КАЗАХСКИЕ ЛЕГЕНДЫ

ЛЕГЕНДЫ О ЖИВОТНЫХ

Легенда о происхождении сурка

В старину жили два великана. Были они славными охотниками-мергенами. Стреляли без промаха в птицу, которая едва видной точкой парила высоко в небесах. Могли сразить стрелой быстроногую лань на расстоянии дневного пути от нее. Даже под водой нельзя было укрыться от зорких глаз и метких рук охотников: стрелы настигали крупных рыб, когда те отдыхали глубоко на дне.

Радовались аульчане. Охотники щедро делились с сородичами своей добычей. Не было у девушек недостатка в собольих и куньих шкурах для шапок, мужчины щеголяли в волчьих шубах и малахаях из шкур красных алтайских лисиц.

Однажды случился в тех местах сильный джут. Прошел дождь, потом ударил мороз — и степь покрылась толстой и прочной коркой льда. Лошади и овцы в кровь разбивали копыта, чтобы добраться до травы, скрытой подо льдом, потом обессиленные гибли от голода. Не осталось в округе былых многотысячных стад и косяков. Голод протянул костлявую руку и к жителям аула. Известное дело: нет скота — нет и еды у скотоводов.

Плачущие дети и скорбные матери, грустные юноши и молчаливые мужчины с надеждой взирали теперь на мергенов. Только охотой можно было спасти людей от гибели.

Не стали мергены заставлять себя упрашивать. Набили колчаны стрелами и молча отправились на охоту.

Вот где пригодилось их искусство! Меткие стрелы охотников настигали быстроногих куланов и маралов, проворных архаров и юркую кабаргу. Тяжело нагруженные добычей кони охотников с трудом довезли свою ношу до аула.

То-то было радости! Задымились очаги, поднялся пар над казанами. Вкусный запах вареного мяса приятно щекотал ноздри. Порозовели лица детей, тронула улыбка лица матерей, разгладились морщины на суровых лицах мужчин. Снова послышался веселый смех молодежи, зазвучали песни девушек. Все воздавали хвалу славным мергенам.

Вернулось в аул былое довольство и счастье. Не страшны теперь ни холод, ни голод. Каждый день мергены отправлялись на охоту и возвращались с обильной добычей. И с каждым днем добычи становилось все больше и больше. Хозяйки заготовили мясо впрок до самой весны и не могли нахвалиться на искусных охотников.

Но вот не осталось уже и места, куда складывать мясо. Собрались как-то вечером старейшины на вершине холма для беседы и сказали мергенам:

— Спасибо вам, сынки! Избавили вы сородичей от голодной смерти в эту лютую зиму. Вдоволь мяса в каждой юрте. Женщины заготовили продуктов впрок до самой весны. Теперь можете сложить ваши луки и стрелы в колчаны. Нет нужды убивать зверя больше, чем это необходимо.

Ничего не ответили мергены. Они привыкли слышать похвалы, и сердца их жаждали новых. Забыли они древний закон кочевников: даже самый заслуженный человек не смеет ослушаться старейшин-аксакалов. В гордыне своей они привыкли чувствовать себя главными людьми в ауле.

Проснулись аульчане утром — мергены уже уехали на охоту. К вечеру вернулись они с еще большей добычей. Джигиты и женщины насилу перетаскали туши убитых зверей и сложили их в огромную кучу.

Покачали головой аксакалы и разошлись по домам. Решили, что мергены сделали запас на всякий случай.

Но на следующий день охотники снова вернулись с огромной добычей, и снова перед аулом выросла гора из звериных туш. И так каждый день. Но не удалось теперь охотникам услышать похвалу. Молчали женщины. Молчали мужчины. Молчали старики. Лишь самый старый выступил вперед и сказал:

— Недоброе дело вы делаете, сыны мои! Звери — такие же живые существа, как и мы. И стрелять их следует ровно столько, сколько необходимо человеку для его нужд. Иначе охота становится грехом. Ступайте по домам, и пусть в этом году ваши стрелы больше не окрашиваются кровью невинных животных!

Черная обида запала в сердца мергенов. Не поняли они, что добро не делают жестокостью. Сочли аульчан неблагодарными.

Но не только обида тронула их холодные сердца. Слишком много похвал своей меткости довелось им услышать, и стрельба по животным уже успела стать их страстью. А жестокое сердце — плохая узда для страсти.

Наутро не стало в ауле мергенов. Сели они на коней и уехали куда глаза глядят. Страсть убивать гнала их все дальше и дальше от родных мест, вслед за животными и птицами, которых могли настичь их меткие стрелы. Все живое на их пути настигала смерть. Не было у охотников жалости ни к самкам, ждавшим потомства, ни к их детенышам. Охотники не подбирали добычу. Они скакали вслед новым жертвам. Густо усеяли степь трупы животных и птиц. Наступила весна, пригрело солнце — и понесся над горами и долинами зловонный запах гниения.

Не стало зверью житья от жестоких мергенов. Опустели норы и берлоги, гнезда и пещеры. Не слышно стало пения птиц и плеска рыб в озерах. Мертвая тишина воцарилась на Земле.

Взмолились тогда звери и птицы, оставшиеся в живых и попрятавшиеся в глубоких норах, Всевышнему:

— Спаси нас! Избавь от жестоких охотников, иначе никого из нас не останется на Земле.

Внял Всевышний их мольбе. Превратил он жестокосердных мергенов в сурков:

— Не хотели жить на Земле по-человечески — живите в темных норах и питайтесь кореньями!

Шубарат

На берегу реки Чемолган в давние времена жил казах. Имел он великое сокровище — скакуна бегунца Шубарат. Много призов взяла эта лошадь. На многие сотни верст гремела о ней слава. Однажды была назначена аламан-байга[1] с богатыми призами.

Много казахов привели на нее своих лучших скакунов. Скачки были назначены на расстояние дневного пути. Рано утром начали джигиты состязание. Через два часа Шубарат далеко опередила своих противников и пошла тише.

Весь день, где вскачь, где рысью, а где и шагом Шубарат приближалась к цели.

Сто лошадей скакали за ней. Многие лошади пали. Многие наездники получили увечья.

К вечеру люди увидели на горизонте нескольких лошадей. Впереди всех, далеко опередив своих противников, бежала Шубарат.

Но на их пути был крутой и длинный подъем. Усталые лошади не могли подняться по нему. Добежав до него, они остановились. И пришлось их вести на поводу. Только Шубарат, вытянувшись, как струна, влетела на вершину и стала победительницей.

С тех пор гора стала называться Шубарат.

Про змею

В самый разгар летнего шильде я и вместе со мной одиннадцати-двенадцатилетний Турар с двустволкой и одностволкой шли в сторону гор, чтобы подстрелить самца теке, если встретится, а если нет, то просто прогуляться. Когда отошли далеко от аула, я велел Турару остановиться. Старый охотник Белькожа, когда доходил до этого места, всегда останавливал нас и обстоятельно разъяснял, каким путем должны идти охотники, и лишь после этого разрешал заряжать ружья. Он учил, что заряжать ружья надо, держа стволом кверху по ходу пути. Мы с Тураром решили по дну двух ущелий подняться на склон и за утро, пока тень падает на все ущелье, вдвоем просмотреть оба ущелья. Мы вовремя достигли намеченного места, но ничто не мелькнуло перед нами. Особенно передо мной. Мы должны были, когда тень упадет на носки обуви стоящего человека, встретиться у большого утеса, что в верхней части передней стороны среднего склона. Как и договорились, я поднялся из ущелья до среднего склона, поднялся еще выше, подошел к утесу, вижу — передо мной на большом плоском камне сидит Турар. «А, джигит, олжа!» — говорю. Он засмеялся и отвечает: «Давеча вы рассказывали на том месте, где заряжали ружья, что ваш учитель Белькожа-мерген говорил, что летом охотиться не следует, даже грешно, потому что все животные „гайып-ерен“, четвероногие звери и птицы приносят детенышей, поэтому их не следует убивать. Я вспомнил эти слова: одна самка теке с двумя детенышами подошла к месту, где удобно было стрелять, но я стрелять не стал, решил, что вы рассердитесь».

Я быстро снял ружье, прислонил к камню и похлопал Турара по плечу: «Спасибо, мерген, что слушаешься слов. Молодец. Все имеет свой резон, свои правила. У охоты тоже много своих особенностей: надо искать и находить зверя, определять среди них чистых и нечистых, полезных и вредных; в каких местах они встречаются, как, на какое расстояние и сколько может бежать животное, если в него выстрелишь, и многое другое старые охотники хорошо знают» — и рассказал Турару еще много разного об охоте. Что рассказывал старик охотник Белькожа, то ему и повторил.

Потому что Бекен часто говорил во время охоты: «Охотники, вы должны пересказывать это молодым охотникам, которые пойдут вместе с вами, чтобы они знали приемы и правила охоты на зверя».

На этом месте мы сидели больше часа, отдохнули, а потом, идя вдоль склона горы, по дороге убили двух самцов кекликов и спустились на дно ущелья. По дну ущелья протекала речка. По обоим берегам этой речки густо росла трава вперемежку с тальником. Кое-где рос камыш. Мы сели в тени под тальником на камни отдохнуть и стали ощипывать кекликов, Турар одного, я другого; надо было ощипать перья, разрезать брюшко, посыпать солью и поджарить на огне.

Вдруг Турар говорит: «Ойбай, ага, гляньте на эту невидаль!» — и смеется. Мы сидели лицом по течению. На правой стороне ущелья — небольшая скала, прямо перед этой скалой до основания меньшего утеса растет куст камыша. На обращенной к ущелью стороне этой скалы, близко к самой вершине — крутой обрыв, над ним — что-то вроде уступа. Над уступом углубление, над ним — снова скала, вершина той скалы острая. Так вот с краю от этой скалы на небольшом камне сидел и верещал какой-то скворец, похожий на чибиса.

Турар указывал рукой на изрезанную складками скалу: мол, посмотрите, что там; я посмотрел на изрезанную складками скалу: по скале, извиваясь, ползет вверх змея, она тянет голову, не может достать с один карыс до уступа скалы, голова ее каждый раз падает вниз. Когда змея поднимает голову и пытается подняться на уступ, скворец начинает верещать, готовый будто проглотить змею, и снова жалобно заливается, словно говорит: «Караул! Беда!». Тогда я сказал Турару: «Возьми одностволку и, когда змея станет ползти к тому камню, бери на один карыс ниже и стреляй», — говорю. Наконец, змея снова поползла к уступу и, когда она, подняв голову, пыталась дотянуться до уступа, Турар выстрелил; змея мгновенно свернулась кольцом и исчезла за кустом камыша.

Скворец, который видел, как змея упала на землю, быстро и молча подлетел к уступу, сел на него, посидел немного и спокойным голосом, умиротворенно, переливчато посвистывая, запел песню голосом, в котором чувствовалось облегчение, вспрыгнул в углубление над уступом, побыл там немного, снова выскочил, сел перед скалой и долго-долго пел как будто для нас с Тураром.

Кауро-пегий

Во времена Тюркеша жил бедняк Жолдыбай. Был у Жолдыбая из скота один-единственный кауро-пегий конь. В скачке не позволял он другим обгонять себя. Брал призы на многих состязаниях. Баи и бии завидовали и старались любым способом заполучить коня, а если из этого ничего не получится, то даже погубить кауро-пегого. Просили у Жолдыбая колку: подарить им кауро-пегого. Но не соглашался Жолдыбай. Понял, наконец, бий, что ничего не выйдет, и приказал своим шабарманам[2]: «Поймайте и приведите кауро-пегого». Шабарманы решили окружить кауро-пегого на пастбище и поймать его. Почуял кауро-пегий, что прибывшие — чужаки, прорвался сквозь кольцо и поскакал в сторону аула…

Поняли шабарманы, что гнаться бесполезно, не дастся он в руки, и смертельно ранили кауро-пегого. Изнемогая от раны, животное не далось в руки преследователей и доскакало до дому. Увидел Жолдыбай измученного коня и очень скорбел о гибели единственного своего скакуна.

Длинногривый вороной

Во времена домбриста Есбая в роде таз был уважаемый в народе зажиточный человек по имени Копен. У Копена было, как говорят, тридцать лошадей, пять верблюдов, 40–50 баранов. В один год случилась суровая зима и весь скот погиб во время бурана. Погиб и скот Копена, остался только один вороной жеребец. Вороной жеребец, грива которого спускалась до колен, весной все искал свой косяк, не давался в руки, не позволял запереть или привязать себя, со ржанием носился вокруг аула. Увидя это, Есбай сказал: «Бедняга скотинушка тоскует, видно, в одиночестве» — и сочинил кюй[3]. Так и распространился он в народе как кюй Есбая «Длинногривый вороной».

Пегий конь

В давнее время юноша по имени Мамбетали отправился в аул родственников по матери и встретил по пути растянувшийся кош. Мамбетали поздоровался со старцем — главой коша, рассказал, куда едет. Оказалось, что они перекочевывали в ту же сторону. Проехали довольно далеко, когда вдруг ожеребилась пегая кобылица, что шла в конце коша. Тогда старец сказал: «Светик мой! Ты гость, присоединился к нам в пути, эта кобылица ожеребилась тоже в пути, значит, путь наш будет удачен, пусть жеребенок будет моим подарком тебе» — и отдал Мамбетали пегого жеребенка. Завернул Мамбетали новорожденного жеребенка в шапан[4], привез к нагашы попас некоторое время и отпустил в табун.

Через несколько лет верховой конь Мамбетали упал в яму и погиб. Остался Мамбетали пешим; поехал он тогда к табунам своего нагашы и стал набрасывать аркан, чтобы поймать статного гнедого, которого приметил до этого. Сколько ни бросал, аркан все цеплялся на шею пегого. В конце концов Мамбетали привел домой пегого коня и стал выезживать. Ездил он на пегом на охоту и много раз бил волков и лис. Жеребенок, что когда-то родился в пути, стал теперь пегим конем. Мамбетали, конечно, и не думал, что тот может скакать в байге, и не включал его в состязания.

Как-то в соседнем ауле устроили той, поехал Мамбетали туда. Увидел он скакунов, которые должны были участвовать в байге, и подумал: «Испытаю-ка и я пегого», привязал пегого в ряд со скакунами, а сам встал в сторонке. Пришел сыншы посмотреть скакунов, которых пускали в бег, и сказал: «Приз на этих скачках получит вон тот пегий. Конь, видно, старый. Видать, давно мучается мыслью: „Эх, даже перед смертью не удалось мне ни разу посостязаться с другими!“ Не мучайте животину, отдайте ему приз сразу».

Не понравились биям, которые привыкли получать первые призы и надеялись получить их и в этот раз, слова сыншы. Ат-айдаушы вывел скакунов, которые должны были участвовать в байге, и объявил, что завтра на заре их отправят от комбе. Мамбетали тут же посадил мальчика по имени Есен на пегого и отправил его с участниками скачек.

Когда по утреннему холодку кони цепью рванулись вперед, пегий остался позади. Все дальше скакали они, и все больше отдалялись скакуны друг от друга, разрыв между ними становился все больше. Когда пегий, который шел сзади, разогнался, он стал бежать быстрее. Постепенно догнал тех, что были впереди, и стал обгонять их. Так Есен доскакал до последнего каракшы и спросил: «Кто впереди?» — «Первыми идут Акбакай и Каракер, они только что проскакали», — ответил каракшы.

Усышал это Есен и рванулся на пегом вперед. Пегий разгорячился, помчался стрелой и быстро догнал Акбакая и Каракера. Сдержал пегий бег, поскакал вровень с ними, а когда вдали показались люди, вырвался вперед и помчался еще быстрее. На расстояние между холмами обогнал Акбакая и Каракера. Люди с нетерпением ожидали коней и, когда вдали показалась едва различимая точка, решили: это приближается Акбакай, он и раньше не уступал первого места в состязаниях; но оказалось, что это пегий конь.

Никто, кроме сыншы, не верил, что пегий пришел первым. Особенно хозяин Акбакая, бий, не сдавался: «Пегий поскакал не от комбе, он присоединился по дороге, поэтому и приз принадлежит мне», — сказал он, но тут подъехал ат-айдаушы. Люди окружили его. «Видел ты у комбе пегого коня?» — спрашивают. Тогда ат-айдаушы говорит: «Когда все кони вместе умчались вперед, пегий оставался в самом конце».

Ничего не смогли поделать бии, приз был вручен пегому коню. Мамбетали получил приз, отдал его Есену, а сам вернулся домой. Народ, собравшийся на скачки, был доволен. Особенно рад был один домбырашы: вот, мол, один конь простолюдина стоит тысячи коней биев, — и сочинил, говорят, кюй «Пегий конь».

Предание о тулпаре

Отец наш был человеком небольшого достатка. Однако был гордым, не позволял живой душе топтать себя. По обычаю того времени, племя, которое устраивало тризну — ас, за год вперед объявляло «сауын[5]». Это значило, что надо заранее готовить скакунов для скачек и силачей для борьбы. Наш край по-старому относился к Усть-Каменогорскому дуану. Видать, уездный начальник объявил каждому волостному управителю, чтобы готовили коней к асу. По Сулусаринской волости очередь готовить коня выпала на наш аул.

Теперь осталось найти подходящего коня. Табунщики говорили, что есть скакун по кличке Кокдауыл. Он будто бы проскакал от сопок Коянды до аула раньше дождевой тучи и не дал ни одной капле дождя упасть на человека, что ехал на нем.

Мать наша, Камка-байбише, думала иначе: «Вон в том вороном с зелеными глазами трехлетке, на котором ездят во время перекочевок, скрыта резвость. Думаю так, потому что, когда я еду на нем и мимо него скачут неоседланные кони, глаза у него начинают огнем сверкать и он так вздыхает, что бока западают. Видать, страдает от унижения, что его используют только для перекочевки».

Атбеги подумали, поразмыслили и решили готовить обоих коней — а там видно будет. Так и готовили их все лето, поили кобыльим молоком, растирали почки таволожника и скармливали им. Когда совсем подготовили, стали испытывать, пускали вскачь на целый день; до обеда обгонял Кокдауыл, а после обеда — Карашегир. В конце концов повели на ас Карашегира, у которого при долгой скачке не перехватывало дыхание.

Во время байги на Карашегире скакал мой отец, Касым. Видать, был легким джигитом, не в тягость коню.

И вот на берегу реки Тунликти началась байга. Скакунов погнали за семьдесят верст. И вот почему: чтобы слабые задохнулись и сдохли и пришли самые выносливые и быстрые.

Говорят, что когда распорядитель аса, хан Алданазар, отправлял двух своих скакунов, Мысыккурена и Канжирена, то сказал:

— Если только уроните мою честь перед чужаками, обоим срублю головы!

Да разве угроза и насилие, богатство и слава властны над тем, что дано природой — не получилось так, как говорил хан: впереди 360 коней пришел Карашегир. Не устал и доскакал животинушка, несмотря на то, что испугался препятствия, что встретилось по дороге, и с десять верст проскакал в обход. Черным почернел Алданазар-хан от страшного гнева, да пожалел рубить головы коням — только отхватил саблей по уху у каждого.

В тот год богачи из соседнего племени прислали человека к нашему отцу, предложили стать сватами, чтобы получить в подарок скакуна, а когда из этого ничего не вышло, попытались выкрасть Карашегира. Все лето держал днем на привязи, ночью — в юрте, но не отдал Карашегира врагу наш отец. Отчаялись воры и затеяли тяжбу во время съезда биев в арамоле. Вот какие у них были доводы: «Жеребенком он родился от нашей кобылицы. Его мать купил Садибек и так и не заплатил половину стоимости. Поэтому Карашегира надо отдать нам!»

Но только Абай, который был на том съезде избран тобе-бием, вынес справедливое решение, не дал наглецам рта раскрыть. Так и остался Карашегир у своего хозяина.

Жарыктык, пока не умер от старости в 28 лет, так и не дал обогнать себя на байге. Когда в год смерти Карашегира он упал в высохший колодец и силачи джигиты не могли вытянуть его, он услышал топот копыт табуна, который с криком прогоняли мимо, и сам выпрыгнул из глубокого колодца — благородных кровей был тулпар!..

Лебедь

Давно, в годы набегов и войн, люди в спешке бросились откочевывать от врага; два мальчика, братья, потерялись, отстали от своих. Один мальчик, видать, был очень маленьким, другой — постарше; остались с одним лишь луком в руках. Идут вдоль берега озера, еды у них нет, идут, думают, может, птицу подстрелят или зверь встретится. Проголодались. Но ничего не встретили. Идут, идут. Только посередине широкого озера, словно две красавицы, плавают два лебедя. Хотелось бы подстрелить лебедя, да лебедь — птица священная, боятся два недоростка убить его. Так и ходили вокруг озера, долго ходили, и тот старший подумал: «Эх, была не была, подстрелю-ка я ту, что поменьше, самку, а самца трогать не стану, самку подстрелю». Вытащил стрелу и начал подкрадываться, глаза загорелись, подкрадывается. Так и подстрелил лебедя, который оказался поближе к нему. Подстрелил — и тут же у мальчика отнялись рука и нога. Опечалился он, что остался без руки и ноги, что не может теперь ходить, как прежде. И заплакал он: «Зря я подстрелил лебедя, зачем я только стрелял в него, даже если бы умирал, не должен был стрелять, дурак!» После того, как он подстрелил лебедку, лебедь взмыл высоко в небо, стал кричать на разные голоса, взмахивал крыльями, отчаянно махал ими, камнем падал вниз, трубно курлыкал и кружил в тоске по подруге.

Заплакал и маленький мальчик, взмолились они оба к святым покровителям, к богу, зарыдали вместе с лебедем, который в тоске кружил над ними.

Тогда какая-то чудесная сила расправила усохшие руку и ногу старшего, и стали они такими же здоровыми, как прежде.

Сказал тогда старший брат младшему: «Иди, светик, к шалашу, вымой посуду, приготовь все, что надо, а я не торопясь принесу лебедя». Младший побежал. Несет старший брат убитого. А тот что остался живым все еще кружит, смотрит на лебедку в руках мальчика, призывно трубит.

А малышу не терпится, проголодался он, забыл, что брат велел вымыть посуду, прыгает от радости и напевает:

Старший брат мой лебедя принесет, Балканские горы, Балканские горы,

Алакай-ау, алакай! И эти горы мы тоже видали!

Старший брат мой лебедя принесет, Балканские горы, Балканские горы,

Алакай-ау, алакай! И эти горы мы тоже видали!

Радуются мальчики, сварили и с удовольствием поели лебяжьего мяса, и на следующие дни им хватило. Благодаря этому мясу они, говорят, и отыскали своих.

Сорока и кукушка

В давние времена, говорят, сорока и кукушка жили в одном лесу. Гнезд у них не было, и они укрывались под ветвями деревьев. Каждый день, проснувшись рано, кукушка кричала: «Гнездо нужно», «Гнездо нужно», не давала покоя соседям. Однажды сорока говорит соседке: «Давай вместе построим прочные гнезда. Сначала тебе сделаем, потом мне». Кукушка не соглашается: «Нет у меня ни сил, ни инструмента, чтобы построить гнездо. Я все долдоню „нужно, нужно“: все птицы — мои родственники, может, они соберутся и сообща построят мне гнездо».

Сорока не стала ждать помощи от кукушки и принялась строить гнездо. Она оплела стены молодыми ветками и сделала прочные стены. Прочно обвязала их травой, корнями растений. Изнутри и снаружи обмазала глиной. Сплела из маленьких веточек небольшую дверь. Дно гнезда устлала постелью из пуха. А кукушка все долдонила-долдонила «нужно, нужно», охрипла, и язык у нее стал заплетаться. Потом она уже не могла произносить «р» в «керек» («нужно»), и у нее получалось «келек, келек». Поэтому люди в насмешку стали называть ее «келек». И до сих пор нет у кукушки ни своего гнезда, ни своей семьи.

Яйца она несет в любые гнезда, которые ей попадутся, а другие птицы высиживают их и выводят птенцов. Растут птенцы сиротами.

Жалайыр Шор

В древности, говорят, один орел садился отдыхать на облако, а на ночь устраивался на луне. Встретился в небе со степным орлом сизый кречет и спросил: «Как только вы не устаете?» Орел ответил: «Как же мне не уставать? Без устали маша крыльями, достиг я горных вершин. Стремясь изо всех сил, нашел себе место и на луне. А все из-за того, что я раньше боялся, что, если все время буду только летать в небе, крылья мои устанут, а если опущусь на землю, меня поймает Жалайыр Шор». Так вот этот Жалайыр Шор, говорят, знал язык птиц, что летают в небе. Этот Жалайыр Шор, говорят, был предком последующих охотников с ловчими птицами.

Птица Шынырау

Птица, которая называется Шынырау, была Симургом. Говорят, что птица Симург пятнадцать лет гнездилась на вершине одного байтерека[6]. За все пятнадцать лет она не смогла вывести ни одного птенца. Она и сама не знала, что это за напасть, какая таинственная сила забирает яйца из гнезда. Отправилась она в дальний путь, в далекую дорогу и теперь возвращается (должно быть, на шестнадцатый год), тоскует по птенцам, боится, что они исчезнут. То широко взмахнет крыльями, то помахивает, то торопится вперед; она несет добычу — несколько туш; из глаз ее капают слезы и превращаются то в дождь, то в снег — этот плач, свист от взмахов крыльев, ветер, который они поднимают, и передал, говорят, в своем кюе Ихлас.

А птенцов, оказывается, все пятнадцать лет поедал айдахар[7]. Птица Шынырау возвращается из дальнего полета, чует запах айдахара, летит быстрее — то низко полетит, то высоко в небо взлетает, машет крылами, из глаз слезы льются. Возвращается она, плачет и думает: «Ойпырым-ай, успеет съесть или не успеет, нос мой чует запах айдахара»; это, говорят, и передал Ихлас в своем кюе.

О кумае[8]

Когда я был маленьким мальчиком, как-то в холодный осенний день, когда люди находились на кузеке в местности Сирге неподалеку от кыстау, в наш аул приехали Орманбет-улы Нарманбет и Тасболат-улы Жуасбай, два акына и шешена[9], известных в двадцати двух волостях Каркаралинского уезда. Наш отец очень ласково принял этих людей, велел зарезать барана и радушно угостил их.

Оба гостя ночью сидели и рассказывали разные истории; разговор зашел о птицах. Вначале о ловчих птицах: разбирали, откуда произошли беркуты, ястребы-тетеревятники, кречеты, балабаны, ястребы-перепелятники, потом заговорили о кумае, и Накен сказал Жуасекену: «Кумай рождается от птицы. Он рождается от серо-пестрых гусей, которые весной возвращаются в Арку и устраивают гнезда возле каждого родника. Из одного из яиц такого серо-пестрого гуся и получается кумай». А Жуасеке сказал: «Теперь вы мне скажите, сколько птенцов родится от томаша-торгая». И когда Наке ответил: «От томаша-торгая рождается девять птенцов, один из них рождается соловьем», сказал: «Верно говорите, я тоже слышал, что это так».

Вот что я слышал от этих двух людей.

О причастности верблюда к мушелю[10]

Есть и такая легенда, которая не исключает верблюда из числа животных, которые входят в мушель. Согласно ей все животные, входящие в мушель, собрались и поделили части тела верблюда. В самом деле, разве не похожи уши верблюда на мышьи, подошвы — на коровьи, грудь — на барсову, губы — на заячьи, шея — на змею, шерсть на коленях — на лошадиную гриву, хребет — на бараний, бока — на мартышкины, хохолок на макушке — на куриный, ляжки — на собачьи, хвост — на свиной!

О том, как возник мушель

Согласно второй легенде, тринадцать животных спорили из-за того, чьими именами будут называться годы. Тогда мышь предложила: «Спорить тут не из-за чего; давайте все встанем утром рано, выйдем и станем наблюдать, как поднимается Солнце. Тогда тот из нас, кто увидит его первым, возьмет себе первый год, тот, кто увидит после него, — второй год и т. д. так, по очереди, и поделим». Когда животные, согласившись с этим, отдыхали, мышь потихоньку взобралась на голову верблюда. Она раньше всех увидела Солнце и стала в начале лет. Верблюд понадеялся на свой рост и остался без года.

Древний казахский рассказ

В казахском летоисчислении годы объединяются в мушель. Мушель состоит из двенадцати лет. Названия этих лет похожи на названия разных животных. Например: первый год в мушеле — мыши, второй — коровы, после него — барса, зайца, дракона змеи, коня, овцы, мешина, курицы, собаки и свиньи. Если назвать человеку, который знает эти годы, год, в котором родился человек, то он определит его возраст.

По древнему преданию, эти животные поспорили из-за того, чей год будет старшим. Конь сказал: «Если человек сядет на меня, я далекое-близким делаю, силой моей он пользуется, молоко мое пьет, даже из шерсти моей вьет арканы и веревки; для человека нет скота полезнее меня, жылагасы буду я». Верблюд сказал: «Если ты работаешь на-человека, то ешь ячмень, овес, сено, ради брюха своего ты батрачишь. Вот я поднимаю тяжести, которые ты не можешь поднять, и отправляюсь в дальнюю дорогу на несколько месяцев. А не говорю, что проголодался, и не прошу ячменя, овса — что встретится, тем и питаюсь: ковыль — так ковылем, полынь — так полынью, если найдется, пью воду, не найдется — и по пустыне отправляюсь в путь. Я должен стать жылагасы».

Корова сказала: «Если человек сеет зерно, то сеет с моей помощью, молоко мое он пьет, курт и масло делает из него».

Овца сказала: «Чем бы покрывал казах свою юрту, если бы не было меня? Берет мою шерсть и делает войлок, из валяной шерсти шьет одежду, делает арканы и веревки, из моего молока курт и масло получает».

Собака говорит: «Если бы не я, многих из вас украли бы или волки бы съели. Я сторожу вас всех; если появится враг, я лаю, гавкаю, подаю весть моему хозяину».

Курица сказала: «Если бы не я, то человек не мог бы подняться рано и просыпал бы время работы. Я утром встаю и кричу, подаю весть: утро, мол, наступило. Если он засидится, то я кричу в полночь: на работу, мол, опоздаешь, пора спать; если уже поздно, опять кричу: пора, мол».

Мышь ничего не могла придумать и решила схитрить: «Из этого спора ничего не получится; давайте будем стоять и смотреть: кто раньше увидит солнце, тот пусть и станет первым среди годов».

Пока все раздумывали, верблюд понадеялся на свой рост — кто, мол, раньше меня увидит — и поддержал мышь; все стали смотреть. Через некоторое время мышь взобралась на спину верблюда и уселась у него на горбу. Мышь раньше всех и увидела солнце и стала первой среди годов.

Отсюда, оказывается, и пошла поговорка: «Понадеялся верблюд на свой рост и остался ни с чем».

Легенда о ласточке

Давно это было, очень давно — киргизов тогда не было еще в степи. Жил в то время на земле громадный змей, и все живущее как на ней, так и в воде и в воздухе подчинялось ему. Раз этот змей призывает к себе комара и приказывает ему:

— Комар, облети всю землю, я даю тебе власть кусать все живущее на ней, чтобы ты мог узнать, у какой земной твари самое вкусное мясо. Когда узнаешь, прилетишь ко мне и скажешь.

Комар поднялся и полетел. Долго летал он по земле, перекусал всех птиц, зверей и человека. Радостный и веселый, полетел он тогда с докладом к своему повелителю-змею.

Встречается ему на пути ласточка и спрашивает его:

— Куда, комар, летишь ты такой счастливый и довольный?

— Лечу к змею.

— Зачем?

— Он, мой повелитель, послал меня узнать, у кого из тварей земных самое вкусное мясо.

— И ты узнал?

— Узнал.

— Чье же мясо тебе больше всего понравилось? — спрашивает ласточка.

— У человека самое вкусное мясо, — отвечает комар.

Не успел он этого вымолвить, злосчастный, как ласточка, всегдашний и неизменный друг человека, оторвала у него часть его жала, чем в лишила его возможности говорить.

Прилетает комар к змею, вьется около него, пищит, а сказать ничего не может: жала-то кусочка ему недостает. Тут же вьется и ласточка и весело щебечет:

— Змей, я понимаю комара! Ты его посылал узнать вкус мяса всего живущего на земле. Все виды мяса он испробовал и теперь говорит, что нет вкуснее мяса, как у змея.

Страшно было видеть, как бросился тогда змей на ласточку! Но ты сам знаешь, таксыр, какая она быстрая. Ласточка тотчас же бросилась лететь, но змей все-таки успел схватить ее за хвост, из которого и вырвал середину. Вот отчего у ласточки раздвоенный хвост!

Откуда рождаются скакуны-тулпары

Когда жеребенок-самка подрастает, она видит во сне суына и чувствует к нему любовное влечение. Выбрав время, она лунной ночью идет на берег моря. Тогда из моря выходит суын. Суын — это морской конь. Он якобы бывает очень красив, хвост и грива его стелются по земле, с него все время стекают капли воды. Вот от них-то двоих и рождаются, говорят, тулпары.

