Александр Александрович Полюхов

Операция «Джокер»

Личный шпион Президента

Глава 1

Встреча

Сан-Хосе маловат, но удобен для короткой разведоперации. Застройка пестрая: архитектура от традиционно испанской до космополитично современной. Население — тысяч триста, зато в сухой период — наплыв туристов. К вечеру пятницы улицы заполнены опереточной толпой из местных граждан, обильно смешанных с иностранными гостями Коста-Рики. Рослый поджарый человек, пятьдесят с хвостиком, ничем не выделялся, разве что бледной кожей и седой шевелюрой, собранной на макушке в пучок. Впрочем, первую скрывал мятый льняной костюм от Н&М, а вторую — панама из соломки. Когда рядом хохотнула белозубая и крутобедрая проститутка, мужчина одобрительно воскликнул: «Nena jukosa!»[1]. Моментальный анализ: лет восемнадцать, папа — негр, мама индейских корней, похоже, из племени гуатосос. Вывод: угрозы не представляет. Шлюшка аппетитная, только сейчас не до секса. Черные икринки зрачков расширились, сальный взгляд вновь облизал почти неприкрытые сиськи и задницу, на которой юбчонка вот-вот лопнет. Поворот головы позволил заметить подростка-карманника и вновь убедиться в отсутствии «наружки». По более тихим переулкам «турист» вальяжно добрел до Парк-де-ла-Экспресьон, где приезжим зевакам втюхивали шедевры местных художников. Гончарное искусство заинтересовало, особенно мускулистая фигурка ягуара — хороший сувенир, жаль руки занимать нельзя. Чуть дальше приценился к полотну, изображавшему превращение мулатки в кобылицу (или в ослицу?). Закатил вверх белки от озвученного ценника. Вежливо на сносном испанском отказался: «Спасибо, для меня дорого».

Неделю назад Алехин по российскому паспорту на чужую фамилию въехал в страну под предлогом свадебного путешествия и уже успел осмотреться в столице. По плану поездки полагалось теперь находиться далеко — на атлантическом пляже Плайя-Бонита. Однако, как жена Анна уверяла в ресепшен прибрежного отеля, супруг «подхватил желудочное расстройство и денек отлежится в бунгало». Теперь на конспиративную встречу в столице двигался «пенсионер из Скандинавии». Знание шведского языка и фальшивые документы, позволяли выдержать поверхностную проверку. Но стоило попасть в серьезную переделку, как отпечатки пальцев и анализ ДНК выявили бы в нем русского разведчика, с давних времен пользовавшегося псевдонимом «товарищ Григ».

Прикрытие слабенькое, сознавал оперработник, привыкший к риску. До сих пор опыт и ловкость помогали выходить сухим из воды. Не без потерь, разумеется. Даже внешность и фамилию пришлось сменить, инсценировав собственную гибель. Что ж, за десятилетия службы накопилось немало врагов. Хотя один из них теперь вызвал на встречу именно мертвого, отказавшись иметь дело с его живыми коллегами. Инициативник из ЦРУ уже обозначил готовность сотрудничать со Службой внешней разведки, теперь надлежало выжать его как лимон. Удаляясь от парка, Свен Свенссон снял головной убор и пиджак, перестал горбиться: в сумерках изменившийся силуэт труднее опознать. Лишь очки оставил — по легенде работал прежде аудитором. Через поляризационные стекла его по-прежнему зоркие глаза издали засекли светящуюся табличку Fianchetto Chess Club[2].

