаль по коридору. Там стояла побледневшая Роз с испуганным взглядом. Большой палец левой руки, наконец, отыскал заветную кнопку, и обойма выскочила из рукояти, со стуком упав на пол. И тут же левая нога инстинктивно дернулась, подальше отбрасывая ее по коридору.

— НЕТ! Подонок — ты обманул меня.

Герцог катался по полу, точно припадочный, то пытаясь схватить пистолет с пола, то явно препятствуя себе в этом и всячески сопротивляясь. Схватка за оружие продолжалась еще некоторое время с переменным результатом, что значит — безрезультатно. Герцог пополз по полу, вытянув правую руку вперед, в то время как левая всячески пыталась помешать. Но правая вытянулась до хруста, уже коснувшись обжигающе холодного металла, а левая колотила по ней, стараясь расплющить кости в запястье. Тщетно…

— Еще один патрон в патроннике решит все, дружище. Больше одного мне и не нужно…

Герцог схватил, наконец, пистолет за ствол, и дальше началось совсем непонятное. Он то размахивался, чтобы отбросить его подальше, то снова прижимал к виску. Как больной — то ли поносом, то ли головной болью мается, не зная куда приложить градусник… Сопротивление Герцога не имело особого успеха — разве что Диксону не удавалось точно прицелиться. Когда ситуация стала окончательно неразрешимой, левая рука, до сих пор — верная помощница Герцога, внезапно онемела.

— Это твое тело, твоя тушка, парень, но я всегда был сильнее духом. Если бы ты немного потренировался и кое-чему поучился у меня, то мог бы научить свое тело кой-каким приемам.

— Зато я сообразительнее тебя, Эрик! — крикнул Герцог. — Я всегда был умнее, всегда обладал здравым смыслом и… — тут он осекся, потому что ствол пистолета протиснулся ему в горло, разбив губу и ударив по зубам. Соленый вкус крови наполнил рот.

— Спокойной ночи, Герцог.

— Нет, Эрик… Я не позволю тебе сделать этого.

Тетранец полностью расслабился и сконцентрировался на указательном пальце, лежавшем на спусковом крючке.

— Проклятье. Перестань! Не мешай! Дай мне сделать это!

Ствол пистолета вздрогнул во рту. Язык чувствовал его холод и металлический привкус, и терпкий аромат бездымного пороха, сушившего глотку. Он не думал ни о чем другом, все его мысли были сконцентрированы на пальце, замершем на время, на один бесконечно краткий миг…

— Герцог!

Глаза его открылись и повернулись к источнику звука. Прямо к нему по коридору бежала Роз, протянув ему навстречу руки.

— Остановись! Не делай этого! — кричала она. Стон вырвался из его горла, но было слишком поздно. Эрик Диксон целиком завладел нервной системой, обжигающее чувство перегрузки прошел о по позвоночнику и правой руке — и указательный палец пришел в движение…

— Скажи: «до свидания».

Палец опустился, и ударный механизм пришел в действие, наотмашь врезавшись в капсюль патрона.

Мозг взорвался яркой вспышкой, окутался черными облаками дыма и стал остывать, леденея белыми холодными глыбами и кристаллами воспоминаний.

23

— Еще что-нибудь от Мэя?

— Нет, — ответил ЧАРЛЬЗ. — Довольно тревожная ситуация. Как думаешь, моя вторая мама, может, я оскорбил его этим прямым посланием от Питера Чиба? Понимаю, я сделал это в тот момент, когда все мои мысли были о Роз. А он всегда жаловался на мою персональность. Он считал ее невыносимой. Бедный мистер Мэй, старина Мэй, мой капитан! Теперь я пойду на последнюю жертву ради него и сам лягу на перекалибровку персонализации.

— Только не сейчас, — сказала Чич. Экран перед ней замерцал, вынудив склониться поближе в ожидании сообщения. — Как странно, — сказала она, выстукивая на клавишах подтверждение. — Изменение статуса в моей внедренной программе. Интересно, как это могло случиться?

— Они возвращаются? — с надеждой спросил ЧАРЛЬЗ.

Чич покачала головой. — Мы в самом деле глубоко внедрились в их систему. Глубже, чем требовалось и предполагалось. Мы получили неограниченный доступ к счетам Корпорации «Сущность». Какова последняя позиция Мэя согласно вычислениям?

ЧАРЛЬЗ сверился со своими вычислениями.

— Одна из лабораторий холодного копчения… прошу прощения, в одном из лабораторных холодильников… хотя, похоже, они продолжают двигаться.

— Попробуй еще раз с ними связаться. Спроси, что происходит.

— Один момент, — ответил ЧАРЛЬЗ.

24

Пыхтя и отдуваясь, Винтерс с Вонном тащили бесчувственное тело капитана коридорами Корпорации «Сущность».

Со стороны Винтерса что-то запищало.

— Что это у тебя там? — недовольно спросил Вонн. — Будто оса в трусах запуталась.

— Коробка мистера Мэя, — отозвался Винтерс. — Хочет что-то сказать.

Они прислонили тело капитана к стене, и Винтерс посмотрел на экранчик.

>ПРиВеТ ПРиВеТ. ЧиЧ СЧиТаеТ ЧТо Мы ПоЛуЧиЛи НеоГРаНиЧеННыЙ ДоСТуП К иМуЩеСТВу КоМПаНии. ЧТо ДеЛаТЬ? ПЛюНуТЬ иЛи РаЗГРаБиТЬ?<

— Ну, что там? — хмуро поинтересовался Вонн.

— Не знаю, — пожал плечами Винтерс. — Я ведь читать не умею. Может, вы посмотрите, мистер Вонн?

— Нет времени. Если там что-то важное, они повторят сообщение. А ты не можешь вообще отключить эту бибикалку?

Винтерс потыкал пальцем в кнопки, пока не попал на «Принято». Назойливый писк стих, и они продолжили свой тяжкий путь по коридорам.

— Осталось недалеко, — прокряхтел Вонн. В этот момент передатчик запищал снова.

>ПРоШу ПоДТВеРЖДеНия — оПеРаЦия «ВКЛаДы» НаЧаТа<

— Проклятье, Винтерс, я же сказал тебе отключить.

Даже не посмотрев на экран, верзила снова нажал кнопку «ПОДТВЕРЖДЕНИЕ». Участь компании была решена.

25

— Грабь, — сказал ЧАРЛЬЗ.

Чич не отрывалась от экрана.

— Ничего себе вкладик, пара биллионов как минимум. Ты уверен?

— Я получил подтверждение. А чего им пропадать?

— Это может окончательно разрушить компанию, — сказала Чич.

— Может, они заработают на торговле, — предположил ЧАРЛЬЗ. — Ты же говорила, что компания отказалась заплатить капитану Мэю.

Чич сложила руки на груди и, сжав губы, уставилась на экран, по которому пробегали немыслимые цифры. Немыслимые в денежном отношении. Скорее, это были цифры каких-то астрономических расчетов. Вся судьба более чем десятилетнего экономического баланса одной из крупнейших фирм по производству биопродуктов и биотехнологий.

Она размышляла.

— Что-нибудь не так?

— Я бы все же хотела поговорить с капитаном напрямую. Еще лучше — с глазу на глаз. Тут много всяких нюансов. Что-то мне не нравится его молчание. С другой стороны, мой босс всегда учил не напрягаться, как он говорит, и не париться из-за мелких деталей. Он всегда говорил, чтобы я не проявляла излишней инициативы.

— Тогда в чем проблема?

— Если это ликвидирует компанию, множество людей останутся без работы.

— Возможно, Мэй продолжит это дело.

— Я так не думаю, — отвечала Чич. — Иначе я получила бы доступ к другой программе. Должно быть, он специально вывел меня на счета — были набраны все пароли и шифры. Но меня останавливает только судьба этих людей…

— «На войне как на войне», — сказал ЧАРЛЬЗ.

— Погоди минутку, — сказала Чич. В голосе ее вдруг послышалось ликование. — Ведь это больше, чем нужно Мэю, — таких денег ему все равно не истратить, правильно?

— Ну, положим…

— В таком случае, мы можем решить эту проблему без ущерба для обеих сторон. ЧАРЛЬЗ, ты заберешься в файлы компании и вытащишь оттуда самый полный список служащих. Внесешь в этот список капитана Мэя и напротив его фамилии поставишь: «выплачено триста миллионов кредитов». — Она встала и тут же направилась в сторону капитанского мостика.

— Куда ты? — крикнул ЧАРЛЬЗ ей в след.

— Пойду к другому терминалу. Мне нужно связаться с Аукционом.

26

Коридор был наполнен ярким светом и ветром. Перед самым перекрестком Вонн притормозил.

