Матвей Курилкин

Сын лекаря. Королевская кровь

Серия «Попаданец»

Выпуск 73

© Матвей Курилкин, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

Пролог

Дрова в камине в зале моего старого дома весело потрескивали, распространяя легкий, уютный запах дыма. В комнате было тепло, по стенам плясали блики от огня. Очень уютная атмосфера, но те, кто расселся вокруг стола, были собранны и напряжены. Новость, которую принес Хамелеон, была, конечно, неприятная. Однако в последнее время подобных вестей было так много, что особых эмоций они не вызвали. На совет собрались достаточно уравновешенные разумные, паниковать никто не собирался.

– Говоришь, в этой вашей Артании будет голод? – еще раз переспросил Кашиш, вождь орков, который с основной частью племени добрался до Кеймура совсем недавно. – Тогда, может, и не стоит с ними воевать? Сами передохнут. Можно отправить несколько групп и заняться диверсиями – например, портить им запасы. Голодный орк воевать не может. Голодный человек, думаю, тоже.

Остальные собравшиеся в комнате на это предложение только поморщились. Даже Лотар, которого ничего не связывало с Артанией, не обрадовался предложению – слишком долго общался с беженцами. Успел наслушаться историй.

– Между прочим, неплохая идея, – кивнул Хамелеон. – С врагом я бы так и поступил. Ты, вождь, не привык еще к этой мысли, а местные тех, кто остался в Артании, не ненавидят. Там друзья остались, у кого-то даже родные. Никто не захочет губить тех, кого совсем недавно считал своими. Да и теперь еще считает.

– Получить арбалетным болтом в грудь от своих оно, конечно, лучше, – хмыкнул Кашиш.

– Не лучше. Но если мы станем так действовать, люди нас не поймут. И с этой стороны, и с той. Если сейчас основная масса населения не слишком верит рассказам совета о том, какие здесь все воплощения зла, то после диверсий их настроение изменится.

– Так, может, и не нужно воевать? – оживился Беар. – Пустить слухи, что у нас тут лучше. Пусть к нам идут, примем. Тяжело придется, конечно. Особенно в первую зиму. Но как-нибудь разберемся. – Бывший вор с надеждой посмотрел на Хамелеона.

Тут уже я покачал головой.

– Мы не выдержим, Беар. Не продержимся. Сам знаешь, припасов, что мы заготовили, и тех, что принесли с собой орки, хватит впритык для такого количества разумных, что у нас сейчас. Может быть, мы сможем принять еще тысячу – но тогда весной сами голодать начнем. А если первородные решат напасть?

– Так что, значит, воевать будем? Со своими? Там половина оставшейся армии состоит из тех, с кем мы против эльфов бились.

– Может, и не придется воевать, – подал голос Хамелеон. – Есть у меня одна мысль. Только мысль, не план.

Собравшиеся, включая гоблинских матрон, заголосили, пытаясь поторопить рассказчика. Воевать с людьми не хотелось никому.

Хамелеон вдруг уставился на меня своими прозрачными глазами:

– Скажи, Эрик, ты помнишь свою мать?

Глава 1

Эссау

В трактире было тепло и уютно. Пахло густым горьким элем и жареными колбасками. Мерный гул разговоров и треньканье ситары в углу возле стойки должны были навевать благодушное, расслабленное настроение. Особенно для посетителя, который всего этого не видел уже больше года. Жаль, но даже такая атмосфера не смогла перебить напряжения, владевшего мной с тех пор, как мы ушли из Кеймура. Если бы сейчас где-то рядом появился чертов Хамелеон, я бы, наверное, набросился на друга с кулаками! Его скрытность никогда не вызывала у меня отрицательных эмоций, но только до тех пор, пока это не коснулось меня лично. Слава богам, хотя бы цель моего предстоящего визита в Согрес он сообщил, а вот насчет подробностей почему-то ничего добавлять не стал.

– Ты, главное, доберись до Эссау к началу второй декады месяца, – увещевал меня старый вор. – Ради богов, Эрик, не влипни в какую-нибудь неприятность по дороге. А дальше тебе все объяснят, клянусь! Остановишься в гостинице «Центральной» – это самое приличное заведение в том городишке, назовешься бывшим старателем Тареном – в бумажках, которые я тебе дал, все подробности записаны, выучишь по дороге. Да у тебя подробностей никто и спрашивать не будет, так что не пугайся заранее. Документы тоже есть, и они подлинные. А уж мой человек тебя найдет, на этот счет не беспокойся.

– Хамелеон, ты в своем уме? А если человека не будет? Что мы станем делать? Или, того хуже, кто-то другой назовется твоим человеком?

– Эрик, поверь, я бы не стал делать глупостей. Это точно будет мой человек, ты ни за что не перепутаешь. – Упрямо отказывался давать какие-то подробности Хамелеон. – Пойми, я не могу предусмотреть всего. Возможно, вас будут искать. Возможно, за вами будут следить. Самое худшее, что я могу сделать, это рассказать тебе подробности вашей встречи. Все должно быть естественно, понимаешь? Ты знаешь, Эрик, я люблю тебя как сына, я восхищаюсь твоими талантами. Но, прости, актер из тебя, как сабля из дерьма. А мне нужно, чтобы при встрече ты вел себя естественно! Все равно, так или иначе, но за вами будут следить. Никто не должен догадаться, что эта встреча не случайна.

– А твой человек, с которым мы встретимся, значит, лицедей? – хмыкнул я. – И я должен делать все, как он скажет?

– Еще какой лицедей! Получше многих. И да, будет неплохо, если ты станешь прислушиваться к его советам, – но только в том, что касается поведения на людях. В решении основной задачи главный – ты.

Мы еще долго спорили в тот день – я, Беар и Хамелеон. Обсуждали саму необходимость путешествия в Согрес, а также необходимость отправляться именно мне. Хамелеон как-то ухитрялся быть убедительным, несмотря на то что так толком ничего не рассказал. Все вопросы упирались в железобетонную уверенность товарища в своей правоте.

– Братья, вы мне верите? Мне, бывшему вору, преступнику и скользкой личности, которого считай силой затащили в армию? – в конце концов, не выдержал Хамелеон.

– Если тебе не верить, то и себя можно в предательстве заподозрить, – мрачно ответил Беар – он уже чувствовал, что Хамелеон скажет что-то такое, после чего спорить станет невозможно.

– Ну так поверьте мне сейчас, без доказательств и без объяснений. Один раз.

Мы оба согласились, потому что, действительно – если не верить Хамелеону, бывшему вору и преступнику, то кому тогда верить?

И вот спустя три недели бешеной гонки мы с Говорной все-таки прибыли в Эссау и остановились в той самой гостинице, про которую говорил мой друг. Ровно в первый день второй декады – а успеть было совсем непросто. Эссау – это город в Согресе. Не так уж велика Артания, но дойти из центральной ее части до границы всего за двадцать дней – нетривиальная задача. Пришлось попотеть. Шли почти без остановок, даже на сон тратили не более пяти часов в сутки – бедная Говорна едва выдерживала такой темп. Я ожидал, что сразу по прибытии в указанное место нас встретят и объяснят, что делать дальше. Как выяснилось, напрасно. Уже второй день мы сидим в трактире в ожидании неизвестно чего.

– Если ты не прекратишь так нервно оглядываться и сверкать глазами, на тебя начнут обращать внимание, – весело, почти не понижая голоса, сообщила мне юная шаманка. – Ты как будто ждешь, что на нас сейчас нападут!

– Ничего я не жду! – возмутился я, отбирая у девчонки свою кружку. – А ты бы прекратила красть мое пиво! Вот уж на кого сейчас будут обращать внимание!

И я и Говорна кривили душой. В трактире сегодня вечером было не в пример многолюднее и оживленнее, чем вчера, однако до нас, похоже, никому дела не было. Люди находились в каком-то приятном возбуждении, будто ждали некое событие.

– А чего тебе можно, а мне нельзя?! – возмутилась юная шаманка, но тут же примолкла, заметив явившуюся на зов разносчицу.

– Потому что маленьким девочкам его пить не положено! – ответил я, отпустив официантку. – Всего одна кружка, и вот, передо мной сидит существо, которое не желает слышать голос разума! В который раз повторяю: приличные малолетние девушки в Согресе эля не пьют!

– А я не маленькая, неприличная, взрослая и не имею никакого отношения к Согресу! Если бы мы жили в племени, как раньше, меня бы уже замуж выдали!

– Но здесь тебя все принимают за девчонку! И, между прочим, за мою воспитанницу, – прошипел я. – Что о нас подумают, если увидят, что я спаиваю приемную дочь?

– Что папочка заботится о своем ребенке, – отмахнулась гоблинша, но попытки завладеть напитком временно оставила. – А ты, прежде чем меня учить, лучше бы прислушался к моему совету. Я могу вообще не скрываться. Все равно пока ты сидишь с таким видом, на меня никто и не посмотрит, – хмыкнула шаманка. – Ты бы еще капюшон на глаза надвинул! А мне, между прочим, надо силы восстанавливать! Знаешь, как тяжело тебя каждый раз обрабатывать!

Гоблинша, действительно, тратила каждое утро по полчаса на то, чтобы изменить мне внешность. Ничего серьезного – чуть ближе посаженные глаза, чуть длиннее нос и шире скулы. Оказывается, шаманы могут делать и такое. Действует такая маскировка совсем недолго, правда моих собственных сил хватает, чтобы поддерживать ее неизменной сколь угодно продолжительное время, но ровно до тех пор, пока не засну. Утром все приходится делать заново. Процедура, кстати, утомительна также и для меня, однако обойтись без нее не получится – по словам Хамелеона, в Артании моя настоящая физиономия до сих пор занимает почетное место на дверях таверн и городских магистратов. И сумма, которую готовы выплатить ищейки, никак не уменьшается. Согрес, конечно, не Артания, но и здесь могут найтись знатоки.

– Вовсе я не напрягаюсь, – смущенно прошипел я в ответ. – Меня просто раздражает эта ситуация. Сам не понимаю, зачем послушался Хамелеона!

– Ну а раз послушал, так и нечего теперь все портить. Вон, смотри, кто-то вошел. Все смотрят. Давай тоже смотреть? Чего это они делают?

Я постарался принять более расслабленный вид. Если уж даже юная шаманка заметила, что я веду себя неестественно, значит, действительно, перегибаю палку. Мне и в самом деле было очень неуютно вдали от ставшего уже родным Кеймура.

Народа в общем зале тем временем стало еще больше – все столы оказались заняты. Кроме одного, в самом углу возле стойки, который расторопные работницы застелили чистейшей скатертью. Более того, в комнате прибавилось свечей, отчего она приняла какой-то даже праздничный вид, а сновавшие тут и там официантки сменили одежду, красуясь в накрахмаленных передничках. Верный признак, что трактир готовится посетить очень важная персона. Для обычных посетителей владелец так не старался.

Наконец, трактирщик, тоже разодетый в честь визита в нарядный костюм, вышел из-за столика и громко прокашлялся. Разговоры в «Центральном» начали стихать, и постепенно в помещении установилась тишина.

– Уважаемые жители Эссау и гости нашего города! – важно начал трактирщик. – Большинству из вас известно, что сегодня наш город посетила блистательная актриса и певица, несравненная Инга Краус! Думаю, ни для кого из присутствующих не новость, что именно с нашего города начинаются ее гастроли по Согресу. Для нашего города это большая удача, ведь госпожа Краус согласилась устроить для нас концерт. К сожалению, у нас нет театра, в котором мы, ценители искусства, могли бы насладиться ее великолепным актерским даром. И я очень горд, что она выбрала именно «Центральный» для того, чтобы пролить на нас свет своего искусства. Господа! Я могу еще долго рассказывать о достоинствах нашей гостьи, но уже вижу нетерпение в ваших глазах, так что я замолкаю. Встречайте – несравненная Инга Краус!

Все взгляды устремились к центру зала, а я уставился на Говорну, которая едва слышно, чтобы не нарушать установившуюся в зале тишину, спросила:

– Так мы что, так торопились сюда, чтобы успеть на выступление какой-то несравненной…

– Да ну, что ты говоришь… – хмыкнул я. – Просто совпало так. Но вообще смешно получилось, правда.

Видно было, что шаманка готова взорваться от переполнявших её вопросов – до сих пор о существовании всевозможных певцов, актеров и прочих людей искусства она только слышала. Но пришлось, действительно, замолчать. После взрыва приветствий в зале установилась тишина, и я почел за лучшее последовать примеру зрителей.

Как-то так вышло, что я никогда в этом мире не интересовался искусством. То, что где-то в столице есть театр, мне, конечно, было известно, но ни раньше, ни тем более теперь, мыслей о том, чтобы посетить представление, у меня не появлялось. Впрочем, даже в нашей провинции мне пару раз доводилось слышать имя восходящей звезды столичных подмостков Инги Краус. Говорили, что эта юная актриса уже затмила своей красотой и живостью игры многих известных див и что даже самые известные и богатые жители почитают за честь получить персональное приглашение на представление с ее участием. Говорили, что взлет юной покорительницы сцены был стремителен и блестящ и что даже сам король, посетив представление, выказал свое благоволение восходящей звезде сцены, восхищался ее великолепным актерским мастерством и завораживающим голосом.

И приходилось признать, что его величество, мир его праху, ничуть не польстил актрисе. Никогда бы не подумал, что меня могут удивить местные служители муз. В Кеймуре, до войны, я несколько раз посещал выступления бродячих бардов и совсем не был впечатлен – сравнить с теми певцами и актерами, что остались в далеком и навсегда потерянном для меня родном мире, их было невозможно. Глядя на то, с каким восторгом их слушают местные жители, я решил, что это лучшее, что можно услышать и увидеть в Артании, и не слишком стремился продолжать знакомство с местной культурой. Как выяснилось, напрасно. Инга Краус могла бы дать фору многим певицам моей далекой родины. Сам не ожидая такого от себя, я заслушался ее исполнением. Удивительно низкий для такой миниатюрной девушки, с легкой хрипотцой, ее голос по-настоящему завораживал. Казалось, голос не помещается в таком хрупком создании, что он рвется наружу, поражая всех, кому посчастливилось услышать это пение.

Актриса исполняла одну балладу за другой, и каждый раз менялась вместе с песней. Я видел перед собой то печальную принцессу, напрасно ждущую с войны своего рыцаря, то веселую крестьянку, подсмеивающуюся над подвыпившим мужем, и каждый образ выглядел достоверно, без грамма фальши. Казалось, даже внешность девушки не остается чем-то постоянным!

Концерт продолжался около часа. Зрители слушали затаив дыхание, боясь нарушить магию, посетившую трактир в приграничном городе. Я успел простить Хамелеону гонку последних недель, и даже если бы оказалось, что мы спешим сюда только для того, чтобы посетить представление, не стал бы сильно возмущаться. Это того стоило. Да даже если бы мне не понравилось, я не смог бы высказать свое возмущение – мельком взглянув на Говорну в перерыве между песнями, я увидел, как по щекам девушки катятся слезы. Первый раз, с тех пор как мы познакомились, я видел, как эта вечно неунывающая шебутная девица плачет. Никогда бы не подумал, что гоблинша может так глубоко проникнуться музыкой.

Но вот волшебство закончилось, утомленная певица поблагодарила публику и устроилась за накрытым для нее столом. Моментально перед ней появились тарелки с изысканными блюдами и пыльная бутылка вина. Я, стараясь не коситься на актрису, уже приготовился отвечать на отложенные на время концерта вопросы напарницы, когда неожиданно оказалось, что хотя волшебство и закончилось, но представление только начинается. Разговоры в трактире еще не возобновились, зрители только-только начали приходить в себя от переживаний, когда откуда-то из дальнего угла раздалось возмущенное:

– И это все?! Я заплатил три золотых только для того, чтобы послушать несколько глупых песенок? Она что, даже не разденется?!

Все взгляды в трактире скрестились на говорившем, а он и не думал останавливаться.

– Нет, серьезно? Ребята, мы отвалили кучу денег, только чтобы услышать какие-то дурацкие завывания? – Заросший бородой верзила с каким-то беспомощным видом оглянулся на своих соседей по столу, с одобрением взиравших на предводителя. – Вот что, ребята, вы как хотите, а я просто так выкидывать деньги не привык. Мне они не так легко даются, чтобы ими разбрасываться.

И, поддержанный одобрительным гомоном, мужик воздвигся из-за стола. Ему навстречу уже спешили двое вышибал, но тут же переменили свое решение – скандалист, да и его приятели достали из-за поясов кинжалы. Вид у дебоширов был решительный, и вышибалы, вооруженные только короткими дубинками, резко остановились, не зная, что делать. А вот неблагодарные зрители в своих действиях были вполне уверены и решительно двинулись к певице.

– Короче, девку мы забираем с собой. Отработает – и свободна. Всем ясно?

– Да что же это такое! – возмутился несчастный трактирщик. – Охрана! Я за что вам плачу?!

Подстегнутые окриком, охранники бросились на хулиганов – и тут же разлетелись по сторонам. Дебоширы даже не стали пачкать руки кровью. Довольно ловко уклонившись от взмахов дубинок, скандалисты вышибли дух из незадачливых охранников.

– Кто еще дернется, жалеть не станем, – пояснил свои действия бородатый и продолжил путь к актрисе. Девушка испуганно вскочила, прижав руки к груди, и начала пятиться, но скоро уперлась спиной в стену. Дальше отступать было некуда.

Трактирщик еще что-то кричал, требуя остановить безобразие и позвать стражу, но на него уже никто не обращал внимания. Зрители замерли, напуганные свирепым видом дебоширов, мешать им никто не собирался. Я мрачно подумал, что моим планам не светиться не суждено воплотиться в жизнь – смотреть, как издеваются над девушкой, было выше моих сил. Дождавшись, когда бородатый поравняется с нашим столиком, я рывком вскочил с места и, еще не успев распрямиться, врезался головой в брюхо нападавшему. Бородатый успел среагировать, но нож прошел выше моей головы. От удара он сложился чуть не вдвое и повалился на задницу, а я, еще придав ему ускорения, оттолкнулся от падающей туши. Резко сменив направление рывка, пнул между ног второго нападавшего. Развить успех не получилось – пришлось резко приседать, потому что последний разбойник вознамерился познакомить мою спину со своим ножом, а в мои планы это знакомство не входило. Развернувшись на левой ноге, правой я подсек негодяя, заставив его с грохотом растянуться на полу. Встать никому из разбойников я уже не позволил. Война с эльфами научила меня двигаться быстро, так что через минуту все трое нападавших потеряли сначала оружие, а потом и сознание. Трактирщик сориентировался быстрее всех – уже через несколько секунд бандиты были связаны, кто-то из обслуги убежал за стражей. Я оглянулся на певицу, которая, казалось, до сих пор пребывала в ступоре. Девушка была бледна, как небо осенью, ее руки отчетливо дрожали, несмотря на усилия трактирщика, который все пытался успокоить диву.

– Я… Я лучше пойду в свою комнату, – наконец выдавила актриса. Голос ее дрожал, было заметно, что она с трудом удерживает рыдания. – Мне хотелось бы побыть одной.

Владелец заведения лично пошел провожать госпожу Краус. Мне даже жаль его стало – такой потерянный и виноватый вид у него был. Заметно было, что мужчина не только беспокоится о репутации заведения, в котором посмели напасть на знаменитость, но и действительно искренне переживает, что отчасти по его вине девушку так сильно напугали. «Штатные охранники оба, как назло, свалились с лихорадкой, пришлось нанимать непонятно кого», – лепетал трактирщик вполголоса, пытаясь объяснить провал скорее себе, чем окружающим. «Случайность, это просто фатальная случайность! Мои-то парни им бы и шанса не оставили! Боже, какой позор! У нас приличное заведение, а не забегаловка у дороги!»

Глава 2

Наём

Убедившись, что внимание оставшихся посетителей сконцентрировано на главной героине вечера, мы с Говорной ускользнули в мою комнату. Девчонка, в отличие от меня, была полностью довольна происходящим. Пока мы поднимались по лестнице, юная гоблинша носилась вокруг вприпрыжку, восторженно размахивая руками:

– Здорово! Прям как в той книжке, которую я у тебя в доме нашла! Они такие прям бандиты-бандиты, а ты такой прям благородный герой, и все такие ах, а Инга такая вся бледная! Ух, это было весело!

– И чему ты так обрадовалась? – мрачно поинтересовался я, когда мы оказались в комнате. – Вот уж действительно, как в романах. Внимания к себе привлекли – лучше некуда. Теперь все будут гадать, что же я за героическая личность! Идиотизм какой-то!

– Ну и ладно! – не согласилась Говорна. – С чего ты взял, что ты должен быть незаметным? Ты же просто другого человека изображаешь, а не прячешься. А то, что ты устроил настоящую драку в трактире, как в книжке, вовсе не значит, что те, кто за нами могут следить, – если еще следят! – могут тебя в чем-то заподозрить.

Говорна говорила достаточно разумные вещи, и я немного успокоился. В самом деле, чего я так разозлился на себя? Ничего страшного не произошло, моя драка с хамами никак не могла вызвать подозрение гипотетических шпионов Совета. Да и с чего бы здесь быть шпионам, в конце концов? Совершенно непримечательный городишко на границе. Паранойя – это, конечно, полезно для здоровья, но и перебирать не стоит. Наверное, прошлое мое посещение «цивилизации» оставило слишком сильные впечатления, вот я и дую на воду, обжегшись на молоке.

А утром в дверь номера постучали – в самый неподходящий момент. Говорна как раз закончила уродовать мне физиономию, и я настроился уделить пару часов своим магическим тренировкам. Перед тем, как проводить в путь, Квотар показал мне несколько новых упражнений, и некоторые из них казались мне ужасно перспективными, вот только получалось пока не очень. На пороге оказался сам трактирщик, и вид у него был крайне смущенный.

– Простите, что побеспокоил, господин Тарен (этим именем я представился при заселении), не могли бы вы уделить мне несколько минут?

Я молча посторонился, пропуская раннего визитера в комнату. Хозяин заведения уже отошел от вчерашнего происшествия, но по-прежнему выглядел смущенным.

– Господин Тарен, не сочтите это за праздное любопытство, но не могли бы вы рассказать, с какой целью прибыли в наш город и как долго собираетесь здесь оставаться?

– Не совсем понимаю, откуда такой интерес к моим делам, но тайны здесь никакой нет, – пожал я плечами. – В Эссау я попал абсолютно случайно и вовсе не планировал оставаться здесь надолго. Дело в том, что последние несколько лет я провел на золотых приисках, что на юге. В Желтых горах. Сам я, как вам известно, уроженец Гроита, и когда мор выкосил город, был еще совсем мальчишкой. Побираться я не захотел, поэтому завербовался на прииски в Желтых горах – сами знаете, вакансии там открыты всегда, слишком места негостеприимные. Зато, если повезет, можно уйти оттуда богатым человеком. Правда, моя удача оказалась пожиже – мне всего лишь удалось выжить. Кое-какие накопления у меня появились, но на безбедную жизнь этого не хватит. К тому же приблудилась девчонка из тамошних племен. Там всякого народа полно, и они вечно воюют между собой; в общем, Говорна осталась одна и без родителей. Так получилось, что я спас ее от диких зверей, ну и пожалел девку, тем более сам когда-то был в таком же положении. Не смог прогнать. А как только выяснилось, что за ней продолжается охота – какие-то заморочки с кровной местью, я не вдавался в подробности, – я решил, что приисков с меня достаточно. Хотел податься в Артанию – слышал, что им нужны были горные изыскатели, их король думал найти золото в западном хребте. И вот, встретил старого приятеля, от которого узнал, что Артании сейчас точно не до поисков золота, да и короля больше нет. Так что я думал остановиться у вас на несколько дней и решить, что делать дальше. Может, вернусь обратно на прииски, только девчонку пристрою, я еще не решил.

Именно эту историю я и заучивал во время путешествия. Причем мог бы рассказать гораздо больше подробностей. Я запомнил множество названий различных поселков Желтых гор, знал имена известных старателей и скупщиков золота, запомнил некоторые жаргонные словечки… В общем, мог даже выдержать не слишком тщательный допрос. Трактирщик, выслушав выдумку Хамелеона, просиял.

– Господин Тарен, я прошу вас повременить с решением. Умоляю, поговорите сначала с госпожой Ингой Краус. Госпожа очень просила о встрече, ведь вчера она не смогла даже поблагодарить вас за помощь! К тому же у нее есть для вас предложение, и если вы договоритесь, возможно, не придется возвращаться в Желтые горы. Видите ли, у госпожи Краус возникли затруднения. До сих пор ее охрану обеспечивал бывший королевский театр Артании, но поскольку театр сейчас переживает не лучшие времена, оплачивать такую свиту администрация больше не в состоянии. Театр больше не предоставляет ей своих людей. Как вы знаете, дива приняла приглашение провести гастроли в Согресе. В родном театре актрису удерживать не стали. Вы ведь знаете, нашим несчастным соседям сейчас не до развлечений. Такая беда! Все, что смогли сделать в ее родном театре – это помочь согласовать маршрут да выделить экономку. Войдя в положение дивы, директор театра организовал сопровождение до самой границы, но большего он для госпожи Краус сделать не может. А, как вы могли заметить, охрана ей необходима. В Согресе, конечно, все благополучно, но и у нас бывает неспокойно на дорогах. В общем, госпожа Краус попросила меня узнать, не согласитесь ли вы принять на себя роль начальника охраны. Актриса была очень впечатлена вашими бойцовскими качествами и не хочет видеть на этой должности никого иного.

Я даже растерялся от такой просьбы. Вот уж не собирался устраиваться в охрану к кому бы то ни было! Однако владелец трактира никак не хотел принимать отказ. Впечатленный вчерашним происшествием, он проявлял чудеса красноречия, заламывал руки и чуть ли в ногах у меня валялся, умоляя хотя бы поговорить с певицей. Мысленно призывая проклятья на голову ценителя искусства, я согласился лично поговорить с госпожой Краус.

Вопреки ожиданию, хозяин трактира повел меня не в общий зал, а на третий этаж, который целиком занимал один «королевский» номер. Дверь в апартаменты актрисы открыла служанка. Почтительно поклонившись, девушка пропустила нас в гостевую комнату, где уже был накрыт стол с вином и закусками. Порывисто вскочив мне навстречу, госпожа Инга выпалила:

– Ах, господин Тарен, я была так невежлива вчера! Вы наверняка решили, что я вздорная гордячка, ведь я даже не поблагодарила вас за спасение. Но вы просто обязаны меня простить, ведь я была так напугана, что себя не помнила от ужаса! Эти звери могли сделать со мной все что угодно!

Я как мог вежливо ответил, что совершенно не держу зла и прекрасно понимаю ее состояние, что я поступил так, как на моем месте поступил бы любой, и просто исполнил свой долг. Певица прервала мои словоизлияния, не дослушав:

– Ах, вы слишком скромны! Вы настоящий герой, господин Тарен, и просто благородный человек. И я всей душой надеюсь, что как благородный человек, вы и дальше не оставите меня в беде. Господин Олхен, должно быть, уже предупредил вас о моей просьбе, так скажите же скорее, согласны ли вы мне помочь? Мне так нужен человек, на которого я смогла бы положиться! Только не подумайте, что я, неблагодарная, прошу о безвозмездной услуге, господин Тарен. Я знаю расценки наемников, мне говорили! Вы согласитесь охранять меня за золотой в день?

Честно говоря, напор госпожи Краус показался мне странным. Как-то это слишком наивно приглашать на роль охранника человека, которого видишь второй раз в жизни, пусть он и помог накануне. Ситуация казалась мне нереальной. Я, призвав на помощь те скудные познания в этикете, которыми обладал, постарался объяснить свой отказ. Инга была ошарашена. Господин Олхен смотрел на меня, как будто я оскорбил его мать. Сообразив, что понимания я не найду, рассказал о том, что путешествию не один, со мной названая дочь. Девчонка из далекого южного народа, которая тоже требует заботы. Но и это не смутило госпожу Ингу.

– Это замечательно! Мне как раз не хватает компаньонки! К тому же так экзотично! Я слышала, представители южных племен до сих пор практикуют каннибализм, это правда?

– О, я не так глубоко знаю их обычаи, но надеюсь, что Говорна не станет поступать по обычаю своей страны. Она попала ко мне совсем маленькой девочкой, так что не уверен, что она хорошо знает эти самые традиции.

– И очень жаль, – протянула Инга. – Это было бы так волнующе! Впрочем, я надеюсь, она расскажет хотя бы то, что помнит. Уверена, с ней происходило множество занимательных историй…

Госпожа Краус, казалось, готова была щебетать без остановки. Трактирщик, так и не дождавшись результата переговоров, незаметно откланялся – даже восторженному почитателю таланта Инги, кажется, стало не по себе от скорости, с которой слова срывались с ее губ, и он, дождавшись паузы, поспешил попрощаться. После ухода владельца «Центрального» в комнате на секунду воцарилась тишина. Я с удивлением наблюдал, как восторженное выражение лица госпожи Краус сменяется ироничной улыбкой.

– Вот ты какой, лан Варден, герой Артании и разыскиваемый преступник? – вдруг спросила девушка. – Что ж ты такой деревянный? Неужели не мог хоть немного подыграть? Я уж извелась вся, пытаясь тебя расшевелить, а ты ведешь себя, как будто кол проглотил!

Должно быть, мне не удалось замаскировать крайнюю степень удивления, которая охватила меня после этих слов, потому что Инга, посмотрев на мою физиономию, звонко расхохоталась.

– Что, старый ворюга тебя не предупредил? Вот же интриган! – Глянув на мою ошеломленную физиономию, осторожно предположила: – Он что, еще и не рассказал, что нападали подставные?

– Ничего он не рассказывал, – мрачно буркнул я.

Девушка снова заразительно рассмеялась.

– О боги, лан Варден! Да вы настоящий рыцарь! Защищали девушку! Ох, я прям польщена… – Инга смешным, простонародным жестом приложила ладони к щекам.

Мне почему-то стало неприятно – действительно, в этой истории я выглядел не самым лучшим образом. Я в который раз разозлился на Хамелеона за то, что он меня не предупредил – вот надо ему было, чтобы я выглядел идиотом перед этой актриской! А актрисой Инга оказалась превосходной. Ее поведение менялось в течение разговора не один раз, и все ипостаси казались абсолютно достоверными. Ни капли фальши! Эта ее изменчивость ужасно сбивала с толку. Стоило мне приспособиться к манере общения великосветской дамы, как передо мной оказывалась богатая купчиха, которая через некоторое время сменялась бедной крестьянкой. Я никак не мог сосредоточиться! Впрочем, тот факт, что обещанный Хамелеоном напарник – это она, госпожа Краус, и есть, сомнений не вызывал. Только поэтому я все еще оставался в комнате и терпел насмешки, иначе давно бы плюнул на попытки договориться и убрался восвояси.

– Госпожа Краус, нам предстоит довольно опасное предприятие, – едва сдерживая ругательства, я в который раз попытался достучаться до разума собеседницы. – Давайте обсудим детали. Мы ведь едем в столицу, нужно выбрать удобный маршрут. Сколько людей будет вас сопровождать?

– О, мой верный рыцарь, почему вы так холодны?! – демонстративно обижалась актриса. – Как вы можете быть так официальны после того, как спасли мою честь?! Называйте же меня «моя любезная Инга», по крайней мере, пока мы наедине! И разве могу я, глупая женщина, указывать вам, как следует выбирать путь? Я полностью полагаюсь на ваши знания и умения!

Тщетно. Все попытки воззвать к голосу разума были бесполезны. Даме вздумалось повеселиться, и менять планы она не собиралась. А мое терпение на этом закончилось.

– Что ж, я вас понял, моя любезная Инга, – сквозь зубы проговорил я. – Действительно, не стоило нагружать вашу прекрасную головку всякими глупостями. Думаю, нам стоит отправляться послезавтра – нужно найти лошадей, собрать припасы в дорогу. Я надеюсь, вы тоже потратите это время, чтобы подготовиться к путешествию.

– Да-да, мой храбрый спаситель! Я полностью полагаюсь на вас! Только не забудьте – завтра утром мы с вами должны подписать контракт на мою охрану. Я уже отправила Марту, мою экономку, на поиски стряпчего.

Отчаявшись наладить отношения с этой ветреной девицей, я решил все детали предстоящего путешествия оставить на свое усмотрение. А еще я твердо решил ограничить общение с актрисой необходимым минимумом, иначе можно и рассудка лишиться. Нет уж, разговаривать я с ней буду только по делу и только в крайнем случае. А пока я направился в свой номер, полный решимости рассказать Говорне о том, какую подлянку подложил мне добрый Хамелеон и что я думаю о его способах познакомить меня с попутчицей.

Правда, и тут меня ждало разочарование. Гоблинша хохотала так, что в номер постучалась служанка – узнать, все ли хорошо с постояльцами.

– Ну чему ты удивляешься? – хихикала шаманка. – Ты же помнишь, он говорил, что с лицедейством у тебя плохо. Вот он и устроил так, что тебе не нужно было никого из себя изображать. И смотри, как здорово получилось! Никто и не сомневался, что все происходит случайно. Ох, мне не терпится познакомиться с этой Ингой. Пойдем скорее!

Вот и все сочувствие, что я получил по поводу спектакля, устроенного товарищем. Впрочем, это ерунда. Не так уж я обижался, однако никуда знакомиться я Говорну не повел – такая вот мелкая месть за ее хохот.

– Незачем привлекать лишнее внимание. Познакомитесь завтра, когда станем заключать контракт.

Следующее утро ознаменовалось встречей с Ингой в общем зале. Моего плохого настроения никто не заметил – состоялось знакомство госпожи Инги и Говорны. Удивительно, но две такие разные девицы сразу поладили. Сам не понимаю, как я это заметил – в общем зале было полно народа, так что знакомство вышло донельзя официальным, но было явно заметно, что актриса и шаманка друг другу были очень интересны. Недовольной осталась только Маргарет, экономка и распорядительница госпожи Краус. Чопорная девица очень неодобрительно отнеслась к решению актрисы нанять меня в охрану, да и «туземная беспризорница, воспитанная маргиналом и полубандитом», как она выразилась, не казалась ей подходящей компанией для королевы театральных подмостков. Впрочем, обе девушки, и актриса и шаманка, ворчание экономки проигнорировали самым возмутительным для нее образом.

Пока стряпчий готовил договор найма, барышни успели обсудить мой «геройский подвиг» и сошлись во мнении, что я просто образец рыцаря. Причем обе ухитрялись вести разговор так, что посторонний непременно принял бы восторги за чистую монету, мне же оставалось только краснеть.

К тому моменту, как договор был подписан и заверен стряпчим и господином Олхеном, дамы перешли к обсуждению предстоящего путешествия. Говорна живо договорилась с актрисой о том, чтобы вместе заниматься подготовкой – моего мнения никто не спрашивал. Я был только рад такому повороту – после вечерней беседы с Ингой создалось впечатление, что она вовсе не собирается принимать участия в сборах. Честно говоря, перспектива разделить путешествие с этой особой меня откровенно пугало. Мне даже приснилось под утро, что госпожа Краус обвиняет меня в отсутствии горячей воды для умывания и гребня для расчесывания волос, а также в том, что пища, приготовленная на костре, слишком груба. Я проснулся в поту, терзаемый самыми дурными предчувствиями. Которые не спешили оправдываться. Актриса вела себя идеально.

Нам нужно было уладить два важных дела – подготовиться к дальней дороге самим, а также нанять несколько человек для охраны – такая яркая личность, как Инга Краус, неизменно будет привлекать внимание, и не всегда это внимание будет доброжелательным. Вполне возможно, что найдутся те, кто захочет на практике выяснить, насколько богаты знаменитые певицы.

Глава 3

Сборы

С поисками охраны дело сразу же не задалось. Контора наемников в Эссау переживала явно не лучшие времена – большое здание на самой окраине пустовало, нас встретил только одинокий пожилой ветеран, вся работа которого заключалась в том, чтобы присматривать за хозяйством.

– У нас тут нынче безлюдно, госпожа, – развел он руками, выслушав просьбу Инги. – Сами знаете, торговли почти нет, вот весь народ и разбежался. Нет торговли – нет заказов на сопровождение, сами понимаете. Да и разбойники по большей части разошлись. Да у нас даже стражу сократили теперь! – ветеран тяжело вздохнул, покачав головой. – Нехорошо это. Если торговля не начнется, так и захиреет городок.

Старик готов был говорить еще долго, довольный появлением слушателей. Инга не стала его прерывать, только направляла рассуждения в нужную сторону, однако ничего полезного узнать так и не удалось. Нанять надежную охрану в Эссау сейчас невозможно. Впрочем, был один вариант. Ветеран упомянул вскользь, что в трактире «Звонкий кошель» можно встретить лихих парней, готовых продать свое умение за монету. Вот только мужчина сам не советовал рассчитывать на тамошних завсегдатаев. Люди, по его словам, собирались там ненадежные, так что непонятно – то ли действительно наемники, то ли разбойники. Того и гляди сами попытаются ограбить, стоит только удалиться от города.

– Лучше добраться до Флёфена. Город не в пример нашему большой. Да и не только транзитной торговлей живет. Наша гильдия там процветает, уж будет кого нанять, если деньги есть, госпожа певица, – подытожил старый наемник. На этом мы и распрощались. Госпожа Краус на поиске дополнительной охраны больше не настаивала – проще было, действительно, добраться до Флёфена и уже там заключить контракт.

– До Флёфена всего два дня пути, – рассуждала подкованная в географии актриса. – Уж как-нибудь доберемся без происшествий. Ваше геройство, вы ведь не дадите нас в обиду?

Этим «ваше геройство» девица меня уже откровенно достала. Сомнительная шутка не казалась мне смешной даже в первый раз, когда она ее озвучила, и от многократного повторения она ничуть не выиграла. Я даже перестал реагировать, только страдальчески морщился каждый раз, когда Инга меня так называла, но ей, похоже, было достаточно и такой моей реакции. Заминка случилась уже после того, как мы купили лошадей. Прямо мне под ноги бросилось нечто грязное и оборванное, в лохмотьях такой степени изношенности, что определить, чем эта одежда была изначально, казалось решительно невозможным. Мне пришлось даже придержать лошадь, которую вел за собой, чтобы не стать причиной травмы этого существа.

– Добрые господа, поможите! Не оставьте в голоде и прозябании! Всего нас лишили проклятые эльфы! Дома лишили, хозяйства, коровок и овечек! Мужа убили на войне… Едва удалось бежать… – Теперь стало понятно, что существо – женщина.

Нищенка повернулась к Инге:

– Добрая госпожа, ведь вы тоже наша, тоже из Артании. Проявите милость…

Первым моим порывом после того, как я услышал эту историю, было отдать нищенке все оставшиеся деньги, благо все необходимое было уже закуплено. Сколько таких обездоленных нынче бродит по Артании и сопредельным странам! Почему-то я чувствовал себя виноватым перед этими людьми, будто это по моей вине они лишились всего. Будто я не сделал все возможное, чтобы предотвратить такой исход. Я уже почти выгреб содержимое кошелька, когда некоторые странности оформились у меня в голове в конкретную мысль. Чуть иначе произносятся слова, к тому же в Артании очень редко используют слово «эльфы» – чаще всего их зовут первородными. К тому же, если приглядеться, не выглядела эта женщина голодающей. Вполне здоровый вид – уж я-то за последнее время видел достаточно истощенных и голодных, было с чем сравнить. Эта женщина не та, за кого себя выдает. Она даже не жительница Артании.

Я все же бросил ей мелкую медную монетку. Не из жалости, просто было бы странно, что уроженец далекого Гроита, за которого я себя выдавал, смог распознать мошенницу. Я решил – пусть обман остается на совести этой женщины. А вот госпожа Краус, похоже, думала иначе. Ловко наклонившись, девушка схватила нищенку за руку:

– Ух ты! Не знала, что обездоленные нынче так следят за красотой рук! – демонстративно удивилась актриса. – Ты, милая, крестьянкой была, правда?

Нищенка отвечать не стала – заблажила визгливо и невнятно, будто ее режут. На нас стали оглядываться, несколько прохожих шарахнулись в стороны, зато им на смену появились другие – вроде бы вполне прилично одетые, но с хищным интересом в глазах.

– Это кто тут обижает несчастную?! – громко возмутился один из «защитников», пока второй, как ему казалось, незаметно, заходил мне за спину. Дожидаться развития ситуации я не стал – сделав шаг назад, с резким выдохом всадил локоть под дых заходящему мне за спину, потом так же шагнул к первому, на пару пальцев вытащив из ножен кинжал.

– Никто никого не обижает, – я постарался говорить тихо, но убедительно. Мне совсем не хотелось привлекать лишнее внимание. – Мы уже уходим.

Глянув мне за спину, на хватающего воздух напарника, защитник предпочел не развивать конфликт.

– Терпеть не могу, когда переигрывают, – тихо, но крайне раздраженно возмущалась актриса, стараясь не отставать. – Хотя на некоторых, видимо, действует. Вон, даже монетки ей не пожалел!

Тут уже я не выдержал:

– Если это камень в мой огород, то напрасно. То, что она даже не из Артании, я заметил. Просто странно было бы, если бы старатель Тарен из Гроита смог распознать мошенничество. К тому же я думал, что привлекать внимание лишними скандалами нам сейчас совсем некстати.

– Оу, ну тогда прошу прощения, – изумилась девушка. – У вас, старатель Тарен, было такое убедительное лицо… Пожалуй, я была неправа насчет отсутствия у вас актерских способностей!

Я предпочел не уточнять, что поначалу действительно купился на неумелую игру мошенницы. Взгляд, которым нас проводила нищенка, даже не потрудившаяся подобрать монету, мне очень не понравился, так что я поспешил поторопить спутниц – пора было возвращаться в гостиницу.

Однако Инга разговор прекращать не желала. Теперь она решила сменить тему.

– Скажите, господа опытные путешественники, а почему мы не обзавелись там какой-нибудь каретой? Насколько мне известно, мы не ограничены ни в средствах, ни во времени. Городок, конечно, захолустный, но я видела вывеску каретной мастерской. Возможно, у них было что-нибудь готовое на продажу.

– По нескольким причинам, – за весь день я впервые обратился к госпоже Краус напрямую. – Наличие кареты предполагает гораздо более многочисленное сопровождение. В противном случае есть риск застрять в какой-нибудь луже, а вытащить будет некому. Тогда нам придется дожидаться других путешественников – встречных или попутных, потому что один я, уж простите, карету с места не сдвину. А ждать можно долго, ведь в этих местах сейчас не так много путников. Помните, тот ветеран из наемничьей конторы говорил – хиреет торговля. А то ведь и разбойников можно дождаться. И это вторая причина, почему карета только помешает – на ней гораздо труднее уйти от преследования. Есть и другие причины, но эти наиболее важные…

– Вы так все продумали! – восхитилась девушка. – А то, что милая Говорна не умеет ездить верхом, как она только что мне сообщила, вы учли?

– Ничего, она быстро научится, – сквозь зубы ответил я. Вот обязательно нужно к чему-нибудь прицепиться! С нищенкой не получилось, так за лошадей взялась! Самое обидное, я действительно напрочь забыл о том, что гоблинша не только никогда не ездила на лошадях, но и видела этих животных всего несколько раз. Просто принял к сведению советы Хамелеона. Нет, ошибка действительно не слишком серьезная – ловкая Говорна наверняка быстро разберется с верховой ездой, но быть объектом шуток актриски было неприятно. Инга не стала продолжать издеваться и даже сделала вид, что поверила, будто все было учтено, но все присутствующие прекрасно видели, что я облажался, и это ужасно злило. Хорошо хоть экономка осталась в гостинице – вот уж кто не преминул бы поиздеваться. Впрочем, как раз её попытки уязвить «мужлана» меня почему-то совсем не трогали.

Весь остаток дня я провел в общем зале, где Инга давала очередное представление – изображал преданного телохранителя. Занятие это мне откровенно не нравилось, особенно в те моменты, когда девица во время перерывов удостаивала меня своим вниманием. Ей, похоже, нравилось меня подкалывать, а мне приходилось терпеть. Я сам удивлялся своей реакции на ее невинные, в общем, подколки и пытался понять, в чем дело, но безуспешно. А потом вдруг стало не до рефлексии.

Вечернее выступление в гостинице уже закончилось. Я проводил актрису до ее номера и с некоторым облегчением приготовился убраться к себе, предвкушая отдых от так утомившего меня общества язвительной барышни. Именно в этот момент нас догнала экономка, задержавшаяся в общем зале. И была она не одна.

– Вот, дорогая Инга, я нашла тебе охранников, – с неподражаемым апломбом заявила девушка. – Между прочим, намного дешевле, чем этот господин, – небрежным кивком указала она на меня.

– Ах, милая Мэгги, ты такая расторопная и заботливая! – восхитилась госпожа Краус. – Мы с господином Тареном за весь день так и не смогли найти кого-то подходящего, а у тебя уже все готово! Здорово!

Мэгги, довольная произведенным эффектом, принялась живописать достоинства претендентов на должность охранников. Сами претенденты со скучающим видом подпирали стены – все пятеро.

– Эти достойные господа узнали о наших затруднениях и решили предложить свои услуги. Так мило с их стороны! Между прочим, это настоящие профессионалы! Они охраняли почтенного губернатора одной из провинций империи Онгри! И не только в мирное время, но и во время бунтов, так что, думаю, ты ничуть не прогадаешь, если откажешься от услуг уважаемого господина Тарена в пользу этих достойных господ. В отличие от него, эти господа – профессионалы. К тому же они гораздо дешевле берут за свои услуги – всего золотой в день. – Слово «уважаемый» Маргарет произнесла таким тоном, что становилось совершенно очевидно: кто-кто, а она-то меня уважаемым не считает совершенно. Я едва сдержал улыбку. Эта экономка такая забавная!

– Но как же, дорогая, – удивилась Инга. – Господину Тарену я тоже плачу золотой!

– Ах, глупышка, ты не поняла. Ну да вы, творческие личности, всегда немного не от мира сего. Эти господа берут золотой в день на всех!

– Ох, это действительно очень дешево! – согласилась актриса. – Но ты знаешь, я все-таки не стану отказываться от услуг господина Тарена. Даже если бы я не желала по-прежнему видеть его начальником охраны, с моей стороны было бы ужасно некрасиво так поступить со спасителем, ты не находишь? И, господин Тарен, как начальник охраны, что вы скажете о кандидатах на должность ваших подчиненных?

Я еще раз оглядел скучающих «охранников» и решительно ответил:

– Они нам не подходят. Совершенно.

– Ну, нет так нет, – мягко улыбнулась актриса. – Тут я вам, господин Тарен, полностью доверяю.

– Как это не подходят?! – возмутилась экономка, на секунду потеряв дар речи. – Что значит не подходят?! Господин Тарен, а не слишком ли много вы на себя берете?! Что вы себе позволяете?

Кандидаты в охрану, до того не обращавшие внимания на разговор, будто он их и не касался, теперь дружно сверлили меня злыми взглядами.

– Госпожа Антиль, – я с трудом вспомнил фамилию экономки, которую мне назвали только при знакомстве. Обижать незадачливую дамочку не хотелось, я старался говорить спокойным и вежливым тоном, чтобы хоть немного погасить ее возмущение. Да и скандал нам сейчас был совсем не нужен. – Раз уж наша с вами нанимательница решила оставить меня на должности начальника охраны, ответственность за ее безопасность лежит на мне. Как и подбор подчиненных. И эти достойные господа меня не устраивают.

– Но почему? – недоумение экономки было таким искренним, что я даже пожалел девушку. Вот ведь незадача – ее нанимательница и подруга наняла какого-то дурацкого старателя, не посоветовавшись с ней. И упорствует в своих ошибках! И когда, как ей казалось, она подобрала отличную замену, все ее усилия летят прахом. Вместо того чтобы вышвырнуть этого подозрительного золотодобытчика, нанимательница встала на его сторону. Отдала ему право решать, кого еще брать в охрану, а кого – нет!

– Да, парень, ты бы объяснился. – Угрожающе надвинулся на меня рыжий детина, теребя рукоять кинжала. – Чего достойных людей гонишь? Ты не слишком ли молод, чтобы так распоряжаться?

Объясняться я не собирался. И кинжал достал гораздо быстрее, чем этот «охранник». Упереть острие ему под мышку так, чтобы окружающие не заметили, было совсем не сложно – кто ж так близко подходит к противнику?

– Просто вы мне не подходите, – я улыбнулся как можно пакостнее, чтобы рыжий уж точно не обманулся в причине, по которой у него так внезапно закололо в боку. – Всё, свободны. Лестница на выход прямо у вас за спиной, – добавил я, не отводя глаз от рыжего.

«Охранник» продолжать конфликт не захотел. Отступив на шаг, он демонстративно сплюнул на пол:

– Пошли, ребята. Пущай без охраны ходит актриса, раз щенков предпочитает боевым псам. Сама будет виновата, ежели чего станется. А ты, щенок, не гордись особо. Мало ли как оно потом повернется…

Мэгги, было, дернулась их остановить, но актриса мягко удержала подругу.

– Что это значит, господин Тарен?! – снова потребовала объяснений экономка. – Я уже обещала этим достойным людям найм!

– Они слишком дешево берут за свою работу, госпожа Антиль. Профессиональные наемники за такую цену не работают. – Не объяснять же девушке, что «охранники» из этих парней такие же, как из меня оперный певец.

Нет, бывает, конечно, по-всякому. Наемник – это далеко не всегда только охранник. Вполне могло такое случиться, что парням из отряда приходилось заниматься разной работой, и именно там они набрались ухваток, не характерных для телохранителей. Ничего, в общем-то, удивительного, что эти бойцы вели себя так, будто привыкли нападать, а не обороняться. Главное, что меня смутило – это их утверждение, что они служили в охране губернатора из империи Онгри. Никогда ни один из онгрийцев не опустится до того, чтобы нанимать в охрану чужаков. В целом услугами наемников из других стран жители Онгри пользоваться не брезгуют, но только не для охраны. Не думаю, что это широко известный факт – я сам об этом знаю только из прочитанных в детстве «Записок путешественника, авантюриста и искателя приключений, благородного лана Квиста». Поначалу я читал эту книжку с изрядным скепсисом, считая ее выдумкой автора – так много там было удивительных и малоправдоподобных приключений, однако отец, заставший меня за чтением, уверил, что лан Квист очень точно и скрупулезно описывал все происходящее. Более того – упомянутые записки – самый настоящий дневник, а не мемуары и, более того, описываемые события неоднократно были подтверждены рассказами свидетелей. Так что оснований не доверять прочитанному когда-то у меня не было.

Определенно, эти товарищи просто навешали лапши на уши доверчивой девушке. И ладно бы просто приукрасили свой опыт, но ведь они действительно попросили очень мало! Где это видано, чтобы охранники брали один золотой в день на пятерых?

Маргарет, кажется, готова была еще долго возмущаться. Мой ответ экономку не удовлетворил. Однако сам я пускаться в объяснения и споры не собирался, потому счел за лучшее поскорее откланяться. Наконец-то этот бесконечный день закончился!

Глава 4

Роща

Ранним утром, всего через полчаса после рассвета, мы выехали за ворота Эссау. Это событие я встретил с радостью – дорога стала настолько привычной, что находясь в чистом, ухоженном городке, я подспудно чувствовал какую-то неправильность. Все время казалось, что благополучное существование в теплой гостинице непременно должно закончиться какой-нибудь невероятной пакостью. А может, я просто чувствовал себя неуверенно в роли телохранителя.

В любом случае недолгое пребывание в Эссау подошло к концу. Следующей остановкой должен был стать Флёфен – в этом городке госпожа Краус планировала дать еще два-три концерта, кроме того, обзавестись наконец приличествующим такой важной даме транспортом. Ну и увеличить количество охраны, конечно. До столицы Согреса, славного города Глеотин, мы должны были добраться, только посетив еще несколько городов, и в каждом нужно было сделать остановку на пару дней, чтобы дать концерты. Никогда еще мне не доводилось путешествовать так медленно и вальяжно. Перспектива долгого путешествия в таком режиме вызывала у меня двойственные ощущения. С одной стороны, это был практически отпуск. Не нужно беспокоиться о подчиненных, не нужно ничего решать. Самое плохое, что может случиться – попытаются ограбить. Впрочем, это казалось маловероятным. Спокойный Согрес не имел репутации опасного места. Стража здесь работает вполне добросовестно, особой нищеты тоже не наблюдается. Откуда в таких условиях взяться бандитам? Конечно, граница с моей несчастной Артанией близко, а значит, концентрация беженцев и маргиналов сейчас несколько выше, чем обычно, так что может случиться всякое. Но мы-то как раз от границы удалялись!

Тем не менее полного спокойствия я тоже не ощущал. И все из-за задания, которое мне дал Хамелеон. Мне предстояло, ни много ни мало, заняться грабежом. Ну а что еще можно ждать от бывшего вора? Будь это грабеж с целью банального обогащения, я бы отказался, не раздумывая – вот только это, конечно, было не так. Хамелеону была необходима одна совершенно конкретная вещь. Сосуд с кровью его величества Грима, покойного короля. Только услышав, что именно от меня требует бывший сотник, я подумал, что он рехнулся на старости лет! Ну кому может понадобиться чья-то кровь? Потребовался чуть ли не час объяснений только для того, чтобы понять, для чего она, кровь, нужна и почему именно королевская. Оказывается, настоящий, ученый лекарь – это не только человек, который может исцелить болезнь. Нет, это, конечно, его главная задача, но есть и еще кое-что. В числе прочего хорошие лекари могут определять родство. В тех случаях, когда нужно определить, не являются ли будущие муж и жена близкими родственниками, обращаются к лекарю. Когда нужно найти насильника – тоже. Ну и, конечно, лекаря зовут, если необходимо определить, является ли новорожденный, которого счастливая мамаша сует под нос испуганному мужу, именно его отпрыском. Для любого из этих действий нужна кровь или иная часть тела того, чье родство необходимо подтвердить.

После такого введения нетрудно догадаться, зачем Хамелеону понадобилась кровь мертвого короля. Да, официальных наследников его величество Грим не оставил, но сейчас все заинтересованные стороны были согласны и на бастарда. Один маленький трон слишком мал для Совета Артании – так себя назвали нынешние лидеры страны. Он шатается – иначе для чего бы им понадобилась война против нас, «сепаратистов». Но одной войны может оказаться недостаточно. Законный наследник – идеальная кандидатура для укрепления власти. Достаточно посадить его на трон, и половина проблем будет решена. По крайней мере, голоса тех, кто сейчас утверждает, что законной власти в стране нет, мгновенно утихнут. И для того же этот ребенок нужен нам. Если у нас будет законный принц, многие колеблющиеся выступят против узурпаторов.

Хамелеон так и не признался, откуда ему стало известно об отпрыске короля, но не доверять старому товарищу причин не было. Подозреваю, он просто проследил за ищейками Совета. У кого хранится единственный оставшийся образец крови его величества он, думаю, узнал тем же способом. Господин Закс, бывший подданный Артании и один из богатейших ее людей, иммигрировал сразу после революции – его не интересовала возможность получить власть, он даже заговор поддержал только после того, как покойный король попытался заставить богатейших людей Артании раскошелиться на войну с первородными. Сам я о существовании этого господина узнал только после рассказа Хамелеона, а вот судя по реакции Беара, личностью этот купец был довольно известной. По крайней мере, в среде жуликов всех мастей. В первую очередь потому, что увлекался коллекционированием всяких диковинок. Так что он вполне мог умыкнуть такой лакомый экспонат в свое собрание редкостей.

Когда Беар узнал, куда именно отправляет меня Хамелеон, бедняга дар речи потерял.

– Дружище, ты на что его подписываешь? Ты не забыл, что это мы с тобой мастера тонких дел, а не Эрик? Почему не ты? Почему, в конце концов, не я?

– Я не могу, – вздохнул тогда Хамелеон. Слишком многое должен контролировать. Мне нельзя надолго уходить из Артании, все может рассыпаться. Слишком мало у меня там верных людей. Я и так потерял кучу времени только для того, чтобы добраться сюда. Если я отправлюсь в Согрес, можно уже и не возвращаться. Этого ребенка ищу не только я, его сейчас ищут все. Нужно очень тщательно следить, чтобы не нашли. Даже без крови это возможно, обычными методами. Достаточно найти и перебрать всех, с кем общался король в течение пары лет перед смертью. Это непросто, но и не невозможно. Не так уж много детей появилось среди его окружения с тех пор.

– Хорошо, убедил. Тебе некогда. – Кивнул Беар. – Но объясни, будь человеком: чем я-то тебе не подхожу. Ты же не скажешь, что Эрик приспособлен к этому делу лучше?

Мы чуть ли не целую ночь тогда проспорили, и, в конце концов, Хамелеон нас все-таки убедил. Были у него аргументы.

Путешествие проходило удивительно спокойно. Мы не слишком торопили лошадей – ночевать планировалось на постоялом дворе. Единственный на дороге между Эссау и Флёфеном, он находился как раз посередине пути, и переход до него занимал ровно один день. В том случае, конечно, если путешественник движется как положено: на телеге с товаром или в карете. Тем же, кто путешествует верхом, приходится либо сдерживать коней, либо торопиться изо всех сил, чтобы успеть до Флёфена за один день. Мы, конечно, выбрали первый вариант – не пристало известной певице являться в город, где она дает концерт в сумерках, на взмыленных конях.

Ехали не торопясь, коротая время за разговором. Точнее, беседовали в основном госпожа Краус с Говорной. Они как-то ухитрялись не уставать от бесконечной болтовни, даже втягивали в свои споры все еще недовольную распорядительницу. Впрочем, по отношению к Говорне девушка уже, кажется, сменила гнев на милость. Я же, несмотря на мирные пейзажи вокруг, все никак не мог до конца расслабиться, раз за разом пытаясь представить, что я буду делать после того, как мы прибудем к цели путешествия. Я не считал себя достаточно проворным и ловким для такого дела и потому очень переживал.

Напрасно, конечно. Стоило бы больше опасаться того, что ждало нас в ближайшем будущем. Рощицу, в которую уходила дорога, я заприметил заранее. Как-то так вышло, что в последнее время я инстинктивно опасаюсь больших скоплений деревьев, подсознательно жду подвоха. Первородные надолго выбили из меня способность любить лес, так что чем меньшее расстояние оставалось до перелеска, тем более неуютно мне становилось. В конце концов, я не выдержал. Чуть придержав неспешно бредущую кобылу, я обратился к спутницам:

– Вот что, давайте-ка объедем эти деревья. Лишний час пути погоды не сделает, а мне будет спокойнее.

– Ой, как мило! – не замедлила восхититься Инга. Девушка оглянулась на приотставшую экономку и, слегка понизив голос, продолжила: – Герой войны с первородными боится деревьев! Это так романтично – защитник королевства во время своих нелегких битв заработал навязчивый страх…

– Правда, Эрик, какая разница? – вставила Говорна. – Мы же не в Артании, здесь эльфов быть не может. Зачем нам зря трястись по полю? – Гоблинша, которая поначалу с энтузиазмом принялась осваивать новый для себя способ передвижения, спустя несколько часов уже не была столь оптимистична. Ее лошадка, самая смирная из трех наших, кажется, прилагала все силы, чтобы помочь неопытной наезднице, но даже так шаманка успела отбить все мышцы на ногах.

– И все-таки я предпочел бы объехать деревья. Если вы не против, – сквозь зубы ответил я. Постоянные подколки охраняемой персоны уже осточертели донельзя. Мне хотелось прямо спросить, чем я так не угодил знаменитой актрисе, но пока я все-таки сдерживался. Не хотелось окончательно испортить отношения.

– Ох, Говорна, ну будь же снисходительна к слабостям героя! – не унималась Инга. – Герой войны, получивший награду из рук его покойного величества, имеет право на милые чудачества! – Слава богам, в этот момент нас нагнала Маргарет, так что Инге пришлось прекратить измываться над моим «героическим» прошлым. Впрочем, ей все равно пришлось объяснять подруге причину, почему мы сворачиваем с дороги, и уж та не постеснялась хорошенько пройтись по моей мнительности.

Я только зубами скрипел. Эта актриска положительно доведет меня до нервного тика! Честно говоря, я просто кипел от злости, в том числе и на себя, но ничего поделать с дурными предчувствиями не мог. Я убеждал себя, что, действительно, нужно бороться с дурацкими фобиями. Рощица, через которую проходит дорога, совсем крохотная, чуть ли не насквозь просматривается! Какая может быть опасность, тем более в благополучном Согресе? С другой стороны, не стоила эта лесополоса таких споров – мы уже почти ее объехали… В общем, когда я услышал испуганное восклицание госпожи Краус и увидел, оглянувшись, несколько человек, спешащих вдогонку, то даже обрадовался. Все-таки я не рехнулся, действительно почувствовал неприятности.

Других поводов для радости не было. Поначалу ситуация выглядела даже комично. Нас с разбойниками разделяло метров двести, причем бандиты были пешими, а мы на конях. Те, кто устроил в лесочке засаду, явно не надеялись всерьез, что им удастся настичь ускользающую добычу, попытка нас догнать была скорее актом бессильной злобы. По крайней мере, вначале. Ровно до тех пор, пока мы не пришпорили коней. Говорна продержалась на скаку ровно полминуты, после чего красиво вылетела из седла и с придушенным кряком распласталась в траве. Самое неприятное, я даже не узнал об этом сразу, поскольку был слишком сосредоточен, стараясь оставаться в седле – я ведь тоже никогда не ходил в конные атаки, так что мой скудный опыт верховой езды требовал максимального сосредоточения. Отвлечься меня заставили только крики госпожи Краус. Осадив коня, я оглянулся и матерно выругался – картина была неприглядная. Шаманка обнаружилась метрах в ста позади, держась за ногу. Рядом нервно переступали с ноги на ногу обе лошади Инги, верховая и заводная, а сама актриса пыталась поднять не такую уж легкую гоблиншу. Убраться, избежав драки, можно было больше не надеяться. Слава богам, хотя бы Мэгги не видела происшедшего и продолжала благополучно улепетывать.

Нам повезло, что я оказался рядом с девушками раньше, чем нападавшие, но это была единственная радостная новость. Разбойники были уже близко, и было их восемь человек. Впрочем, нет, был еще положительный момент – лучников среди нападавших не оказалось, иначе шансов отбиться у нас бы не было никаких.

Арбалет привычно лег в руку, и ближайший разбойник рухнул в траву – с такого расстояния было нельзя промахнуться. Такой резкий отпор заставил остальных слегка притормозить, и это дало возможность выстрелить еще раз.

– Сажай ее на заводного и уходите! – рявкнул я на Ингу и достал меч, остро сожалея, что духовая трубка, так хорошо себя показавшая в драках с эльфами, упрятана глубоко в переметную сумку. В целях конспирации, уж больно необычное оружие. Больше тратить время на разговоры было нельзя. Я побежал навстречу разбойникам – за время погони они растянулись в линию, и этим стоило воспользоваться. Первый нападавший даже не успел поднять топор – я полоснул его по шее и шагнул к следующему. Нырнуть под широкий замах, пнуть под колено, ткнуть кинжалом в спину упавшего. Минус два. С учетом двух убитых выстрелами, осталось всего четверо. И у этих уже было время сориентироваться – пока я разбирался с их товарищами, они слегка притормозили, обходя меня с разных сторон.

– Давайте, братцы, сейчас разберемся с этим шустряком – и девки наши! – подбодрил слегка растерявшихся от такой быстрой расправы с половиной отряда разбойников рыжий главарь – крупный длинноволосый мужик со смазливой физиономией. Я его узнал – это был один из тех, кто бросился на помощь той нищенке. Значит, запомнили нас, и даже узнали, куда мы направляемся. – У той стройной денежки водятся, да и с телохранителя можно хорошо поживиться. Вон, какая кольчуга… По рукам бейте и в морду!

Я немного растерялся даже. Нечасто мне приходилось драться одновременно с несколькими противниками, и хотя этим было далеко до эльфов, численный перевес впечатлял. Пока главарь говорил, у меня тоже было время собраться с мыслями, так что действовать я начал еще до того, как он закончил фразу – бросился кувырком под ноги к левому противнику. Такого от меня не ожидали, бандит подпрыгнул, пропуская меня под собой. Остановился я вовремя, не вставая, махнул клинком за спину, почувствовал, что попал. Слабый получился удар, из неудобного положения, но противник вскрикнул, а у меня появилось время, чтобы подняться на ноги – как раз для того, чтобы встретить удар топора. Непросто парировать коротким клинком массивный топор. Пустить его вскользь не получилось, меч едва удалось удержать в руках, но я не растерялся, полоснул кинжалом по горлу бородатого бандита. Удар вышел неудачный – горло противника защищал высокий воротник гамбезона. Так себе защита, но против рубящего удара, да еще всего лишь кинжалом, помогло. Я мысленно выругался – не мог просто ткнуть, вместо того чтобы рефлекторно отмахиваться. Слишком привык на войне с первородными, что те пренебрегают защитой в угоду подвижности.

Из-за этой ошибки мне стало совсем солоно – трое противников (самого крайнего я, похоже, серьезно достал – он валялся на земле, схватившись за ногу), правая рука двигается с трудом, отсушенная недавним парированием.

– Всё, он наш! – радостно констатировал рыжебородый, заметив мои затруднения. – Давай опять с разных сторон, и не дайте ему выкрутиться в этот раз!

Это были его последние слова – арбалетный болт проломил висок главаря, и он рухнул, да еще так неудачно, что одному из оставшихся бандитов, тому самому, которого я не смог прикончить ударом в горло, пришлось уклоняться от тела. Я этим воспользовался и все-таки добил урода. Последний разбойник, сообразив, что ловить больше нечего, попытался сбежать, но шаманка уже успела перезарядить арбалет, так что далеко уйти ему не удалось.

Позволив себе слегка отдышаться, я медленно побрел к дамам.

– А вот если бы они решили не добивать меня, а сразу взяться за вас, я бы ничего не смог сделать и нас всех бы здесь убили, – посчитал я необходимым указать на то, что мой приказ уходить не был выполнен. – Я же вам кричал: садиться на лошадей и уходить!

– Да меня Инга пыталась затащить на лошадь, только я тяжелая. Она меня даже поднять не смогла, – поспешила оправдаться Говорна. – И потом, как бы ты справился, если бы я тебе не помогла?

– Да уж как-нибудь обошелся бы! – мне не хотелось оставлять последнее слово за шаманкой – почувствует свою правоту и в следующий раз опять проигнорирует мои слова. – Так риск был меньше, Говорна. Это не первородные были, но и дилетантами их не назовешь. Если бы у них было хоть немного больше времени, чтобы подумать, мы бы так легко не отделались… – честно говоря, я еще долго мог увещевать напарницу, но осекся, глянув на непривычно молчаливую госпожу Краус. Актриса так и стояла, глядя пустыми глазами на трупы разбойников, и при этом была так бледна, что лицо ее по цвету сравнялось с небом, равномерно покрытым облаками. Да ведь она до сих пор не видела покойников! Я вспомнил себя после первой битвы, мысленно выругался и поспешил развернуть девушку спиной к побоищу.

– Бедная, она же это первый раз видит, – сообразила Говорна, неуверенно водружаясь на ноги. – Надо ее как-то отвлечь!

– Ты сама-то как? Сильно ногу повредила?

– Ерунда, кажется, просто ушиблась. Полечишь меня, и пройдет, – отмахнулась шаманка, ковыляя к пребывающей в ступоре Инге.

– Ладно, тогда ты собирай лошадей, а я пойду, болты из трупов вырежу. Нечего добром разбрасываться, – сказал и только потом сообразил, что не нужно было это произносить вслух. Госпожа Краус вздрогнула и согнулась над землей, сотрясаемая конвульсиями.

– Кхм, нда, ну я пошел, – пробормотал я, поспешно отвернувшись. – Да и посмотреть надо, кто это такие. Я их кажется, узнал. – Мне стало неловко. Вот кто меня за язык тянул? Как будто сам таким же не был совсем недавно! Сзади доносились рыдания.

Лошадей в результате тоже пришлось собирать самому – Говорна с ее ногой пока помочь не могла, а Инга, хоть и пришла в себя, но выглядела все еще неважно, так что продолжили путь мы только через пару часов, после того как я немного поработал с ушибленной ногой шаманки. Все это время Говорна пыталась отвлечь диву от неприятных переживаний – болтала без умолку, спрашивала Ингу о каких-то мелочах и совсем не обижалась на односложные ответы собеседницы.

Глава 5

Флёфенская гильдия наёмников

Актриса заговорила, только когда впереди показался отряд стражи во главе с экономкой. Я даже зауважал госпожу Маргарет – из всех моих спутниц она, оказывается, повела себя наиболее разумно. Не просто бросилась в панике куда глаза глядят, а нашла кого-то, кто действительно может помочь… Или, в нашем случае, наказать преступников – если бы бандитам удалось задуманное, спасти нас стражники бы не успели точно, а вот шанс догнать пеших у них был. Мы все облегченно выдохнули, заметив далеко впереди ее узнаваемую фигурку в сопровождении десятка всадников в форме. Ингу, похоже, внезапное облегчение доконало:

– Я должна извиниться.

– За что это? – я действительно был удивлен.

– Я вела себя по-идиотски, как полная дура! Просто стояла и смотрела, даже не пошевелилась! А я ведь могла помочь!

Я помолчал несколько секунд, не зная, как ответить так, чтобы не обидеть:

– Если бы вы попытались помочь, все могло выйти гораздо хуже. Все-таки у вас несколько другие умения. И потом, это мы с Говорной вас охраняем, а не наоборот!

– Вы не понимаете, лан Варден, – судя по тому, что она назвала меня настоящим именем, душевное равновесие девушки все еще находилось в полном раздрае. – Меня ведь учили сражаться! Я умею защитить себя, – актриса шевельнула кистями, и в руках у нее появились метательные ножи, которые она ловко прокатила между пальцев туда и обратно. – А я смотрела, как на нас нападает толпа бандитов и ничего не могла сделать! Вообще ничего! Я бы так и смотрела, как вас убивают, если бы вы с Говорной не справились!

– Меня зовут Тарен, госпожа Краус, не забывайте, – педантично поправил я. – Вон, стража уже близко, не назовите меня при них случайно настоящим именем. А по поводу вашего «идиотского», как вы выразились, поведения… не ошибусь, если предположу, что вы впервые попали в такую ситуацию. Правда ведь?

– Правда, – кивнула девушка.

– Ну так и наплюйте. Все так ведут себя в первый раз. Надеюсь, боги будут милостивы, и вам не придется к такому привыкать.

– Хамелеон рассказывал, что вы в первом бою убили первородного.

– Это была случайность, везение. – Я даже смутился. Теперь, когда в голосе актрисы не было насмешки, ее слова звучали слишком серьезно, будто она действительно восхищалась моим «подвигом». – И, между прочим, меня тогда тоже стошнило. Так что не стоит себя корить, госпожа Краус, лучше соберитесь – нам сейчас еще объясняться.

– Могли бы и не напоминать об этом постыдном факте, благородный рыцарь, – возмутилась Инга. – Могли бы вообще не заметить! – Судя по всему, она действительно взяла себя в руки, раз уж в голос вернулись нотки иронии.

Первой к нам подскакала Маргарет. Девушка, действительно, уже и не чаяла застать нас в живых, и теперь рыдала от радости. Даже в отношении меня она сменила гнев на милость – мне достались два крепких поцелуя в обе щеки. Правда, восторги пришлось временно приостановить – госпожу экономку от нас оттеснил суровый десятник стражи. Особых объяснений от нас не потребовалось. Выслушав, что произошло на дороге, и описание нападавших, командир сразу насторожился.

– Мерзавчика банда, как пить дать, – удивился он. – Как же вам удалось справиться?

– Только благодаря господину Тарену, – указала на меня Инга. – Он очень умелый воин, как я успела убедиться.

– Что, один, девятерых? – удивился десятник.

– Их было восемь, – уточнил я. – И у нас есть арбалеты.

– Значит, девка была не с ними, – удрученно покачал головой согресец. – Жаль, ее бы стоило прикончить в первую очередь. Говорят, это она заправляла в банде, а вовсе не Мерзавчик. Все равно, это очень радостная новость! Эти негодяи у нас уже костью в горле, никак не удавалось их найти.

Мы рассказали о первой встрече с членами банды, еще в Эссау, и тут уж опрос закончился сам собой. Согресский десятник отправил несколько человек в город, чтобы сообщить в тамошнюю стражу и попытаться найти подругу главаря. Троих из десятка стражник отправил собрать трупы и передать их в магистрат – как оказалось, за них полагалась награда. Нам честно предложили вернуться, чтобы эту награду получить, но госпожа Краус все-таки настояла на скорейшем продолжении путешествия, чем только порадовала стражников. Им теперь предстояло получить солидную премию – кто не будет доволен от такой удачи? В общем, к постоялому двору мы прибыли в сопровождении десятника и еще одного из его подчиненных. Вполне внушительный отряд.

Отправиться ранним утром, как собирались, не вышло. В поселок прибыли важные господа из тайной стражи – их заинтересовало происшествие. Оказывается, банду Мерзавчика искала уже не только обычная стража, но и тайники. Эти господа оказались гораздо более въедливыми, чем простые вояки. Мы уже не просто рассказывали, что произошло – это был форменный допрос! Причем допрашивали всех по отдельности и довольно долго. Рада этому была только Говорна, у которой к утру еще не окончательно прошла травмированная нога, несмотря на все мои усилия.

Однако все плохое когда-нибудь заканчивается. Закончился и этот допрос. Нам принесли извинения за задержку и даже предложили выделить сопровождение до Флёфена – как раз вернулись подчиненные десятника. Правда, до самого города добраться мы так и не успели. Слишком поздно выехали. Впрочем, как оказалось, вокруг неподалеку от городских стен было достаточно жилья, так что ночлег мы нашли – жаль только, не на постоялом дворе. Стражники распределились по знакомым – как выяснилось, парни давно служат в этих местах, а кое-кто и сам родом отсюда. Ну а нас отвели к какой-то добросердечной одинокой старушке.

– Девчонок пущу в дом, а ты, парень, уж не обессудь, будешь в сарае ночевать, с лошадками. – Подозрительно уставилась на меня почтенная дама, когда мы объяснили цель визита. – Я женщина приличная, мне всякие слухи не нужны. Будут говорить, что, дескать, старая Берта на старости лет дома бордель устроила – стыда не оберешься.

Я возражать не стал – в крохотной комнатушке и без меня будет тесно, зато сеновал в сарае достаточно просторен для одного. Удобно устроившись в гнезде, которое я свил из сухой соломы, я уставился в темноту, поглощенный своими мыслями.

* * *

Утренние процедуры были прерваны бесцеремонно заявившейся в сарай Ингой.

– Боги мои, господин Тарен! – восторженно воскликнула актриса, которую мы с Говорной, вообще-то, просили оставаться снаружи и проследить, чтобы нам не мешали. – Да вы, оказывается, вполне приличный человек! Я-то уже привыкла считать эту бандитскую физиономию вашей настоящей! – До сих пор Инга действительно имела возможность наблюдать только подправленную шаманкой ипостась. – Говорна, скажи, зачем ты его так уродуешь? Неужели нельзя было сделать что-то более приличное.

– Зато у тебя конкуренток не будет, – огрызнулась шаманка, недовольная тем, что ее отвлекают. – Все будут видеть урода, только ты одна будешь знать, какой он красавчик.

Инга даже не нашла, что ответить, только фыркнула пренебрежительно – дескать и без таких сомнительных красавчиков обойдусь. Зато мне было что сказать.

– Госпожа Краус, я понимаю, что вам трудно сохранять серьезность, но нельзя же так пренебрежительно относиться к нашей безопасности! Что, если пока мы тут беседуем, кто-то войдет?

Зря старался – устыдить бесцеремонную актрису было невозможно:

– В тот день, когда я не услышу подкрадывающихся врагов, я уйду в монастырь. Если выживу, конечно.

– Странные умения для актрисы, – пробормотал я сам себе. Личность госпожи Краус все больше становилась для меня загадкой.

Флёфен встретил нас суетой и людскими толпами. Здесь было гораздо оживленнее, чем в пришибленном Эссау. Переругивались владельцы телег, пытаясь разъехаться на узкой улице, спешили на рынок покупатели и продавцы, из лавок и мастерских доносился шум начинающейся работы. Городок выглядел немного неряшливо, но при этом был дивно уютен. Это был беспорядок, который неизменно возникает в любом оживленном месте. Город жил. После разрушенных эльфами городов Артании, после примолкших в страхе от случившейся революции жителей, это место являло собой такой яркий контраст, что я с трудом заставлял себя сосредоточиться. Помогала только необходимость следить за Говорной, которая совсем растерялась от обилия впечатлений и ярких красок. Гостиницу для проживания госпожа Краус выбрала самую шикарную, отдав за три дня всего лишь золотой. В отличие от разоренной Артании, деньги здесь ценились по-прежнему.

– Мэгги, мы с тобой сейчас идем готовиться к завтрашнему выступлению. Нужно будет убедиться в наличии необходимого реквизита, разослать объявления и договориться об оплате. После этого мы отправляемся на рынок, будем закупать недостающее для выступления. Не верю, что все необходимое найдется в местном театре. Говорна, я надеюсь, ты составишь нам компанию, – начала распоряжаться Инга. – Ну а вы, ваше геройство, все же займитесь наймом подчиненных. Сколько можно изображать из себя бродяг? И я очень надеюсь, господин Тарен, что вы управитесь до того, как мы закончим мелкие дела и отправимся представляться в магистрат. Хотелось бы явиться туда при полном параде! Так что встречаемся в гостинице господина Амунда, найдете ее самостоятельно. Я слышала, это лучшее заведение в этом городе. – Только теперь я заметил, что актриса-то, оказывается, тоже здорово возбуждена! Недавнее нападение на дороге было мгновенно забыто, и теперь девушка с удовольствием погрузилась в привычные заботы. Невольно я заразился бодростью и хорошим настроением спутников. Ставшая в последнее время привычной настороженность отступила.

По виду местной гильдии наемников было заметно, что, в отличие от конторы в Эссау, тяжелые времена ее не коснулись. Такое же, как в Эссау, двухэтажное здание с тренировочной площадкой во дворе, только здесь было гораздо оживленнее. Даже на площадке, которую было видно с улицы, тренировались несколько бойцов: кто-то отрабатывал удары, кто-то постреливал из лука, пара мечников проводили спарринг деревянными мечами – я невольно залюбовался отточенными движениями.

– Просто посмотреть пришел, парень, или наняться решил? – окликнул меня сидевший на скамейке возле двери привратник.

– Нет, я с другим вопросом. К кому обратиться насчет найма? Нужна пятерка охранников.

Привратник хмыкнул и неохотно поднялся, чтобы открыть калитку.

– Второй этаж, третья комната. Агент Линдер. У тебя денег-то хватит на пятерку?

– Договоримся, – хмыкнул я и отправился по указанному пути.

Агент был корректен и деловит. Первым делом он тщательно расспросил, кому и для чего требуется охрана. Удовлетворившись моими объяснениями, господин Линдер перешел к вариантам найма:

– Сейчас у нас нет свободных пятерок, господин Тарен. Так что могу предложить только одиночек. Это не очень хорошо, потому что сработанная пятерка действует гораздо лучше, чем пятеро отдельных бойцов, даже будь каждый из них более хорош в деле, чем члены спаянного отряда. С другой стороны, такой наем обойдется вам почти в два раза дешевле. Я наслышан о госпоже Краус – не думаю, что у нее много врагов, так что это различие будет не принципиальным в нашем случае, а от случайных разбойников хватит и работы одиночек. К тому же за время дороги бойцы притрутся друг к другу. Если вы согласны, я сейчас же начну подбирать подходящих людей.

Мне не очень понравилась идея собирать разношерстный отряд, однако большого выбора не было, так что возражать я не стал. Довольный моей покладистостью, Линдер тут же засуетился. Агент чуть не с головой залез в картотеку, после чего выложил на стол внушительную стопку бумаг.

– Это личные дела свободных на данный момент бойцов. Вы можете предварительно их просмотреть, если грамотны, а уже потом можно будет познакомиться лично с теми, кого вы выберете. Стоимость месячного найма будет десять золотых за каждого. Вас устраивает такая цена?

Я не очень хорошо разбирался в ценах на наем охраны, да и вообще слабо представлял нынешние цены, очень уж много времени я провел вдали от цивилизованных мест, однако, на мой взгляд, стоимость услуг бойцов выглядела справедливо. До революции в Артании ветеран получал три золотых в месяц. Можно было бы решить, что местные цены безбожно задраны, однако так казалось только на первый взгляд. Солдат обеспечен оружием, обмундированием и питанием за счет государства, в отличие от наемника. Солдата будут лечить, если он отравится скверной едой, будет ранен или подхватит дурную болезнь в борделе. Если солдата убьют, он может рассчитывать на компенсацию родным от королевства – если таковые у него есть. Кроме того, солдату положена какая-никакая пенсия по ранению или по выслуге лет – так, по крайней мере, было до свержения короля. Прослуживший больше пятнадцати лет и вовсе мог рассчитывать на приличный кусок земли на окраине королевства и освобождение от налогов на те же пятнадцать лет. Хочешь, ставь дом и устраивай хозяйство, хочешь – продавай землю и открывай торговое предприятие или, скажем, ставь трактир. Наемники всех этих благ были лишены. О доспехах и оружии они должны заботиться сами, лечение также ложится на их плечи, да и достойную старость каждый наемник обеспечивает для себя сам. Конечно, гильдия тоже не забывает своих ветеранов, тем более что часть доходов наемники отчисляют в казну, однако с заботой от королевства поддержка гильдии все равно не сравнится.

Документы наемников меня неожиданно увлекли. Помимо имени, возраста и происхождения кандидата, в них так же кратко описывался опыт наемников, а также причины, по которым человек выбрал эту опасную работу. Истории, рассказанные сухим, лаконичным языком, были очень интересны. Были среди кандидатов сыновья разорившихся дворян и землевладельцев, бывшие крестьяне, сбежавшие от родителей в поисках красивой жизни. Кто-то бежал от свадьбы после того, как родители соседской девчонки начинали замечать, что у нее растет живот, были те, кто спасался от отсечения рук за воровство. Смешно, но я тоже вполне мог бы в свое время оказаться в такой же конторе, вот только в Кеймуре таких никогда не было – слишком тихим был городок.

Я невольно проникся уважением, читая эти истории. Даже если учитывать, что составлялись они именно для того, чтобы заинтересовать потенциального клиента, поводов для восхищения было достаточно. Неудивительно, впрочем. Наемник – это, конечно, далеко не всегда образец добродетели, но одного у них не отнимешь: слабаки в этой профессии не задерживаются. Слишком суровый отсев.

Выбрав из предложенного десяток наиболее понравившихся, я попросил агента позвать их, так сказать, для личного собеседования.

Наемники – это не солдаты регулярной армии. Я и не ожидал увидеть ровный строй, когда выходил на плац. Однако реальность, как всегда, превзошла мои ожидания. Мне пришлось приложить усилия, чтобы сдержать удивленный возглас, когда, наконец, увидел тех, с кем мне, возможно, предстояло работать в дальнейшем. Компания подобралась до того разношерстая, что даже смешно стало – настолько не похожи были один на другого выбранные мной бойцы. Самое забавное, я даже не мог сразу определить, кто из них кто.

Вот передо мной немолодой уже воин, с полностью седой бородой и длинными усами. На лице несколько шрамов, явно ритуальных – значит, это житель далекого юга. Только там принято наносить такие знаки на лицо. Но тогда почему у него такая светлая кожа? Почему он одет как житель восточных провинций империи Онгри? Среди тех, кого я выбрал, по бумагам не было ни онгрийцев, ни южан, ни белокожих жителей северных герцогств! А тот изысканно одетый юноша похож скорее на поэта или менестреля, чем на солдата удачи, да и оружие у него выглядит совсем не боевым… С минуту я рассматривал странную компанию, пытаясь все же угадать, про кого именно из бойцов я читал то или иное личное дело, а потом бросил это бесполезное занятие. Пора было переходить к делу.

Следующие два часа прошли в беседах с кандидатами. Даже и не знаю, для кого эти часы стали более напряженными. Очень подозреваю, что для меня – все эти парни через такую процедуру проходили неоднократно, а вот мне пришлось придумывать, что делать, прямо на ходу. Кроме того, я вдруг осознал, что мне мешает возраст! Даже тот факт, что ежеутренние манипуляции Говорны добавляли мне несколько лет, выглядел я в глазах потенциальных подчиненных слишком молодо. Все бы ничего, если б я сам был охраняемой персоной, но я-то считался вроде как телохранителем охраняемой особы, так что ребята должны были мне подчиняться. В разумных пределах, на должность начальника охраны я не претендовал, но даже так многим крайне не понравилось, что какой-то юнец собирается им раздавать указания. Я как мог, старался сгладить неприятное впечатление, но несколько кандидатов все же отсеялись по этой причине. Причем инициатором их ухода были они сами. Среди тех, кого я в результате выбрал, трое отнеслись к моему предполагаемому верховенству с изрядной долей скептицизма, ну а двое оставшихся были и сами не настолько старше меня, чтобы сильно возмущаться.

Глава 6

Тренировочный бой

Наконец, более-менее определившись с предполагаемым составом, я решил, что эту говорильню пора заканчивать. К тому же стоит воспользоваться случаем и хоть немного поднять свой авторитет:

– Что ж, господа, наши беседы были очень познавательны, но уж очень долгими они получились. Меня ваши кандидатуры устраивают, но перед тем, как заключить контракт, я бы хотел все же оценить и ваши боевые качества. Хотелось бы точно знать, кто на что способен в драке, да и в любом случае, нам предстоит работать вместе, и начинать притираться друг к другу нужно уже сейчас. Как вы смотрите на то, чтобы спуститься на плац? Это ведь не запрещено?

– Почему нет? – пожал плечами Дар – тот самый юго-северный онгриец, который так поразил меня своим видом. – Право нанимателя убедиться, что мы умеем сражаться.

На самом деле, этот наемник был сыном рабыни из Интании – жительницы севера. Интанцы лет сорок назад воевали с Согресом. Война эта для них получилась неудачной, они в очередной раз проиграли, после чего многим их женщинам пришлось сменить место жительства. Вообще-то в Согресе рабства нет, но для пленных они делают исключение, а вот дети рабов, родившиеся в Согресе, считаются свободными. Немногим из них удается стать кем-то большим, чем крестьянами-арендаторами или прислугой, и Дар как раз один из таких. В наемниках он с десятилетнего возраста – уже тридцать лет, и за это время успел не только выкупить мать из рабства, но и обзавестись вполне приличным домом. Около десяти лет из своей тридцатилетней карьеры он провел на востоке, продавая свой меч то одному, то другому владетелю, любимым развлечением которых издревле являются междоусобные стычки. Там же Дар обзавелся и своими шрамами – их ему нанес побратим. Такой же наемник, только с юга. Когда Дар рассказывал об этом, на лице его была печаль. Чернокожий побратим давно сложил свои кости все там же, на востоке, вдали от родных лесов, после чего Дар и решил перебраться в более спокойные места. Среди всех выбранных мной бойцов он оказался самым старшим, остальные молчаливо признавали его главенство.

– Как будем драться? – поинтересовался Дар. – Между собой, или, хочешь, позовем кого-нибудь еще? Ребята не откажутся лишний раз потренироваться.

– Я бы тоже не отказался потренироваться, – предложил я. – Желательно со всеми сразу. Но, конечно, тренировочным оружием. – Я немного рисковал, все-таки ребята подобрались очень опытные, однако мои умения должны были стать для них сюрпризом. В этом мире пока не принято воевать так, как привык я. Наш легион был, можно сказать, самым прогрессивным подразделением. С другой стороны, я тоже привык сражаться с нетипичными врагами – эльфов до недавнего времени нигде, кроме Артании, уже и не помнили. Вот и посмотрим, насколько мой опыт поможет справиться с незнакомым противником.

Предложение никого из воинов тоже не обескуражило, видимо среди заказчиков встречались и не такие оригиналы. За тренировочной площадкой располагался шикарный, хоть и небольшой парк – видимо, для имитации боя в лесу, или, может, для отдыха и прогулок. Из окна конторы, да и с улицы, всего этого изобилия заметить было нельзя, а теперь вот увидел и восхитился – серьезно подходят к тренировкам местные наемники.

– Так, господа, поскольку вы будете охранниками, мне хотелось бы проверить вас именно в этой роли. Охраняемое лицо нам тут изображать некому, поэтому как-нибудь обойдемся без него. Будем считать, что вы сами себя охраняете, – ухмыльнулся я. – Вашей задачей будет пройти парк из конца в конец, ну а я по мере сил буду вам мешать. Разбойником, получается, буду и грабителем. Так что вооружайтесь и отправляйтесь. Минут через десять можете выдвигаться. Только, чур, вести себя по-честному. Если кто получил удар, считается убитым!

Это мое предложение, должно быть, выглядело более странным, потому что на лицах некоторых из кандидатов в охрану возникло недоумение, однако спорить все равно никто не стал. Только Тикль, двадцатипятилетний руниец, ехидно поинтересовался:

– А ты не слишком сложную для себя задачу выбрал, господин наниматель? Я-то думал, мы хотя бы разомнемся!

– Ничего, если что, потом можно и размяться, – улыбнулся я.

Дождавшись, когда кандидаты вооружатся, я направился в арсенал. Тренировочного оружия в оружейной наемничьей конторы, конечно, оказалось достаточно, всех форм и видов. Я вооружился привычным коротким мечом, а вместо арбалета взял онгрийский самострел, в качестве снарядов для которого использовались не стрелы, а свинцовые шарики. Не очень правильно пользоваться незнакомым оружием, но у меня давно чесались руки попробовать что-то такое, в Артанской армии об этих машинках ходили самые разные слухи. Да и схватка все-таки предстояла несерьезная, так почему бы не потешить свое любопытство? Конечно, вместо свинцовых шариков самострел в данном случае заряжался снарядами из какого-то очень легкого дерева вроде пробки, чтобы не нанести противнику серьезных ран. Помимо самострела, взял несколько метательных ножей – поскольку «воевать» предстояло против профессионалов, пренебрегать метательным оружием не следовало. Вздумай я выскочить на дорогу и в одиночку напасть, думаю, развлечение получилось бы слишком коротким.

Посчитав себя готовым, я поспешил в парк. Нужно было поскорее найти противников – не такой уж он и большой, времени на то, чтобы устроить нормальное нападение и последить за отрядом, совсем мало, так что следовало поторопиться. До условленного места я добрался даже раньше кандидатов. Шел тихо, но быстро, стараясь избегать дорожек, проложенных между деревьями. Приятно было оказаться в своей стихии, даже понарошку. Мне уже успело надоесть изображать непонятно кого, предстоявшее путешествие немного пугало – слишком отвык я от больших городов, от больших скоплений людей. А здесь, пусть и ненадолго, но все просто и знакомо – есть лес, есть враги в лесу, которых нужно перещелкать. Я сам себе удивлялся, насколько привлекало меня предстоящее развлечение! Возникли даже мысли о том, что я то ли превращаюсь в маньяка, то ли просто слишком одержим войной. «И что, скажи мне на милость, ты будешь делать, если доживешь до конца войны? – спрашивал я себя. – Уйдешь в леса и будешь охотиться на случайных путников?» Впрочем, сомнения отбросить оказалось даже слишком легко – достаточно было вспомнить снисходительные физиономии наемников, когда они слушали мое пожелание посмотреть их в деле. Приятно будет сбить с них спесь. Я, конечно, выбрал самый выгодный для себя способ проверки, но что с того? Зато у них преимущество в количестве.

Наемники тем временем решили, что дали мне достаточно форы и можно идти. Темп они сразу взяли хороший – видимо решили не растягивать удовольствие. Даже по сторонам особо не смотрели, перли себе по дорожке, будто на прогулке. Да уж, вот теперь я понял, что чувствовали эльфы в начале войны, глядя, как наши легионы переходят по лесам. Как дети малые! Первым делом я решил проверить самострел – очень уж чесались руки узнать, как эта машинка работает. Выбирать, в кого стрелять первым, не стал – пальнул по Храну, шедшему сзади. Результат меня откровенно восхитил. Пожалуй, будь шарик свинцовым, не помогла бы и кольчуга! Да я еще и прицел по неопытности взял слишком высоко, так что деревянный, почти невесомый шарик, который должен был ударить в спину, щелкнул бедолагу по затылку. Да как щелкнул! Не будь на наемнике шлема, могло и сотрясение случиться, а так его голова просто дернулась вперед, да так сильно, что парень едва удержался на ногах. Я даже пожалел, что так беспечно отнесся к незнакомому оружию. Попал бы по незащищенной части тела, пришлось бы оплачивать лечение. Неприятное было бы начало сотрудничества.

Однако долго размышлять о своих ошибках не получилось – нужно было срочно сменить дислокацию. Дар, взявшийся руководить отрядом, после «смерти» одного из подчиненных отрядил на поиски «разбойника» Тикля и Рина. Немного непонятное для меня решение. Разделяться, на мой взгляд, следовало либо в самом начале, либо не стоило этого делать вовсе. Будь я на его месте и окажись в ситуации, которая сложилась в тот момент, я бы просто приказал разрядить в сторону, откуда прилетел снаряд, арбалеты, после чего перейти на бег. Но это окажись я в этой ситуации в самом начале, а вообще было бы гораздо разумнее не идти всей толпой по дорожке, а разослать по сторонам дозорных, да еще устроить постоянные переклички, чтобы их контролировать. Наемников это не спасло бы, но хотя бы показало их профессионализм… Я решил надеяться, что Дар поступил так только из-за того, что не принимал всерьез ни саму игру, ни меня как противника. И все равно мне это ужасно не понравилось. Даже артанские легионеры, даже до войны с эльфами, такой ошибки бы не сделали.

Дожидаться, когда Тикль и Рин меня найдут, я не стал. К тому моменту, как они сошли с дорожки и углубились в лес, я уже был совсем в другой стороне. Решил, пока они разделились, разобраться с Даром и оставшимся с ним наемником по кличке Бурундук. Кличку эту дали ему еще в детстве, как он выразился – за бережливость и хозяйственность. Имя его не было указано даже в документах. Такая скрытность меня поначалу насторожила, но агент уверял, что ничего плохого за все время службы в наемниках – а это без малого двадцать лет – об этом человеке сказать нельзя. Я решил оставить этому Бурундуку его тайны и довериться – в конце концов, бюджет у меня достаточно велик, но все же ограничен. Не то чтобы остальные были еще хуже, просто судя по отзывам нанимателей, мало кто из наемников был столь скрупулезно верен своим обязательствам.

