Иса

БАЛ ТЫ МОР

Исповедь — познание.

Хороший автор одного произведения

Глава I

1

Первый луч солнца ворвался через оконный проем эллинга, притих, и не торопясь стал ощупывать содержимое. С любопытством забираясь в самые потаённые места, он методично избавлялся от мрака. Некогда подавленная в нем несокрушимость разрасталась в размерах, придавала тем самым зримые очертания помещению, в котором всё отчетливей вырисовывались массивные контуры фюзеляжей бипланов и монопланов начала XX века, той самой золотой эпохи авиастроения. Удивившие в свое время новаторским решением создателей эти алюминиевые конструкции вновь воскресли спустя столетие. И теперь они здесь и милостиво согреваются утренним теплом восходящего солнца.

Придав, таким образом, красок авиации, блуждающая шаловливая ватага лучей размеренно продолжила свой путь. Через окно второго света они проникли во встроенную мастерскую, где пролистали уснувшие чертежи, вяло распластавшиеся подобно ушам спаниеля по всему верстаку. Затем с особым интересом осмотрели чертеж на раритетном кульмане в поисках чего-то нового. В конечном итоге они успокоились и надолго замерли на пожелтевшем пятне формата А2. «Пятно» заняло центральную часть одной из стен слегка заваленной хламом. По сути, оно представляло чертеж-проект двухэтажного здания. Авторство принадлежало Тимофею Илотову, о чем свидетельствовали размашистые буквы в углу.

Освещенная мастерская выглядела довольно просторной для воссоздания летательных аппаратов по частям, однако, недостаточно большой для их полноценного сбора. По её периметру стояли стеллажи с различными слесарными, узко профильными инструментами, а также оборудование, которые находились в упорядоченном бедламе. Как говорится, все на своем месте. Легкая диффузия резких запахов бензина, краски, солидола и других специфических ароматов заполняло её воздушное пространство. Фетр убедительно поднял свой торжествующий флаг победителя и, похоже, надолго захватил территорию. Но по сути это был не просто запах, отчасти именно так благоухает дух сотворения.

Мирную полудрёму авиатории взбудоражил резкий скрежет просевших ворот. В эллинг на спорт байке неспешно вкатил человек. Угрожающий бафф с видом черепа на лице и чёрно-белая джерси. Вся эта монохромная одежда привлекала внимание случайных встречных. Однако меж тем сегодня поразить, кого бы то ни было, еще не пришлось. Оставив своего двухколесного мустанга азиатских кровей у ворот, байкер направился в раздевалку. Где переоделся в засаленный комбинезон. Затем включил затасканный музыкальный центр. И тут же на всё рабочее пространство зычно зарычал Sentenced [1].

Каждое утро для шумного человека в комбинезоне начиналось с чашечки, как на грех для него, пакетированного латте. Вот такая невнятная современная условность кофейный напиток и в пакете. Сегодня, как и всегда, традиция не нарушалась, для этого он направился в мастерскую, где занялся приготовлением. За данным занятием любителя кофе застал телефонный звонок. На экране смартфона чудесную Форосскую церковь на Красной скале сменило упитанное лицо и надпись «Жора босс».

— Тим, доброе утро… скажи, сколько лет мы вместе работает, — сдавлено затянул кисельный голос и замялся от неудобства.

— Скоро два.

— Д-в-а, радует то, что это время мы можем вспоминать с улыбкой.

— ???

— Юнец…пришел, не имея за собой ровным счетом ничего. Тогда при знакомстве мы договорились точнее, по-моему, это была твоя позиция о том, что не стоит и сокрушаться, если не получится.

— Да?! К чему ты клонишь?

— У меня плохие новости, Тим. В общем, настал это момент, ты же знаешь у бизнеса свои правила я нам не куда от них не деться.

— Жора, а… я не совсем улавливаю твою мысль.

— Собственник решил прикрыть нашу «лавочку»!.. он счел это дело убыточным!.. «Вложение денег, не приносящих доход — потакание бездарности» Ты можешь сопротивляться, но в этом мире решаем не мы и тебе не стоит рыпаться. Сдай ключи. Организация тебе еще должна, по-моему, за 3 месяца,… обещали заплатить, как только решат проблему с этим «металлоломом»… м-м-м по всей вероятности так оно будет,…если не сложно все-таки завези ключи от эллинга ко мне домой…и…, — опустив квакающий мобильник, взгляд Тимофея, остановился на проекте его дома. Он замер пристально всматриваясь в дату начала его создания, вздохнул, окинул взором зловонное помещение, следом за этим медленно потащил чертеж, срывая и сжимая его:

— Какой будет исход Вам решать.

Оставив кофе, как и надежду, Тимофей заторможено зашагал вдоль своих работ к выходу. Прощаясь прикосновением, мастер не спеша поглаживал гладкий и прохладный лом. Руки остановили его у незаконченной модели. Постояв пару минут в раздумьях, его натура взяла своё. Он все же решил завершить свой замысел.

Буквально на глазах, макет превращался в некое подобие Фоккера. После ряда сварочный и шлифовальных процессов мастер внимательно изучал, рассматривал готовый материал будущей алюминиевой птицы.

Солнце находилось в зените, когда безумную идиллию прервало назойливое вторжение махаона. Бабочка, пролетев полумрак помещения, стремилась в самый эпицентр рабочего пространства, тем самым досаждая Тимофею. Он прекратил работу, чтобы отогнать насекомое, однако перестарался. За этим делом его застал слабый шум подъезжающего автомобиля.

Из черного внедорожника вышел мужчина. Внешне привлекательный спортсмен с яркой убежденностью в глазах да броской неухоженностью на лице, которую с лихвой компенсировал дорогой черный костюм. Огибая автомобиль, он закурил и облокотился на капот:

— Где тут спец… по дирижаблям?! — с натянутой улыбкой на загорелом лице спросил он, выпуская вниз струйку табачного дыма.

— Лё-ха…, — улыбаясь тихо протянул про себя Тимофей. Оставив работу, он устремился на встречу, — как ты меня нашел?

Дверь внедорожника со стороны пассажира приоткрылась, из нее не торопясь спустилась на грешную землю девушка в облегающих джинсах и короткой в талию жилетке. Она не спешила закрывать дверь, по всей вероятности хотела оставить некую преграду между собой и этими особами мужского пола. Стройная, длинноволосая, брюнетка с необычной манящей внешностью она могла стать добычей только достойного мужчины. Изюминка её очарования заключалось в голосе, спокойном и в тоже время плотном с некой долей оптимизма к происходящему. Если бы он имел бы цвет, то определенно оранжевый.

Алексей, указав рукой, представил свою спутницу:

— Знакомься, это Лина…, Мой «Заяц», а это Тимоха.

Парень и девушка встретились взглядами, одновременно протянули:

— Весьма приятно.

Нависло стесненное молчание.

— Давай рассказывай, что да как? — с нетерпением прервал паузу Алексей и глубоко затянулся.

— Что… работаю, — сухо ответил Тимофей.

— Чем же вы занимаетесь? — демонстрируя поддельный интерес, спросила Алина, не отрывая глаз от Тимофея и поправляя при этом прическу.

— Я? — опустив взгляд и вытирая руки о ветошь, флегматично начал отвечать Тимофей. — Можно сказать,…создаю заново историю,…сейчас стало модным среди обеспеченных иметь в своем «гараже» раритеты,… плюс к этому авиа шоу с демонстрацией… скажем инсталляция в небе событий первой мировой.

— Вполне интересное занятие, — кокетливо отметила для себя Алина.

— А это что за рыжая бестия? — спросил Алексей, указывая рукой в форме выстрелившего пистолета в сторону первого попавшегося аэроплана.

— Это персиковая, — поправила Алина, искоса посмотрев на Алексея.

— Этот…м-м-м… персиковое…воздушное судно… точная копия Литуаники… в 30-х годах XX века на таком аппарате пересекли Атлантический океан, но по непонятным причинам…самолет разбился в самом конце пути…

— А мы можем полетать? — с непосредственной детской улыбкой перебила Алина Тимофея.

— Действительно…полетаем! — утвердил свое решение Алексей, снимая пиджак.

— Шутишь? — уточнил Тимофей.

— Хм, нет.

— Н-е-т.

— Да, фигли мне тебя уговаривать…, — оживился Алексей и направился к самолету, выбрасывая на ходу недокуренную сигарету. — Мы не часто видимся, ну давай… сделай одолжение для друга. Ты знаешь, почему среди болгар нет гитаристов?

— Почему???

— Они в такт себе отрицают.

— И…хм… Щурците [2]…

— Всё конфликт с Болгарией урегулирован, — выдал улькус Алексей. — У-у-у… брат совсем ты заржа-в-е-л в этом «сарае» забыл, что такое свобода… мне реально стыдно за тебя.

— П-п-п-п, — надул щеки Тимофей и сделал долгую паузу, еще раз посмотрел на Алексея на Алину. — Ладно,…Ньюпор на ходу… можем, конечно, но будет очень тесно и неудобно. Это только снаружи он большой.

— Вот и жёлуди поспели на дубах. Узнаю Тимоху… поехали! — повеселел искуситель.

2

Полет вовлек всех трёх пассажиров невероятное ощущение — причастность к истории, а как же иначе. Когда обычные устаревшие предметы обрастают эпохами, событиями и превращаются в нечто большее, значительное. Когда ты понимаешь, что так мелок со всем этим. Полет, где сильное чувство страха граничит с непомерным детским восторгом. Где все земное находится за гранью, равным образом кажется таким бесполезным, где небо принимает тебя в объятья как мать любимого сына. А шаловливый ветер, играя с тобой, пронизывает насквозь. Душевный порыв зашкаливает в блаженстве от одной только мысли, что ты касаешься облаков, подобно великану и смотришь себе под ноги, где такая красота. Здесь важно не думать о том взял ли ты билет на тот рейс, дабы не спугнуть всю неслыханную гамму переживаний. Однако что происходит тому и суждено быть. Невероятное гало в форме трехконечного креста стало знамением для увидевших его авиапилигримов.

Внезапно двигатель заклинило. Биплан со свистом теряет высоту. Крик и всеобщая паника. Вот оно и сердце, как же оно стремительно сжимается. В глазищах безнадежно темно. Холодные, вцепившиеся в штурвал руки, на автомате принимают решение, экстренная посадка. Первое столкновение с макушками деревьев. Второе. Третье. Крылатый катафалк несется по чаще леса, оставляя за собой обломки. Последний вдох… Всё. Тишина.

…

Сильная головная боль привела в сознание Тимофея. Её немного успокоила мысль о том, что живой. Осмотревшись вокруг, он понял, что без существенных увечий, стал «воскрешать» спутников. Всё нормально, живы, лишь чуток царапин. Выбравшись из развалин «подобранного» бекаса, своё приземление, горе летчики, ознаменовали истерическим смехом.

— Ха-ха-ха!

Внезапно Алексей сжал кулаки и застал врасплох Тимофея прямым хлестким ударом. Тот потерял равновесие.

— Давай! — загорланил провокатор, — Вставай!

Тимофей упал навзничь, при этом окропил кровью зелень травы, и не проявлял активности. Алексей еще некоторое время переминался с ноги на ногу, раздувая ноздри, следом за этим достал из кармана конверт и запустил в сторону нокаутированного.

— Пойдем, — обратился он к Алине.

— Ты себе не надоел? Иди сам.

— Ясно, — с призрением протянул «победитель». Нервно развернулся, затем, разгребая перед собой ветви деревьев и кустов, направился вглубь леса. В голове его молотило — словно хмельной звонарь, взобрался на колокольню, дабы усладить себя панихидой. Лучшим решением, для себя, Алексей посчитал: уйти с этого места и переключится на поиски выхода:

— Ну их…вот гад! Гад!!!

Алина тем временем подошла к Тимофею приложила пальцы к шее, сняла жилетку, подсунула под голову. После этого нежно провела внешней частью ладони по его щеке, остановилась, занесла ручонку в размахе для пощечины.

— Что я делаю? — девушка остановила себя.

В эту самую минуту, словно специально для неё, пронесся шум в 22 дБА. Это оказалось довольно неожиданно, с одной стороны она испугалась, но с другой возникло легкое ощущение спокойствия. Оставив Тимофея, она направилась к источнику звука.

3

Лесная чаща благосклонно принимала Алину, да к тому же, еще и с удовольствием распахивала перед ней свои тайны. Спустя пять минут гул абсолютной тишины исчез. Девушка вышла на лесную аллею, напоминающую длинный туннель. В конце, которого выросло мрачное неестественное здание.

Работа зодчих, на первый взгляд, не соотносилась с определенной эпохой. Кроткий облачный свод небес едко жалили наконечники башен. Темный угрюмый брандмауэр убегал в дебри леса тем самым лишая представление об истинных размерах сооружения. Серлианские окна, точно жадно пожирающие бельма, пугали своим мраком. Вползающий коброю плющ окутал здание в свою зеленую паутину, оставляя местами острова линяющей чешуи. В самом центре фасада находилась арка, вобравшая в себя огромную дубовую дверь. Над аркой, словно вырываясь из крепкой хватки, полукругом высечена надпись «Балтыморѣ». От двери змеиным раздвоенным языком ползла каменная дорожка и стелилась к испуганным ножкам Алины.

Струйка пота пробежала по её спине, она оглянулась, подумав, что лучше будет вернуться.

— Выбор, постоянно владеет вами… — прозвучал громогласный бас заставивший девушку подскочить.

Неизвестно откуда перед ней вырос человек в летах. Он неспешно приблизился, гремя парфорсом [3]. Плотно сбитый, невысокого роста, из его гардероба выделялся черный рептилиеподобный макинтош. С одной стороны он казался вполне обычный человек, но с другой стороны от этой особы исходило что-то пугающее. На долю секунд его иллюминаторы почернели, что придало им неестественность и пустоту, отчего бледное лицо показалось подобно маске.

— Мы вляпались в историю,…- решилась напуганная девочка на разговор.

— Вы обольщаетесь тем, якобы свободны в его проявлении… — развивал свою мысль старик, игнорируя робкие попытки о помощи. — Что вы выбираете физическое или моральное бичевание?

Продолжая с иронией говорить, он направился к зданию, призывая рукой следовать за ним. Затем резко повернулся и пронзительно посмотрел в её глаза.

— Зачем это тебе, Алина? Ты же знаешь, что только чужая мука избавит от личных страданий.

Секундное замешательство девочки.

Человек в макинтоше продолжал идти, маня за собой. В этот момент Алина поняла, что его пристальный взор и пугающий вопрос всего лишь показались ей. Со всей силы, она ущипнула себя за руку, к счастью боль её успокоила.

— Х-х… Я не вполне понимаю, куда вы меня зовете?… Вы мне поможете, не так ли? Прошу Вас помогите хотя бы…

— Ты не видела здесь моего поводыря?

Алина отрицательно замахала головой.

— Ах да! Тебе нужна помощь,… я помогу, — подходя к порогу, благодушно сказал старик, — но прежде окажи мне любезность.

Прислонясь к двери, он дал понять, что не в состоянии открыть её один. Уткнувшись вдвоем плечами, они поднатужились, потихоньку стали сдвигать дубовую глыбу. Дверь с неохотой застонала, выпуская наружу запертый ветер со сладко-древесным ароматом сандала и горького миндаля.

Охлопав себя, он достал сигарные спички, вошел вовнутрь. Девушка от безысходности последовала за ним. Погремев складной лестницей, старик вскарабкался наверх и зажег стопин — зажигательный фитиль. Огонек быстро разошелся, раздавая пламя свечам на подвешенной к центру потолка люстре.

Стены по правую, а так же по левую руку терялись в занавесе тьмы. Напротив входа, параллельно залу, стоял убегающий во мрак массивный формореал. Вырезали данный шкаф по всей вероятности из макассарского эбена, отчего окрас у него пестрый: смоляно-черный с вкраплением коричневых полос. Сие рукотворное произведение доверху заполняли различные пергаменты. За спиной, роль акцентной стены выполняли зеркала, обрамленные в гниющее агаровое дерево. Амальгама местами отслоилась, это создавало уродливую ретроспективу окружающих предметов. Алина обратила внимание на свое отражение. Мерзкое, на удивление, живущее своей жизнью, погримасничав, оно исчезло.

— Это доппельгенгер… — сказал мызник, как само собой разумеющееся, направляясь к раскрытому гроссбуху, лежащему на конторке в центре комнаты.

— «Ну да конечно… как же я не поняла», — с иронией подумала про себя гостья.

— Его… только в этом зеркале… можно увидеть, — заметил старец, надевая на край носа пенсне и водя при этом куриным пальцем по книге.

Из любопытства гостья стала присматриваться к содержимому шкафа. Лежащая там бумага напоминала давно вышедшие из обихода старые деньги.

— Это мерило человеческой души такое же бесценное и ненужное одновременно, как и она сама, — поднимая взгляд, философствовал пожилой худог, затем подбросил монетку в сторону Алины.

— Что это?

— Спинтрия…всяк достоин своего жалования…

— А вы, наверное, коллекционер…нумизмат?

— Точнее сказать я архивист без Иерусалимской Веры.

— А современные деньги у вас есть?

— Есть те, которые вы используете, — указательным перстом Архивариус направил пытливую «Еву».

Денег различного номинала и разных стран оказалось довольно много. Они заполняли пространство нескольких полок и простирались далеко в глубину шкафа.

Алина потеряла контроль, забыла обо всем, и обо всех. Ей захотелось обладать ими. В своем воображении леди купалась в роскоши своих желаний и с каждым разом корила себя за мелочность предыдущего. А кто её осудит, если положить руку на сердце. Или Вы вели бы себя иначе?

Поддавшись соблазну, она все-таки взяла одну рельефную банкноту. В этот самый момент Архивариус ленно достал кулебру, разделил её на три части и закурил, умиротворенно наблюдая за своей визитершей. В зеркалах за спиной девушки отражался её силуэт, который окутывали щупальца, подобно старческим костлявым черпалкам. Они все крепче сжимали её с пронзительным тонким писком размозженной сколопендры, и жадно всасывали в себя как губка. Алина с пылающим взглядом посмотрела на курильщика и успела всего лишь раз моргнуть, до того как исчезнуть.

Архивариус, как ни в чём не бывало, продолжал пускать клубы сигарного дыма, свешивая кисти рук с крышки стола. Засим достал большую пепельницу, положил в неё недокуренную сигару, удалился.

4

Через час Алексей наконец-то остыл. Придя в себя, обнаружил, что его вспыльчивость вывела к лесной аллее. Дорога широкая, порядком утоптанная, и подобно ленте убегала вдаль сквозь лиственные арки обнявшихся деревьев. Её наличие подсказывало, что где-то здесь должны быть люди, которые помогут сориентироваться, а так же выбраться из глуши.

Словно черт из коробки, в глубине чащи показался человек. Индивид находился достаточно далеко. Поэтому представлял собой небольшую живую синюю кляксу.

— Эй! — окрикнул заблудившийся. Но субъект не остановился, напротив, стал удаляться. Алексей ускорил шаг и побежал.

— Эй!..Постой!

Пронесшись через изрядный участок дистанции, и, в конце концов, поняв, что уже давно мог догнать этого типа, наш бегун остановился. Как ни странно, никого нигде не наблюдалось.

— Что за бред!

Тяжело дыша и упираясь в колени, Алексей осмотрелся вокруг. Узкая невзрачная тропинка уходила в сторону от основной дороги. Промелькнула мысль, — «Чертов «кениец» нырнул туда». Глубоко вдохнув, остывший бегун последовал по ней. Тропа, недолго блуждая, вывела к озеру.

Спокойная водная гладь отражала в себе всю безмятежность происходящего. Где-то унывали ивы и точно обреченные утопленницы копотливо стремились к воде. А где-то вечные союзники рогоз да камыш невозмутимо и уверено в очередной раз брали в плен водоем. И только белоснежные облака в их неистовой спешке портили эту картину. Их поспешность вылилась в бескомпромиссное нанизывание на ядовитые шпили башен.

Посреди озера, словно большая болотная жаба уселся замок и не давал облакам ни малейшего шанса. Облезлый, со временем позеленевший дном он источал болотную вонь, а так же был полон да к тому же приземист и всем своим видом вызывал глубокое отвращение. Пожалуй, наиболее точно его вид охарактеризовали бы натуралисты, которые непременно окрестил сие творение не иначе как замком «Бломберга» [4]. Однако свою мерзость он смог ловко скрыть. Окутывающие клубы молочного тумана придавали ему полярную таинственность.

Постройка необычна как сама по себе, так и ее расположение, однако это не волновало Алексея. А вот позеленевший причал, уходящий в массивные ворота этого здания, его увлек. Захотелось совершить с него прыжок и с шумом окунутся в нагретую на солнце воду.