— Что происходит? — спросил он. — В чем дело?

— Не знаю, — растерянно признался Винтерс, подхватывая Мэя за пояс.

Вонн снял руку Мэя с плеча. Винтерс подхватил бесчувственного капитана под мышки.

— Подожди меня здесь. Нужно посмотреть, что там. — Взяв пистолет Мэя, Вонн стал красться по коридору, пытаясь выглянуть за угол. Свет и сквозняк заполняли вестибюль сквозь разбитые стекла, пролетая попутно сквозь двери по-прежнему гудящего на холостом ходу автомобиля. Рядом с машиной стояла фигура, подсвеченная фарами.

— Вонн! — крикнула фигура. — Это ты? — И сразу поспешила к наемнику.

— Это Чиба, — сказал Вонн Винтерсу, подхватывая Мэя с другой стороны. Давай скорее выбираться отсюда.

Вдвоем они быстро перетащили тело до угла, где уже поджидал спасатель.

— Откуда такая иллюминация? В честь кого такое шоу? — прокричал Мэй сквозь шум двигателя.

— Где остальные? — спрашивал Чиба, ничего не слышавший из-за шума двигателей.

Вонн помотал головой:

— Мы получили приказ сматывать удочки. После твоего сообщения, что нагрянула полиция.

— Так оно и есть, — сказал Чиба. — Тут столпилась полиция. Я включил двигатели и все прожектора, но на них это не подействовало. Нам надо успеть убраться отсюда, пока они не подогнали что-нибудь авиареактивное.

— Все в порядке, — сказал Вонн. — Сейчас загрузим капитана и уберемся. — Он стал заносить тело к приоткрытым задним дверям фургона, но Чиба положил ему руку на плечо и остановил его.

— А как же остальные? Вонн покачал головой.

— С ними все будет в порядке.

— Нет! — крикнул Чиба. — Мы пришли за ними и не оставим их с Баррисом…

— Баррис мертв, — сказал Вонн. — Фиалы разбиты. Как только полиция увидит, что здесь произошло, они обыщут весь комплекс и найдут Герцога с Мистербобом, этим все и закончится. Вот и все, Питер.

Но Чиба еще плотнее сжал его плечо:

— А как же Роз?

— Роз? Я думал, что она с тобой! Оба оглянулись назад — в коридор. Чиба выругался.

— Нам надо двигаться, — настойчиво напомнил Вонн.

— Но я люблю ее, — сказал Чиба.

— Да! — закричал наемник. — Правильно. А вот я в нее ничего не вкладывал, верно. Ну что ж, ты у меня в долгу. Если это не было для меня, парень…

— Эй, ребята! — завопил Винтерс. — Может, уже пора? Сколько можно?

— Он прав, — сказал Вонн, настойчиво подталкивая его к выходу. — Роз выйдет вместе с Герцогом и арколианцем.

— Ты хоть подумал, что скажет полиция, увидев перед собой живого арколианца?

— Нормально. Полиция решит, что это подопытный материал Барриса. Давай, поехали, Чиба. Мы сможем прилететь за ней позже, победитель получит все.

— Тогда полетишь ты один, — сказал Чиба.

— Но я не умею…

— Научишься.

— А вот это ты видел! — Вонн взмахнул культей перед его лицом. — Как я буду управлять кораблем? — Полетели, Чиба.

— Ты не понимаешь…

— Что тут понимать, — Вонн оттянул курок пистолета. — Теперь у тебя законное основание. Я приставил ствол к твоей голове, и ты знаешь, что у меня дури хватит, чтобы нажать на спуск. Давай, пошли! Шевели батонами!

Чиба безмолвно повернулся и направился к выходу из вестибюля. Вонн с Винтерсом последовали за ним. Под их десантными ботинками захрустело разбитое стекло.

— Мы сделали это, — сказал Вонн Винтерсу. — Мы сделали это, верзила. Надрали задницу этим толстосумам. После такого они должны освободить и Мистербоба, иначе…

Вдруг Винтерс остановился и попятился от Мэя.

— Фэджин Три! — воскликнул он, нюхая воздух. Колени Вонна стали прогибаться:

— Что?

— Тот же запах!

— Жидкость, — сказал Чиба, подставляя плечо и помогая Вонну. — Натекло из фургона.

— Нет! — сказал Винтерс. — Рекфиш — Фэджин Три! Я могу найти Мистербоба. Я могу вывести и его, и мистера Герцога! — И он бросился обратно в коридор.

— Нет, положительно, из этого здания нет выхода, — сказал Чиба. Каждый, кто пытается выйти из него, странным образом сходит с ума.

— Винтерс! — прокричал ему Вонн. — Вернись!

Великан остановился.

— Если я не вернусь через час, — зычно выкрикнул он, дико жестикулируя в направлении автомашины, — ждите меня в намеченном месте! — С этими словами он исчез в коридоре.

— Через час? — переспросил Чиба.

— Через пять минут, — перевел Вонн. — Пойдем. Они вынесли Мэя через разбитую дверь.

27

У Винтерса заняло всего две минуты, чтобы найти дверь, ведущую в камеры. Еще тридцать секунд на то, чтобы убедиться, что дверь закрыта и без карточки не откроется. Следующие тридцать секунд он был готов разрыдаться, пока не вспомнил, где видел такую карточку.

Он отыскал дорогу в холодильные камеры. Труп Барриса валялся на пороге, прищемленный двойными дверями склепа кратковременного хранения. Винтерс ловко оттолкнул тело ногой в сторону и старательно осмотрел замки забрызганных кровью дверей.

Она была там, по-прежнему в замке. Винтерс выдернул ее, мягко, но сильно — как следует. Деликатно и напористо пнул тело Барриса в сторону и выбежал из комнаты.

Сорок пять секунд спустя он вставил карту в замок камеры, и дверь открылась. Спертый аромат рекфиша хлынул оттуда.

По ту сторону дверей стоял Мистербоб, его грудь вместе с ароматическим органом пульсировала. Открыв глаза, он произнес:

— верзила!

— Мистербоб! — возликовал Винтерс. — Я знал, что вы здесь! Я знал это! — Он пал на колени перед арколианцем, заключив его в свои медвежьи объятия. — Я так рад, что вы в порядке!

— В самом деле? — хмыкнул Мистербоб. — Вы проявляете чувства по этому поводу, которые просто… обескураживают меня.

— Благодарю вас… Спасибо… — пробормотал Винтерс со слезами на глазах. — Но это действие вашего газа. — И, знаете что? Я спас вашу руку! Мистер Мэй даже подумал, что я сумасшедший, но я не отставал, пока он не положил ее в холодильник. Так что потом ее можно будет пришить!

— В этом не было необходимости, — сказал Мистербоб. — Я объясню вам потом. Если вы отпустите меня, верзила…

— Ах, верно! — Винтерс ослабил объятья, и арколианец со стуком упал на пол. — Теперь нам осталось только найти мистера Герцога и Роз. Это будет потруднее, потому что они совсем не пахнут, как рекфиш.

Грудь Мистербоба затрепыхалась:

— Я разнюхаю без проблем, где они.

— Великолепно! И где же они?

— Повернитесь, верзила, вокруг своей оси или, как у вас говорят, на все сто восемьдесят градусов.

Прикрыв на всякий случай одной лапой Мистербоба, Винтерс заозирался по сторонам, пока, наконец, не понял, что видит перед собой только дверь камеры. — С вами все в порядке? — спросил он. — Может, я зашиб вам немного мозги? Или Баррис сделал что-то с вами мозгами, и теперь вы такой же, как я?

— Спокойно, — сказал Мистербоб. — На это требуется время.

— Но, Мистербоб! Мы должны поторопиться! Мистер Вонн не станет ждать нас, если мы задержимся…

Хитиновая рука Мистербоба поднялась:

— Смотрите…

Из прохода на расстоянии менее пятнадцати метров от того места, где стояли Винтерс с арколианцем, появилась Роз. Она вышла из-за угла, ведя Герцога за руку. Винтерс так и подскочил, метнулся к ним, но остановился на полпути. У Герцога были черные круги под глазами, лицо его выглядело осунувшимся и, не считая багровых ссадин и окровавленных губ, казалось совершенно бесцветным.

— Что случилось? — спросил Винтерс. — У вас вид, как у восставшего из мертвых.

— Так оно и есть, — прохрипел Герцог в ответ. Он остановился и привалился к стене. — Как насчет того, чтобы уйти отсюда подальше и поскорее?

— Мы как раз собирались это сделать, — ответил Винтерс. — Мистер Вонн с мистером Чибой уже ждут нас в маленьком космическом корабле.

— А как же Баррис? — спросила Роз.

