Каролина Бринкманн

Идеальные

Caroline Brinkmann

Die Perfekten

© 2017 Bastei Lübbe AG, Germany

© Зайцева Д. Л., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Тебе.

Потому что каждый день безупречный.

И вам.

Потому что вы моя основа основ.

Пролог

В шестнадцатый день рождения Рейны мать взяла ее за руку и прошептала:

– Для меня ты идеальная!

Они прятались в самодельном укрытии из веток и листьев, которое спасало от дождя, но не от холода. Некоторое время они обнимались и грели друг друга, смотря в глубь леса, который их окружал. Он был серым и холодным, потому что дождь смыл все его краски и теплоту.

– Не гены делают человека идеальным, а само его существование. Не забывай об этом, моя дорогая. – Мать Рейны выпустила дочь из объятий и вложила в ее руки браслет. Он был сделан из двух переплетенных между собой кожаных шнурков. Украшение было таким длинным, что Рейна могла дважды обвязать его вокруг запястья. В середине браслета находился маленький стеклянный камешек. Он был голубым, словно небо, и похожим на каплю. Дождевую каплю. Внутри камешка можно было разглядеть воду, заключенную в стекло.

– Спасибо! Это невероятно. – Рейна не могла найти слов.

– В подвеске дождевая вода, – объяснила мать, – ведь все начинается с одной капли. Капли, за которой следуют миллиарды других капель. Они становятся целым морем из воды, бегущей с неба. Дождь дает надежду: он смывает все печали и следы прошлого и дарит нам новое начало. Ты родилась, когда шел дождь. Я сразу поняла, что это хороший знак.

Рейна провела липкими пальцами по своему подарку; она надеялась, что благословенный дождь, в честь которого ее назвали[1], скоро закончится, ведь она промокла насквозь и сильно замерзла.

Часть 1. Призрак

1

Школьный звонок задребезжал на весь двор, оторвав Рейну от ее мыслей. Этот звук был так далеко. Она повернула голову, чтобы лучше все видеть. Юноши и девушки не заставили себя ждать: всего через несколько минут школьники заполонили двор и оживили это унылое место. Сердцебиение Рейны участилось, а глаза следовали за каждым их движением. На первый взгляд они все выглядели одинаково. Как серые, одинаковые пазлы, рассортированные по маленьким группкам. Как же Рейна им завидовала! Их нормальной стабильной жизни, их серой форме из плотной ткани. Девушка завидовала тому, как они сердились на учителей и смеялись. Они выглядели такими беспечными. Рейна же чувствовала себя кроликом в огромном поле: ей было тяжело жить в страхе, что ее заметит сокол-охотник. Она подняла взгляд к небу, скользнув по стенам домов. Сокол, которого она боялась, был из металла и, как правило, вооружен. Ребята во дворе не должны были убегать; они опасались, что их заметят часовые. Эти люди – исполнительная власть, правая рука Благословенных – полицейской армии, которая безраздельно наблюдала за порядком во всей стране. В индустриальном регионе страны Хоуп у них была простая, но спокойная жизнь. Рейна сильнее надвинула капюшон на лицо и осмелилась приблизиться ко двору на несколько шагов. Забор из колючей проволоки, отделяющий ее от других, был всего в нескольких сантиметрах от нее. От металла исходило жужжание, заставляющее воздух вибрировать.

Рейна следила за тем, чтобы не дотронуться до него случайно: она знала, что за этим последует звон сигнализации. Через несколько минут прилетела бы куча дронов. Поэтому она просто смотрела на школьников.

– Эй, Ларк, ты придешь сегодня? – спросила девушка с пепельно-русыми волосами.

У всех школьниц волосы были не ниже плеч, и, как полагалось, их заплетали в тугие косы.

– Нутс починил старую игровую приставку!

– Извини, Хейл. Не могу, родители сегодня на дежурстве, а я должен присматривать за сестрой.

У большинства юношей волосы были коротко острижены, как у Ларка; правда, у него они были чуть длиннее, чем у остальных.

Рейна предположила, что это случайность: она не наблюдала в облике Ларка ничего, что могло бы намекать на бунтарский нрав.

– Ой, снова дежурство? – Глаза Хейл округлились, прежде на лице появилось сочувствие.

– Сейчас везде сокращение, и мои родители боятся, что первыми под него попадут, – объяснил Ларк. Он пожал плечами, чтобы, вероятно, выглядеть более непринужденно: но на самом деле казался напряженным. На его подбородке можно было заметить складку, выдающую его беспокойство; от смога в воздухе она была отчетливее.

– Да, я тоже слышала об этом. Ларк, мне очень жаль, что твой отец не Единица. Если бы мы что-то могли сделать…

Она проводила его до ворот, только через них можно было войти в школу. Невидимый барьер сканировал проходящих и определял их личность.

Дронов не было видно, но Рейна знала, что они не могут быть далеко. Дроны-надзиратели. Так называемые СмотрБоты. Соколы страны Хоуп. Когда Рейна смотрела на школьников, она всегда испытывала зависть. С тех пор, как она покинула лес, она хотела стать такой же, как они. Мечты о том, чего ей никогда не добиться, оставляли следы в ее сердце. Каждый его удар отзывался болью, когда она понимала, что она никогда не сможет ходить в школу. Никогда не пройдет через невидимый барьер, никогда не будет стоять там в серой форме с заплетенной косой и никогда не будет болтать с одноклассниками. Девушка была другой, она была призраком. Не настоящим, конечно; Рейна была тем, кому не нашлось места в системе. Она была не зарегистрирована, а тот, у кого нет номера, не существует. В стране было запрещено не существовать.

Громкий звук заставил школьников остановиться, когда включились два проектора.

Воздух над машинами начал дрожать, и над головами учеников появилось голубоватое изображение. Рейна инстинктивно отступила назад, когда появилась голограмма женщины.

Ее густые угольно-черные волосы падали красивыми волнами на плечи, обрамляя лицо, в котором сочетались и женственность, и сила. Она выглядела неестественно красивой.

– Дорогие ученики Серого округа, – начала она, улыбаясь с такой любовью, с какой улыбается мать своим детям, – я горжусь тем, что вы сегодня сделали. Я уверена, что вы прилежно работаете над тем, чтобы стать достойными членами нашего общества. Страна Хоуп может считать себя счастливицей с такими гражданами, как вы. – Она сделала паузу в своей речи, обнажая белоснежные зубы.

Рейна не могла заставить себя не смотреть на эту женщину: как вообще человек может быть таким красивым? Ее кожа была цвета умбры, что делало ее небесно-голубые глаза особенно яркими. Лицо было безупречным, без неровностей и морщин. Когда Рейна смотрела на нее, ей становилось стыдно за свой беспорядок на голове, за пыль и грязь на коже.

– Стало известно о новых жертвах Красной Чумы. Это люди из всех десяти округов страны Хоуп. Мы, Благословенные, делаем все, что в наших силах, чтобы помочь людям в борьбе с этой ужасной болезнью. Мы полны надежды и уверены в том, что наши ученые из Белой Жемчужины помогут нам справиться с этой болезнью так же, как однажды с раком, деменцией и другими недугами.

Это была Амигдала, одна из Благословенных, с неплохими шансами стать действующей графиней Серого округа. Некоторые из Благословенных награждались титулом графа или графини, если они отвечали за какой-то из округов. Когда Амигдале пожаловали титул графини, она сказала, что это огромная честь для нее. Рейна очень сомневалась в этом.

Поразительно, как часто менялись графы и графини Серого округа.

Женщина сделала паузу, чтобы дать школьникам возможность поаплодировать. Они ее не разочаровали.

В округе были единичные случаи Красной Чумы: эта болезнь прежде всего распространялась в приграничных районах страны. Тем не менее страх заболеть был у всех, ведь от недуга никто не был застрахован. Никто из людей.

– Смелые ученые отправились в районы эпидемии, чтобы обследовать зараженных в надежде найти революционный подход к борьбе с Красной Чумой. Нам важно, чтобы вы тоже приняли участие в общем деле. – После драматической паузы женщина продолжила: – Оставайтесь бдительны и сообщайте о потенциальных призраках. Именно они распространяют Красную Чуму.

Рейна застыла и почувствовала странный кислый привкус у себя во рту. Девушка тяжело сглотнула. Призраков не обследовали, поэтому она не знала, могла ли она быть больна. Была ли она действительно опасна для окружающих? Или это всего лишь трюк, чтобы все боялись таких, как она?

– Я уверена, что вы не разочаруете страну Хоуп. Я знаю, вы еще заставите нас гордиться вами и самоотверженно справитесь с этим заданием. – Амигдала посмотрела на возбужденно аплодирующих школьников так, как пастух смотрит на свое драгоценное стадо овец. – А есть ли что-то, что я могу для вас сделать?

С одной стороны, графы и графини должны были следить за порядком в своем округе. С другой стороны, они еще и представляли интересы граждан своего округа в резиденции правительства в городе Авентине. Нельзя было сказать, что высокопоставленные лица решали многие проблемы Серого округа.

Хейл, девушка с пепельно-русыми волосами, бросила взгляд на своих одноклассников и шагнула вперед. Она вытянула указательный и средний пальцы правой руки, затем коснулась ими сначала сердца, потом лба. Это был очень вежливый способ приветствия. Для того чтобы сказать «привет», нужно было коснуться только лба, но девушка хотела показать свою преданность Благословенным. Рейна закатила глаза, считая это приветствие чрезмерно почтительным. «Ну и подлиза!»

– Мы очень благодарны вам за все, что вы для нас делаете, – начала Хейл, одернув край своей формы. – Сейчас очень многие граждане Серого округа страдают от смога и выбросов заводов.

Смог отравлял целые кварталы. Жители нуждались в дорогой защитной одежде и масках, чтобы спасти себя от отравления, – иначе они рисковали получить ожоги слизистых оболочек. Эта проблема была совсем незначительна для Благословенных, ведь они очень заняты другим – например, защитой границ своей страны и активной борьбой с повстанцами и призраками.

– Я знаю, что вам приходится терпеть. Я вам очень сочувствую и обещаю, что мы позаботимся об этой проблеме. – Голограмма женщины ободряюще улыбнулась девушке. – Ты Единица?

Хейл выпрямила спину и вытянула подбородок вперед. Ее лицо сияло; казалось, она сейчас взорвется от гордости. Своим видом она походила на взъерошенного птенца.

Рейна внимательно на нее посмотрела.

Чтобы быть Единицей, человек должен физически и интеллектуально превосходить других, быть выше среднего во всех отношениях. При наличии определенных предпосылок ей не составит труда найти хорошую работу. Может быть, даже далеко от заводов и дымящихся труб Серого округа.

– Если ты прилежна и хорошо учишься, у тебя скоро появится возможность решить проблему смога на исследовательских объектах в нашей стране. – Амигдала смотрела прямо на девушку.

Говорят, что Благословенные умеют читать мысли и знают все о человеческой природе. Но так ли это на самом деле?

Рейна почувствовала, как мурашки пробежали по ее спине.

– Это было бы просто замечательно! – радостно закивала Хейл.

– Я в вас верю! Вы основа нашего общества. – С этими словами Благословенная исчезла, и проектор выключился.

Школьники аплодировали Хейл, которая не могла поверить своему счастью.

– Ты прямо гордость Серого округа, – пошутил Ларк. Он положил руку на левую сторону груди, чтобы в шутку выказать девушке свое уважение.

– Если ты будешь очень стараться, я разрешу тебе носить за мной чемоданы, когда придет время, – ответила Хейл с улыбкой.

Группы школьников потихоньку расходились в разные стороны. Они направлялись домой. Рейна не хотела оставаться вдали от них и последовала за несколькими учениками. На мгновение она позволила себе погрузиться в мечты. Она представила, будто она тоже возвращается из школы. О чем бы она думала тогда? Об учителях, которые ее раздражали, или о предстоящем домашнем задании? Возможно, она бы думала о карьере в исследовательских институтах…

Но для этого она должна была бы быть Единицей. Или даже Единицей с плюсом, ведь шанс получить подобное образование есть только у таких людей. Рейна затянула свой рюкзак потуже, и на ее лице появилась улыбка. Она нечасто улыбалась, потому что повода для этого не было.

Улицы пустовали, за исключением некоторых автоматически контролируемых транспортных и грузовых автомобилей. Те, кто уже не ходил в школу, были еще на работе. Ближе к вечеру, когда закончится дневная смена, улицы перестанут быть такими безлюдными.

В заводском районе Серого округа проживали множество рабочих. Здесь все было серым: униформа людей, улицы, заводы, даже многоквартирные дома. Нетрудно догадаться, почему их округ назывался Серым.

Гул пролетающего мимо дрона испугал Рейну. Она прыгнула в узкий переулок между двумя домами, ругая себя за свою невнимательность. Каллисто! Она прижалась к стене, задержав дыхание, и наблюдала, как плоский диск с безжизненными глазами-камерами проплывает над группой школьников. Это СмотрБот. Его металлическая поверхность блестела так, словно она отталкивала от себя пыль. Тем самым он сильно контрастировал с окружающей средой.

Рейна выглядела очень неуместно среди фасадов старых домов и проезжающих машин.

Дрон издал звуковой сигнал, приказывая всем остановиться. Они обнажили свои предплечья. У школьников были специальные татуировки-штрихкоды, которые можно было отсканировать. Дрон проверял их одного за другим. Штрихкод был простой последовательностью из букв и цифр, но он давал им право на существование.

Рейна провела по своей руке. На внутренней стороне запястья под браслетом с каплей дождя у нее было написано ЛБ-1707Ж-Г3. Первые две буквы указывают на округ, где был рожден человек, а четырехзначное число – это индивидуальный номер. Последнее указывало на ценность генов человека.

Татуировка Рейны была ненастоящей. Она нарисовала ее угольным карандашом и каждый раз подрисовывала. Так она могла быть менее заметной для людей, но машину этим не обманешь.

Когда дрон исчез из ее поля зрения, Рейна вернулась на улицу. Она натянула капюшон на голову и собиралась вылезти из пресловутой пыли, которая никогда не рассасывалась над Серым округом. Но вдруг заметила, что за ней наблюдают. Парень по имени Ларк стоял на другом конце улицы и смотрел на нее. У Рейны перехватило дыхание.

Он видел ее маленькую игру в прятки? Прежде, чем Рейна смогла пошевелиться, Ларк свернул на другую улицу.

«Он расскажет об этом», – пришла внезапная мысль, и Рейна решила его выследить. Она должна его остановить. Хоть как-нибудь.

Он ускорил шаг, будто догадываясь, что кто-то идет прямо за ним.

«Черт! Каллисто!» – она проклинала все, пока ее ботинки неслись по асфальту.

Парень внезапно свернул в закоулок и исчез из поля зрения Рейны. Она неуверенно вглядывалась в узкий переулок между рядами домов. Тени и ржавые мусорные баки предлагали огромное количество возможностей спрятаться, это отличное место для ловушки, как показалось Рейне. Она пошарила под накидкой. Ухватилась за телескопическую палку, на конце которой была кнопка, генерирующая электрическое поле. Это устройство может вывести нападающего из строя при помощи удара тока.

Она гордилась этим оружием, которое собрала сама из электрической ловушки для крыс-мутантов, электронной отмычки и запасных частей планера, доставляющего уголь. Это делало устройство чем-то особенным, ее личной вещью. Даже если составные его части были украдены.

Рейна осмелилась сделать несколько шагов в переулок. Она почувствовала присутствие юноши в темноте. Ее инстинкты советовали ей бежать, но она решила с этим повременить. Рейна колебалась слишком долго: силуэт вышел из тени и схватил ее за руку.

– Кто ты?! – крикнул он ей в ухо. Он сорвал капюшон с ее головы.

Недолго думая Рейна попыталась развернуться вокруг своей оси, чтобы освободиться, но нападающий не позволил ей этого сделать. Она подняла руки, защищая лицо, – так ее учили.

– Говори!

Ответом на эту реплику был прицельный удар по голени.

Пока Ларк кричал от боли, она достала Стинг – так она называла свое изобретение, – и он увеличился в размере в два раза. Парень все еще держал Рейну за запястье. Она не сможет ударить его током, не навредив при этом себе, но она все-таки попробует. Не думая о последствиях, она вдохнула и нажала на кнопку Стинга. Жгучая, покалывающая боль прошла от его тела к телу Рейны и повалила их на землю. Казалось, будто нервы вспыхнули пламенем.

«Черт, Каллисто!»

Ее мышцы напряглись, а потом наступило полное расслабление. Ларк почувствовал то же самое и отпустил Рейну, на это она и рассчитывала.

Они, задыхаясь, лежали, как парализованные, рядом друг с другом. Их носы были на расстоянии нескольких сантиметров. Пепельные волосы Ларка щекотали ее лоб. Она была так близко к нему, что могла увидеть следы сажи. Рейна стиснула зубы и начала бороться с парализующим эффектом Стинга. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы повернуться и снова схватить оружие. Палка сейчас была абсолютно бесполезна; ее нужно было снова зарядить. Но противник Рейны этого не знал. Она направила Стинг на Ларка, поднимаясь на ноги.

Юноша держал руку на месте, в которое попал электрический разряд, и смотрел на нее снизу вверх полными ненависти глазами.

– Чего ты добивался? – выдохнула Рейна, ей не хотелось делиться подробностями своего положения.

Еще оставался маленький шанс, что он не догадался о том, кто она на самом деле. Чертовски крошечный шанс, но тем не менее.

– Почему ты убежал?

– Потому что ты подслушивала, – он будто выплюнул последние слова.

– Что?! – Рейна была настолько удивлена этим обвинением, что ей потребовалось больше обычного времени, чтобы на это отреагировать.

Она пнула парня за это обвинение.

– Ты меня оскорбляешь?!

– Подслушивать мерзко! – Он снова задыхался и попытался ударить Рейну, но та вовремя отстранилась.

Разозлившись, она попыталась снова на него напасть, но в тот же момент он пнул ее в голень.

Жгучая боль пронзила тело девушки, но она проигнорировала ее и бросилась на парня всем весом своего тела. Он потянул ее за волосы так сильно, что Рейна испугалась, что он вырвет их вместе с корнями. Она без колебаний укусила его за плечо. Тот испуганно закричал, но не отпустил. Рейна сражалась в полную силу, и ей было не до брезгливости. Ларк тоже сдаваться не собирался. Она снова его укусила, и он снова схватил ее за волосы. Ткань его школьной формы оказалась достаточно прочной, чтобы противостоять чужим зубам. Правда, судя по сбитому дыханию, ему все же было больно.

– Отпусти! – выдохнула Рейна, пытаясь вдавить большой палец в его правый глаз.

Когда в ход пошли такие манипуляции, маленький ублюдок уже, кажется, намеревался отпустить ее волосы, но вдруг резко увернулся.

Кожа головы Рейны горела огнем, и это ее удивило, потому что он совсем недолго держал ее за волосы. Они оба катились по земле, пока их не остановил мусорный бак. Свободной рукой Ларк пытался оттолкнуть лицо Рейны. Чем сильнее он давил, тем упрямее и злее она боролась. Девушка, конечно, не позволит этому негодяю победить. Рейна почувствовала металлический привкус крови на своих губах. Она не могла точно сказать, была ли это ее собственная кровь или кровь Ларка. Она взяла Стинг и ударила им юношу по руке. Он ожидал удар током и остановился на секунду.

Рейна воспользовалась возможностью прижать большой палец к его глазу и надавила. Он отпрянул в ужасе.

– Остановись! Нет!

– Тогда оставь меня в покое! – потребовала она.

– Ладно, ладно, – сказал он и отступил.

Голова Рейны болела, но она прикусила губу и старалась игнорировать неприятные ощущения. И угрожающе прижала Стинг к шее Ларка.

Юноша держал руку между своим телом и палкой и смотрел на Рейну.

– Вы не имеете права обращаться с нами, как с преступниками, мы не сделали ничего плохого, – сказал он. – Мы много работаем. А вам больше нечем заняться, кроме как шпионить за нами и выискивать ошибки, о которых можно сообщить? Найдите себе честную работу.

Он действительно думал, что она – слухач, наемный шпион, работающий на часовых?

– Вы не можете снова уменьшить моим родителям зарплату. Нам нужны деньги.

– Кажется, ты меня с кем-то спутал. Я не слухач. – Рейна выплюнула кровь изо рта и опустила Стинг, не сводя глаз с Ларка. Она ощупала свою голову и с радостью обнаружила, что залысин не появилось. В порыве злости Ларк ударил ее в нос. Было больно, нос опух, и кровь капала на губы.

– Ты не слухач? – удивленно спросил Ларк, потирая затылок.

Ходили слухи, что у часовых была плотная сеть шпионов, сообщавших им о каждом волнении, каждой попытке нарушить закон. Это нужно было, чтобы останавливать бунтующих или искать призраков, таких, как Рейна.

Она знала мнение Благословенных слишком хорошо:

«Повстанцы – это неуправляемые группы людей, которые завидуют тому, что мы создали. Они нарушают наш покой и пытаются разрушить наш мир. Они не только наши, но и ваши враги. Повстанцы саботируют наши исследования, они мешают нашей борьбе с Красной Чумой; что еще хуже, они ее распространяют».

Для них и призраки, и повстанцы были одним и тем же: опасностью, которую нужно искоренить.

Рейна видела между этими слоями населения большую разницу: не все повстанцы были призраками. Многие из них жили и работали, как обычные люди, действуя тайно.

Точно так же не все призраки были повстанцами. Людям требовалось разрешение на продолжение рода. Их часто заставляли держать втайне незапланированную или неразрешенную беременность. Аборты у профессионалов стоили больших денег; непрофессиональные же представляли большой риск. Дети, рожденные втайне, становились призраками, потому что они не были официально зарегистрированы. У родителей было всего два выбора: выдать своих детей или растить их втайне от других.

Случай Рейны был именно таким – она не имела никакого отношения к бунтующим. Напротив, она их презирала.

– Похоже, ты нас преследовала, – сказал Ларк.

– Я не делала этого, – ответила Рейна. Парень явно неверно истолковал ее попытки спрятаться от дронов. К счастью.

Но вопрос, почему он так боялся слухачей, оставался открытым.

Он скрывал какое-то нарушение законов Серого округа?

– О, мне очень жаль. Полагаю, я отреагировал слишком остро. – Глаза Ларка были светло-карими и казались почти желтыми. Как у ястреба, летающего над лесом. Рейна долгое время жила в охотничьей хижине со своей матерью: там они скрывались от часовых и от дронов.

– И правда, слишком остро, – Рейна пожала плечами.

Сожаление в глазах Ларка казалось ей искренним, поэтому она убрала Стинг и заткнула его за пояс.

– Интересное оружие! Я никогда не видел подобного. Оно зарегистрировано? – Он поднялся на ноги, отряхнул свою форму и провел рукой по волосам.

Парень был почти на голову выше Рейны, но она все равно была опытнее его в бою. Его щека покраснела: как раз в том месте, куда она его ударила. Так быстро этот след не исчезнет.

– Нет, но оно очень практичное, – объяснила Рейна, – но в бою с тобой я могла бы обойтись и без него…

– Ты дерешься жестче, чем моя младшая сестра. Как бешеная лисица. – Когда он смеялся, у него на щеках появлялись ямочки, добавляющие его взгляду капельки озорства. – Где ты выросла? В трущобах на окраине?

– Нет. В рыбацкой деревне Лазурный берег. – Это было частично правдой. Она там родилась, но бо́льшую часть своей жизни провела со своей матерью в лесу, где не было дронов. Там не нужны были цифры на руках, чтобы иметь право на жизнь.

– Господи. Бедные рыбки.

– Они были чертовски огромными, – сказала в свою защиту Рейна, улыбаясь ему в ответ.

Удивительно, насколько дружелюбным оказался Ларк. Рейна даже не знала, чего ожидать: она нечасто общалась с ровесниками, мать запрещала ей.

– Ну и как тебя зовут, рыбачка?

– Рейна. – Если ты не был Благословенным, было обычным явлением выбирать нормальные имена, в которых был всего один слог. Но мать Рейны считала, что эти дурацкие правила нужны только для того, чтобы указать людям на их место – место внизу, у подножья Авентина. Поэтому у Рейны имя было чуть длиннее.

Авентин был домом могучего народа, он был чем-то бо́льшим, чем просто округ. Это была крепость новейших технологий. Оттуда правили страной Хоуп.

– Рейна значит дождь… – прокомментировал Ларк, пытаясь раскрыть смысл слова.

Рейне не хотелось давать ему дальнейших объяснений на этот счет.

– Я Ларк. – Рейна уже знала это, но промолчала.

Он протянул ей руку. Это считалось устаревшей формой приветствия, которой сейчас всё чаще избегали. Так можно было заразиться.

Рейна посмотрела на его ладонь, висящую в воздухе. И скрестила руки на груди.

– Ты боишься моих микробов? Во время нашей схватки мы обменялись бо́льшим их количеством, чем люди получают при поцелуе. – Ларк поднял бровь вверх.

Не микробы были причиной того, что она медлила. Это было просто незнакомое ей чувство – прикоснуться к кому-то. Она неуверенно протянула свою руку, их пальцы соприкоснулись, и она невольно вздрогнула.

Когда она последний раз пожимала кому-то руку?

Рейна не могла вспомнить, чтобы она вообще когда-либо это делала.

Для нее было обычным делом оставаться невидимкой, тенью, которая исчезала так быстро, что никто ее не замечал.

Просто призрак в темноте домов и башен.

– Почему я никогда не видел тебя в школе, Рейна?

– Я уже не хожу.

– А, вот как.

Если человек был привилегированной Единицей, он имел право посещать школу вплоть до своего совершеннолетия, чтобы позже подняться по социальной лестнице. Двойки учились до четырнадцати лет, если у них были хорошие отметки. Будучи Тройкой, человек учился до десяти: базовых знаний, как считало правительство, таким людям достаточно.

Тройки. Люди, психическое или физическое состояние которых мешало им служить обществу. В большинстве семей считалось оскорбительным иметь Тройку в числе детей. Их часто прятали или выгоняли из дома. Существовали специальные методы внутриутробной диагностики, позволяющие выявить потенциальную Тройку. В случае выявления таковой женщины часто прерывали беременность.

Тройки были отбросами общества. Именно поэтому мать Рейны написала это число на запястье – им легко можно было объяснить, почему Рейна бегала по улице, а не сидела за партой или была на работе.

– Ты не похожа на Тройку, – сказал Ларк, нахмурившись. – По крайней мере, во время борьбы не была.

– Ты уже и так слишком много обо мне знаешь. – Рейна изобразила улыбку в надежде, что парень поверит.

Он не винил ее в том, что она одержала над ним победу. И не осуждал ее за плохие гены. Это было необычным для такого, как он, Единицы.

– Я понимаю. В моей семье тоже есть Тройка. – Его глаза сканировали Рейну в попытке понять, почему она имеет такую низкую классификацию. – Ты больна?

– Не переживай, ничего заразного, – ответила Рейна, когда Ларк начал вытирать свою руку о брюки. – И кто тут у нас теперь боится микробов?

– Ты сказала, что родом из Лазурного берега?

– Недавно переехала. – Ложь быстро формировалась в голове Рейны.

Ее мать очень часто придумывала для нее новые личности. Она была очень дотошной в таких вопросах. Снова и снова они проговаривали очередную легенду, чтобы Рейна не делала ошибок. Потому что ошибки были бы для нее смертельными.

Лазурный берег был большим регионом на юге, жители которого специализировались на водном сельском хозяйстве и рыболовстве. Это был потрясающе красивый район с многочисленными озерами и болотами, окруженными труднопроходимыми путями.

Местные жили в маленьких деревнях на островах, частично передвигаясь на плотах.

Их стихией была вода. В остальных регионах страны Хоуп шутили, что у этих людей нет твердой почвы под ногами.

– Почему ты тогда приехала в Серый округ? Не лучшее место. Больные люди теряют здесь еще больше здоровья. – Он начал что-то подозревать.

Рейна чувствовала это каждой клеточкой своего тела. На самом деле, они приехали в Серый округ из-за возможности находиться здесь анонимно. В Сером округе было много рабочих, много пустых домов и много грязи.

Каждый боролся за свою собственную жизнь, и никому не было дела до других.

– Моя семья занималась рыболовством, но после смерти отца нам становилось все сложнее выживать. Мы и другие рыбаки не смогли противостоять новым приспособлениям.

Специальные дроны были разработаны для того, чтобы повысить эффективность округа. С их помощью у рыб не оставалось никаких шансов спастись, а рыбаки больше не могли соревноваться с машинами.

– В Лазурном береге осталось очень мало работы. А на рыбную ферму сложно устроиться, будучи Тройкой. Поэтому нам пришлось продать лодку и переехать сюда, – сказала Рейна как можно более беззаботно.

Многие люди из таких регионов, как Лазурный берег и Зеленый округ, приезжали в Серый, чтобы найти работу на заводах. Это не было чем-то необычным.

– На твоем месте я остался бы там, – возразил Ларк. – Наверное, здорово жить на природе. Без смога и шума. В плавучих домиках.

Его глаза светились, когда он говорил об этом.

– И без денег на лекарства и еду, – дополнила Рейна.

Но на самом деле она была с ним согласна.

Озера Лазурного берега и леса Зеленого округа радовали ее куда больше, чем тоскливый заводской пейзаж. Девушке захотелось сменить тему разговора несмотря на то, что она отлично умела врать. Она просто не хотела провоцировать конфликт.

– А откуда у вас в семье Тройка? – Слова будто сами выплеснулись из нее, и она прикусила губу. Девушка не знала, уместно ли было задавать такие вопросы.

– Все из-за смога, – сказал Ларк очень тихо, будто нельзя было на что-то жаловаться.

– Я очень вам сочувствую, – сказала Рейна, неуклюже потупив глаза.

Она не умела сочувствовать. Девушка попыталась ободряюще хлопнуть его по плечу, но, судя по всему, Ларк не знал этого жеста. Поэтому отпрыгнул и посмотрел на нее в ужасе.

Она подняла руки в знак примирения.

– О, я не один тут такой с устаревшими жестами, да?

Он громко рассмеялся перед тем, как оглядеться по сторонам.

Рейну волновал еще один вопрос. Он был, вероятно, еще более неуместным, чем предыдущий.

– А почему ты так боишься слухачей, Ларк?

Он вздрогнул, будто его поймали на краже, и тяжело сглотнул.

Рейна видела, как сильно напряглись жилки у него на лбу, пока он искал подходящий ответ на ее вопрос.

– Я просто их не выношу, – сказал Ларк. – Вот и все.

Это явно было не все.

Рейна так часто врала, что чуяла ложь за километр.

– Ну да, – подтвердила она, – кто их любит?

Он выдохнул с облегчением, будто благодаря ее за то, что она поверила ему.

«Черт!» Что она вообще тут делает? «Не ищи себе друзей, даже знакомств старайся не заводить, – говорила Рейне мать. – Оставайся незаметной».

Сегодня она не смогла остаться незаметной.

Судя по заинтересованному взгляду Ларка, она сделала все, чтобы он надолго ее запомнил.

Девушка развернулась и вышла на улицу из узкого переулка. Та оказалась пустой, без людей и дронов.

– Можно пригласить тебя на мороженое, чтобы загладить перед тобой вину? – Он прошел мимо нее и указал на дом. Там находился небольшой магазин. Над выпечкой летали дроны, которые защищали ее от смога. Пузатые беспилотники летали над пирожками, всасывая отравляющий газ с их поверхности. Смог был везде. Стены или маленькие дроны не могли защитить от него. Маленькая табличка указывала на продажу мороженого: замороженной воды с сиропом. Был всего один вкус: сметанное яблоко.

Это был мутировавший фрукт, который выращивали в Сером округе.

– Нет, спасибо. – Рейне пора было уходить. – Мне пора домой.

– Мне тебя проводить?

– Нет, так ты меня только задержишь. – Рейна дотронулась пальцами лба и побежала, не дожидаясь ответа.

Она умела делать кое-что так же хорошо, как и лгать: бегать.

Он бы не смог ее догнать, поэтому девушка бежала не оборачиваясь.

2

«Я вернулась!» Рейна взобралась наверх по пожарной лестнице и проскользнула в квартиру через окно. За ней последовало облако смога, грязи и пыли; оно медленно опустилось на пол. Девушка закрыла окно и стянула с себя маску, фильтровавшую воздух и защищающую слизистые оболочки от опасных испарений. Дом, в котором Рейна жила с матерью, находился возле металлургического завода. Здесь никто не жил: из-за чрезмерно загрязненного воздуха остальные квартиранты покинули эту местность. Однако помещение было оснащено неплохой вентиляционной системой – воздух в квартире фильтровался, когда двери и окна были закрыты. Снаружи выжить без маски не представлялось возможным.

– Мам?

– Рейна, моя дорогая! – Ее мать звали Шторми. Женщина поспешила обнять свою дочку. Она всегда так делала, когда та возвращалась домой.

Этот жест был таким же старомодным, как и рукопожатие. Прикосновение к груди над сердцем значило примерно то же самое, но объятия больше нравились ее матери; Рейна тоже их любила. Было намного приятнее ощущать знакомый запах, дружелюбное тепло и успокаивающее сердцебиение, которое ты слышал, положив подбородок на плечо другому человеку. Все это на мгновение приносило счастье и позволяло почувствовать защищенность. Мать Рейны слишком быстро отпустила ее из объятий.

– Что-то случилось? – испуганная Шторми заметила опухший нос дочери. На нем все еще виднелась засохшая кровь.

– Ничего особенного, просто подрались с одним парнем, – ответила Рейна, снимая пальто и вытряхивая его над металлическим контейнером, стоявшим на полу специально для этого. – Не переживай, он не знает, кто я такая. – Она повесила пальто на крючок.

Женщина все еще смотрела на нее.

– Ты уверена? – Она повернулась к стене, будто ожидая, что группа вооруженных стражей вот-вот пробьет ее.

Рейна закатила глаза. Ее мать всегда ожидала худшего, правда, только из-за ее параноидальной осторожности они все еще оставались незамеченными.

– Да, он принял меня за слухача.

– Ты должна быть осторожнее! Даже намек на подозрение может поставить наши жизни под угрозу, – резко ответила женщина. – Ты прекрасно знаешь, что они делают с людьми вроде нас. В лучшем случае нас убьют.

Мать повела Рейну в ванную, чтобы та умыла свое запачканное лицо.

– Я не думаю, что он сообщит о случившемся часовым. Он тоже что-то скрывает.

В ванной не было ничего, кроме унитаза, раковины и ржавой душевой кабины с лейкой для душа, в которую иногда даже попадала теплая вода. Рейна надеялась, что сегодня был именно такой день, но в этот раз ей не повезло. Из крана шла холодная и мутная жидкость. Рейна опустила руки под слабенькую струйку, ее кожу начало покалывать. Девушке потребовались некоторые усилия, чтобы отмыть свою кожу этой ледяной водой.

– Такие люди хуже всех, Рейна. Они пытаются тебя отвлечь, а потом бегут к Благословенным, чтобы показать свою преданность. – Шторми очень долго находилась в бегах и пережила слишком многое. Страх быть обнаруженной преследовал ее с тех самых пор, как беременность превратила ее в преступницу. Она никому не доверяла. Никому, кроме Рейны.

– Многие верят в эту систему, – пробормотала та себе под нос, вытирая лоб. – Она дарит им чувство безопасности.

Рейна посмотрела на себя в зеркало. Она умыла лицо с мылом и водой, но сажа никогда не исчезала с ее лица полностью, будто была его неотъемлемой частью. Волосы были густыми и темно-рыжими; пепел делал их почти черными. Глаза цвета леса. Яркий зеленый цвет выделялся еще сильнее на фоне смога на коже.

– Рейна, система несправедлива. – Мать взяла тряпку и начала тереть ею лоб дочери, прежде чем та смогла отреагировать. – Благословенные не защищают нас. Они нас угнетают, не позволяя нам иметь своего мнения и заставляя нас работать на их процветание. Я знаю их всех. Я работала на них, пока…

– …пока ты не встретила отца, – продолжила Рейна, отбирая у матери тряпку, – я и сама справлюсь с этим, мам!

Шторми жила обычной жизнью, и у нее были очень хорошие перспективы, она была Единицей. Но потом она встретила повстанца Болта, и они влюбились друг в друга без памяти. Они хотели навсегда остаться жить в подполье вместе с другими мятежниками. «Навсегда» продлилось два года. Рейна появилась на свет, и все изменилось.

– Мы с твоим отцом любили друг друга.

– Огромная, наверное, была любовь, – Рейна сухо засмеялась.

– Мы хотели быть свободными. – Шторми поморщилась, будто от удара. Она все еще любила Болта спустя столько лет, хотя она и не знала, как забыть о том, что он оказался «ненадежным идиотом».

– Классная свобода получилась, – цинично заметила Рейна.

Ей было плевать, что говорила мать про государство, ведь многие люди видели все иначе. Благословенные были не просто людьми, они были новой расой, совершенной и идеальной во всех отношениях. Они использовали свои возможности, чтобы защитить граждан и одержать победу над болезнями. Неудивительно, что жители страны доверяли им больше, чем повстанцам.

– Свобода – это все, что у нас есть. Мы должны бороться за нее. Люди – нечто большее, чем числа и гены.

Ее мать была достойна своего имени. Шторми. Она была бушующим штормом, когда речь шла о том, во что она верила. Годы, проведенные в бегах, не сломали ее, а жизнь в страхе ее не измотала. Напротив, она становилась все решительнее и сильнее с каждым годом.

– Я не хочу убегать каждый раз, мама, я хочу вести обычную жизнь, общаться с друзьями и не прятаться при виде дронов.

– Ох, моя дорогая… – Шторми потянулась за расческой. Она начала стряхивать сажу с волос дочери. И Рейна в очередной раз поняла, насколько они разные.

У ее матери были светлые, почти белые, коротко стриженные волосы и большие темные глаза. Она была на полголовы ниже своей дочери, но телосложение у них было одинаковое, обе были жилистыми и подтянутыми.

– Мне очень жаль, – сказала она, наконец, и ее голос дрогнул. Шторм в ней будто успокоился на секунду, обнажив нежную и ранимую сердцевину. – Это единственная жизнь, которую я могу тебе предложить. Знаю, у тебя не было выбора.

Его действительно не было. Это родители решили стать бунтовщиками, а не Рейна. Из-за них она стала призраком: никем, без дома и без друзей. Девушка была уверена, что сделала бы совершенно иной выбор.

– Я надеялась, что ты все поймешь, – продолжила Шторми, откладывая расческу в сторону. – Что ты увидишь мир таким же, каким его вижу и я.

– Я тебя понимаю. – Рейна собрала волосы в тугую косичку: такую, как у девушек в Сером округе. – Только к чему это нас приведет? Мы будем всегда убегать?

– Расслабься. Я приготовлю поесть.

Это был не первый раз, когда у них случился подобный разговор. Но как бы Рейна ни мечтала об этом, она знала, что решение Шторми не изменить. Даже если ей бы этого очень хотелось. Она отправилась в свою комнату. Это было маленькое помещение, где висел гамак, служивший Рейне местом для сна. На нем было множество пледов и подушек, которые согревали ее даже самыми холодными ночами. Внизу лежало несколько рваных книг, которые девушка читала, и бумага – на ней Рейна упражнялась в письме. Мать научила ее всему, что знала сама.

Умение читать она воспринимала как дар, ведь книги помогали ей открыть для себя новые миры вдалеке от часовых и дронов. Даже если они были не самыми реалистичными, например, когда появлялись ангелы или генетические мутанты, вроде гибрида человека и птицы. Так называемые химеры. Рейна считала их существование сомнительным, как и их способность летать: на ее взгляд, они не могли летать с точки зрения аэродинамики. Человеческие кости были слишком тяжелыми для этого.

В некоторых книгах и вовсе не было историй, только рецепты блюд, о которых Рейна никогда ничего не слышала. Даже ингредиенты казались ей странноватыми. Она однажды попросила на рынке корицу, и продавец оказался в такой же растерянности, как и сама Рейна. Судя по всему, корица очень нравилась господину Рождество, известному повару давних времен. Иначе зачем он использовал ее во всех своих рецептах?

Большинство книг было опубликовано до перемен, когда страна Хоуп поднялась из пепла. Книги были будто маленькими окошками, сквозь которые можно увидеть прошлое. У Рейны была особая коробка: в нее она собирала запасные части и выброшенные устройства, которые время от времени искала для развлечения. На стене рядом с гамаком была закреплена перекладина, на которую Рейна вешала свои вещи.

Шторми сама шила одежду для дочери, когда находила ткань. Иногда она переделывала вещи, которые находила среди мусора. Рейна подбежала к окну и посмотрела вниз на улицу, над которой висели темные облака. Снаружи было пусто, многие жители Серого округа все еще были на работе. Через час прозвучат сирены, объявляя об окончании рабочего дня.

Рейна включила ТехДек на стене, и он проснулся, оживая. Стекло между рамами замерцало и поприветствовало Рейну перед тем, как сообщить новости Серого округа. Устройство информировало зрителей о погоде, о качестве воздуха, карантинных зонах, статистике экспорта в других регионах и, конечно же, как обычно, рассказывало басни о том, какой потрясающий вклад в будущее страны Хоуп вносил Серый округ.

Что-то билось в окно: Рейна подняла взгляд и увидела Кассиопея, который стучал лапками по стеклу. Она быстро вскочила, сняла окно с предохранителя и открыла его. Зверек впрыгнул к ней, а за ним облако смога.

– Где ты был, Пи? – Рейна потянулась за полотенцем, чтобы очистить лисьего мангуста от пепла, скопившегося в его мехе.

Она когда-то высвободила его из охотничьей ловушки. С тех пор Кассиопей следует за ней, куда бы девушка ни направлялась. Рейна была уверена, что он не обычный мангуст, а мутант. Его мех был более пушистым и более ярким, чем у его диких родственников. Кроме того, у него были большие, почти как у фенека, уши. Зверек был слишком умен для обычного животного и любил красть блестящие вещи. Очевидно, кто-то изменил его генетический код – это было обычным делом.

Многих мутантов и химер создавали для того, чтобы они выполняли задачи, с которыми обычные животные не справлялись. В случае мутантов производились манипуляции с какими-то определенными свойствами животных, их делали умнее, сильнее, быстрее или послушнее обычного. Их внешний вид так же можно было изменить. Размер, фактуру шерсти, цвет – все можно было модифицировать. Но не всегда это было полезно. У богачей в Авентине был любимый мутант – Модель Миу, очень пушистая кошка, которая была не больше указательного пальца и, казалось, состояла исключительно из меха. В Сером округе тоже было несколько Миу, но они вскоре пали жертвами крыс-мутантов и вымерли.

Химеры являлись гибридом двух видов животных. Особенно популярны были собачьи медведи или бычьи лошади.

Рейна легла в свой гамак и уставилась в ТехДек, а Пи устроился у нее на животе и завернулся в свой пушистый хвост.

«…Скоро пройдет ежегодная акция. Некоторые из вас получат лучший шанс всей вашей жизни! Шанс подняться». – Сияющий ведущий смотрел на нее с экрана. Он был нормальным, обычным человеком. У него под глазами уже появились первые морщины, а на лбу было родимое пятно. Кроме того, его нос был кривоватым и слишком большим.

«Ты Единица? Возможно, даже Единица с плюсом? Тогда подай заявку и получи возможность, которая выпадает всего раз в жизни! Лучшие пройдут дальше».

За этим последовал видеоряд с радующимися людьми, которые сели в дирижабль и улетели прочь, чтобы начать новую жизнь. Тракс, так называемый смотритель Серого округа, пожал им руки. Он был человеком, Единицей с плюсом, и по совместительству контактным лицом Амигдалы в округе.

«Ты силен? Твои физические показатели выше среднего? Тогда получи образование часового, чтобы защищать нашу страну!» – В ТехДеке пролетали картинки, изображавшие внешние стены округа Черный Панцирь, где находились боевые укрепления. Там получали образование элитные солдаты. Камера скользнула далеко к границам страны, где стояла стена. Солдаты защищали их в вечной войне против соседних стран.

«А может быть, твое главное оружие – это интеллект?» – спрашивал ведущий.

«Тогда мы нуждаемся в твоей помощи в исследованиях. Ты можешь изобрести новые вакцины, помочь победить болезни или же поспособствовать техническому прогрессу!»

На экране появились изображения исследовательского округа Белая Жемчужина, где жили умнейшие люди страны. Они занимались разными исследованиями. Недавно им удалось создать животное, совмещающее в себе гены коровы и гены овцы. «Ковца» давала молоко и обладала теплым мехом.

«Или же гены сделали тебя кем-то более особенным? Ты Единица с плюсом? Тогда я тебя поздравляю. Ты настоящее благословение для нашего общества и можешь занять лидирующие позиции в нашей стране! Да, с твоими генами ты сможешь даже добраться до Авентина, чтобы жить рядом с нашими любимыми Благословенными».

Рейна смотрела видеообъявление, хотя она так часто слышала эти предложения, что уже почти запомнила их наизусть. Как бы сложилась ее жизнь, будь у нее номер? Кем бы она была, Единицей или Двойкой?

Кассиопей заскулил, требуя внимания. Когда Рейна почесала ему спинку, зверек спокойно заурчал. На самом деле он терпеть не мог, когда его трогают, но Рейне можно было его гладить. Ну, конечно, только тогда, когда он сам того хотел.

«Новое рабочее место, новый дом и новая жизнь ждут вас. Ваши гены – это благой вклад в общество».

3

Ларк открыл дверь и переступил через порог. Он был таким уставшим, что боялся заснуть на ходу. Его голова была засорена раздумьями, как труба, которую давно не чистили. Как серый туман, из-за которого нельзя было даже собраться с мыслями.

Он тренировался, ну, вернее, работал по вечерам. Когда его родители возвращались с дежурства, юноша отправлялся разгружать поезда, которые ездили с одного завода на другой. Эта работа была утомительной, но Ларк считал ее тренировкой, ведь он мечтал стать часовым.

Его гены были достаточно хороши для того, чтобы его выбрали на эту почетную должность. Главное – стараться изо всех сил и не допускать ошибок. Таких, как, например, драки с другими людьми.

Парень не знал, что на него нашло, когда он подумал, что за ним ходит слухач. Его нервы, которые и так были расшатаны, накалились до предела. Это было короткое замыкание, которое могло бы стоить ему будущего, будь Рейна настоящим слухачом.

Он снял свое пальто и начал стягивать неудобные сапоги и защитные брюки. Несмотря на защитную одежду, пыль все равно проникала внутрь. Майка, которую он надевал под футболку, была серой, как и его кожа. Парень развесил одежду и встал на решетку. Устройство под ним ожило и, зашумев, начало всасывать грязь, которую Ларк принес с улицы. Потом заработал и ПылеБот – пузатая машинка, круглосуточно очищавшая полы и стены от смога. Правда, квартира все равно никогда не выглядела чистой. Ларк протянул руку за ботом. Тот запищал, протестуя, и парень поднес его к голове, чтобы устройство отмыло его волосы от грязи. Он отпустил машину, и она, издав возмущенный звук, полетела к другой стене продолжать свою работу.

– Ларк, ты пришел поздно. – Его мать, Кнот, еще не спала.

Она сидела за кухонным столом и ждала сына, как всегда. Правда, отпечаток на правой стороне ее лица свидетельствовал о том, что она задремала.

– Ма, иди спать. Тебе нужно высыпаться, – они обнялись.

Несмотря на стройную фигуру и впалые щеки, она была способна защитить свою семью. Ларк почувствовал в ее руках силу, идущую от самого сердца. Кнот пахла машинным маслом, углем и чечевичным супом. И немного розовой водой: отец подарил ей эти духи уже давно, но она использовала их очень экономно, чтобы как можно дольше наслаждаться такой роскошью.

– Что с глазом?

– Это от рыбачки, ее зовут Рейна.

Пульсирующая боль под глазом напомнила ему о бурном столкновении.

– Не переживай, мам. Просто небольшая стычка.

– Ларк, что я тебе говорила насчет драк? Ты не должен вести себя так. Твоему отцу и так тяжело, а твоя сестра…

Кнот уперлась руками в бока, но она выглядела больше уставшей, чем сердитой. Под глазами залегли темные круги, которые никогда не исчезали.

– Я знаю. Не беспокойся, ничего особенного не произошло.

Эта Рейна была такой сильной! Она без проблем бы его побила. Трудно поверить, что она всего лишь Тройка с такой-то физической подготовкой! И с ее внешностью… Несмотря на сажу и грязь, Ларк рассмотрел ее тонкие, почти безупречные черты лица: оно было симметричным, без изъянов. В конце концов, он видел ее так близко. Она выглядит как Единица. Но была проблема – не все болезни и ограничения видны невооруженным глазом. Например, шизофрения. В Сером округе она встречалась нередко. Таких людей называли «тлеющие головы», ведь все думали, что смог затуманил их разум.

– Приходила Хейл, спрашивала про тебя. – Мать мягко подтолкнула Ларка к креслу и дала ему в руки миску с остатками ужина. Его живот заурчал, но он слишком устал даже для того, чтобы поднять ложку. – Она очень милая девушка.

Ларк знал, чего хотела Кнот. Хейл была из семьи Единиц, и ее гены были очень хорошими. Никто из ее родственников не был оценен ниже чем на Единицу, и поэтому у девушки были блестящие перспективы и шанс уехать подальше от загрязненного смогом воздуха.

– Мам, ты же знаешь, мы просто друзья, – объяснил он.

Отношения с Хейл могли бы улучшить материальное положение и статус его семьи.

– Она очень к тебе привязана.

Они стали лучшими друзьями с тех пор, как Ларк вытащил Хейл из канализационного люка, который кто-то забыл закрыть.

– Мы всегда будем просто друзьями, мам. Семья возлагает большие надежды на нее. Хейл амбициозна и строит большие планы на жизнь. Она может стать одной из исследовательниц в Белой Жемчужине. Отношения со мной… Я не буду ее об этом просить.

Хейл мечтала стать ученой. Она не являлась Единицей с плюсом, но зато была очень старательной.

– У тебя тоже большие возможности! Ты можешь стать часовым!

– Я могу. Только это не то, о чем мечтает моя семья.

Ларк был слишком уставшим, чтобы спорить. Он быстро ел суп, не обращая внимания на отсутствие вкуса. Ему было все равно, что он ел. Главное – успокоить свой урчащий желудок и набраться сил перед следующим днем.

– По крайней мере, подумай об этом. Я уверена, вы были бы очень счастливы вместе, – вздохнула Кнот. – Ты знаешь, я никогда не стану на тебя давить, но…

Она сама пошла против воли своих родителей когда-то, вступив в брак по любви с Двойкой. В глазах общества она поступила безответственно, потому что позволила своим детям унаследовать не самые лучшие гены их отца.

– Все так плохо? – спросил Ларк. – С папой?

– Двойкам сейчас нелегко. Особенно, если у них есть такой ребенок, как…

Она имела в виду сестру. Больную сестру Ларка, которая была очевидным доказательством наличия плохих генов в их семье. Это было нечестно и просто несправедливо.

– Не переживай. Все будет хорошо, пока мы держимся вместе.

– Я пошел спать, – пробормотал Ларк. – Мне очень жаль, мама. У меня завтра тест.

Поэтому он должен был встать на несколько часов пораньше, чтобы успеть подготовиться. Он хочет стать часовым, поэтому у него должны быть лучшие оценки; конкуренция очень велика. Многие ребята мечтали получить такое образование, чтобы уехать прочь из Серого округа.

– Спасибо за ужин!

Ларк направился в ванную, где он помыл голову и руки.

Темная струйка воды побежала в водосток, и потребовалось много времени, прежде чем она стала светлой и чистой, смыв весь смог с его головы. Ларк охотнее бы пошел спать не умываясь, но это была очень важная ежедневная процедура. Он должен был делать это, чтобы не подхватить инфекцию или раздражение. Ларк протер свое предплечье, освобождая татуировку-штрихкод от пыли. СО-4438М-Г1 – этот код был на его руке всю жизнь. Он знал его наизусть, ведь это было почти так же важно, как и его имя.

В данный момент они не могли позволить себе купить настоящее мыло. Поэтому его заменял порошок, который действительно помогал стирать с кожи смог, но при этом повреждал ее верхние слои. Ларк по возможности смыл с себя грязь и высушил голову феном. Почистил зубы своей старомодной щеткой; однажды за просмотром ТехДека он узнал, что в Авентине есть специальные мини-роботы, которые ухаживают за ротовой полостью и полируют зубы. В Сером округе он таких не видел.

В конце концов Ларк добрался до своей комнаты. Она была очень маленькой, и туда едва помещался матрас. Но его можно было отставить вертикально к стене, чтобы он не мешал в течение дня. Тогда он доставал свой складной стол, стоящий у другой стены, и мог заниматься учебой. В комнате еще расположился маленький комод, в котором Ларк хранил свою одежду.

Он разделся и разложил матрас. Дождь стучал в маленькое окно, создавая свою мелодию. Дождь. Он дал имя Рейне.

Ларку нравился дождь, ведь он на некоторое время заставлял пыль и сажу опускаться вниз, к асфальту. Еще ему нравился его запах и ощущение влаги на коже. Дождь был надеждой.

4

Когда Рейна проснулась утром следующего дня, ее матери не было дома. Правда, на столе лежал небольшой ящичек, заинтересовавший Рейну исходящим от него слабым мерцанием. Это был устаревший диктофон, предназначенный для записи голосовых сообщений.

У большинства людей вместо таких сейчас были устройства, которые проецировали голограмму говорящего в воздух. Рейна считала, это лишним. В конце концов, записи голоса вполне достаточно для достижения цели. Она нажала на кнопку диктофона большим пальцем. Голос Шторми тихо зазвучал в маленькой колонке, сообщая о том, что она вернется поздно.

«До скорого, милая! – так Шторми всегда прощалась. – И помни, непогода ничего не боится!» – это значило «все будет хорошо», или «ничего не бойся, ведь мы есть друг у друга».

Непогода. Это дождь и шторм, это они с мамой. Никому не нравилась непогода, но мысль была интересной, ведь непогоде не может быть страшно. Ты свободен, гуляешь по небу и делаешь все, что хочется.

Шторми часто уходила так рано: она либо искала подработку на день, либо продавала сумки или полотенца, которые сшила сама. Она не могла найти себе постоянный заработок, потому что всех рабочих обязательно сканируют при входе на завод. Даже если татуировка на руке настоящая, машины легко узнают по номеру, что стоящий перед ними человек – разыскиваемый повстанец. Поэтому Шторми боялась дронов не меньше, чем ее дочь. К счастью, в Сером округе были безработные Тройки, и поэтому человек, трудившийся нелегально, не привлекал лишнего внимания.

Рейна быстро нашла свежую одежду. Сегодня это были плотные штаны, потертый кожаный пояс и рубашка, которая оказалась сильно велика. Конечно, все это было серым. Она надела плащ, который защищал ее от смога, и маску. Каждое утро она ходила гулять. На улицах было тихо: идеально, чтобы передвигаться по Серому округу незамеченной. Кассиопей ринулся за ней, но Рейна знала, что он исчезнет, как только в его поле зрения появится птица или крыса, которых можно атаковать.

Рейна спрятала Стинг под плащом, выскользнула в окно и спустилась по пожарной лестнице. Мангуст следовал за ней по пятам. Смог лежал на асфальте плотным ковром. Рейна сделала шаг вперед, ее сапоги беспрепятственно двигались по твердой земле. Она пробежала мимо бесчисленных многоэтажек, окна и двери превращались в единую полосу. Девушка двигалась все быстрее и быстрее, оставив все мысли позади. У нее больше не было проблем; ее волновал только асфальт, пролетающий под ногами. Несмотря на неудобства, которые причиняла маска, бежать было несложно. Она была натренирована и вынослива.

Жужжание дало ей понять, что где-то поблизости находится дрон, которого пока не было видно. Рейна остановилась, повернулась вокруг своей оси и легко, как танцовщица, скрылась за домами. Проход между ними оказался очень узким, но Рейна идеально в него поместилась. Она осторожно выглянула из своего укрытия. Блестящий СмотрБот разрезал пыль и смог в движении. Его горящий голубым дисплей был хорошо виден в тумане. Дрон повернул за угол и исчез. Рейна только собралась продолжить свою прогулку, как вдруг увидела второго дрона. Она успела спрятаться в последний момент. СмотрБоты не просто проверяют татуировки. Они могут при необходимости парализовать своего противника электрическим током, задержать до момента прибытия часовых или хорошо вооруженных дронов. Рейна прижала голову к холодной стене и не рискнула дышать, хотя роботы умели только видеть, но не слышать. Ее сердце подпрыгнуло к горлу, когда машина пролетела мимо ее укрытия. Это было очень близко. Внезапный шорох заставил Рейну оглядеться.

– Пи?

Кассиопей тихо зарычал, прыгнув ей в ноги в поисках защиты. Она тяжело сглотнула. Что-то двигалось в темноте между домами. Она пыталась вглядеться, но ничего не видела в пыльной вуали. Может быть, это крыса? Она выбралась наружу без всякого желания узнавать, что это было. Столкновения с Ларком ей было достаточно.

Рейна выпрыгнула на улицу, натягивая капюшон на голову. Дым казался особенно плотным на этой улице. Она держалась фасадов зданий, положив ладонь на стену, чтобы лучше ориентироваться в пространстве.

Преодолев несколько метров, она свернула в переулок, ускорила шаг и повернулась, оставив облако смога позади.

Перед ней был парк, о котором, казалось, уже давно никто не заботился. Растения разрастались, закрывая собой каменные дорожки. Небольшие скамейки и столики давно исчезли под плющом и кустарниками. Это была отчаянная борьба природы и города, который, в свою очередь, неуклонно разрастался, как сорняк. Существо из камня и металла, сметавшее все на своем пути. Его ноздри выпускали смог и пыль в небо. Его шум и зловоние отравляли среду, но этот парк сражался как мог.

Рейна любила это место за его дикость. Она была здесь одна, вдали от людей и дронов. Девушка растянулась под деревом, сорвала маску с лица и уставилась на небо. Солнце светило, но было едва заметным за густыми облаками. Конечно, жизнь в Сером округе сильно влияла на настроение. Как вообще здесь можно оставаться жизнерадостным?

Рейна сделала глубокий вдох, наслаждаясь запахом травы и наблюдая за тем, как Кассиопей старательно роет яму. Вероятно, это был новый тайник для добычи. В ветвях дерева висел старый щит, с которого свисали кабели и лампочки. Там было написано «Макдоналдс», и улыбающееся рыжеволосое лицо смотрело на нее сверху вниз. Этот МакДональд, видимо, был очень важной фигурой прежнего мира, хотя выглядел устрашающе, по мнению Рейны. Она не понимала, почему у него была нарисованная улыбка и зачем он покрасил свой нос в красный цвет. Может, это что-то значило? Прежний мир был полон тайн. Но Рейне очень хотелось узнать больше про господина Рождество и этого странного МакДональда. После нескольких минут отдыха девушка принялась искать ягоды. В парке было несколько кустов ежевики, которые плодоносили в это время года. Мама всегда радуется, если она приносит что-то, что может сделать еду вкуснее. Кроме того, можно было отыскать пару листьев салата.

Пробираясь сквозь густые заросли, Рейна даже на секунду забыла, что она находится в центре города. Только монотонные и никогда не утихающие шум и лязг, исходившие от заводов, напоминали ей об этом. Она сорвала несколько ягод с куста, стерла с них пыль и положила в пакетик. Рейна услышала под ногами писк: желтые глаза мангуста умоляюще смотрели на нее.

– Ну ладно, – она смягчилась и подала ягоду Кассиопею, стоявшему на задних лапках.

Малыш так жадно ее схватил, что чуть не укусил Рейну за палец.

– Ай!

Она испугалась хруста веток. Там кто-то был. Кто-то за ней следил. Пальцы ухватились за Стинг. Может быть, там, в переулке, это был человек? Слухач, пытающийся заработать денег? Она пошла дальше, делая вид, что ничего не заметила, но внимательно прислушивалась. Шаги становились ближе. Рейна вышла на поляну и через мгновение скрылась за стволом дерева. Она поторопилась обойти противника, сделала глубокий вдох и достала Стинг.

«Используй эффект неожиданности, чтобы напасть», – учила ее мать. Хорошо. Рейна его использует. Она выпрыгнула из-за дерева. Ее преследователь закричал, когда Стинг вонзился ему в живот. Рейна сначала хотела нажать на кнопку подачи тока, но остановилась в последний момент, потому что перед ней стояла маленькая девочка. Она была на несколько лет младше Рейны и выглядела слишком худой для своего возраста. Как будто ее снесет следующим порывом ветра.

– Ты кто?!

– Я принцесса. А принцесс не бьют, ты злодейка.

Рейна была уверена, что эта девочка никакая не принцесса.

Так могли себя называть только родственники правящих Благословенных, но она с таким невзрачным лицом и тонкими волосами вообще не выглядела Благословенно.

Нет, она точно была простым человеком.

– Что ты здесь делаешь?

– Преследую тебя.

– Преследуешь? – Рейна удивленно уставилась на ребенка.

– Просто ты пряталась от СмотрБота, вот мне и стало любопытно.

Рейна внимательно изучила собеседницу. Кожа и волосы выглядели достаточно ухоженно. У нее точно был душ с горячей водой, чтобы регулярно смывать с себя грязь.

Ее одежда была простой, но не изношенной.

На татуировке значилось СО-4440Ж-Г3. Она, на первый взгляд, выглядела правдоподобной, но ведь и у Рейны тоже.

– Почему ты не в школе? – спросила Рейна, убирая Стинг за пояс. – Тебя отругают.

– Там скучно, – ответила девочка, и озорная улыбка озарила ее лицо, оставляя маленькие ямочки на щеках. Она пнула камень, лежавший на земле. – Учителя думают, что я слишком глупая для учебы, хотя я все понимаю. Мне кажется, я понимаю даже больше, чем некоторые Единицы.

– Если ты не желаешь учиться, иди домой. – Рейна совсем не понимала людей, которые не хотели ходить в школу. В конце концов, это был шанс на лучшую жизнь. Если бы у нее была такая возможность, она бы однозначно ею воспользовалась.

– Там еще скучнее, – девочка закатила глаза.

– Что же ты делаешь тогда?

– То же, что и принцессы. Ищу приключения. Гуляю по городу, сражаюсь со злодеями, спасаю похищенных принцев… – Сказав это, она вытащила воображаемое оружие и начала дуэль с невидимым врагом.

Своими тонкими ножками она прыгнула в сторону Рейны.

– Ты странная. – Она уклонилась от удара воображаемым мечом.

Что эта девочка тут делает? Наверное, у нее не все в порядке с головой. Правда, она не была похожа на сумасшедших, которых Рейна встречала раньше.

– Странная? Лучше защищайся, а не болтай! – Девочка бросилась вперед и начала толкаться.

Рейна закричала и театрально повалилась на землю. Хватаясь за невидимую смертельную рану, она осталась лежать:

– Ты победила… Открой мне свое имя, прежде чем я начну истекать кровью.

– Я принцесса Розалина! – Она пыталась оставаться серьезной, но уголки ее губ постоянно приподнимались в улыбке. – Не умирай! Я тебя вылечу!

– Ты позовешь МедБот?

– Да кому это вообще нужно? – Девочка не выходила из роли, сорвала листок с куста и разгладила его на «ране» Рейны, сообщая, что он волшебный и излечит любую рану с помощью, как она это называла, магии.

Рейна слабо представляла себе, что может скрываться под словом «магия», но подыграла Розалине и поклонилась в знак благодарности.

– Спасибо, принцесса Розалина!

– Можешь назвать меня Роза.

– Как дружелюбно. Я Рейна.

– Это в честь дождя? я люблю дождь. Особенно по вечерам, когда он стучится в окошко я представляю себе, что он со мной разговаривает. Тогда я не чувствую себя так одиноко.

Наверное, Роза никогда не молчала.

Скрестив ноги, она опустилась на землю и смотрела на Рейну своими карими глазами. Они выглядели неестественно большими на фоне лица.

– Что это такое? – девочка указала на пакетик, который Рейна повязала вокруг запястья.

– Ежевика, – ответила она Розе. Та завизжала.

– Ежевика? – ее голос поднялся на октаву. – Можно мне одну? я сто лет ее не ела!

– Хм… – Рейна посмотрела на пакетик, где лежала ее скудная добыча в пять ягодок.

– Пожалуйста! Пожалуйста! – Девочка снова стояла на ногах, подскакивая на месте. Ее светлые кудри прыгали вместе с ней.

Под одеждой Розы было видно каждое ребро. Она не выглядела, как человек, который питается регулярно.

– Можно? Можно?

– Возьми и успокойся уже. А то нас еще кто-нибудь заметит. – Рейна потянула девочку обратно на землю и сунула ей в руку пакетик.

Глаза Розы светились, когда она достала одну ягоду. Она осмотрела ее, будто это было бесценное сокровище, и бросила в рот. Она закрыла глаза, когда жевала ежевику, и заурчала, словно кот.

– Спасибо! Это так вкусно! – восторженно произнесла девочка. Она выглядела такой счастливой, и Рейна умилилась.

– И кисло. Я люблю кислое! Оно так колет во рту.

– Ты можешь спокойно съесть все, – пробормотала Рейна.

– Спасибо, ты такая добрая… Знаешь что? я представляю себе, что это волшебные фрукты! Ты веришь в волшебные фрукты?

– Нет. Это что такое вообще?

– У них есть особая сила…

– Сила? – Рейна слышала о каких-то корнях, которые могут обеззараживать раны, о цветах, которые делают тебя усталым, и о грибах, которые позволяют тебе видеть сны с открытыми глазами.

Но насколько она знала, у ежевики не было никаких чудесных свойств.

– Они могут побеждать болезни и оживлять мертвецов, – объяснила Роза.

Это снова прозвучало так, словно малышка была слегка не в себе. Но она смотрела в пакетик глазами, полными надежды, и Рейна решила не вставлять этот комментарий, сказав «вполне возможно». Но сразу же об этом пожалела. Не следует давать людям ложных надежд. Если цепляться за что-то бессмысленное, можно очень сильно разочароваться в конце.

– Если это сработает, я тебе все расскажу! – пообещала Роза и положила еще одну ягоду в рот.

Пока она ее жевала, Роза указала на каменную статую, поросшую плющом, которая располагалась между двумя деревьями. Это была девочка с крыльями, очень похожая на ангелов из книжек Рейны. Скульптуре недоставало обеих рук.

– Знаешь, я иногда говорю с крылатыми людьми. Они живут на облаках.

– Да, в облачном городе, – дополнила Рейна.

– Они наблюдали за людьми сверху, как Благословенные сейчас.

– Да, что-то в этом роде.

– Я тоже хочу летать. – Роза вытянула обе руки и помахала ими. Она прыгнула, будто собираясь взлететь.

– Сомневаюсь, что это сработает, – сказала Рейна.

– Конечно, сработает! У них же есть крылья. – Девочка снова села на землю и съела следующую ягоду.

– Это абсолютно невозможно. Тело человека слишком тяжелое, чтобы летать.

– Все возможно, если верить.

– Откуда ты взяла эту ерунду?

– Это не ерунда. – Роза сжала ладони в маленькие кулачки, – я читала про это.

– Читала?

– Да, если я Тройка, это еще не значит, что я глупая. Я очень хорошо читаю.

– Если бы я считала себя деревом, я бы все равно оставалась обычной девочкой в глазах других. – Рейна покачала головой. – Хочешь верь, хочешь нет, люди не могут летать.

Когда она увидела грустные глаза Розы, она добавила:

– Правда, тебе может повезти. Ты же очень худенькая.

Кассиопею, который с подозрением относился к незнакомцам, не понравилось, что тощая девочка съела все его ягоды. Он выполз из своего укрытия и зарычал, правда, не добился желаемого эффекта.

– Как мило! – Роза запищала, протягивая пальцы к мангусту, чтобы его погладить.

С криком «ой!» она отдернула руки.

Хвост Кассиопея взлетел в воздух, и мангуст взвизгнул.

– Это Пи, – объяснила Рейна, – он не любит никого, кроме меня.

Роза попыталась подкупить зверька ягодой. Даже если он взял ягоду, это совсем не значило, что позволит себя погладить. Он был, в отличие от домашних животных, неподкупен. Его острые уши и блестящие глаза-пуговки буквально кричали «не трогай меня, ребенок». Роза нахмурилась, но спустя мгновение снова рассмеялась. У нее был новый план. Она нанизала ягоду на веточку и сунула мангусту под нос. Всякий раз, когда зверек за ней тянулся, она подтягивала добычу к себе. Кассиопей трижды позволил ей это сделать, но потом вырвался вперед и укусил девочку за ногу. Она упала и выронила палку. Торжествующий мангуст забрал свою ягоду.

– Ну, ты поняла… – прокомментировала наблюдавшая за всем этим Рейна. – Лучше с ним не связываться.

– Он все равно милый, – промурлыкала Роза, потирая ногу. – Я всегда хотела домашнее животное, но единороги не помещаются в нашу квартиру.

Рейна никогда не слышала о единорогах. В общем, девочка постоянно говорила о каких-то странных вещах.

– Ты должна очень стараться, чтобы Кассиопей тебя полюбил.

– Я буду стараться! – Роза прикусила губу. – Но как принцесса, я уверена в том, что все получится.

– Если ты так считаешь…

– Да, я так считаю.

– На пути много дронов, – пробормотала Рейна себе под нос, всматриваясь в деревья.

Она увидела еще одного СмотрБота на парковке.

В такое время она еще никогда не видела столько устройств. Что-то было не так.

– Это все из-за Благословенного, который сегодня приедет.

Рейна уставилась на девочку.

– Благословенного?! Здесь, в Сером округе? – Она постаралась обработать эту информацию, но ее мозг казался пустым. Она еще ни разу не видела Благословенных вживую, только на экране или в виде голограммы.

Было очень сложно поверить, что они существуют за их пределами.

– Ты разве не слышала? Сегодня утром про это говорили. Сюда отправили Благословенного. Но зачем, непонятно.

– Правда? – Сердце Рейны подпрыгнуло к горлу.

Никто из предыдущих графов и графинь не ступал на территорию Серого округа, даже Амигдала.

– Хочешь посмотреть, как он прибудет? – Улыбка Розы растянулась до ушей, обнажив щель между передними зубами.

– Когда? – Рейна взволнованно вздохнула.

Она знала, что мать бы ей этого не позволила, но да, ей бы очень хотелось посмотреть. Непременно.

– В пять часов на большой площади. Работникам завода даже разрешили пораньше покинуть свои места, чтобы поприветствовать Благословенного. Мои родители не хотят туда идти, но мне все равно.

– Это небезопасно: там наверняка будет куча дронов, – заметила Рейна.

– Да, мои родители сказали то же самое. Но когда еще мы сможем увидеть Благословенных в Сером округе?

– Хмм…

Девочка была права.

– Так ты пойдешь?! – ухмыльнулась она.

– Ну, конечно, пойду. – Рейна заразилась озорной улыбкой своей собеседницы.

Если получится, она даже вернется домой раньше матери, и та ничего не узнает.

– Тогда решено! – объявила Роза, пританцовывая на месте. – Идем вместе.

– Правда?

– Конечно. Мы же теперь друзья, да?

Неужели это произошло с Рейной? Она уже приняла странную девочку в свое сердце, и это чувствовалось не так, как в случае с Кассиопеем. Что случилось с ее принципом «никаких знакомств»? Неужели она так отчаянно хотела жить обычной жизнью, что наплевала на все запреты своей матери?

– По крайней мере, мы на пути к тому, чтобы стать друзьями, – нерешительно сказала Рейна. – Ведь друзей нужно выбирать с осторожностью.

– Я так и делаю! Но ты можешь не торопиться.

5

Голова Ларка раскалывалась, когда он смотрел на встроенный в парту ТехДек. Там появился очередной вопрос, а в правом верхнем углу было видно, как потихоньку истекает время. 30. 29. 28. Когда таймер покажет ноль, появится следующий вопрос, вне зависимости от того, выбрал он ответ или нет. 27. 26. 25.

«Черт! Черт побери!» Юноша не мог сосредоточиться. Ларк вытер рукавом рубашки пот, стекающий со лба, и попытался прочесть вопрос еще раз. Но буквы плясали перед глазами, не сообщая ему ничего нового. Он просто не мог сконцентрироваться на задании.

– Здесь «Б», – услышал он шепот Хейл.

Ларк поднял голову и посмотрел на нее. Она так увлеченно смотрела на свой ТехДек, что ему казалось, будто она разговаривает сама с собой. Но затем девушка повернулась и посмотрела на него. Только на мгновение. Ее губы беззвучно сказали «Б», и тогда он поверил. Девушка говорила это ему. Почему она это делала? Конечно, они знали друг друга уже давно и были друзьями… Но прежде всего они были конкурентами. Конкурентами, которые боролись за лучшую жизнь. Или она хотела его обмануть? Но почему она тогда рисковала? Ведь ее могли поймать и дисквалифицировать.

10. 9. 8. Ларк нажал на «Б», и тест продолжился. На этот раз появилась картинка. Он должен был запомнить наибольшее количество деталей. На картинке была толпа людей, над ней летали разные дроны. Через мгновение картинка сменилась, на первый взгляд, такой же. Но Ларк знал, что между ними были едва заметные отличия. Отсутствующие люди, другие татуировки… Только мелочи. Он хорошо видел различия, у него было все в порядке с этим навыком, ведь им должен обладать хороший часовой. Он быстро указал все отличия и уложился в рамки отведенного времени.

Следующее задание проверяло его знания в области генетики. Ларк прикусил губу, пока искал ответ в глубинах своего разума. Этот тест был сложнее, чем он предполагал. Парень пожалел, что у него не было одной из тех таблеток, которые продают у старого сталелитейного завода. Эти шарики назывались «Мозговой штурм»; с ними у человека улучшались память, концентрация и восприятие. Он знал, что некоторые из его одноклассников копили деньги на такие таблетки, чтобы демонстрировать лучшие результаты во время контрольных и тестовых работ.

Нет, у него все получится и без этого!

Его взгляд пробежал по комнате, как будто где-то была спрятана подсказка. За каждой партой, сидели ученики, склонившись над экранами. Все они были Единицами. Двойки ходили в школу только до четырнадцати лет. У них не было возможности социального роста, поэтому некоторые предметы они даже не проходили. Письмо и чтение им преподавали весьма поверхностно, ведь они были почти не нужны при работе на заводе.

В комнате было тихо, и только фильтровальная система шумела, монотонно перекачивая воздух. Учительница стояла на небольшом возвышении; она внимательно наблюдала за классом. Контролировать учеников ей помогали два специальных школьных СмотрБота, которые бесшумно скользили между рядами. Из их металлических животов торчали камеры, похожие на человеческие глаза. Их присутствие делало списывание абсолютно невозможным. Но всегда находились ученики, которые были достаточно отчаянными, чтобы попытаться. Если тебя ловили на списывании, это не приводило к отчислению. Но в личных файлах делалась пометка, которая впоследствии станет помехой на пути к успешной жизни. Ты терял возможность переехать в другой округ.

– Здесь «Е», – пробормотала Хейл. Он еще раз прочел варианты, и да, это действительно было правильным ответом. Но почему она ему помогала?

Дрон скользнул к девушке и посмотрел на нее своими безразличными глазами. Хейл напряглась и уставилась в ТехДек. Ларк заметил, как ее лицо покраснело, а руки начали дрожать.

«Успокойся», – подумал он про себя. Нервозность вызывала подозрения, но чем дольше дрон висел над ней, тем сильнее она волновалась. Девушка окаменела, но ее руки тряслись от страха. Ларк должен был что-то предпринять. Он шумно закашлялся. Один глаз дрона посмотрел на него, но устройство продолжало висеть над Хейл. Ларк начал ощупывать свой рукав, делая вид, что спрятал что-то в нем, но машина не обратила на него никакого внимания.

Прозвучал звуковой сигнал.

Время, отведенное для ответа на вопрос, вышло, и Ларк ничего не успел нажать. «Черт возьми!» Он не должен был думать о Хейл сейчас. Он должен думать о своей семье, ведь в его силах стать для них счастливым билетом в хорошую жизнь. Только если он напишет тест. Не просто напишет, а станет одним из лучших.

Следующим заданием была запись с камеры летящего по улице дрона. В его поле зрения попадали различные фигуры. Ларк должен был кликать на треугольные – на все, кроме красных. Он чувствовал, как кровь прилила к его голове, и от давления болели глаза. Парень моргал, но его зрачки следили за картинками. Краем глаза он заметил, как Хейл делает то же самое под бдительным надзором дрона.

«Получилось!» Ларку нравились задания, требовавшие быстрой реакции и внимательности. Осталось всего две задачи. Сначала собрать головоломку. Еще одна. Это было задание на счет. И все закончилось. Звуковой сигнал объявил об окончании теста. В то же время экран ТехДека застыл, и все с нетерпением ожидали результатов.

– Хейл, Ларк. Следуйте за мной, пожалуйста. – Их учительница была Единицей, и на ее лице нельзя было заметить ни тени эмоций. Не дожидаясь ответа, она повернулась и шагнула вперед. Школьники переглянулись и встали со своих мест. Сердце Ларка застряло в горле, когда они, не сказав ни слова, последовали за учительницей. Он слышал шепот своих одноклассников, но боялся посмотреть в их глаза.

Что сейчас будет? Мысли Ларка крутились в голове, проигрывая разные сценарии. Дисциплинарные наказания? Телесные наказания отменили уже много лет назад. Но были и другие. Более жесткие. Например, их могли исключить из школы или вписать заметку в личное дело: с ней все мечты покинуть Серый округ будут разбиты. Навсегда.

Звуки их шагов отражались от стен в такт стуку их сердец. Ларк постарался уловить взгляд Хейл, но она уставилась вниз, разглядывая свои ботинки. Он быстро коснулся ее руки, но она не реагировала. Девушка, вероятно, жалела, что помогла ему.

Ларк мог догадаться, что будет дальше, если их обвинят в обмане: допрос и медосмотр для поиска доказательств. Или это не было необходимо? Возможно, дроны зафиксировали их проступок на видео. Тогда с ними расправятся очень быстро.

– Ученица Хейл, войдите, – сказала учительница, указывая на стальную дверь.

Хейл царапала руками края своей формы, и Ларк заметил, как дрожали ее губы. Он хотел сказать ей что-то в знак поддержки, но не мог подобрать слов. Его язык бесполезно лежал во рту, не двигаясь. Он видел, как его подруга сделала вдох, заправила непослушную прядь за ухо и вошла в комнату.

– Ученик Ларк, – учительница жестом велела ему последовать за ней.

Она была строгой и хладнокровной женщиной, покорно исполнявшей свои обязанности, и имела больше общего с дроном, чем с человеком.

– Сюда. – Выражение ее лица не давало Ларку возможности узнать, что будет дальше.

Он сделал глубокий вдох, поправил форму и шагнул в комнату.

Часовой уже ожидал его там; Ларк увидел его и, как это всегда бывает при виде охранников, почувствовал, как сердцебиение участилось. Его арестуют?!

Часовой был одет в черную форму из плотной ткани, на которой были нашиты легкие, но эффективные защитные панели. Лицо охранника было закрыто непрозрачной маской, так что у Ларка не было шанса узнать его.

Он опустил плечи и уставился в пустоту.

– Садись, ученик Ларк.

Голос был искажен специальным фильтром шлема.

Ларк тяжело сглотнул, выполняя приказ.

Рейна взяла с собой полотенца, которые сшила ее мать, чтобы их обменять. Ее целью была пекарня возле металлургического завода. В это время там практически ничего не происходило, ведь работники заводов приходили за покупками только после смены.

Она прошла мимо брезента, прикрывающего вход, открыла дверь и почти столкнулась с ПылеБотом, деловито облетавшим комнату.

– Привет, Рейна. – Пекарь подняла глаза и коснулась лба пальцами, оставляя на нем след от муки. – Что ты хочешь обменять сегодня?

Куп не тратила время на любезности и сразу приступала к делу. Рейна одобряла такой подход: она не хотела начинать пустые разговоры, потому что всегда боялась разоблачения. Ей с матерью не хватало кредитов – маленьких пластин, которые были главной валютой страны Хоуп. Рейна вытащила два полотенца из сумки и положила их на прилавок.

– Красиво. Тонкая работа. Но бесполезно. Не думаю, что мои клиенты заинтересуются этим.

Куп все равно вытащила вчерашнюю буханку из-под прилавка и упаковала ее. Она положила еще несколько ароматных булочек.

– Давай свои бесполезные полотенца и почини мою морозилку. Договорились?

Отдавать вещи в ремонт было очень дорого, а покупать новые – еще дороже. Поэтому Рейна была готова работать в обмен на нужные вещи. Морозилка в любом случае была очень дешевой, и Рейне нравилось приводить вещи в порядок.

– Договорились.

По лицу пекаря скользнула мимолетная улыбка. Рейна даже не была уверена, что это была именно улыбка.

– Хорошо. Тогда пойдем.

Рейна последовала за ней в дальнюю часть помещения и принялась разбирать инструменты, которые носила в мешочке на ремне. Починить морозилку было несложно. Рейна довольно потирала руки, когда закончила свое задание. Она показала Куп новые винты и кабели. Пекарь довольно кивнула, когда морозилка ожила, шумно загудев.

– Мне бы хотелось еще кофе, – сказала Рейна в надежде на то, что женщина пребывает в хорошем расположении духа.

– А как ты будешь за это платить? я не собираюсь ничего раздаривать.

Не говоря ни слова, Рейна положила на прилавок цепочку из кожаных и тканевых шнурков.

– Красиво и точно так же бесполезно. Мне нравится твой браслет.

– Он не продается, – без колебаний сказала Рейна, проводя кончиками пальцев по дождевому камню, который Шторми подарила ей на день рождения. В стране Хоуп было не принято праздновать дни рождения. Вместо этого отмечали день, когда на руку нанесли татуировку-штрихкод: в этот момент люди становились членами общества. Так как у Рейны такой не было, они с Шторми радовались обычному дню рождения.

– Тогда уходи.

– Подождите. На вашем дроне неправильно работает отладка. – Рейна подошла к машине, и та издала протяжный свист, когда она приблизилась. – Если так продолжится, машина больше не сможет хорошо работать и быстро придет в негодность. Я могла бы его починить.

К счастью, вещи очень быстро ломались в Сером округе, и это постоянно обеспечивало Рейну работой.

– Ну что ж… – Не вставая, пекарь взяла цепочку и поставила кофе на прилавок. Она даже положила к нему слегка подгоревший кекс, пока Рейна деактивировала пищащий ПылеБот.

Хотя Куп чаще всего называла вещи, которые приносила Рейна, бесполезными, она все равно их забирала. Шторми слышала, что ее отец был Тройкой, и поэтому пекарь относилась с сочувствием к людям с плохими генами. Это не всегда было заметно, но, тем не менее, Рейна обычно уходила с едой.

– Принеси мне шапки или сумки в следующий раз, – пробормотала Куп, пока Рейна настраивала отладку дрона.

Кофе пах чудесно, и она поспешила его выпить. Сделала большой глоток и подержала напиток во рту, чтобы ощутить его вкус и насладиться им, прежде чем проглотить. Она выскользнула на улицу. Чем дольше девушка оттягивала момент следующего глотка, тем более пыльным на вкус он становился. А смог был отвратительным на вкус.

Когда она пришла домой, то сразу же залезла в душ, чтобы смыть с себя самую грубую грязь. В Сером округе было нормальным мыться несколько раз в день, лучше всего – каждый раз, когда возвращаешься в дом с улицы.

Рейна шагнула в кабину и включила кран. Когда пошла ледяная вода, она выругалась и отпрыгнула к стене. Похоже, ей снова не повезло. Она осторожно сунула ногу под струю воды, чтобы постепенно привыкнуть к холоду. По телу прошло легкое покалывание. Рейна прищурилась и опустила голову под душ. Когда она ругалась, холод казался ей чуть более выносимым. Девушка громко кричала, потирая волосы. «Каллисто!» Или «Листо Каллисто!»

Она выполнила надоедливую рутину как можно быстрее, выключила воду и подошла к сушилке. Это устройство было не очень мощным и так сильно гудело при работе, что у Рейны начинали болеть уши.

Прошла целая вечность, прежде чем она перестала дрожать от холода.

В комнате Кассиопей уже ждал ее между подушками в гамаке. Видимо, малышу удалось проникнуть в квартиру через какую-то трубу или отверстие, ведь Шторми дома не было. Правда, гамак теперь выглядел, как поле битвы. Он был испачкан не только ржавчиной, но еще и землей и остатками обеда Пи.

– Пи… – Рейна застонала.

Она положила покупки в серебристый контейнер, в котором еда оставалась свежей и была укрыта от пыли. Прежде всего, конечно, он защищал ее от голодных мангустов, которые не стеснялись грызть все, что видят.

Рейна была рада, что мать еще не пришла, ведь не нужно ей рассказывать, чем она собиралась заняться чуть позже.

6

– Я и правда думал, что они застукали нас за списыванием, – снова сказал Ларк, недоверчиво качая головой.

Они сидели на строительных лесах над каналом, по которому текла мутная, пахнущая моторным маслом вода. Над водой плыли туманные облака, которые лишь изредка открывали вид на течение.

– Думал, он меня арестует. Я уже представлял себя работающим где-то в шахтах Питча.

Хейл была очень молчалива.

– Все в порядке? – спросил Ларк.

Она заверила его, что разговор с часовым прошел нормально, но выражение ее лица говорило об обратном.

Она сожалела о том, что подвергла себя опасности из-за него?

– Все хорошо, – сказала она, слегка улыбнувшись, – я радуюсь за тебя. Это твой шанс, Ларк!

– Без тебя у меня бы не получилось. – На самом деле, он хотел побежать домой и рассказать обо всем семье, но пока что ему самому не верилось в происходящее.

– Почему ты мне помогла, Хейл? Если бы нас действительно поймали… Ты очень рисковала.

Шум двигателя стал громче, и серая завеса над водой завибрировала.

– Ты выглядел так, будто тебе нужна была помощь. – Хейл дружески подтолкнула его локтем. – Так что лучше скажи спасибо своей спасительнице!

Он выполнил требуемое, приложив правую руку к сердцу.

– О, Хейл, ты самая смелая и умная из всех! Я навсегда у тебя в долгу!

Благодаря ее помощи у него получилось. Юноша стал на шаг ближе к своей цели. Его предложили в качестве кандидата в школу часовых. На самом деле, он должен был радоваться, но это пока что было похоже на сон.

– Без проблем. Я очень за тебя рада, – она положила тыльную сторону ладони на его руку.

Люди старались не касаться других людей, и этот жест был уже необычно доверительным. Тыльная сторона ладони считалась менее грязной, поэтому ее использовали для прикосновения к другим людям.

– Ты выберешься из этой жуткой дыры, Ларк.

– Да.

– Я всегда говорила, что, хоть ты и родился в пепле, ты в нем не умрешь. – Она распустила свою косу и позволила волосам развеваться на ветру.

На самом деле, она была блондинкой, но смог окрасил ее локоны в серый цвет. Только некоторые пряди отливали золотом.

– Но пока еще ничего не ясно. – На его пути была еще одна преграда.

– Медицинское обследование, – кивнула Хейл.

Край лодки разрезал воду. Она была больше похожа на жестяную миску с мотором. Два тощих мальчика сидели на ржавом борту и выискивали мусор, который можно было обменять на деньги. Они шарили палками в воде. Когда они что-то находили, то вытаскивали это голыми руками. Нередко такое приводило к повреждениям о металлические объекты в воде или к укусам канализационных крыс. Ларк не видел рук мальчиков, но не был бы удивлен, если бы те были покрыты шрамами или на них отсутствовали бы некоторые пальцы. Только самые бедные люди становились мусорными рыбаками. Возможно, это были сироты или призраки, но из-за облаков смога было трудно разглядеть татуировки на руках.

– Я слышала, что в Авентине воздух такой чистый, что можно даже увидеть горизонт.

– Ага, а солнце такое яркое, что нельзя посмотреть на него, не ослепнув.

– А еще есть улицы из золота! – сказала Хейл.

– И сладкий кофе течет из колодца, – дополнил Ларк.

– А пирогов там… Можно есть сколько хочешь!

Ларк повернулся к Хейл и заглянул в ее большие глаза, которые светились от радости в тот момент. Они оба рассмеялись, ведь напряжение наконец-то ушло.

– Знаешь, что меня огорчает? – Лицо подруги потемнело, и она с серьезным видом посмотрела на Ларка.

– Ну и что же?

– Если нам удастся отсюда выбраться, то мы больше никогда не увидимся.

– А, вот что… Я попрошу, чтобы меня распределили в Белую Жемчужину, и стану ответственным за твою безопасность, когда ты будешь заниматься исследовательской деятельностью, – пошутил Ларк.

– Да, было бы отлично.

– Ты только подумай! Мы больше никогда не будем голодными и сможем каждый день есть торты!

– Прекрасная мечта… – Хейл улыбалась, но сияние исчезло из ее глаз.

Они смотрели за тем, как мусорщики достают из воды старую коробку передач.

– Так что они тебе сказали? – спросил Ларк еще раз. – Ты пойдешь в другой класс? К исследователям?

Кандидатов распределяли в специальные классы для одаренных, где их готовили к будущей профессии. Кандидаты в классе естественных наук надеялись попасть в Белую Жемчужину, чтобы участвовать в медицинских и генетических исследованиях. Ребята носили белые халаты, что позволяло распознать их на школьном дворе и понять, какое положение они занимают.

В Сером округе таких детей было очень немного – мало кто подходил для выполнения настолько сложной задачи. Были еще классы, где учились одаренные в области техники и роботостроения: претенденты тоже надеялись уехать в Белую Жемчужину, чтобы участвовать в развитии новых технологий. Ну и наконец, существовали классы для кандидатов в часовые. Детей готовили к получению образования в Черном Панцире.

– Если я пройду медосмотр, мне выдадут белый халат. Не переживай за меня, с этим уж я точно справлюсь. – Хейл снова заплела свои волосы и встала на ноги.

– Я знаю, у тебя все получится. Такая мелочь не будет мешать нам на пути к нашим мечтам.

– Точно! – Она наклонила голову. – Я хочу лимонный пирог. Помни об этом, когда будешь в Авентине.

– Ты его обязательно получишь. – Ларк погладил ее ладонь, как будто это сделало бы Хейл менее серьезной.

– Ежедневно, – дополнила она.

– Все будет. – Ларк прижал пальцы к груди. – Мы не умрем в пепле. Мы подавимся лимонным пирогом, когда будем старыми и толстыми.

Когда он это сказал, то заметил, как в глазах Хейл снова появился блеск. Она улыбнулась ему.

Большую площадь было не узнать. Перед прибытием Благословенного на ней развесили гирлянды, а стены домов украсили цветами, добавив красок этому серому городу. Очень много жителей округа собралось на площади, все они хотели увидеть Благословенного. Над их головами блестящей стаей птиц летали гудящие дроны. Они отражали слабый солнечный свет, казалось, что их специально для этого отполировали. Рейна никогда не видела столько людей в одном месте, и она почти расстроилась, что пришла сюда. Тем более что кроме СмотрБотов здесь были еще и БойБоты, вооруженные до зубов. Страх пронзил тело девушки и обострил ее чувства. Она постоянно оглядывалась, боясь оказаться замеченной. Мышцы находились в напряжении, и она была готова бежать, если потребуется. Роза, похоже, совсем не разделяла ее страха.

– Это так захватывающе! – пищала она, хватаясь за ограждения.

Они уселись на лесах, соединявших два дома на узкой улочке. Оттуда открывался хороший вид на происходящее. Солдаты на главной площади заблокировали к ней проход. Они были облачены в доспехи и вооружены так, будто собирались на войну. Вся их одежда была черной, кроме шлемов. Те были ярко-красного цвета: такие было положено надевать в торжественных случаях. Козырьки скрывали лица служащих, и различить их было невозможно. Часовые. Элитные солдаты из Черного Панциря. Они походили скорее на боевые машины, чем на людей. Хотя когда-то они были людьми, но жесткие тренировки превратили их в оружие. Их тела стали массой мускулов, скрывающихся под униформой. Их движения будто были отрепетированы, а головы автоматически вращались во всех направлениях, убеждаясь в безопасности окружения.

– Раньше я хотела быть часовой, – сказала Роза.

– Что в этом такого хорошего?

– Они такие сильные… – малышка с тоской в глазах смотрела на солдат, не в силах отвести от них взгляда.

– Точно не такие сильные, как ты, – пошутила Рейна, прижимая девочку к себе.

– Наверное, они ничего не боятся… – Роза говорила абсолютно серьезно.

– Они просто боевые машины. – Боевые машины, которые умнее дронов и которые охотятся за такими людьми, как Рейна.

Шторми выбрала Серый округ, потому что здесь было не слишком много часовых. Большинство из них охраняло Авентин или высшие округа, такие как Серебряный или Рубиновый. И, конечно, Белую Жемчужину. Маловероятно, что какой-то из округов охранялся лучше, чем сам Черный Панцирь, который стал крепостью элитных солдат.

– Быть выбранным в часовые – это просто благословение. Моя семья больше не испытывала бы голода и ни в чем бы не нуждалась. Мой брат сильный. Может быть, у него появится шанс стать часовым. Тогда у нас будет достаточно кредитов, мы сможем жить поближе к Авентину и, может быть, даже увидим чистое небо. Я слышала, что облака бывают белыми. Белыми! Наверное, они сладкие, как мороженое. Представляешь?

Рейна почувствовала дрожь в теле. Она представила, что могло с ней случиться, попади она в руки часовых. Пожизненная принудительная работа в шахтах Питча или же отправка солдатом на забытую войну, которая шла десятилетиями и никто ничего про нее не знал. Ее могла ждать смерть под землей или же она могла стать пушечным мясом. Ни то ни другое ее не прельщало.

– Роза, ты очень умная. Может, тебе когда-нибудь повезет стать учительницей или ученой.

Девочка покачала головой и подняла взгляд на Рейну. Ее глаза были похожи на огромные коричневые озера. По ее щеке покатилась слеза и исчезла на дрожащих губах. Она обнажила татуировку на своей руке, сунув ее Рейне под нос.

– Брат сказал, что мне не повезло. Я всего лишь Тройка, и мне отсюда никогда не выбраться.

– Я знаю. – Рейне стало плохо.

Она почти забыла, почему Шторми предпочитает игнорировать систему, а не мириться с ней. Систему, в которой людей оценивают на основании их генов. Систему, где девочкам вроде Розы никогда не удастся вести ту жизнь, которую они хотят.

Малышка заплакала.

– Я бы очень хотела быть здоровой, но пока что не нашла волшебных ягод, которые исполнят мое желание.

Рейна сглотнула. Она не могла смотреть, как плачут дети. Девушка не знала, что делать, и чувствовала себя беспомощной.

– Моя мама говорит, что идеальным человека делают не гены, а само его существование. – Рейна неловко потянулась в Розе, чтобы погладить ее по голове.

– Звучит, как типичные слова мамы Тройки, – подметила Роза, но снова заулыбалась.

На них обеих нахлынула печаль. Но вдруг проекторы с шумом ожили, и нелепая музыка раздалась на площади.

Настроение малышки изменилось так быстро, будто кто-то воспользовался пультом дистанционного управления. Она взвизгнула, подняла руки и, казалось, забыла обо всех своих заботах.

– Начинается, начинается! Рейна, посмотри! Все начинается!

Воздух над проектором двигался, мерцая в голубоватом свете. Над толпой появилось изображение одноглазого голубя. Его единственный глаз располагался прямо над клювом. Символ страны Хоуп взмахнул крыльями, перед тем как вспыхнуть пламенем на глазах у изумленной публики. Проекция горящего пепла посыпалась на площадь красными хлопьями. Искры превратились в бабочек, сияющих всеми цветами радуги и вызывающих восторг у кричащей толпы. Рейна была уверена, что большинство людей ни разу в жизни не видели бабочек.

– Феи! – крикнула Роза, наклоняясь над перилами. – Они и правда существуют, эти феи!

– Это бабочки, – объяснила Рейна. – Они появляются из маленьких толстых гусениц.

– Гусеницы? – пискнула маленькая девочка. – Расскажи мне еще о бабочках!

– Позже.

Искры сгорели, и над сценой вспыхнули символы десяти округов. Сначала появилась золотая корона правительственного округа Авентин. Под ней засверкали белая жемчужина и черная ракушка – символы Белой Жемчужины и Черного Панциря. Потом загорелся красный рубин Рубинового округа, региона бесконечных возможностей. Рейна слышала множество историй и знала, что там было ослепительно прекрасно и никогда не темнело. В округе жили коллекционеры, художники и торговцы. Там можно было найти дороги из красного песка, некоторые из которых вели в небо к парящим рынкам. Рубиновый округ снабжал всех остальных предметами роскоши: дорогими тканями, уникальными товарами и произведениями искусства. В общем, безделушками, которые жители Серого округа не могли себе позволить. Рейна очень хотела увидеть Рубиновый округ своими глазами, но этот регион, как и Белая Жемчужина с Черным Панцирем, охранялся особой защитной сетью, что не позволяло обычным людям проникнуть в эти места без разрешения.

Над сценой появилась серебряная спираль – символ Серебряного округа-спутника. Он был ответственным за обработку информации и развлечения. Оттуда управляли потоком информации, поступающим в ТехДеки других округов.

Засверкали и другие символы – рыба Лазурного берега и дерево Зеленого округа. Последний славился огромной площадью: на ней находились Зеленый лес, промышленные леса, парниковые плантации и поля, обеспечивающие питанием всю страну Хоуп. Но еще на площади этого округа была область Кле, где выращивали цветы и растения-мутанты.

Над сценой повисла желтая молния: это был символ Желтого округа, который, строго говоря, был просто собранием наземных и подземных электростанций, обеспечивающих страну электричеством. Там проживало очень малое количество людей.

Серый треугольник символизировал Серый округ. Последовавшие за ним три черные точки были символом Питча, угледобывающего округа. Он был скорее тюрьмой, чем округом: там в жутких условиях жили преступники и Тройки.

– Мои дорогие жители Серого округа! Мы восстали из пепла разрушенного мира. Мы создали новую страну, где каждый имеет свое место. Мы живем в системе мира и порядка. Благословенные и люди, вместе мы трудимся на благо нашей страны, где безопасность и процветание стали естественным явлением.

– Ты знала, что раньше всем разрешалось иметь детей? – спросила Роза.

Рейна кивнула.

– Да, так говорят.

Голограмма рассказывала о далеком потерянном мире, где люди размножались без ограничений, что, по мнению Благословенных, привело не только к перенаселению и нехватке продовольствия, но и к деградации населения. Люди использовали землю в поисках пищи и богатств, не задумываясь о последствиях. Когда ресурсы были истощены, люди начали бороться друг с другом и уничтожили все. Жадность, глупость и слабость стали причинами падения человеческой расы в те времена.

– Звучит так странно, – сказала Роза, свесив свои тощие ножки с лесов и положив подбородок на перила. – Ты тоже думаешь, что Тройки были причиной падения человечества?

– Нет. Я думаю, тогда людей делили как-то по-другому.

– Как же?

– Я точно не знаю. – Рейна замолчала, потому что символы округов исчезли в шумном фейерверке, и вместо них появилась голограмма Благословенного.

Его волосы были серебристыми, а на лице появились первые признаки морщин. Но было абсолютно очевидно, что этот человек принадлежал к Благословенным. Каждая морщинка выглядела так, будто ее нанесли на кожу намеренно, чтобы придать лицу идеальное, мудрое и всезнающее выражение. На его голове блестела золотая корона, она светилась так, словно металл все еще был горячим. Такие головные уборы носили правители Авентина. Перед ним стоял король страны Хоуп. Рядом с ним расположилась женщина в похожей тиаре. Ее волосы лежали на плечах морем красных локонов, которые будто горели в свете головного убора. Каждая прядь была закручена спиралью.

– Ваши избранные правители: король Максимус Сильный и королева Пенелопа Мудрая.

Раз в три года в стране выбирали мужчину и женщину из Благословенных, которые правили вместе. Они не были связаны друг с другом ничем, кроме политики, хотя многие люди надеялись на королевское потомство. Ребенок правящей пары стал бы сенсацией.

Максимус и Пенелопа стояли у престола уже почти шесть лет, их второй срок подходил к концу. На самом деле, о них не много было известно, по крайней мере жителям Серого округа. По сравнению с их предшественниками, публично казнившими преступников и призраков почти каждую неделю, эти правители были очень сдержанными, что не могло не радовать.

Шторми много раз пыталась объяснить дочери политическую систему страны, но это было бесполезно. По мнению Рейны, ничего не было скучнее, чем родословные, избирательные системы и своды законов.

– Я просто обожаю Пенелопу! – выдохнула маленькая Роза, рассматривая свои волосы. Она вытянула тонкую прядь и поморщилась. – Она очень красивая!

– Да, она такая…

– Прямо как ты! Ну, если смыть весь смог и пепел, – хихикнула Роза.

Говорят, что королева Пенелопа однажды вылечила человека от Красной Чумы, возложив на него руку. Это было одно из многих чудес, которые совершили Благословенные, и нарезки на ТехДеке постоянно всем о них напоминали.

После выступления королевской пары на сцену вышел мужчина в серой форме, окруженный двумя часовыми. На его голове была стальная тиара с серым треугольником. У него были коротко стриженные черные волосы и темная борода. Это был Тракс, смотритель Серого округа. Рейна не много о нем знала, но говорили, что мужчина был очень инициативным. Он активно выступал за то, чтобы в школах и на заводах было бесплатное питание. Так он хотел поддержать детей и рабочих низших классов. Все, чего он достиг на этом поприще – введение «Дня Тракса», когда нуждающимся раздавали суп и хлеб, правда, только тем, кто работал. Безработица, по мнению Авентина, не должна была поощряться. Тракс поприветствовал толпу, но на него не обратили внимания, потому что над площадью сквозь облака смога летел планер.

Люди вытянули головы и начали возмущенно перешептываться. Машина двигалась чуть выше городских домов и бесшумно приземлилась. Покрытие планера было хромировано и сверкало даже в тусклом свете Серого округа. Формой он напоминал рыбу, чьей головой была большая кабина.

– Он здесь, – прошептала Роза.

Дверца кабины скользнула вбок, и часовые зашагали к планеру. Над их головами парили БойБоты. Потом появился он. Морфей. Толпа затаила дыхание, даже Роза потеряла дар речи, когда сын правителя вышел вперед.

Окруженный часовыми, он поднялся на трибуны. Тракс несколько раз прижимал пальцы к сердцу и ко лбу, приветствуя почетного гостя.

– Он что, будет нашим следующим графом? – спросила Рейна, вытягивая шею.

Роза от волнения поднялась на ноги и наклонилась над лесами. Рейна сделала то же самое, но Благословенный был слишком далеко, чтобы хорошо его разглядеть.

Наконец его показали на большом экране. У него были густые волосы медового цвета. Три пряди плотно прилегали к его прическе. Кожа была светлой и ожидаемо безупречной. Его глаза оказались цвета озер Лазурного берега: светло-голубого, как у его отца, только менее темного оттенка.

– Он такой красивый, – восхитилась Роза. – Почти как ангел.

Рейна не могла не согласиться. Конечно, он был красивым. Он был идеальным. Его тело было натренированным и сильным, а глаза излучали легкую безрассудность. Его взгляд скользнул по толпе. Рейна задалась вопросом, действительно ли он мог читать мысли. Мог ли он заглянуть в души присутствующих так глубоко, чтобы увидеть все их секреты? Юноша поднял руку, тем самым вызвав волну ликования. Люди прижимали пальцы ко лбу, приветствуя его. Их реакция вызвала у него красивую улыбку. Он не волновался и махал так, будто занимался этим круглосуточно.

– Мужчины и женщины Серого округа. Храбрые работники. – Он выглядел очень расслабленным. Рейна, напротив, была напряжена. Она не стояла на сцене, но волновалась куда больше него. Ее взгляд рассеянно блуждал в толпе. Девушка вытерла потные руки о брюки, делая их еще грязнее, чем они были до этого. Это была липкая смесь пота и грязи. Каждый раз, когда Рейна слышала звук приближающегося дрона, она задерживала дыхание в ожидании худшего.

– Я здесь, чтобы лично передать вам привет из Авентина. Мы очень гордимся вашей ценной работой. Только с вашей помощью нам удается создавать дроны и другие машины; именно они делают нашу страну прогрессивной и безопасной.

Толпа одобрительно рукоплескала, и Морфей терпеливо ждал возможности продолжить свою речь.

– Я здесь, потому что хочу вас защитить и поддержать, но этого не получится сделать без вашей помощи. Каждая ваша подсказка о местонахождении повстанца или призрака будет финансово вознаграждена. Но мы считаем, что извлекать из этого выгоду должен не только человек, но и его окружение. Поэтому ваш округ будет получать кредиты за каждого призрака или мятежника, которые будут направлены на борьбу с загрязнением воздуха. Иными словами, мы поможем вам, если вы поможете нам.

– Поделитесь с нами своими сомнениями и догадками, чтобы мы могли их проверить, – объявил король Максимус, зависнув над своим сыном голограммой. – Позвольте нам обеспечить вашу безопасность.

– Ваша безопасность и здоровье очень важны для нас. Мы должны остановить призраков, прежде чем они распространят Красную Чуму. Они угрожают нашим жизням, – сказала Пенелопа с доброжелательной улыбкой.

Сердце Рейны застыло, когда она услышала эту новость. Она бы с радостью тихо сбежала с площади, но не могла оставить Розу одну. Каллисто! Зачем она сюда пришла?

Ее мысли были внезапно прерваны фейерверком: струи пламени взмывали в небо. Оранжевый столб, летевший вверх, разорвал голограмму Благословенного. Оглушительный взрыв превратился в раскаты грома. Огонь распространялся. Красное пламя выстрелило в присутствующих и накрыло их с головой. Волна тепла и дыма накрыла Розу и Рейну, отбросив их на землю. Потом все прошло. Что это было? Спецэффект или… Рейна зацепилась за перила и выпрямилась, чтобы посмотреть, что случилось. Ее голова шла кругом. Что-то неприятно давило на уши, будто ее барабанные перепонки сжались. Она кашлянула и выплюнула пепел, который попал ей в нос.

– Рейна, – прошептала Роза.

Девушка сказала ей оставаться внизу, пока она осмотрит произошедшее сверху. На площади царила тишина. Неспособные двигаться из-за охватившего их шока, люди смотрели на разрушенные трибуны.

Что за… Все прервалось, и голограммы королевской пары больше не парили в воздухе. Морфей лежал на полу под трибуной и не двигался. Ходили слухи, что Благословенные неуязвимы, но Рейна не верила этому. Все уязвимы. Даже самые сильные боевые дроны имели слабые места. Видимо, она была права: Морфей совсем не выглядел невредимым. Казалось, кровь сочилась сквозь его золотые кудри. Рейне показалось, будто время остановилось. Совсем ненадолго. Потом оно снова ожило, а вместе с ним и крики раненых и убегающих. Часовой бросился к принцу. БойБоты собрались вокруг него, вооружившись и закрыв весь вид. Только три приближающихся МедБота были допущены к нему. Толпа разбегалась в разные стороны, словно брызги от камня, брошенного в воду. Люди спотыкались, прыгали и убегали на улицы, ведущие от площади. Паника казалась заразной, и крики становились все громче. Но это был не конец. Воздух начал мерцать, и в нем появились три головы. Их лица были прикрыты ярко раскрашенными противогазами с шипами.

«Повстанцы», – поняла Рейна, и ее сердце затрепетало.

– Мы дикие, свободные, настоящие и справедливые! – Это было их приветствие.

Она еще никогда не сталкивалась с ними вживую, но любила слушать рассказы Шторми о жизни в подполье: они были настоящими приключенческими историями. Сейчас ее мать больше не хотела иметь ничего общего с мятежниками, ведь быть с ними – значит навлекать на себя неприятности.

– Мы Шипы, занозы в задницах Благословенных. Пусть пепел правит этим миром! Мы… – Изображение дергалось из стороны в сторону. Вместо голоса раздалось шипение, отозвавшееся болью в ушах. Рейна осмотрелась в поиске источника звука и обнаружила часового, стрелявшего в проектор, чтобы остановить трансляцию.

Повстанцы! Они здесь, в Сером округе.

– Рейна… – Роза заскулила, закатывая глаза.

7

Время исчезнуть.

Через несколько минут сюда прибудут дроны и часовые. Рейна несла Розу на спине, они свернули в узкий переулок. Тело малышки казалось хрупким и слабым, как цветок. Она дышала редко, но все-таки дышала. Неподалеку послышалось жужжание, и Рейна остановилась. Девушка прижалась к стене, ожидая, пока все утихнет.

– Все хорошо? – прошептала она, и Роза что-то промычала ей в ответ. Затем ее глаза закатились, а тело задергалось. Рейна звала ее по имени и старалась держать девочку, но ничего не могла сделать. Руки и ноги Розы тряслись в припадке. Когда это прошло, ее тело обмякло; она была похожа на воздушный шар, из которого выпустили весь воздух.

– Железная улица, – выдохнула она наконец.

Рейна знала эту улицу, она находилась недалеко от школы. Если поторопиться, они будут там уже через несколько минут. Был и короткий путь, но тогда им пришлось бы проходить через особенно загрязненные смогом места. Рейна боялась, что Роза потеряет свою маску, если у нее будет еще один приступ, поэтому она решила обойти эти улицы стороной. Ее ботинки летели над асфальтом. Она бежала так быстро, насколько ей позволял хрупкий груз за плечами. Группа людей пробежала мимо них, но они были слишком увлечены дискуссией, чтобы обращать внимание на двух девочек.