После первой «смерти» Дар, наконец, собрался. Теперь они с Бурундуком двигались гораздо быстрее, но в то же время были намного внимательнее. Было заметно, что оба наемника чутко прислушиваются к звукам в окружающем лесу, постоянно осматриваются, пытаясь заметить движение. К сожалению, моя маскировочная накидка осталась где-то далеко, на границе между Артанией и Согресом, зарытая в схрон. Та одежда, в которой я находился теперь, совсем не подходила для передвижения по лесу. Я, конечно, не стал записным модником и наотрез отказался купить красный плащ, зеленые штаны и желтую рубаху, как предлагала мне госпожа Краус – чтобы я, значит, соответствовал высокому званию охранника такой важной персоны. Однако черная рубаха и коричневые штаны, на которые нанимательница со скрипом согласилась, тоже мало подходили для скрытного передвижения по лесу.

Тем не менее мое появление на дороге для наемников стало сюрпризом. Судя по всему, они ждали, что если я и появлюсь, то откуда-то сзади, и то, если мне удастся сначала побить Тикля с Рином. Все, что успел сделать Дар – это удивленно вскрикнуть, когда мой метательный нож ткнулся ему в защищенное кольчугой пузо. Не обращая внимания на уже «поверженного» противника, я подскочил к растерянному Бурундуку и легонько ткнул его мечом в шею. Больше на дороге делать было нечего – следовало побыстрее разобраться с оставшейся «в живых» молодежью. Я метнулся было в лес, собираясь начать поиски, но как оказалось, в этом не было нужды. Вопль Дара был услышан, и оба незадачливых охотника уже спешили на помощь своим. Встреча оказалась неожиданной – я едва успел придержать руку, и метательный нож ударил Рина, бежавшего впереди, в грудь, а не в глаз. И сразу пришлось защищаться от Тикля, который наскочил на меня с мечом. Этот парень был хорош. Если быть честным, он оказался гораздо лучшим мечником, чем я сам, мне едва удавалось уклоняться или отбивать его удары. Даже несмотря на то что я был чуть быстрее, это никак не помогало – Тикль настолько превосходил меня в технике, что вся моя скорость была ему нипочем. В принципе, я и так уже довольно неплохо себя показал, да и кандидатов в отряд более-менее оценил, но как же не хотелось проигрывать! Меня действительно захватил азарт, хотелось выиграть вчистую. И потому я решился воспользоваться своими магическими умениями. Не очень разумное решение, ведь то, чему учил меня Квотар, орочий шаман, было, во-первых, слишком необычно, а во-вторых, я еще слишком мало тренировался, чтобы уверенно использовать новые знания. С другой стороны, а когда еще учиться, если не во время тренировок?

То, что я собирался сделать, было практически вершиной моего мастерства на данный момент. До сих пор у меня вроде бы получалось – я тренировал этот прием почти каждый день. Жаль только, что совместить тренировки с оружием и магией пока не выходило. Просто времени недоставало, Квотар показал мне этот прием всего за несколько дней до того, как мы с Говорной отправились в дорогу. В пути времени на упражнения с оружием у нас не было.

Мне нужно было всего несколько секунд, но какие же тяжелые получились эти несколько мгновений! Я и так-то был полностью сосредоточен на том, чтобы отбиваться от наседавшего Тикля, а теперь требовалось еще особым образом закрутить внутри тела внутреннюю энергию, а потом направить ее в голову. Если на стоянке, в спокойной обстановке, у меня уже получалось это почти автоматически, то сейчас, во время поединка, было просто адски тяжело.

Я успел в последнюю секунду. Когда время вдруг остановилось, тяжелый деревянный меч Тикля уже летел мне в голову, и ни отбить, ни уклониться от удара у меня не было ни единого шанса. Соперник-то, оказывается, тоже здорово распалился! Удайся ему этот удар, и я, пожалуй, еще недели три не смог бы продолжать путь, и то только если бы он не попал в висок. Я даже подумал, что напрасно пренебрег доспехами. Такой удар, да в незащищенную голову… Это было действительно опасно. Но теперь можно было не беспокоиться. К сожалению, двигаться быстрее в этом состоянии у меня пока не получалось. Честно говоря, я не был уверен, что вообще когда-нибудь получится – слишком сложный трюк. Однако несколько лишних секунд, чтобы подумать и оценить обстановку – уже достаточное преимущество, и я планировал им воспользоваться по полной программе. Да и нужно-то всего лишь по-другому напрячь мышцы пресса и шеи, а затем отпустить энергию. Время тут же скакнуло вперед. Как будто даже быстрее, чем шло до того. У меня на мгновение возникло впечатление, будто своей магией я сжал его как пружину, и теперь оно разом выпустило накопленную энергию. Это, конечно, было субъективное впечатление. Ничего со временем на самом деле не происходило, это мой мозг на какое-то мгновение стал работать в несколько раз быстрее, чем обычно.

Этого мгновения оказалось достаточно. Меч Тикля пролетел в нескольких сантиметрах над моей головой, а я уже падал на тропинку. Однако не один – вместе со мной падал Тикль, которому я здорово засадил своей деревяшкой по опорной ноге. Должно быть, со стороны это смотрелось странно – в какой-то момент я вдруг полностью сломал рисунок своих движений, да еще изогнулся совершенно немыслимым образом, чтобы уйти от удара.

Для всех такой финал нашего поединка оказался неожиданным. Пожалуй, только Дар успел заметить, что последний удар моего противника чуть не оказался фатальным – наемник отозвал младшего товарища в сторонку и что-то высказывал ему на повышенных тонах. А я думал о том, стоит ли нанимать этого Тикля… Как-то уж слишком сильно он увлекся поединком, будто насмерть бился. С другой стороны, я и сам хорош – засадил из самострела Храну по башке…

Решил оставить все как есть. Тем более нам с этими ребятами не в бой идти. Худо-бедно охрану они организовать смогут. От простых разбойников мы с ними отобьемся, да и не нападет никто – само наличие такого внушительного отряда отобьет у большинства охоту проверять нас на прочность.

– Господа, я готов заключить с вами контракты, если вы еще не передумали, так что можем вернуться в контору, – громко сказал я, чтобы прекратить перепалку: Дар уже не трудился понизить голос, пытался что-то втолковать проштрафившемуся Тиклю. Тот мрачно огрызался, но, похоже, тоже едва сдерживался, чтобы не начать кричать в ответ.

– Но, думаю, нам необходимо обсудить результаты нашей тренировки.

– Ты сам-то где так воевать навострился, парень? – полюбопытствовал Хран. – Вроде молодой еще, а чувствуется, что по лесам побегать пришлось.

Я замялся на секунду, решая, что ответить. Моя сказочка про старателя с юга здесь могла не пройти – все же рассказывать ее предстояло солдатам удачи, которые много где побывали и много чего видели. Может статься, кто-то из них найдет нестыковки в моем рассказе. Заметив, что я не горю желанием рассказывать, на выручку пришел Дар:

– Да не все ли равно, дружище? – преувеличенно бодро спросил старший наемник. – А вот мы, должен признать, откровенно облажались.

– Я заметил, – хмыкнул я на самокритику. – И очень надеюсь, что это потому, что вы не восприняли всерьез игру или меня самого. Но надеюсь так же, что такого больше не повторится. Как вы смотрите на то, чтобы заняться тренировками в дороге? Хотелось бы, чтобы вы были отрядом… Да я и сам не отказался бы кое-чему поучиться. С мечом, например, потренироваться.

– Да ты и так хорош, – хмыкнул Тикль. – Признаться, я слишком увлекся, но ты здорово сбил с меня спесь.

Кажется, эта лесть была его способом извиниться.

– Это была случайность, хотя она произошла как нельзя более вовремя, – откликнулся я. – До тебя мне явно пока далеко.

– Да уж, вовремя, – проворчал Тикль. – Я всегда слишком увлекаюсь. Да и не успел сообразить, что ты не так хорош на мечах, как во всем остальном. Очень уж быстро ты нас разделал.

В общем, знакомство состоялось удачно.

Глава 7

Мэр Флёфена

Как и ожидалось, госпожа Краус в гостинице еще не появлялась. В гостевой дом Амунда они заявились только в четыре пополудни, в сопровождении целых трех носильщиков, которые помогали тащить покупки с рынка. Судя по внушительному объему и по тому, что носильщики отнюдь не сгибались от тяжести под этими огромными баулами, их содержимое не оставляло сомнений. Наверняка местные портные и продавцы тканей сегодня сделали недельный заработок.

Знакомство с охраной прошло буднично. Госпоже Инге явно было не очень интересно, Говорне, наоборот, было даже слишком любопытно – я видел, что девчонка с трудом сдерживалась, чтобы не засыпать новых знакомых тысячей вопросов. Суровая Мэгги смерила наемников взглядом и явно составила свое мнение, которое полностью совпадало с тем, что она думала обо мне: грубые мужланы, недостойные общества таких утонченных девиц, как они с госпожой Краус. Но пусть будут, авось пригодятся.

Гораздо большее впечатление произвели на нанятых сами нанимательницы. Я прямо видел, как Тикль распушил хвост. У него даже рост, казалось, увеличился на пару сантиметров, да и грудь выпятилась будто сама собой. Впрочем, ни Инга, ни Мэгги на эти трансформации внимания не обратили, а Говорна обратила еще как, но я вовремя заметил уже открытый для вопроса рот и светящиеся любопытством глаза.

– Говорна, ради всех богов и духов предков, давай все вопросы потом, когда останемся наедине. Честное слово, отвечу в подробностях! – Зная ее бесцеремонность и непосредственность, я надеялся оттянуть неизбежную свару на возможно большее время.

– Ладно, господа, если вы готовы начать выполнять свои обязанности, то сейчас самое время приступить. Мне нужно нанести визит мэру этого прекрасного города, лану Андре Комменсу. Этого требует вежливость, к тому же официально только он может дать разрешение на проведение представлений во Флёфене. Так что прошу меня сопровождать – мы и так изрядно задержались, не хотелось бы заставлять его ждать слишком долго. Несомненно, о моем прибытии в город ему уже доложили…

К мэру нас пропустили не сразу – пришлось подождать в приемной минут двадцать. Все это время молодой секретарь поглядывал то на Ингу, то на ее сопровождение – в основном на нас с наемниками. Причем при взгляде на толпу вооруженных мужиков в глазах у парня то и дело появлялось плохо скрываемое удовлетворение. Я все это время гадал, чем же наше присутствие так приятно этому юноше. Мне даже неуютно было чувствовать на себе его пристальное внимание. Наконец, колокольчик над дверью в кабинет лана Андре звякнул, и секретарь, поднявшись из-за стола, торжественно провозгласил:

– Госпожа Краус, вас приглашают. – И почему-то подмигнул ей, после чего перевел взгляд на Дара, которого он посчитал главным среди охранников.

Инга, которая уже извелась от ожидания, шустро вскочила:

– Мэгги, Говорна, пойдемте. Господин Тарен, не отставайте.

– Но простите, госпожа Краус, лан Андре не давал распоряжений насчет охраны и компаньонок! – на лице секретаря не было ни удивления, ни возмущения.

– Ох, милый Августин, я уверена, лан Андре простит мне мою вольность, – мило улыбнулась девушка. – Я так утомилась в дороге, да еще утренние хлопоты… Мне что-то сильно нездоровится, я того и гляди лишусь чувств! – вид у госпожи Краус был настолько цветущий, что поверить в плохое самочувствие было решительно невозможно.

Секретарь даже и не думал спорить. С некоторым сомнением покосившись на меня, молодой человек прошествовал к двери и пропустил нашу компанию.

Госпожа Краус прошла первой. Зайдя следом в кабинет, я имел удовольствие лицезреть невысокого кругленького человечка, лицо которого вытягивалось по мере того, как количество посетителей в его вотчине увеличивалось. Одежда лана Комменса была так обильно украшена кружевами, что трудно было даже разглядеть цвет материи, из которой она изначально шилась.

– Госпожа Краус! Боги, за те годы, что мы не виделись, вы просто расцвели! Я готов пасть к вашим ногам! Я безмерно рад, что вы почтили своим присутствием наш городок! – несколько принужденно ухмыльнулся мэр. – Но скажите же, почему вокруг вас столько охраны? Неужели вы опасаетесь, что кто-то может вам угрожать? Тем более здесь, в моем кабинете! Поверьте, вы вряд ли где-нибудь сможете встретить более преданного поклонника, чем я!

– Ах, лан Комменс! – лепетала Инга. – Знали бы вы, какой ужас случился со мной на пути во Флёфен, вы бы не были так категоричны! На нас напали! Целая толпа головорезов! Если бы не господин Тарен, уже дважды мой спаситель, я бы сейчас с вами не разговаривала! Наверняка нас с Мэгги ждала бы ужасная, ужасная участь! Я до сих пор не могу прийти в себя от этого происшествия. Меня мучают ночные кошмары, да и днем перед глазами стоят эти ужасные рожи.

– Какой кошмар! – возмутился мэр, вскочив из-за стола. – Стража Эссау совсем отбилась от рук!

Лан Комменс шустро выкатился из-за стола и попытался приобнять актрису за талию. Правда, из-за разницы в росте до собственно талии он не доставал… Впрочем, маневр ему не удался – Инга пошатнулась будто бы случайно, и мне пришлось ее ловить, не то девушка рисковала оказаться на полу. Так что мэр промахнулся.

– Но не беспокойтесь, моя госпожа! – быстро сориентировался лан Андре. – Я немедленно распоряжусь выделить вам покои в моем особняке. Там вы будете в полной безопасности! Вы сможете гостить у меня сколько захотите, пока ваше душевное равновесие не восстановится. – И так улыбнулся, что сомнений быть не могло. Уж он точно поспособствует его, душевного равновесия, восстановлению. В меру своего разумения.

– Лан Андре, вы так великодушны! – восхитилась девушка. – Я вам так благодарна! Мои шесть охранников и компаньонки вас совсем не стеснят. Правда, мы уже арендовали номер у Амунда, весь багаж там, да и деньги уже заплачены…

Лан Андре, услышав о шести охранниках, поперхнулся и поспешно ухватился за предложенную девушкой лазейку:

– Ох, как жаль, что вы пришли ко мне только сейчас! Конечно, не стоит терять уже заплаченные деньги. Тем более что они стоят того – у Амунда действительно хорошее обслуживание, этот достойный господин заботится о своих постояльцах. А уж какие у него повара! Вы знаете, я сам большой гурман, и мой повар настоящий кудесник, но даже так я время от времени ужинаю у Амунда! – лан Комменс достал из нагрудного кармашка платок и промокнул обильно выступивший на покрасневшей физиономии пот. Инга серьезно кивнула:

– К тому же я не могу позволить себе долгого отдыха, мне кажется, только работа позволит мне забыться. Вы должны простить мне мое самоуправство, лан Андре, но я уже договорилась с достойным Гантом о выступлении на завтрашний вечер. Я знаю, что я обязательно должна была прежде просить вашего разрешения, но ведь я помню, как благосклонно вы отзывались о моем скромном таланте, и взяла на себя смелость поступить так невежливо, надеясь на то, что разрешение непременно получу.

Лицо мэра немного помрачнело – он, похоже, не был готов разрешить представление столь быстро, однако он нашел в себе силы улыбнуться:

– Конечно, милая Инга, как вы могли подумать, что я стану возражать? Для меня будет наивысшим удовольствием присутствовать на вашем выступлении. Надеюсь, я еще успею купить билет?

– Как вы могли подумать о том, чтобы покупать какие-то глупые билеты, – рассмеялась девушка. – Вот, я принесла контрамарки. Два места в первом ряду. Я почту за честь увидеть вас и вашу драгоценную супругу. Возможно, мне даже удастся, наконец, познакомиться с ней, я так много слышала об этой достойной лане!

– О, моя дорогая Анна опять в отъезде. У нее столько обязанностей! – При упоминании супруги лан Андре совсем скуксился. Нервно улыбнувшись и рассыпавшись в благодарностях, он поспешил завершить разговор.

Позднее, по дороге в гостиницу госпожа Инга снизошла до объяснений:

– С этой скотиной я познакомилась, когда мне только исполнилось двенадцать, – рассказывала девушка. – Я тогда уже была восходящей звездой сцены, но все еще оставалась наивной девчонкой. Лан Андре тогда был послом в Артании и просто засыпал меня подарками. Внимание такого важного господина мне очень льстило, но только до тех пор, пока этот жирный боров не полез своими лапами мне под юбку. Честно говоря, это стало настоящим шоком, в то время я еще и не думала о таких вещах, тем более не представляла в роли возлюбленного кого-то вроде лана Комменса. Эти жирные лапищи, блестящая от пота лысина, едва прикрытая редкими волосками… Брр… Я не нашла ничего лучше, кроме как расколотить об эту его лысину бутылку с вином, после чего подалась в бега. Какой бы замечательной актрисой я ни была, нападение простой девушки на благородного – это однозначно тюрьма, а в тюрьму мне не хотелось. Скрывалась несколько дней, пока до меня не дошли слухи, что лан Андре убежден, будто сам напился и просто не помнит о происшедшем тем вечером. Августин убедил его, что ничего не было. Порядочный человек, в отличие от своего нанимателя. Ума не приложу, как он так долго смог продержаться, будучи его подчиненным. Ну а я тогда едва не попала в гораздо большие неприятности. Глупая девчонка, которая не знает жизни, оказалась одна в трущобах… Именно тогда я и познакомилась с Хамелеоном… – Я живо навострил уши, но Инга уже поборола слабость и поспешила перевести тему:

– Я знаю, что эта скотина испортила жизнь многим юным девушкам, но прижать его было невозможно – он тогда был в большом фаворе у согресской королевской семьи. Не знаю уж, за какие заслуги. Скорее всего, за то, что ему повезло жениться на кузине короля. В мэры этого городишки его сослали только после того, как он совсем потерял соображение и попытался облапать малолетнюю королевскую кузину, но и здесь, как видите, не отказался от своих милых пристрастий.

– Неприятная личность, – согласился я. – Но почему вы так старались не обидеть его сейчас? Насколько я понимаю, теперь его можно не опасаться.

– Неправильно понимаете, Тарен. Прямого отказа он не потерпит. Уж этот найдет способ испортить нам жизнь. Единственная, кого он боится – это собственная супруга. Та уже давно не обольщается на его счет и, говорят, здорово ограничивает этого негодяя. Например, она полностью лишила его содержания, да и живет отдельно. Так что ему приходится жить только на жалованье мэра. Жаль, но, говорят, она редко появляется в городе. Эта дама – попечитель нескольких сиротских приютов в Согресе, постоянно занимается их делами, а во Флёфене бывает только время от времени. Думаю, необходимость лицезреть собственного супруга не способствует ее желанию возвращаться домой. Зря я ему про нее напомнила, не удержалась. – Инга страдальчески сморщилась, недовольная собственной несдержанностью. – Теперь он будет в ярости. Как бы пакостить не начал…

Время показало, что Инга была права. Однако ни в этот день, ни на следующий никаких проблем от лана Андре не случилось. Выступление госпожи Краус имело огромный успех, зал небольшого театра господина Ганта был полон до отказа – владелец театра даже вынужден был срочно искать дополнительные стулья, чтобы установить их в проходах, иначе возбужденные театралы грозили устроить бунт. Я даже почувствовал себя деревенщиной – до встречи с госпожой Краус я понятия не имел, что Артания славится своими артистами, и не в последнюю очередь благодаря Инге. Впрочем, собственное невежество не помешало мне наслаждаться выступлением. Представление было по-настоящему фееричным. Инге аккомпанировал небольшой оркестрик из трех инструментов. Не уверен, что музыканты играли лучше, чем сама Инга, когда аккомпанировала себе на ситаре во время предыдущих выступлений, однако определенно три инструмента – ситара, флейта и гармоника – звучали гораздо внушительнее. То, что концерт мы с наемниками могли наблюдать из-за кулис, ничуть не портило впечатления. Даже наоборот, те разительные перемены, которые происходили с девушкой, как только она выходила на сцену, только усиливали эффект от представления.

Довольная реакцией публики, Инга согласилась задержаться в городе еще на два дня. Меня это решение не порадовало. Возникло отчетливое впечатление, что мы теряем время, которого остается все меньше. Однако я сам убедил себя не портить актрисе игру. «Если после такого оглушительного успеха она сразу отправится дальше, это будет выглядеть странно», – сказал я себе и не стал возражать. Не знаю, мог ли я повлиять на это решение – я до сих пор так и не понял, кто главный в нашей компании, однако я даже не попытался.

Флёфен мы покинули только через три дня. Мужская часть населения была печальна, зато на лицах многих женщин при взгляде на карету появлялись довольные улыбки. Прекрасной половине города Флёфена не могли понравиться слишком сильные восторги мужского населения.

То, что мы все-таки обзавелись каретой, мне сильно не понравилось. Ничего не имею против комфортных путешествий, но очередная задержка в пути порадовать меня не могла, ведь верхами можно было проходить за день раза в полтора большее расстояние. Я опять-таки не стал возражать, однако моя кислая физиономия говорила сама за себя:

– И вовсе незачем так кукситься, – увещевала меня госпожа Краус. – Подумайте сами, лан Варден (девушка по-прежнему предпочитала называть меня настоящим именем, когда вокруг не было лишних ушей, и это меня ужасно нервировало), как на меня будут смотреть в столице, если я въеду в ворота города верхом? Даже здесь, во Флёфене, поначалу косились, пока не узнали причины такого пренебрежения приличиями. Обещаю, мы будем двигаться так быстро, как только возможно. Я не стану возражать даже против ночных переходов, если вы, конечно, сами выдержите скачку. – Лукаво усмехнулась девушка. – Эрик, ну в самом деле, вы совершеннейший бука! Да, я признаю, что напрасно мы так задержались во Флёфене. Проявите же снисхождение к слабой женщине! Меня уже год так не встречала публика, я не смогла удержаться!

– Я все понимаю, госпожа Краус, – вздохнул я. – Но пока мы здесь веселимся, в Артании по-прежнему война. Может произойти все что угодно. Я боюсь вернуться на пепелище. Я отвечаю за множество людей, которые остались в Кеймуре. В прошлый раз за время моего отсутствия убили мою жену. Что может произойти теперь?

Судя по помрачневшему лицу девушки, напоминание о войне сильно испортило ей настроение. На мой упрек она промолчала, но, похоже, здорово обиделась. Наши ежевечерние беседы прекратились, а отношения свелись к тем, которые приличествовали отношениям охранника и охраняемой персоны. Это было не слишком приятно, однако с тех пор мы действительно ехали без остановок, так что такой размен меня вполне устраивал. Правда, несмотря на то что путешествие проходило на удивление благополучно, меня не оставляло ощущение, что этот период спокойствия стремительно подходит к концу. Даже то, что ни в одном из следующих городов мы не задержались более чем на одно выступление, не могло исправить моего настроения. Да и двигались мы, как ни крути, слишком неторопливо. Ни о каком путешествии без остановок, как предлагала госпожа Краус, речи, конечно, не шло. Я был готов на время вовсе отказаться от сна, но объяснить такую спешку остальным нашим спутникам было проблематично. Не думаю, что встретил бы понимание, рассказав о своих неоформленных ощущениях.

Отвлечься помогали только тренировки с наемниками, которые мы проводили во время остановок и в те дни, когда заходили в города. Первые несколько дней отрабатывали в основном командную работу. Собственно, у старших, более опытных бойцов эти навыки были развиты и так, да и молодые Тикль с Рином вполне справлялись – главное было притереться друг к другу, а дальше все пошло само собой. Так совпало, что в нашей охране собрались рядовые бойцы, даже самый опытный Дар никогда не руководил отрядами. Именно поэтому поначалу возникли сложности, но как только ребята сообразили, что командовать мне не только хочется, но и получается, дела пошли на лад. Немного отработав взаимодействие, я сосредоточился на обучении бою на мечах. Вот тут развернулся Тикль! Парень явно красовался перед девушками, так что во время привалов прилагал все усилия, чтобы показать собственную удаль, ну а мне от этого была сплошная польза. Думаю, я неплохо прогрессировал за эти несколько дней. Конечно, это были только первые шаги – навыки требовалось закреплять, оттачивать до автоматизма, но это уже детали.

Умывшись после тренировки, Тикль как бы невзначай подсаживался к госпоже Краус и Мэгги и начинал отчаянно флиртовать с девушками. И актриса, и ее компаньонка воспринимали ухаживания парня с благосклонностью, отчего он только больше хорохорился. Я же, закончив с физическими упражнениями, тратил оставшееся время отдыха на развитие магических умений. Мне немного мешала невозможность уединиться, наверное, от этого прогресс был не слишком заметен. Еще бы. Непросто сосредоточиться, когда тебя время от времени прожигают таким пристальным взглядом! Немного лучше дело шло только когда удавалось остановиться в гостиницах – в этом случае тренировок с мечом не было, и я сразу же убирался в комнату продолжать занятия. В спокойной обстановке тренировки были продуктивнее, но все равно результаты меня не радовали. После того случая, когда мне благодаря своим необычным умениям удалось избежать удара Тикля, я, можно сказать, заболел магией. Раньше я, как ни крути, относился к этим своим способностям с некоторой долей пренебрежения, больше полагаясь на привычные умения. Нельзя сказать, что я не старался, но подсознательно все-таки относился к магии как к чему-то не слишком важному, больше воспринимая занятия как способ избавиться от тяжелых мыслей, хоть немного заполнить ту дыру в душе, которая оставалась после смерти Иштрилл. Впрочем, это и теперь было актуально. Через несколько дней после того, как мы выехали из Флёфена, я с удивлением обнаружил, что меня почти перестали мучить дурные предчувствия. Нет, тревога никуда не исчезла, но мне стало гораздо проще её если не игнорировать, то хотя бы перестать демонстрировать плохое настроение окружающим.

Тем сильнее было мое удивление, когда однажды утром во время ежедневной процедуры по изменению моей физиономии Говорна начала меня отчитывать:

– Эрик, вот скажи мне, ты совсем бесчувственный? Ты зачем девчонку изводишь?

– Какую девчонку? – опешил я. – Как извожу?

Шаманка от возмущения всплеснула руками, забыв отпустить мой нос, который как раз разминала. От боли у меня даже слезы на глаза выступили:

– Да Ингу же! Ты что, правда не видишь? Она, бедная, извелась уже! Сколько можно дуться за то, что мы задержались в этом Флёфене? Ты с ней не разговариваешь и вообще избегаешь!

Я ошалело моргнул.

– Кого избегаю? – И, увернувшись от кулачка Говорны, которой показалось мало пострадавшего носа, поспешил договорить: – Мне казалось, это она не желает со мной разговаривать! А сам я никого не избегаю.

– Ты даже со мной почти не разговариваешь! Держишься в стороне, не разговариваешь с нами на привалах, а когда в трактирах останавливаемся – вообще в комнате запираешься. Даже наемники считают, что ты высокомерный бирюк!

– Да ты же знаешь, что я в магии тренируюсь! – возмутился я. – У меня даже получается более-менее! Ты и сама, между прочим, могла бы. Тебе разве Квотар не показал, как тренироваться?

– Все он показал. Я и тренируюсь, когда все спят. А ты со своими тренировками совсем рехнулся! Наемники считают, что ты их презираешь, Инга – что ты ее ненавидишь, а Мэгги просто думает, что ты грубый мужелан. Кстати, что такое мужелан?

– Мужлан, – машинально поправил я. – Грубый, невежественный человек. Я, между прочим, именно таким и должен быть по легенде. Каким еще может быть старатель с южных приисков? И вообще, мне кажется, ты все придумываешь. Они прекрасно между собой общаются, зачем им еще я? Вон, как хохочут, когда Тикль свои байки травит.

Говорна тяжко вздохнула, закатив глаза.

– Эрик, ты дурак. Когда ты уходишь, Инга перестает его слушать и тоже уходит, между прочим.

– Ну, правильно, если всю ночь болтать, потом днем паршиво будет, – начал объяснять я, не сообразив, к чему ведет подруга. Потом резко прервал сам себя: – Подожди, ты что, хочешь сказать, Инга хочет меня ревновать заставить? – Я даже расхохотался от нелепости подобного предположения. – Ох, Говорна, ты меня с ума сведешь! Да зачем я ей сдался! У нее вон поклонников в каждом городе половина мужского населения!

Говорна только рукой махнула, поняв, что договориться по этому вопросу нам не суждено.

Глава 8

Городская стража

Столица Согреса, славный и богатый город Глеотин, встретил нас шумом, веселой суетой и толпами народа. Видно было, что люди здесь живут зажиточные, никому не приходится думать о хлебе насущном. Жмущиеся друг к другу двух- и трехэтажные домики были все как один побелены известью и лукаво смотрели на мир аккуратными маленькими окошками, завешенными пестрыми занавесками. Мощеная мостовая звенела под копытами лошадей – мусора и грязи, которые могли бы заглушить этот звон, не было в помине. Город сверкал, как блестящая игрушка в лучах полуденного солнца. В общем, Глеотин мне ужасно понравился. Контраст с городами разоренной Артании был здесь особенно разительным. Удовольствие от созерцания всеобщего благополучия портило только ноющее воспоминание о родной стране, которая – здесь это было особенно остро заметно – медленно умирала. Инга, раздернув занавески кареты, вовсю любовалась окружающим многолюдьем. Актриса, кажется, даже забыла, что не желает со мной общаться – принялась расспрашивать о том, что не могла сама разглядеть через маленькое окошко кареты. Столько восторга было на лице у госпожи Краус, что я чуть не предложил ей выбраться из кареты и ехать на моем коне, чтобы рассмотреть все в подробностях. Все равно быстрее, чем шагом, двигаться было невозможно, так что я и пешком бы не отстал. Впрочем, представив, как это будет выглядеть, от своей идеи отказался – важным дамам не пристало рассекать верхом, если есть возможность ехать в карете.

До постоялого двора мы добрались только через полчаса. Рин, который правил экипажем, ухитрился пропустить нужный поворот, в результате мы чуть не заехали на городской рынок, и потом пришлось долго разворачиваться. Улицы Глеотина не способствовали таким маневрам. Уж если заехал куда, то будь добр двигаться в выбранном направлении, пока не встретится достаточно широкий перекресток, чтобы можно было развернуться с грехом пополам.

Остановились мы, как всегда, в самой дорогой гостинице. Даже наемникам стало немного не по себе, когда они узнали, сколько госпожа Краус платит за отдельные комнаты для каждого. Рин не поленился улучить минутку, чтобы попенять нанимательнице за бессмысленные расходы:

– Может, не стоило так-то деньгами сорить, госпожа? Мы все ж простые солдаты, могли бы и по трое в комнате разместиться. Не, мы, конечно, с большим удовольствием, да только право, неловко как-то!

– Все это глупости, господин Рин, – отмахнулась девушка. – Неужели я не позабочусь о своих людях? Уж если появилась возможность разместиться с комфортом, нужно ей пользоваться! И знаете, пожалуй, сегодня я объявляю выходной. Нам с Мэгги все равно нужно подготовиться к завтрашнему выходу в свет, так что до утра мы отсюда ни ногой. Вот вам на всех премия. – Актриса, порывшись в поясной сумке, достала оттуда тяжелый кошелек, – повеселитесь хорошенько, только чур, завтра быть трезвыми! Да сходите на рынок, прикупите себе что-нибудь нарядное. Все-таки в королевский дворец идем! Вас, мой серьезный господин Тарен, это тоже касается!

Я был совсем не против. Конечно, претендовать на часть денег из заветного кошелька я не стал – средств у меня пока было достаточно, так что за обновки я решил платить из собственного кармана. Мне, правда, показалось, что наемники немного оскорбились, посчитав, что я, таким образом, хочу подчеркнуть свое привилегированное положение. Не хотелось портить этот прекрасный день обидами, так что я решил оправдаться:

– Хочу еще самострел прикупить, да и защита кое-какая не помешает. Эдак вся наша премия на меня одного уйдет, ни на вас, ни на трактир ничего не останется.

– Ничего, мы попроще трактир найдем! – хохотнул Бурундук. – Такой, чтобы пиво не по золотому за кружку было!

Это он вспомнил кружку пива, которую потребовал сразу, как мы остановились в «Изысканном и благочинном отеле господина Грана» – именно так было написано на вывеске гостиницы, которую выбрала Инга. Пиво ему, конечно, принесли, но стоило оно тот самый золотой, отчего бережливого бойца чуть кондрашка не хватил. Расплачивался наемник с таким лицом, будто этот золотой ему пришлось у собственных, еще не рожденных детей отнимать. Смотреть на лицо парня без слез в этот момент было невозможно. И пиво Бурундук опрокинул с таким видом, будто не пиво там, а самый натуральный яд. Все, включая нарядно одетого официанта, смотрели на эту пантомиму, с трудом сдерживая смех.

В общем, после моих объяснений наемники окончательно расслабились и принялись азартно спускать премию – куда там прекрасным любительницам разбрасываться деньгами. Особенно меня поразил Тикль, любитель ярких нарядов. В этот раз он превзошел сам себя. Рубаха, на которую он положил глаз, поражала столь ярким, канареечно-желтым цветом, что взгляд отвести было невозможно. Тем более в сочетании с выкрашенными в фиолетовый цвет кожаными штанами и оранжевым в зеленый горошек шейным платком. Говорна, которая, конечно, наотрез отказалась оставаться в гостинице, была в полном восторге, и, кажется, пожалела, что, уступив наставлениям Инги, обзавелась каким-то розово-воздушным платьем. На фоне такого великолепия все остальные как-то терялись. Особенно я, со своей скромной белой сорочкой и черными бархатными штанами. И все же я был очень доволен, казался себе достаточно импозантным. Печально, конечно, что из зеркала на меня смотрела чужая, страшноватая физиономия, но я как-то даже привыкать к ней уже начал. В той лавке мы задержались чуть ли не на час – нечасто удается полюбоваться на себя в настоящее, стеклянное зеркало, да еще в полный рост. Думаю, это развлечение было включено в цену одежды, но оно того стоило!

Обзаведясь необходимым для завтрашнего визита во дворец, направились на поиски трактира. Я немного сомневался, стоит ли мне падать на хвост к наемникам, все же мы так и не сдружились за время пути в столицу. Между нами действительно чувствовалась дистанция. С одной стороны – это нормально, я ведь в некотором роде их командир… А с другой стороны, с ребятами из нашего легиона такого никогда не было. Да и позже, в Кеймуре, мы скорее были одной большой семьей, и уж если случался какой праздник, никто не стеснялся поболтать за столом со мной или Беаром. И никакого ущерба для нашего авторитета, как ни странно, не было. В общем, когда Дар неловко предложил пропустить по бутылочке с ними, а Говорна, которую никто, в общем, не спрашивал, радостно захлопала в ладоши, я не стал отказываться. Ребята честно выполняют работу, на которую их наняли, не стоит обижать их отказом. Наверняка ведь воспримут как высокомерие. Вряд ли мы с ними станем настоящими товарищами, но зачем портить отношения с теми, от кого может зависеть твоя жизнь?

Трактир долго выбирать не стали – остановились в том, что был совсем недалеко от рынка. Заведение, судя по внешнему виду, предназначалось больше для расторговавшихся крестьян из окрестных деревень. На вывеске неизвестный художник изобразил просто гигантского порося, причем живого и в окружении не менее впечатляющих по своим размерам кабачков и капусты. Где-то в углу притулился крохотный по сравнению с плодами своего труда, но нарядно одетый бородатый некто. Назывался трактир, соответственно, «Удачливый фермер». Никто из нас фермером не являлся, но ни наемникам, ни тем более мне, до этого дела не было. Завсегдатаев трактира наше появление, похоже, не порадовало – очень уж сумрачные физиономии скорчили прочие посетители, когда увидели нашу компанию. Да и трактирщик что-то не проявил особого рвения, когда Тикль выкрикнул заказ:

– Любезный, неси пива! Да побольше! Только смотри, чтоб не разбавленное! А к пиву неси колбасок. И поживее! Тыщу лет не едал хороших колбасок, страсть как по ним изголодался! Чтоб жиром истекали, чтоб шкворчали!

Парни расселись за столом, загомонили, обсуждая, чем лучше продолжить пирушку – никто из них не обратил внимания на не слишком теплый прием. Впрочем, пиво все-таки принесли, да и колбаски оказались выше всяких похвал. Именно такие, какими их описывал Тикль. Аромат они источали сумасшедший, рот мгновенно наполнился слюной. Вот только хозяин заведения не ушел до тех пор, пока ему не заплатили. Не знаю, может, так принято в Глеотине, но мне это показалось странным. Впрочем, думать об этих несуразностях было некогда. Кормили в «Удачливом фермере» действительно хорошо, следовало как можно быстрее отдать должное местному повару. Да и пиво было удивительно вкусным. К тому же нужно было проследить, чтобы Говорна не утянула чью-нибудь кружку – девчонка, раз попробовав, полюбила пенный напиток всей душой. Причем именно из-за его вкуса. За время пути я несколько раз уступал ее настойчивым просьбам и позволял выпить кружечку-другую, когда мы оставались вдали от чужих глаз, и не заметил какого-то изменения в поведении. У меня создалось впечатление, что на гоблинов алкоголь вовсе не действует. Однако прилюдно демонстрировать нежную привязанность Говорны к хмельному я по-прежнему считал излишним. Никто, кроме госпожи Краус не знал, что шаманка – не человек, и, на мой взгляд, так и должно было оставаться впредь.

Утолив голод, принялись неспешно опустошать кружки с пивом. Некоторая напряженность за столом постепенно сходила на нет, чему немало способствовала Говорна. Девчонка так живо интересовалась байками, которые рассказывали наемники, задавала столько уточняющих вопросов, что даже тем, кто уже не раз слышал рассказ, становилось интересно. Истории были и в самом деле чрезвычайно увлекательные – парням было что рассказать из своей богатой на события жизни. Разговор был такой оживленный, что я волей-неволей тоже начал принимать участие. Рассказал несколько забавных случаев из своей армейской жизни, постаравшись выдать их за бытие старателей. Пирушка становилась все более веселой, несмотря на то что на алкоголь никто особенно не налегал. Все помнили о том, что нанимательница просила не слишком напиваться. Из уважения к Инге парни готовы были поступиться традицией гулять до упаду.

Однако остальным гостям наше веселье было, похоже, как кость в горле. Я некоторое время наблюдал перешептывания трактирщика с одним из посетителей. Очень уж подозрительно стрелял глазами в нашу сторону владелец заведения. Однако через некоторое время я перестал обращать внимание на окружающих, а между тем стоило бы. По крайней мере, для меня не стало бы неожиданным появление возле нашего стола здоровенного бугая, который вдруг воздвигся прямо за спиной Дара. Мужик был тот самый, который до того что-то обсуждал с владельцем заведения.

– А что, вы, значит, наемники? – пьяно растягивая слова, вопросил нежданный собеседник.

– Тебе-то что за дело, дядя? – вполне мирно откликнулся Бурундук. – Или нанять хочешь? Так мы заняты.

– А то дело, что ваши друзья давеча на хутор Кормаша заявились. Самого плодовитого барана на шашлык зарезали, курям бошки посворачивали. Бабу с дочкой снасильничали. – Судя по тону, больше всего мужика возмущали именно первые два пункта обвинения, про жену и дочь он добавил для ровного счета. – Вон он, в углу сидит, до сих пор в себя прийти не может. От горя.

Там, куда указывал бугай, действительно клевал носом какой-то мужик крайне печального вида. Правда, судя по его состоянию, судьбы домочадцев и домашней скотины его в данный момент не сильно волновали, да и вообще, окружающий мир был ему глубоко до задницы.

– А нам-то что за дело? – удивился Хран. – Те, кто это сделал, нам не друзья, мы их и не знаем. Да и на Кормаша твоего, как и его баранов с дочками, нам тоже плевать. Шел бы ты к себе за стол да не мешал достойным людям веселиться.

– Достойным?! Это ты, что ли, достойный?! – видя, что наемники настроены мирно, задира только сильнее распалялся: – Да вы все воры и бандиты. Вешать вас всех, тварей!

С этими словами скандалист схватил кружку Храна и выплеснул ее наемнику в лицо.

– Убирайтесь отсюда, нехрен тут наше пиво жрать!

С Храном я до сих пор общался мало. Белокожий и светлоглазый уроженец Локта, крошечного герцогства на северной границе Согреса, он всегда удивлял меня каким-то неестественным спокойствием и рассудительностью. Насколько мне известно, в Согресе даже анекдоты ходят про жителей Локта, в которых высмеивается их миролюбие и невозмутимость. Такой уж у них менталитет, и Хран во многом соответствовал стереотипам. Однако такого не вытерпел бы даже сверхспокойный человек. Когда нужно, Хран двигался очень быстро.

Большинство посетителей таверны, должно быть, даже не увидели движения, которым Хран ухватил задиру за воротник и впечатал физиономией в стол. Удар получился громкий, даже посуда звякнула, да наемник еще и добавил, пинком отправив пьяницу в сторону стены. Дальше в веселье задира не участвовал – тихонько сполз по стене и не отсвечивал. А оно, веселье, только начиналось. Кто-то завопил непременное «Наших бьют!», народ повскакивал с мест. В заведении оказалось достаточно горячих голов, готовых почесать кулаки. Проследив, как Говорна скрывается под столом, я вколотил свою кружку в лицо какому-то придурку, который уже вознамерился отомстить Храну за поверженного зачинщика, увернулся от чьего-то кулака и ударил в ответ…

Как-то так вышло, что до сих пор мне не случалось участвовать в кабацких драках. Никогда не понимал этого развлечения, в отличие от того же Беара, который хорошую драку ценил и участвовал в них с завидным энтузиазмом. И эта, первая в моей практике, мне тоже не понравилась. Может, слишком мало пива плескалось у меня в желудке, а может, склад характера неподходящий, но лихое, бесшабашное веселье и упоение собственной удалью все никак не приходило. Я, в общем, и не ждал. Бросаться в самую гущу драки мне тоже не захотелось, так что я сосредоточился на поддержке. Следил за товарищами и, если видел, что кто-то попал в затруднительное положение, или кто-то подкрадывается сзади, а боец не видит угрозы, оказывал посильную помощь. Кружкой там запустить или иным способом осадить слишком шустрых и хитрых… Пару раз приходилось отмахиваться от тех, кто посчитал меня легкой мишенью, соблазнившись не внушающим почтения телосложением.

Действовать жестко пришлось только дважды: один раз, когда кто-то из веселящихся достал засапожник и приготовился поковыряться во внутренностях ничего не подозревающего Рина, а второй – когда трактирщик вдруг вылез из-под стойки с арбалетом наперевес и начал выцеливать Бурундука. Если в первом случае я действовал еще более-менее гуманно, просто сделав подсечку и хорошенько потоптавшись на руке, сжимавшей нож, то трактирщик меня по-настоящему возмутил. Этот урод даже не думал прекращать драку, он хотел именно прикончить моего товарища! Я даже успел полюбоваться предвкушающей злорадной улыбкой на лоснящейся роже хозяина гостеприимного заведения. Именно по физиономии трактирщика я и приложился ладонью, от злости вложив в удар изрядную долю внутренней энергии. Горе-стрелок повалился обратно за стойку. Позже я имел удовольствие полюбоваться шикарными волдырями на пол-лица. Уверен, эта отметина останется с трактирщиком на всю жизнь, такие ожоги до конца не заживают.

Драка уже начала затихать, потому что значительная часть противников не в состоянии была продолжать боевые действия. Я уже прикидывал, как бы половчее отвлечь соратников от увлекательного занятия, но тут дверь распахнулась, и в зал ввалилась стража. Количество стражников внушало уважение – в помещении мгновенно стало тесно.

– А ну все успокоились! – заорал сержант. – Живо на пол легли, не то велю арбалеты разрядить. Кто башку подымет, задницу отстрелим! Ну, живо, побери вас темные боги!

Учитывая количество направленных на нас арбалетов, я счел за лучшее повиноваться. Да и вообще, в Глеотине у нас еще были дела, так что устраивать конфронтацию с законом было не с руки. Остальные наемники тоже осознавали ситуацию, поэтому возмущаться никто не стал.

– Кто зачинщик? – заорал сержант, видя, что сопротивляться никто не собирается. – Где, демоны его возьми, Шолт?

Кто-то из стражников шустро метнулся за стойку и выволок оттуда трактирщика. По залу пронесся слитный вздох – все разглядели, во что превратилась физиономия владельца таверны. Сержант пораженно выругался.

– Как это тебя так, дядька Шолт?

Вот тут я почувствовал, что пахнет жареным. И дело не в трактирщике, от которого отчетливо несло шашлыком. Отвечать на вопросы этот Шолт точно не мог, его взгляд блуждал, не в состоянии на чем-то сфокусироваться, да и вертикальное положение он сохранял только потому, что его поддерживал стражник.

– Как это вышло?! – заорал побагровевший от злости сержант.

– Видать, об противень горячий приложился, – тихонько предположил один из солдат. – Вон у него поросенок жарится.

– Еще раз спрашиваю, кто это устроил! – совсем озверел сержант.

Доброхоты тут же нашлись. Объяснили, что беспутные наемники ввалились в трактир, пили, оскорбляли и задирали посетителей. Наших протестов и объяснений никто слушать не хотел – все местные дружно утверждали, что они-то бедные овечки, тихонько отдыхали в обществе друзей и приятелей, а мы вот так варварски этот отдых нарушили. Сержант объяснениями вполне удовлетворился:

– Вяжи этих ублюдков! Кто старший? – этот вопрос уже к нам.

Я приподнял голову – руки уже были связаны за спиной.

– Ну, я старший.

Сержант, отвесил мне смачного пинка под ребра.

– Ну что, старший, повеселился? Теперь надолго за решетку упечем. Ты бойцов своих приструни, чтоб не рыпались. А то смотри, будете бурагозить – можно ведь и помереть при попытке побега. Вели бы себя прилично, расплатились бы за погром, как обычно. Но вам же мало, вы еще достойного владельца заведения изувечили. Он и так от вашего брата натерпелся, так вы все не уйметесь… Ребята, снимай с них оружие и брони. Кошельки тоже не пропускайте.

– Хорошие порядки в столице, – я сплюнул на пол. – И стража, сразу видно, доблестная. Быстро во всех обстоятельствах дела разбирается, даже участников опрашивать не нужно.

Естественно, сержант не оценил моего сарказма, отчего моим ребрам досталось еще. Стражник бил со всех сил, но мне как-то удавалось изворачиваться, пуская удары вскользь. Да и укреплять магией кости у меня получалось уже почти машинально. Не делай я этого, пожалуй, не избежать мне переломов, да и вообще, мог случиться конфуз – стоит мне потерять сознание, и личина, нанесенная Говорной, тут же исчезнет. Вряд ли на такое не обратят внимание. И все же меня уже понесло. Я прекрасно сознавал, что нужно остановиться и перестать провоцировать стражников, но это было выше моих сил. Этот самодовольный ублюдок даже не стал никого ни о чем спрашивать! Ему все было ясно и так! А еще меня что-то зацепило в его словах. Что он там говорил про расплату за погром? «Как обычно?» И явились они что-то уж очень быстро. Ну не работает так стража!

– Что, сержант, хороший приработок? – Я торопился высказать свои предположения, спеша успеть до того, как стражник меня остановит. – Как прибыль с почтенным Шолтом делите? Пополам, или тебе и четверти хватает? А рядовым сколько даешь за молчание? А с начальством делишься?

Говорил я больше по наитию, сам не особенно веря в свои обвинения. Кроме того, я не очень понимал, чего хочу добиться своими словами. Однако мне здорово повезло.

– Командир, надо их грохнуть! Если они скажут судье… – это один из солдат вдруг решил вмешаться в разговор. Правда, закончить ему не удалось – зуботычина, которую ему отвесил сержант, даже не сняв усиленной металлическими бляшками перчатки, была поистине сокрушительной.

– Тебе кто разрешал пасть открывать, дебил?! – Вопрос, в общем, запоздал, потому что тот, к кому он был адресован, потерял сознание. Да и слова уже были услышаны – некоторые из посетителей, сохранявшие наиболее ясное сознание, недовольно зашевелились. Похоже, для них тоже являлось сюрпризом, что они регулярно участвуют в повышении благосостояния трактирщика и стражи.

Глава 9

Тайная полиция

Возможно, сержант предпочел бы уладить дело миром. Думаю, в конце концов, он просто отпустил бы нас – слишком неудобные мы оказались «преступники». Если дальше настаивать на нашей вине, мы будем защищать себя изо всех сил. Возможно, судью заинтересуют слова наемников, особенно, если сержант не делился прибылью с начальством. Возможно, также кто-то из посетителей трактира от обиды на то, что их использовали, подтвердит слова наемников. С другой стороны, если нас отпустить, требовать правосудия мы не станем. Шолт поставит гулякам бесплатную выпивку за счет заведения, и недовольных не останется. Да и проворачивать такие дела станет проще… Я почти видел, как стражник в уме просчитывает ситуацию и приходит к тем же выводам, что и я. Но тут в дело вмешалась Говорна.

Даже я уже успел подзабыть о гоблинше, которая так и сидела до сих пор под столом, что уж говорить об остальных участниках потасовки. Шаманка, видимо, сообразила, что лучшего шанса не представится. И стража и посетители таверны отвлеклись, и девчонка поспешила воспользоваться всеобщей растерянностью. Шустро выкатившись из-под стола, она проскользнула между ног стражников и скрылась до того, как кто-то смог ей помешать. Я мысленно чертыхнулся. Вот что ей стоило подождать немного? Сержант крикнул было, чтобы беглянку схватили, но сообразил, что и этот приказ запоздал. Впрочем, даже это маленькое происшествие не поменяло бы решения стражника, если бы не Рин, который вдруг решил подать голос:

– Ну все, сержант, конец тебе. Сейчас наша девчонка приведет таких людей, что тебе небо с овчинку покажется! Да ты знаешь, кого мы охраняем?!

А вот это уже было серьезной ошибкой. Я видел, как в глазах у сержанта проявляется мрачная решимость. Он прекрасно сознавал, что выносить сор из избы – гиблое дело. Пока был шанс, что все происшедшее в таверне не станет достоянием вышестоящего начальства, проще было решить дело миром. Однако теперь эта возможность становилась все более призрачной. Значит, нужно уменьшить количество свидетелей. Слова какой-то девчонки против слов уважаемого сержанта стражи ничего не стоят, если некому будет подтвердить обвинения. И я видел, что сержант слишком сильно дорожит своим невысоким, но стабильным положением. Жалеть каких-то пьянчуг, а тем более пришлых наемников он не станет. Достаточно отдать приказ, а потом объявить, что озверевшие наемники устроили бойню в таверне. Которую он, вместе со своими подчиненными, доблестно прекратил, перебив всех бандитов. Награды за такое происшествие на участке патрулирования он не получит, конечно. Тут даже выговором от начальства не отделаешься, но все-таки понижение в звании – это не смертельно. Дело быстро забудется, выслужит звание заново. Все равно это гораздо лучше, чем оказаться в тюрьме или на каторге.

Я не стал дожидаться, когда стражник отдаст приказ. Извернувшись, я изо всех сил пнул сержанта обеими ногами. Из положения лежа высоко достать было невозможно, да я и пытаться не стал. Ударил под колени. Получилось неплохо – противник с грохотом повалился на пол. Я второй раз за день направил внутреннюю энергию в руку, пережигая веревку, которой меня связали. Одновременно вскакивая на ноги, боднул головой в солнечное сплетение стражника. Неизвестно еще, кому от этого было хуже. Рядовой сложился пополам, пытаясь вдохнуть, но и у меня все в голове помутилось от удара – я как-то не учел, что все стражники облачены в кольчуги. Пожалуй, тут бы моя эскапада и закончилась. Я, конечно, метнулся в сторону, наугад, ничего не видя перед собой, без какой-то цели, просто чтобы не стоять на месте, однако не думаю, что в таком состоянии стражникам было бы трудно прекратить мои шевеления. Повезло, что служивым было уже не до того – мои наемники уже тоже сориентировались. Так удачно, как я, никто из них выступить не смог, но местным представителям закона резко стало не до меня. Особенно после того как Дар заорал:

– Чего стоите, идиоты? Они всех щас положат, чтоб свидетелей не оставлять!

Удивительно, но некоторые из завсегдатаев трактира отреагировали вовремя – навалились на стражников, стали отбирать у них оружие. И небезуспешно. Численное преимущество есть численное преимущество – через несколько минут обстановка в трактире окончательно поменялась. Стражников повязали их же веревками. Сопротивление было подавлено.

Ситуация выглядела… неоднозначно. Полностью разгромленный трактир. Поваленные столы и лавки, разлитое пиво, битая посуда и остатки еды. На полу без сознания валяются посетители вместе с трактирщиком, и отдельно десяток отчаянно матерящихся стражников. Шестеро побитых наемников и дюжина горожан. Тоже побитых.

– Так это, чего делать-то теперь? – один из наших бывших противников, наконец, высказал вопрос, который, несомненно, волновал всех присутствующих.

– Может, стражу позвать? – с сомнением предложил Рин.

– Уж ты бы молчал, – недовольно посоветовал Дар, который, кажется, полностью сознавал, насколько в затруднительном положении мы оказались. – Вот кто тебя просил рот разевать? Разошлись бы мирно, так нет, надо было тебе заказчиком пригрозить! Какую стражу звать-то будешь? Их вон друзей? – Дар мотнул головой в сторону повязанных вояк. – Так они тоже разбираться не будут!

– Так это, может, тогда просто разбежимся? А этих тут оставим, – высказал еще одну «гениальную» идею Рин.

– Мысль так себе, – я поспешил вмешаться, потому что заметил, что моим парням предложение также пришлось по душе. – Во-первых, как мы оставим нанимателя? Ее дела в городе еще не завершены. А во-вторых, если мы сейчас уйдем, эти уроды будут рассказывать все что захотят. Да нас потом по всей стране искать будут. Земля под ногами гореть станет!

Было заметно, что некоторых из наемников я не убедил. Рин и Хран по-прежнему с сомнением косились на дверь. В конце концов, что их держит в Согресе? Ни дома, ни семьи у них здесь нет, а где именно зарабатывать деньги мечом – им по большому счету все равно. Пожалуй, только мое, как представителя нанимателя присутствие останавливало эту парочку от того, чтобы немедленно сделать ноги. Я такому не был особенно удивлен. Скорее, мне было непонятно поведение остальных наемников. Ладно Дар, он уже слишком давно занимается этой работой и не может не понимать, насколько важна репутация, а вот Тикль с Бурундуком меня по-настоящему удивили. Вид у них был, конечно, мрачный, но при этом оба встали возле двери, всем своим видом показывая – до выяснения ситуации из трактира никто не выйдет.

– Нет уж, теперь дело надо доводить до конца. Я становиться преступником не собираюсь. Кто в этом городе занимается преступлениями стражи? Ну не может же быть, чтобы они сами себя в холодную сажали в случае чего?

– Дворцовая стража занимается, – с готовностью сообщил активный горожанин, который первым пошел на сотрудничество с нами. – Их и надо звать.

– Вот ты за ними и отправляйся, – решил я. – Мы пока тут подождем, а Дар тебя сопроводит, чтобы по дороге чего не приключилось. – Я все-таки опасался, что говорливый посетитель трактира может не захотеть участвовать в разбирательствах и сбежит, как только его выпустят. К тому же мало ли, наплетет чего-нибудь про злых наемников, которые всех избили да еще городскую стражу повязали – нам оно надо потом опять разбираться? А так я хотя бы мог быть уверен, что они с Даром дойдут куда нужно и расскажут все как есть. – Зовут-то тебя как?

– Хабен я, – представился мужик. Заметно было, что соваться к представителям властей ему совсем не хотелось, но возражать он не решился.

Все остальные приготовились к долгому ожиданию – я как-то сомневался, что дворцовая стража ринется разбираться сразу, как только к ним явится непонятно кто с просьбой арестовать десяток городских. Скорее, начнутся долгие разбирательства – как бы еще, правда, в холодную не отправили до выяснения. Вряд ли госпожа Краус была бы рада узнать, что на аудиенцию в королевский дворец ей придется отправиться только в сопровождении двух компаньонок. Важным господам на такие мероприятия являться почти в одиночестве – дурной тон. Вообще-то, наемников во дворец таскать тоже не принято, но личную стражу себе могут позволить только благородные господа, а Инга Краус аристократкой все-таки не является.

В общем, я приготовился к долгому ожиданию. Под моим руководством наемники даже начали наводить кое-какой порядок в трактире. Приводить в себя валявшихся без сознания после драки посетителей не стали, только проверили, что серьезных повреждений ни у кого нет. Смешно, но большая часть лежавших тут и там в живописных позах «пострадавших», как оказалось, были полностью здоровы, если не считать за травму сильное алкогольное опьянение. То есть они попросту дрыхли пьяным сном. Переломов и серьезных травм головы вообще ни у кого не оказалось, в этом я убедился лично, так что мы просто стаскали дрыхнувших в счастливом неведении мужиков в один угол и принялись расставлять по местам столы и лавки. Бывших противников, из тех, кто оставался на ногах, я подрядил сметать мусор. Все это не столько из необходимости или от большой любви к чистоте, сколько с целью занять себя и других, отвлечься от напряженного ожидания.

Как вскоре выяснилось, мог бы и не стараться. Дверь трактира распахнулась раньше, чем была сделана хотя бы треть работы. С порога нас скептически оглядывал нарядно одетый гражданин. Немного брезгливое выражение его лица наводило на мысли, что наши неприятности только начинаются. Окинув взглядом обстановку, новый посетитель пояснил кому-то снаружи:

– Итак, я вижу, с вашими охранниками все в порядке, леди. Ваша защита им больше не требуется, – мужчина хмыкнул. – Мы можем пройти.

Следом за ним в зал вошли наши дамы. Первой ворвалась госпожа Краус – вид у нее был встревоженный, но увидев, что мы все живы и все на ногах, девушка заметно расслабилась. Следом просочилась Говорна, тут же подбежавшая ко мне, ну и последней зашла Мэгги. В этот раз ее губы были сжаты особенно плотно, лицо выражало укоризну в превосходной степени. Компаньонка актрисы была сегодня особенно недовольна нашим существованием. Вслед за ними появились целых десять господ, одеждой сильно напоминающих чиновников средней руки, а повадками – шпиков.

– Итак, – вновь завладел нашим вниманием представительный господин, – я жду объяснений. Очень хотелось бы знать, что такого важного произошло в захудалой таверне, что сам начальник тайной стражи должен бросать все дела, покидать место службы и спешить на помощь каким-то наемникам.

Я с трудом подавил ругательство. Да уж, Инга на мелочи не разменивается. Такого я точно не ожидал. Наемники, услышав, кем является визитер, инстинктивно подобрались. О прочих присутствующих и говорить нечего – я кожей ощущал страх, охвативший гуляк. Да что там говорить, мне тоже стало очень не по себе. С некоторых пор тайную стражу я недолюбливаю. Сводить близкое знакомство с начальником этой зловещей организации хотелось меньше всего – не факт, что мне удастся долго сохранять свою маскировку. Как бы лекарство не оказалось хуже болезни. Поняв, что никто из присутствующих не спешит отвечать на заданный вопрос, я начал отчитываться:

– Мы праздновали премию в трактире, мэтр. Один из посетителей начал задирать моих людей, завязалась драка. Она еще не успела закончиться, как ворвался десяток стражи. Всех положили на пол, нас в том числе. Мы не сопротивлялись. Сержант, заметив, что во время драки пострадал трактирщик, который, судя по всему, приходится ему знакомым, вышел из себя, наговорил лишнего. По оговоркам мы догадались, что драка была спровоцирована специально, чтобы после заработать на компенсации. Более того, такое случается не впервые. Свои предположения я высказал вслух, и один из солдат их подтвердил. Нам показалось, что сержант хочет нас убить, чтобы убрать свидетелей, и тогда мы напали на стражу.

– Хм… – слегка прищурился тайник. – Гладко, гладко. А вы, значит, совсем невинные овечки и ни в чем не виноваты? Хорошие парни пришли повеселиться в трактире и попали в переплет?

– Так и есть, мэтр.

– Что ж, разберемся. Вообще-то это дело дворцовой стражи, но раз уж так получилось, этим займутся мои подчиненные. Кстати, представьтесь, молодой человек. Вы не очень похожи на наемника, скорее уж на солдата регулярной армии.

Я чуть не вздрогнул. Вот как он это определил? Я был одет точно так же, как мои товарищи, и специально избегал армейского жаргона… а потом чуть не чертыхнулся. Как только тайник потребовал ответа, я неосознанно вытянулся по стойке смирно! Это ж надо было так лопухнуться! Врать очень не хотелось – мои способности к обману явно в подметки не годятся его способностям этот обман различать:

– Меня зовут Ант Тарен. Я действительно не наемник. Некоторое время учился на лекаря, потом мне пришлось много путешествовать. В охрану к госпоже Краус я попал совершенно случайно.

– Вот как? – приподнял бровь мэтр. – Занятная история. Любопытно было бы услышать подробности… Говорите, на лекаря учились?

Честно говоря, меня в холодный пот бросило. Я совершенно уверен, что уж начальник тайной стражи не может не знать об одном из самых разыскиваемых политических преступников сопредельного государства. И то, что службу в армии я начинал в качестве лекаря, для него, конечно, не тайна. Вряд ли он догадался сейчас, но моя персона его явно заинтересовала. Уверен, нашу с Хамелеоном нехитрую легенду, рассчитанную больше на обывателей, этот зубр раскусит, толком и не заметив.

Даже не знаю, как бы я выкручивался, если бы в этот момент в двери трактира не ввалились новые персонажи – на этот раз, для разнообразия, те, на чье появление я рассчитывал изначально.

– Никому не двигаться, дворцовая стража! – рявкнул один из моих спасителей. – Всем лежать!

– Впрочем, мы к этому еще вернемся, а сейчас лучше сосредоточиться на том деле, ради которого мы здесь, – невозмутимо продолжил тайник, не обратив внимания на размахивающих оружием солдат. – Господа, вы опоздали. Дело уже в руках тайной стражи. – Мэтр чуть повернул голову к одному из своих подчиненных: – Камель, займитесь. Госпожа Краус, я думаю, мое присутствие здесь больше не требуется. Тут становится тесновато. Думаю, мне пора вернуться к своей работе. Надеюсь увидеть вас на завтрашнем приеме, и, конечно, непременно посещу ваше представление.

Поклонившись актрисе, начальник стражи вышел из трактира. Дальше рулил ситуацией его подчиненный, дознаватель Камель. И должен сказать, делал это он мастерски. Трактир был мгновенно очищен от всех лишних людей, причем представителей дворцовой стражи он не отпустил – просто предложил подождать снаружи. Нашим дамам следователь, напротив, настоятельно рекомендовал отправляться домой.

– Не беспокойтесь, госпожа Краус, – увещевал он. – Отпустим мы вашу охрану, только опросим. Если все подтвердится, уже завтра они будут в вашем распоряжении.

Камель не обманул. Я немного опасался, что другие посетители трактира откажутся говорить, но напрасно – этих парней тоже заело, что их фактически использовали, так что те, кто был в состоянии говорить и оказался достаточно трезв, рассказали все без утайки. Больше того, некоторые из городских стражников, как оказалось, слишком боялись тайников, чтобы запираться – выложили все как на духу. Выяснилось, что подобным образом зарабатывал не только этот десяток и не только в этом трактире. И, конечно, не было тайной для кое-кого из руководства городской стражи, которое тоже не оставалось внакладе. В общем, хорошо было всем, кроме гостей города, рискнувших повеселиться в некоторых трактирах Глеотина. Страдали не только наемники, конечно. Собственно, эту братию трактирщики обычно старались не провоцировать, потому что прибыль зачастую могла быть меньше, чем ущерб от побоища. Наемники ведь и сами подраться не дураки. Нам с ребятами просто не повезло – история про ограбленного крестьянина действительно имела место быть, так что драка, скорее всего, началась почти без участия трактирщика. Обычно-то жертвами этой нехитрой схемы оказывались одинокие путешественники, но порой обирали даже купцов или отпускных солдат. Что может быть проще, чем подговорить какого-нибудь забияку устроить драку? Им часто и повода особо не нужно, чтобы почесать кулаки.

Нас действительно отпустили утром. С мэтром Алкином, начальником тайной стражи, мы больше не разговаривали – видимо, на него в связи с открывшимися обстоятельствами навалилось слишком много дел, чтобы тратить время на заинтересовавшую его персону. Меня это только порадовало. В гостинице нас уже ждали. Распорядитель, стоило нам войти, спросил, кто из нас господин Тарен, и передал, что госпожа Краус просила зайти к ней немедленно, как только мы появимся. Я мысленно ругнулся – ночевали мы пусть и в комфортно обставленной, но все же тюремной камере, к тому же спать мне не пришлось, иначе маскировка Говорны к утру приказала бы долго жить. Все, чего мне хотелось – это поскорее смыть с себя тюремный запах и хоть немного выспаться. Товарищи по несчастью с сочувствием и тревогой на меня поглядывали:

– Ты это, Ант, если что, не тушуйся, – посоветовал Дар. – Не виноваты мы. Извинения, понятно, принеси, честь по чести. Ну да это ты лучше меня умеешь, чтоб, значит, фильдиперсово. А будет сильно ругаться госпожа, так скажи, что, дескать, она сама велела повеселиться, ну мы и повеселились. А ежели она совсем осерчает, да пожелает нас выгнать, да контракт расторгнуть, ты, значит, не расстраивайся. Всякое бывает. Деньги вернем, какие есть. Если что, так не пропадем. Ты вон парень-то лихой, да и соображаешь в военном деле, сразу видно. Мы с тобой, считай, в деле побывали, так что доверять можем. Тоже по найму пойдешь. Вообще, может, и команду организуем постоянную. И девчонку твою возьмем, не оставим. Будет на базе жить, в школу ее какую отдадим. Правильно, ребята?

Ребята согласно закивали. На душе даже как-то потеплело. Приятно, когда тебя поддерживают. На секунду даже пожалел, что такое мне точно не светит – слишком много осталось в Артании доверившихся мне разумных. Бросить их и стать беззаботным ландскнехтом было бы настоящим предательством. Тем не менее за предложение ребят я поблагодарил искренне.

Глава 10

Ссоры и склоки

Госпожа Краус встретила мое появление холодным молчанием. Даже взгляда не подняла от счетов, которые она изучала самым внимательным образом. Зато Говорна искренне обрадовалась моему появлению:

– Ура! Наконец-то вас отпустили! Мы всю ночь переживали, что с вами будет! Вообще весело все получилось, такая драка была! Вот когда стражники пришли, было да, страшновато. А скажи, я ловко убежала? Вот они идиоты, эти стражники, да? А что вас так долго держали? Допрашивали, да?

В общем, юную шаманку было не остановить. На нее иногда находит повышенная ребячливость. В такие моменты проще смириться и выслушать все ее восторги, причем можно не трудиться отвечать на вопросы, она все равно не слушает, что ей говорят, полностью поглощенная собственными впечатлениями. Да и все, что с нами происходило, я уже успел пересказать ей ночью, когда мы связались посредством магии – девчонка конечно же не смогла бы терпеть, имея такую возможность немедленно узнать детали происшествия со слов главного участника событий. Я настроился на долгое ожидание, однако стоило госпоже Краус поднять голову, как шаманка мгновенно замолчала.

– Скажите, мой героический Эрик, вы издеваетесь? – вдруг спросила девушка. – Вам ваше геройство покоя не дает? Или просто так любите приключения? Что, вам так уж необходимо было раскрывать эту банду стражников?! Драгоценный лан Варден, вы же сами меня укоряли, когда я позволила себе на три дня задержаться в том злосчастном Флёфене! И вот, из-за какого-то дурацкого каприза, вы чуть не спустили в сортир все наши планы!

Слегка опешив от таких обвинений, я позволил себе заметить:

– Вообще-то, я не напрашивался на драку. Откуда я мог знать, что это ловушка?

– О, я верю, что не напрашивался, – тихо прошипела девушка. – Но я никогда и ни за что не поверю, что вы не смогли бы улизнуть из трактира, когда она началась. Вы ведь не охранник, в отличие от наших доблестных наемников. Вы эльфа в лесу перехитрить можете! Так что, вам трудно было облапошить этих деревенских лопухов и просто уйти, когда началась драка? Говорна мне все рассказала – вы увлеченно бросились в бой, как какой-нибудь благородный рыцарь! И потом, когда зашли стражники, вам что-то мешало уйти? Уж убежать-то из этого трактира, отвесив пару оплеух тем клятым стражникам, вы точно могли. Так что вам помешало? Солидарность с товарищами? Вы не слишком заигрались в наемника, дорогой лан Варден?

Девушка была в ярости. Честно говоря, я даже напугался слегка – не ожидал такого взрыва эмоций. И еще я растерялся – как-то мне не приходилось раньше успокаивать истерики у женщин, особенно если непонятно, что их вызвало. Ну, то есть история действительно получилась неприятная, и она еще может аукнуться нам в дальнейшем, но я в упор не представлял, как ее можно было предотвратить. Если только действительно скрыться в самом начале драки. Наемников бы, конечно, поймали, и потом пришлось бы их вытаскивать из тюрьмы, возможно платить штраф… Но как я мог бросить своих? И потом, мне ведь и в голову не могло прийти, что обычная драка в трактире может привести к таким последствиям! Я попытался все это объяснить, но Ингу мои объяснения, кажется, только еще больше выводили из себя.

– Да плевать мне на этих клятых наймитов и на этих клятых стражников! – окончательно разошлась девушка. – Ты понимаешь, что тебя там убить могли? Какие-то идиотские стражники могли тебя застрелить!

Я уже окончательно перестал понимать, о чем говорит «нанимательница». Думаю, мне бы стоило промолчать, но я в тот момент был слишком растерян, чтобы действовать в соответствии с логикой.

– Ну, это часто случается, – пробормотал я. – В любом случае рано или поздно убьют, так что ж теперь…

Это оказалось последней каплей. В мою голову полетела какая-то ваза, да еще так ловко запущенная, что мне с трудом удалось от нее увернуться.

– Вон отсюда! Видеть не могу! Идиот!

Убрался из апартаментов актрисы я с некоторым даже облегчением, полностью растерянный и непонимающий, что за сцену я только что наблюдал. Свет на происшедшее пролила Говорна, когда заявилась в мою комнату:

– Это я виновата, – повинилась гоблинша. – Сам понимаешь, запаниковала. Зато представляешь, мне удалось вчера на темную тропу встать! Так перетрусила, что будто само получилось! Ну вот, прибежала сюда, с тропы выпала, сказала, что тебя там сейчас убьют стражники. Конечно, она напугалась! Инга сразу за помощью побежала. Представляешь, ворвалась к какому-то вельможе, который ее знакомый, чуть не за шиворот его хватала, требовала, чтобы он срочно прекратил беззаконие. Слушай, она прям так страшно выглядела, мне даже самой жутко стало. И на этого, который мэтр, прям орала потом! Говорила, что всех тут уничтожит, если с тобой что-то случится. Так что ты на нее не обижайся, ладно?

Я, в общем, и не обижался, о чем и сказал Говорне. Хотя отчего Инга так резко среагировала, все равно не понимал.

– И на меня не будешь обижаться? – уточнила Говорна.

– Да на тебя-то за что? Ты все, в общем, правильно сделала.

– Да я не о том. Просто я тебя пока не смогу маскировать, после темной тропы-то. Но ты ведь умеешь долго не спать, я знаю. Извини, а?

Вот это была не очень приятная новость. Долго не спать я, конечно, умею, но удовольствия мне это не доставляет. С другой стороны, узнать, что Говорна теперь может вступать на темную тропу – достаточно веский повод для радости, ради которого вполне можно несколько дней потерпеть. Об этом умении мне как-то рассказывал Квотар, и с тех пор я мечтал его освоить. Очень полезная штука, но очень сложная, и зависит больше не от умений мага и шамана, а от его личной силы. Например, сам Квотар, при всем его опыте, так и не смог освоить этот трюк. А заключается он в том, что маг ненадолго уходит на иной план бытия, совсем чуть-чуть, буквально на волосок, отстоящий от привычного. Время в этом плане течет гораздо быстрее, так что тот, кто находится на темной тропе, может, соответственно, двигаться очень-очень быстро. Достаточно быстро, чтобы за десяток секунд добежать от трактира «Удачливый фермер» до «Изысканного и благочинного отеля господина Грана», а это, между прочим, километра три по прямой. Удивительно, что Говорне это вообще удалось, и еще более странно, что после такого напряжения она смогла говорить со мной на расстоянии. Магическая беседа сама по себе крайне малозатратное упражнение, однако я все равно удивлен, что шаманка была в состоянии использовать магию. Да что там говорить, я удивлен даже, что она сейчас в сознании и вполне бодра! После того, что мне об этом рассказывал Квотар, я бы ожидал скорее, что юное дарование дней на пять вообще сознание потеряет. Должно быть, моя подруга даже сильнее, чем я мог ожидать.

В общем, вместо того, чтобы выспаться, я ограничился умыванием, после чего отправился на прогулку. Все-таки часть упреков госпожи Краус была вполне справедлива: мы здесь не для развлечения и не для того, чтобы по трактирам шляться. В Глеотине я с вполне конкретной целью – проникнуть в дом бывшего магната Закса и найти там образец крови его величества Грима, который этот богатейший купец в числе прочих ценностей вывез сразу после свержения короля. Вот я и отправился посмотреть на его особняк – необходимо было подготовиться к изъятию ценности, а для этого нужно было сначала хотя бы провести рекогносцировку.

Особняк господина Закса найти было нетрудно. Хамелеон в свое время довольно точно описал мне его местоположение, да и без того не найти роскошное обиталище одного из богатейших граждан Артании было немудрено. Бывших граждан, понятное дело – господин Закс с семьей перебрался в Согрес еще около года назад, сразу после революции. Подданства его величества Вильгельма Третьего Закс пока не получил, уж не знаю, по какой причине, однако милостивое дозволение на покупку дома в столице выбить все-таки смог. Поместье располагалось не в центре города. В этом районе селились не самые зажиточные граждане, хотя и для бедноты здесь места не было. Однако скромное расположение жилища господина Закса компенсировалось размерами дома и территории, в центре которой он находился. Бывший торговый магнат Артании не поскупился на обустройство. Пожалуй, только запрет на строительство зданий выше, чем королевский дворец, помешало Заксу размахнуться еще сильнее. В общем, дом господина купца нельзя было даже назвать поместьем – это скорее был дворец, причем дворец, сиявший новизной. Для его строительства были выкуплены несколько соседних домовладений, после чего все постройки были снесены, а на их месте в рекордные сроки возведено это зодческое чудо, сверкавшее позолотой и удивлявшее изысканной лепниной. Говорят, при строительстве использовались все самые современные достижения цивилизации, включая даже – невиданное дело! – ватерклозеты, самотечный водопровод и канализацию. В общем, господин Закс не жалел денег, заработанных на крови и смерти соотечественников, предпочитая обустраивать семейное гнездышко с невиданным размахом.

Именно сюда мне и предстояло пробраться в ближайшее время – где-то там, в личной коллекции Закса хранилась среди прочих сокровищ бутылочка с кровью последнего короля Артании. Я медленно брел по улице, оглядывал архитектурный ансамбль, и в который раз жалел, что Хамелеон не смог сам взяться за это дело. Ведь по факту эта работа была как будто судьбой предназначена для него – лучшего вора Артании. Уж он-то в свое время имел удовольствие вволю погулять по особнякам богатеев без их ведома. Пожалуй, лучшего профессионала невозможно найти. Увы, Хамелеон не мог отлучиться из Артании на такое долгое время – слишком многое требовало его контроля, слишком много от него зависело.

– Я не могу отправиться туда сам. У меня слишком мало надежных людей в столице, тех, кому я могу полностью доверять. Я едва-едва наладил сеть осведомителей, но все в любой момент может пойти прахом просто из-за того, что кто-то окажется чуть более жадным, чем необходимо! – жаловался Хамелеон. – Даже месяц моего отсутствия может привести к катастрофе, хотя я и отдал распоряжения, чтобы почти все активные агенты легли на дно. И я не могу никого послать в Согрес. Те, кто точно сделают дело и не наведут шороха, могут предать, соблазнившись хорошим кушем. Не думаю, что смогу заплатить за склянку столько же, сколько официальные власти. А отправлять новичков – наверняка запороть дело.

– Как будто я сам не новичок! – возмущался я. – Да я за всю жизнь даже ложку из трактира не стырил!

– Эрик, не умаляй моего таланта наставника! Я учил тебя несколько месяцев, а потом ты уйму времени применял полученные знания на практике! Ты молодой, ты впитываешь знания, как губка. Да, я не учил тебя залезать в чужие дома и выносить оттуда ценности. Ты учился оставаться незамеченным в лесу. Пусть так. Но ты ведь понимаешь, что методы и там и там одинаковые. Уж кому как не тебе, самому талантливому и любимому моему ученику, сообразить, как эти методы применять, пусть и в непривычной обстановке!

Я согласился, потому что понимал – других кандидатур действительно не будет. И еще потому, что верил Хамелеону. Теперь меня мучили сомнения в его правоте. Никаких идей о том, как проникнуть в особняк, почему-то в голову не приходило. Впрочем, отчаиваться было еще рано. Прежде чем опускать руки, нужно как следует изучить поместье. Для начала хотя бы снаружи. Именно за этим занятием я и провел всю ночь. Как ни странно, к утру мой пессимизм слегка поутих. Конечно, ничего даже отдаленно похожего на план у меня не было, но кое-какие мысли все-таки появились, а это уже немало. Следовало все хорошенько проверить, обсудить с Говорной, а также с госпожой Краус – Хамелеон настоятельно рекомендовал не пренебрегать советом человека, с которым я буду путешествовать. Он уточнял, и не раз, что в напарниках у меня будет не вор, «но для того, чтобы иметь мозги, вовсе не обязательно быть вором».

В благочинное заведение господина Грана я вернулся только под утро. К моменту, когда нужно было сопровождать нанимательницу на прием, успел только вымыться и переодеться в купленные два дня назад обновки. С остальными членами нашей компании я встретился только в ресторане, куда спустился, чтобы перекусить перед приемом. Я знал, конечно, что гостей в королевском дворце не принято оставлять голодными, но в том-то и дело, что мы с наемниками – не гости, а охрана. Я очень сомневался, что у меня будет время и возможность наслаждаться результатами труда королевских поваров. Вряд ли его величество, король Согреса, станет заботиться о прислуге. К тому же я совсем не знаю придворного этикета. Простого умения пользоваться вилкой и ножом может оказаться недостаточно. Было бы неприятно сесть в лужу при всех этих аристократах, тем самым подпортив репутацию еще и госпоже Краус.

Как выяснилось, примерно так же рассуждали все остальные, включая саму актрису – когда я спустился в ресторан, вся наша компания уже собралась за двумя столами. За одним сидела госпожа Краус с компаньонкой и Говорной, за вторым уместились наемники. Мое появление было встречено радостными возгласами, донесшимися со стороны одного стола, и холодным молчанием со стороны второго. К сожалению, присоединиться пришлось именно к дамам.

– Господин Тарен не желает поведать, где он пропадал всю ночь? – от слов Инги веяло таким холодом, что будь я чуть более впечатлительным, непременно бы поежился. Особенно если учесть, что вопрос актрисы был дополнен ядовито-презрительным взглядом ее компаньонки. Только Говорна обнадеживающе подмигнула, но этим поддержка с ее стороны и ограничилась.

– Гулял, – я пожал плечами. Мне действительно было не совсем понятно, почему актриса так долго на меня дуется. Просить прощения еще раз было бы глупо, так что я решил отвечать односложно.

– О, как мило! – по тону было очень четко понятно, что на самом деле ничего милого Инга не видит. – А господин Тарен не подумал, что о своих прогулках следует извещать нанимателя?

– Насколько я помню, позавчера утром вы сказали, что ближайшие два дня у нас, наемников, выходные. Я предположил, что это в том числе подразумевает некоторую свободу в передвижениях. К тому же мы с вами еще на пути в столицу обсуждали мое желание заняться осмотром местных достопримечательностей, и вы тогда, помнится, были совсем не против моей любви к архитектуре. – Это я намекнул на истинную цель поездки в Глеотин. В присутствии Мэгги приходилось осторожничать.

– В самом деле? – удивилась девушка. – Не думала, что после всего происшедшего ваша любовь к достопримечательностям так скоро проявит себя!

– А что такого произошло? – я действительно удивился. – Да, происшествие в самом деле вышло неприятное, но как оно связано с архитектурой? – забавно было наблюдать за ничего не понимающей Мэгги.

– И что? Как вам понравились образцы местного зодчества? Много ли интересного увидели?

– Кое-что увидел, – дипломатично ответил я. Пора было сворачивать разговор, пока Маргарет и некоторые из присутствующих не лопнули от любопытства. Особенно компаньонка – она-то, в отличие от Говорны, вообще не понимала, о чем идет речь.

– И все-таки я бы попросила, господин Тарен, впредь сообщать о подобных отлучках, – ледяным голосом приказала актриса. – Хотелось бы быть готовой в следующий раз, когда вы вновь влипнете в историю.

А вот эта просьба мне показалась действительно излишней. Все-таки, как ни крути, я только изображаю подчиненного Инги, так что выполнять ее капризы готов, только когда играю роль ее охранника.

– Я считаю, госпожа Краус, что не обязан докладывать, что и как собираюсь делать в свободное время. Мы с вами обговаривали этот вопрос, когда заключали договор, потому прошу не пытаться его нарушать.

– Вот как! – воскликнула девушка. – Что ж, если вы настаиваете, ваша воля. Однако в таком случае прошу впредь не беспокоить меня по делам, связанным с вашими архитектурными изысканиями!

Тут не выдержала Мэгги:

– Инга, я вообще не понимаю, как ты терпишь этого грубияна! И вообще, зачем ты его наняла! На твоем месте я бы выгнала его без выходного пособия!

– Я сама решу, как мне распоряжаться деньгами и кого нанимать в охрану! – огрызнулась девушка. – Если ты успела забыть, этот грубиян нам жизнь спас.

Глава 11

Королевский прием

На этом обсуждение моей ночной отлучки закончилось, и мы отправились в королевский дворец. Сам прием, на мой взгляд, проходил довольно скучно. Нет, сначала было даже интересно – я разглядывал роскошное убранство зала для приемов, любовался нарядами посетителей и придворных. Порой, правда, приходилось сдерживать смех – не один Тикль отличался любовью к цветастой одежде – такими модниками здесь оказалось чуть ли не половина гостей, да притом некоторые были гораздо более изобретательны в выборе одежды. Мой черный наряд смотрелся на их фоне бледновато – похоже, подобную одежду предпочитали только самые скромные и равнодушные к собственной внешности господа.

Между группками посетителей сновали слуги с напитками и закусками, однако охрану они по большей части обходили стороной, так что ухватить что-то можно было, только изловчившись, воспользовавшись невнимательностью лакеев. Вообще мне довольно странным казалось, что слуг и охрану не оставляли за пределами приемного зала – только отобрали оружие у тех, у кого оно было. Мы, зная, что предстоит, своего даже не брали, за исключением мечей. Сам не знаю, откуда я взял, что это необычно – опыта в посещении подобных мероприятий у меня не было. Должно быть, сработали полузабытые воспоминания о прежней жизни. В Согресе взрослому свободному мужчине неприлично показываться на улице без оружия. Даже представители самых мирных профессий обязательно таскали на поясе хотя бы кинжал. И не важно, умеет пользоваться им владелец или нет. Безоружными ходят только женщины, дети и невольные люди.

Его королевское величество не заставил себя долго ждать, явился точно в назначенное время. Собственно, все мероприятие сводилось к тому, что немолодой уже король, нежно придерживая локоток супруги, медленно и неторопливо дефилировал от одной группы просителей к другой, знакомился с гостями и выслушивал их просьбы. Иногда, при виде новых лиц, скучающее величество слегка оживлялось. То же самое произошло, и когда очередь дошла до Инги.

– Мне доводилось не раз слышать о вашем таланте, госпожа Краус, – улыбнулся в усы его величество, когда положенные по этикету приветствия были сказаны. – Очень рад, что вы посетили наш город, и, конечно, разрешаю вам дать столько представлений в королевском театре, сколько вам будет угодно. А еще льщу себя надеждой, что вы не откажетесь провести один концерт здесь, во дворце – мне бы хотелось лично насладиться вашим талантом, да и мои домочадцы будут очень довольны. Знаете, моя младшая дочь одно время тоже мечтала стать актрисой – ей будет особенно интересно.

Инга, конечно, согласилась. Его величество отправился дальше узнавать проблемы и чаяния своего народа, а я приготовился провести оставшееся время в борьбе с желанием задремать прямо так, стоя на ногах. Все-таки сказывались две бессонные ночи. Однако скучать не пришлось. В зале становилось все оживленнее. Те, кто уже имел беседу с королем, могли считать себя свободными, и теперь они со спокойной совестью находили знакомых или просто интересных им личностей, заводили разговоры, сбивались в небольшие группы. Кое-где даже слышался смех. Не осталась без внимания и Инга – некоторые спешили выяснить, что это за новое лицо при дворе, завести новое знакомство. Те, кто знал актрису, подходили поинтересоваться, когда можно будет увидеть представление. В какой-то момент вокруг нас образовалась небольшая толпа – мне это не очень нравилось, но особого дискомфорта я не ощущал. Ровно до того мгновения, когда толпа начала усиленными темпами рассасываться. Причина такой поспешности стала очевидной через несколько секунд. К нам с приятной улыбкой подошел мэтр Алкин.

– Вот видите, госпожа Краус, ваши подчиненные уже с вами. Я свое слово держу и работу выполняю качественно, а не «сижу надутым индюком в своем кабинете, ни сном ни духом не ведая, что в городе творится беззаконие», как вы изволили выразиться при нашей первой встрече.

Инга, кажется, вполне искренне покраснела:

– Простите меня, мэтр Алкин, я не должна была так себя вести, – поспешила извиниться девушка. – Меня может немного оправдать только тот факт, что я действительно очень сильно переживала за своих людей. Не каждый день мне сообщают, что их вот-вот убьют!

– О, не беспокойтесь об этом, Инга. Я совсем не в обиде. Мне, пожалуй, даже на пользу пошла такая встряска – уже очень давно никто не врывался вот так ко мне в кабинет, да еще с угрозами. Должен сказать, вы стали кумиром среди моих подчиненных! Скажу по секрету, теперь меня за глаза иначе как надутым индюком и не зовут. – Мэтр Алкин махнул рукой и тихо рассмеялся. – Я не препятствую. Подчиненным тоже иногда необходимо спускать пар, пусть и таким вот способом. Лишь бы работу выполняли. Да и гнойник мы с вашей помощью вскрыли достаточно неприятный, как-то даже стыдно, что у меня буквально под носом творилось такое безобразие. Расслабилась тайная стража в мирное время… Но пустое. Думаю, брюзжание старика вам не интересно. В любом случае хочу выразить восхищение вашей преданностью людям, которым вы обязаны только деньгами. Должен сказать, такое нынче встречается нечасто! Признаться, я был немного удивлен, когда узнал, что вы встретились несколько дней назад.

Вот мэтр Алкин и подошел к вопросу, который его действительно интересовал. Глупо было бы надеяться, что он забудет о своем любопытстве. Да я и не надеялся. Как только увидел, кто именно спешит к нам сквозь поредевшую толпу, приготовился к неприятностям – насколько это возможно в данной ситуации, конечно. Узнать заранее, что можно было ожидать от этого лиса, я никак не мог. Сейчас пока что от меня тоже ничего не зависело – пока начальник тайной службы не обращается к тебе лично, лучше молчать и не влезать в разговор. Говорить продолжала Инга. Голос актрисы оставался таким же спокойным, да и вежливая улыбка на лице ничуть не поблекла.

– Трудно не относиться с теплотой к людям, которые заботятся о моей безопасности, – чуть рассеянно пожала плечами девушка. – К тому же меня уже дважды спасли из довольно опасных ситуаций – как можно не испытывать благодарности в таком случае?

– Да-да, я уже слышал, – важно покивал головой Алкин. – Такая неприятная история! Я уже запланировал провести проверку стражи Эссау! Где это видано, чтобы по городу расхаживали маргиналы, а в ближайших его окрестностях промышляли откровенные бандиты! Безобразие! – возмущение тайника было таким искренним, что я чуть не поверил. А еще меня очень напугала степень интереса, которую проявил мэтр Алкин к нашей компании. Чтобы успеть получить сведения голубиной почтой – а иным способом это было бы вовсе невозможно – за такое короткое время, нужно было отправить запрос чуть ли не в тот же час, как он узнал о моем существовании. А Алкин продолжал издеваться:

– А вас, господин Тарен, я хочу поблагодарить за смекалку и отвагу. Благодаря вам предотвращены уже три преступления на территории Согреса, причем одно из них напрямую касается тайной стражи. И это всего через пару дней после того, как вы появились в нашем государстве! Уж и не знаю, поздравлять ли вас с таким везением или посочувствовать, однако нам оно, несомненно, приносит только пользу! Не расскажете, откуда вы у нас появились?

Вот теперь мне стало по-настоящему не по себе. Оговорка про срок моего пребывания на территории Согреса показала, что наша с Хамелеоном легенда тайную стражу не обманула даже на короткое время. Ничего удивительного, в общем-то – мой друг больше следил за тем, чтобы нас не раскрыли коллеги Алкина из Артании. Как-то не предполагали мы, что мне доведется привлечь внимание такой личности, как мэтр тайной стражи Согреса. Однако на вопрос следовало что-то отвечать. Причем отвечать быстро, нельзя показывать свою растерянность. Сам не знаю, как мне удалось войти в состояние замедления времени – должно быть, сработал стресс. Напряжение во время разговора с тайником я испытывал такое, что куда там драке с распалившимся Тиклем! Тогда-то я всего лишь жизнью рисковал, а сейчас провалом всего дела.

Радоваться своему успеху я не стал – вот еще, тратить на это и без того не бесконечные силы. Раз уж у меня появились несколько лишних секунд субъективного времени, следовало решить, что отвечать Алкину. И прежде всего, стоило подумать, почему он рассказал о своей осведомленности? Насколько мне известно, люди, подобные Алкину, никогда не делятся информацией просто так. Эта оговорка не была случайной. Чего он хотел этим добиться? Сбить меня с толку, чтобы я начал ошибаться и проговорился? Слишком мелко для него. Думаю, зная время моего прибытия в Согресе, нетрудно догадаться, откуда именно я прибыл. Только из Артании и никак иначе. Хочет понять, какую группировку я представляю? Вряд ли. Нынешнему правительству Артании, как и тайной страже, пока нет дела до сопредельных государств. По крайней мере, до тех пор, пока они не идут на Артанию войной. А таких идиотов среди наших соседей нет. Соваться в ту клоаку, в которую превратилась теперь моя родина – значит гарантированно получить множество проблем. Мы сейчас просто никому не интересны. Ну, кроме тех, кто уже откусил свой кусок пирога.

Все это Алкин знает не хуже, а скорее даже лучше меня. А еще он знает, что в Тайной страже Артании непрофессионалов нет. Какие бы цели они ни преследовали, тайники Артании ни при каких обстоятельствах не станут пытаться внедрить агента с настолько непрофессиональной легендой. И, значит, Алкин, скорее всего, догадывается, кого именно видит перед собой. Нет, не моя личность, конечно, не стоит взращивать в себе манию величия. Он знает, что я – представитель повстанцев-монархистов. И, похоже, готов проявить лояльность. Будем честными, хотя бы перед собой, будь иначе, и я, и Инга уже беседовали бы с кем-нибудь из его заплечных дел мастеров.

Понять бы только, что именно ему от меня нужно? Честно во всем признаться и спросить? Глупее не придумаешь. Этот господин меня просто уважать не станет, если я так поступлю. С теми, кого не уважают, дел не ведут. К тому же все, что я тут себе напридумывал, может оказаться полнейшей ерундой. А значит, продолжаем делать хорошую мину при плохой игре – ничего другого, мне, похоже, не остается. Я позволил времени двигаться дальше с привычной скоростью.

– Оперативность, с которой вы узнали о наших приключениях, делает честь вашей службе. Ваши подчиненные немного ошиблись только со временем моего появления в Согресе. К тому моменту, как произошли те досадные происшествия, я имел удовольствие гостить в вашей стране несколько дольше, чем пара дней, – улыбнулся я. Замечательно, когда не приходится врать. Главное, не уточнять, что «несколько дольше, чем пара дней» – это всего три дня. Впрочем, не думаю, что моя детская хитрость могла обмануть мэтра. – И я надеюсь, что больше мне не представится случая оказывать Согресу услуги подобного рода – на мой взгляд, везение, подобное моему, достойно только сочувствия. Что касается вашего вопроса – боюсь, это слишком долгая история, чтобы рассказывать ее здесь и сейчас. Так вышло, что мне довелось попутешествовать, а уж найти место, где я появился на свет, я и сам мечтал долгое время – пока не расстался с этой идеей окончательно.

– Ох, молодой человек, интригуете старика. – Едва заметно улыбнулся Алкин. Мне показалось, что он доволен моим ответом, хотя я, убей, не понимал, почему.

– Боги упаси, мэтр Алкин! Даже и не думал дразнить ваше любопытство. Наоборот, не хочу утомлять вас скучными подробностями.

– Подробности редко бывают скучны. Впрочем, мы, возможно, вернемся к этому разговору при следующей встрече, если таковая состоится, – свернул разговор мой неудобный собеседник.

Глянув по сторонам, я заметил, что его величество с супругой уже покинули приемную, и народ начал расходиться. Мэтр Алкин учтиво распрощался с Ингой, и мы наконец-то покинули приемную.

Остановившись возле кареты, госпожа Краус распорядилась:

– Господин Тарен, пожалуйста, сопроводите меня. Нам нужно обсудить одно дело. Вашего коня поведет за собой господин Дар.

В карете девушка с облегчением повалилась на сиденье – вид у нее был такой измотанный, будто мы не на приеме были, а занимались тяжелым крестьянским трудом.

– Эрик, ты идиот, – шепотом сообщила мне девушка, от избытка возмущения снова перейдя на ты. – Если бы ты не шлялся где-то всю ночь, я бы успела рассказать тебе кое-что об этом Алкине. Например, что он маг. Очень, очень плохой маг, у которого почти нет сил, зато есть одна способность, которую он развил до совершенства. Он чувствует ложь. Всегда. А еще он ненавидит, когда ему лгут. Даже в мелочах. Вот что тебя заставило ему врать, что не знаешь, где родился? Нам просто удивительно повезло, что он не обратил на это внимания. И почему ты не изобразил недалекого солдафона? Что, умные слова наружу лезут? Не сдержать?

Я мельком порадовался, что не стал врать в разговоре с начальником тайной стражи. Даже про место своего рождения не соврал. Я действительно понятия не имею, где находится место, откуда я пришел в этот мир.

