Пенелопа Дуглас

Пламя

Посвящается

девочкам…

Джульетте, которая верит, что каждый достоин семейного счастья в доме с белым заборчиком;

Фэллон, которая считает, что никакого выбора быть не может, если мы точно понимаем, чего хотим;

Тэйт, которая знает, что бороться за любимого человека гораздо приятнее, чем бороться с ним.

Так держать, дамы!

Penelope Douglas

THE NEXT FLAME

All rights reserved including the right of reproduction in whole or in part in any form.

This edition published by arrangement with Berkley, an imprint of Penguin Publishing Group, a division of Penguin Random House LLC.

Copyright © 2015 Aflame by Penelope Douglas

Copyright © 2017 Next to Never by Penelope Douglas

© Ли А., перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2015 Объятые пламенем

Плей-лист

Музыка вдохновляет меня во время написания сцен и способствует развитию моих персонажей.

Приятного прослушивания!

Adrenaline Shinedown

Alive P. O.D.

Blow Me Away Breaking Benjamin

The Boys of Summer The Ataris

Breath Breaking Benjamin

Click Click Boom Saliva

Girls, Girls, Girls Motley Crue

I Get Off Halestorm

I Hate Everything About You Three Days Grace (песня Тэйт)

My Way Limp Bizkit

Nothing Else Matters Apocalyptica

She’s Crafty The Beastie Boys

Something Different Godsmack

This Is the Time Nothing More

Weak Seether (песня Джареда)

Wish You Hell Like a Storm

You Stupid Girl Framing Hanley (основная тема)

От автора

«Объятые пламенем» – это заключительная книга серии «Потерянная дружба», в которую входят «Агрессор», «До тебя», «Соперник» и «Падение». Несмотря на то что каждую книгу можно прочитать отдельно, данный роман больше понравится тем, кто знаком хотя бы с «Агрессором», потому что в «Объятых пламенем» продолжается история Джареда и Тэйт.

Объятые пламенем

Пролог

Тэйт

Четыре года назад

– Джаред Трент, – проворчала я, – если я впервые в жизни, за три недели до окончания школы, влипну в неприятности, то скажу отцу, что во всем виноват ты.

Мне приходилось почти бегом поспевать за ним, пока он тянул меня вглубь темного школьного коридора под аккомпанемент гулкого эха музыки, будто бы доносившейся из-под земли.

– Твой отец верит, что каждый отвечает сам за себя, Тэйт, – заметил Джаред. От моего внимания не ускользнули веселые нотки в его голосе. – Идем. – Он крепче сжал мою руку. – Поторапливайся.

Когда мы помчались по лестнице на второй этаж, я споткнулась, запутавшись в длинной юбке своего ярко-синего платья. Моему бойфренду был абсолютно безразличен наш выпускной бал, проходивший внизу. Хотя другой реакции я и не ждала.

Я была уверена, что вытерпеть подобные мероприятия ему помогали лишь фантазии о том, что он сделает со мной, когда мы окажемся наедине. У Джареда Трента был довольно ограниченный круг близких людей, и он едва удостаивал вниманием тех, кто не входил в их число. Он мирился только с обществом своего брата Джекса и нашего лучшего друга Мэдока Карутерса, если не имел возможности проводить время со мной.

Джаред ненавидел школьные дискотеки и танцы, а монотонную болтовню просто презирал. Своей манерой поведения он стремился оттолкнуть людей, но эффект получался совершенно противоположный: все хотели познакомиться с ним поближе. К его превеликой радости, разумеется.

Но Джаред терпел. Ради меня. И делал это с улыбкой на лице. Он любил делать мне приятное.

Я держалась за него обеими руками и бежала следом, стараясь не отставать. Джаред распахнул дверь незапертого кабинета и открыл ее шире, пропустив меня вперед. Не понимая, что у него на уме, я озадаченно нахмурила брови, но все равно прошмыгнула в класс, опасаясь, что нас застукают. В конце концов, нам было запрещено бродить по школе.

Оказавшись в безлюдной комнате, я развернулась. Джаред тоже вошел и закрыл за собой дверь.

– Кабинет Пенли? – уточнила я. Мы не переступали порога этого класса с прошлого семестра.

Его шоколадные глаза озорно блеснули, прежде чем он ответил:

– Ага.

Я прошла по проходу между двумя рядами парт, ощущая на себе взгляд Джареда.

– Здесь мы ненавидели друг друга, – напомнила ему я игривым тоном.

– Да.

– И полюбили друг друга, – проведя пальцами по деревянной столешнице, продолжала дразнить я.

– Да. – От его тихого шепота мою кожу, словно одеялом, окутало теплом.

Я улыбнулась нахлынувшим воспоминаниям.

– Здесь я была твоим «севером».

Элизабет Пенли – нашей учительницей литературы. Она вела несколько предметов у нас обоих, но только один мы посещали вместе прошлой осенью: художественные произведения в кинематографии.

Тогда мы с Джаредом еще были врагами.

Однажды по заданию Пенли нам пришлось искать партнеров соответственно каждой из сторон света. Джаред в итоге оказался моим «севером».

Неохотно.

Каблуки моих серебряных босоножек на ремешках, сочетавшихся с серебряной отделкой платья с очень глубоким вырезом на спине, звонко отстукивали по полу. Я повернулась лицом к Джареду, который до сих пор стоял у двери.

Непроницаемое, стоическое выражение лица парня нисколько не маскировало его нетерпения. Внезапно во мне вспыхнуло желание наброситься на него.

Я знала, как Джаред ненавидел костюмы, но, по правде говоря, в такой одежде он выглядел дьявольски привлекательно. Сшитые на заказ черные брюки подчеркивали его длинные ноги и узкую талию. Черная рубашка не обтягивала, но и не скрывала его тела, а пиджак с галстуком довершали образ, излучавший силу и сексуальность, как всегда.

За восемь месяцев, прошедших с момента нашего воссоединения, я мастерски научилась не пускать слюнки.

К счастью, Джаред смотрел на меня точно так же.

Прислонившись к двери, он откинул полы пиджака назад, сунул руки в карманы и заинтересованно посмотрел на меня. Его темно-каштановые волосы спадали на лоб в элегантном беспорядке, словно тень нависая над глазами.

– О чем ты думаешь? – спросила я, потому что Джаред продолжал стоять молча.

– О том, как сильно скучаю по возможности наблюдать за тобой, входящей в этот кабинет, – ответил он, окинув меня взглядом с головы до ног.

По телу разлилось тепло: я понимала, о чем он говорил. Мне нравилось дразнить его, если я знала, что Джаред смотрит на меня во время урока.

– Еще, – сказал парень, – я буду скучать по тому, как ты вечно тянула руку вверх, словно заправский ботаник, чтобы ответить на вопрос.

Я охнула, шире распахнув глаза от напускного негодования.

– Ботаник? – повторила я, после чего уперла руки в бока и поджала губы, пряча улыбку.

Джаред ухмыльнулся и шутливо продолжил:

– И по тому, как низко ты наклонялась к столешнице, сосредоточенно решая тесты; как жевала карандаш, когда нервничала.

Мой взгляд метнулся в сторону – туда, где позади моей стояла его старая парта.

Оттолкнувшись от двери, он начал приближаться ко мне.

– Еще я буду скучать по тому, как ты краснела, когда я шептал тебе на ухо, пока Пенли не видела. – Джаред склонил голову набок, подходя все ближе. Я не сводила с него глаз.

Мурашки пробежали по рукам от воспоминаний: он наклонялся вперед, нависал над партой и, щекоча мне ухо, шептал свои жаркие обещания. Почувствовав, как его грудь коснулась моей, я закрыла глаза.

– Я буду скучать по тому, как сидел в полуметре от тебя, – едва слышно произнес Джаред, – а окружающие даже не подозревали, что я делал с тобой утром, тайком пробравшись в твою комнату.

Он прижался своим лбом к моему; я резко вздохнула.

– Буду скучать по тому, как мучился, сгорая от желания посреди урока и не имея возможности тебя получить. По тому, какими мы были в этом кабинете, Тэйт.

И я – тоже.

Притяжение между нами никогда не ослабевало. Даже в переполненном классе, невзирая на шум и суматоху, нас сквозь пространство соединяла невидимая нить. Я чувствовала и слышала его, даже когда была недосягаема. Всегда ощущала прикосновение его губ, даже если мы были порознь.

Открыв глаза, я улыбнулась: наши рты разделяли считаные сантиметры.

– Хоть ты и сидел у меня за спиной, я чувствовала твой взгляд на себе, Джаред. Даже когда ты вел себя так, словно ненавидел меня, я ощущала, как ты следил за мной.

– Я никогда не испытывал к тебе ненависти.

– Знаю. – Слегка кивнув, я обвила его талию руками.

Три года он считал меня врагом – порой это казалось невыносимым. Теперь я была рада, что все осталось в прошлом; и благодарна за то, к чему мы пришли. Вместе.

Но, оглядываясь назад, я бы не назвала учебу в старшей школе приятным опытом и знала, что Джаред испытывал сильное чувство вины из-за этого.

Всю жизнь он страдал от одиночества, от того, что был никому не нужен. Ни своему ужасному отцу, ни матери-алкоголичке. Ни соседям, игнорировавшим происходящее, ни учителям, отводившим взгляды.

Летом накануне девятого класса родители, которым полагалось защищать его, причинили ему такую боль, от которой Джаред едва оправился. Отец издевался над ним, оставив в напоминание неизгладимые шрамы, а мать не смогла оказать необходимой поддержки.

Поэтому он решил, что в одиночестве ему будет лучше, и отгородился ото всех.

В отношении же меня Джаред пошел еще дальше. Он искал мести.

В то время мы были лучшими друзьями, но Джаред посчитал, что я тоже его бросила. Это была его реакция на все трудности, свалившиеся на его плечи в тот отрезок жизни. Он решил, что больше не позволит другим людям забывать о нем.

Он решил принести меня в жертву и относился ко мне просто ужасно, чтобы чувствовать контроль хоть над кем-то из окружения. На протяжении нескольких лет мне пришлось страдать из-за его действий.

Но в прошлом августе, когда я вернулась домой после учебного года, проведенного за границей по программе обмена, все изменилось.

Когда Джаред давил на меня, я начала оказывать сопротивление. Мир перевернулся с ног на голову для нас обоих, и, наделав друг другу множество гадостей, о которых мне не хотелось вспоминать, мы наконец-то нашли обратный путь к воссоединению.

– Этот кабинет хранит множество хороших воспоминаний о нас. – Запрокинув голову назад, я посмотрела на него. – Но есть одно место, с которым связаны не самые лучшие…

Выскользнув из объятий Джареда, я подошла к двери и нагнулась, чтобы снять босоножки.

– Идем, – позвала его, оглянувшись назад с улыбкой.

После чего распахнула дверь и ринулась бегом по коридору.

– Тэйт! – послышался оклик парня. Обернувшись, я продолжила бежать задом наперед.

Вышедший из кабинета Джаред наблюдал за мной, нахмурив брови.

Сдерживая смех, я прикусила губу, затем развернулась и вновь помчалась по коридору.

– Тэйт, – опять позвал Джаред. – Ты бегунья! У тебя неоспоримое преимущество!

От воодушевления мои руки и ноги наполнились энергией. Я засмеялась, подхватила подол платья, спустилась по двум лестничным пролетам и направилась в сторону спортивной секции.

Звуки его тяжелых шагов приближались. Джаред перескакивал через ступеньки. В радостном испуге я завизжала и распахнула дверь раздевалки, стараясь оторваться от него. Поспешив к третьему ряду шкафчиков, обессиленно припала к металлическим дверцам и бросила босоножки на пол. Из-за тяжелого дыхания моя грудь часто вздымалась, растягивая лиф платья.

Я оставила свои длинные белокурые волосы распущенными, но моя лучшая подруга, Кейси, сделала мне укладку, завив их в крупные локоны. После такой пробежки хотелось убрать пряди с лица, вот только Джареду нравилось, когда я распускала волосы, а сегодня мне хотелось свести его с ума.

Дверь раздевалки открылась. Сжав кулаки, я слушала, как он тихо подходил все ближе. Затем Джаред появился из-за угла, будто точно знал, где меня найти.

– Женская раздевалка? – спросил он, явно испытывая дискомфорт, судя по выражению его лица.

Я не сомневалась, что парень оробеет, но не собиралась давать ему поблажку.

– В последний раз, когда мы были тут… – сказала после глубокого вздоха.

– Я не хочу думать о том дне, – перебил Джаред, покачав головой.

Но я настойчиво повторила:

– В последний раз, когда мы были тут, ты угрожал мне и пытался напугать. – Я подошла к нему, схватила за руку, потом подвела к тому месту, где произошла наша стычка прошлой осенью. Прислонившись спиной к дверце шкафчика, обняла Джареда за талию, притянула ближе к себе, чтобы он навис надо мной, и прошептала:

– Ты подошел ко мне вплотную и стоял вот так. В итоге я чертовски опозорилась перед всей школой. Помнишь?

Я говорила откровенно, без прикрас. Мы не должны бояться обсуждать прошлое. Нам нужно смеяться, потому что с меня хватит слез. Вместе мы столкнемся со своими страхами лицом к лицу и оставим их позади.

– Ты был жесток со мной, – продолжала я настойчиво.

Джаред пришел в раздевалку после того, как я приняла душ, прогнал моих подруг по команде, бросил несколько угроз, а я стояла, укутанная в одно лишь полотенце, и старалась встретить вызов достойно. После этого несколько вернувшихся учениц сфотографировали нас. На самом деле они не запечатлели ничего особенного, но я, практически обнаженная, находилась в раздевалке наедине с мальчиком, что в глазах школьников, увидевших фото, выглядело не очень прилично.

Глаза Джареда, теперь все время смотревшие на меня с нежностью и не выпускавшие из вида, вспыхнули. Я крепко сжала лацканы его пиджака, прильнула к нему всем телом, желая создать новые воспоминания, связанные с этим местом, на сей раз хорошие.

Его лицо приблизилось к моему. У меня перехватило дыхание, стоило лишь почувствовать, как пальцы Джареда скользнули по внутренней поверхности моего бедра, поднимая подол все выше и выше.

– Значит, мы вернулись туда, откуда начали, – прошептал он напротив моих губ. – В этот раз ты меня ударишь, как я того и заслужил?

Я почувствовала, как на губах невольно заиграла улыбка.

Выскользнув из-под Джареда, я взобралась на скамейку в центре, теперь возвышаясь над ним, и с удовольствием отметила, как он, повернувшись, с удивлением смотрит на меня. Упершись ладонями в шкафчики с обеих сторон от головы парня, я нагнулась и приблизилась к нему нос к носу.

– Если я когда-нибудь прикоснусь к тебе хоть пальцем, – шепотом повторила я те же самые слова, произнесенные им несколько месяцев назад, – ты сам этого захочешь.

Джаред тихо хохотнул, коснувшись меня губами.

Я склонила голову набок, дразня его.

– Ну как? – дерзко подстегнула. – Хочешь?

Он обхватил мое лицо ладонями и ответил с мольбой в голосе:

– Да. – Потом завладел моими губами. – Черт побери, да.

А я растаяла.

Как всегда.

Глава 1

Джаред

Наши дни

Дети сумасшедшие, просто без мозгов в голове.

Ты либо объясняешь им что-нибудь, либо заново повторяешь то, что уже рассказал раньше, ведь они не слушали в первый раз; а как только закончишь, задают тот же проклятый вопрос, ответ на который ты разжевывал им последние двадцать минут!

А эти вопросы. Святая преисподняя, их вопросы!

Некоторые из этих детей за день говорили больше, чем я – за всю свою жизнь. К тому же просто так от них не отделаться, потому что они станут преследовать тебя повсюду.

Неужели не улавливаете намека?

– Джаред! Я хочу голубой шлем. Коннор надевал его в прошлый раз, теперь моя очередь! – проскулил мелкий белобрысый пацан с трека, в то время как остальная детвора рассаживалась по своим картам, выставленным на старте в два ряда, по шесть в каждом.

Я опустил голову и раздраженно вздохнул, сжав руками ограду, окружавшую трассу.

– Неважно, какого цвета на тебе шлем, – проворчал я, напрягая мышцы спины.

Блондинчик (как там его зовут, черт побери?) насупился; его лицо с каждой секундой становилось все краснее.

– Но… так нечестно! Он надевал его два раза подряд, а я…

– Возьми черный шлем, – распорядился я, перебив его. – Твой счастливый, помнишь?

Сморщив свой веснушчатый нос, мальчуган нахмурил брови.

– Разве?

– Да, – солгал я. Мои плечи в черной футболке буквально пылали под жарким калифорнийским солнцем. – Ты был в нем, когда наш багги[1] перевернулся три недели назад. Он тебя защитил.

– А я думал, на мне тогда синий был.

– Нет, черный, – снова солгал я. Понятия не имею, в каком шлеме он был.

Мне следовало бы почувствовать вину за свою ложь, но я не чувствовал. Когда дети станут адекватнее, мне больше не придется прибегать к высшей математике, чтобы заставить их сделать то, что нужно.

– Поторапливайся, – крикнул я, услышав рев маленьких моторов. – Иначе они уедут без тебя.

Пацан подбежал к стеллажу, стоявшему у ворот, и подхватил черный шлем. Я проследил за тем, как ребята, чей возраст колебался от пяти до восьми лет, пристегнули ремни безопасности и радостно подняли вверх большие пальцы, затем крепко схватились за рули, напрягая свои тонкие ручонки. Уголки моих губ невольно приподнялись в улыбке. Эта часть была не такой уж плохой.

Скрестив руки на груди, я с гордостью проводил их взглядом, когда они тронулись с места. Приходя сюда каждую неделю, эти мальчишки и девчонки раз за разом управляли своими машинами все более умело. Их глянцевые шлемы сияли в лучах раннего летнего солнца, гул моторов уносился эхом вдаль, пока карты на высокой скорости преодолевали повороты. Кто-то до сих пор нещадно давил на газ на протяжении всей гонки, а кто-то уже мог распределять время и оценивать впереди лежащую трассу. Трудно научиться терпению, когда тебе просто хочется быть первым в заезде, но некоторые из этих малявок быстро сообразили: лучшая защита – нападение. Ведь нужно не просто обогнать машину противника, но и удержать лидирующую позицию.

Главное – что помимо учебы они еще и веселились. Если бы только подобное место существовало, когда я был в их возрасте.

Но даже в двадцать два я все равно испытывал чувство благодарности.

Когда эти дети впервые переступили мой порог, они практически ничего не знали, а сейчас держались на треке так, будто для них это сущий пустяк. Благодаря мне и другим волонтерам. Они всегда с радостью приходили сюда, улыбаясь до ушей, и смотрели на меня с благоговением.

Дети действительно хотели находиться рядом со мной.

Ради чего, черт возьми, – я понятия не имел, но был уверен в одном: сколько бы я ни жаловался, сколько бы ни прятался у себя в офисе, с трудом пытаясь наскрести крупицы терпения, мне абсолютно точно, без сомнений, хотелось находиться рядом с этой детворой. Среди них попадались классные мелкие засранцы.

Если я не путешествовал и не гонял на мототреке со своей собственной командой, то работал здесь, помогая с детской программой.

Разумеется, одним треком для картов дело не ограничивалось. Еще у нас имелись гараж и мастерская, где тусовалось множество гонщиков со своими девушками. Они ремонтировали байки, трепались обо всем и ни о чем.

Из динамиков зазвучала песня Godsmack Something Different. Я посмотрел в небо. Яркое солнце ослепило меня. А дома, наверное, сейчас шел дождь. Шелберн-Фоллз славился летними грозами в июне.

– Держи, – распорядилась Паша, стукнув меня по груди планшетной папкой. – Распишись тут.

Схватив папку, я хмуро бросил взгляд из-под солнцезащитных очков на свою ассистентку с черно-фиолетовыми волосами. Мимо нас с ревом проносились карты.

– Что это? – Я отстегнул ручку и посмотрел, судя по всему, на договор поставки.

Она ответила, глядя на трассу:

– Первое – заказ деталей для твоего байка. Я просто оформлю доставку в Техас. Твоя команда сможет разобраться с ними, когда поедешь туда в августе…

– Гонка через два месяца, – выпалил я, опустив руки. – Откуда ты знаешь, что все это барахло останется целым до моего приезда?

Остин станет моей первой остановкой, когда вернусь к гоночному туру после перерыва. Я понимал логику Паши. Оборудование не понадобится мне до августа, но там деталей на несколько тысяч долларов, и кто-нибудь может приложить к ним руки. Уж лучше я буду хранить все здесь, в Калифорнии, чем в трех штатах отсюда, без присмотра.

Девушка лишь злобно посмотрела на меня – так, словно я ей горчицы вместо сиропа на блины налил.

– Остальное – две формы, которые прислал по факсу твой бухгалтер, – продолжила Паша, проигнорировав мои опасения. – Документация, необходимая для основания «ДжейТи Рэйсинг». – После этого она взглянула на меня с любопытством. – Тебе не кажется, что немного тщеславно присваивать своему бизнесу собственные инициалы?

Опустив взгляд обратно на бумаги, я начал подписывать.

– Это не мои инициалы, – пробубнил в ответ. – Я плачу тебе не за то, чтобы ты высказывала свое мнение по любому поводу, и уж точно не за то, чтобы действовала мне на нервы.

Я отдал папку обратно. Паша с улыбкой забрала ее.

– Нет, ты платишь мне за то, чтобы я помнила о дне рождения твоей мамы, – возразила девушка. – А еще за то, чтобы я постоянно заполняла твой айпод новой музыкой, оплачивала счета, берегла мотоциклы, скидывала расписание на телефон, бронировала авиабилеты, затаривала холодильник вкусной едой. И мой самый любимый пункт: если тебя заставят посетить какой-либо прием или вечеринку, я должна позвонить через полчаса после начала и предоставить тебе экстренный повод, сославшись на который ты мог бы покинуть вышеупомянутое общественное мероприятие, потому что ненавидишь людей, верно? – Это прозвучало дерзко, и я внезапно порадовался тому, что вырос без сестры.

Во мне не было ненависти к людям.

Ладно, согласен. Я действительно по большей части ненавидел людей.

Паша все не унималась:

– Я договариваюсь о твоих визитах к парикмахеру, руковожу этим заведением и веду твою страницу на «Фейсбуке»… Кстати, мне безумно нравятся все фотки топлес, которые тебе шлют женщины… К тому же я первая, кого ты ищешь, когда хочешь наорать на кого-то. – Она уперла руки в бока, прищурившись. – Постой-ка, я забыла. За что ты мне не платишь?

Я глубоко вздохнул и замолчал, покусывая свою губу, пока Паша, уловив намек, не ушла обратно в мастерскую. Я практически чуял ее самодовольную улыбку.

Моя ассистентка знала, что незаменима. А я сам нарвался. Может, мне и приходилось терпеть немало дерзостей от нее, но она права. Ей от меня тоже доставалось.

Паша – моя ровесница и дочь моего партнера, с которым мы держали мотомастерскую. Хоть старикан Дрейк Вейнгартен и был легендой мотогонок, он решил стать неактивным компаньоном и наслаждался своим статусом пенсионера, зависая в бильярдной ниже по улице, когда возвращался в город, или в своем домике на озере Тахо.

Мне нравилось это место в качестве основной базы, неподалеку от Помоны, где кипела вся деятельность. Почти два года назад я стал наведываться в мастерскую, и меня реально заинтересовала детская программа, которую спонсировал Дрейк. Когда он спросил, не хочу ли я пустить тут корни и выкупить долю в его бизнесе, момент был подходящий. Ведь дома у меня ничего не осталось. Теперь моя жизнь сосредоточена здесь.

Вдруг холодная миниатюрная рука обхватила мою. Опустив взгляд, я увидел Джианну – смышленую девчонку с темными волосами, к которой прикипел душой. Я улыбнулся, ища привычное радостное выражение ее лица, но она сжала мою ладонь и коснулась губами руки с чересчур печальным видом.

– Что случилось, мелкая? – шутливо поинтересовался я. – Кому мне задницу надрать?

Джианна обхватила мое предплечье двумя крохотными ладонями, и я ощутил ее дрожь.

– Извини, – пробормотала она, – наверное, плакать – это так по-девчачьи, да? – Сарказм в ее тоне был очевиден.

О боже.

Женщины, даже восьмилетние, – сложные создания. Они никогда не говорят прямо, в чем проблема. О нет. Не все так просто. Тебе приходится брать лопату и докапываться до сути.

Джианна посещала трек уже больше двух месяцев, но лишь недавно вступила в гоночный клуб. Из всего класса она оказалась самой перспективной. Девочка все время переживала, желая быть идеальной, постоянно чего-то опасалась и, похоже, всегда знала, как со мной поспорить, еще даже не услышав, что я собирался сказать… Но у нее имелась одна важная особенность.

Прирожденный дар.

– Почему ты не на треке? – Высвободив руку из ее хватки, я присел на уличный стол, чтобы посмотреть ей в глаза.

Джианна потупила взгляд, ее нижняя губа задрожала.

– Папа говорит, что я больше не могу участвовать в программе.

– Почему?

Она переступила с ноги на ногу. Мое сердце пропустило удар, когда я заметил ее красные кеды. Десятилетняя Тэйт была в таких же в нашу первую встречу.

Вновь взглянув на лицо Джианны, я увидел, как она замешкалась, прежде чем ответить.

– Папа говорит, что это обижает моего брата.

Я оперся локтями на колени, склонил голову набок, разглядывая ее, и предположил:

– Потому что ты одержала победу над своим братом в гонке на прошлой неделе?

Она кивнула.

Конечно. Джианна победила всех на прошлой неделе, а ее брат… брат-близнец… покинул трек в слезах.

– Он сказал, что мой брат не будет чувствовать себя мужчиной, если я продолжу соревноваться с ним.

Я прыснул от смеха, но быстро собрался, заметив, как девочка нахмурилась.

– Это несмешно, – всхлипнула она, – и нечестно.

Покачав головой, я достал рабочее полотенце из заднего кармана и протянул Джианне, чтобы она утерла слезы

– Держи.

Затем откашлялся, наклонился и тихо произнес:

– Послушай, сейчас ты этого не поймешь, но запомни на будущее. С годами твой брат будет совершать множество поступков, чтобы почувствовать себя мужчиной, только это не твоя проблема. Поняла?

Она слушала с застывшим лицом.

– Тебе нравятся гонки? – спросил я.

Джианна быстро кивнула.

– Ты делаешь что-то плохое?

Она отрицательно покачала головой; ее низко заплетенные хвостики качнулись.

– Разве ты должна бояться заниматься любимым делом просто потому, что побеждаешь, а остальные неспособны это пережить? – продолжил настаивать я.

Ее невинные серо-голубые глаза наконец-то посмотрели на меня. Вздернув подбородок, Джианна покачала головой.

– Нет.

– Тогда тащи свою попу на трек, – скомандовал я, повернувшись к трассе, по которой мчались карты. – Ты опаздываешь.

Она расплылась в широченной улыбке и, полная радости, побежала к входу на трек. Но затем остановилась и резко обернулась.

– А как быть с папой?

– Я разберусь с твоим папой.

Джианна снова лучезарно улыбнулась. И мне пришлось силой подавить собственную улыбку.

– О, и еще: мне нельзя тебе об этом говорить, – лукаво сообщила она, – но моя мама считает, что ты красавчик.

После этого девчонка развернулась и помчалась к машинам.

Великолепно.

Я неуклюже выдохнул, прежде чем оглянулся на скамейки, где сидели мамы. Джекс назвал бы их зрелыми хищницами, Мэдок с ними пообщался бы.

Ну, до того как женился, во всяком случае.

С этими женщинами всегда одно и то же. Мне было известно, что некоторые из них записали к нам своих детей лишь для того, чтобы поближе подобраться к тусовавшимся тут гонщикам. Они появлялись на треке с укладками и макияжем, обычно на каблуках, в обтягивающих джинсах или коротких юбках. Можно подумать, будто я выберу одну из них и закроюсь с ней в своем офисе, пока ее ребенок будет играть снаружи.

Многие дамы держали перед лицами телефоны, притворяясь, словно заняты вовсе не тем, чем на самом деле занимались. Благодаря Пашиному длинному языку я выяснил следующее: в то время как некоторые люди использовали солнцезащитные очки, чтобы скрыть, что они на тебя пялятся, эти женщины включали зум на своих камерах, чтобы рассмотреть меня в деталях.

Супер. Я тотчас же внес очередное дополнение в список рабочих обязанностей моей ассистентки: не делиться хренью, которой мне знать не нужно.

– Джаред! – громогласно рявкнула Паша, заглушив все остальные звуки вокруг. – Тебе звонят по скайпу!

Склонив голову набок, я посмотрел на нее. По скайпу?

Гадая, кому, черт возьми, вздумалось устроить со мной видеочат, я поднялся, прошел через кафе в гараж-мастерскую, игнорируя тихие перешептывания и косые взгляды узнавших меня людей. Моя известность не распространялась за пределы мира мотоциклов, зато в этих кругах мое имя начинало что-то значить, а с пристальным вниманием всегда тяжело мириться. Если бы я мог построить карьеру, не создавая шумихи, то сделал бы это, вот только на гонках без толпы – никак.

Войдя в свой кабинет, закрыл дверь, обошел стол и уставился на дисплей ноутбука.

– Мама, – ответил я женщине, на которую был похож как две капли воды.

Слава богу, во внешности мне ничего не досталось от отца.

– А, – проворковала она, – значит, ты помнишь, кто я такая. А то я уже забеспокоилась. – Мама снисходительно кивнула.

Опершись на стол, я выгнул бровь и проворчал:

– Не драматизируй.

Я не мог сообразить, где она находилась, глядя на мебель у нее за спиной, но обилие белого цвета наводило на мысль, что в спальне. Ее муж и отец моего лучшего друга, Джейсон Карутерс, был успешным адвокатом. Их новая квартира в Чикаго, скорее всего, относилась к лучшей недвижимости, которую только возможно купить за деньги.

Мать, напротив, была очень даже узнаваема. Невероятно красивая, наглядное доказательство того факта, что люди действительно пользовались выгодами выпавших им вторых шансов. Она выглядела здоровой, активной и счастливой.

– Мы разговариваем каждые несколько недель, – напомнил я. – Но никогда не общались в видеочате, поэтому выкладывай: в чем дело?

Бросив колледж и уехав из Шелберн-Фоллз два года назад, я возвращался домой всего лишь раз. Того визита хватило, чтобы понять: это было ошибкой. Я не виделся ни с друзьями, ни с братом, а с матерью поддерживал связь только по телефону и СМС. Но даже эти разговоры были короткими и по существу.

Так лучше. С глаз долой – из сердца вон. К тому же подобный принцип работал, ведь каждый раз, стоило мне услышать голос матери, получить имейл от брата или эсэмэску от кого-нибудь из домашних, я сразу думал о ней.

Тэйт.

Мама нагнулась ближе к камере: ее шоколадные волосы – такого же цвета, как мои, – рассыпались по плечам.

– У меня есть идея. Давай начнем сначала, – прощебетала она, после чего выпрямилась. – Привет, сын. – Мама улыбнулась. – Как у тебя дела? Я скучала. А ты?

Нервно усмехнувшись, я покачал головой и едва слышно произнес:

– Господи.

Помимо Тэйт, эта женщина знала меня лучше всех. Не потому, что мы много времени проводили вместе, как подобает матери и сыну, просто она прожила со мной достаточно долго, чтобы понять, насколько мне не нравится несущественная чепуха.

Светские беседы? Не мое.

Я плюхнулся в черное кожаное кресло с высокой спинкой и успокоил ее:

– Со мной все в порядке. Ты как?

Мама кивнула, и я заметил, что она буквально сияет от счастья.

– Вся в заботах. Дома много чего происходит этим летом.

– Ты в Шелберн-Фоллз? – спросил я. Она большую часть времени проводила со своим мужем в Чикаго, расположенном в часе езды от нашего родного городка. Почему мама вернулась?

– Вчера приехала. И останусь здесь до конца лета.

Заколебавшись на секунду, я отвел взгляд, не сомневаясь, что мама заметила. Когда вновь посмотрел на нее, она наблюдала за мной. И стал ждать неминуемой реакции.

Не получив от меня ответа, мама продолжила:

– Дальше следует та часть, где ты спрашиваешь, почему я останусь с Мэдоком и Фэллон, а не с моим мужем, Джаред!

Я отвел глаза, пытаясь изобразить безразличие. Ее муж раньше владел домом в Шелберн-Фоллз, который потом подарил Мэдоку на свадьбу. Они с Джейсоном по-прежнему останавливались там, когда наведывались в город. По какой-то причине мать решила, что меня это заинтересует.

Она пыталась одурачить меня, заинтриговать, чтобы спровоцировать на вопросы.

Может, я не хотел ничего знать. А может, хотел…

Все время моего отсутствия общение с братом давалось мне куда легче. Он знал, что лучше не допытываться; знал, что я сам подниму любую тему, которую хотел бы обсудить. Мама же всегда действовала словно бомба с часовым механизмом. И приходилось все время гадать, в какой момент она упомянет о доме.

Мама вернулась в Шелберн-Фоллз. Сейчас летние каникулы. Все соберутся там.

Все.

Вместо ответа я закатил глаза и откинулся на спинку стула, твердо решив не поощрять ее игр.

Она засмеялась. Я поднял взгляд.

– Я тебя люблю, – сменив тему, она хохотнула. – И рада, что твое презрение к пустой болтовне осталось непоколебимо.

– Да ну?

Мама вздернула подбородок, ее выразительные глаза буквально заискрились.

– Понимание того, что некоторые вещи никогда не меняются, утешает.

Я стиснул зубы, ожидая взрыва бомбы.

– Ага, я тоже тебя люблю, – произнес рассеянно, затем вздохнул. – Давай переходи к сути. Что случилось?

Она побарабанила пальцами по столу.

– Ты не был дома два года. Я хотела бы увидеться с тобой, только и всего.

Был. Однажды. Просто мать ничего не знала.

– И все? – уточнил я, не поверив своим ушам. – Если ты так по мне скучаешь, тащи свою задницу на самолет и лети ко мне в гости.

– Не могу.

Я прищурился.

– Почему?

– Вот почему. – Она встала, показав свой явно округлившийся из-за большого срока беременности живот.

У меня физиономия вытянулась и глаза на лоб полезли, пока я пытался сообразить, что, черт побери, происходит.

Офигеть.

Я чувствовал, как бешено пульсирует вена на шее, и молча смотрел на нее. Если провести линию от ее шеи к талии, получился бы лыжный трамплин… Это невозможно.

Беременна? Мама не могла забеременеть! Мне двадцать два года. А ей уже около сорока.

Не сводя с нее глаз, я проследил, как она, положив ладони на поясницу, медленно села обратно. Облизав свои высохшие губы, тяжело вздохнул.

– Мам, – я ни разу не моргнул, – это какая-то шутка?

Она посмотрела на меня сочувственно и пояснила:

– Боюсь, что нет. Через три недели должна родиться твоя сестра…

Сестра?

– И я хочу, чтобы все ее братья были рядом, когда это случится, – закончила мама.

Я отвел взгляд; кровь закипала в жилах.

Боже правый… черт, она действительно беременна!

Мама сказала «сестра».

Все ее братья.

– Значит, это девочка, – произнес я скорее для себя, чем для нее.

– Да.

Потерев шею, мысленно поблагодарил мать за немногословность и предоставленный шанс осмыслить услышанное. Я понятия не имел, как реагировать.

У нее будет ребенок. Мне хотелось спросить, о чем она, черт побери, думала. Мать пила на протяжении пятнадцати лет – практически все мое детство. Да, я знал, что она всегда любила меня и была хорошим человеком, но все равно первым разрушил бы ее иллюзии, сказав, что из нее получилась хреновая мать.

Однако понимал, что она поборола этот недуг. Мама заслужила второй шанс и после пяти лет в завязке, полагаю, была к этому готова. К тому же она стала идеальной приемной матерью для моего сводного брата Джекса, когда он переехал жить к нам. Сейчас у нее имелась отличная группа поддержки.

Которая не включала меня с момента моего отъезда из Шелберн-Фоллз.

Ее пасынок Мэдок со своей женой Фэллон, Джекс и его девушка Джульетта, муж Джейсон, домработница Эдди… – все, кроме меня, поддерживали маму.

Я тряхнул головой, пытаясь прояснить мысли, затем повернулся к монитору.

– Господи… мам, я… – пробормотал, жутко запинаясь. Я не имел ни малейшего представления, что сказать или сделать. Подобная сентиментальность всегда давалась мне с трудом.

– Мама, – вздохнув, я посмотрел ей прямо в глаза, – я рад за тебя. Никогда бы не подумал…

– Что я захочу завести еще одного ребенка? – перебила она. – Мне нужны все мои дети, Джаред. Я очень по тебе скучаю, – призналась мама. – Мэдок и Фэллон присматривают за мной, пока Джейсон завершает судебный процесс в Чикаго, Джекс с Джульеттой тоже замечательно ко мне относятся, но я хочу, чтобы ты был здесь. Приезжай домой, пожалуйста.

Я закашлялся. Домой.

– Мам, у меня график… – ответил, пытаясь найти отговорку. – Я постараюсь, просто…

– Тэйт здесь нет. – Потупив взгляд, мать не дала мне договорить. Мой пульс эхом отдавался в ушах. – Если тебя это беспокоит, – пояснила она. – Ее отец уехал в Италию на несколько месяцев, поэтому Тэйт проведет лето там.

Опустив голову, я тяжело вздохнул.

Тэйт не дома.

Хорошо. Я крепче сжал челюсти. Это хорошо. Не нужно будет с этим разбираться. Я смогу навестить родной город, провести время со своей семьей, и все. Мне не придется встречаться с ней.

Было противно признаваться, даже самому себе, но я боялся случайно столкнуться с ней. Так сильно, что больше не возвращался домой.

Я провел ладонью по бедру, вытерев пот, выступавший всякий раз при мыслях о ней. Хоть я и уехал, чтобы стать самостоятельным, пустота в моей душе, похоже, останется навечно. И заполнить ее была способна лишь она.

Я не мог увидеться с Тэйт и не захотеть ее или не испытать желания возненавидеть ее.

– Джаред, – мама продолжила говорить, поэтому я взял себя в руки.

– Да, – ответил, вздохнув, – я тут.

– Послушай меня, – сказала она. – Дело не в том, почему ты уехал. Дело в твоей сестре. Я хочу, чтобы сейчас ты думал только о ней. Извини, что не сообщила тебе раньше, но я…

Мама опустила взгляд, будто пытаясь подобрать правильные слова.

– Я никогда не знаю, о чем ты думаешь, Джаред. Ты такой скрытный. А я хотела рассказать об этом лично, без посторонних. У тебя постоянно нет времени, чтобы приехать домой, и я прождала так долго, как смогла.

По какой-то причине меня задел тот факт, что матери было сложно со мной разговаривать. Наверное, я никогда прежде не задумывался об этом всерьез, но раз уж она подняла данную тему, меня озарило: мне не нравилось то, что я заставлял ее нервничать.

Глубоко вздохнув, мама посмотрела на меня по-доброму и в то же время серьезно.

– Ты нам нужен, – сказала она тихо. – Мэдок будет вместе с ней играть со всеми ее игрушками. Джекс – взбираться на горы, нося ее на плечах. Но ты – ее щит, Джаред. Тот, кто проследит, чтобы ей никогда не причинили боль. Я не прошу тебя. Я тебе говорю: Куинн Карутерс нужны все ее братья.

Не в силах сдержаться, я улыбнулся.

Куинн Карутерс. Моя сестра. Она уже получила имя.

И да, черт возьми, я вернусь ради этого.

Я кивнул, дав матери свой ответ.

– Хорошо. – На ее лице читалось облегчение. – Джекс отправил тебе авиабилет на электронную почту.

После этого она сбросила вызов.

Глава 2

Джаред

Два года назад

Мне нравится, когда по утрам я просыпаюсь первым и могу несколько минут понаблюдать за спящей Тэйт. Ее грудь поднимается и опускается в такт неглубоким вдохам-выдохам, гладкая кожа сияет. Я знаю: если коснусь ее спины, запустив пальцы под майку, то почувствую, как она вспотела. Ей становится жарко во сне.

Расслабленно откинувшись на спинку кресла, стоящего у окна, я смотрю на мягкие розовые губы Тэйт. Она поджимает их, начинает шевелиться. Ее тонкая, грациозная шея манит меня. Я в отчаянии. Мне так не хочется ее покидать. Никогда. Не хочется делать то, что должен сделать сейчас.

Мое сердце принадлежит Тэйт. Я скорее задохнусь, чем смогу побороть эту нужду в ней.

Я стараюсь запомнить хорошие моменты, благодаря которым продолжу жить в ее сердце, пока буду далеко. Дождливые ночи, проведенные в моей машине. То, что кожа на ее шее отличается по вкусу от губ. Какой горячей она становится под одеялом. Как я теперь ненавижу спать один.

Телефон Тэйт вибрирует на прикроватной тумбочке. Я крепче сжимаю кулаки, осознавая, что все вот-вот рухнет.

Когда она проснется, мне придется причинить ей боль.

Тэйт поворачивает голову и открывает глаза. Ее тело постепенно пробуждается. Глубоко вздохнув, она медленно садится, сразу замечает меня в противоположном конце комнаты и смотрит прямо в глаза. Легкая улыбка играет на ее губах, пока она не замечает, что я не улыбаюсь в ответ.

Я указываю на ее мобильник кивком головы, надеясь, что она ответит и даст мне еще минуту. Мое сердце бешено колотится, жар переполняет грудь. Мне нужно найти силы, чтобы это сделать. Ради нас.

Ради нашего совместного будущего.

Глядя на телефон, Тэйт проводит большим пальцем по дисплею, затем снова поднимает глаза и шепчет:

– Они добрались до Новой Зеландии.

Она имеет в виду Джекса и Джульетту. Я отвез их в аэропорт вчера. Должно быть, ребята написали ей, что благополучно долетели. Мне, скорее всего, прислали такое же сообщение, только мой сотовый лежит в спортивной сумке у моих ног.

– Куда ты собрался? – спрашивает Тэйт, обратив внимание на сумку.

Я опускаю взгляд, после чего опять смотрю на нее, твердо решив не быть гребаным трусом.

– Я уезжаю на какое-то время, Тэйт, – отвечаю, стараясь говорить как можно мягче.

В ее глазах мелькает беспокойство.

– КПОЗ?[2]

– Нет. – Подавшись вперед, я опираюсь локтями на колени. – Я… – выдыхаю и продолжаю медленно: – Тэйт, я люблю тебя…

Она резко сбрасывает с себя одеяло и начинает тяжело дышать, уже подозревая, к чему все идет. Ее длинные белокурые волосы собраны в низкий хвост, поэтому я отчетливо вижу, как понимание отражается на лице девушки.

– Значит, Джекс был прав, – хрипло произносит она.

– Джекс всегда прав, – соглашаюсь я, жалея, что не могу продолжать то, чем занимался последние два года: просто завладеть ее губами, потушить свет и отключиться от внешнего мира.

Мой брат способен озвучить правду, которую все остальные боятся признать; он знает меня так же хорошо, как самого себя. Я несчастлив и больше не могу пользоваться поддержкой Тэйт.

– Живя так дальше… – говорю, качая головой, – я принесу тебе только страдания.

Джекс в курсе, что я ненавижу КПОЗ. Даже без моего признания он понимает, насколько мне противна жизнь в Чикаго. Колледж я тоже терпеть не могу. И нашу квартиру. У меня такое чувство, будто я – потерянный фрагмент головоломки.

Где мое место, черт побери?

Несколько дней назад Тэйт подслушала наш с Джексом разговор. Теперь она чувствует что-то неладное. Пора во всем сознаться.

Облажался, признал, поднялся.

Она резко переводит взгляд на меня, и я вижу, как ее глаза наполняются слезами.

– Джаред, если хочешь бросить КПОЗ, – выкрикивает Тэйт, – то бросай. Мне все равно. Можешь изучать что угодно. Или вообще ничего. Просто…

– Я не знаю, чего хочу! – взрываюсь я, чтобы не расплакаться. – В том-то и проблема, Тэйт. Мне нужно во всем разобраться.

– Вдали от меня, – огрызается она.

Встав, я запускаю пальцы в волосы.

– Проблема не в тебе, малышка, – пытаюсь ее успокоить. – Ты – единственная, в ком я уверен. Но мне нужно повзрослеть, а здесь у меня это не получается.

В двадцать лет я знаю о себе лишь одно: я люблю Татум Брандт. Два года назад мне казалось, что этого достаточно.

– Где – здесь? – уточняет девушка. – В Чикаго? В Шелберн-Фоллз? Или рядом со мной?

Я стискиваю челюсти и смотрю на улицу сквозь французские двери ее балкона. Мне хочется просто схватить Тэйт в объятия и не отпускать. Я не хочу уезжать.

Но я не могу сделать то, чего она от меня ждет: бросить учебу и остаться с ней. Чем я буду заниматься? Сидеть дома дни напролет, бродить по городу, неизвестно сколько лет перебиваться случайными заработками в поисках своего призвания, в то время как Тэйт будет каждый вечер приходить с занятий, продолжая двигаться вперед по жизни?

Мне неприятно так говорить, но, если откровенно, моя гордость этого не выдержит.

Я не смогу у нее на глазах превратиться в бойфренда-неудачника, который занимается всякой фигней, пытаясь найти себя.

Только я обязательно вернусь. Мое желание Тэйт никогда не угаснет.

Она сидит на кровати, на которой мы спали вместе почти десять лет, на которой я занимался с ней любовью бесчисленное количество раз. И я чувствую себя размазней, гребаным трусом, потому что мне необходимо уехать; гребаным трусом, потому что не хочу этого. Моя непреклонность дает трещину.

Но, прочистив горло и встретившись с Тэйт взглядом, я не отступаю.

– Арендная плата за квартиру внесена до конца учебного года, так что тебе не придется беспокоиться…

– Год! – перебивает она, подскочив с постели. – Гребаный год! Ты шутишь?

– Я не знаю, что делаю, ясно? В колледже я чувствую себя не в своей тарелке! У меня такое ощущение, будто ты несешься на скорости сто километров в час, а я постоянно пытаюсь за тобой угнаться!

Тэйт качает головой, не в силах поверить в происходящее.

Мне нужно это сделать. Совладав с собой, твердо заявляю:

– Ты понимаешь, чего хочешь от жизни, Тэйт, а я… – сжимаю челюсти, – я слеп, мать твою. Я не могу дышать.

Она отворачивается, чтобы спрятать слезы, которые, без сомнения, катятся по ее щекам, и повторяет:

– Ты не можешь дышать.

Внутри все переворачивается. Неужели Тэйт думает, будто это решение не ранит меня?

– Детка, – я разворачиваю ее лицом себе, – я люблю тебя. – Говорю, глядя в глаза цвета грозового неба. – Я чертовски сильно тебя люблю. Просто… мне нужно время, – умоляю я. – Нужно отстраниться, чтобы найти себя и понять, чего я хочу.

Что-то ища в моих глазах, Тэйт тихо спрашивает:

– Ну а что потом? Что случится, когда ты найдешь ту жизнь, которую ищешь?

Вопрос застает меня врасплох. Я выпрямляюсь. Для меня нет будущего без нее. Она должна это знать.

– Еще не знаю, – признаюсь я.

Не знаю, где я в итоге окажусь и чем буду заниматься, только Тэйт навсегда останется моей.

Однажды я снова вернусь домой.

Она кивает.

– А я знаю. – Ее тон становится язвительным. – Ты пришел сюда не для того, чтобы сказать, что вернешься, что будешь звонить или писать. Ты пришел, чтобы расстаться со мной.

Тэйт отходит назад, пытается отвернуться, но я ловлю ее.

– Детка, иди сюда.

Она опускает руки и отводит взгляд.

– Ох, пошел вон! – кричит девушка, испепеляя меня взглядом. – Ты вычеркиваешь из своей жизни всех, кто тебя любит. Ты жалок. Мне давно пора бы к этому привыкнуть.

– Тэйт…

– Уходи! – выкрикнув, она подходит к двери и распахивает ее. – Смотреть на тебя тошно, Джаред! Иди!

– Нет, – возражаю я, прищурившись и качая головой. – Мне нужно, чтобы ты поняла.

Тэйт с вызовом вздергивает подбородок.

– Я поняла только то, что ты хочешь жить без меня. Вот иди и живи.

– Нет, я не хочу этого. – Я пытаюсь подобрать слова, чтобы вернуть ее. – Не так. Я не хочу причинить тебе боль. Давай присядем и все обсудим. Я не могу оставить тебя в таком состоянии, – настаиваю я.

Почему она не понимает? Я не бросаю ее. Я вернусь.

Но она качает головой.

– А я не позволю тебе остаться. Тебе нужна свобода? Тогда уходи. Убирайся отсюда!

Проглотив ком, вставший в горле, я смотрю на нее. Черт, что происходит?

Сожаления молниеносно охватывают мои мысли, и я думаю, что мне следовало поступить иначе. Нужно было подготовить ее. Но я так не умею. Мне неведома осторожность.

Твою мать, я ошарашил Тэйт. Несмотря на то что за последнюю неделю мы отдалились друг от друга, она этого не ожидала.

После всего, что я с ней сделал за прошедшие годы, Тэйт по-прежнему мне не доверяет. Она не видит, что я пытаюсь быть сильным, стремлюсь стать достойным мужчиной. Тэйт уверена, что своим решением я вновь причиняю ей боль и с нее хватит.

– Сейчас же, – распоряжается девушка. Слезы высыхают на ее лице.

Я опускаю взгляд и чувствую, как напрягаются мышцы рук от желания догнать ее, схватить, прижать к себе, чтобы она растаяла в моих объятиях, как обычно. Тэйт мне необходима.

Она дождется меня.

Подняв свою сумку, я ухожу с полной уверенностью, что вернусь. Так нужно, но я обязательно за ней вернусь.

В итоге мне даже года не понадобилось. Всего шесть месяцев. Оказывается, шесть месяцев – это слишком долгий срок.

* * *

– Замечательно, – огрызнулась Паша, глядя в иллюминатор салона первого класса. – Теперь я точно понимаю смысл выражения «пролетный штат»[3].

Я проигнорировал ее недовольство увиденным, положил свой айпад в ручную кладь, подтолкнул сумку ногой обратно под сиденье и вздохнул:

– Не вешай нос. У нас в Шелберн-Фоллз тоже есть машины, выпивка и сигареты. Сразу почувствуешь себя как дома.

Она откинулась на спинку сиденья, и я заметил ее злобную гримасу, обращенную на кресло впереди.

– Жду с нетерпением. – Голос девушки сочился сарказмом. – Я ведь смогу сегодня напиться, да? – уточнила она.

Улыбнувшись, я закрыл глаза. Уши заложило из-за перепада давления, потому что самолет начал снижаться.

– Мне плевать, что ты будешь делать, главное – не отходи от меня ни на шаг.

Я слышал частое, сердитое дыхание своей ассистентки. Мне самому, наверное, не меньше, чем ей, было любопытно, зачем я счел необходимым притащить Пашу с собой.

– Это странно, – проворчала она. – Ты странный. Почему я сюда приехала?

– Потому что я плачу …

– Тебе за это, – закончила за меня Паша. – Ну, если ты когда-нибудь захочешь пересадить себе почку, это очень дорого тебе обойдется, приятель.

Облизав губы, я представил, будто мое сердце сжимает невидимая рука в попытке успокоить пульс. Через минуту я приземлюсь в родных краях. Несмотря на то что Тэйт не было в городе, мной все равно овладело беспокойство. Я увижу свой дом и ее дом по соседству, нашу старую школу… своего лучшего друга, который со мной не разговаривал…

Господи, да я просто мелкий нытик.

Не отрываясь от подголовника, я повернул голову и пробормотал:

– Паша, что ты хочешь от меня услышать? Что в последнее время без твоей помощи я даже жевать не могу? – Я пожал плечами. – Уж лучше ты будешь рядом и не понадобишься, чем понадобишься, но будешь недоступна.

Девушка нахмурила темные брови, одна из которых была украшена двумя штангами, и посмотрела в мою сторону так, словно у меня на лбу вырос рог. Уверен: она знала, что я во многом полагался на нее, хоть никогда прежде и не признавал этого. Наше сотрудничество складывалось отлично, потому что Паше нравилось быть полезной. Таков результат пренебрежительного отношения к тебе близких людей.

Мне нравился ее папа, но родитель из него получился ничуть не лучше моей мамы в прошлом.

Но Паша выросла хорошим человеком. Она возвращала меня к жизни, когда я утопал в тоске, и принимала множество решений, если я был на это неспособен. С ее подачи я перебрался из команды механиков в мотогонщики. Она знакомила меня со спонсорами и с инвесторами и убедила выкупить долю в мастерской. Все ее предложения поступали не во время спокойных, практичных деловых ужинов – гораздо чаще Паша просто орала, чтобы я высунул голову из задницы, и вскоре мой рабочий график стал настолько насыщенным, что времени на раздумья не оставалось. Она наполняла мою жизнь шумом, когда тишина была слишком опасна.

Я не только нуждался в ней, но и хотел, чтобы Паша была рядом. Теперь она об этом узнала и, скорее всего, опять попросит повысить ей гребаную зарплату.

* * *

Джекс ждал у выхода из терминала, несмотря на то что я пообещал написать ему, когда мы получим багаж.

Я все равно улыбнулся, едва увидев его, и даже не обратил внимания на Пашу, которая умчалась на улицу, чтобы покурить.

– Привет. – Бросив свою сумку на пол, я обхватил рукой шею брата и притянул его к себе.

– Привет, – ответил он тихо. – Я скучал по тебе.

Закрыв на мгновение глаза, я ощутил всю тяжесть нашей долгой разлуки. Мы постоянно оставались на связи, но Джекс тоже пострадал от моего решения, хоть я и держался подальше от дома лишь для того, чтобы избежать встречи с одним конкретным человеком.

Ведь я его родная кровь. Кроме меня, у Джекса никого не осталось.

Я отстранился и окинул брата взглядом. Он совсем не изменился. Черные волосы уложены так, словно он секунду назад провел по ним пальцами, голубые глаза по-прежнему напоминали яркие воды тропического океана. Новых шрамов и синяков я не обнаружил – значит, Джекс давно не попадал в передряги.

Не то чтобы он регулярно дрался, но инстинкт подсказывал проверить. Одевался Джекс до сих пор в джинсы и черные футболки, практически идентичные моим. Я покачал головой, сообразив, что он тоже оценивающе меня разглядывал, после чего наконец-то расслабился и положил руку на плечи своей подружки.

– Джульетта. – Заметив, как она приобняла его за талию, я перевел взгляд на нее.

– Рада тебя видеть, – поздоровалась девушка, улыбнувшись.

Я сомневался в правдивости ее слов, только меня, если честно, это не особо волновало. Мы с Джульеттой нормально ладили, но никогда не были и вряд ли когда-нибудь станем закадычными друзьями. Я с трудом терпел пустую болтовню, она также относилась ко мне все менее и менее радушно. Вероятно, из-за Тэйт.

В школе Джульетта использовала инициалы сестры и называла себя Кейси. Два года назад, начав встречаться с моим братом, она вернулась к своему настоящему имени, а я все еще не до конца с этим свыкся.

Подхватив свою сумку, я посмотрел на обоих.

– Слышал, тебя можно поздравить, – сказал Джульетте. – Должность учителя в Коста-Рике? Вы к этому готовы?

Она недавно получила диплом педагога. Так как Джекс успел окончить колледж экстерном, они собрались вместе переехать в Центральную Америку осенью. Несколько недель назад брат сообщил мне, что его девушка заключила рабочий контракт на год, но с самой Джульеттой я эту новость вообще не обсуждал.

Посмотрев на Джекса с заговорщицкой улыбкой, будто разделив известную только им шутку, она ответила дразнящим тоном больше ему, чем мне:

– Мы не пасуем перед приключениями.

Я вздохнул.

– Итак, где наша мать?

Джекс сунул руки в карманы.

– У доктора.

– Все в порядке?

– Да. – Он кивнул и, развернувшись, двинулся к выходу. – С ней все отлично. С приближением срока родов нужно посещать врача каждую неделю. Ты бы ее видел, старик. – Джекс тихо засмеялся. – Кэтрин как сумасшедшая скупает целые магазины и все блюда закусывает мороженым, но она на седьмом небе.

Последовав за ним, я заметил, что Паша идет нам навстречу.

– Черт, почему ты не сказал мне, что она беременна?

Я понимал, почему мама ничего не сказала, но он-то мог меня предупредить.

Джекс покачал головой, ухмыльнувшись.

– Чувак, это не мое дело – сообщать тебе, что твоя мама беременна. Извини. – Судя по его насмешливому тону, он нисколько не сожалел. – К тому же она действительно не хотела, чтобы ты узнал об этом по телефону. Поэтому Кэтрин так старалась заманить тебя домой.

От мысли о том, сколько косяков мне предстоит загладить, я почувствовал угрызения совести. Придется ответить на вопросы матери, разобраться с бойкотом Мэдока, снова сблизиться с братом…

– Э-э-э… привет. – Не останавливаясь, Джульетта обернулась и посмотрела на Пашу. – Ты с Джаредом?

Я забросил ремень сумки на плечо, перевел взгляд на нее и выпалил, дернув подбородком в сторону шедшей рядом со мной девушки:

– Извини. Ребята, это Паша. Паша, это мой брат Джекс и его девушка Джульетта.

– Привет, – непринужденно сказала Паша.

Быстро обменявшись с ней рукопожатием, Джульетта отвернулась с явным недоумением на лице. От моего внимания не ускользнул косой взгляд, который она бросила на Джекса.

– Здравствуй, Паша. – Брат тоже пожал руку моей ассистентке, после чего мельком глянул на меня, пока мы шли к парковке. – Старик, почему ты не сказал, что с кем-то встречаешься?

Я рассмеялся, но Паша не дала мне и слова вставить, проворковав:

– А, ты не рассказал им о нас, милый? – Она обхватила мой бицепс своими пальцами с ярко-розовыми ногтями.

– Моя ассистентка, народ. – Закатив глаза, я бросил сумку в багажник своего старого «мустанга», теперь принадлежавшего Джексу. – Она лишь моя ассистентка, только и всего.

Джекс указал на нас пальцем и направился к водительской двери.

– Значит, вы не?..

– Фу-у-у, – проворчала Паша с отвращением.

– Так ты лесбиянка? – брякнул мой брат.

Прыснув, я затрясся от смеха, затем открыл пассажирскую дверь для девушек.

Паша уперла руки в бока.

– Как ты… что?.. – начала запинаться она, бросив на меня осуждающий взгляд.

Я поднял руки, прикинувшись невинным.

Джекс посмотрел на нее с прищуром.

– Если речь идет о женщинах, не заинтересованных в моем брате, то среди них одни лесбиянки.

Зарычав, Паша забралась на заднее сиденье вслед за Джульеттой. Я захлопнул дверь и двинулся к водительской стороне.

Мой брат выпрямился, когда увидел меня, прекрасно понимая, что я собирался сделать.

– Это моя машина.

Я послал ему многозначительный взгляд.

– Тебе известно, что я не езжу на пассажирском. Подожду, пока ты смиришься с этим фактом.

Спустя три секунды до него дошло, что он не победит. Тяжело вздохнув, Джекс наконец-то потащил свою задницу к переднему пассажирскому сиденью.

Забравшись в салон, я завел мотор и замер, после чего медленно откинулся назад. До боли знакомый рокот двигателя напомнил мне о былых временах, когда я мнил себя королем мелкого пруда и думал, будто знаю все на свете.

О долгих поздних поездках, когда музыка наполняла тесный салон моего автомобиля и я строил планы на жизнь с Тэйт. Думал о том, как буду мучить ее в единственной вселенной, имевшей для меня значение.

В памяти всплыл ее образ. По пути в школу она выпрямлялась, словно натянутая струна, если слышала шум моего мотора, а я проносился мимо и наблюдал в зеркало заднего вида, как ветер трепал волосы девушки. Даже жаль, что ее не будет летом в городе.

Я многое отдал бы за то, чтобы вновь заставить Тэйт почувствовать меня.

Не говоря уже о том, что она настроила против меня моего лучшего друга. Он со мной не разговаривал, и я знал: это из-за нее.

Пристегнув ремень безопасности, я сказал Джексу:

– Что ж, приступим. Где Мэдок?

После недолгих колебаний он тихо ответил:

– Где-то в округе. Мэдок проходит стажировку в Чикаго, но живет в своем доме в Шелберн-Фоллз.

– Отлично. – Я кивнул, вспомнив, что сейчас полдень пятницы. – Загляну к нему до того, как отправимся домой.

– Чувак, – с напором произнес Джекс, в то время как я выезжал с парковки, – не думаю, что Мэдок согласится…

– К черту, – процедил я. – Прошло два года. Мне уже надоели его дерьмовые отмазки.

Глава 3

Тэйт

В колледже понятие каникул перестает существовать. Порой посещаешь летние курсы, или устраиваешься на временную работу, или перелопачиваешь список чтения, чтобы заработать дополнительные баллы, но в любом случае количество свободного времени постепенно начинает уменьшаться. И как-то незаметно происходит так, что в день у тебя на одно любимое дело приходится пятнадцать ненавистных.

Добро пожаловать во взрослую жизнь, как сказал бы мой отец.

Я должна быть благодарна. В целом все не так уж и плохо. Передо мной открывалось море возможностей, о которых другие только мечтают. Образование обеспечит мне надежное будущее.

Я добилась своей цели. Когда-нибудь я стану врачом. Может, найду работу рядом с домом, а может – где-то далеко. Безусловно, выйду замуж и заведу детей. Потом последуют кредиты на дом и машину. Инвестиции в ценные бумаги, чтобы без опасений уйти на пенсию. Возможно, арендую себе сезонное жилье на Багамах. Буду смеяться на школьных спектаклях и обнимать детей, когда они чего-нибудь испугаются.

Надеюсь, пациенты привнесут в мою жизнь чувство значимости. Кому-то из них я помогу, кого-то потеряю. Я готова к этому. Многих стану утешать, с некоторыми поплачу вместе. Постараюсь спокойно принимать любые испытания, с осознанием, что сделала все возможное.

Моя профессиональная жизнь будет посвящена исцелению. В личной – стану верной супругой и матерью.

Терпение и пациенты.

Еще два года назад я всему этому радовалась, всего этого хотела.

– Вот ты где. – Бен взял меня за руку и чмокнул в щеку. – Они тебя пять минут вызывали.

Положив ладонь ему на грудь и прильнув ближе, я улыбнулась.

– Извини, – прошептала, снова его поцеловав, на этот раз в губы. – Но я ведь не могла бросить подкладное судно, да? – заметила в шутку, после чего отстранилась и положила карты пациентов на сестринский пост.

Уголки губ парня опустились вниз от отвращения.

– Ты права, – неохотно согласился Бен.

– К тому же женщину вроде меня стоит подождать. Сам знаешь.

Вздернув подбородок, он прищурил свои голубые глаза и шутливо ответил:

– Я до сих пор не определился.

– Ой. – Я засмеялась. – Получается, Джекс все-таки был прав.

В ту же секунду на его лице не осталось ни следа веселья.

– И что этот парень обо мне сказал? – проворчал Бен.

Стянув с себя голубую медицинскую куртку и оставшись в белой майке, я поддразнила его с широкой улыбкой:

– Назвал тебя замечательным.

Он выгнул бровь, явно не купившись на уловку.

Джексу, брату моего бывшего, не нравилось, когда кто-то пытался занять место Джареда в моей жизни. Хорошо, что я не нуждалась в его одобрении.

Я пожала плечами, двигаясь дальше по коридору.

– Но он действительно считает, что тебе со мной не совладать.

Бен выпучил глаза, а потом улыбнулся, приняв вызов. Обвив рукой мою шею, он шагнул ко мне и крепко поцеловал в губы.

Меня окутало тепло, исходившее от тела Бена. Я расслабилась, наслаждаясь его страстным голодом.

Он хотел меня.

Пусть я и не сходила с ума от желания к нему, но чувствовала, что могу сама все держать под контролем, и это мне определенно нравилось.

Бен отстранился с такой улыбкой, будто что-то доказал.

Облизав губы, я ощутила вкус его мятной жвачки. У Бена всегда был какой-нибудь отчетливый вкус или аромат. Мята или корица на губах, одеколон на одежде, «Пол Митчелл» в волосах… И мне вдруг пришло в голову, что я понятия не имела, как он на самом деле пах без всей этой мишуры. Предпочтения в плане парфюма со временем меняются. Любимые шампуни и леденцы, освежающие дыхание, – тоже. Какой запах Бен оставил бы на моей подушке? Менялся бы он или оставался бы одинаковым?

Парень указал на черный контейнер с упакованной парой деревянных палочек, стоявший на стойке.

– Я принес тебе суши на ужин, – уточнил он. – Лосось считается супередой для мозга. – Бен взмахнул рукой. – Ты постоянно работаешь допоздна, поэтому я подумал, что тебе не помешает подкрепиться.

– Спасибо. – Я попыталась изобразить радость, ведь главное – внимание. Суши я просто ненавидела, но он этого не знал. – Только мой рабочий день почти закончился. Я думала, что сказала тебе.

Бен прищурился, задумавшись, затем его глаза округлились.

– Да, сказала. – Он выдохнул и покачал головой. – Извини. Твое расписание так часто меняется, я забыл.

– Ничего. – Я распустила свой небрежный пучок и, едва вытащив проклятые шпильки, почувствовала мгновенное облечение. Помимо работы в больнице, где в мои обязанности входило обтирать губкой пациентов, прикованных к кровати, или приклеивать лейкопластыри на раны, я либо пропадала в библиотеке, зубря учебный материал, либо выпускала пар на «Петле». Меня сложно было застать в одном месте, хотя Бен не возражал.

– Все равно могу их съесть, – предложила я, чтобы не показаться неблагодарной. – И теперь мне не придется беспокоиться об ужине, видишь? Ты действительно мой спаситель.

Обняв за талию, Бен притянул меня ближе и поцеловал сначала в лоб, потом в нос, как всегда, нежно. Мы с ним встречались около шести недель, правда, по большей части это были отношения на расстоянии. Во время весенних каникул мы оба вернулись в город. Одним дождливым днем я потеряла управление на скользкой дороге и врезалась в его машину, когда та была припаркована на обочине, а он стоял перед ней со своими друзьями. Не самый удачный момент.

Но я выкрутилась: отругала Бена за паршивые водительские навыки и пригрозила вызвать копов, если у него не окажется хорошей страховки.

Все посмеялись, а он пригласил меня на ужин.

Проведя немного времени вместе, мы вернулись в свои университеты, чтобы окончить семестр, после чего снова встретились, когда Бен приехал домой на лето. Так как мы учились в одной школе и даже сходили в выпускном классе на свидание, которое закончилось полной катастрофой, было здорово наверстать упущенное. Нам удалось больше узнать друг о друге, и я с удовольствием пообщалась с ним. Между нами не вспыхнула всепоглощающая страсть с первого же дня. Бен был неторопливым и спокойным. Он ничего от меня не требовал, ждал, пока я приду в себя. Это сняло некий груз ответственности, потому что я была совершенно не готова к новому роману.

Но самое лучшее: Бен не обладал взрывным темпераментом. Он не злился и не грубил. У него не было проблем, способных огорчить меня. Мне не приходилось беспокоиться, что наша связь повлияет на принимаемые мной решения.

Бен не провоцировал, не бросал мне вызова. Я доминировала в этих отношениях. Никогда не злоупотребляла этим, но знала, что сама контролирую ситуацию. С ним мне было комфортно и легко. Он ни разу меня не удивил и не представлял никакой угрозы для моего сердца.

В мае Бен окончил Университет Массачусетса со степенью бакалавра в области экономики, а осенью уедет в Принстон, учиться в магистратуре. Я же отправлюсь в Медицинскую школу Стэнфорда, так что впереди нас ждет очередная разлука. Не знаю, продолжим ли мы встречаться, но в данный момент мне хотелось чего-то простого и незамысловатого.

Он уже намекал, чтобы я переехала в Нью-Джерси и подала заявления на медицинские факультеты близлежащих колледжей. Я отказалась. Однажды мне уже пришлось пожертвовать своим образованием – по уважительной причине, – но теперь я не отступлюсь от своих планов и, что бы ни случилось, поеду в Калифорнию.

– Придешь сегодня на мою гонку? – тихо спросила я.

– Разве я хоть одну пропустил? – ответил Бен, явно сдержав обреченный вздох.

Ему очень не нравилось мое участие в гонках. По его словам, он ненавидел собирающуюся там толпу, только я знала, что главная причина не в этом. Бен не хотел, чтобы его девушка гоняла с другими парнями, пока он сидит на трибуне.

Несмотря на мою симпатию к нему, бросать «Петлю» я тоже не собиралась. Бен благоразумно не просил меня завязать, лишь намекал. Думаю, он ожидал, что я перерасту это пристрастие или потеряю интерес, когда уеду в Стэнфорд.

Но ничто и никто не заставит меня отказаться от гонок. Я не остановлюсь, пока не буду готова.

Мэдок канючил по поводу моей безопасности, отец отчитывал меня из-за трат на автозапчасти и ремонт, по крайней мере, дюжина говнюков отпускала ехидные замечания каждые выходные, когда я садилась в свою машину, чтобы погонять с ними.

Только все эти разговоры ничего не меняли. В том-то и вся прелесть: если ты понимаешь себя, никто не может указывать тебе, что делать. Когда ты в чем-то уверен, все действительно настолько просто.

– Значит, встретимся на треке. – Обхватив его шею, я прильнула ближе, и он нежно меня поцеловал. – Мне нужно будет принять душ и переодеться после дежурства.

Нагнувшись, Бен уткнулся носом мне в ухо.

– А после гонки ты моя, да?

Я услышала игривые нотки в его тоне, но мое сердце все равно затрепетало.

Моя.

Дрожь пробежала по рукам, я закрыла глаза, ощутив горячие губы, скользящие по моей щеке, его дыхание на своей коже.

Хочу почувствовать то, что принадлежит мне. Что всегда было моим.

Мое лицо вспыхнуло. Внизу живота сладко заныло от желания. Его губы коснулись моих, не принуждая, лишь дразня. Я с трудом вздохнула; восторженный трепет, почти забытый, разлился по телу.

Но это был не Бен. Не о его губах и дыхании я грезила.

Хочу прикоснуться к тебе.

Поднявшись на носочки, я прижалась к нему и притянула его ближе.

Джаред.

От воспоминаний о нем я сразу растаяла.

– Поздно умолять, – шепчет Джаред, запустив пальцы мне в волосы на затылке и крепко схватив, одновременно прижимая меня к стене подсобки. – Это тебе наказание за то, что трахала меня глазами посреди урока.

Я зажмуриваюсь и ерзаю на месте, в то время как второй рукой он расстегивает молнию моих джинсов, вводит в меня пальцы, а затем распределяет влагу вокруг клитора.

– О боже. – Застонав и прерывисто дыша, цепляюсь за его плечи. – Джаред.

Он наклоняется. Я чувствую его горячее дыхание на своих губах.

– Тэйт, хочу, чтобы ты разделась, – приказывает он. – Снимай все. Сейчас же.

Проведя носом по шее парня, я почувствовала запах экзотического одеколона Бена вместо знакомого древесного аромата геля для душа с нотками специй, которым пользовался Джаред, и отпустила его.

Проклятье.

Почему воспоминания о Джареде волновали меня больше, чем контакт с реальным человеком? Бен относится ко мне гораздо лучше. С его спокойным нравом, отсутствием каких-либо ожиданий и непринужденными беседами я в полной безопасности.

Но от старых привычек избавиться сложно.

Я жаждала грязных словечек и грубых рук, стремления обладать мною безраздельно – всего, что было несвойственно Бену. Скучала по тому, чтобы во мне нуждались как в воздухе или воде.

Такая юная любовь опасна, и однажды она едва не поглотила меня.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Бен.

– Все нормально, – уверила я, беззаботно улыбнувшись, и снова быстро поцеловала. Может, я пока и не ощущала искр между нами, но зачем спешить? Никакого давления.

Я отстранилась, собираясь попрощаться, но Бен еще раз чмокнул меня в губы, после чего двинулся прочь по коридору, оставив меня с глупой улыбкой на лице.

Выйдя из программы на рабочем компьютере, я побежала в раздевалку за рюкзаком и ключами. По пути бросила куртку от униформы в корзину для грязного белья, а свои суперстильные голубые брюки снимать не стала.

Зов ветра так и манил. Мне не терпелось оказаться на улице. Я уже ощущала дрожь от предвкушения, курсировавшую по телу.

Отправив групповое сообщение Мэдоку, Фэллон, Джульетте и Джексу, дала им знать, что пропущу ужин, чтобы наладить свой G8 перед сегодняшней гонкой, а с ними увижусь на треке.

Едва миновав автоматические двери, я пустилась в бег и не сдержала смеха. Уверена, со стороны взрослая девушка, хихикающая будто ребенок, выглядит глупо. Но я люблю свою проклятую машину: быструю, сексапильную и только мою.

Я купила «понтиак G8» в выпускном классе – никому в этом не признаюсь, но в данный момент он владеет моим сердцем больше, чем Бен. Езда для меня – наркотик. Забирайся в салон, закрывай рот и держись. Только за рулем я чувствую, что моя жизнь не стоит на месте и мне необязательно работать, чтобы чего-то добиться. Часами я могу бесцельно разъезжать по городу, слушая музыку, теряясь в мыслях, но все равно находить себя. Раньше убежищем мне служил душ, теперь – машина.

Усевшись на водительское сиденье, я бросила рюкзак с учебниками и сменой одежды на пассажирское; суши, которые, скорее всего, отдам Мэдоку, поставила сверху. Затем завела мотор, опустила стекла и врубила музыку. Из колонок загремела Click Click Boom группы Saliva. Я ощущала вибрации всем телом и вдохнула сладковатый воздух раннего летнего вечера. Было уже начало шестого, но в небе до сих пор ярко светило солнце. Теплый ветерок развевал мои волосы.

Крепче сжимая кожаную оплетку руля и значительно превышая скоростной режим, я неслась по шоссе. Нигде больше мне не удавалось почувствовать себя настолько живой. Вождение оставалось моим единственным любимым занятием.

Но так было не всегда. Два года назад меня интересовали все стороны жизни, каждый новый день закладывал фундамент для будущего, в которое мне не терпелось попасть. А сейчас…

Сейчас я не могла совладать со страхом, закрадывающимся в голову при мысли о завтрашнем дне. После того как я окончу учебу, стану доктором, достигну того, чего добивалась… что потом?

По какой-то причине гонки помогали мне сохранить связь с миром, теми временами, когда кровь закипала внутри, а сердце жаждало большего.

Я высунула руку из окна и улыбнулась, ощущая поток ветра между пальцами. Прибавив громкость, восторженно вздохнула. Из-за увеличивающейся скорости в животе запорхали так любимые мной бабочки.

До дома я добралась быстро, хотя совершенно не желала выбираться из машины. Но напомнила себе, что вечером на треке меня будет ждать ветер и все встанет на свои места.

Предстояло много чего успеть до гонки, поэтому я припарковалась перед домом Мэдока и подхватила с сиденья свой телефон. Тот сразу завибрировал. Опустив взгляд, заметила на дисплее имя Джульетты.

– Привет. Ты получила мою эсэмэску?

– А ты получила мою? – выпалила она радостно.

Я недоуменно прищурилась, выйдя из машины.

– Нет, но я видела, что ты звонила. – Забросив рюкзак на плечо, захлопнула за собой дверь. – Я только вернулась с работы и еще не успела проверить сообщения. Что случилось?

Обогнув каменную лестницу, я взбежала вверх по ступенькам к отдельному входу в заднюю часть особняка, где нам с Джаредом когда-то выделили собственную комнату. Я по-прежнему пользовалась ею время от времени, ведь Мэдок и Фэллон были практически моей семьей. Сейчас мне пришлось перебраться сюда, пока у меня дома ремонт.

– Где ты? – спросила Джульетта; в трубке слышалось ее частое дыхание.

– Иду домой. – Отперев замок, я бросила рюкзак у двери и поднесла мобильник к другому уху.

– К Мэдоку? – быстро уточнила она.

Я едва не рассмеялась из-за ее настойчивости.

– Ладно, выкладывай. Что-то не так? У Кэтрин начались роды?

– Нет, – возразила Джульетта. – Я… Просто мне нужно, чтобы ты остановилась и выслушала меня, хорошо?

– Только не говори, пожалуйста, что Джекс опять взломал «Фейсбук» Бена и заполонил его порно геев, – простонала я, разувшись и направившись в ванную.

– Нет, Джекс ничего не делал, – ответила она, но потом добавила: – Ну, в каком-то смысле сделал. Мы все сделали. Мне следовало тебя предупредить, извини, – пробормотала Джульетта, – но я не знала, что он сразу поедет к Мэдоку, и не хотела устроить тебе засаду, поэтому…

– Что происходит? – выкрикнув, я распахнула дверь ванной.

– Джаред у Мэдока дома! – наконец-то провопила она. Но было поздно.

Я уже замерла на месте.

Кровь застыла в жилах, когда наши взгляды встретились. Его темные глаза смотрели на меня из зеркала. Ее предупреждение запоздало на секунду.

Джаред.

– Тэйт, ты меня услышала? – закричала Джульетта, но я не могла ей ответить.

Я сжала дверную ручку и стиснула зубы с такой силой, что челюсти болезненно заныли.

Он стоял перед зеркалом, спиной ко мне; мышцы его рук и обнаженного торса были напряжены словно стальные канаты. Наклонившись вперед, Джаред оперся на руки и пронизывал меня тяжелым взглядом.

Похоже, встреча со мной его не удивила. И он явно был не рад.

Мое дыхание стало быстрым и поверхностным. Какого черта он тут делает?

– Тэйт! – послышался чей-то крик, но я лишь наблюдала за тем, как Джаред выпрямляется, берет свои часы со стойки, затем застегивает их на запястье, не сводя с меня глаз.

Такой спокойный. Такой хладнокровный.

По сердцу будто лезвием полоснули, в то время как я сопротивлялась острой потребности броситься к нему. Может, затем чтобы ударить или трахнуть. Какое бы желание мной ни двигало, я собиралась причинить ему боль, поэтому вся напряглась, пытаясь сдержаться.

Джаред был в зауженных черных брюках, низко сидевших на талии, босиком, с обнаженным торсом и растрепанными волосами, словно только что высушил их полотенцем.

Черная татуировка с изображением нашего дерева покрывала его спину. Оглядев плечи и руки парня, я заметила несколько новых рисунков.

В животе затрепетало, и я напрягла пресс, борясь с этим ощущением.

Прошло так много времени.

Его черная одежда, мрачное настроение, практически черные глаза… Мое сердце барабанило в груди, я стиснула челюсти, когда внизу живота все сжалось.

Джаред практически не изменился со времен старшей школы. От тренировок для КПОЗ в колледже не осталось и следа. Он немного набрал мышечную массу, его подбородок стал более точеным, но я как будто вернулась на четыре года назад.

Когда Джаред подхватил со стойки свой ремень, развернулся и двинулся ко мне, я вздернула подбородок.

– Тэйт, – напористо окликнула Джульетта из трубки. – Тэйт, ты меня слышишь? Алло!

Он неторопливо подошел ближе, продевая ремень в шлейки. В моей груди пылал огонь, сердце просто физически не могло биться еще быстрее. Придав своему лицу строгое выражение, я сердито посмотрела на Джареда, который остановился в нескольких сантиметрах от меня.

– Тэйт, – закричала Джульетта, – я сказала, что Джаред у Мэдока!

Уголок его губ приподнялся в улыбке, он явно услышал ее бессмысленное предупреждение.

– Да, – ответила я, закашлявшись и испепеляя Джареда взглядом. – Спасибо, что сообщила.

Опустив телефон, я сбросила вызов.

Он застегивал ремень, продолжая смотреть на меня. Я тоже не отводила глаз. Такое поведение было свойственно Джареду: нависать, заставлять меня прятаться, устрашать одним своим присутствием… Только сейчас он делал это напрасно.

Потому что теперь я отлично знаю себя. Надо мной больше никто не властвует.

– В этом доме есть еще комнат двадцать, – подчеркнула я спокойным тоном, стараясь изобразить скуку. – Найди себе другую.

Угроза во взгляде парня сменилась весельем. В выпускном классе, в первый день занятий, Джаред смотрел на меня точно так же, когда я решила дать ему отпор в школьном кафетерии. Он всегда получал кайф, когда бросал мне вызов.

– Знаешь, – начал Джаред, протянув руку за дверь и сняв с вешалки белую футболку, – едва переступив порог комнаты, я почувствовал твой запах. Он был повсюду. – От его бархатистого голоса у меня по коже побежали мурашки. – Сначала я подумал, что он остался с того времени, что мы провели тут, но потом заметил все твое барахло. – Он указал на косметику, заполнявшую полочки в ванной, а затем натянул футболку.

Значит, Джаред приехал, не зная, что найдет меня здесь. По крайней мере, получается, он ничего не спланировал.

Похлопав по карманам джинсов, парень склонил голову набок и ухмыльнулся.

– Я позаимствовал у тебя несколько презервативов. Надеюсь, ты не против.

Внезапно ощутив боль в руке, я поняла, что на протяжении всего разговора с силой сжимала дверную ручку. Не уверена, что именно меня разозлило: отсылка к моей интимной жизни или намек на его собственные планы, – но этот говнюк совершенно не изменился. Он ждал моей реакции.

Презервативы пролежали в тумбочке полтора года – с тех пор как я в последний раз занималась сексом. У них уже, наверное, все равно истек срок годности.

– Нисколько, – ответила с натянутой улыбкой. – А теперь, если не возражаешь… – Я отступила в сторону и жестом предложила ему убраться отсюда ко всем чертям.

Миллион вопросов роился у меня в голове. Что Джаред делает здесь, в этом доме, в моей комнате? Привез ли он свою маленькую свиту, которую я видела по ТВ или на YouTube, когда по ночам, чувствуя себя одиноко, не удерживалась и гуглила его?

Но потом напомнила себе, что Джаред Трент больше не является частью моей жизни. Мне незачем им интересоваться.

Он прошел мимо, слегка задев меня. Я начала дышать глубже, потому что аромат его геля для душа действовал на нервы, всколыхнув воспоминания о прошлом, когда я полностью принадлежала ему.

Было невозможно стоять рядом с ним, особенно в этой комнате.

Я никогда не разрешала Бену ночевать здесь. Никто не знал, но рамка с нашим фото со школьного бала до сих пор спрятана в ящике комода вместе с браслетом, который Джаред подарил мне в выпускном классе. Мне не хотелось видеть эти вещи у себя дома, но избавиться от них я тоже не могла. Пока.

Эта комната сыграла важную роль на заре наших отношений с Джаредом, став первым собственным уголком вдали от родителей, где можно было вести себя так, как считали нужным, и делать все что вздумается. Просыпаться рядом, вместе принимать душ, заниматься любовью без страха, что кто-то услышит, болтать ночами напролет или смотреть кино… В ней каждая поверхность, будь то кровать, пол, душевая, стены или гребаная стойка в ванной, хранила воспоминания, связанные с ним.

Я все еще не могла признать тот факт, что мне здесь нравилось, тем более признать, что я не позволяла Бену или кому бы то ни было оставаться здесь.

Хотя какая разница. Это моя комната, и я не обязана никому ничего объяснять.

Скрестив руки на груди, я наблюдала за Джаредом, в то время как он пристегнул цепь от бумажника к брюкам и сунул его в карман. Бросив взгляд в сторону, заметила на кровати дорожную сумку, несколько разбросанных предметов одежды: сплошь в черных, серых и белых тонах.

– Убедись, что забрал все свои вещи, прежде чем уйдешь, – распорядилась я, стянув с себя носки и бросив их в бельевую корзину у двери. – Теперь это моя комната.

– Конечно, – ответил он невозмутимо, после чего твердо добавил: – Татум.

Я выпрямилась, впервые за долгое время вдруг ощутив зарождающиеся внутри искорки радостного волнения, за пределами гоночного трека, по крайней мере. Имя Татум я просто ненавидела, и Джаред об этом знал.

Мы словно перенеслись в прошлое.

Посмотрев на него, я медленно улыбнулась и повторила:

– Татум? Ты вернулся домой, вооружившись такой тактикой?

Парень обернулся, сурово посмотрев на меня.

Я засмеялась.

– Может, игроки и остались прежними, Джаред, – произнесла я, развязав пояс брюк своей медицинской формы и позволив им сползти вниз, – да только правила изменились.

Глубокие карие глаза Джареда слегка полыхнули, когда его взгляд заскользил по моим длинным ногам, которые он раньше так любил, потом вновь поднялся к белым кружевным трусикам.

Собираясь войти в ванную, я остановилась и обернулась.

– Мы уже не в школе, – сказала я, кокетливо глядя на него. – Эта игра тебе не по зубам.

После чего захлопнула за собой дверь, закрыв ему вид.

Глава 4

Джаред

Меня одурачили.

Разумеется, после новостей о беременности матери я был вынужден вернуться домой, но им следовало все мне рассказать, а не обманывать. Тэйт не уехала в гребаную Италию.

Она перебралась к Мэдоку и Фэллон, о чем Джекс должен был предупредить, как только я настоял на том, чтобы из аэропорта мы сразу отправились сюда.

Но он и словом не обмолвился, когда я потащился наверх, собираясь принять душ и переодеться в ожидании Мэдока. Едва открыв эту проклятую дверь, я почуял ее запах, отчего у меня чуть ноги не подкосились и голова не закружилась. А потом вспомнил…

Нет, Тэйт здесь не было. Она уехала из страны. Кровать была заправлена, комната сияла чистотой. Тут никто не жил.

Я поставил сумку на кровать, начал раздеваться, затем вошел в ванную и только тогда заметил, что в комнате определенно кое-кто обитает.

Та же самая косметика для лица и волос, которой пользовалась Тэйт, стояла по краям раковины. Еще я увидел расческу с ее белокурыми волосами.

В тот момент мне все стало ясно.

Мои веки опустились, я оцепенел. Тэйт была дома и жила у Мэдока и Фэллон. Я захотел увидеть ее в ту же секунду.

Все ли с ней в порядке? Счастлива ли она? Какое у нее будет лицо, когда мы снова встретимся?

Столько времени спустя мне просто хотелось посмотреть на Тэйт, пока не обнаружил маленькую коробку с презервативами в ее косметичке. Они уж точно не наши. После того как она начала принимать противозачаточные в старших классах, мы перестали ими пользоваться. Оттолкнувшись от раковины, я практически сорвал с себя остальную одежду и нырнул в душ, чтобы не разнести тут все в пух и прах.

Я ненавидел Тэйт. Хотел ненавидеть. Так почему же по-прежнему желал ее?

Твою мать!

Довольно долго я держал голову под потоком теплой воды, шум которой заглушал мои мысли, и постепенно успокоился.

Презервативы стали триггером – напоминанием, что она занималась сексом с кем-то другим.

Я об этом знал. Тэйт вольна делать все что хочет. Мы расстались. Я не должен огорчаться. Она никогда не осуждала меня за мои похождения до начала наших отношений. Ее жизнь – абсолютно не мое дело. Мне не стоило злиться.

Но это меня не остановило. Здравый смысл никогда не мешал мне не выпускать Тэйт из вида. Выйдя из душа, я выбросил содержимое коробки в унитаз и смыл. С кем бы она ни спала, он мог проваливать ко всем чертям.

Я еще больше уверился в своем решении, когда услышал ее голос, донесшийся из спальни. Судя по односторонним репликам, Тэйт говорила по телефону. Нагнувшись, я оперся на раковину. Она могла войти в любой момент. Потом я поднял голову, а Тэйт открыла дверь и…

Я мгновенно завладел ее вниманием.

На меня нахлынули воспоминания. Каждый вздох, каждый поцелуй, каждая улыбка, каждая слеза – все в ней принадлежало мне.

Ее глаза цвета грозового неба, пленником которых я стал в десять лет; тяжело вздымавшаяся и опадавшая грудь, к которой я так часто прижимался своей; десять различных эмоций, промелькнувших на лице Тэйт, с каждой из которых я имел удовольствие быть знаком во время учебы в школе. Все это одновременно обрушилось на меня.

Я по-прежнему люблю ее.

Мой пульс участился, я чувствовал его каждой клеточкой своего тела.

Моим естественным инстинктом было желание спровоцировать ее, поэтому слова сорвались с губ без всяких раздумий. Но Тэйт поразила меня, не вступив в перепалку. Она никак не отреагировала.

Я привык к ее язвительности. Девушка отбивалась, словно тигрица, если на нее давили. А эта Тэйт оказалась совершенно другой: высокомерной, практически бесчувственной. Такая игра была мне незнакома.

Покинув комнату, я стремительно спустился по лестнице и вышел на улицу в попытке выбросить ее из головы. В конце концов, я вернулся не ради Тэйт, а ради матери, еще не рожденной сестры и друзей.

На подъездной дорожке я наконец-то заметил припаркованный GTO Мэдока, поэтому направился к гаражам, которых в особняке Карутерсов насчитывалось четыре, на две машины каждый. Я прошел к единственному открытому, остановился у входа, скрестил руки на груди и сердито посмотрел на своего лучшего друга.

– Ты даже не подумал найти меня, когда приехал домой? – бросил я с вызовом.

Мэдок поставил какую-то коробку на полку и замер на секунду, затем развернулся, перевел на меня взгляд недовольных голубых глаз и выгнул бровь.

– Да, все как всегда. – Из-за его скучающего тона во мне проснулась легкая нервозность. – Это другие люди обязаны сделать первый шаг тебе навстречу, верно?

Войдя в гараж, я продолжал пристально смотреть на него. Мэдок не просто мой друг. Он – моя семья, и это никогда не изменится, через что бы мы ни прошли. Гнев, проблемы, разногласия, даже время и расстояние не отберут у меня лучшего друга. Я не позволю этому случиться.

– Я сделал первый шаг, и второй, и третий. Сколько раз я тебе звонил, писал сообщения и имейлы… Твою мать, кто в наше время еще пользуется электронной почтой? Но я шел на контакт. – Подойдя ближе, я продолжил более спокойно: – Ты не хотел со мной разговаривать. Почему?

Скрестив руки на груди, Мэдок, одетый в белую футболку, опустил подбородок и нахмурил белокурые брови с таким видом, словно подбирал слова. Меня поразила подобная перемена. У него рот никогда не закрывался, он травил одну историю за другой и мог с пол-оборота поспорить по любому поводу, но сейчас…

Я покачал головой.

Мэдок реально лишился дара речи или явно не знал, как рассказать о чем-то.

Услышав позади шаги, я повернул голову и увидел вошедшего в гараж Джекса. Он молча остановился у входа, будто в ожидании дальнейшего развития событий.

Я опять посмотрел на Мэдока.

– Что, черт возьми, происходит?

Он бросил взгляд на моего брата, затем глянул на меня и вздохнул.

Ладно, к черту все.

– Помнишь, когда Фэллон появилась после выпускного, а потом исчезла без объяснений? – накинулся я на Мэдока. – Ты уехал в Нотр-Дам и перестал со всеми общаться. Ни звонков, ни новостей. Нам пришлось тебя искать. Ты был нашим другом, и мы не хотели тебя бросать. Но когда уехал я, ты даже не пошевелился, чтобы проявить аналогичную заботу! – Я сыпал обвинениями. – Твою мать, что с тобой такое?

Парень провел рукой по волосам и покачал головой, после чего вынул ключи из кармана и наконец-то ответил:

– Нам с Джексом нужно кое-что тебе показать.

Хотя я ненавидел ездить в качестве пассажира, все-таки решил, что будет лучше не провоцировать Мэдока в его машине. Так как Джекс водил мой старый «мустанг», им я помыкать мог, но с Мэдоком мы не достигли прежней непринужденности в отношениях… пока.

Он помчался по шоссе прочь из своего элитного района с шикарными домами. Солнце до сих пор мелькало среди деревьев, росших с обеих сторон дороги. Джекс, возившийся в своем телефоне, расположился на заднем сиденье с Пашей, которая тоже напросилась с нами, потому что ей было скучно. Мэдок по-прежнему со мной не разговаривал. Из стереопроигрывателя звучала You Stupid Girl группы Framing Hanley. Я сжал кулаки, все еще ощущая адреналин, будоражащий мое тело после встречи с Тэйт.

Когда мой друг оказался в более населенной части города и проехал мимо нашей старой школы, я сообразил, куда мы направляемся. На этой улице я наблюдал за Тэйт каждый день, пока она шла на занятия или возвращалась домой. На этом углу мы с ней в детстве покупали мороженое из фургончика. В итоге Мэдок свернул на Фолл-Эвэй-Лейн и остановился перед моим старым домом, теперь принадлежащим Джексу.

Я вытер потные ладони о джинсы, молясь о том, чтобы новости были хорошие, а не плохие. Правда, мне хватило одного взгляда в окно, чтобы заметить причину нашего визита.

– Что случилось? – попытался выдавить я, но в груди все сжалось, и мой голос прозвучал едва слышно.

Не дожидаясь ответа, я выбрался из машины и прошел к меже между домами. Чем ближе подходил, тем сильнее хотелось отвернуться.

Два кабеля, зафиксированных в земле, поддерживали ветви нашего с Тэйт дерева с обеих сторон. В стволе клена виднелся почти полуметровой глубины клин, скрепленный стальными скобами сверху и снизу. Я запустил руку в волосы и замер, стараясь понять, как это могло произойти.

– Тэйт, – послышался сзади сиплый ответ Мэдока.

Но я его практически не слушал. Подойдя к дереву, провел ладонью по шершавому стволу и запустил пальцы в срез. Потом сжал кулак, из-за чего кора впилась в мою кожу.

– Она бы так не поступила. – Я сглотнул, чтобы подавить дрожь в голосе.

Это дерево олицетворяло нас. Тэйт никогда бы такого не сделала. Она бы ни за что не попыталась его спилить!

– После твоего ухода она впала в эмоциональный ступор, – начал объяснять мой друг. Я почувствовал, как он подошел ближе. – Тэйт не говорила о тебе. Не возвращалась домой на выходные… – Мэдок умолк.

Мне ужасно не хотелось его слушать.

– Я дал ей время, потому что помнил, каково было, когда сам потерял Фэллон. Первая любовь приносит больше всего боли.

Только Тэйт не потеряла меня. Я собирался вернуться за ней.

– Однажды в сентябре, – добавил Джекс, – я пришел домой и увидел рабочих, которые готовились спилить дерево.

Нет. Я закрыл глаза.

– Но когда они взялись за работу, Тэйт их остановила. Она не смогла довести дело до конца, – продолжил он.

– Думаю, она знала, что ты никогда бы ее не простил, – сказал Мэдок. – И Тэйт не простила бы себя, когда пришла бы в себя.

В попытке взять под контроль свое сбивчивое дыхание, я прикусил щеку. Затем открыл глаза и вновь посмотрел на повреждения. В этот момент я почти возненавидел ее. Как она могла?

– Поначалу я понимал, – произнес Мэдок. – И был на твоей стороне, приятель. Знал, в чем ты нуждался.

Наконец-то развернувшись, я посмотрел ему в глаза. Они с Джексом стояли чуть поодаль, а Паша села на траву с упаковкой конфет и играла во что-то на телефоне.

– Но потом она начала отдаляться. И наша семья, казалось, постепенно стала распадаться. Без тебя Тэйт не была собой, мы все с трудом держались, чтобы сохранить привычный порядок вещей.

Я запрокинул голову назад и обвел взглядом ярко-зеленые листья, колыхавшиеся на вечернем ветерке. За исключением надпила, дерево выглядело здоровым. Слава богу, оно восстанавливалось.

– Со временем, – продолжил Мэдок, – после моих настырных уговоров она начала приходить в себя, строить свою жизнь без тебя. По-моему, Тэйт постоянно чувствовала себя пятым колесом. Я не мог поддерживать вас обоих, Джаред, – пояснил он. – Не хочу вдаваться в подробности. Это ее личное дело, но мне пришлось сделать выбор, и я не собираюсь за это извиняться. Она нуждалась во мне больше, чем ты.

Пусть мне и было чертовски сложно понять, почему Мэдок не мог одновременно дружить и со мной, и с Тэйт, я все равно порадовался, что он предпочел ее, когда перед ним встал выбор.

Тэйт прогнала меня и полностью отгородилась, ни разу не перезвонила, не отвечала на сообщения. Только позже я осознал, что так было не только со мной. Она, похоже, изменила свое отношение ко всем.

– Это не все, – нерешительно признался Джекс.

Я раздраженно выдохнул, покачав головой. Что еще?

Парни пошли обратно к дому.

– Взгляни на их передний дворик. – Мэдок указал на дом Тэйт.

Далеко идти не пришлось. При виде таблички с надписью «ПРОДАЕТСЯ» у подъездной дорожки тупая боль в животе, вызванная историей Мэдока, переродилась в неистовую ярость.

– Черт побери, что происходит? – прорычал я, глядя на белый деревянный столбик с объявлением.

Ее дом выставлен на продажу? Мой взгляд метался из стороны в сторону; от нахлынувших мыслей меня словно к месту пригвоздило.

Джекс шагнул вперед.

– Осенью Тэйт уезжает в Стэнфорд. Ее папа большую часть времени проводит за границей, – объяснил мой брат, подойдя ближе. – На прошлой неделе он решил продать дом, раз они оба так редко здесь бывают. Джеймс купит жилье поближе к работе, когда вернется в страну.

– И Тэйт согласилась?

– У нее не было другого выбора, – вмешался Мэдок. – Отец не позволит ей потратить наследство на покупку этого дома. Деньги нужны Тэйт для оплаты обучения в медицинской школе.

Я присел на корточки и провел рукой по волосам. Стараясь сохранять спокойствие, размеренно вдыхал и выдыхал, но вся эта информация буквально перевернула мой мир вверх тормашками. Холодность Тэйт, дерево, дом…

А на что я, в принципе, рассчитывал? Что она навсегда останется жить в своем доме? Мне было прекрасно известно, что многое изменится и придется с этим свыкнуться. Тэйт отдалилась от меня, ее жизнь стала такой, какой и должна быть. Она двигалась вперед по верному пути.

Я тяжело дышал, пытаясь совладать со своими эмоциями и послушать доводы рассудка.

Татум Брандт больше не твоя.

Но от этого только крепче сжал кулаки и посмотрел на ее дом, потом на наше дерево, на свой дом. И я не мог это принять.

Несмотря на все хорошее в моей жизни: бизнес, карьеру, обретенную зрелость и чувство удовлетворенности собой, на самом деле я не был счастлив.