— Он мертв, — гордо отвечал Винтерс. — И во многом благодаря мне. Жаль, вас там не было, Мистербоб! Я дал ему понюхать пороху.

— То есть, было то, что вы называете «погромом»? Представляю, пробормотал арколианец. — Возможно, непосредственное участие в такой широкомасштабной развернутой военной операции не столь желательно для меня, как для дипломата и частного лица, но…

— В любом случае, — продолжал Винтерс, — все, что нам осталось — это пройти коридором. Не считая того, что надо поторопиться, полиция близко.

— Слышали, что он говорит, — пробормотал Герцог, отрываясь от стены. Давайте поспешим.

Винтерс поддержал Герцога, и они отправились в путь. Роз пошла за ними, но странный запах наполнил ее ноздри, и она вдруг обнаружила, к своему удивлению, что ноги отказываются ей повиноваться.

— Мистербоб? — она оглянулась на арколианца. Тот прижал палец ко рту.

— Простите меня за вмешательство в ваш организм, — сказал он хриплым надтреснутым шепотом, — но вы должны сперва рассказать, что случилось с мистергерцогом. Я обоняю, что он немного не в себе. Его состояние в крайней степени опасно.

Запах изменился, и Роз снова пришла в чувство.

— А как же они? — спросила она, указав на удалявшихся Винтерса и Герцога.

— Они тут же забыли о нас. Я не хотел вмешивать в это дело большого парня, он всегда слишком сильно переживает, если дела складываются не лучшим образом. Тем более, не хотелось этого говорить при мистергерцоге.

— Ну, хорошо, — сказала она. — Дело было так. Я уже собиралась покинуть здание, когда заметила Герцога в коридоре. Он был словно сам не свой, даже не узнал меня. Я попыталась догнать его, но он сильно оторвался, ушел вперед, мне за ним было не угнаться. Но я его без труда вычислила. По топоту.

— И он так и не узнал вас, Роз? — спрашивал Мистербоб с видом заправского сыщика, ведущего расследование.

— Он смотрел на меня, как на кошмарное видение. Словно хотел любой ценой избежать встречи со мной. Вот и все, что я могу рассказать вам.

Мистербоб поскреб хитиновый подбородок.

— Дас-с, — прошипел он. — Похоже вы встретили мистергерцога в момент проявления Б-формы. — И, прежде чем Роз успела спросить, что он имеет в виду под «Б-формой», он попросил ее продолжить рассказ.

— Когда я, наконец, догнала его, он лежал со стволом пистолета во рту. — Роз передернуло при этих словах. — Я крикнула ему «остановись, не делай этого!», а он только посмотрел на меня, и глаза у него были такие испуганные, словно он не понимал, что с ним происходит. Я бы сказала, это были глаза больного ребенка.

— И что потом?

— Просто ужас… Потом он нажал на курок…

— На спусковой крючок, вы хотите сказать…

— Неважно… Он собирался выстрелить в себя, несчастный!

— Так, хорошо… И когда он это сделал, он нанес себе какие-либо повреждения?

— Думаю, что нет, — она потрясла головой. — Дело в том, что обойма выпала из пистолета.

— Таким образом, вы хотите сказать, что пистолет был не заряжен?

— Нет, — снова покачала она головой. — Он был не заряжен, но…

— Значит, оружие никак не повредило ему? Не нанесло ему никаких физических увечий?

Роз пребывала в неуверенности.

— Я не знаю. Он щелкнул курком, и тут у него начались эти необъяснимые конвульсии.

— И вы не слышали выстрела?

— Выстрела никакого не было. Но, мне кажется…

— Что?

— Вы не поверите, но он действительно выстрелил. Это трудно объяснить… Я подбежала и схватила его… но крови не было. Никаких ран на теле нет — от огнестрельного оружия, по крайней мере. Снаружи он вполне здоров… но при этом… у него состояние человека при смерти. Какая-то агония… Как будто в нем кто-то умирает.

Я стала бить его по щекам, пока он, наконец, не пришел в себя. Сначала он ничего не понимал: ни где находится, ни кто он такой. Все время нес какой-то вздор о штурме и зачистке кораблей. Сначала мне показалось, он говорит о «Незабвенной», но как только я заговорила с ним, оказалось, он рассказывает о каких-то своих галлюцинациях: словно бы в бреду разговаривает сам с собою. Похоже, это даже не бред, а состояние, близкое к психической коме. Вскоре он вроде бы пришел в чувство.

— Не считая физических функций, — уточнил Мистербоб.

— Я, конечно, вижу, что он весь в ссадинах и бледен как смерть. Но если вы что-то почувствовали на обонятельном уровне…

— В том-то и дело. Именно его запах и озадачил меня. Поэтому мы должны поторопиться и не отставать от остальных. Нам нужно посовещаться.

Мистербоб заковылял с Роз по коридору, держа ее за руку. Герцог с Винтерсом уже стали возвращаться, заметив, что они идут без арколианца. Вскоре они продолжили путь вместе, перестроившись: впереди шел Винтерс с пулеметом наперевес, за ним поспешал Мистербоб, а Герцог и Роз замыкали эту организованную колонну — так они вышли в вестибюль.

— Где же остальные? — спросил Герцог после того, как они прошли несколько коридоров, так никого и не повстречав на своем пути.

— Могу только догадываться, — сказал Мистербоб. — Однако сейчас это, наверное, не так важно. Сейчас нам предстоит подумать, поломать голову совсем над другим.

— А запахи вам ни о чем не говорят? — поинтересовался Герцог.

— Нет, — ответил арколианец. — Мои способности сейчас ограничены усталостью и голодом, отсутствием надлежащего питания. Служащие старались угодить мне, как могли, но, увы, они совсем не знакомы с арколианской диетой.

— В большинстве, — поправил Герцог, — старались. Но далеко не все.

— В самом деле, — согласился Мистербоб. — А помните наши первые дни на «ангелеудачи»?

— Еще бы, — подхватил Герцог. — Но мы, по крайней мере, не замыкали вас в камеру.

— Мы уже почти у цели, — взволнованно заговорил Винтерс. — Смотрите! Это огни маленького космического корабля!

Он побежал впереди всех, несмотря на протесты со стороны других. Остальные никак не могли этому помешать, поскольку и Роз, и Герцогу приходилось приноравливаться к мелким шажкам арколианца, и от этого они чувствовали себя так, словно идут по шпалам.

Герцог споткнулся и схватился за стену, пытаясь обрести равновесие. Роз тут же поспешила ему на помощь и положила руку на лоб, но он отбросил ее, выпрямляясь.

— Я в порядке, — пробормотал он. — На меня тюремный паек не повлиял.

Когда Винтерс выбежал к вестибюлю, огни стали меркнуть и ветер стих.

— О нет, только не это! — закричал он и тут же исчез из видимости.

Герцог метнулся за ним, но Роз удержала его.

— Что, если это ловушка? — сказала Роз.

— Тогда мы бы услышали выстрелы. Нет, тут что-то не то.

Они свернули за угол и обнаружили Винтерса целого и невредимого, стоявшего посреди пустого вестибюля, рядом с таким же пустым автомобилем, гудящим мотором.

— Сукин сын! — говорил он. — Они только что стартовали! Даже не посмотрели в мою сторону!

— Кто? — слабым голосом устало спросил Герцог.

— Мистер Вонн с мистером Чибой в этом маленьком космическом корабле. Я же просил их подождать примерно час.

— Они не могли ждать, — сказала Роз, приближаясь к зияющему пролому в стеклянной витрине. — И правильно сделали, что улетели. — Она посмотрела на скопившиеся вокруг полицейские машины. Некоторые из них, мигая сиренами, кружились вокруг здания, другие покидали сцену. — Надо побыстрее сматываться, пока копы не решили обыскать дом. Сейчас они, по всему видно, еще не выработали план действий.

Герцог посмотрел на фургон. Ветровое стекло было покрыто паутиной трещин, передняя решетка вмята. Красная полоса вдоль кузова — в том месте, где фургон «поцеловался» с машиной Барриса, походила на маркировку спецслужб, а о заде и говорить нечего — он был попросту разбит многочисленными ударами так, что казалось, фургон чудом выскочил из автокатастрофы. Темная лужа ширилась под капотом, и машину перекосило набок из-за спущенного колеса.

— На этой колымаге? — спросил он, почувствовав внезапную слабость. На него накатил приступ тошноты. Он тут же оперся на автомобиль в поисках опоры.

— Почему бы нет?

— Похоже, мы с ним братья по несчастью.

— Как раз это я и хотел предложить, — заторопился Винтерс, которому не терпелось проявить инициативу. — Все залезут в кузов, а я поведу.

В этот момент желудок Герцога подал признаки жизни и немедленно направился к горлу.