Рассматривая «Бломберга» взгляд нашего героя невольно остановился на одном из окон. Ему показалась, что на него из трифоры смотрит красивая и соблазнительная девушка. Она появилась, из полумрака держа в руках зажженный канделябр. Русокосая в белом балахоне дева походила на гардению, которая испускает обольстительный аромат страсти. Дива кокетливо улыбнулась и поманила к себе грациозным жестом кистью руки.

«Пожалуй, лучшего проводника не стоило, и разыскивать», — подумал он.

Любопытство и «юношеский» интерес заставил броситься на поиски лодки. Но ничего пригодного для перемещения по воде не нашлось. Оставался только один вариант это добираться вплавь, ибо только таким образом можно познакомиться поближе с таинственной незнакомкой.

Слегка прикоснувшись к водной глади рукой, Алексей измерил температуру. Попеременавшись в зад вперед «юноша» не раздевшись, с разбега погрузился во влажную стихию «топленого молока» и резво стал перебирать руками, исполняя кроль. Добравшись до причала, схватился за него. Замок встретил гостя неприветливой прохладой, которая ветром исходила из полуоткрывающихся ворот.

Намереваясь освободиться от водных пут и взобраться на причал, пловец несколько раз погрузился, что бы выйти рывком. Раз…, два… и вдруг что-то внезапно сжало его грудь и стремительно потащило на самое дно.

Уходя все глубже, Лёша откинул голову назад. Через водную плиту ему виднелось, как исчезают безучастные небеса. В голове внезапно пронеслось старое неожиданное воспоминание о скорбном знакомстве.

…

— Человек за бортом! — пронеслись крики на пассажирском быстроходном пароме.

Спортсмен с ярко выраженной убежденностью в глазах и броской неухоженностью на лице не заставил себя долго ждать, прыгнул в воду. Минуя сопротивление воды под неразборчивый гул толпы он пробирался к утопающему.

Тонувший покорно вглядывался сквозь воду, как стремительно от него удаляется силуэт судна. Последним бликом надежды для него стало появление тянущейся к нему вызволяющей руки.

Яркий свет солнца и неумолкающий шум толпы привел несчастного в себя. Откашливаясь и отплевываясь, он приподнялся и попробовал присесть, ему в этом помогли. Облокотившись о борт, и не до конца еще понимая происходящее, спасенный встретил протягивающуюся к нему ладонь.

— Это еще не Fin del mundo, — усмехнулся герой. — Будем знакомы… Лёха.

— Тимофей, — прокашлял «утопленник».

…

5

Тимофей открыл один глаз, проверил зудящую челюсть, и, оставаясь лежать неподвижно, оценивал окружающую ситуацию. Затем привстал и попятился назад к остаткам фюзеляжа, чтобы опереться. Более удобная поза помогла ему собраться с мыслями, вспомнить Лину и Лёху, крушение и конфликт. Глаза сами невольно нашли причину раздора.

Открыв конверт, обнаружил фотографию. Из глубины памяти снимок вытащил, то о чем, казалось, давно хотел забыть. Само появление Алины вернуло трепетное воспоминание, но фото усилило его.

Пять, а может быть шесть лет назад, он подобно Алексею потерял голову от «благородной» девушки, которая оказалась «чужой». Вот так иногда странно бывает переменчиво значение имени.

Тимофей никогда не слыл сентиментальным человеком, однако обрывки воспоминаний сами собой накатили на него бурной сметающей волной. Возможно, как ему казалось, некогда забытое его не волновало, однако это оставалось частью его жизни, может быть даже счастливой.

…

Волею судеб он оказался вовлечен в программу по студенческому обмену. Данный факт привел его в Скандинавию. В силу своей замкнутости, пребывание вне родины казалось для него невыносимым в отличие от впечатлений его соплеменников. Поддавшись однажды уговорам студенческой братии, он все же решил проветриться. «Это… крыша мира,…это… вдохновляет,… у меня нет слов…» — подобные и иже с ними назойливые и многочисленные эпитеты студентов стали для него окончательным аргументом в выборе места «переключения». Для этого он избрал не замысловатое путешествие в Норвегию, а точнее к утёсу Прекестулен.

Протопав восемь километров по склонам, наш исследователь вместе со всеми остальными уставшими, но счастливыми туристами, добрался до утеса. Это место его изумило, хотя может быть, грядущая встреча повлияла на окончательное впечатление.

Свесив ноги с края горы, путешественник сидел поодаль от всех остальных и перечитывал путеводитель.

— Красиво, — умиротворенно сказала рядом подсевшая девушка и пристально посмотрела в его психе псише, как она иногда любила говаривать, а именно зеркало души.

— Д-а-а-а,…наверно.

— Надеюсь, ты не из тех, кто делает вид что живет?

— ???

— Прыгнуть не хочешь? — прошептала она ему игриво на ушко.

Тимофей не ожидал подобного предложения, слегка даже растерялся.

— Давай, — подначивала она.

— Давай.

— Шучу, для этого нужен хоть какой-то опыт, — мягко улыбнулась провокаторша. — Я никогда не прыгала…, боюсь страшно.

— Я тоже, — рассмеялся избранник.

— Сейчас.

Девушка отошла, обратилась к веселой когорте своих спутников. Группа со снаряжением для прыжков и состояла из молодых бесшабашных особ обеих полов. По её просьбе некоторые из них стали доставать фотоаппараты либо смартфоны. Надели ей парашют, и она довольная вернулась к Тимофею.

Попросила его встать и как бы нечаянно поцеловала его в губы, что вызвало оживление в толпе и фотовспышки. Потом проказница разбежалась и прыгнула с утеса.

К поцелованному подошли её спутники. Один из них высокий и мощный, властно положил ручище ему на плечо.

— Считай, тебе сегодня повезло, — сквозь зубы отрезал ревнивец и бесцеремонно взъерошил волосы своему сопернику. Одна из девушек оттащила его.

— Не обращай внимания, это он так шутит, — сказала миловидная особа с неловкой улыбкой на лице.

Группа, убедившись в удачном приземлении девушки, соревнуясь, последовала её примеру.

— Постой, как её зовут? — обратился зарождающийся романтик к «миротворице», которая готовилась к прыжку.

— Лин! — прокричала она, поймав воздушный поток.

Спустя некоторый период времени настойчивость Тимофея вернула его на родину уже вместе с Алиной.

Для них это была прекрасная пора. Тот самый период, когда оба отчетливо понимали, что находятся мыслями в настоящем и ни воспоминания прошлого, ни стремление к будущему никоим образом не тревожат, важно настоящее, только их настоящее.

…

Прогулки по воспоминаниям прервал голосок свыше:

— Похоже, друзья вас оставили.

Тимофей застыл на мгновение, поднял голову, отражение солнца слепило ему в глаза. Сверху на обломках биплана сидел его ровесник в синем спортивном костюме.

— Давненько тут сижу, — продолжил тот, — слышал,… вы падали…видел, ваши друзья поссорились и разбежались в разные стороны…я вообще-то местный шел к себе в поселок, тут бах… вот такое…ну я к вам…, — рассказывал он, дополняя свою речь жестами. Спрыгнув с самолета, говорун подошел ближе:

— Я вот что подумал,…хочу такой же аппарат…, — не умолкал паренек, пытаясь выгадать что-то из сложившейся ситуации, но пока не знал, что именно. — Я вам мог бы помочь.

— Можешь про себя.

— Что мне про себя рассказывать… родился…

— О… хм. Твоё имя?

— Баламут, — ответил тот и открыл рот, чтобы продолжить свой монолог. Но летчик еще раз усмехнулся и закрыл его вентиль:

— Можешь помолчать.

— …если я Вам помогу,…мы полетаем… ну, пожалуйста. Я, может быть, всю жизнь об этом мечтал…

Тимофей еще раз взглянул на фото, где он целуется с парашютисткой… Алиной. Баламут краем ока попытался посмотреть на снимок, но увидев грозное выражение глаз обернувшегося пилота, открестился и попятился назад.

— Куда они пошли?

— Кто?

— Парень и девушка.

— Они пошли в разные стороны. Вам наверно девушка нужна?

— Возможно.

— Она пошла туда, — указал за спину Тимофея Баламут. — Кстати, ваша девушка сережку не теряла?

Лётчик посмотрел вглубь ельника.

— Она их не носит. Проведешь? — спросил он, оборачиваясь к собеседнику. Но того и след простыл.

— Баламут! — прокричал Тимофей несколько раз, оглядываясь по сторонам, но вокруг не души. Всмотревшись еще раз пристально в лесную чащу, он обреченно перевел взгляд на горизонт. Тонкие перистые облака лениво завоевывали небо, окрашиваясь при этом в багрово-красный цвет.

— Так, не уже ли я сам с собой разговариваю? — констатировал он не найдя логичного и разумного объяснения.

Достав мобильный телефон, он попытался позвонить, но сеть отсутствовала. Поиски хотя бы малейшего признака связи ни к чему не привели, и Тимофей предусмотрительно отключил телефон. Взобравшись в разбитую кабину самолета, он отыскал планшет с картой и спокойно проанализировал возможное место падения:

— До ближайшего трассы, возможно 25–30 километров,… при передвижении по лесу это займет около 8-10 часов.

Дело двигалось к вечеру, и единственным верным решением остаться на ночлег возле самолета, тем самым дождаться возвращение своих знакомых и отдохнуть. Но прежде чем сделать это, Тимофей развел костер, благо спички у него нашлись. Затем отправился в лес на поиски чего-то съедобного. В полумраке леса ему удалось найти несколько съедобных ягод и пару грибов, что радовало. А вот упорно раздражало нашего выжившего героя обилие комаров. Для борьбы с ними он, отыскав несколько еловых шишек, и отправил их в костёр. За этим, этот долгий и непредсказуемый день для Тимофея закончился приемом шашлыка из подосиновиков.

6

Ранее утро. Раскрылись синие лепестки дикого цикория, а с ними и веки Тимофея. Лес просыпался, однако этим не радовал. Вчерашние события так и остались страшным сном. Делать нечего. Отыскав пару десятков ягод сизой ежевики, а с ними и источник воды, Тимофей позавтракал. Затем поразмыслив, на карте обвел возможное место падения, отметил стрелкой свое направление и оставил планшет на видном укромном месте возле обломков самолета. После, он сорвал лямку с комбинезона, привязал её к дереву-ориентиру его дальнейшего движения. В путь.

…

Прошли сутки. Тимофею так и не удалось встретиться ни с Алексеем, ни с Алиной, ни с кем-то еще. Согласно расчетам он давно должен выйти на трассу — однако этого не происходило. Ошибиться он не мог, поскольку прекрасно ориентировался по природным указателям от смолы на деревьях до муравейника, тем более он всегда двигался в одной плоскости группы деревьев. Со временем, его блуждающего одолела безысходность и усталость. Присев наземь, путник, в бытности наступающего на горло отчаяния, отказал себе в дальнейшем передвижении.

Лес по своему негодовал подобной выходке Тимофея. Духовой оркестр крон принялся за дело. Широкополая листва курчавых дубов отсчитывала такт. И вот вступил тромбон — группа тополей, трущаяся друг о друга. Их поддержало шуршание квартета гобоя в составе кустарников акаций и граба. К шелесту присоединился фагот престарелого бука. Сосновые деревья при этом уверенно хранили театральную паузу. Не умолкал, затягивая свою песнь и пернатый хор. Неистово мяукала желтобрюхая иволга, за ней заквакал певчий дрозд. Попеременно кряхтела кукушка, спрятавшись глубоко в листве. Её обнаружил кривоносый клест, отчего засвистел во всю грудь. К ним присоединился отшельник рябчик, пуская в ход свой ультразвук. Где-то барабанил озабоченный глухарь, где-то укал, призывая самку, филин. Но над всем этим удачно тянул свою сольную партию серенады, соловей.

Лесная радушная музыка да ароматы многолетней хвои успокоили нервы Тимофея. Пришло умиротворение, а с ним и надежда покинуть флору, и найти своих пассажиров. И уже спустя час Тимофей все-таки вырвался из густых вериг смешанного леса. Вестником радости стало зарождение пустоши. Незначительная растительность в виде одиноких кустарников и обилие обросших разноцветным лишаем камней убегали вдаль, маня за собой. Оставалось только последовать их призыву.

Зов привел к горным хребтам, твердо стоявшим по обе стороны на пути к водной стихии, возможно морю. На одном из скалистых творений гнездилось нечто похожее на замок. Чтобы добраться туда, необходимо спуститься к подножью, после подняться, а потом опять спуститься, снова подняться, а потом опять и опять… Окрыленный надеждой встретить людей Тимофей пустился преодолевать возникшие трудности, которые вдобавок усилились встречным, свистящим в уши, ветром. Вскоре он нашел узкую и свежую тропинку, ведущую к цели.

По мере приближения, очертания замка четче вырисовывались. Сам чертог возносился над скалистой возвышенностью, омываемой со всех сторон морем. По сути это выглядело как остров-замок, соединенный с материком подвесным каменным мостом. Переправа была вконец дряхлая, подобравшись к ней, это отчетливо бросалось в глаза.

Тимофей подошёл к мосту. Страх тут же сцепил его и завопил во всю глотку: — «не рисковать!». Но, несмотря на внутреннее предостережение, путник решился, и сделал первый безмерно долгий шаг. Казалось, что под ногами хрупкий весенний лёд, который вот-вот даст слабину. Ох, как этого не хочется. Последовал второй шаг, за ним третий,… внезапно Тимофей оступился,… упал.

Слоевище мха с его мельчайшими деталями предстало перед судорожным взором сумасшедшего. В ушах загудела туба, и застонало под ложечкой. Оцепенение усилил звук шлепков от падающих в воду камней. С наступлением тишины безумец медленно попятился в исходную позицию и затем продолжил движение вперед.

Пройдя адскую дистанцию, он вплотную очутился перед небольшим дверным проемом в огромной каменой стене. Вход казался, подобен черной дыре, из которой несло сыростью и прохладой. Войдя в кромешную тьму, остановился, ожидая адаптации глаз. Постепенно проявлялся внутренний мир замка, а с ним и узкий каменный тоннель. В его тупике виднелась лестница наверх, подъем на которой венчало появление света. Проделав этот путь, скиталец оказался в одной из башен крепости, которая напоминала шахматную фигуру. С этого места Тимофей увидел давно позеленевший двор. В его центре располагалась главная башня — донжон. Она находилась в полуразрушенном состоянии. В таком же состоянии находилась вся внутренняя часть замка с его немногочисленными постройками. Всё здесь выглядело безжизненно.

«Очередное разочарование…» — пронеслось в голове Тимофея. В эту же минуту его мысли прервало удивительное появление крупного голубя — английского карьера.

Птица, покружив несколько раз, направилась в сторону Тимофея. Усевшись на край «зуба» она заворковала, небольшая капсула фиксировалась на её спине, что привлекало внимание. Тимофей подумал: «Если существует почта, то есть и получатель, а, следовательно, возможность найти ответ». Тот факт, насколько размышление разумно, осталось для него вторично. Он попытался взобраться повыше, чтобы стать на ребро стены и вплотную приблизиться к птице. Начало его подъема ознаменовало появление слепого дождя и усиление ветра, однако возможность падения никак не смутила птицелова.

Голубь сидел смирно, как бы приглашая к себе поближе. Взобравшись, наш шаловливый кот к несчастью не подумал об атаке, поэтому оказался в позиции навстречу солнцу. Однако уже поздно что-либо менять, подобравшись очень близко, он замер. Расстояние позволяло внимательно всмотреться в капсулу. Тимофей разглядел засечки по всей вероятности, сделанные наспех перочинным ножом либо иным острым железным предметом. Этот резной ряд легко читался слева направо и представлял собой следующее: некое подобие трех звездочек в форме треугольника затем одна черта за ней дважды перечеркнутая полуокружность следом крест и галочка.

Дождь постепенно усилился. Надо действовать. Новоявленный охотник за птицами собрался с духом и принялся реализовывать свой замысел. В ту самую минуту готовности для прыжка,… он оторопел. Мрачное пугающее отражение показалось ему в преломленной солнцем капле дождя. Зеркало невольно вывело ловца из состояния равновесия, что привело к долгому затяжному падению. Громкий всплеск воды заставил голубя взмахнуть крыльями.

7

Вымощенная камнем мостовая отдавала свой жар упакованным в обувь ступням. Бытовой щебет проходящих смертных заполнял слуховой канал. Какофония запахов прорывалась через носовую раковину. А зрачки как полоумные не могли определиться с размером. Похоже, это обычная городская площадь в разгар солнечного дня вынесли окончательный вердикт органы чувств… Алины.

Немного отойдя от ступора, она попыталась найти разумное объяснение происходящему, но так и не нашла более менее подходящего для себя ответа. Зато отвечала внешняя среда в образе пожилой несчастной женщины, в которой виднелось что-то родное и знакомое для самой Алины. Женщина напористо пыталась вступить с девушкой в разговор. Однако сама девушка её попытки сознательно игнорировала.

Оборвав так и не начатую дискуссию, Алина направилась к фонтану, который стоял в самом центре площади. Приняв успокаивающую влагу, опустилась рядом на колени в раздумьях. Её мучила необъясненность ситуации. Но более изнуряющая вещь заключалась в том, что она впервые за долгое время думает о событиях, о которых не когда не хотела вспоминать. Обстоятельства давно минувших дней всплыли перед её глазами в глубоководном отражении источника воды.

…

Она увидела солнечный осенний день, когда еще не так холодно и не так мерзко от пронёсшегося дождя. Они вместе с Тимофеем совершали моцион по родному городу. Тихую, молчаливую прогулку она решила разбавить посещением ювелирного магазина. Мужчине оставалось только следовать за дамой по пятам.

Салон в тот момент был беден на покупателей, поэтому встретил посетителей угрюмыми охранниками и молоденькой девушкой работающей за витриной. Улыбка подобно включенной лампочке засияла на её личике при виде клиентов. Обменявшись любезностями девушки стали живо обсуждать изысканность и прелесть украшений. Тимофей с неподдельным вниманием присматривался к женским игрушкам, изредка кивал на замечания продавца-консультанта по поводу прекрасного вкуса его спутницы. Алина любовалась на себя в зеркале, примеряя очередное парюра. Тимофей тихо заметил:

— Мы не можем это позволить.

Заиграла музыка ветра — в салон вошла еще одна пара. Молоденькая особа с невыразительной внешностью но, тем не менее, изыскано укомплектованная и её молодой, страдающий от избытка денег, ухажер. Продавец-консультант в поисках выгоды моментально на них переключилась. Алина внимательно посмотрела на эту, по её личному мнению, не совсем пару, точнее в этом союзе её никоим образом не устраивала эта невзрачная пигалица.

— … не упускайте возможности…, — донеслась фраза продавца до Алины, словно стартовый выстрел.

Она перевела взгляд с покупателей на Тимофея и погасла. Затем придя в себя, оценила ситуацию и убедилась, что все чем-то заняты. Тимофей увлеченно рассматривает кольца, парочка тонет в изысканном «обсасывании» продавца, охранник вот-вот разберет стену в маджонг.

Вот она та редкая возможность воспользовалась моментом. Молодая пока еще, девушка бросилась бежать что есть сил к выходу. Захлопывающаяся за нею дверь прервала истеричный крик охранника:

— Держи его!

Пробежав квартал и свернув в подворотню, она убедилась, что за ней никто не гонится. В эту минуту из двора выехал внедорожник, перед основной дорогой он остановился. Воровка открыла дверь рядом с водителем, запрыгнула на сидение. Её умоляющий взор и просьба о помощи сдвинул с места автомобиль.

— Что может случиться с такой… красоткой? — начал разговор водитель, искоса украдкой рассматривая приятную и возбужденную девушку.

— Мой… бывший… меня преследует,… не дает прохода, — соврала цыпка водителю. — Странный тип… жалею, что с ним познакомилась…

Автомобиль проехал мимо ювелирного салона. Беглянка украдкой увидела, как Тимофея избивают два охранника. Она сжалась и сползла вниз, прикрывая дрожащей рукой лицо. В безопасной части пути повернулась к водителю и повторила:

— Странный тип…

— Бил, наверное? — поинтересовался водитель. Алина вопросительно посмотрела на него.

— Обычно так убегают именно от таких подонков, — продолжал свою мысль водитель.

— М-мгу.

— Ты теперь не бойся.

— Неужели?… а куда мы едем?

— Ко мне. Стресс то надо лечить…Ты не думай я в принципе человек хороший.

— Ну, если в принципе…тогда хорошо.

— Алексей.

— Лина.

…

Внезапно зеницы Алексея почернели в отражении фонтана, лицо побелело, и на его месте оказался старый мерзкий Архивариус.