Я до сих пор любил Тэйт. И всегда хотел только ее.

– Им уже поступали предложения? – спросил я, стараясь не смотреть на друзей.

– Два на данный момент, – послышался ответ Мэдока.

Конечно. Кто устоит перед уютным домом, похожим на декорацию из сериала «Предоставьте это Биверу»[4]. Сразу же налетит толпа потенциальных покупателей.

– Правда, Джеймс отклонил оба, – сказал Мэдок. – Похоже, он не особо торопится с продажей. Они затеяли косметический ремонт для новых покупателей, поэтому Тэйт перебралась ко мне на несколько дней.

Снова запустив пальцы в волосы, я проигнорировал тот факт, что внимание Паши, которая наблюдала за происходящим с широко открытыми глазами и жевала свои конфеты, полностью переключилось на меня. Ей доводилось всего однажды видеть меня по-настоящему в ярости, так что девушка, вероятно, наслаждалась развернувшимся шоу. Я вновь взглянул на дом Тэйт: идеально белый, со светло-зеленой отделкой, большим красивым крыльцом, ухоженным газоном, расстилавшимся по невысокому холму. Помню, как я любил наблюдать за мерцавшим в их окнах светом, подъезжая к своему двору холодными зимними ночами.

В глазах начало щипать, и мне пришлось отвести взгляд.

Задний двор, где мы с Тэйт в первый раз занимались любовью. Окна наших спален, расположенные напротив. Соединившее нас дерево.

– Джаред, – Мэдок замешкался, – мы только что рассказали тебе, что твоя девушка пыталась спилить ваше дерево, которое вытатуировано на твоей спине. – Его строгий голос зазвучал громче. – Что дом, в котором она жила с тех пор, как вы познакомились, выставлен на продажу.

– Она уже не моя девушка, – рявкнул я.

– Но она не отдала свое сердце кому-то другому! – выпалил в ответ Мэдок. – Татум Брандт любит одного человека. Тебя. И всегда будет любить только тебя. – Его грозный рык был едва слышен. – Тэйт дышит ради тебя, как бы усердно она ни пыталась это скрыть или отрицать.

Мне хотелось верить, что слова моего друга правдивы, что за образом этой новой, бесчувственной, Тэйт скрывается та девочка, которая до сих пор владеет моим сердцем.

Поднявшись, я сунул руку в карман и сжал знакомый глиняный диск с отпечатком ее пальца. Спустя столько лет этот талисман, сделанный Тэйт в детстве, был по-прежнему мне необходим. Я и дня не мог прожить без него.

– Тебе давным-давно следовало вернуться за Тэйт, – упрекнул меня Мэдок.

– Я возвращался, – огрызнулся я. – Через шесть месяцев после отъезда вернулся домой, только она уже нашла себе другого!

Выпустив медальон, я обессиленно опустил руки и попятился назад. Глядя на изумление на его лице, я, затаив дыхание кивнул, когда он промолчал.

– Да, я вернулся, но было уже слишком поздно, ясно?

Джекс знал, но мы с Мэдоком долго не общались. Судя по всему, брат с ним не поделился.

Пережитые мной чувства даже сейчас оставались настолько свежи в памяти, будто все произошло вчера.

Я стою у окна своей старой спальни, оцепенев от злобы и потрясения.

Мне смутно знаком этот парень. Гэвин, кажется. Они оба состояли в одной учебной группе в Северо-Западном. Мы с ним познакомились год назад. Я сжимаю кулаки. Как долго она ждала после моего отъезда?

Тэйт у себя в спальне, обнимает его руками за шею. Он прижимает ее к себе в медленном танце, целует. У меня внутри все переворачивается.

Его светлые волосы – под стать тону волос Тэйт – коротко подстрижены. Она смеется, в то время как Гэвин обнимает ее еще крепче, затем кружит.

Шесть месяцев. Тэйт не смогла подождать каких-то гребаных полгода.

А я ждал. Ни с кем не спал, не знал никого, кроме собственной руки, словно жалкий неудачник, который до сих пор сох по ней и верил, что она дождется. Не терял надежды, что сможет вновь завоевать ее.

Из легких словно забрали весь воздух. Я пристально наблюдаю за ними. Мне ненавистно то, как Тэйт смеется, как он танцует с ней. Ненавистно, что она оставила меня в прошлом.

Я по-прежнему ее люблю. Мои чувства не угасли.

Припав к окну, сжимаю кулаки. Гэвин целует Тэйт в шею. Его руки скользят по ее телу, и она улыбается.

Почему она улыбается? Тэйт не может желать этого парня.

Он падает на кровать, утягивая ее за собой. Она садится на него сверху. Отпрыгнув назад, я ударяю ногой по окну и разбиваю стекло. Слышу, как оно разлетается, но не оборачиваюсь, чтобы оценить ущерб.

Пусть Тэйт продолжает дальше, если ей хочется. Я тоже не стану стоять на месте, и все будет кончено.

Выбежав из дома, прыгаю в свою машину и мчусь обратно в отель в Чикаго, где моя команда участвует в гонке.

Я забуду ее.

Попытаюсь забыть. Только у меня не получается.

Не знаю, когда Тэйт начала встречаться с тем парнем, но в одном уверен: она вернулась в игру раньше, чем я.

– Гэвин, – вспомнил Мэдок. – Она пыталась наладить свою жизнь после твоего ухода. Они встречались пару месяцев, но потом Тэйт порвала с ним. – Он посмотрел мне прямо в глаза, только детали мне были не нужны.

– Плевать, – заявил я, не желая слышать его имя или имена всех остальных, с кем она строила отношения после меня.

Но Мэдок настойчиво заявил:

– Тэйт больше года была одинока. Она не избавилась от чувств к тебе, поэтому рассталась с ним, когда поняла, что слишком рано вернулась в строй. Ей потребовалось много времени, чтобы залечить душевные раны, но она должна была двигаться дальше. – Он перевел взгляд на Джекса, потом опять на меня и тихо закончил: – Тэйт лишь недавно завела отношения кое с кем.

Сердито глянув на него и стараясь не повышать голоса, я спросил:

– С кем?

– Во время весенних каникул она стала встречаться с Беном Джеймисоном.

Господи, Бен Джеймисон!

– Насколько мне известно, – продолжил Мэдок, – они решили не торопиться. У них пока ничего серьезного.

Я заметил, что Паша увлеченно наблюдает за разыгравшимся перед ней спектаклем.

– Чего уставилась? – проворчал я.

Девушка забросила мармелад в рот.

– Это лучше, чем сериалы.

Скрестив руки на груди, я заставил себя дышать ровнее и опустил голову.

– Если Тэйт хочет его, – сообщил я Мэдоку и Джексу невозмутимым тоном, – значит, пусть будет с Джеймисоном.

Мой друг горько рассмеялся.

– Снимай штаны.

Я вскинулся.

– Зачем?

– Затем, что я хочу посмотреть, как выглядит мужик с киской.

Мать твою… Подойдя к нему вплотную, я гневно посмотрел на Мэдока.

Он немного отступил, но позиций не сдал, сверля меня взглядом, словно хотел пробурить дыру в моей голове.

Джекс втиснулся между нами и оттолкнул меня назад.

– Паша, – обратился Джекс к моей ассистентке, встав передо мной, скрестив руки на груди и смотря мне в глаза, – в машине моего брата, на зеркале заднего вида, висит талисман с отпечатком пальца?

Я перевел взгляд на него.

– Да, – ответила она. – А когда Джаред на байке, то надевает его на шею.

Брат продолжил, раздражая меня своей самодовольной ухмылкой.

– Он избегает блондинок как огня?

Сглотнув, я услышал Пашино фырканье.

– Терпеть их не может, вообще-то.

– У него есть практически нездоровая одержимость группой Seether? Особенно песнями Remedy и Broken?

– Я обязана следить за тем, чтобы они были включены в каждый плей-лист, – заявила девушка, повторив мое распоряжение.

Проклятье.

Джекс опустил подбородок, с вызовом посмотрев на меня.

– Мы можем препираться так неделями. То ты хочешь ее, то ненавидишь. В один день жить без Тэйт не можешь, на следующий – презираешь. Пока вы будете метаться туда-сюда, вашему окружению будет проще удавиться. Но позволь мне спросить, – он укоризненно приподнял брови, – что бы ты сделал, если бы Тэйт сейчас оказалась в своей комнате и лежала на кровати, укутанная в одну лишь простыню? Где бы ты хотел находиться?

Мое лицо вытянулось, но по венам разнесся жар от мысли о ее теплом теле, уютно устроившемся под одеялом.

Джекс глубоко вздохнул, прекрасно зная, что раскусил меня.

– Нам хочется, чтобы все вернулось на круги своя, – решительно произнес он. – Ты тоже этого жаждешь.

Я покачал головой и отвернулся, избегая их взглядов. Да, я все еще был привязан к Тэйт. И что?

Меня устраивала моя жизнь. До недавнего времени, по крайней мере.

Я стал таким мужчиной, каким хотел быть, ради нее. Нашел свое призвание, смог инвестировать в собственное будущее и открыть свой бизнес. Возможность свободно принимать решения, днями напролет заниматься любимым делом не только дала мне надежный фундамент, но и принесла умиротворение. Я работал с детьми на треке, в мотомастерской, у меня появились время и ресурсы, чтобы развивать свои идеи и увлечения. Я гордился собственной жизнью и собой.

Но брат прав.

Тэйт всегда была и останется той, кого я мысленно представляю перед сном.

Развернувшись и выудив мобильник из кармана, я решил с ним согласиться. Хватит бездействовать.

– Свяжись с моим бухгалтером. – Я бросил телефон Паше. – Купи этот дом.

– Джаред! – Она подскочила с земли, глядя на меня в изумлении. – Ты потратишь на него все свои сбережения!

В ответ я лишь повел бровью. Подняв руки, девушка отвела взгляд и покачала головой. Она сердилась, но понимала, что спорить бесполезно.

Знаю, почему Паша беспокоилась. Моя ассистентка имела на это полное право. Она приложила много усилий, чтобы создать мне имя и репутацию, раскрутить мой бизнес. Хотя речь шла не о ее деньгах, Пашу все равно заботило мое благополучие. За это она мне и нравилась.

Проигнорировав едва заметные улыбки, которыми обменялись Мэдок и Джекс, я направился обратно к машине, после чего крикнул Паше:

– Парням тоже позвони. Я хочу, чтобы мою тачку доставили сюда.

Тэйт верно сказала: правила игры изменились – но она даже не представляет насколько.

Глава 5

Тэйт

Я протискиваюсь сквозь толпу на кухню со своим красным пластиковым стаканчиком, чтобы добыть свежую порцию выпивки.

В доме Мэдока царит полный хаос.

Фэллон веселится: поочередно собирает использованные стаканы и болтает с нашими друзьями, в то время как ее муж играет в бильярд в подвале с Джексом и другими парнями. Мы с Джульеттой тоже курсируем от одной группы гостей к другой.

Все вернулись домой на выходные, поэтому тут яблоку негде упасть. Я привезла с собой Гэвина, понадеявшись, что отцу будет легче привыкнуть к моему новому парню.

– Эй, – шепчет он мне на ухо, подойдя сзади, – думаю, нам пора выбираться отсюда.

Улыбнувшись, убираю ладонь Гэвина со своего живота и разворачиваюсь.

– Сомневаюсь. Мы оба пили алкоголь, – напоминаю я и веду его за руку к кухонной стойке. Из открытого подвала доносится песня This Is the Time Nothing More.

– Мэдок разрешит нам остаться в одной из комнат, можем просто переночевать здесь.

Пульс отдается в ушах, но я ничего не отвечаю. Остаться в одной из комнат? После двух месяцев отношений нет никаких сомнений, что мы с ним хорошо ладим. Оба учимся в медицинском, состоим в одном академическом обществе. Гэвин нашел общий язык с Мэдоком, хотя они не очень близки. А вот Джекс все еще его сторонится.

И отцу пока сложно проникнуться к Гэвину симпатией. Я знаю, почему. У него очень крепкие отношения с Джаредом, поэтому он не может адаптироваться к переменам. Мне это понятно.

Но я стараюсь жить дальше. Гэвин умный и веселый. Только рядом с ним я не думаю о Джареде.

Несмотря на мои попытки вновь обрести хоть какое-то подобие счастья, становится лишь труднее.

С каждым днем все более очевидно, что я не люблю Гэвина, и это меня беспокоит. Многие занимаются сексом без любви, но я поняла одну вещь: если у тебя нет чувств к партнеру, близость не приносит особого удовольствия.

– Уверена: мы найдем комнату, чтобы переночевать, – говорю тихо, слегка улыбнувшись.

Гэвин смотрит на меня.

– Разве у тебя нет здесь своей спальни? – спрашивает он. – По-моему, Мэдок однажды упоминал об этом.

Я медлю, стараясь сообразить, как ответить, выливаю свой напиток в раковину и наполняю стакан водой.

– Есть. – Наконец-то киваю. – Но…

Увидев нескольких парней, ворвавшихся в кухню из подвала и заполонивших коридор криками, я вздрагиваю.

– Но?.. – настойчиво повторяет Гэвин.

Отвлекшись на шум, опять перевожу взгляд на него.

– Эй! – выкрикивает кто-то. – Посмотрите это видео с Трентом!

Я моргаю. Мой стакан выпадает из рук в раковину. Забыв о Гэвине, сворачиваю за угол и направляюсь в гостиную, где ребята сидят на диване, сгрудившись над айпадом. Выглянув из-за чьего-то плеча, вижу запись, загруженную, судя по всему, сегодня, на которой Джаред мчится по треку, изобилующему крутыми поворотами и изгибами. Хоть лицо и скрыто шлемом, это точно он. Я узнала бы его фигуру где угодно.

У меня перехватывает дыхание, пока наблюдаю за ним, и я позволяю себе едва заметно улыбнуться.

Боже, какой Джаред красивый. Как он маневрирует и безупречно управляет мотоциклом.

У него получилось.

Джаред занимается тем, чем хочет, и живет так, как хочет. Насколько бы больно мне ни было, я им горжусь.

Я не оборачиваюсь, почувствовав за спиной Гэвина. В кадре появляется комментатор. У меня кровь застывает в жилах, когда я замечаю Джареда на заднем плане. Он раздает автографы детворе. Несколько девушек в сексуальных нарядах, развлекающих зрителей на гонках, заходят в автобус позади него. Другой член гоночной команды хватает Джареда за плечи сзади, что-то шепчет ему на ухо, после чего оба начинают улыбаться, словно разделив только им известную шутку. Затем парень толкает его к тому же автобусу с девушками, сам идет следом, и дверь за ними закрывается.

– Вот это жизнь, мужики, – комментирует мой сосед справа.

Пытаясь сохранить безразличное выражение лица, я отхожу назад, несмотря на ощущение, будто мое сердце разрывается на части.

Гэвин следует за мной на второй этаж. Не знаю почему, но я веду его прямиком в нашу с Джаредом комнату.

Мне нужно это сделать. Я больше не хочу Джареда. Не хочу боли. Не хочу рисковать и тешить себя надеждой, что когда-нибудь буду с ним, а потом опять переживать подобные страдания. После месяцев тоски, попыток забыть и двигаться дальше все равно кажется, словно он повсюду.

Мы с Гэвином уже занимались любовью, и сейчас я могу переспать с ним в нашей с Джаредом кровати. Тогда я преодолею точку невозврата и этим убью все свои чувства.

Парень целует меня в шею. По моей щеке скатывается слеза. Такое ощущение, будто моя кожа покрыта грязью и с каждым его прикосновением пачкается все сильнее. Я не хочу этого.

Я не должна так поступать. Но все равно закрываю глаза и наклоняю голову вбок, приглашая Гэвина.

Он сжимает мою грудь, поглаживает ее через футболку и целует меня.

Едва его рука проскальзывает под пояс моих джинсов, как я резко вздыхаю и сжимаю бедра, чтобы не пустить Гэвина дальше. Только сама не знаю, чего на самом деле хочу.

С ним Джаред исчезает из моих мыслей. Он всегда помогает мне забыть. Я смогу.

Но затем качаю головой.

С каждой секундой становится все противнее, и я не хочу использовать Гэвина, превратить происходящее между нами во что-то грязное, лишь бы почувствовать себя лучше.

Голос Джареда всплывает в памяти: «Ты переворачиваешь мой мир с ног на голову уже восемь лет. А мне все мало».

Меня душат слезы. Я судорожно дышу, отталкиваю парня от себя и закрываю лицо ладонями.

– Тэйт, что случилось? – обеспокоенно спрашивает он.

Я качаю головой, прислоняясь спиной к стене около ванной, сползаю на пол и тихо плачу.

– Тебе нужно уйти. Прости, но сегодня тебе придется провести ночь в другом месте.

Гэвин подходит ближе.

– Детка, мы можем переночевать где угодно. Что я сделал?

Снова покачав головой, прошу:

– Пожалуйста, просто уйди.

Эта комната принадлежит мне и Джареду, больше никому.

– Пожалуйста, уйди, – выкрикиваю громче.

– Тэйт, – не унимается он.

– Сейчас же! – ору я. – Оставь меня одну!

Положив голову на колени, я плачу. Понятия не имею, почему чувствую вину. Пока не появился Гэвин, я занималась сексом только с Джаредом. Я не сплю с кем попало, а Джаред до меня топил свою печаль в бесчисленных интрижках.

Почему мне не стало легче?

Слезы еще долго льются из глаз. Снизу до сих пор доносится громкая музыка, и я не знаю, ушел ли Гэвин, вернулся на вечеринку или нашел себе другую комнату.

Чья-то рука прикасается к моей. Запрокинув голову, замечаю Мэдока, который опустился рядом на одно колено.

Губы дрожат, я больше не в силах сдерживаться.

– Почему я не могу его забыть? – рыдаю.

Он закрывает глаза, устало проводя пальцами по волосам с таким видом, будто сам вот-вот заплачет. Но вместо этого Мэдок крепко обнимает меня, позволяя отпустить всю мою боль.

– Когда Фэллон увезли, – начинает парень, глотая собственные слезы, – я пытался забыться со многими женщинами. – Он с трудом продолжает. – Только это помогало всего на день-другой, а после я чувствовал себя еще паршивее.

Я смотрю на него.

– Прошло несколько месяцев. Джаред, наверное, уже нашел себе новую пассию, но мне никто не нужен, кроме него, – всхлипываю я, утирая слезы, но они не останавливаются. – Мне больно. Все болит. Прошлой осенью я чуть не срубила дерево, Мэдок. Что со мной не так? Почему я не могу смириться?

Он приподнимает мой подбородок, его голубые глаза наполняются слезами.

– А ты хочешь смириться?

Я прищуриваюсь.

– Конечно, хочу.

Мэдок наклоняет голову набок.

– Думаю, ты по-прежнему любишь его, Тэйт. И в глубине души знаешь, что он вернется за тобой.

Шмыгнув носом, я опускаю взгляд.

– Я не могу ему доверять. Столько всего произошло. – Слезы проливаются мне на губы. – Гэвин – хороший парень. Мне нужно попытаться начать все заново.

Мэдок берет меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза и настойчиво произносит:

– Ты принуждаешь себя. Помнишь выпускной класс? Тэйт, одна ты была сильнее.

Мэдок оказался прав.

На следующий день я разорвала непродолжительный роман с Гэвином, вместе с папой и Джексом взялась за тюнинг своей машины и весной стала участвовать в гонках.

Только недавно, более года спустя с нашего разговора с Мэдоком, я начала встречаться с Беном, без спешки, проверяя свою готовность к новым отношениям впервые за долгое время.

Я сидела в своем G8, из колонок тихо доносилась My Way группы Limp Bizkit. Стильный черный салон и тонированные стекла создавали ощущение, будто я в собственном отдельном мирке. Снаружи сновали зрители, некоторые уже проливали свои напитки и пошатывались. Я сдержала улыбку, нисколько не жалея, что никогда не участвовала в веселье, несмотря на желание Бена. Он хотел быть со счастливой девушкой, способной с легкостью справиться с любой социальной ситуацией.

В конце концов, раз мне так упорно хотелось участвовать в гонках, почему бы не окунуться в атмосферу балагана, сопутствующую им?

Но Бен опоздал с попытками оказать влияние на мой характер. Еще в школе мной был усвоен урок: я такая, какая есть. И мне гораздо спокойнее спалось, если я за это не оправдывалась.

Мне никто не нужен, и даже победа не важна.

«Я всего лишь нуждаюсь в этих ощущениях», – подумала про себя, сжимая руль и рычаг коробки передач. Кровь в моих венах буквально гудела от предвкушения.

Да, Мэдок прав.

В одиночестве я увереннее стояла на ногах. После советов Джекса погонять на «Петле» я обнаружила, что это единственное занятие, придающее мне сил. За рулем не существует ни чувства вины, ни давления – только тишина. Здесь я сама себе хозяйка, и сегодня, когда Джаред появится на треке, ничто не изменится.

А он появится.

Ужасно не хотелось признавать, но встреча с ним немного взбудоражила меня. Дело не только в том, как хорошо он выглядит. На его руках за последние два года прибавилось искусных татуировок, но грудь такая же гладкая, мускулистая и выглядит еще великолепней от загара, полученного под солнцем Западного побережья.

Разумеется, мне хватило одного взгляда на Джареда, чтобы выйти из равновесия.

В десять лет он стал моим другом, в четырнадцать – врагом, в восемнадцать – любовником, а в двадцать – причиной моего разбитого сердца. Я знаю его полжизни. Хотя роли поменялись, Джаред всегда оказывал на меня сильное влияние.

Всегда.

Нагнувшись, я достала из рюкзака мамин сборник «Листья травы» и, открыв его, приложила большой палец к переднему обрезу и пролистала страницы. Поднявшийся от этого легкий ветерок овеял мое лицо. Когда добралась до шестьдесят четвертой, глаза тут же нашли строки, которые она подчеркнула в двадцатом стихе «Песни о себе» Уолта Уитмена.

Прижав книгу к груди, я прошептала:

– Я таков, каков есть, и не жалуюсь.

В этом потрепанном карманном издании выделены многие строки, но я всегда возвращалась к маминым закладкам. Может, она отметила их для себя или предвидела, что когда-нибудь они понадобятся мне, но эти стихи всегда были рядом, направляли меня, когда ее не стало. Невзирая на то что мама умерла от рака больше десяти лет назад, я так и не перестала нуждаться в ней, поэтому постоянно носила книгу с собой.

Я уткнулась носом в переплет и вдохнула запах старой бумаги, непроизвольно закрыв глаза.

– Чувак, – послышался голос Мэдока, – что за извращение?

Открыв глаза, я раздраженно выдохнула при виде его большой головы, просунувшейся в окно. Можно было подумать, что Мэдок – мой бойфренд, учитывая то, как он ходил за мной по пятам, только попытки отделаться от него были напрасны. Он прислал три сообщения, уточняя, появлюсь ли я сегодня на треке. Я не пропустила ни одной гонки, но прекрасно понимала, почему Мэдок опасался, что на сей раз могу спасовать. Этот болван решил, будто у меня чувства собственного достоинства не осталось.

– Не хочу об этом говорить, – предупредила я, положив книгу в бардачок: всегда так делала на удачу, после чего вышла из машины.

– Ладно. – Мэдок кивнул, засунув руки в карманы своих серых шортов. – Но если увижу, что спишь с книгами, то вмешаюсь. – Он указал подбородком в сторону заднего сиденья, где валялись все мои учебники.

Послав ему многозначительный взгляд, я направилась к багажнику, чтобы установить GoPro, которую мне дал Джекс.

– Из-за дежурств в больнице у меня накопились долги по летнему чтению, – пояснила я, нагнувшись и прикрепив камеру, – к тому же мне хочется разобраться с литературой, упомянутой в сносках, до начала семестра.

– Читаешь книги из сносок? – Мэдок посмотрел на меня так, словно я призналась в убийстве.

Выпрямившись, я уперла руки в бока.

– Принимая во внимание то, что ты учишься на адвоката, тебе тоже не помешает уделять больше внимания своим спискам обязательной литературы.

Он вытаращил глаза.

– У нас есть списки литературы?

Я очень удивилась, но по смешку Мэдока поняла, что он шутит. По крайней мере, надеялась, что он шутит.

– Ну, завтра тебя не пошлют кого-нибудь оперировать, – возразил Мэдок. – Так что возьми паузу.

– Не могу, – отмахнулась я, направившись обратно к водительской двери. – Я просто…

– Беспокоишься, что начнешь думать о нем? – закончил он, заставив меня замереть на месте.

Стиснув зубы я выдохнула.

– Не сейчас, хорошо? Тебе делать больше нечего? Начни, например, создавать футбольную команду маленьких Карутерсов сразу после окончания колледжа.

Он проигнорировал мои слова. Не успела я опомниться, как Мэдок нырнул на заднее сиденье и стал собирать учебники в мой рюкзак.

– Мэдок, – запротестовала я, пытаясь отнять свои вещи, – отдай мне книги.

Отпрянув в сторону, парень ответил:

– Они останутся у меня.

– Сейчас же! – громким шепотом потребовала я.

– Не сегодня. – Он улыбнулся, покачав головой.

– Почему не сегодня? – поинтересовалась я, будто не понимая, к чему он ведет.

Вдруг из динамиков раздался громкий сиплый голос. Мы оба посмотрели вверх.

– Тэйт! – Мое имя эхом разнеслось над треком. – Ты здесь?

Я улыбнулась, озорно изогнула бровь и сладко произнесла:

– Прошу меня извинить, я на минуточку.

– О, разумеется, – проворковал Мэдок, почтенно склонив голову, пряча искрящиеся от еле сдерживаемого смеха глаза.

Подойдя к своей машине, я запрыгнула на капот и выпрямилась во весь рост.

– Здесь! – выкрикнула я, сразу же ощутив на себе сотни взглядов.

Поощрительные возгласы пронзили ночной воздух, мужчины и женщины улюлюкали, хлопали, свистели и скандировали мое имя. Возле скамеек я заметила Фэллон и Джульетту, которые подняли свои стаканы и тоже кричали в знак поддержки.

Распорядитель гонок Зак Хэйгер стоял вместе с Джексом на трибуне, очевидно, составляя расписание на вечер. Они проверяли участников только в тех случаях, когда кто-то отказывался. Поскольку всем гонщикам назначали конкретное время заезда, ребятам нужно было определить, кто уже прибыл, чтобы сформировать новую очередь.

Спрыгнув на землю, я бросила взгляд на Мэдока и закончила наш разговор:

– Вы все знали, что Джаред возвращается домой, и ничего мне не сказали. Я не сержусь, но не собираюсь участвовать в ваших играх. Я взрослый человек.

Парень нахмурил брови, уронил рюкзак и проворчал:

– Пож-жалуйста.

В ту же секунду он обхватил меня за шею и начал тереть костяшками пальцев по макушке.

– Мэдок, – взревела я, упершись одной ладонью ему в спину, а другой – в бицепс и пытаясь вырваться из захвата, – не смей устраивать мне головотерку!

– Головотерку! – воскликнул он. – Нет, взрослые люди подобными вещами не занимаются. А мы же взрослые, верно? – Мэдок продолжил, отчего кожа на голове начала гореть.

– Мэдок! – прорычала я низким голосом, часто дыша. – Отпусти меня! – Топнув ногой, я наконец-то вырвалась.

Он, смеясь, отступил, а я выпрямилась и пыталась отдышаться.

– Ты просто гад! – Я смахнула с лица волосы, выбившиеся из хвостика.

– Да, – присоединилась к нашему разговору Фэллон, подошедшая с Джульеттой. – Ты только что об этом узнала? – дразнящим тоном поинтересовалась она, подмигнув своему мужу.

Фыркнув, я резко стянула резинку с хвоста и распустила волосы, потому что моя прическа была испорчена.

– А, так-то лучше. – Мэдок одобрительно улыбнулся, получив от меня лишь хмурую гримасу.

Наше внимание привлек усилившийся гул толпы. Мы повернулись к треку, чтобы посмотреть, что случилось.

Люди отошли в сторону, уступая дорогу, и я заметила Джареда, прибывшего под радостные возгласы окружающих.

Он приехал на мотоцикле, который купил еще в школе. В последнее время Джекс хранил его в своем гараже, ведь Джаред для гонок обзавелся байками покруче. Свернув к обочине, парень затормозил, сдал назад и припарковался. Его мгновенно окружили старые друзья, поклонницы и даже поклонники.

Джаред снял шлем, слез с мотоцикла и улыбнулся своему давнему товарищу Заку. У меня внутри все сжалось, когда я заметила сидевшую позади него девушку.

Я не узнала ее и постаралась не брать в расчет ревность при мысли, что он привез ее с собой из Калифорнии.

Каждый хотел с ним пообщаться. Джаред снова оказался в центре внимания, как обычно.

Мэдок вывел меня из транса, щелкнув пальцами перед лицом, и спросил:

– Ты разозлилась?

Поджав губы, я ответила:

– Нет.

– А стоило бы, – парировал он. – Это не его зрители, а твои. Они пришли посмотреть на тебя.

Я резко вздохнула:

– Мне все равно…

– Согласен, у некоторых из них хорошая память, – перебил Мэдок, – и им интересно увидеть, какие орудия пойдут в ход, когда вы с Джаредом окажетесь в одном месте, но все-таки он не должен перетягивать внимание на себя в твоем шоу.

– Меня совершенно не заботит… – набросилась я на него, но тут же умолкла, когда парень схватил меня за руки и потряс.

– А что тебя заботит? – прорычал Мэдок.

Фэллон и Джульетта рядом со мной замерли. Я тяжело вздохнула, не ожидая такой грубости. Когда он дернул меня за свободную черную майку и порвал ее по шву, я едва моргнула, стиснула челюсти и спокойно спросила:

– Мэдок, какого черта ты творишь?

Он завязал края в узел, оголив половину моего живота.

– Ты – королева, – напомнил парень, затем подхватил рюкзак с земли. – Ты властвуешь на этом треке, над всеми здешними гонщиками. Джаред не ведает об этом факте, так что просвети его.

Я сделала глубокий вдох, не желая показать ему улыбку, которую старательно скрывала. Да, все это мое: гоночный трек, пятничные ночи, победы.

Необходимости вступать в противоборство с Джаредом не было, только я своего не отдам.

Развернувшись, Мэдок рявкнул последний приказ, прежде чем ушел:

– Джульетта, дай ей гребаную помаду.

Я недовольно нахмурилась.

Говнюк.

Джульетта принялась рыться в своей сумке. Мэдок же швырнул мой рюкзак к себе в машину, чтобы наверняка лишить меня предлога покинуть тусовку после гонки.

Мой взгляд опустился к майке – узел теперь не развяжешь, потому что она разорвана. Вот козел.

– Твой муж…

– Сущее наказание? – договорила Фэллон, улыбаясь своими зелеными глазами. – Да, он такой.

Я дернулась, когда Джульетта попыталась накрасить мне губы красной помадой.

– Не вертись, – отчитала девушка. – Джекс ненавидит блеск, поэтому я нашла помаду, которая не оставляет на нем тонну блесток после моих поцелуев. Ему нравится. Но если она размажется в процессе нанесения, одной слюны будет недостаточно, чтобы стереть ее с кожи, ясно?

Не знаю почему, но я позволила ей накрасить мне губы этой проклятой помадой.

Возможно, мной двигало желание укрепить свою броню или выглядеть красиво для Бена.

А может, я увидела Джареда, присевшего на скамейку и откинувшегося назад, в то время как девушка – не та, с которой он приехал, – положила руку ему на колено, каждым своим движением демонстрируя заинтересованность.

Может, мне хотелось показать, что я не нуждаюсь в нем, чтобы произвести впечатление.

Его подруга сидела рядом с равнодушной, безучастной миной. В ее черных волосах мелькали фиолетовые пряди. Окинув взглядом фигуру и альтернативный внешний вид девушки, я задумалась о том, как изменились вкусы Джареда.

Я всегда придерживалась довольно смелого стиля, но не переходила границы. Девушка была красива, но с такой прической, макияжем и пирсингом выглядела более броско, чем нравилось Джареду, как мне казалось. Он всегда утверждал, что предпочитает мой принцип: чем меньше, тем лучше.

Похоже, его слова оказались ложью.

На ней были джинсы-скинни, заправленные в армейские ботинки, и струящаяся черная блуза без рукавов, спускавшаяся ниже бедер и выгодно подчеркивающая изгибы. Запястья девушки украшали десятки металлических и силиконовых браслетов, а уши были усеяны серьгами от мочки до козелка. На лице также имелось несколько пирсингов.

Она походила на более колоритную версию Фэллон.

Заметив подошедшего к Джареду Бена – вероятно, чтобы поскорее растопить лед при общении, – я направилась к ним вместе с Джульеттой и Фэллон. Практически сразу наши с Джаредом взгляды встретились.

Мэдок, нагнувшись, что-то говорил ему, но он все равно не сводил с меня глаз. Бен поймал мою руку, когда я подошла ближе. Я моргнула и улыбнулась, понадеявшись, что он не почувствует пота, выступившего на моей ладони.

– Тэйт. – Джаред кивнул.

Сделав размеренный вдох, а затем выдох, стараясь совладать со своим пульсом, я поприветствовала его в ответ:

– Джаред.

– Твоя карьера серьезно взмыла вверх, старик, – с восхищением сказал Бен. – Поздравляю.

– Спасибо, – поблагодарил он, не глядя Бену в глаза.

– Очистить трек! – послышался крик Зака в стороне, пока гонщики первого заезда выстраивались на стартовой позиции.

– Значит, вы наконец-то вместе? – поинтересовался Джаред. Его слова прозвучали скорее как утверждение, чем вопрос.

Я повела бровью, отвернулась к треку и проигнорировала своего бывшего.

Бен последовал моему примеру. Я не собиралась продолжать разговор с Джаредом. Зак объявил очередную гонку. Они с Джексом вызвали новую пару водителей на старт и отправили их в заезд.

Громкий рев моторов заглушил гул толпы, и я улыбнулась, когда машины промчались мимо с такой скоростью, что порывом ветра отбросило прядь моих волос за плечо.

Джульетта болтала с Фэллон, в то время как Мэдок молча держался поодаль. Джаред остался на трибуне, прожигая взглядом мою спину.

Я скучала по этому ощущению.

– Что ж, – донесся сзади его ровный голос, – наш маленький пруд явно претерпел большие изменения, не так ли? Похоже, мой брат превзошел самого себя в работе над «Петлей». Впечатляющие гонки, горячие новые гонщики…

Засунув пальцы в карманы своих обтягивающих джинсов, я подняла подбородок. Уголки моих губ тронула улыбка.

– Но он по-прежнему остается мелким.

В школе Джаред унижал меня, чтобы почувствовать превосходство. Сейчас же он хотел добиться моей реакции.

Обернувшись, я посмотрела ему в глаза, но не поддалась на провокацию. Пусть сколько угодно злорадствует и самодовольно ухмыляется. Я в эти игры больше не играю.

К моему удивлению, Джаред не улыбался и даже не ухмылялся. В выражении его лица не было насмешки, оно оставалось хладнокровным, пока он сверлил меня взглядом.

Ни злости, ни веселья, ни угрожающих ноток в голосе…

О чем он думал?

– Это Паша, моя ассистентка, – представил Джаред девушку, с которой приехал, затем повернулся к ней. – Паша, это Тэйт и Бен.

Ассистентка? Ага, конечно. Между свободными, привлекательными мужчинами и женщинами не часто завязывается платоническая дружба. Как правило, только если кто-то из них гей или лесбиянка.

– Тэйт, – повторила Паша, как будто уже слышала мое имя, переведя взгляд с меня на Джареда и обратно. – То есть… – спросила она у него, но умолкла, словно они поняли друг друга без слов.

Я прищурилась, заметив, что он ничего не ответил, лишь внимательно наблюдал за гонкой. А заинтересованность Паши сменилась осуждением, когда она выгнула бровь. Ей что-то было известно.

Отвернувшись, я успела увидеть, как гонщики пересекли финишную линию. Мне стало любопытно, обсуждал ли Джаред меня с ней. Непохоже на него. Он редко с кем-либо откровенничает, так почему же доверился Паше?

– Второй раунд! – объявил Зак в громкоговоритель, заставив меня буквально подпрыгнуть.

Я посмотрела на трек, от моего напускного спокойствия не осталось и следа… Кровь уже не бурлила от адреналина, я дрожала.

Черт.

– Участники, на трек! – выкрикнул Зак. Бен взял меня за локоть и потянул в сторону.

– Встряхнись, – сказал он, положив ладони мне на лицо. – Его присутствие ничего не значит.

Аккуратно убрав руки Бена, я едва заметно улыбнулась. Я была благодарна за то, что он пытается сделать, но вполне могла позаботиться о себе сама.

Позволив парню поцеловать себя в губы, я развернулась и направилась к своей машине. Из толпы послышался мужской свист. Сегодня мне уделяли еще больше внимания, особенно после спонтанной смены стиля с помощью Мэдока. Иногда я одевалась так, чтобы сразить окружающих наповал, просто потому, что меняться было забавно, но все-таки мне хотелось, чтобы меня замечали из-за моих водительских навыков, а не из-за умения покрутить задницей.

Я села в свой G8, подъехала к старту, встала рядом с Джэгером и выбралась из салона, чтобы прослушать инструктаж. Чествик и Келли пристроились за нами. В нашем заезде участвовало четыре автомобиля, что подогревало интерес, учитывая то, какой узкой была трасса.

Трое парней в окружении девушек и друзей собрались перед капотами. Джекс, заведовавший технической частью, стоял на башне, а Зак оглашал правила.

С уверенностью, что через минуту окажусь в своей машине и под аккомпанемент музыки забуду все остальное, я напряженно слушала.

– Ладно, народ, – окликнул Зак, лысина которого сияла в свете фонарей, – гонка на четыре круга. Лидеры прошлой недели получают первые места в стартовой сетке. Никаких выходок, никто никого не притирает, – отметил он, указав на всех нас. – Будете гонять нечестно – вас больше не пригласят.

Все эти правила мы давно знали, но не нарушать их было сложно. Хоть трек и расширили со времен нашей учебы в школе, для четырех машин места все равно не хватало. Не притирать соперника было практически невозможно.

Зак обвел нас взглядом в поисках согласия, а зрители начали скандировать наши имена.

– Я готова.

Взглянув на трибуны, он позвал Джареда нарочито формальным тоном и в шутку поинтересовался:

– Мистер Трент! Как насчет заезда в память о старых добрых временах, мистер Важная Шишка?

Стараясь подстегнуть толпу, взорвавшуюся одобрительными возгласами, Зак развел руками в стороны.

– Извини, приятель, – послышался издалека ответ Джареда, – я согласился бы только на одну гонку, но не уверен, что она готова дать мне то, чего я хочу.

– О-о-о, – зеваки едва не задохнулись от восторга.

Не позволив себе задуматься об истинном смысле его слов и не удостоив парня даже взглядом, я резко развернулась и забралась в машину.

Посторонние ушли с трека. Когда моторы взревели, я посмотрела в зеркало заднего вида. Джаред откинулся назад, опершись локтями на скамейку, и смотрел в мою сторону. Опустив глаза, я закрыла все окна и врубила песню Adrenaline Shinedown.

«Ничто. Ничто не утянет меня на дно», – подумала про себя, закрыв глаза, и растворилась в музыке.

С медицинским все решено. Дом неважен. Бен ничего не требовал. А Джаред – всего лишь соблазн, которому нельзя поддаваться.

Я на вершине мира.

Вдруг одна из моих дверей отворилась. Открыв глаза, я увидела ассистентку Джареда, усевшуюся на пассажирское сиденье.

– Что ты делаешь? – рявкнула я, пока она пристегивала ремень.

– Еду с тобой, – ответила Паша, поправив очки в черной оправе, сидевшие на переносице.

Я озадаченно уставилась на девушку, не совсем понимая ее намерения: она пыталась проявить дружелюбие или взбесить меня?

– Ты спишь с моим бывшим парнем, – подметила я, откашлявшись. – Проваливай.

Она протянула руку и убавила громкость стереосистемы.

– Я не сплю с Джаредом, – поправила Паша. – Никогда с ним не спала и никогда не захочу переспать.

Прищурившись, я стала изучать ее.

Она кивнула.

– Впрочем, мы близки, хотя ему нравится делать вид, словно это не так. Однажды он почти расплакался у меня на глазах. После этого я еще больше прониклась к нему симпатией, несмотря на утверждения Джареда, что ничего подобного не было, – пояснила девушка. – Но он не в моем вкусе, в этом могу тебя уверить.

Когда Паша серьезно и решительно посмотрела на меня, я почему-то ей поверила. А потом задалась вопросом: какая мне вообще разница?

Я сделала музыку громче и приказала:

– Вылезай.

Но она опять убавила звук.

– Мне скучно. И я хотела бы на себе испытать прежние развлечения моего босса. Если повезет, можешь мне понравиться.

Я закатила глаза.

Зак поднялся на подиум с мегафоном, и я проверила, включила ли первую передачу.

– Ты будешь меня отвлекать, – выпалила я, желая отделаться от своей попутчицы. Меня тянуло позвать кого-нибудь, чтобы ее высадили, но так только время потеряю.

– Я бы сказала, что тебя уже кое-что отвлекло, – парировала Паша.

Уловив намек, я резко перевела взгляд на нее.

– На старт!

Вновь сосредоточившись на треке, я почувствовала, что совершенно не готова.

– Внимание! – донесся призыв Зака.

Я прибавила громкость и угрожающе посмотрела на девушку.

Что она забыла в моей машине и почему думает, будто я отвлеклась? Дерьмо, сколько кругов нам предстояло проехать?

Уф… четыре. Четыре круга. Я кивнула сама себе. Да, четыре.

– Марш!

Глубоко вздохнув, я газанула изо всех сил. Затем, как обычно, плавно переключилась на вторую, потом на третью передачу. Машина была практически частью меня. Проверив зеркало заднего вида, увидела, что двое гонщиков держатся позади, в то время как Джэгер до сих пор остается сбоку.

На первом повороте я позволила ему вырваться вперед и преодолела изгиб трассы на дрифте. Меня немного занесло на обочину, зато не пришлось сильно сбрасывать скорость.

– Ого! – воскликнула Паша.

Я врубила четвертую, выдавила газ и обошла всех соперников.

Хотела бы я сказать, что это случилось лишь благодаря мастерству, но машина тоже играла огромную роль. Размер и маневренность – очень важные факторы.

Переключившись на пятую передачу, а потом на шестую, я услышала восторженное дыхание Паши.

– Мне казалось, тебе к этому не привыкать, раз ты связана с миром гонок, – бросила я с вызовом.

Она держалась за поручень над дверью, а я старалась не думать о Джареде, который наверняка следит за каждым моим движением.

Тяжело дыша, девушка покачала головой и улыбнулась.

– Я вожу ради развлечения и смотрю гонки, но пассажиром практически не выступаю. Тут все по-другому.

Я чуть было не улыбнулась в ответ. Да, она права. Поездки с Джаредом доставляли огромный кайф. Но, будучи пассажиром, ты ничего не контролируешь, просто вверяешь свою жизнь в чужие руки. Это совершенно иной опыт, хотя тоже довольно волнующий.

Преодолев еще пару поворотов, я начала медленно расслабляться. И, наконец-то сделав музыку тише, решила прояснить ситуацию:

– Ты меня не знаешь, понятно? Что бы тебе ни рассказывал Джаред…

Я почувствовала на себе взгляд Паши. Как бы мне ни хотелось выяснить, что она знала, я не собиралась вступать в дискуссию.

Никто – особенно чужой человек – не заставит меня стыдиться себя. А после ее взгляда на трибуне я хотела сжаться в комок.

– Парень, с которым ты встречаешься, – тихо начала девушка, – Бен, – твой спасательный круг, за который держишься, чтобы не утонуть, верно?

Мельком взглянув на нее, я с удивлением поняла, что сбита с толку.

Спасательный круг?

– Знаешь, как я поняла? Для сильной женщины вроде тебя он слишком слаб. Ты вряд ли сможешь его уважать.

– Какая глупость, – огрызнулась я. – Ты ничего о нас не знаешь. Он хороший парень и очень мне нравится.

– Уверена, что нравится, – ответила она насмешливо. – Как друг.

Я сжала руль и пронеслась через финишную линию к первому повороту очередного круга.

– Он выполняет каждое твое распоряжение, не спорит, не убегает. С ним легко, верно?

Когда ответа от меня не последовало, Паша продолжила размышлять вслух:

– Джаред сегодня несколько раз пытался тебя спровоцировать, и Бену следовало отреагировать. Как твой парень он должен был оскорбиться, хотя бы немного, только Бен слишком труслив для этого.

Покусывая губу, я ощущала, что моя нога буквально пылает, пока жала на газ.

– Ты сильная. Любишь все контролировать. Но разве не утомительно, не говоря уже о том, насколько скучно, всегда быть главной? Не иметь достойного партнера, способного бросить тебе вызов?

Я прибавила громкость и покачала головой. Бен не скучный.

Может, он не особо возбуждает меня, зато негрубый, неагрессивный и несложный. И мне не нужно объяснять…

– Джаред же… – прощебетала Паша, перекрикивая музыку, тем самым прервав ход моих мыслей. – Могу представить, что отношения с ним отправили тебя в гребаный нокаут, так?

Я удивленно посмотрела на нее, едва заметив обогнавшую меня машину Джэгера.

– Образно выражаясь, разумеется, – добавила девушка.

Нервно хохотнув, я замолчала. Стоило отдать ей должное: смелости Паше не занимать.

Я рванула вперед и повернула на скорости, едва не задев Джэгера. Снова заняв лидирующую позицию, я максимально сосредоточилась и резко поворачивала руль. Паша смеялась каждый раз, когда нас заносило на поворотах.

Мы еще дважды пролетели финишную линию. На поворотах я почти не утруждалась притормаживать, отчего нас мотало вместе с машиной.

Смеясь, моя пассажирка бросала встревоженные взгляды назад.

– Давай, давай, давай! – заорала Паша с улыбкой до ушей.

– Ты очень странная, тебе это известно? – прокомментировала я.

– Сочту за комплимент. – Она лучезарно улыбнулась.

Оранжевый «камаро» Джэгера поравнялся со мной. Я вильнула на соседнюю дорожку, чтобы подрезать его, прекрасно понимая, что мы столкнемся на следующем повороте, если он подберется слишком близко. Джэгер уступил, яростно сигналя.

Мчась вперед, я чувствовала энергию, пронизывающую меня насквозь. На треке так было всегда. Но сегодня появилось ощущение, что после гонки эта энергия никуда не исчезнет, как обычно.

Я весело засмеялась, преодолев финиш, и начала колотить по рулю от переизбытка адреналина.

– Ю-ху! – выкрикнула Паша, опустив стекло.

Тяжело и часто дыша, я спросила у нее:

– Ну, скучно было?

Она ответила с наигранным безразличием:

– Все прошло не так уж отстойно.

Толпа окружила нас и принялась барабанить по крыше. Я собралась выйти, чтобы врезать одному из идиотов, решивших, что по моей машине можно стучать. Только Паша схватила меня за руку. Остановившись, я посмотрела на нее.

– Тебе стоит попросить Джареда рассказать о том дне, когда он чуть не расплакался. – Радостное выражение девушки сменилось серьезным. – Думаю, ты найдешь причину весьма интересной.

Глава 6

Джаред

Джекс стоял на комментаторской вышке и смотрел на меня с улыбкой, явно говорившей, что я многое пропустил. Да я уже и сам начал это понимать: Тэйт изменилась.

Покачав головой, я перевел взгляд обратно на трек. Она выскочила из своей машины и разговаривала с другими гонщиками: такая уверенная, сильная.

Но мои чувства к ней остались прежними.

Джекс был прав. Я мог ходить вокруг да около днями, неделями или еще пару лет, но все равно приду к такому же заключению, какое он озвучил сегодня. Я люблю Тэйт и буду любить вечно.

В мои планы не входило отпустить ее, совсем нет. Когда я увидел Тэйт с другим парнем полтора года назад, это выбило меня из колеи. В голову опять полезли мысли, что я, наверное, недостаточно хорош, что уступаю ему, что она, возможно, наконец-то обрела счастье после всей боли, причиненной мной. Возможно, я мог бы, думая о ее благополучии, хоть раз в жизни оставить Тэйт в покое, черт побери. Может, нам все-таки не суждено быть вместе?

Но сейчас не осталось никаких «может». Я хотел вернуть ее – навсегда.

– Девочка, – проворковал один из гонщиков, обхватив рукой шею Тэйт, пока она пробиралась через толпу к Бену, стоявшему в нескольких метрах от меня, – я мог выиграть эту гонку. Ты же знаешь, что я уступил из жалости.

Уголки ее губ приподнялись в улыбке.

– Мы уже три раза гоняли, – отметила она, глянув на парня. – Зачем соревноваться со мной, если намерен всякий раз проигрывать?

Я тихо засмеялся и, делая вид, будто роюсь в телефоне, пробормотал:

– Ну, если он обставит девчонку, разве сможет назвать себя настоящим победителем?

В стороне послышался сдавленный смех Мэдока. Мгновенно пожалев о своих словах, я вздохнул.

Замечательно. Черт, что со мной не так? Сколько бы я ни убеждал себя, что повзрослел, ее близость снова пробуждала во мне агрессора. Я практически почувствовал, как Паша закатила глаза, а Тэйт прервала разговор. Все явно услышали мое оскорбление.

– Ты в это не веришь. – Ее равнодушный тон прозвучал так уверенно. Сразу стало ясно, что Тэйт обращалась ко мне.

Посмотрев вверх, я сунул сотовый в задний карман и поднялся.

– Тебя во многом можно упрекнуть, – продолжила она, скрестив руки на груди, – только не в сексизме.

– Посмотрите-ка, кто так хорошо меня знает, – с издевкой ответил я, словно ее бойфренда здесь не было.

А его, по сути, и не было. Он абсолютно не играл никакой роли.

Тэйт выгнула бровь.

– Понять тебя не очень уж и сложно, Джаред.

– Да, не сложно, – согласился я. – Мне просто скучно.

– Хм, – она кивнула, бросив на меня фальшивый сочувствующий взгляд, – точно. Это все теперь ниже твоего достоинства, верно? Мы – всего лишь любители, развлекающие тебя своей заурядностью. – Подойдя ближе, Тэйт повысила голос, чтобы окружающие тоже услышали. – Джаред сможет поделиться историями о нас со своими крутыми друзьями, которые посмеются над его «корнями». – Она сделала паузу и изобразила пальцами кавычки, чем позабавила зрителей. – И над тем, насколько высоко он поднялся, в то время как мы по-прежнему прозябаем в нашем никчемном городишке.

Я закатил глаза, прекрасно зная, что Тэйт совершенно не права. «Петлю» и свой дом я любил и никогда не позволял успеху вскружить мне голову. Все, что я говорил и делал, стараясь создать подобное впечатление, было направлено на то, чтобы спровоцировать ее.

Услышав, как кто-то кашлянул, я оглянулся через плечо и увидел Фэллон и Джульетту с улыбками в знак поддержки подруги. Я оказался в меньшинстве. Джекс был на вышке, Мэдок держался поодаль, подчеркнуто не отдавая предпочтения ни одной из сторон. Он, похоже, просто наслаждался шоу, переводя взгляд с Тэйт на меня.

– Правда, если мне не изменяет память, – снова заговорила Тэйт, когда болтовня вокруг нас утихла, а люди начали прислушиваться, – Джаред сказал, что не прочь поучаствовать в одной гонке, не так ли? – Она оглянулась по сторонам, подначивая толпу.

Сообразив, к чему девушка клонит, зрители начали смеяться и аплодировать.

– Тэйт, – предупреждающе процедил я, но она проигнорировала меня.

– Да-да, он сам это сказал, разве не так? – выкрикнула Тэйт, завладев всеобщим вниманием. – Заявил, что хочет погонять. Уверена: Зак и Джекс с радостью скорректируют расписание для такого прославленного выпускника «Петли».

Недовольно глянув на вышку, я увидел своего брата, облокотившегося на перила, с улыбкой до ушей, затем глубоко вздохнул и сложил руки на груди.

– Я сказал, что хочу всего одну гонку, – уточнил для Тэйт. – Одну гонку с конкретным водителем.

Она знала, чего я хотел. Что Тэйт задумала?

Девушка обернулась, обводя взглядом трибуны.

– Дерек! Дерек Роумэн, ты где?

– Что? – донесся справа его низкий голос.

Я склонил голову набок, когда из толпы вышел Роумэн, вытиравший руки тряпкой. Он, должно быть, только вылез из-под капота машины.

За прошедшие годы Роумэн особо не изменился и по-прежнему напоминал суррогат гризера[5] из пятидесятых со своими зализанными назад черными волосами и белой футболкой. Когда я учился в школе, мы часто сталкивались на «Петле». Насколько мне было известно, сейчас он работал здесь и помогал Джексу. Я никогда не ладил с ним, и Тэйт это знала.

– У вас с Джаредом осталось незаконченное дело.

Сообразив, что она затеяла, я мгновенно ощутил раздражение.

– Ваша последняя гонка закончилась ничьей, не так ли? – напомнила Тэйт ему и заодно всем остальным.

– Нет, – Роумэн покачал головой, – я победил в том заезде.

– Черта с два, – выпалил я. Вызов моего соперника был равносилен раскаленной кочерге, вонзившейся под ребра.

Он снисходительно засмеялся. Я посмотрел на Тэйт и увидел, как она озорно улыбается, глядя мне в глаза.

– Дерек, – мягко произнесла девушка. – Как насчет реванша? Твой «транс ам» против байка Джареда?

– Это абсурдная гонка, – ответил Роумэн.

– Согласен. – От скуки я слегка опустил веки. – У него нет шансов.

– Пошел ты, – прорычал он.

– Сам пошел, – пробубнил я, едва обращая на него внимание.

– Напряжение нарастает, народ. – Тэйт окинула взглядом зрителей и подняла руки. – Что скажете?

Закипая от негодования, я переступил с ноги на ногу. Оглушительные крики, вой и одобрительные возгласы пронзили горячий ночной воздух. Мне захотелось заткнуть ей рот – по-настоящему.

– На такую гонку я не соглашусь! – послышался выкрик Роумэна. – Спортивный байк против моей машины? Так нечестно!

– Именно. – Я одобрительно кивнул, медленно приблизившись к Тэйт и проигнорировав напрягшегося рядом с ней Бена. – К тому же мне нечего доказывать, и зачем тогда соглашаться?

– Если выиграешь, – ответила она, – сможешь погонять со мной. – После этого Тэйт посмотрела на Бена. – Ты не против?

Тот вскинул бровь, его недовольный взгляд стал игривым. Тэйт не нуждалась в его разрешении на гонку, но поинтересовалась из уважения. Ведь соревноваться или вообще как-либо взаимодействовать с бывшим бойфрендом – это перебор.

– Я нисколько не беспокоюсь, – сказал Бен, глядя мне прямо в глаза. – Он подавится пылью, которую ты оставишь позади себя, малышка.

Со всех сторон послышалось оханье. Он испытывал мое терпение на прочность. Я глубоко вздохнул.

– Ну а что со мной? – заныл Роумэн. – Что получу я?

Тэйт подошла к нему и, прикрывая рот ладонями, что-то прошептала на ухо. Парень сперва нахмурил брови, а потом пришел в изумление. Мне сразу стало ясно, что она убедила Дерека.

Одолев его в гонке, я получу от нее желаемое – чуть больше совместного времяпрепровождения, но что, черт возьми, Тэйт пообещала ему?

Он улыбнулся и пожал плечами.

– Ладно. Все с дороги! – выкрикнул Роумэн и побежал к своей машине.

Восторженно шумя, люди рассыпались по обочинам, освобождая место для его «транс ама» и моего мотоцикла.

Я же просто стоял как вкопанный, гадая, что сейчас произошло. Парней вроде Роумэна я стирал в порошок. Это не гонка. Одна только маневренность байка являлась несправедливым преимуществом.

– Что ты ему пообещала? – спросил я у проходящей мимо Тэйт.

– Я пообещала, что он победит, – заявила она, обернувшись, и пошла вслед за Беном.

Направившись за ними, я сказал:

– Нет такой планеты, на которой Роумэн способен победить спортбайк или меня.

Протянув руку, Тэйт сняла мой шлем с рукоятки и швырнула его мне.

– Надевай, займи позицию на старте и докажи это.

Она выглядела так уверенно, спокойно и равнодушно. Мне это не нравилось, совсем.

Я скучал по своей Тэйт: тигрице, которая давала отпор и улыбалась от счастья, а не потому, что планировала меня помучить. Эта новая, невозмутимая и расчетливая, женщина немного пугала. Мне за ней не угнаться.

Она отошла в сторону, а я перекинул ногу через свой байк, завел мотор и газанул. Пронзительный рев заглушил весь остальной шум. Подъехав к стартовой линии, я пристроился рядом с роумэновским «понтиаком транс ам» 2002 года.

Мне нравились гонки. Хоть «Петля» и не сравнится с привычными для меня треками, мое сердце все равно колотилось словно двухтонный молот.

Ко мне подошел Джекс и установил две GoPro-камеры на руль. Одна была направлена на трассу, другая – мне в лицо.

– Она изменилась, – отметил я, надев черный шлем.

Брат кивнул, не отрываясь от своего занятия.

– Ее теперь определенно сложнее впечатлить, так что тебе пора улучшить свою игровую стратегию.

Я не хотел улучшать стратегию, вообще не хотел никаких игр. Мне просто хотелось увезти Тэйт куда-нибудь, где мы могли бы поплакать и выяснить отношения. Я даже позволил бы ей ударить себя, лишь бы в конечном итоге она оказалась в моих объятиях и смотрела на меня своими глазами цвета грозового неба с отчаянным желанием, утолить которое мог только я. Такой была моя Тэйт.

Почувствовав, как чья-то рука сжала мое плечо, я обернулся и увидел Тэйт, тоже оседлавшую мой мотоцикл.

Какого?..

– Что ты делаешь? – рявкнул я, пока она надевала на голову полушлем Фэллон.

– Еду с тобой, – прощебетала девушка. – Это часть сделки.

– О, черт, ничего подобного! – прорычал я, хмуро уставившись на нее. – Это слишком опасно. Слезай!

– Если я не поеду с тобой, ты не получишь своего приза в случае победы, – пояснила Тэйт спокойным и ровным тоном. – А если спасуешь сейчас, все подумают, что ты испугался. – Она пожала плечами. – Или стал слишком высокомерным, чтобы развлечь нас.

– Я не…

– Ой, смотри, – перебила Тэйт радостно и дернула подбородком, – начинается.

Я бросил взгляд на Зака, спустившегося с комментаторской вышки, потом опять посмотрел на нее. Тэйт удобнее устроилась на сиденье позади меня.

Не зная, как поступить, я глубоко вздохнул. Вот дерьмо!

– Дерек Роумэн, – провозгласил Зак в мегафон, – и Джаред Трент в последний раз соревновались пять лет назад! На нашем треке это было одно из самых знаменательных событий…

– Слезай! – приказал я шепотом.

– Ни за что, – отрезала она. – Мы же не можем слишком упростить тебе задачу, верно?

Когда до меня дошло, мои глаза чуть не вылезли из орбит. Твою мать. Я обернулся, собираясь сказать еще кое-что, но Зак продолжил толкать речь:

– Потому что мы также увидели первую гонку Татум Брандт! Чтобы определить победителя после ничьей между Джаредом и Дереком, мы отправили в заезд их девушек. Но результат все равно казался неоднозначным, и сейчас, спустя пять лет, у нас появился шанс определить истинного победителя!

Толпа отреагировала восторженным смехом и криками. Снова обернувшись, я тихо прорычал Тэйт:

– Слезь. Я не смогу участвовать в гонке, если ты будешь цепляться за меня!

Она прыснула от смеха, обвила руками мою талию, прильнула к спине и дразнящим тоном повторила мои слова:

– Это всего лишь маленький пруд, Джаред.

Стиснув зубы, я покачал головой.

Тэйт не даст мне поучаствовать в заезде без нее. И я не смогу ехать с привычной скоростью из-за страха ее травмировать. А отказаться уже было невозможно, потому что…

– Вы готовы, джентльмены? – спросил Зак.

Я застонал и едва слышно ответил:

– Нет. – Затем предупредил сидевшую сзади девушку: – Держись как следует.

Мой мотор взревел в унисон с рокотавшим сбоку «транс амом».

Тэйт обхватила меня крепче. Мне стало любопытно, что об этом думает Бен. Он наверняка наблюдал. Предупредила ли она своего парня, перед тем как села со мной на байк?

– Знай, я с тобой еще поквитаюсь за это.

Тэйт прижалась ближе, и ее теплое дыхание овеяло мое ухо.

– Попытайся.

Я с трудом сдержал улыбку.

– На старт! – выкрикнул Зак.

Устремив взгляд вперед, я напряг мышцы рук.

– Внимание!

Тело девушки натянулось струной.

– Марш!

По венам будто расплавленная лава разлилась. Воздух наполнился криками, едва мы сорвались с места, оставив позади себя облако дыма и запах горелой резины.

Мое заднее колесо вильнуло из-за непривычного дополнительного веса. Я крепче сжал рукоятки, стараясь сохранить равновесие. Дерек вырвался вперед, но я молниеносно набрал скорость и обогнал его. Тэйт весело рассмеялась. От страха она сильнее сжимала руки. Мне нравилось чувствовать ее тепло за спиной, я всегда любил ездить с ней на мотоцикле.

Но, добравшись до первого поворота, я тут же ударил по тормозам.

– Черт! – процедил сквозь зубы, в полной мере ощутив негативное влияние увеличившегося веса на мой баланс, когда меня накренило вбок. Я не мог преодолевать повороты в привычной для гонок манере: на скорости, низко наклоняясь к трассе, – потому что был не на гоночном мотоцикле и с пассажиром.

Тэйт охнула, навалившись на меня, поскольку сидела выше.

Опустив одну ногу, я коснулся земли, пока мы огибали поворот, и почувствовал, как Тэйт пошатнулась. Роумэн, которого тоже занесло, посигналил и обошел нас. Я рванул вслед за ним, поддав газу.

Почувствовав, как сотрясается грудь девушки, я понял, что она смеется, и стиснул челюсти.

По крайней мере, она злорадствовала тихо.

На прямых участках мне удавалось разогнаться гораздо быстрее Дерека, но повороты убивали мой прогресс. Было бесполезно что-то предпринимать.

Соперник поворачивал маневреннее, потому что ему не приходилось сильно притормаживать или беспокоиться о безопасности другого человека, а я не мог сосредоточиться из-за близости Тэйт. Она полностью завладела моими мыслями и прекрасно об этом знала. Я был неспособен выложиться на все сто в таких условиях.

Центр тяжести постоянно смещался, к тому же я боялся причинить ей вред. В машине она имела хоть какую-то защиту, но здесь… Мне было чертовски страшно, и я не намеревался рисковать.

От ее малейшего движения байк начинал колебаться. Я не уберегу ее, если что-нибудь случится.

К тому времени, когда мы преодолели четвертый поворот, Дерек уже приближался к финишу. У меня все внутренности перевернулись, когда я проехал мимо него и медленно затормозил около комментаторской вышки. От стыда моя кожа пылала.

Проклятье.

Роумэна окружили зеваки, он вылез из машины с широченной улыбкой.

Я снял шлем. Еще никогда не чувствовал себя таким униженным, мать твою.

Только что я проиграл гонку на мотоцикле своему заклятому сопернику, которого практически на дух не переносил, перед лицами сотни бывших одноклассников.

Я не убью Тэйт. Я не причиню ей боли.

Но безнаказанной она не останется. И наказание это будет очень интересным.

С силой бросив шлем на рукоятку, я склонил голову и размеренно дышал. Тэйт слезла с байка и, тоже сняв шлем, остановилась рядом со мной.

– Знаешь, – начала она, задумчиво глядя на Роумэна, – ты его невероятно порадовал. Жизнь Дерека не пестрит событиями. У него есть малочисленная группа друзей и «Петля» – это все. Роумэн никогда не достигнет заоблачных высот и не покорит мир. После сегодняшней победы он, наверное, еще месяц будет пребывать в эйфории.

Уголки ее губ слегка приподнялись в улыбке. Я увидел, как Дерек смеялся со своими приятелями, наслаждаясь похвалой и восхищением. Победа явно его воодушевила и, похоже, выставила в лучшем свете. Посмотрев на Тэйт, я понял, что она для него сделала.

С полуулыбкой я покачал головой.

– Что ты пообещала ему за выигрыш?

– Ничего, – ответила девушка. – Просто гарантировала, что он победит.

– Ты была настолько уверена. – Должно быть, Тэйт поделилась с Роумэном своим планом прокатиться со мной.

Она кивнула.

– Я ему нравлюсь, и он мне доверяет. Больше, чем тебе.

– Отлично, – огрызнулся я.

Тэйт дернула подбородком в сторону и улыбнулась.

– Посмотри на него. Вероятно, Дерек уже давно не был так счастлив. – Она перевела взгляд обратно на меня. – Он всего лишь нуждался в победе, а не в награде.

Я вновь глянул на Роумэна, осознав, что Тэйт права. Он больше ничем мне не угрожал, а у меня и без того было множество поводов для радости. Ничего страшного.

Она тяжело выдохнула.

– Хотя для тебя ситуация фиговая, – поддразнила Тэйт, изобразив сочувствие на лице. – Восходящая звезда мотогонок Джаред Трент, выступающий за команду CD One Racing, проиграл любителю в каком-то маленьком пруду? – Она засмеялась. – Упс.

После этого Тэйт ушла. Я проводил ее взглядом, нахмурившись, когда она обняла Бена.

Не сводя с нее глаз, я слез с мотоцикла. Мне действительно пора усовершенствовать свою игровую стратегию. Полтора года назад меня совершенно не возбуждал тот факт, что Тэйт была несвободна, так почему завел сейчас? Волна жара опустилась от живота к паху, пока я наблюдал, желая, чтобы он к ней прикоснулся.

Я на самом деле этого хотел. Мысленно бросал Бену вызов, чтобы его гребаная рука поднялась выше по ее бедру. Тогда мной овладели бы те чувства, которых мне так недоставало последних два года.

Только Тэйт умела подобным образом влиять на мои разум и тело.

Ничего не изменилось.

– Джаред, что ты делаешь? – слышу негодующий голос Паши, когда она распахивает дверь комнаты.

Я залпом допиваю свой виски. Жжение в горле постепенно переходит в тепло в животе. Бросив стакан на пол, я падаю на кровать – одну из многих, в которых спал один, храня верность Тэйт, – и чувствую подступившие к глазам слезы. Но, стиснув зубы, не позволяю им пролиться.

Мне просто хочется, чтобы все оставили меня в покое.

Я тяжело дышу и мысленно твержу себе: забыть или принять то, что увидел сегодня в окне спальни Тэйт.

У нее появился бойфренд.

Потолок кружится надо мной. Я закрываю лицо руками, давлю ладонями на закрытые глаза.

Шесть месяцев назад она любила меня, а теперь я стал никем. В последний раз, когда Тэйт считала меня пустым местом, резко высказывалась и утверждала, что я ей безразличен, я украл наш первый поцелуй. К тому же мне было известно, что она лжет.

Но сейчас… Тэйт показала, что забыла обо мне. Я чувствовал себя так же, как в школе, до того, как она стала моей.

У меня не получается удержать первую слезу.

– Тэйт, – выдыхаю, быстро вытерев лицо.

– Тэйт. Кто это? – судя по голосу, Паша обеспокоена и явно ничего не понимает. – Джаред, ты плачешь?

– Убирайся, – рычу я.

Я дал ей запасной ключ, чтобы у нее был доступ в мою комнату на случай, если забуду что-нибудь перед завтрашней гонкой. К сожалению, Паша, похоже, услышала шум, когда я опрокинул передвижной бар и разбил бутылку.

– У тебя гонка в десять утра! – выкрикивает она. – Ты должен явиться на трек к семи и все равно напился в стельку!

Резко сев, я ору:

– Вон! Проваливай на хрен!

– Что, черт возьми, происходит? – Услышав мужской голос, я сразу понимаю, что он принадлежит Крейгу Данбури, менеджеру команды.

– О боже, – тихо произносит Крейг, вероятно, увидев последствия моего пьяного дебоша.

Я не поднимаю взгляда, но замечаю его туфли, промелькнувшие возле двери.

– Черт, что с ним такое?

– Не знаю, – отвечает Паша. – И понятия не имею, придет ли он в норму до завтра.

Обхватив голову руками, я не в силах сосредоточиться ни на чем, кроме Тэйт. Она меня не дождалась. Почему она не стала ждать?

Ярость охватывает меня, хочется кого-нибудь ударить.

– Он должен прийти в норму, – отрезает Крейг. – И мне плевать, что тебе придется для этого сделать. Найди ему девку или какие-нибудь таблетки… Только заставь его функционировать на сто процентов к завтрашнему утру.

Я слышу, как он уходит, и мотаю головой. Мне противно, что я теряю контроль. Больше никогда в жизни не хочу испытывать подобное чувство.

Паша кладет ладони мне на предплечья и опускается передо мной на колени.

– Джаред, расскажи, что случилось, – умоляет она.

Закрыв глаза, ощущаю, как мое тело покачивается.

– Я потерял… Тэйт, – шепчу в ответ. В глазах жжет.

– Кто такой Тэйт? Он твой друг?

Из груди вырывается горький смех. А мне нравится такой вариант. Жаль, что у соседа, переехавшего на нашу улицу десять лет назад, не оказалось сына вместо дочери. Уж лучше бы Тэйт была парнем, просто одноклассником, а не девушкой, которая мне понравилась, над которой я издевался, а потом влюбился. Как бы мне хотелось, чтобы мой мир не вращался вокруг нее. Может, тогда мы оба были бы счастливее.

– Выпей это, – распоряжается Паша, вручив мне воду.

Я лениво хватаю бутылку, открываю крышку, затем залпом осушаю ее.

Покачав головой, говорю:

– Довольно. Оставь меня в покое.

– Нет, – настаивает девушка. – У тебя завтра гонка. Ты отвечаешь передо мной и своей командой. Пей воду и прими душ, пока я раздобуду аспирин и еду. Нам нужно вывести алкоголь из твоего организма.

Она уходит. Пытаюсь не обращать внимания на тягостное чувство, возникшее в животе. Причиной тому не алкоголь. Допиваю вторую бутылку воды, поднимаюсь на нетвердых ногах, стягиваю с себя джинсы вместе с боксерами и иду в ванную.

Мне не нужна жизнь без Тэйт. Я ничего без нее не хочу.

Спотыкаясь, забираюсь в душ, включаю воду. Когда поток теплой воды обрушивается на меня, вздрагиваю. Мне следовало бы облиться ледяной водой, чтобы протрезветь, но тепло меня успокаивает.

Я опускаю голову, позволяя струям литься на шею и спину, и внезапно впервые за вечер чувствую подобие умиротворения.

Тэйт так долго была для меня всем, и мне почему-то казалось, что будет всегда. Я никогда не сомневался в этом.

В действительности я потратил немало сил, чтобы оставаться в ее жизни, по-хорошему или по-плохому – без разницы.

Именно в этот момент приходит осознание, что я дал ей слишком много власти над собой. После того как я увидел ее с другим мужчиной сегодня, моим первым порывом стало желание кому-нибудь врезать, наорать на нее, предъявить претензии им обоим, но что-то заставило меня сдержаться.

Я всегда притеснял Тэйт, давил, ругался с ней. И мне больше не хотелось быть таким парнем. Ведь я для того и ушел, чтобы повзрослеть.

Дверь ванной открывается. Слегка отодвинув душевую занавеску, вижу девушку. Она наблюдает за мной, прислонившись спиной к двери. Я приглаживаю волосы и пытаюсь ее вспомнить. Кажется, ее лицо мне смутно знакомо.

– Ты кто? – спрашиваю, думая, что она поклонница или чья-то ассистентка, но я довольно долго игнорировал других женщин, поэтому не уверен.

Девушка застенчиво смотрит на меня своими огромными карими глазами и отвечает совершенно невинным голосом:

– Паша сказала, что тебе нужно потереть спинку.

Я присматриваюсь. Она начинает неторопливо раздеваться, ни на секунду не отводя взгляда от меня. Ее намерения становятся все ясней.

Замерев, я медленно выдыхаю.

Светло-каштановые волосы спадают на плечи девушки. Мой пульс учащается, пока она снимает одну вещь за другой, пока в итоге не оказывается голая передо мной.

Едва слышным шепотом твержу себе: «Прогони ее. Просто скажи ей, чтобы ушла».

Незнакомка молчит, но я улавливаю игривый проблеск в ее глазах, когда она склоняет голову набок, ожидая моего приглашения.

– Хочешь, чтобы я ушла? – мягко интересуется она. Все в ее взгляде говорит, что ей прекрасно известно: я этого не хочу.

Мой взгляд скользит вниз по ее телу. Я практически ощущаю, какой теплой она окажется, если прикоснусь к ней.

Как приятно будет разделить с кем-то кровать. Мне хочется, чтобы девушка ушла, но я не хочу остаться в одиночестве.

Улыбка Тэйт всплывает в памяти. Моя гостья приближается, и я стискиваю челюсти. От ее присутствия волоски на моих руках встают дыбом.

Она смотрит на меня с легкой улыбкой. Член начинает твердеть, пока я представляю, как она будет лежать на постели, открывшись для меня. Я могу закрыть глаза, взять ее, забыться в процессе, отпустить свою злость и боль. Использовать ее, как использовал множество других женщин, но…

Но так я ничего не добьюсь.

А завтра возненавижу себя за дешевый перепих, потому что сексу с любимым человеком ничто даже в подметки не годится.

В горло словно иголки вонзаются. Я проглатываю образовавшийся комок.

– Да, – произношу сипло, глядя на девушку, – я хочу, чтобы ты ушла.

В глазах незнакомки замешательство, смешанное с обидой. Она отводит взгляд, вероятно, стараясь понять, почему я не хочу ее.

Задернув шторку, наконец-то слышу, как хлопает дверь. Испытываю облегчение. На мгновение мысли о Тэйт улетучиваются; во мне просыпается второе дыхание.

В прошлом нужда в ней толкала меня на отвратительные поступки и неправильные решения. Я не понимал, что до сих пор был лишен контроля над собственным счастьем.

Тэйт была для меня всем. Раньше я сам мешал своему прогрессу, устраивая сцены и совершая ошибки, потому что голова была затуманена ею. Пора с этим завязывать.

Выбравшись из душа, я оборачиваю полотенце вокруг талии и ложусь спать. У меня завтра гонка.

За последние полтора года я заводил мимолетные связи с парой женщин, но был с ними не потому, что злился или хотел отомстить. Я просто пытался жить дальше, как и Тэйт. Мне хотелось вернуться и побороться за нее, только не раньше, чем смогу убедиться, что достоин ее. Может, она все равно не захотела бы меня, раз нашла другого. Поэтому я оставил все как есть.

Все это время я разрывался между желаемым и тем, что считал правильным: либо вернуть Тэйт и любить ее вечно, либо оставить ее в покое, потому что постоянно приношу ей лишь страдания.

Но, вернувшись сегодня домой и вновь увидев ее, я принял окончательное решение. Не осталось и тени сомнений. Она принадлежит мне. Я создан для Тэйт.

Мой взгляд переместился к противоположному краю танцпола, на стол, заставленный напитками, за которым собрались наши друзья. Бен сидел с Тэйт, лениво положив руку ей на бедро. Я стиснул зубы, чтобы не улыбнуться.

Такое прикосновение Тэйт не заведет.

Медленные ласки не для нее, она предпочитает, чтобы ее буквально пожирали.

Из колонок зазвучала I Get Off группы Halestorm. Наши бывшие одноклассники начали подпевать. Я улыбнулся. Эта песня всегда напоминает мне о Тэйт. Раньше она любила дразнить меня, пользуясь тем, что окна наших спален располагались напротив.

Мой телефон завибрировал в руке. Проведя большим пальцем по дисплею, я обнаружил эсэмэску от Джекса.

«Что собираешься делать, когда она уйдет отсюда с ним?»

Я встретился взглядом с братом. На его губах играла едва уловимая проницательная улыбка.

Говнюк.

Снова сработал вибросигнал.

«Ты понятия не имеешь, да?»

Бросив мобильник на стол, я показал ему средний палец. Джекс улыбнулся и посмотрел на Мэдока, которого это тоже позабавило.

Что я должен сделать? Оттащить ее за волосы к своей машине?

Ага, так я много очков заработаю.

И все же он прав. Я ни за что не переживу, если Тэйт уйдет домой с кем-то другим. Пусть я и научился усмирять свой нрав, но она для меня триггер.

В прошлый раз мне довелось мельком увидеть ее интрижку. Сейчас другое дело. Бен – неплохой парень, к тому же Тэйт давно с ним знакома. Их отношения могли стремительно выйти на новый уровень.

Пристроившаяся возле меня девушка прильнула к моей руке. Посмотрев на нее, я почти пожалел, что не уйду домой с ней. Из-за переизбытка адреналина во мне бурлила энергия, поэтому сегодня ночью я хотел оказаться в постели с женщиной. Я мог бы притвориться, будто заберу эту девушку с собой. Мог бы уговорить себя. Позволил бы ей распалить меня до такой степени, чтобы мозг отключился, и я бы отдался ощущениям, немного развлекся. Вот только мне пришлось бы принуждать себя. Я хотел только одну девчонку, которой были известны все мои предпочтения.

– Козел!

Резко повернув голову в сторону танцпола, я заметил Пашу, оттолкнувшую какого-то парня.

Отлично. Я почувствовал раздражение. Когда поднялся, рука девушки соскользнула с моего бедра.

Паша достаточно напилась, чтобы разрешить незнакомцу потанцевать с ней, а теперь, образумившись, не хотела его внимания.

Парень, на вид лет тридцати, широко улыбнулся, схватил ее за талию и притянул к себе.

– Перестань! – Паша стукнула его по рукам. Я направился к ним, точно зная, что сейчас произойдет.

Люди танцевали практически плечом к плечу, поэтому конфликт не остался незамеченным. Мэдок, Фэллон и все остальные за их столиком вытянули шеи, пытаясь рассмотреть, в чем дело.

Парень схватил Пашу за руку.

Черт.

Протискиваясь сквозь толпу, я подоспел как раз вовремя: моя ассистентка отвесила ему пощечину.

– Вот сука! – заорал парень, прижав ладонь к лицу.

Я встал между ними, загородив девушку спиной.

– Отвали, – процедил сквозь зубы, буравя его взглядом, когда он сделал шаг вперед.

– Она меня ударила! – огрызнулся чувак.

Глядя ему в глаза, я медленно приблизился и пригрозил:

– Уж лучше она, чем я.

Он замер, вероятно, взвешивая все возможные варианты, после чего развернулся и ушел. Я выдохнул, в равной степени сердясь и на Пашу, и на него. Она часто устраивала подобное. Сначала намекала какому-нибудь болвану, будто у него есть шанс, а потом умывала руки, когда понимала, что не хочет его. Ей пора уже перестать притворяться.

Обернувшись, я спросил:

– Ты в порядке?

Но Паша не смотрела на меня. Покусывая нижнюю губу, она покачала головой и пробормотала, словно только осознав:

– Я лесбиянка, да?

Прыснув, я кивнул:

– Знаю.

Девушка вскинула голову и удивленно прищурилась. Неужели она действительно думала, что никто не догадывался?

– Мой отец и так меня ненавидит, – угрюмо сказала моя ассистентка. – Теперь он возненавидит меня еще больше.

– Знаешь, чем хороша семья? – рассудил я, приобняв ее и уводя с танцпола. – Родных ты не выбирала, поэтому не несешь за это никакой ответственности. Зато друзей выбрать можешь.

Подойдя к столу Мэдока, я выдвинул ногой деревянный стул, усадил девушку на него и спросил у своих друзей:

– Ребята, вы помните Пашу?

Правую щеку будто обожгло, и я понял, что Тэйт смотрит на меня.

– Привет, – послышались их тихие голоса.

Фэллон поднялась, достала пиво из ведерка со льдом, открыла крышку и поставила бутылку перед моей ассистенткой. Опершись на спинку стула, я благодарно кивнул. Ее поступок лишний раз доказал, что мои друзья – лучшее, чем я мог поделиться с Пашей.

Затем перевел взгляд на Тэйт. Даже несмотря на то что она демонстративно не смотрела на меня, я был уверен, что она больше никого не замечает.

Ее волосы, завитые в крупные локоны, перекинутые через плечо, спадали на грудь мягким каскадом. Тэйт сидела молча, не шевелясь, словно ждала, когда я что-нибудь скажу или сделаю.

Опустив глаза, я заметил, как Бен гладил внутреннюю поверхность ее бедра, но теперь и она положила руку ему на ногу.

Я стиснул челюсти и развернулся, собираясь вернуться на свое место, когда Мэдок окликнул:

– Чувак, да садись уже здесь. Давай.

Все уставились на меня. Засмеявшись, я сказал:

– Не думаю, что это хорошая идея. – Затем добавил: – Тэйт неуютно.

Девушка тут же метнула хмурый взгляд в мою сторону.

– У нас общие друзья, Джаред. Я переживу твое общество.

Я весь вспыхнул от удовольствия, наклонил голову набок и бросил с вызовом:

– Правда? Твое дыхание участилось, ты сжала кулаки и едва на меня смотришь, – поделился я своими наблюдениями. – И не прикасалась к нему, – я выгнул бровь, указав на Бена, – пока я не подошел.

Упиваясь повисшим молчанием, я ухмыльнулся и продолжил:

– Ты права. Это не неловкость, ты нервничаешь.

Мои предположения, несомненно, были верны. Если бы я сейчас дотронулся до ее щек, они были бы горячими, а если бы положил руку ей на грудь, то почувствовал, как часто бьется сердце.

Я был удовлетворен тем, как точно угадал настроение Тэйт, но не мог понять, почему она не вскочила с места и не ударила меня.

Тэйт не отличалась излишней жестокостью, но могла хотя бы накричать.

Вместо этого она растянула губы в злорадной ухмылке, а затем встала, удерживая меня в плену своих голубых глаз.

Иронично вздернув бровь, она повторила:

– Нервничаю? Даже забавно, что ты думаешь, будто тебе отведено мало-мальски значимое место в моей памяти, Джаред. Тебя настолько легко было забыть. – Неторопливо и спокойно Тэйт подошла ближе. – Мне становится смешно, когда вспоминаю, как сильно заблуждалась на твой счет.

От ее снисходительного тона я скрипнул зубами. Значит, я – всего лишь гребаное воспоминание?

Все воспоминания Тэйт были обо мне.

– Ты способен одержать победу в споре только c помощью кулаков, – с издевкой произнесла она. – Твое антисоциальное поведение вгоняло меня в дикую скуку. И мне было стыдно за нехватку у тебя навыков общения на публике, мягко выражаясь.

Какого хрена?

Сосредоточив на ней яростный взгляд, я медленно поднял голову, чувствуя, что готов лопнуть от гнева.

Одним шагом преодолев оставшееся между нами расстояние, я посмотрел на девушку сверху вниз и явил свой пробудившийся темперамент.

– Тебя вполне устраивали мои навыки общения, когда мы оставались наедине, – оскалившись и чеканя каждое слово, подметил я. – В машине и на ее капоте, в моем душе и на твоей кровати, – прорычал я ей в лицо, – на полу практически каждой комнаты твоего дома. Тогда они тебе нравились.

За спиной у Тэйт кто-то прыснул от смеха. Обернувшись, она разъяренно посмотрела на Джульетту. Подруга Тэйт замолчала, когда увидела выражение ее лица. Мэдок и Джекс потупили взгляды в пол, благоразумно обуздав свое веселье.

Бен подошел к ней, взял за руку, даже не взглянув на меня, и твердо сказал:

– Идем.

С раскрасневшимися от гнева щеками Тэйт согласно кивнула.

– Конечно.

Когда Бен уводил ее, она остановилась и прошептала, чтобы услышал только я:

– Ты был хорош в одном, но абсолютно бесполезен в другом.

У меня перехватило дыхание. Я смотрел им вслед, в то время как все, кто собрался за столом, сверлили взглядами мой затылок.

Твою мать.

Каждой клеточкой тела я тянулся к этой девушке. Мне хотелось только одного: чтобы Тэйт оказалась подо мной, – невзирая на ее намек, что я гожусь только для секса.

Я улыбнулся.

Когда она выпустит свои коготки в следующий раз, я напомню ей обо всем, в чем был хорош.

Глава 7

Тэйт

– Знаешь, нет ничего зазорного в том, что его присутствие выбивает тебя из колеи, – тихо произнес Бен, держа меня за руку, пока мы шли по мощеной дорожке к моему дому. – Вы долго были вместе.

Натянуто улыбнувшись, я сжала его ладонь.

– Джаред не выбивает меня из колеи, а бесит.

Поднявшись по деревянным ступенькам в тусклом свете фонаря над крыльцом, я бросила мимолетный взгляд на дом Джекса и заметила, что там до сих пор темно.

Я решила вернуться домой, раз Джаред останется у Мэдока, если доедет: ведь он тусовался с Пашей и еще одной девушкой.

Остановившись на полпути, я обернулась к Бену, который стоял на ступеньку ниже.

– Я бы пригласила тебя, – сказала, легко потянув за передний край его поло, – но там настоящий бардак.

Тень разочарования промелькнула на лице парня, но он мастерски это скрыл, быстро улыбнувшись.

Разумеется, беспорядок не должен быть помехой. Да он и не был. В конце концов, мою комнату ремонт не затронул.

Если честно, голова была слишком занята другим, чтобы думать о Бене. Он заслуживал моего полного внимания, но сейчас мое тело и мысли потеряли покой. Я была чересчур взвинчена, чтобы провести вечер с ним.

Бен посмотрел мне в глаза, рассматривая мое лицо, излучая ауру спокойствия. Он наверняка понимал истинную причину, скрывавшуюся за моими отговорками, но ничего не сказал, а молча принял то, что я не могла выразить словами.

Он хороший, умный парень, говорит, что считает меня красивой, и поддерживает мои решения. Глядя в его голубые глаза, я практически была готова раствориться в них, чтобы узнать, каково чувствовать теплую кожу Бена на своей, проверить, получится ли у него доставить мне такое же удовольствие, как…

Я вздохнула, выбросив эту идею из головы.

Поступив подобным образом, я использую его, чтобы прийти в себя, а мы оба достойны большего. Поэтому нам нужно подождать более подходящего момента.

Бен поднялся на одну ступеньку и целомудренно меня поцеловал. На этот раз я ощутила вкус корицы, затем вдохнула аромат его одеколона. Отстранившись, он нежно улыбнулся и развернулся, собираясь уйти.

Но я его остановила, схватила за плечи, притянула к себе и накрыла губы Бена своими. Парень вздрогнул от удивления. Дразня его языком, наклонила голову набок и стала целовать еще настойчивее, довольная тем, что у него перехватило дыхание. Бен обхватил рукой мою шею сзади. От этой близости мои щеки вспыхнули.

С ним всегда так приятно, спокойно. Бен хорошо целуется.

Только я полностью контролирую наши отношения. Когда он в первый раз попытался прикоснуться к моей груди, сначала спросил, не возражаю ли я. Позже мне было стыдно за свое легкое разочарование. Просто складывалось такое впечатление, словно он сам не знал, чего хочет, поэтому вполне рад следовать моим указаниям. Бен будет дожидаться моего разрешения, и я сомневалась, что когда-либо сочту такой подход возбуждающим.

Это не значит, что я хочу быть подконтрольной кому-то. Мне просто необходимо терять разум от страсти.

Он сделал шаг назад, улыбаясь чуть шире, чем раньше, прежде чем направился к своей машине.

Отперев дверь, я вошла в дом и сразу же услышала цокот маленьких коготков по деревянному полу. Когда Мэдмэн выбежал из кухни, подскочил и встал на меня передними лапами, я не сдержала улыбки. Наверное, он улизнул из заднего двора Джекса и пробрался внутрь через собачий лаз. Джекс с Джульеттой присматривали за ним, пока я гостила у Мэдока. Можно было взять пса с собой, но у меня выдалась такая загруженная неделя. Он получал больше внимания от моих друзей.

Мы с Джаредом подобрали его щенком десять лет назад. Большую часть времени Мэдмэн жил у Джареда, и я была счастлива, что последние два года он провел со мной.

Этому малышу всегда удавалось меня рассмешить. Даже сейчас, несмотря на старость, он не растерял своей энергии.

Я нагнулась и погладила Мэдмэна по голове, прекрасно зная, чего хотел этот разбойник: поесть, попить и чтобы ему почесали брюшко – желательно все одновременно.

Миновав беспорядок, оставленный малярами в столовой, я прошла в кухню. Мебель и полы были застелены белыми простынями, а в воздухе ощущался знакомый запах краски. Запах начала новой жизни.

Я подсыпала Мэдмэну корма и налила свежей воды, после чего закрыла глаза, глубоко вздохнула и прошла через прихожую, упиваясь воспоминаниями.

Мама часто перекрашивала стены, когда я была маленькой. Ей нравились перемены, поэтому химические запахи меня успокаивали. Таким был мой дом.

И мне было горько его терять. Отец отклонил два щедрых предложения. Я не возражала, хотя и не знала причины.

Умом я понимала, что продать дом – к лучшему. Да, мне будет не хватать друзей, живших по соседству, и сложно даже представить, что тут поселится кто-то другой, но я знала: нужно оставить Джареда позади, сбежать от воспоминаний, его старой комнаты, расположенной напротив моей; от будущего, в котором он станет наведываться в город, когда ему вздумается.

Поэтому любые изменения были необходимы.

В детстве мама как-то заставила меня пожертвовать часть моих старых игрушек перед Рождеством. Я расплакалась, а она сказала, что мне нужно освободить место для новых подарков от Санты. Многими игрушками я уже не пользовалась, но, несмотря на это, они были для меня друзьями. Куда их заберут? О них будут заботиться, любить?

По мнению мамы, все дается тяжело в первый раз. Но чем больше открываешься переменам, тем легче становится. Вот зачем она перекрашивала стены каждые несколько лет.

Перемены готовят нас к утратам. И она оказалась права: со временем с ними становится проще справляться. Мне следовало свыкнуться с возможными отношениями между мной и Беном или кем-то еще, а Джаред был волен делать все, чего только пожелает.

Так и должно быть.

Насколько бы неловко я себя ни чувствовала рядом с ним, знала ведь, что Джаред, скорее всего, вернется, чтобы навестить мать и поприсутствовать при рождении сестры. Как бы неловко я себя при этом ни чувствовала, портить ему этот визит я не собиралась.

Достав мобильник из кармана, я прошла в ванную и дрожащими пальцами на ходу набрала эсэмэску. Помедлив немного, отправила ее Джареду.

«Оставь меня в покое, и я сделаю то же самое».

Крепче сжала телефон на пару секунд, затем положила его на раковину и разделась.

Чтобы не думать о нем или о том, что он ответит и ответит ли вообще, расчесала волосы, затем надела тонкие белые пижамные шорты, черную толстовку с эмблемой Seether и легла на кровать.

Выключив свет, поставила мобильник на зарядку и свернулась калачиком под одеялом. Не стану дожидаться ответа от него. Не буду ждать Джареда.

* * *

Сонно потерев глаза, я наконец-то заметила новое сообщение:

«Не могу. И ты не можешь».

Я проверила время: начало третьего. Значит, я проспала всего около часа. Сначала мне показалось, что это написал отец. Он часто забывает о разнице во времени и может присылать эсэмэски посреди ночи. Но, вспомнив, что попросила Джареда оставить меня в покое, еще раз перечитала его ответ. То есть он намекает, будто я не могу себя контролировать?

– Высокомерный придурок, – выпалила я, яростно набирая сообщение, и повторила шепотом: – Не разговаривай со мной. Даже близко ко мне не подходи.

Швырнув телефон обратно на прикроватную тумбочку, уткнулась лицом в подушку с решительным намерением выбросить Джареда из головы.

Это не помогло.

Я стукнула кулаком по матрасу. Вот же говнюк!

– Напыщенный, самоуверенный сукин… – прорычала в подушку. Мне стало противно, оттого что в его словах была доля правды.

Я отчетливо помнила, как любила, когда он не оставлял меня в покое. Ему нравилось любое место, где можно было уединиться и раздеть меня.

Мой мобильник снова завибрировал. Зная, что нужно просто его проигнорировать, я моргнула. Но все равно подняла голову и, продолжая хмуриться, прочитала эсэмэску, всплывшую поверх экрана.

«Я к тебе не подойду. Пока. Лучше понаблюдаю за тобой».

У меня перехватило дыхание.

– Что? – прошептала, нахмурив брови.

Понаблюдает за мной? Я сглотнула и попыталась взять себя в руки, не веря собственным глазам. Откинув одеяло, взяла телефон, на цыпочках прошла к французским дверям и посмотрела на улицу сквозь густую листву дерева.

«Где ты?» – написала, не заметив света в старой спальне Джареда.

Как он может наблюдать, если не видит меня? Внезапно окно напротив осветилось. Я выпрямилась, когда свет просочился через мои полупрозрачные занавески, заправила волосы за уши, ощутив нервный трепет внутри, опустила рукава и скрестила руки на груди. Мое сердце забилось чаще.

Едва Джаред появился в окне, я отпрянула назад, скрывшись в темноте.

– Черт, – произнесла шепотом, будто он мог услышать. Почему Джаред дома, а не у Мэдока?

По крайней мере, он меня не заметил, поскольку свет горел только у него в спальне, зато я его хорошо видела.

Джаред был в тех же черных брюках, что и раньше, но ремень и футболку снял. Он смотрел так, словно точно знал, где я стою. Даже на таком расстоянии от меня не ускользнула игривость в его взгляде. Он, несомненно, пришел бы ко мне, если бы я сейчас открыла двери балкона, как в старые добрые времена.

От этого осознания по рукам пробежала дрожь.

Подняв телефон, парень что-то напечатал. Я задержала взгляд на его теле. Мой язык не раз исследовал этот мускулистый, точеный пресс.

Опустив глаза, я низко зарычала.

Сотовый завибрировал, и я провела пальцем по экрану, чтобы прочитать сообщение.

«Ты выглядела невероятно прекрасно на треке».

Я прищурилась, стараясь настроить себя против его откровенности. Джаред редко демонстрировал свою мягкую сторону, поэтому она производила особо неизгладимое впечатление. Мне не хотелось слышать от него комплименты.

«Спустя столько времени ты по-прежнему сражаешь меня наповал. Я все еще хочу тебя, Тэйт».

– Нет, – тихо произнесла я, после чего вздохнула и присела на край кровати, не выпуская из поля зрения его темный силуэт.

«Я скучал по тому, как наши тела двигались в такт».

Склонив голову, стала читать поступавшие эсэмэски.

«Но никогда не забывал об этом».

«Я помню каждый сантиметр твоей кожи. Каждый вкус, каждый твой звук…»

Лунный свет падал на мои колени. Я видела, как белеют пальцы, пока с силой сжимала телефон.

Он действительно был знаком с каждым сантиметром моего тела и умел играть на нем как на инструменте. Требовательные руки и рот Джареда всегда были такими ненасытными. Запрокинув голову назад, я ощутила, как капля пота скатилась вдоль позвоночника.

Дерьмо.

В пальцах покалывало. Я понимала, чего он добивается, и не хотела, чтобы Джаред останавливался.

«Похоже, сегодня навыков общения недостает тебе».

Я закатила глаза.

«Ты думаешь, что изменилась, но это не так. Знаю: ты до сих пор меня чувствуешь», – написал он.

Его самонадеянность заставила меня скрипнуть зубами, сжать бедра от нахлынувших воспоминаний.

«Я столько раз был внутри тебя, – продолжал дразнить парень. – Скажи, что помнишь, иначе мне придется освежить твою память».

Все мое тело пульсировало, словно кто-то бил в барабан, и я зажмурилась.

Джаред.

Я провела рукой по бедру. Мне чертовски нравилось ощущать жар, вспыхнувший между ног после столь долгого перерыва.

– Черт бы его побрал, – всхлипнула едва слышно.

«Хочешь, чтобы я прекратил?»

Глядя на дисплей, я часто, прерывисто дышала.

«Сделай это. Останови его, – твердила себе. – Это ненормально, он тебя больше не получит».

Но мою кожу будто пламенем охватило. Я словно вернулась домой.

Мне было тепло и спокойно. Что бы ни случилось, с какими бы людьми я ни встретилась, чего бы ни лишилась, лишь рядом с Джаредом я чувствовала себя как дома.

В одиннадцать лет, ровно через год после смерти матери, Джаред стал моим ангелом-хранителем. Он не отходил от меня ни на шаг, даже когда я его игнорировала. Просто раскачивал на наших старых качелях из покрышки на заднем дворе в течение двух часов, пока я не перестала плакать и не заговорила. Джаред был моим другом. И эта дружба строилась на прочном фундаменте.

А когда он повзрослел, чувства только многократно усилились.

Я поерзала на постели, чтобы трение шортов и трусиков о кожу принесло хоть какое-то облегчение.

Парень прислал очередное сообщение. Сдавшись, я прочитала его содержание.

«Мне нравилась твоя нежная кожа, Тэйт. В том месте, где талия плавно переходит в бедро. Даже сейчас я помню ее райский привкус».

Мои веки затрепетали. Я упала на кровать и погладила ту часть моего бедра, которую он так любил.

«Ты крепко хваталась за мои волосы, практически оседлав мое лицо. Твой отец не подозревал, какая ты на самом деле проказница».

Проведя ладонью по клитору через шорты, я застонала. Мне вспомнились тайные утренние визиты Джареда перед школой. Он пробирался в мою комнату и, нырнув мне между ног, буквально пожирал меня. Ему приходилось затыкать мне рот рукой, чтобы нас не услышали.

«В десятом классе, когда ты занялась бегом… твои ноги стали такими подтянутыми. Я думал, ты специально пыталась свести меня с ума».

Не сдержавшись, я начала поглаживать себя между складок сквозь тонкую ткань. Мне отчаянно хотелось вновь ощутить прикосновение его грубых рук.

Я напрягла мышцы, отчего моя грудь приподнялась, и представила, как длинные пальцы Джареда проскальзывают под мою толстовку. Он не мог оторвать своих проклятых рук от моей груди.

«Тэйт, ты всегда идеально мне подходила. Ты так выгибалась мне навстречу, когда я трахал тебя сзади».

– Твою мать, – я испустила хриплый стон и закрыла глаза, вспоминая. Виляла бедрами, прижимаясь к собственной руке.

«Это была твоя любимая поза, верно?»