– Какой смысл прикидываться дураком, если он ничуть не обманулся моей легендой? – задумчиво пробормотал я. – Ты ведь заметила, что он почти точно знает, когда я появился в Согресе? И, значит, ему известно откуда. Я почти уверен, что он догадывается, что мы не для Совета Артании здесь шустрим.

– Свинский потрох! – выругалась девушка. – Не заметила. Слишком боялась, что ты что-нибудь ляпнешь, и почти не слушала Лиса. Значит, он от тебя точно не отстанет. И от меня заодно. Тебе надо возвращаться в Артанию. Хамелеон ошибся, тебе не нужно было вообще сюда приезжать. Я бы справилась сама. Теперь придется намного сложнее.

– Угу, отлично справилась бы, – покивал я. – Особенно с теми, на дороге возле Эссау. Госпожа Краус, вам не кажется, что вы переоцениваете собственные таланты? Я безмерно восхищаюсь ими, но мне как-то слабо верится, что среди них затесался еще и талант вора.

– Мне не понадобилось бы спасаться от разбойников, если бы я не оставила охрану в Артании. И, конечно, я не полезла бы сама в дом Закса. Но уж на то, чтобы найти и нанять профессионала прямо здесь, моих умений бы хватило! Уж не знаю, что ты должен там стащить, но не думаю, что ты справишься лучше, чем те, кто этим на жизнь зарабатывает!

Я немного удивился, сообразив, что девушка, оказывается, не в курсе, за чем именно мы охотимся. Вот откуда ее самоуверенность! Наверняка думает, что это какие-нибудь документы. Мелькнула мысль просветить актрису насчет истинной цели путешествия, но все-таки решил пока оставить ее в неведении. Не время и не место для таких откровений.

– Уж поверьте, госпожа, вы ошибаетесь. На это дело вы вора бы не нашли. И отказываться от наших планов только из-за того, что мэтр Алкин что-то заподозрил, мы не станем. Действовать придется гораздо быстрее, и возможно, мне придется покинуть Согрес сразу по его завершении, а не дожидаться окончания ваших гастролей.

Девушка даже задохнулась от возмущения. И, похоже, всерьез обиделась, чего я совсем не ожидал.

– Хотите оставить меня здесь на растерзание согресской тайной страже? Как это по-геройски! Не ожидала от вас такого.

И это после того, как она только что сама пыталась отправить меня домой! Вот и пойми этих женщин!

– Да с чего ты взяла, что тебе тут что-то будет грозить в мое отсутствие?

– Ни с чего, – отрезала девушка. – Вы правы, господин Тарен. Вы действительно не должны спрашивать моего разрешения. Артания нуждается в вас, а мне ничего не угрожает. Дело превыше всего.

Я понял, что теряю нить разговора. Эта девица точно задалась целью свести меня с ума – вот откуда взялись эти обиды? Я остро пожалел, что Говорна осталась в гостинице вместе с Мэгги. Думаю, шаманка смогла бы объяснить, чем именно я вызвал недовольство актрисы. Впрочем, оставалась надежда, что Инга что-нибудь объяснит ей и так, а потом Говорна мне передаст – все-таки она обычно на моей стороне.

Как же я ошибался! Когда вечером ко мне в комнату прибежала Говорна, я понял, что мои неприятности только начинаются. Шаманка была в ярости.

– Эрик, скажи мне, ты почему такое бесчувственное бревно? Я бы никогда не стала с тобой дружить, если бы знала, какой ты негодяй! – гневно сообщила мне девушка. – Скажи, ты специально издеваешься над бедной Ингой?

– Да черт возьми! – я не сдержал возмущения. – Что вы все как ненормальные! Я не понимаю, чем я ее обидел, совсем! Говорна, милая, я веду себя с ней точно так же, как с тобой. Как с другими. При этом тебя это никак не задевает, как и других, а нашу актрису выводит из себя. Что такого я в этот раз не так сказал? Можешь ты объяснить по-человечески, а?

– Вот я и говорю, что ты бесчувственное бревно! – стояла на своем девушка. – И обижается она именно потому, что ты ведешь с ней себя так же, как с другими, а до тебя все не доходит. Она, бедная, всю ночь не спала, волновалась, что с тобой что-нибудь приключится. Утром попросила хотя бы предупреждать, куда ты уходишь, а ты начал строить из себя непонятно кого. Что, скажешь, не обидно? И сегодня, когда в карете ехали – «я сам все сделаю, а ты мне не нужна, только мешаешь». Разве так можно?

Я, наверное, минуту говорить не мог от удивления.

– Говорна, но ведь все не так было! Она не предупреждать просила, а приказала перед ней отчитываться! И уж точно я не говорил, что мне не нужна помощь и Инга может только помешать! Клянусь, не было такого! И почему, черт возьми, я должен разговаривать с ней не так, как с тобой?! Нет, если нужно, я готов соблюдать этикет, насколько я его знаю, но мне как-то и в голову не приходило, что для Инги это важно!

Во взгляде шаманки, которым она меня наградила, чудным образом перемешалось удивление, сочувствие и раздражение. Так иногда смотрят на дурака, который просто не в силах понять очевидных вещей. Мне даже неловко стало, хотя я по-прежнему не чувствовал за собой вины. Пора было заканчивать это безумие – нужно было обсудить гораздо более животрепещущие проблемы.

– Ладно, это все неважно. Если ты в курсе, о чем мы говорили в карете, значит, уже знаешь, что у нас могут появиться проблемы с местными властями?

– Это с тем дядькой, которого Инга в трактир привела, чтобы вас спасти? – уточнила шаманка.

– Угу, с ним. Он тут большая шишка, и ему многие подчиняются. А еще он очень хочет узнать, кто мы и зачем мы здесь.

– Так расскажи, – пожала плечами Говорна. – Мы же ни ему, ни его стране плохого не хотим.

Я в который раз за время разговора немного опешил. Мне как-то такая идея даже в голову не приходила, а между тем Говорна в чем-то права! С чего я взял, что мэтр Алкин обязательно захочет помешать нашим планам? В конце концов, у Согреса не может быть ко мне претензий ни сейчас, ни даже если мне удастся ограбить Закса. Магнат-то по-прежнему гражданин Артании, а не Согреса, и его взаимоотношения с бывшими соотечественниками тайную стражу Согреса не касаются. Нет, грабеж есть грабеж, такое нигде не потерпят, но кровь короля Грима Закс тоже не по наследству получил. С другой стороны, у меня прав на нее тоже не наблюдается. Я тряхнул головой, отбрасывая несвоевременные мысли.

– В целом ты права. Только я ни за что не поверю, что Алкин, да и его величество не захотят поучаствовать в поисках наследника. Тем более если узнают, что предмет, благодаря которому эти поиски многократно облегчатся, практически у них под носом? По мне так даже призрачный шанс посадить в соседнем государстве подконтрольного короля – слишком большой соблазн, чтобы не обратить на такое внимание. Нет, выворачивать перед ним душу я не собираюсь. Просто нужно все проделать быстрее и тише.

– Как скажешь, – шаманка снова пожала плечами. Она доверяла моему мнению в этом вопросе и спорить не собиралась.

– Как ты себя чувствуешь? Колдовать сможешь?

– Сегодня на меня не рассчитывай, – немного виновато ответила девушка. – Я могу видеть, даже говорить на расстоянии, но делать пока ничего не могу. Послезавтра, наверное, уже можно будет тебе лицо изменить. – Говорна немного помялась. – Может быть, даже завтра, если сильно постараюсь, но…

– Нет, это не понадобится. Послезавтра так послезавтра. – Я все-таки надеялся, что Говорна придет в себя чуть раньше, но постарался скрыть разочарование. Не хватало еще, чтобы девчонка снова перенапряглась до полусмерти. Логика подсказывала, что отправляться в особняк без магической поддержки глупо и опасно, но мне почему-то ужасно не хотелось откладывать поход. То странное ощущение стремительно утекающего времени, которое посетило меня несколько дней назад, так никуда и не делось.

– Сходишь со мной на разведку сегодня? Просто для страховки. Мне нужен кто-то, кто будет наблюдать за особняком. Хочу проверить одну мысль… Не важно. Но рисковать не стану, просто посмотрю, – заверил я девушку, видя, как она встревожилась.

– Эрик, ты давно не спал. Даже если бы я могла колдовать, тебе нельзя идти сегодня! – заторопилась девушка.

– Ничего, я осторожно. – Я сам не понимал причин своего упрямства. – Не так уж я устал. Просто проверим, смогу ли я пробраться в дом. Только посмотрим, возможно ли это вообще тем путем, который я придумал. А твое присутствие нужно только для подстраховки.

Говорна с сомнением покачала головой, но спорить больше не стала.

Глава 12

Дерьмо случается

Остаток дня я провел в медитации – это действительно немного помогало бороться с усталостью, так что вечер встретил относительно работоспособным. Несколько раз в комнату заходили наемники, предлагая как-нибудь развлечься, пока госпожа Краус готовится к предстоящему выступлению, но я неизменно отказывался. Кажется, только начавшие было налаживаться отношения грозили снова дать трещину – Дар, заглянувший ко мне последним, смотрел на меня с явным сомнением. Похоже, он решил, что я возлагаю вину за неприятности в «Удачливом фермере» на наемников. Объяснять я, конечно, ничего не стал.

На разведку мы отправлялись уже в сумерках. Я побросал в рюкзак два комплекта одежды – догадывался, что после того, что мне предстоит, переодеться будет необходимо. Собрал также еще кое-какое снаряжение – следуя советам Хамелеона: пару мотков крепкой тонкой веревки, всевозможные инструменты и набор подаренных другом отмычек. Нельзя сказать, что я такой уж профессионал во вскрытии замков, но с чем-нибудь несложным я надеялся справиться.

Из комнаты я выходил тайком – не хотелось, чтобы кто-то из спутников заметил сборы. До заднего двора гостиницы, где мы договорились встретиться с Говорной, добрался без происшествий. Дар с остальными наемниками сидели в общем зале, изо всех сил растягивая дорогущее пиво – в другие трактиры после происшествия со стражей они предпочитали не ходить. Но и сидеть по комнатам было скучно, так что парни выбрали такой компромисс – одна кружка пива за вечер. Даже несмотря на то, что госпожа Инга оплачивала такие посиделки из своего кармана, парней явно душила жаба, так что кутежа не получалось. Впрочем, мне это было на руку. Моего исчезновения никто не заметил.

Говорны во дворе еще не было. Немного странно, учитывая, что она уже полчаса назад сообщила, что спускается. Что такого может случиться? Оказалось, может. Сначала отворилась дверь черного хода, и появилась, наконец, шаманка. Я приготовился укоризненно вздохнуть, попеняв за опоздание, но тут обратил внимание, что физиономия у гоблинши слишком виноватая. В следующее мгновение стало ясно, почему – вслед за Говорной появилась госпожа Краус. Я так и замер на вдохе, не зная как реагировать. Инга явно собралась на дело. В черном плаще с капюшоном, с повязанной на лице черной косынкой, в черных просторных штанах и в высоких сапогах на шнуровке, актриса являла собой образ классического мастера вора. Именно так описывают профессиональных воров в романах.

Полюбовавшись на мою ошарашенную физиономию и вдоволь насладившись эффектом, актриса заявила:

– Мне надоело быть в стороне! Не собираюсь сидеть в гостинице, когда происходит самое важное. В конце концов, Хамелеон поручил это дело не только вам, но и мне!

Решимости в голосе актрисы хватило бы на десяток ветеранов, рвущихся в атаку. Было совершенно очевидно, что никакие аргументы госпожа Инга слушать не намерена. Но я все-таки попытался поспорить:

– Инга, вы понимаете, что я иду просто на разведку? И мы вроде бы договорились, что в таких вопросах именно я решаю, что и как делать?

– В вопросах драк и сражений, дорогой лан Варден, – уточнила девушка. – Про воровство и разведку мы не договаривались. Я ужасно возмущена, что в прошлый раз вы ходили без меня, и уж точно не собираюсь позволить вам повторить вашу ошибку.

Я глянул на Говорну, которая старательно отводила глаза. Впрочем, что я хотел? Они живут в одних апартаментах. Не удивительно, что Инга не пропустила момент, когда шаманка уходит. Только я все равно не мог понять, что за вожжа попала под хвост этой барышне! При встрече казалась пусть и взбалмошной, но вполне рассудительной, а тут такие фортели.

Устраивать скандал и настаивать на том, чтобы Инга все-таки осталась в номере я не стал. Еще неизвестно, что она устроит, если сейчас настоять на своем! Сейчас, по крайней мере, ничего по-настоящему опасного не планируется, я ведь даже Говорну попросил меня сопровождать больше для подстраховки, так что пусть идут вдвоем. Пусть наша актриса развлечется и удовлетворит свою страсть к приключениям, заодно, может быть, поймет, что это вовсе не так увлекательно, как кажется со стороны. В общем, я согласился. Только заставил госпожу Краус снять укрывающий лицо платок, чтобы уж совсем откровенно не привлекать внимания случайных припозднившихся прохожих. Этот ее костюм вора, конечно, не выдерживал никакой критики, больше напоминая карнавальный наряд, но я рассчитывал избежать встречи с патрулями стражи, а обычный прохожий вряд ли станет проявлять любопытство слишком настойчиво.

Так оно и вышло. Место для наблюдения я подготовил заранее, еще в прошлый мой поход к особняку. Не знаю, кому принадлежал домик на противоположной стороне улицы, но пустовал он уже давно, к тому же для того, чтобы попасть на чердак, не нужно было даже проникать внутрь. Достаточно оказалось отодвинуть засов, прикрывающий пустующую конюшню, а уж там на сеновал вела удобная лестница. С сеновала на чердак дома с окошком, из которого так удобно наблюдать за особняком, перебраться было совсем просто – лючок между чердаком и сеновалом предусмотрели сами хозяева. Запор я сломал еще в прошлый визит… Госпожа Краус была в восторге. Кажется, для нее приключение уже началось. Правда, когда выяснилось, что я оставаться на чердаке не собираюсь, Инга возмутилась, но я быстро погасил возражения:

– Я собираюсь спуститься в канализацию, а оттуда выйти на территорию особняка, – спокойно ответил на вопрос, куда это я собрался один. – Хотите составить мне компанию?

– Что, думаете, побрезгую? – запальчиво спросила Инга, но в голосе ее чувствовалась неуверенность.

– Уверен, что вам по плечу изваляться в дерьме, если это необходимо, – согласился я. – Только зачем? Мне нужно, чтобы кто-то мог проследить за особняком, пока я буду ползти по трубам. Там мне помощи точно не требуется. Да и не факт, что я сегодня полезу в сам особняк – просто проверю, возможно ли это.

Инга неохотно согласилась, и я, наконец, остался один.

Работа предстояла грязная до отвращения, и никакого желания ей заниматься у меня не возникало, однако как ни ломал голову, идей получше мне так в голову и не пришло. Возможно, будь я профессиональным вором, смог бы что-нибудь придумать, но пришлось смириться с неизбежным. Если мозгов не хватает на что-то умное и изящное, приходится возиться в грязи. Оставалось утешать себя мыслью, что к предстоящему я подготовился насколько мог тщательно.

Из города я вышел через полчаса после того, как расстался с девушками, и потом еще около часа ждал, когда основательно стемнеет. Лезть в канализацию на глазах у случайных зевак было бы слишком самонадеянно – мало ли кто обратит внимание на идиота, которому вздумалось поплавать в нечистотах? Могут и в стражу доложить. Безымянная речка, в которую сливались городские отходы, когда-то была достаточно полноводной, чтобы считаться источником питьевой воды. С тех времен река успела обмелеть, берега ее поросли осокой и камышами, однако и теперь она исправно служила городу, только уже в ином качестве. В самом городе русло давно уже заключили в кирпичные трубы, чтобы не мешать уличному движению, однако за пределами крепостных стен все оставалось как прежде. Попасть в город по этим трубам раньше было невозможно – и вход и выход были перекрыты железными решетками, однако Согрес уже очень много лет не воевал на своей территории. Город постепенно разрастался за пределы бывших городских стен. Трубы продлевали, увеличивая их протяженность, а вот о новых решетках никто не позаботился. Сейчас ту, старую часть города, по-прежнему защищали решетки – их периодически обновляли по мере того, как они ржавели. Однако меня центр города не интересовал, потому что особняк Закса располагался за пределами крепостных стен.

Спуститься в русло было несложно. Сложнее оказалось заставить себя пройти в зев искусственного тоннеля – очень уж неприветливо он выглядел. Я даже пожалел на секунду, что у меня с собой фонарь – слишком ярко высветились мои неприглядные перспективы. Потемневшие от времени и влаги кирпичи трубы были покрыты мерзостным зеленоватым налетом, под ногами хлюпала грязная жижа, с потолка на шляпу капал конденсат. И все это дополняло и оттеняло отвратительное амбре – смесь запахов дерьма, гнили и стоялой воды. Никакие мои ухищрения не могли полностью обезопасить меня от грязи – тут, пожалуй, помог бы только полный костюм химзащиты из моего родного мира. Только где же его здесь найти? Мое снаряжение было гораздо более незамысловатым. От миазмов подземного мира меня предохраняли только высокие сапоги, кожаные штаны да плотная рубаха. На голову я натянул широкополую кожаную шляпу, а лицо замотал в несколько слоев льняной материи, надеясь, что это хоть немного поможет отфильтровать запах. Надежда, кстати, оказалась напрасной – всю палитру запахов я прекрасно ощущал, несмотря на защиту. Все это обмундирование я планировал бросить на обратном пути и переодеться в заранее спрятанную рядом с каналом сменную одежду. Это в том случае, если мой поход будет удачным и пройдет по плану, и я смогу вернуться тем же путем, которым попал в подземелье.

В общем, путешествие выходило крайне увлекательным. Единственный положительный момент заключался в том, что в последние несколько дней в Глеотине не было дождей, так что вода стояла совсем невысоко, иначе мой поход, пожалуй, был бы вовсе невозможен. Впрочем, все еще могло измениться – тучи над городом собрались внушительные, и хотя дождя пока не было, исключать, что он начнется, я бы не стал. Я медленно брел по щиколотку в содержимом канализации, внимательно вглядываясь в потолок, и изо всех сил надеясь, что не пропущу оставленный в прошлый раз знак. Плана канализации у меня, конечно, не было. Ориентироваться под землей было бы трудно, даже имея в своем распоряжении таковой, а уж без него угадать нужное ответвление было бы и вовсе невозможно, так что я заранее позаботился о том, чтобы не пришлось плутать. Невзрачную веревку с грузиком к решетке стока, что располагался напротив особняка Закса, я привязал еще прошлой ночью и теперь отчаянно надеялся, что мой импровизированный указатель никуда за сутки не делся. Было бы очень обидно, если бы бечевка оборвалась, и еще обиднее, если бы кто-то из чересчур внимательных охранников ее заметил – в таком случае на меня могли бы устроить засаду. Впрочем, такой предусмотрительности от охранников поместья я не ждал – канализационный сток все же за пределами поместья, а охрана, насколько я успел заметить, пределы охраняемой территории не покидала.

Так я и брел, задрав голову, молясь всем богам, чтобы никто из ночных гуляк не увидел отблеск фонаря, пробивающийся наверх у выходов, стараясь не обращать внимания на попискивание крыс, которые тут, конечно, водились в изобилии. Мне казалось, что я иду уже очень долго. Слишком долго. Если бы я не знал точно, что трубу на входе в старый город перекрывает стальная решетка, я бы решил, что уже почти пересек Глеотин из конца в конец под землей. От мерзкого запаха начала кружиться голова – если бы не отверстия в трубе для слива дождевых вод, я бы уже сгинул от отсутствия кислорода. И все же, несмотря на всю мою сосредоточенность, я едва не пропустил собственный ориентир. Слишком тонкая и слишком серая веревка настолько сливалась цветом со стенами, что пройти мимо было немудрено – в свете фонаря я едва смог ее различить. Ответвление, ведущее в нужную сторону, оказалось совсем близко – сомнений, что оно ведет на территорию Закса, быть не могло. Вопреки опасениям, ответвление это даже не было защищено. Однако сильно легче мне от этого не было, потому что новая труба была гораздо меньше диаметром, чем основная. Я все еще мог идти, но при этом пришлось согнуться в три погибели, и все равно спина и плечи скребли по потолку.

В одном месте труба поворачивала под прямым углом сначала в одну сторону и почти сразу возвращала нормальное направление. Ума не приложу, для чего это было сделано, однако именно там я уже почти уверился, что затея моя провальная. Как же я проклинал собственные идиотские идеи! В тот момент казалось совершенно очевидным, что путь через канализацию просто невозможен. Что нужно возвращаться назад и придумать что-нибудь поумнее или понаглее – например, нанять местных разбойников и устроить штурм. Что угодно лучше, чем тащиться по темной трубе по уши в дерьме! От того, чтобы немедленно последовать собственному решению, меня удержали две вещи. Во-первых, собственное упрямство. Было до слез жалко зря потраченных усилий. Пусть это всего лишь разведка. Пусть я пытался настраивать себя на неудачу. Но теперь, после, как мне казалось, стольких часов под землей в этой вонючей кирпичной кишке, казалось просто невозможным пожать плечами и сказать себе: «Ну что ж, это было напрасно, попробуем по-другому». Второй же причиной невольно послужила Говорна. В самый ответственный момент шаманке вздумалось связаться со мной посредством магии. Я чуть не выронил фонарь, когда неожиданно почувствовал, что со мной пытаются говорить.

«Что?!»

«Ты там как, в порядке? А то тут Инга интересуется, не сгинул ли ты еще и не нужно ли тебя вызволять! Я ей говорила, чтобы не беспокоилась, но она вся извелась, бедняжка. Говорит, ты наверняка в какое-нибудь дерьмо вляпаешься!»

О, как же я хотел высказать все, что думал в этот момент по поводу пророческих способностей актрисы!

«Передай, чтобы не беспокоилась, – попросил я, могучим усилием воли подавив ругательства, рвущиеся наружу. – И не отвлекай меня, пожалуйста».

Вернуться несолоно хлебавши после такого было невозможно, и я принялся ввинчиваться в узкий проход. Ассоциации, которые меня при этом преследовали, хорошего настроения не добавляли. «Как символично – застрять в этой кишке и задохнуться насмерть! – подбадривал я себя. – Вот уж первородные порадуются, если когда-нибудь узнают! Тот, чьим именем они пугают детей, сдох, застряв в трубе для стока дерьма». Впрочем, мне удалось не доставить такой радости эльфам – узкое место я все-таки прошел. И вскоре даже нашел выход – небольшой люк в своде трубы, который, похоже, использовался на случай засора. Без особой надежды я толкнул створку, которая неожиданно легко поддалась, правда, огласив окружающее пространство при этом таким скрипом, что я мгновенно уверился: вот сейчас я буду раскрыт. От неожиданности я присел, отпустив крышку люка, за что был вознагражден звонким ударом, когда она встала на место. В принципе, после этого происшествия лучшее, что я мог сделать – это отправиться восвояси, надеясь, что прибежавшая на шум охрана побрезгует проверять, что за крысы завелись в канализации. Но я, конечно, не стал так поступать. Честно говоря, к тому моменту обратный путь по трубе пугал меня больше, чем возможная встреча с охраной. Поэтому я просто замер на несколько минут, дожидаясь возможной реакции. Пережить эти несколько минут оказалось чуть ли не сложнее, чем пробраться через искривление трубы. Пока я был чем-то занят, можно было хоть немного отвлечься от дикой вони, но стоило замереть и затушить фонарь, и обоняние, казалось, обострилось тысячекратно. Я отсчитывал секунды, замечал, что начинаю сильно частить и заставлял себя считать медленнее. Хотелось плюнуть на все и приоткрыть заслонку хотя бы чуть-чуть. Позволить себе глоток относительно свежего воздуха. «Зачем ты тут сидишь? – говорил я себе. – Если бы тебя услышали, то уже заглянули бы сюда!» И сам же себе возражал, что заподозри я проникновение, непременно постарался бы устроить гостю неожиданную встречу.

Я боролся с собой долгих пять минут, а потом еще пару минут терпел уже из чистого упрямства. А потом все же не выдержал. Подкравшись обратно к люку, я медленно-медленно приоткрыл створку. Ни одного луча света не проникло в трубу, и это очень обнадеживало. Осмелев, я полностью открыл крышку. Уверен, концентрация вони почти не изменилась, но мне казалось, что я вдыхаю чистейший воздух. Я не мог надышаться. Однако хотелось большего, поэтому, почти перестав бороться с собственными желаниями, я осторожно выпрямился. Теперь моя голова находилась вне трубы. Блаженство! Какое же блаженство просто выпрямиться и дышать! Захотелось даже сорвать с лица тряпку, которая уже пропиталась отвратными запахами, однако я сдержался. Вокруг по-прежнему было тихо, и я наконец-то выбрался из канализации. В помещении, в котором я оказался, не было окон, что обнадеживало. Это значило, что я выбрался не в какой-нибудь отдельно стоящей кладовке, что строение достаточно монументальное. Было бы обидно пережить все эти мучения для того, чтобы миновать только ограду поместья.

Однако стоило бы получше сориентироваться на местности. Зажигать фонарь я побоялся. Не так уж много шума возникает от ударов кремнем по кресалу, но рисковать все равно не стоило. Конечно, очень вряд ли кто-то может услышать, если уж проигнорировали лязг крышки люка, но я все-таки решил поберечься. Первым делом, не сходя с места, я стянул с себя тряпки и сапоги, побросав их обратно в трубу. Неизвестно, каким путем я буду возвращаться, но оставлять такие улики в любом случае не стоило. За пазухой, плотно завернутая в пропитанную воском ткань, у меня была еще одна смена одежды. Я заранее побеспокоился, чтобы подобрать похожую на ту, в которой ходили местные слуги. Слава богам, до униформы господин Закс не додумался, а то пришлось бы как-то добывать комплект. Думаю, это не составило бы труда, только заняло бы некоторое время, а так удалось обойтись тем, что есть – Говорна по моей просьбе раздобыла рубаху из некрашеного льна и такие же штаны. Обуваться как слуга, в деревянные башмаки, я не стал – обошелся мягкими кожаными мокасинами.

Вообще, маскировка была далека от идеала. Прежде всего, потому что помыться здесь было негде. Обоняние мое здорово притупилось, но сомнений в том, что от меня разит, как из уборной, не было. В любом случае я не собирался попадаться никому на глаза, а случайного свидетеля, да издалека, мой наряд должен был обмануть.

Глава 13

В особняке

Переодевание на ощупь – то еще удовольствие. Я старался не особенно шевелиться и не переступать лишний раз – не хватало еще задеть в потемках какую-нибудь утварь и устроить еще больший грохот, чем при моем здесь появлении. Переодевшись в чистое, я даже вздохнул от облегчения. Теперь осталось только найти дверь да разобраться, где именно я нахожусь – после этого можно будет убираться обратно. Последняя мысль подпортила мое настроение, но унывать я себе не позволил – просто прекратил короткий отдых и медленно, выставив руки и не отрывая ног от пола, побрел куда-то вперед. Руки наткнулись на стену буквально через пару шагов – помещение оказалось крохотным. Дверь тоже нашлась быстро – еще один шаг в сторону – и я нащупал проем. Короткий приступ паники, – когда мне представилось, что дверь заперта снаружи на засов, – и я, сделав глубокий вдох, нежно толкаю полотно. Удивительно, но и здесь мне повезло! Дверь легко поддалась, и даже шума особого не было. По полу пролегла едва заметная полоска света. Всмотревшись в образовавшуюся щель, я разглядел часть коридора и поворот. Стало ясно, что кладовка, в которой я оказался, находится в дальнем его конце. Едва дыша, по миллиметру, я распахнул дверь достаточно, чтобы можно было выскользнуть из кладовки. Что и было немедленно проделано. В первую очередь я убедился, что действительно нахожусь в тупике и идти можно только в одну сторону. Коридор оказался длиннее, чем мне представлялось, к тому же источник света находился где-то за поворотом, так что я не особенно опасался обнаружения. Справа и слева по коридору виднелись еще двери – прокравшись до ближайшей, я с удивлением обнаружил тюремную камеру. В двери даже окошко было, забранное решеткой! Выходит, я оказался в святая святых поместья Закса – тюрьме. Очень предусмотрительный господин, этот Закс и очень основательный. Это же надо, даже о тюрьме побеспокоился! Хотя не очень предусмотрительный, если учесть, что от желанной свободы потенциальных узников отделяют только дверь с решеткой. Если какому-нибудь везунчику удастся выбраться в коридор, то достаточно ему заглянуть в кладовку и всё, можно праздновать удачный побег. Господина Закса или тех, кто тюрьму проектировал, оправдывает только крайне малый опыт. Такое достижение прогресса, как канализация, еще не стало обыденностью, а, значит, истории о побегах через нее тоже пока не известны каждому подростку.

В любом случае мои размышления были чисто теоретическими – судя по всему, врагов на новом месте беглый купец пока не заимел. Все камеры на поверку оказались пустыми. Похоже, ни одного постояльца здесь еще не бывало, хотя ручаться я бы не стал – при столь скудном освещении легко можно упустить какие-нибудь детали.

Охраны поблизости тоже не наблюдалось, потому что охранять пустую тюрьму, это надо быть либо параноиком, либо очень любящим порядок педантом. Кажется, такие капризы господину Заксу пока в голову не приходили. Мне это было только на руку. Настроение мое поднялось до невиданных высот. Очень-очень сомнительно, что тюрьму господин Закс устроил в отдельном здании. Скорее всего, я сейчас нахожусь в подвале особняка, в который так стремился. Значит, где-то совсем рядом есть и сокровищница. В общем-то, на этом разведку можно считать завершенной, и завершенной успешно. Теперь достаточно дождаться, когда хозяин будет точно отсутствовать, и спокойно красть королевскую кровь. Причем я точно знал, когда это случится – пропустить концерт театральной звезды с покинутой родины господин Закс не мог. Уже завтра в особняке не будет никого из хозяев. Сегодня же остается всего одно дело – нужно проверить, где и чем заканчивается тюремный коридор, продумать способы, как из него выбраться.

Коридор ожидаемо заканчивался крепкой дубовой дверью, обшитой стальными полосами. Я уже приготовился к разочарованию – если и она, как двери камер, закрывается на засов снаружи, выбраться из тюремного крыла можно даже не пытаться. По крайней мере, не устроив большого шума. Однако мне снова повезло. Дверь, конечно, оказалась заперта, но не на засов и даже не на навесной замок – в полотне двери в слабом свете фонарика отчетливо виднелась замочная скважина. По-видимому, предполагалось, что дверь может быть заперта как снаружи, так и изнутри, что, в общем, логично. Вряд ли в «частной» темнице станут заморачиваться с серьезными мерами безопасности. Я уже успел осмотреть комнату охраны, мало чем отличавшуюся от тюремных камер, но все-таки обставленную не так скудно – в ней нашлись стул со столом, а на столе красовалась неиспользованная свеча. Значит, по мере наполнения тюрьмы, здесь предполагалось посадить также охранника, вот только сейчас, за ненадобностью, она тоже пустовала. Однако входить и выходить охранники должны были самостоятельно.

Оставить ключ для храбрых исследователей канализации здесь никто не догадался, но я не отчаивался. Кое-какой опыт во вскрытии замков, благодаря моим в прошлом не слишком законопослушным товарищам, у меня был, так что с этим препятствием я надеялся справиться. У меня даже был с собой заботливо подаренный на прощание Хамелеоном набор отмычек. Старый вор знает толк в подарках.

Конечно, я решил попробовать замок на прочность прямо сейчас, не откладывая на завтра. Так, только оценить сложность предстоящей работы. И когда оказалось, что в нем всего три шпенька, которые удалось отжать даже слишком легко, я не удержался. Ну в самом деле, кто бы удержался на моем месте? Плюнуть на неожиданную удачу, снова закрыть замок и убраться обратно в вонючую трубу, или выглянуть наружу, и посмотреть, что там дальше? Для меня правильный выбор был очевиден – нужно было действовать по изначальному плану. Но удержаться я не смог. Смазав петли припасенным заранее салом, я тихонько потянул на себя дверь, приоткрывая ее буквально на полпальца. Удивленный возглас, последовавший за моими столь осторожными действиями, оказался полной неожиданностью. Слишком надежная дверь – у меня не было шансов услышать шаги до того, как ее открыл.

Я действовал на рефлексах, полностью машинально, даже не осознавая своих действий. Да и выбора у меня, собственно, больше не было. Убежать теперь, подняв переполох – значит, гарантированно перекрыть для себя удобную лазейку – в следующий раз меня точно будут ждать. Дернув дверь изо всех сил, уже не пытаясь сохранять тишину, я выскочил наружу, только для того, чтобы увидеть ошеломленную физиономию незадачливого охранника, оказавшегося не в то время и не в том месте. Парень, впрочем, быстро сориентировался – первым делом он принялся разворачиваться, чтобы убежать, одновременно раскрывая рот для крика. Самая правильная тактика в таких ситуациях, вот только он опоздал. Я действовал без раздумий, не пытаясь принимать решения головой, и потому гораздо быстрее. К тому же я изначально был готов к неприятностям. В общем, ни закричать, ни убежать охранник не успел – свалился от удара кулаком по затылку, а потом я еще добавил для верности рукоятью кинжала по макушке. Пришлось даже сдерживать себя – не привык я оставлять живых противников, так что первой реакцией было всадить беглецу кинжал в спину.

Сдержался, и только потом пожалел. Теперь убить случайного свидетеля будет гораздо труднее. Одетый в форму обычного охранника парень вряд ли является правой рукой хозяина особняка, и уж тем более не участвовал в его темных делишках так что и убивать его вроде бы не за что. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что больше никого в коридоре не наблюдается, я поспешно затащил свою жертву в тюремный блок, аккуратно прикрыл за собой дверь. Можно было немного расслабиться – непосредственной опасности, судя по всему, нет, можно не ждать, что меня станут искать немедленно. Вот только надолго ли? Как скоро хватятся охранника? Да и зачем вообще его посылали в подвал? Это стандартный ночной обход, или он сюда по своей инициативе отправился? А может, его за чем-нибудь послали, и уже через десять минут возмутятся отсутствием нерадивого служащего?

Я затащил свою жертву в одну из камер. Спешно натянув на лицо пропахшую дерьмом тряпку, в которой бродил по канализации, начал осторожно похлопывать пленника по щекам. Нужно было поскорее выяснить интересовавшие меня вопросы, раз уж так все неудачно совпало. Мягкие похлопывания не сработали – кажется, я все же переборщил с силой удара. Пришлось бить в полную силу. Только тогда парень, застонав, начал приходить в себя. В следующий момент его глаза широко распахнулись, и он снова попытался закричать. К этому я был готов. Не дав крику вырваться, зажал рот ладонью, поднес к самому глазу пленника острие кинжала.

– Веди себя тихо, а то убью, – прошептал я.

Пленник закивал головой.

– Быстро отвечай, кто ты?

– Игнатий! – глядя на меня полными удивления глазами, представился охранник.

– Мне твое имя без надобности. В особняке господина Закса кем работаешь?

– Слуга я, господин. – Парень сделал испуганное и непонимающее лицо. Молодец. Быстро сориентировался.

– В подвал зачем спустился, слуга? И почему в форме охранника?

– Если знаешь, что охранник, так чего ж спрашиваешь?

– Ладно, раз ты такой умный, должен понимать, зачем я здесь. Ответишь – останешься жив. Обещаю. Повторяю еще раз – сюда зачем спустился? Обход делаешь?

– Ошибся ты, парень, никакой это не обход. Меня скоро хватятся. Хозяин послал, чтобы ловушки в сокровищницу насторожил и сигнализацию. И я это уже сделал, так что тебе ничего не светит, – ухмыльнулся пленник.

– Почему он этого сам не сделал? – спросил я, уже чувствуя, что ответ мне не понравится.

– Так он всегда так делает! – Даже если бы глаза моего собеседника не забегали, я бы не поверил. Я, конечно, не знал точно, сколько времени у меня заняло эпическое путешествие по канализационной трубе, но вряд ли мог ошибиться больше чем на пару часов. И по моим расчетам, сейчас была глубокая ночь. Кто ходит в сокровищницу так поздно? И потом еще посылает охранника, закрывать двери, вместо того чтобы это сделать самому?

– Ты так верен господину, что готов с жизнью расстаться ради его тайн? – я постарался улыбнуться как можно кровожаднее и еще чуть приблизил острие кинжала к зрачку пленника.

Парень, сообразив, что его неуклюжая ложь меня не обманула, задергался, попытавшись отползти подальше от острия кинжала.

– Гости у хозяина были, – пробормотал он, видя, что я не собираюсь останавливаться. – Он их в сокровищницу водил, отдал им что-то, дверь за собой закрыл, а ловушки не насторожил. Господин Закс не доверяет посторонним, не хотел, чтобы увидели устройство. Меня отправил сразу, как они поднялись.

– Что за гости? Что он им отдал? – я был слишком взволнован, не сдержал волнения, и Игнатий мою нервозность явно заметил.

– А тебе зачем, мил человек? Ты ведь не вор, так? Тебе эта штука тоже нужна?

В этот момент я себя чувствовал хуже, чем час назад, когда брел по щиколотку в дерьме. Бить ни в чем не повинного человека, угрожать ему было омерзительно до тошноты. Нет, все-таки ремесло грабителя – не для меня. Хамелеон определенно действовал бы гораздо деликатнее. Однако рука у меня не дрогнула. Отвесив несколько ударов, я как можно более спокойным голосом пригрозил:

– Жалко мне тебя, парень. За чужие интересы калекой станешь. И куда ты потом без глаза и без пальцев на правой руке? В охрану уже не возьмут, сам понимаешь. Так, на паперти только сидеть. Мне повторить вопрос, или начнем из тебя калеку делать?

– Не знаю я, что он им отдал, – выплюнул Игнатий. – Мне он не докладывает. Гости пришли днем, заперлись с хозяином в кабинете. Ругались, что-то требовали. Он сопротивлялся. В конце концов, согласился. Что за люди, я тоже не знаю, мне не представлялись. Но говорят с таким же акцентом, как и ты и сам Закс, так что вы, должно быть, соотечественники. Меня господин Закс с поста снял, когда они возвращались. Был очень зол, но спокоен. Когда сержант поинтересовался, не нужна ли помощь, не мешают ли гости, велел заткнуться и не лезть не в свое дело. Только отправил меня ловушки настораживать, я уже говорил.

– Сколько их?

– Семеро, – буркнул охранник. – Тебе ничего все равно не светит, парень. Ты даже через охрану не прорвешься, а даже если и удастся тебе – те семеро сразу видно, профессионалы. Они тебя в блин раскатают. Опоздал ты.

– Быстро отвечай, они уже ушли?

– Мужик, ты дурак? – удивился Игнатий. – Если бы они ушли, стал бы Закс меня сюда посылать? Предпочел бы сам убедиться, что ничего лишнего из сокровищницы не пропало. Он же над коллекцией трясется больше, чем за собственную жизнь! Наверно, они заночуют. Только не рассчитывай попытать счастья, когда все уснут. Меня хватятся, и тогда тебе не жить. Да и те, артанцы, тоже настороже. Никому не доверяют, сторожатся. Закса тоже явно от себя не отпускают, хотят, чтоб на виду был, пока они здесь.

Я пытался собраться с мыслями. Надеяться на то, что гости из Артании забрали у Закса не королевскую кровь, а что-то другое, было бы глупо. Что еще могло понадобиться нынешним властям? Какая-нибудь драгоценность? Бред. Значит, кровь уже у них. Первым моим порывом было рвануть наверх, в гостиную или где там собрались гости из Артании. Я дернулся к выходу, но вовремя остановился. Глупое решение. Даже если учесть эффект внезапности – много ли я навоюю в доме, полном охраны? Игнатий прав, попытаться отобрать склянку здесь и сейчас – все равно что просто сдаться. Дождаться, пока они уйдут? Проследить? Это вариант, только удастся ли мне быть достаточно незаметным? В слежке я не силен. Не настолько силен, чтобы тягаться со служащими из тайной полиции, а больше гости Закса никем быть не могут. И они настороже. Если заметят, что их пасут – даже не станут пытаться меня поймать, – просто уйдут. И черта с два я смогу им помешать. Значит, нужно что-то другое. Я замер ненадолго, не обращая внимания на удивленного моим поведением охранника. Идея, которая пришла мне в голову, мне не нравилась. Дурацкая идея, откровенно горя. Слишком много «если». Однако, чем дольше я ее обдумывал, тем больше утверждался в мысли, что это, пожалуй, мой единственный шанс. Будь у меня хотя бы один напарник, я бы даже не стал обдумывать эту авантюру – гораздо правильнее было бы проследить за гостями Закса, подловить их позже, когда они уже отправятся в обратную дорогу. Но провернуть все самому, с помощью одной только Говорны? Ох, ну конечно, еще Инга готова помочь, только очень сомневаюсь, что это существенно изменит ситуацию. А если они разделятся? Их там семеро, а склянка с кровью – это даже не шкатулка, угадать, у кого она, невозможно. Нет, все должно решиться сегодня.

«Говорна, мне нужна помощь».

«Так и знала! Сколько их? Где тебя держат?»

«Да подожди ты! – вклинился я в поток ее мыслей. – Меня не схватили. Я пробрался в особняк Закса, но кровь короля уже забрали. Я почти уверен, что это наши противники из Артании. Я не зря так торопился, нас опередили. Однако они еще здесь. Проблема в том, что завтра они уходят. Я не уверен, что мы сможем за ними проследить – я слишком устал, а одна ты не справишься. Да мы и вдвоем не справимся, все-таки мы не следопыты. В общем, планы меняются. Кровь необходимо забрать сегодня».

«Так и знала, что чем-то подобным закончится. И как мы это сделаем?»

«Сейчас я подниму переполох, – ответил я. – Большой переполох, я надеюсь. И сразу буду выбираться отсюда. Те, кто нам нужен, не захотят участвовать, предпочтут уйти. Если я правильно представляю, кто они такие». – Это допущение мне очень не нравилось, но я решил, что даже если ошибусь, ничего страшного не произойдет. Мы просто приглядим за домом и попытаемся проследить за тайниками, когда они выйдут.

«Ты в это время будешь следить за домом. Скажи мне сразу, как только они выйдут – гостей должно быть семеро. Я надеюсь, что они не сразу покинут дом, сначала попытаются разобраться, в чем дело, и когда решат уходить, я буду уже наверху. Но есть вероятность, что они уйдут немедленно после того, как начнется веселье. Тогда ты должна проследовать за ними одна. Только очень осторожно. Если появится хоть малейшая возможность, что тебя заметят – уходи. И ни в коем случае не бери с собой Ингу! Что хочешь делай! Скажи, что ее задача – следить за домом, можешь сказать даже, что меня схватили, в крайнем случае – оглуши».

«Не буду я ее оглушать, Инга хорошая! – возмутилась Говорна. – Что ты ее так не любишь?»

«Говорна, она хорошая. Очень хорошая и очень умная. И просто чудесная актриса. И она спасла мне жизнь, я все это прекрасно помню. Но она не умеет следить! Если вы пойдете вместе, вас точно заметят. И убьют! А я не хочу, чтобы еще и вас убили!»

«Ладно, – неохотно ответила шаманка. – Только скажи, когда ты выберешься».

«А ты – когда они выйдут! И будь осторожнее. Лучше спустись прямо сейчас, только оставайся в подворотне, хорошо?»

«Иди уже, делай свой переполох, – ворчливо ответила девчонка. – Я уж сама как-нибудь разберусь».

Глава 14

Стычка в подворотне

Мне много чего хотелось ответить, но я промолчал. Все равно как-то повлиять на ситуацию я не мог. Оставалось только надеяться, что Говорна не вляпается в неприятности, а еще, если тайники выйдут раньше, чем я выберусь из канализации, шаманка сможет заставить Ингу остаться. Я постарался выкинуть из головы переживания – мне предстояло, в свою очередь, не попасться охране Закса.

«Будь там осторожнее», – буркнул я.

Больше не колеблясь, я тщательно связал своего пленника, уделив особое внимание кляпу. Вообще-то, у меня с собой была духовая трубка с иглами, смазанными сонным зельем. Одной из таких иголок воспользоваться было бы гораздо надежнее, но в том-то и дело, что надежность мне сейчас была не нужна, наоборот, я накручивал узлы один за другим, вязал даже чересчур тщательно. Если парень не дурак, сбросить все нагромождения, что я в изобилии накрутил ему на руки, будет не так уж сложно. Судя по насмешливому взгляду, который он на меня бросил, можно было надеяться, что он действительно профессионал и освободиться сможет. Впрочем, если этот хитрый Игнатий не сможет развязаться в ближайшие полчаса, я переживу. Не страшно, переполох и так поднимется, уж я позабочусь. Вообще-то, я даже облегчение почувствовал, что не нужно будет убивать парня. Если бы я действительно собирался тихо украсть склянку с кровью, лишний свидетель мне был бы не нужен. Пускай я скрывал свое лицо, но мало ли что он мог про меня рассказать? Как-то ведь догадался, что я артанец. Возможно, это слабость и чистоплюйство, тем более это был бы далеко не первый разумный, которого я убил, но я всегда убивал только тех, кто нападал на меня или моих близких. Даже устроив тот рейд по тылам первородных, мы защищали своих. И мы не убивали женщин и детей. И прикончить ни в чем неповинного парня, который просто выполнял свою работу, значит потерять часть себя. Я был ужасно рад, что этот выбор передо мной не стоит, что теперь мне выгоднее, чтобы пленник остался жив.

Игнатия я оставил в камере, заперев внешний засов, и спешно покинул тюремный коридор. Теперь предстояло самое интересное.

Замок на двери в сокровищницу вскрыть оказалось гораздо сложнее, чем тюремную дверь, но я все-таки справился. Сделав несколько коротких вдохов, чтобы приготовиться к тому, что сейчас произойдет, я резким движением распахнул дверь, замер на секунду и швырнул внутрь сокровищницы прихваченную из комнаты охраны табуретку. Это, кстати, оказалось лишним – как только дверь распахнулась, откуда-то сверху, приглушенный перекрытиями, раздался звон, какой бывает, если ударить чем-то тяжелым по большой медной тарелке. Так что табурет был лишним.

Господин Закс не концентрируется на чем-то одном, он просто любит редкости. Свои финансовые активы господин Закс предпочитает пускать в дело – насколько мне известно, у него уже есть какое-то предприятие на территории Согреса и, возможно, не одно. Думаю, у него есть какая-нибудь «подушка безопасности», но и ее он хранит в банке, как и положено столь респектабельному господину. Так называемая сокровищница – это всего лишь комната, в которой он хранит свою коллекцию ценностей. То, чему нельзя дать точный эквивалент в маленьких желтых кругляшках, в банке не принимают, а если и примут, Заксу такое не подойдет. Он ведь коллекционер, а настоящий коллекционер должен иметь возможность в любое время дня и ночи полюбоваться с таким трудом добытыми экспонатами.

На полках, подсвеченных слабым светом моего фонаря, лежали разные предметы. Золотая чаша довольно грубой отделки, цветок, искусно вырезанный из полудрагоценного камня, вся покрытая мелкими трещинами фарфоровая тарелка, искусно украшенный изумрудами золотой кинжал. Я понятия не имел, в чем именно заключается ценность этих и других вещей. Возможно, знай я их историю, мне захотелось бы непременно прихватить что-нибудь – глупо утверждать, что я равнодушен к ценностям.

Однако было поздно. Я еще успел увидеть, как табурет врезается в стеллажи внутри сокровищницы, что-то с грохотом и звоном сыплется на пол. «Вот ты вандал, лан Эрик Варден, – попенял я себе на бегу. – Наверняка ведь что-то ценное уничтожил!» Возможно, это ужасно недостойно, но в тот момент я чувствовал огромное удовлетворение. Впрочем, предаваться злорадству было некогда. Дверь тюремного блока я закрывать не стал. Пробегая мимо камеры, в которой запер пленного охранника, услышал, как он пытается выломать дверь. Значит, уже освободился. Шансов выбраться из камеры у него нет, слишком надежный засов. Это и не нужно, достаточно будет, что его попытки быстро привлекут внимание. Если повезет, Игнатий расскажет, что я запер его и ушел к сокровищнице. То, что я уже вернулся обратно, он видеть не мог. Есть надежда, что от меня не слишком разит дерьмом и те, кто будут выяснять, как я сюда попал, не вспомнят про канализацию – это еще сильнее насторожит гостей из Артании. Куда мог деться вор, который не добился своего и, возможно, находится на территории поместья? И стоит ли ждать, когда он еще раз проявит себя?

Знание о том, что поместье скоро будет кишеть разъяренной охраной, здорово мотивирует. По крайней мере, в канализацию я запрыгнул почти без колебаний. Нащупывать высокие сапоги и облачаться заново в защитную одежду времени не было, как и особого смысла. Грязнее я все равно не стану. Через то злосчастное колено в трубе мне тоже удалось пролезть гораздо быстрее, чем в прошлый раз – должно быть, потому, что сейчас на мне было накручено гораздо меньше всевозможной одежды. Уровень воды в основной трубе заметно повысился, но мне было некогда выяснять причину – слишком торопился.

Изначально я рассчитывал выбраться из канализации там же, где начал свое путешествие – за городом. Жаль, что все планы уже давно пошли коту под хвост – теперь мне необходимо было как можно быстрее оказаться поблизости от поместья Закса. Основной трубы я достиг, наверное, всего за десять минут, и это несмотря на то, что теперь со мной не было фонаря – я ухитрился забыть его рядом с сокровищницей. Впрочем, так оказалось даже лучше. Уже светало, поэтому пятно слива я заметил заранее – оно выделялось на фоне темных внутренностей трубы. Слава богам, решетка не была вмурована в мостовую, достаточно было пару раз ударить снизу, чтобы прутья выскочили из пазов.

Полагаю, зрелище, которое могло бы предстать перед случайными свидетелями, окажись таковые в окрестностях, было бы кошмарным. Нечто омерзительно-гадкое, распространяющее вокруг себя такое амбре, что глаза слезятся, лезет из-под земли с невнятными, но самыми грязными ругательствами. Стало понятно, почему последние метры пришлось брести уже по пояс в нечистотах – оказывается, к утру пошел дождь. Пожалуй, еще час и пройти этой дорогой стало бы невозможно. Я отметил этот факт краем сознания, но отбросил как несущественный. И именно в этот момент я услышал Говорну:

«Эрик, ты там скоро? Они уже выходят».

«Скоро. Я уже на поверхности, всего в квартале от вас. Скажи мне, по какой улице они двинутся, я пойду наперерез. Когда скажу, снимай тех, кто идет сзади. Сонными иглами, убивать, по возможности, не будем» – Я мысленно выругался. Как она скажет мне название улиц, если понятия не имеет об этих самых названиях? Сам-то я изучил прилегающую территорию еще в прошлый раз…

«По крайней мере, опиши, где по отношению к поместью она начинается», – начал было я, но Говорна меня прервала:

«Улица Краснодеревщиков. Только ты поторопись, они быстро идут. Трудно идти за ними так, чтобы не замечали».

Интересно, откуда гоблинше известны названия улиц? Плевать, не до того. Улица Краснодеревщиков – это удачно. Похоже, решили не задерживаться в городе. Мне это только на руку – достаточно пробежать Пьяный переулок, и окажусь на месте.

«Я уже на месте, – просигнализировал я напарнице через минуту. – Понять бы только, вы уже прошли мимо меня или пока нет? Хотя стой, я их слышу. Через минуту начинаем. Ты готова?»

«Готова»

«Стреляй, как только упадет первый».

За эти несколько секунд ожидания я даже отдышаться не успел, только приготовил духовую трубку. Да и как тут отдышишься, если нужно замереть и не отсвечивать? Я и без того распространяю вокруг такую вонищу, что даже мертвый заинтересуется. Не стоит настораживать врагов еще и хриплым дыханием.

Первый выстрел вышел удачным. Игла с сонным зельем попала за ухо тайнику, так что тот только удивленно потянул руку к голове, чтоб выяснить, что за злобная мошка его укусила. К тому времени, как он зашатался, я успел снарядить духовую трубку еще раз и выстрелил снова – на этот раз не так удачно. Теперь игла вошла в щеку представителю тайной стражи. Тут уже не обманешься. Опытный тайник сразу сообразил, что дело нечисто. Прежде чем потерять сознание, мужчина успел закричать.

Я все-таки надеялся, что успею выпустить еще одну иглу, но напрасно. Эти ребята реагировали удивительно быстро – в мою сторону уже бежали двое других тайников. Я едва успел выхватить кинжал, отражая удар первого из нападавших. Шаг назад, чтобы получить возможность маневра, ответный удар встречает блок, обманный финт – и мне удается ранить противника. Однако успех не полный – в следующую секунду мне приходится уклоняться от удара подоспевшего напарника первого тайника. Теперь, когда они вдвоем, мне приходится гораздо тяжелее, я едва успеваю обороняться. Если бы не успел ранить одного из них, было бы совсем плохо. У этих парней опыта обращения с кинжалами побольше, чем у меня. Даже с первородными было проще.

Мы танцевали уже несколько секунд. Раненый противник слабел – его рукав все сильнее тяжелел от крови, мне даже удалось ударить еще раз, в ногу. Теперь моя победа дело времени, один на один я справлюсь. Жаль только, времени-то у меня и нет. Я не видел, скольких успела уложить Говорна, но даже если двоих, как и я, оставался еще один. Наверняка тот, у кого склянка с кровью. И на помощь напарникам он не спешит. Это значит, что он уже бежит и каждая секунда отдаляет меня от возможности перехватить ценный груз. Я даже попытался использовать магию, заставить время замереть – и, конечно, напрасно. Слишком мало времени прошло с тех пор, как я выложился в последний раз. Ничего не вышло, стало даже хуже – я отвлекся, на мгновение потерял концентрацию и получил шикарный порез через всю грудь. Пока не страшно, но теперь и я начну слабеть от потери крови. Ярость и разочарование подстегнули силы, я наконец смог выстроить соперников в одну линию, и пока тот, что был ранен, оставался без поддержки напарника, я успел еще раз полоснуть его по рабочей руке. Этого он не выдержал, выронил нож. Защититься от удара рукоятью кинжала в челюсть ему было нечем, и я остался один на один со вторым соперником. Стало чуть легче, но время все равно уходит! Я перестал так старательно заботиться о собственной защите – это принесло свои плоды. Ценой нескольких порезов мне удалось заблокировать кинжал противника. Обе мои руки тоже заняты. Ерунда, зато голова свободна. Удар лбом в лицо получился смачный. Тайник отшатнулся, брызнула кровь из разбитого носа. Еще пара ударов, и этот мой противник тоже не представляет опасности.

Тратить время на добивание было бы слишком расточительно. Я, наконец, вырвался из переулка. Улица Краснодеревщиков пуста. В тусклом свете фонарей я заметил четыре тела – два моих и еще двое, усыпленных Говорной. Ни самой шаманки, ни последнего гостя Закса не видно. Я рванул обратно к дому магната, надеясь, что верно выбрал направление. Следить за тем, что происходило на улице, времени не было, но, кажется, мимо переулка, пока мы дрались, никто не пробегал. Я бежал изо всех сил. По самым скромным подсчетам выходило, что драка в переулке заняла секунд сорок. За это время последний из тайников мог добраться до соседней улицы, затеряться. Сейчас он вернется к Заксу, и черта с два мне удастся его выследить. Плевать! Сейчас меня больше волновала Говорна. Где девчонка? При всех ее достоинствах, мастерством ножевого боя она похвастаться не могла, как и скоростью бега. В голове билась одна мысль: «Только бы она была жива. Плевать на все, лишь бы Говорна была жива!»

Плавный изгиб улицы. Я бегу по центру – на случай, если беглец, прикончив шаманку, решит вернуться и разобраться с преследователем. Я резко останавливаюсь – вижу две фигуры, стоящие рядом, а у их ног – похожая в темноте на кучу тряпья третья. В глазах все плывет от быстрого бега и потери крови. Плевать. Если Говорна мертва, я отомщу. Откуда взялся еще один? Их ведь было семеро?

– Ну не плачь, что ты! – слышу я причитания Говорны. – Он и не умер вовсе. А ты мне жизнь спасла!

Жива! Я пошатнулся и чуть не рухнул – напряжение отпустило, удерживать себя в вертикальном положении стало сложнее. Доковыляв до подруг, я повалился на колени возле раненого и принялся обыскивать. Тайник уже доходил – метательный нож Инги пробил ему легкое, воздух с шумом выходил из отверстия, пузырилась кровь.

– Эрик, я его убила? – дрожащим голосом спрашивает актриса.

– С ним все будет в порядке, не беспокойся, – соврал я, продолжая искать заветный сосуд. Нашел! Склянка оказалась зажата в руке умирающего. С трудом отогнув пальцы, я передал добычу Говорне.

– Возвращайтесь в гостиницу. Постарайтесь, чтобы вас никто не увидел. Я позабочусь о нем и тоже подойду.

Слава богам, девушки не стали спорить. Говорна увела все еще всхлипывающую Ингу, а я так и сидел возле лежащего тайника до тех пор, пока он окончательно не затих. Вынув метательный нож из раны, я с трудом поднялся и потащил покойника к ближайшему канализационному люку. Сегодняшняя ночь проходит у меня под знаком канализации. Просто наваждение какое-то. И завершится она так же дерьмово. Я тащил мертвого тайника, оставляя на камнях мостовой дорожку из его и своей крови. Ерунда. Дождь, всю ночь моросивший, сейчас только усиливается. Уже через час никаких следов не останется. «Я не мог ему помочь», – говорил я себе, но где-то в глубине души знал – мог хотя бы попытаться. Но не стал. Этот человек слишком много видел, он видел Говорну и Ингу, он слышал, как меня называли по имени. Нас ведь будут искать. Обязательно будут. Остальные тайники не знают, кто на них напал. Моего лица, скрытого за вонючей повязкой, никто из них не видел. Никто из них не слышал моего голоса. И я не стал его лечить. Человека, который не сделал мне ничего плохого, который просто выполнял свою работу, свой долг – так, как он его видел. Черт возьми, я сам на него напал… и подговорил напасть Говорну.

Меня шатало, я с трудом стоял на ногах. Слишком много крови потерял – она до сих пор продолжала сочиться из раны. Со стоном я оттащил решетку. Перевалил тело, которое с плеском рухнуло вниз. Отличная могила для того, кто просто выполнял свой долг. В какой-то момент мне захотелось самому последовать за ним – показалось, что так будет справедливо. Я чувствовал себя таким дерьмом, что казалось, мне самое место в канализации. Еще и госпожу Краус в это втянул. Несмотря на браваду, несмотря на всю ее язвительность, она ведь просто девчонка. Актриса, певица. Благодаря мне ей пришлось окунуться в грязь.

Наверное, только мысль о Говорне и Инге заставляла меня все еще держаться на ногах. Было бы последним свинством оставить их одних, да еще с вещью, за которую уже убивали. И еще будут, тут даже сомнений никаких нет. Поставить решетку на место, встать. Нужно было уходить, и как можно быстрее – только сил не было. Гостиница слишком далеко, а я с трудом стою на ногах. Да и не могу я заявиться в такое респектабельное заведение в пропахших дерьмом и кровью лохмотьях.

Я уже толком ничего не видел, перед глазами все плыло, но я продолжал упорно переставлять ноги. Мыслей не осталось, кроме одной – надо убраться как можно дальше. Забиться в какую-нибудь нору. Те, кого мы усыпили иглами с сонным зельем, скоро очнутся. Или их кто-нибудь найдет. В какой-то момент я обнаружил себя на окраине города и сам удивился, как далеко мне удалось забраться. Запоздало подумал, что можно было бы все-таки попытаться вернуться в гостиницу, раз уж мне хватило сил дойти до окраин. С другой стороны, в таком состоянии двигаться в каком-то конкретном направлении я бы точно не смог, так не стоило и пытаться. Вокруг были какие-то времянки, старые, заброшенные склады. Я заполз в один, показавшийся мне более сухим, и, наконец, позволил себе отключиться.

Глава 15

На краю

Приходить в себя оказалось физически тяжело. Обычно этот процесс проходит без участия сознания, ты просто просыпаешься и все. В этот раз было не так. Сначала я стал слышать только имя. В голове с настойчивостью дятла кто-то раз за разом повторял одно и то же слово. Даже не знаю, сколько времени ушло на то, чтобы сообразить, что «Эрик» – это имя, и что это имя – мое. Дальше стало чуть полегче. Потянулись воспоминания, и вот я уже вспомнил, кто я есть. Однако голос в голове не замолкал, и мне волей-неволей пришлось продолжить возвращаться к реальности. Наконец, пришло понимание, что голос в голове – это Говорна. Что шаманка меня зовет, причем, видимо, уже достаточно долго. Просто повторяет раз за разом. «Эрик». «Эрик». «Эрик».

«Что?»

Вместо того чтобы ответить, шаманка надолго замолчала. А я начал действительно просыпаться. Открыть глаза было непросто. Веки будто склеились, никак не хотели расходиться. Когда мне все-таки удалось их разлепить, я обнаружил прямо перед лицом подгнившие, расходящиеся от старости доски, сквозь щели в которых пробивался мутноватый свет. Заодно включился слух, – я услышал мерный шум дождя, – и осязание. Теперь я почувствовал, что лежу в луже, и за шиворот мне стекает струйка воды. Наконец, окончательно включилась память – только теперь я вспомнил, где я и как здесь оказался. «Боги! Да ведь меня, наверное, потеряли!»

«Говорна! Ты меня слышишь?»

«Где ты, сожри тебя болотные боги? – шаманский способ общения не слишком приспособлен для того, чтобы передавать эмоции, но в этот раз Говорна превзошла саму себя. Я прямо чувствовал ее ярость. – И почему ты почти мертвый?! Почему я нашла тебя, только когда закричала в Пустоту?»

«Не знаю точно. Вроде бы на окраине города. Кажется, вчера я заполз в какие-то развалины. Сейчас выберусь – попробую сориентироваться. Меня ранили, но не смертельно вроде бы».

«Не смертельно?! Да твой дух уже почти ушел за кромку!»

«Ох, ладно. – Мысли текли вяло, так что пугающая новость ничего во мне не всколыхнула. – Сейчас-то он уже не за кромкой? – И только задав этот вопрос, я почувствовал вялое беспокойство. – С тобой все в порядке? Как Инга? Сколько времени прошло с тех пор, как мы разошлись?»

«Сейчас уже вечер. Инга отменила премьеру, она все равно не смогла бы петь. Мы уже думали, что ты умер. Скажи мне, где ты находишься, мы придем!»

«Скажу, как только сам узнаю, – отмахнулся я. – Кровь у вас?»

«У нас», – ответила Говорна. А я на радостях чуть снова не заснул – помешала опять шаманка:

«Эрик, не смей засыпать! Ты больше не проснешься, если заснешь! Вставай!»

Я подумал, что Говорна, пожалуй, права. Если прислушаться к собственным ощущениям, все довольно плохо. Грудь, там, где кожу рассек кинжал представителя тайной службы Артании, горела огнем. Остальное тело сотрясала дикая дрожь – меня колотило, и не только от холода. Похоже, меня лихорадило. Неудивительно. Довольно опрометчиво позволять себя ранить, если одет в пропитанную фекальными водами одежду. Я заставил себя перекатиться сначала на спину, потом на другой бок, заодно осмотрел свое укрытие. Да уж, убежище так себе. Крыши практически нет, да и стены всего три. Утром я забился в угол, прикрытый остатками крыши, но от сырости это не спасло. Усилием воли я заставил тело прогонять кровь быстрее и сделал только хуже. В рану попала грязь, рана воспалилась. И своим неумелым лечением я только помог яду распространиться по организму. Тут нужно что-то более квалифицированное, чем просто ускорить ток крови. Например – повысить температуру еще немного, чтобы болезнетворные бактерии побыстрее умерли. Вот только не уверен, что если прибегну к таким мерам, не умру быстрее, чем микробы. Воздвигнуться на четвереньки было сложно, но я справился. Каждое движение сопровождалось болью во всем теле – ломило мышцы, болела грудь. Я выбрался из развалин и оказался на улице. Безымянной улице – понять, где именно я нахожусь, по-прежнему не получалось. Похожие трущобы могут быть где угодно, в любой стороне.

«Эрик. Ты не уснул? Скажи, где ты находишься?»

«Не уснул. Но где нахожусь, все еще не знаю. И спросить, знаешь ли, некого, тут не слишком людно. Так что подожди немного, я попробую найти ориентиры. Знаешь, тебе, наверное, придется меня отсюда как-то вытаскивать – даже если мне удастся встать, меня задержит первый же попавшийся стражник».

«Эрик, мы уже тебя ищем! Мы уже на окраине. Только, миленький, скажи, пожалуйста, где ты? Глеотин большой, мы можем искать долго, а ты можешь умереть».

«Ну вот, – я даже расстроился. – Я хотел попросить, чтобы ты какую-нибудь одежду на смену прихватила. А то эта испачкалась».

«Эрик, у нас есть сменная одежда. А еще у нас есть телега, так что тебе даже идти не придется. Ты только скажи, где ты!»

Идея покататься на телеге почему-то показалась мне в тот момент крайне соблазнительной. Настолько, что я все-таки заставил себя перебирать руками и ногами – встать я по-прежнему не мог, так что полз на четвереньках. Не знаю, сколько это продолжалось – периодически у меня темнело в глазах, и я почти терял сознание, но все-таки продолжал ползти. Те редкие прохожие, которых я успевал заметить, спешили обойти мое тело. Должно быть, принимали за пьяного. Да и несло от меня от меня, подозреваю, так, что даже самым опустившимся бродягам, которые только и встречались в этой части города, не приходило в голову обыскать меня на предмет завалявшейся монетки. Впрочем, прохожих в этот дождливый вечер здесь почти не было. Оно и к лучшему.

В конце концов, я все-таки понял, где нахожусь. На самом деле, будь я в нормальном состоянии, сообразил бы уже давно – оказалось, что я совсем недалеко от дороги, по которой мы въезжали в Глеотин. Но это просто для здорового человека. Я же превратился в загибающегося от жара доходягу. Стоя на четвереньках, да с расплывающимся зрением узнать знакомые места оказалось не так-то просто. Пришлось постараться. Сообщив Говорне, где меня искать, я еще набрался сил, чтобы добраться до какого-то озерца или, скорее, глубокой лужи, образовавшейся на месте какого-то снесенного строения. Стащить с себя провонявшие тряпки было очень тяжело, а сползти в ту самую лужу и не утонуть – еще тяжелее, но я таки заставил себя это сделать. Сам не очень понимал, зачем тратить на водные процедуры последние силы, но предстать перед барышнями в таком состоянии казалось совершенно невозможным. Кое-как оттираясь песком и травой, я мысленно костерил себя последними словами. Что за идиотские фантазии? Кому какое дело, как я выгляжу? Все равно основную грязь с меня смыл дождь, так зачем тратить силы на мытье? Тем более что отмыть хоть немного хотя бы нижнее белье было совсем невозможно. Мне только и удалось слегка прополоскать их в той же луже. Натянуть мокрые кальсоны оказалось невероятно тяжело. Каким чудом я не утоп, запутавшись ногами в мокрой ткани, я объяснить не могу. Должно быть, боги помогли. Выбраться из водоема полностью я так и не смог – выполз только по плечи и, окончательно потеряв силы, повалился на спину. Так и лежал, ловя ртом мелкие капли дождя, сотрясаемый дрожью, глядя в темное серое небо, пока не услышал знакомые голоса.

– Боги мои, Говорна! Он умер! Утонул! – Несмотря на нотки паники в голосе, госпожа Краус уже вцепилась мне в плечо, потянула. Пальцы у нее оказались тонкие, но сильные, меня потащили прочь от пруда.

– Еще нет, – решил я возразить, одновременно пытаясь оттолкнуться пяткой от дна водоема. Собственный голос показался мне жалким и дрожащим, отчего я ужасно разозлился. В другое плечо вцепилась Говорна, и дело пошло на лад – совместными усилиями меня все-таки оттащили от водоема.

– Болотные твари тебя сожри, Эрик! Тебя будто пополам разрубили! У тебя ребра видно!

– Они хоть целы? – поинтересовался я. Опять этот дрожащий голос. Злость даже прибавила немного сил, я смог снова водрузить себя на четвереньки, а потом, при помощи девушек, и подняться на ноги.

– Где ваша телега? Без нее я, кажется, не дойду.

– Ненавижу мужскую браваду, – вдруг донеслось из-под правого плеча. – Ты зачем полез в воду, лан Варден? Утопиться хотел?

– Нет, только помыться, – пропыхтел я. – Рану промыть. И постирать кальсоны. От меня, наверное, несло как из выгребной ямы. Я же по канализации бродил.

– Идиот! – это дамы сказали хором, одновременно.

Телега оказалась совсем не далеко, правда заметил ее я, только упершись в низкий бортик коленями. Открытию своему обрадовался несказанно – наконец-то можно будет лечь!

– Где мази? Говорна, ты же брала с собой всякие банки, – голос у госпожи Краус был сосредоточенный, но чувствовалось, что она едва сдерживается. Неужели все так плохо?

– Лучше ты правь лошадью, а уж я попробую что-нибудь сделать с этим безобразием, – предложила Говорна.

– А, да. Ты права, – согласилась актриса.

Мое ложе дернулось, я услышал стук копыт. Глаза начали закрываться будто сами собой. Не тут-то было. Резкая боль обожгла щеку:

– А ну не смей засыпать! – Говорна была отчего-то ужасно зла. – Только попробуй заснуть! Если понадобится, я тебе иглы под ногти загонять стану, но не дам уснуть! У тебя уже смерть в крови и по всему организму расходится! Ты вот-вот перестанешь жить! – Не слишком церемонясь, Говорна принялась оттирать кожу вокруг раны, все сильнее приходя в ярость.

– Все! Плевать! Мы едем к лекарю! – Кажется, Инга не утерпела, оглянулась и имела удовольствие полюбоваться на отмытую рану.

– Нет! – попасть сейчас к лекарю значит почти гарантированно провалить всю конспирацию. – Нельзя. Нас раскроют.

– Да плевать мне, что нас раскроют! Ты сдохнуть готов, лишь бы не раскрыли. А про нас ты подумал? Кто нас спасать будет, если помрешь? Кто будет Артанию спасать?!

– Инга, не надо к лекарю, пожалуйста. Я приду в себя, честно. Я умею лечить. И Говорна поможет, ее средства очень действенны. Пожалуйста, отвезите меня в гостиницу, и лучше какую-нибудь попроще. Не нужно мне сейчас с моей физиономией показываться в «Изысканном и благочинном», нельзя.

Инга выругалась. Я впервые слышал из уст актрисы столь грязную брань, даже неловко стало, что именно я довел девушку до такого взрыва эмоций. А потом мне стало не до душевных терзаний – Говорна принялась накладывать мазь.

Боль была адская. Хотелось заорать во весь голос. Да я бы и не сдержался, если бы дыхание не перехватило.

– …зато помогает хорошо. Всю дрянь в организме выжжет! – донеслось до меня сквозь шум в ушах.

– Вместе с организмом, – прохрипел я. По жилам действительно будто огонь разливался. Мне даже показалось, я чувствую, как вместе с током крови по телу распространяются частицы злого огня. Сначала стало даже чуть легче – по крайней мере, холод, терзавший тело последние несколько часов, отступил. Но только до тех пор, пока зелье не докатилось до легких. При следующем вдохе я почувствовал дикое жжение в груди. Не выдержав, я зашелся кашлем, во все стороны полетели капли крови – похоже, легкие порвались от натуги. Хотелось прекратить это мучение как угодно, пусть даже сдохнуть, но даже просто потерять сознание не выходило. Хотя какое там сознание! В голове не осталось вообще никаких мыслей, кроме желания протолкнуть в легкие хоть каплю кислорода. Инстинктивно я попытался применить свои лекарские навыки, направляя энергию к горящим огнем легким. Не знаю, помогли ли мои усилия, или изуверское зелье шаманки начало прекращать действие, но пожар в груди чуть утих. Я снова смог ощущать окружающий мир, обнаружил, что уже не валяюсь на спине пластом, а скрутился в клубок. Все лицо было в чем-то липком – кажется, крови я выплюнул гораздо больше, чем мне представлялось. Еще через несколько секунд я осознал, что повозка больше не двигается, а над головой раздаются какие-то непонятные звуки, возня и пыхтение.

– Да отпусти ты меня уже, бешеная! Смотри, живой он и уже не кашляет!

Возня мгновенно прекратилась, в поле зрения появилась Инга. Волосы у девушки были растрепанные, а глаза – большие и очень напуганные.

– Живой, – прокаркал я, подтверждая слова Говорны. Рядом с Ингой появилась гоблинша, причем тоже растрепанная и с ошалевшими глазами.

– Представляешь, она драться полезла! – наябедничала шаманка. – На меня, на маленькую! Чуть все волосы не повыдергивала!

– Я думала, она тебя убила! – всхлипнула актриса. – Ты задыхался и кашлял кровью. Долго!

– Это плохая кровь из него выходила! Я тебе говорю, а ты не слушаешь! Я же не лекарь, чтобы руками поводить – и все прошло!

– Я тоже думал, что сдохну, – признался я. Голосовые связки, похоже, тоже травмировались – говорить было больно, и голос был далек от нормального, карканье сбивалось на сип и обратно.

– Никакой благодарности от вас! – возмутилась гоблинша. – Ну и ладно, я лучше повозкой править буду, раз вы такие! Сиди теперь сама его лечи, раз такая умная! Стоим тут посреди дороги! Еще дерется! – С этими словами девчонка исчезла. Я попытался повернуться, но Инга, которая и не думала извиняться перед невинно пострадавшей, не позволила. Вместо этого актриса укрыла меня каким-то покрывалом, а сама уселась рядом, уложила мою голову себе на колени и принялась оттирать лицо от крови. Лежать так было удивительно уютно, даже несмотря на то, что покрывало было мокрое, и я не стал сопротивляться.

Не знаю, как долго продолжалась поездка – в том состоянии я не очень хорошо отслеживал время. Правда, новую остановку почувствовал сразу.

– Приехали. Надо его теперь как-то в номер затащить.

– Сам дойду, – прохрипел я и завозился, пытаясь подняться. Я действительно чувствовал себя намного лучше. Не знаю, что за адскую смесь применила Говорна, и не уверен, что захочу когда-нибудь еще, даже под угрозой смерти, испытать такие методы лечения, но нужно отдать должное – это орудие пыток оказалось очень эффективным. Пока девушки помогали мне подняться, Говорна все объясняла:

– Это мазь из слизи саламандры. Ее, вообще-то, на умирающих нельзя, потому что она всю плохую кровь сжигает. А если хорошей крови осталось мало, то и помереть можно. Но я же знаю, что Эрик сильный! Он зря помирать не станет. Я ему бы не дала за кромку уйти. А так у него бы вся кровь сгнила. Что еще делать? А ты сразу драться!

– Извиняться не буду! – возмутилась Инга. – Мы могли его к лекарю отвезти, вместо того, чтобы рисковать. Держала она!

Приняв, наконец, вертикальное положение, я с трудом удержался от того, чтобы выругаться. Они все-таки притащили меня к нашей гостинице! И вот как я буду объяснять наемникам, что со мной произошло?

Напрасно переживал. Впереди меня ждало такое испытание, что все волнение о возможных будущих проблемах отошло на второй план. И этим испытанием стал подъем по лестнице на второй этаж. По окончании этого трудового подвига никакие переживания меня больше не волновали – вновь стало тяжело дышать, да и жар, отступивший было после экстремального лечения Говорны, начал возвращаться. Остатков сил хватило только для того, чтобы не заснуть на пороге комнаты и кое-как переставлять ноги, когда меня тащили подпиравшие с двух сторон девушки.

Сон пошел мне на пользу. Нельзя сказать, что утром я проснулся совсем здоровым, слабость и жар никуда не делись, но я уже вполне адекватно воспринимал окружающую реальность. С трудом сел на кровати, потом поднялся на ноги. Утвердился в вертикальном положении. Побрел к двери. Только ухватившись за ручку сообразил, что одежды на мне нет. Выругал сам себя за поспешность – вот зачем вообще было вставать? В голове почему-то засела мысль о том, что нужно срочно куда-то бежать, что-то делать… Должно быть, еще не отошел от напряжения последних суток.

Глава 16

Премьера в столице

Пока соображал, что происходит, дверь в номер открылась, и передо мной оказались мои спасительницы в полном составе – Инга и Говорна. Кошмар! Я суетливо прикрылся ладонями, засеменил, пятясь, назад к кровати. Поспешно прикрылся одеялом. Только после этого обратил внимание на едва сдерживаемое хихиканье. Дамы откровенно веселились.

– Ой, какие мы скромные! – весело хмыкнула госпожа Краус, старательно отводя взгляд в сторону. – Можно подумать, мы могли увидеть что-то новое! Кто, по-вашему, вас раздевал, лан Варден?

Кажется, я покраснел. Пытался подобрать ответ, пока девушки заходили внутрь и прикрывали дверь, но так ничего и не придумал. Впрочем, моих оправданий никто и не ждал.

– И куда ты такой красивый собрался? – спросила Говорна. – Тебе еще дня три надо лежать!

– Нам уходить надо! – возмутился я. – Кровь короля будут искать! Кстати, где она?

– Глупости, – отмахнулась Инга. – Если мы сейчас засобираемся домой, резко прервав гастроли, все сразу догадаются, кто украл этот пузырек. И не надо ничего говорить! – заторопилась актриса, видя, что я раскрыл рот для возражений. – Один ты никуда не пойдешь. Лан Варден, ну что вы себя как ребенок ведете?! Еле двигается, а туда же! Еще и нас бросить хочет! Даже не думает о том, как мы будем объяснять его отсутствие! Между прочим, господа наемники уже почти открыто недоумевают, куда запропастился их прямой начальник и почему охраняемая персона куда-то уходит ночью одна!

– Вот именно, – поддержала подругу Говорна. – Дар уже решил было, что тебя все-таки арестовали, а госпожа Краус скрывает это по каким-то своим злобным соображениям. А Хран предположил, что она тебя пытается выкупить из тюрьмы. Да каких только предположений они ни высказывают! И вообще, ребята нервничать начинают. Кто считает, что такой мутный контракт пора расторгать, а кто, наоборот, что тебе надо устроить побег оттуда, где там тебя держат, потому что оставлять нанимателя – последнее дело.

– Вы обе правы, – я вынужден был согласиться. – В Артанию возвращаться нужно вместе. Инга, сколько концертов вы обещали дать?

– Нужно хотя бы три выступления, иначе мой отъезд будет похож на бегство. В конце концов, я же на гастролях! Дорогу и охрану мы уже отбили за счет выступлений по дороге сюда, но нужно же заработать! И возвращаться будем южнее, чтобы был больший охват территории.

– Понимаю, – кивнул я. Действительно, как-то я забыл о том, что участвую в коммерческом предприятии. Считать деньги здесь, похоже, не умею только я, все остальные заинтересованные лица мгновенно сообразят, что что-то не так, если госпожа Краус сработает в минус. – Будем надеяться, что нас никто не заподозрит. Остается решить, как объяснить мое отсутствие перед подчиненными.

– А, ерунда. С этим поможет Мэгги. Моя наивная распорядительница совершенно уверена, что у нас с вами, господин Тарен, интрижка. Мы, по ее мнению, встречаемся за пределами гостиницы, чтобы не плодить слухов. Имейте это в виду и постарайтесь не развеивать ее заблуждений, а уж она позаботится о том, чтобы поделиться ими с остальными.

Я пришел в некоторое замешательство от такой непосредственности. Так спокойно говорить о таких вещах! Мне даже думать о таком было неловко, а уж госпоже Краус и подавно должно быть ужасно неприятно, все-таки она дама известная, вращается в высших кругах, и тут такой мезальянс. Я и в настоящей-то своей ипостаси – не лучшая партия, а что говорить о том, под чьим именем меня знают наши друзья! Какой-то безвестный старатель с Золотых гор!

– Смотри-смотри, опять покраснел! – захихикала Говорна. – Ба! Да ты тоже покраснела! Ты-то с чего?!

– Ладно, постараюсь, – буркнул я, чтобы побыстрее замять тему.

Ну а потом девушки, наконец, приступили к тому, для чего, собственно, и заявились в комнату изначально. Пока госпожа Краус обрабатывала мне рану, Говорна старательно делилась энергией. Я направлял полученное на излечение. Получалось довольно неуклюже, я как-то не привык действовать подобным образом, но к концу процедуры вроде бы почувствовал себя лучше. По крайней мере, достаточно, чтобы вспомнить о так и не полученном ответе на вопрос о том, где же склянка с кровью короля. Оказалось, переживал я зря. Говорна продемонстрировала мне сосуд и даже хотела отдать, но я отказался:

– Пусть лучше у тебя будет. Если нас заподозрят, у тебя искать будут в последнюю очередь.

Напоследок шаманка потратила полчаса на то, чтобы изменить мне физиономию – на случай, если в комнату войдут слуги. Это я так объяснил свою просьбу. На самом же деле я твердо собрался присутствовать на предстоящем вечером концерте. Ну в самом деле, где это видано – начальник охраны, которого никто не видит рядом с подопечной? Нет, временное отсутствие вполне нормально, мало ли с каким поручением отправила госпожа, но сильно наглеть действительно не стоит. И так уже слишком много странностей за нами заметили. Когда о моих намерениях узнали Говорна и Инга, мне пришлось вытерпеть настоящий скандал. Мои аргументы их никак не убеждали – обе были совершенно уверены, что я нахожусь буквально при смерти, и ничего иного кроме лечения делать не должен. Притом, что я на самом деле чувствовал себя вполне сносно. Передвигаться по-прежнему было тяжело, но при ходьбе я больше не шатался, голова почти не кружилась, да и жара не было. Здоровым я себя не считал, но и носиться с моей тушкой как с писаной торбой смысла не видел. В конце концов, на меня, кажется, всерьез обиделись, причем я опять даже толком не понял, за что. Но на концерте госпожу Краус я все-таки сопровождал, как и собирался.

Сначала представление не слишком отличалось от всех прочих, проходивших в городах и селах по пути в Глеотин. Нет, конечно, антураж был совсем другой – все-таки столица. Инга выступала на сцене настоящего театра. Сцену освещали тысячи свечей, оркестр играл превосходно, костюмы актрисы чудесны. На этот раз у актрисы даже был партнер – какой-то известный местный актер. Полноценного спектакля, конечно, за такое время подготовить было невозможно, но несколько сценок из известных постановок были разыграны, и разыграны блестяще. На сцене пара смотрелась очень органично, было видно, как они поддерживают друг друга, помогают выйти из неловких ситуаций, вызванных слабой подготовкой. Думаю, не окажись я за кулисами, я бы и вовсе не заметил, что такие неловкости вообще были.

Выступление имело оглушительный успех. Актрису завалили цветами – целая очередь восторженных поклонников собралась у сцены. А потом, после того, как основная часть зрителей разошлась, к черному входу потянулись совсем другие личности, по большей части те, кто самого представления не видел. Актрисе передавали искусно украшенные шкатулки с драгоценными безделушками и записками внутри. Думаю, многие дарители не могли себе позволить открыто демонстрировать, сколь глубоки их восторги талантами звезды театральных подмостков по причине собственного слишком высокого положения или наличия законной супруги. Подарки передавали в основном через меня или моих парней, потому что обращаться с подобными просьбами к Маргарет было бы не слишком тактично по отношению к последней.

Передавали драгоценности тоже не сами дарители, а их доверенные слуги, и уж они не стеснялись использовать грязные приемы. Пару раз, смешно сказать, мне предлагали взятку за то, что я «потеряю» все прочие подарки. Впрочем, другие господа не были столь щедры, и мне доставались только угрозы. Я был предупрежден заранее, и как на угрозы, так и на попытки подкупа реагировал одинаково вежливо.

Не знаю, почему, но против обыкновения я не был так восхищен выступлением, как обычно. Да и то, что последовало за ним, тоже не сильно меня трогало, должно быть оттого, что всю дорогу я был погружен в собственные довольно мрачные мысли. Мне и раньше приходило в голову, что то, как я поступаю по отношению к Инге – почти преступление. Пускай это не совсем моя вина, пускай она сама решила участвовать во всем. По настоянию ли Хамелеона, либо под влиянием собственных представлений о справедливости или патриотизме, не важно. Какие бы причины ни заставляли участвовать девчонку в этой авантюре, они не имели ровным счетом никакого значения. Главным было то, что она не должна была, никак и ни при каких обстоятельствах в этом участвовать.

Инга Краус обладает настоящим талантом. Может быть, она даже гениальна – я слишком слабо разбираюсь в искусстве, чтобы утверждать это с уверенностью, однако в любом случае для меня стало совершенно ясно, что такие люди, как она, не должны пачкаться. Драки, грабежи, убийства – все эти вещи не для таких, как Инга Краус. Актриса должна блистать на сцене. Она должна принимать подарки и цветы, должна купаться в восхищении поклонников и поклонниц. Эта девушка слишком хороша для грязи. Тот, кто может заставить толпу смеяться и плакать, улыбаться и сжимать зубы от праведного гнева, пробуждать в людях чувства, не должен убивать свой талант, мараясь в крови и дерьме.

Размышления мои были прерваны внезапно и самым неприятным образом. Я как-то сначала не обратил внимания на очередного дарителя – сколько их уже за сегодня было! И напрасно.

– Разрешите и мне засвидетельствовать свой искренний восторг талантами вашей подопечной, господин Тарен. Прошу, передайте госпоже Краус, что она перевернула мою душу. Поверите ли, когда я слушал арию преданной королевы, у меня слезы по щекам катились. Давно я не переживал такого…

Сперва я обратил внимание на то, что меня назвали по имени, и только потом сообразил, кто именно передо мной. А сообразив, чуть не взвизгнул от ужаса, самым позорным образом. На меня смотрел мэтр Алкин по прозвищу Старый Лис. Хуже и не придумаешь. Спешно протолкнув по пищеводу ставшую вдруг густой и вязкой слюну, я поторопился ответить:

– Я непременно передам ваши слова госпоже Краус. Впрочем, думаю, вы можете сказать их лично – ей будет приятно.

– О, не стоит беспокоить девушку. Я надеюсь, у меня еще будет возможность выразить ей свое восхищение лично в более подходящее время. Уверен, она и без того ужасно устала после такого-то представления. Да и хлопоты, ему предшествовавшие, наверняка очень утомили госпожу Краус. Кстати, мне кажется, и вас они не обошли стороной, молодой человек. Я вижу, вы и сами не в лучшей форме? Должно быть, подготовка выдалась непростой для всех.

– Несомненно, – выдавил я. Как пить дать он говорит вовсе не о подборе реквизита. – Слишком много всего нужно было сделать, а для меня такого рода суета очень непривычна. Впрочем, ничего страшного.

– Да уж, могу вас понять, – по-доброму ухмыльнулся мэтр Алкин. – Всего пара дней – слишком малый срок, чтобы все подготовить. Даже удивительно, что представление прошло без эксцессов! Кстати, вы заметили – во время выступления пустовали три места в первом ряду?

– Не обратил внимания.

– А напрасно. Господин Закс, бывший соотечественник вашей нанимательницы, должен был присутствовать, но не смог. С ним приключилась беда. Возможно, вы слышали – его дом нынче ночью был ограблен.

– Нет, не довелось, – покачал я головой. Об ограблении я действительно не слышал, так что я не врал. Старый Лис же не спросил, знаю ли я что-нибудь об этом…

– Такой удар для этого достойного господина! Мои подчиненные сегодня весь день провели в его доме, пытались найти следы. И знаете, это дело дурно пахнет! Выяснилось, что ущерба нанесено на многие тысячи золотых, и при этом ничего не украдено! Так, по крайней мере, утверждает сам господин Закс.

Я промолчал. Мне ужасно хотелось прекратить уже этот фарс, но не хватало духу. Ну в самом деле, начальник тайной полиции рассказывает о ходе расследования случайному знакомому, охраннику известной актрисы. Абсурд. Глупость несусветная. Мэтр Алкин совершенно точно знает о моем участии. Никаких сомнений. Вот только почему я еще не в пыточной? Что за игры?

– Молчите? – переспросил мэтр. – А и действительно, что тут скажешь! Знаете, я очень недоволен событиями, которые сейчас происходят на родине нашей чудесной госпожи Краус. – Тема сменилась так резко, что я опять с трудом удержался от того, чтобы вздрогнуть. А мэтр Алкин продолжал:

– Мало того, что я как добрый гражданин и в целом гуманный человек, не могу без содрогания слышать о тех жертвах, которые несет народ дружественной страны. Но ведь и как государственный муж я не могу радоваться происходящему! Количество грабителей и бандитов в Согресе за последний год увеличилось втрое. Нищих – почти в десять раз. Все они – бывшие жители несчастной Артании. Мы пытаемся ограничить количество беглецов, но не можем же мы построить стену на границе! Наши страны не разделяет серьезная природная граница, а то, что нарисовано на карте, мало кого интересует, если приходится голодать. А самое неприятное, мы готовы были помочь Артании. Зерном, оружием. Его величество готов был отправить на помощь братскому народу армию! Да, не бесплатно. Но его величество готов был ждать и договариваться. В конце концов, это было и в наших интересах, так что мы готовы были обсуждать условия. Знаете, что нам ответил Совет Артании? Нам предложили самим заплатить за помощь или не вмешиваться во внутренние дела соседнего государства. Его величество был в ярости. Советникам стоило большого труда отговорить его от немедленного нападения на Артанию. О, никто не сомневался, что мы победим, вот только как разбираться потом с завоеванными территориями? Ужасная, ужасная ситуация. Мы уже готовы были поддержать бунтовщиков, да только никак не можем на них выйти. Эти ребята мастерски шифруются, такое ощущение, что у них действительно нет людей в той части Артании, что сохраняет покорность Совету. Но если так, то почему пострадал господин Закс? Многое бы я дал за то, чтобы с ними связаться. Думаю, с ними договориться было бы проще.

Мэтр Алкин ненадолго замолчал, будто давая мне время обдумать сказанное. Я тоже молчал, но не от страха. Как бы то ни было, Старый Лис пришел не для того, чтобы меня арестовать.

– Думаю, мы без труда нашли бы тех, кто напал на господина Закса. Уверен также, что тайная стража Артании была бы нам очень благодарна. Посольство Артании сегодня на ушах стояло, пытаясь добиться справедливости. Казалось бы, какое им дело до человека, который уже не является гражданином их страны? Но они просто пылали праведной местью!

– Почему же вы этого не сделали? – поинтересовался я, потому что он ждал этого вопроса.

– Как я сказал, господин Тарен, с Советом невозможно договориться. Я не вижу ни одной причины оказывать услугу нынешней тайной службе Артании, потому что они не смогут за эту услугу расплатиться. Впрочем, слишком сильно мешать им в их собственном расследовании мы тоже не можем, так что на месте грабителей я бы поостерегся.

Недвусмысленное предупреждение. Я не мог не поинтересоваться вопросом, который волновал меня больше всего:

– Как вы думаете, мэтр Алкин, в связи с этими событиями госпожа Краус может чувствовать себя в безопасности?

– Безусловно, – кивнул мэтр. – Если госпожа Краус не укрывает преступника, ей совершенно нечего бояться. Уж будьте уверены, мы об этом позаботимся.

Я рассыпался в благодарностях.

– Не за что, молодой человек, не за что. На территории Согреса госпожа Краус может чувствовать себя в полной безопасности. Политика – дело грязное, но невинные страдать не должны. Если вы по какой-то причине решите приостановить свой контракт с госпожой Краус, можете не переживать, что оставляете ее в опасности. Впрочем, что-то я заболтался. Нечасто удается так славно отдохнуть, как этим вечером, вот и расслабился. Но не буду вас больше утомлять стариковскими жалобами. Надеюсь вновь встретиться с вами, господин Тарен. Если же вы решите уехать – имейте в виду, в Согресе у вас есть друзья. Если вам или кому-нибудь из ваших друзей потребуется помощь – просто обратитесь в любое представительство тайной стражи. Где угодно.

Я еще раз поблагодарил мэтра Алкина, и он, наконец, откланялся. В гостиницу мы вернулись поздней ночью. Я старался не думать о состоявшейся беседе. Глава тайной полиции Согреса высказался прямо. Двойных толкований быть не может. Наша с Хамелеоном маскировка против этого лиса, конечно, не сработала. Не знаю, следили ли тайники за мной, или просто сопоставили факты, но для него явно не было секретом, кто именно ограбил господина Закса. Вполне возможно, они даже знают, что именно украли у бывшего магната. Но вмешиваться Согрес не станет. Согрес предлагает помощь. И, возможно, нам без этой помощи не обойтись. Вопрос только, что именно они за нее потребуют. Я пока был совершенно уверен только в одном – решать такие вопросы я не готов. Не только потому, что боюсь брать на себя ответственность, но и потому, что слишком мало разбираюсь в вопросе, чтобы договариваться. Определенно, мне нужно обсудить новости с товарищами. С Хамелеоном, с Беаром, с Кашишем и Квотаром. Особенно с орками – среди всех моих товарищей у них единственных есть хоть какой-то опыт государственных дел. Я вдруг понял, что ужасно скучаю по друзьям. Мне действительно не хватает их совета, поддержки. А еще я понял, что не буду дожидаться, пока гастроли госпожи Краус закончатся. Как бы там ни было, ей действительно будет гораздо безопаснее без меня. Если тайники Совета встанут на наш след… «Нет, определенно, нужно уходить сейчас, – решил я. – Инга, может быть, и решит, что ее бросили – пусть. Но ты-то, лан Варден, знаешь, что как порядочный человек должен прекратить использовать девушку!»

Глава 17

Бегство

Говорна была очень недовольна. Да что там говорить, Говорна была в ярости. Когда я сообщил шаманке, что мы уходим, она даже не стала отвечать по мысленной связи, а примчалась в мою комнату и устроила форменный скандал. То, что девчонка все-таки сдерживалась и не кричала в полный голос, ситуацию ничуть не улучшило. Змеиное шипение в исполнении миниатюрной гоблинши пугало, пожалуй, даже сильнее, чем вопли.

– Ты что, не понимаешь, что это гадко?! С друзьями так не поступают! Эрик, я всегда тебя поддерживаю, но сейчас ты ведешь себя как трус и урод! Ты представляешь, что она подумает, когда поймет, что мы сбежали? Мы, получается, воспользовались ею, прикрылись, и как взяли что нужно, тут же бросили? Эрик, я не буду в этом участвовать!