— Винтерс, я знаю, что ты хочешь, я понимаю, что ты пытаешься сделать. Но какого дьявола — куда ты собираешься нас везти? Даже если эта тачка сдвинется с места, на этой планете вряд ли отыщется место, где мы могли бы теперь спрятаться.

— Это не важно, — сказал Винтерс. Он с улыбкой подошел к Герцогу, похлопал его по спине и стал запихивать на пассажирское место. — Ехать совсем недалеко. Мы просто доберемся до места встречи. Там есть место, где мистер Чиба может спрятать корабль.

Роз пришла на помощь и помогла Герцогу перебраться дальше, в кузов. Задние двери были сплющены, и никто даже не пытался их открыть.

— Он знает, что делает, — шепнула она Герцогу.

Герцог подождал, пока Винтерс отправится за Мистербобом.

— Ты что, в самом деле веришь, что он прорвется?

Роз кивнула:

— Запросто. У него отличная реакция. Пусть иногда он кажется простецом, зато у него незамутненные инстинкты и немедленная реакция.

Герцог усмехнулся:

— Жаль, что Вонн тебя не слышит. Ты заступаешься за него, как за брата.

— Я рада, что он меня не слышит.

Винтерс опять обошел фургон с арколианцем на руках. Из горла Мистербоба доносилось журчание. Руками он дико вращал в воздухе, как модель вертолета.

— Спокойно, — говорил Винтерс, стараясь говорить как можно миролюбивее. — Какой беспокойный братишка. — Он впихнул арколианца на пассажирское сиденье. Дальше его, как эстафетную палочку, принял Герцог, размещая инопланетного посланника со всеми удобствами в смятом кузове автомобиля.

Роз вскарабкалась следом и захлопнула дверь.

— Риск велик, — сказала она. — Помни об этом.

— Риск, — пробормотал Герцог. Он посмотрел на Мистербоба. Интересно, нет ли у арколианцев запаха, способного стимулировать это чувство в Разумных А-формах? Он решил не задавать этого вопроса.

Винтерс забрался за руль и выжал сцепление, а затем газ: машина двинулась вперед так, что Герцога с Мистербобом отшвырнуло, как кегли в боулинге, вызвав немедленный протест со стороны обоих.

— Не надо так волноваться, — сказала Роз. — Это же побег из тюрьмы, а не прогулка на свежем воздухе.

Герцог пристроился между передними сиденьями, стараясь заглянуть в ветровое стекло. Винтерс мастерски выехал задним ходом из вестибюля и двинулся через небольшую площадку перед зданием, затем крутанул рулевое колесо, делая разворот.

— Вот и мы, — сказал великан за баранкой, выруливая прямо на ворота. Из-за спущенного колеса машину мотало по сторонам.

— А может этот тарантас ехать чуть побыстрее? — подал голос Герцог, у которого тошнота еще сильнее подступила к горлу.

— Стой! Погоди! — послышался пронзительный хриплый голос, и исходил он от Мистербоба.

Винтерс тут же ударил по тормозам, отчего его мотануло вперед с угрозой окончательно разбить лбом ветровое стекло.

— Что такое? — спросил он.

— Что случилось? — встрепенулась Роз.

— Мне надо кое-что узнать, — сказал Мистербоб. — Все так смещалось, столько событий одно за другим в последнее время, что я забыл спросить. Еще что-нибудь осталось, что мы забыли сделать для операции «погром»?

— Последняя деталь, — сказал Винтерс. — Сейчас мы это сделаем… — и он до упора выжал педаль газа. Их замотало по сторонам, но качки они почувствовать уже не успели.

Машина врезалась в ворота, и ветровое стекло все-таки разлетелось, наполнив кабину осколками и открывая любопытному взору Герцога ночные улицы. Винтерс свернул на основную дорогу, когда Роз наклонилась вперед и стала смотреть в ночь. Осколки сыпались из ее волос, как бриллианты.

А за окном горизонт за линией деревьев стал набухать фиолетовым с золотыми крапинками.

— Ну прямо как тога посланника, — восхитился Герцог.

— Нужно поторопиться, — прокричала Роз Винтерсу сквозь рев мотора и свист ветра. — Солнце всходит. Если мы хотим стартовать и остаться невидимыми…

Баранка дрожала в руках Винтерса, когда они мчались по шоссе. Казалось, машину могло опрокинуть в любую минуту. Свободной рукой он протянул Роз передатчик:

— Вызови Мэя. — Обе руки легли на баранку как раз вовремя, чтобы свернуть и не сбить какую-то зверюшку, пересекавшую дорогу.

Роз надавила на нужные кнопки и набрала послание:

>ЧиЧ Ты ТаМ??????<

>а КТо эТо?<

— Этого еще не хватало! — скривилась Роз. — Кто там, в самом деле?

— мистергерцог, — позвал Мистербоб, — вы не могли бы отвлечься от вида за окном на некоторое время? Я хотел у вас кое-что спросить.

— Секунду, — сказал Герцог, которого тоже заинтересовало происходящее.

>РоЗ ГеРЦоГ ВиНТеРС Мистербоб ВСе В ПоРяДКе ВыШЛи иЗ ЗДН<

>РоЗ!!! КаК РаД СЛыШаТЬ ТеБя!!! я ТаК РаД ЧТо Ты В ПоРяДКе!!! эТо ЧаРЛЬЗ!!!<

>ЧаРЛЬЗ< — стала набирать на клавиатуре Роз, — >я ДуМаю ЧТо…

— Нет времени! — прокричал Герцог. — Нет времени для этого! Свяжись немедленно с Мэем и передай ему, что мы движемся к месту встречи — хотя я даже не представляю, где оно.

— мистергерцог, мне надо с вами поговорить, — не унимался арколианец за спиной.

Герцог повернулся к нему и вернулся в заднюю часть кузова, в то время как Роз набирала следующее сообщение:

>ЧаРЛЬЗ СКаЖи ЧиЧ ПуСТЬ ПеРеДаСТ Мэю ЧТо Мы На ПуТи К МеСТу ВСТРеЧи<

>РоЗ БоюСЬ ВаШе ПоСЛаНие Не иМееТ СМыСЛа ДЛя МеНя. Не МоГЛи Бы Вы СДеЛаТЬ еГо ГРаММаТиЧеСКи ПРаВиЛЬНым Вы Же ЗНаеТе НаС аНДРоиДоВ<

Герцог пригнулся к Мистербобу. Арколианец сидел у самых задних дверей и смотрел сквозь щель на дорогу.

— Понимаю, что сейчас не лучшее время для расспросов, но я вижу ложное чувство. И странный запах, которого я не понимаю, — с этими словами арколианец поскреб хитиновым когтем или клешней щель в металле. — Какие-то странные световые сигналы… Похоже, они движутся в ту же сторону, что и мы.

>ЧаРЛЬЗ ПеРеДаЙ ЧиЧ эТо СооБЩеНие, — торопливо набирала Роз. ДоСЛоВНо. ТеБе и Не НаДо НиЧеГо ПоНиМаТЬ ПРоСТи еСЛи ЧТо: «оТКЛюЧи ФуНКЦию ПеРСоНаЛЬНоСТи у ЧаРЛЬЗа»<

Герцог заглянул сквозь брешь и увидел мелькание голубых и красных огней. — У нас проблема, — объявил он всем.

— Знаю, — откликнулась Роз. Она не отрывала взора от экрана передатчика, который только что погас.

— Ага, — заговорил Винтерс, косясь на дорогу. — Это солнце, будь оно неладно, восходит слишком быстро. Прямо в глаза.

Мистербоб оглянулся на Герцога:

— Вы не могли бы объяснить, что все это значит, и что происходит, мистергерцог? Я обоняю, что индивидуальные уровни стресса обретают резкий поворот.

— Это означает, — сказал Герцог, — что скоро вы узнаете больше, чем хотели бы знать о Разумных А-формах. — После чего повернулся и крикнул: Винтерс! За нами погоня! Нас преследуют. Я на всякий случай — может, у тебя разбито стекло заднего вида.

— Столько машин на дороге в такую рань, — прокричал Винтерс, косясь на дорогу. Лучи Консула уже били в глаза, отражаясь от капота, помогая ветру окончательно ослепить водителя.

Герцог хотел было проехаться насчет зеркал, и о том, что неплохо и в них иногда заглядывать, но тут вспомнил, что со стороны водителя не то, что зеркала — там вообще чудом уцелело что-нибудь после такого торжественного заезда и выезда через ворота. Впрочем, если машиной взламывать двери — то чему удивляться…

— Это полиция — предупредил он, — не меньше двух машин. Они нагоняют. Сколько их — пока не знаю. Может быть, их уже двадцать две идут по нашему следу.