– Вот здесь, – Роза подняла голову и указала на дверь. Рейна вскочила по ступенькам и постучалась. Ее плечи болели, сердце прыгало в груди, но, к счастью, дыхание не успело сбиться. Она передаст ребенка ее семье в руки и исчезнет прежде, чем ей успеют задать неловкие вопросы. Рейна натянула капюшон на лицо, чтобы было видно только подбородок, и снова постучала в дверь. Та приоткрылась на щелочку, а затем распахнулась полностью.

– Роза! – прозвучал очень знакомый голос. Рейна подняла голову и увидела Ларка, в ужасе смотрящего на нее.

Каллисто! Что он здесь делает? Рейна инстинктивно отпрянула. Роза что-то перепутала? Это не тот дом?

Вдруг появилась женщина. Она с трудом сдерживала крик.

– Роза!

Прежде чем Рейна смогла отреагировать, Ларк затащил ее в дом и закрыл входную дверь.

– Что случилось? – прошептал он, забирая сестру. Он отнес малышку на потрепанный диван.

– Это я виновата. Я так хотела увидеть Благословенных! – сказала Роза.

– Мы строго-настрого тебе это запретили! – ругалась женщина в слезах. – Недвусмысленно!

Многие семьи стыдились Троек и прятали их. Это совсем не относилось к матери Розы. Она выглядела искренне взволнованной и крепко обняла дочь.

– Там был взрыв, мамочка!

– О, моя маленькая птичка… – женщина погладила ее щеку тыльной стороной ладони.

Рейна чувствовала себя неуютно, пока все трое обнимали друг друга. Они были настоящей семьей, для нее это стало ударом. У нее тоже была настоящая семья… Ее мать, Шторми. Девушка не знала, почему она почувствовала этот укол зависти в сердце. Эта квартира была меблирована просто, но излучала уют. И безопасность. Да, это явно было место, где можно чувствовать себя спокойно. Рейна повернулась и выскользнула на улицу. Она только собралась убегать, как на пороге появился Ларк.

– Подожди. Зайди внутрь, пожалуйста. Мы хотим тебя поблагодарить.

– Это лишнее.

– Можно я провожу тебя до дома? – Не дожидаясь ответа, Ларк накинул на себя пальто и надел на лицо маску.

– В этом нет необходимости. – Рейна повторила это максимально медленно, будто Ларк был умственно отсталым, и повернулась в другую сторону.

– Никаких отговорок. Я доставлю тебя твоей маме в сохранности. Я в долгу перед тобой.

Рейна попробовала проигнорировать его, но юноша все равно следовал за ней. Небо над городом было необычайно чистым. Можно было увидеть даже лунный свет за облаками, что в Сером округе бывало крайне редко. Вероятно, Авентин прислал в регион несколько фильтрующих воздух дронов.

– Это был взрыв? – спросил Ларк. – Шипы?

– Думаю, да, – ответила Рейна. – Многие пострадали от взрывной волны.

– А Благословенные?

– Да, кое-кого задело.

– Каллисто. Авентину это точно не понравится, – прошептал Ларк. – Они введут санкции.

Воцарилась тишина, чему Рейна была очень рада. Она привыкла молчать.

– Так, отсюда я могу дойти самостоятельно, – сказала она наконец, застыв на месте.

– Ты уверена? – Ларк с сомнением посмотрел на нее.

– Да. – Наверное, ей следовало бы его поблагодарить.

Она прочистила горло и выдавила «спасибо, что проводил» сквозь стиснутые зубы.

– Тебе спасибо, Рейна. – Его светло-карие глаза будто смотрели ей прямо в душу. – Ты спасла мою сестру, хотя она всего лишь Тройка.

– В конце концов, мы, Тройки, должны держаться вместе. Мне было несложно ей помочь, – сказала Рейна, натягивая капюшон на голову.

Она не привыкла к тому, что на нее смотрят люди, и ей это не нравилось.

– Для нас это очень важно.

– Хорошо, – сказала девушка неуклюже, и они снова замолчали. Ларк подошел к ней ближе, но она сделала шаг назад.

– Я бы хотел увидеть тебя снова, – сказал Ларк, приближаясь к Рейне.

Ее сердце упало в пятки. Это была плохая идея. Но как объяснить это ему, не вызывая подозрений?

– Да. Хорошо. Может быть. – Она повернулась снова, но Ларк схватил ее за руку прежде, чем она смогла убежать. Они стояли прямо друг против друга. Их разделяло всего несколько сантиметров.

– Ты мне не доверяешь? – Ларк наклонился, и его лицо было совсем близко.

– Я просто… осторожна, – прохладно ответила Рейна, выставляя руки вперед, чтобы увеличить расстояние между ними. – Ты не знаешь, кто стоит напротив тебя.

– Думаю, что знаю. Ты спасла мою сестру и говорила, что не слухач, – продолжил он, не отпуская ее руку.

– Я могла соврать.

– Я тебе доверяю.

– Тогда ты довольно глуп. По крайней мере, я не доверяю тебе.

Ларк не удивился этой фразе. Напротив, он сократил расстояние между ними и попытался коснуться Рейны тыльной стороной свободной ладони.

– У тебя есть на это право. Можно мне постараться заслужить твою дружбу? – он почти умолял ее довериться ему. – У меня тоже есть тайна.

– Вот и оставь ее тайной. – Рейна отстранилась. Что с ним такое? Он будто пытался навязать ей свой секрет, хотя совсем ее не знал. Он так отчаянно искал друга?

– Подожди… Я… – он хотел что-то сказать, но Рейна ему не позволила.

– Ничего не говори. Я не хочу этого знать. Лучший способ сохранить секрет – это никому о нем не рассказывать.

Рейна развернулась и исчезла в темноте переулка. Смог летел в ее лицо, и она надела маску. Прижавшись к стене, она быстро оглянулась. Хорошо. Ларк испарился.

«Никому не верь», – голос Шторми зазвучал в ее голове.

Рейна посмотрела на место, где они стояли, ее сердце билось так громко, что она боялась, что его слышит вся улица. Поднимаясь по пожарной лестнице, Рейна поняла: что-то было не так. Квартира погрузилась в темноту и, казалось, была пуста. Пыль окутала ее ноги, когда она впрыгнула в окно.

– Мам? – прошептала Рейна, заксив губу.

Ее шестое чувство советовало бежать, а Шторми учила ее доверять своим инстинктам. Пальцы сомкнулись на Стинге. Она подняла его и двинулась дальше, прижимаясь к стене. Так она была защищена со спины и могла видеть квартиру. Девушка приблизилась к своей комнате, пнула дверь ногой и быстро заглянула внутрь. Кассиопей лежал на спине перед гамаком и не двигался. Пульс Рейны ускорился, кровь застучала в висках. Ее взгляд застыл на мангусте. Она ждала движения, подергивания или вдоха. Она считала секунды.

Одна. Ничего не происходило. Две. Ничего. Три. Ничего. Кассиопей вздрогнул и фыркнул. Рейна выдохнула с облегчением.

Он был жив! И он спал. Это было верным признаком того, что в квартире никого не было. Она собиралась убрать Стинг за пояс, как вдруг из тьмы выскользнула тень и бросилась на нее. Рейна инстинктивно подняла руки, защищая лицо. В тот же миг она отскочила в сторону. Нападающий прыгнул в пустоту и наткнулся на стену. Рейна могла отразить его атаку, но споткнулась и упала на пол. Она прижала подбородок к груди, защищая голову и игнорируя боль в лопатках. Атакующий снова напал на нее. Рейна ударила его ногами в живот. Со вздохом нападающий отпрыгнул назад и упал вниз. Рейна крепко держала Стинг, не давая ему выпасть из рук. Она поднялась и села на корточки, направив оружие на человека. Полетели искры, и в момент, когда электричество прошло по телу противника, в воздухе запахло жженой плотью.

Задыхаясь, Рейна пыталась разглядеть неподвижную фигуру. Кто это? И что ей теперь делать? И где Шторми? Кассиопей шагнул из-за угла. Он бросил на нее возмущенный взгляд: зверек был недоволен шумом.

Внезапно она поняла.

– Ты?!

Широко раскрытые глаза смотрели на нее.

– Мам! – возмущенно крикнула Рейна. – Что это, черт возьми, такое…

Ну конечно, это проверка. Шторми знала, что это ее дочь залезла в окно. Если бы она приняла ее за кого-то другого, противник был бы уже мертв. Но мать любила время от времени проверять Рейну.

– Это урок, моя дорогая, – усмехаясь, сказала Шторми, лежа на полу.

Должно было пройти некоторое время, прежде чем она снова сможет двигаться. Но Рейна и не думала ее жалеть.

– Я могла сделать тебе больно!

Шторми заворчала, приглаживая свои короткие, светлые волосы.

– Ты должна всегда быть начеку, милая. Тренируй свой вестибулярный аппарат, чтобы не терять равновесие так быстро.

Когда Шторми обняла дочь, все проблемы испарились. Благодаря матери Рейна умела выживать в этом мире. Она не рассказывала тайн первым встречным, потому что знала, что нужно делать, чтобы выжить. Она знала, что такое настоящий мир. Она могла о себе позаботиться и защитить себя. Даже в одиночку.

– Я считаю, что ты идеальна, – сказала Шторми, поправляя прическу. – Ты мое маленькое чудо.

Она встала, чтобы включить лампу. Даже в тусклом свете круги под глазами матери были заметны.

– Что случилось? – спросила Рейна.

– Тебя долго не было, я переживала. – Ее голос дрожал, и Рейне стало стыдно.

– Там был взрыв.

– Я знаю. – Шторми потащила дочь в ванную, чтобы, как обычно, помочь ей отмыться.

Когда мать расчесывала ее волосы, Рейна рассказала о случившемся.

– Тебе нечего там делать. Это просто безумие, – ругалась Шторми. Она пыталась придать своему голосу строгости, но в ее интонации чувствовалось облегчение.

– Я хотела увидеть Благословенных. Извини, мам, я не хотела, чтобы ты переживала. – Она не рассказала о Розе, но сказала, что помогла девочке, у которой случился приступ. Казалось неправильным скрывать что-то от человека, которого любишь. Она кусала щеку со внутренней стороны и надеялась, что Шторми не заметит ее нервозности.

– У тебя доброе сердце. Слишком доброе, – вздохнула мать, – я хотела бы, чтобы ты была осторожнее.

– Ты хочешь, чтобы я была параноиком, как ты? – усмехнулась Рейна.

– Паранойя – лучшая стратегия выживания, если ты призрак.

8

– Они усилят контроль. Это значит, что будет больше дронов и больше часовых. – Шторми повторила это уже около сотни раз.

Вдобавок к мерам безопасности снова ввели комендантский час, который был упразднен много лет назад. Тем, кто работал ночью, выдавали особое разрешение: на смену их сопровождал беспилотник.

Весь следующий день Рейна и Шторми сидели дома в ожидании, что волнение утихнет. Они подготовили все необходимое, чтобы быть готовыми к побегу. Даже Кассиопею запрещалось выходить на улицу, что ему очень не нравилось. Разочарованный, он прыгал в гамаке Рейны и случайно разорвал книжку рецептов господина Рождество. Шторми с дочерью коротали время за просмотром ТехДека, чтобы оставаться в курсе всех событий. Сыну короля Морфею стало лучше, и он снова мог предстать перед камерами. Юноше явно повезло, на его лице была всего одна царапина. Тем не менее Авентин использовал этот случай, чтобы разжечь еще более сильную ненависть к повстанцам. Про инцидент рассказывали как в местных, так и государственных передачах, которые транслировались на всю страну. Из ТехДека круглосуточно текли обещания поймать и наказать виновных. Рейна была готова поспорить, что Шторми поддерживала Шипов и радовалась войне за священную свободу. Но она не выглядела счастливой. Она злилась.

– Так глупо, – постоянно бормотала она и громко ругалась, чего Рейна до этого никогда не слышала.

– Что ты знаешь о планах повстанцев? – спросила Рейна, усаживаясь рядом с матерью. Она хотела узнать больше, особенно ее интересовала причина, по которой Шторми когда-то покинула ряды Шипов.

Ответа не последовало. Когда Рейна перестала его ждать, мать вдруг заговорила.

– Они стали слишком… радикальными в последнее время.

– Радикальными?

– Они делают все неправильно. Насилие вместо речей, атаки вместо просвещения и войны вместо человечности. – Ее глаза сузились. – Они убили невинных. Как они могут притворяться, что борются за свободу, если так поступают?

Да, люди погибли, и это было делом рук мятежников. Они бунтовали, не думая о последствиях. Шторми неохотно рассказывала о прошлом, но Рейна не сдавалась.

– Ты ушла поэтому?

Что же изменилось с ее беременностью?.. Почему она убежала, прекратив бороться за свободу, оставив семью и друзей позади?

– Такая жизнь не для матери с ребенком, – сказала Шторми, как всегда. Но Рейна знала, что нечто скрывается за этой дежурной фразой.

– А кто мы такие, мама?

Они не были мятежниками и не были обычными жителями Серого округа. Они были абсолютно одни.

– Мы с тобой всегда вместе, моя милая. Мы сами по себе. – Шторми отвернулась от экрана, заглядывая дочери в глаза. Она подняла руку и погладила Рейну по щеке.

– Да. – Рейна взяла руку матери и крепко ее обняла.

«А что, если с кем-то из нас что-то случится? Что произойдет с другим?»

Рейна не осмелилась высказать эти мысли вслух, но они отравляли ее разум. Они поселились в ее голове, а страх ледяными когтями впивался в сердце. Девушка не хотела оставаться одна.

На третий день они были вынуждены покинуть квартиру, потому что их запасы продовольствия иссякли.

– До скорого, милая! – прошептала Шторми, целуя дочь в щеку перед выходом.

Было еще рано, но Рейна больше не могла спать. Она выбралась из гамака и улеглась на пол. Некоторое время она наблюдала за Кассиопеем, но потом достала свою коробку с техникой и начала разбирать старый ПылеБот от скуки. Он был сломан, когда она его нашла, и ей не хватало нужных запчастей, чтобы починить устройство. Конечно, этот дрон значительно упростил бы их жизнь, ведь он убирал бы квартиру. В каждом доме такой был, и Шторми очень обрадовалась бы такой находке. Обычно работа с техникой успокаивала Рейну, но сегодня это не помогло. Девушка чувствовала себя животным, запертым в крохотной клетке. Ее ноги требовали движения. Она бегала по комнатам, беспокойно выглядывая вниз на улицу.

– Мне так скучно… – сказала Рейна безжизненному экрану. Она уперлась руками в стену, напрягая мышцы. Отталкивалась от стены, хлопала в ладоши и наклонялась к ней обратно. С каждым хлопком тянула «скууууучно». Это не помогло развеять волнение в ее мыслях. Кассиопей завыл. Зверек царапал окно когтями и прижимался к нему носом. Он будто захныкал, соскользнул на подоконник и, перевернувшись на спину, задергал всеми четырьмя лапами в воздухе.

– Вот и я так же себя чувствую, – сказала ему Рейна.

Они ощущали себя растениями, которых лишили солнечного света.

Рейна смотрела в окно. Не было видно ни дронов, ни часовых, поэтому она решила рискнуть вопреки наставлению матери. Может быть, она даже найдет запчасти для ПылеБота. Со счастливым Кассиопеем, вьющимся вокруг ее ног, она двинулась в сторону парка. Рейна сняла маску и прошла мимо деревьев, ощущая ветер свободы на лице. Она подпрыгнула вверх, ухватилась за ветку и покачалась взад-вперед. Оперлась ногами о ствол дерева и поднялась наверх. Рейна всего на мгновение села на ветку, но уже через несколько секунд уже висела на ней вниз головой. Девушка прижалась коленями к коре дерева. Кассиопей пробежал по стволу мимо нее. Она схватила его рукой, словно сорвала яблоко с дерева. Зверек возмущенно завизжал. Когда Рейна его выпустила, то увидела, что они были в парке не одни. Ларк. Он прислонился к дереву и наблюдал за ней.

– Что ты тут делаешь? – крикнула Рейна. Она качнулась на ветке и приземлилась, сделав полусальто.

– Сестра сказала, что тебе нравится это место, – улыбаясь, ответил он. – Роза сделала это для тебя.

Он выставил руку вперед, и Рейна увидела лежащую в ней бумажную розочку. Красивая и нежная, она, казалось, могла улететь со следующим дуновением ветра.

– Это цветок. Роза видела такие в своих книжках.

Рейна знала, как выглядят дикие розы, еще со времен жизни в лесу. Она приняла подарок.

– Хм. Спасибо.

– Здесь хорошо. – Ларк сменил тему. – Роза назвала это место волшебным и не переставала нам о нем рассказывать. Правда, я не думаю, что здесь действительно есть говорящие лягушки и феи.

– Феи?

– Да. Черт знает, что это такое. Роза постоянно рассказывает о них, о лесном королевстве и людях с крыльями.

– Ты имеешь в виду ангелов! – Рейна указала на безрукую статую с крыльями, покрытыми лианой.

– Не знаю. В любом случае, они не смогли бы летать, с крыльями или без, я попытался объяснить это Розе, но она слишком много… хм…

– Фантазирует? – спросила Рейна, не сразу вспомнив слово.

– Точно! – Ларк улыбнулся.

– То, что пишут в книгах, – глупости. – Она покачала головой. – И зачем только…

– Зачем только что?

– Зачем только люди выдумывают эти небылицы. Странных химер, вроде ангелов и фей. – Она понимала, зачем писать рецепты или что-то информативное о деревьях. Это имело хоть какой-то смысл. Но люди с крыльями…

– Может быть, у них просто было слишком много времени. – Ларк ухмыльнулся. – Ну, или они просто чего-то боялись. Не голода, а мира, например. Может, поэтому они выдумывали себе другие миры.

Они замолчали, пытаясь представить себе мир, где не было ничего невозможного.

– Да, я понимаю, почему моей сестре так нравится это место. Здесь красиво.

– Тут можно побыть наедине с собой. Ну, как правило. – Рейна присела на остатки скамейки, пока Ларк сидел на земле и смотрел на нее. Вернее, пялился.

Рейна осмотрела парк. Он точно был здесь один? Может быть, это была ловушка, и кто-то их преследовал? Она чувствовала себя параноиком, почти как ее мать. Но лучше быть подозрительной, чем пойманной. Ничего не обнаружив, девушка перевела взгляд на Ларка. Он все еще на нее смотрел. Это было странно. Парень хотел ее напугать или просто был сумасшедшим? Может быть, смог сделал его чокнутым.

– Что такое? – Она подняла брови и без лишнего смущения тоже на него уставилась.

– Ничего.

– Тогда прекрати пялиться на меня как полоумный! – Она откинула прядь волос, не отводя взгляда.

Ларк открыл рот, казалось, желая что-то сказать, но слова будто застряли у него в горле.

Когда он смотрел на нее с открытым ртом, он напоминал Рейне рыбу из Лазурного берега. Угроза, видимо, не помогла, и она помахала Стингом у Ларка под носом. Это сработало: теперь все его внимание сосредоточилось на палке, с которой сыпались маленькие искры.

Рейна довольно улыбнулась.

– Ты такая… Ты совсем не похожа на Тройку, – пробормотал он, качая головой.

– Правда? – Рейна закашлялась и побоялась, что этого все же не хватит, чтобы убедить Ларка в наличии проблем с легкими.

Она потянула Стинг назад, но оставила его в руке. Если у него появится хоть малейшее сомнение в правдивости ее истории, она выведет его из строя и убежит прочь.

– Спасибо за комплимент, но я действительно Тройка. И уже привыкла к этому.

Ларк откинул голову и устремил взгляд в небо. Некоторое время он о чем-то думал, кусал губы и больше не походил на сумасшедшую рыбу.

– Розе приходится очень трудно, – сказал он наконец, – я часто слышу, как она плачет по вечерам. Она говорит с феей из книжек и не хочет быть Тройкой.

Рейна попыталась найти подходящие слова, но у нее не получилось, и она промолчала. Шторми говорила: «Если тебе нечего сказать, лучше молчи».

– А ты хочешь детей? – спросил Ларк внезапно. Он согнул ногу в колене, обняв ее руками. Его школьная рубашка топорщилась на плечах, а под тонким материалом прорисовывались мышцы.

– Нет. – Почему он вообще об этом спросил? Это был вопрос с подвохом? – я Тройка, Ларк. Нам не рекомендуют иметь детей, чтобы не способствовать распространению своей слабости.

Она говорила неправду. На самом деле, перед ней не стоял этот вопрос. В действительности у нее не могло быть детей, даже если она захотела бы. У нее никогда не было менструаций, и Шторми объяснила, что она бесплодна. Она не представляла, насколько обрадует свою дочь этой новостью. Какое будущее могла бы Рейна дать своим детям? Жизнь в постоянных бегах? Нет, она бы с ними так не поступила.

– Не рекомендуют, но не запрещают. Ты все равно можешь родить детей.

– Я лучше не буду рисковать. – Она погладила свою татуировку на запястье. Та выглядела обманчиво-реальной. Рейна даже забыла, что штрихкод был ненастоящим. Она прищурилась и посмотрела на Ларка, который, очевидно, думал все о том же. Он смотрел на землю, нахмурившись и рисуя на ней бессмысленные круги.

– Я считаю это несправедливым, – выпалил он. – Моя сестра и ты, вы ничем не хуже других.

– Так и есть. – Рейна опустила голову, не в силах выдержать его взгляда.

Юноша не знал, как она хотела быть хотя бы Тройкой. Все лучше, чем призраком.

– Никто не должен смотреть на тебя свысока. Это так злит меня. – Он смахнул узоры с земли и поднял глаза. Его глаза были полны решимости изменить мир.

Когда-то и у Рейны было такое желание, но теперь она стала умнее. Невозможно изменить мир. Тем более, если ты призрак. Но она знала, что будет использовать каждую возможность, чтобы сделать свою жизнь лучше.

– Не думай об этом, – успокоила она Ларка. – У меня все хорошо, у Розы, я уверена, тоже. Ведь у нее есть семья, которая ее любит, это настоящее счастье. Не это ли главное?

Она поднялась на ноги и направилась к кустарнику. Здесь она собирала ягоды для Розы. Рейна нашла еще горсть и протянула их Ларку, который широко улыбнулся, почти забыв о своем гневе.

– Я люблю ягоды.

– Прямо как твоя сестра!

Рейна наблюдала, как он бросает их в рот. Напряжение оставило его лицо, и глаза парня загорелись.

– А ты хочешь?

Рейна отказалась.

– У меня была еще одна сестра, – сказал Ларк, и они снова вернулись к той же теме. На его лице появились морщины беспокойства, и гнев в глазах. Милый юноша, лакомившийся ягодами, слишком быстро куда-то исчез. – Она не родилась. Когда она еще была у мамы в животе, врачи выяснили, что она Четверка. У нее были хромосомные отклонения.

– И что потом случилось?

– Моей матери пришлось сделать аборт. Потому что сестра стала бы бременем для общества.

– Мне очень жаль. – Рейна не знала, что говорят в таких ситуациях.

– Теперь Роза болеет, и мы не в силах позволить себе медикаменты, которые могут ей помочь. Я должен что-то придумать. – Когда Ларк увидел обеспокоенный взгляд собеседницы, он с улыбкой добавил, что не сделает ничего глупого.

Они еще некоторое время молча сидели рядом и наблюдали за Кассиопеем, играющим с химерой, у которой было тело белки и кроличьи уши.

– Очень жаль, но мне пора идти. – Рейна встала, и Ларк сделал то же самое. – Иначе моя мать начнет беспокоиться.

– Спасибо за ягоды, – сказал Ларк. – С тобой очень хорошо.

– Да, мне тоже было… приятно.

Они молча покинули парк, возвращаясь в городской шум.

На прощание Ларк застенчиво улыбнулся ей. Без предупреждения он внезапно шагнул к девушке. Рейна инстинктивно отпрянула, схватившись руками за Стинг.

– Что ты делаешь?

Он не ответил.

Рейна прижалась к стене, чувствуя себя загнанным в угол животным.

Ларк наклонился к ней, и Рейна почувствовала мимолетный поцелуй у себя на губах.

Через секунду он упал на землю, поверженный Стингом.

– Что за черт?..

– Извини. Я думал… Я сам не знаю, чем я думал. Я только хочу, чтобы ты знала, что для меня ты настоящая Единица.

– Ох… – она вздохнула, помогая Ларку подняться на ноги. – Эмм… Спасибо.

9

Ларк сидел на стуле, уставившись в стену. Она была серой. Как и все остальное. Все было серым. Шум ПылеБота, разъезжающего по стене, был единственным, что нарушало тишину. В комнате ожидания кроме него было еще двое людей и младенец. Кажется, они промерзли до состояния ледяной глыбы. Даже ребенок не издавал ни звука, будто уже знал, что медицинская комиссия решит его судьбу.

Прошло некоторое время с тех пор, как он последний раз посещал окружного врача и проходил обследование. Ему не особенно нравилось это место: здесь было холодно и напряженно. Мысли Ларка бродили где-то далеко, и лицо Рейны стояло у него перед глазами. Он не мог контролировать это, но его сердце билось быстрее, а губы высыхали каждый раз, когда он думал о ней. Он терял самообладание рядом с ней. Ларк становился неуклюжим дураком. Вспоминая об их последней встрече, он был готов провалиться под землю от стыда.

Юноша оперся о стену. Небольшой ожог напоминал ему об оружии Рейны. О чем он только думал, когда получил его? Совсем ни о чем. Это было проблемой: в присутствии Рейны он вообще ни о чем не думал. Она, казалось, знала, чего хочет; Ларк же чувствовал, что спотыкается о землю в темной комнате. Беспомощность. Он не узнавал самого себя. Привык быть уважаемым одноклассниками за достижения, но Рейна будто совсем не была им впечатлена. Он думал о ее пронзительных зеленых глазах. В ее взгляде было что-то дикое. Непослушный огонь, который его очаровал. Девушка была невероятно сильной, а ее движения были точными, как у кошки.

Когда Ларк находился рядом с ней, ему казалось, что он знает ее целую вечность и может обо всем ей рассказать.

Но Рейна была права. Они едва знали друг друга. А он пытался ее поцеловать. Ларк поморщился при мысли о неудачной попытке. Целоваться было еще рискованнее, чем обмениваться прикосновениями. Все микробы, которые выделялись со слюной, были очень опасными. Поэтому этот устаревший жест совсем вышел из употребления, и даже если что-то подобное существовало, касания другого человека губами нужно было избегать. Ларк не мог вспомнить, чтобы его родители проявляли такие нежности. Как он вообще додумался до этой идиотской идеи? «Рейна». Губы повторили ее имя. «Рейна».

Дверь открылась, из-за нее выглянула женщина.

– Ученик Ларк!

Он набрал побольше воздуха в легкие и поднялся с места.

В комнате медосмотра его ожидало несколько МедБотов.

– Раздевайтесь и присядьте, – скомандовала женщина.

Ларк снял одежду и опустился на кушетку. Через мгновение дроны приступили к работе. Они взяли у него кровь на анализ, просканировали его глаза и осмотрели горло. Ларк не знал, какие именно проводились анализы.

– Ложитесь.

Он ждал, пока дроны парили над его телом и осматривали его с ног до головы. Они время от времени издавали звуковые сигналы. Значило ли это, что они что-то нашли? Ларк старался дышать спокойно, но ему ничего не было известно. Его соседи как-то рассказывали о язвах, которые распространяются в теле незаметно. Юноша постарался сосредоточиться на прохладной кушетке под собой и закрыл глаза.

– Одевайтесь. Следуйте за мной.

Он с облегчением поднялся на ноги, оделся и вошел в соседнюю комнату. За письменным столом сидел мужчина, смотревший в экран перед собой.

– Мы перешлем данные сегодняшнего медосмотра часовым, – сообщил врач, не приветствуя его.

Его звали Черчилль, он был Единицей с плюсом. Жил и работал в Белой Жемчужине, пока по какой-то причине не переехал в Серый округ. Ларк подозревал, что он сделал это не по своей воле. Он терпеть не мог этот округ и больных людей.

Ларк не мог простить ему того, что он запретил Розе посещать их Медцентр. Здание было трехэтажным и управлялось в основном МедБотами. Еще в нем находилась единственная аптека в Сером округе.

– Почему я должен жертвовать свое драгоценное время кому-то, кому осталось недолго? – спросил Черчилль, когда Роза подхватила очередное воспаление легких. – И почему мы должны выдавать дорогие лекарства тем, кто не стоит этого?

Сегодня Ларк возлагал на него большие надежды. Не так давно он разрушил их все. Но он не позволит сестре умереть.

– Что показали исследования? – Ларк собрался с силами, чтобы оставаться спокойным.

Один взгляд Черчилля заставлял его рот наполняться кислотой.

«Успокойся, – сказал себе Ларк. – Ты нужен Розе».

У стены в кабинете врача стояли медикаменты, которые могли спасти ей жизнь. Крошечные таблетки. Как Роза могла быть их не достойной?

– Лучше, чем ожидалось. Это просто чудо, что ты стал Единицей с такими плохими генами в семье. – Черчилль даже не взглянул на него. – Ты узнаешь точные результаты, когда все будет готово.

На этом разговор был окончен, и Ларка отпустили домой.

Он не верил, что все наконец закончилось.

На следующий день Рейна направлялась к Куп, чтобы обменять сумку и шапку на хлеб. Шторми надеялась, что ситуация на улицах стабилизировалась и все утихло. У них было не так много возможностей, и куда им бежать?

Рейне потребовалось больше времени, чем обычно, потому что на пути ей встречалось много СмотрБотов. Когда она, наконец, добралась до пекарни, Куп все еще общалась с клиентами. Рейна подождала, пока в пекарне никого не останется.

– Привет, девочка! – поздоровалась пекарь, бросая на нее взгляд через плечо.

Она называла ее «девочкой», хотя знала ее имя. Рейна ощутила странное чувство в животе. Что-то тянуло ее назад, но она боролась с инстинктом и не хотела убегать просто так.

«Проклятая паранойя», – выругалась она про себя. – «Правда, эта паранойя спасает тебе жизнь каждый день», – ответил тихий голос в ее голове.

Что за глупости. Куп любит Троек. Она ее не предаст.

– Привет, – ответила Рейна, выкладывая товары на прилавок.

– О, как красиво! – Пекарь вспотела больше обычного.

Ее пальцы потянулись к вышитой сумке, оставляя на ткани мокрые следы муки.

«Ей никогда ничего не нравится», – заметил недоверчивый голос.

– Что я за это получу? – Рейна могла выдавить из себя только невнятное кряхтение.

Ее сердце билось где-то в горле, а мышцы на ногах сокращались. Каждая клеточка тела говорила бежать, кричала на нее, чтобы она сматывалась, но девушка оставалась на месте.

– Я дам тебе три свежих буханки хлеба, упаковку молока ковцы и пару яиц. Как тебе такое?

Это было очень щедрое предложение, и Рейна кивнула, соглашаясь. Во рту было слишком сухо, чтобы говорить.

– Мне нужно что-то починить? – спросила она.

– Нет, спасибо. Я сейчас все принесу. Подожди тут. – Куп помыла руки, сняла с себя фартук и повернулась.

Внезапно она остановилась, будто что-то забыв, и налила кофе в чашку.

– Для тебя. Пока ты ждешь.

– Для меня? – выдавила Рейна удивленно, и Куп криво улыбнулась.

Ее губы будто со всей силы давили на влажные розовые щеки.

Она взяла полотенце, обхватила им кружку и передала ее Рейне.

– Ты попробуй, но будь осторожна. Кофе очень горячий.

Плохое предчувствие переросло в уверенность. Это была ловушка. Куп никогда ничего не подарила бы Рейне. Часовые, видимо, предложили женщине кучу денег за то, что она раскроет им местонахождение призрака.

Чертова ловушка! Паршивая предательница!

Запах страха повис в воздухе. Женщина нервно кашлянула, а Рейна взяла кружку, выдавила натянутую улыбку и сделала вид, что глотнула кофе. Куп не терпелось ускользнуть в соседнюю комнату, где она, несомненно, позовет дронов. Рейна больше не могла задерживаться. Она бросилась вперед, схватила пачку молока и хлеб, засунула их в свой рюкзак, развернулась и выбежала из пекарни. Она посмотрела в небо. На нем ничего не было.

– Стой! – крикнула Куп, выбегая из лавки. Рейна даже не думала останавливаться. Пока ее ноги бесшумно скользили по асфальту, она внимательно вслушивалась: пока что дроны не гудели над ее головой.

Девушка метнулась за угол, снова завернула и прошла мимо скотобойни. Запах копченого мяса защекотал ноздри, и, хотя она была вне себя от страха, ее желудок заурчал при мысли о кусочке стейка. Рейна опять свернула, ныряя в подземный переход. Прыгнула, преодолевая несколько ступенек сразу. Звук ее шагов отражался от стен, заполняя пространство барабанным стуком. Она наконец замедлила шаг. Можно привлечь внимание, если бежать.

Девушка услышала гул дронов в воздухе, когда выходила из перехода. Они были довольно далеко, но быстро приближались; их огни уже были видны за клубами смога. Рейна мысленно разразилась проклятиями и снова ускорилась. Если ей повезет, она скоро доберется до парка. Там она может спрятаться между кустов, переждав преследование дронов.

Рейна вытащила кислородную маску из рюкзака и протиснулась через два ряда домов. В переулке пахло органическими отходами. Перед ней сидела крыса-мутант, которая жевала что-то похожее на другую крысу. Так называемые крысы-оборотни были большими, но не опасными. По крайней мере, если они не были голодны и никто их не беспокоил. Тем не менее Рейна слышала множество историй, в которых целые армии крыс совершали набеги на больницы и съедали там жертв Красной Чумы.

Даже если они сами не болели, они могли быть переносчиками этой эпидемии. Девушке казалось более логичным обвинять в распространении болезни их, а не призраков.

Ее живот урчал, и мышцы сокращались. Она почувствовала, как в ее горле поднимается волна желчи. Рейна успела поднять маску перед тем, как выплюнуть ее на землю. Теперь она не могла позволить себе послаблений: страх путал мысли. Рейна должна была передвигаться, оставаясь на максимально возможном расстоянии от дронов. Она выглянула из переулка. К счастью, огромное облако смога зависло над улицей, и Рейна воспользовалась возможностью скрыться в нем. Хотя на ней была маска, дышать было все равно тяжело. Грудь горела, словно легкие наполнила кислота, а голова гудела. Рейна прислонилась к стене, чтобы отдышаться.

Ее сердце стучало как сумасшедшее, и голова шла кругом. Что случилось? Обычно она может часами бегать, не чувствуя усталости. Кофе, подумала она. Чертов кофе. Конечно, она его не пила, но Куп этого и не требовалось.

Рейна подняла руку. Ей пришлось держать ее очень близко к лицу, чтобы все разглядеть: на пальцах, которыми она держала чашку, появились маленькие красные пузырьки. Яд был не в напитке, его распылили на внешнюю сторону поверхности чашки. Только сейчас она поняла, почему Куп держала чашку в полотенце. Листо Каллисто! Почему она так сглупила?

Ругая себя, она продолжила идти, на ощупь пробираясь сквозь туман и пытаясь не споткнуться. Ее голова была тяжелой, а кровь стучала в висках. Давление в голове будто выталкивало глаза из глазниц и раздвигало кости черепа. Темные и светлые огни плясали перед глазами. Рейна пыталась сосредоточиться на дорожке, цепляясь за стены, будто они были ее последней надеждой. Ее кисть и предплечье, казалось, горели. Кожа покрылась мурашками, Рейна сильно вспотела. Девушка свернула в тихий закоулок. Скоро она дойдет. Ее голова ревела так, что она, кажется, не услышит дронов, даже если они будут летать у нее перед носом. Рейна прошла мимо деревьев, срывая маску с лица. Ее глаза застлала пелена. Скоро она лишится сознания. Рейна доползла до куста и рухнула на землю. Красные губы МакДональда улыбались шире, чем обычно, когда она скользнула по нему взглядом. На его плече сидела зайцебелка, напевая свои безумные песни.

10

– Когда я снова увижу Рейну? – У Розы не было никаких тем для разговора, кроме этой.

Ларк задавался тем же вопросом. Он тоже очень хотел увидеть Рейну, поэтому вчера часами бродил по парку. Безуспешно. Ее нигде не было. Ларку было интересно, где она жила и чем занималась в обычной жизни. Где она работает? Кто ее мать?

– Хейл! Привет! Привет, Хейл! Мы тут! – Роза взволнованно замахала рукой, увидев девушку в нескольких метрах от них. Она жила недалеко от Медцентра, в хорошем районе, где уровень загрязнения воздуха был самым низким. Девушка стояла у двери с высоким парнем, которого Ларк знал как одного из самых умных и успешных в школе. Родители Хейл тоже там были и смиренно смотрели на юношу.

Неудивительно. Их посетитель был учеником класса одаренных ученых и надеялся, как и все его одноклассники, обратить на себя внимание Благословенных и покинуть этот жуткий округ. Его шансы были очень высоки, ведь он был Единицей с плюсом. Такую редкую оценку генов можно было получить в том случае, если у нескольких поколений семьи наблюдались безупречные гены и хорошие навыки во всех областях.

Его широкие плечи свидетельствовали о силе. Лицо было правильным и симметричным, а глаза всегда настороже. Его волосы были достаточно длинными, это Ларк знал: сейчас прически не было видно из-за смога и капюшона из плотного материала.

– Как хорошо, что ты зашел, – радостно сказала Хейл.

Она выдавила сладкую улыбку, которая не выглядела настоящей. По крайней мере, для тех, кто ее действительно знал. Когда Хейл была счастлива на самом деле, на ее щеках появлялись маленькие ямочки.

– Да-да, прекрасно, – повторили родители Хейл.

– Кто этот парень? – подозрительно спросила Роза.

– Наверное, знакомый, – рассеянно ответил Ларк.

– Он мне не нравится. Выглядит так, будто купается в масле. – Роза поморщилась.

Ларк поднял пальцы ко лбу, когда они подошли к компании.

– Привет, – сказал он, не сводя глаз с посетителя.

– И вам привет. – Хейл улыбнулась, увидев Розу и Ларка.

Это была настоящая улыбка. С теми самыми ямочками.

– Гэп, знакомься, это мои друзья.

– Знакомые, – поправила ее мать.

Очевидно, женщине был не очень приятен их визит. Ларк всегда вел себя с ней вежливо, но отстраненно. Юноша был уверен, что она ничего против него не имеет. Но, как и все матери, она хотела только лучшего для своего ребенка, а связь с его семьей была нежелательным вариантом.

Это была бы своего рода деградация.

– А какие гены у девочки? Она, наверное, Тройка? – спросил Гэп, посмотрев на Розу взглядом, полным отвращения и презрения.

– И что с того? – зарычал Ларк, эмоции которого закипали вмиг, если дело касалось его сестры.

Гэп проигнорировал его, будто Ларк был недостоин его внимания.

– Как Единица ты не должна окружать себя подобными людьми, Хейл. Если у нас будет связь, я не хотел бы, чтобы меня видели с Тройками или Двойками. Это представит меня не в лучшем свете.

– Если у нас была бы связь. – Хейл подчеркнула «была бы».

– Верно. Сначала мы должны убедиться в том, что ты соответствуешь всем требованиям класса для одаренных в науках. Если ты ничего не имеешь против, моя семья запросит в Медцентре твои данные о здоровье…

– Конечно, все в порядке, – сказали родители Хейл.

Девушка не выглядела согласной. Она сделала глубокий вдох, словно собираясь возразить, но в последнюю секунду решила улыбнуться.

– Спасибо, что пришел. Для нас это действительно большая честь. Удачи, Гэп, – прошептала она.

«Она хочет избавиться от него поскорее», – ехидно подумал Ларк про себя.

Гэп кивнул на прощание, прежде чем шагнуть в свой планер. Интересно, это был его собственный? Внутри располагались два сиденья, и он мог парить в нескольких сантиметрах над землей. Немногие в Сером округе имели возможность позволить себе такую роскошь.

Хейл взяла свою маску и пальто из дома, попрощалась с родителями и поторопилась навстречу Ларку и Розе.

– Помни про комендантский час. Не опаздывай и будь дома вовремя, – напомнила ей мать. – Мы не хотим неприятностей.

– Не переживайте, мы тоже их не хотим, – сказал Ларк, приложив пальцы ко лбу.

– Ну, куда мы идем? – улыбнулась Роза.

Они свернули в переулок и забрались на забор, свесив ноги. С него было хорошо видно пекарню. Они любили забираться туда и наблюдать за происходящим.

– Что это был за слизняк? – спросила Роза.

– Ты правда хочешь вступить с ним в связь? – удивился Ларк.

– У него хорошая наследственность, линия генов и многообещающее будущее. – Хейл вздохнула, расплетая косу. Ее волосы упали на плечи и начали цеплять на себя пыль и сажу, словно сеть. – Моя семья была бы очень рада этому.

– У него нет гена симпатии.

– И гена чувства юмора, – добавила Роза, хихикая.

– Ты ведь могла бы найти себе кого-то получше, – сказал Ларк. Мысль о том, что подруга проведет всю свою жизнь с таким человеком, была для него невыносима. Она была ему как сестра, и он заботился о ней почти так же, как о Розе.

– Думаешь? я сомневаюсь, что существует кто-то с лучшими генами. Последние пять поколений в его семье были только Единицы. Исключительно они.

– Может, они просто убивали Троек, – предположила Роза. Она выглядела грустной. – Троек убивают, чтобы гены семьи оценивали лучше. Быть Тройкой глупо. Потому что ты становишься чьим-то бременем.

– Никакое ты не бремя, – возразил Ларк. – Ты моя сестра.

– Но я была бы лучшей сестрой, если бы родилась Единицей. Тогда ты мог бы вступить в связь с Хейл, и ей не пришлось бы выбирать вонючего слизняка. И никому не было бы стыдно.

– Не говори так. – Щеки Хейл пылали.

Она посмотрела на Ларка в поисках поддержки, но он не знал, что сказать. Вместо этого парень крепко обнял сестру.

Проходившие мимо люди видели этот интимный жест и смотрели на них неодобрительно. Ларку было наплевать, безопасно это было или не очень. Он просто хотел обнять сестру.

Ларк лежал на своей кровати, как вдруг услышал стук. Один. Два. Три. Пауза. Четыре. Он напрягся и задержал дыхание. Он надеялся, что это была случайность. Стук снова раздался. Один. Два. Три. Пауза. Четыре. Это никогда не оказывалось случайностью. Ларк встал и подошел к окну.

Он отодвинул стекло в сторону, оставив щель, в которую могла пролезть его голова. За окном сидела крыса-мутант. Она присела на задние лапы и выжидающе смотрела на Ларка. Одна из ее лап была окрашена в синий цвет. Значит, это не обычная крыса, а посыльная. К ее хвосту была привязана свернутая в трубочку бумага. Ларк некоторое время смотрел на нее. Она нетерпеливо взвизгнула и повернулась задом, чтобы парень забрал сообщение, что он и сделал. Как только он освободил ее хвост, крыса тут же спрыгнула с подоконника и побежала по улице. Он закрыл окно. Пыль и пепел полетели на пол, и ПылеБот, словно почувствовав это, запищал и приехал в комнату, чтобы убраться. Ларк едва его заметил.

Его пульс застучал в висках, когда он раскручивал трубочку с посланием. Оттуда выпал маленький кусочек бумаги, на котором ничего не было. Ларк сделал глубокий вдох, облизнул гладкую поверхность и принялся ждать. Должно было пройти некоторое время, прежде чем буквы появятся.

Знаешь ли ты дух, который просыпается только по ночам?

Он поет вместе с ливнем, диким и дерзким,

И стучит в барабаны свободный свой ритм.

Это были строки из детской книжки, но это заставило кровь Ларка заледенеть.

Мы тоже хотим петь вместе с дождем.

Что они хотели этим сказать? Они что-то знали о его дружбе с Рейной? Его сердце стало биться чаще, и ему стало плохо. Юноша вскочил и поспешил к раковине. В ванной он освежил лицо и шею холодной водой.

Должно быть, они наблюдали за ним. Это было единственным объяснением тому, что они что-то знали о Рейне.

Когда Ларку стало лучше, он снова взял в руки записку. Под стихотворением появилось новое предложение, которое подтверждало его худшие опасения.

Ты знаешь, что должен сделать.

Он знал, от кого было это сообщение, и по его спине пробежала дрожь. Ларк надеялся никогда больше не получать от него известий. Парень надеялся, что о нем забыли. Ларк снова и снова перечитывал строки. Он смял записку в руке. Они хотели, чтобы он ее предал, чтобы он предал Рейну. Но почему? Что им было от нее нужно? Он подбежал к окну и снова открыл его.

– Я не могу! Я даже не знаю, где она, – выкрикнул он.

Ларк прислонил голову к холодному стеклу и ждал. Нет. Он не может сделать то, чего они хотят, но выбора у него не было. Он был у них на крючке.

Он в отчаянии ударил кулаком по стене. Звуки стука снова выбили его из колеи. Крыса снова сидела на подоконнике и смотрела на него желтыми глазами. Еще до ее прибытия он знал, что за ответ получит. Он знал, что его не спасут никакие отговорки. И уж тем более они не спасут Рейну. От него. Она была права, когда решила ему не доверять. Он никогда не был ей другом.

Ларк развернул записку.

Значит, ты должен ее найти.

– Рейна?

Она услышала свое имя, знакомый голос пробудил ее от жуткого сна. Девушка застонала и собралась с силами, чтобы выбраться из-под куста. Если ей сейчас же не помогут, она, возможно, умрет. Яд, казалось, разнесся по венам и отравил каждую клетку тела. Рейна отчаянно боролась со своим обморочным состоянием, когда кто-то схватил ее и повернул к себе.

– Рейна! Что случилось? – она узнала этот голос, – я сейчас же позову МедБота.

– Нет, – простонала она.

– Что?! Почему нет? Тебе нужна срочная медицинская помощь.

У нее не было сил объяснять. Она и не должна была.

Ларк схватил ее за руку, где был нарисован цифровой код. Она услышала, как у него участилось дыхание. Она чувствовала, как его пальцы коснулись ее кожи, но у нее не было сил убрать руку.

– Ты… Ты призрак. – Он уставился на нее так, будто она была монстром. – Теперь я все понял. Ты и есть тот самый дух, который просыпается только по ночам. Они знают, что ты призрак.

Он попятился от нее, словно она была настоящим призраком.

– Ларк… Пожалуйста. Я… – Рейна пыталась подобрать слова, но не знала, что сказать.

Реакция Ларка ранила ее сильнее, чем она ожидала.

– Я не опасна… Я…

– Я не хочу иметь с тобой ничего общего. – Он накричал на нее, но его лицо расплывалось у нее перед глазами. – И держись подальше от моей сестры.

– Ларк… – пробормотала Рейна.

– Ты подвергаешь нас опасности.

Ее сердце, казалось, разрывалось на части. Рейна хотела его позвать, объяснить ему все, но язык онемел и бесполезно болтался во рту.

Она хотела облизнуть свои горящие губы, но ей не удалось. Тело стало тяжелым и не слушалось. Теперь ее жизнь была в его руках.

Она застонала, пытаясь открыть глаза.

Комната казалась ей знакомой. Потому что это была ее комната.

Рейна почувствовала облегчение, она была дома.

Ларк наклонился и посмотрел на нее своими глазами медового цвета. Это он? Она думала, что это сон. Юноша вытер ее лоб и губы влажным полотенцем. Рейна хотела узнать, что произошло, но смогла издать только тихий хрип. Ларк снова намочил полотенце и смочил ее губы. На язык попали капли воды, и она благодарно их проглотила.

– Тебя отравили, но ты чертовски сильная, бешеная лисица.

Его голос был тихим и нежным, как музыка, которая успокаивала ее сердце и мысли.

– Мне очень жаль, – прошептал он так тихо, что Рейна не была уверена, что верно поняла его. – Но мы никогда больше не увидимся.

О чем он говорил?

– Ты знаешь, Роза болеет. Она моя сестра. У меня просто нет выбора.

Он замолчал и поднялся на ноги.

Рейна хотела обнять его, спросить, что, черт возьми, происходит. Она вдохнула, но, не успев его коснуться, погрузилась в глубокий сон. Ей понадобилось несколько дней, чтобы набраться сил. Она спала почти все это время, а когда оставалась в сознании, Шторми ее кормила.

Кассиопей лежал на ее животе, будто понимая, что его подруга плохо себя чувствует. Он покусывал ее ноги в страхе, что она не проснется.

– Эй, Пи, – прошептала Рейна, протягивая руку, чтобы его почесать.

Она думала, что он укусит ее за пальцы, но этого не произошло. Кажется, зверек даже соскучился по ней.

У нее во рту было так сухо, будто она ела песок. Рейна повернула голову и попыталась нащупать стакан воды. Кассиопей спрыгнул на пол и притащил к кровати Рейны вонючую мертвую крысу, которую он с гордостью ей представил. Когда девушка не приняла его подарок, зверек запрыгнул на ее живот и положил туда тушу, словно говоря: «Эй, будь благодарной, пожалуйста».

– Пи, ты хочешь меня убить? – она смахнула крысу обратно на пол. Кассиопей обнажил зубы и зарычал, но его разочарование не было долгим.

Он решил сам заняться своей добычей.

«Так и было запланировано с самого начала», – подумала Рейна.

Она была почти уверена, что она видела Ларка во сне, но мать рассказала ей кое-что.

– Парень нашел тебя в парке. Он, как безумец, бежал по нашей улице, повторяя твое имя так громко, что у меня не оставалось выбора, кроме как поймать его до прибытия СмотрБотов. Я уже хотела вырвать ему язык.

Рейна вполне могла себе это представить.

– Он привел меня в парк, где ты, сраженная лихорадкой, говорила какую-то несуразицу. Что-то про поющую малину и летающую свеклу. Ну да. И он помог дотащить тебя до дома. Затем исчез и больше не появлялся. Что с тобой случилось?

– Куп, – пробормотала Рейна.

– Куп?!

– Оказалось, что ее симпатия к Тройкам не так уж велика. – Рейна рассказала матери, что произошло в булочной.

– Собирай свои вещи, милая. Нам нужно исчезнуть.

– Нет, мам! Почему? – Она понимала причину, но не хотела уезжать.

– Твой друг знает нашу тайну и помнит, где мы живем. – Слово «друг» она будто выплюнула, чтобы дочь поняла, что Шторми этого не одобряет.

– Но Ларк нас не предаст.

– Пока не предал, но мы не знаем, что может случиться в будущем.

– Если бы он хотел нас предать, то уже сделал бы это, разве нет? – сказала Рейна.

Она чуть не выпала из гамака, пытаясь встать. В ее желудке было странное ощущение, будто он перевернулся вверх ногами. Кислота попала в рот. Рейна схватила бутылку воды, которую ей передала Шторми, и тут же ее опустошила. На вкус вода была как смесь железа и хлора, но приятно освежала.

– Мы все равно уйдем.

– Мам, я не хочу убегать. Мы всегда убегаем. Я уже так привыкла к жизни здесь – и нашла кого-то вроде друзей. – Она не произнесла этого вслух, зная, что ее мать думает о дружбе.

– У меня плохое предчувствие, – выдохнула Шторми, расхаживая по комнате взад-вперед.

– У тебя всегда плохое предчувствие. – Рейна скрестила руки на груди, демонстративно вздернув подбородок.

– Хоть кто-то из нас должен оставаться реалистом, – мать не хотела спорить.

Она, как всегда, думала, что знает, что лучше для дочери, и это выводило Рейну из себя.

– И куда мы поедем? Будем снова прятаться в лесу? Это не жизнь.

– Боюсь, у нас нет выбора.

– Еще как есть. Может, начнем доверять хоть кому-то для разнообразия?

Мать решила довериться своей дочери, и они остались дома. Они лежали в обнимку на матрасе Шторми и спали, когда их разбудил звук бьющегося стекла.

– Мам?! – Рейна громко крикнула.

– Каллисто!

Они обе вскочили, поняв, что кто-то их обнаружил. Шторми схватила дочь за руку и потащила ее на кухню. Она закрыла дверь и включила дверной выключатель, затем разбила его локтем – так, чтобы механизм сломался. Это дало бы им какое-то время.

– Под раковину, – сказала Шторми. – Быстро.

Рейна сделала, как было велено, и открыла дверцу шкафчика. В такие моменты они с матерью были единым целым. Шторми была ко всему готова, поэтому дочь слепо следовала ее указаниям.

Под раковиной стоял мусорный бак, Шторми отодвинула его в сторону. В полу было узкое отверстие, через которое отходы попадали в тоннель и затем в мусорные контейнеры. Оно было достаточно широким, чтобы стройный человек проскользнул в него.

– Вперед!

Рейна села на пол и подобралась к отверстию. Она опустила туда ноги, чувствуя внизу тоннель.

Тем временем голоса приближались, и кто-то пытался открыть дверь в кухню.

– Быстрее, моя дорогая. – Шторми вытащила рюкзак из кухонного шкафа и отдала его в руки Рейне, а затем потянулась к мангусту, который тревожно визжал. Очевидно, Кассиопей не понимал всей серьезности ситуации.

– До скорого, милая!

Шторми открыла ящик, вытащила нож и дымовую шашку.

Рейна закрыла глаза и упала в пустоту. Она соскользнула по трубе и упала в контейнер между несколькими забытыми мешками мусора. Девушка вылезла из него и вышла в переулок.

– Ай. – Она отцепила от себя тявкающего мангуста.

Слизистые оболочки Рейны горели, ведь она вдыхала нефильтрованный воздух. Девушка закашлялась и полезла в рюкзак, чтобы достать маску. Задыхаясь, она нацепила ее на лицо. Кассиопей покачал головой. Даже если он лучше справлялся с загрязненным воздухом, он не мог находиться тут вечно. Зверек опустил голову под облако смога, тяжело дыша. Рейна обхватила руками Стинг, ожидая мать, но та не появлялась. Она снова залезла в контейнер, чтобы заглянуть в трубу.

– Мам?

Ответа не последовало.

Был слышен лишь приглушенный грохот, стук и голоса. Это были часовые? Рейна тряслась от страха. Она прижалась лицом к трубе, пытаясь что-то увидеть. Девушка расслышала крики и видела темный дым. Ее мать подожгла дымовую шашку, чтобы отвлечь нападавших.

– Мам?..

Сейчас она придет, через мгновение… Но Шторми не появлялась. Сердце Рейны сжалось. Она услышала гул дронов, парящих над улицей. Их было очень много, и все они были недалеко. Рейна упала на землю и закатилась под контейнер. Кассиопей последовал за ней. Он, видимо, думал, что это была какая-то игра, и прыгнул ей на голову. Его когти царапали кожу, он вцепился ей в волосы, и Рейна оттолкнула его в сторону грубее, чем хотела.

– Тихо! – сказала Рейна, видя, что мангуст надулся и жевал кусок пластика недалеко от нее.

Рейну трясло. Громкий стук сердца отдавался во всем теле. Она ждала, что вот-вот перед ней появится лицо матери, говорящее, что им делать дальше. Но Шторми не было. Прошла целая вечность, прежде чем Рейна услышала голоса и шаги. Она прижалась к полу всем телом и заглянула под контейнер. Часовые побежали по улице, торопясь к планеру. Их тяжелые черные ботинки заставляли землю вибрировать. Она увидела свою мать. Двое солдат тащили ее, подбородок покоился на груди, Шторми не двигалась. Рейна застыла, не в силах пошевелиться. У нее внезапно закружилась голова. Рот наполнился кислотой, и в последний момент она сорвала маску с головы. Ее вывернуло прямо на асфальт. Она рыдала, выползая из-под контейнера. Рейна поняла, что теперь все изменилось.

11

Рейна обвила ноги руками и положила подбородок на колени. Она осталась в этом положении, борясь со слезами. Девушка не должна позволить горю одержать верх, сейчас важно сохранять голову холодной. Пальцами она трогала свой кожаный браслет с дождевой каплей, который ей подарила мать. Рейна крепко его обхватила и сделала глубокий вдох. Кассиопей завизжал и встал на задние лапы. Своими передними лапами он цеплялся за край сапог, уткнувшись в нее мордой. Рейна не двигалась. Зверек снова завизжал и потерся носом о колено Рейны.

– Хмм… – Рейна издала тихий звук, и мангуст укусил ее за ногу. – Ай!

Она оттолкнула его, но озорник и не думал сдаваться. Он запрыгнул на нее, забираясь на пальто, уселся ей на голову и запустил когти в волосы Рейны.

– Пи! – она стянула его вниз.

Мангуст повернулся в ее руках, потому что ненавидел, когда его держат. Он схватил Рейну за пальцы. Она отпустила зверька, а тот возмущенно фыркнул, отряхивая свой мех, словно испачкал его.

– Да, да, ты прав.

Чуть позже Рейна забралась в щель между двумя домами и прижалась к стене. Она не может позволить себе чувствовать вину или горе сейчас. Ей нужно укрытие. Она подумала о теплых глазах Ларка и его озорной улыбке. Сможет ли он ей помочь? Рейна не могла поверить, что это он ее предал. Зачем было спасать ее тогда? Это не имело смысла. Она решила испытать удачу. Пришло время, когда ей действительно нужна помощь.

Она прошла мимо школы.

На табличке, покрытой ржавчиной, было написано: «Железная улица». Когда Рейна дошла до двери дома, в котором жили Ларк и его семья, уже стемнело. Она осталась сидеть в небольшом тупике на другой стороне улицы и ждала в темноте. Кассиопей находил наблюдение за дверьми очень скучным занятием и исчез за мусорными баками: мангуст отправился на охоту.

Время шло, и Рейна не двигалась. Может, просто постучать? А что, если он позовет часовых? Вдруг она в нем ошиблась? Девушка не очень-то разбиралась в людях. Рейна знала мать так хорошо, что, казалось, умеет читать ее мысли. Но другие люди были слишком сложными. Каллисто. Она должна это сделать. Ей нужна была помощь, и мысль о том, что она останется совсем одна, внушала страх. Но что, если это Ларк ее предал? Рейна встала, выпрямила спину и сделала глубокий вдох. В ногах ощущалось неприятное покалывание, будто огромное количество муравьев-мутантов бегало у нее под кожей. Рейна ругалась и потирала икры. Только она собралась покинуть свое укрытие, как вдруг услышала шаги. Она вжалась в стену. В слабом свете уличных фонарей можно было разглядеть людей в черной униформе. Их лица были скрыты шлемами, которые защищали не только от загрязненного воздуха. Часовые. Рейна еще сильнее вдавила себя в стену и не смела дышать. Она осталась за пожарной лестницей, зажмурилась и прислушивалась к их шагам. Не было слышно гула и гудения. Хорошо, значит, дронов поблизости не было. Пока что. Может, часовые искали Рейну? Они знали, что она тут? Девушка обхватила руками Стинг, готовясь к худшему. Она не сдастся без боя. Но если здесь было только двое часовых… Этого было маловато для охоты на настоящего призрака. Может быть, это был ежедневный обход. Она открыла глаза и снова на них посмотрела.

Оба часовых стояли перед дверью Ларка и стучали в нее. Кровь подступила к голове Рейны, когда она начала думать, что это могло значить. Дверь открылась, и Ларк вышел. Он расправил плечи и сжал губы. Поднес пальцы ко лбу, смотря на невидимую точку над солдатами. Это была какая-то смесь бытового и воинского приветствия.

– Это было хорошим решением, юноша, – сказал часовой, положив руку Ларку на плечо.

– Почту за честь, – выдавил Ларк, вытягиваясь в струнку.

Все выглядело так, будто он вот-вот упадет в обморок. Часовой вручил ему сумку.

– Кредиты за твои усилия, сынок.

Кредиты?! Ах, так?!

Во рту у Рейны все пересохло. Ее сердце билось очень громко, и она побоялась, что ее заметят.

Проклятый слухач. Он ее предал и продал. Это был тот самый план, чтобы получить больше денег на лечение сестры?! Рейна почувствовала ненависть. Она так сильно сжала Стинг, что ей стало больно. Ей очень хотелось броситься на Ларка и воткнуть наконечник своего оружия ему в живот.

Дверь снова открылась, из-за нее выглянула Роза. Ее глаза округлились, когда она увидела часовых.

– Все хорошо? – спросила она.

– Да, все хорошо, – сказал Ларк теплым голосом, прошептав ей что-то, что Рейна не могла услышать.

Малышка взволнованно взвизгнула и хлопнула в ладоши.

– Иди в дом, Роза.

Он любил свою сестру и сделал бы все, чтобы спасти ее. Ларк использовал возможность, которую ему предложили. Чертов лгун.

Рейна задумалась над тем, сделала ли бы она то же самое ради своей семьи. Вероятно, да.

Хоть она и могла понять Ларка, в ней все равно бурлили противоречивые чувства.

Понимание и злость.

Беспомощность и ненависть.

«В конце концов каждый сам за себя», – говорила Шторми.

Поэтому нельзя было доверять людям.

– Милый ребенок, – сказал часовой. – Для Тройки.

После этих слов они попрощались и исчезли. Эхо их шагов еще долго отзывалось у Рейны в голове. Она села на корточки под пожарной лестницей, опустив глаза. Жуткие мысли в голове не позволяли ей успокоиться. Что теперь делать? Бежать из Серого округа и спрятаться где-нибудь в лесу?

Раньше планированием в семье занималась Шторми, и Рейна на нее полагалась. А сейчас она чувствовала себя ужасно беспомощной. Куда ей идти?

Шторми учила Рейну прятаться, убегать, оставаться незамеченной, но она не хотела сейчас этим заниматься. Она не могла просто так забыть свою мать.

Мангуст удобно устроился на коленях Рейны и заснул. Как только она закрыла глаза, у нее в голове забурлила смесь из страха быть замеченной и преследовавших ее кошмаров. Снова и снова она слышала гул дронов, следивших за соблюдением комендантского часа, но ни один из них не добрался до ее укрытия. Потом ее разбудила крыса-оборотень, которая укусила Рейну за ногу, чтобы проверить, жива ли она. Яростным ударом девушка отправила животное обратно в темноту. Где-то там вокруг предполагаемой добычи топтались бесчисленные крысьи лапы.

Рейна прижала к себе рюкзак, но каждый раз, когда она закрывала глаза, к ней подкрадывалась очередная крыса. Никогда прежде она не ненавидела этих мутантов сильнее, чем в этот момент.

– Я не мертвая, – рычала Рейна, топая ногами.

Незадолго до рассвета она надела рюкзак на плечи и покинула свое укрытие, даже не взглянув на дверь Ларка. В портфеле она нашла деньги на кофе и булочки. Сейчас не помешало бы поискать булочную.

Примерно в это время рабочие встречались там перед сменой. Они много разговаривали, и, если ей повезет, Рейна сможет посмотреть ТехДек и, возможно, узнать что-то о Шторми. Она искала булочную как можно дальше от пекарни Куп. От одной мысли об этой женщине Рейне становилось плохо. Ей очень хотелось познакомить ее со Стингом за то, что она сделала.

В маленькой лавке было много людей, а воздух был таким плотным и спертым, что его, казалось, можно было резать. Все ароматы смешались в одну непонятную массу, но запах пота в ней преобладал. Мужчина стоял за прилавком, продавал булочки и наливал кофе. Рабочие сидели за столами или стояли вокруг них небольшими группами. Никто не замечал Рейну, которая, натянув капюшон на лицо, протискивалась между людей. Она взяла булочку и кофе, а потом уселась в углу возле двери. Отсюда она смогла бы быстро сбежать, если что-то случится. Над прилавком висел ТехДек, на котором мелькали картинки. На одной из них она увидела сына короля. Нужно было сконцентрироваться, чтобы расслышать хоть что-то в людской болтовне.

«…Возможно, мы поймали одного из повстанцев, ответственных за теракт», – говорил Морфей с серьезным видом.

На его лбу не осталось следов от раны, будто никакой бомбы и не было.

И тут показали ее. Шторми. Ее глаза были темными и широко открытыми, именно такими, какие должны быть у ярого мятежника. Сердце Рейны стучало так, словно хотело выскочить из груди. Ее рука сжала бумажный стаканчик, когда она увидела мать на экране.

«Судя по коду, она является давним радикальным членом Шипов. Из-за многих преступлений в прошлом, таких как шпионаж, саботаж, похищение людей и убийство, мы приговорили мятежницу к смертной казни».

Несколько лет назад Рейна наступила на ядовитый мутировавший плющ, который парализовал ее на несколько часов. Она чувствовала, как мышцы вокруг легких потеряли силу, и она чуть не задохнулась в тот день.

Она чувствовала что-то подобное сейчас. Все силы покинули ее тело, и она была неспособна двигаться. Жжение в легких напоминало ей о том, что пора сделать вдох, но она была не в состоянии.

«Приговорили к смерти», – эхо в голове Рейны звучало снова и снова.

Она больше не слушала Морфея, встала на ноги, и стаканчик выпал у нее из рук. Она даже не почувствовала, как горячая жидкость потекла по ее ногам.

– Эй! – возмущенно крикнул один из рабочих, но Рейна не обратила на него внимания. В состоянии транса она развернулась и вышла из пекарни.

Рейна свернулась в клубок под кустом ежевики, укуталась в свое пальто, пытаясь заснуть. Но она не могла. Даже когда ее тело было таким уставшим, она не могла погрузиться в искупительное бессознательное состояние. Ее веки были бессильными, она не могла больше держать их открытыми, но в ее голове бродили мысли и страхи. Каждый шум заставлял ее вздрагивать, она начинала осматривать все вокруг, прислушиваясь.

«Спи, иначе у тебя не будет завтра сил, а бессильные люди совершают больше ошибок», – шептал ей голос в голове. Рейна заставила себя сомкнуть веки.

Она почувствовала тепло Кассиопея на своей спине. Зверек поднимался и опускался на нее в каком-то определенном ритме. Раздался треск, но Рейна постаралась это проигнорировать. Она заметила, как ход ее мыслей замедлялся, соображения принимали причудливые формы. Она бросила попытки заснуть и открыла глаза. Взглянула в небо сквозь ветки ежевичного куста. Облака закрывали луну плотным занавесом. Первые солнечные лучи лились на небо со стороны востока, сражаясь с вечной его серостью. Снова треск. Рейна прислушалась. Это были шаги? Она моментально проснулась. Каждая мышца ее тела напряглась, а руки сомкнулись на Стинге. Она сделала вдох, медленно повернулась, вслушиваясь.

– Рейна? – Она узнала голос, и этот шепот был для нее словно ножом в сердце.

Она осмелилась поднять голову. Ларк.

Что ему нужно?

Она хотела выскочить и наставить ему Стинг между глаз, но не осмеливалась пошевелиться.

– Рейна?..

Да, прятаться в парке было глупо с ее стороны. Что делать, если он вдруг привел сюда кучу часовых? Жужжания дронов слышно не было, как и шума приземляющегося планера. Его шаги и шелест листвы, по которой он шел, были единственными звуками. Кроме непрекращающегося пыльного дыхания завода, конечно.

– Рейна, я слышал новости про твою мать, – прошептал он. – Я хочу помочь тебе.

Как бы не так! Она не двигалась, даже когда из ее глаз по щеке потекли горячие слезы.

– Рейна, доверься мне.

Она хотела ему верить. Очень сильно. Она не хотела оставаться одна, но она все знала. Вдруг Рейна возненавидела себя за свою наивность. Она хотела чего-то, чего у нее никогда не будет: друзей. Она могла доверять только матери. Они были единым целым, они были навсегда связаны друг с другом. Независимая и гордая непогода. Ей не нужны были друзья и не нужен был Ларк. Ей была нужна только Шторми.

Ларк был рядом, но он исчез.

Рейна подождала некоторое время, прежде чем укатиться под куст.

«Сконцентрируйся и спланируй свои следующие действия», – она слышала голос Шторми у себя в голове.

Рейна откопала свой рюкзак под листьями и открыла его. Пледы, фонарик, пакет с водой и хлебом. Несколько кредитов в переднем кармане. Еще были две ржавые коричневые тарелки самого низкого качества и одна зеленая. Их как раз хватит, чтобы обменять на еду.

Шорох привлек ее внимание. Пальцы снова скользнули по рюкзаку, задевая грубую ткань. Они наткнулись на что-то гладкое. Рейна зажала бумагу между пальцами и вытащила ее. Бумага для письма? Она повертела ее в руках. Она казалась неиспользованной, но Рейна знала свою мать. Она поднесла кусочек бумаги к лицу и лизнула поверхность. Та реагировала на генетический материал и начала оживать. Хотя Рейна часто видела такое, она с восхищением смотрела, как буквы появляются на глянцевой поверхности.

Фабричная аллея, 154

Под землей

Это был адрес!

Рейна подождала еще немного, но это было все, что мать оставила ей. Никаких пояснений, никаких имен. Она откинула голову и закрыла глаза. Ей нужно узнать, что находится по этому адресу. Но что ожидает ее там? Надежное укрытие или друзья матери, которые смогут ей помочь? Может быть, и то и другое. Она должна была довериться Шторми и следовать ее подсказкам.

12

Рейна надела на плечи рюкзак, нацепила на лицо маску и отправилась в путь. Как обычно, она избегала главных дорог и выбрала обходной путь, проходящий через загрязненные территории. Она была в безопасности под облаками смога, но не могла надолго там оставаться, так как Кассиопей, судя по всему, решил последовать за ней. Рейна не хотела ставить под угрозу здоровье зверька.

Она заметила, как дымка раздражала ее незащищенную кожу. Даже сквозь маску чувствовался привкус серы на языке. Место, которое она проходила, было любимым среди призраков округа, ведь его избегали даже крысы. Рейна поспешила дальше, пробралась через переулок, карабкаясь через стоящие на пути мусорные баки. Она бежала мимо облаков смога, пока не вышла на более оживленную улицу. Здесь было много транспортных средств. Планеры-беспилотники скользили по асфальту и тянули за собой машины с металлическими товарами.

Рейна прыгнула на одну из них, чтобы проехать немного. Заброшенная часть города осталась позади, и Рейна оказалась в заводском районе, в котором тоже было пустынно.

Из некоторых труб шел дым. Несколько рабочих бегали по улице или обслуживали машины, привозившие товар. Надпись на ржавой табличке гласила «Под землей». Где-то тут был тот самый адрес, который дала Шторми. Фабричная аллея 157.

156. 155. 154. Рейна стояла перед изгородью, вырастающей из земли. Она натянула капюшон на лицо и осмотрелась, перед тем как снять рюкзак и протиснуться сквозь решетки изгороди.

Здание выглядело заброшенным и обветшалым. Когда она зашла на участок, она не услышала сигнала тревоги, но чувствовала, будто за ней кто-то наблюдает.

– Пи, оставайся тут, – прошипела Рейна, проходя вперед.

Прошло некоторое время, и предчувствие Рейны оправдалось.

– Эй, девочка! Что ты тут забыла? – Крупный мужчина вышел из тени прямо к ней.

Его лицо было закрыто большим капюшоном, он носил широкое пальто, которое, возможно, скрывало под собой кучу оружия.

– Я… Ищу кое-кого. – Рейна пожала плечами, обхватив пальцами Стинг.

Кассиопей угрожающе зарычал, подбежав к ней.

– И? – Мужчина прошел по земле, оставляя за собой грязные следы. – Многие ищут, мало кто находит.

– Я ищу свою мать.

– У нас тут нет потерянных матерей.

– Нет у вас ее, она у часовых.

Мужчина отступил назад, издавая громкий свист. Рейна бросила взгляд на окружавшую ее местность. Она услышала шаги, и перед ней появилась еще одна длинная изможденная фигура в синей маске. Только один? Или у них тут еще кто-то прячется?

– Как ты нашла нас? – фыркнул первый, снимая капюшон.

На его лице виднелась кроваво-красная маска с двумя шипами на лбу. Это был один из Шипов. Повстанец. Рейна сделала глубокий вдох и хотела уже отступить, но Длинный уже встал сзади нее. Мать дала ей адрес Шипов?!

– Ты кто? Слухач?

– Нет. – Рейна крепче ухватилась за Стинг, приготовившись защищаться.

– Ну, ты точно не одна из нас.

Рейна не знала, какое тайное кодовое слово она должна была им сообщить. Она подумала о записке матери, но там больше ничего не было написано.

– Нет, но моя мама состояла в ваших рядах когда-то. Шторми, – выдавила она.

Их молчание дало понять Рейне, что имя ее матери стало нарицательным. Она левой рукой потянулась к записке, которая лежала в портфеле, и передала ее человеку в красной маске. При этом правой рукой она все еще сжимала Стинг.

– Чего ты хочешь? – он уставился на бумагу.

– Вашей помощи, – сказала она. Разве это было не понятно?

Они должны были знать о предстоящей казни.

– Мою мать поймали и собираются казнить. За ваши злодеяния.

– За наш подвиг, – исправил ее изможденный, действуя Рейне на нервы.

Она чувствовала его дыхание, и это ей не нравилось.

– В любом случае, я хочу ее спасти.

– Ха! – фыркнул мужчина в красной маске. – Тебе не удастся.

– С вашей помощью – вполне возможно. Она была одной из вас.

– Ударение на «была». Она ушла от нас, – он махнул рукой. – Шторми сама виновата, что Авентин хочет ее смерти.

– Что? Почему?

– Она делала вещи, которые не прощают. Такие, о которых она тебе точно не рассказывала. Но и от меня ты о них не услышишь.

Рейна фыркнула. Ничто из прошлого Шторми не повлияло бы на ее отношение к матери. Она была уверена в этом. Даже если мать не хотела рассказывать, Рейна знала ее. Для того чтобы о чем-то молчать, нужно иметь вескую причину. Скорее всего, это боль, которую Шторми хотела позабыть.

– Меня это не интересует, – резко сказала Рейна, – я спасу ее.

– Какая упрямая, – засмеялся повстанец, отдавая письмо Рейне в руки.

– Решительная, – поправила Рейна. – Вы не хотите мне помочь?

– Шторми не одна из нас. Теперь, – мужчина в красной маске пожал плечами.

– Мы ей ничего не должны, – сказал Длинный. Девушке он показался еще более неприятным.

– Но все считают, что это она стоит за взрывом. – Так просто она не сдастся.

– Ну и?

– Как же выглядят в глазах общественности Шипы, которые оставляют своих людей в беде?

Это был контрольный удар. Рейна буквально видела, как извилины собеседника начинают шевелиться.

– Они явно подумают, что вы трусы.

– Осторожно, малышка, – в голосе Длинного была слышна угроза. Он говорил тихо, но тон был опасным.

– Очень жаль. Мы не можем тебе помочь, – прошептал человек в красной маске. – А теперь исчезни, пока я тебе это разрешаю.

– Ты просто так ее отпустишь? – спросил Длинный, будто Рейны не было рядом. Он ухватил ее за плечо.

– А что еще нам делать?

– Она просто… опасна, – прошептал Длинный в синей маске, крепче сжимая Рейну. – Она может сдать нас властям.

– Отпусти меня, – зарычала Рейна.

– А то что?

Недолго думая она пнула его ногой в голень.

Он закричал от боли, ослабив хватку и дав возможность Рейне освободиться.

– Сволочь!

– Оставь ее, – сказал человек в красной маске. – Я даю тебе последний шанс исчезнуть. Только ради Шторми.

С этими словами он развернулся: разговор был окончен.

– Подожди! – Рейна не хотела использовать этот прием, но повстанцы не оставили ей выбора.

– Что случилось с моим отцом?

– Твоим отцом?

– С Болтом. Его зовут Болт! – Он не хотел иметь с ней ничего общего шестнадцать лет, но это была ее последняя возможность. Если у него остались какие-то чувства к Шторми, он бы помог Рейне ее спасти.

– Я знаю, о ком ты говоришь.

– Где он? Можно… Можно мне с ним поговорить?

– Думаю, нет, малышка. – Он увидел сомнение в ее глазах и продолжил: – Твоя мать тебе не говорила?

– Что? – прохрипела Рейна.

– Он не хочет с тобой общаться.

– Это я и сама заметила, но я все же его дочь. Ну, пожалуйста, скажите ему, что я тут, – умоляла она.

– Нет, не могу, – сказал человек в красной маске, задумавшись.

– Что? Я не понимаю.

– Ты не его дочь, и он не хочет тебя видеть, ясно?

Рейна не знала, что сказать.

– Выведи ее, – скомандовал мужчина, и Длинный, схватив Рейну за плечи, подтолкнул ее к изгороди.

Кассиопей, который до этого момента мог только угрожать, перешел к атаке и вцепился Длинному в штанину. Тот закричал и пнул мангуста. Зверек подлетел в воздух.

– Она наврала тебе. Подумай еще раз, прежде чем ты решишь ее спасать. – Длинный злорадно засмеялся. Смеялся он недолго. Прежде чем мужчина успел отреагировать, он получил удар сапогом между ног. Прикрыв пах, он рухнул на землю.

– Руки прочь от Пи!

Рейна не успела ударить его во второй раз: мужчина в красной маске оказался рядом, схватил ее и прижал головой к изгороди. Он начал ее трясти, глаза под маской сузились от злости. Но Рейна не позволила себя запугать, прижав Стинг к шее противника.

– Убери свои руки, или я тебя зажарю, Шип.

Дверь открылась, и рядом с двумя другими вооруженными повстанцами появилась химера – медвежья собака, с которой Рейна не хотела бы встретиться.

У животного были собачьи уши и хвост, но телосложением оно было больше похоже на медведя. На голодного медведя. С его зубами и лапами Рейна совсем не планировала знакомиться. Химеры были очень верными, они ревностно защищали своих хозяев. Медвежья собака без промедлений разорвала бы ее на куски.

– Пи, – крикнула Рейна, и мангуст подбежал к ней. – Пошли.

– Единственная причина, по которой ты еще жива, состоит в том, что я очень ценю верность. Но лучше исчезни, или ты станешь медвежьим кормом.

Рейна вырвалась и плюнула под ноги мятежнику в красной маске. Ему следовало знать, что она о нем думает. Девушка схватила Кассиопея, прижала его к себе и побежала прочь.

– Стерва! – заорал Длинный. Его вопль был словно музыка для ушей Рейны.

– Тупоголовый мутант-паразит! – фыркнула она ему в ответ.

Рейна сидела на крышке мусорного бака и бросала камешки в стену напротив. Один, второй, третий. У нее больше не осталось камней. Поэтому она бомбардировала серую стену злобными взглядами. Пи исследовал камешки в надежде найти что-то съедобное и разочарованно скулил. Он залез на бак, где сидела Рейна, и проскользнул внутрь него, чтобы тщательно изучить содержимое. Чуть позже оттуда послышалось шипение: видимо, мангуст обнаружил что-то весьма спорное. Крысу-оборотня или крысу-мутанта.

Рейна злилась на мать, но это длилось недолго. Она знала Шторми лучше, чем кого-либо еще. У матери могла быть тысяча причин, чтобы соврать ей. Может, она хотела защитить дочь от правды. Может, у Шторми были какие-то тайные отношения, после которых и появилась Рейна. Ей было плевать, кто ее настоящий отец. Она его никогда не видела. А мать всегда была рядом; она всегда делала то, что нужно, чтобы защитить семью. Рейна знала это, и она бы сделала то же самое, ведь без матери она осталась совсем одна.

13

Знаешь ли ты дух, который просыпается только по ночам?

Он поет вместе с ливнем, диким и дерзким,

И стучит в барабаны свободный свой ритм.

Стишок не хотел уходить из его головы, когда он шел по улицам южной части Серого округа. Местность была пустынной, потому что здесь протекала кислотная река. Когда Ларк еще был ребенком, у них была глупая «проверка на мужество»: надо было залезть на остатки моста и балансировать над этой речкой, зная, что упасть в нее означало бы моментальную смерть.

Над водой поднимались зелено-коричневые пары́. Некоторые местные рассказывали, что в реке живут чудовищные водяные змеи. Ларк не верил в это. В такой отраве ничего не выживет.

И стучит в барабаны свободный свой ритм.

Они чувствовали себя свободными здесь. В южной части города почти не было дронов. Здесь Благословенные ничего не решали. Правда, и обычных людей тоже было маловато. Здесь царила ядовитая смерть, и больше ничего.

Ларк перелез через гору щебня, спустился по переулку и забрался на изогнутую пожарную лестницу. Он очутился на старой станции, где все рельсы заросли сморчками-мутантами. Такие грибы, вероятно, были съедобными. Они были значительно больше своих предков. У них не было вкуса, по консистенции они напоминали жесткую подошву, но ими можно было заполнить живот, когда это было необходимо.

Ларк перелез еще одну гору камешков и добрался до разноцветного круга. Это был памятник свободе, который они нашли здесь, когда были еще детьми. Каменное сооружение, окруженное стенами. Разноцветными стенами. Он не знал, как этот памятник использовался раньше. Ларк полез в свой рюкзак и вытащил баллончик. Много где художники уже нарисовали свои картины и имена на сером камне, рассказывая свою историю на стенах.

Искусство не приветствовалось в Сером округе. Это считалось бесполезной тратой времени. Ларк сделал глубокий вдох, стараясь проникнуться тишиной этого места, и принялся за дело. Он не думал, просто рисовал. Формы и линии. Ларк позволил своим мыслям вылиться на стену. Они принимали форму. Форму розы.

Юноша сел на землю и посмотрел на свою картину. Для сестры он сделает все. Он уже сделал для нее многое. Он подтянул ноги к себе, ударяясь лбом о колени. Ларк снова и снова делал это. Он говорил себе, что у него не было другого выбора, выдумывал отговорки. Но его совесть это не успокаивало.

– Я подумала, что найду тебя здесь.

Ну конечно. Хейл хорошо его знала.

– Красивая картина.

– Спасибо.

– Почему ты не на площади?

– Я ненавижу казни. – Это было не все, что он мог ей рассказать, но ему было стыдно посвящать подругу в это.

Это была его вина. Его вина. Ему было плохо от этих мыслей.

Его руки были в крови. Он был трусом, и теперь Шторми умрет из-за него.

Вот какую цену он заплатил за здоровье сестры. Человеческую жизнь.

– Я тогда тоже не пойду. Думаю, Гэп справится с этим.

– Гэп?

– Мы договорились пойти вместе. Романтично, правда? – она горько засмеялась. – Наша первая встреча, и он позвал меня посмотреть на казнь.

– Ты уверена, что не хочешь с ним идти? – Хейл была права, но Ларк не хотел, чтобы потом она пожалела об этом.

– У нас с Гэпом ничего не получится, – сказала она, поднимая левый рукав, чтобы найти ТехЧасы. Она извинилась перед ним в паре коротких предложений и отправила сообщение. Общение посредством ТехЧасов было роскошью, и Ларк не мог себе этого позволить. Его часы не могли показывать ничего, кроме времени и уровня загрязнения воздуха.

– Как прискорбно. Он такой милый парень, – пошутил он.

– Надеюсь, что никогда больше с ним не встречусь.

Они замолчали и смотрели на картину Ларка.

– Почему с Гэпом ничего не получится? – спросил он наконец.

– Просто он не тот самый.

Они снова замолчали.

– Иногда это все жутко бесит, знаешь. Вся эта генетическая-каллисто-чушь, – продолжила Хейл.

Она встала и потянулась за баллончиком Ларка. Устроившись перед стеной с вытянутой рукой, она начала рассказывать свою историю. Без слов, цветом и линиями. Ларк смотрел, как серая стена становится ярче.

Место, где должна была состояться казнь, хорошо охранялось. Дроны патрулировали близлежащие улицы и сканировали штрихкоды всех, кто хотел присутствовать на казни. Часовые наблюдали за всем не только внизу, но и с крыш. Рейна потеряла покой. Как ей удастся подобраться к матери так близко, чтобы ее освободить? Она наблюдала за площадью с безопасного расстояния в течение нескольких часов. У нее не было идей насчет того, как сделать невозможное. Допустим, у нее получится оказаться на площади. Но что потом? Ей нужно хотя бы оружие, но где она его возьмет? И как они со Шторми останутся незамеченными? Она уже проверила тоннели и канализацию, но ее чуть не заметили СмотрБоты. Часовые точно все продумали.

– Каллисто! И что же нам делать? – застонала Рейна, облокачиваясь на холодную стену дома.

Кассиопей чувствовал ее напряжение, поэтому он прижался к земле и опустил уши, будто пытаясь сделаться невидимым.

– Даже если я доберусь до площади, нужно, чтобы кто-то всех отвлек…

Она опустила подбородок на грудь, закрыв глаза.

Что будет делать Шторми? Точно ничего безумного. Ничего непредсказуемого. А пытаться спасти кого-то прямо под носом у Авентина было совершенно безумно. Две молодые женщины прошли мимо Рейны, и она натянула капюшон сильнее. Обе девушки несли маски в руках, но, судя по пыли на их лице, они только что пришли из сильно загрязненного района.

– Я тоже хотела бы быть идеальной, – сказала одна из них. – Морфей выглядит так хорошо… Это красивое лицо и волосы, золотые, как улицы Авентина. И эти глаза…

– Я сделаю что угодно, чтобы когда-нибудь попасть в Авентин. Буду усердной.

– Ты Единица из семьи сплошных Единиц.

– Да, – ответила вторая с нескрываемой гордостью в голосе. – Мама сказала, что у меня может получиться, как у брата. Она сшила мне платье и купила помаду. Может быть, я ненароком упаду на Морфея во время мероприятия, и он обратит на меня внимание…

Под «мероприятием» она имела в виду казнь.

Ладони Рейны сжались в кулаки, и ей пришлось прижаться к стене, чтобы не сорваться на девушку. Пока жизнь Шторми висит на волоске, эта дуреха думает только о том, как привлечь к себе внимание Благословенного.

Подружки прошли мимо нее, продолжая шептаться. Рейна тоже решила идти дальше, потому что ей нельзя было долго оставаться на одном месте. Так она только привлечет к себе внимание часовых. Девушка вернулась в переулок, который был узким и незаметным, и осталась там, чтобы отдохнуть и успокоиться. Она сняла рюкзак с плеч и откинула голову к стене. Но вдруг красная розочка из бумаги выпала из сумки. Внезапно у Рейны появилась идея. Абсолютно дурацкая, но она была единственным выходом.

После того как Рейна убедилась, что в доме никого не было, она постучала в дверь. Ее мышцы напряглись в готовности бежать, если что-то пойдет не так.

– Рейна! – крикнула Роза, сильно обхватив ее руками.

– Привет, маленькая принцесса. Мне нужна твоя помощь. – Рейна протиснулась в квартиру и уселась на табурет. Мангуст побежал за ней. Его уши были опущены вниз, как и хвост; он словно хотел сказать «ты сумасшедшая».

– Что случилось, Рейна?

– Мне нужна краска, которой ты раскрашивала розочку, – прошептала Рейна, пытаясь улыбнуться.

Она была напряжена, проклинала себя за то, что пришла сюда снова. Но она была в отчаянии.

– А зачем?

Она слышала шум дронов снаружи за дверью и задержала дыхание.

Кассиопей зарычал, молниеносно вырвавшись из окна и ударившись мордой о серый диск.

Машина снова и снова гудела. Шум стал на секунду громче и снова утих. Дрон улетел прочь.

Как только Рейна облегченно выдохнула, звуковой сигнал под ногами привел ее в ужас. ПылеБот врезался в нее и выругался на такое неприятное препятствие.

– Это Пылюш, – объяснила Роза, ухмыляясь. – Он немного… слеповат.

Рейна отошла в сторону, и дрон продолжил довольно посасывать пол.

Кассиопей остался на подоконнике и с подозрением наблюдал за ПылеБотом.

– Ну? Ты мне хоть что-нибудь скажешь?

– Я должна помочь одному невиновному человеку.

– Мятежнице? – пискнула Роза, и ее глаза округлились.

Конечно. Девочка поняла ее намерения. Но в Сером округе про Шторми не говорили ничего, кроме того, что у нее на совести убийства многих людей.

– Она не из Шипов и никак не связана со взрывом. Пожалуйста. Можешь дать мне краску?

Роза немного подумала и убежала в соседнюю комнату. Оставалось надеяться, что она сделала это не для того, чтобы сообщить о планах Рейны часовым.

Нет. Пусть Ларк ее предал, но она верила его сестре… И ей нужна была краска.

Роза вернулась обратно с тюбиком и отдала его Рейне. Малышка расстроились и выглядела настолько опечаленной, что Рейна решила ее обнять.

– Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Ты же моя единственная подруга, – прошептала малышка.

– Не бойся. Я знаю, что делать. – На самом деле, Рейна совершенно не знала.

– Пообещай!

– Я сделаю все, что в моих силах. – Это уже было больше похоже на правду.

– Ты можешь попробовать с феей. Если ты ее найдешь, она исполнит твое желание, и тебе не придется делать ничего опасного, – предложила обеспокоенная Роза.

– Спасибо. Я постараюсь провернуть все с краской.

– Мне пойти с тобой?

– Нет, это слишком опасно.

– Опасность – мое второе имя! – Роза вздернула свой острый подбородок.

Рейна потеряла дар речи на мгновение, она была очень тронута предложением девочки.

– Ты… Ты и так уже мне достаточно помогла. Спасибо.

– Так поступают друзья!

– Спасибо. Ты лучшая подруга из всех, что у меня были, – прошептала Рейна.

– Так ты уже все решила! Что мы друзья? – улыбка Розы растянулась на все лицо.

– Конечно. – С этими словами Рейна погладила подругу по голове и открыла дверь.

Она выглянула на улицу. Воздух был чистым, потому натянула капюшон на лицо и позвала мангуста, который нападал на ПылеБота, как сокол на мышь. Он расстроился, оставил свою новую игрушку и прошмыгнул мимо Рейны на улицу.

– Удачи, подруга Рейна! – всхлипывала Роза.

Девушка побежала по переулкам к площади. Она достаточно долго наблюдала за местностью, чтобы обнаружить слепое место: маленький закоулок, в котором не было часовых, но патрулировало его чуть больше дронов. Тупые машины были приятнее элитных солдат.

Если она будет быстрой и удачливой, у нее получится проскользнуть мимо этих железных летающих тарелок. В рюкзаке мангуст шевелился и вытягивал голову наружу.

– Останься внутри, Пи!

Расстроенное фырканье было ответом на ее просьбу, но мангуст был достаточно разумным, чтобы понимать, какие указания не обсуждаются.

Рейна еще раз освежила свой план в голове.

Бежать. Свернуть в другой переулок и подождать двенадцать секунд, пока дроны улетят. Снова бежать. Пролезть под мусорным баком. Подождать восемь секунд. Снова бежать. Запрыгнуть на пожарную лестницу и лечь на строительные леса. Подождать четырнадцать секунд. Прыгнуть. Опять бежать. Следующий переулок. Четыре секунды.

Ее размышления были прерваны, на ее плечо легла тяжелая рука. Рейна застыла и медленно обернулась.

– Добрый день, юная леди.

Ее глаза округлились. За ней стоял часовой. Его монотонный голос не давал узнать его, но у мужчины не было оружия, и он казался неопасным. Рейна прижала пальцы ко лбу и тоже его поприветствовала.

– Нам нужно посмотреть ваш штрихкод, – сказал солдат.

Хорошо, что он не видел, как она побледнела за своей фильтр-маской.

– Да, конечно, – сказала она, задирая рукав.

– Тройка? – спросил солдат.

– Из-за легких, – сказала она, покашливая для виду.

– Мне очень жаль, но на площади уже очень много людей: в приоритете пропускать Единиц и Двоек. Рейна надеялась, что он успокоится на этом, но часовой уже позвал СмотрБота для сканирования ее кода.

– Нет! Туда можно всем, – пискнул высокий голос, показавшийся Рейне знакомым.

Каллисто! Она прикусила губу и повернулась.

– Роза!

– Я тоже хочу посмотреть казнь.

Малышка сняла свою маску и зарыдала душераздирающе.

– Все туда идут! Я тоже туда хочу!

– Но ты… еще слишком маленькая для этого, – заметил солдат. – Такая казнь может оказаться весьма кровавой.

– Я люблю, когда все кровавое! – Роза прекратила плакать и улыбнулась часовому.

– Это должны решать твои родители, – сказал он.

– Значит, мне можно пойти, если они разрешат? – она взвизгнула от энтузиазма и хлопнула в ладоши.

– Ну…

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

– Ну ладно. – Он потянулся за ее рукой и остановился, когда увидел цифру три.

– Ой… Мне жаль, девочка, но я уже сказал, там целая толпа и…

Он не смог продолжить, потому что Роза заорала от отчаяния, слезы потекли по ее щекам, будто по нажатию кнопки. Рейна была впечатлена. В категории «актерские навыки» Роза была явной Единицей.

– Это что, мне нельзя посмотреть на кровь?.. Ты дал мне надежду, и она… БУМ! Лопнула?! – она фыркнула и шмыгнула носом.

– Казнь не для детей! – попытался вставить солдат, но Роза не успокаивалась.

– Хочу смотреть на кровь! – Когда дрон хотел просканировать ее код, она бросилась на пол.

Крича и пинаясь, она каталась по полу взад-вперед.

Прохожие останавливались и спрашивали у часового, что случилось.

– Просто она Тройка, – объяснял он, – у нее точно что-то не так с головой.

– Оставь меня в покое! – взревела Роза, откидывая голову назад, чтобы посмотреть на Рейну. – Беги отсюда! – прошипела она едва слышно в направлении подруги.

Роза театрально закатила глаза, делая вид, что у нее приступ.

– Ну и позор. Есть доступный МедБот? Да… Это Тройка… Но это ребенок.

Дергающаяся девочка заставила часового забыть о Рейне на мгновение.

– Почему такое происходит именно со мной? – пробормотал солдат беспомощно, неловко придерживая Розу.

Рейна воспользовалась возможностью и убежала. Она промчалась на площадь мимо дронов и исчезла в толпе людей.

Девушка про себя поблагодарила Розу за помощь. Она не останется в долгу.

Погружение в толпу людей было для Рейны таким же преодолением себя, как и прыжок в ледяную воду.

Было очень тесно, и это ее нервировало. Рейне было неприятно вылезти из своего укрытия и теперь утыкаться в спины других людей. Она чувствовала себя беззащитной, продолжала двигаться и пыталась удерживать как можно больше объектов в поле зрения.

Тем не менее она никак не могла повлиять на то, что ее постоянно толкали.

Влажными пальцами она достала красный тюбик из кармана, открыла крышку и выдавила немного краски на свой указательный палец. Потом она шагнула вперед. Снова и снова она дотрагивалась до рук и шей пришедших поглазеть на казнь, оставляя красные пятна на коже. И тут начался спектакль.

Проекция графини Амигдалы повисла над трибуной. Она с серьезным видом вещала о «большом разочаровании в связи с этим предательством» и что «порядочные граждане Серого округа должны как никогда сплотиться, чтобы построить железную стену, которую Шипы не смогут преодолеть». Драматическая музыка привлекала внимание к трибуне, на которой стояло неожиданно много часовых. В центре находилась заключенная. Шторми. На ней было платье до колен, которое, вероятно, когда-то было белым. Теперь оно стало серым, как и ее кожа. Только ее волосы будто бы сопротивлялись пеплу.

Часовые возвышались над ней, но ее внутреннее сияние компенсировало этот эффект с лихвой. Рейна вытянула шею, чтобы лучше ее разглядеть. Это не помогало, поэтому она подпрыгивала, пока Кассиопей в рюкзаке возмущался. К счастью, его воя было не слышно из-за волнения толпы на площади. Шторми смотрела на невидимую точку где-то вдалеке, расправила плечи и почти грациозно двинулась вперед. Это выглядело так, будто ее сейчас будут короновать, а не казнить. Рейна хотела, чтобы мать видела ее. Тогда бы она не чувствовала себя так одиноко и потерянно. Не отводя взгляда от трибуны, Рейна протискивалась вперед.

– Сегодня день справедливости и удовольствия, – Морфей начал свою речь.

Он не присутствовал лично, но руководил казнью из безопасного места, чтобы на него не напали снова. Его изображение проецировалось на сцену под графиней Амигдалой. – Мы поймали мятежницу, которая не знает цену не только человеческой жизни, но и жизни Благословенного ребенка.

В толпе зазвучали возгласы недоверия.

– Все верно. Она убила одного из нас, забрала его жизнь.

– А, вот почему ее казнят, – услышала Рейна шепот одного из рабочих, но он быстро замолчал.

– Не говори ерунды. Все и так ясно. Будто Авентин стал бы переживать о жертвах среди нас, обычных людей. Они злятся только потому, что на них напали.

– Заткнись уже, наконец.

– Если я с этим не согласен, это не значит, что я повстанец.

– Да, скажи это слухачам.

Мужчины поспешно огляделись.

– Чего ты смотришь, девочка? – выдавил один из них.

– Ничего. – Рейна поторопилась дальше, касаясь как можно большего количества людей и размазывая красную краску по их коже.

Сработает ли план? Смог, который оседает на коже почти моментально, может перекрыть собой краску. Может быть. Если повезет. Но эта вероятность казалась ей такой же маленькой, как и шанс встретить человека с крыльями. Она не хотела думать об этом.

Пока Морфей продолжал свою речь о гнусных Шипах, Рейна продолжала идти вперед.

– Мы ненавидим насилие. Мы ненавидим казни, но иногда… – последовала театральная пауза.

Рейна была в нескольких метрах от трибуны. Она обмазала красной краской свое лицо и сделала глубокий вдох. Она закрыла глаза на мгновение.

– …Иногда мы должны давать вам понять, что справедливость всегда восторжествует.

«Не сегодня», – подумала Рейна.

Она крикнула «Красная Чума» сначала тихо, потом все громче. Она бросилась вперед, упала на пол, дергая руками и ногами. Люди, окружавшие ее, отскакивали прочь, словно от сумасшедшей. Рейна продолжала бормотать «Красная Чума» себе под нос. Она подбегала к людям, дотрагиваясь до их лиц. Ее толкнули, и кто-то закричал:

– Часовые, уведите эту сумасшедшую прочь!

Но больше ничего не происходило. Пока вдруг кто-то не крикнул:

– Зараженная!

Кто-то заорал:

– Красная Чума!

Еще один голос в толпе взвыл:

– Мы все умрем!

Один из дронов засвистел, разжигая еще большее беспокойство.

Голоса кричали все громче, паника в толпе нарастала, и люди начали убегать. Они волнами расходились во всех направлениях, забегая в переулки, ведущие прочь от площади.

Люди бегали, спотыкаясь друг о друга. Рейна и не думала убегать. Она прыгнула вперед и бросилась к трибуне. Люди сбивали ее с ног, отталкивали ее в сторону.

На секунду ей показалось, что она увидела лицо своей матери, но тут же упала на колени. Одна нога ударила ее в бедро, другая в живот. Она быстро поднялась, уворачиваясь от ударов, и снова бежала вперед. Рейна напрягла все свои мышцы, чтобы защититься от дальнейших атак. Кассиопей лаял и пытался выскользнуть из рюкзака. Только бы он не поранился!

Часовые были заняты оттеснением людей от трибуны. Все больше дронов присоединялось к тревоге, громко свистя и привлекая внимание к происходящему вокруг беспорядку.

– Внимание, – раздался монотонный голос. – Толпа вышла из-под контроля.

Рейна воспользовалась общей суетой, оттолкнула часового и запрыгнула наверх. Она нырнула за проекцию Морфея и продолжила движение. Он открыл рот, когда она пробежала мимо него и выключила его изображение.

– Мама! – она бросилась к Шторми, но вдруг почувствовала, что ее схватили и повалили на пол.

Каллисто!

Она попыталась повернуться, но схвативший ее человек заломил ее правую руку назад.

– Рейна! – прокричала мать.

– Так-так, что тут у нас?

– Оставь меня в покое! – хрипела Рейна.

Руки того, кто ее держал, были словно стальными.

– Молодец, Найф! Не отпускай ее, – крикнул солдат.

В этот момент тень накинулась на нападающего и укусила его за руку.

У Кассиопея не было шансов против часового, и его оттолкнули в сторону, но зверек дал Рейне достаточно времени, чтобы она перевернулась на спину на полу. Она вытащила Стинг и воткнула его стражнику между шлемом и нагрудной защитой, нажала кнопку, и враг рухнул рядом с ней.

– Получай, сволочь! – пробормотала довольная Рейна.

– Милая, убегай отсюда! – кричала мать, но Рейна бежала к ней.

– Мама!

Она не смогла до нее добраться. Кто-то пнул ее в живот. И Рейну отбросило назад. Нападение заставило ее задержать дыхание на пару секунд. Она скорчилась, уронив Стинг на пол.

Ругаясь, она двинулась вперед, чтобы его поднять, но ноги подкосились, и она упала на колени. Кислота наполнила ее рот, проскользнула между губ, и Рейну стошнило. Она ничего не ела, и пол был покрыт желчью. Что-то пронзило ее спину между лопаток. Рейне не нужно было смотреть назад, чтобы угадать, что это был ствол оружия. Она проклинала все вокруг, держась за живот. Стинг был вне зоны досягаемости; надежда достать его растворилась в воздухе, когда другой часовой встал впереди и направил на нее свое оружие.

14

– А теперь мы можем продолжать? – лицо Морфея появилось в воздухе и смотрело на опустевшую площадь. Люди, которые не сбежали с нее, уставились на Рейну и проекцию Благословенного.

– У меня в расписании есть еще казни в других округах.

Одноглазый голубь вырвался из кучки пепла рядом с ним и взлетел на плечо Морфея. Птица строго посмотрела вниз на Рейну и издала беззвучный крик. В этот момент голубь больше был похож на стервятника, который не мог дождаться, когда он сможет устремиться вниз за падалью.

– Пожалуйста, нет, – умоляла Рейна, пытаясь высвободиться, но часовой толкнул ее вниз. – Она не имеет ничего общего со взрывом!

– Для нее пощады не жди, – сказал заскучавший Морфей. – И тебя мы тоже не пощадим.

Обратившись к часовым, он скомандовал:

– Просканируйте ее. Кто знает, может, мы найдем еще что-то интересное про эту маленькую занозу.

Дрон подлетел к ней и начал проверять код.

– Не зарегистрирован, – сказал часовой, но это было лишним, потому что каждый понял тревожный сигнал, издаваемый машиной.

В довершение всего он добавил:

– Она призрак, сэр.

– Как замечательно! Как мне все-таки повезло, – счастливым голос Морфея не был.

Он сделал глубокий вдох и выдержал театральную паузу перед тем, как объявить:

– Продолжаем казнь!

– Нет! – Рейна кричала, билась ногами о землю, но часовые скрутили ей руки за спиной.

– Мама!

– Мама? – повторил Морфей, помахав ассистенту, которого не было видно.

Он сказал ему что-то на ухо, вероятно, заказал ужин.

Он кашлянул.

– У тебя есть дочь, мятежница?

Шторми тяжело сглотнула, но ничего не сказала.

Ее глаза наполнились отчаянием, когда она посмотрела на Рейну.

– Тогда ты сейчас сама узнаешь, что значит потерять ребенка, – голос Морфея стал низким и звучал опасно. – Я считаю это справедливым решением. Не так ли, граждане Серого округа?

Он хлопнул в ладоши, восхищенный этой идеей. На площади царила тишина. Казалось, те, кто на ней остался, задержали дыхание. Никто не смел двигаться. Рейна тоже молчала. Она подняла подбородок и смотрела на мать. Если ее убьют, она умрет с достоинством. Она не будет молить о пощаде.

– Что вы думаете, ребята? – Морфей был явно обескуражен и снова помахал помощнику.

Ребята ничего не думали. Они молчали. Некоторые смотрели на Рейну, другие опустили взгляды. Это было простительно: в конце концов, они имели смелость не одобрять это варварское наказание. Рейна совсем не ожидала такого сочувствия.

– Хмм… – сын правителя задумался.

Краем глаза Рейна увидела, что ее лицо проецируют в воздухе. Страх и нерешительность отражались в нем примерно в одинаковой степени. Ее губы тряслись, но глаза оставались сухими.

– Да стреляй уже в нее!

Рейна сопротивлялась искушению закрыть глаза, когда ствол оружия поднялся от ее лопаток к голове. Она все еще видела свою мать, по щекам Шторми текли слезы.

– Подождите! Она… – Шторми крикнула, но часовой сзади нее зажал ее рот рукой, заглушив ее слова.

Снова стало тихо, и только мать Рейны пыталась добиться, чтобы ее услышали.

Голова Рейны наклонилась вперед под тяжестью ствола. Она ее больше не держала и закрыла глаза.

Она умрет прямо сейчас? Перед лицом смерти ей захотелось, чтобы все сказки стали явью. Ангелы. Феи, исполняющие желания. Единороги, кто там еще… Ее глаза наполнились слезами. Руки сжались в кулаки, когда в темноте вдруг раздался голос.

– Око за око, Принц?

Она открыла глаза, на мгновение свет ослепил ее. Девушка моргнула и увидела проекцию мятежника. Повстанца.

Она набрала воздух в легкие. Это был Шип в красной маске. Тот самый, которого она встретила на Фабричной аллее.

Рейна почувствовала, как искра надежды загорается в ней. Они все-таки пришли ей на помощь? Даже когда она покалечила одного из них?

– Мы дикие, свободные, настоящие и справедливые.

Морфей поднял руки к лицу и пробормотал:

– Вас еще не хватало…

– Мы предлагаем вам сделку.

– Мы не ведем переговоров с повстанцами. – Он повернулся к ассистенту: – Хоть раз что-то может пройти без проблем? Это должна была быть обычная казнь… Это что, так сложно?

– А что, нет? Ну да, вы же этим изо дня в день занимаетесь. Ну ладно. Отпустите Шторми, и я поделюсь важной информацией.

– Информацией? Я уже заинтригован, – ответил Морфей.

– Как насчет того, что ваш Благословенный ребенок все еще жив и находится у нас? Мы его вам отдадим, если…

– Он жив?!

– Пока да…

– Пока да?! Вы должны отпустить его, варвары!

– Кого вы называете варварами? Выполните свою часть договора сейчас, если хотите, чтобы мы его вам отдали. Мы помним, как было в прошлый раз.

– Нам нужно посоветоваться. – Изображение Морфея исчезло, и, хотя его не слышали, бунтарь крикнул «Только недолго!» ему вслед.

На площади шептались голоса. Рейна осмелилась посмотреть на жителей округа, которые собрались в круг и что-то обсуждали. Она не слышала, что они говорили, и не знала, что они думают о сложившейся ситуации. Вряд ли они питали симпатию к повстанцам, которые убили их родных и близких несколько дней назад.

– Мы не должны просто так отпускать убийцу! – крикнул кто-то.

– У нее на совести смерть моего мужа!

– Вы правда думаете, что кого-то интересует наше мнение?

– Что с этой Красной Чумой?

– Это просто краска, придурок.

Люди хотели справедливости, и на площади воцарился хаос. Взгляды, которые они бросали на Шторми, не были сочувственными. Некоторые смотрели на нее с такой ненавистью, что казалось, они вот-вот взорвутся.

– Она не участвовала в подготовке взрыва! – крикнула Рейна.

Но ее попытки были напрасны: никто не слышал ее, и никто бы ей не поверил. Внезапно она увидела знакомое лицо. Ларк. Он стоял около часовых и смотрел на нее так, будто видел привидение. Было сложно не заметить новую форму, которая была на нем надета. Черная. Как у часовых.

Рейна постаралась одарить его взглядом, полным холода и ненависти. Она беззвучно сказала ему «предатель» перед тем, как отвернуться.

Она не ждала от Ларка ответной реакции, потому что был кое-кто поважнее. Шторми. Рейна пыталась поймать взгляд своей матери, но та уставилась на пол. Она дрожала? Нет, это же Шторми. Она злилась, боролась. Она была непоколебима, как шторм. Она никогда не боится. Что происходит?

– Мам? – позвала ее Рейна. – Мам, что…

В этот момент проектор ожил, и сын правителя вернулся.

– Значит, так, – сказал Морфей, и люди зашумели.

Часовые встревоженно подняли оружие, требуя тишины. Это было недовольное и напряженное молчание, но никто не смел протестовать вслух.

– Мы согласны с вашими условиями, повстанцы.

Шторми вскинула голову и уставилась на Морфея, будто она не верила в то, что слышала. Рейна тоже не могла в это поверить. Неужели Благословенные пойдут на сделку с Шипами? Никогда… Это было невероятно. Но оковы, удерживавшие Шторми, действительно упали на пол, а часовые отошли в сторону.

– Но мы удержим девчонку в качестве залога.

«Девчонка – это я», – подумала Рейна, вытягивая голову. Она не хотела показывать свой страх, пыталась внушить Шторми, что все хорошо. Мать подбежала к Рейне и упала перед ней на колени. Ничто не мешало ей обнять свою дочь.

– Прекрасно, – сказал мужчина в красной маске. – Теперь, когда Шторми с нами, вы получите своего Благословенного ребенка.

– С тобой все будет хорошо, моя милая, – прошептала Шторми.

– Не беспокойся за меня, – выдавила Рейна, чувствуя, как комок в ее горле растет. – Непогода ничего не боится!

– Так и есть! Не забывай, что я люблю тебя. Всегда!

Охранник оттащил Шторми от дочери.

– До скорого, моя милая!

– До скорого, – повторила Рейна.

«Не оставляй меня одну, – хотела закричать Рейна. – Когда мы увидимся в следующий раз? Мы увидимся вообще когда-то?»

Но Рейна молчала и позволила поднять себя. Ее повели к планеру два часовых. Не сводя глаз с матери, она попыталась запомнить каждую деталь, чтобы сохранить эти воспоминания на следующие несколько дней. Светлые короткие волосы, которые всегда казались растрепанными из-за ветра. Тонкие губы, которые так часто целовали ее щеки.

Внезапно она погрузилась в темноту. Она почувствовала, как грубая ткань капюшона закрыла ей лицо и поцарапала губы.

– Подождите! – Она услышала чей-то голос.