Древний рассказ о летучей мыши

Говорят, в один из дней Сулеймен — мир ему — собрал всех птиц, и сказал: «Состарился я, без мягкой постели мне не обойтись. Дайте все по перышку, я сделаю из них постель». Тогда все птицы, что были в небе, вырвали и дали по перышку Сулеймену — мир ему. Только летучая мышь сказала: «Разве можно дать Сулеймену лишь одно перышко!» — вырвала и отдала все свои хорошие перья. Сулеймен взял ее перья и благословил: «Будь первой среди птиц!» Потом подумал: «Наверное, другие птицы будут смеяться и дразнить ее за то, что она голая» — и молвил: «Ты будешь летать в воздухе по ночам, когда птицы и люди не смогут тебя увидеть». С тех пор летучая мышь летает только по ночам.

Сулеймен-патша и байгыз

Сулеймен-патша, говорят, очень любил одну из своих жен и исполнял все ее желания. Однажды эта жена сказала Сулеймену: «Построй дворец из костей всех птиц, живущих на земле». Тогда царь позвал ястреба и велел собрать всех птиц. Ястреб исполнил приказ, собрал всех птиц; не явилась только одна маленькая птица — байгыз. Царь разгневался, вновь послал ястреба и сказал: «Приведи байгыза хоть живым, хоть мертвым!» Ястреб отправился, рассказал, в чем дело; тогда байгыз, говорят, ответил: «Зачем меня, такого маленького, зовет патша, зачем я ему? Но хоть и мал я, ума у меня много». — «Если не пойдешь, так хоть убью, а унесу тебя», — говорит ястреб. После этого байгыз не смог придумать отговорок и явился. Сулеймен-патша сказал гневно: «Почему не прилетел, когда в первый раз позвал?» — «Сидя дома, думу думал», — ответил байгыз. «Ты такая маленькая пташка, о чем ты мог думать?» — спрашивает Сулеймен. «О падишах, я считал, кого больше в мире — мертвых или живых», — отвечает байгыз. «Ну и как вышло?» — спрашивает патша. Байгыз говорит: «Сколько ни считал, одним мертвым оказывается больше». Патша говорит: «Неверно, я думаю, что живых больше». Тогда байгыз молвил: «Когда я подсчитывал, то причислил спящих к мертвым, а тех, кто, бодрствуя, не выказывает покорности богу — к спящим, поэтому и мертвых оказалось больше».

— Такая хитрость тебя не спасет, это я и без тебя знаю из книг. Если ты чем-нибудь не оправдаешь себя, то отдам тебя на съедение ястребу! — сказал гневно патша.

— Дат, патша, я еще считал, кого больше на свете — мужчин или женщин; на одну женщину оказалось больше, — говорит.

Патша сказал: «Не болтай чепуху, каждый знает, что мужчин больше, как же ты считал?».

— Дат, патша, когда я вычислял, то мужчин, которые слушаются баб и делают то, что те велят, посчитал за женщин, поэтому на одну женщину вышло больше, — говорит.

Тогда, оказывается, престоловладетельный Сулеймен задумался и сказал: «Правду ты говоришь, байгыз, я понял твою мысль; я послушался жену и хотел построить дворец из костей невинных птиц» — и велел ястребу: «Отвяжи и отпусти птиц, скажи им — пусть благодарят байгыза, это он их выручил».

Ешки олмес — «Коза прокормится»

Однажды пришла в степь беда. Лето выдалось таким жарким, что вся трава на пастбищах выгорела, а реки — одни обмелели, а другие пересохли совсем. Скот нечем было кормить. Плохо было богатым, а о бедных и говорить нечего. Наступил голод.

У одного чабана к середине лета осталась лишь коза, которая должна была вот-вот окотиться. Жалко было ее резать, да делать нечего, у чабана детей было мал мала меньше, и они все хотели есть. Долго не решался чабан зарезать козу, но однажды утром решил, что время пришло. Не сопротивлялась коза, но когда хозяин занес над ней острый нож, посмотрела ему прямо в глаза, да так, что у того слезы навернулись.

Бросил нож чабан, сел на землю и заплакал. А вместе с ним заплакали все его дети и жена. А коза постояла немного и куда-то пошла, все время оглядываясь на людей, точно приглашая их следовать за собой. Люди собрали свои нехитрые пожитки и пошли за ней.

День шли они, два, ничего не ели, а только воду пили из реки. На третий день коза привела их к невысоким горам. Трава в долине, как и повсюду в тот год, выгорела, а в ложбинах ее, хоть и немного, но было, козе ее хватило, чтобы наесться. Через день она принесла двух белолобых козлят. У нее появилось молоко, хоть и горьковатым оно было от степных трав, да все же еда.

Давно это было, может, триста, а, может, тысячу лет назад. Давно уже нет в живых того пастуха, а горы все еще стоят. Люди называют их Ешкиольмес — «Коза прокормится». Говорят, и самым жарким летом, и самой холодной зимой для скота на склонах этих гор всегда найдется трава.

Пустыня и верблюд

Жил некогда один хан. И были у него сын-джигит и красавица дочь. Но прошло время. Хан нашел дочери богатого жениха и решил выдать ее замуж. Умоляла отца девушка не увозить ее из родного аула. Но отец отвечал: «Испокон веков женихи увозили невест в свой аул».

Тогда сестра и брат отважились на побег и поздней ночью сели на коней. Наутро хан обнаружил пропажу. Рассердился он на непослушных детей и отправил своих лучших джигитов догонять беглецов. Поняли ханские дети, что им не уйти от погони. Тогда девушка рассыпалась песками и обратилась в пустыню, а юноша превратился в животное, которое люди назвали верблюдом. Так и лежит огромная пустыня посредине степи, никого живого нет среди песков. Только один верблюд может перейти пустыню, а больше никого она не пускает в свои владения.

Легенда о стране собак

Когда армия Чингисхана возвращалась из очередного похода через пустыню, то сарбазы пришли в некую землю, в которой жили чудовища, имевшие женский облик. Никто не знал их языка, и только через многих переводчиков удалось выяснить, кто они. Воины спросили, где находятся их мужчины, и чудовища-женщины ответили, что в той земле все женщины, которые только рождались, имеют человеческий облик, мужчины же имеют облик собачий.

Сарбазы несколько дней не уходили из этой земли, и тогда на другой стороне реки собрались воедино собаки, как будто собирались напасть на людей. И так как была лютейшая зима, то все собаки-мужчины бросились в воду, а после этого стали кататься в пыли, и таким образом пыль, смешанная с водой, стала замерзать на них. Несколько раз заходили они в воду и потом катались в пыли, в результате на них образовался толстый слой льда… Затем этот собачий отряд сразился с монгольскими воинами.

Воины стали стрелять из луков, часто метали в них стрелы, но те отскакивали от ледяных панцирей, как от камней. И другое оружие татар мало повредило собакам. Собаки же многих покусали или загрызли до смерти. Так они выгнали непрошеных гостей из своих пределов.

С той поры бытует в степи пословица: «Твой отец или брат был убит собаками…»

Легенда о путешествиях на белом верблюде

Пейху был дарован свыше белый верблюд, на которого он садился во время совершения утреннего намаза. Верблюд по воздуху уносил его ежедневно в Мекку, и скорость полета была так велика, что, начав намаз в Туркестане, Ахмед завершал его уже в Мекке. Однажды некий иноверец усомнился в истинности этого и назвал суфия обманщиком. Тот предложил ему явиться утром следующего дня.

Иноверец немало удивился и испугался, увидев при восходе солнца быстро приближающегося белого верблюда. Ходжа Ахмед усадил иноверца позади себя на спину животного и велел сидеть все время с закрытыми глазами. Верблюд понесся по воздуху. Иноверец не вытерпел, одним глазом взглянул вниз и тотчас свалился на землю, на то место, где сидел в кругу своих приближенных хан Жолбарыс. Присутствующие были сильно удивлены внезапным появлением иноверца. Узнав причину, хан велел за оскорбление шейха сжечь иноверца на костре…

Пролетавший на обратном пути из Мекки Ходжа Ахмед увидел пылающие ветви ствола, к которому был привязан иноверец, сжалился над несчастным и велел дереву вместе с иноверцем лететь за собой.

Еще больше изумились сидевшие вместе с ханом Жолбарысом люди, когда огромное дерево вдруг исчезло. Сам хан с тех пор впал в глубокое раздумье и, наконец, решил пойти послушать учение Ходжи Ахмеда Ясави. Увидев шейха, он проникся к нему всем сердцем, стал до конца своих дней его приверженцем, делая только добро и распространяя славу своего учителя.

Вой собаки Ушар

Жил был единственный сын, который содержал себя и свою мать охотой. У этого молодого человека был верный конь, очень быстрый, и большая верная собака из породы степных волкодавов, которых люди называют и до сих пор «тазы». Эти собаки самые умные из собачьей породы, у них очень большие головы, умные глаза, сильные челюсти и ноги. Одна такая собака легко справится с двумя-тремя самыми лютыми волками. Звали собаку Ушар. Особенно хорошо Ушар выслеживал дичь, зайцев, лис и куропаток, никогда не оставлял хозяина без добычи, сумка джигита всегда была полна.

Но вот однажды джигит заболел неизлечимой болезнью, и, к великому сожалению, умер. Сокрушался народ, горько плакала мать, да делать нечего, оплакали безвременно ушедшего из жизни человека и похоронили его в сырую землю. По старинному обычаю, чтобы смерть снова не навестила их, сменили место кочевания, перенесли аул в другое место, прочитав молитву, чтобы смерть там и осталась на старом месте, где джигит похоронен.

Когда они прибыли на новое джайляу, старуха вышла искать свою собаку, но не нашла ее. Собака — это единственное, что осталось теперь от сына. Бедная старуха никак не могла успокоиться, побрела ее искать и незаметно вернулась на старое место, где несколько дней тому назад стоял их аул. И тут она увидела, что пес Ушар сидит на могиле своего хозяина и воет. Вой его был такой пронзительный, что старуха произнесла вслух:

— Я единственного потеряла. Обломились мои крылышки. Ушар, Ушар!

И тут они вместе заплакали, зарыдали, завыли, оплакивая любимого сына и хозяина.

Коркут оказался свидетелем этой трагедии и сочинил на кобызе кюй, который называется «Вой Ушара».

Священная гора Казыкурт и ласточка

Ковчег с праведно жившими до потопа людьми, во главе которых был пророк Нух (Ной), с множеством животных носился по безбрежным волнам, не имея пристанища. Через семь месяцев, семь дней и семь часов после начала потопа ковчег прибыл к горе Казыкурт. Все время, пока они плыли, пророк Нух обращался к творцу с молитвами о спасении беззащитных людей и животных.

Горы, возвышавшиеся над бурными волнами потопа, высокомерно думали, что ковчег пристанет именно к ним, и только скромная невысокая гора Казыкурт не мечтала об этом, ибо понимала, что она ничем не выделяется среди других гор. Однако творец оценил должным образом скромность горы и сделал так, что воды потопа не скрыли вершину Казыкурта, и ковчег пристал к ней.

Высокомерные вершины решили наказать гору Казыкурт за то, что ее выделил Создатель среди других, но Казыкурт призвала на помощь малые горы: Ордабасы, Кызылсенгир, Алим-тау, Койлык, Анки, Баганалы, Мансар и Канырак, и могущественные противники испугались их союза, ограничившись лишь символическими ударами по хребту.

Так образовались ложбины и впадины на горе Казыкурт, и она стала напоминать собой двугорбого верблюда.

Люди не сразу вышли из ковчега, а выпустили несколько птиц, чтобы они разузнали: ушли ли свирепые воды, можно ли жить на обновленной земле. Многие птицы улетели и пропали, и только ласточка возвратилась, неся в клюве зеленую веточку.

С тех пор ласточка стала особо почитаемой среди казахов птицей.

Легенда о горе Казыкурт

В казахской легенде говорится, что гора Казыкурт отмечена благоволением бога Неба Тенгри. Есть на горе Казыкурт пещера. В ней похоронен легендарный старец Казыкурт, поэтому гора так называется. Ее древнейшее название — Шармык, что значит «ограда». Хотя гора не так высока в сравнении с другими, но ни одна не сравнится с ней по святости. В древние времена, когда всю Землю затопили воды, только гора Казыкурт осталась на поверхности.

На западной стороне горы Казыкурт есть небольшая ровная площадка. Это место, куда по преданию пристал ковчег пророка Нуха (Ноя). На этом корабле от великой воды спаслись все животные, звери и птицы, от каждой породы животных по паре, чтобы после потопа продолжить жизнь на Земле. Вместе с ними спаслись и четыре вида животных, необходимых для ведения хозяйства наших предков-кочевников: верблюд, лошадь, корова и овца.

На вершине священной горы Казыкурт остался ковчег, На ковчеге приплыл святой пророк-человек, Сирота-верблюжонок жил на вершине горы, Расплодились верблюды повсюду с той давней поры.

На вершине священной горы Казыкурт остался ковчег, На ковчеге приплыл святой пророк-человек, Жеребенок худой жил на вершине горы, Расплодились кони повсюду с той давней поры.

На вершине священной горы Казыкурт остался ковчег, На ковчеге приплыл святой пророк-человек, Одинокий теленок жил на вершине горы, Расплодились быки и коровы с той давней поры.

На вершине священной горы Казыкурт остался ковчег, На ковчеге приплыл святой пророк-человек, Тут овечка худая прижилась на самой вершине, Расплодились овцы повсюду с той давней поры.

Рядом с пещерой несколько тысячелетий одиноко росло высокое священное дерево. Люди поднимаются на вершину горы Казыкурт, приходят к священной пещере и молятся там, выпрашивая у бога милости для своих родных и близких. Даже когда вершины других гор покрыты темными облаками, над священной горой Казыкурт бывает ясно. Если все же облака и укрывают гору, старики обычно говорят: «Казыкурт оделся в черное!» И тогда женщины накидывают на головы платки. Ожидая сильной грозы, люди боятся гнева священной горы, спешно прячут вещи под крыши, загоняют скотину в сараи.

…После всемирного потопа для людей и животных настали тяжелые времена. Очень трудно приходилось хищникам: невозможно было найти пищу. А получилось это так потому, что во время странствий в ковчеге и на некоторое время после пророком Нухом был наложен запрет на убиение живых существ. Хищные животные сильно страдали от голода и не хотели питаться растениями. Особенной свирепостью отличалась волчица, но волк сдерживал свою подругу. Однажды волчица нарушила запрет. И волк наказал ее за это. За то, что в трудное время волк проявил твердость духа и высокую ответственность за судьбы других существ, его стали уважать звери и люди. Волка стали величать «Справедливым (казы) волком». На древнетюркском языке волк называется «курт». Поэтому гора, которая после потопа стала колыбелью новой жизни, и носит имя благородного рыцаря среди хищников справедливого волка — Казыкурта.

ЛЕГЕНДЫ О БАТЫРАХ

Легенда о Толагае

Жили когда-то в степях Сарыарки несколько кочевых племен. Всего у них было вдоволь, были они счастливы. И поскольку все у них было, эти люди так и говорили: «Всего у нас достаточно, все у нас есть, вот только одного у нас нет. Нет у нас батыра, который мог бы защитить нас, наше благополучие и наше богатство». И вот в одной семье родился ребенок с золотым хохолком на голове. Увидев, что мальчик этот необычный, собрался весь народ и затеял великий пир по случаю рождения своего батыра.

Мальчик рос не по дням, а по часам и через некоторое время стал настоящим богатырем. Его родственники, чтобы не сглазить его, стали называть его не собственным именем, а придуманным — Толагай. Так за ним это имя и утвердилось.

В один год перестали идти дожди, жара высушила землю. Бедствие, обрушившееся на людей, заставило задуматься и Толагая. И тогда обратился он за советом к старцу по имени Дана.

Старец Дана ему сказал: «Дорогой Толагай, мы живем на открытой местности, рядом с нами нет гор, вокруг которых останавливались бы тучи. Поэтому и дождей у нас нет».

На это Толагай сказал: «Дедушка, если вы разрешите, я пойду и принесу на своей спине такую гору. Можно так сделать?» Тогда старик сказал: «Свет моих очей, Толагай, ты думаешь о своей родной земле, о своем народе, переживаешь за них! Нелегко принести на спине гору. И, тем не менее, на юге есть огромные горы Алатау, и там есть у них свой старец. Сходи, попроси у него разрешения!» И Дана благословил Толагая, пожелав ему доброго пути.

Отправился Толагай к горам Алатау, дошел до Великих гор и приветствовал их: «Мир Вашему дому!» И изложил он тут горам свою просьбу. Древние горы Алатау выслушали его, оказали ему почет, поняли и, выполняя его просьбу, положили ему на плечи молодую гору, совсем еще ребенка среди гор.

И вот пошел Толагай, неся на себе гору, поначалу шел он легко, но через некоторое время тяжесть горы стала сказываться, ослабел Толагай. Прошло много времени, пока батыр медленно шел к себе домой, осторожно неся на плечах молодую гору. Очень устал Толагай, едва добрался до края родной земли, как упал и заснул, а гора, которую он нес на плечах, так и придавила его.

Вот с того дня, говорят, Толагай спит под горой. Спит до сих пор. А маленькая гора-ребенок, которую принес батыр, с годами выросла, да так и называется — Толагай.

Легенда святом Массате

В стародавние времена жил на белом свете батыр по имени Масат. Он был такой сильный и умелый, что ни один враг не смел даже подумать о том, чтобы напасть на народ, живущий в Великой степи. А все дело было в том, что батыр Масат обладал значительными знаниями и культурой, которые поставил на служение своему народу. И была у него еще одна важная особенность — Масат был заговорен от пуль и стрел, никакой лучник или стрелок из ружья не мог попасть в него.

Многие враги пытались убить батыра Масата, но он победил их всех, и враги уходили ни с чем или же терпели полное поражение.

Убедившись, что победить в бою батыра им не удастся, враги стали придумывать разные хитрости. И, в конце концов, им удалось найти способ уничтожить батыра Масата.

Была у Масата младшая жена — токал, не очень умная женщина, которую и подкупили враги, подослав к ней одного из своих лазутчиков. Этот лазутчик выведал у этой самой глупой женщины, что слабым местом батыра Масата является его шея… Во время утренней молитвы, когда батыр Масат сидит склонившись и творит молитву, все его шестьдесят две мышцы расслабляются, и он становится уязвимым.

Узнав тайну Масата, лазутчик подкараулил батыра во время утренней молитвы и острым мечом отрубил ему голову. Когда голова Масата покатилась перед ним, тот схватил ее в руки и бросился с ней бежать к горам, где виднелся большой голубой камень. За ним побежала жеребая кобыла. И когда батыр Масат подбежал к голубому камню, горы загремели, небеса помрачнели, камень перед ним расступился, и Масат, а вместе с ним и его жеребая кобыла вбежали внутрь. Скала тут же закрылась. Батыр Масат не достался врагам, не досталась им и его жеребая кобыла…

Эту легенду до сих рассказывают люди той местности путникам, которые оказываются у подножия голубой скалы.

И среди камней остались следы ног батыра Масата, видны также капли крови, пролитой по дороге, когда батыр бежал, держа в руках свою голову. Видны и следы его жеребой черной кобылы, отпечатавшиеся на камнях. Все так и находится до сегодняшнего дня в целости и сохранности…

А было это в давние времена на Мангышлак

Конаксы — «Щедрое угощение»

Давным-давно, в те времена, когда еще было совсем мало людей на свете, жил премудрый старец, который приручил диких верблюдов, лошадей, коров, овец, коз и стал первым скотоводом в казахских степях. Было у него три сына. Добрые сыновья во всем повиновались отцу и с великим усердием пасли и охраняли его стада, табуны и отары.

Вскоре совсем одряхлел старик. Призвал он как-то к себе сыновей и сказал им:

— Скоро умру, дети. Оставляю вам все, что нажил трудом и умом. Разделите мой скот на четыре равные части, возьмите себе каждый по стаду и продолжайте с успехом дело отца. Изберите лучшие пути для кочевок, любите и умножайте скотину, живите дружно и учите добру свое потомство…

Поклонились сыновья отцу, поблагодарили за дар, но прежде чем выйти из юрты, обратились к нему с вопросом:

— Не ослышались ли мы, родитель наш, и верно ли поняли твой наказ? Нас трое, а ты распорядился разделить скот на четыре части. Кому же ты оставляешь четвертую часть?

Умирающий ответил:

— Четвертую часть своего скота я оставляю… вашему гостю. Пусть всякий, кто нуждается в пище и крове, кто по желанию или нужде явится в ваше жилище, найдет у вас приют, ласку и обильное угощение. И если гость ваш из скромности станет отказываться от пищи и питья, скажите ему, что он ест и пьет свое, а не ваше, ибо в вашем достоянии есть и его доля.

Миновали века. Распространились люди по степи. Род старшего сына образовал Старшую орду, среднего — Среднюю, младшего — Меньшую. Многое переменилось в жизни с тех пор. Но во все века, годы и дни крепок был в степи обычай гостеприимства. Кто бы ни заходил среди дня или ночи в жилище казаха, каждого ждали привет и почет, мирный отдых и щедрое хлебосольство — «конакасы».

Легенда о Нурдаге

Далеко по свету прокатилась слава про богача Нурдага. Никто еще не завидовал его богатству, но всякий восхвалял судьбу за то, что обильные сокровища она отдала в добрые и щедрые руки. Никто никогда не слышал от Нурдага отказа в помощи. В целой стране едва ли нашелся хоть один бедняк, который не молил богов за Нурдага, за его милосердие и сострадание ко всем несчастным, обездоленным и угнетенным. Богат был Нурдаг. Целые табуны быстроногих коней паслись на тучных полях, громадные амбары ломились от хлебных запасов; куда только ни кинет он свой взгляд, тянулись вековые леса. Все было его, все вокруг принадлежало ему.

Но не славой и богатством был счастлив Нурдаг. Стройная, как пальма, нежная, как роза, кроткая, как голубица, росла у Нурдага прекрасная дочь Сутана. В ней-то старик находил и счастье, и радость, для нее он и все добрые дела делал; ею одною и жил он. Хранил и лелеял пуще глаз Нурдаг милую дочь свою. Много женихов, и знатных, и богатых, появлялось в палатах нурдаговых, но никого из них Сутана не выбрала в мужья себе. Ни при одном из них не затрепетало ее чистое непорочное сердце. А не отдаст Нурдаг прекрасной голубки своей тому, кого не полюбит она.

И ждет девичье сердце избранника; и верит Нурдаг, что чистота и непорочность, кротость и доброта этого сердца остановятся на избраннике достойном.

Любит и холит Нурдаг дорогую голубку, любит и чтит Сутана старого отца.

Но нет полного счастья в славной уважаемой богатой семье. Омрачают думы Нурдага, печалят сердце его заботы о сыне Карамане. Много горя и слез доставил отцу Караман. Давно уже он от семьи отказался и ведет знакомство с самыми непристойными людьми. Увещевания, просьбы, угрозы старика не могли образумить Карамана. Сколько уже Нурдаг денег за него переплатил и готов еще половину своих богатств отдать, лишь бы вырвать его из нечестивой жизни, но ничто не помогает. Позорит Караман славное имя Нурдага, разрушает мир и покой добродетельной жизни старика. И грустен, и печален бывает порою из-за сына Нурдаг.

Но не одни заботы о несчастном сыне в последнее время тяготят Нурдага. Хищным оком ястреба воззрился на прекрасную голубку управитель Бараба, старый, злой и мстительный. Весь народ его не любил, не любил и Нурдаг и всячески старался избегать его. Отдаст ли Нурдаг свое первое сокровище, свою величайшую драгоценность злому старику? Нет! Скорее жизнь свою отдаст, лучше понесет свою седую голову на плаху, чем позволит прикоснуться к прекрасной Сутане нечистому и развратному Барабе.

Неистовая злоба, жажда мщения обуяли Барабой, когда услышал он от дерзкого Нурдага отказ на сватовство свое. Привык он, что волю его все беспрекословно исполняли, все трепетали и преклонялись перед ним, как перед властелином. По мыслям Барабы, великую честь он приносил семье Нурдага, что родство свое предлагал, а Нурдаг не только от такой чести уклонился, но дерзко и решительно объявил, что не даст заклевать старому ястребу молодую голубку.

И стал всячески, всеми беззакониями Бараба притеснять и разорять Нурдага.

Долго боролся Нурдаг с Барабой, но на стороне правителя всегда были власть и насилие, а потому Нурдаг всегда оставался побежденным.

Но не верил честный и добрый старик, что на земле нет правды и справедливости. И пошел Нурдаг искать суда и расправы над Барабой. Знал Нурдаг, что правда все-таки дорого стоит, и пока до нее дойдешь, немало денег истратишь, и потому, запасшись богатейшими дарами, отправился в далекий путь.

Долго и строго многочисленным слугам своим наказывал Нурдаг больше жизни охранять от хищного правителя прекрасную Сутану, и был убежден Нурдаг, что из любви к нему слуги даже без сна готовы выполнять его приказания.

Долго путешествовал Нурдаг, немалых трудов ему стоило дойти до правды, а еще больше денег пришлось истратить. Но радостный возвращался Нурдаг, потому что вслед за ним ехал посланец владыки, царя этой земли, чтобы творить суд над правителем Барабой. А уверен был Нурдаг, что против Барабы весь народ выйдет свидетельствовать, и уже несдобровать жестокому и беззаконному правителю.

Но на великую скорбь возвратился Нурдаг. Смятение, вопли и стоны застал он в доме своем. Не устерегли верные слуги голубки Нурдага, и не прекрасный лучезарный образ Сутаны осветил радостью лицо старика, а безумное горе вызвал вид свежей могилы. Заклевал подлый коршун чистую голубку. Обманом и насилием захватил Бараба дочь Нурдага. И не выдержала роза ядовитого жала, зачахла и умерла. Не могла снести чистая и непорочная девушка бесчестия и позора, и в помутившемся разуме выбросилась из башни в глубокие воды реки, окаймлявшей замок правителя.

Много дней никто не видел Нурдага, никто о нем и слова не слышал. Настали празднества, которые весь народ торжественно справлял. На празднества правитель всегда являлся к людям, которых он отличал и находил достойными, в это время награды раздавал. А затем начинались игрища, пляски, песни.

Весь народ был в сборе: ждали только правителя. На дорогом коне в богатой упряжи показался наконец-то Бараба. И вдруг над головами народа просвистели меткие стрелы и впились в самое сердце Барабы.

И из-за холма показался Нурдаг, твердой поступью гордо вышел он к народу и громко сказал: «Суду предаю себя».

И был закон в той стране нерушимый: взявший жизнь — жизнью заплатит. И присудили Нурдага к казни. И еще был закон: казнивший осужденного получает половину имения, им оставленного.

Был этот закон установлен потому, что никто в палачи не хотел идти. И если во всей стране не находилось палача, то осужденный избавлялся от смерти.

Весь народ был уверен, что ни за какие сокровища не найдется никого в палачи Нурдага.

Гордо и смело шел Нурдаг к месту казни, с радостью готовился он принять смерть как избавление от всех перенесенных бедствий, горя и страдания. Но, подошедши к плахе, не увидел Нурдаг палача. Понял он, что самый жестокий и корыстный из народа не хочет поднять на него руки своей.

И прокричал судья громким голосом: «Кто совершит казнь над осужденным, получит половину имений его». И шевельнулась толпа, и вышел из нее жестокий и корыстный человек. Увидел его Нурдаг и, как подрезанный колос, упал бездыханным.

Жестокий и корыстный человек тот был Караман, сын его…

В последнюю минуту боги сжалились над многострадальным Нурдагом, и казнь совершили сами, не допустив отцеубийства.

Так от разрыва сердца умер честный, щедрый и справедливый Нурдаг, не перенеся очередного предательства.

А народ проклял кровожадного его сына Карамана.

Добропорядочный Шильтер и его сорок друзей

Жил на свете святой по имени Шильтер, который прославился в степи честностью и праведностью. Был он не только честен, но и набожен, добр к людям, верен своему слову. Однажды он ехал вместе со своими сорока последователями и доехал до священной горы Казыкурт. Там они пообедали, отдохнули, сотворили вечернюю молитву. И вдруг во время этой самой молитвы, когда сорок человек и их учитель Шильтер склонились в поклоне, с гор сбежала шайка разбойников, которая окружила праведников, чтобы убить их и ограбить. Но святой Шильтер и сорок его сподвижников продолжали свою молитву, не обращая внимания на беснующихся рядом с ними бандитов. И вот, уже заканчивая молитву, Шильтер воздел руки к небу и произнес: «О, мой бог, не дай врагам надругаться над нами, не дай нам попасть к ним в плен, преврати нас в камни, пусть мы все окаменеем!»

И Создатель внял его словам. Шильтер и сорок его друзей тотчас же превратились в камни.

С тех пор это место так и называется «Сорок друзей Шильтера, превратившиеся в камни». В этом же месте среди камней образовались три родника. Вода в каждом из них разная на вкус. Один родник излечивает болезни живота. Вода другого родника вылечивает заболевание глаз. А третий родник — болезни ушей.

Легенда о Жеке-батыре

Среди казахских родов, пасших свои косяки лошадей в Кокшетау, говорят, был один батыр, такой огромный, что был похож на гору. У него не было друзей, и он не нуждался в отряде воинов, обычно сопровождающих батыров, он сражался один. Поэтому народ прозвал его Жеке-батыр, то есть Одинокий Рыцарь. И пока был жив Жеке-батыр, в одиночку защищавший казахов, никакой враг и думать не мог о том, чтобы завоевать эту землю. У него был огромный высокий лук, достигавший небес, а стрела длиной с березу могла пролететь большие расстояния и настигнуть врага. Тетиву такого лука не могли натянуть сорок сильных воинов, такая она была тугая.

И вот однажды враги тучей, как муравьи, напали на Жеке-батыра, и началась битва, какой свет не видывал до сих пор. Зная, что обыкновенными стрелами не пробить стальную кольчугу Жеке-батыра, враги стали стрелять в него огромными стрелами. Но они, как тростинки, отскакивали от железных доспехов богатыря. Великое множество вражеских воинов погибло в том беспримерном сражении, но на их место прибывали новые и новые отряды, и битва продолжалась.

Наконец железные стрелы врагов пробили стальную кольчугу батыра. Но некому было перевязать раны, рядом с Жеке-батыром не оказалось помощников. Такой уж у него был характер. Кровь текла из ран, но батыр продолжал сражаться, уничтожая врагов. День превратился в ночь, и ночь снова стала днем, а Жеке-батыр неутомимо отбивал атаки одна за другой. Он знал, что за его спиной оставались беззащитные аулы, дети и старики. Жеке-батыр сдерживал врагов, не пускал их в родные земли.

Вот собрал он последние силы и с яростью бросился на врагов, пытаясь проникнуть во вражеский центр. И чувствуя, что этот бросок является последним, выкрикнул Жеке-батыр во весь свой голос: «Не пущу врагов в родные земли! Тут лягу, стану неприступной горой!»

И упал богатырь между двух гор, соединив их в неприступную крепость… Не дал врагам пробиться в степи Сарыарки. Да так и замер. И лежит до сих пор, став огромной глыбой. Издали можно разглядеть на ней остроконечный шлем батыра, густые брови, его большую окладистую бороду, нос с горбинкой, высокую железную грудь и огромные мощные ноги в кожаных сапогах.

Сватовство Едиля и Жайыка

Во времена казахского батыра по имени Алау жили два человека, которых звали Едиль и Жайык. Едиль жил на левом берегу реки Едиль, а Жайык жил на правом берегу реки Жайык. У Едиля был сын, у Жайыка была дочь. Вот и решили друзья их сосватать.

В древности существовал обычай, по которому жених должен был прожить в ауле невесты несколько месяцев или даже целый год, чтобы молодые люди поближе познакомились, а заодно и хорошенько распознали друг друга.

И вот Едиль отправился в аул к невесте, прожил у будущих родственников целый год и собрался домой. Тут его невеста и спрашивает: «Когда ты теперь возвратишься?» Жених ее отвечает: «В будущем году весной прилечу вместе с гусями».

Вот пришла весна, и Жайык велел своим невесткам изготовить войлочные ковры и небольшие коврики для украшения дома молодых. Молодые женщины принялись ткать ковры. И тут красавица-невеста, которая никогда до этого не смеялась, вдруг прыснула и расхохоталась… Ранее никто не видел, чтобы эта девушка так смеялась, поэтому все сгрудились около нее и стали расспрашивать: «Почему ты, дорогая наша красавица-несмеяна, засмеялась и над чем?»

Девушка молчит.

И только к вечеру она рассказала тайком одной из своих подружек, что засмеялась она потому, что ее жених, уезжая домой, сказал: «Вернусь весной вместе с гусями». «Но ведь гуси — это крылатые птицы, а как может человек, передвигающийся по земле пешком, прилететь вместе с птицами? Вот я и засмеялась, когда поняла смысл слов моего жениха». Так она и сказала.