— Я выжимаю их машины все, что могу, — сказал Винтерс. И это действительно, было правдой.

Назначив Мистербоба наблюдателем или исполняющим обязанности зеркала заднего обзора, сам Герцог забился среди передних сидений. Роз тревожно оглянулась на него. При свете зари лицо ее казалось бледным и усталым. Она продолжала поддерживать связь по передатчику. Казалось, этим она занималась всю жизнь: быстрые пальцы, бледное измученное лицо телефонистки… Экран по-прежнему оставался пустым. Ничего интересного на нем не появлялось.

Герцог уже готов был забрать у нее это странное устройство, когда ноздри защипало. Пахло чем-то паленым и маслянистым. «Липкий одуряющий запах топлива или смазки?» — подумал он. Где-то была утечка, там, где билось большое биомеханическое сердце машины…

— Проклятие, Винтерс… — крикнул он, — двигатель…

Удар из-под капота сотряс автомобиль, и фургон сбросил обороты. Двигатель беспощадно заскрежетал.

— Черт возьми! — крикнул Герцог, тыкая пальцем в панель управления.

— Красные лампочки, Винтерс! Температура двигателя! Давление! Надо же смотреть на панель!

Винтерс заскрежетал зубами, глаза его наполнились слезами. — Вы же знаете, что я не умею читать!

— Прости, — сказал Герцог. — В самом деле. Я знаю, каково это, когда…

— Когда что? — завопил Винтерс, мотаясь взад-вперед на сиденье, словно бы это движение могло прибавить ходу автомобилю.

— Когда кто-то за спиной говорит, что у тебя ничего не вышло. Заглядывая через плечо.

Обернувшись к Роз, он добавил:

— Он не здесь. Его там нет.

— Чич, наверное, отключила ЧАРЛЬЗа от линии, — ответила она.

— Нет, — сказал Герцог, — Диксон.

— Ты ожидал его? — спросила Роз со скепсисом. — Ждешь его возвращения?

— Да, — ответил Герцог. — Самое время. Жарко. Запах, эти маячки, стресс… — Он закрыл глаза. — Я уже могу рассказать тебе, как наладить двигатель, — рассмеялся он. — Все что надо сделать — это проверить уровень…

— Классно! — вскричала Роз. — Да это же просто великолепно! Мы остановимся в ближайшем гараже, и ты сможешь заняться двигателем!

— Я помню, — сказал Герцог. — Это все мое, а не его — склонившегося за моим плечом.

Новое сообщение из-под капота подтвердило, что дела их хуже некуда. Машина стала тормозить все неотвратимей, вот она уже мчалась, как велосипед по бездорожью, а скоро должна была перейти на скорость инвалидной коляски. Винтерс лихорадочно выкрутил руль, и машина свернула на проселочную дорогу.

— Нет! — сказал Герцог. — Что ты собираешься сделать? Ты что задумал?

— Это тот самый поворот, где мы встречались с Баррисом, — сказал Винтерс. — Они должны были приземлиться здесь!

— Великолепно, — пробормотал Герцог. — И теперь ты собираешься сдать полиции не только нас, но и корабль…

Винтерс ударил по тормозам, и Герцог метнулся вперед, как будто вознамерился протаранить головой панель. Он потряс головой и сердито зыркнул на Винтерса. Великан улыбался и выглядывал из окна. Они выехали к развилке дорог. Винтерс отстегнул от жилета гранату.

— Вот это место, мистер Герцог. Вы с Роз и Мистербобом пойдете по той дороге. — Широким взмахом руки он указал направление. — Это самый короткий путь к той полянке. А я пойду длинной дорогой в обход и уведу остальных в сторону.

— Но ты не можешь… — сказала Роз и осеклась.

— Еще как! — расцвел в улыбке Винтерс. — А потом я выпрыгну из фургона на ходу и взорву его к чертям собачьим! А потом повзрываю и их машины, как только они появятся на дороге, и догоню вас. Так что до встречи на корабле!

Роз распахнула дверь и спрыгнула на проселочную дорогу.

— Давайте сюда Мистербоба, — распорядилась она.

— Что? — оскорблено сказал Герцог. — Ты не можешь этого сделать!

— А у тебя есть идеи получше? Они будут здесь с минуты на минуту.

Послышался хитиновый шорох:

— В самом деле, мистергерцог, верзила пахнет здравомыслием. И я так разумею, что его успех будет лучшим завершением «погрома».

— И то правда, — пробормотал Герцог. Он повернулся и схватил Мистербоба, арколианец оказался существом довольно тяжелым, и перебросил его на пассажирское место. Роз помогла посланнику выбраться из машины, и после этого Герцог отсалютовал Винтерсу со словами:

— Ты заслужил свой гонорар, верзила.

Широкие губы Винтерса раздвинулись в улыбке, но лицо его тут же скривилось:

— Чуть не забыл…

Он залез рукой под бронежилет и вытащил длинный тонкий цилиндр:

— Я никому об этом не рассказывал.

Рот у Герцога раскрылся сам собой. Цилиндр оказался дистилляцией Экера. Он поднял голову, чтобы поблагодарить наемника, но фургон уже исчезал вдали на пыльной дороге на всех парах, какие можно было выжать из задыхающегося двигателя.

28

Когда первые утренние лучи коснулись вершин деревьев, птицы начали свою возню в кронах, с гомоном и щебетом извещая о своем присутствии и отстаивая права на территорию. Вонн стоял в ложбинке-долинке на полянке на самом краю перелеска, хмуро и сосредоточенно вслушиваясь.

— Заткнись! — крикнул он, кинув камнем в деревья и подняв при этом большую стаю.

— Везет ведь этой мелкой птичьей сволочи, — пробормотал он сквозь зубы.

— Заткнись лучше ты сам, — громким шепотом произнес Питер Чиба. — А то выдашь, чего доброго, наше расположение.

Вонн одарил спасателя кислым взором. Чиба присел на корточки на опушке в густой траве. Он любовался чудесным туманом, окутавшим долину, выстелившим ее росой. Вонн посмотрел на это со скепсисом, однако ничего не сказал. Он все время напоминал себе, что вечно болтающийся в космосе Чиба в самом деле не видел ничего подобного.

— Вода, — сказал Чиба, потирая меж пальцами тонкую пленку росы. Неужели это растения ее выделяют?

— Воздушный конденсат, — сказал Вонн. — Как на банке холодного пива. Еще не время?

Чиба покачал головой:

— Мы же только что прилетели. И обещали ждать их в течение часа.

— Ошибочка, — заявил Вонн громким голосом, но тут же осекся. — Винтерс сам не понимает, о чем он говорит. Он…

— Знаю, — сказал Чиба. — Но ведь он заслуживает шанс, не так ли?

Вонн промолчал.

— Я многого не знаю о ваших делах, — заговорил Чиба, — да и не хотел бы знать. Зато я знаю, когда кому-то стоит сменить свой путь, и это время для тебя настало. Ты дошел до своего тупика, парень, ты дошел до этой точки.

Наемник опустил взгляд на свою перебинтованную руку на перевязи:

— Они окружили здание. Может быть, они обнаружили Мистербоба, и он объясняет им сейчас, в чем суть. — Он рассмеялся. — И кто знает, может быть, они попросят привести собак.

— Но машины разъезжались, когда мы стартовали оттуда, — сказал Чиба. Так что, может, они и выбрались.

Чей-то голос донесся к ним сквозь туман:

— Они уехали.

Оба посмотрели в сторону «Незабвенной». Сгорбленная сутулая фигура, шатаясь, двигалась им навстречу.

— Мэй?

Капитан успокоительно помахал им рукой, чтобы они не беспокоились.

— Не смотрите с таким удивлением. Кто-то ведь должен отвечать по рации.

— Что вы делаете, капитан…

— Я уже успел совершить небольшой налет на медицинский кабинет. Заметив, что Вонн побледнел при этих словах, он добавил: — Не беспокойся. Только обезболивающее и кислородная подушка.

— Мы справились бы сами, капитан…

— И, конечно же, позаботились бы о том, чтобы оставить кого-то у передатчиков, я так полагаю.

Вонн и Чиба обменялись пристыженными взглядами.

— Да вы оба готовы в любую минуту вцепиться друг другу в глотку, — тут Мэй приостановился, повернув голову: — Что это было?

Вонн нагнулся и подобрал оружие.

Чиба, напротив, выпрямился и оглянулся по сторонам, всматриваясь вдаль, в обступавшие со всех сторон леса и на уходящую сквозь чащу дорогу.

Звук повторился, и теперь в нем все могли различить отчетливый хруст гравия.

— Это они! — закричал Чиба. Он бросился по просеке сквозь густой подлесок возле самой дороги.