Это был Ларк? Ей показалось, что она его узнала.

– Подождите!

Рейну толкнули в планер. По крайней мере, она так думала, потому что температура воздуха вокруг стала ниже, и она слышала, как ветер залетает в кабину снаружи. Затем последовало гудение двигателя, и догадки Рейны подтвердились.

– Куда вы меня отвезете? – спросила она и, вместо того чтобы получить ответ, почувствовала, как погрузилась в еще большую темноту.

Чья-то рука залезла под ее капюшон и прижала кусок ткани к ее рту и носу.

Что-то острое разлилось по ее языку. Она задержала дыхание. Ее хотели усыпить! А что будет потом? Сердце тяжело стучало в груди, а легкие начало жечь, но она старалась не дышать. Рука прижалась к ее лицу сильнее, и часовой попытался поднести ткань ближе к носу. Она пиналась ногами, пытаясь освободить руки. Усилия Рейны были напрасны, ее прижали к стене. Она не сможет продержаться долго. Ее глаза закрылись, и она попыталась проигнорировать крик своих легких, которые требовали кислорода. Что-то укололо ее руку, и она жадно вдохнула воздух.

– Каллисто, – пробормотала она, и ее разум погрузился во тьму.

15

– Она вся грязная, – чей-то голос разбудил Рейну. – Мы должны ее обследовать. Я не хочу потом переживать о насекомых в ее волосах.

Откуда-то справа раздался звуковой сигнал.

– Она проснулась.

Что-то, возможно, чей-то ботинок пнул руку, но она не отреагировала. Рейна старалась дышать тихо и равномерно, надеясь, что от нее отстанут.

– Девочка, эта машина измеряет твои мозговые волны. Прекращай делать вид, что спишь.

Каллисто. Они все поняли.

Рейна открыла глаза и заморгала из-за света, который лился на нее со всех сторон. Она заметила электроды, которые были прилеплены к ее вискам и всему телу. Она хотела поднять руку, но ей это не удалось. Рейна снова попробовала это сделать, но ее тело, казалось, было зафиксировано в определенном положении. Девушка испуганно завертела головой. Ее привязали к какой-то металлической пластине, которая медленно скользила вверх. Что это такое? Тюрьма или что-то вроде лаборатории? Мать всегда говорила ей, что очень важно собирать как можно больше информации о своем окружении. Рейна обводила взглядом все, что было вокруг.

– Если нам не повезет, повстанцы захотят от нее избавиться, потому что она сумасшедшая или больная, – сказала женщина в белом халате, который, казалось, светился изнутри.

Ни пятен, ни складок, ни пылинки не было на нем. Рейна никогда в жизни не видела такой чистой одежды.

– Может, у нее чума или она душевнобольная. Я слышала, некоторые люди теряют рассудок из-за смога в воздухе. Мы должны это проверить.

Она взяла висевший в воздухе ТехДек и скрылась за ним, смотря в экран. Она проводила по его поверхности пальцем, но Рейна не видела, что показывает устройство.

– Будем надеяться, что это какая-то ошибка, – сказал мужчина.

Он стоял в другой стороне комнаты и исследовал что-то, похожее на плащ Рейны. Пинцетом он тянул за ткань, стараясь ничего не трогать руками. Дверь. Где дверь? Листо Каллисто. Все, что видела Рейна, это только стерильные стены, которые кто-то или что-то держало в невероятной чистоте. Нет окон, нет дверей, нет выхода. Это был сон?

– Ай! – Она едва сдержала крик, когда что-то вонзилось в ее предплечье. Дрон висел над ее животом и опустил иглу в руку. Ее кровь текла по шлангу в машину. Рейну как-то укусил москит, и она видела, как насекомое высасывает ее кровь. Процедура взятия крови дроном напомнила ей этот момент. Только москит явно не использовал жидкость из ее тела для каких-то экспериментов.

– Убери с ее головы перхоть и возьми волосы на анализ, – отдала команду женщина.

Странный дрон зажужжал, как насекомое, и передал материалы в другую машину.

– Теперь ты можешь начать дезинфекцию нашей пленницы.

– Дезинфекцию? – повторила Рейна, но, похоже, никто не счел нужным ей отвечать.

Дрон вытянул свои щупальца, чтобы вырвать волос из ее головы. Потом сделал укол в тыльную сторону ладони Рейны и оторвал небольшой кусочек кожи, с которым и улетел прочь.

Рейна узнала о том, что такое дезинфекция, раньше, чем ей этого хотелось. Пол под ней раздвинулся и проглотил пластину, на которой она лежала. Ремни расстегнулись, когда стол наклонился. Она попыталась ухватиться за что-то, но удар током пронзил металл и ее тело, заставив опустить руки. Она упала в камеру, которая тоже была белой. Прежде, чем она успела что-то спросить, стол уехал из комнаты и люк наверху плотно закрылся.

– Эй! – крикнула Рейна.

Камера была немногим больше, чем просторная душевая кабина, в ней не было окон и дверей. Ну, хорошо. Нужно сохранять спокойствие, ведь это одно из главных правил Шторми. Рейна исследовала стены, которые были сделаны из гладкого, блестящего материала. Она обнаружила в них маленькие дырочки. Сотни. Они находились на равном расстоянии друга от друга; такие были даже на потолке и на полу. Рейна ткнула ногтем в одно из отверстий. Из него вырвалась струя воды. Рейна отпрыгнула и ударилась о противоположную стену. Через мгновение вода полилась со всех сторон и промочила ее одежду насквозь.

– Раздевайся, – скомандовал металлически звенящий голос из потолка.

Рейна закрыла глаза руками.

Струи были такими сильными, что ранили кожу и обжигали веки.

– Раздевайся! – Приказ повторился, и, когда Рейна на него не отреагировала, вода внезапно стала ледяной.

– Ай! – Она моментально промерзла до костей.

Ей казалось, что сосульки впиваются в ее кожу, протыкая мышцы. Рейна опустилась на колени и обвила руки вокруг себя, пытаясь согреться, но это не помогло. Холод распространялся по ее телу и парализовал его.

– Раздевайся, – голос был абсолютно монотонным.

Холодными руками она попробовала снять с себя рубашку и брюки, но ее пальцы онемели и обессилели. Рейна не могла открыть глаза: струи воды парализовали ее веки. С большим усилием она сняла рубашку через голову и бросила ее на пол. После этого она попробовала развязать шнурки на ботинках. Из-за жуткого холода во всех конечностях это было невозможно.

– Я… не… могу… – она выплевывала воду. – Мои… пальцы…

Ее десны болели так, будто она укусила кусок снега.

– …замерзли! – она отчаянно хрипела, но вода не становилась теплее.

Как долго она продержится в этом холоде? Когда она окончательно потеряет все силы?

Она дергала свои ботинки, царапала их. Ей удалось снять один, и она бросила его в угол. Потом получилось избавиться от второго. Пуговица на ее брюках не хотела расстегиваться. Но ей повезло, что все вещи были ей велики: у Рейны получилось просто стянуть их вниз. Материал приклеился к ее коже, как глыба льда, но ей удалось стащить его с себя. Струи выключились, и она осталась стоять. Все ее тело дрожало, а пол был покрыт серым слоем пыли и пепла. Она удивилась, что все это не заледенело.

– Непогода ничего не боится, – шептала она себе под нос, словно молитву, закрывая глаза. – Непогода ничего не боится.

– Внимание! – объявил голос, и в полу открылись небольшие окошки. Одежда и ботинки улетели в них с потоком воздуха. Потом струя воды пролилась на пол, очистив его и дрожащие ноги Рейны. Когда пол был чист, окошки закрылись и душ снова включился. В этот раз вода была теплее, но разница в температурах заставляла кожу Рейны гореть так, будто ее укусили ядовитые муравьи.

Рейна захныкала и упала на колени.

– Вставай.

Она слушалась.

– Раздевайся дальше.

Она сняла нижнее белье, и оно прополоскалось в воде.

– Сенсоры чувствуют еще один чужеродный материал, – резко прозвенел голос.

Рейна вспомнила о своем браслете, ухватившись пальцами за камень.

Нет, она им его не отдаст.

Температура воды снова упала, и она стала ледяной.

– Снимай его.

– Ладно! – крикнула Рейна, сняв с запястья мамин подарок и запихивая его себе в рот.

Острый вкус разлился на ее языке, когда жидкость, стекавшая с браслета, попала ей на язык. Горько и неприятно. Она выплюнула слюну и спрятала браслет в правую щеку.

Душ снова стал теплее. Сработало!

– Вставай и поворачивайся вокруг себя.

Рейна очень долго кружилась, пока у нее не заболела голова, и ей пришлось сменить направление. Вода теперь была смешана с мылом, которое раздражало ее глаза. Запах цветов щекотал нос и покрасневшую кожу. Это и была дезинфекция. Просто грязь и микробы смыли.

– Удаление волос.

Удаление волос?! Они собираются обрить ей голову? Свет просканировал ее интимные зоны, и ничего не произошло. Рейна знала, что у девочек ее возраста уже давно росли волосы в этих местах, но у нее их не было.

Волосы на ее голове остались нетронутыми, но вода и мыло не оставили их в покое. Когда ее кожа уже сморщилась и смягчилась, вода исчезла, и поток воздуха дул со всех сторон, пока голова не высохла.

Из стены выехал стол. Там лежало белье, белая рубашка и белые брюки.

– Одевайся.

На столе стояло зеркало, из которого на Рейну смотрела незнакомая девушка. Ее кожа была слегка раздражена после процедуры, но сияла, как никогда раньше. Она потрогала себя за щеки. Никакой пыли, никакой грязи на них не было. Под темными, красивыми бровями светились ее зеленые глаза, которые были слегка покрасневшими от мыла. Яркие, темно-рыжие волосы были похожи на каштаны, которые Шторми много лет назад собирала в лесу. Волосы спадали на широкие, мускулистые плечи. Рейна не узнавала себя. Она никогда не была такой чистой, но в этот момент она скучала по пеплу на своей коже, будто это было каким-то отсутствующим элементом одежды. Без смога она выглядела какой-то… голой. Она выплюнула браслет с камнем. Это было последним ее воспоминанием. Последним, что принадлежало ей. Она никому его не отдаст.

Рейна рассмотрела то, что у нее было. Брюки сидели слишком свободно, чтобы спрятать в них браслет. Рукава рубашки были короткими. Осталось только одно место. Она откинула волосы назад, пряча в них браслет, и скручивала волосы, пока не обернула их в пучок. Эта прическа не была особенно надежной, но Рейна надеялась, что она продержится некоторое время. Люк открылся, и стол чуть опустился вниз. Она сделала то, чего от нее ожидали, и села на него, чтобы вернуться в страшную комнату для исследований.

– Уже лучше, – сказала женщина, выглядывая из-за своего ТехДека.

У нее была слишком гладкая кожа и ярко-румяные щеки. Выглядело так, будто ей влепили по пощечине с каждой стороны. Брови тоже казались искусственными, как и ресницы, которые были ненатурально объемными и длинными. Волосы были зачесаны назад в строгий пучок. Она походила на ожившую куклу.

– Уберите это дикое животное отсюда, пока оно меня не укусило. – Она нажала на кнопку, и стена отъехала в сторону.

Охранники, чьи белые костюмы сливались с окружением, сделали шаг вперед и выполнили приказ.

– Куда вы меня ведете? – Рейна повернула голову к женщине, которая была непонятно кем. – Что происходит?

Она не получила ответа. На неестественно неподвижном лице не дернулся ни один мускул.

– Эй! – Рейна напрягла свои мышцы в готовности защищаться.

Одна против трех часовых и двух сумасшедших ученых. Ее шансы оставляли желать лучшего.

Она подняла руки и перестала сопротивляться. Воспользуется своей силой, когда у нее будет более благоприятная возможность. Часовые толкали ее вдоль коридора. Рейна попыталась изучить все, что ее окружало. Белые стены. Везде. Все белое. Дверь, которую она даже не заметила, скользнула в сторону, открывая за собой пространство, которое тоже выглядело стерильным и неуютным. Рейна вздохнула и без дальнейшего изучения своего окружения поняла, что у нее не было никаких шансов выбраться из такой комнаты, как эта.

16

Рейна уселась на твердую койку, на которой не было ни подушки, ни одеяла, и подперла подбородок руками. Ее либо оставили здесь ненадолго, либо просто не хотели, чтобы ей было удобно. Она закрыла глаза и постаралась сконцентрироваться и проанализировать ситуацию. Ладно. Она была заложницей, и ее явно не планировали немедленно убивать. Иначе ее вряд ли бы так тщательно дезинфицировали. Но что произойдет, когда Благословенные получат то, что хотят? Ее отпустят? Если рассматривать эту проблему, такой исход не особенно реалистичен. Она снова открыла глаза и быстро соскользнула на койку. Пожизненное заключение, принудительная работа в шахтах, казнь или существование в качестве лабораторной крысы? Это точно будет один из этих сценариев. У нее было чувство, что ей недоставало воздуха. Ох уж эти узкие комнаты! Ее нервировало нахождение взаперти. Стены что, сужались? Комната становилась все меньше и могла задавить Рейну. Она бегала кругами, прыгала на койку и обратно, проходила мимо двери, которая идеально утопала в стене. Снова на койку и снова на пол. Она не знала, как долго занималась этим, но страх будто притаился у нее за спиной и толкал ее. Наконец она обессилела и упала на пол. В ее пучке, который почти развязался из-за активных телодвижений, лежал браслет с дождевой каплей. Он давил на кожу головы. Все кружилось перед глазами, комната превратилась в яркий белый поток, пронизанный бликами неоновых огней. Дождь дает надежду, милая. Рейна смахнула капельку пота со лба. Возможно, была надежда, возможно, был план по ее спасению. Она не должна сдаваться, она должна в это верить. Непогода ничего не боится, непогода ничего не боится. Непогода…

Два раза ей принесли воду, один раз – кашу. Это все. Единственное, что хоть как-то помогало сориентироваться во времени. В камере всегда было светло, настолько, что свет мешал ей спать при закрытых глазах. Она кричала на лампы, чтобы те погасли. Было слишком светло, она плакала и думала, что лучше вырвать глаза. Она не знала, сколько ей здесь придется оставаться.

Дверь открылась; четверо часовых ожидали ее на пороге. Четверо. Она была измождена недостатком сна и бессильна от голода.

– Куда вы меня поведете? – спросила она, даже не ожидая, что получит ответ.

Рейна сжала руки в кулаки, чтобы не дрожать, и вздернула подбородок. Она смотрела вокруг себя, изучала окружение, чтобы получить какую-то подсказку или просто информацию. Искать какой-то выход из ситуации было лучше, чем думать о безнадежности своей судьбы. Все, что ей было нужно, – маленькая искорка надежды.

Стена отодвинулась, и они вошли в лифт. Рейна уже однажды ездила на таком, но ей было не по себе. Было тесно, и ты не знаешь, чего ожидать, когда двери откроются. В этот раз ее ожидал теплый солнечный свет. И огромная толпа. Никаких альтернатив, никаких возможностей сбежать. Вот почему она не любила лифты. Ее толкнули, и она шагнула вперед. Крики становились громче, и она поняла, что стоит на сцене. Рейна тяжело сглотнула и огляделась. Где она была? Точно не в Сером округе. Солнце светило слишком сильно, и небо было слишком чистым и голубым. Его цвет был таким ярким, что Рейна не могла оторвать от него взгляда. В каком они округе? Дома здесь были светлее, чище, и стекла выглядели чище. Где-то были окна на всю стену, но они казались тусклыми, и в них нельзя было заглянуть. Блестящие дроны, болтавшиеся в воздухе, выглядели новее, чем те, что в Сером округе. А еще здесь были цветы. Перед домами и на их стенах. Даже на сцене рядом с Рейной стоял куст с пышными золотыми цветами. Сцена… Листо Каллисто!

– Нам нужно поговорить с повстанцами. Попроси их о диалоге, – прошипел Морфей, проходя мимо нее.

На нем была фиолетовая одежда из дорогого, плотного материала, в нее были вшиты лампочки. Его рубашка была расстегнута так, что можно было видеть идеальное мускулистое тело.

«Он не очень-то соответствующе одет», – подумала Рейна с сарказмом.

На его плече сидело животное медного цвета. Это было что-то, чего Рейна раньше не видела. Смесь кошки и лемура с длинным шелковистым мехом и огромными ушами. Он носил ожерелье из фиолетовых камней, подходящее к наряду.

– Я не могу тебе больше ничего гарантировать, малышка.

Он вышел на сцену. Мышцы его лица были напряжены, и на лбу виднелись морщины беспокойства. Рейна не знала, что у Благословенных вообще бывают морщины, не говоря уже о беспокойстве.

– Мои любимые граждане Авентина!

Авентин. Она была в столице. Рейна никогда не могла себе представить, что побывает в Золотом округе, даже в мечтах. Правда, предпочтительнее было бы оказаться тут в качестве посетителя, а не заложницы. Ее поставили на колени перед дроном с камерой. Она попыталась не смотреть в камеру. Нельзя трястись и нельзя дергаться.

Морфей рассказывал, как страна Хоуп поднялась из пепла, каким восхитительным и спокойным может быть их мир, если повстанцы не будут пытаться сеять раздор и нарушать порядок. Он рассказывал, как обычно, об успехах в борьбе с Красной Чумой, которую все хотели уничтожить, и продемонстрировал видео из Белой Жемчужины с учеными, которые показывали обнадеживающие спасительные растения.

Рейна не так много слышала. Она смотрела на людей перед сценой, на эту армию отполированных фарфоровых кукол. Они внимали словам своего любимого принца, блаженно улыбались, будто их мозги были расплавлены специально, чтобы в голове оставалось больше места для его речей.

Слова проецировались в воздух над толпой, вылетая, как бешеные птицы. «Нет места для террора!» «Больше дронов, больше безопасности!» «Нет Тройкам в Авентине!» – гласил лозунг над юной девушкой. Все эти слоганы снова и снова взрывались и опять появлялись в воздухе. Рядом светились слова «Нам нужна безопасность!» над головой мужчины, они периодически сменялись словами «Мы не хотим жить в страхе!». «К черту призраков!» «К черту террористов!»

В Рейне проснулся гнев. Эти люди боялись не только ее. Они боялись всего, что могло нарушить их покой. Они хотели слушать глубокий и звучный голос своего принца и верить всему, что он обещает, и надеяться на безопасность и мир.

А Рейна была воплощением их страхов. Морфей сошел со сцены, застыл, но, пока он думал о стране, мышцы его лица расслабились.

– Я знаю, вы боитесь. Призраки разгуливают по нашим улицам, заражают наших детей. Посмотрите на нее. Она выглядит безобидной, но она угрожает всему, за что мы боролись…

Рейна начала понимать, о чем говорила ее мать. Ее выставили напоказ, будто она была каким-то животным. Множество проекторов демонстрировали ее лицо. Она испугалась своего собственного изображения, потому что выглядела злой. Ее брови были сдвинуты, ненависть поглощала ее. Рейна попыталась успокоиться, но проекторы повторяли только тот момент, где она смотрела на толпу. На ее лбу будто было написано желание сбросить на людей бомбу.

– Не бойтесь. Мы не допустим, чтобы Красная Чума или террористы добрались до Авентина.

Рейну вот-вот стошнит.

– Давайте покажем этим мятежникам, что мы порядочны и соблюдаем договоренности! Если вы слышите, повстанцы, мы всё помним! Отдайте нам вашего заложника, нашего любимого Благословенного, и мы оставим эту девочку в живых!

В живых… Но как она будет жить, никто не сказал. Жить в шахтах, жить на фронте… В обоих случая это была бы несчастливая и не очень долгая жизнь. Рейне стало холодно. Ей казалось, будто кровь покидает ее ноги и руки. «Выходите на связь, пожалуйста, выходите на связь». Шум в ушах стал громче и выталкивал все мысли из ее головы. В ней царила пустота, и она кричала «Каллисто» посреди пустой комнаты. В настоящий момент это было единственным, что она могла сделать. Она собралась с силами, чтобы не плакать.

Повстанцы вышли на связь. После мучительных минут ожидания они нашлись. Правда, все было не так, как Рейне хотелось. Она была так занята руганью у себя в голове, что даже ничего не поняла сначала. Летающие ТехДеки ожили, и она услышала голос:

– Да пошли вы, золотые говнюки!

Оскорбление. Это было все.

– Ну, потрясающе… – В голосе Морфея театрально звучала скука, он погладил животное на своем плече, и оно демонстративно зевнуло.

– Они мне только что испортили вечер. И как я после казни пойду домой в такой хороший день? Безвкусица.

Люди засмеялись одинаковым смехом, и Рейна была единственной, кто не видел ничего веселого в этой ситуации.

«Да пошли вы, золотые говнюки». И все? Сомнительная попытка предотвратить казнь.

Морфей провел рукой по золотым волосам. Он подошел к Рейне, которая заметила это только тогда, когда увидела его туфли перед собой.

– Мне жаль. Я не думал, что все будет так, – сказал он и развернулся. – Ну, честно. Казни уже не в моде.

Он встал перед толпой и крикнул:

– Что будем делать, народ страны Хоуп?

Его советники бежали к нему, наперебой предлагая ему что-то.

– Мне нужен другой имидж, – слышала Рейна его шепот. – Я не хочу войти в историю как убийца заложников. Это абсолютно глупо.

Судя по всему, его советники тоже так думали, поэтому он сказал:

– Голосование! Через двенадцать часов будет вынесен народный приговор! Мы решим вместе. Мы вместе возьмем за это ответственность, как и принято в Авентине!

Толпа бушевала.

17

Часы в камере пролетали как один миг. Рейна не знала, что делать. Она чувствовала, что сходит с ума от страха. Все-таки речь шла о ее жизни, и девушка предположить не могла, как она может выйти из этой ситуации. Шторми знала бы, что делать.

Рейна не представляла, какие у нее шансы на народном голосовании. Такая процедура однажды состоялась в Сером округе, тогда речь шла о контроле округа дронами. Показывались видео, в которых перечисляли положительные стороны машин: они помогают соблюдать безопасность. Повстанцам станет сложнее организовывать теракты, а у призраков не останется шансов спрятаться, и они больше не смогут заразить невинных граждан. В общем-то граждан переманили на свою сторону при помощи их же страхов, их зазывали на избирательные участки, и они голосовали.

Конечно, чтобы голосовать, нужно было иметь штрихкод. Он считывался, и тогда можно было отдать свой голос. Шторми очень сомневалась, что такие выборы действительно были анонимными. Результат не был большим сюрпризом: граждане проголосовали за безопасность, и количество призраков после введения дронов действительно уменьшилось.

– Привет, девочка! – Рейна испугалась.

Первым, что она увидела, были острые черные туфли. Ее взгляд окинул блестящие тканевые брюки и поднялся вверх, к заправленной рубашке такого же цвета, как и ремень. На поясе блестели три черных камешка, напоминавшие угольки. Они слегка качнулись, издавая звук удара дождевых капель о камень. Длинный жилет, похожий на какую-то униформу, доходил человеку до колен. Его руки были странными, покрытыми черными образованиями. Нет, только с первого взгляда черными. Когда мужчина двигал ими, они меняли цвет. Татуировки тянулись до самой шеи. К удивлению Рейны, человек доброжелательно ей улыбался. У него был высокий лоб, обрамленный волнистыми темными волосами. Его глаза озорно светились, прямо как у мангуста.

– Я Бишоп, – он коснулся сердца и потом лба в знак приветствия.

Рейна была поражена столь открыто выраженной симпатией. Значило ли это, что он ее не ненавидел? Или же он просто хотел завоевать ее доверие?

– Я буду представлять твои интересы. – У него был приятный глубокий голос, да и улыбка была настоящей. Не скользкой, а открытой и заинтересованной.

– Я Рейна, – она коснулась пальцами лба. Только лба. Касаться еще и сердца казалось ей преувеличением, пока она не знала о нем ничего, кроме его имени.

– И какие из моих интересов ты собираешься представлять?

– Твое выживание на данный момент является для меня приоритетным. Думаю, для тебя тоже. – Он сделал паузу, чтобы подчеркнуть эти слова. – Я теперь твой представитель.

– Представитель?

– Ну, это вроде менеджера… Который решает проблемы своих клиентов.

– Как адвокат?

– Гораздо больше, чем адвокат. Я представлю людям твой взгляд на вещи и, надеюсь, уберегу тебя от смерти.

– Мне жаль. Я не думаю, что скажу тебе что-то, способное изменить положение дел.

– Я думаю иначе. – Глаза Бишопа светились, когда он смеялся. Казалось, он был абсолютно уверен в себе.

Он был Благословенным? У него двусложное имя. Ну, в общем-то он вполне мог им быть. Он выглядел действительно хорошо. Высокий и подтянутый.

Но Рейна увидела глубокие морщины на его лбу, морщины беспокойства, которые навсегда остались на лице.

– Знаешь, люди обожают душераздирающие и сентиментальные истории. Если нам удастся проникнуть в их сердца, мы тебя спасем.

– Душераздирающие истории? – Рейна не была уверена, что ей нравилась эта формулировка. – Не знаю…

– Что ты потеряла? – Бишоп закатал рукава своей рубашки, обнажая свой штрихкод, который был едва заметен среди кучи татуировок. Рейна затаила дыхание: не Благословенный, но Единица с плюсом!

Выше среднего во всех отношениях. Она осмотрела его внимательнее, попыталась запомнить детали. Мужчина был хорошо одет, но не слишком вызывающе. У него была харизма, но ненавязчивая; он выглядел настоящим, что на нее производило положительное впечатление. Он выглядел как человек, который дергал за ниточки, но не выступал на сцене. Представитель. Она никогда раньше не слышала этого термина.

– Девочка, хуже точно не будет. Сейчас около девяноста пяти процентов проголосовали за твою смерть, – снова начал он.

– О… – Эта информация не была ободряющей. Как эти люди могут ненавидеть ее, даже не зная ничего о ней?

– Чем тогда поможет то, что я им что-то расскажу? Это их не переубедит.

– Мнения могут меняться. – Бишоп был уверен в своих словах.

– Они… ненавидят меня…

Так сильно, что хотят казнить.

Она даже не ненавидела Куп настолько, чтобы хотеть ее смерти. Или Ларка. Правда, если подумать, она бы с радостью отправила их обоих в шахты.

– Нет, они не ненавидят тебя. Они тебя боятся, потому что думают, что ты угроза для них.

– Я всего лишь девочка.

– Ты призрак. Аутсайдер, который не вписывается ни в одну категорию.

– А ты меня не боишься?

– Только из-за того, что у тебя нет номера? – мужчина засмеялся. – Нет, девочка. Я не боюсь тебя, и, когда люди узнают тебя получше, они тоже перестанут бояться. А что остается, когда пропадает страх?

– Сочувствие?

– Да, что-то вроде того, – подмигнул Бишоп.

– Зачем ты это делаешь? – Вряд ли он помогал ей от чистого сердца, но теплота в его глазах нравилась Рейне.

– Я просто амбициозный человек.

Это было удивительно честно.

– А чем тебе поможет защита призрака?

– Возможно, я делаю слишком высокие ставки, но я за тебя переживаю, – он улыбнулся, – я думаю, мы сможем помочь друг другу, Рейна.

– Ладно, я в деле. – Пока что она ему доверяла. У нее не было другого выбора. – Как ты уже заметил, хуже вряд ли станет.

И все же она будет следить за своим представителем.

– Тогда пора приниматься за работу и растопить их сердца! – он хлопнул в ладоши.

– Я всю жизнь в бегах… – начала Рейна.

Бишоп позвал стилиста, чтобы подготовить Рейну к выступлению. Две тонкие пряди обрамляли ее лицо и сдерживали ее красную гриву. Это должно было придать ей девичий вид и все же подчеркнуть красоту, потому что она всегда хорошо продавалась. Рейне казалось, что она выглядела смехотворно, но не сопротивлялась. Девушка была готова бороться за жизнь. Правда, было бы намного лучше, если бы ей в этом помогал Стинг, а не смешная прическа. Но Бишоп, казалось, знал, что делает.

– Всю жизнь мы были только с мамой вдвоем. Она весь мир для меня. Мы всегда были одни. Это единственная жизнь, которую я знаю. – Ее лицо светилось, и по лбу покатилась капелька пота.

Она держалась за край стула, на котором сидела, и закрыла глаза, чтобы сконцентрироваться.

Камера, стоящая перед Рейной, нервировала ее, как и факт того, что на нее смотрит так много людей. Она хотела быть незаметной, неизвестной девочкой, которая проходит мимо и которой никто не интересуется.

«Но это просто маскарад», – сказала она себе. Рейна так часто лгала и притворялась кем-то другим, что уже привыкла играть чужие роли. Бишоп хотел увидеть стеснительную и отчаянную девочку, значит, он ее получит.

Она посмотрела наверх. Представитель держал в руках ТехДек, на экране отражалось слово «Мятежники?».

– Мы были призраками, а не Шипами. Мы не повстанцы. Моя мать уже давно ушла от этих преступников и не имеет ничего общего с нападением на принца Морфея и граждан Серого округа. Я была там, когда все произошло, и видела взрыв. Это было ужасно и мерзко. Как люди вообще могут совершать что-то подобное?

Запись ненадолго прервалась. Стилист подбежала к ней и брызнула водой в глаза, чтобы казалось, будто Рейна плакала. На самом деле ее слезные железы уже пересохли, потому что она круглые сутки находилась в камере и терпела жуткий яркий свет. Но Рейна подыгрывала и морщилась, будто боролась со слезами. Бишоп поднял большой палец, чтобы показать, что доволен.

– Мы никогда не хотели никому вредить, все, что нам было нужно, – просто жить. Когда мою мать схватили, у меня никого не осталось. Я ни разу не сомневалась в том, что должна ее спасти. Она же моя мама. – Губы Рейны дрожали, и она закрыла лицо руками.

После этого пошла дорожка кадров, где Рейна бежит на сцену, чтобы остановить казнь своей матери. На экране они обнимались куда дольше, чем это было на самом деле. Изображение остановилось на их искаженных горем лицах, когда их оторвали друг от друга. Эта сцена сопровождалась грустной музыкой, которая придавала происходящему излишний драматизм.

– И теперь я должна умереть за это? Умереть за то, что я люблю свою мать? – закончила Рейна, бросив последний грустный взгляд в камеру.

– Ты просто великолепна! – воскликнул Бишоп, выглядывая из-за своего ТехДека. – Такая отчаянная, одинокая и подавленная.

– Да, примерно так и есть, – подтвердила Рейна, смахивая фальшивые слезы с глаз.

Знал ли Бишоп, что не все было постановкой? Ее чувства были настоящими, но она закрылась ото всех, и ее боль оставалась только ее болью.

– Как тебя можно бояться после этого? Хныкающая одинокая девочка, – он подвел ее к дивану и подмигнул. – Немного терпения, и у нас все получится!

Потом он исчез, не отрывая глаз от экрана своего ТехДека. Рейна сидела между двумя часовыми и ждала. Неопределенность была хуже всего. Она грызла ее, копаясь глубоко в голове и проигрывая самые горькие сценарии.

Ее надсмотрщики молчали. Рейна думала, что они могут даже спать, ведь их тела совсем не двигались. Она повернула голову и посмотрела на темные козырьки. Затем потянулась к краю дивана, чтобы дотронуться до еды, которую оставили часовым. Они не двигались. Рейна не хотела есть, но, чтобы быть в форме, она заставила себя проглотить пару кусочков. Часовые никак на это не отреагировали, и Рейна решила попытать счастья и встала с дивана. В ту же секунду встали солдаты. Их руки схватили плечи Рейны, напоминая ей, что сопротивляться бессмысленно.

– Но мне нужно… – сказала Рейна, пожимая плечами.

Она понимала, что сбежать невозможно будет даже из туалета. Часовые не были щепетильными в вопросах личного пространства и не отходили от нее ни на шаг.

Несколько часов спустя Бишоп вернулся и молча сел рядом с ней.

– Ну и? – Рейна не могла дождаться информации.

Сердце вырывалось из груди, и она не могла дышать. Она сжимала браслет Шторми в кулаке. Она спрятала его подальше, когда стилисты принялись за ее прическу.

Бишоп сделал кислое лицо. Судя по всему, хороших новостей у него не было.

– В общем, они все еще считают, что ты одна из повстанцев. Неудивительно. Твое душераздирающее выступление снизило количество желающих твоей смерти до девяноста одного процента.

– Девяносто один? – Рейна сделала глубокий вдох. У нее закружилась голова.

– Но есть еще другие опросы. – Он показал ей свой ТехДек, на котором была анимация, где Рейну раздирает акула. – Пятьдесят четыре процента хотят, чтобы тебя скормили акуле-мутанту, а тридцать шесть отправили бы тебя в шахты Питча.

– Это значит, что все решено? – выдавила Рейна.

– Не совсем, у нас есть еще пара часов. И у меня есть туз в рукаве.

Из его кармана заиграла мелодия, и он вытащил оттуда портативный ТехДек. Он смотрел на экран, нахмурившись.

– Новая информация. Мне нужно разобраться, девочка.

– Подожди. Туз? И что произойдет?

– Не переживай! – он подмигнул. – Я знаю, что делаю. Я очень плохо умею проигрывать.

Не переживай?! Она уже не переживала, а начинала паниковать. Речь вообще-то шла о ее жизни, и Рейна ничего не могла сделать, чтобы спастись. Приходилось только сидеть и ждать. И бояться. А еще представлять себе, каково это – быть растерзанной акулой-мутантом. Бишоп исчез, даже не посмотрев на нее.

Время шло, Рейна все ждала, но он не возвращался. Она была одна. Наедине со своими мыслями и страхами. Наедине с последней искрой надежды, что люди все-таки передумают или что у Шипов есть какой-то план.

Когда время истекло, стилист снова вернулась к Рейне, чтобы закрасить темные круги под ее глазами.

– Ты должна выглядеть идеально на сцене! – сказала она, растушевывая пудру на лице Рейны.

– Это казнь. Моя казнь, – зарычала она.

– Это мероприятие, – сказала стилист, наклеивая что-то на ресницы, которые теперь были похожи на крылья бабочки.

Рейна ничего не ответила на это. Она надела браслет на запястье и спрятала его под рукавом. Он должен придать ей сил. Стилист наверняка это видела, но ей хватило порядочности, чтобы не протестовать.

Рейна шла на сцену, окруженная часовыми. Было уже темно, и море огней освещало сцену и площадь со всех сторон. На нее упал луч прожектора.

Морфей сидел на краю сцены в кресле, похожем на трон, но ничего не говорил. Он был слишком занят просмотром чего-то в своем ТехДеке: это интересовало его явно больше, чем «мероприятие». Когда советник прошептал ему что-то на ухо, мужчина встал и поморщился.

– Народ страны Хоуп, вы решили судьбу мятежницы Рейны, и ее приговор…

Тишина. Пауза затянулась надолго, и Рейна почувствовала, что теряет сознание. Она бросила взгляд в толпу в поисках хоть какого-то знака, хоть чего-то, что могло ее спасти.

– …смерть!

Она оцепенела, а Морфей уселся обратно в свое кресло. Рейна не смела двигаться, уставилась в одну точку где-то вдалеке, зная, что на нее направлены камеры. Она не будет плакать. Они не увидят ни одной ее слезы. Смерть.

Она скучала по лесу, в котором они так долго жили с матерью. Там все было так прекрасно и просто.

Смерть.

Внезапно Рейна возненавидела всех, кто голосовал против нее. Она прикусила губу, когда часовые схватили и подняли ее. Должна ли она гордо смириться со своей судьбой? Но кому нужна гордость? Она была бойцом, и она не сдастся без боя. Никогда. Она была непогодой, и она будет бушевать.

Она напрягла свои мышцы, подняла руки вверх и закрутилась вокруг своей оси. Удивленные часовые отпустили ее, и она ударила локтем одного из них. Другой схватил ее за плечи. Она споткнулась и повернулась, падая на пол. Рейна упала на спину, ссутулилась и пнула часового. Она попала прямо в колени и откатилась в сторону. Двое часовых на полу. Со всех сторон Рейну атаковали все новые солдаты, доставая свое оружие и окружая ее.

– Остановитесь, – это был голос Бишопа.

Рейна повернула голову и посмотрела на свои кулаки. Он и какая-то женщина протискивались между часовыми и бежали к сцене. Это была та самая безэмоциональная ученая в белом халате.

– Подождите. Не стреляйте. Ее нельзя казнить.

– Что опять? – Морфей, который до этого не вставал с кресла, застонал.

По его мнению, это мероприятие явно затянулось, и он негодовал.

– Может, мы уже покончим с этим?

Рейна чувствовала, как надежда в ней снова оживает. Надежда, которая как-то выжила после всего, что случилось.

– Мятежники подготовили ловушку для нас. Они хотели, чтобы мы убили эту девочку, – выдохнул Бишоп.

Что он говорит? Почему Шипы должны хотеть ее смерти?

Бишоп встал напротив камеры, держа ТехДек перед ней в знак доказательства.

– Он прав. Результаты исследования абсолютно точны. – Женщина встала рядом с Бишопом и пожала плечами, хлопая своими длинными ресницами.

– Я не думала, что такое возможно, но гены не могут лгать. Здесь не может быть ошибки.

Толпа зашумела.

– Покажите. – Морфей взял ТехДек и уставился на экран.

Он целую вечность ничего не говорил и потом медленно поднял взгляд. Мужчина посмотрел на Рейну, которая все еще стояла в защитной позиции. Потом повернулся к толпе.

– Эм… – Он не мог найти подходящих слов, но никто не бежал к нему подсказывать в этот раз. – Казни не будет.

Прежде, чем люди начали возмущаться, он поднял руку и продолжил:

– Судя по всему, нашу принцессу вернули.

Рейна тяжело сглотнула. Она почувствовала облегчение, и ее напряженные руки задрожали. Казни не будет. Она не умрет. По крайней мере, сейчас не будет. Ее глаза наполнились слезами, и она не могла надышаться; из-за страха она будто бы забыла, как дышать. Воздух наполнял ее легкие и отгонял панику, наполнявшую ее до этих пор, прочь. Рейна чувствовала такое облегчение, что и не заметила, как Морфей к ней подошел. Он взял ее руку и поднял наверх, и тут Рейна его увидела.

– Кажется, у нас теперь есть повод для вечеринки, – он засиял.

– Что? – спросила Рейна.

Она переводила взгляд от поднятой руки к счастливому лицу Благословенного, пытаясь понять, что происходит.

– Разрешите представить! Наша потерянная принцесса! Моя сестра Райана.

18

С костяшек его пальцев капала кровь. Ларк уставился в пустоту. Нескончаемая пустота, в которой он мог утонуть. Только боль помогала ему оставаться здесь и сейчас, но он чувствовал, будто он был оглушен и под наркозом. Он давно должен быть дома. Комендантский час начался уже много часов назад, но он не смел возвратиться. Он боялся увидеть лицо Розы. Боялся, что ему придется на нее смотреть. Он со злостью ударил ствол дерева, но его приступ не оставил на дереве ничего, кроме пары мелких трещин на коре.

– Каллисто!

Юноша опустил голову и сделал глубокий вдох, чтобы утихомирить свои мысли. Прошло еще немного времени, прежде чем он почувствовал себя в состоянии вернуться домой. Сначала, правда, он должен был найти бумажную коробочку, которую он выбросил в заросли в момент отчаяния.

Он не мог ее найти и запаниковал. Он упал на колени и смахнул ветки с земли, но коробки не было видно. Она должна быть здесь! Если он ее потерял… Ларк не хотел думать, что тогда произойдет. Ему стало плохо от страха. Внутри этой коробочки были маленькие круглые таблетки, которые каждый день поддерживали жизнь его сестры. Из-за них он попал в отвратительное положение.

– Дерьмо. – Обычно он не ругался, но сегодняшняя ночь была исключением. – Каллисто!

Он хотел рассказать Рейне обо всем. Об этой тайне, которая его пожирает: об этой проклятой сделке!

И про случай с воровством таблеток.

«Лучший способ сохранить свой секрет – никому о нем не рассказывать», – сказала она однажды и была права. Если бы кто-то узнал, что он сделал, это стоило бы ему жизни. И его семья отправилась бы на шахты Питча до конца своих дней. Нет. Он этого не допустил бы.

Ларк почувствовал облегчение, что не сказал ничего Рейне. Но если бы он раскрыл секрет, все могло бы быть по-другому. Она бы еще была жива.

Ларк посмотрел на свои поношенные ТехЧасы на запястье, и его желудок сжался. Казнь прошла несколько часов назад, и он… Он не осмелился смотреть ее. Его пищевод свернулся, и содержимое желудка оказалось у него во рту. Кислота вызывала в глазах слезы, и он ее выплюнул. Ларк снова сделал вдох и позволил знакомому запаху земли и смога успокоить себя.

– Достаточно, – сказал он громко. – Я должен найти таблетки.

Он отгонял от себя мысли о Рейне, лег на живот и прополз под куст. Крыса-мутант побежала к его руке, и он отпрянул. Еще одно ругательство вырвалось у него изо рта, и вдруг что-то белое привлекло его внимание. Коробка! Ларк с облегчением вытащил ее из-под куста, проверяя содержимое. Таблетки были там, на месте. Он спрятал их в карман и покинул парк.

Уставший и вымотанный, он шел домой. Его движения были сдержанными, усталыми, и мысли сбивали его с толку. Он не понимал, что происходило вокруг. Он споткнулся о мусор, лежавший на земле в переулке, и выругался: какой-то звук внезапно его напугал. Улицы были пустыми, только транспортные средства – беспилотники разъезжали по ним. Единственными, кому можно было находиться на улице после комендантского часа, были часовые. Ларк поспешил скрыться в тени маленького закоулка, который не был освещен: в нем было безопаснее находиться. Не успел он до него добраться, как свет сверху ослепил его. Жужжащая машина дала ему понять, что его заметили. Черт! Он даже не слышал его!

Звуковой сигнал попросил его показать штрихкод. На секунду Ларк задумался о побеге, но дроны были вооружены шокерами, и даже если бы он смог сбежать, это было бы ненадолго. Поэтому он обнажил нижнюю часть руки и вытянул ее в направлении дрона.

СО-4438М-Г1

Дрон пищал и гудел, передавая эту информацию.

Еще и это. Теперь ему выпишут штраф. Если он его не оплатит, его посадят в тюрьму на несколько дней, и он не сможет работать. Он ненавидел себя за свою невнимательность. Скрипя зубами, он остался стоять и ждал, пока к нему приблизится планер.

– Что ты тут делаешь, кандидат Ларк?

Кандидат. Да, вот кем он теперь был. Он всегда об этом мечтал, но теперь его руки были в крови, и он никогда не избавится от этого чувства.

«У тебя не было выбора, – шептала его совесть. – Ты был у них на крючке».

– Кандидат Ларк? – Часовой вылез из планера и подошел к нему. Он был не один. Часовые никогда не были одни, но второй будет наблюдать за ситуацией сквозь затемненные стекла планера. В случае чрезвычайной ситуации он мог выпустить БойБотов из задней части планера.

– Все в порядке? – повторил он.

– Да, сэр, – Ларк медленно кивнул.

– Ты поранился?

– Да, случайно, – солгал Ларк. – Но теперь все в порядке. Я забыл про время. Извините, сэр.

Часовой, судя по всему, скомандовал дрону лететь дальше, потому что машина зажужжала и стала удаляться. Солдаты могли давать приказы через микрофон внутри шлема, и никто из стоявших рядом этого не слышал.

– Ты употреблял алкоголь, кандидат? – Часовой поднял козырек, посмотрев на него скорее с отцовской заботой, чем с упреком.

– Нет, сэр, – выпалил Ларк.

Ему, конечно, хотелось бы что-то выпить, чтобы забыть обо всех своих проблемах, но где бы он взял на это деньги?

– Ну… Это был очень эмоциональный вечер для всех нас. Я думаю, что закрою глаза на твой проступок.

Ларк знал, что солдат имел в виду казнь, за которой наблюдала вся страна.

Даже на заводах и в публичных местах она транслировалась в режиме реального времени. Авентин мстил за взрыв, в котором погибли люди. От одной мысли об этом рот Ларка наполнялся кислотой. Большинство жителей Серого округа проголосовали за смерть Рейны и верили в то, что именно она была виновата в произошедшем. Авентин сделал все возможное, чтобы представить ее безрассудным и опасным монстром.

Ларку даже хотелось выбросить ТехДек в окно, чтобы не слушать эти глупости. Он все еще чувствовал бурлящую внутри злость. Он взял себя в руки.

– Да, сэр. Спасибо, сэр.

– Тогда беги скорее домой. Ты же не хочешь проблем, правда?

– Нет, сэр. Конечно, не хочу.

Ему было все равно, если бы его посадили в тюрьму. Он этого заслуживал, но, к счастью, разумная его часть думала иначе. Он должен был заботиться о Розе и о своей семье и помнить о том, что они в нем нуждались. Их глаза так светились, когда они узнали, что он может стать часовым! Это значило, что у них будет больше денег и что они смогут наконец-то покинуть Серый округ. У Ларка появился шанс спасти жизнь своей сестры.

Когда он открыл дверь, дома уже было темно, но знакомый запах подгоревших углей и ужина тепло его приветствовал. Они очень редко пользовались углем для подогрева еды; чаще всего они запасали большую его часть на зиму.

Как и всегда, возвращаясь домой, он сначала проходил в комнату к Розе. Это была ее собственная комната, которой девочка очень гордилась; в большинстве семей братья и сестры делили одну комнату, а то и одну кровать, на двоих. Империя Розы представляла собой бывшую кладовку для рабочих дронов и была такой маленькой, что туда едва помещалось что-то кроме матраса. Кроме того, там еще была книжная полка с находками, которые она прятала от посторонних глаз, и небольшой ящичек, где лежала одежда. Там не было ни окон, ни вентиляции, ведь машинам не нужен был воздух. Поэтому девочка обычно оставляла дверь открытой. Ларк зашел в комнату, пнул матрас ногой и опустился на колени, чтобы поцеловать сестру в лоб.

– Ларк? – она сонно заморгала.

– Это я, Роза, – прошептал он, убирая ее волосы от лица.

– Она жива, – пробормотала девочка.

Роза повернулась в сторону с подушкой в руках, будто боясь, что кто-то ее отнимет.

– Кто жив? – Голова Ларка была будто опустошена, но вдруг в ней появилась целая буря из голосов. Он слегка потряс сестру за плечи. – Роза? Кто жив?

– Рейна. Она жива.

Часть 2. Благословенная

19

Рейна сидела на стуле и смотрела в зеркало. В ее ушах шумело, и мысли мчались, как на каруселях. Она почти час сидела здесь, в салоне искусств. «Красота – это искусство» – гласила надпись на стене. Она указывала на реальную цель этого заведения. Внешность была очень важна в Авентине, и поэтому множество стилистов бегали вокруг Рейны, чтобы «сотворить из нее произведение искусства».

– От призрака к Благословенной. Вот это взлет! – Бишоп широко улыбался.

– Спасибо, – отсутствующим тоном сказала Рейна.

Спасибо? За что? Нет, он все-таки спас ей жизнь. Да, она жива, но почему? Как она стала потерянной принцессой? Это была шутка? Она хотела спросить у Бишопа, было ли это каким-то обманом, но явно не при всех этих стилистах и горничных. Он подкупил эту женщину в белом халате? Когда Рейну увели оттуда, она все еще стояла на месте, хлопая своими ресницами и подмигивая камере.

– Бедняжка, – вздыхал кто-то, дергая за ее волосы.

– Поэтому я и не хотела, чтобы ее казнили! – сказал кто-то так громко, чтобы все это слышали, – я же вам говорила, разве нет?

– Да. Ты хотела, чтобы ее похоронили в темной камере и там ее съели крысы-оборотни.

– Или чтобы она сгнила в шахтах с остальными отбросами… Ты именно это говорила, – дополнил кто-то.

– Это была шутка! – послышался истерический смех. – Шутка!

– Ну не могли же мы догадаться об этом! В смысле, о том, что она не призрак… – Взгляды, которые они бросали на Рейну, заставляли ее испытывать дискомфорт.

Внезапно у всех появилось к ней сострадание. Они чуть не утопили ее в потоках своей совести и обращались с ней так, будто она была хрупким цветком, который ничего не умел делать.

«Идиотки», – подумала Рейна, нахмурившись. Она не скоро обо всем забудет. Ее глаза все еще болели из-за освещения в камере, но это была ничтожная ерунда по сравнению с тем, что она пережила, когда ее жизнь зависела от этих людей.

– Ты должна оставить свой след в истории, – прошептала одна из женщин. – Бедная, бедная девочка!

«Бедная девочка вообще-то тебя прекрасно слышит». Пальцы Рейны скользили по камешку на браслете. Она снова прятала его в кулаке, боясь, что его кто-то отберет. Это единственное, что осталось у нее в качестве напоминания о прошлой жизни. Все остальное было сожжено и смыто. Она не нашла ни единой пылинки в своих волосах.

– Кто знает, что они с ней делали…

– Это, должно быть, было ужасно. – В этот момент ее голову запрокинули назад, и кто-то начал выщипывать Рейне брови пинцетом.

Это действительно было ужасно.

– Прекратите, – прошипела Рейна.

– Так, уже лучше. – Женщина с пинцетом отошла от нее.

– Может быть, она душевнобольная… – прошептала она своей коллеге.

«Если я душевнобольная, может, это оттого, что меня собирались скормить акулам-мутантам?!»

Рейна попыталась игнорировать слова женщин и снова уставилась в зеркало.

На ней было белое платье без лямок, и его юбка выглядела так, будто ее сделали из яичной скорлупы. Из маленьких разломанных скорлупок. Это должно было символизировать ее перерождение, как ей объяснила служанка.

Ее волосы завили в локоны, а небольшие пряди, обрамляющие лицо, заплели в косички с золотыми нитями. Они были украшены белыми жемчужинами на кончиках и посередине. Ее голые плечи были покрыты золотой пылью.

Восхитительно. Она выглядела, как идеальная золотая курица, которая только что вылупилась из яйца. Рейна уже почти мечтала о сером слое пыли на коже и волосах, к которому она так привыкла.

– Эта мятежница явно была сумасшедшей. Я всегда это знала. Она наверняка била бедного ребенка, чтобы она ее слушалась.

Это было последней каплей. Рейна сделала глубокий вдох и повернулась к ней.

– Эта мятежница моя мать. И она замечательный человек.

Служанки испуганно и шумно задышали, но в этот момент дверь открылась, и в комнату зашла женщина. На ней была униформа, похожая на ту, что носил Бишоп. Рейне показалось, что пропорции, которые подчеркивал костюм, были какими-то неправильными. У нее была очень узкая талия, а грудь и бедра слишком огромными для такого миниатюрного тела. Она носила нелепые сапоги на платформе, подошвы которых светились с каждым ее шагом.

– Ох, сокровище мое. Эта мятежница – преступница и террористка. Она тебя использовала. Твои настоящие родители – это…

– Я не твое сокровище. – Рейна сопротивлялась желанию швырнуть в эту женщину расческой. Она была человеком, Единицей с плюсом, судя по татуировке. Гены лучше среднего. Правда, в глазах Рейны эта женщина была точно не лучше Розы. Ее правую руку покрывали замысловатые завитки, словно она пыталась отвлечь внимание от своей татуировки.

– Ну, твои манеры оставляют желать лучшего, но это было ожидаемо.

Может, все-таки швырнуть в нее расческой?

Женщина споткнулась. Она окинула Рейну критическим взглядом.

– У тебя тело солдата, золотце. Широкие плечи, мускулистые руки и слишком большие ладони.

– А я думала, что я идеальная, – пробормотала Рейна.

Идеальная. Это звучало смехотворно, но все посмотрели на нее так, будто она сказала что-то плохое.

– Ты Благословенная, даже если я в это не верю, – сказала женщина, перебирая волосы Рейны. – Тем не менее никогда нельзя прекращать стремиться к совершенству, потому что всегда можно стать лучше.

Она прикрыла бицепс Рейны золотой тканью, которая была такой нежной, что едва чувствовалась на коже. Рейна никогда раньше не видела такого материала. Мягкий и хрупкий, будто был сотворенный из облака; но он оставался лежать на месте и никуда не ускользал.

– Так, теперь ты готова познакомиться со своей настоящей семьей, – женщина драматично вздохнула. – Не сдерживай своих чувств! Ничего не случится, если ты невзначай обронишь пару слезинок. Это будет хорошо. Если тебе нужна помощь, просто попроси позвать Дафну!

Спустя мгновение она добавила:

– Дафна – это я!

Она взяла с комода стеклянный флакончик и сбрызнула его содержимым волосы Рейны. Она чуть не задохнулась в этом облаке цветов и лаванды. Она чихнула и поморщилась от отвращения. Ей не особенно нравился запах лаванды.

– Без этого не обойтись, золотце. Ты пахнешь болотом.

«Золотце тебе сейчас покажет болото», – зарычала Рейна у себя в голове.

Ей хотелось отпрыгнуть, разорвать платье из яичной скорлупы и сбежать. Но ей не удастся пройти дальше двери, потому что там ее охраняют часовые.

Они старались держаться незаметно, но Рейна видела их, потому что смотрела в другую сторону, когда входила в комнату.

– Достаточно хорошо для первого раза, – вмешался Бишоп и посмотрел в свой ТехДек. – Нам нужно идти!

– Верно, – сказала Дафна, проверяя свои ТехЧасы, которые выглядели гораздо более современными, чем все те, что Рейна видела в Сером округе.

– Тиберий уже спрашивает, где мы. Ну, тогда вперед.

Рейна незамедлительно последовала за своим представителем. Она спрятала свой браслет в тканях платья, где он, наконец, был в безопасности.

– Остерегайся Дафны, – глаза Бишопа весело смотрели на Рейну. – Она всегда начеку.

– Верю, – подметила Рейна. – Кто она?

– Она представительница твоего отца.

– Кажется, у него не очень хороший вкус… – пробормотала Рейна, заставляя Бишопа засмеяться.

– Куда мы идем?

– К твоим родителям. Они только что приехали.

В ушах Рейны снова зашумело. Ей показалось, что комната вокруг нее закружилась. Ей нельзя было идти медленнее, иначе она быстрее окажется на полу, чем ей бы того хотелось.

– Родители? – Называть так незнакомых ей людей было невозможно. Кем бы они ни были, они не заменят ей Шторми. Никогда. – Кто мои… они?

– Твой отец – граф Черного Панциря и невероятный стратег. У него большие политические амбиции. А твоя мать – вторая жена короля и имеет колоссальное влияние на политику страны. В общем, тебе повезло.

– Они больше не вместе?

– Нет. Твоя мать состоит в отношениях с двумя мужчинами.

– О! – Рейна знала, что полигамия не была чем-то необычным в Авентине.

Иногда такое встречалось и в других округах, но это было скорее исключением. Средств едва хватало, чтобы прокормить одну семью.

– Тиберий просто невероятен! – восторгалась Дафна. – Он надежда нашего мира!

– Она влюблена в него, – прошептал Бишоп, но она это услышала и сердито возражала.

Рейна сконцентрировалась на дыхании и сжимала пальцы в кулак, пока они не начали болеть. Девушка чувствовала себя листом, который сорвали, не давая ему возможности противостоять происходящему.

Рейна села на диване, напротив нее расположились Благословенные Аурелия и Тиберий, которые называли себя ее родителями. Двое Благословенных. Ее родители. Звучало как сумасбродный сон.

Царила тишина, прерываемая только лязгом чайных ложек и дребезжанием чашек. Аурелия цеплялась тонкими пальцами за белый фарфор и смотрела на него так, будто там было что-то интересное.

– Так значит, я ваша… дочь?

Темно-красные волосы она унаследовала от отца, равно как строение тела и рост. Он носил черную одежду, а на его воротнике была черная ракушка, что указывало на то, что он граф Черного Панциря. Это была явно более выдающаяся позиция, чем граф Серого округа.

Его волосы были уложены в плетеную косу сзади. Она была завязана лентой, напоминающей кнут.

Длинные волосы в Авентине не были чем-то необычным и считались признаком красоты, в то время как жители Серого округа находили это раздражающим.

У матери были темно-каштановые волосы, доходящие до самых бедер, у нее было изящное кукольное лицо, а взгляд был устремлен куда-то вперед. Кроме зеленых глаз, Рейна не нашла в ней никаких особых сходств с собой.

– Да. Наша Райана, – кивнул Тиберий. – Мы и не смели надеяться увидеть тебя вновь.

Все снова замолчали, и Рейна не была исключением. Тишина будто заморозила воздух.

Как бы Рейна ни представляла себе встречу с родителями, которые думали, что она мертва, это было явно не то, чего она ожидала.

Бишоп посмотрел в свой ТехДек и кашлянул.

– Мы думали, что ты мертва.

– А я не мертва. – Рейна тяжело сглотнула и добавила: – Очевидно.

Бишоп снова кашлянул. Он извинился и исчез. Что за трус!

– А… братья или сестры у меня есть? – спросила Рейна.

– Принц Морфей наполовину твой брат.

– Понятно.

Ясненько.

Ну да, мать же была второй женой короля.

Рейна не очень-то хорошо относилась к Морфею, и его лицо было в последние дни ее постоянным спутником. Но у Рейны в голове сформировалось только скромное «ясненько».

– У нас с твоей матерью не такая значительная связь, – объяснил Тиберий. – Она, как вторая жена короля, имеет очень много обязанностей.

– Понимаю, – сказала Рейна.

На самом деле она почти ничего не понимала. После этого она взяла в руки чашку, которую ранее игнорировала. Жидкость была холодной и напоминала на вкус дорогой чай, который Рейна как-то украла у торговца. Сладкий и цветочный. Она поморщилась и сделала еще один глоток.

– Пей, – одобрительно сказал Тиберий, не сводя с нее взгляда. – Тебе станет лучше.

– Что это такое? – Рейне казалось, что она пьет жидкий сахар, но ей почему-то действительно становилось лучше. Она чувствовала приятное тепло в животе.

– Чай с сиропом. Помогает при… напряжении.

Еще одна пауза. Молчание затянулось надолго. Пока многочисленные вопросы прыгали в ее голове, казалось, у ее родителей их совсем не было. Или они просто стеснялись их задавать?

Она получше рассмотрела сидящих перед ней Благословенных. Раньше она никогда не видела этих созданий так близко. Их лица и телосложение были симметричными, а кожа идеальной. Каждый волос лежал на своем месте. Они выглядели очень неестественно. «Неужели я тоже так выгляжу? Так красиво?» Она явно не могла читать мысли, иначе она знала бы, что в головах у ее родителей.

– Когда меня похитили? – Рейна больше не могла молчать.

Они не могли просто вот так сидеть и смотреть друг на друга; эта тема рано или поздно должна быть обсуждена. Так что чем раньше, тем лучше.

Аурелия резко вздохнула, но ничего не сказала.

Вообще она вела себя странно.

– Ну хорошо… – Тиберий кашлянул. – Эта… женщина пришла в наш дом. Мы считали ее милой, достойной женщиной и дали ей работу. Она должна была помогать нам по хозяйству и заботиться о тебе. Мы доверяли ей, дали ей шанс, но она… Мы никогда не знали, что она может быть террористкой. Ее гены… Они были великолепными.

Щеки Тиберия покраснели. Кажется, эта тема его злила, а Аурелия все так же смотрела в свою чашку, не издавая ни звука. Она сделала вдох, будто собиралась что-то сказать, но потом, видимо, передумала.

Рейна была удивлена, как неловко выглядели ее родители. Она совсем иначе представляла себе Благословенных. Великими и неприступными. Властными и далекими существами, которые спускаются с облаков, чтобы вновь спасти человечество.

– Значит, она меня украла? Почему?

– Думаю, ты была для повстанцев рычагом давления на нас. Но мы больше ничего о тебе не слышали, и мы думали, что они тебя… Мы думали, что случилось непоправимое. Конечно, это был ужасный скандал. Благословенная, которую выкрали из безопасного Авентина. Мы не могли объявить об этом во всеуслышание, это было бы очень неприятно.

«Было неприятно, что их дочь украли?! Вот это да, видимо, я была очень желанным ребенком».

– То есть вы ничего не предприняли? – спросила Рейна.

– Конечно, нет. С тех пор люди, живущие в Авентине, находятся под более жестким контролем. Особенно те, кому доверяют наследников.

Благословенная, которую украла мятежница. Воспитанная сумасшедшей женщиной. Звучало как какая-то чужая история, уж точно ничего общего с Рейной не имеющая.

Она сделала еще один глоток чая с сиропом, который наполнял ее живот чем-то приятным. Будто облако. Не облако над Серым округом, а облако над Авентином или Зеленым лесом. Такое чувство испытывало ее тело. Какой-то мягкой и пушистой теплоты. Ей хотелось улыбаться и радоваться. Да, она радовалась! Это было очень странно. Рейна испуганно отодвинула чашку в сторону. Что бы ни находилось в этом напитке, оно превращало мозг в бесполезную массу и делало Рейну глупой улыбчивой куклой.

– Время пришло, – сказал темнокожий мужчина и зашел в комнату.

На нем была такая же форма, как и на Бишопе с Дафной. Он тоже был представителем? Мужчина встал на сторону Аурелии и взял чай из ее руки. Он был огромным. Гора мышц, и Рейне было интересно, не сломается ли случайно крохотная чашка в его гигантских руках. На его носу были странные очки, которые в Авентине часто использовались как аксессуар. Но, наверное, это было что-то вроде модифицированного ТехДека, судя по стеклу.

– Время чего? – спросила она. Она попыталась сконцентрироваться, но ее тело было слишком расслабленным. Ее мышцы не были напряжены, только сплошная приятная вата под кожей. Диван казался очень мягким и уютным.

А эти стены… Такие… белые… Восхитительно!

– Мы должны показаться людям. – Тиберий встал, позволяя Дафне отряхнуть его одежду и напудрить лицо.

– Показаться людям? – Рейна заставила обмякнувшее тело встать.

– Мы понимаем твою ситуацию…

– Не думаю, – возразила она. – Те же самые люди хотели скормить меня акуле-мутанту или они просто шутили, по-вашему?

А теперь она должна была выйти в свет со своими родителями и притворяться, что ничего не произошло?

Да и что это такое происходит? Она чувствовала себя такой счастливой! Цветком, вытянувшим свои лепестки к солнцу. Она задумчиво вздохнула, не способная этому противиться.

– Это уже давно забыто. Ты теперь Благословенная, – объяснил Тиберий. – Авентин тебя боготворит! Я смотрел опросы. Они не знали, что это ты.

«Мне это не нравится», – думала Рейна. Она не скоро забудет то, как люди на нее смотрели. Она не простит им этого.

«А почему нет? – спрашивал чай с сиропом. – Все хорошо, просто улыбнись и радуйся тому, что ты живешь!»

Они направились к лифту, который спустил их вниз. Там их ждала платформа, которая разветвлялась на несколько тоннелей. Бишоп уже ждал ее. Пока представитель Аурелии следовал за ней, как огромная тень, Дафна без остановки одергивала робу Тиберия. Бишоп, как и всегда, смотрел в свой ТехДек. Даже когда они находились под землей, было светло, потому что каждый угол освещался неоновыми фонариками, висевшими на потолке.

Тихий шум и едва слышный стук сообщали о прибытии поезда. Рейна вспомнила подземные поезда в Сером округе, которые своим пыхтением и свистом возвещали о прибытии задолго до него. Они перевозили товары между заводами, транспортировали уголь и другие полезные ископаемые. Рейна однажды украла с одного такого канистру со свежей водой, но с тех пор тоннели стали патрулироваться гораздо тщательнее. Здесь же вагоны совсем бесшумно скользили по рельсам; точно так же бесшумно открывались их двери. Внутри красовались уютные сиденья и столики. Бишоп уселся в угол и позвал Рейну сесть рядом с собой.

– Ну и как они тебе? – спросил он, подмигивая.

В этот момент поезд тронулся, и скорость, с которой они летели мимо мерцающих фонарей на платформе, заставляла Рейну затаить дыхание. Будто какой-то военный снаряд, они залетели в темный тоннель. Снаружи будто ничего не было.

– Не знаю. – Она пожала плечами, потому что и вправду не знала, что думать о родителях после всей этой истории. – Они не такие, как я думала. Но этот чай… Это просто какое-то сумасшествие.

– Какой чай?

– Сладкий такой…

– А, чай с сиропом… – Бишоп нахмурился. – О да.

– Что у вас значит «о да»?

– Ничего. Забудь. Сейчас-то больше никто не хочет твоей казни. – Бишоп рассмеялся, и его глаза сверкнули. – Ты теперь самая интересная персона Авентина!

Ну, здорово.

– В медийной сфере очень любят необычные истории. А наша история даже больше, чем просто необычная.

– Наша?

– Ну, я как твой представитель тоже теперь на неплохом счету. Ты мой амулет удачи, мой билет в мир новых возможностей! Знаешь, какие двери нам теперь открыты? Влияние, власть. Кого любит общественность, того любит и вся страна!

– Да ты амбициозен, – сказала Рейна.

– А это плохо? – Бишоп одарил ее теплой улыбкой. – Если ты хочешь представителя вроде нее… – он указал на Дафну, которая сдувала пылинки с плеча Тиберия.

– Нет! Спасибо. – Рейна поморщилась. – Ее зад просто не может быть настоящим. Ну, или просто у нее есть какой-то специальный ген. Задничный ген?

Рейна ощущала себя так легко, будто у нее были крылья, и все плохие мысли улетучились.

– Я думаю, мы отлично друг другу подходим, – ответил Бишоп. – Так и должно быть, знаешь об этом? Представитель должен подходить своему Благословенному. Твоему отцу нужен безоговорочно верный, заботливый и обожающий его представитель. Поэтому Дафна прекрасный для него выбор. Твоей матери нужен тот, кто ее защитит и на кого она может безоговорочно полагаться. Немая гора мускулов, которая стоит с ней рядом.

– Мне нравятся горы, – сказала Рейна, прикусив губу. Она не была самой собой.

– А… что с тобой? Что нас с тобой объединяет?

– Мы с тобой одиночки. – И снова это повторилось. Эта таинственная и при этом приятная улыбка, которая так хорошо у него выходила.

Пока Бишоп рассказывал про Авентин, Рейна потянулась за своим браслетом. Она повязала его на запястье и погладила дождевой камень. Дождь! Шторми не хотела бы такой жизни для своей дочери, не правда ли? Действительно ли она ее украла? И если да, то почему? Рейна почувствовала, что она падает. У нее из-под ног ушла земля. И Рейна забрала с собой все, что считала непоколебимым. Все, что она принимала как должное, ускользнуло от нее.

Она больше не была призраком, даже человеком она не была. Девушка коснулась того места, где раньше выводила свою фальшивую татуировку. Как часто ей хотелось, чтобы она была настоящей! А сейчас?

«А теперь ты как птица! – шептал чай, вытаскивая ее из ямы грустных мыслей. Она провела по ткани платья и скорлупкам на юбке. – Расправь свои крылья и лети!»

Рейна ненавидела платья. Всегда. Шторми однажды принесла ей одно, но юбка ограничивала ее во всем: она не могла бегать, лазать, охотиться. Она не понимала, зачем вообще носить такие бесполезные вещи.

В Сером округе она редко видела платья. Неудивительно. Работающие люди предпочитают носить брюки.

– Я это не надену, – объявила Рейна. Ее мать не противоречила, а только посмеялась.

– Я сделаю из этого рубашку, хорошо? – Чтобы подтвердить свое обещание, она поцеловала Рейну в щеку.

– Вам что-нибудь нужно, госпожа? – незнакомый голос оторвал Рейну от мыслей.

Молодая женщина наклонилась к ней, робко улыбаясь.

Она носила желтую одежду, казавшуюся слишком большой для нее. Ее волосы были коротко пострижены.

– Нет, – сказала Рейна, устремив взгляд на татуировку на ее руке. Она была Двойкой.

Девушка поклонилась и пошла дальше.

– Это прислуга. Ее можно узнать по цвету одежды, – объяснил Бишоп. – Люди, родившиеся здесь, но имеющие гены хуже тех, что соответствуют Единице, должны либо покинуть Авентин, либо стать слугами. Они носят все желтое, цвета шафрана. Он считается немодным.

– А что насчет тебя? Ты родился здесь?

– Нет, я из провинции.

– Из Рубинового или Серебряного округа? – Оба региона были роскошными и славились тем, что их жители имели стабильно хорошие гены.

– Не угадала. Я из Питч-1.

Питч-1! Это было удивительно, но объясняло, почему у него на ремне были угольки. Это было больше, чем просто украшение. Они указывали на его принадлежность.

Было всего три округа, объединенные названием Питч. Преступники и Тройки работали там вместе с теми, кому не повезло там родиться. В округе было недостаточно жилья и еды. Осужденные работали круглосуточно, им даже не разрешалось спать. Каждый день там были бунты, нападения и убийства, которые делали жизнь в тех округах невыносимой.

«Какая неприятная тема», – прошептал чай, но Рейна его игнорировала.

– В Сером округе людям дают односложные имена. А почему у вас с Дафной они многосложные?

– Мое настоящее имя – Бал, но вместе с продвижением по карьерной лестнице я получил некоторые привилегии. Когда ты представитель, ты подходишь к Благословенным настолько близко, насколько это вообще возможно. Ты получаешь больше свободы и можешь подчеркнуть свое высшее положение новым именем. Эти мешки, которые мы носим, конечно, не позволяют нам проявлять себя посредством модной одежды, как хотелось бы Дафне, но она все же рада тому, чего мы достигли. В Авентине все возможно. Ты можешь вырасти из провинциала в приближенного Благословенных.

– Если у тебя хорошие гены, – добавила Рейна.

Здание, к которому подъезжал поезд, не выглядело особенно стерильным. Его стены были из мрамора песочного цвета, а двери и лифты – из стекла. Они въехали в холл, обрамленный колоннами. Рейна вздрогнула, когда над ней пролетел СмотрБот. Она подавила в себе желание сбежать, которое появлялось у нее всякий раз при виде жужжащей летающей тарелки. Девушка последовала за родителями, пытаясь контролировать свои ноги.

– Они на подходе! – Бишоп указал на камеры, появившиеся из-за колонн и летевшие прямо на нее. Это были круглые дроны, не СмотрБоты. Они напоминали вращающиеся глаза. С ними рядом шел какой-то мужчина. Он улыбался, но не отрывал взгляда от экрана своей летающей камеры. Его пальцы скользнули по ТехДеку, и дроны разлетелись в разные стороны, окружая Благословенных со всех сторон. Одна из машин прожужжала в направлении Рейны и больше не отставала от нее.

– Репортер. Его зовут Скорый. С тех пор, как тебя арестовали, он очень интересуется твоей жизнью, – прошептал Бишоп.

– Это хорошо или плохо?

– Он хотел, чтобы тебя казнили, и очень старался, чтобы темные истории из твоего прошлого стали достоянием общественности. А еще он добился позиции главного репортера во время твоей казни. Но не переживай, он не злопамятный. Так что улыбайся.

– Ой, как хорошо, что он не злопамятный! Зато я как раз такая. – Рейна и не думала улыбаться и делать вид, что все хорошо. Она внимательнее рассмотрела Скорого. Его светло-русые волосы были растрепанными и напоминали застывший взрыв. К его левому виску крепился металлический прибор, от которого отходили металлические лучевидные провода, исчезавшие под кожей.

– Он, скорее, живет в своем мире, чем в нашем, – объяснил Бишоп.

– Думаю, новости в его голове притупили все его эмоции.

Скорый стоял на гироскутере, и его ноги были зафиксированы, видимо, чтобы он случайно не упал. Глаза смотрели на экраны перед ним, а пальцы взлетали от ТехДека к уху, поправляя устройство, через которое он получал звуковые сигналы.

– Подари ему хотя бы маленькую улыбочку, – попросил Бишоп, но Рейна даже не думала об этом.

«Ты такая вредная устрица! Даже больше вредная, чем устрица», – объявил ей чай, но Рейна все еще смотрела на корреспондента подозрительно, пока они добирались до конца холла. Потом они вышли на балкон.

В лицо Рейны ударила волна света, и она услышала громкие аплодисменты. Дрон-камера подлетел к ней и остановился прямо перед ее лицом. Куча людей, собравшихся внизу, заставила ее сердце подпрыгнуть, и Рейне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не казаться растерянной.

Площадь под ними была еще более многолюдной, чем в день казни. Казалось, будто все жители покинули свои дома, чтобы присутствовать на этом празднике.

Ее колени подкосились, и она столкнулась со своим представителем, когда шагнула назад. Все эти люди хотели ее смерти. А теперь они пришли ее приветствовать?

– Моя дочь. – Тиберий стоял рядом и потянулся за рукой Рейны.

Он мягко подтянул ее к себе и подтолкнул вперед. Когда потерянная принцесса вышла на балкон, толпа зашумела еще громче. Громкие аплодисменты и крики людей заставили пол под ногами завибрировать. Все камеры были направлены на нее, они плавали рядом с ее головой. Они подлетали так близко, что Рейна чувствовала легкий ветерок на коже. Эти летающие устройства нервировали ее, и, если бы странный чай с сиропом ее не успокаивал, она бы уже сбежала.

– Поприветствуй их! – прошептал Тиберий.

Ни в коем случае! Она сжимала перила вспотевшими ладонями и смотрела на толпу. В ушах стоял шум. Аурелия подошла к ней с другой стороны и, подняв голову, начала махать людям. Ее светящиеся зеленые глаза смотрели в камеру, и ее лицо проецировалось в воздух. Золотистая подводка заставляла ее глаза сиять. Волосы были морем черных локонов. Когда она стояла там, она действительно выглядела великой. Волна приветственных криков окатила площадь, и вдруг стало очень тихо. Все смотрели наверх. На нее.

– Скажи что-нибудь, – сказал Тиберий, проводя рукой по своей красивой темно-красной бороде.

Назойливые дроны-камеры были всего в метре от ее лица, готовые внимать каждому ее слову.

– Я не знаю, что и сказать, – начала она, смотря в камеру. Ее голова была будто опустошена.

– Я не умею говорить красивые речи! – шепнула она Тиберию.

– Ты снова дома с родителями и очень радуешься этому, – помог он ей.

– Да, хммм… Привет. Меня зовут Рейна.

– Райана, – сказал отец. – Принцесса Райана.

– Да. Я… сегодня я нашла своих родителей. Это. Очень. Приятно, – кряхтел в ней довольный чай с сиропом.

Она постаралась расслабить свой лоб и освободить его от морщин раздумий. Рейна подняла подбородок, когда заметила, что ее лицо проецируется в воздух над толпой. Она была почти неузнаваема с этой огненно-красной гривой, в которой блестели золотистые ленточки. Ее глаза, казалось, сияли ярче, чем обычно. Как зеленые изумруды, подсвеченные золотой пудрой на висках. Она выглядела как Благословенная, чьей красотой так восхищаются. Люди аплодировали ей, несмотря на заикания. Она увидела светящиеся надписи «Добро пожаловать домой, принцесса!» и «Мы тебя любим!». Проекции других признаний в любви скользили по воздуху, росли и взрывались, чтобы осыпаться дождем золотой пыли над головами собравшихся на площади.

– Все, что мне нужно сейчас, это время. Время, чтобы привыкнуть ко всему и понять, что произошло, – сказала она, уставившись в камеру.

Она надеялась, что Шторми сейчас смотрит ее выступление где-то перед ТехДеком. Ради нее она должна быть сильной и собранной.

– Мы хорошо это понимаем, дочка. Народ страны Хоуп, сегодня у нас счастливый день! – объявил Тиберий, протянув руки к небу. – Мы вырвали нашу дочь из лап мятежницы. Она вернулась домой. После стольких лет она снова вернулась в семью, в наш замечательный Авентин. Следующие несколько дней вы будете видеть эксклюзивные фотографии и интервью с интересными историями и новой информацией.

Толпа ревела и аплодировала, а Тиберий повернулся к Рейне, касаясь своего сердца пальцами. Потом он поднес их ко лбу. Аурелия сделала то же самое, и публику уже было не остановить.

Рейна посмотрела в камеру и улыбнулась. В этот раз, правда, это был уже не чай с сиропом, а ее собственная, настоящая улыбка. Она хотела, чтобы Шторми знала, что с ней все хорошо, несмотря на кошмар, в котором она находилась. Рейна коснулась своего сердца и затем лба, смотрела в камеру и думала о своей матери. Ее губы беззвучно говорили «До скорого, милая». Где-то под ней зашумела очередная волна аплодисментов.

20

Ларк опаздывал, потому что они с Розой смотрели прямую трансляцию из Авентина. Он преодолевал последние метры на пути к школе. Его дыхание не сбилось, когда он подбежал к забору. Он обнажил свое предплечье и показал его сканеру. Звуковой сигнал позволил ему пройти внутрь. Юноша бежал по пустующему школьному двору в здание. Дверь скользнула в сторону, и он двинулся направо, к классной комнате. Обычно там молча сидели школьники. Они ждали учительницу, тихо уставившись в свои ТехДеки. Но сегодня все было иначе. Ученики возбужденно обсуждали утреннюю трансляцию.

– Разве может призрак быть Благословенной?

– Она, кстати, из нашего округа. Благословенная!

– Она выглядела такой удивленной. Когда ты Благословенный, ты разве этого не знаешь?

– Да, это странно. Я думал, они умеют читать мысли…

Ларк совсем не узнавал Рейну. Без грязи и пыли ее лицо действительно выглядело божественно. А Роза была просто на седьмом небе от счастья, что лично знает кого-то из Авентина. Тем более, если это потерянная принцесса!

– А она давала мне ягодки! Благословенная! – кричала она с улыбкой до ушей.

– Она тебя даже до дома несла, – напомнил ей Ларк.

Тогда его сестра начинала пищать и прыгать по комнате.

Их родители, правда, не разделяли эйфории. Факт того, что оба их ребенка контактировали с призраком, беспокоил их не меньше, чем возможные последствия.

– Ученик Ларк? – спросил монотонный голос за ним.

– Учитель, – отозвался юноша, понимая, что все еще стоит в дверях. Он отпрянул и коснулся пальцем лба.

– Ты теперь будешь учиться в другом кабинете. Кабинет У133.

– Другой класс?

– Да, с другими… кандидатами. Твои медицинские показатели в очень хорошем состоянии.

– Спасибо, учитель, – он в последний раз окинул взглядом классную комнату.

Там, рядом с его бывшим местом, сидела Хейл. Что с ней? Почему она еще не была в классе ученых? Она посмотрела на него, беззвучно прошептав «удачи».

Дверь закрылась, и он в одиночестве стоял в коридоре.

Комната У133. Это было в подвале. Винтовая лестница вела в коридор, освещенный неоновыми огнями. Для тех, кто не был кандидатом, вход туда был строго запрещен.

– Там внизу лабиринт. Некоторые уже там терялись и никогда больше не возвращались назад, – рассказывала ему однажды Хейл.

Она слышала это от Нутса, а он еще от кого-то, а тот еще от кого-то.

Ларк расправил плечи и спустился по лестнице, не зная, что ожидает его внизу.

СмотрБот наблюдал за ним, следя за каждым шагом. Сердце Ларка стучало где-то высоко в горле, когда он добрался до последней ступеньки.

В нескольких метрах от себя он увидел приоткрытую дверь. Юноша толкнул ее рукой. За ней находился освещенный спортивный зал со ступеньками, веревками и лестницами.

На тонкой лавке сидело четверо школьников. Девушка и трое юношей. Кандидаты.

– Еще один, – застонал один из парней.

У него были темные вьющиеся волосы, торчавшие во все стороны. Его кожа была такой смуглой, что пыль едва была на ней заметна. Ларк помнил, что его звали Ним. Его лицо было знакомо, но они не общались с ним раньше. Парень был младше других, но ходил в школу вместе со всеми.

– Выглядит не очень сильным, если честно, – объявил другой юноша, который был на голову ниже, но в два раза шире Ларка.

Грамп. Они были в одном классе, но не имели ничего общего.

Ларк коснулся пальцами лба, но никто не поприветствовал его в ответ. Его только одарили уничижительными взглядами. Ну, конечно, никто не собирался обзаводиться друзьями здесь. Они все были конкурентами.

– А какая твоя выдающаяся способность? – спросил Грамп, фыркая. – Убегать?

Ларк вздохнул. «Наверное, весело здесь будет».

Дверь снова открылась, и вошел мужчина, окруженный тремя дронами-камерами. Они, в отличие от обычных СмотрБотов, выглядели как большие круглые глаза. На мужчине была черная одежда, похожая на форму часовых. Его борода была тщательно подстрижена, а череп побрит налысо и покрыт татуировками. Это были темно-зеленые и черные линии, напоминающие карту.

– Добро пожаловать, новые кандидаты. – Ларк ожидал, что его голос будет грубым и властным, но он оказался удивительно дружелюбным, хоть и решительным. – Меня зовут Трон. Я буду вести у вас уроки. Представьтесь, пожалуйста.

Коренастый школьник сделал шаг вперед и мрачно объявил:

– Меня зовут Грамп.

– Ним. – Значит, все правильно.

– Ларк.

– Фокс. – У этого юноши было лицо с острыми чертами и худощавое телосложение. Ларк не мог представить его в снаряжении часового. Судя по всему, он тоже был Единицей, как и все остальные. Ну, конечно, иначе бы их здесь не было.

– Флай, – сказала девочка. Она стояла очень близко к Фоксу. Видимо, они уже были знакомы. Кажется они с Нимом были одноклассниками.

– Отлично. – Трон довольно на них посмотрел. – Удачи вам! Вы теперь кандидаты. Это положение дает вам право не только на новую форму, но еще и на новые возможности. Вы теперь находитесь в непосредственном подчинении у часовых. Это одна большая семья, следящая друг за другом и заботящаяся теперь и о вас. За это мы требуем от вас верности и полной отдачи в борьбе за порядок. – Он сделал паузу, и кандидаты кивнули. – Но есть и плохая новость. Как вы знаете, только лучшие и многообещающие кандидаты получат возможность учиться в Черном Панцире. Те, кого не выберут, потеряют свой статус кандидата и вернутся к прежней жизни.

«Я не допущу этого», – подумал Ларк.

– Следующие месяцы я буду учить, тренировать и тестировать вас. Дроны будут следить за вашими успехами и анализировать их. Вы должны учиться работать в команде, ведь теперь вы одна семья. Но и не забывайте, что вы конкуренты.

Фокс и Флай обменялись быстрыми взглядами.

– Сколько человек поедет в Черный Панцирь? – Ним посмел задать вопрос, определяющий все. Это действительно всех интересовало.

– Двое, может, один. Возможно, никто не поедет. Я знаю, как много эта возможность значит для вас, и вы уже серьезно потрудились для того, чтобы оказаться здесь. Не сдавайтесь. – Трон подал дрону знак, и устройство выдало каждому по ТехДеку и очки.

«О нет, – подумал Ларк. – Очередная проверка».

– Наденьте очки.

Он послушался и взял очки, больше похожие на защитные, потому что их края соприкасались с кожей и полностью закрывали глазницы.

В правой линзе загорелась цифра. 90. Как будто это был какой-то экран!

– Запишите имена своих новых одноклассников, а рядом с ними их особенности, которые вы запомнили. Внешность. Возраст. Фигура. Особенности. Ваши предположения относительно их сильных и слабых сторон. У вас есть девяносто секунд, и они начинаются прямо сейчас.

89.

Ларк хотел посмотреть на своих товарищей еще раз, но не мог. Линзы очков были затемнены. Он видел число справа, которое становилось все меньше, но все вокруг было черным. Хотя нет, не совсем. Он видел ТехДек перед собой. Парень начал писать. Ним. Четырнадцать лет. Буквы плясали у него перед глазами. Он описал юношу и перечислил все, что он о нем знал.

Грамп. 16 лет. Его кожа была среднего оттенка между кожей Ларка и Нима. Глаза цвета стали. После описания он дополнил: «Сильные стороны: мощность; слабые стороны: бег на дальние дистанции, импульсивность».

62. 61. Фокс и Флай. Возможно, им было около пятнадцати лет, у них были серо-голубые глаза, похожие на лужи в Сером округе после дождя.

Флай показалась ему хладнокровной, как тот, кто всегда предпочитает оставаться незаметным. У нее, как и у Фокса, были коротко стриженные волосы темно-русого цвета.

34. 33. 32. Нужно было смотреть внимательнее! У него были некоторые проблемы с тем, чтобы вспомнить рост всех ребят. Прежде всего, он плохо запомнил Флай и Фокса.

Сам Ларк был выше всех. Флай и Ним были примерно одинакового роста. А Фокс был немного выше? Грамп явно был шире всех остальных. Флай, наверное, хорошо умела лазать, ведь у нее были сильные руки и мускулистые ноги. А Фокс? Ларк вообще почти на него не смотрел. Каллисто.

9. 8. 7. Конец.

– Теперь опишите комнату, в которой мы сейчас находимся, – сказал Трон. – Сколько здесь дверей и окон? Насколько высокий потолок? Есть ли какие-то ниши и места, из которых может исходить предположительная опасность?

В правом углу снова появился таймер. 90. 89. 88. 87. Ларк смог вспомнить только дверь, в которую вошел. Окна? Он видел серый дневной свет, проникающий сквозь неоновые лампы. Там точно были какие-то маленькие окошки, но он не помнил точно, сколько всего их было. На стене были какие-то ниши, специально для лазания. А еще на потолке были какие-то круги. В центре зала была установлена полоса препятствий, но он не обратил на нее много внимания. Когда время вышло, кандидаты сняли очки. Теперь они внимательнее смотрели друг на друга. Теперь Ларк заметил, что Фокс и Флай были одинакового роста и телосложения.

– Всегда важно осматривать свое окружение как можно внимательнее, – сказал Трон. Он вытащил свой ТехДек и застучал по поверхности пальцами. – Флай и Фокс. Вы заметили больше всего деталей. Поэтому вы оба получаете по два очка и становитесь лидерами.

Ларк расстроенно закусил губу, пока двое ребят обменялись торжествующими улыбками.

– Для того чтобы вы контролировали свои очки, вам сейчас выдадут браслеты.

Всем кандидатам раздали черные резиновые браслеты. На том, что получил Ларк, светился белый нолик. Ему было завидно смотреть на браслеты Флай и Фокса, на которых красовались красные двойки. Они все были конкурентами, Ларк абсолютно точно это знал. И ему нельзя проигрывать.

– Теперь вы направитесь на полосу препятствий. Тот, кто пройдет ее быстрее всех, получит три очка.

Рейна следовала за Бишопом в один из огромных домов. Снизу он выглядел так, будто почти упирался в небо.

– Ты была великолепна. – Бишоп нажал на кнопку семьдесят четвертого этажа в лифте. Это был жилой этаж. – Ты была такой… человечной! Потрясающей! Немного таинственной и очень настоящей. С этим мы сможем достигнуть многого.

«Настоящей! Это потому, что я не смеялась и не улыбалась. Прежде всего меня напоили каким-то снадобьем в чае. К счастью, эффект быстро прошел».

В центре стоял стеклянный стол, окруженный креслами. Стены были частично из стекла, и сквозь них можно было увидеть город. Авентин. Солнце уже опустилось, но город все еще сиял. Золотые башни и купола казались Рейне нереальными.

– Здесь ты можешь отдохнуть, – сказал Бишоп, указывая на дверь, за которой располагалась спальня Рейны. – Как твой представитель, я живу на том же этаже. Только позови меня, и я приду.

Ее комната была больше, чем вся их квартира в Сером округе. Рейна сразу увидела кровать, на которой могла разместиться семья из четырех человек.

– В шкафу ты найдешь новую одежду. Можешь позвать служанку, чтобы она помогла тебе одеться.

– Хорошо. Спасибо.

– Доброй ночи, принцесса Райана.

– Доброй ночи.

Она зашла в комнату, и дверь за ней закрылась.

Спокойствие. Наконец-то. Она подошла к кровати и упала на нее. Светильники, которые представляли собой круглые половины шариков, автоматически потухли, и над ней загорелись маленькие точечные лампочки. Они мерцали, но совсем слабо. Рейна узнала расположение лампочек, их форму. Это было звездное небо. Она смотрела в просторы красивой проекции и наслаждалась спокойствием, в которое ее погрузили остатки чая с сиропом.

Аурелия и Тиберий исчезли сразу же после выступления, не задавая никаких вопросов и ни на что не отвечая. Это были абсолютно чужие люди, их с Рейной объединяли только общие гены. Со Шторми же она могла поделиться своими чувствами и эмоциями. Ее сердце сжалось, и она подняла руку, чтобы осмотреть камешек на своем браслете.

«Для меня ты идеальна». Внезапно Рейна осознала значение этого предложения. «Почему? Почему ты никогда не говорила этого раньше?» Рейна свернулась калачиком, и по ее лицу потекли слезы. «Почему?» Она так скучала по Шторми, что ей было больно. В то же время она чувствовала себя преданной. Как ее мать могла скрывать все от нее? У них никогда не было друг от друга секретов. По крайней мере, Рейне так казалось. До этого момента.

Рейна вскочила, и звездное небо над ее головой погасло. Она начала ходить по этой чужой для нее комнате, двигаясь все быстрее, пока не перешла на бег. Она перепрыгивала с одного кресла на другое, потом на пол, потом к стеклянной стене с видом на Авентин и так по кругу. Когда ее ноги летели над полом, она чувствовала себя свободной. Будто все ее проблемы и переживания улетали прочь и оставались позади. После нескольких кругов она встала около стены и прижалась лбом к холодной поверхности. Девушка перебирала по ней пальцами и ждала, пока ее дыхание придет в норму.

«Успокойся, Рейна, – шептала она. – Ты должна успокоиться».

Она направилась к двери, за которой, как она догадывалась, располагалась ванная комната. Дверь автоматически открылась, и Рейна затаила дыхание от удивления. Комната была просто гигантской. Почти такой же большой, как спальня. Душ был отдельной комнатой с серебряной и голубой плиткой. Когда она просунула голову туда, струя воды автоматически включилась.

– Ой! – Прежде чем ее окатило водой, она отпрыгнула назад и споткнулась о коврик. Рейна искала руками, за что ухватиться, но упала в большой таз из стекла молочного цвета. Она не успела и понять, зачем он был нужен, как вода потекла по верхней части тела Рейны и ее голове. Струя была теплой, но не жаркой, и пахла розами. Она хотела выпрыгнуть, но поскользнулась на гладкой поверхности и нырнула в растущую гору пены.

«Каллисто! Что это такое? Душ, в котором можно лежать?!»

Она ухватилась за края и осторожно выглянула. Платье приклеилось к коже. Она сняла его и оставила в ванне. Балансируя на мокрой плитке, Рейна потянулась за полотенцем и обернула его вокруг волос, наклонившись над раковиной. С недоверием она снова посмотрела на «лежачий душ», в котором плавало платье. Она недолго раздумывала над всем этим, и следующий сюрприз не заставил себя ждать. В зеркале был ТехДек, который ожил, когда она на него посмотрела.

– Чем я могу тебе помочь? – спросил приятный мужской голос.

Рейна исследовала поверхность зеркала на предмет скрытых камер или микрофонов. Если за ней наблюдали, она хотела бы об этом знать.

– Ты вся мокрая. Рекомендую воспользоваться феном, – продолжило зеркало.

Это была какая-то встроенная программа?

На полу светился какой-то крестик, и Рейна на него встала. Ее окатил поток теплого воздуха, и ее тело высохло.

– Ты выглядишь напряженной. Принести тебе чай с сиропом в комнату?

– Не нужно. Ты кто?

– Я Гли. Твой персональный сервис-ассистент для хорошего начала дня и спокойной ночи. Что я могу для тебя сделать?

– Ничего.

Рейна поспешила обратно в комнату, обмотавшись полотенцем, чтобы найти что-нибудь в шкафу.

В тусклом свете она ничего не видела. Так как она не знала, как им управлять, девушка на ощупь шла вдоль стен в поисках стыков или выпуклостей. Шкафа она не нашла. Она крепче обмотала полотенце вокруг тела и улеглась на кровать. Матрас не был слишком жестким или слишком мягким. Он принял форму ее тела, когда она легла. Ей не хватало цветных, сшитых из разных материалов подушек и покрывал, и, хотя ей не было холодно, она чувствовала себя беззащитно. Рейна скучала по своему гамаку. Между подушек и покрывал ей было спокойнее, как в коконе. Здесь она лежала, как будто на большой дорогой тарелке под искусственным небом.

«Я здесь точно не засну», – подумала она. Но пока она об этом размышляла, она уже заснула.

Во сне она снова была на сцене перед казнью.

– Убейте призрака! – кричала толпа.

Рейна увидела Шторми среди людей на площади.

– Мама! – Она хотела подбежать к ней, но не могла протиснуться сквозь толпу.

Ее подняли обратно на сцену, где Морфей болтался в огромном бокале шампанского и кричал: «Чай с сиропом для всех!» Рейна почувствовала облегчение, когда в дверь постучали и служанка заглянула в комнату. Рейна не знала, который час, но снаружи уже было светло.

Она уже принимала душ. Это было не так сложно. Нужно было под него встать, и теплая вода польется на нее. Вода, чистая вода! Рейне понадобилось больше времени, чем обычно, чтобы насладиться этой роскошью. На мгновение она почувствовала, будто ее заботы ускользают в дали канализационной системы вместе с этой теплой водой. Пока голос, который она слышала вечером, не спросил:

– Вам нравится этот запах или вы хотите другое мыло?

Рейна от страха выпрыгнула из душа.

Следующим препятствием была чистка зубов. Она безрезультатно пыталась найти пасту.

– Чем я могу быть полезен?

– Я хочу почистить зубы.

– Великолепно. Какую пасту вы предпочитаете? – спросило зеркало.

– Эмм… а какие есть?

– Свежий эвкалипт. Экстрасвежий эвкалипт. Свежий эвкалипт с двойным эффектом. Очень сильный эвкалипт. Эвкалипт отбеливающий. Отбеливающий эвкалипт с двойным эффектом. Эвкалипт для чувствительных зубов. Свежая мята. Экстрасвежая мята. Свежая мята с двойным эффектом. Очень сильная мята…

– Можно первую? – прервала его Рейна.

Как вообще может существовать столько разновидностей зубной пасты?

– Отличный выбор. – Готовая зубная щетка выпала из стены.

Когда Рейна взяла ее в руки, она начала вибрировать. Как она позже обнаружила, в щетинки были встроены маленькие сенсоры, которые позволяли идеально очищать зубы.

Рейна все еще стояла в незнакомой ей комнате и не находила шкафа.

– Могу ли я помочь вам, госпожа? – Служанка была примерно возраста Рейны, Двойка, судя по татуировке. У нее были коротко стриженные волосы, и она носила, как и другие слуги, простое платье шафранового цвета.

– Я ищу шкаф.

Служанка кашлянула и сказала:

– Гли, открой, пожалуйста, шкаф.

– С большим удовольствием! – ответил он, и стены справа от Рейны открылись.

За ними был не шкаф, а целая комната с полками и стендами с одеждой. Видимо, в Авентине не было проблем с пространством.

– Кто такой Гли? – спросила Рейна. – И почему зеркало умеет говорить?

Служанка рассмеялась, но, увидев смущенное выражение лица своей собеседницы, поспешно сказала:

– Это программа, призванная распознавать твои потребности и удовлетворять их. Раньше был такой дрон, ГлиБот, который мог контролировать некоторые машины в доме.

– Значит, за мной никто не наблюдает? – поинтересовалась Рейна.

– Нет, – служанка покачала головой. – Это просто программа. Она работает с помощью оптических и акустических сигналов.

– А ты кто такая?

– Я Джи.

– Джи? Это… короткое имя.

– Мне его достаточно. Оно демонстрирует мое глубокое смирение и благодарность тому, что я живу в Авентине, хотя я всего лишь Двойка, – улыбнулась служанка. – Для меня большая честь заботиться о вас, принцесса. Даже и не представляете, сколько Двоек мне завидуют! Ой, извините, я слишком много говорю.

– Все в порядке!

– Пойдемте! Я покажу вам, как можно одеться.

Служанка повела Рейну в «шкаф» и показала еще одно зеркало, ну, или это была стеклянная стена.

В ней отражалась раздетая Рейна, вид спереди и сзади.

– Здесь вы можете собирать свои наряды, – объяснила Джи. Она показала пункт «Белье» в меню и выбрала бюстгальтер из гладкого материала, который сразу появился на Рейне в зеркале.

– Зеркало – это что-то вроде ТехДека, – поняла Рейна, рассматривая его поближе.

– Правильно. Тут все очень просто. Когда будете готовы, можете нажать на кнопку «Подтвердить выбор», и выбранные вещи найдутся, – объяснила служанка, не отводя взгляда от Рейны. Казалось, у нее было много вопросов, но она боялась их задавать.

Рейна нерешительно нажала на пункт «верх». Там были красные, голубые, зеленые блузы, но Рейне они не были симпатичны: девушка не хотела привлекать внимание такими цветами. В конце концов она остановила свой выбор на простой рубашке и брюках, оба предмета были серого цвета. К ним она подобрала черные, выглядевшие прочными ботинки. Ее наряд напоминал школьную форму, которую носили в Сером округе.

– Хороший выбор, – сказал Гли. – А если добавить немного цвета?

– Нет.

– Не хотите ли примерить украшения?

– Не нужно.

– Отлично. Пусть ваш день пройдет прекрасно!

Пока Рейна одевалась, Джи пошла в ванную комнату. Она издала звук испуга и вернулась в комнату с мокрым платьем в руках.

– Что произошло, госпожа?!

– Случайное недобровольное купание в лежачем душе, – Рейна пожимала плечами.

– Вы имели в виду в ванне? – Джи не могла сдержать смех.

– Да – что бы то ни было.

– Ой. Без проблем, госпожа. Возьму его с собой. – Она остановилась и нерешительно указала на волосы: – Вам показать, как сушить волосы?

Служанка показала на устройство в форме купола, которое висело над умывальником на потолке. Когда она под него встала, он зашумел и разделил волосы на пряди, которые начал сушить.

– Вы можете решить, будут они гладкими, волнистыми или кудрявыми, и здесь еще можно выбрать средства для ухода, – объяснила Джи и показала на ТехДек, висящий на стене. – Ну или скажите Гли, что вы хотите. Я бы сделала волосы кудрявыми на вашем месте. Вам точно пойдет. Ну, если подумать, вам все пойдет…

Рейна решила оставить волосы прямыми.

– Какое средство для волос вы предпочитаете?

– Мне все равно.

Не следовало ей так говорить, потому что Джи выбрала ванильно-медово-золотую сыворотку, которая обещала сделать волосы блестящими и густыми.

– Когда будете готовы, можете идти завтракать, – сказала сияющая Джи и покинула ванную, поклонившись.

Дверь осталась приоткрытой, и Рейна слышала, как смеющийся голос спрашивал:

– Ну и? Как она?

Ответ Рейна не услышала, потому что отвлеклась на запах ванили. Она не ожидала, что на ее голову обрушится дождь из золотистых блесток, завершающий прическу.

Что. За. Позорище.

Рейна попробовала убрать сверкающую пыль со своих волос с помощью полотенца, но она хорошо держалась и, судя по всему, была полна решимости остаться в прядях.

Рейна сдалась. Она подошла к двери, которая вела в гостиную. Но та не открывалась. Рейна взмахнула руками, сделала шаг назад, потом шаг вперед, но это не помогло. Она стучалась в дверь и даже пнула ее. Ничего не произошло.

– Откройся, – пробормотала она в смятении. – Гли? Открой дверь!

– С радостью, желаю вам хорошего дня! – сказала программа, и двери раскрылись.

21

– О, наконец-то она здесь, наша Благословенная, – поприветствовал ее Бишоп, выглядывая из-за своего ТехДека.

Он сидел за накрытым столом. В углу на диване расположились две девушки, которые склонили головы друг к другу и болтали. Когда Рейна появилась, они замолкли. Одна из них была Дафна. На ней была форма, как у Бишопа, которая сильно обтягивала грудь и бедра. Ее руки в этот раз были покрыты золотыми татуировками, подходящими к ее золотым ресницам. Волосы были заплетены в косу, похожую на прическу Тиберия. Копна кудрей с золотыми нитями. Другую женщину Рейна не знала. Пока Дафна неодобрительно хмурилась, казалось, новенькая не сводила с нее глаз. Рейна бросила «привет» компании, не уверенная, должна ли она представляться. Очевидно, она была единственной, кто знал не всех находящихся в комнате. Она села за стол к Бишопу и потянулась за печеньем.

– Надеюсь, тебе хорошо спалось, – сказал он.

– Да.

– Как тебе твоя комната? Все нашла? – Он озорно улыбнулся, и у Рейны появились подозрения, что ответ на этот вопрос он и так знает.

– Да. Да здравствует Гли!

– Как хорошо. У меня есть новость для тебя. – Бишоп повернул ТехДек, чтобы Рейна могла его видеть.

На экране появился Тиберий. Он коснулся сердца, а затем лба.

– Приветствую тебя, Райана. Я доволен твоим вчерашним выступлением, но тебе нужно поработать над своим поведением на публике, чтобы ты выглядела более уверенной. Тебе нужно научиться вести себя как Благословенная, и ты не должна допускать ни малейшей ошибки. Это очень важно. Поэтому мы прислали тебе кое-кого, кто поможет тебе найти свое место в обществе. Скорее учись! – с этими словами он исчез.

– В общем, это я, – сказала незнакомая девушка, элегантно поднимаясь на ноги, – я научу тебя всему, что ты должна знать. Буду твоим личным экспертом по Авентину.

– Кроме того, ты единственная Благословенная, у кого есть время и нет никаких других обязанностей, – проворчала Дафна.

Рейна была удивлена, что Дафна позволяла себе так общаться с Благословенными, но, когда речь шла о Рейне, она тоже говорила все как есть.

– У меня вообще-то очень много дел.

– Золотце, у тебя нет никаких дел. По крайней мере, никаких важных.

«Золотце» было Благословенной, и на нее можно было смотреть вечно. Темная, безукоризненная кожа. Большие голубые глаза. Вздернутый нос. Прекрасные черты лица и золотистые волосы с темно-красными кончиками, доходящие до талии.

Кроме прически на себя обращал внимание ее высокий голос, который заставлял уши звенеть.

– Меня зовут Андромеда, – сказала она.

Прекрасное имя для прекрасного существа!

– Еще раз привет, – сказала Рейна, заставляя себя отвести от нее взгляд.

Она откусила кусок печенья. Сладкая, теплая жидкость разлилась во рту. Это было очень вкусно.

– Шоколадные рулетики, – сказала Дафна. – Ну, я не твой представитель, но, если бы я им была, я бы не советовала тебе их есть.

– Почему? – Рейна скептически изучила оставшуюся часть печенья. Вроде оно не влияло на нее так, как чай.

– Благословенные тоже толстеют.

– Ну и? – Рейна посмотрела на свои ноги.

Несмотря на мышцы, она была достаточно худой, что объяснялось ее положением в Сером округе. Ей приходилось время от времени оставаться без еды.

– И что, прости, на тебе надето? – вздохнула Дафна. – Если бы я была твоей представительницей, то посвятила бы тебя в новости современной моды. Ты не можешь ходить вот так.

– Но, как ты уже заметила, ты не ее представительница, – вмешался Бишоп. – А мне нравится твоя одежда!

– И такое бывает, но я должна сообщить, что Тиберий прислал меня сюда, чтобы следить за вами. Ему важно, чтобы никаких сложностей не возникало, и я все ему сообщу. Правда, все-все.

– Успокойтесь уже, а! – Андромеда закатила глаза.

Она подошла к Рейне и села рядом с ней.

– Я думаю, что ты выглядишь… смешно.

Потом она так неожиданно ущипнула ее за бок, что Рейна чуть не ударила ее вилкой в ногу.

– Господи боже. Это что-то жуткое, – она засмеялась, прикрывая рот рукой, будто хотела спрятаться. Она вообще очень много жестикулировала.

Она выглядела глупо, как какая-то плохая актриса.

– Привычка, – резко объяснила Рейна.

– А чего ты ожидала? Она выросла среди варваров. – Дафна встала и обошла вокруг стола. На ней опять были эти странные сапоги на платформе; ее голова казалась большой, хотя Рейна и не понимала, почему.

Может быть, она проиграла кому-то спор… Или это был какой-то абсурдный модный тренд. Рейне казался более вероятным второй вариант, ведь Дафна не выглядела, как человек, который охотно участвует в разного рода спорах.

– В провинциальных округах всюду царит преступность и грубость. Андромеда, золотце, тебя ждет очень много работы.

Рейна сделала глубокий вдох и съела еще одно печенье.

Когда она заметила нахмурившееся лицо Дафны, она спросила:

– Что? Варвар голоден.

И хотя уровень сахара в ее крови уже был достаточно высоким, она съела еще одно печенье. Ее желудок сжался, жалуясь на неожиданную работу, но оно того стоило. Это было лучшее, что она когда-либо ела в жизни!

– Я оставлю вас, мне нужно пойти посмотреть результаты медицинского обследования. – Дафна наморщила нос и направилась к лифту. – Молись, чтобы у тебя не было паразитов!

– Погоди! Я с тобой, – сказал Бишоп.

Рейна радовалась, что она, наконец, ушла.

При ней девушка только и думала, чем бы запустить в лицо своего представителя, чтобы самодовольная улыбка сползла с его лица.

– Бедный Бишоп, – сказала Андромеда. – Думаю, Дафна уже достала его.

– А что входит в обязанности представителя?

– Он целиком и полностью служит Благословенному. Он доверенное лицо, советник и защитник в одном лице. Кроме того, они еще и эксперты по общественному мнению в медиасфере. Они знают, как там все работает и что нужно говорить. Чтобы создать определенный имидж, нужно постоянно быть в среде.

– Ага. – Рейна потянулась за яйцом и еще одной булочкой. Она хотела попробовать все, что было на столе; затем она увидела миску с ежевикой, где ягод было раза в три больше, чем она собирала с куста, и подумала о Розе. Вспомнила ее худенькую фигуру, ее голодные светящиеся глаза, и у нее пропал аппетит.

– Что не так с Дафной? – сменила тему Рейна.

– Она не самая милая, но одна из самых опытных среди представителей, которые только есть. И она верна до гроба. По крайней мере, твоему отцу. – Андромеда захихикала, закрывая свое лицо руками. Выглядело так, будто смеяться было стыдно.

– Я знаю, к ней нужно привыкнуть, но она любит Благословенных, знаешь. Она сделает все, чтобы быть рядом. – Женщина понизила голос: – Не поверишь, сколько кредитов она потратила на операции. Нос, щеки, губы, уши… И, конечно, удаление волос на теле. Думаю, она иногда забывает, что она просто человек.

– Ох… – Рейна вздохнула.

Она могла представить себе, что значит стремиться к тому, что недостижимо. Даже если она сейчас проклинала это свое желание.

– Ну, людей, как она, достаточно много, – захихикала Андромеда.

Она очень много смеялась.

– Они придумывают себе новые многосложные имена и закрашивают свои штрихкоды, хотя это запрещено, чтобы сливаться с нами.

Рейна чувствовала жалость к Дафне. Даже если эта женщина не очень-то того заслуживала.

– Люди любят нас, потому что мы идеальны. Мы – те, кем они хотели бы стать. Прекрасные, умные и здоровые. – Андромеда сияла, но Рейна даже не могла представить себе, почему она стала частью этого мира. Ей все это казалось каким-то странным сном.

– Когда я смогу снова пообщаться с моими… родителями?

– У них много дел. Тиберий сейчас отвечает за администрацию Черного Панциря. Это уже невероятная нагрузка. Он разрабатывает концепт системы безопасности, чтобы наша страна была еще лучше защищена. Кроме того, ни для кого не секрет, что он хочет быть кандидатом на следующих выборах правителя.

– А что с Аурелией?

– Ой, я думаю, она охотнее видела бы своего сына Морфея на этом посту.

– Это разве не конфликт интересов?

– Конечно. – Андромеда придвинулась поближе к Рейне. – Твоя мать скрытна, но у нее свои методы. Береги себя. Она хитрее, чем кажется.

– Я бы поближе с ними познакомилась…

– Хорошо, я принесу тебе фотографии. – Андромеда, казалось, говорила абсолютно серьезно.

– Я имела в виду лично. Хотела бы пообщаться. – Это было чем-то странным?

Вся ее жизнь перевернулась с ног на голову, и ей хотелось получить ответы на интересующие ее вопросы.

– О. Ваше следующее выступление будет через два дня. Тогда у тебя точно будет такая возможность.

Не то, на что надеялась Рейна, но хоть что-то.

У нее в голове была куча вопросов.

– А что с моей ма… мятежницей? – спросила Рейна, сжимая руками края одежды. – Кто-то знает, где она?

– Нет, милая, но ее ищут.

– Ищут?! – сердце Рейны застучало быстрее.

– Конечно. Она должна ответить за свой поступок перед твоими родителями.

– Но она ничего плохого мне не сделала. У меня все было хорошо.

– Она выставила Благословенных на посмешище на глазах у всей страны. – Андромеда с сочувствием посмотрела на Рейну.

– Я не хочу, чтобы с ней что-то случилось, – прошептала Рейна.

– Господи, не говори это так громко! – Андромеда испуганно посмотрела на нее. – Она мятежница!

– Она моя мать!

– Она только ею притворялась.

– Думаю, у нее были на то причины, – ответила ей Рейна, чувствуя, словно сердце режут ножом.

– Давай сменим тему, – пропела Андромеда, посмеиваясь.

Рейна заметила блеск где-то у лифта. Она присмотрелась. В темной нише что-то двигалось. Это была охрана. Конечно, это были часовые! Инстинктивно она почувствовала желание убежать.

– Райана? Все хорошо? – Андромеда удивленно смотрела на нее.