Я не ответила, потому что он и без меня это знал. После нашего приключения на кухонном столе мне нравилось стоять перед ним на четвереньках.

«Но ты никогда не таяла подо мной. Всякий раз встречала мои толчки сопротивлением. Пока мой член погружался в тебя, твоя спина изгибалась, оторвавшись от кровати, и ты терлась своими сосками о мои губы, упрашивая меня использовать язык. Тебе всегда нравился жесткий секс».

Внутри сладко ныло и горело от возбуждения. Я так отчаянно в нем нуждалась. Больше никто не доводил меня до безумия так, как Джаред. Волна желания захлестнула меня, я ощутила собственную влагу, пропитавшую шорты. Закрыв глаза и поглаживая себя все сильнее, я воображала, как он перевернул меня на живот и вошел одним движением. Пот выступил на лбу. Воспоминания были столь яркими, будто все происходило вчера. Фантастическое ощущение наполненности, немного болезненное при первом проникновении. Боль была слабой, но мне нравилось. Джаред проникал так глубоко. Было чертовски приятно чувствовать это давление и растяжение.

Я подняла телефон и прочитала новую эсэмэску.

«Помнишь нашу горячую ночь после выпускного в моей машине у озера? Твое разодранное платье валялось на полу, а ты, полностью обнажившись, надела мой галстук».

Да, я помнила, как оседлала Джареда на заднем сиденье. Его галстук свисал с моей шеи между грудями. Он не выдержал и набросился на меня словно дикий зверь, буквально пожирая.

«Тэйт, ты понятия не имеешь, что делаешь со мной. Ты сводишь меня с ума. Своими словами, своим смехом, своими слезами, своими глазами… Я полностью принадлежу тебе».

– И я – тебе, – в уголке глаза появилась слезинка и покатилась по виску.

Сглотнув, я сжала ноги вместе, чтобы ослабить эту истому.

«Я стал достойным мужчиной, только для меня нет женщины лучше тебя. Ты единственная».

Мне нужно было кончить. Я сжала кулаки и судорожно вздохнула, желая, чтобы он довел меня до оргазма, но стукнула рукой по кровати, отказываясь потворствовать ему.

Джаред принес мне слишком много страданий. Несмотря на физическое влечение, до сих пор существовавшее между нами, ничего не изменилось. Мне стоило помнить об этом.

«Я хочу переломать его гребаные руки, когда он тебя трогает».

Джаред продолжал:

«Но, если честно… чертовски завожусь, наблюдая за тем, как другой парень получает то, что нужно мне».

Да, я отреагировала так же, когда увидела его с другой женщиной. Мне было противно и больно, но я ощутила собственнический инстинкт. Это пробудило мое желание бороться.

«На самом деле я сейчас тверже стали».

Я выдохнула, закусив нижнюю губу и едва не улыбнувшись, но остановила себя. При виде Джареда, возбужденного, в полной готовности, у меня всегда текли слюнки. Пусть я сейчас лежала одна, все равно могла представить, как он держит себя.

Прошло около минуты, прежде чем парень снова прислал сообщение.

«Похоже, тебе жарко. Лучше сними эту толстовку, перед тем как ляжешь спать».

Мои глаза округлились. Подскочив с постели, я уставилась в свои французские двери. Он же не видел меня, не так ли? В комнате было темно. Я провела рукой по волосам. Лицо горело от стыда.

Украдкой выглянув на улицу, я заметила Джареда, по-прежнему стоявшего у окна в золотистом свете лампы. Несмотря на ночную мглу и ветви дерева, на его лице было различимо самодовольное выражение. Опустив голову, он набрал очередную эсэмэску.

«Я все помню, Тэйт. И знаю, что ты тоже помнишь».

Заметив, как его смеющиеся глаза угрожающе потемнели, я уронила телефон. В следующее мгновение Джаред задернул шторы и скрылся из виду.

Твою мать.

Глава 8

Тэйт

Пока я бежала по тротуару, мои кроссовки смягчали удары стоп об асфальт. Проскочив через бордюр, пересекла улицу под гремевшую в наушниках песню I Hate Everything About You Three Days Grace. Все тело покрывал пот.

Я находилась в хорошей форме и обычно не тренировалась на скорость, но, судя по сбивчивому дыханию, сегодня явно переусердствовала. Раньше мне удавалось не запыхаться во время регулярных утренних пробежек.

Перейдя на шаг, я подняла край черной майки и вытерла лицо. Укороченные черные легинсы промокли от пота, из-за чего ткань липла к бедрам. Это меня раздражало.

Хвостик, щекотавший спину, тоже раздражал, как и ноющая боль в ногах: свидетельство того, что избыточная энергия не покинула моего тела после пробежки.

Давно я так не злилась.

Сегодня меня разбудил рев мотоцикла Джареда, и я лежала на кровати словно кипятком ошпаренная, внезапно ощутив острую потребность в его визите. Я всегда была в настроении по утрам, поэтому просыпаться, ощущая его ласки между своих бедер, было приятно.

Но он куда-то умчался, и я определенно не хотела того, чего требовал мой организм.

Войдя в дом, положила ключи вместе с наушниками и айподом на столик в прихожей, затем прошла на кухню. Мэдмэн последовал за мной. Включив ноутбук, принялась готовить омлет. Пока резала фрукты, выпила две бутылки воды.

С моим графиком было сложно придерживаться здорового питания. В больнице постоянно появлялись коробки с пончиками, печенье или другие сладости. Я часто в спешке перекусывала тем, что попадалось под руку, потому что в свободное время либо пропадала в библиотеке, либо читала дома, либо ремонтировала машину. К счастью, выходные выдавались свободные, поэтому я делала заготовки для салатов и полезных закусок.

Но все равно при любом удобном случае старалась схватить шоколадный пончик.

Я села за стол и набрала отца для нашего еженедельного видеочата.

– Привет, пап, – поздоровалась я, отрезая кусочек омлета со шпинатом, грибами и сыром. – Как поживает великолепная Италия? Держишься подальше от вина, да? – поддразнила, отправив вилку с едой в рот.

– Вообще-то, вино полезно для сердца, – подметил он с искрящимися от смеха голубыми глазами. Такими же, как мои.

– Ага, один бокал, – уточнила я. – А не пять, ясно?

Папа кивнул.

– Туше.

Ему не очень нравился алкоголь, но я знала, что он слишком уж увлекался кухней некоторых стран, куда его отправляли в командировки. И Италия входила в их число.

Пять лет назад папин стиль жизни все-таки отразился на здоровье. С его напряженным рабочим графиком, отсутствием распорядка дня, неправильным питанием на ходу и недостатком физических упражнений вследствие частых переездов он перенес два сердечных приступа, пока находился за границей, и даже не рассказал мне. Узнав, я была в ярости.

Теперь старалась чаще звонить, чтобы попилить его. Взяв деньги из своих сбережений, заказала ему беговую дорожку в подарок на Рождество. Даже исследовала продуктовые магазины в тех районах, где он жил, чтобы советовать их салат-бары и ассортимент органической продукции.

К счастью, папа терпел мою навязчивость. Почти двенадцать лет он растил меня один и наконец-то понял, что будет нужен мне еще очень долго.

– Ты дома? – спросил отец, посмотрев на обстановку на заднем плане. – Я думал, ты перебралась к Мэдоку и Фэллон.

Я пожала плечами, не отвлекаясь от своего завтрака.

– Сегодня у рабочих выходной. Мне захотелось навести порядок во дворе, чтобы выглядело презентабельно, понимаешь?

Двор на самом деле был в отличном состоянии. Джекс за всем следил, пока папа находился в командировке, а я – в колледже. Мне просто хотелось побыть дома, и я знала, что отец поймет, невзирая на все мои старания скрыть данный факт.

– Тэйт, знаю, это тяжело, – сказал он тихо. – Я имею в виду продажу дома. Уверен, что ты будешь скучать.

Проглотив еду, я попыталась изобразить безразличие.

– Попрощаться с этим местом будет нелегко, но ведь ничто не вечно, правда? – Я старалась сохранять оптимизм. Ничего не поделаешь, к тому же отец не обязан платить за огромный дом, который нам обоим, по сути, не нужен.

– Милая, посмотри на меня, пожалуйста.

Отложив нож с вилкой, я подняла взгляд.

Папа изучал меня в течение нескольких секунд, но потом нахмурился и отвернулся. Потерев нос рукой, он шумно выдохнул.

Мое сердце сжалось. Я не могла сообразить, что именно он пытается сказать.

– Все нормально? – воскликнула я. – У тебя сердце?..

– Я в порядке. – Отец быстро кивнул. – Просто…

Я прищурилась.

– Дом был продан?

Он встретился со мной взглядом и ответил после недолгой паузы, покачав головой:

– Нет. Ничего плохого не случилось.

– Пап, давай выкладывай уже.

Тяжело выдохнув, отец провел пальцами по волосам.

– Ну, если честно, я кое с кем встречаюсь. Мы очень сблизились с ней.

Положив вилку на тарелку, я выпрямилась. Встречается? Помню, как он изредка упоминал, что ходил на свидания спустя довольно длительное время после маминой смерти, но ни с кем меня не знакомил. У них все серьезно?

Отец наблюдал за мной, вероятно, дожидаясь моей реакции.

Я наконец-то моргнула и прочистила горло.

– Это замечательно, пап, – сказала ему, искренне улыбнувшись. – Рада за тебя. Она итальянка?

– Нет. – Он заерзал на месте, явно стесняясь. – Нет, она живет в нашем городе, вообще-то.

– Здесь?

Надув щеки, папа опять запустил пальцы в волосы и нервно засмеялся.

– Это очень неловко. Дорогая, около года назад я начал встречаться с одной… – Он умолк с таким видом, словно хотел подобрать другие слова, чтобы сказать то, что собирался. – Я начал встречаться с одной из твоих бывших учительниц. Элизабет Пенли, – выпалил отец.

– Мисс Пенли?

Мисс Пенли и мой папа?

– Мы виделись нерегулярно, – пояснил он, как будто извиняясь. – С моими поездками, ее работой, твоей учебой, когда ты практически не приезжала домой, я хотел, чтобы мы проводили время только вдвоем. – Глубоко вздохнув, папа продолжил: – Просто не выдавалось удобного случая тебе рассказать.

Думаю, я понимала.

Хотя он мог упомянуть об этом как-нибудь. Господи.

– Я не знал, будут ли наши отношения продолжительными, и не хотел говорить тебе, пока не убедился, что все серьезно. За последнюю пару месяцев мы по-настоящему сблизились, – уточнил отец, словно прочитав мои мысли.

Он поделился со мной новостью о женщине в его жизни. Кивнув, я попыталась осмыслить это. Папа никого не считал настолько важным.

Но, по правде говоря, я всегда о нем беспокоилась, особенно после отъезда в колледж. Сложно было избавиться от чувства вины, что он оставался дома, ел, смотрел телевизор, засыпал в полном одиночестве…

Мама всегда будет самой любимой и значимой женщиной, но я не хотела, чтобы отец провел остаток жизни в одиночестве.

– Ну, – я вздохнула, – самое время. Мне нравится мисс Пенли. Она замечательная. – Вдруг я глянула на него, прищурившись, и поинтересовалась: – Только почему ты решил рассказать мне сейчас? Не мог найти время на Рождество или во время весенних каникул либо одного из наших видеочатов?

Папа робко улыбнулся.

– Потому что я собираюсь сделать ей предложение.

* * *

– Тэйт!

Резко повернув голову влево, я увидела идущего ко мне Мэдока.

– Отлично, – прошептала, вновь сосредоточившись на треке.

После разговора с отцом я, как и многие другие, приехала на «Петлю» потренироваться и насладиться спокойствием, которое обретала, когда здесь не было ни души.

Меня что-то беспокоило, только я не могла понять причину. Пенли мне нравилась, к тому же я хотела, чтобы папа нашел кого-нибудь. Мне надо радоваться, что он собрался сделать предложение своей избраннице, ведь это хорошие новости.

Так почему вдруг возникло чувство, будто на меня слишком многое навалилось?

Дом, Стэнфорд, его новые отношения… Мне казалось, словно я дрейфую на паруснике без штурвала и якоря.

Поэтому решила погонять, чтобы привести мысли в порядок, и побыть в одиночестве, чего Мэдок терпеть не мог.

– Идем, – резко огрызнулся он, дав понять, что не примет «нет» в качестве ответа. – Сейчас же.

Я опять посмотрела на него. Наверное, на моем лице явно отражались замешательство, расстройство и огорчение.

– Куда?

Парень дернул головой назад.

– Ко мне домой. Мы организовали небольшую вечеринку. Фэллон сказала, что отправила тебе эсэмэску час назад.

– Нет. – Прекрасно зная, кого там увижу, я покачала головой. – Никакой вечеринки.

Мэдок остановился, откинул полы пиджака и упер руки в бока.

– Ты чего так вырядился? – спросила я, окинув взглядом его черный костюм со светло-голубой рубашкой и темно-синим галстуком. Его одежда и прическа всегда выглядели элегантно и стильно. И у меня до сих пор в голове не укладывалось, каким образом он женился на неформалке вроде Фэллон.

С оскорбленной миной на лице Мэдок выпрямился, поправил галстук и опустил подбородок.

– Горячо или как? – спросил он игриво, указывая на свою одежду. – Мне пришлось выйти на стажировку сегодня утром на несколько часов.

Я отвернулась обратно к треку, не собираясь поощрять его.

– Идем, – продолжал клянчить парень.

Соскочив с капота, я тяжело выдохнула.

– Отстань. Тебе не нужно вмешиваться.

Я попыталась открыть дверь, но Мэдок остановил меня, упершись ладонью в стекло.

– Ты будешь часто сталкиваться с ним в жизни, – с напором сказал он. – На семейных праздниках, свадьбах друзей. А если у нас с Фэллон появятся дети? Или у Джекса с Джульеттой?

Мое сердце дико заколотилось, когда я осознала его правоту. В будущем мне придется постоянно видеться с Джаредом.

Черт.

Схватив за плечи, Мэдок заставил меня посмотреть ему в глаза.

– Заруби это себе на носу, поняла? – произнес он отцовским тоном. – Для нас ты так же важна, как и Джаред. Ты больше не отдалишься от своей семьи. Мы тебя не отпустим.

Я посмотрела на него как капризный ребенок. Ненавидела свойственную ему настойчивость, но и ценила ее одновременно.

Мэдок никогда меня не бросал. Джульетта и Фэллон будут с этими парнями до конца своих дней, родят им детей. Все они наверняка осядут здесь, в Шелберн-Фоллз.

И я имела не меньше прав считать их своими друзьями, чем Джаред.

Я вытащила ключи из кармана.

– Ладно, только я поеду на своей машине.

* * *

– Привет, – Фэллон поцеловала меня в щеку. Судя по ее чрезмерному энтузиазму, она уже была навеселе, хотя в целом выглядела трезвой.

Девушка надела одну из своих старых серых футболок, переделанную при помощи разрезов и плетения в сексапильный топ, практически полностью обнажавший спину. Мэдок, который уже пускал слюни от вида ее коротких шортов, подошел к ней сзади, схватил за задницу и уткнулся лицом в шею.

– Возьми что-нибудь выпить, – распорядилась Фэллон с улыбкой, в то время как муж собственнически обнял ее за талию. Затем, окинув меня проницательным взглядом зеленых глаз, добавила: – И расслабься, ясно?

Заметив Бена во дворе возле бассейна, я оставила друзей и направилась к нему.

Фэллон и Мэдоку – особенно ему – нравилось собирать гостей. Дело не в том, что парню хотелось выпить и покуролесить. Он просто любил общество, своих друзей, веселье и интересные разговоры. Я не сомневалась, что когда-нибудь Мэдок станет мэром Шелберн-Фоллз, настолько он дорожил своей семьей. А жители этого города были ему как родные.

Забавно представить Фэллон, благослови ее Бог, в строгом синем или красном платье со значком в виде американского флага.

Я вышла из дома через раздвижные двери и, услышав She’s Crafty группы Beastie Boys, улыбнулась в первый раз за вечер. Народу пришло не так много, как обычно бывало на вечеринках Мэдока, но человек тридцать набралось. Гости преимущественно были в плавках и купальниках, в отличие от меня: я приехала с «Петли» в джинсах и футболке.

Подойдя к Бену, я положила ладонь на его обнаженную спину, но, прежде чем он успел обернуться, ощутила знакомое предчувствие: в присутствии Джареда все волоски на моих руках вставали дыбом.

Бен повернулся ко мне с широкой улыбкой. Когда он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку, я, не сдержавшись, посмотрела ему за спину.

Только Джареда там не оказалось. Оглядевшись по сторонам, нигде его не обнаружила.

Это какое-то странное шестое чувство, но необъяснимым образом я всегда знала, если он был рядом. Возможно, потому, что моя шея вспыхивала, а кожа буквально начинала зудеть, или потому, что ожидала его увидеть, но, едва ощутив близость Джареда, ничего другого уже не замечала.

Парочки вокруг напивались, плескались в бассейне, пока мой взгляд продолжал метаться из стороны в сторону, не находя его.

Он должен быть здесь. Паша, его ассистентка, наливала пиво из кега. Я заметила ее фиолетовую шевелюру.

– Ты в порядке? – Бен отстранился, одной рукой приобняв меня за талию, а во второй держа тарелку с едой.

– Да, – сипло ответила я, совладав с собой, – все хорошо. Просто… – глубоко вздохнула, пытаясь отбросить свою нервозность, и указала большим пальцем за спину: – Мне нужно сбегать в кладовую, чтобы принести бутылки, которые попросил Мэдок, ладно? Скоро вернусь.

Быстро чмокнув парня в щеку, я развернулась и торопливым шагом направилась в дом, лишь бы он не увидел ложь в моих глазах.

Разумеется, Мэдок не просил принести еще спиртного из запасов его отца, но мне было необходимо уединиться хоть на минуту. Миновав нескольких гостей на кухне и островок с закусками, я распахнула дверь подвала и сбежала вниз по лестнице.

В подвале оказалось пусто. Как правило, в начале вечеринок все общались друг с другом, прежде чем девушки позволяли спутникам скрыться в игровой комнате Мэдока. Я направилась по коридору к ванной, расположенной напротив кладовой, пройдя мимо бильярдного стола, скейтерской рампы и кожаных диванов.

– Боже, детка, – донесся до моих ушей хриплый мужской шепот, когда я уже собиралась войти в ванную, – не могу оторваться от тебя. Почему ты так на меня действуешь, а?

Его приглушенный голос сопровождали шорохи и громкое дыхание.

Кто-то хихикнул, после чего девушка произнесла:

– Я ничего не делаю, мистер Трент. Честное слово.

Мои глаза округлились, а в животе все перевернулось. Мистер Трент.

Послышался треск рвущейся ткани. Женщина резко вздохнула.

Сжав челюсти, я отпустила дверную ручку и подошла чуть ближе к кладовой, дверь которой была приоткрыта.

– Раздвинь ноги для меня, – напряженно распорядился парень.

Я остановилась, прислушалась с опаской и в то же время не желала упустить ни слова.

– Ну же, – произнес он более настойчивым, твердым тоном. – Шире. Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.

О боже.

Это не Джаред. Не может быть. Но голос звучал хрипло, поэтому я не могла точно определить.

Какого черта?

Держась, я уперлась ладонью в дверь.

– Тебе больно? – спросил парень, словно забавляясь.

– Да, – судорожно выдохнула она, – я так широко раскрыта для тебя, малыш.

– Тебе нравится? – с издевкой поинтересовался он, и я услышала звук расстегиваемой молнии.

– Да, – простонала девушка. – О боже. Пожалуйста, трахни меня! – Ее крик разнесся по холлу.

Мое сердце билось так быстро.

Это голос Джульетты?

– Я люблю тебя, – сказал парень, потом низко зарычал, а она шумно вздохнула.

– О Джекс! – выкрикнула девушка.

В ту же секунду я протяжно выдохнула.

Джекс. Ох, слава богу.

Не Джаред. Всего лишь его брат. Тоже мистер Трент. Ладно. Мне стало лучше.

Вот только почему Джульетта называла своего бойфренда «мистер Трент»?

Я покачала головой, посмеявшись про себя. Мелкие развратники.

Развернувшись, сделала шаг, но мгновенно замерла. Джаред стоял прямо у меня за спиной, скрестив руки на груди. Прислонившись к противоположной стене, он, видимо, совершенно не обращал внимания на Джекса с Джульеттой. Его взгляд был прикован ко мне.

Мои конечности оцепенели от злости. Я приготовилась к его реакции.

– Много времени прошло? Давно ты так теряла контроль? – Мой бывший указал подбородком в сторону двери, имея в виду происходившее в кладовой.

Вопрос был риторическим. Возможно, ему действительно хотелось получить ответ, но я промолчала. Стоя на месте, продемонстрировала свою силу и спокойствие. Он пристально смотрел мне в глаза, затем его взгляд медленно заскользил вниз по моему телу. И я внезапно почувствовала себя голой.

На мне было больше одежды, чем на многих гостях, и все же мои рваные джинсы обтягивали ноги будто вторая кожа; струящийся черный топ с очень низким вырезом на спине держался на тонких бретельках. К тому же я не надела лифчик, потому что в этой блузке мои формы выглядели эффектней без него.

Я ощутила, как затвердевшие соски уперлись в ткань, и сразу поняла, что Джаред тоже это заметил.

В его глазах вспыхнул голод, бицепсы напряглись, растянув короткие рукава черной футболки.

Определить, о чем думает Джаред, было сложно, зато почти всегда становилось понятно, что он чувствует. Когда он возбуждался, его реакция была такой же «незаметной», как взрыв бомбы.

Во мне пробудилось желание, между ног началась пульсация, волна жара пронеслась по телу, словно рябь по поверхности озера. У нас с Джаредом никогда не возникало проблем в спальне. А я слишком давно не ощущала такого удовольствия, какое умел доставить только он.

– Как насчет прошлой ночи? – продолжил дразнить парень. – Думаю, именно тогда ты утратила контроль над собой.

Забыв о своих планах спрятаться в ванной, чтобы выбросить из головы мысли о нем, и вместо этого встретив его здесь, я прошла обратно по коридору к двери подвала. Не собираюсь с ним разговаривать.

Вдруг Джаред поймал меня сзади и обхватил руками за талию, отчего я охнула, затем огрызнулась:

– Что ты делаешь?

Заключив меня в объятия, напоминающие стальные оковы, он прижал мое тело к своему. Тяжело дыша, я едва не споткнулась, почувствовав его вес.

Дерьмо.

– Тэйт, – отчаянно прошептал Джаред мне на ухо, – было бы лучше, если бы я не ушел? Ты бы любила меня до сих пор, если бы я продолжал жить во лжи?

Я отвернулась, закусив губы. Никогда не хотела видеть его несчастным. Зачем Джаред снова пытается разбить мне сердце? Я лишь хотела, чтобы он остался, и не понимала, почему ему понадобилось уехать на поиски себя.

Кожу покалывало; его дыхание, ощущавшееся на шее, как будто проникло в мою кровь. Чувствовать близость Джареда было безумно приятно.

Закрыв глаза, я глубоко вздохнула. Нужно сказать, чтобы он убрал свои руки, но я ничего не соображала.

Не успела я опомниться, как Джаред развернул меня, приподнял, усадил на бильярдный стол, затем обхватил мое бедро пальцами и рывком придвинул к краю стола. Я начала заваливаться назад. Не дав мне шанса выпрямиться, парень нагнулся и впился губами в мой живот.

– Ах, – я застонала, застигнутая врасплох его действиями. Моя грудь быстро вздымалась и опадала, пока он прокладывал губами дорожку вверх по моему телу, оставляя за собой вихрь ощущений.

Не в силах остановиться и стараясь не закатить глаза к небу, я упала на стол.

Джаред.

О господи. Его рот. Он покусывал мою кожу с таким упоением, словно мы вообще не расставались.

Я обхватила рукой шею парня и выгнулась ему навстречу.

– Джаред, слезь с меня, – прорычала. Мои веки, затрепетав, опустились. – Пожалуйста. – Когда он впился зубами в нежную кожу сбоку над ребрами, я зажмурилась. Захлестнувшее меня наслаждение было практически невыносимым.

– Джаред, остановись! – закричала я, одновременно крепче прижимая его к себе.

Губы Джареда оторвались от моего тела, и я открыла глаза. Его взгляд, потемневший от возбуждения, сосредоточился на моей обнаженной груди.

О черт.

Во время возни моя блузка задралась, а бретелька сползла с плеча.

Взглянув на меня, Джаред приподнялся.

Я покачала головой, зная, что он собирается сделать, и предупреждающе произнесла:

– Нет.

Но парень все равно медленно выдохнул и накрыл ртом мой сосок.

Застонав, я почувствовала, как все тело окутало теплом.

Играя с соском, он обвел языком мою напрягшуюся плоть, поймал зубами и оттянул, после чего неторопливо вновь впился губами в грудь, почти болезненно, но мне нравилось.

– Я сказал, что вернусь за тобой. Ты знаешь, что есть только я, Тэйт. – После короткой паузы он продолжил: – Никто другой не даст тебе этого.

Сжав в кулак его волосы на затылке, я почувствовала, как вожделение, еще секунду назад разгоравшееся в животе, сменилось тяжестью, словно мои внутренности превратились в холодные камни.

Поглаживая большим пальцем щеку Джареда, я смотрела на его красивое лицо.

– Я не сомневалась в твоей любви ко мне. И никогда не желала, чтобы ты был несчастлив, – произнесла дрожащим голосом. – Но я тебе не доверяю. Ты всегда бросаешь меня.

Оттолкнув его, я спрыгнула с бильярдного стола и поправила одежду, не дав себе шанса даже задуматься о капитуляции. Не оглядываясь, взлетела вверх по лестнице. Внезапно мне очень захотелось домой.

Бен стоял с Фэллон и Мэдоком, который уже переоделся в плавки. Они все смеялись, когда я подошла ближе.

– Ты принесла бутылки? – спросил Бен. – Тебя долго не было.

Я моргнула, вспомнив, что сказала ему, будто ушла за выпивкой.

Уловив озадаченный косой взгляд Мэдока, я покачала головой.

– Не нашла то, что искала. Ничего страшного. Итак, – я посмотрела на своего друга и сменила тему, – как проходит стажировка?

Мэдок сунул в рот чипсы.

– Хорошо. – Он кивнул. – Меня немного бесят высокомерные дамочки, работающие в офисе отца, а мужики – и того хуже, но я справлюсь.

Бен засмеялся. Мэдок же прихватил из миски очередную пригоршню чипсов.

– Держи, – сказала Фэллон, взяв миску и отдав ему. – Все равно ты их все съешь.

Пожав плечами, он продолжил жевать.

Девушка засмеялась.

– Можно подумать, что Мэдок беременный. – Она ласково улыбнулась, глядя на своего мужа. – Вчера он съел суши, которые ты принесла домой, обчистил холодильник, а потом еще и бургеры заказал в Mining Company[6]. Он постоянно ест.

Я вздохнула и посмотрела на Бена в ожидании реакции.

– Суши? – переспросил он. – То суши, которое я принес тебе на работу?

– Тэйт ненавидит суши, – раздался голос позади нас.

Джаред подошел к кулеру и достал бутылку пива.

Бен прищурился, явно раздосадованный его присутствием, но я вмешалась, чтобы успокоить своего парня, прежде чем разразится конфликт.

– Не беспокойся. Мне казалось, я упоминала об этом, но забыла, наверное.

Открыв крышку и выбросив ее в мусорную корзину, Джаред повернулся ко мне. Затем поднес бутылку ко рту и сделал глоток, пристально глядя на меня.

Я знаю этот взгляд, говорящий, что в любое мгновение он либо ударит Бена, либо поцелует меня. И каждый из вариантов спровоцирует драку.

Решив, что пора уходить, я посмотрела на Бена.

– Не хочешь сбежать пораньше и поехать ко мне домой?

Моя просьба явно принесла ему облегчение. То, что мои проблемы мешали нам хорошо провести время, меня злило, но, по крайней мере, вдали от Джареда я смогу расслабиться.

Кивнув, Бен взял меня за руку и повел прочь.

– Куда бы ты ее ни целовал, – выкрикнул Джаред вслед, и я заметила, что окружающие стали с любопытством оборачиваться, – помни: мой язык побывал там раньше.

Я остановилась и, оглянувшись, послала ему яростный взгляд. Дело было не в том, что все происходило при свидетелях, что несколько девушек захихикали, прикрываясь ладонями, что Мэдок, не стесняясь, прыснул от смеха. Нет, я больше взбесилась из-за унижения перед Беном, из-за того, что Джаред относился ко мне как к своей собственности и пытался лишить меня шанса построить отношения с кем-то другим.

Точно как в школе.

– Ей по-прежнему нравится заниматься сексом по утрам? – с издевкой спросил он. – Тогда она особенно энергичная.

В ужасе от его выходки, я потеряла самообладание. Какого черта?

Со всех сторон послышались шокированные вздохи и смех гостей.

Джаред коварно улыбнулся, дав Бену понять, насколько хорошо меня знает. Я вскинула бровь, почувствовав, как парень рядом со мной напрягся.

Сжав кулаки, я неспешно подошла к своему бывшему, заставила себя улыбнуться и прошептала:

– Ему прекрасно известно, когда я люблю этим заниматься, Джаред.

Откровенная ложь, но ведь он этого не знал. Его лицо постепенно помрачнело, и гнев отчетливо улавливался во взгляде, хотя внешне Джаред выглядел спокойным.

Я повернулась как раз в тот момент, когда Бен кинулся на него, и удивленно вздохнула. Джаред отшатнулся назад, а Мэдок перехватил Бена.

– Сукин ты… – Не дав ему договорить, Мэдок развернул парня и увел подальше от толпы.

Совершенно забыв о Бене, Джаред притянул меня к себе и обвил руками талию.

– Хочешь поиграть? – выпалил он, чеканя каждое слово, чтобы услышала только я. – Вызов принят, Татум. На сей раз я не сделаю тебе больно, – продолжил Джаред; и я почувствовала его дыхание на своем лице, когда он наклонился ниже. – Не собираюсь тебя унижать. Я просто хочу тебя. Слышишь? – Джаред рывком прижал меня к себе. – Когда-нибудь на твоем пальце будет мое кольцо, и моих детей ты станешь вынашивать в своем животе.

Изворачиваясь, я безрезультатно пыталась вырваться из его хватки. Мое лицо и шея вспыхнули от нахлынувшей ярости.

Парень оскалился и прорычал:

– Татум Брандт – моя гребаная добыча. Об этом все знали в школе, и сейчас ни черта не изменилось.

Наконец-то освободившись, я попятилась и пересекла патио. Все это время он провожал меня взглядом. В руках зудело от желания врезать ему. Я напряглась и сжала кулаки.

А Джаред улыбнулся.

– Вот она, моя дикая кошка, – сказал он, явно видя злость, которую мне не удавалось сдерживать. – Тебе хочется меня ударить, не так ли? Хочешь бороться, кричать и ответить на мой вызов. Знаешь почему?

Я стиснула зубы, думая о том, как приятно будет стереть эту ухмылочку с его лица.

– Потому что тебе небезразлично. Ты до сих пор меня любишь. Ничего не изменилось.

Покачав головой, я ушла раньше, чем доказала бы его правоту, превратившись в прежнюю Тэйт, которая реагировала, вместо того чтобы подняться над ситуацией. Я проскользнула в дом, направилась к двери и вышла на улицу.

Почему у него до сих пор получалось задеть меня? Почему я все еще…

Не закончив мысль, я ощутила подступившие слезы и достала ключи. И плевать, что брошу Бена здесь. День в любом случае испорчен, даже если он окажется безумцем и все равно захочет провести время со мной.

Я почувствовала вибрацию в заднем кармане и испустила стон. Соблазн проигнорировать эсэмэску был велик, но я все же достала телефон.

«Она сказала «да»!»

Прищурившись, снова прочитала сообщение отца, после чего закрыла глаза. По щеке покатилась первая слеза, а в груди все сжалось.

Ни черта не изменилось.

И изменилось все.

Глава 9

Джаред

Поверхность глиняного медальона, который я сжал большим и указательным пальцами, напоминала водную гладь. Зеленая лента за годы использования растрепалась по краям. Но больше ничего не изменилось. Он по-прежнему был любим. Цвет ленты оставался таким же ярким, как листва дерева, росшего между нашими домами; каждая линия, каждый изгиб отпечатка ее маленького пальца сохранился. Видавший виды, но все такой же надежный. Уязвимый, но стойкий.

Я поднес бутылку ко рту и допил пиво, жалея, что не принес еще одну. По дому разносились звуки Breath Breaking Benjamin, пока я сидел в темном пустом медиазале Мэдока, устремив взгляд на черный экран телевизора – точнее, несколько экранов. На меня смотрело собственное отражение, и впервые за два года мне ужасно не нравилось то, что я видел.

Я снова стал парнем, доводившим Тэйт до слез в школе, тем, кто разбил ей сердце и перестал быть ее другом. Неудачником.

Ведь я лучше этого. Почему же донимал ее, всегда пытался загнать в угол?

– Джаред, – донесся голос матери сзади. Моргнув, я очнулся от своих мыслей.

Поставив пустую бутылку в держатель на кресле, поднялся, подхватил куртку и надел ее.

– Я думала, ты повзрослел, – сказала мама недовольным тоном. Она, должно быть, видела то, что произошло с Тэйт, и, судя по ее строгому взгляду и плотно сжатым губам, была рассержена.

Отведя взгляд, я почувствовал, как моя броня становится крепче.

– Ты совершенно не знаешь меня, в том числе и за это я люблю тебя, мама.

Она тут же вздернула подбородок; боль промелькнула в ее глазах, хотя она попыталась это скрыть.

От стыда я вспыхнул и отвел взгляд в сторону. Она не показала своей злости, но не смогла утаить, как ее ранили мои слова. Она прекрасно понимала, что в отношениях со мной сожгла многие мосты.

О чем я почти постоянно ей напоминал.

Мама положила руку на живот. Я опустил взгляд и выдохнул при виде ее миниатюрной фигуры, несущей символ начала новой жизни.

– Извини, – сказал, не в силах заглянуть ей в глаза.

– Значит, так теперь будет всегда?

– Ты о ссорах с Тэйт?

– Об извинениях, – ответила мать.

Да, этим я тоже частенько занимался.

– Ты уже не ребенок, – отчитала она. – Пора становиться таким, какими ты хотел бы видеть своих сыновей.

Я резко поднял глаза. Сыновей.

Она умела доказать свою точку зрения, не правда ли?

– Ты всегда над ней издевался. – Вздохнув, мама села. – Всегда. В детстве делал это милее, но даже в одиннадцать лет, – она улыбнулась, – тебе достаточно было приобнять ее за шею, чтобы увести куда угодно. И Тэйт всегда следовала за тобой.

В памяти всплыл образ одиннадцатилетней Тэйт, сидящей на руле моего велика. У меня родилась гениальная идея: разогнаться по трамплину и взмыть в воздух. Я тогда поломал палец, а ей наложили шесть швов.

– Но при этом ты защищал ее, – продолжала мама, – загораживал собой, уберегая от драк или опасности.

Она спокойно, с любовью смотрела на меня. Я засунул руки в карманы.

– Только раньше Тэйт была девочкой, а сейчас она стала женщиной, – констатировала мама более твердым тоном. – Мужчина, стоящий перед женщиной, лишь преграждает ей путь. Ей нужен партнер, который будет идти с ней плечом к плечу, так что повзрослей.

У меня перехватило дыхание. Такое ощущение, будто пощечину получил. Она никогда не проявляла материнскую заботу и определенно не имела права раздавать советы другим людям.

Но, черт побери, ее замечание прозвучало довольно… рассудительно, если честно.

Тэйт не нужно, чтобы ею руководили. Она и без того сильная, что доказывала неоднократно. Ей нужен тот, с кем она могла бы поделиться, кто сделает ее жизнь лучше, а не хуже, кому она сможет доверять. Тэйт нуждалась в друге.

Когда-то я был ей другом. Что случилось с тем парнем?

Я бросил взгляд на мать, не подавая вида, что она меня задела, прошел мимо и поднялся по лестнице домашнего кинотеатра.

– Джаред! – окликнула мама.

Остановившись, я повернул голову в ее сторону.

– Ее отец женится, – объявила она. – Он позвонил сегодня и предупредил, чтобы я приглядывала за Тэйт. – Затем мать выдохнула и демонстративно посмотрела на меня. – Пусть тебя и не волнуют ничьи чувства, кроме собственных, но отстань от нее, ясно? Уверена, Тэйт сейчас немного уязвима.

Джеймс собирается жениться?

Я медленно отвернулся, стараясь сообразить, что все это значит. Он продает дом. Тэйт уезжает в Стэнфорд. Когда она будет возвращаться домой, там будет новая женщина. И где будет этот дом? Что – или кто – останется для нее надежной константой, на которую можно будет положиться?

* * *

Я раздвинул шикарные черные шторы в своей старой спальне, несомненно, появившиеся после редекора Джульетты, когда я уехал, а комната перешла в их с Джексом распоряжение. Так как они оба до сих пор оставались на вечеринке, я был дома один. И, возможно, проведу так всю ночь.

Бросив кожаную куртку на стул в углу, я выудил сотовый из кармана и глянул сквозь листву на темную спальню Тэйт. Ни света, ни движений, ни звука не доносилось из соседнего дома, но она должна быть там. Ее машина стоит на подъездной дорожке.

Набрав номер девушки, я сразу же заметил загоревшийся на ее телефоне крошечный огонек, похожий на светлячка в черном небе. Он мигал, пока я удерживал вызов, после чего включилась голосовая почта.

Я сжал мобильник. Молчание Тэйт ранило сильнее, чем мне того хотелось бы. Бросив телефон на кровать, я разулся, снял носки, затем открыл окно, осторожно выбрался наружу и попробовал ветви на прочность.

Не знаю, насколько дерево пострадало и ослабло после того, как его попытались срубить, или насколько я потяжелел с тех пор, как в последний раз пробирался в ее комнату.

Держась за верхние ветки, встал на ту, на которой мы сидели, когда познакомились, и о которую Тэйт в тринадцать лет поцарапала ногу, поскользнувшись. Знакомое ощущение шероховатой коры под ладонями успокоило меня.

Я добрался до французских дверей, распахнул их, перелез через ограду и спрыгнул на пол.

Тэйт подскочила на кровати, тяжело дыша. Ее щеки были покрыты свежими слезами. Опершись на руки, она выглядела озадаченной и удивленной.

– Джаред, – голос девушки надломился, и она всхлипнула, – какого черта ты здесь делаешь?

Рассматривая Тэйт, я увидел боль в ее глазах и потоки слез, стекавшие по подбородку: судя по всему, плакала она давно.

Боже, она меня просто убивает.

В прошлом ее печаль придавала мне сил, наделяла властью. Сейчас чувство было такое, словно мое сердце сжимали в тисках.

Светло-голубая майка подчеркивала каждый изгиб ее тела. Из-под простыни виднелись розовые трусики. Солнечные волосы, разделенные боковым пробором, красиво спадали на грудь. Даже в слезах она была самым идеальным существом на планете.

Точно так же, как двенадцать лет назад, когда мы в первый раз сидели рядом на дереве и я видел грусть Тэйт из-за недавней потери матери, мне было все равно, кто стоял на моем пути или что я должен был сделать.

Я просто хотел присутствовать в ее жизни.

– Слышал о твоем отце. – Мое тело расслабилось, потому что я оказался там, где и должен быть.

Она отвела взгляд.

– Со мной все в порядке.

Мгновенно приблизившись к кровати, я нагнулся, осторожно развернул Тэйт лицом к себе и прижался к ее лбу своим.

– Больше я никогда тебя не отпущу, Тэйт, – прошептал практически отчаянно. – Я твой друг навеки. Если это все, что я получу, значит, мне этого будет достаточно, ведь только когда ты здесь, – я взял ее руку и приложил к своей груди, прямо над сердцем, – я чувствую, что моя жизнь хоть чего-то стоит.

Глаза девушки снова наполнились слезами, а грудная клетка начала подниматься и опадать быстрее.

Положив ладонь ей на мокрую щеку, начал поглаживать большим пальцем.

– Не сдерживайся, малышка. Хочешь плакать? Тогда отпусти все.

Слезинки дрожали на ее ресницах, пока Тэйт смотрела, что-то ища в моих глазах, и я чертовски надеялся, что она найдет хоть частицу беззаветно любившего ее мальчика.

Вдруг, словно увидев его, Тэйт шумно вздохнула, закрыла глаза, опустила голову и, дрожа, дала волю своему отчаянию.

Я присел и притянул девушку к себе. Потом крепко обнял и лег вместе с ней, стараясь донести, что готов обнимать ее вечно, если она этого захочет.

Уткнувшись головой мне в шею и нерешительно положив руку на мой живот, Тэйт содрогалась от рыданий. Приподняв согнутую ногу, я просто держал ее. От внезапного осознания, что ничего не изменилось, меня окутало теплом. Впервые я разделил с ней постель десять лет назад. Просто два ребенка нашли опору друг в друге, перенеся слишком много бурь в своей жизни. Пока мы лежали, а по потолку танцевали знакомые тени колыхавшейся листвы, казалось, будто это произошло буквально вчера.

Тэйт шмыгнула носом и полностью охватила мою талию рукой. Я круговыми движениями поглаживал ее по спине.

– Это глупо, – пробормотала она сдавленно. – Я должна радоваться, разве нет?

В ответ я лишь продолжил гладить ее.

Быстро и неровно вздохнув, Тэйт воскликнула:

– Мне нравится мисс Пенли, и папа не будет одинок. Почему я не могу порадоваться за них?

– Потому что ты любишь свою маму, – сказал я, нежно убрав волосы с ее лица свободной рукой. – Потому что вы довольно долго жили только вдвоем. Сталкиваться с переменами всегда тяжело.

Она приподняла голову и посмотрела на меня. Ее глаза до сих пор оставались влажными, но взгляд стал более умиротворенным.

Я погладил ее по щеке.

– Конечно, ты рада за своего папу, Тэйт.

– А если он забудет маму?

– Как он может? – возразил я. – Ведь у него есть ты.

Взгляд девушки смягчился. Притянув Тэйт ближе, чтобы ее макушка оказалась у меня под подбородком, я запустил пальцы в ее мягкие волосы, помассировал кожу головы, после чего провел рукой вниз по прядям, повторяя движения снова и снова.

Ее тело обмякло, она медленно таяла рядом со мной, как бывало всегда.

– Ты же знаешь, что я тупею, когда ты так делаешь, – проворчала она, но я уловил сонную игривость в ее тоне.

Я закрыл глаза, наслаждаясь тем, как ее стройная нога скользнула вверх по моей.

– Я помню, – прошептал. – Теперь засыпай, Татум.

Мне послышалось, что она назвала меня говнюком, хотя я не мог сказать точно.

Глава 10

Тэйт

Чизкейк.

Я перевернулась на спину. Подушка под моей головой казалась мягкой, будто облако из диснеевского мультика. Так хорошо выспавшись, я почему-то жутко захотела чизкейка.

Сладкого, воздушного, изумительного. Я сглотнула от острого желания утолить свой голод.

Какого?..

Бросив взгляд на соседнюю подушку, заметила, что она пустовала, но слабый аромат его геля для душа все еще ощущался. Джаред ушел, и я была этому рада. Запах, который он оставил после себя, был таким соблазнительным, что я пускала слюнки, мечтая о вишне в шоколаде, шампанском, чизкейке и…

О нем. Боже, как же я проголодалась.

Было настолько приятно оказаться в его объятиях; за последние месяцы я не спала лучше и проснулась спокойная и радостная.

Направившись в ванную, причесалась, собрала волосы в хвост, затем умылась. Вернувшись домой вчера, я выпила бокал вина. До сих пор ощущая горьковатый привкус, прополоскала рот бальзамом, чтобы избавиться от него.

После этого прошла обратно в спальню, бросила взгляд на закрытые французские двери и заметила, что окно спальни Джареда все еще открыто.

Замешкавшись мгновение, я спустилась по лестнице с намерением опустошить холодильник и кухонные шкафчики, приготовить блинчики, яичницу, бекон, а возможно, еще испечь хлеб. И сделать сэндвич с ветчиной, томатами и салатом, наверное.

По какой-то причине слово «сэндвич» звучало очень заманчиво. Почему я была так голодна?

Я спрыгнула с предпоследней ступеньки и сразу же выпрямилась, услышав доносившуюся из столовой музыку. Свернув налево, замерла при виде Джареда.

Дерево, вытатуированное на его спине, вытянулось, когда он поднял руку и провел валиком по стене. Его мышцы напрягались и играли, свидетельствуя, что Джаред не бросил занятия после отъезда. Он был в тех же черных брюках, но футболку снял. Я обратила внимание на руки парня, заляпанные краской оттенка «кофе с молоком», которую оставили рабочие, и выпалила:

– Что ты делаешь?

Повернув голову, Джаред глянул на меня, затем опять отвернулся к стене, почти пренебрежительно.

– Мы помогали твоему отцу перекрашивать эту комнату лет десять назад, помнишь?

Нахмурив брови, я была сбита с толку его спокойствием.

– Да, помню, – ответила, по-прежнему ничего не понимая, и сделала тише звук на айподе, из которого гремела Weak группы Seether. – Теперь мы платим за это другим людям. Они завтра закончат работу.

Джаред вновь бросил взгляд на меня; уголки его губ приподнялись в игривой улыбке. Но он в очередной раз отвернулся, пропустив мои слова мимо ушей, и продолжил красить.

Стоя на месте, я гадала, что же делать: взяться за приготовление завтрака, хотя аппетит уже пропал, или выпроводить его?

Парень переложил валик в левую руку и рассеянно вытер правую ладонь, испачканную краской, о штанину. Я едва не засмеялась. Похоже, брюки стоили недешево, но, разумеется, Джареду было плевать на это.

Сложив руки на груди, я попыталась сдержать улыбку.

Он красил мою столовую. Точь-в-точь как десять лет назад. И вел себя абсолютно прилично. Не хватал меня, не ругался, не старался залезть мне в трусики.

Опять же, как десять лет назад.

Джаред излучал умиротворение и невозмутимость. Мое сердце пропустило удар, впервые за долгое время ощутив себя дома. Это был самый обычный летний день, и соседский мальчишка тусовался со мной.

Спрятав поглубже не покидавшую меня тоску, я подошла к нему, взяла второй валик с поддона и начала красить соседнюю стену под аккомпанемент его непрерывных мазков.

Мы работали молча. Я то и дело поглядывала на Джареда, нервно думая о том, кто должен завязать разговор и что сказать. А он лишь нагнулся и обмакнул валик в краску с непринужденным видом.

Поочередно макая валики, мы продолжали красить. Спустя несколько минут мой пульс наконец-то замедлился, пока Джаред не положил руку мне на спину.

От его близости я оцепенела, но парень потянулся к стремянке, стоявшей сбоку от меня, и перетащил ее на свою сторону.

Ой.

Я вернулась к своей работе, в то время как Джаред занялся зоной под потолком, прокрашивая недоступные для валиков участки обычной кистью. Приближаясь к нему, я тщетно пыталась проигнорировать близость его тела, нависавшего надо мной. Нас снова как магнитом тянуло друг к другу. Было приятно находиться рядом с Джаредом, не менее приятно, чем проснуться под звуки летнего дождя, барабанящего по окну.

– Нельзя использовать валик в углу, – произнес он, вернув меня в реальность.

Я моргнула и подняла глаза. Джаред держал кисть у стены, глядя на меня сверху.

Переведя взгляд на свой валик, я обнаружила, что уперлась в следующую стену. Наигранно насупившись, сказала:

– Нормально ведь получается, разве нет?

Тихо посмеявшись, словно я сморозила глупость, он спустился и вручил мне кисть.

– Залезай и постарайся не угробить молдинг.

Я выхватила кисть, взобралась на стремянку, после чего посмотрела на него и начала красить короткими мазками, следя за тем, чтобы не выйти за пределы голубого малярного скотча.

Джаред ухмыльнулся, покачав головой, затем принялся исправлять мои огрехи кисточкой поменьше, медленно прокрашивая углы.

Глубоко вздохнув и мельком взглянув вниз, я осмелилась завести беседу:

– Итак… ты счастлив? В Калифорнии… участвуя в гонках… – Я умолкла, не уверенная в том, хочу ли услышать истории его жизни там.

Не отрываясь от работы, он ответил задумчивым голосом:

– Я просыпаюсь, и мне не терпится оказаться в мастерской, чтобы заняться наладкой байков или машин… – добавил парень. – Свою профессию я люблю. Благодаря ей у меня есть возможность посещать сотни городов, разные площадки.

Об этом нетрудно догадаться. Судя по тому, что я видела в медиа, на треке Джаред был в своей стихии: уверенный, успешный, целеустремленный…

Хотя на вопрос он так и не ответил.

– Каждый день дышу свежим воздухом, – продолжил Джаред, нагнувшись, чтобы погладить Мэдмэна. Мои мазки замедлились, пока я его слушала. – Мне нравятся гонки, Тэйт. Но, если честно, они просто служат средством для достижения более значимой цели. – Он посмотрел на меня с полуулыбкой. – Я организовал собственный бизнес. Хочу производить авто и мотоциклы индивидуального дизайна.

Мои глаза округлились, и я замерла.

– Джаред… – с трудом произнесла, запинаясь, – это замечательно, – наконец выговорила я и улыбнулась. – И так мне спокойней. То есть если ты не всегда будешь на треке. Я постоянно боюсь, что ты попадешь в аварию, когда смотрю твои выступления по ТВ или на YouTube.

Он нахмурил брови, а я поморщилась.

Проклятье.

– Ты смотришь? – удивленно уточнил парень с таким выражением, словно поймал меня с поличным.

Я поджала губы, опять сосредоточилась на своей кисти и проворчала:

– Конечно, смотрю.

Он тихо хохотнул и тоже начал красить.

– Мне все равно придется путешествовать, но гораздо реже, чем сейчас. К тому же я могу перенести бизнес сюда, если захочу.

Сюда?

Значит, Джаред может вернуться домой? Я отвела взгляд. Мне нравилась подобная идея. Не знаю почему. Ведь я сама скоро уеду.

Выдохнув, он оценивающе посмотрел на стену, над которой работал.

– Я люблю ветер на треке, Тэйт, на шоссе. – Джаред почти печально покачал головой. – Только тогда я чувствую, что мы вместе.

У меня в горле образовался ком. Глянув на Джареда, я увидела, как его кадык дернулся, когда он сглотнул.

– Я никогда не хотел других женщин, – напряженно и едва слышно произнес парень. – И уехал для того, чтобы стать мужчиной, достойным тебя, чтобы вернуться за тобой.

Опустив глаза, я неторопливо слезла со стремянки.

Вот что было труднее всего понять. Ему потребовалось уехать на поиски себя и вычеркнуть меня из своей жизни. Джаред порвал со мной под предлогом того, что не хотел мне мешать, пока пытался разобраться в собственных желаниях, потратив черт знает сколько лет.

Смотря в его темные глаза, я видела мужчину, который практически не изменился и в то же время стал совсем другим.

Так, может, это все-таки был не предлог?

Может, мне повезло, потому что я всегда знала, к чему стремлюсь, чего хочу. А у Джареда жизнь слишком часто шла под откос, он много отвлекался и не был уверен, в чем его призвание.

Возможно, как и большинство людей, он нуждался в пространстве для роста.

Или мы просто были слишком юны.

– А что случится, когда тебе вновь понадобится закрыться от меня, Джаред? – спросила я, облизав свои пересохшие губы. – В школе у тебя ушло на это три года. Теперь вот – два.

Он накрыл мою щеку ладонью и погладил уголок рта большим пальцем.

– Малышка, у меня ушло не два года.

Я уставилась на него. Что Джаред имел в виду?

Нагнувшись, парень обмакнул кисть в краску.

– Я вернулся на Рождество в том же году. Ты… – он замялся, мазнув краской по стене. – Ты уже нашла себе другого.

Сразу сообразив, что имел в виду Джаред, я опустила глаза.

– Что ты видел? – спросила, вертя в руке кисточку. Мне нечего было стыдиться. В конце концов, я имела полное право двигаться дальше.

Он пожал плечами.

– Меня ненадолго хватило. – Джаред встретился со мной взглядом.

Я понимала, что он старался удержать себя в узде.

– Однажды я приехал домой. Был еще новичком в гоночном мире, обзаводился связями. Чувствовал себя хорошо, – Джаред кивнул, – довольно уверенно, вообще-то. Поэтому вернулся в Шелберн-Фоллз.

Шесть месяцев. Всего шесть месяцев.

– Да, я знал, что ты злилась на меня, не отвечала на мои звонки и эсэмэски. Но я в кои-то веки хоть немного гордился собой и без тебя никогда не сумел бы обрести истинное счастье. – Его голос затих почти до шепота. – Но, приехав сюда, обнаружил, что ты с другим парнем.

Джаред моргнул несколько раз подряд. Живот свело от мысли, что я причинила ему боль. Меня затошнило.

Об этом говорила Паша, упомянув про случай, когда он едва не расплакался перед ней?

Я не должна чувствовать себя виноватой. Джаред занимался сексом со многими женщинами до того, как мы сошлись, и, уверена, за время нашей разлуки – тоже.

– Прошло полгода, Джаред. – Схватив бумажное полотенце, я повернулась к нему и вытерла краску с его рук. – Ты наверняка к тому моменту переспал с кем-нибудь.

Он шагнул ближе, поймал мой локон и, играя с ним, прошептал:

– Нет, я ни с кем не спал.

– Но… – Я резко подняла взгляд и поморщилась, внутри все сжалось. – Ведь я видела тебя, как ты всюду был окружен девушками: на треках, на фотографиях, где они вешались на тебя…

Новые отношения я начала не потому, что Джаред тоже нашел мне замену, просто никогда не думала, что он хранил верность, предполагала…

Тяжело выдохнув, Джаред продолжил красить.

– Девушки – это часть шоу, Тэйт. Иногда они хотят сфотографироваться с гонщиками. Порой просто тусуются с нами как фанатки. Я никогда не хотел никого, кроме тебя. Причина моего ухода заключалась не в этом.

Трепет зародился у меня в груди. Я знала, что мое сердце тоже до сих пор хотело его. С ним никто не сравнится.

– Тэйт, жить без тебя было очень тяжело. – Голос Джареда прозвучал утомленно. – Мне хотелось встретиться с тобой, поговорить. Ты так долго оставалась центром моего мира, что я… – он сделал паузу и сдавленно закончил: – Не знал, кто я и что способен тебе предложить. Слишком часто полагался на тебя.

Опустив взгляд, я поняла, что Джаред повел себя мудрее меня. Он уехал, так как понимал, что чересчур нуждался во мне. Мне стало ясно, насколько я сама нуждалась в нем, только после его отъезда.

– И я полагалась на тебя. – От нахлынувших эмоций мои слова прозвучали сдавленно. – Я рассказала об этом в своем монологе в выпускном классе. Встречи с тобой я предвкушала каждый день. После твоего отъезда меня не покидало чувство, как будто нечем дышать.

В последний школьный год я поделилась нашей историей с одноклассниками, сытая по горло издевательствами своего друга детства. Выплеснула всю боль, обиду и сожаление… Они понятия не имели, о чем шла речь, но это не имело значения. Я все равно обращалась лишь к Джареду.

Робким взглядом убеждая меня продолжить, он спросил:

– А сейчас?

Вздохнув, я машинально обмакнула кисть в краску.

– А сейчас я убедилась, что способна справляться в одиночку. Что бы ни случилось, со мной все будет в порядке.

Джаред посмотрел на стену и произнес почти печально:

– Конечно, будет, – а после этого поинтересовался: – Значит, ты счастлива? – Он повторил мой вопрос, и мне стало любопытно, почему Джаред его задал. Я только что сказала, что буду в порядке.

Полагаю, он знал: такой ответ вовсе не означает, будто я счастлива.

Нет.

Нет, я не счастлива. Джаред был для меня недостающим фрагментом пазла, заменить который просто невозможно.

Проигнорировав вопрос, я вновь взялась за работу.

– У тебя есть кто-то в Калифорнии? Встречаешься с кем-нибудь?

Нанося краску короткими, быстрыми мазками, как будто гладила Мэдмэна, я с опаской смотрела на Джареда.

Он обмакнул свою кисточку.

– Увидев, что ты нашла другого, я тоже попытался двигаться дальше. Встречался с парой женщин после той поездки, но… – Замолчав, Джаред бросил дразнящий косой взгляд в мою сторону. – Никто меня не ждет.

Я вскинула бровь, вдавив кисть в стену. С парой женщин.

Теперь во мне проснулась ревность.

Он сменил тему, застав меня врасплох:

– Я тобой горжусь. Ты рада поступлению в Стэнфорд?

Кивнув, я натянуто улыбнулась.

– Да, рада. Придется изрядно потрудиться, но я преуспеваю под давлением, поэтому… – Я умолкла, сглотнув образовавшийся в горле ком.

Я так желала отправиться в Калифорнию. И мне определенно хотелось учиться в медицинском. Только не думать о том, как все необратимо менялось дома. О грядущей свадьбе отца, продаже дома, о том, что Джаред был так близко, но не со мной.

Оторвавшись от своего занятия, он пристально посмотрел на меня.

– В чем проблема?

– Никаких проблем, – возразила я.

Джаред подошел ближе, склонив голову набок, словно знал, что я лгу.

Будто понимал, как я несчастна.

Я пожала плечами, задрав их почти до ушей.

– Ну, я же сказала, что нет никаких проблем! – Засмеявшись, посмотрела вниз. – И ты капаешь мне на ноги!

Краска с его кисти капала на мою кожу, и я поджала пальцы.

– О, черт, – удивленно воскликнул Джаред и, подняв кисточку, задел мое лицо.

Я зарычала, зажмурившись.

– Черт! – вновь выпалил парень и засмеялся: – Извини. Это случайность, честно.

– Ага. – Открыв глаза, я сощурилась. Ресницы моего левого глаза оказались в краске. – Всякое случается.

В тот же миг я вскинула руку и провела кистью по его лицу, спустившись на грудь, заставив Джареда отпрянуть назад.

– Нет! – выкрикнул он, защищаясь и продолжая смеяться. – Перестань!

Я опять бросилась на него, а Джаред в ответ сделал выпад своей кисточкой, испачкав мне предплечье.

Нахмурившись, я рявкнула:

– Уф! Ты за это поплатишься!

Парень ринулся в прихожую, я погналась за ним. Вытянув руку, попала ему в спину. Теперь дерево выглядело так, будто его слегка припорошило снегом.

Развернувшись, Джаред схватил меня за запястье и притянул к своей груди.

Я принялась ерзать, в результате чего он уронил кисть на ковер.

– Отпусти! – распорядился он, щекоча мои бока. – Брось ее сейчас же!

– Нет! – Захохотав, я поджала локти, спасаясь от его атаки.

Джаред поймал и поднял мою руку, открыв подмышку, и продолжил щекотать. Я согнулась и вскрикнула, ощущая смесь ужаса и восторга, в то время как моя кисточка тоже упала на пол.

– Джаред! Хватит! – крикнула я; мой живот напрягся от смеха.

Он отпустил меня, затем обнял за талию. Мы просто стояли, тяжело дыша и пытаясь успокоиться.

Было так приятно снова веселиться с ним.

Я накрыла его руки своими. У меня перехватило дыхание, а сердце по-прежнему быстро билось, пока я с наслаждением ощущала спиной его тепло. Нашу кожу разделяла лишь ткань моей майки. Неосознанно я повернула голову и уткнулась ему в шею.

Почувствовав жаркое дыхание Джареда на своем ухе, я прильнула к нему, желая его прикосновений, и почувствовала, как мышцы моего лона напряглись.

Меня очень давно так не трогали. Поцелуй в волосы от него был гораздо интимнее, чем любая близость с другим парнем.

Подняв подбородок, я дразняще коснулась губ Джареда своими. От выброса адреналина у меня в животе все затрепетало, едва я ощутила, как его затвердевший член уперся мне в задницу.

Я вдохнула его запах и едва слышно прошептала:

– Джаред. – Затем провела языком по его верхней губе.

Он дернулся, резко вздохнув. Мной овладела гордость, оттого что я до сих пор была способна лишить Джареда дара речи.

Положив одну ладонь мне на лицо и удерживая мой рот вблизи, он сказал дразнящим тоном:

– Я думал, мы будем друзьями.

Его вторая рука поднялась над моим плечом и скользнула под майку. Он по-хозяйски сжал мою грудь, заставив меня судорожно вздохнуть.

Закрыв глаза, я простонала.

– Хорошими друзьями. Очень хорошими друзьями.

Губы парня изогнулись в улыбке.

– Тэйт!

В дверь постучали. Моргнув, я вздрогнула.

Что?

Нет.

– Тэйт, ты не спишь? – послышался голос Фэллон. Посмотрев на Джареда, я почувствовала холод, внезапно сковавший тело. Проклятье.

Внутри сладко ныло от желания. Я зарычала, в то время как он медленно моргнул и раздраженно выдохнул.

– Твою мать, – прошипел Джаред, отпустив меня.

Желание парня никуда не делось, я все еще чувствовала его напряженную эрекцию под тканью брюк. Черт бы тебя побрал, Фэллон!

Девушка распахнула входную дверь. Мы оба вытянулись по струнке, прекрасно понимая, как виновато выглядим. Уверена: все мое тело стало красным, кожа буквально пылала.

– Ой. – Она резко остановилась, нахмурив лоб. – Привет.

Отведя взгляд, я поправила свою одежду.

– Мы красили.

У меня за спиной Джаред прыснул от смеха, но я проигнорировала это.

Фэллон кивнула и произнесла скорее для себя, чем для нас:

– В пижаме. Ничего необычного.

Я вскинула бровь, глядя на нее. Она была в спортивных шортах и майке. Мы вместе бегали по воскресеньям, а я уже опаздывала.

– Джаред, – прочистив горло и не в силах скрыть свое веселье, я развернулась, – иди домой.

Он послал мне самоуверенную ухмылочку. Когда парень провел ладонью по моей заднице, я дернулась. Пройдя мимо, он направился к двери и на ходу чмокнул Фэллон в лоб.

– Ты чертовски не вовремя, – проворчал Джаред.

Глава 11

Тэйт

Каждый из друзей вносил свою лепту в мою жизнь.

Джульетта верила, что любовь побеждает все и что всякий достоин счастливой жизни в доме с белым заборчиком[7]. Фэллон полагала, что альтернативы появляются вследствие растерянности; если мы точно знаем, чего хотим, то и выбора у нас быть не должно. Джекс считал, что нельзя упускать возможности; чем больше риск, тем крупнее выигрыш.

А Мэдок был особенно схож со мной во взглядах. Именно к нему я прислушивалась, когда хотела узнать собственное мнение, озвученное более весомым голосом.

Самое главное – меня он воспринимал отдельно от Джареда. Мэдока заботило мое благополучие, даже если это не отвечало интересам его друга.

«Извини за вчерашнее происшествие на твоей вечеринке», – написала ему, вернувшись домой после пробежки с Фэллон. За последние два года я доставила своим близким немало переживаний. И мне постоянно казалось, что я плохо выполняла свои дружеские обязанности. Хотя Мэдоку было все равно.

Мэдок:

«Не за что извиняться. Ты в порядке?»

Я схватила яблоко и бегом поднялась по лестнице. Жутко хотелось принять душ; моя одежда буквально липла к коже.

«Да. Со мной все хорошо. Не беспокойся».

Мэдок:

«Тебе нужно поговорить с Беном».

Остановившись, я запрокинула голову и вздохнула. Господи. Он словно читал мои мысли.

Большим пальцем я набрала ответную эсэмэску:

«Даже я пока не до конца понимаю, что происходит, ясно?»

«Еще как понимаешь», – парировал Мэдок.

Закатив глаза, я сняла кроссовки и включила док-станцию для айпода. Из колонок зазвучала песня The Boys of Summer группы Ataris Spring Forth.

Мой телефон вновь пискнул.

«Ладно, к черту Джареда. Ответь мне на такой вопрос… Ты думаешь о Бене?»

Я бросила сотовый на раковину и посмотрела на себя в зеркало. Нет, я не игнорировала своего друга. Просто Мэдоку не нужно знать ответ.

Разумеется, я думала о Бене. Правда, не так, как о Джареде, из-за чего мне было немного стыдно. Мы с Беном не договаривались об эксклюзивных отношениях только друг с другом, и до интима у нас пока не дошло. Но я знала, что он этого хотел. Черт, Бен хотел этого еще в школе.

Если бы Фэллон не прервала нас с Джаредом сегодня утром, я бы переступила черту, несмотря на возможные обязательства перед Беном.

Мобильник опять запищал, уведомляя о новом сообщении. Опустив взгляд, я практически корила себя за то, что вообще написала Мэдоку.

«Ты его хочешь, нуждаешься в нем, живешь для него?»

Я покачала головой, улыбнувшись проницательности моего друга. Ладно. Независимо от того, являлся Джаред фактором или нет, мне не сносило крышу от любви к Бену. Аргумент принят.

«Он тебя заводит?» – продолжил Мэдок, и я снова подхватила свой телефон.

– Серьезно? – выпалила, возмущенная его бестактностью.

«Тебе хочется взобраться на него по утрам?»

Я испустила громкий вздох.

Ага. Заткнись уже.

Не успела я написать ответ, как пришла новая эсэмэска.

Какого черта? Он что, брал уроки по скоростному набору сообщений?

«У тебя встает на него? Твои чресла трепещут и пульсируют? Ты мастурбируешь на него?» – дразнил парень.

– Мэдок! – я зарычала на сотовый, крепко его сжав. – Какого?..

Телефон в очередной раз запищал.

«Чего молчишь? Ответь на мои вопросы, Тэйт!»

Мать тв… Я стиснула зубы и, закипая от ярости, произнесла:

– Если бы ты хоть на секунду заткнулся, болван, я бы ответила.

Когда от него пришло новое сообщение, я вернулась в спальню с поникшими плечами, признав поражение.

«Ладно, мгновенный ответ: Бен или Джаред?» – поинтересовался он.

Что?

«Бен или Джаред? Не задумывайся. Просто напиши первое имя, пришедшее на ум».

У меня отвисла челюсть. Я раздраженно выдохнула.

– Чт…

«БЕН ИЛИ ДЖАРЕД?!»

Мои пальцы дрожали, пока я печатала, а в мозгу как будто электрические проводки искрили, отчего волосы встали дыбом. Сжимая сотовый, я пыталась найти нужные буквы.

«Сейчас же!»

– Уф! – Я плюхнулась на кровать и начала молотить кулаками по матрасу.

Гад.

Ущипнув себя за переносицу, старалась вспомнить суть беседы.

Мэдок такой Мэдок. Он сведет тебя с ума, задав пятнадцать вопросов, чтобы ты самостоятельно пришел к правильному выводу, вместо того чтобы потратить две секунды и подсказать ответ. Мэдок придерживался мнения, что путешествие важнее пункта назначения.

Как и я.

Запустив пальцы в волосы, я потерла кожу головы и тихо посмеялась над такой иронией.

Телефон пискнул у меня в ладони, и я застонала.

«Какая же ты неразговорчивая сегодня».

Я покачала головой, забавляясь и одновременно ощущая дикую усталость. Подняв мобильник, набрала сообщение:

«Очень смешно».

Его ответ пришел мгновенно.

«Мне нужно прямо сказать: что ты должна сделать?»

«Да».

«Но ты и так уже знаешь».

Я быстро напечатала:

«Все равно скажи».

Ему понадобилось всего одно мгновение.

«Скажи парню, с которым ты встречаешься, что твой бойфренд вернулся».

Мои руки опять опустились на кровать; закрыв глаза, я вздохнула. Да, я думала о том же.

Мой телефон запищал еще раз.

«И у него будут проблемы…»

Что за?..

«Хей-ла, хей-ла, мой бойфренд вернулся»[8].

В горле защекотало от желания засмеяться.

– Ты под кайфом, – прошептала я.

Прикусив губу, впервые за несколько лет ощутила, как меня переполняет тепло от предвкушения. Я подняла сотовый и с улыбкой написала продолжение текста песни:

«Если увидишь его, лучше убегай».

Ответ Мэдока пришел, когда я направилась в ванную, чтобы принять душ.

«Очень хорошо, мой юный падаван[9]. Очень хорошо».

Искупавшись, я надела старые джинсовые шорты и черную футболку, чтобы повозиться с машиной. Несмотря на отсутствие столь любимого мной дождя, небо выглядело красиво – почти ни облачка. Легкий ветерок задувал в окна летние ароматы.

Я вприпрыжку спустилась по лестнице, ощущая прилив энергии, остановилась и с легкой завистью прислушалась к музыке мальчиков, доносившейся из соседнего двора. Выглянув в окно, заметила Мэдока, Джекса и Джареда, которые склонились над открытым капотом «мустанга», принадлежащего Джексу.

Джаред переоделся в джинсы; из заднего кармана свисала белая футболка и… О боже. Меня бросило в пот, когда я окинула взглядом его гладкую мускулистую спину от шеи до поясницы.

Солнце бликовало на обнаженной коже парня, а хорошая музыка дополняла картину. В данный момент мне хотелось находиться только здесь и нигде больше.

Я направилась в гараж и нажала на кнопку пульта управления. Дверь поползла вверх. Солнечный свет проник внутрь, осветив сначала шины, потом капот и лобовое стекло старенькой «шеви нова» отца.

Схватив чистую салфетку с рабочего стола, засунула ее в задний карман, после чего собрала волосы в хвост.

Ноги в потрепанных черных «чаксах» гудели. Я не дала себе шанса спасовать и вышла на улицу, мгновенно ощутив взгляд Джареда. Разблокировав замки, потянулась к водительской двери и открыла капот. Сначала старалась не смотреть в его сторону, но потом поняла, что это немного инфантильно.

Поэтому подняла взгляд и заметила направлявшуюся сюда Фэллон. Джаред стоял позади нее, спиной ко мне и оглянулся через плечо. Но его проклятые карие глаза сосредоточились не на моем лице.

Он нахмурил брови и выглядел почти злым, медленно окинув взглядом мои ноги, бедра, затем талию. Легион бабочек, обычно возникающий во время катания на американских гонках, порхал у меня между ног. Я размеренно вдохнула, чтобы успокоиться.

Голодный взгляд Джареда встретился с моим, после чего он отвернулся – ну просто образец самоконтроля.

Но в том-то и дело. Если Джаред не сильно изменился, то его желание так просто не исчезло. Оно лишь накапливалось.

И мне крышка, попадись я ему, когда его прорвет.

Нырнув обратно в гараж, я собрала нужные инструменты, а Фэллон взяла себе стул, чтобы составить мне компанию и понаблюдать. Wish You Hell группы Like a Storm доносилась со двора Джекса. Я склонилась над капотом и приступила к профилактике.

В течение следующего часа к нашей компании присоединилась Джульетта, освободившаяся после добровольного репетиторства в школе. Перед тем как подойти к нам с Фэллон, она бросилась к Джексу. Пока они целовались, я успела поменять свечи зажигания, почистить контакты, даже провести еженедельную проверку уровня масла и давления в шинах.

– Привет.

Выглянув из-под капота, я увидела ассистентку Джареда, Пашу.

– Не возражаете, если я с вами потусуюсь? – спросила она.

Я указала подбородком на свободный стул.

– Нет, конечно. Присаживайся.

Девушка села и подняла свои солнцезащитные очки на голову. Паша оказалась тихой и милой, и я была рада, что мы с легкостью нашли общий язык, несмотря на ее характер.

Даже с черными волосами и фиолетовыми прядями, пирсингом в брови и черным ремнем с шипами она все равно выглядела невероятно невинно. Паша была в джинсах-скинни и черно-серой фланелевой рубашке с закатанными рукавами. Волосы она завила в крупные локоны. За исключением ярко накрашенных глаз, макияжа на ней практически не было.

Джульетта сбросила свои балетки на землю и поставила ноги на перекладину стула.

– Значит, Мэдок упорно тебя уговаривает? – спросила она у Фэллон, продолжив их разговор о желании Мэдока завести детей.

Девушка кивнула, проглотив воду, которую только что отпила из своей бутылки.

– Ага, – ответила она со вздохом. – То есть он не пытается вызвать у меня чувство вины или вроде того, но, черт… – Девушка засмеялась.

Улыбнувшись, я бросила на Джареда взгляд. Он улегся на землю, чтобы залезть под машину. Его мускулистые руки были испачканы смазкой, пот на подтянутом животе блестел в лучах солнца…

Я отвела глаза.

– Привет, – послышался сзади мужской голос.

Выпрямившись, я увидела Бена и удивленно выпалила:

– Привет.

Он держал руки в карманах и улыбался, то ли с надеждой, то ли нерешительно.

Я вытерла руки салфеткой. Фэллон и Джульетта замолчали, Паша поднялась и отправилась изучать гараж. А нас с Беном словно океан разделял.

Сейчас с ним было не так легко, как пару дней назад.

Посмотрев на подруг, я попыталась сохранить спокойствие.

– Я на минутку, – сказала им. Девочки обменялись взглядами, что не ускользнуло от моего внимания.

Чтобы никто не подслушивал, мы отошли в сторону. Смотреть ему в глаза было нелегко, но я себя заставила.

– Бен, извини за последние два дня, – произнесла тихо. – Я понимаю, что ситуация сложилась неловкая.

Внутри все перевернулось; мне не хотелось ранить его. Отчасти я жалела, что он не вел себя по-свински, чтобы было легче это сделать.

– Знаю. – Бен кивнул, оглядевшись по сторонам, после чего встретился со мной взглядом. – И, думаю, мне известна причина.

Он мельком посмотрел на дом Джекса. Проследив за его взглядом, заметила, что Джаред стоял спиной к нам, но наблюдал, упершись руками в капот и глядя через плечо.

– Джаред мной не распоряжается, – пояснила я. – Просто близится отъезд в медицинскую школу, а с продажей дома и всем остальным…

– Значит, не из-за него я ни разу не оставался у тебя на ночь? – перебил меня Бен. – И едва ли проводил время с тобой наедине в течение двух дней?

Он не сердился. Приподнятые брови и мягкий тон явно намекали, что Бен уже знал ответы. Не то чтобы он требовал секса, но понимал: это следующий шаг в наших отношениях. Только мое расположение к нему в последние дни сменилось холодностью.

Желая, чтобы Бен ошибался, я нахмурилась.

Я знала, что по-прежнему хочу Джареда. Наша химия не ослабла, и, невзирая на остальные проблемы, в спальне у нас все было отлично.

Но помимо этого между нами сохранилась любовь. Даже стала сильнее, вообще-то. Не знаю, хотела ли я его вернуть, и пока не была готова принять подобное решение. Но точно знала одно: к Бену я такой страсти не испытывала.

А он заслуживал гораздо большего.

Печально улыбнувшись, парень нагнулся и поцеловал меня в щеку.

– Я рад, что ты дала мне шанс. Удачи в Стэнфорде.

Он развернулся и направился к своей машине.

Я проводила его взглядом с легким чувством сожаления. Бен слишком облегчил мне задачу. В любом случае это решение было правильным.

Джаред, несомненно, до сих пор наблюдал. Избегая его взгляда, я вернулась к своей машине. Паша все еще стояла в гараже, глядя на удалявшийся автомобиль Бена, в то время как Джульетта и Фэллон возобновили беседу.

– Ну, – Фэллон потерла шею, прикинувшись, будто они не подслушивали, – я намерена максимально насладиться совместной жизнью, пока нас только двое, но вы же знаете Мэдока… – Она умолкла, затем иронично продолжила: – Чем больше, тем лучше. Он хочет пятерых. Я согласилась на одного. Мы пришли к компромиссу, остановившись на пятерых.

Джульетта расхохоталась. До меня дошло, что девчонки по-прежнему обсуждали планы Мэдока как можно быстрее сделать ребенка своей жене. Хотя Фэллон оставалось два года аспирантуры, поэтому я понимала, что она предпочла бы подождать.

– Это твоя мама? – окликнула Паша.

Подняв взгляд, я увидела, как она нагнулась над верстаком и рассматривала фото в рамке на стене. Мне сразу стало ясно, о какой фотографии шла речь: на ней была пятилетняя я с мамой и папой в Диснейленде.

– Да, – ответила, затянув последний колпак.

– Отчего она умерла? – решила уточнить Паша.

Я бросила на нее недоуменный взгляд.

– Откуда ты знаешь, что моя мама умерла?

Ее рот чуть приоткрылся. После недолгих колебаний она произнесла, запинаясь:

– Э-э-э… я… – Девушка сдвинула брови, пытаясь подобрать слова. – Ну, я…

Выдохнув, Паша виновато посмотрела на меня:

– Джаред вроде как попросил меня ежегодно посылать букет цветов на ее могилу четырнадцатого апреля, – призналась она, поморщившись.

Я замерла с колпаком в руке и уставилась на нее.

– Что?

– Тэйт. – У Джульетты отвисла челюсть, а глаза наполнились слезами.

Бросив взгляд на Джареда, увидела, как он захлопнул капот и улыбался брату, будто они разделили шутку.

– Пожалуйста, не говори ему, что я тебе рассказала, – проворчала Паша. – Он начнет возмущаться, и мне придется это выслушивать.

Цветы. Он посылал моей маме цветы. Почему я об этом не знала?

Полагаю, в апреле я все еще находилась в колледже, но отец должен был знать. Ведь он бы мне сказал?

– Что вы делаете? – спросила Фэллон.

Когда я посмотрела в ее сторону, обнаружила, что она озадаченно следит за парнями, которые надели футболки и запрыгнули в «мустанг». Джаред сидел за рулем.

– Джекс! – позвала Джульетта.

Он наполовину высунулся из окна и, перекрикивая звучный рокот двигателя, сообщил:

– Мы устроим машине тест-драйв! Скоро вернемся!

Надев солнцезащитные очки, Джаред крепко сжал руль. Я даже с такого расстояния видела его напряженные предплечья. Мельком глянув на меня с едва уловимой улыбкой, он врубил музыку и сдал назад по подъездной дорожке.

Словно гром только и ждал молнии, парень рванул по улице подобно неудержимой буре.

Мое сердце затрепетало, желая присоединиться к этому шторму. Я улыбнулась своим подругам.

– Садитесь в машину.

– Что? – Джульетта выпрямилась, а Фэллон начала потирать руки.

– О да, – поддразнила она, поднявшись.

– Что мы будем делать? – нервно поинтересовалась Джульетта, в то время как Паша сделала шаг вперед.

Проигнорировав вопрос, я лишь поиграла бровями, готовая немного попроказничать, и мы втроем сели в мой G8.

Глава 12

Джаред

– Итак… – Мэдок уперся локтем в пассажирскую дверь, барабаня пальцами, – два дня. Получается, ты не растерял сноровку, а?

Я удерживал руль левой рукой, вжавшись спиной в сиденье.

– О чем ты?

– Она только что порвала с Беном, – подметил мой друг, имея в виду Тэйт. – Сам знаешь, они именно об этом говорили.

Ускорившись, я переключился на четвертую передачу.

– Я ни черта не знаю.

– Не вешай мне лапшу на уши, – возразил он. – Ты уже планируешь, каким образом попасть к ней в постель сегодня ночью.

Тихо засмеявшись, я глянул в окно. Гребаный Мэдок.

Появление Бена меня напрягло. Я ненавидел то, как он смотрел на нее, потому что понимал, чего Бен хотел от Тэйт. Понятия не имею, действительно ли они спали, но мне было плевать. На мой взгляд, Тэйт надоело тратить время впустую.

Мэдок неправ. Я не хотел попасть к ней в постель. То есть, конечно, у меня было такое желание, но прежде всего я просто хотел вернуть ее.

– У меня есть идея, – сообщил Джекс, сидевший сзади.

Встретившись с ним взглядом в зеркале заднего вида, я увидел, как он развалился на сиденье, сцепив пальцы на макушке.

– Что ты придумал, младший братец? – осведомился Мэдок.

Отвечая ему, Джекс ухмыльнулся мне:

– Ну, он мог бы забить на все и уже сделать ей предложение.

В тот же миг я оцепенел, уставившись вперед через лобовое стекло.

Жениться. Я сжал руль, гадая, почему брат решил, будто мы готовы к подобному шагу. Или он просто разбрасывался безумными идеями?

У меня никогда не возникало сомнений, что я женюсь на Тэйт. Но это все равно казалось очень отдаленной перспективой.

Мэдок смотрел на меня, и Джекс определенно ждал ответной реакции, только это не их ума дело. Я хотел, чтобы Тэйт стала моей навсегда, но для начала мне предстояло завоевать ее обратно. Черт, с чего вдруг ей соглашаться сейчас?

Джекс вздохнул.

– Вы двое любите друг друга дольше всех, – произнес он тихо. – И будет несправедливо, если поженитесь последними.

Мой взгляд метнулся к зеркалу; я опять посмотрел ему в глаза и выпалил:

– Что?

– Ах ты, мелкий говнюк, – обернувшись, Мэдок ошарашенно посмотрел на него.

Поженимся последними? Значит…

Джекс потупил взгляд на свои колени. Я никогда не видел его таким беззащитным.

– Я не могу спать, когда ее нет рядом, – едва слышно ответил парень, имея в виду Джульетту. – Мне нравится приходить домой и чуять аромат ее стряпни, видеть, каким уютным она делает мой дом. – Джекс по-прежнему не смотрел на нас, и у меня сердце сжалось в груди.

– Она дает мне все, – продолжил он, подняв взгляд. – А я хочу дать ей свою фамилию. Я сделаю ей предложение.

– Когда? – поинтересовался Мэдок. Удивительно, как он сохранил способность говорить, потому что у меня в голове до сих пор не укладывалось услышанное.

Джекс попросит руки Джульетты.

– После мальчишника Зака в пятницу, – ответил брат. – Полагаю, когда она станет моей невестой, дорога в стриптиз-клубы мне будет заказана.

Черт, мальчишник, тот самый, на который я не собирался идти, думая, что к тому времени уеду. Совсем забыл о нем.

Зак, компаньон Джекса на «Петле» и соучредитель гонок, был помолвлен еще до нашего знакомства. Наконец-то решив довести дело до логического финала, он разослал всем парням старше двадцати одного года имейл с приглашением в стриптиз-клуб «Порок», находящийся в получасе езды от города.

Удивительно, что Фэллон и Джульетта вообще отпустили туда своих мужчин. Ну, вообще-то, Фэллон вполне могла отпустить. Она никогда не производила впечатления ревнивицы.

Я бросил назад непринужденный взгляд, стараясь скрыть свои сомнения. Не то чтобы из моего брата получится плохой муж или из Джульетты – плохая жена, но все же… Ему ведь всего двадцать один год.

– Джекс, – начал я, – ты уверен…

– Эй, – встрял Мэдок, – какого черта? – Он выглянул в мое открытое окно.

Проследив за его взглядом, я нахмурил брови.

Что за?..

Тэйт поравнялась со мной на своем G8, Фэллон сидела рядом с ней на пассажирском, а Джульетта и Паша – на заднем сиденье.

Она держалась уверенно и расслабленно. Я покачал головой, потому что Тэйт ехала по встречке.

– Ты полосу перепутала! – закричал я в закрытое окно со стороны Фэллон.

Та поднесла ладонь к уху и произнесла одними губами «Что?», затем повернулась к Тэйт, и обе девушки улыбнулись.

– Черт, что они устроили? – Джекс сел прямо, положив руки на передние сиденья.

Глянув вперед, я заметил знак «Стоп», ударил по тормозам и резко остановился.

Дерьмо.

Тэйт тоже затормозила. Их с Фэллон повело вперед по инерции.

Я высунул голову в окно.

– Опусти стекло! – крикнул, поглядывая на дорогу в поисках встречных машин.

Она что, пытается обеспечить им всем визит в травматологию?

Уголки ее губ приподнялись, в то время как Фэллон улыбалась до ушей, открыв окно.

– Куда путь держите, народ? – опередив меня, громко поинтересовался Мэдок.

– Неважно. – Его жена пожала плечами. – Вам за нами в любом случае не угнаться.

Мои глаза округлились. Мэдок с Джексом рассмеялись, притворившись оскорбленными.

– Ох-х-х.

Мэдок толкнул меня в руку.

– Они чушь несут, Джаред, – подначил он. Я подавил улыбку, чувствуя прилив адреналина, разогревшего мышцы.

Выйдя из машины – на дороге все равно было пусто, – я подошел к машине Тэйт и наклонился к открытому пассажирскому окну.

– Это вызов?

Она покачала головой, пытаясь отмахнуться от меня.

– Зачем мне зря время терять? – с издевкой ответила Тэйт. – Я тебя уже одолела однажды.

Я улыбнулся, изогнув бровь.

– Да ну? – парировал, намекая, будто позволил ей победить в нашей единственной гонке четыре года назад.

Лицо девушки помрачнело; она настырно поджала губы и сосредоточилась на дороге, газанув.

Вернувшись в «мустанг», я тихо рассмеялся.

– Ремни, – приказал парням, забравшись в салон и пристегнувшись.

Мэдок быстро схватил ремень безопасности, неровно дыша в радостном предвкушении. Мотор взревел, Тэйт ответила тем же, послав мимолетный взгляд в мою сторону. Мне нравилось озорное выражение ее лица.

– Ребята, – протянул Джекс, – копы закрывают глаза минут на пять ночью по субботам, когда моя команда занимается подобным, но…

– Ты пристегнулась? – строго спросил Мэдок Фэллон. – Пристегнись!

– Ты тоже, – крикнул Джекс. Обернувшись, я заметил, как Джульетта отсалютовала ему. – Черт, – выругался он позади меня, дав понять, что ему не нравилось происходящее.

Мэдок включил песню Girls, Girls, Girls Mötley Crüe на айподе. Я посмотрел на него.

Он лишь невинно пожал плечами.

– Не смотри на меня. Это твой айпод, старик.

Я закатил глаза, не желая объяснять, что не сам загружал туда музыку. Паша любила поиздеваться надо мной. Подчас среди песен Slipknot и Korn попадались Бритни Спирс или Леди Гага.

Как бы то ни было, я сделал звук громче и выключил кондиционер. Уличная жара раздражала меня и заставляла держаться начеку – этот урок я усвоил за предыдущих два года.

Из колонок Тэйт донеслась Blow Me Away Breaking Benjamin. Я бросил взгляд на нее и покачал головой, не в силах сдержать улыбку.

– Ты готова? – выкрикнул.

– А ты уверен? – бросила она в ответ.

Мелкая… Тэйт забыла, что я гонками на жизнь зарабатываю?

– На Мэйн поворачиваем направо, проезжаем два светофора, – предложил я условия. – Победит тот, кто вернется домой первым.

Девушка кивнула, ни секунды не задумываясь.

– На старт! – заорал Мэдок. Мы с Тэйт снова и снова газовали вхолостую, поглядывая друг на друга. С каждым мгновением моя нога становилась все тяжелее.

– Внимание! – опять провозгласил мой друг. Переполняемая восторгом Фэллон высунула руку в окно и начала стучать ладонью по двери. Тэйт встретилась со мной взглядом, после чего мы оба сосредоточились на дороге в полной боевой готовности.

– Марш! – взревел Мэдок.

Развернулся настоящий ад.

– Проклятье! – прошипел я.

Наши машины сорвались с места одновременно, но она, похоже, стартанула сразу со второй передачи, потому что практически мгновенно набрала скорость и втиснулась передо мной как раз вовремя, чтобы не врезаться в пикап, стоявший перед знаком «Стоп» на встречной полосе.

– Говорил же тебе, что она хороша, – безапелляционно заявил Джекс, только я его проигнорировал.

Резко переключившись со второй на третью, поддал газу, вильнул влево, раз она заняла мою полосу, и погнал рядом с Тэйт.

Мэдок держался за поручень над дверью, тревожно поглядывая на девчонок. Я включил четвертую передачу и немного вырвался вперед. К счастью, на улице было пустынно.

– Джаред, вернись на другую полосу, – посоветовал мой брат.

– А что, по-твоему, я пытаюсь сделать? – рявкнул я, давя на газ, пока не набрал обороты для шестой передачи.

Посмотрев вперед, заметил надвигавшийся на нас белый седан. У меня сердце екнуло.

Я вытянул шею и глянул на Тэйт. Ее глаза полыхнули огнем, она покачала головой, говоря мне, чтобы даже не думал об этом.

– Джаред, – предупредил Джекс, в то время как Мэдок лишь ухватился покрепче.

Выдавив газ в пол, я остановился ноздря в ноздрю с ней.

– Джаред! – заорал Джекс.

Седан яростно сигналил. Взгляд Тэйт, полный страха, метнулся ко мне. Я улыбнулся. Выкрутив руль с такой силой, что мышцы рук заныли, наехал левым передним и задним колесами на бордюр. Машина цеплялась днищем, пока я не добился нужного угла.

– Проклятье! – ругнулся Джекс, а Мэдок рассмеялся.

Белый автомобиль пронесся между мной и Тэйт, продолжая сигналить. Она нервно оглянулась назад, и я воспользовался своим шансом. Рванул вперед, набрав еще скорость, затем, крутанув руль вправо, подрезал ее «понтиак» на минимальном расстоянии.

– Ю-ху! – взревел мой друг.

В зеркале заднего вида я заметил, как Джекс запрокинул голову назад и накрыл глаза ладонями.

Покачав головой, я опустил подбородок и сосредоточил внимание на дороге. Благо, на этой улице запрещалась стоянка вдоль тротуара, поэтому места было достаточно и пешеходы из-за машин не выскочат.

Когда мы выехали на Мэйн, я притормозил, повернул руль вправо и понизил передачу, чтобы сбавить скорость.

– Вперед, вперед! – закричал Мэдок. Послышался визг колес Тэйт.

Я бросил взгляд в зеркало заднего вида. Ее немного занесло, но она быстро выровнялась.

– Все смотрим в оба, – процедил я. – Здесь до хрена народу.

По воскресеньям на окраинах редко кого встретишь, по крайней мере до полудня, а вот в центре города жизнь кипела всегда. Люди ходили по магазинам, в кино, обедали в кафе или просто прогуливались по площади.

Я мчал дальше, пока Тэйт виляла позади меня, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь впереди. Остальные три девушки радостно жестикулировали в салоне.

– О, черт! – воскликнул Джекс. Мой взгляд резко вернулся к дороге.

Я ударил по тормозам: служебный фургон задним ходом сдавал с подъездной дорожки на улицу прямо передо мной. Обогнув меня по встречной, Тэйт вырвалась вперед.

– Твою мать! – зарычал я, дернув руль и последовав за ней.

– Почему ты его не объехал? – выкрикнул мой брат, отстегнув ремень и подавшись вперед.

– Отвали, – огрызнулся я. Тэйт прилично оторвалась от нас. – Боже, она хороша.

Джекс шумно сглотнул.

– Ага, у нее отличная реакция. Лучше, чем у тебя, очевидно.

Включив пятую передачу, я разогнался и переключился на шестую. Вдали показался первый светофор.

– Давай же, – поторопил Мэдок.

Вжавшись спиной в сиденье, я сдавил руль. Паша и Джульетта то и дело оглядывались на нас в заднее окно. Пешеходы тоже начали обращать внимание. В зеркале я видел, как они оборачивались и провожали взглядами двух говнюков (вероятно, нас называли именно так), летевших по улице. Какие-то парни с выпученными глазами указывали пальцами на наши машины, а в открытые окна доносились восторженные возгласы.

Загорелся красный сигнал. Тэйт резко затормозила, и пронзительный визг шин заставил окружающих устремить взгляды на нас. Я тоже изо всех сил ударил по тормозам, остановившись рядом с ней.

– О, черт! – закричал кто-то на улице. – Это Джаред и Тэйт!

Но мой взгляд был прикован только к ней.

Тэйт следила за светофором, нетерпеливо поглядывая на меня и кусая нижнюю губу, чтобы скрыть улыбку. Я был готов поспорить, что она постукивала ногой: ее тело буквально вибрировало.

– Джекс, – сказал я, тяжело дыша, – ты до сих пор в хороших отношениях с копами?

– Да, – ответил он подозрительным тоном. – А что?

– Вот что. – Посмотрев на дорожную камеру, установленную над светофором, потом по сторонам и не обнаружив вблизи машин, я изо всей мочи газанул на красный.

– Твою м!.. – послышался гневный возглас Тэйт, но ее слова растворились в воздухе, когда я вырвался вперед.

Мэдок расхохотался, запрокинув голову назад, в то время как Джекс фыркнул практически возле моего уха.

Зрители радостно зашумели, с улицы донеслись смех и завывания, а я глянул в зеркало заднего вида. Тэйт тоже начала медленно двигаться, следуя моему примеру, потом сорвалась с места, сообразив наконец, что путь свободен.

Я молниеносно переключился с четвертой на пятую. Палящее летнее солнце казалось сущим пустяком по сравнению с кровью, бурлившей в венах словно расплавленная лава.

Боже, я любил Тэйт, мать твою.

Мне нравилось выступать на треке, но даже там я не чувствовал такого кайфа, какой получал в ее присутствии.

– Джаред, – предостерег Джекс, – сбавь скорость.

Устремив взгляд вперед, я ощущал рвавшуюся на волю улыбку.

– Джаред, – снова повторил он более твердым тоном.

Приближаясь к следующему светофору, я пропустил его предупреждение мимо ушей и осмотрелся по сторонам в поисках опасности.

– Джаред! – крикнул Мэдок.

Я врубил шестую, мое сердце неслось галопом, в груди все болезненно сжималось, сбивая дыхание.

– О, черт! – взвыл мой брат; мы втроем перестали дышать, когда сигнал светофора сменился на зеленый и я пролетел перекресток без промедления.

Только после этого я выдохнул.

– Ох, слава богу, – хватая ртом воздух, сказал Мэдок. – Какой же ты засранец.

– Что? – Я изобразил невинность. – Зеленый был.

Тэйт меня догоняла, но вдруг повернула налево.

– Чего? – произнес я скорее для себя, чем для парней, наблюдая за ней в зеркало заднего вида.

– Она срежет через школу, – предположил Джекс, оглянувшись в заднее окно.

– Дерьмо, – прошипел я, вспомнив, что школьные ворота открывали по воскресеньям для тренировок бегунов. Она сможет проехать по территории школы практически без препятствий.

– Ты не уточнил, каким именно путем вы должны добраться домой, – подметил мой друг.

Да, знаю. Почему я не подумал об этом?

Обогнув площадь, свернул в переулок и помчался по менее людному району, предприятия и магазинчики в котором были закрыты по воскресеньям. С нервами на пределе и неослабевающей жаждой скорости я гнал вперед. Победа меня не интересовала, как обычно и большинство победителей.

Я просто хотел находиться здесь и сейчас с ней, видеть ее. Если не знал, где Тэйт, мне становилось не по себе.

Преодолев еще два поворота и с осторожностью миновав очередной знак «Стоп», я вырулил на Фолл-Эвэй-Лейн. В тот же момент она показалась из-за противоположного поворота.

– Топи! – заорал Мэдок. Я был готов врезать ему.

А я чем занимался, по его мнению?

Полным ходом мы мчались навстречу друг другу. Мой «мустанг» резко затормозил у тротуара буквально на полсекунды раньше Тэйт. Громкий визг наших шин разнесся по всей улице.

– Да! – выпалил Мэдок и завопил в окно: – Ву-ху!

Я уронил голову на подголовник, выдохнув весь воздух, накопившийся в легких. Джекс похлопал меня по плечу, один раз крепко сжав, после чего вылез из машины вслед за Мэдоком.

Девчонки вышли из G8, улыбаясь и смеясь. Парни похватали Фэллон и Джульетту в объятия, чтобы поцеловать.

Проведя ладонью по лицу, я ощутил выступивший пот, затем выбрался из машины брата и посмотрел на Тэйт. Она стояла, прислонившись к капоту и сложив руки на груди, и тоже смотрела на меня.

Девушка до сих пор пыталась отдышаться, ее грудь вздымалась и опадала, а пламя в глазах…

Господи.

Я глубоко вздохнул, прекрасно зная, чего она хочет, какие желания все еще держат в заложниках ее мозг и сердце, не позволяя правде сорваться с губ. Тэйт по-прежнему оставалась той же невинной, робкой девочкой, позволившей прикоснуться к ней в химической лаборатории четыре года назад, правда, была облачена в доспехи женщины, не решавшейся вновь довериться мне. Да она и раньше-то полностью не доверяла.

Послав ей полуулыбку, постарался взглядом передать то, что Тэйт уже сама понимала.

Ничто не изменилось, особенно наша прелюдия.

* * *

– Тебе что-нибудь нужно? – спросил я у мамы, прижимая плечом трубку к уху, пока застегивал ремень. Я был дома и только вышел из душа.

Джекс, Джульетта, Мэдок и Фэллон пригласили Пашу на ужин в «Марио» с компанией наших старых друзей.

Тэйт тоже осталась дома. Она постепенно перелопачивала список обязательного чтения для универа. Меня же ждали имейлы, финансовые сметы и тонна других мелочей, оставленных Пашей. Разобравшись с делами, я запрыгнул в душ, а потом позвонила мама, поинтересоваться, как дела.

– Ну, раз уж ты спросил… – бодро намекнула она. – Джейсон пропустит мой завтрашний плановый осмотр у доктора. Ты не сходишь со мной?

Я замер. О чем просила моя мать?

– К гинекологу? – поморщившись, я подхватил свои часы и застегнул их на запястье.

Мама прыснула от смеха.

– Он акушер-гинеколог. Не превращай это во что-то странное. – Я взял сотовый в руку и вытащил из комода черную футболку Джекса. Мои вещи все еще оставались у Мэдока. – Э, что ж… Я предпочел бы отказаться, но если нужен тебе…

Послышался ее тихий смех.

– Ты прелесть.

Закатив глаза, я на мгновение опустил телефон, чтобы надеть футболку.

– Во сколько за тобой заехать?

– В полдень, – ответила она. – И спасибо.

Хоть мама и не видела, я согласно кивнул. Я пытался вести себя добрее. Мне казалось, она это заслужила, но было чертовски сложно изменить наши отношения после столь долгого времени.

Как пробудить в себе симпатию и уважение к человеку, к которому в прошлом испытывал совершенно противоположные чувства?

Это не произойдет в одночасье. Более того, ощущение складывалось такое, что между нами навсегда останется доля неприязни.

Но Куинн Карутерс, моя пока не рожденная сестра, получит все. Никто не встанет у нее на пути, особенно я.

Ради нее я поставлю крест на остатках своей детской обиды.

Подойдя к окну, я сосредоточил взгляд на Тэйт. Она сидела по-турецки на кровати, в окружении книг. Ее волосы спадали на загорелые плечи. Когда девушка встала и зачем-то подошла к своему айподу, из моей груди вырвался тихий рык, а член напрягся, набух.