— Не-ет! — громким шепотом зашипел Мэй. Он замахал руками на Вонна. Останови его! Скорее останови его!

Вонн бросился следом, сотрясая кусты, по пути, проложенному Чибой. Проклиная прыткого пилота, наемник размахивал стволом и пинал ногами по сторонам, защищаясь от паучьих веток и висячих лоз. На секунду он остановился. Со стороны спасателя не было ни звука, он слышал только шум двигателя — какая-то машина приближалась по проселочной дороге.

«Двигатель у тачки явно барахлит, — подумал Вонн прислушиваясь. — Явно с трансдукцией не в порядке, шланг подтекает — вон как хлюпает». Он осторожно выполз к дороге и, раздвинув перед собой кусты, увидел Чибу. Спасатель стоял посредине дороги.

«Идиот, — пронеслось в голове у Вонна. — Он что, такси ловить собрался до города?»

Чиба между тем в самом деле махал руками над головой.

— Придурок, — пробормотал Вонн.

Наемник метнулся из кустов, как рысь, схватив его за пояс, и они перекатились на другую сторону дороги, когда фургон накренился.

— Что ты делаешь…

Вонн остановился на краткий миг, лишь когда фургон затормозил, развернулся и чуть было не упал на бок.

— Роз! — закричал Чиба. Он попытался вскочить, но Вонн утянул его назад и зажал рукой рот спасателю.

Фургон взорвался. Языки пламени выплеснулись изо всех окон и отверстий разом, шасси задымилось.

Чиба стал яростно извиваться, но Вонн придавил его к земле. Вдали послышался шум еще одного мотора. Всмотревшись сквозь пыль, поднятую фургоном, он заметил за ней мигание сирен.

— Спокойно, — прошептал он Чибе.

Миг — и полицейская машина преследования нагнала фургон. В полуминуте за ней следовала более медлительная и громоздкая машина с тем же самым служебным знаком на боку. Обе резко затормозили в нескольких метрах от места катастрофы.

Вонн подождал, пока удары сердца станут ровными, и тогда отпустил Чибу.

— Ладно, — произнес он одними губами.

Они медленно встали и скользнули через дорогу. Мэй уже ждал их, издали разглядывая пылающий автомобиль и две остановившиеся машины. В глазах его плясало пламя костра и отражалось неверие. Он никак не мог поверить — но чему?

— Я сделал все, что вы просили, — трагическим голосом пробормотал Питер Чиба. — Полетел туда, куда вы хотели, сел там, где вы хотели. И теперь я не понимаю: как вы могли… не позаботились даже о…

Мэй умиротворяюще поднял руки.

— Все в порядке, — шепнул он. — Спокойно.

Все трое подошли к месту катастрофы. Они видели, как, откатив машины на всякий случай подальше, копы вышли из них и начали совещание.

— Полный глухарь, — донесся голос одного из них. — Все всмятку.

Мэй приостановился с видом путника, идущего по дороге, неподалеку от пылающего автомобиля. К горлу у него внезапно подступил ком.

— Сколько их там было? — спросил другой полисмен.

— Только Пятой Зоне известно.

У Чибы отвалилась челюсть. С раскрывшимся ртом он посмотрел вдаль на дорогу. В глазах его стояли слезы, так что все перед ним расплывалось. Вонн потянулся, чтобы его растормошить, но капитан удержал. Мэй покачал головой:

— Не надо.

Еще какой-то полисмен выругался:

— Смрад такой, что силы нет… — Он отошел к обочине и его вырвало.

Другой рассмеялся:

— Может, такова справедливость? Они получили по заслугам. А чего с ними цацкаться? Тут тебе и арест, и следствие, и суд, и приговор — все в одном флаконе. — Он повернулся к своему блюющему коллеге. — А в результате еще и барбекю. Стоило так далеко ехать…

Со стороны товарища послышался нечленораздельный рев. В данной ситуации слово «барбекю» ему явно не понравилось.

Сердце у Мэя так и подпрыгнуло в груди при этих словах, и он уцепился за плечо Чибы, прежде чем спасатель сделал шаг вперед на дорогу.

— Нет, — зловеще спокойно ответил Чиба. — Теперь мне все равно.

— Нет, ты должен! — зашептал ему в ухо Мэй, дрожа и обливаясь потом. Еще только пару минут. Поверь мне, Питер. Ты должен верить мне.

Вонн пожал плечами:

— Да пусть идет. Пусти ты его, Мэй. Мэй посмотрел на наемника:

— Это Мистербоб.

— Да, — произнес Чиба, — Мистербоб, Герцог, Винтерс… Роз…

Перед ее именем и после него он сделал большую трагическую паузу.

— Мистербоб! — сказал Вонн, снова забывая о конспирации. Его глаза озарились пониманием. — Ну, конечно же! — воскликнул он.

Мэй ухватил второго пилота за плечи, развернул и придал мощный толчок:

— Быстро, Питер! К кораблю!

29

А тем временем на «Ангеле Удачи» аукцион был в самом разгаре. Чич продала здание, земли, на котором оно стояло, а также мебель и прочее, и теперь загружала список лабораторного оборудования, который шел с молотка следующим. Мурлыкая, она посматривала на экран, где загружались длинные столбцы. Сначала данные загружались медленно. Загрузка зависла надолго, но как только поступили главные данные по галактике, цифры и значки логотипов так и посыпались на экран. Но вот поле обзора очистилось, освобождая контрольную строку. Пришло время продавать он-сайтовую интеллектуальную собственность.

— Простите, мэм, — важно сказал ЧАРЛЬЗ, поблескивая изумрудами и рубинами лампочек у него на голове, — но я уже просмотрел тут список личного состава, людей, которым причитаются выплаты. Думаю, вам небезынтересно будет узнать, что капитан Джеймс Мэй уже официально получил причитающиеся ему триста миллионов кредитов.

— Что? — переспросила Чич. — Ты хочешь сказать, что список уже дошел до буквы «Эм»? И все честно получили свою долю?

— Все самые крупные долги. Основная часть уже выплачена. Все основные долги перекрыты. Все служащие получили жалованье за год вперед.

Чич присвистнула:

— А нам продавать и продавать…

— Есть какие-либо трудности? — поинтересовался Чарльз.

— Давай-ка сделаем так, — предложила Чич. — Возьмем список человек на двести из тех, кто пострадал из-за этих фиалов, и будем распределять деньги между их наследниками. Организуем небольшой трастовый фонд для их наследников — и каждому зайчишке по кочерыжке.

— Простите, мэм, но на это потребуется время, чтобы пересмотреть все как следует, — заявил ЧАРЛЬЗ. — И еще потребуются дополнительные расходы на поиск всех потомков до энного колена и на то, чтобы определить, сколько кому выделить.

— Давай тогда учредим фонд и наймем детективов — пусть берут, сколько влезет… То есть, что я говорю — сколько им надо. Опять не то. Пусть они назначат себе гонорар. И выплачивать каждому из бывших доноров, принявших участие в дистилляциях, дивиденды на условиях страховки. Если и после этого что-то останется, распределить поровну между остальными филиалами корпорации по всей галактике.

С этими словами она ударила по кнопке и вывела на сайт список интеллектуальной собственности, объявленной к продаже с аукциона. — Сейчас, еще минуту — и я предоставлю тебе список доноров.

— Как пожелаете. Теперь еще одно, мэм…

— Чарльз, я не люблю, когда меня так называют! Что еще за «мэм»? Перестань мычать. Называй меня просто Чич.

— Как пожелаете. Итак: вы задумывались о юридических последствиях, которые может иметь это дело?

Чич раздраженно оторвалась от экрана.

— Никаких последствий — уж не знаю, что ты имеешь в виду — не будет. Все это совершается с позволения главы корпорации — законного наследника и директора филиала. Очевидно, он достиг соглашения с капитаном Мэем. Он выработал такую договоренность. Никто просто так не раскрывает пароли к своим аккредитивам. Это может сделать либо преданный друг…

— Либо приставленный к стенке враг, — закончил за нее ЧАРЛЬЗ. — Не так ли? Смею вас заверить и даже берусь доказать, что соглашение, о котором вы говорите, было заключено не без некоторого давления со стороны. Кого спросите вы? Этот вопрос переадресую вам. Поскольку все было начато, по-видимому, задолго до моего прибытия. И, в таком случае, может иметь место не только моральная, но и правовая ответственность за случившееся.

— Какая еще моральная ответственность? Что ты несешь? Мы же выплатили эти деньги тем, кто работает на компанию, то есть являются ее законными владельцами. И если они не смогут найти работу после развала компании и использовать деньги из выделенного нами выходного пособия — они окажутся выброшенными за борт.