Рейне было сложно оторвать взгляд от движущихся теней. «Успокойся. Ты больше не призрак. Они ничего тебе не сделают».

Но внутренний голос кричал что-то совсем другое. «Они твои враги! Не верь им! Никому не верь!»

Рейна выдавила фальшивую улыбку, спрятав кулаки в карманы брюк.

– Все хорошо! Просто я устала. Давай позже продолжим!

Она вспомнила о новой роли, которую она теперь должна играть, и поняла, что может выбирать, чем заняться. Мысленно она повторяла:

«Я Райана. Я Благословенная».

– Хорошо! Все в порядке. – Андромеда кивнула, но ее взгляд оставался беспокойным.

Рейна пошла в свою комнату, глубоко вдыхая воздух, и дверь закрылась за ней. Тишина. Она направилась к окну и прижалась к стеклу лбом. На секунду ей захотелось уметь летать. Летать, как люди с крыльями, которых так любила Роза. Внезапно к Рейне пришло осознание того, зачем люди выдумывают подобные небылицы: они просто хотят быть свободными. Свободными, как птицы. Без границ. Чтобы оставлять все далеко за собой. Сверху все, должно быть, кажется таким маленьким и незначительным. Все тревоги и проблемы, наверное, становятся не больше муравья. Не нужно бояться дронов, часовых и стеклянных клеток. Рейна вытянула руки, посмотрела вниз на город и представила, как ветер дует ей в лицо, пока она летит по небу. Рейна огляделась. На северо-западе она видела столбы смога Серого округа. А где-то далеко, за горизонтом, сверкали молнии: это были бесконечные сражения забытой войны. Как живут люди по ту сторону, за периметром страны Хоуп? Там что-то вроде ада? Есть ли там Благословенные и номера, которые делят людей на разные категории? Говорят, что там царит хаос. Уничтоженный мир, который населен машинами и дикими мутантами. Благословенные построили стену вокруг Хоуп, чтобы проклятые не могли попасть в страну. «Ну, или чтобы мы никуда не могли попасть», – подумала Рейна. Откуда вообще взялись Благословенные? Кем они были? «Не они. Мы. Я одна из них». Рейна засмеялась. Идеальная! Это звучало так глупо. Она не была такой идеальной, как думали другие. Она никогда не сможет иметь детей. А разве можно назвать идеальным кого-то, кто не сможет передать свои гены наследникам? Она должна пока что держать это при себе, потому что может перестать быть Благословенной так же быстро, как и стала ею.

Рейна вздохнула и оттолкнулась от стекла руками.

Где сейчас была Шторми? Или Кассиопей? Она скучала по ним, по их теплоте и нежности. Девушка обвила руками колени, чтобы удержать эти воспоминания. Здесь все было таким стерильным и холодным. Никаких прикосновений, даже несмотря на то, что у Благословенных была устойчивость к большинству вирусов. «Вот почему я никогда не болела все эти годы». Хорошая иммунная система, как говорила ей мать, но она была не просто хорошей. Она была идеальной. Поэтому у нее не было волос на теле, которые были у других подростков. Но почему она не могла иметь детей? Почему она была бесплодной? Рейна взяла свой браслет в руки и посмотрела на камень. На мгновение она потерялась в его воде, которая всегда давала ей надежду.

Она снова обняла себя, вспоминая, какими теплыми были объятия Шторми. Как приятно, когда тебя обнимают! Ты чувствуешь аромат и тепло, а еще сердцебиение. У тебя появляется осознание, что ты не одинок в этом мире.

А как там Ларк? Что он сейчас делает? Сухой смех вырвался из ее горла, когда она представила, как он от испуга намочил штаны, когда узнал, кто она. Все-таки он предал Благословенную! Наверняка он плохо спит по ночам.

22

По дороге домой Ларк рассказывал Хейл про экзамены и других кандидатов. Он с гордостью показал ей свой браслет, где красовалась цифра три.

– Поздравляю тебя! – сказала Хейл. В остальном она была подозрительно молчалива.

– У тебя все в порядке?

– Конечно. – Хейл выдавила улыбку, но она была искусственной. Без ямочек. На ее лице была заметна грусть, которая напугала Ларка. Хейл быстро скрыла ее, надев маску, но так просто Ларк от нее не отстанет. Он легко толкнул ее в закоулок, где никто не мог им помешать.

– Хейл? Что случилось? – он снял маску с ее лица.

– Что это вообще такое? Ларк, придурок, отдай мне маску! Мне нужно идти домой. – Она начала говорить, притворяясь, что очень заинтересована в маске.

– Не раньше, чем ты скажешь мне, что с тобой не так. – Он прижал ее к стене левой рукой, отводя правую с маской так далеко, чтобы Хейл не могла дотянуться.

– Мне нужно идти. Мои родители организовали новую встречу с каким-то новым парнем-Единицей. Если я не вернусь вовремя, они оторвут мне голову.

– Чем раньше ты мне обо всем расскажешь, тем быстрее я отпущу тебя к твоему жениху.

– Ты такой идиот. Ничего не произошло. – Когда она это сказала, у нее в глазах заблестели слезы.

Он явно затронул какую-то больную тему.

– Хейл, – Ларк испуганно отпустил ее и притянул к себе, – что случилось? – Он сделал глубокий вдох, но почувствовал, что ему нелегко найти нужные слова.

– Хейл, ты можешь мне все рассказать.

– Я знаю, – она закрыла глаза, вырвалась из объятий Ларка и опустилась на землю.

Ларк тоже присел на корточки. И она начала рассказывать:

– После теста, когда нам предложили пойти в класс для одаренных… – она остановилась, сделав глубокий вдох.

Ларк взял ее руку, ожидая, пока она продолжит.

– У меня были отличные результаты, достаточные, чтобы стать ученой, но… Я ею не стану. Потому что не могу.

Снова тишина.

– Все дело в обследовании?

– Я знала, что так будет.

– Что ты знала?

– Что я его провалю.

– Хейл? Что?..

Она подняла подбородок и посмотрела ему в глаза. Внезапно осознание поразило его тяжелым ударом.

– Твои глаза, – прохрипел он, и Хейл кивнула.

Ее глаза. Крошечные следы на радужной оболочке не были естественными или врожденными. Это были токсичные отложения.

– Смог их поразил. Изо дня в день мне становится все хуже. – Хейл моргнула, и Ларк тяжело сглотнул.

Видеть ее такой разбитой было для него невыносимо.

Она ничего не говорила, несла этот груз на себе в одиночку.

– Однажды я, возможно, ослепну. Судя по всему. Я хотела решить проблему смога в Сером округе и вот… Он все испортил. Он нас отравляет. И это ее не интересует.

Ларк не был уверен в том, что под «ней» она имела в виду Благословенную графиню, поэтому переспросил.

Хейл была озлоблена, и это понятно.

– Мне очень…

– Не смей сейчас меня жалеть, – прервала его Хейл, толкнув его локтем.

– Хейл, почему ты раньше не рассказывала об этом?

– Почему я должна была? Ты дурак? Ты знаешь, что это значит.

– Ты не должна стыдиться. Уж точно не меня.

Он был виноват в этом. Он должен был заметить, но так был занят собой, что игнорировал ее.

– Мои родители ничего не сказали, но им стыдно за меня. Я слышала, как мама плакала, когда пришли результаты обследования. Отец не сказал мне ни слова с тех пор. Я теперь обуза для них.

– Ты совсем не…

– Я тяну их вниз. Из-за этого не только я буду понижена, но и вся моя семья.

Ее губы тряслись.

– Мои родители пытаются подобрать мне человека, прежде чем мой дефект станет заметен. Они желают мне добра, но я чувствую себя плохо из-за этого. Я теперь обесценена, Ларк.

Это было функциональным расстройством, ведь ее гены все еще были генами Единицы. В этом случае на ее татуировку просто припишут букву «Ф», чтобы обозначить ее дефект. Ей будет значительно сложнее найти работу или вступить в отношения, соответствующие уровню ее семьи. Особенно если она действительно ослепнет.

– Ты не обесценена. – Ларк не знал, что ему делать.

Его так огорошила эта новость, что он не мог найти слов поддержки для подруги. Почему она? Она не заслужила этого.

– Мы справимся с этим. Мы…

– Как мы с этим справимся, по-твоему?

– Хейл, я всегда буду рядом.

– Я знаю. – Она посмотрела ему в глаза, и он старался не замечать белые полосы на ее радужке.

Они впервые были так близко друг к другу, и Ларк не хотел ее отпускать. Но Хейл внезапно его оттолкнула.

– Микробы, – пробормотала она извиняющимся тоном.

Некоторое время они сидели рядом и молчали.

– Я надеялась, что они не заметят этого. – Она старалась казаться сильной, но Ларк слишком хорошо ее знал. – Но МедБоты ничего не упускают. Мне хотелось врезать ТехДеком по лицу этого Черчилля. Но тогда он повесил бы на меня еще какое-нибудь психическое заболевание.

– Он идиот, – подтвердил Ларк.

– Так и есть, – она выдохнула. – Он сказал, что знает человека, который покончил с собой, чтобы не обременять семью своей слепотой.

– Что за урод! – Ларк кипел от злости. – Не смей ничего с собой делать.

– Так быстро ты от меня не избавишься, – улыбнулась Хейл.

– Я позабочусь о тебе, – беспомощно пообещал Ларк, хотя и не знал, что ему делать.

– Я знаю.

– А когда ты будешь… переоценена?

– Я еще не получала сообщения.

– Ненавижу этот округ.

– Я тоже.

Они надели маски и бродили по загрязненным улицам. Булочная пекаря Кута была по левую сторону переулка. Ему очень не повезло: его пекарня находилась в районе между двумя заводами, и смог медленно, но верно пожирал его бизнес. Улицу, где находилось здание, нельзя было пересекать без маски. Но сегодня там было на удивление много людей. Работники стояли на дороге и вытягивали шеи, чтобы разглядеть ТехДек, висевший внутри.

На экране снова показывали Рейну в белом платье; она стояла на балконе и махала толпе.

Она касалась пальцами сердца, а затем лба.

– Рейна, – пробормотал Ларк едва слышно, но Хейл умудрилась все понять.

– Ты ее знаешь?

– Самую малость, – солгал он.

Он часто вспоминал Рейну и проведенное вместе время. А еще он помнил, как предал ее.

– Откуда?

Ларк потупил взгляд.

– Я думал, что она призрак, и сообщил о ней. – О причинах такого поступка он умолчал.

Некоторые тайны должны оставаться тайнами, в этом он был согласен с Рейной. Особенно, если информация может быть опасной.

– Почему ты мне не рассказал? – Хейл выглядела обиженной.

Только на мгновение: потом она снова стала серьезной.

– Я этим не горжусь. Ты знаешь, что я думаю о слухачах.

– Ты сделал это, чтобы стать кандидатом? – осторожно спросила она.

Заметив его испуганный взгляд, она добавила:

– Я понимаю это. Правда, Ларк. Мы делаем это не ради себя, а для наших семей и тех, кого мы любим.

Да. Это была Хейл: она понимала его и всегда была его опорой, не требуя ничего взамен, хотя она и не была частью его семьи.

Рабочие приветствовали Рейну. Их смена еще не закончилась, и обычно у них был небольшой перерыв, которого хватало на то, чтобы пойти в пекарю и выпить кофе.

Сегодня же никто никуда не торопился: все хотели посмотреть на девочку, которая восстала из пепла.

– Она все изменила, – сказала Хейл, когда они продолжили гулять.

– Что, по-твоему?

– Теперь все стало возможным. Теперь призрак может превратиться в Благословенного. – В глазах Хейл блестела надежда.

– Она ничего не изменит, даже если очень этого захочет.

– Ты не понимаешь. Она уже изменила все. Она доказала, что Благословенные не идеальны. Они не всезнайки, они не всегда правы. Они не неуязвимы и тоже совершают ошибки. Что отличает ее от нас, простых людей?

Эти слова напугали Ларка. Это была не та Хейл, которую он знал. Та девочка любила Благословенных и хотела помогать им. Но сегодня ее слова напоминали лозунги Шипов.

– Будь осторожна. Нам нельзя так говорить, – прошептал он.

– Но это же правда. – Хейл пожала плечами, прежде чем распустить свою косу. Как всегда, когда она ее распускала, ее лицо приобретало мечтательное выражение.

– Мы родились в пепле, но мы в нем не умрем, верно?

– Верно. – Тыльная сторона его ладони скользнула по ее, и на мгновение они позволили себе предаться мечтам. О лимонном пироге, о другом мире.

Дни до следующего шоу Рейна проводила в так называемом новом доме. Она была вымотана, но редко могла заснуть. Андромеда и Бишоп разбавляли ее одиночество и показывали, как пользоваться возможностями ее жилища.

Рейна смотрела ТехДек так часто, как только было можно, надеясь услышать новости о Шторми. К ее разочарованию, Авентин показывал только местные новости и ни слова о других округах.

Для этого были другие шоу.

Рейне казалось, что она жила в новом, красочном и захватывающем мире. Ее родители обещали стране Хоуп интервью, о котором постоянно все разговаривали. Как только Рейна была готова к нему, ее повели в салон искусств. Она заметила, что Дафна привела четырех часовых и целую кучу дронов, чтобы защитить ее. Рейна слабо в это верила. Она не была Благословенной принцессой. Она была заложницей. А Дафна – ее надзирательницей. Она часто приходила, чтобы узнавать о ее успехах. Как и сегодня.

Пока она давала инструкции стилистам, Андромеда репетировала с Рейной ее выход на сцену.

– Первое правило: всегда улыбайся. Публика любит смотреть на радостных Благословенных. Если это, конечно, не какой-то грустный повод – тогда надо выглядеть сочувствующей.

Она встала перед Рейной.

– Покажи мне, как ты смеешься.

Рейна посмеялась.

– Ай-яй-яй. Не так громко. Ты как будто шахтер. Сияй!

Рейна подняла уголки рта, обнажая зубы.

– Ты на сцене или у стоматолога?

Рейна попробовала еще.

– Твои глаза тоже должны улыбаться.

Рейна подняла брови вверх, и Андромеда засмеялась в ладони, пока Дафна безучастно стояла рядом.

– Тут не только о тебе речь, золотце, – заметила она резко, расправляя фиолетовое платье, которое принесла служанка. – Ты вообще-то представляешь свою семью. Поэтому постарайся, пожалуйста. Ты должна выглядеть совершенной.

«Я никому ничего не должна», – подумала Рейна.

– Подумай о чем-то хорошем! – посоветовала Андромеда.

Хорошем? Она кое-что вспомнила. Холодная ночь, сильный дождь…

– Для меня ты идеальна, – прошептала Шторми и отдала дочери браслет. Было так холодно, что она промокла до нитки. Несмотря на это, воспоминание заставило ее улыбнуться по-настоящему.

– Отлично! Это оно! – Андромеда пищала от восторга. – Так и улыбайся!

Дафна надела перчатки перед тем, как заняться волосами Рейны. Она смотрела на них с таким отвращением, будто держала в руках гнилую рыбу.

– Может, тут кто-то займется этими волосами? – спросила она громко, и служанка побежала к ней. – Заплетите передние пряди, как в прошлый раз. Так ее станут узнавать.

– Да, госпожа. – Служанка принялась выполнять задание, украшая переплетенные участки серебристыми жемчужинками.

Пока ее заплетали, Рейна прищурилась в поиске часовых. Она почти забыла, что они были там: солдаты оставались тихими и бездвижными, словно мебель, но они были там. И они следят за ней, Рейна была в этом уверена.

– Я готова? – спросила она, смотря на себя в зеркало салона искусств.

К счастью Рейны, Дафна выбрала для нее не платье, а брюки из плотной ткани и шелковую блузу, расшитую жемчугом. Спереди она была закрытой, а спина оставалась голой: только небольшие ленточки с жемчужинами пересекали спину.

– Когда ты не открываешь рот и не двигаешься, почти незаметно, что ты из трущоб.

Рейна не знала, что Дафна называла трущобами.

– Ой! Что это? – Женщина закатала рукав блузки Рейны и испуганно взвизгнула. Этот звук напоминал тот, что издает крыса-мутант, когда убегает от Кассиопея.

– Это браслет, – объяснила Рейна, отдергивая руку.

Она ни в коем случае его не отдаст.

– Не переживай, его продезинфицировали.

– Это… абсолютно… ужасно. – Дафна поморщилась, будто увидела разлагающийся труп. – Что это за дизайнер? Я никогда такого не видела.

– Это подарок. Самодельный.

– Самодельный? Такое… – она указала на браслет, борясь с закипавшим возмущением, – не должны видеть на тебе. Он выглядит дешево.

– Для меня он бесценен.

– Он из твоих трущоб?

– Нет, не из трущоб. – Рейна говорила правду.

– Я тебя не понимаю, – сказала Дафна, расстраиваясь. На ее шее и щеках появились красные пятна. – Ты получила шанс, за который другие готовы идти по головам, девочка. О таком многие мечтают всю жизнь, а ты… ты этого не ценишь и все портишь. Если бы у меня были твои гены…

Она повернулась и уже начала уходить на своих огромных платформах, но передумала и вернулась. Она подняла вверх указательный палец и сделала вдох, становясь похожей на рыбу, выброшенную на берег.

– Благодарность, золотце мое. Тебе она будет к лицу. Бла-го-дар-ность, – пискнула она высоким голосом, – я больше не хочу видеть эту мерзость. Она портит весь твой наряд и позорит твоего отца. Я должна рассказать ему об этом, так что знай.

Она выбежала из комнаты и почти столкнулась с Бишопом, который пришел, чтобы забрать Рейну из салона искусств.

– Что ты опять натворила? – спросил он.

– Я не знаю точно, – ответила Рейна. – Боюсь, недостаточно бла-го-дар-ности.

– Видимо, я служу самой своевольной Благословенной во всем Авентине, – вздохнул Бишоп и повел обеих девушек к лифту.

Рейна задержала дыхание, когда двери закрылись. Гнетущая теснота, казалось, делала свет еще более ярким, чем он был. Рейна закрыла глаза и глубоко вдохнула. Как идеальные существа могут бояться закрытых пространств? Она покосилась на Андромеду: та, казалось, совсем не замечала, что в лифте так мало места. Она не уставала давать Рейне все новые советы:

– Позволь отцу вести беседу и оставайся в тени! – Да, Рейна уже смирилась со своей ролью улыбающегося камня.

Лифт остановился, и Рейна сразу же вышла из него. Девушка почувствовала облегчение, оставляя это тесное помещение позади. Они стояли на крыше огромного небоскреба. На мгновение Рейна остановилась, наслаждаясь ветром, который дул ей в лицо. Он был свободным. Диким. Неудержимым. Как она ему завидовала!

В этот раз они не ехали под землей, а ждали планера. Это был первый раз, когда Рейна летала… По крайней мере, первый раз, когда она могла в этом лично убедиться. Она прижала нос к окну, когда планер беззвучно поднялся в небо. Над ними сияли огни города, который, казалось, никогда не засыпал. Рейна чувствовала на себе взгляд часовых, которые следили за каждым ее движением. Она была параноиком?

«Не параноиком, а осторожным человеком», – как всегда говорила Шторми.

Андромеда продолжала болтать, но Рейна слышала только половину сказанного. Тем не менее она старалась делать заинтересованное лицо, чтобы не вызывать подозрений.

– Девяноста одному проценту нравится твоя прическа, сто процентов хотят узнать о тебе больше. Все будут смотреть шоу, – сообщила она.

Планер добрался до странного здания, которое выглядело неуместно среди других домов на площади. У него был круглый светящийся купол с красочными окнами. Его окружали многочисленные украшенные башни, в которые были встроены колокола. Сотни. И все они звенели. Даже сидя в планере, Рейна слышала этот оглушительный звон.

– Собор. Мы приехали, – сообщила Андромеда. – Дом Бога!

С посадочной площадки они вышли в темный коридор, освещенный плавающими в воздухе свечами. В стенах были яркие окна, похожие на большие глаза. Черные зрачки, окруженные голубой радужкой. И таких сотни. Они смотрели на Рейну со всех сторон.

– Здание было создано по образу и подобию старого мира до того, как тот пал, – объяснил Бишоп, не отходя от Рейны. – Так выглядели дома шоу-мастеров того времени. Там были целые арены для развлечений, где поднимались важные вопросы. Речь шла о серьезных чувствах: любви, ненависти, мести. Главное – драматизм. Они пытались превзойти друг друга, чтобы показать верность Богу – величайшему шоумену всех времен.

Они добрались до комнаты, в центре которой стоял стол. В темноте Рейна могла разглядеть очертания людей и камер. Один дрон подлетел к ней и остановился возле. Его камера смотрела на двух девушек. Андромеда изобразила красивую улыбку на губах и помахала в камеру. Затем она пошла в центр комнаты, толкая Рейну впереди себя. Она усадила ее на диван между родителями и шепнула ей в ухо:

– Улыбайся! Бог ждет тебя!

23

Тиберий коснулся своего сердца, а затем лба, когда дочь села рядом с ним. Аурелия забыла поздороваться и уставилась на нее так, будто она все еще была призраком. Эта реакция была непонятна Рейне. «Может быть, она меня недолюбливает, потому что я стою на пути у Морфея и помогаю Тиберию в его политической карьере?»

Аурелия и Тиберий были странной парой: казалось, у них было мало общих тем для разговоров. Что бы их ни связывало, вряд ли это была любовь или привязанность.

– Выпей что-нибудь, это тебя успокоит, – сказал Тиберий, указывая на стол.

Рейна заметила, что перед ней и Аурелией стоял чай с сиропом, а Тиберий пил воду.

– Почему ты не пьешь чай? – спросила Рейна подозрительно.

– Потому что мне он не нужен, – подмигнул отец. – Дело практики.

Рейна отодвинула чашку в сторону. Она не позволит превратить ее мозги в мягкое ватное облако. Она хотела быть в сознании, даже если из-за дронов и камер на ее лбу проступали капельки пота.

– Я попрошу их принести воду, – вмешался Бишоп, помахав служанке.

Шоу началось, и Рейна могла наблюдать за происходящим на ТехДеке, оставаясь на диване. В круглую аудиторию с потолка вниз спустилась деревянная трибуна. На ней было написано «Бог Бальтазар».

На Боге была белая свободная мантия, ее капюшон закрывал лицо. Тело под одеждой казалось очень маленьким и хрупким.

– Бог Бальтазар!

Люди, сидевшие вокруг, в отличие от него, были одеты в черные одежды. Они вскакивали со своих мест, скандируя «БА-ЛЬТА-ЗАР!». Шум заполнил комнату.

Ведущий вытянул руки, поворачиваясь вокруг себя с сияющей улыбкой.

Снизу выехали сооружения из серебристых трубок, соединенных между собой. Из них доносилась драматическая музыка, звеневшая на всю аудиторию. Такой инструмент Рейне еще не доводилось видеть. На трубах, напоминавших гигантские флейты, в такт мелодии танцевали и веселились нарядные женщины и мужчины. Их тела были окрашены в неоновые цвета: они светились на черном фоне.

Рейна слышала о шоу, которые организуют в Авентине, но присутствовать там лично было чем-то иным. Ее мать, конечно, не была фанатом этого «тупого развлечения».

«БОГ! БОГ! БОГ!» – скандировала толпа.

И Бог не заставил публику долго ждать. Он снял капюшон. Под ним оказалось лицо мальчика максимум лет тринадцати.

Рейна сделала глубокий вдох, пока остальные люди вскакивали со своих мест, касаясь сердца, чтобы поприветствовать своего кумира. У Бога Бальтазара было красивое лицо, обрамленное золотистыми волосами. Он шагнул вперед, приветствуя толпу и попеременно касаясь своими маленькими пальцами то лба, то сердца.

Он мог выглядеть мило с его невинным лицом, если бы не большие черные глаза. В них совсем не было белого, в них не было видно зрачка и радужки. Казалось, что ты просто смотришь в черную дыру.

Рейна хотела спросить об этом у Бишопа, но мальчик начал говорить.

– Народ Авентина! – Его голос хотелось слушать. Он был звонким, как колокольчик, и контрастировал со всем происходящим. – Верные зрители, добро пожаловать на наше шоу.

Инструмент за ним заревел оглушительной мелодией, и люди начали восторженно пританцовывать. Их черные плащи дергались в воздухе, предаваясь музыке. Бог Бальтазар совсем не двигался. Он наблюдал за сценой своими черными глазами и криво улыбался.

Когда музыка затихла, люди закончили танцевать, возвращаясь на свои места. Бог Бальтазар тоже направился к своему – трону из свечей в центре комнаты, который был слишком большим для него. Когда он сел, его ноги остались болтаться в воздухе. Только в этот момент Рейна увидела, что на нем не было обуви.

– Мы представляем вам… – начал он своим мягким и тихим голосом, заставляя весь зал замолчать. Он разговаривал не как ребенок, – нашего дорогого Тиберия, находчивого и хитрого графа Черного Панциря. И Аурелию, нашу молчаливую хранительницу тайн. Мы кого-то забыли? – Он говорил о себе во множественном числе, что раздражало Рейну.

Публика кричала ему в ответ ее имя.

– Ах да, конечно! Их дочь, которой они могут гордиться. Принцесса Райана, потерянная принцесса! – закончил Бальтазар. – Аминь!

Рейна не знала, что значило это слово, но толпа явно была в курсе происходящего и крикнула ему в ответ:

– Аллилуйя!

– Начинается, – шепнул Бишоп в ухо Рейне. – Покажи им!

Пол внезапно начал двигаться. Пальцы Рейны вцепились в бедра, когда диван поехал наверх. Андромеда и представитель остались внизу, когда потолок раскрылся, и яркий свет озарил их лица.

Рейна вскочила на ноги, но Тиберий потянул ее обратно. Оглушительные аплодисменты неслись со всех сторон. Рейна окинула взглядом окружающее пространство. Они находились на сцене гигантского собора. Вокруг них сидели зрители. Рейна оказалась на острове, с которого нельзя было сбежать. Ее мышцы напряглись в готовности удрать, но выхода не было. Она чувствовала себя в ловушке. Как будто в какой-то клетке.

– Райана, – спокойный голос Тиберия вернул ее в реальность. Он улыбался, но глаза его были серьезными, – выпей что-нибудь! – Его тон не предполагал возможности противоречить.

«Непогода ничего не боится… Непогода ничего не боится…»

Рейна взяла себя в руки, ухватившись за камешек на браслете. Она будет играть роль и делать то, что от нее ожидают Благословенные. Она сделает это ради Шторми.

Девушка расслабила руки и мягко положила их на бедра. Склонив голову, она подняла подбородок. Прямо как Андромеда ее учила. Непогода ничего не боится. Она многие годы жила в глуши, а затем в облаке смога, обманывала дронов и сбегала от часовых. Пришло время взять судьбу в свои руки.

– Народ Авентина, – сказал Тиберий, вставая с дивана с поднятыми, будто обнимающими всю страну руками, – я рад, что вы здесь. Для меня большая честь быть приглашенным на шоу Бога Бальтазара.

Его лицо излучало власть и авторитет, как и его тело. Он был человеком, которого все слушались и которого очень нелегко вывести из себя. Его движения были энергичными, а голос уверенным и доминирующим. Он знал правила шоу и играл с публикой, как кукловод.

Рейна посмотрела на Аурелию. Благословенная оглянулась на нее с застывшей улыбкой на лице. Женщина подняла руку, чтобы помахать, но казалось, что толпа была напряжена, смотря на нее. В то же время Тиберий купался во внимании.

– Спасибо за эти слова. Давайте вернемся к событию, которое собрало нас всех сегодня, – сказал Бальтазар наконец. Его черные глаза смотрели на Рейну.

Ей показалось, что она падает в бездонный колодец.

– Мы даже не верим, что она сидит здесь перед нами. Наша потерянная принцесса Райана!

Рейна выпрямила спину, как ее научила Андромеда. Проекторы показывали ее лицо вблизи, и она заставила себя улыбнуться, но не могла снова вспомнить лес и Шторми. Она боялась, что может выглядеть напряженной.

ТехДек показывал молодых женщин, сидевших за Бальтазаром. Рейна их не знала. Они спустили черные капюшоны, демонстрируя свои прически: волосы распущены, а передние пряди украшены жемчужинами. Прямо как у Рейны. Над их головами летали проекции надписей «Райана, мы тебя любим!».

– Отлично выглядишь, – заметил Бальтазар, на чьем лице появилась озорная улыбка. – Сногсшибательно и, конечно, абсолютно идеально.

– Спасибо, – выдавила Рейна, не переставая напряженно улыбаться и устремляя взгляд то на одну девушку, то на другую. – Ты… Вы тоже.

– Ой, правда? – Бальтазар профессионально засиял, пригладив свои золотистые волосы. – Мы тоже себе это сегодня говорили. Бог Бальтазар, говорили мы мне, вы выглядите абсолютно потрясающе.

Рейна все еще не понимала, почему он говорил о себе во множественном числе.

В Сером округе такие люди считались сумасшедшими, но толпе, окружавшей их, похоже, это нравилось. Они восторженно аплодировали и смеялись.

– Райана! Как ты себя чувствуешь сейчас, оказавшись дома спустя столько лет? – спросил Бальтазар.

– Непривычно, – ответила ему Рейна.

– Непривычно? – хихикая, повторил парень. – Мы знаем, что ты не любишь много говорить, но сегодня, извини уж, мы все здесь очень любопытны. Расскажи нам, что ты думаешь об Авентине. Что нравится тебе больше всего, а что совсем не нравится? Расскажи, принцесса, здесь все свои.

Вперед, Рейна, подумала она про себя. Расскажи им что-нибудь безобидное.

– Мне нравится душ, но в ванне я чуть не утонула. – Она вытерла мокрые руки о ткань брюк.

Дрон зажужжал в ее направлении. Рейна уставилась на черный, пустой глаз камеры, которая летела на нее, не подавая никаких сигналов. Бездонная. Она тоже смотрела на Рейну, не моргая. «Непогода ничего не боится!»

– Ой! Расскажи нам поподробнее. – Бог Бальтазар хлопнул в ладоши и снова засиял.

Публика, казалось, напряглась, чтобы не пропустить ни слова, и Рейна рассказала всем о своей первой ночи в апартаментах. Это оказалось легче, чем она думала. И чем больше смеющихся людей она видела, тем более расслабленной она становилась.

– Спасибо за эту волнующую историю. – Бальтазар мило улыбнулся. – Кажется, в Сером округе у людей тоже бывает чувство юмора!

Тиберий выглядел удивленным, по-доброму удивленным, и был доволен рассказом Рейны.

– Разве не прекрасно, что ваша дочь нашлась после стольких лет? – спросил Бог Бальтазар.

– Мы с Аурелией невероятно счастливы. Это просто чудо.

Правда, Аурелия совсем не выглядела счастливой. Напротив. Она уставилась в толпу с застывшей улыбкой, уголки ее губ и не дрогнули.

– Да, по вам видно, – сказал Бальтазар, и это звучало немного забавно. – Но хватит любезностей. Что действительно интересует моих зрителей, так это твое мнение о родителях, Райана!

Он дружески наклонился к Рейне, смотря на нее своими черными, как у дрона-камеры, глазами. Что она должна сказать? Она не знала, что думать о родителях, поэтому решила продолжить играть и говорить то, чего от нее ждали.

– Ну… Хм… Мы только знакомимся друг с другом, и нам определенно нужно наверстать упущенное!

– Да-да, хватит этой вежливой чепухи, мы хотим знать правду, Райана! – Бальтазар положил подбородок на свою маленькую руку. – Нравятся ли они тебе больше похитительницы, которую ты годами называла матерью?

– Спроси меня об этом позже, когда я привыкну ко всему этому. – Рейна оставалась спокойной.

Она привыкла играть разные роли, и даже жуткие черные глаза не собьют ее с толку. Но Бальтазар не собирался отступать.

– Мы спрашиваем себя, каково это – быть призраком. Можешь рассказать нам о своей прежней жизни?

В воздухе повисла тишина. Все, казалось, затаили дыхание. Рейна откашлялась, прежде чем рассказать о прошлом.

О зиме в Сером округе. Было так холодно, что не только смог, но и мороз проникал в каждую щель жилища. Из-за холода люди Серого округа, казалось, объединялись, и однажды торговец подарил ей вчерашний пирог. Это было самое вкусное, что она когда-либо ела. По крайней мере, до Авентина. Публика восторженно вздохнула, когда Рейна рассказывала про пирог.

– Какая грустная и в то же время милая история! – сказал Бальтазар. – Мы тоже помним эту зиму! Она была одной из самых холодных.

– Да. Даже дроны были бессильны перед ней, – продолжила Рейна, разряжая обстановку. – Убегая, я однажды облила одного из них водой. Он камнем упал вниз.

Жители Авентина засмеялись, Бальтазар довольно кивал.

– Есть ли что-то, по чему ты скучаешь? – спросил он.

– По моему мангусту, – ответила Рейна.

Это не было ложью, но она привыкла отвечать расплывчато, не сообщая слишком много информации.

– Ты любишь животных! – восхищенно воскликнул Бальтазар. – Мы понимаем тебя. У нас было два прекрасных котокролика.

На экране появились фотографии двух шерстяных клубочков, похожих на котят с ушами кроликов.

Они были такими хорошенькими, что толпа издала звук умиления.

– Но, к сожалению, они стали жертвами чешуйчатой змеи на последнем шоу. – Губы мальчика искривились, будто потеря все еще причиняла ему боль. – Мы надеемся, что ты найдешь своего мангуста! – Бальтазар положил руку на сердце.

– Можно ли спросить, что ты планируешь делать? Люди возлагают на тебя надежды!

– Правда? – Рейна подняла одну бровь.

– Конечно! У нас здесь никогда не было никого вроде тебя. Невероятная и грустная история, которая вдохновляет всех нас. Девочка, которая сделала невозможное возможным. Невероятная принцесса, люди тебя любят!

– Хорошо, что вы не скормили меня акуле-мутанту. – Она говорила всерьез, но зрители почему-то развеселились.

Тиберий тоже рассмеялся, но Рейна почувствовала его напряжение. Он смотрел на нее, словно сокол, следил за ее губами, будто пытался предугадать, что она скажет дальше. Рейна посмотрела ему прямо в глаза и подняла бровь, беззвучно спрашивая: «Боишься, что я пристыжу тебя, папочка?»

– Да, мы такие, – согласился Бальтазар. – Мы надеемся узнать о тебе еще больше в будущем! – он поднял руки, и публика зашумела.

– Я бы осталась еще ненадолго, – сказала Рейна. – Не хочу возвращаться к говорящему зеркалу и лежачему душу так скоро.

Публика снова засмеялась.

– Хочешь нам еще что-то рассказать? – спросил Бальтазар, и Рейна поняла: это не просто шоу, это возможность. Он дает ей возможность выйти из тени. Она не обязана оставаться безмолвным аксессуаром своего отца. Рейна поднялась и посмотрела на зрителей.

– Я выросла в пепле Серого округа. Я не стыжусь этого, потому что мой округ остался в моем сердце, хотя кому-то, может быть, сложно представить такое. Я еще слышу его постоянный шум машин. Как будто город – живое существо из стали. В его жилах течет смог и огонь, как и в телах его жителей. Они тяжело трудятся и ежедневно борются за выживание. Они заслуживают нашего признания и поддержки.

– Внезапная политическая позиция, – заметил Бальтазар, его черные глаза снова изучали ее. – Я уверен, мы сможем как-нибудь отблагодарить прежнюю родину нашей невероятной принцессы. Не так ли, Тиберий?

– Например, обеспечить округ гуманитарной помощью, – предложила Рейна.

Она знала, что не переступила черту. Это был маленький жест, который мог ощутимо помочь Серому округу. Она хотела помочь Розе и ее матери, потому что она переживала за них.

– Мы позаботимся об этом, – прервал ее Тиберий. Он знал, что не сможет отказать ей в услуге после того, как она сказала это во всеуслышание. – Моя дочь здесь всего пару дней, но уже строит большие планы.

– Как и ее родители, – сказал Бальтазар, и его рот искривился в хитрой улыбке. Он поднял руки. – Могу ли я заключить с вами пари?

– Не сегодня, – ответил Тиберий, спокойно добавляя: – Черный Панцирь нуждается в своем графе, но я с нетерпением жду вашего следующего шоу и новых его участников.

– Грустно, но понятно. Только самые сумасшедшие и самые храбрые осмеливаются заключить пари с Богом, – сказал Бальтазар с улыбкой. – Аминь!

– Аллилуйя! – Зрители встали, держа в руках предмет, напоминавший крест. Одна палочка на нем была длиннее другой.

Бальтазар поднялся на ноги, надевая капюшон на голову.

– Аллилуйя! – кричали гости, держа перед собой деревянные палочки. – Аллилуйя!

Сверху повалились золотые блестки, и странные трубы снова заиграли свою мелодию, заставляя комнату вибрировать.

Пол под ногами Рейны раздвинулся, и диван опустился вниз.

– Они у твоих ног! – визжала Андромеда, и на секунду Рейне показалось, что она хочет броситься ей на шею. Но девушка помнила про дистанцию и послала ей воздушный поцелуй. – Я так тобой горжусь!

– Девяносто восемь процентов хотят снова увидеть Райану, – сказал Бишоп. – Ты молодец!

– Что такое этот Бальтазар? – спросила Рейна.

– Он один из самых влиятельных Благословенных, – объяснила Андромеда. – Он никогда не получал титула графа, но его зовут графом развлечений. Он сам называет себя Богом, так называлась какая-то востребованная должность в прежнем мире.

– А почему он говорит о себе во множественном числе? – поинтересовалась Рейна.

Ни Андромеда, ни Бишоп не знали ответа на этот вопрос. Они обменялись удивленными взглядами.

– Что с его глазами?

– Он очень своеобразный, – захихикала Андромеда. – Повелитель развлечений и иллюзий.

– Ты удивительно быстро приспособилась. – Тиберий подошел к Рейне. Он, казалось, не злился из-за того, что она взяла инициативу на себя. – Это мои гены! Я так и знал.

Дафна шепнула ему что-то на ухо, и он кивнул.

– Нам нужно идти.

– Подождите… эмм… Тиберий! – Рейна не знала, как его называть. «Папа» звучало немного странно, даже когда она всю жизнь хотела, чтобы у нее был отец. Но она не чувствовала к Благословенному и доли того, что чувствовала к Шторми.

– Я… Хотела бы пообщаться с вами лично, не на шоу, чтобы познакомиться по-настоящему.

– Ах, – Тиберий кивнул. – Мы можем прислать тебе видео.

– Андромеда уже предлагала, но я бы хотела с вами поговорить лично.

– У тебя какая-то проблема?

Целая куча проблем… Он что, совсем ничего не понимал? Видимо, в Авентине не было нормальным проводить время с родителями наедине.

– Нет, но…

– Ты можешь спросить у Дафны все, что хочешь.

– Не все, – сказала Рейна. – Эмм… Все такое новое, и мне немного сложно. Моя ма… Шторми… – она остановилась, потому что его лицо внезапно потемнело от звука ее имени.

Он наклонился к ней, нахмурив лоб и сверкая глазами:

– Она мятежница и преступница, которая украла тебя и врала тебе всю жизнь, больше мне нечего о ней сказать.

– Я только хотела сказать… – она пыталась ему сопротивляться.

– Она была сумасшедшей.

– Она воспитывала меня как собственную дочь, – возразила Рейна.

Разговор шел не так, как ей бы хотелось.

– Если бы она тебя любила, то рассказала бы тебе правду. Не будь глупой, Райана. Ты должна забыть о ней, ведь сейчас ты стала гораздо лучше. Благословенной и моей дочерью.

Внутри у девушки бушевал шторм. Кто, он думал, был перед ним? Маленький ребенок, который так легко все забывает? Все равно, какие аргументы он приводил, Рейна знала Шторми, и она хотела бы сначала услышать ее версию произошедшего, прежде чем осуждать женщину. Тиберий мог быть ее генетическим отцом, но этого было недостаточно, чтобы Рейна доверяла ему больше, чем Шторми.

– Я надеюсь, ты тоже это понимаешь, дочка? – его голос стал более настойчивым.

Слово «дочка» из его уст прозвучало как угроза.

– Конечно, Тиберий, – она склонила голову и кивнула.

Не из-за угрозы, этим ее нельзя было напугать. Но если она хотела сбежать из этой стеклянной башни, ей нужно было подыграть.

– Отлично. – Тиберий посмотрел на нее таким взглядом, который Рейна не знала, как трактовать.

Он повернулся, немного подождал и затем добавил:

– Я найду для тебя время, чтобы мы могли пообщаться.

24

Когда ты кандидат, у тебя есть некоторые привилегии. Особенно когда приходит гуманитарная помощь из Авентина. Это были коробки с витаминами, консервированное молоко, соль, сахар, термоодеяла, новые маски, защитные костюмы, медикаменты и другие очень нужные товары, которые раз в полгода привозили в Серый округ из столицы.

Это были подарки Благословенных, которые пытались создать видимость заботы о Сером округе. Гуманитарная помощь была надеждой. Маленькой надеждой, за которую многие цеплялись так, будто от этого зависела их жизнь: люди мерзли и голодали в суровые зимы, а летом боялись густого смога. Поэтому Авентин демонстрировал свои добрые намерения и иногда помогал округу, обеспечивая жителей жизненно важными продуктами. Тем самым Благословенные будто бы говорили: «Посмотрите, вы нуждаетесь в нас». Благодаря выступлению Рейны в шоу Бальтазара в этот раз округ получил больше коробок, чем обычно. Почти каждый день в новостях рассказывали сказочные истории о Благословенной из Серого округа, чье сердце принадлежит ее родному региону. О том, что она жила в нем как прокаженная. Однако никто не упоминал, что ради спасения ей приходилось прятаться в подполье.

Ларк часто ловил себя на том, что сидит перед ТехДеком и пялится на Рейну. Иногда ему сложно было поверить в то, что он ее знал. Благословенная Райана. Девочка, которая сделала невозможное возможным и невообразимое вообразимым.

Гуманитарную помощь распределяли по генной принадлежности. Поскольку и в этот раз не было достаточно продуктов для всех, многие Двойки и Тройки останутся ни с чем. Как кандидат Ларк мог получить не только пакет для себя, но и три пакета для всей семьи. Даже для сестры. Он запихнул все вещи в свой рюкзак и не мог дождаться, когда вручит их домочадцам. Они остро нуждались в новых масках и защитных плащах. Им были нужны и витамины, ведь они едва ли могли позволить себе покупать фрукты. Юноша даже получил лекарства, помогающие при сухом кашле и раздраженных слизистых. Соль они не будут использовать, чтобы продать ее попозже.

Но прежде, чем он вернется домой, ему нужно было уладить кое-что. Он снял браслет, который вручил ему Трон. На нем светилась цифра одиннадцать. Этот результат был хуже, чем у Фокса, но он был наравне с Флай. У Нима и Грампа было по десять очков. Он спрятал браслет в углубление бетонной стены, на случай, если он мог больше, чем просто показывать очки. Отслеживать местоположение Ларка, например. Потом парень осмотрелся, убедившись, что за ним никто не следит, и свернул на улицу. То, что он собирался сделать, было опасно. Он добрался до лестницы, которая вела в подземелье, где была железная дорога, соединявшая заводы между собой. Тут он редко встречал других людей, но даже если и встречал, вряд ли они занимались здесь чем-то легальным. Ларк скользнул в коридор, который был таким узким, что его плечи упирались в стены с обеих сторон. Он шел по нему, пока не увидел зачеркнутый круг на стене. Непосвященные не обратят внимание на этот символ, но он знал, что это такое, и поднялся по узкой лестнице рядом с кругом. Рельсы посередине указывали на то, что он находится в тоннеле, где ездят поезда. Ларк напряженно вслушивался, убеждаясь, что поблизости их нет, и спустился вниз. Он смог встать там прямо. Поезд с углем заполнит весь проход. У Ларка не было другой возможности. Поэтому он поторопился к двери, на которой был нарисован еще один круг. Он символизировал плен, клетку, которую создали Благословенные. Поэтому был перечеркнут. Это был секретный знак мятежников. Они использовали его, чтобы обозначать дорожки и тайники для своих. Один рисовал круг, другой его перечеркивал, так они и находили друг друга. Ларк сделал глубокий вдох и открыл дверь. Лестница вела в темноту. Там пахло плесенью, горелой резиной и экскрементами. На потолке блестели мерцающие лампочки, но свет, который они излучали, был серым и бледным. Его даже не хватало на то, чтобы освещать пол. Ларк часто спотыкался, потому что не видел неровностей в слабом свете.

– Вот где ты, парень.

Ларк так сильно испугался, что отпрыгнул в сторону. Перед ним из темноты выступил темный силуэт, преградивший ему дорогу.

– Извини. Мне потребовалось чуть больше времени.

Он сортировал продукты вместе с другими кандидатами и осматривал коробки. Это заняло целый день, но было гораздо более приятным занятием, нежели то, чем он обычно занимался после школы.

– Надеюсь, за тобой не следят.

– Нет, – ответил Ларк.

– Мы видели, как ты и другие кандидаты разбирали коробки с гуманитарной помощью. – Его собеседник небрежно прислонился к стене. До этого он обычно не выходил из тени. Серость тоннеля не позволяла Ларку разглядеть больше, чем контуры лица мужчины.

– Вы хотите… вы хотите их украсть?

– Было бы хорошо, не правда ли? Мы могли бы раздать вещи тем, кто в них действительно нуждается.

– Все в них нуждаются, – возразил Ларк. – Просто их не хватит на всех.

– Да, но почему у Единиц больше прав на них, чем у Троек и Двоек?

Ларк не знал ответа на этот вопрос. Он инстинктивно отступил назад в страхе, что мужчина может забрать и его коробки. Возможно, это было эгоистично, но он собирался принести все вещи домой.

– Я не могу вам помочь. Если они узнают, то… – заикался он.

– Не бойся, – резко прервал его мужчина. – Об этом мы позаботимся сами. Для тебя у нас другое задание. Очень важное и почетное.

Ларк тяжело сглотнул, заставляя себя оставаться на месте. Его колени дрожали, и он с радостью убежал бы прочь, чтобы оставить этот темный коридор позади.

– Тебе нельзя разочаровывать нас, юноша, – мужчина сделал шаг вперед и встал под свет мерцающей лампы. Тусклый луч упал на синюю маску, которую тот носил, чтобы скрыть свое лицо. Его взгляд заставил сердце Ларка биться чаще, прямо как в первый раз, когда он его увидел. Тогда юноша был в полном отчаянии и ничего не мог с этим поделать. Это был день, который навсегда изменил его жизнь. День, когда он стал одним из Шипов.

Роза снова заболела, и его семья, несмотря на большие переработки, не могла позволить себе купить нужные медикаменты. Ларк боялся идти домой, бродил по городу, проклиная весь мир. В отчаянии он ворвался в МедЦентр и украл несколько таблеток. Его поступок не остался незамеченным. Охранник поймал его и вместо того, чтобы позвать часовых, привел его к Шипам. Они сделали ему предложение, от которого он не смог отказаться. А что еще оставалось? Речь шла о жизни его сестры. И они могли достать ему нужные лекарства. Если он будет делать то, что они ему скажут. Если он станет Шипом ради нее.

– Возьми это! – Мятежник передал ему рюкзак, который весил тяжелее, чем Ларк ожидал. – Спрячь его завтра в пустой коробке из-под гуманитарной помощи с номером Л487.

– Но как?..

– Нужно, чтобы планер подобрал его. Это же не проблема? – Голос оставался безжалостным.

– Нет, не проблема, – поторопился сказать Ларк.

У него не было выбора, ведь они могут начать его шантажировать, если он не будет с ними сотрудничать. Шипы знают, как сильно его сестра нуждается в медикаментах. Он у них на крючке.

– Что это?

– Тебя это не касается, – резко сказал мятежник. Но чье-то «эй-эй» заставило его замолчать.

– Не будь так груб с нашим другом.

Ларк знал, кому принадлежал второй голос, еще до того, как мятежник вышел из тени. Этот был поприятнее, чем тип в синей маске. Его красная маска была приспущена, и он дружелюбно улыбался.

Дружелюбно, как кобра. Его звали Болт. Он почти по-отцовски поздоровался с Ларком, прежде чем сопроводить его из неуютного коридора в комнату, где стояли два стула, которые, казалось, могут сломаться в любой момент. В одном углу что-то шелестело, предположительно крыса-оборотень. Или гигантская многоножка, или паучий жук, которые жили в подобных ямах.

– Мы ценим то, что ты для нас делаешь, но… – начал Шип, сажая Ларка на стул, – другие не верят тебе. Они видят в тебе… Скажу честно, какого-то слухача. Они говорят, ты недостаточно заинтересован в нашем деле.

Во рту у Ларка все пересохло. Он чувствовал напряжение в воздухе комнаты.

– Я хочу защитить свою семью, – выдавил он.

– И это похвально, Ларк. Честно. У меня ничего нет важнее, чем моя семья, и я тебя понимаю. Разве мы не помогаем твоей сестре?

– Помогаете. – У Ларка едва оставались силы разговаривать.

Что было нужно этому Шипу?

– Это хорошо, Ларк, – голос мужчины звучал по-отцовски тепло. – Не забывай, кто помогает вам с лекарствами, когда ничего не получается, и кто помог тебе стать кандидатом.

– Я не хотел предавать Рейну, – Ларк выпятил нижнюю губу.

Но все же он это сделал. Он поставил ее жизнь на карту, чтобы спасти себя и свою семью.

– Для малышки все хорошо кончилось. Мы же держим свои обещания, не правда ли? Мы остаемся верны своим словам.

– Да.

Болт положил руки на плечи Ларка.

– У нас есть задание. Только ты сможешь с ним справиться, потому что ты наш человек среди часовых.

Да, с тех пор как Ларк стал кандидатом, его важность для повстанцев возросла.

– Тебе нельзя колебаться, и ты должен сделать то, что необходимо. – Болт остановился, выдерживая драматическую паузу и пронизывая Ларка своими серыми, как сталь, глазами.

– Ты должен позаботиться о том, чтобы содержимое этой сумки попало в Авентин. Важно, чтобы ты положил ее в правильный ящик, потому что наш… человек заберет ее оттуда.

– Что там внутри? – еще раз спросил Ларк.

– Коробка. Закрытая.

– А в ней что?

– Чем меньше ты знаешь, тем лучше.

Это был не тот ответ, который Ларк хотел услышать.

– Я знаю, что мы можем положиться на тебя. Потому что ты сам знаешь, каково это, когда эти Благословенные наносят тебе вред. Пока им там хорошо, мы задыхаемся в смоге. Они интересуются нашими страданиями? Нет. Интересуются состоянием твоей сестры? Нет. Им наплевать.

– Может быть, это изменится. С Рейной… Вернее, с Райаной. Она может помочь нам.

– Она может быть полезна, но давай не будем обманывать себя. Она всего лишь марионетка в чужих руках. Она скоро привыкнет к роскоши Авентина и забудет о мучениях, в которых выросла. Надежды, которые на нее возлагают, вскоре превратятся в злость и разочарование.

– Но она уже кое-что сделала! Благодаря ей нам доставили гуманитарную помощь.

– Это нужно лишь для того, чтобы мы успокоились. Это очередной хитрый ход Авентина, а не пожертвование от добрых самаритян.

Ларку стало плохо, и его охватило мрачное предчувствие.

– Я слежу за часовыми для вас, но… я не буду делать это, – сказал он, поставив рюкзак на пол, – я не хочу, чтобы кто-то пострадал.

– Если тебя это успокоит, невиновные не пострадают.

Ларка это не переубедило.

– Мы не можем тебя принуждать, но подумай над этим до завтра. Наступает время жестокой борьбы. И ты должен выбрать, на чьей ты стороне. Ты или Шип, или враг.

Ларк не знал, что думать о повстанцах. С одной стороны, он поражался их сильному духу и желанию бороться, он был благодарен им за помощь, но была еще и другая сторона. И она сильно его пугала.

Некоторое время он не мог найти выход в этой системе тоннелей, и, когда он увидел серое небо над своей головой, ему хотелось громко рассмеяться от радости, что он выбрался. Даже если они дали ему время подумать, Ларк знал, что не сможет выпутаться из этого дела. Повстанцы всегда получали то, что хотели. И он был одним из них.

– Ну? – спросил Бишоп со светящимися глазами. – Ты заметила во мне какие-то изменения?

– Эмм…

Они стояли в лифте, и Рейна бросила все силы на то, чтобы не паниковать из-за того, что в нем было так тесно.

Девушка повернулась к Бишопу. Мужчина был одет в обычную черную униформу. Он, как обычно, зачесал назад свои волнистые волосы, подчеркивая высокий, выпуклый лоб. Но его глаза так светились, это должно быть что-то другое.

– Ты в очках, – сказала Рейна.

Но они не выглядели как обычные защитные очки.

– И? – спросил он. – Как тебе они?

– Эмм… Красивые.

– Красивые? Да это же просто безумие! – поправил ее Бишоп, сияя, словно голодный ребенок, которому только что вручили торт, – я всегда такие хотел, но не мог их себе позволить. Ты мой талисман удачи, принцесса! Я знал, что мы с тобой со всем справимся.

– Я думала, только у Троек бывают проблемы со зрением. – Рейна догадывалась, что он носил очки не из-за проблем со зрением. Она уже видела похожие у представителя Аурелии.

– Проблемы со зрением? – Бишоп рассмеялся и начал указывать на вещи Рейны. – Брюки от Гильдьера, блузка от Призитон, браслет от… не знаю, что за браслет. Судя по материалу, скорее всего, сделан в Зеленом округе. – Он смотрел на нее, но, казалось, мог видеть ее насквозь. Его зрачки дергались в разные стороны.

– Согласно опросам, шестьдесят один процент жителей Авентина согласны чуть больше поддерживать Серый округ. Другие боятся повышения налогов.

– Очень интересно, – пробормотала Рейна.

– Это ТехОчки. – Бишоп показал на них. – ТехОчки. Невероятно! Ха! Твое выражение лица. Ты в замешательстве.

– Верно. – Рейна подняла брови вверх.

– Но откуда я это знаю?

– Потому что я так выгляжу?

– Потому что мне это сказали ТехОчки.

– Бредятина.

Говорящие очки. Вот почему он был таким взволнованным.

– Моя комната тоже умеет разговаривать, – заметила Рейна скорее для себя.

– Я всегда хотел себе ТехОчки! Они не просто демонстрируют мой статус, но и очень полезны, – мечтательно произнес Бишоп.

Они добрались до верхнего этажа башни и вышли из лифта. Рейна почувствовала облегчение. Девушка вышла из закрытого пространства и снова могла дышать. Они находились в пустой комнате, размер которой сложно было оценить. Она была белой, такой белой, что, казалось, светилась.

– Добро пожаловать в рай, место, где все возможно, – объяснил Бишоп.

– Что мы тут делаем?

– Терпение, принцесса. Терпение. Я думаю, тебе понравится. – Губы представителя подрагивали, будто он не мог дождаться рассказать ей как можно больше.

– Садись, – сказал он, показывая на два белых стула посреди комнаты, которые Рейна до этого не видела.

Она выполнила его просьбу. Когда девушка спросила себя, что они забыли в белой комнате, потерявшей все свои цвета, все вокруг изменилось. Вездесущий белый цвет исчез, из пола начала расти трава, папоротники и деревья.

– Что за… – Рейна вскочила на ноги.

Сквозь белые плиты на потолке пробивался золотой солнечный свет, он падал на верхушки деревьев и танцевал на мягком мху. Рейне казалось, будто она стоит посреди леса. Девушка слышала шум ветра, летящего ей навстречу через кроны деревьев, и пение птиц. Но что-то было не так. Она сделала глубокий вдох, но не уловила запаха леса. Ее пальцы скользили по стволу дерева. Это были проекции.

– Фантастика, не правда ли?

– Да!

Это напоминало Рейне о времени, когда она жила со Шторми в лесу. Лето там было настоящей мечтой. Они лежали на траве, ели ягоды и купались в речке. Зимы были суровыми, но тем не менее счастливыми, когда они играли в белом снегу. Даже если они боролись за выживание, Шторми брала все заботы на себя. Она всегда защищала Рейну. Лес исчез, и на его месте выросли бетонные стены, вытягивающиеся навстречу серому небу.

– Серый округ! – крикнула Рейна.

Она сразу узнала дымящиеся трубы и заводы, хотя вокруг нее не было проекции смога и мусора.

– Я подумал, что ты скучаешь по прежней родине.

– Я… – начала Рейна.

Это было правдой. Проекции узких бетонных переулков и вечно пасмурного неба заставили ее сердце биться чаще.

– Ты можешь ничего не говорить. Я все понимаю, – сказал Бишоп и положил руку ей на плечо, что было удивительно доверительным жестом для Авентина.

– Да?

– Конечно, – он серьезно кивнул. – Эти места долго были твоим домом, и, даже если не всегда все было гладко, эти воспоминания точно останутся для тебя позитивными.

– Ты иногда скучаешь по округу Питч?

На секунду, по его лицу проскользнула тень, и руки коснулись угольков на ремне.

– Уголь из шахт течет в моей крови точно так же, как смог из Серого округа в твоей. Это навсегда останется нашей частью.

Некоторое время они просто сидели там и смотрели на проекции Серого округа, думая каждый о своем.

– Спасибо, – прошептала Рейна.

– Ты можешь в любое время просить меня привести тебя сюда. Так часто, как захочешь.

На обратном пути к апартаментам Рейна держала глаза широко открытыми, чтобы спланировать возможный маршрут побега. Или хотя бы расширить свою ограниченную свободу передвижения.

– Прошу прощения.

Рейна инстинктивно отпрянула.

Она столкнулась с часовым, когда они выходили из лифта. На мужчине не было шлема, что показалось Рейне странным. Она почти забыла, что под шлемами скрывались настоящие люди. У него было угловатое лицо с твердыми чертами, которые действительно ему шли. Машина для боя. Маленький шрам разрезал его левую бровь. Он, должно быть, специально его оставил, потому что шрамы очень легко удалялись. Он держал в руках коробку, которая почему-то двигалась.

– Я Найф. – Он пытался выглядеть дружелюбно, что не очень-то хорошо получалось.

Его улыбка выглядела нелепо, а его речь напоминала компьютерную. Наверняка бороться у него получалось лучше, чем вести светские беседы.

– Какое интересное имя, – отметила Рейна.

– Да, я выбрал его самостоятельно после обучения. – Найф пожал плечами.

Рейна так и думала.

– Мы будем часто видеться в будущем, потому что я теперь ответственный за вашу безопасность.

«Ух ты, Тиберий нашел мне няньку».

– Если мой отец считает это необходимым… – сказала Рейна, скрестив руки на груди.

Найф промолчал, но так как Рейна больше ничего не говорила, он протянул ей коробку.

– Я думаю, это твое.

Из коробки раздалось знакомое рычание, заставившее сердце Рейны выпрыгивать из груди.

Кассиопей?! Она вырвала коробку из рук солдата и осторожно положила ее на пол.

– Верный парень, – одобрительно сказал Найф.

– Да, он такой.

Рейна посмотрела на Найфа и попыталась вспомнить, встречала ли она его раньше. Но все часовые были одинаковыми, и она не видела ни одного из них без шлема.

Мужчина кашлянул.

– Я хотел достать его из коробки, но он попытался меня укусить.

– Да, не каждый ему нравится. – Рейна открыла коробку, и мангуст прыгнул ей на руки. – Особенно он не любит часовых.

Она прижала Кассиопея к себе, и зверек не стал протестовать.

– А еще больше он, видимо, не любит тех, кто обижает его хозяйку. В Сером округе я задержал вас, когда вы спешили на помощь мятежнице, – солдат улыбнулся.

– Пытался задержать, ты хотел сказать? – исправила его Рейна, когда вспомнила обо всем. – Ты был парнем, которого я ударила шокером?

– Да. Ваша электрическая дубинка вывела меня из строя. – Найф совсем не обижался. По крайней мере, так казалось. Тиберий, видимо, хорошо его проинструктировал.

– Я получу свое оружие обратно? – лицемерно спросила она, хотя и знала, какой ответ получит.

– Я могу спросить у Тиберия.

«Спасибо, что еще раз убедил меня в том, что покорно слушаешься отца».

Она должна быть аккуратна. Ее отец явно выбрал Найфа не просто так.

– Передай отцу мою благодарность, – сказала Рейна.

Девушка была благодарна Тиберию за то, что он привез ей мангуста, дабы показать свои добрые намерения. Но этого недостаточно для того, чтобы завоевать ее доверие. Напротив. Она теперь будет еще осторожнее.

– Какой милый малыш. – Бишоп наклонился к Кассиопею, поправляя очки. Cynictis penicillata. Лисий мангуст. Правда, мутировавший вид. Дикий и не способный к воспитанию. Ай!

В этот момент не способный к воспитанию милый малыш укусил его за нос.

– Твой хорек такой милый! – Две девушки сидели на диване около окна и пили сладкий сок с кубиками льда.

– Это мангуст, – поправила их Рейна.

Кассиопей, лежавший у их ног, начал царапаться. Его живот напрягся из-за горы съеденных им яиц. Спустя мгновение его стошнило на ботинки Дафны. Наверное, возможность того, что спать он пойдет не голодным, как раньше, а с набитым животом, казалась ему такой же невероятной, как и Рейне.

– А твой новый телохранитель такой хорошенький! – хохотала Андромеда, украдкой бросая взгляды в его сторону.

Он либо ожидал где-то вне зоны видимости, либо решал что-то с новыми мерами безопасности. Но он точно не был далеко.

– Правда? – спросила Рейна.

Она еще об этом не думала, но, когда Андромеда заговорила с ней, девушке пришлось согласиться. У Найфа были интересные черты лица и большие глаза цвета голубой стали.

– Ну конечно, я сразу вижу хорошие гены! – Андромеда играла со своими волосами, кончики которых были сегодня голубого цвета. Она покрасила ногти в такой же оттенок.

Кассиопей прыгнул на пол и с подозрением подкрался к дрону-уборщику, который бесшумно скользил мимо него. Он наблюдал за тем, как дрон всасывает в себя его мех с пола. Когда машина оказалась слишком близко, мангуст зарычал. Устройство не реагировало на зверька. Кассиопей лаял, видимо, решив вернуть себе репутацию нарушителя спокойствия. Он запрыгнул на бота-уборщика и начал кусать один из его шлангов.

– Не гены делают человека идеальным, – сказала Рейна, вспоминая слова своей матери.

– Серьезно? Ну а что тогда, детка? – Андромеда не замечала мангуста, который боролся с дроном.

– Его делает идеальным само существование. – Рейна подумала о Ларке и почувствовала укол боли в сердце. – Правда, когда я смотрю на вас, я уже не так в этом уверена.

Андромеда недоверчиво уставилась на Рейну, прежде чем взорваться приступом смеха. Она, видимо, думала, что Рейна шутила.

– Господи! Ты говоришь прямо как эти сумасшедшие, которые считают, что умственное и физическое превосходство не имеет значения…

– А как же такие черты характера как верность? Или сочувствие? Это все неважно, по-твоему?

– Ах, я понимаю… Кто-то разбил тебе сердце? – Андромеда держала руку перед лицом и хихикала.

– Да, такое случилось однажды. – Рейна обхватила стакан, который держала, так крепко, что костяшки ее пальцев побелели, но она не могла умерить свой гнев.

Он улетел прочь, словно листок на ветру, оставляя за собой только боль. Она могла его понять. Он должен был защищать свою семью, свою сестру. Она сама была виновата, что доверилась ему.

– О, милая. Ты права. Мужчины бывают такими идиотами… Вне зависимости от генов. – Андромеда еще немного похихикала, прежде чем сменить лицо на более сочувствующее. – Что произошло?

– Ничего страшного! – ответ Рейны был достоин премии «преуменьшение года».

Кассиопей испуганно рычал, когда дрон-уборщик засосал в себя его хвост.

– Расскажи мне об этом! Это был мальчик-призрак?

– Нет.

– Мятежник? – глаза Андромеды светились от волнения.

– Нет.

– А ты их знаешь? – девушка наклонилась к Рейне. – Повстанцев, я имею в виду.

– Конечно, нет! – ответила Рейна, поднимаясь с места, чтобы спасти мангуста из лап дрона.

Она выключила устройство и вытащила из него хвост Кассиопея. Зверек недовольно зафыркал на засыпающего дрона и ударил его лапой, прежде чем сесть на диван.

– Я знаю, как это… – Андромеда, казалось, ничего не видела вокруг себя. Она смотрела из окна и смахнула слезу со щеки. Девушка попыталась достать носовой платок из сумки, но длинные ногти ей мешали.

– Маленький совет, милая! Скорее выкинь его из головы и найди себе нового спутника. Поверь мне, это лучшее, что можно сделать, чтобы кого-то забыть. – Она опустошила стакан с соком и попросила служанку принести новый.

– И с кем у тебя был такой печальный опыт? – спросила Рейна.

Андромеда покраснела и смущенно посмотрела на пол.

– С твоим братом Морфеем.

– Серьезно? – Рейна была шокирована.

– Да, он бабник и высокомерный подлец, и я… Я влюбилась в его комплименты! – она поправила волосы. – А потом он сказал, что наши гены не подходят друг другу.

– Мне очень жаль…

– И восемьдесят один процент жителей Авентина решил, что он прав, – она вздохнула, – я знаю, что во время отношений со мной у него были интрижки с другой женщиной. Причем обычной человеческой женщиной…

Андромеда сделала глубокий вдох, расправляя свою юбку.

– После расставания он был на всех шоу вместе с ней, еще больше унижая меня. Можешь себе представить? Его бедному представителю пришлось очень потрудиться, чтобы спасти его репутацию, как понимаешь… Ну ты представь, Благословенный, как Морфей, и простой человек? Я знаю, Благословенные должны быть выше таких человеческих вещей, как, например, ревность, но… Он подлец.

Рейна всегда думала, что Благословенные действительно выше этого, но теперь они казались слишком уж похожими на обычных людей. Тем более учитывая то, что она не чувствовала себя какой-то другой. У нее были такие же чувства, такие же мысли, как у обычных людей, разве нет? Что отличало ее от них?

Андромеда, извиняясь, подняла руки:

– Мне жаль. Я не должна говорить тебе такое, он же все-таки твой брат.

– Этот урод хотел меня казнить! Я полностью на твоей стороне.

Андромеда была явно рада слышать такое от Рейны.

– Это было жуткое время. Когда Морфей и его любимая Харт, так звали эту тупую корову, стали известны благодаря Бальтазару как смелые любовники, нарушающие запреты. Я не могла даже выйти из дома. Просто не хотела видеть все это.

– А что было потом?

– Человеку нельзя быть вместе с Благословенным. Из этого ничего не выйдет, даже специальные законы есть.

– И что с ней случилось?

– Слава ударила ей в голову. Она не хотела оставаться просто человеком. Недостатки довели ее до безумия. Поэтому она легла под нож пластического хирурга. Она изменила себе лицо и тело… Сменила имя на Харталлу и даже попробовала удалить штрихкод с руки. Скандал!

– И что было потом? – настаивала Рейна.

– Ее выгнали из Авентина. – Андромеда довольно улыбалась, хотя в ее глазах была заметна боль. – На самом деле, ее хотели послать в шахты Питча, но Морфей спас ее. Она в изгнании, в Рубиновом округе. – На этих словах голос Андромеды будто бы сломался.

Рейна не знала, что делать. Поэтому она просто ждала.

– Он не стоит того, чтобы я лила из-за него слезы. Хорошо, что я ношу водостойкий макияж, – всхлипывала Андромеда, смахивая все новые слезы со своего лица, – я его ненавижу, и в то же время…

– …он тебе все еще нравится.

– Это какое-то проклятие! – закричала Андромеда, – я думала, мы вступим в союз и у нас будут дети… Очень много детей. Дети – это мое призвание. Честно, я все бы сделала ради того, чтобы иметь детей. Я буду их любить и проводить с ними каждую минуту, – ее глаза сияли.

– Думаю, ты будешь отличной матерью! – Рейна постаралась приободрить собеседницу.

– Я не сдамся. Это моя самая большая мечта, и я от нее не отступлюсь. – Андромеда хлюпала носом. – Всегда есть какой-то способ.

«Я сделаю все ради этого. Всегда есть какой-то способ».

Что-то в этой формулировке заставило Рейну задуматься. Что такого она сделает? Шторми учила ее быть осторожной, и этот совет был как никогда актуален здесь, в этом змеином гнезде, в Авентине.

– Я почти не видела свою мать, понимаешь? Почти как ты. Меня вырастил человек. Моя няня воспитывала меня, пока мать была занята созиданием нового мира. – Это было совсем как у нее, но Рейна молчала.

– Моя мать хотела все контролировать. Сейчас она ищет для меня представителя. В этом выборе у меня нет никакого права голоса.

Рейна думала о том, что же случилось с прежним представителем Андромеды, а в это время девушка уже весело о чем-то рассказывала.

– А как насчет тебя? Ты хочешь детей?

– Нет, скорее нет, – сказала Рейна.

– Почему?

– Боюсь, у меня не получится. – Ее никогда это не огорчало, но она и не думала об этом всерьез. Ведь раньше все, что она могла бы дать своему ребенку, было жизнью в бегах. История Шторми и Болта была для нее плохим примером. Но и сейчас она не могла представить себе другого.

– Не удастся?

– Ну да, в смысле, без мужчины. – Рейна прикусила губу.

– Мы можем найти тебе его! – Андромеда засияла.

– Да, но мне нужно для этого хотя бы выйти из этой квартиры хоть раз, – она слишком наигранно вздохнула. – Мне здесь до смерти скучно.

– Тиберий не разрешил брать тебя с собой куда-либо, но у меня есть идея. – Голос Андромеды заговорщицки понизился. – У меня есть шпионские очки! Некоторое время назад они были на пике моды. Пока очки на мне, ты можешь видеть то же самое, что и я. Так я смогу взять тебя куда угодно. На шопинг, в купальни, на разные шоу, в мою квартиру! И ты можешь посмотреть на красивых Благословенных.

Если Андромеда притворялась, она делала это очень хорошо. Ну, или она действительно была такой, какая она есть. Немного наивной, но милой девушкой.

– Ох! Супер. – Не то, на что надеялась Рейна, но тоже неплохо. – Спасибо тебе.

25

Ларк погладил ткань своей формы. У него раньше никогда не было вещей такого хорошего качества. Материал был плотным и надежным. В то же время тот, кто носил эту форму, не был стиснен в движениях. Ткань отталкивала грязь, по крайней мере большую часть смога Серого округа. На груди у него была черная ракушка, символ Черного Панциря. Она заставляла Ларка чувствовать гордость и в то же время страх. Что с ним сделают часовые, когда узнают, что в их ряды закрался шпион и предатель?

– Ты здорово выглядишь, – сказала мать Ларка, широко улыбаясь, когда сын зашел в комнату.

– Почти как настоящий кандидат, – сказала Роза.

– Я и есть настоящий кандидат, – рассмеялся Ларк.

– Ты ботаник, вот ты кто, – Роза ущипнула его за бок.

Ему пришлось уклоняться и отпрыгивать от нее снова и снова.

Только внимательно осмотрев его форму, они отпустили Ларка.

– Давай уже, лети, ботаник, – крикнула Роза ему вслед, размахивая руками. – Мы тобой гордимся!

Снаружи его ждал планер. Ларк редко их видел, потому что в Сером округе таким транспортным средством обладали очень немногие. Он залез на ступеньку и затем в кабину, где его ждали остальные.

– Ну, наконец-то. Вот ты где, красавчик, – пробормотал Грамп.

Ларк решил ему не отвечать и сел на свободное место рядом с Нимом.

– Какая у тебя милая сестра! – заметил он.

– Да, милая, – сказал Ларк, поворачиваясь, чтобы помахать Розе.

Он знал, как она радовалась. Пусть остальные думают, что хотят.

– Ты что, давишь на нашу жалость? – вмешался Грамп. – Ой! У меня маленькая больная сестра, и я должен стать часовым, чтобы спасти ее!

– Заткнись, – крикнул Ларк.

– Ты не один такой с грустной историей, так что возьми себя в руки. – Грамп нахмурился.

– Не ссорьтесь, – сказал им Ним. – У нас всех одна и та же цель.

– Да, свалить из этого дерьмового округа, – пробормотал Грамп.

Фокс и Флай молчали. Они только наблюдали за дискуссией, обмениваясь безмолвными взглядами.

– И нам это удастся, – сказал Ним. – Всем, понятно?

Кандидаты кивнули, и только Грамп скептически бормотал «ну конечно» себе под нос.

Звучало слишком хорошо для правды. Ларк думал, что они летят на базу часовых, которая находилась в центре округа, но они двигались в противоположном направлении. Они оставили пограничные стены округа позади. Ларк, как и другие кандидаты, еще никогда не был где-то, кроме Серого округа. Они вытянули шеи, чтобы лучше разглядеть все, что было вокруг. Даже Грампу, казалось, тяжело было скрыть удивление.

Смог исчез, и ему на смену пришел серо-коричневый цвет окружающей их местности. На деревьях лежал пепел, и большая часть растений, как показалось Ларку, выглядела мертвой.

– Куда мы летим? – прошептал Ним, и никто не мог ответить на этот вопрос.

Ларк увидел задумчивые лица Фокса и Флай. Они прислонили носы к окнам и смотрели в них, запоминая каждую деталь. Ларк последовал их примеру. Может, это была еще одна проверка.

Они скользили в гору над асфальтовой дорожкой, и чем дальше они летели, тем меньше мертвых деревьев и коричневых грибов встречалось им на пути. Деревья стряхнули с себя серый смог и приветствовали яркое солнце. Все вокруг вдруг стало живым и жизнерадостным. На севере виднелся Серый округ, вернее купол из смога, висевший над ним. Ларк и другие кандидаты не могли насмотреться. Над ними сияло голубое небо, а вдали виднелись поля Зеленого округа. И время от времени электрические столбы Желтого округа.

– Это… невероятно, – восторгался Ним.

Спустя мгновение они добрались до здания, которое, казалось, выросло из холма. Оно было похоже на крепость. Вооруженные часовые стояли на башнях. Дроны летали над их головами, и Ларк заметил несколько собачьих медведей на цепи у въезда. Когда они вылезли из планера, животные зарычали.

– Сюда! – крикнул Ним.

На пьедестале лежала химера, похожая на дикую кошку с крыльями.

– Летающий лев!

– Грифон, – поправил его Фокс. – Очень редкий.

– Выглядит опасно, – заметил Ним.

– Несмотря на свои крылья, он не может летать, потому что его мускулистое тело слишком тяжелое для этого. Их главная задача – производить впечатление, – дополнил Фокс. – Но я все равно не стал бы подходить к нему слишком близко.

Кандидаты удивленно оглядывали свое окружение, и вдруг к ним подошел Трон.

– Добро пожаловать в Клифф, – сказал он. – Это внешняя база Серого округа.

– Видимо, построили ее здесь только из-за свежего воздуха, – прошептал Ним Ларку на ухо.

– Следуйте за мной!

Кандидаты прошли мимо группы людей, тренирующихся в ближнем бою во дворе. Даже на расстоянии Ларк видел, какими сильными были эти солдаты. Уверенность и безопасность. Как ему этого не хватало!

Трон привел их в холл здания. Полы были сделаны из черного мрамора.

Их ожидала голограмма огромного часового в полном обмундировании.

– Мы, часовые, живем, следуя таким ценностям, как безопасность, порядок и верность, – сказал мужчина. – Мы защищаем Хоуп от внешних врагов и от возможных беспорядков в стране. Мы верно служим Благословенным. Это наш смысл жизни, наше призвание, так что примите эти ценности, и пусть они станут вашими жизненными ориентирами. Они важны не меньше, чем ваши татуировки на руках.

Они шагали по комнате, и Трон дал им время осмотреться.

– Оказаться в стенах Клиффа – великая честь, только немногим доступна такая возможность. Это ваш первый шаг в новый мир, мир часовых.

Ларк чувствовал себя крошечным, находясь рядом с этими огромными мраморными стенами. Для человека, родившегося в Сером округе, казалось почти невозможным стать частью чего-то большего. Но сейчас он стоял здесь. Ним, казалось, думал о том же. Он бормотал «невероятно» без всякого на то повода.

– Невероятно! Я даже не вижу потолка! Невероятно! Это вообще реально?

Грамп ничего не говорил, но не мог скрыть восхищения во взгляде. Фокс и Флай не отходили друг от друга ни на шаг. Они были единым целым, как близнецы-телепаты. Когда Ларк смотрел на них, он чувствовал теплоту, но в то же время ощущал и одиночество. Он скучал по… Хейл. По своей лучшей подруге. По человеку, который всегда был рядом. А еще по Рейне. Он будто чувствовал ее дикий взгляд на себе, ее яркие зеленые глаза преследовали в снах.

– Наш непосредственный начальник – Тиберий, граф Черного Панциря. Конечно, другим Благословенным, которым мы служим, мы тоже подчиняемся. Просто Тиберий стоит во главе нашей организации.

Они прошли мимо голограммы графа, который с серьезным видом смотрел куда-то вдаль. Тиберий был человеком, которого никто бы не хотел видеть своим врагом. Он выглядел безжалостным и бескомпромиссным. Совсем не таким, как Рейна. Он был похож на горячий, но контролируемый огонь, который мог обжечь в любое время, а Рейна – на бескомпромиссный ливень. Свободный, дикий, но все же нежный.

Ним, кажется, думал примерно о том же и прошептал:

– Ему бы не повредило хоть какое-то чувство юмора.

– Тихо! – сказал Ларк, но было уже поздно.

Трон все слышал.

– Ты что-то сказал, кандидат?

– Нет, сэр! Кандидат Ларк только поделился со мной наблюдением.

Что?! Какой лжец!

– Минус два очка каждому из вас. – Трон указал на их браслеты.

Пальцы Ларка инстинктивно дернулись к числам, будто он мог на что-то сам повлиять, но они моментально последовали указаниям Трона.

Сердце Ларка сжалось, он чувствовал, как вместе с числами на браслете из его рук ускользает еще и перспектива новой, безопасной жизни. Он не может позволить себе провалиться.

– Каких ценностей мы придерживаемся?

– Безопасность, порядок и верность, – быстро сказал Ларк.

– У вас есть шанс стать часовыми. Это великая честь. Ведите себя соответствующе.

– Да, сэр! – Ларк бросил на Нима сердитый взгляд и сделал шаг в сторону.

Было предостаточно учеников в школе, которые с радостью обманывали других. Потому что все семьи хотели лучшего для своих детей, а дети, в свою очередь, не хотели разочаровывать своих родителей. Вот и Ларк не должен подвести свою семью.

Трон вел их по коридорам, предоставляя возможность побывать в другом мире. Он показал им комнаты солдат, обставленные новейшими технологичными приборами. Дроны обеспечивали очистку воздуха и помещения от пыли и сажи. В шкафах были форменные костюмы для всех климатических условий. Вода из кранов текла чистая и даже теплая. Были еще специальные резервуары для мыла, из которых при нажатии на руки поступала мягкая и ароматная пена, так сильно отличавшаяся от тех моющих средств, которые были в Сером округе.

В столовой часовые питались три раза в день. Каждый день. Эти люди явно забыли о том, что такое голод. Настоящий, ноющий, всепоглощающий.

– Я надеюсь, вы понимаете, за что боретесь, – сказал им Трон. – Если вы хотите стать частью этого, то должны оставить все позади. Вы не простые рабочие из Серого округа. Вы больше не будете с мольбой выпрашивать еду. Ваше тело не будет грязным от смога. Ведь вы будете часовыми, частью большой и сильной семьи. Вы будете бороться за порядок и безопасность. Все вместе.

– А что будет с нашей… другой семьей? – Ним задал вопрос, мучивший и всех остальных. – Мы и их должны оставить позади?

Трон поднял брови, и Ларк начал бояться, что догадывается, какой он даст ответ. Но все оказалось не так.

– Пойдемте за мной!

За крепостью располагалась деревня, состоящая из многоэтажных домов, которые будто вырастали из холма.

– Здесь живут семьи часовых. В безопасности и мире. Если вы попадете в нашу большую семью, вашим родным можно будет остаться здесь.

– Здесь? – спросил Ним, и его темные глаза засветились от счастья.

Фокс и Флай посмотрели друг на друга, и Ларк увидел быстрые улыбки на их губах. Грамп открыл рот от удивления.

– Мы обеспечиваем их комфортом и лучшей медицинской помощью.

– Почему? – спросил Ним с недоверием.

– Ты такой любопытный, – ответил Трон с улыбкой. – Знаешь, кандидат, ответ на этот вопрос очень прост. Мы всего лишь люди, и мы лучше проявляем себя в бою, если знаем, что наши семьи в безопасности. Хочу быть с вами честным. То, что в Клиффе семьи расположены так близко к крепости, – это нечто особенное, что лично я очень ценю. Такое встретишь не везде. – Он снова улыбнулся, прежде чем спросить: – Кто голоден? Моя жена печет восхитительные пироги.

Мысленно Ларк представлял свою сестру, бегающую между деревьями где-то недалеко. Воздух здесь был чище, чем в Сером округе. Вечное дыхание машин и печей было едва слышно где-то вдали, этот гул почти не доходил до крепости.

Они с семьей могли бы насладиться всеми привилегиями спокойной и размеренной жизни. А что с Хейл? Он бы взял ее с собой. Здесь, наверное, даже ее глаза смогут отдохнуть. Она могла бы преподавать что-нибудь детям часовых. Юноша снова хотел видеть ее улыбку. Настоящую, с ямочками.

Это был его билет в счастливое будущее.

На следующий день Найф повел ее в небоскреб, где жил Тиберий. Хотя он был недалеко, часовой захотел избежать излишнего внимания и поэтому решил воспользоваться подземным поездом, соединявшим дома Рейны и Тиберия между собой. Им не пришлось ждать его долго. Девушка уселась на место в поезде, чувствуя на себе взгляд Найфа, хотя и не была уверена в том, что он на нее смотрит, из-за шлема.

– Что? – спросила она, нахмурившись.

Инстинкт советовал ей бежать каждый раз, когда она видела солдата.

– Ты выглядишь спортивно, – сказал он, снимая шлем. – Ты часто выполняла физические упражнения?

– Ну, я часто убегала от часовых, – ответила ему Рейна. К ее удивлению, эта фраза сменила его серьезное выражение лица на улыбку.

– Я могу потренироваться с тобой, если хочешь, – предложил солдат. – Например, научить тебя паре упражнений для самозащиты.

Это звучало невероятно! Рейна всегда хотела улучшить свои навыки в ближнем бою, но она старалась не показывать свой восторг.

– Звучит неплохо, – сказала она. – Спасибо.

Найф надел шлем обратно, потому что поезд остановился, и им нужно было выходить.

Вестибюль здания был таким же, как и в здании Рейны. Все было сделано из стекла и из благородного блестящего мрамора, по которому круглосуточно скользили дроны-полировщики. Гигантские статуи украшали стены и почти угрожающе смотрели на посетителей. Лифт блестел золотом, и его стены, как зеркало, отражали все вокруг. Одна его стена состояла из стекла, и через нее можно было видеть весь город. Рейна смотрела на одну точку вдали и задержала дыхание, надеясь, что Найф не заметит ее паники из-за тесного лифта.

– Райана! – крикнул ее отец, когда они вышли из него.

Он ждал ее, одетый в повседневную одежду, с приятной улыбкой на губах.

Вместо благородной тяжелой робы, в которой он появлялся на публике, на нем была свободная рубашка. Его волосы были заплетены в косу с черными ленточками. Волосы доходили примерно до бедер. По мнению Рейны, длинные волосы были очень странным и непрактичным признаком благородства. Она не могла представить себе, как бы отрастила свои ниже плеч. Даже сейчас ей казалось, что ее волосы слишком длинные.

– Спасибо, что вернул мне Кассиопея!

– Кассиопея? Это имя слишком благородное для твоего хорька. – Он удивленно поднял брови.

– Это лисий мангуст, – сказала Рейна.

– Конечно! Я рад, что ты оценила мой подарок. – Он отвел руку в сторону, приглашая ее войти.

– Заходи!

Тиберий отпустил Найфа, махнув ему рукой, и повел Рейну в апартаменты. Они были еще больше, чем этаж Рейны.

– Сюда! – Тиберий вел ее через официальный зал приемов в гостиную, где они и расположились. Рейна удивилась стене, которая, казалось, состояла из воды. Когда она лучше ее разглядела, то поняла, что это огромный аквариум, в котором плавали светящиеся рыбки и флуоресцентные медузы.

– Хочешь кофе?

На столе стоял поднос с печеньем и пирогами. Они выглядели настолько заманчиво, что у Рейны чуть не потекли слюнки.

– С удовольствием! – сказала она так быстро, что Тиберий засмеялся.

Его смех был расслабленным, честным и гораздо более приятным, чем тот наигранный, который он изображал перед камерой. С улыбкой и ямочками на щеках он налил ей кофе. Рейна потянулась за кружкой и сделала глоток.

– Потрясающе! – воскликнула она, когда ароматный вкус растекался у нее во рту. Он скользил по горлу с теплым покалыванием. – Это лучший кофе, который я когда-либо пила.

В Сером округе он всегда был каким-то прогорклым. И если ты не выпивал напиток сразу, тебе казалось, что его налили в чашку через дымоходную трубу.

– Мой секрет – щепотка корицы.

– Корицы?! – глаза Рейны взволнованно округлились, – я читала про нее! В книге рецептов какого-то господина Рождество. Я думаю, это какой-то великий повар тех времен.

– Ого, книги! – Тиберий поднял брови от удивления. – У вас в Сером округе бывают книги?

– Да, несколько. – Рейна нетерпеливо кивнула.

– Они перестали существовать у нас некоторое время назад. Но, правда, некоторые из прежнего мира сохранились в ТехКнигах. Я однажды читал одну, но она показалась мне очень странной, потому что там были говорящие мыши, которые одевались, как люди.

– Я знаю одну, где деревья и лягушки умеют разговаривать. И там еще были люди с крыльями! – Рейна сделала еще глоток кофе с корицей.

Тиберий засмеялся.

– Какой это был странный мир!

– Наверное, они сказали бы то же самое и про нас.

– Вполне вероятно.

Рейна смотрела на своего отца. На его красивое лицо, широкие плечи. Темно-красные, как каштаны в лесу, волосы. Они были действительно похожи внешне, но как насчет внутреннего мира?

– Прости Аурелии ее отсутствие. У твоей матери сейчас тяжелые времена. Она не верит, что ты вернулась спустя столько лет.

– Да, я понимаю.

– Я знаю, для тебя все это в новинку. И все наверняка кажется таким чужим. Но я надеюсь, твой представитель и Андромеда помогают справиться с этим.

– Да, они действительно помогают. – Рейна оставалась сдержанной, хотя была очень рада, что наконец-то узнает своего отца получше. Сейчас он был дружелюбным и милым, таким, каким она и хотела его видеть. Но девушка не знала, может ли она доверять ему.

– Мне кажется, ты просто фантастически себя проявляешь. Особенно на шоу Бальтазара. Нам, Благословенным, очень важно быть примером для людей. В провинциальных округах много критики в отношении нас, потому что люди завидуют нашим преимуществам. Я думаю, ты сможешь это изменить.

– У меня в Сером округе не было друзей…

– Но зато теперь у тебя много фанатов, судя по всему. Людям нравятся такие истории, как твоя. – Тиберий усмехнулся, подливая кофе в чашку Рейны. – Могу я быть честным с тобой?

– Конечно!

– Повстанцы становятся все влиятельнее в провинциальных округах. Они настраивают людей против нас. Мы должны предпринять что-то, чтобы установить порядок и безопасность во всех округах. – Его голос был непоколебимым, как и вера в идеальный мир Авентина.

Или он просто делал вид, что верит во все это?

Рейне сложно было понять мысли отца. Он оказался совсем не таким, как Шторми.

– Этот порядок судит о людях по их генам, – сказала Рейна.

– А как еще?

– Никак, – она пожала плечами.

– Не обманывай себя. Если не судить о людях по их генам, найдется что-то другое, чтобы разделить их. Деньги, внешность, пол, семья или цвет кожи.

– Цвет кожи? Пол? Это звучит уж совсем абсурдно, – сказала Рейна, пытаясь представить себе подобный мир. – Это же не имеет смысла…

– Конечно, не имеет, но люди нуждаются в разделении, – объяснил Тиберий. – Если верить историкам, люди прежнего мира были очень креативны в делении общества на разные категории, и, ты права, многие из этих категорий были абсолютно абсурдными.

– Почему тогда мы так делаем? – Какая-то часть Рейны понимала, что Тиберий говорит правду.

Мир, в котором все равны, в котором все имеют равные права, разве такое возможно?

– Разделение не только возводит стены между нами, но и позволяет нам найти союзников. К тому же люди всегда ищут себе подобных, чтобы чувствовать себя менее одинокими. Классификация по генам имеет смысл с точки зрения эволюционной биологии. Райана, я не говорю, что это просто, особенно для тех, кто болен и чьи гены хуже других. Но эта система имеет смысл. Система, которая обеспечивает мир и преемственность поколений с момента создания страны Хоуп.

Это звучало как-то неправильно. Все звучало неправильно. Было плохо создавать классификации, но Рейна чувствовала, как начала сомневаться в своих убеждениях и в своей правоте. Тиберий посеял зерно сомнения в ее сердце.

Что, если он был прав? Что было бы, если бы в мире не было никаких разделений на категории?

– Поверь мне: мы делаем все это, чтобы помочь людям. Наши ученые ищут способы излечения многих болезней, что способствует прогрессу в сельском хозяйстве и улучшает человеческую жизнь.

– Но в провинциальных округах у людей нет денег на медикаменты. Они голодают. Условия жизни в Сером округе просто невыносимы, и смог виноват в том, что они все чаще болеют. Неудивительно, что они недовольны нынешним положением дел.

«И что они бунтуют», – мысленно добавила она.

Если людям в Сером округе так плохо, насколько же плохо тем, кто живет в округах Питч?

– Я знаю, наша система не совершенна, но ты теперь одна из нас, Райана. У тебя другая точка зрения, и ты можешь поделиться ею с нами. Так ты можешь на что-то повлиять. – Голос Тиберия вызывал в воображении Рейны мысли, в которые ей хотелось верить. Это было так приятно – вместе пить вкуснейший кофе, есть пироги и думать о будущем.

– А что будет с Двойками и Тройками?

– Я ничего не имею против них. Мы даже нуждаемся в таких людях. Они справляются с важной работой, где не нужна высокая квалификация. В некоторых округах они очень нужны, да и в Авентине нужны слуги…

– Ну и?

– Я не хочу их убивать или сажать их в тюрьмы. Мой план более цивилизованный и ориентированный на будущее. – Тиберий погладил свою идеальную бороду и улыбнулся. – Наши законы относительно рождаемости в Авентине и других округах, таких как Рубиновый, Серебряный, Белая Жемчужина и Черный Панцирь, показали, что генофонд становится лучше. Все меньше и меньше Двоек и Троек появляется на свет. Если такие законы введут во всей стране, однажды в Хоуп останутся только Единицы и Единицы с плюсом. Мы никого не будем убивать или сажать в тюрьму, как говорят мятежники. Мы не убийцы. Мы творцы идеального будущего для всей страны.

Какими бы полезными для эволюции ни были планы отца, одно видение в голове Рейны разрушило все. Она увидела Розу. Мир без Троек и Двоек, без таких, как Роза, был немыслимым для Рейны.

– Ежедневно мы сражаемся с мятежниками и болезнями, но только посмотри, что мы сделали тут в Авентине! Это же оплот безопасности и мира. Так вскоре будет и во всей стране. – Он подвинул к Рейне тарелку с шоколадным тортом, украшенным красными фруктами.

Это было как раз то, в чем она нуждалась. Провести вечер с отцом, познакомиться с ним и побыть рядом. Ей было хорошо со Шторми, но Рейне всегда не хватало отца. Она всегда пыталась представить себе, как он выглядит. Даже во сне она не могла представить себе такого отца, как Тиберий.

– Скажи мне, Райана, если бы тебе предложили выбирать между свободой и безопасностью, что бы ты предпочла? В своей жизни ты сталкивалась и с тем, и с другим. Ты почувствовала свободу нашего мира, жила вне системы. А тут? Возможно, тут ты не совсем свободна, но зато в безопасности. Так скажи мне, какой ты бы сделала выбор?

Он смотрел на нее и с нетерпением ждал ответа. Рейна чувствовала, насколько важны эти слова для дальнейшего развития отношений с отцом.

Он с таким же успехом мог бы спросить: «Кого ты выберешь, Шторми или меня?»

– Свобода непредсказуема, – сказала Рейна, немного подумав. – Она хаотична и опасна. Я хотела жить свободно раньше.

Это было правдой, но она все равно не сказала ему все, что думала.

– Тогда ты должна понять, почему мы так боремся с повстанцами. Они вносят хаос и насилие в наш мир.

Рейна подумала о Шторми и поняла, что ее жизнь без дочери стала пустой. Потому что именно Рейна помогала матери пережить весь хаос окружающего мира.

– Райана. Моя красивая и умная дочь. Я тобой горжусь, честно! Я надеюсь, ты поймешь, что нам, Благословенным, нужно держаться вместе. Простых людей в стране Хоуп гораздо больше, чем Благословенных, и потеря даже одного из нас – действительно глобальная потеря.

Была одна вещь, которая волновала Рейну уже давно.

– Почему Благословенных так мало?

– Это сложно объяснить… У нас все иначе, чем у людей. Некоторые факторы – прежде всего гены – должны быть подходящими, чтобы на свет родился Благословенный ребенок.

Рейна открыла рот от удивления.

– Но не беспокойся на этот счет: ты вскоре все сама поймешь, – сказал он, встав из-за стола и шагнув к Рейне. – Тебе не кажется, что на сегодня хватит серьезных тем? Пойдем со мной, я тебе все покажу!

Он показал ей квартиру и аквариумы, которые где-то использовались в качестве стен, а где-то – в качестве пола. Это выглядело восхитительно, хотя Шторми никогда не любила рыбок. Она говорила, что они тупые и немые. Тиберий же, казалось, испытывал к ним слабость.

– Я бы хотела увидеть Авентин! – Рейна воспользовалась случаем и не была разочарована.

– Без проблем! Но только с Найфом, Андромедой или со мной. Это…

– Безопаснее, – закончила Рейна предложение за отца, – я все понимаю.

– Ты быстро учишься! – Он одобрительно кивнул, отечески погладив дочь тыльной стороной ладони.

Рейна не знала, радоваться ли такому жесту или пугаться. Ее разум советовал ей не доверять этому человеку, но он казался таким честным.

– Я действительно очень рад, что ты вернулась домой.

Домой. Сердце Рейны скучало по дому и по чувству нежности и безопасности. Шторми. Ее не было рядом, и это оставляло в сердце Рейны глубокую и болезненную рану.

Они с Тиберием пообщались еще некоторое время. Рейне казалось странным, что он ничего не спрашивал о ее прошлом со Шторми, но она и не поднимала эту тему. Только в самом конце он отвел ее в сторону и сказал:

– Если повстанец или укравшая тебя мятежница объявятся, ты же скажешь мне об этом? Договорились? я не хочу снова потерять тебя.

– Конечно. – Рейна отлично умела врать.

Интересно, она унаследовала эту способность от отца? Вероятнее всего.

– Я знаю, что могу тебе доверять. – Кажется, он был удивительно уверенным в этом.

Если Тиберий хотел ею манипулировать, то у него действительно очень хорошо получалось. Даже если Рейна совсем не была готова ему доверять, она радовалась, что познакомилась с ним поближе.

Свет его диких глаз и эта теплая улыбка приближали девушку к тому, о чем она мечтала всю жизнь: к настоящему отцу.

26

Когда Ларк открыл дверь, то сразу же увидел рюкзак. Время на раздумья закончилось, и теперь он должен был решить. Парень неохотно наклонился, поднял сумку, пытаясь определить ее вес. Насколько тяжелой должна быть настоящая бомба? Он не знал. Под рюкзаком лежала коробочка, похожая на ту, в которой лежали медикаменты Розы. Когда Ларк взял ее в руки, он догадался, что это был намек, который он отлично понял. Было у него время на раздумья или нет, они все равно не оставляли ему выбора. Когда он ехал выполнять работу, ему понадобилось больше обычного времени на дорогу: с каждым шагом рюкзак на его плечах ощущался все тяжелее.

«Это всего лишь задание, – говорил себе Ларк. – Ты даже не знаешь, что внутри. Это не обязательно должна быть бомба. Может быть, это какое-то сообщение. Поэтому просто сделай то, что они хотят, и получишь лекарства для Розы».

Эти доводы не казались совести Ларка убедительными. Вместо этого в его воображении всплывали воспоминания о взрыве на площади. Неподвижные тела, раненые люди, кричащие от боли среди пепла. Запах обожженной кожи. Нет, он не хочет быть к этому причастным.

Когда он, наконец, прибыл в ангар, там уже было много людей, ожидающих пакеты гуманитарной помощи. СмотрБоты и БойБоты обеспечивали контроль, чтобы коробки раздавали исключительно по порядку приоритетности. Сначала их получали Единицы. Ларк прошел мимо группы Двоек и Троек, которые напряженно ждали своей очереди. Он узнал некоторых из стоявших там – это были коллеги его отца – и поприветствовал их. Юноша не осмелился вмешаться в их разговор, боясь, что они попросят его об одолжении, которое он не сможет выполнить. С тех пор как он стал кандидатом, люди, казалось, стали реагировать на него совершенно иначе. Многие интересовались им, но ему это было только в тягость, ведь из-за двойной жизни у него было полно забот.

– Кандидат Ларк! Иди сюда!

Ларк узнавал голос Трона, даже когда тот был изменен устройствами в шлеме. Часовой помахал ему, показал его место и заметил:

– Ты опоздал.

– Мне очень жаль, сэр. – Ларк спрятал рюкзак под столом раздачи гуманитарной помощи.

– Минус одно очко. В следующий раз будет два.

– Да, сэр. Такого больше не повторится. – Ларк бросил взгляд на браслет, где теперь светилась девятка, и его сердце сжалось. Ему больше нельзя ошибаться.

– Хорошо. Напоминаю тебе, что происходит. Мы не можем взять в свои ряды кандидатов, которые относятся к делу несерьезно.

– Да, сэр. – Ларк прикусил губу.

– Люди по одному подходят к твоему столу. Ты должен проверить их коды, прежде чем давать им коробки с вещами. Только одну на человека, никаких исключений. Дроны будут контролировать ход работы и записывать происходящее на видео.

Это не было сложной работой, но Ларк хотел бы, чтобы у него был шлем, за которым можно спрятаться. Люди снова и снова умоляли его дать им две коробки, снова и снова Ларк говорил им: «Один человек – одна коробка. Никаких исключений».

Особенно неуютно он чувствовал себя, отказывая тем, кого он знал. Но ведь часовые точно знали об этом. Это была проверка, в ходе которой кандидат должен был занять четкую позицию и вести себя соответствующе. Не все радовались тому, что Ларк добился таких высот. Некоторые бывшие одноклассники делали вид, что не знают его. Двое даже обозвали его слухачом. Ларку пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы сделать вид, будто эти упреки не задевают его. Он знал о дроне, летающем сзади и записывающем каждую его реакцию.

Когда перед ним оказалась Хейл, во рту у него пересохло. Он надеялся, что она понимает его положение и не будет просить его о второй коробке.

– Эй, Ларк! – поздоровалась она, и он начал сканировать ее код. Парень с облегчением обнаружил, что она все еще была просто Единицей, без дефектов.

– Я скучала по тебе. Ты стараешься не попадаться мне на глаза из-за… ну, ты знаешь… – прошептала она.

– Нет. Конечно нет! Мне жаль, вчера нужно было заняться некоторыми делами. – Он не мог смотреть ей в глаза. Белые полосы в них буквально разрывали его сердце.

– Мы сегодня встречаемся у Нутса. Ты придешь?

– У меня нет времени. – Он дал ей коробку с вещами в руки. – Мне жаль.

– Понимаю. – Хейл выглядела опечаленной, хотя и старалась скрыть свою грусть за улыбкой.

Она взяла свою коробку.

– Без проблем, Ларк. Я все понимаю. Тогда в следующий раз.

Ах, Хейл. Милая, понимающая Хейл.

– Подожди! – Трон появился рядом, бросая взгляд на Ларка. – Она Единица?

– Да, сэр, – поторопился сказать Ларк.

– Да, я Единица, сэр. – Хейл кивнула, снова показывая свою татуировку.

Она спрятала пакет и начала уходить, но Трон схватил ее за руку.

– Что с твоими глазами, девочка?

Хейл выглядела испуганной, она пожала плечами и ответила спокойным голосом:

– Смог, сэр.

– Но она Единица, – бросил Ларк, показывая результаты сканирования в качестве доказательства.

Трон помахал МедБоту, не отрывая взгляда от ТехДека.

Взгляд Хейл скользил от Ларка к Трону и обратно. Она нервно кусала губы, пока МедБот сканировал ее глаза и запищал, сообщая о ее диагнозе.

Трон нахмурился.

– Почему ты не обновила свою татуировку, девочка? У тебя нет пометки о функциональном нарушении, которая позволит всем знать о твоем отклонении.

– Мне жаль, сэр. Я хотела… – Она выглядела такой беспомощной, что Ларк почувствовал инстинктивное желание защитить ее любой ценой, чего бы это ему ни стоило. Хейл, кажется, чувствовала, как его тело содрогалось. Ее взгляд искал взгляд Ларка, и она еле заметно качала головой.

– Это обман. Ты не Единица и не имеешь права представляться таковой.

– Я не знала этого, сэр.

Инцидент привлек внимание других часовых, которые проходили мимо.

– Ты хотела присвоить себе пакет? Что дальше? Ты вступишь в связь с человеком, который не знает о твоем отклонении? – Трон подал сигнал другим часовым, и они схватили ее с обеих сторон.

– Возьмите ее с собой. – Часовой смотрел на Ларка, который стоял, застыв на месте.

– В следующий раз будь внимательнее, кандидат.

– Что со мной произойдет? – Глаза Хейл округлились, и она в панике повернулась к своему другу. – Куда меня ведут?

– Подождите! Позвольте ей пойти домой. – Ларк хотел прыгнуть к ней, но рука Трона оказалась на его плече.

– Тихо, парень. Она обманщица.

– Она часть моей семьи, – выдавил Ларк, пытаясь высвободиться.

– О чем ты говоришь, Ларк? – Трон схватил его за оба плеча, не позволяя ему вырваться.

– Эта девочка не твоя родственница. Почему ты рискуешь своим будущим из-за этой мошенницы?

Его пальцы впивались в плечи Ларка, но он не чувствовал боли.

– Ларк. Не беспокойся. Все будет хорошо, – плакала Хейл.

– Я не лгу, сэр. Мы хотим вступить в связь. Мы уже обещали друг другу.

Трон остановился.

– У нее лунные глаза. – Так люди называли заболевания, при которых смог и другие отложения поражали глаза. – Она неподходящий партнер для будущего часового.

Ларк посмотрел на Хейл и на момент забыл о часовых и людях вокруг. Ее губы тихо прошептали его имя, и она покачала головой, словно пытаясь помешать ему продолжить. Он проигнорировал ее предупреждение.

– Мне все равно, сэр.

– Это твое решение, кандидат. – Трон вздохнул, и понизил тон: – я вижу в тебе честь и верность, и я ценю это, но не хочу, чтобы нечто подобное повторилось.

Он повернулся к часовым и сказал:

– Отведите ее к врачу. Ее код нуждается в обновлении.

– Спасибо, сэр.

– Что касается тебя, кандидат, тебе больше нельзя ошибаться. Если ты еще раз сделаешь что-то не так, ты перестанешь быть кандидатом.

На браслете Ларка произошли изменения. Теперь там светился ноль.

Ларк был на последнем месте, ниже всех остальных кандидатов, но он не жалел об этом. Хейл была дорога ему. И никакие очки не заменят ему то чувство облегчения, которое он сейчас ощутил. Не только часовые, но и некоторые кандидаты увидели все, что происходило. Хейл стыдилась и, казалось, хотела провалиться под землю. Сердце Ларка разрывалось, когда он видел ее такой.

– Работай дальше. И больше никаких инцидентов, – скомандовал Трон.

День тянулся, и Ларк хотел, чтобы он поскорее закончился. Юноша был напряжен, чувствовал взгляд Трона на себе и ни на секунду не покидал место работы. Он был обязан раздавать коробки нуждающимся.

Когда почти все Единицы получили свои вещи, пришел Мо. Он был соседом Ларка и другом его родителей.

– Парень, моя жена больна, ты знаешь. Она хорошая женщина и всегда делилась с тобой чем-нибудь, когда у нее что-то было. Ты можешь дать нам две коробки? Вспомни старые времена.

– Я бы с радостью, Мо, но мне нельзя. – Ларк заставил себя посмотреть мужчине в глаза, даже если это было очень сложно. – К сожалению, мы можем давать только по одной коробке в руки.

Мо не сдавался и продолжал умолять Ларка, пока его отчаяние не переросло в ярость.

– Но ты явно получил достаточно коробок, не так ли? – Он был обозлен, его лицо так полыхало, что его даже можно было разглядеть под слоем пыли. – Ну, конечно. Как только взлетел по карьерной лестнице, ты забыл о своих друзьях.

– Пожалуйста, успокойся, Мо, – прошептал Ларк, кивая в сторону БойБота, который уже был настороже.

– Я должен успокоиться?! Я так не думаю. – Мо ударил кулаком по столу и угрожающе поднял указательный палец.

Ларк не знал, что делать. Его браслет напоминал ему, что у него осталось ноль очков. Ему нельзя больше проявлять слабость, и он должен показать себя достойным кандидатом, иначе Трон отправит его домой. Навсегда.

– Ты должен идти, Мо, – объяснил он уверенным голосом и предупреждающе указал на БойБота.

– Я разочарован в тебе, юноша. Не думал, что когда-то такое скажу. Но сейчас я уверенно говорю это.

– К чему это? – спросил Ларк, не подумав.

– К тому, что ты слухач. Что ты им расскажешь?

Ларк надеялся услышать слова, объясняющие это обвинение, и он их ждал. Как только стало очевидно, что ссоры не избежать, БойБот повис в воздухе над Ларком и издал угрожающий звуковой сигнал.

– Что происходит, кандидат? – вмешался Трон, приближаясь к ним вместе с другим часовым.

– Мужчина требует у меня больше пакетов, чем положено, сэр, – сообщил Ларк.

– Да хоть все сразу на меня накиньтесь, – прорычал Мо, не впечатленный дроном, направившим на него свое оружие.

– Тихо. Оставайся на месте, – отчаянно умолял его Ларк, но было уже поздно.

Часовые угрожали мужчине оружием и велели ему идти прочь.

Он не слушался, и они позвали подкрепление.

– Я не уйду без моей коробки, – взревел Мо. Он не успокаивался. Напротив, он обзывал часовых идиотами и желал им заболеть Красной Чумой, а затем плюнул в кого-то из них.

Трон потерял терпение.

– Забирайте его, – сказал он, и солдаты ввели Мо шприц с медикаментами в плечо. Через мгновение он рухнул на пол, словно пустой мешок из-под угля, и часовые потащили его в планер.

– Если у тебя возникают сложности в общении с кем-то, сообщай мне об этом, – сказал Трон, – я знаю, как это для вас тяжело. Я и сам вырос в Сером округе и знаю этих людей.

– Так точно, сэр. – Ларк попытался успокоить свои трясущиеся руки, желая быть вдали от всего этого. – Мне жаль, сэр.

– Здесь тебе открываются большие возможности. – Трон часто говорил об этом, как и Болт о «возможности изменить мир».

– Да, сэр.

– Но вы должны доказать, что заслуживаете получить обучение в Черном Панцире, – продолжил часовой, – я хочу, чтобы у вас это получилось. Но не каждый пройдет дальше, так что тебе нужно серьезно поработать.

– Да, сэр. Я буду стараться.

– Я знаю. – Трон поспешил к другим кандидатам.

Интересно, им тоже трудно было справляться с заданием? Ларк прищурился, чтобы разглядеть, чем они занимаются. Лица Флай и Фокса выглядели напряженными. Взгляд Нима был направлен в пустоту, когда он раздавал коробки. Даже Грамп, кажется, чувствовал себя не в своей тарелке. Его щеки покраснели, и на лбу виднелись капельки пота.

– Одна коробка в одни руки. Никаких исключений, – напоминал Трон стоявшим в очереди рабочим. – Шагните вперед, возьмите свою коробку и уходите.

Кажется, после бунта Мо у остальных людей осталось горькое послевкусие. Подобные инциденты теперь игнорировались, чтобы не вызывать лишнего раздражения. В то же время голоса других людей в очереди становились все громче.

– Почему этих коробок так мало?

– Наши дети болеют.

– Нам нужно больше вещей.

Сначала это было только бормотание, которое наполнило воздух напряжением.

Ларк чувствовал, как по его коже пробегали мурашки, а по спине прошла легкая дрожь. Он заставлял себя сохранять спокойствие, но с каждой коробкой, которую он отдавал, голоса становились все громче, и было слышно даже тех, кто стоял в самом конце очереди.

– Мы голодны!

– Больше коробок!

Часовые встревоженно торопились к очереди и угрожали людям прекратить раздачу коробок, если они не замолчат. БойБоты, окружавшие стол раздачи, заставили Единиц замолчать, но Двойки и Тройки не собирались успокаиваться.

– Мы вообще ничего не получим, – выкрикнул кто-то в конце очереди.

«Черт, зачем они это делают?» Ларк чувствовал себя беспомощным, когда общая суматоха нарастала, словно волна, охватив и жителей округа, и часовых.

– Отдайте нам коробки!