– Мне пора, – сказал матери. – Увидимся завтра. – Я сбросил вызов и опустил мобильник. Сжав его в пальцах, наблюдал за Тэйт всего несколько секунд. Цветущая, милая и прекрасная, она сводила меня с ума. Я сбежал по лестнице, отправив ей эсэмэску на ходу.

«Выйди на улицу».

Подхватив свою кожаную куртку и ключи, ворвался в гараж, затем нажал кнопку открытия дверей. На всякий случай добавил второе сообщение:

«Пожалуйста» – и оседлал мотоцикл.

Я завел мотор, сдал задом по подъездной дорожке, подъехал к дому Тэйт и отстегнул шлем, висевший на байке сбоку. Она вполне могла отказаться, но, к моему облегчению, ее входная дверь открылась.

Тэйт вышла на крыльцо со скрещенными на груди руками. Прикрывалась она явно из скромности, потому что была в коротких пижамных шортах, футболке и без лифчика.

С недоумевающим выражением лица Тэйт прошла по мощеной плиткой дорожке и склонила голову набок.

– Что ты здесь делаешь?

Обнадеживающе протянув ей шлем, я предложил:

– Не против ночной поездки на мотоцикле? Это же твое любимое занятие в летнее время.

Ладно, не самое любимое, почти.

Она посмотрела на меня как на психа:

– Я в пижаме, Джаред.

– В ней и останешься, – парировал я. – Обещаю.

Не впечатленная моей шуткой Тэйт прикрыла веки. Усилием воли я сдержал ухмылку.

Ее красные клетчатые шортики выглядели восхитительно. От одной мысли о бедрах девушки, кажущихся такими же гладкими и податливыми, как всегда, охватывающих мою талию, мной овладел трепет. Я не возражал и был готов на все, лишь бы ощутить его.

Тэйт изучающе рассматривала меня, пока винтики крутились у нее в голове. Только от моего внимания не ускользнул проблеск искушения в ее взгляде, которое она нарочно прятала.

– Одну минуту, – вздохнув, Тэйт сдалась и вернулась в прихожую за толстовкой и черными «чаксами». Она натянула толстовку, высвободила волосы из-под капюшона, после чего села на первую ступеньку, чтобы надеть кеды, оставив шнурки развязанными.

По моему телу пронеслась волна яростного вожделения, пока девушка бегом спускалась по лестнице. Ее волосы развевал легкий ветерок; от ее улыбки мое сердце замерло. Я был чертовски рад, что Тэйт не придется сидеть передо мной.

Она забралась на заднее сиденье, и я вручил ей шлем.

Ее обнаженные бедра коснулись моих. Едва Тэйт обхватила меня за талию, я закрыл глаза, наслаждаясь этой сладкой пыткой.

– Ты готова? – спросил, чуть не подавившись собственными словами.

Прижавшись еще крепче, она задела мое ухо… носом, возможно.

– Ты приятно пахнешь, – прошептала Тэйт.

Я сжал рукоятки руля.

Твою м…

Она специально это сделала.

– Расцениваю это как «да», – ответил ей, надев свой шлем.

– Ты всегда добиваешься того, чего хочешь, – возразила Тэйт. – Разве не так?

Когда девушка пристроила подбородок мне на плечо, я покачал головой с решительным настроем не поддаваться ее уловкам. Сорвавшись с места, мы полетели по улице. Она прильнула к моей спине грудью, сильнее обнимая меня руками.

Я преодолел несколько поворотов, держа курс на длинные городские улицы, где мы сможем ехать на приличной скорости и в то же время не слишком быстро. Свободно рассекая по пустынным дорогам, чувствовал, как она все больше расслаблялась и теснее прижималась ко мне. Наши тела двигались синхронно, когда я перестраивался или поворачивал.

Ощущать Тэйт было приятно. Всегда. Ее бедра прижимались к моим; либо голова, либо подбородок, либо щека не отрывались от моей спины. Мы ехали по безлюдным районам, точно так же, как раньше, в тот период, когда понимали, насколько ужасно быть порознь, и когда нам сильно хотелось все время проводить вместе, чем бы мы ни занимались, лишь бы просто прикасаться друг к другу.

Примерно полчаса спустя Тэйт тоже это вспомнила.

Она запустила ладони мне под куртку и медленно расправила пальцы на животе.

Я дышал тяжелее, пока девушка поглаживала мой пресс, скользила ногтями по коже. Благодаря ей каждая мышца моего тела стала гиперчувствительной.

Одна ее рука переместилась к внутренней поверхности моего бедра. В груди запорхали бабочки. Проведя своими влажными губами по уху, она прошептала мое имя:

– Джаред.

Я изо всех сил сжимал рукоятки, боясь потерять контроль.

Заведя руку назад, положил ладонь ей на бедро. Нежная кожа над коленом дразнила меня. Притянув Тэйт ближе к себе, я с трудом сохранял равновесие, спиной чувствуя жар у нее между ног. Чтобы не поддаться соблазну и не свернуть в какой-нибудь темный переулок, решил возвратиться домой.

Перед своим домом я снял шлем и просто сидел на байке, потому что ее гребаные руки не остановились. Было чертовски приятно.

– Я скучала по поездкам с тобой. – Теплое дыхание девушки овеяло мою кожу. – Не по гонкам вроде пятничной, а по таким вот прогулкам. То, как я двигаюсь вместе с тобой, напоминает танец.

Повернув голову, я прильнул к Тэйт, когда ее рот коснулся моего уха.

– Это и есть танец. Единственный, в котором я хорош.

Она протянула руку и сжала мой член, начала массировать, заставив его затвердеть почти до боли. Он словно пытался прорваться сквозь ткань джинсов.

– Черт.

Я стиснул пальцами ее бедро и сдался. Обернувшись, просунул одну руку ей под мышку, а другой крепко схватил и потянул вперед, чтобы она оседлала меня.

Ни секунды не колеблясь, девушка ухватилась за мою шею, притянула к своим губам. С не меньшим напором я завладел ее ртом.

Господи Иисусе.

Поцелуи Тэйт напоминали игру. Она приближалась, быстро облизывала и покусывала мои губы, потом отстранялась на несколько секунд – достаточно, чтобы меня раззадорить и заставить ждать большего. Тэйт постоянно дразнила, позволяла мне ощутить свой вкус, пока ее язык скользил по моему, а потом лишала всего этого. И я, будто наркоман, нуждался в очередной дозе.

А ее тело… Подтянутый живот и идеальные ноги прижимались ко мне, но это не сравнится с тем, как бы она выглядела, будучи обнаженной и двигаясь так же.

Сжав ее задницу обеими руками, я дернул Тэйт к своему члену, потерся о нее, чтобы она почувствовала меня в глубине своего лона. После чего подался вперед, опустил ее на мотоцикл, отчаянно желая запустить ладонь под толстовку. Но вместо этого замер, прижавшись лбом к ее лбу. Мы оба тяжело дышали. Она знала, что хотела меня. Твою мать, я знал, что хотел ее.

Только внезапно мне стало ясно, чем все закончится утром. Мы будем трахаться, вероятно, ночь напролет, и нам безумно понравится. Несомненно, Тэйт не откажет, заведи я сейчас ее в дом, но…

– Хочешь зайти? – выдохнула она, накрыв ладонями мое лицо. – Джаред, пожалуйста.

Я зажмурился. Мой член был готов взорваться, если не окажется в ней, только… проклятье…

Мне не хотелось простого перепиха.

Я хотел, чтобы Тэйт вновь меня полюбила, чтобы она сказала, что принадлежит мне. Но не планировал добиваться этого с помощью издевательств.

Глубоко вздохнув, я выпрямился и отрицательно покачал головой.

– Нет.

Глаза девушки удивленно округлились.

– Извини, что?

Я тяжко выдохнул. Уж лучше фольги наесться, чем снова ей отказать.

Взяв Тэйт за руки, поднял ее.

– Идем, – сказал я настойчиво и слез с байка. – Провожу тебя до двери.

Она выглядела абсолютно ошеломленной, спустившись на землю и заправив волосы за уши.

– Ты серьезно?

Я едва не рассмеялся. В прошлом Тэйт всегда сама контролировала процесс, так что подобная ситуация была в новинку нам обоим.

Приобняв за плечи, провел ее к крыльцу.

– У тебя есть неделя. Ходи на работу. Читай учебники. Вдоволь наплавайся в «озере Я», – сказал дразнящим тоном, поднимаясь по ступенькам. – Если в конце этой недели будешь готова отдать мне это, – я развернулся и положил руку ей на сердце, – тогда я возьму вот это. – Сунув свою ладонь Тэйт между ног, накрыл ее киску.

Девушка дернулась.

Я наклонился, нежно поцеловал ее в губы, после чего вернулся к дому Джекса, чтобы не дать себе шанса пересмотреть свое идиотское решение.

Мы с Тэйт переспим.

Надеюсь, уже завтра, когда она будет готова признать, что хочет вернуть меня, но до тех пор…

Я больше не стану тратить дни, недели или даже месяцы на хождение вокруг да около. Сначала обязательно завоюю ее сердце.

Войдя в дом, заметил Джекса, Джульетту, Пашу и Фэллон, рассевшихся на диване и на полу. Они смотрели какой-то фильм, поэтому я свернул на кухню, где Мэдок сидел за столом, готовя себе сэндвич.

Я медленно опустился на стул и откинулся на спинку, нуждаясь во сне и совете лучшего друга.

– Ты в порядке? – спросил он, намазав хлеб щедрой порцией горчицы.

В ответ я покачал головой.

– Нет.

Собираясь сделать то, чего никогда не делал прежде, и поделиться с ним своими чувствами, я глянул на Мэдока. Я хотел, чтобы он сказал мне, что с ней все в порядке, что я достоин ее, что, кроме меня, ей никто не нужен.

Только его испуганный взгляд опустился вниз, и он попятился назад.

– Ага, что ж, – произнес Мэдок настороженно, – у тебя член стоит, чувак. Меня это немного беспокоит. Поговорим позже.

Внезапно подхватив свою тарелку и банку газировки, он подскочил со стула и вышел из кухни.

Посмотрев на свои колени, я обнаружил, что действительно до сих пор оставался на взводе после происшедшего на улице.

У меня в груди все сотрясалось от смеха.

– Тебе не нравится? – крикнул ему вслед. – Фрейд говорил, что все бисексуальны по натуре, верно?

– Ага, пошел ты, – выпалил мой друг.

Запрокинув голову назад, я от души расхохотался.

Глава 13

Тэйт

Неделя.

Джаред дал мне неделю, наверное, предположив, что я определюсь через день, но в конечном итоге оказался прав.

Надо же.

Мне потребовалось время на раздумья, и я не могла поверить, что инициатива не спешить исходила именно от него.

На следующий день я чувствовала себя ужасно из-за Бена, из-за попыток навязать себе то, чего желала, но на самом деле не ощущала.

Ведь Бен был стабильным, предсказуемым и спокойным. Полная противоположность Джареду. А я устала от клише.

Патологически хорошая девочка всегда хочет плохого парня, не так ли?

Поэтому попыталась пойти против себя и в результате осознала, что суть не в противостоянии между плохим мальчиком или хорошим мужчиной. Дело в противопоставлении Джареда любому другому парню на планете. Он снова появился рядом и напомнил о том, какой ужасной была моя жизнь без него.

Просто-напросто я до сих пор его любила.

Это озарение снизошло на меня в понедельник утром, по прибытии на работу. Потом я весь вечер бродила по магазинам с Джульеттой. А когда вернулась домой, он не позвонил и не постучал в дверь.

Я ждала, что Джаред опять проберется в мое окно ночью, но, проснувшись во вторник, не обнаружила его возле себя.

И решила, что не стоит торопить события. Похоже, я все еще не доверяла ему. Он дважды бросал меня. Хотя я видела доказательства того, что Джаред повзрослел, не было необходимости каждый раз бросаться в омут с головой.

Лучше потрачу неделю на работу, чтение, подготовку машины к выходным и посмотрю, как будут развиваться события. Понимаю: настал мой черед действовать, но мне так нравилось, когда он добивался меня. Всегда нравилось.

Не считая мимолетных взглядов, Джаред со мной не контактировал.

Вернувшись вчера с работы, я увидела его на подъездной дорожке в компании Джекса и еще нескольких парней. Они стояли возле «форда мустанг босс 302» – на этой машине Джаред ездил со времен старшей школы. В ней я провела бесчисленное количество часов и испытала многочисленные путешествия вместе с ним. Я не знала, были ли эти парни его друзьями или коллегами, но они явно привезли ему «мустанг». Около тротуара была припаркована еще одна машина, но сегодня утром я ее не обнаружила, поэтому предположила, что гости Джареда уехали.

Значит, он захотел вернуть свой «босс» сюда. Интересно почему?

Сев, я взяла бутылку воды и сбрызнула лицо. Крошечные капли щекотно покатились по щеке. Джульетта лежала животом вниз на соседнем шезлонге, копаясь в телефоне, а Фэллон ушла в дом, чтобы принести еще воды.

Было начало восьмого вечера пятницы. Несмотря на то что солнце клонилось к горизонту, мы до сих пор наслаждались отголосками дневной жары на моем заднем дворе под аккомпанемент монотонных летних звуков: где-то рычали газонокосилки, на деревьях трещали насекомые, гудели кондиционеры… и мое тело буквально вибрировало в такт каждому действию Джареда, его музыке, рокоту двигателя его «мустанга»…

– Что ты делаешь? – послышался голос Фэллон.

Обернувшись, я заметила, как она озадаченно посмотрела на Джульетту и поставила бутылки на круглый столик.

– А что? – Джульетта подняла на нее взгляд.

Фэллон села на шезлонг. Изумрудный цвет бикини подчеркивал цвет ее зеленых глаз.

– Это телефон Джекса, – подметила девушка, застукав нашу подругу с поличным.

Я широко улыбнулась, вместе с Фэллон подозрительно глядя на Джульетту.

Та плотно поджала губы и задумчиво ответила:

– Просто я слышала, что есть такое приложение, с помощью которого можно отслеживать телефоны друг друга, которое и пытаюсь установить на его смартфон.

– О боже. – Потянувшись вперед, Фэллон выхватила телефон у нее из рук. – Джекс тебя испортил. Ты действительно так беспокоишься?

Девушка встала на четвереньки, развернулась и села.

– Хотите сказать, что вас ни капельки не волнует, что наши бойфренды, – после этого она указала на Фэллон, – и твой муж сегодня идут в стриптиз-клуб?

– Нет, – ответила Фэллон. – Знаешь почему? Потому что я знаю Мэдока как облупленного. – Она опустила свои солнцезащитные очки с головы на глаза. – Едва они переступят порог клуба, как он сделает селфи и пришлет мне, чтобы похвастаться. – Ее губы растянулись в улыбке еще шире. – Минут через двадцать напишет, что ему хотелось бы увидеть меня танцующей на той сцене. А примерно час спустя ввалится к нам домой, возбужденный, словно подросток, желая кого? – Девушка положила ладонь себе на грудь. – Меня. А я буду не дома, потому что мы вечером тоже гуляем. И Мэдок будет лихорадочно гадать, куда я запропастилась, черт побери.

Прыснув от смеха, я скрыла собственные опасения. Джаред – не мой бойфренд. У меня не было таких опасений, как у Джульетты, но и спокойствия Фэллон я не разделяла.

Я прокашлялась, поправив на шее завязки своего черного бикини.

– Джульетта, не паникуй, – успокоила ее. – Это же мальчишник Зака, сделай парням поблажку. Джекс даже не посмотрит на этих девушек и уж тем более не тронет.

Она надула губы. Подняв взгляд на соседний дом, я увидела появившегося в окне Джекса, который сушил волосы полотенцем. Парень не мог отвести от нее глаз, особенно от ее красного купальника.

– Он лишь заведется, – продолжила я, заметив, как Джекс ухмыльнулся и ушел, – думая обо всех шалостях, которыми займется с тобой, когда вернется домой. Спать тебе сегодня не дадут.

– А Джаред? – парировала моя подруга, сменив тему.

– О чем ты?

– Среди них он единственный одиночка, – подчеркнула она. – После того как стриптизерши его раззадорят – а они раззадорят, потому что он обычный человек, – к кому вернется домой он?

Я послала ей многозначительный взгляд, гадая, зачем Джульетта меня подначивает, и уже собралась запустить в нее чем-нибудь, только Фэллон оказалась быстрее. Целясь в голову, она швырнула в Джульетту свернутое полотенце, в ответ та бросила другое, и они обе рассмеялись.

Спустя еще час мы навели порядок во дворе, приготовили себе легкий ужин, потому что парни планировали перекусить вместе с Заком до похода в клуб, и накрыли стол на веранде. Джульетта осталась в красном бикини, надев короткие джинсовые шорты, Фэллон надела белые, а я – прозрачную белую тунику.

– О мой бог.

Уронив вилку, Джульетта уставилась куда-то вдаль. Потом посмотрела вниз, на столовый прибор, валявшийся у нее под ногами, но в тот же миг забыла о нем и опять подняла глаза.

Я проследила за ее взглядом и стиснула челюсти, сдерживая улыбку.

Из дома вышел совершенно преобразившийся Джекс. У его девушки аж дыхание перехватило.

Он был в черном классическом костюме и белой рубашке с расстегнутым воротничком. Благодаря высокому росту и длинным ногам парень производил еще более грозное впечатление. Черные волосы, подбритые на висках и длинные на макушке, были уложены хаотично. Довершали образ зеркально начищенные туфли, блестящие часы и ремень. Джекс выглядел стильно, могущественно и, должна признать, чертовски горячо.

Посмотрев на Джульетту, у которой пропал дар речи, я закатила глаза.

– Он не кусок мяса, – упрекнула ее шутливо.

Моргнув, она пришла в себя, медленно встала и подошла к перилам.

– О боже.

Я повернула голову, на сей раз услышав голос Фэллон.

Подобно Джульетте, та уставилась на Мэдока так, словно испытывала реальную боль.

– Какой же он яппи[10]. – Фэллон послала ему томный взгляд. – Но чертовски милый.

У меня вырвался громкий смех.

Мэдок тоже надел черный костюм, но рубашку выбрал серую с серебряным галстуком. Галстуки ему шли, идеально подходили его стилю и широкой груди. Он тщательно следил за тем, чтобы вещи всегда сочетались и сидели по фигуре. Консервативность Мэдока в одежде лишь подчеркивала тот факт, каким сексуальным считала его жена-неформалка. Фэллон сунула пальцы в рот и свистнула.

– Да, детка!

Последовав ее примеру, Джульетта тоже свистнула своему мужчине.

– Девчонки, вы идиотки, – опять поддразнила я, встав, чтобы поднять вилку.

Облокотившись на ограду, они обе засмеялись. А парни с улыбками направились к нам.

Я скрестила руки на груди и прислонилась спиной к дому. Девушки уселись на перила, свесив ноги вниз.

В следующую секунду мое лицо вытянулось, в животе все перевернулось и дыхание сбилось. Боже правый.

Джаред вышел из дома и запер за собой дверь. Сначала я отвела взгляд, притворившись, будто смотрю на улицу, но не удержалась и вновь искоса глянула на него. Он застегивал запонку.

Запонку?

Джаред теперь носил запонки. Я наконец-то моргнула; мое сердце начало биться быстрее, подобно отбойному молотку.

При виде Джареда в костюме у меня всегда текли слюнки. Он нравился мне в джинсах, обычных черных брюках и футболках, но когда принаряжался…

О господи!

Угольно-черные классические брюки слегка струились, создавая иллюзию, будто внешний вид его не заботил, зато пиджак и черная рубашка совершенно не прятали тела. Из-под расстегнутого воротничка виднелась ключица. Непринужденно засунув руку в карман, Джаред встретился со мной взглядом.

Я отвернулась.

– Чем займетесь вечером, дамы? – Мэдок поднял Фэллон с ограды и прижал к груди.

– Ничем особенным, – прощебетала она. – Приготовим попкорн.

– Ну да, – съехидничал Джекс, встав между бедрами Джульетты, сидевшей на перилах.

Его брат тоже подошел к крыльцу, достав ключи от своей машины.

Мэдок целовался и перешептывался с женой. Джекс смотрел на Джульетту, стараясь ее задобрить, в то время как она уворачивалась, изображая ревность.

А Джаред держался в стороне, игнорируя меня. Я не знала, куда был направлен его взгляд, злился ли он из-за того, что не поговорила с ним, но все равно ощущала его присутствие каждой клеточкой.

Меня как магнитом тянуло к нему.

Притянув Джульетту к себе, Джекс поцеловал ее в нос, потом в губы.

– Я люблю тебя, – сказал он.

Мой взгляд метнулся к Джареду.

– Вернусь к полуночи, – послышался голос его брата, только я ничего больше не замечала, потому что Джаред продолжал смотреть мне в глаза. Его взгляд горел. Но меня напугала мелькнувшая в его глазах холодность.

Я испытала дежавю, словно на мгновение вернулась в школу.

– Если опоздаешь хоть на секунду, – отчитывала своего парня Джульетта, – я устрою истерику.

– Мне нравятся твои истерики, – кокетливо ответил он, притянув ее бедра к своим.

– Я серьезно, – с напором повторила девушка, пытаясь казаться непреклонной, но я знала, что для них это просто игра. – Поплатишься кровью за опоздание.

– Обещаешь? – с издевкой поинтересовался Джекс, нагнувшись и еще раз ее поцеловав.

Покачав головой, я отвела взгляд от Джареда.

– Джекс, идем. – Мэдок оттянул его прочь от Джульетты.

Втроем парни направились к машине. Мельчайшие детали их стильных, ухоженных образов подчеркивали, что они стали мужчинами. Порой было сложно свыкнуться с этим, ведь я знала Джареда с детства, а с Мэдоком и Джексом познакомилась в юности. Гораздо чаще я видела их в джинсах и футболках. Была свидетельницей их глупейших выходок и даже несколько раз соучастницей.

Те мальчики повзрослели.

– Джаред! – окликнула Фэллон, когда он открыл водительскую дверь. – Привези их домой в целости и сохранности!

Парень изогнул бровь и послал ей снисходительный взгляд.

– Они вернутся домой раньше, чем я, – ответил Джаред, глядя в мою сторону. – У меня нет комендантского часа.

Глаза начало щипать из-за внезапно нахлынувшей ярости. Не произнеся больше ни слова, он сел в «босс», завел мотор и сдал задом с подъездной дорожки, даже не обернувшись.

Говнюк.

О, конечно. Иди, повеселись. Дома тебя никто не ждет. Если ты не со мной, значит, найдешь себе какую-нибудь случайную девчонку, почему бы и нет, не так ли?

Я сжала кулаки, запрокинув голову назад.

Дерьмо. Моя реакция просто смехотворна.

Мэдок и Джекс собирались развлечься со своими друзьями, отпраздновать. Но они вернутся такими же влюбленными в Фэллон и Джульетту.

Джаред мной манипулировал. Как всегда. А я повелась. Он был взрослым мужчиной, но все равно стремился урвать кусок моего душевного спокойствия. Джаред ожидал, что я позвоню или напишу ему, чтобы признаться в любви. Либо приду к нему завтра и развяжу ссору по пустяковому поводу, чтобы его разозлить. Он хотел взбесить и расшевелить меня.

Едва рокот мотора затих, как на моих губах заиграла легкая улыбка.

Джаред привык играть со мной. Для него это стало второй натурой. Так почему бы мне не отреагировать и не дать ему то, чего он хочет?

– «Порок» же – двойной стриптиз-клуб, верно? – спросила я у девчонок, уже зная ответ. – Женщины танцуют на первом ярусе, мужчины – на втором?

Джульетта бросила взгляд на Фэллон, затем обе посмотрели на меня.

Когда до них дошло, Джульетта удивленно охнула, а Фэллон рассмеялась, запрокинув голову назад.

После этого мы хором завизжали и ринулись к входной двери дома, чтобы начать подготовку.

* * *

– Привет, – помахала я крепкому вышибале с армейской стрижкой.

– Здравствуйте, дамы. – Он осмотрел нас с головы до ног.

Я остановилась, и Фэллон врезалась в меня. Они с Джульеттой двинулись дальше, а я задержалась, поинтересовавшись:

– Вы же разрешаете женщинам посещать первый этаж, да? Если позже мы решим посмотреть женский стриптиз?

Мужчина удивленно приподнял брови.

– Мы любим наших посетительниц, – игриво произнес он. – Для нас не имеет значения, что их заводит.

Услышав его ответ, я выпрямилась. Ага, я не это имела в виду, но ладно.

Я вошла в клуб и вздохнула, не зная, чего ожидать. Возможно, я ждала сигаретного дыма и затхлой вони алкоголя, но меня встретили совсем другие запахи. Ароматы спелых персиков, сочных ягод и лилий с нотами ванили и мускуса проникли в ноздри, наполнили легкие. Черно-алый интерьер с золотыми акцентами в любом другом месте смотрелся бы аляповато, но здесь превалировал принцип «не переборщи». Полы были устланы роскошными коврами, стены выкрашены в теплый оттенок темно-пурпурного. Умеренный декор, не перегруженный аксессуарами, не отвлекал внимания.

Преодолев дверной проем, мы замерли. Входную зону с низким потолком сменил просторный зал, при виде которого у меня захватило дух.

– Неудивительно, что они нарядились, – тихо пробормотала я. – Это заведение…

О «Пороке» я знала лишь понаслышке. Расположенный на полпути между Чикаго и Шелберн-Фоллз, он являлся популярным перевалочным пунктом для мужчин… и женщин, возвращавшихся с работы в пригородные районы. Судя по отзывам, клуб славился отличной музыкой, самыми красивыми танцовщицами и танцовщиками – что вполне объяснимо, так как в радиусе нескольких километров насчитывалось четыре университета, полных трудолюбивых студентов, которые нуждались в хорошо оплачиваемой работе, – и первоклассным шеф-поваром.

Парням наверняка пришлось выложить по несколько тысяч долларов за столик, чтобы устроить этот мальчишник.

Хостес в обтягивающем черном платье, очень похожем на мое, подошла к нам с меню.

– Здравствуйте. – Ее длинные каштановые волосы, смуглая кожа и темные глаза буквально сияли в свете свечей. – Шоу для дам на верхнем уровне начнется примерно через час, но мы можем подобрать вам столик.

Едва обращая внимание на слова девушки, я огляделась в поисках парней. Уже перевалило за десять. По пятницам и субботам танцовщики выступали всего с двумя номерами, в то время как девушки танцевали постоянно.

– Вообще-то, – ответила Фэллон, – мы хотели бы остаться в этом зале и для начала заказать напитки.

Что?

– Разумеется. – Хостес улыбнулась и кивнула. – Следуйте за мной.

Я выдохнула, направившись за ними бок о бок с Джульеттой. Ее взгляд метался по сторонам, вероятно, высматривая Джекса.

Мне было любопытно понаблюдать со стороны за парнями, но я не хотела, чтобы они стали решающим фактором. Мэдок и Джекс рассчитывали на понимание и терпение своих женщин. Будет чертовски забавно посмотреть, какой окажется их реакция, когда они узнают, что Фэллон и Джульетта тоже наслаждались шоу наверху.

Для того мы сюда и пришли, в конце концов.

– Уф, – проворчала Фэллон, резко остановившись и глядя на сцену, – только посмотрите на ее сиськи.

Повернув голову, я проследила за ее взглядом и нахмурилась.

Черт.

Красивая блондинка с темными прядями и идеальной кожей, в золотом бикини, приподнимавшем ее упругую грудь, из-за чего та еще больше выделялась на фоне плоского живота, держалась за шест одной рукой. Отклонившись, она покачивала бедрами, потом отбросила волосы назад второй рукой. Внутри у меня все перевернулось.

Я не хотела, чтобы Джаред ее увидел. Девушка была похожа на улучшенную версию меня.

– Я думала, ты не волнуешься, – сказала Джульетта Фэллон, на что та покачала головой, не сводя глаз с танцовщицы.

– Не впаривай мне это дерьмо сейчас. У тебя шикарная грудь.

Джульетта ослепительно улыбнулась.

– Мэдоку нравится твоя, – уверила она Фэллон. – Идем.

Хостес привела нас к полукруглой кабинке с бархатными сиденьями винного цвета, черным столом и шторками, собранными с обеих сторон. С потолка свисала лампа. Ее приглушенный, мерцающий свет создавал впечатление горящих свечей.

– У вас нет депозита за столик? – спросила я, проскользнув в кабинку.

– Не для вас троих. – Девушка подмигнула, раздав нам винные карты. – Хотя лэп-дэнс[11] стоит пятьдесят баксов. Приятного вечера.

Я прыснула от смеха. Да, можно подумать, нам явно понадобится лэп-дэнс.

– Как мы узнаем, здесь ли они вообще? – спросила Джульетта, посмотрев на нас.

– Они здесь. – Ухмыльнувшись, Фэллон показала на своем мобильнике селфи Мэдока, которое он сделал перед входом в клуб. – Он прислал это двадцать минут назад.

Одна за другой мы начали искать взглядами их столик среди других посетителей. Я понимала, что не стоит этого делать. Нужно оставить парней в покое, а позже намекнуть в сообщениях или соцсетях, что мы тоже были здесь и наслаждались собственным шоу наверху.

Мне понадобилось всего две секунды, чтобы обнаружить мальчишник.

Джаред с компанией парней расположился прямо перед сценой справа. Зак, Мэдок, Джекс, их школьный друг Сэм и еще примерно полдюжины малознакомых мне парней сидели на мягких креслах за большим столом и тремя столиками поменьше, с напитками в руках. Джекс поднял бутылку, разлил несколько порций по стопкам и вручил их Джареду и Мэдоку. Запрокинув голову назад, Джаред залпом осушил свою. Взволнованно вздохнув, я уставилась в меню и пробормотала девчонкам:

– За сценой. Где девушка в костюме индианки танцует над Заком.

Джульетта прижалась к Фэллон, и они обе выглянули из-за шторки.

Я едва слышно засмеялась.

– Добрый вечер, – поприветствовала нас официантка, остановившаяся у столика. – Желаете что-нибудь выпить? – спросила она, разложив салфетки.

– Три шота Jim Beam Devil’s Cut, – заказала Фэллон.

– Я не хочу виски, – возразила Джульетта.

– Хорошо, потому что это все для меня, – парировала Фэллон.

Меня позабавила ее нервозность. Она всегда была такой уверенной и сильной, но моей подруге все-таки не нравилось видеть своего мужчину в стрип-клубе.

Отложив меню, я подтолкнула все три экземпляра официантке.

– Ром Pineapple and Parrot Bay для нее, – указала на Джульетту, затем на Фэллон: – Три шота и пиво Newcastle для нее. И пиво Red Stripe для меня.

Официантка кивнула, ничего не записав, и ушла. Наши взгляды снова устремились на парней. Если не брать в расчет редкие отвлечения на сцену, они просто шутливо болтали за столами. Джаред сидел лицом к сцене, но его голова была повернута вбок. Судя по тому, как его плечи тряслись время от времени, он смеялся. Когда к ним подошла официантка с закусками, кто-то из ребят набросился на еду, остальные продолжили просто пить.

Основная сцена, где исполняли главный номер, находилась в центре, три площадки поменьше, на которых сейчас танцевали две девушки, были распределены по залу.

Джульетта откинулась на спинку сиденья.

– Они хорошо себя ведут. – Она печально улыбнулась. – Теперь мне стыдно. Мы должны подняться на второй уровень.

– Мне все равно не хотелось садиться здесь, – я пожала плечами.

Фэллон бросила на меня недоверчивый взгляд.

– Серьезно? Ты не ревнуешь? Совсем?

Взволнованно проведя рукой по своим выпрямленным волосам и перебросив пряди вперед на плечо, я опустила глаза.

– Дела Джареда меня не касаются.

– Ты в этом уверена? – робко уточнила Джульетта, глядя на сцену. Ее тело внезапно замерло.

– Да, – заявила я. – Пусть веселится.

– Ладно, – обреченно ответила девушка и кивнула. – Потому что ему явно нравится то, что он видит на сцене. – После этих слов она буквально пригвоздила меня к месту серьезным взглядом.

Нахмурившись, я сразу же посмотрела в его сторону. Джаред все так же сидел в кресле, но полностью сосредоточился на танцовщице. Проследив за направлением его взгляда, я чуть не задохнулась.

Моя шея вспыхнула, голова начала раскалываться.

Пайпер.

Бывшая Джареда. Девушка, с которой он спал до того, как мы помирились в школе.

Я почувствовала тошноту; мое обтягивающее черное платье, казалось, сильнее стянуло тело. Я не видела ее четыре года. Почему он смотрит на Пайпер?

Она записала и распространила эротическое видео со мной и Джаредом, а он сейчас пялится на нее так, словно его по-настоящему возбуждает то, что он видит.

Я оцепенела, парализованная реакцией Джареда, а не появлением Пайпер. Он должен был отвернуться, уйти.

После всего, что она с нами сделала…

Девушка стояла на маленькой сцене спиной к шесту, потом нагнулась и отбросила волосы назад, нарочито демонстрируя ему свои сиськи. Выпрямившись, она завела руки за спину, потянула завязки своего лифчика, который легко соскользнул с ее тела, и обнажила идеальную загорелую грудь.

Потупив взгляд, я скрипнула зубами.

Нет.

От нахлынувших слез сердце пронзила боль; я отвернулась, чтобы Джульетта и Фэллон не увидели.

К черту его.

Судя по всему, Джаред даже не собирался оставить ее без внимания. А Пайпер явно нацелилась на него. Ну и пусть будут вместе.

Я глубоко вздохнула, прокашлялась, взяла клатч и достала деньги как раз в тот момент, когда к нам подошла официантка с напитками.

Задрав подбородок, сморгнула слезы.

– Я бы хотела заказать лэп-дэнс, – сказала, протянув ей купюру. – Но не для себя.

Девушка взяла поднос в подмышку и забрала деньги.

– Конечно. Что вам нужно?

Нагнувшись к столу, я заметила, что Джаред наконец-то отвернулся, после чего обратилась к официантке и указала на него:

– Видите того парня с каштановыми волосами, одетого во все черное? Он сейчас поднес стакан к губам. – Девушка обернулась, чтобы посмотреть, о ком я говорю, и кивнула.

– Вы можете послать к нему ту танцовщицу, которая выступает перед их столом, когда она закончит? – спросила я, почувствовав, как Джульетта напряглась рядом со мной.

– Разумеется, – улыбнувшись, официантка ушла.

Я закрыла сумочку, положила ее на сиденье, игнорируя подруг, наверняка уставившихся на меня в недоумении.

– Тэйт, что ты делаешь? – обеспокоенный голос Джульетты был лишен привычной бодрости.

– Тэйт, останови ее, – попросила Фэллон, имея в виду официантку. – Не поступай так. Ты его подставляешь.

Не знаю, рассказал ли Мэдок своей жене об эпизоде с Пайпер, произошедшем в школе, но она вопреки всему понимала, насколько опрометчивым шагом являлась покупка лэп-дэнса для Джареда, даже злонамеренным.

Устремив взгляд вперед, я сжала пальцами холодную коричневую бутылку, стоявшую передо мной.

Я понятия не имела, зачем это сделала. Ощущение было как в тех случаях, когда хочешь задать вопрос или чувствуешь, что должен его задать, только в итоге понимаешь, что ответ тебе на самом деле не нужен.

Мне было больно видеть Джареда с другими женщинами, потому что я любила его. Но хотелось найти причину разлюбить. Один поступок, который подтолкнет меня с обрыва, заставить навсегда утратить доверие к нему.

– Ты хочешь, чтобы он тебя подвел, – хрипло произнесла Фэллон. Посмотрев на девушку, увидела слезы, стоявшие в ее глазах под очками. Потом перевела взгляд на Джульетту, которая смотрела на меня словно на незнакомку.

– Нет, – прошептала я скорее для себя, чем для них. Мое лицо горело от стыда. – Я хочу почувствовать боль.

Я всегда слишком легко забывала о той боли, которую он причинял мне. Больше этому не бывать. Прищурившись, Джульетта с недоверием смотрела на меня. Она не понимала, что боль придавала мне сил, что ощущать ярость было приятно. Если Джаред меня обидит, тогда, подпитываемая ею, я смогу почувствовать себя лучше.

Я одержу победу. И не буду рыдать, ждать или пытаться жить притворством, если дыру, оставленную им в моем сердце, никто не сможет заполнить.

– Твою мать.

Услышав восклицание Фэллон, я подняла глаза, придав своему лицу нейтральное выражение.

Пайпер грациозно вышла из-за кулис и лавировала между столиками, ловя заинтересованные взгляды мужчин.

Она сохранила свою красоту. И уверенности в ней ничуть не убавилось, несмотря на то что ее репутация была испорчена после истории с видео.

Темно-каштановые волосы Пайпер – длиннее, чем я помнила, – спадали волнами до середины спины, тело сияло, будто солнечные блики на поверхности воды.

Девушка была в белом лифчике-бикини, украшенном стразами, тонгах и с золотой сетчатой повязкой на бедрах, через которую виднелась ее задница. Пайпер смотрела на Джареда с наигранной скромностью. Ведь она не знала, злился ли он до сих пор из-за видео или нет, но это не сказалось на ее решительном настрое.

Остановившись рядом с ним, Пайпер наклонилась и положила руки на подлокотники его стула. Джаред поднял взгляд и замер. Девушка начала что-то говорить, а он слушал. У меня во рту пересохло.

Она выгнула спину, приподняла одну ногу, еще больше приблизилась к лицу парня, явно всеми силами пытаясь привлечь его внимание к своей груди.

Я не видела Мэдока и Джекса. Я больше не видела Фэллон и Джульетту. Не видела ничего, кроме Джареда, опустившего глаза с таким видом, словно он не мог определиться, что же ему делать.

Может, он действительно этого хотел.

Все-таки они когда-то были вместе. Секс с ней его вполне устраивал, раз он возвращался за новой порцией. Прошло четыре года, он в Шелберн-Фоллз, а я до сих пор не отдала ему свое сердце. Видимо, Джаред рассматривал подобную возможность.

Но ответа я никогда не узнаю, да?

Сделай это.

В глазах щипало, сердце бешено билось. Я хотела, чтобы он дотронулся до нее. Секс с Пайпер окажется непростительным предательством после всего, что она мне сделала. Боль будет запредельной. Сердце ожесточится и вновь станет стальным, как после его ухода.

Джаред заиграл желваками, будто рассердившись, и на секунду я подумала, что он не согласится, но…

– О боже. – Фэллон отвела взгляд.

Джульетта опустила глаза. А я дышала так, словно в комнате заканчивался кислород. Мы втроем наблюдали, как он встал, она взяла его за руку и повела в заднюю часть клуба, где находились ВИП-комнаты.

Я медленно покачала головой, проводив Джареда взглядом, пока они не скрылись из виду. Станцевать лэп-дэнс Пайпер могла и здесь, зачем она увела его в приватное помещение?

Не желая показывать подругам, что чувствую себя так, будто у меня из груди вырвали сердце и пронзили его ножом, я неторопливо отпила пива и выпрямилась.

Мне хотелось домой.

Хотелось лечь спать, проснуться утром, почитать, подготовиться к гонке и оставить Джареда в прошлом, словно он всегда был мне безразличен.

Только вместо этого сломалась. Судорожно всхлипнув, я уронила голову и, дрожа всем телом, заплакала. Слезы полились по щекам, я не могла дышать.

О боже, почему я не могу дышать?

Я надавила на грудь, прямо над сердцем, чтобы оно перестало пытаться проломить грудную клетку.

– Тэйт, – выкрикнула Джульетта, схватив и обняв меня. – Тэйт, не надо.

Она уткнулась головой мне в шею, крепко обняла. Я не выдержала этого. Рыдания внезапно застряли в горле. Мне нужно было больше воздуха.

Освободившись из ее объятий, я вылезла из кабинки с противоположной стороны.

– Дайте мне минутку, – бросила подругам и побежала к уборным, через ту же дверь, в которую вышли Джаред и Пайпер.

Едва я вошла в темный коридор, как кто-то накрыл мой рот ладонью. Попытавшись закричать, я развернулась и стала вырываться, но чья-то рука обвила мою талию. Меня подняли и понесли к другой двери.

Нет!

Туфли упали с ног, пока я брыкалась. Послышался хлопок закрывающейся двери. Я кусалась и извивалась, только хватка была слишком сильной.

Прижимаясь ко мне своим мощным телом, парень занес меня в какую-то комнату. Его дыхание обожгло мое ухо.

– Ты меня убиваешь, – сказал он дрожащим голосом, будто вот-вот заплачет.

Джаред.

Я оцепенела, прерывисто дыша сквозь его пальцы.

Поставив меня на пол, Джаред произнес грозным, полным боли шепотом:

– Ты по-настоящему меня убиваешь, Тэйт.

Он был один, когда завел меня в эту комнату. Я мало что могла рассмотреть в тусклом свете, заметив лишь кресла и столик.

Но Пайпер тут не было.

Джаред ждал меня. Знал, что я в клубе.

Он крепче сжал мою талию. Не считая дрожащих рук, я не шевелилась, потому что боялась его. Похоже, Джаред пришел в ярость. Я не видела его в таком состоянии с той ночи, когда разогнала его вечеринку в выпускном классе, вырубив электричество.

– Я почувствовал тебя, едва ты переступила порог клуба, – прорычал парень мне в ухо. – Меня это даже позабавило. На самом деле я подумал, что ты приревновала.

Касаясь губами моих волос, он прерывисто дышал, явно злясь, и был готов потерять контроль.

– Мне нравилось то, как ты за мной наблюдала. А потом взяла и затеяла эту хрень. – Тон Джареда ужесточился. – Она подходит ко мне и говорит, что кто-то заказал для меня лэп-дэнс. Я сразу понял, что это твоих рук дело. Ты действительно считаешь меня ничтожеством, да? Думала, я захочу ее?

– Нет, я так не думала…

– Зачем тогда устраивать мне проверки?! – перебил он, заорав, и ударил кулаком в дверь передо мной, отчего я вздрогнула.

Как только Джаред отпустил меня, я развернулась. Его грудь резко вздымалась и опадала, а по взгляду было ясно, что я его предала.

От чувства вины все внутри похолодело, я не могла даже посмотреть на Джареда. Мой поступок был низким, и я глубоко ранила его. Раньше я всегда думала, что мы на равных. Либо считала себя лучше парня, так долго издевавшегося надо мной.

Но в данный момент Джаред был слишком хорош для меня. Я не знала, куда делась Пайпер, но он не пошел с ней, и это самое главное. Увидев в его глазах презрение и разочарование, я ощутила себя так, будто оказалась погребенной заживо.

Обойдя меня, он схватил дверную ручку. Я бросилась к нему, обняла его сзади и уткнулась лицом в спину.

– Джаред, пожалуйста, не уходи, – голос дрожал. Парень замер. – Пожалуйста! Я не думала, что ты ее тронешь, – прошептала, прижимаясь к нему лбом. – Но, если честно, хотела, чтобы ты это сделал. Хотела почувствовать боль.

Он неподвижно слушал меня посреди тихой комнаты.

– Злиться и осуждать гораздо проще, чем рисковать. Так ты ощущаешь себя сильнее.

Джаред тяжело выдохнул.

– Да, мне это знакомо.

Прижавшись к спине парня щекой, я обняла его еще крепче.

– Без тебя все кажется неправильным. И в колледже, и дома, – всхлипнула я. – Все, чем я занимаюсь в жизни, едва дает мне силы на то, чтобы прожить еще один день без тебя. Я так и не перестала быть твоей.

Он запрокинул голову назад и вздохнул.

Сглотнув, я решила рискнуть.

– Я люблю тебя, Джаред. Всегда любила и всегда буду любить.

Джаред – мой единственный. Даже когда мы были порознь, я чувствовала его присутствие. Мне вовек не удастся освободиться от него, потому что я просто этого не хочу.

Глава 14

Джаред

Я опустил голову. Стресс, из-за которого нервы были на пределе, постепенно начал ослабевать. Мне не верилось, что она наконец-то это сказала.

Столько ночей. Столько времени, звонков и сообщений, оставшихся без ответа… С каждым днем Тэйт как будто отдалялась от меня все больше, а воспоминания о ней казались нереальными мечтами.

Татум Брандт меня любила, и я больше никогда ее не отпущу.

– Я знаю, чего хочу, – произнесла она напряженно из-за сдерживаемых слез. – Я знаю, к чему стремлюсь. Знаю, каких жизненных принципов придерживаюсь, и не делаю того, чего не хочу делать. – Тэйт развернула меня. Встретившись с ней взглядом, я замер. – И все же без тебя я несчастна. Так или иначе, ты был моей второй половинкой с десяти лет. Я не могу представить для себя будущего, в котором нет тебя. Ты – любовь всей моей жизни.

Опустив взгляд, я увидел, как ее глаза цвета грозового неба наполнились надеждой и волнением в ожидании моего ответа или действий. Существовал только один возможный вариант развития событий.

Больше не нужно никаких слов. Нечего обсуждать и решать. Я полностью принадлежал Тэйт. Мне надоело жить без нее.

– Ты все еще меня любишь? – тихо поинтересовалась она, когда я промолчал.

Я посмотрел в сторону, облизал пересохшие губы, опустился на одно колено и поднял с пола ее обувь. Придерживая Тэйт за лодыжку, помог ей надеть сначала одну туфельку, затем другую.

– Джаред, скажи что-нибудь, – попросила девушка. Из-за беспокойства ее голос прозвучал совсем тихо.

Но я ничего не ответил.

Пусть немного понервничает. Меня уже мутило от разговоров. Я просто хотел быть со своей девочкой.

Поднявшись, взял ее за руку и вывел через дверь обратно в клуб. Тэйт оступилась, но быстро восстановила равновесие и пошла быстрее, чтобы поспеть за мной.

Музыка окружила нас. Я глянул в сторону кабинки девушек и заметил, что Мэдок обнимал Фэллон со спины, целуя в шею. Джульетта перебралась к сцене. Она смотрела на танцовщицу и сидела на коленях у Джекса, пока тот целовал ее плечо.

Отлично. Значит, их подвезут домой.

– Куда мы идем? – встревоженно спросила Тэйт. – Ты до сих пор злишься или что?

Улыбнувшись самому себе, я повел ее к выходу, достал из кармана ключи и нажал на кнопку разблокировки дверей, едва мы добрались до стоянки. Быстро приблизившись к машине, открыл пассажирскую дверь.

– Садись. – Тэйт заморгала с озадаченным видом, но села в машину. Как только ее ноги оказались внутри, я захлопнул дверь, обогнул автомобиль и сам без промедления забрался в салон.

– Джаред, – она опять покачала головой, – почему ты со мной не разговариваешь?

Я потянулся к ней, подхватил за подмышки и усадил боком к себе на колени. Спиной Тэйт прислонилась к двери, а ее ноги лежали над консолью. Наши лица разделяли считаные сантиметры. Она посмотрела на меня широко распахнутыми глазами. Положив ладонь ей на щеку, я тихо спросил:

– Можем мы пропустить все формальности и сразу перейти к финалу? Я устал скучать по тебе, Тэйт.

Вот и все. Ни к чему разговаривать, спорить, отрицать неизбежное… Лишь рядом с ней я жил и рядом с ней умру. Другого выбора просто нет.

Я запустил пальцы в волосы Тэйт и, придерживая за затылок, навис над ее губами.

– Я тебя люблю, – прошептал, после чего накрыл губы девушки своими, языком ощутив вибрацию ее удивленного стона.

Сладкий запах девушки проник в мои ноздри. Посасывая ее язык, я практически не давал ей вздохнуть.

Мне нравилось играть с Тэйт. Я прижал ее крепче к себе, чтобы можно было делать все что вздумается, черт побери. Три года в старшей школе я отказывался от того, чего хотел, а последнюю пару лет она не позволяла мне вернуть это. Теперь же мое самообладание иссякло.

К тому моменту, когда я утолю свой голод, Тэйт не сможет ходить.

Впившись зубами в нижнюю губу девушки, оттянул ее, затем вновь завладел ее ртом.

Она снова застонала, но даже не пыталась сопротивляться. Я контролировал наш поцелуй. В губах приятно покалывало от ощущения ее близости. И все же, прежде чем в мои руки попадет то, что мне не захочется отпускать, я отстранился и вздохнул.

Грудь Тэйт резко поднималась и опадала. Приоткрыв рот, она прильнула ближе, собираясь еще раз меня поцеловать.

Я уклонился, покачав головой. Тэйт посмотрела мне в глаза с таким выражением, будто испытывала боль.

Не предоставив ей шанса возразить, я завел мотор и просунул руку под ее согнутые колени, чтобы переключить рычаг коробки передач.

Несмотря на то что вести машину в таком положении будет сложно, никуда ее не отпущу. Я не сомневался, что еще очень долго не отпущу от себя Тэйт.

Выехав с парковки, свернул на шоссе. Она удобнее устроилась на моих коленях; слезы уступили место радостному вздоху. Я помчался по дороге. Моя левая рука по-прежнему оставалась в волосах девушки, поэтому я рулил и переключал передачи одной правой. По пути старался не сильно давить на газ. Мне ужасно не терпелось оказаться дома и внутри Тэйт. Моему члену становилось тесно в брюках. Он болезненно набух под тяжестью ее бедер. К тому же она дразнила меня своим влажным языком, облизывая свои губы.

Тэйт уткнулась носом мне в шею и, удерживая мою голову рукой, шумно втянула воздух. Я испустил хриплый стон и едва не закрыл глаза, когда она начала покусывать кожу на шее.

– Тэйт, – тихо произнес я, поправив свой затвердевший член. Твою мать.

Проклятье, она прекрасно понимала, что делала. Ее язык нежно коснулся шеи, после чего девушка продолжила покрывать поцелуями мою щеку. Наслаждалась мной, словно гребаным десертом.

Я размеренно вдохнул и выдохнул, резко переключившись на шестую передачу. Деревья, растущие на обочинах, нависали над темной дорогой. Мы были черт знает где, и до дома оставалось ехать еще около получаса.

– Джаред, – прошептала Тэйт мне в ухо, – пожалуйста.

Не успел я опомниться, как она подняла руки к шее, расстегнула бретель-петлю своего маленького черного платья и опустила топ, обнажив себя.

Мои глаза полыхнули яростью; на долю секунды я возненавидел Тэйт, бросив мимолетный взгляд на ее грудь. Я не мог к ней притронуться, потому что управлял проклятой машиной.

Заметив, что отклонился от курса, дернул руль вправо, раздосадованно зарычал и взмолился:

– Детка, пожалуйста.

Она вновь припала к моей шее и ответила дразнящим тоном:

– Тебе всегда нравилась моя грудь.

Кровь хлынула в член. Я поморщился, когда он в очередной раз уперся в ткань брюк.

– Я тебя чувствую, – сказала девушка, прижавшись ко мне задницей. – И это так приятно.

Господи, Тэйт. Пожалуйста, остановись. Я хотел, чтобы мы оказались в кровати.

Она потерлась носом о мою щеку и посмотрела на меня с отчаянием во взгляде.

– Думаю, я не дождусь, пока мы доедем до дома. Пожалуйста, – продолжила умолять Тэйт.

Я покачал головой, выдохнул и заглянул ей в глаза.

– Прошло два года, и ты вынудишь меня трахнуть тебя в машине? – немного обиженно спросил я.

Она улыбнулась. Понизив передачу, я свернул вправо на проселочную дорогу, потому что не имел шансов на победу в этом споре.

Черт, да я даже не хотел побеждать.

Мча по грунту на скорости почти 130 километров в час, слышал, как камни вылетали из-под колес, и мне было плевать, что они, скорее всего, отбивали краску с кузова.

Тэйт жадно целовала меня в шею. Гребаными руками я едва удерживал руль.

– Детка, черт, – вздохнул я, напористо завладев ее губами, одновременно пытаясь рулить.

Снова повернув направо, вылетел на Тропу Таннера – узкую дорогу, где с трудом умещался один автомобиль, окружавшую один из наливных прудов, который питался от реки. В этот темный закоулок никто в такое время ночи не забредет. Я резко затормозил. Скрежет гравия прозвучал словно музыка для моих ушей.

Дернув ручной тормоз, я до предела отодвинул сиденье назад, а Тэйт сбросила туфли, перекинула одну ногу через мои бедра и оседлала меня.

В ее глазах полыхало пламя. Будто изголодавшаяся хищница, она схватила мою рубашку и рванула ее. Пуговицы посыпались по сторонам.

– Проклятье, – прорычал я сквозь зубы, потянулся к спине Тэйт и тоже разорвал ее платье пополам, обнажив тело. Потом поймал за волосы на затылке, потянул назад, чтобы она выгнула шею, другой рукой схватил за задницу и накрыл губами сосок.

Девушка судорожно вздохнула, вздрогнув от неожиданности. Когда она медленно начала таять, я ощутил кайф. Тэйт, одетая лишь в стринги, терлась о меня. Я не мог поверить, что возможно возбудиться до такой мучительной степени. Твою мать, мой член буквально изнывал от стремления ощутить ее тепло.

Кусая и посасывая, я гладил, сжимал нежную кожу и в итоге рванул ее бедра на себя.

– Сейчас, – заскулила она, ерзая над моим членом, и впилась ногтями в обнаженную грудь. – Джаред, сейчас.

Я открыл дверь, чтобы места было побольше, опустил одну ногу на землю и немного наклонил сиденье назад.

– Ты все еще принимаешь противозачаточные? – поинтересовался, тяжело дыша и расстегивая ремень. Тэйт рьяно закивала, после чего, наклонившись, принялась целовать и покусывать мою грудь. Освободив свой член, я схватил ее за ягодицы и приподнял над собой.

Тэйт неровно вздохнула. Я сжал в пальцах деликатное кружево стрингов и прижался лбом к ее лбу.

– Твоя киска обязательно почувствует мой язык сегодня, – зарычал, – но пока… – Рывком я сорвал с нее трусики и швырнул их куда-то в темный салон.

Нежные пальцы девушки сомкнулись вокруг моего твердого члена, стоявшего наподобие флагштока, и она направила его в свое упругое лоно. У меня челюсть отвисла; я чуть не задохнулся, едва головка проникла внутрь.

Ее полная грудь тоже требовала внимания. Глядя Тэйт в глаза, я резко качнул бедрами и вошел в нее так глубоко, что она вскрикнула, уперлась ладонью в крышу и застонала, часто дыша.

– Джаред!

Я держал ее за талию и, закрыв глаза, погрузился до основания. Мое тело натянулось струной, член пульсировал внутри Тэйт. Наслаждение разливалось от живота и бедер к паху.

Черт, как тесно.

Накрыв ладонями ее задницу, прижал девушку к себе, выдохнул напротив ее губ, затем отчаянно попросил:

– Трахни меня, Тэйт. Трахни так, будто ненавидишь.

Качнув бедрами, она вновь резко опустилась на мой член и запрокинула голову назад со стоном.

– Да, – хрипло произнес я.

Ее спина оказалась прижата к рулю. Я прильнул к ней, поймав ртом сосок. Пока Тэйт трахала меня, я чувствовал каждый сантиметр ее влажного, жаркого, узкого лона. Она покачивала бедрами, терлась, двигалась вверх-вниз, вперед-назад все быстрее и быстрее. А я держал ее сладкое тело, уже блестевшее от пота, в то время как Тэйт использовала меня словно гребаную секс-игрушку.

Улыбнувшись, она откинулась назад, широко распахнула мой пиджак и рубашку, после чего начала их стягивать.

– Сними все, – распорядилась девушка.

Мой член неистово пульсировал внутри нее. Сорвав с себя вещи, швырнул их неизвестно куда. Протянув руку вниз, Тэйт до конца опустила спинку сиденья, перекинула ногу через мое бедро и тоже опустила ее на землю из открытой двери; одной рукой ухватилась за ремень безопасности сбоку, а другой сжимала мою грудь. Я удерживал ее за бедра, пока она жестко опускалась на меня. Тэйт выглядела настолько прекрасно, что смотреть на нее было почти больно.

– О господи, – застонав, я слишком сильно сжал ее грудь, наверняка оставив синяк. – Детка, твои бедра работают как гребаный автомат.

Она запрокинула голову назад. Каждая мышца груди и пресса напряглась, когда я последовал ее примеру. Тэйт была неумолима, ни на секунду не сбавляя темпа.

– Тебе не нравится? – поинтересовалась девушка.

Открыв глаза, я увидел, что ее лицо запрокинуто вверх, к крыше машины.

Тэйт поймала ртом воздух и едва слышно с улыбкой произнесла:

– Извини, малыш, но, любя или ненавидя, трахаю я тебя именно так.

Приподнявшись, она еще резче опустилась и начала буквально скакать на мне.

Я зажмурился, предоставив себя в ее полное распоряжение. Черт.

Кровь бешеным потоком прилила в член, но я пока не хотел кончать.

– Все остальное может измениться, но моя любовь к тебе – никогда, – прошептал я скорее себе, чем ей.

По старой привычке – когда Тэйт была настроена кончить в определенной позе, а я хотел ее в другой, – перехватил инициативу, чтобы довести ее до пика. Резко поднимая бедра и насаживая девушку на свой член, стал отвечать на толчки с аналогичным энтузиазмом.

– О боже. – Она издала стон. Прильнув ближе, я снова принялся посасывать грудь Тэйт, продолжая ее трахать. – Я люблю, когда ты так делаешь.

Я улыбнулся, лег обратно и продолжил входить в нее максимально глубоко и сильно, поглаживая большим пальцем клитор.

– Ну же, – подначивал, ощущая капельки пота, выступившие на спине девушки, и кончики ее волос, касавшиеся моих пальцев. – Мне хочется, чтобы ты лежала передо мной на капоте, полностью открывшись, и я мог бы попробовать, насколько ты влажная.

– Да, – выдохнула Тэйт. – Боже, я люблю тебя, Джаред.

Она двигалась все быстрее, до тех пор, пока мой член не попал в идеальную точку. Ее тело напряглось, она начала стонать.

– Джаред, – выкрикнула девушка. – Ох. – Не замедляясь, она трахала меня снова и снова.

Спустя несколько секунд Тэйт кончила, запрокинув голову назад и впившись ногтями мне в грудь. Ее мышцы сокращались вокруг моего члена, в то время как оргазм распространялся по телу. Я сжал ее грудь; все мое тело пылало из-за попыток сдерживаться.

Тэйт уткнулась лбом в мой подбородок, ее бедра наконец-то замерли, а дыхание замедлилось.

– Снова, – взмолилась она. – Пожалуйста.

Завладев ее ртом в напористом поцелуе, я жадно насыщался сладостью Тэйт, солоноватым привкусом пота на ее коже. Я хотел дать ей тысячу обещаний, которые, несомненно, сдержу. Какие бы усилия мне ни пришлось приложить, она того стоила. На свете не было никого и ничего идеальнее нас.

Сев и придерживая девушку за талию, я выбрался вместе с ней из салона. Тэйт обессиленно обвивала меня ногами. Когда я усадил ее на капот, мой член выскользнул из ее киски. Она легла, согнув колени и сжав бедра.

Схватив ее за ноги, раздвинул их шире.

– Ты только что поимела меня словно ненасытное животное, – поддразнил, любуясь пышной грудью девушки, с готовностью ожидавшей моих ласк. – Ни к чему скромничать сейчас.

Мои расстегнутые брюки сползи с талии. Я сжал свой член, хотя мне не требовалось стимуляции, чтобы сохранить эрекцию. Нагнувшись, надавил языком на ее влажный клитор. Начал лизать по кругу, так как прекрасно знал, что ей нравилось и о чем она боялась попросить.

Тэйт любила мой язык. В помощи пальцев она нуждалась меньше, чем в нем. Доставляя ей удовольствие своим ртом, я и себя удовлетворял. Казалось бы, это такой простой акт, только между нами все было непросто. Данный момент – лишь крошечная часть мириадов событий, благодаря которым мы продолжали существовать. И для меня он был раем.

На протяжении своей жизни я подпитывался болью. Болью, порожденной пренебрежением матери-алкоголички; кровью, пролитой отцом; одиночеством и негативом, на которые я обрек себя, отрицая простую, но жизненно необходимую истину.

Я игнорировал здравый смысл, ведь легче верить в то, что я все преодолею один, чем признать свою потребность в ком-то еще. Чем признать реальность.

Признать, что я любил Тэйт.

Что она любила меня.

А вместе мы были непобедимы.

У меня ушли годы, чтобы это понять, но я до конца жизни буду стараться загладить свою вину.

Я провел языком по бокам Тэйт, потом опять спустился к клитору. Она вскрикнула, схватила меня за волосы и, заставив отстраниться, села.

– Сейчас же. – Дернув мои бедра на себя, девушка обвила мою талию ногами.

Просунув ладони ей под ноги, придвинул Тэйт ближе к раю и вошел в нее. Пока мы целовались, я глотал ее стоны.

Она обхватила меня за шею. Я оперся на капот, прижавшись к ней грудью.

Двигаясь быстро и резко, дал волю желанию, накопившемуся за два года. Тэйт запрокинула голову назад, ее крики наполнили ночной воздух, пока мы занимались любовью на капоте моего «мустанга». Я погружался все глубже, жадно целовал ее губы и шею, с трудом дыша.

– Тэйт, – простонал, чувствуя огонь внутри, готовый взорваться, – я люблю тебя, детка.

Утратив контроль, с такой силой врывался в нее, что она прикусила мою губу. Наконец-то я кончил, излившись в Тэйт. В ее объятиях было так горячо. Идеально.

Пытаясь отдышаться, уткнулся девушке в плечо. Пот стекал по моим вискам. Осознав, как сильно сжимаю ее талию, расслабил пальцы. Наверное, я сделал ей больно.

Сглотнув, Тэйт потребовала:

– Еще раз.

В ответ я устало засмеялся.

Мне нравилась ее ненасытность. Я тоже не мог утолить свой голод.

– Поехали домой. – Наклонившись, поцеловал Тэйт в щеку, затем в лоб. – Я хочу тебя в кровати.

– К кому домой?

– К нам, – произнес, чмокнув ее в нос.

Глава 15

Тэйт

Джаред забрал у меня ключи и открыл входную дверь моего дома, точнее, его дома: я узнала, что он сделал заявку о покупке. К счастью, на улице было темно. Разорванное платье и белье валялись где-то в глубине салона, а я надела лишь пиджак Джареда, в то время как он вошел вслед за мной в своих черных брюках и распахнутой рубашке, на которой я оторвала пуговицы.

– Поверить не могу, что ты купил дом, – сказала, скрестив руки на груди, чтобы пиджак не раскрывался. Только во время секса я забывала о скромности. – Тебе необязательно было это делать, – продолжила тихо, несмотря на то что мне приходилось моргать, прогоняя слезы, пока я обводила взглядом привычную обстановку.

– Не ищи новых поводов для беспокойства. – Джаред запер дверь, после чего подошел и обнял меня. – Ты уезжаешь в Стэнфорд, и кто знает, где мы осядем, но я пока не готов отказаться от этого места.

Он тоже огляделся по сторонам с задумчивым выражением лица. Я разделяла его чувства и была не готова попрощаться.

– Если в будущем мы его продадим, – успокоил Джаред, – это будет взвешенное решение, но…

Перебив его, я вскинула руки и крепко обняла парня.

– Спасибо, – произнесла сдавленно из-за подступивших слез. – Спасибо тебе огромное.

Он наверняка беспокоился о том, что я думала. Означала ли покупка дома, что мы поселимся здесь после того, как я окончу медицинский? Значило ли это, что у меня не будет даже шанса рассматривать стажировку в другом городе, если поступит предложение?

Только я не беспокоилась обо всем этом. Джаред уверил меня, что нам пока не нужно принимать никакие решения. Дом принадлежал нам. Мы были вольны распоряжаться им, и никто не заберет его у нас, если мы сами не захотим его продать.

Папа купит новое жилье с мисс Пенли… Элизабет… Со временем я привыкну, но поначалу будет странно навещать его там, где я никогда не жила. Праздники, наверное, теперь будут проходить иначе.

Рассматривая теплые стены и блестящие деревянные полы, я понимала: у меня останется дом, в котором я выросла, чтобы сохранить воспоминания.

О нашем первом Дне благодарения, когда мы пригласили Кэтрин и Джареда. Он съел за меня овощи, а я забрала у него клюквенный соус, потому что он его ненавидел.

О том, как однажды летом папа прогнал нас с Джаредом из дома, когда мы вознамерились доказать, что совершенно не воспламеняющихся вещей, по сути, не существует.

О том, как во время учебы в средних классах Джаред, ночевавший в моей спальне, перебирался по дереву в свою комнату, чтобы полчаса спустя постучаться в дверь и забрать меня в школу.

Вздохнув, я уткнулась ему в шею, улыбнулась и сладким голосом сказала:

– Я тоже приготовила тебе сюрприз.

– Да? – удивленно уточнил парень. – Сегодня?

Я покачала головой и отстранилась немного, подняв на него взгляд.

– Около года назад, – пояснила. – Когда я увидела этот подарок, сразу решила, что должна купить его для тебя. И с тех пор хранила.

На его губах заиграла соблазнительная улыбка, а в глазах заискрилось любопытство.

– Мне сложно угодить, – предупредил он.

– Поднимайся минут через пять, – я попятилась, затем развернулась и побежала вверх по лестнице.

Едва войдя в спальню, бросила пиджак на кресло в углу и направилась в ванную, собираясь привести себя в порядок.

Джаред превратил меня в ходячую катастрофу: волосы спутались, тело болело, на бедрах остались красные следы от его пальцев.

Но я бы солгала, сказав, что мне не понравилось. Он жадно насыщался мной, словно пищей. Никто не любил меня так, как Джаред, а я жила им. И любила его.

Я запрыгнула в душ, за пятнадцать секунд смыла пот, потом вышла и расчесала волосы.

Из недр верхнего ящика комода достала комплект шикарного белья. Джаред никогда не просил меня носить такое, но я знала, ему наверняка понравится.

Черный кружевной топ напоминал что-то среднее между камисолью и корсетом – но, в отличие от классических корсетов, шнуровка располагалась не на спине, а спереди. Я натянула стринги из такого же материала, надела топ, зашнуровала его длинной шелковой лентой, между петлями которой мелькала кожа живота, и завязала на груди.

Мне всегда было стыдно примерять подобные вещицы. Для Джареда внешний вид не играл особой роли, он никогда не показывал, что его не устраивают мои пижамные шорты и майки. С Гэвином у нас до интима доходило нечасто, поэтому я так и не нашла времени поэкспериментировать с бельем.

Меня вдохновила Джульетта. Как-то раз мы с ней забрели в магазин, а на следующий день нам пришлось вернуться, потому что Джекс уничтожил ее новое неглиже. Он дал ей кредитку с указанием заменить испорченное и купить что-нибудь еще про запас.

Мной тогда овладела зависть. Наблюдая за восторгом и радостью подруги, я отчаянно захотела вновь ощутить такие же чувства.

Я подняла глаза и увидела свет, струившийся в комнату из окна. Подойдя ближе, взглянула через полупрозрачные шторы на соседний дом. Джекс стянул с Джульетты платье, обнажив спину девушки, потом потянулся к шторам и задвинул их.

Улыбнувшись, я вспомнила события двухлетней давности, когда мне пришлось сказать им: «Эй, я все вижу. Вы бы не могли?..»

С тех пор ребята следили за тем, чтобы окна были закрыты – пошуметь они тоже любили, – а шторы опущены.

Меня радовало, что Джульетта нашла свое счастье, но я понимала, что мне давно пора обрести свое. Я развернулась и подошла к двери спальни, не желая терять больше ни секунды из тех пяти минут, в течение которых попросила Джареда подождать.

* * *

– Тэйт, детка, – прошептал сонный голос. – Твой телефон. – Крепче обняв рукой мою спину, Джаред нежно меня разбудил.

Я моргнула, сообразив, что сотовый, лежавший на тумбочке, звонит. Подняв голову с груди парня, посмотрела на него и улыбнулась. В голове до сих пор не прояснилось после сна.

Джаред лежал на боку с закрытыми глазами, лицом к французским дверям, размеренно дыша.

Неохотно отвернувшись и прикрывая простыней грудь, я потянулась за телефоном.

– Привет, что случилось? – на дисплее высветился номер Джульетты. Было только полседьмого утра. Мы с Джаредом уснули всего пару часов назад.

– Извини, – выпалила она. – Я заметила «босс» Джареда возле твоего дома, поэтому, уверена, ты… – девушка сделала достаточно длительную паузу для двусмысленного намека и в итоге закончила: – Занята.

Уголки моих губ приподнялись в улыбке.

– Не-е-ет, – ответила я, растягивая звуки. – Я спала. Чего ты хочешь?

Джульетта прокашлялась.

– Знаю, мы договорились потренироваться вместе сегодня, только я вынуждена отказаться. Я абсолютно вымотана. Ладно?

– Без проблем, – я вздохнула и повернула голову, услышав снаружи раскат грома. – Я тоже никуда не собираюсь. Напишешь Фэллон?

– Да, конечно, – она зевнула.

Если пойдет дождь, тренировка на открытом воздухе все равно не состоится.

– С тобой все в порядке? – поинтересовалась я, заметив, что ее голос звучал непривычно утомленно для «жаворонка».

– Да, – уверила подруга. – Просто легла поздно. Скоро увидимся.

– Хорошо, до встречи. – По коже пробежали мурашки, потому что рука Джареда заскользила вверх по внутренней поверхности моего бедра. – Пока, – сказала я, после чего она нажала отбой.

Я положила телефон обратно и повернулась к полусонному Джареду. Его блуждающие пальцы забрались еще выше.

Вернувшись в его объятия и прижавшись к нему носом, я разглядывала линию подбородка и губы парня. Провела ладонью вдоль груди к прессу и прочитала слова татуировки, которую он сделал пять лет назад, пока я жила во Франции. «Вчера длится вечно, завтра не наступает никогда». Еще одну строчку – «До тебя» – добавила Аура, его тату-мастер, почти год спустя, когда мы наконец-то сошлись в выпускном классе.

За время нашей разлуки Джаред обзавелся новыми татуировками.

С другой стороны его торса были изображены два пера: одно с надписью «Трент», другое – с «Братья».

Мой взгляд поднялся к его левой груди. Я приподнялась и прочитала текст.

«Я таков, каков есть, и не жалуюсь».

Моя любимая цитата была увековечена над сердцем Джареда. Слезы счастья выступили на глазах. Я не могла поверить. Он помнил о поэме.

Положив голову ему на грудь, пообещала сама себе, что никогда его не отпущу.

Он поднял руку и начал гладить меня по волосам. Я почувствовала, как его член стал твердеть. Свесившись с кровати, подняла разбросанное белье. Две петли были оторваны, потому что Джаред вчера потерял терпение в порыве страсти, развязывая ленты.

– Мне понравилась эта штука, – пробормотал парень. От неожиданности я уронила кружево. – Кто бы мог подумать, что я сочту тебя более привлекательной в одежде, чем голой?

Я нависла над ним и послала ему оскорбленный взгляд.

Джаред громко расхохотался.

– Неправильно выразился, – пошел он на попятную. – Но белье определенно приукрасило твои достоинства.

Закатив глаза, я перекинула ногу через него и оседлала. За окном в небе раздался раскат грома.

Нагнувшись, прошептала:

– Давай проверим, чем я смогу приукрасить твои достоинства.

Я сползла вниз по его телу. Джаред резко вздохнул и схватил меня за волосы, едва я взяла его в рот.

* * *

Он стоял у кухонной раковины, мыл посуду и выглядел еще сексуальней, чем когда ремонтировал машину.

После того как я приготовила завтрак, Джаред по привычке принялся убирать со стола. Он вырос самостоятельным и всегда наводил порядок, даже когда мы пару лет жили вместе, учась в колледже. Слава богу, это не изменилось.

Подойдя к островку, я поставила свои тарелки в раковину.

– Джекс взял у меня взаймы кулер в прошлом месяце, – я обняла парня за талию и поцеловала в спину. – Скоро вернусь, ладно?

Мы с группой гонщиков собирались прокатиться сегодня к горе Честнат на пикник. Даже легкая морось на улице не остановит меня. Долгая поездка с Джаредом в машине. С музыкой и под дождем. Идеальный день.

Он развернулся и поцеловал меня в губы.

– Я оставил сумку в своей старой комнате, – пробормотал парень, оторвавшись от поцелуя. – Попросишь его собрать для меня сменную одежду?

Кивнув, я снова коснулась его губ, после чего вышла через заднюю дверь.

Как только я оказалась на улице, тут же вымокла, но торопиться все равно не стала. Никогда не бегала под дождем. Расклешенные джинсы закрывали ноги, зато пальцы в шлепанцах были открыты. Белое поло не будет просвечивать, если намокнет, зато открытые руки уже блестели от капель.

Открыв ворота, я вошла в обновленный дворик Джекса и Джульетты. Они обзавелись верандой и стильным ландшафтным дизайном. Фэллон применила свой опыт, поэкспериментировав с пространством, и теперь двор выглядел еще красивее и уютнее.

Я распахнула заднюю дверь и позвала:

– Джекс! – Войдя в дом, закрыла дверь за собой. – Джульетта!

– Сюда, – послышался голос из ванной, расположенной возле кухни.

На улице прогремел гром. Подавив улыбку, я практически вприпрыжку зашагала к ванной. Но резко остановилась, увидев подругу, которая кашляла над унитазом.

– Ого, ты в порядке? – Я поспешила к Джульетте, чтобы поддержать ее.

– Ой, все нормально, – проворчала она, нажала на смыв и, откинувшись назад, вытерла рот маленьким полотенцем. – Одна порция выпивки. Одна гребаная порция прошлой ночью, – пожаловалась девушка, – и я проснулась с дерьмовым самочувствием. Почему у меня такая низкая толерантность к алкоголю?

– Да уж. – Засмеявшись, я набрала в стакан воды. – Я помню школу.

Джульетта сердито посмотрела на меня, вскинув бровь.

– Мне не хочется ворошить это в памяти. Тебе явно было жарко, а я попыталась проявить любезность.

– Вылив на меня пиво? – парировала я, протянув ей стакан. – Чтобы я охладилась, так ты сказала?

Прежде чем сделать глоток, она прыснула от смеха и покачала головой, вспоминая, насколько быстро пьянела даже после маленькой дозы алкоголя. Джульетта никогда много не пила, что, наверное, хорошо, ведь Джекс этим тоже не увлекался.

– Мне нужно забрать кулер, – сказала я, когда она вышла из ванной вслед за мной. – Полагаю, он в гараже?

Девушка кивнула, поставив стакан на стол и поправив свою изысканную красную блузу в крестьянском стиле, край которой потом заправила в джинсовые шорты.

– И еще мне нужно захватить одежду для Джареда. Джекс в спальне? – уточнила я, чтобы не застать его врасплох.

– Он в кабинете. – Джульетта указала подбородком в сторону лестницы. – Можешь забрать сумку. Думаю, Джаред больше не будет ночевать здесь, – поддразнила она.

Ага, скорее всего, не будет.

Я развернулась, собираясь уйти, но подруга поймала меня за руку.

– Я счастлива за тебя, – серьезным и спокойным тоном сказала она. – Вы с Джаредом… Если честно, я не всегда считала его достойным тебя, Тэйт, – призналась девушка. – Но было время, когда я и себя считала недостойной.

Она сжала мою ладонь.

– Он хороший человек.

Улыбнувшись, я поцеловала ее в щеку.

– Спасибо.

Я взбежала по лестнице, вошла в спальню и заметила черную сумку Джареда в углу у окна. Быстро собрав разбросанную одежду, забросила ручки себе на плечо. К счастью, время, проведенное в КПОЗ, научило его паковать минимум вещей.

Уже направившись к двери, я остановилась, увидев круглую кожаную коробочку на комоде.

От еле сдерживаемой радостной улыбки в щеках начало покалывать. Мне не следовало открывать ее, но я чувствовала, что Джекс вскоре сделает Джульетте предложение. Кольцо стояло на виду – значит, он уже попросил ее руки. А я так хотела увидеть украшение.

Только почему она ничего мне не сказала, если Джекс позвал ее замуж?

Бросив взгляд на приоткрытую дверь и не увидев никого в коридоре, я открыла футляр.

Мое сердце восторженно затрепетало в груди.

Россыпь маленьких бриллиантов украшала платиновое кольцо и окружала основной камень огранки «принцесса». Я не разбиралась в каратах, но бриллиант был внушительных размеров.

– Вау… – накрыв рот ладонью, заглушила свой шепот. – Твою…

– Мать? – договорил за меня Джекс.

Я подняла глаза и увидела, как он вошел в комнату.

Улыбнувшись парню сквозь слезы радости, поинтересовалась:

– Ты собираешься сделать ей предложение? Или уже сделал?

Я так радовалась за Джульетту.

Он отвел взгляд и, запинаясь, ответил:

– Да, вообще-то. Правда, это не мое кольцо.

Озадаченное выражение моего лица заставило Джекса закрыть дверь.

– Оно принадлежит Джареду, – тихо произнес он. – Мой брат оставил его здесь, когда возвращался домой полтора года назад.

Джареду?.. Что?

– Он оставил кольцо после того, как вернулся, чтобы сделать тебе предложение, – поведал Джекс с мрачным видом, явно ожидая моей реакции.

Из легких словно вышибли весь воздух; я стояла на месте как вкопанная, не в силах пошевелиться. Джаред возвращался домой больше года назад, планируя сделать мне предложение?

Я уронила сумку, прислонилась к комоду и закрыла глаза, представляя, что он, должно быть, чувствовал, когда увидел меня с другим парнем. Джаред купил кольцо, приехал сюда, сохранив свою любовь ко мне, и увидел…

Джекс обхватил ладонями мои щеки и повернул лицом к себе.

– Посмотри на меня, Тэйт. – Наши взгляды встретились. – Перестань, ясно? Ты не сделала ничего плохого. Учитывая все случившееся, просто время неудачно совпало. – Парень крепко держал меня, пока я жадно хватала ртом воздух, стараясь преодолеть боль сожаления. Я не хотела ранить Джареда. Только он сделал мне больно, когда ушел, поэтому была вынуждена оттолкнуть его.

– Ты любовь всей его жизни, – продолжил парень, – и не было никаких сомнений, что рано или поздно Джаред вернулся бы и боролся за тебя. Самое главное – чтобы вы оба оставили обиды в прошлом. У вас целая жизнь впереди, новые воспоминания, дети. – Сказав последние слова, он слегка встряхнул меня, возвращая в реальность. – Не теряй больше ни минуты.

Джекс был прав. Как всегда.

Я могу потратить часы, дни и месяцы, сожалея о том, что разбила ему сердце, но сделала это не нарочно, лишь пытаясь защитить свое.

Теперь он вернулся. Он любил меня, а я любила его. Мы были счастливы. Дело закрыто, ни к чему оглядываться назад.

– Джекс! – позвала Джульетта с первого этажа.

Опустив руки, он выбежал в коридор.

– Что такое? – спросил Джекс, перекинувшись через перила.

– Проверь телефон! Мэдок только что написал, – сообщила она встревоженно. – У Кэтрин начались схватки. Она рожает!

Глава 16

Джаред

Мы с Джексом и девочками нырнули в лифт. Я с такой силой сжимал свой мобильник в кулаке, что тот мог вот-вот треснуть.

После эсэмэски Мэдока Тэйт вернулась домой с моей сумкой. Попросив ее завести машину, я быстро оделся. Джекс и Джульетта сразу помчались в больницу, а мы заехали к Мэдоку за Пашей. Моя ассистентка довольно активно проводила время на неделе: тусовалась с Джексом на «Петле», ходила в походы с Мэдоком, Фэллон и Лукасом – их подопечным из программы «Старшие братья и сестры», но по какой-то причине мне хотелось, чтобы она тоже присутствовала при этом событии. Поэтому я, отклонившись от курса, заехал за ней, после чего мы отправились в больницу.

По гребаному стечению обстоятельств моя мать проводила выходные в Чикаго с Джейсоном, так как городские подружки уговорили ее посетить какую-то идиотскую детскую выставку, когда ей следовало отдыхать.

Я мчал на всех парах, и в итоге мы догнали моего брата.

В больнице я послал Пашу купить цветы. По-моему, убедиться в том, что мама и сестра в порядке, было важнее, чем лично выбрать ей букет. Паша осталась в магазине подарков, в то время как мы все побежали на третий этаж.

Мои мышцы напряглись в предвкушении, спина покрылась испариной. Не знаю, почему я так нервничал. Это было не беспокойство или дискомфорт, а нешуточное волнение. Я вытер пот, выступивший над верхней губой, о футболку.

Что мне делать с ребенком? Меня не покидали сомнения, что между нами вряд ли возникнет хоть какая-то связь. Разница в возрасте, вероятно, помешает мне найти общий язык с сестрой.

К тому же она девочка. Как я должен вести себя с девочкой?

К счастью, пройдет еще много времени, прежде чем она начнет осознанно общаться с кем-либо.

Но данный факт меня отчасти угнетал. Мэдок и даже Джекс, несомненно, быстро научатся играть с ней, разговаривать, а я никогда не отличался умением развлекать людей, не говоря уже о способности их терпеть.

Но я хотел, чтобы мы сблизились. Просто понятия не имел, каким образом этого добиться.

Мэдок написал, что маму поместили в седьмую палату. Дорога до Чикаго заняла у нас почти час из-за пробок и поисков места на больничной парковке, поэтому сестренка уже появилась на свет. Мэдок и Фэллон, уехавшие раньше нас, тоже были тут.

Я не постучал. Но, ворвавшись в палату, остановился, когда увидел Мэдока, стоявшего у кровати моей матери с младенцем на руках.

– Мне первому удалось ее подержать, – дразнящим тоном сообщил он. – Извините.

Судя по широченной улыбке на его лице, мой друг ни капли не сожалел. Я уставился на туго спеленутый розовый сверток немногим больше багета, который он держал в своих больших руках, и пытался осознать тот факт, что смотрел на свою сестру.

Ее едва можно было разглядеть в ворохе пеленок.

Тэйт стояла сбоку от меня, а я чувствовал на себе мамин взгляд. Обойдя нас, Джекс подошел к Мэдоку.

– Привет, Куинн Карутерс, – произнес он нараспев и осторожно положил руку ей на головку.

Мэдок, уже влюбившийся в нашу сестру, смотрел на нее с благоговением, пока Джекс нависал над ним сбоку. Ему явно не терпелось взять малышку на руки.

Не знаю, почему я чувствовал себя третьим лишним. Я бросил взгляд на маму, терпеливо наблюдавшую за мной.

– Все ее братья, – напомнила она; ее глаза убеждали меня подойти ближе, чтобы лучше рассмотреть ребенка.

Сделав глубокий вдох, я подошел к Мэдоку с другой стороны и опустил взгляд на кроху, которая уже заставила мои колени подкоситься.

– Разве она не идеальна? – спросил Мэдок, вытянув руки перед собой и приподняв ее, чтобы мы все увидели.

И тут внутри меня все оборвалось.

В груди образовалась сотня трещин, в руках начало покалывать, я ощутил практически непреодолимое желание взять сестру на руки.

Она спала; ее блестящие веки скрывали глаза, поэтому я не мог определить их цвет, но вся ее кожа имела красноватый оттенок, свидетельствовавший о том, что сегодня ей пришлось пройти нелегкое испытание.

Пухлые младенческие щечки казались такими мягкими и хрупкими, носик был не больше ногтя на моем мизинце, а между приоткрывшимися губками образовалась щелочка треугольной формы, пока она дышала. Все это… каждая мелочь, похоже, находила отклик в моем сердце. Не удержавшись, я протянул руку и вложил свой палец в ее кулачок.

Как это возможно: быть настолько маленькой?

Тонкие как спички, крохотные пальцы ухватились за меня. В горле образовался ком; я попытался сглотнуть его, только все никак не получалось.

– Мы твои братья, малышка, – проворковал Джекс.

– Ага. – Мэдок хохотнул. – Ты серьезно влипла.

Все засмеялись, пребывая в эйфории после прибавления в семействе, а я как будто падал. Край одеяльца сдвинулся, из-под него показались ее крошечные ступни.

– Господи, она такая маленькая, – выдохнул я изумленно, потом посмотрел на мать. – Мам, я…

Она плакала, слезы катились по ее лицу. Мне моментально стало стыдно, что я не подошел к ней сначала.

– С тобой все в порядке? – спросил, безуспешно пытаясь вырваться из хватки кулачка Куинн.

Улыбнувшись, мама тряхнула головой.

– Я на седьмом небе. Более идеальной картины я бы и представить не могла, – уверила она и снова заплакала, наблюдая за Мэдоком, Джексом и мной. Джейсон, вид у которого был тоже взъерошенный, прижал ее к своей груди.

– Она будет блондинкой, – отметил он, имея в виду свою новорожденную дочь.

– Почему ты так думаешь? – полюбопытствовал Джекс.

– Потому что у нее почти нет волос. Мэдок родился таким же.

Фыркнув, мой друг недовольно посмотрел на своего отца.

Я положил руку на голову Куинн, восхищаясь тем, насколько идеально она уместилась в моей ладони. Почувствовав на себе взгляд Тэйт, поднял взгляд. Девушка смотрела на меня с улыбкой в глазах.

– Хочешь подержать малышку, Джаред? – спросила мама.

– Не думаю, что… – начал я, качая головой.

Но Мэдок вручил мне сестру, даже не дослушав. Подняв руки, я ощутил, как они дрожат, хотя она была практически невесомая.

– Ох, черт. – Я резко выдохнул.

– Следим за выражениями, – едва слышно пробормотала мать.

Мэдок отпустил малышку, медленно положив ее головку на сгиб моего локтя. Меня охватил страх, что я не смогу удержать ее. Еще ни разу в жизни не испытывал подобного чувства.

Я сдвинул брови, изучая каждый миллиметр ее милого личика.

– Она такая крошечная, – произнес себе под нос.

– Вырастет, – сказал Джекс, выглядывая из-за моего плеча.

Не веря, что когда-то был таким же маленьким, я покачал головой.

– Такая беззащитная…

Тэйт наконец-то подошла ко мне и поцеловала Куинн в лоб.

– Девочка, у которой братья вы трое, беззащитной никогда не будет. – Она засмеялась.

Внезапно у меня в груди все перевернулось. Ротик сестры открылся, она зевнула, и, черт побери, я чуть не умер. Ну разве возможно стать еще очаровательней?

Я рассмеялся, чтобы не заплакать.

– У меня такое ощущение, будто сердце разрывается, и я не знаю почему. Какого черта?

– Это любовь, – послышался голос моей матери. – Твое сердце не разрывается. Оно растет.

Тэйт обняла меня за талию и положила голову мне на плечо. Мы вдвоем любовались Куинн.

Нагнувшись, я нежно поцеловал сестру в щечку и вдохнул ее младенческий запах.

Боже, я просто жалок.

– Моя очередь, – выпалил Джекс, встряв между нами.

Я неохотно отдал ее, с осторожностью поддерживая головку. Меня немного пугало нежелание с ней расставаться.

Черт, мне была ненавистна даже мысль об отъезде из Шелберн-Фоллз.

– О боже!

Обернувшись, мы все очнулись от транса, в который нас ввела Куинн, когда Джульетта бросилась к мусорной корзине. Она отвернулась, чтобы скрыть, как ее стошнило.

– Джульетта! – обеспокоенно воскликнул мой брат. Он вернул ребенка маме и вместе с Тэйт поспешил на помощь своей девушке.

– Детка, ты в порядке? – спросил Джекс. Тэйт заправила волосы ей за спину.

– О господи, – простонала Джульетта, содрогаясь от рвотных позывов. – Извините, я не хочу заразить малышку, если что-то подхватила.

– Держи. – Джекс дал ей бумажный платок, чтобы вытереть рот, после чего приобнял для поддержки.

Оттолкнув его, Джульетта избавилась от остатков содержимого своего желудка.

– О нет. – Медсестра, вошедшая в палату, всучила мне кувшин с водой и бросилась к Джульетте.

– Извините, – буркнула девушка, прикрыв рот ладонью. Ее щеки порозовели.

Я поставил кувшин на маленький обеденный столик и налил по стакану воды ей и маме.

– Ничего страшного, – успокоила медсестра. – Пойдемте со мной. – Положив руку Джульетте на спину, женщина направила ее к выходу.

Джекс и Тэйт направились следом, но Джульетта их остановила.

– Нет, останьтесь. Оба, – распорядилась она. – Со мной все будет хорошо. Оставайтесь с Куинн. Встретимся в комнате ожидания.

– Тебе же плохо! – возразил Джекс.

– Останься, – потребовала девушка. – Пожалуйста. А то я буду чувствовать себя виноватой. Я все равно пойду в уборную. Увидимся через минуту.

Брат проводил ее взглядом. Все остальные расселись на диване, смеясь над Мэдоком, принявшимся делать селфи с Куинн.

* * *

– Похоже, поездка отменяется, – сказал я, заметив время на дисплее телефона. Уже перевалило за четыре часа вечера.

К тому моменту, когда мы вышли из палаты, попрощавшись с мамой, Джейсоном и Куинн, впору было ехать домой на гонку Тэйт.

К счастью, погода прояснилась, поэтому Джекс ожидал большую толпу зрителей.

– Не беда. День все равно прошел гораздо лучше, чем планировалось.

Моя рука лежала у нее на плече. Тэйт уткнулась носом мне в шею, обняв за талию. Она взглянула сначала на Джекса, шагавшего рядом, затем опять на меня.

– Ваша сестра – очень везучая девочка. Вам обоим это известно, да?

Мы с братом обменялись взглядами и тихо засмеялись.

– Что такое? – Девушка поочередно смотрела на нас.

Я покачал головой, понимая, что она имела в виду, но…

– Что ж, – начал я, – моя первая мысль: ей нужна другая компания, чтобы не было одиноко.

– Ага, – согласился со мной Джекс. Он поднес ко рту бутылку и отпил из нее.

– Ну, – возразила Тэйт, – вас удивит собственное стремление сделать все, чтобы она никогда не чувствовала себя одинокой.

– Верно подмечено, – добавил я. Она, вероятно, права. Мать попала в точку насчет наших ролей в жизни сестры.

Едва я взял на руки ее хрупкое, беззащитное тельце, как сразу понял, что ради Куинн пойду и в огонь, и в воду.

– Эй, – Джекс подошел к медсестринскому посту, – моей девушке стало плохо. Медсестра увела ее куда-то, и больше я ничего не слышал.

– Джульетта Картер? – тут же уточнила женщина. – Да, она во второй палате.

– Ее поместили в палату? – спросил он озадаченно.

Тэйт бросила на меня встревоженный взгляд.

Кивнув, медсестра указала рукой влево. Я тоже нахмурился, слегка забеспокоившись.

Несмотря на то что со временем Джульетта стала мне довольно дорога, она редко попадала в поле моего зрения. Ее интересы, хобби и самочувствие не являлись приоритетными для меня, поэтому я не особо о ней задумывался. Но должен признать, девушка была без ума от моего брата, всецело ему предана и заботилась о нем. К тому же упорно трудилась, не ожидая получать все даром.

Они заслужили друг друга.

Ринувшись во вторую палату, Джекс распахнул дверь. Вместе с Тэйт я быстро последовал за ним.

– Господи, – выпалил он, переступив порог. – Она в порядке?

Когда мы вошли, увидели Джульетту, мирно спавшую на кровати в той же одежде, в которой она была раньше.

Мой брат подбежал к ней, осматривая ее с головы до ног.

– Какого черта? – прошептал он, повернувшись к медсестре, проследовавшей за нами.

Та остановилась с ошарашенным выражением лица.

– Извините, сэр?

– Что с ней? – спросил я тихо, чтобы не разбудить Джульетту.

Тэйт подошла к Джексу и посмотрела на свою подругу.

– Я только заступила на дежурство, – пояснила медсестра. – Но, насколько мне известно, с ней все в порядке. Персонал просто хотел позволить ей отдохнуть и устранить последствия обезвоживания. – Она окинула нас взглядом. – Очень скоро ей можно будет покинуть больницу. Не беспокойтесь.

– Значит, что-то все же не так? Она моя девушка. – Судя по взволнованному взгляду, Джекс, как и мы, пытался связать факты воедино. Но безуспешно.

– Ничуть, – беззаботно ответила медсестра. – Частая рвота во время первого триместра – довольно обычное явление. С ней все будет хорошо. Просто следите, чтобы она пила как можно больше воды.

У Джекса чуть глаза на лоб не полезли, а у меня дыхание перехватило.

– Три… чего? – выдавил я.

– Джекс, – ахнула Тэйт, переводя взгляд с меня на него. Она улыбнулась, прикрыв рот.

– Извините, – мой брат покачал головой, сосредоточившись на молодой медсестре, – что, черт возьми, вы сейчас сказали?

Когда до нее дошло, она выпрямилась и виновато ответила:

– Ой, извините. Я думала, доктор с вами уже поговорил. – Девушка сместилась ближе к кровати. Ее щеки залились румянцем из-за неловкой ситуации.

– Она беременна? – выпалил Джекс.

Медсестра кивнула, проверив кувшин, стоявший на столике.

– Да, срок около пяти недель. Судя по тому, что мне рассказала коллега, сдавшая смену, ваша девушка, похоже, тоже была не в курсе. – Она двинулась к выходу, но опять обернулась. – Еще раз извините. Я думала, вас проинформировали.

Медсестра вышла, а Джекс оперся на кровать, пристально глядя на Джульетту. Тэйт сжала мою руку, и мне внезапно захотелось остаться с ней наедине. День получился безумный.

Мой брат нежно провел пальцами по лицу Джульетты, затем положил руку ей на живот. Он явно пытался свыкнуться с полученными новостями.

– Идем, – прошептал я Тэйт.

Джексу нужно побыть со своей девушкой без посторонних.

Не выпуская ее ладони, я вышел из палаты в коридор и нашел одноместную уборную. Учитывая весь сегодняшний хаос и предстоящую гонку, мне было необходимо хоть несколько минут провести с Тэйт.

Я затащил девушку внутрь, прижал к двери и, придерживая за горло, поцеловал ее. Она удивленно застонала и запустила руки мне под футболку, положив их на спину. Покусывая теплые губы Тэйт, я изнывал от голода и желания попробовать на вкус все ее тело.

– Итак, – постаралась вставить она между поцелуями, – появится еще один ребенок, чтобы Куинн было не одиноко. Как ты и хотел.

Я расстегнул джинсы девушки, спустил их с ее задницы, схватил ладонями обнаженную плоть, одновременно продолжая атаковать ее губы.

– Люблю тебя, – прошептал. – Я хочу разделить с тобой все, Тэйт.

Встав на колени, стянул с нее джинсы вместе с трусиками и заодно шлепанцы.

Она провела пальцами по моим волосам, запрокинула голову назад и судорожно вздохнула, когда я забросил ее ногу себе на плечо и лизнул клитор.

– Ты все разделишь со мной, – произнесла Тэйт, хватая ртом воздух. – Я твоя, Джаред.

– Чертовски верно, – прорычал я, посасывая и лаская языком нежную кожу.

– О, – простонала девушка, смотря на меня сверху вниз. – Я видела кольцо в комнате Джекса, – призналась она. – Теперь чувствую себя ужасно виновато. Не знаю, должна ли, но…

В этот момент кончик моего языка погрузился в нее, и Тэйт нетерпеливо заерзала на месте.

Оторвавшись, я начал обводить ее клитор большим пальцем и пояснил:

– Я был раздавлен, когда мне пришлось покинуть тебя. Ненавидел себя, но мне нужно было уехать. Я должен был сделать это. Так же как ты должна была попытаться жить дальше в мире, в котором я не пытался все время доминировать.

Сжав ее чертовски сексуальную задницу, вновь притянул Тэйт ближе и порывисто поцеловал ее.

– Джаред, – произнесла она со стоном, затем добавила: – Почему ты хотел жениться на мне?

А?

Я отодвинулся назад и увидел ее отчаянные глаза, в которых пылала любовь, смешанная с мольбой. Выпрямившись, обнял девушку и прижал как можно крепче к себе.

– Как я мог не хотеть?

Почему Тэйт не понимает, что она для меня единственная?

– За двенадцать лет, – продолжил я, – мое желание быть с тобой не иссякло, Тэйт. Ни одного дня я не был свободен от тебя. – Я коснулся ее лба своим, чтобы мы оказались нос к носу. – Мне нужно все. Я хочу, чтобы ты закончила учебу. Хочу свадьбу в кругу друзей и семьи. Хочу дом, наших собственных детей.

Затем с силой прижался к ее губам.

– А если ты не захочешь чего-то из перечисленного или всего этого, – подчеркнул я, – значит, пойду на компромисс, потому что больше всего остального, – я посмотрел на нее, – я хочу тебя.

Прекрасные глаза Тэйт цвета грозового неба наполнились слезами, будто дождем, который она так любила. Отстранившись, я расстегнул джинсы. Сомневаюсь, что когда-либо смогу насытиться ею. Я приподнял Тэйт за бедра, насадил на свой член и поцеловал, чтобы заглушить ее внезапно вырвавшийся крик. Начав двигаться, прошептал:

– Навсегда.

Она закрыла глаза, ее щеки залились румянцем.

– Навсегда, – согласилась девушка. – После того как сведем старые счеты, разумеется.

Мой взгляд метнулся вверх, и я увидел, что ее губы изогнулись в заговорщицкой улыбке.

– Старые счеты?

– Угу, – подтвердила Тэйт, не открывая глаз. – У нас с тобой есть незаконченное дело, Джаред Трент.

Черт.

Глава 17

Тэйт

– Я не понимаю, к чему все это. – Джаред надел черную толстовку. Из-за дождя на улице ощутимо похолодало.

– Все просто, – объяснила я. – У нас было две гонки, а я ни разу не победила. Мне нужен еще один шанс, прежде чем мы начнем с чистого листа.

– О чем ты? – выпалил он, запустив пальцы в свои каштановые волосы и идеально их растрепав. – Ты победила в первой гонке четыре года назад, – напомнил парень.

– Да ну?

Его лицо помрачнело, и он раздраженно вскинул бровь, глядя на меня.

Ухмыльнувшись, я нагнулась к открытому заднему окну своей машины и тоже достала толстовку.

– Тэйт, – Джаред подошел и положил руки мне на талию, – нам с тобой не нужно соревноваться.

– Нужно, – настояла я. – Это моя последняя гонка.

Он замолчал. Я обернулась и увидела, что Джаред изучает меня. Взяв его за руку, прислонилась к машине, притянула парня ближе, желая хоть как-то отгородиться от маячивших поблизости зрителей.