И тут кто-то заметил на вершине холма какого-то человека и обратил на него внимание других. «Кто это там стоит и держит за уздечку свою лошадь?» Когда они подошли ближе, чтобы выяснить, кто он, оказалось, что это жених девушки. Узнав его, молодежь аула с радостью вышла ему навстречу, приветствуя родственника. А молодой человек и говорит: «Я пока подожду, а вы поставьте юрту для меня отдельно и для моего коня отдельно. После того, как вы поставите юрты, я и приду к вам. Внутри дома для моего коня поставьте два корыта: в одно налейте воды, а в другое налейте молока».

Люди все сделали так, как сказал их будущий зять: поставили внутри юрты два корыта, в одно налили воды, в другое молока и завели коня. А юноша пришел к своим родственникам и стал веселиться вместе со всеми.

После гуляния одна легкомысленная женщина не смогла удержаться от любопытства, приподняла край войлока и заглянула в юрту, в которой стоял конь юноши. И она увидела, что конь не простой, а волшебный, крылатый: он держал свои крылья в корытах, одно в воде, другое в молоке, остужая их после полета. Тулпар испугался взгляда любопытной женщины, дернулся, тут у него внутри что-то оборвалось, и конь умер.

Так началась череда злоключений в этом благословенном ауле. Коня похоронили на той самой вершине, куда он с юношей приземлился после полета. Сам молодой человек погрузился в великую печаль. Он лег в своей юрте, отвернулся к стене и перестал выходить к людям. Через несколько дней к нему пришел тесть и сказал: «Дорогой Турсын, — так звали молодого человека, — ты скорбишь по коню, суть которого в том, что он такое же животное, как и многие, обтянутые снаружи кожей. Я тебе дам отличного коня, ты садись на него и поезжай к своим родственникам. Тебя он довезет за один день. Переночуй рядом с отцом-матерью. А завтра возвратишься снова к нам. Все, что увидишь в пути, запоминай, потом мне расскажешь».

Молодой человек выполнил все, что сказал ему тесть, а конь его и в самом деле оказался очень сильным и быстрым.

На следующий день юноша вернулся в аул невесты и рассказал: «В пути к родителям я ничего не видел, а вот когда ехал обратно, увидел в безлюдной степи, что один ягненок сосет целую отару овец, причем так сильно, что молока всех овец ему не хватает. После этого видел уже в другой бескрайней степи одинокий дом. Я подъехал к нему, крикнул хозяевам, чтобы вышли мне навстречу, но никто не появился. Тогда я сошел с коня, открыл дверь и вошел в дом, но внутри дома не было никого живого, а валялись только мертвые тела. А вышел из дома и увидел группу молодых женщин, которые шли своей дорогой. Я хотел присоединиться к ним. Но сколько ни скакал за ними на своем быстром коне, как ни пытался их догнать, так и не смог даже приблизиться к ним. А через некоторое время эти девушки вовсе исчезли».

Тогда Жайык, тесть юноши, говорит ему: «Отара овец, которую ты видел в бескрайней степи, и ягненок, который сосет их и не может насытиться, — это наш народ и баи, которые пьют кровь народа и не могут насытиться. Второе видение — юрта с телами мертвых людей, это мы сами, снаружи мы как красивый дом, а внутри у нас мрак разложения и всяческая вонь, такие у нас мысли, так устроены люди. Группа девушек и женщин, которые шли своей дорогой, а ты даже на быстром коне не смог их догнать, — это твоя цель, твоя мечта, с которой ты приехал к нам. Но если ты не смог их догнать, то значит, и мечте твоей не суждено сбыться…» Так он сказал.

На другой день юноша на своем быстром коне отправился к себе домой, к отцу и матери. Невеста его сказала, что заболела и слегла. Болезнь ее оказалась очень серьезной, и через два-три дня она скончалась.

Услышал жених эту горькую весть, оплакал свою дорогую невесту, посетовал на безжалостную судьбу, не давшую им соединиться, и велел похоронить ее на том же холме, где был похоронен его волшебный крылатый конь. Так и сделали, как он сказал. А юноша с плачем возвратился к себе домой.

И сейчас в восточной стороне города Уральска есть холмы, которые называются «Торатбасы» — «Голова волшебного коня», «Кыземшек» — «Девичья грудь», «Шынгырлауык» — «Голосистый».

Легенда о злом охотнике

Жил когда-то давным-давно на свете искусный охотник, кормивший мясом диких животных все свое племя. За это люди были благодарны охотнику. Он с каждым разом приносил все больше и больше добычи. Однажды, охотясь на стадо диких куланов, охотник загорелся неутолимой жаждой крови и стал стрелять во все живое без разбору. Его друзья, не сумев остановить стрелка, в ужасе покинули его, а он в жестоком азарте продолжал убивать.

Когда охотник увидел белую хромую матку горного козла, он тут же погнался за ней, уверенный в легкой добыче. Но коза, как заговоренная, ускользала от его стрел, поднимаясь по скалам все выше и выше в горы и уводя охотника за собой.

Неожиданно она скрылась из виду, точно растворилась в воздухе, а охотник обнаружил себя на вершине высоченной горы, покрытой льдом. Спуститься с нее он не смог и вскоре погиб от голода и страха.

Люди же его племени рассеялись по всему миру, а местность эта до сих пор остается покинутой даже животными.

Почему Асан Кайгы не явился на приглашение хана

Однажды хан Аз Жанибек праздновал три тоя подряд. Первый той был им устроен по случаю окончания строительства города Астрахани. Второй той он устроил после того, как налил в озерную воду сладкий сахарный раствор, напоил им лебедя, а потом позволил луню напасть на лебедя и убить его. Третий той Аз Жанибек устроил в честь женитьбы Тастемира, сына бая Мыгалы, на родной сестре хана — красавице Каныбет. На все три приглашения Асан Кайгы не явился.

Тогда хан в четвертый раз посылает к поэту специального гонца. На это приглашение Асан Кайгы всё-таки явился. Увидев престарелого мудреца, Аз Жанибек спросил его: «Я трижды приглашал тебя к себе на праздники, но ты не явился. Почему?»

На вопрос хана Асан Кайгы ответил так:

…Навьючив шесть верблюдов,

Шесть лет искал покой.

Встречались страны, люди,

Но не видал такой,

Где на вершинах — снег,

В прозрачных реках — рыба,

Где над людьми, как глыба,

Встал ты, хан Жанибек!

Ты сахар в воду лил

И лебедей кормил,

И лебедь, отражаясь,

По чистым водам плыл.

Был коршун — птичье горе,

Был лебедь — птичья знать,

Ты коршуну позволил

Крыла лебяжьи смять!

Сбил лебедя злой коршун,

Стал рвать его и есть…

Что в этом мире горше,

Чем белой птицы смерть?

Ты мрамор, равный солнцу,

До мела ниспроверг.

И на тебя найдется

Такой, как этот коршун,

Жестокий человек.

Ты сам по все приметам

За коршуна б сошел,

Я, огорченный этим,

На зов твой не пришел!

Хан Аз Жанибек сильно испугался этих слов вещего поэта и воскликнул: «Хватит, хватит! Но я ведь затеял и другой той по случаю выдачи моей сестры за Тастемира, сына Мыгалы, и на него я тебя приглашал. Почему же ты не пришел?»

Тогда Асан Кайгы сказал:

…Не возмушайтесь, не возмущайтесь,

Вы ноги стройные аргамака

Одели в кованое золото,

А гвозди у него в подковах серебряные,

Когда есть шелковые веревки,

Разве повязывают простой аркан?

Тебя зовут хан Аз Жанибек,

Ты, похоже, позабыл,

Пообещал сестру Амету, сыну Айсала,

А теперь отдаешь ее сыну бая Мыгалы,

Который пасет твоих быков,

Сыну его — недостойному Тастемиру

Собираешься отдать свою сестру?

В самом деле, Аз Жанибек до этого собирался отдать сестру за Амета, сына Айсыла. Отдавая теперь ее за Тастемира, он нарушал не только свое слово, но и древние обычаи. Слова старого поэта были не только правильными, но и осуждающими поступок хана. Хан Аз Жанибек задумался, потом отменил свое решение, и девушка досталась Амету.

Почему Асана Кайгы прозвали «Печальным»

В прошлом Асана звали Асан-мырза — Асан-господин. Был он богатым человеком, баем. Однажды, когда вместе собрались весьма известные и знатные люди, один из них сказал: «Я слышал, что некий рыбак поймал в реке невиданную рыбу!» Услышав про диковинную рыбу, Асан и его хороший друг отправились к реке, чтобы посмотреть на нее. Когда они подошли к реке, рыбаки забросили в реку два невода. Увидев знаменитого поэта-жырау и мудреца, они сказали, что добычу одного из неводов полностью отдадут Асану. Когда первый невод вытащили из воды на берег, в нем оказалось очень много рыбы.

В те же времена у одного демона-пери была дочь, у нее было семеро братьев. И вот девушка-пери выросла и сказала своим братьям: «Выйду замуж только за человека. Вы должны соединить меня с одним из них!» И тогда семеро братьев сколотили сундук, оковали его снаружи серебром, посадили в него свою своенравную младшую сестру и отправили этот сундук вниз по течению реки.

Когда рыбаки вытащили второй невод, в нем оказался тот самый сундук. Увидев такое чудо, Асан сказал собравшимся вокруг людям: «Эй, достойные люди! Что принадлежит вам: то, что снаружи, или то, что внутри?» Люди, увидев сундук, сверкавший серебром, сказали на это: «Мы возьмем то, что снаружи!» — «В таком случае, — сказал Асан, — я возьму то, что внутри!»

Когда открыли сундук, внутри него оказалась необыкновенной красоты девушка. Асан оставил рыбу и серебряный сундук рыбакам, а сам взял девушку и повез ее домой. Девушка сказала Асану о своих трех условиях, при которых она согласна будет с ним жить. «Первое — когда ляжем спать, ты не будешь гладить мою кожу». Асан согласился с этим первым условием. «Второе условие, — сказала девушка, дочь пери, — уехав из дома, ты не возвратишься домой внезапно, не будешь за мной подглядывать в щели дома!» Асан согласился и с этим условием. «И третье, — сказала девушка — будущая жена Асана.

— Я не буду говорить с тобой и людьми три года. Три года буду молчать. А ты за это время не будешь заставлять меня разговаривать и никому не скажешь о том, почему я молчу». Вот такие три сложные условия поставила девушка-пери.

Люди, увидев, что Асан женился на девушке, которая не умеет разговаривать, стали осуждать его за это. «Богач Асан женился на девушке, которую никто не хотел брать в жены, потому что она немая. Из всех девушек степного народа ему, видимо, понравилась только эта, глухонемая…»

Асан сильно переживал, что его осуждают люди, но ничего с этим поделать не мог. И вот, чтобы испытать свою жену, вдруг она заговорит раньше назначенного ею срока, он нанял одного человека и попросил его отвезти ее на многолюдный базар, где народ и торговцы сильно шумят, кричат и спорят. Вдруг при выборе покупок жена его обмолвится несколькими фразами… Но на шумном базаре она не сказала ни слова. Тогда Асан нагрузил верблюда большими бурдюками с кумысом и приказал человеку отвезти на этом верблюде его жену в безводную пустыню и там на ее глазах опрокинуть бурдюки в песок. А вдруг его жена, увидев, что драгоценный в пустыне кумыс выливается из бурдюка, воскликнет что-нибудь и заговорит. Но когда тот человек отвез его жену в безводную пустыню и у нее на глазах опрокинул бурдюки с кумысом, жена его не произнесла ни слова. Она молча слезла с верблюда, завязала горлышки бурдюков с выливающимся кумысом, а сама вернулась домой.

У Асана был хороший друг. Однажды Асан поехал к нему погостить. Друг его сказал: «Слушай, Асан, ты мой хороший и единственный друг, очень богатый человек. Что же ты женился на глухой и немой, неужели не нашел ни одной достойной тебя женщины? Неужели среди множества женщин и девушек Великой степи не найдется ни одной, подходящей для тебя, не немой и не глухой? Если у тебя не хватает денег и скота на калым за невесту, возьми у меня столько, сколько тебе нужно!» Асан молча слушал эти попреки своего лучшего друга, а тот не унимался: «Люди мне говорят: богач Асан — твой лучший друг — женился на глухонемой, так ты тоже должен теперь жениться на глухой и немой!»

Этими словами он сильно расстроил Асана. И тот, не вытерпев попреков, сказал своему лучшему другу: «Моя жена сказала, что три года не будет разговаривать со мной и с людьми, но я полюбил ее, поэтому и женился. Что там три года по сравнению со всей жизнью!» Асан забыл, что по условиям договора он не должен был об этом никому говорить.

Когда он приехал домой, то видит, что жена его разделась совсем и собирается улететь в тундук (верхнее отверстие в юрте).

Прежде чем улететь, как птица, она сказала Асану: «Эх, Асан, господин мой, я за тебя вышла замуж, думая, что ты как настоящий мужчина сумеешь выдержать испытание. Я просила тебя о трех вещах: не гладить моей руки, но ты не смог удержаться и погладил. Я просила тебя, чтобы ты не возвращался домой внезапно, не подглядывал за мной. Но ты не выполнил и это условие. Наконец, ты не выполнил и третье условие нашего договора: не рассказывать никому о том, что я не буду разговаривать с людьми три года. Ты рассказал об этом своему лучшему другу. Вывез меня на шумный базар, показал людям. Твой человек повез меня в пустыню и там пролил белое молоко, заставил меня бродить по соленым пескам… Теперь меня нет для тебя, а тебя нет для меня. Но внутри меня твой пятимесячный сын, с ним я улетаю от тебя в страну Мыср (Египет), там я его рожу, ты найдешь его там! А теперь прощай навеки!»

И жена Асана вылетела через верхнее отверстие в юрте и исчезла. Асан-мырза сильно тосковал по своей красавице-жене. Семь лет он путешествовал по всему миру на своей волшебной верблюдице, бегающей по земле быстрее ветра, всюду искал свою жену, всюду искал Счастливую землю — Жеруюк, но так и не нашел ни жены, ни Счастливой земли. С тех пор впал Асан в сильную печаль и стал прозываться в народе Асан Кайгы — Асан Печальный, искавший, но не нашедший Счастливой земли, не нашедший счастья для людей.

Бахсы Койлубай и злые духи

Среди бахсы наиболее известным и прославленным был Койлубай из рода баганалы. Койлубай был главой всех бахсы. Ему подчинялись духи Кокаман и Ер Шойлан. Во время одной байги Койлубай выставил свой кобыз и велел привязать его к лошади. Когда показалась пыль, Койлубай начал петь свою мелодию с саблей в руках. И вдруг поднялся сильный ураган с пронзительным красным ветром. Наконец, в хаосе пыли и тьмы показались первые лошади с всадниками. Но впереди летело большое саксауловое дерево с огромным корнем, задевая землю то одним концом, то другим, и волоча за собой длинный аркан. На дереве восседал кобыз Койлубая. Ветер и ураган были его духи.

Первый приз, как победителю байги, бесспорно, был вручен Койлубаю.

Ни один из злых духов, мешающих женщинам во время родов, не имел власти, если рядом находился Койлубай. Если злой дух албасты мешал женщине родить, Койлубай посылал в тот дом свою плеть или шапку, тотчас албасты покидал этот дом, боясь гнева бахсы.

Духов своих Надыр-Шолака и Кокамана бахсы Койлубай держал в строгости, а из чертей ему подчинялся храбрый Ер Шойлан. Духи Койлубая составляли три войска, и по его требованию обязаны были выставить хорошо вооруженный отряд.

Однажды во сне явился к нему Надыр-Шолак, предводитель отряда духов, джинов и пери, и сообщил бахсы, что через несколько дней при родах одной женщины будет присутствовать сам царь злых духов албасты. Надыр-Шолак посоветовал Койлубаю не ездить к той женщине, потому что уже было много случаев, когда человек побеждал духов, и теперь они требуют возмещения…

Утром Койлубай вспомнил свой сон и сказал окружающим, что скоро предстоят трудные роды. Действительно, через два дня явился к нему гонец, прося о помощи. Жена одного бия не могла родить. Люди были уверены, что пока есть Койлубай, они защищены от злых духов. Предупрежденный Койлубай задумался: «Не ехать — значит не помочь страдающему человеку, ведь речь идет о рождении ребенка. А поехав, можно проиграть битву с царем албасты. Рисковать собой непозволительно». Но Койлубай решил все-таки помочь многострадальной жене бия. (Бахсы ко всему был еще и честолюбив, как всякий казах).

Койлубай отправился в путь, предварительно отправив гонца предупредить, что скоро появится и он сам. Бахсы также сказал, что у юрты, где лежит роженица, должны собраться ровно двести человек, которые, пока он приедет, должны отворить двери в юрте и поднять тундук — верх юрты.

И вот Койлубай выехал в путь, с ним были два отряда духов под началом Кокамана и Шойлана. Надыр-Шолак предупреждал Койлубая, что не надо ему ехать, поэтому он обиделся на бахсы и на объявленный сбор не явился. Естественно, что отряды духов были видны только самому Койлубаю.

Уже издалека Койлубай поднял крик. Размахивая саблей, он въехал на коне в юрту, устремил полные гнева глаза на шанырак и с силой ударил по его деревянному остову. Послышался звон, как будто он ударил по железу… Койлубай вскрикнул и упал бездыханный с лошади, мучаясь в жестоких конвульсиях. Изо рта его и ушей пошла черная кровь. Лежавшая в предродовых муках женщина потеряла сознание.

Оказывается, когда Койлубай въехал в юрту, то увидел, что на шаныраке восседает царь албасты, черный, как черный бархат, закованный с головы до ног в синее железо. Посредине его широкого лба виднелся один глаз, огромный, как чашка кумыса. Царь албасты злобно улыбнулся Койлубаю и сказал: «Тебе мы дали много возможностей помогать людям, но дай же хоть раз и нам!» В руках царь албасты держал огромное красное знамя — атрибут своей победы. Металлический звон, который слышали люди, был звоном его панциря, по которому ударил Койлубай. Царь албасты победил Койлубая.

Народ был в ужасе. Койлубай лежал в юрте, как издохшая лошадь посреди пустынной степи. Какой-то туман покрывал все вокруг, и слышался страшный сверхъестественный шум и гул. Это была ужасная битва между войсками духов Койлубая и одноглазого царя албасты.

Вдруг подул сильный ветер, огромная черная туча с невероятной быстротой понеслась по воздуху и с жутким грохотом опустилась над юртой. Мрак покрыл всё, шум усилился, раздался треск, и туча направилась на запад. Это явился помощник Койлубая Надыр-Шолак, который, хотя и обиделся, но не мог допустить поражения своего бахсы. Он возглавлял отборную дружину войска духов, в руках его была короткая сосновая пика. Надыр-Шолак с размаха вонзил копье в самую грудь царя албасты. Злые духи, увидя, что их предводитель побежден, бежали прочь… Сразу все поутихло, черная туча медленно растворилась в воздухе.

Койлубай очнулся, вскочил с земли и закричал: «Айналайн, Надыр-Шолак, я твоя жертва!» Он взял кобыз и начал на нем играть, громко призывая: «Схвати его живого и приведи ко мне!»

Больная тоже пришла в себя, восклицая: «Слава Аллаху, прости меня грешную!» Вскоре она благополучно родила сына.

Злые духи были разбиты, царь их взят в плен и предстал перед Койлубаем. Тот принял его к себе на службу, и работал он долго и покладисто.

Легенда о Чингизхане

В стародавние времена людей лечили знахари, которых в народе называли бахсы (латинское «вакх», древнегреческое «Бахус» — бог врачевания, вина и плодородия). Бахсы имели значительный вес у кочевников, чаще всего ими становились люди по призванию. Бахсы до прихода исламской религии в Великую степь исполняли роли святых провидцев и врачей. С ними весьма считались бии, ханы и батыры.

Когда каган монголов Темирши (Темучжин) приобрел значительную власть, появилась необходимость дать ему титул, подобающий его величию. Для этого был созван курултай, и мудрецы стали обсуждать разные предложения по присуждению титула вождю. Темучжину понравилось предложение бахсы Кокше из рода Конырат, который обратился к молодому предводителю так: «Темирши теперь должен стать Великим ханом, и мне от бога Неба Тенгри было повеление называть его Шын кус хан». С той поры все стали называть Темирши Шынгысхан, Тенгизхан, Чингисхан.

Сам бахсы Кокше утверждал, что он летает на своем белом коне по небу и иногда привозит вести от бога Неба Тенгри. Люди называли бахсы Кокше «Олицетворением Небесного Тенгри», «Портретом бога Неба Тенгри», «Тангри буты».

Легенда о золотом человеке

На обширных землях между хребтами Алатау и Каратау жило когда-то многочисленное племя. Один из родов этого племени выбрал для постоянного проживания устье реки Или, рассекающей своим мощным течением островерхие цепи гор. Сыновья и дочери этого племени были схожи лицом, говорили на одном языке. Был тот народ могущественным и богатым.

И вот однажды в семье батыра Каскалдака, у которого уже было девятеро сыновей, родился десятый, мальчик с длинной прядкой золотистых волос на темечке, с золотым айдаром. Его мать гордилась этим сыном: «Батыр, я родила тебе сына с золотым айдаром!» — говорила она любимому мужу.

Младший сын в многодетной семье рос вольно, все его лелеяли и баловали. Но Алтын-айдар не стал капризным и избалованным. С малых лет он пристрастился к скачкам на лошадях, и всякий раз приходил в байге первым, точно у коня, на которого он садился, вырастали крылья.

Кроме младшего сына Алтын-айдара были у батыра Каскалдака еще старшие сыновья: Балай, Кокей, Бокей, Жокей, Токей, Шонай, Еней, Екей, Кеней. Когда десять батыров садились на коней верхом, за каждым следовала сотня верных джигитов, и получалось, что целая тысяча всадников выходила на поле сражения. Батыр Каскалдак был предводителем многочисленного племени кочевников.

Однажды узункулак (длинное ухо) донес до племени черную весть: с востока вдоль их родной реки Или надвигается грозный враг. А вслед за этой вестью примчались и гонцы из дружественных родов, селившихся по соседству. «С востока идет несметное войско, растекается по нашим землям, как черная сажа. Ряды их бесчисленны, словно семейство муравьев в муравейнике, скрыли они лицо земли, словно полчища саранчи, ползут к нашим границам. Если враг достигнет наших благодатных земель, мы лишимся всего: воды, пастбищ, родины. Сыновей наших сделают жалкими рабами, дочерей — наложницами. Любимые жены станут черными вдовами».

Собрался народ держать совет. Приняли сообща решение: «Выступим в поход! Выйдем навстречу врагу, не подпустим его к своим землям!» И батыр Каскалдак по решению народного собрания возглавил многочисленное войско. Он стал колбасши (главнокомандующим), а вели войско десять его сыновей. Грозные это были отряды, всадники были одеты в железные кольчуги, стальные шлемы, защищены тяжелыми щитами, вооружены они были острыми стальными мечами и саблями, длинными пиками, мощными луками, сражающими врага на расстоянии более полукилометра.

Но лучше всех была выправка у батыра — Алтын-айдара. Младший в роду, он был всеобщим любимцем. А предводитель рода батыр Каскалдак не пожалел для него ни золота, ни серебра. Коня юноши, золотистого аргамака, он назвал Кулансары. А сам юный батыр был одет в золотые доспехи, голову его защищал шлем, грудь и спину прикрывала золотая кольчуга, талию стягивал золотой пояс, украшенный золотыми пряжками — изображениями волчьих голов, прародителей кочевников. Ноги были обуты в высокие остроносые сапоги из золотистой кожи с позолоченными каблуками. Когда он во главе своей конной сотни летел на врага, золотая его одежда искрилась, ослепительно сверкая под солнечными лучами.

В самые трудные минуты сражения младший брат Алтын-айдар спешил на своем быстром коне на помощь своим старшим братьям, и одно только его появление вселяло силы в воинов, и они, воодушевленные смелостью «золотого» воина, отбивали нападение врагов и сами переходили в атаку. Стал Алтын-ай-дар — мальчик с золотым хохолком — настоящим золотым батыром, живым талисманом войска кочевников.

Трижды сходились в сражениях со страшным врагом Каскалдак и его воины: первая битва произошла у Баскалкана, вторая — у Ортакалкана, а третья — у Аяккалкана. С тех пор они и называются тремя щитами (калкан по-тюркски щит).

Не удалось захватчикам победить войско Каскалдака и его сыновей. И после трех сражений объявили обе стороны перемирие. День-другой отдыхали, а на третий затеяли скачки и другие конные игры. Вражеские всадники тоже были мастерами конных скачек. Но главной мыслью врагов была хитрость, с помощью которой они хотели погубить золотого воина.

Оружие было на время забыто, состязания были мирными.

И вот после кокпара, в котором две команды всадников борются за обладание козлиной тушей, после поединков борцов, в которых тоже не было выявлено победителей, после турнира стрелков из лука, на котором лучше всех стрелял Алтын-айдар, должна была состояться аламан-байга, в которой всадники и лошади состязались в скачке на сорок верст. С каждой стороны в аламан-байге примут участие по десять всадников, победит тот, кто первым придет к месту начала скачек.

И вот к горе начали стекаться люди. Их было так много, что они усеяли всю вершину холма.

Двадцать всадников выстроились на старте, быстрые кони под ними в нетерпении кусали удила. Алтын-айдар в своем золотом одеянии гордо восседал на своем аргамаке Кулансары, он очень хотел победить в этой скачке.

И вот по сигналу главного судьи Майкы-би всадники понеслись вперед… Два больших круга вдоль кургана Бесшатыр должны были промчаться они. Но Алтын-айдар и десять его братьев знали, что проиграть скачку они не могут, это равнялось смертному приговору, потому что другие десять всадников были их враги.

Длинной цепочкой растянулись всадники по желтой выгоревшей степи, их черные фигурки едва виднелись на горизонте. Огромный круг, который они должны были проскакать вокруг горы, растянулся от горизонта до горизонта, но люди, обладающие хорошим зрением, ясно видели и даже рассказывали другим о ходе скачек. То и дело слышались их восклицания: «Вот гнедой пошел вперед!..» — «Нет, его обогнала белая лошадь…» — «Не белая, а небесная! (кок ат)».

Алтын-Айдар на своем коне шел вслед за двумя первыми всадниками, сберегая силы для завершающего рывка.

Так они проскакали первый круг, и когда всадники проносились мимо, люди из обоих враждующих войск провожали их криками восторга, как будто не они это сходились несколькими днями тому назад в смертельном бою…

Как только завершился первый круг, Алтын-Айдар решил действовать… Он пришпорил коня и пошел на обгон идущих впереди вражеских всадников. И Кулансары понял его и ловко и быстро обошел противников. Люди на сопке, наблюдавшие за состязанием, только цокали языками от восторга.

Но враг он и есть враг. Никто ведь не знал, что в овраге, недалеко от конца скачек, спрятались в густой траве два вражеских воина. Они увидели, что мальчик в золотом одеянии обогнал всех своих соперников и мчится на своем Кулансары впереди всех. Лазутчики поняли, что они проиграют байгу, если не навредят ему. А поражение, как известно, смерти подобно.

И вот когда золотой мальчик приблизился к ним, два вражеских лазутчика вдруг выскочили из травы и с дикими воплями, размахивая оружием, бросились навстречу ему, как будто и в самом деле собирались убить всадника. Но убить они его не могли, поскольку тут же началась бы страшная битва, исход которой был бы трагичен для обеих сторон… Да и позора потом не оберешься. Два глупых вражеских воина решили убить коня золотого мальчика и так добиться его поражения. И вот один из них уже приготовился ударить коня, но умный конь Алтын-айдара, приученный сражаться в бою, так резко отпрянул в сторону, что тот только в удивлении и досаде швырнул свое орудие в траву…

Но вражеская выходка сделала свое черное дело. Аргамак Кулансары, оказывается, обладал такой физической мощью, такой силой, что понесся к финишу еще быстрее. И тут Алтын-айдар оплошал: он неловко повернулся и даже не понял, как вылетел из седла…

Мальчик тут же вскочил на ноги и побежал вслед за своим скакуном, пытаясь догнать его. Но умный конь не стал ждать своего наездника, а с пустым седлом мчался и мчался вперед, поскольку ему нужно было придти первым.

Люди на холме воскликнули: «О, чудо! Конь сам решил скакать до победного конца!.. Да! Такого никогда во всей истории Великой степи не было!» А конь продолжал лететь, как стрела, впереди всех, только его хвост развевался на ветру…

И тут из толпы вырвался другой всадник, отец Алтын-айдара — Каскалдак. Он перехватил Кулансары, на лету пересел на него и помчался. И вовремя, потому что конь без всадника уже замедлил свой бег, и его опережали два соперника.

Батыр Каскалдак пришпорил коня своей камчой из таволги, но не плетью, а деревянной рукояткой, чего было вполне достаточно, чтобы Кулансары рванул вперед, тут же догнал соперников, уже праздновавших победу, и первым пересек победную линию!

— Победа! Победа! — радостно воскликнули люди на сопке, воздев руки к небу. Они ликовали, обнимали друг друга, по десять раз пересказывая события этой удивительной скачки. К ним присоединились и вражеские воины, подтверждая, что они согласны с победой кайсаков, и что их конь пришел первым. Да, они признают свое поражение!..

Позже всех прибежал сам Алтын-айдар. Не зная, что произошло, и боясь отцовского гнева, он бросился к матери:

— Мама! Мама! Я упал с коня!..

А мать обняла его нежно и сказала: — Не плачь, сынок, ты победил!

Так завершилась это небывалая байга, и вместе с ней окончилась и страшная война. Враги подумали: «Народ, у которого дети сражаются рядом со взрослыми, а отцы готовы в трудную минуту поддержать сыновей, трудно победить. Даже невозможно…» И отступились.

Был заключен мир, который не нарушался много лет.

Ни вражеская стрела, ни чужая сабля не смогли сразить Алтын-айдара. Зависть и злоба, черный глаз сгубили однажды овеянного прижизненной славой золотого воина. В восемнадцать лет он тяжело заболел (говорят, простудился на охоте) и умер. Безутешны были его отец и мать, его братья-батыры… Весь степной народ горько оплакивал его.

Его так и похоронили в золотом одеянии, рядом с ним положили в могилу серебряную чашу, на которой отец выцарапал ножом надпись: «Ты рано ушел от нас в будущее…»

Легенда о происхождении казахов

В древности жил на белом свете хан по имени Алтынбель, и был у него единственный сын, звали его Кайшылы-хан, других детей у хана не было. В один из дней жена хана забеременела, и через некоторое время у них родилась девочка, да такая красивая, что со светлым лицом ее не могла сравниться даже луна, а с ее черными глазами невозможно сравнить и солнце. Мать, родив девочку, пролежала несколько дней в обмороке. Тем временем хан, узнав, что жена родила девочку, сказал: «Не показывайте ее людям, отвезите подальше, спрячьте в железной башне и воспитывайте так, чтобы никто ее не видел».

Таков был ханский приказ.

Ребенка взяла старуха, унесла в темную железную башню и там растила и воспитывала его.

Прошли годы, а когда девочка выросла, то спросила у старухи: «Куда ты все время отлучаешься?» Та ей ответила: «Ой, дочка, есть белый свет, там живут твои отец и мать и много других людей. Я хожу к ним». Девушка попросила показать ей этот белый свет!

И старуха вывела ее наружу. Увидев вокруг себя огромный мир, девушка тут же лишилась чувств. И пока она лежала без сознания, на нее упал взгляд бога Неба Тенгри, и девушка забеременела. Старуха сразу же поняла, что не уследила за девушкой и что теперь хан убьет ее. И стала старая женщина в печали думать: «Расскажу я обо всем жене хана, ведь я ни в чем не виновата!»

И она поведала обо всем ханше, а та все рассказала хану.

На это хан разгневался и приказал убить и дочь, и старуху.

Но мать-ханша пожалела свою дочь и, прощаясь, сказала: «Где бы ты ни была, оставайся же, родная, живой!» Она взяла сундук, положила в него кусок золота, продукты, посадила в него свою дочку, привязала ключ снаружи, а сам сундук повелела бросить в бурный поток.

В тех местах промышляли охотой на зверя два друга, их звали Дамдагул Сокыр (Слепец) и Токтагул Мерген (Меткий стрелок). Они увидели плывущий посередине реки железный сундук. Токтагул сказал:

— Давай выловим предмет, что плывет, сверкая, по воде и договоримся, что ты возьмешь: то, что снаружи, или то, что внутри?

Дамдагул-Слепец говорит:

— Я возьму то, что снаружи! Токтагул-Стрелок на это сказал:

— Тогда мне принадлежит то, что внутри! А если внутри ничего нет, так я на это не обижусь!

Токтагул привязал к стреле шелковую нить, натянул свой крепкий лук и выстрелил. Стрела вонзилась в крышку, и они вытянули сундук на сушу. Взломав замок, братья обнаружили в нем девушку, которая так сверкала своей красотой, что джигиты остолбенели от удивления.