Голоса становились все громче.

Разъяренные люди кричали «золото в пепел».

Золото в пепел?! Ларк смотрел в толпу, которая все сильнее волновалась, словно большая серая волна. Внезапно в воздух полетел камень, ударивший одного из солдат.

– Что за… – Ним появился около Ларка, и они обменялись быстрыми взглядами.

Парень явно боялся не меньше Ларка. Они с ужасом наблюдали, что будет дальше. Все происходило быстро. Часовые спрыгнули с планера и начали выгонять людей. БойБоты плыли над головами присутствующих, давая им понять, что будут использовать оружие, если последует сопротивление с их стороны. При виде дронов большинство людей отступало, возвращаясь на улицы. Словно волны при отливе, которые отступают назад с побережья, оставляя за собой молчаливую пустоту. Только этой пустотой были серые бетонные стены. Но кто-то не отступал. Это была красная маска с шипами.

«Золото в пепел», – гласили красные буквы, висевшие в воздухе над ним.

Грамп прочитал это вслух и дополнил:

– Ну, круто. Почему такое происходит именно во время нашей смены?

– Защищайте коробки! – скомандовал Трон. Он дал огнестрельное оружие в руки кандидатам и коротко объяснил, как им пользоваться. Что это вообще такое? Они должны стрелять в детей и отчаявшихся людей? Грамп взял оружие, и остальные сделали то же самое. Флай и Фокс, как обычно, молчали, но стояли так близко друг к другу, что их униформы соприкасались. Они сжимали губы и смотрели на пространство за стволами своих ружей.

Ларк боялся двинуться, и рядом с ним встал Ним. Парень не хотел, чтобы его видели, так сильно он стыдился этой ситуации. Он думал, что был ничем не лучше слухачей. «Я бросаю своих людей в беде».

Как и было оговорено, Найф появился на следующий день, чтобы встретить Благословенных. Рейна радовалась, что, наконец, может покинуть свою квартиру. Зачем нужно голубое небо, если ты видишь его только через стекло?

– Тиберий хочет, чтобы ему обо всем сообщали, – сказала Дафна. Она неодобрительно нахмурилась, повернувшись к Рейне: – Не позорь нас. Слышишь?

Казалось, что эмоции Дафны ограничивались только двумя выражениями лица. Легкое неодобрение, когда у нее был хороший день, и сильное неодобрение, которое она выказывала во все остальные дни.

Служанка Джи переплела передние пряди Рейны и добавила искусственных золотых волос в прическу, чтобы подчеркнуть ее лицо. Она украсила ее голову белыми цветами. Рейна уже ненавидела свою прическу, но она могла это терпеть, зная, что может выбраться отсюда. Доброжелательный шкаф, по совету Джи, предложил ей надеть одежду из перламутра, на которой было видно даже малейшее загрязнение. Это был закрытый костюм, обтягивающий все тело. Рейна не осмеливалась дотронуться до шелка, боясь, что ее потные руки оставят на нем грязный след. В Сером округе такой наряд был бы испорчен в мгновение ока.

– Потрясающе, – сказал Гли.

– Потрясающе! – сказала Андромеда, чьи волосы сегодня были розового, как и ее блузка, цвета. Она выглядела великолепно. Девушка подмигнула Рейне и открыла сумочку, позволяя ей заглянуть внутрь. Она наклонилась к Рейне и заговорщически шепнула:

– У меня с собой шпионские очки.

– Супер. Можно мне обе пары?

– Обе? Я думала, ты сможешь показать мне Найфа. – Андромеда сделала вид, что обижается. – Или ты сама хочешь за ним шпионить?

– Нуу… – «Неплохая идея», – подумала Рейна. Даже если ее мотивация шпионить за Найфом была совсем другой, нежели у ее собеседницы. – Да, ты меня раскусила.

– Ты мне нравишься! – засияла Андромеда.

– Что вы тут обсуждаете? – скептически прищурилась Дафна.

– Ничего. – Андромеда невинно улыбнулась.

– Сегодня важный день, – сказала ей представительница.

– А что-то должно пойти не так? В любом случае, я хочу при этом присутствовать.

– Это меня и беспокоит. – Дафна драматично вздохнула, качая головой. – Надо было и мне с вами поехать.

– Да ладно тебе! Я держу все под контролем. Мы будем регулярно тебе писать и сообщать обо всем. Это точно.

– Я надеюсь. Каждая ошибка будет дорого нам стоить.

Под «нами» она, видимо, подразумевала Тиберия.

– Не бойся! – оптимизм Андромеды был непоколебим, но Дафну, казалось, это не успокаивало.

Она снова повернулась к Рейне.

– Твой благородный отец доверяет мне, и я никому не позволю испортить мою карьеру, золотце. – Ее глаза округлились, внимательно разглядывая Рейну.

– Я это понимаю.

– Не думаю, что ты ценишь хоть чьи-то старания.

– Ну что ты, я очень бла-го-дар-на.

Дафна посмотрела на Рейну и поджала свои ярко накрашенные губы. Она передала ей пальто с широким расшитым бисером капюшоном, и та набросила его на плечи.

– Я надеюсь, что так и есть, – грубо ответила ей женщина и развернулась на каблуках.

Рейна облегченно выдохнула, когда Дафна, наконец, ушла прочь. В ней было что-то жутко давящее на окружающих. Одно ее присутствие, казалось, делало комнату меньше. Ее тяжелые духи будто оседали на Рейне, не давая свободно дышать.

– Репутация Тиберия для нее священна. Она пойдет по головам ради него, – шепнула Андромеда, пожав плечами, будто это качество не было необычным.

Она откинула волосы, и ее лицо, казалось, засветилось от радости.

– Пойдем! Повеселимся сегодня!

Этот день казался похожим на сон. Не какой-то прекрасный сон, а скорее какой-то сумасшедший, непонятный и странный сон, оставляющий тебя в недоумении при пробуждении.

Тиберий предоставил им частный планер, который забрал их с крыши дома. Он был изящным и элегантным, его форма напоминала наконечник стрелы. Внешняя оболочка транспортного средства была полностью хромированной, поэтому в нем можно было увидеть свое отражение. Планер был меньше, чем тот, который забирал Рейну из Серого округа, и его двигатель тоже был меньше. Андромеда объяснила, что это городской планер, передвигающийся на короткие расстояния. Внутри по обе стороны находились сиденья, а в центре стоял стол. Около чего-то вроде небольшой кухонной установки стояла служанка. Она поприветствовала их дружелюбной улыбкой.

Андромеда села напротив Рейны у левой стены. Найф сел на сиденье справа, чтобы не беспокоить девушек.

Мягкая ткань обивки кресел позволяла телу блаженно утонуть в них. Было так уютно, что Рейна побоялась, что ей никогда не захочется вставать. Служанка, конечно, Двойка, принесла им стаканы с бурлящей розовой жидкостью. Рейна постоянно чувствовала на себе ее взгляд – с тех пор как они забрались в планер. Только когда Найф подозвал ее к себе и что-то шепнул, она в страхе опустила голову вниз.

– Авентин – это не просто золотой город. Это еще и дом для многих людей. Девяносто один процент жителей – Единицы и выше. Остальные становятся слугами или устраиваются на непрестижные, но нужные работы под землей. То есть они работают в тоннелях, там, где расположены подземная транспортная сеть и канализация, – объяснила Андромеда. – Наш округ имеет форму круга и разделен стенами. В центре находится дворец, из которого управляют страной. Он восхитительный, эдакая смесь новых технологий и вечного искусства.

Здание золотого цвета в форме купола бросилось Рейне в глаза. Хотя купол частично состоял из стекла, невозможно было разглядеть, что происходит внутри.

– Мы можем подлететь поближе? – спросила Рейна, сделав глоток из своего стакана.

Она была очень взволнована возможностью познакомиться поближе с неизвестным ей новым миром, который она всю жизнь видела только на экранах ТехДека.

– Нам нельзя приближаться к зданию, воздушное пространство около дворца охраняется, – сказал Найф, и Андромеда надулась.

– Дворец – это первый круг города. Во втором круге дома Благословенных, где мы и живем. Видишь, там мы сели в планер.

Рейна не узнала здание, хотя и пыталась его запомнить. Дома казались абсолютно одинаковыми на первый взгляд. Светлый мрамор и много стекла. На крышах виднелись темные платформы, где парковались планеры. Около домов, по чистым, окруженным деревьями улицам сновали люди. У кого-то из них были животные. «Химеры», – подумала Рейна. Правда, такие виды были ей незнакомы. Некоторые напоминали собак, но у них была длинная белая шерсть до пола. Другие выглядели экзотически яркими. За небоскребами Благословенных находились дома людей третьего круга. Они выглядели не менее впечатляющими, но, по словам Андромеды, были намного меньше внутри. Некоторые люди, как, например, представители, были удостоены радости жить в одном круге с Благословенными.

– А ты где живешь? – спросила Андромеда у Найфа, поворачиваясь к нему и хлопая ресницами.

– В третьем круге, – сказал он холодно.

– А твой дом отсюда видно? – Девушка смотрела на него так мечтательно, что Рейне уже почти стало стыдно за нее.

– Нет. – Найфу были неприятны вопросы, и, кажется, он хорошо это скрывал.

Его лицо не выражало никаких эмоций, но, судя по всему, это заметила только Рейна. Он был спокойным, как слон, по сравнению со взвинченной Андромедой.

– А ты уже кого-то убивал? – спросила девушка, и ее глаза стали еще больше.

– Да.

– Правда? – пискнула она. – А что было потом?

– Он умер. – Найфа, кажется, это совершенно не волновало.

Чуть позже они приземлились на платформе, покинули планер и зашли в «Небесное кафе». Оно было на самом верхнем этаже огромного здания и тоже находилось под куполом.

– Вход только для Единиц и выше, – сообщал дрон на входе.

Он сканировал коды и лица посетителей. Когда они оказались внутри, их ожидали искусственные водопады и речки, протекающие по комнате и разделяющие столики кафе. Под потолком растянулись облака, и казалось, что ты находишься под открытым небом. Когда Рейна вошла в помещение, она почувствовала на себе взгляды присутствующих. Некоторые начали взволнованно перешептываться, указывая пальцами в ее направлении, что ей не понравилось. Вот бы она могла прыгнуть на облако и улететь от них подальше! Правда, она знала правила выживания Шторми: одно их них запрещало прыгать на облака, потому что это опасно и может привести к смертельному исходу.

К облегчению Рейны, они сели у окна, вдали от остальных. Здесь даже пол был из стекла, и через него можно было смотреть на Авентин. Рейна села на стул рядом с золотым растением, чтобы скрыться от людей за ним. Андромеду, кажется, чужое внимание совсем не беспокоило, даже наоборот. Она в нем купалась, словно ящерица в лучах солнца.

– Сюда часто приходят Благословенные и Единицы, которые могут себе это позволить. «Небесное кафе» очень модное и очень дорогое, – объяснила она, когда официант принес им блюда и напитки. Рейне казалось, будто она в каком-то другом мире. Серый округ со своими дымоходами и вечным смогом сейчас был будто невероятным сном для нее, когда она смотрела на золотые башни и ухоженные улицы.

– Попробуй это!

Это снова был розовый напиток, но в этот раз на дне бокала виднелась какая-то мутная молочного цвета субстанция, а над ней плавали жемчужины из желе.

Рейна последовала совету и потянулась за трубочкой. Вскоре она почувствовала шарик желе у себя во рту и попробовала ощупать его языком. Он лопнул, и сладкий, похожий на ягодный вкус наполнил ее рот.

– Это коктейль с пузырьками. Круто, правда? – Андромеда так и сияла, и Рейна чувствовала, что должна ей кивнуть.

– Жемчужинки иногда сладкие, иногда горькие, иногда кислые… Это просто взрыв вкуса!

Рейна скривила лицо, когда наткнулась на кислую, и поняла, что с радостью бы выпила обычной воды. Или черного кофе.

– Классно, что мы наконец можем заняться чем-то еще. Ты же не можешь все время киснуть в своих апартаментах. В следующий раз я покажу тебе храм расслабления, и мы с тобой там оторвемся так, как отдыхают настоящие подружки!

Рейна поморщилась, услышав слово «подружки». В Сером округе только ее отношения с Кассиопеем можно было назвать дружбой. И, разумеется, с Розой. Девочка поразила ее в самое сердце своей беззаботностью и смелостью. Ларк тоже мог бы стать ей хорошим другом, но ей нельзя было о нем думать. Его имя напоминает о ноже, который он вонзил в ее спину.

Ей нравилась Андромеда, потому что она, в отличие от Дафны, светилась дружелюбием и теплотой. И ей удавалось на мгновение развеять беспокойство своим веселым настроем. Но дружба?

– Ты когда-нибудь каталась на акуле? Я слышала об одном аквариуме, где посетителям можно кататься на акулах-мутантах… Представляешь? – Андромеда продолжала болтать и, казалось, не ждала от Рейны никакого ответа. Рейне было сложно следить за ходом ее мыслей. Казалось, что ее тело осталось где-то внизу, а она сама летает высоко в воздухе.

О нет! Только не это! Опять какой-то наркотик.

– Что ты мне дала? – спросила Рейна, цепляясь за край стола, пытаясь держаться.

– Расслабься. Это просто пузырьковый коктейль. После него голова становится легче. Я думала, тебе это поможет. Ты всегда такая напряженная. – Андромеда была в ужасе от реакции Рейны. – Я сделала что-то не так?

– Я лучше буду пить воду.

– Воду? Это же скучно.

– Хочу скучную воду. Сейчас же. – Рейна помахала обслуживающему персоналу и сделала заказ.

– Ты и правда странная, – сказала Андромеда, когда Рейна опустошила стакан одним глотком. – Я же не отравить тебя хотела.

– Все хорошо, – сказала Рейна, когда Андромеда обеспокоенно ее разглядывала. – Просто я пока к этому не привыкла.

– У вас в Сером округе нет коктейлей? – поинтересовалась девушка.

– Нет.

– Это просто фиаско, – она хлопнула в ладоши. – Мы можем запустить новую акцию и раздать в округе пузырьковые коктейли!

Очевидно, Андромеда ни разу в жизни не покидала Авентин. Она рассказывала о своих планах построить коктейль-бар в Сером округе, пытаясь найти для него подходящее место с помощью ТехДека.

– Ой, – черные ресницы Андромеды беспокойно хлопали.

– Что такое? – спросила Рейна.

– Про Серый округ. Новости про Шипов, – девушка показала Рейне экран и прикрыла рот рукой. – Судя по всему, там происходит какой-то бунт. Вот и разрушились наши планы по развитию коктейльного бизнеса…

На экране ТехДека проигрывалось видео с площади в Сером округе, с которой во все стороны разбегались люди. Виной панических настроений, казалось, были часовые, которые бегали взад-вперед с оружием и БойБотами. В следующем кадре она увидела ее. Короткие белые волосы. Растрепанные, будто она попала в сильный шторм. Большие зеленые глаза, которые она так сильно любила. Шторми. И рядом с ней стоял Шип в красной маске. Они стояли плечом к плечу.

– Мама…

Рейна была так удивлена, что опрокинула фруктовый коктейль, и клейкие шарики покатились по столу и ее одежде.

Андромеда зажала рот рукой и издала испуганный крик, который привлек Найфа.

– Что случилось?

– Дафна меня убьет.

– Все в порядке? – Найф подошел прямо к Рейне. Она собрала волю в кулак и кивнула.

– Точно?

Он взял ТехДек и озадаченно принялся его изучать.

– Ммм.

«Что Шторми делает рядом с повстанцами?! Она вернулась к ним?»

– Извините. – Рейна подпрыгнула и побежала в туалет, чтобы избавиться от коктейля, из-за которого в ее животе было так тяжело. Найф подбежал к ней, чтобы помочь, но она оттолкнула солдата. В этот момент Рейне просто хотелось побыть одной.

27

Воцарился хаос. У людей не было шансов против вооруженных дронов и часовых, и они не могли забрать у них коробки силой. Поэтому они просто бросались на улицу, спотыкаясь и суетясь. Двойки и Тройки нападали на Единиц, пытаясь отобрать у них коробки с гуманитарной помощью, и часовые старались подавить их атаку.

– Уберите контейнер с гуманитарной помощью обратно в фургон, – скомандовал кандидатам Трон, когда на площади стало спокойнее. Люди продолжали бунтовать дальше на улицах, но Ларк был рад, что они отдалялись. По крайней мере, ему не придется пользоваться оружием, которое висело у него на поясе. Он был словно в состоянии транса и надеялся, что никто не ворвется в его дом. Ему хотелось бежать к семье, чтобы убедиться, что с Розой все в порядке, но Трон бы такого не позволил. И ему больше нельзя ошибаться.

– Поторопитесь!

Ларк поднял один большой ящик и понес его к фургону. Он смутно осознавал происходящее вокруг, его будто завернули в вату. Он дважды чуть не упал на товарища.

– Ты какой-то бледный, – сказал Ним, стоявший недалеко от него. – Это из-за бунта?

– В том числе.

– Ты бы смог это сделать? – спросил Ним, понижая голос и нервно проводя по своим коротким черным волосам.

– Что?

– Выстрелить.

– Вероятно. – Ларку не хотелось думать об этом.

– А если бы перед тобой стояла твоя девушка?

Ларк удивленно посмотрел на собеседника.

– Я видел, как ты на нее смотрел, когда Трон ее схватил. – Ним посмотрел в ему в глаза. – Что, если бы тебе сказали стрелять в нее? На чью сторону ты бы встал, кандидат?

Почему он это спрашивал?

– Часовые теперь наша семья, не так ли? – ответил Ларк тихо.

– Конечно. – Ним медленно кивнул.

– У нас еще много работы. – Ларк сменил тему и изобразил улыбку на лице.

Улыбка мгновенно исчезла, когда он посмотрел на ящик, который нес. Ему хотелось отбросить его и отдать его кому-то другому, потому что он нес ящик с номером Л487. Его мысли уплыли куда-то далеко.

– Ну, тогда давай продолжать, – сказал Ним ему в ответ. – Иначе у нас заберут очки.

Ларк не отвечал. Его взгляд остановился на номере Л487. Рюкзак лежал всего в паре шагов от него под столом раздачи. Он почти забыл про него. Что ему теперь делать? Он может сказать Болту, что не нашел этот ящик или что не мог выполнить задание из-за суеты на площади. На лбу проступил пот. Он не мог оторвать взгляда от номера ящика. Цифры плясали у него перед глазами. Это точно Л487? Или Л478, или вообще какой-то другой номер? А что, если он положит сумку в неправильный ящик, и шпион из Авентина не найдет его?

– Все в порядке? Ты правда не очень хорошо выглядишь. – Ним все еще стоял рядом и внимательно смотрел на Ларка.

– Он в порядке, – сказал Грамп, проталкиваясь между ними.

– Все хорошо. Мне только нужно попить воды.

Ним кивнул и пошел вперед, а Ларк отправился за рюкзаком.

Может, это и не бомба вовсе, а какое-то сообщение. «Не притворяйся», – говорил ему внутренний голос. Даже если Ларк пытался убедить себя в том, что повстанцы его принуждают, он знал, что где-то в глубине души он и сам хотел это сделать. Он хотел наказать Авентин, хотел, чтобы он кровоточил. Только из-за него люди были такими отчаянными и рисковали жизнью из-за каких-то коробок. Только из-за него страдала Роза. А теперь еще и Хейл.

– Хорошо, – прошептал он, пытаясь собрать волю в кулак. Он должен хотя бы на мгновение остаться с ящиком наедине. Он чувствовал тяжесть рюкзака с каждым новым шагом и начал икать из-за нервозности. Ним и другие кандидаты подошли к нему, когда он прижимал ящик к себе.

Ик.

Рюкзак на спине тяжелел с каждым шагом.

Ик.

Эта проклятая икота.

Ик.

Он зашел в гараж, поставил ящик и оглянулся: он был один, и никого поблизости не было. Его сердце билось где-то в глотке, и страх ограничивал поле зрения: он видел только то, что находилось непосредственно впереди.

Ик.

Он сделал глубокий вдох и вытащил содержимое рюкзака.

«Ты знаешь, что это бомба», – шептала его совесть, прежде чем ее перебил голос разума: «Подумай о Розе. Ты должен сделать это».

Ик.

Он отбросил мысли в сторону и открыл контейнер с номером Л487. Он спрятал коробку из рюкзака под гуманитарной помощью.

Почти справился. Почти.

– Что ты там делаешь?

Ларк спрыгнул с ящика, наткнулся на пустой рюкзак и упал. Боль пронзила его локоть, когда он рухнул на землю.

– Ик.

Ним подошел к нему и уставился на ящик номер 487. Ларк прижал рюкзак к себе. Он был в ужасе, неспособный что-то делать или говорить. Его ноги хотели бежать, а его рассудок командовал ему придумать отговорку, но сам Ларк не принимал участия в этом диалоге.

– Вот, – сказал Ним, залезая в контейнер и бросая другую коробку с гуманитарной помощью. – Ты же это хотел?

Ларк уставился на блестящую коробку в руках.

– Для твоей девушки?

Ларк молчал.

Что Ним там делал? Почему он не позвал Трона, чтобы вывести конкурента из борьбы? Или он хотел его шантажировать?

– Не бойся, я все понимаю. – Ним выудил вторую коробку и спрятал ее у себя под курткой. Он ободряюще моргнул Ларку и закрыл контейнер.

– Я думаю, этих двух коробок никто не хватится. Не так ли?

Рейна чувствовала себя птицей, запертой в золотой клетке. Действительно красивой клетке, но это не меняло того, что она была пленницей и дочерью Шторми. Она должна продумать план, как выбраться на свободу.

Это была непростая задача, но у нее были шпионские очки, которые ей принесла Андромеда. Именно вокруг них вертелся ее план. Вокруг них и одного знакомого мангуста. Ей еще нужен был дрон, и тогда у нее будет все, что нужно. Но как она найдет машину? Рейна напомнила Найфу о его предложении преподать ей пару уроков и научить ее технике контактной борьбы. Она надеялась, что Найф потренирует ее где-то вдали от дома, но ее надежда оказалась слишком оптимистичной. Вместо этого они пошли в рай, но не потому, что там были проекции, а потому, что там было много места. Найф рассказал ей о самых уязвимых частях тела – это глаза, шея, гениталии и колени.

– Постарайся сделать так, чтобы твоя атака была эффективной и быстрой. Ты можешь использовать свое тело в качестве оружия. К бою!

Рейна, недолго думая, бросилась на него. Они со Шторми часто тренировались в ближнем бою, но это было что-то новое. Найф был сильнее, чем ее мать, и лучше натренирован. Он отразил ее первую атаку рукой и другой потянулся к Рейне. Она быстро развернулась и прыгнула в другую сторону. Хорошо. Он смог парировать ее первый удар только потому, что она хотела проверить его. Она же совсем не старалась! Она решительно сжала зубы и бросилась в атаку.

– Не сдерживайся. Здесь нет никаких правил! – он пнул ее в ногу и ухватил за голень.

Боль прошлась по телу Рейны, но она не боялась этого. Она привыкла к этому, у нее всегда были синяки. Она потеряла равновесие и споткнулась.

Никаких правил. Ну, он сам так захотел. Она позволила себе упасть назад, вздернув свободную ногу и ударив его ей в область паха. Он сгорбился, и его лицо скривилось от боли. Но она еще не закончила. Быстро, словно кошка-мутант, она повернулась в другую сторону и снова пнула его. В этот раз в голень. Он потерял равновесие и упал на пол.

– Ты быстрая и беспощадная, – выдавил Найф.

– Никаких правил! – напомнила ему Рейна, довольно улыбаясь и поднимаясь на ноги. Ей было приятно заниматься физическими упражнениями.

– В следующий раз я не буду тебе поддаваться, – зарычал Найф, обходя ее, словно тигр.

– Я надеюсь на это. – Рейна почувствовала, как решимость разгорается в ней, словно огонь, давая ей силу.

Найф бросился к ней, и она увернулась. На секунду она почувствовала себя неуязвимой, но тут удар кулака отбросил ее на пол.

После тренировки щека Рейны раздулась, а ее ребра болели, но она чувствовала себя хорошо. Когда они вышли из лифта, то услышали пронзительный крик. Они увидели Дафну, которая застыла, как столб, посреди гостиной. Пыль и сажа стекали по ней, покрывая пол и стол черным слоем.

– Что случилось? – крикнул Найф.

– Спроси у хорька! – прорычала Дафна, которая от ужаса даже не комментировала травмы Рейны, а только указывала пальцем на Кассиопея, который торжествующе сидел на дымящемся и потрескивающем ПылеБоте и гордо показывал всем разодранный шланг.

– Ой, – Найф почесал затылок.

– Ой?! – повторила за ним Дафна. – Почему ты просто стоишь там и не убиваешь его?!

– Я не убиваю домашних животных.

– Это не домашнее животное. Это монстр.

Рейна села на колени рядом с грязным Кассиопеем, который гордо стоял на задних лапах. Она пыталась разглядеть дрон внимательнее.

– Мой аксессуар для волос был эксклюзивом из Рубинового округа. Только посмотри на это! – визжала Дафна, собирая осколки драгоценных камней с пола. – Он уничтожен!

– Ты просто гений, Пи, – прошептала Рейна, схватив дрон. Часть устройства выпала из металлического корпуса. Оглянувшись, Рейна убедилась в том, что все внимание Найфа сосредоточено на кричащей Дафне. Поэтому часть дрона исчезла в рукаве Рейны.

– Этот жуткий зверь должен быть усыплен, а его мех нужно носить на голове. Я поговорю с Тиберием. Я не могу работать в таких условиях.

Рейна спрятала механизм управления в сапоге и подняла Кассиопея на руки. Теперь у нее было все, что нужно.

Вечером Рейна исчезла в ванной, чтобы осуществить свой план. Она назвала его операцией «шпионский мангуст». Центральная фигура операции лежала рядом с ней на краю лежачего душа и спала. Гардероб Рейны оказался источником многих полезных вещей. С помощью каркаса бюстгальтера можно открутить болты со шпионских очков. Резинки для волос и пояса она использовала для того, чтобы прикрепить установку к Кассиопею. Адреналин пульсировал в ее венах, когда она осуществляла свой план. Ее пальцы летали над частями устройства, и она чувствовала, как с каждым действием на шаг приближается к свободе.

– Теперь ты должен приступить к делу, – прошептала она, привязывая конструкцию к храпящему Кассиопею. Над головой зверька висело прикрепленное на металлическое основание дрона вареное яйцо. Рейна надела на него одни очки, подвязала их резинкой для волос и взяла себе вторые очки, чтобы увидеть то, что видел он. Усы и яйцо. Она открутила решетку на вентиляционном отверстии с помощью щипцов и положила дремлющего Кассиопея внутрь. С помощью блока управления она могла управлять основанием дрона с яйцом и тем самым задавать направление Кассиопею. В теории. На практике зверек устал после сражения с дроном и даже не думал просыпаться.

– Пи! – Рейна аккуратно его потрясла. – Беги!

Мангуст потянулся и широко зевнул. Он унюхал яйцо, висевшее в непосредственной близости, и один из его глаз-пуговиц открылся. Кассиопей склонил голову, будто раздумывая, стоит ли это его усилий. Он не выглядел очень голодным, но он любил яйца и не мог долго сопротивляться. Он сделал пару шагов и злобно зарычал, когда понял, что яйцо удаляется от него. Убегающие яйца? Такого он раньше не видел. Как и было запланировано, он бежал за добычей по вентиляционной системе. Сначала он оставил позади гостиную, где Рейна увидела Джи, которая убирала комнату. Было не так-то просто управлять мангустом, потому что Кассиопей и не думал останавливаться или хотя бы прилично себя вести. Более того, он рычал и извивался, чтобы выразить свое недовольство ситуацией. Он прошел мимо вентиляционного люка комнаты Бишопа, который сидел за своим письменным столом и смотрел в ТехДек.

– Нет, я не вижу ничего. Почему больше нет публичных выступлений? Это он так решил? Ну, понятно. Таким образом, дальше мы не продвинемся. И как я должен выполнять свою работу при таких условиях…

Бишоп выглядел обозленным, но, прежде чем Рейна могла узнать что-то еще, Кассиопей побежал дальше. Рейна увидела изображение приманки, сопровождаемое глухим стуком, за этим последовало недовольное визжание. План «шпионский мангуст» оказался несовершенным, как минимум потому, что Пи время от времени останавливался и несколько минут рычал на яйцо. Когда Рейна потеряла надежду найти что-то полезное, Кассиопей спрыгнул за яйцом в трубу, которая вела куда-то вниз.

Рейна услышала знакомый голос.

– …все сделаю для тебя!

Несомненно, этот пронзительный голос принадлежал Дафне.

Рейна поправила свои очки и направила мангуста к вентиляционному люку. Она видела немного. Вареное яйцо, усы мангуста, металлические стены, но этого было достаточно, чтобы понять, что Дафна находится в салоне искусств. Встроенный в очки микрофон оказался полезным.

– Я знаю.

Рейна испугалась, потому что знала, кому принадлежал голос: Тиберию. Кассиопей попытался допрыгнуть до яйца и встал на задние лапы. Зверек был таким неугомонным, что Рейна побоялась, что его могут услышать.

– Я боюсь, что Райана все испортит.

Что, простите?!

– Ее все-таки воспитывала непредсказуемая террористка. Ты уверен, что ей можно доверять?

– Она моя дочь и Благословенная, – голос Тиберия был жестким и уверенным.

– А сколько в ней от мятежницы? Ты не знаешь, что она рассказывала. А что, если она узнала об этом?

Рейна не услышала, что конкретно она должна была знать, потому что Кассиопей катился по полу, царапая очки.

– Я знаю, что ты беспокоишься и хочешь лучшего для меня. Никто не знает ее гены лучше, чем я, и я знаю, что она преданная, – голос Тиберия оставался уверенным.

– И кому она предана?

– Моя дочь не подведет меня.

– Ты слишком неосторожен в вопросах, касающихся ее.

– Я не бываю неосторожен, – сказал он ей тихим голосом.

Он сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить.

– Я принимаю должные меры, и ее контролируют круглосуточно. Райана не будет ничего предпринимать без моего ведома. Ничего.

«Кроме шпиона-мангуста в системе вентиляции», – довольно подумала Рейна.

– Я просто беспокоюсь за тебя, Тиберий.

– Я знаю. Ты самый верный представитель из всех, кого я знаю, именно поэтому я выбрал тебя.

– Я не разочарую тебя так, как она, – сказала Дафна.

– Я и не сомневаюсь.

– Почему ты предпочел ее? Почему ты отправил в Белую Жемчужину не меня? Ты был бы горд мной, если бы я была в Пещере Ангелов.

Пещера Ангелов? Это еще что такое?

– Ты знаешь, почему, – в голосе Тиберия почти не было эмоций. – У нее были лучшие гены.

– Это разбило мне сердце. Я думала, что ты…

Разбило сердце?.. О чем они вообще говорили? Рейна надеялась, не о том, о чем она подумала. Это было бы слишком абсурдно, чтобы…

– Дафна… – теперь голос Тиберия смягчился, заставив Дафну зарыдать. – Не говори так. Я просто волнуюсь, что она вернется и…

Кассиопей попытался отряхнуться от пыли.

– Поэтому мы должны ее найти и обезвредить.

Обезвредить? Они говорили о Шторми?

Кассиопей озлобленно зарычал и извернулся так, что смог достать до яйца лапой.

– Пи, пожалуйста, – шептала Рейна. – Будь тише, иначе они нас засекут.

– А что с… нами? – спросила Дафна, ее голос был полон надежды. – У нас еще есть шанс?

– Шанс? – повторил Тиберий.

– …обрести то, что у нас было тогда давно…

Что. За. Позорище.

Рейна стояла с открытым ртом, когда ее подозрение, каким бы безумным оно ей ни представлялось, оказалось верным.

– Ты знаешь ответ, Дафна. Это осталось в прошлом. Тогда все было по-другому. Я ценю твою верность и твою помощь, но в моей жизни нет места чему-то большему.

– Но я скучаю по тебе. Так сильно, что что-то внутри меня все еще болит. – По ее голосу было слышно, что это действительно ее задевало.

Рейна и раньше думала, что Дафна была одержима Тиберием и работой представителем. Теперь она понимала, что скрывалось за всем этим, и знала, что все эти шутки про нее появились не просто так. Дафна любила Тиберия. На самом деле.

– Я знаю.

– Если бы я снова могла быть молодой. И красивой.

– Так не получится, Дафна.

Следующие слова были едва слышны, потому что Кассиопей врезался в стену, чтобы сломать основание дрона. Несмотря на настойчивость, у него не получалось вонзить когти в яйцо. В конце концов, он сдался и, игнорируя непокорную добычу, направился обратно.

Дафна и Тиберий? Ее отец и… Дафна? Каллисто. Рейна не хотела себе этого представлять. А что он имел в виду под «мерами», которые принимает в отношении дочери?

Когда она наградила Кассиопея яйцом, он, не обратив на нее внимания, надулся и исчез под кроватью. Рейна спрятала обмундирование мангуста в вентиляционной системе, убедившись в том, что его не видно снаружи.

– Могу ли я тебе помочь? – спросил Гли. – Ты выглядишь напряженной. Хочешь принять приятную успокаивающую ванну?

28

Ларк не мог уснуть. Угнетающее чувство паники нарастало в нем. Он думал о мятежниках, о ящике под номером Л487 и о том, что его почти поймали с поличным. Слава богу, Ним не узнал его истинных намерений. Иначе его бы посадили в тюрьму и он больше никогда не увидел бы свою семью. Не увидел бы Розу. Он встал и пробрался в кладовку, где спала его сестра.

– Ларк? – мать подняла голову.

Когда Розе было нехорошо, мама всю ночь сидела в ее комнате. Она слушала ее дыхание, будто боясь, что оно может прекратиться.

– Что случилось?

– Я не могу заснуть.

– Что-то произошло?

Она посмотрела на его браслет, на котором блестела цифра три, прежде чем он убрал его с глаз долой. Он получил несколько очков, но все еще был в самом конце списка.

– Успокойся. Не позволяй себе расстраиваться. Слышишь? – сказала мать. – То, что ты сделал для Хейл, было хорошим поступком.

– Да. – Так и было, но теперь Ларку было страшно.

А что, если его не возьмут часовым? Рабочие вроде Мо побьют его за то, что он их предал. А Шипы? Они принесли ему больше неприятностей, чем пользы.

– Я просто хочу, чтобы вы были в безопасности.

– Я знаю.

Ларк вздохнул и поднялся на ноги.

– Я посижу с ней остаток ночи.

Мать хотела возразить, но он мягко взял ее руку.

– Тебе нужно спать.

– Тебе тоже! – сказала она.

– Я посплю с Розой. – Он потянул мать за руку и повел ее к кровати, где давно храпел отец.

Ларк так редко его видел. Его жизнь состояла только из работы и сна, и он не мог винить отца в этом. Он делал это только ради своей семьи.

– Спасибо, Ларк. – Кнот погладила его по щеке. – Я тобой горжусь!

Она нырнула под старое шерстяное одеяло, и Ларк пошел обратно в комнату сестры. Пальцы его ног наткнулись на матрас, и он залез под одеяло.

– Ммм? – Роза повернулась к нему.

– Все хорошо, – пробормотал Ларк, обнимая сестру.

Ее дыхание успокаивало его, но, тем не менее, страх ускорял его сердцебиение.

Что, если его поймают и посадят в тюрьму?

– Я не оставлю тебя одну, – сказал он спящей Розе.

Он обещал ей мороженое, когда она выздоровеет. В последнее время она все чаще болела, и кроме легких ее беспокоила лихорадка, вместе с которой у Розы поднималась высокая температура.

Он чувствовал, как ее тело под одеялом горело. Он аккуратно положил руку на ее потный лоб. Она кашляла, но не открывала глаз. Ларк встал, чтобы принести сестре полотенце. Он смочил его холодной водой и положил ей на лоб.

С тех пор, как он стал кандидатом, все стало намного сложнее. Ему казалось, что Шипы и часовые тянут его в две разные стороны и ему нужно приложить все усилия, чтобы не разорваться на части. Но сейчас, когда он лежал рядом с Розой и видел ее хрупкое тело, он знал, что для него важнее всего. Семья.

– Я присмотрю за тобой. Обещаю.

Утром Рейна выбежала из своей комнаты, пересекла гостиную и постучалась в дверь Бишопа. В ту же секунду двери комнаты раздвинулись.

– Райана! Рад тебя видеть. Чем я могу тебе помочь? – Он стоял в центре комнаты с ТехОчками на носу.

Рейна подождала, пока дверь позади нее закрылась.

– Мне надоело сидеть взаперти.

Она думала об этом всю ночь. Бишоп был человеком, которому она могла довериться, потому что он вступился за нее до того, как стало известно, что она Благословенная. Тиберий не имел к нему никакого отношения.

– Неужели вылазки с Андромедой недостаточно захватывающие? – он поднял левую бровь.

– Я не хочу ходить в кафе и спа-центры. Я хочу заниматься чем-то более интересным.

– Ой, я понимаю. Птичка учится летать. – Бишоп заговорщически улыбнулся. – Чего тебе хочется?

– Может, совершим путешествие в Пещеру Ангелов? – спросила она, наблюдая за реакцией представителя.

Ее мать, судя по всему, была там, и Рейне хотелось знать, что она там делала.

– Понимаю, – вздохнул Бишоп, бросая взгляд на дверь. – Я уже показывал тебе балкон, принцесса?

Он многозначительно ей подмигнул.

– Ого, балкон! – подыграла ему Рейна, смотря на него.

Он хотел поговорить с ней без лишних свидетелей?

– Ты просто обязана оценить этот вид… Даже не верю, что ты ни разу там не была, – сказал он, растягивая фразу, когда они покидали его апартаменты.

– Нет! Я правда никогда там не была.

– Это просто феноменально…

Кассиопей любопытно бежал за ними, надеясь получить что-то поесть. Он все еще игнорировал Рейну.

– Да ладно тебе, все не так плохо, – пробормотала она зверьку, когда он зашипел на нее.

– Что с ним случилось? – спросил Бишоп.

– Ничего. Он просто навязчивый, – ответила Рейна.

Они прошли мимо часовых и зашли в лифт, чтобы добраться до другого этажа. Никто и не пытался их остановить.

Балкон был стеклянной платформой, вернее сказать, стеклянным ящиком, из которого открывался вид на город. Он предназначался не для людей, боящихся высоты, и у Рейны, к счастью, не было с этим проблем. Напротив, ей казалось, что она стоит в воздухе. Высоко над землей, прямо на уровне неба. Просто висит в воздухе. Но чувство свободы было всего лишь иллюзией. Они все еще находились в стеклянной клетке. Все стены балкона состояли из защитного стекла, так что побег был невозможен. Из-за этого, видимо, никто их и не преследовал.

– Будто летишь, правда? – Бишоп протянул руки, оборачиваясь вокруг своей оси.

Ветер, который бился о стекла на высоте, сильно шумел. Поэтому подслушать их было почти невозможно.

– Впечатляюще, – согласилась с ним Рейна и посмотрела вниз. Они стояли на краю балкона, а Кассиопей даже не смел положить лапу на прозрачный пол. Он рычал и скулил.

– Так, что мы делаем здесь? – спросила Рейна.

– У стен есть уши.

Она ничего не ответила и ждала, пока Бишоп продолжит мысль. «Когда молчишь, другие говорят больше», – говорила ей Шторми.

– Райана, думаю, ты не знаешь, сколько у тебя власти. Ты напоминаешь людям о том, что потерялось много лет назад.

– О чем же?

– О сказках. Ты даешь им понять, что невозможное может стать возможным. Все глаза страны Хоуп смотрят на тебя. Ты была призраком, но теперь ты в Авентине, будто бы в один прекрасный момент у тебя выросли крылья. Ты восстала из пепла, чтобы дать нам надежду на лучшую жизнь. Ты – семя, прорастающее и расцветающее в головах и сердцах людей. Ты объединила их общей идеей.

– Идеей?

– О том, что даже бедняки могут научиться летать. – Бишоп прижал пальцы к сердцу. – Мир может меняться.

Это звучало абсурдно.

– Я думала, в Авентине ненавидят перемены.

– Да, но в Авентине, тем не менее, любят такие истории, как твоя.

– Ты говорил, что я сделала невозможное возможным. А что, если я захочу поддержать Двоек и Троек? Что, если я скажу, что Авентин должен делиться своими богатствами с другими? Тогда они перестанут меня любить.

– Ты права. Тебе придется самой решать, кем ты хочешь стать. Райана, дочь Тиберия… Украденная и вернувшаяся принцесса. – Бишоп снял очки и пристально посмотрел на Рейну. – Или Рейна. Призрак, который сделал невозможное возможным.

Рейна не решалась говорить.

Она попыталась прочитать мысли Бишопа, смотря на его лицо, но это было так же бессмысленно, как пытаться отыскать дно в черной воде. Что он хотел? Чтобы она восстала против Благословенных? Чтобы она боролась за Двоек и Троек? До этих пор Бишоп казался ей амбициозным. Человеком, который знает, чего хочет, и всегда следует своей цели. С другой стороны, он вырос в Питче и вступился за нее еще до того, как узнал, что она была Благословенной.

– Твои слова звучат как предательство, – сказала она, жалея, что Шторми нет рядом. Она могла видеть людей насквозь.

– Я просто рассказываю тебе о твоих возможностях, – сообщил Бишоп. – Тиберий пытается использовать твою историю в своих целях. Бедный папа, который наконец-то снова может обнять свою дочь. Он получает как никогда много внимания, что явно поможет ему стать следующим правителем.

– Что мне делать, Бишоп? Что я могу сделать?

– Я твой представитель, и, что бы ты ни делала, я буду на твоей стороне. Я твой щит, твоя поддержка и твое оружие. Что бы ты мне ни приказала, я исполню это. Ты можешь мне доверять.

Действительно ли она могла доверять ему? Ей очень хотелось в это верить.

– Твой отец следит за тобой. За каждым твоим шагом. Он уже разместил целую сеть шпионов в нашем районе. Очевидных, вроде Дафны и Найфа. И менее очевидных тоже, разумеется.

«А можно как-то узнать, правду ли ты мне говоришь?»

– Ты узнаешь только ту информацию, которую тебе можно узнать. Поэтому никто ничего не говорил тебе о Шторми, – продолжил представитель.

– Что с ней? – сердцебиение Рейны участилось.

Ей казалось, будто земля ускользает из-под ног, и она прислонилась к стене.

– Она в опасности?

Конечно, она в опасности. Тиберий сказал, что хочет ее обезвредить, правда, Шторми так просто не сдастся.

Ветер громко бился о стекло. Он пел дикую мелодию, мелодию шторма, свободную и неуправляемую, будто пытаясь сообщить Рейне о чем-то.

Бишоп надел на Рейну свои очки, не сказав ни слова. Она испуганно вдыхала воздух, и все вокруг нее менялось. Все, что находилось за стеклом, внезапно стало резким. Она видела каждый кирпич, из которого состоял купол золотого дворца в центре округа. Когда ее взгляд дольше останавливался на чем-то, очки увеличивали изображение. Она видела птицу, которая сидела на крыше. Прямо над ней появилась надпись «Голубь, самка, возраст два года».

– Это невероятно! – сказал Рейна, смотря вдаль поверх очков. Без них птицу невозможно было увидеть.

– Развлекайся! – смеялся Бишоп.

Рейна смотрела в небо, и на облаке была надпись, сообщающая о температуре, скорости ветра и прогнозе погоды на вечер. Будет дождь.

– Невероятно.

– Я же говорил! Такие вещи не хочется снимать. Они просто гениальные.

Рейна посмотрела на Бишопа и узнала, что его костюм сделан вручную и к тому же стоит неприлично дорого. На эти деньги можно было содержать целую семью в Сером округе на протяжении года. Еще она узнала, что его давление было слишком высоким и что его мочевой пузырь наполнится примерно через час.

– Они рассказывают немного больше, чем хотелось бы знать.

В воздухе около Бишопа всплыло еще одно окно, в котором было написано «Биография». Прежде чем Рейна начала читать, у нее перед глазами появилось уведомление, написанное красным шрифтом: «Имеется судимость».

– Судимость? – спросила она, и представитель снял с нее очки, пока она не увидела чего-то еще.

– Я немного грешил в молодости, совсем этим не горжусь. Жизнь в Питче не была легкой, думаю, ты можешь себе это представить.

– Но ты, тем не менее, смог стать представителем!

– Большое везение, ну, ты знаешь. Разве я мог догадаться, что приговоренный к смерти человек окажется принцессой?

Действительно, как он мог догадаться…

Бишоп крутил очки в руках, кажется, настраивая что-то.

– Теперь ты снова можешь их надеть.

Он снова дал Рейне очки. Пока она видела правым глазом все, что ее окружало, левым она видела только какого-то мужчину в странном костюме.

Бишоп вставил микрофон в ухо Рейны, и она услышала голос, судя по всему, принадлежавший этому мужчине.

– Алло? – сказала Рейна, но мужчина не реагировал.

Казалось, он ее не видел. Прошло немного времени, прежде чем Рейна поняла, что этот мужчина был ведущим новостей, рассказывающим о каких-то событиях.

«Похитительница Шторми официально примкнула к Шипам. Бытует мнение, что террористы, как и прежде, скрываются в Сером округе. Авентин ожесточенно борется с преступниками после бунта, произошедшего во время раздачи гуманитарной помощи. Было совершено множество нападений на Единиц. Этот инцидент еще раз указывает на опасность, исходящую от людей с плохими генами. Графы Рубинового и Серебряного округов требуют усилить контроль над Двойками и выселить Троек в отдельные лагеря, где за ними будет проще наблюдать. Авентин обсуждает введение комендантского часа для Двоек. Бояться нечего: ситуация под контролем».

– Я так не думаю… – во рту у Рейны пересохло. Шторми теперь одна из Шипов? Она же никогда не хотела возвращаться к мятежникам. Даже если она никогда не рассказывала Рейне о прошлом, казалось, ее решение не возвращаться было абсолютно окончательным.

«Люди из провинциальных округов безнравственны и неблагодарны, – говорила жительница Авентина. – Наши любимые Благословенные обеспечивают нас медикаментами и новыми технологиями. Нам нужно их поддержать. Тогда они увидят, что мы им благодарны».

Диаграмма на экране давала зрителю понять, что восемьдесят четыре процента опрошенных придерживались мнения этой женщины.

«Неудивительно! – сказал мужчина с ярко-желтой бородой. – В Сером округе слишком много Двоек и Троек! Они корень зла!»

Согласно опросу, семьдесят два процента жителей Авентина поддерживают усиление контроля над Двойками посредством имплантации в их тела специальных контролирующих датчиков. Двадцать семь процентов хотят изгнать Двоек из Авентина.

Рейна сняла очки и почувствовала, как ее живот заболел после услышанных новостей. Его скрутило и замутило. Она поняла, что ужасно беспомощна в этой ситуации.

– Наступили неспокойные времена. Всюду страх и опасность, – сказал Бишоп. – Это твой шанс повлиять на это и сделать что-то правильное. Люди ждут тебя.

– Я не знаю, что мне делать. – Рейна прислонилась к холодному стеклу.

Пока она наслаждалась комфортом ванны и деликатесами, люди в Сером округе боролись друг с другом. А люди в Авентине не имели ни малейшего представления о жизни в других округах. Они боялись, что их чудесный мирок может быть разрушен. Все так хаотично…

– Не бойся. Я тебе помогу.

– Спасибо. – Рейна была рада, что она не одна.

– Именно для этого и нужен представитель. Он живет для своего Благословенного. Ты моя Благословенная… не Тиберий. Ты невероятная, принцесса.

29

Ларк смотрел на перечеркнутые круги, украшавшие стены некоторых домов. После стычки на площади их стало больше. Люди боялись и злились, что не все коробки с гуманитарной помощью были розданы. Кто-то даже врывался в дома Единиц. Семьи Ларка, к счастью, это не коснулось. Пока что. Все больше жителей округа считали, что Благословенные оставили их в беде. Они видели спасение в Шипах, которые предлагали им решение их проблем. Они раздавали медикаменты, коробки с вещами и обещания, что исправят нынешнее положение дел.

«Золото в пепел» было написано на стене. Рядом был нарисован красный одноглазый голубь, чье тело было покрыто пеплом. Ларку было интересно, не Шипы ли затеяли бунт во время раздачи гуманитарной помощи. Если они ждали подходящего момента, чтобы начать бросаться камнями… Пусть это останется на их совести.

Ларк прошел мимо группы рабочих, которые шли на смену. Хотя он и пытался не обращать на них внимания, он чувствовал враждебность в их взглядах. С тех пор как произошел бунт, в воздухе витало напряжение. Будто округ находился на пороховой бочке, которая может взорваться в любой момент. С тех пор как он стал кандидатом, с ним обращались как со слухачом.

Он был рад добраться до школы без дальнейших инцидентов.

– Доброе утро, Ларк! – Хейл выпрыгнула ему навстречу и прижала пальцы ко лбу.

– Доброе утро. – Он был рад, что она нормально с ним разговаривает. В отличие от Нутса, который стоял рядом с ней. Его глаза, кажется, метали молнии.

– Ты идешь, Ларк? – крикнул Ним, ожидавший его вместе с другими кандидатами.

Нутс устремил взгляд в пол и сказал:

– Твои друзья зовут, Ларк. Пойдем, Хейл, он давно забыл, что родился в пепле.

Этими словами он заработал подзатыльник.

– Заткнись, Нутс, – Хейл была в ярости. – Он делает то, что должен, и он все еще наш Ларк.

– Да ладно! – Нутс потер затылок. – Почему он тогда не помог тебе, когда тебя арестовали?

– Я пытался, – поторопился сказать Ларк. – Я…

– Ничего ты не пытался, ты обычный слухач и слабак. Ты стоял вместе со своими новыми друзьями, пока наши люди умоляли тебя дать им коробки с гуманитарной помощью.

– Я выполняю свою работу, – защищал себя Ларк.

– Ты наслаждаешься своей работой.

– Вовсе нет.

– Почему ты тогда не принес нам коробки?

– Заткнись и уходи, – прошипела Хейл.

Нутс неохотно удалился.

– Не думай об этом, – сказала Хейл. – Он просто завидует.

– Мне так жаль. Я…

– Все в порядке. – Она почесала руку в том месте, где находилась татуировка. Ее закрывала повязка, но Ларку не нужно было смотреть на нее, чтобы понять, что изменилось. Он знал, что там было. Решающее изменение в конце числового ряда. Г1 Ф3.

– Я сожалею, что они сделали это, – Ларк указал на ее руку.

– Ты ничего не мог с этим поделать. Рано или поздно это должно было случиться! – Ее голос стал тише. – Спасибо, что солгал ради меня. Ну, ты знаешь. Потому что мы обещали друг другу быть рядом.

– Хейл, я… – Он хотел удержать ее, сказать ей, что он всегда будет ее защищать, но она ему не позволила.

– Позже. Мне нужно идти на урок. Если, конечно, они меня там еще ждут, – она уверенно подняла подбородок.

Это была Хейл. Его гордая и упрямая подруга.

– Хорошо, – сказал он медленно, наблюдая, как она уходит прочь.

– Тебе нельзя так много времени проводить с Луноглазкой. Она ниже нашего уровня, и это выставляет кандидатов в невыгодном свете, – сказал Грамп, когда Ларк подошел к ребятам.

– Не думал, что тебя это каким-то образом касается.

Это было всего лишь число. Число на татуировке. Хейл была все той же, как бы какое-то маленькое число ее изменило?

– Если Трон увидит, что ты предпочитаешь своим обязанностям общение с какой-то девчонкой, он отберет у тебя твои жалкие три очка. Хмм, вообще-то это отличный план… Конкурентом меньше! – Грамп шагал вперед, а за ним следовали Флай и Фокс, перешептывающиеся друг с другом.

– Он прав, – сказал Ним. – Будь осторожнее.

Да, ему действительно нужно было быть осторожнее.

– Часовые теперь твоя семья, не забывай об этом. Они всегда должны быть на первом месте. Если у тебя все получится, твоя генетическая семья не будет ни в чем нуждаться. Подумай о Клиффе. О своей сестре.

Он думал о семье. Постоянно, и Хейл тоже была ее частью. Он не оставит ее в беде.

Когда они добрались до подвала, там их ожидал Трон.

Им нужно было пройти полосу препятствий, с которой они уже справлялись несколько раз. На первый взгляд в ней ничего не изменилось.

– На старт, внимание, – сказал Трон. – Марш!

И Ларк побежал. Он карабкался и спотыкался. Его ноги были покрыты синяками, но он стиснул зубы и продолжал. Страх толкал его вперед. Страх не попасть в Черный Панцирь и остаться здесь, в Сером округе. С ним будут обходиться, как со слухачом; он и его семья больше не будут находиться под защитой часовых.

А что насчет Шипов? Разве они будут помогать ему, если он перестанет быть им полезен?

Страх был для него двигателем. Его руки летели с одной веревки на другую. Он забрался на башню. Впереди был висячий мост. Его мышцы были так напряжены, что все болело. Он опустился на леса и спрыгнул на землю. Он полз под сеткой на четвереньках. Он чувствовал, как воздух летит над его волосами.

5. 4. 3. Позади себя он слышал чье-то дыхание, но он не обращал на него внимания. 2. 1. 0.

– Кандидат Ларк, – он услышал голос Трона, когда добрался до финиша. – Пять очков за выдающиеся достижения, скорость и мастерство.

– Поздравляю, любитель луноглазых девочек, – раздраженно бормотал Грамп.

– Но для нас важны не только ваши достижения. Часовые – братья и сестры. Мы должны полагаться друг на друга. – Трон поднял руку, показывая им связанные друг с другом, похожие на кандалы, браслеты. – Даже если мы конкуренты, мы не обижаем своих братьев и сестер. Грамп?

– Да, сэр? – кандидат поморщился.

– Протяни руку.

Парень сделал то, что было приказано. Трон надел ему на руку один браслет.

– Ларк, теперь ты. Дай свою руку.

Когда они оба были связаны друг с другом, Трон точно так же связал Фокса и Флай. Ним остался без пары.

– Пара, которая первая преодолеет полосу препятствий, получит пять очков.

Грамп побежал, будто за ним неслись полчища пауков и скорпионов. Кандалы впились в запястье Ларка, сжимая сухожилие и разрезая плоть. Ему ничего не оставалось, кроме как бежать за Грампом.

– Дай руку, – прохрипел он.

– Я не буду держаться с тобой за ручки, – сказал Грамп, взбираясь по лестнице.

– Но так нам будет проще.

– Забудь.

Флай и Фокс пролетели мимо них, прижимаясь друг к другу головами и телами. Они двигались так, словно были единым целым, не разговаривая и, конечно же, не оскорбляя друг друга.

– Двигайся уже! – кричал Грамп, потянув руку с наручником. В то же мгновение он потерял равновесие и потянул Ларка на землю за собой.

– Вставайте, – скомандовал Трон.

– Это все ты виноват! – ругался Грамп, ударив Ларка локтем. Ларк отразил его следующий удар.

– Мы должны сражаться вместе, а не друг против друга.

– Будет быстрее, если я тебя вырублю и побегу за ними, – рычал Грамп, предпринимая еще одну попытку подняться по лестнице.

– Дай мне руку, – снова сказал Ларк.

– Ты сейчас получишь кулак.

Да, судя по всему, будет очень весело.

– Я заказала дроны для борьбы с вредителями, – сообщила Дафна. – Думаю, кто-то поселился в системе вентиляции.

Они сидели за столом и завтракали. Дафна позаботилась о том, чтобы на стол выставляли только низкокалорийные блюда, чтобы Рейне было проще поддерживать свою Благословенную фигуру.

– Я слышала странные звуки.

В основном следы от взрыва дрона были заметены, но на полу осталось темное пятно там, где загорелось устройство.

– Может, это крысы-мутанты? – предположила Рейна, смотря на Кассиопея.

– Крысы-мутанты? Такой мерзости у нас тут не водится! – она с отвращением сморщила лицо. – Я слышала, что одного прикосновения достаточно, чтобы подхватить Красную Чуму.

– Ой, я как-то ела одну такую крысу! – сказала Рейна.

Дафна задохнулась от ужаса. Но прежде, чем она могла что-то сказать, в их разговор вмешался Бишоп.

– Райана, ты сегодня посетишь исследовательскую базу в Белой Жемчужине. Графиня Амигдала дает там интервью, рассказывает о прогрессе в борьбе с Красной Чумой и будет рада твоей поддержке.

– Это уже обсуждалось с Тиберием? – спросила Дафна. Она посмотрела на Рейну с лицом, выражающим одновременно презрение и скептицизм.

– Думаю, в его же интересах согласиться на это, – дипломатично ответил Бишоп.

– Да, возможно. Тогда займитесь чем-нибудь полезным вместо того, чтобы болтаться тут без дела. – Дафна встала и расправила свою униформу. – Я его проинформирую.

– Отлично, – бросил Бишоп Дафне вслед. – Тогда скажи ему еще и о том, что я уже рассказал представителям прессы о предстоящем выступлении Райаны.

При таких условиях Тиберию будет сложно воспрепятствовать поездке.

– Скорый тоже там будет, – глаза Бишопа следили за уведомлениями в ТехОчках.

– Тот самый, который желал мне смерти!

– Именно он! На самом деле, ты просто должна стоять рядом с Амигдалой и кивать, чтобы люди в Сером округе видели, что вы держитесь вместе. Наверняка она хочет поговорить о Красной Чуме, прежде чем кануть в лету. Знаешь, это вечная тема. Что-то вроде джокера: когда люди начинают жаловаться, им напоминают, что бы стало с ними, если бы не Благословенные.

– Как скоро появится инновационное средство лечения? – Рейна сделала глоток кофе.

– Так скоро, как им потребуется.

Рейна надеялась понять, о чем говорил представитель, но он ничего не конкретизировал.

– И как я смогу кому-то помочь, если просто буду молча стоять?

– Они должны видеть, что ты активна и что ты всем интересуешься, – объяснил Бишоп. – Ты должна быть на виду.

Авентин был сегодня еще более туманным, чем один из самых загрязненных районов Серого округа. Все было таким таинственным, и в воздухе висел золотой, блестящий туман.

До Белой Жемчужины можно было добраться на поезде, но Найф настаивал на планере, потому что считал такую поездку безопаснее.

– Не смейся, потому что речь пойдет о серьезных вещах, – сказала Андромеда, сидевшая рядом с Рейной. Видимо, ее послали в качестве сопровождающей, чтобы Рейна не натворила дел. Обе были одеты в белые шелковые комбинезоны и позволили себе немного украшений. На их веках были белые тени, и даже ресницы были накрашены белой тушью. Волосы были собраны в высокую прическу, как и полагалось в Белой Жемчужине. У Рейны только две пряди, ставшие визитной карточкой, спадали на плечи.

Во время полета Андромеда рассказывала своей подопечной, как правильно выглядеть заинтересованной. Хмуриться, поглаживать подбородок, кивать, говорить «ага» и «ммм». Перед тем, как они приземлились, Андромеда заставила Рейну продемонстрировать все усвоенное. Бишоп весело наблюдал за этим, но воздержался от комментариев.

Исследовательский центр был похож на медицинский кабинет, в котором Рейна очутилась, когда только прилетела в Авентин. Все было белым и стерильным. Было так чисто, что было страшно к чему-либо прикасаться. Найф посадил планер на площадку, на которой уже стояли одетые в белое люди, судя по всему, это были ожидавшие их ученые. В глаза бросалось огромное количество дронов-камер, шумевших над площадкой. Скорый стоял в стороне. Все его внимание было приковано к экрану, плававшему перед ним.

– Это что, коробки с гуманитарной помощью из Серого округа? – спросила Рейна, указывая на транспортный планер, который разгружали рабочие.

– Их привезли обратно после бунта в округе, – прошептал Бишоп ей на ухо.

Рейна знала, как сильно жизни людей зависели от этих самых коробок. У нее никогда не было шанса получить такую, и она даже однажды пыталась стащить одну. Попытка не увенчалась успехом. Счастливчики, получившие коробку, хранили ее как зеницу ока, и Рейна не хотела насильно забирать ее.

– Они, видимо, действительно отчаялись, если дошли до такого.

– Ну, или же они на что-то надеются, – неуверенно сказал Бишоп.

Стилисты поспешили к Рейне, усадили ее на специально предназначенное место и принялись дорабатывать ее макияж. Наученная Андромедой, Рейна сложила руки на коленях и скрестила ноги в ожидании.

– Амигдала очень активная Благословенная, интересующаяся правами человека. Ее обязанности графини – не просто рутинная работа для нее. Она действительно хочет улучшить условия жизни в Сером округе, – сказал Бишоп. – Думаю, она тебе понравится.

– Ну, точно, – сказала Андромеда, закатывая глаза.

– Что такое? – спросила Рейна.

– Ничего. Бишоп прав. Тебе она понравится. Все моментально в нее влюбляются, потому что она умная и справедливая, – Андромеда сжала губы и замолчала.

Совсем скоро еще один планер приземлился на площадку. Двери открылись, и Амигдала вышла из него. Она притягивала взгляды окружающих, словно магнит. Графиня Серого округа оказалась выше, чем Рейна себе представляла, – она возвышалась над всеми остальными. Она носила светло-серую форму и эмблему Серого округа на груди. Ее высокую прическу обрамлял стальной ободок, который тоже напоминал о заводском округе. Кажется, женщина будто плыла по земле, приближаясь к Рейне.

Ее нельзя было не заметить. Она была почти на две головы выше Рейны, но передвигалась, словно кошка, на своих длинных ногах. Длинные волнистые волосы с серебристыми кончиками доходили до бедер. У нее, как и у Андромеды, была темная кожа.

– Добро пожаловать, – ее голос лился, как теплый мед.

Она одарила присутствующих сердечной улыбкой и коснулась пальцами лба.

– Поприветствуй ее, – шепнул Бишоп Рейне на ухо, и она сделала шаг в сторону графини Серого округа.

– Спасибо тебе за то, что позвала меня.

– Для меня честь познакомиться с потерянной принцессой, – ответила Амигдала, склонив голову.

– Спасибо! Для меня… тоже, с вами, – Рейна поприветствовала ее, коснувшись лба пальцами.

– Приятно увидеть и твоего представителя, который спас тебе жизнь, – она кивнула Бишопу. – Ты спасал жизнь обычного призрака. Скажи, пожалуйста, что побудило такого амбициозного человека совершить столь самоотверженный поступок?

– Я всегда знал, что она особенная, – сказал Бишоп, расправляя плечи.

– Интересно. – Она нахмурилась, но улыбка не исчезла с ее лица. – Ты очень умный человек, Бал из Питча. Я всегда это говорила.

– Мне очень приятно. Но я боюсь, ты меня переоцениваешь. Мне просто повезло, – представитель прижал пальцы к сердцу. – И пожалуйста, называй меня Бишопом из Авентина. Я не горжусь своим происхождением.

– Но оно всегда останется с тобой, Бишоп из Авентина. – Взгляд Амигдалы был направлен на пояс представителя, где блестели три уголька.

Она повернулась к Андромеде. Амигдала изучала молчаливую Благословенную своими голубыми глазами, которым хотелось верить. Рейна посмотрела на нее внимательнее. На черты ее лица, ее пухлые губы и большие голубые глаза. Их сходство было очевидным.

– Добро пожаловать, Андромеда, – графиня Серого округа коснулась пальцами груди в области сердца. – Я очень рада тебя видеть.

– Давно не виделись, – коротко заметила Андромеда.

– Ты не изменилась.

– Вообще-то изменилась, – возразила она.

– Ну, ладно. Как тебе живется в столице?

– Лучше и быть не могло. – Какое-то напряжение повисло в воздухе.

– Я рада, что у тебя все хорошо.

Андромеда будто бы хотела ответить, но проглотила слова и замолчала.

Графиня Серого округа снова повернулась к Рейне.

– Прогуляешься со мной, Райана?

– Конечно.

– Идите, – вмешалась Андромеда, неловко закашлявшись. – Я останусь тут, пока мне будут освежать макияж.

Рейна последовала за Амигдалой к фургону, где лежали коробки с гуманитарной помощью.

– Ситуация в Сером округе сейчас напряженная. Графы высших округов требуют, чтобы я ввела санкции. Они хотят, чтобы я показала людям, что происходит, когда они ведут себя неблагодарно. Ты знаешь Серый округ лучше всех нас. Что ты думаешь?

– Я думаю, это плохая идея. Это сыграет на руку повстанцам.

– Ты говоришь, что думаешь, и твои мысли не похожи на сладкий сироп. Как свежо! – Амигдала посмотрела на Рейну еще более заинтересованно. – Что ты предлагаешь, юная принцесса?

Рейна сделала глубокий вдох.

– Я бы послала ящики с гуманитарной помощью обратно и уже, наконец, предприняла бы что-то против загрязнений воздуха, чтобы сбить с толку повстанцев. Люди не захотят бороться с правительством, если у них все будет хорошо.

– Умная мысль, – улыбнулась Амигдала. – Судя по всему, ты унаследовала от своего отца способность мыслить стратегически.

– А что досталось Андромеде от тебя? – спросила Рейна.

– Ты изобретательна, как отец, но чувства такта тебе не хватает. – Амигдала улыбнулась. – Андромеда не такая, как я.

– Очевидно.

– Я хотела другой жизни для дочери. Она беззаботна и не хочет иметь дело с какими бы то ни было проблемами. Я хотела, чтобы она была счастлива, и была довольна, что у меня родилась такая хорошая девочка. Она радовалась простым вещам, – вздохнула Амигдала. – Но, я думаю, я не смогла дать ей того, чего она хочет. Она счастлива?

– Думаю, да.

Еще один планер появился в небе и бесшумно приземлился на площадку. Рейна вытянула шею, а Амигдала уже знала, кто прилетел на планере.

– Морфей? – Рейна узнала своего брата по матери, который, улыбаясь, спустился на площадку в окружении двух нарядных дам. На нем был белый костюм, который был похож на военную форму. Его золотистые волосы были зачесаны назад. – Что он тут делает?

– Все то же, что и остальные при виде пирога. Хочет урвать свой кусок. – Амигдала усмехнулась.

– Я вам так скажу: нужно усилить контроль в Сером округе, – сказал Морфей репортеру, пока его спутницы прижимались к нему. – Больше дронов, больше часовых. Все, кто высказывается против правительства, должны быть отправлены в тюрьму! Посмотрим, кто тогда захочет присоединиться к повстанцам. Проблема будет решена.

Девушки восторженно хлопали, и Морфей провел рукой по волосам.

– Не нужно отчаиваться, достаточно просто спросить Морфея, и я вам все расскажу, – он обнажил ряд сияющих белых зубов.

– Что графиня Грея скажет по этому поводу? – спросил Скорый, когда Амигдала приблизилась к Морфею. Она улыбнулась в камеру.

– Меня очень заботят проблемы моего округа. Я как графиня сама несу за это ответственность. Безопасность – это мои хлопоты, и я хочу поступить правильно. Поэтому я доверю это решение кому-то, кто знает округ лучше, чем все мы. – Она подтянула Рейну к себе, и Морфей демонстративно закатил глаза.

– Принцесса Райана, что ты думаешь? – дроны-камеры подплыли к ее лицу и ожидали. Рейна расправила плечи и сделала глубокий вдох. Это был ее шанс. Тот самый шанс, о котором говорил Бишоп. Ее возможность выйти из тени.

– Часовые и дроны не решат основную проблему. Наверное, кажется, что они внушают людям чувство безопасности, но нужно спросить себя, почему люди примыкают к Шипам. Граждане Серого округа сейчас в отчаянии. Они все зависят от коробок с гуманитарной помощью. От коробок, которых не хватает на всех. Авентин должен… – Рейна остановилась и исправилась: – Мы должны подать им руку помощи и спасти их. Например, поставить столь необходимые им коробки с продовольствием.

– Ты хочешь наградить их за их бунт? – недоверчиво перебил ее Морфей. – Это самое тупое, что я когда-либо слышал.

Его подруги закивали.

– Я не хочу игнорировать их крик о помощи, – сказала Рейна. – Серый округ, который я знаю, любит Благословенных. Люди почитают нас.

– Я заметил это во время своего последнего визита. Они хотели, чтобы я погиб во взрыве. Я! Благословенный! Я считаю, что нам нужно послать больше солдат и ввести санкции против нарушителей спокойствия. Иначе ситуация повторится и в других округах, – настаивал Морфей.

– Санкции заставят их перейти на сторону Шипов, – возразила Рейна.

– Тогда они предатели!

– Нет, они в отчаянии и хотят защитить свои семьи. Я считаю, что мы должны вести себя как Благословенные и решать проблемы мирным путем. Жители Серого округа – рабочие, а не мятежники. Мы не должны обходиться со всеми, как с повстанцами. Вместо этого нужно показать им, что нам можно доверять.

– Мы не должны им ничего показывать. Мы должны наказать их за то, что они вообще сомневаются в нас. – Морфей закашлялся.

– Спасибо за интересные аргументы, – вмешалась графиня Амигдала. – Как вы можете видеть, эта тема – очень сложная для нас, и нужно успокоиться, чтобы взвесить все плюсы и минусы, прежде чем прийти к какому-то решению.

Ларк повязал черные ленты на предплечья поверх униформы, чтобы защитить ее от смога.

– Эй!

Он повернулся, и его губы автоматически растянулись в улыбке. Хейл вошла в комнату и села на его кровать. Из-за ее серьезного вида Ларк перестал улыбаться.

– Все хорошо?

Она сняла повязку с предплечья. Г1 Ф3.

– Мне больше нельзя ходить в школу, – сказала она, убирая волосы за уши.

– Что?

– Мне посоветовали перестать туда ходить, чтобы не смущать остальных Единиц.

– Но ты ведь тоже Единица.

– Ну и что. – Хейл пожала плечами. – Мне все равно.

Ей не было все равно, Ларк знал это. Но он не возражал. Он подсел к ней ближе, и они сидели молча некоторое время.

Ярость разгоралась в нем с новой силой; он хотел помочь подруге, но не знал, как.

– Что с твоей семьей? – спросил он.

– Я для них умерла.

Это разрывало сердце Ларку.

– Ты можешь приходить ко мне в любое время. Можешь спать на моей кровати. Я обычно сплю с Розой.

– Спасибо. – Она попыталась изобразить улыбку, но у нее не хватало на это сил.

Они снова замолчали.

– Ты был серьезен, когда говорил это, Ларк? – спросила Хейл спустя несколько минут.

– Что?

– Ну, про связь. – Хейл сжала кулаки и уставилась на противоположную стену.

– Конечно. – Он действительно говорил серьезно, но это звучало неубедительно, потому что в тот момент он думал о Рейне. По какой-то причине это заставило его сомневаться в своих собственных словах.

– Я не оставлю тебя в беде.

– Спасибо, но я… мне не нужны чужие подачки. И не нужна жалость. Связь со мной потянет тебя вниз. Что я за друг, если позволю это.

Она была настроена решительно. Если она вобьет себе что-то в голову, ни один аргумент в мире не переубедит ее.

– Хейл…

– Никаких возражений. Я видела, как другие кандидаты смотрели на меня. Они считают меня недостойной связи с тобой, и они правы.

– Нет, они так не думают, глупая!

– Не ври.

– Я не вру. Ты часть моей семьи. И я абсолютно серьезен. Секунду. – Он полез под подушку и бросил ей коробку гуманитарной помощи, которую ему дал Ним.

– И я точно не возьму твою коробку. – Она была полна решимости. – Вам она нужнее. Из-за Розы.

– Это не наша коробка, – Ларк улыбнулся.

– А что это тогда такое?!

– Я ее украл.

Глаза Хейл округлились.

– Ты сумасшедший, что ли? – сказала она, рассмеявшись. От радости у нее появились ямочки на щеках, но вскоре они исчезли. Ее смех, словно свечка на ветру, быстро угас, и она снова разозлилась.

– Ты сумасшедший, дурак! – сказала она, толкая его. – А что, если бы тебя поймали на этом? Тебе нельзя так рисковать.

– Но все же хорошо.

– Если ты испортишь свою карьеру такими тупыми поступками, я тебя задушу, – пообещала она, снова толкая Ларка.

ТехДек на стене ожил, и они замерли. Это значило, что сейчас сообщат какую-то важную новость.

«Внимание. Сообщение об эпидемии. Красная Чума была обнаружена на границах Серого округа. Введен красный уровень тревоги».

– Красная Чума? – повторила Хейл. – Откуда же она пришла?

«Пожалуйста, оставайтесь дома и ожидайте дальнейших указаний. Дома, попавшие под подозрение, будут досмотрены. Больные должны следовать указаниям часовых и покидать дома без сопротивления».

– Что за лицемеры, – прошептала Хейл, и ее руки сжались в кулаки. – Очередная ложь.

На экране появились лица подозреваемых, которых выселили из дома. Ларк тяжело сглотнул, когда их узнал. Это была семья Мо.

– Вы теперь не уйдете с экранов, – сообщил Бишоп. – Я уже вижу эти строчки: «Брат против сестры в борьбе за Серый округ».

– Но мы же не хотели борьбы! Только «ага» и «ммм»! Все пошло совсем не по плану, – сказала недовольная Андромеда. – Тиберию это не понравится.

– Но это не касается Тиберия, это личное дело Райаны, – вмешался Бишоп.

Казалось, он был доволен тем, как все прошло.

– Хорошо, но мне не нравится, когда он такой злой. Он становится действительно пугающим, – заметила Андромеда. – Не говоря уже о Дафне. Она, наверное, с ума сходит.

После интервью им предложили экскурсию по Белой Жемчужине. Морфей отклонил предложение и удалился со своими хихикающими спутницами, к неудовольствию Андромеды. Она ничего не сказала, но по ее взгляду все было понятно.

– Этот день – сущая катастрофа, – прошептала она. – Почему я вообще поехала с тобой?

– Мне жаль, – сказала Рейна.

– Он ни разу на меня не посмотрел. – Она вытерла слезы в уголках глаз быстрым движением руки и изобразила на лице отрепетированную улыбку. – Но ничего, я справлюсь. Я не скучаю по нему; напротив, я рада, что избавилась от него. Очень рада.

Она совсем не выглядела счастливой.

Рейна, Бишоп и удивительно задумчивая Андромеда поднялись в ожидавший их наземный планер. В нем было шесть сидений, и на одном из них расположился изможденный ученый. Когда они присели, машина поехала.

– Добро пожаловать в Белую Жемчужину, – сказал мужчина, Единица с плюсом, с наигранной улыбкой. – Я очень рад, что имею честь показать вам наш округ. Меня зовут Флав.

Они проезжали мимо каких-то зданий, где, судя по всему, изобретали дронов.

– Сектор дронов, – сообщил механический голос бортового компьютера, когда Флав рассказывал что-то о революционных достижениях в разработке дронов последних лет. Рейна осмотрела холл, где создавали устройства, и удивилась тому, что там совсем не было людей: вся работа выполнялась исключительно машинами. Белыми гигантами, которые поворачивались и молча передвигались, соединяя запчасти между собой.

– Думаешь, он видел меня? – прошептала Андромеда Рейне на ухо.

– Думаю, да.

– Может быть, он просто меня не заметил. Иначе он хотя бы поздоровался.

Холлы, где собирались дроны, остались позади, и они свернули на какую-то улицу. Стеклянный козырек накрыл лобовое стекло, чтобы защитить Благословенных от встречного ветра. Затем планер ускорился. Через пару минут они увидели свет в конце тоннеля, который очень быстро оказался совсем рядом.

– Добро пожаловать в медицинский сектор, – сообщил бортовой компьютер. Планер проезжал мимо лабораторий, но двери оставались закрытыми. Они остановились перед стеклом, за которым находилось некое помещение. Здесь ученые работали над чем-то, одетые в странные защитные костюмы.

– Мы можем наблюдать здесь Благословенного Пергамона, графа Белой Жемчужины, и его ассистентов: они ежедневно проводят здесь исследования.

Пергамон, по словам Андромеды, был одним из самых умных Благословенных в стране Хоуп, если не самым умным. Говорили, что он ничего никогда не забывает, потому что постоянно проигрывает все свои воспоминания в сознании.

– Поскольку в этой комнате находятся возбудители эпидемии Красной Чумы, вам нельзя заходить в нее из соображений безопасности. У вас есть какие-то вопросы?

Андромеда время от времени говорила «ага», когда ученый рассказывал о системах фильтрации и дезинфекции. Сама она будто была где-то в другом месте, потому что ее взгляд все время был направлен куда-то вдаль.

Судя по всему, любимой темой Флава была система вентиляции. Когда он подробно о ней рассказывал, он почти полностью забыл о борьбе с Красной Чумой.

Они достигли места, которое было еще лучше охранялось дронами и часовыми. СмотрБоты и БойБоты патрулировали местность и проверяли всех, кто хотел пройти мимо. Они остановили экскурсионный планер с той же целью.

– А что находится в той стороне? – спросила Рейна у Флава.

– Медицинский сектор для Благословенных. Туда можно только Благословенным, получившим специальное разрешение.

Медицинский сектор? Благословенные не болели, а если у них случались травмы, для их лечения хватало врачей и МедБотов в Авентине.

– А какие болезни могут подхватить Благословенные? – спросила Рейна у Андромеды. – Я думала, у нас иммунитет ко всем болезням.

– У нас нет иммунитета к разбитому сердцу, – последовал конструктивный ответ, сопровождаемый вздохом.

– Андромеда…

– Я знаю. Я уже отпустила это. Честно.

Рейна дернула за рычаг аварийного тормоза, и планер остановился на месте, как вкопанный.

– Райана, что ты делаешь? – с тревогой в голосе спросила Андромеда.

– Что там происходит? – повторила свой вопрос Рейна.

Внешне Флав казался спокойным, но легкое подергивание глаза выдавало его нервозность.

– Рутинные исследования и генетические тестирования. Мы называем это место Пещерой Ангелов. Это отсылка к старому миру, где люди-птицы считались защитниками мира, как Благословенные сейчас.

Пещера Ангелов?

Во рту у Рейны все пересохло. Шторми была здесь. Ее мать.

– Мы можем посмотреть на пещеру? – спросила она хриплым голосом.

– Нет, для этого нужно дополнительное разрешение.

– Почему меня осматривали не там? – пальцы Рейны скользнули в карман.

Там лежал крошечный микрофон, который она извлекла из шпионских очков. Это было место, в котором она могла найти ответы на интересующие ее вопросы. Она должна как-то пронести туда микрофон.

– Я не могу тебе этого сказать.

– Продолжайте свою экскурсию, – сказал часовой, который подошел к их планеру, окруженный двумя БойБотами.

Флав хотел запустить планер, но Рейна выпрыгнула из него в то же мгновение.

– Райана, куда ты собралась? – пискнула Андромеда.

– Ой, я потеряла свою сережку. Мне так жаль. Как неловко с моей стороны. – Она опустилась на колени, чтобы выиграть немного времени.

Если бы у нее был Стинг, она бы могла вывести планер из строя, но без оружия у нее не было такой возможности. Поэтому ей пришлось выдумать очень неоригинальное оправдание своему поведению.

– Принцесса Райана, возможно, с ними будет быстрее. – Бишоп передал ей свои ТехОчки, подмигивая, будто понимая, что она затеяла.

Рейна бросила взгляд на охранников. Их учащенное сердцебиение свидетельствовало о том, что они были напряжены. Очки, правда, не давали никакой информации о том, что находилось в Пещере Ангелов.

Андромеда спустилась к ней, чтобы помочь.

Она шепнула ей:

– Ты же вообще не носишь сережек! Что ты задумала?

– Я могу вам помочь? – спросил Флав. Ему явно не нравилась вся эта ситуация. Он нервно спрыгнул с планера и чуть не столкнулся с возмущенно пищавшим БойБотом.

В этот момент двери открылись, и четыре женщины, окруженные часовыми, прошли по коридору. На них была простая белая одежда. Их распущенные волосы ложились на плечи, а взгляды были направлены вперед. Они встали перед Пещерой Ангелов и ждали дальнейших инструкций.

– Поторопитесь и езжайте дальше, – сказал часовой Андромеде и Рейне, пока его спутник сканировал женщин по очереди. Каждая из них, согласно информации ТехОчков, была Единицей с плюсом.

– О, я нашла твою сережку, – сказала Андромеда, бросая на подругу многозначительный взгляд. – Мы можем ехать дальше! Извините, пожалуйста.

Но Рейна и не думала ехать дальше.

– Что это за женщины? – спросила она, подходя к группе.

Ей не нравились их глаза. Такие пустые, почти безжизненные. Их сердца бились так медленно и тихо, будто они спали, а их зрачки были направлены куда-то вперед.

– Они избраны для того, чтобы войти в Пещеру Ангелов. Это особая честь, и этого могут удостоиться только люди с лучшими генами, – объяснил Флав.

– Я думала, что входить туда могут только Благословенные, – сказала Рейна.

– Ну… бывают… исключения.

Очки сообщили Рейне, что все эти женщины были нынешними или бывшими служанками правительницы.

– Что с ними?

– Госпожа, уходите отсюда, пожалуйста, или нам придется применить силу. – Часовые нервничали, как и БойБоты, кружившие около Рейны.

– Разумеется. Мне очень жаль. – Рейна повернулась, столкнулась с беспилотником и споткнулась. Она упала самым неуклюжим образом прямо под ноги служанок.

– Какой позор, – пробормотала она, поднимаясь на ноги.

Дрон издал раздраженный гудок и попытался вернуться на место.

– Принцесса Райана, с вами все в порядке? – часовой отодвинул БойБота в сторону.

– Да. – Рейна схватилась за ногу одной из женщин, но та, казалось, совсем этого не заметила. Их накачали какими-то наркотиками? Они и бровью не повели, когда Рейна рухнула им под ноги.

– Эти очки… Мне нужно привыкнуть к ним, – сказала Рейна, извиняясь, пока она поднималась обратно в планер, где ее ожидал встревоженный Бишоп.

– Бедная неуклюжая принцесса, – пробормотал он с наигранным беспокойством.

Рейна едва могла улыбнуться ему в ответ. Она, наверное, заслуживает приза за самые идиотские планы, даже если ее план с паникой и Красной Чумой на площади не сработал.

– Неуклюжая, это точно, – согласилась с ним Андромеда.

Остальная часть экскурсии даже не заслуживала отдельного рассказа.

Они осматривали другие залы, им показали фильм про систему дезинфекции, летающие электростанции и новейшие биологические исследования, к которым относилось в том числе создание новых химер. Было представлено новое поколение ковец, которые должны были производить еще больше шерсти и молока. Ковцы выглядели, как круглые шерстяные шарики, чьи ножки, в лучшем случае, можно было назвать рудиментарными. Рейна сомневалась, что с их помощью они действительно смогут передвигаться.

– Здесь создают новых химер? – спросила Андромеда. – Я бы хотела хомячковую канарейку!

– Нет, мы разводим здесь более полезные виды животных, – резко прервал ее Флав. – Кроме того, создание новых химер трудноосуществимо и требует многочисленных этических экспертиз.

– А насколько полезны котокролики? – Андромеда надула нижнюю губу. – Они уже почти у каждого есть…

– Да, но изначально они создавались для того, чтобы прочищать системы вентиляции. Но с этим заданием справляются дроны. Большинство химер имеют меньшую продолжительность жизни, поэтому нужно точнее рассчитать затраты и издержки производства.

– Райана, ты же тоже думаешь, что хомячковые канарейки невероятно полезны?

– Ну да. – Рейна не особенно интересовалась такими животными.

Ее мысли остались в Пещере Ангелов. У нее было чувство, что чем дольше она жила в Авентине, тем больше вопросов у нее появлялось. Правда, благодаря микрофону в кармане одной из служанок у нее появился шанс в скором времени получить хоть какой-то ответ. Операция «Шпионка Рейна» началась.

30

«Новые поставки коробок гуманитарной помощи для Серого округа!» – эта фраза стала хитом сегодняшнего дня. Надпись висела в воздухе около заводов перед их вечно грязными окнами. Почти каждая передача, транслируемая в Сером округе, сообщала что-то о Райане, принцессе-призраке, которая защищала свой округ.

Роза не могла оторвать взгляда от ТехДека и забыла о мороженом в руке, которое уже текло вниз и капало на пол.

Они сидели в булочной, где кроме мороженого продавались кофе, яйца и булочки, которые могли себе позволить только семьи Единиц с хорошим достатком. Так как отец Ларка был всего лишь Двойкой, они не посещали эту булочную до сих пор. Глаза Розы светились, когда брат привел ее сюда и купил ей мороженое на часть своей первой зарплаты.

– Интересно, а она будет сопровождать фургоны с помощью? Приедет ли она к нам? – Роза вытаращила глаза.

– Кто знает, – засмеялся Ларк, напоминая сестре о мороженом.

– Ну, Благословенные больше не смеют появляться здесь, – вмешалась Хейл, державшая в руках круассан с мармеладом.

Ларку пришлось долго уговаривать подругу, чтобы затащить ее сюда. Она согласилась только при условии, что в следующий раз тоже что-нибудь ему купит.

– После того, что произошло с Морфеем…

Несмотря на то, что Авентин каждую минуту сообщал о новых поставках гуманитарной помощи, настроения в Сером округе не были особенно жизнерадостными, и это в середине лета.

Виновной в этом была Красная Чума, вызвавшая серьезные волнения в последние дни. Часовые отправляли заболевших в специальные изоляционные лагеря, из которых, судя по всему, никто не возвращался.

После того как было объявлено о вспышке эпидемии, часовым разрешили осматривать дома друзей и близких тех, кто был заражен.

– Это просто оправдание. На самом деле они ищут повстанцев, – сказал отец Ларка. Эти слухи распространялись среди рабочих, и все они чувствовали несправедливость происходящего.

– Я думаю, они пытаются разрядить ситуацию, чтобы не допустить начала войны, – сказал Ларк, откусив немного от своего круассана. Сладкий мармелад таял у него во рту, и на языке чувствовалось легкое покалывание.

– Они кормят нас обещаниями, а сами избавляются от тех, кто стоит у них на пути, – прошептала Хейл.

– Хейл, прекращай разговаривать так, будто ты одна из них. – Ларк лихорадочно оглядел булочную, но пекарь был в другой комнате.

– Почему? Я же говорю правду. Каждый знает об этом, – сказала девочка, пожав плечами. – Я не верю, что семья Мо была заражена. Странно, что именно они заболели после его стычки с часовыми.

– Я вообще-то один из них, – напомнил ей Ларк.

– Мой брат не врет! – подтвердила Роза, наблюдавшая за разговором с округленными глазами.

«Ох, милая Роза, если бы ты только знала», – подумал Ларк, вспоминая о том, что недавно совершил.

– Я знаю. – Хейл опустила свои пронизанные белыми прожилками глаза. – Ты знаешь, Ларк, я всегда рядом, но Шипы правы. Красная Чума – лишь повод, возможность надавить на нас и заставить нас подчиняться. Кто знает, существует ли эта болезнь на самом деле.

– С каких это пор ты прислушиваешься к мнению повстанцев? – спросил Ларк, но Хейл не ответила ему.

– Мне не нравятся мятежники, – сказала Роза, облизывая мороженое. – Они причинили людям страдания своей бомбой.

– Так и есть. Но Благословенные тоже причиняют людям много боли, – объяснила Хейл, и ее руки инстинктивно потянулись к глазам.

– Достаточно. Роза слишком маленькая для таких разговоров. – Ларк не хотел затрагивать эту сомнительную тему при своей сестре.

– Извини. Ты прав. – Хейл была в отчаянии, это чувство время от времени превращалось в ярость. Он не мог винить ее за это.

– Ты станешь снова здоровой? – спросила Роза обеспокоенно.

– К сожалению, нет.

– Я считаю, что белые глаза тоже очень красивые.

– Спасибо, Роза. – Хейл отложила круассан на тарелку, будто у нее пропал аппетит.

– Ты больше не голодна? – спросила Роза. – Можно я доем?

– Это негигиенично, – напомнила ей Хейл. – Люди не должны делиться едой и питьем друг с другом.

Когда она увидела грустное лицо Розы, она добавила:

– Но если ты никому об этом не скажешь, мы можем сделать исключение.

Ларк вспомнил про контрабандный товар из ящика номер Л487, который с его помощью был доставлен в Авентин. Ему было интересно, кто его там встречал и сколько мятежников пряталось в столице. Как далеко Шипы пустили корни?

С момента того задания повстанцы больше не поручали ему никаких миссий, и он боялся этого. Мятежники преследовали его ночью в снах. Он просыпался в холодном поту, выкрикивая имя своей сестры. Если ему не снилась сестра, ему снилась Рейна. В Сером округе она стала символом надежды и разочарования одновременно.

«Пропаганда, чтобы утихомирить людей», – говорили мятежники.

– Ты мечтаешь о чем-то? – Роза прервала поток его мыслей.

Она повернулась к Хейл и продолжила говорить с набитым ртом:

– Он все время о чем-то мечтает. Наверное, о принцессе Райане.

– Серьезно? – спросила Хейл, смотря на Ларка с удивлением. Он покраснел. – Да, она действительно красивая, но она просто обман, ослепляющий всех нас. Так что лучше останься в реальном мире, дурачок.

– Почему ты так говоришь?

– Они просто все… ненастоящие. Мне кажется, что вся эта идеальность – обман. Это неестественно. Природа не создает таких идеальных существ.

– С каких это пор ты так думаешь о Благословенных?

Ей не нужно было отвечать на этот вопрос, он и так все знал.

С тех пор, как у нее отняли возможность стать ученой, с тех пор, как она заболела и ее татуировку обновили, она изменилась. Она стала циничной и грустной, хотя и пыталась скрыть это от Ларка. Всякий раз, когда она думала, что он не смотрит на нее, ее улыбка угасала, и она проводила пальцами по закрытым глазам. Ему было до глубины души больно видеть ее такой.

– Я только говорю о том, что не нужно возлагать на нее больших надежд. Принцесса Райана вряд ли хотя бы на секунду вспоминает о Сером округе.

– А мне кажется, вспоминает, – возразила Роза. – Я не думаю, что она так быстро забудет о тебе, братик.

Как же Роза была права на этот счет! Но только помнить она его будет потому, что он ее предал.

– Вы же были друзьями, правда? – спросила его сестра.

– Нет, мы не были друзьями, Роза, – ответил Ларк. «Мы могли бы ими стать, но кое-что не сложилось».

– Ну, я была ее подругой. Она говорила, что нужно тщательно выбирать друзей. Поэтому потребовалось некоторое время. Но я ее убедила!

– Ох, Роза.

«Ты точно была другом лучше, чем я».

Хейл ничего не сказала, а только смотрела на ПылеБот, будто его работа стала вдруг самым интересным событием на свете.

Когда они вышли из пекарни, Грамп встал на их пути. Судя по всему, он ждал их. На нем было широкое пальто, которое полностью скрывало его форму кандидата, а капюшон был натянут на лицо.

– Пойдем со мной, – он схватил Ларка за воротник и потащил его за собой.

– Эй! Это что такое?! – Хейл попыталась помочь другу, но Грамп оттолкнул ее в сторону.

На мгновение она снова стала той прежней, боевой Хейл. Ее глаза вспыхнули решимостью, и она сжала кулаки.

– Ты мне угрожаешь? – зарычал Грамп.

– Я тебя побью, болтун, – ответила она, вытягивая подбородок вперед.

– Это мы еще посмотрим. – Грамп шагнул в ее сторону, но она не сдвинулась ни на миллиметр назад.

Ларк впрыгнул между ними, чтобы прекратить ссору.

– Все хорошо. Отведи Розу домой, ладно?

– Точно? – Хейл прищурилась. – Я смогу побить этого позера даже вслепую.

– Слушай лучше, что говорит твой дружок, и иди домой, Луноглазка, – сказал Грамп, облизывая губы. – Или ты живешь на улице?

Прежде, чем Ларк обдумал эту ситуацию, его кулак ударил Грампа в живот.

– Назови ее так еще хоть раз, и я сломаю твои пальцы, – крикнул Ларк, удивленный собственной внезапной яростью.

– Погоди, – Грамп встрепенулся, но не решился ударить.

Хейл пнула его в голень. Он споткнулся и упал.

– Если ты назовешь меня так еще хоть раз, следующий удар будет между ног, – сказала она.

Хейл повернулась к Ларку.

– Спасибо, но я и сама могу себя защитить.

– Эй, ты только что напала на кандидата в часовые? – возмущенно вскрикнул Грамп, и сердце Ларка замерло.

Он ведь ее не предаст, правда? А что потом?

– Да, именно это я и сделала. – Хейл, казалось, совсем не впечатлили его слова. Она наклонилась вперед, на ее лице не было и следа страха.

– Тебя только что избила почти слепая Ф3. Ты правда хочешь рассказать об этом своему руководству?

– Ты… – Грамп тяжело сглотнул, не способный придумать очередную угрозу.

– Я так и думала, слабак, – радостно ухмыльнулась Хейл.

– Ладно. – Грамп больше не сопротивлялся, а только поднял руки в оборонительном жесте. – Было весело.

– Весело? – повторил яростно Ларк, подавляя импульс ударить его снова.

– Все в порядке, Ларк. – Хейл презрительно посмотрела на Грампа. – Это не стоит того, чтобы ты ставил на карту свои заработанные очки.

– А можно мне тоже ударить? – спросила Роза.

– Нет, думаю, он предпочел бы не связываться с тобой, – сказала Хейл. – Пойдем, мы уходим отсюда.

– Точно нельзя ударить? Даже совсем чуть-чуть?

Ларк смотрел на них и надеялся, что эта стычка никак не отразится на дальнейшей судьбе Хейл. Ему придется еще раз настойчиво поговорить с Грампом.

– Луно… эмм… эта девочка действительно храбрая. Посмелее тебя будет, – отметил Грамп, вскакивая на ноги.

– Что тебе нужно? – резко спросил его Ларк.

– Подержаться за ручки, – ответил Грамп, ухмыляясь.

– Что, прости?

– Ну, нам нужно поупражняться в скалолазании. Иначе в следующий раз нас снова победят психованные близнецы, а я не хочу навсегда остаться в этой грязной дыре. Так что? Ты со мной?

– Звучит неожиданно разумно, – ответил Ларк.

– Тихо, давай руку.

– Авентин тебя любит! – сообщил Бишоп. – Восемьдесят три процента хотели бы свидания с тобой, восемьдесят семь пошли бы с тобой на шопинг, девяносто один хотели бы посмотреть, как ты катаешься на акуле-мутанте.

– За акулу-мутанта я тоже проголосовала, – сообщила Дафна с коварной улыбкой на лице.

Рейна сидела в салоне искусств, пока две служанки, которых Дафна называла «Расческа» и «Ленточка», заплетали ее волосы.

Дафна не присутствовала лично, но комментировала все с ТехДека и командовала дрону-камере, куда лететь.

– Что она сегодня наденет? – спросила Дафна, к неудовольствию Бишопа получившая приказ наблюдать за подготовкой Рейны.

– Расческа, покажи мне ее платье.

Бишоп выложил для Рейны серебристо-серое платье, которое облегало верхнюю часть тела и было свободным в районе бедер. Материал был таким мягким, что казалось, его сшили из смога Серого округа.

– Как это кстати, – проворчала Дафна, прикусывая свои бледно-зеленые губы. – Серое, чтобы никто не забывал, откуда ты к нам приехала.

Ленточка вплетала белые и серебристые жемчужины в волосы Рейны, а Расческа занималась макияжем. Она нанесла ей на веки темные, как уголь, тени.

– Может, повесишь на себя еще угли? – комментировала Дафна.

– Мы как раз собирались, – сказал улыбающийся Бишоп и продемонстрировал ей тяжелое колье из угольков и осколков стали, которое должно было украшать шею и грудь Рейны.

– Господи! – Дафна закатила глаза, но промолчала.

Амигдала пригласила Рейну на ужин.

С утра Рейна обнаружила в своей комнате маленького желтого дрона, который издавал из своего рогообразного рта мелодию, которая была похожа на звук горна. При этом он суматошно летал вокруг кровати Рейны. Только она его поймала, он открыл рот, показывая свое внутреннее содержимое. Там лежал золотой листок с красивыми буквами. Не успела Рейна достать приглашение, как дрон снова поднялся в воздух и пропал за окном. Он испарился сквозь маленькое отверстие, предназначенное, судя по всему, для таких ботов. Рейна изучила окошко: там была маленькая кнопка с нарисованным горном. Наверное, нажав на нее, можно вызвать почтового бота. Она попробовала нажать, но никакого устройства на горизонте не появилось.

– Не слишком ли все это… эмм… пышно для такого повода? – спросила Рейна, когда Расческа наносила на ее губы черную помаду в цвет теней. «Пышно» было неподходящим словом: в первую очередь Рейна была очень яркой. Когда она была призраком, ее главной целью было оставаться незаметной, чтобы не привлекать ничьего внимания. Чего явно не удастся ей с этим платьем, которое было таким обтягивающим в районе груди, что оставляло мало места фантазии. Ну и макияж, конечно. Она выглядела так, будто упала в шахту. По крайней мере, ее губы и глаза точно. Единственным практичным элементом ее наряда была серая сумка, в которую Рейна положила шпионские очки.

– Это же всего лишь ужин.

– Золотце, я понимаю, что при слове «вечернее мероприятие» ты думаешь только о еде, но это не главная его цель. Речь идет о политике: нужно, чтобы тебя видели. Бери пример с отца, он знает, что делать. И не трогай еду. Твое платье не подходит для того, чтобы его хозяйка набивала желудок.

Судя по всему, оно не подходило и для того, чтобы в нем дышать.

– Я иду на ужин и ничего не должна там есть?

– Это вечернее мероприятие. Никто не говорит «ужин». Это же так просто! – Дафна закатила глаза. – Бишоп, ты где? Я что, должна объяснять ей все самостоятельно?

– Нет, не трать свои нервы. Я сам со всем справлюсь, – сказал представитель, подходя к ТехДеку, на котором транслировалось лицо Дафны. – Увидимся позже!

– Я…

– Если что-то случится, я тебе сообщу! – Он с милой улыбкой коснулся пальцами лба и выключил экран. – Наконец-то тишина! – прошептал он Рейне, и даже служанки, казалось, облегченно выдохнули.

Планер привез Рейну и Андромеду к блестящей башне неподалеку; Бишоп сказал, что не пойдет на ужин. Он объяснил, что есть специальная комната для представителей, куда Благословенные могут зайти при необходимости: так он не будет нарушать атмосферу личной встречи.

– Как я выгляжу? – спросила Андромеда.

– Отлично, – сказала Рейна.

Она и вправду хорошо выглядела. На ней было светло-голубое корсажное платье, которое на линии бедер расходилось к полу широкой юбкой. Кончики ее волос были тоже светло-голубыми. Ободок с жемчужинами завершал ее образ.

– Хорошо, – облегченно сказала Андромеда.

Банкетный зал оказался каким-то совершенно другим миром. Стены и потолки были похожи на звездное небо: они не повторяли рисунок его созвездий, но выглядели даже более впечатляющими. Светящиеся млечные пути растягивались на обоях. Звезды сияли, как море алмазов, на темном бархатном фоне, а в середине зала где-то высоко плавала луна.

– Невероятно, – сказала Рейна.

Это было похоже на ту самую магию, о которой мечтала Роза.

– Только посмотри на этот пол! – взвизгнула Андромеда.

Пол был темным аквариумом, слабо освещенным и, казалось, опасным. Тут и там тени скользили под стеклом, они были такими большими, что Рейна даже задумалась об акулах-мутантах.

– По коже весь вечер будут бегать мурашки, – сказала Андромеда.

На маленьких островках на полу стояли черные блестящие диваны и кресла, в которых отражались звезды с потолка. Мягкая музыка наполняла комнату, а на постаменте появились одетые в черное музыканты, которых до этого было не видно на темном фоне.

– Я думала, что это просто личная встреча, – сказала Рейна.

– Это она и есть, – захихикала Андромеда.

Из стен в зал выдвинулись платформы с деликатесами. Экзотические фрукты, пироги и торты, расстегаи, хлеб и много разных сладких и соленых спредов. Да этим можно было кормить весь Серый округ в течение нескольких дней! Андромеда взвизгнула, и Рейна последовала за ее взглядом. Недалеко от них сидели Аурелия и Морфей: они давали интервью дрону-камере. У Аурелии была высокая прическа, казавшаяся слишком большой для ее хрупкого тела.

– Ненавижу его, – вздохнула Андромеда. – Почему он так хорошо выглядит?

– Прямо как ты.

– Да, я хорошо выгляжу, – повторила Андромеда менее уверенно. – Я хочу выбросить его из головы. Но в то же время я хочу его впечатлить. Это действительно глупо, и такое поведение недостойно Благословенной. Если бы мама узнала об этом… Так стыдно. Забудь, что я тебе сказала.

Она спрятала лицо в ладонях, чтобы успокоиться. Рейна хотела ее пожалеть, но она не знала, что нужно говорить в такой ситуации. Что бы сказала Шторми?

– Впускай в свое сердце только тех, кто тоже тебя любит, – сказала она наконец.

Рейна была уверена, что ее мать вспоминала Болта, говоря эту фразу ей.

– Мне сломать ноги твоему брату? – глаза Андромеды округлились, и она захихикала.

– Он явно этого заслуживает.

– Райана, вот вы где! – Тиберий снова был одет в тяжелую робу из шикарной ткани.

Рейна уже думала, придет ли он, чтобы присмотреть за ней. Его борода, как и всегда, была идеально уложена, словно волосы были нарисованы на его коже. Волосы были собраны в косичку, как обычно.

– Ты выглядишь восхитительно!

– Спасибо. Я рада, что могу присутствовать здесь, Тиберий, – ответила ему Рейна, поднося пальцы ко лбу.

Ее платье жило отдельной жизнью и делало то, что хочет. Легкий материал кружился вокруг ее ног, словно это был настоящий смог. Он пугающе растягивался на изгибах тела. Она была очень довольна тем, что колье защитной пластиной закрыло декольте. Так она, по крайней мере, не останется полностью голой, если платье придумает что-то еще.

– После твоего интересного выступления в Белой Жемчужине Амигдала очень захотела увидеться с тобой снова. – Он улыбался почти с гордостью, когда говорил это.

– Белая Жемчужина – потрясающий округ, – ответила Рейна.

– Да, это правда. Он полон невероятных тайн.

«Он уже что-то слышал об инциденте у Пещеры Ангелов?»

Тиберий повел дочь к двум ослепительным существам, которых она раньше не видела, но которые явно были Благословенными. Они были высокими, очень красивыми и были похожи друг на друга.

– Позвольте мне представить вам свою дочь Райану! – Рейна прижала пальцы ко лбу и улыбнулась.

– Принцесса-призрак. – Мужчина, чей костюм был таким же серебристым, как и его густые, заплетенные волосы, посмотрел на Рейну. По его костюму, словно по какому-то экрану, летели разные картинки.

– Разрешите представиться, Эвстахий, граф Серебряного округа. А это восхитительное существо рядом со мной – Эвстения, моя сестра-близнец и графиня Рубинового округа.

Благословенная была одета в красный наряд и увешана экстравагантными украшениями. Рейну удивляло, что она вообще может ровно стоять под их весом. На ее шее было что-то, похожее на золотую цепь, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это были жуки, светящиеся золотом изнутри. А еще они двигались.

– Люксовые жуки, – объяснила Эвстения, заметившая взгляд Рейны и подмигнувшая ей своими большими миндалевидными глазами. – Они станут самым модным аксессуаром Авентина следующей весной.

Рейна просто думала, что это украшение выглядит жутковато, и едва могла оторвать взгляд от шевелящихся усиков жуков.

– Рубиновый округ задает тренды в области моды и искусства, – сказал ей Тиберий. – И у Эвстении это отлично получается.

Благодаря урокам Бишопа Рейна знала, что близнецы намного богаче других Благословенных страны Хоуп, и поэтому очень влиятельны. Правда, у них никогда не было желания возглавить страну, даже если они действительно могли купить голоса избирателей.

– А Эвстахий отвечает за информационные и развлекательные программы, – пояснил Тиберий. – Как у вас дела? Запускаете новое шоу?

– Конечно. – Мужчина ухмыльнулся, и его темные миндалевидные глаза засверкали. – Оно станет хитом и обойдет по популярности все предыдущие.

– Там что, будут акулы-мутанты? – спросил Тиберий, смеясь. – Я, честно говоря, даже и не представляю, чем еще можно удивить зрителей.

У отца был особенный талант: те, кто находился рядом с ним, тотчас же чувствовали себя важными и нужными. По крайней мере, если он этого хотел.

– Ты точно удивишься! – пообещал Эвстахий.

– Я уверен, ты затмишь Бога Бальтазара!

Ой.

Это было ударом в самое сердце. Эвстахий сначала побледнел, а потом стал красным от ярости. Это было заметно даже под серебряной пылью на его лице.

– Давай не будем говорить об этом жалком подражателе, – зарычал он.

Тиберий должен был знать его слабое место, но его глаза удивленно округлились, когда он сказал:

– Не бойся того, что Бог Бальтазар может забрать твой пост. Он может быть графом развлечений, но графу Серебряного округа принадлежит гораздо больше власти. Нет никого в стране, кто информирован лучше тебя.

Эвстахий кивнул.

– Вы знаете, что в Авентине арестовали Двойку, которая передавала информацию террористам?

Эвстения негодующе кивнула.

– Я знала, что этим Двойкам нельзя доверять. У меня была служанка, совсем молодая. Я хотела дать ей шанс, а она украла у меня сережки. Вот вся их благодарность! С тех пор я отказалась от Двоек.

– Ты думаешь, что все Двойки воры? – спросила Рейна. Несмотря на то, что ее охватил гнев, она постаралась задать вопрос как можно более спокойно.

– С тех пор как мы сократили количество Двоек в Рубиновом округе, количество краж уменьшилось, – объяснил ее брат.

– Это говорит само за себя. Двойкам нечего делать в высших округах.

– Ну, одновременно с этим вы получили больше часовых и ужесточили меры наказания за кражу. Это явно отпугнуло потенциальных воров, – добавил Тиберий с приятной улыбкой.

– Спасибо, что предоставил нам больше часовых. – Эвстения коснулась пальцами груди. – Жители Рубинового округа чувствуют себя гораздо безопаснее с тех пор.

– Ваша безопасность – моя главная забота, – кивнул ей Тиберий.

Эвстахий повернулся к Рейне.

– У тебя интересная история, юная принцесса. Девочка с улицы, расправившая крылья и взлетевшая на облака. Невозможно, но все же это правда.

Он изобразил своим ртом улыбку, но глаза не улыбались.

– Могу ли я дать тебе совет? Забудь призрака и становись принцессой. Иначе ты обнадеживаешь низших людей.

– Низших людей? – Голос Рейны с трудом ей поддавался, и она чувствовала, как ее тело напряглось после его слов.

– Прежний мир разрушился из-за плохих генов. Мы должны избежать повторения этой ситуации в нашем мире. Они передают болезни и слабости по наследству. Это приводит к увеличению числа преступлений, как и говорила моя сестра.

– В Сером округе люди болеют из-за смога, – Рейна попыталась вывести ссору на рациональный уровень.

Конечно, она бы с большей радостью сломала Эвстахию нос.

– Это все из-за того, что их тела недостаточно сильны, чтобы справляться с ним. – Его взгляд был безжизненным и холодным, как у рыбы из городского канала. Его серебристые волосы блестели сильнее, чем глаза.

– Я думаю, что система фильтрации…

– Осторожно, принцесса. Ты Благословенная и должна вести себя соответствующе. Иначе ты утонешь в грязи, из которой ты выбралась, – сказал он. Так много ненависти Рейна испытывала к людям только во время своей почти-казни.

– Мой брат прав, – сказала Эвстения, кивая.

Когда ее голова двигалась, вместе с ней двигалась ее прическа, а украшения звенели.

– Тиберий, введешь ли ты новых дронов и больше часовых? Что вы планируете делать с террористами?

– Их нужно уничтожить. Неблагодарные негодяи, – причитал Эвстахий. – Бросайте бомбы туда, где они гнездятся! Тогда наступит спокойствие.

– Все не так просто, – тихо, как обычно, начал отец Рейны. Но в этот раз в его голосе слышалась решимость. – Но мы держим ситуацию под контролем. Так что ты можешь быть спокоен, Эвстахий.

– Я верю, что ты правильно оцениваешь ситуацию. Но тебе нужно серьезно поговорить с дочерью. Кажется, она оторвана от реального мира. Система фильтрации… Чистый воздух для проклятых террористов.

– Возможно, эти идеи могут показаться тебе странными, но моя дочь вносит большой вклад в решение проблемы. – Тиберий посмотрел на Эвстахия так, чтобы тот понял, что он не допускает возражений на этот счет.

Граф Серебряного округа кивнул.

– Конечно, Тиберий. Конечно.

Рейне хотелось сказать ему еще что-то, что не должна говорить Благословенная, но Тиберий бросил на нее предупреждающий взгляд.

– Тщеславный крыс-мутант, – пробормотала она, когда близнецы отошли от них.

– Ты должна быть осторожнее, дочка. У тебя не очень много друзей среди Благословенных, но достаточное количество врагов, которые считают, что твоя забота о низших людях неуместна.

– Низшие люди, – повторила Рейна, и ее лицо покраснело.

– Они боятся, Райана.

– Чего они боятся? Что их идеальную беззаботную жизнь заберут простые Двойки?

– Именно этого они и боятся. – Тиберий был серьезен.

Близнецы, казалось, были не единственными людьми, которым не очень нравилась Рейна. Она смотрела на Аурелию и Морфея, которые стояли за барным столиком неподалеку. Они пялились на нее, прежде чем склонить голову друг к другу и начать перешептываться.