Алина вздрогнула и встала. Оглянувшись по сторонам, она бесцельно прошуршала по улице. Попытки что-либо выяснить у прохожих ни к чему не привели. В ответ получала лишь стеклянные невразумительные взгляды.

Прогулка вдоль улочек привела бы ее в восторг, если бы не предыстория её здесь появления. Город казался вполне приветливым и удивлял изумительными памятниками архитектуры. В нем читалось наследие разных эпох и разных народов, когда-то здесь живших и развивавших его, но Алина этого не замечала.

На её пути встречались различные кафе и рестораны, а так же гостиницы и театры и даже библиотека. Двухэтажное здание с двумя флигелями и открытой арочной галереей с колоннами по центру фасада.

Устав от долгой ходьбы, «горемычная» присела за стол на открытом воздухе возле небольшого кафе. Подавая знак жестами, девушка попыталась подозвать к себе официанта. Но единственная особа, суетившаяся между столов, демонстративно её игнорировала и это притом, что других посетителей требующих внимания на территории кафетерия не находилось. Не сдержав подобного хамства, она зашла в кафе с целью самостоятельно решить урчащий вопрос. Выбрав несколько легких блюд, подошла к кассе, но её проигнорировали.

— Ну что ж, — решила Лина.

И так же демонстративно начала есть пищу, не оплатив её.

Хрустящий и сочный греческий салат пленил её рецепторы. Кубики кисломолочной брынзы со слегка солоноватым оттенком, мякоть горьковатых маслин, свежий бодрящий огурчик, неповторимый терпкий болгарский перец ну и, конечно же, кисловато-сладкие томаты богатые умами. И все это под жирным солнечным оливковым маслом. Она слегка потерялась в своих гастрономических открытиях, но никто не обратил на её дерзость, ни малейшего внимания. По-видимому, сами хозяева заведения воспринимали подобную выходку как вполне естественную норму.

— Что ж,… похоже, мне это место начинает нравиться, — констатировала сытая девица и направилась дальше.

Пройдя еще пару кварталов, подумала: «Раз подобным образом можно пообедать, так почему бы не отдохнуть?!»

Найдя ближайшую гостиницу и не встретив ни малейшего участия со стороны хранителей этого заведения, она нагло устремилась по номерам и выбрала самый роскошный из них. Им оказался двухуровневый пентхаус. На первом уровне находилась гостиная, напоминавшая перевернутую советскую бутылку кефира. Площадь её догоняла Уимблдонский теннисный корт со свежеподстриженным ламинатом. Все помещение гармонично заставлено мебелью и выполнено в стиле shabby chic [5]. Главная прелесть этого номера — винтовая лестница, исполнила давнюю детскую мечту Алины. Игриво вбежав по ней на второй этаж, она вторглась в спальню как сладострастный Наполеон после долгой разлуки с Жозефиной. Нагло раскрепощенная эпоха барокко встретила её там, в молочных тонах. Апофеозом шалости Алины стало посещение белоснежной, вплоть до мельчайших деталей и фурнитуры, ванной. И первым, что она сделала, как и любая девушка, так это поддалась её соблазнительному блаженству. Более часа она плескалась в ароматной мандариновой пене, пытаясь не думать о происшедшем за день. Найденная в холле и откупоренная ею бутылка шампанского, в этом активно помогала.

Венцом же её забвения стала попытка заснуть на огромном ложе. Но отойти ко сну так не удалось. Она встала, и начала тревожно прогуливаться по спальне при этом, не расставаясь с игристым напитком. В очередной раз, пригубив его, присела. Блестящая соленая слеза появилась у неё на щеке. Спустя секунду это переросло в тихое молчаливое рыдание. Упав на холодную кровать, Линочка скрутилась в клубок, натащила на себя одеяло и в такой позе встретила надвигающуюся ночь.

Полуночница так и не смогла сомкнуть глаз, все, что ей оставалось так это уставиться на лунный свет, без спроса вошедший в комнату. Пережитые за сутки воспоминания яркими вспышками отражались в нём. Женщина казалась абсолютно холодной и безразличной снаружи, но внутри её буквально разрывало на части жгучие угнетающие чувство называемое совестью.

— Он сам виноват, — произнесла мученица негромко и всхлипнула.

За окном этих блестящих апартаментов, стремительно вымирал город. С невротической улыбкой паралитика он тешился, что наконец-то избавились от поднадоевших «людишек». На его улицы горохом сыпались сероватые очертания пугающих в темноте фигур. Воцарилась могильная тишина, от которой жутко несло, сдавливающим грудь, запахом путресцина [6]. Пустота и безнадежность. И только шаловливый ветер, молча, гонял между домов опавшую с деревьев листву. В ночь наступила осень, стало холодно и зябко.

Алина почувствовала себя невыносимо одинокой.

8

Из фонтана показалась сморщенная «хапалка», за ней подобно белому скарабею выкарабкалось человеческое тело. Несмотря на «комнатную температуру», царившую в вечернем городе, холод безжалостно пронизывал плоть всплывшего «хруща» до самых косточек. Казалось всё промозглым и жутким, как бывает только на суровое январское крещение в проруби. Скинув с себя однобортную «морскую капусту» наш полураздетый герой, воспользовавшись отсутствием людей, разбил витрину близлежащего магазина одежды и оголил манекен. Так во второй раз в своей жизни он снова встретил сильнейший страх, психрофобию [7]. К несчастью этой ночью, вновь и вновь, он обрекался на встречу со своим ужасом до самого долгожданного утра.

…

20:36

— Все вместе и 6… Алло, да я слушаю. (Хором:… и 5 и 4…3…)

— Привет, Алексей.

— Едва узнал Вас Всеволод Илларионович… Добрый вечер.

— Рад меня слышать?… Как у нас обстоят дела?

— Ель наряжаем.

— Да,… ты в курсе, что у тебя на носу серьёзный обвал?

— Информирован уже. Это проблемы партнеров. Насколько я понимаю это у Вас…

— Собирайся,… езжай, разберись. Понимает он.

— Так это же не близкий свет… около 90 км… тем более праздник.

— У тебя нет вариантов. Наши конкуренты умудрились, откусить солидный кусок.

— Жучары… я разберусь!

— Ах, ты!..похоже, господин Йох отправил тебя на север, — резюмировал, кусая канапе «случайный доброжелатель».

Алексей, что есть силы, запустил телефон в стену и пообещал, угрожая «доброжелателю» разобраться с ним по приезду обратно. Затем повернувшись к своим коллегам, сообщил о вынужденном отъезде. Кое-кто возмущался данному неожиданному эксцессу, но бесполезное колебание воздуха быстро ушло в небытие и все «сочувствовавшие» перешли к праздничным утехам.

21:36

Алексей уже основательно «вдавил пятку в пол» по безжизненной трассе. Несмотря на свои чаяния, он все же передвигался со скоростью озябшего ленивца по монументальному полотну Малевича. Именно так выглядела степь в канун Нового года: бесснежная, невнятная и холодная.

— М-м-м, — раздраженно замычал он и ударил несколько раз по рулю, — что еще?

Автомобиль замер и погас. Долгая возня с электроникой и двигателем не дала ни малейшего результата. До самых чертей быстро похолодало и внутри машины. Оставалось только надеяться на счастливый случай.

22:36

— Ох,… алло, алло.

— Приветствует Вас служба экспресс эвакуатор «Эверест»… Вы двадцать седьмой на очереди. Ожидайте ответа оператора.

— А это обнадеживает… так надо позвонить шефу?… бесполезно!.. Хоть кто-то есть?!

— Служба «Эверест» поздравляет Вас с наступающим Новым годом. Мы всегда рады помочь Вам.

— Ну же давай…кто там еще…просто засада…

— Оставайтесь на линии… Вы позвонили в службу… «Эверест». Вы двадцать седьмой на очереди… В новом году наша компания от всей души желает своим клиентам не терять терпения в сложных ситуациях… Служба «Эверест»… Вы двадцать седьмой на очереди.

23:35

— Оставайтесь на линии.

— Боже мой, сколько можно!!!.. ты меня достала…

— Мы всегда рады помочь Вам. Вы первый на очереди.

— Ох,… как же я проголодался… Что тут есть с праздника?…Хм…хлопья?… хр-хр-хр.

— Рады, что обратились в нашу службу. Оператор Ольга слушает.

— Оленька… ну, наконец-то… срочно эвакуатор!

— Желаете воспользоваться нашей новой услугой…

— Если Вас барышня не затруднит, то я бы хотел убраться отсюда!!!

— Не стоит нервничать. Мы вышлем машину. Ваше месторасположение?

— Извините… Я уже покрылся инеем на трассе Р88,… где-то около… 33 км… от ближайшего населенного пункта… немедленно высылайте!!! И скорую тоже.

— Еще один вопрос. Оцените работу оператора по пятибалльной шкале… Что ж мы вышлем транспорт. Ожидайте.

00:00

— Что погода? Похолодание до минус 30…Цельсий…осадки… снег,…штормовое предупреждение… ветер до 15 м/с… Ииии-здохнешь здесь!!! Где они?!

00:34

— Н-е-т-т-т,…н-е-т-т-т ро-ро-ди-мый мо-лю неее вык-лю-чайся… т-т-т…села……пх…

?:?

— … т-т-т-…х-х-х…х-х-х т-т-т…

_:_

— г…де… я?…алекс…и…тимия [8]…

…

9

Утро встретило Алину так же неожиданно как вскипает молоко на плите. Проделав свой обычный утренний моцион, вместе с этим принарядившись, она спустилась в холл. Там встретила безучастных людей машинально выполняющих бессмысленные действия, будто марионетки. Поскольку от них по-прежнему мало толку, Алина не проявила к ним интерес, а направилась прямиком на улицу. В этот раз ей казалось, что именно сегодня решатся все её проблемы. По крайней мере, ей так жутко хотелось. Выбрав незнакомое направление, она смело последовала за своей интуицией.

Стояло обычное, возможно, для этих мест солнечное безоблачное утро. Медленно наполняющийся шумом город бесконфликтно присматривался к неизвестной. Он с особым жеманством растягивал знакомство до самого полудня. Флиртовал и откровенничал с ней, а в дальнейшем неспешно показывал утаенные секреты, те самые которые тщательно скрывал вчера.

Алина, наконец, обратила на него внимание и для себя отметила его уютность, равно как и красоту. Здания, встречавшиеся на пути, в основном ограничивались пятью этажами, в некоторых местах даже содержали арки. Улицы в свою очередь отличались прямотой, а так же узостью что, по сути, затрудняло любое перемещение на четырехколесном транспорте.

Несмотря на компактность, в городе все же наблюдалась обширная растительность. Высокие под самые крыши домов массивные дубы смело смешивались со своими сородичами стройными тополями либо кленами. Синие лепестки немофилы, неимоверно красивые розовые азалии, красные банты гимна любви к земле лаватеры, и тому подобные радости ботаника рисовались на ухоженных клумбах. Вдоль стен фасадов зданий карабкались к солнцу девичий виноград или вьющаяся гортензия. Городская планировка отличалась изобилием маленьких двориков подобно норам муравейника.

Город был настолько сладок, что напоминал бочку меда, но, по сути, оказывался капканом для пролетавшей мимо любопытной мухи. Огромный пульсирующий резиновый пузырь, который периодически раздувало противостояние его обитателей, к сокрушительному осознанию которых он ни когда не был и не будет лабиринтом.

Пройдя несколько кварталов, Алина свернула на другую улицу, где нос к носу столкнулась с девушкой. Девушка не обратила на прохожую ни малейшего внимания. Та, в свою очередь, так же последовала бы дальше. Отчасти потому что уже привыкла к такому холодному отношению, если бы не одно но. Алина узнала в ней ту самую из ювелирного салона. Она догнала её и заговорила.

— Это ты? Помнишь меня? Я же вижу, что это ты…поговори со мной,… хватит меня мучить.

Алина попыталась схватить девушку за руку, и опешила. К своему удивления её ручонка не почувствовала плоти. Обескураженная она отскочила как маленький ошпаренный котенок и замерла. Постояв так чуток, она визгливо подбежала к другим прохожим, остановилась. Молча и с опаской, протянула ладонь на встречу, затем отдернула её. Сжала сильно губы, решилась и дотронулась до первого встречного. Бесплотен.

Подобно оставленному ребенку Алина нервно всмотрелась в двигающуюся толпу. Многие лица ей показались знакомыми. Вот парень парашютист, с которым она недолго встречалась. Вот её самая близкая подруга, с которой она вечно делилась своими секретами. Вот её преподаватель из университета, который давно покоится на еврейском кладбище в могилке с резными лилиями в оградке.

— Что это?!

Линочка схватилась за голову, попятилась с дороги к стене ближайшего здания. Шаг за шагом она отступала все дальше и дальше как ей казалось. Пока в итоге не наступила на что-то. Резко обернулась, затем вскрикнула, перед ней стоял Алексей, она не удержалась и бросилась к нему на плечи:

— Где ты был? — всхлипывая, задала она вопрос, понимая про себя, что ответ ей не важен. Лишь немного наказала, человека воплоти, кулачками по его груди.

Леша, забыв минувшую ссору, крепко прижал Зайчика к себе.

10

— Как я испугалась, — шептала Алина Алексею.

— Все уже позади…я рядом, — успокаивал он её, понимая, что для них это только начало.

— У тебя такая странная одежда…белая рубашка со стоячим воротником…жилет, — усмехнулась Алина, — ты так похож на кавалера.

— Местная мода…

— Я так рада… так рада.

— Нам надо выбираться. Я пришел оттуда, — ускорил он шаг и потащил за собой её, — следовательно, нам туда. Все имеет конец, нам только нужно успеть до темноты, — обнадеживал он себя.

— А что ночью?

— Ночью…

Они ускорили шаг, молча, преодолели несколько улиц, стараясь никуда не сворачивать, а все время идти прямо. Здания сменяли друг друга, оставляя за собой ощущения их идентичности.

— Где мы? — спросила Алина.

— Я уже давно задаю себе этот вопрос, — он остановился, нахмурил брови и вздохнул. — Мы выберемся…

Алина никогда не видела такого взволнованного Алексея. Он неизменно оставался для неё оплотом бесстрашия и уверенности. В этот же раз она смерилась с его нервозным поведением и просто радовалась тому, что не одна.

— Ты что-то придумаешь.

— Да…да. Надо двигаться.

Преодолев довольно внушительное пространство, путники устали. Они нашли ближайшую скамью, и присели отдохнуть.

— Какой-то бесконечный Некрополь!!! — лопнуло терпение Алексея.

Он взмахнул рукой в отчаянии и вскрикнул, — Что это!

Неожиданно раздался тихий и спокойный голос, заставивший напуганную парочку, повернутся к его источнику:

— Там есть мост.

Лина заулыбалась и прижалась к Лёше.

— Умник появился, — раздраженно подытожил её спутник.

— Если верить моим расчетам это около километра пути, — сказал Тимофей и подсел на скамью.

— Как ты думаешь, где мы? — обратился Тимофей к Алексею.

— Я не знаю…Знаю одно, я не хочу здесь оставаться.

— Можно добраться до моста и перейти его,…а там…

— А там? — подскочил Алексей и указал рукой в область предполагаемого моста, — то же самое, ты не думал об этом…это все из-за твоей летающей фанеры… из-за тебя.

— Что ты хочешь сказать?

— Ребята не ссорьтесь! — девушка постаралась потушить разжигаемый конфликт и встала между ними.

— Нет, давай расставим точки, — разгорячился Алексей и отошел в сторону.

— По-моему это не то место…, — возразил Тимофей.

— Да плевать! Знаешь, в чем проблема, таких особей как ты.

— Ну, скажи.

— Вы инертны… вы живете в своем мирке, не имея своих целей,…всё ждете и ждете, когда вам подскажут. Вы просто средство для достижения Других… вы пыль, но пытаетесь строить иллюзии в обратном. Не догадываетесь, что уже попались.

Тимофей опустил голову, ему хотелось ударить Алексея, но он понимал, что тот его провоцирует, а с другой стороны он отчасти и прав.

— Вот даже сейчас ты легко принял на веру мои слова. Что меня действительно удивило так это…Алина и ты.

— Знаешь, а я всегда считал тебя своим другом, — тихо и смиренно сказал Тимофей, присаживаясь на скамью, — трудно бороться, когда всё вокруг отчаянно старается убедить тебя в твоем бессилии.

Оппонент открыл рот для возражения, но его попытку ответить прервали происходящие вокруг перемены. Город менялся, однако органы зрения всех троих обреченных не могли этого увидеть. Только там глубоко внутри каждого в той самой части, которою называют нутром, это отчетливо чувствовалась. Ветер становился все сильнее. Он, с особым азартом изматывал давних вестников опасности — колокола. Звонкая хаотичная какофония набата пробирала путников до дрожи. В один момент всё светлое исчезло, словно проточная вода, нашедшая иное русло. Путники переглянулись и поспешили в сторону моста.

Спустя километр они вступили на подвесной деревянный мост. В отличие от улиц города он казался довольно широкий. Создавалось такое впечатление что он создан для того что бы драпать отсюда и как можно быстрее. Вступив на него, они оглянулись назад, как бы прощаясь с городом перед тропой к неизвестному.

Дорога по мосту оказалась не столь приятной. Несмотря на свою массивность, он не переставал раскачиваться, что не радовало женскую часть группы. Но эта прелюдия была лишь мелочью по сравнению с надвигающимся туманом, который буквально поглощал пешеходов. А из его утробы ничего не вырисовывалось на расстоянии вытянутой руки. Внезапно ветер успокоился, и стало очень тихо и только слышно едва заметное поскрипывание досок.

Переведя дыхание, кое-как успокоившись, пешеходы заговорили в надежде развеять гнетущую обстановку. Как они не старались переключиться на другие темы, все равно закончилось тем, что каждый заговорил о наболевшем, а именно каким образом они угадили сюда. Долгая дискуссия по кусочку съедала их надежды, чем дальше они продвигались, тем больше созревало сомнение.

— Вам не кажется, что за всем этим стоит этот старик, — рассуждала Алина, испытывая сильную неприязнь к оному.

— К чему ты ведешь? — дерзко поинтересовался Алексей.

— Архивариус… Он обещал помочь, — резко остановилась Алина. — Какое-то шестое чувство мне подсказывает, что только так можно выбраться отсюда. Я дальше не пойду.

— Что за ерунда! — вскипел Алексей.

— Я согласен с Алиной надо попробовать найти этого Архивариуса.

— И какая в этом логика? Бред! — выказал свое недовольство ревнивец.

— А ты видишь хоть какое-то логическое объяснения происходящего с нами. Лёша очнись!

— Ну и? — продолжал раздражать Алексей. — Где вы его будете искать?

— Видимо там, где возможно его встретить…в архиве, например, — раздумывал вслух Тимофей.

— Я видела библиотеку возле какого-то особенного фонтана.

— Хорошо… идем туда.

— Ты с нами?

— Нет, мы все будем идти вместе, как задумали!

— Зачем… тебе… туда? — спокойно поинтересовался Тимофей. — Что ты хочешь доказать? К тому же этот старик единственный кто здесь живой, так же как и мы. По крайней мере, он должен что-то знать.

Алексей притих и присел на мостовую. Его недовольство куда-то ушло.

— Лёша, что с тобой? — поинтересовалась подруга.

Тот молчал. Пауза затянулась. Тимофей медленно подсел рядом и размеренно заговорил:

— Я не помню свое детство,…вернее не так…есть какие-то воспоминания до определенного возраста, но они словно не настоящие даже, кажется, что этого не происходило… Но один летний день постоянно со мной…Мне около четырех. Отец утром взял меня впервые на речку. Я такой забавный, набрал с собой игрушек, ведерко небольшое такое,… синяя лопатка. Песок помню,… холодный. Я играл. Вдруг отец разбежался и нырнул в воду. Не знаю, почему мне показалось это интересным и, подражая папе я,… в общем, меня не было около минуты,…я успел набраться воды,…отец тогда спас меня…и это событие осталось для нас двоих… только нашей тайной.

— Просто майский гром после того как мухи все попрятались, — дерзил Алексей.

— Возможно. Послушай меня,… похоже, это место играет с нами… нашими же страхами, — понизил голос Тимофей, затем твердо посмотрел в глаза Алексею. — Я не хочу никого терять.

— На кой черт я тебя тогда вытаскивал? — задал двусмысленный вопрос Алексей самому себе.

Алина взяла Алексея за руку и присела, рядом всматриваясь в его глаза:

— Хватит тебе все контролировать,…прошу, не оставляй меня.

— Это же жирандоль,… вот они издержки образованности, — нашло какое-то сумрачное просветление на Алексея. Он что-то понял, но не спешил этим делиться.

— Это еще не Fin del mundo? — протянул ему руку Тимофей.