— Ты кто? Откуда ты здесь? — спросили они. И девушка рассказала им свою историю. Токтагул сказал ей:

— Я хочу на тебе жениться, будешь мне женой? Девушка ответила:

— Я пойду за тебя замуж. Вот только рожу ребенка, а потом стану твоей женой!

Так она сказала.

И они зажили вместе, и через некоторое время дочь хана родила мальчика, который красотой превосходил даже ее. Они назвали его Чингиз. После рождения ребенка они решили вернуться к людям, в аул Токтагула.

Через некоторое время мальчик превратился в сильного, умного и справедливого джигита.

В те же времена умер царь той страны, а у него не было наследников, и люди посоветовались и решили избрать мальчика по имени Чингиз царем и поклялись служить ему и слушаться во всем, даже если он пошлет их на смерть.

Чингиз стал царем, и правление его было таким справедливым, что в народе установился покой, а в стране не стало воровства и лжи.

А у дочери хана Алтынбеля и Тогтагула Мергена родились еще три сына. Эти три сына выросли и стали вредить царю Чингизу, своему старшему брату.

— Это человек, у которого нет отца, — говорили они, — мы не признаем его царем! Нашим царем должен быть один из нас!

Царь Чингиз, остерегаясь своих младших братьев, пошел к своей матери и сказал ей, что вынужден бежать из этих мест, так как братья желают его гибели!

Мать спросила у него:

— Куда же ты пойдешь, сын мой, сообщи мне, чтобы я знала, где ты, живой или мертвый!

Чингиз ответил на это:

— Дорогая матушка! Я пойду вдоль реки, по которой ты приплыла когда-то в сундуке. Я хочу дойти до земли, где живет мой дед. А чтобы ты знала, что со мной все в порядке, я буду складывать на берегу реки перья от убитых птиц, ветер будет сбрасывать их в реку, пух поплывет по реке и своим белым цветом даст тебе знать, что я жив здоров. Если же перья плыть по реке перестанут, значит я мертвый.

Так он сказал, попрощался с матерью и ушел своей дорогой.

Наконец царь Чингиз пришел в те места, где раньше жил его дед, но не смог перейти через бурную и глубокую реку. Он построил из звериных шкур себе жилище и жил тем, что охотился на зверей и птиц. Пух и перья подстреленных им птиц он складывал на берегу, чтобы ветер сбрасывал их в воду, и таким об разом его мать узнавала бы о том, что ее сын жив-здоров. Пуха и перьев на берегу реки накопилась целая гора.

Когда Чингиз ушел из своей земли, люди стали решать, кто же его заменит. Они подумали, что братья Чингиза должны быть хорошими правителями и сделали царем одного из них-Бергельтая.

Но как только Бергельтай воссел на трон, стало много воров, много всякого зла и лжи. А слово самого царя никто не слушал, так как сам он оказался нечестным. И невмоготу стало народу при таком правлении. И однажды собрали совет, на котором решили разыскать Чингиза и вернуть его.

И люди собрались, и пошли к его матери, и сказали ей:

— Знаешь ли ты, куда ушел твой сын Чингиз? Тогда мать Чингиза сказала им:

— Я скажу, где он! Но даже если пойдете и найдете его, он к вам не вернется! Идите вверх по течению реки, и если Чингиз живой, то найдете его на берегу. Поклонитесь ему, попросите его, может быть, он и вернется. Но не говорите плохих слов, он очень давно не видел много людей, как бы не испугался вас!

Двадцать пять человек отправились к Чингизу. И в один из дней добрались они до земли, где он жил, увидели жилище, которое он построил из звериных шкур, целую гору птичьих перьев и построенную им коновязь. Но самого Чингиза не было: он ушел охотиться.

Люди сказали друг другу: «Мы должны спрятаться от него, чтобы он нас не заметил. Нам надо укрыть наших лошадей, а сами мы должны зарыться в пух и перья. А когда он придет домой, ляжет спать, тогда мы его и поймаем!»

И вот они спрятались и стали его ждать.

В один из дней Чингиз появился на вершине холма. «Придержите коня Вашего хана!» — сказал он вслух и сам слез с коня и привязал его к коновязи. Потом он сказал вслух: «Откройте перед ханом дверь!» И сам вошел в свой дом. Войдя в дом, он сказал вслух: «Постелите мягкое ложе под ханом!» И сам себе постелил ложе. Он сел на ложе и сказал: «Принесите еду хану!» И сам принес себе блюда с едой. И стал кушать. После еды ему захотелось спать. Он сказал сам себе: «Постелите постель хану!» Сам себе постелил и лег спать.

Тогда двадцать пять человек напали на него, чтобы связать. Но Чингиз раскидал их в разные стороны. Тогда люди встали и обратились к нему: «Господин наш! Мы пришли признать твое владычество над нами. Наша страна исхудала. Мы просим вас снова быть нашим царем!»

Так возвратился хан Чингиз. Но его братья сказали так: «Мы не хотим, чтобы он стал царем, пусть он уходит, а если не уйдет, то мы его убьем!»

Тогда народ собрал курултай и стал совещаться, как им быть. «Если оставить царем Чингиза, то братья убьют его. А если согласиться на царствование одного из младших братьев, они весь народ уничтожат. Спросим-ка мы у их матери».

И они отправились к матери со словами: «Любого из твоих сыновей примем царем. Ты их мать, ты должна сама сделать выбор!»

Четверо сыновей тоже пришли к матери, и каждый из них говорил: «Я буду царем! Нет, я буду царем!» Так они спорили друг с другом.

Мать выслушала их и сказала: «Вы все мои сыновья! Вы не спорьте друг с другом, не боритесь за царский престол. Я честно разрешу ваш спор. Видите туман над рекой? Повесьте в этом тумане свои луки. Чей лук останется висеть, тот и будет правителем!»

И четверо ее сыновей подошли к речному туману и стали вешать в него свои луки. Луки троих упали на землю, а лук хана Чингиза туман удержал на весу.

И тогда мать собрала всех людей и сказала, показывая на висящий в пустоте лук: «Видите: туман держит лук! Это повеление бога Неба Тенгри. Сделайте его ханом!»

Так Чингиз снова был провозглашен ханом. Он собрал свой исхудавший народ, и через некоторое время люди в стране стали сытыми и довольными. Сам же он женился на хорошей девушке. Его жена родила ему трех сыновей и одну дочку.

Узнав о том, что он хороший царь, к нему приехали из далекого Урима люди. Они попросили у него в правители одного из сыновей. Чингиз отдал одного сына в царство Урим, чтобы тот управлял им. Потом из Кырыма приехали люди с такой же просьбой. Он в Кырым отправил другого сына правителем. Следом за ними с просьбой дать им справедливого царя приехали из царства Калипа. Потом из русского царства просили дать им на царство одного из сыновей. Но поскольку сыновей у хана Чингиза уже не было, он отправил к ним свою дочь. Так его Акбиби стала русской царицей, чему русские были очень рады.

Когда хан Чингиз умер, не стало после него справедливых царей, а его трое сыновей были самыми на земле справедливыми царями, а у казахов не осталось его потомков.

Аз Жанибек, Пепегетай — это потомки тех трех сыновей матери. Сын хана Аз Жанибека по имени Досан прожил сто лет, его сына звали Алихан, его сына зовут Бопехан, а от него народилось много детей.

Дед их матери хан Алтынбель, его сына звали хан Кайшылы, его сыном был хан Темир, его сын хан Досым, его сын хан Есим, у него было трое сыновей: Енсегей, Байлы, Ер Есим.

Сыном Есим-хана был Абылай.

Легенда о хромом кулане

Сын Великого хана Золотой Орды Жошы (Джучи), охотясь на диких куланов, так увлекся стрельбой из лука, что группа сопровождавших его приближенных осталась далеко позади. Метко разил царевич острыми стрелами бегущих куланов, и не было от него пощады бедным животным. Вожак стада диких куланов, известный как Хромой Кулан, сильный и смелый, не боявшийся даже волков (именно в бою с серыми хищниками однажды была повреждена его нога), неожиданно развернулся и набросился на охотника. Атака Хромого Кулана была столь дерзкой и яростной, что Жошы слетел с коня, повредил себе шею и тут же умер… Стадо куланов, освободившееся от преследования, свободно убежало в степные просторы, и впереди всех по-прежнему бежал вожак Хромой Кулан.

Никто из приближенных и слуг не посмел рассказать Великому хану Золотой Орды о смерти его сына. За то, что человек приносил плохую весть, по древнему обычаю полагалась смерть. И тогда Великий певец — Улы жыршы — мудрый старец Кетбуга выстругал из березы домбру, натянул на нее струны и, придя во дворец Великого хана, упал на колени перед его троном. Владыка, предчувствуя, что не с добром пришел к нему мудрый старец, мрачно спросил у него: «Чего ты хочешь, Великий певец?»

Но ничего не произнес Кетбуга. Он начал играть на своей березовой домбре печальную мелодию — кюй. В этом кюе волшебными звуками передавалось, как юный царевич Жошы, сын Великого хана, поехал на охоту, как ему повстречалось стадо пасшихся на весенних травах куланов и как царевич охотился на них.

До сих пор вожак куланов умело уводил свое потомство от погони, но на этот раз опасность была велика. Царевич настиг своими стрелами куланов, кобылиц и малолетних жеребят. Вот уже началась убийственная стрельба из луков, люди на конях нагоняли диких животных. И в этот момент Хромой вожак, не собственной жизни, развернулся и бросился на преследующего его царевича и сбросил его на землю. Так погиб ханский сын…

Улы жыршы закончил играть на домбре, не произнеся при этом ни слова, но Великий хан и все остальные по звучанию музыки поняли все: домбра передала и топот скачущих коней, и тревогу куланов за молодых и слабых жеребят, и силу и мудрость вожака Хромого Кулана, берегущего свой косяк. Особенно трагично запела она, когда Хромой Кулан напал на царевича…

Долго молчал хан, а его окружение не смело издать ни звука. Наконец, Великий хан промолвил: «Ты принес мне тяжелую весть о гибели моего сына. Я все понял, слушая твою домбру. Ты достоин смерти за свою черную весть, но так как ты сам не произнес ни слова, пусть будет наказана твоя домбра. Залейте ей горло свинцом!»

Так благодаря мудрецу Кетбуге — Улы жыршы — грозному владыке Золотой Орды монголов было сообщено о смерти юного царевича, но, вопреки страшному обычаю, не пострадал никто из людей. А березовая домбра за то, что принесла черную весть о гибели царевича, была залита горячим свинцом.

С тех пор на ее плоской стороне появилось отверстие…

Легенда о траве Ямшан

Отогнав турков, разгромив внутренних врагов, царь Давид установил единоличную власть во всей Грузии, для чего ему пришлось казнить некоторых грузинских вельмож. В этих великих делах его верным помощником был царевич Атрак. Но когда завершились военные походы, сражения и внутренние мятежи, царь не отпустил назад в степь молодого царевича Атрака, а сделал его своим великим кунаком. Теплое побережье Черного моря, ежедневные пиры, восхваления и возлияния вкусного терпкого грузинского вина, а также юные грузинские красавицы так понравились воинственному царевичу Атраку, что он напрочь забыл о своих родных бескрайних степях, где равнина тянется до самого горизонта, где колышется белоголовый степной ковыль.

Так прошло несколько лет, и отец царевича хан Шарукан забеспокоился, заскучал о своем любимом сыне. Он стал посылать гонцов к нему, но опьяненный солнцем, морем, фруктами и девушками царевич не захотел возвращаться домой. Много гонцов послал хан в солнечную Грузию к своему сыну Атраку, но ни один из них не смог уговорить его вернуться.

Тогда хан обратился к древним степным мудрецам за советом, как ему вернуть на родину непокорного сына. Долго ломали голову мудрые старцы, и вот один из них сказал хану: «Пошлите ему пучок степной травы ямшана! Пусть вдохнет его запах и вспомнит о своей родной степи!»

Хан сначала не поверил мудрецу, думая, что уж если обещания и угрозы не подействовали на молодого царевича, то как же может вернуть непокорного сына пучок обыкновенной степной травы? Но потом решился и отправил гонца в Грузию…

Веселый царевич возвратился с очередной удачной охоты за горными козами. Солнце шло на закат, он собирался приступать к вечернему пиру с друзьями, который завершался обычно только к утру. И тут ему сообщили, что приехал очередной посланник от отца.

— Кто там еще? Чего им всем надо от меня? — недовольно подумал царевич.

Но из уважения к предкам и к своему отцу попросил пропустить посланника.

Гонец, прибывший из степи на пыльном коне, не произнес ни слова, а молча протянул молодому вождю пучок белесой травы, всего несколько травинок ямшана…

Сначала царевич не понял гонца, а когда взял в руки пучок, то неожиданно вдохнул чуть горьковатый запах полыни… И вдруг словно молния ударила его прямо в сердце. Воспоминания о далекой степи, о беспечном счастливом детстве, о матери и отце, о войлочном их доме, о бескрайнем небе, о бесчисленных стадах животных, о раздольных летних пастбищах, о заснеженных лесах и лютых морозах, и еще о многом другом тут же проникли в его душу…

Бережно держа в руке степную траву, царевич молча повернулся и зашагал к царскому дворцу, где его ждали царь Давид и его приближенные…

Наутро все многотысячное войско кыпчаков двинулось в обратный путь, и впереди всех на своем вороном коне ехал царевич Атрак. Привычно скрипело красиво отделанное грузинскими мастерами золотом и серебром походное седло, а карие глаза царевича были строги и слегка затуманены печалью. Кыпчаки возвращались в свои степи.

Так пучок травы ямшан вернул из далекой Грузии ханского сына и подчиненный ему корпус кыпчакской конницы.

Легенда о Айше-Биби

Жил на свете батыр Карахан. Он влюбился в девушку по имени Айша-Биби, дочь своего заклятого врага. Однажды, не надеясь получить благословение отца девушки, батыр Карахан ворвался в аул, схватил свою возлюбленную и умчался прочь. Отец девушки направил вслед за ними своих стражников и приказал убить обоих.

Долго бежали влюбленные, спасаясь от погони. Устав за несколько дней непрерывной скачки, девушка решила искупаться в реке Асу, на берегу которой они остановились отдохнуть. Но стражники отца и тут подстерегли их. Они подложили в головной убор девушки — саукеле — маленькую степную гадюку. Девушка хорошенько выкупалась в теплой речной воде и стала одеваться. Она набросила на себя саукеле. Тут-то и ужалила ее проклятая змея. Айша-Биби потеряла сознание, и по всему было видно, что она умирает. Тогда батыр Карахан поднял ее на руки и понес в ближайший аул к мулле, чтобы тот благословил их. Всего несколько минут длилось их семейное счастье. Айша умерла на руках батыра. В тот же час и день Карахан поклялся любить ее вечно.

На том месте, где умерла Айша-Биби, позднее был построен мазар. Рядом с ним Карахан построил и себе мазар, чтобы после смерти быть вместе с любимой. До последних своих дней батыр Карахан, одетый в белые одежды, жил недалеко от могилы Айша-Биби, охраняя ее, молясь богу и прося у него прощения.

За набожность и святость народ стал считать его святым. А это место стало называться Аулие-Ата — «Святой Отец».

Легенда о мастере и принцессе Маризе

Город Туркестан со второй половины пятнадцатого века стали называть второй Меккой, потому что по повелению грозного султана эмира Тимура там был построен мавзолей святого Ходжи Ахмеда Ясави. Великолепен мавзолей, отражающий своими голубыми куполами солнечные лучи. Но есть в нем изъян, который бросается в глаза: незавершенность архитектурного ансамбля.

Для строительства мавзолея султан Тимур согнал мастеров-строителей со всех концов света, показывая свое уважение к святому Ходже Ахмеду Ясави. Руководил лепными работами и художественным оформлением здания молодой джигит. Это был не только непревзойденный мастер, могущий вдохнуть жизнь в глину и камень, но и красавец. Дал ему Всевышний еще один великий дар — чудесный и сильный голос.

Каждый вечер, когда солнце завершало свой дневной путь, а зодчие заканчивали работу, мастер взбирался на стены строящегося мавзолея и начинал петь. Его волшебный голос далеко разносился по притихшей степи, напоминая строителям о далекой родине, пробуждая воспоминания о родных и близких.

Всякий раз, когда первые звуки песни джигита начинали парить над землей, распахивались узорчатые двери шелкового шатра в ставке султана Тимура, и стремительно выпархивала наружу прекрасная принцесса Марзия, племянница великого полководца. Долго и неподвижно стояла красавица, внимая чудным звукам песни…

Чтобы подчеркнуть, как высоко султан Тимур оценивает труд мастеров, сама Марзия ежедневно в полдень приносила им питье. Юный мастер и красавица принцесса, прятавшая лицо под воздушной вуалью, тайно полюбили друг друга.

Как-то Марзия протянула мастеру пиалу с напитком, а тот, не выдержав, откинул вуаль с ее лица. Невольным свидетелям показалось, что померк ясный день… Так несказанно прекрасна была принцесса. В то же время всех охватил страх, ведь случилось неслыханное: какой-то раб осмелился дерзко оскорбить особу царской крови! Марзия лишь улыбнулась и ушла.

Рабы окружили юношу:

— Ты что, враг самому себе? Завтра из похода вернется эмир Тимур. Племянница, конечно, поведает ему об этой истории. Возмущенный твоей дерзостью эмир может тебя строго наказать, а заодно и нас.

Задрожал мастер, поник головой.

— Что же мне теперь делать? Что делать? — взмолился бедняга, покрывшись холодным потом.

— Надо нам всем ночью бежать!.. — предложил кто-то.

На следующий день надсмотрщики не обнаружили многих мастеров. За беглецами была снаряжена погоня. Где уж тут скрыться? Беглецов схватили и бросили в зиндан.

Наутро Марзия написала мастеру послание такого содержания: «Создатель щедро наделил тебя мастерством зодчего, красотой молодости, божественным даром певца. Даже одного из этих качеств достаточно, чтобы человек мог осуществить свои мечты. Но в нужный час у тебя не оказалось мужества. Все, чем ты обладаешь, все твое мастерство, красота, певческий талант — кому теперь они нужны? Ты струсил, и я разочарована в тебе. Жаль, что я поверила в твою любовь! Прощай! Ты не достоин настоящей любви, ради которой я могла бы перешагнуть через преграды! Где нет мужества, там нет любви!»

Эмир Тимур не стал разбираться, где тут правда, а где ложь. Ему доложили о побеге, он приказал казнить беглецов.

Так погиб мастер и его друзья. Предательство в любви — страшнее преступления!

Поэтому и осталась часть мавзолея недостроенной.

Легенда о Коруглы

Коруглы — герой, воин, поэт, певец и музыкант, о нем имеется множество эпических поэм. Мать легендарного Коруглы умерла при родах в могиле, поэтому мальчика назвали Коруглы — «Сын могилы».

В городе Жамбильбель правил хан по имени Агалык. После него правителем был хан Жыгалы, после него с пятнадцатилетнего возраста городом и местностью правил султан Коруглы, у которого постоянно рядом была личная охрана из сорока смелых джигитов.

Богатым и славным городом стал город Жамбильбель с его правлением, множество народа стекалось в него. Город был таким большим, что распространялся на сорок верст вокруг, имел сорок башен, стены были шириной шесть метров, на них стояли стражники. Внутри города были построены красивые здания, мечети, медресе. Народ жил богато и счастливо. В сравнении с ханским троном хана Коруглы подобный же трон царя Соломона казался небольшим невзрачным креслом. Сады во дворце Коруглы были такие пышные и красивые, что по сравнению с ними сады иранских царей казались небольшими садиками с цветочками. Стоило лишь один раз увидеть сказочно прекрасный Жамбильбель, как мечта о том, чтобы еще и еще оказаться в нем, навеки поселялась в душе человека.

Когда Коруглы исполнилось тридцать лет, к нему приехали старец Кызыр и сорок паломников, а вместе с ними двенадцать имамов-священнослужителей.

Они сказали: «О, великий султан! Разве могут быть у нас мечты, разве могут быть у нас желания?! Ты проси у нас чего хочешь, а мы попросим за тебя у бога, чтобы он исполнил твои мечты!»

Коруглы ответил святым старцам: «Мои отцы и деды были правителями в этом городе. Но ни у одного из них имя не стало известным на весь мир! Я прошу у вас, чтобы жизнь моя оказалась длинная, лет мне прожить сто и более и чтобы имя мое стало известным всему миру! Других желаний у меня нет!»

Услышав эти его слова, святые старцы вознесли господу молитву, в которой просили исполнить желания Коруглы. Так они выпросили для Коруглы у бога сто двадцать лет жизни. И все эти годы он не терпел бедствия или несчастья, жил всегда счастливо, а слава о нем распространилась во всех странах и народах мира. Коруглы со своим войском участвовал во многочисленных войнах и всегда побеждал. Стоило врагам услышать, что Коруглы идет на них войной, так они тут же падали духом, и кызылбасы (персы) разбегались в разные стороны.

Когда Коруглы исполнилось сорок лет, в его славу, богатство и в него самого влюбилась дочь царя горы Кап (Кавказ) по имени Агажунус и стала ему женой. Когда Коруглы исполнилось сорок пять лет, в него влюбилась дочь индийского царя Мыскал и стала ему женой. В пятьдесят лет в него влюбилась дочь иранского царя Гульнар и стала его женой.

От других народов он взял по одной девушке. Всего у Коруглы было двенадцать жен.

Но ни одна из этих женщин не родила ему ребенка. Когда Коруглы просил у святых старцев долгих лет, славы, богатства и счастья, он не задумывался о наследнике. Он думал, что все в его власти. Старцы трижды спрашивали у Коруглы, чего он желает больше всего, и все три раза Коруглы не догадался попросить у бога сына или дочь.

Когда Коруглы исполнилось сто лет, он сильно сокрушался по поводу того, что не имеет своих детей. И вот как-то он решился и выкрал из крепости Асфахен у человека по имени Калдар сына, которого звали Хасан. Коруглы полюбил Хасана как родного и желал сделать его наследником своего богатства.

Когда городом стал править хан Хасан, город и его жители зажили еще лучше, наступило время, «когда на спине у барана жаворонок вьет гнездо». Очень счастливая пора.

В возрасте ста двадцати лет Коруглы удалился в горную пещеру, выход из которой знал только он один. Дорога эта вела в подземное царство.

Легенда о происхождении Кыпчаков

Вождь ногайского народа татар умер и оставил двух сыновей; старший сын завладел царством, а младший, которому повезло меньше, стал завидовать брату. Имя младшего брата было Шад, то есть, принц. Он совершил покушение на жизнь старшего брата, но неудачно. Боясь за себя, он, взяв с собой рабыню-любовницу, убежал от брата и прибыл в такое место, где была большая река, много деревьев и обилие дичи. Там он поставил шатер и стал жить.

Каждый день этот человек и рабыня выходили на охоту, питались мясом дичи и делали себе одежду из меха соболей, белок и горностаев. Позже к ним пришли еще семь человек из родственников татар. Вот их имена: Ими, Имек, Татар, Баяндер, Кыпчак, Ланиказ и Аджлад.

До прихода к Шад у эти люди пасли табуны своих господ. В тех местах, где они пасли скот, не осталось пастбищ, и в поисках хорошей и сытной травы они пришли в ту сторону, где находился Шад.

Увидев их, рабыня вышла им навстречу и сказала: «Иртыш», то есть «Ер, тус» «Мужчины (Ер), остановись! Слезьте со своих коней!»

Отсюда река получила название «Ертис» — Иртыш. Всадники вняли словам женщины, остановились и разбили свои шатры. Шад, вернувшись с охоты, принес с собой большую добычу и угостил их. Так они остались там до зимы…

Когда снег растаял и земля украсилась цветами и растениями, они послали одного человека в татарский лагерь. Тот увидел, что вся местность опустошена и лишена населения. Пришел враг, ограбил и перебил весь народ. Остатки племени спустились к этому человеку с гор, и все вместе отправились к Иртышу. Прибыв туда, они приветствовали Шада как своего вождя и стали оказывать ему почет. Так их собралось 700 человек. Потом, когда они размножились, рассеялись по горам и образовали семь племен по имени названных семи человек.

Все эти люди отличаются злым нравом, скупостью и неприветливостью.

ЛЕГЕНДЫ О РОДНОЙ ЗЕМЛЕ

Балхаш — озеро Любви

У одного богатого бая, которому принадлежала значительная часть озера, была красавица дочь Балхаш. Когда девушка подросла, она влюбилась в парня из бедной семьи и втайне от всех встречалась с ним. Отец девушки хотел выдать ее замуж за богача и запретил выходить дочери из дома. А сам отдал тайный приказ найти бедного юношу и утопить его в озере. Узнав об этом, Балхаш решила, что если на земле им не дают любить друг друга, то в озере их любовь будет жить вечно. Темной ночью, накануне свадьбы с сыном бая, она сбежала из дома и прыгнула в пучину волн к любимому.

В честь ее верной и чистой любви озеро назвали Балхаш…

Многие люди, живущие на берегу этого озера, верят, что Балхаш — действительно озеро Любви.

Легенда о Караганде

Жил в степи когда-то некий жадный бай. У него было много овец и коз. И была в его отарах одна черная овца, которую бай считал священной и особенно ее берег. Он надеялся, что эта овца оберегает всех его животных, всю его большую отару. И вот однажды получилось так, что черная овца не вернулась со всеми в загон. Пастухи сказали баю, что она должна была окотиться (принести приплод), поэтому и отстала от других овец и коз. Бай рассердился и приказал своим пастухам во что бы то ни стало найти пропажу.

Уже в потемках отправились джигиты на поиски черной овцы. Долго бродили под призрачным лунным светом, но так никого и не обнаружили. И тут один из них воскликнул: «Караганды! Куда ни пойдешь, везде караган!»

С тех пор эта местность зовется Караганда.

Легенда об Акмоле

В давние времена в степях Сарыарки прославился своим умением и набожностью один мулла. Набожность была не единственной его заслугой, еще умел он предсказывать будущее и находить пропажу. Всякий, у кого пропадало что-либо, приходил к мулле с просьбой подсказать, куда что запропастилось.

И вот однажды у соседей пропало несколько коней. Они пришли к мулле за советом. А тот, не задумываясь о последствиях, сказал им, что коней их увели барымтачи соседнего бая. Так и оказалось. Лошади нашлись в табунах этого самого бая…

Кони-то нашлись, но мулла пострадал от этого больше всех. Обозленный на него бай стал преследовать его, не давая житья на родной земле. И мулла был вынужден спасаться бегством. В дороге, полной лишений, он заболел и, не выдержав испытаний, скончался в одном месте. Перед своей смертью мулла сказал: «Не таскайте мое тело по степи. Похороните там, где я умру. Когда будете возводить мазар над моей могилой, замешайте глину на молоке и жире дойных коз». С тем напутствием и скончался.

Люди похоронили его, замесили глину на молоке и жире коз и стали возводить мазар. Когда закончили строительство, оказалось, что белый-белый мазар над могилой муллы светится на солнце.

С тех пор эта местность стала называться Акмола («Белая могила»).

Легенда о горе Байеш

В Жанаарке, что недалеко от Караганды, с давних времен живут казахи родов Алтай и Карпык. Алтай и Карпык еще в прошлых столетиях стали известными на всю степь легендарными батырами, а многие их потомки прославились острыми на язык шешенами, великолепными акынами. И сейчас Жанаарка — благословенная, счастливая земля. На востоке от аула Актубек примерно в пяти километрах есть гора, которая называется Байеш, и история ее названия весьма интересна.

В годы Великого бедствия, столетия, которое историки называют «Актабан шубырынды», когда джунгары с превосходящими силами обрушились на беззащитные казахские аулы, громя, убивая и сжигая все на своем пути, от рода Алтай на защиту народа вышел батыр Байеш. И вот перед одной из битв Байеш, попросил одного из предсказателей погадать на бараньей лопатке об исходе сражения. Предсказатель погадал и заявил, что враг, испугавшись того, что впереди идет батыр Байеш, решил отступить.

А между тем, и у калмыков был свой предсказатель. Он предсказал им, что перед ними — отряд батыра Байеша, с которым батыр калмыков давно хотел встретиться и которого изрядно побаивался.

Батыр калмыков спросил у предсказателя, какой может быть выход из этого положения. Внимательно разглядывая линии на бараньей лопатке, он заявил, что и на той стороне все обстоит точно так же, будто они смотрят в одно зеркало…

Поразмыслив, батыр калмыков, принял необычное решение. Он приказал своим воинам снять верхнюю одежду и надеть ее снова, вывернув наизнанку… И решил продолжать поход.

А батыр Байеш, веря предсказанию, в это время спокойно отдыхал, не подозревая, что калмыки собрали значительные силы и окружили его.

Узнав о том, что калмыки близко и что они окружили его, батыр Байеш подозвал одного из своих младших братьев и сказал ему следующее: «Родной мой, нас окружили враги, и битва будет жестокая. Врагов больше, чем нас, в пять раз. Ты должен вернуться домой. В ауле старики и старухи, наши матери, жены и дети. Ты возглавишь их и откочуешь в глубь страны. Я попробую задержать врагов. Если останусь жив, вернусь домой. Неизвестно, чем закончится битва. Но пусть у вас останется от меня вот это как напоминание обо мне».

Батыр Байеш отрезал острым ножом большой палец на левой руке и отдал его младшему брату. И на прощание сказал ему: «Если я погибну и не вернусь домой, назовете мой палец Байешем…»

Так они расстались. В том жестоком сражении батыр Байеш погиб. Завещание батыра было выполнено. На восточной стороне аула Актубек на высокой горе был похоронен его большой палец. На этом месте возведен из глины и камня большой кумбез-могильник. А гора с тех пор и называется Байеш.

С последним лучом солнца

В дельте реки Талды, что на Колбинском хребте, еще недавно можно было увидеть развалины старой крепости. На пике, возвышающемся над развалинами, стоит камень необычной формы, похожий на медведя. Об этом месте существует немало легенд.

…Давно это было. Во всей казахской степи шла затяжная вековая вражда с джунгарами. Они и раньше жадно смотрели на богатые и просторные пастбища своих соседей. У самих-то — все бесплодные пустыни. А тут еще наступила жесточайшая засуха. И взоры завоевателей обратились прежде всего к горным отгонным пастбищам — джайляу, которые во всякий год давали хороший корм отощавшему за зиму скоту. Казахские аулы каждую весну сгоняли в предгорья Алтая свои многочисленные отары овец, стада коров и табуны лошадей. Море травы, обилие воды — о чем еще может мечтать скотовод, для которого единственным источником благополучия и самой жизни был скот?

За скоротечной весной быстро приходит лето — пора массовой заготовки запасов масла и курта на зиму. С раннего утра до позднего вечера кипела работа у юрт. Делом заняты все, от мала до велика. А по вечерам, когда уставшие за день мужчины пригоняли к юртам стада коров и отары овец, в казанах под деревянными крышками на медленном огне дозревал бешбармак — их серьезная пища за весь долгий день.

Молодежь по вечерам устраивала игры и танцы. Слышались шутки парней, веселый девичий смех.

Так размеренно, в труде и заботах проходила жизнь наших предков, пока не вторглись сюда полчища жестокого и сильного врага. Джунгары громили и грабили аулы, угоняли скот, оставляя после себя руины и пожарища. Кровью непокорного народа была залита вся Сарыарка. Однако сломить народ им так и не удалось. Пришло время, и под знамена хана Абулхаира собрались разрозненные силы всех трех казахских жузов.

Война долгое время шла с переменным успехом. Ни одна из сторон не уступала. И как заноза в глазу была для казахов эта джунгарская крепость. На ее штурм Абулхаир направлял отборные конные отряды. В ожесточенных сражениях с врагами гибли лучшие батыры — краса и гордость степей. Но и джунгары несли потери. Крепость удалось отсечь. Враги оказались в тылу у казахов. Война есть война. Сегодня успех сопутствует тебе, завтра — твоему противнику. На помощь осажденной крепости джунгары кинули свежие силы, и казахские отряды отступили. Позже крепость еще не раз оказывалась в осаде, но не сдавалась. Однако после победы казахов на реке Аягоз джунгары потеряли былую уверенность и, теснимые в глубь горной страны, уже в который раз вновь превратили крепость в докучавшую занозу. На сей раз ожидания осажденных были напрасны. На выручку им никто не приходил. Но и казахам штурм крепости не давался. А время шло. Приближалась осень. С наступлением зимы осаду надо было снимать и разъезжаться по теплым зимним аулам до следующей весны. Однако и джунгары не решались зимовать без провизии, хотя им очень хотелось удержать крепость и прилегающий край за собой.

Противостояние все больше и больше затягивалось. Однажды ранним солнечным утром на крепостном валу появился воин-калмык, облаченный в сверкающую кольчугу, но без оружия.

— И вам, и нам надоела война. Мы предлагаем в поединке решить затянувшийся спор, кому должны принадлежать эти земли. После этого кто-то из нас покинет этот край. Вы выставите своего воина, мы — своего. Но не для битвы. Вот два отесанных камня. Мастер постарался, чтобы они были одинаковы. Он сделал их похожими на медведей — символ богатырской силы.