Музыка затихла, когда в зал зашла хозяйка вечеринки. На Амигдале было платье из маленьких серых кристаллов, которые переливались на свету, словно звезды. Это выглядело потрясающе. Она вежливо поприветствовала гостей, поблагодарила их за то, что они пришли, и принялась раздавать комплименты. Она возвышалась над всеми. Не только из-за роста, но и из-за свечения, которое исходило от нее.

– Спасибо, что вы пришли, чтобы разделить со мной этот вечер, поговорить и обсудить мои планы относительно моего округа.

Рейна поняла: Амигдала должна была как-то повлиять на ситуацию в округе, чтобы бунтов больше не случалось и чтобы ее политическая позиция упрочилась вновь.

– Мы еще не оправились от ужаса событий последних дней. Нападение на Благословенного. Я понимаю, что это выбивает из колеи, но я прошу вас, давайте подумаем о будущем.

– Обязательно подумаем, после того как террористы будут уничтожены, – достаточно громко пробормотал Эвстахий, но Амигдала его проигнорировала.

– Разумеется, меры предосторожности были усилены, чтобы защитить жителей округа. Те, кто угрожает безопасности страны, будут жестоко наказаны. – Он сделала паузу. – Как графиня Серого округа я несу ответственность за своих граждан. Я хочу показать им, что Авентин поддерживает их и прислушивается к их просьбам. Поэтому мы вместе с достопочтенным графом Пергамоном разработали специальную систему фильтрации, которая решит проблему смога в округе.

Воздух перед ней начал мерцать, и вдруг появилась проекция системы фильтрации. Рейна бросила взгляд на близнецов. Она хотела увидеть их реакцию на происходящее и не была разочарована.

– Милая Амигдала, щедрый жест, который свидетельствует о твоем благородстве, не будет оценен жителями округа по достоинству, – вмешался Эвстахий. – Настоящая проблема округа – больные люди. Ты должна загубить зло на корню и сделать так, чтобы плохие гены не размножались.

– Согласно моим исследованиям, даже Единицы заболевают из-за смога. Они страдают и вынуждены получать пометки о функциональных дефектах, – возразила графиня Серого округа. – Я знаю, что не все согласны с такими дорогостоящими инвестициями, дорогой Эвстахий, но я уверена, что это внесет свою лепту в поддержание мира в округе. Наша главная цель – безопасность и здоровье наших людей.

– Верно, но я не отдам свои деньги низшим людям и террористам.

– Не беспокойся, ты не будешь за это платить, – ответила ему Амигдала и продолжила свою речь: – Я надеюсь, что другие Благословенные поддержат мою инициативу.

Рейна радовалась. Серый округ так долго ждал этого! Она чувствовала облегчение в отношении того, что эта проблема наконец решится.

– Молодец, дочка, – прошептал Тиберий удивленной Рейне. – Ты очень помогла Амигдале во время ее выступления в Белой Жемчужине. Серый округ может тобой гордиться. Я уж точно горжусь.

– Я же ничего такого не сделала. – Рейна радовалась такой похвале, и отец точно знал об этом.

– Политика – очень утомительное дело, – засмеялась Амигдала в заключение своего выступления. – Поэтому предлагаю вам приступить к деликатесам и послушать музыку! Мы же пришли сюда ради общения друг с другом. Давайте же насладимся прекрасным вечером.

Рейна незамедлительно пошла к буфету, чтобы поближе рассмотреть вкусности. На первом столе стояло бесконечное количество расстегаев и пирожков с начинкой.

– Привет, сестра. – Морфей, ухмыляясь, подошел к ней и передал ей бокал.

Рейна недоверчиво на него посмотрела.

«Успокойся», – сказал ей внутренний голос.

– Привет! – выдавила она, взяв бокал из его рук. Она не будет это пить: так она обезопасит себя от отравлений и наркотиков. К сожалению, она не смогла воспользоваться этой мудростью у Куп, ведь та была на шаг впереди.

– Судя по тому, как ты смотришь на пироги, кажется, что ты пришла сюда голодной, – сказал Морфей.

– Немножко. – Рейна уставилась на него, пытаясь понять, что ему нужно.

– В Сером округе такого явно не было, да? – он замолчал на секунду. – Как ты вообще выживала?

– Всякие остатки еды. Растения. Крысы-мутанты.

Морфей рассмеялся, будто Рейна шутила.

– Ты смешная, – он наклонился к ней. – Разве это не странно – проводить вечера с людьми, которые желали тебе смерти?

– Не более странно, чем болтать с братом, который следил за казнью.

– Ничего личного, просто мой представитель сказал, что я должен проявить силу и безжалостность. Он хотел, чтобы я немного сменил имидж. – Он поднял бокал и опустошил его одним глотком.

– А каким ты был раньше?

В его взгляде было что-то озорное, что напоминало Рейне о Кассиопее, и он сказал:

– Ну, я люблю вечеринки. Вечеринки и красивых женщин. – Он театрально вздохнул.

– То есть ты хотел меня казнить, чтобы из короля вечеринок превратиться в серьезного и жестокого представителя народа. – Рейна незаметно убрала бокал и взяла другой.

– Когда ты так говоришь, это звучит как-то сложно, но мне кажется, ты правильно все поняла. – Он попытался изобразить приятную улыбку, но у него это получалось куда хуже, чем у Тиберия. Вместо этого он выглядел так, будто флиртует.

– Знаешь, вся эта политика совсем меня не заботит. Я бы просто тусовался всю жизнь, но у матери на меня другие планы. Она считает, что Благословенные должны вести себя ответственно.

Рейна заметила Аурелию, и от ее взгляда у нее по спине пробежали мурашки. Она выглядела, как змея, собирающаяся броситься на мышь.

– Что с… нашей матерью? – Рейна воспользовалась возможностью для сбора информации.

– С Аурелией? А что с ней не так?

– Ну, она моя мать, а я ее не знаю. Она как-то холодна ко мне. – Рейна наблюдала за реакцией Морфея, но его совсем не удивил такой вопрос.

– О. Любезность – не ее сильная сторона, не так ли? – он засмеялся. – Ей нелегко, знаешь… особенно с Тиберием.

– С Тиберием?

– Не хочу сплетничать, но твой отец… да…

– А что с ним?

«Кроме того, что у него был роман с Дафной».

Рейна никогда об этом не забудет.

– Он непростой человек и очень… своеобразный, – голос Морфея стал тише. – Я и сам не очень много знаю. Я не из тех, с кем делятся тайнами.

– О, неужели? – Рейна почувствовала, что должна улыбнуться.

– Если мне хочется, я могу быть очень скрытным. Проблема в том, что я, как правило, совсем не хочу таким быть, – он почесал затылок.

– Так в чем же дело?

– Ну, мать не простила ему того, что он привел эту мятежницу в дом. Но об этом знают все.

Рейну бросало то в жар, то в холод. Она чувствовала, что есть гораздо больше информации по этой теме, но, пока она чувствовала на себе взгляд Аурелии, она не была уверена, что хочет ее услышать. Она была не единственной, кто смотрел на Рейну и Морфея. Тиберию тоже, кажется, было немного дискомфортно от того, что они общаются.

– А еще быть второй женой правителя – это не так просто, как кажется. Я слышал, что она не виделась с ним уже много недель. Неудивительно, что она постоянно пьет чай с сиропом.

– Да, похоже, ей нелегко, – согласилась Рейна, хотя у нее едва ли возникло сочувствие к Аурелии.

Тиберий подозвал к себе Андромеду, прошептал ей что-то, и она кивнула.

– Я стараюсь восполнить пробелы в обаянии нашей мамы, – Морфей широко улыбнулся Рейне.

– Ты?

– Если ты не заметила, я харизматичен, красив и чрезмерно обаятелен, – он провел рукой по своим светлым волосам.

– Не заметила, – сухо сказала Рейна.

Застенчивое «могу ли я вас побеспокоить» прервало их разговор, и Андромеда подошла к Рейне.

– Мы как раз говорили об обаянии. – Морфей послал ей воздушный поцелуй. – Ты прекрасна, как всегда!

– А ты нет, – ответила Андромеда, хотя ее взгляд говорил совсем другое.

– Чем я это заслужил? – принц ударил себя рукой в грудь, изображая, будто она ударила его в сердце.

– Ты лицемер и лжец, – быстро сказала Андромеда. – А теперь исчезни. Мне нужно поговорить с подругой.

– Без проблем. – Он взял пирожок и, напевая себе что-то под нос, удалился.

– Ты хорошо знаешь моего отца? – скептически спросила Рейна.

Почему Андромеда подошла к ним сразу же после разговора с Тиберием?

– Не особенно. Почему ты спрашиваешь?

– Что он тебе сказал? – Рейна продолжала задавать вопросы.

Андромеда кашлянула.

– Он подумал, что тебе понадобится помощь с этим идиотом.

– На самом деле, он не так плох. – Рейна сделала шаг назад.

– Правда? – Лицо Андромеды изменилось. Она взяла бокал и продолжила: – Ну, так о чем вы разговаривали? Не обо мне, случайно?

– Нет, мы вспоминали, как он собирался меня казнить, – рассказала Рейна.

– И больше ни о чем?

– Нет.

Прежде, чем Рейна смогла продолжить, Андромеда презрительно фыркнула.

– Этот идиот уже флиртует с очередной девушкой, – взгляд Андромеды был все еще направлен на Морфея. – Что за урод. Ну, ничего, я сейчас испорчу ему все веселье.

Она гневно зашагала прочь, и подозрение Рейны о том, что она была шпионом Тиберия, пошатнулось. Рейну просто преследовала паранойя, конечно. Потому что ее отец был словно паук, везде распространявший свои нити.

Ей захотелось побыть на свежем воздухе, она вышла на балкон, откуда открывался прекрасный вид на дворец. Платье развевалось вокруг тела, и Рейна на секунду испугалась, что ткань просто улетит прочь. Она положила на нее руки для уверенности. Она почти не чувствовала материал, таким легким он был. Рейна подошла к краю балкона и слегка наклонилась. Внизу она увидела какую-то светящуюся структуру, которая находилась в постоянном движении. Она присмотрелась: это была вода. Это был пузырь с водой, плавающий в нескольких метрах ниже балкона. Там сновали рыбки; они мерцали в свете прожекторов, направленных на летающий аквариум. Рейна не могла на него насмотреться и позволила себе на мгновение раствориться в этой красоте.

Она потянула руку к сумке и вытащила шпионские очки, чтобы снова послушать приемник. Но она не слышала, что происходило в Белой Жемчужине. Рейна попыталась изменить настройки передатчика, чтобы расширить его диапазон, но это было тщетно. Возможно, кто-то просто нашел микрофон. Операция «Шпионка Рейна» провалилась.

Слева от нее стоял вольер с птицами. Там спали воробьиные голуби, спрятав головы между крыльями. «Хорошо, что здесь нет Кассиопея. Он бы не прошел мимо такой закуски», – подумала Рейна.

Рейна ходила по балкону и размышляла. Когда она подошла к клетке с воробьиными голубями, она увидела еще одну кнопку с золотым горном. Наверное, это какой-то способ коммуникации в Авентине. Кнопка в ее комнате не работала, скорее всего, Тиберий велел ее выключить, чтобы изолировать ее от остального мира.

– Попробуем, – пробормотала Рейна, нажимая на кнопку. Она выжидающе запрокинула голову, смотря в чистое небо. На нем не было ни облачка. Казалось, будто сами звезды смотрят на нее своими белыми глазами, наблюдая за каждым движением.

Дрон не заставил себя долго ждать. Желтое шарообразное устройство появилось из ниоткуда и остановилось перед Рейной. Дрон открыл свой рот, похожий на рог, и механический голос произнес:

– Почтовый дрон прибыл. Пип.

– Я… эээ…

– Пожалуйста, положите внутрь свое письмо и назовите имя того, кому вы хотите его отправить. Пип.

Верхняя часть дрона открылась, и можно было увидеть его внутренние части.

– Почтовые рожки – безопасная и проверенная система для передачи новостей или подарков. Пип. Мы защищаем ваши личные данные. Пип. Опасные устройства и оружие нельзя никому посылать. Пип. Пожалуйста, обратите внимание, что мы доставляем письма и сообщения только в Авентине или Белой Жемчужине. Пип. Для того, чтобы отправлять почту на дальние расстояния, используются другие дроны. Пип.

Это внутренняя сеть связи. Как жаль, что у Рейны не было никого в Авентине или Белой Жемчужине, чтобы отправить тайное письмо. Она снова потянулась к сумке за очками и положила одну его линзу в устройство. Не стоит списывать со счетов операцию «Шпионка Рейна»!

– Кто получатель? Пип? – спросил дрон.

– Пещера Ангелов в Белой Жемчужине, – попытала счастья Рейна.

– Нам нужно имя. Пип, – сообщил дрон. – Почтовые рожки доставляют сообщения только зарегистрированным пользователям. Пип.

– Служанкам королевы.

– Нам нужно имя. Пип. Почтовые рожки доставляют сообщения только зарегистрированным пользователям. Пип. Мы не доставляем почту животным и растениям.

Это было проблемой: Рейна не знала никого, кто работал в Пещере Ангелов.

– Каллисто! – вырвалось у нее.

– Мне жаль. Пип. Не найдено никого по имени Каллисто. Пип. Почтовые рожки доставляют сообщения только зарегистрированным пользователям. Пип.

– Да, я поняла, – прорычала Рейна, положив руки за голову, пока дрон кружил вокруг нее.

Если в Пещере Ангелов были служанки королевы, наверняка там была и сама королева. У Рейны оставался только один шанс. Крошечный шанс узнать, что там происходит. Хорошо.

– Королева Пенелопа Мудрая.

– Королева Пенелопа Мудрая зарегистрированный пользователь. Пип. Кого мне упомянуть в качестве отправителя? Пип? – спросил дрон.

– Может ли отправитель остаться неизвестным?

– Конечно. Пип. Почтовые рожки – безопасная и проверенная система для передачи новостей или подарков. Пип. Мы защищаем ваши личные данные. Пип.

Дрон поднялся в небо и исчез в ночной тьме.

Двери балкона открылись, и гости вышли на улицу. Рейна быстро спряталась за вольером. Она присела на корточки в тени и держала вторую линзу очков перед глазами. Там ничего не было. Наверное, дрон еще был в пути. Она ожидала, и сердце ее билось быстрее. Получит ли королева ее посылку?

Гости на балконе совсем не замечали ее. Они были слишком заняты собой. Их смех заполнил балкон, заставляя Рейну обратить на них внимание. Она узнала Андромеду, которая прислонилась к перилам и, хихикая, потягивала коктейль. Ее собеседником был Морфей; он сказал ей что-то, что заставило ее покраснеть.

– Ой, прекрати, – вскрикнула она. – Я больше не позволю тебе меня использовать. Поищи себе для этого кого-то еще.

– Наши гены созданы друг для друга.

– Ты думал иначе, когда предпочел мне свою Харт, – сказала она беззаботно, но Рейна видела боль в ее глазах.

– Мне так жаль. Я был идиотом, когда бросил такую красавицу, – Морфей обезоруживающе рассмеялся.

У него в руке была бутылочка со светящейся голубой жидкостью.

– Давай выпьем! За старые времена и новые возможности!

– Нет, для этого уже слишком поздно, – сказала Андромеда, пожав плечами и уходя прочь.

– Дроми, ну ты что, подожди. Не будь такой обидчивой, – он поторопился вслед за ней.

Внезапно темнота в линзе Рейны сменилась ярким светом. Рейна задержала дыхание, когда увидела лицо, наклонившееся над линзой шпионских очков. Белый свет ослепил ее. Рейна прищурилась: это была Пенелопа. Ее губы задавали какой-то вопрос, но Рейна не слышала его без микрофона. Декорации изменились, и она увидела комнату за королевой. Она была белой и напоминала стерильную комнату медицинского досмотра, где Рейна очутилась перед дезинфекцией. Только здесь стояли какие-то белые контейнеры, похожие на яйца. Они были около двух метров в высоту, а в них – стеклянные окошки. Корпусы контейнеров были украшены треугольником из трех точек.

Королева была в Пещере Ангелов? Она пошла в сторону двери, проходя мимо одного из контейнеров. Что-то было у него внутри. Рейна прищурилась, хотя изображение от этого не стало лучше. Что это было? Она видела только тень за окошком, которая медленно двигалась. Прежде, чем она смогла увидеть еще что-то, часовой подбежал к Пенелопе, и изображение исчезло. Осталась только темнота, и сердце Рейны почти выпрыгивало из груди от волнения. Ее охватило плохое предчувствие, что эти яйца-контейнеры хранили какую-то мрачную тайну. Но какую? И как королева Пенелопа была с ней связана? Что Шторми знала об этом?

Рейна посмотрела обратно в банкетный зал, но ей не хотелось туда возвращаться. Все было таким ненастоящим! Будто какое-то шоу нарочитого великолепия и блеска. Золотая клетка безопасности и процветания.

Рейна почувствовала, будто что-то сжимает ее сердце, и ее охватило чувство тесноты. Она постаралась подавить его в себе и представила шторм, распространяющийся по ясному ночному небу. Дикие, темные облака, приносящие дождь. Грозу, которая звучала, как глухой барабан, заставляя ее танцевать. Ветер в ее воображении гнался за облаками, присоединяясь к дождю. Непогода. Рейна не успела и одуматься, как поняла, что балансирует вдоль парапета на балконе. Под ней по воздуху плавал шарообразный пруд. Он выглядел так привлекательно, будто какая-то новая возможность. Рейна представила, как она ныряет в прохладную воду. Прыгает с одного аквариума на другой. И тогда бы она убежала. Убежала и никого бы больше не видела. Она не была Благословенной; она была дождем, который хотел танцевать. И она прыгнула.

Но вместо того, чтобы приземлиться в воду, она приземлилась на невидимое силовое поле, окружавшее балкон.

31

– Я знал, что мы справимся! – сказал Грамп. Он прыгнул вперед и сбил Ларка с ног удушающим захватом. Видимо, он считал этот жест очень дружелюбным. – Мы просто размазали этих лысых!

Под «лысыми» он подразумевал Фокса и Флай, которые сидели на бетонной стене и тихо разговаривали.

– Я же говорил, что нужно было сразу взяться за руки, – ответил Ларк, гордо посмотрев на свой браслет, на котором красовалась цифра двенадцать. Он очень старался снова набрать очки и, наконец, оказался на втором месте.

– Не привыкай к этому. – Грамп втянул шею и засмеялся, как сумасшедший.

Ларк высматривал Хейл, которая время от времени приходила к нему, и увидел ее недалеко от школы. Она разговаривала с каким-то мужчиной. Он казался ему знакомым, но почему-то Ларк почувствовал, как по его спине пробежали мурашки.

– Мне кажется, у твоей подружки появился новый ухажер, – хихикал Грамп.

– Не лезь не в свое дело, – сказал Ларк резче, чем планировал.

– О, ты ревнуешь?

– Нет.

Но ему не нравилось, что Хейл разговаривала с тем мужчиной. Его желудок сжался, и внутреннее беспокойство заставляло его пойти и прервать их разговор. Он помахал ей, но она не реагировала.

– Не обращай на это внимания. Ты найдешь себе девушку гораздо лучше, когда станешь часовым.

– Успокойся уже, Грамп. – Ларк обнажил свое предплечье, демонстрируя дрону свой код.

Меры безопасности были усилены, а количество дронов увеличилось вдвое. Людей постоянно контролировали. Даже в школьном дворе и на уроках.

– Но я надеялся, что из-за нее у тебя будет меньше шансов стать часовым. Связь с ней не свидетельствует о наличии у тебя хоть какого-то мозга.

Ларк так пристально смотрел на Хейл, что игнорировал Грампа и его насмешки. К его огорчению. Он, видимо, надеялся спровоцировать своего товарища. И тогда он перешел от оскорблений к делу, чтобы усилить эффект, и толкнул Ларка.

– Ты меня вообще слушаешь? Я тебя тут оскорбляю.

– Да-да. Я отомщу тебе позже, – отсутствующе сказал Ларк.

– Ты помешанный на любви идиот, ты в курсе? – Грамп сдался и пошел к Фоксу и Флай.

Ларк нетерпеливо переминался с ноги на ногу, чтобы, наконец, поговорить с Хейл.

Когда прозвенел звонок, он попрощался с товарищами и подошел к подруге.

– Это кто? – спросил он.

Выражение лица собеседницы не понравилось Ларку, потому что она улыбалась.

– Просто парень.

– Парень?

– Да.

– Что ему от тебя нужно?

– Успокойся, Ларк. Он пригласил меня на встречу.

– Что еще за встреча? – Он разволновался еще больше.

– На нее ходят люди с проблемами со здоровьем.

– Я не хочу, чтобы ты туда ходила.

– И почему же? – Хейл скрестила руки на груди, давая понять, что ей никто ничего не может запретить.

– Это может быть опасно. Шипы приходят на такие встречи, чтобы завербовать людей.

– Я сама о себе позабочусь. – Она сердито посмотрела на него, и он с ужасом заметил, что ее глаза становятся все светлее. Белые полосы уже пересекали радужку и распространялись на зрачке.

Школьный звонок прозвенел второй раз, но Ларк не стал возвращаться в класс.

– Не все дружат с Благословенными, и не все получают возможность лучшей жизни. Я радуюсь за тебя, Ларк, но пойми меня правильно. Ты однажды уедешь отсюда, а я останусь здесь. Одна. Мне нужен кто-то, с кем я смогу общаться.

– Тогда говори со мной. Я все еще здесь, – он не просил ее, он умолял.

Но она уходила.

– Я позабочусь о себе сама.

– Я знаю, – он схватил ее за руку. – Но я беспокоюсь за тебя. Ты же моя семья.

Хейл погладила его руку и прикусила губу.

– Иди. Тебе нужно спешить. Иначе тебя опять оштрафуют и снова отберут заслуженные очки. Я не смогу себе этого простить. Я хочу, чтобы у тебя все получилось, Ларк. Подумай о том, что ты вырос в пепле, но не должен в нем умереть.

Она терпеть не могла споры.

– А что насчет тебя? Ты тоже не должна умереть в пепле, – напомнил ей друг.

– Мне придется. Но я не буду несчастлива, Ларк. По крайней мере, один из нас покинет это чертово место.

– Хейл, не сдавайся, пожалуйста, – сказал он. Он не переживет этого.

– Не переживай, дурачок, – прошептала Хейл.

Когда он посмотрел ей в глаза, он понял, что ему будет очень сложно не переживать.

– Я справлюсь.

– Береги себя, – прошептал Ларк, обнимая ее.

Было нехорошо оставлять ее одну сейчас, но она была права: ему нужно было спешить на урок.

– Позже поговорим.

Стать часовым – уникальная возможность. Не только для его семьи, но и для Хейл. Он должен сделать все, что в его силах, чтобы ее защитить.

– До скорого. – Она развернулась и исчезла со школьного двора.

Рейна вошла в свою комнату, прыгнула на кровать и уставилась в звездное небо, которое давало ощущение свободы над головой. Ей нужно было покрывало, чтобы обнять его. Хотя кровать отлично повторяла все изгибы тела и была удобной, это все выглядело как-то стерильно без покрывала и подушек.

– Добро пожаловать, – поприветствовал ее Гли. – Чем я могу помочь?

– У тебя есть покрывало? – спросила она.

– Тебе холодно? Судя по твоим показателям, температура в комнате отлично соответствует твоим потребностям.

– Я просто хочу покрывало.

– Это противоречит гигиеническим стандартам. Кроме того, я советую тебе помыться, прежде чем лечь спать. Твоя одежда загрязнена.

– Да-да.

Рейна услышала визг из-под кровати, сопровождаемый грохотом и громом. Кассиопей покинул свое уютное гнездышко и забрался на кровать.

Он выплюнул волосы Дафны и гордо вытянул шею.

– Лучше, чем вонючие крысы-мутанты, – засмеялась Рейна, почесывая мангуста за ушами. – Тебе здесь нравится, Пи? Хотя бы одному из нас. – Кассиопей склонил голову, и его мокрый нос дернулся.

– Ты стал совсем толстым. – Рейна больше не могла нащупать его ребра.

Он будто понимал ее и попытался укусить за палец, свернувшись на кровати. Она почесала ему живот, увернувшись от укуса. Раньше у него получалось действовать быстро, но теперь появлялась одышка спустя пару минут активности.

– Животным нечего делать на кровати, – снова начал Гли. – Мне вызвать дрона-уборщика?

– Не нужно.

Рейна отпустила мангуста, а он воспользовался возможностью и укусил ее за руку.

– Ай! – Она засмеялась и попыталась оттолкнуть Кассиопея, но он уже впился когтями в ее платье. – Прекращай, Пи!

– Мне вызвать дрона – борца с вредителями? Или МедБота? – вмешался Гли своим обычным доброжелательным тоном.

– Нет! – Эта программа начинает действовать на нервы.

Пока Рейна пыталась высвободить свое платье из лап зверька, он еще сильнее в него вцеплялся.

Вдруг Рейна нащупала что-то необычное в его плотном меху.

– Это что у тебя там?

Кассиопей схватил Рейну за пальцы, но она его не отпускала. Она аккуратно отодвинула мех в сторону и увидела повязку на его шее. Когда она появилась? Она попробовала снять ее, но без специальных инструментов это было невозможно. Поэтому она поспешила на кухню за ножом с борющимся и рычащим мангустом в руках.

В комнате было уже темно, и только свет желтых хрустальных ламп слегка освещал гостиную. В комнате Бишопа еще горел свет, и Рейна слышала, как он с кем-то разговаривал. Вероятно, со своими очками.

– Могу ли я тебе помочь? – спросил Найф, выходя из полутьмы. На нем не было маски, и он смотрел то на Кассиопея, то на нож.

– Нет! – Рейна кашлянула и предприняла попытку скрыться в своей комнате без дальнейших объяснений, но часовой ее не отпускал.

– Что ты собираешься делать с ножом? – Он сделал шаг навстречу Рейне и нахмурился. – Ты же не хочешь расправиться с бедным парнем?

– Вообще-то именно это я и собираюсь сделать. Я голодна.

На секунду Найф даже задумался, говорила она серьезно или нет; Кассиопей, будто подтверждая его худшие опасения, жалобно заскулил.

– Не беспокойся, это просто шутка. Я собираюсь подстричь ему когти.

– Подстричь когти? Посреди ночи?

– Именно! – она попыталась изобразить улыбку, и мангуст снова укусил ее за руку.

– Ай!

– И тебе не нужна помощь?

– Нет, спасибо, я справлюсь.

Найф ничего не сказал в ответ, и Рейна вернулась в свою комнату.

Она закрыла дверь и поспешила в ванную. Там она опустила Кассиопея на пол.

– Пожалуйста, стой спокойно!

Он рычал и дергал лапами, когда Рейна снимала с него повязку.

Потом она отпустила его, и он зашипел на нее, прежде чем со скоростью ракеты вылететь из ванной и спрятаться под кроватью. Там он, судя по всему, собирался зализывать свои душевные раны.

Рейна повертела повязку в руках. В нее что-то было завернуто. Она осмотрелась, чтобы убедиться в том, что она одна в комнате. Затем развернула повязку: там была белая бумага для письма. Ее сердце бешено заколотилось, когда она поднесла ее ко рту и лизнула.

Один. Два. Три. Она мысленно считала секунды. Четыре. Пять. Шесть. Она слышала только свое сердце, которое взволнованно билось, заставляя кровь пульсировать в висках. Затем на листе появились тонкие линии. Они слились в единое предложение.

Шторм приближается.

Это сообщение для Рейны от ее матери. Она чувствовала это каждой клеточкой своего тела, она прижала записку к себе. В ее глазах заблестели слезы, и она почувствовала облегчение во всем теле. Шторм приближается! Они и раньше использовали странные фразы для тайного общения между собой. Рейна попробовала применить разные уловки, которые могла вспомнить. Она попыталась переставить местами буквы в словах, но это ничего не давало. Когда у нее больше не было идей, она свернула записку и спрятала ее в правом носке. Возможно, в этом предложении не было никаких скрытых смыслов и оно значило именно то, что было написано. И это давало Рейне надежду.

Она легла на кровать с приятным чувством того, что Шторми была недалеко. Она была где-то здесь, совсем близко.

Рейна проснулась с хорошим настроением. Кассиопей все еще был обижен и не обращал на нее никакого внимания. Подкуп вареными яйцами и обещания накормить его другими вкусностями тоже не помогали.

Рейна, к удовольствию Гли, приняла душ и поняла, что к роскоши очень быстро привыкаешь. Дни, когда она надеялась на то, что вода не будет ледяной или грязной, давно прошли. Сейчас она больше не хотела расставаться с теплой водой и ароматным мылом. Лучше всего этого было только то, что она снова может увидеть свою мать.

– Могу ли я предложить тебе продукт для ухода? – спросил Гли.

– Конечно.

– Тогда советую тебе сыворотку для кончиков волос.

– С радостью ею воспользуюсь! – Рейна была счастлива, в ее мыслях фраза «шторм приближается» повторялась вновь и вновь.

После того как ее высушили потоки воздуха, Рейна пожалела о том, что позволила Гли самому решать за нее вопросы ухода за волосами. Ее голова выглядела так, будто она стала жертвой взрыва. Она заплела непослушные пряди в косичку, чтобы они не падали ей на лицо, и была почти готова, как вдруг услышала нерешительный стук в дверь.

– Могу ли я помочь вам, госпожа? – спросила служанка Джи.

– Нет, спасибо! – Рейна старалась быть как можно дружелюбнее с Джи, но она не знала, как с ней на самом деле нужно обращаться. Может, она быстро привыкла к роскоши купания в теплой воде, но до привыкания к служанке было еще далеко.

– Как пожелаете. – Джи сегодня выглядела грустной.

– У тебя все хорошо? – спросила Рейна.

– Да-да, все отлично, – поторопилась ответить девушка.

– Точно?

– Да! – она решительно кивнула. – Пойдемте, я помогу вам выбрать наряд на сегодня!

– Хорошо. – Рейна все еще не очень хорошо ориентировалась в шкафу и была рада, что служанка помогала ей с этим.

Чуть позже Рейна надела топ антрацитового цвета и узкие брюки из мягкой ткани, которые сидели по фигуре.

– Вам это очень идет! – мечтательно сказала Джи. – Настоящая принцесса-призрак… Ой! Я не должна была этого говорить. Простите, госпожа, – она покраснела.

– В этом нет ничего плохого. – Рейна попыталась ее успокоить. – Многие называют меня так.

– Но многие хотят обидеть вам этим, когда так говорят, – пояснила Джи. – Но я нет!

– А что в этом плохого?

– Некоторым Благословенным и Единицам не нравится, когда кто-то переходит из одной категории в другую. Это нарушает порядок и приводит к хаосу. И стать Благословенной после длительного времени в обличье призрака – просто невозможно. Но не для вас. Вы все изменили, – глаза Джи светились. – Но мне нельзя много разговаривать.

– Почему, Джи? – Рейна оглянулась. Они были одни в комнате.

– Ваш отец… У него везде шпионы: глаза и уши, – прошептала служанка. – Я не хочу оказаться у него в немилости, госпожа. Быть Двойкой становится все сложнее. Многие хотят прогнать нас из Авентина, они считают нас опасными для общества, госпожа. – Джи говорила едва слышно, и все ее тело взволнованно дрожало.

– Я слышала об этом. – Рейна нахмурилась, вспоминая Эвстению и Эвстахия, которые обвиняли Двоек во всех смертных грехах.

– Некоторые Двойки уже потеряли работу. Других же посадили в тюрьму, потому что кто-то решил, что они поддерживают повстанцев.

– Это сумасшествие.

Внезапно Джи расправила плечи и сказала:

– Пойдемте! я отведу вас на завтрак, вы голодны.

– Джи! – Рейна задержала служанку на секунду, пытаясь подобрать правильные слова. – Ты не должна ничего бояться, слышишь?

– Спасибо, госпожа.

Когда Рейна вышла из комнаты, Андромеда сидела перед ТехДеком и смотрела репортаж о текущих тенденциях… в уходе за бровями? Да, насколько Рейна понимала, речь шла именно о них. Только о них.

Джи, словно бесшумная тень, ушла, чтобы накрыть на стол.

– Я не знаю, что мне надеть, – сообщила Андромеда.

– Куда?

– На праздник округов, разумеется! – Андромеда сияла. – В этот день мы празднуем счастливое сотрудничество всех округов!

Праздник округов. Сердцебиение Рейны участилось. Раз в году Благословенные, графы и смотрители округов встречаются в одном месте, чтобы вместе порадоваться миру, царящему в стране Хоуп.

– Я хочу выглядеть потрясающе. Хотя бы потому, что Морфей там будет. Он должен понять, кого упустил.

В этот день все округа должны были забыть свои разногласия и вспомнить о том, чего они достигли: о благополучии, мире и единстве.

– Меня так раздражает, что у меня нет представителя. Кто будет поддерживать меня во время праздника? – Андромеда посмотрела на Джи, и ее лицо засияло. – Я могу взять служанок!

– О, госпожа. Мне очень жаль, – скромно вмешалась Джи, – но Двойкам запрещено посещать праздник в этом году.

– Всем? Даже личным слугам?! – Андромеда выглядела шокированной.

– Да, госпожа, боюсь, что так.

Рейна не могла осознать то, что она услышала.

– Отстранять Двоек – это просто возмутительно. Мы все граждане страны Хоуп. Все равно, Двойки или Тройки. Все вносят свой вклад в благополучие страны.

– Ах, Райана! Двойки, живущие здесь, должны уже радоваться возможности жизни в Авентине. Конечно, то, что им запретили посещать праздник, – это уже чересчур, но безопасность важнее. – Андромеда повернулась к Джи. – Хотя я и не считаю тебя опасной мятежницей.

– Нет, госпожа, я не мятежница.

Рейна была зла на весь мир. Конечно, никто не будет защищать Двоек и их интересы, ведь они были чем-то незначительным, по мнению большинства! Она не знала, что с этим делать.

А что значит «шторм приближается»? Значило ли это, что ее мать нашла какой-то способ прокрасться в Авентин? Сердце Рейны билось все сильнее.

«Авентин празднует, пока мы голодаем!» – это была только одна из надписей, которые повстанцы нанесли на фасады домов этой ночью. Чтобы избавиться от этих надписей, Трон отправил кандидатов и дронов-уборщиков на это задание.

– На самом деле, это достаточно спокойная работа, – сообщил Ним.

Они с Ларком вместе наблюдали за дронами. Этим могли заняться и БойБоты, но Трон хотел, чтобы кто-то из людей был на месте. Солдаты были разделены на команды и патрулировали улицы, количество СмотрБотов увеличилось вдвое. Поэтому Ларк и Ним сидели на перилах в своих черных защитных костюмах, потягивая кофе из термоса и наблюдая за уборкой. Сопротивления со стороны местных жителей не ожидалось: повышенные меры безопасности едва ли могли это допустить. Их действительно соблюдали, ведь на улице почти никого не было. Ну, конечно, взрослые были на работе, а дети в школе. Никто не будет затевать революцию при свете дня.

– Могло быть и хуже, – согласился Ларк, пока дроны стирали со стен надписи вроде «Золото в пепел!» и «Дикие шипы растут повсюду».

– Я бы занимался этим весь день, – смеялся Ним. – Очевидное преимущество того, что мы кандидаты. Скорее бы увидеть Черный Панцирь!

– Если нам удастся, – напомнил ему Ларк.

– Только представь себе! Однажды мы можем поселиться в Авентине. Будем гулять по золотым улицам, пить вино и набивать животы до отвала, – глаза Нима светились.

– Ну, а еще нас могут отправить в Серый округ или в шахты Питча, – засмеялся Ларк.

– Ну ты и зануда. Я только размечтался о мороженом и сладком чае. – Ним толкнул его в сторону. – Как ты думаешь, это какая-то очередная проверка? – спросил он спустя некоторое время, хмуро изучая дронов. – Трон всегда все планирует наперед.

Эта мысль давно была в голове у Ларка, и это его пугало. Его пальцы скользнули по оружию, которое он носил на ремне. Он надеялся, что ему не придется им пользоваться.

– Посмотрим.

Когда дроны-уборщики закончили с одной стеной, они приступили к следующей. Искать стены с надписями долго не приходилось. Пол под следующей стеной был покрыт листовками. Ветер разносил их по близлежащим улицам.

– Что это? – Ним остановился.

Ларк поднял одну из листовок и прочитал:

– Благословенные – лжецы. Если вы хотите узнать правду о них и об их происхождении, присоединяйтесь к повстанцам.

– Что это значит? – спросил Ним, ощупывая свой ремень в поиске рации. Он собирался сообщить об очередном нарушении.

– Без понятия, – Ларк пожал плечами. – Наверное, какой-то трюк, чтобы заманить людей с помощью их же любопытства.

Пузатый дрон открыл створку резервуара и втянул в себя листовки. Второй беспилотник направил струю воды на стену, чтобы смыть с нее краску.

Пока Ним информировал часовых о листовках, Ларк зашел в соседний переулок и вытащил из рукава кусок бумаги: письмо, которое сможет прочесть только Болт, лизнув бумагу. В нем были имена людей, чьи дома были следующие в очереди на обыск. Ларк огляделся, чтобы убедиться, что никого нет вокруг, открыл мусорный бак, на котором был нарисован перечеркнутый круг. Из него выпрыгнула тень, приземлившись на асфальт. Это была крыса-мутант. Она, казалось, не голодала, и ее передняя лапа была окрашена в синий цвет. Посыльный Шипов.

Они используют канализацию в качестве системы связи, ведь там нет ни дронов, ни часовых. Правда, это место было опасным лабиринтом из токсичных отходов, списанных машин и прочих вещей, к которым лучше не подходить слишком близко. Мало кто осмеливался туда забраться, кроме крыс, конечно.

Ларк быстро наклонился и привязал записку трясущимися пальцами к специально предусмотренному приспособлению. Зверек нетерпеливо шевелился, мешая завязать узел. Как только он с этим справился, крыса убежала прочь.

– Ларк! – крикнул Ним.

Каллисто! Как всегда, он боялся, что его поймают с поличным, но никого не было вокруг. Он один стоял в переулке с нервно бьющимся сердцем.

– Ларк! – в голосе Нима была слышна паника.

Должно быть, что-то случилось.

Недолго думая Ларк свернул на главную улицу, но кандидата там не было.

– Сюда!

Ларк бежал в направлении места, откуда слышался его голос. Наконец он нашел товарища, бежавшего по улице с оружием в руках.

– Я иду! – крикнул Ларк, и его ботинки летели над асфальтом. Все завертелось так быстро, что у него не было времени на раздумья, куда бежал Ним и почему. Он просто следовал за ним. Ним, наконец, замедлился, и Ларк смог его догнать.

– Что случилось? – спросил он.

– Там преступники! – выдохнул Ним, не останавливаясь.

Преступники? Какие еще преступники?

Ларк ускорился, хотя его икроножные мышцы уже горели.

– Кого… ты… имеешь в виду? – Ему было сложно говорить: во время бега ему не хватало воздуха.

– Граффити-преступники! – коротко ответил Ним.

Они пробежали мимо переулка, перепрыгнули через канал, куда было легко упасть, если не знаешь о его местонахождении. Такие падения часто заканчиваются смертью или серьезными кислотными ожогами.

– Я видел кого-то, – сказал Ним, остановившись на перепутье двух переулков.

Перед ними в воздухе висел тяжелый смог, завесой преграждавший им путь.

– У него был баллончик. Если мы его поймаем, мы получим много очков.

Он был прав. Такое достижение поможет им подняться в самое начало рейтинга кандидатов, но Ларк сомневался.

– Это жители нашего округа, – прошептал он.

– Они террористы, – поправил его Ним, надевая свой шлем. – Ларк, мы должны сделать свой выбор. Мой заключается в том, чтобы выбраться отсюда.

Он шагнул в смог с заряженным пистолетом.

32

Перед праздником округов Бишоп предложил Рейне много разных платьев. Одно лучше другого. Все были очень красивыми и впечатляющими.

– Они тебе не нравятся? – спросил он, когда Рейна в платье с открытой спиной неуклюже поворачивалась перед зеркалом.

– Нет, они все очень красивые, – пробормотала она, поглаживая нежную ткань. С первого взгляда это сложно было заметить, но на свету материал переливался, словно радуга.

– От меня ожидают того, что я буду идеальной принцессой.

– Что случилось? – представитель вывел ее из салона искусств. – Тебя что-то беспокоит?

Рейна рассказала ему о том, как сильно она переживает из-за того, что Тройкам и Двойкам запретили посещать праздник.

– Я знаю, что, по мнению многих, это какая-то мелочь, но я знаю, каково это – быть исключенной из общества. Неправильно подозревать в содействии Шипам всех, у кого гены хуже, чем у Единиц. Точно так же неправильно называть всех жителей Серого округа мятежниками, – эти слова шли прямо из ее сердца.

Ей было непривычно говорить об этом, но Бишоп не был испуган или обозлен.

– Что ты хочешь сделать с этим? – спросил он.

– Я не знаю, – она злилась на себя, потому что не могла мыслить ясно. – А что я могу сделать?

– Ты можешь следовать примеру своего отца, надеяться, что однажды во всей стране Хоуп воцарится мир и безопасность. Представь себе, что такая жизнь, как в Авентине, возможна и в других округах. Двойки и Тройки будут постепенно исчезать, и люди будут наслаждаться образованием, роскошью и развлечениями. Однажды никто не будет задаваться вопросом, что случилось с теми, кто угрожал безопасности. Это будет естественно и понятно, все потенциальные опасности будут устранены.

Перед глазами Рейны возникла такая картина мира.

– Это мир идеальных существ.

Рейна замолчала, вдумываясь в эти слова. Мир без призраков, без таких девочек, как Роза. Без сюрпризов, без дикости и шторма.

– А если я не хочу жить в таком мире, Бишоп?

Он нахмурился и некоторое время вдумчиво смотрел на Рейну, перед тем как заговорщицкая улыбка растянулась на его лице.

– Кажется, у меня есть идея, которая может тебя приободрить. Я не показал тебе еще один особенный наряд.

– Не думаю, что какое-то платье сможет поднять мне настроение сейчас. Я же не Андромеда.

– Конечно, нет. Ты – Райана. Принцесса-призрак, – он усмехнулся.

Платье действительно превзошло все ее ожидания.

– Это… просто… отправит ее в нокаут, – сказала Рейна. Это был первый раз, когда она, рассматривая предлагаемую ей одежду, довольно улыбалась.

– Ну и отлично. – Бишоп с улыбкой поправлял свои очки. – Сейчас все обсуждают, что ты наденешь сегодня. Шестьдесят восемь процентов опрошенных уверены, что это будет что-то серое. Правда, некоторые проголосовали за то, что ты наденешь платье из серебряных мотыльков…

– Не думаю, что это что-то приятное, – ответила Рейна, пока Джи что-то делала с ее волосами.

– Дафна уже давно требует, чтобы мы сообщили ей, что ты наденешь. Она просто ненормальная. – Бишоп потирал ладони, будто едва мог дождаться ее реакции.

– Она тебе не доверяет, – заметила Рейна, крутясь перед зеркалом.

– И правильно делает. – Представитель улыбнулся, и озорство заиграло в его глазах. На нем была униформа, но на этот раз белая. Жилет без рукавов обнажал праздничные золотые и серебряные татуировки на руках. Татуировки в Авентине носили в качестве украшения. Их можно было менять, потому что они исчезали с кожи по истечении определенного срока.

– Дафна прислала мне несколько прекрасных набросков дизайна платья. Они были очень красивыми, но я хотел, чтобы ты выглядела незабываемо.

– Думаю, ты отлично справился с этим, – ответила Рейна.

Праздник округов проходил недалеко от дворца короля. В небольших павильонах стояли барные столики и стулья. Дроны взяли на себя обязанности прислуги и подавали гостям блюда и напитки, в то время как артисты отвечали за развлекательную программу. Светящиеся воздушные шарики летали по павильонам, освещая помещения, как маленькие сверкающие солнца.

Прибытие Благословенных должно стать грандиозным представлением. Вокруг дворца текла искусственная речка. Каждый Благословенный должен был проплыть по ней на своей маленькой гондоле мимо гостей к пристани. Оттуда к павильонам вела золотая ковровая дорожка, на которой их ожидали дроны-камеры.

– Потрясающе, правда? В прошлом году Благословенные прилетали на праздник на воздушных шарах, а за год до этого вылуплялись из золотых яиц, как в легендах прежнего мира, – объяснил Бишоп.

Рейне не очень нравилась идея стоять в качающейся лодке, когда все будут на нее пялиться, а ее колени дрожать так, что она едва сможет удержаться от падения. Она прятала свой наряд от любопытных взглядов под широким плащом. Пока стилисты освежали ее макияж, было объявлено о прибытии короля и королевы.

– А вот и они! Хранители мира. Самые любимые Благословенные. Лучшие образцы для подражания. Правители страны Хоуп! Король Максимус Сильный и королева Пенелопа Мудрая!

Они плыли к пристани в стеклянной гондоле, которая была запряжена лебедями-мутантами. Над их головами летел маленький дрон, посыпающий их головы золотой пылью. Королева Пенелопа сияла, когда они поднимались из лодки на пристань.

Гости кланялись, прижимая пальцы к сердцу, чтобы проявить уважение к правителям. На их головах сияли короны, выглядевшие так, будто они были сделаны из жидкой лавы.

Рейна поймала себя на том, что пялится на королеву. Что она делала в Пещере Ангелов со своими служанками? Она явно не выглядела больной, и в ней ничего не изменилось.

– Дафна не может смириться с тем, что не знает, что у тебя под плащом, – усмехнулся Бишоп. – Думаю, я запишу на видео ее реакцию на твой наряд. Наверняка будет очень весело.

Благословенные стояли со своими представителями на причале в ожидании своих лодок. Ни гости, ни дроны не должны были видеть их, чтобы тайны их костюмов сохранились до последней минуты.

Правители остановились на пристани, отвечая на вопросы репортеров.

– Не за горами выборы правителя, – начал один из них. – Хотите ли вы, чтобы вас переизбрали?

– Я могу ответить честно? – сказал король Максимус с приятной улыбкой. – Прошло шесть лет, и я с радостью отдам свою корону кому-то другому. Честно говоря, управлять страной – очень непростое задание, хоть и почетное.

Все засмеялись. Короля Максимуса любят за то, что он такой простой в общении.

– Я очень горжусь тем, что мне доверяли на протяжении стольких лет. Я люблю нашу страну и свою работу. Я радуюсь тому, что мы достигли многого.

– Есть обеспокоенные люди… – начал репортер. – Они хотят, чтобы в нашей стране стало еще более безопасно после недавних инцидентов.

– Мы постараемся обеспечить безопасность ради наших граждан, – ответила Пенелопа. Они с Максимусом были отличной командой. – Но я хочу напомнить вам о том, насколько прекрасна наша страна. Постоянный прогресс позволяет нам жить все лучше и лучше. Особенно здесь, в Авентине. Наша цель – достичь таких же успехов и в других округах. Мир, прогресс и безопасность для всех.

– Считаете ли вы, что Двойки представляют опасность для жителей Авентина?

– Так как мы действительно обеспокоены ситуацией в стране, мы решили, что будем внимательнее следить за нашими Двойками. – Пенелопа и Максимус обменялись взглядами, прежде чем она продолжила:

– Наши Двойки родились здесь, они росли, руководствуясь теми же моральными принципами, что и мы, но, учитывая нынешнее положение дел, у нас не было иного выбора, кроме как лишить их права присутствовать на сегодняшнем празднике. В будущем мы еще обсудим вопрос их участия в общественных мероприятиях.

– Есть ли основания полагать, что Двойки, живущие в Авентине, могут быть связаны с мятежниками?

– Мы уже нашли и арестовали этих людей. Не только здесь, но и в других округах. Но мы не должны допустить того, чтобы какой-то страх испортил нам сегодняшний праздник, – дипломатично ответил Максимус. – Я очень рад, что мы сегодня празднуем единство округов страны Хоуп. Потому что только вместе мы смогли стать таким прекрасным государством.

Гости одобрительно кричали.

– Твой час настал, – сказал Бишоп, когда гондола остановилась на причале.

Рейна вытянула шею и поняла, что все лодки были разными. Некоторые были украшены помпезными цветами, другие были простыми. На ее лодке не было ничего. Она была черной.

– Спасибо за вашу искренность, – репортер закончил интервью, позволяя правителям идти дальше.

– Теперь слово за нами, принцесса. – Бишоп перенес Рейну в лодку.

Гондола была больше похожа на хрупкую скорлупку, танцевавшую в воде, и Рейне нужно было сконцентрироваться, чтобы не потерять равновесие. Ее представитель объяснял ей, что будет дальше, но она его не слушала. Кровь стучала в ее висках, когда она представляла, сколько людей будут на нее смотреть.

Эта лодка была как демонстрационная тарелка в ресторане, и Рейна ненавидела чувствовать себя такой беззащитной.

– Не переживай, принцесса. Тебе не нужно ничего делать, твой наряд все скажет за тебя, – смеялся Бишоп. – Я буду ждать тебя на той стороне. Только не падай в воду.

– Я постараюсь, – выдавила Рейна.

Лодки одна за другой прибывали на пристань. Сначала были графы. Тиберий сидел в лодке, похожей на золотой щит, из которого торчали позолоченные копья. Это символизировало силу и уверенность. На нем была форма с широкими золотыми наплечниками. Вода вокруг гондолы становилась черной и жесткой, словно смола, когда щит скользил по ней.

Пергамон, граф Белой Жемчужины, был одет в белое. Его одежда была вышита жемчугом. Его лодка была раскрытой ракушкой, на которой были написаны разные слова и буквы. Рейна расшифровала в них фразу «Знание – это безопасность».

Эвстахий сидел в серебряной гондоле, в то время как его сестра плыла на морской змее из рубинов. Эдакая смесь из искусства и роскоши, очень подходившая ее экстравагантному округу. Дальше плыли графы Зеленого и Желтого округов и Лазурного берега. Настала очередь графини Серого округа. Амигдала сидела в серой лодке, которая заставляла воду вокруг гондолы испаряться так, что это походило на столбы смога, которые взмывали в небо.

После графов наступал черед семей правителей и графов.

Аурелия делала все возможное, чтобы игнорировать окружающих. У нее было то самое просвещенное выражение лица, которого можно было добиться с помощью чая с сиропом. Она выглядела так, будто пришла из другого мира. Ее лодка была фарфоровой, а когда женщина из нее вышла, та разбилась на тысячи осколков, утонувших в реке.

– Это так захватывающе! – хихикала Андромеда, проплывавшая на лодке недалеко от Рейны.

Ее лодка была заполнена лепестками цветов до самых краев, а сама девушка была похожа на розовый тюльпан.

Она помахала Рейне, и ее лодка угрожающе закачалась.

– Удачи! – крикнула она ей.

В этот момент ее обогнал Морфей, который наклонился к лодке и украл оттуда цветок.

– Верни его! – возмущенно крикнула Андромеда.

Брат Рейны подмигнул ей, прежде чем вставить цветок в карман своего костюма.

– Ты идиот.

Лодка Морфея, кажется, была сделана из обнаженных тел.

«Так много усилий для смены имиджа», – подумала Рейна.

Около ее брата танцевали голые мужчины и женщины. Так как они с трудом помещались в маленькой лодке, Морфей усадил одну из них себе на шею. Гости были в ужасе, когда он сбросил их в воду перед тем, как взойти на пристань.

Настала очередь Рейны.

Ее лодка дернулась, проезжая мимо приветствовавших гостей.

Она обхватила свой плащ, который почти полностью спрятал ее лицо и тело. Она слышала напряженное бормотание гостей и чувствовала, что все смотрят на нее, но не давала им того, что они хотели увидеть. Было еще слишком рано для этого. Казалось, поездка на лодке длилась вечно, и, когда она доплыла до пристани, ей не терпелось выпрыгнуть из гондолы. Когда она встала на помост, она сделала глубокий вдох перед тем, как сбросить с себя плащ. На секунду все утихли: казалось, гости не верили своим глазам.

Это было не помпезное платье и не благородный наряд. Ее костюм был сделан не из блестящего дорогого материала. Она пришла сюда не как Благословенная и не хотела соревноваться с кем-либо в конкурсе самого роскошного наряда.

В ее одеянии не было ничего необычного, и именно поэтому он был незабываем.

На ней было широкое горчично-желтое платье, ее тело утопало в нем.

Голова Рейны была обрита налысо, и от черепа отражался свет прожекторов, направленных на нее.

Бритая голова, правда, была иллюзией: Бишоп отказался сбривать ее волосы. Но ее прическа выглядела невероятно реалистично, особенно из-за того, что под макияжем переходы от лица к скальпу были едва заметны. Ее наряд был революцией. Революцией против всего, чем жил Авентин; но это было именно то, что Рейна считала необходимым. Она была призраком, который всегда прятался. Если она принцесса, она не собирается прятаться под дорогими украшениями и платьями. Она хочет постоять за то, что считает правильным. За человечность.

Она слышала голоса гостей, которые жужжали, как шершни. Она не понимала, о чем они говорят, но их голоса не звучали восторженно. Ей было плевать на это. Она была здесь не для того, чтобы ею восхищались, хотя ком в ее горле думал иначе. Она расправила плечи и прошла мимо взволнованных гостей, которые разрывались между неверием и ужасом.

Все, кроме Морфея, который с трудом сдерживал смех. Видимо, он счел ее попытку незабываемо выглядеть забавной.

«Просто иди мимо них, – она почувствовала воображаемую руку Бишопа между лопатками, и ноги уносили ее прочь. – Твой наряд все скажет сам».

Он говорил сам за себя, хотя и не всем нравилось то, что он говорил.

Шаг, еще один. Репортеры кричали ее имя со всех сторон, просили ее остановиться, но она их игнорировала.

Она смотрела на дворец, проходя мимо скептически настроенной толпы.

Рядом с ней летела целая стена дронов. Бесчисленное количество темных глаз, направленных на нее. Рейна слышала, как кто-то выкрикивал ее имя. Со всех сторон. Каждый репортер хотел, чтобы она посмотрела именно в его камеру, но она просто шла вперед.

Ее ладони вспотели, и она добралась до места, где собрались все остальные Благословенные. Она искала Бишопа взглядом, но его нигде не было.

– Великолепное выступление, – поприветствовал ее Морфей, передавая ей в руки бокал. – Хоть кто-то здесь еще более безумен, чем я!

– Спасибо, – Рейна провела рукой по своей лысой голове.

Мужчина с рыжей бородой уставился на нее, прищурившись. Он казался ей знакомым и чем-то выделялся среди других гостей. Она уставилась на него в ответ. В его взгляде было что-то холодное, и она почувствовала, как мурашки пробежали по ее спине. Если бы она встретила его в Сером округе, она бы сочла это за опасность. Возможно, он был похож на слухача.

Рейна извинилась перед собеседником и удалилась в павильон. Сиденья были пустыми, и она воспользовалась моментом, чтобы сделать глубокий вдох, но недолго оставалась одна.

– Потерянная принцесса из Серого округа! – послышался голос, и знакомое Рейне лицо возникло перед ней.

Это был смотритель Серого округа, которого легко можно было узнать по пепельному ремню с эмблемой промышленного округа. Она знала его, но не могла вспомнить имя. Казалось, он и не ожидал от нее этого и сразу представился:

– Тракс! – он улыбнулся и коснулся пальцами лба.

Тракс. Точно!

– Я смотритель Серого округа.

– Да, я помню, – она улыбнулась. – Ты ввел «день Тракса».

– Ну, это не такая большая заслуга, – скромничал он. На самом деле день раздачи еды нуждающимся был просто необходим Серому округу. – Как тебе Авентин? – Это был безобидный вопрос, но заинтересованный взгляд выдавал в нем любопытство.

– Здесь красиво, – ответила Рейна. – Очень чисто и ярко. А еще тут иногда меняется небо.

– Действительно. – Тракс громко и беззастенчиво засмеялся.

Если у людей в Сером округе был повод посмеяться, они не стеснялись этого. В любом случае, это было не таким уж частым явлением.

– Не могу насмотреться на это небо!

Тракс изучил ее бесформенное платье:

– Интересное представление!

– Спасибо. Мне показалось, что на мероприятии не хватает чего-то желтого.

– Мы очень благодарны тебе за то, что ты нас поддерживаешь. Как ты знаешь, нашему округу действительно нужен кто-то, кто может замолвить за нас словечко. Мы будем очень рады, если ты к нам приедешь.

– Я с радостью приеду! – Она действительно этого хотела. Там была Шторми… и Роза. – Я скучаю по этим бетонным стенам и этим трубам с тяжелым пыльным дыханием. И, конечно, по серому небу. Это может звучать странно, но это правда.

– Я понимаю тебя, – ответил ей Тракс. – Люди здесь… другие. И они считают тебя сумасшедшей, если ты говоришь, что Серый округ по-своему очарователен.

– Как продвигается установка систем фильтрации?

– Я надеюсь, что улучу возможность пообщаться с графиней Амигдалой на эту тему, – он погладил подбородок. – Фильтрация воздуха спасла бы наш округ.

Рейна уголком глаза заметила, что странный мужчина все еще наблюдает за ней. Он исчез за фонтаном, где золотая вода омывала фигурки рыб и дельфинов.

– Извини меня, – пробормотала она и пошла за мужчиной, чтобы задать ему интересующий ее вопрос.

– Эй?

Мужчина сидел на краю фонтана и черпал рукой воду, сверкающую золотом.

– Здравствуй, – начала Рейна, встав перед ним. – Кто ты такой и почему ты за мной следишь?

Мужчина посмотрел на нее и улыбнулся.

– Шторм приближается, – сказал он.

– Что, прости? – во рту у Рейны пересохло.

Он больше ничего не ответил, отдал ей в руки записку и поднялся.

– От кого это? – спросила Рейна, пытаясь его догнать. – От кого?..

Мужчина исчез из поля ее зрения за дронами-камерами, которые надвигались на Рейну, изучая ее своими черными глазами.

Она наигранно улыбнулась, проходя мимо них, но мужчина уже испарился.

Она посмотрела на бумагу в своей руке. Там было пусто, но Рейна знала, что делать. Она повернулась спиной к СмотрБотам и лизнула поверхность бумаги.

Танцующий пес-козерог

Танцующий пес?! И что это значило?

Пока она думала, внизу появилась еще одна надпись.

Поторопись.

Рейна оглянулась и увидела статую, которая отлично подходила под описание: собака с ногами козерога и рогами. Она побежала к ней так быстро, как ей позволял ее мешковатый наряд, и посмотрела вокруг. Почему она должна быть здесь? Она внимательнее изучила статую. Возможно, где-то здесь есть еще одна записка. Возможно, она от Шторми…

– Госпожа Райана! – Найф подбежал к ней. – Тебя ищет твой отец. Мягко говоря, он не в восторге от твоего выступления. Но сейчас начнется…

Рейна никогда не узнает, что должно было начаться.

– Золото в пепел! – чей-то голос раздался над площадью, и тут прогремели раскаты грома. Невидимая сила отбросила Найфа в воздух и швырнула его на Рейну. Ее саму отбросило на пол, и она упала головой на твердый камень.

«Непогода ничего не боится», – подумала она и закрыла глаза. Дождь из камней и стекла погребал ее заживо.

33

Ним и Ларк разделились, чтобы найти предполагаемого мятежника.

– Ты просто хочешь поймать его в одиночку, чтобы все лавры достались тебе! – предположил Ним, когда Ларк предложил пойти в разные стороны.

Это не было правдой, но пусть он так думает, если хочет.

Ларк сел на контейнер в переулке и вытянул шею.

На противоположной стене было написано: «Мы дикие, свободные, насто…» След от краски был еще совсем свежий. Судя по всему, этого «граффити-террориста» кто-то спугнул, не дав ему завершить свое творение. Ларк закрыл глаза в ожидании. Он слышал, как под ним в контейнере шуршат и роются в мусоре крысы-мутанты. Их толстые хвосты бились о металл, а когти царапали все, что было вокруг. Это был единственный шум, кроме гула, исходящего от заводов. Ларк поднял козырек своего шлема и вдохнул нефильтрованный воздух. Он был горьким на языке и, как обычно, раздражал слизистые оболочки. Ларк спрыгнул с контейнера и хотел снова надеть шлем, чтобы пойти искать Нима, как вдруг он услышал какой-то звук, отличный от копошения крыс в мусоре. Это был тихий писк. Он повернулся. Его руки потянулись к оружию.

– Ларк? Что ты здесь делаешь?

Контейнер, на котором он только что сидел, открылся. Голова человека была закрыта маской, но он узнал ее.

– Хейл? Что ты делаешь в мусоре?

– Прячусь. – Она оттолкнулась от контейнера и приземлилась на ноги.

– Почему? – Ларк уже знал ответ на этот вопрос. Еще до того, как увидел краску на ее руках.

– Хейл! Ты идиотка? Дроны повсюду.

– Это весело.

– Часовые не видят в этом веселья. А что, если они примут тебя за мятежницу?

Хейл выпятила нижнюю губу и скрестила руки на груди.

– И правильно сделают. Я не собираюсь молча принимать свою судьбу с опущенной вниз головой, – прорычала она.

– Еще совсем недавно ты была на стороне Благословенных. – Слова вырвались из его рта прежде, чем он мог их обдумать.

Когда он увидел взгляд Хейл, он понял, что был слишком резок с ней.

– Да, я была на их стороне, но потом они отобрали у меня мое будущее, Ларк. Они избавились от меня, написав «сломано» на моей руке, – она не выглядела обозленной, скорее обиженной.

– Хейл, я тебя защищу! – он беспомощно махал руками. – Но Шипы опасны. Тебе нельзя становиться одной из них.

– А что, если они – мой единственный выход? – Хейл прикусила губу.

– Нет, это неправда. – Ларк подошел к ней. – Я был серьезен, когда предлагал тебе вступить в связь. Я позабочусь о тебе, и мы вместе уедем из Серого округа. Вдвоем.

– Не будь глупым, Ларк. Ты не будешь вступать в связь с Ф3.

Она ошибалась.

– Я знаю, что ты держишь свои обещания, – прошептала Хейл. – Но я не хочу этого. Я не хочу быть тебе обузой.

– Ты не будешь обузой, ты же моя подруга, – возразил Ларк.

– Именно поэтому, – сказала Хейл, проводя тыльной стороной ладони по его руке, – я не буду забирать у тебя твой счастливый шанс. Не переживай обо мне и не оглядывайся назад, когда у тебя все получится. Я справлюсь и одна.

– Ларк, ты что-нибудь нашел? – он слышал искаженный голос Нима, раздавшийся из рации, висевшей у него на поясе.

– Нет, ничего, я сейчас подойду.

Когда он повернулся к Хейл, она уже исчезла.

К вечеру на стенах домов Серого округа совсем не осталось граффити. Ларк и Ним возвращались на базу часовых, чтобы доложить об этом. Они шли мимо зараженного района, в котором было много пустующих домов. Проходя мимо одного такого дома, Ларк заметил какое-то движение в тени. Он присмотрелся, но из-за смога ничего не было видно. «Может быть, это просто зверек», – понадеялся он.

– Ним! – сказал он, предупреждая друга о возможной опасности, когда заметил еще одну движущуюся тень. Они обменялись взглядами и ускорили шаг. Ларк попытался прислушаться, но не мог понять, что он слышал: шаги преследователей или же эхо их собственных шагов. Когда они добрались до конца улицы, перед ними из ниоткуда появились две темные фигуры, преградившие им путь.

– Каллисто! – вырвалось у Нима, который резко остановился, пытаясь нащупать оружие.

– Что вы хотите? – спросил Ларк, стараясь сказать это как можно более уверенно.

Ответа на свой вопрос он не получил, но мужчины подходили все ближе.

– Мы не хотим неприятностей, – снова заговорил Ларк.

Опасность витала в воздухе, наполняя его напряжением. По их спинам пробежали мурашки.

Ним уже вытащил свой пистолет.

– Ларк, – прошептал он напряженно.

Товарищ понял его и без слов. Они оба увидели их маски с шипами: это были повстанцы.

Ларк оглянулся через плечо и увидел, что они окружены.

Листо Каллисто!

Эти мятежники явно планировали выместить злость на кандидатах. Ларк прижался к Ниму и незаметно указал на рацию. Тот все понял и включил ее. Нужно было нажать только одну кнопку, чтобы поделиться своим местонахождением с базой часовых.

– Мы просто хотим развлечься, – сообщил один из мужчин. – Мы так любим играть с крысами.

– Ни шагу вперед, – выдохнул Ним, угрожающе целясь в них из оружия. Кажется, это не очень их впечатлило. – Я вас предупредил!

Прежде, чем Ним смог перейти от угроз к делу, пистолет выбили из его рук; он с глухим стуком упал на землю.

– Хватит уже, малыш, – голос одного из мужчин был таким враждебным, что слова подействовали, как пощечина.

Затем Шип схватил парня за руку и потащил вперед.

– Ним! – крикнул Ларк. Он хотел помочь своему другу, но почувствовал удар, его колени подкосились, и он рухнул на асфальт. Он сильно ударился головой, но шлем все-таки его защищал. Носок чьего-то ботинка бил его в живот, и Ларк съежился. Инстинктивно он напряг мышцы и поднял руки, защищая себя.

– Предатель! – удар по ноге.

Ним закричал, когда его повалили на землю. Сквозь слезы и шум Ларк понял, что один из мятежников поднял пистолет Нима и направил его на парня.

– Нет! – кричал он, но следующий удар в грудную клетку заставил его замолчать.

– Ты боишься? – спросил один из Шипов.

Он сорвал с кандидата маску и прижал ствол оружия к его переносице.

– Думаю, ты боишься.

Ним жадно глотал воздух.

Его слизистые оболочки горели из-за смога, и его дыхание становилось все более беспокойным с каждым вдохом.

– Каждый, кто носит такую униформу, – трус, – смеялись мятежники, когда он пытался нащупать свою маску.

Где же часовые? Ним выслал им их местонахождение, не отправляя никаких сообщений. Это было достаточно необычно.

Рация у него на поясе мигала красным огоньком. Судя по всему, часовые пытались выйти с ними на связь.

Хотя бы сейчас они должны понять, что что-то пошло не так, и выслать БойБотов. Все, что им было нужно, – время. Время, которого у Нима не было, пока он лежал на полу без маски.

– Оставьте его в покое, – застонал Ларк. Он хотел встать на ноги, но чьи-то руки схватили его и прижали к полу. Он повернулся и попытался пнуть противника.

– Вы совершаете ошибку.

– Ой, правда?

Его подняли и поставили на колени. Двое Шипов держали его, а третий подошел к нему с оружием в руках. Сердце Ларка нервно билось где-то на уровне глотки. Мужчины, судя по всему, не знали, что он был одним из них. И что ему делать? Он не должен себя раскрыть. Уж точно не перед Нимом.

Один из Шипов сорвал с Ларка шлем и бросил его на землю.

Он убьет его.

– Роза… – прошептал Ларк, представляя сестру перед собой. Если он умрет, то пусть хотя бы его последние мысли будут о семье.

– Роза.

Когда Рейна проснулась, она ничего не слышала. Она подняла глаза к небу и увидела, что оно было не голубым, а серым. Как в Сером округе. Между ней и небом двигалось облако пыли, и его частички переливались на солнечных лучах. Это выглядело красиво, даже успокаивающе. Рейна повернула голову. Около нее лежала каменная голова собаки с рогами, остальное ее тело куда-то исчезло. Она посмотрела в грустные, верные собачьи глаза. Девушка хотела погладить ее, но руки почему-то не слушались. Она закрыла глаза и отключилась. Ее сознание снова вернулось в мир небытия.

Во второй раз она проснулась из-за боли, которая одним махом вернула ее в реальную жизнь. Рейна глотала воздух, но каждый вдох отзывался болью в ее теле. Она выплюнула свернувшуюся кровь, которая оставила металлический привкус во рту.

Ее губы, ее щеки, ее горло – все горело. Она посмотрела вниз и увидела кровь и синяки на местах, где порвалась одежда. Она ощупывала себя и пыталась пошевелить конечностями. Когда она сжала грудную клетку, очередная волна боли пронзила ее тело. Вероятно, ребра были сломаны. Кроме этого у нее, кажется, больше не было серьезных повреждений.

Она слышала окружающие звуки так, будто у нее в ушах была вата. Она расставила руки по бокам и подтянулась вверх, чтобы посмотреть, что произошло. Там, где несколько минут назад был праздник, образовался кратер. Место было покрыто щебнем и пеплом.

«Взрыв», – поняла наконец Рейна. Она присмотрелась и увидела трупы, лежавшие между запчастями машин и руинами. Это было случайностью или запланированной акцией? И если это был террористический акт, были ли преступники все еще тут? У Рейны дрожало все тело, но она изо всех сил пыталась держаться, чтобы видеть все происходящее. Царил хаос. Крики, рыдания, мучения. Мучения, охватившие убегавших с места происшествия, стекали вниз лужами крови и горели в легких.

Рейна прошла пару шагов, прежде чем ее ноги подкосились, и ей пришлось упасть на колени. Ее ноги дрожали так же, как и руки. Волна кислоты поднялась ко рту, когда она увидела перед собой руку. Чью-то отрубленную руку. Часовые проходили мимо нее, вытаскивая раненых из-под обломков. Глухое жужжание и вой сирен объявляли о прибытии новых беспилотников-спасателей, которые убирали обломки и спасали жертв взрыва.

На площади стоял вой машин.

– Сначала Благословенные, – рычал кто-то. – Потом люди по порядку генов.

Рейна чувствовала, как осколки врезаются в ее подошвы, и только сейчас заметила, что на ней всего один ботинок. Некоторые часовые пробегали мимо нее, и никто не обращал на нее внимания. Конечно, нет. Она выглядела как служанка.

– Помогите мне! – послышался чей-то крик.

Рейна оглянулась, но никого не могла обнаружить. Она сделала несколько шагов и перепрыгнула через остатки фонтана, из которого все еще текла блестящая золотая вода, которая, правда, выглядела теперь скорее коричневой.

За ним пряталась чья-то бритая голова. Женщина оказалась в ловушке под обломками.

Рейна поспешила к ней.

– Не бойся! Я тебе помогу.

Она голыми руками убирала осколки, рвавшие ее кожу. Рейна игнорировала боль и отодвинула кусок камня.

– Давай, выходи, – выдавила она.

– Я не могу! – рыдала женщина.

Потом Рейна увидела, почему она не может встать на ноги. Какая-то палка пронзила бок служанки в горчичном платье на высоте пупка. Кровь сочилась из ее раны, окрашивая шафрановый цвет в ярко-красный и перемешиваясь с водой из фонтана.

– Мне так больно, – женщина глотала воздух.

– Я позову на помощь, – пообещала Рейна, помахав пробегавшим мимо часовым. – Помогите нам, пожалуйста.

Один из солдат остановился, посмотрел на них и покачал головой.

– Мне очень жаль. Служанки будут спасены в последнюю очередь.

– Она умрет до этого момента.

– У нас официальный приказ.

– Каллисто. – Рейна положила руки на рану, чтобы остановить кровотечение. Она чувствовала беспокойную пульсацию аорты. Все больше крови покидало тело, вместе с ней уходила и жизнь молодой женщины.

Что ей делать? Рейна чувствовала себя беспомощной.

Шторми показывала ей, как обрабатывать мелкие раны, но эта… Она не знала, что делать.

– Как тебя зовут? – спросила Рейна, чтобы отвлечь ее от боли.

– Меня зовут Эм, – прохрипела служанка. – Я не должна была быть здесь, но… мне было так любопытно.

– Ты родилась здесь, Эм?

– Да, моя мать не хотела, чтобы я приходила. Но меня никто не заметил. – Она выдохнула, и струйка крови потекла из ее рта. – Я же выздоровлю?

– Ах… – Рейна проклинала себя за слезы на глазах. Она совершенно не умела утешать людей. Что ей делать? Лгать и кормить ее ложными надеждами или сказать правду? Шторми ее к такому не готовила.

– С тобой все будет хорошо. Мы же в Авентине, в золотом городе. Просто держись!

Эм улыбнулась и медленно кивнула. Она положила руки на руку Рейны.

– Останься со мной! – ее голос дрожал. – Тогда мне будет проще.

Внимание Рейны привлекло гудение где-то наверху. Там летал черный дрон с темным глазом посередине. Это дрон-камера! Он подлетел ближе, жужжал около двух женщин и все записывал.

– Эй, что это такое? – рычала Рейна, но камера не улетала.

Почувствовав прилив внезапной ярости, она схватила окровавленными руками камень и швырнула его в дрона. Он попал в линзу, не оставив даже царапины на глянцевой поверхности.

– Исчезни!

Дрон остановился на месте, будто обдумывая это предложение. Затем он улетел прочь.

– Все хорошо, Эм. Он улетел.

Рейна кашлянула, но служанка никак не отреагировала на это. Она лежала там с открытыми глазами и больше не двигалась.

– Эм?

Пульсация аорты под пальцами Рейны прекратилась, и кровоток уменьшился.

– Эм!

Рейна сделала глубокий вдох и уставилась на свои красные, липкие руки. Некоторое время она просто сидела там, смотря на капающую с рук кровь.

Потом она встала и обхватила себя руками.

Бишоп.

Андромеда.

Тиберий.

Морфей.

Что с ними? Где они были, когда произошел взрыв? Она перелезла обратно через фонтан, борясь с осколками.

– Райана. – Она наткнулась на Найфа. Он снял свой шлем, кровь текла по его лбу. – Все в порядке?

– Да, а где все остальные?

– Не знаю, они должны уже быть эвакуированы. – Часовой обеспокоенно смотрел на кровь, капавшую с Рейны.

– Нет, мы должны их найти.

– Твой отец хочет, чтобы я забрал тебя отсюда. Сейчас же.

– А что с остальными?

– Позже. – Найф не допускал возражений с ее стороны.

Он придержал Рейну, осматриваясь в поисках помощи.

– Я не могу отсюда уйти. Что… Что произошло? – У нее закружилась голова, когда она представила, что Андромеда или Бишоп лежат мертвые под осколками. Ее ноги сдались, она споткнулась и упала.

На секунду она почувствовала приятный холод земли на руках и щеках, но Найф не оставил ее там лежать и поднял на руки.

– Тебе нужна медицинская помощь, – сказал он.

– Нет! – Рейна попыталась дать ему отпор, но он ввел ей в бедро содержимое какого-то шприца.

Серьезно? Просто взял и вколол ей снотворное?

Так просто она не сдастся.

Она попыталась бороться с химией в своей крови и пинала его в голень ногами. Ей было больнее, чем ему. Она ругалась на него привычным «Листо Каллисто», прежде чем потерять сознание.

Воздух покалывал кожу Ларка и вызывал слезы на глазах. С каждым вдохом он чувствовал, как горят его горло и легкие. Он слышал, как где-то рядом хрипел Ним. В его глазах полопались капилляры, а зрачки плавали в крови. Вероятно, глаза Ларка выглядели не намного лучше.

– Золото в пепел! – кричали Шипы.

Если он не предпримет ничего, они задохнутся, чего и хотели мятежники.

– Болт, – прохрипел Ларк, но имя было едва слышно из его потрескавшихся губ и звучало скорее как приступ удушья. – Болт.

– Что говорит малыш? – мятежник с пистолетом Нима пнул его ногой.

– Полагаю, он хочет свою маску, – смеялись Шипы.

Смелость Ларка куда-то пропала. Он не мог надеяться на их сочувствие, никто из них не поможет часовым. Никто, кроме одного человека.

– Что здесь происходит? – Он услышал знакомый голос и содрогнулся.

Это была Хейл.

«Нет! Убегай отсюда!» — мысленно кричал он.

Эти мятежники были непредсказуемы. Если она вступится за кандидата, они могут сделать с ней то же самое, что и с ними.

– Ларк! Отдайте ему маску. Сейчас же. – Ее голос был пронзительным. Она бежала к нему, но ее схватил один из Шипов.

– Не так быстро, девочка. Это чертов часовой.

– Он один из нас! – ответила Хейл, вырываясь. – Он рожден в пепле.

– Он нас предал! Мы должны преподать ему урок.

– Я сказала, вы должны оставить его в покое. – Хейл не сдавалась. Что она делает?

Ларк попытался встать, чтобы ей помочь, но все силы покинули его тело.

– Не расстраивайся из-за этого, девочка!

– Он моя семья, – сказала Хейл. – У меня с ним связь.

– С часовым? Что за глупости ты говоришь? – кто-то оттолкнул ее в сторону. Она хрипела, падая на землю.

– Он мой, – плакала она. – Оставьте его в покое!

У Ларка не было сил говорить. Он собрался с последними силами и нарисовал на пыльной земле круг. Его пальцы дрожали так сильно, что фигуру едва ли можно было узнать. Он перечеркнул ее.

– Что за!

Наконец-то. Один из мятежников все-таки узнал свой символ. Ларк чувствовал, как чьи-то руки поднимают его вверх. Кто-то ударил его в лицо, но он уже чувствовал, как его сознание исчезает и погружается в небытие.

– Откуда он знает наш символ?

– Ларк? Ларк! – Хейл наклонилась к нему. Она сняла с себя свою маску, натягивая ему ее на лицо.

– Дыши! – он слышал ее крик. – Ларк! Ты должен дышать! Не оставляй меня. Ты слышишь?

Неужели он так просто умрет в этом грязном Сером округе…

Он был так близок к тому, чтобы покинуть эту дыру. Все не должно просто так закончиться.

Рейна наклонилась к нему и влепила пощечину.

Он ее заслужил.

– Мне очень жаль, – пробормотал он.

34

Когда она проснулась, то услышала расстроенный голос Тиберия.

– Как это могло случиться? Взрыв, несмотря на удвоенные меры безопасности. Наверняка к нам на праздник проник шпион мятежников. Я хочу, чтобы все виновные были привлечены к ответственности.

Рейна не слышала ответа.

– Моя дочь ничего общего не имеет с этими террористами. Она верна нам, я не сомневаюсь. Откуда я это знаю? Она, черт возьми, моя дочь.

Рейна лежала на диване и чувствовала, как дрон, скорее всего МедБот, летал над ней, залечивая раны.

Рейна осмелилась поднять голову в направлении голоса отца и открыть глаза. Совсем чуть-чуть приоткрыть их.

Тиберий стоял у окна, спиной к дочери. На первый взгляд это выглядело так, будто он разговаривал сам с собой. Потом Рейна увидела ТехДек, висевший перед ним в воздухе.

– Контроль ускользает из наших рук, даже если правители думают иначе. Идеи мятежников проникают в головы людей и заражают их. В основном такое происходит в Питче и Сером округе. Мы должны четко обозначить свою позицию. Это наш шанс показать людям, кто лучше всего позаботится об их безопасности.

«Конечно же, ты», – говорил маленький злой голос в голове Рейны.

Неужели Тиберий собирается использовать эту ситуацию, чтобы прийти к власти?

– Сейчас самое время показать силу и безопасность нашей стране. Люди Авентина требуют этого.

Он отложил ТехДек в сторону и повернулся к Рейне, которая уже закрыла глаза и притворялась, что спит.

– Вставай, Райана. Я знаю, что ты не спишь.

Рейна послушно это сделала, удивляясь, что совсем не чувствует боли. Судя по всему, дрон щедро накачал ее обезболивающим. Ее раны были обработаны гелем, который лежал поверх ссадин и защищал их от внешнего воздействия.

– Как ты себя чувствуешь? – он присел и взволнованно смотрел на дочь.

– Все в порядке, – она сглотнула. – Как дела у Бишопа и остальных?

– С твоим представителем все хорошо. Он, к счастью, был далеко от места взрыва. С твоим братом и матерью тоже ничего не случилось. Дафна травмирована, но ей еще нужно подождать, пока ее начнут лечить.

– С ней все в порядке?

– Судя по всему, ей очень повезло. Только повредила руку, – он потер лицо.

Только сейчас Рейна заметила, каким усталым и напряженным он выглядел.

– А что с Андромедой? – ее голос дрожал.

– Она была недалеко от места взрыва, – начал Тиберий, не сводя глаз с дочери.

– Где она?!

– Ее пока что не нашли. Скорее всего, она мертва.

Мертва.

Это слово вертелось в мыслях Рейны, но она не хотела этого признавать.

– Что случилось? – ее голос не слушался ее.

– Повстанцы, – ответил Тиберий, поднимая ТехДек. – Шипы распространили это видео после взрыва.

На экране появилась красная маска с шипами.

«Мы дикие, свободные, настоящие и справедливые».

Рядом с маской появилась женщина с открытым лицом.

– Мама… – вырвалось у Рейны.

Шторми изменилась. Ее щеки стали впалыми, как и область вокруг глаз. Если раньше она напоминала несокрушимую бурю, то теперь, казалось, ее мог унести следующий же ветерок.

– Мы сражаемся за свободу. Свободу без постоянного контроля. Мы боремся за справедливость. Благословенные дали нам обещание сделать страну Хоуп страной надежды, в которой каждый будет счастлив. Но мы несчастны, – сообщал монотонный голос. – Мы боремся за равенство. Разделение людей на классы недопустимо.

– Бессмысленный разговор. – Тиберий выключил видео, но Рейна все еще смотрела на экран. Ее мать снова была мятежницей, но она никогда бы не одобрила такой взрыв. Никогда. Наверняка ее принудили участвовать в съемках видео.

– Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, – начал Тиберий. – Я знаю, это сложно тебе дается.

– Это не Шторми. С ней что-то не так, – возразила Рейна. – Она бы никогда не сделала такого добровольно.

– Она теперь одна из главных лиц повстанцев, Райана. Возможно, ты раньше не знала об этой ее стороне.

Рейна не хотела и не могла в это верить.

Нет, Шторми не стала бы с ними связываться.

– Подумай об этом, дочка. Женщина могла воспитывать тебя как мать, но она больше не на твоей стороне. Она встала на сторону террора, – он положил руку Рейне на плечо. – Я знаю, что не могу почувствовать даже сотой доли того, что ты сейчас чувствуешь. Но она несет ответственность за этот террористический акт. Взрыв, в котором я чуть не потерял тебя, свою дочь.

А потом, к удивлению Рейны, он ненадолго притянул ее к себе. Он не обнимал ее, но на секунду прижал свои пальцы к ее сердцу и замер на мгновение.

– Я рад, что с тобой ничего не случилось.

– Да, Тиберий, – она высвободилась из его полуобъятия.

Его забота о ней могла быть настоящей, но во все остальное она поверит только тогда, когда сможет поговорить со Шторми, и ни секундой раньше.

– Я знаю, что ты очень преданный человек. Это та черта, которую я ценю в тебе, но Шторми не заслужила твоей лояльности.

Рейна послушно кивала, обхватывая пальцами дождевой камень на браслете.

Шторм приближается.

А что, если Шторми все знала о взрыве? Что, если она просто позаботилась о том, чтобы Рейна отошла к фонтану на некоторое время, чтобы не пострадать во время террористического акта?

– Ты моя дочь, Райана, и я всегда буду рядом с тобой. – Тиберий выглядел искренне взволнованным, но Рейна не верила ему.

– Спасибо, Тиберий, – она еще раз кивнула.

Отец был доволен ее реакцией. Он радостно улыбнулся и встал на ноги, чтобы принести ей стакан воды.

– Ты не замечала чего-нибудь странного во время праздника?

– Я не знаю.

– Подумай, дочка. Подумай об Андромеде и всех остальных жертвах.

Рейна едва сдерживала слезы.

– Что со служанкой? Почему она там была?

Ее глаза округлились, когда она поняла: дрон-камера записал на видео ее и Эм. Конечно, Тиберию об этом уже доложили.

– Граф Эвстахий считает, что она может быть террористкой.

– Нет, она была так же потрясена происходящим, как и я. – Рейна рассказала о том, что знала.

– Хорошо, тогда мы должны дать им понять, что моя дочь не пыталась спасти преступницу. – Он указал на ее одежду и, судя по всему, хотел выругаться на этот счет, но передумал. Вместо этого он прикусил губу. – Подумай еще, Райана. Может, ты еще что-то заметила?

– Там был еще мужчина, который странно на меня смотрел, но, возможно, это было из-за наряда. Многие смотрели на меня с удивлением, но он был самым странным.

– Опишешь его Найфу, чтобы мы попробовали его найти.

Рейна кивнула.

– Я пойду обратно на место происшествия. Я нужен людям. Если ты к этому готова, можешь пойти со мной.

– Я готова.

– Отлично. – Тиберий позвал Дафну, которая, хромая, вошла в комнату. – Сообщи стилистам, что мы с дочерью пойдем туда вместе. Мы скажем нашим гражданам, что не дадим повстанцам уничтожить наш мир.

– Я все подготовлю, господин, – поторопилась сказать Дафна.

Она выглядела раздраженной, но ее гордость требовала от нее полной отдачи, поэтому она должна была собраться с силами. Что она и сделала. Сжав зубы, она снова захромала из комнаты, чтобы позаботиться о выполнении распоряжений Тиберия.

После того как Рейна описала Найфу мужчину, ее отправили к стилистам, чтобы те подготовили ее к выступлению.

Ее волосы волнами ложились на плечи и были посыпаны серебряной пылью. В пряди волос были вплетены битые осколки стекла. Чтобы скрыть травмы, на ней были перчатки и кофта с высоким воротником. Раны на лице были скрыты макияжем, чтобы никто не сомневался в неуязвимости Благословенных.

Для записи видео их вернули на место происшествия, чтобы граждане страны Хоуп видели, что натворили мятежники.

Небо над площадью было черным. Рейна сначала подумала, что это был дым от взрыва, но потом, присмотревшись, поняла, что это были дроны. Тысячи дронов.

– Хоуп! – начал ее отец, разводя руками.

Это был его звездный час.

– Этим актом насилия повстанцы объявили нам войну, но мы готовы к ней. Черный Панцирь готов найти нарушителей и привести в исполнение справедливое наказание. Мы накажем каждого, кто хоть как-то причастен к этому взрыву. Народ страны Хоуп, мы должны сплотиться в это тяжелое время. Если у вас есть какие-то подозрения или догадки относительно тех, кто может быть связан с этим ужасным террористическим актом, обратитесь к часовым. Всякое содействие будет вознаграждено. Если же вы будете защищать террористов, это будет означать, что вы их поддерживаете. Мы объявляем о начале войны.

Когда Ларк проснулся, он чувствовал только боль. Его глаза болели так, будто кто-то пытался вытащить их из его черепа и обжигал их огнем. Он не мог дышать, поэтому воздух в его легкие поступал из специального устройства. С каждым вдохом огонь в его легких обжигал все сильнее. Ларк стонал и пытался открыть глаза, но они были склеены.

– Тихо, тихо, – успокаивал его незнакомый голос.

Где он был? Что произошло?

Он хотел сделать глубокий вдох, устройство не позволяло. Ларк начал волноваться, но кто-то прижал его к кровати. Что-то твердое, вероятно игла, воткнулось в его вену. Боль исчезла, как и страх. У него появилось чувство, что его тело расслабляется.

Его кости, мышцы… Он оставил все позади и плыл в пространстве, будто облако.

Он не знал, сколько времени пробыл в состоянии транса. Фазы пробуждения были полны боли, и он не мог дождаться получения дозы медикаментов, которые вернут его обратно в искупительную тьму.

Фазы бодрствования становились все длиннее, и он снова мог нормально дышать. Его глаза все еще оставались закрытыми, и он пытался нащупать повязку.

Он ослеп? Потерял зрение?

Ларк пытался подавить панику. Он должен сначала понять, где он находился. Он услышал гул дрона, судя по всему, это был ПылеБот, занятый уборкой в комнате. Ларк уселся на кровать и попытался ее ощупать. Металлический каркас. Тонкий матрас. Вокруг пахло средствами дезинфекции. Казалось, он был в МедЦентре. Это значило, что часовые все-таки обнаружили его вовремя.

– Тебе лучше, кандидат? – он услышал голос Трона.

– Ммм, – он не мог выдавить из себя ничего, кроме тихого хрипа.

– Мы поймали уродов, которые на вас напали, – сказал Трон.

Хейл. Где была Хейл?

– Ммм? – спросил Ларк, и Трон рассказал ему дальнейшие детали.

Они убили двоих нападавших, а еще одного взяли в плен. На момент разговора третьего допрашивали, чтобы «выжать из этого ублюдка все, что он знает».

Про Хейл Ларк ничего не узнал.

В целом новости от Трона были не очень хорошими. Если третий повстанец раскроет тайну Ларка, он и его семья окажутся в опасности.

– У тебя что-то болит, парень? – К счастью, Трон неверно истолковал его измученное выражение лица. – Я скажу врачу об этом.

Что случилось с Нимом? Он еще был жив? И почему Ларк ничего не видел?

– Отдыхай. Твои силы скоро тебе понадобятся. В стране началась война.

Война? Какая еще война?!

У Ларка было столько вопросов, но его язык бесполезно болтался во рту.

– Тебе нельзя разговаривать. Смог повредил твои связки, и сейчас нужно их поберечь. Но не беспокойся. Ты скоро поправишься.

– Ммм.

– Кажется, кто-то хочет с тобой повидаться. Я оставлю вас наедине.

Хейл?

Нет, приближающиеся к нему шаги были легче.

– Ларк! – пискнула Роза и поторопилась сесть к нему на кровать. Кто-то еще зашел в комнату.

– Не прыгай! – услышал он голос Хейл, но Роза уже бросилась на своего брата.

Ларк захрипел под весом ее тела.

– Я кое-что для тебя смастерила! Посмотри! – крикнула Роза взволнованно.

– Он не может этого увидеть, – напомнила ей Хейл.

– Это розочка! Я сделала ее для тебя, чтобы она принесла тебе удачу! А еще я принесла тебе книгу. Про девочку, которая разговаривает с ветром. Видишь?

– Он все еще не может ничего увидеть.

– Ой. Я прочитаю вслух. Это не проблема, старший братик!

– Мы так рады, что тебе стало лучше, – прошептала Хейл. Она крепко держала руку Ларка.

Ее тепло было очень приятным. Он хотел бы видеть ее и ее улыбку. Ларк попытался представить ее себе, чтобы почерпнуть в этом силы, но в его памяти картинка была очень расплывчатой.

– Тебе очень повезло. Часовые обеспечили тебе лучшее лечение, – продолжила Хейл.

– А перед дверью стоят два охранника! – дополнила Роза. – Ты такой важный, братик!

– Пока ты здесь, я позабочусь о Розе. Я ей пообещала.

– Она мне вчера читала книжки!

Он очень хотел сказать ей спасибо, но не мог даже как следует улыбнуться. Вместо этого из его рта вырвалось пугающее хрюканье.

– Мне очень жаль, – сказала Хейл. – Это все не должно было случиться.

– А можно я ему спою? – визгнула Роза.

– Завтра, хорошо? – голос Хейл был теплым и тихим, он заставлял сердце Ларка биться быстрее.

Он был так рад, что с ней ничего не случилось.

– Твой брат нуждается в покое.

– Но мы же придем к нему завтра? – спросила Роза.

– Конечно.

– Почему ты ничего мне не сказал?

Она знала. Она поняла, что он один из Шипов. Его сердце стучало быстрее, а устройство, к которому он был подключен, издало пронзительный свист.

– Не переживай, я никому об этом не скажу, – сказала она, убирая волосы с его лба. – Но мне надоели эти тайны. Отныне мы должны быть честны друг с другом. Как ты думаешь, мы справимся?

Он сжал ее руку, отвечая на ее вопрос.

– Я тоже так думаю, – сказала она. – Мы же все-таки хотим вступить в связь.

Ларк проснулся, чувствуя, что он не один в комнате.

Он слышал чье-то дыхание и медленные шаги. Это точно была не Хейл, он был уверен в этом. Звуки были тяжелее. Ларк был уверен в том, что это какой-то мужчина. Может быть, Трон или охранник.

– Эй? – прохрипел Ларк.

Молчание.

Шаги приближались к нему. Дыхание Ларка сбилось от страха.

Может быть, это врач или кто-то из медицинского персонала? Или Черчилль?

Но зачем врачу так тихо красться по палате? Он почти никогда не вставал из-за своего стола.

Ларк напрягся, сжав кулаки, но на кровати его удерживали кабели и провода медицинских приборов.

– Это я, – прозвучал ответ, и Ларк замер на мгновение.

Он сразу узнал этот голос. Это был Болт.

Как он сюда пробрался? Что он от него хотел?

Его руки скользнули по простыне в поиске чего-то, чем он может защититься от нападения, но он нашел только провода.

– Мне очень жаль, что это произошло. Это было недопонимание.

Ну точно…

Ларк попытался повернуть голову, когда услышал, что мужчина подошел к нему еще ближе. Его сердце бешено билось, и аппараты издавали тревожные звуковые сигналы. Он, видимо, был подключен к монитору, отслеживавшему его жизненные показатели.

– Повстанцы, атаковавшие тебя, были новыми и слишком деятельными, если ты понимаешь, о чем я. Гнев, который порождают в нас поступки Благословенных, тоже должен как-то контролироваться…

«Гнев, который ВЫ сами и разжигаете», – исправил Ларк мысленно.

Болт сел на край кровати, и Ларк замер. Без зрения он был беспомощен против мятежника.

– Не бойся того пленника. Он тебя не сдаст. Я лично позаботился об этом. – Его голос был бархатным и спокойным.

Его приятно было слушать, но Ларк знал, что скрывается за этим ласковым тоном.

– Позаботился? – прохрипел он.

– Корни Шипов растут повсюду, мой друг.

Он приказал кому-то его убить?.. Вполне возможно. Болт был расчетливым человеком, и он выбрал Ларка, который был полезнее, чем пленник, вышедший из-под контроля.

– Не благодари меня. Это было само собой разумеющимся после того, что ты сделал для нас.

Вряд ли Болт ценил истинную верность. Скорее всего, он просто не хотел терять своего лучшего шпиона.

– И поскорее выздоравливай.

Ага, выздоравливай. А что, если он никогда не выздоровеет?

Он подумал о своей семье и не мог дышать из-за паники.

Кто позаботится о них, когда к его коду припишут «Ф3»?

– Не переживай. Ты теперь один из нас и к тому же герой. Благодаря тебе мы нанесли решающий удар по Благословенным. Один из наших шипов попал в золотой глаз, тем самым ослепив их священного голубя.

Что он имел в виду?

Что они сделали?

– Мятеж свободных людей. Он наконец-то начался. Скоро Благословенные будут свергнуты.

Мятеж? Ларк чувствовал себя так плохо, что на его глаза наворачивались слезы.

– Они начнут из страха рвать друг другу глотки, а когда они поймут, что именно этого мы и хотели, будет уже слишком поздно.

Ларк застонал.

– Не беспокойся. Ты один из Шипов, и наша правда не умрет. Поправляйся. Когда ты выздоровеешь, мир станет другим, он станет лучше.

Лучше? Ларк сомневался в этом. Что бы ни происходило, это точно было что-то нехорошее.

Во время взрыва погибли двое Благословенных. Хотя люди и знали, что Благословенные не бессмертны, их угнетало чувство беззащитности. Как будто солнце в одночасье решило, что завтра не будет восходить на небосклоне.

Факт того, что Благословенные были неприкосновенны, жили долго, мирно и счастливо, был настолько основополагающим и очевидным до этого момента. Никогда раньше они не умирали преждевременно из-за тяжелой болезни или от руки человека.

Среди мертвых числился граф Зеленого округа. Спустя два дня обнаружили труп Андромеды.

Рейна узнала об этом из новостей, потому что большую часть времени после взрыва проводила перед ТехДеком.

Ее представитель вбежал в комнату, чтобы лично рассказать ей новости.

Она подняла глаза от экрана, и он понял, что она уже все знала.

– Мне очень жаль, – прошептал он.

Бишоп попросил служанку принести Рейне горячий шоколад, но она к нему так и не прикоснулась. Она не произнесла и слова с тех пор, как узнала об этом, что обеспокоило не только ее представителя, но и Джи.

Но Рейна не знала, что сказать. Учитывая ситуацию, каждое слово казалось ей бессмысленным.

Если верить информации, поступившей из Серебряного округа, люди все чаще требовали изгнания Двоек из-за страха перед новыми взрывами. Пока этот вопрос оставался нерешенным, все Двойки должны были нарисовать цифру два на лбу под линией волос. Им запретили участвовать во всех мероприятиях. В то же время часовые арестовали подозреваемых, большинство из которых были слугами.

Рейна видела своего отца на экране ТехДека чаще, чем за всю свою жизнь до взрыва. Его часовые и БойБоты патрулировали золотые улицы и напоминали каждому о том, что Тиберий должен отвечать за то, чего требовали высшие округа: за безопасность.

– Тиберий реалист. Он видит опасность и действует, – говорил Эвстахий в камеру. – Я хочу, чтобы у нашего правителя была такая же позиция.

Рейна выключила ТехДек ударом ноги. Она чувствовала себя зверьком в клетке, которого выпускали только для того, чтобы поддакивать отцу.

– Что случилось, принцесса? – спросил Найф, осматривая разбитый экран.

Потом были похороны, и Рейне, наконец-то, позволили покинуть ее маленький мир.

На это мероприятие Бишоп подготовил ей бархатную робу, которая была невероятно тяжелой.

– Это потянет тебя вниз, даже если ты не скорбишь, – цинично пробормотал представитель, набрасывая тяжелую ткань на голову Рейны. – Если тебе что-то понадобится, я всю церемонию буду рядом.

Андромеду сожгли: так всегда делали в Авентине.

Ее останки были завернуты в золотую ткань, потому что едва ли кто-то хотел на них смотреть.

Мероприятие было публичным: на нем присутствовали все Благословенные, даже правители. За церемонией наблюдали БойБоты и часовые.

Тиберий прибыл на похороны с четырьмя охранниками и Дафной. Ее поврежденная рука не была перевязана, но по ее движениям было видно, что у нее еще не прошла боль. Тем не менее она, стиснув зубы, следовала за Тиберием по пятам, словно собачка. Она все время поправляла его одежду и макияж.

Кроме Благословенных и их представителей на мероприятии присутствовали несколько Единиц и Скорый, снимавший на камеру каждый печальный взгляд.

Андромеду положили на ее цветочную гондолу с праздника. Каждый мог подойти к ней, чтобы попрощаться.

Амигдала словно превратилась в камень. Ее привычная улыбка, казалось, навсегда покинула ее лицо. Женщина выглядела сломленной.

Морфей не мог стоять. Он выпил слишком много чая с сиропом перед церемонией и будто бы в любой момент мог упасть в обморок. Он пытался сказать что-то, но выдавал только невнятные и бессвязные предложения. В конце концов его представитель увел его с праздника.

У Рейны по щекам бежали слезы, когда она озвучила то, что пришло ей в голову.

– Ты была прекрасной девушкой и всегда заставляла меня смеяться. Спасибо, что была со мной рядом, – она смахнула слезы. – Как и каждый из нас, ты искала свое место в этом мире. Ты навсегда останешься в моем сердце. Я никогда тебя не забуду.

О том, что последние ее слова были записаны на камеру, Рейна узнала только тогда, когда включила ТехДек в своей квартире. Ее слова, судя по всему, были выбраны самой трогательной речью церемонии и повторялись в эфире сотни раз.

«Как и каждый из нас, ты искала свое место в этом мире. Ты навсегда останешься в моем сердце. Я никогда тебя не забуду».

Амигдала сказала только два слова: «Прости меня».

Учитывая тот факт, что она хоронила свою собственную дочь, жителям Авентина показалось, что она сказала слишком мало.

Рейна пыталась сдержать порыв разбить свой новый ТехДек.

Она пнула ногой кровать, прежде чем упасть на нее и закрыть лицо руками.

Кассиопей вопросительно пискнул, запрыгивая ей на спину. Она не реагировала на него, и он укусил ее за шею. Его снова проигнорировали, и это обеспокоило зверька. Он сунул свой холодный нос Рейне под руку и остался лежать рядом с ней.

Правда в том, что все в этом мире преходяще. Авентинцы плакали и говорили о том, как им грустно и обидно.

Но она не заслужила этого, и Рейна пообещала себе не забывать подругу. Каждую ночь перед сном она будет вспоминать ее лицо, шептать ее имя.

Рейна спрашивала себя, что было бы, если бы умерла и она. Скорбели бы по ней Тиберий и Аурелия? На публике точно. А Тиберий бы использовал ее смерть так же, как и смерть Андромеды, в своих собственных целях. Потому что люди могли перестать грустить, но бояться они не переставали.

Шторми.

Она никогда не забудет ее, не перестанет по ней скучать. Шторми была единственной, кто любил ее по-настоящему: такой, какая она есть.

Рейна тоже любила свою мать.

Ларк сидел в парке под старым Макдональдсом и смотрел на последние ягоды ежевики, которые свисали с куста. Он вспомнил о том, как был здесь с Рейной, это было сюрреалистично, словно давно забытый сон.

Ему повезло. Чертовски повезло. В отличие от Нима. Тот потерял зрение на левом глазу, а вместе с этим и шанс стать часовым.

Грамп во время посещения в МедЦентре рассказал ему о том, что Ним вернулся домой к родителям. Ларк не видел его с момента стычки с повстанцами и пока не был готов увидеться с ним вновь.

– Обратного пути нет, – сказал Грамп. – Мы больше не дети пепла. Мы теперь кандидаты. Если я встречу на своем пути мятежника, я переломаю ему все кости.

– А если им будет кто-то, кого ты знаешь?

– Значит, только один из нас останется живым. Или ты хочешь закончить, как Ним?

Ларк этого не хотел.

Шорох заставил его вздрогнуть. Он подумал, что это Роза к нему подкралась, но вместо нее перед ним стоял один из Шипов. В яркой маске с шипами он явно отличался от обычного человека.

Потому что Ларк снова в строю.

– Что ты хочешь? – его голос был еще груб, и горло горело, когда он говорил.

Черчилль дал ему таблетки для рассасывания, которые должны были уменьшить боли в воспаленном горле, но они остались дома. Он специально не взял их с собой, потому что он заслужил эту боль. Он заслужил гораздо больше страданий, ведь он был убийцей. Он отправил в Авентин бомбу, которая взорвалась на празднике округов.

Это было на его совести. И он не мог убедить себя в том, что невиновен, ведь он с самого начала знал, что было в коробке. Это кровь, которая теперь навсегда останется на его руках. Он причинил людям столько страданий. Во время взрыва погибло множество людей, в их числе были и дети. Такие, как Роза.

– Я не хочу иметь никаких дел с вами.

– Нужно было раньше думать об этом, – сказал мужчина хриплым голосом, поднимая правую руку. В ней было какое-то оружие.

– Приятных снов.

В этот момент он выстрелил. Что-то вонзилось в кожу Ларка. Его мышцы напряглись, и каждая клетка тела кричала от боли. Он чувствовал себя так, будто его ударило молнией. Он падал в темную пропасть. Его веки были тяжелыми, и тело болело при любом движении. Если он чувствовал боль, это значило, что он был жив.

– Надеюсь, тебе было больно, – сказал знакомый голос, который Ларк не опознал.

– Очень, – сказал Ларк, падая в сторону.

– Хорошо.

Он собрался с силами и открыл глаза.

Солнце, которое было таким тусклым в Сером округе, ослепляло его. Лучи пронзали его глаза. Он стонал от боли и моргал, пытаясь хоть как-то защитить свои глаза.

– Ну, не притворяйся. – Нападавший снял маску, и большие темные глаза изучающе на него посмотрели. Густые светло-русые волосы прилипли к пыльному лбу. Они были такими светлыми, что почти светились.

– Ты? – пробормотал Ларк.

Она изменилась. Казалось, что она на много лет постарела за эти несколько недель.

– Не ожидал меня здесь увидеть, да? – спросила Шторми, прищуриваясь. – За то, что ты сделал, ты заслуживаешь куда больше, чем этот крошечный удар током.

У Ларка возникло чувство дежавю. Хотя женщина совсем не походила на Рейну внешне, они казались такими похожими в тот момент!

– Когда я тебя увидела, я хотела оторвать тебе голову за то, как ты обошелся с моей дочерью, – она пнула его ногой.

– Мне очень стыдно, – прохрипел Ларк.

Он говорил это честно.

– Я знаю. – Шторми прислонилась к стволу дерева и посмотрела на него. – Ты сделал это ради своей сестры.

Ларк кивнул.

– Это единственная причина, по которой ты все еще жив. – Шторми внимательно на него смотрела.

Ее взгляд был таким же суровым, как и у ее дочери. Взгляд, перед которым так трудно устоять.

– Иначе я бы тебя застрелила. Просто знай это.

Ларк поверил ей на слово.

Женщина светилась таким же диким, безудержным огнем, как и ее дочь. Она откинула голову и уставилась в небо.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Ларк.

– А ты как думаешь? – Она оглядела деревья вокруг и остановила взгляд на фигурках, висевших в кроне дерева. Улыбающийся господин Дональд. И еще какая-то женщина-химера.

– Ты скучаешь по ней, – сказал Ларк.

Поэтому она была здесь. Чтобы быть поближе к Рейне.

– Она все, что придавало значение моей жизни. – Под глазами Шторми были впалые темные круги.

– Почему ты теперь с Шипами? – спросил Ларк.

– У меня, как и у тебя, не было выбора, – она смотрела вниз.

– Я посмотрел видео, которое показывалось после взрыва, – сказал он нерешительно.

– А я слышала о твоей большой роли в организации нашего взрыва, – нахмурилась Шторми.

– Я не хотел, чтобы люди пострадали, – прорычал Ларк.

– Но ты принял в этом непосредственное участие.

– Ради Розы.

– Да, ради твоей сестры, – она прикусила губу. – Мы превращаемся в монстров из-за тех, кого мы любим.

– Что ты замышляешь? Рейна в Авентине.

«К счастью, живая».

Он мог убить и ее. Он никогда себе этого не простит.

– Но она там не останется, – в глазах Шторми промелькнул страх.

– Что? Что это значит? – горло Ларка болело.

– Она скоро вернется.

– Откуда ты знаешь?

Шторми пожала плечами.

– Ну, корни Шипов растут повсюду.

Да, он и сам знал об этом.

– Ты выглядишь не слишком радостной.

– Конечно, нет. Она Благословенная, и ее жизнь будет в опасности, если она вернется.

– Часовые защитят ее.

– Мой дорогой, часовые не смогут ее защитить. Уж точно не в Сером округе. – Шторми схватилась за волосы.

Ларк вновь и вновь спрашивал себя, насколько могущественны Шипы. Насколько глубоко проникли их корни и где были их шпионы.

– Ты должна предупредить ее об этом.

– Я не могу. Я теперь одна из них.

– Ты ее семья, – озлобленно возразил Ларк.

Хотя он и не знал Рейну слишком хорошо, он помнил, что она любит свою мать больше всего на свете.

– Благословенные теперь ее семья. Я теперь опасна для нее.

Прежде, чем он смог ей ответить, их разговор был прерван.

– Ларк! – это был голос Розы, и голос был испуганный.

Ларк вскочил с места, но Шторми его удержала.

– Если у нее получится. Если она вернется в Серый округ, ты должен предупредить ее. Пожалуйста! – умоляла Шторми. – Ей нельзя оставаться здесь. Ни в коем случае.

– Она не будет меня слушать.

– Ты должен постараться ее убедить. – Шторми схватила его сильнее, но он высвободился из ее хватки. – Ты перед нами виноват, – крикнула она ему вслед.

– Ларк!

Он пробрался сквозь заросли и вышел на маленькую тропинку. Роза бросилась к нему. Ее лицо было бледнее, чем обычно. Ее грудная клетка вздымалась и опускалась, когда девочка пыталась отдышаться.

– Что случилось, Роза? – Его сердце билось очень быстро, и казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди.

Девочка пыталась подобрать слова.

Ее глаза были опухшими, и всё новые слезы текли по ее щекам.

– Роза? – взволнованно спросил Ларк. – Что с тобой?

– Ты должен пойти со мной. Быстро.

Все у него внутри сжалось, и его тошнило.

– Что? – он с трудом выдавливал из себя слова.

– Произошел взрыв, – прохрипела Роза.

– Взрыв?

– В школе. Дроны падали с неба и взрывались.

Ларк поднял на руки свою сестру и побежал к школе. Он не мог ясно мыслить, потому что в его голове стоял громкий шум.

– Я думаю, – прошептала Роза ему на ухо.

– Что?

– Хейл.

– Что с ней? – сердце Ларка застучало еще быстрее.

– Я думаю, она была там.

Это был день, когда в Серый округ поступил ответный удар. Авентин выпустил дроны со взрывчаткой над округом и направил их на дома, в которых, по их мнению, скрывались организаторы террористического акта в столице.

Один из дронов взорвался недалеко от школы. Этот взрыв унес жизни не только предполагаемых мятежников, но и четырех детей.

Рейна сидела на диване с Кассиопеем и смотрела на улицы Авентина, которые нисколько не изменились. Просто часовых стало больше.

В ТехДеке показывали или ее отца, или странные развлекательные шоу, что казалось парадоксальным с учетом сложившейся ситуации. Каждый раз, когда она их видела, в ней просыпалась невероятная потребность вымещать свою злость на экране. Поэтому она выключала его, чтобы не громить свою мебель в очередной раз.

– Принцесса Райана? – По голосу своего представителя она уже понимала, что что-то произошло.

Она повернулась к нему и обнаружила, что Бишоп пришел не один. Рядом с ним стоял Тракс.

Со дня взрыва к ней никто не приходил. Ее представитель, Найф и Джи были единственными людьми, кого она видела и чье присутствие ее не так сильно раздражало.

– Что произошло? – спросила Рейна, пытаясь найти ответ в глазах своих посетителей.

– Сама посмотри.

Она догадывалась, что новости будут плохими, но не думала, что настолько.