Тот проигнорировал его жест и глубоко вздохнул, затем по-дружески обхватив его шею, согласился:

— Ладно, маммологи,… займемся делом,… хватит сиськи мять.

Путники умолкли, затем встали и взялись за руки, повернули к городу. Они продолжили свой путь сквозь плотную и тягучую пелену, которая окутала собой все вокруг. В этом гнетущем безмолвии, после долгого всеобщего молчания, Алина с надеждой запела песню.

— Давайте…Лёшь… Ну…ребята…

Эхо подхватило её песню и понесло далеко. Спустя минуту парни согласились поддержать её настроение. К их удивлению обратная дорога оказалась гораздо короче, чем казалась. Вскоре они вышли из тумана и ступили на брусчатку городской мостовой. Город был пуст и по-особенному неприветлив, закат солнца красноречиво давал это понять, а надвигающийся дождь усугублял тягостное положение.

Сдюжив обратную дорогу, они наконец-то добрались до нужного места. Здание библиотеки в большей степени напоминало покинутый костел, который безвозмездно делился с ближним своим невыносимым и непонятным запахом гари.

Попереминавшись с ноги на ногу, Алексей потянул застывшую группу в книгохранилище. Внутри никого, кроме огромного количества книг и едва уловимой носу хлебной плесени. Они последовали дальше, минуя безжизненные зал за очередным залом. Пока парни не наткнулись на застывшую Алину.

11

— Все увядает и вновь рождается, — произнес Архивариус, закрыл гроссбух и спустился с кафедры. — Ибо древо, вопреки своим чаяниям, это сущность зачищаемой делянки.

— О чем это он? — задал вопрос Алесей.

— Видимо это о нашем появлении, — рассуждал Тимофей.

— Недоговоренность, конечно же, звучит многозначительно, но это не тот случай. Если можете помочь…помогайте,…но не усложняйте своими загадками с меня и одной хватит… — не стерпел Алексей.

— Не только мед, но и ложку… Рассею Ваши сомнения, долгая дорога обратно стоит результата. Я знаю, что вы хотите…вопрос лишь в том знаете ли вы, — сказал Архивариус и медленно направился к ним, — я скажу только один раз.

— В смысле? — не совсем понял Алексей.

— Имеющий уши да услышит…что-то в этом роде…это… — заметил Тимофей.

Архивариус не дал ему договорить:

— Я отвечу на один вопрос…но, прежде подумайте, перед тем как спросить.

— Где мы? — вырвалось у Алексея.

Архивариус вопросительно обозрел других спутников, как бы убеждаясь в их выборе. Помолчал, затем ответил:

— Не совсем то, что от вас требовалось. А место не столь важно, это всего лишь место, где есть… прошлое, так же как и будущее, но нет настоящего…

Архивариус заразительно и сладко зевнул, что спровоцировало подобную же реакцию у подуставших Алексея и Алины. Медленно почесывая свой массивный старческий подбородок, хранитель подытожил:

— Вам, похоже, нечего сказать друг другу?!

Путники переглянусь между собой, и замолчали, нависла пауза.

— Что ж…тогда я вас лишаю возможности говорить… следуйте за мной, — поводырь отвернулся от них и поманил рукой.

Они все вместе застучали каблуками, спускаясь в большой просторный зал из которого веяло осеней прохладой. Несмотря на то, что это помещение испускало невыносимый запах сырости, все же оно сумело вызвать у гостей восхищение. Большие сочные облака лениво барахтались по голубому небу над их головами, словно тихий морской прибой. Хотя, на самом деле это всего лишь на всего удачно расписанный красками потолок. Только пристально всмотревшись, можно это понять. Неф слегка припухлый, на его стенах красовалась цветная мозаика, по всей вероятности созданная из раковин морских моллюсков. Сюжеты, разыгрываемые на ней, не что иное, как отсылка к смертельным грехам в удивительном понимании ненаписанного Босха. В центре зала располагался округлый резной стол из самого крепкого дерева ятобы. Фигурки, вырезанные на нем, представляли кричащих младенцев. Он имел три глубоких выреза по кругу как будто специально сделанные для Алексея, Тимофея и Алины, тем самым напоминая тройчатый лист клевера. Архивариус направил гостей взмахом руки за этот жертвенник. Все трое последовали заявленному направлению, для этого спустились еще ниже по ступенькам от входа и прошли по голубому мраморному полу.

— Здесь снять обувь, — командовало троекратное эхо поводыря.

Кивком головы он дал очередной приказ троице встать в соответствующие ниши стола.

— Присаживайтесь, — приступил он, при этом словно стервятник приподнял локти на уровне плеч, сцепил кисти в замок и с удовольствием начал потирать ладони.

И за каждым появился доселе невиданный стул ведьмы [9]. Они наконец-то присели за круглый стол лицом к лицу.

— К сожалению, только один из вас останется со мной. Назовем это платой за мою услугу. Инициация не терпит повторов, но для Вас я сделаю маленькое предписанное исключение.

Сидящие нервно переглянулись и попытались заговорить, затем встать, но попытки безуспешны, их мышцы от испуга потеряли всякий тонус. Слышалось лишь мычание, какое издает скот, ведомый на забой.

— Кто из вас должен будет остаться, решите Вы… сами, — продолжал инквизитор, прогуливаясь за спинами приговоренных. С каждым новым кругом морщины на его физиономии растягивались, и он становился пугающе молодым и необычно женственным, трансформируясь в некое подобие куклы. Короткие седые волосы, на его голове покрывшись смолью, пустились в бесконтрольный рост, затем собравшись в «конский хвост» максимально, в полчерепа, оголили лоб. Что-то внутри этого создания пожирало себя, насладившись «адамовым яблоком», оно испило весь гемоглобин, отчего кожа поблекла. Казалось, что его веками неутолимая жажда нашла наконец-то, более свежий источник. Облачившись в мрачный вдовий наряд невесты, оно парило вокруг немых божиих тварей.

— Для этого через минуту каждый из вас посмотрит на того кого он выбрал…остаться.

В самом центре стола неожиданно выросли песочные часы. Дождавшись сладкой и в тоже время трагической паузы, призрак Архивариуса скомандовал: — Минута!

Часы стали отсчитывать время. Каждая песчинка в них и не представляла себе, что когда-то попадет под такое пристальное внимание с мольбой в свой адрес: «как можно… промедление». Все замерло, казалось, что дыхание остановилось, и сердце перестало биться. Песчинки, маленькие крохотные никому ранее не нужные продолжали упорно шуршать выполнять свой долг. И только зарождающийся гнев пытался изо всех сил оторвать осужденных со стула. Размозжить тем самым этот проклятый таймер на мелкие очень мелкие частицы. Но не все так просто. И вот последняя пылинка…упала.

— Э.Э.Э…, — заковыляла указательным пальцем бесполая особь палача, подобно метроному. Оно не ожидало подобного исхода и продолжило недовольно кружить за спинами.

— Ничья… Что ж бескорыстная ревность, смиренная обида… искреннее равнодушие… так это все присущее человечеству, а вы придаете событиям нужные вам краски.

Послышалось жуткое мычание, и мраморный пол окропили капли багровой юшки, горькие соленые слезы выступили на молящих глазах. И вот он настал апологет ужаса. Тела возбуждающе коробило — это мерзкая щекотка их оголенных стоп забрала своё. Внезапно появившееся серые голохвостые твари захлебывались, лакая их кровь, утоляя при этом свою нестерпимую жажду.

— Это стул реагирует на ваше негласное разногласие, — Мрачная невеста неестественно как-то механически наклонилась между парнями, и всмотрелся в каждого мученика. — А вам идут свинцовые лица. Что ж я внесу некую ясность, а вы сделаете правильный выбор, — оно встало за спиной Алексея и прижало его голову к себе, продолжило:

— Иннокентий Павлович…не знаком Тимофею? — оно вопросительно посмотрело на того. — Это ваш работодатель. Вопрос, откуда Алексей…Лёшенька знает его и как Лёшеньке потребовался всего один звонок, чтобы лишить заработка…якобы в бесприбыльном деле…ах Лёшенька дружок. А сколько девушек у Лёшеньки и все уверены, что каждая единственная. А какой Лёшенька тиран? А, Линочка?

Кукла кружила за спинами своей добычи, словно голодный хищник пускающий слюни в предвкушении новой порции свежего, теплого и алого… сока. «Живоглот» поднял одну руку на уровне плеч, второй рукой стал что-то перелистывать в воздухе:

— А вот и дневник…с белой каравеллой на обложке…где некая девочка, — подошел Архивариус к Алине и присел, затем всмотрелся в её глаза, — признается в своих грехах и то, как она неоднократно «…продавала свою единственную…любовь…». Какая она иногда бывает трогательная. А Лёшенька знает об этом или он только один раз нашел бессмысленный старый фотографический снимок? А как она умело использует вас…талант. Вы даже ненавидите друг друга из-за неё. А Тимошке, приятно бывать в местах заключения за такую девку?

Моральное линчевало сделало еще один круг и занялось Тимофеем.

— Ты!.. лишенный мужества, что-то поменять в своей жизни…Тимошка… мошка, — ткнуло оно указующим перстом в очередную жертву, — бери пример с Алексея, как надо отстаивать своё. Что ты можешь ей дать? В конце концов, научись жить, а не пресмыкаться. Ты слишком жалок. Убежал, стал отшельником, но и здесь зависть нашла тебя. А твоя нелепая задумка,…пожалуй, самая тяжелая ноша для такой мошкары…

Фантош(а) выдержало бесконечную паузу, в эту самую минуту столешница покрылась зеркальной основой. Оно еще раз провальсировало и резко перевернуло песочные часы с командой:

— Секунда пошла!

В этот раз никто даже не взглянул на склянки. Смотрели друг на друга и взглядами прощались и прощали. Когда то прекрасное светлое прошлое, проведенное вместе, промелькнуло в голове каждого.

— Хронос, — прокричал истязатель. — Я вам рукоплещу. Вы меня удивляете своим единодушием…закрыть глаза…умно,…однако один из нас сделал выбор.

Глава II

1

Мужчина средних лет, в алом костюме взяв реанимационную сумку-укладку, вышел из машины. Не закрывая дверь, он спокойно направился к месту вызова сквозь толпу напоминавшую брожение браги.

— Толик, готовь сразу носилки, — сказал он на ходу и выплюнул сигарету.

Для ровной жизни местных это событие казалось сродни посещения римлянами Колизея, будет, о чем языками почесывать, поэтому медику пришлось интеллигентно выругаться.

— Расступитесь! — обратился он к гудевшим зевакам, затем взобрался на груду металлолома, достал фонарик, сделал свои выводы и спрыгнул. Отойдя в сторону, врач перекинулся парой фраз с человеком в штатском предъявившим «корочку». Тот выслушал его, кивая головой, затем каждый из них занялся своим делом.

Худосочный работник правоохранительных органов взмахнул рукой в знак обращения к человеку в синем спортивном костюме.

— Как я понимаю, это вы обнаружили самолет? — начал он, записывая что-то на бумаге.

— Да,…они живы? — поинтересовался очевидец.

— Два трупа,…в котором часу вы их обнаружили?

— Почему два? Мне показалось, я нащупал пульс у двоих.

— Один человек, похоже, по приезду «скорой помощи», скончался…итак, в какое время?

— Возможно, около трех,…а вам уже известно кто это?

— Как вы их нашли и что вы здесь делали? — проигнорировал вопрос служитель Фемиды.

— Я бегаю здесь на досуге… вот в принципе так и обнаружил…, просто увидел разбитый,… вы не ответили на мой вопрос? — очевидец проявил настойчивость.

В ответ он получил только пристальный взгляд.

— С моих слов записано, верно, фамилия инициалы и подпись, — передал служитель протокол и ручку, — вы слишком любопытны.

— Спасибо у меня своя…, — подписывая документ, очевидец оправдался. — Я журналист.

— Так, гражданин Маревый Ф.М…много будете знать, быстро поседеете, — сложив документ, служитель направился к своему автомобилю.

Медики уже к этому времени вытащили из обломков три тела.

— Толик везешь в больницу…я с ребятами в морг, — подытожил финал человек в алом костюме и закурил. Журналист подошел к нему и поинтересовался.

— Будет жить?

— Куда денется,…возможно, сотрясение мозга ну и переломы конечностей.

— А в какую больницу везете?

— В центральную,…а вы родственник?

— Нет, просто никогда не приходилось видеть смерть…спасать людей…

— Ну ладно бывай…спасатель, — медик сел в машину скорой помощи и уехал.

Толпа еще немного погудела и разошлась.

2

Похолодало. Первая листва посыпалась с берёз, открывая обветренные стволы деревьев. Некогда приветливое небо с каждым днем хмурило свой лоб и все чаще проливало слезы. Все живое вокруг увязалось в такт похоронного набата по минувшему лету. Наступила осень.

Утро, одевшись по погоде, с мрачным оптимизмом встретило Федора в его загородном доме. В такое утро ему, как и всем проснувшимся, ничего не хочется делать, а лучше всего забиться в теплое местечко и вновь заснуть. Приложив усилие, Федор все-таки убедил себя встать с постели. Заботливо накрыв одеялом своего «гавроша» — сопящую избранницу, он направился на кухню. Где сделал чай с лимоном, зевая, заглянул в ноутбук. Незаконченная статья на политическую тему, которую он мучает уже неделю, не вдохновила и в этот раз. Махнув рукой в сторону политики, переоделся в спортивный костюм и решил встретить утро пробежкой по любимой лесной тропинке. Выбегая из дома и направляясь в сторону бора, спортсмен запел «Утреннюю гимнастику» Высоцкого.

По дороге его обогнал петляющий мотоциклист. Увидеть незнакомца да еще здесь довольно странно, учитывая тот факт, что в бабье лето всегда малолюдно. Спустя пару минут стайер настиг мотоциклиста на поляне, где произошло крушение самолета свидетелем, которого он когда-то являлся.

Слегка поношенный незнакомец c трехдневной щетиной остановился у взъерошенного участка земли. Зябь — это практически все, что осталось от катастрофы. Он постоял минут пять, после достал венок и повесил на ближайшее дерево. Спортсмен в силу своего любопытства подошел к нему. Они переглянулись. Незнакомец достал из-за пазухи бутылку водки, резким движением избавился от крышки. Потом окропил землю и молча с горла, опрокинул себе «за воротник», протянул Федору. Тот насильно пригубил пару капель.

— Корнишон?

— Нет.

— Плохо. Я тебя знаю, — начал знакомство подвыпивший, — у тебя… такое чудное имя…щас…вспомню…

Он еще опрокинул и присел на байк.

— Вы были там…да точно, — сказал спортсмен в синем костюме и замялся, — я вам сочувствую,…это наверно… ваши друзья?

— П…п…мут… п…мут…Баламут…точно…я тебя видел, — продолжал утопать в ядовитом зелье незнакомец, — куда же… ты исчез…тогда?… А, Баламут!..Чудно-о-о.

— Меня зовут Федор.

— Так, ты не Баламут…п-п-х…жаль…мошка…Тимошка.

— Похоже, много выпили,…давайте… я вас отвезу.

— Не-не-не — замахал указательным пальцем Тимофей, отдавая ключи от байка.

…

— Кто это? Я тебя спрашиваю к-т-о…э-т-о?! Кого ты в дом принес?!

— Посмотри человеку плохо. Помоги лучше.

— А мне не плохо?! Всё… первым же автобусом…отвези меня сейчас же!

— Ну, чего ты начинаешь.

— Ты просто невозможен,… отвези меня домой.

…

Аут. Тимофей проснулся сидя на полу и склонив голову к коленям, вокруг него темно. Он попытался понять, где находится. Голова раскалывалась, единственно верное решение так это дождаться утра. Вернувшись в исходную позицию, замер. Дверь отворилась, за ней блеснула полоска света, и в комнату вошел Федор.

— Пойдем опохмеляться.

Они направились на кухню.

— Коньяк? — вежливо предложил спаситель, заглядывая в полупустой холодильник.

— Мгу…мне пора…ключи?

— Ладно,… вот они…

Нависла долгая пауза.

— Я понимаю это ты тогда,… м-м-м…тогда…мне помог. Зачем сейчас помогаешь?

— Не знаю,…наверно…как у Экзюпери мы в ответе за тех…ну… или что-то в этом роде.

— Ладно, прощай, — Тимофей поспешил к выходу. — Спасибо.

— Моя визитка, — журналист протянул кусок картона с конгревным тиснением, — так на всякий случай.

Проводив гостя, Федор поспешил за ноутбук. В последние дни его мучил творческий кризис, если так можно назвать. Ему надоело писать на заказ, хотелось своего, а появление ранее спасенного гостя вдохновило его на литературный «подвиг». Новоявленный писатель пытался вспомнить и зафиксировать в мельчайших подробностях все то, что он знал об авиакатастрофе биплана Ньюпор. Федор еще толком не представлял, что из этого может получиться, но точно знал, что не хочет, чтобы написанное легло «в стол» и забылось. Его тщеславие пробудившиеся в результате напоминания о спасенной им человеческой жизни, вело за собой и подсказывало, что за всем этим кроется нечто большее. Следуя своей вредной привычке, он взял в руки листок бумаги и методично начал разрывать на кусочки, в дальнейшем крепко сжал обрывки зубами, предался творчеству. Вот и спасение от скуки.

3

Небольшая прямоугольная приемная. Стул, стол, зеленые в горошек обои, жалюзи да пара кактусов на подоконнике, легкий слегка уловимый хвойный запах, и ненавязчивый перебор Эл Ди Меола. За столом прыщавая студентка ведет записи.

— Лидочка, кто следующий? — раздался голос из-за двери.

— Жанна Александровна у вас только один посетитель, — открыв дверь, проинформировала студентка.

— Ну что ж проси.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, присаживайтесь вот сюда, пожалуйста,…Вам удобно?

— Вполне.

— Представьтесь.

— Тимофей Илотов.

— Жанна Видов…можно просто по имени.

Тимофей присел в большое и невероятно удобное кресло-лежак. Напротив него на такое же кресло присела Жанна. Они расположились в полуобороте от обзорного окна, из которого простирался прекрасный вид на реку Днепр. Сам кабинет, как и его хозяйка, заметно контрастировал с тем, что находилось в приемной. Величественный утренний лес с его пышно цветущей красотой и убаюкивающим пением птиц отвлекал от гнетущих проблем. Эта лесная фауна прекрасно вписывалась в деловую атмосферу комнаты с её пронумерованными папками и многочисленными печатными изданиями, как из области психологии, так и социологии. У самого входа висели два сертификата. Все в этой огромной комнате находилось в гармони и в аромате кедра. Сама специалистка показалась Тимофею довольно симпатичной вопреки сложившимся нелицеприятным стереотипам. Стройна, подтянута, в ней чувствовалась хватка и сидром отличницы. В целом вся окружающая обстановка как и хозяйка подкупали Тимофея относительно её высокопрофессиональной компетентности.

— Вы все это читали?

— Род деятельности обязывает.

— М-м-м.

Психолог замолчал, затем встал, подошел к столу наполнил с графина два стакана водой, один из них протянула Тимофею.

— Спасибо.

— На самом деле… нет.

— …Так и знал.

— Это всего лишь часть восприятия, созданная для клиента. В большинстве случаев внешние атрибуты играют для него важную роль в оценке профессионализма, как на сознательном, так и бессознательном уровне. Вы спросите, зачем это. Я отвечу, что бы добиться определенного результата при первом контакте. Если быть до конца откровенной, то с вами я уже достигла этого результата.

— Да? И чего мы достигли.

— Вы замкнутый человек с хорошо развитым критичным мышлением и предпочитаете все решать самостоятельно. Для вас не имеет значение мнение окружающих. Поэтому что бы впустить к себе, иначе говоря, доверится мне, вам важно нечто большее, чем просто «пыль в глаза» для вас важна правда. Поэтому я и раскрыла свои карты.

— Хм…что ж, похоже, я не ошибся.

— Раз Вы не возражаете, давайте приступим. Расскажите с чем Вы пришли.

Тимофей был обескуражен напором психолога и предпочел ответу, оборонительное молчание. Жанна, поняла это и не давила на него, и подобно опытной вязальщице потихоньку не торопясь стала монотонно распутывать клубок:

— Я знаю, что это не Ваша инициатива прийти сюда… Как я понимаю, вас никто не посещал во время восстановительного периода. Единственный кто о вас беспокоился так это лечащий врач. Будьте же снисходительны к его намерениям. Я давно с ним знакома, он хороший человек сумел к тому же поставить вас на ноги. Я же помогу с душевным настроем, но для этого нам необходимо доверие и открытость.

Тимофей продолжал молчать. В таком состоянии они просидели полчаса.

— Сколько вы в затворниках? Три, а может четыре месяца?

— Давайте в следующий раз.