Сегодня около полудня мы поставим их у подножия горы. Как только солнце перевалит за полдень, пусть оба богатыря закатят каждый свой камень на вершину. Поединок должен закончиться с последним лучом заходящего солнца. Победа будет за той стороной, чей богатырь первым водрузит «медведя» на вершине. Если же не успеют оба — война будет продолжаться. Значит так угодно богам.

— Хорошо, — ответил казахский тысячник-мынбасы. — Мы согласны.

К полудню богатыри были на месте. Широкоплечий калмык огромного роста сам был похож на каменную глыбу, не всякий конь мог удержать его на себе. О нем ходили легенды.

А казахский батыр еще был мало кому известен. В отряд попал недавно вместе с другими воинами от своего рода. Но его силу уже заметили. Проходил как-то батыр мимо коновязи, а малообъезженный жеребец хотел лягнуть его. Батыр на лету перехватил ногу дерзкого коня и так дернул ее на себя, что тулпар присел. Такого в степи еще никто не видывал.

Тень от врытого в землю копья достигла черты. По знаку судей оба воина подошли к своим многопудовым каменным изваяниям. Поединок начался.

Калмык был явно сильнее. Он почти без видимых усилий толкал свой камень и вскоре оставил соперника позади.

Казахи приуныли. На их лицах застыли печаль и досада. В джигита верили теперь лишь близкие родичи. Но он не сдавался. Когда оба прошли половину пути, казах начал наверстывать упущенное. В его взгляде, который ловили его земляки, не было и тени смятения. Он неспешно, но почти без остановок перекатывал свой валун, в то время как калмык все чаще и чаще утирал пот и останавливался для отдыха. Когда соперники сравнялись, с казахской стороны послышались крики одобрения.

До заката солнца оставалось не более двух дисков. Калмык, державший первенство, не хотел уступать. Он пытался хоть на шаг, на два, но быть впереди.

И тут случилось невероятное. Дотоле медлительный и с виду не очень сильный казахский батыр вдруг собрался. Его движения обрели упругость и новую силу. Диск солнца все глубже и глубже тонул за чертой горизонта, рев людей рос с обеих сторон. Каждая сторона требовала победы.

С утробным стоном раненого зверя калмык хватал глыбу и рывками толкал ее вперед. Но… вдруг его нога скользнула на крутом травянистом склоне. Он упал и поехал вниз. Следом и его камень вначале будто нехотя, затем все живее, набирая скорость, покатился со склона. И никакие силы уже не смогли его удержать. Даже остановись он — драгоценное время уже было безвозвратно утеряно. Поднявшись и обреченно глядя вслед убегающей от него победе, джунгарский великан как-то обмяк и ссутулился. Его сородичи с неприязнью и осуждением, а кто и с откровенной злобой взирали на него.

Напрягаясь и вздрагивая всем телом, с ошалелыми от натуги и залитыми потом глазами казахский батыр преодолел последние пяди. Еще усилие, еще рывок! Последний! Каменное чудище уже встало на вершине могучего пика. А батыр будто чего-то медлил. Но нет. Вот он еще раз напрягся и последним рывком полностью водрузил на вершину каменный идол. Возбуждение казахов переросло в один победный крик. А батыр, подняв к лицу тяжелую натруженную руку, вознамерился смахнуть капли едкого пота. Сквозь соленую пелену в тот миг он увидел, очень завораживающее зрелище, как на горизонте блеснул самый последний и яркий луч заходящего солнца…

Умай булагы — «Родники Умай»

Когда-то давным-давно у подножия пестрых гор жила одна семья. Все у них было: и стада тучные, и дети здоровые да умные. Но однажды пришла в юрту беда откуда не ждали: тяжело заболел младший сын. День и ночь, лежа в постели, метался он в беспамятстве. Знахари его и молоком от белой верблюдицы умывали, и в кошму из шерсти семи белых баранов заворачивали, и жиром барсучьим поили, и камчой хлестали, чтобы болезнь выгнать, и конским мясом кормили, а мальчик таял на глазах.

Родители почернели от горя, не зная, чем ему помочь. Все нажитое богатство отдали они знахарям за лечение сына, до последней серебряной монеты, но никто не смог прогнать болезнь.

И вот однажды утром мать, прибирая в юрте, нашла закатившийся под кошму детский браслет мальчика. Когда-то много лет назад, когда сын еще был младенцем, нашла она на дороге семь бусинок из бирюзы и сделала из них для малыша браслетик-оберег. Пока носил он его, все беды обходили их семью стороной.

Говорят, что такие браслеты нельзя ни отдавать чужим людям, ни продавать, но делать было нечего. Этот браслет теперь был единственной ценной вещью в их доме. Да только не взял знахарь это украшение, сказав, что недорого стоят семь бусинок из старой бирюзы. Ни с чем пришлось возвращаться женщине домой.

По дороге она увидела раскидистое дерево. Старая доярка протянула свои ветви к женщине, точно хотела обнять и успокоить ее. Расплакалась несчастная и, как матери, поведала ей о своих бедах, а потом, повесив на ветку браслетик сына в дар богине Умай, собралась было уже уходить, как вдруг ниточка браслета порвалась и бусины со звоном скатились вниз.

Там, где они ударились о землю, тут же забили крошечные роднички. Их было ровно семь, по числу бусинок в браслете.

Увидев такое чудо, женщина набрала воды понемногу изо всех родников и поспешила домой, чтобы поскорее напоить чудесной водой больного сына. Стоило мальчику отпить несколько глотков, как он тут же стал здоров.

— Это сама богиня Умай, превратившись в старое дерево, услышала твои молитвы и сжалилась над тобой, — сказала женщине одна старуха, — потому что Умай — защитница всех детей и женщин.

С тех пор в народе вода из этих семи родников считается целебной. Урочище, где они бьют, люди стали называть Умай булак — родник богини Умай. Говорят, что если прийти на это место рано утром, можно увидеть на дне родников бирюзовые бусинки. Однако не всем богиня Умай их показывает, а только людям с чистой душой, кому нужна ее помощь.

Маркаколь

Давным-давно это было. В долине между гор бил небольшой чистый родник. На водопой к нему ходили овцы, которых пасли отец и сын. В отаре их был маленький ягненок-марка (осенний). Как-то раз решил ягненок напиться из родника. И вдруг его стало затягивать в воду. Увидев это, мальчик бросился спасать ягненка, но как он ни старался, у него ничего не получалось. Мальчик позвал отца. Отец пришел на помощь сыну, и они стали тянуть ягненка вместе и спасли его. А из родника вдруг хлынула вода и залила все пастбище.

С тех пор и стали называть это озеро Маркаколь — «Озеро осеннего ягненка».

Мын жылкы — «Тысяча коней»

Много лет назад перед большим землетрясением один из казахских аулов, кочевавший в приилийских степях Сары-Тогум, откочевал весной со своим скотом в горы на джайляу и остановился в урочище Долансай.

Широко раскинулся аул по ущелью. Скот, пришедший с бесплодных степей, быстро поправлялся на сочной горной траве.

Но в мае усилилась жара, скот начал страдать от овода и мошкары. Особенно трудно приходилось лошадям — ни днем, ни ночью насекомые не давали им покоя. Чтобы спасти лошадей от мучений, хозяева решили отправить их в глубь гор.

В один из ясных дней часть аула с тысячью лошадей ушла вверх по ущелью. Дорога была плохая, лошади с трудом пробирались меж камней по чуть заметной тропинке. Несмотря на трудности, люди с табуном лошадей благополучно дошли до альпийских лугов. Они выбрали великолепное место перед самыми ледниками.

Аул расположился на обширном лугу. Привольно паслись лошади на альпийской траве: ни оводы, ни мошкара не тревожили их.

Однажды утром жители аула почувствовали, что земля под их ногами стала колебаться. Послышался подземный гул, полетели камни с горных вершин. Всполошился аул, заплакали дети, заголосили женщины, завыли собаки. Земля качалась, стоял беспрерывный гул. Лошади с ржанием неслись по ущелью, спасаясь от летевших камней. Женщины и дети бросились под защиту утеса, стоявшего невдалеке.

Два пастуха погнали табун вверх по ущелью, где горы были сравнительно небольшие. Но едва кони сбились в кучу, как часть скалы вблизи стоящей горы сорвалась вниз. Огромная каменная глыба, рассыпаясь в воздухе, полетела в ущелье и похоронила под собой весь тысячный табун и пастуха. Другого пастуха нашли наполовину заваленным глиной и мелкими камнями.

С тех пор это место в верховьях ущелья Медео, что около самых ледников Алатау, называется Мын Жылкы — «Тысяча коней».

Баскунчак

Однажды жарким летом одно озеро сильно обмелело. Его дно, образованное из соленых кристаллов, почти высохло. Один казах решил сократить свой путь и свернул коня на белоснежную поверхность дна озера. Его сопровождала собака.

Благодаря своим добрым копытам конь благополучно перевез своего седока через озеро, а собака не выдержала такого перехода. Она изодрала свои лапы о колючие кристаллы соли и, не достигнув половины пути, пала.

Пошли дожди. Труп собаки, пропитавшись солью, долго не портился, и в бурные дождливые дни голова ее не раз показывалась на поверхности озера. Этого не могли не заметить местные жители. Отсюда и пошло название озера — Баскунчак, то есть «Сучья голова».

Урочище Шомкалган

Было время, когда кокандские ханы владели некоторыми южными районами казахской степи и собирали с беззащитных казахов обильную дань. Вблизи Отара, в долинах реки Копе кочевал в те годы казахский род. Не вытерпели казахи угнетения кокандцев. Жестоко разделались они со сборщиками дани. Одних убили, других прогнали.

Послал кокандский хан несметное войско для расправы с восставшими.

Вырезали кокандцы всех мужчин, угнали в плен женщин и детей. Имущество разграбили. Заволновались казахские аулы. В роде Шапрашты нашелся храбрый батыр Суранчи Ахылбек-улы. Стал он собирать по степи джигитов.

Собрал небольшое, но храброе войско. Повел это войско батыр на кокандцев. Поздно вечером подошли казахи к кокандскому стану и разбили свой лагерь.

Знал Суранчи, что не победить ему кокандцев в открытом бою. Приказал он джигитам развести как можно больше костров, бить палками в доски, кричать и свистеть. А сам отправил послов к кокандцам и потребовал сдаться в плен.

Кокандцы подумали, что Суранчи собрал огромное войско, и растерялись. В их рядах началась паника.

А Суранчи только этого и ждал. С гиком и свистом ринулись джигиты на кокандский лагерь.

Кокандцы бросились бежать. Они не успели даже надеть седла на верблюдов и оставили их в степи.

С тех пор эта местность, где происходила битва, стала называться Шомкалган, что означает — «Место, где остались верблюжьи седла».

Гора Манырак

Есть близ Зайсана гора Манырак. Заезжие люди дивятся: что за странное название? А дива тут нет никакого.

У каждого слова своя история. Не напрасно и гора Манырак получила такое имя.

Кочевал когда-то в этих местах на тучных пастбищах большой казахский род. Все случается в жизни: и радость, и горе, и хорошее, и плохое, но однажды казахов постигла такая беда, хуже которой не бывает. Нагрянули в степь враждебные племена, стали избивать мирных кочевников, разорять аулы, угонять стада. Собрались аксакалы на совет, задумались: где найти спасение? Одна дорога — в горы. Сложили юрты, навьючили верблюдов, собрали табуны и отары, двинулись в путь.

Крут был подъем. По дороге выбилась из сил какая-то овца, стала отставать и падать на колени. Загудели голоса:

— Что будем делать с овцой? Нельзя нам медлить. Того и жди — заметят караван разбойники.

Пастухи говорят:

— Надо нести больную овцу в горы по очереди на руках. Сама она не пойдет.

Тут один бай накинулся на пастухов:

— В своем вы уме? Гибель грозит всему роду, а вы заботитесь о паршивой овце. Бросим здесь, пусть себе околевает. Нам поскорей бы укрыться за перевалом!

Знатный был бай. Послушались его. Да тем себя и погубили.

Поднялась кочевка на перевал. Расположили беглецы в надежном укрытии скот и с повеселевшей душой начали готовиться к ужину и ночлегу.

Той порой у подножия горы проносились на конях вражеские отряды, выискивая наживу. Уже проскакали было мимо, да вдруг слышат: где-то на склоне жалобно блеет овца.

Откуда бы взяться овце в таком пустынном месте? Привстали на стременах, прислушались: снова и снова донеслось с горы блеяние, полное тоски и тревоги.

Повернули разбойники коней и помчались на голос животного. Вскоре увидели они брошенную овцу и караванный след, идущий к перевалу. С диким воем ворвались насильники в убежище беглецов, и потекла потоком невинная кровь по каменистым уступам. Никого из рода не осталось в живых.

Много лет прошло с того времени. Давно забылись имена погибших людей. И хранится память о страшном событии только в названии горы Манырак — «Блеяние овцы».

Уш кыз — «Три девушки»

Рассказывают, что давным-давно было такое время, когда над Алтаем всходило сразу семь солнц. Лучи солнц тогда, словно молоко, питали все живое. Все травы и деревья год от года становились пышнее и крепче. Да и люди у подножия Алтайских гор из века в век жили все счастливее и краше — ведь над Алтаем светило семь солнц. Крестьяне снимали семь урожаев в год, и горы зерна поднимались выше Алтайских пиков — ведь над Алтаем светило семь солнц. Животные семь раз в год приносили приплод, коровы и овцы бродили по горам и лугам, и было их больше, чем зеленых ветвей на соснах Алтайских гор — ведь над Алтаем всходило семь солнц.

Звуки пастушьих дудок разносились повсюду вместе с легким ветерком. Над полями слышался непрестанный смех и звучали песни. Люди воспевали бога солнц и сладкое, как мед, время. Каждый раз, когда вечерние облака плыли над Алтайским хребтом и исчезали последние лучи солнц, толпы казахов — крестьян и скотоводов — как поток, устремлялись к старым деревьям, в поля, к берегам рек, чтобы спеть молитвенную песнь:

Аллах! Аллах! Защити! Сохрани!

Пусть семь солнц в небесах

С закатом спокойно уйдут,

А завтра взойдут пусть опять!

Аллах! Аллах! Защити! Сохрани!

Шли годы, семь солнц по-прежнему светили на небе, и казахи жили счастливой жизнью.

Но вот однажды в старой горной долине появился свирепый шайтан. Увидел он, как радостно живут люди, и поклялся:

— Не успокоюсь, пока не собью все семь солнц с неба!

Этот шайтан был духом столетней совы, он от рождения любил мрак и боялся света. Стал он думать, как сделать, чтобы над землей вечно было темно. И придумал хитрый план.

Прошло немного времени, и он волшебством превратил себя в сотню железных крылатых людей с орлиными клювами. Они расправили крылья и полетели к самому пику Алтая. Прилетели к хребту и стали каждый день палить стальными стрелами в солнца.

Подбили они одно солнце, потом второе, за ним третье, четвертое, пятое, шестое…

Казахи во все глаза глядели, как гибнут солнца. Они целыми днями творили намаз, пели молитвы, потом хлынули к горам и стали молиться, но ничего не могли сделать.

Вот и седьмое солнце подбито стальной стрелой… В Алтайских горах наступил вечный мрак. Травы и деревья потеряли жизненные силы, злаки в полях высохли, коровы и овцы пали в горах и лугах. Бескрайние плодовые сады превратились в сухой лес, годный лишь на дрова. Смертоносные тучи накрыли казахов: их ждали голод и холод. Они творили намаз, обратившись к богу, но чем дальше, тем все меньше надежды оставалось в их сердцах…

И вот однажды среди казахов объявились три храбрые девушки. Они поклонились старикам и гордо сказали:

— Деды наши, матери, братья и сестры! Поручите нам найти солнца и вернуть их обратно. Мы или отыщем их, или умрем в чужой стороне. Прощайте!

И вот три девушки отправились в трудный путь. Они пробирались в темноте и неизвестно сколько исходили крутых гор, через сколько высоких хребтов перевалили, сколько больших рек и маленьких протоков перешли вброд. А кто знает, сколько они страдали от дикой жары или суровых холодов! Одежда их изорвалась, волосы побелели и стали такими длинными, что волочились по земле. Но пока бились их сердца, они твердо шли вперед. Они не знали, где солнца. Когда они смогут их найти? Этого они тоже не знали. Но они не отчаивались и по-прежнему шаг за шагом шли вперед.

В один прекрасный день вдруг раздался гром, засверкали молнии. А через мгновение в блеске молний они увидели старика с длинными белыми волосами. Глаза его сверкали золотым блеском. Он ласково сказал:

— Храбрые девушки, ваша решимость крепче, чем пики Алтайских гор! Ваши сердца чище, чем снег, лежащий в Алтайских горах! Если вы хотите найти солнца, то не нужно больше идти вперед, стойте здесь и ждите! Я говорю вам правду, храбрые девушки. Когда здесь промчится боевой конь, тогда выглянут солнца. Запомните мои слова!

Тотчас прекратились гром и молнии, и старик исчез. И в полной тишине только раздавался радостный смех трех девушек.

С этих пор три девушки, словно сосны, стоят недвижимые, дожидаясь, пока промчится боевой конь, и солнца снова поднимутся на небе и осветят все на земле…

Сколько лет прошло! Умерли три девушки, а на месте, где они стояли, на бескрайней равнине появились три величавые вершины. Они так и называются Уш кыз — «Три девушки».

Эти горы расположены в северной части Тянь-Шаня, в степи, прилегающей к горам Бейташань.

Родник батыра Райымбека

В те годы батыр Райымбек был еще молод. В очередном сражении с калмыками казахское ополчение вынуждено было отступить. Они прошли между горами Бугыты и Торайгыр, выбрались в лощину, которая называется Кокпекти, и расположились лагерем у самого подножия горы Тарайгыр.

После многодневного сражения воины очень устали, им захотелось пить, и они стали искать воду. Батыр Райымбек, которого тоже мучила жажда, возжелал хотя бы одной капли воды. Но воды нигде не было: кругом одни серые и черные скалы. В великой досаде на неудавшееся сражение, на самого себя, на весь мир и на то, что он не может даже напоить водой своих воинов и коней, Райымбек размахнулся и ударил саблей о землю! И о чудо! Из того места, куда он ударил острой саблей, забила струя прохладной воды!

Казахские воины напились, привели себя в порядок, напоили коней, набрались сил у этого благословенного источника, а потом со свежими силами неожиданно напали на врагов. На этот раз удача была на их стороне, они победили врага в бою.

А родник, который одним ударом меча открыл для людей Райымбек, существует до сих пор. Он так и называется: «Родник батыра Райымбека».

Легенда о Сырдарье

В давние времена в Кызылкумах и Каракумах батрачили у баев два молодых джигита, братья Агыбай и Арнабай. И вот завелся в тех местах огромный и страшный дракон. Неожиданно набросился он на них, желая проглотить. Чтобы хоть на время отвести от себя беду, братья стали кидать в разверстую пасть дракона по овце, которых это чудовище съедало в один момент. Так, страшась дракона, за несколько дней братья покидали в пасть дракона всю байскую отару, а когда овцы кончились, поняли, что теперь им самим пришел конец. Если не дракон, то теперь бай сдерет с них заживо шкуру за погубленных овец. Но идти или бежать им было некуда. И отчаяние охватило их…

Вдруг перед братьями появился некий старец в белых одеждах и спросил, чем они так озабочены. Братья не стали ничего скрывать и рассказали все без утайки.

Дети мои, сказал им белобородый старец, вы не сделали ничего плохого, но разве это сможет понять жадный бай? Теперь вы должны уйти, ступайте на восток, пройдете безводные Кызылкумы и попадете в благодатную, обильную водой землю. Там и обоснуйтесь, там и живите честным трудом. А земля за ваш труд не пожалеет своих богатств.

Джигиты спросили у старца: «Скажите, почтенный, а как называется эта земля?» На что старец ответил: «Имя той земле — Сыр (тайна).»

И после этих слов исчез, как будто его и не было. Джигиты в поисках своего счастья покинули родные места и, перебравшись через безводную пустыню, достигли реки Сыр-дарьи. Они попили чистой и прохладной водицы, утолили жажду, а потом стали искать людей. Вскоре они обнаружили великое их множество, расположившихся вдоль реки Сырдарьи. Эти люди занимались земледелием.

Братья присоединились к ним, стали трудиться, не жалея своих сил, посеяли пшеницу, посадили фрукты и овощи и зажили на берегу реки Сыр, как им и сказал великий седобородый старец. Труд их был вознагражден хорошим урожаем.

Братья обзавелись семьями, стали разводить скот и были счастливы до конца своих дней.

Легенда об Экибастузе

Шел торговый караван по степи с утра до вечера, и вот пришло время для отдыха. Расположились люди у одного удобного местечка, отдохнули и решили приготовить еду. Они везли с собой сушеное и вяленое мясо, чтобы сварить его в дороге. Но в этот раз нигде не могли найти дров, чтобы разжечь костер. Хворост, который они собрали, быстро сгорел, и сварить путники ничего не успели.

Жалуясь на свою горькую участь, в поисках дров путники разбрелись по степи. Вдруг один из них заметил, что у мышиной норы лежат какие-то черные камни, необычные по форме, и мажутся, как головешки от костра. Он собрал эти камни в кучу, а сам попытался еще раз разжечь костер. Разглядывая диковинные камни, один из путников неожиданно бросил несколько штук в огонь, и тут произошло чудо. Камни раскалились докрасна так, что на них можно было сварить несколько обедов!..

«Так это горящие камни, ими можно обогреваться! — сказали путники. — Нам надо вернуться сюда, чтобы добыть горящие камни для обогрева жилища… А чтобы не забыть, где находится это место, здесь надо оставить метки, да такие, чтобы их не испортили сами люди или животные».

Этими предметами оказались две большие головки соли (эки бас туз), которые караванщики везли на верблюдах из дальних мест с озера Баскунчак для продажи.

Путники оставили эти две головки соли, и через несколько лет на том месте было открыто месторождение каменного угля и возник город — Экибастуз.

Экибастузское месторождение — одно из богатейших месторождений каменного угля в мире. Самый большой угольный разрез носит символическое имя «Богатырь». Уголь здесь добывается открытым способом, он очень высокого качества.

Легенда о Баянауле

В очень далекие времена жил на белом свете бай по имени Карабай, богатство которого было бесчисленным. И была у него дочь-красавица, равной которой не было в округе, да и на всем белом свете. Звали девушку Баян. Многие джигиты сватались к Баян, хотели жениться на ней, но никого она не любила. Да и бай Карабай был привередливым, не с каждым мог здороваться за руку.

Так прошло несколько лет, и тут Карабай забеспокоился, что дочь так и не выйдет замуж, не найдет себе достойного жениха.

И тогда Карабай решил переселить Баян, а заодно и ее аул на новые земли, расположенные между Аягузом и Тюменью. И вновь потянулись вереницы поклонников ее красоты. Приехавшие издалека женихи в поисках Баян и ее аула то и дело спрашивали у людей, встретившихся им: «А где аул Баян?»

Так и стала эта местность называться Баянаул.

Бектау ата — легенда о старце остановившем реку

В очень давние времена, когда на козе свалялась шерсть, жил на свете святой старец, который все свои молитвы, все свои поступки и слова посвятил служению народу. Он был не просто святой человек, а обладал исключительной святостью, причем эта его святость имела настоящую силу… Он заговаривал болезни, и человек, пришедший к святому больным, уходил от него совершенно здоровый. В доме у святого всегда находилось много людей, он принимал всех и днем, и ночью и неустанно лечил и просвещал людей.

И вот однажды на аул святого напал безжалостный враг, чтобы уничтожить его жителей, а вместе с ними и святого человека. Делать нечего, от врага одно только спасение — бегство. И святой старец, возглавив аул, пустился по степи, уводя от вражеского преследования детей и стариков. Но враги преследовали их буквально по пятам.

И вдруг на пути у них оказалась широкая и глубокая река с быстрым течением, обойти которую было невозможно. Что делать? Впереди — река, позади — безжалостное вражеское войско.

И тогда старец на берегу той злосчастной реки погрузился в глубокое раздумье и долго сидел молча, не шелохнувшись. Потом он встал, махнул рукой, и тут бурный водный поток, перегораживавший им дорогу, разделился надвое, и перед людьми образовалось свободное пространство… Люди, не задумываясь, быстро перешли на другой берег реки, а старец вновь махнул рукой, и река вновь сомкнулась, продолжая также бурно течь.

Когда святой старец убедился в том, что все благополучно перешли реку, он сказал людям: «Теперь вам враг не страшен.

Вот эта земля — ваша, она хороша для выпаса скота. Я же удалюсь вон в ту пещеру у той горы. Если вам что-нибудь будет нужно, приходите к пещере со своими просьбами, я все для вас сделаю. Только пусть никто из вас не вздумает залезать на ту гору — будет несчастье…»

Сказав так, он отделился от людей и исчез в пещере у подножия горы.

Через некоторое время, уже обосновавшись в этом месте, люди пошли к той горе и в самом деле увидели пещеру. Один легкомысленный человек, забыв, что святой старец запретил влезать на гору, полез по склону и тут же упал с горы, переломав себе кости.

С тех пор эта гора носит название «Бектау-ата», что значит «Гора святого старца Бека».

Перевал Батыра Кушикбая

По пути в аул великого поэта Абая в Семипалатинских степях есть перевал Кушикбая. Зимой через этот перевал особенно трудно перебраться. Всю зиму там дует холодный ветер или идет снег, и все вокруг заметает. А когда на перевале буран, люди обычно говорят: «Батыр Кушикбай сердится!»

Как говорят в народе, в давние времена жил здесь батыр Кушикбай. Он был такой храбрый и мужественный, что второго такого человека, равного ему по смелости, найти нельзя. Сильно боялись его враги, и аулы, которые находились под защитой Кушикбая, обходили стороной, даже не приближаясь к ним.

И вот однажды Кушикбай сильно заболел и слег в постель. Давно точившие на него зубы враги узнали об этом, решили напасть и уничтожить его аул. А заодно, если удастся, погубить и самого ненавистного батыра. И вот вражеский отряд напал на беззащитных жителей аула. В бессильной ярости, что из-за болезни не может подняться, Кушикбай лежал и ожидал самого худшего…

И вот враги появились уже в самом центре аула, бесчинствуя и истребляя людей. Увидев своими глазами бедствие, в котором оказался его народ, Кушикбай рассердился на себя, на свою болезнь, потом на всех вместе, а прежде всего — на безжалостных врагов, встал с постели, и в одной исподней рубашке, едва накинув на плечи полушубок, вскочил на коня. Враги, увидев, что Кушикбай выступил против них, сильно испугались, бросились бежать, но не тут-то было… Сильно разгневался Кушикбай, бросился разить и рубить ненавистное вражеское войско. За несколько перевалов прогнал врагов Кушикбай.

После сражения почувствовал батыр себя плохо и решил прилечь на одном из перевалов. С той поры он так и лежит на том месте, не поднимаясь, болезнь унесла его.

А тот перевал носит его имя, и в знак его крутого характера в буранные дни люди так и говорят: «Снова Кушикбай сердится!»

Сердится, сердечный, злится на врагов, не дающих батыру покоя.

«Шайтанколь» — Чертово озеро

В давние времена жила на белом свете девушка по имени Сулушаш. Отец ее был баем. А прислуживал у них в доме Тезек. У Тезека и служанки Шунак родился сын, которого назвали Алтай. Вот этот Алтай вырос. Он был ровесником Сулушаш, и двое молодых людей страстно полюбили друг друга. Любовь любовью, но ведь бай никогда не согласится выдать дочь замуж за бедняка. У Алтая был друг Кайсар, и вот они втроем сговорились бежать.

Сказано — сделано. Молодые люди и их друг Кайсар добрались до местечка Жиренсакал, недалеко от Каркаралинска. Там они остановились и проводили свои дни, занимаясь охотой и ловлей птиц.

Однажды во время охоты наткнулся Алтай на огромный утес, на вершине которого беркут свил гнездо. Он решил взять из гнезда птенцов, чтобы воспитать их для ловчей охоты. Но ему не повезло, и он упал с самого верха скалы и разбился. А Сулушаш в это время сидела у пещеры Тескен тас и играла на свирели. Внезапно она услышала позади себя какой-то шум, оглянулась и видит, что к ней приближается огромный лев. (В давние времена в Сарыарке водились львы и тигры). Сулушаш сильно испугалась, бросилась бежать, упала в озеро и утонула. Их друг Кайсар пошел искать Сулушаш, а нашел в воде лишь тюбетейку и платье девушки. Потеряв своих друзей, убитый горем Кайсар решил, что жить больше не имеет смысла. Он бросился с обрыва и погиб.

С тех пор это озеро, погубившее сразу три молодые жизни, люди стали называть Шаитанколь — Чертово Озеро.

Легенда о Бетпак-дале

Во время великих войн казахов с калмыками, которые продлились почти три столетия, собрали однажды джунгары многочисленное войско и вышли в поход, чтобы разгромить казахские аулы.

Джунгары углубились в степи, и тут они потеряли следы тех аулов, за которыми гнались. А куда идти по безжизненной пустыне? Прежде всего нужна вода, которой не было в бесконечных жарких степях… И джунгары стали гибнуть от жажды.

И вот, прежде чем продолжить поход, джунгары стали советоваться между собой, и на этом совете решили, что им следует разделиться на две части: одна продолжит поход, а другая останется их поджидать.

Так и сделали, десять тысяч всадников ушли искать казахские аулы, остальные же расположились у небольшой речки и стали ждать возвращения своей конницы…

Прошло около месяца, и от ушедшего в степь джунгарского отряда в десять тысяч человек вернулись лишь два воина. Предводитель джунгар спросил их: «Вы сражались с казахским войском, и в этой битве погибли?..» Но вернувшиеся воины ответили: «Никакого войска мы не встретили. Мы попали в безжизненную пустыню, не имеющую ни конца и ни края. Спасаясь от жажды, выпили всю воду, а затем пили горячую лошадиную кровь. Но от жары и голода все погибли».

Услышав такую страшную весть, предводитель джунгар отправил вместе с теми двумя воинами пятьсот всадников, чтобы увидеть погибших в этом бессмысленном походе. Но они никого не нашли: от джунгар не осталось и следа, все было занесено песком…

Вернувшиеся ни с чем джунгары сказали своему предводителю: «Это безжизненная пустыня — один песок да мертвый такыр, это бессовестная степь, не ведающая никаких правил, не признающая законов природы… Мы даже не смогли увидеть своих погибших сородичей…»

С тех пор эти степи Центрального Казахстана и стали называться «Бетпак-дала», то есть «Бесстыжая степь».

В средние века эта степь называлась Дешт-и-Кыпчак — страна кыпчаков.

Секрет же здесь очень прост. В каждом казахском ауле, кочевавшем в этих пустынных и безжизненных степях, имелся такой человек, который знал, где именно находятся оазисы, у которых можно переждать бедствие. Поэтому аулы уходили своими, только им известными дорогами в Дешт-и-Кыпчак, и так спасались.

Только самый последний трус и предатель мог рассказать врагам, где проходят эти тайные тропы…

Легенда о негаснущем огне

Среди множества названий гор, скал и перевалов есть гора Шырак Тас — Гора-светильник… Почему эта гора так называется? Дело в том, что в одной из пещер этих гор все время горит огонь. Горит он и сейчас, огонь среди гор… И непонятно, то ли этот огонь в самом деле кто-то зажег или каждый день кто-то зажигает. А может быть, это нечто совсем другое, похожее на огонь? До сих пор на эту гору никто не восходил, и в ту пещеру, где горит огонь, тоже никто не заходил. Люди боятся этой горы и понимают, что есть у природы непостижимые вещи, понять или даже полюбопытствовать по поводу которых человеку не следует.

В прежние времена у горы Шырак Тас жил-поживал большой аул. Каждый из жителей этого аула был очень богат, имел массу дорогих вещей, не говоря уже о сундуках с деньгами. И все было хорошо в этом ауле. И вот однажды на этот богатый и мирный аул напали враги. Был очень сильный мороз. Баи, услышав о том, что приближается враг, стали искать возможность спрятать от вражеских глаз несметные свои богатства. И нашелся среди них один умный человек, который посоветовал: «Надо наше богатство спрятать в пещере!» Этот совет показался всем хорошим, и они тут же стали перетаскивать к горе все свои вещи. Заодно перерезали весь скот, а шкуры этих несчастных животных налепили на скалы. По этим шкурам люди поднялись на гору, нашли там пещеру и спрятали в ней свое богатство. А чтобы не забыть это место, в глубине пещеры они зажгли светильник.

Прошли десятилетия или даже столетия, но огонь от светильника горит до сих пор, не гаснет… В ночном сумраке видно, как высоко в горах что-то светится, весьма похожее на горящее пламя. Но до конца разгадать, что же это такое, никто так и не решается.