– Нас всегда будет объединять любовь к машинам, – начала я ровным тоном. – И в дальнейшем мы продолжим развлекаться, катаясь вместе и устраивая наши мелкие шалости, но… – глубоко вздохнув, попыталась подобрать правильные слова, чтобы он понял.

– В детстве я всегда думала, что разделю этот опыт с тобой, – призналась я. – С тех пор как ты в первый раз упомянул «Петлю», когда нам было по десять лет, я сразу представила себе такую картину: мы с Джаредом участвуем в гонках. Мы в нашей машине. Мы – одна команда. – Я сглотнула, сожалея о своей неосуществившейся мечте, потом прокашлялась. – После твоего отъезда ощущение было такое же, о котором ты рассказывал… Когда ты гоняешь на своем байке по треку, тебе кажется, будто мы вместе. Помнишь?

Джаред не шевелился, с опаской рассматривая меня. Он явно беспокоился, что я откажусь от любимого занятия по неправильным причинам.

– Что ж, – я кивнула, – два последних года «Петля» стала для меня аналогичной отдушиной, способом быть рядом с тобой, хотя я внушила себе, что гонки помогали мне выжить без тебя.

Покачав головой, я опустила глаза и призналась:

– Только они не помогали. Я не ищу здесь славы, не заинтересована в профессиональном развитии. Мои амбиции связаны с медициной. Несмотря на любовь к вождению, отныне я хочу гонять на треке только при одном условии, – я поймала его взглядом, – если мы будем в одной машине.

Мне нравились гонки, но я не любила их так, как Джаред.

И я больше не желала наслаждаться ими без него.

Я крепче обняла его за талию.

– Знаю, твое сердце живет на треке, но мне это не нужно, и я не хочу гонять без тебя. Пора направить свои силы в другое русло.

Он провел пальцами по моим щекам, и по телу пробежали мурашки.

– Но ты любишь гонки, – продолжил настаивать парень, с тревогой глядя на меня.

– Они мне нравятся, – поправила его. – А с тобой я их люблю.

Джаред приподнял мой подбородок и поцеловал. Не прошло и секунды, как мое тело разгорячилось. Мне нравился его вкус.

– В общем… – отстранившись, я моргнула, стараясь развеять туман в голове, созданный им, – это моя последняя гонка, последний раз, когда мы будем оппонентами – или врагами, если уж на то пошло, – и я хочу, чтобы против меня выступил ты. Больше никто.

Уголки его губ приподнялись.

– Почему ты решила, что я не поддамся?

– Потому что это еще и пари, – возразила я с неприкрытым озорством в голосе. – Если я выиграю, то сделаю тебе предложение перед всеми этими людьми.

Закатив глаза, Джаред отошел в сторону.

– Это заставит тебя почувствовать себя слишком женственным на глазах многочисленной публики, вооруженной камерами, – сказала ему в спину. – И еще станет невероятно интересной историей, немного унизительной для тебя, которую мы сможем рассказывать нашим будущим детям. А мой отец, вероятно, потеряет к тебе всякое уважение, но, когда я опущусь на одно колено перед тобой, малыш, – поддразнила я, – ты просто растаешь и придешь в восторг.

– Боже правый, – простонал парень, обернувшись с таким видом, словно съел что-то испорченное, – похоже, я потерял яичко, слушая все это. – Затем развернулся обратно и бросил командным тоном через плечо: – Ты не сделаешь предложения.

– Но, милый, – крикнула я, чем привлекла внимание окружающих, – тебе же нравится, когда я альфа в нашей паре.

Люди засмеялись. Я улыбнулась, наблюдая за тем, как Джаред удалялся, качая головой. Наверное, он отправился на поиски спасения в компании Джекса или Мэдока.

Закрыв машину, я натянула толстовку и направилась к Джульетте, сидевшей в раскладном кресле возле машины Джекса.

– Как себя чувствуешь? – поинтересовалась я, заметив флисовый плед и две бутылки воды, лежавшие на земле возле кресла.

– Потрясенной, – призналась она. – Но я в порядке. Джекс хотел, чтобы мы остались дома, но я настояла, когда услышала, что вы с Джаредом собираетесь погонять.

Я подняла плед, свернула его и положила на машину Джекса.

– Как он воспринял новости? – спросила я, посмотрев на брата Джареда. Мэдок подтрунивал над ним.

– Гораздо лучше меня. – Джульетта вздохнула. – У него в багажнике упаковка бутылок воды, и он в буквальном смысле укутал меня в плед, словно сейчас не лето, – пожаловалась девушка. – Джекс уже посмотрел на YouTubе видео о том, как экстренно принимать роды, поэтому, думаю, он довольно быстро свыкся с идеей, – пошутила она, засмеявшись.

– А ты сама?

Выдохнув, Джульетта пожала плечами.

– Я принимаю противозачаточные. То есть принимала. Мы никогда не были неосторожны за два года отношений. Я определенно не была к этому готова. – Она умолкла. Проследив за ее взглядом, я увидела, что Джульетта наблюдает за своим бойфрендом с легкой улыбкой. – А он то и дело трогает мой живот, будто уже может почувствовать, как двигается ребенок. – Девушка засмеялась. – В данный момент я бы даже не пыталась забеременеть, но от одного лишь взгляда на Джекса мне не терпится родить. У нас действительно будет малыш.

Я нагнулась и крепко ее обняла. Хорошо, что Джекс собирался сделать предложение до того, как они узнали о ребенке. Судя по ее пальцу без кольца, он планировал грандиозное событие. А благодаря неожиданным новостям произойти оно должно в ближайшее время.

– Мы все в любой момент готовы тебе помочь, ты же знаешь, да? – сказала я. – И Фэллон тоже скоро забеременеет, поэтому ты будешь не одна.

Джульетта озадаченно посмотрела на меня.

– С чего ты взяла?

Вздохнув, я пояснила:

– Все случается трижды. Кэтрин, ты, я следующей точно не буду, так что…

Мы обе засмеялись, прекрасно зная: я вполне могла стать следующей. Но теперь, когда у Джекса будет ребенок, уверена, Мэдок поднимет ставки и уболтает Фэллон.

– Татум Брандт! – заорал кто-то. – Тащи сюда свою задницу!

Я встрепенулась и с удивлением оглядела толпу. Что?..

Снова взглянула на Джульетту, но она лишь улыбнулась, тоже узнав голос Джареда.

Не двинувшись с места, потому что я не отзывалась на это имя, о чем он прекрасно знал, черт побери, наконец-то заметила его. Парень возвышался над толпой, стоя на… капоте своей машины, судя по всему, и склонив голову набок. Зрители смотрели то на меня, то на него. Музыка затихла. Я наблюдала за расслабленным, уверенным телом Джареда.

– Ты хочешь погонять со мной или как? – вызывающе бросил он с таким же дерзким, воинственным выражением лица, которое я ненавидела и любила в старшей школе.

Мой пульс участился; скрестив руки на груди, я начала медленно двигаться к толпе.

– Тебе известно, что хочу, – ответила я не менее дерзко. – Почему ты вдруг ведешь себя так, будто у тебя есть дела поважнее?

– С тобой? – парировал Джаред. – У нас определенно есть дела поважнее.

Наблюдатели расхохотались, уловив его намек, но я улыбнулась, совершенно не смутившись. Я давно уже научилась давать отпор.

Окинув взглядом собравшихся, задала риторический вопрос:

– Думаю, он боится, что победу одержу я, вам так не кажется?

Воодушевленно загудев, люди повернулись к нему в ожидании реакции.

Он спрыгнул, и мы двинулись навстречу друг другу через расступившуюся толпу.

Джаред язвительно усмехнулся:

– Ты победишь? Я гоняю здесь в два раза дольше. Думаю, мне по силам увидеть тебя в зеркале заднего вида, Татум, – шутливо подначил он, заставив мое сердце биться от этих фальшивых оскорблений. У меня возникло чувство дежавю. Чего, вероятно, Джаред и добивался, чтобы я завелась.

Положив руку на сердце, я произнесла с наигранным сочувствием:

– О, милый, разве тебе никто не сказал? – Я приблизилась к нему, улыбаясь, и сообщила: – Это гонка на трусость. Я не буду позади тебя или рядом. – Прильнув ближе, прошептала: – Я буду мчать тебе навстречу, малыш.

Ухмылка медленно сползла с лица парня, в то время как мне еле удалось сдержать смех.

Просто бесподобно. Проклятье, я хороша.

Глаза Джареда полыхнули яростью, он начал вертеть головой в поисках брата.

Я прыснула, когда подошедший к нам Джекс закатил глаза.

– Спасибо, Тэйт, – саркастично поблагодарил он. – Я еще не успел его предупредить.

– О чем она? – грозный голос Джареда прозвучал напряженно, а я постаралась не улыбнуться. У меня не часто получалось его удивить.

– Э-э-э, да, – протянул Джекс, словно извиняясь. – Это наша новая опция, брат. Вы оба начинаете со стартовой линии, но в противоположных направлениях, – пояснил он, глянув на меня. – Нужно преодолеть весь трек, прежде чем вы пересечетесь, каждый по своей полосе, – процедил Джекс, обращаясь также и ко мне, ведь я тоже раньше никогда не участвовала в подобной гонке, и он хотел убедиться, что я все поняла.

Вскинув брови, я посмотрела на Джареда, затем намекнула:

– Но на финише…

– На финишной линии, – подхватил Джекс, – преодолев последний поворот, нужно проехать между барьерами, чтобы финиш засчитался.

Парень указал на пластмассовые отбойники высотой примерно в половину моего роста, которые иногда используют при ремонте дорог, установленные позади него и сводившие трек в одну полосу.

– Из-за барьеров ширины полосы достаточно лишь для одной машины, – подметил он.

Не сдержавшись, я начала подпрыгивать на месте и подтвердила:

– Только для одной.

– Кто доберется до них первым… – Джекс кивнул. – Ну, идея вам ясна.

Я развернулась и направилась к своей машине. Джекс подул в свисток, разгоняя посторонних с трека.

– Тэйт! – Шум толпы почти поглотил крик Джареда. – Я не стану в этом участвовать!

– Если не станешь, – окликнула я через плечо, – кто-то другой займет твое место, и тогда моя безопасность подвергнется большему риску, чем с тобой, верно?

Открыв дверь своей машины, я забралась внутрь.

– Ты просто паршивка! – проворчал парень, стоя посреди толпы.

Я склонила голову набок, высунувшись из окна, и ответила дразнящим тоном:

– Люблю тебя.

Слава богу, он не особо сопротивлялся. Замешкавшись всего на мгновение, Джаред покачал головой с поверженным видом, после чего развернулся и двинулся к своей тачке, уже стоявшей на треке.

Его машина была просто произведением искусства. Все разглядывали ее с того момента, как он приехал.

Включив зажигание, я газанула на месте, подняла руки и сжала руль, ощущая мощный поток адреналина, хлынувший в кровь.

Люди разбрелись по сторонам, кто-то поднялся на трибуны. Я переключила передачу, выехала на трек, где пристроилась сбоку от Джареда. Наши капоты смотрели в противоположном направлении, а водительские стороны были обращены друг к другу.

– Ты никогда не осторожничал со мной, – сказала я серьезно, – и сейчас не сдерживайся.

Он устремил взгляд вперед через лобовое стекло, без сомнений, недовольный тем, чего я от него хотела.

Я сделала музыку громче и собрала волосы в хвост.

Наконец-то Джаред посмотрел на меня. На его губах появилась улыбка, когда он тоже прибавил громкость.

– Всем добро пожаловать! – послышался голос Зака из громкоговорителя.

Бросив взгляд на трибуну, я увидела сидевших на скамейках Мэдока и Фэллон. Джекс и Джульетта прошли перед моей машиной, также направившись туда.

Зрители, среди которых встречались ученики старшей школы и наши старые друзья, достали телефоны, приготовившись снимать видео. Многие из них знали нашу с Джаредом историю, так что им было интересно лично засвидетельствовать это маленькое состязание.

Уголки губ Джареда приподнялись в ухмылке, пока я нетерпеливо топала ногой. От предвкушения по позвоночнику пробежала дрожь.

Парень был в курсе, что мне нравится то, как он на меня смотрит, и пытался пошатнуть мой настрой. Ладно, может, ненамеренно, но все же.

– Эти двое, – начал Зак громогласно, – не нуждаются в представлении. Поединок таких соперников не сравнится ни с одним другим, когда-либо состоявшимся на этой трассе. Они всегда устраивают фееричное шоу на «Петле».

Наблюдатели отреагировали на его слова одобрительными возгласами. Проверив рычаг, я удостоверилась, что включила первую передачу.

– Джаред, Тэйт, удачи.

Толпа вновь радостно зашумела. Я тяжело выдохнула, в то время как Джаред поднял стекло водительского окна. Последовав его примеру, я на мгновение сделала музыку тише.

– На старт! – взревел Зак.

Из-за своей позиции я не видела сигнальных огней.

– Внимание!

Услышав следующую команду, я сглотнула. Во рту пересохло. Мы с Джаредом оба газанули, не в состоянии сдержать свой восторг.

– Марш!

В ушах загудело от его крика. Наши машины рванули в разные стороны. От визга шин народ воодушевился еще сильнее.

Я переключилась со второй на третью, быстро и плавно набирая скорость. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, с удивлением обнаружила, что мне не нравится видеть увеличивающуюся дистанцию между мной и Джаредом. Я практически ощущала ее кожей. Мы будто магниты.

Его стоп-сигналы полыхнули вдалеке. Крепче ухватившись за руль, я заметила, как он преодолел поворот.

Черт.

Я ударила по газам, сразу включила пятую, пропустив четвертую передачу, и тоже повернула. Чем мой «понтиак» уступал его авто, так это тем, что был тяжелее «мустанга» килограммов на сто тридцать пять, поэтому Джаред маневрировал свободнее и быстрее.

Снизившись до третьей передачи, я выдавила газ, рванула вперед и резко переключилась на пятую, потом на шестую. Маслкар[12] Джареда напоминал ракету, мчась по треку к следующему повороту и разбрызгивая дождевую воду.

Я напрягла бедра, почувствовав трепет, охвативший внутренности.

Проклятье, какой же он сексуальный. Хоть я и не видела его сквозь тонированные стекла, Джаред все равно умудрился чертовски меня возбудить.

Пролетев очередной поворот, я устремилась вперед по своей правой полосе. Парень несся мне навстречу, и я засмеялась, когда он промелькнул мимо.

Мне нравилось гонять с ним. Я всегда ощущала всплеск адреналина, но ни с одним другим противником не было так приятно соревноваться.

По коже пробежал холодок, несмотря на мою толстовку. Ни секунды не сомневаясь, я одолела следующий поворот. Выигрыш для меня был неважен, я просто хотела разделить этот момент с Джаредом.

Музыка прервалась, мой телефон зазвонил. Я нажала «принять вызов» на сенсорном экране и ответила:

– Да?

– Что случится, если победу одержу я? – спросил Джаред. Его голос словно бархат обласкал мою кожу.

Не зная, что ответить, я замешкалась.

– Тогда… – произнесла, подбирая слова. – Тогда, полагаю, я поверю, что ты будешь показывать мне все, на что способен.

Он промолчал. До нас доносились выкрики зрителей.

– А если я проиграю? – его вопрос прозвучал на редкость печально. – Ты все равно поверишь, что я буду показывать тебе все, на что способен?

В горле образовался ком. Я сморгнула внезапно подступившие слезы.

– Джаред. – Закусив губы, старалась не расплакаться.

Он хотел узнать, доверяю ли я ему.

– Я не могу пообещать, что каждый день буду просыпаться, функционируя на сто процентов, Тэйт, – признался парень. – Никто не может.

Когда он с трудом преодолел последний поворот, я услышала, как изменился его голос, и снизила передачу, сделав то же самое. Меня занесло, и руль потянуло в обратную сторону.

– Но, – Джаред тяжело дышал от напряжения, – обещаю, что всегда буду ставить тебя превыше всего.

– Значит, докажи это, – задумчиво попросила я. – Ответь на мой вызов.

Я включила пятую, затем шестую передачу, заметив впереди свет его фар.

Вот и все. Один из нас проедет между барьерами, в то время как второй будет вынужден свернуть на внешнюю полосу. Джаред пудрил мне мозги сейчас, а я просто хотела, чтобы он сосредоточился на гонке.

– Тэйт… – нерешительно произнес парень.

– Джаред, давай, – настояла я на своем. – Дело в тебе. Ты единственный, кто провоцирует меня, так что сделай это! Не сдерживайся. Я тебе доверяю.

Вжавшись в спинку сиденья и сдвинув брови, я сдавила руль.

Вперед, вперед, вперед…

Я вышла на финишную прямую, давя газ в пол, и увидела его. Мы оба были нацелены на траекторию, отмеченную барьерами.

– Тэйт! – рявкнул он.

– Вперед! – выкрикнула я.

Джекс нанес на трек разметку, служившую для гонщиков сигналом, что это их последний шанс уйти на обходную полосу. Но, судя по моему положению, я была уверена, что проскочу. И не хотела, чтобы Джаред сдался. Покажи мне все, на что способен!

Я держала руль стальной хваткой, жадно втягивала воздух, пока мое сердце колотилось подобно отбойному молотку.

– Твою мать! – выругался Джаред, мчась прямо на меня. – Тэйт, остановись!

Его машина, моя машина, на одной линии, друг перед другом. До барьеров оставалось три… две… одна… и…

Нет!

Закричав, я крутанула руль вправо. Каждую мышцу в теле пронзила кошмарная боль, когда я увильнула с его пути и пронеслась мимо барьеров, едва не заскулив от страха и поморщившись.

О боже!

Пытаясь отдышаться, несколько раз бросала беглые взгляды назад и обнаружила, что он тоже оказался с внешней стороны барьеров.

Джаред сдался. Как и я.

Черт. Я запрокинула голову, придя в ужас от того, что могло произойти, и затормозила.

Одновременно чувствуя шок и облегчение, покачала головой, осознав ироничность ситуации.

Он поставил меня превыше всего остального, сдержав обещание.

К нам потянулись люди. Я вылезла из машины, дрожа и ощущая слабость.

– Ты окончательно рехнулась! – послышался крик Джареда, пробиравшегося через толпу. – В Стэнфорде знают, какая ты безрассудная? – накинулся он на меня.

Выпрямившись, но опустив взгляд, я немного раскаивалась. Джаред имел полное право рассердиться. Я заморочила ему голову просьбой показать мне все, на что он способен, чем подвергла нас обоих опасности. Какого выбора я от него ожидала?

Не дав мне шанса извиниться, парень швырнул в мою сторону маленькую коробочку.

– Держи.

Я вскинула руки, чтобы ее поймать.

– Открой, – распорядился Джаред.

Рассматривая цилиндрическую коробочку из черной кожи, я сразу поняла, что в ней лежит.

Он стоял в нескольких метрах от меня. Нас начали окружать любопытствующие, и я увидела, как наши друзья протиснулись в первые ряды.

Я выполнила приказ, открыла коробочку и обнаружила там платиновое кольцо с бриллиантом огранки «принцесса», предназначенное для меня. Со всех сторон послышались удивленные вздохи, некоторые даже завизжали – скорее всего, школьницы, посчитавшие его грубость милой.

Сдвинув губы вбок, посмотрела на злобно вздернутую бровь Джареда.

– Значит, так ты делаешь предложение? – поинтересовалась я строгим тоном. – Потому что меня не совсем устраивает вариант, когда мне в лицо бросают кольцо, не опустившись на одно колено, чего ожидал бы от тебя мой отец.

Я глянула на Джекса и смеющегося Мэдока, после чего продолжила:

– Не то чтобы я надеялась, будто Джаред встанет на колени… Это не в его стиле… Только, черт возьми, я все-таки жду какого-нибудь широкого жеста и…

Посмотрев вниз, заметила перед собой Джареда, опустившегося на колено.

– Ох, – прошептала я, прекратив свою тираду.

В толпе послышались смешки. Парень взял мою руку и улыбнулся.

Мое сердце бешено колотилось, а в животе порхали бабочки.

– Тэйт, – медленно произнес Джаред, смотря мне в глаза отчасти так же, как мальчик, с которым я росла, но в большей степени как мужчина, которого я, повзрослев, полюбила.

– Ты написана на моем теле, – сказал он тихо, чтобы, кроме нас, никто не слышал. – Татуировки нельзя стереть. Мое сердце принадлежит тебе. И заменить тебя невозможно.

Я сжала губы, пытаясь сохранить самообладание.

Джаред продолжил:

– Только с тобой я по-настоящему живу. Прошу, подари мне свое сердце, свою любовь и свое будущее. – Он улыбнулся. – Стань моей женой, пожалуйста.

Мой подбородок задрожал, в груди все перевернулось, и я не сдержалась. Прикрыв свою улыбку ладонью, дала волю слезам.

Окружавшие нас люди радостно загудели. Я погладила Джареда по щеке, когда он поднялся и подхватил меня на руки.

– Вот так нужно делать предложение, – пошутила, преодолевая дрожь.

– Значит, ты дашь мне ответ?

Засмеявшись, я рьяно закивала.

– Да! Да, я с удовольствием выйду за тебя замуж!

* * *

Покинув «Петлю», мы сбежали ото всех. После позднего ужина «У Марио» вернулись домой. Я никак не могла унять трепет в груди.

Думаю, этот день стал самым счастливым в моей жизни.

Джаред надел кольцо мне на палец. Потом прижал к себе, положив подбородок на мою макушку, пока мы звонили моему отцу по скайпу с его телефона.

Оказывается, он попросил моей руки еще полтора года назад. В свойственной ему манере, считая себя не вправе делиться чужими делами, папа ничего не рассказал и не вмешался в ситуацию, которая, по его мнению, должна была разрешиться своим чередом. Нам также стало известно, почему он не принимал другие предложения о покупке дома: отец был уверен, что Джаред в конечном итоге вернется.

Сидя у парня между ног и прислонившись спиной к его груди, я положила голову на его плечо и подняла глаза:

– Мне жаль, что с деревом так получилось. – Я чувствовала себя ужасно виноватой.

– Знаю, – нежным тоном ответил он. – Оно восстановится. Все восстанавливается со временем.

Я посмотрела вниз на свое кольцо, с радостью ощущая его тяжесть на пальце. Предстояло разрешить еще столько проблем: где мы поселимся на время моей учебы, что станет с его карьерой, но это все пустяки по сравнению с тем, какие испытания нам пришлось преодолеть, чтобы оказаться вместе. В двух вещах я ничуть не сомневалась: жизнь редко следует твоим планам и мое счастье возможно только рядом с ним. Другого выбора просто не существовало.

– Если оно тебе не нравится, можем заменить, – сказал Джаред, заметив, как я любовалась кольцом.

– Нет, очень нравится, – уверила я. – Оно идеально. – Я улыбнулась. – Мое новое спасательное средство.

Он прыснул со смеха, вспомнив мои школьные способы спасения: предметы, которые я всегда старалась держать при себе на случай, если понадобится сбежать от него.

Нагнувшись, Джаред поцеловал меня в волосы.

– Не хочу ждать, чтобы жениться на тебе, – прошептал он.

Переполняемая любовью, я уткнулась в него носом.

Мне тоже не хотелось ждать.

Глава 18

Джаред

Три месяца спустя

– Прекрати. – Я вырвался из рук Мэдока, возившегося с моим галстуком.

– Но он перекошен, – возразил мой друг, дернув меня обратно. – Выглядит отстойно.

Сдавшись, я замер и пытался не ежиться, оттого что другой парень поправлял мне галстук-бабочку.

Я выбрал черный костюм, разумеется, но для пущего эффекта добавил еще и жилетку.

Мэдок приблизился – его рот оказался в считаных сантиметрах от моего.

– М-м-м, приятно пахнешь, – промурлыкал он.

Дернувшись назад, я поморщился и заворчал:

– Отвали от меня. – Едва я оттолкнул его, парень согнулся пополам и расхохотался так, что у него лицо покраснело.

Ко мне спешил улыбающийся Джекс.

– Она здесь.

На моих губах тоже появилась улыбка, но я сразу же ее подавил. Обхватив себя за шею, старался совладать с волнением. На спине выступил пот, несмотря на прохладную погоду, установившуюся в конце сентября.

Я окинул взглядом пруд – наш рыбный пруд – и сосредоточился на искусственном водопаде, стекавшем по камням маленькими ручейками. Мне вспомнилась юная Тэйт.

Именно здесь я решил, что потерял ее, в возрасте четырнадцати лет. Поэтому, чтобы более не позволять плохим воспоминаниям нас контролировать, мы оба пришли к соглашению, что должны пожениться в парке.

Это место положит начало новым воспоминаниям и приключениям.

Джейсон и Киаран – отец Фэллон, который когда-то принял моего брата на работу и в своем роде стал членом семьи, – непринужденно беседовали, стоя поодаль. Что удивительно, ведь они работали по разные стороны закона. Моя мама, буквально сияющая и пышущая новообретенной энергией, сидела на каменном уступе с Куинн на руках, в то время как Паша стояла у кромки воды в обтягивающем серебристо-черном платье. Она выделялась среди гостей как белая ворона.

Лукас, «младший брат» Мэдока, играл на телефоне, а его мама и мисс Пенли – или Лиззи, как нам теперь было позволено ее называть (я отказался, потому что это казалось странным), – ворковали над моей младшей сестрой.

Папа Тэйт со своей невестой купили дом примерно между Чикаго и Шелберн-Фоллз: такое расположение не сказалось на их работах. Они планировали пожениться летом следующего года.

Джульетта, Фэллон и Джеймс, наверное, были сейчас с Тэйт, а Мэдок и Джекс держались рядом со мной.

– Знаешь, тебе необязательно было выбирать меня, – сказал Мэдок, поправляя свой собственный галстук. – Джекс – твой брат. Было бы разумно сделать его главным шафером на твоей свадьбе.

Я заметил приближавшегося священника и ответил:

– Ты тоже мой брат. Я не мог сделать выбор между вами, как и Тэйт не смогла выбрать между Фэллон и Джульеттой.

Когда настало время назвать священнику имена главного шафера и подружки невесты, мы дали ответ, не задумываясь. Фэллон и Джульетта – для нее, Джекс и Мэдок – для меня.

– Ты ведь в курсе, что мы могли провести церемонию в моем доме, – предложил Мэдок. – Там места предостаточно, и вам не пришлось бы сокращать список приглашенных.

– Список мы сократили не из необходимости, а по собственному желанию, – поправил я. – Нам с Тэйт хочется скромной свадьбы, в узком кругу родных и друзей, – продолжил, прекрасно осознавая, что он предпочитает массовые, помпезные мероприятия, после чего добавил: – И специально выбрали это место.

– Ладно, – Мэдок закрыл тему, приняв мои аргументы.

Он, несомненно, понимал. Пусть его свадьба и состоялась спонтанно, в баре, не думаю, что парень сожалел об этом. Он любил Фэллон, и они просто хотели пожениться. Все остальное не имело значения.

У нас с Тэйт хватило терпения подождать чуть дольше, но не особо.

Остаток лета мы перемещались из Шелберн-Фоллз, где расслаблялись и проводили время с семьей и друзьями, в Калифорнию, где искали квартиру в окрестностях Стэнфорда и зависали в моей мастерской.

С началом семестра Тэйт заселилась в наше новое жилье, а я старался возвращаться домой как можно чаще. Дата свадьбы и все детали были оговорены заранее, так что нам оставалось лишь слетать в родной городок на несколько дней.

На Рождество мы планировали погостить неделю здесь с нашими близкими, потом на несколько дней отправиться в Колорадо и провести запоздалый медовый месяц в уединенном коттедже. Тэйт вбила себе в голову, будто у нас будет возможность покататься на лыжах.

Ага, ничего подобного.

От одной мысли о том, как она будет расхаживать по уютному домику лишь в длинном свитере, демонстрирующем ее красивые ноги в свете каминного огня…

Возможно, я соглашусь покататься на лыжах, если Тэйт хорошо попросит.

После церемонии мы собирались поужинать в кругу семьи, затем вернуться в наш дом и уже с энтузиазмом планировали ремонт, которым будем заниматься во время будущих визитов.

– Ты ведь не пригласил хренову ораву людей к себе на вечеринку сегодня вечером, да? – Я послал Мэдоку многозначительный взгляд. Он любил вечеринки и искал любой повод их устроить.

– Нет, конечно, – ответил он с оскорбленным видом и выпрямился, дернув подбородком. – Пора, чувак.

Повернув голову, я услышал музыку. Внезапно мой пульс начал громыхать словно автоматная очередь. Я сосредоточился на дорожке между валунами, откуда она должна была выйти.

Квартет виолончелей, расположившийся над нами на утесе, исполнял Nothing Else Matters в интерпретации группы Apocalyptica. Я с нетерпением искал ее взглядом. Мне просто ужасно хотелось увидеть Тэйт. Первой появилась Джульетта в светло-розовом платье до колен, с распущенными волосами. Я услышал резкий вдох моего брата. Завышенная талия наряда подчеркивала слегка округлившийся живот девушки. Она выглядела отлично, переборов утреннюю тошноту. За ней следовала Фэллон в сером платье похожего фасона. Ее волосы были завиты в длинные локоны. Прежде чем встать рядом с Джульеттой с другой стороны от священника, она подмигнула Мэдоку. Мой взгляд вновь метнулся к валунам. Я не видел Тэйт больше суток, потому что наши друзья решили, будто разлука сделает день свадьбы особенным. Но я не мог больше ждать.

И так прождал уже столько лет.

Наконец она появилась под руку с отцом, и я улыбнулся, заглянув ей в глаза.

– Она прекрасна, – послышался голос Мэдока.

Выдохнув, я ощутил жжение в глазах, а в горле встал ком. Я моргнул, отгоняя слезы, стиснул челюсти, всеми силами пытаясь сохранить самообладание.

– Просто смотри на нее, хорошо? – прошептал Джекс. – Не отводи взгляда, и с тобой все будет в порядке.

Как будто проглотив тысячи иголок, я поднял глаза и заметил радость и умиротворенность на лице девушки.

Почему ощущение было такое, словно мне больно? Тэйт выглядела как никогда великолепно.

Лиф ее платья без бретелек, с вырезом в виде сердца – не спрашивайте, откуда я узнал все эти гребаные детали, – украшали кристаллы, которые подчеркивали сияние гладкой кожи шеи и рук. Юбка винтажного белого наряда была сделана из множества слоев тюля, достигавших земли. Меня не заботили все эти подробности. Я был уверен только в одном: она разбила мне сердце, олицетворяя собой мою заветную мечту, предназначенную только для меня.

Распущенные волосы Тэйт были идеально уложены в крупные локоны, легкий макияж выделял все ее черты. Посмотрев вниз, я обнаружил мелькавшие под юбкой белые «чаксы» и не сдержал тихого смеха.

Она подошла ко мне, ни на секунду не отводя глаз. Отец поцеловал Тэйт в щеку и передал ее в мои руки.

Знаю, этот обычай уже не считается обязательным: когда отцы передают мужчинам ответственность за заботу об их дочерях, но для меня он имел значение.

К тому же я не сомневался, что она будет заботиться обо мне не меньше, чем я – о ней.

Обхватив пальцами ладонь девушки, я почувствовал, как Джеймс сжал мое предплечье в знак поддержки, и потом он отошел в сторону.

Глянув на священника, кивнул.

– Вы можете поторопиться? – настойчиво спросил я, услышав смех Мэдока и Джекса сбоку от меня.

Мне не хотелось проявить грубость, просто Тэйт была словно лакомство, на которое меня заставили смотреть, пока я изнывал от голода.

Священник улыбнулся и открыл свою папку.

Едва слыша его слова, я посмотрел на Тэйт и прошептал:

– Я люблю тебя.

«Я тоже тебя люблю», – произнесла она одними губами, улыбаясь.

Наши гости слушали короткую речь священника о любви и общении, доверии и терпимости, но я не мог отвести взгляд от нее ни на секунду.

Не то чтобы мы не нуждались в наставлениях. И она, и я знали, что нам предстояло еще многому научиться, что в будущем не обойдется без ссор. Мы усвоили немало уроков на собственном горьком опыте и не станем воспринимать как должное нынешнее положение дел.

Но я не мог не смотреть на Тэйт. День получался слишком уж идеальным.

Джекс вручил священнику обручальные кольца, и тот передал мне кольцо Тэйт.

Я начал надевать украшение ей на палец, но остановился на полпути и произнес шепотом лишь для нее:

– Как друг ты мне нравилась. Как врага я тебя страстно желал. Как противника я любил тебя. А как жену, – я продолжил надевать кольцо, – буду тебя беречь. – Сжав руку Тэйт, пообещал: – Вечно.

Слезы тихо катились по ее щекам. Девушка улыбнулась, несмотря на дрожь. Забрав мое кольцо у священника, она надела его мне на палец:

– Когда ты оставил меня в первый раз, я была опустошена, – сказала Тэйт, имея в виду наше расставание в четырнадцать лет. – А когда оставил меня во второй, я восприняла это в штыки. Но я сожалею об обоих случаях, – призналась она, продолжая говорить тихо. – Я всегда боролась с тобой, вместо того чтобы бороться за тебя. Если дам обещание что-то изменить и обязуюсь держать его до конца наших дней, Джаред, – Тэйт сделала глубокий вдох, придав своему голосу силы, – знай: я буду бороться за тебя. – Девушка моргнула, и новые слезинки скатились по щекам. – Вечно.

Я и так это знал, но услышать все равно было приятно. Детство у меня выдалось тяжелое. Мне не на кого было положиться, и это изменило мою жизнь. И ее жизнь – тоже. Она знала, как сильно я в ней нуждаюсь.

Упростив священнику задачу, я притянул ее к себе, обнял за талию и поцеловал уже свою жену. Наш поцелуй длился, наверное, дольше, чем следовало, потому что я совсем забылся, ощущая вкус и запах Тэйт. Затем немного отстранился и прижался лбом к ее лбу.

Вокруг раздался смех, только мне было безразлично. Я и без того долго ждал, по-моему.

После церемонии мы все двинулись к машинам. Мэдок хлопнул меня по плечу.

– Следуй за мной, – проинструктировал он.

Что задумал мой друг, я понятия не имел. Среди гостей набрался целый автопарк, но я не видел причин устраивать парад. Ну да ладно.

Забравшись в черный лимузин вслед за Тэйт, я захлопнул дверь и сказал водителю ехать за GTO. Едва он поднял перегородку, я сразу же перетащил ее к себе на колени и приподнял юбку, чтобы она смогла оседлать меня. В результате бедняжка буквально утонула в облаке тюля, словно в зыбучих песках. Я не видел ничего, кроме ее лица.

– Мне очень нравится твое платье, – я провел ладонями по шелковистой коже бедер Тэйт, – но оно – просто заноза в заднице.

Придерживая девушку за талию, притянул ее ближе, чтобы поцеловать. И плевать, что она растрепала мне волосы, уложенные идеальным образом для сегодняшнего события по настоянию мамы.

Лимузин тронулся, следуя за машиной Мэдока, а остальные потянулись за нами.

– Наша свадьба меня завела, – признался я, запустив пальцы ей в трусики. – Ты позволишь мне добраться до третьей базы сейчас? – поинтересовался дразнящим тоном.

Тэйт уткнулась носом мне в шею, игриво целуя. Я закрыл глаза и застонал. К черту ужин. Нам нужна комната.

Вдруг снаружи раздался рев автомобильных гудков. Выпрямившись, моя жена посмотрела в окно.

– Какого черта? – выдохнула она и слезла с моих колен.

Мой член болезненно упирался в ткань брюк, и я поморщился.

Я тоже глянул наружу, потом быстро опустил стекло. Улицу заполнили все наши друзья, не приглашенные на церемонию, потому что она проходила лишь в кругу семьи.

Что? Люди сигналили, свистели, я даже заметил нескольких подруг Тэйт из команды по бегу, хлопавших в ладоши.

Несмотря на сюрприз, было трогательно наблюдать, как ребята, с которыми мы выросли, разделяли нашу радость.

– Ой, он не… – яростно зашипела Тэйт, подумав о том же, о чем думал я.

Мэдок.

Он всем рассказал.

Кстати, помяни дьявола. Высунувшись из окна, я увидел, как Мэдок сделал U-образный разворот и проехал мимо нас с улыбкой до ушей.

– Я солгал, – признался он, явно гордясь собой. – У меня дома намечается чертовски масштабная вечеринка. – Рассмеявшись, парень умчался прочь.

Глаза Тэйт округлились, она встретилась со мной взглядом и ошарашенно покачала головой.

Очевидно, все эти люди отправятся к нему на вечеринку.

Я поднял стекло, а Тэйт снова забралась ко мне на колени и вздохнула.

– У него дома полно комнат, – дразняще произнесла она, не теряя оптимизма, – где мы можем спрятаться.

Прильнув к ней, я завладел ее губами и стряхнул с себя пиджак.

– Кому нужна комната?

Глава 19

Тэйт

Год спустя

– Тебе нужно расслабиться, – внушала Паша, стоявшая рядом со мной. – Это его последняя гонка, перестань зря беспокоиться.

Вытянув шею и нервно теребя руки, я увидела Джареда, маневрировавшего по извилистому треку. Мне было ненавистно то, как низко его байк наклонялся к земле на поворотах.

– Не могу, – выдавила я, прикусив ноготь на большом пальце. – Мне тошно, когда он там.

Мы все: Паша, Мэдок, Джекс, Джульетта, Фэллон и я – собрались у обочины гоночной трассы. Нам повезло не толпиться с другими зрителями, но вид отсюда открывался не такой хороший, к сожалению. Мама и отчим Джареда сидели на трибуне, в то время как Эдди, домработница Мэдока, осталась в отеле с Куинн и Хоуком, новорожденным сыном Джекса и Джульетты. Спидвей в Анахайме заполонили фанаты, желавшие посмотреть последнее соревнование Джареда. Он, конечно, будет скучать по гонкам, но мы решили, что ему лучше сконцентрировать внимание на делах «ДжейТи Рэйсинг».

Муж обзавелся полезными связями за время, проведенное здесь. Он не сомневался: нам удастся перевезти бизнес в Шелберн-Фоллз вместе с нашими клиентами, когда я окончу медицинскую школу.

– Все может плохо закончиться, если Джареду придется беспокоиться о тебе, – пожаловалась Паша. – Позволь ему насладиться заездом.

Я честно пыталась, только гонки на мотоциклах всегда меня нервировали. Машина, по крайней мере, хоть какую-то защиту обеспечивала, вроде доспехов. У байков все по-другому, и гонщики делились на две группы: тех, кто побывал в авариях, и тех, кто может попасть в аварию. Это лишь вопрос времени. Поэтому я была несказанно рада, что Джаред завершал карьеру.

– Все в порядке, – солгала я. – Мне просто дурно.

Фэллон подошла ближе и обняла меня в попытке успокоить.

– Пива, пожалуйста! – крикнула Паша в сторону трибун.

Она направилась к одному из продавцов и спросила:

– Тебе взять?

– Только воду, – ответила я. – Спасибо.

Девушка принесла напитки. Мотоциклы промчались мимо нас с оглушительным ревом. Из-за посланного ими воздушного потока мои волосы взмыли вверх.

Я не могла смотреть.

– Тебе не меньше моего известно, – продолжила разговор с Пашей, – что он время от времени будет участвовать в гонках. Джаред еще очень молод. Он не захочет полностью от них отказаться.

– Вы же оба вернетесь домой на следующей неделе, верно? – отвлекшись от заезда, Джекс обращался ко мне.

– Да. – Я кивнула. – Мы поедем на машине. Должны прибыть к четвергу.

Шли летние каникулы. Несмотря на огромный объем самостоятельной подготовки к предстоящим занятиям, мы радостно предвкушали отдых с семьей и друзьями.

– Хорошо. – Парень опять посмотрел на трек, продолжая говорить: – Я записал Джареда на гонку по бездорожью на «Петле» в следующие выходные, так что слишком много планов не стройте, ладно?

Скривив губы, я напомнила:

– Ты ведь знаешь, что твой брат ненавидит бездорожье. Там не разгонишься…

– Просто хочу, чтобы он освоился на трассе, – заверил Джекс. – Мы с Джульеттой через несколько месяцев уезжаем в Коста-Рику. Ему я доверяю больше, чем кому-либо другому. Джаред лучше остальных присмотрит за делами.

Точно. Чуть не забыла.

Они не позволили появлению ребенка поставить жизнь на паузу. Джульетта заключила годовой контракт на должность учителя, который ей пришлось отложить на период беременности, а Джекс нашел работу с фондом Outward Bound и попутно собирался заниматься компьютерами – легально.

Джаред будет приглядывать за «Петлей» вместо брата во время наших визитов в город.

– Я Лукаса возьму, – сказал Мэдок Джексу. – Если Джаред согласится, пусть прокатится с ним. Чем больше менторов у парнишки, тем лучше.

Думая о том, как повезло Лукасу, я улыбнулась. Мэдок и Фэллон относились к своему «младшему брату» как к родному. Мальчика, несомненно, ждало блестящее будущее, ведь он обзавелся такой системой поддержки. У Лукаса были заботливая мама и отличные друзья.

– Давай же! – все начали кричать, заметив Джареда в его суперярком красно-белом комбинезоне, который ему приходилось носить.

Он пролетел через финишную линию. Мне казалось, будто шины байка проехались по моему сердцу.

– Да! – парни взревели, вскинув руки и дав друг другу пять.

Я положила одну ладонь на сердце, а другую – на живот. От беспокойства все тело ныло.

Гонка завершилась, толпа ликовала. С улыбкой я наблюдала, как Джаред, игнорируя всех, кто пытался заговорить с ним, подбежал ко мне и подхватил на руки, бросив свой шлем на землю.

– Видишь? Я всегда осторожен.

Едва опустив меня, он запечатлел на моих губах поцелуй, от которого колени подкосились. Я едва не поморщилась, услышав щелчки камер, пока мы целовались. Ну, по крайней мере, на этот раз я не была в одном полотенце.

Джаред обнял меня за талию.

– Эй, – я пожала плечами и солгала, – теперь меня не особо волнует твоя безопасность.

Он удивленно поднял брови.

– Нет?

– Нет, – ответила, покачав головой. – Я заинтересована только в твоем выигрыше.

Прильнув к нему, я запустила пальцы в волосы на его затылке и вдохнула аромат геля для душа.

– И мне хотелось, чтобы ты был в хорошем настроении. Я не могу сообщить тебе радостные новости в нерадостный день.

Склонив голову набок, парень озадаченно посмотрел на меня.

– К тому же призовые деньги окажутся кстати, – продолжила я дразнящим тоном, – раз ты единственный работающий член нашей семьи, а я в скором времени стану дорого тебе обходиться.

Джаред дерзко улыбнулся мне.

– С чего это вдруг?

Когда я наклонилась, чтобы сказать ему, почему он нужен мне целым и невредимым, почему никакие препятствия не омрачат моего счастья в данный момент, то почувствовала, как у моего мужа перехватило дыхание. Его грудь резко опустилась.

Слезы мгновенно подступили к глазам, потому что он встал на колени на глазах у всех – на заднем плане засверкали вспышки фотокамер, наши друзья начали удивленно охать – и поцеловал мой живот, здороваясь со своим ребенком.

Эпилог

Тэйт

Семь лет спустя

Обмахиваясь номером Newsweek, я со стоном наклонилась, чтобы поднять с ковра обувь Дилан.

Июльская жара до такой степени раздражала, что меня тянуло прибить ее шнурки степлером к полу, если она продолжит всюду разбрасывать свои вещи.

Джаред был практически бесполезен, когда дело касалось воспитания чувства ответственности у нашей дочери. Да, ей всего шесть лет, но мы же не хотим ее избаловать, так ведь? Мне постоянно приходилось напоминать ему, что она станет подростком и тогда он пожалеет об этом.

Только Дилан Трент была папиной девочкой. Помоги ему Бог, когда ей вместо сладостей и игрушек захочется встречаться с мальчиками и поздно возвращаться домой.

– Почему тут так холодно? – донесся из коридора крик Мэдока.

Я покачала головой, швырнула кеды своей дочери на крышку бельевой корзины в ванной и потушила свет на выходе.

– Здесь пекло адское, – проворчала себе под нос, чтобы он не услышал.

Окинув взглядом комнату, наконец-то осталась довольна: везде чисто, постиранное белье разложено. Мэдок и Фэллон спокойно относились к беспорядку, но я не могла допустить подобного, живя в чужом доме.

Я села на край кровати, продолжая обмахиваться журналом и стараясь овеять шею прохладным воздухом. Мать купила моему мужу гору стильных рубашек Brooks Brothers для его деловых поездок, но он носил только черные и белые. Экземпляры в голубую и розовую полоску достались мне. Они вкупе с хлопковыми пижамными шортами в последнее время стали моей униформой.

Хмурый Мэдок остановился возле двери спальни, уперев руки в бока.

– Тут холодно, – обвинительным тоном заявил он, глядя на меня как на виновницу, потому что это я страдала от зноя и поддерживала в его доме почти минусовую температуру.

Выдохнув с наигранным сочувствием и не прекращая обмахиваться, я саркастично ответила:

– Не сваливай на меня свои проблемы, приятель.

Он только вернулся из своего офиса в Чикаго, поэтому до сих пор был в черном костюме в мелкую полоску и белой рубашке с закатанными рукавами. Серебряный галстук болтался вокруг шеи. К концу рабочего дня этот аксессуар всегда выглядел так, будто его задергали до полусмерти.

Мэдок любил свою работу, но давалась она ему тяжело. Пойдя против течения, он решил служить в общественном секторе и сажал за решетку преступников, которых его отец стремился оставить на свободе. Казалось бы, такой расклад должен был негативно отразиться на их отношениях, но в действительности оба Карутерса преуспевали в «игре», как они выражались. Думаю, столкновения лицом к лицу в судах и конференц-залах сблизили отца и сына.

Закатив глаза, Мэдок окинул меня с головы до ног язвительным взглядом.

– Джаред говорит, какой сексуальной тебя считает, несмотря на лишний вес?

Я выпрямилась.

– Это не лишний вес. Я беременна.

– Неплохая попытка, – усмехнулся он. – Но у тебя там только один ребенок.

Когда я швырнула в него журнал, Мэдок мигом улизнул обратно в коридор. Положив ладонь на живот, я возмущенно выдохнула. Гад.

Как врач я знала допустимый уровень набора веса во время беременности и пребывала в фантастической форме, между прочим.

Голова моего друга вновь появилась из-за угла.

– Джаред в видеочате, кстати, – прощебетал он и скрылся из виду.

Я улыбнулась. Услышать это было приятно. Опершись на руку, поднялась с кровати.

Будучи на девятом месяце второй беременности, я согласилась с Джаредом, что не должна оставаться в нашем доме – доме, в котором выросла, – одна с Дилан. Так как Фэллон взяла годичный отпуск в городской архитектурной фирме, чтобы попробовать себя в независимых проектах, она станет отличной няней, если я вдруг надумаю рожать раньше срока. Джаред уехал на несколько дней и не хотел рисковать.

Я заковыляла вниз по лестнице – от тяжести живота ноги и спина болели – и снова поклялась себе, что это моя последняя беременность.

Аналогичное обещание я давала после рождения Дилан, но мы с Джаредом не понаслышке знали, как одиноко быть единственным ребенком, поэтому решили завести еще малыша. Конечно, у него есть брат Джекс, только в детстве они не подозревали о существовании друг друга. Услышав рык и звуки шагов у себя над головой, подняла взгляд. Для меня не стало удивлением, кто шумел. Придется подняться на третий этаж после разговора с мужем, чтобы угомонить детей. Из-за Хантера и Кейда, близнецов Мэдока, Дилан буквально на стены лезла в последнее время. Фэллон с Эдди отправились за продуктами, и я надеялась, что Мэдок уже поднимается наверх, чтобы приструнить детвору.

Куинн тоже гостила у брата, поэтому дом сегодня походил на логово безумства и гомона.

Я выдвинула кухонный стул и села перед ноутбуком.

Джаред улыбнулся мне.

– Привет, детка.

В животе запорхали бабочки.

– Привет, – ответила я с улыбкой. Мне нравились его помятая белая рубашка, растрепанные волосы и ослабленный галстук. – Боже, ты выглядишь прекрасно, – поддразнила я, готовая съесть его с картофелем фри на гарнир.

Кто-то вручил ему планшетную папку для подписи. Взяв ее, он сердито посмотрел на меня.

– Не начинай, – предупредил мой муж. – Схожу с ума от желания. Я устал, голоден, возбужден и жду не дождусь, когда вечером сяду в самолет.

– Ш-ш-ш, – засмеявшись, я огляделась по сторонам в поисках Мэдока и детей, – в доме полно народа. Припаси грязные разговорчики на потом.

Джаред уехал в Калифорнию и, судя по большим контейнерам и вилочным погрузчикам на заднем фоне, в данный момент был на складе. Он открыл там офис, которым обычно руководила Паша, но ему приходилось наведываться туда каждые несколько месяцев для деловых встреч и контроля качества продукции «ДжейТи Рэйсинг». Как я позже выяснила, «ДжейТи» означало «Джаред и Тэйт».

Он стоял у стола, позади него кипела складская деятельность, а я не могла наглядеться. В тридцать лет мой муж был невероятно сексуален.

Вернее, стал еще сексуальнее. Почему мужчины так хорошеют с возрастом?

– Ну, как там мой сын? – Джаред отдал документы парню, стоявшему рядом, и сосредоточил внимание на мне.

– Демонстративно сидит на моем мочевом пузыре, – пошутила я, легко похлопав свой живот. – Помимо этого он в полном порядке.

– А ты разобралась с делами? – поинтересовался он. – Руководство больницы всех твоих пациентов перераспределило?

– Да. – Я кивнула. – Несколько следующих месяцев посвящу себя только нашей семье.

С работы я ушла совсем недавно, так как в больнице не хватало персонала. К счастью, сейчас они наняли новых докторов, поэтому с приближением срока родов я могла без опасений оставить пациентов.

От внезапного визга заложило уши. Поморщившись, я обернулась и увидела Кейда и Хантера, гнавшихся за Дилан с… Я прищурилась… Это что, вантуз?

Моя дочь юркнула за кухонный островок; ее мягкие каштановые волосы подпрыгивали на плечах, пока она удирала от своих преследователей. Дилан врезалась в мой бок, явно ища защиты, и я приобняла ее.

Мальчишки – обоим было по шесть лет – резко остановились, яростно сверля ее взглядом.

– Отстаньте от меня! – крикнула она, брыкнув правой ногой, чтобы их прогнать.

Кейд поднял вантуз, Дилан закричала, а я вскинула руку и распорядилась:

– О нет, не смей. Положи его на место.

В этот момент на кухню вбежал рассерженный, тяжело дышащий Мэдок.

– Мэдок! – рявкнул Джаред, указав на него пальцем. – Держи своих сыновей подальше от моего ребенка. Я серьезно.

Его глаза округлились.

– Держать их подальше? – переспросил он удивленно. – Твоя мелкая… – процедил Мэдок сквозь зубы, но потом умолк.

Подойдя ближе и накрыв уши Дилан ладонями, наш друг прошептал Джареду:

– Я ее люблю. Безусловно, люблю, но она просто бестия, чувак, – прорычал Мэдок. – Твоя дочь наполнила игрушечный пистолет водой из унитаза и обрызгала ребят.

Мой муж отвернулся, засмеявшись.

Закатив глаза, я дернула головой, сигнализируя Мэдоку, чтобы он увел своих сумасбродов куда-нибудь.

Вот вам классический пример воспитательных методов Джареда и Мэдока. Ни один из них никогда не признает, что их дети способны нашалить. Мэдок гордился своими сыновьями, так же как Джаред гордился Дилан.

А я предупреждала его: нельзя смеяться над выходками дочери в ее присутствии. Этим он лишь поощряет подобное поведение.

Насколько бы забавными эти выходки ни были и как бы близнецы того ни заслуживали.

Я посадила Дилан к себе на колени; ее маленькие желтые «чаксы» коснулись моих голеней.

– Привет, папочка, – прощебетала она. – Я по тебе скучаю.

Услышав ее сладкий голосок, я улыбнулась, с обожанием глядя на румяные щеки и широкую улыбку дочки.

– Привет, голубоглазая, – поприветствовал он в ответ. – Я приготовил для тебя несколько сюрпризов.

– Джаред! – простонала я. От сидения на жестком стуле мою попу и позвоночник словно кинжалы пронизывали. – Милый, ее комната уже ломится от твоих сюрпризов. Чем меньше, тем лучше, договорились?

Он послал мне дерзкую ухмылочку, говорившую, что я уже давно должна привыкнуть.

Джареду постоянно приходилось доплачивать за перевес багажа на обратных рейсах домой. Виной тому всегда были подарки, купленные им для Дилан. Футболки, стеклянные снежные шары, плюшевые игрушки, фотографии с автографами гонщиков, с которыми он работал… Список был бесконечен. В ее комнате свободного места почти не осталось.

В моей бывшей комнате.

– Мэдок!

Услышав крик, я обернулась и заметила Лукаса, вошедшего через раздвижные стеклянные двери, ведущие к бассейну, с бутылкой «гаторэйда» в руке и Куинн, повисшей на его талии.

Дилан болтала со своим папой, пока я наблюдала за тем, как Мэдок вернулся на кухню.

Но Лукас не дал ему даже слова вставить.

– Чувак, убери свою сестру от меня, пожалуйста.

Куинн обняла его еще крепче. Я улыбнулась, задумавшись о том, как сильно она докучала ему в последнее время. В двадцать лет Лукасу не хватало терпения на влюбленную восьмилетнюю девочку.

– Я люблю Лукаса, – сообщила Куинн, хихикнув. – И выйду за него замуж.

– Черта с два выйдешь! – Лукас посмотрел на нее с нескрываемым раздражением… и, вероятно, толикой страха во взгляде. – Чувак, серьезно, – настойчиво обратился он к Мэдоку. – Это ненормально.

– Идем. – Нагнувшись, Мэдок отцепил свою сестру от парня. – Лукас из-за тебя сбежит обратно в колледж. – Он подтолкнул ее к нам. – Твои родители скоро вернутся. Лучше поздоровайся с Джаредом.

Куинн, унаследовавшая шоколадные глаза матери и белокурые волосы отца, подошла к ноутбуку, отсалютовала старшему брату, после чего схватила Дилан за руку, и они обе убежали во двор.

Отношения Куинн и Джареда были немногословными. Думаю, она более тесно общалась с Мэдоком, потому что видела его чаще. А с Джексом всегда очень весело проводила время.

Только рядом с Джаредом девочка, похоже, немного нервничала. Она искала его признания и уважения, хотя беспокоиться ей было не о чем.

Муж восхищался своей сестрой.

Пусть он не такой открытый, как Мэдок, но ему нравилось учить ее всему. Джаред следил за тем, чтобы мы обязательно посещали все танцевальные выступления и дни рождения Куинн.

– Джекс сказал, когда именно они с Джульеттой вернутся домой летом? – спросила я, наконец-то оставшись наедине с Джаредом.

– Детка, я уже запутался, в какой они стране. – Он вздохнул. – В Бутане, Бангладеше или…

– В Бразилии, – встрял в разговор Мэдок, копавшийся в холодильнике.

Я щелкнула пальцами.

– Бразилия. Ты был близок, – произнесла дразнящим тоном. – Название начиналось на «Б».

– Мне бы хотелось, чтобы он завязал с путешествиями. – Джаред выглядел огорченно. – Я предпочел бы лучше узнать племянника лично, а не по фотографиям.

– Скоро, – уверила я его, бросив взгляд на стену с семейными фото. На одном из снимков Джекс сидел перед водопадом, лицом к камере. Джульетта обнимала его со спины. Они оба были грязные, потные и улыбались. А Джульетту сзади обнимал их сын Хоук, которому исполнилось семь. – Я позвоню ему сегодня. Нужно подготовить дом.

Джекс и Джульетта решили вернуться обратно в Шелберн-Фоллз, в старый дом Джареда по соседству с нами. Семь последних лет они практически без передышек путешествовали и работали с благотворительными организациями, строили школы по всему миру. Хоук не стал этому помехой. Когда ему был год, ребята носили его в своих рюкзаках. Сейчас он уже опережал родителей, прокладывая им дорогу.

Но Джекс и Джульетта все больше скучали по родным краям, к тому же были твердо намерены растить наших детей вместе. Хоук любил свою кузину Дилан и хотел поближе познакомиться с мальчиками Мэдока.

Поэтому они собрались домой. Мы с Фэллон и Эдди занялись подготовкой их жилья, наводили там порядок и пополняли запасы провизии. Теперь я беспокоилась, что придется внимательнее присматривать за Дилан, если она вдруг попытается воспользоваться деревом, чтобы навестить кузена.

Я вытерла пот со лба и оттянула ворот рубашки.

– Жду не дождусь его рождения, – простонала я, имея в виду нашего сына. – Мне не терпится вернуться на заднее сиденье твоего мотоцикла. Я скучаю по ветру.

Джаред оперся на локти. Его глаза озорно блеснули от ухмылки.

– Я тоже, – прошептал он. – Нам нужно устроить свидание. И скоро.

Обмахивая себя сильнее, я вспомнила нашу предыдущую встречу. Мы с Джаредом набрасывались друг на друга при любой возможности, но изредка старались выделить время и побыть наедине вне дома. Как правило, такие вечера заканчивались для нас на заднем сиденье его автомобиля.

Некоторые вещи не меняются.

Раздвижные двери позади меня открылись.

– Кейд, хочешь поплавать? – послышался голос Дилан.

Развернувшись, я увидела, как сын Мэдока ушел от нее.

– Оставь меня в покое, – огрызнулся он. – Я не дружу с девчонками.

Она опустила глаза. Мое сердце болезненно сжалось. Я уже собиралась подойти к дочери, только Хантер меня опередил.

– Я с тобой поплаваю, – предложил мальчик.

После небольшой заминки Дилан слегка улыбнулась и кивнула, бросив последний взгляд в коридор, где скрылся Кейд, затем последовала за Хантером во двор.

Лукас был с ними у бассейна, так что я не беспокоилась.

Покачав головой, тихо засмеялась.

– Ты ведь понимаешь, что Хоук, Кейд, Хантер, Дилан и Куинн окажутся в старших классах вместе, да? – напомнила мужу, предвидя очень неспокойное будущее для всех нас. – По крайней мере, на два года из четырех?

Восьмилетняя Куинн была старшей, Хоук – на год младше нее, Дилан, Кейд и Хантер – на два.

– Расслабься. – Он подхватил и надел свой пиджак. – Сомневаюсь, что кто-то переплюнет наши похождения.

Глядя на него, я задумалась обо всех взлетах и падениях за прошедшие годы, о том, как много боли мы причинили друг другу.

Столько раз мы ввязывались в неприятности.

Моя жизнь в старшей школе прошла бы интересней, если бы я бросила ответный вызов Джареду раньше, но кто знает? Может, сложись все иначе, мы не оказались бы здесь. Я бы ничего не поменяла, ведь независимо от прошлых или будущих событий всегда буду выбирать его.

Джаред – мой дом.

В горле образовался болезненный ком, когда я сглотнула и прошептала:

– Я буду любить тебя вечно, Джаред Трент. – К глазам подступили слезы.

Протянув руку, он провел пальцем по монитору, наверняка очерчивая контуры моего лица.

– И я любил тебя целую вечность, Татум Трент.

КОНЕЦ

От автора

Дорогой читатель,

Джаред, Тэйт, Мэдок, Фэллон, Джекс и Джульетта являются частью меня. Я вложила душу в их создание, поэтому не считаю этих персонажей вымышленными. Это прощание далось мне тяжело, впрочем, как и большинство прощаний.

Герои серии «Потерянная дружба» олицетворяют период замешательства в наших жизнях, когда быстро принимать решения легче, чем потом жить с последствиями. С возрастом мы понимаем: несмотря на все проблемы юности, совершать ошибки необходимо.

Родители, учителя, менторы пытаются наставить нас на путь истинный, уберечь от опрометчивых решений, но без подобных серьезных уроков невозможно повзрослеть. Задача пар «Потерянной дружбы» состояла в том, чтобы напомнить об этом.

Моя единственная надежда на то, что после прочтения серии вы поймете: у каждого есть своя история, ошибки неизбежны, а жизнь продолжается.

Принимайте свои недостатки. Осмысливая их, вы становитесь лучше.

Наши страдания не уникальны. Зато уникальны пути к спасению.

И я бесконечно благодарна вам, ведь вы дали мне площадку, с которой мне удалось поделиться жизненными уроками, усвоенными на собственном горьком опыте. Не могу передать, какое огромное значение имели для меня ваши слова поддержки.

Несмотря на то что путешествие Джареда, Тэйт, Мэдока, Фэллон, Джекса и Джульетты продолжится за пределами книжных страниц, вы могли заметить: я оставила закладку, чтобы книга не закрылась окончательно. Возможно, я исследую истории их детей. Пока ничего конкретного сказать не могу, но вероятность есть.

Сейчас другие истории ждут собственного развития. Надеюсь, вы продолжите читать мои романы и в будущем. Приключения только начинаются.

Спасибо за то, что читаете мои книги. Спасибо за то, что даете мне шанс присутствовать в ваших жизнях. И спасибо, что составили мне компанию в этом путешествии.

С любовью, Пенелопа

Благодарности

Моему мужу и дочери. Они шли на жертвы, чтобы эти персонажи обрели жизнь. Теперь мы можем съездить в Диснейленд!

Моей системе поддержки в издательстве New American Library, все сотрудники которого терпели мои бесконечные вопросы и трудились изо всех сил, чтобы сберечь мое видение серии «Потерянная дружба». Спасибо Керри, Изабелле, Джессике и Кортни за доверие, советы и помощь.

Джейн Дистел из Dystel & Goderich Literary Management, которая нашла меня, и спасибо небесам за это! Ты всегда работаешь, а я всегда чувствую себя важной. Спасибо тебе, Мириам и Майку за то, что держите руку на пульсе и заботитесь обо мне.

Моей команде поклонников «Дом ПенДрагонов», состоящей из замечательных женщин и одного парня. Они поддерживают друг друга, создают дружное и веселое сообщество. Спасибо за помощь с этой книгой!

Иден Батлер, Лизе Пантано Кейн, Инг Круз, Джессике Сотело и Мэрилин Медина, которые по первому зову готовы проверить какую-нибудь сцену или дать экстренно необходимую оценку. Спасибо за то, что прошли через этот процесс вместе со мной, и за вашу честность.

Вибеке Кортни. Коротко и ясно: все это стало возможным благодаря тебе. Если бы я тебя не встретила, то могла бы и не попытаться написать книгу. Без тебя мой дебют никогда бы не обрел успех. Первый манускрипт состоял лишь из синопсиса, пока не попал в твои руки. Ты помогла мне создать мой собственный голос. Спасибо, спасибо, спасибо.

Читателям и рецензентам. Спасибо за то, что поддерживаете жизнь моих работ, выражаете любовь и поддержку! Ваши слова нужны мне больше, чем вы думаете. Спасибо за потраченное время, чтобы поделиться своими отзывами, мыслями и идеями. Надеюсь, я продолжу создавать для вас персонажей, читать о которых захочется снова и снова!

Практически никогда

Посвящается

Джоанне и Дэбби,

которые сказали, что я не могу сидеть с ними во время ланча…

Плей-лист

Breaking the Habit Linkin Park

Comedown Bush

If You Could Only See Tonic

It’s Been Awhile Staind

Like a Prayer Madonna

Lips of an Angel Hinder

Remedy Seether

Sober P!nk

Cradle of Love Billy Idol

Stronger Through Fire

Глава 1

– Пошевеливайся, Куинн! – слышу вопль Джекса, хлопающего в ладоши. – Давай!

Я пробегаю между двух игроков, попеременно веду футбольный мяч обеими ногами. Моя черно-оранжевая футболка липнет к спине.

Я люблю футбол. Я люблю футбол. Я люблю футбол.

Нет, не люблю. Просто ненавижу его. Я ужасно рада, что выпускной год подходит к концу и это моя последняя игра.

– Сюда! – Краем глаза вижу окликнувшую меня Майю Веласкез.

Сделав пас назад правой ногой, передаю мяч ей и замечаю, как кто-то бросается ко мне.

– Жри землю, Карутерс. – В следующую секунду после столкновения игрок в зеленой футболке толкает меня на поле.

– Уф, – рычу я, поморщившись.

Проклятье! Тупая боль пронзает попу и спину. Прищурившись от солнечного света, поднимаю взгляд. Симона Фелдман из команды Уэстона ухмыляется со злорадством в зеленых глазах.

Вдруг, к моему удовольствию, кто-то врезается в нее, заставив пошатнуться. Она не падает, но я смеюсь, потому что Симону осадили. Спасибо, Дилан.

Глянув влево, вижу того, кого и ожидала увидеть. Дилан, дочка моего брата Джареда, которая всего на два года младше и играет в нашей команде, бежит к воротам спиной вперед, широко улыбаясь.

Симона вместе с остальными тоже двигается дальше, оставив меня позади.

– Вставай, Куинн!

Я опускаю веки и издаю стон, узнав этот голос. Поднявшись, разворачиваюсь и обнаруживаю Мэдока, который швырнул свой черный пиджак на скамейку и ослабил голубой галстук. Наверное, он примчался сюда сразу после работы, чтобы посмотреть матч.

– Встряхнись! – распоряжается мой брат, хлопая, как и Джекс. – Вперед!

Я закатываю глаза, отворачиваюсь и пускаюсь в бег. В данный момент я предпочла бы миллион других вещей: ведение дневника, стряпню, плавание, домашние задания, стирку… Установка пломбы на зуб и то лучше, только Мэдоку, Джексу и моему папе, если уж на то пошло, нравится, когда их дети занимаются спортом. Братья ценят физические нагрузки и хорошее, невинное развлечение, а отец – трофеи на полках и очередной факультатив для моего резюме в колледж.

Не то чтобы я нуждалась в футболе. Мое поступление в Нотр-Дам следующей осенью уже гарантировано.

– Итак, – Мэдок подходит после нашей победы, обнимает меня рукой за шею и целует в макушку, – у меня появилась отличная идея. Ты могла бы пройти стажировку, помогая с моей избирательной кампанией летом.

– То есть у тебя появилась отличная идея, как получить бесплатную, легкодоступную рабочую силу.

Он цыкает, будто это соверше-е-енно не так, но я-то его знаю. Мэдок – самый веселый из моих братьев, с ним просто разговаривать, и я чувствую себя наиболее непринужденно в его обществе. Однако он привык получать все, чего только захочет.

Уверена: Мэдок был бы не против нанять сотрудника с зарплатой, но помыкать и командовать мной гораздо легче, чем кем-то малознакомым.

– Да ладно, – начинает уговаривать брат. – Ты вежливая, следуешь указаниям, у тебя хорошо подвешен язык. Плюс ко всему мы семья. Я не получу обвинений в порочащих связях с интерном.

Не сдержавшись, я прыскаю от смеха. Ему всегда удается поднять мне настроение.

– У меня другие планы. Гораздо интереснее просиживания в офисной кабинке и «холодного» обзвона избирателей с мольбами сделать тебя мэром.

– Планы? Какие, например?

Пожав плечами, я распускаю хвост и снимаю эластичную повязку для волос.

– Думала попутешествовать.

Я не смотрю на него, однако отвечает Мэдок лишь через минуту.

– Почему я ничего не слышал об этом до сегодняшнего дня?

Потому что я еще точно не решила. Потому что никому не говорила. Потому что понятия не имею, куда хочу поехать и что посмотреть.

И потому что папа меня не отпустит.

– Ты уже обсуждала это с папой? – спрашивает брат.

Сунув свое полотенце и резинки для волос в рюкзак, пропускаю его вопрос мимо ушей.

– Куинн, несмотря на мое желание увидеть, как ты расправишь крылья, он ни за что этого не позволит. – Мэдок вручает мне бутылку воды. – Тебе известно, что понадобятся месяцы, чтобы подготовить его к чему-то подобному, и отец никогда не отпустит тебя одну. – Затем он добавляет чеканящим тоном: – А если отпустит, я не разрешу. К тому же, я думал, вы оба решили, что ты пройдешь летние курсы в Кларке перед отъездом в Нотр-Дам осенью.

Господи.

Стараясь скрыть раздражение, придаю лицу бесстрастное выражение. Через несколько месяцев я действительно уеду и тогда начну скучать по Мэдоку и по всем остальным, поэтому не хочу вести себя своенравно.

Я забрасываю лямку рюкзака на плечо.

– Да, знаю. Забудь, что я сказала. Это просто фантазии. – Закатив глаза, перевожу все в шутку и ухмыляюсь. – Думаю, дождусь окончания колледжа, прежде чем начну жить своей жизнью.

– Умница. – Он улыбается, слегка стукнув меня по руке кулаком. – Более того, ты ведь в курсе, что у Джареда на все лето распланированы мероприятия, Паша занята организацией производственной линии в Торонто. Кто же тогда будет следить за его графиком? А Джекс и Джульетта не обойдутся без твоего особенного подхода при подготовке шоу фейерверков на День независимости для летнего лагеря и…

– И так далее, и тому подобное… Знаю! – ворчу я. – Меня нельзя заменить. Никто другой не в состоянии сделать то, что делаю я, верно?!

– Конечно, чемпионка Куинн. Ты нам нужна.

Я качаю головой и, обогнув его, направляюсь в раздевалку.

Боже, я люблю Мэдока. Люблю свою семью. Но каждый из них умеет мной манипулировать.

Никто из родных не посоветует мне отправиться в путешествие. Никто не скажет: «Сделай это!» или «Чем ты хочешь заняться летом, Куинн?»

Джекс и Джаред полагают, что со мной все в порядке. Мэдок всегда хочет, чтобы семья постоянно была рядом с ним. Мои племянницы и племянники слишком сосредоточены на собственных жизнях, им не до меня. А родители… ну, они желают мне счастья. Однако при этом не хотят, чтобы я совершала ошибки. Черт, моему первому свиданию предшествовала двухдневная поучительная беседа о сексе.

Ведь я – их малышка, второй шанс.

Дело не в том, что с моими братьями якобы что-то не так. Они выросли хорошими людьми. Но, судя по моим наблюдениям, в этом нет заслуги моих родителей.

Никто не знает, чего я хочу. Никто не обращает достаточно пристального внимания.

Никто, кроме Лукаса.

Я принимаю душ, быстро надеваю короткие джинсовые шорты, серую футболку с V-образным вырезом и сушу волосы. Расстегнув рюкзак, достаю бейсболку, которую Лукас отдал мне три года назад, перед отъездом из города. Всегда ношу ее с собой.

Целых три года я не видела его, не разговаривала с ним. После окончания магистратуры он переехал работать в Нью-Йорк. Вскоре архитектурное бюро направило его заниматься проектом в Дубай. По большей части Лукас жил на Среднем Востоке, с тех пор как покинул Шелберн-Фоллз, и складывается такое ощущение, что возвращаться он не собирается.

Для меня не секрет: технически он не является членом нашей семьи, однако Мэдок был его наставником с тех пор, как Лукасу исполнилось восемь лет. Он присутствовал в жизни с момента моего рождения.

Я несколько раз намеревалась написать ему: письма, имейлы, сообщения в «Фейсбук» – только что-то всегда останавливает меня. Может, страх, что Лукас не ответит, или то, что он, вероятно, терпел назойливую маленькую Куинн Карутерс и все ее глупые вопросы, пока был вынужден находиться здесь, а теперь подобная необходимость отпала. Зачем ему вообще утруждаться, да? Мне больше нет места в его жизни. Лукасу уже двадцать девять. Он важный, занятой, умудренный опытом человек…

И я от него писем тоже не получала, так что…

Натянув светло-голубую бейсболку с эмблемой Cubs[13] почти до глаз, чтобы укрыться от солнца, иду к велосипедной стойке, установленной перед зданием школы.

– Знаешь, до сих пор не могу поверить, что у тебя нет машины! – кто-то выкрикивает у меня за спиной, пока я отстегиваю свой велосипед. – Это же своего рода фишка нашей семьи, Куинн!

Тихо смеюсь, узнав голос Дилан. Да, любовь к машинам – наша фамильная черта, до такой степени, что один из моих братьев – ее отец – владеет компанией по проектированию и производству оригинальных автозапчастей, а другой управляет городским гоночным треком. Оглянувшись через плечо, вижу, как она подъезжает на «мустанге босс 302», когда-то принадлежавшем ее папе. Джаред отдал его Дилан, когда купил себе новенькую «шелби».

Она широко улыбается, выглядывая в открытое водительское окно.

– Загрязнение атмосферы входит в десятку самых страшных убийц на Земле, – говорю ей, разматывая велозамок. – Тысячи людей в этой стране ежегодно умирают из-за грязного воздуха. Лучший способ снизить уровень вредных выбросов – ходить пешком или пересесть на велосипед. – Улыбаясь с напускным самодовольством, убираю замок в рюкзак. – Я просто вношу свой вклад.

– Можешь внести вклад за меня? – Тихо хохотнув, мой племянник Кейд подходит к нам и бросает спортивную сумку в кузов своего пикапа.

– И за меня, – говорит его близнец Хантер, тоже забросив сумку в машину.

Они, наверное, только закончили тренировку в школьном тренажерном зале, где набирают мышечную массу перед началом их предпоследнего сезона в футбольной команде этой осенью.

Сдвинув губы вбок, я с отвращением смотрю на «увеличитель пениса», сжирающий топливо тоннами, который Мэдок купил своим сыновьям. Огромная машина не сделает мужское достоинство больше, что бы ни думали подростки. Мой брат подарил парням один пикап на двоих в надежде научить их делиться и заставить везде ездить вместе, потому что они часто ссорились.

Такой агрегат, вероятно, производит достаточно выхлопных газов, чтобы убить тараканов… под землей… в Антарктике.

Вообще-то, меня не так уж беспокоит загрязнение окружающей среды. Я люблю ездить на велосипеде. Этим я отличаюсь от своей семьи и домой могу дольше добираться, что дает мне больше времени бывать наедине с собой.

Дилан улыбается с нежностью в голубых глазах.

– Увидимся вечером, ладно?

Кивнув, я надеваю рюкзак на плечи, откатываю велик от стойки и слышу сзади рев пикапа Кейда и Хантера. Вместе с Дилан они уносятся со школьной стоянки – практически опустевшей, так как уроки закончились два часа назад.

Я сажусь на велосипед и тоже уезжаю, вдыхая свежий аромат сирени, разносимый легким ветерком.

Мне нравится это время дня, когда родители еще не ушли с работы, а школьников уже отпустили домой. На улицах тихо, тепло, солнце клонится к западу, но не печет плечи и шею, как в обед. Его желтые блики мелькают среди листвы над головой. Я быстро качусь по улицам, заставленным машинами на обочинах, слышу детей, играющих в хоккей на роликах во дворе.

Сегодня пятница, поэтому мне не нужно беспокоиться и спешить домой, чтобы заняться домашними заданиями. Учебный год практически подошел к концу все-таки. Итоговые письменные проекты сданы, даты экзаменов назначены, подготовка к выпускному идет полным ходом. Я на финишной прямой.

Более того, сегодняшний день очень важен для Дилан. Несколько месяцев назад она получила права вкупе со старой отцовской машиной, и вечером состоится ее дебют на гоночном треке. Я должна там присутствовать.

Только сначала… Свернув за угол, держу путь в центр города. Мои волосы развеваются; так приятно чувствовать ветер, колышущий одежду. Я улыбаюсь, думая о мольбах мальчиков купить мне машину. Не сорвет ли им крышу, если они узнают, что я на самом деле могу быть заинтересована в мотоциклах?

Промчавшись по Хай-стрит, поворачиваю направо, торможу у тротуара перед магазинчиком на углу Саттон и паркую свой велик. Бросив взгляд через деревянные французские двери с облупившейся красной краской, вижу, что все выглядит так же, как вчера. Паутина перекрывает обзор, однако я различаю поломанную стойку старого кафе, сиденья из потрескавшегося винила, пустые пыльные полки, перевернутый стул и разрозненные обломки на полу.

Я сдвигаюсь левее и заглядываю в витрину. Там полки тоже покрыты толстым слоем пыли. Их я бы убрала. Прежде чем войти, потенциальные посетители хотят оценить внутреннее убранство магазина, поэтому… да, полки нужно убрать, тогда будет понятно, что это за место.

Покусывая нижнюю губу, ощущаю порхание бабочек в животе от волнительного предвкушения.

Я бы сделала наружную кирпичную стену кремовой, похожей на сдобное тесто. Двери покрасила бы в бирюзовый – мой любимый цвет. Благодаря этому магазинчик стал бы по-летнему ярким, уютным, радостным, необычным… идеальным для летнего бизнеса.

Еще бы я добавила несколько столиков с зонтиками на улице, включила в меню не только разнообразную выпечку, но и напитки и, возможно, мороженое.

Целый день я бы держала двери открытыми, чтобы вся улица чуяла аромат хлеба и пирожных.

– Эй, – окликает кто-то.

Повернув голову, обнаруживаю подошедшего ко мне парня. Он в джинсах и белой футболке с надписью. Похоже, мой ровесник, однако я никогда не видела его в своей школе.

– Как тебя зовут? – спрашивает парень.

Позади него я замечаю группу ребят, которые переговариваются и смеются.

Я отворачиваюсь обратно к старой пекарне. На табличке «ПРОДАЕТСЯ», висящей на окне, указан телефонный номер. Не хочу показаться грубой, но он не получит от меня личной информации просто потому, что считает себя милым, особенно если я с ним незнакома.

– Ты учишься в Фоллз Хай, верно?

Проигнорировав его, возвращаюсь к своему велосипеду.

Вдруг с моей головы срывают бейсболку. Я резко разворачиваюсь. Парень держит ее, подняв руку вверх, и улыбается.

– Что мне сделать, чтобы ты со мной заговорила? – Он машет бейсболкой.

– Говнюк. Вот, я заговорила. Теперь отдай мне кепку.

Парень лишь смеется.

Я вскидываю руку, пытаясь забрать ее.

– Верни!

С этой бейсболкой я не расставалась четыре года. Если не ношу ее, то она лежит у меня в рюкзаке. Лукас когда-нибудь вернется домой и захочет получить свою вещь обратно. Живот сводит от мысли, что я могу потерять ее.

– Она какая-то старая и потрепанная, – замечает парень, чье имя меня не интересует. – Я мог бы сводить тебя на игру Cubs и купить новую.

Сделав выпад, пытаюсь выхватить бейсболку, однако он уворачивается.

– Ты так и не назвала своего имени, – упрекает незнакомец с такой улыбкой, словно наслаждается этой маленькой игрой.

Я оскаливаюсь, тяжело дыша, шагаю вперед, толкаю парня ладонью в грудь, заставив оступиться, и, воспользовавшись шансом, вырываю кепку из его хватки.

Он сотрясается от смеха и улыбается мне, пока я сжимаю ее в кулаке.

Внезапно его лицо вытягивается, а взгляд сосредотачивается поверх моей головы.

– Чем могу помочь? – спрашивает парень раздраженным тоном.

На меня падает тень. Почувствовав кого-то у себя за спиной, я поворачиваю голову и вижу своего старшего брата Джареда. Он возвышается надо мной, смотря на молодого придурка так, будто с нетерпением ждет от него малейшей оплошности.

– О нет, – произносит кто-то.

К нам направляется один из дружков парня. Обхватив того рукой за шею, он утягивает его назад и говорит:

– Извини, Джаред. Он недавно переехал в город.

Они удаляются прочь; напуганный приятель что-то бормочет новенькому на ухо.

Я вздыхаю и оборачиваюсь к Джареду.

– У меня все было под контролем. Мне порой бывает стыдно из-за тебя.

Он вскидывает бровь.

– Сестра главы «ДжейТи Рэйсинг» ездит на велосипеде – вот чего нужно стыдиться.

Едва слышно зарычав, я снова надеваю бейсболку. Не собираюсь продолжать этот разговор. Джаред, Мэдок и Джекс ждали моего шестнадцатилетия, чтобы купить мне машину, когда я получу права. У них руки горели от желания над ней поработать, модифицировать, или что там еще делают с машинами…

Братья по-прежнему с пеной у рта стараются меня переубедить.

– Тебя домой подвезти? – интересуется Джаред. – Я все равно туда еду.

Я бросаю взгляд на пикап, припаркованный у бордюра: на заднем сиденье – его восьмилетний сын Джеймс и дочка Мэдока Эй-Джей.

– Все в порядке. Сперва загляну в байкерский бар, – говорю невозмутимо, отвернувшись и взобравшись на велосипед, – может, кокаина нюхну, займусь незащищенным сексом.

– Подожди! – окликает он, затем подходит к пикапу, рокочущему на холостом ходу. – Эту посылку по ошибке прислали к нам домой. – Нырнув в открытое пассажирское окно, брат достает желтый пакет, возвращается и кидает его мне.

Поймав посылку, нащупываю что-то твердое внутри, после чего переворачиваю. Она адресована мне, только данных отправителя в левом углу нет.

– Тут не указан обратный адрес. – Я поднимаю пакет, глянув на Джареда. – Не хочешь проверить его на наличие сибирской язвы для начала?

Он закатывает глаза и направляется к водительской двери. Из салона гремит Remedy группы Seether. Но я замечаю намек на улыбку, замаскированный под хмурой гримасой.

– Увидимся вечером, – говорит брат, потом резко переводит взгляд на тротуар, где ошивается кучка парней. – Эй, ты! – Джаред указывает на идиота, который приставал ко мне. – В этом городе есть еще двое таких, как я. Не забывай об этом!

Парень сразу же вытягивается по струнке и отворачивается, делая вид, словно обращаются не к нему. Тихо засмеявшись, я убираю посылку в рюкзак.

Я порой ненавижу чрезмерную опеку братьев, а иногда люблю.

* * *

Вернувшись домой, оставляю велосипед в гараже и иду прямиком на кухню.

Папа, вероятно, все еще в Чикаго. Мама теперь тоже в любое время дня и ночи чем-то занята. Так как Мэдок баллотируется в мэры, она назначила себя координатором его мероприятий и постоянно проводит встречи с поставщиками, музыкантами, подбирает площадки…

Мне особенно нравится, когда дома нет ни души. Не ощущая давления, я хоть ненадолго расслабляюсь.

Бросив рюкзак на кухонную стойку, достаю из холодильника баночку Fresca[14], затем бегу вверх по лестнице в свою комнату. Хочется окунуться в бассейн, пока никто не пришел и не отвлек меня.

Надев белое бикини и захватив полотенце из ванной, спускаюсь обратно, беру рюкзак и свой напиток, после чего выхожу в патио.

Шум водопада, стекающего по камням в бассейн, мгновенно успокаивает. Мои губы растягиваются в улыбке. Окончательно перебравшись в Шелберн-Фоллз из Чикаго, родители решили сделать бассейн. Водопад был одним из основных пунктов в моем списке желаний. Он напоминал мне о семейной поездке в национальный парк Йосемити, когда мне было одиннадцать. Почти все остались в лагере, предпочтя поплавать или порыбачить, а я с Джексом и Лукасом поднялась по «Туманной тропинке» к двум водопадам.

Я до сих пор чувствую на коже прохладные брызги, орошавшие ноги и руки в процессе восхождения. Слышу грохот воды, ощущаю, с каким напором она проносится мимо нас. И запахи…

Хвоя, вода и земля. Будто восход солнца в пещере.

Папа знал, насколько мне понравилась поездка, поэтому установил искусственный водопад, хотя я упоминала о нем только один раз. Он так много делает, пытаясь меня осчастливить. У нас есть квартира в Чикаго, потому что родителям приходится часто туда наведываться, к тому же иметь собственное жилье удобнее, чем жить на чемоданах в отеле. Но с момента перехода в старшую школу я редко там бываю. Большие города – это не мое.

Я делаю глоток газировки, кладу свои вещи на столик, чувствуя тепло вечерних лучей солнца на плечах. Роясь в рюкзаке в поисках айпада, замираю, наткнувшись на конверт, который передал Джаред.

Чуть не забыла о нем. Достаю посылку и вновь ее изучаю. Она адресована мне, однако отправлена на адрес Джареда и Тэйт. Странно: никогда не пользовалась их адресом. Данные отправителя не указаны, есть только марка Торонто. Разглядываю ее с любопытством. У меня нет знакомых в Канаде.

Едва разорвав упаковку, заглядываю внутрь и торопливо вытаскиваю книгу.

Подержанную книгу.

Она в твердой обложке, с потрепанной бумажной суперобложкой, края которой местами разорваны и загибаются. Больше в конверте ничего не обнаруживаю: ни письма, ни визитки.

Озадаченно опускаю его, гадая, кто мог послать мне старую книгу.

Надеясь найти подсказки, пролистываю страницы. Запах состаренной бумаги ударяет в ноздри. Книга в хорошем состоянии, но уголки страниц слегка обветшали, переплет тоже помят.

Закрываю книгу и читаю обложку. «Практически никогда». Имени автора нет. Странно. Проверяя заднюю сторону, знакомлюсь с аннотацией и моментально останавливаюсь, закатив глаза, после чего бросаю ее на стол.

Роман. Мне, конечно, интересно, кто мог ни с того ни с сего прислать книгу, только не хочу зря тратить время. Вместо этого подхожу к краю бассейна, медленно опускаюсь в воду: по щиколотки, до бедер, до талии – отталкиваюсь и ныряю. Прохлада обволакивает тело, кожу головы, умиротворяя меня. Всплываю на поверхность, заглаживаю волосы назад и, вернувшись к бортику, вновь подхватываю конверт.

Торонто.

Паша в Торонто, насколько мне известно. Однако я не так близко с ней общаюсь. К тому же вряд ли сентиментальные девчачьи романы по ее части. А больше я никого в тех краях не знаю…

На самом деле единственный знакомый мне человек, живущий за пределами штата, – это Лукас. Очень сомнительно, что роман отправил он, особенно после столь долгого молчания.

Бросаю конверт, тянусь за айпадом, нажимаю пальцем на строку поиска и наблюдаю за мигающим курсором. Руки дрожат, на мгновение я колеблюсь, но потом начинаю печатать.

Лукас Эван Морроу.

Голубой круг вращается; мое сердце екает в груди, в животе все переворачивается. Не хочу видеть результаты, и в то же время мне хочется, чтобы они скорее появились, дабы покончить с этим.

У меня еще есть время. Я могу отключить айпад, ведь лучше задаваться вопросами, чем знать ответы наверняка, да? Всегда была любопытной, но вдруг мне не понравится то, что найду? Столько времени я продержалась и не гуглила его, живя в счастливом неведении. А если Лукас женился или в серьезных отношениях с кем-то? Либо превратился в сволочь с залысинами и пивным животом? Ему почти тридцать. Какой смысл зацикливаться?..

Вдруг… фотография за фотографией появляется на дисплее, и я ощущаю трепет внутри.

О боже.

Я облизываю губы, все мои вопросы вместе с мыслями улетучиваются из головы.

Вот он.

Изображений море. Лукас на встречах, торжественных открытиях, вечеринках… Некоторые – официальные: он пожимает руки другим бизнесменам и шейхам; на других, судя по всему, даже не подозревает, что его фотографируют. Его голова опущена, брови сосредоточенно нахмурены. Я хорошо помню это выражение.

Лукас прекрасен. Горло сжимается от внезапного желания зарыдать, однако я вовремя спохватываюсь.

Я скучала по нему. Правда, до этого момента не осознавала, насколько сильно. Теперь мне понятно, почему я не искала информацию о Лукасе. Это слишком больно. Я выросла с ним, говорила и видела его регулярно, а он за три года ни разу не написал, не позвонил, не возвращался домой. Лукас забыл о нас, как я и предупреждала.

Нет, не желаю видеть его жизнь, частью которой не являюсь.

Но, глядя в глаза парня – голубые, словно воды Тихого океана спустя десять минут после заката, – понимаю еще кое-что. Пока мое сердце колотится, от сдерживаемых слез жжет в глазах и каждая мышца в груди сжимается при виде красивого лица Лукаса, мне становится ясно, что я не просто скучаю.

Я тоскую по нему.

Его стиль одежды изменился. Почти на каждом фото он в костюмах, выглядит выше и старше. Галстук затянут, челюсти стиснуты, будто Лукас непрерывно готовится к конфронтации.

Куда делся парень с руками в моторном масле, который помогал моим братьям в гараже и научил меня играть в грязи?

– Привет.

Я резко вскидываю голову, услышав позади себя голос. Хоук выходит через кухонные двери. Перевернув планшет, прячу экран.

Он бросает полотенце на шезлонг, подходит к бассейну, стягивая на ходу футболку, и предупреждает:

– Отвернись.

Зная, зачем Хоук об этом просит, я закатываю глаза и отворачиваюсь. Слышится шорох одежды. Несомненно, он снимает свои шорты и обувь, собираясь переодеться в плавки. Хоук – мой племянник, но мы не кровные родственники. Парень пользуется данным фактом, чтобы испытывать границы дозволенного. Между нами никогда ничего не произойдет, однако ему нравится напоминать, что мы можем попробовать, если захотим. Ну… «для практики».

Едва услышав всплеск, я поворачиваюсь и вижу его темный силуэт под водой. Хоук всплывает, откидывает назад волосы – с выбритыми висками и длинными прядями на макушке. Пирсинги в его губе и брови поблескивают на солнце.

– Привет, – говорю я. – Тебя не было в школе сегодня.

– Другими делами занимался.

Он плывет на спине. Я явно не вытяну из него больше информации. Хоук редко прогуливает, только в последнее время это случается все чаще.

Мне интересно выяснить причину, хотя я не особо беспокоюсь. Парень получает хорошие оценки и, похоже, не ввязывается в неприятности. Хоук умеет заботиться о себе. Единственное – надеюсь, что его мама не узнает. Она ратует за образование, очень.

По мере нашего взросления вместо «если мы пойдем в колледж» все говорили «когда мы пойдем в колледж».

– Ты вечером участвуешь в гонке по бездорожью?

Выпрямившись, он трясет головой и направляется ко мне.

– Нет, но могу поучаствовать, если поедешь со мной, – дразнит Хоук. – Я пущу тебя за руль.

– Я не умею водить.

Он медленно подходит ближе. Его глаза искрятся озорством.

– Тебе пора научиться. – Парень кладет руки на бортик по бокам от меня. – Хватит ходить вокруг да около. Если не на мне, на ком еще ты сможешь потренироваться?

Едва не засмеявшись, спрашиваю:

– Ты хотел сказать, потренироваться с тобой?

– Или – или. – Он пожимает плечами, затем подхватывает мой айпад. – На что смотришь?

– Ни на что, – восклицаю, насторожившись, и пытаюсь забрать планшет. Однако брови Хоука взмывают вверх, когда он замечает фотографии на дисплее. Капля воды стекает с его волос на щеку. Он сосредотачивает взгляд на мне.

– До сих пор? – интересуется парень.

Мои плечи напрягаются, оборонительный инстинкт активизируется. Я отнимаю и выключаю айпад.

– Они никогда этого не позволят, – заявляет Хоук.

Его слова сжимаются вокруг меня словно клетка. Я не нуждаюсь в пояснениях, прекрасно понимая, что он имеет в виду.

Мое восхищение Лукасом в восьмилетнем возрасте к четырнадцати годам трансформировалось во влюбленность. И даже сейчас, в семнадцать, никуда не исчезло. Это крошечное пламя не затухает в глубине моего сердца. Невзирая на расстояние, утрату контакта, на то, что он взрослый, двадцатидевятилетний мужчина…

Господи, Хоук прав.

Мэдок может примириться с моим выбором, Тэйт и Джульетта – тоже.

А вот Джаред, Джекс и отец?

Они все видят только в черно-белом цвете.

Сглотнув ком в горле, убираю планшет и смотрю на Хоука.

– Итак… – меняю тему, – твои другие «дела»… нелегальны?

Он опускает веки.

– Это оскорбительно.

– Но все же… они нелегальные?

Парень обрызгивает меня.

– Забудь. Я ни черта тебе не расскажу.

– Почему?

– Потому что ты расколешься от одного взгляда моего отца.

Засмеявшись, я тоже его обрызгиваю. Он, скорее всего, верно подметил.

– Что читаешь? – спрашивает Хоук, протянув руку мне за спину, и берет со стола книгу.

– Осторожно! – Я морщусь. – У тебя руки мокрые.

– Что, если твоя вторая половинка встретится тебе слишком поздно? – читает он аннотацию. – Ты отпустишь этого человека? Или рискнешь всем, причиняя боль своим близким, чтобы вы были вместе? – Хоук умолкает, сдвинув брови, затем лукаво смотрит на меня. – Лукасу всего около тридцати. Еще не слишком поздно.

– Заткнись, – огрызаюсь я, пытаясь выхватить книгу.

Только он поднимает ее выше и отталкивает мои руки, продолжая читать.

– Однажды холодной зимней ночью, увидев девушку на пустой стоянке, Джейс не знает, что сделать сначала: узнать ее имя или затащить в постель. – Разразившись хохотом, парень трясется и переводит глаза на меня. – Что это за дерьмо, черт побери?

– Просто… – выхватив роман, я бросаю его обратно на столик. – Перестань вести себя по-свински на пять секунд. Это не твоего ума дело.

– Женщинам точно нравится порно. Я знал.

Его ехидная ухмылка меня раздражает.

– Это не порно. По крайней мере, я так думаю. Кто-то прислал мне книгу по почте.

– Не знаешь кто?

– Нет. – Покачав головой, прислоняюсь спиной к борту бассейна. – И письма там не было.

– Как таинственно, – бормочет он, снова смотрит на меня и играет бровями. – Ты прочитаешь, чтобы проверить, затащит ли он ту девушку в постель?

Вот поэтому он мой самый нелюбимый родственник. Хоук постоянно старается подначить меня. Однако при этом мы очень близки. О себе он думает в последнюю очередь, за что я его ценю.

– Тебе ведь известно, что происходит, когда попадаешь в постель к мужчине, да?

– Там происходит больше, чем с девушками в твоей постели, насколько я слышала.

Хоук смеется.

– Не испытывай мое терпение, Куинн. Помни: мы не настоящие родственники.

Я смотрю на него. Он дерзко улыбается, перебирая руками под водой.

– Ой, и что же ты сделаешь? – парирую я. – Побьешься в конвульсиях на мне секунд пятнадцать, а потом уснешь?

Он бросается за мной, обхватывает руками и поднимает.

– Нет! – взвизгнув, кричу я. Внутренности в животе переворачиваются, но я все равно смеюсь. Хоук швыряет меня в воду. Пролетев полметра, я со смехом погружаюсь на глубину.

Да, он определенно мой самый нелюбимый родственник.

Глава 2

За несколько часов до гонки Дилан, приняв душ и переодевшись, я решаю убить время и испечь клубничный торт, рецепт которого нашла вчера в интернете. Родители вернутся домой поздно, вполне возможно, голодные.

– Чувак, – слышу я, открыв дверь, – ты уже начала это читать?

Вскинув голову, обнаруживаю на своей кровати Дилан с книгой из посылки.

Я тихо смеюсь.

– Нет. Меня не интересуют романы.

– Не интересуют? Кто не любит истории о любви?

Бросив полотенце на пол, смотрю на нее. Мы с Дилан совершенно разные. Она колкая, веселая, легкая на подъем…

– Если хочешь почитать – вперед.

В ответ слышу тишину, останавливаюсь перед комодом и выуживаю из косметички все необходимое.

– Счастье – это направление, а не место.

Что?

Быстро разворачиваюсь.

– Что ты сказала?

Дилан поднимает глаза.

– Ты же разрешила мне почитать.

Ага, но не вслух. Только эта цитата… она мне знакома.

– Это предложение из книги? – Подойдя ближе, смотрю на страницу и действительно нахожу эти слова в первой строчке.

Странно, то же самое написано на золотом компасе, который мне в двенадцать лет подарила мама.

На компасе, который я отдала Лукасу, когда видела его в последний раз, в обмен на бейсболку. Я думала, получив такую важную вещь, он обязательно приедет домой, чтобы ее вернуть. Вряд ли это простое совпадение, что в мои руки попала таинственная книга от неизвестного отправителя, содержащая знакомую мне цитату.

– Хочешь, чтобы я читала дальше? – спрашивает Дилан.

Нет, не очень. Однако теперь я не могу совладать с проснувшимся любопытством.

Я пожимаю плечами и снова отхожу к комоду.

– Конечно, еще чуть-чуть.

Джейс…

Счастье – это направление, а не место. По крайней мере, так говорят.

Чертовски ненавидел данную фразу. Можно подумать, я бы не чувствовал себя счастливее в любом другом месте.

Я разгладил пальцами свои короткие белокурые волосы, растрепанные ветром, обогнул пару, которая сидела за высоким круглым столом, пробираясь к зарезервированному отцом укромному уголку в дальней части зала: темному, изолированному и тихому, но с отличным видом на все происходящее. Ему всегда нравилось наблюдать.

– Могу положиться на тебя только в одном, – отец улыбнулся так, словно проглотил что-то противное. – В том, что на тебя нельзя положиться.

– При чем тут ты? – ответил я лениво, расстегнув пиджак, и проскользнул в полукруглую кабинку, не глядя на него. – Ни при чем, разумеется.

Бросив свои ключи на стол, я подозвал жестом официантку, когда мы встретились взглядами. Она знала мои предпочтения в выпивке. Я приходил сюда каждую пятницу, ровно в шесть часов вечера, для отчета перед отцом.

– Ты прав, Джейс, – согласился он. – Очевидно, я ожидаю от тебя слишком многого.

От его сухого тона несло разочарованием, только мне было плевать. В двадцать шесть лет я уже не строил иллюзий и жалел своего новорожденного сына. Какой семьей я его наградил?

– У меня был суд в Чикаго, – пояснил отцу. – Что, по-твоему, я должен был им сказать? Что ты хочешь получать еженедельные доклады о численности моих сперматозоидов, ведь тебе нужен выводок внуков, чтобы потешить свои надежды, будто один из них когда-нибудь станет хозяином Белого дома?

Я так и не перерос сарказма.

– Хватит ныть. – Он покружил в бокале свой Jameson со льдом. – Сказал бы, что у тебя важная встреча.

– Ненавижу лгать. Ты же знаешь.

Я вытянул из нагрудного кармана серебряный портсигар, достал одну сигарету и прикурил. Швырнув зажигалку на стол, устремил взгляд вперед, прекрасно зная, что отец наблюдает за мной сквозь дым.

Он взвешивал слова, решая, стоит ли тратить энергию на упреки в мой адрес.

Сдерживая улыбку, я выдохнул новое облако дыма.

Прошлой весной, в день выпуска из юридической школы, я получил ученую степень и стал хозяином положения, перестав дозволять ему помыкать мной. Отец нуждался во мне больше, чем я – в нем, поэтому, обеспечив себе будущее, я проявил твердость.