— Да, Вы правы мы «зависаем»… хорошо… адрес Вы знаете.

— До встречи.

4

Одноэтажное здание из белого кирпича с решетками на окнах являлось, пожалуй, самым неприветливым сооружением в городе. Никто из людей и никогда ни хотел бы оказаться внутри него, тем более в ожидании снаружи, но к несчастью этого не избежать. Несколько мрачных групп рассредоточились во дворе рядом с домом. Каждая из них ждала своего. Вынесли очередной гроб и вот уже одна траурная группа удалилась.

Тимофей подъехал к зданию и оставил свой мотоцикл у входа, вошел вовнутрь. Спертый воздух и уродливый кафельный пол с такими же безвкусными белыми стенами встретили его безутешно, а чего еще ожидать от этого места. Он прямиком направился к небольшому окошку в стене, из которого выглядывало худощавое морщинистое грызло в белом колпаке, словно чирей из подмышки.

— Здравствуйте,…я хочу…узнать, — начал Тимофей и своим действием заставив лицо в колпаке эксгумировать огромный серый журнал.

— … где-то 3 июня вам привезли…два тела.

— Да,…документы, — громогласно заговорило лицо.

— Какие документы?

— Ваш паспорт,…паспорт покойного…свидетельство о смерти.

— У меня нет паспорта…покойного,…я хотел узнать, кто их забрал…

— Вы родственник?

— Нет.

— Мы такой информации посторонним не предоставляем.

— Почему?

— Мы такой информации посторонним не предоставляем.

— Может, договоримся? — переговорщик просунул несколько купюр в окно.

— Мы такой информации посторонним не предоставляем, — интонация ответственного лица в очередной раз не поменялась.

— Прошу вас, помогите мне как человек человеку, — «выдавил слезу» наш вопрошатель.

— Мы такой информации посторонним не предоставляем.

— А если я из полиции?

— Документы.

— Как с вами сложно. Вы не очень-то добродушны.

— Все по правилам. Без правил нет порядка.

Тимофей нервно развернулся и вышел.

…

Наступил холодный вечер, слегка заморосил дождик. Из морга вышел человек в белом халате, набросил на дверь навесной замок и пошаркал в соседнее здание. Тимофей провел его взглядом и перебрался через решетчатые ворота. Подсуетившись, он подобрал с дороги, оставленные им гидравлические ножницы, направился к замку у входной двери здания. Дужка легко поддалась. Включив фонарик, вошел в помещение. Посветил на знакомое окошко затем на дверь рядом с ним. Несколько рывков не привели его к цели, дверь заперта. Он попытался, засунул ножницы дрожащими руками в щель между полотном и коробом.

— Ну и как ее открыть? — прошептал себе поднос и забросил нелепую затею.

Любые разумные мысли на этот счет исчезли, и становилось не по себе от этой ситуации. Стерев со лба выступивший пот, авантюрист расстегнул молнию на верхней одежде и присел на корточки. Неожиданно раздался шум за входной дверью. Взломщик замер, выключил фонарь и стал прислушиваться. Шум на улице перерос в разговор между двумя людьми. Со временем говор испарился, так же как и появился. Тимофей вздохнул, встал, и тут же уронил фонарь, затем резко его поднял и насторожился. Вокруг стояла тишина. Горе взломщик подошел к справочному окошку и толкнул его в отчаянии рукой. Оно же в свою очередь нарушило все мыслимые правила и открылось. Быстро заглянул внутрь, обнаружил полупустой стол, на котором стояла настольная лампа. Прикинув размеры благосклонных для него врат, взобрался туда. Включив светильник, пошарил по ящикам стола и наконец-то нашел необходимое. Разобравшись с формой заполнения, начал поиски.

— Так июль…июнь…20…15…3…есть,…две записи…повезло,…ФИО прочерк…пол мужчина…женщина…причина смерти…родственники…есть.

Резким движением вырвал лист и положил в прорезной карман куртки, затем резво перелез через норку обратно в помещение и ускорился к выходу.

— Твою ж мать…

Вернулся назад, с ходу нырнул в недавно покинутый иллюминатор, дабы выключить злосчастный свет настольной лампы. В суете выбежал на улицу, достал свой заранее подготовленный подвесной замок и запер дверь. И наконец-то перевел дыхание. Внезапный лай собак ужалил его, словно электротоком от испуга он бросился бежать к воротам. В одно движение почти перепорхнул через них, но одна из догнавших собак мертвой хваткой схватила его за куртку. После жесткой борьбы он вырвался и перелез окончательно. Спеша к байку, он на ходу достал из оторванного кармана разорванный лист из журнала регистрации. Как назло собачья пасть здорово постаралась, лишив его возможности узнать, кто же забирал его бывших пассажиров. Внезапно его охватил озноб, и тесками сдавило в области груди, так что он стал похож на беспомощного кита, выброшенного на айсберг. Он присел на мокрый асфальт, пытаясь успокоиться:

— Все нормально. Я в порядке.

5

Полумрак комнаты рассеял телефонный звонок. Вылезшая из-под одеяла волосатая рука нащупала часы, затем под протяжный стон она добралась до мобильника.

— Да-а-а, — недовольно простонал соня, — алло… ну говорите.

— Федор?… Это Тимофей… Мы на выходных познакомились.

— Да,… — Федор прокашлялся и тихо в сторону сказал, — что б тебя…

— Можем встретиться сегодня? Нужно поговорить.

— Хорошо… давайте в кафе-баре… напротив бывшего издательства «Сюрмо»… в обед.

— Договорились.

Послышались гудки, Федор вернул мобильник на свое место, уткнулся лицом в подушку и недовольно прорычал:

— Шесть утра.

…

Кафе-бар, напротив издательства, с интригующим названием «Мутабор» ничем не отличалось от таких же заведений подобных ему. Всё те же шумные посетители в час пик да неуспевающие к такому наплыву официанты. Изюминкой заведения по задумке создателей должна была стать маргинальная живопись, в стиле которой в свое время оформлялся интерьер. Но большинство посетителей не понимали её и отчасти не обращали никакого внимания. Все же заведение имело свой козырь, коим являлось удобное место расположения и отсутствие отвлекающих телевизионных экранов.

Тимофей пришел намного раньше. Занял освободившееся место у окна, из которого прекрасно была видна проезжая часть рядом с типографией. Стоящий в заведении монотонный гул ему ничуть не мешал, и он предался раздумьям. Да так, что захотелось выпить чего-нибудь крепкого.

— Неплохое место, — раздался голос подошедшего к Тимофею, Федора.

— Да, отнюдь, — вяло согласился тот. — Прошу.

— Что ж…я тебя слушаю.

— Давно работаешь журналистом? — начал издалека инициатор встречи.

— Сразу после окончания университета.

— А что?

Их разговор перебил наконец-то подошедший к столику официант. Вопросительным взглядом он посмотрел на двоих собеседников.

— Кофе, — ответил один.

— А я, пожалуй, выпью виски, — ответил второй.

Официант удалился.

— Сразу к сути,…- замялся Тимофей, — вижу, ты человек хороший…тут вот какое дело. Обычно в печати или на телевидении…сообщают о неопознанных людях…

— Ну, а чем я могу помочь?

— Я заплачу.

— Хм.

— Так да или нет?

— Давай так,… ты мне расскажешь, в чем дело и мы… возможно квиты.

— Это видимо… да,… ладно.

— Ну.

— После аварии меня стали мучить кошмары.

— Это к психологу, а не ко мне.

— Каждую ночь я вижу одних и тех же людей в странном месте, — слегка напуганный Тимофей прикрыл нижнюю губу рукой и прошептал, — это они мои пассажиры… пх. Я хотел бы узнать, кто они…я не знаю, откуда они взялись в моей «ласточке» и куда мы летели,… они приходят ко мне каждую ночь. И каждую ночь я пытаюсь поймать голубя…

— Голубя?

Рассказчик замолчал, подождал, пока официант поставит заказ и удалиться.

— Спасибо, — Тимофей глубоко вздохнул, налил содержимое из декантера в бокал, сделал глоток, затем продолжил:

— Мне кажется, что у него какое-то сообщение для меня.

— У птицы? И что теперь?

— После этого события…катастрофы,…а не могу спокойно спать, не могу думать о чем-то другом,…мне почему-то хочется им помочь. Мне просто необходимо узнать, кто они и кем они были,…может от этого станет легче, а может,…и нет,…- Тимофей серьезно задумался, так что скоро увидел толстое дно тумблера.

— Мне, конечно, льстит твоя откровенность. Ну, к чему всё это? М-м-м. У тебя сейчас… посттравматическое стрессовое состояние…и возможны всякого рода бредовые желания,… мой совет — поезжай к морю отдохни,…познакомься с кем-то…

— Это не решит проблему,… можешь, мне помочь?…или.

— Я тебя понял, но контактные телефоны полиции, — спокойно перебил его Федор, — может, стоит обратиться туда.

— Но куда именно…можно конечно, но это долго…и, в итоге, что я им скажу? Ко мне приходили, когда я находился в больнице, но я…не придал этому значения…и как-то упустил всё.

— Ты думаешь, через меня будет быстрее? Хорошо… уговор за уговор. Я с твоего согласия напишу обо всем этом и мы тогда в расчете.

— О чём?

— О твоих поисках. Ну… как согласен?

— Хм, мне всё равно… согласен.

Федор как истинный журналист подключился к расследованию:

— Встретимся через… два часа… здесь.

…

Спустя два часа, кафе-бар почти опустел в ожидании вечера. Официанты группой собрались возле барной стойки и что-то весло обсуждали. Тимофей по-прежнему сидел на своем месте за бокалом недопитого виски.

— К сожалению подобных запросов, ни кто не делал, — сказал Федор и присел за столик.

— Точно?…и в печати и на ТВ?

— Хм. Даже в инет изданиях. Нигде. Правда есть один короткий телевизионный сюжет, но на этом все исчерпалось.

Тимофей в благодарность пожал Федору руку, направился к выходу. Затем вернулся.

— Можешь достать этот сюжет?

— Попробую.

…

День оказался адски долгим для Тимофея. Под вечер он наконец-то добрался до съемной квартиры. Жилище вполне обычное ничем непримечательное, но, тем не менее, уютное и со всеми удобствами. Здесь есть всё, что надо холостяку.

Зашел на кухню, заглянув в холодильник. Вздохнул, взял вчерашний бутерброд и, не раздеваясь, направился в спальню, зевая на ходу. Старые настенные часы пробили ровно одиннадцать вечера, когда отшельник плюхнулся в кресло. Расслабившись, полез во внутренний карман куртки и достал телефон вместе с ним зацепил серый оборванный листок. В этой спокойной домашней обстановке наконец-то внимательно посмотрел на запись из регистрационного журнала которую добыл в морге.

— Надо выпить.

Открыв бар, достал одинокую бутылку коньяка долгое время хранимую для особого случая. Сбросил верхнюю одежду, прихватил бокал, направился к ноутбуку и сел за письменный стол. В поисковой строке браузера ввел: «сердечный приступ возможные причины». Поисковик выдал множество вариантов. Пригубив пару глотков, пытливость продолжила поиски. Спустя полчаса вздрогнул, потому что нашел то, что хотел найти. И забормотал.

— Ужаленные медузой нередко получают сердечный приступ,… Chironex fleckeri… щупальца…покрыты стрекательными клетками, которые содержат безмерно сильный яд,… ожоги вызывают мучительную боль, а их сила достаточна, чтобы убить 60 человек за три минуты.

Тимофей откинулся назад на спинку стула и задумался. Следом ввел в поисковой строке «необычная смерть». Поисковик нашел несколько сот совпадений, но одно из них особо привлекло внимание, поскольку содержало, как показалось ему, знакомое слово. «Балтымор» напечатал и кликнул на поиск. К его удивлению нашлось только одно интересующее и одновременно пугающее совпадение. Нажал на ссылку. Дисплей ноутбука тут же почернел. В самом центре экрана выросла ретушь белого облака, которое создавало иллюзию надзора. Словно кто-то из этой глубины внимательно наблюдает за тем, кто вошел сюда без спроса. Тимофей пристально смотрел на экран, ожидая дальнейшего изменения, но, ничего не происходило. За этим действием он поймал себя на мысли что начинает впадать в гипнотический транс. Облако как ему казалось, то увеличивалось, то уменьшалось. Часы пробили полночь и вывели его из этого состояния.

— Час,…похоже, мы оба зависли,…- прошептал и нажал Ctrl+Alt+Del.

Черный экран сообщил, что вход на сайт только для зарегистрированных пользователей. Нажал регистрация. Высветилось несколько полей для заполнения.

— Имя… фамилия… отчество…род деятельности, — проронив несколько слов, он замолчал и удивился.

Регистрационное поле предлагало указать дату клинической смерти.

— Бред…

Подумав, Тимофей ввел в поле первое, что пришло на ум. Высветилось сообщение «данного объекта не существует». В силу своего любопытства и беспокойства он напечатал свои данные и дату авиакатастрофы 3 июня. Неожиданно опасение оправдалось, он получил свой доступ.

Отскочив от ноутбука, он случайно рукой задел открытую бутылку коньяка. И словно как в детстве зашуганный ребенок оказался на незнакомой детской площадке. Сгорбился и вжался в кресло, держась за свои покорные маленькие ручонки. Безропотно наблюдая, как попеременное бульканье спиртного образует лужу на столе.

Озадаченный таким поворотом повзрослевший Тимофей закрыл ноутбук и вышел на балкон вдохнуть свежего воздуха.

Ночь оказалась долгая. Он так и не смог заснуть.

6

Утром, включив четвертую передачу, Тимофей летел по безлюдному шоссе. Только черные вспаханные поля да пожелтевшие деревья составляли ему компанию. Прибыв на место, он спрыгнул с байка и направился к знакомому эллингу. По пути к зданию он кинул взор на незнакомый автомобиль стоящий рядом. Затем открыл слегка прикрытую дверь ангара, снял перчатки и прокричал:

— Есть кто?

В ответ он услышал только шум, который доносился из мастерской.

— Славно, — пробурчал бывший хозяин и направился вовнутрь, на ходу рассматривая когда-то свои работы и вдыхая родной сердцу аромат.

— Здравствуйте, — прервал он рабочий процесс двух специалистов.

Один из них выглядел намного старше второго. Сивый был плешивый и жилистый, одет в засаленный комбинезон и по всей вероятности руководил всем этим процессом. Другой же походил на молодую копию своего коллеги. О чём свидетельствовало характерная особенность строения лица, которая подчеркивала их близкое родство.

— Здоров…ты кто? — заговорил тот, что постарше и обратился к своему напарнику с предложением сделать перерыв. — Да выключи ты! Дай с человеком поговорить.

Тот услужливо положил «болгарку» и пошел курить.

— Что ты говорил?

— Вы здесь работаете?

— Да, уже почти три месяца работаю, — специалист достал из пачки сигарету и подкурил её спичками.

— Чем занимаетесь? — спустя минуту поинтересовался из любопытства Тимофей.

— Да вот что-то вроде самолетов делаем, — ответил рабочий и демонстративно выпустил дым вверх.

— Летают?

— Зачем? Так стоят вроде памятника.

— Покупают?

— Да, хотя не понимаю зачем.

— И хорошо берут?

— На жизнь хватает. А ты кто?

— Хорошо, — Тимофей развернулся и направился к выходу. Достал телефон и на ходу набрал номер:

— Привет, Жора.

— Привет.

— Как там с работой дела?

— Да никак… не можем избавиться от твоих поделок, — лениво растягивал Жора разговор.

— М-м-м, — многозначительно промычал Тимофей. — А как насчет денег?

— Сам понимаешь,…нет пока,…жди,…я тебя наберу.

— Я уже безмерно долго жду! — резко надавил кредитор.

— Селяви.

— М-м-м…я сейчас в эллинге здесь какие-то ребята…что-то делают,…и мне кажется, — протянул Тимофей, — что кто-то не правильно понимает мои вопросы.

Внезапно кто-то изнутри заговорил голосом Тимофея:

— Кстати Иннокентий Павлович знает о твоих делишках?

— Ты что, какие делишки,…ну есть у меня пару сотен…могу подкинуть, — растерялся Жора и замолчал. Затем с удивлением спросил:

— Откуда ты знаешь шефа?

— Оттуда, — проронил кредитор, — «Жоробос«…х-х-х… действительно, откуда я его знаю?

— Ты должен быть благодарен ему.

— Интересно за что?

— Он взял тебя по блату открыл под тебя дело.

— Интересно?

— Насколько я знаю, некто…сейчас,… по-моему, Алексей его звали,… точно… окончательно повлиял на его решение… Знаешь его?

Содрогнувшись и оборвав связь, Тимофей застыл, в таком состоянии, его догнал младший рабочий.

— А вы кто?

— Работал я здесь.

В силу своей неопытности и добросердечности молодой рабочий проронил:

— Это наверно ваша машина находилась здесь?

— Какая?

— В боксе долго стоял черный внедорожник, затем его эвакуатором забрали.

Тимофей смекнул и кивком соврал, заинтересовался:

— Возможно моя. Какая марка?

— Tiguan.

— Черный Tiguan…спасибо.

Тимофей надел шлем и сел на байк в эту минуту его застал телефонный звонок.

— Алло…это Федор…сюжет у меня.

— Хорошо и спасибо…алло…Федор,…у меня есть зацепка это автомобиль возможно одного из пассажиров…можно узнать адрес владельца…только две загвоздки.

— Какие?

— Как по номеру узнать адрес владельца?

— А вторая?

— Авто уже забрали…можно конечно проверить штрафстоянки,…

— Что ж хорошая идея, но их в нашем городе как минимум более десяти… Марку автомобиля знаешь?

— Tiguan.

— Что ж уже легче…не так распространен у нас. А цвет?

— Черный.

— Я по своим источникам поспрашиваю, может, узнаю,…где стоит…номер и т. д. Давай перекусим через четыре часика, жду тебя в «Мутаборе» там и поговорим.

— До встречи.

Тимофей завел мотоцикл, но внезапная головная боль и тошнота остановила его. Через минуту он собрался с духом, пришел в себя и вопреки одолевающему дискомфорту, отправился в город.

…

— Всего за три месяца только один Tiguan. На днях его забрали, — начал с новостей Федор, присаживаясь за столик. — Вот и официант!

— Кто… имя адрес есть?

— Почему ты думаешь, что этот авто твоих пассажиров?

Молчаливый взгляд Тимофея дал утвердительный ответ.

— Ясно. Как я понял со слов приятеля это новый владелец…в общем, это тупиковое направление.

— И?…

— Есть номер машины.

— Сразу с этого и начал бы.

— В общем, я уже выяснил адрес владельца автомобиля,…можем подъехать туда после обеда.

К столику подошел официант и предложил меню. Тимофей без слов одним жестом руки от него отказался.

— Что так? — вопросительно посмотрел на него Федор.

— Я на мели.

— А деньги предлагал, — усмехнулся Федор и сделал заказ, — я угощаю, потом как-нибудь отдашь.

— Как ты узнал адрес? — приступил к расспросам Тимофей.

— Сегодня здесь на удивление не многолюдно, — констатировал Федор, оглядываясь по сторонам.

— Да, похоже.

Официант принес закуски и услужливо расставил на столике.

— С адресом все просто, — вернулся к теме Федор, — Тит помог,…это мой дружище…дружим с универа,…как-нибудь познакомлю. А вот авто найти тут пришлось повозиться, ну и везение… ладно просто сделать запрос о продажи авто со штраф площадки… а потом на месте у ребят поинтересовался… с тебя кстати еще причитается…

— Что ж я, похоже, по гроб тебе обязан.

— Сочтемся на том свете…

— А Тит это кто?

— Видеомонтажёр на нашем местном канале… так же неплохо разбирается во всей этой компьютерной премудрости.

— Познакомь. Есть кое-что интересное.

Тимофей замолчал и отвернулся в сторону, затем медленно достал обрывок бумаги и протянул Федору.

— Это запись из морга из журнала регистрации… обрати внимание на причину смерти.

— Морга? Ты знаешь, что Чарльз Диккенс любил посещать морги… хм… ладно. Женщина… сердечный приступ,… вызванный многочисленными ожогами в области груди… мужчина удушье вследствие содержания воды в легких.

Федор посмотрел на Тимофея, не понимая, что он хочет этим сказать:.

— Ну и что это значит? Я полагаю это именно оттуда?

— Неважно откуда… важно то, как они могли… так погибнуть.

— Кто они?

— Мои вероятные знакомые.

— Здесь нет имени, и фамилии это может быть кто угодно.

— В день авиакатастрофы в морг поступило только два человека…возраст и пол совпадают,…морг находится при той больнице, куда меня привезли тогда. И мне кажется, что это именно они хотя не хочется в это верить.