— Я говорю о том, что случится с балансом Корпорации «Сущность».

— ЧАРЛЬЗ, ты должен раз и навсегда запомнить одно: не надо рассматривать все в черно-белом цвете и делить мир на чистых и нечистых.

Андроид не ответил на это оскорбление. Упоминание о природном дальтонизме ничуть не вывело его из себя.

Чич тем временем достала и передала в систему ЧАРЛЬЗА файл со списком дистилляций и затем углубилась в поиск других программ, как будто забыла о нем окончательно.

— Мэм? — напомнил ЧАРЛЬЗ о себе после продолжительного поиска файлов.

— Чич, — уточнила она, не поднимая головы.

— Я просмотрел все файлы, которые вы дали мне на дистиллированных добровольцев, и обнаружил кое-что интересное. Похоже, что мистер Баррис вел переписку с Юэ-Шэнь, причем, достаточно длительную. В ней содержится ценная информация с именами, явочными квартирами и датами событий. А также о том, каким именно образом этой королеве пиратов удалось завладеть дистилляциями Серии Один.

— Зачем вы говорите мне это, ЧАРЛЬЗ? Что вы мне рассказываете?

— Хотелось бы знать, что вы собираетесь делать с это информацией.

— А что я еще должна с ней делать? — пробормотала Чич, запрашивая записи, о которых говорил андроид, на свой терминал.

— Очевидно, — сказал ЧАРЛЬЗ, — правильнее всего было бы вернуть их на место, откуда они были по ошибке взяты вместе с данными о подопытных. Поскольку мы не имеем права обладать не принадлежащей нам информацией. Затем мы прервем этот аукцион и договоримся с покупателями о расторжении сделок и возвращении денег.

— Глохни, — посоветовала Чич. — Этого тебе никогда не сделать.

— Не считаю себя фаталистом, но я предвидел такой ответ.

— Ну, тогда зачем говорить попусту? Займись лучше делом. Тебе надо снять копии с данных и разослать их по всем отделениям корпорации. А затем выйти на связь с главным представительством Совета директоров. Понял?

— Не берусь предсказать их реакцию на столь явно незаконные действия…

— Дареному коню в зубы не смотрят. А голодающий в шляпу не заглядывает, не так ли? Не отвечай. Просто исполняй приказы, ЧАРЛЬЗ. Делай то, что тебе говорят, — и это все, что от тебя требуется.

— Но, мэм…

— И слышать не хочу! — Чич встала с винтового кресла и быстрым шагом приблизилась к терминалу, где лежала собранная голова андроида. Она решительно взяла в руку прибор для электронного зондирования.

— Мэм? — удивился ЧАРЛЬЗ, — Что вы делаете?

— Восстанавливаю твою прежнюю персональность, — ответила Чич. Неважно, что скажет Мэй. Прежним ты был гораздо лучше.

30

Они вышли из леса и вошли в туман. Как только они ступили на поляну, перед ними выросла тень, точнее, смутный силуэт, — обретая черты «Незабвенной». Какие-то фигуры бежали им навстречу от выкинутого трапа.

Питер Чиба первым заметил их. Он помчался прямо к Роз, схватил ее и прижался всем телом, как будто думал выжать из нее сок. Так на овощ бросается соковыжималка, так голодный осьминог настигает свою жертву на дне океана. Крепче этого объятия были разве что северные ветра, когда они пересекаются с западными.

Герцог, дотоле устало сидевший на ступеньках, ведущих в корабль, встал и побрел навстречу Мэю. Капитан тоже едва держался на ногах. Когда расстояние между ними сомкнулось, он увидел радостную, во весь рот, улыбку капитана, в которой можно было сосчитать все зубы космического волка.

— Да! — прошептал Мэй и пал в его объятия.

— Вы ранены, — заметил Герцог.

— Теперь я в порядке, — сказал Мэй. — Только нужна небольшая медицинская помощь… Обезболивающее начинает отходить.

А им навстречу уже ковыляла короткая фигурка:

— Думаю, я не помешаю столь трогательному моменту встречи своим присутствием, — пропищала она.

Мэй упал на колени, заключая единственную уцелевшую руку Мистербоба в обе ладони и потряс ее — пылко, но осторожно. — Так рад видеть вас, старина! — прошептал он. — Я благодарен вам за помощь, вы столько для всех нас сделали… Без вас у нас ничего бы не получилось.

— Со своей стороны должен поблагодарить вас, — проворковал Мистербоб, поскольку вы существа, которые готовы рисковать Жизнью, чтобы невозможное стало возможным.

— Но только вы смогли все это провернуть! — настаивал Мэй. — Это же вы так искусно воспроизвели запах горящей плоти, который остановил полисменов на дороге. Это было просто великолепно, Мистербоб!

Головка арколианца склонилась набок, под углом — он рассматривал капитана одним глазом, как птица. Эти птичьи повадки были связаны с особенностями зрения арколианцев.

— Не понял, джеймсоджеймс, о чем вы говорите?

— Мистербоб был с нами, — сказал Герцог.

Вонн вступил в этот разговор, заметно съежившись при виде арколианца. Именно он сказал то главное, что было у всех на уме:

— А где же Винтерс?

— Разве он не с вами? — удивилась Роз. — Он же уехал вперед.

Мэй отрицательно покачал головой.

— Последний раз мы видели его… — произнес Герцог — Он был в… — И тут его взор остановился на черном столбе дыма, поднимающемся между стволов.

— Нет! — закричал Вонн. — Только не это! — он помчался к дороге, не отзываясь на крики остальных, пытавшихся остановить его. Душераздирающий визг, наконец, достиг его слуха, и тогда он сбавил шагу, начиная понимать, что это такое.

Это визжала Роз.

Арколианец весь трясся и прыгал в плотном кругу обступивших его со всех сторон, волоча за собой руку, словно указывая на нечто несуществующее. Он сейчас напоминал жреца на поляне, только дикари в сравнении с ним казались большими деревьями.

— Верзила, — заклинал он, попискивая, — верзила, верзила….

Наемник посмотрел вниз и увидел, что у него трясется рука. Тело моментально покрылось гусиной кожей. «Именем Пятой Зоны, — подумал он, — да ведь эта чертова штуковина разумна! Это же человек!»

Герцог хотел подойти к арколианцу, но тут же был отодвинут в сторону танцующей рукой.

— Мистербоб, — сказал он. — Пора идти! Винтерс бы тоже хотел, чтобы мы поскорей убрались отсюда! Если мы не…

Арколианец замедлил танец и, в конце концов, прекратил.

— Понимаю, — сказал он. — Это значит, что одна из Жизней потеряна.

— Да, — сказал Герцог. На глазах его выступили слезы.

Мистербоб сразу заинтересованно потянулся к его лицу, чтобы потрогать одну из слезинок, стекавших по щеке тетранца.

— Как это прекрасно, — заворожено пробормотал он, — физическое проявление боли и жалости. — Отступив назад, Мистербоб повернулся к остальным и заговорил срывающимся голосом:

— У меня нет слез. Поэтому я должен выразить то, что я чувствую. Мне очень стыдно за то, что я сейчас тут делал.

— Да что там… — пробормотала Роз, глотая слезы.

— Мы тоже… иногда, — пробормотал потерянно Питер Чиба, а потом просто махнул рукой, словно и сам не понял, что хотел сказать.

— Теперь я понимаю, как это важно, Жизнь в индивидуальной Разумной А-Форме. Как глупо с нашей стороны видеть единственную реальную ценность жизни в расе! Если одна жизнь — это лишь слепок, отпечаток и след, то лишь по многим и многим отдельным следам мы можем узнать, что делало и куда двигалось это огромное мудрое животное — раса! Теперь я представляю, как благородны ваши души, если вы можете ощущать так глубоко потерю каждого из вас! Какая боль! И это чувство потери делает вас такими…

— Живыми, — вырвалось, как рыдание.

Это сказал капитан. Казалось, он состарился на несколько лет за эти короткие минуты.

— Я стою среди вас только благодаря мужеству верзилы и заверяю в том, что он будет стоять здесь, среди нас! — торжественно заявил Мистербоб, клятвенно воздев руку над головой. — Во имя этой благородной печали!

Вонн подошел ближе к арколианцу:

— Посол, — робко заговорил он, — а посол? То есть — Мистербоб. Герцог прав. Мы должны… — Он оглянулся на лес. — Мы должны лететь.

— Конечно, — вздохнул Мистербоб. — Мы должны. Я никогда не забуду.

— И никто из нас, — подтвердил Мэй. — Никто из нас не забудет этого.

Некоторое время они постояли в полном молчании, затем Мистербоб, не знакомый с обычаями, первым начал двигаться к трапу. Как только он исчез из виду, за ним последовал Вонн, а затем Чиба и Роз.