Ее руки дрожали, когда представитель надел на нее ТехОчки, чтобы показать кадры с места происшествия. Кадры, которые она никогда не забудет. Кадры дронов со взрывчаткой, которые авентинцы назвали БомБотами.

Они обрушились на Серый округ, оставляя за собой опустошающий след.

– Это ужасно, – огорченно сказал Бишоп. – Просто ужасно.

Рейна не знала, что сказать. Сказать «ужасно» было бы преуменьшением для описания произошедшего. Кто был жертвами? Кто-то, кого она знала? Она почувствовала, как ее горло начало гореть и в глазах застыли слезы, которые она раздраженно смахнула прочь.

– Нам нужна твоя помощь, – заговорил Тракс.

Он тоже пострадал во время взрыва. Его лицо и руки были покрыты ссадинами, а на его правом ухе была повязка.

– Ситуация вышла из-под контроля, и Серый округ обвиняют во всех бедах. Но ты же знаешь, что повстанцы живут не только в нашем округе.

– Конечно, все это знают, – подтвердил Бишоп, проводя рукой по своим темным волосам. – Но гораздо проще обвинять нелюбимые округа во всем происходящем. А в своем не замечать.

– Там живут и ни в чем не повинные люди. – Глаза Тракса выглядели усталыми, будто он не спал последние несколько ночей.

– Никто не хочет выяснять, кто и в чем виноват. Это слишком сложно. Люди хотят мести, – горько сказал Бишоп.

– Принцесса Райана, мы должны что-то сделать для того, чтобы этой войны, которую твой отец хочет вести любой ценой, не было.

– Что я могу с этим сделать? – спросила Рейна, снимая очки. – Я даже выбраться отсюда не могу, – она указала на лифт, у которого стояли часовые.

Она снова была маленькой птичкой, запертой в золотой клетке и лишенной крыльев, готовой вырваться и сделать что-то более действенное после ее нелепой попытки – ее наряда, который ни на что не повлиял.

Бишоп и Тракс смотрели на нее, а потом уселись на диван к Рейне, заговорщически наклонив к ней головы.

– Ты наша единственная надежда, – прошептал Тракс.

Чертовски отчаявшаяся надежда.

Она несколько дней пыталась придумать план, чтобы избавиться от этих мученических смертей, беспомощности и одиночества. Но она не нашла выхода из этой ситуации.

– Вы говорили с Амигдалой? – спросила Рейна. – Кажется, она может помочь больше, чем я.

– Я не осмелюсь, – вздохнул Тракс. – Твой отец подаст иск против нее, чтобы лишить ее всей возможной власти. Это приведет к голосованию, а если против нее проголосуют остальные Благословенные, она лишится права голоса. Очевидно, что графы Рубинового, Серебряного и Желтого округов поддержат твоего отца. Белая Жемчужина еще не решилась, но, скорее всего, тоже окажется на его стороне. Граф Зеленого округа погиб, и поэтому регион не сможет принять участие в голосовании. Лазурный берег проголосует против него. Питч, скорее всего, воздержится. Если твой отец победит, Серый округ останется без графини, и он сможет сам решать, что с ним будет. Это значит, там наступит война. Они сровняют Серый округ с землей.

– А Амигдала?

– Она потеряла боевой дух после смерти дочери. Ни разу не появлялась на экране с того момента.

– А как я смогу помочь? – спросила Рейна, и ее представитель скривил губы в коварной усмешке.

Конечно. У Бишопа уже есть план. «Что ты опять затеял?» — спрашивал внутренний голос.

– Ты должна его предупредить. Если он выдвинет вотум недоверия против Амигдалы, ты сама сможешь выдвинуть свою кандидатуру на пост графини Серого округа. В этом случае граф сменится, но не будет выведен из строя. Это единственный шанс на сохранение мира в нашей стране.

Во рту Рейны разлилась кислота.

– Я не уверена, что подхожу для этого, – заикаясь, сказала она.

Она мало понимала в политике, и это выглядело так, будто она собирается предать Амигдалу.

– Я плохо умею вот это все… говорить всякие речи. Это не мое.

– Разве у нас есть выбор? – вмешался Тракс. – Если ты не попробуешь, это будет означать, что мы автоматически проиграли. Я верю в тебя, Райана. Ты – невероятная принцесса. Принцесса, восставшая из пепла. У тебя получится.

– Как я подам заявку? – спросила Рейна. – Тиберий наблюдает за каждым моим шагом.

– Завтра он будет на шоу Бога Бальтазара, – прошептал Бишоп, и его глаза светились. – Прямая трансляция. Как насчет воссоединения отца и дочери в соборе? Богу понравится такое предложение.

Это точно.

– Никто не сможет помешать тебе сделать заявление.

– Что я хочу стать графиней Серого округа? – прошептала Рейна, вникая в эти слова. Графиней…

– Ты станешь ею без сомнений. – Бишоп тогда бы стал представителем графини.

Он действительно был самым амбициозным из всех, кого она когда-либо встречала.

– Райана, графиня Серого округа, – повторила она.

Внезапно у маленькой птички появилась надежда, и боевой дух снова окрылил ее. Она не птичка. Она настоящий дождь.

Гости Бога Бальтазара были одеты в черные мантии, как и в прошлый раз, и принесли с собой деревянные мечи.

Как и тогда, все места были заняты, и все взгляды были обращены на Рейну, которая прошла мимо зрителей к сцене.

В доме Бога было подозрительно тихо. В этот раз здесь не было никаких танцоров и странных инструментов. Только эхо ее шагов нарушало тишину.

На Рейне были грубые черные ботинки и простая серая униформа, похожая на обычную форму работников Серого округа. Она отказалась от украшений, но ее голову украшала диадема из камней, похожих на дождевые капли. Путь к сцене был долгим, и эхо ее шагов напомнило ей о старых строках забытого ею стихотворения.

Это было детское стихотворение, которое она не слышала давным-давно.

Он поет вместе с ливнем, диким и дерзким,

И стучит в барабаны свободный свой ритм.

Эти слова дали ей силы, и она почувствовала себя дикой и смелой, словно дождь. Она шла прямо в центр комнаты, где ждал ее отец, не смотря по сторонам. Он поприветствовал ее как обычно, коснувшись пальцами сердца и приветливо улыбнувшись. Она села напротив него, ожидая ведущего.

– Все в порядке, дочка? – прошептал Тиберий, и она улыбнулась:

– Все в лучшем виде.

Она была готова. Сегодня она будет бороться за свою свободу, причем не кулаками, а словами, которым ее научил Бишоп.

Бог Бальтазар в этот раз появился откуда-то из толпы. Он поднялся с места и удивил гостей, шагая по коридору, как и Рейна до этого. Некоторые зрители были так ошеломлены его присутствием, что театрально теряли сознание.

– Бог! Бог! Бог! – звучало со всех сторон.

Он поднял руку, и фанаты замолчали.

Когда их эхо затихло, Бальтазар совершил элегантное движение рукой, и его плащ покатился вниз, превращаясь в белые перья, падающие на пол.

К удивлению Рейны, в этот раз под плащом оказался не юноша с черными глазами, а девушка. Красотка в платье из белых перьев. В остальном лицо его мало изменилось: все те же длинные ресницы и золотые кудри, которые, правда, в этот раз доходили ей до бедер.

– Бог! – гости были в восторге.

Они прыгали на своих местах и махали своими деревянными мечами.

Девушка, не особенно удивившаяся приветствию, продолжила шоу.

– Тиберий, Райана. Как приятно снова вас видеть! – сказала она им своим сладким голоском.

– Для меня, как всегда, это большая честь, Бог Бальтазар. – Тиберий прижал пальцы к груди.

Очевидно, ни он, ни зрители не были удивлены тому, что Бог сегодня был девочкой.

– Авентин обеспокоен, – начала ведущая. – Террористы ударили нас в самое сердце, и боль от удара все еще не прошла. Тиберий, ты теперь наша главная надежда и каждый день доказываешь нам, как много Черный Панцирь и часовые делают для нашей безопасности. Что будет твоей следующей целью? Мировое господство? – с приторной улыбкой спросила девочка. Улыбка была какой-то хитрой, змеиной.

Тиберия это совсем не задело.

«Пока что», – подумала Рейна.

Он умело использовал сцену, чтобы представить на суд зрителей свои новые соображения по поводу безопасности.

– Я очень ценю мою дорогую подругу Амигдалу, – сказал он наконец. – Но я боюсь, что она совсем не держит под контролем ситуацию в Сером округе. Мы должны вмешаться. Террористы уже проникли в Авентин и напали на нас. Мы должны их остановить, пока они не разрушили наш мир.

– А ты как думаешь? – спросил Бог Бальтазар, поворачиваясь к Рейне.

– Моя дочь согласна со мной, – сообщил Тиберий, но Рейна прервала его, прежде чем он мог сказать что-то еще.

Ее отец сразу же замолчал, и все посмотрели на нее.

– Я тоже боюсь… – начала Рейна. – Боюсь новых бомбардировок. Боюсь потерять еще больше друзей. Но больше всего я боюсь войны.

– Это значит, ты не во всем, что касается ответного удара, согласна со своим отцом? – с любопытством спросил Бальтазар.

– Насилие остается насилием. Вне зависимости от того, с какой стороны оно исходит. Это замкнутый круг, который не приведет к миру. – Она сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить свою речь. – Я очень благодарна правителям, королю Максимусу и королеве Пенелопе, которые выступают за мир во всем мире. Авентин – это место, где всегда царит мир и процветание. В других округах нельзя похвастаться такой роскошью. Я знаю Серый округ. Я знаю людей, которые там живут. Они усердно работают, чтобы однажды получить возможность попасть в Белую Жемчужину, Черный Панцирь или даже Авентин. Они восхищаются Благословенными и восхищаются Авентином.

Я знаю, что большинство из них не хотят поддерживать насилие и не имеют ничего общего с Шипами. Я считаю, что мы должны вступить в переговоры с гражданами Серого округа и выслушать их, прежде чем сбрасывать бомбы на невинных. Из-за нашего ответного удара погибли дети. Этим не добиться мира. Так его пытались достичь в прежнем мире. Том самом, который утонул в хаосе и крови.

– Мне очень любопытно, принцесса, – начал Бальтазар, и казалось, что зрители затаили дыхание, чтобы не упустить ничего важного, – что ты предлагаешь?

Рейна чувствовала на себе взгляд отца, но ее это совершенно не смущало. Она собралась с духом. Настало время вырваться на свободу, но ей казалось, что это похоже на предательство.

– Я очень ценю Амигдалу, но я знаю, что многие перестали верить в нее и требуют ее отставки. Так как я уважаю ваше мнение, я объявляю вотум недоверия действующей графине Серого округа и предлагаю свою кандидатуру на этот пост.

Громкое перешептывание наполнило зал, но Рейна не обращала на это внимания.

– Ты действительно полна сюрпризов, – восторженно воскликнул Бог Бальтазар. – Каждый раз, когда ты на публике, происходит что-то неожиданное. Нам стоит начать называть тебя принцессой сюрпризов! Ты хочешь стать новой графиней Серого округа?

– Да. Я поеду в Серый округ, если вы и Амигдала меня благословите, чтобы начать переговоры и как можно скорее добиться примирения.

– Не слишком ли поздно для этого? – улыбаясь, спросил Бальтазар.

– Разве война – это лучше, чем то, что я предлагаю?

– Умница, – прошептал Бишоп, уводя ее от преследовавших ее дронов.

– Это что такое? – Тиберий подбежал к ней. – Ты объявляешь вотум недоверия? Кто тебя надоумил?

– Мне надоело сидеть в своей комнате и плевать в потолок, – воинственно ответила Рейна. – Я хочу делать что-то полезное. И я обязательно сделаю.

– Но Серый округ… – Он потянул ее за угол, чтобы поговорить с ней без свидетелей. Удивительно, но он выглядел скорее взволнованным, чем обозленным. – Там слишком опасно, дочка.

– Я уже сделала объявление.

– Да, верно, – сказал отец, вздыхая. – В тебе больше моих генов, чем мне бы того хотелось. Теперь я понял это.

– Ты не против? – спросила Рейна.

– Что я могу с этим поделать? Теперь это стало достоянием общественности. – Он наклонился к ней, не касаясь ее, но она могла чувствовать его дыхание на своей коже. Волосы на ее коже встали дыбом, и по спине пробежали мурашки. Но вместо угрозы он коснулся своего сердца пальцами.

– Райана, мне не нравится эта затея, – прошептал он. – Сейчас все вышло из-под контроля. Никому нельзя верить.

– Я знаю, Тиберий, – ответила Рейна.

– Особенно нельзя верить твоему представителю, который готов поставить твою жизнь под угрозу.

– Я знаю, что будет непросто, но я не хочу, чтобы Серый округ превратился в поле битвы.

– Я сделаю все, чтобы ты была в безопасности.

– Спасибо. – Рейна кивнула и изобразила такую улыбку на лице, что Андромеда бы ею гордилась.

– Но твой хорек останется здесь, – сказал Тиберий. – Чтобы я был уверен, что ты вернешься.

– Мангуст, – исправила его Рейна.

Ей не нравилась идея оставить его здесь, но она знала, что здесь ему будет лучше. Никакого загрязненного воздуха и отличная еда.

– Следи за ним.

– Будь осторожна, дочка.

Она вернется домой. Обратно в Серый округ. К Шторми.

Часть 3. Посланница

35

Серый округ един.

Соберемся же вместе.

Не забудем про них.

Осуждают ли нас?

Дымоходные трубы подскажут.

Траурная песня, посвященная жертвам взрыва дронов, звенела на улицах округа.

Ларк крепко держал Розу за руку, когда тела погибших, завернутые в плотную ткань, несли на площадь. Их сожгут, и их пепел станет частью этого вечного смога. Сестра Ларка плакала без перерыва, а он не чувствовал ничего. Только пустоту.

На площади было больше часовых, чем скорбящих. Из-за напряженной ситуации на церемонию допускались только члены семьи.

Они забрались на плоскую крышу напротив школы.

Взгляд Ларка привлекла голограмма Хейл, которая проецировалась в воздух над ее телом.

Он не мог поверить, что она лежала там.

Его Хейл.

Под этой серой тканью.

О том, что это ее тело, можно было только догадаться, ведь оно было таким маленьким и хрупким.

Какая-то его часть отказывалась верить в то, что она ушла.

У нее отняли жизнь. Ее забрали у него.

Он не мог поверить в это.

Он так хотел увидеть ее в последний раз. Во-первых, чтобы попрощаться с ней. Во-вторых, чтобы убедиться, что человек, которого сожгут, действительно был ею.

«Мы родились в пепле, в нем же и умрем», – звучала песня издалека.

– Я скучаю по ней, – всхлипнула Роза.

Ларк тоже по ней скучал.

Ее потеря оставила в нем огромную рану, которая никогда не затянется.

Ларк указал на пыль под ногами сестры.

– Ее часть всегда будет рядом с нами. В пепле, который нас окружает и который мы вдыхаем.

– Это значит, что мы вдыхаем мертвых людей? – Роза была настроена скептически. – Не думаю, что Хейл окажется у меня в носу.

– Только маленькая частичка, – объяснил Ларк. – Ее душа находится совсем в другом месте.

– Как ты думаешь, там ей будет лучше? Там, где она сейчас, – прошептала Роза, прижимаясь к брату.

– Я не знаю. – Его горло горело, и ему казалось, что он дышал ядовитым смогом.

Это было горе, царапавшее его горло.

– Я надеюсь, там нет смога и все люди счастливы.

– Я тоже на это надеюсь, – прохрипел он, чувствуя, как глаза наполняются слезами. – Хейл заслужила быть счастливой.

Позади них что-то зашевелилось, и Ларк оглянулся.

Там стоял Грамп.

Несмотря на форму и маску, его было легко узнать по мускулистому телу.

– Что ты тут делаешь? – спросил Ларк резче, чем хотел.

– Приказ Трона. Я должен присмотреть за тобой, – пробормотал юноша. – Я и сам от этого не в восторге, мне ведь есть чем заняться… Но приказ есть приказ.

«Мы родились в пепле, в нем же и умрем», – снова прозвучали слова песни.

Ларк повторил слова, и Роза тоже. Они крепко держались за руки, смотря на то, как гаснет огонь, и ожидая прилета беспилотников, которые должны были рассеять прах.

– Мне кажется, я только что вдохнула частичку Хейл, – сообщила Роза. – Я думаю, она рада, что всегда будет рядом со мной.

После церемонии они слезли с крыши и искали обходной путь, чтобы попасть домой и не столкнуться с сердитыми родственниками погибших.

Жители Серого округа были в постоянном напряжении, и часовые, вооруженные до зубов, патрулировали улицы. На солдат очень часто нападали.

– Не так я представлял себе жизнь часового, – бормотал Грамп, следовавший за ними.  На нем был широкий плащ, скрывавший его форму и оружие. – Все начинают тебя ненавидеть. Боюсь выйти из дома безоружным. Надеюсь, я здесь не останусь.

Ларк ничего не сказал ему в ответ.

– Они должны взять нас с тобой в Черный Панцирь. Не хочу умереть в пепле. – Эта мысль явно не давала Грампу покоя. Он посмотрел на свой браслет, на котором горела цифра тридцать четыре.

Ларку не нужно было смотреть на свой, чтобы знать, что у него было всего двадцать три очка, но он отбросил все свои заботы.

Часовые, Шипы… Все это было неважно. Он потерял Хейл.

– Там Хейл, – внезапно сказала Роза, и она на самом деле была там.

Голубой портрет украшал одинокую каменную стену: девочка, грустно улыбаясь, смотрела на них сверху вниз.

«Вы можете забрать у нас детей, но не надежду», – было написано под ней.

«Долой Благословенных. Золото в пепел».

Ларк разозлился. У Шипов не было никакого права использовать смерть Хейл в своих целях.

Он бросился к картине, пытаясь стереть слова рукавом своего пальто.

– Ларк?

Он не слышал, что говорила его сестра, но продолжал вытирать стену.

Его Хейл не должна стать причиной разжигания ненависти. Она была выше этого. Выше, чем все это безумие.  Его глаза застлали слезы, а рана в сердце пожирала его изнутри.

– Ларк, прекращай. – Грамп попытался оттащить его от стены, но тот защищался руками и ногами.

Чертов Авентин! Почему им нужно было сбросить бомбы на округ? Тем более на школу. Почему на школу? Эти чертовы Шипы. Он их ненавидел. Ненавидел их всех.

– Ларк, успокойся, – шептала Роза.

Только сейчас он понял, что он кричал. Что этот злой и отчаянный крик принадлежал ему.

– Они должны оставить ее в покое! – кричал он, но краска не хотела стираться. – Почему она умерла? Почему она?!

Грамп затащил Ларка в переулок, где он, рыдая, упал на землю.

– Верните мне ее! – кричал он, съежившись.

Боль. Он чувствовал себя хуже, чем когда-либо.

– Возвращайся, Хейл.

Роза смотрела на него так, будто видела перед собой привидение. Он попытался собраться, но его слезы не переставали течь.

– Все хорошо, – прошептала Роза, прижимаясь к нему.

Все было плохо. Обломки его мира лежали у его ног, и он не знал, как соединить их снова.

– Я тоже по ней скучаю.

Воспоминания о Хейл всплывали в его мыслях, но они были слишком болезненными. Он не мог вынести их появления. Ее сияющих глаз и ямочек на щеках.

– Я… эмм… позову дрона-уборщика, если ты хочешь, – бормотал Грамп. – Они смоют все это, так что… эмм… не переживай.

– Это очень мило с твоей стороны, – сказала Роза, положив голову брата на колени.

Когда Грамп потянулся за рацией, она шепнула на ухо Ларку:

– Все будет хорошо, братик. Я за тобой присмотрю.

Сердце Рейны стучало, когда она придавила нос к стеклу. Ничего не было видно, кроме густых серых облаков, которые окружали планер. Серый округ.

Ее руки сомкнулись на браслете матери и дождевом камне. Ей казалось, что она возвращается домой, хотя и не знала, где ее настоящий дом.

– Я действительно в ужасе, – в очередной раз сказала Дафна. – Просто в шоке!

Она поспешила в ванную комнату, сопровождаемая приступами удушья, снося все на своем пути и непрерывно ругаясь. Рейна не могла понять, было ли это из-за ее нелюбви к перелетам или из-за общего впечатления от ситуации.

После того как Тиберий попросил ее сопровождать Рейну, она упала в обморок. В буквальном смысле этого слова. Она восприняла это задание как наказание, хотя Тиберий и объяснил, что доверит защиту своей дочери только ей.

– Меня обесценили… – бормотала она в ванной. – Эта чертова рука! Почему именно я ее сломала? Представитель со сломанной рукой. Как только я могла подумать, что справлюсь с этим…

Она с самого начала полета была склонна к очевидно беспочвенным истерикам, разговаривала сама с собой, будто во время взрыва повредила не только руку.

– Это твое, не так ли? – Найф незаметно подошел к Рейне. – Примитивно, но лучше, чем ничего.

Он протянул руку и отдал ей серебристую палочку.

Стинг.

– Откуда он у тебя?! – Рейна взяла его в руки и почувствовала, как прежняя уверенность вселяется в нее.

– Ты меня этим ударила, уже забыла?

– Нет.

– Я сам виноват, я тебя недооценивал. – Его неловкая улыбка придавала ему беззаботности, и он выглядел моложе. – Но я больше не буду так ошибаться!

Рейна взяла Стинг, чтобы лучше его рассмотреть. Ручка была новой, и каркас блестел гораздо сильнее, чем раньше.

– Я его усовершенствовал, – объяснил Найф. – Теперь ему нужно меньше времени, чтобы зарядиться.

– Спасибо! – Рейна не знала, что еще сказать; Найф довольно кивал.

Андромеда была права: он правда хорошо выглядел, особенно когда улыбался.

– Ты должна уметь за себя постоять, ты ведь теперь графиня Серого округа.

Да, это была она. Хотя она еще не верила в это.

Площадь была довольно пустой, когда они приземлились. Большинство людей были одеты в серую униформу. В середине стояли несколько местных жителей, окруженных огромным количеством часовых.

Светящиеся гирлянды украшали эту унылую площадь, а где-то нелепо играла веселая музыка. Все было прямо как во время приезда Морфея, только в этот раз на лицах людей был страх.

Рейна непроизвольно посмотрела на леса, на которых они сидели с Розой. Она почти надеялась увидеть девочку там, но там были люди, державшие табличку со словами «Почему вы убиваете наших детей?».

Демонстранты были окружены пятью подозрительными БойБотами, из-за которых они не осмеливались на что-то большее, чем просто держать транспарант.

Рейне казалось, что она сто лет не была в Сером округе. Стало холоднее, точно холоднее, чем в Авентине, и осень уже вышла на серые улицы города. Она была рада, что у нее была такая роскошь, как теплое пальто.

Тракс повел ее к наземному планеру, который должен был довезти ее до следующего пункта назначения. Часовые следили за дорогой, а дроны патрулировали улицы.  Стекло, которое отделяло ее от Серого округа, было особенным и пуленепробиваемым, как объяснил ей Найф, но Рейна была уверена, что предпринято еще бесчисленное количество других мер безопасности.

Они проезжали мимо рядов из серых домов. На некоторых из них были нарисованы яркие маски с шипами, под которыми было написано «Золото в пепел». На других стенах были портреты красивой девочки, которая выглядела печальной. Под ними было написано «Отомстим за наших детей».

Дроны-уборщики постоянно чистили стены, но очевидно, что они были не такими быстрыми, как те, кто рисовал эти картины.

– Здесь так… уныло. – Дафна выглядела странно неуместно в своем зеленом платье, пурпурной шубе и с гигантскими бабочками в волосах.

Она не должна была носить здесь свою форму представителя, которую она постоянно надевала в Авентине. Когда Рейна спросила у нее об этом, она сказала: «Я еду не в качестве представителя» – и разрыдалась.

– Ну, должен с тобой согласиться. Этот округ абсолютно оправдывает свое название, – заметил Бишоп. – Куда ни посмотри, все серое.

– Я знала, что трущобы выглядят бедно, но это… Сюда нужно послать маляров.

– Слово «трущобы» звучит некорректно в данном случае, – поправил ее Бишоп.

– Ой, правда? – огрызнулась Дафна.

– Трущобы – это забытый район, перенаселенный бедными жителями. – Он нажал на что-то на очках, но, прежде чем он смог продолжить свои объяснения, Дафна прервала его:

– Ну и что тут некорректного? Здесь нет культуры, нет искусства, нет красоты. Здесь нет ничего, что может скрасить человеческую жизнь. Неудивительно, что местные сходят с ума…

Бишоп явно очень старался контролировать себя, чтобы не начать громко возражать. В какой-то момент он выглядел так, будто с радостью швырнул бы в лицо Дафны гигантских бабочек с ее головы, но он, как всегда, отлично справлялся с этим желанием.

– Райана, сначала ты должна будешь принять несколько подарков, – он махнул дронам-камерам, которые должны были сопровождать Рейну в Сером округе. Скорого здесь не было, но он наблюдал за происходящим сквозь черные глаза своих камер, что было, конечно, намного более безопасно.

– Подарки? – повторила Рейна.

Что же такого могли подарить ей местные жители, если у нее было все, что нужно?

– Нам нужно несколько фотографий, чтобы показать доброжелательность местных людей. Нам нужно доказать Авентину, что большинство жителей округа верны Благословенным. В знак благодарности ты раздашь им коробки с гуманитарной помощью.

– Я не собираюсь выходить на улицу, – сказала Дафна. – Кто знает, какие преступники у вас тут обитают, – она скрестила руки на груди.

– Не бойся, у нас есть часовые и БойБоты. – Бишоп вытолкнул ее из планера.

– Как Тиберий мог поступить со мной вот так… Что я сделала плохого?..

– Ты сломала руку, – цинично ответил ей Бишоп.

– Это какие-то слухи? А ну рассказывай, что ты знаешь! Он собирается искать мне замену?!

– Ты была не первой. Незаменимых не бывает.

– Тиберий не такой! Он никогда… Он ценит меня! – Дафна пыталась успокоить этими словами прежде всего себя. – Я снова здорова! Только посмотри!

Она подняла руки в воздух, пытаясь скрыть свою боль, справляться с которой у нее получалось очень посредственно. Даже если переломы и раны были обработаны, было видно, что ее пальцы немного изогнуты. Неудивительно. Каждая кость ее руки была сломана после того, как на нее упал камень. Даже если ее кожа была покрыта золотыми татуировками, шрамы все еще были заметны.

– Ну ладно. Пойдемте уже, – сказала она, собравшись с духом. – Я докажу ему, что я не изменилась. Я все еще его представительница. Он не может просто так списать меня со счетов. – Она энергично вышла на улицу вслед за Рейной и Бишопом. Чтобы все видели, на них были золотые пояса с надписью «Посол доброй воли», выглядевшие смехотворно.

К счастью, спустя пару минут буквы покрылись серым слоем пыли и стали абсолютно нечитаемыми.

Даже яркий зеленый цвет платья Дафны быстро стал тусклым, а бабочки в ее волосах превратились в нечто неузнаваемое. Они больше были похожи на мотыльков, которые поселились в ее волосах, чтобы защититься от наступающих холодов. Дафна потребовала противогаз и отказывалась снимать его, боясь, что если не террористы, то воздух убьет ее на месте.

Некоторые жители Серого округа собрались в холле, ожидая визита Благословенной. Они принесли хлеб, пироги и немного фруктов в качестве подарков.

– Они серьезно? – Дафна была возмущена. – Кто вообще дарит хлеб?! Я не буду это есть! Он наверняка отравлен!

Рейна прошла мимо людей, зная, что все взгляды обращены к ней. Они смотрели на нее, в глазах некоторых был страх. Раньше ее боялись из-за того, что она была призраком, а теперь из-за того, что она Благословенная.

– Наша Благословенная графиня Райана приехала из Авентина, чтобы поговорить с нами, – объявил Тракс, рассказывая немного о том, как они встретились на празднике округов.

Рейна кашлянула, прежде чем заговорить.

– Для меня большая честь стать следующей графиней Серого округа. – Во рту у нее все пересохло, и она вцепилась в ТехДек, который держала в руках: там была речь, которую Бишоп для нее подготовил. – И я очень рада, что вы тепло приветствуете меня после того, что случилось. – Присутствующие хлопали, хоть и скромно.

Рейна посмотрела на них. Худые от голода лица. Пальцы, онемевшие от холода. Они любили Благословенных и доверяли им, но те оставили их страдать в ядовитом газе заводов и сбросили на них дроны со взрывчаткой.

Что она должна им сказать? Что все будет хорошо? Что они не должны терять надежды? Эти слова казались ей такими пустыми и ненужными. Поэтому она отложила ТехДек в сторону.

– Мне очень трудно найти подходящие слова. Я предпочитаю, чтобы за меня говорили мои действия. Это то, что не изменилось во мне с тех пор, как я жила в Сером округе. – Она сделала глубокий вдох. – Как вы знаете, меня звали Рейной, и я была обычным призраком. Я никогда не забуду это время. Я долго жила в Сером округе и дышала тем же воздухом, что и вы. Пепел все еще течет по моим венам. Я знаю, вы боитесь и думаете, что вас бросили. Я хочу вам помочь. Я не буду говорить красивых слов, я буду действовать.

Она повернулась и включила проекцию с планировкой систем фильтрации, придуманной Амигдалой.

Аплодисменты стали громче, и она увидела надежду, расцветающую в глазах людей. Надежду, которую разбудили в них ее слова.

– Я позабочусь о том, чтобы эти системы фильтрации, наконец, были установлены в дымоходы заводов. Мы очень долго этого ждали. Больше никаких пустых обещаний. Только действия.

Публика наблюдала за ней, ожидая, что она скажет дальше.

Рейна прочистила горло и продолжила:

– Все, что я хочу, – это мир. Пожалуйста. Мы можем вместе…

– Мы не хотим мира! Мы хотим справедливости! Справедливости для наших детей!

Это произошло так быстро, что Рейна и не заметила летящий в нее камень. Она почувствовала, как руки Найфа прижали ее к полу.

Боль пронзила сначала ее плечи, потом грудную клетку, когда на нее приземлилось тело солдата.

– Найф!

– Все хорошо, – успокоил он ее, оставаясь лежать на ней, чтобы защитить ее от атаки.

Она повернула голову, чтобы оценить ситуацию.

Мужчина, который, судя по всему, бросил камень, кричал:

– Не слушайте Благословенных! Они только и умеют, что врать!

Часовые бросились вперед, чтобы схватить нарушителя спокойствия, но он побежал в толпу, крича:

– Мы дикие, свободные!

Он бежал к сцене, пока люди панически отпрыгивали в сторону подальше от него. Найф покатился по полу, вытащил пистолет и направил его на мужчину.

– Настоящие!

Когда мужчина сказал «справедливые», он вытащил нож, но, прежде чем он подобрался к Рейне, Найф выстрелил, и оружие мятежника упало на пол вместе с куском руки.

Мужчина в ужасе уставился на обрубок руки, его колени подкосились, и он рухнул на пол.

Люди в панике отшатнулись от часовых и дронов, которые вытащили оружие и толкали людей к противоположной стене.

– Нет! – крикнула Рейна, поднимаясь на ноги. – Не стреляйте! Этого достаточно!

– Мы превратим Авентин в пепел! – крикнул повстанец, пытаясь встать.

Найф подпрыгнул и прижал его к земле. Затем он прислонил к его виску ствол своего пистолета.

– Я сказала, этого достаточно. Позаботьтесь о том, чтобы ему была оказана медицинская помощь, – скомандовала Рейна, торопясь к нему.

– Этот парень хотел тебя убить.

– Мы прибыли сюда как послы мира. – Она сделала глубокий вдох и указала на остальных присутствующих, которые сидели на корточках перед часовыми с руками, поднятыми над головой. Они боялись не меньше, чем она.

– Мы здесь для того, чтобы договориться.

– Хорошо, – Найф быстро кивнул, поднимая мятежника на ноги. – Делай, что она говорит!

– Я скорее умру. – Мужчина прыгнул вперед, пытаясь схватиться за горло Рейны оставшейся рукой.

Она повернулась в сторону, как ее научил Найф, и со всей силы ударила по окровавленному обрубку.

Кровь забрызгала ее лицо, и мужчина закричал от боли.

Мгновением позже прозвучал выстрел, и он безжизненно рухнул на землю, как пустой мешок из-под угля. Рейна не могла отвести глаз от дыры, зияющей в его затылке. Снаряд разбил его череп и засел в мозгу. Пахло жженой кожей и кровью.

Найф взял ее за руку и потащил к планеру, где уже стояла рыдающая Дафна.

Бишоп подошел чуть позже.

– Все прошло не совсем так, как я планировал, – сообщил он, поправляя очки.

Кандидаты теперь встречались не в школе, а на базе часовых. Она была похожа на крепость из камней и стали, как и Клифф. Заводы и дома в этом районе были снесены, чтобы освободить место для базы. Она была очень креативно названа «Серой базой». Ее защищали дроны и химеры.

Раньше, когда они были детьми, у них была еще одна проверка на смелость: надо было подобраться к забору этой крепости как можно ближе. У Ларка все еще учащалось сердцебиение при виде этого каменного замка.

Он показал дрону свою татуировку, и тот позволил ему войти.

Ларк прошел через дверной проем и остановился. Часовой за ТехДеком управлял машиной, которая должна была просканировать его. Он ничего не почувствовал, но знал, что машина видит его насквозь и просвечивает до самых костей.

Внутри его ждал не мраморный черный холл, как в Клиффе, а маленькая практичная прихожая с расположившейся в ней информационной стойкой.

Прихожая разветвлялась на коридоры с лифтами. Казалось, что тут без перерыва работали люди. Часовые и дроны прошли мимо Ларка, и у всех, судя по всему, были особые задания. Он чувствовал себя потерянным и подошел к стойке информации.

– Кандидат Ларк? – спросил его часовой.

– Да, это я.

– Следуй за мной, пожалуйста.

Ларку пришлось бежать, чтобы поспеть за энергичными шагами своего проводника.

Они вошли в лифт, в котором уже находился часовой с группой крысоподобных существ на поводках.

– Хомяковые крысы, – объяснил он, заметив удивленный взгляд Ларка.

Затем он сбросил одного из животных с плеча и сказал:

– Они чувствуют запах взрывчатки на расстоянии десяти метров.

– Будто у нас недостаточно всяких тварей, – заметил сопровождающий Ларка.

– Согласно исследованиям, они не менее полезны, чем дроны.

– Ха, посмотрел бы я на эти исследования.

Одна из хомяковых крыс бегала вокруг проводника, запутывая поводок вокруг его ног. Ругаясь, он сказал Ларку, что пора выходить.

– Налево. Вторая дверь, – сказал он, пытаясь вытащить ногу из связывавшего ее шнурка. – Чертовы грызуны!

Ларк последовал указаниям и добрался до комнаты, в которой уже присутствовали остальные кандидаты. Все, кроме Нима.

Ларк боролся с внезапно пронзившим его чувством вины: он все еще не посетил его.

Кандидаты стояли вокруг проекции, в которой Ларк узнал комплекс здания, и внимательно слушали часового. Он вежливо поздоровался со всеми, касаясь пальцами лба.

Однако, прежде чем Ларк мог присоединиться к ним, к нему подошел Трон. Судя по выражению лица, он не скажет ему ничего хорошего.

– Тебе здесь не место, Ларк.

Ларк бросил вопросительный взгляд на Грампа, но тот только пожал плечами, будто ничего не знал. Лица Фокса и Флай, как всегда, оставались невозмутимыми.

– Что случилось? – неуверенно спросил Ларк.

– Тебе сюда. – Трон вывел его из комнаты. Они прошли мимо лифта, где двое часовых все еще суетились с хомяковыми крысами.

– Я должен начать беспокоиться, сэр?

Трон не ответил.

Вместо этого он открыл дверь и впустил Ларка внутрь. За исключением стула и висящего в воздухе стола комната была пустой. Лампа на потолке была единственным источником света.

– Садись, парень.

Ларк слушался. Что-то в голосе Трона его беспокоило.

– Выпей это.

На столе стоял стакан с прозрачной жидкостью, которая выглядела, как вода, но Ларк в этом сомневался. Что от него ждут? Слепого подчинения или осторожности? Он взял стакан в руки.

– Что там, сэр?

– Сыворотка правды. – Трон не отрывал от него взгляда.

– Я что-то сделал не так? – прохрипел Ларк, пытаясь выглядеть как можно более непринужденно.

Но он не сможет обмануть Трона. На его лбу проступал пот, да и трясущиеся руки он уже заметил.

– Пей.

Ларк так и сделал. У него не было выбора, и чем больше он оттягивал этот момент, тем подозрительнее это выглядело.

– Ты ответишь на пару вопросов, – объяснил Трон.

В этот момент из-под висящего в воздухе стола вылетел дрон, направивший свой черный глаз на Ларка.

– Этот дрон – детектор лжи, который будет записывать твои ответы на камеру. Он узнает, если ты будешь врать.

Это означало, что он контролировал пульс, голос и общее напряжение. Ларк откинулся назад, но не для того, чтобы расслабиться. Это было невозможно.

«Это просто рутинная проверка, – пытался он себя уговорить. – Всех остальных наверняка уже проверили».

– Тебе наверняка интересно, зачем это все нужно.

– Да, – выпалил он.

Он испуганно застыл, но Трон уже все ему объяснял:

– Сыворотка правды ослабляет твой язык.

Ларку и в самом деле было очень сложно сконцентрироваться. Его голова онемела, и он чувствовал усталость. Как будто в его нервные клетки залили какой-то клейкий сироп.

– Мы можем начать, сэр? Я хочу поскорее покончить с этим, – сказало что-то за Ларка.

Трон шагнул к столу, и в тот же момент на нем появился портрет девушки. Хейл. Ларк не мог отвести взгляда от знакомого лица, больших глаз и светлых волос.

– Ты ее знаешь, – сказал Трон. – Кто она?

– Самый смелый человек из всех, кого я знаю, – услышал он сам себя. – Я так скучаю по ней.

– Ее звали Хейл?

– Да.

– Расскажи мне о ней.

– Она не любит, когда волосы лезут ей в лицо. Когда она смеется по-настоящему, у нее на щеках появляются ямочки. Она ненавидит ложь, а когда она злится, ее уши становятся красными.

– Расскажи мне о ее характере, – скомандовал Трон.

– Она была очень умной. У нее всегда были лучшие оценки в школе. Ей хотелось стать ученым в Белой Жемчужине. В ее семье хорошие гены, но она никогда не расслаблялась. Когда мы писали тест на способности, она мне помогла. Без нее я бы не справился так хорошо, может быть, даже не стал бы кандидатом. Я не понимаю, почему она так рисковала ради меня. – Сыворотка правды заставила его забыть о детекторе лжи и о том, что его допрашивают.

Хейл смотрела на него с портрета, и, казалось, он вот-вот утонет в ее взгляде.

– Вы точно нравились друг другу.

– Очень. – Сердце Ларка так болело, будто кто-то схватил его и пытался вырвать его из груди. Он чувствовал, как на его глаза наворачиваются горячие слезы.

– Я не смог с ней попрощаться. Она приходила ко мне в больницу. Я так радовался, когда слышал ее голос. Что было последним, что она мне сказала?.. Я не помню. Почему я не могу этого вспомнить…

– Ты ее любил, – сказал Трон.

«Ненавижу, ненавижу».

Ларк пытался сконцентрироваться, но сироп не позволял ему собрать свои мысли в кучу.

– Да, я ее любил, – прохрипел он, и слезы потекли по его щекам. – Мы знали друг друга целую вечность и понимали друг друга без слов. «Двое, как огонь и пепел» – так называли нас друзья, потому что мы были такими неразделимыми. Мои родители хотели, чтобы я вступил с ней в связь, но я этого не хотел. Ее гены были намного лучше моих, и из-за меня ее социальное положение бы ухудшилось.

– Но потом ты все-таки решился на это, – Трон обошел Ларка и остался стоять позади него.

– Чтобы защитить ее! – Слезы текли по его щекам, но он не мог замолчать хотя бы на мгновение.

Почему Трон об этом спрашивал?

– Я хотел позаботиться о ней, но она была слишком гордой. Она отказала мне по той же причине, что и я, когда не хотел вступать с ней в связь. Она не хотела стать для меня обузой.

– Она изменилась с тех пор, как заболела лунной болезнью? – Ларк чувствовал присутствие Трона позади себя. В то же время ему казалось, что он не знает, где он. Какая-то его часть была в этой комнате, а другая была в прошлом, рядом с Хейл.

– Она реже смеялась. Она не хотела втягивать меня в свои проблемы, но я знал, что ей было страшно. Ее родители стали ее стыдиться. Они боялись, что она не сможет вступить в связь с достойным человеком и не найдет хорошей работы. Их мечта о жизни в Авентине лопнула, как и все надежды на лучшую жизнь. Я видел, как она страдала, но я не спрашивал ее об этом, потому что боялся услышать ответ.

«Прекращай! – кричал Ларк в своих мыслях. Прекращай задавать эти вопросы!»

Трон оставался неумолимым:

– Ты пытался защитить ее, когда раздавали пакеты с гуманитарной помощью. Поэтому ты сказал, что вы собираетесь вступить в связь.

– Да. Она была такой потерянной, я хотел ей помочь. Она думала, что я сделал это из жалости, но все не так. Я бы не выдержал, если бы с ней что-то случилось, а теперь… Я потерял ее навсегда.

Ларку казалось, что он падает. Он не знал, где он был. Прошлое, настоящее, все смешалось в его голове.

– Ты знал, что она была мятежницей?

«Нет!» – кричал внутренний голос Ларка.

Он закрыл глаза и собрался с силой, чтобы выбросить сироп из своей головы.

– Она раскрасила стену. – Ларк заметил, как лицо Трона потемнело, и он впился пальцами в свое бедро, пытаясь вернуться в реальность с помощью боли.

– Она не была террористом. Она никого не обидела бы. Но этот парень… Был какой-то парень недалеко от школы. Это он подговорил ее раскрасить стены баллончиком. Я застукал ее. Она сказала, это было только для того, чтобы повеселиться, и пообещала, что никогда больше этого не сделает. Она не знала, что делает.

– Тот парень был одним из Шипов?

– Я не знаю. – Ларк прикусил губу.

– Опиши мне его.

Ларк слушался. Ему казалось, что его голова вот-вот взорвется. Воспоминания напали на него, и только боль мешала ему раствориться в них. Трон встал перед ним и схватил его за плечи.

– Я спрашиваю еще раз. Хейл была одной из Шипов? Ты ее защищал?

Ларк почувствовать вкус крови во рту.

– Нет, она не была Шипом. – Он не хотел верить в это, но глубоко внутри он все же сомневался. Он чувствовал это сомнение, но не позволял ему разрастаться. Поэтому он прикусил губу и спрятал его глубоко в своем сердце, где сыворотка правды не могла его найти.

– Ты уверен? Что же ты знаешь?

– Она сказала, что парень приглашал ее на какую-то встречу, говорила, что там собираются люди с проблемами со здоровьем. Я не хотел, чтобы она туда шла, потому что боялся, что Шипы используют такие встречи, чтобы убедить сомневающихся людей встать на их сторону.

Все больше воспоминаний мелькало перед его глазами. Он попытался подавить их, но ему было сложно собраться.

– Я лежал на полу. Мятежники хотели убить меня. Ним лежал рядом, я был уверен, что мы оба умрем.

«Нет! Только не это воспоминание».

– Что случилось потом? – спросил Трон.

– Хейл. Она хотела меня спасти. – Он наклонился вперед и положил голову на стол, но Трон вернул его обратно на стул.

– Она была одной из них?

– Она пришла позже. Она хотела их остановить и вступилась за нас. Я боялся, что они убьют ее. А потом я потерял сознание.

Это была не вся правда, но все, что он хотел и мог сказать. Его пальцы ног уперлись в подошвы.

– Она умерла, когда взорвался дрон. Дрон из Авентина. Ты хочешь отомстить за ее смерть? – Трон не спускал с него глаз.

– Да, – выдохнул Ларк. – Я отомщу. Если эти повстанцы подвергли ее опасности, я их убью. Каждого из них.

– Ты винишь в этом Шипов, – удивленно понял Трон.

– Да, я их ненавижу. – Это была правда, и он абсолютно явно чувствовал это в себе. – Я ненавижу их.

– Достаточно. – Трон подал знак дрону. – Больше никаких вопросов.

У Ларка так кружилась голова, что он не мог встать с места.

– Извини за неудобства, но мы должны были выяснить, можно ли нам все еще доверять тебе.

Трон махнул рукой, и двое часовых вошли в комнату.

– Отдохни. Действие сыворотки скоро прекратится. Когда будешь готов, можешь идти к нам.

– Но… но… – шептал Ларк. – Я прошел проверку?

– Да.

– Но я же обманывал во время теста, и Хейл… она…

– Я не монстр, парень, – сказал Трон. – Ты любил ее и неверно истолковал ее поведение. Учись на своих ошибках, чтобы такого больше не произошло. Но если такое повторится, я застрелю тебя лично.

– Да, сэр.

– А что касается теста… Из-за нынешней ситуации нас волнуют совершенно другие вещи.

Его не казнят. Он прошел проверку.

– Спасибо, сэр! – Он соскользнул со стула, и часовые поторопились его поймать. – Они приятнее, чем я сначала подумал, – говорила за него сыворотка правды.

– Отдыхай. Позже тебе расскажут об операции «Феникс».

– Операция «Феникс»?

– Меры безопасности относительно пребывания здесь графини Райаны.

– Нет, ей нужно уезжать отсюда. Это слишком опасно, – сказал Ларк, и его колени подкосились.

Он вспомнил о Шторми, которая молила его о том, чтобы он предупредил Рейну о возможной опасности.

– Именно поэтому и проводится операция «Феникс», – сказал Трон. – А теперь отдыхай.

Часовые повели его в комнату и положили на кровать, оставив его лежать.

Он остался наедине со своими мыслями, которые из глубины его души вытягивала сыворотка правды.

– Ты предал меня, – сказала Рейна. – Ты защитишь меня в этот раз?

– Нет, – сказала Хейл. – Он оставит тебя умирать, как он поступил и со мной.

– Хейл, я очень виноват перед тобой, – шептал Ларк. Все его тело тряслось. Слезы непрерывно текли из его глаз, и он слышал свои собственные громкие всхлипывания.

Он видел перед собой Хейл. Она была такой настоящей, что он протянул руку, чтобы коснуться ее.

– Я любил ее, и вы отобрали ее у меня. Вы все виноваты.

Апартаменты, которые ей дали, были простыми, но чистыми. Система фильтрации содержала помещение в чистоте, и ПылеБот круглосуточно занимался стенами и полом. Он напоминал Рейне дефектного дрона, которого она раскрутила, чтобы порадовать мать такой роскошью. Казалось, что это было так давно… Стены и окна были хорошо изолированы, в помещении было тепло и приятно. Раньше они с матерью жгли мусор, чтобы поддерживать нормальную температуру в помещении.

Дверь открылась, и вошел Бишоп.

– Дафна закрылась в комнате и плачет. Я позвал врача, чтобы он выписал ей успокоительное. Новая Дафна еще хуже, чем прежняя, если честно.

Он шагнул к окну и просканировал окружение своими очками.

– Это был кошмар.

У Рейны все еще кружилась голова. Она уже приняла душ, но запах крови и жженой кожи, казалось, все еще преследовал ее.

– Да, это было ужасно, но я смог убедить Скорого не распространяться об этом.

– Правда?

– Этим занялся Тиберий, если точнее. Он был не в восторге и хотел приказать Найфу срочно вернуть тебя в Авентин, но я отговорил его.

– Как?

– С помощью моего неземного обаяния, – усмехнулся Бишоп.

– И что нам теперь делать? – спросила Рейна.

– Продолжать нашу миссию. Завтра мы продемонстрируем им новые системы фильтрации, как и обещали. Надеюсь, это улучшит воздух и их настроение.

– А потом?

– Потом мы посетим семьи пострадавших от взрыва, а потом и место происшествия, чтобы проверить, началась ли стройка. Им будет неприятно, если кратер в земле станет постоянно напоминать им о том, что мы взорвали школу. Это ужасно.

– Хорошо. – Ничего не было хорошо, но Рейна хотела побыть одна.

Когда ее представитель ушел, она запрыгнула на кровать, уткнувшись лицом в подушки. Подушки и покрывала. Она нырнула в них и спряталась. Заснуть у нее не получилось, и причиной тому было совсем не жужжание ПылеБота. Это действовало на нее почти успокаивающе. Проблема была в ее мыслях, которые мешали ей забыться.

Что-то зашуршало под подушкой и привлекло ее внимание. Рейна сунула туда ладонь и достала кусочек писчей бумаги. Она покрутила ее в руках. Пусто. Это было какое-то сообщение от матери? Сама мысль об этом вызывала у нее слезы на глазах. Не раздумывая, Рейна лизнула поверхность бумаги. Ее сердце забилось в ожидании.

Ежевика.

Ежевика? Кто бы ни был отправителем этого сообщения, он хотел встретиться с ней в парке. Она смутилась, вспомнив, что случилось в последний раз, когда она последовала указаниям, полученным в записке.

Но что она могла поделать? Это была возможность увидеться со Шторми. Ей нужно придумать, как пробраться туда незамеченной. Найф точно предпринял все возможные меры безопасности, но Рейна наверняка сможет его обмануть.

Сейчас никто и ничто ее не остановит.

Она оделась, зашнуровала ботинки, набросила теплое пальто на плечи и схватила маску. Прямо как в старые добрые времена! Только Кассиопей сейчас лежит где-то на шелковых подушках, закапывая всякие украшения под кроватью вместо того, чтобы быть с ней.  Рейна прошла к кухне и отодвинула в сторону мусорное ведро. Перед ней была дыра, ведущая вниз.

– В яблочко! – прошептала Рейна и, не раздумывая, скользнула в дыру. Ее тело пару метров пролетело по трубе, и через несколько секунд она приземлилась в контейнер с мусорными пакетами. Она свободна!

Когда Рейна бежала по улице, она чувствовала себя прекрасно. Асфальт летел под ее ногами, и на мгновение все ее заботы остались где-то позади. Все было так, будто ничего не изменилось.

Она сорвала с себя маску, чтобы вдохнуть знакомый запах. Свобода пахла смогом, горелыми булочками и мусором. Ноги несли ее дальше, пока облако смога не заставило ее снова надеть маску.

Она пробегала мимо пекарни Куп, в которой еще горел свет. Через грязное стекло можно было увидеть пекаря, которая пыталась что-то починить в холодильнике, а затем гневно пинала его ногой. Рейна подумала о том, чтобы навестить женщину и отомстить ей за отравление. Она могла сделать что-то с системой фильтрации в булочной, чтобы пыль отправлялась прямиком в пекарню вместо того, чтобы оставаться в фильтре. Она однажды поступила так с сапожником, который обманул Шторми. Куп тоже вполне этого заслужила, но Рейна сейчас думала о своей матери. Она бежала вперед и добралась до парка. До ее парка! Она пробралась мимо знакомых кустов и деревьев. Под старой табличкой Макдональдса она остановилась в ожидании.

– Эй? – прошептала она, взяв в руки Стинг. Белый пар из ее рта поднялся в холодный воздух. Она посильнее укуталась в пальто и пошла дальше. Ее сердцебиение участилось. – Есть здесь кто?

Долго ей ждать не пришлось. Темная фигура выскользнула из тени дерева и пошла к ней навстречу. Фигура была выше и шире, чем ее мать.

Рейна напряглась и вцепилась в Стинг.

– Рейна. – Этот голос! Она моментально его узнала.

– Ларк?

На нем было широкое пальто и шарф, закрывающий половину его лица, но Рейна сразу поняла, кто был перед ней. Его глаза, золотисто-желтые соколиные глаза.

– Ты пришла.

Они уставились друг на друга, будто не понимая, были ли они здесь в эту холодную ночь или же просто мечтали. Воспоминания о том, как они вместе ели ежевику, казались какой-то историей из другой жизни.

Ларк был первым, кто высвободился из оцепенения и сделал шаг ей навстречу. Вдруг он обнял ее. Она изумленно вырвалась из его объятий.

– Я не могу себе этого представить. Ты и правда здесь. Я по тебе скучал, – прошептал он.

Она вдыхала его запах: он пах смогом, дровами и теплым ужином. Это не было мечтой.

Она приставила к его шее Стинг и зарычала:

– Ты предатель.

– Не бей меня током. Не надо снова этого делать! – Он отпустил ее и поднял руки.

Даже если ее сознание советовало ей ударить его током и исчезнуть, что-то ее сдерживало.

– И кто из нас теперь слухач? – она указала Стингом на его форму, которую он пытался спрятать под своим пальто.

– Рейна, мне очень стыдно, – он откинул свой капюшон и шарф назад. Его щеки были впалыми, а под глазами виднелись темные круги. – Я совершил ошибку.

– Определенно.

Хотя он ее и предал, ей было сложно злиться на него, когда он стоял перед ней и смотрел так обезоруживающе.

– Мне так жаль… Я… Роза.

Волшебное слово. Рейна вздохнула.

– Я знаю.

– Я знаю, что то, что я сделал, непростительно. – Его колени подкосились, и он упал на пол. Он выглядел таким беспомощным, когда вот так упал перед ней. Все его тело тряслось. Он был таким жалким и одиноким. Рейна убрала Стинг прочь и опустилась на колени с ним рядом. От парня, с которым они вместе ели ежевику, осталось не так много.

– Я хотел рассказать тебе о своей тайне.

Рейна кивнула.

– Ты можешь рассказать о ней сейчас, – прошептала она.

Он сделал глубокий вдох.

– Я украл медикаменты. Медикаменты, которые нам не положены, но которые помогают моей сестре. Шипы поймали меня за этим и… завербовали. Они обещали мне, что обеспечат меня деньгами и медикаментами, если я помогу им. Я поверил им, но все вышло из-под контроля. Рейна, я так облажался. – Он схватил себя за волосы и бормотал себе под нос: – Хейл. Она мертва. И в этом виноват я. Все из-за этой проклятой коробки.

– Все хорошо, – сказала Рейна, чтобы его успокоить.

Хотя она и не понимала, о какой коробке шла речь, но он выглядел человеком, который очень страдал. Он потерял человека, который был ему очень важен, Хейл. Когда он сказал ее имя, на его лице промелькнула тень. И она почувствовала боль, на мгновение парализовавшую его. Она аккуратно вытянула руку и провела по его пепельным волосам, которые были короче, чем раньше. Когда она его коснулась, он вздрогнул и уставился на нее.

– Ничего хорошего. Я монстр. Твоя мать была права, все мы становимся монстрами. – Он прикусил губу и выглядел так, будто воспоминания сводили его с ума.

– Моя мать? – сердце Рейны учащенно забилось. – Ты видел мою мать?

Когда он не ответил, она схватила его за руку.

– Ларк! Где моя мать?

Он посмотрел будто бы сквозь нее.

– Тебе нельзя здесь оставаться, Рейна.

– Ларк, скажи мне, где она! – настойчиво требовала она.

– Ты должна уехать.

Она трясла его, и, наконец, он вернулся в нормальное состояние.

– Твоя мать – одна из Шипов, – нерешительно сказал он. – Искать ее – опасно для тебя; ты Благословенная, и Серый округ больше не твой дом.

О чем он говорил?

– Шипы везде, – теперь уже он схватил ее за плечи. – Тебе нужно вернуться в Авентин. К безопасности.

– Я никуда не уеду, – сказала она, толкая его, – уж точно не уеду, не увидев матери. А если ты не хочешь, чтобы я ударила тебя током, расскажи мне все, что ты знаешь. Когда ты ее встретил?

– Она была здесь, в парке, – сообщил Ларк, немного смутившись.

«Она была здесь», – подумала Рейна, и ее сердце забилось чаще. Будто бы она все еще ощущала ее присутствие, она провела пальцами по траве.

– Я думал, что она меня убьет, – сказал Ларк, облокотившись на ствол дерева.

– Меня удивляет, что ты все еще жив, – ответила ему Рейна, криво улыбнувшись. – Моя мать не прощает людей так просто.

– Она почему-то знала, что ты вернешься в Серый округ, и переживала по этому поводу. Она считает, что ты в опасности и что она не сможет защитить тебя от Шипов. Как и часовые.

Как она узнала об этом? И почему она не здесь? Они могли вместе сбежать от Шипов и Благословенных, чтобы начать новую жизнь. Но что тогда случится с Серым округом?..

– Рейна, – резко сказал Ларк. – Шипы очень опасны. Тебе нужно возвращаться в Авентин.

– Нет, Ларк. Я не могу так просто вернуться. Я теперь графиня Серого округа, и это единственный шанс избежать войны. И единственная возможность встретиться со Шторми.

Прежде, чем они смогли продолжить свой разговор, они услышали жужжание приближавшихся к ним дронов.

– Каллисто! – прошептал Ларк, прижимаясь к стволу дерева. Он видел огоньки дрона, плывущего над парком, сквозь ветки дерева и осевшую на них сажу.

– Рейна, – он схватил ее за руку, не желая отпускать. – Будь осторожна, пожалуйста. Ты должна пообещать мне, что ни в коем случае не будешь искать Шипов.

– Ладно, – кивнула Рейна.

Она в любом случае должна была отправиться на поиски Шипов. Первый дрон почти их обнаружил. Крона дерева наклонилась в сторону, когда он пролетал над ней, и зловеще зашелестела.

– Тебе нужно исчезнуть, – прошептала она, подталкивая Ларка к кусту.

– Погоди, – он повернулся и притянул ее к себе. – Я думал, ты ударишь меня током.

– Я так и планировала, – пробормотала она, пробираясь прочь из парка и таща Ларка за собой.

– Я рад, что ты этого не сделала, – он улыбнулся ей, когда они прижались к серой стене соседнего дома.

– Нам нужно скрыться, – напомнила она ему.

Он неохотно отпустил ее руку. Недалеко от дома летел дрон. Он совсем скоро мог их заметить.

– Беги!

Так как Ларк не предпринимал попыток оставить Рейну одну, она сама решила надеть маску и бежать прочь. Она пронеслась мимо дронов, чтобы отвлечь их внимание на себя. Это сработало, потому что устройство начало ее преследовать. Рейна улыбнулась, свернула в переулок и скрылась между двумя домами в узком тупике. Она знала, что делать, и эти металлические пищащие тарелки не смогут поймать ее и сегодня. Все было почти как в старые времена.

Хотя было холодно, Ларк не замерзал. Он утопал в своих собственных мыслях, пробираясь сквозь густой смог. Единственным шумом, который он слышал, было его собственное дыхание в маске. Он шел вдоль стены, пока не покинул особо задымленную область и не вышел на большую улицу. Он снова увидел ее, Рейну. Он не был уверен, как ей удалось прийти на встречу, но ее дикий и решительный взгляд вселял в него надежду. Надежду, что она действительно сможет прекратить эту войну. Надежду, что ей удастся сделать Серый округ лучше. Правда, этой надежде было суждено испариться.

Ларк почти добрался до дома, но ему нужно было быть осторожным. Он находился на улице после комендантского часа и должен был опасаться не только дронов, но и возможных Шипов, которые с радостью нападут на часового-кандидата.

После нападения он всегда испытывал какое-то гнетущее чувство, когда шел куда-то один. Избегая уличных фонарей, он поспешил к своей входной двери, закрыл ее и проник внутрь. Он облегченно выдохнул, снял пальто и пошел в ванную. Его родители уже спали, как и Роза, и Ларк постарался их не будить.

Тихо, насколько это было возможно, он стряхнул смог со своей кожи, решил не сушиться и натянул на себя чистые вещи. Потом он пошел в свою комнату и лег на узкую кровать. Он не был уставшим, хотя плохо спал в последние дни. Его сердце бешено колотилось. Такое часто происходило в последнее время. Это было из-за постоянного стресса. Взрыв, Хейл, допрос, возвращение Рейны.

Стук в окно заставил его подскочить на месте. Он хотел проигнорировать крысу, которая стояла на подоконнике и ждала его. После этого он встал на ноги, чтобы забрать записку от Шипов.

Нам нужно пообщаться — было написано на листке.

Это насчет операции «Феникс».

– Ты где была?! – Найф выскочил из темноты, когда Рейна залезла в комнату через мусорную трубу.

– Бегала, – пробормотала она, снимая маску с головы.

– Тебе нельзя исчезать просто так. Это опасно.

– Меня никто не узнал.

– Я несу ответственность за тебя, поэтому предупреждай меня в следующий раз, – сказал он, глядя на нее своими пронзительными голубыми глазами. – Или я посажу тебя на цепь. Я серьезно. Твой отец разрешил мне прибегать к любым средствам, чтобы обеспечить твою безопасность.

– Да-да. – Она сняла пальто, бросив его в металлический ящик с пылесосом, который соберет с одежды весь смог. – Я тебя поняла.

– Я просто хочу защитить тебя, Райана, – сказал он ей. – Это моя задача. Того округа, который ты знала, уже нет. Он очень опасен, особенно для таких людей, как ты. Для тех, кто…

– Кто лучше других? – дополнила Рейна его предложение. – Я не лучше других.

– Нет, ты идеальна.

– Правда?

– Ты Благословенная с лучшими генами… – Прежде, чем он смог продолжить, она толкнула его.

– Хватит. Я скажу тебе в следующий раз.

Не скажет.

После того, как он покинул ее комнату, она разделась и встала под душ. Душ с фильтром и теплой водой – настоящая роскошь для Серого округа. Но вода была еле теплой.

Рейна надела чистые вещи и легла на кровать, чтобы поспать пару часов. Она лежала то на одном боку, то на другом, но никак не могла успокоиться.

36

Дафна вошла в комнату Рейны с покрасневшими глазами и опухшими щеками. Выпрямляя ее волосы, она непрерывно хныкала.

– Все в порядке? – спросила Рейна наконец.

– Ничего не в порядке. – Дафна разбрызгала кучу блесток по ее косе. – Тиберий не отвечает на мои сообщения. Думаю, он забыл про меня.

На Рейне был костюм из плотного серого материала, похожий на рабочую одежду. На ее груди и плечах расположились черные защитные пластины.

– Эта грязь. Она просто везде. – Дафна вытерла золотистый пояс и поправила его. «Посол доброй воли».

– Мне жаль, что тебе пришлось ехать со мной. – Рейна говорила это всерьез.

– Ну, я не могу сказать, что у меня был выбор. – Она сморщила нос. – Но мы делаем это еще и ради Андромеды. Она бы не хотела, чтобы эти дети погибли.

Впервые Дафна не одобряла того, что сделал Авентин. Ее поврежденная рука еле заметно дрожала. Она смахнула слезы с глаз здоровой рукой.

– Хотя никто и не знал, что это была школа. Тиберий бы не одобрил эту атаку, если бы был в курсе. Что это за террористы, которые используют детей для своих целей? – она сделала глубокий вдох.

Дафна вытащила бутылку из своей сумки и поднесла ее к губам. Она сделала пару глотков, и ее лицо стало спокойнее.

– Ну, давай же прославлять мир во всем мире, голубка, – сказала она, и Рейна подумала, что поняла, что было в бутылке. Чай с сиропом.

В бронированном планере они поехали на первый завод, трубы которого были оборудованы новыми системами фильтрации. Часовые и дроны уже ожидали их там.

После вчерашнего инцидента на местах не было ни рабочих, ни наблюдателей, потому что солдаты оцепили весь район. Жители Серого округа смогут наблюдать за запуском первого фильтра из дома, смотря ТехДек.

Бишоп сдвинул Рейну с одного места на другое, чтобы дроны могли записать хороший видеоматериал. Она, в свою очередь, пожимала руки и вела беседы на камеру. В конце концов они вместе с Траксом нажали на кнопку, которая запустила первый фильтр.

– Можем идти дальше! – пропела Дафна, все еще отказывавшаяся снимать маску за пределами апартаментов. Она снимала ее только для того, чтобы попить из бутылки. Чай с сиропом обеспечивал ей неумолимо хорошее настроение.

– Выпьем же за бедных жертв БомБотов!

Встреча с семьями погибших была кошмаром. Они собрались в административном здании Серого округа и ожидали Благословенную. Рейна сидела на диване рядом с Дафной и Бишопом, родные погибших были напротив.

Они были окружены часовыми и дронами.

– Мне очень жаль, – запиналась Рейна, пытаясь найти подходящие слова. Так как у нее не получалось, она вцепилась пальцами в ТехДек Бишопа и читала то, что написал он: – Авентин был убит горем, когда дроны со взрывчаткой, предназначавшейся для мятежников, поразили ваших детей. Мы возместим вам эту потерю и выражаем наши соболезнования.

– Ничего не возместит этой потери, – выдавил чей-то отец, закрывая лицо руками.

– Он прав. – Чай с сиропом издал смешок от лица Дафны, а Тракс старался всеми силами спасти беседу. Но это было невозможно.

Камера записывала видео того, как Рейна раздает кредиты семьям, но Рейна чувствовала себя от этого еще хуже: казалось, будто она хотела подкупить родителей погибших. Ей казалось, что даже СмотрБоты стыдились ее и отворачивались. В спешке она покинула комнату.

Только Дафна говорила то, что думали все остальные.

– Это действительно просто жутко. – Она полезла в сумку за сиропом и сняла маску, чтобы глотнуть из бутылочки. – Хуже быть просто не может.

– Лучше бы я этого не говорила, – сказала она, когда они добрались до школы. Там перед мемориалом стояли скорбящие люди, которые, как это было принято в Сером округе, измазали свои лица черным пеплом.

– Нам нельзя выходить. – Найф положил руку Рейне на плечо, и она впервые почувствовала облегчение от того, что он сказал.

Он указал на стену, на которой были нарисованы граффити, изображающие маски с шипами. Символ Шипов, судя по всему, заставил его волноваться. Он надел шлем, чтобы пообщаться с солдатами и не допустить того, что это услышат другие.

– Он все верно говорит. – Дафна утопала в обивке сиденья. – Давай лучше поедем дальше. Лучше всего сразу в Авентин, чтобы я могла высказать Тиберию все, что думаю. Честно, я просто в ярости от того, что после стольких лет работы представителем меня просто так послали прочь. Я выскажу ему это. Так точно.

– Мы сейчас никуда не поедем, – возразила Рейна, наблюдая за группой добровольцев, помогающих дронам убираться на улице.

– Почему нет? Нам здесь не рады, – сказала Дафна.

– Нам нужно выйти наружу. – Рейна сделала глубокий вдох.

– Это все выглядит так удручающе, – снова начала Дафна, выглядывая в окно.

– Это слишком опасно, – согласился с ней Найф, поднимая козырек своего шлема. – Район плохо обозревается.

– Они потеряли друзей и родственников. Нам нужно выйти хотя бы для того, чтобы выглядеть порядочными людьми. – Рейна открыла дверь и вышла, прежде чем Найф смог ее остановить.

Она направлялась к ожидавшим ее людям, а за ней по пятам следовали камеры. Люди, казалось, задержали дыхание, когда она проходила мимо. Сердце Рейны стучало все быстрее. Она понимала, что в любой момент в нее могут бросить мусор или камень. Найф последовал за ней с заряженным оружием и не отрывал взгляда от людей вокруг.

Когда они добрались до мемориала, проектор показал лица погибших. Светящиеся угли лежали на земле, но их свет был еле виден из-за смога. У Рейны с собой не было ничего, что можно было бы возложить к мемориалу. Поэтому она просто встала на колени и смотрела на лица, которые появлялись и снова затухали в воздухе.

Двойка, еще одна Двойка и еще одна. Потом была Единица, девочка со светлыми волосами, лицо которой показалось Рейне знакомым. Она была в классе Ларка и просила Благословенных сделать что-то со смогом в округе. Хейл, да, это была она. Хейл. Она была виновницей пустоты в глазах Ларка.

– Принцесса Райана! – Найф подтянул ее к себе, когда вокруг нее залетали три обеспокоенных БойБота. Из их металлического корпуса наружу выглядывали пистолеты и щиты, защищавшие Рейну. – Нам нужно идти!

– Это ужасно, Найф, – прошептала она перед тем, как увидела, что его обеспокоило. Некоторые скорбящие подняли руки вверх, обнажая свои коды, но татуировки были перечеркнуты.

Рейна сделала глубокий вдох, но Найф схватил ее и понес прочь, прежде чем она смогла что-то сказать. Он потащил ее обратно к планеру, а часовые встали между ней и скорбящими, пытаясь ее защитить. Два БойБота летали в воздухе с оружием наперевес, целясь в толпу.

– Нет! – рычала Рейна, но Найф тащил ее дальше.

Она слышала, как один из скорбящих запел песню.

Серая

Душа нашего города…

Эхо его слов отражалось от стен, и остальные присоединились к нему, показывая свои перечеркнутые коды на камеру, чтобы весь Авентин их видел.

Красное

Сердце в нашей груди

Бьется ради свободы.

Они пели. Больше они ничего не делали. Но угроза, исходящая от этой песни, была вполне ощутимой. Найф затолкнул Рейну в планер и забрался следом.

– Что там происходит? – крикнула Дафна.

Золото,

Кормившее нас ложными обещаниями,

Так же великолепно и падет.

– Что за кошмар, – ругался Бишоп, касаясь своих очков.

Кто-то бросил камень в БойБота, и он начал стрелять.

– Нет! – рычала Рейна, пытаясь открыть дверь. Но она была закрыта, и планер тронулся. – Не надо стрелять! Найф!

Скорбящие бросились врассыпную, а некоторые взяли камни и принялись бросать их в дронов.

– Найф! Нам нужно вернуться! – Рейна билась об стекло кулаками, но планер повернул за угол.

– Вот и закончилась наша миссия по установлению мира, – выдохнула Дафна, вытаскивая бутылочку с сиропом. – Думаю, больше мы ничего сделать не сможем.

Бишоп оттащил Рейну от стекла и обнял ее.

– Почему вы в них стреляете? – рычал он, неожиданно злой, с покрасневшим лицом. – Вы делаете только хуже!

– Ситуация вышла из-под контроля. – Лицо Найфа будто окаменело, и он смотрел в окно.

– Они пели, просто пели! Это не повод стрелять в них! – Рейна раньше никогда не видела Бишопа таким несдержанным.

Вена проступила на его виске и пульсировала, а глаза выражали презрение.

– Они бросали камни.

– Камни?! – выдавил Бишоп. – У вас есть оружие и дроны! Это нечестный бой! Это расправа!

Она приехала, чтобы помочь людям, но со времени ее прибытия все стало только хуже. Они не приблизились к достижению мира, а отдалились от него еще больше, чем когда-либо.

Когда они добрались до апартаментов, Дафна уже засыпала из-за чая с сиропом. И все это при том, что Найф и Бишоп бросали друг на друга взгляды, понизившие температуру в планере до отрицательной.

Изо рта Дафны уже текла слюна.

Сопровождаемые часовыми, они покинули планер, проходя мимо железных ворот, окружавших дом. Кроме солдат и дронов их охраняли еще собачьи медведи, поднявшие носы вверх и фильтровавшие воздух.

– Завтра мы уезжаем, – сообщил Найф, когда они зашли в дом.

– Мы не можем уехать просто так, – возразил Бишоп. – Мы оставим в беде людей, которые надеются на мирный исход!

– Самое важное – это безопасность Райаны. – Голос Найфа был твердым, как сталь. Таким же был и его взгляд, брошенный на представителя.

Мужчины выжидающе смотрели на нее, но Рейна не знала, что сказать.  Внутри нее Благословенная Райана хотела домой в Авентин, подальше от смертей и страданий. Другая же ее часть, которая была превалирующей, ни в коем случае не собиралась покидать Серый округ, не увидев Шторми.

– Я останусь, – прошептала она.  Найф сморщил лоб.

– Я поговорю об этом с Тиберием.

После того как Рейна помогла Найфу дотащить Дафну до комнаты, она попрощалась с Бишопом и пошла в свои апартаменты.

Ей так хотелось наконец побыть одной, но когда дверь в квартиру закрылась, она поняла, что она не одна. Это была догадка, напряжение, повисшее в воздухе. А потом, когда она услышала шаги, догадка переросла в уверенность.

Ее пальцы сомкнулись на Стинге, который висел у нее на поясе под пальто.

Крика было бы достаточно, чтобы позвать Найфа.

– Привет, Рейна. – Из ванной комнаты вышел повстанец: она поняла это по красной маске с шипами. Но он был не один, еще два других следовали за ним. Хотя они были в масках, Рейна поняла, что Шторми среди них не было.

– Привет, – она поняла, что не знала его имени, – кем бы ты ни был.

Как они попали сюда, игнорируя меры безопасности?

– Ты снова вернулась.

– Очевидно, – ладони Рейны вспотели. – Что вам нужно?

– Шторми сказала, что ты скорее призрак, чем Благословенная. Она права, девочка?

– Где моя мать? – Рейна сделала шаг назад, пока не уперлась в дверь. Ее посетители не спускали с нее глаз ни на секунду.

– В безопасности, – успокоил ее мужчина в красной маске.

– Я хочу поговорить с ней.

– Это не проблема. – Худой мужчина в синей маске нетерпеливо шагнул к ней. Был ли это тот самый, которого она ударила Стингом в тот раз? – Если ты пойдешь с нами тихо и мирно.

– Почему я должна пойти с вами?

– Это порадует твою маму.

Рейна им не верила. Если она хотела встречи, почему не она стояла перед ней?

– А если нет?

– Тогда ты пожалеешь об этом. – Мужчина в синей маске подошел к ней, и его шаги звучали угрожающе.

Ей не нравился его голос. Он даже не пытался скрыть свою злость.

– Вы лжете, – зарычала Рейна.

– Нас уже тошнит от твоих пропагандистских речей о мире, принцесса. Все, чего мы хотим, – справедливости.

– И что справедливого в том, чтобы убивать невиновных? – Она прижалась к двери, готовая защищаться, если это будет необходимо.

– Ой, ты скучаешь по своей подружке Благословенной? – спросил тощий мужчина в синей маске. – Среди жителей Авентина нет невиновных. Они живут в достатке и интересуются только собой. Благополучие испортило их и сделало эгоистами. Они приняли свою жизнь и согласились с несправедливостью. Даже хуже – они наслаждаются богатством и предают своих же людей. Мы не жестоки. Жестоки люди без моральных принципов.

– Что за глупости. Вы не дали им возможности рассказать о своих принципах, вы просто взорвали их.

– У меня нет времени на это, – воскликнул Шип в синей маске, хватая ее за руку. – Пойдем с нами, принцесса.

Рейна только этого и ждала. Она пригнулась и увернулась от захвата, как кошка-мутант. Использовала дверь позади себя, чтобы оттолкнуться. Тут же она достала Стинг и ударила его в живот. Нажала на кнопку, и мятежник упал на пол. Как шарик, из которого выпустили весь воздух.

– Где Шторми? – угрожающе крикнула она второму повстанцу.

Он бросился на нее, но она отразила удар правой рукой и крикнула так, чтобы Найф ее услышал. Где он был? Он что, заснул там?! Такой шум едва ли мог остаться незамеченным.

Когда Шип второй раз попытался ударить ее, она врезала ему коленкой между ног, заставляя его упасть на пол. Он захныкал и достал оружие.

– Не стрелять, – скомандовал мужчина в красной маске. – Нам она нужна живой.

Рейна сжала зубы и сжала Стинг крепче, вытирая ладонь свободной руки о брюки. Конечно, если они похитят ее из ее же комнаты, они покажут Авентину, насколько они всемогущи.

Из соседней комнаты раздался пронзительный крик. Это, должно быть, Дафна. Если он был вызван не внезапной крысой-мутантом в ее комнате, это значило, что на нее тоже напали.

Рейна уклонилась от следующего удара и толкнула своего противника. Защита, удар кулаком, ногой. Она уверенно использовала техники ближнего боя. Она полностью отдавалась борьбе, как ее учили Шторми и Найф. Тот, кто медлит, проигрывает. Шип в красной маске пробил ее защиту и ударил ее в плечо, но она снова отстранилась. Защита, удар кулаком, затем ногой. Если появятся новые Шипы, она не сможет долго продержаться.

Красный снова бросился к ней и схватил. Она ударила его Стингом в живот. Но не успела заметить, что он перехватил Стинг и смог ударить ее током. Каждая клеточка ее тела закричала, когда ток хлынул в ее тело. Листо Каллисто! Парализованная, она упала на пол и осталась лежать. Стинг выскользнул из ее обессилевших рук и откатился прочь. Мятежник с оружием подошел к ней, и она могла увидеть только его ботинки. Она попыталась укатиться в сторону, но все, что она смогла сделать, – поджать плечи. Наконец она услышала, как дверь ее комнаты открылась. Найф! Ее пронзила боль, отправляя в мир беспросветной тьмы.

37

Графиня Райана исчезла. Была ли она жертвой террористической атаки, пока неясно, поэтому мы просим людей быть внимательными…

Ларк прикусил губу, слушая ведущего новостей. Он знал, где она была, и в этот раз он не оставит ее в беде. Операция «Феникс». Шипы пытались выяснить у него, какие меры безопасности были предприняты, но он сделал вид, что ничего не знает. К счастью, ему поверили. Болт подумал, что ему, как кандидату, известно не так много. Но они все равно осмелились похитить Рейну из ее же квартиры.

Может быть, у них были еще шпионы? Шипы ведь повсюду.

Сегодня Ларк был одет не в свою форму кандидата, а в обычную одежду. Он спрятал голову в просторном капюшоне и прикрыл лицо шарфом, когда шел по узкой улочке. Он остановился у люка с перечеркнутым кругом, открыл его и прыгнул в шахту.

Ржавая лестница вела в темный коридор. Ларк не знал, где ему было более неуютно: среди часовых, которым он ежедневно лгал, или среди повстанцев, которые встречали его как героя после взрыва, который он помог совершить. Они подарили ему маску, которая выглядела так, будто ее облили кровью. Красной и золотой кровью, – ходили слухи, что кровь Благословенных была именно такого цвета.

Ларк заботился о своей семье, но факт того, что на них не нападут Шипы или часовые, не означал, что это спасет их от остальных недовольных жителей Серого округа. Грамп сказал, что его дом был разграблен. Флай сообщила, что ее маленького кузена избили после уроков злые одноклассники. Только потому, что его родственница была кандидатом.

Часовые послали дронов защищать дома кандидатов, но этого все еще было недостаточно, учитывая масштаб катастрофы.

Ларк остановился перед закрытой дверью и сделал глубокий вдох. Болт звал его к ним, и это не было хорошим знаком. Ларк смахнул капельки пота со лба. «Будь оптимистом, Ларк», – сказал он себе.

Дверь скользнула в сторону, позволяя Ларку войти внутрь. Узкая лестница вела в очередной коридор. Ларк чувствовал, что за каждым его шагом наблюдают. Подошел к следующей двери, над которой горел свет. Она открылась сама, когда он приблизился, открывая ему проход в следующую комнату с высоким потолком.

Болт и его прихвостень Смуг, тощий мужчина в синей маске, обсуждали что-то с еще одним повстанцем и повернулись к двери, как только Ларк вошел в комнату.

– Что случилось, Болт? Почему бы нам просто не убить ее? – Смуг ткнул в свою же маску ножом.

– Потому что она нам нужна.

Речь шла о Рейне? Она где-то здесь? Сердце Ларка бешено колотилось, но он пытался выглядеть расслабленно, будто его совсем это не волнует. Он посмотрел вокруг, чтобы разглядеть детали, как учил его Трон. Они находились в диспетчерской, откуда начальники смен могли контролировать работу на заводе. Позади повстанцев просматривалось окно, из которого можно было увидеть холл с машинами и устройствами, которые постоянно работали и качались, участвуя в производстве. Бетонные стены были исписаны слоганами вроде «Золото в пепел». Кое-где был написан излюбленный слоган Шипов: «Мы дикие, свободные, настоящие и справедливые». Один из Шипов крутился около стены, украшая ее маской с шипами, из которой торчали дымоходы и башни.

– Если она узнает, кто она такая, она сломается, и мы будем рядом, чтобы убедить ее. Она будет на нашей стороне, пока мы не достигнем цели, – слова Болта звучали очень уверенно.

Все трое повстанцев были в синяках и царапинах. Кажется, она с ними боролась. Очевидно, что кража Рейны не могла пройти без ее сопротивления.

В соседней комнате несколько других Шипов сидели за столом, и Ларк был уверен, что были еще повстанцы, которых он не видел, но которые наблюдали за каждым его шагом.

– Как мы собираемся это сделать? – Смуг положил свою маску рядом с собой.

– Давай-ка спросим об этом у нашего друга Ларка, – голос Болта был мягким и масленым.

Сердце Ларка застыло, когда он повернулся к нему.

– Если вы говорите об исчезнувшей Благословенной, я не думаю, что смогу помочь вам, – сказал он, заикаясь.

– А я думаю, сможешь.

– И как же? – Он спрятал руки в карманы пальто, чтобы никто не видел, как сильно он напрягся.

– Знаешь, у Смуга пару дней назад был интересный разговор с твоей милой сестрой.

– Ну и? – Во рту у Ларка пересохло.

Шип в синей маске скривил губы в жуткой улыбке.

– Я встретил ее в парке. Она была совсем одна. Такой милый ребенок.

Это была скрытая угроза? Руки в карманах Ларка сжались в кулаки.

– Я дал ей мороженое, и она рассказала мне, что вы с ней общались. С принцессой-призраком.

– Да, я уже говорил вам об этом. Однажды мы случайно встретились и подрались из-за того, что подозревали друг друга в слежке. Прежде, чем мы могли познакомиться поближе, мне пришлось рассказать о ней часовым. Они просили меня рассказать о ней так же, как и вы, – ответил Ларк.

Он больше не боялся, он чувствовал только холод созревающей в нем ненависти. Ему пришлось постараться, чтобы удержаться на месте и не прыгнуть на Смуга с желанием задушить его. Как он посмел подойти к его сестре!

– Ну… маленькая Роза сказала, что вы были друзьями. – Болт не спускал с него глаз.

– Она все время мечтает. – Ларк максимально отстраненно пожал плечами. – Ей нравятся принцессы.

– Особенно принцессы, спасшие ей жизнь. Ты забыл рассказать об этом.

– Я не счел это важным.

– Правда? Она спасла твою маленькую любимую сестричку. Ты у нее в долгу теперь.

– А еще из-за нее умерла Хейл, – прервал его Ларк. Ему не пришлось изображать злость, он действительно был зол, но не на Рейну. Его ненависть целиком и полностью была направлена на них, на мужчин в масках с шипами. Как они смели втянуть в это Розу?

– Не думаю, что кто-то из нас все еще должен кому-то.

К счастью, они, кажется, решили от него отстать.

– Ты хочешь отомстить за свою подругу Хейл? – спросил Болт.

Конечно, он хотел. Если бы у него была возможность, он бы застрелил их всех на месте, чтобы спасти от них Розу и Рейну.

– У тебя будет возможность сделать это, парень. Но живая принцесса Райана для начала должна нам помочь.

– Моя месть может подождать, но я не забуду, кто отнял у меня подругу, – сказал Ларк, и Болт довольно кивнул.

– Ты все правильно говоришь. Видишь, Смуг? Юноша все понял.

– Я все еще хочу ее смерти. – Смуг надулся.

– Позже! – пообещал Болт.

«Ни за что», – подумал Ларк.

– Ты думаешь, будет ли она проблемой для нас? – спросил Болт, смотря на Ларка.

Тот пожал плечами, залезая рукой в подкладку своего пальто.

– Она, как и мы, выросла в пепле. Это значит, что она очень упертая.

– Но она точно будет слушать Шторми, – сказал Смуг, и его рот искривился в улыбке.

– Я держу Шторми под контролем, – объяснил Болт, но Ларк усомнился.

Он знал, что ни Рейна, ни Шторми не поддаются контролю.

Ее разбудила боль, пронзившая ее шею. Ее голова гудела, и ей казалось, будто голова превратилась в железный шар. Она открыла глаза, но ничего не видела. Воздух был спертым, и она закашлялась. Чтобы перебороть панику, она попыталась сориентироваться и собрать информацию о том, что ее окружало. Она лежала на полу. На холодном бетонном полу. Ее руки и ноги были связаны, притом очень крепко. Кожа под веревками горела. На ее голове был мешок из грубого материала. Как бы она ни старалась снять его, она находилась в кромешной тьме. Она слышала, как неподалеку шумели машины.

– Райана?

Бишоп. Она узнала его голос, он был рядом.

– Бишоп? Что случилось?

– Нас предали, – прошептал он.

– А что с Найфом?

– Он погиб. Как и все остальные часовые. Ни один из них не выжил.

– Погиб? – Рейну как будто сильно ударили. Ей было очень сложно представить, что солдат, который следовал за ней по пятам, умер. Исчез навсегда.

– В Авентине знают об этом? – прохрипела она.

– Я не знаю. Все произошло так внезапно.

Надежда на спасение утонула, как камень в море. Повстанцы показали Авентину, что Серый округ больше ему неподвластен. Как Благословенные узнают, где они спрятали Рейну?

– Что с Дафной? – спросила она.

Всхлипывания с другой стороны дали Рейне понять, что женщина все еще была жива. Рейна удивилась, насколько приятным было для нее это известие.

– Все в порядке, Дафна?

– В порядке?! – отозвалась Дафна, и ее слова утонули в рыданиях. – Они отобрали мой чай с сиропом!

– Что происходит? – прошептала Рейна.

– Я не знаю… Мой сироп… – всхлипывала Дафна. – Эти варвары…

– Сейчас я совсем не могу себе представить, что ты была лучшим представителем из всех, что Тиберий только мог найти.

Рейна не знала, сколько времени прошло с тех пор, как открылась дверь.

– Возьмите женщину с собой. – Она не узнавала этот голос, но этот повелительный и полный ненависти тон не сулил ничего хорошего. Дафна извивалась недалеко от Рейны, когда ее потащили прочь.

– Нет! – женщина упрашивала их и содрогалась всем телом. – Пожалуйста! Отпустите меня!

– Что вы от нее хотите? – крикнула Рейна, но никто не счел нужным ей отвечать.

– Райана! – визжала Дафна. – Сделай что-нибудь! Рай-а-на!

Ее волокли по полу. Затем дверь снова закрылась. Ее крики все отдалялись, и снова наступила тишина; было слышно только монотонное дыхание и работа машин.

– Если бы они хотели нас убить, они бы уже сделали это, правда? – прошептал Бишоп. – Ну, если они, конечно, не собираются казнить нас на глазах у Авентина.

Рейне стало холодно. Она почти не чувствовала своих рук.

– Или они хотят выпытать из нас какую-то информацию, – предположил Бишоп. Он сделал паузу. – Возможно, они не хотят никакой информации и пытают нас просто из чистого садизма. Интересно, что у них за методы. Я слышал о варварских пытках с использованием крыс-мутантов и червей.

Дафна не вернулась. Когда дверь открылась в следующий раз, они забрали Бишопа.

– Пожалуйста, без червей, – умолял он, когда его вытаскивали из комнаты.

Рейна осталась одна. Она попыталась двигаться, потому что холод пронзал ее до костей, а ее конечности онемели.

– Андромеда, Эм, Найф… – прошептала Рейна, закрывая глаза. Она часто их вспоминала.

Ее потащили куда-то, немного ослабив веревки. Она чувствовала покалывание в руках, когда кровь снова вернулась в кончики ее пальцев. Повстанцы убрали руки ей за спину и крепко ее держали. Рейна рычала, пытаясь освободиться, но ее сжимали все крепче. Они вывели ее в какой-то коридор и повели в лифт, который еще некоторое время ехал вниз. Рейна старалась запомнить этот путь, но они так часто куда-то сворачивали, что она, наконец, сдалась.

– Что случилось? Вы хотите меня убить? – спросила она.

– Не волнуйся, Болт пока что планирует оставить тебя в живых.

– Болт? – По ее спине побежали мурашки, и она замерла. Это тот самый Болт, которого так любила Шторми? Этот «ненадежный идиот» Болт, которого она считала своим отцом в течение шестнадцати лет?

– Да, он здесь главный.

Что за Каллисто!

Повстанцы привели ее в комнату, где с ее головы сняли мешок. Ее толкнули на стул.

– Оставьте нас наедине. – Она подозревала, что это был мужчина в красной маске. Он снял свою маску, и, хотя мать мало о нем говорила, Рейна узнала его.

– Насколько я понимаю, ты Болт?

Он кивнул. Значит, это он. Она часто представляла себе, как он мог выглядеть. Он был высоким и очень спортивным, но его лицо было худым, а волосы светлыми, в некоторых местах уже седыми. Он выглядел усталым: человеком, который боролся всю жизнь, а теперь не хочет ничего, кроме как отдохнуть от всего этого.

– Мне очень жаль, что мы знакомимся при таких обстоятельствах, Рейна, – начал он, грустно улыбаясь. Он был почти не похож на бойца, но его глаза выдавали неподдельную злобу.

– Мне тоже жаль, – ответила Рейна. – Может, вы хотя бы освободите меня от веревок?

– Нет, дитя мое. Не сейчас.

– Очень жаль.

Они вдвоем сидели в какой-то аскетично обставленной комнате. Там была койка со старым матрасом, стол со стульями и открытый шкаф с одеждой. В комнате не было окон, но, судя по звукам, они находились под каким-то заводом.

– Что вы сделали с Дафной и Бишопом? – Она не хотела слушать его оправданий и сразу приступила к делу.

– Ну, у женщины была паническая атака, но в целом все в порядке. Мы их… допросили, – объяснил Болт. Он говорил так, будто он этого не одобряет. Рейна отметила его актерские способности.

– Я хочу их увидеть.

– Всему свое время. – Он взял Рейну за подбородок и изучал ее с любопытством змеи, рассматривающей свою добычу. Его указательный палец скользнул по ее щеке, но она решила, что не покажет своего страха. Она укусила его. Он был удивлен, но готов к этому. Быстрым движением он увернулся, схватив ее за волосы и грубо откинув ее голову назад.

– Ты очень похожа на Шторми, – сказал он.

Она показала ему зубы и смотрела на него как можно более яростно.

– Когда ты заявилась к нам сюда, желая спасти свою маму, ты мне понравилась, малышка. Ты преданная, и я очень ценю это качество в людях.

– О, правда? – зарычала Рейна. – А как насчет твоей верности Шторми?

– Я снова принял ее в наши ряды, хотя она бросила нас в беде, чтобы заняться твоим воспитанием. Я бы сказал, я очень по-доброму с ней поступил, – он тянул голову Рейны назад.

– Ты совсем ничего не понимаешь. – Рейна попыталась плюнуть в него, но из ее положения под углом это было глупой затеей, поэтому слюна просто бесполезно повисла на ее подбородке.

– Может быть, Шторми была права, и в тебе действительно больше от призрака, чем от Благословенной, – засмеялся Болт, который, кажется, действительно развеселился из-за ее неудавшейся попытки плюнуть в него. – Очевидно, ты тоже дышала пеплом, который течет по нашим венам, делая нас дикими и сильными. Мы совсем не такие разные, как кажется, ты и я.

– Мы очень разные, – ответила Рейна, пытаясь пнуть его, но он увернулся от ее удара.

– Чем же мы отличаемся от Благословенных? – спросил Болт, отпуская ее голову. – Вы не спите по ночам? Не чувствуете страха, стоя над пропастью? Вам не снятся сны? Вы не плачете, когда вам грустно? Не убегаете, если кто-то гонится за вами? Не чувствуете боли? – Он схватил ее за руки и вывернул ее большой палец так, что он оказался в неестественном положении.

Рейна подавила в себе стон боли.

– Так что в вас такого?

– Я не сказала, что я чем-то лучше. Я просто не такая мерзкая, как ты, – прохрипела Рейна. – Скажи мне уже, где моя мать?

– Она тебе не мать. И я не твой отец. Но, тем не менее, она родила тебя, – прошипел он ей в ухо, сжимая ее плечо рукой. – Странно, правда?

– Прекращай пудрить мне мозги. Я не верю ни единому твоему слову. – Рейна ударила его затылком по лицу. Он отпустил ее, обозленный и с опухшим носом. Рейна ожидала его мести за то, что она сделала, но он пошел к двери.

– Так и знал, что ты мне не поверишь. Может, хоть ее ты послушаешь. – Он покинул комнату, оставляя Рейну в ожидании.

Рейна слышала свое сердцебиение и смотрела на серую стену, лихорадочно ожидая, когда дверь откроется.

«Непогода ничего не боится». Она вновь и вновь повторяла это предложение, пока не услышала шаги в коридоре. Ее взгляд приклеился к двери, а сердце в груди бешено колотилось. Болт зашел в комнату, чтобы посмотреть, была ли Рейна на месте.

Сзади него появилась хрупкая миниатюрная фигура. Белые волосы, большие темные глаза.

– Мама! – Рейна подпрыгнула со стула и побежала к ней. – Мама!

– Моя дорогая. – Шторми прижала к себе дочь, и по ее бледным щекам потекли слезы. – Я так рада. Так рада. Я так за тебя переживала. Пожалуйста, прости, что я…

– Я все тебе прощаю. Всегда, – Рейна заикалась и была не в силах сдерживать слезы. – Я так случала по тебе! Теперь все будет хорошо.

Они стояли, обнимаясь, а Болт нетерпеливо кашлял.

– Я все тебе расскажу. Обещаю. – Обычно сверкавшие глаза Шторми были уставшими. Она выглядела такой хрупкой, что сердце Рейны обливалось кровью.

– Что случилось? – спросила она, и ее голос дрожал.

– Снимешь с нее веревки? – спросила Шторми у Болта. – Пожалуйста.

– Конечно. – Болт играл в щедрого парня и освободил Рейну. – Я сделаю все для легендарной Шторми.

Он сел за стол, а мать с дочерью сели на матрас. Рейна положила голову на плечо Шторми, обвивая ее руками. Она ее никогда больше не отпустит. Никогда.

– Ну, Шторми, дорогая. Расскажи ей то, что она должна узнать.

Женщина кашлянула.

– Мятежники завербовали меня. Много лет назад, когда я работала в Авентине.

– На Тиберия и Аурелию, – дополнила Рейна.

– Да, я шпионила за Благословенными в пользу Болта и Шипов. – Рейна знала, что Шторми все еще чувствовала к нему что-то. Она понимала это по боли в ее глазах и по тому, как ее мать на него смотрела. Шторми могла этого не признавать, но она никогда не могла выбросить его из своей головы.

– Сначала это казалось мне захватывающим. Это напоминало игру или приключение… Пока это не стало серьезной проблемой. Тиберий положил на меня глаз, и Аурелия… Она об этом знала. Ну, она знала своего мужа, и ей не нравилось, что он привязался к другой женщине. Для меня это казалось слишком сложным, но Болт убедил меня остаться и сблизиться с Тиберием. Я сделала это, потому что любила Болта и верила ему.

– И потому, что это было правильно, – вмешался Болт, но Шторми проигнорировала его.

– Я сделала многое, чем не горжусь. Поэтому не осуждай меня.

– Ни за что. Я никогда тебя не осужу. – Рейна зло смотрела на Болта и решила, что ударит его, когда ей представится такая возможность.

– Это сработало. Тиберий мне доверял и попросил об одной услуге.

– Услуге?

Шторми закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

– Она должна узнать об этом, – вмешался Болт, но Рейна посмотрела на него, и он замолчал. Она не хотела, чтобы ее мать к чему-то принуждали. Она выглядела такой потерянной, что Рейне было больно смотреть на нее. Она взяла руку Шторми в свою ладонь.

– Мам?

– Он хотел… – начала та, тяжело сглотнув. – Он хотел, чтобы я выносила его ребенка.

– Что? – Рейна потеряла дар речи. – Это значит?..

Она была только наполовину Благословенной? То есть ее матерью была не Аурелия, а Шторми?

– Не то, что ты думаешь, тупая голова, – сказал Болт, скрестив руки на груди. – У тебя со Шторми столько же общих генов, сколько и с крысой-мутантом.

– Ты можешь рассказать мне об этом, мама.

– Меня выбрали, как и пять других женщин, и нас отправили в Пещеру Ангелов. Я не помню многого. Когда я пришла в себя, я была уже беременна. Остальных женщин я больше не видела.

– Как это возможно? Тиберий?.. Может, ты забеременела от него? – Сердце Рейны билось так быстро, что ей стало больно.

– Девочка, прекращай. Ты не ее дочь, – нетерпеливо прервал ее Болт. – Ты просто результат эксперимента.

Результат чего?..

– Нет, мам…

Но, к ужасу Рейны, ее мать не опровергала слов Болта.

Она погладила Рейну по щеке, провела по ее волосам, и ее взгляд заставил Рейну бояться. Она почувствовала, как ее желудок сжался, будто он вот-вот вывернется наизнанку.

– Мам?..

– Рейна, у тебя не может быть детей.

– Да, я знаю.

– У Аурелии тоже не могло их быть. Благословенные не могут иметь детей. Поэтому тебя должна была выносить я.

Рейна тяжело сглотнула.

– Но я не понимаю…

– Идеальность не свойственна природе. Это просто так не работает, – объяснил Болт. – Поэтому Благословенные возникли неестественным путем. Вас просто создали. Вы не должны были существовать. Ваше создание было огромной ошибкой человечества.

– Создали?.. – Рейна почувствовала горечь на кончике языка. Ей казалось, будто она сидела в неуправляемой лодке. Она летела по реке прямо в бездну, которая вот-вот ее поглотит, и ничего не могла с этим поделать.

– Тихо, Болт, – зарычала Шторми. – Не думай ни о чем, моя дорогая. Ты моя дочь.

– Ты ошибка. – Болт, кажется, понял, что́ нужно говорить, чтобы задеть Рейну.

– У Благословенных не может быть детей, потому что их придумали не для того, чтобы они долго жили. Поэтому они проводят эксперименты с суррогатными матерями, чтобы те вынашивали их потомство. Не настоящих детей, а искусственных созданий, составленных из их генетического материала. Они имплантируют искусственно оплодотворенные яйцеклетки в тела нескольких женщин, но часто эмбрионы отторгаются. Их тела защищаются от искусственных существ, которых в них вселяют, потому что каждая клеточка их тел знает, что это существо не должно жить.

Это то, что происходит в Пещере Ангелов? Эксперименты, в ходе которых женщин используют как инкубатор?

– Как ты думаешь, что они делают с женщинами, у которых происходит выкидыш? – перебил ее Болт, но не дожидался ответа. – Их убивают, чтобы никто не мог раскрыть их жуткую тайну. Ваша жизнь построена на чужих костях.

– Я тебя родила, – прошептала Шторми, посмотрев на свою дочь со всей любовью, которую она только могла выразить. – И я очень рада этому.

– Как тебе удалось сбежать со мной? – прохрипела Рейна.

– Меня постоянно обследовали МедБоты и врачи. Тиберий часто приходил ко мне, чтобы убедиться в том, что ты хорошо развиваешься. Но Аурелия…

Казалось, Шторми было тяжело говорить об этом, ее голос дрожал, будто он мог просто сломаться в любой момент.

– Отношения твоих родителей были разрушены. Тиберий все чаще бывал со мной и даже не пытался скрыть это от Аурелии. Для нее было величайшим унижением то, что ее ребенка вынашивает возлюбленная ее мужа. Она требовала, чтобы моя беременность была прервана. Я знала, что Аурелия никогда тебя не полюбит. Но я, я тебя полюбила. С первого взгляда. Я не хотела отдавать тебя им, просто не могла.

– Поэтому ты сбежала.

– А еще потому, что ты хотела спасти себе жизнь, – сухо добавил Болт.

– Ты ничего не понимаешь, – зарычала Шторми, и в ее глазах вспыхнул боевой дух, который так нравился Рейне.

– Было сложно, потому что мне нельзя было покидать Пещеру Ангелов. Тиберий защищал меня и никого ко мне не подпускал, потому что, конечно, никто не должен был меня видеть. Это ведь у Аурелии был ребенок, а не у меня. Пока она показывала миру свой накладной живот, меня круглосуточно охраняли. Это был кошмар. Я даже не знала, что будет со мной после родов и оставят ли меня в живых, как обещал Тиберий.

– И как ты сбежала?

– С помощью удачи и Аурелии.

– Аурелии?!

– Она увидела, что я спрятала скальпель. Но ничего не сказала. Она, наверное, надеялась, что я просто исчезну из их жизни. Я подралась с охранником и убежала.

– Но не к нам, – прокомментировал Болт, прищурившись.

– Потому что Шипы не принимали Рейну. У них была к тебе только ненависть и предрассудки. Я хотела, чтобы тебя полюбили.

Голос Шторми дрожал, и Рейна знала, что никогда не любила никого больше, чем свою мать.

– Почему, мама, – прошептала Рейна, – почему ты сейчас к ним вернулась?

– У меня не было выбора. Благословенные хотят моей смерти, и я должна спрятаться. Поэтому я отыскала Шипов и предложила им информацию в обмен на защиту.

– Ты им все рассказала?

– Не только для того, чтобы защитить себя, но и для того, чтобы защитить тебя. Они обещали, что не причинят тебе боли, если я буду им помогать.

– Ты была объявлена в числе причастных к теракту в Авентине.

– Зато с тобой ничего не случилось, моя дорогая. Все, что я делаю, я делаю ради тебя.

– Мы держим свое слово, хотя ты и не заслужила этого. Ты обязана была рассказать нам обо всем шестнадцать лет назад, – вмешался Болт, вставая на ноги. Он не просто упрекал ее, он был злым и обиженным, хотя и пытался это скрыть.

– Из-за тебя Благословенные продолжают ставить эксперименты на людях и использовать их в качестве машин для родов. После Рейны родилось множество Благословенных. На твоей совести смерти всех этих суррогатных матерей. Не забывай об этом.

– Я знаю, – пробормотала Шторми, и ее руки затряслись. Рядом с Болтом она была не тем бойцом, которого знала Рейна, не тем беспощадным штормом.

– Теперь ты знаешь правду, – Болт повернулся к Рейне. – Я не буду делать вид, что ты мне нравишься, и уж точно не буду притворяться твоим папочкой. Но я даю тебе возможность выбрать, кем ты хочешь быть. Дикой или домашней? Справедливой или Благословенной? Рейной или Райаной?

38

Болт и Шторми вели Рейну по коридорам, напоминающим какой-то бункер под старым металлообрабатывающим заводом. За ними шла кучка Шипов, которые не спускали с Рейны глаз.

– Что ей здесь надо? – спросил мальчик возраста Розы, вышедший из своей комнаты.

– Посмотрите на нее! – говорила какая-то Тройка. Она плюнула Рейне под ноги.

– Еще раз сделаешь это с моей дочерью, я вырву тебе язык. – Шторми загородила собой дочь и озлобленно посмотрела на женщину. На мгновение она снова стала той несгибаемой бурей, которую так хорошо знала Рейна.

– Тихо, – сказал Болт, успокаивающе поднимая руки. – Рейна наш гость.

– Она одна из тех, кто бросал на нас БомБоты! – В голосе юноши было столько ненависти, что Рейна испугалась.

– Авентин должен гореть в аду.

– Благословенные делали не только плохое, но и хорошее. – Только она это сказала, она сразу же пожалела о том, что напомнила им об этом.

– Хорошее? – Болт горько рассмеялся. – Ну, конечно. Каждый день мы вспоминаем об этом. В ТехДеке каждый день показывают героев, которые борются с Красной Чумой, и ученых, которые ищут способы излечить все болезни. Не глупи, девочка, используй интеллект, который в тебе искусственно взрастили. Кто знает, может, эта болезнь – очередной инструмент Авентина, который позволяет им нас контролировать.

Рейна хотела ему возразить, но она не знала, что сказать, ведь где-то в глубине души у нее было подозрение, что Болт может говорить правду.

Остальные повстанцы согласно кивали. По их глазам было видно, как они любили Болта. Они смотрели на него, как собачки на своего хозяина, когда тот приносил им еды. Один его приказ может заставить их разорвать Рейну на куски.

Звук тяжелого гонга созывал Шипов на собрание в холле. На потолке баллончиком были нарисованы дымоходы старого завода, пол и стены также были украшены картинами. Везде были выведены фразы вроде «Мы дикие», «Мы свободные» и «Мы справедливые». Кроме рисунков масок на стенах были еще странные и, как казалось, никак не связанные портреты и пейзажи. Болт вел Рейну и Шторми вверх по винтовой лестнице. Они взобрались наверх: там было небольшое возвышение с перилами, которое, судя по всему, использовалось как сцена.

– Болт! Болт! Болт! – их крики отражались от стен. – Болт! Болт! Болт! – С каждым криком присутствующие топали по полу, поднимая вверх кулаки. Это звучало как военный клич. Главный из Шипов склонился над перилами и тоже поднял вверх свой кулак. Рейна не видела его лица, но была уверена, что он улыбался.

– Я приветствую вас, дикие, свободные, настоящие и справедливые!

Присутствующие кричали и хлопали в ладоши, пока какой-то жест Болта не заставил их замолчать. Это было невероятно, как он одним движением руки мог заставить их утихнуть, будто у него был пульт дистанционного управления, чтобы регулировать громкость публики.

– Мы занозы в задницах Благословенных! Они слишком долго отдыхают в Авентине на своих шелковых подушках, пока мы здесь работаем на них. Мы – пепел, который покрывает золотой город лжи и затягивает мир серыми облаками. Мы кулак, который поднимается вверх для борьбы с несправедливостью и для того, чтобы защитить слабых. Мы… – он сделал паузу, позволяя присутствующим закончить фразу:

– Дикие! Свободные! Настоящие! Справедливые!

Болт довольно кивал.

– Благословенные принесли в этот мир несправедливость. Они решают, в какую категорию нас определить. Они придумали деление на классы, объявили себя вершиной эволюции. Разве это справедливо?

Громкое «нет» прокатилось эхом по залу.

– Разве не все мы состоим из плоти и крови? Разве не все мы умеем думать и испытываем чувства? Все равно, Единицы ли, Двойки или Тройки. Мы все – люди. Мы все равны. Каждый из нас важен, каждый из нас имеет значение. Мы все равны!

– Да! – громко согласились с ним присутствующие.

«Нет, – горько подумала Рейна. – Ты пытаешься вознестись над ними».

Ее пугало то, что Болт был прав: они с Тиберием были похожи гораздо больше, чем он думал.

– Благословенные пытаются ограничить нас в еде и медикаментах. Они диктуют нам, когда мы можем выходить из дома и какую работу мы должны выбирать. Чтобы контролировать нас, они разместили дронов и камеры повсюду. Мы хотим такой безопасности?

Нет, этого тоже никто не хотел.

– Они кормят нас своей ложью, но мы больше их не слушаем. Мы сотрем их золотой город в порошок!

Судя по крикам, все присутствующие хотели сделать это как можно быстрее. Голоса становились громче, они выкрикивали: «Золото в пепел!» и «Да пойдет над ними дождь из пепла!».

– Мы родились в пепле, и, я обещаю вам, весь мир утонет в нем! – кричал Болт. – Золото в пепел! Хотим ли мы мира? – он поднял золотой пояс Рейны вверх. Тот самый, на котором едва заметной была надпись «Посол доброй воли». Золото на поясе посерело, и буквы были нечитаемыми.

– Нет! – кричали Шипы, и Болт порвал пояс.

– Плевать мы хотели на ваш мир! Мы требуем справедливости! – кричал Болт.

Все понятно и однозначно. Рейна инстинктивно отпрянула и сделала шаг назад, прижавшись к стене. Гнев и решимость присутствующих заставляли комнату вибрировать. Рейне вдруг стало невыносимо жарко. Она смахнула капельки пота со лба.

– Мы будем бороться! За свободу, за справедливость! За равенство и дикость!

Люди кричали ему в ответ:

– Свободные! Справедливые! Настоящие! Дикие!

– Непогода ничего не боится, – шептала Шторми на ухо своей дочери.

Рейна смотрела в ее темные, полные решимости глаза и на мгновение поверила, что все снова может стать хорошо.

Шипы встали со своих мест, поднимая вверх руки с зачеркнутыми татуировками. Они начали петь, и их голоса неслись по холлу, словно уверенные удары в барабан. Они отбивали такт ногами, будто маршировали.

Серая

Душа нашего города…

Красное

Сердце в нашей груди

Бьется ради свободы.

Золото,

Кормившее нас ложными обещаниями,

Так же великолепно и падет.

Серая

Земля на могилах,

Красная

Кровь

Святых с потом и копотью смешана.

Золотой

Будет наша корона,

Сделанная из шипов.

Сказав последнее слово, они надели на себя маски с шипами.

Что бы ни сказала им Рейна, ничего не переубедит этих людей. Болт был прав. Она была Благословенной без власти, просто пешкой в игре, которой она не знала.

– Ты дождь, – прошептала Шторми. – Ты наша надежда.

– Я пустое место. Просто тень, – ответила ей Рейна.

– Все начинается с одной капли, за которой потом следуют миллиарды других капель.

Нет, никто не последует за ней. Стороны конфликта были абсолютно четко разделены: Благословенные против Шипов. Привилегированные люди против мятежников. Тиберий против Болта.

– Дождь не должен ничего говорить. Он кричит и бушует. Ты гораздо более дикая, чем все эти люди. И ты свободнее их. Они просто об этом не знают, – шептала мать ей на ухо, указывая на картинку на стене. Там была изображена девочка, танцующая под дождем.

– Это я нарисовала. Для тебя.

Собрание завершилось, и Болт спускался вниз по лестнице. Рейна дышала спокойно, в облегчении, что ее не разорвала в клочья разъяренная публика.

– Как ты видишь, люди готовы бороться за наши ценности, – сказал Болт, явно довольный своим выступлением, и повел их в кафетерий, в котором в это время почти никого не было.

Присутствующие начали шептаться, когда увидели Рейну, но они не осмеливались ничего сказать.