— Ну, допустим, что дальше… может простое совпадение.

— А Иннокентий Павлович…?

— Это еще кто?

— Я… не знаю,… вот еще что странно… иногда я вижу во сне незнакомый город,… мне кажется, он называется Балтымор.

— Это где?

— Все что я о нем узнал это упоминание на одном из сайтов. Доступ туда довольно своеобразный… мягко сказать.

— Диктуй адрес, я скину ссылку Титу,… он посмотрит.

— Ладно, поехали. С чего начнем?

— Давай пока с сюжета.

— Что неловко заявляться к родным погибших?

— Пожалуй, да.

7

— Знакомься это Тит, — Федор представил Тимофею своего друга и присел в одно из свободных кресел расположенных в монтажной комнате.

— Необычное имя как для меня, — Тимофей протянул руку и представился, — Тимофей.

— Это производная от фамилии…так меня зовут Антон,… располагайтесь.

Комната монтажа ничем не отличалась от обычных офисных кабинетов все тот же минимализм при быстром евроремонте. Но все же «капитанский мостик» как называл его Тит, моментально приковывал внимание не только технарей, но и любого входящего в данный кабинет.

На массивном и полукруглом бархатном столе расположились технические примочки: специализированная беспроводная клавиатура с интегрированной мышью, микшер, Hi-Fi акустика, два монитора по 24 дюйма и один 32 дюймовый, ну и сама профессиональная рабочая станция. Над всем этим возвышался черно-белый плакат Бастера Китона и небольшая сканкопия с изображением молодого человека, с надписью сделанной маркером — Zach King [10].

Сам Тит вполне обычным молодым человеком с мерзкой привычкой поправлять очки, сморщив для этого нос. Единственное, что его рознило со сверстниками так это нездоровая худоба при высоком росте.

— Федя, вот то, что ты просил, — сказал Тит и запустил «матрас» на одном из мониторов.

Молодая репортерша на фоне разбитого аппарата воодушевленно информировала общественность. После не продолжительного просмотра Тимофей разочаровался и отметил для себя бесполезность полученной информации:

— Ничего нового нет…

— Зато оператор «поливался», — подымал настроение Федор.

— Да,… заснял весь аппарат, — угрюмо поддержал разговор Тимофей.

Тит разрядил нависшее меланхоличное настроение Тимофея, переведя диалог в иное русло:

— Кстати я посмотрел ваш сайт,…можем зайти прямо сейчас. Floribus mortem, — произнес он, набирая адрес, — вот они ваши цветы смерти,… безобидный стелс-вирус который активирует… скрин.

— Можно доступнее, — перебил Тимофей.

— При входе на сайт запускается программа блокирующая операционную систему, разблокировать можно, нажав Ctrl+Alt+Del…Все просто…экранная заставка пульсирует с определенной частотой, по всей вероятности вводящей в гипнотическое состояние. А теперь самое интересное… на 30 минуте запускается ели уловимый высокоинтенсивный звук с частотою 7 Герц,… а каково.

— Что ты хочешь сказать?

— Не знаю, кто и зачем это делает,… по логике… человека вводят в транс и лишают жизни…7Гц… «звук убийца«…и это еще не все…то, что вас напугало, — Тит посмотрел на Тимофея и начал регистрироваться на сайте.

— Ну, ты загнул. Звук убийца. И такое бывает?

— Так вот… регистрация не имеет за собой никакого подтекста. Просто является неким тормозом для непрошеного гостя.

— Тит, хватит издеваться, — не выдержал Федор.

— Введение любых данных во второй раз с одного и того же ip-адреса…и вуаля вы наконец зашли на сайт. Так,… тут «небольшое» соглашение из 123 пунктов. Не удивлюсь, если в одном из них просят продать душу в вечное пользование. Форум.

— Здесь можно включить поиск? — оживился Тимофей.

— Да, конечно…прошу.

Тимофей ввел заветное название «Балтымор» и включил поиск.

— Так, есть одно совпадение,…в архиве форума… кто-то под ником Сизиф, — сообщил о находке Тит.

Тимофей замер, словно ударенный током. Простояв так минуту, он все же полюбопытствовал:

— Можно с ним связаться?

— Похоже, уже около пяти лет он сюда не заходил… можно попробовать пробить ip-адрес, с которого он вещал.

— Что это даст?

— Мы узнаем, где он был пять лет назад.

— Хорошо… можешь это сделать?

— Могу,…но это дело не пяти минут… сейчас могу скопировать его сообщения.

— Хорошо давай.

— Подожди, что это? — Тимофей обратил внимание на «всплывающее окно».

— Сейчас восстановим…так,…похоже, это объявление…о неистовом разгуле в духе Révolution française,…что ж ваши смертники собираются сегодня ночью.

— Отлично… едем туда! — оживился Тимофей. — Федор, ты как… со мной?

— М-мгу.

8

Дорога оказалась долгой, и только к глубокому вечеру навигатор вывел искателей приключений к нужному месту. Старые невысокие и полуразрушенные здания, словно восставшие призраки, неприветливы к незваным гостям. Здесь было безбожно темно и так же невыносимо тихо.

— Возможно, мы приехали не туда, — после недолгого молчания заговорил Федор, — нет здесь никакой вечеринки.

— Пойдем, осмотримся, — предложил Тимофей и вышел из автомобиля, на ходу включив фонарик.

Пройдя вдоль мрачных зданий, блуждающие тени нашли арку в одном из строений. Войдя во двор, обнаружили некоторые признаки незримого шабаша. Вся дворовая площадка переполнена остывшими автомобилями разного класса. Людей возле них не было. Над тем, куда все исчезли, ночным гостям не пришлось долго думать, к их счастью виднелся лишь один явный вход.

Собравшись с духом, Тимофей и Федор направились в дромос. Пройдя его, спустились по лестнице в сырой подвал. Внизу оказались в небольшом темном коридоре, в котором всего одна дверь. Тимофей потихоньку приоткрыл её и тут же был ослеплен ярким светом. Прикрыв глаза руками, вошли вовнутрь. Там наткнулись на двух «качков» в строгих костюмах тройка. Те стояли, сцепив руки перед собой ниже пояса. Появления гостей совсем ничего, не поменяло в их состоянии. Первые мурашки волной пробежали по лопаткам наших героев. Молча в течение нескольких минут, они все смотрели друг на друга. Никогда еще «гости» не попадали в более нелепую ситуацию. Они не знали с чего начать, и к тому же сбивало с мысли полное безразличие этих здоровяков к их появлению. Вскоре надвигающуюся панику гостей развеял одним из амбалов. Он засунул себе большой палец в ухо, постоял, кивнул и открыл дверь тем самым приглашая войти.

Впереди гостей ждал еще один светлый, но все же, облагороженный переход. В конце этого импровизированного фойе находилась очередная преграда, из-за которой доносился невнятный гул. Внезапно дверь распахнулась, и подобно раздражающим человеческое ухо воплям обезьян-ревунов, в холл ворвалась громкая ритмичная музыка своими корнями явно уходящая в индастриал.

Наших визитеров встретил необычный, казалось бы, карлик. Синий фрак с длинными фалдами и завитой высокий пудреный парик говорили о нем, что он явно не из этой эпохи. Показав жестом, «парик» дал понять, что нужно следовать за ним. Они вошли в шумный полумрак зала, который утопал в потной прыгающей массе, разношерстность которой слегка просматривалась под бегающим светом лазерных проекторов. Погрузившаяся в немыслимый тиннитус толпа не замечала, что происходит рядом с ней. С трудом протиснувшись сквозь это месиво, гости оказались на другом конце зала, где сопровождающий открыл очередной барьер и впустил их вовнутрь. Проводив на второй этаж, он оставил их в уютном кабинете.

Там визитеров встретило обволакивающее звучание голоса Алессандро Морески [11] доносившееся из фонографа. Большое окно, открывающее вид в пройденный ранее зал, закрывал солидный письменный стол из бука. За ним стоял обтянутый свиной кожей крутящийся трон. Высокая спинка его неугодливо приветствовала вновь прибывших. Стены вдоль помещения впитали в себя деревянные шкафы с обилием старинных потрепанных книг, меж ними весела картина. Полотно, как казалось здешнему ценителю искусства, принадлежала непосредственно перу Альфонса Алле, его монументальное произведение «Первое причастие страдающих хлорозом девушек в снежную пору». В воздухе парил слегка уловимый запах сигарет. Посреди комнаты на изящном орнаменте вьющихся соцветий иранского ковра Исфахана стояло два удобных темных кресла бержер.

— Музыкальные критики-современники отмечали его посредственность в искусстве вокала,… собака лает, а слон идет, — раздался горловой скрежет и добавил, — присаживайтесь.

Гости последовали прозвучавшему предложению и сели. Прозвенел колокольчик. В комнату вошла обнаженная карлица с подносом и предложила присутствующим алкогольный напиток, затем выключила фонограф.

— Айяуаска [12], — проскрежетал голос и преступил, — угощайтесь, а для начала скажите,…пресса,…работаете в газете?

Федор вопросительно посмотрел на Тимофея и кивнул на заданный вопрос.

— А ваш спутник?

— Это мой друг… тоже… журналист.

— Мы живем в такую «эпоху окн», где истинные ценности современная «культура» смешивает с грязью, в частности нас активно убеждают, что не существует мужской дружбы, — с насмешкой констатировал баритон и тут же от издёвки резво перешел на другую тему:

— В японском фольклоре есть такой персонаж Уван это бестелесный голос, по сути, он не опасен, но всё же, настораживает. Вы поняли мою метафору?

— Не совсем, — ответил Федор.

— Что ж я спрошу иначе…цель вашего визита? — задав вопрос, хозяин резко развернул свое кресло к гостям.

Это был молодой человек с тяжелым и пронизывающим взглядом. Одетый в черный фрак и белую рубашку с туго накрахмаленным стоячим воротником, который закрывал ему почти пол-лица. Первое что бросилось в глаза при его виде, так это необычная прическа. Волосы с макушки и висков сильно зачесаны вперед на уровне ушей, затылок выбрит. Несмотря на свою вероятную комичность, на этом особе стрижка выглядела весьма эффектно.

— Я… хочу о вас написать, — проявил находчивость журналист и посмотрел в глазницы хозяину заведения.

Тот, молча, взял висящий на его шее лорнет и уставился в ответ, сделав долгую паузу, затем методично стал раскачиваться в кресле.

— Вы не научились врать… — сказал телепат и встал, засим повернулся спиной к гостям и ближе подошел к большому окну, за которым появился яркий свет. Постояв так минуту, продолжил:

— Что ж сведем все до уровня дефиниций. Мы называемся Floribus mortem,…мы почитаем и преклоняемся перед её величеством неминуемым исходом. Сегодня у нас праздник — исполнился год нашего движения. Мы есть во многих городах и с каждым днем становимся крепче и сплочение. Многие здравомыслящие высокопоставленные особы являются нашими почетными членами. Я призываю вступать в наши ряды всех тех, кто ищет пристанище в неизбежном.

— Клуб самоубийц? — прервал его Тимофей.

— Труды Джона Кэлхуна [13],- повысил голос идейный вдохновитель движения и вопросительно посмотрел на журналистов, продолжил:

— Я прощаю вам ваше невежество.

— Смотри не обломай язык, — проронил про себя Федор.

Гуру чернокнижник иронично проигнорировал его бахвальство, продолжал:

— Пресыщение и перенаселение… вот две вещи, которые подорвали эксперимент с раем. Жизнь, как это ни парадоксально, нуждается в смерти. Принося себя в жертву, мы очищаемся и очищаем…

— Надеюсь, нас в жертвы не принесете? — с опаской уточнил Федор.

— Вот и пошёл по венам кортизол?… У древних метромов принято в соответствии с обрядом смертной казни,…перед тем как приговор приведут в исполнение, осужденный должен произнести «ДА» в знак его смирения и согласия иначе казнь не состоится. Я ответил на ваш вопрос?

— А кто судья, и по какому закону проводится суд? — поинтересовался Тимофей.

— Судья исключительно один,… если б она не ведала за что судить, то не приходила бы… Все рождается и умирает.

— И кто-то вам верит и… следует за вами?

— Вопрос веры смешон. Десять процентов,… всего десять процентов убежденных будет достаточно, что бы заразить своими взглядами всё общество. Вы только вдумайтесь в эти цифры. Насколько невзрачна ваша жизнь: бесцельная, наполненная раздражающей повседневностью и беспорядочными связями. Кто, в конце концов, принимает за вас решение. Очередной никчемный политик,… который стремится набить себе «пузо». А вы потакаете, расписывая хвалебные оды в его адрес. А куда деваться, морщась от отвращения, говорите вы себе… Федор.

Федор неожиданно растерялся осведомленности хозяина, ему страшно захотелось удалиться отсюда, отчего он вжался в кресло. Испугало его не то, что этот не знакомый человек знает его по имени, и не то, что он его цитирует. А то, зачем он это знает?

— А кто-то из вашего движения возвращался с того света? — прервал монолог Тимофей.

— Мы любим и почитаем её, поэтому того кто вернулся мы боготворим за знамение свыше. На моей памяти таких людей не встречал.

— А Сизиф?

— Хм… это призрак,… который так и не предстал пред нами,… но ему хватало наглости утверждать, что несколько раз пережил клиническую смерть. Он задавал много не нужных вопросов,… как и вы, — скептик, монотонно покачивая рукой, ткнул указательным пальцем в Тимофея, продолжил. — В нем вмещалось мало веры.

Их разговор прервало появление молодой и смертельно красивой девушки. Облегающая полупрозрачная туника изящно подчеркивала её формы. Длинные завитые на концах смолянистые волосы да бездушно выразительные темные очи падшего ангела.

Дьяволица грациозно и тихо вошла в кабинет, поглаживая свои бедра, и направилась к своему владыке. Тот развернулся и взял ее под руку. Она сделала книксен, слегка приоткрыла ротик и мило улыбнулась гостям.

— Вам удалось меня разговорить, — квёло свидетельствовал владелец заведения, про себя понимая, что данные визитеры ему уже не интересны или почти не интересны…, тем более что никакой опасности для него они не представляют:

— Я разочарован словно в юношеские годы. Когда по-настоящему, вожделение подростка переполнено стремлением прикоснуться к ЕЁ безукоризненным устам,… но его эпидермис считает, что в образе ежа он будешь гораздо привлекательнее, — смакуя каждое слово, знаток женщин вглядывался в изысканные формы спутницы, попеременно переводя взгляд на Федора.

Крамольник и дама развернулись, направились к выходу, удалились.

В кабинет вошел угрюмый карлик в парике, который ранее провел «незваных» сюда. Резким жестом он дал понять, что сопроводит их обратно к выходу. Молодцы переглянулись и опрокинули в себя бокалы неведанного алкогольного напитка, поморщившись, последовали к выходу.

Они вновь вошли в зал. На сей раз, площадка наполнялась светом, таким образом, всё просматривалось. Первоначальные впечатления оказались не обманчивы. Здесь действительно находилось довольно много людей. Часть из них одета по современному, так же были те, которые своеобразно нарядились под стать мероприятию. В самом центре танцпола находилась огромная передвижная платформа. Черный бархатный занавес расположенный по её кругу хранил тайну того что находится за ним.

Толпа притихла в ожидании. Наконец её терпение вознаграждено. Бархат медленно стал возноситься, оголяя сцену.

В самом центре подмостков показалось мерцание трехметровой гильотины. Рядом с ней стоял высокий мясистый мужик в черном одеянии. Скопище загудело. После вновь притихло и расступилось, сквозь него к платформе двигалась пара. Тимофей и Федор узнали в них своего недавнего собеседника и волнующую девушку.

Пара изящно под ручку взошла на платформу. Вскоре мужчина удалился, оставив девушку наедине с палачом. Тот к этому времени поднял косое стокилограммовое лезвие на трехметровую высоту. Положил осужденную на горизонтальную скамейку и туго закрепил ее хрупкую шею между двумя досками. В полной по настоящему ужасающей могильной тишине каратель вытер пот со лба и, не мешкая, привел приговор в исполнение. Рев безликой массы захлестнул зал. В этот самый момент мясник поднял над собой за черные волосы отрубленную умиротворенную девичью голову, тем самым измазав себя в её теплой крови.

Федор в беспамятстве вырвался из пут этого ужасного места на улицу, там, на свежем воздухе его примеру последовал вчерашний ужин. Тимофей схватил его за руку и потянул к машине.

— Надо убираться от сюда!!!

Дорога обратно в город выдалась молчаливо гнетущей. Федор то и дело крутил ручку радиоприемника, что бы как то заполнить безмолвие. Но не найдя ни одной работающей радиостанции раздраженно выключил приемник.

— Ублюдки! — несколько раз ударил по рулю Федор. — Ты что-то скрываешь! Кто такой Сизиф?!

— Здесь нет тайны.

— Да?!

— Когда я лежал в больнице… после катастрофы мой лечащий доктор случайно упомянул в разговоре о моем здоровье, о некоем Сизифе. Среди его коллег ходили слухи о человеке, который неоднократно переживал клиническую смерть, что довольно редко бывает, с его слов, в отечественной врачебной практике. Вот и всё.

— И почему ты за это зацепился?

— Толком не знаю,…как я выяснил, бывали подобные случаи и не раз, но почему-то именно этот меня преследует. Мне кажется, я непременно должен его найти, где бы он ни был.

— Я пас!

— А как же статья,… а как же мы в ответе за тех, кого спасли!

— К черту это всё!

— Я понимаю тебе страшно это нормальная человеческая реакция… мне тоже страшно,…но я хочу знать,… поэтому прошу тебя, как единственного друга помоги мне… ты можешь в любой момент уйти,… но сейчас я нуждаюсь в твоей помощи.

…

Вчерашние напуганные, а сегодня раздраженные искатели справедливости недовольные вышли из полицейского участка:

— Нас, что за идиотов считают, — одеваясь на ходу, возмущался Федор, — Что это?

Федор достал из кармана кусок бумаги, на ней указан адрес и время, а так же небольшая приписка.

— Кто-то нам хочет помочь.

— Что?

— Смотри, что нашел. Этот кто-то видимо незаметно подбросил.

Тимофей взял листок и прочел:

— … 12.00… парк… скамья… напишу, что знаю.

— Что бы это значило?

— Ну, давай съездим, посмотрим.

…

Они приехали в центральный парк нашли третью скамью «спина к спине» от входа и присели в ожидании. Ровно в назначенное в записке время Федор посмотрел на свои часы:

— Видимо над нами подшутили.

В эту же секунду из-за их спин вышел мужчина небольшого роста и встал перед ними. Делая круговые движения кистями рук он, вероятно, что-то хотел сказать, но своим поведением вызвал лишь недоумение у наших героев. Уразумев это, он достал блокнот и начал что-то писать, следом за этим, написанное показал Федору.

— Глухонемой, — установил Федор, повернувшись к Тимофею, — как я понял, он нас слышит, но не может говорить.

На сказанное невысокий человек закивал и, взяв блокнот, продолжил диалог.

— Его зовут Марк,…спрашивает,…нам нужен Сизиф? — зачитал Федор, исполняя роль переводчика.

— Кто это и как его найти? — вступил в диалог Тимофей.

— Пишет,…его не видел,…но переписывался с ним.

— Это нам ничего не даёт! — громко произнес Тимофей, словно пытался докричаться до маленького человечка.

— По-видимому, увлекся,… все пишет, — с ироничной насмешкой сказал переводчик, тем самым прервал ответ незнакомца, — извините, продолжайте.

— Это ты нас вчера сопровождал? — спросил Федор, указывая на Марка пальцем.

Тот не останавливаясь писать, кивнул в ответ.

— И часто вы людей убиваете?! Сволочи! — вскричал Федор. — Хватай его!

— Погоди! — Тимофей прижал Федора к скамье свободной рукой. — Видишь, он хочет нам помочь.

Тот замахал головой, вырвал листок из блокнота, дал толмачу и снова застрочил.

— Сизиф много знает о смерти. Был там. Нашел какой-то важный закон, назвал его Turritopsis. Все умирает и рождается вновь. Для этого нужно совершить определенные действия…Ты что-то понял?… Ему кажется, что этот смертник живет в городе льва.

— Марк, почему ты так решил?

Марк отдал очередной листок и тут же продолжил отвечать.

Федор свел брови к переносице и вопросительно посмотрел на своего приятеля:

— Мне кажется, что мы участвовали в представлении. Все что мы видели на этой «вечеринке»… была бутафория и театр,… в общем, мошенники… Ха!

— Здесь нет ничего смешного, — спокойно заметил Тимофей. — И ты ему веришь?

— Так легче… и это уже не наше дело. Всё что могли, мы сделали, — Федор вернулся к запискам Марка, — Сизиф часто упоминал об этом городе в переписке,…это всё чем он может нам помочь.