– Пусть думает, что хочет! Пусть считает трусом и уродом, – слова Говорны меня тоже задели, и я, не сдержавшись, зашипел в ответ. – Зато будет в безопасности. Говорна, я вообще не понимаю, о чем ты говоришь? Из-за нас она уже участвовала в убийстве. Пусть она не поняла, что человека убила, но я же вижу, что ей все равно страшно! Мы с тобой к этому привыкли, так зачем приучать еще Ингу? Она актриса и певица. Она должна на сцене выступать и подарки принимать, а не по подворотням шариться. И знаешь, я тебя тоже не держу. Если не хочешь в этом участвовать – пожалуйста, оставайся тут. Так даже лучше будет.

«И мне спокойнее, и с Хамелеоном проще не разойтись, если мы с ним разминемся. Он, конечно, обещал, что сам нас найдет, но он-то рассчитывал, что мы с Ингой будем!» – добавил я про себя.

– Что, и меня хочешь оставить? Я, значит, тоже тебе мешаю? – еще сильнее взъярилась гоблинша. – Ну и духи предков тогда с тобой. Беги. Трус несчастный. Ты просто боишься, что она тебе понравится. Боишься, что забудешь свою Иштрилл. Но знай – порежут тебя опять, нас с Ингой уже рядом не будет. Сам будешь выкручиваться! Мой друг Эрик был лучше всех. Он всегда был готов защитить и помочь даже совсем чужим разумным, а ты – не он. Ты кто-то чужой, холодный и равнодушный. Посмотрим, далеко ли ты без нас доберешься!

Так мы и расстались. Говорить что-то еще после такой ссоры было бессмысленно. Любые мои слова звучали бы как оправдания, и потому о беседе с мэтром Алкиным я так и не упомянул. Оставаться на ночь в гостинице, как собирался изначально, тоже не стал – ушел сразу. Просто боялся, что остыну и начну искать примирения с гоблиншей, а там, возможно, потеряю запал и так и не решусь уйти.

Злость и обида на время приглушили слабость от ранения – за ночь я не только выбрался из Глеотина, но и ушел достаточно далеко по дороге на Флёфен. Я решил идти старым маршрутом. Просто потому, что знакомым маршрутом идти легче. Я не слишком хорошо представлял тот путь, который мы с Хамелеоном запланировали изначально, больше полагаясь в этом вопросе на знания актрисы. Конечно, у меня была карта, и основные точки маршрута я помнил наизусть, но ехать знакомыми местами было все-таки надежнее. И проще. Нужно меньше думать, а можно сосредоточиться на том, чтобы скакать как можно быстрее. Потому что стоило мне приостановиться, дать себе и лошади хоть немного отдыха, и в голову начинали лезть мысли и воспоминания. «Как она могла такое сказать! Боюсь забыть Иштрилл. Боюсь, что Инга мне понравится! Ничего подобного даже и близко нет! Мне вообще нет дела до Инги, я просто хочу ее обезопасить! Это кто еще кого бросил! Сама не захотела со мной ехать!»

В общем, мысли были несвязные и скакали с одного на другое, будто у пьяного. Я пытался подыскать контраргументы для уже закончившегося разговора с Говорной, тут же начинал оправдывать себя и обвинять сначала Говорну, Иштрилл, а потом и Хамелеона. В следующий момент я уже убеждал себя, как мне будет легко и свободно без кучи попутчиков, за которых нужно отвечать, от которых нужно скрывать свое настоящее лицо и следить за своими словами. И так по кругу, вырваться из которого было почти физически сложно. Утро я встретил полностью вымотанным, как физически, так и морально. На отдых остановился прямо у дороги, когда понял, что вот-вот свалюсь с лошади, да и сама лошадь вот-вот падет. Промелькнула вполне здравая мысль о том, что я теперь не должен спать, потому что больше некому мне исправить физиономию, но сил больше не было. К чертям! Физиономия старателя Тарена осточертела мне до крайности, да и зачем она вообще нужна теперь? Кто может узнать меня здесь, в центре Согреса? А ближе к границе я просто буду избегать встреч с людьми. Сил не хватило даже на то, чтобы обустроить себе хоть какую-нибудь стоянку. Я так и повалился спать в зарослях какого-то кустарника, только лошадь стреножил, чтобы не убрела куда-нибудь.

Сон, несмотря на дикую усталость, вышел тревожным. Кажется, меня вновь начало лихорадить – мне снились совершенно бредовые, но очень яркие сны, какие бывают только у больных и пьяных, проснулся я мокрым как мышь от пота и как будто ничуть не отдохнувшим. Впрочем, немудрено, проспал я не более трех часов и был разбужен мелким, до крайности унылым дождиком.

Обтерев лицо влажной от росы травой, я отправился искать лошадь, которая ухитрилась куда-то уйти, несмотря на обмотанные ремешками ноги. Строптивое четвероногое нашлось далеко не сразу. Лошадь ухитрилась убрести куда-то в поля, да еще начала пастись на чьем-то поле. Владелец поля – крайне сварливая тетка внушительных размеров, похоже, специально не отгоняла «грабительницу». Ждала, пока появится хозяин, чтобы потребовать компенсации. Я не стал ни спорить, ни торговаться, отдал всю запрошенную сумму, хотя ее хватило бы на то, чтобы скупить весь урожай. И все равно мне пришлось выслушать о себе и о Ромашке много хорошего. И без того отвратительное настроение после этого происшествия стремилось к абсолютному нулю, тетку хотелось закопать на том же поле, но я пересилил себя и молча вернулся к дороге. Пора было продолжать путь.

День прошел как в тумане. Я периодически засыпал прямо в седле, то и дело рискуя свалиться под копыта лошади. Очнувшись, понукал едва переставляющую ноги скотину, а потом все повторялось снова. В результате на ночлег остановился задолго до заката. Решил дать себе немного отдыха и согреться. Меня по-прежнему била крупная дрожь, попытки самолечения никакого прока не несли. Казалось, будто магия мне отказала. Я вполне отдавал себе отчет, что с моими способностями все в порядке, просто для того, чтобы их эффективно использовать, нужно хорошенько сосредоточиться, а этого-то как раз я сделать не мог. Отдых был необходим, иначе я рисковал заработать воспаление легких и загнуться, даже не добравшись до Артании.

Остановился я в каком-то мелком селе. Я так и не узнал его названия – то ли его не было отродясь, то ли забылось за ненадобностью. Да и зачем оно нужно для десятка домов, раскиданных вокруг неглубокого озера, скорее болотца. По пути в столицу мы проехали это место не останавливаясь, и теперь я даже не был уверен, что найду здесь ночлег. «Если здесь нет трактира или постоялого двора, придется проситься к кому-то на постой», – мрачно подумал я. Мне страшно не хотелось ни с кем договариваться, ведь для этого нужно было, по крайней мере, состроить приветливую физиономию – совсем не тот подвиг, на который я был сейчас способен. Да и вообще, хотелось свести общение с людьми к минимуму. Однако мне повезло – один из домов оказался трактиром. Над входом даже нашлась вывеска с лаконичным и непритязательным названием «У озера».

Бросив у коновязи очумевшую от плохого обращения лошадь, я зашел в трактир. От аппетитных запахов с кухни меня чуть не вывернуло. Сил хватило только на то, чтобы не шатаясь дойти до стойки и потребовать комнату. Трактирщик, завидев редкого клиента, обрадовался, начал перечислять услуги, которые предлагает его заведение – начиная от ужина и бадьи с водой в номере и заканчивая «массажом».

– Простите, уважаемый, я очень устал с дороги. Мне нужна комната на ночь, и позаботьтесь, пожалуйста, о моей лошади.

Такая бесцеремонность, кажется, здорово обескуражила владельца заведения – видимо, нечасто его перебивают на середине отрепетированной речи. Возмущаться он не стал, но и цена за комнату оказалась чуть не вдвое выше, чем обычно. Мне было наплевать.

Заперев за собой дверь комнаты, я с трудом заставил себя раздеться, после чего повалился на кровать и потерял сознание. Очнувшись, долго не мог сообразить, где нахожусь. Темнота вокруг стояла кромешная. Я на ощупь нашел окно и распахнул ставни – в комнату ворвался свежий воздух с мелкими брызгами дождевых капель, приятно охладил горящую кожу.

«Ничего-ничего, – убеждал я себя. – Теперь будет полегче. Ты ведь отдохнул, лан Варден. Сейчас полечишься. Хороший плотный завтрак утром – и будешь как огурчик». Собственные мысли звучали слишком неуверенно. В глубине души я прекрасно сознавал, что болею гораздо сильнее, чем хотелось бы думать. Напрасно я сбежал так рано. Говорна была права, когда говорила, что я еще не готов к таким нагрузкам. А может, она была права и во всем остальном. Что мне стоило хорошенько подумать, прежде чем срываться с места? Кто сказал, что мэтр Алкин был со мной полностью откровенен? Нет, скорее всего, он сказал правду. Я не находил ни одной причины, по которой ему нужно было мне врать. Да и во всем, что касается Закса, я и без тайника пришел к тем же выводам. То, что меня будут искать, сомнений нет. Вот только кто сказал, что заподозрят Ингу Краус? Я сам себя в этом убедил, и мэтр Алкин будто специально добавил своих аргументов к этой моей уверенности. Ему зачем-то нужно было, чтобы я поскорее убрался из города, вот только зачем? Мысли путались. Мне казалось, я уже знаю ответ, просто никак не могу на нем сосредоточиться.

Бросив бесполезные попытки, я попытался сконцентрироваться на лечении. Дело шло ужасно туго. Я снова, как когда был жив отец, не мог определить, получается ли у меня что-нибудь, или я бестолково лежу на кровати, теша себя пустыми фантазиями. «Очистить разум», как учил меня Квотар, никак не получалось, я то и дело срывался на посторонние мысли, а в конце концов и вовсе заснул.

Когда я открыл глаза, мутное, подернутое облаками солнце уже подслеповато заглядывало в окно. Вставать не хотелось мучительно, все тело болело, однако жар, кажется, спал. Не знаю уж, послужило ли причиной мое лечение, или дело было в том, что я немного отлежался в тепле. Однако до полного выздоровления было еще далеко.

Я решил не спешить с отъездом. Конечно, не настолько, чтобы остаться еще на один день, но уж позволить себе завтрак я считал необходимым. Правда, пищу пришлось вталкивать в себя через «не могу». Куриного бульона в трактире не нашлось, пришлось довольствоваться овсянкой, густо заправленной свиным жиром. Сомнительной ценности блюдо для ослабленного болезнью организма, но ничего другого не нашлось. Повар при составлении меню рассчитывал на усталых путников, которым предстоит долгая дорога, а не на доходяг вроде меня. Болеешь – сиди дома.

Именно поэтому я обратил внимание на странного посетителя таверны. Путник прошел мимо, проводив меня очень внимательным взглядом – я этот взгляд запомнил, даже несмотря на равнодушие, вызванное крайней усталостью и плохим самочувствием. Очень уж непонятен был интерес этого господина. Да и сам он, по некотором размышлении, показался мне довольно примечательным. Во-первых, он явно давно в пути – слишком усталый и запыленный вид был у путешественника. Значит, скакал всю ночь. Дальнейшее его поведение вызывало еще больше вопросов. Некоторое время мужчина о чем-то беседовал с трактирщиком, но явно не о том, какие блюда он предпочитает, потому что после завершения разговора развернулся и вышел из обеденной залы, уже не глядя по сторонам. Для того, кто целую ночь трясся в седле, довольно необычно. Впрочем, я не стал задумываться об этих странностях – на досужие размышления просто не было сил. Так, отметил краем сознания и отмахнулся от непонятного. Меня ждала дорога. Расплатившись за завтрак и вновь не обратив внимания на задумчивый взгляд владельца таверны, я отправился в путь. Я так и забыл бы об этом случае, если бы не дальнейшие события.

Целый день я двигался относительно спокойно, если не считать то и дело накатывающих приступов дурноты, с которыми я даже не боролся. Просто останавливался и пережидал плохое самочувствие, пытаясь одновременно заниматься самолечением. Без особого результата. В результате я проехал даже меньше, чем необходимо, и на ночь пришлось вновь останавливаться в чистом поле, благо дождь уже закончился.

На ночевку в этот раз я останавливался по всем правилам. У меня хватило соображения загодя начать подыскивать удобное место, так что, заметив чуть в стороне небольшой перелесок, я поспешил свернуть с дороги – незачем ночевать под открытым небом, если можно хоть немного обезопасить себя от капризов погоды и случайных взглядов. Пришлось, правда, слегка потоптать ржаное поле, окружавшее рощу, но я понадеялся, что большого ущерба владельцам не нанесу – много ли посевов вытопчет одинокая лошадь? Жаль только, что любой проезжающий по дороге может заметить следы, прекрасно отпечатавшиеся на влажной после дождя почве. Об этом я тоже горевал недолго, потому что погони не ждал, а случайные путешественники вряд ли станут пристально вглядываться в обочины. Да даже если и станут – что с того?

Тем не менее стоянку я обустраивал по всем правилам. Укрытие себе нашел на самом краю рощи, возле большой кучи валежника, видимо образовавшейся после вырубки очередного куска леса. Бревна хозяйственные крестьяне нашли куда приспособить, а вот ветви никому не понадобились – нехватки в топливе местный народ явно не испытывал. Ну а мне как раз удобно – не нужно самому заботиться о дровах. Эта же куча послужила отличным укрытием для костра, чтобы не было видно со стороны дороги, да и укрытие из веток я себе кое-как построил. Неказистый получился шалаш, но даже так лучше, чем под открытым небом, тем более что тучи, закрывшие горизонт, никуда не исчезли, и я опасался, что дождь все еще может возобновиться. Там же, в роще, нашелся чистый родник, так что ни я, ни Ромашка не мучились жаждой. В общем, ночь я провел в относительном комфорте. Жаль только, не полностью. Проснуться пришлось где-то через час после полуночи.

Сначала тревожно заржала Ромашка. Лошади вообще животные не самые тихие и спят чутко, то и дело всхрапывая, переступая и фыркая. Такие звуки я уже научился фильтровать, не обращать на них внимания. Но в этот раз что-то в поведении животины заставило меня проснуться. Лежа на спине, я вглядывался в переплетение ветвей неказистого шалаша. Бесполезное занятие – ночь выдалась темная, через покрывало туч не пробивался даже лунный свет. Прислушиваясь к звукам ночного леса, я чуть было не задремал снова. В шалаше было даже слишком уютно, сон накатывал волнами, и я уже почти сдался, когда услышал уханье филина. Вполне привычный для ночного леса звук, и услышь я такое еще парой часов ранее, непременно бы обманулся, вот только за время лесной войны я неплохо изучил повадки ночных животных. Дело в том, что филины, как и прочие виды сов, вопреки общему мнению, очень редко охотятся ночью. Эти птицы предпочитают сумерки и выходят на охоту либо сразу после заката, либо незадолго до рассвета, когда ночная темень отступает. Более того, если ночь выдалась темная, период активности пернатых охотников становится даже короче. Ночное зрение у них, конечно, отличное, куда там эльфам, но все равно для охоты требуется хоть какой-то минимальный источник света. Нынешняя ночь же выдалась особенно темной – в такое время совы тоже предпочитают спать. А значит, никакой филин сейчас не ухал, пытаясь спугнуть затаившуюся мышь. Нет тут никакого филина – это просто знак. Кто-то бродит по перелеску. Сонливость ушла как после обливания холодной водой. Из палатки я выбирался медленно и осторожно, чтобы не дай боги не хрустнуть веткой или еще каким-нибудь резким движением выдать свое присутствие. На открытом месте слышно стало чуть лучше, и теперь я отчетливо различал нехарактерные для леса звуки. Отзвуки тяжелого дыхания, осторожные шаги. Теперь можно было не сомневаться – по лесу кто-то ходит. Не один. Причем ходят достаточно целеустремленно. Ищут кого-то.

Глава 18

Схватка

Какого-то плана на случай нападения у меня не было. Я просто не ожидал, что кто-то станет меня искать так рано. Впрочем, особой паники тоже не было. Ранние гости были еще далеко – у меня хватило опыта, чтобы определить это на слух. Можно было уйти незамеченным, но только пешком. Пришлось бы оставить лошадь, а делать этого не хотелось – так я разом потеряю мобильность. Да и хотелось выяснить, кто это заявился, по мою ли душу, или, может, это случайные путники… Впрочем, в последнее не верилось. Места вокруг не слишком оживленные, да и в перелесок, давший мне приют, уже как минимум сезон никто не заходил, судя по следам. В общем, нужно было все выяснить здесь и сейчас, и потому я не стал далеко уходить. Просто убрался чуть в сторону от стоянки и забрался на дуб с удобной развилкой всего в трех метрах от земли. Пришлось, правда, здорово попотеть, взбираясь по стволу – сказывалось удручающее физическое состояние. Я даже пожалел, что выбрал такое место для укрытия. Как бы не оказалось, что я сам загоняю себя в угол. Если гостей окажется слишком много, могут возникнуть проблемы.

Однако паниковать я не стал. Позиция у меня достаточно выгодная. Устроившись поудобнее в ветвях, я успокоил дыхание и затих – сейчас главным было не раскашляться на весь лес, разом уничтожив свое преимущество.

Ждать пришлось недолго – всего около часа. Вновь повторилось уханье филина, а потом у входа в мое логово появились люди. Сначала один, укрытый в темно-серого цвета плащ, соткался из темноты всего в паре десятков метров. И двигался он вполне профессионально. Кто другой, не воевавший с эльфами, не заметил бы человека до последнего. Потом появились еще трое – они пытались окружить стоянку.

Ничего у них не вышло, конечно – я не зря выбрал эту кучу валежника для ночевки. Подобраться незаметно можно было только с одной стороны. Там, где я очистил проход. С других направлений пришлось ломиться бы прямо через сухие и ужасно трескучие ветки, которых к тому же было достаточно много для того, чтобы это упражнение не показалось любопытному слишком простым. Но это было очевидно только для того, кто осмотрел ближайшие окрестности при свете дня. Среди нападавших таких не нашлось, так что я имел шикарную возможность вдоволь понаблюдать за попытками неизвестных перебраться через преграду. Выглядело даже забавно, если отвлечься от того факта, что эти клоуны пришли меня убивать или как минимум брать в плен.

Наверное, еще полчаса эти господа пытались пробраться к шалашу. Уверен, им казалось, что они ведут себя достаточно тихо. Что с того, что периодически раздается треск веток? Что с того, что лошадь уже с ума сходит от беспокойства? Не знаю, возможно, сильно пьяный человек действительно не обратил бы внимания на все эти перемещения, но и только. Любой другой уже давно как минимум вылез из шалаша посмотреть, что за медведь бродит вокруг.

Наконец, до нападавших дошло, что рассвет уже приближается, а они все еще не приблизились к цели. Мой проход был обнаружен и признан проходимым – господа гуськом проследовали к стоянке. Я в этот момент остро пожалел, что не поставил хоть какую-нибудь нехитрую ловушку. «Ну что мне стоило хоть ямку завалящую выкопать на входе в убежище?! Даже без гвоздей на дне, – тем более что у меня их и нет, – все равно был бы толк!» Сейчас бы тот, что впереди, свалился, суета бы поднялась… Я порадовался веселой злости, которая сменила, наконец, уныние и чувство вины. Именно в таком настроении и стоит драться.

Все четверо уже прошли через оставленный проход, бестолково собравшись вокруг шалаша. Дальше можно не ждать, более удобного случая может не представиться. Наведя самострел на последнего из гостей, я мягко потянул крючок. Люди, конечно. Не эльфы. Но рука у меня не дрогнула – это не я пришел ночью, тайком.

Чем мне нравится самострел – стреляет почти бесшумно. Даже тише, чем лук – ни тебе щелчка тетивы, ни свиста летящей стрелы. А вот удар свинцового снаряда по черепу жертвы не услышать в ночной тишине было невозможно. Трое оставшихся нападавших развернулись мгновенно, успели увидеть, как тело их товарища падает на лесную подстилку. А вот отреагировать правильно смог только один – бросился к выходу. Именно он и свалился следующим, получив в шею стрелку из духовой трубки. Успел пробежать всего несколько шагов, чем здорово облегчил мне задачу – моя вторая жертва свалилась прямо в проходе, перекрыв его своим телом. Перепрыгнуть, конечно, недолго, но все равно это время. Именно то время, которого мне не хватало, чтобы гарантированно уложить оставшихся татей. На перезарядку трубки и самострела времени не было, так что пришлось использовать метательные ножи. То ли оттого, что бросал я их из неудобного положения, то ли навык успел растерять, но успешным был только один бросок. Второй нападавший получил рукоятью в грудь, что только придало ему прыти. Больше ножей у меня не было, пришлось швырять кинжал в спину убегавшему противнику. Несмотря на опасения, в этот раз мне сопутствовала удача – я попал в шею. Ночной гость по инерции пробежал еще несколько шагов, споткнулся о тело усыпленного приятеля, после чего, наконец, свалился и затих.

Я не спешил покидать свой насест. Нужно было сначала убедиться, что поблизости не осталось незамеченных врагов. Просидев минут пятнадцать и не дождавшись какой-то реакции со стороны гипотетических коллег нападавших, я спрыгнул с дуба. Слишком долго ждать тоже нельзя. Светает уже, скоро на дороге – совсем недалеко от рощи – появятся путники. Шуметь будет уже нельзя. Да и действия сонного зелья надолго не хватит, так что стоило поспешить и хорошенько обездвижить пленника. Мне очень хотелось знать, что за гости ко мне заявились и что им было нужно. Хотя я догадывался, конечно.

Подозрения подтвердились полностью. Рощицу прочесывали не просто так, и не простые разбойники – коллеги тех ребят, у которых я увел королевскую кровь. И искали меня целенаправленно. Пленник так и не сказал ничего полезного – все, что мне удалось узнать, я выяснил, слушая его проклятия и ругань. Собственно, все самое главное было понятно и так. По акценту, по одежде, по манере двигаться. Мои соотечественники искали именно меня. Уверен, то, что у госпожи Краус стало на одного охранника меньше, заметили. Не могли не заметить – шпионы Артании уж наверняка следили за соотечественницей. Хоть краем глаза. А уж связать ограбление Закса и внезапный отъезд непонятно откуда взявшегося охранника смог бы и ребенок. Осталось только найти того, кто так грубо вмешался в планы тайной полиции Артании. В этом тоже не было особых сложностей – не так уж много у меня возможных маршрутов. Разослать по паре гонцов по возможным направлениям да расспросить трактирщиков – вот и весь секрет. Я даже догадался, что одного из таких гонцов видел, когда завтракал накануне. Вот и объяснение его странному поведению – шпик просто не ожидал найти меня так скоро и чуть растерялся. А потом поспешил вернуться к начальству и сообщить о результатах. Уверен, происходи все на родине, меня бы уже взяли, а здесь у них слишком мало сил. Эта четверка, должно быть, все, что они смогли наскрести так быстро. Чтобы убедиться в своих выводах, я даже продемонстрировал пленнику склянку с кровью. Его реакция была однозначна – давно мне не доводилось наблюдать такой смеси злости и разочарования.

Я мог бы постараться узнать больше. Хотя бы количество сил тайников, где находятся офицеры, послали ли гонца в Артанию, чтобы доложить об обстоятельствах неудачи. Но я не стал тратить на это время. Если честно, я просто не смог устроить полноценный допрос. Да, за последнее время я совершил много такого, чего никогда бы не сделал Эрик Варден. Я грабил и убивал людей, нападал первым и готов был поступать так и в дальнейшем. Но пытки… Нет, я все еще не мог перебороть себя. Как и убить беспомощного. Было бы нечестно говорить, что я не пытался. После окончания разговора несколько минут стоял над бессознательным телом пленника с ножом, пытаясь убедить себя совершить одно простое действие. Короткое движение рукой, совсем небольшое усилие, и одной проблемой у меня станет меньше. И ведь я только что убил трех его товарищей. Да, было мерзко, но я справился!

Не смог. Костеря себя на чем свет стоит, я незатейливо вырубил пленника, понадежнее перевязал потерявшего сознание тайника, поглубже затолкал ему кляп и со всей возможной скоростью убрался из рощи. Лошадь вел в поводу – несчастная животина так разнервничалась от вида покойников и запаха крови, что я не решился ехать верхом. Именно попытки успокоить строптивую четвероногую даму спасли мне жизнь.

Как только мы вышли из-под защиты деревьев, Ромашка вдруг решила, что дальше ей не по пути с таким беспокойным хозяином. Увидев простор, животинка резко дернула головой и скакнула куда-то в сторону, надеясь вырвать поводья у меня из рук. Я к таким выкрутасам от, казалось, уже успокоившейся скотины был не готов. Поводья я держал крепко, а вот на ногах держался не очень, так что протащился несколько метров, чуть не пропахав лицом землю. Однако у меня даже мысли не возникло обругать лошадь – в тот самый момент, когда поводья в моих руках натянулись, я услышал резкий свист возле самого уха. Очень знакомый свист – кто-то по мне только что стрелял. И промазал.

Я даже не сразу осознал, что произошло. А когда понял, вдруг очень сильно испугался. Пожалуй, впервые за долгое время случилось так, что я был совсем не готов к опасности. Просто не ожидал. И это очень плохо, это значит, что я непозволительно расслабился. Уступил своему плохому самочувствию. Потому что на самом деле было очень логично предположить, что не все нападавшие обезврежены. Кто-то ведь должен был остаться с лошадьми – не пешком же меня догоняли!

Впрочем, я не позволил испугу перерасти в панику. Выпустив поводья, я уже самостоятельно откатился – теперь в противоположную сторону. По моему опыту, стрелок – если он один! – как раз должен был успеть приготовиться к новому выстрелу. Новой стрелы не было. Я мысленно чертыхнулся. Привык, что мне противостоят лучники, вот и действовал на автомате. Среди моих противников лучников нет, а арбалет, даже самый совершенный, перезаряжается гораздо дольше. Значит, у меня есть еще секунд десять, не больше. Как назло, я еще не успел добраться до пашни. На опушке же трава не слишком высока и не станет препятствием для стрелка. То, что я из стоячей мишени превратился в лежачую, вряд ли осложнит жизнь стрелку – он явно совсем недалеко.

Быстро встать из положения лежа и так-то непросто, а уж для такого доходяги, как я, все еще сложнее. Но когда альтернатива – быть пришпиленным к земле, как булавкой, человек способен и не на такие подвиги. Оттолкнувшись всеми конечностями, я рванул в сторону леса, молясь всем богам, чтобы мои суматошные подсчеты оказались верны. На то, чтобы распрямиться и набрать хорошую скорость, времени не было. Да и не нужно было распрямляться – зачем облегчать работу стрелку? Так и переставлял ноги в полусогнутом состоянии. Мне и пробежать-то нужно было всего ничего – метров двадцать пять до первых деревьев.

А потом мне снова повезло. Я его увидел. Стрелок выступил прямо навстречу, из-за дерева. Нас разделяло всего десять метров. Удивительно, как четко работает мозг в такие моменты. Замечаешь каждое движение, каждый нюанс. Время будто останавливается. Мне потребовалось совсем небольшое усилие, чтобы остановить его полностью – как раз в тот момент, когда арбалетчик уже нажал на спуск. Долго удерживать себя в таком состоянии я не стал. Берег силы. По моим субъективным ощущениям прошла всего секунда, и ее хватило, чтобы сориентироваться. Я напряг все мышцы. Так сильно, что, кажется, начал менять свое направление еще в этом состоянии замороженного времени. И когда оно вновь скакнуло вперед, я уже почти ушел с траектории движения болта.

Сколько там нужно этому болту, чтобы пролететь десять метров? Десятая часть секунды или около того. Этого недостаточно, чтобы успеть. Абсолютно недостаточно. Тот, кто мне противостоял, оказался слишком самоуверен. Он-то меня видел заранее, и опыта в обращении с арбалетом у него было достаточно. Он знал, что я не успею увернуться, и потому вместо того, чтобы стрелять по корпусу, бил в лицо. Бил наверняка. А я все-таки успел. Почти. Острое лезвие рвануло мне кожу на скуле, пропахало висок и улетело дальше.

Удара я почти не почувствовал. Слишком много адреналина плескалось у меня в крови. Не до того было. Я на миллиметры разошелся с оперенной смертью, и теперь у меня был только один шанс победить. От стрелка меня отделяло всего несколько шагов. Мне казалось, что я попал в кисель – так медленно все происходило. Уверен, у стрелка сложилось совсем другое впечатление.

Метра за два до цели я оттолкнулся и влетел обеими ногами арбалетчику в живот. Упал неудачно, острый сучок будто специально впился в затылок. Не важно, противнику пришлось гораздо хуже. Я сам не заметил, как у меня в руке появился нож. Толкнувшись от земли, я навалился на корчившегося от боли арбалетчика и начал бить. Раз за разом, удар за ударом. Я никак не мог остановиться. Не от злости. Рука двигалась будто сама, без участия мозга. Защищенный кольчугой бок. Шея. Лицо.

Я смог остановиться только после того, как лицо врага превратилось в кровавую кашу. Умер он задолго до этого. Встал, отошел на пару шагов. А потом меня вывернуло. От только что пережитого страха, от отвращения к результату своих действий и от отвращения к своей слабости.

Стоило немного прийти в себя, и я сообразил, в каком незавидном положении оказался. Утро. На дороге вот-вот начнут появляться путники. Те, кто послал группу бойцов, скоро отправят на поиски еще один отряд. Как только соберут. Поторопились ребята, точно поторопились. Если бы они не боялись меня снова потерять, подготовились бы получше. Но фора у меня небольшая. А лошади нет. Ромашка ускакала, и в обозримом пространстве я ее не наблюдал. Даже лошадь решила, что от меня лучше держаться подальше. И правильно, кстати, решила. Женщинам лучше держаться от меня подальше. Даже если женщина – лошадь. Да еще по лицу кровь стекает. Я осторожно ощупал физиономию. Результат исследования мне не понравился. Рана начиналась от скулы через висок и выше. Рассечено до кости – если кровь не остановить, можно и вовсе помереть. Скорее всего, рассечена поверхностная височная артерия. Опасная штука. Вроде и не сильно больно, и ничего страшного, а кровь уходит. Надо шить, да только как тут зашьешь? Кое-какой лекарский инструмент у меня был с собой. Остался, конечно же, в переметных сумках. Это не оружие, не предмет первой необходимости, на себе я его не ношу. А Ромашку теперь искать бесполезно. В общем, все, что я мог сейчас сделать – это зажать рану платком, который нашел на теле убитого арбалетчика. При этом усиленно пытался лечить рану внутренней энергией, чтобы хоть кровь остановить. Шрам, конечно, от такого лечения останется ужасный, но выбора у меня в любом случае не было. Даже если бы инструменты остались со мной, как шить на ощупь? Зеркала-то нет.

Средство передвижения для себя я нашел. Несложно найти коня, если знаешь, что убийцы приехали на лошадях и оставили их где-то неподалеку. Все пять лошадей нашлись тут же, в роще, надежно привязанные. В сумках нашлись бинты и обеззараживающая мазь – очень кстати. Понадежнее замотав голову, я оценивающе посмотрел на коней. Выбрал двух, показавшихся мне более смирными – хотя какое там смирные! Господа из артанской тайной стражи явно не экономили на финансировании своих сотрудников! Молодые, резвые, животины выглядели ничуть не утомленными ночной скачкой и, кажется, готовы были повторить. С одной стороны, это хорошо. Мне ведь теперь следует мчаться как можно быстрее. Правда, хорошим наездником я себя до сих пор не считал, да и сил на то, чтобы управляться с пышущими бодростью животными, я в себе не чувствовал. Однако пришлось обходиться тем, что есть.

Глава 19

Болотные жители

Долго выдержать галоп не вышло. Быстрая скачка выматывала похлеще, чем недавний бой. Уже к полудню я с трудом оставался в седле. Не думал, что со мной все так плохо. Даже злобная ругань на самого себя уже не помогала – усталость и апатия постепенно начали побеждать. Сообразив, что еще пара часов, и я буду не в состоянии даже идти, я придержал коней. До меня запоздало дошло, что прежде, чем устраивать бешеную гонку, неплохо бы хоть примерно запланировать свои действия. Глупо тащиться по уже намеченной дороге – здесь меня будут искать в первую очередь. Охотники здоровы и полны сил, они в любом случае будут иметь преимущество. Так, может, стоит придумать какую-нибудь хитрость, раз уж силой превозмочь не получается? Впрочем, мозги работали так же вяло, как и остальной организм. Ничего более разумного, чем вернуться в столицу, мне в голову сначала не приходило. Конечно, мои преследователи уж точно не ожидают, что я могу вернуться. И это было бы неплохим решением, если бы я мог передвигаться достаточно скрытно. Однако уверен, доброхотов, готовых за скромное финансовой вспомоществование сообщить кому надо о появлении столь подозрительной личности, как я, найдется во множестве. Пробираться безлюдными местами, скрываясь от людей, я тоже не могу. Это слишком долго и трудно. Не в моем нынешнем состоянии. Согрес – не Артания, пустынных мест здесь не так много. А самое главное, в столице у меня осталось слишком много знакомых. Еще не хватало встретить там госпожу Краус и Говорну с ребятами! Вот смеху-то будет! Да и от подчиненных мэтра Алкина мне хотелось бы держаться подальше. И последнее, мне просто было жаль потраченного времени и усилий. Я несколько раз чуть не умер, добираясь сюда. Одним решением перечеркнуть все эти усилия было бы слишком обидно.

Вот и выходило, что особого выбора у меня нет. Я позволил себе некоторое время обдумывать мысль о том, чтобы присоединиться к какому-нибудь каравану, но и от нее пришлось отказаться. Глупо будет доверяться незнакомым людям. Слишком я подозрительная личность. Я чувствовал себя загнанной крысой. Гнал пораженческие мысли прочь, но они раз за разом возвращались, бороться с ними было все сложнее. «Нужно добраться до какого-нибудь жилья», – решил я. Впереди как раз появилась развилка – одна дорога шла в сторону Флёфена, а другая резко отворачивала. Куда именно вела вторая дорога, я не имел ни малейшего понятия, но мне в тот момент показалось вполне разумным хотя бы немного изменить маршрут. Сомнительно, что мои метания надолго введут в заблуждение преследователей, но я так остро нуждался в передышке, что готов был хвататься за любую возможность оттянуть новое столкновение.

Ответвление от основного тракта было гораздо менее популярным – это заметно даже по состоянию дороги. По пучкам травы, пробивающимся через камни брусчатки, по густо заросшим обочинам. Мне это показалось хорошим знаком – раз дорога непопулярна, некому будет заметить появление подозрительного путника. Возможно, охотники не станут проверять это направление вовсе – не так уж много у них сил.

Мне даже хватило мозгов чуть увеличить собственные шансы – я проехал еще пару километров до ближайшей деревушки по главному тракту и оставил одного коня. Просто привязал к коновязи возле гостиницы, а сам поспешил проехать дальше. По уму следовало бы попытаться его продать, но на это не было времени. Да и не хотелось возбуждать лишних подозрений у возможных покупателей. Кони у меня действительно хороши, настоящую цену в таком месте за них ни за что не дадут. А продавать за бесценок – это, считай, прямым текстом признаться, что они мне не принадлежат. Последнее, что мне сейчас нужно, чтобы меня приняли за конокрада.

Деревню я проехал насквозь, а потом вернулся назад, объехав ее по широкой дуге. Так себе попытка запутать следы, но должна сработать, хотя бы ненадолго. Особенно если никто из жителей не наблюдал, посмеиваясь, за моими упражнениями.

Новая дорога была пустынна. Конечно, в такой ранний час глупо ожидать множество путников, но даже через несколько часов, когда время уже подходило к полудню, я так никого и не встретил. Оно и к лучшему – прятаться каждый раз, когда видишь встречных, не самая лучшая идея.

Я давно уже пустил коня шагом – так было проще. Хватало сил даже смотреть по сторонам. Места пошли по-настоящему пустынные – за несколько часов я так и не встретил следов жилья. Да и пашни сменились редкими облезлыми березами, уныло ютящимися на сочной болотной зелени. Болото тянулось и тянулось, временами мне начинало казаться, что я и вовсе двигаюсь кругами. Казалось, я уже видел вот это искривленное деревце, да и тот бочажок темной стоялой воды определенно уже проезжал… Поневоле я начал впадать в сонное состояние, что со мной в последнее время происходило даже слишком часто. Нехороший знак. Я все еще не отошел от прошлого ранения, к тому же добавил организму проблем длинными путешествиями под дождем и диким напряжением во время драки. Так можно загнать себя до смерти. Я это вполне понимал, но из-за накрывшей меня апатии не слишком печалился от возможного исхода. Уже казалось, что смерть – это не так уж плохо. Начало дергать рану на голове. Как только я обратил на это внимание, принялся вдвое упорнее лечиться. Вроде бы дергать перестало. Возможно, воспаления удастся избежать…

Мне уже давно пора было остановиться на отдых, но как назло, подходящих мест не наблюдалось. Узкая насыпь дороги – единственное место, где можно было оставаться на суше, а сразу по краям начиналось болото. Чтобы отвлечься от слабости, я принялся гадать, кому и когда понадобилось прокладывать эту дорогу через столь негостеприимные места. Неужели нельзя было сделать обходной путь? Чтобы сделать эту насыпь, потребовалась уйма усилий, да ведь ее еще и подновлять постоянно нужно! Хотя местные не сильно усердствовали в поддержании дороги в проходимом состоянии. Следы ремонта встречались гораздо реже, чем обсыпавшиеся участки, через которые приходилось перебираться пешком, ведя коня в поводу. Версии о причинах появления этой насыпи становились все более фантастическими, но я все продолжал упражняться: пока голова была занята чем-то отвлеченным, было легче. К тому же не приходилось вспоминать об оставленных в столице друзьях. Я даже не сильно расстроился, когда вновь пошел дождь. Что мне еще от одной неприятности?

Медитативное состояние слетело в один миг. Крик, раздавшийся откуда-то из болота, был по-настоящему жутким. Никогда не слышал такого ужаса. Самое скверное – непонятно было даже, кто именно кричит – человек или животное. Я замер, спрыгнул с коня. Крик повторился. Теперь он не казался страшным, однако я отчетливо различил в нем отчаяние. Проигнорировать такое было выше моих сил. Сведя коня с дороги, я примотал поводья к березе возле дороги на относительно сухом месте и прямо через трясину пошел в сторону кричавшего.

Под ногами хлюпало, пружинило и колыхалось. Поначалу было страшновато, казалось, я вот-вот провалюсь. Однако на деле поверхность оказалась достаточно прочной, и если бы не обстоятельства, мне бы даже понравился этот аттракцион. Будто на батуте прыгаешь. Идти пришлось долго – удивительно, как далеко разносится звук по болоту. Наконец, впереди я увидел какое-то шевеление. Определившись с точным направлением, ускорил шаг.

Сначала я увидел только мужчину, который тащил из болота какую-то веревку, упираясь изо всех сил. Успел заметить, что мужик одет как обычный местный, разве что сапоги у него были высокие, выше колена – должно быть, для того, чтобы вода не набиралась, если провалишься. В этот момент страшный крик повторился, и я, наконец, увидел его источник. Корова. Обычная рогатая скотина черно-белой расцветки. Бедная животина провалилась в топь по шею и продолжала тонуть, несмотря на все усилия хозяина. Видимо, корова прекрасно понимала, что ее ждет – оттого-то ее крик и не похож на обычное мычание.

Знакомиться и предлагать свою помощь я не стал. Просто схватился за веревку и потащил, надеясь, что двойных усилий хватит, чтобы вытащить глупое животное. Напрасно надеялся – тонуть корова перестала, но ни на сантиметр не приблизилась к твердому.

– Бесполезно, – прохрипел мужик. – Не вытянем. Попробуй какую жердину под нее завести, может, так получится.

Я послушно бросился к ближайшей березе, несколькими ударами меча срубил деревце, потащил к бочагу, в котором оказалось животное. Пропихнуть ствол под брюхо корове оказалось непросто, но это помогло – глупая тварь, по крайней мере, перестала погружаться дальше. Я сбегал за еще одной березкой, и уже вместе с хозяином мы просунули его под грудь. К концу этой процедуры мы оба представляли собой довольно убогое зрелище – будто два столетних упыря, которым ни с того ни с сего вздумалось покинуть место упокоения и прогуляться на свежем воздухе. Еще пара часов адской работы, и мерзкая тварь, которую я успел возненавидеть, наконец, оказалась на относительно твердой земле. Идти куда-то она, правда, отказалась – так обессилела, что свалилась прямо там, где стояла. Впрочем, ее никто и не гнал. Оба спасителя лежали тут же и пытались перевести дух.

– Юстус, – представился мой напарник по тяжелому труду, как только смог говорить. – Спасибо. У-у-у, тупая скотина, – это уже кивок в сторону спасенной. – Травки ей посочнее захотелось! Гоняешь их, гоняешь, а все равно не уследил. Так бы и двинул!

И хотел бы ответить, да дыхания не хватало. Я хрипел как загнанная лошадь и даже имени своего выдавить не мог.

– Э, друг, да тебя совсем сморило! – заметил мое состояние Юстус. – Лицо все пятнами красными! – Тут он бесцеремонно шлепнул мокрую грязную ладонь мне на лоб. – Ба! Да ты горишь весь! И кровь через повязку проступает! Вот что, сейчас ко мне пойдем, тут недалече. Тебе обсохнуть да отлежаться, а то не ровён час помрешь совсем. Навидался я таких…

– Коня у дороги оставил, – просипел я. – Схожу забрать сначала.

– Ни в коем разе! – возмутился Юстус. – Не дойдешь, свалишься. Сам схожу, как тебя устроим. У нас тут и не ходят, никуда твой конь не денется.

Сил возражать не было, как и желания. Чуть отдышавшись, я взгромоздился на ноги, даже помог Юстусу заставить измученную корову повторить мой подвиг. Впрочем, корове-то что. Животное, судя по всему, не страдало никакими недугами, так что от всех неприятностей оправилось уже минут через десять. Я к тому времени, наоборот, стал шататься ощутимо сильнее. В результате бедной корове пришлось платить добром за добро – остаток пути до жилища Юстуса я провел верхом.

По прибытии в дом Юстус сдал меня на руки высокой, чуть полноватой жене, которая статью напомнила мне оставшихся в Кеймуре орчанок, а сам отправился за конем. Паулина – так звали супругу Юстуса – удивительно спокойно восприняла появление незваного гостя. Меня раздели, не слушая возражений, после чего уложили на мягкий, пахнущий сеном топчан. Шрамы, и свежие и старые, явно произвели на госпожу Паулину впечатление, но расспрашивать о том, где я их получил, женщина не стала. Промыла мне лицо ромашковым отваром, укоризненно поцокала языком, разглядывая наверняка отвратительно выглядевшую рану на физиономии, после чего принялась ее зашивать. Причем вполне профессионально, не забыла даже прокипятить нитки и иглу, из чего я заключил, что делать такие операции ей приходится далеко не в первый раз.

– Ну, вот и ладненько! – заключила женщина, глядя на результаты своего труда. – Пока перевязывать не стану, пусть дышит рана. Не то воспалиться может. Красоту тебе, конечно, попортили, но и совсем уж уродом не будешь. Если правильно лечить, то хорошо заживет, разрез-то ровный. Глядишь, и вовсе девки сильнее любить станут, с таким-то украшением. Видать, благоволят тебе боги, парень, – уж больно удачно стрела прошла. Чутка бы правее, и лежать тебе в канаве с проломленной головой. – И глянула на меня этак остро, с интересом. Станет, мол, возражать, что не стрела это вовсе, или промолчит?

Я бы, может, и попытался, если бы не сообразил, что это бесполезно. Очень уж спокойно себя вели что Юстус, что Паулина, при виде увешанного оружием незнакомца, побывавшего недавно в драке. Обычные крестьяне так себя не ведут, они к вооруженному человеку всегда относятся с известной долей опаски. Мне эта пара сильно напоминала старых легионеров из моей первой тысячи. Оба, и муж и жена. Такие же уверенные, спокойные и молчаливые. Впервые за время путешествия я почувствовал себя дома. И потому отнекиваться не стал.

– Да, случилась вот оказия, – кивнул я виновато. – Случайно так вышло.

– Так оно и бывает, – не стала меня пытать Паулина. – Случайно. Теперь отдыхай, только не засыпай пока. Дождись, когда отвар приготовлю лечебный, а уж потом можешь почивать.

Отвара я дождался и даже смог определить некоторые ингредиенты, которые входили в его состав. Ничего вроде бы особенного, но, уже засыпая, я почувствовал, как уходит жар.

Возвращение Юстуса я проспал. Да и вообще сон мой скорее напоминал беспамятство, по крайней мере, проснулся я, совершенно не понимая, где нахожусь и как здесь оказался. С минуту я разглядывал незнакомую обстановку, гадая, куда меня занесло и чем это грозит. Успокаивало только то, что вид у помещения, в котором я оказался, был очень мирный. Некрашеные потолочные балки блестели от копившейся годами копоти, в углу уютно потрескивала печь, распространяя легкий запах горящего торфа. Сквозь небольшое оконце с вышитыми занавесками пробивался свет пасмурного дня. Я все-таки вспомнил эпопею со спасением коровы и о том, как попал в гостеприимное жилище странных крестьян, но теперь гадал, сколько я проспал? Правда, долго мучиться размышлениями не пришлось. Дверь отворилась, впуская холодок из неотапливаемых сеней, и в комнату вошла Паулина.

– Проснулся, болезный. – Хмыкнула женщина удовлетворенно. Уложила возле печи охапку дров, устало потянула спину и подошла пощупать мне лоб. Оттянула нижнее веко, осмотрела рану на лице, бесцеремонно повернув физиономию так, чтобы свет из окна лучше освещал пострадавшее место.

– Ничего, хорошо заживает, – констатировала женщина. – Даже удивительно.

– Сколько я спал? – задал я самый животрепещущий вопрос.

– Да уж больше суток, почитай. Вечером будить тебя пытались, чтобы накормить, да куда там! – и, заметив, как я озираюсь по сторонам, угадала мой следующий вопрос: – Отхожее место на улице. Как выйдешь, дом обойдешь, там увидишь. Только накинь вон хоть куртку. Похолодало на улице.

Только теперь я обратил внимание на то, что одежды на мне нет. Совсем. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Взгляд заметался по комнате в поисках потери, а на лице так отчетливо проступила паника, что, полагаю, для Паулины не остались секретом испытываемые мной эмоции. Конечно, дело было не в стеснении. Не думаю, что эту даму можно смутить моим непотребным видом – по всему выходит, ей такое видеть приходилось неоднократно, и ничего нового я даже при желании показать не смогу. Дело было в причине и цели всех моих неприятностей – маленькой бутылочке с королевской кровью, которую я хранил бережно зашитой в потайной карман, укрепленный на рубахе, под левой рукой. Так шансов разбить драгоценный сосуд меньше. Стекло пузырька, конечно, довольно толстое, его и специально не вдруг разобьешь, но я решил перестраховаться. И теперь я пытался найти взглядом свою одежду. И не находил.

– Если ты рубаху свою ищешь, то не беспокойся. Постирала я ее. – Хмыкнула женщина, вдоволь насладившись моим испугом. – Вон она, над печью сушится.

С кровати я соскочил, будто и не было ни жара, ни плохо заживших ран. Схватил рубаху, нащупал пузырек. Не удовлетворившись тактильным осмотром, достал склянку, вгляделся. Слава богам, цела! Печать не нарушена. Только после всех этих манипуляций сообразил, как веду себя перед благодетельницей. И, самое главное, насколько неосторожно показываю важность этого пузырька. Да и вообще, скачки голышом перед малознакомой представительницей прекрасного пола – довольно сомнительный способ расположить ее к себе.

Впрочем, Паулину мое смятение только позабавило:

– Предупреждать надо, коли чего секретное да важное хранишь. А то и заботиться, чтобы кто чужой не увидел. Впрочем, тебе простительно – в том-то виде, как ты приехал, немудрено забыть. Давай, иди уже. Вижу ведь, что подпирает.

Я благодарно кивнул и, накинув рубаху и указанную куртку, поспешил к обозначенному месту, по дороге размышляя, какие странные люди меня приютили. Даже подозрительные, пожалуй – уж очень спокойно они относятся к моим тайнам. В то же время я был благодарен, что они не пытаются вызнать моих секретов, по крайней мере пока. Доверять им полностью я, конечно, не мог, но и скрываться слишком сильно было бы глупо. И так уже многое продемонстрировал из того, что не нужно. Осталось выяснить, что скрывается за их флегматичностью и спокойствием.

Глава 20

Поселок железодобытчиков

Необходимость каких-то объяснений сознавал не только я, но и хозяева дома. Серьезный разговор у нас состоялся вечером, после возвращения Юстуса. Не сразу, правда. Сначала мужчина долго отмывался после работы, потом Паулина накрывала на стол. Судя по приготовленным блюдам, хозяева не бедствовали: на столе хватало мяса, да и вообще пища была разнообразная, хоть и простая. Присутствовали и соленья, и сладости, которые уж совсем редко можно встретить на крестьянских трапезах. Юстус заговорил, только утолив первый голод:

– Гадаешь, почему не расспрашиваю? – будто невзначай поинтересовался Юстус. И не дожидаясь подтверждения, ответил: – Да неинтересно мне. И Паулине. Ты мне помог, хотя мог мимо пройти. Даже вроде как должен был мимо пройти, потому что ты и так на ладан дышал. К тому же у тебя-то, судя по всему, какие-то долги есть, и ты к ним относишься серьезно. Ну а мы с Паулиной свои уже отдали. Пятнадцать лет отслужили. Я дослужился до первой сотни первого легиона Согреса. Паулина тоже, маркитанткой. Хотя ей и биться доводилось – знаешь ведь, как оно бывает, когда враг до обоза дошел. Да не коси глазом, вижу я, что знаешь. – Юстус весело хмыкнул, заметив мое смущение. – После уж осели здесь. Все по указу его величества. Либо на границу, либо в ином каком месте, где требуется. Мы вот здесь потребовались. Уж скоро полторы дюжины лет обретаемся. Двух сыновей вырастили, они теперь в Глеотине. Студенты оба. Дозволением его королевского величества для ветеранских детей обучение в университете бесплатное, вот и обучаются. Четыре десятка дворов тут у нас, ветеранов. Железо копаем. Рудного-то в Согресе нет. На оружейную сталь закупают, а из нашего так, больше инструмент какой или для еще каких надобностей. Летом копаем да сушим, а уж зимой плавим что накопали.

Бывший сотник глотнул морса, прокашлялся.

– Ну да что-то я в сторону ушел. Давно к нам гости не забредали, вот и болтаю почем зря. А говорю я это к тому, чтоб ты знал – твоих секретов нам не надо. Только одно, парень, прошу: если что против Согреса замышляешь, скажи честно. Неволить не стану, ничего тебе от меня не грозит. Слово. Попрошу только, чтоб ушел сразу. Сам отправлюсь в Соборное село, что в двух днях отсюда – там и сообщу о тебе. Времени, чтобы уйти, у тебя будет достаточно.

– Не замышляю. Клянусь, что дела мои с Согресом не связаны. – Я чуть задумался и решил рассказать немного больше – просто чтобы успокоить гостеприимных хозяев. – Из Артании я. И в страну вашу прибыл по делам Артании, никакого вреда вам не несущим.

– То мог бы не говорить. Артанца в тебе, уж прости, за версту видно. Ты уж, парень, не обессудь, но на догляда ты не тянешь. Видал я тайников, те другие совсем. Впрочем, не буду ничего спрашивать. Верю тебе. Ну а раз так – будь гостем. И не спорь, оправиться тебе нужно. Рана на груди зажила почти, но она тебя чуть не сломала совсем, а ты в дорогу отправился, не залечив ее до конца. Потому и горячка началась. Спешишь, по всему видать, да только если сейчас путь продолжишь – вообще никуда не дойдешь и дело не сделаешь. Так что сам думай, но коли не дурак, то со мной согласишься.

Я бы и хотел поспорить, но прекрасно понимал, что Юстус прав – мне действительно необходим отдых. Хотя бы пара дней. Вот только совсем промолчать было бы нечестно:

– Меня ищут. Могут и к вам зайти. Я, конечно, попытался следы запутать, да и сил у них немного, но ищут те, кто этим делом на жизнь зарабатывают. И они, если что, долго говорить не станут, за ножи возьмутся и за арбалеты.

– За ножи? Здесь? – И Юстус и Паулина искренне расхохотались. – Ох, парень, ну если ты за собой армию привел, тогда мы, может, напугаемся. А так – разве что развлечемся. Давно у нас разбойников не появлялось!

Серьезный разговор на этом завершился. У меня даже имя так и не спросили, как выразилась Паулина, «Настоящего все равно не назовешь, а выдумать мы и сами можем». Больше о моем темном прошлом и настоящем мы не говорили. До самого вечера я слушал рассказы о службе в войсках Согреса. Без особых подробностей, так, забавные случаи из жизни. Рассказали хозяева и свою историю. Паулина была маркитанткой. Я почему-то был уверен до этого, что маркитантка – это такая проститутка для военных. Должно быть, остался стереотип из прошлой жизни – в Артании такой должности не было. Однако в реальности оказалось по-другому. Случалось, конечно, всякое, но в основном маркитантки в Согресе – это такие суровые дамы, которые обстирывают солдат, кормят их, помогают раненым и вообще заведуют обозом. Случалось Паулине и в боевых действиях поучаствовать: когда враг нападает на обоз, принадлежность к слабому полу не только не спасает, а, скорее, помешать может. Солдаты любых армий при виде вражеских женщин редко вспоминают о целомудрии и джентльменском отношении. Паулина, как оказалось, вполне умело обращается с топором и копьем, а уж ее лекарские навыки я смог оценить на собственном опыте.

Сам же Юстус благодаря армии смог пробиться из самых низов. Двенадцати лет от роду он оказался круглым сиротой. Выжил один из немногих в деревне после вспышки холеры, которую принесли проезжие купцы. Деревню спалили полностью, чтобы прекратить распространение болезни. Выжившим, после истечения срока карантина, предложили скромную компенсацию – едва-едва хватило бы на то, чтобы обустроиться на новом месте. Да и то, только если сил хватит. Юстусу было двенадцать лет, и он совершенно не знал, что ему с этими деньгами делать. В общем, мой хозяин в свое время поступил так же, как и я, только ему пришлось гораздо сложнее. Двенадцатилетних в армию Согреса не принимают. Три года он прожил перекати-полем, выданные в качестве компенсации деньги частью спустил, частью потерял – я подозреваю, что наивного мальца только ленивый вокруг пальца не обвел. В результате к вербовщику он пришел, едва ему исполнилось пятнадцать, еще и пару лет возраста приписать пришлось.

Ну а дальше… Послужить пришлось на всех границах. Юстус участвовал в трех войнах, две из которых Согрес закончил с непонятными результатами. Ну, это когда обе стороны с гордостью сообщают, что войну выиграли, а по факту просто деньги кончились у обеих сторон. Третья война, с рунийцами, соотечественниками Тикля, вышла удачнее, однако именно по ее завершении Юстус решил обзавестись семьей и заняться каким-то более мирным трудом. Две награды «За храбрость» просто так не даются. Опытный уже солдат решил, что третью ему если и дадут, то посмертно, и решил из армии уволиться, благо имел на то полное право – пятнадцать лет, необходимых для выхода в отставку, он уже выслужил. Да и любовь у них с Паулиной как раз приключилась. Дослужился Юстус аж до звания сотника – и это несмотря на низкое происхождение! – первой тысячи, в которой большинство командных должностей занимали гораздо более родовитые господа. Так что удерживать его не стали, скорее восприняли уход с облегчением. Однако просто так уйти со службы в Согресе нельзя. Считается, что если уж давал присягу его величеству, служба становится для тебя пожизненной. Потому и направились Юстус с женой строить новое поселение на этом богом забытом болоте. Стране нужно железо. Впрочем, оба ветерана своей новой жизнью были довольны, вот только порой бывало скучновато, особенно после того, как детей отправили на обучение, так что мое появление оба восприняли как способ развлечься.

Оставаться кому-то обязанным не люблю, поэтому к делу развлечения хозяев подошел со всей ответственностью. Цирковых номеров, конечно, мне не устроить, а вот рассказать мог многое. И конечно, больше всего про войну в Артании. О своих собственных приключениях я промолчал, но раз уж ни для кого не было секрета, откуда я родом, почему бы не утолить любопытство хозяев? С моего разрешения Паулина сбегала к соседям, так что в комнатку набилась целая куча народа – послушать о жизни сопредельного государства хотели многие, тем более что какие-то новости до них все же доходили, давно разжигая интерес.

В результате моя словоохотливость, конечно, вышла мне боком. Хотя напрасно я на себя наговариваю. Неприятности ждали меня в любом случае, шила в мешке не утаишь.

Утро я встретил в отличном настроении – насколько оно может быть отличным в моем положении. Лихорадка окончательно ушла, и теперь я отчетливо чувствовал, что иду на поправку. Небольшая слабость никуда не исчезла, но ни в какое сравнение с тем, что я чувствовал еще два дня назад, она не выдерживала. К тому же соображать я стал значительно лучше. Теперь, вспоминая свои последние решения, я мог только удивляться, в какую задницу загнал сам себя. Как можно было так слепо слушать намеки мэтра Алкина? И зачем я вообще решил уйти от девчонок? Своим бегством я фактически расписался в том, что это именно я увел склянку с кровью из-под носа у тайной службы Артании. Хуже было бы, только если бы я решил развесить по столице объявления о том, что украл драгоценный сосуд с кровью.

Догадываюсь, зачем это было необходимо самому мэтру Алкину – я своим бегством хорошенько расшевелил представителей тайной службы Артании. Им пришлось действовать в спешке, а в таком случае неизменны ошибки. Уверен, подчиненные мэтра Алкина выявили многих агентов Артании на своей территории. А вот зачем лишние приключения понадобились мне, я и сам понять не мог.

С одной стороны, по отношению к подругам я поступил просто отвратительно. Все мои размышления о том, что я не хочу втягивать Ингу в грязные игры, не стоят и ломаного гроша, хотя бы потому, что она уже по уши в них втянута. Вспоминая свое поведение в день выступления актрисы на столичной сцене, я сам себе поражался. Откуда у меня взялась эта непонятная обида, даже злость на девушку?

В результате на деле все мои попытки «отвести от актрисы беду» являются именно тем, чем выглядят на первый взгляд. Я получил желаемое и свинтил, оставив напарницу разбираться с возможными проблемами в одиночестве. Понадеялся, что мэтр Алкин о ней позаботится. Да этот лис, если нужно, собственную мать под удар подставит! И ведь самое паршивое – не исправишь ничего. Я был готов плюнуть на остатки собственной гордости и вернуться в столицу, да только теперь это было бы действительно опасно. Нет уж, выкручиваться нужно самому.

Юстусу появился в доме именно в тот момент, когда я пришел к этой, в общем, очевидной мысли. Уже то, что бывший сотник прервал работу и вернулся домой в середине дня, говорило о том, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Глядя же на досадливо наморщенные брови хозяина дома, я сделал вывод, что новости он принес нерадостные. Так и оказалось.

– Ищут тебя, парень. Уже, почитай, нашли. Ходил сегодня один мутный тип, все расспрашивал, не было ли каких прохожих у нас в деревне в последние дни. У нас болтать-то не принято, да и чужаков мы обычно не привечаем, да только сам ведь понимаешь, не тайники. Он помимо того, что расспрашивал, сначала в трактире сидел полдня, разговоры слушал. У нас многие, кто хозяйства не держит, там просиживают, благо за железо его величество платит достойно, есть на что посидеть. Обычно-то дела находят и такие, а сегодня что – есть, что обсудить, да о чем поболтать, вот и чесали языки как бабы. А этот, зараза, тихо сидел, не отсвечивал. Даже и не сразу заметишь. Поначалу-то на него сильно внимания не обращали. Трактир придорожный, мало ли что за человек. У нас тут не совсем глухомань, всякие люди бывают, но все больше проездом, да только ночь переночевать. Потому сильно в разговорах не сдерживались. Тебя не обсуждали, не подумай. Про Артанию твою говорили да про эльфов рассуждали. Ну, знаешь ведь, дурацкие разговоры, что, мол, «если бы нам пришлось, то мы бы им сразу пинка под зад дали», и всякое такое. Потом глядят – а посетитель-то уши навострил. Ну, примолкли тогда, да только уж поздно было. А он видит, что разговоры поутихли, подсел к ребятам и начал спрашивать. Никто, конечно, ничего ему не рассказал, но по молчанию внимательный тайник тоже многое узнать может. Так что считай, знают теперь, что ты здесь. За то, что напасть могут, ты не опасайся. Народ у нас опытный, никто озоровать не даст. Да только не навечно же ты у нас поселишься…

Вот и закончилось мое благостное пребывание в поселке железодобытчиков. Особого выбора, куда двигаться дальше, не было, только возвращаться на флёфенский тракт. Как оказалось, эта дорога дальше не вела, просто делала петлю, соединяя другие такие же поселки, и снова выходила на тракт. Одно хорошо – Юстус твердо пообещал, что соглядатаи меня не увидят и о моем уходе никто не узнает.

Так оно и вышло. Остаток дня и почти всю ночь я провел в постели, отлеживаясь впрок или готовя оружие в дорогу, а рано утром, за пару часов до рассвета, меня разбудил старый сотник. Для похода все уже было готово – я сам принимал живейшее участие в подготовке. Мне, правда, неловко было пользоваться щедростью хозяев, но и отказаться не получилось. Да и не хотелось, честно говоря. Во-первых, Паулина собрала мне в дорогу внушительный мешок с провизией. За то время, что провел в доме отставников, я успел убедиться – в этой спокойной, немного меланхоличной женщине уживается множество талантов. И талант поварихи не стал исключением. Готовила супруга Юстуса просто великолепно. Никаких изысков, но даже самые простые блюда получались у нее исключительно вкусными. Самое главное, она прекрасно знала, что может понадобиться в дороге. В мешок мой, не слушая возражений, она сложила несколько кусков копченой лосятины, сухари, завернутые в вощеную материю вяленые и сушеные овощи. Звучит просто, но даже такая простая пища получилась у Паулины просто великолепно. А самое главное, все это, занимая не так уж много места, могло поддерживать мои силы несколько дней.

– Ну-ну, нечего отнекиваться, – хмыкнула женщина, когда я все-таки попытался возразить. – Тебе сейчас к людям лучше подольше не выходить, а больше у нас еды особенно не добудешь. Леса-то только на юге, здесь охотиться не на кого. А тут, если слегка тянуть, и на неделю хватит. Можно так лопать, можно похлебку сварить, если будет возможность костер развести. Крупы я тебе на такой случай отсыпала, а не понадобится, так и подашь какому убогому.

Я смущенно поблагодарил. Мне в тот день пришлось говорить слова признательности еще не раз. И когда мне выдали мою одежду, выстиранную от крови и аккуратно залатанную, и когда выдали еще один комплект, который мне предстояло надеть. Юстус принес от кузнеца набор болтов для арбалета и пару десятков снарядов для самострела.

А когда утром Юстус притащил кожаный пояс с двумя ремнями, перекинутыми крест-накрест через плечи, я и вовсе не знал, как выразить свой восторг. В отсутствие кольчуги, которую пришлось пока отправить в седельную сумку, пояс предоставлял хоть какую-то защиту, к тому же сел как влитой. На нем удобно разместилась парочка метательных ножей и лекарский набор, да и для заветной склянки с кровью нашлось удобное отделение. При желании можно было там разместить и весь оставшийся арсенал, вот только это мне пока было не нужно.

– Не попадайся, парень, – только ответил мне отставной сотник, когда я попытался выразить свой восторг. – Хочу как-нибудь еще прочитать о твоих подвигах. – С этими словами он плюхнул передо мной тоненькую стопку каких-то листков, в которой я с удивлением узнал газету. С ума сойти. В Артании это нововведение только начало распространяться, до войны, но так и не снискало популярности. После войны и революции первое и единственное издание было закрыто. Здесь, в Согресе, печальная участь обошла аналогичное предприятие стороной. Газета была датирована вчерашним днем, и я с удивлением увидел короткую заметку:

«Пятеро покойников было найдено на дороге между д. Приозерной и с. Логовым. Все пятеро погибли от рук одного неизвестного. По сообщениям стражи, схватка была жаркой, неизвестные лиходеи резали друг друга без жалости. Имена погибших неизвестны, убийца также остался не узнанным. Стража просит свидетелей, буде таковые найдутся, сообщить любые сведения о происшествии в любое отделение. О вознаграждении ничего не сказано, однако гражданский долг каждого жителя Согреса всемерно помогать страже, стоящей на защите нашего спокойствия».

Забавная статья, но заинтересовала меня не она. Я так и прикипел взглядом к другому листку, где сообщалось следующее:

«Известная актриса и певица, госпожа Инга Краус объявила о досрочном прекращении гастролей. По словам певицы, ситуация на родине требует ее немедленного возвращения. В стране назревает голод, возможно продолжение гражданской войны. В это тяжелое время г. Краус не может оставаться вдали от Артании и спешит как можно быстрее вернуться, чтобы разделить с соотечественниками все тяготы и оказать посильную помощь гражданам, воодушевив их на преодоление испытаний своим искусством. Весь Согрес поддерживает самоотверженную девушку и с тревогой следит за событиями в соседней стране. Надеемся, что смутное время там скоро закончится. Вместе с тем все ценители искусства опечалены таким скорым завершением гастролей. Те несколько концертов, которые дала г. Краус, имели огромный успех, а выступление во дворце снискало горячую похвалу от его величества Вильгельма III. Подробности о самом выступлении, а также о происшествии, случившемся сразу после него, вы сможете прочитать в следующем номере».

Я с трудом оторвал взгляд от статьи. Боюсь, мне не удалось скрыть своего интереса – подняв глаза, я успел заметить, как переглянулись Юстус с Паулиной. Впрочем, не важно. Я вдруг понял, что ужасно волнуюсь. Что за происшествие, о котором говорится в газете?

– Да возьми ты эту газету, если так полюбилась, – хмыкнул Юстус.

Я только после его слов заметил, что вцепился в бумагу изо всех сил, чуть не разорвав страницы. Благодарно кивнув, я засунул газету в сумку. Все, что меня интересовало, я уже прочитал, но и отказываться не стал. Еще раз перечитаю. И обязательно куплю следующий номер, как только окажусь в населенных местах. А теперь пора все-таки в дорогу, тем более Юстус начал поглядывать на меня совсем уж недоуменно. Явно не такой реакции ожидал, когда показывал мне статью, в которой описывались мои «подвиги».

Глава 21

Караван

Деревня еще спала. Сельские жители встают рано, но не настолько – единственная улица была тиха и пустынна, даже собаки поленились просыпаться, чтобы облаять слишком ранних гуляк. Конь ждал за околицей, заранее отведенный туда Юстусом. Ночи пока теплые, дождь прекратился, так что беспокоиться о животине, привязанной в небольшом овражке, не стоило. Опасаться, что коня уведут, было бы и вовсе глупо – в этих местах воров не водится. Слишком много тех, кто с удовольствием устроит на любителя завладеть чужой собственностью загонную охоту.

Сотник вел меня не к дороге. Местные жители отлично знают болота. Ничего удивительного, уж для тех, кто с этого болота живет, было бы странно не знать всех местных тропок, вот Юстус и решил проводить меня до тракта, чтобы, значит, хотя бы поблизости от деревни никто не прицепился.

– Заодно и обход сделаю, – пояснял мне сотник. – Места у нас глухие, надо иногда проверять, все ли хорошо в окрестностях.

Надо сказать, эти пару дней, в течение которых мы топали по слегка колыхающейся от наших шагов тропке, были скучнейшими за все время путешествия. Давно у меня не было такой спокойной дороги! Не нужно было опасаться встречных, не нужно было бояться преследования. Единственная проблема – вездесущие комары, которых, кстати, уже тоже было не слишком много по осеннему времени. Расстраивало только одно – что со мной не было Говорны. Вот уж кому бы понравились эти места! Тихо, спокойно, полно всевозможной живности, ягод и полезных трав. Гоблины привыкли жить на болотах. Уверен, шаманка нашла бы гораздо больше полезного, но и я за время скитаний кое-чему научился, так что моя сумка пополнилась многими полезными ингредиентами. Кое-что из того, что я собирал, оказалось незнакомым даже для Юстуса. Я объяснял свойства тех или иных трав, ничего не скрывая – мне хотелось отблагодарить сотника хотя бы полезными знаниями, раз уж другие формы благодарности за помощь и приют он принимать отказался.

Все хорошее когда-нибудь заканчивается, закончилось и наше путешествие. Третий рассвет после ухода из деревни мы с сотником встретили уже в относительно сухих местах.

– Ну что, пора прощаться, – улыбнулся Юстус. – Интересный ты парень. Хотел бы я узнать поподробнее о твоих приключениях… Ну да боги располагают, может, и услышу когда что-нибудь. А то и встретимся. Пусть тебе сопутствует удача. И не дай себя поймать, парень! – еще раз повторил сотник.

Я тоже пожелал всего наилучшего своему спасителю и зашагал на север. Юстус перед уходом подробно объяснил, куда двигаться, да я и сам примерно представлял, где нахожусь. По моим расчетам, на флёфенский тракт я должен был выбраться в двух днях пути от города. Обойти сам Флёфен было бы трудно, да я и не собирался. Мне хотелось быть в курсе новостей. В особенности тех, что касаются одной известной актрисы. Я не слишком боялся, что меня могут обнаружить – ну сколько там может быть шпионов тайной службы Артании? Моего точного местонахождения они не знают. Смею надеяться, если и ищут меня, то ближе к поселку. Про него-то они знают, что я там был совсем недавно. О том, что я уже уехал из деревни железодобытчиков, ищейки наверняка догадываются, но даже так гораздо логичнее ждать меня в тех местах, где дорога, соединяющая села бывших легионеров, выходит на флёфенский тракт. Как объяснил Юстус, болота считаются полностью непроходимыми. Даже если кто-то заподозрит, что я решил рискнуть и скрыться таким способом, ждать меня на тракте так быстро никто не станет. Расставят везде своих людей? Да нет у них столько людей. А уж о том, чтобы изменить внешность, я позаботился в первую очередь – и не без помощи Юстуса и Паулины. Добрая женщина перекрасила мне волосы – теперь я мог похвастаться ярко-рыжей шевелюрой. Одежда тоже сменилась – если раньше я предпочитал военный стиль, все-таки изображал наемника, то теперь красовался в ярких одеждах выпускника Согресского университета. А что, возраст вполне подходящий, кое-какими знаниями я обладаю, благо книг в свое время проглотил множество. Вполне могу изображать молодого повесу, спешащего к месту новой службы – отрабатывать бесплатное обучение. Одинокий путник все равно будет привлекать внимание, но я надеялся, что слишком пристального внимания возможных наблюдателей смогу избежать. Нужно только заставить себя не зыркать по сторонам слишком явно да вести себя чуть более беспечно, чем я привык. Немного непривычно было ехать с одним кинжалом на поясе – все остальное оружие было надежно спрятано в седельных сумках. Ну, кроме пары метательных ножей, скрытно упрятанных в подаренный Юстусом пояс. Однако я готов был терпеть, только бы получить возможность узнать что-нибудь о девушках. Как-то тревожно было на душе, особенно после того, как я вычитал в газете о каком-то происшествии, «случившемся сразу после концерта во дворце». Я, наконец, окончательно решил для себя: расставание с девушками было большой ошибкой, и был намерен исправить ее насколько возможно быстро. Вряд ли мне удастся сделать это в Согресе, но я надеялся хотя бы убедиться, что с ними все в порядке, пускай и из таких ненадежных источников, как газеты. Ну а встретиться с актрисой и Говорной можно уже в Артании, если удастся благополучно избежать внимания тайной службы.

В общем, это был отличный план, и он провалился полностью, стоило мне выбраться на дорогу. Причем провалился самым приятным образом – я нашел попутчиков. На дорогу я выбрался незадолго до заката и совсем недалеко от небольшого села под названием Малые Ульи, что в полутора днях пути от села Лугового. Того самого, из статьи. Можно было остановиться в местном трактире на ночь, не привлекая особого внимания. Тем более я нагнал небольшой крестьянский обоз, следовавший как раз в ту сторону. Мне даже не пришлось искать повод для разговора – возница второй из двух телег сам окликнул меня, когда я проезжал мимо.

– Эй, парень, ты не из столицы ли едешь?

– Ага, из нее, – с готовностью ответил я. – В Нижние Песчаники еду, по распределению.

Это я назвал поселок, который мне посоветовал Юстус. Как рассказал бывший солдат, то было совсем молодое селение, всего лет пятьдесят назад образовавшееся, и как раз в нужной мне стороне. «Его величество, дайте ему боги здоровья, вообще активно развивает всевозможную добычу, – хвастался своей осведомленностью Юстус. – Вот и в Песчаниках нашли залежи природного асфальта. Точнее, тогда еще никаких Нижних Песчаников не было. Как раз после того, как нашли, и началось строительство. Асфальт мы в основном продаем в империю – там это очень востребованный материал. Корабли они им пропитывают, чтобы, значит, лучше от воды сохранялись. Впрочем, у нас-то он тоже кое-где используется. В строительстве в основном».

Все это мне рассказал Юстус, как раз на тот случай, если придется рассказывать кому-то свою историю. Вообще неплохая получилась сказка, проверить ее можно только одним способом – попросить направление, которого у меня, конечно, не было. Но я и не собирался впаривать эту байку стражникам, а всем остальным должно сойти и так.

– У-у-у, далековато тебя! Через Флёфен, а потом на север?

– А как еще? – улыбнулся я. – Быстрее только до Пятиглавой крепости, а потом вдоль границы с Рунией. Да только там, говорят, неспокойно бывает. Вроде и мир у нас с ними, а инциденты случаются. Нет уж, я лучше не торопясь, но безопаснее.

– Вот сразу видно, образованный, – обрадовался возница. – «Инциденты»… Я и слова-то такого не знаю. Сказал бы проще – разбойники тамошние сюда на промысел ходят, а наши – к ним. Это ты молодец, что осторожный. Не, ты не подумай, я не в упрек говорю. Редко когда у молодого человека такое здравомыслие есть, все больше торопятся, жизнь свою на лишний день разменять готовы. Вот, моих-то дуболомов, – старик широким жестом обвел помощников разного возраста, – все время приходится одергивать, чтобы куда не сунулись без ума. Да только все одно, как бы не ошибся ты, парень, с выбором маршрута. На флёфенском тракте тоже какие-то дела странные творятся. Слыхал, тут недавно смертоубийство случилось? Пятерых кто-то положил, даже в этих новомодных газетах написали. И ладно бы только это! Люд какой-то все больше мутный появляется – на вид разбойники, но не грабют. Только глазами тебя всего ощупают, а то и остановят, да спрашивать начинают. Ей-ей будто разъезды устроили, как в войну, только не стража, а лиходеи какие-то. Вон, в Приозерной парнишку встретил, твоего примерно возраста. Отлеживается, бедолага. Остановили, спрашивали всякую ерунду, непонятно, чего и пытали. Так ничего не добились, так со зла по башке огрели да деньги все забрали. Стража с ног сбивается, да только где ж их найдешь, бандитов этих – по полям да по лесам не набегаешься!

– Ужас какой! – вполне искренне испугался я. – А я никого не встретил. И в Приозерной не останавливался.

– Ну так у тебя конь-то вон какой справный, это нам на телегах чаще останавливаться приходится. Ты-то, наверное, в Котелковом ночевал?

– Ага, в нем, – Я припомнил, что действительно проезжал такую деревню несколько дней назад.

– Вот то-то! Тебя, видать, конь твой и спас, быстро едешь. Да только на твоем месте я бы на такое везение больше не уповал. Мало ли как повернется. Эти гады, по слухам, не только там промышляют, по всему тракту случаи были. А может, и другие какие, не те же самые. Ты бы лучше переждал где дней пять, пока стража подтянется. Его величество, говорят, уже написал приказ, чтобы усилить патрули. Тогда-то их точно прижмут! Ну, или, край, прогонят. Мы бы и сами лучше подождали, да только тогда на ярмарку никак не успеем, если и приедем, то только к концу. Но девок своих и детей малых, вишь, оставить решили. Из-за того на целый день задержались – пока сыновья их от тракта обратно в поселок провожали, да пока назад ехали… А то давай с нами, если торопишься. Мы вон уже с семейством Тимо объединились, теперь вдвоем едем. Глядишь, и еще кого встретим. Большой-то толпой все одно не так страшно ехать. Потеряешь пару дней, а все одно в выигрыше окажешься, потому как лучше потерять пару дней, чем голову – это тебе старый Хорст говорит, а уж Хорст ерунды не скажет! – с самодовольным видом заключил старик.

Для приличия я немного посомневался, но на самом деле был согласен сразу. Уж лучше так, чем одному ехать. Если я правильно догадался, представители тайной службы Артании нашли-таки способ нивелировать свою малочисленность. Решение простое, на самом деле, и просто напрашивающееся, это только я со своей неопытностью не сообразил сразу. Они просто наняли разбойников. Наверняка ведь выходы на криминальную часть общества Согреса у них есть, так что они пустили клич и предложили вознаграждение. Очень просто, были бы деньги. А вот мне теперь станет намного сложнее.

На предложение крестьянина я согласился с благодарностью. Время было еще не слишком позднее, так что до Малых Ульев мы добрались засветло. Я, не чинясь, принял приглашение разделить трапезу, с восторгом слушал Глухого Тимо, который за время ужина, кажется, так ни разу и не закрыл рот, без умолку делясь воспоминаниями своей богатой на события жизни. Даже удивительно, когда он успевал есть – вроде бы ни разу не прервался на то, чтобы прожевать пищу, однако тарелка перед ним пустела с дивной скоростью. Тимо оказался не совсем глухим. Ровно настолько, чтобы слышать собственный голос, если говорить очень громко, почти кричать. Соответственно, его рассказы слушали не только за нашим столом, но и все остальные посетители таверны. Независимо от того, было им это интересно или нет. Несмотря на этот недостаток, старый землепашец оказался хорошим рассказчиком, так что особого недовольства среди прочих едоков не было. А главное, благодаря Тимо, все внимание было сосредоточено на нем, и это давало мне возможность немного оглядеться.

То, что я увидел, мне очень не понравилось. Большинство невольных слушателей Тимо были увлечены его рассказами. Малая часть посетителей была недовольна, что он мешает их собственному разговору, кто-то, наоборот, увлекся рассказами. Но были и другие. Четверо хмурых постояльцев, расположившихся в самом углу трактира, на старика внимания не обращали. Зато внимательно ощупывали взглядами всех остальных посетителей заведения. Как будто искали кого-то. Я почему-то не сомневался, что ищут меня. Существовала вероятность, что это просто паранойя разыгралась, но я решил ее не учитывать, особенно после рассказов Хорста. Что я мог сделать сейчас? Как ни странно, только одно: активнее принимать участие в посиделках. Если я правильно понимаю, искать должны парня моих лет, выглядящего как наемник и путешествующего в одиночку. Внешность я худо-бедно поменял, на наемника похожу теперь мало, остается только показать всем интересующимся, что со своей компанией я еду уже давно.

Именно этим я и занялся. Старый Тимо обрел в моем лице самого преданного слушателя. Все остальные явно не раз уже слышали его истории. Младшее поколение так и вовсе порой недовольно кривились, но втихаря, так, чтобы рассказчик их недовольства не видел. Я же с удовольствием прикладывался к кружке с вином, поддакивал рассказчику, задавал уточняющие вопросы, громко смеялся незамысловатым шуткам и даже пересказывал остальным сидящим за столом особенно удачные пассажи – в общем, изо всех сил старался выглядеть своим в этой компании. «Хах! Слышал, дед Хорст! Внучку старосты! В его же доме! Вот вы, старики, даете! Не, ну я, конечно, тоже повеселиться люблю, но чтобы так…»

Мне нравилось отыгрывать эту роль. Спокойные, уверенные в себе мужики, всю жизнь проработавшие в поле и заслуженно этой жизнью гордящиеся. Простые, иногда чуть пошловатые истории. Черт побери, мне было немного завидно. Я обычно не становлюсь душой компании, и мне приходилось прилагать некоторые усилия, чтобы вести себя чуточку развязнее, чем я привык, но я вполне искренне восхищался их похождениями. Наверное, поэтому, никто не заметил фальши – ни мои собеседники, ни угрюмая компания в углу – я кожей чувствовал, как их вспыхнувший было интерес постепенно угасает.

Посиделки закончились почти сразу после заката – наутро предстояла дорога, никому не хотелось проснуться с тяжелой головой. Хорст предложил переночевать во дворе, прямо в телегах, чтобы не тратиться на комнаты и заодно приглядеть за товаром. Я с радостью согласился – так я буду выглядеть совсем своим.

В дорогу отправились, как и положено, ранним утром. Собирались крестьяне медленно, не торопясь, компенсируя свою неторопливость ранним подъемом – разбудили меня часа за два до рассвета. Откровенно говоря, такой ранний подъем без всякой необходимости (мне-то собраться – только подпоясаться) меня не порадовал. Выздороветь-то я выздоровел, да только не до конца, лишние пару часов сна мне бы никак не повредили. Впрочем, все обошлось даже к лучшему. Так у меня было время подправить грим, благо Паулина, мой добрый ангел, не забыла снабдить меня специальной пудрой для сокрытия свежего шрама на лице. А там и вовсе хорошо вышло – Хорст, глядя на мою сонную физиономию, сжалился и предложил доспать на телеге:

– Тю, студент, да ты носом клюешь! Не привык, небось, так-то рано вставать! И напрасно. Кто рано встает, к тому боги милостивы. Ох, смотри-ка, прям видно, что глаза слипаются! Давай вон, привязывай коня к телеге и сам в нее полезай. Что зря задницу в седле-то бить?

Я и не подумал отказываться, так что ближайшие несколько часов с удовольствием отсыпался среди мешков с сеном и прочими излишками крестьянского хозяйства. Да и после того, как проснулся, никто меня не погнал обратно в седло. Хорст, довольный, что появился новый слушатель, вовсю делился историями из жизни. Все, что от меня требовалось – это время от времени задавать наводящие вопросы, да в нужных местах удивляться – большего крестьянину было не нужно. Он, правда, попытался расспрашивать о студенческой жизни, когда устал говорить сам, но я, чтобы пресечь ненужное любопытство, задвинул длинную и ужасно скучную лекцию по фармацевтике, так что крестьянин сто раз пожалел, что начал меня о чем-то спрашивать. Сыновья и племянники патриарха даже предпочли поотстать, лишь бы не слушать моих рассуждений «о наилучшем температурном режиме для вываривания болотного стрелолиста, дабы концентрация полезных веществ в растворе достигла наивысшего уровня». После того, как Хорсту все-таки удалось меня прервать, – а я уж постарался, чтобы это было непросто, – он больше не рисковал ничего спрашивать. Предпочитал дальше вести разговор в одиночку, чего я, собственно, и добивался.

Время тянулось медленно и скучно. Я уже понадеялся, что до следующей остановки никаких происшествий не случится. Напрасно.

Мы уже подъезжали к Заячьим Дорожкам. Я такого поселка не помнил, видимо, по дороге в сторону Глеотина мы его миновали не останавливаясь. Спутники же мои собирались ночевать именно в нем. Крестьяне ощутимо расслабились, предвкушая скорый отдых, даже Хорст перестал то и дело вглядываться вдаль и по сторонам – сегодня его телега ехала впереди, и в обязанности старика входило заблаговременное обнаружение возможных проблем на дороге. Весь день он немного нервничал, напуганный тревожными слухами, но теперь, когда до стоянки оставалось всего несколько километров пути, успокоился, и даже пустил меня править лошадьми, а сам занял мое место на облучке, даже подремывать начал. Поэтому то, что впереди на дороге что-то неладно, первым заметил я. Толкнув спутника локтем, я озадаченно спросил:

– Глянь, дядька Хорст, чего там? Вроде обоз стоит?

Крестьянин встрепенулся, прищурился, вглядываясь вдаль:

– У тебя глаза-то зорче, студент. Молодой же еще. Но как будто ты прав. Вон, вроде и телеги… Да, обоз типа нашего. Чего он стоит-то?

– Суетятся чего-то, – ответил я. – Толком не вижу, но вроде бегают вокруг телег, что ли? Поломка какая-нибудь, может?

– Бегают, говоришь… – Хорст пытался разглядеть происходящее еще несколько секунд, а потом спрыгнул с неспешно передвигающейся телеги и поспешил к напарнику по путешествию, на ходу бросив мне, чтобы тормозил.

– Эй, бездельники! – крикнул он. – Хорош друг дружке по ушам ездить! Совсем расслабились! Там грабеж!

– Чего?! – не расслышал старый Тимо. Остальные уже побежали вперед, в попытке рассмотреть, что там происходит. А там действительно происходил натуральный грабеж. В самом разгаре причем. Владельцы обоза еще оборонялись, сбившись вокруг одной из телег, а на них наскакивали разбойники. Пока конфликт не перешел в горячую стадию, насколько я сумел рассмотреть издалека. Бандиты вроде бы прощупывали охранников, те огрызались по мере сил.

Глава 22

Операция

Мои спутники явно растерялись. Я видел, что люди не могут решить – то ли бежать на помощь, то ли разворачивать телеги, пока нас не заметили. И все боятся первыми сказать свое мнение. С одной стороны, проигнорировать чужую беду нельзя. Там такие же крестьяне, и отправься мы чуть раньше – нападали бы сейчас на нас. С другой стороны, рисковать своими жизнями, жизнями своих детей… Легко быть храбрым, когда за тобой никого нет. А если ты знаешь – стоит тебе помереть, и родные пойдут по миру, становится уже не так просто решиться. Я очень хорошо понимал, о чем сейчас думают мои спутники, и осуждать их не мог. Более того, возможно, я бы предпочел избежать драки. У меня важный груз, и ответственности за других не меньше. Больше тысячи людей и не-людей ждут моего возвращения. Да и вряд ли тем ребятам впереди грозит смерть – все-таки трупы оставлять за собой слишком опасно, искать будут азартнее. И работники ножа и топора об этом прекрасно осведомлены. Все, что грозит владельцам того обоза – лишиться части ценностей. Даже не всех. Разбойников не очень много, и они пешие. Даже если коней уведут, то сами телеги забирать не станут – негде тут телегу укрыть, да и не уйдешь с ней далеко. Нет, в этой ситуации я бы определенно предпочел пройти мимо. Если бы не одно но: это нападение ведь не случайно. Вряд ли я ошибусь, если предположу, что это мои соотечественники из тайной стражи поспособствовали появлению в этих местах такому количеству бандитов. Значит, в этом нападении есть и доля моей вины.

Поэтому я, не обращая внимания на растерявшихся крестьян, принялся соображать, чем вооружиться хоть немного. С парой метательных ножей да кинжалом в драку лучше не лезть. Самое паршивое, мне тоже высовываться не следовало. Арбалета у простого студента быть не может, как и меча. Продемонстрировать их – все равно что прямым текстом признаться: я не тот, за кого себя выдаю. Любая вещь из моего арсенала слишком дорога для простого студента. Да и не нужна – Согрес, страна мирная сейчас. Здесь если и есть у кого оружие, то хранится дома. Это у нас в Артании сейчас без хорошей защиты и вооружения можно только в городах находиться, да и то только днем. Так что содержимое моих седельных сумок для меня было сейчас недоступно. Я уже думал плюнуть на конспирацию, но в этот момент старый Тимо, наконец, сообразил, что происходит.

– Не понял! А чего вы еще тут-то? Ну-ка айда бить лохматых! Эй, пришлый, с нами?

Я усиленно закивал – не был уверен, что если ответить вслух, он расслышит.

– Во! Держи тогда. И вы все разбирайте! Да быстро, сказал же. Кто забоится – руки не подам больше.

С этими словами старик откинул рогожку со своей телеги и крышку короба, в котором обычно сложен инструмент для починки. У старого Тимо, как оказалось, там был совсем не тот инструмент. Мне, например, досталась настоящая булава. Оружие для меня совсем незнакомое, но даже так гораздо лучше, чем нападать на вооруженных разбойников, размахивая одним кинжалом. Я предпочел бы щит, но такого среди запасов старика не было. Ну или меч, который был только один, но брать его я постеснялся. Не по чину студенту такое оружие, не должен я уметь с ним обращаться. Остальные, получив четкие указания, с некоторым даже облегчением расхватали оставшийся арсенал – преимущественно такие же булавы, как и у меня, да пара топоров.

На помощь оборонявшимся бросились бестолково – просто рванули по дороге, не пытаясь скрываться, без попытки собрать строй. Я с трудом удержал рот на замке, так хотелось рявкнуть, чтобы разошлись в стороны от дороги. Ну в самом деле, нас десять человек, нападавших – тринадцать. Оборонявшихся я насчитал человек семь. В общем, преимущество не такое большое, чтобы бежать толпой. В результате я решил хотя бы сам глупостей не творить. Крикнул Хорсту, что зайду с другой стороны, и рванул в поле, чуть пригнувшись. Я решил обойти разбойников с тыла.

И не прогадал. Вопреки моим опасениям, бандиты были не сильно-то лучше крестьян в военном деле. То, что к жертвам спешит подкрепление, они заметили в последний момент. Если бы Хорсту с Тимо хватило ума нападать молча, на них бы и вовсе не обратили внимания до самой стычки, но за десяток шагов старикам вдруг пришло в голову подбодрить себя воинственными криками. Эффекта внезапности не получилось. Часть разбойников, семь человек, отделились от основной группы и кинулись навстречу крестьянам, остальные шестеро продолжали наскакивать на своих жертв. При ближайшем рассмотрении стало ясно, почему разбойники предпочли принять бой, а не разбежались, заметив новых противников – первые их жертвы уже еле держались на ногах. Да там изначально сражаться было некому – я с удивлением увидел, что четверо из пяти оборонявшихся – дети, лет двенадцати. И все они уже ранены. Только последний, взрослый бородатый мужик, оставался до сих пор цел, и даже довольно ловко отбивался длинным мечом, но долго так продолжаться не могло. По лицу бойца стекали крупные капли пота, щит был изрублен. Боец устал и едва держался.

Я же, как и планировал, зашел к нападавшим с тыла, да еще чуть позже, чем в драку ввязалась команда Тимо, так что остался никем не замеченным. Бить в спину, может, и нечестно, зато очень эффективно – к тому времени, как на меня обратили внимание, двое бандитов были мертвы. Еще одного я успел оглушить булавой, прежде чем они успели перестроиться. Оставшиеся трое бандитов, увидев такую скорую расправу, решили судьбу не испытывать, рванули куда-то дальше по дороге, даже не предупредив занятых дракой с крестьянами товарищей.

Появилось время, чтобы взглянуть, как там дела у моих спутников. Увиденное мне не слишком понравилось. Несмотря на отчаянную храбрость и злость, с которой семьи Тимо и Хорста дрались, дела у них шли не очень. Я успел заметить, что с нашей стороны уже появились раненые – Тимо получил укол в руку, а вот старший сын Хорста уже и вовсе отошел в сторону, зажимая живот. Сквозь пальцы обильно капало красным. Да и вообще, смотреть, как бестолково размахивают оружием временные попутчики, было больно. Кто так делает?! Даже откровенно неумелые бандиты работали с оружием лучше!

На то, чтобы оценить обстановку, ушло не больше секунды. И опять я оказался за спинами разбойников – очень удачное положение. Не дожидаясь, пока теснившие друзей разбойники обратят внимание на изменение обстановки, я повторил свой наскок. Пара ударов булавой, и вот осталось всего трое бандитов. Получив, наконец, преимущество, крестьяне все же смогли расправиться с оставшимися противниками. Убивать не стали, но побили от души, после чего связали и побросали в телеги как выживших, так и тех, кому суд уже не грозил.

Я в этом не участвовал – осматривал Карла, старшего сына Хорста. Рана у мужика была неприятная. Еще во время драки я заметил, что он получил удар в живот, но все-таки надеялся, что обойдется рассечением. Зря. Карл сидел, привалившись к тележному колесу, бледный, с бисеринками пота на лице. Увидев, что я подошел, мужчина жалобно улыбнулся:

– Прямо в брюхо засадил. Я и сделать ничего не успел. Да и не обратил сразу внимания. А потом чувствую – больно. А сейчас уже не сильно больно, но паршиво. Хана мне, да? Жену с детьми жалко. Расстроится. И отец тоже. Будет думать, что он виноват…

Дослушивать монолог раненого я не стал. Пришлось рявкнуть на увлеченных расправой с разбойниками товарищей, что нужна помощь – только тогда они, наконец, обратили внимание на несчастного Карла. Хорст, когда понял, что произошло с сыном, побледнел еще сильнее, чем сам пострадавший.

– Место на телеге очистить! – приказал я. – Материю подстелить. Воду мне чистую, быстро. И разводите костер, нужен кипяток.

Часть мешков с телеги были сброшены мгновенно, нашлось и чистое полотно. Карла аккуратно уложили на спину, я заставил его согнуть ноги в коленях. Срезал рубаху, чтобы не шевелить лишний раз раненого.

– Да зачем, – вяло протестовал Карл. – Все равно ведь. В живот же…

– Заткнись и не лезь под руку. Сумку мне мою принесите, быстро!

Пока несли седельную сумку, я убрал руки Карла от живота. Рана мне не понравилась. Укол мечом пришелся в правый бок. Снаружи крови было не так уж много, но судя по бледности и выступившему холодному поту, можно не сомневаться – где-то внутри кровотечение. Сильное. Короткий приступ паники я подавил. Мне не приходилось до сих пор лечить проникающие ранения в живот, как-то миновала меня подобная участь, однако я не раз присутствовал при операциях, которые проводил отец. В любом случае других лекарей поблизости не наблюдалось, так что выбора не было. Как раз принесли сумку, я принялся доставать инструменты, попутно раздавая указания:

– Пусть кто-нибудь срочно едет в Заячьи Дорожки, ищите лекаря. Как можно быстрее! Я сам такое не лечил, не знаю, справлюсь ли. И Тимо перевяжите, а то кровью истечет, – я обратил внимание, что старик так и крутится вокруг, не обращая внимания на собственную рану. – И где мой кипяток?

Впрочем, кипяток мне был не так уж необходим. На то, чтобы прокипятить инструменты, все равно не было времени, я рассчитывал обойтись для дезинфекции собственным запасом спирта. Но сначала нужно было усыпить Карла. Можно было попытаться воспользоваться собственными силами, но я не был уверен в результате. Такие вещи у меня стали получаться совсем недавно, да и то через раз. Зато у меня был запас сонного зелья для стрелок. Им я и воспользовался – уколол раненого в шею, дождался, когда он обмякнет. Достал инструменты, разложил их на чистой тряпке. Тщательно протер спиртом.

– Свен, пожалуйста… что угодно… По гроб жизни богов за тебя молить буду… Четверо детей у него… – Я только теперь обратил внимание, что Хорст не прекращает молить о помощи, бессвязно, растерянно, отчаянно. Да и вообще вокруг собрались все, включая спасенных от ограбления.