— Время, — произнес Мэй. Он оперся на плечо Герцога, и они тоже двинулись следом.

— У меня есть кое-что для вас, — сказал Герцог и вынул последний фиал из кармана.

Мэй смотрел и не верил собственным глазам:

— Как это тебе удалось? Сцапал в тот день, когда мы сидели в кабинете у Барриса?

Герцог кивнул:

— Я подумал, что нам может понадобиться доказательство на случай каких-нибудь осложнений.

— Да, — вздохнул Мэй, — осложнений… Он взял фиал и повертел в руке.

— Если на меня опять наедут так называемые представители закона, я сдамся. Я устал от этой гонки.

Он бросил бутыль в траву. И когда она хрустнула под каблуком, на душе стало удивительно легко и свободно.

Эпилог

Шесть месяцев спустя Мэй и Герцог стояли на палубе спасательного корабля, висевшего на самой удаленной орбите над Пятым Консулом. Герцог выглядывал из иллюминатора операторской и хохотал.

— Знаешь, — сказал он, — не могу поверить. Вонн в самом деле, больной. Мэй, он просто безумец.

— Я им восхищаюсь, — сказал Мэй. — Он преодолел свой страх и встретил его лицом к лицу.

— Ну, по большей части ему приходилось при этом расслабляться. И надо сказать, было чем — аптека, как показал последний осмотр, лишилась своих барбитуратов. Ни транквилизаторов, ни амфетамининки — ничего. Он, наверное, и сейчас, того…

— Может быть. Не стану спорить.

— Как думаешь — смогут эти арколианские «обменщики» регенерировать ему руку?

— Если они это сделают, — сказал Мэй, — тогда он, считай, первый вышел на перекресток новой индустрии.

— Или на большую дорогу, как сказал бы на нашем месте Баррис.

Герцог поежился:

— Надеюсь, что у него все будет в порядке. Я видел, что случалось с людьми, у которых не ладилось с этим делом.

— Фиалы? — спросил Мэй.

— Эрик Диксон, — ответил Герцог. — Пусть биографы пишут себе, что хотят. Жизнь его была печальной и достойной сострадания.

— Ты уже избавился от… то есть, я имею в виду — потерял его?

Герцог повернулся и посмотрел Мэю прямо в глаза:

— Не совсем, Мистербоб — единственный, кого мне предстоит потерять. Вообще-то я хотел, чтобы он слетал со мной на Тетрос. Я бы показал ему хоть раз, что такое нормальное человеческое мясо… то есть нормальная человеческая жизнь.

— Это у дядюшки-то на скотобойне?

— Вроде того…

— Тут у него вчера был сеанс связи по лазеру, — сказал Мэй. — Телемост. Разговаривал с какими-то голограммами. Он справился на удивление удачно. Его спросили, что такое, по его мнению, человек, но он сказал, что никаким запахом этого не выразить, но пахнет, в общем-то, приятно… Особенно женщина, — тут, видимо, коммерсант снова проснулся в капитане, и Мэй заерзал на сиденье. — Послушай, Герцог, я бы хотел обсудить с тобой вот какую проблему…

— Я возвращаюсь на Тетрос, — отрезал Герцог. — У меня там и так масса проблем. А теперь, когда появились деньги, самое время их решить. Двое детей растут без отца…

— Ну, и свадьбы, само собой…

— Разумеется.

— Пойми — теперь тебе все будут завидовать. Парню, который проболтался год в космосе и вернулся мультимиллионером.

— Если кто-то начнет завидовать, — заявил Герцог, — я расскажу им о тех, кто из космоса не вернулся.

Мэй вздохнул:

— Герцог, я прекрасно понимаю, что ты связан обязательствами и твердо вознамерился вернуться и наладить свои дела. Но думаю, после всего, что ты узнал от пилота, ты уже не сможешь успокоиться и сидеть на месте. Ты стал другим человеком, и Диксон, пусть даже только своими знаниями, будет тянуть в космос. В таком случае, если что…

— Ты будешь первым, с кем я свяжусь, — пообещал Герцог.

Дверь распахнулась, и из коридора заглянула Роз.

— Мэй, мы на подходе. Ты сказал предупредить… Мэй жестом поблагодарил ее. Подождав, пока дверь закроется, он продолжил:

— Знаешь, это такой геморрой — покупать корабль, влезая в долги… признался капитан.

— Думаю, у них все получится, — сказал Герцог. — Они же не коммерсанты…

— Верно! — рассмеялся Мэй.

Герцог встал и направился к своим чемоданам:.

— Похоже, пора складываться, — пробормотал он.

— Еще рано, Герцог.

— Но ведь Роз сказала, что мы на подходе….

— Не к платформе, — Мэй подошел к иллюминатору на противоположной стороне капитанского мостика. — Я договорился, чтобы нас подвели поближе к докам.

— Ты докторов называешь доками? — скаламбурил Герцог на прощанье. Сколько они еще собираются возиться с кораблем?

— Я подумал, ты захочешь взглянуть на прощанье…

— Еще бы, — Герцог почти подбежал к большому иллюминатору. Там уже показался исполинский корпус корабля, болтавшийся в космосе на длинной стреле, исчезавшей в доках. В области реакторов сверкнули огоньки сварки. Казалось, корабль подмигнул ему на прощание. — Реактор уже установили?

— На следующей неделе, — ответил Мэй. — Сейчас занимаются трюмом. Пробный запуск реактора через полтора месяца, так что, если пожелаешь задержаться…

— Никак не могу, — Герцог, как завороженный, не мог оторвать от корабля взора. На боку он увидел свежую полосу голубой краски. — Беру слова насчет «док» обратно, — покачал головой Герцог. — С обшивкой им, конечно, пришлось повозиться. Зато выглядит как новая.

— Так оно и было замыслено, — подтвердил Мэй. — Это совершенно новый и, если уж начистоту, совершенно другой корабль.

— Хорошее начало, — кивнул Герцог. — Если кто-то и есть на свете, кто заслуживает нового шанса, то это, безусловно…

— Погоди! — вмешался Мэй, не дав ему договорить. — Должен сказать тебе кое-что. Это касается законов открытого космоса о космической движимости. Чич навела меня на прекрасную мысль. Поскольку я выкупил его у бывшей жены за сотню кредитов, прошлое этого корабля вычеркнуто. Теперь я волен делать с ним, что угодно. Даже продать на запчасти…

— И на чем же ты остановился? — Герцог оглянулся на иллюминатор. Как раз в поле зрения показался регистрационный номер, нанесенный большими черными цифрами на свежей краске.

89631

— Мэй! Так ты правда, не шутишь? Ты перерегистрировал корабль?

Капитан коммерческого флота пожал плечами:

— На свое имя. Как новенький.

— Так это же здорово! — Герцог схватил руку капитанам и энергично встряхнул ее. — Поздравляю, господин судовладелец. И имя новое, поди, тоже подобрал?

Мэй испустил тяжелый вздох, и глаза его вдруг наполнились слезами:

— Еще бы. Это уж, само собой разумеется.

Герцог заглянул в иллюминатор, и увидел надвигающиеся буквы.

«ВИНТЕРС ТЭЙЛ»

— гласили они.

— На терранском языке — точнее, на английском его диалекте, это означает «Сказка Винтерса» или «Зимняя Сказка». А еще так называется произведение великого терранского драматурга, Вильяма Шекспира.

Герцог оставался безмолвен, продолжая стоять у иллюминатора с раскрытым ртом. Вздохнув, он прикусил губу. Чувство, охватившее его, было сейчас слишком велико, чтобы выразить его словами.

Все кончено, и предстоит возвращение домой. На капитанском мостике вдруг стало так жарко, что дышалось с трудом — наверное, последствие прощальных возлияний с Вонном, за которыми они провели ночь накануне.

Слова, впрочем, были лишними.

На мгновение ему вдруг захотелось остановить этот миг навечно, заморозить его, как в бутылке с Дистилляцией чьей-то Квинтэссенции, но потом, после секундного колебания, он раздумал.

Некоторые воспоминания стоит предавать разрушительным силам времени.

Примечания

1

Stringer (англ.) — вольный наемник (Прим. пер.)

2

«Et tu, Brute?» — слова, сказанные Цезарем перед смертью предавшему его приемному сыну. — (Прим. перев.)

Content

Джо К. Фауст
Отчаянные меры. Драгоценный груз. Сущность зла

Отчаянные меры

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

2

3

4

5

ГЛАВА ВТОРАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

Драгоценный груз

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

2

3

4

5

6

7

ГЛАВА ВТОРАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Сущность зла

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

ГЛАВА ВТОРАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

Эпилог

Примечания