«Клиент с выдумкой — забавное место выбрал! — вновь озаботился оперработник. — И отчего американец пожелал встретиться именно со мной? Из-за однофамильца, гроссмейстера Алехина?» Войти в клуб предстояло ради надежды получить имена шпионов ЦРУ в России. Улов ожидался ценный, а плата высокая — то ли в долларах для продавца, то ли в десятилетиях тюрьмы для покупателя. «Хотя могут и просто грохнуть, — допускал Матвей, — с моим-то прошлым». Когда-то полковник надеялся, что выйдя в отставку, сможет наслаждаться мирной жизнью. Поначалу так и случилось: успехи в бизнесе, потом спокойное житье-бытье в загородном доме на Рублевке. И вдруг судьба резко развернулась, вынудив опять вынюхивать, лгать, убивать, словом, спасать Родину от врагов. Операции «Квитанция», «Шиа» и «Рагда» отняли последние три года, подвергли опасности семью. И вот, нынешняя загранкомандировка. Нет, он бы не согласился, хоть Кремль и приказал. Только не смог отказать единственному другу, которому поручили организовать сделку с цэрэушником. «Предатель хочет денег, — заверил Чудов, — и возьмет их, если ты его убедишь в безопасности и в выгодности предательства». В прошлом ученик товарища Грига, затем заместитель директора внешней разведки, а ныне президентский протеже готов был лично приехать в Коста-Рику, но понимал, что не его ждут в Сан-Хосе.

«Швед» прошел мимо скромной виллы, окруженной подзаросшим садом. Фонарь у входа, видеокамер не видно, сигнализация отсутствует. Несколько машин припаркованы чуть дальше в крутом тупичке, заканчивающемся глубокой расщелиной. Ограждения нет — в экстренном случае склон можно использовать для отхода. Заглянул через край — метров тридцать, без веревки в темноте проблематично. Вернулся к особняку, уже на ступенях столкнулся с секретарем шахматного клуба и вынужденно представился на английском, с заметным скандинавским акцентом.

— Мистер Свенссон, называйте меня просто Мануэль, — лучезарно улыбнулся потомок конкистадоров, — так все делают.

— Как интересно, в Швеции есть всемирно известный гроссмейстер с похожим именем — Эмануэль Берг, молодой, страшно талантливый.

— Вам с ним доводилось сталкиваться на турнирах? — вспыхнул надеждой костариканец. — Поделитесь впечатлениями с членами клуба?

— Увы, мы просто земляки, даже не знакомы.

— У нас тут демократично, без снобизма и социальных лейблов. Знаете, шахматисты — особая каста, только классификация имеет значение. Вы на каком уровне играете?

— На любительском. Знаю дебют, миттельшпиль, эндшпиль и умею ставить шах и мат, — отбоярился «швед», направляемый хозяином через холл на обширную веранду с десятком столов.

— А мат ставите ферзем, ладьей, двумя ладьями или даже двумя слонами? — упорствовал хищник клетчатой доски, почуявший непуганую добычу.

— Как получится, — уклонился от атаки новичок. — Я собственно устал от осмотра достопримечательностей и зашел выпить в культурной обстановке. Здесь бар имеется? Знаете, скандинавов за рубежом частенько тянет на спиртное, а то на родине оно очень дорогое.

— Бара нет, официантка разносит напитки. Присаживайтесь за любой пустой столик, пока еще мало играющих.

— Осмотрюсь с вашего разрешения. Позже, глядишь, найдется соперник, не слишком превосходящий по силам.

Планировка здания соответствовала чертежам, изученным в ходе тщательной подготовки в Москве. Ничего и никого настораживающего. Выбрал столик в углу веранды, сел спиной к стене, чтобы просматривался выход из холла и побольше пространства. На месте появился заранее и теперь выводил органы чувств на оперативный максимум. Уши слышали затихающий гомон птиц, устраивающихся на ночевку в зарослях Satyria meiantha. Hoc улавливал тонкие оттенки запаха тлена в напоенной утренним дождем земле. Острее становилось зрение: неугомонную птаху удалось идентифицировать как Momotus momota. Правда, цвет никак не давался в сгущавшейся темноте. Закрыл глаза, выждал с полминуты, абстрагируясь от света ламп. Уловил хруст хитина и повторно, из-под полей шляпы, взглянул в сад. «Ага, голубой момот поймал кукарачу», — порадовался уточнению посетитель, в юношестве — активный член биологического кружка МГУ.