– Дядька Хорст, мне нужны будут лечебные травы.

– Какие? Какие, Свен? Только скажи. Я их не знаю, но мы все поможем, правда.

– Подорожник знаешь? – уточнил я.

– Конечно знаю! Круглый такой, да?

– Именно. Собирай как можно больше. Пусть все собирают, только оставьте мне Герда, чтобы помогал, и еще кого-нибудь оставьте, чтобы за пленными следил. И насобирайте как можно больше!

Подорожник, конечно, нужная штука. Как только ни используют эту траву для лечения, вот только в данной ситуации он мне даром не нужен. Мне нужно было, чтобы все лишние ушли, не стояли над душой, а подорожник просто первое, что пришло в голову. Моя маленькая хитрость сработала – рядом остался невозмутимый и очень спокойный Герд, остальные испарились, как утренняя роса в жаркий полдень. Я вновь повернулся к пациенту, и, наконец, сделал первый разрез.

Не знаю, сколько времени заняла операция. Я был слишком сосредоточен на своих действиях, чтобы замечать окружающее и отслеживать течение времени. Я сделал длинный разрез – возможно, более длинный, чем необходимо, но мне было плевать. В первую очередь попытался осушить брюшную полость, но кровь все прибывала. Не знаю, каким чудом мне удалось найти причину – слишком мало опыта. На картинках в книгах все выглядит совсем иначе, чем у настоящего, живого человека. Если бы не отцовские наставления, мне бы точно не удалось ничего сделать. Тем не менее я все-таки нашел. Печень. Кровь прибывала из печени – стоило пережать печеночную артерию, и удалось, наконец, осушить рану. Я не слишком хорошо помню, что делал дальше. Машинально отсчитывал секунды, одну за другой – если слишком надолго оставить артерию пережатой, Карл умрет. Я все-таки смог ушить поврежденную артерию и рану в самом органе. Энергию направлял так обильно, что, казалось, швы и не нужны – края схватывались сами. Чуть расслабился только после того, как освободил печеночную артерию. Кровь начала наполнять сосуды, и я с восторгом и некоторым удивлением чувствовал, что разрывов нет. Впервые я смог ощутить ток крови не у себя, а у кого-то другого! Теперь, когда брюшная полость была освобождена от лишней крови, можно было провести ревизию. Удивительно, но больше ничего не пострадало! Если бы не ранение печени, я бы сказал, что Карлу повезло. Впрочем, ему и так повезло. Я чувствовал, что организм мужчины уже начал справляться с повреждениями. Вряд ли он встанет на ноги в ближайшие пару недель, но еще несколько минут назад он умирал, а сейчас – нет. Удивительное чувство. Осталось только зашить разрез на животе. После того, что мне довелось проделать за несколько минут до этого, сущая ерунда.

Подняв голову, я с удивлением заметил, что уже темнеет. Рядом стоит Герд, направляя на живот раненому свет яркого фонаря, а по правую руку от меня незнакомый мне мужчина со щегольской бородкой и аккуратно завитыми усами.

– Браво, молодой человек! Без преувеличения скажу, что вы – настоящий талант! Истинное удовольствие было наблюдать за вашей работой! Скажите, как часто вам приходилось делать подобные операции?

Я ошеломленно потряс головой. Судя по скрывшемуся за горизонтом солнцу, с начала операции прошло часов пять.

– Ни разу, – я, наконец, решил ответить. – Только ассистировать. А вы?

– Доктор Марк Дункле к вашим услугам, – улыбнулся мужчина, видя мои затруднения. – Находился в Заячьих Дорожках проездом и уже готовился распить бутылку вина в компании с попутчиками, когда меня прервали ваши друзья. Разрешите еще раз высказать свое восхищение вашим мастерством. Вы отлично провели операцию, а уж контролю энергии я могу только позавидовать! Зря, зря говорят, что Глеотинский университет стал выпускать недоучек! Просто восторг! Честно говоря, когда услышал, что недавний выпускник взялся оперировать ранение брюшной полости, я ждал худшего. Боялся, что найду здесь покойника, но надеялся предотвратить непоправимое или хотя бы исправить ваши ошибки. Но мне не пришлось вас поправлять! Если быть совсем честным, я вообще не уверен, что мне удалось бы лучше проделать то, что сделали вы! Я вам завидую белой завистью! Обязательно отпишу мэтру Лоренцу о ваших успехах – вы ведь у него учились? Ох, молодой человек, я со своими восторгами совсем не вовремя. Вы же едва на ногах держитесь! Впрочем, неудивительно…

Это я позволил себе слегка пошатнуться и опереться о борт телеги. И притворства в моих действиях почти не было, хотя это проявление слабости я устроил как раз после того, как восторженный доктор начал вспоминать преподавателей университета, в котором я никогда не учился. Видя мое состояние, доктор Дункле решил отложить расспросы на потом – очень удачно. К тому же он великодушно наложил повязку и помог собрать инструменты, да и рану старого Тимо зашил.

Только после этого наш разросшийся обоз наконец продолжил движение. Разбойников, кстати, уже забрали – как оказалось, пока я был занят ковырянием во внутренностях несчастного Карла, приезжали стражники, забрали пленных и тела. Меня отвлекать не стали. Оставшиеся пару километров до Заячьих Дорожек я провел с комфортом, лежа на телеге и созерцая медленно вращающееся над головой небо – сил на операцию потратил столько, что голова кружилась как после хорошей попойки. Смешно, но голова моя покоилась на огромном мешке, туго набитом листьями подорожника – оказывается, Хорст со товарищи как косой прошлись по ближайшим окрестностям, начисто ободрав все запасы лечебной травки. Даже доктор Дункле не смог остановить отца Карла, который с маниакальным упорством продолжал набивать мешок, руководствуясь моим указанием. Я не стал разочаровывать старика и объяснять, для чего мне понадобилось так много этой травы. Решил, что дам рецепт какого-нибудь полезного отвара, которым надо поить больного. Вреда не будет, и Хорст не поймет, что от него просто хотели избавиться на время операции.

Глава 23

Засада

Утром проснулся от дикого голода. Вчерашние упражнения сказались. Свободных комнат на постоялом дворе на такую большую компанию не хватило, но мне, как особо отличившемуся, выделили одну. Хорст постарался. Убедившись, что старшему сыну смерть больше не угрожает, старик проникся ко мне огромным почтением. Если до этого он относился к «студенту» с некоторой снисходительностью, не стеснялся поучать меня с высоты жизненного опыта, то теперь все очень изменилось. Накануне он даже на «вы» ко мне пытался обращаться, только я это пресек. Почему-то стало неприятно, показалось, что старик пытается дистанцироваться. Хорст, кажется, заметил обиду, пояснил:

– Эх, паря, ну не хочешь, чтобы уважение выказывали – не буду. Да только уж послушай старика – зря ты это. Ты, хоть и молодой, а умеешь такое, что один из сотни, а то и меньше. Значит, заслужил. Я ведь не выдержал, посмотрел немного, как ты эдак в брюхе у моего сына-то копаешься. Недолго совсем, потому как не выдержал. Страшно это, очень страшно. А ты делал. Ты, получается, на себя ни жизнь чужую, ни смерть брать не боишься. Тех татей, что сына моего порезали, мы ведь без тебя бы не забороли. Получается, можешь на себя и плохое брать и хорошее. Таким, как ты, тяжело жить приходится, оттого и уважение. Ну да как хочешь…

Не обратил я внимания на слова старого крестьянина, пропустил мимо ушей, а вот сам Хорст отнесся к ним серьезно. Настроение, несмотря на голод и некоторую слабость после вчерашнего, было приподнятым. Быстренько замазав шрам на физиономии, я спустился в общий зал и потребовал у подавальщицы завтрак, и лучше сразу с обедом. Мелкая совсем девчонка посетовала, что гости вчера подмели все припасы, но для такого важного господина она уж расстарается:

– Яичницу тебе, дядя, сделаю. Из десяти яиц, больше нет, – важно объявила девчонка. – Друзья твои вчера бате сказали, что ты больно хороший лекарь и что тебя уважить надо. Так что еще шкварок туда добавлю, сколько найду. А правда, что ты вчера разбойников кучу поубивал, а потом человека с того света вытащил? А как там, на том свете?

– Врут все! – уверенно открестился я. – С разбойниками дрался, а с того света никого не вытаскивал. Только полечил немного. – Девчонка ужасно напоминала мне Говорну, я вдруг почувствовал, что ужасно скучаю по гоблинше. Где-то они с Ингой сейчас? Я вспомнил, что так и не нашел возможности хотя бы из газет узнать, как у них дела. Что за происшествие, о котором упоминалось в том номере, что отдал мне Юстус? Как назло, крупные поселки мы обходили стороной, а в мелких купить свежий номер было невозможно, так что я по-прежнему оставался в неведении. Не особо надеясь на удачу, спросил у подавальщицы, нет ли в трактире свежей прессы:

– Ну, чего вы такое говорите?! – удивилась девчонка. – У нас даже почтового дома нет, откуда здесь газеты. Да вы спросите, что интересно, я вам и так все новости перескажу! Я все знаю!

– Спасибо, ты лучше обещанную яичницу приготовь. Очень уж я проголодался, – улыбнулся я девочке.

Радужное с утра настроение немного поблекло. Трактир по раннему времени был почти пуст, мои спутники, видимо, еще спали во дворе, охраняя телеги. Кроме меня в комнате был только один посетитель – унылого вида бородатый мужик в кольчуге и с мечом, с отвращением потягивающий пиво из глиняной кружки. Раньше я с уверенностью определил бы в нем наемника, да и вообще не обратил бы на него внимания, но теперь поневоле приходилось приглядываться к окружающим. Сначала мне не понравилось, как внимательно он прислушивается к моему разговору. Вроде бы и смотрит в другую сторону, да и сидит у окна, совсем не близко, но когда девочка стала спрашивать о моих лекарских подвигах, он не выдержал, повернулся на секунду. Очень его заинтересовала эта история. А потом я присмотрелся к нему повнимательнее и окончательно убедился: никакой это не наемник. Слишком свежая рубаха, слишком чистые штаны и слишком новые ножны. Рукоять меча даже не потертая, да и непривычно ему с мечом – то и дело ощупывает рукоять, а когда забывается, задевает рукой ножны. А вот кинжал не новый, используется часто, да еще укреплен на перевязи нетипично. Так, чтобы удобнее было доставать из-под куртки или плаща, не привлекая внимания. А борода? Где это видано, чтобы такой молодой наемник носил бороду? У них, насколько я успел узнать традиции согресских гильдий, право на ношение бороды получают те, кто отработал солдатом удачи не менее двадцати лет. Например, Дар носил бороду, а вот все остальные из нашей команды такого права не имели.

В общем, я не выдержал. Надоело постоянно быть в напряжении, надоело ждать, что обычный вроде бы человек окажется разбойником или тайником. Вроде бы совсем немного времени я провел в роли дичи, которую пытаются выследить. Какие-то несколько дней, а нервы уже ни к черту. Когда дочка трактирщика, немного обиженная, что я не стал слушать ее пересказ новостей, со стуком поставила на стол обещанную яичницу, я решительно встал и подошел к одинокому путнику.

– Не возражаете?

Соглядатай явно не ожидал такого, но возражать не стал, указал кивком на соседний стул.

– Свен, – представился я тем именем, под которым меня знали нынешние попутчики.

– Марек, – кивнул собеседник, продолжая вопросительно на меня глядеть. Был бы он настоящим наемником, обязательно добавил бы, из какой гильдии. После общения с Даром и другими ребятами я уже успел заметить эту особенность. Приставка «из флёфенской» была у них чем-то вроде фамилии.

– Из какой гильдии, если не секрет? – решил я уточнить.

– А почему спрашиваешь, Свен? – настороженно спросил «Марек».

– Неспокойно на дорогах. Подумал, что если нам по дороге, можно было бы ехать вместе. Мы бы даже скинулись на оплату охраны.

– Нет, я сейчас найма не ищу, да и еду в столицу. Не по дороге нам, – отказался собеседник. В общем, подозрения мои полностью подтвердились. Наверное, только удивление от моих непонятных действий заставили его так проговориться. Ну вот откуда ему знать, что нам не по дороге? А самое неприятное, я его узнал. Если бы не борода, узнал бы раньше – это был тот самый мужик, который срисовал меня тогда, в Приозерной. Именно по его наводке меня выследили и попытались напасть. Вот же мерзость! Наверняка и он меня узнал – вон как внимательно смотрит. Я твердо решил, что повторения этой истории мне не нужно. Не хочу, чтобы этот Марек снова навел на меня убийц.

В этот момент двери трактира открылись, и в зал шумной толпой ввалились Тимо со товарищи.

– Студент! Ты уже проснулся?! – обрадовался Хорст. – Вовремя. Ба, да ты уже и позавтракал! Вот и славно. Тогда отправляемся. Ярмарка ждать не будет. А ты все проспал. Карла я еще вчера на постой у местной лекарки определил, к нашему возвращению уже на ноги встанет. Можно было бы денек подождать да аккуратненько его с собой на телеге везти, только мы эдак совсем к концу приедем. Не дело это. Так что отправляемся прямо сейчас. Да и тебе негоже на место службы опаздывать.

Я неохотно вышел из-за стола. Так хорошо все придумал! Пока трактир пуст, царапнул бы Марека иглой с сонным зельем, а потом помог «нарезавшемуся» знакомому добраться до комнаты. Тело обнаружили бы не скоро – меня бы к тому времени здесь и близко не было.

Из трактира я выходил, провожаемый внимательным взглядом «наемника». Неприятная ситуация, однако по зрелом размышлении я решил, что все к лучшему. Слишком это грязно убивать вот так. Да и вдруг я ошибся, и этот Марек не имеет никакого отношения к охоте на меня? А самое главное, по его телу отследить меня почти так же легко, как и по его словам. Нет, все-таки к лучшему, что убийство сорвалось, вот только проблем меньше от этого не становится. Теперь нужно ждать нападения – а я был на сто процентов уверен, что оно вот-вот состоится. Опять появились мысли, что я приношу знакомым несчастье – вот только что из-за меня чуть не погиб Карл, и сейчас опять подставляю под удар новых знакомых. Я даже подумал было, что нужно уйти по-тихому, чтобы не подвергать опасности хороших людей, но с негодованием отбросил эту мысль. Хватит! Я уже сделал это «доброе дело» для Инги с Говорной. Неизвестно, чем это для них закончится. Если я оставлю компанию Тимо сейчас, от нападения, буде таковое планируется, их это не спасет. А вот помочь, если что, я смогу существенно.

За размышлениями я почти не следил за временем, а между тем мы уже успели значительно удалиться от Заячьих Дорожек. Спасенная вчера компания так и осталась в поселке – залечивать раны и приходить в себя, – я с ними даже познакомиться не успел. Так что мы ехали прежним составом, за исключением Карла. Две телеги с товаром, два старика и шестеро их младших родственников.

– Хорст, – я прервал старика, который, как и накануне, продолжал что-то рассказывать, не заботясь, слушаю я его или нет.

– Чего, студент? – удивился старик. Кажется, его удивила резкая смена моего настроения.

– Может, вооружимся? Вчера на тот обоз напали, сегодня могут и на нас. Тем более скоро поля закончатся, лесистая местность пойдет. Самое удобное для разбойников. Нападут неожиданно, так всех и положат.

– Дело хорошее, хотя насчет лесов ты погорячился. Сегодня не доедем, – степенно кивнул крестьянин. – Однако сам о том же думаю. Жалко, брони у нас нет. – И вдруг глянул на меня остро, спросил: – Решил не бросать?

С трудом избавившись от ступора, в который меня ввел неожиданный вопрос, я осторожно переспросил:

– Кого не бросать?

– Ох, Свен. Ты, парень, умный да сильный, знаешь много да многое пережил. А только опыта у тебя никакого. Любому дураку ясно, что ты не простой студент. Да и студент ли? Простые студенты людей за здорово живешь в землю не кладут. Ты вчера двоих убил, а сегодня о том даже и не вспоминаешь. Не первые ведь покойники на тебе, правильно говорю? Вот то-то. И Карла моего ты лечил не как студент. Это вон доктору Дункле ты можешь затирать, что тебя какой-то прохвессор так научил. Молодой лекарь он что? Он боится. Очень боится, оттого медлит, ошибается. Бывает, вроде и правильно все сделал, да неуверенно, так оно глядь – а пациент помер. Хотя и выжить должен. У тебя же страха нет. Потерял ты страх. Такое только когда за плечами десяток могил бывает. Вот и думаю я, что из тебя студент такой же, как из меня прохвессор институтский. А еще думаю, что не зря ты под студента косишь. Ищут кого-то разбойнички, стараются. А ты не хочешь, чтоб нашли.

Мы немного помолчали.

– Тогда чего вы в Заячьих Дорожках не остались? Если знаете, что опасно со мной.

Хорст хмыкнул.

– О том мы с Тимо не говорили. Смысл-то зря болтать? Так что этот старый пень, может, и не подозревает ни о чем. Да только думается мне, что все он сообразил не хуже меня. Старый-то он старый, да только не дурак. Думается, так же, как и я, он решил. Это тебе, студент, наше спасибо. За то, что вчера в драку бросился, как будто своих защищал. И за сына моего. Не ты если, так думается, Карл мой вчерась в землю бы лег. Да и не только он. Ну и потом, в самом же деле на ярмарку опаздываем, а так ты явно с оружием не дурак. Вот и подмогнешь, ежели что, – хитро улыбнулся старик. – Однако же мысль ты высказал дельную.

С этими словами Хорст крикнул:

– Эй, Тимо! Как насчет вооружить парней? А то едем, как на прогулке…

Предводитель нашего отряда, ехавший сегодня в передней телеге, конечно, не отреагировал.

– Тьфу, тетеря глухая, – пробормотал Хорст. – Эй, Дани, чтоб тебя через коромысло! Толкни его, что ли, а то не докричишься.

Оружие Тимо, конечно, раздал. Я, правда, пользоваться щедростью спутников в этот раз не стал – какой смысл, если вся моя маскировка полетела к чертям? Мало того, что охотники наверняка уже встали на след, так и временных соратников обмануть не удалось. А раз так, то и нечего лишать себя боевой эффективности. Вооружился я по полной, изрядно опустошив седельную сумку. Воинственный мой вид вызвал нескрываемое любопытство среди молодого поколения и удивленно-уважительные взгляды со стороны старшего, однако расспросов не последовало.

Впрочем, вооружались мы напрасно, да оно и к лучшему. Нам, конечно, пару раз встречались группы подозрительных путешественников, напоминавших своим видом то ли чересчур обедневших наемников, то ли слегка разбогатевшую нищету, но видя наш бравый вид, все они предпочли проехать мимо. Слишком эти банды оказались небольшими, решающего перевеса не было, да и засаду организовать в этих местах было неудобно. Такого рода искатели удачи предпочитают работать только наверняка. Однако взглядами провожали внимательными, особенно меня.

На ночевку мы остановились в деревеньке с говорящим названием Прилесье. Действительно, вдалеке виднелась узкая полоска деревьев, что-то вроде рощи, однако в преимущественно степном Согресе даже такое скудное количество деревьев считалось лесом. Ночь прошла относительно спокойно – только пару раз приходилось просыпаться: на постоялом дворе было даже слишком многолюдно сегодня, вокруг кто только ни шастал, подвыпивший народ порывался перепутать телегу с нужником или предлагал тем, кому не досталось комнат в трактире, компенсировать холодную ночь горячительными напитками. Приходилось гуляк разворачивать, иногда силой. Впрочем, нас было достаточно для того, чтобы любая драка прекращалась в зародыше.

Выехали еще до рассвета – даже раньше. Почему-то сегодня никто не ждал хорошего – мои спутники нервно сжимали оружие, будто чувствовали грядущие неприятности. Может, и в самом деле чувствовали – вчерашние приготовления никого не оставляли равнодушным. А уж когда мы начали въезжать под своды леса, крестьяне, привыкшие видеть вокруг насколько хватало взгляда, и вовсе притихли. Я же, окончательно плюнув на всю конспирацию, занялся тем, что умею лучше всего. Предупредив Хорста и Тимо, спрыгнул с телеги и углубился в лес. Обоз двигался достаточно медленно, чтобы я мог не слишком напрягаясь следовать на своих двоих параллельным курсом, периодически опережать спутников в поисках возможной засады. Каковой пока что не было.

Солнце уже давно поднялось над горизонтом, а никаких признаков постороннего присутствия в ближайшей округе все не наблюдалось. Лес был пуст и тих, только ветер вяло шумел в верхушках деревьев, да птицы перекрикивались между собой, обсуждая какие-то важные птичьи дела. Давно мне не доводилось видеть такого мирного и спокойного леса. Хотелось расслабиться, хотелось любоваться косыми лучами, пробивающимися через листву, вдыхать запахи деревьев и прелой травы, слушать птичий гомон. Крайне соблазнительно, вот только слишком опасно, так что приходилось прикладывать дополнительные усилия, чтобы оставаться начеку. Не обманывала меня эта тишина. В самом деле, несколько дней подряд, на всем протяжении тракта туда-сюда сновали всякие странные, подозрительные личности, и вдруг раз – и как отрезало. В наиболее удобном для нападения месте. Неспроста такая тишина и спокойствие. Я готовился к тому, что ничем хорошим они не закончатся, и, как всегда случается с дурными предчувствиями, мои тоже сбылись. Нас ждали, и если бы я прошляпил засаду, шансов прорваться не было бы совершенно.

Сначала я заметил секрет. Довольно грамотно организованный. Лежка расположилась не прямо возле дороги, а чуть в глубине. Хорошая такая берлога, наподобие небольшого окопчика, искусно замаскированного сверху дерном. С дороги ее вычислить было невозможно. Да я бы и так мог ее не заметить – наблюдательный пункт был расположен в совсем неочевидном месте, дорогу отсюда было видно не слишком хорошо, а я все-таки присматривался больше к тем местам, откуда можно было контролировать движение полностью. Как-то не рассчитал я, что разбойникам вовсе не обязательно знать точную численность проходящих – достаточно определить, кто именно едет. В общем, от ошибки меня спасла только беспечность наблюдателя. Едва завидев неспешно двигающиеся телеги, разбойник зашевелился, выбираясь из своей ямки. Заметив краем глаза движение, я среагировал машинально – замер, не двигаясь, не меняя положения. И очень порадовался собственной предусмотрительности. Очень лень было маскироваться, когда уходил в лес, но я методично обвешался веточками и пучками травы. Это, конечно, не мой маскировочный плащ, оставшийся в схроне где-то на границе с Артанией, но неопытный взгляд обмануть может, особенно если не двигаться. Я и не двигался, наблюдая, как разбойник с кряхтением выбирается из своего логова. Должно быть, не привык к долгой неподвижности, болезный, затек весь. Наблюдать со стороны за неопытным разведчиком было забавно, но непродуктивно. Позволить ему предупредить друзей было бы верхом глупости, но и убивать было еще рано. Я осторожно поднес трубку к губам, резко выдохнул. Бандит даже не почувствовал укола, ткнулся лицом в землю, так и не успев подняться. Оттащив спящего обратно в его же лежку, я получше замаскировал тело, чтобы не нашли раньше времени, и поспешил к спутникам.

Мое появление вызвало несколько сдержанных ругательств – попутчики еще не видели меня в таком виде, маскировался я уже после того, как отделился от каравана и ушел в лес.

– Тьфу, пропасть, Свен, я чуть ежика не родил! Думал, леший по наши души пришел!

– Тише! – шикнул я. – Там засада. Дальше не ходите, нужно посмотреть, сколько их. А лучше разворачивайтесь и вернитесь назад, а то мало ли что.

Тимо, поняв, что мне не до шуток, спорить не стал – начал поворачивать коней.

– Ты там осторожнее, студент. Не нарывайся.

Я заверил, что только посмотрю, и убрался обратно в лес. Усыпленный разбойник оставался на том же месте. Будить его было бессмысленно, сонное зелье действует несколько часов, да и допрашивать не хотелось – очень уж неприятное занятие. Проще самому все разузнать.

Засада обнаружилась еще метров через пятьсот. И опять я удивился – вроде бы организовано все довольно грамотно, но вот исполнение просто из рук вон. Такое впечатление, что планировал нападение кто-то опытный, а вот за исполнение взялась кучка дилетантов. Впрочем, нам бы это никак не помогло. Нападавших только с моей стороны дороги было больше пятидесяти. Как бы беспечны ни были бандиты, прорваться с кучкой крестьян через такой заслон можно только в мечтах. Немного понаблюдав, я сообразил наконец, откуда такое несовпадение. Стало заметно, что здесь собралась не одна банда. Я нашел двух человек, которые явно не принадлежали к разбойному сословию. Знакомые повадки. Мои друзья из тайной службы Артании постарались как пить дать. Значит, ждут именно меня. И, конечно, уже знают, что я еду с небольшим караваном из двух телег. Дальше можно было не смотреть. Пожалуй, я мог бы пробраться мимо, вот только как быть с моими спутниками? Я тихонько вернулся обратно.

Хорст и Тимо радостно встретили мое появление, но первые же слова заставили стариков крепко задуматься:

– Там их больше пятидесяти, и, похоже, ждут именно меня. Точнее, нас, – сообщил я Хорсту и Тимо.

– Это кому ж ты так насолил-то, студент?! – пораженно воскликнул Хорст. – Ох нет, не отвечай, не надо нам этого. – Чего делать-то? Возвращаться?

– Да, неудачный поход выдался, – сокрушенно покачал головой Тимо. – Нет, не пойдет так. Ярмарка уж через три дня закроется, мы эдак на бобах останемся. Надо ехать.

Вот упертый старик! Я уже настроился на то, что сейчас провожу караван обратно в Заячьи Дорожки, а дальше отправлюсь в одиночку, пешком. Жалко, конечно, оставлять коня, но лучше так, чем голову сложить. А эти упрямцы готовы головой рисковать, лишь бы не потерять прибыль! Все это я высказал старикам, не сильно стесняясь в выражениях.

– Подожди, студент, не хипешуй, – остановил меня Тимо. – Никто не хочет зазря голову складывать, дураков нет. Но и ты нас пойми, мы весь год на эту ярмарку работаем! Пропустим – с голоду не помрем, есть у нас запасы. Но ведь тяжко будет! Да и жалко. Сгниет ведь лишнее зерно, или отдать придется за бесценок.

– Вы бы лучше в железоделательную общину его свезли, чем во Флёфен тащить, – в сердцах высказался я.

– О как! Наш пострел везде поспел! – хмыкнул Хорст. – Ты, видать, и там уже отметиться успел? Не нужно им наше зерно, им король кажную осень с лихвой посылает. Хотя мысль интересная… Ну да сейчас уже поздно об том думать, – тряхнул головой старик. – Сейчас надо до Флёфена добираться.

– И вы, полагаю, знаете как? – я не удержался от сарказма.

– Ну не прям вот знаю, но идея одна есть, – важно кивнул Хорст.

– Ты про старую дорогу, што ль? – прошамкал Тимо. – Так она, небось, заросла.

– Ерунда. Лучше ведро пота пролить, чем кружку крови. Оно, по крайней мере, нам ничего не мешает попробовать.

О какой дороге шла речь, я понял, только когда увидел. Пришлось вернуться еще немного, чтобы увидеть ответвление.

– Так-то там даже короче путь, – рассказывал Хорст. – Только там родник разлился, подтопило немного. Сначала ремонтировали дорогу, настил делали, чтобы, значит, удобнее было. Да только его все одно копытами да колесами разбивали постоянно. Так уж два года как в обход проложили, чтобы, значит, не морочиться.

Глава 24

Встреча

Действительно, дорога в том месте делала поворот, а прямо еще угадывалась старая, нынче покрытая молодой порослью. Объем предстоящей работы меня откровенно напугал. Я бы, пожалуй, и вовсе решил, что этот путь непроходим, однако опытные крестьяне напуганы не были. Лошадям пришлось тяжеловато, но они упорно продолжали тянуть транспорт, и телеги катились, приминая невысокие деревца и кусты. Хотя передвижение замедлилось значительно, а кое-где приходилось упираться изо всех сил, помогая животным, или рубить слишком крепкие деревца. Легче всего пришлось, что удивительно, в самом топком месте, из-за которого эту дорогу и бросили – не будучи разбитой десятками копыт, поверхность дороги оказалась достаточно прочной, чтобы по ней проехали две телеги, пусть и в воде по ступицу колес.

Не так уж много времени ушло на то, чтобы продраться через бездорожье, однако нам пришлось сделать еще одну остановку, уже у самого выхода из леса. Дороги, объездная и старая, сходились как раз здесь. И засаду устроили тоже совсем близко к краю леса. Никому не хотелось выезжать из лесу практически на глазах у изумленных разбойников – а, значит, кто-то должен был отвлечь засаду. И других претендентов на эту роль, кроме себя, я что-то не видел. Да, откровенно говоря, мне и самому надоело убегать и прятаться. Уж в лесу я смогу сделать так, чтобы разбойники не скучали, особенно если нужно просто поводить противников, а потом сбежать.

На то, чтобы продраться через объездную дорогу, у нас ушло меньше часа. За это время в лагере разбойников больших перемен не произошло. Потери наблюдателя никто не заметил. Слишком близко подбираться к засаде я не стал, решил для начала оценить обстановку, тем более что мои спутники должны были выехать из леса только после того, как я хорошенько отвлеку разбойников. Наблюдать за жизнью засадников оказалось неожиданно интересно. Они переговаривались, переходили с места на место, некоторые даже устроили игру в кости, передавая друг другу по кругу бутылку с чем-то горячительным. Я на них надивиться не мог! Вот бы им в эльфийский лес! Думаю, первородные здорово повеселились бы, глядя на такое представление. Только трое организаторов пытались как-то заставить работников меча и топора соблюдать дисциплину, но получалось только хуже – каждое замечание нерадивые наемники воспринимали в штыки, начинали громко спорить и возмущаться.

Наблюдать за балаганом было весело, но нужно было и дело делать. Для начала я аккуратно прошелся вокруг, и тихонько усыпил еще трех наблюдателей, расположившихся вдалеке от основной засады. Никакого труда это не составило – слишком нетерпеливые попались разбойники, сидеть тихо в изначально довольно неплохо организованных лежках они не хотели, так что и обнаружить их оказалось несложно.

Закончив с подготовкой, я просто вышел на дорогу и, демонстративно посвистывая, отправился в сторону засады. Самое смешное, меня все никак не могли заметить! Я уже почти дошел до подпиленного дерева, которому предстояло быть сваленным поперек дороги, чтобы перекрыть отход телегам, а разбойники все не обращали на меня внимания – слишком заняты были своими делами. И правда, чего суетиться? Есть же специальные наблюдатели, которые при появлении жертвы предупредят. Зачем самим-то на дорогу смотреть?

В общем, еще немного, и я оказался бы в окружении, а мне такого, понятное дело, было не нужно. Устраивать битву не на жизнь, а на смерть я не собирался. Пришлось замедлить шаг еще немного, да еще начать насвистывать, только тогда на меня, наконец, обратили внимание. Без преувеличения могу сказать, что мое появление произвело фурор. Кто-то в кустах подавился смехом, выругался. После этого вдруг смолкла перебранка. В лесу, наконец, воцарилась тишина. Но ненадолго. Через несколько секунд кто-то вдруг в полный голос заорал:

– Что замерли, идиоты?! Это он! Взять его!

Наконец-то! Дожидаться, пока до всех дойдет, я не стал – рванул обратно по дороге изо всех сил. Пробежав пару сотен метров, свернул в лес и затаился, чтобы всего через несколько секунд полюбоваться на толпу преследователей, проносящихся мимо. Бежали бандиты так целеустремленно, что я, грешным делом, решил было, что они так и будут нестись до самого края леса. Однако нашелся кто-то достаточно разумный:

– Он в лес свернул, идиоты! Рассыпаться! Ищем! – донеслось до меня.

Что ж, я и не рассчитывал, что все будет настолько легко. Придется немного поиграть в прятки. Какое время нужно пятидесяти разбойникам, чтобы прочесать лес и найти одного беглеца? Если беглец умеет прятаться, то развлечение может продолжаться до тех пор, пока беглецу не надоест.

В выбранном месте я просидел минут десять, прежде чем появились преследователи. Думаю, я мог бы остаться незамеченным – эти трое будто специально не смотрели на меня, в какой-то момент мне даже показалось, что им прекрасно известно, где я нахожусь, они просто не хотят показать, что видят меня. Рисковать и проверять это предположение я не стал. Стрелок с сонным зельем оставалось мало, так что я решил их поберечь – пальнул из самострела. Чем дальше, тем все сильнее мне нравилась эта машинка! Работает гораздо тише арбалета, перезаряжается быстрее, да и снаряды терять не жалко – это не арбалетные болты, каждый из которых нужно заказывать у кузнеца. Главное – найти свинца, а уж отлить из него круглых пулек можно где угодно, хоть на костре.

Убивать незадачливых разбойников не хотелось – все-таки я еще не привык нападать на людей, даже таких опустившихся. Выстрелил в ногу. Эффект превзошел все ожидания! Раненый разбойник орал, будто его на огне пытают! Конечно, на крики тут же сбежались все, кто успел разбрестись по лесу. Не дожидаясь, пока станет слишком многолюдно, я побежал прочь. В спину неслись вопли, проклятья, даже арбалетный болт просвистел где-то рядом. Не очень близко – я не дурак бежать по прямой, так что попасть в меня не так-то просто.

Похожий аттракцион я устроил еще пару раз. Найти удобное место для лежки, дождаться, пока мимо кто-нибудь пройдет, устроить переполох и заставить всех понервничать. К третьему разу бандиты стали гораздо осторожнее. Теперь ходили не по трое, а большими группами, так что я решил заканчивать с развлечением, тем более оно уже становилось довольно опасным. В последний раз меня чуть не окружили – две группы шли слишком близко, я легко ушел от одних и едва не попался прямо в руки еще десятку бандитов. Пришлось резко менять направление бега, и даже потратить несколько стрелок с сонным зельем – иначе уйти от погони не получалось.

Следующее место для отдыха я искал особенно тщательно. Точнее, я выбрал одно из тех, что приметил заранее, пока ходил по лесу. В этот раз я расположился подальше от дороги и там, где меня еще не искали, к тому же расположился не на земле, а повыше – в густой кроне дерева. Причем выбрал тополь с не слишком толстым стволом и без удобных развилок. Уж потерплю как-нибудь неудобство, а вот те, кто меня ищет, вряд ли заподозрят именно это дерево, даже если и станут искать меня наверху. Кое-как закрепившись в густой кроне, приготовился к долгому ожиданию. Нужно было непременно дождаться ночи – во-первых, бандиты устанут целый день носиться по лесу, во-вторых, будет проще уходить по открытой местности, когда я выйду из леса. За компанию Тимо и Хорста я не волновался. Думаю, если бы их нашли, я бы об этом услышал – разбойники, поняв, что засада провалилась, больше не пытались сохранять тишину, так что крики разносились по всему лесу. О том, что могу задержаться, друзей я предупредил, и даже договорился о месте встречи, так что был, в общем, спокоен за оставленное у них имущество.

Предосторожности оказались не лишними. Искали меня очень тщательно – я даже видел дважды, как мимо проходят разбойники, подгоняемые тайниками. Представители тайной полиции, в отличие от местных бандитов, дело свое знали – осматривали каждый куст, проверяли любую неровность на земле. Будь у них побольше опыта лесной войны, уверен, меня бы нашли. А так обошлось. Дождавшись, когда начнет темнеть, я осторожно спустился с осточертевшего за несколько часов дерева. Руки и ноги затекли от неудобной позы и долгой неподвижности, я не сразу смог двигаться. Ерунда. Не в первый раз.

По лесу двигался медленно и осторожно, будто по эльфийскому. Однако никаких признаков врага не замечал. Такое впечатление, что с наступлением темноты разбойники испарились – остались только следы. Мне даже не по себе стало. Начало казаться, что меня где-то переиграли, и вот сейчас как из-под земли вырастут бандиты, нашпигуют стрелами. От этого я шел еще осторожнее, еще медленнее. Из леса вышел в результате глубоко за полночь, так никого и не встретив, а к трактиру неподалеку от Флёфена, в котором уговорились встретиться с попутчиками, и вовсе подошел к рассвету. Именно там я и узнал разгадку столь внезапного исчезновения бандитов. Все оказалось очень просто, мог бы и сам догадаться. Как только Хорст с Тимо добрались до людных мест, они сразу сообщили стражникам об огромной банде, расположившейся в лесу. Так что пока я на краю леса изображал из себя птицу дятла, разбойников активно ловили. Часть, конечно, разбежалась, но тридцать семь человек были выловлены, и их уже проводили в местную тюрьму. Удивительно то, что всех троих артанцев тоже поймали – и вот это меня насторожило. В отличие от основной массы бандитов, эти господа производили впечатление матерых волков, и то, что они так легко попались простым стражникам, вызывало большие сомнения. Что-то здесь было нечисто.

Попытки расспросить компанию Хорста и Тимо подробнее ни к чему не привели. Да и откуда им знать подробности? Даже то, что разбойников поймали, крестьяне узнали из слухов.

– Ну что, Свен, будем прощаться? – улыбнувшись, спросил Хорст после того, как рассказал последние новости. – Мы уже отправляемся, на ярмарку как раз к самому торгу приедем, а тебе после такой-то ночки, думаю, отоспаться надо.

Я кивнул. Сам не ожидал, но всего за пару дней я ухитрился привыкнуть к этим старикам и к их детям – таким же сдержанным и спокойным, как родители. Стало обидно, что придется вновь оставаться одному. Вообще за последние дни я встретил столько хороших людей, что даже не верилось. С тех пор, как мы с Говорной ушли из Кеймура, я подспудно ощущал себя на вражеской территории. Возможно, поэтому мне так и не везло в этом путешествии.

Я остановился в той же гостинице. Перед тем как окончательно распрощаться, Тимо познакомил меня с трактирщиком, который оказался его дальним родственником.

– Не знаю, что у тебя за дела, парень, да и знать не хочу, но здесь можешь не бояться, – заверил меня старик. – Йорг, конечно, тот еще крохобор, обдерет тебя как липку, зато можешь не бояться, что кому-то продаст. Он, конечно, тот еще прохвост, но лишнего болтать не будет, даже за деньги. Да и всякую шелупонь не привечает, репутацией дорожит, так что спать можешь спокойно.

Этим советом я и воспользовался – снял действительно недешевую комнату и проспал до самого вечера. И даже мысли о том, что нужно торопиться, меня не остановили. Хватит уже поспешных решений. В конце концов, вот он – Флёфен. Еще несколько дней, и граница. А там придется быть намного осторожнее. Уверен, уже не только согресские агенты в курсе, что кровь короля Грима украдена. Да и личность вора, думаю, тоже ни для кого из заинтересованных лиц секретом не является. Мне придется скрываться по-настоящему, полностью избегать людей. Как ни печально, Артания для меня в этой ситуации становилась намного опаснее, чем Согрес, поэтому нужно было хоть как-то продумать дальнейшие действия.

В результате торопиться я не стал. Вышел в общий зал, заказал ужин. Не особо надеясь на положительный ответ, спросил свежую газету – я все еще надеялся узнать что-нибудь о Говорне и Инге. Тем приятнее было мое удивление, когда газету мне принесли. Еще большее замешательство вызвал тот факт, что и в этом номере упоминалась госпожа Краус. Прочитав короткую статью, я надолго задумался над кружкой с ягодным отваром – все никак не мог решить, что делать дальше. В статье рассказывалось следующее:

«Вот уже третий день продолжается повторный визит известной певицы г-жи Инги Краус во Флёфен. Среди жителей Согреса уже ходят разговоры, что мэр Комменса оказался более гостеприимен, чем его величество, что, конечно, является всего лишь досужими слухами. Ничего удивительного, что после прискорбного происшествия, случившегося в столице (о нем было рассказано в предыдущем номере), г-жа Краус не захотела дольше необходимого оставаться в столице. Как известно, это ужасное преступление взялся расследовать лично мэтр Алкин, глава тайной стражи города Согреса, и можно не сомневаться, что вскоре преступники будут схвачены. Однако можем ли мы винить г-жу Краус, что она не захотела оставаться в городе, в котором ей пришлось пережить столь неприятные минуты? Тем более ценители искусства по-прежнему могут приобщиться к прекрасному во Флёфене. Говорят, самые горячие поклонники последовали за актрисой, чтобы иметь возможность как можно дольше наслаждаться ее волшебными представлениями. Редакция нашего издания выражает искреннюю надежду, что досадное происшествие не испортит впечатления великой певицы от путешествия по нашей стране».

Отложив листки газеты, я некоторое время собирался с духом, чтобы позвать Говорну. Было страшно. Страшно, что сведения в газете могли уже устареть, и я не смогу до нее дотянуться, и в то же время я не знал, что буду говорить, если шаманка ответит. После того, как мы расстались, Говорна ведь может и не захотеть со мной говорить. Теперь-то я понимаю, что поступил как последний идиот. Минут десять я сидел, тупа пялясь в окно, и все никак не мог решиться. Вышел из-за стола, поднялся в свою комнату, сел на кровать.

«Говорна, ответь».

Расстояние было слишком велико – я сразу почувствовал шаманку, но ответ услышал, только приложив значительные усилия.

«Эрик! Ты жив! Немедленно уходи». – Я, в общем, не ждал, что гоблинша обрадуется, меня услышав, но все-таки не ожидал, что станет гнать, даже не выслушав.

«Говорна, ну прости. Я повел себя как последняя скотина, но у меня есть оправдание – я плохо соображал из-за болезни».

«Да при чем здесь это! Тебя ищут. Этот мэтр узнал, что мы забрали у того богатея, и решил, что ему тоже нужно. Нас догнали его люди, и теперь не дают дальше ехать. Ждут, что ты за нами придешь. Они хотят сами найти королевского наследника».

«Понятно. Где вы находитесь?»

«Ты нам не поможешь. Только тебя самого поймают, и кровь отберут!»

«Говорна, не тупи, – я даже разозлился. Больше на себя, конечно – если бы не мое идиотское решение сбежать, ничего такого бы не случилось. – Они ведь не знают, что мы можем держать связь. Рассказывай. Я в любом случае за вами приду, так не усложняй мне задачу».

Я ждал, что шаманка сейчас начнет упрекать. Если бы она спросила, где я был раньше, такой благородный, мне бы нечего было ей ответить. Но девчонка, кажется, решила не сыпать мне соль на раны. После небольшой паузы она все-таки ответила:

«Мы в доме этого мэра. И он Инге житья не дает».

Я не стал уточнять. Прошлый визит к лану Андре Комменсу не успел еще забыться.

«Я понял. Свяжусь с тобой, когда проберусь в город. И, Говорна, попроси за меня прощения у Инги».

«Вот еще! То, что ты соизволил за нами вернуться, еще не значит, что я сама тебя простила. Перед Ингой будешь сам извиняться, и я тоже еще подумаю, достоин ли ты вообще моей дружбы».

Ох, что-то раньше за Говорной таких словесных оборотов не замечалось. Явно ведь от подруги набралась. Впрочем, как ни крути, а она права. Я эту дружбу предал, и далеко не факт, что смогу когда-нибудь загладить вину. Злиться, кроме себя, было не на кого. Я даже не мог обвинить мэтра Алкина в том, что он нарушил слово, потому что по факту он свое обещание выполняет. Уверен, госпоже Краус ничего не грозит. Я тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Не время рефлектировать – нужно все хорошенько продумать. То есть в город-то я проберусь, это не такая уж проблема. Да, Флёфен обнесен крепостной стеной, на воротах стоят стражники, а на ночь проход запирается. Однако стену, как я заметил еще в прошлое посещение, уже давно не ремонтируют, кое-где кладка искрошилась. Думаю, взобраться я смогу. Я немного поразмышлял о возможности пройти по канализации, но эту идею пришлось отбросить. Не стоит повторяться. Думаю, для подчиненных мэтра Алкина уже не секрет, каким способом я пробрался в дом Закса. Не думаю, что меня там будут ждать, но и рисковать не стоит, тем более что Флёфен гораздо меньше столицы. Далеко не факт, что я смогу пройти по местным сточным трубам так же легко. Нет уж, не хочу больше ползать в дерьме, хватило и одного раза. Так залезу, город не на осадном положении. Пройти в дом мэра будет гораздо сложнее – судя по тому, что я помнил, на охране лан Андре не экономит. Но все это ерунда по сравнению с обратной дорогой – даже если мне все удастся, как мы будем уходить? Вряд ли госпожа Краус, как и ее распорядительница, смогут повторить мой путь.

«Говорна. Ты меня слышишь?»

«Быстро ты оказался в городе, – флегматично ответила девчонка. – Или все-таки передумал?»

«Нет, я не в городе, и нет, я не передумал, – отмахнулся я. – Скажи, как вас охраняют? Тайники или стража?»

«Никто нас не охраняет. Тайники следят со стороны, чтобы тебя не спугнуть, если придешь, а больше никто. Только уехать не дают. Мы в этом Флёфене уже четыре дня. Инга все бросила в столице, поехала тебя искать, даже отменила концерт последний. Они этого и не ожидали, а может, просто не знали тогда, что мы у Закса забрали, а потом хватились. Нас только во Флёфене догнали. Но с нами даже не разговаривал никто – просто велели мэру нас задержать. Нам это его секретарь рассказал. Ну? Чего ты замолчал?»

Даже несмотря на способ связи, совсем не предназначенный для передачи эмоций, я почувствовал настроение Говорны. Как бы она ни злилась, как бы ни изображала холодный тон, девчонка отчаянно надеялась на помощь.

«Хорошо. Знаешь, у меня есть одна идея, но я пока ни в чем не уверен. Нужно сначала все-таки в город пробраться».

Глава 25

Чёрная карета

Если уж совсем откровенно, я просто обнадеживал подругу. Не было у меня никакой идеи, скорее предположение, которое еще неизвестно, оправдается ли. Однако проверять его действительно следовало именно во Флёфене.

Ожидание всегда дается тяжело, если предстоит что-то сложное. Как всегда, хотелось бежать и что-то делать прямо сейчас, а не ждать несколько часов, пока стемнеет. Темные дела должны твориться под покровом ночи – спорное утверждение, но лезть на стену на глазах у случайных зевак и стражников было бы слишком экстравагантно. Поэтому пришлось просто готовиться. Правда, и тут вышла проблема, потому что подготовки особой не требовалось. Все необходимое, и даже больше, у меня и так с собой. Вряд ли в городе мне понадобится все то, что находилось у меня в седельных мешках. Таскать на себе по городу около тридцати килограммов снаряжения было очень непрактично. В серьезную драку я ввязываться не собирался, а привлекать к себе лишнее внимание топорщащимся из-под одежды арсеналом не хотел, но и оставить все в гостинице было жаль. Кто знает, вернусь ли я сюда еще раз? По некотором размышлении все лишнее я оставил в сумках, которые в крайнем случае можно просто бросить. На себе, кроме заветного сосуда, я нес только духовую трубку, несколько ножей и самострел, в который в последнее время просто влюбился. Ну очень удобная машинка!

Маета и нервотрепка закончились вместе с закатом. На дело я отправился, как только окончательно стемнело. В темноте и с близкого расстояния стена уже не показалась мне такой уж низкой. На середине подъема я даже пожалел о своем плане. По мере того, как я забирался выше, выбирать удобные щели между кирпичами становилось все тяжелее. Каким чудом я не сорвался – даже предполагать не берусь. Наверху пришлось провести минут тридцать, прежде чем пальцы прекратят дрожать, как у пьяницы похмельным утром, и только после этого отцепил с пояса веревку, к противоположному концу которой были привязаны мешки с провизией и оружием. Спуск удался легче – оказавшись в середине, я просто спрыгнул и тут же нырнул в темноту переулков, благодаря богов за то, что стена так плохо освещена и не патрулируется. А дальше мне предстояла прогулка по Флёфену.

Не так-то просто найти что-то в незнакомом городе ночью. Нет, если нужна гостиница или какой-нибудь кабак – никаких проблем. Такие заведения обычно рекламируют себя хотя бы с помощью вывески. Мимо не пройдешь. Гораздо хуже, если нужно какое-то официальное заведение. Например, резиденция тайной стражи. Жители города обычно наизусть знают такие места, – хотя бы для того, чтобы обходить их стороной, – а вот приезжим приходится тяжелее. А ночью даже и спросить не у кого. Впрочем, я все-таки справился – просто проследил за патрулем обычной стражи. Обычно официальные заведения кучкуются вместе, вот и во Флёфене здание, в котором расположились тайники, оказалось тут же. Флёфенское отделение тайников панибратски прислонилось к казармам стражи, и хотя размерами тянуло скорее на пристрой, назвать аккуратный, но строгий домик таким словом язык не поворачивался. Несмотря на малые размеры, смотрелась местная цитадель зла даже слишком строго. Уверен, охранялась она тоже неплохо, но мне, слава богам, туда сегодня было не нужно. А вот конюшня, расположившаяся на заднем дворе, меня заинтересовала.

У подобия плана, который пришел мне в голову, было два очень тонких места. И первое из них я только что благополучно миновал – даже не потребовалось лезть в саму конюшню. Карета тайной стражи, черная, с гербом на обоих бортах, стояла прямо во дворе. Мрачное средство передвижения, сродни тому, что когда-то в прошлой жизни я знал под названием «черный воронок». Здесь у карет тайной стражи, кстати, тоже было свое прозвище – «последний экспресс». Пару раз мне доводилось слышать, как разошедшихся с критикой короля в таверне осаживали: «Ты бы потише, а то живо последний экспресс придет». Обычно после этих слов скандалист мгновенно замолкал и начинал оглядываться по сторонам. Иногда спешил поскорее убраться. В общем, к черным каретам со свернувшейся гадюкой на бортах здесь относились с большим пиететом. Именно на этом и строился мой план. Правда, я боялся, что в столь небольшом отделении могло не оказаться этого транспортного средства, но сегодня удача была на моей стороне.

Надолго возле здания стражи я задерживаться не стал. Еще слишком рано, прежде чем красть карету, нужно сначала решить еще один вопрос. И как его решать, у меня пока не было даже предположений. «Ладно. Сейчас я точно ничего не придумаю», – постановил я и отправился обратно к центральной площади. Намерение не лезть в трактиры и гостиницы по-прежнему оставалось твердым, но и бродить без цели по городу в ожидании утра, впустую тратя время, я не хотел. А значит, пришло время заняться разведкой. Такое никогда не помешает. Мало ли, вдруг в процессе придет в голову какая-нибудь идея получше? Все-таки этот мой план слишком ненадежный. Черт его знает, есть ли у меня вообще шансы его воплотить.

Где находится особняк лана Андре, я еще не забыл, правда, заявляться к нему вот так среди ночи не собирался. Очень уж он неудобно расположен. Подобраться к дворцу, расположенному в самом центре ярко освещенной фонарями площади, смог бы, наверное, только Хамелеон. Ну, по крайней мере, ночью. Хотя и днем возле шикарно украшенного парадного входа в семейное гнездо лана Андре и его супруги крутится не слишком много народа, если не считать редких посетителей. Которых, уверен, в связи с расставленными на меня ловушками, проверяют тщательно. Собственно, я боялся даже на улицах, ведущих к площади, показываться. Еще в прошлое посещение Флёфена я обратил внимание на то, какие они ровные и широкие – на любой из них я буду как таракан на сковородке. Такой же заметный и неуместный.

Я остановился в самом конце улицы Великих Побед – для этого пришлось забраться в крохотный палисадник, окружавший чей-то дом, иначе пришлось бы сидеть прямо на мостовой, привалившись к забору. Где-нибудь на окраинах это не было бы таким уж редким зрелищем, нищих или подгулявших пьяниц хватает везде, в том числе и в благополучном Флёфене. Но не в чистом и ухоженном центре. С тоской поглядев вперед, туда, где виднелась цель моего путешествия, я в очередной раз убедился – пробраться к дому не получится никоим образом. Даже до площади не рискну дойти – засекут, если не дураки. А тайная стража Согреса кто угодно, только не дураки.

«Говорна, ты спишь?»

«Эрик, ты совсем ненормальный? – ответ пришел мгновенно. – Какой тут сон?»

«Я уже в городе. Наблюдаю за особняком из палисадника последнего дома на улице Великих Побед».

«Ну что? Убедился, что к нам не пройти? Да даже если и сможешь – как ты нас отсюда выведешь? Или с боем прорываться будем?!»

«Подожди, не суетись, – прервал я девушку. – Не будем мы с боем прорываться. Говорил же, у меня план есть. Прежде всего скажи, тайники в доме лана Андре есть?»

«С ума сошел? Кто бы им позволил! Они только заикнулись, так он такой скандал устроил, что его честь попрали, что те предпочли скрыться и больше ему на глаза не показываться. Только от этого не легче. Их и без того полно вокруг».

«Вот это мне и интересно, – ухватился я за последнюю фразу. – Ты не знаешь, где расположены посты наблюдения?»

«Знаю, – мрачно ответила девушка. – Вот во всех домах, которые на площадь выходят, посты и расположены. Они там каждое утро и каждый вечер сменяются. Причем даже не особенно скрываются. Там же гостиницы да трактиры. Ну еще пару лавок. Так что владельцы не против – им это, знаешь ли, только лишняя охрана, и бесплатная притом. Так что если ты этих самых тайников перебить решил – то зря. Всех не перебьешь. Там в каждом доме их не меньше трех человек. Тихо всех побить не получится».

Я тяжело вздохнул.

«Ну и ладно, – преувеличенно я постарался придать побольше бодрости своей мысленной речи. – Все равно мы их с носом оставим. Еще до полудня я за вами приду».

Немного подумав, я все-таки спросил:

«Говорна, а ты сказала уже Инге, что я вышел на связь?»

«Я уж думала, ты не спросишь. Конечно, сказала! Бедняжка и так все это время мучилась, так хоть немножко ее поддержать!»

«И как она… отреагировала?»

«Сказала, что уже поздно и ты нам ничем не поможешь. И чтобы ты бежал в Артанию».

«Ясно», – мне почему-то стало ужасно досадно.

«Эй, Эрик, – после небольшой паузы добавила Говорна. – Она все равно была ужасно рада, что ты живой и что объявился. И я тоже. Я знаю, ты упрямый, и если уж в голову себе что-то втемяшил, то тебя не переубедить. Но ты все равно постарайся не сгинуть, ладно?»

«Все будет хорошо, – уверенно ответил я. – И не из таких передряг выбирались. Держитесь там!»

В центре города мне больше делать было нечего, и я вернулся на рынок. Оставшиеся три часа до рассвета проспал на лавке продавца в одном из открытых лотков, не закрывавшихся на ночь – не слишком удобное ложе, но лучше, чем на брусчатке или на голой земле. К тому же таких, как я, здесь было много – ярмарка еще не закончилась, многие из тех, кто прибыл в город, предпочитали ночевать прямо здесь, чтобы не упустить ни минуты драгоценного времени. Ну и для меня такой ночлег показался не худшим из возможных. Уж точно лучше, чем слоняться остаток ночи по городу, избегая встреч с патрулями стражи. Где-то здесь, наверное, расположились и мои знакомцы – Тимо, Хорст и их сыновья. Искать их я не стал – незачем. Мне, конечно, очень нужен напарник, и у меня мелькала мысль позвать кого-нибудь из них… Но это было бы предательством по отношению к людям, которые хорошо ко мне отнеслись и не пытались избавиться от проблемного попутчика. Я-то собираюсь сбежать обратно в Артанию, а вот им уходить некуда. «Хотя… даже если окончательно рехнусь, и предложу кому-нибудь из них украсть «последний экспресс», могу и тумаков отхватить. Так что нечего и переживать», – сказал я себе, и больше к этой возможности не возвращался. Тем более что как раз в этот момент мой взгляд остановился на лавке готовой одежды. Если уж совсем точно – на манекене, что красовался на витрине, будучи обряженным в плащ и длиннополую шляпу. Одежда была хороша и сама по себе – плотная кожа отличной выделки, выкрашенная в неброский темно-зеленый цвет, удобный покрой с редкими в этом мире карманами… Но меня больше заинтересовал сам манекен. Что ж, этот элемент плана на фоне прочих не так уж и выделялся своим безумием. Стоило попробовать.

С этой мыслью я и направился в только что открывшуюся лавку. Решительно. Почему-то теперь, когда план вызволения подруг окончательно оформился во всем своем безумии, мне даже весело стало. В самом деле, зачем зря переживать? Девушкам-то однозначно ничего не грозит, а склянку с кровью, если меня все-таки поймают, не так уж жалко. Думаю, интриги мэтра Алкина вряд ли напрямую коснутся моих товарищей, а вот господам, засевшим в столице, определенно станет весело. Так что максимум, что мне грозит при поимке – это смерть, ну а эта госпожа меня уже давно пугает гораздо меньше, чем хотелось бы. А раз терять нечего, значит стоит получить как можно больше удовольствия от воплощения столь безумного замысла.

Пожилой торговец, копавшийся за прилавком, при виде моего энтузиазма слегка растерялся:

– Молодой человек, не нужно на меня так смотреть! У нас с вами слишком разный возраст и слишком одинаковый пол, чтобы дарить друг другу цветы и говорить нежные слова!

– Полностью с вами согласен, – я склонил голову в приветствии. – К тому же цветов я с собой не захватил, поэтому придется нам ограничиться товарно-денежными отношениями. Скажите, почтенный, сколько стоит этот замечательный плащ?

– Ах! Только для вас, как для первого на сегодня покупателя, всего лишь золотой. Или золотой и десять серебра, если возьмете еще и шляпу…

После получасового торга я стал обладателем двух почти одинаковых комплектов из плаща и шляпы, а также обзавелся деревянным напарником. А что, тихий, спокойный, оплаты не требует. Торговец, правда, был изрядно удивлен, когда узнал, что помимо одежды мне требуется еще и манекен, на котором эту одежду выставляют, но содрать с меня за деревянного болванчика лишний золотой не постеснялся. Впрочем, я торговался только для того, чтобы нивелировать странность покупки, так что не сильно расстроился чрезмерным тратам. Хотя денег на самом деле оставалось не так уж много.

Манекен, компактно упакованный, устроился в объемистом мешке, перекинутом через плечо, один из плащей уютно обхватил плечи, голову от вездесущей мороси прикрыла шляпа, а сам я в бодром темпе направился к казармам стражи. Точнее, к филиалу тайной стражи города Флёфена. Мимо парадного входа в здание, охраняемого внимательным привратником, я прошел с гордым и независимым видом. И так же, ни на секунду не задержавшись в сомнениях, повернул во внутренний дворик, в котором так до сих пор стоял «последний экспресс». Мимо него, впрочем, я тоже прошел почти не задержавшись, только закинул мешок с манекеном на козлы, а после проследовал в конюшню.

– Эй, кто там! – рявкнул я командным голосом. – Запрягай карету! Да смотри, свежих бери лошадей, дорога дальняя!

– Это… Простите, господин, а вы кто… – появившийся конюх выглядел слегка заспанным и растерянным.

– Спишь на посту, морда! Вот уже я лейтенанту доложу! – перебил я, не дожидаясь, когда конюх закончит фразу. – А может, ты пьян, свинья?!

– Как можно, господин… э-э-э… сержант? – слегка неуверенно закончил конюх. – Нешто можно себе такое позволять на службе-то?

– А ну дыхни! – не поверил я и, внимательно принюхавшись, удивленно качнул головой. – Смотри-ка, не врешь. Но за сон в рабочее время тебе бы все равно взыскание устроить! Если бы не спешка, так бы этого не оставил. Впрочем, если не поторопишься, я еще успею это удовольствие организовать. У меня там задержанные под охраной одного напарника, а ты здесь жилы из меня тянешь? Или ты намеренно саботаж устраиваешь?

Услышав волшебное слово «саботаж», конюх мгновенно ускорился раза в три – уже через пять минут карета была запряжена. Вскочив на козлы, я хлестнул поводья, и кони, недовольные необходимостью тащить тяжелую карету с утра пораньше, медленно начали набирать скорость.

– Господин сержант! А предписание-то?! – закричал сзади конюх.

– В конюшне оставил, там поищи, – крикнул я, уже проезжая ворота. А после чуть не расхохотался от собственной лихости.

Ну надо же! Вот уж не подумал бы, что такое может сработать! Ну ладно, многие тайники, как в Согресе, так и в Артании, как я успел заметить, предпочитают как раз такую «неброскую» одежду. Как минимум те, кто не занят оперативной работой. Формы у них, естественно, не было, но нижние чины, преимущественно занятые всякой канцелярской работой, предпочитали именно такой стиль, потакая своему чувству важности. Так что принять меня за тайника мало знакомый с тайной службой человек мог легко. Но служащий конюшен стражи? Хотя почему бы и нет? Это же не какой-нибудь отставник, а гражданский, уж с тайниками-то ему редко приходится общаться.

На волне куража я еще раз хлестнул лошадей, придавая им дополнительное ускорение, и аккуратно извлек из мешка своего напарника, уже одетого во второй комплект одежды. Править лошадьми, одновременно возясь с манекеном, очень неудобно. Тем более для такого неопытного кучера, как я – весь мой опыт управления каретой ограничивается двумя попытками на пути в Глеотин. Впрочем, думаю, тайная стража компенсирует владельцу ремонт того сарайчика, так что ничего страшного.

Центральная площадь города замерла в ошеломлении, когда мы с напарником галопом вынеслись с улицы Великих Побед.

– Расступись! С дороги! – я орал во всю глотку, подгоняя замешкавшихся прохожих, которых, слава богам, было не так уж много по причине раннего времени.

– Тпру! – я одной рукой изо всех сил натянул поводья, другой придерживая напарника, чтобы не сполз с лавки во время торможения. – Подожди здесь, приятель, – пробормотал я, спрыгивая на мостовую. – Следи за лошадьми.

Взбежав по ступенькам крыльца, я изо всех сил заколотил в двери, одновременно связываясь с Говорной.

«Говорна, я приехал. Ради всех богов, не показывайте удивления. И сделайте вид, что мы не знакомы!»

«Эрик, что происходит?!»

«Потом, все потом!»

Как раз в этот момент дверь, в которую я так настойчиво ломился, распахнулась, и на меня уставился немного испуганный и недоумевающий лакей.

– Тайная стража! – крикнул я ему в лицо. – Срочно госпожу Краус с компаньонками!

– Но, господин! – воскликнул лакей. Дослушивать я не стал, отпихнув его в сторону. – Веди! Государственная необходимость! Препятствие приравнивается к саботажу! Живо!

Слуга, сдавшись, поспешил меня обогнать и повел по знакомой лестнице на второй этаж. В гостевых покоях мне бывать еще не доводилось, так что его помощь была не лишней. В комнату я ворвался без стука, сразу же начав отдавать распоряжения:

– Госпожа Краус, пожалуйста, следуйте за мной. Ваши компаньонки тоже пойдут. Прошу вас не задерживаться, у нас мало времени. Возьмите самое необходимое, остальные вещи будут доставлены позже. – Я мысленно выругался – мог ведь и попросить Говорну заранее собраться. Впрочем, тут же выдохнул облегченно. Девушки соображали не хуже меня, так что вещи у них уже были собраны. Кивнув, я развернулся и вышел из комнаты, не сомневаясь, что за мной последуют.

Инга сориентировалась быстро. Говорна – тоже. А вот Маргарет, для которой моя настоящая физиономия по-прежнему была незнакома, пыталась задавать какие-то вопросы и протестовать – как всегда, в общем. И как всегда, ее не очень-то слушали, так что своенравной экономке пришлось забыть о своих претензиях, если не хотела отстать от нанимательницы.

Неожиданная задержка случилась, когда в коридор выбежал Дар. За его спиной собрались остальные наемники. Я совсем про них забыл!

– Мы не можем оставить свою нанимательницу! – набычившись, заступил мне дорогу бывший подчиненный. Меня он тоже не узнал, потому что видел до того исключительно под личиной бывшего старателя Тарена. Осознав этот факт, я немного расслабился:

– Я отменяю ваш найм. Обратитесь в отделение тайной стражи, неустойку вам оплатят.

– При всем уважении, вы не можете это сделать! – упрямо качнул головой наемник. – Это прерогатива госпожи Краус.

– В таком случае, можете ее сопровождать, – отмахнулся я, – мне некогда с вами разбираться. – Я действительно буквально кожей чувствовал, как утекает время. Эффект неожиданности вот-вот закончится, кто-нибудь сообразит, что творится какая-то дичь, начнут выяснять, кто отдал приказ передислоцировать наживку…

Лан Андре Комменс колобком скатился с третьего этажа, когда мы были уже на первом.

– Стойте! Господин тайный стражник, не знаю уж, в каком вы звании! По какому праву вы врываетесь в мой дом и забираете моих гостей?! Что это значит?!

– Ваши гостьи уже уходят, – отмахнулся я. – Прошу не препятствовать.

– Назовите свое имя, господин невежа! – взревел оскорбленный в лучших чувствах мэр. – Я намерен вызвать вас на дуэль! Или, по крайней мере, сообщить вашему начальству о той вопиющей грубости, которую вы себе позволяете, – спохватился лан Андре, сообразив, что дуэль может закончиться не в его пользу.

– Зовут меня лан Эрик Варден. А вы вызов свой засуньте себе в задницу, господин мэр, – на ходу крикнул я. И не выдержав, добавил, хотя это уж совсем выбивалось из образа: – И можете передать это же пожелание моему начальству.

Дожидаться, пока лан Андре перестанет хватать ртом воздух, не стал. Вторично отпихнув с пути лакея, вышел из особняка, подгоняя спутников. Как раз вовремя, чтобы заметить, как по опустевшей площади в нашу сторону медленно идет оперативник тайников. Пока еще медленно, но, кажется, количество вопросов в его глазах все сильнее перевешивает осторожность, и вместе с тем ускоряется его шаг.

Распахнув двери кареты, я помог девушкам взобраться внутрь. Наемники справились сами – я в это время уже сидел на козлах, – карета тронулась, сначала медленно, потом все сильнее набирая скорость. Тайник, направлявшийся к карете, чтобы прояснить ситуацию, кажется, окончательно уверился, что дело нечисто – перешел на бег. Не успеет, мы уже набрали скорость.

– Личным распоряжением мэтра Алкина! – проорал я на ходу. Главное – без конкретики, это сбивает с толку. Кого-нибудь достаточно высокопоставленного моя демагогия не обманула бы, но простому оперативнику наверняка хватит на время. Впрочем, не только ему происходящее показалось странным. Сосредоточившись на дороге, я все равно успел заметить, что из ресторана напротив выбегают какие-то люди, да и из «Благочинного отеля господина Грана» тоже. Плевать! Все равно не успеют.

В поворот удалось вписаться с трудом, и опять я едва не снес бортом какую-то постройку. Мой напарник начал заваливаться и едва не соскользнул с лавки под колеса. Ничего страшного, конечно. Он свою роль уже исполнил. Мне и нужен-то был этот манекен только для того, чтобы было кому посидеть на козлах в то время, пока я хожу за подругами. Ну не ездят в одиночку тайные стражники на своем «последнем экспрессе»! Без напарника меня бы вычислили гораздо быстрее. Тем не менее я все-таки успел подхватить манекен прежде, чем он оказался под колесами. Глупая сентиментальность сработала, должно быть. Все-таки этот парень, хоть и деревянный, здорово помог. Пусть пока будет со мной, не помешает.

Я даже не выкинул его, как собирался, когда мы приближались к воротам Флёфена, просто сложил под ноги и накрыл мешком. Честно говоря, это уже было откровенной глупостью. Стражники, окажись они слишком внимательными, могли заметить «тело». Тайников, конечно, боятся, но даже для них странно возить трупы на козлах кареты. Определенно так рисковать не стоило, но, благодарение богам, все обошлось. Деревянного приятеля не заметили, карету осматривать не стали, и вообще пропустили без всяких препятствий. Еще и смотреть старались в сторону, чтобы случайно не увидеть чего-то лишнего.

Глава 26

Домой!

В ближайшие несколько часов я останавливаться не собирался. Прежде чем бросить карету, нужно было как можно быстрее убраться как можно дальше от Флёфена. В идеале – доехать до самой границы. Еще лучше эту границу пересечь – такое замечательное средство, как карета тайной стражи Согреса, может оказаться полезным даже в Артании, особенно если сбить гербы тайной стражи Согреса и нарисовать воронов, кои являются символом тайников Артании. Очень мне понравилось, как действует это средство передвижения на обывателей. Не хуже отвода глаз, который я, например, так и не смог пока освоить. Конечно, за нами обязательно будет погоня. И она будет двигаться быстрее, чем карета, даже запряженная тройкой отличных, свежих лошадей, просто потому, что преследовать-то нас будут верхом. Но какая-то фора у нас, безусловно, есть. Пока разберутся, в чем дело, пока доложат начальству, пока получат ответ… Я не боялся ошибиться, предполагая, что погоню отправят не раньше чем часов через шесть. За это время, если нигде не задерживаться, вполне можно добраться до приграничного Эссау, а там и до границы недалеко. Ну а в Артании тайной службы Согреса можно будет уже не бояться. Там у нас будут другие проблемы. В общем, останавливаться я не собирался. Жаль, что не все зависит от меня.

Настойчивый стук в переднюю стенку кареты я услышал всего минут через сорок после того, как мы покинули Флёфен. Игнорировать желание пассажиров пообщаться не получалось – колотили так, что еще немного, и в досках образовалась бы дыра. Пришлось останавливаться. Стоило карете замедлить ход, как на дорогу высыпались господа наемники – и первым делом сдернули с козел заботливо усаженного туда напарника.

– Эй, господа из тайной стражи! Я требую объяснений! – закричал Дар и тут же отскочил, когда на него стало валиться безвольное тело манекена. Наверное, принял за труп.

– Да что, проклятье, происходит! – совсем уже вышел из себя бывший подчиненный, когда сообразил, что для трупа мой напарник слишком деревянный.

– Ничего не происходит, Дар, – ответил я устало. Эйфория как-то незаметно улетучилась, резко навалилась апатия, отягощенная нежеланием объясняться. Причем объясняться предстояло дважды, и если насчет наемников я не слишком переживал, то вот разговор с дамами предстоял крайне тяжелый. – Ты меня, наверное, не узнаешь, но вообще мы знакомы. Ты меня знаешь под именем Ант Тарен.

– Чумные псы и все демоны бездны! – выругался подошедший Тикль. – Точно! Вот это ты дал, командир! – и расхохотался чуть не до слез. – Ну и славно, а я-то уж думал, ты сгинул где-то!

– Подожди, Тикль, – перебил его Дар. – Я, конечно, рад, что господин Тарен снова с нами, но мне нужны объяснения. И от вас, госпожа Краус, тоже. Что-то мне подсказывает, что вы знакомы дольше, чем представлялось нам. И еще мне кажется, что нас втянули в какое-то дурно пахнущую интригу. И мне это очень не нравится.

Я предполагал, что чем-то подобным все закончится. Очень надеялся, что как-нибудь обойдется, но все равно был готов к такому разговору. И поэтому сейчас у меня в руках были зажаты две стрелки с сонным зельем. Ну, на близкое расстояние их можно бросить и так, без духовой трубки. Еще несколько штук лежали рядом, на лавке – я был уверен, что успею их бросить, в случае нужды. Да и Говорна явно не просто так встала прямо за спинами наемников. От того, чтобы применить их немедленно, меня удерживало только чувство вины.

– Ты прав, Дар, – кивнул я. – Я действительно не тот, за кого себя выдавал, и я действительно втянул вас в неприятную историю, хотя и не по собственному желанию. Если бы обстоятельства сложились более удачно, мы бы закрыли контракт в Эссау, как и собирались, и у вас не было бы никаких проблем. Но получилось так, как получилось, и я могу только попросить прощения.

– Да клал я с три кучи на твои извинения! – взъярился Дар. – Хватит вилять! Я хочу знать, что за хрень тут происходит! И уж поверь, я добьюсь ответа! Ты, конечно, хороший боец, но против нас пятерых не потянешь.

– Хочешь подробностей? – я почему-то начал злиться, хотя Дар, пожалуй, имел право угрожать. – Пожалуйста. Никакой я не старатель с Южных гор. Я военный из Артании. Здесь я по своим делам, которые тебя не касаются – Согресу мои дела вреда не несут. Госпожа Краус, помимо того, что певица и актриса, является также моей напарницей. Вас наняли для охраны. Всё! И да, я украл карету тайной стражи, потому что тайная служба Согреса и мэтр Алкин лично захотели получить вещь, которую мы искали в Глеотине. Хотя эта штука принадлежит нам, и никаких прав на нее он не имеет. Всё. Еще вопросы будут?

– Нет, не будут. Но дальше вы не поедете, – покачал головой Дар. – Я на это говно не подписывался. Мы свою работу выполняли честно, а вот вы, госпожа Краус, или господин Тарен, или как вас там, нас в дерьмо макнули. На такое мы не подписывались. Так что давайте-ка вы ручки в гору и в карету. – В руках у наемника уже появился меч. И одновременно достали мечи остальные. Вот только Тикль неожиданно шагнул в телеге и повернулся ко мне спиной:

– Говори только за себя, Дар, – неожиданно зло сказал молодой руниец. – Я не считаю, что нас кто-то обманывал. За нашу работу госпожа Краус платила честно и ничего сверх нее не требовала. Когда мы влезли в ту историю с трактирщиком, ни Тарен… тьфу, короче, ни Тарен, ни госпожа Краус, нас не бросили. Хотя уж командир-то смог бы уйти, и ты это прекрасно знаешь. – Тикль обвел взглядом каждого из наемников. – Ты, Дар, струсил, и решил себе зад прикрыть. Твое право, только не надо тут за всех говорить. На деле это ты плюнул на правила и обычаи наемничьего братства. Я – расчета пока не брал и своего долга перед госпожой Краус еще не выполнил. Потому продолжу защищать нанимателя. Не потому, что такой уж честный, просто мне противно.

А я, услышав речь Тикля, здорово растерялся. Не ожидал такого, совсем не ожидал. И потому даже не отреагировал, когда к Тиклю присоединились сначала Рин, а потом Бурундук. Особенно меня удивил последний – если Тикль с Рином здорово сдружились за время похода, то Бурундук всегда держался слегка в стороне.

Видя всеобщее недоумение, парень решил пояснить свои действия:

– Я, как Тикль, красивых слов говорить не буду, хотя он прав. Впрочем, ты, Дар, тоже прав, со своей стороны. Да плевать, меня все эти красивости не интересуют. Просто надоело болтаться неприкаянным. Я давно хотел хорошую команду. Командира хорошего. Да все как-то не удавалось. А Тарен – командир хороший. Тем более, как ты там сказал, тебя зовут? – Бурундук на секунду оглянулся ко мне. – Лан Эрик Варден, правильно? Был у меня знакомый, с Артании. Много про тебя рассказывал. Говорил – удача тебя любит, и если не помрешь быстро, то высоко взлетишь. Ну, так я тоже готов рискнуть.

– А я просто за компанию с Тиклем, – добавил Рин, который, кажется, тоже почувствовал необходимость высказаться. – Ну и да, командир мне нравится. Надоело в наемниках ходить.

Так мы и расстались. Дар и Хран остались на обочине – их обоих я усыпил. Инга вложила им в кошельки окончательный расчет, даже премию сверху. Угрызений совести я, против обыкновения, не чувствовал – не думаю, что у них могут быть какие-то проблемы с тайной службой Согреса. Допрашивать будут долго и обстоятельно, но пытки применять не станут, потому что запираться и врать ни Дар, ни Хран не собираются. Ну, посидят несколько дней в заключении, после чего их отпустят на все четыре стороны. Что взять с наемников?

Слава всем богам, объяснения с подругами все участники конфликта решили отложить на потом, хотя взгляд, которым меня наградила Инга, откровенно напугал. Дикая смесь ярости, презрения и чего-то еще, что я так и не смог определить. Да и не пытался – фору нужно было использовать по максимуму.

Нам здорово везло. За исключением получасовой задержки, потраченной на объяснения с наемниками, больше никаких препятствий к бегству не было. Похоже, побег вышел слишком неожиданным для господ из тайной службы Согреса. Да и их коллеги из Артании были еще не в курсе, что тот, за кем они охотятся, нынче путешествует с комфортом в карете со свернувшейся гадюкой на бортах. И чем дольше мы ехали, тем более привлекательной казалась мне задумка протащить-таки карету через границу. Вот только как это сделать? Карету с эмблемой согресской службы пограничники Согреса, скорее всего, пропустят. Но что делать с их коллегами с другой стороны? Нет, какое-то официальное сообщение между двумя государствами, пусть и находящимися сейчас не в лучших отношениях, оставалось, вот только я сомневался, что господа из артанской пограничной стражи согласятся пустить нас без соответствующих бумаг.

Мы уже благополучно проскочили мимо Эссау, до пограничного пункта оставалось совсем немного, но мыслей о том, как перетащить карету, так и не появилось. И бросать ее не хотелось чертовски – очень уж удобное средство передвижения. Дело осложнялось тем, что граница между двумя странами пролегла по реке. В давние времена речка эта была даже судоходной, но в последние годы здорово обмелела, обросла по берегам топкими болотцами и густой осокой, так что издалека ее можно было и не заметить. Этим фактом активно пользовались те, кто хотел перейти границу, не оповещая об этом власти двух стран. Особенно в последнее время – король Согреса даже распорядился пустить вдоль границы регулярные патрули, в задачу которых входило отправлять бродяг и беженцев, ищущих лучшей доли, восвояси. Мера довольно сомнительная – тех, кому удавалось не попасться на глаза страже, было немало. Они шли в центр страны, не задерживаясь в приграничных городах, бродяжничали или разбойничали на дорогах и всячески портили жизнь благополучным гражданам Согреса. Этим же путем воспользовались и мы с Говорной на пути в Согрес. Но там, где относительно легко пройдет человек, карета застрянет намертво.

За этими размышлениями я все сильнее замедлял ход, пока не остановил лошадей совсем. Им в любом случае не помешал бы отдых после долгой скачки. Слабый скрип открывшейся двери нашего средства передвижения заставил мысли переключиться. С ума сойти! Я совсем забыл про своих спутников. Даже не так. Я о них ни на минуту не забывал, но почему-то совсем не рассматривал как возможных советчиков! Должно быть, так привык действовать в одиночку, что не смог сразу перестроиться. К тому же мне было ужасно стыдно за свое поведение, я чувствовал себя виноватым перед Говорной и Ингой и даже боялся предстоящего разговора, и потому как мог гнал из головы мысли о своих подругах. Да и хорошее отношение наемников тоже казалось мне странным.

– Ну наконец-то лан Варден соизволил вспомнить о том, что везет живых существ, а не мешки с мукой! – первой подала голос вечно недовольная Маргарет. – Инга, если уж ты решила влезть в весь этот ужас с политикой, – хотя я по-прежнему утверждаю, что это не женское дело, – то хотя бы могла выбрать более галантного напарника! Это же ужас, что творится!

– И не говори, – согласилась Инга. – Я уже не раз пожалела, что мне достался такой напарник. Почему-то мне о нем рассказывали совсем другое. Впрочем, я надеюсь, что как только мы закончим свои дела, нам больше никогда не доведется с ним встретиться. – Интонации профессионально владеющей голосом актрисы не оставляли возможности двойного толкования: нескрываемое презрение, переходящее в отвращение, разливалось по округе ядовитым туманом. Кажется, даже сама экономка не ожидала услышать столь нелестные слова в мой адрес. А вот Говорна охотно кивала на каждое слово.

Задавив негативные эмоции, я продолжил за нее:

– Вот только с тем, чтобы закончить дела, могут возникнуть проблемы. Возможно, нам удалось ненадолго обмануть тайную службу Согреса. Возможно даже, этого времени хватит, чтобы перебраться через границу, а там их можно будет не опасаться так сильно. Однако представители властей Артании уже знают обо мне, и на своей территории им будет гораздо проще за нами охотиться.

– И к чему вы ведете, уважаемый лан Варден? – обратила на меня внимание актриса. Лучше бы не обращала – таким взглядом приличные женщины не удостаивают даже кучку лошадиного навоза.

– Мне очень понравилось, с каким почтением относятся люди к казенному транспорту. Я заметил, что кареты тайной стражи Согреса и Артании очень похожи, будто их делали в одной мастерской. Единственное отличие – это эмблема на дверях, но ее нетрудно заменить. Думаю, если не останавливаться в крупных городах, в которых есть собственные отделения тайной стражи, можно довольно долго избегать внимания заинтересованных лиц, вот только я никак не могу придумать, как перейти через границу. По крайней мере, без соответствующих документов.

– Вы правы, путешествие на таком средстве передвижения действительно может здорово облегчить нам жизнь, просто потому, что такой наглости наши противники от нас не ждут, – холодно ответила девушка. – Как и принести дополнительные проблемы, если обман раскроется. Впрочем, риск стоит того. Однако я не вижу сложностей в пересечении границы. Меня пока не объявили преступницей. Я все еще известная певица, которую принимал сам король. Почему бы просто не отодрать гадюк с бортов? Тогда это будет просто карета, и совсем неважно, что она так похожа на «последний экспресс».

Я с размаху хлопнул себя ладонью по лицу. Никаких, ну вот совсем никаких оправданий своему идиотизму я не находил. Это ведь не просто очевидно, это само собой разумеется!

– Прошу прощения, госпожа Краус, я и сам не знаю, что на меня нашло. Действительно, как я мог не догадаться?

Инга только пожала плечами и отвернулась. На этом общение с прекрасной половиной нашего отряда закончилось. Дамы занялись своими делами, а я взялся отколупывать ножом декоративных гадюк с бортов кареты, а потом еще разводить костер, чтобы замазать углем оставшийся след. Наемники мне активно помогали – в отличие от женской половины отряда, парни никакой неприязни ко мне не испытывали:

– Знаешь, лан Варден, – осторожно начал Тикль, – не знаю, чем ты так провинился перед госпожой Краус, но не хотел бы я быть на твоем месте. А впрочем, нет, хотел бы. Нельзя так ненавидеть того, на кого наплевать.

– Зови меня Эрик, ладно? – я поморщился на слова наемника и постарался перевести тему. – Не привык я, когда меня именуют по-благородному. Да и не уверен, что до сих пор таковым являюсь – тот, кто меня посвящал в ланы, давно мертв.

– Это ничего не меняет, – отмахнулся Рин. – Девчонка твоя, Говорна, много про тебя рассказывала. Правда, мы-то не думали, что это она про тебя. Да и казалось, привирает изрядно, хотя после того, что ты устроил во Флёфене, сомневаться вроде как даже глупо. Это ж как ты натянул тайников! Песня! Если нас поймают – повешением не отделаемся. После такой оплеухи они придумают что-нибудь поинтереснее.

– Да уж… Надеюсь, у них не будет такой возможности, – поежился я. – Сам до последнего не верил, что все пройдет гладко.

Все действительно прошло гладко. Что с той, что с другой стороны, границу охраняли по десятку солдат. Правда, к тому моменту, как мы приехали, оба отряда собрались на территории Согреса – у парней проходил чемпионат по игре в кости, и наше появление им помешало. К тому же обе стороны поначалу косились на характерной формы и цвета транспорт с подозрением – решили, видимо, что приехала инспекция. Однако стоило Инге выйти из кареты, и все вопросы отпали: кто-то из солдат оказался наслышан о гастролях актрисы, догадался, что видит перед собой настоящую знаменитость, о чем незамедлительно сообщил остальным.

Глава 27

Автономия

Провожаемые наилучшими пожеланиями, мы перешли границу. Никакой разницы с не разоренным войной и революцией Согресом в этих пустынных местах заметить было нельзя, однако мне все равно было тревожно. Казалось, даже воздух здесь иной, горький от страданий. Чистой воды мнительность, и я это прекрасно понимал, но ничего не мог с собой поделать. Самое смешное, что те же чувства, кажется, посетили также и моих спутниц – обе притихли, задумавшись о чем-то своем, время от времени настороженно поглядывая по сторонам, будто ожидая вот-вот увидеть свидетельства разрухи.

И они не замедлили появиться. Первая деревня, попавшаяся на нашем пути, встретила нас заколоченными окнами домов и мертвой тишиной. Тишина была вполне мирная, никаких свидетельств грабежей не было заметно. Да никто и не грабил это крохотное поселение, состоящее из двух постоялых дворов да десятка домиков вокруг них. Люди просто снялись и ушли, скорее всего, в тот самый Согрес. А ведь когда-то это было вполне благополучное местечко. Караваны ходили чуть ли не каждый день, останавливались на ночлег, чинили мелкие поломки, пополняли запасы и отдыхали перед последним переходом в Согрес. Стоило бы порадоваться за людей, которые вовремя ушли искать лучшей доли – скорее всего, у местных жителей было достаточно накоплений, чтобы начать жизнь на новом месте. Но все равно было грустно и печально. Скоро дома покосятся и начнут разрушаться, в них уже поселилась тоска и призраки несбывшихся надежд. Удручающее зрелище, но остановиться на ночевку решили именно здесь. Слишком удобное место. Какое-никакое, а жилье, при этом случайных глаз можно не опасаться. А отдых нам всем был необходим, да и определиться с дальнейшими действиями тоже. Впрочем, в первую очередь было необходимо расставить все точки над «i» в отношениях с напарницами. Вооруженный нейтралитет хорош для случайных попутчиков, но не для тех, кому предстоит общее дело.

Печь в одном из домов была уже растоплена, на плите уже закипал котелок с водой, в который я готовился высыпать крупу, столь щедро подаренную еще бывшей маркитанткой Паулиной. Все-таки невероятно предусмотрительная дама! Если бы не ее щедрость, сейчас нам пришлось бы ограничиться кипятком – купить припасов в ближайшей округе негде.

– И нечего так на меня смотреть красноречиво, – не выдержала Говорна.

Я действительно несколько раз ловил себя на том, что пристально смотрю на гоблиншу, пока был занят подготовкой ночлега. Просто не знал, как начать разговор. Так ничего не придумав, вышел на крыльцо, а через несколько минут дверь скрипнула, и рядом появилась шаманка, всем своим видом демонстрирующая равнодушие.

– Просто не знаю, что сказать, – я решил быть честным, раз уж ничего получше в голову не шло. – Извиняться вроде бы уже поздно, да и глупо, а делать вид, что ничего не произошло, не получается.

– Ну почему, я бы не отказалась от извинений, – пробурчала девчонка. – Что на тебя нашло такое? Это как будто не ты был!

– Сам не знаю. Сначала этот концерт… Наверное, мне просто завидно стало. Инга так блистала, все высшее общество Согреса было у ее ног. А я только что выполз из канализации, где вдоволь нахлебался дерьма и крови. И впереди у меня примерно то же самое. Да, я немного завидовал, и еще мне не хотелось, чтобы Ингу ждало то же самое. А потом этот разговор с мэтром Алкиным – он почти прямо сказал, что знает, кто напал на дом Закса. И я испугался.

– Эрик, ты бы хоть себе не врал, – покачала головой гоблинша, усаживаясь рядом на ступени крыльца. – Ничего ты не завидовал. Ты ревновал. Вокруг нашей Инги было столько кавалеров, а тебе приходилось изображать прислугу. Вот ты и взбесился.

– Опять ты об этом! – вяло возмутился я. – Ну сколько можно придумывать?

Говорна закатила глаза и фыркнула, выражая свое отношение к моим, как она считала, «отговоркам».

– Бедная Инга! Больше не хочу об этом говорить – ты просто не хочешь слышать правду. – Девчонка махнула рукой и уставилась мне в лицо. – Лучше расскажи, откуда у тебя такой шикарный шрам? И как ты добирался до Флёфена?

Я принялся рассказывать. Мне ужасно не хватало этого выражения жгучего любопытства на лице мелкой шаманки, поэтому я не старался сократить повествование. Историю своих злоключений пересказывал во всех подробностях, с удовольствием отвечая на уточняющие вопросы, и даже не стеснялся кое-где приукрасить для пущего интереса. Говорна была в полном восторге. К концу истории девчонка окончательно оттаяла – мне даже достался поцелуй в щеку.

– Я ужасно соскучилась и ужасно боялась, что ты за нами так и не вернешься, – серьезно сказала шаманка. – Не поступай так больше, хорошо?

– Обещаю. Мне, знаешь ли, тоже не понравилось чувствовать себя последней сволочью, – признался я. – А вы как оказались во Флёфене? Я читал что-то в газетах, но, кажется, пропустил самое интересное.

– О, это тоже было то еще приключение! – даже подскочила Говорна, вновь цепляя на себя маску непоседы. – Только я тебе ничего рассказывать не стану. Спрашивай Ингу. Тем более она и знает больше – я-то далеко не все видела.

– Боюсь, Инга со мной говорить не захочет, – настроение как-то сразу испортилось. – И будет в своем праве. Ума не приложу, как нам теперь общаться.

– Да уж тебе придется сильно постараться, чтобы она сменила гнев на милость, – хмыкнула девчонка. – Так легко, как я, она тебя не простит. – И показала мне язык. Язва малолетняя.

Развивать дискуссию смысла не было, и я вернулся в дом. Так или иначе, разговора с Ингой не избежать. Но его ведь можно и оттянуть, так? Не знаю, почему я так боялся откровенно пообщаться с госпожой Краус. Слишком непонятно я себя чувствую в ее присутствии. Говорна постоянно намекает на влюбленность – то ли на мою влюбленность в Ингу, то ли наоборот… Возможно, со стороны так и кажется, а может, шаманка просто выдает желаемое за действительное. Так или иначе, я решил пока не пытаться помириться с актрисой. Устал выяснять отношения с Говорной, и продолжать такое «развлечение» сразу же было бы слишком жестоко по отношению к себе.

– Ладно, давай к народу возвращаться, – подытожил я. – Нужно еще решить, куда двинемся завтра.

С этим вопросом я и обратился к команде, вернувшись в дом. Чуть не опоздал, правда. Несмотря на то что все были в сборе. Такой солидарности друзей поспособствовала скорее погода, иначе давно разбрелись бы по комнатам. Осень уже начала вступать в свои права. По ночам было довольно холодно, иногда трава покрывалась инеем, да и днем солнце хоть и грело, но порывы холодного ветра не давали забыть о приближающихся холодах. Дома в покинутой деревне для нас, конечно, протопить было некому, да и топлива на зиму никто не запасал. Мы набрали сколько-то дров, но привести температуру к более-менее комфортным значениям получилось только в главной комнате. В ней вся компания и расположилась, благо места хватало. Не слишком комфортно, но хоть не замерзнем. Однако, войдя в помещение, я обнаружил, что спутники, отчаявшись меня дождаться, разлеглись по лавкам и на полу. С удивлением заметил, что строгая Маргарет вполне благосклонно принимает ухаживания Тикля, который заботливо накинул ей на плечи край своего теплого плаща. Остальные тоже как-то устроились – кто на лавках, кто на полу. Котелок, из которого доносились умопомрачительные запахи пшенной каши с мясом, опустел более чем наполовину – нам с Говорной осталось совсем немного.

– Нас даже не спрашивай, командир, – неохотно отвлекся от Мэгги Тикль. – Куда скажешь, туда и направимся.

– Разве нам не нужно найти Хамелеона? – поинтересовалась госпожа Краус. На меня она даже не смотрела, но не поучаствовать в обсуждении не могла.

– Это-то понятно. Мне и самому хочется побыстрее… – я не закончил фразу. Просто на всякий случай – не хотелось выкладывать всю подноготную перед неосведомленными членами команды, ради их же спокойствия. Хамелеон действительно просил связаться с ним сразу же, как вернемся в Артанию. Причем выдал контакты связных чуть ли не в каждом из приграничных городов. – Осталось решить, откуда нам будет удобнее с ним связаться. Все-таки я в Артании – разыскиваемый преступник. А теперь меня ищут еще упорнее, да и вас, госпожа Краус, уверен, тоже. Вот я и хочу понять, как это сделать с наименьшим риском, особенно при условии, что миновать крупные города мы не можем.

На моих словах о том, что нас будут искать, госпожа Краус ощутимо вздрогнула. Что же там произошло, в столице? Надо хоть парней расспросить, только лучше не при всех.

– Тогда я за то, чтобы ехать на юг, в Цветтюхе, – уверенно констатировала актриса таким тоном, каким обычно говорят что-нибудь нарочито глупое. Причем смотрела на меня так, будто ждала моих яростных возражений. А я сначала действительно хотел поспорить, но по некотором размышлении свое мнение изменил. Действительно, до Цветтюхе отсюда как бы ни дальше, чем от Глеотина. И все это по практически враждебной территории. Нас ведь будут искать, и сил у тайной полиции здесь, в Артании, несравнимо больше. Страшновато… С другой стороны, такого фортеля от нас ждать не будут. Просто это действительно очень нелогично – ехать в южный Цветтюхе практически от берегов Плоского озера. И потом, мне Хамелеон рассказывал, что там сейчас первый легион расквартирован. Формально они все еще выполняют указания Совета, а на деле – Совету приходится очень тщательно выбирать, какие именно отдавать указания. Власти в Цветтюхе у них нет. Думаю, тайной полиции там тоже будет работать сложнее. Более того, нам с ланом Трихе, тысячником первого легиона, и так было что обсудить. Встреча с ним должна была состояться в любом случае, так почему бы не совместить приятное с полезным? Правда, за полтора месяца все могло измениться, но ведь никогда не поздно повернуть, если мы об этом узнаем.

– Ну и замечательно, – подытожил я. – Так и поступим. Тогда не буду больше никому портить отдых своими разговорами. Спокойной ночи! – И, провожаемый ошеломленным взглядом госпожи Краус, принялся укладываться. Девушка, похоже, совсем не понимала этого моего решения. «Интересно, зачем она предложила то, что считает совершеннейшей глупостью? Хотела лишний раз поцапаться?» Я даже подумал было спросить мнение Говорны по этому вопросу, – с помощью магии, конечно, – но потом представил, что она опять начнет рассуждать про то, какой я идиот, и как не понимаю бедняжку Ингу, и решил, что лучше останусь в неведении.

Удивительно, но такое длительное путешествие прошло без вообще каких-то проблем. И быстро! Рискованная идея замаскироваться под тайников окупила себя на все сто. Нарисовать на бортах ворона, как я хотел изначально, так и не получилось – сначала не нашли краску, а потом и вовсе посчитали ненужным. Оказалось, большинство деревенских жителей совсем не горели желанием смотреть, что там нарисовано на большой черной карете характерной формы. Мы ни разу не останавливались в трактирах, предпочитая переночевать на лоне природы. Мало ли кто окажется постояльцем в тех трактирах? Компания у нас приметная, срисовать могут запросто. Нет, совсем избегать цивилизации мы не стали – нужно было периодически пополнять припасы для себя и для лошадей, да и теплой одежды начало не хватать. Все это нам охотно продавали, и даже с большими скидками. Всем нам было слегка не по себе от ненависти и страха, которые плескались в глазах крестьян при виде «тайных стражников», зато договориться было очень просто, и цены называли самые низкие. Я поначалу не понимал, почему люди так удивлялись, когда я предлагал что-то купить. А потом дошло – да они же ждали, что я просто заберу то, что мне нужно! Любви к тайной службе Артании мне эта догадка не прибавила.