Он заставил меня выбрать юриспруденцию, в которой я оказался довольно успешен, несмотря на то что она не приносит мне удовольствия. И мой вынужденный брак с Мэдди уже висит на волоске. Мы с ней в равной степени были несчастны. Нас связывал только сын.

Как бы я ни любил ее, расставание – лишь вопрос времени.

Официантка поставила передо мной стакан Glendronach безо льда и исчезла.

– Как ребенок? – поинтересовался отец.

Я улыбнулся, вспомнив милое лицо сына.

– Идеален, – ответил я. – Он из утробы матери появился с улыбкой, и не думаю, что хоть раз переставал улыбаться с тех пор.

– Он сильный. – Отец кивнул, глядя на меня. – Ему нужны братья.

– Ему нужен отец, – парировал я, выдохнув дым. Противно было ощущать привкус грязи во рту.

– Ты ведь знаешь, что я ненавижу курение.

– Знаю. О чем еще ты хотел спросить помимо моего ребенка?

Он вздохнул, очевидно, выходя из себя, потому что я не шел у него на поводу.

– А Мэделин? – Отец нагнулся вперед. Его темно-синий костюм резко контрастировал с красной обивкой сиденья. – Как она?

– Нормально. – Я кивнул, сбив пепел с сигареты в пепельницу. – Думаю, занята ремонтом. Уже ходит с мелким на развивающее плавание и в Gymboree[15].

– Она хорошая женщина. – Он откинулся на спинку дивана, послав мне многозначительный взгляд.

Сжав руку в кулак, я случайно сломал сигарету пополам.

– Можешь не напоминать об этом. Я знаю свою жену лучше тебя.

Мэдди – мой лучший друг.

Или, точнее, была когда-то.

Мы выросли в общих кругах, нас сводили вместе на различных светских мероприятиях, даже «советовали» поступить в один университет. На радость нашим родителям, мы сдружились и продолжали общение в разлуке. Она посещала школу-пансион на юге, а я учился в военной академии, однако мы писали друг другу письма и созванивались. Мэдди знала меня лучше всех и была мне очень дорога.

К несчастью, мы знали о планах наших родителей. Браки по расчету должны считаться пережитком прошлого, но они по-прежнему существуют, и это разрушило мою тесную связь с Мэдди.

Стресс оттого, что я принуждал себя заниматься любовью с женщиной, к которой не испытывал влечения, убивал меня. Она еще как-то пыталась наладить отношения, а я совершенно закрылся. И ненавидел себя за то, что доставлял ей страдания.

Я чувствовал на себе осуждающий взгляд отца. Собравшись уйти, торопливо сунул портсигар и зажигалку в карман. Сегодня мне не хватало терпения на допрос.

– Сынок, – начал он, – я люблю тебя…

Мой горестный смех прервал его речь.

– Даже не пытайся. В отличие от меня, ты не умеешь лгать.

– И я хочу, чтобы ты был счастлив, – продолжил отец, проигнорировав мое оскорбление. – Знаю, у вас с Мэдди проблемы. – Он понизил голос. – Вы практически разошлись, ты большую часть недели ночуешь на диване в своем офисе или в гостевой спальне дома.

Откуда ему это известно? Проклятье.

– Женатый мужчина всегда может найти удовлетворение на стороне.

Покачав головой, я залпом допил свой виски.

– Господи, ты действительно уникум.

Для моего отца счастьем являлась сила. Завладеть всем, чего хочешь, – это тоже проявление силы. Для него не существовало границ понимания, что допустимо, а что – нет.

Однако для меня они существовали.

Может, я не был влюблен в свою жену, но все равно любил ее. Может, меня не тянуло задрать ей юбку и трахнуть так, словно я жить без нее не могу, но она была мне небезразлична. Мы не занимались сексом несколько месяцев. Невзирая на осознание того, что наш брак рушится, я хотел защищать и уважать ее.

Протяжно выдохнув, я вылез из кабинки, подхватил свои ключи и телефон.

– Этот союз не может потерпеть крах, – подавшись вперед, отдал свой приказ отец. – Вы все больше и больше отдаляетесь друг от друга, только вам нужно оставаться вместе. Ты удивишься, с какой легкостью другая женщина…

– Другая женщина, – прорычал я, перебив его, – не исправит того, чего не хватает.

– Я знаю, чего тебе не хватает, – бросил он в ответ, смерив меня взглядом. – Ты ничего не жаждешь. Каждый новый день похож на предыдущий. Ты уже чувствуешь себя как шестидесятилетний, верно?

Я оцепенел, глядя на него.

– Жизнь такая унылая, – медленно произнес отец, будто прочитал каждую мою мысль, – даже еда кажется безвкусной, разве не так?

Мои костяшки щелкнули, стены помещения как будто начали сдвигаться.

Он откинулся назад с чертовски самодовольным выражением лица.

– У нас есть постоянная бронь люкса в «Уолдорфе», Джейс. Ты не разведешься, поэтому советую тебе пользоваться им тогда и так часто, как понадобится.

Покачав головой, я развернулся и выскочил из бара, даже не забрав пальто.

Господи, гребаный ублюдок.

Холодный мартовский воздух пронизывает до костей, однако моему разбушевавшемуся гневу это только на пользу.

Торопливо шагаю по тротуару, устремив взгляд в асфальт. Никак не могу взять себя в руки. У меня не получится обрести счастье и сохранить семью. Почему я неспособен найти баланс? Проблема заключается не в Мэдди, а во мне. Почему я не хочу ее?

Она знала, что я не любил ее, когда мы поженились. Мэдди тоже меня не любила. Но мы надеялись взрастить из нашей симпатии нечто большее.

Каждое утро я видел ее на кухне возле холодильника в одной из моих белых футболок. Она была идеальна: с красивыми, длинными ногами и ангельским лицом. Любой мужчина возжелал бы ее. Так почему же я не желал? Почему не мог запустить руки ей под одежду и прошептать на ухо, насколько она прекрасна? Или как мне нужно немедленно оказаться внутри нее? Почему не мог стать таким мужем, какого она заслуживала?

Я направился к стоянке позади здания, свернул за угол, погруженный в раздумья, и услышал приглушенные голоса. Подняв взгляд, остановился как вкопанный.

Мои глаза сузились при виде пары мальчишек, возившихся с ручкой двери моего BMW.

Какого?..

– Эй! – выкрикнул я, рванув вперед. Они оба вздернули головы вверх. – Проваливайте от моей машины!

– Беги! – крикнул один из парней. Обогнув капот, он пустился наутек. – Давай, Кэт!

Заметив, что второй присел, чтобы поднять с земли инструменты, я ускорился.

– Томас! – окликнул он своего дружка, только тот уже умчался, как и подобает трусу, спасающему собственную задницу.

А вот второму уже поздно было метаться.

Долбаная молодежь совсем распоясалась. Черт, надеюсь, что ему достаточно лет, чтобы провести ночь в тюрьме.

– Иди сюда, мелкий говнюк. – Нагнувшись, я схватил паренька за черную толстовку и рывком поднял на ноги.

Однако мое лицо моментально вытянулось.

Это был не парень.

Вовсе не парень.

А молодая девушка.

Она тяжело дышала; в ее шоколадных глазах пылали страх и воинственность. Я держал девчонку за шиворот, глядя на самый теплый оттенок карего, какой только видел, и разрумянившиеся щеки, блестевшие из-за выступившей испарины.

У меня пересохло во рту.

Длинные каштановые волосы незнакомки были убраны под воротник, но легкий ветер задувал выбившиеся пряди прямо ей в лицо. Я крепче сжал ткань толстовки.

– Отпусти меня, козел! – крикнула она, безуспешно пытаясь вырваться из моей хватки.

Ощутив приятный трепет в груди, я прищурился.

Девушка извернулась, вскинула свои жалкие кулачки, едва меня не рассмешив.

Я дернул ее вверх.

– Сколько тебе лет? Разве родители не научили тебя, что чужое брать нельзя?

– Слушай, извини, ладно? – закричала она. Слезы подступили к ее глазам вопреки напускной смелости. – Обещаю, мы больше такого не сделаем. Нам просто нужны деньги.

– Расскажешь это копам, – огрызнулся я, хотя полицию вызывать не собирался.

Девчонка испуганно огляделась по сторонам, явно с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать.

– Сколько тебе лет? – снова требовательно спросил я. За нее отвечали родители?

Ее яростный взгляд переметнулся на меня, но она захлопнула рот.

Я опять крикнул ей в лицо:

– Сколько?

Не успел я опомниться, как девушка заехала мне кулаком в щеку, и отшатнулся, расслабив пальцы.

Черт!

Прижав ладонь к лицу, попытался открыть саднящий от боли глаз, однако разглядел лишь ее ноги и задницу, когда она сорвалась с места в ночь.

Я сощурился, потирая ноющую кожу; сглотнул кровь, сочившуюся из пореза на внутренней поверхности щеки, полученного во время удара.

Придя в себя, двинулся к машине. Вдруг мой взгляд зацепился за вещицу, валявшуюся на земле. Я нагнулся и поднял бумажник из искусственной красной кожи, с отсеком для монет. Он наверняка принадлежал незнакомке. Открыв его, сразу же достал ее водительское удостоверение.

– Кэт, – медленно произнес, разглядывая ясную улыбку и темные глаза девушки.

После чего проверил дату рождения, раз уж она отказалась назвать свой возраст.

Девятнадцать.

Уголки моих губ приподнялись в улыбке.

– Достаточно взрослая, чтобы соображать, – произнес себе под нос.

В документе был указан адрес: Труман-стрит, № 14. Вертя карточку в руке, я задумался о том, как поступить.

Я мог бы добиться их ареста или избавить себя от лишней головной боли, ведь это обычные уличные хулиганы, и выбросить удостоверение в мусорный бак. У меня имелись дела поважнее. Кому они нужны вообще?

Но затем в памяти всплыли глаза девушки, и мне стало ясно, что я хотел сделать. Она пробудила во мне интерес. Ее страх, сбивчивое дыхание, дрожь нижней губы, выдававшая уязвимость, злость и то, как Кэт ударила меня, найдя в себе силы на сопротивление.

Что она собой представляла?

Засунув карточку в карман, я сел в машину и умчался с парковки. Труман-стрит располагалась в противоположном конце города. Я понятия не имел, был ли у девчонки и ее приятеля транспорт или они планировали воспользоваться моим, однако подозревал, что не застану ее дома. Если это настоящий дом, конечно.

Промчавшись по улице, я свернул на Мэйн, срезал через центр. Вскоре мелкие предприятия и пешеходы остались позади. Видимость с наступлением ночи ухудшилась, но я различил перемены. Ухоженные изумрудные газоны сменились пожухшими, с проплешинами, дома – более старыми и маленькими. Пожелтевшая обшивка трейлеров, когда-то белая, была видна в свете крылечных фонарей. Мусор на некоторых лужайках вызывал у меня невольное отвращение.

Спустя несколько минут я наконец-то притормозил на Труман-стрит. Дом номер четырнадцать стоял через дорогу. И внутри, и снаружи было темно.

Я окинул улицу взглядом, представив своего сына в одном из этих трейлеров или обветшалых домов. Ни за что в жизни не допустил бы такого.

– Нас могли арестовать! – послышался женский крик.

Проследив за источником звука, я увидел девушку с ребенком на руках, вышедшую из трейлера напротив четырнадцатого дома. Она догоняла уходившего от нее мужчину.

Это они.

Кэт крепче прижала бедного ребенка к себе, потому что на нем не было куртки. Похоже, они забрали его от соседей.

– Что бы случилось с нашим сыном? – выкрикнула она вслед отцу, полагаю.

Тот пересек дорогу, направившись к четырнадцатому дому, открыл дверь и скрылся внутри, в то время как девушка осталась на улице одна с малышом.

Гребаный мудак. Она сама еще ребенок.

И у этого ребенка есть ребенок. Я не мог сдать ее полиции.

Выудив мобильник, набрал номер и поднес трубку к уху в ожидании ответа. Он всегда отвечал.

– Привет. Это Джейс, – сообщил я. – Мне нужна любая информация о жителях дома номер четырнадцать по Труман-стрит.

– Хорошо, – сказал Браун, наверняка записывая адрес. Он работал на компанию, и фирма отца часто пользовалась его разыскными услугами. – Свяжусь с вами через сорок восемь часов.

– Через двенадцать. – После этого я сбросил вызов.

* * *

Дилан замолкает, но я вижу, как ее взгляд продолжает скользить по странице. Она читает про себя.

– Эй, – жалуюсь я, – вообще-то, я слушаю.

Подойдя к кровати, плюхаюсь рядом с ней на живот. Дилан поворачивается ко мне, вскинув бровь.

– Она пыталась украсть его машину, – объясняю я, – и теперь он знает ее точный адрес. Ты не можешь просто остановиться здесь.

Мы нависаем над книгой и читаем дальше.

Джейс…

Неделю спустя я вошел в «Автомастерскую Дентона» – захудалую хибару, построенную в тридцатые годы, с облупившейся белой краской и сырым бетонным полом в «лобби». Стены пожелтели, вероятно, от сигаретного дыма, голубая стойка и два виниловых кресла были испещрены трещинами. Я сдержал презрительную усмешку, доверившись тому факту, что это заведение существовало уже много лет. Наверное, у них хорошая репутация.

При нормальных обстоятельствах ноги моей не было бы в подобной грязной дыре. Местные механики, скорее всего, уговорили бы меня оставить машину на ночь и прокатились бы на ней по городу. Однако я пришел сюда по другому делу.

Солнце клонилось к закату. Закрыв за собой дверь, я достал платок и рассеянно вытер руку, после чего сунул его обратно в карман.

В лобби ожидали двое мужчин. За стойкой никого не было. Кэт должна работать в этой мастерской. Кем – я точно не знал. Уборщицей, может?

– Мистер Хатчерсон, – окликнул женский голос. Я резко повернул голову влево.

Молодая женщина показалась из-за двери, ведущей в гараж, и направилась к стойке. В моей груди мгновенно вспыхнул жар. Она скрепила документы степлером и протянула их мужчине, шагнувшему ей навстречу с улыбкой.

Господи.

Ее темно-каштановые волосы, собранные в небрежный хвост, сияли. Я уловил медные проблески в прядях, обрамляющих овальное лицо, которые не заметил на прошлой неделе. Шоколадные глаза девушки были глубокими и теплыми. Глядя на ее полную нижнюю губу, я сглотнул ком, образовавшийся в горле, сжал кулаки и постарался дышать нормально, словно не хотел подойти и…

Она была в джинсовых шортах, не слишком обтягивающих, но достаточно коротких, чтобы обнажить большую часть бедер, и огромной футболке с V-образным вырезом. У бойфренда своего позаимствовала?

Медленно двинувшись вперед, будто на автопилоте, я занял очередь за мужчиной – Хатчерсоном, полагаю. Кэт улыбнулась ему и вручила ключи от машины, когда он оплатил счет. Я заметил черные масляные пятна у нее на шее, футболке и руках. Должно быть, она и автомехаником работала.

Той ночью в темноте я не очень хорошо ее разглядел, однако, увидев снова, понял: тогда виной всему был не адреналин, не холодная погода и не мое раздражение после спора с отцом.

Я не хотел наказывать девушку или помогать ей. Мне лишь хотелось опять увидеться с Кэт. Все же не стоило сюда приходить. Но моя семья уехала из города, а я внушил себе, что это простое любопытство, только и всего.

Ты удивишься, с какой легкостью другая женщина… Что, папа? Сможет так меня соблазнить? Отвлечь от всего, что я ненавижу? Заставить вновь почувствовать себя живым? Всего на несколько минут?

Его возможная правота стала довольно горькой пилюлей. Моя жизнь превратилась в раскраску по номерам, и наконец-то за долгое время границы оказались размыты. Чувство было такое, будто я могу свободно развести руками в стороны, не встретив никаких преград.

К тому же впервые в жизни я представлял для кого-то опасность. Мне это нравилось.

– Могу я чем-нибудь вам помочь, сэр? – донесся слева мужской голос.

Я обернулся и увидел рыжего парня в темно-синей робе. Судя по бейджу, звали его Джош.

– Да, я хотел бы, чтобы мою машину загнали в гараж. – Сунув руку в карман, достал ключи и вручил ему. – Целую вечность уже тут жду.

Мой тон прозвучал строго, потому что я знал: это заставит паренька посуетиться. Мне была нужна девушка, а не он.

– Э-э-э… – запинаясь, ответил механик с выпученными глазами, только меня не интересовала болтовня. Я отвернулся, дав ему понять, что разговор окончен.

– Да, конечно, – в итоге сказал он, затем метнулся на улицу с ключами.

Похоже, парень не сомневался, что запросто определит, какая из машин принадлежит мне. Владельцы немецких машин не были поголовно сволочами, но каждая сволочь водила немецкую машину.

Хатчерсон ушел, и я приблизился к стойке, пристально смотря на Кэт, в то время как она скрепила и убрала в пластиковый файл еще одну кипу бумаг вместе с ключами.

– Привет, – произнес я тихо и спокойно, хотя мое сердце бешено колотилось в груди.

– Привет, – ответила она, не подняв глаз. – Одну минуту, пожалуйста.

Развернувшись, девушка нажала кнопку на спикерфоне и сказала:

– Кто-нибудь может выгнать «хонду»? Пикап подъехал.

Кэт повесила файл на крючок, прикрепленный к стене, потом наконец-то посмотрела на меня.

– Эй, изви… – Она замерла, ее глаза округлились.

Я подавил улыбку, чувствуя пульсировавший в шее сосуд и ожидая от нее реакции. Девушка узнала меня. Ее грудь вздымалась и опускалась под тонкой футболкой в такт тяжелому дыханию. А я просто наблюдал за тем, как ее прекрасная кожа залилась очаровательным румянцем.

Она все-таки моргнула, обретя дар речи.

– Привет, – едва слышно произнесла Кэт, опустив взгляд, и принялась перекладывать какую-то мелочь на стойке. – Э-э-э, вообще-то, мы скоро закроемся, сэр. Извините. У дочери одного из наших ребят сегодня день рождения, поэтому остальные механики уйдут с ним. Мы можем записать вас на завтра, если вы не против.

Я изучал ее. Значит, она думала выкрутиться таким способом. Мы оба знали, зачем я здесь.

Мне следовало воспользоваться предложенной лазейкой. Я должен вернуться домой и дождаться приезда жены и сына.

Однако я выбрал другой путь.

– Что насчет тебя? – спросил, дернув подбородком. – Ты механик?

Девушка покачала головой.

– Нет, извините.

Хитро улыбнувшись, я опустил глаза к рукам Кэт с темными полосками под ногтями.

Она проследила за моим взглядом и сжала кулаки, спрятав пальцы.

– С «бьюиком» или «тойотой» я, возможно, и связалась бы, только вы сами не подпустили бы меня к вашему двигателю за пятьдесят тысяч долларов, поверьте.

Я слегка улыбнулся, ведь Кэт не поняла, что выдала себя. Откуда она знала, на какой я машине? Видела, как я подъезжал?

Или вспомнила, что пыталась угнать ее прошлой ночью?

– Мне нужно лишь заменить масло.

– Ну, как я сказала… сегодня мастерская закрывается раньше.

– Я заплачу, – продолжил настаивать. – Двойной тариф?

– Она все сделает, – ответил кто-то из-за спины девушки.

Это оказался мужчина средних лет, который прокатил мимо нее покрышку.

– Что? – выпалила Кэт, оглянувшись и сердито посмотрев на него. – Мне нужно домой.

– Замени масло, – распорядился он, двигаясь к выходу и явно не намереваясь слушать дальнейшие протесты.

Ее босс, наверное.

Она снова повернулась ко мне. Хмурая гримаса появилась на ее милом лице. А я наконец-то заметил проблеск того же темперамента, что и вчера, когда девчонка меня ударила. Вытащив бумажник из внутреннего кармана пиджака, я отсчитал три стодолларовые купюры и положил их на стойку, не сводя с нее глаз.

– Этого достаточно?

Кэт уставилась на деньги, в которых, несомненно, нуждалась. Похоже, она взвешивала риски. Ей, да и мне тоже, были неизвестны мои мотивы, но девушка знала, что я пока не звонил копам, поэтому у нее имелся шанс выйти сухой из воды. Она также знала, что утратит всякий контроль над ситуацией, если прогонит меня.

В итоге Кэт встретилась со мной взглядом, и я заметил озорство, промелькнувшее на ее красивом юном лице.

Нагнувшись вперед, она едва слышно прошептала:

– Как сильно ты этого хочешь?

Мои пальцы сжали бумажник. Уловив дразнящие ноты в словах девушки, я ощутил приятный трепет в животе.

Она со мной играет?

С восхищением наблюдая за тем, как Кэт ловко собрала три сотни со стойки, после чего выхватила еще одну из моей руки, засунула четыреста баксов в задний карман шортов, развернулась и скрылась в гараже, я даже не пытался скрыть улыбку. Она полностью завладела моим вниманием, на какое-то время, только сегодня.

* * *

Темнота опускалась на дорогу и окружающий лес. Я стоял у ворот гаража, курил и поглядывал на нее искоса. Кэт подняла мой BMW на гидравлическом подъемнике, положила в карман несколько инструментов, зашла под машину и, подняв голову, начала откручивать сливную пробку.

Какая-то песня играла по радио, а я не мог оторвать глаз от девушки, особенно когда она слегка покачивалась под музыку, даже не осознавая этого, судя по всему.

Я был впечатлен, если честно. Отчасти ожидал, что она позовет кого-нибудь на помощь, ведь мы остались здесь вдвоем. Может, тот парень, с которым она была вчера, приведет нескольких друзей и обратит меня в бегство парой угроз? Но нет… Насколько я мог судить, Кэт никому не позвонила, сразу приступив к работе с моей машиной.

Умная девчонка.

Кивнув на доску объявлений, где висело портретное фото примерно шестимесячного кареглазого мальчика, я поинтересовался:

– Твой сын?

Она резко повернула голову, будто только заметив, что я здесь. Выражение ее лица стало недоверчивым, однако девушка бросила мимолетный взгляд на снимок, прежде чем вернулась к своему занятию.

– Это так очевидно?

Глядя на Кэт, я думал, насколько, должно быть, трудно растить ребенка в ее возрасте. Сомневаюсь, что отец хоть немного помогает, особенно если им является вчерашний кусок дерьма.

– У него твои глаза, – подметил я.

– И характер моего бывшего, – заявила Кэт колко. – Уже вижу.

Бывшего.

– Ты слишком молода, чтобы иметь бывших парней. – Я выпустил струю дыма, бросил окурок на пол и затушил его подошвой.

Девушка меня проигнорировала.

Вернувшись в гараж, я расстегнул пиджак и сунул руки в карманы брюк.

– Учишься в колледже?

Она сердито посмотрела на меня.

– Клиентам запрещено находиться в рабочей зоне.

Пропустив ее предупреждение мимо ушей, я продолжил расспрашивать:

– Ты же не хочешь работать тут до конца своей жизни, да?

– Мне нужно работать, студент, – огрызнулась Кэт. – С заботой о ребенке у меня нет времени на учебу.

Мне хотелось рассмеяться над ее вспыльчивостью, но я сдержался.

Выйдя из-под машины, она бросила инструменты на полку и с нескрываемым нетерпением нажала на кнопку управления, чтобы опустить автоподъемник.

– Мой сын почти его ровесник, – сказал я.

– Он дома с твоей женой?

Мое веселое настроение улетучилось. Я посмотрел девушке в глаза. Она смышленая, стоит отдать ей должное. Неспешно подойдя ближе, я вытащил из кармана ее водительское удостоверение и бросил его на ящик с инструментами, стоявший перед ней.

– Беседа с женщиной, которая не приходится мне женой, – не преступление, – произнес угрожающе. – В отличие от попытки украсть мою машину.

Кэт стояла на месте, пристально глядя на документ с ее именем и адресом. Ее грудь поднималась и опадала, пока она часто и поверхностно дышала. Теперь тебе страшно, не так ли?

– Чего ты хочешь? – спросила девушка.

– А чего я, по-твоему, хочу?

На мгновение у нее перехватило дыхание, затем она повернулась ко мне лицом, стиснув зубы с такой силой, что я заметил, как заиграли ее желваки.

– Извинений, разумеется, – ответил я. Словно никаких других вариантов не было.

– Я хочу, чтобы ты ушел.

– Тогда тебе нужно закончить с моей машиной, – парировал я. Мой взгляд опустился к черному масляному пятну на ее тонкой шее.

Глаза девушки полыхнули яростью. После секундной заминки Кэт открыла капот и продолжила работу. Двинувшись к пассажирской стороне, я прислонился спиной к ящикам с инструментами и скрестил руки на груди.

Я знал, что должен уйти. Она была напугана. Ей и без того жилось несладко.

Просто сядь в машину, поезжай домой и оставь девчонку в покое.

– Что ты собираешься делать? – Кэт склонилась над капотом, заливая свежее масло. – Зачем пришел сюда?

– Давно ты замужем? – спросил я, проигнорировав ее вопрос.

Сглотнув, она быстро ответила:

– Немногим больше года. Но браком это уже не назовешь. Пытаюсь развестись.

– Пытаешься?

– Не твое дело.

Нет, не мое. Однако я сделал его своим.

– Считаешь свой поступок разумным? – произнес с напором. – То, что позволила ему втянуть себя в криминальную деятельность, чтобы он раздобыл деньги на наркоту?

Кэт сердито оглянулась на меня, продолжая опустошать канистру.

– А чем ты лучше? – Ее голос прозвучал жестче. – Не думай, будто я не понимаю, чего ты хочешь. Если бы тебе было важно добиться правосудия, ты бы уже вызвал полицию. – Выпрямившись, она схватила салфетку и вытерла руки. – Нет, ты решил, что я уязвима, и планируешь этим воспользоваться.

Ничего подобного. Я не пытался использовать ее. Черт, зачем же тогда приехал в мастерскую?

– Разве не так? – дразнящим тоном спросила Кэт, медленно приближаясь. – Тебя это заводит… девка из грязного трейлерного парка? Думаешь, я буду дикой, да? – Она остановилась передо мной, коснувшись грудью моих сложенных рук, и прильнула так близко, что я ощутил тепло, исходящее от ее тела. Голос девушки стал тише, сексуальнее. – Ты ведь об этом думал? На церковной службе в воскресенье, целомудренно целуя свою приличную жену в щеку, – Кэт слегка улыбнулась, – ты думал о моей заднице. О том, какой грязной и развратной я окажусь, как приятно тебе будет со мной…

Мое дыхание участилось. Я смотрел на ее полную нижнюю губу, чувствуя, что внезапно обрек себя на проблемы.

Она облизала губы, прильнув еще ближе, и прошептала:

– Жалкий, гребаный студент. Тебе никогда не справиться с этой задницей.

Девушка провокационно качнула бедрами, невесомо дотронувшись до меня. Неровно дыша, я испустил стон. От этого контакта мое тело взбунтовалось, вспыхнув и затвердев от нужды.

С ухмылкой на лице Кэт неторопливо отстранилась, прекрасно зная, что со мной сделала. За образом стойкой маленькой хулиганки таилась сексапильная соблазнительница, твою мать.

И она только что бросила мне вызов.

Убрав пустую канистру из-под машинного масла, она вставила щуп обратно и захлопнула капот.

– Ключи в зажигании. – Девушка обернулась. Ее глаза до сих пор злорадно сияли.

Не отводя от нее взгляда, вновь достал из кармана пиджака бумажник, вынул оттуда визитку и положил на стойку.

– Звони в любой момент, когда будешь готова извиниться.

Пожалуйста, не потеряй ее.

И, пожалуйста, не воспользуйся ею.

Глава 3

– Ух, ого. – Положив книгу на кровать, Дилан поворачивается ко мне с широко распахнутыми глазами. – Это было горячо. Как думаешь, что случится, когда он снова с ней встретится?

Она хихикает и перелистывает страницу, но я выхватываю роман у нее из рук.

– Ты ведь не всерьез? Главный герой – просто гад.

– Нет, – возражает Дилан и тянется за книгой, – он замечательный.

– Без разницы. – Я смеюсь, переворачиваюсь на спину и поднимаю руку, уклоняясь от племянницы. – Он пытается заплатить ей за секс.

– Нет, не пытается.

– К чему тогда все те деньги? – напоминаю ей.

Дилан пожимает плечами и опять пробует забрать роман.

– Он знает, что она в них нуждается. Мне все равно. Я хочу узнать, что произойдет дальше!

Обняв и прижав книгу к себе, я смеюсь, когда она начинает ее дергать.

– Ой, да ладно тебе. – Сдавшись, Дилан дуется, затем ложится на спину рядом со мной. – Представь, если бы на его месте оказался Лукас и ты… меняла бы ему масло.

Я закатываю глаза и бормочу:

– Заткнись.

Естественно, она не умолкает, перевернувшись на бок, подпирает голову рукой и смотрит на меня.

– Одни, ночью в автомастерской, – дразнит девушка. Ее голос звучит знойно и игриво. – Мужчина постарше в сексуальном костюме, опытный…

Внутренности в животе переворачиваются; я не могу остановить образ, возникший в мыслях. Лукас… видит меня впервые через много лет… и все меняется.

– Представь, он смотрит на тебя так же, как Джейс смотрел на Кэт, – говорит Дилан. – Словно ты женщина, и он хочет того, чего мужчина может хотеть от женщины, потому что его тело пылает. Ему необходимо дотронуться до тебя.

Взгляд Лукаса скользит по мне, будто внезапно не в силах остановиться. Весь воздух покидает мои легкие от одной мысли о его потемневших из-за желания глазах. Он смотрит на меня собственнически, подобно взгляду Джейса на Кэт.

Под кожей пробегают электрические разряды, но я встряхиваю головой, разгоняя мечты о Лукасе.

Джейс и Кэт. Моих родителей Джейсона и Кэтрин вполне могли называть такими же именами в другой жизни.

Однако я редко слышала, чтобы к моему отцу обращались как к «Джейсону», не говоря уже о чем-то столь неформальном вроде Джейса. Он «папа» – для меня и Мэдока, «Джейсон» – только для моей мамы, для всех остальных – «мистер Карутерс».

– Ага, ну, я не такая, как Кэт.

– Какая?

– Горячая. – Я вздыхаю. – Во мне нет ничего сексуального. Я всего лишь милая, добрая и скучная.

Дилан падает на кровать, и мы обе смотрим в потолок.

– Да, я тоже, – тихо произносит она. – Стоит мне надеть майку, как папа отправляет меня одеться.

Мы смеемся, потому что с отцом вроде Джареда ей приходится не легче, чем мне. В воспитании детей брат не основывается на том, что хорошо, а что плохо. Попросту говоря, если его что-то не устраивает, он этого не позволит, и все тут.

Только Дилан научилась более ловко обходить запреты своего отца, и моей племяннице многое сходит с рук. Я же не привыкла проверять на прочность рамки, установленные родителями.

Но мне бы этого хотелось. Цитируя Джейса, я хочу быть опасной для кого-нибудь.

Устремив взгляд вверх, подкладываю руку под голову и медленно шепчу:

– Жалкий… гребаный… студент. – Ее голос присоединяется к моему. Она заканчивает в унисон со мной: – Тебе никогда не справиться с этой задницей.

Жар скапливается внизу живота. Мы обе смеемся.

– Кажется, теперь я чувствую себя сексуальнее, – говорит Дилан.

– Ага, я тоже.

– Ладно. – Она берет книгу у меня из рук, переворачивается на живот и снова ее открывает. – Давай читать дальше. Выучим новые пошлые словечки.

Джейс…

Не нужно было оставлять ей свою визитку. О чем я думал, черт побери?

Всего дважды я видел эту девушку, и уже десятки раз мне следовало поступить иначе, например уйти.

Я знал, что должен сделать, а чего делать не стоит. Понимал разницу между правильным и неправильным. Но если мне каким-то чудом удастся встретиться с ней вновь, мои желания затмят здравый смысл.

А этого допускать нельзя.

Прошла неделя с тех пор, как я дал Кэт визитку в гараже. К счастью, она не позвонила. Я не стану ее искать; если девушка не выйдет на связь сама – чего она не сделает, потому что явно сочла меня куском дерьма, – тогда все будет в порядке.

Мне хватит сил устоять перед соблазном.

И еще эти гребаные деньги. Я воспользовался своим положением, словно мог купить все, что захочу. В действительности я не пытался купить Кэт. Лишь несколько минут с ней.

Войдя в свой дом, услышал, как часы пробили девять, закрыл за собой дверь и прошел через темное фойе. Мэдди гостила у своих родителей с нашим сыном, поэтому тут царила гробовая тишина. Малышу было всего несколько месяцев, однако он уже любил музыку, и я привык, что дома меня каждый вечер встречали громкие звуки совершенно разных треков: классики, ретро, рока восьмидесятых…

А сейчас – тишина. Я скучал по нему. Сегодня Мэделин позвонила и сказала, что задержится еще на неделю. Она меня избегала. Несмотря на тоску по ребенку, отчасти я был рад отъезду жены. В ее отсутствие мне незачем было притворяться.

Правда, когда она вернется, я буду вынужден разобраться с нашей патовой ситуацией. Захочет ли Мэдди оставить дом себе? Переберусь ли я в город окончательно, так далеко от сына? Фирма нашей семьи ведет дела ее отца. Что случится с этими контрактами? Ведь при крахе нашего брака пострадаем не только мы, это затронет многих людей.

Я поставил свой дипломат, расстегнул пиджак, поднялся наверх, переоделся в джинсы и футболку, затем вернулся на кухню, чтобы пошарить в холодильнике. Найдя большую миску салата с курицей, который приготовила Мэдди, сделал себе сэндвич и забрал все в кабинет, где планировал с головой уйти в работу. Через пять лет я хочу открыть собственную фирму. Так что, если буду усердно трудиться, наращу клиентскую базу, создам себе репутацию, то смогу стать боссом и самостоятельно выстраивать свой график к тому времени, когда сын пойдет в школу и начнет запоминать, каким отцом я был. Я подвел Мэдди, но сделаю все, чтобы он не знал огорчений.

Следующий час я собирал информацию для пары дел, отвечал на электронные письма и вносил последние штрихи в свое вступительное заявление по иску GM. Заседания начнутся через неделю. Домой я буду возвращаться еще реже, чем сейчас. У меня уже зрела мысль обзавестись квартирой в городе. Дорога между офисом и домом отнимала слишком много времени.

Роясь в бумагах на столе, я остановился. Черт, куда запропастился тот факс? Я же забрал его, перед тем как ушел с работы.

– В дипломате, – пробормотал, поднявшись.

В фойе я открыл свой дипломат и начал пролистывать папки в поисках нужного белого листка. Среди документов вдруг заметил мигавший красный индикатор сотового, достал его, включил и обнаружил пропущенный звонок, поступивший двадцать минут назад. Это мог быть кто угодно: клиент, Мэдди, отец…

Однако сердце внезапно пропустило удар. Я не узнал номер и, не удержавшись, перезвонил.

– «Автомастерская Дентона», – ответил приглушенный голос.

Я закрыл глаза, сопротивляясь жару, распространившемуся по телу. Дерьмо.

– Алло! – сказала Кэт, когда я промолчал. Судя по голосу, она была чем-то обеспокоена.

– Ты мне позвонила? – заставил себя произнести, прочистив горло, хотя знал, что должен сбросить вызов.

Девушка умолкла на секунду. Мне было слышно, как часто она дышит. Я тут же насторожился. Что-то случилось? Время перевалило за десять. Мастерская закрылась два часа назад. Почему Кэт до сих пор там?

– Слушай, извини, – выпалила она. – Мне не стоило звонить. Забудь об этом.

– Что такое? – рявкнул я, пока она не повесила трубку.

– Ничего. Со мной все будет в порядке…

– Что случилось?!

Послышался ее резкий вздох. Я молниеносно подхватил свои ключи и достал бумажник из дипломата, не задумываясь.

– Ты далеко? – поинтересовалась Кэт нерешительно. – Я в гараже. Человек, который должен был меня подвезти, не приехал, больше мне позвонить некому, а на улице стоит какая-то странная машина. Я просто…

– Я смогу подъехать минут через десять, – сказал, уже переступив через порог. И плевать, что она позвонила именно мне. – Не выходи из здания.

– Спасибо, – с облегчением ответила Кэт.

Сбросив вызов, я поспешил к машине. Автомастерская находилась у глухой проселочной дороги. Черта с два она пойдет домой пешком.

Я мчал на всех парах, переключившись с четвертой на пятую передачу; мои фары освещали пустынное шоссе. Интересно, кто должен был приехать за ней и не появился? Наверное, бывший муж. Сейчас я был бы не против опять с ним пересечься.

Наконец-то заметив впереди огни автомастерской, сбавил скорость, резко свернул на парковку и сразу же увидел Кэт, которая вырвалась из лап какого-то амбала, схватившего ее за руку. Еще один стоял рядом с ним. Я ударил по тормозам, дернул ручник и выскочил из машины.

– У меня нет ваших денег! – закричала девушка, попытавшись пройти мимо незнакомцев. Какого черта она делала на улице?

– Может, мы тогда позволим тебе отработать его должок, – зарычал один из громил, – а, милочка? Теперь говори, где он, потому что так или иначе мы получим свое!

– Проваливайте к черту! – рявкнула она.

Я подбежал и встал перед ней, оттолкнув нападавшего назад.

– Что вам нужно? – требовательно поинтересовался, расправив плечи. Ярость буквально сочилась из гребаных пор моей кожи.

Оба мужика с засаленными волосами были одеты по-бандитски – в какие-то обноски, у одного на шее виднелась огромная татуировка.

– Отвали, приятель, – проворчал темноволосый. – Девчонка должна нам деньги. У нас дела с ней, а не с тобой.

– Я ничего вам не долж…

– Сколько? – спросил я, перебив Кэт.

Он уставился на меня, прищурившись, будто обдумывал, стоит ли со мной связываться.

– Четыре сотни, – в итоге ответил амбал более спокойным тоном.

Не разрывая зрительного контакта, я достал бумажник

– Что? – воскликнула Кэт сзади. – Нет!

Однако я отсчитал четыре купюры и вручил их темноволосому.

– Больше к ней не приближайтесь. Поняли?

Забрав деньги, тот вальяжно улыбнулся, словно в мире воцарилась гармония.

– Спасибо, – ответил он, после чего глянул на девушку. – Было приятно поработать с тобой, Кэт.

Развернувшись, незваные гости направились к своей машине. Я не сдвинулся с места, буквально чувствуя спиной пыл исходившей от Кэт злости.

Только внутри меня тоже бушевал ураган гнева. Твою мать, почему она вышла из мастерской, заметив караулившую на улице подозрительную машину? И что, черт побери, Кэт собиралась делать, если бы я не появился?

Что бы они с ней сделали?

Девушка обошла вокруг меня с сердитой гримасой на лице.

– Я не нуждаюсь в твоей помощи.

– Черт, тогда зачем мне позвонила? – огрызнулся я.

– Я забыла! – закричала она, развернувшись. – Пошел ты, студент.

Мои глаза округлились, я запустил пальцы в волосы и сжал их. Господи Иисусе! В чем моя ошибка? Кэт сама позвонила.

Она двинулась обратно в гараж. На ее обтягивающих голубых джинсах живого места не осталось, руки были до локтей покрыты пятнами машинного масла, а темно-серая футболка спадала с плеча, обнажив кожу. Я не до конца понимал, что чувствовал: злость, возбуждение или все сразу. Каждая мышца моего тела пылала и напряглась, будто окаменев. Все до единой.

Бросившись следом, я схватил Кэт за руку, развернул ее, забросил себе на плечо и обхватил бедра руками. Она взвизгнула:

– Что ты делаешь? – Ее черная бейсболка упала на землю, кончики темных волос колыхались на уровне моей талии.

– Не знаю, но это весело, – ответил я. – Могу держать тебя так всю ночь. Вообще-то, мне даже нравится.

– Отпусти меня!

– Еще чего.

– Джейс! – снова возразила девушка.

По-моему, я не представлялся. Однако потом вспомнил, что написал свое имя и номер сотового на обратной стороне визитки.

Я стоял на месте, будто в ожидании гребаного автобуса, предоставив ей шанс успокоиться и перестать вести себя как ребенок.

– Если честно, становится тяжеловато, – проворчал я, слегка ее встряхнув. – Может, если тебя раздеть, будет легче? Ты «за», принцесса трейлер-парка?

– Не называй меня так.

– Тогда перестань называть меня студентом.

Девушка попыталась высвободиться из моей хватки, из-за чего я чуть не потерял равновесие.

– Пожалуйста! – выкрикнула Кэт.

Когда я не поддался, ее дыхание замедлилось, и она наконец-то произнесла нормальным тоном:

– Джейс. – Мои пальцы крепче сжались; мне нравилось слышать свое имя из уст этой девушки. – Я разрешу тебе подвезти меня домой, ладно?

Ладно. Но я все равно ее не отпустил. Вместо этого отнес к машине, чтобы она не сбежала. Сзади раздался ее тихий рык; Кэт поняла, что я не доверяю ей.

Она вызвала меня в такую даль, втянула в свои проблемы. Я отвезу ее домой целой и невредимой. Поставив девушку на ноги, открыл дверь и помог ей забраться в салон. Точнее, Кэт плюхнулась на сиденье, надувшись. Ну, по крайней мере, она была в машине. Я направился к водительской двери, тоже сел, пристегнул ремень безопасности и завел мотор.

– Кто эти парни? – спросил, включив фары, и вырулил на темную дорогу.

– Неважно.

Вскинув бровь, я повернулся к ней.

– Я задал тебе вопрос. – Мне пришлось раскошелиться на четыре сотни долларов, чтобы уберечь ее от неприятностей – понятия не имею, что Кэт сделала с деньгами, которые получила от меня на прошлой неделе, – но она могла хотя бы ответить.

– Дилеры, – наконец произнесла девушка. – Мой бывший задолжал им, поэтому они решили потрясти меня в попытке найти его.

– Ты знаешь, где он?

– Всегда где-нибудь поблизости.

Покачав головой, я перевел взгляд на дорогу. Дилеры. Она говорила так, словно это совершенно нормальная ситуация.

Что бы сделали те парни, не окажись меня рядом? А вдруг они заявятся к ней домой, пока ее сын будет там? Кэт хотела растить его в подобном окружении? Среди долбаных неудачников, мусора и разборок…

Я сжал руль с такой силой, что услышал скрип кожаной обивки.

– Ты – ходячая катастрофа, – заявил едва слышно. – Как, черт возьми, можно жить в таких условиях?

Боковым зрением я заметил, как она повернулась ко мне.

– Ты меня не знаешь. Не забывай об этом.

После этого Кэт надела свою бейсболку и сложила руки на груди.

Мы сидели в тишине. Устремив взгляд вперед на белую разметку, мелькавшую посреди дороги, я задумался о своих действиях. Она права. Я не имел права судить ее. Реальность Кэт кардинально отличается от моей. В моем распоряжении деньги, образование и опыт, постоянно напоминающий, насколько огромен мир. А она еще подросток. И ей, вероятно, придется до конца своих дней преодолевать всевозможные тяготы.

Однако… вопреки различиям случай свел нас вместе, так ведь? Девушка обратилась ко мне за помощью, несмотря на наше непродолжительное знакомство. Вряд ли Кэт когда-нибудь в этом признается, но она не сомневалась, что я приеду. Я же помчался ей на выручку посреди ночи, потому что никакие деньги, образование или опыт не купят тех чувств, которые Кэт пробуждала во мне.

– Ошибаешься, прекрасно тебя понимаю, – признался я. – Ведь в моей жизни творится такая же неразбериха.

Я чувствовал ее взгляд на себе и гадал, что она обо мне думает. Считает заносчивым богачом, желающим воспользоваться ею, или идиотом, которого может развести на деньги, чтобы прокормить своего ребенка?

Или Кэт чувствовала мое присутствие каждым миллиметром кожи, как я чувствовал ее? Занимал ли я ее мысли всю неделю? Потому что она не выходила у меня из головы.

Заметив, как девушка взяла что-то с центральной консоли, я оглянулся и увидел, как она открыла мой бумажник.

– Ты прав, – сказала Кэт, достав фотографию моего сына. – Они, похоже, ровесники. – Убрав снимок, она положила кошелек обратно. – Когда-нибудь… наши дети повзрослеют, у них появятся собственные проблемы, и все это закончится. – Кэт запрокинула голову назад. – Порой я молюсь, чтобы время пролетело быстрее, знаешь? Хочется перемотать жизнь вперед, к сорока годам. Надеюсь, тогда трудности останутся позади.

Я кивнул.

– Как будто происходящее сейчас – лишь предисловие к чему-то лучшему.

– Да. – Ее голос прозвучал тихо и нежно. – Мы разберемся в себе, найдем свой путь и будем с радостью ждать завтрашнего дня…

Ее слова повисли в воздухе, пока я ехал дальше.

Она знала, точно понимала мои чувства, ведь мы были не такими уж и разными.

Свернув в сторону города, я направился к ее дому. Судя по всему, Кэт не показалось странным, что я знаю, где она живет. Начал моросить дождь; я включил дворники и сбавил скорость.

– Почему ты вышла за него замуж?

Девушка глубоко вздохнула, однако вопрос ее не рассердил.

– Думала, он изменится. В редкие моменты искренности ему удавалось убедить меня в своей любви. Если бы я прислушивалась внимательнее, то поняла бы, что он просто хотел обобрать меня до нитки. Готовка, уборка, моя зарплата в мастерской, секс… – она умолкла, затем продолжила: – Сейчас мой муж вспоминает о моем существовании, только когда нуждается в деньгах. Он не прикасался ко мне с пятого месяца беременности. Ему больше не нравилось, как выглядело мое тело.

Не удержавшись, я бросил взгляд на гладкую, сияющую кожу ее плеча. У Кэт была красивая фигура. Ее бывший – гребаный идиот.

– Почему ты женился на ней? – тоже поинтересовалась девушка.

Я посмотрел на дорогу, прокладывая путь по ее району.

Потому что не встретил тебя сначала.

– Потому что люблю ее, – я сказал правду. – Мы выросли вместе, она из хорошей семьи. Мой отец думал, будет…

– Да, я поняла… – перебила меня Кэт.

Только я сомневался в том, что она понимала. Я действительно любил мать своего сына, но любовь к Мэдди являлась одной из неизменных обыденных составляющих моей жизни. Она никогда не заставляла меня преодолевать преграды, не причиняла боли, не будоражила.

Я не чувствовал голода и дикой страсти. Никогда не тосковал по ней.

Эта любовь просто существовала, как мой дом, работа, машина…

Я остановился перед домом Кэт. В окне гостиной горел небольшой светильник. Остальная часть улицы утопала в темноте. Усилившийся дождь уже заливал лобовое стекло.

Несколько мгновений мы сидели в тишине. Зная, что она хотела что-то сказать, я повернулся к девушке.

Кэт смотрела в окно, не торопясь уходить, и едва слышно спросила:

– Чего ты хочешь от меня?

Я чуть не рассмеялся. Не потому, что вопрос меня позабавил, просто он оказался чересчур заманчивым. Чего я хотел? Ничего. И всего.

– Когда узнаю, обязательно тебе сообщу.

Улыбнувшись, Кэт повернулась ко мне.

– Что? – поинтересовался я.

Она лишь покачала головой.

– Странно. На миг… мое желание перемотать жизнь вперед исчезло.

У меня в животе все перевернулось, пока она смотрела на меня. В ее глазах читалось, что девушка разделяла все мои чувства.

Я мог прикоснуться к ней, протянуть руку, перетащить Кэт к себе на колени и дотронуться до нее, если бы захотел.

– Тебе лучше выйти из машины, – предупредил я.

Она попыталась скрыть улыбку, однако я все равно ее увидел. Кэт наконец-то выбралась из салона под ливень.

Мне тоже уже не хотелось перематывать жизнь вперед. Наоборот, я захотел как можно сильнее ее замедлить.

Обогнув капот, девушка подошла к моему окну. Ее промокшие волосы казались почти черными. Дождь постепенно пропитывал одежду Кэт. Футболка прилипла к телу, подчеркнув ее грудь. Капли воды скатывались по смуглой коже. Я вновь сжал руль, наблюдая за тем, как она медленно нагнулась, закрыла глаза и припала губами к стеклу в поцелуе. Потом попятилась назад, глядя мне в глаза, развернулась, побежала к своему дому и скрылась из виду в теплом свете.

Теперь я знал.

Включив первую передачу и тронувшись с места, я точно понял, чего от нее хотел.

Глава 4

– Проклятье. – Дилан смотрит на меня, явно разделяя мои мысли.

– Не волнуйся, – дразню я. – Кто-нибудь захочет тебя так же сильно. Настолько, что Джаред сойдет с ума. Бойся своих желаний.

Усмехнувшись, она переворачивает следующую страницу. Дилан даже не догадывается и видит только то, что у нее перед носом. Парней тянет к моей племяннице из-за ее задора и улыбки. Она счастливая девчонка, людям хорошо рядом с ней.

А я не такая. Я незаметная, словно пустое место.

Мои мысли возвращаются к вопросу Дилан. А если бы на месте Джейса оказался Лукас? Смог бы он увидеть в младшей сестре своего друга женщину? Почувствовал бы такое же физическое влечение ко мне?

Сомневаюсь.

Лукас знал меня, когда я любила кататься на качелях и хотела смотреть только телеканал «Дисней». Ко мне прикасались, целовали, но я никогда не ощущала потребности испытать что-то более серьезное.

Чего Джейс хотел от Кэт? Что он хотел с ней сделать? Она была всего на несколько лет старше меня. Что Джейс нашел в этой девушке, чего мужчины не находили во мне?

Полагаю, это не совсем так. Некоторые мальчики проявляли интерес в мой адрес.

Однако мне все равно было любопытно, каково это – чувствовать вожделение, которое способен утолить лишь один человек.

Джейс…

Едва переступив порог своего дома, я увидел в фойе Мэдди, державшую на руках нашего сына, с сумкой для подгузников на плече.

– Ты рано, – непринужденным тоном произнесла она, выдавив из себя легкую улыбку.

– Куда вы собрались? – поинтересовался я, поставив дипломат на пол, и погладил Мэдока по лысой макушке.

– У нас плановый визит к врачу, – ответила Мэдди, вытерев слюну в уголке рта малыша. – Потом мы пойдем в библиотеку, и я заброшу его к своей матери, чтобы встретиться с поставщиками для свадебного банкета моей сестры.

– Ну, тогда, – я протянул руки, приготовившись забрать сына, – оставь его со мной, а сама отправляйся по делам.

Несмотря на то что мы с ней жили практически по-соседски в последнее время, я не перестал быть отцом.

– Ой, Джейс. – Она засмеялась, будто я пошутил. – Ты хоть раз менял ему подгузник? Тебя минут на десять хватит, прежде чем ты в панике позвонишь мне.

– Думаю, я справлюсь. – Я снова потянулся к Мэдоку. – Ведь я окончил Гарвард.

Моя жена лишь покачала головой и обогнула меня.

– Мне некогда показывать, где лежит смесь, как ее готовить, с какими игрушками он любит играть… поверь. – Она разговаривала со мной словно с ребенком. – Лучше поработай в тишине и покое. Я вернусь домой через несколько часов. Вечером ужинаем с твоими родителями, поэтому я приготовила твой костюм. Не забудь принять душ, – распорядилась Мэдди. – От тебя пахнет одеколоном, который твоя мама подарила тебе на Рождество, а я выбросила. Она купила новый флакон?

– Мэдди, – возразил я, наблюдая, как девушка повернула дверную ручку, – я хочу остаться с ним…

– Это будет лишний стресс для меня, когда придется вернуться, чтобы тебе помочь… – Послав воздушный поцелуй, она попрощалась: – Люблю тебя. Пока.

Мэдди закрыла за собой дверь.

Несколько минут я стоял на месте, пытаясь понять, почему она сомневалась в моей способности позаботиться о сыне и так торопилась уйти?

Дело во мне, несомненно. Я так долго избегал Мэдди, сваливал воспитание Мэдока на нее, что она не знала, как принять мою помощь. Или, возможно, ей хотелось быть рядом со мной еще меньше, чем мне – с ней.

В дипломате зазвонил мой телефон. Достав его, я нажал зеленую кнопку и поднес трубку к уху:

– Слушаю.

– Это «Родс BMW», сэр.

– Да?

– Сэр, машину, доставку которой вы заказали сегодня, вернули обратно.

Вернули обратно? Что?

Опустив мобильник, я сбросил вызов. Вернули?

Выудив из-под документов свой бумажник, я положил его в нагрудный карман и направился к двери.

Я купил Кэт машину, не ожидая ничего взамен, и мог понять ее нежелание принимать столь крупный подарок, но, черт… На нее могли напасть той ночью. Почти напали, вообще-то. По-моему, молодая женщина, беспокоящаяся о благополучии сына, могла бы переступить через гордость, прислушаться к голосу разума и принять автомобиль, способный значительно обезопасить их обоих.

К тому же это не новая машина. Если бы своим подарком я пытался определить Кэт в любовницы, как она думала, то посадил бы ее в свеженький «биммер» или, еще лучше, позволил бы ей самостоятельно выбрать марку и цвет.

Запрыгнув в машину, я дернул рычаг коробки передач и сорвался с места. Солнечный свет струился сквозь листву деревьев; меня радовало то, что наконец-то установилась теплая погода. Я беспокоился о Кэт. Мне были ненавистны место, где она жила, окружение, с которым ее сын сталкивался каждый день. Пусть сейчас в силу возраста он этого не понимает, однако со временем начнет замечать. По ночам, возвращаясь домой, я часто думаю о них. Тепло ли им? В безопасности ли они? Получает ли мальчик надлежащее питание?

Я хочу, чтобы Кэт ни в чем не нуждалась и ни о чем не волновалась. Когда проехал мимо здания старшей школы, у меня возникла мысль, что девушка, вероятно, окончила ее не более года назад. Я всего на каких-то семь лет старше, но в плане образования и опыта нас разделяет пропасть.

По идее, данный факт должен был встревожить меня, а на самом деле воодушевлял. Мне нравится, что Кэт отличается от других женщин моего круга.

Юная, импульсивная, яростная… совершенно необузданная. Она кажется запретным плодом, и я хочу ее.

То, что Кэт нуждается во мне, хотя бы немного, тоже приятно.

Поддавшись искушению, я остановился перед ее домом, заглушил мотор, после секундной паузы вышел из машины и запер двери. Я не знал, дома ли этот сукин сын, но был готов ко всему.

Открыв скрипучую калитку проволочного забора, поднялся на крыльцо, постучал в противомоскитную дверь и окликнул:

– Привет!

– Да! – отозвался кто-то.

За сеткой мелькнула тень. Дверь раскрылась со скрежетом, и я увидел женщину немногим старше Кэт, с короткими светлыми волосами и детской бутылочкой в руке.

– Кэт здесь? – спросил я.

Она недоверчиво окинула меня взглядом. Сразу же сложилось впечатление, что в этом районе люди в костюмах сулили плохие вести, поэтому я уточнил:

– Я ее друг.

Глаза девушки сузились.

– О, вы – мистер Слэйтер? Кэт подрабатывает няней у вас и вашей жены, верно?

Она еще и за детьми присматривает? Помимо работы в гараже?

– Конечно, – ответил я, решив подстраховать Кэт, потому что понятия не имел, кто эта женщина. – Он самый.

Она могла оказаться подругой ее мужа. Нет смысла говорить правду на случай, если ему взбредет в голову выместить злость на Кэт. У меня не было информации, подтверждающей, что он бил ее, однако подозрения закрадывались. Вполне в его духе.

– Кэт во дворе. Я вас провожу. – Девушка дернула головой и вышла за дверь. Я попятился, пропуская ее, когда она сбежала по ступенькам и направилась к заднему двору, затем поспешил следом. Правда, по мере приближения начал замедляться.

Кэт лежала на траве животом вниз, опершись на локти. Ребенок с такими же каштановыми волосами, как у нее, ловил воду из садового разбрызгивателя в свою маленькую зеленую кружку, радостно визжа.

Она была в коротком, на тонких бретельках сарафане из ткани с голубыми цветами. Я не мог оторвать глаз от ее прекрасной гладкой кожи. Платье буквально облепило тело девушки. О боже.

Разбрызгиватель, явно самодельный, состоящий из шланга, который крепился к двухлитровой бутылке, испещренной примерно двумя десятками отверстий, орошал спину, руки, ноги и одежду Кэт. Через промокший материал просвечивала загорелая кожа.

– Кэт! – окликнула ее подруга или, возможно, сестра.

Обернувшись, она встретилась со мной взглядом. Ее улыбка стала угасать.

Я прочистил горло, засунул руки в карманы и непринужденно спросил:

– Забыла, что мы позвали тебя посидеть с ребенком сегодня?

Брови Кэт взмыли вверх; она приподнялась.

– Что?

Ее подруга засмеялась и посмотрела на меня.

– Да, думаю, она забыла.

– Кто-нибудь сможет посидеть с твоим сыном? – спросил я, после чего повернулся ко второй девушке. – У моего простуда. Мы не хотели бы заразить Джареда.

Кэт приняла сидячее положение. Мой взгляд опустился. Спереди сарафан промок не так сильно, только в определенных участках, и по груди струилась вода.

Мне стало трудно дышать, поток жара начал стекаться к паху.

Подруга Кэт наконец-то сказала, вздохнув:

– Я за ним присмотрю, полагаю.

Я улыбнулся. Кровь в венах начала закипать при мысли о возможности оказаться с ней наедине.

– Спасибо.

Девушка подошла к Джареду, имя которого я узнал из отчета детектива, и подняла его, в то время как Кэт просто сидела на месте с потерянным видом.

– Меня зовут Дина, кстати, – представилась ее подруга, проходя мимо. – Я нянчусь со всеми детьми в округе.

Она протянула руку, и я ответил на рукопожатие.

– Джейс.

Кивнув, Дина пошла дальше, наверное, в дом, чтобы переодеть Джареда.

– Какого черта ты делаешь? – обвинительным тоном поинтересовалась Кэт.

Я повернулся к ней и заметил, что она встала. Сарафан лип к ее телу, а на бедрах блестели капли воды.

– Ты отказалась от машины, – заявил я.

Приблизившись, девушка тихо ответила с вызовом в глазах:

– Тебе не удастся меня купить. Не знаю, чего ты хочешь…

– Я хочу, чтобы у тебя было надежное транспортное средство, для твоего же блага, – перебил я. – Ты пытаешься сказать, будто тебе, матери маленького ребенка, не нужна машина? А если потребуется срочно отвезти его в больницу?

– Тебе хочется, чтобы я стала твоей должницей, – поправила она. – Ты женат, а я не шлюха.

Проскользнув мимо, Кэт взбежала босиком по ступенькам, ведущим в дом. В ту же секунду я развернулся и устремился за ней. Распахнув противомоскитную дверь, вошел в кухню, поймал ее за руку, затем притянул к себе.

– Я не хочу, чтобы ты была мне должна, – произнес едва слышно, глядя на Кэт сверху вниз. Наши груди соприкасались. – Просто я… Я думаю о тебе и хочу…

Она часто дышала, словно боясь пошевелиться или убежать.

Девушки вроде нее привыкают к разочарованиям, к тому, что ими пользуются, однако я не причиню ей боли. Я не буду воровать у Кэт или бить ее, не заставлю совершать поступки, способные подвергнуть ее опасности.

В ней я видел не игрушку, а нечто особенное.

Шагнув вперед, медленно начал оттеснять Кэт к стене.

– Мой брак существует только на бумаге. Между нами все кончено, я уже это знаю. Мне не хочется обидеть ее, но я никогда не думал о своей жене так, как думаю о тебе. И я вижу, как ты смотришь на меня, мелкая. Эти чувства взаимны, – возразил я, – не так ли?

Она не двигалась, делая неровные вдохи, будто была не в силах сопротивляться и в то же время боялась уступить. Кэт не хотела бороться со мной.

– Можем сохранить платонические отношения, если пожелаешь. Я даже воплощу в жизнь свою ложь и позволю тебе присмотреть за моим сыном, – предложил ей. – Ты бы предпочла такой вариант?

Я продолжал наступать, вторгаясь в ее личное пространство.

У меня всегда хорошо получалось угрожать и запугивать. Знаю, мне не следовало этого делать, однако я наслаждался капитуляцией Кэт. Это чертовски возбуждало, ведь я не чувствовал себя властным вне работы, учитывая все мои семейные неудачи.

– Я хорошо заплачу. А вечером, когда повезу тебя домой, постараюсь не свернуть на обочину. – Опустив руку, я легко провел пальцем по внутренней поверхности ее мокрого бедра, заставив девушку охнуть. – Постараюсь сдержаться и не затащить тебя на заднее сиденье. – Я нагнулся и прошептал напротив ее губ: – Потому что отлично себя контролирую… пока не потеряю терпение.

Кэт уперлась в стену и тихо пискнула. Мой взгляд опустился к ее груди, форма которой была идеально подчеркнута влажной тканью. Я стиснул челюсти, уже представляя, как накрою ее ртом, потом приподнял подбородок девушки, чтобы она посмотрела мне в глаза.

– Хочешь стать моей игрушкой?

Бедра Кэт коснулись моих. Прикусив нижнюю губу, она отвернулась.

Жар ее тела был так близко, что я больше не мог сдерживаться. Поймав одной рукой ее ногу, а второй обхватив лицо, я прижался к Кэт. Наши губы разделяли считаные сантиметры.

– Я не хочу этого, Кэт, – сказал шепотом. – Знаешь, чего я хочу? Чтобы ты думала обо мне. Ты думаешь обо мне? – Девушка оцепенела, зажмурившись, только ее тело непроизвольно стало тереться о мое, распаляя еще сильнее.

– Да, – торжествующе произнес я, – думаешь, разве нет?

Я запустил ладонь ей под юбку и сорвал с нее промокшие трусики. Треск ткани подействовал словно доза гребаного героина в вену.

Едва слышно вскрикнув, Кэт обняла меня за шею.

– Ты мечтаешь запрыгнуть и распахнуть платье, чтобы я мог прикоснуться к тебе, – проговорил я, направив ее бедра к своей талии. – Мечтаешь оказаться в темной комнате с большой кроватью, лежать на простынях за две с половиной тысячи долларов и чувствовать меня между своих ног.

– Да, – выдохнула она.

Прильнув еще ближе к ее рту, я слегка дотронулся губами до губ девушки. Мы просто вдыхали и выдыхали, ощущая вкус друг друга.

Я опустил руку между нами, провел пальцами по гладким складкам Кэт и почувствовал, какая она горячая, какая влажная.

Твою мать, я больше не мог ждать.

Поддерживая ее одной рукой, торопливо расстегнул свой ремень, потом пуговицу и молнию.

– Ладно, я все собрала! – окликнул кто-то.

Только мне было плевать. Я завладел ее ртом, заявив свои права на нее. Мой язык проник внутрь. На ее губах ощущался вкус воды. Меня окутало теплом, и я сжал пальцами мокрое бедро Кэт.

– Позвони мне, когда освободишься!

Она прервала поцелуй и с придыханием выкрикнула:

– Спасибо, Дина! Я заберу его позже.

После этого ее губы вернулись к моим. Кэт ввела свой язык мне в рот, прикусила нижнюю губу. По позвоночнику будто электрический разряд пробежал, настолько было приятно.

– Проклятье. – Я резко уперся ладонью в стену около головы девушки, лишившись самообладания.

Однако этого было мало; я вновь ее поцеловал. В ладонях покалывало от каждого прикосновения к ней.

Я понятия не имел, где находится спальня или гостиная. Несмотря на то что поиск занял бы всего несколько секунд, у нас не было столько времени. Нужда в Кэт захлестнула меня.

– Чего ты ждешь? – произнесла она дразнящим тоном мне в ухо. – Или студент способен трахнуть меня как мужик лишь на простынях за две с половиной тысячи долларов?

Зарычав, я развернул нас и уложил ее на пол.

Вот же дерзкая паршивка.

Стоя на коленях, сдернул с себя пиджак, галстук, разорвал рубашку и отбросил все в сторону.

Затем снова накрыл Кэт своим телом, крепко поцеловал, одновременно потянув вниз бретельку ее сарафана и прижимаясь к ней бедрами.

Я нагнулся, обхватил рукой ее грудь, накрыл ртом сосок.

– Господи, ты идеальна.

Она застонала, извиваясь, пока я целовал и дразнил ее, покусывал кожу.

– Презерватив? – Было стыдно, что пришлось спросить, но я давно ими не пользовался и не планировал ничего подобного.

Кивнув, девушка потянулась к сумке, стоявшей на кухонном стуле, достала пакетик и вручила его мне.

Я разорвал упаковку и надел презерватив на себя.

– С этого момента ему запрещено к тебе прикасаться.

Расположившись возле входа в ее влагалище, я опустил взгляд и вдруг почувствовал, как она напряглась.

– Мне немного страшно, – призналась Кэт.

Я не совсем понял, что девушка имела в виду. Она явно была по меньшей мере с одним мужчиной прежде. Правда, потом меня осенило, в чем дело. По какой причине Кэт отказалась от машины. Ее беспокоило то, к чему все это приведет. И ни мне, ни ей ответ был неведом.

Единственное обещание, которое я мог дать:

– Я с тобой.

Она вздохнула, притянула меня обратно и жадно поцеловала, впившись ногтями в спину, когда я вошел в нее.

– Ах. – Поймав ртом воздух, Кэт запрокинула голову назад.

– О боже, – прорычал я, погрузившись глубже, и содрогнулся от окружившего меня влажного жара. Твою мать, как тесно.

Я медленно отстранился и опять качнул бедрами вперед. Мое тело буквально ожило. Волоски на руках встали дыбом, по коже проносился трепет. Мне еще никогда не хотелось поцеловать женщину со столь сокрушительной силой.

Даже если бы ее муж вошел сейчас в дом, я бы не остановился.

– Джейс, – простонала Кэт, приподняв голову. Все ее тело натянулось струной. – О боже.

– Ты уже кончаешь? – Я дразняще поймал губы девушки зубами.

– Да. – Запустив ладони под брюки, она схватила меня за задницу, прижала к себе еще крепче, после чего укусила за челюсть и прошептала:

– Больше, сильнее.

Опершись на одну руку, я слегка поднялся и просунул вторую ей под ягодицы, с восхищением наблюдая за тем, как тело девушки двигается подо мной. На ее лице появилось напряженное выражение, пока я проникал в нее все жестче и жестче.

Капли пота катились по моей спине и блестели над верхней губой Кэт. Я почувствовал, как ее мышцы сжимаются вокруг меня. Она испустила стон и вскрикнула, принимая все, на что я был способен.

Ее тело задрожало, шея выгнулась, словно открывшись для ласк моего рта.

– Ты такая красивая, – прошептал я, покусывая нежную кожу. – И становишься даже сексуальнее, когда тебя трахают.

Сделав еще несколько резких и глубоких толчков, я все никак не мог насытиться ею. Кэт раздвинула ноги шире, а я вновь накрыл ртом ее сосок. Предчувствуя надвигавшийся оргазм, я застонал и наконец-то излился в девушку, погрузившись настолько глубоко, насколько было возможно, стараясь ощутить каждый сантиметр ее тела.

Меня окружило тепло; я был не в силах пошевелиться, упиваясь тем, каково было чувствовать ее под собой.

– Итак, что за история с татуировкой?

Вздернув голову, я увидел умиротворенные, веселые глаза Кэт. Словно мы не спаривались подобно животным на ее кухонном полу всего несколько минут назад.

Я бросил взгляд на свой левый бицепс, где чуть ниже плечевого сустава располагалось тату.

– Непохоже, что это в твоем стиле, – задумчиво произнесла девушка.

Слабо засмеявшись, я пояснил:

– Не в моем. Просто результат потраченных впустую выходных в Гонконге, когда мне было двадцать два. Я только окончил колледж, собирался продолжить обучение в юридическом. Мы с приятелями наделали много глупостей.

Она затряслась от смеха.

– Но почему круг?

Я пожал плечами, не находя нужного объяснения. В то время моя татуировка имела смысл – кольцо, нарисованное кистью, однако с одним изъяном. Мазок как будто прерывался, из-за чего фигура выглядела незавершенной.

– Это идеальный круг, – сказал я. – Диаметр одинаков, каким образом ни измеряй. Ровный, четкий, совершенный. – Прижавшись лбом к ее лбу, я закрыл глаза. – Только он не закончен.

Мне нравился этот единственный недостаток. Нравилось то, какое художественное мастерство потребовалось, чтобы нарисовать идеальный круг без трафарета и оставить его открытым, незавершенным. Во многом правильный, но все равно несовершенный. Ему чего-то не хватало.

Выскользнув из Кэт, я поднялся, избавился от презерватива и привел себя в порядок, затем натянул брюки, застегнул молнию с ремнем. Нагнувшись, помог девушке встать, заключил ее в объятия и поцеловал. Грудь Кэт до сих пор была обнажена, а промокшее платье висело на талии.

– Все изменится. Я хочу, чтобы ты переехала отсюда, подальше от него.

Поправив свою одежду, Кэт покачала головой.

– Мне не нужны твои деньги.

– Ты хочешь обеспечить Джареду нормальную жизнь?

Она мельком глянула на меня, нахмурившись.

– Перестань использовать его против меня.

Я выдохнул, полностью измотанный после секса, и приподнял пальцем подбородок Кэт, заставив ее посмотреть мне в глаза.

– Дом в более благополучном районе, с деревьями, передним двориком, друзьями по соседству? Машина, на которой сможешь возить сына в школу, к врачу или в магазин?

Убрав мою руку, девушка с вызовом глянула на меня.

– Нет, – возразила она. – Мне понравилось то, что произошло между нами. Я ничего не хочу менять. Не хочу быть твоей «киской на подхвате». Мне хочется вновь поддаться неожиданному порыву страсти. Ничего больше. Только так, хорошо?

Поцеловав Кэт в лоб, я уступил ей, потому что сейчас у меня не было сил спорить. Я был рад, что она не сожалела о случившемся, даже больше: хотела продолжения.

Но все же многое изменится. Я точно знал, чего хотел, и всегда добивался своего.

Так или иначе.

* * *

Книга трясется в моей руке. Мы с Дилан пялимся на страницу.

– Джаред? – озадаченно повторяет она.

– Мэдок? – следую ее примеру я, вспомнив имена, упомянутые в тексте.

Карутерс?

Похоже, осознание настигает нас одновременно. Дилан резко садится.

– Бабушка?

– Мама? – скулю я.

О боже.

О боже! Уткнувшись лицом в подушку, я визжу. Каждая мышца моего тела напрягается от шока и отвращения.

– О господи, нет!

Она выхватывает роман и переворачивает страницу с дьявольски радостной улыбкой.

– Отдай, извращенка! – Забрав книгу, я швыряю ее через комнату. Она ударяется о стену и падает на пол. – Поверить не могу, что мы это прочитали!

Дилан разражается хохотом, согнувшись пополам, и врезается лбом в одеяло.

– Это было грандиозно! – восклицает моя племянница, колотя кулаками по матрасу.

– Уф! – испустив стон, я содрогаюсь и потираю свои предплечья, стараясь избавиться от неприятного ощущения. – Дальше читать не будем.

– Почему? – Дилан вскидывает голову, глядя на меня подобно ребенку, желающему получить конфету.

– Потому что они – твои бабушка и дедушка и мои родители, и это мерзко!

– Там не про бабушку и дедушку, – возражает она, взывая к здравому смыслу. – Наверняка это простое совпадение. Я хочу еще почитать.

Ее глаза по-прежнему сияют, словно в ожидании рождественского чуда. Дилан сползает с кровати и бросается за книгой, однако я спешу следом. Мы с ней падаем на пол, вырывая роман друг у друга из рук, и в итоге просто смеемся.

– Описание не слишком уж подробное, – протестует она. – Ты бы видела, что у меня в Kindle[16] есть. По сравнению с моим обычным репертуаром это ерунда.

– Нет! – кричу я, выдергиваю книгу из ее хватки и поднимаюсь, пряча добычу за спиной, после чего бросаю взгляд на часы. – О, смотри, тебе уже пора готовиться к гонке.

Надувшись, девушка тоже смотрит на время. Уже начало седьмого. Нам в самом деле следует выдвигаться, и Дилан об этом знает.

– Я заеду за Джеймсом, он в гостях у друга, и куплю что-нибудь перекусить, – говорит Дилан, направляясь к двери. – Скоро вернусь за тобой, так что будь готова. Возьми книгу с собой!

Она распахивает дверь, переступает порог, но внезапно резко разворачивается.

– И дай мне знать, если доберешься до момента с простынями за две с половиной тысячи долларов и его ртом…

Вскинув руки, я затыкаю уши, только Дилан уже захлопывает дверь спальни.

Глава 5

Кэт…

Я провела ладонью по прохладной чистой поверхности кухонной стойки, не обнаружив ни следов от ножа, ни отслаивающегося покрытия, потому что ее не использовали много лет в качестве разделочной доски. И сняла сандалии, чтобы насладиться гладкостью деревянного пола, который сверкал в лучах солнца, проникавших в кухню через окна.

Дом был прекрасен.

Двухэтажный, белый, с черными ставнями, передним и задним двором, гаражом. Черт бы тебя побрал, Джейс Карутерс.

Он купил мне дом.

Такой зеленый, густой, пушистый газон я видела только в журналах. Вид из окна тоже открывался потрясающий – казалось бы, просто дома, примерно одинаковые, но для меня это был совершенно иной мир.

Джейс, зная, чего родитель хотел бы для своего ребенка, сделал хороший выбор.

Однако я не могла принять подобный подарок. В любой момент парень мог начать выдвигать требования. В итоге я окажусь с ним в такой же ловушке, в какую попала с Томасом.

Что же мне делать? Остаться в своем дерьмовом доме, паршивом районе, с бывшим мужем, который наплевательски относится ко мне и к своему сыну? Каждый день будет похож на предыдущий. Даже через год ничего не изменится. Придется с трудом держаться на плаву. По мере взросления перед Джаредом не откроется больше возможностей, чем было у меня. В конечном итоге, родив третьего ребенка в очередных неудачных отношениях, я стану существовать, а не жить, без планов на будущее, наблюдая за тем, как мои дети повторяют те же самые ошибки.

Я посмотрела на Джареда, ползавшего по полу. Еще не поздно обеспечить ему лучшую жизнь, прежде чем он станет осознавать и запоминать все плохое. Проведя ладонями по бедрам, облаченным в джинсы, я вспомнила о стопке просроченных счетов, ждавших дома, пустом холодильнике, двухмесячной задолженности по арендной плате, постоянных поисках заработка…

Все это могло закончиться сейчас. Вишенкой на торте стали документы, присланные сегодня по почте. Владелицей значилась я, а не Джейс. Он подарил мне этот дом без каких-либо условий. Я могла выставить его за дверь и больше не пускать, если захотела бы.

И все-таки мне не следовало принимать такой подарок.

У подъездной дорожки я обнаружила сюрприз – ту же машину, от которой отказалась на прошлой неделе. Ключи и мобильник с единственным запрограммированным номером лежали на кухонном столе, без записки. У меня никогда не было мобильного телефона. Все это казалось сном.

Я вошла в гостиную, уже представляя, как она будет выглядеть с мебелью. Джейс позаботился о необходимом: купил диван, обеденный стол, несколько стульев, кровать, колыбель и радиоприемник, в данный момент транслировавший песню Cradle of Love, а все остальное мне предстояло выбрать самой.

– Что ты там увидел? – широко улыбнувшись, я направилась к сыну. Джаред сумел подняться и смотрел в окно. Еще немного – и он начнет ходить.

Отодвинув штору, увидела росший между домами огромный клен с раскидистой зеленой кроной.

– Здорово, да? – Я опустила взгляд на Джареда, который смотрел на меня с таким любопытством. Он почти не лепетал, но по его глазам можно было все понять без слов.

Мне нравилось восхищенное выражение личика сына. Я хотела видеть, как Джаред взбирается на это дерево, играет с собакой во дворе, катается на велосипеде по улице.

Стыдно признать… я также хотела видеть в этом доме Джейса. В джинсах и футболках вместо его скучных, чопорных костюмов. Чтобы он обнимал меня сзади и целовал в шею, пока я готовлю ужин.

Вернувшись к столу, я взяла телефон. Понятия не имела, что ему сказать. Он не звонил после того, что произошло между нами на моей кухне. Не поинтересовался, получила ли я документы на дом. Судя то оставленному телефону, Джейс ждал моего ответного хода. Я не обязана что-либо делать.

Так почему же мне хотелось услышать его голос?

В моей жизни творится такая же неразбериха. В памяти всплыли слова Джейса и выражение его лица, выдававшее, насколько он был несчастен. Как будто происходящее сейчас – это лишь предисловие к чему-то лучшему.

Набрав номер, почувствовала, как сердце начало громыхать.

После нескольких гудков он ответил:

– Кэт?

Этот тихий и нежный тон спровоцировал трепет в животе. Внезапно я лишилась дара речи. Опустив голову, еле слышно произнесла:

– Привет.

Однако он промолчал. Я слышала лишь его дыхание и вспоминала вкус его губ.

– Ничего не скажешь?

Парень нервно хохотнул. Замерев на месте, я смотрела на Джареда, но все мои мысли были заняты Джейсом.

– Мне платят большие деньги за умение хорошо говорить, – пояснил он. – Только ты – мой криптонит[17]. С тобой я чувствую себя шестнадцатилетним мальчишкой, неспособным сформировать гребаное предложение.

Было приятно слышать, что я обладаю хоть какой-то властью над ним. Покусывая губу, я призналась:

– Мне нравится дом.

– Всего лишь «нравится»?

Пройдя по коридору к кухне, я провела рукой по перилам.

– Я в него влюбилась. Джаред в восторге от двора. Я… – Не в силах сглотнуть вставший в горле ком, я умолкла.

Понимая, чего хочу и как должна поступить, я разрывалась между двух огней. Пока решала, стоят ли того последствия, в моей голове развернулась война.

Джейс тоже молчал. Не знаю, по какой причине: может, не хотел на меня давить, или передумал, или действительно не знал, что сказать.

Я не имела ни малейшего понятия, была ли его единственной любовницей, правда, пришла к выводу, что для Джейса это неизведанная территория. Он купил мне дом и машину. Значит, я важна для него, так ведь?

Но, опять же, Джейс не попросил меня развестись с Томасом. И сам не предложил уйти от жены.

Потупив взгляд в пол, я настолько сильно нервничала, что в животе затянулся тугой узел.

– Чего ты хочешь от меня? – спросила снова.

– Все, на что ты согласишься, – ответил парень. – Мне нужна женщина, которая не сможет мной насытиться, Кэт. Если ты не готова к этому, забирай дом и машину и больше не звони.

Я закрыла глаза, борясь с подступившими слезами. Это слишком тяжело.

У меня бы получилось заглушить эмоции и просто получать удовольствие от связи с мужчиной, если бы дело заключалось только в сексе, однако… я была достаточно взрослой, чтобы знать: когда ты безумно жаждешь кого-то, секс способен превратиться в нечто большее.

А «нечто большее» могло закончиться множеством сложностей и боли.

– Джаред засыпает в семь, – прошептала я, сжав мобильник. От предвкушения внутри все перевернулось. – У тебя есть ключ?

– Нет, – сипло ответил Джейс.

– Тогда я оставлю дверь открытой. Пожалуйста, поторопись.

Томас найдет меня. Я не видела его четыре дня, но он обязательно объявится. Поговаривали, будто у него новая пассия на стороне, в чем я даже не сомневалась. Пусть сделает ей ребенка и, надеюсь, исчезнет из моей жизни.

Конечно, я даже врагу не пожелала бы связаться с Томасом. Кем бы ни была эта женщина, несомненно, урок она усвоит так же быстро, как усвоила я.

Покормив и искупав Джареда, включила тихую музыку, уложила его в новую кроватку и гладила по спине, пока он не уснул. Довольно рано я обнаружила, что мое пение его не интересует, а вот под радио малыш отключается практически мгновенно. Ему нравится шум.

Я выбрала для него комнату с видом на дерево между нашим и соседним домом. Оно наверняка придется Джареду по душе, когда он подрастет. Уверена: через несколько лет сын будет пытаться взобраться на клен, но пока рано об этом беспокоиться. Мне сейчас хватало переживаний из-за переезда в собственный дом.

Спустившись на первый этаж, я закончила разбирать скудные пожитки, которые в спешке умудрилась забрать из старого жилья, расставила светильники и фотографии на каминной полке.

Каминная полка. Я накрыла рот ладонью, пряча улыбку. У меня теперь имелась каминная полка.

Направившись к двери, я проверила, не заперта ли она, и включила освещение на крыльце. Наверное, пора привести себя в порядок. Джейс должен скоро приехать.

На мне до сих пор была та же одежда, что и утром: мешковатые джинсы, сползавшие с бедер, и старая укороченная футболка футбольной команды «Пираты Шелберн-Фоллз Хай», обнажавшая живот, – сувенир со времен чирлидерства в школе.

Я сняла резинку, распустила волосы, прошла на кухню за стаканом воды, планируя затем отправиться в душ.

– Если бы я знал, что твоя задница стоит так дорого, – протянул низкий голос сзади, – то уже давно пустил бы тебя в оборот.

У меня перехватило дыхание; я развернулась, расплескав воду на футболку и живот.

Нет.

Томас стоял у входа в кухню, заполнив собой дверной проем и загородив свет, с Джаредом на руках. Его светлые волосы были собраны в хвост, а от джинсов и куртки несло сигаретным дымом. Вскрикнув, я бросилась вперед.

– Томас, отдай его мне!

Однако он увернулся, покачав головой.

– Что, я теперь с сыном повидаться не могу? – Обхватив руку Джареда, Томас сжал пальцы. Малыш заплакал. – Готов поспорить: если расскажу суду, что ты – дорогостоящая шлюха, они сочтут меня более пригодным родителем.

– Отдай мне сына! – закричала я и снова попыталась выхватить ребенка. – Ты делаешь ему больно!

– Нет, я так не думаю. – Он оттолкнул меня, ослабил хватку и сказал Джареду по-детски тонким голосом: – Кое-кто слишком много о себе возомнил и теперь думает, что она тут главная. Мамочка плохо себя ведет.

Томас посмотрел на меня, покачивая сына.

– Но тебе известны правила, да? Если хочешь, чтобы я был доволен, знаешь ведь, что нужно делать.

Я сжала кулаки, испепеляя его сердитым взглядом. После чего быстро подошла к сумке, стоявшей на кухонной стойке, и достала из кошелька пачку купюр. Сорок два доллара. Вернувшись обратно, вручила деньги ему.

– Это все, что у меня есть! Теперь убирайся отсюда.

– Не все. – Цыкнув, Томас сунул добычу в задний карман, потом опять протянул руку. – Ключи от машины.

– Она не моя, – прорычала я.

– Ладно. Скажи: «Пока, мамочка», – произнес он с наигранным сочувствием, развернувшись к двери вместе с Джаредом.

– Томас, стой! – Я достала из сумки ключи и отдала их тоже.

– Умница. – Томас окинул меня взглядом с головы до ног. – Ты в курсе, что еще меня порадует, не так ли? Давай. В последний раз, перед тем как я уйду.

Покачав головой, я мельком глянула на нож, который лежал на стойке.

– Сейчас же! – рявкнул мой муж, из-за чего я подскочила. – Иначе я сделаю это прямо здесь, на глазах у пацана.

Слезы катились по моему лицу, я дрожала. Если наброшусь на него, Джаред может пострадать. Мне все равно не хватит сил побороть Томаса, и он сбежит с моим ребенком.

Рыдания подступили к горлу, но я сглотнула; глядя на этого негодяя сквозь пелену слез, сняла свою футболку, оставшись в одном лифчике.

Вдруг я моргнула, заметив позади него темный силуэт, и резко втянула воздух.

Джейс.

Парень медленно крался по фойе, только мой бывший, наверное, почувствовал его приближение либо заметил направление моего взгляда, потому что обернулся.

Бросившись вперед, Джейс обхватил рукой его шею и крикнул:

– Кэт!

Я подбежала и поймала Джареда как раз в тот момент, когда Томас его бросил.

– О боже, – всхлипнула, прижав сына к себе.

Джейс толкнул моего мужа в стену. Тот выронил ключи, ударившись головой об угол.

Томас устоял на ногах, закряхтел и закрыл глаза, однако сопротивляться перестал.

– А сейчас я хочу, чтобы ты посмотрел на меня и запомнил мое лицо. – Джейс развернул его, удерживая за воротник. – Ведь наша следующая встреча станет для тебя последней. Знаешь почему? – прорычал он в считаных сантиметрах от лица Томаса. – Потому что я умен, богат и знаю людей, после общения с которыми ты будешь мечтать о смерти. Я могу делать все что вздумается, и никто меня не остановит. Если ты когда-нибудь, – Джейс еще раз ударил его о стену, – приблизишься к ней или ее сыну, я прослежу за тем, чтобы каждый отморозок в общей зоне узнал, что ты – насильник. Ты же знаешь, что случается с насильниками в тюрьме, да? – Он нагнулся к уху Томаса, но я услышала его шепот: – Тебя никто не спасет. Уж я об этом позабочусь. И они не остановятся, пока ты не начнешь плакать, как маленькая девочка.

Джейс давил ему на горло, из-за чего мой бывший с трудом хватал ртом воздух.

Продолжая плакать, я крепче обняла Джареда и отвернулась от мужчин.

– Понял? – послышался вопрос Джейса. – Хорошо. Теперь уходи. Уноси ноги как можно дальше отсюда, иначе я вмешаюсь. Когда нужно будет подписать бумаги о разводе, сам тебя найду.

Я ждала. Наконец-то раздался неритмичный звук шагов, потом открылась и закрылась дверь. Обернувшись, я увидела направившегося ко мне Джейса.

Держа сына одной рукой, второй вцепилась в него и уткнулась лицом ему в грудь.

– Ты в порядке? – выдохнул он, одной рукой обняв меня за талию, а другой – за шею. Джаред хныкнул между нами.

Я кивнула, поцеловав ребенка в макушку.

– Уже да.

Джейс приподнял пальцем мой подбородок и нежно поцеловал в губы.

– Ты был великолепен, – прошептала я напротив его рта, почувствовав легкую улыбку парня.

– О, тебе понравилось, хм?

Слабо засмеявшись, я перехватила сына поудобнее.

– Я думала, что ты просто избалованный яппи. В суде ты такой же?

– О, нет. – Он чмокнул меня в лоб. – Там наблюдателей много. Но тебе лучше не сталкиваться со мной на деловых обедах. Вот где я страшен.

– Не сомневаюсь.

Подойдя к задней двери, Джейс включил свет на веранде и проверил замок.

– Я провожу тебя наверх. – Он вывел меня из кухни. – Мы поместим колыбель Джареда в твоей комнате до тех пор, пока я не установлю здесь сигнализацию.

Джейс запер парадную дверь, затем поднялся на второй этаж, где закрыл все окна и перенес в мою спальню кроватку Джареда. Все это время я качала сына на руках. В итоге он перестал плакать и крепко уснул. Его веки периодически подрагивали, как будто он видел плохой сон. Я не знала, мучают ли детей ночные кошмары, но мне хотелось стереть из памяти Джареда девять последних месяцев. Теперь он будет счастлив.

Погладив пальцем ручку малыша, увидела красные следы, оставшиеся в тех местах, где Томас его схватил, и крепче прижала к себе. Отец больше никогда тебя не тронет.

Вернувшись в комнату, Джейс снял пиджак, положил его на кровать, словно всегда так делал, потом подошел ко мне. Я стояла и смотрела на Джареда, спавшего в колыбели.

– Он не вернется.

– Знаю, – сказала я, проведя ладонью по волосам сына. – С тобой хлопот не оберешься, а ему не нравятся сложности. Он отправится на поиски следующей дурочки. Я того не стою.

Горячее дыхание Джейса овеяло мое ухо, рука скользнула к моему обнаженному животу. Он прошептал с отчаянием:

– Еще как стоишь.

Я развернулась, обняла его за шею, прижалась к нему и напористо поцеловала. Крепче обнимая, вдохнула его запах. От ноток сандалового дерева его лосьона после бритья кровь разогрелась, по телу распространился трепет. С ним я была в полной безопасности.

Рот парня двигался вместе с моим. Волна жара хлынула от шеи к животу. Я коснулась его языка своим, потом сжала воротник, когда Джейс запустил руки под мои мешковатые джинсы и накрыл ладонями ягодицы. Он начал прокладывать дорожку из горячих поцелуев по моей щеке, спустился к шее, и я застонала.

– Джейс.

Томас был моим первым и единственным мужчиной до него. Меня никогда так не целовали. Мы насыщались вкусом друг друга. Закрыв глаза, я могла представить, что Джейс мой, что это наш дом. Завтра утром я проснусь рядом с ним, и мне не о чем будет беспокоиться, кроме прогулки с Джаредом в парке и выбора, что приготовить нам на ужин.

Джейс осыпал поцелуями мою челюсть, иногда покусывал. Прижавшись к нему, я ощутила его твердость. Мой клитор начал пульсировать. Я испустила стон. Казалось, будто я кончу от малейшего движения.

– Чему ты улыбаешься? – поинтересовался парень.

Не открывая глаз, я запрокинула голову назад, предоставив ему полный доступ.

– Тебе. Мне нравится, как ты целуешься.

Он замер на мгновение, после чего я почувствовала его поцелуй под ухом.

– Так?

Я улыбнулась шире и постучала пальцем по уголку своего рта.

– Сюда.

Джейс выполнил просьбу. Мои ноги покрылись мурашками.

– И сюда, – сказала, постучав по уголку глаза.

После очередного невесомого поцелуя, даже без языка, я задрожала еще сильнее.

Когда он сжал пальцами мой подбородок, я приподняла веки и увидела, что Джейс смотрит на меня.

– Ты перевернешь мой мир вверх тормашками, не так ли, мелкая?

Я обняла его и уткнулась лицом в шею, пряча свою улыбку.

Очень на это надеялась. Мне не хотелось причинять ему боль, страдать самой, обидеть его семью или свою.

Однако нежелание расставаться с этим чувством перевешивало все остальное.

Больше ничего не существовало. Между нами никого нет. Это наш дом и наша кровать. Только наша.

* * *

Войдя в Lockes-on-the-Bluff, оригинальный паб-ресторан на холмах, я вдохнула ароматы стейка, древесины и земли, едва за мной закрылась дверь. Бар располагался в подвальном помещении, поэтому витавший в воздухе запах сырости создавал атмосферу подполья, которую еще больше подчеркивал свет свечей. В ресторане было чище, находился он ближе к городу, и платили здесь, вероятно, лучше, чем в автомастерской, поэтому я решила попробовать.

– Привет, – сказала бармену, поставив сумку на стул. – Я хотела узнать, нанимаете ли вы сотрудников. У меня есть опыт работы официанткой и барменом.

Насчет официантки – правда. А вот приготовлением напитков я никогда не занималась. Но это не имело значения. Все равно в подобных местах не проверяют информацию о предыдущих профессиях.

Наполнив бокал выпивкой и закупорив бутылку, парень подошел ко мне.

– Ну, вы можете заполнить заявление, а я передам его дневному менеджеру, – предложил он. – Обычно наймом он занимается.

– Спасибо.

Я села за стойку и достала из сумки ручку, когда бармен протянул мне бланк. Слева донеслись звон бокалов и смех. Окинув взглядом зал ресторана, я полюбовалась униформой официантов: черные брюки, белые рубашки, алые галстуки.

Это одно из немногих заведений, где необразованная девятнадцатилетняя девушка могла заработать на богатых посетителях, не обнажаясь. В следующую секунду я отвернулась и закатила глаза. По сути, Джейс не платил мне за секс, только я определенно была содержанкой.

Я должна иметь собственные средства, чтобы не впадать в еще большую зависимость от его помощи. Он и без того уже многим меня обеспечил. Оправдать дом и машину я хоть как-то могла, ссылаясь на то, что делала все необходимое ради сына. Однако нельзя тешить себя иллюзиями, будто это нормально для Джейса – оплачивать счета и покупать еду. За такие расходы отвечала и продолжу отвечать я.

Мои глаза вновь опустились к листу бумаги, но я остановилась, заметив за одним из столиков мужчину и женщину. Мой взгляд поневоле оказался прикован к ним.

Джейс сидел с блондинкой в белом платье и мужчиной постарше. Она была молода, наверное, всего на несколько лет старше меня, и смеялась. На грудь как будто гора упала, стало трудно дышать, пока я наблюдала за тем, как Джейс ей улыбался.

Почему он улыбается этой девушке?

Это она, его жена. Я была уверена в этом.

Жена Джейса оказалась полной моей противоположностью. Безупречная, ухоженная, стильная… Ее руки и ногти выглядели идеально, словно у мраморной статуэтки, когда она подняла бокал шампанского. А бриллиантовые сережки девушки сверкали настолько ярко, что я даже с такого расстояния разглядела.

Бриллиант в обручальном кольце на ее пальце тоже, казалось, подмигивал мне, попадая в лучи света.

Я перевела взгляд обратно на Джейса и оцепенела. Он смотрел на меня. Улыбка исчезла с его лица.

Черт.

Отвернувшись, я прокашлялась, подняла ручку и попыталась сосредоточиться.

Я знала: Джейс не собирается разводиться. Он не давал подобных обещаний, и меня это нисколько не удивило. Я знала, что так получится.

Моргнув, совладала с собой, опустила голову и вернулась к своему заданию. Имя, адрес, рекомендации, предыдущие места работы…

Я ведь не могла устроиться в ресторан, в который Джейс приводит свою жену, да? Нам обоим будет неловко. Прошло всего несколько недель с момента моего переезда в новый дом. В то время как мой развод шел полным ходом, его брак мы вообще не обсуждали.

Он был женат и не планировал разводиться. Образумься, Кэт.

– Что ты здесь делаешь? – прозвучал сбоку требовательный вопрос. Джейс говорил тихо, но с налетом недовольства в голосе, словно с ребенком, не легшим вовремя спать.

Напрягшись, я подняла взгляд. Он стоял возле пустой барной стойки в нескольких сантиметрах от меня, на достаточном расстоянии, чтобы создалось впечатление, будто мы незнакомы и парень разговаривает не со мной.

– А мне нельзя здесь находиться? – бросила я с вызовом, заполняя бланк.

– Это заявление о приеме на работу?

Прежде чем я успела ответить, подошел бармен.

– Чем могу помочь, сэр?

– Стакан Glendronach, – распорядился Джейс, – безо льда.

Пока бармен выполнял заказ, я продолжила писать, поглядывая в сторону их столика. Его жена до сих пор беседовала с мужчиной.

– Работа? Кэт, если тебе нужно больше денег…

– Мне не нужно больше денег, – возразила я едва слышно. – Господи.

– Извини. Я неправильно выразился.

Взяв себя в руки, ответила тихо:

– Днем я хочу заняться учебой, поэтому ищу вечернюю работу.

Он немного приблизился.

– Ты не должна работать по вечерам. Если начнешь совмещать учебу и работу, у тебя не останется времени на Джареда. И если ты будешь занята по ночам, когда я должен с тобой видеться?

Нас опять прервал бармен. Джейс выпрямился и забрал свою выпивку.

– Я добавлю это в ваш общий счет, мистер Карутерс, – сказал парень, переведя взгляд с меня на него, в то время как я вновь опустила голову.

– Спасибо.

Едва он отошел, я отлепила язык от неба, осмелев.

– Скажи ей, что поведешь вашего сына в парк, и приезжай ко мне, – заявила я саркастично. – Наши мальчики смогут поиграть вместе, пока мы будем трахаться наверху.

Джейс с грохотом поставил стакан на стойку, заставив мой пульс ускориться.

– Перестань.

– Возвращайся к своему обеду, – приглушенно огрызнулась я и посмотрела на бармена. – Извините, можно мне ром с колой, пожалуйста?

– Одну секунду.

Мне не нравились требования Джейса насчет моего жизненного распорядка. Он и так получал то, чего хотел. Какая ему разница?

Какая мне разница, если уж на то пошло?

– Я не хочу, чтобы ты пила в одиночестве. Ты расстроена.

– Не расстроена.

Просто я ревновала.

Отодвинув бланк вместе с ручкой, я схватила сумку и сказала бармену:

– Я сейчас вернусь. – Затем поспешила в противоположный конец ресторана, в сторону коридора, ведущего к уборным. Однако Джейс поймал меня за руку, прежде чем я сбежала, развернул и оттеснил в темный угол.

– Прости.

Усмехнувшись, я убрала ручку в сумку.

– Первое извинение из многих, я уверена.

Значит, такой теперь станет моя жизнь. Стоило ли оно того? Еще несколько недель назад я ненавидела обстоятельства, в которых оказалась, трудности, свалившиеся на голову, однако мне нравилось, кем я была. Теперь все кардинально поменялось.

Как одному человеку удалось этого добиться?

– То есть ты будешь всегда так реагировать? – выпалил он. – Порой нам придется пересекаться на публике, Кэт. Тебе нужно научиться справляться с этим, пока я все не улажу. Я поступлю с тобой правильно, обещаю.

Собравшись с духом, я вздернула подбородок.

– Она красивая.

– Не надо.

– Я должна была догадаться, что у тебя красивая жена, – продолжила я, посмеявшись над собой. – Твоя машина, твои костюмы… Тебе нравится блистать перед окружающими, разве нет? Чтобы они не заподозрили, как ты любишь играть в грязи. – Я склонила голову набок. – Ты занимаешься с ней сексом?

Джейс окаменел, в его голубых глазах полыхнуло пламя.

– Мне тоже можно спать с другими людьми, получается? – поинтересовалась с фальшивой невинностью. – С кем-то, кто будет развлекать меня в твое отсутствие?

Он посмотрел на меня стиснув челюсти.

– На твоем месте я не стал бы этого делать.

Я смотрела ему в глаза до тех пор, пока не почувствовала жжение в собственных из-за подступивших слез. Что я делаю? Мое внимание было направлено только на сына и себя, а сейчас с каждым новым днем им все больше завладевает Джейс.

Мне нужно было укладывать Джареда спать перед его визитами. Я не могла встречаться с другими мужчинами и приводить их в дом, за который платил он. Иногда я ждала Джейса часами, а он так и не появлялся. Я не могла позвонить ему на работу или посреди ночи, оставлять сообщения. Он не мог встречаться со мной прилюдно в Шелберн-Фоллз.

Разве у меня есть шанс стать важной для него, если наша связь не перерастет в серьезные отношения?