— Спасибо… Почему ты нам помогаешь?

Марк резким движением правой руки выкинул в сторону собеседников указательный и средний палец, в форме пистолета предварительно оторвав от такого же пистолета левой руки, затем откланялся и исчез.

— Не понял да ладно. Ну, вот, а ты переживал, — улыбнулся друг.

— Пережуешь тут.

— Вот давай сходим,… пожуем — усмехнулся Федор и обнял Тимофея за шею:

— Что-то ты поник,… тебя что-то не устраивает?

— Не знаю… какое-то предчувствие.

9

Стандартная кирпичная многоэтажка в центре города. К подъезду подъехал автомобиль, из него вышел Федор и Тимофей.

— Тебе не показалось, что пока мы ехали сюда нас преследовал черный седан? — поинтересовался Федор.

— Да нет. Не обращал внимание.

— Ладно. Пойдем… седьмой этаж.

После робкого звонка дверь открылась, и в коридор вырвался запах жареных блинов. На пороге следопытов встретила женщина пятидесяти лет в цветастом халате. Первой же фразой она прервала попытку Тимофея что-то выдумать и соврать.

— Я вас наверно…знаю,…заходите.

Тимофей и Федор переглянулись и вошли в дом.

— Давайте, выпьем чаю, у меня редко кто бывает. Вас зовут…Тимофей…верно? А вашего друга?

— Да, а откуда…, — Тимофей не договорив вопрос, пристально всмотрелся в лицо женщины и нашел знакомые черты девушки приснившейся ему в кошмаре, — … не может быть.

— Почему не может, — вздохнула женщина, — я её мама Тамара Андреевна Побегаец.

— И что мы здесь делаем? — задал вопрос себе Тимофей и опешил, увидев свадебный фотопортрет Алины и Алексея, перевязанный черной лентой:

— Можно?

— Да, пожалуйста,…мы… я… были против этого брака, — расстроилась Тамара Андреевна, — хотя… простите.

После недолгой паузы Тимофей спросил:

— Откуда вы меня знаете?

— Дочка рассказывала… Да, что мы все в прихожей? Пройдемте в зал.

Проведя гостей, она удалилась на кухню, принесла поднос с чаем и затертый фотоснимок. На нем был запечатлен знакомый Тимофею утес и незнакомая девушка из сна, которую он целует. Глядя на снимок, Тимофей почувствовал какой-то заговор вокруг себя. В очередной раз его пытаются в чем-то убедить. Он нервно встал и обратился к хозяйке:

— Могу я…взглянуть на их вещи,…простите за странную просьбу.

— Да,…можете пройти… вот там их спальня,…я оставила все, так…как… простите…, — Тамара Андреевна заплакала.

Спальня расположилась на солнечной стороне квартиры и обустроена в стиле хай-тек. Все выглядело так, как будто она являет собой огромную чашу с молоком. Темно коричневые махровые стены гармонично вбирали в себя белоснежную мебель. Право сказать, апартаменты включали в себя почти ничего лишнего, но всё же, нашелся такой объект, который здесь словно VHS на современном CBS. На стене рядом с входом висела покосившаяся репродукция Trolltunga. Тимофей окинул взором все помещение и направился к выходу, но дисгармония картины и ее тематика его остановила. Он подошел к ней и поправил, но она, тут же, вернулась в исходное положение. Тогда он приподнял картину и из нее выпала небольшая тетрадь с белой каравеллой на обложке. Тимофея тут же охватил жар, но он все же взял тетрадь и украдкой спрятал за спину. Затем расстегивая верхние удушливые пуговицы рубашки, вернулся в зал и прямиком последовал на улицу. Федор в это время услужливо вел диспут с домохозяйкой.

— Тамара Андреевна, напомните, пожалуйста, что про Тимофея рассказывала…

— Алина…, — удивилась женщина. — Как?…вы еще спрашиваете Федор,…она, как по мне, его любила… Вы уже уходите?!

— Простите моего друга,… и спасибо за чай.

— Ну что ж,… пожалуйста.

10

Мегаполис в час пик. Люди подобно своре загнанных гончих рвутся за своим хлебом насущным, сметая все вокруг: раздражающими точечными толчками локтей и изводящей мигренезаражающей бранью. В этом гулком муравейнике подобно сухому листу затерялся и Тимофей. Поддавшись напору суетливого роя, он оказался вынесен к светофору возле самого опасного перекрестка с шумом, пылью и с запахом бензина.

Внезапно он почувствовал на себе взгляд, который нагло уставился ему в спину между лопаток. Тимофей оглянулся, но ничего удовлетворительного, кроме множества озабоченных лиц, не увидел. Спустя квартал ощущение повторилось. Очередное обшаривание, не дало результата. Тимофей ускорил шаг и, не сдержавшись, побежал. Спонтанно меняя маршрут, стайер неожиданно угадил в знакомый двор. Пулей, влетев на второй этаж, в секунду вскрыл замок в коридор, а там распахнул свою холостяцкую квартиру. Предусмотрительно закрыв все вплоть до задвижки, он вбежал в комнату и закрыл за собою очередную дверь. На миг забывшись, тяжело дыша, с шумом упал на диван. Переведя дыхание, начал успокаиваться.

Но еле слышное позвякивание ключами заставило его сердце ёкнуть. Напуганный что есть силы, вжался в диван. И вот уже неизвестный отворил одну дверь. И вот он вставляет ключ в замочную скважину входной двери. Несколько оборотов и некто вошел в квартиру. Тимофей с ног до головы покрылся потом в ожидании худшего. Но некто встал перед последней преградой между ними, глубоко вдохнул и замер. Так продолжалось более минуты, за этот период Тимофей буквально поседел. Его одолела жажда что есть силы крикнуть «Входи!», но сокрушивший его ужас сковал уста.

Пролежав так час, он все же собрался с духом и подошел к двери, следом без колебаний резко открыл её. Знакомое с рождения, но уже дряхлое и с мерзкими островками щетины подобно взрывам Хиросимы, лицо предстало перед ним. Тимофей захлопнул дверь, затем опять открыл, на месте незнакомца не оказалось никого. Он спустился во двор. Увидев знакомый силуэт, кинулся за ним. Но попытки настигнуть этого некто, не увенчались успехом. Некто умело маскировался в толпе людей, принимая различные облики. Тимофею даже казалось, что этот тип ловко делится своей внешностью с толпой, вплоть до беспризорных животных, в которых он находил все те же знакомые черты.

— За что это мне?! — не выдержав погони, прокричал в толпу аутсайдер.

— Ты знаешь, — тихо и спокойно голосина ответила ему и добавила, — признайся.

Тимофей сел на асфальт, вытирая слёзы, прошептал:

— …предал себя…

Тут же перед его глазами показался Ньюпор, рядом с которым стояли Алексей и Алина.

— Может нам полетать?! — внезапно предложил Алексей, снимая пиджак.

— Шутишь? — уточнил Тимофей. — Хм, нет.

— Я бы тоже полетала, — сдержано сказала Алина.

— Да, что же мне тебя уговаривать…, — оживился Алексей и направился к самолету, выбрасывая на ходу недокуренную сигарету. — Мы не часто видимся, ну давай… сделай одолжение для друга.

— П-п-п-п, — надул щеки Тимофей и сделал долгую паузу, еще раз посмотрел на Алексея на Алину.

— Ладно,…Ньюпор на ходу… можем.

— Вот и жёлуди поспели на дубах…поехали! — повеселел Алексей.

Тимофей, молча, подошел к аппарату и незаметно перерезал бензопровод, после вернулся к гостям.

— Нет,…нет!.. — закричал Тимофей, вставая с постели. — Только два часа…х-х-х.

Нащупав тапки, направился на кухню, где залпом осушил бутылку газировки.

— Приснится же такое,…надо успокоиться…

Спросонья он не сразу понял, что-то его смущает. Прохладный ветер неприятно пленил его с ног до головы через распахнутое окно. Судорожно посмотрел на кухонный стол, где вчера оставил дневник Алины.

— Кому мог понадобиться,…что за бред?

Выглянув в окно, Тимофей осмотрел двор и балконы близлежащих квартир — всё мирно спало. Пробежав из комнаты в комнату на предмет пропажи дорогих вещей, он сделал окончательный вывод, который его основательно озадачил. Все что представляло хоть какую-то ценность, находилось на своем месте.

— Что же в нем содержалось? Какие тайны он прятал?

Только в этот момент он предал весомость пропавшей находке. Все что ему оставалось так это корить себя. Ибо весь вчерашний вечер он ходил вокруг да около, но так и не решился открыть дневник. Скоропостижно им овладела изнуряющая хандра. И словно покорившийся лунатик, поддался позывам своего тела. Чугунные ноги сами собой отутюжили его обратно на кухню. В этот раз заметил нечто необычное, у ножки стола лежала сложенная пополам фотография. На ней виден краешек Эйфелевой башни, яркое теплое солнце запутавшиеся в листве платаны, но главное… Алина. Закрыв глаза и с невинной улыбкой на лице, она стремилась к поцелую. Такая вся счастливая и беззаботная, что так и хочется прикоснуться к её очарованию. Тимофей развернул фотографию. Легкая небритость на лице Алексея вернула его к реальности. Он посмотрел на них внимательно и слегка прикоснулся к их изображению.

11

Заиграла U2 «With or without you».

— Хороший рингтон.

— Да… здравствуйте…Тимофей.

— Вы меня запомнили?

— Да, это моя работа помнить. Мы с вами не виделись около месяца,…как я понимаю, Вы готовы к общению.

— Если можно чего-нибудь выпить?

— Лидочка, принеси нам чаю…присаживайтесь.

Тимофей расположился в знакомом уже и все так же удобном кресле. Секретарь принесла чай. Молчание.

— Мне кажется, вы специально держите такую невзрачную секретаршу.

— Возможно… Она моя племянница.

— Простите,… неудобно как-то получилось. Давайте в следующий раз.

— Сядьте! Вас не отпустит,… как бы Вы не пытались уйти…

— Вы меня будете силой держать?

— Я говорю не о себе и не о сегодняшнем дне. Вам наконец-то пора решится, Тимофей.

— Решится на что?

— Хотя бы на разговор со мной.

— Хорошо Жанна…вот вам загадка…я и еще два человека попадают в аварию. Я выживаю, они нет,…почему я с ними летел и кто они мне… я не знаю,…но странным образом я нахожу подтверждение, что они мне близкие люди, но я ничего не помню.

— Присядьте. Успокойтесь. Послушайте своё дыхание… Вдох… выдох. Это ваша внутренняя защитная реакция на пережитый стресс. Есть такое понятие как психогенная амнезия. Чтобы сохранить ваше Я в целостности ваша психика нашла выход — забыть то, что связано с чем-то страшным для вас. Не удивлюсь, если Вас мучают кошмары, которых не помните… мы можем пройти сеанс гипноза,…если вас это пугает,… тогда сеанс сна наяву, либо ксенон. Нам для начала надо определить причинно-следственную связь вашего восприятия, которая приводит дискомфорту.

Нависла долгая пауза.

— Должно быть, я еще не готов к общению с вами.

— Ну что же тогда не тратьте ни мое, ни ваше время. Когда решитесь, приходите.

Жанна взяла еженедельник и сделала в нем запись.

— Да…именно так, — протянул Тимофей и поспешил удаляться из кабинета.

— Тимофей! — остановила она его у выхода. — Не превращайте свое спасение в наказание. Жизнь — это череда непредсказуемых событий. Вы живы, так цените это,… почувствуйте все её краски…

— Да-да.

— И еще. Вы по-прежнему неподатливы и не впускаете меня в свою раковину, — задумчиво сказала Жанна и добавила, — Ваша психика нуждается поддержке,… ведите дневник… своих преодолений или, к примеру,…скажем, завязывайте узелки, это будет корректирующим напоминанием.

— До свидание.

Тимофей стремительно вышел на улицу, на ходу надел шлем, затем резко завел свой байк и остановился. Постояв мгновение в раздумьях, он «полетел» в «никуда» по вечернему шоссе. На одном из перекрестков он заметил за собой черный седан с тонированными стеклами. На ближайшем светофоре Тимофей подогнал байк к обочине, и без раздумий бросил его, направился к автомобилю. Открыв дверь со стороны водителя, он схватил того за грудки, затем, вытащив на проходную, стал избивать. Из машины выбежали трое агрессивных парней со словами:

— Ты кто такой! Что ты делаешь!

Тимофей не остановился, они подбежали к нему и оттащили в сторону, преподав короткий, но травмирующий урок. На его безудержный кровавый смех они махнули рукой:

— Больной какой-то! Мужики ну его! Поехали!

Тимофей, поднявшись на ноги, попытался схватиться за уезжающее авто. Погоня, так и не начавшись, закончилась падением на колени в самом центре оживленной проезжей части. Припав к асфальту головой, под гул клаксонов, безудержный смех Тимофея сменился плачем.

Глава III

1

Прошло уже почти девять месяцев с момента катастрофы. Тимофей в очередной раз бросил работу, а с ней и интерес к любому материально обеспечивающему виду деятельности. Он уже давно перестал, строить планы на будущее. Влезая в долги, закладывая и перезакладывая свое имущество, он поддерживал необходимый исключительный только для него уровень существования. Все что его когда-то волновало, превратилось в пыль. Прошедший время так и не помогло ему вспомнить, кто были те самые пассажиры. Все что у него оставалось так это некая иллюзия веры в то, что они когда-то были, возможно, близки. Он не помнил, но испытывал сильнейше чувство тревоги, которое не давало ему покоя, как днем, так и особенно ночью. С каждым наступлением темноты его в очередной раз пожирала, испуская вопль, демоническая пасть морфея. Она сладострастно облизывала все его тело холодным ознобом. Постепенно напуганный невольник превращался в маниакально одержимого человека запряженного страхом. Со временем всё это превратилось в смеренную повинность.

Но все же, однажды. Бледный узник Фобоса, находясь в очередном беспамятстве, очнулся в аэропорту. Несколько мужчин в серых комбинезонах готовились к пробному полету. База дает им добро. И вот уже синее небо режет своим крылом завораживающие фигуры высшего пилотажа. Земля аплодисментами приветствует персиковую Литуанику. Тимофей, в кой-то веки, умиротворенно прищурившись, наблюдая за всем этим действом. Затем медленно отогнул манжет своей рубашки, под которым прятались пару узелков на черной капроновой нити. Вот она та самая капля живительной влаги, которая орошает сухощавое зерно надежды.

С этого дня все свое время он стал проводить за добычей и изучением редких книг. Часть из них с легкой подачи старых комментариев Сизифа стали для него точкой отчета. Ему казалось, что вся эта бессмысленная и никому не нужная интернет переписка сделана специально для него. Все это вроде скрижалей со своим шифром и со своей тайной. Он тщательно изучал весь материал при этом, испытывая сильнейшее опасение что-то упустить. Но во всех этих поисках его волновал только один вопрос.

Очередная информационная добыча ожидала его в Киеве. Один из местных букинистов согласился показать ему книгу датированную началом XIX века. Не смотря на свою «молодость» она являлась раритетом, но самое главное в ней должны быть интересующие Тимофея сведения.

Купив билет на ближайший поезд, Тимофей спокойно разместился на своем месте. Ему досталось четырехместное купе, слегка затертое, но поддерживаемое в надлежавшем порядке. Чтобы мирно игнорировать возможные попытки вступить с ним в контакт, он отстранился свежей прессой. К его счастью, вагон оказался полупустой, а места в его купе до отправления никто не занимал.

Поезд тронулся и вот. К нему подсел молодой церковнослужитель. Как полагается он был облачен в черную да долгую до пят суконную рясу. Его голову покрывала такая же черная, со складками образующие знамение креста, скуфья. И как водится, в подражание Спасителю, на худощавом лице его красовалось, основное отличие церковнослужителя, бородушка.

Он поздоровался и присел напротив. Открыв котомку, достал газету и предусмотрительно расстелил её на столе. Затем вновь нырнул в сумку, и белый свет увидели: свежие зелененькие огурчики, варенные куриные яички, духмяный черный хлеб.

— Прошу разделить со мной трапезу, — вежливо предложил монах и его возглас буквально поглотил помещение. При своей моложавой худобе священнослужитель обладал сильнейшим басом. Тимофей смущенно улыбнулся и отрицательно замотал головой, глотая при этом слюну. Монах спокойно очистил одно яичко от скорлупы и протянул его Тимофею со словами:

— Страхи в кой веки чурают нас от ближнего… так порой летишь стремглав в соседний град… Киев, дабы вернуть оного.

Тимофей вопросительно посмотрел на монаха. Тот выдержал паузу, продолжил:

— Это не мне надобно…ЭТО тебе.

Тимофей оторопел, взял яичко из его рук. Пробубнил:

— А как же грех?

— Кушай пока… Грех разъедает душу согрешившего… А благими намерениями вымощена дорога в ад.

— И что мне делать?

— Всякий имеет свои демоны… отсель и стезя у отроков своя. Окунувшийся в стяжательство, да и тот испытывает нужду в сострадании… А ответы все в… тебе.

— Спасибо.

Тимофей положил угощение на стол и вышел в тамбур. Достал смартфон на его экране по прежнему красовалась Форосская церковь на Красной скале. Однако в силу возможных механических повреждений или какого-либо иного рода вмешательства, о которых техники-специалисты только развели руками, церковь окружили темные лини так, что казалось святое место, попало под атаку воронов.

— Алло…Федор.

— Привет…пропажа.

— Ты не помнишь, что Тит накопал о Сизифе,…с какого он города?

— Львов.

— Как смотришь на то, что б тряхнуть стариной и прокатится туда.

— М-м-м… у меня полит джинса́…м-м-м.

— Ну же.

— … ладно.

— Тогда до завтра.

Тимофей, вернувшись на место, поблагодарил монаха и спешно покинул поезд на ближайшей станции.

…

Телефонный звонок разбудил чутко спящего Тимофея, уже по привычке находящегося в кресле. Тот, простонав, нашел на полу разбитый аппарат и ответил:

— А-л-л-о.

— Привет…ну что едем к твоему приятелю?

— К-то это? — зароптал Тимофей не до конца проснувшись.

Его рука машинально нащупала полупустую бутылку с водой, дабы вернуть его в реальность.

— Что опять кошмары?… Это Федор.

— А-а-а…что за приятель?

— Твой львовский друг.

Тимофей замолчал, и наклонился вперед, взяв себя за голову, глубоко вдохнул и вернулся к разговору:

— Друг у меня один… Заезжай за мной…

…

— Ну что поехали. Хотя не знаю, к чему это нас приведет и приведет ли вообще? — поделился своими мыслями Федор с Тимофеем, поворачивая ключ зажигания. — Как ваша милость? Что-то лица на тебе нет.

— Нормально,… прости, что долго тебя избегал.

— Бывает… Хотел спросить. Как ты его найдешь?

— Пока не знаю…

Тимофей чувствовал некую неловкость по отношению к Федору, чтобы как-то смягчить ситуацию решил поделиться с ним своими открытиями, тем более дорога до цели долгая.

— Знаешь, когда-то существовал такой народ… метромы.

— И что?

— Так вот. После себя они ничего не оставили. О них нет прямой информации, не в каких источниках.

— Интересно.

— Есть лишь, незначительные косвенные упоминания в трудах античных алхимиков.

— Заинтриговал,… не тяни кота за хвост.

— В записях Сизифа я нашел информацию о том, что существует три составляющие, а позже нашел эти подтверждения и в книгах.

— Составляющее? Для чего?

— Для перемещения между измерениями.

— Ты наверно шутишь.

— Отнюдь. Только так я смогу им помочь.

— Ты их даже не знаешь.

— Не знаю…, но я чувствую.

— Тебе не кажется, что это сумасшествие и полнейший бред.

— Ты хотел статью?!

Федор резко затормозил и подъехал к обочине:

— Посмотри на себя!..Что ты несешь,…во что ты превращаешь свою жизнь. Пойми Время никогда не вернуть! Хватит строить иллюзии. Зачем эти призраки тебе ты же живешь прошлым,… очнись! Я тебя не понимаю,…ты просто несешься под откос. Посмотри на людей… да всем плевать. Каждый в первую очередь думает о своей выгоде. Вот на таких как ты и строят своё фантастическое существование те, которых мы же ненавидим. А чем они лучше?

— Я борюсь… да именно за чужие жизни! — вскипел Тимофей и, успокоившись, добавил, — … пора «пора».

— Х-м-м… Зачем это тебе?

— Столетья проходят, а Мы все продолжаем спекулировать нашими различиями: религия, раса и гендерные войны; мизандрия [14], мизогиния [15]. Опомнитесь, мы не видим друг в друге Человека. Я же… бунтую против всех, кто не прекращает поддерживать этот скорбный умысел!.. А теперь поехали.