Серьезные неприятности ждали нас уже в окрестностях Цветтюхе, к которым мы подъезжали на десятый день после возвращения в Артанию. Ничего удивительного, в общем-то. Слишком расслабились за время этого удивительно спокойного путешествия, во время которого пугающий вид нашего транспортного средства защищал нас и от разбойников, и от самих тайников. Даже стражники, чьи патрули довольно часто встречались на дорогах, предпочитали не обращать внимания на нашу компанию.

До Цветтюхе оставалось совсем недолго – я рассчитывал, что уже утром мы прибудем в город. На ночлег в этот раз решили не останавливаться. Карета довольно просторная, лошади устать не успели, так почему бы и не сократить время в пути? Была моя очередь править, потому что за день я неплохо отоспался в карете. Впрочем, ехали мы не спеша – небо в кои-то веки прояснилось, что было редкостью в последние дни. Так что я не слишком внимательно следил за дорогой, отвлекаясь на болтовню с Говорной. Не слишком важные разговоры – мы то обсуждали уроки Квотара, то делились какими-то воспоминаниями, или пытались предположить, как живут друзья, оставшиеся в Кеймуре. Откровенно говоря, я просто радовался, что девчонка рядом. За те дни, что путешествовал один, я успел понять, насколько одиноко мне было без этой язвительной и любопытной гоблинши. Наверное, она стала для меня даже больше, чем подруга – незаметно для себя стал воспринимать ее как младшую сестренку, которой у меня никогда не было. Только встретившись с ней в Флёфене, я сообразил, как одиноко и тоскливо было одному. И теперь я просто наслаждался сознанием того, что рядом кто-то близкий и родной, с кем не надо выбирать слова или скрывать чувства. Если, конечно, разговор не касается госпожи Краус. Впрочем, говорить о ком-то, кто находится за тонкой стенкой кареты и может слышать каждое слово, было бы не слишком вежливо, так что даже бесцеремонная шаманка предпочитала не затрагивать неудобных тем.

Так и получилось, что заставу я заметил только в самый последний момент – несколько солдат, кажется, готовились уже нападать на нарушителей.

– Чтоб тебе провалиться! – рявкнул десятник, выскочивший наперерез. – Куда прешь не глядя?! – На обычного стражника десятник был не похож, как и его подчиненные, собственно. Напоминал скорее кадрового военного.

– Не пыли, служивый, я тебя не увидел. Темно же.

– Для тебя не служивый, а господин десятник, – не принял моего примирительного тона солдат. – Кто такой и с какой целью направляешься на автономную территорию под управлением военной администрации?

Что за территория ответственности? Легион лана Трихе расквартирован в Цветтюхе, это я знал. Но «расквартирован» и «автономная территория» – это совсем разные вещи.

– Прошу прощения, господин десятник, – осторожно начал я. – А скажи, пожалуйста, откуда и с каких пор появилась эта автономная территория, и кто сейчас является главой этой самой военной администрации? Я просто отсутствовал в стране некоторое время и, видимо, пропустил какие-то новости.

Солдаты, будто невзначай рассредоточившиеся вокруг кареты, подобрались, услышав мои слова, десятник тоже подозрительно нахмурился:

– Ну что ж, можно и ответить, раз вежливо просишь. Цветтюхе и прилегающие земли объявлены автономной территорией месяц назад тысячником первого легиона ланом Трихе. Гражданскую власть представляет прежний мэр, но в условиях чрезвычайного положения верховная власть принадлежит военному совету под управлением лана Трихе. – Судя по скорости, с которой оттарабанил эту канцелярщину десятник, фразу он долго и упорно заучивал. А может, повторять приходилось часто. Все интереснее и интереснее.

– Еще раз прошу прощения, господин деся…

– Нет уж, хватит, – отмахнулся суровый собеседник. – Вы, уважаемый, на мои вопросы для начала ответьте. И первым делом – подорожную покажите.

– Нет у нас никакой подорожной, – я уже начал немного злиться, но держал себя в руках. – Говорю же, господин десятник, мы недавно вернулись в Артанию. С каких пор для передвижения по стране нужна подорожная?

Десятник и не подумал отвечать.

– Значит, нет подорожной. Вот что, выходите-ка из кареты, сколько вас там есть, да оружие сдайте. До выяснения.

Устраивать драку, не выяснив, что вообще происходит, не хотелось. Да и возможности, честно говоря, не было. Солдаты выглядели слишком напряженно, арбалеты на нас не наставляли, но взвели их, похоже, еще при нашем появлении, и теперь некоторые нервно поглаживали приклады. Чуть дернешься – будут стрелять.

Я не торопясь спустился на землю, отдал оружие. Из кареты тем временем выходили наемники и Инга с Мэгги. Увидев женщин, солдаты немного расслабились.

– Почему нас остановили, господа? – немного растерянно спросила актриса.

– Во всем разберемся, дамы. Пожалуйста, пройдите в помещение поста.

Помещением поста десятник назвал явно недавно выстроенное здание. На полноценное укрепление дом, от которого до сих пор пахло свежей древесиной, не тянул, но и взять его с наскоку не получилось бы. Толстые бревенчатые стены, бойницы расположены грамотно, так что и не вдруг подберешься по простреливаемому пространству. Такое впечатление, что загадочная автономия опасается если не полноценного нападения, то разбойничьих налетов – точно.

Первое впечатление, кстати, оказалось ложным – никакая это была не казарма. Точнее, помимо жилой части, предназначенной для проживания личного состава поста, там нашлось еще и помещение для содержания задержанных. И у меня возникло стойкое подозрение, что какое-то время нам придется провести в нем. Нас, собственно, туда и отвели в первую очередь.

– Уважаемые дамы, гхм, прошу прощения за временные неудобства, – извинился десятник. – Но правила есть правила.

Девушки спорить не стали, послушно расселись на лавках в камере. Перед нами с наемниками никто извиняться не стал, но мы все равно не возмущались. Меня, правда, запирать пока не стали – отвели в крохотную каморку, где усадили на табурет. Сам десятник расположился за столом, зажег несколько свечей, выложил перед собой лист бумаги и перо. Нужно было срочно прояснить ситуацию, иначе непонятно было, что отвечать на вопросы стражника. И нужно ли вообще что-то отвечать, или попытаться перебить весь десяток, пока не стало слишком поздно? Я успел заметить, как один из солдат ускакал куда-то в сторону Цветтюхе – явно доложить о происшествии. Скоро здесь станет больше народу, и тогда убраться может не получиться. Так что я решил попытаться еще раз расспросить солдата.

– Господин десятник, я не сопротивляюсь и не отказываюсь отвечать на вопросы. Однако я прошу все-таки прояснить для меня ситуацию, потому что действительно долгое время не был в Артании. Что за автономная территория? Что за чрезвычайное положение? Опять война? С кем?

Десятник пожевал губами в сомнениях, но отвечать так и не стал.

– Вот ты сначала, мил человек, ответь, а уж потом я тебе все проясню. А то сдается мне, ты не просто так сюда приехал, а на разведку, так ведь? Токмо что-то плохо тайная стража нынче работает. Даже карету поленились сменить. Вы там в столице думаете, что тут совсем идиоты сидят?

Я даже немного расслабился. Раз тайную стражу здесь не любят, значит, есть шанс, что все обойдется.

– Я не из тайной стражи Артании. Эта карета согресской тайной стражи, и я ее украл.

Собеседник уставился на меня, даже рот слегка приоткрыв от удивления, а потом оглушительно расхохотался.

– Украл? У согресской тайной стражи? Да тебе бы, мил человек, в цирке выступать! Нет, ну это надо же такое придумать! Ты меня совсем, что ли, за идиота держишь? – И, видя мое серьезное лицо, переспросил: – То есть это не шутка? Ты серьезно рассчитываешь, что я поверю в эту байку? Может, ты актер какой или принц?

– Не актер. А вот госпожа Инга Краус, которую вы заперли – она да, актриса. Известная. Слышал, может?

– Слышал, как не слышать, – важно покивал солдат. – Важные, смотрю, люди нашу глушь своим вниманием почтили. Ну а сам-то ты кто? Может, его покойное величество Грим?

– Лан Эрик Варден, – хмуро ответил я. Скрываться вроде уже незачем, так почему бы и не назваться собственным именем? То, что этого делать все-таки не стоило, я сообразил, получив знатную плюху.

– Не стоит своими дурацкими шутками пятнать имя достойного человека! За такое и получить можно! – спокойно пояснил свои действия десятник. – Эрика Вардена я лично не знал, но у нас есть люди из его тысячи, так что не вздумай такое еще где ляпнуть. Так легко не отделаешься. Они за своего тысячника и порвать могут, и будут правы.

Глава 28

Тревожные новости

В общем, договориться с десятником, который так и не представился, не удалось. Он просто отказывался верить в историю, которую я рассказывал, и даже то, что ее подтверждали остальные, не заставило солдата усомниться. На мою просьбу увидеть кого-нибудь из охотничьего легиона десятник и вовсе внимания не обратил:

– Это уж как тебе повезет. Но я бы на твоем месте не спешил с этим, если тебе жизнь еще мила. То люди суровые, церемониться не станут.

Опросив также других моих спутников, пограничник, кажется, немного засомневался, но все равно не поверил. Решил, должно быть, что мы банда особо злостных нарушителей границы новосозданной автономии, которые упорствуют в своей злонамеренности.

– Ладно, нет моих полномочий, чтобы с вами разбираться, господа нарушители, – подытожил он, приведя в камеру Рина, которого допрашивал последним. – Доклад я уже отправил, а там как начальство решит, так и будет. Но по нынешним временам особо на снисхождение не рассчитывайте. Дамы-то да, может, и обойдутся, а вот вы, рожи разбойничьи, готовьте шеи. – И оставил нас наконец-то в одиночестве.

– Ты это, командир, поясни, чего он такое про шеи говорил? – забеспокоился Бурундук. – Как-то мне не понравился его тон.

– Он уверен, что нас вешать будут, – мрачно пояснил я. – Но я ему не верю. Думаю, начальство его все же захочет для начала разобраться. Эх, мне бы кого-нибудь из тысячи встретить, все бы и прояснилось сразу.

– Или хотя бы кого-то, кто бывал в столичном театре, – добавила Инга. Со мной она до сих пор напрямую говорить отказывалась, но остальных не игнорировала. – Хотя для этой провинции оба события одинаково маловероятны.

Тем не менее нам повезло. Уже на следующий день мою слегка проголодавшуюся и с шикарным фингалом особу пытался задушить в объятиях Альберт Кестнер, бывший десятник охотничьей тысячи.

– Боги, лан Варден! Я уж и не чаял, что на этом свете встретимся! Вот счастье-то! Как же вы тут оказались, лан Варден? Вы знаете, что в Артании вы нынче самый разыскиваемый преступник? Как же вы добрались-то сюда? Ох, что я говорю! Да чтоб вы, да этим городским крысам себя изловить позволили! – каждая фраза сопровождалась очередной попыткой то ли раздавить мне ребра, то ли выдавить внутренности.

– Альберт! – прокряхтел я, – Я от твоей радости сейчас преставлюсь! Прекрати меня плющить!

– Виноват! – кричал Альберт, но плющить не прекращал. У меня ей-ей глаза из орбит лезли. Единственное, что заставляло меня терпеть это издевательство – это ошеломленная рожа десятника. До него, кажется, начало доходить, кому он начистил физиономию, и от этого вид у бедолаги был откровенно бледноватым.

Позже, когда восторги от встречи слегка поутихли, уже по пути в Цветтюхе, я слушал последние новости, которые с готовностью пересказывал десятник Кестнер:

– Беда творится, лан Варден, – качал головой старый товарищ. Мы ехали все в той же карете – теперь в сопровождении двух десятков бойцов, с которыми на пост прибыл Кестнер. – Эти, в Совете, с цепи сорвались. У нас теперь первородные – главные союзники и вообще братья. Мы с ними теперь в десны лобзаемся, и единственное, значит, препятствие, чтобы не жить мирно и радостно – это, значит, кучка ренегатов и военных преступников под управлением самых главных преступников – вас, лан Варден, и лана Беара. Которые, значит, оккупировали территорию союзного государства. Кеймур – это уже у них союзное государство! Мрази! Все кто мог либо к вам подались, либо вот – по другим легионам разбежались. В стране голод. Здесь, на границе, еще ничего, а в столице, говорят, последних котов уже доели, теперь на крыс с воронами охотятся. И это в конце лета! И ведь не скажешь, что неурожай какой. Кто крестьянством живет – те вроде с голода пухнуть не собираются. Только ярмарки в этом году запретили. А вместо ярмарок, командир, прошли государственные скупщики, весь урожай за бесценок скупили и увезли. Вроде как с целью борьбы с голодом. Только до городов так ничего и не доехало, а куда делось – неизвестно. – Альберт собрался было сплюнуть, но сообразив, что в карете так делать некрасиво, удержался.

– А глашатаи Совета знай вещают по площадям, что, мол, в том вина ренегатов, и стоит только их отловить, и эти, мать их, союзнички остроухие нас тут же провизией по самые брови засыплют. Сдается мне, лан Варден, вы первородных хорошо потрепали весной, иначе бы они так не забегали, правда? – Альберт от избытка чувств даже хлопнул ладонью по колену. – Эх, жаль, меня с вами не было! Про то, как вы на центральной площади столицы всю правду сказали, легенды ходят! За списки той речи нынче и повесить могут! Ну не здесь, понятно, не в Цветтюхе. Ну да что я, вы это все, должно быть, и сами знаете. Не зря же сюда прибыли!

– Подожди-ка Альберт, – насторожился я. – А зачем, по-твоему, я сюда прибыл?

– Как зачем? – удивился старый товарищ. – За помощью, знамо дело. В одиночку-то против Совета и первородных даже вы не справитесь. Так вы знайте – все, кто здесь есть из охотничьего легиона – с вами!

– Альберт, ты, возможно, удивишься, но последние месяцы я провел в Согресе. Были у меня там дела. И я совсем не в курсе последних новостей. В Кеймуре остался Беар, он сейчас там всем и управляет. Что значит «Совет и первородные вместе»?

Кестнер посмотрел на меня недоуменно и немного сочувственно:

– Ох, лан Варден. Совет спелся с первородными и сейчас собирает армию, чтобы вырезать этот самый Кеймур и всех, кто там есть. Всем в уши льют, что вы там, дескать, спелись с какими-то нелюдьми, которые еще хуже эльфов, и всякую другую ерунду врут. Первородные вроде как их не только пропустят через лес, но и поддержат со своей стороны. Они не выступили до сих пор только потому, что собирать, в общем-то, некого. У Артании почти не осталось армии. В бой пойдут те, кому не удастся от вербовщиков слинять. В эту новую армию вербуют даже женщин, – Альберт скривился и сплюнул на пол. – Кроме того, они смогли нанять полтысячи наемников где-то на юге – не потому, что не хватает денег, просто мало кто соглашается в этом участвовать. Ну и еще кучка идиотов, которые верят всему вранью, которое вещают с площадей, но таких совсем немного. И они не станут тянуть до того момента, когда выпадет снег. Начинать войну под осень глупо, но вы ведь знаете – в эльфийских лесах теплее. Они просто ждали, когда люди отчаются. Может, и уже выступили, до нас же новости не быстро доходят.

Обескураживающие вести. Мы вроде бы готовились к этому моменту, но мне все равно казалось, что все случится нескоро. Что Совет не успеет или перенесет его хотя бы на зиму – снега в Артании выпадает не так много, чтобы зимняя война стала невозможной.

– Я, когда о том, что вы объявились, узнал, уже месяц как здесь сидел, нос боялся высунуть, – продолжал разглагольствовать десятник. – Мамка у меня тут с сестрой, вот сюда и подался вместе с Гертом и Карлом, ну вы помните, из моей тройки. Им-то возвращаться не к кому было, вот мы всей компанией и подались из той клоаки. А потом лан Трихе сказал, что во всем этом участвовать не желает. Они с мэром Фогтом решили, что Совет им больше не указ, и до прояснения ситуации надо, значит, сидеть здесь. В общем, Цветтюхе теперь – автономная область. Ну а мы с ребятами подумали – чего без дела сидеть? Нас ведь со службы тоже того, Совет уволил. А так если подумать – присягу мы давали королю Гриму и тысячнику охотничьего легиона. Вам то есть. Ну и ни вы, ни его величество нас от службы не освобождали. Вот теперь мы все трое десятники. Прикомандированы к первому легиону. Вы не подумайте, лан Варден, теперь-то мы вернемся. Правда ведь? И знаете, лан Варден, я родных если что тоже в Кеймур перевезу. Когда победим.

– Альберт, дружище, ты мне сейчас столько новостей рассказал, что все это нужно еще осмыслить. Мы там, в Кеймуре, знаешь ли, не особо за новостями следим, а последние пару месяцев я и вовсе в Согресе был. Но для своих, конечно, всегда место найдется, – поспешил я добавить, видя, как вытягивается от обиды лицо товарища. – Просто не знаю, понравится ли тебе нынче в Кеймуре. Там тоже ведь не мед с сахаром.

– Ерунда, лан Варден. Главное, свои все и предателей нет. В такой компании и помереть не зазорно. Надоело, что вокруг непонятно кто – то ли враги, то ли предатели.

– Согласен, десятник, целиком и полностью. – Я все-таки решился и сказал: – Знаешь, Альберт, ты поговори с остальными нашими. Узнай, все ли думают так же, как ты. Раз такие дела, то помощь, может статься, мне действительно будет необходима. Только не надо пока кричать об этом на каждом углу, хорошо? Нужно все же узнать поточнее, что сейчас и как в Артании.

Мы еще долго обсуждали последние новости. Я делился рассказами о жизни в плену у эльфов, о племени орков и гоблинов, о страшных разумных ящерах, которых встретил после бегства из плена. Рассказал и о нашем последнем визите в эльфийский лес. Да так увлекся, что забыл о том, что слушателей в карете кроме Альберта еще полно. А те, гады такие, сидели тихо, боясь прервать нежданные откровения. Нельзя сказать, что раньше я ничего не рассказывал спутникам. После того как мы вернулись из Согреса, поддерживать особую секретность смысла не было, просто времени, да и желания травить байки не возникало. Говорна кое-что рассказывала, но без особых подробностей, а тут я вывалил всю историю. В общем, слушали меня внимательно, и когда я неожиданно выпал из воспоминаний, все, включая госпожу Краус, разочарованно вздохнули.

– Да уж, командир. Помотала тебя жизнь, – подытожил Рин, убедившись, что продолжение в ближайшее время не планируется. – Понятно теперь, где ты научился так лихо воевать.

– Не жалеете, что решили присоединиться? – хмыкнул я.

– Мы, лан Варден, в наемниках уже несколько лет, – серьезно ответил Тикль. – И под смертью ходить приходилось. В нашем ремесле ведь никогда не знаешь, когда тебя на тот свет наладят. Так что дело привычное. Платят неплохо, конечно, да только не одним золотом жизнь меряется. Кто я буду, когда меч держать не смогу? Бывший наемник, бездомный. Наемник – он ведь для каждого чужак, кроме такого же наемника. С тобой, если повезет, может, и большими людьми станем. Кто знает, как судьба повернется? Семьями обзаведемся. Я вот уже того, подумываю, – скосил он глаза на отчаянно смущавшуюся Маргарет. – Героем-то всяко быть лучше, чем простым солдатом удачи, так?

«Это если выжить удастся», – подумал я, но вслух говорить не стал. Уж эти трое отлично понимали все риски. К тому же мы все равно уже подъезжали к Цветтюхе, так что время досужей болтовни закончилось.

Лан Трихе пожелал встретиться, как только узнал, кого именно остановили пограничники на заставе. О нашем прибытии ему доложили быстро, и часа не прошло, как я в сопровождении Альберта прибыл в магистрат. Может, не успели еще взрастить настоящую бюрократию в новообразованной автономии, а может, у десятника Кестнера здесь было привилегированное положение.

Хмурый и чем-то озабоченный секретарь провел меня прямо в кабинет лана Трихе, даже не заставив ждать положенные по этикету десять минут. С тысячником Первого легиона мне до сих пор не доводилось встречаться, но не узнать по описанию лана Трихе было невозможно. Первый легион всегда был образцовым, и его командир как нельзя лучше соответствовал образу блестящего офицера и храброго воина на службе его величества. Высокий широкоплечий здоровяк с глазами цвета стали и коротким ежиком русых волос наверняка когда-то был предметом фантазий многих столичных леди. Даже до нашей провинции доходили слухи о его победах в амурных делах! Вот только сейчас вокруг глаз офицера залегли тени, а в волосах проглядывало не по возрасту много седины. В общем, мне лан Трихе понравился, а вот во взгляде, которым он ощупывал меня, особой приязни не наблюдалось. Тем не менее общался со мной господин тысячник подчеркнуто вежливо.

– Рад, очень рад знакомству, – поприветствовал меня командир Первого легиона, вставая из-за стола. – Впрочем, не я один. Думаю, уже к вечеру вокруг магистрата соберется множество желающих лично убедиться в том, что герой войны с первородными в очередной раз воскрес из мертвых. Знаете, многие в Артании были уверены, что вы так и сгинули в застенках тайной полиции.

– И у меня создается впечатление, что вас несказанно печалит тот факт, что слухи оказались преувеличенными, – неожиданно для себя ляпнул я. Очень уж неожиданно было увидеть такую откровенную неприязнь от человека, которому по всем признакам я никак не мог насолить в прошлом.

Лан Трихе такой откровенности не ждал. Даже замер на секунду, будто завис, а потом вдруг махнул рукой и даже чуть ссутулился и уже совсем другим тоном ответил:

– Ну так, а что ж вы хотите, лан Варден? Объятий и слез радости? Вы ведь пришли просить помощи, а у нас тут, знаете ли, и у самих положение не ахти. Вы ведь не с визитом вежливости заявились. И даже не для переговоров, иначе явились бы инкогнито. Учитывая последние новости, я уверен, что знаю, для чего вы пришли в Цветтюхе. Вам нужна армия. И вы ее получите – стоит только произнести прочувствованную речь на центральной площади. Вам ведь наплевать, что Цветюхе живет, только пока в нем стоит Первый легион!

– Подождите, лан Трихе, – прервал я разошедшегося тысячника. – Верите или нет, я понятия не имею, о каких последних новостях вы говорите. В Цветтюхе я, конечно, приехал в том числе в поисках вашей поддержки, но планов собирать армию у меня нет. Пока. Более того, я вообще крайне мало знаю о том, что происходило в Артании в последние месяцы, и буду очень признателен, если вы заполните пробелы в моих знаниях!

Тысячник посмотрел на меня недоверчиво.

– Хотите сказать, вы только что явились из своего Кеймура? И сразу ко мне?

– Нет, последние месяцы я провел в другом месте, – уклончиво ответил я. – Об этом, если позволите, позже. Все-таки расскажите, уж будьте любезны, почему вы решили, что мне срочно понадобилась армия? Что-то у меня плохие предчувствия.

– И они вас не обманывают, – мрачно ответил лан Трихе. – Совет окончательно слетел с катушек. Заключили союз с первородными и готовятся напасть на Кеймур. Армия у них откровенный шлак – фактически это ополчение, которое поддерживает несколько сотен наемников с юга. Впрочем, вам от этого легче не станет. Первый легион в этом участвовать не собирался, если вам интересно.

– Удручающие новости, – ухмыльнулся я. Если бы Альберт не предупредил заранее, я бы выразился гораздо жестче, но теперь у меня хватило самообладания остаться в рамках вежливости. – Скажите, лан Трихе, – осторожно спросил я. – Почему в таком случае Совет еще у власти? Армия их не поддерживает. Я ведь правильно понимаю – остатки Ростенского и Карстенского легионов тоже не подчиняются Совету? Почему их до сих пор не сбросили силой?

– Потому что долбаные идиоты! – неожиданно яростно выкрикнул тысячник. – Совет сейчас контролирует только столицу и несколько ближайших городков. Юг – ну, вы уже знаете. Восточный Ростен присягнул Петеру Мортону, это их мэр. Они посадили в крепости у моста через Зеленую свой гарнизон, и теперь в ус не дуют – им бояться нападения незачем. В Картене власть у Трех Сестриц – может, слышали? Это жены дяди нашего покойного величества Грима. Да-да, все трое. Две бывшие и последняя, лана Алисия. Я уж не знаю, какие у них были отношения при жизни графа Ортена, но теперь, говорят, дамочки действительно зовут друг друга сестрами и вообще не разлей вода. Как раз там и обосновались, как вы выразились, остатки упомянутых вами легионов. Там, правда, совсем немного этих остатков, тысячники Анхель и Контел слишком поторопились объявить о нежелании подчиняться Совету. Тогда все еще не было настолько паршиво, и в результате кучу хороших парней бросили в тюрьмы. Куда они делись оттуда – не знаю, помнится, у вас были на этот счет какие-то подозрения, о которых вы не побоялись высказаться на главной площади столицы. Так или иначе, оба тысячника сейчас пытаются спешно восстановить численный состав легионов хотя бы за счет новобранцев.

Видя непонимание на моем лице, лан Трихе пояснил:

– Подождите, лан Варден, я как раз подхожу к сути проблемы. Которая заключается в том, что мы не можем договориться. Его величество не оставил наследников, а значит, трон, после свержения Совета, остается вакантным. И каждая сторона видит на нем своего кандидата. Я-то ладно, хотя мне тоже не улыбается подчиняться тройке полоумных вдов и тем более бывшему владельцу десятка лесопилок, даже не благородному. Но плевать, ради того, чтобы все закончилось, можно и через себя переступить. Вот только остальные две стороны не столь покладисты. В одиночку ни у кого не хватит сил, чтобы дать бой войскам Совета, да еще остается вероятность удара в спину от «союзничков». Вот и получается, что господа из Совета по-прежнему сидят в столице и делают, что хотят.

«Да и сам ты наверняка не такой бессребреник, – мысленно закончил я за лана Трихе. – Наверняка возможность умостить задницу на трон не оставляет тебя таким равнодушным. И ради этого можно и пожертвовать кучкой беженцев, обосновавшихся в Кеймуре. Вот только как ты собираешься этот трон удержать, если больше некому будет мешать первородным? А еще ты боишься, что я пришел отнять у тебя даже тот маленький кусочек власти, что есть сейчас. Повезло нам, что мы не явились сюда инкогнито. Эдак и в самом деле можно было тихо исчезнуть!»

Я изо всех сил сжал зубы, удерживаясь от того, чтобы высказаться вслух. Не время сейчас говорить то, что думаю.

– Неприятная ситуация, – нужно было что-то сказать, и я не нашел других слов. – Что ж, лан Трихе, я сказал это вначале нашего разговора и готов повторить сейчас: пока я не прошу помощи. Не собираюсь также агитировать народ на восстание против узурпаторов. Мне нужно несколько дней, чтобы хоть немного разобраться в ситуации и узнать, как идут дела у моих подчиненных. После этого мы с вами поговорим еще раз.

– Как угодно. Хотя вы так и не сказали, для чего появились в Цветтюхе.

– Чистая случайность, господин тысячник, – ответил я. – У меня были кое-какие дела в Согресе. Мы перешли границу неподалеку отсюда и наткнулись на вашу заставу, вот и все.

Кажется, лан Трихе мне ни капли не поверил, но вытрясти из меня правду он не мог.

Глава 29

Связной

Впрочем, я действительно не собирался устраивать переворот в отдельно взятой автономной области. Хочет лан Трихе играть в политику – пускай. Я заберу только тех, кто пойдет со мной добровольно. А еще я в этот момент вспоминал наш с Хамелеоном разговор, с которого и началось это путешествие.

* * *

– Может, и не придется воевать, – сказал тогда Хамелеон. – Есть у меня одна мысль. Только мысль, не план.

Собравшиеся, включая гоблинских матрон, заголосили, пытаясь поторопить рассказчика. Воевать с людьми не хотелось никому.

Хамелеон вдруг уставился на меня своими прозрачными глазами:

– Скажи, Эрик, ты помнишь свою мать?

Я удивился вопросу, не понимая, как это связано с темой разговора.

– Не помню. Я же рассказывал – когда был маленький, я чуть не умер, и потерял память. Про мать спрашивал, конечно, но отец не рассказывал. Я знаю только, что мы с ним жили раньше в столице.

– Это не совсем так, – возразил Хамелеон. – Я узнавал – вы с отцом переехали в Кеймур восемнадцать лет назад. Ты в столице не жил, твой отец перевез тебя сюда, как только ты родился.

– И что? – я все никак не мог сообразить, к чему он ведет.

– А тебе не интересно, почему твой отец решил переехать?

– Да откуда мне знать? – я уже начал раздражаться. – Я спрашивал отца, но он на такие вопросы никогда не отвечал.

Хамелеон задумчиво пожевал губами, а потом вдруг ухмыльнулся хитро.

– Ну, тогда я сейчас расскажу. Уверен, тебе будет интересно. Ты знаешь, что твой отец был лекарем. Очень хорошим лекарем, весь Кеймур к нему лечиться ходил. Ты, когда мы только познакомились, сам удивлялся, что забыл такой замечательный лекарь, как твой папаша, в такой дыре, как Кеймур. Ты об этом рассказывал как о чем-то непонятном, но очень привычном. А мне было любопытно. Ты ведь знаешь, я люблю такие загадки. И когда представилась возможность, я кое-что разузнал. Отец твой был, ни много ни мало, придворным лекарем. Пользовал еще родителей последнего короля, роды принимал. Из-за этого, в общем, и попал в опалу. Тогда, восемнадцать лет назад, он не смог спасти королеву. Молодая еще женщина, она умерла от родильной горячки. Старый король, говорят, рвал и метал – господин Варден должен был спасти хотя бы одного. Либо мать, либо дитя. Такой великолепный лекарь, как он, мог вытянуть человека почти с того света. Почти гарантированно. И тут такой провал – оба погибли. И мать и дитя. Жуткая история. – Хамелеон хитро прищурился, глядя на мою обескураженную физиономию. – Не понимаешь, почему я это рассказываю, да, Эрик? А если я скажу, что господин Варден никогда не был женат? И даже более того, никто не слышал, чтобы у него была любовница…

До меня наконец дошло. И вот тут-то я познал настоящий ужас.

– Стоп-стоп-стоп, – я даже руки вытянул, пытаясь остановить товарища. – Только не говори мне, что я принц. Никаких принцев в изгнании, Хамелеон. Хамелеон, это просто пошло и избито, я отказываюсь в это верить! Да я даже похож на Андре Вардена!

Хамелеон вдруг заразительно расхохотался, хлопая себя по коленям.

– Ты что, лан Варден, подумал, что ты сын короля? Ой, не могу… Ну это стоило того. Нет, Эрик, ты не сын короля. Ты сын лекаря. Твой отец – простой придворный лекарь Андре Варден. Даже неблагородный. А вот мать у тебя – покойная королева Агния.

Должно быть, вид у меня был донельзя забавный, потому что Беар тихо пробормотал:

– Эх, и ни одного живописца нет у нас. Такое бы запечатлеть – золота бы по весу за картину отсыпали! А ведь я как знал, что он у нас не из простых.

– Да, непростой парень, – Хамелеон подмигнул товарищу. Он тоже оценил выражение ступора на моей физиономии. – И это очень удачно. В той каше, которая сейчас заваривается, нам очень поможет такой козырь. Нет, было бы лучше, если бы он королю был родственник, а не его супруге, но так тоже неплохо. Простой народ его и так любит, а высокое происхождение поможет аристократам терпеть мальчика.

– Чего уж тут высокого? – я начал понемногу приходить в себя. – Плод измены королевы с придворным лекарем. Стыдобища какая! Не мог папаша себя поскромнее вести, чтоб его там, в загробном мире, чесотка замучила.

– Да неважно это, – отмахнулся Беар, поддерживаемый согласным кивком Хамелеона. – Агнию за папашу покойного Грима выдали, когда ей едва тринадцать лет исполнилось. Король был старше ее на сорок лет. Кто станет осуждать женщину за то, что любви с супругом у нее не сложилось? И в любом случае осуждать мертвых королей и их семейные дела никто не станет. Тут главное, что королева Агния была вполне благородная лана, а значит, и в тебе кровь не совсем простая.

– Вот-вот, – подхватил Хамелеон. – Для нас это означает, что если тебе случится договариваться с кем-то из благородных, тебя хотя бы игнорировать не станут.

* * *

С тысячником Первого легиона мы распрощались прохладно. Он немного успокоился, сообразив, что я не стану немедленно лишать его власти и устраивать народные волнения с целью собрать армию, но все равно был очень недоволен. Меня же в тот момент больше волновала необходимость связаться с Хамелеоном.

Утром я отправился на поиски человека, через которого должен был связаться с напарником. Дело вроде бы не сложное – бывший вор дал четкие инструкции:

«Найдешь харчевню “Счастливый пропойца”, что на краю квартала ремесленников, – объяснял мне Хамелеон. – Место не слишком благополучное, так что лучше туда днем идти, потому что вечером как пить дать местные попытаются ограбить. Ты-то, конечно, отобьешься, но зачем лишние трупы? Тебе нужен его хозяин, он обычно за стойкой стоит. Зовут Одноглазый. Узнать легко, догадайся, почему. Он, вообще-то, скупкой краденого промышляет, но и трактир у него хороший. Люди там интересные собираются. Впрочем, отвлекся: скажешь, что нужно мне письмо передать, он все устроит».

Вроде бы куда уж более четкие инструкции, а все равно было не по себе. Времена нынче неспокойные – кто знает, жив ли еще этот Одноглазый? И остается ли он по-прежнему хозяином трактира? Дело еще осложнялось тем, что лан Трихе оказался прав. Слухи о моем появлении успели разойтись, и я вдруг обнаружил, что действительно успел стать чуть ли не народным героем. Мне с трудом удалось перенести встречу с бывшими солдатами охотничьего легиона на вечер – Альберт твердо вознамерился устроить пирушку в мою честь, причем с самого утра. Но и без того многие из тех, кто обо мне только слышал, стремились убедиться в моем воскрешении лично, так что избежать излишнего внимания оказалось совсем непросто. Пришлось даже просить Говорну снова изменить мне лицо, иначе поход в воровской притон грозил в ближайшее время стать достоянием широкой общественности. Уговорить шаманку не сопровождать меня в столь интересное место удалось с трудом и только благодаря госпоже Инге, которая тоже категорически не желала сидеть без дела, и решила устроить концерт. Актрисе требовалась помощь в организации, Мэгги была слишком рассеяна по причине стремительно развивавшегося романа с Тиклем, так что пришлось Говорне поработать распорядительницей. Это занятие показалось ей не менее интересным, чем поход в логово бандитов, и скрепя сердце шаманка согласилась отпустить меня одного.

Сомневался я напрасно – трактир «Счастливый пропойца» нашелся там, где и описывал Хамелеон, и владелец тоже был на месте. Старший товарищ, кстати, здорово преуменьшил опасность похода в это заведение. «Окраина ремесленного района» оказалась самыми что ни на есть трущобами, гуляя по которым спиной чувствуешь внимательные взгляды, которые за минуту успевают оценить стоимость всего имущества, включая исподнее, а также степень опасности потенциальной добычи. Думаю, будь у меня чуть менее целеустремленный вид, и беспрепятственно добраться до трактира не удалось бы даже утром. Сам трактир, видимо из-за раннего времени, не только пустовал, но и был закрыт. Мне пришлось долго колотить в дверь, прежде чем проявилась хоть какая-то реакция.

– Ну и какой это гниде не спится в такую рань? Чтоб тебе, дятел, дурную болезнь у шлюхи подцепить! Что, культяпки лишние, укоротить надо? – донеслось откуда-то сверху.

– Ты покажись сначала, а потом спрашивай, – ответил я.

– Ну, меня дважды просить не надо, – спокойным голосом ответил неизвестный собеседник, и я услышал приближающиеся шаги. – Щас я посмотрю, кто там такой дерзкий и веселый, да веселья-то поубавлю.

Еще через минуту дверь открылась, и я увидел слегка опухшего от похмелья голого мужика, который тем не менее сжимал внушительный такой кухонный тесак.

– Одноглазый? – спросил я, уставившись в единственный глаз собеседника.

– Ну что ты, это только кажется, – серьезно ответил трактирщик. – Это же я, Шарлотта, самая лучшая шлюха в городе. А что, не узнал?

– Мне бы весточку Хамелеону отправить. – Продолжать шутку я посчитал излишним, тем более заметил, что собеседник уже примеривается, как бы половчее тыкнуть меня этим самым тесаком. – Старый просил передать, что должок за тобой, полтора золотых, – добавил я условную фразу.

– Тьфу, холера, – опустил тесак Одноглазый. – Сразу бы и говорил. Ну, проходи тогда. И не полтора, а золотой и два серебряных, – отзыв тоже совпал.

Дверь открылась чуть пошире, я прошел внутрь. Трактирщик задвинул аж три массивных засова, которые вовсе не казались чужеродными на фоне крепкой дубовой двери. Снаружи она выглядела гораздо более хлипко.

– Пива себе налей, я пока малость приоденусь, – распорядился трактирщик, поднимаясь по лестнице. – И мне не забудь. Это ж надо так рано припереться!

Пить алкоголь по утрам – моветон. Однако из бочки, которую я нашел за стойкой, потек столь ароматный и густой темный эль, что я не смог удержаться и действительно нацедил себе кружку. Вот уж не ожидал, что в таких заведениях можно найти столь приятный продукт!

Одноглазый появился только через несколько минут – я к тому времени уже успел ополовинить свою порцию напитка. Залпом опрокинув кружку, Одноглазый помолчал пару секунд, потом поинтересовался:

– Ну чего, так и будем сидеть? Давай.

Я протянул заранее составленную записку.

– Парень, ты дурак? – удивился трактирщик. – На хрена ты мне эту простыню тянешь? Я что, по-твоему, буду ее с нарочным передавать?

– А как? – удивился я. Как-то мне не пришло в голову спросить у Хамелеона, кем будет доставлено послание.

– Голубями пошлю, дурья башка! Щас бумагу принесу, перепишешь. Для надежности в трех экземплярах.

Переписал, конечно. Даже радовался. Голубем-то всяко быстрее получится. Я не боялся, что послание кто-то может перехватить – для непосвященного текст записки выглядел совершенно невинно. Что-то про проблемы с торговыми партнерами. Даже если знать, кто и кому отправляет послание, догадаться о точном смысле невозможно.

– Ответа жди дня через три, не раньше, – велел Одноглазый. – А теперь проваливай. Трактир открывается в два пополудни, вот и не хрен раньше сюда ходить. В следующий раз так рано припрешься – на порог не пущу. И это, по сторонам не забывай смотреть. Ходишь один, как будто бессмертный. Времена нынче опасные.

– Сам-то тоже не шибко охраной обзавелся, – огрызнулся я.

– С чего ты взял? – ухмыльнулся трактирщик. – Тебя вели последние два квартала. Если бы я тебя послал, обратно так просто не вышел бы.

Ворчание трактирщика не могло испортить моего хорошего настроения. Я радовался, что, наконец, удалось связаться с Хамелеоном, и надеялся, что ответ получу так же быстро. А еще я очень надеялся, что той товарищ успел продвинуться в поисках наследника его величества Грима – времени оставалось мало. Занятый посторонними мыслями, я не обратил внимания на то, что оценивающие взгляды, сопровождавшие меня все время, пока я находился в ремесленном квартале, никуда не исчезли даже после того, как я вышел в центр города. Не нападают ведь, и ладно. До дома, выделенного нашей компании, добрался благополучно, и после этого думать забыл о предполагаемых бандитах. А напрасно.

Следующие два дня прошли мирно. Госпожа Краус вновь блистала на сцене, вызывая восторги поредевшего высшего общества. Количество поклонников, как и подарков, впрочем, ничуть не уменьшилось, слава богам хоть роль почтальона теперь приходилось выполнять не мне. Инга была в восторге, хвасталась, что приняла приглашение на свидание от кого-то из офицеров легиона. Со мной она по-прежнему не разговаривала, но остальные ничем неудовольствия актрисы не заслужили, так что волей-неволей я оставался в курсе новостей. Мои развлечения были не столь изысканны, но гораздо более душевны. Встреча с сослуживцами из охотничьего легиона прошла очень тепло. И мне даже не пришлось просить соратников о помощи – первым начал разговор сам Альберт, который взял на себя обязанность говорить от лица всех остальных.

– Командир, ты уж не забывай про нас, если что – никто не забывает, кому мы присягу давали. Всех я собрать сейчас не смог, но вообще нас тут двести человек. Никто не откажется.

– Дружище, вот объясни мне – вам это зачем? Ты же ведь должен понимать, я если позову – то не цветочки собирать. Сам ведь помнишь, какая война была. Сейчас будет не легче. А тут вроде спокойно более-менее.

– Спокойно – это ты хватил, командир. Полыхнет ведь, как пить дать полыхнет. И понимаешь, лан Варден, мы тут все не знаем, за что воевать будем. Но что не против эльфов – это точно. А ну как с такими же вояками, как мы, столкнут? Ты вот можешь сказать, что с той стороны ребят из нашей тысячи не будет? Ладно если на столицу пойдем, а то решит лан Трихе с теми, кто на востоке сейчас обосновался, поцапаться? Это, получается, своих же рвать только за то, что те на троне другого видят? И ведь мы тут кто? Приблуды случайные. Кого в первые ряды поставят? Тех, кого не жалко, сам понимаешь.

– Может статься, тут в первых рядах будет безопаснее, чем у нас в тылу.

– А хоть бы и так, – отмахнулся Альберт. – Все лучше, чем на своих братьев с оружием идти. Я про тебя, тысячник, точно знаю – ты нас в грязь не потащишь. А если и случится такое, то только потому, что выхода нет, а не потому, что тебе вздумалось власти побольше урвать. Я тебе больше скажу, лан Варден, – совсем уже тихо зашептал десятник. – Тут многим уже поперек горла эта междоусобица стоит. Первая тысяча за своего командира горой, конечно, ну да то их дело. Но здесь ведь много военных собралось, сам знаешь, сколько народу с армии в никуда выперли. Так что двести человек – это только с охотничьего. Остальных я не спрашивал пока, но если клич бросить – пойдет народ. Уж пол-легиона-то соберем. Мы тебе, господин тысячник, верим. Как себе верим, потому что ты никогда зря нашу кровь не лил, и сам всегда самое тяжелое на себя брал.

– И вы меня тоже никогда не подводили, Альберт, – я против воли расчувствовался. – Не забуду я про вас, и другим так скажи. Начинай народ собирать, только тихо. С ланом Трихе я говорил, от него помощи не будет. Как бы мешать не стал. Я знаю, болтунов среди охотничьего легиона нет, но ты все равно предупреди, чтоб лишнего не говорили. К тому же я не решил пока, как с продовольствием вопрос решить. Не ждал я, что вот так все сложится, сам понимаешь, а двести человек, или сколько там наберется – это уже армия. Армии нужно что-то есть. А денег у меня, как ты догадываешься, нет. – Эта мысль на самом деле занимала мои мысли последние несколько дней, и я пока так и не смог придумать, что с этим делать. – Обеспечить продовольствием двести человек – задача непростая. Да что там, я едва смогу два десятка до Кеймура довести, – признался я.

– А мы, господин тысячник, и не ждали, что вы нас сразу обозом обеспечите. Но ведь не все так страшно! – улыбнулся Альберт. – Оружие и обмундирование у нас есть, да и накопления кое-какие почти у всех. Нам тут особо жалованье не выдают, все больше пайком обеспечивают, но и тратить тут некуда, если только на девок спускать. Так я вам скажу – мы как услышали, что вы живы и в Кеймуре обосновались, да по-прежнему с первородными воюете, так начали думать, как бы к вам перебраться. Так что вы, лан Варден, не бойтесь. Соберем еды-то. Мы уж и транспорт потихоньку насобирали, – шепотом продолжил Альберт. – Там телегу реквизируем, тут повозку с лошадками выкупим. Вроде как для себя. Так что, лан Варден, это и не проблема вовсе.

Я даже не знал, что сказать. Даже если учитывать оговорки Альберта про то, что им не платят, и вообще у всех, кроме бывшего Первого легиона, положение не слишком привилегированное, такая верность дорогого стоит. На душе потеплело.

– Знаешь, Альберт, зачем я слонялся столько времени по Согресу? – я решил, что от своих скрываться не стоит, тем более здесь эта информация, даже если о ней узнают лишние люди, вреда не нанесет.

Рассказ много времени не занял.

– Лан Варден, если об этом рассказать, то нам даже суетиться не нужно будет. – Серьезно посмотрел на меня десятник. – За то, чтобы на трон законный король сел, пойдут все. Лан Трихе, даже если не захочет, тоже согласится.

– Или решит, что это именно он должен усадить законного короля на трон, – возразил я. – К тому же пока я не знаю, где этот ребенок, и даже не знаю, как дела у Хамелеона.

– И все равно это очень хорошо, лан Варден. Можно я расскажу ребятам? Они порадуются.

Глава 30

Похищение

Утром, слегка задумчивый после встречи со старыми товарищами, я отправился к Одноглазому. Выслушав ворчание по поводу раннего визита, я наконец получил заветное письмо. Перевод шифра занял немного времени – письмо было коротким, а новости… воодушевляющими и одновременно тревожными: «Эрик, времени все меньше. Ты мне нужен, срочно. Я буду в Альтиге. Будь осторожен, тебя ищут очень активно. Найди людей для охраны, как можно больше. Как угодно, хоть нанимай. Не исключено, что придется прорываться с боем».

Альтиг – это небольшой городок, всего в одном конном переходе от столицы. Если туда можно прорваться с боем, да еще с небольшим отрядом, значит, сил у Совета осталось совсем немного. А куда они могли деться? Догадаться несложно. Армия уже выступила, и нас просто некому остановить. В распоряжении Совета осталась только стража.

Уничтожив записку, я поспешил домой. С наймом отряда проблем не наблюдается – тут мне повезло. С мыслями о том, что выступить можно будет уже завтра, я вернулся домой, где меня встретил обеспокоенный Тикль:

– Слушай, командир, а ты не знаешь, куда делись дамы?

– Как куда? – удивился я. – А разве они не здесь?

Взгляд у Тикля стал еще более обеспокоенным:

– Вчера Инга отправилась на свидание и прихватила с собой Говорну с Маргарет. С тех пор я их не видел.

Наверное, мой взгляд тоже стал обеспокоенным, потому что Тикль понимающе кивнул. Однако паниковать раньше времени я не стал. Бросив наемнику, что сейчас попробую разобраться, закрылся в своей комнате и принялся звать Говорну. Шаманка была жива, но чувствовал её я как сквозь вату. Спит. Или без сознания. Спустя несколько бесплодных попыток достучаться я вернулся к наемникам.

– Отдохнул? – недовольно спросил Тикль. – Что ты там делал? Рин с Бурундуком их тоже не видели, как и хозяйка дома.

– Я не отдыхал, – отмахнулся я. – Могу сказать, что девушки живы, скорее всего. Но их держат без сознания.

– Откуда ты знаешь? – удивился наемник.

– Вот какая сейчас разница? Сведения точные, подробности не важны. – Хотелось срочно куда-то бежать и что-то делать, но я сдержался. Прежде чем устраивать беготню, нужно хотя бы выяснить, куда именно бежать. – Кто-нибудь видел их утром?

Присутствующие отрицательно покачали головой.

– Нет, – Тикль покачал головой. – Вчера вечером, пока ты веселился с сослуживцами, Инга пошла на свидание. С собой прихватила Маргарет и Говорну, наверное, чтоб не скучно было.

– Как зовут счастливого кавалера? – мрачно поинтересовался я. Про свидание я слышал, но подробностей по понятным причинам уточнять не стал. Очень меня раздражала сама мысль об этой встрече.

– Никто не знает! – с тоской воскликнул парень. – Я спрашивал Маргарет, но она только упомянула, что он не военный. Довольно богат.

– Вот что, я пойду искать Альберта. Из города можно выйти, минуя посты, но не вывезти трех девиц, которые против того, чтобы уезжать. Если их вывезли – мы об этом узнаем. Хотя я почти уверен, что они еще в Цветтюхе. – В противном случае я бы не смог даже почувствовать Говорну. Оставалась, конечно, вероятность, что девушек прячут где-то неподалеку от города – это-то я и хотел выяснить. – Тикль, попробуйте найти кого-нибудь, кто в курсе, с кем вчера встречалась госпожа Краус. Спросите в театре, кто-то же должен знать!

Уже выходя из дома, чуть не столкнулся с хозяйкой:

– О, лан Варден! – улыбнулась старушка, протягивая какой-то конверт. – Вас-то я и ищу. Вот, письмо передали.

Я выхватил бумагу из рук удивленной моей грубостью матроны, разорвал конверт. Короткая записка гласила:

«Лан Варден, если вам дороги ваши знакомые, приходите в трактир “Звонкий ручей”, что на восточном тракте. Один и без оружия. И захватите с собой интересующий нас предмет. Если условия не будут соблюдены, женщины могут пострадать. Если вы не успеете до заката – тоже. Поспешите!»

Кто-то коснулся моей руки – оглянувшись, я заметил Тикля, который заглядывал ко мне через плечо.

– Что будем делать, командир?

– К Альберту пойдете вы. А вот в театре делать нечего. Нет смысла. Ну а я поеду в «Звонкий ручей». Кто-нибудь знает, как до него добраться?

– Но как же? – удивился Тикль.

– Я по-прежнему уверен, что их не вывезли из города. Искать нужно здесь. Этим вы и займетесь вместе с моими ребятами. А я пока потяну время. Уверен, за мной наблюдают. Может, не только за мной, но нужен им я.

Тикль только кивнул, не найдя в себе сил протестовать. Кажется, вредная экономка Маргарет действительно пришлась парню по сердцу, и теперь он места не находил от беспокойства. Достав из потайного кармана свою драгоценную ношу, я отдал ее Тиклю:

– Храни как зеницу ока. Если мне не удастся выкрутиться – отдай Говорне или Инге. И не дай бог потеряешь или отдашь кому – я тебя с того света достану.

Аккуратно приняв сосуд, Тикль спросил:

– Это тот предмет, ради которого их похитили?

– Да. Но ты же понимаешь, что если я его отдам, им это не поможет?

– Ну уж не совсем дурак, – невесело хмыкнул наемник. – Не беспокойся, командир. Сохраню.

Как и сказал парням, я отправился прочь из города. Если бы девушки действительно были там, куда меня вызвали, я бы не смог почувствовать Говорну – это я выяснил в первую очередь у недовольной моей бесцеремонностью хозяйки дома. Дама сообщила, что трактир находится в дневном переходе от города – слишком далеко для нашей с шаманкой связи.

Я не торопился – ехал медленно, пытался отследить наблюдателей. Тщетно. Если за мной кто и следил, в городе это определить не получалось. Слишком много народа вокруг. Оставалась надежда, что соглядатаев я смогу заметить, выбравшись за пределы городских стен, но я вообще не был уверен, что за мной кто-то следит. Зачем? Если я хочу успеть к назначенному времени, то должен ехать сразу, не задерживаясь. На самом деле я боялся только одного – что похитители каким-то образом узнали о моей способности связаться с шаманкой. Об этом нашем секрете знали только три человека – мы с Говорной и госпожа Краус. Я очень надеялся, что девушки никому не проговорились, но почему тогда Говорну держат без сознания? Если бы я точно знал, что наш способ связи не раскрыт, может, не стал бы следовать указаниям.

Я не переставал звать девушку всю дорогу, пока ехал до городских ворот. Стража пропустила меня без вопросов – кажется, у них было указание не задерживать лана Вардена. Думаю, это тысячник постарался – очень его раздражала моя персона, столь сильно угрожающая его власти. И сделать со мной ничего нельзя, и терпеть рядом не хочется. Остается только надеяться, что я сам куда-нибудь уберусь.

На малолюдной дороге нужно было смотреть по сторонам – здесь уже можно было опасаться, что меня застанут врасплох, потому полностью сконцентрироваться на попытках связаться с шаманкой было нельзя. Кроме того, я пытался почувствовать, удаляюсь ли я от Говорны. По всему выходило, что удаляюсь – связь становилась все слабее.

И все-таки она ответила. В последний момент, когда я почти перестал ее чувствовать, где-то на самом краю сознания послышался ее слабый голос:

«Эрик!»

«Слава богам! Говорна, ты цела? Инга и Маргарет с тобой?»

Небольшая пауза, всего несколько секунд, пережить которые было очень сложно.

«Да! Я в порядке. Похоже, чем-то опоили. Инга с Мэгги рядом, они еще спят. Нас что, куда-то увезли?»

«Нет, это я уехал. Похитители назначили встречу далеко от города».

«И ты послушался?»

«Я боялся, что у тебя выпытали наш способ связи. Тогда бы у меня не было выбора. Но остальные тебя ищут. Вы связаны?»

«Да. И заперты».

«Ничего. Теперь-то я с ними разберусь и вернусь за вами. Иначе, боюсь, как бы вам не навредили».

«Эрик, ты балбес. Хотя я расскажу Инге, как ты рисковал ради нас. Но не вздумай к ним ехать! Уж я смогу сделать так, чтобы нам ничего не сделали! Возвращайся и немедленно нас освободи!»

Я мысленно хлопнул себя по лбу. Действительно, как я мог забыть о способностях Говорны? Уж кем-кем, а беззащитной барышней шаманка точно не является. Послушался, развернулся обратно. Далеко от города уехать я не успел, так что рассчитывал вернуться быстро. Не тут-то было. Все мои размышления о планах тайников оказались несостоятельными. Меня, может, и ждали в том трактире, но и оставлять без контроля не собирались. Я еще не успел перейти в галоп, как увидел внушительную группу преследователей. И они меня тоже увидели, конечно.

Десять человек, все в обычной одежде, но видно, что совсем не горожане. Хотя бы по тому, как возбудились, увидев меня. Преследователи резко ускорились, а вот я, наоборот, осадил коня. Как назло, вокруг ни кустика, спрятаться негде. Догонят. Я даже не успел порадоваться тому, что не послушался указаний. Решил, что от оружия могу избавиться в последний момент, и не стал оставлять ничего из своего арсенала. Теперь моя предусмотрительность могла меня спасти. Взвести арбалет – совсем немного времени. Первый болт вышиб из седла самого шустрого, а я успел выстрелить еще раз. Второй выстрел тоже оказался удачным, но оставаться на месте дальше было нельзя – стрелять не только я умею. Я успел заметить, как двое из преследователей готовят оружие к стрельбе, после чего, наконец, развернул коня и пустил его в галоп. Стрелять на скаку гораздо труднее, чем стоя. Свинцовый шарик, выпущенный из самострела, пролетел мимо цели, как и болты преследователей. Все равно некоторая польза от выстрела была. Зато зарядить самострел можно одной рукой и гораздо быстрее, чем арбалет. Главное, не рассыпать снаряды. Перед очередным выстрелом я чуть придержал коня, и в этот раз не промахнулся. Один из тайников всплеснул руками и вывалился из седла, попав под ноги своей же лошади, отчего та покатилась по дороге. Большая удача, потому что остальным пришлось еще сильнее замедлиться, чтобы объехать образовавшееся препятствие. Это время я потратил с пользой – убил еще одного из преследователей. Осталось шестеро. Все еще слишком много для схватки накоротке, при этом разделяло нас теперь не больше пятидесяти метров.

Тайники, правда, тоже здорово поумерили прыть. Видя, что я перестал убегать, меня начали брать в клещи, расходиться в стороны, благо окружающая ровная местность вполне позволяла скакать не по дороге. Ну а я, вместо того, чтобы продолжить бегство, снова развернул коня и поскакал навстречу. Такого от меня не ожидали. Двое так и не успели выстрелить, остальные промахнулись. Причем целили в этот раз в коня, что логично – сейчас мобильность – это мое преимущество. Не хотелось бы лишиться средства передвижения, иначе меня просто загонят. В последний момент я успел бросить самострел, оставив его висеть на ремне, и выдернуть метательные ножи. Всадник, что был справа от меня, получил полосу стали в горло, а вот тот, что слева, просто прянул в сторону – бросок вышел неудачно, да и не удивительно, с левой-то руки. Зато мне удалось вырваться из окружения, и теперь меня преследовало всего пятеро. Я еще успел перезарядить самострел и пальнуть почти наугад назад, в того единственного из загонщиков, у кого в руках оставался заряженный арбалет. Удачный выстрел – мне хоть и не удалось сбить всадника на землю, но все же я его достал – болт ушел далеко в сторону, чуть не задев одного из соратников стрелка.

Больше тайники не были опасны – стрелять на скаку у них получалось еще хуже, чем у меня, а остановиться, чтобы прицелиться, значит дать мне возможность увеличить отрыв еще сильнее. Не то чтобы они не пытались, но все попытки оказались тщетными. Только один из болтов просвистел в опасной близости от крупа моей животины. Поняв, что дальнейшая погоня потеряла смысл, преследователи отстали. Возможно, они еще принесут проблем, но мне сейчас совсем не хотелось устраивать эпические битвы до последнего солдата. Впрочем, тайники тоже не особенно стремились продолжить наше знакомство. Слишком непривычна для рыцарей плаща и кинжала такая война. Впрочем, как и для меня. Если бы наша встреча не была для них такой неожиданностью, мне вряд ли удалось бы так легко избежать опасности, тем более мне и самому привычнее драться совсем в других условиях.

В город я вернулся на взмыленном коне, чем изрядно озадачил стражников на воротах. Не вдаваясь в объяснения, я пронесся по улицам, на ходу тормоша шаманку:

«Говорна, ты имеешь представление, где вас искать?»

«Уже вернулся в город? Хорошо. Мне тут тяжело приходится, поторопись. Но я не знаю, где мы. Точно не в трущобах, и не на окраине – дом большой и богатый».

«Держись, Говорна. Я спешу, как могу».

Пришлось прервать разговор, потому что я как раз добрался до особняка, в котором мы разместились. Слава всем богам, Бурундук оказался на месте. Отмахнувшись от вопросов наемника, я скороговоркой проговорил:

– Найди всех кого можешь, передай – наши девушки в центре города. Нужно искать богатый дом. Возможно, она сможет как-то дать о себе знать.

Центр города, даже такого небольшого, как Цветтюхе, это несколько кварталов, расположившихся вокруг главной площади. Обыскать все дома – нереально. Остается что-то придумать.

«Говорна, ты сможешь как-то пошуметь? Хотя бы выкинуть какую-нибудь мебель в окно!»

«Я уже шумлю. Тут переполох», – ответ шаманки звучал слишком напряженно, она явно чем-то занята. Я не стал отвлекать девушку расспросами, вместо этого чуть осадил коня и принялся прислушиваться и смотреть по сторонам. Очень удачно, что город сейчас – это бледная тень себя прежнего. Люди, придавленные прошедшими потрясениями и ожидаемыми в будущем, не слишком расположены к праздности. Те, у кого есть дело, предпочитают сосредоточиться на нем, а по окончании не спешат устраивать променады. Бездельников же не осталось – прежнего изобилия нет в помине, все, кто не мог или не хотел работать, переселились либо на плаху, либо умерли от голода, либо убрались искать лучшей доли за границей.

Нездоровую суету я обнаружил сразу, как оказался на площади. К одной из прилегающих улиц стягивалась стража – я заметил, как десяток бойцов Первого легиона скрылся за углом, и незамедлительно последовал за ними. Почти сразу заметил тонкую пока что струйку дыма, поднимающуюся над одним из особняков. Молодец, Говорна! Не знаю, как ей удалось устроить пожар, но такой знак можно заметить даже издалека.

Стражники попытались заступить мне дорогу, но я и не подумал вдаваться в объяснения – раздав пару оплеух, прорвался мимо и поспешил к дому, прежде чем опомнились остальные.

На месте. Дверь слишком прочная, чтобы пытаться ее выбить, а окна первого этажа намного выше человеческого роста. Впрочем, у меня есть шикарная подставка. Успокоить коня, ошалевшего от сегодняшних приключений, было непросто, но мне и нужно-то было только дотянуться мечом, чтобы выбить стекла и немного очистить подоконник. Встав прямо в седле, оттолкнулся. Прыжок получился не очень, слишком ненадежна опора, но мне все-таки хватило, чтобы уцепиться самыми кончиками пальцев за край подоконника. Подтянувшись, ввалился внутрь.

В комнате, на удивление, меня никто не встретил. И вообще здесь было слишком тихо для дома, в котором начинается пожар.

«Эрик, не хочу тебя торопить, но мы тут сейчас сгорим!» – зов застал меня в тот момент, когда я примеривался к выходу в коридор. Хотел аккуратно выглянуть, не поджидает ли меня кто-нибудь снаружи. Теперь резко стало не до осторожности. Пинком распахнув дверь, выскочил сразу на середину – на случай, если кто-то целится. Обошлось.

«Какой этаж, Говорна?»

«Третий! Быстрее!»

Плюнув на осмотрительность, я рванул к лестнице, надеясь только, что не ошибся с направлением. Не ошибся. Второй этаж – пусто. По крайней мере, мне никто не встретился, задерживаться для проверки я не стал. А вот на третьем было даже слишком многолюдно. Меня не заметили – собравшиеся были слишком заняты тем, что пытались справиться с огнем. Коридор полыхал в нескольких местах. Горели деревянные двери, гобелены и занавеси на окнах. Ну и я не стал пытаться привлечь внимание. Попросил Говорну подать голос, и, расслышав крик в одной из комнат, бросился туда, расшвыривая людей. Дверь вынес пинком, навстречу вынесся язык пламени. Этакая завеса огня, не позволяющая пройти внутрь. Оглянувшись в поисках, чем бы прикрыться, обратил внимание на ковер. Несколько ударов мечом, небольшое усилие, и в руках оказался кусок плотной ткани, которого хватило, чтобы обернуться. Остальным участникам представления моя инициатива не понравилась – сообразили наконец, что я чужак, и вообще меня здесь быть не должно. В мою сторону, расставив руки, направились двое мордоворотов. Идиоты! Оружия-то у них не было, да и, несмотря на внушительную комплекцию, опасности они не представляли. Я потратил еще пару секунд на то, чтобы обезвредить противников – пнул в голень одного, а второму засветил рукоятью меча в зубы, увернувшись от его объятий. Даже защиту свою не выпустил. Накинув на себя кусок ковра, прыгнул в комнату.

Огненная завеса действительно оказалась не слишком широка – горела только сама дверь и дерево вокруг проема. Правда, сильно легче от этого не становилось. В комнате было полно дыма. Больше даже, чем в коридоре – в горле першило, глаза резало. Огонь за спиной разгорелся еще сильнее. Пламя гудело так, будто кто-то направил сильный поток воздуха в дверной проем. Плотные клубы дыма то и дело оформлялись в нечто напоминающее животных, настоящих и сказочных, потом развеивались для того, чтобы собраться снова. Девушек я нашел в углу, вжавшихся в стену. От веревок они уже избавились, а Мэгги с Ингой даже сжимали какие-то палки. Я мимоходом отметил разломанный стул, частью которого, видимо, и было раньше это оружие. Барышни были ужасно напуганы, меня даже не сразу узнали. Говорна лежала там же, с закрытыми глазами, и при моем появлении даже не пошевелилась. Серьезно испугаться я не успел:

«Сил не рассчитала, – раздалось у меня в голове. – Слишком многих призвала. И просьбу оформила неправильно. Попросила сделать так, чтобы враги до нас не добрались, вот они и устроили пожар. Не понимают ведь, что мы тоже сгорим. Едва удается сдерживать, а прогнать вовсе не могу! Сейчас еще труднее, они злы, что тебе удалось пройти!»

Уяснив ситуацию, подошел поближе к дамам.

– Эрик! – сообразила, наконец, госпожа Краус. Ножка от стула выпала у нее из рук.

– Ничего-ничего, сейчас мы отсюда выберемся, – попытался я утешить девушек, поднимая на руки Говорну. – Вставайте, надо обернуться этой тряпкой, а то можно обжечься.

– Не получается! – на меня устремились два безумных от ужаса взгляда. Только теперь я обратил внимание на руки барышень – запястья пересекали глубокие следы от веревок, кисти рук посинели. Эти уроды совсем рехнулись! Мало того, что опоили девушек неизвестно чем, так еще и связали так, что теперь они не могут идти. Я вспомнил свой опыт плена, когда меня так же вязали. Боль сейчас должна быть адская! Удивительно, как им удалось разломать стул, а потом удерживать в руках получившиеся дубинки.

Влив шаманке немного энергии, я повторил то же с Ингой и Мэгги. Не поможет – такое лечение только немного поддержит их силы, боль, наоборот, только усилится. Идти они не смогут. Выглянул в окно, ища другой путь к отступлению. Бесполезно. Третий этаж, высота очень внушительная. Если буду прыгать один – наверняка переломаю ноги, выбрасывать барышень – значит гарантированно их убить. Вытащить девушек из комнаты по очереди тоже так себе затея – судя по всему, второй раз пройти в комнату мне не дадут призванные Говорной духи. И так-то неизвестно, удастся ли выбраться, избежав ожогов. Самое время было впасть в отчаяние, но даже на это времени не было. В комнате три кровати – я скинул с них одеяла, аккуратно уложил каждую из девушек на кровать. Вернулся к Инге, склонился над ней.

– Эрик, ты что, с ума сошел? – взгляд, которым одарила меня актриса, был полон неподдельного изумления. Кажется, Инга что-то не то подумала. Даже оттолкнуть меня попыталась. На объяснения времени не было, я ухватил верхние углы простыни, наклонился, и связал их у себя на шее. Повторил то же самое с нижними, только вязал за спиной. Получилась этакая люлька.

– Боги, я уж подумала! – облегчение в глазах девушки было таким искренним, что мне даже обидно стало на секунду. Правда, неужто я ей настолько неприятен? Мысль, надо сказать, столь же умная, сколь и своевременная.

Повторить процедуру с Мэгги оказалось сложнее, при условии, что ей досталось место за спиной, а значит, приходилось изворачиваться, чтобы захватить края простыни. Наличие спереди свертка с Ингой отнюдь не помогало, но хотя бы компаньонка актрисы, сообразив, для чего я занимаюсь столь странными манипуляциями, не пыталась сопротивляться, а даже помогала по мере сил.

Обе девушки не могли похвастаться пышным телосложением. Да что там говорить, что Инга, что Мэгги очень стройны, но я все равно с трудом поднялся на ноги. А ведь оставалась еще Говорна, которую я оставил напоследок. Шаманку крепить к себе я не стал. Просто связал все четыре конца простыни. Получился аккуратный такой сверток, всего-то килограммов тридцати весом. Накинул на себя сверху изувеченный ковер, подхватил Говорну левой рукой. Передвигаться с тройным грузом стало откровенно тяжело, мне едва удавалось оставаться на ногах.

– Задержите дыхание, хорошо? А то можно обжечь легкие.

«Давай уже выноси нас отсюда! Сейчас полыхнет!» – Паника в мысленном голосе Говорны звучала столь отчетливо, что передалась даже мне. Я швырнул себя в дверной проем, молясь только, чтобы не вписаться в косяк кем-нибудь из девушек. Пронесло. Вывалился в коридор прямо под удивленные взгляды встречающих. То, что мне удалось остаться на ногах, было настоящим чудом. Сбросив полыхающий в нескольких местах ковер, я продолжил бежать к выходу. Ну как бежать – скорее идти быстрым шагом, однако этой небольшой скорости, помноженной на массу, хватило, чтобы сбить с ног пару изумленных встречающих. Остальные вовремя убрались с пути. Я продолжал идти. Останавливаться было никак нельзя – я так и не успел посчитать, сколько было тех, кто пытался потушить огонь в коридоре, но они вот-вот должны были прийти в себя.

– Не дать уйти! – заорал кто-то. Ну вот, что и следовало ожидать.

– Говорна, отпускай! – рявкнул я, и в тот же момент пламя за спиной взвилось с таким ревом, будто было живым существом. Очень недовольным существом. В затылок плеснуло жаром, я заранее пожалел Маргарет, которая приняла на себя основной поток горячего воздуха.

Мы едва успели. За спиной были слышны крики сгорающих заживо людей, к лестнице я подбежал почти одновременно с распространяющимся с бешеной скоростью пламенем. Правда, дальше стало полегче, но останавливаться на втором этаже, как собирался изначально, я побоялся. Как-то уж очень лихо горел каменный, вообще-то, дом. Да и дышать становилось все тяжелее. Я очень боялся споткнуться на лестнице. Остановиться с таким грузом было бы невозможно, покатись мы вниз, девушки наверняка получили бы переломы. Мне-то ничего не грозило, с такой-то «защитой» с двух сторон, но я предпочел бы сейчас обойтись без нее. Будучи сосредоточенным на задаче сохранить равновесие, я совсем перестал следить за обстановкой, за что чуть не поплатился. Смешно сказать, но я забыл, что в здание попал через окно. Поэтому, как только увидел дверь, впечатался в нее всем нашим совокупным весом, отчего бедная Инга придушенно крякнула. Только после этого я заметил, что дверь, вообще-то заперта на засов, который неплохо было бы для начала отодвинуть. Не слишком аккуратно опустив Говорну, справился с препятствием и, наконец, выбрался наружу.

Глава 31

Дуэль

За треском огня, конечно, нельзя было услышать, что творится снаружи, так что теперь я в ошеломлении наблюдал за толпой собравшихся. Народ был занят попытками обезопасить соседние строения от пожара, мое столь фееричное появление было проигнорировано. Правда, тихо уйти все-таки не удалось. Как только я отошел на безопасное расстояние от горящего дома, дорогу заступил десяток солдат во главе с ланом Трихе:

– И как прикажете все это понимать, лан Варден? – ледяным голосом поинтересовался тысячник.

– Да как хотите, так и понимайте, – мне в тот момент в самом деле было не до разговоров, потому я совершенно не собирался миндальничать. – В вашем городе развелось слишком много столичных тайников. Приличному человеку и шагу ступить негде. А теперь прошу прощения, у меня дела.

С этими словами я попытался обойти тысячника, но он снова заступил дорогу, да еще дал отмашку подчиненным, которые тут же начали нас окружать.

– Придется их отложить, – бросил лан Трихе. – Я не позволю, чтобы в моем, – это слово он подчеркнул особо, – городе гости, которым предоставили убежище, устраивали пожары и творили все, что захотят. Здесь не передовая, лан Варден. Головорезы, забывшие правила поведения в цивилизованном обществе, должны быть изолированы от общества.

Тысячник так и лучился довольством. Еще бы, такая проблема и так легко разрешилась! Угроза власти, которую он видел во мне, резко исчезла – ему даже делать ничего не потребовалось. Лан Трихе вещал громко, с выражением. Настоящий оратор. Явно рассчитывал, что случайные зеваки услышат и разнесут по всему городу, еще и приукрасив. Уже к вечеру все обыватели будут видеть во мне одуревшего от крови маньяка, который устраивает пожар просто, чтобы полюбоваться языками пламени. Если бы не три девушки, которым до сих пор требовалась помощь, я бы не сдержался. Бросился бы на лицемера с кулаками, чем только подтвердил его слова. Я и теперь не знал, что ответить. В отличие от Инги, которая, кажется, на некоторое время потеряла сознание, и только несколько секунд назад пришла в себя. Подняв голову с моего плеча, актриса чуть повернулась, явив всем интересующимся свое чумазое, покрытое сажей личико и вежливо поинтересовалась:

– С каких пор, благородный лан Трихе, в цивилизованных городах принято похищать приличных девушек, вязать им руки и угрожать расправой?

Аргумент попал в цель. Это было заметно не только по лицам случайных свидетелей, даже солдаты Первого легиона начали переглядываться и вопросительно посматривать на командира. От тысячника это не укрылось, и он попытался исправить ситуацию. Чуть позже я сообразил, что способ он избрал крайне неудачный, просто провальный, но в тот момент я опять чуть все не испортил:

– Приличных – не принято, – язвительно улыбнулся тысячник. – А вот дорогим проституткам грех жаловаться. Такие неудобства – это их профессиональный риск.

Госпожа Инга Краус известна и любима в Артании. И Цветтюхе – не исключение, тем более она уже успела дать представление, которое обсуждали все кому не лень. И отзывы были исключительно восторженные. Уверен, никто не одобрил бы слов господина тысячника. Но мне в тот момент было все равно. От ярости даже скулы свело, я шагнул к лану Трихе, забыв о том, что на плечах у меня Инга и Маргарет, а в руках по-прежнему сверток с Говорной. Остановил только горячечный шепот госпожи Краус:

– Эрик! Не надо! Пожалуйста, только не нужно его бить! Он отдаст приказ, и нас бросят в тюрьму!

И все же оставить так просто слова главы Цветтюхе я не мог. Слова сами прыгнули на язык:

– Лан Трихе, вы недостойны зваться благородным. Я требую ответить за свои слова. Здесь и сейчас.

Кажется, тысячник сообразил, что перегнул палку. Глянув по сторонам, он увидел, что даже его подчиненные смотрят на командира с недоумением. Он все-таки попытался исправить ситуацию:

– Как благородный лан и как тысячник Первого легиона, я не собираюсь принимать вызов от командира, который даже не смог сохранить собственный легион и скрывался непонятно где с шайкой беглецов целых полгода, пока страна терпела поражение в войне и переживала смерть законного короля. Как комендант Цветтюхе, я обязан заключить под арест преступника, устроившего пожар в центре города. Десятник! – он повернулся к подчиненному. – Разоружите задержанного!

– Нет уж, подожди-ка, десятник, да и вы, лан Трихе, не спешите с арестом, – раздалось вдруг из-за спины тысячника. Только теперь я заметил, что участников конфликта резко прибавилось. Видимо, не только я был слишком поглощен ссорой. Комендант явственно вздрогнул, услышав голос у себя за спиной. И было чего пугаться – оказывается, пока мы выясняли отношения, к месту событий подошел Альберт в компании наемников и еще трех десятков моих бывших подчиненных.

– Я человек не благородный, – продолжил бывший десятник. – Но не дурак, и вранье на раз замечаю. Вы, господин тысячник, наверно, забыли, что легион лана Вардена – единственный, который по-прежнему сопротивляется первородным. Кроме того, лан Варден является сейчас главой города Кеймур, который он со своими людьми отбил у врага. Да, здесь, в Цветтюхе, из-за превратностей военного времени оказалась часть охотничьего легиона, однако то, что мы временно поступили в ваше подчинение, не означает, что мы вышли из состава своей тысячи. Так что по всем законам арестовать лана Вардена вы не имеете права.

– А если вы не захотите принять вызов от лана Вардена, – добавил вдруг Тикль, – то прошу принять его у меня. Я, знаете ли, тоже оскорблен вашими словами.

– Ты еще кто такой? – прошипел комендант.

– Лан Тикль Арно, к вашим услугам, – представился полным именем наемник, чем меня изрядно удивил. – Третий сын лана Акселя Арно, чьи земли расположены в благословенной Рунии. По законам своей страны, как младший я не имею права передать свой титул детям, однако сам по-прежнему остаюсь благородным. Так что вы не уроните честь, скрестив со мной мечи.

– Нет уж, предпочту лана Вардена, – хмыкнул тысячник. Поняв, что драки не избежать, он расслабился и даже, кажется, немного успокоился. Все-таки язык стали для него тоже более привычен, чем словесные баталии. Здесь он чувствовал себя более уверенно, и у него были на то основания – уж с мечом командир бывшего столичного легиона обращаться умел виртуозно. В отличие от меня. Это, кстати, понимали и все присутствующие, в особенности Тикль, с которым мы провели не одну учебную схватку. Ясно теперь, откуда у парня такой опыт в фехтовании – наверняка все наследство, которое смог передать ему отец, это умение владеть мечом. Наемник, кстати, был здорово раздосадован, что ему не удалось перетянуть на себя внимание тысячника. Лан Арно отлично знал, что у меня шансов выйти победителем в предстоящей дуэли не так уж много.

– Что ж, как вызванная сторона, я выбираю дуэль на мечах, – не стал оригинальничать лан Трихе. – До смерти конечно же. Раз уж у меня нет возможности наказать преступника по закону, остается уповать на традиции.

Для меня выбор оружия сюрпризом не стал. Глупо было бы предполагать, что тысячник выберет что-то удобное сопернику. Более неудачным для меня оружием могло стать, наверное, только копье – вот уж с чем мне вообще не приходилось работать, в отличие от любого обычного солдата.

Я, наконец, избавился от своей ноши – подоспевшие друзья аккуратно приняли всех трех девушек, освободили их от тряпок и даже начали растирать руки. Тикль, обняв так и не пришедшую в себя Маргарет, тихонько давал мне наставления:

– Ты, командир, главное не затягивай, – вполголоса убеждал наемник. – Не играй в благородство. Двигаешься ты очень быстро, этого от тебя не ожидают, но по технике, уж прости, отстаешь. Но что-то все-таки умеешь, а этого от тебя не ждут. Так что удиви этого напыщенного индюка, хорошо? Смертельно удиви. Лучше вообще первые несколько секунд изобрази полного неумеху, он ведь поверит. Дай ему расслабиться. Этот Трихе не станет сразу наседать по полной. Он и так уже облажался, если вместо драки он устроит убийство, его даже свои подчиненные не поймут. Так что не бойся поначалу слегка дать ему фору…

Я слушал, согласно кивал, но следовать наставлениям не собирался. Денек у меня выдался суматошный, я уже сейчас едва стоял на ногах, и устраивать игры с комендантом у меня просто сил не было. Как и желания. Очень уж хотелось вбить слова негодяя ему в глотку. Да и полного ужаса взгляда госпожи Краус мне хватало, чтобы понять – не стоит слишком затягивать развлечение. Девушки и так натерпелись, устраивать Инге лишнюю нервотрепку будет просто жестоко.

Место для поединка подготовили быстро – мои солдаты и подчиненные коменданта просто образовали круг диаметром шагов двадцать, вот и вся дуэльная площадка.

Первый выпад противника показал, что все выкладки Тикля гроша ломаного не стоят. Не получить полторы ладони стали в брюхо удалось только диким напряжением сил – мне едва удалось повернуть корпус, пропуская острие меча в считанных миллиметрах. Да и то обратным движением лан Трихе прошелся по моему левому боку. Если бы на мне не было кольчуги, разрез вышел бы чудный, с таким бой продолжать просто не получилось бы. Тысячник рисковал этим ударом, рассчитывая на то, что я не успею среагировать. И риск опытного мечника оправдался. Если бы я ударил в ответ в тот момент, когда противник провалился вперед, бой на этом бы и закончился. Я был слишком ошеломлен и не успел ответить. К тому же сказывалась усталость.

Следующие два удара лана Трихе я тоже почти пропустил. Я был достаточно проворен, чтобы не дать себя зарубить, но от легких ранений меня спасла только кольчуга. А лан Трихе и не думал отступать, только усиливая напор. Прошло несколько секунд боя, я только и делал, что отступал. Возможностей для маневра оставалось все меньше – за спиной в паре шагов солдаты. Следующим ударом тысячник готовился поставить точку в дуэли. Глаза противника блестели торжеством, мышцы на руке вздулись в предвкушении удара. В этот момент я наконец смог войти в то состояние, к которому стремился с начала боя. Время замерло, все вокруг остановилось, и я в том числе. Забавно было видеть меч тысячника всего в двух десятках сантиметров над моей головой. Да уж, не жалеет меня лан Трихе. А ведь мы оба на одной стороне, оба хотим прекратить кровавую вакханалию, в которую погрузилась Артания. Я изо всех сил напряг мышцы на ногах и правой руке. Кажется, в этот раз удалось начать двигаться даже раньше, чем я отпустил свою магию.

В результате шаг вышел очень стремительным. И удар, которым я завершил этот шаг, тоже получился куда сокрушительнее, чем я мог показать в привычном состоянии. Крестовина меча вспорола щеку тысячника, несколько зубов вместе с комочками крови вылетели изо рта, а сам лан Трихе отлетел на несколько шагов, рухнув под ноги своим солдатам и выронив меч. Только теперь я почувствовал, что удар противника тоже не остался безрезультатным. В последний момент я шагнул под удар и оказался слишком близко. Большая часть могучего усилия лана Трихе прошла втуне, острие меча свистнуло, не встретив сопротивления, но так силен был этот удар, что даже грань лезвия прорвала кольчугу за правым плечом.

Больно было адски, я повалился на колено, чувствуя, как по спине стекает струйка крови. Тем не менее дело было еще не закончено, так что я заставил себя подняться и подойти к противнику. Комендант Цветтюхе лежал без сознания и без признаков жизни. Я присел рядом, вгляделся в обезображенное лицо противника. На секунду показалось, что мой удар сломал тысячнику шею, но, нащупав левой рукой жилку на шее, почувствовал слабое биение. Жив.

– Заберите командира, ему нужен лекарь, – обратился я к солдатам Первого. – И когда очнется, передайте, что его жизнь теперь моя. И я дарю её Артании. Если у него еще осталась хоть какая-то честь, он поймет, что от него требуется. И пошлите наконец за помощью! А то, действительно, чего доброго пожар разойдется.

До отвращения пафосная речь, но сейчас это только на пользу. Нельзя пренебрегать малейшей возможностью улучшить ситуацию. Эти мои слова скоро разнесут по всему городу, и когда лан Трихе придет в себя, ему просто придется что-то сделать, если он не хочет растерять остатки уважения собственных людей.

Подняться во второй раз было еще сложнее, но я справился и пересек дуэльный круг еще раз, только тогда упав на руки своим людям. Сознания я так и не потерял, но находился на грани, с трудом воспринимая происходящее. Меня куда-то несли, потом стаскивали кольчугу и поддоспешник, перевязывали рану. Все это происходило будто с кем-то другим, даже вспышки боли от неловких движений не вывели меня из полубессознательного состояния. В глазах прояснилось, когда кто-то начал потихоньку заливать в глотку целебный отвар. Состав я узнал – тот самый, который когда-то погубил пленного эльфа. На людей, помимо прочего, он оказывает снотворное действие, чего мне было совсем не нужно.

Я закашлялся, повернулся на бок, выплевывая то, что уже успело попасть в желудок.

– Рано! – прохрипел я. – Не время спать.

– Ты что творишь, командир! – возмутился Тикль, который и оказывал мне помощь. – Пей, это чтоб не так болело. Видел бы ты, что у тебя на спине!

– Говорю же, если я сейчас это выпью, то вырублюсь минимум на полсуток. А у нас нет времени. Потом полечусь. Найдите мне десятника, лан Арно, если не трудно.

– Тьфу, пропасть! – выругался Тикль. – Ты бы не издевался, командир! У меня от благородного только приставка к фамилии. Я потому и не говорил раньше, чтоб не потешались надо мной! Сейчас приведу.

– Подожди, – остановил я наемника. – Где барышни?

– Командир, ты в себе? Вот же они!

Действительно, я только теперь обратил внимание, что в гостиной мы не одни – все три спасенные барышни разложены по диванам, и вид у них хоть и бледный, но умирать вроде бы никто не собирается.

– Да, вижу, прости, – ответил я. – Давай все-таки позови Альберта. Нам нужно срочно отправляться в Альтиг.

Покачав головой, Тикль вышел, а я, с помощью Рина и Бурундука, подошел по очереди к каждой из подруг. Собственной энергией я поделиться не мог, иначе рисковал все-таки лишиться сознания, однако разогнать кровь девушкам было в моих силах. Заодно убедился, что печень и почки каждой не собираются отказывать под ударом ядов, которые попали в кровь от погибших из-за застоя крови клеток и от угарного газа. Ничего, оказалось, не так уж сильно они пострадали.

Альберт вошел как раз, когда я закончил с Говорной. Шаманка, как и ожидалось, пережила неприятности легче остальных. Настоящей лекаркой ей не стать, это еще Квотар говорил, но обезопасить себя от самых неприятных последствий приключения вполне в ее силах. Собственно, гоблинша больше пострадала от перенапряжения, когда пыталась сдержать вызванных духов. Отметив для себя, что нужно не забыть узнать, почему она не ушла темной тропой и не побежала за помощью, вместо того, чтобы героически устраивать пожар, я повернулся к десятнику, который терпеливо дожидался окончания лечебных процедур.

– Альберт, обстоятельства изменились. – Я решил обойтись без предисловий. – Мы выдвигаемся как можно быстрее. Сегодня. Собери всех, кто готов идти. Проблему с продовольствием придется решать на ходу. Мы нужны в столице.

– Ты чего, тысячник? – удивился Альберт. – Уж теперь у нас с этим никаких проблем не будет. Люди же все понимают. Новости о сегодняшнем происшествии уже разошлись, весь город бурлит. Все только и думают, как бы помочь солдатам лана Вардена! Да если клич бросить, с нами половина Первого легиона пойдет. Да и кроме него добровольцев полно.

Я задумался, пытаясь решить, нужен ли нам Первый легион. С одной стороны, Хамелеон ясно выразился: «Бери столько людей, сколько сможешь». Но хорошо ли получится, если такое великолепное и боеспособное подразделение фактически развалится, я не знал. Оставив эту мысль на потом, я ответил:

– Вот что, наших, кто пойдет, бери всех. С добровольцами не связывайся. Мы не сможем их организовать. А вот насчет Первого легиона… Ты не знаешь, лан Трихе как себя чувствует?

– Уже пришел в себя, – с готовностью ответил Альберт. – Но выздоравливать будет не меньше недели, и то только с помощью хороших лекарей. Очень уж ты качественную оплеуху ему отвесил, тысячник.

– Знаешь… – я все никак не мог решиться. – Собирай кого можно, а мне помоги одеться. Хочу с ним поговорить.

– Тебе бы полежать, лан Варден. – Альберт просительно посмотрел мне в глаза.

– Належусь еще, когда помру, – отмахнулся я. – Ничего страшного со мной не произошло. Крови потерял прилично, но рана чистая, ничего важного не задето, даже кости целы, хотя я сам не понимаю, как так получилось. Меч по лопатке, должно быть, скользнул, да и удар далеко не в полную силу прошел. В общем, ерундой рану не назову, но и помирать не собираюсь. А значит, надо шевелиться. И вот что, распорядись, чтобы ту черную карету тоже запрягли, хорошо? На ней поеду, а то пешком я сейчас не ходок. Да и вообще, в столицу на ней поедем. Очень удобный транспорт, как оказалось. Не трясет почти.

– Да уж, странные предпочтения у тебя командир, – ухмыльнулся десятник. Теперь уже бывший – быть ему сотником, определенно. – От этого ужаса даже конюхи шарахаются. Где только раздобыл такую?

– Так у тайников угнал, согресских, – я даже удивился, что десятник до сих пор не знает эту историю.

Альберт поспешно выбежал за дверь, и только потом я услышал его жизнерадостное ржание. Не захотел, должно быть, побеспокоить своим хохотом натерпевшихся девушек, вот и убежал.

Глава 32

Город гончаров

Комендант встречал меня лежа в кровати. Лица соперника не было видно из-за повязок, кое-где проступила кровь. Да уж, серьезно ему досталось! Мне даже стыдно стало на секунду, как я обошелся с тысячником Первого легиона. До тех пор, пока я не вспомнил, какая помойка лилась из уст этого блестящего офицера. После этого, наоборот, захотелось добавить еще. Но я сдержался. Прощать лана Трихе я не собирался, но он был мне нужен.

– Пришли позлорадствовать, лан Варден? – слабым голосом спросил тысячник, увидев, кто вошел.

– Позлорадствовать – неправильное слово, – ответил я. – Скорее оценить, осталось ли в вас что-нибудь от офицера Артании, или желание быть самой большой жабой в болоте окончательно похоронило вашу честь.

Лан Трихе попытался сморщиться, но, видимо, эта гримаса оказалась слишком болезненной, и он перестал издеваться над собой.

– Да уж, суровые у вас методы проверки.

– Не нужно прикидываться праведником, господин тысячник, – отмахнулся я. – Вы-то меня не пожалели бы. Да и то, как вы отзывались о госпоже Краус… В другой ситуации я бы не стал оставлять вам жизнь.

– О да, рыцарь защитил невинно обиженную деву. Даже часть моих офицеров прониклась этой историей. И ваш совет вспомнить о чести тоже всех очень впечатлил. Некоторые приходили и аккуратно интересовались, когда мы начнем возвращать мир и спокойствие в Артанию, а также уничтожать эльфийское отродье. Вы ведь этого и добивались, лан Варден? Оставить город без защиты и положить моих парней в попытках спасти кучку беглецов бездельников, которых вы за каким-то демоном увели на вражескую территорию. Браво, вам это удалось.

– Да, лан Трихе. Именно этого. Ваши подчиненные тоже понимают, что сидеть в замечательном городе Цветтюхе – это, конечно, довольно безопасно, только очень уж бесперспективно. Рано или поздно война докатится и сюда. Только поздно будет, вы уже не сможете ничего сделать, да и союзников у вас не будет. И, к слову, я не делал ничего, чтобы изменить ваше трусливое решение, пока вы первый не попытались меня арестовать. У вас полный город шпионов из столицы, и вас это совершенно не волнует.

– Я пытался заранее обезопасить себя и своих людей от вашего идиотского патриотизма! – выкрикнул тысячник, после чего со стоном повалился обратно на подушки.

– Не важно. – Я решил, что договориться с ланом Трихе не получится, а, главное, это и не нужно. – У вас три дня, чтобы прийти в себя, после чего Первый легион отправляется к столице. С вами или без вас. – И, провожаемый ненавидящим взглядом, вышел из комнаты, нашел одного из сотников и объяснил, что мы с моими людьми отправляемся в Альтиг, где и будем ждать Первый легион три дня. Возможно, поступать так с тысячником было некрасиво. Я не оставил ему выбора. Думаю, если лан Трихе после всего происшедшего пойдет на попятный и отменит поход, его не поймут собственные люди. А на его ненависть мне плевать.

Мы же с моими ребятами отправились уже на следующий день. Всего под моим руководством оказалось пятьсот солдат – двести человек из охотничьей тысячи, остальные – бывшие солдаты расформированных легионов. Как и предсказывал Альберт, проблем с продовольствием не возникло. Цветтюхе перенаселен и полон беженцев. Особого изобилия в нем не наблюдается, однако люди, услышав, куда и зачем отправляется отряд, не стали скупиться. На спешно организованный Альбертом путь сбора принесли достаточно припасов, чтобы не опасаться голода в ближайшие месяца полтора.

Черная карета согресской тайной стражи временно превратилась в лазарет. Я лечил свою рану и по мере сил помогал подругам, которые довольно быстро пошли на поправку. Атмосфера в нашем средстве передвижения сложилась странная. Прежде всего, на меня дулась госпожа Маргарет. Она очнулась в тот же день, накануне отъезда в столицу, еще до того, как я вернулся от коменданта. Зайдя в комнату, я был встречен обвинениями:

– Я знаю, что вы это специально, лан Варден! И хочу заметить, что с вашей стороны было низко мстить мне за недоверие таким способом!

Я совершенно не понял, в чем дело и какая за мной вина, о чем немедленно сообщил.

– То есть вы хотите сказать, что даже не заметили, что сотворили?! – еще сильнее распалилась девица, после чего повернулась спиной.

Да уж, жест более чем красноречивый. Я действительно до этого момента не знал, что во время пожара шикарная прическа распорядительницы обзавелась обширной проплешиной на затылке. Как-то не до того было, а между тем красота госпожи Маргарет действительно претерпела значительный ущерб. Видимо, в тот момент, когда с третьего этажа полыхнуло жаром, девушка, которая висела за спиной, прикрыла меня своим телом от жара. Серьезных ожогов она, слава богам, не получила, а вот волосам досталось. Я попытался напомнить, что волосы – это не руки, и они обязательно отрастут, но стало только хуже. Маргарет почему-то сочла мое справедливое, в общем, замечание очередным издевательством и долго еще возмущалась моим отвратительным поведением. Говорна хохотала в голос, Инга с трудом сдерживала улыбку, но глаза у нее были тревожными и печальными. Примерно в таком настроении мы и путешествовали. Шаманка веселилась и предвкушала скорую встречу с друзьями – девчонка почему-то была совершенно уверена, что она состоится в ближайшее время, госпожа Краус была задумчива и тревожна, а Мэгги ворчала и злилась.

Рана моя стала позволять нормально существовать спустя два дня усиленного лечения. До полного выздоровления было еще далеко, но я хотя бы мог ходить, не пережидая мучительные приступы боли после каждого неосторожного движения. С этого времени я стал ненадолго выбираться на улицу, что очень помогало – целыми днями просиживать в компании с недовольной Маргарет и загадочной Ингой было довольно некомфортно, путь проходил в неловком молчании. Я, конечно, извинился перед пострадавшей экономкой, но она все еще не сменила гнев на милость и вставляла свои ехидные замечания каждый раз, как мы начинали болтать с Говорной. Поначалу это было даже забавно, но постепенно стало раздражать, так что я предпочитал медитировать, пытаясь поскорее прийти в норму.

С госпожой Краус было и вовсе непонятно. После дуэли мы не обмолвились и десятком слов – у меня создалось впечатление, что девушку что-то мучает. Да мне и самому было совсем непонятно, как с ней общаться. Прежние более-менее приятельские отношения, которые сложились у нас до того, как я сбежал из Глеотина, так и не восстановились. Кажется, Инга больше не злилась, но иногда я ловил на себе ее задумчивый взгляд, от которого становилось откровенно не по себе. Хорошо было только непосредственной шаманке, которая хихикала, глядя на наши затруднения, иногда отпуская ироничные намеки. Намеков я не понимал или, скорее, не хотел понимать, остальные присутствующие и вовсе игнорировали.

В общем, когда появилась возможность хотя бы на время выбираться из кареты, я вздохнул с облегчением. Даже необходимость организовать довольно разношерстное сборище, с которым мы двигались к столице, не портила моей радости. Да и не так уж это оказалось сложно – все-таки отряд состоял исключительно из ветеранов. Делать одно, монолитное подразделение я посчитал нецелесообразным. Ребята из охотничьей тысячи привыкли воевать тройками, да и умения у них больше заточены на разведку и скрытные нападения, диверсии. Многие тройки сохранились, так что здесь работы было всего ничего. Составил недостающие тройки из оставшихся без напарников, командиром охотников назначил Альберта, чем, кажется, здорово польстил бывшему десятнику. Парень просто засветился, когда я вскользь сообщил об этом, а вечером на стоянке устроил среди наших небольшую пирушку, даже раздобыл где-то вина. Каждому досталось по полкружки, но тут ведь главное атмосфера! Для тренировки и боевого слаживания каждый день отправлял почти половину отряда в стороны и по ходу движения, что привело к неожиданным результатам.