– Садись, принцесса. – Болт занял место недалеко от шепчущихся людей. – Как видишь, мы все равны. Без разницы, предводители мятежников, Единицы, Двойки или Тройки. Все мы Шипы.

«Правда, предводителю не нужно, как остальным, ожидать своей еды, стоя за стойкой», – подумала Рейна, увидев женщину, бежавшую к Болту с едой.

Сначала она несла поднос только для него, но он махнул рукой, и она взяла еду еще и для Шторми с Рейной.

– Удивительно, что вы здесь сделали, – храбро сказала Рейна. – Но почему я здесь? Что ты хочешь от меня?

Женщина, сервировавшая стол, с грохотом поставила тарелку перед ней. Она подозрительно на нее смотрела и шепнула что-то вроде «авентинские сволочи» себе под нос. Рейна скептически изучала суп. Наверняка женщина туда плюнула. Ну, или подсыпала ей туда что-то похуже.

Но голод победил, и она осторожно попробовала хлеб, лежавший у тарелки с супом.

– Я знаю, у тебя есть друзья, которые не были одарены такими же хорошими генами, как ты, – начал Болт, и Рейна замерла. Он имел в виду Розу? И, что было намного важнее, откуда он ее знал?

Его губы растянулись в сочувствующую улыбку. Он хотел, чтобы она казалось таковой.

– Роза. Эта маленькая девочка, которая обязана тебе жизнью. – Мужчина выжидающе смотрел на нее, и Рейне стало плохо.

Почему он вообще о ней говорил?

– Да, я помню ее. Она была Тройкой, да? – ответила Рейна неопределенно. Она чувствовала, как мать напряглась, и поняла. Это была не милая беседа, это был настоящий допрос.

– Ларк рассказал нам о твоем героическом поступке, – сказал Болт.

Ну, нет! Ларк точно не стал бы рассказывать им о своей сестре. Ни за что на свете он не стал бы добровольно вовлекать ее в их грязные дела. Но почему Болт ее допрашивал? Он не верил Ларку?

– Ой, да? – она сделала вид, что очень удивилась.

– Он сказал, что вы были друзьями, – сказал Болт, не спуская глаз с Рейны.

– Друзьями? – Рейна будто выплюнула это слова. – Если он так считает, то он идиот.

– Разве не он был тем самым слухачом, который за тобой шпионил? – вмешалась Шторми с наигранным удивлением.

Они с матерью понимали друг друга без слов, будто могли читать мысли друг друга.

– Именно он! Тот самый, который выдал нас часовым, – дополнила Рейна. – Если я увижу его снова, я выколю ему глаза.

– Только если я не встречу его первой, – пообещала Шторми, и прежний боевой дух блеснул в ее глазах. – Я сверну шею этому крысенышу.

Они прекрасно дополняли друг друга, как и раньше.

– Ну, боюсь, это невозможно, – выдохнул Болт. – Ларк теперь один из нас.

– Я думала, он слухач часовых. – Рейна выглядела удивленной.

– Да, он был им, но он присоединился к нам, когда понял, как ужасно часовые обращаются с людьми. Это очень грустная история. Его большая любовь потеряла зрение и подхватила лунную болезнь, к ее татуировке приписали цифру «ф», функциональное расстройство. Но он все равно хотел вступить с ней в связь. – Болт картинно покачал головой.

Ларк и Хейл хотели вступить в связь? Что? «Соберись, Рейна, – говорила она себе. – Болт тебя проверяет. Поэтому не удивляйся ничему».

– К сожалению, его любимая погибла во взрыве дрона из Авентина. Бедный парень был сломлен, узнав об этом. Теперь он ненавидит Благословенных всем сердцем. К счастью, мы были рядом, чтобы помочь ему и поддержать его семью.

– Как хорошо, – прохладно сказала Рейна. – А теперь вы ему доверяете? Человеку, который был кандидатом?

– Он заслужил наше доверие.

– Правда? И чем же? – Рейна тяжело сглотнула.

– Ну, он сделал кое-что очень важное для нас. – Болт ухмылялся, и Рейне это не нравилось.

Что он сделал? Он опять ее предал? Благодаря ему они украли ее?

– Он позаботился о том, чтобы нас, наконец, восприняли всерьез. Но мы здесь с тобой. Ты готова присоединиться к нам?

Рейна схватила руку Шторми.

– Если я буду здесь, нам больше не нужно будет прятаться, мама. Никто и ничто не сможет разделить нас.

«А при первой же возможности мы сбежим отсюда», – подумала Рейна.

– Это же то, о чем мы мечтали, – сказала Шторми.

Рейна видела искру в глазах своей матери. Она знала, что она сделает что угодно, чтобы выбраться отсюда.

– Если ты официально присоединишься к нам, мы сможем вместе сделать этот мир лучше. – Болт посмотрел Рейне в глаза.

Интересно, он знал, что Тиберий тоже постоянно говорил подобные вещи?

– Что мне нужно сделать, чтобы остаться с вами? – спросила Рейна.

– Ты должна официально объявить, что ты теперь с нами.

– А потом? – Вряд ли будет достаточно пары слов, чтобы убедить повстанцев в своей преданности.

Краем глаза она видела, как люди с ненавистью смотрели на нее.

Нет, она была их врагом. Что бы она ни сделала, никто не поверит в то, что она мятежница.

– Ты поможешь нам со следующим терактом в Авентине. Решающим терактом.

Рейна тяжело сглотнула.

– И как она это сделает? – взволнованно спросила Шторми.

– У нас есть план, но сначала нам нужно доказательство твоей преданности.

Рейна думала о том, что ей делать. Возможностей было не так много. Она либо будет упрямиться и даст повстанцам дополнительный повод, чтобы казнить ее, или же пойдет им навстречу, чтобы при первой же возможности сбежать от них прочь.

Шторми дала ей свою руку, чтобы Рейна чувствовала себя не так одиноко.

– И что я должна сделать? – спросила она, и Болт улыбнулся. Ей не понравилось выражение его лица. Совсем не понравилось.

– Ты должна убить Дафну.

У Рейны внутри все сжалось. Ее голод прошел в один миг, и кусок хлеба застрял у нее в горле.

– Болт! – возразила Шторми, мгновенно вставая на ноги. Она была почти на две головы ниже повстанца, но в этот момент, казалось, она ничего не боялась.

– Ты не можешь заставить мою дочь убить человека. Я не разрешаю этого.

Рейна заметила, как некоторые из Шипов, судя по всему телохранители Болта, встали со своих мест.

– Успокойся, Шторми. Я знаю, эта сумасшедшая женщина унижала и обесценивала Рейну при любой возможности. Не так ли, принцесса? Она усложняла ей жизнь и плохо с ней обходилась. Ты ее терпеть не можешь, не так ли?

Откуда Болт знал об этом?!

– Это не повод убивать человека, – рычала Шторми. Ее рука сжалась в кулак. – Мы же договаривались!

– Мы договорились, что я не причиню вреда твоей дочери, и я держу свое слово. Но если вы хотите остаться с Шипами, вы должны внести свой вклад в общее благо.

– Это сделаю я. – В глазах Шторми бушевал шторм, когда она приподнялась и наклонилась к Болту. – Оставь мою дочь в покое.

– Она тебе не дочь. Всего лишь ребенок, которого ты украла.

Это было уже слишком. Рейна чувствовала, что происходит в голове у ее матери, телохранители не успели бы и моргнуть.

– Мама, нет, – прошептала Рейна, оттягивая ее назад. – В этом нет смысла.

Буря в сердце ее матери на секунду успокоилась, но Рейна знала, что через пару мгновений она снова будет бушевать.

– Ты ублюдок, – прорычала Шторми.

– Успокойся, любимая. Это очень просто, – сказал Болт таким тоном, будто объяснял ребенку самые простые истины мира. – Рейна убьет авентинку, и мы продолжим наш разговор.

– Поняла, – прохрипела Рейна, медленно кивая. – Что с Бишопом? Где он? Я хочу его увидеть.

– Так не пойдет. Его сейчас… допрашивают.

– Я хочу увидеть его, – Рейна не сдавалась. – Иначе я ничего не буду делать.

– Ну ладно, – кивнул Болт.

Ларк мог свободно двигаться по укрытию Шипов. Тем не менее он закрыл свое лицо шарфом, боясь, что его узнают и будут обсуждать с ним его героический поступок. Герой, которому подарили маску с кровью.

Он шел по коридору, по которому до недавнего времени передвигались рабочие. С обеих сторон были камеры, в которых они могли спать. Теперь эти комнаты использовались Шипами. Мятежники, казалось, поклонялись Болту точно так же, как и авентинцы своим Благословенным. Его красная маска с шипами украшала многочисленные стены; они были исписаны еще и цитатами из его речей. Ларк добрался до гостиной. Он узнал некоторых Шипов, которые сидели на полу и лепили новые шипы на свои маски. Ларк помнил их еще со школы, они некогда были его одноклассниками. В основном это были Двойки.

– Знаете, я бы позаботился о том, чтобы эта Благословенная получила по заслугам, – сказал один парень.

– Заткнись, Кит. Она ничего плохого нам не сделала.

– Тем не менее я хочу, чтобы она горела в аду.

– Я думаю, Болт знает, что делает.

– Надеюсь. Она все еще одна из них.

Ларку стоило больших усилий не вмешаться в этот разговор.

Позади них расположилась шахта. Ларк подошел поближе и посмотрел. Лестница вела на один этаж выше. Он не видел, можно ли было попасть еще дальше, потому что тоннель был плохо освещен. В нем было так узко, что там мог находиться только один человек.

– А куда он ведет? – спросил он у присутствующих, но они только пожали плечами. Они были так вовлечены в свою дискуссию, что почти не обращали на него внимания.

Ларк схватился за лестницу и полез наверх. Воздуха едва хватало, чтобы дышать, и грубые бетонные стены давили на него со всех сторон, как кулак, который выдавливал воздух из его легких. Ларк боролся с нарастающей паникой и лез по ступенькам. Если этот тоннель ведет куда-то наверх, Рейна могла бы сбежать через него. Он прищурился, неспособный даже разглядеть свои пальцы перед глазами: было очень темно. Целую вечность он лез вверх по лестнице и вдруг во что-то уперся головой. Каллисто! Он нащупал люк и открыл его. Тот скользнул в сторону. Ларк подтянулся и оказался в очередной незнакомой ему комнате. Здесь было невероятно жарко, даже воздух, казалось, мерцал перед его глазами. Источником тепла были трубы, которые шли вдоль стены во что-то вроде бассейна, где вода охлаждалась. Густые облака пара висели под потолком, ожидая, когда их засосет внутрь вентиляционных шахт.

Ларк посмотрел в воду. Ему бы не хотелось туда упасть: вода была не только горячей, но еще и грязной. Там плавали какие-то отходы и куски ржавчины.

– Что ты тут делаешь? – чей-то голос заставил его повернуться.

Он испугался, увидев, что за ним стоял один из Шипов.

– Ты разве не кандидат? – недоверчиво спросил мужчина, снимая свою зеленую маску с шипами. Его лицо показалось Ларку знакомым, хотя он и не мог вспомнить, кем был этот человек.

– Я видел тебя во дворе. Ты был в форме, – рука мужчины потянулась к поясу, судя по всему, за оружием. – Что ты тут вынюхиваешь?

– Я один из шпионов Болта, придурок, – ответил ему Ларк, открывая лицо. – Притом очень важный. Как, по-твоему, бомба попала в Авентин?

– Ой. – Мужчина облегченно выдохнул, когда все понял. – Я удивился, как ты сюда попал.

– Теперь ты знаешь.

– Ты тот самый герой, да? – он заинтересованно изучал Ларка. – Подпишешь мою маску?

– Позже. – У Ларка явно не было желания заниматься подобными делами.

– Было очень смело с твоей стороны. Хотел бы я стать таким же известным, как ты…

Ларку стало тошно, и ему пришлось делать вид, что все в порядке.

– Ты… ты хорошо знаешь Болта? – неподдельный интерес в его голосе выдавал в нем фаната.

Ларк кивнул.

– Он тоже дал мне важное задание, знаешь, – сказал мужчина. – Не такое важное, как твое, конечно, но тоже важное. Я видел Болта всего один раз, но он сказал, что верит мне. Поэтому я должен был вербовать новых повстанцев.

– И как? У тебя получилось?

– Да, это совсем не сложно. Сейчас очень многие люди недовольны ситуацией в стране, и они открыты к нам.

– Ты завербовал Хейл, – вспомнил Ларк и внезапно почувствовал холод где-то внутри.

– Хейл? – мужчина выглядел удивленным. – Извини, парень, я разговаривал со столькими людьми…

– Она была моей одноклассницей. – Да, это был тот самый парень со школьного двора. Ларк вдруг вспомнил его.

– Она была Двойкой? Я разговариваю со многими школьниками. Школьников с не самыми лучшими генами очень просто убедить. Понимаешь, о чем я? – Мужчина смеялся, будто сказал какую-то шутку, но Ларк не смеялся вместе с ним.

– Она была Единицей, – сказал он. – Но у нее были проблемы со зрением.

– Ааа, Луноглазка! Я помню ее.

– Она умерла. – Когда Ларк говорил это, его сердце будто снова разбивалось. Умерла. Он не верил в то, что никогда ее не встретит, они ведь думали, что у них впереди еще столько всего.

– Да, грустная история. Я собирался встретиться с ней и другими школьниками во дворе, но бомба меня опередила, как понимаешь.

Ларк понимал.

– Она умерла. – В этот раз он наполнил эти слова не только болью, но и злобой.

Хейл умерла, потому что этот урод ее завербовал. Потому что он использовал слабости детей, чтобы переманить их на сторону Шипов. Обездоленных легче убедить, сказал он.

– Она недолго была с нами. Просто рисовала баллончиком на стене, – сказал мужчина, улыбаясь. – Написала пару наших слоганов. Ничего больше. Хорошо, что бомба не задела никого из… хм… ну, ты понимаешь, важных Шипов.

– Она была важной, – возразил Ларк.

– Верно, – сказал мужчина. – Ее красивое лицо теперь украшает стены Серого округа, чтобы никто не забывал о том, что Авентин убивает наших детей. Ее смерть стала для нас поворотным моментом.

– А для меня она всегда была важна, – сказал Ларк.

– Что ты хочешь этим сказать?

Ларк шагнул и ударил мужчину. Злость, которую он вложил в удар, отбросила противника назад.

– Эй! Что ты делаешь? – ругался он, но Ларк услышал от него достаточно и позволил своей злобе одержать победу над собой.

– Ты убил ее, – зарычал Ларк, но мужчина увернулся от удара. – Ты уговорил ее присоединиться к вам!

Кто следующий пополнит их ряды? Роза?! Она же тоже легкая добыча.

– Ты сошел с ума, парень? Девчонка была Луноглазкой. Почти слепой. Она была одинока, и мы дали ей задание. Что в этом плохого?

– Она не нуждалась в вас. У нее был я. – Ларк ударил его ногой в бедро.

От боли тот скрючился, и Ларк снова его ударил.

Мужчина отшатнулся назад, прямо к краю емкости с водой. Ларк хотел крикнуть «осторожно», но было слишком поздно. Мужчина упал в дымящуюся воду. Вода выплеснулась, волны ударялись о края бассейна. Затем снова стало тихо. Сердцебиение Ларка, казалось, заполнило всю комнату. У него кружилась голова, и перед его глазами плясали светлые пятна. Он подошел к бассейну. Он знал, что его ожидало, еще до того, как он увидел безжизненное тело мужчины под трубами. Мужчины, которого он убил. Он болтался в воде в неестественном положении.

39

Болт вел ее к металлической двери, в которой на высоте человеческих глаз были окошки. Сквозь них можно было увидеть, что происходит в комнате. Там было пусто, не считая единственного стула, на котором сидел Бишоп. Рейна видела его темные волосы. Его подбородок лежал на груди: наверное, он спал. Во рту у Рейны внезапно пересохло, будто она проглотила пепел.

– Вот твой представитель. Поторопись, – скомандовал Болт, запустив ее в комнату. Он сам остался снаружи с охранниками и Шторми.

– Даю тебе две минуты, не больше.

Дверь закрылась за Рейной. В воздухе пахло жженой кожей и потом. Только сейчас она увидела, что ее представитель был связан. Под его манжетами вокруг запястий были провода. Его пытали током?

– Бишоп? Как ты? – прошептала она.

Что за тупой вопрос!

Когда Бишоп услышал голос Рейны, он поднял голову. Его лицо не выражало эмоций, его взгляд были таким пустым, будто он совсем ее не узнавал. Его глаза были покрасневшими и опухшими.

– Бишоп, – прохрипела Рейна, присев перед ним на корточки. Уголки его рта приподнялись – кажется, он ее все-таки вспомнил.

– Все в порядке. – Говорил он еле слышно. – Они просто меня допрашивали.

– Мне очень жаль, – Рейна почувствовала, как к ее губам поступает кислота. Она попыталась ее проглотить, но во рту было слишком сухо. Она наклонилась к нему и взяла его руку.

– Что с тобой? Они уже тебя… ну, ты поняла, – спросил он.

– Нет, со мной все в порядке. Они хотят, чтобы я к ним присоединилась, – сообщила Рейна.

– Ну и? – Бишопу, казалось, было очень тяжело держать голову. Его подбородок снова и снова падал на грудь.

– Я боюсь, я не смогу выполнить их… условия. – Ее голос дрожал, когда она рассказывала ему о том, что они от нее требовали.

Бишоп медленно кивал, а потом его голова повисла.

– Я больше не выдержу, – стонал он. – Я уже сказал им все, что они хотели. Они убьют меня. Вот и закончилась моя карьера представителя. – Он попытался изобразить улыбку.

– Что мне сделать? – у Рейны из глаз текли слезы.

– Если ты не сможешь убить Дафну, тогда никакой надежды не будет. Ни у тебя, ни у меня. – Его плечи поникли, будто он сдался, но Рейна этого не допустит.

Она была обязана ему своей жизнью и должна была сделать все, что в ее силах, чтобы спасти его.

– Думаешь, мне нужно ее убить? – прошептала Рейна, и от одной мысли об этом ей было тошно.

– Не пойми меня неправильно, – медленно сказал Бишоп, – но эта женщина не стоит того, чтобы умирать за нее.

Рейну удивило, что представитель так смотрел на ситуацию, но она не собиралась его осуждать. Его пытали, а боль может менять людей.

– У нас все получится, – пообещала Рейна, но она не очень была в этом уверена, – как-нибудь.

– Я верю тебе. Ты делаешь невозможное возможным, принцесса.

У них не осталось времени, потому что Болт открыл дверь и скомандовал ей выходить. Шторми держали двое Шипов. Ее волосы были взъерошены, и она выглядела обозленной.

– Итак, девочка. Что ты решила?

– Я помогу вам, но не трогайте Дафну и Бишопа, – умоляла Рейна. Она делала усилия над собой, чтобы не накричать на Болта за то, что он сделал с ее представителем.

– Сначала ты должна убить Дафну, а потом мы будем говорить о твоем представителе. – Болт не сдавался. – Мне очень жаль, девочка, но нам нужно доказательство, что ты воспринимаешь нас всерьез.

Рейна почувствовала разгорающуюся в ней ненависть.

– Болт! – рычала Шторми, пытаясь вырваться из лап охранников. – Это варварство! Я не допущу этого!

– Я знаю. – Мужчина подал сигнал охранникам. Они схватили Рейну и Шторми и отвели их в камеру. Рейна решила не сопротивляться, потому что против стольких противников у них не было шансов. Шторми же, напротив, это не пугало. Она пинала их и рычала, как бушующая буря.

– Ты знаешь, что делать, принцесса, – сказал Болт.

С этими словами их затолкали в камеру.

В комнате было темно и холодно, и только одна неоновая лампа над входом освещала помещение. Было влажно, и Рейна вспомнила, как они с матерью играли в лесу, окруженные мхом. Это время казалось ей таким прекрасным! Там они были счастливы.

Через мгновение эти воспоминания растворились, и источником лесного запаха оказалась заплесневелая стена.

– Не разочаруй нас, – сказал Болт.

Прежде, чем дверь захлопнулась, он швырнул что-то под ноги Рейне. Этот предмет отражал свет неоновой лампы. Это был нож.

– Чем быстрее ты решишься, тем раньше мы отпустим твоего представителя.

Тишину прервало тихое рыдание. В тени с противоположной стороны сидел кто-то знакомый.

– Дафна? – у Рейны внутри все сжалось, когда она поняла, что это значило. Болт был серьезен. Они откроют камеру только тогда, когда Дафна умрет.

– Райана? – всхлипывала Дафна. – Здесь так ужасно. Теперь я понимаю, почему ты та, кем ты являешься. Эта жизнь, все это. Ты ничего не можешь сделать с тем, что никогда не станешь приличной леди.

– Эмм… спасибо.

Это было чем-то вроде комплимента. И самой приятной вещью из всех, что Дафна когда-либо говорила Рейне. Женщина выглядела ужасно. Ее макияж был размазан по лицу, а искусственные ресницы остались только на одном глазу. Ее волосы были короткими, а в некоторых местах такими светлыми, что была видна кожа.

– Как я выгляжу? – шептала Дафна.

– Ну… – Рейна не знала, что сказать ей, не нанося ей при этом моральный смертельный удар.

– Они выдернули мои наращенные волосы и обрезали мои собственные, чтобы унизить меня, – объясняла Дафна, захлебываясь слезами. – А потом они хотели меня допросить.

– Что ты им сказала?

– Ничего. Я упала в обморок после первого же удара током и проснулась в этой дыре. Скорее бы уже здесь убрали. Даже стены не видно из-за этой плесени. Отвратительно!

Рейна в любом случае предпочла бы плесень той камере, в которой ее держали в Авентине. Тот слепящий свет потихоньку свел бы ее с ума.

– Это темница, конечно, здесь не будет уютно, – вмешалась Шторми.

– Ты? Что ты тут делаешь? – Голос Дафны зазвенел совсем высоко, и она в панике показывала пальцем на Шторми. – Я не собираюсь дышать одним воздухом с предательницей! Просто знай это.

– Успокойся, пожалуйста, – попыталась утихомирить ее Рейна, но представительница Тиберия и не думала успокаиваться. Она подпрыгнула на месте.

– Она очень плохой человек. Просто ужасный. Она воспользовалась доверием Тиберия, чтобы предать его…

– Тиберий ублюдок, – пробормотала Шторми, повернувшись к своей дочери. – Извини, милая, я знаю, что он твой отец, но…

– Он стал жестоким из-за тебя, – яростно защищала его Дафна. Она подняла вверх указательный палец и, обозленная, подошла к Шторми, но та без труда оттолкнула ее.

– Ты предала его и забрала у него ребенка. Ты разбила его сердце.

– Сердце? Какое сердце?

– Ты прекрасно знаешь, как много ты значила для него.

– Его сердце билось только ради одного человека, и этим человеком был он сам. – Шторми скрестила руки на груди.

– Тебя не было, и ты ничего не видела. Он был сломлен, когда ты сбежала. – Лицо Дафны покраснело и сияло даже в свете тусклой неоновой лампы.

– Я уверена, ты его утешила.

За этот комментарий Дафна хотела пнуть Шторми, но ей не удалось. Вместо этого она поскользнулась и упала на копчик.

Рыдая, она потирала свою дрожащую руку, которая ее уже не слушалась.

– Ты… бессердечная… сволочь! – хныкала Дафна.

– А ты абсолютно слепа, – ответила ей Шторми.

– Может, мы абстрагируемся от этого и подумаем над решением нашей проблемы? – спросила Рейна. – Если мы ничего не будем делать, повстанцы нас убьют.

– Они хотят нас убить? – Дафна поднесла руки к лицу.

– Скорее всего.

Если я тебя не убью, мысленно добавила Рейна, но она пока не будет говорить об этом Дафне, чтобы с ней не случился истерический припадок.

– Я могу притвориться, что падаю в обморок. Они откроют дверь, это застанет их врасплох, и мы сбежим.

– Это не сработает по множеству причин, – сказала Шторми, и Рейна согласно кивала. – Еще мысли?

Больше идей не было. Камера не предоставляла им ни единой возможности сбежать. Единственным входом была дверь, которая была плотно заперта, и вентиляционная шахта в стене. Если с помощью ножа открутить сетку, можно едва просунуть руку в отверстие.

Время тянулось, и ничего не происходило. Рейна и Шторми сидели рядом друг с другом, чтобы было теплее. Дафна рыдала, пока наконец не заснула. Шторми не прекращала гладить Рейну по голове, но ей не удавалось успокоить дочь.

– Я могу сделать это, – прошептала она, наконец, когда Дафна захрапела. – Мы скажем, что это сделала ты.

– Ни в коем случае, – Рейна вытянула шею.

Мысль о том, что они убьют Дафну во сне, была невыносима.

– Ее смерть будет на моей совести, – говорила Шторми. – Не на твоей.

– Мам, мы не можем просто взять и… – она даже не могла сказать этого вслух.

– Я знаю, моя милая. – Шторми обняла ее.

– Я так скучала по тебе, мама, – прошептала Рейна.

Она снова нашла свою мать, и это было все, что ей было нужно.

– Я тоже, моя дорогая. Я тоже.

Они сидели в камере долгие часы. Глаза Рейны закрылись, и она провалилась в сон.

Когда она проснулась, ее горло горело от жажды.

– Здесь! – Шторми стояла у стены и ловила рукой конденсат. Рейна выпила его. На вкус он был гнилой, но это было лучше, чем ничего.

– Как долго мы будем здесь? – спросила Дафна, приближаясь к двери.

Она энергично стучала по железу.

– Эй? Господин охранник? Мы хотим есть и пить. И принять душ тоже было бы неплохо.

Дверь не открылась, вместо этого погасла неоновая лампа, и в комнате стало совсем темно.

– Невероятно, – сказала Дафна. – То, как они обращаются со своими пленниками, просто кошмар. Я хочу поговорить с вашим главным.

– Тебе это не нужно, поверь, – сказала Шторми.

Рейна снова задремала и не знала, сколько времени прошло, как вдруг она услышала чей-то шепот.

Ларк, словно в трансе, ходил по коридорам. Казалось, что стены сдвигаются, отбирая у него бесценный воздух. Он остановился на месте и прижался лбом к холодной бетонной стене. Его потная одежда прилипла к коже. Больше не было пути назад, это было ему понятно. Он убил повстанца. От одной мысли об этом его тошнило. Кислота подобралась к его рту, и его стошнило. Он убил человека. Не из соображений самозащиты, а со злости. Убийство.

Он отшатнулся назад и вытер рот.

– Все в порядке? – кто-то к нему подошел.

– Да-да, – пробормотал Ларк. – Тут все такое узкое.

– Понимаю, я вначале тоже немного боялся.

Ларк спотыкался дальше, пока не добрался до ванной комнаты. Он включил кран, и из него потекла желтая вода. Он засунул голову под воду, пока его мысли не успокоились и тошнота не отступила.

Он прислонился к раковине и уставился на стену напротив. Что ему делать? Надо подумать. Ему нужен был план. Вода на его губах была на вкус как ржавчина и напоминала ему вкус крови. Ларк зачесал волосы назад и убедился в том, что нигде не осталось частиц рвоты. Он достал из рюкзака свою маску с шипами и закрепил ее так, чтобы она была хорошо видна. Он покинул комнату.

Ему нужно было найти Рейну. Около ее камеры стояло четверо охранников, что было в два раза больше, чем в прошлый раз. Ларк колебался, но пошел дальше.

– Никому сюда нельзя. Это приказ Болта, – сказал один из Шипов.

Ларк знал, что спорить было бесполезно, даже такому герою повстанцев, как он. Он пожал плечами, делая вид, что ему все равно.

– Жаль, я бы отомстил им за БомБотов.

– Много кто этого хочет. Но приказ Болта был недвусмысленным. Нам нельзя никого впускать.

– Без проблем, – сказал Ларк. – Не хочу, чтобы у вас были неприятности.

Он шел дальше, проклиная себя. Он не сможет прорваться к Рейне через охранников. Его взгляд блуждал по коридору в поиске подсказок и информации, как его учил Трон. Камеры стояли рядом, и пленников у повстанцев было немного. Большинство комнат были пустыми. Внезапно у Ларка появилась идея.

Может быть, камеру Рейны и охраняют, но соседнюю – нет, а войти в нее можно было за углом.

– Эй? – прошептала Рейна, проползая по влажному полу к источнику звука, но голоса, которые она слышала, затихли.

Может, это просто крыса-оборотень?

– Есть тут кто?

Тишина. Ничего, кроме тихого дыхания Шторми и Дафны, слышно не было. Кто это мог быть? Рейна спустилась на пол, притянула колени к себе и обняла их. Она облокотилась о них лбом.

– Рейна?

Она вскочила и уставилась в темноту.

Это не могло быть случайностью. Кто-то сказал ее имя, и, казалось, звук исходил из стены.

– Рейна?

– Да? – Она шла на голос, пытаясь нащупать что-то во тьме, пока не добралась до вентиляционной решетки.

– Это я, Ларк. – Он, наверное, был по ту сторону вентиляционной шахты.

Сердце Рейны вырывалось из груди.

– У вас все хорошо?

– Пока что да. Почему ты здесь? – выдавила Рейна.

– Я хотел тебя увидеть. Мне так жаль, что все это происходит.

– Тебе всегда жаль.

– Знаю, – он проглотил очередные извинения.

– Это ты? – прохладно спросила Рейна. – Ты им помог?

– Нет, я ничего не рассказывал им про операцию «Феникс», – сказал он. – У них, видимо, были еще шпионы. Поверь мне, пожалуйста.

– Ладно. – Рейна ухватилась за решетку, не желая ни во что верить. – Что ты задумал?

– У меня есть план. Я думаю… Все равно, что произойдет. Не волнуйся. Все будет хорошо! – Кончики его пальцев коснулись ее.

– Ларк, я и не знаю, что сказать.

– Попробуй меня простить.

– Я давно уже простила.

– За это ты меня еще не прощала.

– За что? – Рейна ждала его ответа. – Ларк, за что?

Болт сказал, что он уже доказал им свою преданность.

– Я плохой человек, – прошептал Ларк. – Я пытаюсь. Всегда пытаюсь сделать что-то правильно, но все выходит плохо.

– Ларк, все равно, что ты сделал, мы справимся с этим. – Ей хотелось передать все свои чувства с помощью кончиков пальцев, потому что ей было тяжело выражать все словами.

– В этот раз я поступлю правильно, – сказал он, убирая свои пальцы обратно.

– Погоди. – У Рейны было плохое предчувствие, и то, как звучал его голос, заставило ее испугаться. – Что ты задумал, Ларк?

Она прижала лицо к решетке и ждала ответа, но было тихо. Она прислонилась лбом к холодной стене и сделала глубокий вдох.

– Береги себя.

Ларк выбежал на улицу. Он бежал очень быстро, оставляя завод позади. Дома никого не было. Его родители вместе с сестрой были отвезены на базу часовых вместе с родственниками других кандидатов. Чтобы их не использовали для того, чтобы шантажировать кандидатов.

То, что он затеял, было безумным и отчаянным, но у него не было выбора. Поэтому он достал из-под своей кровати коробку, открыл ее, и вынул из нее клочок бумаги, которую он обычно использовал для общения с Шипами. Он записал адрес:

Фабричная аллея, 154

Под землей

Он накинул на плечи широкое пальто, надел маску и побежал на улицу, к дому, где Мо жил до того, как его забрали часовые. Теперь дом был пуст, хотя иногда Шипы использовали его как место встречи.

Баллончики с краской и маски лежали там под брезентом. Судя по слою пыли и ржавчины, повстанцы долго здесь не появлялись. Ларк положил свою записку в стоявшую там коробку и отодвинул брезент, с которого полетела сажа. Потом он потянулся за баллончиком и написал «Золото в пепел» на стене. Он был готов, и вдруг он услышал какой-то шум.

Шаги. Чьи-то приглушенные голоса. Это Шипы? Ларк спрятался за углом и увидел двух молодых мужчин, которые поднимались по лестнице с сумками, полными баллончиков.

Каллисто! Он надеялся, что никого здесь не будет, но ему не повезло. Ларк выбрался на улицу через сломанное окно и побежал обратно домой. Он снял свою грязную одежду и стал мыться.

Потом взял немного порошкового мыла и постарался смыть со своих волос самую грубую грязь и пепел. Он переоделся в форму кандидата и сделал глубокий вдох. Теперь ему нужно было сообщить часовым о том, что он видел в доме Мо подозрительных людей.

Когда Рейна проснулась, неоновая лампа снова горела. Хотя мерцание и раздражало, это было лучше, чем давящая темнота. Чтобы отвлечься, Дафна решила заняться волосами Рейны.

– Я позаботилась о том, чтобы ты прилично выглядела. Это максимум, что можно сделать в этой темнице.

– Будто у нас нет других проблем. – Шторми закатила глаза, но на самом деле у них не было никаких иных планов.

Они молча сидели в камере, погрузившись в свои мысли.

Рейна думала о Ларке и надеялась, что с ним ничего не случится. К неудовольствию Дафны, она грызла ногти.

– Я не понимаю, зачем они оставили нам этот нож, – сказала женщина наконец. – Они явно не особенно умны.

Никто ей не ответил, но, кажется, ее это мало волновало.

– Или они хотят, чтобы мы срезали с его помощью плесень со стены, чтобы есть ее?! Я скорее умру от голода.

Шторми обняла свою дочь, когда та нарезала круги по камере. Одежда Рейны была влажной, и холод поднимался в ее тело прямо с пола. Несмотря на движения, ей не становилось теплее. Они ждали, пили конденсированную воду, которая текла по стенам, и старались согреть друг друга.

– Такие близкие объятия – это негигиенично, – сказала Дафна, но быстро замолчала.

Они использовали угол, чтобы опорожняться. Рейна была уверена, что должно сильно вонять, но они уже привыкли к запаху.

Дафна была первой, кто сошел с ума. От голода и жажды она стучала кулаками по двери, пока по ее рукам не потекла кровь. Шторми и Рейна пытались успокоить ее, но она кричала, пока не охрипла. А потом она просто рухнула.

– Они не отстанут от нас, пока я не выполню их требований, – прошептала Рейна. – А если я этого не сделаю, нам придется голодать здесь.

– Но откуда им знать, сделала ты это или нет? – прошептала Шторми, нахмурив лоб. Она окинула взглядом стены и потолки в поиске чего-то.

– Ты ищешь камеру? – спросила Рейна.

Мать взяла ее за руку и прижала губы к уху Рейны.

– Болту нельзя доверять. У него всегда есть какие-то скрытые мотивы.

Благословенная, ставшая убийцей, чтобы спасти свою жизнь? Это было бы удобно для Шипов. Хотя они и не нашли камеру, Рейна больше не могла использовать угол в качестве туалета. Ей было стыдно от того, что ее могут снимать или наблюдать за ней. Еще страшнее было то, что повстанцы могут что-то узнать о планах Ларка.

Когда неоновая лампа снова погасла, Рейна обняла свою мать и заснула. Несмотря на страх, она была рада снова быть рядом со Шторми. Ее прикосновения и стук ее сердца были единственными вещами, которые могли успокоить ее на данный момент. Когда лампа снова включилась, Рейну разбудил пронзительный крик.

– Что такое?!

– Шторми! – хрипела Дафна. – Она исчезла!

Рейна сразу проснулась и вскочила на ноги. Ее мать исчезла.

– Мам?! – Она побежала к двери и постучалась в нее, но Шторми не появлялась. – Мама! Нет! – Она бросалась на металлическую дверь и стучалась в нее, но добилась только того, что ее костяшки начали кровоточить.

– Успокойся, золотце! – попыталась успокоить ее Дафна, но Рейне казалось, что она сойдет с ума от отчаяния и страха.

Что они сделали с ее матерью? Интуиция подсказывала ей, что ее пытают, и эта мысль была для нее невыносимой.

Рейну стошнило. Так как она ничего не ела, это была желчь.

– Фу! – испуганно крикнула Дафна. – Используй хотя бы туалет!

– Непогода ничего не боится, – прошептала Рейна, и ее снова стошнило.

Кончик ножа впился ей в бедро, и она вытащила нож из-за пояса. Конечно. Болт хотел ее сломить. Если она не убьет Дафну, повстанцы причинят боль ее матери. Рейна издала крик отчаяния и опустилась на пол. Что ей делать? Что?

Она вонзила нож в свой большой палец, и из него потекла кровь. Боль не помогла ей успокоиться.

– Могу ли я… могу ли я как-то помочь? – Дафна предпринимала попытки сесть рядом с Рейной, но та отталкивала ее, боясь, что она сделает что-то, о чем будет сожалеть всю свою жизнь.

– Непогода ничего не боится.

Нет, она же боялась!

– Непогода ничего не боится!

Она съежилась и прижала нож к себе, пока по ее щекам текли слезы. Если повстанцы хотели ее сломить, они были очень к этому близки.

А потом они использовали еще один прием. Рейна услышала голос своей матери так близко, будто они находились в одной комнате. Они передавали ее крики в комнату с помощью микрофона, напоминая Рейне, что времени остается все меньше.

Она должна была сделать это. Она должна была убить Дафну.

40

Ларк встал рядом с Грампом. Он не знал, зачем Трон позвал их. Скорее всего, речь шла об освобождении Рейны. Часовые уже должны были найти его подсказку о местонахождении базы повстанцев. Ларк нетерпеливо переступал с одной ноги на другую. Чем больше времени проходило, тем дольше Рейна страдала. Он не хотел представлять себе, что происходило с ней в тот момент.

Дверь открылась, и Трон вошел в комнату. Он выглядел напряженным, когда активировал голограмму, которая, к облегчению Ларка, показывала завод, под которым находилась база повстанцев. Часовой кашлянул и начал говорить:

– Благодаря подсказке мы смогли определить местонахождение повстанцев. Видео, снятые СмотБотами, подтвердили наши догадки о том, что некоторые мятежники там прячутся.

Кандидаты задержали дыхание, и никто из них не осмеливался говорить. С тех пор, как Рейну похитили, на базе было введено чрезвычайное положение.

– Мы обсудили это с Авентином и получили приказ действовать незамедлительно.

Ларк впивался ногтями в свои ладони.

– Мы покидаем нашу базу и уезжаем из Серого округа.

– Что? – воскликнул Грамп. – Почему?

Трон проигнорировал его и продолжил:

– Члены ваших семей поедут с вами, чтобы никому не пришлось приставлять дополнительную охрану.

А потом?

Во рту у Ларка пересохло. Он чувствовал напряжение, повисшее в воздухе. Фокс и Флай обменялись быстрыми взглядами и чуть ближе подошли друг к другу.

– А мы? – спросил Грамп. – Что нам делать?

– Мы должны уничтожить базу. – На голограмме появились БомБоты, опускающиеся на завод.

Уничтожить. Поводья, которые, казалось, только что были в руках у Ларка, куда-то испарились.

Он ничего не слышал, но Трон продолжил:

– Когда бомбы взорвутся, мы приземлимся, окружим местность и убьем остальных мятежников. Никто не должен выбраться живым.

– Мы должны спустить бомбы на здание? – вырвалось у Ларка. – Но… что с Благословенной Рей… Райаной? Что если они держат ее в заложниках там?

Лицо Трона было словно каменным.

– Мы следуем приказам, данным Авентином, кандидат.

– Мы должны освободить ее. – Ларк сделал шаг вперед и почувствовал, как Грамп схватил его за плечо. – Мы не должны позволить ей умереть.

Он не потеряет еще одну подругу во взрыве. Ни в коем случае.

– Приказ поступил сверху, и мы не будем оспаривать решение Благословенного, – мрачно сказал Трон.

– Но… – Грамп ударил товарища локтем, чтобы заставить его замолчать, но тот и не думал об этом. – Но мы не можем оставить ее там. Она же Благословенная!

– Минус пять очков, кандидат. – Трон повернулся к голограмме, на которой трубы старого завода постепенно рушились. – У нас сейчас особое положение, которого никогда раньше не было. Сегодня у нас есть возможность уничтожить их всех одновременно. Мы можем восстановить мир в Авентине. Это ваше последнее испытание. Если вы с ним справитесь, вы поедете в Черный Панцирь, чтобы начать свое обучение. Каждый, кто останется в живых.

Ларку стало плохо. Его взгляд приклеился к голограмме, которая снова и снова разрушалась. Что ему делать?

– Не разочаруйте меня. Я в вас верю. И Благословенные тоже надеются на вас.

– Да, сэр, – сказали Фокс и Флай хором.

– Да, сэр, – сказал Грамп.

Только Ларк молчал.

Кандидаты надели свои шлемы и покинули здание, небо над которым заполонили планеры. Собачьи медведи взволнованно лаяли, когда они приземлялись на площадку. Улицы перед входными воротами были пустыми. Будто все вымерли, будто люди Серого округа спрятались в один темный угол, затаив дыхание. Затишье перед бурей.

– Ларк!

Он оглянулся и увидел Розу.

– Ларк! Мы тут! – Она махала ему, пока ее вели к одному из приземлившихся планеров. Она пыталась бежать к Ларку, но мать ее остановила. Родители выглядели бледными и напуганными. Ларк пытался подать им знак, что все будет хорошо, но его руки дрожали.

– Все хорошо, Роза! – кричал он.

– Ларк! – сестра кричала и плакала. – Ларк, поехали с нами!

– Я приеду позже, обещаю.

Над их головами жужжала целая армия дронов, напоминавшая зловещий и мрачный ковер. Может быть, в каких-то из них были бомбы, предназначавшиеся для удара по заводу.

– В путь! Поторопитесь! – кричал Трон, указывая на другой планер. Ларк был словно в трансе, когда следовал за другими кандидатами.

Турбины подняли много пыли, когда начали работать. Четверо кандидатов сели в планер и заняли места между уже сидевшими в кабине двумя часовыми.

Ларк не успел даже пристегнуться, как заметил, что они летят над башнями базы в направлении завода.

Издалека послышались раскаты грома, и Ларк вытянул шею, хотя с трудом мог что-то увидеть. Плотный смог и полчища дронов закрывали весь обзор. Неужели бомбы уже бросают на завод?

Трон раздал всем кандидатам оружие. Ларк посмотрел на пистолет в своих руках, будто не веря в происходящее. Небольшая красная лампочка на корпусе оружия свидетельствовала о том, что оно еще не было разблокировано. Он бы с радостью отбросил его куда подальше.

– Дайте мне свои браслеты, – скомандовал Трон.

Кандидаты сняли их с рук и передали часовым. Ларк не знал, на каком месте он был по очкам. В этот момент ему было совершенно плевать на это. Все его мысли были с Рейной.

– Ваши очки теперь не имеют никакого значения, – сказал Трон, открывая окно, чтобы выбросить браслеты. – Когда вы на поле боя, на кону стоит ваша жизнь, и только так вы покажете, чему научились. Если вы выживете. Вы должны сражаться плечо к плечу. Убейте столько Шипов, сколько сможете. Подумайте о будущем, подумайте о своих семьях. Они надеются на вас так же, как и Благословенные.

– Последняя проверка, – прошептал Грамп, судя по всему, чтобы напомнить самому себе о том, что сейчас сдаваться нельзя.

Ларк ничего не ответил. Ему казалось, что он очутился в страшном сне, из которого никак не выбраться.

Звук сирен изменил все.

– Что происходит? – крикнула Дафна, когда крики Шторми прекратились. Голоса за дверью при этом становились все громче.

– Не знаю. – Рейна прижалась к двери; она тоже ничего не понимала.

– Может быть, пожар, – предположила Дафна.

– Или нападение?

Ларк! Он сдержал свое обещание? Адреналин разгонял кровь в ослабшем теле Рейны, придавая ей сил. В этот момент громкий грохот сотряс комнату. Стены и полы завибрировали, и на них начали падать камни.

– Господи! – кричала Дафна, которую внезапный удар заставил отпрыгнуть и упасть на колени. – Что это такое?

– Не пожар. – Рейна схватила в руки нож, на случай, если мятежники придут забирать их из камеры. – За мной, – выдавила она сквозь зубы, когда дверь начала открываться.

Дафна вздохнула, но сделала то, что ей сказали.

Шум сирены и крики стали громче, когда металлическая дверь отодвинулась полностью. Рейна, недолго думая, бросилась на мужчин, охранявших камеру. В прыжке она вонзила нож в бедро одного из них. Кто-то ударил ее в плечо, и она упала вместе со своей первой жертвой на пол. Она вытащила у мужчины оружие и подпрыгнула. Второй повстанец уставился на нее, и она воспользовалась этой паузой, чтобы вонзить кинжал ему в грудь.

– Что за… – Третий мятежник бросился к ней, но она уже вытащила пистолет из рук одного из охранников. Она выстрелила, и повстанец, застонав от боли, упал на пол. Кровь из его груди потекла на пол. Четвертый, судя по всему, решил сбежать. Неплохое решение.

Рейна стащила с мужчин маски и прижала их к себе.

– Дафна! Пошли! – рычала она.

Ее собственный пот и кровь мешали Рейне держать оружие под контролем. Оно снова и снова ускользало из ее рук. Поэтому она закрепила пистолет и нож на поясе.

– Они умерли? – Дафна осторожно пнула одного из лежавших на полу мужчин. Он не двигался, и она пнула его еще сильнее.

– Так вам и надо. Варвары!

Рейна схватила представительницу за здоровую руку, и они вместе побежали по коридору. Красные лампочки блестели над дверями, и чей-то голос сообщал о возможности побега при помощи лестниц. Эвакуация!

– Куда ты бежишь? – хрипела Дафна.

Рейна открыла дверь камеры, в которой она встречалась с Бишопом, но она была пуста.

– Я должна найти ее, – кричала Рейна. – Бишоп! Мама!

Крики ее матери все еще отдавались эхом в ее голове.

– Может быть, они уже снаружи.

Вряд ли.

Рейна бежала мимо камер, но все они были пусты. Она все больше отчаивалась, пробегая мимо бесконечных коридоров и бесконечных дверей.

– Райана, нам нужно идти! – визжала Дафна.

– Нет! – Она бежала дальше, но поблизости не было ни души.

– Мама! МАМА!

Взрыв вырвал землю у них из-под ног, и они споткнулись друг о друга. Вибрация продолжала нарастать, казалось, коридор начинал качаться под ее влиянием. Рейна потеряла равновесие и упала на пол.

– Сейчас здесь все разрушится.

Дафна была права, и в нескольких метрах от них потолок обвалился, погребая под собой камеру и убитых Шипов.

– Сюда. – Рейна подпрыгнула, открыла дверь и оказалась на лестнице. Было пусто, но они все еще слышали шаги повстанцев где-то наверху. На них сверху летела пыль, и воздух становился желтоватым.

– Нам нужно бежать туда? – удивленно пискнула Дафна. – Я умираю уже от мысли об этом.

– Пойдем. – Ботинки Рейны неслись вверх по ступенькам. Оказалось, что Дафна достаточно быстро бегает, несмотря на все свои чрезмерно округлые формы. Правда, она при этом задыхалась, будто умирающая крыса-мутант, и сыпала ругательствами.

Следующий взрыв откинул их к бетонной стене. Потом они услышали грохот, который мешал им бежать. Рейна упала на колени.

– Каллисто, – рычала она, когда толчки становились все сильнее. Ей приходилось карабкаться по ступенькам на четвереньках.

– Мы умрем! – кричала Дафна. – У нас не получится.

– Вперед!

Снизу из темноты до них доносился рев. Рейна выглянула и увидела, как ступеньки разрушаются в пыль и падают в никуда, будто кто-то поджидает их внизу, готовый поглотить все это одним махом.

– Быстро! – Рейна схватила Дафну за руку и потащила ее за собой. Ступеньки, бесчисленные ступеньки. Казалось, им не было конца.

– Я больше не могу.

Рейне казалось, будто она была заперта в гигантских песочных часах. Песчинки исчезали у нее под ногами, а она все бежала наверх, пытаясь добежать до края.

– Райана, – вздыхала Дафна. – Я больше не могу. Не могу.

– Заткнись и иди вперед, – Рейна забросила руку женщины себе за плечо и потащила ее дальше.

Всего четыре этажа, и они выберутся. Четыре.

Мимо них летели искры, и неоновые лампы летели на землю, отскакивая от пола и разбиваясь на тысячи осколков. Они увернулись от кабеля, который соединял одну из ламп с потолком и извивался на ступеньках, словно рыба, прыгающая по суше. Рейна подняла руку к лицу, чтоб защититься от искр, и прижалась к стене, поднимаясь наверх.

Гул и землетрясение становились все интенсивнее, и пол, казалось, мог провалиться под их ногами в любую секунду.

– Мы не сможем, – рыдала Дафна, когда им осталось пройти всего один этаж, чтобы добраться до выхода.

Когда они шли по последнему лестничному пролету, она сменила пластинку:

– У нас все получится, у нас получится.

Рейна бросилась к двери, которая выпустила их наружу. Они очутились на улице, а лестница позади них исчезла в пропасти.

Планер приземлился, и дверь скользнула в сторону.

– Бегом! – услышал Ларк голос Трона, но он звучал глухо и будто издалека. Казалось, что у него в ушах была вата. Единственное, что он слышал четко и ясно, было его сердцебиение. Он прижал свое оружие к себе и уставился в смог. Рядом с ним был Грамп, перед ними – Фокс и Флай.

Они вылезли из планера и бежали к группе часовых, которые спрятались в укрытии за остатками стены. Шум уходящего под землю завода заставлял землю вибрировать.

– Приготовьте оружие! – прорычал кто-то.

Ларк выглянул за стену, но в воздухе летала пыль, и он не мог рассмотреть даже очертания заводских башен, если они, конечно, все еще стояли.

По приказу Трона они надели шлемы, которые обладали инфракрасными датчиками. Они указывали на источники тепла, но во время взрыва это только отвлекало. Поэтому Ларк просто выключил эту функцию.

Они ждали. И снова ждали.

– Там кто-то идет! – воскликнул Грамп: сквозь смог пробирался чей-то темный силуэт.

– Что нам делать? – спросил Фокс, смотря на Флай. Та уже сняла свой пистолет с предохранителя и прицеливалась.

– Стрелять, – сказала она.

– А что, если там кто-то, кого мы знаем? – Оружие тяжело лежало у Ларка в руках. Он не мог и не хотел им пользоваться. Даже мысль о том, что ему придется стрелять в кого-то, кого он, возможно, знал всю свою жизнь, была для него невыносима.

– Все равно, кто это, сейчас он наш враг, – прошептала Флай. – Ты не слышал, что говорил Трон? Если мы выживем и проявим себя в этом бою, мы сможем отсюда выбраться.

Она прицелилась и выстрелила. Человек рухнул на пол, будто кто-то нажал кнопку «выключить».

Флай выдохнула и убрала оружие. Она подняла козырек шлема и смахнула пот со лба. Ее лицо было белым как мел. Фокс сразу же бросился к ней, но она мягко оттолкнула его.

– Мы стреляем, – повторил Грамп.

Следующие выстрелы произвел БойБот, у которого не было совести, убивать людей ему поэтому было несложно. Он пролетел над стеной и стрелял в пыль, кажется, даже не целясь.

– Подумай о сестре, – прошептал Грамп. Кандидат снял с прицела оружие Ларка и поднял ствол выше. На пистолете загорелась зеленая лампочка.

– Мы должны справиться с этим.

– Я не могу, – говорил Ларк. По его лбу текли капли пота. Ему казалось, он едва мог дышать.

– Мы справимся. Вместе.

Они стояли у стены плечом к плечу. Фокс и Флай брали пример с часовых и открывали огонь, как только замечали малейшее движение в пыли.

– Давай, – прошептал Грамп.

Ларк не мог двигаться. Сумасшедшие часовые вокруг кричали «убивайте повстанцев». Он и так уже обвинял себя в том, что причинил людям слишком много боли.

Внезапно дрон камнем упал с неба и задел плечо Флай. Она крикнула и отпрыгнула в сторону. Ее оружие упало на землю, и через пару секунд Фокс подбежал к ней. Он снял с нее шлем и спросил:

– Все в порядке?

– Да, – простонала она, держась за травмированное плечо.

– Осторожно! – закричал Грамп, когда кто-то начал стрелять.

Стена, за которой они прятались, взорвалась, когда пули попали в бетонные плиты.

Часовые и кандидаты отшатнулись, а БойБоты перед ними сформировали защитную стену.

– Ребята! Обратно в планер! Обратно!

Фокс помог Флай встать на ноги и потащил ее на себе в направлении планера.

Ларку казалось, что он больше не может дышать.

– Вперед! Туда! – кричал Грамп. Он хотел схватить Ларка и потащить его за собой, но тот вырвался и убежал.

– Ларк! Ларк! Вернись! – Он слышал крики Грампа.

Когда Ларк оглянулся, то увидел позади на земле двух часовых, пораженных выстрелами. Он пробежал за стену и исчез в облаке пыли.

– Ларк! – он снова услышал свое имя. – Вернись!

Чем дальше он оказывался в лабиринте из пепла, тем тише становился шум вокруг него. Он, словно слепой, упирался в руины старого завода.

– Рейна! – кричал он. – Рейна!

Он чувствовал, как выстрелы несутся по воздуху, но он не боялся. Не боялся смерти. Если он умрет, значит, уже сегодня он снова встретится с Хейл. Где бы она ни была.

– Рейна, – бормотал он себе под нос, шагая вперед. – Где же ты?

Пуля прилетела из ниоткуда, поразив его между лопатками. Он застонал и рухнул на землю. Ларк осторожно нащупал место ранения и ощутил кровь. Это была такая боль, которую невозможно было игнорировать. Он повернул голову. Ему понадобилось немного времени, прежде чем он понял, что это на самом деле был за снаряд. В его спине торчала маска мятежника. Один из ее шипов впился в его кожу. На мгновение он подумал, что может просто остаться лежать на земле. Было бы лучше для всех, если бы он умер на месте. Он приносил людям только смерть и несчастья. К чему бы он ни прикасался, все превращалось в пепел. Он закрыл глаза.

– Помогите! – это был голос Розы. Она напомнила ему о том, что он обещал вернуться. – Помогите!

Это был ее голос, но разве это было возможно? Она была в безопасности, а не тут. Далеко, под охраной часовых, рядом с семьей.

Ларк подпрыгнул на месте и прислушался.

– Помогите мне!

Но… Это был ее голос. Абсолютно точно.

– Роза?! – Он вытащил маску из спины, превозмогая боль, и пополз в направлении голоса сестры.

– Роза? Что случилось?

Кровь текла по его руке, пропитывая его форму, но он не обращал внимания на боль. Он добрался до небольшого закоулка. Ларк снова слышал крик о помощи, только его. Он встал на ноги и пошел дальше.

– Помогите!

Это было где-то очень близко. Где-то сзади.

Он обернулся, но позади сестры не было. Это была ловушка. Ларк рассмеялся от облегчения, прежде чем упасть на пол. Его сестра была в безопасности. Далеко отсюда. Ничего его больше не волновало.

– Надень это. – Рейна передала Дафне маску и протащила ее сквозь занавес смога. Земля все еще вибрировала, как и воздух. Рейна не видела планеров и дронов, но она слышала их шум. Возможно, это были БомБоты, которые в любой момент могут взорвать их. Неужели Авентин хотел сровнять весь округ с землей?

– Пойдем, – прохрипела Рейна, продолжая вести Дафну за собой. Шипы бежали мимо них, исчезая в пыли и развалинах. Никто не замечал их и не пытался остановить.

Рейна огляделась вокруг в поисках матери, но только с трудом смогла разглядеть хоть что-то в этой суете. Она сняла маску ненадолго, чтобы выкрикнуть имя Шторми.

Гул дрона заставил ее замолчать. Над ними загорелся свет, возможно, это была боевая машина. Каллисто! Они ускорили шаг и прислонились к тому, что осталось от бетонной стены. Перед ними появилась изгородь. Ворота были открыты, и Рейна с Дафной покинули территорию завода.

– Каллисто! – выругалась Рейна, когда увидела БойБоты, патрулирующие улицу.

– Они разве не на нашей стороне? – спросила Дафна.

– В настоящий момент нет. Они стреляют во все, что видят.

Они спрятались в маленьком тупике. Дафна всем весом своего тела навалилась на Рейну, дрожа от усталости. Главное, чтобы она не закатила еще одну истерику.

41

– Райана!

Рейна слезла с крышки мусорного контейнера, за которым Дафна пряталась от крысы-мутанта.

Она прошла вдоль стены туда, откуда доносился голос. И осторожно заглянула за угол. Там, по улице, над которой нависал смог, скользила чья-то тень.

– Райана!

Хотя лицо было спрятано под маской, Рейна узнала этот голос.

– Бишоп! – она шагнула к нему навстречу, поднимая руки. – Ты жив!

– Райана! – он бежал к Рейне. – Я так рад! Скорее, нам сюда, – он указал на соседнюю улицу. – Мы тебя вытащим.

– Мы? – Рейна ничего не понимала.

– Я иду! – прохрипела Дафна с облегчением, вскакивая на ноги. – Я ни на секунду не хочу оставаться в этой дыре!

– Скорее, мы должны выбраться. – Бишоп вел их вперед. – Авентин выслал дронов, чтобы взорвать все вокруг.

Откуда Бишоп все это знал? Рейна не получала никакой информации, когда сидела в камере.

– Вот сколько стоит наша жизнь, – визжала Дафна. – Столько лет я верно им служила, и вот как со мной обходятся…

– Они хотят убить повстанцев, – объяснил Бишоп, когда они завернули за угол. Там в тумане стоял планер, охраняемый часовыми.

– Это чудо! – крикнула Дафна.

Она была права. Солдаты бежали к ним навстречу, чтобы помочь им забраться в вертолет. Они помогли Рейне залезть на пандус и пробраться в кабину. Облако сажи и грязи проникло в нее вместе с ними.

Дафна сорвала маску с головы. Ее лицо было в поту, остатках губной помады и пыли.

– А что со Шторми? – крикнула Рейна. – Я не нашла ее, но я не могу оставить ее здесь.

– Она у нас.

– Что?! – Рейна удивилась, но не могла поверить в это, пока не увидит мать собственными глазами.

– Как вы ее нашли? С ней все в порядке?

– Все хорошо, – кивнул Бишоп.

Почему ее мать с часовыми?

Планер взлетел в небо, и Рейна упала на колени из-за неожиданно резкого толчка. Она снова уселась на место и выглянула в окно. Она увидела БомБоты, падающие на улицы снова и снова. Земля горела, и огненный столб поднимался ввысь, сжигая облака смога. Взрывная волна подкинула планер еще выше в небо. Рейна не могла удержаться на месте, и ее подбрасывало в кабине, пока она не упала на Бишопа.

К счастью, пилот знал свое дело и очень быстро восстановил контроль над планером. Один из часовых помог ей встать на ноги и усадил ее на место. Она хотела смотреть в окно, но ничего не было видно, только сплошная серая стена.

Взрывы уничтожили все, что только можно. Рейна не видела этого, но точно это знала.

– Это чудо, – бормотала Дафна снова и снова. – Мы живы.

Рейна прикусила губу. В последнее время в ее жизни произошло слишком много чудес. Ей казалось, что-то было не так.

– Как ты сбежал? – спросила она, повернувшись к Бишопу.

Двое часовых поспешили к пилоту, видимо, собираясь о чем-то с ним поговорить. Еще четверо оставались с ними в пассажирской кабине.

– Мы должны были бежать. Авентин узнал наше местоположение благодаря твоему маленькому другу и прислал БомБотов. Они хотели уничтожить нас, им плевать на заложников.

– Нас? – спросила Рейна.

По ее спине пробежали мурашки. Ее пальцы потянулись за ножом, который она прятала за поясом.

– Мы. Шипы, – Бишоп не спускал с Рейны глаз.

Его взгляд внезапно стал чужим, ей показалось, будто они видят друг друга впервые.

– Что?! – Дафна подняла голову в замешательстве, а Рейна уже достала свой нож.

– Бишоп?.. – Ее голос сломался, когда она увидела выражение его лица. Оно ей не нравилось.

Часовые достали оружие, но Рейна отпрыгнула от них, толкнув дверь локтем и ввалившись в кабину пилота. Запах крови заставил кислоту из ее желудка подняться в рот. Она оглянулась назад. Там лежал труп мужчины, которого было тяжело узнать, потому что у него отсутствовала половина лица. Судя по всему, в него стреляли с близкого расстояния. Еще один молодой человек прислонился к стене, и его лицо выглядело безжизненно. А рядом с ним на полу сидел Ларк.

– Ларк?! – она едва могла говорить, у нее в горле стоял ком.

Юноша был связан и не двигался. Его лицо было опухшим, судя по всему, его били, и кровь текла по его лбу.

– Нет… – Рейна краем глаза увидела еще одного человека. Это была Шторми, и она лежала на полу. Ее губа была разбита, и она лежала на полу без сознания.

– Мам? Нет! – Она хотела подбежать к матери, но, не успела она к ней приблизиться, Бишоп и несколько часовых оказались позади и схватили ее.

– Что вы сделали?! – Рейна едва могла дышать.

– Не пойми неправильно, Райана…

– Как это еще можно понимать?! – она кричала на них.

Ноги Ларка были неестественно вывернуты, будто их сломали.

Сломали!

У Рейны закружилась голова, и мысли хлынули в ее голову.

– Что вы сделали с ними?

Она почувствовала холод, и с ним в ее голову пришла ясность.

Она знала, что будет делать дальше, абсолютно точно знала. Она убьет кого-то из них.

– Мы не могли поступить иначе…

Прежде, чем он мог продолжить, Рейна схватила кинжал и вонзила его в шею ближайшему к ней часовому. Удар сдавил ему горло и навсегда отобрал у мужчины способность дышать. Он падал на пол, и Рейна ударила следующего часового, вонзая нож в его бедро. Она знала, что против такого большого количества солдат шансов у нее почти не было, но ей было плевать. Ей было все равно, умрет она или нет, пока у нее был шанс отомстить за всех.

Они сделали больно Шторми и Ларку, они пытали их.

Рейна покатилась по полу, увернувшись от атаки; около ножки стола она закончила свой маневр, чтобы вскочить и нанести ранения трем следующим солдатам. Она подпрыгнула, ударив одного из мужчин ножом в лицо. Он кричал и ругался. В то же время другой бросился на нее, вывернув ее запястье так, что она закричала от боли и выронила свое оружие.

– Прекращай, девочка, – сказал часовой.

Он начал снимать маску, но, прежде чем Рейна увидела его лицо, она уже узнала его голос. Болт. Что все это значит?

– Мне очень жаль, что тебе пришлось все это увидеть, но они были предателями.

– Они никого не предавали, – рычала Рейна.

– Именно это они и сделали, – тихо вмешался Бишоп. – Пацан привел часовых к нашей базе.

– Бишоп… – Рейна покачала головой.

Бишоп. Ее представитель. Рядом с Болтом.

Она пыталась соединить части пазла в своей голове и найти этому хоть какое-то объяснение.

– Почему?

Его же пытали Шипы. Она собственными глазами видела, что они с ним сделали.

– Ты не особенно умна для Благословенной, правда? – спросил один из мужчин, в котором она узнала тощего в синей маске. – Он один из нас.

Он был прав. Она совершенно ничего не понимала. Они промыли ему мозги? Или… или он с самого начала был Шипом?

– Ты… – с глаз Рейны будто упала завеса.

Он был шпионом. Он остановил ее казнь, потому что Шипы хотели, чтобы она выжила. Он с самого начала знал, кем она была. Он открывал дверь в ее комнату, и вместе с ним Рейна пускала в нее Шипов.

Взрыв на празднике округов. Смерть Андромеды. Похищение Рейны. Смерть Найфа. Все это – его рук дело.

– Райана, – спокойно начал он, но Рейна оттолкнула повстанцев в сторону и шагнула к Бишопу. Она ударила его в голень, прежде чем ее руки снова скрутили и прижали к полу.

– Ты ублюдок! Все это на твоей совести! Андромеда умерла из-за тебя!

– Не самая большая потеря, – холодно ответил Бишоп. – Правда, я предпочел бы убить твоего отца. Он должен был встретиться с твоей подружкой как раз в тот самый момент. Если ты не в курсе, она шпионила за тобой и передавала всю информацию Тиберию в надежде, что он, наконец, поможет ей родить детей.

Рейна не успокаивалась.

– Ты хотел, чтобы я убила Дафну! – кричала она. Один из Шипов придерживал руками ее голову. – Ты бы позволил ей умереть!

– Не расстраивайся так, она тебя ненавидит, – сказал он с ужасающим равнодушием.

– Убить меня?! – взвизгнула Дафна из соседней комнаты. – Что здесь происходит?! Эй! Отпустите меня!

Дафну привели в кабину и прижали к полу рядом с Рейной.

– Райана? – прошептала она с округлившимися глазами.

– Ну, честно говоря, никто не скучал бы по ней, – продолжил Бишоп.

– Неправда! У меня есть кролик, который ко мне привязан… – захныкала Дафна.

– Ты меня очень расстроила, девочка, – сказал Болт, стоявший рядом с представителем Рейны. – Тебе просто нужно было убить эту глупую женщину, но ты слишком слабая!

– Что тебе нужно было сделать? – взвизгнула Дафна, но Шип ударил ее, и она замолчала.

– Последний шанс! – Рот Болта искривился в жуткой садистской улыбке, и он поднял вверх нож Рейны, поочередно указывая его лезвием на Дафну, Ларка и Шторми. – Кого ты выбираешь?

– Я тебя убью, если ты ее хоть пальцем тронешь.

«Я убью тебя в любом случае, – подумала она. – И Бишопа, и каждого проклятого Шипа в этой комнате».

– Выбери кого-то одного, – продолжил Болт. – Кто умрет?

Рейна терпеливо молчала. Она сжала губы, и слеза гнева вырвалась из уголка ее глаза.

– Шторми? – он прижал лезвие к горлу матери Рейны, лежавшей на полу без сознания.

Он сделает это? Убьет женщину, которую он некогда любил? Вполне возможно.

– Пожалуйста, нет, – прошептала Рейна.

– Ладно, а что насчет Ларка? – Болт подошел к нему и ударил его так, что тот упал на пол. Губа Ларка была рассечена, и кровь капала на пол.

– Нет.

– Тогда остается последний кандидат. – Болт подошел к Дафне, лежащей на полу, которая пронзительно зарыдала.

– Нет! – крикнула Рейна. – Убей меня! Просто убей меня!

Она говорила это всерьез. Она больше не могла вынести этих мучений. Всей этой боли, которая могла поглотить ее целиком.

– Моя милая! – прошептал Болт. – Ты нам еще нужна. Ты хотела нам помочь, помнишь? В нашем большом теракте в Авентине.

Рейну снова прижали к полу, ее руки заведены назад, а чье-то колено уперлось между ее лопатками так, что она едва могла дышать.

– Я просил тебя убить Дафну, но ты меня не послушала, – сказал Болт.

Женщина лежала на спине на расстоянии вытянутой руки от Рейны. Она повернула голову к Рейне и посмотрела на нее, когда Болт наклонился к ней.

– Скажи ему, – хрипела она. – Скажи ему, что я его люблю.

– Я уверена, он тоже тебя любил. – На самом деле, Рейна знала, что ее отец никогда ее не любил.

Но это было то, что Дафна хотела услышать перед смертью, и Рейна увидела облегчение в глазах женщины, когда Болт вонзил в нее нож. Только один раз, и прямо в сердце.

Рейна хотела закрыть глаза, отвести взгляд от этой жуткой сцены, но Дафна так отчаянно смотрела на нее. Она искала ее взглядом и зафиксировала его на ней. Поэтому Рейна сделала единственное, что она могла: она утешила ее в последние секунды, смотря ей в глаза и не оставляя ее в одиночестве перед лицом смерти.

42

Взрывы в Сером округе унесли много жизней. Среди жертв были и мирные жители. Еще неясно, насколько большим был масштаб катастрофы, но Авентин настаивает на том, что сделал все необходимое, чтобы обеспечить мир и безопасность в стране Хоуп.

«Я молюсь за вас, жители Серого округа, ведите себя спокойно и оставайтесь в своих домах, пока кризис не закончится», – ТехДек показывал Тракса, который смотрел в камеру с серьезным видом. Позади него появлялись фотографии округа, но индустриальный район был неузнаваем. Все было в руинах, покрытых смогом.

– Мы должны проинформировать Авентин о том, что мы сбегаем и возвращаемся, – сказал Бишоп. – Райана, я думаю, твой отец хотел бы лично от тебя услышать, что все в порядке.

Она не была в порядке. Ничего не было в порядке.

– Подумай о матери, – угрожающе прошептал Болт.

Ей не нужно было напоминать об этом, ведь Рейна никогда не забывает о Шторми.

Она последовала за Бишопом к ТехДеку, на котором спустя несколько секунд появился Тиберий.

– Райана, ты жива! – он выглядел как привидение. Его взгляд падал на царапины и кровь, которые алели на ее лице.

– Я так рад! – морщины на его лбу разгладились. – Я думал, что я тебя уже потерял.

«Ты мной пожертвовал, – подумала Рейна. – Чтобы победить повстанцев».

– Взрывы позволили нам сбежать, – вмешался Бишоп. – Это чудо, но мы смогли вырваться.

– Я так рад, что вы живы, – говорил Тиберий. В его голосе и правда чувствовалось облегчение, хотя он, несомненно, ничего не имел против взрывов.

– Ну что ж, благодаря усилиям смелых часовых мы сейчас летим домой, – сказал Бишоп.

– Это невероятные новости! Скорее приезжайте. Я сделаю все, чтобы обеспечить вас лучшей медицинской помощью.

– Спасибо, отец. – Она не улыбалась в надежде, что ее отец почувствует, что что-то не так.

Шторми бы заметила.

Мелочи бы хватило, чтобы предупредить мать.

Например, той, что она назвала Тиберия отцом, хотя никогда этого не делала.

– Мы прилетим сразу во дворец, – вмешался Бишоп, поправляя свои ТехОчки.

Тиберий поднял брови, но, прежде чем он мог что-то сказать, представитель продолжил:

– Как графиня Серого округа, принцесса Райана должна сообщить кое-что правителям. Лично.

– Ну… – Тиберий нахмурил лоб. – Сначала мы должны отправить вас в МедЦентр. Моя дочь очень многое пережила.

– То, что мы должны сказать, не терпит отлагательств, – возразил Бишоп.

Они срочно хотели проникнуть во дворец, и Рейна могла представить себе, зачем. Их интересовали правители.

– Райана? – Тиберий обратился к ней. – Я знаю, ты серьезно относишься к своим обязанностям графини, но ты явно получила травмы.

– У меня все хорошо, отец, – повторила она. – Бишоп прав. Мы должны сначала посетить дворец.

– Хорошо, как скажешь, но не переусердствуй, дочка. Я буду ждать тебя и сделаю все, что нужно.

– Спасибо, отец.

Он нахмурил лоб. Это было единственным, что заставило Рейну надеяться на то, что он все-таки что-то заметил.

Рейна стояла в ванной комнате планера, чтобы смыть с себя запах крови, мочи и пота, потому что, по заявлению Болта, после времени в темнице она воняла хуже, чем «дерьмо крысы-мутанта».

Двое повстанцев стояли под дверью, пока она готовилась.

– Добрый день, ты выглядишь напряженной. Могу ли я тебе помочь? – спросило зеркало.

– Гли! – Рейна была почти счастлива слышать знакомый голос программы. – Мне нужна новая одежда.

– Вижу. Что за повод?

– Очень опасный.

– Понял. У меня есть кое-что как раз для тебя! – он показал черный комбинезон с защитными наплечниками. – Он сделан из того же материала, что и новые костюмы часовых. Он очень легкий, но невероятно прочный, – объяснил Гли. – И к тому же модный.

Рейна кивнула, но Гли еще не договорил.

– Особенно полезны эти модные браслеты. Они не просто красивый аксессуар. Если нажать на кнопку, активируется выброс перцового спрея. Просто, но эффективно.

Рейна внимательно слушала.

– Надеюсь, я смог тебе помочь!

– Это было очень полезно, – пробормотала Рейна. – Полезнее, чем я думала.

– Всегда рад служить! – сказал Гли, и в стене появилось отверстие. Рейна вытащила оттуда комбинезон и браслеты, а затем вышла из ванной комнаты.

Шипы обыскали ее, и она закатила глаза:

– Где бы я взяла оружие? Там же обычное говорящее зеркало.

Они вывели ее обратно в кабину, где лежали связанные Шторми и Ларк. Ну и пара мертвых тел, которые Рейна пыталась игнорировать. Она села рядом с матерью, слушая ее тяжелое дыхание. Она нащупала пульс, он был стабильным.

Ларк начал двигаться, и Рейна быстро к нему подобралась.

– Тихо, – прошептала она, проведя рукой по его щеке. Его веки беспокойно дергались, будто по его глазным яблокам пробежали жуки. У него что-то болело? Рейне было тяжело дышать, и ком застрял в ее горле.

Внезапно Ларк открыл глаза. Он поморгал несколько раз, пока не смог разглядеть все, что его окружало. Он беззвучно сказал ее имя.

– Да, это я. – Рейна прижалась к нему.

Ларк попытался сказать ей еще что-то, но вместо этого закашлялся. Он скривился от боли, и она прижала указательный палец к его губам.

– Все хорошо. Я о тебе позабочусь.

Он улыбался, хотя и мучился. Он искал ее взглядом, и на мгновение она погрузилась в золото его глаз. Прежде, чем она поняла, что делает, она поцеловала его. Это было совсем мимолетное прикосновение, но все в нем казалось правильным.

– Мы почти прилетели, – сообщил Болт, и Рейна с тяжелым сердцем отошла от Ларка и Шторми, последовав за мужчиной.

– Бал, ты остаешься здесь со Смугом и Фипом. Если что-то пойдет не так, никто не должен ассоциировать тебя с нами. Ты убьешь пленников и скажешь, что был одним из них.

– Я знаю, что делать, – улыбнулся Бишоп.

Они надели шлемы и ждали посадки. Рейна шагнула подальше от одетых в часовых Шипов, когда дроны-камеры приветствовали ее своим гулом. Она воздержалась от комментариев и шла в сторону дворца как можно быстрее, чтобы оторваться от журналистов. Дверь открылась, Тиберий бежал ей навстречу. Ей показалось, что он хотел обнять ее, но он остановился и коснулся сердца.

– Райана, я рад, что ты вернулась! – Он снова коснулся сердца, и его глаза засияли. – У тебя все хорошо?

– Все хорошо, отец, – сказала она, надеясь, что он заметил ее намек. – Я… я действительно очень хотела во дворец.

– Райана, я так ценю твою смелость, но это было совсем не обязательно. У правителей сегодня небольшой праздник: они ожидают рождения нового Благословенного ребенка!

«О нет, – подумала Рейна. – Еще и это!»

– Ребенок? – спросила она.

– Да, королева Пенелопа ждет ребенка! Потрясающе, правда?

– Да…

– Если ты не возражаешь, тебя к ним отведет мой новый представитель.

– Какая прелесть, – прохрипела Рейна. – Как… как дела у Кассиопея?

– У твоего лисьего мангуста все хорошо!

– Ты хотел сказать «хорька»?

Тиберий задумался.

– Ну да… Он так растолстел!

– Это хорошо.

Тиберий, кажется, понял еще одну подсказку про Кассиопея, потому что его лицо внезапно потемнело. Наконец-то!

– Где твой представитель? – спросил он небрежно, осматривая часовых, которые шли за Рейной.

– Думаю, в планере. Он, как всегда, занимается важными делами.

– А Дафна? Она… выжила?

– Нет, она не смогла выжить на обратном пути.

– Понимаю. Встретимся позже. – Он посмотрел ей в глаза, а затем снова обратил внимание на часовых. Он что-то обязательно предпримет. Он заметил, что его дочь в беде.

– До скорого, – сказала она, следуя за новым представителем Тиберия.

Охрану на входе во дворец было очень просто обойти. Ей верили, потому что она была Благословенной, и ее отец уже объявлял о том, что она скоро прибудет.

– Хорошего времяпрепровождения во дворце, графиня Райана, – сказал ей слуга, указывая на кабинку, в которую они должны были зайти. Она сканировала их и распыляла на них дезинфекционные средства.

«Лучше бы они боялись повстанцев, а не микробов», – подумала Рейна.

Ее шаги эхом отражались от стен. Это звучало так, словно целая армия людей шагает по коридору. Дроны-охранники пролетели мимо, совершенно не обращая на них никакого внимания. Рейна попыталась сконцентрироваться и быть готовой к тому, что ей, возможно, придется самой бороться с мятежниками.

Они слишком быстро добрались до места назначения. Слишком быстро представитель Тиберия открыл им дверь.

Из комнаты доносились голоса, веселые разговоры и беззаботный смех. Они праздновали скорое рождение Благословенного ребенка.

– Бал, мы на месте, – прошептал Болт в рацию.

Руки Рейны были так напряжены, что начали болеть. Она даже видела свои сухожилия под тонкой тканью комбинезона. Костяшки ее кулаков побелели, когда они зашли в зал.

Она не может позволить повстанцам убить их.

Королева Пенелопа была одета в белое. На ее голове вместо короны был цветочный венок. Ее супруг, король Максимус, стоял напротив нее и смеялся над чем-то, пока Пенелопа показывала гостям свой круглый живот.

Морфей с Аурелией стояли немного в стороне, около ее брата находились две красивые женщины, с которыми он флиртовал.

– В бой. Наступает время справедливости, – прошептал повстанец справа от Рейны. По его голосу было слышно, что ему не терпелось поскорее убить ее.

– То, что вы делаете, никакая не справедливость, – прошептала Рейна, и Болт прижал ее к стене. – Вы убиваете невинных.

43

Рейна хотела предупредить представителя Тиберия, но в тот же момент он рухнул на пол. Рука Рейны осталась висеть в воздухе, и ее взгляд упал на его тело. Кровь текла из его спины.

Мгновением позже повстанцы ворвались в зал.

– Морфей! – крикнула Рейна.

Брат увидел ее, и его лицо озарилось улыбкой. Из-за странного выражения ее лица он вопросительно поднял брови. Она указала на мертвого представителя и крикнула так громко, насколько только могла:

– Шипы!

– Золото в пепел! – крикнул кто-то, выстрелив из пистолета.

Король упал на колени. За этой ужасной секундой молчания последовал хаос: он, словно чей-то тяжелый кулак, ударил по присутствующим, разгоняя их прочь. Рейна была уверена, что они кричали, но она ничего не слышала. Она не была оглушена; скорее, шумы просто до нее не доходили, будто она была где-то в другом месте.

– Болт! – крикнула она, когда ее ноги начали двигаться. Ее взгляд задержался на рации, которая висела у него на поясе, и это было все, что имело значение для Рейны в тот момент. Она должна забрать ее у него, потому что только так она спасет жизни Шторми и Ларку. Повстанец был настолько отвлечен, что не заметил ее приближения. Она врезалась в него, и он упал на пол под весом ее тела. Она не смогла бы задержать его надолго, потому что он быстро вскочил на ноги, отмахиваясь от нее, как от раздражающей мухи. Она подняла кулак, целясь в его шею, но попала в шлем и вскрикнула от боли, когда ее костяшки раскололись. Мужчина ударил ее в лицо.

Она полетела в сторону, и пару секунд перед ее глазами не было ничего, кроме светлых и темных пятен. Она почувствовала металлический привкус у себя во рту.

– Ты пожалеешь об этом, девочка, – услышала она голос Болта.

Мгновение спустя она почувствовала, как что-то вонзилось в ее шею. Что-то знакомое. Это был удар током из ее собственного оружия.

«Ну конечно», – подумала Рейна, ухватившись пальцами за его запястье, но Болт уже нажал кнопку.

Она закрыла глаза, и почти в тот же момент ее тело пронзила знакомая боль. Каждая клеточка, каждая мышца внезапно заболели. Тем не менее она почувствовала удовлетворение, когда увидела округлившиеся глаза Болта. Его тело сжалось и рухнуло на пол. Идиот. Она надеялась на это.

Над ее головой кружили БойБоты, которые, кажется, совсем запутались из-за того, что Шипы были одеты в форму часовых. Они летали с оружием наперевес, но, прежде чем они смогли разобраться, кто враг, а кто нет, они уже упали на пол, словно камни.

Рейна попробовала пошевелить своими пальцами, затем кистями. Она попыталась выползти из-под Болта, но он был тяжелее, чем казалось. Задыхаясь, она покатилась в сторону и потянулась к Стингу. Собрала все силы в кулак, чтобы заставить свое измученное тело двигаться, но Болт пришел в себя быстрее, чем ожидалось. Он схватил ее за ногу, его пальцы впились в ее мышцы. Рейна сжала зубы, чтобы не закричать от боли. Она боролась с ним, продолжая тянуться рукой к своему оружию.

– Подожди, сволочь, – повстанец потянулся за рацией. – Бал?

Рейна дотянулась до Стинга.

– Да? – ответил Болту Бишоп, когда она развернулась.

– Слу… – Стинг выпустил импульс тока в рацию, заставляя устройство сломаться навсегда.

– Нет! – Мятежник снова бросился на нее, ударив ее коленом в живот. – Мое терпение закончилось. Ты даже упрямее своей матери.

– Моей матери? – спросила Рейна.

Когда Болт заметил свою оговорку, он скривил лицо.

– Упрямее Шторми, – исправился он.

Рейна попыталась ударить его, но он зафиксировал ее руки на полу.

– Как она могла полюбить тебя больше, чем меня?

– Тебя это так волнует? – спросила Рейна, извиваясь под Болтом. – Ты ревнуешь?

Его руки потянулись к шее Рейны, и он начал ее душить. Своим весом он зафиксировал ее на полу.

Она подняла руки в пространство между ними, как ее учил Найф, чтобы толкнуть Болта. Она почувствовала, как трахея сжимается под его пальцами. Ей нужно срочно что-то сделать. Она согнула ноги и оттолкнулась бедрами от пола, и его тело скользнуло в сторону. На секунду он перестал давить на ее шею, и она ударила его. Ее рука попала в цель, и она почувствовала, как ломается его нос. В то же мгновение окна взорвались, и часовые в черной форме ворвались в комнату со всех сторон.

Почему им потребовалось так много времени? Получай, ублюдок!

Рейна воспользовалась моментом и активировала перцовый спрей в своих браслетах. Правда, она не могла распылить вещество так, чтобы оно не подействовало и на нее тоже. Хотя она и закрыла глаза и рот, спрей, словно кислота, заставил ее слизистые оболочки гореть. Ее глаза были будто в огне, словно кто-то пытался их прижечь. Она чувствовала, как вещество горело в ее горле, будто она съела килограмм перца чили. Только хуже.

Болт вскрикнул, и она пнула его.

Она не могла открыть свои опухшие глаза, но продолжала его бить, руководствуясь звуками, которые он издавал. Ей понадобилось четыре попытки, чтобы заставить его рухнуть на пол. В целях безопасности она еще ударила его кулаком. Когда он перестал кричать, она закончила атаку. Она боялась, что никогда не сможет видеть. Она едва могла выдержать эти боли в глазах и носу. По ее щекам бежали слезы, но, казалось, они совсем не смывали вещество из глаз, а только усугубляли положение.

Ее лицо опухло и болело с каждым ее движением.

– Непогода бушует, – сказала она. – Непогода злится. Непогода никогда не сдается.

Рейна должна была идти к планеру, прежде чем Бишоп убьет Шторми и Ларка. Она на ощупь шла к выходу, но кто-то толкнул ее, и она упала на пол. Она снова вскочила на ноги и пошла дальше. Она слышала крики и выстрелы позади себя. Рейна не знала, куда идет, но надеялась, что у нее все получится. Как она сможет освободить мать и Ларка в таком состоянии?

– Графиня Райана, – молодая женщина схватила ее за руку. – Что происходит?

– Мне нужно к планеру. Быстро! – кашлянула Рейна, пытаясь понять, кто перед ней. Судя по бритой голове, которую Рейне удалось нащупать, это была служанка.

– Ты можешь отвести меня туда?

– Да, но…

– Быстро.

Девушка взяла ее за руку и повела к выходу.

– Тебе нужно в МедЦентр. Твои глаза…

– Я знаю.

Они завернули за угол и прошли через облако дезинфицирующего средства.

– Райана!

Она ничего не видела сквозь слезы, но узнала голос Бишопа, когда они вышли на улицу.

– Это твой представитель! – радовалась служанка.

– Убегай, – прошипела Рейна, отталкивая женщину назад. – Он один из Шипов. Террорист. Тебе нужно найти моего отца.

– Что случилось, мой талисман удачи? Ты выглядишь какой-то потерянной. Мы должны поскорее отвести тебя в МедЦентр, – обеспокоенно крикнул Бишоп. Он приближался к ней.

Девушка не знала, что ей делать.

– Беги скорее! – воскликнула Рейна, но было уже поздно. Прежде, чем служанка смогла выполнить ее задание, ее поразил выстрел, и она громко выдохнула. Рейна услышала глухой звук падения тела.

– Нет! – она пригнулась. Рейна искала укрытия, но видела только тени впереди себя.

Бишоп схватил ее за руку, но она оттолкнула его в сторону. Ее попытка защититься вызвала у него холодный безрадостный смех. Она вытащила Стинг и помахала им в воздухе.

– Не бойся, все будет хорошо. Я отведу тебя к твоей матери, – успокаивающе говорил Бишоп. – Она никак не дождется встречи с тобой.

– Что ты с ней сделал? – Она пыталась ударить его Стингом, но у нее не получилось.

– С ней все хорошо. Я же твой представитель и всегда буду на твоей стороне.

– Ты лжец.

– Я делал это все ради тебя. Ты разве не понимаешь? Я пытался тебе помочь.

– А что с двумя мятежниками? – Она не знала, что и думать.

– Я их убил. Ты же знаешь, у меня не было другого выбора. Я должен был убить всех, кто знал мою тайну.

– Ты их убил? Своих же людей?

– Моя миссия важнее, чем их жизни.

Значит, заложники сейчас без охраны.

Рейна подняла руку вверх и распылила еще одну порцию перцового спрея. Крика боли не последовало. Интересно, она просто в него не попала или же в браслете ничего не осталось?

– Я разочарован, принцесса. Я думал, мы друзья. Ты и я.

Она бросилась в другую сторону, и он произвел неожиданный выстрел. Она повернулась и вскочила на ноги, как вдруг неожиданная боль поразила ее руку. Рука ее не слушалась, она просто бесполезно висела в воздухе. Рейна не могла ею двигать и вообще не была уверена, осталась ли у нее эта рука.

В ее крови бушевала ярость, выключившая в ее голове все, кроме желания отомстить представителю.

Она чувствовала, что по ее шее течет горячая кровь. Видимо, Бишоп все-таки попал в нее. Она споткнулась и упала на землю. Ее рука все еще не слушалась, сама же Рейна сильно ударилась спиной. Боль пронзила ее позвоночник, и она осталась неподвижно лежать на земле. Ее глаза горели, но она понимала, что ей нельзя открывать веки. Она задержала дыхание и надеялась. Что ей еще делать? Она знала, что никакие просьбы и даже мольба о пощаде не спасут ее.

Она только надеялась, что Бишоп совершит ошибку и подойдет к ней, чтобы проверить, вышла ли она из строя. Вдруг она услышала шаги.

– Райана, – пробормотал он. – Я знаю, что ты жива. ТехОчки!

«Каллисто!»

– Руки прочь от моей дочери!

– Мама? – Рейна моргнула. Перед ней появились чьи-то размытые очертания.

Она слышала, как Бишоп поднял руку с оружием.

– Нет!

Воздух завибрировал шумом выстрелов. Двух выстрелов.

– Мама!

Тело Бишопа безжизненно упало на пол рядом с Рейной, словно мешок из-под угля. На мгновение Рейна подумала, что все будет хорошо. Но вдруг она услышала, как Шторми задыхается.

Она вскочила на ноги, и ее левая рука все так же бессильно болталась в воздухе. Рейна неслась к планеру.

– Мама? – прошептала она, падая на колени перед телом матери. Она осторожно погладила ее по коротким, запачканным кровью волосам.

– Мама?..

Мать не отвечала ей.

Рейна мягко потрясла ее.

– Моя… милая, – прохрипела Шторми, и у Рейны словно камень с души упал. – Я… люблю тебя, дорогая. Моя дочка. – Женщина не была способна на что-то большее, чем тихий шепот.

– Мам, не говори этого. Все будет хорошо. – Рейна прижалась лбом к лицу матери и приложила руки к ране в ее животе. Теплая кровь потекла по ее пальцам, и она чувствовала лихорадочную пульсацию брюшной аорты, которая становилась все слабее с каждым ударом.

Что ей делать? Слезы наворачивались на ее глаза, и ее захлестнуло сознание своей беспомощности.

– До скорого, милая, – прохрипела Шторми, пытаясь поднять руку, чтобы погладить Рейну по щеке. Но ее рука бессильно упала на половине пути.

– До скорого, мама, – выдохнула Рейна.

Ее голос отказывался ее слушаться. Она наклонилась над Шторми и обняла ее так крепко, как только могла. Она чувствовала теплое дыхание матери и удары ее сердца. Рейна слышала, как ее собственное сердцебиение опережает сердцебиение матери, и с каждой секундой сердце Шторми бьется все медленнее.

Наконец, кровь в руках Рейны свернулась в твердый, сухой комок.

Сердце Шторми перестало биться. А сердце Рейны разбилось на тысячу осколков.

44

У Ларка все болело. Ночью боли мешали ему спать. Он лежал на спине – в единственной позиции, когда было хотя бы терпимо.

На мгновение он подумал о том, чтобы включить кнопку на насосе, чтобы в его вены автоматически влилось обезболивающее. Тогда он хотя бы ненадолго почувствует себя лучше, и его тело станет легким, как перышко. Даже его проблемы и заботы отступали, когда медикаменты поступали в его кровь. Но он решил ничего не делать. Боль напоминала ему о том, что он все еще жив. Он страдал, но он заслужил это.

Он отбросил мысли в сторону. Он займется самоуничижением позже, а сейчас ему нужно выздороветь.

Если у Благословенных и часовых появится хоть малейшее сомнение в его преданности, они казнят его, а всю его семью отправят в шахты Питча.

«Рейна не позволит этого», – говорил оптимистичный голос в его голове.

«У Рейны есть и свои проблемы», – шептал ему голос разума.

Она изменилась с тех пор, как ее мать умерла. Она стала похожа на тень. Ее мысли блуждали где-то далеко, а тело было будто пустым бесполезным футляром.

Ларк не знал, что она думала о нем. Она позволяла ему приходить, но не реагировала на его вопросы и ничего ему не говорила. Ее взгляд был пустым.

«Сломанное сердце», – так назвала мать Ларка это состояние.

Семью Ларка вместе с родственниками других часовых отправили в Авентин: они жили в домах прислуги. Там было много свободных комнат после того, как Авентин изгнал подозрительных Двоек из города.

С тех пор, как часовые схватили Болта, Ларк боялся, что иллюзия безопасности может лопнуть в любую секунду, как воздушный шарик. Когда он закрывал глаза, он видел перед собой часовых, врывающихся в его комнату. Впереди всех был Трон.

Он видел, как часовые бросают в темницу Розу и родителей, как они отправляют их в Питч, чтобы унизить их перед всей страной.

Ему было тяжело дышать, он чувствовал, как капельки пота катятся по его лбу. Простыни прилипли к его влажной коже. Он нажал кнопку, чтобы ввести обезболивающее. И с облегчением закрыл глаза, когда ему стало лучше.

– Братик, посмотри! – Дверь в его комнату распахнулась. Роза въехала в комнату на плавающем стуле, визжа от волнения. Ларк все еще не мог ходить, и поэтому ему дали это устройство, чтобы передвигаться.

На Розе было платье горчичного цвета, которое когда-то принадлежало служанке: оно было велико ей на пару размеров. На ее лбу чуть ниже линии роста волос виднелась маленькая, но заметная черная цифра три. Даже к Двойкам в Авентине относятся с подозрением; на Розу местные жители смотрят с ужасом и удивлением, будто вообще не знали о том, что Тройки могут быть жизнеспособны.

– Смотри! Я летаю! – кричала она, подъезжая на стуле к кровати. Каждое утро она приходила к нему и помогала ему встать.

– Не надо, не утруждайся, – пробормотал Ларк, как всегда, когда она хотела помочь ему подняться.

– Ты бы сделал то же самое для меня.

Жизнь в Авентине шла Розе на пользу. Ее щеки уже не были такими впалыми, а ее глаза светились. Тем не менее Ларк за нее переживал. Что будет дальше? Она ведь Тройка в Авентине.

– Мы справимся, – прошептала она, положив руку брата себе на плечо, чтобы он на нее опирался. Другую руку он протянул к ТехПомощнику, так назывался стул.

– На счет три! Раз…

Ларк смотрел на свои бесполезно болтающиеся ноги. Даже если они снова его слушались, они не были достаточно сильны, чтобы не подкоситься под его весом. Он больше не сможет быть часовым.

– Два…

И что тогда будет?

Он не мятежник, не солдат. Он просто Ларк.

– Три!

С помощью Розы он опустился на стул и вытянул ноги. Боль пронзала его тело каждый раз, когда он пытался встать на них.

Роза опустилась перед ним на колени, ставя его ступни на специально обозначенные места.

– Мне помочь тебе в ванной? – спросила она.

– Не нужно, – сказал Ларк. Ему было стыдно за то, каким он стал, он стыдился своего кода на руке.

Г1 Ф3.

Теперь он знал, как Хейл чувствовала себя. Беспомощно. Самое худшее в этом было то, что все остальные его жалели. Как будто они считали его положение безвыходным, в то время как он сам убеждал себя в обратном.

Хейл. При мысли о ней его сердце будто замерзало. Его Хейл.

Он повернулся к стене, чтобы нажать на кнопку и получить свою порцию обезболивающего.

– Не переусердствуй, Ларк, – предостерегла Роза.

– Хейл… Я не могу этого вынести, – всхлипнул он, нажимая на кнопку. Сестра обняла его.

Рейна не покидала свою комнату уже несколько дней. Она лежала на кровати и смотрела в окно. Она плакала, пока ее слезы не высыхали. Она снова и снова брала в руки свой браслет с дождевым камнем, сжимая его так, что руки начинали болеть. Она поворачивалась лицом в подушку и кричала в нее до хрипоты.

Воспоминания о том, как умирала ее мать, все время всплывали у нее перед глазами. Она вспоминала всех, кто погиб, и шептала:

– Андромеда. Эм. Найф. Дафна. Шторми. Мама… Мама. Мама!

Она проваливалась в беспокойный сон, в котором ее преследовали сцены из предыдущих дней.

Она оказалась в ловушке в промежуточном мире между пустотой и печалью, которая вытягивала из нее все силы и забирала волю к жизни. Рейна была будто пустой оболочкой, которую заполняли лишь жуткие воспоминания. Даже Кассиопею не удавалось ее растормошить.

Она чувствовала боль, когда он кусал ее пальцы или царапал ее, пытаясь вытащить из этого состояния.

Ларк приходил к ней время от времени, чтобы молча побыть рядом. Он не говорил ничего, но Рейна чувствовала, что он тоже постоянно был в плену у своих плохих мыслей. Иногда его эмоции застывали на лице, когда он начинал о чем-то думать. Его руки скользили по онемевшим ногам, а тело начинало трястись. Глаза были такими же потерянными, как и у Рейны, а темные круги под ними свидетельствовали о долгих бессонных ночах.

– Роза хочет прийти к тебе, – однажды сказал Ларк, передавая Рейне розочку из бумаги. – Она по тебе скучает.

Рейна не взяла подарок, и он положил его на тумбочку у кровати.

Ларк взял ее руку в свою.

– Микробы не самая большая наша проблема, – сказал он. Это было шуткой, но никто из них не смеялся. – Завтра состоится казнь, – продолжил он. – Но ты не обязана этого делать. Я знаю, почему ты этого хочешь, но я думаю, что это неправильно.

Это было единственное, что Рейна действительно хотела сделать в тот момент. Единственное, что удерживало ее здесь. Мысль об этом была огнем, который горел в ней, поддерживая ее тепло.

– Я восхищался тобой: когда все хотели войны, а ты вела мирные переговоры. Ты делала все верно. Не сдавайся так просто.

Рейне было плевать, она просто хотела мести. Нужно было отомстить за Шторми.

– Ты можешь повлиять на будущее страны. Даже сейчас. Многие ждут тебя и хотят тебя услышать. Пожалуйста, Рейна, не бросай попытки добиться мира. Ты же знаешь, что делает с нами война. Она не убивает монстров, а только создает их.

Рейна не отвечала, хотя и прислушивалась к Ларку. Его голос ее успокаивал. Он был как якорь, за который она могла зацепиться, чтобы не уплыть слишком далеко. Она просто его слушала.

Он сжал ее руку крепче и сказал:

– Что бы ты ни делала, я буду рядом.

Правду ли он говорил? Она была благодарна за то, что он это говорил, но она знала, что может сделать все сама.

Ларк неохотно появлялся на публике, авентинцы смотрели на него так, будто он был ошибкой природы, и шептались о его увечьях каждый раз, когда он проезжал мимо на своем плавающем стуле.

Он почти не покидал свою квартиру, чтобы избежать всего этого.

Но ему всегда хотелось прийти в гости к Рейне, и поэтому он старался игнорировать прохожих. Он просто чувствовал, что она нуждалась в нем.

Сегодня часовые встретили его и сопроводили к планеру. Их черная форма вызывала у Ларка тахикардию, он каждый раз боялся, что его разоблачат и казнят.

Но планер ехал не обратно в округ, где жила прислуга, а к небоскребу в центре города.

– Куда мы едем? – спросил Ларк, но ответа не получил.

Они поднялись вверх на лифте и оказались в помещении со стенами из стекла. В них плавали рыбки и светящиеся медузы.

– Добро пожаловать, Ларк. Хорошо, что ты нашел время для меня, – сказал приятный голос, и Благословенный зашел в комнату.

Ларк никогда не видел Благословенных, кроме Рейны, так близко.

Его кожа была идеальной и слишком гладкой для человека его возраста. Густые волосы были заплетены в косу. Тиберий.

– Для меня большая честь встретиться с вами, – сказал Ларк, удобнее усаживаясь в свой стул. Ему захотелось снова оказаться в своей комнате на кровати, где он мог вводить себе сколько угодно инъекций обезболивающего.

Он так устал от разговоров.

– Я слышал, ты часто посещаешь мою дочь.

– Да. – Ларк совсем не хотел разговаривать.

– Меня это радует. – Тиберий приятно улыбнулся. Ларк часто видел такую улыбку, ведь Болт овладел ею в совершенстве.

– Что тебе нужно?

– Люди из Серого округа невероятно прямолинейны. Я это очень ценю. – Слова Тиберия были словно сладкий мед. Сладкий и ядовитый. – Я хочу предложить тебе кое-что.

– Мне неинтересно. – Ларк скомандовал стулу повернуться, но Тиберий не сдавался.

– Мальчик мой! Я желаю тебе только добра, тебе и твоей семье. Вам очень повезло оказаться здесь, в Авентине. А особенно повезло твоей сестре, Тройке, которую мы приняли в надежде, что ты останешься с нами и будешь благодарен нам за нашу щедрость.

«Это когда-нибудь прекратится?»

– Я больше не смогу ходить. – Ларк никогда не был так рад своему увечью, как сейчас.

– Для часовых, которые служили нам особенно верно, есть кое-что…

– Что?

– Это вернет тебе все твои прежние силы. – Тиберий указал на ноги Ларка. – Ты снова сможешь ходить и полностью исцелишься.

– Подозреваю, это кое-что – не бесплатное.

– Ну, я окажу тебе услугу, если ты…

Ларк этого и боялся.

– Меня это не интересует, – ответил он, развернув стул на сто восемьдесят градусов. Но он понимал, что Тиберий не сдастся так быстро.

– Здесь ужасно воняет, – сообщил очередной представитель Тиберия, вошедший в комнату с двумя стилистами. Он занялся регулировкой системы вентиляции с помощью своего ТехДека.

– Тебе нужно искупаться, принцесса, – сообщил он. Рейна покачала головой, но мужчина не обращал внимания на ее сопротивление и вытащил ее из кровати за руку. Он вместе с двумя служанками донес ее до ванной и не отпускал, пока она не погрузилась в пену.

Тепло ванны было удивительно приятным, как и успокаивающий запах мелиссы. Рейна закрыла глаза и погрузилась в воду с головой, наслаждаясь тишиной. Голоса представителя и служанок были так далеко и почти не доходили до нее сквозь пену и воду. Она была совсем далеко, будто в другом мире.

Ее вытянули из-под воды, и служанки начали расчесывать ее запутанные волосы. Они не особенно осторожно делали это, но Рейна едва замечала боль.

Девушки массировали ей голову ароматными маслами, пока представитель, молодой человек с тонкими чертами лица, сидел на краю ванны и смотрел на ногти Рейны. Затем он вытащил ее ноги из ванны и вскрикнул при виде ногтей на ногах.

– Все хуже, чем я думал, – он помахал стилистам.

Они подбежали к Рейне, чтобы заняться ногтями на ногах, и Рейне стало тяжело удерживать равновесие. Ее голову время от времени опускали под воду. Пена жгла ее глаза, и она ничего не видела.

Представитель спустил воду, которая, по его мнению, была «совершенно грязной», и набрал новую. Она была слишком горячей, и Рейна боялась, что ее сварят заживо.

– Жизнь продолжается, так что прекращай печалиться. Я понимаю, каждый из нас время от времени грустит, но у тебя этот период слишком затянулся, – сказал он. – Это не конец света.

Прежде чем Рейна смогла возразить, что у нее как раз таки произошел конец света, ее погрузили в ванну.

– Бедный Тиберий тоже многое потерял. Двух представителей за такой короткий срок… Это ужасно, но он продолжает жить, будто ничего не произошло. Он действительно великий человек.

Когда Рейна искупалась, она завернулась в пушистый халат, и ее усадили на стул. Одна из девушек сушила ее волосы, а другая наносила кремы на ее руки и ноги. Затем на ее обгрызенные ногти наклеили искусственные, покрыв это все черным металлическим лаком. Когда ее волосы высушили, представитель заплел ей передние пряди; остальные волосы спадали ей на плечи волнами.

Прическа выглядела, как в первый день Рейны в Авентине, но в этот раз в ее волосах были черные капельки воды. Макияж тоже был темным: подводка была того же цвета, что и лак для ногтей, верхняя губа была темной, а на нижней виднелась черная линия.

– А теперь попробуй улыбнуться, – сказал представитель.

Когда у Рейны не получилось, он добавил:

– Ну, лучше забудь про это. Сегодня нет повода для улыбки.

Рейна встала на ноги. На ней была черная форма и накидка из черных дождевых капель.

– Сто процентов авентинцев желают его смерти, – проинформировал ее представитель. – Так что все пройдет гладко.

Рейна шагала позади своего отца, который забрал ее из апартаментов. Ее голова была будто опустошена. Сегодня был день, которого она так давно ждала, но она чувствовала себя не иначе, чем раньше.

На лифте они добрались до крыши, где стоял планер Тиберия. Когда они вошли внутрь, там их уже ожидали трое часовых. Тот, что был посередине, шагнул вперед, когда Тиберий подал ему знак.

– Дочка, разреши мне представить тебе твоего телохранителя, – сообщил он с довольной улыбкой, но Рейна не ответила ему. Она только смотрела на солдата.

– Вы уже знаете друг друга.

Несмотря на черную форменную броню, она чувствовала, кто стоит перед ней.

Он поднял козырек своего шлема, и сердцебиение Рейны ускорилось.

– Ты жив? – прошептала она.

Его глаза были устремлены на стену.

– Найф хорошо послужил нашей стране.

«Нашей стране или тебе?» – подумала Рейна.

– Поэтому мы его нашли и восстановили, – объяснил Тиберий.

– Восстановили? – спросила Рейна.

– Он был тяжело ранен, когда мы его нашли, – объяснил Тиберий. – И нам пришлось провести обновление. Это значит, что ему была предоставлена лучшая медицинская помощь, которая только есть в нашей стране. Это было непросто, но мы смогли спасти его жизнь, и теперь он стал сильнее прежнего.

– Как такое вообще возможно?

– Именно поэтому это называется обновлением. С помощью новых протезов и имплантатов его тело стало сильнее и быстрее.

– Я очень рад, что снова могу служить своей стране. Это самая большая честь, которой можно удостоиться, – выпалил Найф.

– Если ты согласна, он снова станет твоим защитником, – сказал Тиберий.

Рейна была рада, что рядом с ней будет хотя бы одно знакомое лицо, хотя и не была особо уверена в обновлении.

– Как пожелаешь, – сказала она кратко.

Планер доставил их к месту, где должна пройти казнь, там не так давно стояла и сама Рейна.

Они шагнули в коридор, окруженный колоннами. Рейна видела небо сквозь окна. Снаружи патрулировали дроны: они были как огромный ковер из блестящих стекол и металлических шаров.

– Подожди здесь, – сказал отец, повернувшись к Скорому, который готовил свои камеры к выступлению Рейны.

Она оперлась о колонну и пыталась собраться с мыслями.

Наступил тот самый день. Момент, которого она так долго ждала. Сегодня она убьет Болта.

– Могу ли я что-то тебе принести? – Морфей подошел к ней, протягивая ей бутылку.

Нападение Шипов сильно сказалось на его внешности. А еще они убили его отца Максимуса. Щеки Морфея были впалыми, а взгляд был странным.

– Чай с сиропом? – спросил он, доставая бутылку из кармана пиджака. – Мне пришлось выпить очень много, чтобы оставаться в форме во время твоей почти-казни, – признал мужчина.

– Спасибо! – Рейна сделала пару глотков и почувствовала, как что-то приятное разливается по ее животу. – Он ответит за всех. За Андромеду, Найфа, Дафну, мою мать, – прошептала она. – Он заслужил казни.

Морфей кивнул.

– Я тоже так думал в то время. Когда хотел уговорить себя, что твоя смерть будет справедливой.

– Что ты хочешь этим сказать? – Рейна озлобленно посмотрела на него.

– Ничего, – Морфей пожал плечами и выпил немного чая.

– Я не такая, как он, – возразила Рейна. – Я не монстр.

Но почему она чувствовала себя именно им?

– Я хочу поступить правильно, – продолжила она.

– Разве не все мы хотим так поступать? – Морфей выглядел смиренным. – Каждый идиот считает, что поступает правильно. Возможно, мы должны поступить хорошо когда-то для разнообразия. Нарциссизм и страх разрушают человека. Как в старом мире, так и в новом.

Рейна задумалась. Глубоко в душе, далеко от гнева и печали, она знала, что он прав.

– Что ты предлагаешь?

Он похлопал ее по спине.

– Что я могу сказать? Я такой же, как и все те идиоты, но у тебя все получится, сестра. Ты умна, как твой отец, но, что гораздо важнее, у тебя сердце твоей матери. Так что не переживай. Если кто-то и сделает что-то правильно, это точно будешь ты.

Он развернулся и ушел прочь.

Умна, как отец. Рейна не знала, должно ли это ее радовать. Она бросила взгляд на Тиберия, который все еще общался со Скорым. Его лицо сияло, будто он шел на свою коронацию, а не на чужую казнь.

«Сердце матери». Он вряд ли имел в виду Аурелию. Голова Рейны все еще была пустой, когда Тиберий повел ее на сцену.

Дроны-камеры приближались к ней. Все присутствующие затаили дыхание. Никто не приветствовал ее, никто не аплодировал. Перед ней на коленях стоял Болт, который разбил сердце ее матери и был виновен в ее смерти. Он выглядел так, будто не спал сутками. Наверное, он проводил время в той самой камере, в которой когда-то была и Рейна.

Он смотрел в пол, и его страх витал в воздухе. Он боялся умереть. Тиберий взошел на трибуну и повернулся к присутствующим. Его лицо проецировалось в воздух, чтобы все его видели. Рейна не могла слушать его речи, она смотрела на Болта, который стоял перед ней.

Кто вообще решает, кто прав, а кто виноват? Рейна знала, кто хороший и кто плохой, но что думал Болт на этот счет? Разве можно доверять собственному сердцу в таких вопросах?

Она думала о словах Ларка: «Война не убивает монстров, а только создает их». Рейна была одним из них.

Тиберий дал ей в руки оружие, которым убили Шторми.

– Сегодня день справедливости, – сообщил он.

Справедливости. Рейна ненавидела это слово каждой клеточкой своего тела. Оно было таким лживым! Ведь люди, говоря его, считают себя правыми.

Рейна шагнула вперед, но, когда она встала перед Болтом, желание убить его куда-то пропало. Дело было не в чае с сиропом, скорее в Морфее. И в Ларке.

Он сидел на первом ряду на своем плавающем стуле. Когда их глаза встретились, он поднял руку и кивнул ей.

– Райана, – Тиберий напомнил ей о ее обязанностях, и она подняла оружие.

Казнь Болта – еще одна смерть человека. Еще одна в круговороте мести.

Она знала, что ее мать не хотела бы, чтобы ее дочь казнила этого «ненадежного идиота», которого она когда-то любила.

Наверное, Шторми видела в нем что-то, чего Рейне не удалось заметить.

Она была Рейной. Дождем и началом всего нового. Так хотела ее мать.

Поэтому она позволила оружию упасть на землю.

– Я больше не хочу быть монстром, – начала она.

Она никогда не простит этого мужчину, но речь шла не об отношении Рейны к нему. Речь шла о людях и Благословенных. О стране Хоуп и о том, что необязательно быть справедливым. Лучше быть просто хорошим человеком.

Примечания

1

Имя героини Рейна (англ. Rain) переводится как «дождь».

Content

Каролина Бринкманн
Идеальные

Пролог

Часть 1. Призрак

Часть 2. Благословенная

Часть 3. Посланница

Примечания