– Раньше твоя жена не была для меня реальной, – произнесла я спокойно. – А теперь она реальна. Ты водишь ее на свидания, она носит твою фамилию… – Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. – Никогда не хотела стать такой женщиной, глупой девчонкой из низших слоев общества, которая думает, будто богатый любовник вызволит ее из трейлер-парка. Я не хотела тебя. Потом поддалась искушению, но избегала привязанности. Ты переубеждал меня каждый раз, когда я старалась сопротивляться. Парни вроде тебя никогда не уходят от своих жен. И я чувствую себя сволочью, потому что хочу, чтобы ты ушел. – В горло как будто вонзились тысячи иголок. Мне пришлось сделать паузу, чтобы не расплакаться.

– Нет. – Я кивнула. – Мы трахаемся, ты оплачиваешь счета. Вот истинная суть наших взаимоотношений, верно?

– Все совсем не так, – с мольбой в голосе сказал Джейс, обхватив мои щеки ладонями. – Я разведусь с ней.

– Если бы это было правдой, ты бы уже развелся. Твою мать, какой я отвратительный человек, раз желаю увести тебя у нее!

– Этому суждено было случиться, с тобой или без тебя, – уверил он, удерживая мой взгляд. – Состояние моего брака – не твоя вина.

Мне очень хотелось ему верить. Только это скользкая дорожка.

В интрижках между легким увлечением и катастрофой пролегает слишком тонкая грань. Если двум людям нужен лишь секс или дружеское плечо, минимум разнообразия как такового, когда у обоих многое на кону, тогда присутствует взаимное понимание, чего ожидать. Но… кто-нибудь неизбежно влюбляется… что зачастую приводит к проблемам.

Помимо сына Джейс был единственным мужчиной, вокруг которого вращался мой мир. А вот я не была единственной женщиной в его жизни.

– Мне жаль, что мы не встретились раньше, тогда бы нам ничто не помешало, – сказал он. – Я не хочу никого, кроме тебя. Мой отец владеет адвокатской фирмой, в которой я работаю, Кэт. В случае развода с Мэдди я лишусь должности и всего, к чему стремился. Нам просто не повезло со временем. Мы справимся с этим. – Джейс погладил мою щеку. – Когда я стану партнером, смогу делать все, что посчитаю нужным.

Я опустила глаза, прекрасно понимая, как должна поступить. Ведь подобными словами разбрасываются все неверные мужчины. «Подожди. Мы будем вместе, обещаю. Нужно еще немного времени».

Если бы только я могла наслаждаться его обществом и заглушить в себе зарождавшиеся чувства. Сдерживая слезы, я зажмурилась.

– Когда мы вдвоем, – прошептал Джейс, обдавая дыханием мои губы, – наедине, в тепле, когда я держу тебя в объятиях, в эти моменты я настоящий, Кэт. Таким мне не терпится стать, едва я выхожу с работы и тороплюсь к тебе. – Он нежно поцеловал меня. – Останься со мной. Я не могу потерять тебя.

Я покачала головой, пытаясь не поддаться уговорам, однако все равно начала плакать. Уткнувшись лбом ему в грудь, запустила руки под пиджак Джейса и обняла его. Мне было ненавистно то, как я опять уступала. Если доверюсь Джейсу, просто дам ему шанс, то что потеряю?

Рядом кто-то прокашлялся. Отпрянув от парня, я резко вздохнула.

– Извините, – произнес мужской голос.

Джейс вытянулся струной, неровно дыша, и обернулся. Позади него стоял мужчина в возрасте, который обедал с ним и его женой. Он невозмутимо перевел взгляд с меня на Джейса.

– Не привлекай внимания, – сказал мужчина ему, после чего кивнул мне. – Юная леди.

Я уловила тень улыбки на его лице, перед тем как он скрылся в туалете.

Оцепенев, Джейс отстранился, поправил галстук и пиджак, не глядя на меня.

Это его отец?

– Возвращайся домой, ладно? – холодным тоном попросил парень. – Я дам тебе все что нужно. Ты не будешь работать по ночам.

Он ушел обратно к столику, не дожидаясь ответа.

Господи, все должны подстраиваться под него.

Под его требования, темп его жизни, его рабочий график… Стала ли я счастливее, чем прежде?

Я отбросила волосы с лица и одернула свое платье. Мне не потребовалось задумываться над ответом. Да, я была счастлива рядом с Джейсом.

Но без него становилось хуже некуда. С Томасом я ничего подобного не ощущала по одной простой причине… я никогда его не любила. Мне просто казалось, будто любила. Судя по тому, что я начинаю чувствовать к Джейсу, он обладает потенциалом ранить меня гораздо сильнее моего бывшего.

Вернувшись к бару, я заплатила за свой коктейль и быстро его выпила. Когда алкоголь обволок желудок, а по венам разлилось тепло, я закрыла глаза.

Джейс прошел мимо вместе со своей женой, помог ей надеть пальто и даже не взглянул на меня. Я же поймала ее взгляд, направленный на меня на миг дольше, чем следовало бы. Видела ли она, как мы с ним разговаривали у барной стойки? Чувствовала ли напряжение, исходившее от него, которое ощущала я?

Они ушли. Не подчинившись приказу, я опять села на стул. Долго мне придется его ждать? Год? Два? Целую вечность?

Я хотела быть с ним. Однако в душе зарождались опасения, что я ограничивала себя из-за страха упустить обещанное им. Вдруг Джейс действительно уйдет от нее? Мне нужно хотя бы попробовать, да?

Только ответов не последовало. Лишь тишина. Выпивка сняла напряжение, мои мышцы расслабились, боль в висках, вызванная беспокойством, рассеялась. Эмоции и вопросы, роившиеся в голове, стали казаться такими далекими, словно изображение, захваченное телескопом.

– Можно еще один, пожалуйста? – спросила я у бармена.

Почему бы мне не наслаждаться жизнью, пока жду Джейса. Надеюсь, в итоге этого ожидания меня не постигнет горькое разочарование.

* * *

Закрываю книгу и запрокидываю голову назад. Рада, что там не оказалось больше секса, но меня одолело любопытство, поэтому я продолжила читать. О многих вещах мне никто не рассказывал.

Мама не должна была ждать его. Ей следовало уйти от Джейса, до тех пор пока он не разобрался бы со своими проблемами. Она была права. Если бы отец хотел ее, то не смог бы терпеть, не так ли?

Потом я вспоминаю, что это всего лишь книга. Сейчас они женаты и счастливы. К тому же я не уверена, про них ли идет речь. Ведь все это может быть совпадением: имена, улица Фолл-Эвэй-Лейн, на которой расположены дома Джареда и Джекса, ресторан Lockes-on-the-Bluff, где Мэдок ужинает со своей мамой каждый раз, когда она приезжает в город…

Если в книге говорится о реальных событиях, кто мог ее написать? Кому известны такие подробности о моих родителях? И кто прислал ее, решив, что она мне нужна?

Надеюсь, в итоге этого ожидания меня не постигнет горькое разочарование.

Я невольно думаю, что эта фраза верна для многих из нас.

– Куинн! – доносится снизу голос Дилан.

Черт, похоже, она уже вернулась. Время пролетело так быстро, я даже не заметила.

– Иду! – кричу в ответ.

Положив книгу в свою сумку-портфель, смотрю в зеркало и проверяю, как выглядят мои волосы, затем выбегаю из комнаты.

Возле спальни родителей останавливаюсь, задумавшись о маминой коробке с памятными вещицами, которую она хранит в шкафу. Помню, в детстве я была очарована ее дневником, но она не разрешала мне читать его.

При условии, что книга настоящая, ее автор должен был близко общаться по меньшей мере с одним из моих родителей, чтобы откуда-то узнать эту историю.

Открываю дверь и крадусь внутрь. Они не дома, однако есть вероятность нарваться на Эдди.

Закрыв дверь, я бросаюсь к маминому гардеробу, миную вешалки с одеждой, полки с обувью, сумками и украшениями. Мне нравилось здесь играть, примерять ее наряды и притворяться, будто я такая же утонченная и красивая. Отчасти приятно узнать, что она не всегда была настолько собранной, что мама далека от идеала.

Достаю белую коробку с полки, роюсь в ней, пока не нахожу черный блокнот под старым школьным альбомом. Держа в руках дневник, я так сильно нервничаю, что меня подташнивает. Не хочу его читать. Там собрано слишком личное, а я люблю своих родителей. Мне необязательно знать все их секреты, потому что это не изменит того, как много они значат друг для друга и для меня.

Однако у кого-то имелась причина прислать мне книгу.

Я не готова ознакомиться с содержанием, поэтому рассеянно пролистываю страницы. Вдруг блокнот распахивается на середине. Мои глаза округляются от шока.

– О боже.

Между страницами лежит несколько стодолларовых купюр и визитка: старая, потрепанная, пожелтевшая от времени. На ней указано имя моего отца.

Я пересчитываю деньги. Четыре сотни. Столько же Джейс заплатил Кэт за замену масла в его машине.

Глава 6

Мы мчим по шоссе, из колонок гремит Like a Prayer Мадонны. Глядя на Дилан, я не сдерживаю смеха.

Она подпрыгивает на сиденье и от всей души подпевает.

– Эта песня ужасно древняя, ты в курсе? – кричу я, чтобы ее подразнить.

Моя племянница улыбается, переключив рычаг на пятую передачу. Я хватаюсь за поручень, потому что мне страшно с ней ездить.

– Зато она сексуальная, – с издевкой отвечает девушка, убавив громкость. – Ты знаешь, что это песня про минет?

Переведя взгляд на нее, я восклицаю:

– Ничего подобного!

Она смеется и кивает.

– Да! Послушай. Я стою на коленях, хочу забрать тебя туда, – Дилан начинает петь вместе с Мадонной, а потом говорит, уставившись на меня: – Видишь.

Я смотрю в сторону, прокручивая слова в памяти, и все мое детство рушится. Сколько раз я танцевала под нее дома? Перед своими родителями?!

Зажмурившись, накрываю лицо ладонями и практически рычу. Мама права. Из-за чрезмерной опеки папы я выросла наивной, и теперь мои младшие родственники учат меня жизни. Великолепно.

– Просто… высади меня у Джекса, – сменив тему, выпаливаю я. – Мне нужно поговорить с Джульеттой.

– Ты уверена?

Отстегиваю ремень безопасности, когда Дилан немного отклоняется от курса и сворачивает на Фолл-Эвэй-Лейн.

– Да, приеду с ними. Не волнуйся. Обязательно буду на гонке.

– Ладно, увидимся на месте, – заявляет она с нотами угрозы в голосе, словно мне не поздоровится, если нарушу обещание.

Знаю, Дилан нервничает перед своей первой гонкой, несмотря на то что она с младенчества посещает этот и многие другие треки вместе с отцом.

Пока иду к дому Джекса и Джульетты, мои шаги замедляются. Я новыми глазами смотрю на двухэтажное белое строение с черными ставнями.

Отец купил этот дом. Интересно, знают ли об этом мои братья? Неудивительно, что мама отказалась взять с Джекса деньги за него. Это было бы неправильно. Папа подарил дом ей, а она сделала подарок своему приемному сыну.

Если бы он не купил его, Джекс и Джульетта не жили бы здесь сейчас. Джаред мог так и не встретить Тэйт, по крайней мере, до старших классов. Хоук, Дилан и Джеймс могли вообще не родиться без всех этих событий, которые свели моих родных вместе. Невероятно, как подобная мелочь способна изменить жизни столь многих людей. Наша семья зародилась на таком непрочном фундаменте, но теперь мы практически стали кланом.

Открываю входную дверь без стука. Для нас это норма. Все наши дома напоминают проходной двор, поэтому обитатели знают, что голым лучше не разгуливать.

Направившись к кухне, останавливаюсь, когда слышу голос Джекса, и замечаю рядом с собой Хоука. Наверное, он вошел следом за мной. Парень весь потный, в черных шортах, с рюкзаком и без футболки.

– Я дома! – выкрикивает Хоук, обогнув перила лестницы. – Только душ приму и встречусь с вами на треке, пап.

– Хорошо, поторапливайся, – отвечает ему Джекс. – Сегодня важный вечер для Дилан.

Мой племянник поднимается на второй этаж, а я двигаюсь дальше.

Мне навстречу выходит Джекс.

– Привет. Что-то случилось? – Он целует меня в лоб.

– Просто хотела поговорить с Джульеттой. Вы поедете на разных машинах?

– Как обычно. – Мой брат улыбается. – Увидимся на «Петле». – После этого он направляется к выходу.

Джульетта стоит возле раковины и поливает цветок в горшке с помощью вытяжной лейки. Я наблюдаю за ней несколько секунд.

Мои невестки восхищают меня. Тэйт я уважаю за ее силу и то, как она умеет постоять за себя, Фэллон – за несгибаемость и верность собственным убеждениям. Однако Джульетта немного другая.

Я всегда равнялась на нее, потому что мне нравилось, какой женственной она была и есть. Она красивая и не стесняется выставлять напоказ свою девчачью натуру. Несмотря на тот факт, что Джульетта преподает английский язык и литературу в старшей школе, а также пишет молодежные книги на стороне, она никогда не поддается давлению и не скрывает своей индивидуальности, чтобы соответствовать общепринятым стандартам.

Обожаю ее самобытность. Она носит крупные ожерелья, которые ярко контрастируют с ее джинсовыми шортами и футболками, сочетает каблуки с джинсами-скинни, пользуется блеском для губ цвета сахарной ваты… Для восьмилетней девочки, считавшей эту женщину эталоном гламура, подобные вещи имели большое значение.

По какой-то причине я так и не перестала боготворить Джульетту. Нисколечко. Мне нравится ее стиль. С возрастом я все больше хотела походить на нее – сексуальную девушку, сводящую с ума своего мужчину. Она беззаботная и полна уверенности в себе.

Порой я прихожу к ним в гости просто для того, чтобы поковыряться в шкафу Джульетты и примерить мягкие струящиеся блузки или туфли от Джимми Чу.

– Привет, – говорю наконец, присев за кухонный стол.

Она поворачивает голову, ее зеленые глаза искрятся от улыбки.

– Ну привет. Какой приятный сюрприз. Мне кажется, я слишком редко тебя вижу.

Сняв свою сумку, ставлю ее на стол.

– Здесь всегда пахнет печеньем. Понятно, почему Джекс держит тебя рядом.

Прыснув от смеха, Джульетта несет горшок на заднюю веранду.

– Ага, а он говорит, что держит меня рядом, потому что я секси.

Без разницы. Джекс часто шутит, но они – идеальная пара, и ему это известно. То же самое касается Джареда и Тэйт, Мэдока и Фэллон.

– Рассказывай: в чем дело? – Она вытирает руки о свои шорты.

– Ни в чем. Решила поехать на трек с тобой.

– Отлично. Я буду готова через несколько минут.

Джекс и Джаред, как правило, выезжают заранее, чтобы подготовить трассу и проконтролировать зрителей. Тэйт и Джульетта берут собственные машины. Тогда они могут в любой момент вернуться домой и уложить младших детей спать.

Хоук – единственный сын Джульетты и Джекса, однако они на протяжении совместной жизни брали множество детей под временную опеку. Но сейчас у них нет новых воспитанников, чему, думаю, Хоук очень рад. Он – единственный ребенок в семье, которому редко удается насладиться этим фактом.

– Итак… – мой пульс учащается, – ты пишешь что-нибудь новенькое?

Меня тянет задать совсем другой вопрос, но я не уверена, что хочу узнать ответ. Поэтому начинаю издалека.

Если бы человек, отправивший книгу, хотел раскрыть свою личность, он бы указал обратный адрес.

И все же мне нужно узнать, кто за этим стоит.

Джульетта убирает остатки ужина в холодильник.

– Работаю над новой частью серии, – поясняет она. – Правда, времени катастрофически не хватает, а летом и подавно его не будет.

Жена моего брата пишет фэнтези-серию о подростках, живущих в постапокалиптическом обществе под властью древней военной диктатуры.

Вот только они с Джексом наконец-то открыли свой летний лагерь на озере Блэк-Хоук, поэтому даже на каникулах Джульетта будет занята, и на хобби времени у нее почти не останется.

Обводя пальцем текстуру дерева, из которого сделан обеденный стол, нерешительно спрашиваю:

– Ты когда-нибудь… – поднимаю глаза и смотрю на Джульетту, – писала романы или что-то вроде того?

Она останавливается и переводит взгляд на меня. Внезапно я чувствую себя неловко.

Но моя невестка качает головой.

– Нет, – тихо отвечает Джульетта, посмотрев в сторону. – Этот жанр никогда не вызывал у меня особого интереса. А почему ты спрашиваешь?

Я пожимаю плечами.

– Просто так.

И все равно груз разочарования ложится на плечи. Она единственный знакомый мне автор. Глубоко вздохнув, я встаю. К черту все. Сегодня состоится важное событие для Дилан.

Я дочитаю книгу, потому что не могу ее бросить, но сейчас пора повеселиться.

– Можно заглянуть в твой шкаф?

Джульетта посылает мне счастливый взгляд. У нее нет дочерей, поэтому я знаю, как она любит заниматься девчачьими делами со мной и с Дилан.

– Валяй. Мы уже практически одного размера, так что можешь позаимствовать какой-нибудь прикид. – Прошмыгнув мимо, она шепчет: – Который взбесит твоих братьев.

Засмеявшись, я подхватываю свою сумку.

Да, черт побери.

Джейс…

Поднявшись по лестнице, я услышал кашель отца, пронзивший тишину пентхауса. За окнами, заливаемыми дождем, возвышались нечеткие формы небоскребов Чикаго. Я прошел мимо стен, увешанных тщательно срежиссированными фотографиями, на которых были запечатлены важные моменты жизни нашей семьи. Родители решили остаться в своей городской квартире, поближе к докторам, когда мы узнали, что отец умирает.

Подумать только: курил я, а рак легких развился у него.

Я открыл дверь и вошел в его спальню.

Сиделка держала кружку, склонившись над кроватью, пока он с трудом пил, затем поставила ее на столик. Накрыв отца одеялом, она подошла ко мне с окровавленным маленьким полотенцем в руках и прошептала:

– Боюсь, ему недолго осталось.

Бросив взгляд в сторону кровати, я заметил, как он сжимает в немощных пальцах одеяло, его впалые щеки и потрескавшиеся губы, увядшее тело, такое слабое и худое. В своей белой пижаме отец напоминал скелет, на который набросили простынь.

Он всегда казался мне величественным. Мы не были близки, но в детстве я все равно считал его богом. А теперь посмотрите на него.

Папа вновь закашлял. Я кивнул сиделке, прошел мимо нее и обхватил рукой его корчившееся тело, пытаясь поддержать, в то время как он, согнувшись, давился кашлем.

– Давай помогу.

– Перестань! – рявкнул отец, отбиваясь от меня. – Не делай вид, словно не предпочел бы оказаться сейчас в любом другом месте.

Господи. Отпустив его, я выпрямился и провел пальцами по волосам. Тело отца тряслось из-за безуспешных попыток вдохнуть. Когда он опустил полотенце, которым прикрывал рот, на ткани осталась кровь. Занервничав, я стиснул челюсти. Это уже не мой отец.

Тяжело дыша, он упал обратно на подушку. Отвернувшись, я снял и бросил на стул свой пиджак, ослабил галстук, глубоко вздохнул и попытался посмотреть ему в лицо.

С тех пор как папа оказался прикован к кровати несколько недель назад, я практически не появлялся здесь. Болезнь быстро подкосила его. Ума не приложу, почему было настолько тяжело видеть отца в таком состоянии. В конце концов, я сомневался, что буду скучать по нему.

Или дело в моей неспособности проявить сочувствие? Я точно не знал, но определенно пребывал в замешательстве.

– Твоя мать ходит по магазинам, – произнес он с одышкой, посмотрев на меня. – Планирует путешествие в Италию, которое должно помочь ей справиться с моей смертью.

Отец хрипло, клокочуще засмеялся, и я увидел кровь на внутренней поверхности его губ.

Дориан Грей. Вот кого он мне напоминал. Всю жизнь я считал его молодым человеком, жившим на полную катушку. А сейчас груз последствий совершенных за всю жизнь поступков разом обрушился на отца, обнажив его истинную сущность: дряхлую, уродливую, тщедушную…

Он умирает страшной смертью, в полном одиночестве. Мать считает дни до его кончины, и я не могу винить ее.

– Я хотел большего, Джейсон. – Отец поднял глаза, полные отчаяния. – Думал, я стану более значимым. Друзья, вечеринки, деловые встречи, власть и деньги… Если тебе кажется, будто они чего-то стоят, взгляни на меня, – взмолился он, часто дыша. – Я умираю один. Жизнь продолжится своим чередом. Может, мое имя останется в памяти людей на какое-то время, однако я начинаю осознавать, как легко меня заменить. Обо мне уже практически забыли.

Нагнувшись, я поправил его одеяло.

– Это не так.

Он остановил меня, схватив за руку. Его холодные пальцы сжали мое запястье. Я уставился на наши руки: одинакового размера, с похожими ногтями, широкими костяшками пальцев…

– Ты меня любишь? – тихо спросил отец.

Подняв глаза, я словно увидел свое отражение лет через тридцать. Придется ли мне задавать Мэдоку такой же вопрос?

Не получив ответа, он отпустил мою руку и отвел взгляд.

– Никто не приходит. А если приходят, то лгут.

– Тебя это заботит?

Отец вновь посмотрел на меня с очевидной безысходностью и признался:

– Я не хочу умереть в одиночестве. Твоя мать не будет по мне горевать. А все остальные женщины, с которыми я ей изменял, не дали мне ничего значимого. Я погубил свой брак. Уничтожил свою семью.

На мои плечи рухнул десятитонный груз. Накрыв лицо ладонями, я ощутил, как его слова просочились в мозг.

Я не такой, как он. Кэт – моя единственная женщина. Я не завел себе целый гарем. Она особенная. Мэдок поймет. Мы не окажемся в аналогичном положении, он не будет ненавидеть меня за то, что я не уделял ему времени, предпочитал шлюх нашей семье, причинил боль его матери.

Я больше так не мог.

После смерти отца я наконец-то буду волен самостоятельно распоряжаться собственной жизнью, жизнью с Кэт и нашими детьми, включая Мэдока.

– Папа, я люблю Кэт. Я не могу от нее отказаться…

– Неважно, – перебил он. – Ты и ее подведешь.

Глядя на него, я вспомнил фразу, с детства укоренившуюся в голове. Отец говорил: «Неудача – это выбор, который легко может превратиться в привычку».

В душу закрались сомнения. Что, если я женюсь на Кэт и наш брак тоже рухнет? Вдруг я изначально так привязался к ней только потому, что был жалок и алчен? Точно как отец.

Где будет жить Мэдок, если мы с Мэдди разведемся? Он возненавидит меня? А вдруг Мэдди снова выйдет замуж и приведет в жизнь нашего сына человека, который окажется гораздо лучше меня?

– Важен только Мэдок, – продолжил отец. – Не разочаруй его. Не причини ему боли.

Мой сын. Ребенок, который начинал обращать внимание на своих родителей, замечать не только их любовь к нему, но и то, как они относятся друг к другу. Я уже вижу, что он больше любит мать. И чему тут удивляться?

– Сын – это настоящая любовь всей твоей жизни, Джейсон. Когда будешь лежать на моем месте, ты захочешь убедиться, что навсегда останешься в его памяти. Он сохранит тебя живым, скорбя по тебе.

Быстро моргая, я отвернулся, чтобы отец не увидел слез в моих глазах.

– Нет ничего важнее твоего сына, – прошептал он. Его свистящее дыхание становилось все более надрывным. – Как бы мне хотелось повернуть время вспять и стать хорошим отцом, изменить все, из-за чего ты меня возненавидел.

Он протянул руку ко мне, тяжело дыша.

Я знал, что должен принять ее, но вместо этого просто смотрел. Знал, что нужен отцу, ведь у него больше никого не осталось.

Только подобные жесты не для нас. На протяжении всей своей жизни я не получал от отца любви и ласки. Когда они были мне необходимы, он не желал проявлять заботу. Теперь, когда забота понадобилась ему, я понял, что не хочу врать.

Его пустая рука обессиленно упала на кровать.

– Я хотел бы… – выдавил он, задыхаясь, – чтобы ты меня любил.

Глава 7

Кэт…

Распахнув противомоскитную дверь, я заметила Джареда, несшегося по улице на велосипеде. Тэйт стояла за спиной моего сына на подножках заднего колеса и держалась за его плечи. У меня сердце из груди выпрыгивало каждый раз, когда они так делали. Я бросила взгляд на соседний дом. Ее отец, Джеймс, стриг газон, одновременно приглядывая за детьми.

– Джаред! – выкрикнула я, надевая туфли. – Иди домой!

Послышался скрип тормозов. Тэйт рассмеялась, когда Джаред начал вилять из стороны в сторону, пытаясь остановиться.

Джеймс и его дочь переехали сюда несколько месяцев назад. Я была так рада, что в соседнем доме поселился ребенок, с которым мой сын теперь мог играть. Несмотря на то что Тэйт – девочка, из-за чего Джаред поначалу дулся, они стали практически неразлучными друзьями.

– Я не хочу заходить! – возмутился он.

Уже выучив его повадки, я лишь покачала головой. Джаред постоянно пререкался.

– Мне нужно уйти.

– Ну и уходи.

Я закрыла глаза, едва слышно зарычав.

В пять лет с ним было непросто. В восемь он начал вести себя кошмарно.

А сейчас, в десять, Джаред почти превратился в неуправляемую стихию.

Стремительно спустившись по ступенькам, я пересекла двор. Тэйт спрыгнула с велосипеда, потому что она, по крайней мере, все еще уважала взрослых.

– Перестань капризничать, – выпалила я. – У меня дела. Я завезу тебя к Дине. Возьми свой рюкзак.

– Я не хочу к ней! – закричал он. – Тэйт никогда не отвозят к няням!

– Потому что папа Тэйт дома, – возразила я и внезапно заметила, что газонокосилка затихла.

У детей начались летние каникулы, поэтому в школу они не ходили, однако Джаред был еще слишком мал, чтобы оставаться дома в одиночестве.

– Живо, – процедила я сквозь зубы.

– Ты же сегодня не работаешь!

– Кэт, он может остаться с нами.

Обернувшись, я увидела Джеймса, который подошел к нам и вытирал руки салфеткой.

Ну, так было бы проще для всех, да? И при нормальных обстоятельствах я бы не отказала. Мой сын обедал у них как минимум один день в неделю и даже оставался ночевать пару раз.

Но нет, Джаред должен научиться выполнять указания.

– Все в порядке. Спасибо, – сказала я более ровным тоном, стараясь успокоиться.

Когда развернулась обратно, они с Тэйт уже опять катались на велосипеде.

– Джаред! – крикнула я, после чего посмотрела на часы. Проклятье, мне следовало выехать еще полчаса назад, чтобы избежать пробок.

– Честно, Кэт, – продолжил Джеймс, – мне это тоже на руку. Пока ребята развлекают друг друга, у меня выдается время поработать. Я собирался сводить Тэйт в пиццерию вечером. Им будет веселее вдвоем, и Джаред может переночевать у нас.

Провожая сына взглядом, я хотела, чтобы он держался подальше от угла улицы. Говорила ведь ему: вдруг оттуда вылетит машина.

Я закрыла глаза и выдохнула. Мои нервы были на пределе.

– Ты точно не против? – спросила, уступив в итоге.

Сегодня мне было некогда бодаться с Джаредом. Если ему больше нравится проводить время с нашими соседями, пусть остается.

Джеймс лишь улыбнулся, продемонстрировав очередное доказательство своего терпеливого характера.

– Увидимся утром.

Он ушел. На мгновение я опустила голову, чувствуя себя поверженной. Почему я не могла влюбиться в хорошего парня вроде него: одинокого, замечательного отца, готового бросить все дела ради дочери, многое понимающего без слов.

Я была абсолютно уверена, что Джеймс знал мою историю, хотя мы почти не общались. Но в его глазах порой мелькало понимание.

Он из тех людей, кто не станет вмешиваться и упрекать меня в пренебрежительном отношении к своему ребенку. Не скажет, что я не чувствовала бы себя уставшей с похмелья, если бы вчера не пошла гулять с друзьями. Не будет учить, как я должна воспитывать сына.

Джеймс просто был рядом и подчищал все мои огрехи.

Даже если бы я заинтересовалась им, он казался не более доступным, чем Джейсон. Его жена умерла прошлой весной, однако у меня сложилось впечатление, что Джеймс нескоро снимет свое обручальное кольцо.

До Чикаго я добралась в четвертом часу. На мне было полуформальное короткое черное платье без рукавов и с многослойной юбкой. Волосы оставила распущенными, с легкими естественными волнами, которые нравились Джейсу, перебросив их через левое плечо. Я использовала минимум макияжа, но не забыла его любимую красную помаду и парфюм. Мы собирались на киносеанс в парке. Он обещал организовать пикник.

Со временем у нас выработался определенный режим. Джейс знает, во сколько Джаред обычно засыпает. Перед тем как приехать, он звонит и уточняет, свободен ли горизонт. Иногда я встречаюсь с ним в люксе чикагского отеля «Уолдорф». Правда, теперь Джейс обзавелся квартирой в городе, поэтому люксом мы пользуемся все реже. Он даже позволил мне подобрать интерьер, чтобы сделать квартиру нашей.

Я могла звонить ему на работу или в определенное время, когда знала, что он один. Порой мы пересекались несколько раз в неделю. Бывало, я не видела его в течение месяца. На словах, если я пыталась объяснить нашу ситуацию Дине, это звучало ужасно, но, как ни странно… мы привыкли. В какой-то момент мои ожидания снизились, а надежды стали более реалистичными.

После смерти отца карьера Джейса пошла в гору, и сейчас он был на пике. Меня утешало осознание, что «он во мне нуждается». Ведь Джейс любит меня, да? Поэтому мы видимся украдкой по мере возможности и, когда остаемся наедине, все идеально.

Когда-нибудь – надеюсь, в ближайшем будущем – Мэдок достигнет возраста, в котором сможет понять развод родителей и принять новую женщину в жизни отца.

Несколько лет назад я получила диплом бухгалтера, нашла приличную работу. Я обладала многим, за что была благодарна. Джейс очень помог мне. Несмотря на понимание, что я не должна ощущать вину, требуя от него большего, по какой-то причине все равно чувствовала себя его должницей.

Дина часто спрашивала, зачем я осталась с ним? Почему раз за разом возвращалась и терпела, вместо того чтобы найти мужчину, который желал бы только меня? Почему позволяла пользоваться собой, а потом страдала?

Мне приходилось постоянно ее поправлять. Ведь я не страдала.

Я была безмерно счастлива. Потому что безоговорочно любила Джейса. Уж лучше я буду несчастной девяносто процентов времени, лишь бы ощутить то, что чувствовала с ним в оставшиеся десять.

Предпочитая оставлять сына с нянями, я мчалась к Джейсу по первому зову, а потом напивалась до беспамятства, чтобы избавиться от чувства вины после его ухода.

Я предпочитала ощущать себя одиноким куском дерьма, лишь бы забыть обо всем, едва он поцелует меня.

Это болезнь. Вся моя жизнь вращалась вокруг него. Я была влюбленной женщиной, попавшей в отвратительную ситуацию. Он – словно наркотик, от которого я не могла отказаться. Все зависело от того, получу ли я следующую дозу. К несчастью, дозы мне требовались все чаще; если я их не получала – успокаивала себя алкоголем.

Боже, как же я изменилась. Куда делась девушка, дразнившая Джейса в автомастерской той ночью? Та, что швырнула его намерения обратно ему в лицо?

Войдя в офисное здание Джейса, я поднялась на лифте на двадцать шестой этаж и отправила Джеймсу эсэмэску, в которой попросила передать Джареду, что люблю его и увижусь с ним утром.

Джаред.

Я закрыла глаза, тяжело выдохнув. Мне хотелось плакать при мыслях о нем. Он был таким умным и уже начинал понимать мое состояние. Долго еще я буду ставить сына на второй план, прежде чем потеряю его?

Из Томаса получился бы кошмарный отец. Однако, если бы я осталась в той дыре, если бы боролась и выживала, не имея другого выбора, возможно, стала бы для Джареда более хорошей матерью.

Я вышла из лифта и направилась к кабинету Джейса по мраморному коридору. Понятия не имею, что он сказал своей ассистентке, но она не бросала на меня любопытного или осуждающего взгляда, когда я приходила. Полагаю, он мастерски умел лгать как в зале суда, так и за его пределами. Свернув за угол, я резко остановилась и попятилась, спрятавшись за угол.

Черт, почему она здесь?

Снова выглянув из укрытия, пыталась сообразить, что мне делать. Джейс улыбался и болтал со своей женой Мэделин перед стойкой ресепшена возле кабинета. Рядом стоял мальчик. Я узнала в нем Мэдока, хотя никогда не видела его. Он был как две капли воды похож на отца.

Джейс загородил собой дверь, не пригласив жену и сына в свой офис, значит, они либо собирались уйти, либо он пытался их сплавить. Знал ведь, что я скоро приду.

– Мама таскает меня по девчачьим магазинам, – пожаловался Мэдок. – Помоги.

Его мать рассмеялась, легко шлепнув мальчика по руке.

– Не делай вид, будто не любишь шопинг, юноша. К тому же тебе нужна одежда для школы. В следующем году никакой формы не будет.

Джейс улыбнулся им, держа руки в карманах. Похоже, он немного нервничал. Ага, еще бы ты не нервничал.

За годы наших отношений я несколько раз видела его жену, в ресторанах или в газетных статьях, посвященных проектам, которым она помогала. Порой на улице или в ее машине.

Мэделин была в узком сером платье без рукавов, длиной до колен, подчеркивавшем каждый изгиб ее тела, и темно-розовых туфлях на каблуках. С идеальным загаром. Волосы до плеч она завила в крупные локоны. Жена Джейса всегда выглядела безупречно, вплоть до сумочки Gucci. Я думала, что стану такой же, если когда-нибудь повзрослею. Приосанившись, я посмотрела на свое платье, казавшееся таким незатейливым, и инфантильные балетки.

Мне было любопытно, что Джейс видел во мне. Я выглядела неплохо, но не умела так эффектно подавать себя.

Наверное, они приехали в Чикаго за покупками. Как сказал Джейс, Мэдок убедил родителей перевести его из католической частной школы в обычную. Теперь ему понадобится новый гардероб, полагаю.

– Ты сможешь поужинать с нами? – спросила Мэделин.

Выдохнув, Джейс явно почувствовал себя неловко.

– Я бы с удовольствием, милая, только у меня дел по горло, застряну здесь до утра. Лучше возвращайтесь домой сами после шопинга. Скорее всего, останусь ночевать в городе.

Она молчала. Я не видела лица женщины, однако заметила, как ее голова слегка поникла. У меня внутри все перевернулось.

– Ладно, – ответила Мэделин, – увидимся, когда вернешься.

Затем она положила руку Мэдоку на спину; они вдвоем развернулись и двинулись в мою сторону.

Мгновенно опустив голову, я начала искать в сумке свой телефон. Жена Джейса прошла мимо. Притворяясь, словно набираю номер, я все равно почувствовала ее взгляд на себе.

Я поднесла мобильник к уху, пока Мэделин и Мэдок ждали лифт. В итоге неминуемая тяга победила. Мельком глянув на нее, обнаружила, что ее внимание было приковано ко мне. Мое сердце начало биться быстрее. Она окинула меня взглядом с головы до ног и снова посмотрела в лицо, после чего отвернулась.

Мэделин знала.

Ее подбородок дрожал; устремив взгляд вперед, она вошла в кабину лифта с сыном.

Я гадала, что Джейс нашел во мне, чего не видел в ней. Вероятно, его жена сейчас задавалась тем же вопросом. Мы обе не понимали, почему были недостаточно хороши.

Номер этажа на дисплее лифта давно сменился на первый; я знала, что она уже ушла, но до сих пор стояла в коридоре.

Это бесполезно. У нас ничего не получалось, и эта пытка никогда не закончится. Мэделин страдала, ее сын не был идиотом, он подозревал что-то неладное.

Я тоже страдала, и мой сын тоже не был идиотом. И несомненно что-то чувствовал.

Лишь Джейс чувствовал себя счастливым, потому что получал лучшее от обоих миров. А я была счастлива только рядом с ним. То есть практически никогда.

В течение очень долгого времени я мирилась с этим, считая, будто не заслуживаю лучшего.

Томас и мои родители не могли или не хотели меня поддерживать, у друзей собственных проблем хватало, а я пыталась растить ребенка одна. И даже не думала, что стану жить такой обеспеченной жизнью. Мне следовало сказать спасибо и не быть эгоисткой, верно?

Поэтому я позволяла Джейсу управлять нами, редко выдвигала требования, веря, что его опасения насчет Мэдока, который был недостаточно зрел, чтобы понять развод, обоснованны.

Ничего подобного. В глубине души я понимала: таким образом он просто тянул резину.

Убрав телефон обратно в сумку, я направилась к кабинету Джейса. Его ассистентка сразу же пропустила меня, взмахнув рукой. Должно быть, она знала, что я приду.

Твердой рукой я медленно распахнула дверь, вошла внутрь и закрыла ее за собой.

Джейс стоял в противоположном конце комнаты, глядя в окна, однако обернулся, услышав щелчок замка. Его плечи сразу же расслабились, на лице появилась улыбка облегчения, словно у него небольшой камень с души упал. Он ослабил галстук, чем привлек внимание к своей шее. Во мне вспыхнуло желание. Я особенно любила эту часть его тела, мягкую, но мощную. Джейс сходил с ума, когда я целовала его туда.

– Привет, – тихо поздоровался он, подойдя ближе.

Джейсон всегда пристально наблюдал за мной, и именно в такие моменты я теряла решимость. Если он спустя столько лет по-прежнему видел во мне ту юную девушку из гаража, на которую смотрел с восхищением и налетом вожделения, словно, кроме меня, в его мире больше ничего не существовало.

Только это красивая ложь. Оставшись у двери, я подавила в себе все чувства и сказала:

– Я думала, она не приходит к тебе в офис.

Он остановился, наблюдая за мной. В его глазах промелькнуло понимание, что мы с Мэделин, очевидно, встретились в коридоре.

Не разжимая губ, Джейс раскаянно улыбнулся и подошел ко мне с распростертыми объятиями.

– Ты отлично выглядишь.

Он наклонился, собираясь меня поцеловать, однако я быстро повернула голову. В результате его губы лишь коснулись моей щеки.

– Что такое? – отстранившись, спросил Джейс.

Я поправила сумку, висевшую на локте, не в силах взглянуть на него. От одного взгляда к глазам подступят слезы, он начнет успокаивать меня, и мы вернемся туда же, откуда начали.

– Я пришла сказать, что сегодня не останусь в твоей квартире, а поеду домой, где мне и место.

Его ладони замерли на моих плечах; Джейс не шевелился, глядя на меня сверху вниз. Несомненно, он понимал, что происходит.

Мы уже проходили через это. Много раз.

Иногда инициатором выступал Джейс: «Я люблю тебя, но чувство вины невыносимо», «Я больше не могу так поступать с тобой», «Мой ребенок возненавидит меня так же, как я ненавидел своего отца», «Каким образом нам построить отношения, учитывая то, с чего все началось?»

Однако спустя несколько дней мы вновь оказывались в объятиях друг друга.

Порой инициатива исходила от меня: «Почему ты такой трус?», «Мне нужно жить собственной жизнью», «Я ненавижу себя за то, в кого превращаюсь рядом с тобой».

Через месяц, с кем бы я ни пробовала встречаться, все равно не могла выбросить его из головы. Никогда не могла.

– Значит, ты приехала в Чикаго, чтобы сказать мне это? – выпалил он резким тоном. – Что вернешься домой? В дом, который я тебе купил?

Я стиснула зубы и, оцепенев, думала, что со мной все будет в порядке, если промолчу. Хотя бы на мгновение.

Джейс склонился ниже, вторгшись в мое личное пространство и пытаясь заглянуть мне в глаза.

– Хм?

В горле образовался ком, потому что я боялась. Я могла уйти отсюда, вернуться домой и проснуться завтра утром, возможно, с чувством облегчения из-за того, что избавилась от него. Но по истечении нескольких дней мне станет одиноко. Дав мне остыть, он начнет звонить или приходить. Эмоции, тоска и гребаные воспоминания о хороших временах заставят меня сдаться, и я опять соглашусь быть его любовницей. Мы всегда возвращались друг к другу.

Джейс злорадно рассмеялся.

– Брось ломать комедию, – сказал он, разоблачив мой блеф, и отошел в сторону. – Иди сюда. Сейчас же.

Сжав кулаки, я не двинулась с места. Может, я бы и послушалась, будь он ласковее. Однако его поведение задело мою гордость. Верьте или нет, она у меня еще осталась.

Глаза мужчины полыхнули яростью, он заиграл желваками.

– Я уже давно перестал трахать свою жену, – прорычал Джейс из другого конца кабинета. – Тебе ничего не известно о моей ответственности и обязательствах. Кэт, ты понятия не имеешь, что творится у меня в голове. А теперь подойди сюда.

Я покачала головой, не сдаваясь и в то же время не решаясь уйти.

– Живо!

– Нет! – вспылила я, испепеляя его взглядом. – Все кончено! Мне уже тошно от этого дерьма!

– О, Кэт опять разозлилась, – усмехнувшись, он лениво улыбнулся. – Хорошо, во сколько мне это обойдется? – Джейс достал бумажник и начал бросать деньги в воздух. – Двадцать, сорок, шестьдесят, – отсчитывал он, затем остановился. – О, извини. Ты ведь предпочитаешь сотни, да? – продолжив разбрасывать купюры, Джейс напомнил мне о том дне в автомастерской, когда я вытащила из его бумажника лишние сто баксов.

– Сукин сын! – закричав, я кинулась к нему и несколько раз ударила по лицу.

Он поймал мои руки, с такой силой сжав запястья, что кожу обожгло.

– Ничего не кончено, – распорядился он, кипя от злости, и стал оттеснять меня назад. – И закончится только тогда, когда я скажу.

В следующую секунду я упала на диван. Джейс навалился на меня сверху. Мой крик прозвучал сдавленно под весом его тела.

– Я не нужен тебе здесь, – сказал он, дотронувшись до моей головы, и силой раздвинул мне ноги. – Ты не чувствуешь меня тут. – Мужчина положил ладонь на мою грудь, прямо над сердцем, обдавая своим дыханием губы. – Вот где ты меня хочешь. – Запустив руку мне между бедер, он коснулся моей уже влажной плоти и начал поглаживать. – Я поимею тебя завтра и послезавтра, в своей машине, в этом офисе, в нашем номере в «Уолдорфе», где мужчины из моей семьи трахают своих красивых любовниц. Тебе не удастся отказаться от меня, Кэт, потому что ты – моя.

Я дрожала и плакала, пока Джейс целовал меня, медленно спустился к щеке, потом прикусил мои губы.

– Этот дерзкий рот, – прошептал он, – и мягкая кожа, на которой ощущается только твой неповторимый вкус. – Сжав мои трусики в руке, Джейс сорвал их с меня.

Резко вздохнув, я зажмурилась. Остановись. Нет.

Однако я так и не озвучила эти слова. Потому что любила Джейса. И всегда хотела его.

Он расстегнул свой ремень, затем брюки и вошел в меня. Я, как обычно, была готова для него. Ощутив себя наполненной им, я вскрикнула.

– Говори все что угодно, – сделав резкий толчок, Джейс заставил меня согнуть колени, чтобы проникнуть еще глубже, – только мы оба не в состоянии отделаться друг от друга. Это никогда не закончится.

Он прильнул к моему рту так, чтобы моя нижняя губа оказалась между его губ. Джейс постоянно так делал. Мы часто дышали. Кроме секса, нас больше ничего не связывало. Лишь этого он хотел от меня.

Я перестала плакать, словно заледенев, в то время как Джейс продолжал двигаться. Когда мы оба кончили, я испустила стон.

Такова наша сущность. И более серьезных отношений между нами никогда не будет.

Он лежал на мне, его грудь вздымалась и опадала. Как будто оказавшись в вакууме, я ничего не видела и не слышала. Меня поглотил белый шум. Я не видела будущего. Не знала, что будет завтра. Не видела ни Джареда, ни себя. Кругом была одна пустота.

Горло сдавило из-за рвавшихся наружу рыданий; я зажмурилась, чувствуя, что вот-вот закричу.

Я допустила ошибку. Наделила его слишком большой властью над собой, почти потеряла себя.

Моя голова свисала с края дивана. Выскользнув из-под Джейса, я рухнула на пол рядом со своим разодранным бельем.

– Я люблю тебя, – прошептала, глядя в никуда. – Но, пожалуйста, держись от меня подальше. Пожалуйста.

Его голос прозвучал тихо и напряженно:

– Не могу.

В груди все содрогнулось. Я опустила голову, слезы полились по щекам. Подхватив свою сумку, побежала к двери, однако не успела ее открыть. Джейс подскочил с дивана и не дал мне уйти, прижавшись грудью к спине.

Плача от отчаяния, я развернулась.

– Посмотри на меня, – произнесла с мольбой в голосе. – Посмотри, что ты со мной сделал.

Его глаза покраснели и тоже наполнились слезами. Он сглотнул. Наконец-то Джейс выглядел так, словно не знал, что сказать.

– Я никогда не хотел причинить тебе боль.

Я удерживала его взгляд. Видел ли он, во что я превратилась? Волновали ли его мои страдания?

– Тогда отпусти меня. Пожалуйста, отпусти. Если любишь…

Отвернувшись, я собралась выйти, но Джейс ударил рукой по двери. Его грудь вибрировала от каждого вздоха.

– Кэт, пожалуйста, – шепотом взмолился он. – Пожалуйста, не делай этого.

Я все равно открыла дверь, отказываясь на него смотреть. Слегка повернув голову, чтобы Джейс услышал, сказала:

– Ты обещал дать мне все и не выполнил это обещание. Потому что просто не можешь, – бросила я. – Рано или поздно я бы ушла от Томаса. А ты? – Из глаз опять полились слезы, боль пронзила грудь и живот. – Ты меня растоптал.

Глава 8

Кэт…

Я стремительно шла к кабинету директора. Стук моих каблуков разносился по коридору. За этот год меня уже четыре раза вызывали в школу: забрать Джареда домой или побеседовать с директором по поводу его поведения.

Все было нормально до прошлого лета. Более-менее нормально. Мне не следовало отпускать сына к Томасу. С тех пор он совсем слетел с катушек. Я знала причину, однако Джаред отказывался принять мою помощь, что приводило меня в отчаяние. Слава богу, его отца-ублюдка посадили в тюрьму.

Но, несмотря на это, ущерб уже был нанесен. Мой сын изменился. Сейчас он как никогда напоминал Томаса.

Распахнув тяжелую деревянную дверь, я ворвалась в офис, остановилась и сразу же огляделась по сторонам в поисках Джареда.

Он сидел с еще одним мальчиком на стуле у стены. Заметив его, я не сдержалась и выпалила:

– Травля? Мне даже слышать об этом противно. О чем ты вообще думал?

Джаред устремил взгляд вперед со скучающим выражением лица, пропустив мои слова мимо ушей.

– Это была не травля, – проворчал кто-то. Я посмотрела на парнишку, сидевшего через два стула от моего сына. – Джош Рутгерс – такой нытик.

Никогда не видела его раньше, но, судя по всему, они с Джаредом были оба причастны к случившемуся.

– Ты кто такой? – требовательно поинтересовалась я.

Он улыбнулся, протянув руку.

– Мэдок Карутерс. Вы – мать моего брата, значит?

Мать моего брата. Карутерс.

– Что?

Я обратила внимание на его белокурые волосы, настойчивые голубые глаза, дорогую обувь, коричневую кожаную куртку, стильно подвернутые джинсы… О господи.

– Серьезно, сколько вам лет? – спросил парень, неспешно окинув меня совершенно непристойным взглядом. – Вы что, в десятилетнем возрасте Джареда родили?

– Карутерс, – повторила я, проигнорировав его флирт, и подошла к мальчикам. – Твой отец – Джейс Карутерс?

– Ага. Вы с ним знакомы?

– Нет, – огрызнулась я и повернулась к Джареду. – Вставай.

Он закатил глаза, поднялся и последовал за мной к стойке секретаря.

Черт, они подружились. Почему я об этом не знала?

Миссис Бауэр, ассистентка директора, заметила нас и отложила свои дела.

– Директору пришлось уехать на важную встречу, – сообщила она. – Но Джаред отстранен на три дня. Ему полагается наверстать весь пропущенный материал самостоятельно. А вам нужно расписаться здесь.

Секретарь достала лист бумаги и протянула его мне вместе с ручкой.

Взяв ручку, я начала изучать документ.

– Что именно произошло?

– Парень приставал к Татум Брандт, – ответил Мэдок, подойдя к стойке и остановившись возле нас. – Поэтому мы с Джаредом его отвадили.

– Мальчик всего лишь пригласил ее на школьную ярмарку, – пояснила миссис Бауэр. – Пока он принимал душ, эти двое украли все его вещи и увесили ими личный шкафчик мисс Брандт, написав очень вульгарное сообщение на нижнем белье.

Последние слова она прошептала в ужасе. Я услышала, как Мэдок фыркнул, согнулся пополам и рассмеялся, и буквально почувствовала улыбку Джареда.

Обернувшись к нему, спросила:

– Почему ты так поступил с Тэйт?

– Потому что она ему нравится, – встрял Мэдок.

– Заткнись, – прорычал Джаред.

Гнев переполнил меня, однако я его подавила, зная, что именно такой реакции добивался Джаред. Что с ним такое? В последнее время он жить не мог без конфликтов, мы с ним постоянно ругались. Я понятия не имела, что делать с сыном.

Бутылка рома, припасенная дома, всплыла в памяти. Во рту пересохло. С трудом сглотнув, я подписала бумаги, даже не прочитав их.

Мне было плевать. Просто хотелось выбраться отсюда поскорее.

– Мэдок, – окликнул низкий мужской голос.

Я оцепенела. Нет, нет, нет…

Мальчик, стоявший рядом со мной, обернулся.

– Привет, – ответил он непринужденно. – Клянусь, я ничего не делал.

Ручка задрожала в моих пальцах. Я чувствовала его обжигающий взгляд на своей спине.

Мы так давно не виделись.

– О, разумеется, – ответил мужчина. – Ты всегда не виноват. – Его голос прозвучал ближе.

Закрыв глаза на секунду, я не хотела оборачиваться, но знала, что не смогу уйти, не увидев Джейса.

За пять лет нашей разлуки многое изменилось.

И все равно этого было недостаточно. Во мне до сих пор копилась злость. Время совершенно не излечило душевных ран.

– Да, всегда, – согласился Мэдок. – Всем бы такого сына, как я. – Развернувшись, он подмигнул пожилой ассистентке.

Она нахмурилась и цыкнула, затем протянула еще один документ, полагаю, Джейсону на подпись. Наверное, Мэдока тоже отстранили.

– Забирайте их домой, – проинструктировала женщина. – Пусть возвращаются в пятницу.

Краем глаза я заметила его черный костюм, когда он подошел к стойке. Мэдок все еще стоял между нами. Джейс придвинул бумагу ближе, словно собираясь прочитать, как вдруг его взгляд упал на меня.

Проклятье. Я стиснула челюсти и, собравшись с духом, посмотрела на него, надеясь, что он не заметит, насколько сильно я нервничала.

Глаза Джейса сузились; он, похоже, перестал дышать, прежде чем быстро отвернулся, взял ручку и подписал документ.

Да, я тоже этого не ожидала, студент.

Мы старательно избегали друг друга несколько последних лет. Я знала, каких пабов нужно сторониться, а Джейс держался подальше от Хай-стрит, где я работала.

Несмотря на то что я перешагнула черту бедности и больше не испытывала финансовых затруднений, специально не посещала дорогие рестораны и загородные клубы, в которых могла с ним столкнуться. Джейсу же с его роскошной жизнью не требовалось переступать пороги супермаркетов, аптек или «Макдоналдса», поэтому наши пути не пересекались.

Только однажды мы встретились на улице, когда смотрели парад в честь Дня независимости. Это было два года назад.

Он подписал бумаги и вручил их миссис Бауэр. Потом я снова почувствовала его взгляд.

– Джаред? – произнес Джейс удивленно, заглянув мне за спину.

Мой сын повернул голову и посмотрел на отца Мэдока. Я перевела взгляд с одного на другого. Ведь Джаред не помнил Джейса? Мы всегда были осторожны.

Разве что они встречались у Мэдока дома, так как мальчики дружили.

Но Джейс будто впервые его видел.

– Да? – сказал Джаред раздраженно.

Мужчина просто отвел взгляд.

– Вас обоих отстраняют от занятий. – Он вернул ручку секретарю, обращаясь к Мэдоку: – Почему я не встречал твоего друга раньше?

– Вероятно, потому, что он бывает у нас дома чаще, чем ты, – парировал его сын.

Слишком уж довольная этой репликой, я улыбнулась. Может, Мэдок и не вынимал душу из отца, как было у меня с Джаредом, однако мне нравилось, что хотя бы один человек привлекал Джейса к ответственности за его поступки. Раздался звонок мобильника. Джейсон достал телефон и проверил дисплей. Нажав на клавишу, он убрал его в карман.

– Могу я также забрать свою падчерицу Фэллон Пирс, раз уж я здесь? – поинтересовался он у миссис Бауэр. – Тогда Эдди не придется ехать за ней.

Секретарь недовольно скривила губы, глядя на него, но в итоге проворчала:

– Конечно.

Мое лицо вспыхнуло. То ли из-за Джейсона, то ли из-за упоминания им падчерицы. Я знала, что он быстро женился во второй раз, разведясь с матерью Мэдока несколько лет назад.

Слишком быстро, если честно.

Да, мужчины вроде него не умеют существовать без жен, которые следят за их домами, детьми, координируют гребаных садовников и прислугу. Чтобы они могли иметь все, ничем при этом не жертвуя.

Только женился он не на мне. Девчонка из трейлер-парка была нужна ему для грязных развлечений, а жениться на ней он не мог.

Скрипнув зубами, я забросила сумочку на плечо.

– Подожду в машине, – сообщил Мэдок, подхватив ключи отца со стойки.

– Ага, я тоже. – Джаред вытащил мою связку из сумки.

Однако я забрала ключи обратно.

– Исключено, – выпалила я. – Ты с места не двинешься без моего разрешения. Понял? И извинишься перед Тэйт, как только она вернется домой из школы.

– Ни черта я не сделаю, – огрызнулся он в ответ. – Я на стоянке подожду.

– Джаред!

Я беспомощно проводила взглядом обоих мальчишек, когда они вышли из офиса, оставив нас с Джейсом наедине.

– Генетика – удивительная вещь, не правда ли? – прокомментировал он. – Джаред с младенчества не видел отца, и все же в нем так много от этого мужчины.

Мои глаза метнулись к нему, а ноздри, наверное, гневно раздувались.

– Ты не знаешь Джареда и не имеешь ни малейшего представления, через что он прошел, поэтому не строй из себя эксперта.

Развернувшись, я вышла за дверь. Мне нужно было убраться подальше от него.

Но Джейс мгновенно меня догнал.

– Ну, мне интересно, знаешь ли его ты.

Я мертвой хваткой вцепилась в ремешок своей сумки, чтобы не дрожали пальцы.

– И что ты имела в виду под фразой «через что он прошел»? Джаред ведь не виделся с отцом, да?

Пока я неслась по коридору, знакомый аромат сандалового дерева, дягиля и чего-то еще вскружил голову, словно бокал ледяного мартини. Я облизала свои сухие губы.

– Кэт! – надавил он, не получив ответа. – Пожалуйста, скажи мне, что ты не настолько глупа, чтобы подпустить к сыну этого человека.

Я не собиралась отвечать. Джейс исчез из моей жизни, и я не понимала, почему он вдруг решил проявить беспокойство. В отличие от Томаса, он не был преступником, однако они оба были нерадивыми отцами. Джейс не имел права судить меня.

Девушка, примерно ровесница Джареда и Мэдока, спустилась с лестницы, прервав нас до того, как мы вышли на улицу.

– Эй, что случилось? – спросила она, сжимая лямки рюкзака, висевшего на ее плечах, и переводя взгляд с меня на Джейса.

– Мне нужно было забрать Мэдока из школы, поэтому я решил и тебя заодно подвезти, – ответил он.

А, та самая падчерица.

Ее зеленые глаза недовольно сверкнули за линзами очков.

– Великолепно, – огрызнулась девушка. – Этот болван напортачил, и мне тоже приходится тащиться домой.

Вздохнув, Джейс открыл для нее дверь.

– Иди к машине.

Она вышла. Он посмотрел на меня, жестом пропуская вперед. Я переступила через порог и остановилась наверху лестницы, наблюдая за детьми. Джаред уставился в телефон, в то время как Мэдок корчил рожицы своей сводной сестре, будто пятилетний ребенок.

– Похоже, они отлично ладят, – подметила я с неприкрытым сарказмом. – Слышала, ты вновь женился пару лет назад. Поздравляю.

Джейс протяжно выдохнул и вместе со мной спустился по ступенькам.

– Жизнь не стоит на месте, полагаю. Что насчет тебя? Встречаешься с кем-нибудь?

Он произнес это с каменным лицом, почти скучающим тоном, словно спросил, побывала ли я уже в новом ресторане на Хай-стрит.

Джейс выглядел практически спокойно.

Но потом я заметила, что он задержал дыхание.

Уголок моего рта слегка приподнялся в улыбке.

– Как ты сказал, жизнь не стоит на месте.

* * *

Я держала ручку в руке, свернувшись клубком на кресле в темной гостиной, и смотрела на слова, написанные на бумаге. Из стереосистемы звучала музыка. Мои ноги были накрыты одеялом. Проваливаясь в прекрасное забвение после выпитого рома, я чувствовала, как тепло разливалось по венам, а разум затуманивался.

Он никогда не принадлежал мне. Я это знала с самого начала, так почему же, черт побери, впустила его в свое сердце? В груди ныло от сдерживаемых рыданий, глаза жгло от подступивших слез. Сглотнув ком, застрявший в горле, я подняла стакан и заставила себя осушить его.

Я так и не научилась быть личностью. Кто я без него?

Жизнь Джейса двигалась вперед после нашего расставания. Он теперь руководил одной из самых успешных адвокатских фирм в стране. Сколько раз я просыпалась и видела его в утренних газетах. Как обычно, Джейс завоевывал все, что желал получить. Ничто его не отвлекало, особенно такая мелочь, как разлука со мной.

А я, напротив, застряла на месте, редко ходила на свидания. Мое сердце по-прежнему было разбито.

Наша сегодняшняя встреча стала тому доказательством. Вернувшись домой, я совершенно расклеилась. Джаред умчался в свою комнату и хлопнул дверью. Я же направилась прямиком к морозилке и достала бутылку спиртного, которая всегда там лежала, в надежде забыться. С ее помощью я могла каждую ночь вычеркивать его из своей памяти.

Или вспоминать, если достаточно напьюсь.

Прижав свой дневник к коленям, я пронзила стержнем ручки страницу.

– Как я жалею, что встретила его.

– Кого? – раздался чей-то голос. – Моего отца?

Подняв голову, увидела Джареда, прислонившегося к дверному проему между прихожей и гостиной. Он смотрел на меня, держа руки в карманах.

– Да, твоя жизнь сложилась бы лучше, если бы ты его не встретила и я не родился, не так ли?

Я опустила взгляд на свою запись. Неужели произнесла эти слова вслух?

Снова глянув на сына, покачала головой.

– Я не это имела в виду. – Оставив ручку внутри, закрыла дневник и положила его на приставной столик.

Джаред не сводил с меня глаз. Дождь начал барабанить в окна. На каминной полке звякнули часы. Сколько уже пробило?

Мельком посмотрев на циферблат, заметила, что было восемь вечера. Я не приготовила ужин, а Джаред ничего не ел, с часу дня просидев в своей спальне.

Расчесав волосы пальцами, почувствовала, как в животе все перевернулось от мысли о том, какая я омерзительная и жалкая.

– Прости, малыш, – произнесла едва слышно.

– Не называй меня так.

Он подошел ко мне и выглянул в окно, покрытое дождевыми каплями. Тени, отбрасываемые листвой, танцевали на его лице. Мой сын казался гораздо старше своих пятнадцати лет.

У Джареда выдалась не настолько тяжелая жизнь, как у его отца или меня. Он ни в чем особо не нуждался, носил приличную одежду, наш холодильник никогда не пустовал. И я временами была ему хорошей матерью. Джаред не всегда был один.

К сожалению, мой сын в очень юном возрасте понял, что все могло сложиться хуже, однако и лучше тоже могло быть. Тэйт растил отец-одиночка, в конце концов. Почему он не игнорировал своего ребенка, а я игнорировала?

Отец бросил Джареда, потом, вновь объявившись в его жизни, искалечил физически и морально. Мать слишком увлеклась, наверстывая упущенную юность, и не уделяла ему должного внимания.

Глаза моего сына помрачнели, брови сошлись на переносице. Джаред все больше отдалялся от меня, я это чувствовала. Я уже забыла, когда он в последний раз позволял мне обнять его.

– Ты должен пойти туда, – сказала я тихо.

– Куда?

– К Тэйт.

Ее дом он видел в окне. Лишь с ней Джаред был счастлив.

– Ну да, тебе же именно этого хочется? – процедил он. – Сбагрить меня куда-нибудь?

– Что? – приняв сидячее положение, я опустила ноги на пол и уставилась на него. – Джаред, нет…

– Пусть Тэйт проваливает ко всем чертям, – перебил он, зарычав. – Я ее ненавижу.

Когда я чересчур быстро подскочила, в голове помутилось, равновесие внезапно пошатнулось. Я вцепилась в спинку кресла для поддержки.

– Джаред, в чем дело? Что случилось? – спросила настойчиво. – Тебе нужны друзья.

Сын сердито устремил взгляд вперед.

– Не она. Тэйт такая же, как все. Ее никто не заботит, кроме себя самой. Гребаная, тупая корова. – Развернувшись, он направился к выходу.

– Джаред! – закричала я, погнавшись за ним. Только у меня подогнулись колени, и я чуть не упала. – Если это влияние твоего дружка Мэдока, – выдавила, пытаясь проглотить желчь, подступившую к горлу, – я запрещаю тебе с ним общаться!

– Ага, удачи. – Он засмеялся, открыв входную дверь. – Твою мать, может, ты в кои-то веки проснешься? Это не он оказывает дурное влияние, а я.

Джаред вышел на крыльцо. Поймав его за руку, я потянула сына обратно.

– Не трогай меня! – заорал он, тяжело дыша, и рывком высвободился из моей хватки. Его глаза казались почти черными.

Одеяло сползло с моих плеч, обнажив помятую рабочую одежду.

Меня сковал страх. Я не могла издать ни звука.

Мой сын нахмурился. Судя по его виду, он был готов ударить по чему-нибудь или кого-нибудь. В какой-то миг я едва не закричала. Передо мной как будто снова стоял Томас.

Внутренности в животе перевернулись; мне хотелось провалиться под землю. Я боялась Джареда. Боялась собственного ребенка.

И сама была виновата в этом.

Всякий раз, когда я сваливала его на бабушек и дедушек или на друзей, пренебрегала им, не ставила превыше всего… Я никогда не была ему матерью, потому что так и не сделала выбор в пользу этой роли. Повзрослела я вместе с Джаредом, а не ради него.

Горло сдавило от накатившей боли.

– Я бы хотела… – с трудом прошептала, потупив взгляд. – Мне жаль, что я не стала лучшей матерью, Джаред.

После нескольких секунд молчания он произнес тихим и спокойным тоном:

– А я хочу, чтобы ты просто исчезла.

Закрыв глаза, я ощутила, как полились слезы. Послышался звук его шагов, пока Джаред спускался с лестницы. Когда мои веки поднялись, он уже ушел, и даже его силуэт невозможно было рассмотреть сквозь дождь и темноту.

Я сбросила одеяло, развернулась и вернулась в дом на нетвердых ногах.

Черт, что же я натворила? Почему позволила Джейсу властвовать над моим счастьем? Вдруг Джаред оставит меня и сбежит, потому что я это заслужила?

Звонок телефона пронзил тишину. Резко оглядевшись по сторонам, я попыталась определить, откуда доносился звук.

Мой сотовый.

Джаред.

Я подбежала к сумочке, лежавшей на столе у лестницы, и достала телефон. Однако, прежде чем успела нажать на клавишу ответа, заметила номер на экране. Мое сердце пропустило удар.

Что?

Он не звонил с тех пор…

Джейс никогда не звонил, за исключением нескольких недель после нашего разрыва. Только я тогда не поднимала трубку, ни в первый раз, ни в десятый. Некоторое время спустя он понял намек и отпустил меня.

Искра желания вспыхнула в венах. Так долго…

Медленно нажав на кнопку, я прислонилась спиной к стене, сползла на пол, согнув колени, и поднесла мобильник к уху.

Меня встретила тишина, наверное, потому что мне первой полагалось что-нибудь сказать. Но я пока не сказала. И не скажу.

Когда услышала дыхание на другом конце линии, по коже побежали мурашки.

– Я все еще думаю о тебе, – произнес он тихим, полным боли голосом. – Ежедневно. Несчетное количество раз за день. – Джейс выдохнул. – Я не подал вида, но увидеть тебя сегодня оказалось тяжело. Знаю, что не следовало звонить. Просто мне нужно было вновь услышать твой голос. Я не переставал скучать по тебе.

Глаза застлала пелена слез.

– Это не помешало тебе жениться на другой.

Он молчал, и я практически чувствовала его отчаяние. Не знаю, кого стоило винить: его, меня или нас обоих, – однако все до такой степени перемешалось, что распутать этот клубок уже не представлялось возможным. Хотя бы это мы понимали.

– Я причинил тебе столько боли, – признал Джейс. – Использовал тебя, сломал, сделал несчастной… Мне казалось, будет лучше, если я оставлю тебя в покое. Думал, женившись на другой женщине, смогу забыть о тебе и о том, как поступил с тобой, Мэдди и своим сыном, и мое гребаное сердце перестанет так сильно болеть. Я должен был вернуть тебя. Только зачем я тебе сдался? Ты ведь наверняка меня ненавидишь. Мне самому было противно на себя смотреть.

Я плотно сжала губы, чтобы не разрыдаться.

– Это мое самое великое сожаление, – печально продолжил Джейс; его голос надломился. – Я жалею, что изменял своей жене. Жалею, что не поддерживал Мэдока, когда должен был, но с тобой… – Он умолк. – Мне бы хотелось вернуться в прошлое, в тот гараж, и снова увидеть тебя с небрежным хвостиком, прекрасными, теплыми глазами, масляными пятнами на шее, до которых непреодолимо тянуло дотронуться… Ты тогда попросила меня уйти. Я сожалею, что не сделал этого.

Обхватив себя руками, я крепче прижала мобильник к уху и слушала, в то время как по моему лицу текли слезы.

– Мне жаль, что я не ушел. Я не хотел лишить тебя контроля над собственной жизнью, не хотел обидеть. Я бы с радостью ушел, если бы только знал, что без меня тебе будет лучше, что пламя в твоих глазах не угаснет.

Мой подбородок дрожал, в груди все переворачивалось. Рыдания все-таки вырвались наружу, и я накрыла рот ладонью, чтобы приглушить их.

– Как бы мне хотелось это сделать. Но в том-то и проблема, понимаешь? Если бы я вернулся в тот день, увидел тебя в той тонкой белой футболке, когда ты так взволнованно дышала, потому что боялась меня, и все равно нашла в себе смелость дать отпор… Несмотря на желание, я бы ничего не изменил. – Тон Джейса окреп. – Ничего. Я бы не смог остановиться, потому что только с тобой по-настоящему жил. Отказаться от тебя было невозможно, – произнес он сдавленным, шатким голосом. Его явно душили слезы. – Я бы тысячу раз падал и сгорал, лишь бы получить тебя.

Зажмурившись, я разрыдалась и сбросила вызов, наконец-то отпустив обиду.

Я до сих пор любила Джейса, и мне было сложно понять причину. Если нам настолько хорошо вместе, почему одновременно бывало так плохо? Как что-то могло быть таким правильным и в то же время разрушительным?

Сидя в своем темном доме, с отяжелевшими от алкоголя конечностями, я осознала, что, возможно, сама себе являлась злейшим врагом. И у Джейса, скорее всего, было так же.

Мы не губили друг друга, потому что даже порознь были несчастны.

Наша связь не была ошибкой. Может, ошибка – это все преграды, разлучившие нас?

Джейс Карутерс не мог исправить меня, а я не могла исправить его. Коротко и ясно.

Просто мы пока друг другу не подходили. Быть может, в другой жизни…

* * *

– Эй, могу я с тобой поговорить?

– Этот разговор нельзя отложить до приезда на трек? – спрашивает Джаред. Он обеспокоен, судя по тону. Проверив, надежно ли завязан шнурок Джеймса, мой брат поднимает взгляд. – Ты едешь со мной?

– Нет, она со мной. – Мэдок широко улыбается. – Я посажу ее за руль.

Они с Кейдом поднимают кулер и выносят его на крыльцо, после чего возвращаются в дом за сумками с камерами GoPro.

– Дилан! – орет Джаред куда-то вглубь дома. – Тебе пора! Джекс хочет, чтобы ты еще несколько тренировочных заездов провела перед гонкой!

– Ух, – жалуется она, выйдя из столовой, – я участвую в тренировочных заездах с двенадцати лет. Думаю, я уже все поняла.

Мэдок швыряет что-то Кейду, едва не попав мне в лицо; Тэйт, Фэллон и Джульетта быстро спускаются по лестнице. Кто-то из них на ходу целует меня в лоб.

Закрыв глаза, я сжимаю кулаки и рявкаю:

– Ты можешь остановиться хоть на минуту? Мне нужно кое-что тебе показать.

– Ну, значит, поторопись, – резко отвечает Джаред, завязывая Джеймсу второй шнурок.

– Я нашла эту книгу. То есть мне ее прислали. Я почти уверена, что в ней написано про папу и маму. Это история их любви или типа того.

– Что? – спрашивает Тэйт, озадаченно поморщившись, и надевает свои солнцезащитные очки. Фэллон брызгает средство от загара Мэдоку и Кейду на шеи, когда те проходят мимо нее.

– Смотри. – Я достаю книгу, открываю страницу, отмеченную закладкой, отдаю ее брату и показываю имена героев, подозрительно похожие на имена моих родителей. – Кэт и Джейс.

Тэйт подходит ближе, чтобы посмотреть, а вот Джаред явно совершенно не заинтересовался. Вернув книгу, он похлопывает по карманам своих джинсов, наверное, в поисках ключей и бумажника.

– А еще у них есть сыновья-подростки, Джаред и Мэдок, – заявляю я. – Они живут в маленьком городке в Иллинойсе, она родила ребенка от какого-то козла, он женат, их сыновья дружат. Джаред влюблен в свою соседку, над которой каждый день издевается в школе. – Я перевожу взгляд на Тэйт, потом опять на него. – Ты действительно так делал?

Джаред лишь смеется себе под нос, отсоединяет свой телефон, лежащий в гостиной, от зарядного устройства и сует его в задний карман.

– Зачем кому-то писать книгу о наших родителях? Это ерунда.

Остальные продолжают собирать вещи, обуваются и направляются к двери.

– Выдвигаемся! – кричит Джаред.

Испустив тихий стон, я стискиваю зубы. Проклятье!

Я разворачиваюсь, выхожу на крыльцо и бросаю ему вслед, пока они пересекают газон:

– Ты сказал маме, что женщины – это привередливые сучки, которых нужно выгуливать чаще одного раза в день?

Все внезапно останавливаются; он замирает на месте. Раздается несколько ошарашенных вздохов. Кейд, по-моему, прыскает от смеха.

Я вижу, как мышцы спины Джареда напрягаются под футболкой. Никто не издает ни звука, а меня тянет улыбнуться.

Да-а-а. Теперь я привлекла твое внимание, не так ли?

Пока я была у Джекса дома, прочитала еще несколько глав. Отношения между Джаредом и нашей мамой только усугубились за последующий год. Их ссоры стали более взрывными, и он много чего интересного наговорил.

Окружающие начинают медленно поворачиваться в мою сторону. Джаред потрясенно смотрит на меня, в то время как Тэйт в ужасе глядит на него.

– Джаред, только не говори, что это правда, – произносит она.

Однако моему брату остается лишь защищаться.

– Мне было лет шестнадцать! – восклицает он, тяжело дыша. – Боже правый, я, скорее всего, пьяный был!

Стремительно подойдя ближе, Джаред забирает у меня книгу, раскрывает ее на произвольной странице и изучает.

Я протягиваю руку.

– Отдай.

– Черта с два! – огрызается он.

– Я могу рассказать Тэйт, как ты называл ее за глаза, когда тебе было пятнадцать, – заявляю громко. – Теперь верни книгу.

Джаред с опаской бросает взгляд на Тэйт, которая склоняет голову набок и упирает руки в бока, немного разозлившись. Затем он смотрит на Дилан. Моя племянница отчасти заинтригована, отчасти смущена. Зная нынешнего Джареда, сложно поверить, что этот мужчина когда-то был жестоким, что он в итоге завоевал Тэйт, хоть и относился к ней отвратительно в прошлом. Но Дилан – самая стойкая из всех, кого я знаю. В какой-то мере забавно осознавать, что твои родители неидеальны. Ну а напомнить им об этом перед всей семьей – даже лучше.

Нахмурившись, мой старший брат отдает книгу обратно.

– Куинн, – начинает он в попытке объясниться, – я был несносным говнюком в старших классах, ясно?

– Да ну?

Затем Джаред поворачивает голову в сторону и злобно смотрит на Джульетту.

– Это твоих рук дело?

Она фыркает от смеха, и я понимаю, что у него возникли такие же подозрения, как и у меня.

– О да, – отвечает Джульетта, издеваясь над ним, – ее точно написала я. Ты ведь знал, что рано или поздно получишь по заслугам, разве нет? Парни, вы столько лет неуважительно относились к женщинам, – она бросает взгляд на Мэдока, – и даже не задумывались, что когда-нибудь у вас появятся дочери, сестра и племянницы, которых вы будете обожать. Это определенно моих рук дело. Расплата медленная, но верная. Муа-ха-ха-ха-ха!

Тэйт и Фэллон, стоящие рядом с ней, смеются. Джаред снова сосредотачивается на мне.

– Куинн…

Я закатываю глаза, качаю головой и огибаю его.

– Забудь. Все нормально.

Моя любовь к братьям осталась неизменной. К тому же я знаю, что он многое пережил в детстве. Но, проклятье… вот же мелкий засранец!

Глава 9

Гоночный трек Шелберн-Фоллз раскинулся на нескольких акрах земли посреди сельской местности. Им руководит Джекс, а Джаред, Мэдок и Тэйт являются активными инвесторами. Они все гоняли здесь в юности. С тех пор как Тренты и Карутерсы постепенно взялись за управление трассой и ее развитие, она далеко ушла от первоначального однополосного грунтового трека, опоясывавшего невзрачный маленький пруд.

Раньше ее называли «Петлей», и для участия в заезде была необходима только машина. Гонки проходили неформально, обычно являя собой неконтролируемое сборище подростков, желавших немного развлечься.

Сейчас помимо оригинальной «Петли» появилась вторая. В отличие от старой, новая трасса не прямоугольная, а изобилует изгибами и поворотами и превосходит прежнюю по длине.

Трек заасфальтировали, для гонок установили правила, стали заключать контракты. Теперь здесь постоянно работают менеджеры, следиящие за тем, чтобы все функционировало слаженно. Некоторых людей возмущают перемены, произошедшие на «Петле», однако Джекс знает свое дело. Для поддержания интереса публики нужно постоянно предлагать что-то новое. Так как посещаемость возросла в двадцать раз, было необходимо принять меры, направленные на обеспечение безопасности. Тем не менее трек по-прежнему бесплатный. Они получают финансирование от спонсоров, киосков с едой и напитками, а также продаж сувенирной продукции.

Следуя за своей родней, я перекидываю ремень сумки через голову и бросаю ее на заднее сиденье машины Фэллон. Скорее всего, домой я поеду с ней. Ведь они с Мэдоком живут неподалеку от меня.

Когда пересекаю газон, замечаю двоих парней, с которыми учусь в школе. Обернувшись, они кивают в знак приветствия.

Я отвечаю также кивком, сопротивляясь желанию прикусить губу. Кожаные брюки-скинни Джульетты сидят на мне как влитые, ее струящаяся белая футболка прикрывает попу, но обнажает одно плечо. Она нанесла мне на губы красную помаду и сделала небрежную укладку. К счастью, Джаред и Мэдок в спешке ничего не заметили. Пока.

– Хочу погонять на «боссе»! – подходя ближе, слышу голос Дилан, стоящей на треке.

Джаред вылезает из машины и вручает ей ключи. Наверное, пригнал ее на старт для дочери.

– Довольно, – огрызается мой брат. – Мы не будем менять план на столь позднем этапе.

– Я уже несколько месяцев тебя прошу. На этой машине я езжу лучше! – возражает она.

Закрыв глаза, Джаред раздраженно сжимает пальцами переносицу.

– Ладно, давай попробуем по-новому. – Он снова открывает глаза, смотрит прямо на меня, а не на Дилан, и говорит: – Куинн. Дилан не может взять «босс», потому что сегодня она хочет погонять по «Большой Петле». Там слишком много изгибов и крутых поворотов, поэтому ей нужна более легкая машина, чтобы получить хоть какой-то шанс пройти эту трассу.

Его тон сочится сарказмом. Я буквально чувствую, как Дилан напрягается рядом со мной, и еле сдерживаю смех.

– Она не только проиграет, если поедет на «боссе», – продолжает Джаред, – но и, вероятно, сметет с трека все остальные машины, пытаясь преодолеть эти повороты. Теперь, пожалуйста, объясни это моей дочери так, чтобы она поняла, потому что мои попытки достучаться до нее тщетны. Я будто со стеной разговариваю.

Затем, демонстративно посмотрев на Дилан, он разворачивается и уходит прочь.

Девушка просто стоит молча. Искоса бросив на нее взгляд, я говорю:

– Ну, ты все слышала, да?

– Заткнись.

Я прыскаю от смеха, в то время как она, надувшись, скрещивает руки на груди.

– Просто ты нервничаешь и хочешь знакомую машину, – успокаиваю я племянницу, повернувшись к ней. – У тебя все получится.

– Да, лучше слушай папочку как хорошая девочка, – дразнит ее Кейд. Он подходит со своим братом и останавливается перед нами.

– Отстань от нее, – говорит Хантер.

Однако Кейд бросает ему дерзкую улыбку, после чего опять переводит глаза на Дилан и произносит более тихим тоном:

– Она вполне может сама со мной справиться.

Хантер качает головой, пока Дилан непреклонно смотрит на его близнеца. Кейд постоянно подначивает и провоцирует девушку, а она всегда принимает брошенные им вызовы. Такое ощущение, что Кейд задает темп и ей необходимо всеми силами поспеть за ним.

Мне не нравится, как парень подстрекает Дилан, неустанно заставляя ее чувствовать себя так, будто она должна что-то доказать.

Сомневаюсь, что его брату это тоже нравится. Они часто ссорятся. Обычно яблоком раздора непреднамеренно становится Дилан.

Развернувшись, Кейд со злорадной улыбкой идет к трибуне, где сидят его друзья. Какая-то девушка подскакивает со скамейки и обнимает его за шею. Он кладет ладони ей на талию, неспешно и долго целует ее, устроив настоящее шоу для всех окружающих.

Поморщившись, я отвожу взгляд. С меня на сегодня хватит интимных подробностей о нашей семье, спасибо.

Но, когда смотрю на свою племянницу, наблюдающую за ним, вижу боль в ее глазах.

Глядя на Дилан, Хантер вновь качает головой и отворачивается, собираясь уйти.

– Хантер! – окликает она, остановив его.

Парень поворачивается обратно, явно волнуясь.

– Да, что?

Дилан слегка морщится, потирая руки.

– Я нервничаю.

Он тихо смеется, словно все прекрасно понимает. Подойдя к ней, Хантер достает свой айпод из кармана джинсов, дергает провод наушников, висящий у него на шее, и отдает его Дилан.

– Боевой плей-лист, – поясняет мой племянник. – Пятый трек.

Она облегченно выдыхает и улыбается.

– Спасибо.

Парень кивает. Его взгляд задерживается на Дилан еще на мгновение. Протянув руку, Хантер приподнимает ее подбородок.

– Ты – Дилан Трент. Они тебя боятся. Не забывай об этом.

Несмело ему улыбнувшись, она делает глубокий вдох и снова расправляет плечи.

– Поняла.

После этого он направляется к трибунам и садится рядом с Хоуком, с противоположной стороны от Кейда и его друзей. Хантер играет в футбольной команде вместе с Хоуком и со своим братом-близнецом, однако всегда держится особняком, отдельно от остальных.

– Как продвигаются дела с книгой? – интересуется Дилан.

Я бросаю взгляд на нее, вспомнив, что она остановилась после сцены на кухонном полу.

Дилан многое пропустила. Мои мысли возвращаются к прочитанному.

Отношения матери и отца приводят меня в замешательство. Я стараюсь напоминать себе, какие они сейчас: прочные, счастливые. В голове не укладывается, сколько всего пережили мои близкие: родители, Джаред, Мэдок, Джекс, – до моего рождения.

В конечном итоге мама и папа разобрались со своими заморочками. Я еще не дочитала книгу, поэтому не уверена, каким образом это случится. Но мне ненавистны их глупые решения и то, что приходится менять свои взгляды на них. К тому же я до сих пор понятия не имею, кто прислал роман. И зачем отправитель посчитал столь важным познакомить меня с предысторией брака родителей. Кто-то норовит внести сумятицу в нашу семью?

А еще противно, оттого что все чувства Кэт я тоже испытывала. Неопределенность, страх, желание остаться в привычных обстоятельствах, даже если ты несчастен… бессилие.

Это мне знакомо.

– Она такая слабохарактерная, – наконец признаю я, заметив в собственном голосе намек на ненависть к себе. – Кэт выстраивала свою жизнь вокруг него. Без Джейса она практически не существовала. У нее не было никаких хобби и интересов. Он держал счастье Кэт в своих руках.

Дилан прислоняется спиной к «Сильвии» – машине, на которой отец заставляет ее участвовать в сегодняшней гонке, – и смотрит вперед.

– Ведь это не так уж необычно, разве нет? – отвечает она задумчивым тоном. – То, какими усилиями мы желаем добиться любви одного человека? Когда хотим быть рядом с ним? Чтобы он думал о нас?

От моего внимания не ускользает, что девушка смотрит на компанию Кейда, и меня посещает мысль: возможно, не мне одной это знакомо.

– Да, здесь нет ничего необычного, – соглашаюсь я. – По-моему, многие люди наделяют других слишком большой властью над собой. Если этот человек не скучает по тебе, не думает о тебе или не хочет быть с тобой, значит, пора осознать, что ты достоин того, кто скучает, думает и хочет.

Мы просто стоим молча, окружающий нас хаос толпы и музыка напоминают отдаленный гул, в то время как наш разговор повисает в воздухе.

Лукас определенно забыл, что мы все еще существуем здесь, а Кейд использует Дилан, будто щенка, заманивая ее ради развлечения и обучая разным трюкам.

Вздрогнув, моя племянница шумно выдыхает.

– Ну, это была невероятно глубокая беседа, – шутит она, повернувшись ко мне. – Ладно, ты же едешь со мной?

Я смеюсь.

– Нет, не имею абсолютно никакого желания.

Мне не нравится ее манера вождения даже за пределами гоночного трека. Она и без меня обойдется.

– Не спорь, – возражает Дилан. – Никто не наябедничает твоему папе. Обещаю.

Когда я поднимаю глаза к двум дронам, зависшим у нас над головами, девушка следует моему примеру.

– О, верно, – ворчит она. – Забыла о них.

Джекс посчитал, что будет здорово использовать дроны для съемок с высоты. Помимо прочего, с их помощью проще следить за происходящим на гонках по бездорожью. Я могла бы избежать камер GoPro, которыми оборудованы машины, однако дроны все равно захватят кадры с пассажирами, и в конечном итоге новость дойдет до моего отца.

– Очистить трек! – из динамиков раздается громогласный голос Зака Хэйгера, одного из менеджеров трека.

Толпа зрителей рассеивается, люди направляются к своим предпочтительным позициям: на трибуны, к собственным машинам, за ограду. Музыка сотрясает воздух, огромные электронные часы начинают отсчет от тридцати, давая гонщикам знак, что они должны рассесться по машинам, когда на табло загорится ноль.

– Итак, мне пора. – С радостной улыбкой Дилан тяжело выдыхает.

Я слегка касаюсь кулаком подбородка девушки, делая вид, словно ударяю ее.

– Тебя ждут, малыш.

Она подталкивает меня своим бедром.

– Оставайся золотым, понибой.

Наш традиционный ритуал прощания с цитатами из «Касабланки» и «Изгоев» всегда вызывает у меня смех.

Дилан садится в свою гоночную машину, навороченный «ниссан сильвия» из коллекции ее отца, а я покидаю трассу и занимаю место за забором из сетки-рабицы.

Как правило, Джаред предпочитает американские маслкары, но он был вынужден расширить свои горизонты, когда стал такой важной шишкой.

Ко мне подходят Мэдок с Фэллон и их дочерью Эй-Джей. Он становится сбоку от меня.

На старте выстроились три машины. Я не узнаю двух других гонщиков. Они выглядят молодо, так что у Дилан есть неплохой шанс на победу. Наверняка у этих парней опыта не больше, чем у нее.

Слышится пронзительный рев двигателей, от которого земля вибрирует под ногами.

– Происходящее хоть чуточку будоражит тебя?

Посмотрев на Мэдока, вижу в его глазах неугасающий проблеск надежды.

– То есть возбуждает?

– Нет! – восклицает он с отвращением. – Я имею в виду, не хочешь ли ты наконец-то обзавестись машиной, чтобы не клянчить родственников подвезти тебя куда-нибудь? Посмотри на них. – Брат взмахом руки указывает на трек. – Они такие горячие. Тебе такую не хочется?

– Не обращай на него внимания, – говорит Фэллон, выглянув из-за мужа. – Он на грани оргазма.

Я смеюсь, держась обеими руками за забор высотой до пояса. Выхлопные газы валят из автомобилей, красный сигнал светофора ярко сияет в теплых сумерках. Внутренности в моем животе начинают переворачиваться. Дилан, наверное, очень волнуется.

– Просто прокатись с ней, – предлагает Мэдок. – Прочувствуй машину.

– Здесь дроны повсюду. Сам понимаешь, что папа узнает.

– Папа мирился с моими гонками, – подмечает мой брат. – Он переживет, если ты поучаствуешь в качестве пассажира.

– Ей неинтересно, Мэдок, – делает ему замечание Фэллон. – Отстань от нее.

Спасибо.

Вдруг Мэдок огрызается:

– Куинн не знает, что из себя представляет. – Из-за его резкого тона с моего лица сползает улыбка. – Он собственноручно спланировал всю ее жизнь с момента рождения. Она не может принять решение, не побежав за советом к папочке.

Мои глаза яростно вспыхивают.

– Мэдок! – громким шепотом возмущается Фэллон.

Резко повернув голову, я сердито смотрю ему в лицо.

– Что ты сейчас сказал?

Брат пожимает плечами с вызовом в искрящихся от улыбки глазах.

– Я сказал, что ты тряпка.

Ну все!

Я несусь обратно на трек, к машине Дилан. Распахнув пассажирскую дверь, оборачиваюсь к Мэдоку и показываю ему средний палец, потому что он – назойливый, настырный кретин, которому нужно научиться держать язык за зубами.

Все окружающие хохочут, включая моего братца. Ощущая, как от злости буквально гудит кожа, запрыгиваю в салон.

Дилан смотрит на меня, вопросительно приподняв брови.

Я тяжело дышу, накидываю на себя V-образный гоночный ремень и защелкиваю передний замок.

– Мне хочется повидать мир, и я еще множество рецептов не опробовала. Не съезжай с дороги и не убей меня в этой штуковине, – предупреждаю ее.

Девушка лишь хмурится.

– Дороги? Там, куда мы направляемся, дороги не нужны.

Ой, без разницы. Я закатываю глаза на ее отсылку к фильму «Назад в будущее».

Хихикнув, Дилан подключает айпод к стереосистеме.

– Боевой плей-лист, – бормочет она себе под нос, нажимая на тачскрин. – Пятый трек.

На дисплее появляется название Through Fire Stronger. Пока звучат первые ноты, водительская дверь открывается. Джаред наклоняется и протягивает дочери какой-то кулон, что-то вроде амулета на ленточке.

Улыбнувшись, моя племянница медленно забирает его, словно в состоянии шока.

– Спасибо, – едва слышно произносит она.

Джаред кивает, послав ей полуулыбку, затем проверяет, надежно ли закреплены наши ремни. Быстро поцеловав Дилан в лоб, он захлопывает дверь.

– Что это такое? – интересуюсь я, наблюдая, как она вешает талисман на зеркало заднего вида.

– Отпечаток пальца моей мамы. Она сделала эту поделку в детстве. Папа брал его с собой на удачу во время каждой своей гонки.

Подвеска представляет собой овальный кусочек глины, не больше четвертака, с отпечатком маленького пальца в середине. Чем-то похоже на окаменелость. Она держится на потрепанной светло-зеленой ленте, явно очень старой.

Снаружи голос распорядителя гремит из динамиков. Я напрягаюсь, услышав нарастающий шум толпы.

Пора.

Дилан крепко сжимает кожаную обивку руля, сосредоточившись на трассе. Музыка тоже набирает обороты.

Моторы ревут снова и снова. Девушка начинает покачиваться в такт песне, которую ей посоветовал Хантер; прищурившись, смотрит на дорогу так, будто та – ее сучка.

С усилием сглотнув, я чувствую, как все вибрирует из-за рокота двигателя. Когда бросаю взгляд на машины слева и справа, ничего не могу разглядеть, потому что стекла сильно затонированы. Дерьмо. Живот словно в тисках сдавливает, сердце норовит выскочить из груди.

Гребаный Мэдок.

Красный сигнал сменяется желтым, моторы вновь ревут, от криков закладывает уши, и потом…

Дилан срывается с места. Меня отбрасывает назад, на спинку сиденья.

– О боже, – произношу, едва не подавившись воздухом.

Мы мчимся по трассе; моя племянница резко переключается с третьей на пятую, пропустив вторую и четвертую передачи. Я часто дышу, оглядываясь по сторонам в поисках остальных машин.

С соперником слева разрыв минимальный, а тот, что справа, идет ноздря в ноздрю. Дернув руль влево, Дилан преодолевает первый поворот и опять летит вперед, виляя туда-сюда на легких виражах, после чего включает пятую передачу. Машина справа отстает, однако белая «хонда» равняется с нами.

Освещение трека мелькает за окном, напоминая падающие звезды; я хватаюсь одной рукой за поручень, а второй стискиваю ремень безопасности.

Впереди маячит крутой поворот направо. Мельком глянув на Дилан, вижу напряженные мышцы ее рук и стиснутые челюсти.

Она притормозит? Мы перевернемся на такой скорости!

– Дилан.

«Хонда» не уступает, похоже, он собирается преодолеть поворот вместе с нашей машиной.

– Дилан, – снова предупреждаю я. Ей нужно сбавить скорость.

Вместо этого она врубает шестую передачу и рычит:

– Пошли они.

Девушка поддает газу; музыка грохочет, наполняет весь гребаный салон.

– Да, черт побери! – вопит Дилан. – Спасибо, Хантер! Ю-ху!

– О мой бог! – кричу я, накрыв лицо ладонями, потому что не могу на это смотреть.

Мое тело бросает в противоположную сторону, когда она поворачивает, крутящий момент тянет нас. Я визжу, зажмурившись, и ощущаю, как машина накреняется. В животе порхает армия бабочек.

– Офигеть! – взрываюсь я.

«Сильвия» выравнивается, шины с моей стороны возвращаются на асфальт. Резко оглянувшись, замечаю, что оба соперника остались позади. Синий автомобиль теперь прилично отстает.

Адреналин разливается по венам. Каждый волосок на моих руках встает дыбом.

Я смеюсь, не в силах сдержать шквал эмоций.

– Давай, давай, давай! – подгоняю племянницу.

Она улыбается мне, а я включаю музыку на полную громкость.

Повороты Дилан преодолевает быстро и гладко – налево, направо – и выходит на последнюю четверть дистанции.

Белая «хонда» опять подкрадывается к ней. Внезапно что-то плюхается в водительское окно. Мы обе подпрыгиваем от неожиданности, нас заносит. Дилан бросает взгляд в сторону, воюя с рулем в попытке вернуть контроль над машиной.

– Какого черта? – рычит она.

Белый комок мокрой бумаги, судя по всему, прилип к стеклу, постепенно распадаясь на мелкие фрагменты.

– Урод, – кричит девушка, нажимает на кнопку и опускает стекло.

– Дилан, не надо.

Но она не слушает.

Парень из другой машины, с черными волосами и наглой улыбкой, оскаливается на нее.

– Уэстон шлет привет, пиратская сучка!

Я испускаю стон. Серьезно?

Вернув внимание к трассе, моя племянница вновь включает шестую передачу.

– Дилан! Сбавь скорость! – выкрикиваю я, пока она приближается к последнему повороту.

– Нет! – ворчит Дилан. – Тупой кусок дерьма. Это трек Фоллз. Он не смеет нам хамить.

Уэстон – один из самых заядлых соперников Шелберн-Фоллз Хай. Они наведываются сюда только для того, чтобы развязывать конфликты. Уэстон и Сент-Мэттьюз, частная школа в окрестностях Чикаго. Порой обе школы объединяются и задирают «Пиратов», нашу футбольную команду, а заодно и всех остальных учеников Шелберн-Фоллз.

– Ага, давай, попробуй стать своим папочкой, детка, – подначивает ее парень. – Силенок не хватит!

– Ты разве не слышал? – кричит Дилан в окно. – Я вся в маму!

И она разгоняется еще сильнее.

– Дилан! – ору я, вцепившись в поручень.

Мы входим в поворот, однако «хонда» движется по внутреннему кругу и отступать не планирует. Угол его поворота увеличивается, вытесняя Дилан с трека. Мы летим в кусты. Я замечаю, что машину парня тоже выбрасывает на газон. Нас подбрасывает на сиденьях, потому что «Сильвия» съезжает на неровный грунт, и дергает вперед, когда машина резко останавливается и глохнет.

Мои плечи горят в тех местах, где ремни безопасности сдавили кожу.

Тяжело дыша, я спрашиваю:

– О боже, ты цела?

Поворачиваюсь к племяннице, но она уже отстегивает ремень и выскакивает из машины.

Я несколько раз сжимаю и разжимаю пальцы, оценивая, все ли со мной в порядке, прежде чем тоже отстегнуть свой ремень.

Выбравшись из машины вслед за Дилан, вижу бегущую к нам толпу.

Справа уэстонский говнюк выползает из своей колымаги, потирая голову.

Добравшись до нас, Джаред обхватывает ладонями лицо дочери, осматривает ее с головы до ног.

– Ты в порядке?

Она тяжело дышит, все еще не оправившись от встряски, и кивает:

– Да.

Брат подходит ко мне.

– Ты не ранена?

– Нет.

Мэдок, Джекс, Тэйт и Фэллон подбегают следом, вьются вокруг нас, проверяют наши конечности в поисках любых синяков и царапин. Кольцо сопереживающих сжимается так тесно, что мне становится трудно дышать.

Джаред вплотную приближается к парнишке из Уэстона.

– Если бы я не был взрослым, ты бы сейчас валялся на земле, – угрожающим тоном произносит он. – Проваливай ко всем чертям с этого трека и больше никогда не возвращайся. Ты в черном списке.

Парень отворачивается, хмурясь, в то время как мой брат нависает над ним.

– Дилан, с тобой все в порядке? – Хантер протискивается сквозь толпу.

Вдруг сбоку доносится плавный голос Кейда.

– Ну, – говорит он, широко улыбаясь, и подходит к виновнику переполоха, – мне повезло, что я не взрослый.

Кейд ударяет парня по лицу. Пошатнувшись назад, тот врезается в Дилан. Они вдвоем падают на гравий. Девушка вскрикивает:

– Ай, черт.

– Кейд! – Хантер орет на своего брата, расталкивая людей, чтобы добраться до нее. Стащив уэстонца с Дилан, он помогает ей подняться, затем переворачивает ее руки и осматривает царапины на ладонях.

Его близнец этого даже не замечает.

– Когда приходишь к Фоллз, – предупреждает Кейд, нагнувшись и схватив парнишку за воротник, – бери с собой подкрепление, гребаный идиот.

– Довольно! – Мэдок оттаскивает сына от него.

Кейд отпускает парня, после чего усмехается вместе со своими друзьями.

– Всем очистить трек! – рявкает Джекс, пытаясь оттеснить людей назад. – Сейчас же! Нам нужно больше места!

Джаред пристально смотрит на уэстонца, сидящего на земле.

– Забирай свою машину и проваливай отсюда, иначе я вызову эвакуатор.

Любопытствующие начинают рассеиваться. Чтобы убедиться, что она не пострадала, я проверяю руки Дилан. Кожа красная, но хотя бы крови нет.

Едва посторонние расходятся, Хантер срывается на брата.

– Что с тобой такое, черт возьми?

Кейд лишь язвительно ухмыляется.

– Ой, может, отрастишь себе пару яиц, а? – Его друзья прыскают от смеха.

Когда взгляд парня опускается к ладоням Хантера, которые лежат на плечах Дилан, он отталкивает его.

– Отпусти ее. Она в порядке.

– Перестань, – наконец вмешиваюсь я.

– Хантер, я в норме, – уверяет моя племянница. – Все хорошо.

– Видишь, – Кейд улыбается брату, – с ней не нужно нянчиться.

Хантер качает головой. У него на лице написано, насколько он зол.

– А ночь только начинается, – подмечает Кейд, оглядев своих приятелей. – Кто-нибудь хочет прокатиться в Уэстон?

Парни улыбаются, их глаза озорно сияют.

Я провожу ладонью по лицу.

Забросив руку Кейду на шею, Хоук вместе с ним смотрит на Дилан:

– Мы плывем под черным флагом, – напоминает он ей, процитировав девиз «Пиратов».

– Да, черт побери, – добавляет один из ребят.

Взгляд Дилан прикован к Кейду. Его вызов очевиден. Уэстонцы заслужили возмездие. Присоединится ли она к ним?

Глядя на нее, Хантер прищуривается.

– Дилан, нет.