Прялка великаншы

В горах Тарбагатая, на южной стороне горы Калба есть светлая долина, которая называется Сардала — Рыжая степь. Посередине этой степи стоит одинокая высокая гора. А на вершине горы лежат несколько больших камней, сваленные как попало. Люди говорят, что эти камни лежат там с той поры, когда в этой местности проживали шаманы, которые затевали здесь свои камлания. А о происхождении одинокой горы рассказывают такую легенду.

Одна женщина-великанша пасла в горах Тарбагатая несколько коз. Из шерсти этих коз она пряла пряжу. Женщина эта была очень большая. Когда она сидела на самой горе Тарбагатай, ноги ее достигали Малого Тарбагатая.

Вот сидела эта великанша и пряла свою пряжу, пасла коз и вдруг видит: одну из ее любимых козочек утащил волк. В досаде женщина бросила в убегающего волка то, что было у нее в руках — прялку-веретелку, и эта ее прялка долетела до Рыжей степи, упала там и превратилась в гору.

Легенда о жене бия и его невестке

В давние времена жил на свете один бий. За праведность и справедливость бог Неба Тенгри даровал ему богатство, почет и славу, и бий этот с каждым днем становился все богаче и богаче, косяки его коней увеличивались. Он так разбогател, что потерял счет числу нажитого скота.

Летом бий отдыхал на джайляу, вкушал вкусную пищу, пил сладкий кумыс, причем посуда была из золота. И хотя бий этот стал очень богат, он не забывал, кому обязан своим богатством, почитал бога. И с женой своей он жил праведно, не ссорился с ней, не ругался. У бия не было детей, но и тут на старости лет бог Неба Тенгри помог ему, и его жена родила мальчика. Старики так были рады ребенку, что каждый день возносили хвалу богу.

Через некоторое время пришло им в голову женить своего сына, чтобы продолжился их род. И как решили, так и сделали. Сосватали сыночку красивую да пригожую девушку из богатой семьи и зажили теперь уже вчетвером. Все у них было хорошо до некоторого времени.

Когда невестка освоилась в новом доме, она стала показывать свой норов. Жена бия — байбише — стала ссориться со своей невесткой, и тогда все в этом доме полетело кувырком.

Однажды летом старый бий выгнал к озеру свои косяки и поставил на берегу новую юрту. И вот на новом месте старая жена бия и молодая невестка так разругались, что бий, которому надоели эти ссоры, сказал им: «Ругайтесь между собой, сколько хотите, а я не хочу больше жить с вами!»

И ушел.

Бог Неба Тенгри, видя это безобразие, творившееся в очень богатой семье, решил наказать неблагодарную вздорную старуху и ее глупую невестку. Он коснулся очага, который стоял посреди юрты. Тут же очаг и все другие предметы вокруг превратились в пепел… Женщины почувствовали, что Тенгри гневается на них, и от страха замерли и… превратились в черные камни. Многочисленные косяки коней, которые паслись вокруг озера, тоже превратились в черный пепел. Поднялся сильный ветер и развеял пепел. Остались одни головешки.

Когда ветер утих, бий увидел, что все его богатство испарилось, а вместо его старой жены и молодой невестки стоят по разным берегам озера два больших камня. Один весьма похож на его старуху, а другой — вылитая его скандальная невестка.

С тех времен два эти камня на берегу озера так и называются: Байбишетас и Келинтас.

Легенда о танцующих березах

У подножия горы Бурабай жил народ, молодежь которого была сплошь умельцами, мастерами, поэтами и певцами. Они собирались в восточной части Кумисколя — Серебряного озера — и на небольшой поляне устраивали свои игры и забавы. Они пели песни, исполняли на домбре и кобызе различные мелодии, веселились. Еще они умели красиво танцевать.

О том, что молодежь этого края состоит сплошь из мастеров и умельцев, узнал хан. И захотелось ему посмотреть на их искусство. Но пойти с многочисленной свитой и охраной — значит всех вспугнуть. Поэтому хан решил появиться в этих лесах у серебристых озер незаметно, чтобы не привлекать внимание к себе и больше узнать о людях.

И вот однажды молодежь собралась на небольшой поляне, распевая свои песни и затевая свои веселые игры. А хан оделся в одежду простолюдина и лишь с одним стражником отправился к ним. Он, как и многие, стоял в толпе и смотрел на происходящее. Его никто не узнал.

Веселье было в самом разгаре. Вот дошла очередь до танцев. На середину поляны вышли юные девушки — одна другой краше. Каждая из них была красива, как сверкающая в полнолуние луна, и одежда на них была из белого шелка. Они стали танцевать, изгибаясь и кружась в танце, казалось, что у них совсем нет костей, такие они были гибкие и стройные. Белые платья на них развевались в стремительном танце. Они так очаровали всех, что у людей, наблюдавших за их искусством, захватило дух. И хан так увлекся этим великолепным зрелищем, что от восторга сам не заметил, как воскликнул: «Великолепно! Живите вы тысячу лет, дорогие мои!»

И тут люди обратили внимание на говорившего и признали в нем хана. Все кинулись приветствовать его.

Растерялись и танцующие девушки, от смущения они не знали, куда деваться, потому что находились еще во власти танца. Да и одежда на них была самая легкая, из прозрачного белого шелка. Они остановились в том положении, в каком их застал возглас хана, да так и застыли, не смея шелохнуться. И тут Великий Тенгри, решив навечно запечатлеть это мгновение, превратил танцующих девушек в белые березы, кружащиеся в вихре быстрого танца.

Кому удается попасть в Боровое, обязательно посещают поляну с танцующими березами. Эти застывшие в различных танцевальных позах березы и в самом деле очень похожи на самозабвенно танцующих девушек в белых шелковых одеяниях.

Легенда о Жумбак Тасе

В давние времена жил на свете один бай, очень богатый человек, в косяке у него было несколько тысяч лошадей. И было у него несколько сыновей и лишь одна дочь. А дочка была красавица, и красотой своей превосходила всех вокруг. И не только красивая она была, но и умная, и мастерица-умелица. Мать с отцом берегли ее и заботились о ней, как могли. Отец мечтал выдать свою дочь за сына хана или хотя бы за сына бия. Такой был бай чванливый, что никого не хотел признавать себе равным.

И вот однажды приехал в их аул один юноша: певец, охотник и мастер на все руки, да еще и красавец. Лихо он исполнял на своей березовой домбре народные мелодии, да и сам мог сочинить, если надо. А в айтысе не было ему равных. Про таких говорят, что это «султан среди джигитов», то есть лучший из лучших.

Пришел час, и юноша познакомился с дочкой бая. Они влюбились друг в друга с первого взгляда. Огонь любви сразу охватил их обоих, запылало пламя страсти, которое погасить никто не в силах.

Но бай ни за что не соглашался отдать дочь за талантливого, но бедного юношу. И молодые люди задумали бежать, чтобы самостоятельно решить свою судьбу. Они покинули аул и через много дней пришли к подножию Бурабая. Им казалось, что они ушли от погони и беда их миновала. И влюбленные решили остановиться здесь.

На берегу одного озера был небольшой залив с обилием рыбы и очень теплой и чистой водой. С древних времен люди называли его Голубой залив. По водной глади здесь плавали сказочные птицы — лебеди. В глубинах резвилась крупная рыба. На берегу этого залива и поселились молодые…

Они построили небольшой домик и стали жить среди буйного разнотравья, питаясь рыбой. Джигит сделал из сосен красивую небольшую лодку. Они выплывали на середину озера и там распевали радостные песни, совсем забыв об осторожности. Здесь и расцвела, как огромный степной тюльпан, беспечная любовь девушки и юноши.

Опьяненные своей любовью юноша и девушка даже не заметили, как прошло много дней.

Когда отец узнал о бегстве дочери, то пришел в дикую ярость, стал топать ногами и страшно реветь. В гневе он обрушился на приближенных и приказал во что бы то ни стало найти беглецов. Сыновьям он дал по отряду воинов и отправил их в разные стороны, наказав не возвращаться, пока не найдут молодых. Юношу он велел убить, а дочь-беглянку вернуть в родной дом.

Боясь гнева отца, братья объездили всю степь, и через несколько месяцев один отряд добрался до Бурабая.

Но беглецы заметили преследователей и, схватив попавшиеся под руки вещи, побежали к лодке, на которой отплыли на середину озера. Преследователи остались ни с чем. Но озеро — не река, из него никуда не уплывешь… И охотники за молодыми остались на берегу, выжидая удобный случай, чтобы схватить влюбленных. Они заметили, что лодка беглецов то и дело стала появляться в Голубом заливе. Они затаились в густой траве и приготовили луки с острыми стрелами.

И вот однажды влюбленные подплыли близко к берегу. Братья не замедлили воспользоваться этим случаем, и тут же несколько стрел полетело в грудь юноши. Как молнии, просвистели стрелы, и одна из них вонзилась прямо в сердце джигита. Смертельно раненный, он выпал из лодки. Серебряная вода озера окрасилась его кровью. Увидев, что ее возлюбленный погиб, девушка в отчаянии заплакала-зарыдала и поняла, что не сможет жить без своего любимого. Она подняла к Небу обе руки и взмолилась Тенгри, чтобы он превратил ее в камень, лишь бы ей не достаться мучителям. Тенгри проявил к ней сострадание и выполнил ее просьбу. Вмиг девушка и лодка посередине озера превратились в огромную скалу.

Если посмотреть на эту скалу в Голубом заливе с разных сторон, то можно увидеть много загадочных и таинственных образов. С одной стороны она похожа на лодку, на которой плавали девушка и юноша, с другой — напоминает девушку с распущенными на ветру волосами. А если отплыть немного в сторону, то наша девушка, плачущая по своему возлюбленному, превращается в древнюю старуху, все еще скорбящую по своему избраннику.

Наверное, поэтому и прозвали эту скалу Жумбак Тас — Камень-загадка.

Скала Окжетпес

В Кокшетауских горах, что в Сарыарке, жил человек, батыр, охотник, на плече у которого была ловчая птица сокол. С ней он и охотился на зверей и диких животных. Сокол ему во всем помогал, с ним батыр добывал себе и семье пропитание. В те времена в Кокшетауские горы иногда прилетали белые орлы с Урала, огромные птицы-грифы, размах крыльев которых достигал нескольких метров.

Однажды батыр возвращался с охоты и, проезжая мимо высокой скалы, увидел на ее вершине орла, раскинувшего большие крылья. Орел этот клевал добычу, и похоже, что это было человеческое тело… Батыр натянул тетиву своего мощного лука, прицелился и выстрелил. Но его стрела долетела только до середины скалы и, потеряв силу, упала на землю. Батыр понял, что не сможет спасти несчастную жертву, и с нехорошим предчувствием отправился домой. Навстречу ему с плачем выбежала жена. Оказывается, этот орел унес их маленькую дочку… Сильно опечалился батыр. Он решил идти к той горе, во что бы то ни стало отыскать тело девочки и хотя бы похоронить. Какой бы крутой и высокой ни была скала, он забрался на ее вершину, нашел останки, истерзанные орлом, и закопал их у подножия горы.

С тех пор эта скала в Кокшетауских горах и называется «Окжетпес», то есть «стрелой не достать».

Легенда о горе Окжетпес

Кто знает, до Жеке-батыра или после него, но жил на белом свете в том же Бурабае батыр по имени Окжетпес. Мальчик с первых дней жизни показал себя смышленым и сильным. Рос он, как говорят, не по дням, а по часам, и в десять лет стал таким высоким, что стрела, которую пускали в небо его сверстники, не долетала до его груди. Поэтому его и прозвали Окжетпес — «Стрелой не достать». Еще при жизни он стал легендарной личностью, все им гордились и восхищались. И какого он был роста, такой же огромной обладал силой. Ни одна лошадь, ни один верблюд не могли носить на себе его тяжелые доспехи и самого Окжетпеса, поэтому он ездил на огромном слоне…

В истории казахского народа не было такого десятилетия, чтобы в Великой степи были мир и покой. Словно голодные волки, стая за стаей обрушивались враги на мирных жителей. И каждый раз батыр Окжетпес сражался с ними на северных границах и всегда побеждал врагов, прогоняя их прочь.

Во время очередного нашествия врагов оказалось так много, что даже сосчитать их было невозможно. И вот уже много дней сражался с ними великан Окжетпес, но число вражеских воинов не убывало, а только увеличивалось. На месте двух-трёх убитых появлялись четыре-пять, словно они вырастали, как отрубленные головы у сказочного дракона. И все же великану Ок-жетпесу удалось прогнать врагов. Они побежали прочь, прося пощады. И усталый великан, не спавший несколько дней, а все время рубивший вражеские головы, не стал их преследовать… Зычным голосом, от которого содрогнулись небеса, послал Окжетпес вдогонку врагам несколько проклятий, а сам решил немного отдохнуть.

Он присел на берег озера Кумисколь, расстегнул свои доспехи, снял одежду и с чувством исполненного долга окунулся в серебристые волны. Казахи знали об особенностях воды этого озера: она легко заживляла раны. После великих сражений собирались батыры на берегу, купались в лечебной воде, залечивали раны. Понежился в воде Окжетпес, искупался, подняв вокруг себя пятиметровые волны.

После купания решил отдохнуть великан и прилег среди сочных луговых трав, среди высоких и стройных сосен, у подножия горы Кокшетау. Заснул безмятежно богатырь, спасший родную землю от вражеского нашествия, от усталости забыл об осторожности.

Но коварные враги, видя, что их никто не преследует, решили вернуться назад, чтобы снова сразиться с Окжетпесом. Только теперь они стали хитрее. Они подослали своих лазутчиков, которые и проследили за великаном. Те донесли весть о том, что их страшный враг великан Окжетпес заснул у подножия горы… И тогда прибежали поспешно к тому месту, где спал богатырь, многочисленные вражеские воины и напали на него… Они набросили на спящего многочисленные веревки, пытаясь связать его. Но тут великан проснулся, и поскольку оружия у него в руках не было, он стал выдергивать из земли сосны и березы вместе с корнями и этими деревьями стал крушить врагов.

Но на этот раз врагов было так много, что они, несмотря на большие потери, продолжали нападать на него. И тут понял богатырь, что пришел его последний час, потому что устал он очень от бесчисленных врагов и бесконечных сражений. И запнулся великан Окжетпес о большой камень на дороге, и упал на землю. Тут же, как муравьи, набросились на него враги и стали вязать его веревками по рукам и ногам. Но не таков был богатырь Окжетпес, чтобы попасть в плен! Закричал Окжетпес во весь свой голос, взывая к небесам: «О, Великий бог Неба Тенгри! Не дай врагам восторжествовать надо мной! Преврати меня в камень!»

И услышало Небо бесстрашного великана, и превратило его в огромную неприступную скалу.

Воинственный слон великана, увидев, что хозяин его погиб в сражении, пришел к этой скале, лег на ее вершину да так и застыл, превратившись в камень.

Так рассказывают наши предки о возникновении скалы Окжетпес и большого камня на ее вершине, очень похожего на огромного боевого слона.

Легенда о происхождении Борового

…Создатель сотворил землю, людей, народы, и стал раздавать им горы, моря, озера, реки и равнины, плодородные угодья. Всем все раздал, а казахам досталась только голая бесконечная степь. Взмолились степные жители, прося у Создателя еще какой-либо природы: разве можно прожить в неоглядной степи и среди пустынь целому народу. И тут понял Создатель, что он нечаянно обидел этот добропорядочный и беспокойный кочевой народ. Заглянул он в свой мешок, в котором хранил природные достопримечательности, а там только остатки гор, несколько красивых лесов, десяток-другой прохладных речек и озер. Но все самое лучшее. Вытряхнул Создатель остатки из своего мешка посредине степи, вот и получилось красивейшее в мире урочище Бурабай.

Легенда о Боровом

Горы Кокшетау потому и называются так «Голубые-небесные горы», что небо над ними синее-синее, а воздух в этих местах чист и прозрачен. В давние времена в этих горах обитал гордый белый верблюд — Бура. Он был высок, силен и красив. Шерсть на нем была густая, белая-белая. Этот огромный верблюд Бура всегда ходил один, ни с кем не общался, никому не подчинялся. Его родным домом была густая чаща кокшетауских лесов. Воду он пил только из одного озера, которое в народе за чистоту и прозрачность называли Кумисколь — Серебряное. Каждый день в полдень белый верблюд Бура приходил пить воду из серебряного озера, и приходил он сюда по одной и той же дороге.

Этот верблюд был священный. Он заранее чувствовал приближение вражеских полчищ и своим громким криком предупреждал людей об опасности. Бура также чувствовал и приближающиеся к хану болезни, и в такие дни становился особенно беспокойным и шумным. Перед тревожными днями белый верблюд Бура, не переставая, громко ревел. Рев его слышали жители окрестных лесов и степей и спешно собирались в отряды, чтобы отразить набег врагов. Люди поклонялись белому верблюду, как божеству, считали его священным животным, которое им послал бог Неба Тенгри, чтобы оберегать их от напастей.

Прошло много лет. И вот среди людей появился один кровожадный злодей. Он собрал шайку таких же подлых и злых людей, как он сам. Они грабили бедных и убивали беззащитных, безжалостно истребляли диких зверей, птиц и животных. А белый верблюд Бура стал своим ревом предупреждать животных и людей об их приближении. И не стало у разбойников удачи. Звери спасались от злых разбойников бегством. Но и злодеи прознали о том, что Бура предупреждает всех своим ревом, и стали охотиться уже за ним самим… Они решили его убить.

И вот однажды Бура шел, рассекая густой лес своей мощной белой грудью, и наткнулся на охотников. Один из разбойников тут же выхватил большую стрелу и, натянув лук, прицелился прямо в грудь белому верблюду. Железная стрела пробила грудь священного животного и вышла через один из его горбов. Кровавая пена брызнула из пасти верблюда, и тут он громко взревел и бросился на обидчика, пытаясь растоптать его железными копытами. Спасаясь, разбойник ударил камчой коня и умчался.

Белый верблюд, чуя приближение конца, повернул назад и пошел к своему родному озеру с серебристой водой. Перед самой смертью он повернул голову в сторону священной Каабы и закрыл глаза. Священное животное так и замерло, навсегда превратившись в большую белую гору с двумя горбами.

Высота этой горы достигает 690 метров. Из заднего горба до сих пор торчит стрела, пронзившая насквозь животное. Местность, в которой обитал белый верблюд Бура, так и стали называть — Бурабай, а озеро с серебристой водой, где он утолял жажду, назвали Боровое.

Жеруюк

Говорят, что есть на земле блаженное место, которое не всякий человек может увидеть. Зовется оно Жеруюк. Там все люди живут, не болея до ста лет и больше, а скот приносит потомство дважды в год. Там аулам не угрожают вражеские набеги, там не бывает жестоких джутов.

Повсюду растут высокие густые травы, текут чистые прозрачные реки, а в голубых озерах водится много рыбы.

Люди не знают печали и вражды, и заботы о хлебе насущном не отравляют их жизнь.

Там все равны, все счастливы, все дружны. Народы не воюют между собой, а живут в согласии. И жаворонки вьют гнезда на спинах овец.

Только трудно добраться до этой земли. Годами надо готовиться к долгому и трудному пути.

Говорят, что путь в Жеруюк лежит через пустыни, через горы и моря. Лишь народ, знающий, что такое борьба за счастье, и выдержавший все испытания, сможет разбить свой стан в этой стране.

Но где эта земля находится, никто не знает…

Легенда об Умай Ане

Богиня материнства и семейного очага Умай Ана — Мать Умай была хлопотливая женщина. Она вырастила двенадцать дочерей. Каждая из них вышла замуж, принося в дом счастье и благополучие. Эти женщины были такие трудолюбивые, что даже могли перегородить реки, направить воду в безводные пустыни, открыть горные родники и заставить их течь на благо людям.

Видя, как ее дочери стараются облегчить жизнь людей, богиня Умай Ана благословила их своим добрым напутствием. А когда пришел срок уйти из жизни, богиня, видя, как усердно служат людям ее дочери, превратила их в большие и высокие скалы, которые по всей земле служат ориентирами.

Если люди будут в своей жизни почитать их, то никогда не заблудятся, не собьются с истинного пути, а будут находить верную дорогу в самых сложных ситуациях.

ЛЕГЕНДЫ О МУДРЕЦАХ

Ходжа Ахмет Ясави

Проповедником, сочетавшим в своей духовной философии две религии: древнее тенгрианство и новую для того времени веру — ислам, был Ходжа Ахмед Ясави, живший во второй половине XII столетия. Поэт родился в 437 году хиджры (1041 год).

В народной памяти Ходжа Ахмед остался как человек, принесший в степь свет ислама, человек очень праведной жизни и необычайно мудрый. После смерти его могила стала местом поклонения мусульман-тюрков, и сложившийся культ Ходжи Ахмеда еще более усилил роль региона в жизни степи, равно как и всего тюркского мира. Ясы — Туркестан стал второй Меккой.

При жизни Ходжа Ахмед Ясави пользовался огромной популярностью среди простых людей, которым были близки его идеалы философа-дервиша, ведь он призывал людей быть добрыми, учил презирать стяжательство и алчность, призывал к любви к Всевышнему, как к высшей совести. Стихи поэта, собранные в рукописной книге «Хикмат», пользовались в степи огромной популярностью, их заучивали наизусть и распевали за пределами Дешти-Кыпчака.

«Книга Откровений» — «Дивани Хикмат» проповедует ислам, раскрывает суть и смысл этой религии.

Во второй половине XI века в Исфиджабе (Сайраме) жил суфийский шейх по имени Ибрагим, сын Махмуда, сына Ифтиха-ра. В его семье и родился будущий «шейх шейхов» Туркестана Ахмед Ясави. Его отец происходил из местных тюрок (возможно, потомков племени тюргешей). Однако существует и легендарная родословная шейха Ибрагима, в соответствии с которой он являлся в 9-м колене потомком святого Исхак-Баба, а в пятнадцатом — халифа Али, двоюродного брата и зятя Мухаммеда, великого деятеля раннего ислама, которого почитали как сунниты, так и шииты. Благочестивые приверженцы братства Ясави считали Ходжу Ахмеда и его отца происходящими из рода Пророка.

Отец Ахмета умер, когда мальчику было всего семь лет. Вскоре умерла и его мать Айша, дочь шейха Мусы, прозванная людьми за красоту Карашаш Ана. Мавзолеи над их могилами сохранились в Шымкенте (Сайраме) до сего времени.

В детстве мальчику являлись божественные знамения, тайные голоса, и он проявлял чудесные способности, не свойственные его возрасту.

Город Ясы известен был с древнейших времен под именем Шавгар как легендарная столица Огузхана. В годы жизни Ходжи Ахмеда Ясы — Туркестан находился под властью Караханидов. В Ясы существовала своя суфийская традиция, которую представлял шейх Арслан-Баба. Еще в раннем детстве вдумчивый и впечатлительный Ахмед обратил на себя внимание шейха, который занялся его воспитанием. Арслан-Баба передал Ахмеду свой талисман — финик, который будто бы перешел к шейху по наследству от самого Мухаммеда, о чем неоднократно упоминается в стихах Ясави. Иногда, правда, утверждается, что Ахмед получил чудесным образом финик от Мухаммеда еще до встречи с шейхом. Вот что пишет в одном из стихотворений о своем детстве Ахмед:

В один год аруахи дали мне часть своей силы,

В два года явились пророки и узрели меня,

В три года пришли «сорок первых шейхов» и справились обо мне,

В четыре года Истинный Избранник (Мухаммед) прислал мне финик,

В пять лет я, опоясавшись, принял послушание,

Не достигнув еще и шести лет, я удалился от людей,

В семь лет (меня) отыскал старец Арелан.

Ахмед Ясави учился у шейха Арслан-Баба почти 16 лет. Когда Ахмеду исполнилось 23 года, его учитель умер. Его похоронили в городе Отраре. В 27 лет Ахмед отправился в Бухару — крупный центр науки и культуры Средней Азии. В многочисленных медресе Бухары обучались тысячи воспитанников, прибывших со всех концов Туркестана и Мавераннахра. Ахмед поступил в обучение к известному суфийскому шейху Юсуфу Хамадани, жившему в то время в Бухаре.

В конце жизни Ахмед Ясави привлек к себе множество мюридов, был окружен славой и почетом. Целью Ахмеда Ясави было «при жизни умереть», удостоиться непрерывного обще ния с творцом. В хикматах об этом говорится неоднократно: «Вот поэтому я вошел в келью под землей в 63 года…», «В понедельник на рассвете я вошел в землю». Сорок дней в непрерывном посте и молитвах провел Ходжа Ахмед в своем подземелье. В память об этом его уединении приверженцы его тариката совершали в зимнее время зийарат или чиле — поклонение могиле шейха.

Оставшуюся часть жизни шейх Ахмед Ясави провел в своей келье-пещере, не выходя на дневной свет, продолжал руководить мюридами. По преданию, когда он молился, его келья чудесным образом вмещала в себя до 99 000 мюридов, произносивших как один человек: «Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед пророк его!»

Умер Ясави глубоким старцем в 1166 году. Он был похоронен со всеми почестями как святой в сооруженном для него небольшом мавзолее недалеко от места его уединения. Мавзолей его впоследствии стал местом паломничества и поклонения мусульман.

Он оставил после себя двух дочерей — Джемальханым и Гаухар-Хуштадж. Единственный сын Ибрагим умер еще при жизни отца.

Туркестан — древняя столица казахского народа. Казахи не были особенно набожными, но обычай побывать у стен священного Туркестана и поклониться праху Ходжи Ахмеда стремился соблюсти каждый. Поэтому казахи говорят: «В Мекке-Медине — Мухаммед, в Туркестане — Ходжа Ахмед». «Если два раза съездишь в Туркестан к Ходже Ахмеду — это равно совершению хаджа в Мекку». Все знаменитые казахские деятели: ханы, бии, султаны, батыры были похоронены у стен мавзолея Ходжи Ахмеда Ясави. Внутри мавзолея есть знаменитый тайказан — большой котел, в десять петель которого вдеты 10 знамен. Это символ объединения десяти основных племен, составивших основу казахского народа. Котел считается святым предметом у кочевников и показывает вечное единство десяти племен. У казахов есть выражение: «десятизнаменный алаш». Алаш — военный клич казахов против врага, святое слово. Когда звучал призыв «Алаш!», вздрагивала вся казахская степь, и казахи седлали коней.

Башпай

Коркут сорок лет прятался от смерти и вот, наконец-то, нашел прибежище на волнах Сырдарьи, которые волшебным образом берегли великого музыканта на воде, сверху которых была постелена попона от верблюдицы. На этих волнах Коркут непрерывно играл на кобызе, и смерть, которую отпугивала музыка, не могла близко подойти к Коркуту.

Еду Коркуту ежедневно приносила его младшая сестра по имени Актамак («Белое горло»). Однажды, когда Коркут сидел и ел пищу, которую принесла ему сестра, подул на реке сильный ветер, поднялись высокие волны. Все вокруг закачалось, и нечаянно носок сапога Коркута коснулся ноги его сестры. И этот невольный случай запал в сердце впечатлительного Коркута, как свидетельство его неловкости, и он до самой смерти чувствовал себя перед младшей сестрой виноватым.

Так прошло много лет. Коркут, избегая на волнах Сырдарьи смерти, прожил почти сто лет, звуками своего волшебного кобыза отдаляя несчастье. Но в один из дней смерть все-таки нашла способ добраться до него. В тот день Актамак, приплыв, как обычно, на лодчонке, принесла Коркуту еду. Старый мудрец поел и решил немного вздремнуть. Усталый Коркут заснул, кобыз его перестал играть. Этим воспользовалась маленькая змейка, которая пряталась среди вещей и посуды, принесенных сестрой. Она подкралась к Коркуту и ужалила его.

Так смерть, сто лет охотившаяся за Коркутом, прикинувшись маленькой змейкой, все-таки настигла его. Коркут от укуса змеи проснулся и тут же почувствовал, что яд растекается по всему его телу. И тогда он, увидев, как его младшая сестра Актамак плачет в горе, стал прощаться с ней и со всем миром. Он сказал: «Я сожалею, что смерть все-таки настигла меня, как я от нее ни убегал, как ни берегся. И еще я сожалею о том, что в тот день, когда на Сырдарье поднялся ветер и все вокруг закачалось, я ударил тебя нечаянно носком своего сапога. Это моя не прощенная тобой вина. Прости меня за это сейчас. Я думаю, что на берегу священной реки Сырдарьи готова могила для меня. Когда будете хоронить, положите в могилу мой кобыз, с которым я был неразлучен. Я умру, но имя мое останется в памяти потомков. Прощай, дорогая! Не плачь! Не плачь, слезами не поможешь».

Сестра его продолжала плакать, произнося при этом: «Мой великий старший брат! Высокая моя гора! Золотой мой!»

И тогда Коркут исполнил свою последнюю мелодию, очень печальную, и эта мелодия стала музыкой прощания и прощения, мелодией скорби и сожаления.

Эта последняя мелодия Коркута дошла до нас, до его потомков, под названием «Башпай». Его черный кобыз был похоронен вместе с ним, иногда он издавал звуки, похожие на «Коркут!» Звуки эти доносились из могилы, пугая и чаруя людей.

Колыбельная мелодия для сына Коркута

От хромой девушки, пришедшей из Сарыарки на зов мелодии, у Коркута родился сын. Однако Коркут все время боролся со своей смертью и не мог уделять должного внимания своей семье, не мог принять участие в воспитании ребенка. А его жена и сын жили рядом с ним, на берегу реки Сырдарьи. Они желали, чтобы Коркут никогда не умирал, хотя, конечно же, им хотелось, чтобы отец был с ними…

Но вот ребенок подрос, перестал слушаться родную мать, которая следила за ним, и все время стремился пообщаться с отцом, который сидел на верблюжьей попоне посередине реки и продолжал играть на кобызе. Мальчик тянул к отцу руки, стремясь перейти к нему по воде, придумывал и другие уловки. Отцовское сердце, сердце Коркута, не могло не откликнуться на такое поведение сына, и он продолжал еще сильнее, еще громче играть на своем кобызе. Но все знали, что стоит только Корку-ту прекратить играть, выйти на берег, как смерть тут же придет за ним. И тогда Коркут стал пристально смотреть на своего сына. Хотя глаза и видели, настоящего общения не получалось. Не мог он прижать ребенка к своей груди и обнять его, слегка понюхать головку, как это принято у казахов. И тогда Коркут придумал мелодию, которая называется «Аупбай-аупбай», то есть «Колыбельная для сына Коркута». Так эта мелодия сохранилась в памяти народа и дошла до потомков.

Сарын — мелодия привлекшая сорок девушек

Коркут никогда не хотел подчинятся смерти, непрерывно играл на кобызе, сидя на попоне посередине реки. Пока играл его великий кобыз, смерть не могла подойти к нему. Звуки кобыза были такие сильные и красивые, что их было слышно за семь дней пути от Сырдарьи. Эти звуки погружали все вокруг в волшебный мир красоты и гармонии. Однажды сорок девушек, живущих в одном из аулов Сарыарки, услышали звуки волшебного кобыза. Мелодии настолько сильно проникли в их души, что девушек непроизвольно потянуло в путь, и они забыли о том, кто они. Их охватило непреодолимое желание добраться до источника звуков. Они договорились и все вместе поехали к Сырдарье без сопровождения и охраны. С каждым днем звуки кобыза становились все слышнее, казалось, они притягивают к себе. Сорок девушек ехали день и ночь, не останавливаясь. Не зная пути, они заблудились в безжизненных степях Бетпак-далы. У них износилась одежда, порвалась обувь, закончились запасы еды и воды. Жажда мучила их в безводных степях. Но мелодии кобыза, доносившиеся из степи, тянули их все сильнее и сильнее.

От голода и жажды в пути погибли тридцать девять девушек и лишь одной хромой удалось добраться до берегов Сырдарьи. В горле у нее все пересохло, ноги ее были изъедены язвами, но она сумела дойти до Коркута и, лишь увидев его, упала без чувств.

Коркут привел ее в себя, напоил и накормил, стал расспрашивать, кто она и откуда. Он очень удивился, когда узнал, что девушек было сорок, а не одна.

Позднее Коркут влюбился в эту хромую девушку из Сарыарки и женился на ней.

Грустная и притягательная мелодия, которая достигла Сарыарки и повела за собой сорок девушек, называется «Сарын».

И до сих пор в степях Сарыарки у подножия Алатауских гор встречаются названия: «Место, куда дошла музыка кюя „Сарын“».

Могила хромой девушки, ставшей женой Коркута, находится на северной стороне реки Сырдарьи. Местные жители называют ее «Мавзолей хромой девушки».

Если выехать от горы Сарын в сторону могилы самого Коркута, на западной стороне в песках, которые называются Арысь, есть место «Кыз калган» — «Здесь остались девушки».

Это безжизненная, труднодоступная безводная пустыня, сюда не залетают птицы, не забегают звери.

С древнейших времен эти пески и пустыни хранят историю наших предков.