— Что за бред… Мне кажется, ты просто боишься чего-то.

— Я всегда боялся себя. Мне казалось, что мной движет страх. Теперь я знаю, что это не так. Понимание — это всё что мне нужно.

Включив поворитник, Федор еще продолжал отнекиваться, мотая головой, но все же, тронулся с места.

— Ладно, и что это за вещи?

— Их три. Я знаю, как мне кажется две. Поэтому мне и необходим Сизиф. Он побывал там и вернулся. Из его записей я понял, что он ориентируется на метромов, поэтому и связался с Floribus mortem, но они по всей вероятности ему не помогли.

— Да, это вполне оправдывает его исчезновение.

— Ты знаешь, что этот древний народ задолго до того как появилась сама форма производства зеркал уже использовал их в своем культе. Поэтому у меня, как и у Сизифа не остается сомнения на счет первого элемента.

— А что со вторым?

— Здесь пришлось попотеть. Так вот. Для метромов не имели значение такие атрибуты материи как пространство или движение, да и сама материя для них не представлялась чем-то важным. Все что их волновало так это Время. Они считали, что существует некий временной цикл. Я потратил ни один день, чтобы найти его. В конце концов, в одной из книг я нашел упоминание об их преклонении перед пугающим природным явлением колоссального масштаба.

— И что это за явление?…Цунами, землетрясение, извержение вулкана…метеорит…что?

— Во всем, что ты назвал, нет важного элемента. Когда я это понял, все стало на свои места.

— Времена года?

— Не совсем… Затмение. Оно имеет цикличность и составляет так называемый драконический год. Надеюсь, Сизиф скажет мне о третьем элементе.

— Я думал, показалось.

— Что?

— Черный седан. Он уже как два часа у нас на хвосте.

— Не вижу.

— В четвертом ряду. Попробую оторваться.

…

— Ну, как?

— По-моему оторвались.

2

15 мая

Спустя час отчаянные пилигримы добрались до центра города.

— Ну, что Тим. Какие твои действия?

— Знаешь, мне кажется… Ничто так не меняет отношение к людям как знание времени смерти.

— Это ты к чему?

— Да так…давай проедемся… Стой. Останови вот тут я пройдусь пешком.

— Мне с тобой?

— Нет. Давай встретимся через,… скажем пару часов в центре. Я оставлю у тебя сумку.

— Хорошо.

— Большое спасибо тебе за все.

— Ладно.

Тимофей вышел из автомобиля Федора и проводил его отъезд прощальным взглядом. Все что ему надо, он интуитивно понял за несколько секунд, когда увидел муниципальное здание библиотеки, решенное в стиле классицизма. Открытая арочная галерея с колоннами без излишнего декора с дисгармонией первого и второго этажа и двумя флигелями по обе стороны. Он точно знал, что когда-то здесь уже был.

Войдя вовнутрь, Тимофей ощутил себя ребенком, попавшим под пресс его величественности. Высокие почти безразмерные расписанные потолки, резные балконы подобно ласточкиным гнездам по всему периметру зала, ну и, конечно же, книги. Точнее невыносимое число книг. Придя сюда в отрочестве можно провести здесь всю жизнь до седой старости, но так и не узнать всю мудрость данных трудов.

Подойдя к регистратуре, Тимофей обратился к немолодой пышногрудой даме:

— Здравствуйте, подскажите, у Вас должны быть «Хроники времени» автор не известен, насколько я знаю, книгопечатник Альбрехт Пфистер [16].

— Инкунабула в закрытом фонде это соседний зал…прямо и направо.

— Спасибо.

— Возможно, книга на руках вы сегодня второй кто её спрашивает.

— Спасибо.

Молодая зеленоглазая девушка сидела у окна, и со скрупулезностью следователя искала необходимый для неё материал. Попеременно фотографируя книгу, она создавала, понятные только для неё, пометки в смартфоне.

Сама исследовательница была невысокого роста и на первый взгляд казалась довольно хрупкой и беззащитной. Нежная шейка туго затянута мрачным широким чокером [17]. Под стать подавляющему аксессуару был и её спадающий траурный сарафан. Единственное, что придавало её внешности восприятие несокрушимой внутренней силы, так это короткая мальчишеская стрижка.

— Добрый день.

— Добрый… Вы так и будете молчать?

— Книга у Вас интересная.

— Да. Похоже, вы разбираетесь. Я намерена еще поработать, если вы не возражаете.

— Да,…пожалуйста, я подожду… Я сяду, напротив… У вас красивые глаза.

— Вам я нужна или книга?

— М-м-м,…пожалуй, скорее Вы. Гораздо интересней общаться с симпатичной девушкой, чем с дряхлым манускриптом.

— Вы упускаете одну вещь.

— Какую?

— Симпатичная девушка предпочитает дряхлый манускрипт, как вы выразились, назойливому молодому человеку.

— А вы умеете отшивать.

— Надеюсь, на этом ваша настойчивость, молодой человек, прекратится.

— Альбрехту Пфистеру официально приписывают девять-десять инкунабул датируемых первой половиной XV века. То, что вы изучаете, я бы вряд ли отнес к его работам.

— Почему?

— Отличительной особенностью книг начала XV века в том, что они не имели титульного листа со сведениями о месте, времени и имени книгопечатника. Иным словами они печатались анонимно. Здесь как я вижу, он есть. Только с 70-х годов XV века книгопечатники стали внедрять данный лист на практике. Но, увы, к этому периоду Альбрехт Пфистер уже не жил на этом свете.

— То есть, по-вашему, те, кто датировали данный труд, ошиблись?

— Отнюдь, позвольте.

Молодой человек взял книгу, раскрыл её на титульной странице, затем поднес к свету:

— Вы видите что-нибудь?

— Нет.

— Хм…странно. Ладно. Не буду Вас больше отвлекать. До свидания.

Девушка склонила голову набок, остановила парня:

— Постойте.

— Да?

— М-м-м. Как вы смотрите на то, что бы выпить чашечку кофе и обсудить проблемы XV века? Недалеко есть кафе.

— Только при одном условии.

— Каком же?

— Вы скажите, как вас зовут.

— Мила.

— А я Тимофей.

Невинное предложение Милы посетить кафе растянулось на целый день. Молодых людей тянуло друг к другу, как это ни банально, подобно магниту. Общие интересы, взгляды на жизнь даже внешняя схожесть все это казалось неисчерпаемо для их увлеченности, глубокой подобно океану. Они никак не могли наговориться. А солнечный майский день усиленно подогревал их страсть и раскрепощал в детских невинных играх. В кой-то веки природный скептицизм Милы поддался сокрушению невольных исполнений её девичьих поверий. И так обойдя почти все, по своему прекрасные, районы города к вечеру долгая дорога привела парочку к её дому.

— Ну что… кофе? — спросила девушка, открывая входную дверь своей квартиры.

— Да…, — мягко сказал парень.

Они наконец-то оба отпустили свои чувства. Он сделал первый шаг, и она с женской трепетностью поддалась его напору.

…

Мила встала с кровати и накинула на свое оголенное утонченное молодое тело, рубашку Тимофея и покинула спальню:

— Я все-таки сделаю кофе!

— Да, конечно, — Тимофей согласился, опоясывая себя простыней.

Он встал, прошелся по комнате, изучая необычные древние артефакты, которые небрежно были когда-то оставлены в таком положении их хозяйкой. Подойдя в конец комнаты к выходу на балкон, остановился у необычного полуовального зеркала в золоченой раме с лепниной возможно эпохи Барокко, висящее на стене. Резные младенцы на нем поприветствовали его зевками. Всмотревшись в себя, он на долю секунды потерялся во времени. Затем сделал шаг, чтобы выйти на свежий воздух из комнаты и отчасти осмотреться, что творится у подножья пятого этажа, но передумал.

— А кто ты по профессии?!

— Историк, — донеслось из кухни. — Ты не представляешь, насколько люди ею пренебрегают! А между тем «…она свет истины, учитель жизни…» как говорил Цицерон, и я с ним согласна.

Произнесла воодушевленная Мила и неожиданно замолчала, затем задала обескураживающий вопрос:

— Ты кстати ничего не терял?! Посмотри в ящике стола!

Тимофей не совсем понял, о чем она говорит, но всё же подошел к столу. Открыв его ящик, он остолбенел. Внутри лежала тетрадь с каравеллой на обложке.

— Дневник, — прошептал он и присел на кровать, так к нему и не прикоснувшись.

Затем резко повернул голову в сторону приближающихся шагов из кухни. Желваки заиграли на его лице, а взгляд стал пронзительно нервным.

В комнату вошла полуобнаженная Мила, спокойно поставила поднос на кровать, с двумя чашками черного кофе и пиалой с круассанами.

— Прости меня. Я просто пыталась быть осторожной.

— В чем? Не понимаю. Откуда это у тебя?

— Молю… выслушай меня спокойно.

— …м-м-м…, — Тимофей стал нервно одеваться, пытаясь не замечать её.

— Это не человек. Ты должен это знать. Без проводника оно слабо и не может ориентироваться в нашем мире.

— О чем ты?

— Архивариус оно ищет меня.

— Что?

Тимофей присел на кровать, понимая, что надо выслушать эту девушку.

— Я попросила Марка проследить за тобой,…извини,…я знаю, что ты… не проводник. Я тебя ждала…каждый день…, — безудержно бормотала Мила.

Тимофей поднял взгляд, посмотрел на неё. Она стояла напротив окна, за которым медленно садилось солнце. Алые лучи подобно лепесткам роз нежно пестовали её беззащитное полуоголенное тело. Она выглядела такой уязвимой и одновременно прекрасной. Одна против всего мира. Он наконец-то понял кто перед ним.

— Прошу, прости меня…я…, — залепетала девушка.

Тимофей подошел к ней и обнял:

— Расскажи мне всё.

— Всё? Всё это мои ошибки, — Мила тяжело вздохнула, — …я верила в любовь,…он казался таким обаятельный и необычный… модный журналист,…ничто так не сокрушает женщину как лишение своей привязанности. Давай выпьем что-то покрепче.

Мила вырвалась из разговора, направилась на кухню, где вскоре послышался звон бокалов.

— Я тебя понимаю, — поддержал её Тимофей как мог.

— Ничего ты не понимаешь,…давай оставим этот разговор!

— Чего ты боишься?!

— Ты знаешь,… оно никого, кто сделал неверный выбор, не отпускает. С ним нельзя, договорится, поскольку для этого нечто нет правил нашего общества! — Мила одним движением опрокинула бокал, нервно продолжила, — Мне с этим жить.

— Но все, же тебе как-то удалось…?!

— Удалось?! Все что у меня есть, это постоянный страх… я чертовски устала.

На кухню вошел Тимофей и обнял её за хрупкие плечи:

— Прекрати себя терзать.

— Знаешь впервые за долгие годы я рада предопределенности,… лишение всегда дает что-то или кого-то взамен… иначе я бы не встретила тебя.

— Мил, хватит своих загадок.

— Хм…оно знает человеческую натуру и в этом его слабое место.

— Как ты туда попала? Мне не хватает третьей составляющей.

— Я думала, ты разгадал загадку Пфистера. Надо же. Ты не знаешь? Все просто это…память.

— Память?

— Ты не помнишь — это и есть компонент, у тебя есть выбор узнать правду, пройдя через смерть,… прыгнуть туда. Если она, правда, положительная ты можешь пострадать, но все, же вернуться и вернуть своих друзей, если она отрицательная…ну ты понимаешь. Ты можешь этого не делать, и современен, вспомнишь истину, и кошмары прекратятся, но тебя тогда будет грызть либо тоска, либо совесть.

— Ты говорила, ему здесь нужен проводник.

— Он уже наверняка рядом с тобой. Он станет самым близким для тебя, он влезет тебе в доверие.

— Меня сейчас интересуют детали. У тебя получилось вернуть, того кого ты хотела?

— Не совсем…

— Как это понимать?

— Знаешь, пожалуй, самое важное, что нужно для прыжка…мужество либо безумие… «Пока мы вяло соображаем, как бы получше убить время, время методично убивает нас».

— О чем ты?

— Я собрала всю необходимую информацию,… но так и не решилась, — Мила уставилась в глаза Тимофею и быстро, твердо произнесла, — Я была там только один раз.

…

Раннее утро. Запахло свежестью весеннего пробуждения. Зазевали птицы, радуясь долгожданным первым лучам. Вместе с ними, всем своим видом показывая приветствие солнцу, потягивается листва, раскрываясь и набухая. Природу еще знобит, но это не долговечно. Пожалуй, это и есть благодать — момент ожидания неизбежного света из полумрака.

Тимофей оторвался от утреннего спектакля за окном. Взглянул на наручные часы, затем медленно перевел взгляд на умиротворенно спящую Милу. Он не спешил, он был спокоен. Подойдя к зеркалу, он внимательно осмотрел его резную раму. Неясный до этого момента ребус из фигурок, благодаря удачно упавшему источнику света, сложился в тень-решение — «кто мы ѣсть».

— ДА.

3

15 мая

Федор, как и обещал, подъехал в центр города в оговоренное с Тимофеем время. Терпение его лопнуло по истечении двух часов. Верный товарищ резко выругался в адрес приятеля и направился к месту его высадки. Наугад зайдя в библиотеку, опросил её работников. К его счастью девушка, с которой ушел его невыносимый дружбан, была завсегдатай этого заведения. Журналистская находчивость довела дело до логического конца, и спустя пять минут он уже знал, где она живет. Вернувшись в автомобиль, Федор успокоился и решил повременить с действиями, для этого отправился в ближайший хостел.

Однако отдых его не задался. С наступлением темноты к одинокому журналисту медленно на цыпочках стараясь не спугнуть, подбирались предупреждающие терзания, а с ними и кошмары. Дождавшись, таким образом, первого луча солнца, обеспокоенный друг быстро встал и отправился на стоянку забрать авто.

Вещи, оставленные Тимофеем в машине, сегодня особенно привлекали его внимание. Тактичность около минуты одолевало любопытство, но соблазн все-таки взял свое. Раскрыв сумку, Федор среди различного хлама обнаружил еженедельник. Открыв его на последней записи, прочел:

— 3 июня 15.10 время на часах при падении…16 мая 6.02 время моей смерти…

Он еще несколько раз прочел написанное, пытаясь уловить его смысл. Вспомнил последние слова благодарности Тимофея: «Ничто так не меняет отношение к людям как знание времени смерти…»

— Алло…Тит?

— Да,…в чем дело?

— Извини что разбудил.

— Я еще не ложился.

— Ты можешь посмотреть,…у тебя есть тот старый репортаж с места аварии, о котором я тебя когда-то давно спрашивал…с Тимофеем… да…

— Сейчас посмотрю. А в чем срочность?

— Очень надо…

— Подожди, пару сек…

— Ну что там?!

— Есть.

— Запусти,…там есть дата или какое-то упоминание времени?!

— Времени вообще или что за время?

— Часы…время репортажа…хоть что-то!

— Ну,…снимали 3 июня,…погоди,…сейчас увеличу кадр…бортовые часы…3.10

— Спасибо! — Федор прервал связь с Титом. — Надо что-то с этим делать…ну же!

Озадаченный водитель бросил блокнот на сидение и включил навигатор, забил в него адрес девушки из библиотеки, повернул ключ зажигания.

Пролетая очередную безлюдную улицу, увидел голубятню. Вспомнился давний разговор с Тимофеем, и родилась идея. Федор резко остановил автомобиль и поспешил к спасительному варианту.

После непродолжительной беседы, герой одиночка расплатился с пожилым человеком и сел в авто с клеткой, в которой находился голубь. Вырвав из блокнота листок, наспех сделал запись, вложил её в купленный у старика маленький тубус и привязал его на спину голубя. И вот уже готовый к отъезду, включил зажигание, но его дорогая «ласточка» как назло не слушалась. Приняв решение, он выбежал из неё, схватил клетку и устремился к пожилому человеку. Тот что-то сказал и Федор побежал. Преодолев так несколько кварталов, вбежал во двор, где столкнулся с молодой девушкой выгуливающей декоративную собачку.

— Простите… х-х-х… вы не подскажите… х-х-х,… где дом 7?!

— Вот… перед вами.

— Спасибо.

— А кто вам нужен?

— Сейчас…х-х-х — …Мила…фамилия не разборчиво написана… По́тит или Поти́т.

— Не знаю… здесь только одна Мила…молодая брюнетка…27, по-моему, или 29 лет. Если именно она вам нужна, то вон её окна.

— Да это она.

— Подождите,…она уже около года здесь не живет.

— А где её можно найти?

— Она в больнице…

— Как… в какой!

— …для душевнобольных.

Внезапный звон осколков упавшего сверху зеркала поверг собеседников в ступор.

4

Больница — беспечно белые стены да запах фенола. Светлая одинокая палата с видом на восток. Койка, на ней лежит человек в бинтах. Он полностью обездвижен. Только едва уловимые взмахи крыльев его носа говорят окружающим, что больной пока не оставил сей мир. В палату входят посетители в небрежно наброшенных халатах. Это парень и девушка за ними следует пожилой мужчина по всей вероятности врач. В этот самый момент за окном послышались ропотные стуки это еще один гость, голубь карьер.

Эпилог

Утро, одевшись по погоде, с мрачным оптимизмом встретило Федора в его загородном доме. В такое время суток ему, как и всем проснувшимся ничего не хочется делать, а лучше всего забиться в теплое местечко и вновь заснуть. Приложив усилие, Федор все-таки убедил себя встать с постели. Заботливо накрыв одеялом свою избранницу, он направился на кухню. Где незаконченная статья на тему депривации сна, которую он мучает уже неделю, не вдохновила его в этот раз. Переодевшись в спортивный костюм, он отправился на утреннюю пробежку. По дороге в лес его обогнал мотоциклист. Спустя минуту Федор настиг его на поляне, где произошло крушение самолета. Журналист в силу своего любопытства подошел к незнакомцу. Они переглянулись. Неизвестный снял шлем и представился:

— Лина.

Примечания

1

Sentenced (англ. Обречённые) — финская англоязычная рок-метал группа, игравшая в стилях: дэт-метал, мелодик-дэт-метал, готик-метал. 1989–2005 гг.

2

Щурците (балг. Сверчки) — самая известная болгарская рок-группа 1967–2013 гг.

3

Парфорс — жестко фиксирующийся ошейник для собак с шипами направленными к шее животного.

4

Жаба Бломберга (лат. bufoblombergi) — крупный вид жаб, считается одним из самых больших на Земле. Видовое название дано в честь шведского естествоиспытателя Р. Бломберга.

5

Shabby chic (анг. потертый шик) — стиль интерьера помещения. Его особенность это потертый вид мебели, аксессуаров, тканей для создания впечатления их долголетнего использования.

6

Путресцин (от лат. puter — гнилой, гниющий), — ядовитый амин, основной компонент запаха смерти, образующийся из аргинина в процессе гниения. Взаимодействие человека с путресцином имеет негативный психологический эффект.

7

Психрофобия (psychrophobia; греч. psychro — холодный, phobia — страх) — навязчивый страх холода. Малая медицинская энциклопедия. — М: Медицинская энциклопедия. 1991–1996 гг.

8

Алекситимия (греч. o — частица отрицания, lexis — речь, слово, thymos — настроение, чувство) — неспособность к осознанию, выражению и описанию собственных чувств, душевного состояния. [Sifneos P., 1972].

9

Стул ведьмы — орудие пыток средневековой инквизиции, оснащенное шипами и наручниками для фиксации положения тела. XIV–XIX века

10

Кинг Зак — американский видеомонтажёр. Получивший известность благодаря своим шестисекундным роликам на Youtube и Vine. 1990-н.в. г.

11

Алессандро Морески один из последних певцов-кастратов. Единственный, чей голос записан. Певческий голос-сопрано. 1858–1922 гг.

12

Айяуаска (в переводе с языка кечуа — «лиана мертвых» или «лиана духов») — напиток, оказывающий галлюциногенное действие. Изготовляется коренными жителями Амазонки.

13

Джон Би Кэлхун — американский этолог и исследователь психологии в связи с проблемами популяционной плотности и её влияние на поведение. 1917–1995 гг.

14

Мизандрия — (др. греч. ненавижу и мужчина) — ненависть неприязнь предубеждение по отношению к мужчинам, мужественности.

15

Мизогиния — (др. греч. ненависть и женщина) — ненависть неприязнь призрение по отношению к женщинам.

16

Пфистер Альбрехт — один из первых немецкий книгопечатников. Первым напечатал иллюстрированную книгу. 1410–1466 гг.

17

Чокер — украшение, носимое на шее и плотно прилагающее к ней.

Content

Иса
БАЛ ТЫ МОР

Глава I

Глава II

Глава III

Эпилог

Примечания