Во-первых, у нас появились пленные, в тот же день как мы двинулись по столичному тракту. Сначала парни привели два десятка каких-то оборванцев откровенно разбойного вида в компании с тремя представителями тайной стражи. Оказалось, это сейчас так выглядит обычная стража, которую придали в усиление тайникам. Я, конечно, слышал, что в новую стражу людей набирали чуть ли не по тюрьмам, но не думал, что слухи настолько правдивы! Пленных взяли двумя тройками, и без единого выстрела – стоило моим ребятам появиться перед противником, наставив арбалеты, как те с готовностью побросали оружие, несмотря на возмущение тайников. Допрос показал, что эту группу послали выяснить, насколько правдиво утверждение о том, что на столицу движется армия, выяснить наше точное количество, ну и, по возможности, устроить парочку диверсий. В дальнейшем парни выловили еще несколько таких групп, и больше нам никто не попадался. Должно быть, поняли бесперспективность попыток – дорвавшись до привычной работы, ребята из охотничьего легиона землю носом рыли, отлавливая всевозможных подозрительных личностей.

Вторая неожиданность проявилась чуть позже, примерно через неделю после того, как мы вышли из Цветтюхе. Я в тот день впервые решился остановиться на отдых под стенами крохотного городка Кловер, который раньше славился своими гончарами и прекрасной посудой, которую они делали. Изделия отсюда расходились по всей стране и даже за границу, чему способствовало большое количество залежей редкой голубой глины. Теперь, как и везде, торговля пришла в упадок, и город по большей части обезлюдел, однако какая-то жизнь в нем еще теплилась.

Мы как раз закончили формировать пехотную часть отряда, так что нужен был хотя бы день на то, чтобы провести минимальные учения. Да и до Альтига оставалось всего два перехода – нужно было провести хоть какую-то разведку. Командиром пехоты я назначил Тикля. Для последнего это стало неожиданностью, а вот я в своем решении не сомневался. Как-то так вышло, что среди прибившихся к нам солдат не нашлось ни одного чином старше десятника, даже сотников пришлось ставить непроверенных. Ну а лан Арно, как выяснилось, получил неплохое образование. Его батюшка позаботился о том, чтобы младший сын хотя бы теоретически знал основы управления большими отрядами. В отличие от меня, Тикль знал команды и маневры пехотного строя, более того, он мог описать пару десятков известных битв прошлого чуть ли не поминутно, с разбором ошибок и удачных решений полководцев. С бойцами отношения у него тоже сложились отличные – веселый и открытый собеседник, он ухитрился за несколько дней расположить к себе большую часть солдат.

Я не планировал вести весь отряд внутрь стен, хотел расположиться в поле. Разведчики, вернувшись из города, сообщили, что жители настроены дружелюбно, но рисковать я не хотел. Однако планы пришлось поменять. Едва мы начали разбивать лагерь, ворота города распахнулись, и нам навстречу направилась целая делегация – человек двадцать нарядно одетых граждан. Самый представительный из них – лысый худой старик с серьезным и торжественным лицом, был и вовсе в мантии градоправителя. Справившись с удивлением, я поспешно отдал распоряжение строиться – негоже игнорировать таких представительных господ.

Рин с Бурундуком, которые получили должности моих адъютантов, куда-то исчезли на секунду, а когда вернулись, принялись силой обряжать меня во что-то соответствующее по красоте встречающим. Откуда они взяли эти расшитые золотом тряпки, я понятия не имел. Сам я в гардеробе подобного не имел никогда в жизни. Меня вытолкали вперед, рядом оказалась госпожа Краус, тоже одетая совсем не по-походному. Я все никак не мог сообразить, что за мероприятие у нас так стихийно образуется. Ровно до тех пор, пока не увидел, что именно тащит на вытянутых руках обладатель мантии градоправителя. Ключ. На бархатной подушке красовался здоровенный, украшенный серебром ключ.

– Лан Варден! – торжественно начал старик. – Приветствую вас в нашем городе! Позвольте выразить общую радость всех горожан от вашего возвращения! Мы готовы всемерно содействовать вам и вашей армии, и в знак особого почтения просим принять ключи от Кловера, а также приглашаем вас и ваших людей на прием по случаю вашего визита.

Пришлось в срочном порядке давить растерянность:

– Я очень благодарен вам и жителям города за столь теплый прием. И, конечно, посещу праздник, как только размещу людей.

– В этом нет необходимости, – покачал головой мэр. – Жители будут рады принять на постой ваш отряд. Мы устали от беспорядков и беззакония, наличие рядом солдат воодушевит горожан.

Пришлось соглашаться. Да и погода в последнее время не радовала, так что я рад был возможности разместить людей в тепле.

– Благодарю вас, – кивнул я. – Я знаю, что в городе проблемы с провизией. К сожалению, накормить ваших людей я не смогу, но и мы вас не объедим – у моих солдат достаточно припасов.

Нас действительно встречали с радостью. Это не было попыткой задобрить солдат, чтобы не разграбили город. Не было толп народа, не было бросания под ноги цветов. Многие и не знали о том, что за солдаты пришли в город. Прохожие останавливались, с удивлением и испугом смотрели на колонну, шептались. Потом кто-нибудь решался спросить, получал ответ: «Тысяча Эрика Вардена. Идем на столицу».

И лица озарялись радостью. Некоторые пытались всучить солдатам припасы. Солдаты отказывались – сами, без понуканий. Цветтюхе достатком не блистал, но теперь, в сравнении с Кловером, было ясно – там еще ничего, жить можно. Жители Кловера голодали. Может быть, настоящего голода, такого, когда приходится молоть молодую кору с деревьев, еще и не было, но до него уже было недалеко. Я с ужасом думал, как страна переживет зиму, если такое творится? Осень! Самое сытое время года, а люди голодают. Именно в этот момент я окончательно прочувствовал – Совету не нужны люди. Твари, устроившие переворот, не собираются останавливаться на достигнутом. Они уже не надеются остаться у власти, просто выжимают последние соки. Может, когда убивали короля Грима, члены Совета хотели просто сохранить свои состояния или даже поправить потерянное ранее, после чего убраться из погибающей страны. Но теперь они вошли во вкус и не уйдут до тех пор, пока здесь будет хоть что-то, чем можно поживиться.

И при всей нищете и безысходности, граждане Кловера встречали моих ребят как родных. Если бы не приказ разместиться компактно, парней растащили бы по домам еще до того, как мы добрались до центральной площади. Я заранее предупредил, что сильно разбредаться нам нельзя – мы здесь не на зимние квартиры останавливаемся, а так, проездом. А еще я вдруг сообразил, что это может стать проблемой. Видел, какими глазами смотрят солдаты на худых, голодных детей. Как бы не раздали всю провизию! Пришлось закатывать телеги в донжон города и выставлять охрану. Не от жителей – от своих же солдат. Сволочью я себя чувствовал первостатейной, хоть и понимал – иначе нельзя. Неизвестно, когда нам удастся пополнить запасы, а воевать голодный солдат не может.

Прием у мэра Даниэля Бэша вышел очень… домашним. Стол от яств не ломился, но все-таки семья мэра не испытывала нужды. Пшенная каша, печеная курица, тушеные овощи, сыр и изысканное вино. Последнее, должно быть, осталось от старых запасов. Господин Бэш не забыл упомянуть, что угощение готовила лично его супруга, госпожа Ангела. Никогда бы не подумал, что столь чопорная дама, как госпожа Ангела, может так замечательно готовить. Выглядела она под стать своему супругу – такая же высокая, сухая. Идеальная осанка и вычурная прическа только дополняли образ стареющей светской львицы. Представить эту даму возле печи, да еще за готовкой таких простых блюд было решительно невозможно. И при этом угощение было действительно вкусным! Я никогда не брезговал простой крестьянской едой, но ее нельзя назвать изысканной. Тот, кто готовил эти блюда, перевернул мои представления о возможном. Даже пшенка распространяла вокруг себя дразнящий, поражающий воображение аромат, да и вкус казался необычным.

– Гадаете, не обманывает ли вас мой дражайший супруг? – чуть улыбнувшись, спросила госпожа Ангела. – Не смущайтесь, юноша, я знаю, что не произвожу впечатления хорошей поварихи. Однако в юности мне довелось попутешествовать с труппой бродячих артистов; мы имели успех. И помимо прочего, я неплохо управлялась с задачей кормить всю труппу.

– О боги, Ангела Леман? – оживилась вдруг Инга. – Знаменитая Ангела Леман?

– Да, в девичестве я носила такую фамилию, – степенно ответила женщина. – Приятно, что молодое поколение не забывает старую гвардию. Ну а как вы оказались в столь неподходящей компании для звезды сцены, Инга?

– Нынче довольно опасно путешествовать одной, – ответила Инга. – Лан Варден согласился предоставить мне свою защиту. Я возвращаюсь из Согреса, где давала несколько концертов.

– И судя по тому, что вы не захотели там остаться, вы все еще надеетесь, что наша несчастная страна может выжить. Не думаю, что кому-то здесь сейчас может быть интересна духовная пища. Агенты Совета вывезли все, что смогли найти, люди думают только о том, где бы найти кусок хлеба на завтра. Искусство вряд ли способно надолго притупить телесный голод.

– Кстати, не знаете ли, зачем им потребовалось столько продовольствия? – я не слишком вежливо перевел тему. – Неужели на продажу?

– Ну, официально Совет создает запасы на случай тяжелой зимы. Таким способом они предотвращают спекуляцию.

– Полагаете, на самом деле это не так? Насколько я слышал, они прекратили попытки вывозить продовольствие за границу после того, как несколько больших караванов были разграблены, несмотря на большую охрану.

– Нет, этого больше не делают. За границу теперь идут другие караваны. Например, по бросовым ценам была скуплена продукция нашей гильдии гончаров. Причем половину суммы заплатили долговыми расписками с печатью Совета, которые не стоят ровным счетом ничего, – ответил господин Бэш таким тоном, будто с трудом сдерживал ругательства. – Все для населения Артании, конечно. Обещали на вырученные деньги закупить зерно и рыбу в Южном Стомине, но что-то у них не вышло. Пропали деньги, вот ведь незадача. Зато с армией, что отправилась покорять Кеймур, отправился просто неприлично огромный обоз. У всех, кто это наблюдал, создалось впечатление, что эти две тысячи человек намерены сидеть под стенами непокорного города по меньшей мере пару лет. Ну или, возможно, они собираются оказать помощь нашим замечательным длинноухим союзникам.

Теперь уже мне нестерпимо захотелось выругаться. Господин Бэш практически прямым текстом заявил, что отобранное у населения продадут первородным. А что, отличный план. Если он удастся, Кеймур перестанет существовать зимой. После этого уже ничто не помешает господам из Совета продавать выживших жителей на удобрения для мэллорнов.

– Ничего, – протянул я сквозь зубы. – Мы еще посмотрим, кому достанется это продовольствие.

– Надеемся на это, лан Варден, – вновь вступила в разговор госпожа Ангела. – Мы слышали, вы неплохо устроились в Кеймуре? Даже дали бой первородным? Об этом шепчутся в каждом трактире, но Совет все отрицает. Даже официальное опровержение выпустили, в котором написали, что это был просто разбойничий налет, в ходе которого пострадали только невинные эльфийские дети и женщины. Его зачитывали на всех площадях в тех городах, которые до сих пор остаются под властью Совета.

– Мои люди не воевали с женщинами и детьми, – чуть более резко, чем хотелось бы, ответил я. – Но мы действительно провели рейд по их селениям и уничтожили большие запасы взрывчатого зелья, с помощью которого они ломали стены наших городов. А потом мы дали бой их армии. Так что здесь моя совесть чиста.

– Уверена, что так, – кивнула женщина. – Вы не похожи на труса и бездельника, в которых всего за год превратились некоторые бравые военные. Уселись на окраинах и не желают нос высунуть за стены без приказа законного короля, которого убили по их же попустительству. Впрочем, вы ведь тоже больше заботитесь о своих людях, а на остальных жителей Артании сил пока не хватает? – грустно улыбнулась Ангела. Забавно, похоже, она разбирается в ситуации не хуже своего супруга. Что-то мне подсказывает, что он часто интересуется ее мнением перед принятием важных государственных решений. Впрочем, с умной женщиной и посоветоваться не грех.

– Действительно, сил у нас немного, – согласился я, отпив из бокала. – Однако я полагаю, вскоре сюда подойдет первая тысяча во главе с ланом Трихе. Он тоже решил, что Совет окончательно дискредитировал себя и больше не может управлять страной.

– Это хорошая новость, – судя по виду господина Бэша, он не был уверен в своих словах. – Но не станет ли лекарство хуже болезни? Насколько я помню, у лана Трихе есть некоторые расхождения с Петером Мортоном и с тремя веселыми вдовами графа Ортена в том, кто именно должен в результате занять трон. Боюсь, узнав о его выступлении, эти господа могут выдвинуть свои армии ему навстречу. Как бы центральная часть страны совсем не вымерла после этих выяснений!

– А если мы найдем законного короля? – мрачно поинтересовался я.

– А у вас есть такой на примете? – взгляд госпожи Ангелы стал острым и внимательным.

– У его величества Грима был сын, – ответил я. – Незаконнорожденный, к сожалению. Есть надежда, что он еще жив и его можно найти.

– Вот только доказать их родство будет совсем непросто, – задумчиво протянул господин Даниэль. – Тело короля было сожжено, а дворец разграблен…

– С этим как раз проблем возникнуть не должно, – признался я. – Мне удалось найти образец его крови. Запечатанный королевской печатью, так что подделка исключена.

– О, – кивнула госпожа Ангела. – Кажется, теперь я понимаю. Помнится, кто-то рассказывал, что магнат Закс, большой любитель редкостей, решил переселиться в Согрес. А вы большой молодец! Как и вы, госпожа Краус. Браво!

Ну, что я говорил! Госпожа Ангела Бэш – та еще умница. Мгновенно сообразила, откуда ветер дует. Даже господин Даниэль сначала недоуменно смотрел на супругу, и только через несколько секунд у него в глазах появилось понимание.

– Хм… Позвольте поинтересоваться, – осторожно спросил градоначальник, – нет ли у вас также каких-нибудь подвижек и в поисках самого наследника?

– У меня нет, – покаянно склонил голову я. – Но, возможно, один мой друг смог что-то узнать. Мы с ним довольно долго не имели связи, но в ближайшее время я надеюсь узнать новости.

Очень необычно было видеть, как на суровых и немного мрачных лицах появляется надежда.

– Ваше появление здесь – уже отличная новость, – признался господин Даниэль. – А сведения, которые вы сообщили – и вовсе бесценны. Скажите, лан Варден, не будете ли вы возражать, если кое-что из поведанного вами я передам некоторым своим знакомым? Например, тот же Петер Мортон, думаю, не станет настаивать на своем очень сомнительном праве на трон, если узнает о законном наследнике. Наоборот, возможно, он прекратит наконец политику изоляции Восточного Ростена и окажет хоть какую-то помощь центральным областям. Я также знаю еще несколько лидеров, которых известие о законном наследнике заставит начать действовать в интересах страны, а не своих собственных, как сейчас. А вот трем сестрицам лучше пока не знать о наследнике. Насколько мне известно, эти дамы твердо уверены, что именно они должны управлять Артанией, и какой-то бастард их не остановит. Скорее уж они попытаются его уничтожить, пока маленький.

– Не спешите, господин Бэш, – я поторопился притушить неожиданный энтузиазм мэра. – Я рассказал вам о наследнике для того, чтобы вы не считали меня еще одним претендентом на трон. Как раз вопрос, кто именно будет во главе Артании, меня сейчас интересует меньше всего, и уж точно я не предлагаю собственную кандидатуру. Говорят, в столице почти нет войск, но я не верю, что она осталась совсем беззащитна. Отсюда всего два дня пути до столицы, кто знает, не придется ли здесь задержаться моим солдатам или солдатам лана Трихе. Возможно, нам потребуется база для войск – в любом случае мне не хотелось бы, чтобы вы искали какую-то корысть в моих действиях. Все, что мне нужно – это обезопасить мой дом от первородных и нечистых на руку властителей. Однако пока я не знаю даже, жив ли до сих пор наследник. Вы ведь не думаете, что его искал только мой друг? Не стоит делиться сведениями, за которые потом нас могут назвать лжецами. Давайте для начала убедимся в их правдивости сами.

– Вы еще молоды лан Варден, – покачал головой господин Даниэль. – И оттого категоричны. Иногда лучше поторопиться и объявить об успехах еще до того, как они на самом деле достигнуты. Впрочем, может, вы и правы. Воля ваша. Однако прошу вас, не затягивайте с этим. Вовремя сказанное слово подчас важнее тысячи мечей.

Мне захотелось съязвить на это неуместное мудрствование. Не только мне, впрочем. Скептическими взглядами мэра наградила и Инга, и его собственная супруга – то есть все, кто слышал разговор, отчего он немного смутился.

– Кхм, ну, в общем, думаю, вы и так это прекрасно сознаете, молодой человек, – скомканно закончил мэр.

Глава 33

Объяснения

Больше серьезных разговоров на приеме не было. На ночлег всех гостей разместили здесь же, в доме мэра. Празднующие разбредались постепенно. Я еще задержался немного за неспешной беседой с кем-то из почтенных жителей города, удостоившихся приглашения. Быть в центре внимания мне не очень нравилось, но уйти, как того бы хотелось, было неловко, так что приходилось терпеть славословия, в результате спать я отправился далеко за полночь.

А потом мне пришлось почувствовать себя крайне неловко. Потому что комната, к которой меня проводили, оказалась уже обитаема – когда я вошел в спальню, увидел изумленно взирающую на меня госпожу Краус.

– Кхм, – кашлянул я после небольшой паузы. – Похоже, у хозяев создалось неправильное впечатление о нас. Я сейчас все объясню. Надеюсь, у них найдется отдельное помещение для меня.

– Не стоит, лан Варден, – усмехнулась Инга. – Здесь, как видите, достаточно места для двоих. Даже диван есть. А уж стесняться после столь долгого совместного путешествия нам с вами нечего. Или вам неприятно, что о нас думают как о паре?

– Нет, что вы, – сказал я и вдруг сообразил, что, действительно, меня эта мысль не беспокоит.

– Очень странно, – хмыкнула девушка. – Вы, кажется, сейчас вполне искренни, притом все ваше прежнее поведение говорило об обратном. Что-то изменилось?

Я начал сильно жалеть, что не ушел из комнаты сразу, как собирался.

– Мне никогда не было неприятно ваше общество, – только и сказал я.

– В таком случае удивительно, как настойчиво вы стремились от него избавиться. Даже сбежали.

– Я уже давно понял, что это была ошибка. – Продолжать подпирать плечом косяк двери показалось глупым, и я прошел к дивану. Инга не изменила позы, так и продолжала сидеть на кровати, так что теперь я видел только ее опущенные плечи и взлохмаченные волосы. Девушка до моего прихода готовилась ко сну. – Мой побег не только не обезопасил вас, но и принес множество проблем.

– Вы вообще очень рациональны, как я заметила. – Вздохнула девушка. – Скажите, вы не устаете быть таким правильным? А еще интересно, у вас остались какие-нибудь чувства, кроме удовлетворения от хорошо сделанной работы? Чувствуете ли вы сожаление, когда убиваете? А радость, когда видите друзей? Знаете, я как-то по-другому вас представляла раньше. Только скажите честно, лан Варден. Герой проигранной войны, что так и не сдался. Убийца, сохранивший верность мертвому королю и обманутому народу. – Последние слова она произнесла нараспев, будто строчки из баллады.

– Честно? – я не знал, что сказать, и потому начал говорить правду. – Наверное, какие-то чувства остались, но их забивает страх. Да, госпожа Инга, перед вами первостатейный трус. Я боюсь всего. Боюсь, что моих друзей убьют. Боюсь не оправдать доверия тех, за кого отвечаю. Тысяча людей, орков и гоблинов, которые поселились в разоренном городе, окруженном первородными. А теперь еще те, кто ждет моей помощи здесь. Боюсь, что если я не буду достаточно хладнокровен и жесток, все эти разумные лишатся дома или умрут, неважно, от ран или от голода. Боюсь, что одной юной и прекрасной актрисе придется хлебнуть грязи просто потому, что она находится рядом. Уже пришлось. И да, еще боюсь, что перестану чувствовать сожаление, когда убиваю.

– И вы, значит, решили меня от этой грязи оградить? – Инга, похоже, уже распалилась и не очень слушала мои объяснения, обращая внимание только на то, что ее интересовало. – Хотите сказать, что бросили меня в Глеотине из благородных побуждений?

– Не было никаких благородных побуждений, – я машинально покачал головой, забыв о том, что Инга мой жест не увидит. – Только страх и немного злости. Ну и еще моя глупость.

– Чем же я вас так разозлила? – в голосе госпожи Краус появился слабый интерес.

– Сам не очень понимаю. Наверное, мне было неприятно изображать слугу и передавать вам подарки от блистательных господ. Я же говорю, глупость.

Инга вдруг повернулась ко мне и уставилась так, будто видит в первый раз:

– О боги, лан Варден? Вот уж не подумала бы, что ваше самолюбие так легко задеть! Блестящий герой вдруг оказался не в центре внимания, обиделся и решил тихо уйти, чтобы страдать в одиночестве? Поразительно! И что, этот красивый жест стоил того, чтобы оставить нас с Говорной в чужой стране, да еще под подозрением в воровстве? Стоило это того безобразного скандала, который устроил на концерте господин Закс, обвинив меня в ограблении его дома?

Вот, оказывается, что тогда произошло в Глеотине. До сих пор даже Говорна так и не рассказала – хотя я неоднократно спрашивал. Видимо, сцена вышла действительно безобразная, и вспоминать о ней было неприятно.

– Однако у вас довольно много поклонников, всегда готовых вас защитить. – Я понимал, что не стоит этого говорить, но уже не мог остановиться.

– О да, – согласилась девушка. – В поклонниках нет недостатка. Любой из них готов осыпать меня золотом или защитить от всех врагов – нужно только провести с ними ночь. Возможно, кто-то из них после этого даже действительно воплотит в жизнь свои обещания. Если об этом не узнают их жены, конечно. Знаете, лан Варден, нам пора спать. Действительно, жаль, что нас поселили в одной комнате, но менять что-то уже поздно. Хозяева, должно быть, спят. Диван в вашем распоряжении.

Странное ощущение от разговора. Я был одновременно зол и пристыжен. Уместившись на узком диване, постарался уснуть, но ничего не вышло. Мысли о неприятной беседе не желали отпускать. Даже когда я пытался переключиться на предстоящую встречу с Хамелеоном, ничего не выходило. К середине ночи Инга, наконец, заснула – я заметил по изменившемуся дыханию. До этого она не спала, хоть и лежала тихо. Дыхание стало глубоким и размеренным. Я тоже начал было засыпать, но не успел. Сон у девушки постепенно становился все беспокойнее. Дыхание участилось, она начала постанывать так, будто видит что-то страшное, Инга начала метаться в кровати, даже говорила что-то невнятное. Еще во время путешествия, когда мы всей компанией ночевали в карете, я замечал, что сон у госпожи Краус беспокойный, но сейчас, в спокойной обстановке, она заснула глубже, и кошмары, похоже, навалились с новой силой.

Инга никогда не делилась своими переживаниями со мной, и я не слышал, чтобы она жаловалась подругам, но, очевидно, что-то ее гнетет. Плюнув на приличия, я подошел к кровати, осторожно коснулся ее плеча. Инга с криком проснулась, уставилась на меня бешеными глазами, пытаясь одновременно отползти подальше.

– Тихо, тихо, – прошептал я. – Не нужно бояться, здесь безопасно. Это просто кошмар.

– А… да, кошмар. Просто кошмар, – пробормотала девушка, а потом вдруг вцепилась кулачками мне в сорочку и уткнулась лицом в плечо.

– Каждую ночь, – она всхлипнула. – Каждую ночь одно и то же. Тот тайный стражник из Глеотина, в которого я бросила нож. Идет за мной, медленно. А я не могу убежать. А теперь еще те, из Цветтюхе. Просто идут. Я не могу двигаться, а они идут, все ближе и ближе. – Девушку трясло крупной дрожью, я чувствовал, как намокает рубашка на плече.

– Спать боюсь, – всхлипывала Инга. – Они будто ждут меня в темноте, только глаза закрою.

Я аккуратно устроился на краю постели, покрепче обняв актрису.

– Не бойся. Никто за тобой не придет, а если придут, я их прогоню. Да и не могут они прийти, потому что не ты виновата в их смерти. Спи. – Я аккуратно уложил напарницу, осторожно погладил по голове. Хотел встать, но она только сильнее ухватилась за мою рубаху и, кажется, приготовилась снова разрыдаться. Тогда я улегся рядом, устроился так, чтобы Инге было удобно улечься мне на плечо. Она с готовностью обхватила меня руками, уткнулась носом мне в шею и всего через пару минут уснула. Я лежал, боясь пошевелиться и чувствуя теплое дыхание на коже, а потом тоже уснул.

Наверное, мне тоже было спокойно и уютно, потому что спал я очень крепко, а проснувшись, не сразу вспомнил, где я и как оказался в такой ситуации. А когда сообразил, пришел в ужас, потому что обнаружил, что лежу на боку, крепко обнимая Ингу, которая плотно прижимается ко мне спиной и не только. И мой организм на это реагирует вполне адекватным, но абсолютно неприличным образом. Более того, длинная ночная рубашка девушки каким-то образом задралась так высоко, что прикрывала теперь только грудь. Тихонько, стараясь не дышать и двигаться как можно медленнее, я попытался отстраниться.

– Что, опять сбежите, лан Варден? – Вопрос застал меня врасплох, я замер, не зная, что ответить.

– Нет, я это… кхм… – я попытался было подыскать какие-то оправдания. А потом подумал – какого черта? Я ведь тоже не железный! – и осторожно опустил руку обратно, коснувшись пальцами ее живота и ожидая, что она вот-вот меня остановит. Не остановила. Только прошептала тихонько:

– Будь, пожалуйста, аккуратным, хорошо? Я немного боюсь.

А потом был нежный, восхитительный, мучительный и тревожный водоворот, из которого не хотелось выныривать и который длился бесконечно. Но все-таки закончился. Инга слушала мое дыхание, лежа у меня на груди. Ее ресницы щекотали мне кожу. Было совершенно не стыдно. И не страшно – в последнее время я все время чего-то боялся, а теперь вдруг понял, что не боюсь больше ничего.

– Жалеешь?

– Нет. Если ты не жалеешь.

– Я об этом мечтала с тех пор, как Хамелеон рассказывал о твоих похождениях. Он сам тогда думал, что ты погиб при взятии Элтеграба или убит первородными в плену. А я мечтала, что ты вернешься и когда-нибудь я увижу тебя вживую. Представляла себе твое лицо, фантазировала, как мы встречаемся на каком-нибудь приеме, или ты приходишь на мое представление, а потом даришь мне цветы. Мне никогда не дарили просто цветы. Всегда с маленькими такими записочками, в которых предлагали встретиться. Иногда записки были сложены в крохотные коробочки, в которых лежали драгоценности. Я мечтала, что ты мне подаришь просто цветы.

– Прости.

– За что?

– За то, что до сих пор не подарил тебе цветов. Мне хотелось, но в тот раз я изображал охранника. А потом мне стало казаться, что мои цветы затеряются среди других. Тех, которые с записками и драгоценностями.

– Дурак. Не нужны мне никакие цветы. Мне нужно, чтобы ты не уходил. Я, кажется, теперь могу спокойно спать, только когда ты рядом.

– Обещаю, что не стану больше уходить.

– Слово благородного лана должно быть крепче камня. Даже если тебе покажется, что без тебя мне будет лучше?

– Даже в этом случае. По своей воле я не уйду. – «Я уже ушел один раз, оставив ту, что была мне дороже жизни, в безопасности. Больше я такой ошибки не совершу», – вслух этого я говорить не стал. И обещание давал серьезно.

– Я запомню, – сказала Инга. А потом неожиданно добавила: – Надо простыню забрать, а то перед хозяевами неудобно. Пусть лучше думают, что мы воры.

* * *

В поход отправились после полудня – раньше собрать солдат не удалось. Ожидаемо парни раздали весь припас, что был у них с собой. Я даже оправданий слушать не стал, объяснив смущенно опускающим глаза солдатам, что все было сделано совершенно правильно. Уж от такого количества провизии, истраченного на благотворительность, мы не обеднеем.

Двигались ускоренным маршем. Нашлись в Кловере лошади, чтобы сменить уставших за время похода, так что обоз уже не так тормозил продвижение. Да и меньше стало тех телег – запасы закономерно уменьшались. Пока не критично, но тенденция неприятная. Пополнить в центральной части страны их неоткуда. К тому же разведку я отправлял теперь только по ходу движения, ограничившись небольшими боковыми дозорами, только чтобы не прозевать случайного нападения, буде такое случится. В результате скорость отряда значительно увеличилась. Не настолько, чтобы успеть в Альтиг за день, но на ночлег остановились всего в часе пути от городка. Лагерь разбивали уже в темноте – в тот день мы остановились гораздо позже, чем обычно. Как бы мне ни хотелось, вести людей ночью я так и не решился. Кто знает, как нас встретят? Могут принять как дорогих гостей, как это вышло в Кловере, а могут встретить копьями и стрелами. Отправлять в бой бойцов прямо с марша, да против противника неизвестной численности – слишком дорогая цена для удовлетворения собственного любопытства.

Тем не менее успокоиться я так и не мог. Всего час пути! И в любом случае требуется предварительная разведка. Днем было бы проще – всего-то и нужно, что обрядить пару троек в крестьянскую одежду да отправить в город, как мы сделали в Кловере. Ночью не так – времена сейчас неспокойные, ворота на ночь закрываются. Даже если в город ворвется какая-нибудь разросшаяся банда, ущерб выйдет значительным.

Изначально я так и планировал. Отправить несколько троек рано утром, чтобы к тому времени, как основной отряд двинется в путь, хотя бы часть ребят уже вернулась. Хороший план, и я придерживался его до того момента, как ко мне подошел Альберт:

– Тебе тоже не спокойно, командир?

– Ерунда, – отмахнулся я. – Просто нервничаю перед встречей с Хамелеоном. Ты же знаешь, зачем мы идем в Альтиг?

– Я не о том, тысячник, – покачал головой командир охотников. – Пустовато на дороге, заметил? Ни одного встречного за весь день. Сейчас, конечно, мало кто по дорогам движется, но в ту сторону шел народ, двух путников обогнали за день, и даже телега одна была. А навстречу – никого. Тревожно мне.

– Вот что, отправляй пять троек прямо сейчас, – решился я. – Пусть дорогу до города проверят. Только до городских стен. Не нужно пробираться внутрь. И найди кого-нибудь, кто знает эти места. Обычно за городскими стенами есть какие-нибудь трактиры для тех, кто не успел в город до заката. Нужно, чтобы кто-нибудь аккуратно узнал, чем дышит город.

– Сейчас сделаю, тысячник! – обрадовался Альберт.

Разведчики вернулись через пару часов. Выяснилось, сотник напрасно искал местных уроженцев. Никаких трактиров возле городских стен больше нет. Город осажден.

– Солдат не слишком много, всего сотни четыре, – докладывал Ульрик – командир одной из троек. – И еще столько же крестьян. Им даже копий не выдали – они сколачивают лестницы и щиты, заготавливают землю для насыпи. Близко к стенам мы не смогли подобраться, но похоже, защитников совсем немного, так что они смогут взять город даже такими силами. Да там и город-то, тысяча жителей. Считай село большое, даже стена деревянная. Возьмут они город. Хотя солдаты у них – одно название. Я к одним подошел, у костра посидел. Вино пьют! Даже не насторожились, что чужой кто-то подошел! – Парень презрительно фыркнул. – В нашем отряде такого не водилось, это уж точно. Штурм вроде как с рассветом начаться должен. Торопятся они. Про нас знают, потому и торопятся. Только не ждут так быстро. Там один пьяница до этого в карауле стоял возле командирского шатра, так он слышал, что нас, дескать, в Кловере задержат. Тамошнему мэру, дескать, велели нас со всем почтением принять и все силы положить, чтобы мы там застряли на неделю.

Я смачно выругался, не удержался. Ну, господин Бэш, хитрец! Чтоб ему икалось! Мне ведь показалось странным, что нас так радушно приняли! И прием этот. Наверняка, если бы я не рассказал про наследника, мэр выполнил бы указания Совета. Вина у них в подвалах было много – мог ведь и распорядиться, чтобы моих людей угостили хорошенько. Все начальство на приеме, проследить некому. Не знаю, как парни из охотничьей тысячи, а вот остальные могли и повестись. Мне б даже и возразить нечего было – господин Даниэль мог сказать, что просто позаботился о моих людях и не хотел ничего плохого! Однако даже после того, как он перешел на мою сторону, о приказании Совета так и не рассказал. Сволочь. Ясно теперь, почему он так упирал в беседе на «вовремя сказанное слово».

Я так рассвирепел, что даже забыл отчитать Ульрика за излишнюю инициативу. Если бы вояки в осаждающем лагере оказались чуть более бдительными, парня могли захватить, и тогда наше приближение для них не стало бы сюрпризом. Впрочем, победителей ведь не судят? Сведения, которые принес командир тройки, очень ценны. Осталось только разобраться, как ими лучше воспользоваться.

Мы с Альбертом, Тиклем и сотниками обоих отрядов собрались в штабе, которым служила карета. Я не боялся помешать отдыху подруг – и Говорна, и Инга с Маргарет как проснулись после возвращения разведчиков, так больше и не засыпали.

– Да чего тут думать, командир! – горячился Тикль. – Надо поднимать армию. Ударим им в спины, как только они пойдут на штурм. У нас вон какие бравые ребята, а там отребье одно, да крестьяне, которые вообще воевать не станут – разбегутся, как только почувствуют, что стало горячо. Да мы их одним наскоком раздавим.

Остальные кивали, полностью согласные с позицией лана Арно. Обведя всех взглядом и убедившись, что других предложений не будет, я осторожно спросил:

– Ребята, как вы думаете, много сейчас войск в столице? Я к тому, что нам в любом случае нужно будет ее брать. Только сейчас нас там не ждут, а если мы разобьем тех, под Альтигом – будут готовы.

– Хочешь пойти сразу на столицу? – удивился Тикль. – А как же… Ну, не знаю, тот мужик, с которым мы должны встретиться? Я так понимаю, Альтиг не просто так штурмуют. Наверное, как раз из-за этого вашего Хамелеона. Что-то им от него нужно. Уж не знаю, как так получилось, но разумно ли оставлять все как есть?

– Я и не собираюсь оставлять все как есть. Я предлагаю разделиться. Ребята из охотничьей тысячи – мастера бить в спину, будем честными. Мы с первородными только так и воевали. Да, их всего двести человек, но, думаю, там они справятся. А вот в штурме городов у охотников опыта никакого. Как ты считаешь, Тикль, сможешь взять с твоими бойцами столицу Артании?

Тикль глянул на меня удивленно, а потом оглушительно расхохотался:

– Командир, я тебя люблю! Вот честно! Ты полный извращенец, но я тебя все равно люблю!

В общем, против никто не был. Все понимали, что наш план – это авантюра. Если окажется, что в столице есть хоть сколько-нибудь серьезный гарнизон, мы можем потерять людей напрасно. Да и отбивать Альтиг двумястами бойцами против четырехсот плюс еще столько же ополчения – очень рискованная идея, но если все получится, многих проблем и опасностей удастся избежать.

Глава 34

Бой в столице

Бойцов начали будить сразу же по завершении совещания. Время у нас было очень ограничено – при наших скромных силах еще и упустить эффект внезапности было бы равносильно поражению.

Я, в компании двух троек бойцов охотничьей тысячи, решил двигаться вместе с отрядом Тикля. Возможно, было бы логичнее возглавить основной отряд охотников, которым предстояло сражение с четырехкратно превосходящей армией, но там мы хотя бы знали, с каким противником придется столкнуться. Я в своих ребят верил. Это не значит, что я не доверял Тиклю и солдатам из пехотных легионов, просто мы совсем не знали, чем нас встретит столичный Бермут, и это ужасно нервировало. Предположения о почти пустом столичном гарнизоне могут оказаться слишком оптимистичными, и тогда нужно будет решать что-то в срочном порядке. В общем, как бы ни хотелось мне поскорее найти Хамелеона, я отправился с пехотой.

К стенам столицы мы подошли затемно. Пришлось двигаться ускоренным маршем, да и солдаты не выспались, но скорость важнее. Естественно, ворота города были закрыты, что и не удивительно. Удивительно было, что стоя в сотне метров от городской стены в компании с пятью сотнями солдат, я не слышал тревоги. Нас, кажется, до сих пор не заметили! На такую удачу я даже не рассчитывал.

– Тикль, усади, что ли, ребят на землю, – немного растерянно предложил я. – Или лучше уложи. А то нас, похоже, никто до сих пор не видит.

– Сам не могу поверить! – поразился бывший наемник, отдав приказания сотникам. – Как думаешь, может, утра дождемся? Ворота сами откроют, мы и рванем навстречу.

– Да ну, – мотнул я головой. – А ну как нас все-таки заметят? Да и потом, днем же мирные жители повылезают. Будут лишние жертвы. Нет уж, мы сейчас с ребятами дойдем до ворот. Попробуем на стену взобраться. Если нас до сих пор не заметили, то может получиться.

– Или это ловушка, – криво ухмыльнулся Тикль. Он, похоже, сам не поверил своим словам. Какой-то очень уж ненадежный способ выманить диверсантов он измыслил.

В результате мы так ничего лучше и не придумали. Где-то позади, среди солдат, осталась Говорна, которая изо всех сил пыталась наслать сон на часовых. Шаманка, правда, сама предупредила, что не знает, окажут ли ее попытки хоть какое-то действие. «Если они там настороже, то точно не поможет. А если и так сонные – может, что и получится».

Ну а мы с ребятами из охотничьей тысячи подобрались к воротам. Вообще, идти на штурм города без осадных сооружений – да хотя бы лестниц – чистой воды безумие. И все это прекрасно понимали. Если честно, все это было настоящей авантюрой, и завершиться успешно могло только в случае крайней безалаберности обороняющихся. Удивительно, но вначале все шло как по маслу.

Обмотанный тряпками крюк глухо стукнул о стену, мы по очереди взобрались наверх. Тишина. Ни одного движения. Город за стенами тоже оказался темен и тих. Редко где заметны были огоньки в окнах, улицы почти не освещались. Только вдалеке, возле замка виднелись отсветы фонарей. Долго любоваться видами не стали. Прошли в башню, дверь в которую оказалась не только не заперта, но и вовсе распахнута настежь. Очень странно – мысли о ловушке уже не казались мне такими нелепыми. Напрасно. Часовых мы нашли на своих местах, спящими. Не думаю, что здесь помогло шаманство Говорны, скорее свою роль сыграли несколько бутылок крепленого вина, теперь пустых, которые раскатились по столу и по полу.

– Что это у них за праздник? – удивился Хенрик, командир одной из троек охотников.

Ответа он не дождался – остальные споро вязали спящих стражников. Пленники даже и не думали просыпаться. Между тем вопрос интересовал не только Хенрика, потому одного из стражников решили все-таки разбудить. Усилий на это потребовалось чуть ли не больше, чем на то, чтобы пробраться в башню и взять ее под контроль, но мы и с этим справились.

Ничего полезного выяснить у стражника не удалось. Ни праздников, ни каких других поводов для пьянства на рабочем месте у него не было. Просто вот таким образом теперь велась в столице служба. Этот, с позволения сказать, «сержант стражи», так и не понял, кто мы такие. Кажется, он принял нас за проверяющих, но даже так не считал, что как-то неправильно несет службу:

– Я не знаю, кто вы, но за самоуправство вас всех повесят! – возмущенно выпучив глаза, вопил пленник. – Мы с моими ребятами подчиняемся самому господину Клаусу Каппелю, первому советнику и начальнику столичной стражи. Ты понимаешь, кого связал, молокосос? Благодари богов, если отделаешься только петлей! Если господин Каппель отдаст тебя мне, я тебя на медленном огне поджарю!

В общем, конструктивного разговора не получилось. После того, как ребята отвесили «языку» несколько оплеух, он признался, что на должности десятника стражи пребывает всего несколько месяцев. Устроился на таковую он после аукциона, который проводился среди бывших заключенных городской тюрьмы. Пришлось здорово растрясти свои тайники, но вложением он был доволен – оно окупилось в первый же месяц.

Дальнейший допрос посчитали бессмысленным. Десятника, как и его подчиненных оглушили и обеспечили кляпами, ворота открыли. Солдаты сборного легиона вошли в город. Я уже думал, что столица упадет к нам в руки совсем без усилий. Мы сами совершили ошибку – слишком спешили. Тикль выстроил парней в колонну и отдал приказ как можно быстрее двигаться к замку. Даже авангард высылать не стали, так торопились добраться до резиденции Совета. Да и расслабились, что уж там говорить. А напрасно. Первые же встречные стражники не стали выяснять, что за отряд появился на улицах столицы. Вместо этого, проявив завидную прыть, они развернулись и бросились назад, оглашая сонные улицы истошными криками. «Нападение! Враг на улицах города! К оружию!» А некоторые еще добавляли «На помощь!» и на ходу избавлялись от амуниции.

Все шло так хорошо, что можно было не сомневаться – готовится какая-то несусветная пакость. Не верилось, что господа из Совета настолько уверены в своей безопасности – какое-то время я даже думал, что их и вовсе нет в городе. Глупо было рассчитывать на такое везение. Властители Артании никуда из столицы не делись. И о своей безопасности они, конечно, позаботиться не забыли. Пожалуй, нас спас только бардак, творившийся в городе. К тому моменту, как наши солдаты вышли на Эшафотную площадь, что перед замком, собралось уже человек пятьдесят стражников. Вероятно, все те, кто патрулировал город ночью и успел узнать о нападении. Не знаю, на что они надеялись. Должно быть, ждали, что ворота откроют и их впустят в замок. По крайней мере, в дверные створки колотили ожесточенно, кто-то даже выломал виселичный столб и использовал его как таран. Глупая идея, и они за это поплатились – арбалетный залп со стен замка смел незадачливых стражников. И нам очень повезло, что этот первый залп не достался нам. В противном случае, боюсь, половина ребят там бы и легла, а так мы просто откатились, укрывшись за стенами домов. Очень вовремя – вдогонку летели болты, но поздно – обошлись даже без раненых.

– Рассредоточились! Укрыться всем! Стреляйте по бойницам, не давайте им высунуться! – крикнул Тикль, оказавшийся рядом со мной.

– Только скажи, чтоб не сильно тратили болты, – напомнил я сотнику. В отсутствие обоза с собой у солдат было по два десятка болта – совершенно недостаточно для долгой осады.

– Что делать будем? – поинтересовался Тикль. – Там явно не эти пьяницы засели, а кто-то посерьезнее.

– Нужны щиты и таран.

– Понятно, что нужны! – возмутился Тикль. – Только из чего их делать? И чем? Мы ж не для взятия крепостей экипировались!

Лан Арно был прав. Королевский замок – это именно крепость. Если посмотреть на него сверху, он представляет собой квадрат, одна из сторон которого – жилая часть. Четыре этажа высотой, и на внешнюю сторону окна выходят только на верхнем этаже, причем стена четвертого этажа имеет отрицательный уклон. Остальные три стены, огораживающие внутренний двор, не так высоки, зато оборудованы бойницами. Попытка штурмовать такие укрепления без дополнительных приспособлений – форменное самоубийство.

– Дяденька, а вы кто? – раздалось вдруг откуда-то сверху. Я вздрогнул и поднял голову – из окна дома, за углом которого мы прятались, на нас с любопытством выглядывал конопатый пацаненок, лет двенадцати.

– Лан Эрик Варден, – отрекомендовался я. – Ты бы спрятался, а то мало ли что. Тут стреляют.

– Что, взаправдашний? – удивился ребенок. На мой совет он внимания не обратил.

Я подтвердил.

– И вы пришли, чтобы этих в замке выбить, а сами будете королем?

– Нет, королем я не буду, – терпеливо объяснил я. – У нас есть законный, сын его величества Грима. Он, правда, маленький еще.

Пацан серьезно кивнул и скрылся в доме. Я вздохнул с некоторым облегчением – не хотелось бы, чтобы пострадали гражданские. Однако расслабился я рано. Всего через минуту улицу огласило истошное:

– Законный король пришел! И Эрик Варден! Выходите все! – Причем крики и не думали прекращаться – через минуту послышались еще и еще. А через полчаса к площади стали стекаться люди. Мужчины – кто с дубинами и ножами, а кто и с самодельными копьями, в стеганках. Женщины, некоторые тоже с оружием. И, конечно, вездесущие дети.

– На площадь не выходить! – надсаживался я, с ужасом представляя, что случится с этой толпой, если по ним сделают залп засевшие в крепости. – Держитесь под защитой домов!

– Ты не кричи, мил человек, – подошел ко мне какой-то старик. – Лучше скажи, чем помочь? Сил уже нет этих тварей терпеть.

– Щиты нужны и таран, – сориентировался я. – И еще лестницы. Поможете?

Старик даже отвечать не стал – кивнул и скрылся в толпе, которая начала рассасываться. Но не окончательно. Откуда-то появился инструмент, послышался стук и азартные крики. За материалом далеко идти не пришлось – разбирали заборы, ломали крыши домов, вытаскивая деревянные балки. Подошли несколько мужиков с охотничьими луками. Видно было, что сколько-нибудь умелых солдат среди пришедших нет, но зато ярости у них более чем достаточно. И это было очень кстати. Я выбрал одного из лучников, самого старшего на вид:

– Как зовут?

– Герд Дитмар, господин тысячник.

– Собирай всех, кто с луками. Дели на десятки – и пусть стреляют по бойницам. С разных сторон, чтоб нигде спокойно не было. Хорошо? Нужно, чтобы они боялись высунуться! Только сами на площадь не высовывайтесь, постреляют.

– Слушаю, господин тысячник, – степенно ответил дед. И действительно, через несколько минут по бойницам донжона застучали не только редкие болты сборной тысячи, но и стрелы наших добровольных помощников. Результата от этого обстрела не было почти никакого, но в ответ стало прилетать гораздо меньше болтов. Лучники из горожан аховые, стрелы порой ломались о стены замка чрезмерно далеко от бойниц, но солдатам противника все равно приходилось беречься. Всего стрелков набралось десятка три, так что беспокоить врагов удавалось даже не только со стороны главных ворот.

Два десятка больших щитов были готовы очень быстро, кроме того, горожане сколотили пару длинных лестниц.

Я крикнул Говорне, чтоб поддерживала нас как-нибудь издалека и не вздумала соваться к донжону, Тикль скомандовал штурм.

К воротам отправились пять десятков бойцов, остальные в это время усилили обстрел, так что к стенам солдаты сборной тысячи подошли относительно спокойно. Сколоченные на скорую руку щиты плохо сдерживали арбалетные болты, но и обстрел был не слишком силен. Позже узнал, что пока пересекали площадь, мы потеряли всего двоих убитыми. Я этого не видел, потому что бежал к боковой стене донжона. Здесь ворот не было, но нам и не нужно было. Мы начали чуть раньше, рассчитывая отвлечь на себя часть защитников, раздергать их силы. Скрючившись за щитом, тащу на плече конец длинной лестницы. Смешно сказать, нас таких всего семеро – все представители охотничьей тысячи, которые сейчас собрались в столице. За спинами несколько десятков горожан их никто к стенам пускать не собирается, собрали просто для массовости. С этой стороны нападения не ждали, но там, за стенами сидели профессионалы. Подобраться незамеченными не удалось – противник отстреливался. Хищное жало болта проклюнулось между жердин, из которых был сколочен щит. Плевать. Стальной стержень от удара сменил направление и потерял скорость, так никого и не задев.

Лестница оказалась чуть короче, чем нужно – на целый метр не доставала до крыши. Тоже плевать. Я полез первым – не потому, что такой храбрый, как-то само получилось. Да и кольчуга у меня лучше, чем у остальных – все больше шансов. На середине подъема успел выстрелить из самострела в бойницу – всего на секунду быстрее, чем это сделал обитатель замка. Даже успел заметить, как его развернуло от удара, отчего выпущенный наемником болт улетел куда-то в помещение. Добрался до верха. Здесь уже не стреляют, но крыша слишком покатая, взобраться снизу не получится. Не беда. Арбалет полетел вниз, я мечом крошу черепицу, пытаясь расковырять себе проход. А сзади подпирает тройка Хенрика во главе с командиром. Мы все сейчас отличные мишени – если горожане прекратят стрелять, долго на открытой всем ветрам лестнице не продержимся. Да и так не продержимся. Внутри не идиоты сидят, понимают, что пускать нас внутрь – плохая идея. Я вообще не очень понимаю, почему они до сих пор сопротивляются. Сколько бы их там ни было, донжон мы все равно возьмем. Слишком внезапный штурм – они не успели подготовиться. На специальных площадках на крыше донжона пусто. Ни онагров, ни даже котлов с кипятком.

Наконец черепица поддается – пара крупных кусков сыплется вниз, внутрь здания, а следом вваливаюсь я, неловко падая на пол с высоты пары метров. Меня уже ждут – я едва успеваю увернуться от одного удара и пустить второй вскользь. Левая рука немеет от боли, но кольчуга не пробита, а в дыру в потолке уже летят болты, поражая защитников крепости. Мне удается встать, и пока остальные ребята пробираются внутрь, я даже немного отжимаю от пролома солдат, не ожидавших такого напора. Всемером мы справляемся. С ума сойти! Мы прорвались внутрь! На такое никто не рассчитывал, но не возвращаться же теперь назад? По коридору уже бегут новые защитники, и их много. Гораздо больше, чем нас, и они вооружены не хуже. У них даже есть арбалеты.

Судорожно бросаю взгляд по сторонам. Есть! Лавка! Большая, дубовая. С трудом поднимаю в одиночку, ставлю вертикально. Чем не щит?

– Ребята, за мной, навалились! Толкайте меня в спину!

Пинком распахиваю дверь и выношу себя в коридор, задевая краем лавки косяк. Тяжелая деревяшка чуть не выворачивается из рук, норовит ударить по голове и завалить меня на спину, но сзади в четыре руки толкают товарищи, едва протискиваясь в узкий дверной проем. Всей кучей мы вылетаем в коридор, как пробка из бутылки. Лавка дергается в руках – с той стороны бьют болты. Опять повезло – стрелки профессионалы, даже ошеломленные, бьют точно в центр мишени. Чуть правее или левее, и лавка не защитит, слишком узкая. А потом для них стало поздно. Рыча от натуги, швыряю предмет мебели во врагов. В коридоре образуется куча-мала, и пока противники не пришли в себя, мы их добиваем.

Впереди дверь во внутренний двор. Я успеваю захлопнуть ее и задвинуть засов, едва выглянув – к нам бежит десятка три защитников. Слишком много для нас шестерых, зато силы мы оттянули хорошо, даже слишком. Теперь бы еще выжить. Я оглядываюсь назад, удерживая дверь, в которую уже колотят снаружи. Мы больше не одни – оказывается, жители города не стали ждать, чем закончится наш дурацкий прорыв, решили присоединиться к веселью. В коридоре даже становится тесно. Я морщусь, будто лимон разжевал, – защиты на горожанах почти нет, многие в светлых рубахах, будто мишень изображают. С вооружением тоже плохо – дубинки и тесаки. Но теперь нас много. Я резко отодвигаю засов, дверь раскрывается под напором не ожидавших такого защитников, кто-то, не удержавшись, валится под ноги, его тут же затаптывают. Я бросаю меч, орудую кинжалом – с мечом здесь не развернешься. Рядом кто-то из охотников, из-за спины тычут дубинами, меня выносит во двор под напором толпы – едва удается удержаться на ногах. Пропускаю удар. В голове звон, область зрения сужается, будто я смотрю через трубу. Сознание терять нельзя, иначе убьют. Я продолжаю бить и уклоняться, пока не выясняется, что сражаться больше не с кем. Вокруг мертвые и раненые. Много горожан. Но людям уже все равно – несколько самых резвых лезут в разбитые окна первого этажа.

А народу становится все больше и больше. Как только в глазах чуть проясняется, я вижу, что ворота уже тоже взломаны – я и не заметил, как это произошло. Солдаты пехотного легиона методично работают тараном, вынося парадные двери жилой части – не все же через окна лазить. Тикля не вижу. А что это я наблюдаю? Зрение восстановилось, кровь по лицу течет уже меньше. Пора и мне присоединиться. В замок влетаю вместе с пехотинцами, которые, наконец, справились с воротами.

– Что с Тиклем, ребята? – ору на ходу.

– Он через окно вошел, с первой полусотней. Где-то здесь!

Первый этаж уже зачищен – здесь никого нет. Откуда-то сверху доносится звон металла и крики. Там уже и так тесно, а вот неприметная дверь сзади выглядит подозрительно – тем, что еще не открыта. Я успеваю ухватить десятника пехотинцев прежде, чем он уберется наверх. Киваю на дверь. Слова не нужны – боец и так все понял. Таран втащить внутрь не представляется возможным, но это и не нужно. Тяжелая мраморная статуя варварски повалена – парни с матом, на выдохе, крушат дерево головой какого-то полководца прошлого. Пара минут, и мы уже спускаемся по узкой спиральной лестнице. Пытаюсь пролезть вперед, но мне не дают:

– Ты бы придержал коней, командир, – рассудительно говорит десятник. – Куда ты без шлема и без щита? Вон и так вся голова в крови.

Послушно отступаю. Действительно, что-то я вошел в раж, так недолго и болтом в брюхо получить. Замечаю, что кольчуга прорвана в двух местах, все тело болит, из неглубоких ран продолжает сочиться кровь. Надо же, как я ухитрился не заметить ударов? Мне даже дышать больно, пара ребер определенно сломаны. Расслабляться не время.

Спускаемся долго, мы уже гораздо ниже земли. Спуск наконец заканчивается крохотной сырой комнатушкой. Пахнет ржавчиной и стоялой водой. Нас никто не встречает. Еще одна дверь, и эту выбить было бы сложнее. Да и не нужно – она не заперта. Короткий тоннель, металлическая лестница наверх. Нет сил подняться. Да и не нужно. Десятник с тремя бойцами, отправившиеся на разведку, быстро возвращаются:

– Это подвал одного из домов на площади. Никого нет, жильцы убиты.

К моменту нашего возвращения в замок бой уже закончен – по замку бродят ликующие горожане. Нашли склад с зерном и другими припасами. Очень большой склад, как раз и предназначенный для хранения запаса на случай осады. И он забит под завязку. Более того, кто-то из наших уже нашел архив Совета, и, если бумаги не врут, в городе еще три таких склада под охраной городской стражи. Часть жителей уже отправились проверять. Если охранники не сбежали, я им не завидую. Двое остававшихся в городе членов Совета сбежали под охраной тридцати наемников по подземному ходу, зарубив по дороге десяток легионеров и пару десятков горожан. Еще полсотни наемников сдались в плен. И около полутора сотен погибли во время штурма.

У нас потери оказались не такими большими. Общее количество убитых – пятьдесят семь человек, еще почти сотня раненых. Все-таки расслабились, не ждали нашего визита. Растерялись. Обычно соотношение потерь при штурме один к трем в пользу обороняющихся, а никак не наоборот. Остаток ночи я вытаскивал самых тяжелых. Сначала – с помощью Говорны, которая делилась со мной энергией, а когда девчонка выдохлась – самостоятельно. Слава богам, нашлись в городе еще четыре лекаря, так что часть раненых они взяли на себя. Правда, лечили не только солдат, но пострадавших горожан было меньше – отсутствие брони сказывалось. Там, где солдат, одетый в кольчугу и стеганку, мог отделаться сломанными ребрами, гражданский, защищенный в лучшем случае кожаной курткой, получал двадцать сантиметров стали в грудь. Так что раненых было меньше, но они тоже нуждались в помощи. Через пару часов после рассвета меня нашел Тикль, который с двумя полусотнями весь остаток ночи носился по городу, подавляя немногочисленные очаги сопротивления.

– Командир, тебе бы передохнуть и полечиться, – осторожно предложил тысячник пехотинцев, дождавшись, когда я закону совмещать кости бойца, ухитрившегося сломать ногу во время штурма. – Выглядишь, будто того и гляди помрешь. Во время штурма впереди всех на стену зачем-то полез, так и теперь еще силы тратишь. Смотри – у тебя пациенты уже лучше, чем ты сам выглядят!

– Да, – кивнул я. – Вроде бы больше никто не помирает. Пожалуй, здесь я больше не нужен. Но нужно срочно двигаться к Альтигу. Узнать, как там у ребят.

– Ага, сейчас поедем, – серьезно кивнул лан Арно. – Я уже распорядился, чтобы лошадей запрягали. Пойдем вон пока хоть горло промочим.

Бывший наемник помог мне подняться и усадил на лавку, чуть не насильно впихнув в руки кружку с каким-то варевом. Это оказался травяной отвар, очень приятный на вкус. Прохладной волной он ухнул в желудок, распространяя по всему телу легкость и свежесть. Я удивленно глянул на Тикля, а потом сознание окончательно уплыло, и я уснул. Последнее, что услышал, была фраза Тикля, обращенная к кому-то из сотников:

– Ну вот, а ты – распознает, распознает! Я с этими травками брату в детстве слабительное ухитрялся всучить, а тут какое-то снотворное!

Последней моей мыслью перед тем, как провалиться в сон, была: «Никому нельзя верить!»

Глава 35

Коронация

Проснувшись, я уже не был зол на Тикля. Как ни крути, а он был прав – я довел себя до истощения. Если бы не остановился вовремя, мог бы и совсем надорваться. Я очень хорошо прочувствовал правоту наемника. Болело все тело. Короткая ревизия организма показала, что восстановление за счет внутренних резервов практически не движется, потому что резервов не осталось. Кто-то подлатал мне сломанные ребра, раны на голове и на груди тоже закрыты, но даже до условно сносного состояния еще далеко. Ужасно хотелось снова провалиться в сон, но, во-первых, нужно было срочно подкрепиться, иначе снова проснусь я в еще более отвратительном состоянии. А во-вторых – нужно было узнать, все ли в порядке с Ингой. Ее оставили в двух километрах от столицы, под охраной десятка ребят из охотничьего легиона, а также Рина и Бурундука. Карету укрыли в кустах, просто на всякий случай. Актриса была возмущена, но не сопротивлялась – понимала, что во время штурма будет только мешать, и не стала настаивать на необходимости собственного участия в авантюре. Злилась, правда, ужасно – но больше на себя. Даже ухитрилась стребовать с Говорны обещание позже обучить ее каким-нибудь шаманским трюкам.

– Если бы я могла быть полезной, меня не стали бы прятать в кустах, как какую-нибудь безделушку, которую и потерять жалко, и пристроить некуда, – сердито ворчала девушка, когда мы прощались.

Третья причина для беспокойства была не менее важна. Я так и не узнал, чем закончилось дело в Альтиге, и, самое главное, нашли ли Хамелеона.

Все эти мысли заставили меня перебороть сонливость и все-таки разлепить веки. Только для того, чтобы встретиться взглядом с Ингой, которая, оказывается, сидела у изголовья кровати. Актриса заметила мой облегченный вздох и явно поняла причину. Кажется, даже покраснела от удовольствия, однако с мысли не сбилась:

– Лан Варден! Если вы и дальше собираетесь так настойчиво стремиться к смерти, я откажусь выходить за вас замуж. Не собираюсь становиться вдовой в столь юном возрасте! – и, заметив, что мой взгляд становится ошеломленным, вкрадчиво переспросила: – Или вы и не собирались делать мне предложение?

Тон вопроса был такой, что у меня мурашки по спине побежали. Проняло, даже несмотря на то, что я видел озорной блеск в глазах собеседницы. К тому же я вдруг понял, что да, я совсем не против связать себя узами брака. Это открытие окончательно выбило меня из колеи – действительно не ожидал от себя такого. Еще больше я удивился, когда услышал собственные слова:

– Собирался. Делаю, прямо сейчас. Инга, выйдешь ли ты за меня замуж? Только не в ближайшее время, надо с делами разобраться. – Были бы силы, вмазал бы себе по башке. Это же надо сообразить такое ляпнуть?

– Ну, а что я ожидала? – пробормотала сама себе девушка. – Красивого жеста и романтики? Но вы, лан Варден, конечно, изрядная сволочь!

– Прости, – повинился я. – Я что-то слабо соображаю. Должно быть, от удара по голове еще не оправился.

– То есть предложения не было?

– Было! Было предложение, но неправильное. Черт, я хотел сказать…

Инга вдруг расхохоталась и накрыла мне губы ладошкой:

– Я согласна, лан Варден. А то, боюсь, нового предложения мне не дождаться. Скажи, Эрик, – она вдруг стала серьезной: – Это действительно было необходимо, так рисковать? Почему другие командиры не ходили по краю? Тикль смертельно устал и тоже ранен, но его не пришлось вытаскивать двум лекарям одновременно. Альберт вообще обошелся без ран.

– Обязательно, – немного подумав, ответил я. – Раз уж так вышло, что я веду людей на смерть, что люди доверили вести их на смерть, я должен сделать все возможное, наизнанку должен вывернуться, чтобы эта смерть обошла их стороной. Я за них в ответе, понимаешь? И мне просто немного не повезло. Случайности неизбежны. Другие тоже могли умереть. Мне страшно об этом думать, но пока мы здесь сражались, на вас могла наткнуться какая-нибудь банда, и тогда мне пришлось бы… нет, не хочу об этом думать. Лучше скажи, что там с Альбертом? Они отбили Альтиг? Нашли Хамелеона?

– Все нормально, отбили, – чуть печально улыбнулась девушка. – Старый пройдоха чуть с ума не сошел, когда не нашел тебя среди встречающих. Ох, ну все! – всплеснула руками девушка, заметив, как я завозился в кровати, пытаясь подняться. – Лежи! Сейчас я его позову.

– Спасибо! И попроси кого-нибудь принести поесть, ладно?

Поесть принес сам Хамелеон. Старик поставил тарелку с бульоном на прикроватный столик и осторожно обнял меня.

– Ты очень вовремя, Эрик, – улыбнулся он, выпрямляясь. – Не слишком рано и не слишком поздно. В самый раз. Не уверен, что мне удалось бы улизнуть из Альтига с ребенком, если бы их штурм удался. Они слишком неожиданно напали. А самое паршивое, я не понимаю, как они узнали, что я здесь! Хотя подозреваю, – старик помрачнел. – Точнее, теперь уже почти уверен. Среди воров и убийц не так уж много тех, кому можно доверять, а мне приходилось рисковать. И эту проблему нужно будет устранить… впрочем, неважно, – покосился он вниз и в сторону.

Только теперь я заметил, что пришел он не один – за руку Хамелеона держался совсем маленький карапуз, который с любопытством и немного робко оглядывался по сторонам. Я даже спрашивать не стал, кто это. Просто спросил:

– Как хоть зовут наше юное величество?

– Карл. Только пока не величество – нужно сначала убедиться точно. Инга уже передала мне образец королевской крови, нужно только найти надежного и достаточно квалифицированного лекаря.

– Хорошее имя, королевское, – обрадовался я. – А где его мать?

– Умерла полгода назад, – тихонько ответил Хамелеон, кося взглядом на малыша, заинтересовавшегося моим кинжалом. – От голода. Ребенка взял на воспитание обычный горшечник, у них с женой ребенка так и не случилось, вот он и пожалел сироту. Но его самого недавно забрали в армию, супруга осталась без средств к существованию и с удовольствием оставила ребенка мне, когда поняла, что я смогу его прокормить. В любом случае, как только подтвердится, что я не ошибся ребенком, мы проведем коронацию. Надеюсь, уложимся в три дня – сейчас не до пышных церемоний.

Я кивнул, принимая информацию к сведению. Честно говоря, мне было не очень интересно. Так, немного любопытно было смотреть на мальчугана, который будет править страной, если у нас все получится, но не более. Хватало и более важных вопросов:

– Ты знаешь, что на Кеймур идет армия? И что они стакнулись с первородными?

– Об этом уже все знают, – помрачнел Хамелеон. – Я как мог пытался оттянуть начало кампании. Несколько раз устраивал диверсии, даже бунт среди новобранцев. Но когда пришлось уйти из столицы, все рассыпалось. Сам ведь понимаешь, я никому не мог доверить информацию о Карле. Пришлось искать самому. Кто бы знал, что он окажется в Альтиге! Я полстраны объездил! – Хамелеон с досадой потер физиономию. – Ничего удивительного, что в мое отсутствие все пошло вразнос. Это очень удачно, что вам удалось взять столицу. Если бы они не выступили, вас бы раздавили. Но Кеймуру от этого не легче. У меня нет людей в ближайшем окружении Совета, так что я не знаю почти ничего об их связях с первородными. Знаю только, что эльфы поддержат их при штурме Кеймура. Только Беар сейчас мешает им чувствовать совсем вольготно в лесах под Роверном. Если эту помеху убрать, торговля пойдет в таких объемах, что раньше и не снилось. Люди, провизия… Каппель и Беккер, кажется, совсем рехнулись. Боэр среди них был самый разумный, но теперь, когда ему дали поиграть в солдатиков, на остальное ему плевать. Они не собираются останавливаться, пока не продадут всё и всех! Точнее, собирались, пока вы не взяли столицу. Что они будут делать теперь – предсказать не берусь. Жаль, что вам не удалось пленить тех двоих, что оставались в столице. Последний сейчас с армией – они двинулись из столицы всего две недели назад.

– Какая у них армия? Кеймур сможет дождаться помощи?

– Не знаю, – покачал головой старик. – Тысяча наемников-профессионалов и три тысячи ополчения.

– Что?! Да они наших трупами завалят! И без всяких первородных! Четыре тысячи! Трихе говорил совсем другие цифры! – Я чуть не начал кричать. Помешало наличие поблизости ребенка, который и так вздрогнул от моего тона. – О какой коронации ты говоришь? Нужно срочно идти на помощь! Если поторопиться, мы догоним их еще до Роверна!

– У Трихе устаревшие сведения, – мрачно ответил Хамелеон. – Но ты пока в любом случае никуда не пойдешь. Что ты сделаешь против той толпы своим отрядом? Героически помрешь и людей положишь?

– Мы устроим им кровавую баню на пути в Кеймур! – горячился я. – Из Ровернского леса не выйдет и половина.

– Ты хочешь устроить им кровавую баню с четырьмя сотнями пехотинцев и двумястами охотниками? – скептически хмыкнул Хамелеон. – Что ж, вполне возможно. Только ты забываешь, что в этом лесу полно первородных. И уж они смогут проследить, чтобы союзникам ничего не угрожало. Успокойся, Эрик! Совет уже в любом случае проиграл, это просто агония! Если бы они первыми нашли Карла, если бы короновали его… – Хамелеон покачал головой. – Мы бы уже не смогли ничего сделать. Законный король на троне. Люди не дураки, они понимают, что эти уроды по-прежнему у власти, но бунтовать против наследника? У всех, кто сейчас имеет какую-то силу, просто выбили бы опору из-под ног. То есть мы… ты проделал то же самое, но еще и выгнали троицу узурпаторов из столицы. Понимаешь, что это значит? Трихе уже с нами, а теперь с нами будут еще веселые вдовы и пекарь. Уже через месяц о Совете никто и не вспомнит!

– Да-да, уверен, ты прав, – покивал я. – Ты в этом лучше разбираешься. Только что будет с Кеймуром через месяц? Ты хочешь пожертвовать городом? Беаром и остальными? Ты, дружище, в политику не заигрался?!

– Да с чего ты взял, что я забыл о Беаре?! – возмутился Хамелеон. – Пока ты валялся без сознания, я только и делал, что писал письма! Я же сказал, у нас теперь есть армия. У трех вдов неполный легион. Восемьсот человек. Они уже идут к Роверну. С пекарем договориться не так просто, он изображает из себя простого мэра, «который не может командовать военными людьми», – товарищ явно процитировал строчки письма. – Цену себе набивает, сволочь. Торгуется. Но поверь, я не я буду, если через два дня он тоже отправит тех, кто его поддерживает, в Роверн. Это еще шестьсот бойцов. У него, между прочим, собрались остатки тяжелой конницы! Да они Совет растопчут с такой армией!

– Это если успеют до того, как Боэр уйдет по дороге на Кеймур. Сам ведь понимаешь – если первородные их пропустят через лес, толку от тяжелой конницы пшик!

– А для этого мы должны их задержать. Двести охотников – это сила, только не нужно устраивать классических сражений строй на строй. Альберт, я думаю, справится. Мы с ним уже успели пообщаться. Ты правильно сделал, что его выделил, я еще когда мы под Элтеграбом воевали, видел, что парень инициативный, так что у него все получится, но нужно дать людям отдых, все-таки под Альтигом им нелегко пришлось. Заодно найдем им коней. Конных налетов охотники, ясное дело, устраивать не смогут – но, чтобы подобраться побыстрее, а потом убраться подальше, лошади будут кстати.

– Лучше, чем ничего, – подумав, согласился я. – Только я ребят одних не отправлю. С ними пойду.

Хамелеон поморщился недовольно.

– Эрик, ну что ты как ребенок! Ты понимаешь, что без тебя все развалится? Люди тебе верят. Тебе! И потом, мало ли что случится, если ты опять умчишься на войну? Пойми, наши будущие союзники – если они еще будут – могут и взбрыкнуть…

– А вот это уже твоя задача, чтобы они не взбрыкнули, – перебил я старого вора. – Ты все равно в этом гораздо лучше разбираешься. И вообще, пора тебе из тени выходить. Покажем тебя на коронации, скажем всем, что ты за главного, и если что – то все вопросы к тебе.

– Как у тебя все просто!

Хамелеону так и не удалось меня переубедить, хотя он пытался изо всех сил. Даже не побрезговал использовать тяжелую артиллерию – рассказал все Инге, да еще в таких красках, что девушка была уверена – я отправляюсь на верную смерть.

В результате старый ворюга добился только, что девушка твердо решила отправиться со мной, чему был не слишком рад. Не знаю, как так вышло, но к актрисе он относится очень тепло и искренне за нее переживает. Я же не слишком противился. Даже несмотря на то, что мы не цветочки собирать готовимся, мне все равно будет спокойнее, если Инга будет рядом. Хамелеону пришлось плюнуть и согласиться.

Следующие два дня я занимался тем, что активно приходил в себя. Много ел, много лечился – в общем, получился такой небольшой отпуск. Я усилием воли заставил себя не думать о том, что могу не успеть на помощь Кеймуру. Незачем зря тратить нервы, тем более Хамелеон успел получить донесения от своих людей, что армия противника продвигается медленно. Более того, в какой-то момент они и вовсе чуть не повернули назад. Оказывается, когда до Боэра дошла весть о том, что столицу они потеряли, армия остановилась. Подозреваю, что весть дошла вместе с исчезнувшими Каппелем и Беккером. Видимо, обсуждали, что делать. Однако через день снова двинулись к Роверну. Ничего удивительного. Если им удастся выполнить обязательства перед первородными, те наверняка не откажутся помочь вернуть власть в Бермуте – им это и самим будет выгодно. Очень жаль, что связь с Кеймуром пока односторонняя. Хамелеон в прошлое посещение ухитрился притащить нескольких голубей, так что оттуда можно было связаться со столицей, но дождаться, когда родятся и вырастут птенцы в самом Кеймуре, мой товарищ, понятно, не мог. Если бы мы могли предупредить Беара, было бы гораздо спокойнее. Впрочем, я не сомневался, что никто из тех, кто остался в городе практически посреди враждебной территории, не станет беспечным. Думаю, там и так постоянно ждут нападения, тем более разведку мы наладили отлично.

За то время, пока я предавался отдыху, подтвердилось право юного Карла на престол. Он действительно оказался сыном покойного короля Грима. То, как Хамелеон радовался, когда жидкость в опечатанном сосуде засветилась ярким белым светом, показало, что его уверенность во многом была блефом.

Утро дня коронации выдалось солнечным и теплым – все восприняли это как добрый знак. На площади перед королевским замком собрался, наверное, весь город. Люди в нарядных одеждах молча взирали на совсем еще маленького ребенка, который и не понимал, насколько важное и торжественное действо он возглавляет. Тем не менее малыш держался достойно и даже строго. Если честно, смотрелось это довольно смешно, но люди поводов для шуток не видели. В глазах у присутствующих светилась надежда, многие плакали. Отдельно стояла тысяча лана Трихе, и моя сборная тысяча охотников и регулярных солдат. Им еще предстояло принести присягу новому королю.

Не обошлось без торжественной речи, причем честь ее произнести выпала мне. Я и не сопротивлялся, правда, пафоса постарался поубавить. Просто рассказал людям, что сильно легче пока не станет, что война еще не закончилась.

– Многие из вас слышали мое выступление год назад, когда мне довелось побывать в Бермуте в прошлый раз. Насколько мне известно, те, кто взял на себя управление страной, так и не ответили на вопросы, которые я задавал. Однако сейчас уже нет сомнений – Совет торговал с первородными. Они торгуют гражданами страны и продовольствием в то время, когда вы загибаетесь от голода. И сейчас они ведут армию наемников и подневольных граждан для того, чтобы сровнять с землей собственный город – Кеймур, в котором обосновались наши сограждане, и которые мешают и дальше заниматься черными делами. Я не буду просить у вас помощи в войне. В стране есть армия – как видите, тысяча лана Трихе уже явилась на зов, и я верю, что Карстенская и Ростенская тысячи тоже не забудут о своем долге. Я не буду просить затянуть пояса потуже и кормить армию. Мне прекрасно известно, что прежние владыки и так вынесли из ваших домов больше, чем это было возможно. Я прошу одного – мужайтесь и будьте сильными. Нам предстоит пережить тяжелую зиму. Но я верю, что мы сможем это сделать, отчасти благодаря нашим товарищам в Кеймуре, которые стали костью в горле Совета и первородных. Сейчас на складах, организованных Петером Беккером, собралось изрядное количество продовольствия, которое они не смогли сбыть первородным. Это продовольствие будет распределено между вами. Не бесплатно. И не за деньги. Нужен труд. Нужно восстанавливать страну. Нужна честная стража, нужна охрана границ, нужны строители для восстановления того, что было разрушено за год. Проще перечислить то, что не нужно. Сегодня праздник. Сегодня мы будем радоваться, что законный король Грим не сгинул безвестно, что он оставил наследника. Уверен, со временем его величество Карл станет настоящим хранителем Артании, ее знаменем. Сегодня мы не будем думать о делах. Но уже завтра я жду, что вы придете на эту площадь и предложите свои умения и знания своей стране и своему королю.

Выступление мое было встречено с неожиданным энтузиазмом. Люди радовались, что от них не требуется идти на смерть, что из них не пытаются выжать еще какой-нибудь налог, которых ввели за последнее время великое множество. Наоборот – дают возможность заработать. Мы долго спорили с Хамелеоном и госпожой Краус по поводу судьбы найденных запасов. За время отдыха я неплохо изучил архив, оставшийся от беглых правителей столицы. Честно говоря, я был крайне удивлен, что такие сведения господа Каппель и Беккер вообще доверяли бумаге. Такое впечатление, что эти твари полностью уверились в собственном бессмертии и неуязвимости. Слов нет, они действительно вели учет торговли с первородными.

«Скота продано – 2000 голов, в т. ч. 500 свиней, 300 коров и 1200 человек обоего полу. Получено 400 фунтов очищенного золотого песка. В т. ч. 200 фунтов – за свиней и коров».

То есть людей продавали даже дешевле, чем животных! Когда наткнулся взглядом на эту строчку, я долго не мог поверить увиденному, а когда все-таки осознал, с трудом удержался, чтобы не отправиться уничтожать мразей, не дожидаясь коронации.

Кроме фактов торговли людьми, нашел и другую важную информацию. Оказывается, помимо складов, найденных в замке, где-то под Роверном организована еще одна база, куда свозилось отобранное у граждан – новая партия для продажи. Она готовилась к отправке в лес. Правда, точное место в документах не указывалось, но надежда найти склады все еще оставалась. Хамелеон успел отправить весточку своим людям в городе, и, думаю, поиски ведутся очень активно. Проблемы с продовольствием сейчас не только в столице.

И Хамелеон и Инга предлагали просто раздать конфискованное у Совета, но мне такое решение показалось неправильным, и я настоял, чтобы продукты выдавали только в обмен на работу. Насколько я помню историю того, прошлого мира, подобная щедрость ничем хорошим не заканчивалось. Халява, как известно, развращает.

Коронация прошла успешно. Люди по-настоящему радовались и ждали, что бедам, обрушившимся на страну, скоро придет конец. Более того, на следующий день горожане действительно потянулись записываться на работы, а еще через несколько дней, когда весть дошла до соседних селений, в Бермуте стали появляться крестьяне и работники других городов. Я, правда, этого уже не увидел – на следующий день после коронации мы с отрядом охотников отправились в погоню за армией Совета.

Тысяча лана Трихе, как и отряд Тикля, остались пока в столице – кто-то должен был заниматься наведением порядка после всего, что мы наворотили, да и об охране новоявленного величества забывать не стоило. Честь выполнять роль гвардии как раз и досталась бывшему наемнику – лану Трихе я не доверял в достаточной степени, хотя он, кажется, уже расстался со своими честолюбивыми планами занять престол.

Глава 36

Осиный рой

Мы двигались на лошадях и останавливались только на ночевки. Армию Совета нагнали за шесть дней. Остановились километров за десять до противника, а дальше в сопровождении двух троек охотников и Рина с Бурундуком мы отправились на разведку. Армию застали на марше, и зрелище она собой представляла печальное. Мы с ребятами лежали в поле, укрываясь от чужих взглядов под проверенными за время войны с эльфами плащами цвета хаки. Было холодно и мокро, шел мелкий дождь со снегом.

Очень заметна была разница между наемниками и ополчением. Последние даже одеты были не по форме, из оружия – только копья или ножи. Год назад мне довелось посмотреть на помойный легион, в котором я встретил Беара. Сборная солянка из осужденных жуликов, воров и убийц, которых собирали по тюрьмам, чтобы отправить искупать свои преступления кровью. Должен сказать, даже они были экипированы лучше. И на фоне несчастных ополченцев разительно выделялись наемники. Отлично вооруженные, в ярких, цветастых одеждах, уверенные в себе…

– Их же на убой ведут! – тихонько возмутился Хенрик, лидер одной из сопровождавших меня троек. – Ты смотри, да даже не одеты толком! Мокнут под дождем без плащей, у кого-то даже кафтанов нет!

– Ну и радуйся! Все нам проще будет, – ответил один из его подчиненных.

– Нет, ну это, конечно, да, только все равно… наши же. – И замолчал, сообразив, что мы сейчас будем думать, как быстрее этих бедолаг поубивать.

– Хуже. – Я вдруг сообразил, что мне напоминает эта картина. – Ополчение – это просто для отвода глаз. Их на продажу ведут. Я ведь рассказывал о том, что нашел в архиве?

На меня уставились пораженно, потом в глазах собеседников появилось понимание.

– И мы их будем… того? – осторожно переспросил Хенрик, после того, как все немного успокоились и высказали свое возмущение.

– Постараемся их не трогать, – осторожно ответил я. – Мне кажется, если у них повод будет, они сами побегут. Думаю, дезертиров и так полно. Сами же видели тела у дороги. Так вот, это, похоже, не разбойники были.

Мы действительно несколько раз натыкались на висельников, развешенных на деревьях вдоль дороги. Иногда по одному, иногда целыми группами. Я почему-то был уверен, что это бандиты. Видно, ошибался.

– Точно, командир, – обрадовался Ульрик. – Надо пощипать тех молодчиков, которые с мечами и в хорошей одежде. Ишь, рожи-то какие презрительные! Хозяевами себя почуяли!

– А ведь я их знаю! – вдруг заговорил Бурундук, который до этого особо не лез в разговоры. Они с Рином напросились в разведку, хотя изначально их задачей было охранять Ингу с Говорной. Парни так проникновенно жаловались на скуку, что я не нашел причины им отказать, тем более что девушки пока остались с основной частью охотников. Если им будет угрожать опасность среди без малого двухсот злых до драки профессиональных солдат, то Рин с Бурундуком уж точно не помогут.

– Точно! Это ж гончие Бреннеля! – Рин чуть не подскочил от возбуждения, хорошо, бдительный Ульрик прижал парня к земле и укоризненно покачал головой. – Вот уж не думал, что доведется еще с ними встретиться! Вот так удача!

– А нам рассказать? – поинтересовался я.

– Да что рассказывать… Это отряд «Гончие Бреннеля». Наемники, только их даже из гильдии исключили, потому что Бреннель – он вообще отморозок. Готов на любую пакость подписаться, лишь бы платили хорошо. Ну и солдат подобрал под себя таких, что непонятно, то ли на виселицу им дорога, то ли на каторгу. Нет, подраться-то они не дураки, ничего не скажешь. В бою злые, не отступают без приказа. Ну, если дело совсем швах, то там по-всякому может быть, но так в трусости не замечены. Только, если, скажем, они город брали, то все, считай, после них города не будет. Режут всех как безумные. Ну и трофеи берут без меры. Мы тогда с ними у одного нанимателя были, подавляли восстание каких-то крестьян в Южных горах. Так после того, как они начали детей резать на глазах у матерей, командирам пришлось их перекинуть на другое направление, потому что иначе мы бы их порвали. Наемники, конечно, все не святые, но веришь, командир, с такой мразью даже дышать одним воздухом противно было. Хотя нанимателям тогда все понравилось, гончим, говорят, даже премию дали.

– Да уж, – покивал Бурундук. – Тикль тогда тоже где-то рядом служил, хотя мы и незнакомы еще были. Расстроится, когда узнает, что не довелось Бреннелевым гончим кровь пустить.

– Эх, обоз бы им сжечь, – протянул я, глядя на вереницу телег. Желание выглядело невыполнимым, потому что вокруг поезда рассредоточилась чуть ли не половина этих самых гончих.

– Ну ты сказанул, командир, – подтвердил мои сомнения Хенрик. – Тогда уж проще сразу командование выбить.

Я отвел в сторону пучок травы, закрывавший вид на это самое командование. Эти двигались с комфортом – на трех каретах, и о безопасности своей не забывали – расположились в самом центре построения, окруженные дополнительно еще сотней наемников.

– Ладно, – согласился я. – Это все мечты. Будем действовать так, как безопаснее. Дождемся, когда встанут на ночлег, и сделаем вылазку. Нас сейчас не ждут, так что нужно воспользоваться ситуацией по максимуму, но без особого риска. Так и будем их беспокоить. Как осы или там шершни. Налетели, покусали и убрались.

Мы увидели армию Совета около пяти пополудни, а уже через час они начали готовиться к ночевке. Остановились прямо на чьем-то поле, благо урожай был уже собран. Наши разведчики видели, как вражеское командование заняло хутор владельцев поля. К сожалению, многочисленную охрану они от себя не отпустили, так что одним ударом обезглавить противника было невозможно. Но и так получилось неплохо – почти треть боеспособной части армии оказалась в некотором отдалении. Атаковать решили обоз, отчасти потому, что его охраняли исключительно наемники – таким способом мы надеялись избежать жертв среди подневольных соотечественников. Должно быть, господа генералы не доверяют собственным солдатам, опасаются, что те растащат припасы, как только получат такую возможность.

Лошадей подвели как можно ближе, оставив десятков пять охотников охранять наш транспорт и припасы. Ингу – тоже. Даже уговаривать не пришлось. Она, правда, пыталась напроситься с Говорной, для которой у меня было особое задание, но быстро вняла объяснениям, что это напрасный риск.

Ночь выдалась ветреная и холодная, но ясная, что тоже было нам на руку. Солдаты противника, нахохлившись, сидят возле костров, пытаясь уловить крохи тепла, по сторонам не смотрят. Правда, часовых выставить не забыли, и уж они свое дело знают. Этим холод будто нипочем, чутко вглядываются в темноту, в сторону лагеря даже не поворачиваются. Не хотят, чтобы свет костров слепил глаза. Нам, напротив, было немного неудобно, глаза волей-неволей ловят блики огня, приходится сознательно отворачиваться.

Тихо снять часовых не представляется возможным – слишком часто они стоят, да и перекличку регулярно проводят. А вот пробраться мимо нескольких бойцов смогли без особых сложностей. Конечно, обнаружение таких диверсантов только вопрос времени, но нам даже десяток охотников практически в тылу врага будет не лишним. Сам я даже не пытаюсь пробраться к повозкам, как бы ни хотелось. План нападения откровенно слабый, в любой момент нас обнаружат, поэтому я остаюсь с основной частью отряда – отсюда удобнее будет отдавать приказы. Те же три десятка охотников, которые сейчас аккуратно, ползком, пробираются внутрь охраняемой территории, и так знают, что и как им делать. Если их не обнаружат раньше времени, они дождутся, когда действовать начнет основная часть отряда, а потом попытаются поджечь обоз. Если же их заметят, мы просто начнем раньше, чтобы оттянуть силы противника и дать возможность нашим отойти.

Ожидание не угнетает. Немного нервирует, не без того, но мне ведь далеко не в первый раз приходится вот так лежать в траве, глядя на ничего не подозревающего противника. Даже хорошо – если все тихо, значит, ребята смогли беспрепятственно пробраться в лагерь. Два часа ожидания пролетели быстро. Дальше ждать нет смысла. Я нахожусь на самом краю длинной цепочки бойцов, расположившихся перед лагерем. Передаю Альберту приказ готовиться. Он передает дальше. Я дожидаюсь, когда так же, по цепочке, придет подтверждение от самых дальних бойцов, и мягко нажимаю на спусковую скобу арбалета. Цель выбрана давно. Часовой падает беззвучно, сразу следом – еще один. Это работа Альберта. Я слышу щелчки спускаемой тетивы.

– Тревога! – наемники, наконец, заметили, что их убивают. Довольно быстро – всего десять секунд прошло. Я не слежу, сколько еще врагов убито – мне нужно как можно быстрее перезарядить арбалет. Еще один выстрел – на этот раз почти вслепую, в сторону лагеря, на свет костра. Даже не знаю, удалось ли кого-то поразить, да и не важно. Пора вставать наконец-то! Два часа на холодной земле. Несмотря на то что все это время я поочередно напрягал мышцы, чтобы не дать себе замерзнуть, первые движения неуклюжие и неуверенные. Это быстро проходит. Я выхватываю меч и бегу к лагерю, чуть отставая от основной массы бойцов. Мне нельзя спешить – нужно видеть общую картину. Поэтому основное веселье проходит без меня. Парни налетают на сонных, не проснувшихся толком наемников, топчут и рубят, расшвыривают костры. Там, где стоят повозки, появляются языки пламени. Отлично! Три десятка, заранее пробравшиеся в лагерь, тоже времени не теряют. Я срубаю вылетевшего на меня наемника. Он, кажется, даже не успел меня увидеть – просто бежал оттуда, где стало слишком жарко. Охрана обоза не расслаблялась. Наемники вооружены – они спали не раздеваясь, с оружием под рукой. Только все равно невозможно мгновенно включиться в схватку спросонья, и мои ребята сполна пользуются полученным преимуществом.

Телеги с провизией горят. С моего места не очень хорошо видно, насколько огонь охватил обоз, но этого и не нужно. Я встречаю еще двух противников. Эти уже почти пришли в себя, даже пытаются действовать согласованно, но я быстрее.

«Эрик, вам пора уходить!» – это Говорна. Не зря я отправил ее в сопровождении десятка охотников на дальнюю от обоза сторону лагеря. Там мы беспорядка устроить не могли – им проще организоваться. Впрочем, охрана обоза тоже начинает собираться в группы. Действительно, пора. Я поднимаю свисток, болтавшийся у меня на шее, и делаю три коротких свистка. Сигнал отхода. Высокий, резкий звук слышен на большом расстоянии – охотники разворачиваются и уходят из лагеря.

Нас, конечно, преследовали. Возможно, не будь у нас транспорта, пришлось бы принимать бой, а так просто добрались до лошадей, после чего оставили погоню далеко позади. Отставших не было, как и потерь. Десяток раненых, из которых четверых пришлось латать прямо на ходу, но все остались живы. Думаю, лучшего результата от этой диверсии трудно было ожидать.

Больше так удачно выступить у нас не получилось ни разу. Теперь противник был настороже, да и скорость движения они постарались ускорить, тем более что половину обоза мы им сожгли. Мы еще дважды за неделю пытались пощипать наемников, а потом прекратили – стало слишком опасно. В последнюю вылазку не обошлось без потерь – мы оставили убитыми пятерых охотников. И даже тела забрать с собой не вышло. Мы и так чудом вышли из окружения, которое подстроили гончие. И даже погоревать о потерянных товарищах времени не было – ребята Хенрика в очередной раз отличились, захватив пленного, оказавшегося аж сотником гончих, так что пришлось срочно устраивать полевой допрос.

Правда, проку нам с этого «языка» никакого не вышло. Он не интересовался планами командования, да и вообще о нем ничего не знал:

– А зачем мне, – ухмылялся пленный. – Чем меньше я знаю, тем меньше вам расскажу. Идем мы в какой-то городок, чтобы его на меч взять – так это вы и без меня знаете!

Единственная более-менее интересная информация, которую удалось выяснить – это количество потерь. За все три налета мы с парнями выбили девяносто человек – это считая неходячих раненых, которых командир наемного отряда посчитал бесперспективными и приказал прикончить. Неплохой результат, но нам от этого ни жарко, ни холодно. Пленного забросали землей прямо у дороги, после того как Бурундук вызвал его на поединок и прикончил. Оказалось, сотника гончих он знал и раньше, и был очень доволен, что удалось встретиться еще раз.

Обсудив ситуацию с товарищами, я решил временно прекратить налеты. Несколько раз показывались противнику, заставляя тех спешно готовиться к отражению налета, но схваток предпочитали избегать – не хотелось зря терять людей.

Однако реакция командиров армии Совета на наши действия меня откровенно удивила. Если после первых нападений они действительно затормозили продвижение, и за первые пару дней армия противника прошла едва ли километров двадцать, то уже на следующий день после третьей стычки, армия снялась с места задолго до восхода и двигалась к Роверну без остановок до самого вечера. Они даже оставили несколько выбившихся из сил рекрутов, предварительно их добив, чтобы у остальных не возникло желания таким способом покинуть ряды армии. Такое поведение казалось очень странным – вместо того, чтобы попытаться решить возникшую проблему, Совет будто бы бежит. Армия, численностью почти четыре тысячи бойцов бежит от отряда в двести охотников, даже не пытаясь что-то сделать. Нет, они выслали пару внушительных отрядов гончих, но мы легко избежали стычки, обстреляв противника и убравшись подальше на лошадях, на чем все противодействие и завершилось.

Немного прояснилась ситуация только через пару дней, когда разведчики, которые следили за продвижением противника, вернулись раньше времени и сообщили, что армия Совета свернула с ровернского тракта и повернула на дорогу к заброшенному нынче селу с дурацким названием Каменный Язык. Название, кстати, довольно просто объяснялось: на поверхность в этой местности выходило небольшое каменное плато. Бестолковые довольно-таки места, в которых не росли не то что деревья – даже крупные кустарники. Получился этакий язык, врезающийся в лес на пару километров. Именно там и обосновалась когда-то давно община охотников и добытчиков лесного меда. Теперь, конечно, она пустовала – с тех пор, как первородные пришли в Ровернский лес, об охоте и добыче меда можно было забыть. Все это мы выяснили благодаря бывшим уроженцам этих мест, пара представителей которых нашлась в отряде.

Ну что ж, если противник куда-то спешит, значит и нам нужно поторопиться. Мне очень не понравилась та целеустремленность, с которой Совет гонит армию в этот самый Каменный Язык. По их мнению, там находится что-то такое, что решит их проблемы. А значит, добраться до поселка мы должны первыми.

На обещанное плато мы выбрались уже в сумерках, через день после того, как обогнали противника. Сначала почва вокруг стала каменистой, вдоль дороги были уложены груды камней, которые складывали сюда крестьяне, чтобы освободить землю для посева. Постепенно камней становилось все больше, а открытой земли – все меньше, заросшие пашни скоро совсем перестали попадаться.

– Часов через пять должны до поселка добраться, – сообщил мне Отто, тот самый боец, который был родом из этих мест. Не из самого Каменного Языка, но бывать в этом поселке ему приходилось. – Разведку бы выслать, командир. Сам понимаешь, мало ли они где.

Выслали. Правда, останавливаться и ждать результатов не стали – мы не слишком сильно опережали противников, так что времени на долгую рекогносцировку не было. С ушедшими разведчиками встретились ближе к темноте. Вернулись все три тройки, и вид у ребят был крайне встревоженный.

– Деревня занята, – сразу начал командир. – Там до сотни наемников. Тоже гончие – у всех собачьи головы на щитах. Охраняют обоз, и побольше того, что с армией идет. Там стадо свиней голов на четыреста, в открытом загоне. Почти сотня больших телег – укрыты хорошо, но похоже, с зерном. Часовые только со стороны дороги.

– Следовало ожидать, – я даже не удивился. До Роверна отсюда не так уж далеко. Вполне возможно, что именно сюда свозились припасы, о которых говорилось в документах. Сотня наемников – это довольно много для нашей армии, но оставлять такой большой обоз противнику не хотелось. Однако, как оказалось, это еще не все новости.

– Только это, господин тысячник, – нерешительно добавил разведчик. – В лесу, кажется, первородные.

– Сколько? – охрипшим голосом спросил я. Очень не хотелось оказаться зажатым между армией Совета и эльфами.

– Не знаю, – покачал головой парень. – Самих эльфов не видел, только следы. Довольно старые – дня три уже прошло. Я их не шибко хорошо читаю, да и дождь прошел, но по всему выходит, что первородные в поселок ходили, а потом обратно в лесу скрылись. Их там немного было. Мы, господин тысячник, рискнули в лес зайти. Просто по опушке прошлись тихонько, не торопясь. Первородных не встретили. Наверное, куда-то дальше ушли.

– Думаешь, как не оказаться между молотом и наковальней, командир? – спросил Бурундук, который присутствовал при докладе.

– Именно так, – кивнул я. – Неприятно. Сами ведь себя в ловушку почти загнали. Справа и слева – лес. Возможно, о нашем визите уже знают. Надо уходить, пока не поздно, но и припасы… Эх, если документы не врут, там не зерно, а уже мука. В большой телеге без малого четыреста фунтов муки. Это, получается, двадцать тонн муки. Двадцать тонн! Этой мукой можно месяц столицу кормить! И все достанется первородным!

Я мучительно перебирал варианты наших действий, пытаясь выбрать наиболее приемлемый выход.