Коркут и лебеди

Убегая от смерти, Коркут объездил все четыре стороны белого света, и везде его подстерегали могильщики, Ангелом смерти, которые говорили ему: «Мы роем могилу для Коркута!» И вот однажды, не найдя покоя на земле, Коркут снял со своей верблюдицы попону и бросил ее в волны Сырдарьи, а сам воссел на эту попону и стал играть на кобызе. Волны подхватили попону и не дали ей утонуть. И звери, и птицы, и люди стали слушать мелодии Коркута, играющего на кобызе на волнах. Ангел смерти не смог подойти к нему и стал ждать, когда же он умолкнет. Но Коркут играл непрерывно.

И вот летевшие высоко в небе лебеди услышали звуки кобыза, подлетели ближе, стали кружить вокруг, а потом сложили крылья и опустились рядом с Коркутом. Так они слушали его печальные песни и даже пытались подражать ему своими гортанными голосами.

Коркут, окруженный божественными птицами, одну из своих песен посвятил им. В народе она так и называется «Акку», то есть «Лебеди». Очень красивая мелодия.

Коркут и непокорный бык

Коркут на своей быстрой верблюдице объезжал белый свет, сочиняя все новые и новые мелодии. Путешествуя, он помогал людям делами или советами, предсказывал им судьбу на сорок лет вперед. Когда ему было грустно, он играл на кобызе, не давая смерти приблизиться к нему.

Однажды приснился ему белобородый старик с длинным посохом в руках. Он сказал ему: «Эй, Коркут, если ты не произнесешь своими устами слово „смерть“, она никогда к тебе не придет!»

Коркут проснулся, понял, что это вещий сон, и с того дня старался не произносить это слово. «Видимо, Тенгри посылает мне еще одно испытание!» — подумал он. И в самом деле, прошло много лет, Коркут оставался жив, следил за тем, чтобы его уста случайно не произнесли слово «смерть». Он играл на своем кобызе, продолжая объезжать разные страны.

Однажды он расседлал свою верблюдицу Желмаю, отпустил ее пастись, а сам возлёг под деревом на отдых. И вдруг до него донесся шум и крики. Он увидел, что в соседнем ауле пытаются усмирить непокорного быка, который вырвался на волю и теперь не дается никому в руки. Коркут тут же вскочил на верблюдицу и попытался помочь людям загнать быка в загон. Но бык и ему не подчинился, а грозный вид верблюдицы его не напугал. Люди продолжали гоняться за непокорным быком вместе с Коркутом. Все изрядно устали, и тут Коркут потерял бдительность и в досаде сказал: «Я тебя догоню, даже если умру после этого!» И при этом еще и пнул верблюдицу в бок. И только он произнес эти слова, как непокорный бык замер на месте и превратился в большой черный камень. Но перед этим бык обрел дар человеческой речи и произнес:

Сам я был очень черный,

А от черного рождается пестрый,

Я родился в местности Казалы,

Эта гора стала местом моей смерти! —

И только после этого стал камнем…

И только тут Коркут понял, что уста его произнесли запретное слово, понял, что теперь он смертен, и стал горько сожалеть о допущенной оплошности. Но дело уже было сделано, и тогда Коркут сел в седло и погнал свою верблюдицу, играя на кобызе и убегая от смерти.

Плач привязанной оленихи

Поймал однажды охотник олениху, увидел это Коркут и говорит:

«Добрый человек, отпусти это животное, у нее есть два маленьких олененка, еще не оторванные от материнского молока. Не становись палачом невинных зверей». Но человек не прислушался к словам Коркута.

«Если ты не согласен просто так отпустить олениху, тогда я заплачу за нее выкуп!» — сказал Коркут жестокосердному человеку. Но хозяин дома ответил: «Я дою эту олениху и пью ее молоко. А вечером я зарежу ее, сварю мясо и угощу вас!»

Тогда Коркут пошел на крайнюю меру. «Если не хочешь взять выкуп, тогда возьми меня в услужение, а ее освободи. Она сбегает, покормит своих оленят, а потом вернется обратно! — сказал Коркут хозяину дома. — А если олениха не вернется, тогда зарежешь мою белую верблюдицу и употребишь ее в пищу».

Лишь после таких слов жестокосердный человек освободил олениху.

Как только мать-олениха получила свободу, она тут же бросилась в горы, нашла своих бедных детенышей и стала кормить их долгожданным материнским молоком. Покормив их, она тут же возвратилась к дому жестокосердного человека, выполняя условия договора. Хозяин снова хотел привязать олениху к коновязи, но Ангел смерти, который все время следил за деяниями Коркута, пришел в сильный гнев от жестокости хозяина и по повелению Тенгри отнял у него жизнь и превратил в каменную глыбу.

Так Коркут и бедная олениха получили свободу. А в народе существует сказочный кюй, который называется «Плач привязанной оленихи». В этой мелодии слышны и жалоба на горькую судьбу привязанной оленихи, и плач ее бедных голодных деток.

Коркут и ангел смерти

Коркут оседлал свою быстроногую верблюдицу и бросился убегать от смерти. Но куда бы он ни приезжал, везде перед ним оказывался Ангел смерти, который поручал могильщикам рыть ему могилу. Но и у Ангела иногда проявляются человеческие чувства, и он никак не мог подступиться к Коркуту и забрать у него душу. И все же в один из дней он выковал из золота сундук, куда должен был спрятать отнятую душу Коркута, и отправился к нему.

Коркут узнал об этом заранее и решил избежать неотвратимой участи. И вот однажды Ангел смерти и Коркут встретились лицом к лицу, и Ангел сказал ему: «Полезай в сундук!» Коркут заранее приготовил ответ: «Хорошо, я залезу в этот сундук, но он же маленький. Как я такой большой помещусь в нем? Покажи мне, как в него залезть!»

И тогда Ангел смерти решил показать, как надо залезть в золотой сундук. Как только он разместился в нем, Коркут захлопнул крышку, закрыл сундук на замок и забросил его в протекающую рядом реку. Ангел смерти так и уплыл по волнам реки, а Коркут остался жив.

Так народ на некоторое время и вовсе был избавлен от смерти, никто не умирал.

У самого впадения реки в море жил в те далекие времена рыбак, который заметил золотой сундук среди волн и выловил его. Когда он открыл крышку, из него с громким криком выскочил разгневанный Ангел смерти и тут же лишил несчастного рыбака жизни. А потом он бросился искать Коркута, чтобы выполнить свою миссию.

Коркут же, зная, что смерть все равно когда-нибудь придет за ним, сочинил грустную мелодию, которую исполнил перед людьми на кобызе.

Коркут и его могильщики

Когда Коркуту исполнилось двадцать лет, явился к нему во сне некий старец, борода его была белой-белой, до пояса, в руке он держал высокий белый посох. Старец сказал: «Эй, Коркут, в этом бренном мире тебе предназначено жить только сорок лет. Дольше этого ты не проживешь». Коркут проснулся в испуге, потом понял, что это был всего лишь сон, но слова святого отчетливо врезались в его память.

Коркут сильно обеспокоился и стал размышлять о том, как избежать жестокой участи.

Однажды Коркут ехал верхом по степи и вдруг увидел группу людей, которые копали землю. «Эй! — обратился он к ним. — Что вы тут делаете?» Люди, копавшие землю, ответили: «Мы копаем могилу для святого Коркута». Услышав такую нерадостную весть, Коркут развернул свою верблюдицу в другую сторону и помчался быстрее ветра прочь от могилы. Когда он, уставший, выбившийся из сил, желая лечь спать, добрался до другой вершины, там он тоже увидел могильщиков, копавших могилу. Он спросил у них, чем они занимаются. И могильщики ответили: «Копаем могилу для Коркута».

Коркут бросился бежать и от них. Объездил весь белый свет, все его четыре части, но везде он встречал могильщиков, копающих ему могилу.

«Куда бы ты ни приехал, везде тебя ждет могила Коркута!» — это старинное выражение возникло именно тогда.

Коркут решил, что если он не будет искать спасения от смерти на краю земли, а поселится в центре ее, тогда, может быть, Ангел смерти и его могильщики перестанут его преследовать.

Елемай

Коркут взял в руки свой кобыз, воссел на седло и помчался на верблюдице, решив объехать весь белый свет, все его четыре стороны. Он ездил из страны в страну и в каждой предсказывал людям будущую жизнь на сорок лет вперед. В своих кюях он пел о родной земле, о Великой степи. А иногда он погружался в глубокие раздумья, видя, как его народ, героически защищаясь от врагов, не покидает боевого седла, не выпускает из рук острого копья, не снимает с плеч кольчуги. Коркуту все время виделись войны и сражения на несколько десятков лет и даже столетий вперед. Когда он был свиделем того, как льется людская кровь, как гибнут его сородичи, защищая родную землю, его игра на кобызе становилась неистовой, а лицо его омрачала тяжелая тень.

После нас придут очень трудные времена,

Перестанут закон почитать народы и племена,

На сосну заберется щука, и под тяжестью этой

До земли изогнется вечнозеленая наша сосна…

Желтая крылатая верблюдица

Когда Коркут стал юношей, он решил съездить к нагаши, своим родственникам по матери. Они подарили ему породистого белого верблюжонка. Коркут сам ухаживал за этим верблюжонком, кормил и поил его, воспитывал и охранял. Верблюжонок рос и постепенно превратился в сильного и красивого верблюда. Он был предан Коркуту всю жизнь, следовал за ним повсюду. И никого, кроме своего хозяина, к себе не подпускал. На нем и странствовал по всему белому свету Коркут, убегая от смерти.

Один из кюев Коркут посвятил своему верному верблюду. Кюй так и называется «Желмая» — «Крылатая верблюдица».

Рождение Коркута

Коркут (страшный, пугающий) родился в горах Караспан, там его родина. Перед тем, как он появился на свет, его мать хотела поесть мяса кулана, как это бывает с некоторыми женщинами, ждущими ребенка. Она носила Коркута в своем чреве три года и девять дней. И раз в год мать мучилась в родовых муках, как будто вот-вот должен родиться ребенок. Так прошло три года. Три раза бедная женщина мучилась от родовых схваток, и лишь на третий раз он родился. И в день его родов, казалось, весь мир охватила страшная мука. Все небо затянуло черными тучами, загремел страшный гром, засверкали молнии, поднялся сильный ветер, все вокруг пришло в движение и беспорядок. Людей, которые почувствовали, что что-то должно произойти, охватил сильный страх. В народе сохранились стихи о том событии:

В день, когда родился Коркут,

Гору Караспан залило водой,

Черную землю засыпал песок,

В день его рождения народ был в сильном страхе,

А после его рождения люди сильно обрадовались!

Как только родился Коркут, ветер перестал дуть, облака разошлись, выглянуло солнце, мир вокруг засверкал и ожил. Оживление природы люди восприняли как хороший знак: «Этот мальчик пришел на свет, пугая нас, пусть его зовут Коркут!» — решили они, и так его назвали. Мулла, давая новорожденному имя, трижды прокричал в ухо мальчика: «Твое имя Коркут!»

Как было необычным появление Коркута на свет, такой же необычной была вся его жизнь. С раннего детства он был наравне с летающими птицами, бегущими зверями, бьющим ветром, с идущим дождем, находил общий язык с окружающей природой, рос вместе с ней. Наконец, он вырос, стал сильным и крепким, и тогда ему привиделся сон. Во сне явился ему святой старец с белой бородой до пояса, с длинным белым посохом и сказал: «Эй, Коркут, вставай! Сделай музыкальный инструмент, как я скажу. Этот инструмент должен быть такой же толщиной, как берцовая кость шестилетнего верблюда. Имя твоему инструменту — кобыз. Этот кобыз станет крыльями твоего вдохновения, в пути огоньком, освещающим дорогу, спутником, помогающим сберечь тебя от беды».

Коркут проснулся и вспомнил свой сон, как будто это было с ним наяву, и тут заметил, что сердце и душа его наполнены мелодиями, а из уст его готовы сорваться стихи. Он тут же приступил к изготовлению кобыза и точно исполнил все, что ему сказал святой старик во сне. После этого он взял в руки инструмент, настроил струны и заиграл. Мелодия, которая не давала ему покоя, находясь в его душе и сердце, проникла в кобыз и огласила весь мир великолепными звуками. Летевшие птицы, бежавшие звери, гудевшие ветры тут же притихли, как перекипевшее молоко, и стали слушать мелодии кобыза.

Легенда о поэте Олене

По рассказам делосцев, из страны гипербореев прибыли на Делос две молодые женщины — Арга и Опис. Они несли священные дары Илифии, обещанные за быстрые и легкие роды. Арга и Опис прибыли вместе с самими божествами Аполлоном и Артемидой. Поэтому делосцы воздают почести этим женщинам.

Ликийский поэт Олен сочинил по этому случаю гимн, в котором женщины называют божеств поименно. От делосцев переняли этот обычай жители других островов и ионяне. Они также поют гимн, призывая Опис и Аргу, и собирают им священные дары. Этот Олен пришел на Делос из Ликии и сочинил также и другие древние гимны, которые поются на Делосе. Пепел от бедер жертвенных животных, сожженных на алтаре, они рассыпают на могиле Опис и Арги.

Пророк Нух и старуха

В древнейшие времена жила на свете одна старуха, которая сказала пророку Нуху (Ною): «Я слышала, что будет великий потоп. Ты не забудь меня захватить на свой корабль!». Пророк Нух пообещал этой старухе забрать ее с собой на ковчег-корабль, но когда начался потоп, в суете множества дел он забыл про нее. После того как воды схлынули, он вернулся на то место, где жила старуха, и видит ее живой и здоровой. «Извини, женщина, я забыл про твою просьбу! Вот теперь пришел к тебе, чтобы узнать, как ты живешь после потопа!..» — сказал он ей. «Не видела я никакого потопа, — ответила ему старуха, — но вот моя корова каждый вечер приходила домой с мокрыми ногами. Если это вы называете всемирным потопом, так тому и быть!» — ответила старуха пророку.

И тогда пророк Нух понял, насколько велик Создатель, если он не обидел эту старую женщину и сделал так, что она даже не заметила всемирного потопа, погубившего тысячи жизней.

ЛЕГЕНДЫ О НАРОДАХ

Легенда о сером благородном волке

В те времена юечжи жили у Ганьсу (между Тибетом и Монголией), а уйсуни жили рядом, на северной стороне Божественных гор (Тянь-Шань), западнее страны хуннов, и было их, уйсуней, государство небольшим по размерам и численности.

Во время нападения юечжи убили Нанди-бия, а его сына-младенца Елжау живьем бросили в чертополох. «В это время только родившегося мальчика (Кун-бия — будущего Елжау) родственник его отца Боже онка (дядя) отнес в заросли густой травы и спрятал там. Чтобы найти ребенку хоть какую-нибудь пищу, Боже онка ушел, а когда вернулся, видит, что младенца кормит из своих сосков серая волчица, а над ними в воздухе парит какая-то птица, в клюве у которой был кусок мяса. Причем птица кружит над самой головой мальчика. Когда Боже онка увидел это, он назвал мальчика божественным ребенком, а потом взял и отнес его к предводителю гуннов. Вождь гуннов воспитал и вырастил мальчика…

…Пришло время, и Кун-би возмужал. Он попросил у Божественного императора гуннов разрешения воевать с юечжиями, чтобы отомстить за отца. Он напал на юечжиев и разгромил их. После этого юечжи бежали в Бактрию и еще западнее. Кун-би, став вождем уйсуней, собрал их вокруг себя, завладел землей юечжиев у озера Иссык-Куль и там основал государство. Он увеличил свое войско и всегда держал его в боевой готовности».

С того момента уйсуни усилились, стали богатым народом. Они перестали подчиняться гуннам. Среди уйсуней оказалось очень много людей из саков, которые не ушли на запад вместе с юечжиями, а до этого они подчинялись юечжи и жили с ними.

Может быть, поэтому с тех времен в казахских родословных, когда речь идет об уйсунях, в первую очередь говорят: «Старший жуз — уйсуни». А сизогривая волчица считается их спасительницей, выкормившей их своим молоком, и уйсуни почитают ее за мать. Именно у уйсуней очень много песен и поэм, в которых воспевается волчица.

Под знаменем волчеглавым

Склонялись в поклоне мы,

И в битву шли величаво,

Как волки, свирепы мы.

И волчеглавой пикой

Врагов протыкали мы,

Коль падало знамя великое,

С ним погибали мы.

Враг в степь приходил, угрожая,

Брал в руки копье наш дед,

И с именем Карасая

Спасал свой народ от бед,

В крови утопали враги,

Под волчеглавое знамя

Бросали мы вражьи знамена,

Казыбек, Кастек были с нами.

Поднявши флаг волчеглавый

Всегда находили победу

Под знаменем волчеглавым

Великие наши деды.

Штандарты вражьи топтали

Батыры из Шапрашты.

Волк сизогривый — уран мой,

И знамя мое волчеглавое,

Мы чести его не уроним,

Пусть вьется оно величавое!

Уйсуни

Уйсуни — одни из самых древнейших казахских родов, история их продолжительна во времени и весьма богата событиями.

Впервые имя уйсуней упоминается в письме кагана Моде (176 год до н. э.) к китайскому императору: «Мы дали поручение везирю правого крыла, отправили его завоевать западных юечжиев, Тенгри был на нашей стороне, полководец оказался искусным, войска смелыми, конница наша была стремительной, юечжиев он уничтожил… Лоуланов, уйсуней, юечжиев полностью он подчинил хуннам. Таким образом были объединены народы, стреляющие из лука (кочевники). Уйсуни жили на северо-востоке Тянь-Шаня, на землях Лобнора. В 177–176 годах до н. э. вошли в подчинение к хуннам. Божественный Моде подчинил себе восточную сторону Тянь-Шаня… А его сын Лаушань присоединил к себе долину реки Или».

Поскольку уйсуни находились в подчинении у хуннов, Елжау-бий, наследник Нанди-бия, вырос, стал полководцем и продолжительное время исправно служил им, возглавив несколько походов.

«Как раз в это время предводитель уйсуней достиг возраста мужчины. Он решил отомстить юечжи за отца, благословленный Тенгри отправился в поход на Запад. Уходя от него, юечжи отступили в Тохаристан, предводитель уйсуней вокруг себя собрал свой народ, подчинил себе народы, бывшие в вассалах у юечжи и живших на ИссыкКуле, и там и остался жить».

Именно с того момента начинается история уйсуней Жетысу — Семиречья, длинная и сложная.

«Столица Великого кагана называется Кызыл курган (Красный курган), город, количество дымов 120 тысяч (дым — значит очаг, семья по-казахски — отбасы), количество душ — 630 тысяч, войска 188 тысяч, земли у них обширные и плодородные, на горах растут густо сосны и ели… обычаи и повадки в быту весьма схожи с гуннскими. У этого народа много лошадей, у богачей (баев) имеется по 4–6 тысяч голов коней. Народ воинственный, смелый, много батыров. Очень сурово обходятся с предателями. Самое сильное государство. Ранее находились под влиянием гуннов. После того как окрепли, вышли из подчинения, обрели свободу. На востоке граничат с хуннами, на северо-западе с племенами канглы, на западе с Ферганой».

Благодаря уйсуням, можно вести летоисчисление казахских государств с далеких, еще до нашей эры веков. Крупнейшие государства и народы древнего мира: Китай, Тибет, хунны, ферганцы, канглы — общались с уйсунями, считались с ними, обменивались посольствами, торговали. Государство уйсуней было одним из древнейших государств Евразии. У тюркских народов очень много легенд и сказок, песен, сказаний о сером благородном волке, и самое древнее, дошедшее до наших времен, принадлежит уйсуням. Некоторые легенды касались Елжау-бия, сына Нанди-бия.

Гунны

Уходя от засушливого и холодного джута, пришедшего в третьем столетии нашей эры, гунны двинулись на запад. Они захватили территории между Черным и Аральским морями, где и находились вплоть до 450–480 годов. Перекочевывали гунны с Востока на Запад не одно десятилетие, и сам этот переход дался нелегко. В 374 году юный принц Балаамыр, потомок великого императора Моде в пятнадцатом колене, собрав многочисленное войско из простых кочевников, основал свою ставку на берегах реки Едиль (Волги). В те далекие времена между гуннами и Римской империей находились племена германцев и готов. В 374 году гунны разбили их и пошли вслед за ними в земли Центральной Европы. В течение одного-двух поколений гунны достигли Европы. Сын Балаамыра принц по имени Жулдуз продолжил начатое отцом дело.

В течение нескольких десятков лет гунны дошли до западных границ континента и вышли к берегам Атлантического океана. И путь им был открыт, и никто не мог им противостоять: ни Западная Римская империя, с которой уже мало кто считался, ни племена германцев, которые до этого яростно терзали ее. Варвары — готты, вандалы, бургуны, аланы, саксонцы — были отогнаны на север Европы, подальше от границ Римской империи. Римляне же заключили с гуннами соглашение, обмениваясь пленными и рабами. Сын хана Жулдуза Каратон (410–415 годы правления), а потом и сын Каратона Мунжук (415–422 годы правления) вынудили Византию платить гуннам дань. В качестве компенсации за дань гунны отогнали германцев и от Византии. Так кочевая империя гуннов стала контролировать большую часть Европы.

В 434 году после смерти императора гуннов Ругилы к власти пришли два брата Едилъ (Атилла) и Бледа. Совместное правление было недолгим. Аттила устранил Бледу и стал править единолично. Период его правления — пик процветания и мощи кочевой империи гуннов. Это время называют «золотым периодом империи гуннов». При Аттиле границы империи распространились от Волги до Франции, кордоны гуннов стояли на Ламанше.

Византийцы, не имея такой сильной армии, как у гуннов, и боясь противостоять им открыто, начали строить козни, пытаясь посеять рознь среди самих гуннов. Они пригласили к себе группу гуннских вождей, отстраненных Аттилой за проступки от реальной власти, и под разными предлогами, то подкупом, то лестью пытались настроить их против правителя. «Если вы выступите против Аттилы, мы вам окажем большую помощь!» — стали говорить они. Но вожди не согласились на измену. Когда Аттила двинул войска на Византию, чтобы покорить ее окончательно и лишить независимости, римский военачальник вступился за византийцев и уговорил гуннов даровать Византии свободу. В качестве гарантии он оставил заложником у гуннов своего сына. Но через семь лет Византия все-таки оказалась в полном подчинении у гуннов. При этом они были вынуждены платить дань в еще большем размере, часть этой дани гунны требовали золотом. В 451 году было нарушено мирное соглашение с Римом, Западная Римская империя стала убежищем для большого количества людей, убегавших от непрекращающихся войн. Аттила потребовал от Рима подчинения… Не дождавшись ответа, он начал войну. Римляне, объединив приграничные племена самых разных народов, выступили против гуннов с 200-тысячной армией. Аттила выставил только 100 тысяч солдат. Более суток длилось знаменитое Каталаунское сражение, и обе стороны понесли огромные потери. Никто так и не понял: кто победил, а кто проиграл битву. На следующую ночь римляне вместе со своими союзниками ушли, признав поражение. Аттила не стал их преследовать. Он решил идти прямо на Рим… Народ Рима, не зная дальнейших планов Аттилы, пребывал в сильном страхе, ожидая самого худшего. Сенат сообщил народу Вечного города, что пойдет на любые условия ради достижения мирного соглашения. Но этого не понадобилось. Когда делегация папы римского вышла навстречу войскам гуннов, Аттила поприветствовал священников и повел свою армию в обход столицы, не дав солдатам войти в город и разграбить его… Еще несколько лет Аттила сдерживал племена варваров. В 452 году во время свадебного пира Аттила неожиданно умер, обстоятельства его загадочной смерти так и не были выяснены. А к власти пришли его сыновья Илек, Денгезек и Ирнек. При их правлении империя гуннов стала постепенно ослабевать. Гунны ушли на свои исконные земли у Аральского и Каспийского морей. После их ухода на Рим хлынули бесчисленные орды северных племен, которые окончательно разрушили Римскую империю.

Едиль-патша или Аттила-царь не случайно носил это имя. В казахской эпической поэме «Аланкай-батыр» говорится, что родился он на берегу реки Едилъ, поэтому так и назван. Аттила — европейское звучание древнетюркского имени. Но любопытно следующее обстоятельство. Во многих европейских эпических и лирических произведениях Едиля-патшу называют справедливым царем. В вариантах германского эпоса и в «Песне о Нибелунгах» Этцель-Едиль предстает в виде могущественного и великодушного монарха, прежде всего справедливого. В «Гренландской песне об Атли» и «Речах Атли» из «Большой Эдды» Едиль представлен царем-жрецом, справедливым судьей. В исландских песнях, в «Саге о Велъсунгах», в норвежской «Саге о Тидреке» Едилъ борется с королем бургундов Гуннаром. Имеется даже «Гренландская сага» об Атли — Едиле. Поэтический образ справедливого царя Аттилы воспет в английских древних балладах.

Легенда о клочке земли

Когда Моде пришел к власти, он решил восстановить былое могущество Великой орды гуннов. Государство Дунь Ху было сильным противником гуннов. Считая, что, устранив отца, Моде пришел к императорскому престолу незаконным путем, они решили этим воспользоваться.

Правитель направил к молодому вождю Великой орды своего посла. Тот передал его слова:

— Моде еще слишком молодой шаньюй. Не к лицу ему сидеть на боевом коне своего отца. Пусть он лучше уступит его мне.

Это было открытым оскорблением в адрес молодого шаньюя, так как претендовали на царского коня, одного из лучших скакунов, могущего преодолеть за день тысячу ли.

Моде собрал вокруг себя самых знатных и мудрых людей страны и стал советоваться, как ему поступить. Советники так сказали ему:

— Тысячемильный аргамак — реликвия гуннов, поэтому этого коня не следует отдавать.

На это им Моде ответил:

— Неужели мы будем воевать из-за одной лошади? Пусть лучше он будет залогом нашей дружбы с соседями.

И Моде подарил быстроногого скакуна, доставшегося от отца.

Люди из страны Дунь Ху знали, что Моде, отдавая коня, был сильно рассержен. Тем не менее, они снова послали вестника к гуннам и попросили в подарок их правителю одну из самых красивых и любимых жен вождя гуннов. Это должно было сильно задеть самолюбие великого правителя и стать причиной для войны.

Моде вновь собирает на совет лучших из лучших своих визирей. Советники, возмущенные просьбой, говорят:

— Эти соседи совсем обнаглели. Теперь просят женщину. Мы должны с ними воевать!

Выслушав их, Моде вынес такое решение:

— И конь, и жена — это милость моего народа. Раз на жену обратил свой взор мой брат, то пусть она идет к нему. Когда-нибудь наступит время, которое осушит ее слезы.

И жену отправили к неугомонному правителю…

Чувствуя свою безнаказанность, правитель собирает свои войска и продвигается на запад, к самым границам с гуннами.

Между Ордой гуннов и страной Дунь Ху лежал клочок пустынной земли, на нем не росла трава, там не было воды. С давних времен на этой земле никто не жил, но площадь ее распространялась примерно на тысячу ли. Именно здесь проходила граница между империями.

Правитель вновь отправляет к Моде посла:

— Между нами лежит никому не нужная земля. Наши и ваши стражники находятся по обе стороны от нее. Гунны, вы никогда не бываете на этой земле. Мы хотим взять ее у вас.

Моде и на этот раз собрал советников и спросил у них, что ему делать. Некоторые ответили так на его вопрос:

— Эту бросовую землю можно и отдать, можно и не отдавать. Все равно от нее никакой пользы.

И тут Моде взорвался:

— Я выполнил два условия правителя, так как и конь, и жена были моими. Но земля, какая бы она ни была, принадлежит народу! Мы даже не должны сомневаться: отдавать ее или нет. Она есть основа нашего государства. Как мы можем подарить ее другим?

Он приказал казнить тех, кто предлагал отдать землю, а сам во главе войска двинулся в поход на врагов.

С этого времени и началась война между гуннами и страной Дунь Ху. В этой войне Моде разбил вражескую армию и нанес им сильный урон.

Легенда о стреле свистунке

Отца Моде звали тангрикут Тумань. Мать Моде рано умерла, и отец женился на молодой девушке. Она родила ему сына, и у тангрикута Туманя оказалось два наследника. Мачеха невзлюбила пасынка, стала плести против него интриги, пытаясь уничтожить его, чтобы прямым наследником вождя гуннов остался ее сын. Она подговорила мужа, и тот отправил юного Моде в качестве аманата к соседнему тюркскому народу юечжи. Но не успел юноша прожить у них несколько дней, как войска его отца неожиданно напали на юечжи, и Моде оказался в страшной опасности. Убить его теперь могли и свои, и чужие. Юному Моде удалось найти быстрого аргамака и спастись бегством. Он возвратился домой. Но события эти надолго врезались в его память.

Тангрикут Тумань убедился, что его сын весьма храбр и даже умен, раз смог выйти невредимым из очень опасной ситуации. Он решил отметить его заслуги, выделив 10 000 всадников в его подчинение.

Для начала Моде сделал себе несколько стрел, издающих в полете леденящий душу свист, и начал упражнять своих людей стрельбе в конном строю. Он приказал воинам стрелять в тех, в кого выстрелит он сам. Тем, кто ослушается его, — смерть.

И вот однажды Моде выстрелил свистункой в своего аргамака. Некоторые из приближенных не посмели стрелять в его любимого коня. И Моде отрубил им головы. Спустя несколько дней Моде опять пустил свистунку, но теперь в свою любимую жену. Некоторые из приближенных ужаснулись этому и не стали стрелять. Моде им тоже отрубил головы.

Через некоторое время Моде выехал на охоту и пустил свистящую стрелу в коня своего отца. Приближенные все пустили свои стрелы в коня тангрикута Туманя. И тут Моде понял, что приучил своих воинов беспрекословно повиноваться. Следуя за своим отцом, он пустил стрелу-свистунку в него самого, и все его воины поразили своими стрелами вождя гуннов…

Так он убил Туманя и сам стал тангрикутом. Став вождем гуннов, Моде казнил коварную мачеху и ее сына, а заодно убил старейшин, друзей отца, не пожелавших повиноваться ему.

Сыпатай

He только персидские цари Кир и Дарий пытались завоевать вольнолюбивый степной народ, но и Александр Македонский в своем неустанном стремлении установить господство над всем миром пришел однажды к границам Турана. До этого тщеславный молодой царь полностью подчинил себе Грецию, Вавилон, Египет и Персию. С трехсоттысячным войском он разгромил полуторамиллионную армию царя Ахеменидов Дария III и перед индийским походом пришел в неведомые степные земли.

В 329 г. до н. э. фаланги и конница Александра Македонского вышли к берегам Яксарта (Сырдарьи). Навстречу войску царя Македонии было отправлено небольшое посольство, которое пыталось остановить его. Царю было сказано, что напрасно он желает объять необъятное: степь настолько широка, что одному человеку не по силам владеть ею. На что Александр высокомерно ответил:

— Я не только царь маленькой Македонии, я — повелитель всего мира! Там, где стоит моя нога, там, где ходят мои солдаты — там моя родина — Азия, ведь я стою на азиатской земле!

Несколько сражений произошло после этого, но ни в одном не удалось победить. Фаланги и конница македонского царя наткнулись на жестокое сопротивление.

В войне против Александра Македонского отрядами саков-кочевников командовал Сыпатай, талантливый полководец.

Мать его была сакская женщина, отец — согдиец. Когда Сыпатай был еще мал, его отец случайно попал в плен к грекам. Его мать, чтобы не стать предметом домогательств чужих мужчин, обезобразила огнем одну половину лица и, взяв сына за руку, отправилась на поиски мужа. Нашла его она в Афинах. Пока отец и мать находились среди греков, Сыпатай воспитывался в скифском отряде и хорошо усвоил грекомакедонские воинские навыки и тактику. Поэтому-то македонскому царю и не удавалось победить степняков в сражении. Сыпатай знал о них почти все…

Три года кружил Сыпатай по степям вдоль Сырдарьи, не давая покоя армии Александра. Он наголову разбил войска македонского военачальника Фарнуха, специально посланного сражаться с ним. А самого Фарнуха, взяв в плен, привязал к хвосту лошади и пустил по степи.

Ожидая победы, все эти три года Александр Македонский стоял в Согдиане. Наконец, великий завоеватель вынужден был оставить свое намерение покорить степной народ. Он заключил с ними мир, взяв в жены принцессу Роксану. Так Александр Македонский сам оказался во власти женских чар, став зятем степного вольнолюбивого народа.

Борьба отрядов Сыпатая против македонцев, основавших огромную империю от Эгейского моря до Инда, сильно подорвала военную мощь армии Александра.

Весть о гибели преданного Александру военачальника Фарнуха и его отборного войска привела Македонского в ярость:

— Любого, кто принесет мне голову Сыпатая, озолочу, осыплю серебром! Как он посмел моего славного и доблестного полководца Фарнуха предать лютой смерти, привязав к хвосту кобылы! Это для моего имени несмываемый позор! Немедленно разыщите Сыпатая. В противном случае полетят с плеч ваши головы! Я сам возглавлю войско и разгромлю их столицу Шаш (Ташкент). Камня на камне не оставлю! — в ярости кричал великий полководец на своих подручных.

Но единодержавному Повелителю мира, как и Цезарю, посмертно приравненному к богам, не удалось осуществить эти намерения.