Она смотрит на Хантера, после чего переводит взгляд обратно на Кейда, и я улавливаю конфликт в ее глазах. Дилан знает, что правильно, но хочет то, что ей во вред.

– Я в состоянии позаботиться о себе, Хантер. – После этого девушка делает шаг в сторону Кейда, Хоука и их друзей.

Глава 10

– Эй, вы едете домой?

Фэллон, согнувшаяся над открытым багажником, поднимает голову и кивает.

– Да. Приготовим зефир на костре, а дети смогут наловить светлячков, чтобы отвлечься от сегодняшних событий. Вино тоже может понадобиться. – Она смеется. – Хочешь с нами? Мэдок потом отвезет тебя.

– Конечно.

Немногим ранее я отправила эсэмэску родителям, дав им знать, что буду с Мэдоком и остальной компанией и, возможно, останусь у них ночевать.

Помогаю Фэллон погрузить в машину кулер, который ощутимо полегчал после того, как она слила растаявший лед. После чего открываю заднюю дверь, подхватываю свою сумку и бейсболку Лукаса. Покрутив ее в руках, надеваю на голову. Если честно, я могу сколько угодно винить папу за то, что он контролирует меня, но есть другие вещи, не позволяющие мне сдвинуться с мертвой точки. Из-за них я нервничаю перед отъездом в колледж, боясь что-нибудь пропустить дома, чувствую себя слабой и увлекаюсь тем, что, вероятно, не стоит моего внимания.

– Как дела у Лукаса? – прочистив горло, спрашиваю и стараюсь держаться непринужденно. – Часто с ним разговариваешь?

– Только по работе, – отвечает Фэллон, поправив свои очки в черной оправе. – Когда у наших фирм появляются совместные проекты. Он просто… – она умолкает, задумавшись, – обустроил там собственную жизнь, полагаю. Хотя Мэдок с ним общается, не позволяет Лукасу совсем потеряться.

Не сомневаюсь. Мэдоку нравится видеть, как его семья растет, а не уменьшается.

– Интересно, что держит его за границей, – гадаю я, прекрасно понимая, на что действительно намекаю. – Наверное, ему там нравится. Ты не скучаешь по нему?

– Конечно, скучаю, – спешит уверить Фэллон. – Но…

– Но что?

Пристегнув ремень Эй-Джей, она захлопывает дверь машины и пожимает плечами.

– Я уверена, Лукас вернется домой, – заявляет Фэллон. – Все возвращаются. У него была причина уехать. Может, она не совсем нам понятна, только он явно хотел отдалиться, и я уважаю его решение. Лукас знает, где нас найти, когда будет готов вернуться.

– Ну, ему не стоит с полной уверенностью предполагать, что все будут просто его ждать.

Фэллон хмурится, рассматривая меня.

– А кто ждет?

Я опускаю руки, заметив, как мысли завертелись у нее в голове. Вероятно, она думает, что, черт побери, я имею в виду. Да. Кто ждет, Куинн? Больше никто не поставил свою жизнь на паузу ради Лукаса Морроу.

Убрав подушки в багажник, торопливо поднимаю с земли покрывало для пикника.

– Отнесу это Тэйт.

Как можно быстрее удаляюсь от ее пристального взгляда.

Тэйт стоит возле своей машины, усадив спящего сына в детское кресло. Отдаю покрывало, зная, что оно принадлежит ей.

– Спасибо. – Она бросает его на заднее сиденье.

– Собираетесь к Мэдоку или домой?

– Домой, – отвечает Тэйт. – У Джеймса завтра двойная игра, а я пообещала твоему брату обнимашки, раз уж ему придется высидеть два бейсбольных матча за один день.

Она изобразила пальцами кавычки, говоря про «обнимашки». Сообразив, что моя невестка имеет в виду, тихо смеюсь.

– Скажи Джареду, что гонки тоже относятся к спорту, – поправляю я.

Он считает виды спорта вроде бейсбола, баскетбола и футбола скучными. Хоть Джареда и не назовешь атлетом, гонки также требуют навыков и усердного труда. Ему нравится спорт, но только тот, в котором не нужно бегать, стоять или драться с другими парнями за мяч.

Однако мой брат прикладывал максимум усилий, чтобы посещать мероприятия своих детей. Думаю, я еще больше уважаю его за это. Он выделяет время и смотрит игры, вгоняющие его в скуку, потому что по-настоящему любит дочь и сына и хочет поддерживать их любыми возможными способами.

– Джареду несложно заниматься вещами, которые ему не нравятся, ради счастья детей, да? – спрашиваю я. – Наверное, из-за непростых отношений с нашей мамой. Он знал, каким родителем хотел стать и каким точно не хотел.

Тэйт останавливается, задумавшись на мгновение.

– Уверена, это сыграло определенную роль.

Для меня странно, что Джаред видит нашу маму в ином свете. Теперь я лучше понимаю причины, но и без того знала о существовавших между ними разногласиях. Он хорошо к ней относится, они разговаривают, и все же брат первым отстраняется, когда мама его обнимает.

– Он любит ее?

Мне бы Джаред солгал и ответил «да». Тэйт наверняка знает правду.

– Если честно, не могу ответить на этот вопрос, – говорит она. – Джаред многое держит в себе. Они с Кэтрин в своем роде повзрослели вместе, и его детство определенно могло пройти гораздо лучше. Но… – Тэйт делает паузу, подбирая слова, – мне кажется, он также понимает, что все совершают поступки, о которых потом сожалеют. У нее не получится исправить ошибки, допущенные с ним, однако она хотя бы не повторяет их. Кэтрин стала замечательной мамой для тебя, она чудесная бабушка и всегда готова выслушать Джареда, если он решает, что нуждается в ней.

Да, похоже, она права. Со мной мама никогда не обращалась так, как обращается с Джаредом в этой книге.

– Почему ты спросила об этом? – Тэйт заправляет волосы мне за ухо.

Качаю головой, достаю из сумки «Практически никогда» и протягиваю ей.

– Из-за этой книги у меня в голове полный бардак.

Она изучает обложку, открывает страницу наугад и пробегает ее взглядом.

– Так странно.

– Ага. Не могу сообразить, кто это написал. Спрашивала у Джульетты, так как она единственный знакомый мне писатель и не стала бы лгать…

Тэйт продолжает читать отрывок. У нее на лице появляется задумчивое выражение.

– Хм-м-м…

– Что такое?

Глубоко вздохнув, она закрывает роман и возвращает его.

– Здесь описаны довольно личные моменты, не так ли? Будто автор сам прожил их.

Что?

– Что ты имеешь в виду?

Оттолкнувшись от кузова машины, Тэйт выпрямляется и смотрит на меня.

– Бритва Оккама, – отвечает она, ссылаясь на научную теорию. – Самое простое объяснение обычно является верным.

Самое простое объяснение. Я опускаю веки, когда приходит озарение.

Разумеется.

Кэт…

– Джаред! – крикнула я вверх. – Ужин готов!

Обходя перила лестницы, врезалась в журнальный столик, стоявший у стены, и воскликнула шепотом:

– Ай!

Я поспешила обратно на кухню, достала из холодильника молоко и замерла. Он пьет молоко? Наверное, нет.

Ну, ему следует его пить. Я шлепнула контейнер на стол и моргнула, потому что в глазах двоилось.

Таймер наконец-то пискнул. Схватив прихватку, вытащила из духовки магазинную лазанью, поставила ее на крышку духового шкафа и случайно столкнула уже стоявшую там сковородку. Когда она со звоном упала на пол, я подпрыгнула.

– Привет.

Я обернулась и увидела Мэдока Карутерса в дверном проеме. Мне до сих пор было неловко сталкиваться с ним в моем доме. Не потому, что знала его отца гораздо лучше, чем думал мальчик, а потому, что он возненавидит меня за все страдания, причиненные его матери, если узнает о моем прошлом.

Джаред тоже меня возненавидит.

– Привет, – наконец-то выдавила из себя слова, отвернувшись. – Не знала, что ты здесь.

– Джаред переодевается, – пояснил Мэдок. – Он попросил меня выйти из комнаты.

Ла-а-адно.

Забросив полотенце на плечо, я сделала глоток вина. На мне все еще было бордовое офисное платье; босиком, я суетилась на кухне, готовя ужин. После работы мы с друзьями заглянули в бар. Я выпила всего несколько коктейлей и ушла пораньше, потому что пыталась больше времени проводить дома ради сына.

– Хорошо, останешься на ужин?

– Э-э-э… – Парень бросил взгляд на лестницу, откуда донеслись тяжелые шаги Джареда. Повернувшись ко мне, Мэдок ответил: – Вообще все выглядит аппетитно, но, думаю, нам нужно уйти.

– Что?

Сын стремительно ворвался в кухню и открыл холодильник.

– Мы уже поели, – сообщил он.

– Джаред! – Я бросила полотенце на стойку, начиная злиться. – Мне пришлось отменить свои планы, чтобы вернуться домой.

– Я должен поблагодарить свои счастливые звезды. – Подняв бутылку апельсинового сока, сын залпом выпил его.

– Довольно, – обиженно выпалила я. – Мэдок может остаться, только вы сядете за стол и поужинаете. Ты никуда не пойдешь.

Швырнув сок обратно в холодильник, он вытер рот рукавом толстовки.

– Джекс позвонил, я ему нужен. Вернусь поздно.

Джаред развернулся кругом и, не удостоив меня взглядом, направился к выходу, Мэдок последовал за ним.

– Знаешь, ты мог бы сделать шаг мне навстречу, – сказала я, наплевав на то, что его друг все слышит. – Мой мир не вращается вокруг тебя.

Парень засмеялся.

– Разве когда-то было иначе?

Он вышел за порог, и Мэдок закрыл за ними дверь.

Стоя посреди комнаты, я услышала, как двигатель машины моего сына взревел, после чего Джаред помчался по улице.

Он просто ушел, словно мое мнение ничего не значило.

Господи, Джаред меня ненавидел. Он уже даже не ругался со мной. Ему. Просто. Было. Все. Равно.

Метнувшись к морозилке, я достала оттуда бутылку водки. Прозрачная жидкость перекатывалась в ледяной емкости, будто густое масло. Я открыла крышку, бросила ее в сторону не глядя и сделала щедрый глоток. Слезы смочили ресницы, когда я зажмурилась. Нет, сын не испытывает ко мне ненависти.

Отхлебнув еще, застонала, наслаждаясь тем, как алкоголь обволок теплом желудок. Завтра все будет хорошо.

Я начала рыдать, глотая водку раз за разом и прекрасно понимая, что лгу себе.

Ничего уже не исправить.

С почти пустой бутылкой в руках поволокла ноги в гостиную и рухнула на диван. Сладкое забвение настолько затуманило разум, что я увидела Джейса. Он улыбался, поцеловал меня в губы, потом под ухом, в уголок глаза и прошептал:

– Кэтрин.

Мир сотрясся. Я дернулась. Ощущение было такое, словно я падаю.

– Кэтрин, проснись, – произнес мужской голос.

Невидимый кулак стиснул мои внутренности, волна тошноты прокатилась по телу.

Дрожа, я оттолкнула чужие руки.

– Мне нехорошо. Оставь меня в покое.

Послышался звук шагов, затем кто-то схватил меня, перевернул и сунул в рот свои пальцы. Я почувствовала давление у корня языка. Рвотные массы подступили к горлу.

– Нет, – простонала, кашляя, однако было уже поздно.

Схватив небольшое ведро, стоявшее передо мной, корчась и кашляя, я опустошила содержимое желудка вместе со всем выпитым алкоголем в мусорный пакет. Рвота обожгла глотку. Меня вновь вывернуло наизнанку. В живот как будто кинжал вонзили.

– О боже, – ловя ртом воздух, я вытерла губы рукавом. – Что ты делаешь?

Прокашлявшись, я сплюнула в ведро, сморгнула слезы, застлавшие глаза, и наконец-то разглядела Джеймса, папу Тэйт, который стоял надо мной.

– Джареда арестовали, – сказал он.

Я перестала дышать.

– Что?

Дрожащими пальцами подхватила свой мобильник со стола, провела по экрану, но не обнаружила ни сообщений, ни пропущенных звонков.

– Он позвонил тебе? – спросила я. Мой сын даже не попытался связаться со мной?

Джеймс лишь вручил мне полотенце, чтобы я привела себя в порядок, обошел вокруг и направился к входной двери.

– Я позвонил знакомому судье. Он назначил залог вместо заключения под стражу до утра. Поторапливайся. Я отвезу тебя.

Десять минут спустя мы вошли в полицейский участок. Мои грязные волосы были собраны в хвост под бейсболкой. Я переоделась в джинсы и футболку.

Уже перевалило за полночь. Джейс не смог мне сказать, сколько времени Джаред провел здесь. Он ушел из дома около шести, думаю, или, возможно, раньше. Покачав головой, попыталась прояснить мысли. Спиртное и приступ рвоты вывели меня из равновесия; в подушечках пальцев покалывало.

В отделении было тихо и малолюдно, однако я сразу же заметила Мэдока, сидевшего на одном из стульев. Увидев меня, он поднялся.

Я вскинула руку, остановив парня.

– Не хочу с тобой разговаривать. Сядь.

На его лице промелькнуло легкое огорчение, но он сел обратно и ничего не сказал. Если честно, я знала, что Джаред, скорее всего, по собственной инициативе влип в неприятности, только в данный момент сын Джейса был последним человеком, помимо самого старшего Карутерса, которого мне хотелось бы видеть.

Подойдя к стойке, я окликнула женщину-офицера, стоявшую у стола.

– Джаред Трент – мой сын, – сказала ей. – Где он?

– С ним все в порядке, – ответила она с таким видом, словно ситуация не требовала никаких срочных мер. – Он в камере. Залог – полторы тысячи. Довольно дешево для такого обвинения, кстати. – Похоже, ее это не радовало. Думаю, знакомый судья Джеймса сделал нам одолжение. – Можете оплатить его в кассе.

Женщина дернула головой в сторону, указав на другую стойку с окошком дальше по коридору.

– Что произошло?

– Он напал на мужчину по имени Винсент Донован, который, очевидно, является приемным отцом его брата.

Я закрыла глаза, вспоминая.

– Э-э-э, наверное. Не знаю.

У Джареда обнаружился сводный брат Джекс. Он встретил его в четырнадцать лет, тем летом, когда я позволила ему навестить отца. Хотя я понятия не имела, кто взял опеку над Джексом. У меня даже мысли не возникло с ними связаться.

Мальчик был примерно на год младше моего сына. Мои подозрения, видимо, оказались верны. Томас изменял мне. На самом деле получается, что любовница мужа забеременела практически сразу после рождения Джареда, судя по такой небольшой разнице в возрасте.

Мать Джекса очень рано бросила его. Так как Томас отбывал срок в тюрьме, мальчика отдали в приемную семью. Я подумывала о том, чтобы забрать его к нам, однако это не представлялось возможным, ведь я даже с собственным ребенком совладать не могла. По крайней мере, пока.

– Ну, – пояснила офицер, – парень утверждает, что мужчина избивал его брата, поэтому он с ним поквитался. У жертвы сломано три ребра, сейчас он в операционной с внутренним кровотечением. К счастью, прогноз положительный.

– Жертва, – усмехнулась я, повторив ее слова, и потерла глаза. Голова кружилась.

Кто бросился на защиту Джекса, когда этот говнюк причинил ему боль? Джаред, вот кто.

А кто бросился на защиту Джареда, когда отец избил его два года назад?

Никто.

Двинув рукой, я нечаянно сбросила свою сумку на пол.

Джеймс нагнулся и поднял ее.

Прищурившись, женщина пристально посмотрела на меня.

– Вы пьяны?

Я расправила плечи и сердито уставилась на нее, забрав свою сумку у отца Тэйт.

– Мой сын – хороший ребенок, – проигнорировав вопрос, сказала я.

Она саркастично кивнула.

– Уверена, вы сделали все возможное для его воспитания.

Развернувшись, офицер ушла. Лишившись дара речи, я оцепенела. Что я могла сказать? Вы неправы? Я не обязана перед вами оправдываться?

Видишь ли, Кэт, твой сын сидит в тюремной камере, а ты была не в курсе, где он и чем занимается. Он поздно возвращается домой. А вдруг Джаред пьет и садится пьяным за руль, вдруг обрюхатит какую-нибудь девочку? Он делает все что ему вздумается по одной простой причине.

Потому что может. Потому что не получает должной родительской заботы, и отвечать за это тебе.

Мы прошли по коридору к кассе. Мэдок по-прежнему молчал, но я чувствовала его взгляд на себе. Внеся залог, еле-еле подписала документы, настолько сильно у меня дрожали руки.

– На обработку уйдет какое-то время, – сказал секретарь. – Можете пока присесть.

– Что нам делать дальше? – спросила я.

– Ну, вашему сыну назначат дату судебного слушания. Вам понадобится адвокат.

Я закрыла глаза и, отвернувшись, тихо всхлипнула.

– Адвокат, – повторила шепотом. – Этого быть не может.

– Я могу позвонить папе. – Мэдок подошел ближе. – Он сейчас в Чикаго, но утром приедет. Он вытащит Джареда отсюда.

– Нет, – выпалила я. – Спасибо, сама справлюсь.

Парень несколько секунд стоял с таким видом, словно хотел возразить, однако передумал.

Втроем мы вернулись к ряду стульев и сели. Мэдок выбрал место чуть поодаль.

Джеймс подался вперед, опершись локтями на колени.

– Не знаю, кому из судей передадут дело, но попробую посоветоваться со своим знакомым. Может, что-нибудь придумаем, – предложил он. – У Джареда это первое правонарушение, и я знаю, что он хороший парень.

Кивнув, я дала ему разрешение, в то время как мысли лихорадочно закружились в моей голове. Какое будущее нас ждало через пять лет?

Когда-то давно я приняла дом в подарок ради Джареда, чтобы обеспечить ему лучшую жизнь. И все равно мои страхи постепенно начинали сбываться.

Что с нами станет через год-другой? Пойдет ли Джаред в колледж? Выйду ли я замуж за мужчину, который полюбит меня и каждый вечер будет проводить со мной, уютно устроившись на диване? Позволит ли Джаред мне обнимать его?

Возможно ли, что все кардинально изменится и мы вдруг обретем идеальную, счастливую семью?

Нет, наша жизнь будет такой же, если не хуже. Джаред попадет в тюрьму, как и Томас, потому что я не уделяла ему внимания. По моей вине он оказался здесь.

Я достала телефон из сумки. Мои пальцы зависли над номером, потому что мне не хотелось возвращаться назад. Если это единственный шанс помочь сыну…

– Я должна позвонить Джейсу, – пробормотала, признав поражение.

– Джейсу Карутерсу? – уточнил Джеймс. – Отцу этого паренька, да?

Мельком глянув на Мэдока, который копался в своем сотовом, я кивнула.

Папа Тэйт вырвал телефон из моей руки и настойчиво произнес:

– Он тебе не нужен. Позволь мне разобраться с этой ситуацией.

– Зачем? Почему ты хочешь помочь?

Пытаясь подобрать слова, Джеймс замолчал, а потом сказал:

– Потому что я люблю Джареда. Он мелкий засранец, однако его судьба мне небезразлична. – Мужчина вернул мой мобильник. – Тебе не нужен Джейс Карутерс. У тебя есть друзья. Мы справимся.

Я сжала телефон в руке, встретившись с ним взглядом. Он знал? Мы с Джейсом расстались через несколько месяцев после того, как Джеймс и Тэйт переехали в соседний дом. Он видел Джейса, приходившего ко мне по ночам?

Господи, что Джеймс теперь думал обо мне?

– Джаред уже давно катится по наклонной, – тихо продолжил он, чтобы Мэдок не услышал. – Я не считал себя вправе вмешиваться и держал рот на замке из уважения, но каждому ребенку нужен хотя бы один человек в жизни, для которого он будет самым важным на свете, а я сомневаюсь…

Я сглотнула ком в горле. Мы оба мысленно закончили это предложение.

– Тэйт была для него таким человеком, – подчеркнул Джеймс, – только они больше не общаются. И состояние Джареда усугубляется. Ему необходима помощь.

Уставившись на линолеум, я кивнула, потом вспомнила, что сказала сыну сегодня.

Мой мир не вращается вокруг тебя.

Разве когда-то было иначе?

Меня буквально парализовало под гнетом его слов. Все эти годы я понимала, что делала с ним и с собой. Проклятье, я не прозрела внезапно, однако впервые осознала, что виновата в том, как Джаред видел мир и вел себя, гораздо больше, чем его отец. Он злился и ненавидел меня задолго до встречи с Томасом тем летом. На протяжении всей своей жизни Джаред постепенно отдалялся.

Сын должен был стать моим приоритетом.

Сейчас ему не только было безразлично то, что я больше пеклась о себе… Нет, он даже не задавался вопросом почему. Для него такое отношение превратилось в норму. Я была его ужасной реальностью, а не отец.

Кусая нижнюю губу, покачала головой.

– Я так долго принадлежала ему, что забыла, кто я без него. – Разумеется, я имела в виду Джейсона, понадеявшись на понимание Джеймса. – Почему я такая слабая?

– Потому что мы все питаемся ложью, когда наши сердца голодны.

Закрыв глаза, почувствовала покатившиеся по щекам слезы. Да, Джейс ничего от меня не требовал, я добровольно отдавала себя. Не будь его или Томаса, появился бы другой мужчина.

– Мне нужно излечиться, – наконец-то признала я.

– Легко сказать, не так ли? – возразил Джеймс. – Правда в том, что у тебя есть два варианта. Джаред может пожить у меня, пока будешь проходить лечение в реабилитационном центре, или он останется со мной навсегда.

Мой взгляд метнулся к нему.

– Можешь бросить сына, ради его же блага, и пить дальше, до тех пор, пока не сведешь себя в могилу.

Я накрыла глаза ладонями и разрыдалась. Дрожа, ощущала себя голой, холодной, никчемной и пустой.

О боже.

Конечно, я не хотела этого! Не хотела перестать быть мамой Джареда.

Однако Джеймс прав: ему будет гораздо лучше без меня, чем со мной.

Пока я плакала, мужчина молчал, позволив мне свыкнуться с тем, какой выбор нужно сделать.

– Я люблю своего сына, – сказала ему, вытирая слезы с лица.

– Значит, докажи это ему.

Глава 11

Кэт…

Стоя посреди соседского гаража, я устанавливала новый задний фонарь. Понятия не имею, что случилось с этой машиной. Когда я отправилась в реабилитационный центр, «шеви нова» Джеймса была в отличном состоянии, а сейчас оказалась почти убита в хлам. Джаред пропадал здесь днями напролет, восстанавливая ее.

На мой вопрос отец Тэйт ответил лишь, что сын тут ни при чем.

Стоило отдать Джеймсу должное. За несколько месяцев моего отсутствия он вернул Джареда на путь истинный. Его оценки постепенно улучшались, все домашние задания были выполнены, и он старался держаться со мной цивилизованно, несмотря на то что мы редко разговаривали.

Я изо всех сил старалась преодолеть пропасть между нами. Моих ошибок ничем не исправить, но я не оставлю попыток. Однажды, пока Джаред возился с «шеви» в свободное время, я поинтересовалась у Джеймса, могу ли помочь. Спустя несколько недель наше общение по-прежнему нельзя было назвать дружелюбным, но сын смирился с моим присутствием, а я могла быть рядом с ним, поэтому радовалась даже такой мелочи.

И все же меня не покидал страх, что, закончив ремонт машины, он найдет новые проблемы на свою голову, особенно следующим летом, когда вернется Тэйт, которая на год уехала по обмену за границу. Я до сих пор не знала, что именно произошло между ними в четырнадцать лет, почему ребята разорвали дружбу. Возможно, эта разлука пойдет ему на пользу.

Оставалось только надеяться, что все не полетит к чертям после ее возвращения.

– Ладненько, фонарь готов, – я выпрямилась, вытирая руки о джинсы.

– Вот, подержи это, – попросил Джаред резким тоном.

Я подошла к капоту и взяла рукав высокого давления. Черная зернистая смазка испачкала мои пальцы.

Он затягивал хомут ключом.

– Не перетяни, – предупредила я.

– Я знаю, что делаю.

Я тоже знаю. Ты его слишком сильно затягиваешь.

Но свои замечания не озвучила.

Мгновение спустя, как я и предполагала, хомут лопнул. Послышался звон фрагментов, упавших на двигатель.

– Проклятье, – прорычал Джаред тихо, после чего выпрямился и выхватил шланг у меня из рук, словно это случилось по моей вине.

Я промолчала, притворившись, что ничего не заметила.

– Ладно, – сказала, решив не испытывать судьбу, – я побегу. Куплю нам бургеров и загляну в «Миллер» за лампочками для приборной доски. Скоро вернусь.

Он, как обычно, меня проигнорировал. Подхватив салфетку, я вытерла руки, сунула ее в задний карман и направилась к выходу. На улице холодало, но мы пока обходились без курток.

Не хотелось признаваться Джареду, потому что он счел бы это заискиванием, только мне было приятно вновь повозиться под капотом. Я опять почувствовала себя прежней, не осознавая до этого, как долго и упорно старалась быть кем-то другим.

С выпивкой я завязала, мне удалось сохранить хорошую работу, мой сын здоров и в безопасности.

Порой бывало одиноко, и мысли о Джейсе посещали меня каждый день. Но я благодарила судьбу за то, что имела, и продолжала двигаться дальше. Ведь я еще была молода и многого хотела от жизни.

Сев в машину, я не обратила внимания на масляные пятна, покрывавшие джинсы и серую обтягивающую футболку, затянула потуже небрежный пучок, надела солнцезащитные очки и решила сначала отправиться в «Миллер».

Обычно Джаред занимался наладкой моей машины, поэтому частенько туда наведывался. А вот я не появлялась там много лет.

– Кэт! – Дина широко улыбнулась, протянув ко мне руки, не успела я зайти в магазин. – Черт побери, девочка, где ты пропадала?

Я улыбнулась и, перегнувшись через стойку, обняла ее. Она работала здесь с тех пор, как ее младший пошел в школу. Сыновей Дины, которые вовсю пользовались скидками для сотрудников, это очень радовало. Джаред гонял на «Петле», однако я точно не знала, встречал ли он ее сына, Нэйта. Они ровесники.

– То тут, то там, – ответила я. Упоминать о своем курсе реабилитации не стала. Она, наверное, и так об этом знала. Мы потеряли контакт в последнюю пару лет, но в нашем маленьком городке новости распространялись быстро. – Джаред восстанавливает «шеви нову» Джеймса Брандта, – пояснила я. – У вас есть лампочки для приборной панели?

– Она семьдесят первого года, да? – уточнила Дина. Видимо, уже запомнила. Этой осенью Джеймс и Джаред стали их постоянными покупателями. – Можешь поискать. Если закончились, закажу.

– Спасибо.

Двинувшись вдоль стеллажей, я изучала запчасти и наконец-то нашла похожие лампочки, дешевые, если не подойдут – ничего страшного. Чуть дальше заметила лампу для потолочного светильника и на всякий случай прихватила и ее.

– У меня не получится сделать так, чтобы она выглядела как новая, – послышался жалостливый мужской голос, – в отличие от ремонта в мастерской.

Я улыбнулась, сразу же узнав Мэдока.

Он много времени проводил у нас дома. Поначалу я думала, что будет тяжело его видеть, однако парень очень отличался от своего отца. Мэдок такой жизнерадостный, счастливый, постоянно шутит. К тому же он был единственным настоящим другом моего сына, поэтому я не могла их разлучить.

Выглянув из-за угла, заметила его возле стенда с аэрозольной краской, шлифмашинами и другими инструментами. Джейс стоял рядом. Оба были одеты по-домашнему в этот субботний день. Пульс начал учащаться. Сделав глубокий вдох, я заставила себя успокоиться.

– Я не собираюсь платить за ремонт всякий раз, когда ты бьешь свою машину на «Петле», – рявкнул Джейс. – Проклятье, можешь научиться самостоятельно удалять вмятины! Если бы я знал, что ты будешь гонять на этой штуке, купил бы тебе дерьмовую «хонду».

– Уф, – Мэдок надулся, – я люблю тебя гораздо сильнее, когда ты просто даешь мне свою кредитку.

– Ага, – заметил Джейс. – Можно подумать, я никогда не слышал этого от своих жен.

Его сын рассмеялся. Джейс тоже улыбнулся и поспешил добавить:

– Извини. Я люблю твою мать, ты же знаешь.

Мэдок покачал головой.

– Я шины посмотрю.

– Ты недавно купил новые шины.

– Просто посмотрю, – уверил парень, свернув за угол.

Джейс проводил сына взглядом. Мое сердце по-прежнему бешено билось, но дышала я размеренно, пока смотрела на него.

Мне стоило развернуться и уйти. Но я была уверена, что смогу встретиться с ним лицом к лицу. Я должна это сделать. Бежать, прятаться от сложностей – это в прошлом. Джейс представлял для меня опасность, только когда я наделяла его такой властью.

Он выполнил мою просьбу. После той встречи, когда мы забрали Джареда и Мэдока из школы в девятом классе, и телефонного разговора тем же вечером Джейс со мной больше не связывался. Общение с ним ничем мне не грозило, я не позволю себе попасть под его влияние. Джаред не должен расплачиваться за мои ошибки.

Мы с Джейсом сможем вести себя как взрослые люди и переступить через былые обиды.

– Привет, – произнесла я.

Замерев, он повернул голову. Я подошла ближе с двумя маленькими пакетиками в руках.

– Привет. – Его взгляд скользнул по моей одежде, и я вдруг вспомнила, что была вся грязная. Великолепно. Каждая женщина мечтает натолкнуться на своего бывшего с растрепанными волосами и масляными пятнами на руках, одежде и, возможно, даже на лице.

– Да, знаю, – сказала, посмеявшись над собой, – выгляжу несуразно.

Джейс с трудом сглотнул и покачал головой.

– Я не это хотел сказать.

Заметив, что он держал аэрозольную краску и еще несколько флаконов, указала на них.

– Похоже, наши мальчики нам дорого обходятся.

– Да. – Он рассеянно кивнул, будто пропустил мои слова мимо ушей. – Слышал, Джаред помогает отремонтировать машину Джеймса.

– Нужно было чем-то занять его, – пояснила я. Джейс наверняка узнал об аресте Джареда от Мэдока. – Сейчас он не ввязывается в неприятности. Не уверена, что Джаред в полном порядке, но ему лучше. – Я отвела взгляд, в очередной раз ощутив чувство вины. – Я его очень подвела.

– Ну, – ответил он с мрачным видом, – с Мэдоком тоже не все просто. Он многое держит в себе, просто пыль в глаза пускать умеет.

Мне это незнакомо. По Джареду всегда видно, если он готов сорваться. Могу представить, что попытки наладить контакт с ребенком, который врал тебе о своих чувствах, приводили в не меньшее смятение.

– У тебя все хорошо? – спросил Джейс, подойдя ближе.

Его запах окутал меня, и я задержала дыхание, опасаясь поддаться притяжению.

– Да, у меня все отлично. Уже управляющий партнер аудиторской фирмы, и… – немного смутившись, я опять засмеялась: – Мне взбрело в голову принять участие в полумарафоне весной, поэтому стараюсь привести себя в форму.

Вообще я была готова заниматься чем угодно, лишь бы развеять скуку и отвлечься от навязчивых мыслей.

Глядя мне в глаза, Джейс глубоко вздохнул.

– А ты? – поинтересовалась я. – Как твои дела?

Но он как будто не услышал меня, потянулся к моей шее и провел по коже большим пальцем. Я оцепенела.

Он тяжело дышал и смотрел как завороженный, затем убрал руку и потер пальцы друг о друга, глядя на них.

– Машинная смазка, – пояснил он.

Трепет зародился в животе, но я сделала усилие над собой.

Это никогда не закончится.

В памяти всплыли его слова. Я медленно, усиленно моргнула.

Нет.

Открыв глаза, заставила себя улыбнуться и ответила ему тем же: окинула взглядом его голубые шорты-карго и белую футболку-поло.

– Что на тебе надето? – спросила я.

Мужчина озадаченно сдвинулся и посмотрел на свою одежду.

– Ничего. Это… поло для гольфа, полагаю.

– Ты не играешь в гольф.

– Люди меняются, – ответил он шутливо. – Тебе не нравится? Мне говорили, что они в моде.

– Нет, не в моде.

Я оглянулась назад, на стеллажи с комбинезонами, фартуками и футболками. Джейс носил футболки только от Ральфа Лорена за шестьдесят пять долларов. Выбрав серую, баксов за десять, бросила ему.

– Плечи – одна из лучших твоих черт. Будь проще. Женщинам не нужен мужчина, который трахается на простынях за две с половиной тысячи долларов, Джейс, – произнесла дразнящим тоном. – Они хотят мужчину, который нагнет их над кухонным столом.

Он вскинул брови, от его нервозности не осталось и следа.

– Помни: выходят замуж за адвоката, а спят с сантехником.

Джейс засмеялся, однако в его взгляде полыхнул огонек. Сделав шаг вперед с таким видом, словно ему только что бросили вызов, а он его принял, Джейс ответил:

– Неужели? Помнится, кое-кто говорил, как приятно было на тех простынях в ее двадцать первый день рождения. – Он пожал плечами. – Наверное, мне это почудилось.

Нервно улыбнувшись, я начала пятиться, когда он вторгся в мое личное пространство. Да, не следовало шутить с ним на подобные темы. Может, мы и могли бы вести себя по-взрослому ради наших сыновей, но обмен колкостями слишком стремительно обострил ситуацию. На тех простынях было очень приятно, только я была не готова вспоминать об этом сейчас.

Мы стояли так близко, что наши тела соприкасались. На меня нахлынули воспоминания: о его глазах, запахе, жаре тела…

– Прежние чувства так легко возвращаются, не правда ли?

Джейс смотрел на меня сверху вниз.

– Они никуда не уходили.

Он накрыл мои щеки ладонями и прошептал:

– Я тысячи раз набирал твой номер, но заставлял себя сбросить вызов. Мне потом хотелось крушить все вокруг.

Джейс склонился; его неровное, обжигающее дыхание овеяло мои губы, однако я отвернулась.

– Я не могу.

– Знаю. – Он навис над моим ртом, потом опустил глаза, в которых промелькнула печаль. – Я всегда буду любить тебя, Кэт.

Кивнув, ощутила подступившие слезы.

– Знаю. – Я отстранилась и выдавила из себя слабую улыбку. – Извини. Мне не стоило дразнить тебя. Похоже, от старых привычек трудно избавиться.

Не слишком уж и трудно.

Заплатив за лампочки, я покинула магазин. Мое сердце все еще тосковало по нему, только я убедилась, что наконец-то стала достаточно сильной, чтобы уйти.

Джейс…

Дождь барабанил в лобовое стекло, пока я ждал перед ее домом. Мэдок поехал домой, намереваясь покопаться в своей машине, а я колесил по всем улицам города, кроме Фолл-Эвэй-Лейн.

Мне не хотелось возвращаться, видеть свой офис, кровать, фотографии на стенах, демонстрировавшие вымышленную жизнь, которую я создал для себя, фальшивые улыбки, маскировавшие ложь, которой я жил сорок два года.

Выйдя из машины под ливень, даже не обратил внимания на то, что моя одежда промокла, и поднялся на крыльцо.

Я должен был жить в этом доме. С того момента, как девятнадцатилетняя Кэт отвесила мне пощечину и назвала меня козлом, я хотел жениться на ней. Если бы мне хватило смелости это сделать, сейчас мы жили бы здесь с оравой детей и я не испытывал бы к себе такой жгучей ненависти.

Хорошим людям несложно жертвовать чем-то и принимать решения, в отличие от эгоистов вроде меня. Нам сложно. Мы не понимаем, чего хотим, до тех пор, пока не лишаемся выбора. Только тогда до нас доходит.

Я постучал в дверь и стал ждать ответа. В горле образовался ком. Но открыл Джаред. Он был одет в черную толстовку, вертел ключи на пальцах и с интересом смотрел на меня. У его ног стоял маленький бостон-терьер.

– Привет, – сказал парень. – Мэдока тут нет.

– Да, знаю. Я не его ищу.

Он прищурился, и мне моментально захотелось съежиться. Не знаю, как ему это удалось, но я практически был готов к тому, что Джаред пошлет меня подальше.

Вместо этого он окликнул:

– Мам, я Джекса навещу.

– Ладно, – послышался ее ответ. – Осторожнее на дороге.

Дернув подбородком, парень обошел меня и направился к черному «мустангу». Пес побежал за ним и тоже запрыгнул в салон. Я вошел в дом. Прежде чем успел закрыть дверь, услышал рокот двигателя. Уверен, именно Джареда я мог благодарить за то, что Мэдок увлекся гонками, или винить.

В прихожей и гостиной тускло горело несколько светильников. Двинувшись по коридору к кухне, услышал там Кэт. На стенах, которые она перекрасила, висели новые фото. Еще Кэт добавила книжные полки.

Я остановился в дверном проеме, заметив ее возле раковины. Похоже, она чистила картофель. Засунув руки в карманы, я смотрел на Кэт и вспоминал, как мне нравилось просто стоять и наблюдать за ней, когда она занималась домашними делами: жарила блинчики, складывала постиранное белье, готовила ужин. Я представлял, будто Кэт – моя, а это – наша жизнь и я могу остаться здесь навсегда.

Она приподняла одну ногу и почесала большим пальцем лодыжку второй. Внезапно меня охватило невыносимое желание дотронуться до нее. После нашей встречи в магазине Кэт переоделась в чистые джинсы и белую футболку, а волосы распустила.

Выключив воду, она подхватила полотенце, вытерла руки и обернулась.

Когда наши взгляды встретились, Кэт тихо охнула.

– Джейс.

Я не понимал, зачем пришел и что хотел сказать. Тяжело вздохнув, потупил взгляд, потому что мне предстояло подобрать правильные слова, чего я не мог сделать, продолжая пялиться на нее.

– В четыре года я застал отца с другой женщиной. – Опять подняв глаза, увидел, как Кэт сжала в пальцах полотенце и словно окаменела. – Я мало что помню, однако эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами. Долгое время мне казалось, будто я это выдумал или увидел во сне. – Прислонившись спиной к двери, продолжил: – В шестнадцать лет на одной вечеринке я случайно заметил, как он лапал лучшую подругу моей матери, думая, что никто не видит. Мама знала. Она знала обо всем. И все равно делала вид, что все нормально и мы – идеальная семья.

Кэт смотрела из стороны в сторону. Надеюсь, она меня слушала, ведь я ни с кем не делился этим прежде.

– Я пообещал себе, что никогда не поступлю так с собственной семьей, не превращусь в подобие своего отца. Но затем встретил тебя и понял. Ты оказалась той девушкой, которую я полюбил. – В груди все сжалось, мне приходилось выдавливать из себя слова. – Поэтому я жил иллюзиями. Убеждал себя, что не такой, как он. Что у меня были веские причины, оправдывающие мое поведение. Постоянно твердил себе, что старался сохранить семью ради блага сына, что нуждался в тебе. Все шло крахом, но наша связь была особенной. Ведь, кроме тебя, я больше ни с кем не встречался. Я не был патологическим изменщиком, в отличие от отца.

Слезы скопились в ее прекрасных карих глазах.

Боже, я чувствовал себя чертовски растерянным и слабым.

Я облизал пересохшие губы.

– Как-то раз, много лет назад, Мэдок ответил, когда ты позвонила мне на сотовый. Я пришел в бешенство, наорал на него и снова увидел четырехлетнего себя. Он не должен был узнать, смотреть на меня так же, как я смотрел на своего отца. Мэдок не понял бы. Я не мог его подвести. Он должен меня любить, – процедил я. Тело сковало от боли под гнетом всех проблем, которые нас разлучили.

Она слушала, сжимая полотенце в руках.

– Правда в том, – на глаза навернулись слезы, – что я знал, каким образом должен поступить, чего хотел, но боялся потерпеть неудачу, не осознавая при этом, что все равно проиграл.

Бросившись к ней, обхватил лицо Кэт и начал поглаживать ее щеки большими пальцами.

– Мне следовало отпустить Мэдди и быть только с тобой, – признался я. – Привести тебя в свой дом, сделать законной женой, чтобы каждую проклятую ночь ты проводила в моей постели. – Я нагнулся и коснулся ее носа своим. Кэт дышала неровно и тихо плакала. – Я давно должен был жениться на тебе, и тогда Мэдок и Джаред выросли бы с двумя любящими родителями.

Поцеловав ее, я ощутил, как накопленную за шестнадцать лет боль вытеснило желание, никогда не угасавшее между нами. Кэт всегда будет необходима мне, потому что только она заставляла меня чувствовать себя живым. Помимо сына только она мотивировала меня совершенствоваться. Я постоянно разочаровывал ее, не боролся за нее, но сегодня положу этому конец. Мне больше не хотелось просыпаться без этой женщины.

– Я несчастен. Наша сегодняшняя встреча выбила почву у меня из-под ног. Каждый день без тебя мучителен. Может, я это заслужил, но мне очень жаль, что я не дал тебе того, в чем ты нуждалась. Прости, что на протяжении стольких лет плохо с тобой обращался.

Я обнял Кэт, притянул к себе и уткнулся лицом ей в шею, ощутив ее аромат.

– Выходи за меня, – прошептал я.

– Ты уже женат, – подметила она.

– Я ушел от нее несколько месяцев назад. Она переехала, я оформляю развод. Я люблю тебя и больше не хочу зря терять время.

Держась за мою шею, Кэт отстранилась и посмотрела на меня.

– Почему сейчас, спустя столько лет?

– Увидев тебя сегодня, я понял, что больше не смогу причинять тебе боль. Ты стала сильнее и, может… может быть… я перестану плохо на тебя влиять. Возможно, мне уже не придется стыдиться того, как я с тобой поступил, и держаться в стороне.

Ее глаза блестели.

– Я не готова.

– Ты по-прежнему меня любишь? – спросил едва слышно. Это все, что я хотел услышать.

– Да.

Я вновь поцеловал ее, нежно, неспешно, наслаждаясь нашими объятиями и мягкостью ее губ.

– Когда я вернусь за тобой, ты станешь моей навечно, – сказал, отпустив ее, и попятился. Я должен уйти, чтобы не торопить Кэт и не совершить очередную ошибку. – Скажи, что наша история не закончена.

Она спрятала руки за спину и оперлась на раковину; ее подбородок дрожал, но потом на губах появилась легкая улыбка.

– Что ж, время покажет.

Развернувшись, я вышел за дверь, до сих пор ощущая Кэт своей кожей.

Я приму этот вызов.

Глава 12

Ворвавшись в полицейский участок, я держу тяжелую деревянную дверь открытой для Фэллон, которая подталкивает вперед Эй-Джей. Они не ранены. Если бы что-то случилось, их бы доставили в больницу, а не в участок.

Внутри я замечаю Джареда, стоящего возле стойки вместе с Тэйт, в то время как их сын Джеймс сидит на черном мягком стуле и играет на телефоне одного из родителей.

– Что случилось? – восклицаю я, надеясь в первую очередь услышать «они целы».

Джаред оборачивается и отвечает мне, при этом сердито сверля взглядом копов.

– Нам не говорят, – рычит мой брат, после чего обращается к женщине-офицеру, подошедшей к столу. – Я хочу видеть своего ребенка!

– Джаред, успокойся, – отчитывает она, положив папку с файлами в канцелярский ящик. – Дилан в полном порядке. Как только Мэдок и Джекс появятся, мы выведем их.

Он толкает листок, лежащий на стойке, из-за чего тот планирует на пол, и со злобной миной отходит в сторону.

– Не вынуждай меня напомнить тебе, как камера выглядит изнутри, пацан! – рявкает на Джареда тучный коп с двойным подбородком, который стоит за женщиной.

Джаред хмурится, скрестив руки на груди, но умолкает. Если бы не испытывала беспокойства, я бы рассмеялась. После прочитанного сегодня понимаю, что секретов моих братьев хватит, чтобы заполнить целый стадион, вероятно.

В этот момент двери распахиваются, вбегают Мэдок и Джекс, следом за ними – Джульетта, и направляются прямиком к стойке.

– Барри! – окликает Мэдок пожилого копа, пригрозившего Джареду.

Договорив с другим офицером, он подходит к нам. Эй-Джей и Джеймс, увлеченные телефоном, остаются на стульях, а мы толпимся перед мужчиной.

– Дети в порядке. Никто не пострадал, вы можете забрать их домой сегодня.

– Что случилось? – подает голос Джекс.

– Кейд случился, – отвечает коп Барри, вскинув бровь. – На гонке Дилан произошла какая-то потасовка?

Джекс кивает.

– Да, один парнишка подрезал ее и вытеснил с трека. Он больше не будет гонять у нас.

– Да уж, не сомневаюсь, – поспешно соглашается офицер с неприкрытым сарказмом. – Ваши дети – не без посторонней помощи, полагаю – вырыли широкую, но неглубокую могилу на футбольном поле Уэстона. Потом украли машину того паренька, загнали ее в яму и прикопали. Они даже милую надгробную плиту сделали.

Смешки раздаются со всех сторон. Я сдерживаюсь, чтобы не хихикнуть, Тэйт прикрывает рот ладонью, а Мэдок и Джекс с трудом подавляют улыбки.

Ну конечно, они гордятся. Разумеется.

– Это не смешно, – огрызается полицейский.

– Только если самую малость, – бормочет Мэдок, избегая взгляда Барри, словно нашкодивший малыш.

– Ну, – продолжает тот, послав моему брату мрачную улыбку, – посмотрим, как вы примете следующие новости. Когда мальчик узнал об их выходке, погнался за ними со своими друзьями. Ваши дети предложили устроить реванш прямо на улицах нашего города. Кейд, Хоук и Дилан, по крайней мере, – уточняет коп.

Думаю, Хантер присоединился к ребятам лишь для того, чтобы уберечь Дилан от глупостей Кейда.

– В результате у трех машин помяты бока, а твой старый «босс», – мужчина смотрит на Джареда, – в данный момент стоит посреди магазина мороженого «Дюкейн», куда твоя дочь въехала через витрину.

– О боже! – в ужасе вскрикивает Тэйт.

Однако Барри поднимает руку и уверяет:

– Она цела. К счастью, в магазине оказалось пусто, поэтому никто не пострадал. – Затем он переводит взгляд на Мэдока. – Но мне поступают звонки от сотен негодующих родителей, Мэдок. На улицах были люди.

Мой брат опускает глаза, его веселье улетучивается. Они с Джаредом и Джексом, по-видимому, немного раскаиваются, ведь коп прав. Забавы забавами, пока кто-нибудь не получит серьезные травмы.

Сегодня чья-то жизнь могла необратимо измениться, потому что Кейд – я даже не сомневаюсь, что это была его идея, – считает себя неуязвимым.

– Отец парнишки – Курт Ромберг, – продолжает офицер Барри, обращаясь к Мэдоку, – поэтому он не выдвинет обвинений из уважения к тебе, однако ждет, что вы возместите ущерб, причиненный машине его сына. То же касается остальных разрушений, которые спровоцировали ваши ребята, в общей сложности штук на сорок.

Последнюю фразу он адресует всем родителям. Мэдок сжимает переносицу большим и указательным пальцами, в то время как Джаред запускает руки в волосы.

– Господи, – тихо рычит кто-то.

Сорок тысяч долларов. Черт. Барри только что спустил нас с небес на землю, и все прикусили языки.

– А я из уважения к вам не лишу их водительских удостоверений. Только, если это повторится, они будут ездить на автобусе до конца жизни.

Мэдок сокрушенно кивает.

– Конечно. Теперь мы можем их увидеть?

– Они в кабинете. Я их приведу.

– Нет, – возражает Мэдок, – пусть остаются там. Сначала нам нужно поговорить с ними.

– Сейчас? – спрашивает Фэллон.

Но он пропускает ее вопрос мимо ушей. Всемером мы идем следом за Барри вглубь участка, оставив Эй-Джей и маленького Джеймса с другим полицейским. Едва он открывает дверь комнаты для допросов, как нас встречают крики и скрежет мебели по полу. Я вижу только, как коп и Мэдок врываются в кабинет и оттаскивают Хантера от брата, которого он прижал к стене. У Кейда изо рта вытекает струйка крови.

– О боже, – выдыхает Джульетта.

Быстро потеснив меня, она бросается к Хоуку. Тот стоит согнувшись, уперев руки в колени и тяжело дыша, как будто пытался разнять дерущихся.

Мы все торопливо заходим внутрь. Я закрываю за собой дверь. Тэйт и Джаред подбегают к Дилан, которая стоит у Хоука за спиной с таким видом, словно вот-вот заплачет, а Джекс поднимает опрокинутые стулья.

Часто дыша, Хантер сердито смотрит на Кейда и пытается вырваться из хватки отца.

– Она могла погибнуть! Ты просто жалкий кусок дерьма!

– Ну же, давай, сучонок! – Кейд разводит руками, напрашиваясь на продолжение.

– Хватит! – громогласно кричит Мэдок, крепче обхватив Хантера. – Черт, что с вами такое?

Не унимаясь, Кейд подходит ближе, однако Джаред преграждает ему путь и, пристально смотря на племянника, оттесняет обратно. Кейд играет желваками, глядя на своего дядю, но в итоге опускает глаза и останавливается.

Практически все присутствующие дышат так, будто пробежали марафон, затем постепенно начинают успокаиваться.

Хантер прекращает сопротивляться, в то время как Хоук с измотанным видом прислоняется к стене.

Отпустив Хантера, Мэдок становится между сыновьями и переводит взгляд с одного на другого.

– Какого черта? Вы оба в курсе, что мэр – это избирательная должность, верно?

Расслышав усмешку полицейского, я понимаю, что у меня даже мысли такой не мелькнуло. Сегодняшнее происшествие может навредить кампании Мэдока. Карьера не важнее семьи, и все же это негативно скажется на его имидже, если он не в состоянии приструнить собственных детей.

– Думаю, нам лучше забрать их домой, – говорит Тэйт. Дилан стоит, уткнувшись лицом ей в шею. – Уже поздно.

– Да, давайте разберемся с этим завтра, – добавляет Фэллон.

В ответ Мэдок качает головой.

– Нет, все сюда. – Он указывает пальцем на место перед столом. – Живо!

Я подскакиваю от неожиданности, заметив пульсирующую вену на его виске и раскрасневшееся лицо. Мэдока редко можно увидеть злым. Порой он теряет терпение в гараже или кричит на Джареда и Джекса, но не до такой степени.

Хоук, Кейд и Дилан обходят стол и выстраиваются перед моим братом. Хантер остается позади них. Все молчат.

Офицер выходит из помещения, бесшумно закрыв дверь.

Мэдок смотрит на детей, качая головой.

– Знаете что? В жизни вы ничем не обделены, – говорит он. – Мы давали вам все самое лучшее. Любящие, участливые, полноценные семьи, путешествия, телефоны, айпады, одежду, машины… Вас избаловали!

Глянув на остальных своих братьев и их жен, я обнаруживаю, что они все слушают. Никто не возражает против взбучки, которую устроил их детям Мэдок.

– И мы знали, что рано или поздно нечто подобное случится, но по какой-то причине все равно не могли отказать вам в чем-либо. Нам казалось немыслимым лишать своих детей того, что доставляет им радость. Просто мы надеялись, что вы научитесь проклятой скромности, думали, будете испытывать благодарность за все, что имеете.

Дилан и Хоук не смотрят на него. Они явно раскаиваются. Кейд же все еще хмурится, а кулаки Хантера сжаты. Оба близнеца рассержены.

Но никто из них не издает ни звука.

– В вашем возрасте мы были ничем не лучше, – продолжает Мэдок, – но знали, что есть вещи, которые невозможно заменить. Не всем в жизни можно разбрасываться. – После этого он смотрит на Фэллон, его голос звучит тише. – Этому учат лишь потери, а вам, дети, они неведомы. Ни одному из вас.

Глубоко вздохнув, мой брат скрещивает руки на груди.

– Я думаю, вам пора получить такой опыт. У вас два пути, – огрызается Мэдок. – Вместе вы слишком разрушительны. Хоук окончит школу через год, поэтому он и Дилан останутся здесь, но мои мальчики могут поменять место учебы…

– Что?! – выкрикивает Хоук.

– Нет, – следом говорит Дилан, выпрямившись и внезапно забеспокоившись.

– Это безумие! – Слышу я Тэйт.

– Или… – вмешивается Мэдок, потому что еще не договорил, – можете принять свое наказание и воспитать в себе чертов характер, если не хотите разлучаться.

– Да, – быстро соглашается моя племянница, – не отсылайте их никуда.

Мэдок не может указывать Джареду и Джексу, как поступить с собственными детьми, однако Дилан и Хоук в любом случае не оказывают друг на друга пагубного влияния. Их необязательно разделять.

Я уверена: несмотря на противоречия Хантера и Кейда, разлучать их отец тоже не хочет, ведь они братья. Но, возможно, он считает, что решит возникшие проблемы, забрав парней из Шелберн-Фоллз, подальше от определенных «отвлекающих факторов».

Теоретически это крайняя мера для родителей. Здесь наш дом, мы все должны быть вместе.

– Вы обязаны возместить ущерб в размере сорока тысяч баксов, что вы собираетесь делать? – интересуется Мэдок.

– Мы все оплатим.

– Ой, они все оплатят, – повторяет Джаред шутливым тоном. – Картой Visa или MasterCard?

– Мы возьмем деньги из наших сбережений на колледж, а потом отработаем долги, – уточняет Дилан.

Мэдок согласно кивает.

– Что еще?

– Комендантский час в десять вечера? – предлагает Кейд.

Его отец лишь разражается хохотом и поворачивается к Джареду:

– Как мило. Они всерьез думают, что их выпустят из дома куда-либо помимо школы и работы. – Затем он вновь смотрит на Кейда. – Домашний арест. До конца лета.

Кейд опускает плечи, а Хантер сохраняет молчание.

– Что еще? – присоединяется Джульетта.

– Дополнительная работа по дому? – вносит предложение ее сын.

– Продолжайте, – говорит Тэйт, глядя на Дилан.

– Будем по несколько часов в неделю волонтерить в больнице, – добавляет девушка.

– И? – Джекс складывает руки на груди.

– Будем бесплатно работать в летнем лагере, когда начнутся каникулы, – ворчит Кейд, видимо, начиная понимать, что так просто они не отделаются.

– И? – не сдает позиций Мэдок, который смотрит на Хантера.

Но отвечает Дилан.

– Напишем письма с извинениями людям, чья собственность пострадала, и городу.

– И? – говорит Тэйт.

– И мы снова завоюем ваше доверие, – добавляет ее дочь. – Нам очень жаль.

Мэдок подходит к Кейду и сверлит его сердитым взглядом. Парень, судя по виду, совершенно не испытывает угрызений совести, просто бесится, что попался.

– А вам жаль? – интересуется брат резким тоном. – Вам действительно жаль? Потому что, если это неискреннее раскаяние, я могу перевести вас в Уэстон к понедельнику.

Кейд смотрит так, словно лимон проглотил, но в конечном итоге кивает и бурчит:

– Нам жаль, честно. Мы все выполним.

– Не я, – произносит другой голос.

Подняв голову, Мэдок смотрит на Хантера.

Удивленная этой выходкой, я хмурюсь. Что?

– Я возмещу ущерб и отработаю деньги из фонда для колледжа, только выбираю первый вариант.

– Что? – Фэллон делает шаг вперед.

– Хантер, нет, – умоляет его Дилан со страхом в глазах.

Мэдок вытягивается в струнку и молча смотрит на сына.

Хантер хочет уехать. Поменять школу. Он на самом деле хочет уйти?

– Мы обсудим это дома, – отвернувшись, заявляет Мэдок.

– Нечего обсуждать, – настаивает парень. – Ты сам сказал, что это одна из опций.

Кейд, не проронивший до этого ни слова, наконец-то обращается к своему брату-близнецу. Что-то неуловимое мелькает в его глазах.

– Ты хочешь уйти?

С учетом всех ссор и драк подобная перспектива моего племянника не радует.

Хантер с пугающим спокойствием удерживает взгляд отца.

– Я подумывал о Сент-Мэттьюз.

– Они наши главные соперники, – восклицает Хоук. – Твою мать, ты шутишь?

– Эй! – рявкает Джекс на ругательство своего сына. Закрыв рот, парень отступает назад.

– Я мог бы жить у дедушки с понедельника по пятницу, – говорит Хантер Мэдоку. – Это всего в часе езды отсюда. Домой буду на выходные возвращаться.

Но Мэдок качает головой.

– Ты не будешь жить… с ним.

– Значит, ты блефовал? – бросает его сын.

Офигеть.

Да, если бы Хантер перевелся в Уэстон, он по-прежнему жил бы дома, но, если он предпочтет Сент-Мэтт, ему будет сложно добираться в такую даль каждый день. Парню придется поселиться у Киарана, отца Фэллон, в Чикаго.

Несмотря на тот факт, что Мэдок и Киаран более-менее ладят, брат все равно не хочет, чтобы его сын жил с бывшим гангстером.

Оттолкнувшись от стола, Хантер подходит к отцу и тихо, почти шепотом, произносит:

– Мне нужно выбраться отсюда, найти что-то свое. Пожалуйста.

Я всем сердцем его понимаю, ведь мне знакомо это чувство. Кейд правит школой. Он душа компании, всегда на виду. Ему нравится быть центром внимания. А у Хантера, похоже, никак не получается создать собственную нишу. Он чувствует себя чужим, невидимкой.

Хотя я не вижу лица Мэдока, он явно не сводит глаз с сына. Ничего не отвечает, потому что не хочет его отпускать, и в то же время понятия не имеет, как исправить все, что делает Хантера несчастным.

– Я не против, – в итоге нарушает тишину Кейд. От боли, которую я слышала в его голосе раньше, не остается и следа. – Может, тогда он перестанет трогать мое дерьмо.

На миг я закрываю глаза. Господи, он имеет в виду Дилан. В этом у меня нет никаких сомнений.

Она невольно вбивает клин между братьями.

Глаза Хантера мрачнеют, на губах появляется зловещая ухмылка, которой я прежде ни разу не видела. Когда он разворачивается, боюсь, что мой племянник опять ударит Кейда. Но Хантер лишь подходит к брату, невозмутимый и уверенный.

– Увидимся на футбольном поле осенью, – угрожающе бросает он.

Кейд выпрямляет спину. Оба брата, ростом под метр восемьдесят, злобно смотрят друг на друга.

– Еще как увидимся, черт побери.

Мэдок и Фэллон молчат и дышат так тяжело, будто им не хватает воздуха.

Я знаю, какой у Фэллон склад ума. Дома она поговорит с мальчиками. Все наладится. Хантер образумится.

У Мэдока, напротив, есть план действий на все случаи жизни, но, если ему нечего сказать, получается, к такому повороту он не был готов. Брат блефовал насчет перехода сыновей в другую школу, и Хантер вывел его на чистую воду. Мэдок не знает, что делать, каким образом все исправить. Пока не знает.

Покидая полицейский участок, я наконец-то осознаю, насколько трудно быть родителем, видеть, как твой ребенок совершает ошибки.

Они способны научиться лишь на собственном горьком опыте. Дилемма Мэдока очевидна. Только, возможно, иногда сложность заключается не в том, что и в какой момент посоветовать, а в том, когда лучше вообще промолчать.

И как понять, что ситуация требует именно невмешательства.

Я опускаю руку и сжимаю дно своей сумки, чувствуя тяжесть книги и маминого дневника.

Разговоры не всегда помогают.

В конце концов, существует множество других способов преподать своим детям урок.

* * *

Направляясь к кухне, слышу, как часы бьют полночь. Глаза режет от усталости. Кажется, что после сегодняшнего футбольного матча прошла целая вечность.

Прохожу по коридору мимо фотографий, на которых запечатлена свадьба родителей: очаровательная, скромная церемония при свечах, местом проведения которой стал сарай в рустикальном стиле к северу отсюда. Свадьба Джареда и Тэйт – теперь она кажется мне еще более особенной, после того как я узнала подробности их прошлого. Фэллон и Мэдок – у них нет свадебных фото. Зато есть отличный снимок с медового месяца: она сидит у него на плечах с распростертыми руками на вершине горы Фудзияма. Они оба улыбаются, стоя над облаками… И Джекс с Джульеттой – они наконец-то устроили пышную церемонию, которую мама мечтала организовать хотя бы для кого-то из своих детей.

С кухни доносятся голоса, поэтому я иду в ту сторону, зная, что найду мать там.

– Сколько мы потратили в Нью-Йорке? – удивленно спрашивает отец. – Господи, мы же не в Париж ездили! Какого черта?

Прыснув от смеха, вижу, что он склонился над мамой, сидящей за маленьким столиком у стены. Они изучают документ на мониторе ноутбука. Вне всякого сомнения, она проверяет домашнюю бухгалтерию. Каждый месяц я слышу от папы аналогичные причитания.

– Не смотри на меня, – отвечает мама. – Я купила всего одну пару туфель. Ты тратишь на Пятой авеню больше меня, красавчик.

– Красавчик? – выпаливает он, затем сжимает ее щеки и целует.

Она смеется, пытаясь увернуться.

– Прекрати!

Я прислоняюсь плечом к дверному косяку и какое-то время наблюдаю за ними.

И вижу. Вижу Джейса и Кэт, их игривость и флирт, как им комфортно друг с другом. Как сильно отец любит ее, как мама похожа на ту девушку из автомастерской, чинившую его машину. То, как они дополняют друг друга и умеют идти на компромисс. Всего этого я раньше не замечала.

Папа отпускает маму и возвращается к электронной таблице.

– Ну, мы можем какой-нибудь вычет сделать? Мы же обсуждали работу, когда были там, да? Просто запиши поездку в деловые расходы.

– Нет! – протестует она и шлепает по его руке, сжимающей компьютерную мышку. – Проваливай. Я не лезу в твои материалы по судебным делам. А ты держись подальше от моих таблиц. Они все организованы в определенном порядке.

Улыбнувшись, он отходит.

– Привет, – говорю я, когда его взгляд падает на меня. – Как дела?

Папа вздыхает.

– Нормально. Твоя мать – хорошая женщина, – вслух размышляет он, подойдя к холодильнику. – Она спасает меня от тюрьмы, отговаривая от налогового мошенничества.

– Чертовски верно, – добавляет мама. – Ты достаточно хорошо зарабатываешь и в состоянии платить налоги, скупердяй.

Я смотрю на них с улыбкой и гадаю, что бы случилось, если бы она не получила помощь, если бы отец не развелся с Мэделин или Патрисией, если бы родители не перестали держать друг друга в подвешенном состоянии.

Теперь мне понятно.

Никто не сможет сделать тебя счастливым. Возлагая подобные ожидания на другого человека, ты обрекаешь на неудачу вас обоих. Нельзя просто взглянуть на кого-то и сказать: «Ты можешь сделать мою жизнь лучше». Нет, посмотри на него и скажи: «Я могу сделать твою жизнь лучше». Будь наградой, а не обузой.

Прокашлявшись, я спрашиваю:

– Могу я поговорить с мамой наедине?

Папа замирает, не допив.

– Э-э-э, конечно. – Глядя на меня, он кивает, потом смотрит на нее. – Ты же расскажешь мне, о чем вы говорили?

– Ха-ха, – дразнится мама. – Она хранит мои секреты. Я сохраню ее.

– Надеюсь, это неправда. – Отец хмурится, однако я замечаю улыбку на его губах, когда он выходит из комнаты. – Буду у себя в офисе.

Мама быстро печатает, стукнув по последней клавише с особым усилием, оборачивается ко мне и ждет.

Глубоко вздохнув, я достаю из сумки книгу, которую кладу на стол перед ней.

Она переводит взгляд на обложку. Судя по выражению ее лица, она совершенно не удивлена.

– Ты попросила Пашу прислать мне эту книгу?

Мама медлит, но в итоге едва заметно кивает.

– Я знала, что ты догадаешься.

Паша живет в Торонто, пока готовит запуск производственной линии для компании Джареда. Маме не хотелось отправлять посылку с почтовой маркой из Шелберн-Фоллз. Полагаю, ее план состоял в том, чтобы я прочитала книгу, прежде чем начала искать отправителя.

Бритва Оккама.

Я опять тянусь к сумке и выуживаю оттуда дневник, который нашла у нее в шкафу, и кладу сверху на книгу.

– Что ж, ее автор должен был получить доступ к этому дневнику. Это была ты, верно?

С трудом верилось, что она рассказала бы постороннему такие интимные детали.

– Да, – признается мама, полностью повернувшись ко мне на вращающемся стуле. – Джульетта помогла. Она не хотела тебе лгать, но я попросила ее придержать правду до тех пор, пока ты не дочитаешь. Я хотела, чтобы ты сперва ознакомилась с содержанием.

Теперь ясно, почему Джульетта так странно отреагировала. Технически автор не она, однако ей было известно о существовании этого романа.

– Ты могла сама рассказать мне все это, – упрекаю я. – Неужели ты думала, что я возненавижу тебя или папу?

– Нет, – быстро отвечает мама, взяв меня за руку, когда я сажусь на кухонный стул. – Если честно, я не очень обрадовалась, узнав, что беременна дочерью. Я беспокоилась. Очень боялась, что появится другая версия меня, которая будет повторять мои ошибки, плакать из-за мужчин, принимать одно плохое решение за другим, желая осчастливить кого-то, кто недостоин ее.

Не уверена, о ком она: об отце Джареда или о моем, – и все же продолжаю слушать молча.

– Это самая сложная родительская задача, – поясняет мама. – Пережить душевные страдания, преодолеть тяготы, учиться на своем горьком опыте, годами взбираться на стену, чтобы потом свалиться с нее и начать все с нуля… – Она удерживает мой взгляд, ее голос печален. – Лить слезы, ждать, ни черта не понимать о себе, а потом в один прекрасный день… – мамин тон и выражение лица проясняются, – ты наконец-то просыпаешься тем человеком, каким всегда стремился быть: сильным, решительным, волевым, добрым, смелым… Но, заглянув в зеркало, понимаешь, что тебе уже пятьдесят восемь.

В груди внезапно ноет от боли, потому что я могу понять, о чем она говорит. Столько лет, столько времени потрачено впустую… Она в конечном итоге повзрослела, но слишком дорогой ценой.

– А когда у тебя появляется ребенок, ты как будто наблюдаешь за собой, пока все… повторяется… с самого начала. Тебе хочется, чтобы он выжимал максимум из каждого мгновения жизни и гораздо раньше стал собой, правда, в этом и заключается злая шутка юности. – Мама грустно улыбается. – Чем бы я с тобой ни поделилась, что бы ни рассказала, чему бы ни пыталась научить, исходя из собственного опыта, это не подействует, если ты не испытаешь все на собственной шкуре. Ты не поймешь, о чем я говорю, пока сама не совершишь те же ошибки и не извлечешь из них урок. – Тяжело вздохнув, она продолжает: – К сожалению, на это могут уйти годы.

Я снимаю сумку с плеча и рассеянно бросаю ее на пол. Может, мама и довольна своей жизнью, гордится тем, что пережила, только ее сожаления вовсе не заканчиваются на ней.

Она и обо мне тревожится.

– Я не была уверена в том, что когда-либо позволю тебе прочитать эту историю, – смущенно говорит мама. – Вполне очевидно, некоторые описанные мной сцены могли вызвать у тебя дискомфорт.

О да! Заглянув в следующий раз к отцу на работу, я постараюсь не думать об эпизоде в его кабинете.

– Но я написала ее, когда ты была совсем маленькой, и включила туда папину версию событий, использовав его мысли из старых писем ко мне, которые я сохранила. Мне казалось, что его мнение тоже важно. Просто я уже довольно долго беспокоюсь о тебе. В итоге приняла решение: познакомить тебя с нашим собственным опытом, чтобы тебе было проще принимать решения в собственной жизни. С помощью этой книги ты могла опосредованно пережить все события без потерь и последствий.

– Почему ты беспокоишься обо мне?

Она откидывается на спинку стула, качая головой.

– Возможно, твой отец прав. С Джаредом было непросто, и это моя вина, разумеется, вот только твое воспитание далось гораздо легче, поэтому я, наверное, не знаю, куда себя деть.

В ее глазах мелькает что-то, мама будто бы погружается в размышления, и я понимаю, что она думает о моем брате.

– Джаред – как открытая книга. Если ему что-то не нравилось, все об этом узнавали. Если он чего-то хотел, то брал это. Если не был счастлив – не притворялся. – Затем, прищурившись, мать изучает меня. – Чего ты хочешь, Куинн? Что делает тебя счастливой? – Она наклоняется вперед и снова берет меня за руку. – Что бы то ни было, не жди, пока кто-то даст тебе желаемое. Не надейся, что все само собой получится. Добивайся своего.

Я хмурюсь. Ощущение такое, словно я стою на краю обрыва и смотрю вниз на водопад. Все уже спрыгнули, смеются и зовут меня, а я боюсь падения.

– Это страшно, – выдавливаю я. – А если я слишком сильно люблю вас всех и не хочу разочаровать?

– Я знаю, что ты нас любишь, – уверяет мама. – Мы все знаем и тоже любим тебя. Это никогда не изменится. – Она пытается заглянуть мне в глаза. – Но нравится ли тебе жертвовать собственным счастьем, чтобы угождать другим? Милая, если наша любовь так хрупка, тогда мы тебя недостойны. Сильный человек осознает, что единственная любовь, которая действительно нужна в жизни, – это любовь к себе. Когда ты себя любишь, то словно защищена броней. Тебя никто не может остановить. Все остальные не имеют значения.

– Поэтому ты позволила мне прочитать ее? – интересуюсь я.

Мама кивает.

– Но зачем ты вообще написала эту книгу?

– Чтобы узнать себя. Чтобы попытаться разобраться во всем, через что мы прошли с Джейсоном. Что из-за нас пережили Мэдок и Джаред. – Сделав паузу, она продолжает: – Мы могли бы свалить все на молодость и глупость, однако подобных оправданий надолго не хватит. Потом тебе становится понятно, что ты просто был эгоистом и большой сволочью.

Тихо засмеявшись, я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди.

– Ты еще чему-нибудь научилась?

На ее губах появляется ухмылка. Она протягивает руку назад, роется в ящике стола, достает небольшой буклет темно-зеленого цвета и вручает его мне.

Открыв его, я вижу распечатку нескольких транзакций. Очевидно, это банковская книжка. Не верю собственным глазам, когда замечаю общий остаток.

– О боже.

– Я узнала, что любить, чувствовать себя уязвимой, ошибаться – это нормально. В отличие от жизни в заточении. Никогда не позволяй другим контролировать тебя.

– Откуда столько денег?

– Дописав книгу, я поняла: женщина всегда должна защищать себя. Поэтому отдала Джексу часть своих сбережений, а он, будучи талантливым инвестором, их преумножил, – смеется мама, – во много раз.

О господи.

– Так ты себя обезопасила? На случай вашего развода с папой?

– Нет, – отвечает она, – деньги твои. Выйдя за твоего папу, я уже не нуждалась в сбережениях. Джекс открыл отдельный счет, и с тех пор на нем копились проценты.

– Они мои? – Я не могу принять такую сумму. А вдруг ей однажды понадобятся деньги?

– При условии, что ты запомнишь одно, Куинн… Когда влюбишься, заботься о нем, но и о себе не переставай заботиться. Сделай себя счастливой. Трать их. Копи. Отдай. Выбор за тобой. Это твоя жизнь.

Глава 13

Сунув банковскую книжку в задний карман, я иду в кабинет отца.

Мама только что дала мне чертову кучу денег. Мне не следовало их принимать. Но она сказала, что это подарок и я могу распоряжаться им как вздумается: сохранить, пожертвовать… потратить на что-нибудь.

Сердце бешено колотится у меня в груди, но я иду вперед как на автопилоте. Не знаю, что произойдет или что я скажу папе. Наверное, услышанное ему не понравится, иначе почему я так нервничаю?

Сложнее всего спрыгнуть с обрыва. Назад пути нет. Я не могу и дальше угождать всему миру. В результате начну себя ненавидеть. Другого выбора нет.

Приоткрыв дверь, вхожу в комнату и вижу его возле бара, расположенного у стены. Он наливает себе стакан любимого виски Glendronach, чтобы снять напряжение перед сном.

– Привет, – начинаю разговор, к своему удивлению, непринужденным тоном.

Папа поворачивает голову, закрывает графин и улыбается мне.

– Привет. Я разминулся с тобой сегодня. Ты была на треке?

– Недолго. – Кивнув, вхожу в кабинет. – У Дилан состоялась первая гонка, поэтому я прокатилась с ней.

Папа ошарашен, и я не сдерживаю смеха. Пусть лучше он узнает сейчас, чем новость попадет в его ленту на «Фейсбуке».

– Мэдок фактически заставил меня, ясно? Но я по-прежнему цела и невредима.

Папа хмурится, поджав губы.

– Этот мальчишка, клянусь…

Ага, этот мальчишка. Я едва не смеюсь.

Отец до сих пор видит в Мэдоке дерзкого подростка, но, мне кажется, прекрасно понимает: мы все беспомощны, когда брат решает добиться желаемого. Подойдя к большим коричневым кожаным креслам рядом с книжными стеллажами, папа садится и делает глоток виски. Я сажусь во второе напротив.

– Извини, что не смог выбраться на твой матч, – говорит он. – Слышал, ты «знатно надрала задницу» противникам.

Я смеюсь, потому что это явно не слова моего отца.

– Мэдок лжет.

Дилан и остальная команда тянут меня. Мое присутствие нужно только для того, чтобы на поле вышли одиннадцать игроков.

Но папа все равно поправляет:

– Адвокаты не лгут. Мы создаем истину. Это искусство.

Да, не сомневаюсь. К счастью, у него есть клиенты, готовые платить огромные суммы за это «искусство».

Откинувшись на спинку кресла, я заправляю волосы за уши и разглядываю отца. В его седых волосах еще достаточно белокурых прядей; несмотря на «гусиные лапки» морщин и то, что линии на лбу с возрастом стали глубже, голубые глаза по-прежнему такие же пронзительные, словно молния в грозу, а руки – сильные. Я даже сейчас помню, как он держал мои маленькие пальцы в своей ладони, помогая переходить через улицы большого города в детстве.

После всего, что пережили родители, страданий, которые они принесли друг другу, я понимаю, почему он возлагает на меня столько надежд. Меня так долго ждали.

– Ты действительно любишь маму? – спрашиваю я, пристально глядя ему в галаза.

– Конечно, – отвечает папа, задумчиво опустив взгляд, и делает очередной глоток. – Я не могу без нее жить. Никогда не мог.

– Благодаря чему ты наконец-то это осознал?

– Потому что понял: ей и без меня неплохо, – признается он. – Я всегда любил ее, но после того, как мама завязала с алкоголем, устроилась на хорошую работу, обрела финансовую независимость и стала справляться со всем в одиночку, до меня дошло, что я ее потерял. Необратимость данного факта сделала свое дело.

Прищурившись, я смотрю на отца, не уверенная, что правильно его поняла. Он хотел маму, потому что больше не мог ее контролировать?

Похоже, папа замечает мое замешательство и продолжает объяснять:

– Я был ужасно высокомерным в молодости, милая. Воспринимал все как должное. – Он взбалтывает напиток в стакане, вглядываясь в него. Наверное, потому что это легче, чем смотреть мне в глаза. – Но, увидев, как она поменяла свою жизнь и обрела счастье, я ощутил боль. Это задело мою гордость, вывело из равновесия, ранило до глубины души.

– Ты не хотел, чтобы мама поправилась?

Он наконец-то поднимает глаза и мягким тоном успокаивает меня:

– Разумеется, хотел. Но, полагаю, думал, если она перестанет нуждаться во мне, то больше никогда не захочет быть вместе. И я снова лишился покоя. Теперь, когда перед ней открывалось столько возможностей, выберет ли мама меня?

Внезапно мне все становится ясно.

Папа понятия не имел, что может дать ей, помимо денег и власти. Он так много времени и сил тратил на заботу о ней, закрывал деньгами их проблемы, что перестал понимать, на чем строятся их отношения. Отцу казалось, что она любила его, потому что была юной, наивной и привязалась к нему из страха.

Когда мама повзрослела, стала мудрее и сильнее, что еще он мог предложить ей, кроме себя? Захочет ли она вообще его?

– Я так много раз терял ее и в итоге мог потерять навсегда. Только я не мог ее отпустить и наконец-то очнулся.

Слишком долго отец преследовал собственные интересы, даже несмотря на любовь к маме.

Но шестнадцать лет спустя она сообразила, что спасти ее может только она сама, и поэтому отпустила его. Если он вернется за ней – так тому и быть. Если не вернется – жизнь продолжится дальше.

Хотя я не уверена, что мамин план отдать мне книгу сработал. Я все равно буду допускать ошибки, желать того, что мне во вред. Это само собой разумеется. В конце концов, человеческая натура несовершенна.

Но сегодня я усвоила одно: жизнь проходит быстро. Не успею я оглянуться, как мне будет сорок. Я не хочу проснуться в пятьдесят восемь с сожалениями.

Глубоко вздохнув, смотрю на него и говорю:

– Папа, я отвратительно играю в футбол, ненавижу фортепиано и не хочу быть адвокатом или доктором. Не хочу всего, чего ты хочешь для меня.

Прищурившись, он напрягается.

– Куинн, если дело в Нотр-Даме…

– Я хочу учиться в Нотр-Даме, – перебиваю его. – Думаю, это именно тот колледж, который мне нужен.

Папа немного расслабляется.

– Хорошо.

– И я согласна пройти несколько летних курсов дома – это хорошая идея. Может, тогда я смогу получить диплом раньше.

Папа кивает, по-прежнему нервничая в ожидании плохих новостей.

– Я рад… что ты так думаешь. Но почему у меня такое чувство, будто ты сейчас скажешь, что встретила мальчика и забеременела?

Я покусываю губы. Была не была.

– Помнишь принадлежащий тебе участок на Хай-стрит? – спрашиваю я. – Старую пекарню на углу Саттон?

– Да, – отвечает он нерешительно. – Я купил его несколько лет назад. Он выгодно расположен, так что я не мог упустить такую возможность. А что?

Задержав дыхание, я произношу, не дав себе опомниться:

– Я хочу, чтобы ты продал мне эту собственность.

Отец отшатывается назад с таким видом, словно я заговорила на другом языке.

– Позволь мне объяснить, – спешу добавить, подняв руку.

– Я всю свою жизнь была тем или иным образом занята и понимаю, что все, чего ты хочешь для меня, продиктовано любовью. Я понятия не имела, чем хочу заниматься, поэтому соглашалась с твоим выбором: репетиторами, дополнительными занятиями, уроками танцев, гимнастикой, плаванием, летними волонтерскими проектами в тропических лесах… – Произнося каждый пункт, я загибаю палец. – Занималась этими хобби, потому что предпочитала занятость бездействию. По крайней мере, мне так казалось. Если бы перестала, у меня бы появилось время подумать. – Пытаясь донести свою точку зрения, я говорю тише. – Я никогда не мечтаю, пап. Ничего не жду с нетерпением, потому что все эти занятия не являются моей страстью. Продай мне магазин. Дай мне новый летний проект и посмотри, что я смогу сделать.

– Ты хочешь открыть бизнес? – интересуется он. – В семнадцать лет?

– Летний бизнес, – уточняю я. – На данный момент. И мне почти восемнадцать. Обещаю: не буду отвлекаться. Я отдаю себе отчет, что колледж важен, и учебу не брошу. Но мне действительно хочется открыть свое дело.

– Это не кукольный домик, Куинн, – папа взволнованно смеется, – а здание с налогами на собственность, санитарным контролем, проверками техники безопасности, проблемной канализацией и…

– И я справлюсь. Я умею собирать информацию, планировать, решать проблемы. У меня получится. Этот проект не станет твоей головной болью.

Он качает головой, закрыв глаза.

– Куинн…

– Папа, пожалуйста, – настаиваю я. – Я в восторге от этой идеи. Мне не терпится начать. – Подавшись вперед, шутливо замечаю: – Ведь есть способы проводить время и похуже, не правда ли? Если я буду увлечена работой все лето, не смогу встречаться с мальчиками.

Закатив глаза, отец ставит стакан на стол, возле хрустальной вазочки с дорогим мармеладом.

– Как планируешь платить за все? Тебе понадобятся оборудование, продукция, коммунальные услуги, ремонт. Даже при условии, что возьмешь кредит, чтобы купить землю, меня не устраивает подобный груз ответственности, который взвалишь на свои плечи…

– Мне не нужен кредит. – Я достаю банковскую книжку и бросаю ее на столик.

Он смотрит на буклет, потом поднимает и открывает. Когда видит баланс, то не в силах сдержать удивление.

Папа переводит на меня серьезный взгляд.

– Это не тот счет, где хранятся твои сбережения на колледж. Откуда у тебя столько денег?

Послав ему полуулыбку, я поднимаюсь, хватаю мармеладку и забрасываю в рот.

– Думаю, тебе стоит поговорить с мамой. – После чего разворачиваюсь и выхожу за дверь.

* * *

– Это не десятимиллиметровый! – слышу крик Джареда, войдя в его автомастерскую.

– Ты попросил меня дать восьмимиллиметровый!

– Восьмимиллиметровый не подойдет.

– Разве я не сказал тебе то же самое? – рявкает в ответ Мэдок. Доносится звон инструментов.

Переступив порог просторного помещения, вижу Джареда, Мэдока и Джекса, столпившихся над открытым капотом «шеви СС». У машины нет колес и лобового стекла. Мэдок все еще в деловом костюме, только пиджак с галстуком снял и выпустил полы рубашки поверх брюк.

– Все в порядке, – говорит ему Джекс, подойдя сзади, и обнимает его за плечи в попытке успокоить. – Расслабься.

Мэдок в отчаянии качает головой.

– Мой ребенок больше не хочет жить в моем доме.

– Все гораздо сложнее, – произносит Джаред. – Дай ему время.

Похоже, они пришли в гараж, чтобы выпустить пар после сцены в полицейском участке. Братья находят умиротворение, лишь возясь под капотом машины.

– Эй, – тихо окликаю, чтобы заявить о своем присутствии. Я рассчитывала найти здесь Джареда, но рада, что застала всех троих.

– Как ты добралась сюда? – спрашивает Джекс, зная, что у меня нет машины.

Не буду рассказывать ему о том, как разъезжаю по улицам на велосипеде посреди ночи.

Пропустив вопрос мимо ушей, достаю из сумки распечатки, которые собрала дома, и протягиваю Джареду.

– Что это такое? – Он забирает бумаги и просматривает их.

– Это список организаторов мероприятий. Твоя выставка в Чикаго потребует чересчур больших временных затрат, один из них справится гораздо лучше меня.

Джаред прищуривается, глядя в мою сторону.

– Я люблю вас, ребята, но у меня другие планы на лето. Помогать постараюсь, но порой буду недоступна. И, если честно, подготовить выставку – это такой стресс. Извини.

На губах Джареда играет улыбка.

– Конечно, стресс. Поэтому я сваливаю ее на тебя или Пашу, – говорит он. – Но ничего страшного. Мне просто нравится, когда ты рядом. Выкручусь как-нибудь.

Быстро чмокнув меня в лоб, брат складывает распечатки и засовывает в задний карман.

Слава богу. Полагаю, мне следовало предвидеть, что Джаред отнесется к моему решению с пониманием. Он твердо верит, что люди должны заниматься только тем, чем хотят.

Я поворачиваюсь к Мэдоку.

– Я буду работать волонтером по десять часов в неделю этим летом, но интерном не стану. И четкого расписания у меня не будет, договорились?

Он пожимает плечами. Судя по его виду, голова Мэдока забита миллионом других мыслей.

– Ладно.

Затем перевожу взгляд на Джекса.

– А Хоук может скоординировать шоу фейерверков. Ему нужно какое-нибудь ответственное дело.

Джекс проводит ладонью по волосам. Он выглядит утомленным, но полностью со мной согласен. Хоуку предоставлена полная свобода. Немного дисциплины ему не помешает, и мой брат сам это знает.

– Ты в порядке? – интересуется Мэдок.

– Да. – Киваю.

– Вы еще долго тут будете, парни?

Вздохнув, Мэдок бросает гаечный ключ.

– Я ухожу. Фэллон только что прислала эсэмэску. Хантер до сих пор не вернулся домой…

– А я останусь, пока не закончу, – отвечает Джаред, указав на машину. – Может, еще около часа. Раз Мэдок сваливает, теперь дело должно пойти быстрее.

– Отсоси, – ворчит Мэдок, направившись к ящику с инструментами, на котором лежит его пиджак.

– Загляну в одно место ниже по улице… нужно кое-что проверить, – говорю Джареду, указав большим пальцем на дверь. – Скоро вернусь. Подвезешь меня домой?

– Да.

Едва оказавшись на улице, достаю свои новые ключи.

Глава 14

Он мой.

Я не в силах сдержать широченную улыбку.

Шагая так быстро, как только могу, с велосипедным фонариком в одной руке и ключами, которые дал мне отец, – в другой, сворачиваю на Саттон, торопливо иду по узкой, мощенной брусчаткой улочке к черному ходу старой пекарни. Основные улицы хорошо освещены, однако в переулках безлюдно и темно, поэтому стараюсь не задерживаться.

Дрожащими руками пытаюсь отпереть замок. Кровь пульсирует в венах. Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Повернув ручку, распахиваю дверь и сразу же пытаюсь нащупать выключатель.

Я открою свой магазинчик. Он будет готов к лету.

Дергаю выключатель, но ничего не происходит. Что ж, полагаю, удивляться нечему. Это заведение заброшено уже много лет. Включив фонарик, закрываю дверь и направляю луч света в помещение, явно служившее кухней. Три длинных деревянных стола стоят параллельно друг другу в центре, а духовки, раковины, холодильники и алюминиевые полки с пустыми противнями расположились вдоль стен.

Прохожу дальше, оглядываюсь по сторонам и уже мысленно составляю список оборудования, которое нужно будет проверить или, возможно, заменить. На наведение порядка, вероятно, уйдет целый месяц. Осторожно оттолкнув ногой пустой мешок из-под муки, преграждающий путь, толкаю вращающуюся дверь. Она отделяет кухню от торгового зала.

– Ты что здесь делаешь?

Я подскакиваю от неожиданности и оборачиваюсь.

– Что за… – открыв рот, перевожу фонарь на Хантера, стоящего в дверном проеме. – Какого черта ты тут забыл?

Он пожимает плечами и заходит в магазин, закрыв за собой дверь.

– Я катался по округе и заметил, как ты сюда крадешься.

Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Покачав головой, постепенно успокаиваюсь.

– Мэдок тебя ищет. – Развернувшись, опять толкаю дверь. – Где ты пропадал?

Хантер молча идет за мной в торговый зал. Если отец ищет его, а Кейд дома, значит, он взял пикап без разрешения. Уверена: племянник понимает, что после сегодняшних событий ему уже нечего терять.

Я щелкаю другими выключателями, проверяя, есть ли электричество, в то время как Хантер пинает мусор и газеты на полу.

В углах, на потолке, под стойкой – везде висит паутина. В воздухе до сих пор ощущается аромат топленого сахара, наверное, от остатков глазури и посыпки в витринах. Если мне не придется бороться еще и с тараканами, то случится чудо.

Обои придется заменить, но, смахнув ногой какую-то бумагу с пыльного пола, замечаю, что он выстлан марокканской мозаикой. Такая яркая и необычная для Шелберн-Фоллз, это уж точно.

Ее оставим.

Прислонившись к кованому железному столику, племянник засовывает руки в карманы.

– Я куплю это место, – сообщаю ему, – и открою пекарню-кондитерскую.

Он просто смотрит на меня, и я прищуриваюсь.

– Тебе нечего сказать? – бросаю с вызовом. – Никаких остроумных комментариев?

– Ты путаешь меня с Кейдом, – парирует парень. – По-моему, в мире и без того хватает пустозвонов.

Я улыбаюсь, отвернувшись, чтобы он не увидел. Судя по виду и голосу, Хантер раздражен, но я по-настоящему признательна за подобное замечание. Он абсолютно прав: довольно разговоров и ерунды. Я благодарна ему за молчание. Мне не нужны негативная критика или опасения других людей.

Завтра, когда Джаред, Мэдок и Джекс обо всем узнают и захотят высказаться, я повторю им то же самое: не суйте нос в чужие дела.

Хантер наклоняется и поднимает перевернутый стул.

– Тебе обязательно нужно включить в меню те брауни с ежевикой, – говорит он, собирая мусор и бросая его в ведро, стоящее в углу. – Их Дилан любит. И яблочный коблер из сахарного теста, и самоанские пончики, которые ты сделала из герлскаутского печенья как-то раз… – Хантер замолкает и вздыхает так, будто внезапно проголодался. – Клянусь, люди в километровую очередь будут выстраиваться.

Я наблюдаю за ним, пока он срывает со стены флаеры и выбрасывает их. Мне нравится, что племянник не подтрунивает надо мной.

Подойдя к нему, помогаю снимать бумагу, прикрепленную канцелярскими кнопками.

– Ты с ней прощался? – тихо спрашиваю я, не глядя на Хантера. – Вот где ты был!

Он молчит и не уточняет, кого я имею в виду. Мы оба знаем ответ.

– Я всего лишь переезжаю к дедушке, – говорит парень. – Найду работу на лето, чтобы подзаработать перед началом учебного года в Сент-Мэтт. На выходные буду возвращаться домой.

– Не будешь. – Я бросаю взгляд на него. – Заведешь друзей, найдешь причины оставаться в Чикаго. Мы будем видеть тебя все реже и реже.

Помню, я сказала эти же слова Лукасу три года назад, после того как он пообещал наведываться домой. Лукас лгал, я уже тогда это понимала.

Но Хантер смотрит на голую стену с таким выражением, словно думает не только о нашей беседе.

– Я буду возвращаться, – утверждает племянник. В следующий миг я улавливаю легкую улыбку на его губах. – В конце концов, есть же еще неделя соперничества.

Да уж, неделя соперничества.

Я качаю головой. Будет весело.

Эпилог

Солнце клонится к горизонту, заливая город оранжевым светом. Устремив взгляд на запад, я почти не чувствую жар, просачивающийся через мой пиджак.

Ненавижу это время дня. Ни встреч, ни контрольных сроков, ни конференц-звонков или инспекций строящихся объектов… Некуда спешить. Становится слишком тихо, а я не люблю тишину.

Любуюсь видом, прихлебывая пиво из бутылки, оглядываю крыши зданий, впечатляющий дизайн стеклянных небоскребов, отражающих солнечные лучи, Персидский залив, вырисовывающийся у меня за спиной, купола древних мечетей, вдыхаю ароматы специй и еды, доносящиеся с базаров…

Дубай стал моим пристанищем в последние три года. Он вдохновлял меня, наполнял энергией и знаниями, необходимыми для покорения новых территорий дизайна. Еще столько всего предстояло усвоить и достичь. Я благодарен этому городу за шум и возможность отвлечься. Как я мог вернуться домой, пожив в подобном месте?

Поставив пиво на ограду балкона, достаю из нагрудного кармана компас, который Куинн отдала мне перед тем, как я уехал из Шелберн-Фоллз четыре года назад.

Смотрю на антикварную семейную реликвию из латуни и улыбаюсь, думая о ней. Она была такой любопытной и невинной, так сердилась и печалилась из-за моего отъезда.

Было неприятно огорчать Куинн, особенно оттого, что я не мог объяснить ей причины, заставившие меня покинуть родной городок, но, должен признать, она – единственная, из-за кого я сомневался в своем решении. Единственная, из-за кого я чувствовал, что должен остаться. Приятно знать, что по мне кто-то скучает.

Начинаю гадать, какая она сейчас. Ей скоро восемнадцать. Почти взрослая.

И вот он я, на пороге тридцати, по-прежнему одинокий, погрязший в работе.

Я совершенно не изменился.

Открыв крышку компаса, наблюдаю за диском под стеклом, колеблющимся на своей оси. Стрелка постепенно перемещается немного дальше буквы W. Я поворачиваюсь чуть правее, замираю и жду. Указатель снова перемещается и останавливается ровно посередине между севером и западом.

Затем поднимаю глаза и смотрю на горизонт.

– Мистер Морроу!

Моргнув, захлопываю компас, кладу обратно в нагрудный карман, беру пиво и оборачиваюсь. У дверей балкона стоит Тахра, моя домработница, иммигрантка из Индии. Она приходит несколько раз в неделю, убирает квартиру, покупает продукты и готовит, получая дополнительный заработок к тому, что имеет ее муж, работник на нефтяной вышке.

– Да, Тахра.

Она улыбается и тихо говорит:

– Ваш ужин стоит в духовке, чтобы не остыть, сэр. Я собираюсь домой.

– Спасибо. Доброй ночи.

Я отворачиваюсь как раз в тот момент, когда солнце полностью скрывается за горизонтом. Сухой воздух обжигает ноздри при каждом вдохе, но я пока не хочу возвращаться в квартиру.

– С вами все в порядке? – робко спрашивает женщина.

Вновь оглянувшись, смотрю на нее.

– Да, а что?

Она изучает меня несколько секунд, после чего поднимает руку, в которой держит полотенце.

– В последнее время вы каждый вечер стоите на этом месте и смотрите в одном и том же направлении.

Помедлив, я уточняю:

– Да?

Не обращал внимания, но, полагаю, Тахра права. Мне казалось, что я стал более отрешенным. Раз уж и она заметила, тогда это весьма очевидно.

– Если желаете помолиться, Мекка в той стороне.

Когда смотрю назад, замечаю, как женщина указывает на юго-запад с хитрой улыбкой.

Улыбнувшись, я качаю головой.

– Ты не оставляешь попыток, да? – Вновь бросив взгляд на последние лучи света, мерцающие над городом, думаю о том, что лежит за небоскребами, базарами и пустыней. За Меккой, Красным морем, Африкой и Атлантическим океаном…

– Вообще-то, мой дом в этом направлении, – наконец отвечаю я, указав бутылкой на северо-запад. – До него 7308 миль от этой точки.

– Это далеко.

Я киваю, погрузившись в размышления.

– Ага. – Сделав паузу, продолжаю: – И все равно ничего не изменилось. Она была права.

– Кто?

Счастье – это направление, а не место. Да, Куинн определенно права. На губах появляется едва заметная улыбка при мысли о том, какой умной всегда была эта девочка.

Даже она в четырнадцать лет понимала, что счастье не имеет ничего общего с тем, где ты живешь, кого любишь, что делаешь со своей жизнью. Это все наши выдумки.

И, как ни старайся, от себя не убежишь, не так ли?

Радость переполняет мою грудь, и во мне вдруг просыпается любопытство, чем она сейчас занимается, чем они все заняты. Мэдок с его постоянными барбекю, пикниками и вечеринками у бассейна, который всех веселит и влюбляет в себя против воли. Джаред, рокот машины которого разносится по всей улице, и Тэйт, любительница играть под дождем, даже повзрослев. Фэллон с ее острым языком, всегда убеждавшая наших партнеров работать так, как было нужно ей. Джульетта с ее сексуальным, вольным духом. И Джекс, который одним глазом следит за происходящим вокруг, а вторым не выпускает из виду свою жену.

Интересно, какими выросли их дети. Они уже получили права и наверняка сеют хаос, нарушают правила.

Куинн чертовски меня раздражала, когда была маленькой, но она всегда стояла бок о бок со мной и в прямом смысле слова заставляла чувствовать себя своим среди тех, кто даже не был моей настоящей семьей.

Зачем я уехал из дома? Почему-то мне трудно вспомнить причины, ведь сейчас такое ощущение, словно вещи, от которых я отказался, гораздо важнее, чем те, от которых сбежал.

– Сэр.

Мои веки дрожат. Вздохнув, я возвращаюсь к нашему разговору.

– Извини. Ничего. Не обращай внимания, – говорю быстро, отмахнувшись от нее. – Спасибо, Тахра.

– Доброй ночи, сэр.

Я не успеваю отвернуться, как она останавливается и задает еще один вопрос:

– Позвольте спросить… Если вы так тоскуете по дому, почему просто не съездите туда?

Опустив глаза, я молчу. Не уверен, как на это ответить, но вопрос хороший.

Могу ли я вернуться домой? Разумеется. В любое время, когда захочу. Так почему же сопротивляюсь?

Я тяжело вздыхаю, ощущая, как долгожданное тепло внезапно обволакивает мои холодные пальцы.

– Когда-нибудь, – шепчу я.

Примечания

1

Небольшой легкий автомобиль высокой проходимости для езды по бездорожью.

2

Корпус подготовки офицеров запаса (англ. Reserve Officers’ Training Corps, или ROTC) – базирующаяся в колледжах система подготовки офицеров Вооруженных сил США. Аналог военной кафедры в вузах России.

3

Уничижительное название штатов в центральной части США, которые многие путешественники видят только из иллюминатора авиалайнера при перелете между Восточным и Западным побережьем.

4

Американский ситком, повествующий о крепкой американской семье из благополучного района.

5

Гризеры (от англ. grease – «бриолин») – молодежная субкультура, возникшая в США в 1950-х годах.

6

Закусочная в городе Дюбюк, штат Айова, США.

7

Белый заборчик – символ американской мечты об идеальной, мирной жизни представителя среднего класса в большом загородном доме с семьей. Дома в благополучных районах часто бывают окружены невысоким белым забором из штакетника.

8

Текст из песни My Boyfriend’s Back группы Angels.

9

Во вселенной «Звездных войн» – ученик джедая.

10

Молодой городской житель с высшим образованием и высоким заработком.

11

Приватный эротический танец, который выполняется над коленями сидящего зрителя.

12

Класс американских автомобилей с восьмицилиндровым двигателем больших объема и мощности.

13

Профессиональная бейсбольная команда города Чикаго, Иллинойс.

14

Диетический газированный безалкогольный напиток, производимый The Coca-Cola Company.

15

Сеть магазинов детской одежды.

16

Электронная книга компании Amazon.

17

Вымышленное вещество, фигурирующее во вселенной комиксов DC Comics о Супермене, которое лишает героя сил и может его убить.

Content

Пенелопа Дуглас
Пламя

От автора

Объятые пламенем

Пролог

Глава 1 Джаред

Глава 2 Джаред

Глава 3 Тэйт

Глава 4 Джаред

Глава 5 Тэйт

Глава 6 Джаред

Глава 7 Тэйт

Глава 8 Тэйт

Глава 9 Джаред

Глава 10 Тэйт

Глава 11 Тэйт

Глава 12 Джаред

Глава 13 Тэйт

Глава 14 Джаред

Глава 15 Тэйт

Глава 16 Джаред

Глава 17 Тэйт

Глава 18 Джаред

Глава 19 Тэйт

Эпилог Тэйт

От автора

Благодарности

Практически никогда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог

Примечания