– Вот что, поворачиваем, – решил я. – Нам там делать нечего. Мы, может, и перебьем ту сотню, но что делать с провизией? Через лес везти? Проще сразу прямо там сжечь.

– А чего делать, командир? – возмутился Альберт. – Уж лучше сжечь!

– Не забывай, что они не только скот хотят первородным передавать, – напомнил я. – Ополченцев, думаю, тоже.

– Тогда лучше дождаться, когда они войдут в деревню, и устроить пожар, – мрачно предложила Говорна. – Помнишь, как когда нас похитили? Если подготовлюсь, устрою гораздо сильнее. Мне ведь сдерживаться в этот раз не нужно будет. Отдам их всех в жертву духам. Это же лучше, чем врагу.

Я видел, что шаманке очень неприятно даже думать о том, чтобы устроить этакую гекатомбу, но другого выхода она не видит. И она сама действительно предпочла бы сгореть, чем достаться врагу.

– Нет, – я отрицательно качнул головой. – Оставим это на крайний случай. Ребята, Альберт, – я посмотрел в глаза тысячнику. – Отсюда до Роверна я смогу добраться за двенадцать часов. Если Хамелеон не врал – там уже собрались армия трех вдов и, возможно, конная тысяча пекаря. Сюда они доберутся за двое суток. Три дня. Я бы остался с вами, но боюсь, кому-то другому будет трудно с ними договориться. Они-то ждут Совет именно в Роверне.

– Я понял, командир, – кивнул Альберт. – Мы их задержим. Ты же знаешь, охотники не подводят.

Глава 37

Дипломатия Инги

Мы оба знали, что это возможно. Только не так, как в прошлые разы. Теперь ребятам придется действительно рисковать. И без потерь тут не обойдется. Фактически я предлагал двум сотням отличных парней костьми лечь, чтобы задержать вражескую армию.

Долгих прощаний устраивать не стали, но я посчитал необходимым лично сказать парням, что им предстоит:

– Ребята, мне нужно два дня. Не дайте им уйти в лес. А через два дня я вернусь. С армией. Обещаю.

Все знали, что я не могу этого обещать, ведь я даже не знаю, есть ли в Роверне эта армия. Но все равно бойцы, даже понимая, что я фактически оставляю их на смерть, пытались меня успокоить:

– Не переживайте, лан Варден, – крикнул кто-то из строя. – Мы и больше продержимся. Уж будьте спокойны, мимо нас они не пройдут!

Уходили быстро, налегке. До Роверна добрались даже меньше чем за двенадцать часов, правда, Инга после такой скачки буквально свалилась с коня, да и остальным путь дался нелегко. Город, конечно, был еще закрыт – до рассвета оставалось не меньше двух часов. Пришлось долго колотить в ворота, прежде чем смотровое окошко открылось, и мы увидели заспанную физиономию стражника.

– Ну чего шумишь! Не видишь, ночь на дворе! Ворота открываются на восходе, тогда и приходи.

Сам не знаю, почему я пришел в такую ярость. Ну откуда этому мужику было знать, что там, за спиной, остались мои товарищи, которые в этот момент, возможно, идут в атаку на двадцатикратно превосходящие силы противника?

– Вот что, рядовой, – прошипел я таким голосом, что стражник ощутимо побледнел: – Тепло тебе, да? Хорошо и сытно, наверное. Безопасно. И совершенно плевать, что там, в двух переходах, люди гибнут. Понимаю тебя. Вот только если ты сейчас не разбудишь своего командира, я позабочусь о том, чтобы ты, когда мы пойдем на первородных, был в первых рядах. Обещаю.

Стражник испарился быстрее, чем я успел договорить. Даже окошко смотровое не закрыл. А еще через минуту появился новый персонаж:

– Ты чего моих людей пугаешь, господин? Ты, прежде чем в город в неурочное время рваться, хоть бы представился!

Я все еще был на взводе, но требование, в общем, было законным, так что артачиться не стал:

– Лан Эрик Варден. Мне срочно нужно встретиться с командирами армии, которая разместилась в вашем городе. Каждая минута на счету, холера тебя побери! Петер Мортон, лана Алисия Ортен, тысячники Анхель и Контел – кто-то из них в городе есть? Если ты скажешь, что не знаешь – придушу!

– Ну и незачем так горячиться, лан Варден, – флегматично ответил стражник. Слова звучали весомо и неторопливо, что бесило только сильнее. – Вы меня тоже поймите. Времена нынче неспокойные, доверять каждому, кто называется известным человеком – себя не уважать. Так что в город-то я вас впущу, но вот придется вам подождать в клетке хотя бы до утра. Там разберутся, кто вы такой. И если действительно лан Варден – то готов буду принести извинения. А то вот давеча, дня три назад, уже появлялся тут один. Представился потерянным в детстве братом покойного короля Грима. До сих пор в холодной сидит, потому как никаких доказательств, как и свидетелей, представить так и не смог.

Я уже готов был вот-вот взорваться, когда Инга мягко оттеснила меня от смотрового окошка.

– Может быть, моего свидетельства будет достаточно, господин Терн? Насколько я помню, вы как-то говорили, что верите каждому моему слову, даже если знаете, что историю, о которой я повествую – выдумана полностью.

– Боги, госпожа Краус! Как вы здесь оказались! – стражник отвернулся и крикнул: – Отпирайте ворота!

– Так уж вышло, господин Терн, – будто извиняясь, пожала плечами актриса. – И лан Варден не шутил, у нас действительно срочное дело. Вы не могли бы нас проводить к тем, о ком он упоминал?

– Конечно, конечно! – заторопился командир стражи. – Лан Варден, приношу извинения, что не узнал вас. Нужно было сразу сказать, что с вами госпожа Инга! Я вас немедленно провожу.

Десятник действительно проводил нас до самого магистрата.

– Лана Алисия осталась в Картене, с армией прибыла лана Герта, – пересказывал новости десятник. – Тысячники Анхель и Контел сейчас в казармах вместе со своими людьми, но вам ведь, наверное, сначала нужно к лане Герте? Петер Мортон возложил на нее общее руководство обеими тысячами, сам он остался в Восточном Ростене. У них, говорят, чуть ли не заговор случился. После того, как он объявил, что на троне теперь законный король, а Совет свергнут, тамошние агенты тайной стражи взбунтовались. Но сейчас порядок наводят, и господин Мортон даже отправил часть армии сюда, в Роверн, вместе с тысячником Контелом. Всего триста человек. Три дня назад они пришли, а лана Герта только позавчера. Только в казармах разместились. Сейчас к обороне активно готовимся. Говорят, остатки банды Совета к нам идут. – Десятник разливался соловьем, бегая вокруг Инги, заглядывал ей в глаза и браво выпячивал грудь. – А вы, госпожа Краус, из столицы ведь к нам? Как добрались? Помнится, в ваш прошлый визит вы рассказывали о новой столичной моде среди военных – формировать усы с помощью воска. Мы взяли этот рецепт на вооружение, как видите! А на коронации вы присутствовали? Я слышал, лана Герта высказывала сомнения в том, что наследник – настоящий. Это она несерьезно, конечно! Все знают, что сосуд с королевской кровью светился очень ярко на церемонии определения…

От непрерывного монолога этого горячего поклонника актерских талантов госпожи Краус становилось тошно. Он говорил столь быстро и так часто перескакивал с темы на тему, что у всех присутствующих началась мигрень. Даже Инга, обычно не демонстрировавшая своих истинных чувств при общении с малознакомыми людьми, украдкой морщилась – но терпела. Очень уж много полезного разболтал стражник за то время, что мы добирались до магистрата.

Магистрат охраняли совсем другие вояки, и там так просто, как в город, пройти не удалось. Ингу узнали и здесь, и никто не сомневался в моей личности, но и пускать к лане Герте нас без распоряжения никто не собирался.

– Плохо, что здесь эта истеричка, – тихонько прошептала мне Инга, пока мы ждали. – Она хоть и старше, но гораздо менее разумна.

– Доводилось встречаться?

– Да, только один раз. Подошла ко мне после представления и начала грубить. Причем я так и не поняла, из-за чего!

Договорить не успели – нас, наконец, пригласили в кабинет. Похоже, тот вход, которым мы воспользовались, был не единственным – в просторном помещении было довольно многолюдно. Я сразу обратил внимание на двух мужчин с военной выправкой – явно тысячники Анхель и Контел. Не доводилось с ними встречаться раньше, но угадать, кто есть кто, оказалось нетрудно. Тысячники не изменили привычной форме – господин Анхель в пехотной и господин Контел – форме командира тяжелой конницы. Несмотря на идеально выглаженную одежду и прямую осанку, командиры выглядели помятыми. Явно последние дни выдались тяжелыми, да и видно было по тому, сколько сделано для обороны города за короткое время – солдаты не отдыхают.

Кроме тысячников в кабинете оказалась парочка в официальной гражданской одежде – полагаю, глава Роверна с секретарем, ну и, собственно, лана Герта.

Никто не сказал бы, что бывшую супругу герцога Ортена только что подняли из постели. Дама выглядела так, будто находилась за этим столом всегда, и о том, что такое сон, в принципе не знает и не понимает, для чего он нужен. Вот только выражение лица молодой еще и очень красивой женщины явно демонстрировало, что столь поздний визит ее совсем не радует.

Мужчины поприветствовали наше появление, и теперь с некоторым смущением оглядывались по сторонам – садиться в нашем присутствии было бы неуважением, однако для нас с Ингой посадочных мест предусмотрено не было. В результате все, кроме ланы Герты, которую ничего не смутило, остались стоять.

– И что за срочная необходимость возникла, господа, чтобы будить меня посреди ночи? – вопрос был задан крайне недовольным тоном. Я прямо-таки почувствовал, что никакие мои мелкие проблемы не могут быть настолько важны, чтобы послужить причиной неурочной побудки сиятельной госпожи. Подавив раздражение, я постарался донести до ланы Герты всю серьезность ситуации.

– Разумеется, лана Герта, мы не стали бы беспокоить вас в столь позднее время. Однако ситуация такова, что каждая потерянная минута может стоить жизни людям. Двести охотников из моего легиона сейчас сдерживают продвижение армии Совета неподалеку от села Каменный Язык. Если они достигнут своей цели, очень вероятно, что первородным отдадут около трех тысяч граждан Артании и большой обоз так необходимого сейчас провианта. Взамен, я полагаю, первородные окажут ренегатам помощь в уничтожении города Кеймур, а возможно, и в попытке вернуть власть в стране. Поэтому сейчас крайне необходимо, чтобы вы отдали приказ своим людям выдвигаться к Каменному Языку. Возможно, шансы предотвратить эту сделку еще сохраняются.

Оба тысячника встрепенулись. Они, похоже, готовы были тут же сорваться с места и объявить тревогу по своим подразделениям. Однако хозяйка кабинета никуда не торопилась. Лана Герта взглянула на меня с удивлением:

– Что заставляет вас думать, что я этот приказ отдам? У меня совершенно другие инструкции. Задача армии, которую я возглавляю – оборона Роверна. То, о чем вы просите, серьезно подорвет эту самую оборону.

– Простите, лана Герта, но инструкции, которые вам выдали, уже успели устареть. Оборонять Роверн вы должны были от армии Совета, однако теперь ясно, что Роверн их не интересует. Письмо вашей… – я замялся, не зная, как назвать «сестрицу», – подруге составлялось при моем участии, так что я могу с уверенностью заявить – сейчас оборона Роверна не имеет смысла. Ему ничего не угрожает. Поэтому я все-таки настаиваю: помощь ваших людей необходима, и как можно быстрее.

– Господин Варден, вы, должно быть, не совсем верно меня поняли, – холодно ответила девушка. – Я выполняю просьбу моей сестрицы. Не указания, только просьбу. И только ее. Ваши просьбы мне безразличны. Я вообще не понимаю, почему должна сейчас беседовать со сбродом, которые даже не потрудились сменить одежду перед тем, как явиться на аудиенцию.

– Лана Герта… – вмешался тысячник Контел, но был прерван.

– Лан Контел, мне сейчас не интересно ваше мнение. Когда оно понадобится, я вас обязательно спрошу. А пока потрудитесь соблюдать этикет, тут и без того о нем слишком многие забыли…

Она что-то продолжала выговаривать подчиненному, но я уже не слушал. Инга, которая до сих пор никак не обращала на себя внимания, дотронулась до моей руки и шепотом попросила:

– Эрик, заканчивай этот балаган. Прощайся с ними, и уходи. Вежливо! Не нужно ругаться. Я все улажу, поверь! Просто дай мне немного времени. Полчаса, не больше.

Я чувствовал себя как помоями облитый. И злость была бессильной – я ничего не мог сделать этой стерве, которая откровенно посмеялась над моей просьбой. Более того, я был уверен, что знаю причину, по которой эта Герта так резко на нее отреагировала. Она считает меня конкурентом. Я оказался слишком близко к трону, на котором теперь сидит законный король. И она восприняла это как угрозу собственному положению. Эта тварь мгновенно просекла, что будет дальше, если Совету все удастся. Охотников выбьют. Кеймур будет разрушен. А значит, место возле трона освободится. На людей этой даме плевать. Она даже предположить не может, что как раз меня эта возня вокруг молодого короля ни капли не интересует, и теперь просто устраняет конкурента. Ненавижу. Однако я действительно не знал, что ей противопоставить. Даже несмотря на то, что все остальные в кабинете явно на моей стороне, формально она права. Эта дама действительно подчиняется только своему сюзерену, которым является лана Алисия. И она выполняет ее приказ. Герта, как и Алисия, даже не приносили еще оммаж новому королю.

Инга говорила так уверенно… Очень хотелось последовать ее совету, тем более собственных идей у меня не было. И я поддался. Дождавшись, когда лана Герта закончит отчитывать подчиненного, я вновь обратил на себя внимание:

– Прошу прощения, лана Герта, за поздний визит, и за нарушения этикета. – Вытолкнуть из себя слова извинений было тяжело. – Не смею больше отнимать время вашего отдыха.

Коротко поклонившись, я повернулся в двери. Успел даже увидеть, каким торжеством блеснули глаза сестрицы. Думает, что победила. Однако я сдаваться не собирался. У меня тоже терпение не бесконечное, зато я дал обещание. И я собирался выполнить его, даже если придется прибить эту чертову интриганку.

Я еще не успел выйти из здания, когда меня догнал тысячник Анхель. Вид у командира конницы был виноватый. Бедолага явно был не в своей тарелке и очень переживал, что не может помочь – вся его речь сводилась к попыткам извиниться за поведение начальницы. Еще через минуту к нему присоединился Контел. Тысячник конницы не стал ходить вокруг да около:

– Парень, ты ведь понимаешь, я не могу пойти против командования. Уверен, лана Алисия не стала бы устраивать таких истерик. Вообще не понимаю, почему она отправила сюда эту взбалмошную идиотку! Мы сейчас же отправим голубей в Восточный Ростен и в Картен – уверен, нам прикажут отправляться на помощь. Солдат будем держать в полной готовности. Как только придет ответ – сразу двинем на помощь. С нами, кстати, до сотни бывших бойцов охотничьего легиона. Их не может удерживать ни лана Алисия, ни мы с Контелом. И так по городу пустим слух, что нужна помощь. Мужчин тут мало осталось, но думаю, добровольцы будут…

– В этом нет необходимости, – раздалось вдруг у нас за спиной. Я с трудом удержался от того, чтобы не вздрогнуть. Надо же, я даже не почувствовал, как она подошла! Оглянувшись, я убедился, что лана Герта действительно стоит прямо у нас за спиной. То же презрительное выражение лица и холодный взгляд. Вот только слова ее были неожиданны:

– Ваше поведение, господин Варден, по-прежнему возмутительно. Я по-прежнему считаю, что возведение вас в дворянское достоинство было ошибкой короля Грима, и то, как вы безобразно покинули наше собрание, только укрепляет меня в моем мнении. Благородные ланы такого себе не позволяют. Однако я всесторонне обдумала ваши слова и изменила свое мнение. Мы действительно должны остановить предателей. Господа командиры, отдайте приказ своим людям. Вы отправляетесь к Каменному Языку.

Ошеломленные тысячники отсалютовали лане Герте, после чего мгновенно исчезли. Спрашивать о причинах таких резких изменений никто не стал – должно быть, опасались, что она вновь передумает. Я тоже собирался уйти, но был остановлен средней сестрицей.

– Господин Варден, мы еще не закончили разговор.

Я не хотел никаких разговоров, к тому же мне срочно хотелось найти Ингу. Не трудно было догадаться, что решение ланы Герты – дело рук актрисы, и мне не терпелось поскорее узнать, как ей это удалось.

– Простите, лана Герта, рискну в очередной раз показать свою неотесанность, но мне нужно идти, – начал я. – Я благодарен за то, что вы приняли решение помочь, но дела не могут ждать.

– Эрик, разуй глаза! Это же я! – шепотом прошипела лана Герта. То есть Инга, конечно. Теперь я отчетливо видел, что это она.

– Боги, Инга! – Я с трудом удержался от того, чтобы закричать в полный голос. – Как это возможно?! И где тогда сама Герта?

– Тише ты! Вдруг услышат?! – девушка опасливо оглянулась по сторонам. – Я же все-таки актриса! Мне положено уметь изображать кого угодно. А ту идиотку я просто оглушила, когда все вышли из кабинета. Сейчас она лежит в своей комнате. Я всыпала в нее обезболивающего из твоей сумки, так что, надеюсь, она не скоро проснется. Пойдем скорее, нужно еще местным отдать распоряжения. Только я не знаю, что говорить, и к тому же не в курсе, как зовут местного мэра. Разузнаешь у тысячников?

Я все-таки не удержался. Схватил девушку и закрутил по комнате. Плевать, если нас увидят! Скажу, что проявлял таким образом благодарность за помощь. И ведь не так уж изменилось ее лицо! Немного теней, немного румян, платье и изменившаяся прическа. Все это не могло бы обмануть собеседников, если бы не мастерская игра. Пока она не сбросила маску, я даже не обратил внимания на несоответствия!

– Вот так-то! – счастливо улыбнулась девушка. – Наконец-то ты понял, что я тоже иногда могу быть полезной!

– Я никогда не говорил и не думал, что ты бесполезна! – возмутился я.

– А теперь, надеюсь, ты уверен в обратном, – все же оставила за собой последнее слово госпожа Краус. – А теперь все-таки поставь меня на место и поторопись!

Я не спорил, хотя меня по-прежнему переполнял восторг. Не знаю, чем эта история аукнется нам в дальнейшем, но мне было плевать. Главное, уже через несколько часов мы придем на помощь к моим парням.

Имя местного главы я узнал, и распоряжения Инга отдала. Впрочем, их и не много было – продолжать готовиться к обороне города, но уже только своими силами. После этого лана Герта удалилась в свою комнату и попросила не беспокоить ее в ближайшие сутки – столь серьезное потрясение, как наш визит, пагубно повлияло на самочувствие девушки, она должна прийти в себя и восстановить подорванные силы. Никто из окружающих не выказал удивления. Более того, было заметно, что люди восприняли просьбу с радостью и облегчением. Видимо, вздорная дама уже успела всех основательно достать. Ох, что-то будет, когда настоящая лана Герта очнется? Я даже посочувствовал немного тем, кто остается в городе.

Впрочем, сейчас было не до них. Мы на всех парах летели к Каменному Языку. Отправились почти сразу после рассвета. К сожалению, для пехоты в городе коней не нашлось, даже самых плохоньких, так что Анхель со своими людьми отстал почти мгновенно. С ними осталась Инга, под охраной Бурундука и Рина. Я надеялся, что одной конницы хватит для того, чтобы остановить армию Совета. Хотя бы остановить. Не дать им уйти в лес, под защиту первородных, когда толку от конницы станет многократно меньше. Ну а потом, когда подойдет пехота, можно и додавить гадов. И шансы у нас есть, несмотря на то что численное преимущество по-прежнему на стороне Совета. Лишь бы ребята продержались.

Однако как бы я ни спешил поскорее убраться из города, пришлось задержаться еще на полчаса. Оказывается, накануне пришло письмо от Хамелеона. На мое имя. Старый пройдоха был очень обеспокоен. Он писал, что пришла весточка из Кеймура. Беар сообщал, что разведчики заметили большую армию первородных. Эльфы двигаются к Кеймуру. Беар сообщил, что сколько-то они продержатся, но самостоятельно справиться с угрозой у них не выйдет, и просил помощи. Подробностей Беар не писал, потому что сам не знал ни точной численности первородных, ни даже есть ли у них взрывчатое зелье. Хамелеон обещал прислать новости, если таковые появятся, и просил поторопиться.

Мы гнали во весь опор, не чувствуя усталости. Не остановились даже когда повернули на дорогу, ведущую к поселку. По уму нужно было провести сначала разведку, но время… Я не знал, живы ли еще охотники, и не хотел лишать их шанса, о чем честно рассказал Контелу. Боялся, что тысячник воспротивится такому безответственному решению, но старый вояка прекрасно понял мои доводы.

– Последнее дело сохранять жизни за счет братьев. Да и не будет большого проку сейчас, если мы встанем на отдых и пойдем выяснять, что да как. Как бы и хуже не стало – засекут соглядатаев, поймут, что еще подкрепление будет. Не боись, молодой, тут все парни опытные и не в таких передрягах бывали. Никто не растеряется.

Глава 38

Сражение под Каменным Языком

О приближении к противнику мы узнали заранее. Сначала кто-то заметил на обочине несколько тел в форме гончих, потом я заметил мертвого охотника. Тел стало больше, особенно по краям дороги. Еще метров через сто навстречу стали попадаться бегущие рекруты в гражданском. Увидев вытянувшуюся конную колонну, беглецы прянули в стороны, спеша убраться с нашего пути. Всего несколько человек, но то, что у них появилась возможность убежать, уже говорило само за себя. Значит, наемникам сейчас не до охраны жертвенного мяса. Дорога в этом месте изгибалась, поворачивала направо. По краям высились довольно внушительные нагромождения камня – должно быть, появились здесь при прокладке пути. Я бы и сам выбрал это место для нападения – получилось этакое рукотворное ущелье. Высота каменных отвалов не превышала человеческого роста, так что серьезную ловушку устроить здесь было невозможно, но даже так моим парням было немного проще.

Эти же отвалы помешали увидеть картину боя издалека, а когда мы оказались в прямой видимости от противника, я едва сдержал вопль ужаса. Противник, да. Бой шел по краям дороги, где и сконцентрировались основные силы гончих. А в центре сконцентрировались новобранцы. Испуганные, мечущиеся, не понимающие, что происходит, люди не ринулись до сих пор назад только потому, что часть наемников не давали им этого сделать, будто закупоривая бутылку. И двести тяжеловооруженных всадников с длинными копьями неслись на эту кучу-малу. Всего сотня шагов отделяла ребят Контела от хвоста колонны пленных гражданских. Основная часть гончих сосредоточилась по краям дороги, ширина которой не превышала пятнадцати метров.

У меня дыхание перехватило, когда я представил, какая кровавая каша сейчас начнется. Конница врубится в почти безоружную толпу гражданских, и неизбежно завязнет, растоптав и передавив сколько-то людей. Разгоряченные кони, набравшие значительную скорость, просто не успеют остановиться. А потом с боков навалятся наемники. Картина будущего разгрома так живо встала перед глазами, что я едва не зажмурился.

Через десять секунд выяснилось, что артанскую конницу я недооценил. Единственным, кто не сумел вовремя среагировать, оказался я сам. Тысячник, скакавший чуть впереди меня, поднес к губам рог и выдал короткую трель, колонна всадников распалась надвое, прижимаясь к обочинам, выстраиваясь в две линии по паре всадников. Сам я в этот момент изо всех сил тянул поводья своего коня, безуспешно пытаясь остановить разгон. Бедный конь, ошалев от неожиданности, попытался развернуться, но не успел, слава богам, иначе бы непременно внес сумятицу в стройные порядки профессиональных конников. Вместо этого он, уже боком, снес несколько наемников – тех самых, которые ударами мечей сдерживали обезумевших от ужаса рекрутов. Удержаться на ногах после удара животина не смогла. Повалился на бок и покатился дальше по дороге – я едва успел выскочить из седла.

Падение вышло не слишком удачным, я едва успел вытащить ноги из стремян. Участи быть раздавленным собственным транспортом я избежал, однако о землю грянулся плашмя. Рухнул на спину, да так, что весь дух вышибло. Вдохнуть не удавалось, но хватило соображения не концентрироваться на попытках протолкнуть в легкие воздух – нужно было срочно защищаться. Гончие совсем не обрадовались моему столь фееричному визиту, и те из них, кто оставался на ногах, поспешили ко мне. Явно не с целью помочь. Я вскочил на ноги, выхватил меч, почти наугад отмахнулся от нападавших.

Только теперь смог вздохнуть, темные пятна перед глазами начали проходить. Пара шагов в сторону, чтобы не сражаться сразу с тремя противниками, отбить удар и сделать еще пару шагов назад. Мечник я в лучшем случае средненький, а вот мои противники хороши. Левой рукой шарю на перевязи, пытаясь нащупать нож. Первые два гнезда оказываются пустыми, должно быть, вылетели при падении. Наконец, чувствую знакомую рукоять. Нож бросаю, целясь наемнику в лицо. Тому требуется совсем небольшое движение, чтобы поднять щит – железка бессмысленно бьется о край щита. Но мне это и нужно – главное, чтобы он хоть на мгновение потерял меня из виду. Ухожу в перекат, под ноги противника. Наемник отмахивается мечом, но промахивается. В обычном бою мало кто делает так, как я. Но у нас не обычный бой, это уже почти свалка. Выходя из переката, бью в бедро и тут же отскакиваю в сторону – товарищи раненого пытаются пригвоздить меня к земле. Успеваю почувствовать легкое беспокойство – уж больно резкие противники. Теперь будет трудно подняться снова на ноги. Напрасно беспокоился, сзади гончих уже бьют копьями в спину. Слава богам, кто-то из тех, кого вели на продажу, сориентировались!

Поднявшись на ноги, ору во все горло:

– Рекруты! Назад по дороге! Бегом! Уходите! Мы солдаты законного короля! Вас не тронут!

Мог бы и не стараться так сильно. Кто хотел, уже сообразили, что нужно бежать. Некоторые, правда, продолжали бессмысленно топтаться на месте, но это неважно, главное, давка стала поменьше. А кое-кто, насколько я успел увидеть, даже решили нас поддержать! Видя, что наемники окончательно увязли в свалке, некоторые рекруты стали бить им в спины своими копьями, подбирать оружие…

– За короля! За Артанию!

Призыв подхватили в разных концах колонны, драка стала ожесточеннее, а я как-то неожиданно остался без противников. Побежал туда, где свалка была гуще всего. Руководить мне было некем – охотников не видно, конница справится и без меня, а рекрутам что-то кричать смысла почти не было, поэтому я просто проталкивался через толпу, и если видел на ком-то эмблему гончих, пытался его зарубить. Бил сам, пару раз получил ответные удары. Успел остро пожалеть, что на мне нет шлема – в такой куче отслеживать все удары не представлялось возможным, пару раз мой череп оставался целым только чудом. И, кажется, не всегда зарубить меня пытались наемники. Обезумевшие рекруты уже не смотрели особо, против кого дерутся – били тех, кто лучше вооружен. Когда удалось добраться до центра сопротивления, моя помощь оказалась уже не нужна, последних наемников добивали. Нужно было выбираться из давки и оценить общую ситуацию, что тоже оказалось не так-то просто.

Наконец, я оказался наверху отвала возле дороги. Не так уж он и высок, но на нем, по крайней мере, ощутимо меньше народа – основная драка перенеслась вниз, на дорогу. Только теперь смог оценить масштабы происходящего. Армия Совета растянулась почти на полкилометра. Солдаты Контела благодаря разгону умудрились пройти до середины – туда, где оставались брошенные сейчас телеги обоза. Я глазам своим не верил – на мой взгляд, продвинуться так далеко в таких условиях было совершенно невозможно. Должно быть, свою роль сыграл не только профессионализм всадников и отличная выучка коней, но и тот факт, что наше появление до последнего оставалось сюрпризом для противника. Даже когда на одном конце колонны наемники уже падали под ударами копий и копыт, гончие, находившиеся с другого конца, продолжали сражаться с немногочисленными охотниками – иначе объяснить то, что гончие только теперь начинали стягиваться к центру, я не могу. Однако уже сейчас было видно, что они опоздали.

Половина наемников опрокинута, многие разбегаются. Гражданские все активнее присоединяются к бойне – и, несмотря на неумение сражаться, отчаянная ярость и более чем трехкратное численное преимущество дают о себе знать. Какими бы профессионалами ни были гончие, когда на одного солдата наваливается по три-четыре горожанина, с копьями, подобранными тут же мечами или просто с камнями, победить невозможно.

Шансов у армии Совета в этой битве не было. И это понимал не только я. Бросив взгляд дальше по дороге, я заметил небольшую, – всего около пятидесяти наемников, – группу, организованно отступающую к лесу. И они явно были не одни. Усталость, навалившаяся после долгой скачки и боя, отступила как по волшебству. Эти твари опять бегут! Те, кто все это устроил, снова выйдут сухими из воды! Лихорадочно оглядевшись, я заметил двух охотников, растерянно оглядывавшихся по сторонам. Кажется, они сами удивились тому, что выжили, и что в ближайших окрестностях больше нет врагов.

– Парни, твари из Совета опять бегут. – Моему появлению охотники обрадовались, но я даже не дал им меня поприветствовать. – Не хочу, чтобы они улизнули. Охраны пятьдесят человек. Они сейчас до поселка доберутся, тех, кто там остался, соберут, да дернут в лес к первородным или к нам пойдут. Здесь уже заканчивается, но если к ним на помощь сотня свежих бойцов подойдет, да еще пять десятков тех, что охраняют Совет, да еще готовы будут к сражению, нам невесело будет. Нельзя дать им эту возможность.

На самом деле я не верил, что господа Каппель, Беккер и Боэр решатся на контратаку. Не в их характере. Но и мысль о том, что они уйдут под защиту эльфов, мне откровенно претила.

Собрать удалось всего семьдесят человек. Больше никого не нашли. Не нашел ни Альберта, ни Хенрика, чья тройка в последнее время сопровождала меня во время разведки и в бою. Битва еще не закончилась, внизу, на дороге, продолжали убивать друг друга солдаты малолетнего короля и наемники узурпаторов. Я надеялся, что оставшиеся парни моей тысячи все еще там, но проверять сейчас было не время.

Отряд обошел место схватки стороной. На нас и внимания особенно не обратили. Мы встретили несколько одиноких гончих, пытавшихся уйти по камням, и пару десятков рекрутов. И те и другие предпочли избежать встречи, а нам было не до преследования. Уже удалившись от основной массы, я сообразил, что так и не предупредил никого из своих, куда мы направляемся. Хотел вернуться и исправить упущение, но пожалел времени. Совершенно идиотская забывчивость, одна надежда, что удастся вернуться раньше, чем нас потеряют.

Группа наемников уже скрылась из вида – пока я собирал солдат, да пока мы обходили свалку, времени прошло прилично. Выбравшись на дорогу, перешли на бег, но по всему выходило, что догнать отряд противника до того, как они доберутся до поселка, мы уже не успеваем. Осознав это, я велел парням замедлиться – все и без того были вымотаны, не хотелось вступать в новую драку с относительно свежими противниками, даже не восстановив дыхание. Да и устраивать еще один бой с численно превосходящим отрядом я не собирался – хватит на сегодня подвигов. Однако и повернуть назад было выше моих сил. Решил действовать по обстоятельствам.

К тому же усталость начала брать свое. Поймав себя на том, что клюю носом на ходу, стал расспрашивать солдат, что предшествовало схватке на дороге.

– Сначала все хотели перехватить гадов как можно дальше от леса, лан Варден, – рассказывал боец. – Думали залечь возле дороги, дать пару залпов и отойти. Ну, это господин Альберт так объяснил. Думали, так и будем наскакивать и отходить, чтобы, значит, задержать их до вашего прихода. Только они тоже не дураки оказались. Пока еще до леса далеко было, и этих камней еще, значит, мало, они далеко по сторонам разведку выслали. Гончие, конечно, как разведчики – тьфу, неумехи. Но и нам достаточно близко подойти к основной колонне все никак не удавалось. Один раз удалось тройке Хенрика близко подобраться. Ну, уложили они троих, а потом еле ноги унесли – остальным еще погоню пришлось отвлекать, – боец ругнулся, споткнувшись о камень, стер рукавом пот с лица.

– Ну и Альберт, значит, решил, что так дело не пойдет. Не сильно-то мы их и задержали. А тут эта теснина как раз, и, в общем, решили тогда, что лучше места и не найдется. За час, что они нас догоняли, успели мы камней поперек дороги натаскать. Людям-то перебраться не сложно, а телеги не протащить. Да и лошади по камням плохо ходят. Таскали мы эти булыжники как проклятые. Едва успели. Еще на отвалах камней помельче собрали, чтобы их бросать, значит. Но сами там не остались, потому как разведку они, конечно, уменьшили. Не много радости по камням идти, отставала разведка от основной колонны. Но самые ловкие все равно обходили, а нам ведь не надо, чтобы нас раньше времени, да в засаде застукали. – Охотник на ходу приложился к фляжке с водой, задумался ненадолго. – Разделились мы на два отряда да отошли от дороги подальше. А как их разведчиков заметили, по камням скачущими, так и рванули. Сначала их, значит, решили выбить. Гончие ведь привыкли, что мы большими отрядами не собираемся, потому искали все одиночек, а тут мы раз – сюрприз. Будьте нате. В общем, их разведку выбили быстро. Такое незаметно сделать-то нельзя, так что те, что по дороге шли, к нам полезли. Да только мы вовремя успели. Хорошо сработали, быстро. Встали рядком по краям дороги, да сверху и разрядили арбалеты. Хорошо получилось, командир, аж на сердце приятно стало. Так уж они ровненько ложились, любо-дорого! Но мы даже перезаряжаться не стали – камни-то заготовили не зря. И давай швырять им на головы. Это, конечно, не с арбалета болты слать, но все равно особо под таким дождичком не побегаешь. Сбили их кого смогли, отошли метров на сто да перезарядились. Эти как раз на гребень вышли, так мы их новым залпом.

Рассказчик ненадолго задумался, будто заново переживая те моменты.

– Потом они, значит, обходить нас стали. Ну это уж как положено, мы хоть народу и много покрошили, только их еще больше осталось. И злые они были, как боровы, которым, значит, яйца на живую режут. Уж прости, командир, за сравнение. Отошли мы, но недалеко. Людишек у них полно, завал наш разобрали быстро. Только пока они разбирали, мы новый успели навалить, вот уже прям тут. И опять все по новой. Они осторожнее стали, не без того. Мы после первого-то раза почитай и не потеряли никого. Ну, я точно-то не знаю, не до подсчетов было, но особо меньше не стало нас. Второй раз так гладко не вышло, да и устали мы уже. Ну и вот. Дальше-то отвалов таких сам видишь, лан Варден, нету таких. Решили мы, что будем им мешать его разобрать, сколько сможем. Хоть пока все не поляжем. Так под конец уже и отойти не удалось, нас окружили почти. И надо бы отойти, но я вижу, мои ребята с тройки завязли, держат их. Вроде и дерутся пока, а даже развернуться и ноги дать уже не получится, в спину зарубят. А гончие все лезут и лезут. Озверели совсем, веришь, командир, даже видел, что у одного пена изо рта пошла от злости. Так он, значит, матерился. Нам-то материться было некогда. Ну и я решил, что если уж моей тройке тут лечь суждено, так уж в полном составе. Попрощался, в общем, с жизнью. Только ты, командир, вовремя подоспел. Мы вас и не ждали еще, вы ж сказали – два дня. А пришли через полтора всего. Нам за дорогой-то следить было некогда, но такой удар даже через драку услышали, правда, парни?

Остальные с готовностью подтвердили слова десятника. Поняв, что подробности рассказывать он не собирается, солдаты стали добавлять свои воспоминания, дополняя рассказы друг друга новыми деталями.

– Ш-ш-ш! Тихо! – вдруг прервал веселье один из ушедших немного вперед солдат. – Шум какой-то. Да и поселок уже близко. Что-то неспокойно там.

Разговоры прекратились. С дороги отошли, рассредоточились. Расслабленность, навеянная усталостью после тяжелого боя, исчезла. Теперь все слышали, что впереди, совсем недалеко, тоже бой. И мне было очень интересно понять, кто с кем сражается. Осенью темнеет рано, да и закрытое тучами небо делало вечер еще темнее, поэтому ничего кроме силуэтов домов далеко впереди рассмотреть было невозможно. Зато отзвукам криков распространяться ничто не мешало. Очень хотелось узнать, с кем это вышел конфликт у остатков армии Совета, но спешить было нельзя, иначе мы рисковали попасть между двух огней. Потому шли медленно – пришлось даже придержать некоторых особо любопытных ребят, которые предлагали рвануть бегом и выяснить все сразу.

Не удивительно, что к поселку мы подошли, когда все уже закончилось. Живых гончих видно не было, только трупы возле домов. А в самом центре, где расположились телеги с провиантом, сновали знакомые силуэты в зеленых плащах. Первородные. И они явно готовились вывезти обоз – неумело запрягали коней в телеги, пытались согнать разбежавшихся свиней.

– Что делать, командир? – шепотом спросил кто-то из солдат. – Многовато их для нас.

– Хороший вопрос, – пробормотал я скорее для себя. Идей не было. Если только уйти в лес, пока они заняты, и встретить их уже там. Бить их, пока они здесь, в поселке, слишком опасно, пусть первородные и не ждут сейчас нападения. Местность открытая, укрыться негде. Перестреляют нас как куропаток. Нет, в другой ситуации можно было бы что-нибудь придумать, но не сейчас. Парни устали, многие уже на ногах еле стоят. Многие ранены. Если приказать – пойдут в бой, и уверен, унесут с собой не одного первородного. А вот выжить самим – это уже вряд ли. И ведь как обидно! Совсем рядом, километрах в трех, остался очень внушительный отряд. Да знай Контел, что здесь творится, бросил бы недобитков и пришел на помощь. Но не успеют. Добежать до места столкновения можно за полчаса, обратно, если поторопятся, столько же. А вот сколько уйдет на сборы – неизвестно. Там сейчас наверняка тот еще бардак. К тому времени первородных здесь уже не будет. А с другой стороны… Нам ведь и не нужно, чтобы кто-то сюда обязательно успел!

– Вот что, парни, – решил я. – Давайте-ка собираемся и отходим назад метров на пятьсот.

Охотники ничего не поняли, но объяснять сейчас желания не было, я и так боялся, что нас могут заметить раньше времени. Мы так и ползли по камням несколько минут, пока я не посчитал, что расстояние достаточно.

– Всё, теперь строимся на дороге. И примите бравый вид, ладно? Хочу, чтобы выглядело так, будто мы разведывательный отряд.

– Так мы и есть разведывательный отряд! – удивился кто-то.

– Балда, командир имеет в виду, что мы вроде как авангард должны изображать. Как будто сзади шагает еще куча народу. Так ведь?

Я только кивнул и продолжил объяснения:

– Сделаем вид, будто мы их только увидели. Я подам сигнал, громко. Наши вряд ли его услышат, а если и услышат, то не распознают, но нам это не важно. Как только оттрублю в рог – разбегаемся и опять прячемся, но как-нибудь не слишком торопливо, чтобы нас заметить успели. А после этого не торопясь и пробираясь идем вперед. Вроде как мы рассыпались, чтобы нас одним залпом не накрыло.

– Командир, я теперь понимаю, почему ты до сих пор живой! – восхитился кто-то, вставая в полный рост на дороге. – Потому что ты хитрый и изворотливый, как горностай!

– Угу, и такой же зубастый, – хмыкнул я. – Еще бы умный был – совсем хорошо бы было.

Дал парням немного посмеяться, чтобы сбросили лишнее напряжение, выбрал одну тройку, которую отправил назад – позвать наших на помощь, да и просто дать знать, куда я пропал. Времени прошло прилично, наверняка меня теперь ищут среди погибших. Вдохнув поглубже, изо всех сил подул в дурацкую дудку, которую мне всучил Тикль еще перед сражением в столице. Она так и болталась сзади на поясе, даже после недавнего падения с лошади не потерялась. Я подумать не мог, что этот рог может мне понадобиться, и не выбросил до сих пор только из-за дороговизны – лан Арно где-то раздобыл настоящее произведение искусства, отделанное серебром и позолотой.

Звук у этого инструмента оказался под стать внешности – глубокий и гулкий, даже благородный. Таким и правда большую армию на бой вызывать! Я даже засомневался – а действительно ли оставшиеся на месте сражения его не услышат? Впрочем, размышлять времени не было – нужно было следовать собственному плану. Как только звук утих, я отошел с дороги, улегся на каменистую землю. Привычный уже ландшафт, который успел осточертеть за день.

Пока шли к поселку, стало еще темнее, солнце, которого и так не было видно из-за тяжелых туч, скрылось за кромкой леса. Однако заметить, что поселок теперь пуст, мне это не помешало. И, главное, телеги с провизией по-прежнему оставались на месте! Удалось! Мы их спугнули!

– Свинок увели, кажись, – посетовал кто-то оказавшийся поблизости.

– Да пусть подавятся, – отмахнулся я. – Не дохнуть же нам из-за этих свинок!

– И то правда, – горячо согласился собеседник. – Что теперь, командир? Будем занимать поселок?

– В темноте? А если они там ловушки оставили или засаду? Нет уж, дожидаемся наших. Думаю, всего пару часов осталось. Подойдут – тогда и войдем. А еще лучше будет остановиться здесь рядом на ночевку, а в поселок пойдем утром.

Ошибся я только в одном. Помощь подошла не через два часа, а всего через час. Только за этот час я сжег нервов больше, чем за весь предыдущий день.

Глава 39

Переговоры

Сначала я уловил тихий свист и щелчок. Будто стрела пролетела и ударилась о камни. Впрочем, так оно и оказалось. Через минуту ко мне, отчаянно работая локтями, подполз один из бойцов, бывший до этого на правом фланге нашей редкой цепочки. Том, что был ближе к лесу.

– Тут это, командир, кажется, записку нам прислали, – крайне удивленным шепотом сообщил охотник. – Только я не разберу, что написано. По-эльфийски же.

Большинство охотников неплохо изъяснялись на языке первородных – тогда, до революции и до плена, я специально следил за тем, чтобы парни не филонили и учили язык врага. Очень это полезно в некоторых случаях – пленного там допросить или просто послушать, о чем они на отдыхе в лагере треплются. Но вот читать и писать уже не заставлял – я и сам-то с трудом разбирал затейливую эльфийскую вязь. Тем не менее моей квалификации хватило, чтобы прочесть послание.

«Я хочу говорить с Эриком Варденом или иным командиром людей, подчиняющимся Эрику Вардену. Даю слово, что парламентеру не грозит опасность, он не будет убит или пленен. Даю слово, что до переговоров народ лесов не станет нападать на людей. Предлагаю встретиться в полночь на краю леса, возле стрелолиста с раздвоенным стволом и гнездом белки. Донаран».

– Что там, лан Варден? Что пишут-то? – нетерпеливо спросил кто-то из солдат.

– Переговоры предлагают, – немного удивленно ответил я.

– Ловушка! – не задумавшись, отреагировал боец. – Поняли, что упускают куш, и решили в засаду заманить.

– Вряд ли, – качнул я головой. – Это мой знакомый писал. Когда мы устраивали рейд в их лес и сожгли огненное зелье, которым они стены городов ломали, я был ранен. И тот, кто писал эту записку, меня спрятал, не дал обнаружить другим первородным. Он тогда сказал, что не все первородные хотят войны с людьми, и тоже переговоры предлагал, но не сложилось. В Кеймур он так и не пришел.

– Командир, мы будем договариваться с первородными? – вопрос задал кто-то один, но смотрели на меня все, кто оказался рядом.

– Будем, – уверенно кивнул я. – Нам еще вести армию к Кеймуру. Через лес. Если в процессе мы будем воевать с первородными, половину потеряем еще по дороге.

– Думаешь, они нас пропустят воевать со своими же?

– Вот и посмотрим.

Дальнейшее обсуждение пришлось прервать, хотя у парней явно было достаточно возражений. Далеко позади на дороге показались огоньки. Подмога наконец подошла.

Встреча вышла скомканная. Я даже не успел выйти к дороге, как на меня налетела Инга. Обняла крепко и долго не отпускала, не слушая ни увещеваний, ни просьб. Рядом стояла Говорна, ухмылялась насмешливо, но я видел, что она тоже переживала, пока меня не увидела. В таком положении нас и застал подошедший Контел. Доспехи у тысячника были помяты, шлем он, похоже, потерял в драке. Но усталости на лице заметить было нельзя.

– В кои-то веки после большой драки на тебе ни одной серьезной дырки и ты в сознании! – демонстративно удивилась шаманка. – Даже как-то странно!

– Это потому, что я не занимался ранеными, – печально улыбнулся я. – Времени и возможности не было, а ведь я мог бы многим помочь.

– У нас с Анхелем на два отряда целых восемь лекарей, – прокашлявшись, успокоил меня Контел. Старый вояка явно смущался бурного проявления чувств Инги. – И среди рекрутов еще четыре умелых врача нашлось, в помощниках тоже недостатка нет. Заняться ранеными и покалеченными есть кому, а вот обсудить наше будущее нам бы не помешало, лан Варден. И желательно побыстрее. Сразу, как только разместим людей на ночевку. К тому же хотелось бы узнать результаты вашей разведки.

– Часть обоза мы сохранили, – успокоил я собеседника. – Как вы знаете, остатки армии Совета что-то не поделили с первородными. Была стычка, после которой эльфы попытались вывезти провизию. Мы с ребятами изобразили авангард большого отряда. Блеф удался, первородные ушли в лес, захватив только скотину. Думаю, в конце концов они распознали наш обман, но вы вовремя подоспели. Теперь надо бы перетащить оставшуюся часть провизии подальше от поселка, чтобы даже соблазна не было забрать оставшееся. И вообще расположиться лучше в поле, подальше от леса. Поселок слишком близко к опушке, да и все мы в домах все равно не поместимся. Лучше потерпеть и расположиться по-походному, тем более, дождя пока нет.

– Думаете, нам дадут вывезти обоз? – удивился Контел. – Я думал, придется устраивать войсковую операцию с отвлечением внимания и прочими маневрами.

– Вы правы, господин Контел, но у меня есть еще одна новость, – признался я. – Только прошу вас пока не распространять эту информацию. Господин Анхель безусловно должен ее знать, и, возможно, сотники, но остальных я предпочел бы пока держать в неведении. Своих ребят я уже предупредил, чтобы языками не болтали, и о том же прошу вас.

После этих слов Инга наконец отпустила меня. В этот момент они с Говорной были очень похожи – глаза горели одинаковым любопытством. Контел тоже не ожидал таких новостей. Тысячник настороженно уставился мне в глаза. До сих пор я не был замечен в любви к тайнам и секретам, потому тысячник был удивлен и встревожен. Я не стал тянуть с объяснениями:

– Дело в том, что первородные предлагают переговоры. У меня есть все основания считать, что это не ловушка, да и вообще есть надежда, что удастся заключить нечто вроде союза с частью первородных.

В отличие от простых солдат, Контел не стал с негодованием отметать саму возможность диалога с врагом.

– Не ждал от тебя такой гибкости, парень. Мы с тобой еще мало знакомы, но слухи о тебе ходят такие, что ты первородных зубами готов рвать.

– Я уже напился их крови, – пожал я плечами. – Любви к этому народу у меня нет, как и доверия, однако договариваться в любом случае придется, если мы не хотим войны на полное уничтожение. Так почему бы не начать сейчас?

– Вот что, надо бы нам расположиться поудобнее, – вдруг сказал Контел. – Не дело о таких вещах говорить в поле. Сейчас отдам распоряжение устраиваться на ночлег да отправлю народ припасы перетаскивать, раз, говоришь, перемирие у нас.

На том и порешили. Через час мы сидели возле костра, на некотором отдалении от основной массы бойцов. Компания подобралась немногочисленная – только Контел, Анхель, Альберт, который оказался серьезно ранен, ну и мои подруги. Люди не спеша устраивались на ночлег. День был тяжелый, да и бардака хватало – пришлось как-то устраивать и обеспечивать не только солдат и пленных гончих, но и без малого две тысячи гражданских, которым идти было особо некуда. С этой проблемой тоже предстояло еще как-то разбираться, но пока бывших рекрутов просто расположили отдельным лагерем, благо припасов захватили достаточно – было чем накормить измученных долгим переходом и неизвестностью людей. Люди и сами пока не спешили уходить, особенно после того как поняли, что их никто особо и не держит. Часть, конечно, разбежалась во время битвы, многие погибли, но остальные предпочли остаться с армией и теперь расспрашивали солдат о последних новостях в стране.

Я коротко рассказал о своей первой встрече с Донараном, высказал свои предположения о том, что захотят от нас первородные.

– Думаю, они уже поняли, что все договоренности с Советом аннулированы, и захотят заключить новые. Насколько я знаю, у них в лесу некоторое перенаселение, и тоже проблемы с едой. Так что торговля. А еще у них, кажется, тоже назревает государственный переворот. По крайней мере, этот Донаран намекал мне, что не все первородные рады этой войне и вообще считают, что смогут управлять лесным народом лучше. По мне – так пусть хоть под корень друг друга вырежут, нам только лучше будет. Участвовать в их склоках я не хочу и ребятам нашим не дам, но сейчас наши цели, возможно, совпадают. Если ничего не изменилось, конечно – все же времени прошло много с тех пор, как мы с ним говорили, да и не обсуждали мы ничего серьезного. Не до того было. Так, несколько намеков.

– В общем, ясно, что ничего не ясно, – подытожил Анхель. – Но я согласен, нам сейчас отказываться от переговоров нельзя. Когда хоть встреча-то назначена?

– Примерно через два часа, – прикинул я. – В полночь, на опушке леса.

Собеседники, все как один, уставились на меня в немом изумлении.

– Подожди, молодой, ты серьезно? Не шутишь?

– Не шучу. А что не так? – я все не мог сообразить, что так удивляет слушателей.

– Ты хочешь, чтобы мы ночью пошли в лес, который кишит первородными, без подготовки?! – Контел не кричал только потому, что не хотел сообщать о причинах возмущения всему лагерю. – Парень, ты вообще нормальный?! Решил устроить коллективное самоубийство!?

– А, вот вы о чем, – успокоился я. – Так я один пойду. Я уже отправил несколько своих ребят, чтобы нашли точное место. Ну и присмотрят за мной, если что. – Я не стал говорить, что точного места они так и не нашли. Деревьев с раздвоенным стволом в ближайших окрестностях нашлось целых четыре. Которое из них называется стрелолистом, никто, в том числе и я, понятия не имел, потому что названия флоры у первородных и людей различаются. Не говоря уже о беличьем гнезде – где там разглядишь его в темноте?

Контел закрыл лицо ладонью.

– Полное отсутствие чувства самосохранения. Полное пренебрежение здравым смыслом, – глухо пробормотал он, не убирая руку. – Хорошо быть молодым, да?

– Да что такого-то? – Я прекрасно сознавал, что предприятие рискованное и может обернуться чем угодно, но другого выхода все равно не видел. – Всем идти – это армию без командиров оставить, если что-то сорвется. Не звать же их сюда? Все равно не пойдут. Да и нет у нас связи. Что нам, лес из арбалетов расстреливать, надеясь, что наши записки тоже увидят?

– Да даже не только в безопасности дело, – буркнул Анхель. – Уж прости, лан Варден, но дипломатия – не твой конек. Судя по тому, как ты вел переговоры с ланой Гертой…

– Не в одиночку, – вставила вдруг Инга, до сих пор молчавшая. – Я пойду с Эриком.

Теперь от удивления замер я. Как-то не ожидал, что актриса скажет такую нелепость. Еще более странной оказалась реакция остальных присутствующих на совете – взрослые, умудренные опытом мужи всерьез задумались.

– А то, что переговоры будут на эльфийском, никого не смущает? – нашел я, наконец, аргумент, казавшийся мне неоспоримым.

– Ерунда. Охотники вон все на нем говорят. Переводчиков возьмем. Как ни странно, в таком виде предстоящая авантюра вызывает чуть меньше опасений, – признал Контел. – Мы уже имели возможность оценить, как госпожа Краус умеет убеждать. Женская мудрость может смягчить излишнюю импульсивность лана Вардена. Конечно, оставлять их одних было бы безумием. Я считаю, что любой из моих сотников достаточно хорош, чтобы заменить меня, в случае если что-то произойдет, так что я иду с вами. И это не обсуждается, лан Варден. Я отвечаю за своих людей так же, как вы за своих. И хочу лично присутствовать при столь важных переговорах. Но мне будет спокойнее, если столь мудрая женщина будет с нами.

– Вы серьезно? – я обвел глазами лица собеседников. Судя по лицам, никто даже не усомнился в справедливости слов тысячника. Они до сих пор не знали о том, что приказ идти на помощь им отдавала вовсе не лана Герта. Для них все выглядело просто: лан Варден чуть не провалил переговоры, Инга уединилась с «сестрицей» буквально на несколько минут – и за это время переубедила взбалмошную начальницу. Выдающийся дар убеждения налицо. Я с трудом удержал рвущиеся с языка объяснения. Признаваться в обмане сейчас – почти гарантированно остаться только в компании охотников. Пехота и конница будут вынуждены вернуться назад, если узнают о подлоге.

На встречу с первородными отправились я, Инга и Контел. Тысячника Анхеля после недолгого обсуждения решили оставить в лагере – кто-то должен был руководить вывозом продовольствия, да и организовывать гражданских было необходимо.

К опушке вышли за полчаса до полуночи. Расселись возле приметного дерева, приготовились встречать гостей. Однако в назначенное время никто так и не появился. И спустя полчаса – тоже. Сначала сидели молча, в напряженном ожидании, но постепенно народ начал оживать:

– Эрик, а ты точно все правильно понял? – подала наконец голос шаманка, самая нетерпеливая. Я даже не сомневался, что Говорна пойдет с нами, и не планировал ее отговаривать. Правда, надеялся, что она останется с теми охотниками, что нас страховали, но своенравная девчонка отказалась – очень ей было любопытно пообщаться с первородными. – Может, они имели в виду какой-то другой день?

Я и сам уже немного сомневался, но попытался скрыть неуверенность:

– Ну, тут написано – в полночь. Стрелолист с двойным стволом и беличье гнездо. Двойной ствол – есть. Листья похожи на наконечники стрел, и гнездо присутствует. – Еще когда мы только подошли, я нашел небольшое дупло на высоте полутора своих ростов.

– Ну, подождем тогда еще, – пожал плечами Контел.

Мы подождали еще полчаса. Лес оставался все таким же темным и безмолвным. Ситуация начала становиться смешной.

– Чувствую себя как пацан, которого девчонка на свидание пригласила, а сама не пришла, – нарушил молчание кто-то из сотников. – И сидит сейчас с подружками где-то в кустах, хихикает.

Смешно, но у меня возникло ровно такое же ощущение. Плюнув, я поднялся на ноги и развернулся к лесу:

– Эй! Если кто слышит – передайте Донарану, что мы его ждали час! Больше ждать не будем!

Постояв еще минуту и так и не дождавшись ответа, я пожал плечами и уже хотел предложить остальным возвращаться в лагерь, когда из-за деревьев появился чей-то силуэт:

– На встречу обычно приходят туда, где она назначена. По крайней мере, так принято среди первородных. – Говоривший делал какие-то нехарактерные паузы в предложении. Я заметил, даже несмотря на то, что эльфийский знал все-таки не как родной.

– Мы и пришли в назначенное место. Или скажешь, это не стрелолист с двойным стволом и беличьим гнездом?

– Так и скажу, – ответил собеседник, выходя на опушку. Только теперь я сообразил, что первородный, оказывается, запыхался. – Это не стрелолист, а солнечник, и гнездо принадлежит горянке.

Да уж. Конфуз вышел. Я прямо кожей чувствовал, как Говорну распирает – вслух девчонка смеяться не стала, сдержалась, но распирало ее так, что даже в темноте было заметно, как она покраснела. Да и остальные, судя по сдержанному покашливанию, оценили юмор момента.

– Мы не лесные жители и не знаем ваших названий деревьев, – я решил объясниться. – Нам казалось, что все условия совпадают.

Донаран – а это был именно он – недоверчиво покачал головой. Кажется, он не мог поверить, что кто-то может перепутать такие очевидные признаки.

– Так значит, ты и есть тот самый Эрик Варден. Не ожидал.

– Что ж тут неожиданного?

– Странно, что, будучи вождем, ты ходил в набег. Довольно глупо, на мой взгляд. Люди не слишком берегут своих предводителей?

– Все по-разному, – пожал я плечами. – Я считаю, что не имею права отправлять подчиненных на смерть, сам при этом оставаясь в безопасности. Ты назначил встречу, чтобы обсудить различия в методах управления, распространенных среди наших народов?

– Это тоже было бы полезно, но сейчас есть более важные темы. Я не знал, что говорить придется именно с тобой, но так даже лучше. Ты жил среди народа лесов, пусть и в качестве пленника, возможно, тебе будет проще нас понять. Народ лесов слишком замкнут на себе, на своих традициях и привычках.

– Может, и так, – глубокомысленно протянул я, просто чтобы сказать что-нибудь. Я немного растерялся. Почему-то казалось, что первородный сразу начнет торговаться по поводу обоза. Возможно, станет предлагать помощь в обмен на поставки продовольствия. Но парламентер как будто никуда не торопился.

– Мы привыкли считать себя вершиной эволюции. Совершенством. И в этой своей уверенности упустили момент, когда началась деградация. Сейчас на это больше нельзя не обращать внимания, однако не все хотят что-то менять. Наши властители считают, что нам не хватает ресурсов. Нужны новые территории, нужна пища для нас и для наших деревьев, нужно увеличить нашу численность. – Донаран говорил, не глядя на меня, не особенно обращая внимания на мою реакцию. Будто сам себя убеждал. Альберт шепотом торопливо переводил его речь для тех, кто не знал языка первородных – эльф этого будто не видел. – Те, кто решает за народ, решили взять все это у вас, людей, но даже эта война показала – у нас недостаточно сил. Вы, люди, были слабые и не умели воевать, вы не ждали нападения – и все равно сумели дать отпор. Сейчас лесному народу говорят: мы победили. Мы взяли большую добычу, мы заняли новые леса, мы взращиваем новые жилища для будущих поколений народа на костях покоренных людей. Вот только они забывают, что война унесла уже четверть мужчин. А вас, людей, по-прежнему много. Даже в этом краю, но я знаю, что где-то далеко вас еще больше. Нам говорят – люди разобщены. Мы уничтожим людей в одном краю, взрастим новое поколение и пойдем дальше. – Донаран замолчал. Кажется, сам в который раз оценивал вероятность, что все будет так, как им говорят старейшины. Я решил поторопить собеседника:

– Вы еще не победили даже нас. Даже людей в одном краю. И мы уже научились с вами воевать. Ваши властители поторопились.

– Да, – кивнул первородный. – Они торопятся. Им нужно, чтобы народ лесов был воодушевлен, чтобы народ лесов верил, что их план выполняется. И народ верит. Но не все. Ты, Эрик Варден, пришел в наши жилища и показал, что в безопасности себя не могут чувствовать даже те, кто далек от войны. А потом ты вернул из небытия наших старых врагов, орков, и с их помощью разбил нашу армию. Тебя ненавидят. Ты знаешь, что матери пугают твоим именем маленьких детей?

– Догадываюсь, – я пожал плечами. – Но не могу сказать, что сожалею об этом. Не я первый пришел в чужой дом.

– Я это понимаю, – кивнул Донаран. – И не только я. Более того, после вашего нападения, многие другие тоже стали задумываться – а так ли нужна нам эта бойня? Даже среди старейшин появились сомневающиеся. Но мысль о том, что все наши беды именно из-за тебя, перевесила. И тогда старейшины решили начать переговоры с людьми. Народ лесов уже некоторое время торговал с людьми. Знаешь, это довольно забавно – вы, люди, продаете других людей за золото и красивые безделушки. Я был очень удивлен, когда узнал, с какой готовностью ваши властители пообещали отдать твою голову за небольшую плату. Только потом я понял – ты такой же, как я. Ты тоже не желаешь терпеть глупость и мерзость среди своего народа. И я подумал, что с тобой будет проще договориться.

– Ну так скажи уже, что ты от меня хочешь, – у меня начали сдавать нервы. Столь долгая прелюдия откровенно раздражала. Я даже не обратил внимания на тычок локтем под ребра, от Инги.

– Я хочу, чтобы наши властители, наконец, увидели то, что вижу я. – Первородный поморщился, недовольный моей бесцеремонностью. – Нужно признать, народу лесов не победить людей. Мы едва смогли пережить войну с орками, в которой народ был почти уничтожен. А вы, люди, хоть и слабые, но вас намного, намного больше. Вот только старейшины этого не признают. Не теперь, когда они так сильны. Не теперь, когда они осаждают ненавистный город, в котором засели наши старые враги. Тех, кто не хочет войны – много. Но нас не хотят слушать. Все знают, что победа близка.

Мне с трудом удавалось удерживаться от смеха. Боги, а я-то гадал! Да ведь это банальная борьба за власть! Он просто хочет макнуть в дерьмо своих старейшин, чтобы явиться перед честным народом на белом коне и пафосно заявить: «Ну, что я говорил? А вы меня не слушали!» И ради этого он готов устроить своим проигрыш в войне. Да ведь это обыкновенный предатель! И все, что я делал – было ему на руку, а вот Совет очень сильно пошатнул позиции этого революционера. Действительно, смешная ситуация. Смешная и противная. Вот только нам она очень полезна. Плевать, что приходится договариваться с предателем – нам это выгодно. Очень выгодно, и не дай боги его спугнуть. А Донаран между тем продолжал вещать:

– Я вижу, тебе уже удалось то, что пока не удалось мне. Вижу по тому, что ваши слабые и жадные правители бегут, а ты идешь за ними во главе армии, и тебя поддерживают простые люди. И я думаю, когда ты узнаешь, что твой город осаждают мои сородичи, ты не захочешь остановиться. Но ты должен пройти через наш лес, чтобы успеть на помощь. Мои властители прислали меня сюда для того, чтобы ты или такие, как ты, не смогли этого сделать. Я говорю с тобой, Эрик Варден, не от лица народа эльфов. Только от лица тех, кто со мной. Здесь, в этом лесу только те, кто думает, как я. Те, кто понимает – войну с людьми нужно прекратить. Что ты можешь дать нам?

Первородный, казалось, делал все возможное, чтобы вывести меня из себя. Я просто слышать не мог, как он называет этот лес своим. Я должен торговаться за то, чтобы пройти. И ведь по глазам было видно – Донаран верит, что все так и есть. Он действительно считает этот лес своим. Кажется, Инга что-то почувствовала. Актриса сжала мою руку до боли, предостерегая от вспышки. Да и Говорна молчать не стала:

«Эрик, не знаю, что он тебе говорит, но не убей его. Я чувствую, что первородных тут много. Перебьют они нас!»

Тут шаманка, конечно, преувеличивала. Как бы там ни было, драться я не собирался, а вот ответить что-нибудь, что на корню зарубило бы наше «сотрудничество», вполне мог. Все-таки есть у меня предубеждение к первородным. И тот факт, что Донаран мне когда-то помог, никак не отменяет того, что сейчас он хочет моими руками захватить власть, да еще с меня же за это что-то получить. И даже не скрывает своих намерений!

– Скажи, Донаран. Если ты хочешь, чтобы война прекратилась, чтобы ваши властители поняли бесперспективность войны, почему ты требуешь платы за проход? – спросила вдруг Инга.

– Что говорит твоя женщина? – повернулся ко мне первородный.

Я перевел. Донаран вздохнул тяжело, посмотрел на меня, как учитель на безнадежно тупого ученика.

– Я вовсе не предлагаю пропустить вас за плату. Я хочу знать, как будут развиваться наши отношения, если ты победишь? Будут ли люди врагами народа лесов, или мы начнем дружить? Торговать?

Это уже чуть лучше. Так или иначе, как прежде уже не будет. Первородные уже вышли из своего леса, и вряд ли они теперь захотят вернуться назад и сидеть тихо за Пеларой, как это было раньше. И если совсем честно, я в этот момент мог бы пообещать что угодно, лишь бы нам дали возможность пройти. Новость о том, что Кеймур уже в осаде, мне очень не понравилась. Тем не менее отвечал я осторожно:

– Я не знаю, могут ли наши народы дружить. Слишком много крови между нами. Однако торговля – почему бы и нет. Если она будет долгой и выгодной, возможно, кровь забудется. Не сразу, это займет время. Может быть, очень много времени. Но только если вы, первородные, оставите земли, которые захватили.

– Но это невозможно, – покачал головой первородный. Эти леса уже принадлежат нам. Здесь уже растут наши мэллорны. Да, они взращены на костях ваших мертвых, но они – наши. Первородные оставят их, только если умрут. Ты хочешь продолжать войну?

На этот вопрос мне не пришлось отвечать – к разговору, наконец, присоединились остальные. В основном, конечно, Инга. Актриса действительно оказалась более искушенной в вопросах ведения переговоров, что и не удивительно – хороший актер должен разбираться в риторике. Донаран ошибся, придя на встречу в одиночестве. Должно быть, рассчитывал, что языковой барьер исключит из беседы всех, кроме меня. Напрасно. Моих спутников это не остановило, благо переводчиков было достаточно. Впрочем, первородный отлично держался против превосходящих сил врага. В результате мы пришли к некоему соглашению, которое заключалось в следующем. Да, первородные остаются в тех местах, на которых растут мэллорны, однако юридически эти территории остаются человеческими. Людские поселения, находящиеся в лесах, даже разрушенные, будут восстановлены и жить в них будут люди. Более того, первородные, обосновавшиеся на территории Артании, будут подчиняться законам страны. Через них же будет вестись торговля. Конечно, такое положение в будущем обязательно принесет множество проблем – уверен, людям будет непросто ужиться с первородными. Слишком много крови, как я уже говорил. Однако если с этим справиться, пользы будет много. У народа лесов есть много такого, что можно позаимствовать. Однако все это в будущем, главное на данный момент – нас все-таки пропустят к Кеймуру. Помочь чем-то еще Донаран отказался наотрез. Воевать против сородичей ни он, ни его подчиненные не станут. Как по мне, после того, как он согласился пропустить армию, которая идет убивать первородных, такая принципиальность выглядит странно, но судя по поведению Донарана, никаких противоречий он не видел. Он пытался объяснить, насколько это разные вещи и почему воевать против своих – это предательство, а пропустить вражескую армию – нет, но ни я, ни мои спутники так и не смогли понять это различие. Все-таки у нас очень разная психология.

В переговорах всплыл еще один интересный момент. Оказывается, господа из Совета остались живы и теперь находятся в плену. Донаран пытался обменять их на тот самый обоз, но никто из людей с такой сделкой не согласился. Я поинтересовался, что с ними будет в случае, если сделка не состоится, первородный ответил, что «они дадут жизнь новым мэллорнам». Меня такое будущее для тварей более чем устроило, как и всех остальных, чему Донаран, кажется, был очень удивлен. Похоже, он ждал, что мы будем жаждать получить их себе и обязательно казнить так, как принято у людей, иначе это уронит нашу честь. Я честно попытался урон этой самой чести прочувствовать, но так и не смог. Даже одна телега с мукой для меня была дороже, чем возможность лично повесить тварей, и вся человеческая часть сборища меня горячо поддержала. К тому же мне было приятно сознавать, что господа из Совета получат то, на что обрекли тысячи граждан Артании.

На этом переговоры и закончились, как, собственно, и ночь. Солнце появилось над верхушками деревьев, как раз когда мы прощались.

Глава 40

Возвращение в Кеймур

Работы предстояло много. Нужно было похоронить павших в сражении с гончими. Нужно было разделить обоз – отряды Контела и Анхеля по понятным причинам в Каменный Язык пришли налегке. Слава богам, среди людей последнего нашлись опытные интенданты, которые быстро отделили необходимую для перехода до Кеймура провизию, выбрали лучший транспорт и коней. Нам предстояло двигаться быстро, не хотелось тратить время на ремонт в дороге. Большая часть обоза ушла в сторону столицы под охраной легкораненых. С ними же отправили основную массу пленных и новобранцев. Но не всех. Около восьми сотен гражданских – большая часть мужчин – отказались уходить. Ночью рекруты активно общались с бойцами, и, к моему удивлению, многие, узнав, куда мы отправляемся, потребовали участия в походе. Я был против того, чтобы вести на бой плохо экипированных, необученных людей, но остальные командиры убедили согласиться.

– Не отбирай у людей право на поступок, – проворчал Контел, когда я начал возмущаться. – Весь последний год с ними обращались как со скотиной. Считай, стригли и забивали на мясо. Им необходимо вновь почувствовать себя людьми.

Мой отряд охотников снова пополнился за счет тех, кто пришел с отрядами тысячников. Из тех, что выходили из столицы, в строю осталось меньше сотни. И даже попрощаться с погибшими толком не было времени – их сложили рядком в каменистую почву и забросали камнями. Всего на помощь Кеймуру отправились без малого две с половиной тысячи бойцов. Двести охотников, пятьсот человек тяжелой конницы и тысяча шестьсот пехотинцев, из которых только половина были профессиональными бойцами. Если бы раньше мне кто-то сказал, что мы отправимся на бой против трех тысяч первородных (именно такая армия осаждала Кеймур, по словам Донарана), я бы рассмеялся ему в лицо. Однако я не сомневался, что парни, оставшиеся в городе, да под защитой стен, не позволят эльфам прохлаждаться просто так. Уж Беар достаточно опытен в войне с первородными, чтобы устроить им веселую жизнь. Да и орки еще не забыли, как сражаться со старыми врагами. К тому же большая часть этой армии – молодняк, необстрелянные юнцы, многие из которых даже не успели пройти полного обучения. Это противостояние ударило не только по Артании. И без того малочисленным первородным пришлось еще хуже, чем людям.

Кроме того, я вообще надеялся, что большой битвы не состоится, и как только первородные поймут, что вместо помощи от «союзников», подкрепление пришло к осажденным, они и вовсе предпочтут уйти. Слишком смелое на первый взгляд предположение, если не знать, что часть груза в отбитом у Совета обозе представляла собой вовсе не провизию, как мы считали изначально. Еще ночью обнаружилось, что помимо провизии, на телегах перевозили целых восемь больших требушетов. В разобранном состоянии, конечно. Тех самых монстров, которые могут забросить камень весом в сотню килограммов на триста шагов. Когда мне доложили о находке, я почувствовал нешуточное облегчение, как бывает, когда узнаешь, что избежал серьезной опасности. Значит, первородным так и не удалось приготовить достаточное количество пороха после того, как мы уничтожили предыдущий запас, и они рассчитывали на помощь Совета. Значит, им остается только классический штурм, устраивать который, имея за спиной вражескую армию, – прямой путь угробить собственную.

Как ни торопились, приготовления заняли весь день, в дорогу отправились только утром. Несмотря на договоренности с Донараном, особого доверия первородным не было, так что мы с охотниками шли дозором прямо через лес, охраняя основную часть армии от возможного нападения. Однако все обошлось. Многие из опытных умельцев лесной войны чувствовали на себе чужое внимание, но ни один из первородных так и не показался на глаза.

Лес прошли за полторы недели. Еще столько же ушло на то, чтобы достичь Кеймура. Лагерь разбили в дневном переходе от города. Как бы я ни спешил на помощь осажденным, в этот раз соваться без разведки было бы неправильно, слишком серьезный противник. Нам нужен был внезапный, ошеломляющий удар, и желательно в удачный момент, а еще необходимо было обезопасить себя от контратаки. Нужны были хоть какие-то укрепления на этот случай – встречать лучников в чистом поле не самая лучшая идея.

Пока готовили укрепления, мы с сотней охотников отправились на разведку. Двигаться приходилось медленно и осторожно – нельзя было раньше времени дать о себе знать противнику. А подобраться нужно было очень близко к городу. Мне очень хотелось узнать о ситуации из уст осажденных, а для этого расстояние должно быть достаточным для того, чтобы я или Говорна могли связаться с Квотаром. Шаманка утверждала, что ее старый учитель жив – уж такое она могла почувствовать независимо от расстояния, слишком сильна их связь.

На разведку отправились ночью. Отблески костров на стенах Кеймура увидели издалека. Мне стало спокойнее. Значит, город еще держится. Тогда же перешли в горизонтальное положение – двигаться дальше на своих двоих было бы слишком опасно. Кто-то из охотников обнаружил наблюдательный пост первородных на дороге. Ждут, очень ждут помощи, твари! Трогать их не стали, рано. Обошли по широкой дуге, чтобы не насторожить раньше времени.

Наконец показались городские стены. Костров в округе было даже больше, чем я ожидал. Похоже, сведения Донарана устарели – здесь явно больше трех тысяч. По моим подсчетам выходило все пять. Основная часть разведчиков разошлись далеко в стороны. Их задачей было более точно подсчитать количество врагов. Ну а мы с Говорной, в сопровождении троек Хенрика и Райнера направились в центр лагеря. Поближе к стенам. Слава богам, ребята без потерь пережили мясорубку под Каменным Языком. Мы с ними уже успели сработаться.

Так и двигались, держась подальше от костров первородных. Самое неприятное – непонятно было, как близко мы должны подобраться. Кеймур – город довольно большой. Если повезет и старый шаман окажется близко к стенам, можно будет ограничиться расстоянием в пару тысяч шагов. В худшем же случае придется подбираться гораздо ближе, миновав линию фронта, зайти на простреливаемую со стен территорию. Этого категорически не хотелось – там больше всего дозорных, и они гораздо внимательнее, чем на краю лагеря.

Нам повезло. Квотар отозвался, когда я как раз принялся размышлять – а удастся ли вообще подойти достаточно близко? Слишком густо расположились костры с сонными, но чуткими эльфами, слишком много вокруг внимательных глаз часовых.

Сначала, на середине движения, замерла Говорна, а через пару секунд и я смог достучаться до Квотара.

«Говорна и Эрик, я рад, что с вами все в порядке, но если вы пришли вдвоем – лучше возвращайтесь обратно».

«Мы пришли не одни, – поспешил вставить я. – С нами две тысячи бойцов».

«Первая хорошая новость за месяц! Мы тут уже думали все, время помирать. Последние дни держимся только на упрямстве».

«Сколько умерло, дядя Квотар?» – задала Говорна вопрос, ответ на который я боялся услышать.

«Больше двух сотен. Еще четыреста тридцать разумных не могут сражаться из-за ран. Легко ранены почти все остальные. Потому и тяжело. Эти твари лезут на стены все время и постоянно ведут обстрел. Когда только подошли, попытались устроить нормальный штурм. По зубам получили хорошо, мы готовы были. С тех пор изматывают. В город лезут непрерывно, но понемногу. Особенно ночью. Подберутся в темноте и лезут. Цепкие, даже лестниц им не надо. Большие отряды мы вовремя замечаем, так они по двое-трое лезут, пару часовых прикончат – и бегут обратно. Сейчас их научились отслеживать. Духи работают без перерыва. Один раз мы облили стены льняным маслом – наутро двадцать трупов под стенами насчитали. Только масла мало. Народ измотан, этот город слишком велик для наших сил. На стенах даже женщины и дети. На сон почти не остается времени. Беар устраивал пару вылазок, пока не получил стрелу в легкое. Едва удалось из-за кромки вытащить. Лотар уже предлагал собрать всех, выйти за стены и начать большую битву, а там как духи предков распорядятся».

Я с трудом сдержал желание скрипнуть зубами:

«Скажи всем, что мы подошли и скоро все закончится. Армия будет здесь еще до заката. Поддержите нас со стен, хорошо?»

«Не нужно нападать на них перед закатом, – отказался Квотар. – Лучше за пару часов до рассвета. В это время они как раз будут отдыхать после ночного веселья. Да и нам нужно подготовиться».

Квотар решил, что мы собираемся прорваться в город и присоединиться к защитникам. Так действительно было бы разумнее. Обороняться на стенах гораздо удобнее, и если количество защитников увеличится, у первородных не останется шансов. Но тогда осада затянется еще надолго. Первородные могут держать осаду хоть всю зиму, благо у них нет недостатка в снабжении – господа из Совета постарались, чтоб их мэллорны сожрали. Нет уж, эльфы понимают только силу. Они должны получить такую оплеуху, чтобы сразу стало понятно: если не уйдут, лягут здесь все. Да и в любом случае садиться в осаду сейчас, когда нужно как-то налаживать жизнь в Артании – не лучшая идея. Хамелеон там в одиночку может и не справиться. Примерно так я и объяснил Квотару.

«Маловато людей для решительной битвы, – сомнение в тоне шамана чувствовалось даже несмотря на способ связи, не способствующий передаче эмоций. – Но я полагаюсь на тебя. Мы здесь тоже устали ждать стрелы каждую минуту. Все, уходите. Нельзя, чтобы вас заметили».

Возвращение в лагерь заняло чуть меньше времени – первородные действительно расслабились перед рассветом, уже никто не сновал от одного костра к другому, да и часовые не столь старательно крутили головами. Отряд собрался в условленном месте, я отдал последние распоряжения Альберту, который с половиной охотников должен был остаться в непосредственной близости от места предстоящей битвы, и мы поспешили к основной части армии.

День прошел относительно спокойно. Только один раз случилась тревога, когда охотники обнаружили крохотный отряд первородных, который непонятно каким ветром занесло так далеко от Кеймура. Их перебили, даже потерь не было, однако понервничать пришлось – последних двух пришлось догонять ребятам Контела, если бы им удалось сбежать, на плане с неожиданным ударом можно было бы ставить крест.

Все остальное время я предавался праздности. Примерную схему нападения составили еще утром, так что мы с Ингой просто отсыпались в палатке. Уже вечером, незадолго до выхода, Инга устроила мне небольшую встряску:

– Эрик, мне не нравится твое спокойствие, – заявила вдруг девушка.

– Я все-таки не новобранец. Было бы странно, если бы у меня тряслись поджилки.

– Контел с Анхелем тоже не новобранцы, – упрямо качнула головой девушка. – Но я вижу, что они нервничают. И это нормально. А ты будто заранее с жизнью попрощался.

Я немного удивился, потому что ничего такого не думал. Скорее, я был рад, что эта затянувшаяся война наконец закончится. Как бы там ни повернулось сегодня ночью, первородные отступят, в этом я не сомневался, и потому действительно почти не переживал. Об этом я и сказал девушке.

– Вот-вот. Ты говоришь так, будто все закончится. Но ведь это совсем не так. Тебе как будто наплевать, что будет после. Я верю, что ты не собираешься умирать, но мне не нравится, что ты совсем не боишься. Страх необходим.

Сердилась Инга как всегда ужасно обаятельно. Вообще-то она была права, я действительно совсем не боялся. Но что я мог с этим поделать? Девушка, видя, что я так и не проникся ее опасениями, тяжело вздохнула:

– Ох, не хотела я этого говорить… Эрик, если ты посмеешь сложить голову, я тебя прокляну. Какая бы причина ни была, не будет тебе прощения, если мой ребенок родится бастардом и безотцовщиной. Так и знай.

Я недоуменно посмотрел на любимую и задал редкостный по своему идиотизму вопрос:

– Какой ребенок?

– Мой! И твой тоже! – рявкнула девушка, недовольная моей несообразительностью.

Я, все еще не осознав до конца новость, продолжил демонстрировать прискорбную тупость:

– Подожди, но откуда?

– Идиот! – возмутилась девушка. – Да уж, я думала, что ты скромничаешь, называя себя плохим лекарем! Ты-то должен знать, отчего случаются дети!

– Я знаю. Просто мы же, ну… один раз всего…

Инга накрыла лицо ладонью.

– Это, по-твоему, с какого раза должно происходить? С третьего или, может, с восемнадцатого? Или, может, ты считаешь, что такое только когда мальчик и девочка дают клятву богам в храме? Поверить не могу! Обесчестил, так еще и отнекивается!

Кажется, только после этого я до конца осознал сказанное Ингой. Да уж, чего-чего, а апатии не осталось ни капли. Восторг, ужас, нежность, неуверенность – все это появилось, даже в избытке, а апатии больше не было. И да, страх не пережить предстоящий бой вернулся. А еще я заметил тщательно скрываемую тревогу в глазах девушки, и мне очень захотелось эту тревогу стереть, потому я подхватил ее на руки и закружил по палатке, чуть не развалив не предназначенное для таких развлечений строение.

К выступлению я чуть не опоздал – прощание с любимой затянулось. Но стыдно мне не было, и даже язвительные вопросы Говорны ничуть не смущали. Я был собран и немного боялся – идеальное состояние перед боем.

К городу подошли в самый темный час. Конницу оставили в километре позади – они должны были выдвинуться по сигналу. А начинать бой должны были охотники. Ну и я с ними. Первородные, хоть и не ждали нападения, но бдительности не теряли. Такой вольницы, как случалось раньше, уже не было. Часовые вполне качественно оглядывали свои сектора наблюдения, вина не пили, да и спать никто не собирался. Подобраться вплотную при таких условиях невозможно. Стрелять из арбалетов – тоже. Щелчок тетивы хоть и негромок, но не для чуткого слуха жителей лесов. Выход из положения был найден заранее. Национальное гоблинское оружие – духовые трубки. Яда Говорна наготовила заранее. Жаль, тренироваться было почти некогда. Трубок наделали заранее, а вот опробовать новое оружие удалось только непосредственно перед выходом. Впрочем, большой точности от ребят и не требовалось – достаточно было попасть с расстояния двадцати шагов в ростовую фигуру – доспехами-то первородные традиционно пренебрегают. Укол стрелки почти неощутим, а уже через несколько мгновений поднимать тревогу поздно, потому что яд действует быстро.

Часовых сняли на достаточно протяженном участке, после чего пришло время пехоты. Ни солдаты тысячника Анхеля, ни тем более рекруты, особыми умениями в скрытном передвижении похвастаться не могли, однако им пришлось все-таки немного поползать, чтобы подобраться поближе. Совсем гладко не вышло, ребят заметили чуть раньше, чем хотелось бы, но могло быть и хуже. Как только со стороны врага полетели стрелы, тысячник затрубил в рог, масса солдат вскочила на ноги и побежала прямо навстречу спешно выстраивающимся для стрельбы первородным. Не все нашли в себе силы бежать навстречу стрелам, я видел, что люди просто боялись подняться на ноги. Ничего удивительного, в общем-то. Многие из рекрутов впервые шли в атаку, – тот бой возле Каменного Языка не в счет, – потому совсем не удивительно, что кто-то струсил. Я еще помню, как у меня самого дрожали коленки в тот первый бой возле Пагауза, когда я остался с парнями из помойной тысячи.

Впрочем, большого влияния на ход битвы нерешительность отдельных бойцов не оказала. Нас было слишком много, и мы слишком близко подошли к первородным, чтобы их мастерство могло нивелировать внезапность наскока. В моем руководстве не было необходимости, бой на этом этапе превратился в свалку, и сейчас нужно было только бежать вперед и убивать растерянных первородных. Мне удалось без происшествий добежать до основного лагеря – первый встреченный первородный оказался совершенно не готов к драке. Совсем молодой, почти подросток, он даже не успел отбросить бесполезный уже лук. Знаменитый уруми, которыми так мастерски владели опытные бойцы народа лесов, так и остался на поясе уже мертвого противника. А я искал глазами следующего.

Удар вышел страшный. За первые несколько секунд тысяча шестьсот бешеных от страха и ненависти бойцов вломились в лагерь первородных, круша все на своем пути, унося жизни десятков первородных. Не припоминаю, чтобы первородные терпели столь решительный разгром, будучи в большинстве.

Однако долго так продолжаться не могло. С каждой секундой сопротивление становилось все ожесточеннее. Перед нами были в основном новобранцы, которым не доводилось еще бывать в настоящей битве, но и наша армия более чем наполовину состояла из новичков. А вот командиры у первородных были вполне опытные, и постепенно они начали восстанавливать порядок. Вот уже мне приходится пригибаться, пропуская над головой длинную полосу гибкой стали – кажется, передо мной мастер. Мне едва удается подставить предплечье под следующий удар. Кольчуга защищает, а вот попади противник по открытому участку тела, было бы несладко. Раны уруми наносит страшные.

Постепенно мы сбиваемся в некоторое подобие строя – в первые ряды выбираются опытные ребята Анхеля. Они одеты в кольчуги и шлемы, у них большие, надежные щиты. Сзади и по бокам сконцентрировались слабо защищенные новобранцы. У большинства из них нет даже щитов, зато арбалеты – почти у каждого. И теперь они стреляют поверх голов ветеранов, нанося нешуточный урон врагу. Вот что значит настоящий, профессиональный военный. Я могу только удивляться, как мастерски удается Анхелю управлять этой многорукой и многоголовой сущностью в такой свалке. Будь я командиром, каждый из бойцов уже давно бился бы в одиночестве.

Мои охотники тоже не бездельничают. Как и я. Парни достаточно самостоятельны, чтобы сообразить, что делать – фланги построения открыты, и это уязвимое место. Мы отстреливаем тех, кто заходит сбоку. Таких все больше и больше, численное преимущество у противника слишком велико. Справляться все сложнее, не успеваю уже перезаряжать арбалет и вновь иду врукопашную. «Где, черт возьми, конница?» – эта мысль колоколом бьется в голове. Времени, чтобы оглядеться нет, я едва успеваю уклоняться от ударов какого-то первородного. Подобраться к нему не получается, все, что я могу – не дать ему себя убить. Рядом стоят другие охотники, но им тоже приходится нелегко, отвлечься хотя бы на один удар – значит пропустить врага к бестолковым новобранцам, которые могли бы стрелять не только вперед, но и по сторонам. «Где чертова конница?» Нас уже почти окружили. Еще минута, и клещи замкнутся, и тогда нас просто выкосят из луков.

Контел не подвел. Он подошел в тот самый момент, когда первородные уже предвкушали скорую победу. Я уже видел торжество в глазах своего противника – он не хуже меня понимал, что нас вот-вот сомнут. И в этот момент ночь огласил слитный рев нескольких сотен глоток. А через секунду был удар такой силы, что слышно его было, наверное, даже за стенами Кеймура.

Никогда еще в этой войне первородные не сталкивались с конницей. Вначале бои велись преимущественно в лесу, а там этот род войск почти бесполезен, потому конные тысячи даже не перебрасывали с границ. А потом стало слишком поздно. Когда первородные стали переходить в наступление на степные земли, в Артании уже начался переворот. Некому было передислоцировать тысячу Контела на фронт. Да и не так-то просто подловить первородных – обычно их разведка заранее предупреждала о любых возможных опасностях, оставляя возможность небольшим по количеству армиям рассыпаться, делая конный удар малоэффективным.

И вот теперь шестьсот бойцов Контела с маху ударили первородным в спину. Неожиданно ударили. Я не мог видеть момент столкновения, но и потом, после битвы, легко было проследить путь конницы – так много эльфийских трупов они за собой оставили. Первородные дрогнули. Сначала они просто отступили. Я не услышал команды, просто в какой-то момент, одолев-таки зловредного первородного, сообразил, что больше противников не вижу. Окинув взглядом пространство, освещенное кострами, заметил немного впереди темную, шевелящуюся массу врагов. Они отходили, а наши бойцы медленно, сохраняя строй, продолжали наступать! Вот сейчас первородные выстроятся, перегруппируются и обрушат на нас несколько залпов. Может, и не выкосят всех, но уж заставят остановиться – точно.

Не вышло. Откуда-то слева стал слышен шум и крики, глянув в ту сторону, я заметил, как из открытых ворот Кеймура выходит десяток за десятком войско осажденных. Аж зависть взяла и гордость. Даже беглый взгляд давал понять – за время моего отсутствия горожане не сидели сложа руки. Панцири, островерхие шлемы, с узкими прорезями смотровых щелей, легкие, но прочные щиты, мечи и арбалеты – каждый боец был экипирован по высшему разряду. Не удивительно, что им удалось так долго продержаться, с такой-то защитой! И уверен, это далеко не все, что было сделано. Даже жаль стало, что сейчас ночь – уверен, при свете солнца все это богатство выглядело бы еще более грозно и устрашающе. Однако и так хватило. Увидев подкрепление, первородные дрогнули. И побежали. Жители Кеймура даже не успели вступить в бой.

Эпилог

Я проснулся оттого, что кто-то подергал меня за рукав. С трудом подняв голову со стола, нашарил глазами документ, который так и не успел дописать до конца, подавил порыв снова схватиться за перо. Перевел взгляд чуть ниже.

– Мама обещала, что ты расскажешь сказку, – строго взглянул мне в глаза его величество Карл. Он уже около года называет меня отцом, а Ингу – матерью. Я не против, хотя немного опасаюсь того момента, когда придется рассказать ему о настоящих родителях.

В правую руку короля изо всех сил вцепился Александр. Ему всего полтора года, ходит он неуверенно и еще более неуверенно говорит, однако выражать полную солидарность со старшим братом это ему не мешает.

Я бросил взгляд на большие механические часы в углу кабинета. Половина первого ночи. Кошмар! А дети еще не спят! Хотя я тоже хорош – нужно было заканчивать дела много раньше. Раз уж Инга сказала, что сегодня моя очередь читать сказку.

Теперь действительно нет необходимости работать на износ, да вот привычка не отпускает. Первые полтора года все висело на волоске. Война с первородными закончилась, Донаран не упустил момента и ловко устроил переворот. Не люблю этого пройдоху, но нельзя отказать, что работать с ним довольно комфортно. Однако помимо первородных было слишком много проблем, чтобы можно было расслабиться. Когда Хамелеон с довольным видом сообщил мне, что теперь я – регент при его величестве Карле, думал, удушу старика. Возможно, я бы и попытался, очень уж зол был в тот момент, однако в таком случае пришлось бы искать кого-нибудь на место начальника тайной стражи, а в тот момент это было смерти подобно. Потом, правда, выяснилось, что Хамелеон к этому назначению приложил не слишком-то много усилий – многие хотели видеть меня на этом месте, и еще больше готовы были меня на нем терпеть, в отличие от других кандидатов. Пришлось впрягаться, хотя я понятия не имел, что нужно делать на этой должности. И честно говоря, до сих пор не имею, однако времени остановиться и подумать, нужно ли мне это и зачем, так и не появилось.

Сначала необходимо было как-то избежать массового вымирания населения от голода. Потом, когда люди немного отъелись и начали думать о чем-то, кроме хлеба насущного, во весь рост встал вопрос первородных, которые внезапно оказались частью населения Артании. Противников таких изменений нашлось слишком много. Чуть опять не дошло до бунта, едва-едва получилось потушить пожар в зародыше. Попутно приходилось решать проблемы с остатками сторонников Совета, с недовольными потерей власти «союзниками» внутри страны, с огромным числом обездоленных, которые периодически превращались в разбойников и бандитов. И все это под давлением «добрых соседей», которые, конечно, мечтали что-то поиметь с Артании, как только почувствовали, что соваться сюда стало безопасно.

Все мы, я и мои соратники, работали на износ, без продыху. Совещания порой походили на сборища несвежих зомби: куча красноглазых индивидов, которые еще и мычат сиплыми голосами что-то неразборчивое. Впрочем, мы научились понимать друг друга и без слов.

В такой обстановке наша свадьба с Ингой, которая взяла на себя всю светскую жизнь, прошла почти незаметно для нас обоих. Кажется, для простого народа в честь этого события устроили праздник, но у меня в голове ничего такого не отложилось. Мы просто смешали кровь в храме всех богов, произнесли клятвы и выслушали положенные речи священника, после чего разбежались по своим делам. Друзей на торжестве не было. Беар тогда, кажется, слонялся по лесам, вылавливая всевозможную шваль в компании с охотниками. Лан Арно спешил на границу с Согресом. Нужно было срочно продемонстрировать его величеству Максимилиану, что посылать в Артанию миротворческую армию сейчас – не лучшая идея, Лотар спешно строил домну в Кеймуре, а чем занимались в это время остальные, я даже и не помню. Только Говорна изображала из себя подружку невесты, чем была очень довольна, но и она сразу после церемонии умчалась в Цветтюхе. Там случилась большая неприятность – жители жаловались на группу гоблинов, ухитрившихся обнести несколько дворов, перед тем как отправиться в тамошние болота на поиски железной руды. Зеленокожие ребята просто не привыкли, что нужно спрашивать разрешения, перед тем как что-то брать – это ведь свои! Да и расплатились они честь по чести – оставили вдосталь жутко дорогих трав, настой которых идеален для выделки шкур.

В общем, тогда действительно было непонятно – сможем мы остаться на плаву, или Артания так и развалится, не выдержав груза проблем. Редкие случаи, когда мне приходилось лично возглавлять один из охотничьих легионов, воспринимались как отпуск, а возвращение в кабинеты королевского замка – как наказание.

Однако сейчас я, пожалуй, перебираю с работой. Проблемы никуда не делись, их по-прежнему столько, что волосы дыбом, однако вся эта хрупкая конструкция под названием «государство Артания» уже не грозит развалиться от легкого дуновения ветерка. Можно немного расслабиться, тем более сыновья ждут сказку. Да и Инга, уверен, будет притворяться спящей, однако слушать рассказ будет внимательно. Ей очень нравится слушать мои выдуманные истории про странный безумный мир без магии.

Content

Матвей Курилкин
Сын лекаря. Королевская кровь

Пролог

Глава 1 Эссау

Глава 2 Наём

Глава 3 Сборы

Глава 4 Роща

Глава 5 Флёфенская гильдия наёмников

Глава 6 Тренировочный бой

Глава 7 Мэр Флёфена

Глава 8 Городская стража

Глава 9 Тайная полиция

Глава 10 Ссоры и склоки

Глава 11 Королевский прием

Глава 12 Дерьмо случается

Глава 13 В особняке

Глава 14 Стычка в подворотне

Глава 15 На краю

Глава 16 Премьера в столице

Глава 17 Бегство

Глава 18 Схватка

Глава 19 Болотные жители

Глава 20 Поселок железодобытчиков

Глава 21 Караван

Глава 22 Операция

Глава 23 Засада

Глава 24 Встреча

Глава 25 Чёрная карета

Глава 26 Домой!

Глава 27 Автономия

Глава 28 Тревожные новости

Глава 29 Связной

Глава 30 Похищение

Глава 31 Дуэль

Глава 32 Город гончаров

Глава 33 Объяснения

Глава 34 Бой в столице

Глава 35 Коронация

Глава 36 Осиный рой

Глава 37 Дипломатия Инги

Глава 38 Сражение под Каменным Языком

Глава 39 Переговоры

Глава 40 Возвращение в Кеймур

Эпилог