До Шаша Александр не доехал, поскольку был вынужден повернуть армию к столице Согдианы — Мараканде (Самарканд).

В походе на Мараканду встретился ему молодой джигит, ведущий на поводу верблюда. Кто ты? — спросил его Александр.

— Меня зовут Солакай Серппе (Левша). Я бедный дервиш, — ответил тот.

— Значит, ты знаешь разбойника Сыпатая, коли бродишь свободно по этим дорогам?

— Нет, о таком я и не слыхивал никогда! — сказал чужак.

Александр, пришпорив коня, двинулся с войском дальше, не подозревая, что этот самый Солакай-Левша и есть сам Сыпатай.

Мараканда в то время была большим городом, имевшим в окружности 70 стадий. Город был обнесен высокой стеной и имел внутренние укрепления.

Здесь несколько лет стоял гарнизон Македонского. В 329 году до н. э. Сыпатай, собрав большое войско, к которому примкнули и местные жители, захватил Мараканду, перебив большую часть гарнизона. Оставшиеся в живых греческие воины заперлись в цитадели в ожидании помощи извне. И Александр с основными силами выступил против армии Сыпатая.

Когда передовой отряд приблизился к Мараканде, Сыпатай снял с города осаду. Он сделал вид, что отступает. Греческие войска бросились преследовать степняков. Выбрав подходящий момент, Сыпатай резко повернул обратно и перешел в наступление. Греки бежали на небольшой остров, расположенный посередине реки Зеравшан. Здесь лучники и всадники Сыпатая окружили их и перестреляли большую часть греков.

Через несколько месяцев Сыпатай вторично осадил македонский гарнизон в Мараканде. Александр вновь был вынужден на полдороге к Шашу повернуть коней обратно. Но Сыпатай, не вступая в бой, отвел войска в степь.

Получив несколько хороших уроков в сражениях с саками-кочевниками, крупнейший полководец и завоеватель всех времен и народов не стал преследовать Сыпатая в степи и удовлетворился тем, что жестоко наказал мирное население долины Зеравшана.

Задыхаясь от ярости, Македонский решил, что сакские вельможи, которые в самом начале войны предали степной народ и подчинились ему, сейчас заодно с мятежным Сыпатаем, и решил наказать их. Услышав о приговоре, вынесенном царем греков, вельможи отправили Александру Великому голову сак-ского сарбаза, выдавая ее за голову Сыпатая. Александр велел сделать слепок с этой головы и изваять статую. И только тогда гнев императора поутих.

— Какие богатства могут быть в покрытых солончаками и такырами голых степях саков? Повернем назад или предпримем еще одну атаку? — спросил Македонский своих приближенных.

Он не скрывал, что его гложут сомнения.

— Великий царь! Дальше в степь дороги нет! Саков одолеть мы не сможем. Стало быть, надо возвращаться, — бесхитростно произнес придворный летописец Каллисфен.

Говорят, что вожди кочевых племен предательски напали на Сыпатая и, отрубив ему голову, «отослали ее Александру, чтобы таким образом отклонить опасность от самих себя».

Правда ли это, или же и в самом деле сакские вожди предали своего защитника Сыпатая — доподлинно неизвестно. А скульптура умирающего скифа, сделанная когда-то с головы неизвестного сарбаза, и сейчас хранится в Риме, в музее Терм.

Имя вождя свободолюбивых скифов и саков золотыми буквами высечено навечно на скрижалях истории кочевых племен. Батыр, которого не смог победить в открытом бою сам Александр Македонский, навсегда занял место в мировой истории в ряду самых смелых героев.

Подвиг пастуха Ширака

В 520 году до н. э. персидский царь Дарий I собрал 700 000 войско и двинулся с ним в Скифию. Дарий I решил отомстить скифам за их вторжение в Мидию 100 лет тому назад. На самом же деле персидский царь задумал покорить не только Азию, но и Европу: разгромив скифов, он собирался захватить Причерноморье, откуда Греция получала пшеницу. Эти богатые земли и решил захватить Дарий, чтобы лишить Грецию поддержки скифов. Но поход этот не удался. О походе Дария и про подвиг пастуха Ширака поведали нам Геродот, Страбон и Полиэн.

«Пустыня гетов — сплошная безводная равнина. Здесь Дарий, сын Гистаспа, перейдя через Петр, попал в западню, подвергшись опасности погибнуть со всем своим войском от жажды; однако царь, хотя и поздно, понял опасность и повернул назад.

Персы переодели один из своих отрядов в скифские одежды, приблизились к скифскому войску, которым командовал царь Скунха (Скун хасак), и разбили его, воспользовавшись растерянностью скифов, не ожидавших такого коварства от персов».

Скиф по имени Ширак пас коней вдоль реки Едиль. В самый разгар войны с персами, когда враги уже далеко зашли на территорию скифов, он пришел однажды к скифским царям Омару, Тамыру и Сакесфару и сказал им:- Сейчас мы находимся на краю безлюдной и безводной пустыни. Вслед за нами идет Дарий со своей армией. Если идти по этому пути прямо, то можно увлечь персов, завести их в самое сердце пустыни, где персы погибнут. Жизнь дается человеку один раз, когда-нибудь все равно наступит смерть. Так не лучше ли умереть так, чтобы о тебе помнили далекие поколения, как о человеке, отдавшем жизнь ради родной земли, ради своего народа! Я выполню свой долг. Но и у меня есть просьба к вам: позаботьтесь о моих детях после моей смерти, пусть они ни в чем не нуждаются, пусть не почувствуют, что стали сиротами.

— Ширак! — ответили на это скифские цари. — Ты всю жизнь пас коней в этих степях, знаешь здесь каждую ложбинку. Мы обещаем позаботиться о твоих детях. Они не почувствуют, что стали сиротами. Всю жизнь они будут ездить верхом на лучших конях, даже птица не уронит тень крыла на их головы!

— А теперь, — сказал Ширак, — изрежьте, изрубите меня, исполосуйте мне все тело и лицо, оборвите уши. Сделайте меня неузнаваемым, покалечьте меня и бросьте на пути у персов. Иначе они мне не поверят!

Но никто из скифов не осмелился причинить вред герою, и тогда он сам исполосовал себя, обезобразил свое лицо и тело собственным ножом и в таком виде предстал перед персами, которые подошли вскоре.

Увидев персов, Ширак закричал:

— Спасите меня! Вот, смотрите, что они со мной сделали! Я должен им отомстить! Я поведу вас окольными путями и выведу в тыл скифского войска. Так я им отомщу за издевательства надо мной!

И Ширак вошел в доверие к персам и повел их в глубину пустыни.

— Вокруг, — говорил персам Ширак, — колодцы отравлены, трава сожжена, в тех местах воды нет. Путь, которым мы идем, — единственный. О нем знаю только я один.

Так прошли они семь дней и ночей, и воины Дария начали болеть и умирать от жажды и зноя. Наконец, терпение царя иссякло, и его военачальник Ранасбат выхватил меч и устремился к Шираку.

— Вот она победа! — воскликнул Ширак. — Я один победил войско персидского царя Дария, который хотел завоевать землю моих дедов и отцов. Со всех четырех сторон вас окружает пустыня, можете идти куда вам вздумается, нигде вы не найдете ни людей, ни воды. Семь дней пути надо пройти, чтобы выйти из пустыни. А сам я счастлив, моя кровь прольется там, где мне обрезали пуповину, на родной земле, и тело мое будет похоронено здесь!

Разгневанный Ранасбат взмахнул мечом, и Ширак упал замертво, обнимая песок родной земли.

Персов, потрясенных неслыханным поступком пастуха, охватил страх. Они не знали, куда идти, что делать, как спасаться. Гибель казалась им неминуемой. Ведь уже многие из них погибли в пустыне от жажды, сколько их осталось лежать среди песков!

В этой западне, которую устроил персам табунщик Ширак, погибла половина персидского войска. А вторая поспешно возвратилась назад в скифские степи, а потом и вовсе бежала в свою страну, переправившись по мосту через реку Истр.

А имя Ширака, его подвиг остались в веках, как пример героизма и самоотверженности ради родной земли, ради свободы!

Легенда о Зарине

Эта история произошла в годы правления царя Мидии Астибара. Шла затянувшаяся кровопролитная война между саками и мидянами. В ту пору царицей саков была бесстрашная и красивая женщина по имени Зарина.

Юная царица была поразительной красоты. Её вольнолюбивый дух гармонично сочетался с удивительной отвагой и бесстрашием, а безупречно прекрасный облик — с благородством помыслов и поступков. Однажды в один из погожих дней решила она выехать на охоту, прогуляться под чистым небом по безбрежным просторам родной степи.

Отдав приказ своему отряду красавиц незамедлительно собраться, привести в порядок оружие, отточить стрелы и наконечники копий, она известила о своем намерении мужа, сакского военачальника Мермера, чему тот нисколько не удивился. Напротив, он даже одобрил ее намерения, продолжая заниматься военными учениями неподалеку от города Роксанаки[11]. Напутствуемая добрыми пожеланиями супруга, Зарина со своим отрядом прекрасных воительниц отправилась на охоту.

Отряды юных амазонок состояли из женщин, с тринадцати лет учившихся владеть саблей, стрелять из лука, метать копья. Они не выходили замуж до тех пор, пока не проявят себя в бою, пока не убьют врага.

Вступая в ряды «ер апа», бесстрашные девушки произносили клятву самоотверженно бороться против иноземных захватчиков, бесстрашно отстаивать независимость родной земли — отчего края, богатства которого прельщали многих. А врагов было много, со всех сторон они рвались на эти земли, пытаясь подавить сопротивление саков, с виду казавшихся слабосильными. Захватчики разрушали древние степные города, истребляли мужчин, обращая в рабов женщин и детей.

В тяжелых условиях развивали саки свое хозяйство и культуру, совершенствовали разнообразные ремесла, прокладывали торговые пути, вместе с многочисленными стадами скота передвигаясь в поисках богатых пастбищ. Не раз им приходилось отражать вражеские нашествия.

Даже в мирное время прекрасные воительницы не оставляли военное искусство. Облачившись в доспехи, латы и шлемы, они выезжали на степной простор, где тренировали руку в крепости, оттачивали мастерство, обучали маневрам коней. Во время охоты на зверя или настоящего боя в их обязанности входила доставка пищи, фуража, военного снаряжения.

Вот поэтому-то военачальник Мермер не огорчился, услышав о намерении царственной его жены Зарины выехать на охоту.

Отряд воительниц выехал к Устюрту, где находился загон для ловли диких животных. Оцепив огромное пространство, на котором паслись стада куланов и сайгаков, женщины с криками погнали их к ограждению из кольев. В этот момент вожак куланов, стрелой промчавшись мимо Зарины, бросился в открытую степь, увлекая за собой весь косяк. Не желая упускать добычу, Зарина помчалась за ним вслед. Увлеченные охотой девушки из ее охраны в пылу погони не обратили на это внимания. А Зарина, настегивая скакуна, неслась за быстроногим, как ветер, вожаком, успевшим перемахнуть через ближайший холм.

Неожиданно опытный кулан, сделав резкий скачок в сторону, мгновенно повернул назад и начал взбираться на крутой косогор. Стрелой взлетевшая на вершину холма Зарина внезапно заметила у подножия горы стройные ряды незнакомого войска. Вот кого испугался кулан! И что же ей теперь делать? Не бросаться же одной на вооруженных чужих воинов!.. Те тоже заметили всадницу. Увидев сверкающий золотой шлем, они подумали, что это сакский витязь, и бросились за ней в погоню.

Отбившись от воинов, Зарина вырвалась из кольца и понеслась прочь. Зловеще пропела неприятельская стрела и вонзилась в бедро. Но это не остановило ее. Отпустив поводья, она дала волю стремительно несущемуся коню.

Преследовать одинокого всадника всем войском — не в правилах настоящих воителей. Лишь предводитель чужестранцев, отделившись от своих сарбазов, бросился за всадником. Каким бы быстроногим ни был конь Зарины, он не смог оторваться от свежего и легконогого скакуна преследователя. Ведь только на самых лучших конях-тулпарах ездят крупные военачальники. Зная, что на скаку стреле не пробить панцирь, витязь решил догнать и ударить в бок своим конем. Это ему удалось: от резкого столкновения и конь, и всадник упали. Не давая вскочить на ноги воину, витязь выхватил меч из ножен и вдруг замер в удивлении…

Когда Зарина попыталась встать на ноги, чтобы защищаться, она наступила на раненую ногу, вскрикнула, с головы ее соскочил шлем, и по всей спине рассыпались длинные волосы, а на него сверкнули гневно глаза черней черемухи. Поняв, что перед ним женщина, витязь отбросил свой меч. Соскочив со своего коня, он, как того требуют приличия, принес извинения и помог перевязать рану. Храбрый джигит оказался никем иным, как принцем страны Мидии, батыром по имени Стриангей. Он тоже выехал на охоту, а заодно решил провести учения со своими воинами.

Красота Зарины настолько поразила Стриангея, что он влюбился в нее без памяти. Сам он был прекрасно сложен, могуч, отважен, к тому же добр и отзывчив. Зарине он пришелся по душе, вызвав в ней чувства огромного расположения.

Долго беседовали они и решили встречаться во время совместных учений. Так оно и было: царица саков и принц мидян вместе охотились, беседовали, и войны прекратились сами собой. С каждой встречей возрастало их чувство друг к другу. Одухотворенные любовью, они с теплотой и вниманием взглянули на вверенные им народы. Так на смену вражды и ненависти пришли мир и согласие, и между странами установились дружеские отношения…

Зарина была дочерью правителя саков, поэтому имела все полномочия разрешать конфликты между странами, выдвигать свои условия и устанавливать свои порядки. А муж ее Мермер являлся лишь военачальником, власть его ограничивал совет старейшин и собрание племени. Он распределял военную добычу, распоряжался судьбами взятых в плен иноземцев. Ему не нравились ни мир, ни спокойствие.

Однажды Мермер заполучил в плен принца мидян Стриангея, который в условленном месте ждал свидания с любимой. И хотя Стриангей со своим войском мог вполне отразить нападение, верный данному Зарине слову принц не стал проливать кровь и приказал отступить. Мермер, трубя победу, повернул коней к городу Роксанаки.

Увидев Стриангея в плену, Зарина заметалась от боли. А узнав о том, что Стриангей оружия не поднял, Зарина, испытывая чувство глубокой благодарности к витязю, который такой ценой сдержал свое слово, тотчас приняла решение, единственное в своем роде, настоять на котором имела все права.

Призвав военачальников, она, как это было принято у степняков, потребовала себе подарок из военной добычи:

— Мермер! Ради меня даруй жизнь честному и храброму принцу Мидии. Не отнимай жизнь у него. Он в поре цветущей молодости. Он храбрый и честный воин. Он не принял бой, чтобы не нарушать установившегося мира, а предпочел подставить свою голову. Пусть твой поступок будет залогом согласия наших народов, стремления к миру, отпусти его. Не в бою ты одержал над ним победу, не в честной схватке одолел его. Отступись от своих намерений казнить его, не разжигай розни между народами, иначе навлечешь беду и несчастья на головы многих людей!

Так сказала Зарина. Но Мермер заартачился:

— Какая польза от такого мира? Лучше война с ее добычей. Нет! Казнить! Это моя удача, мой трофей! Какое бы я ни принял решение, я имею все права. Казню врага и только!

По традициям тех времен у него было такое право. Мирное соглашение ведь не было достигнуто…

— Так слушай меня, Мермер! Слово царицы дважды не повторяется. Ты озабочен лишь добычей, которая пахнет кровью. О благополучии народа, о благоденствии края, о процветании своих подданных забочусь я. Сколько людей уже полегло в войнах, сколько погибло! Слезы детей и матерей подобны переполненным до краев озерам. Ты забыл, что принц сдержал свое обещание? Ты же сеешь вражду между народами. Не вноси сумятицу, остановись! Приказываю тебе, как царица, а не прошу, как жена!

Так сказала Зарина.

Но Мермер тоже был из знатного рода. Самолюбие его было настолько уязвлено, что он, выхватив кинжал, устремился к связанному по рукам и ногам Стриангею. Тогда Зарина обратилась к своим телохранителям:

— Остановите Мермера! Схватите его! Так приказала она.

Повинуясь царице, воины встали между Мермером и Стриангеем. Разъярённый Мермер напал на телохранителей. В этой короткой схватке его тяжело ранили, но он продолжал биться, пока не рухнул, истекая кровью. Так и скончался Мермер, став жертвой собственного гнева, жертвой недобрых побуждений, глупых амбиций, злого нрава.

Оглядев присутствующих, Зарина произнесла:

— Смерть одного не умеющего владеть собой военачальника гораздо легче перенести, чем утопить целый народ в крови, навязав ему бессмысленную бойню. Он — мой супруг, но мне несравненно дороже благополучие моего народа. Освободите принца Мидии!

Стриангей был освобожден, и до тех пор, пока он не собрался с силами, пока не выздоровел, царица ждала. Перед отъездом на родину Стриангей обратился к Зарине:

— Зарина, я ради тебя подставил голову свою под тучи стрел. Ты ради меня покарала супруга. Оба мы пламенно любим свою родину, свои народы, которые понесли в войне такие жертвы. Пусть знаком нашей чистой взаимной любви станет единение наших народов. Соединим свои судьбы, объединим наши царства!

Зарина была бы рада принять его предложение. Но думала она не о себе одной, думы ее были о судьбе родины.

— В будущем году встретимся на охоте, тогда и ответ мой получишь! — с такими словами проводила она принца.

Целый год размышляла Зарина, тысячу дум передумала, и в один из осенних дней подняла на ноги все свое войско и велела седлать коней. Недалеко от границы Мидии во главе огромного войска, выстроенного, как на параде, встретил их Стриангей. Обе армии сошлись чуть ли не на расстояние вытянутой руки. Наступила тишина.

Увидев Зарину в полном царском облачении, Стриангей похолодел, сердце заныло от предчувствия разлуки.

Зарина сказала:

— Здравия тебе, мой возлюбленный Стриангей! Ни одному человеку в мире я не отводила места в своем сердце. От всей души признаюсь, что люблю тебя. Но мы с тобой не сможем соединить наши судьбы. Если я выйду замуж, а ты станешь царем, то лишь твоей женой-царицей стану я. Вместе со мной и народ мой будет подвластен тебе. Поэтому я не смогу свободу и независимость своего народа менять на личное счастье. Покоримся судьбе, не станем жертвовать наследниками престолов и их будущим. Есть нечто могущественнее любви — это независимость моего народа. Прощай, любимый!

При этих словах по лицу обоих покатились крупные слезы. Воины обеих армий, слушавшие эту речь, все, как один человек, тяжело вздохнули.

— Пусть наша любовь будет залогом мира! Прощай, Зарина! — ответил Стриангей.

Оба войска повернули обратно, каждое в свою сторону. А Зарина и Стриангей не в силах расстаться навсегда долго еще глядели друг на друга, не отрывая глаз.

Легенда об Афрасиабе

Афрасиаб был чародеем, он принадлежал к потомкам пророка Нуха и в силу своих волшебных способностей прожил две тысячи лет. Все, что может иметь человек, у него было. И вот, достигнув всех мыслимых и немыслимых богатств, царь Афрасиаб стал мечтать о бессмертии. И захотелось ему сравняться с богами и никогда не умирать, чтобы властвовать над людьми вечно.

Чтобы спасти себя от прихода смерти, Афрасиаб приказал построить высокую крепость, в которой велел замуровать все ходы и выходы, все двери и щели, чтобы смерть не проникла к нему. Внутри крепости на стальных балках Афрасиаб развесил золотые и серебряные изображения звезд, солнца и луны.

Вознося молитвы богам, Афрасиаб принес им богатые дары и жертвы, надеясь, что они ответят ему даром бессмертия. Но однажды, когда Афрасиаб гулял в своем искусственно созданном саду под сиянием серебряных солнца и луны, привиделся ему ангел смерти Азраил в виде чернокожего человека с очень злым лицом. Афрасиаб понял, что смерть всё-таки настигла его, и умер.

Плач по Афрасиабу

…Неужели умер Великий Тона?

Без вождя осталась наша страна,

Смерть своё взяла, безжалостна она,

Теперь разорвутся в горе сердца.

Загонят беки коней, чтоб успеть

На скорбной тризне вождя отпеть,

Их лица станут желты, как медь,

Ведь им придется в могилу смотреть,

Когда в нее положат отца.

И станут люди, как волки выть,

Воротники рвать, на ленты делить,

Обильные слезы ручьем будут лить,

В округе услышат их страшный рев…

Судьбой назначенный пробил час,

Добычу смерть нашла среди нас.

Бек над беками не откроет глаз,

Но кто же сможет уйти от смерти?..

И черная скорбь нутро сжигает,

Открылась рана и не заживает,

Прошедшие дни пред глазами мелькают,

И дни, и ночи все одним цветом…

Теперь наша жизнь другою станет,

Власть перейдет к чужому стану…

И будет меньше причастных к тайне…

А убежишь, так пошлют догнать!

Иные будут теперь обычаи,

Все незнакомые и непривычные,

И если бог сам ударит с силой,

То может вершину с горы сорвать!

Век новый точной стрелой ударит,

Мы будем с новым жить государем,

Он не захочет жить так, как встарь мы,

И будет горы бить — сокрушать!

Теперь жизнь станет плохой совсем,

Кто знает много — станет никем,

Дрянные люди завладеют всем,

И в унижениях пребудет знать.

Батыров сменят трусы речистые,

Настанет время злых и нечистых,

Иссохнут в горе поборники истины,

Ложь сможет многих с землей сравнять!..

Легендарный царь Турана, Алып Ер Тана

Самарканд древнего мира некогда именовался Афрасиаб. На территории современного Узбекистана, на Кавказе и в Малой Азии (Бактрии), в Афганистане имеется множество населенных пунктов, называющихся по имени легендарного вождя туранцев Афрасиаба и его потомков. Например, местечко Казойын. Эта бывшая крепость туранцев названа по имени его дочери Каз. Буквально: место, где девушка-принцесса по имени Каз устраивала девичьи игры с подругами. Принцесса Каз жила там до тех пор, пока не стала невестой Сиявуша, персидского царевича, и тогда ее стали называть Фарангиз. Почти тысячелетняя война персов и тюрков — Ирана и Турана — завершилась женитьбой персидского царевича Сиявуша на туранской принцессе Фарангиз, дочери Афрасиаба.

Недалеко от Казойына находится крепость Кум (Хум), где дочь Афрасиаба Каз охотилась. У современного города Ян-кента находятся развалины крепости Дизроин. Там был убит Сиявуш, муж Фарангиз.

Арии, туры, хъоны были родственными. Но на религиозной почве шли войны между турами и ариями, между массагетами и мидийцами, скифами (саками) и иранцами, и длились они бесконечно.

Одним из самых выдающихся предводителей саков был Алып Ер Тона, названный иранцами именем Афрасиаб. Предводитель гуннов Моде (Мете) был десятым коленом Жил Алып Ер Тона в VII в. до н. э. До исламской эпохи сами тюрки и их враги иранцы не забывали его имени Алып Ер Тона в течение многих десятилетий вел кровопролитную войну с иранцами.

Иранский шах Кей Кусроу преследовал Алып Ер Тону до самого Алтая, но вынужден был повернуть к Кавказу, в Азербайджан. И все-таки персидскому царю повезло: в 624 году до н. э. Алып Ер Тона случайно попал в плен и был убит по приказу Кей Кусроу.

После гибели Алып Ер Тоны саки (скифы) стали расползаться по континенту. Некоторые сакские племена пришли в Иран, на Кавказ, в Восточную Европу, на Балканы и Анатолию и создали прототюркские ханства. Царица массагетов Томирис, победившая великого Кира, является дальним потомком Алып Ер Тоны. На протяжении нескольких десятилетий Алып Ер Тона со своими воинами противостоял армиям персидских шахов, и название государства древних тюрков Туран происходит от имени его властителя Тура. Алып Ер Тона был внуком Тура, сыном Пашанга.

Легенда о Жайылгане

Древнетюркского первочеловека, спасшегося от всемирного потопа, звали Жайыкнама. В казахском фольклоре Среднего Жуза упоминается бий Жайылган. Имена Жайыкнама и Жайылган весьма похожи, даже можно сказать, что это одно имя. Этот самый бий Жайылган из казахского шежире берет свое начало от библейского Япета (Ияфета), сына Ноя.

Алаш был путешественником и объехал очень много стран. И однажды на берегу моря ему встретился один народ, у которого были очень красивые девушки. На одной из них Алаш женился и привез ее в свою страну.

Жена его разговаривала только на языке морских людей, который люди степи не знали. Так они и жили, жена его молчала, а сам Алаш пытался ее обучить своему языку, но безуспешно. Люди в ауле, в котором они жили, посчитали, что жена у Алаша немая, и оставили ее в покое. Так дочь моря и приютилась в степном ауле.

Однажды жена Алаша сильно заболела, и когда смертный час приблизился, она вдруг заговорила на языке степи и сказала: «Я умру, но после того как меня похороните, после вечерней дойки кобыл ты приходи ко мне на могилу. Если услышишь мой голос, открой мою могилу, я рожу тебе сына. Ты возьми его с собой, а меня зарой снова. Сына ты вырасти, а назови его Жайыл. Так звали моего дальнего предка, он был вождем нашего народа, и это он так распорядился моей судьбой…

Потомки твоего сына станут большим народом с сильным войском, пыль от копыт их коней закроет солнце, а под их тяжестью будет прогибаться земля. Потому сына моего я называю Жайыл, что народ, который произойдет от него, разольется (жайылады) по всей Земле. От него родится единственный сын, которого ты назовешь Казах». Так она сказала, жена Алаша, дочь моря. И в самом деле, после того как она умерла и ее с плачем отпели и похоронили, Алаш пошел вечером на ее могилу и вдруг услышал громкий стон. А когда он вскрыл могилу, увидел, что его умершая жена родила сына.

Алаш привез сына домой и вырастил, скорбя об его матери, которую сильно любил.

Жайыл (или Жайылган) вырос, но и у него был только один потомок, которого назвали Казах.

У Казаха было два сына: Жуман и Туман. От них происходят Арыс, Сабыр и многие другие, называющие себя казахами…

Легенда о всемирном потопе

К ним пристанет ковчег пророка Нуха. Но пророк Нух получил указание от Создателя, чтобы его ковчег остановился именно на одной из низких гор. «Наверное, низкая гора вот эта!» — подумал пророк Нух и направил свой ковчег к горе Жуды, находящейся на территории Аравии. Но ангелы подсказали, что это не та гора. Тогда они направились к горе Арарат, но и тут ангелы подсказали, что это не та гора. Поплыли они дальше и пристали к горе Казыкурт, но и тут ангелы подсказали, что надо плыть дальше. Наконец, на бухарских землях нашлась гора, которая называется Нурата, к ней и пристал ковчег пророка Нуха. Для узбеков это самая священная гора.

Многие горы мечтали о том, чтобы именно к ним пристал после всемирного потопа корабль пророка, они даже подготовились к этому, изогнув свои очертания так, чтобы ковчегу было удобнее расположиться. Поэтому на многих горах есть такие места, которые похожи своими очертаниями на ковчег или на корабль.

Легенда родословная древних тюрков

В древнетюркской книге «Тарих гумуми» все нынешние тюрки, иранцы, юнани, китайцы и европейцы считаются потомками Япета. Все арабы, ассирийцы, финикийцы, персы, иракцы, египтяне — сыновья Сима. Все хабаши, суданцы, зангибары (занзибарцы), все чернокожие народы — потомки Хама.

Как пишет составитель родословной тюркских народов — средневековый ученый Абилъгазы Бахадурхан (жил в XV веке), у Япета было восемь сыновей: Тюрок, Хазарин, Саклап (скорее всего, Сак), Китаец, Камари (индус), Тарих, Жапон (японец), Манжур (манчжур). У Тюрка было четыре сына: Тутик, Хакал, Барсажар, Амлак, их потомками являются хунны мажарымадьяры (гунны), булгары, улахи, ауары (авары), маголы (монголы), татары, манжу (манси), финны, джунгары.

«У Тюрка был сын Елжехан, у него был сын хан Бакой, его сын — хан Киик, его сын — хан Аланши.

Двое сыновей хана Аланши были Татар и Магол. Хан Аланши разделил между этими двумя сыновьями свою страну и народ, и народ под правлением Татара стал называться татарами, а народ под правлением Магола стал называться маголами (монголами)».

ПРИМЕЧАНИЯ

1

Аламан-байга — скачка по пересеченной местности на длинную дистанцию (5–15, а в прошлом и более 50 км), в которой важнейшую роль играет тактическое мастерство всадника.

2

Шабарман — гонец, посыльный.

3

Кюй — название традиционной казахской инструментальной пьесы. Исполняется на домбре или других народных музыкальных инструментах. Тех, кто исполняет кюи, называют кюйши.

4

Шапан — халат.

5

Сауын — объявление, оповещение о предстоящих поминках или пире, на которые гости должны были являться с дарами в виде скота, кумыса и т. д.

6

Байтерек — молодое, крепкое, растущие дерево.

7

Айдахар — в казахских легендах — злой змей.

8

Кумай — снежный гриф, хищная птица семейства ястребиных.

9

Шешен — красноречивый человек, оратор.

10

Мушель — 12-летний цикл летоисчисления у казахов. Подобно китайскому зодиаку, каждому году в мушеле соответствует животное.

11

Возможно, это Сыгнак близ Сырдарьи.

Content

КАЗАХСКИЕ ЛЕГЕНДЫ

ЛЕГЕНДЫ О ЖИВОТНЫХ

Легенда о происхождении сурка

Шубарат

Про змею

Кауро-пегий

Длинногривый вороной

Пегий конь

Предание о тулпаре

Лебедь

Сорока и кукушка

Жалайыр Шор

Птица Шынырау

О кумае

О причастности верблюда к мушелю

О том, как возник мушель

Древний казахский рассказ

Легенда о ласточке

Откуда рождаются скакуны-тулпары

Древний рассказ о летучей мыши

Сулеймен-патша и байгыз

Ешки олмес — «Коза прокормится»

Пустыня и верблюд

Легенда о стране собак

Легенда о путешествиях на белом верблюде

Вой собаки Ушар

Священная гора Казыкурт и ласточка

Легенда о горе Казыкурт

ЛЕГЕНДЫ О БАТЫРАХ

Легенда о Толагае

Легенда святом Массате

Конаксы — «Щедрое угощение»

Легенда о Нурдаге

Добропорядочный Шильтер и его сорок друзей

Легенда о Жеке-батыре

Сватовство Едиля и Жайыка

Легенда о злом охотнике

Почему Асан Кайгы не явился на приглашение хана

Почему Асана Кайгы прозвали «Печальным»

Бахсы Койлубай и злые духи

Легенда о Чингизхане

Легенда о золотом человеке

Легенда о происхождении казахов

Легенда о хромом кулане

Легенда о траве Ямшан

Легенда о Айше-Биби

Легенда о мастере и принцессе Маризе

Легенда о Коруглы

Легенда о происхождении Кыпчаков

ЛЕГЕНДЫ О РОДНОЙ ЗЕМЛЕ

Балхаш — озеро Любви

Легенда о Караганде

Легенда об Акмоле

Легенда о горе Байеш

С последним лучом солнца

Умай булагы — «Родники Умай»

Маркаколь

Мын жылкы — «Тысяча коней»

Баскунчак

Урочище Шомкалган

Гора Манырак

Уш кыз — «Три девушки»

Родник батыра Райымбека

Легенда о Сырдарье

Легенда об Экибастузе

Легенда о Баянауле

Бектау ата — легенда о старце остановившем реку

Перевал Батыра Кушикбая

«Шайтанколь» — Чертово озеро

Легенда о Бетпак-дале

Легенда о негаснущем огне

Прялка великаншы

Легенда о жене бия и его невестке

Легенда о танцующих березах

Легенда о Жумбак Тасе

Скала Окжетпес

Легенда о горе Окжетпес

Легенда о происхождении Борового

Легенда о Боровом

Жеруюк

Легенда об Умай Ане

ЛЕГЕНДЫ О МУДРЕЦАХ

Ходжа Ахмет Ясави

Башпай

Колыбельная мелодия для сына Коркута

Сарын — мелодия привлекшая сорок девушек

Коркут и лебеди

Коркут и непокорный бык

Плач привязанной оленихи

Коркут и ангел смерти

Коркут и его могильщики

Елемай

Желтая крылатая верблюдица

Рождение Коркута

Легенда о поэте Олене

Пророк Нух и старуха

ЛЕГЕНДЫ О НАРОДАХ

Легенда о сером благородном волке

Уйсуни

Гунны

Легенда о клочке земли

Легенда о стреле свистунке

Сыпатай

Подвиг пастуха Ширака

Легенда о Зарине

Легенда об Афрасиабе

Плач по Афрасиабу

Легендарный царь Турана, Алып Ер Тана

Легенда о Жайылгане

Легенда о всемирном потопе

Легенда родословная древних тюрков

ПРИМЕЧАНИЯ