Переключился на вкусовые рецепторы. «Свежая мята, тростниковый сахар, лайм, светлый ром, тоник, — анализировал ингредиенты, потягивая мохито. — Где черт носит моего визави? Неужели придется с кем-то из шахматистов сыграть?» Гость уже отверг пару предложений, еще отказ и секретарь клуба начнет косо посматривать. Часы — разведчик всегда хронометрировал важные встречи — показывали 20:02:55, когда появился инициативник. Типичный гринго, не спеша, обходил веранду, приветствуя знакомых. «Внешне очень похож: совпадают возраст, рост, вес, телосложение, — мозг разведчика включил боевой режим. — Череп — брахицефалический, легкая асимметрия лица — литеральное движение углов рта. Мочки приросшие, левое веко приспущено и цвет глаз правильный. Речь — манера и тембр соответствуют записям, прослушанным в Центре». Хотя Григ раньше не встречался с объектом, сомневаться не приходилось — мистер Макалистер, экс-начальник русского отдела ЦРУ. Из нового: широкая белая рубашка навыпуск, профессорская бородка. «Хм, меня еще не опознал, хотя раз вызвал, несомненно, знает по фотографиям. Пластическая хирургия великая вещь! Дам ему намек — привстану, чтобы смог прицениться к фигуре. Так, просек фишку! Дрейфует к моему столику».

— Мануэль намекнул, ищешь соперника? — пробасил пришедший, раскуривая сигару.

— Зависит от его игровых навыков, — последовал обтекаемый ответ.

— Позволь представиться: Джек из США, прежде играл за сборную Лэнгли, — едва слышные слова садящийся адресовал исключительно собеседнику.

— Свен из Швеции, раньше играл за Лубянку.

— О! Знавал я одну шведку, — громогласно заржал американец, работая на публику. — Ох, горячая девушка, затейница.

— Неужели! Расскажи подробнее, — русский начал традиционный дебют.

— Тогда мохито не катит. Переходим на скотч, — Макалистер махнул рукой скользившей по веранде официантке и вновь убавил звук. — Удачно тебе физиономию перекроили. Только худющий ты после онкологии. Я липосакцию собираюсь сделать, может, моего жирку тебе пересадить? Гы-гы-гы!

— С твоим диабетом сбросить вес не помешает. Уровень глюкозы в крови не забываешь контролировать?

Алехина накрыло волной дежавю: разведчик будто знал каждое слово, что сегодня прозвучит в субэкваториальной ночи, каждое движение, что будет сделано. Отчетливо видел положительный итог встречи. Предчувствие успеха, появившееся еще до поездки, превратилось в уверенность. Это пугало. Товарища Грига пугливым мог счесть лишь незнакомый человек. Те, кто с ним сталкивался, а не все из них остались живы, придерживались совсем иного мнения. «Что-то не так», — сигнал тревоги пришел из подсознания. К нему ветеран привык прислушиваться — оно никогда не подводило. Больше никому полностью не доверял — даже другу, пославшему в Коста-Рику. И совсем не должен верить толстому цэрэушнику с редеющими волосами, прилипшими к потной голове. Только отчего-то понял, что собеседник продаст секреты, получит вознаграждение и вернется к любимой кошке, чья рыжая шерсть прилипла к черным брюкам. И породу Алехин угадал: огромный крысолов, что обычно держат фермеры на Среднем Западе. Откуда ненужное знание?

— Завел Maine Coon? — лениво поинтересовался.

— Точно. Чувствую, ты меня прокачал по полной программе! — почти шепотом ответил американец.

— К делу, Джек, — полковник начал расставлять фигуры на доске. — Давай поболтаем и сгоняем партию для отвода глаз, а то вдруг завалится кто-то из осевших тут отставников ЦРУ.

— Их здесь полно, только они гольф предпочитают.

— И, тем не менее, Е2-Е4.

— Ok. Приз, если выиграешь, коллега, — соперник выудил из кармана крохотный паровозик с латиноамериканской раскраской и поставил возле шахматных часов. — Твоя ставка?

— Пластмассовый Swatch, — оперработник снял с руки дешевый, но точный хронометр.

— Ты же раньше носил золотой Ullysse Nardin?

— И теперь ношу, когда новый русский, а когда старый швед — не положено. Только не надо bullshit[3], у нас мало времени. Что продаешь: имена, файлы? Что просишь: деньги, содействие?

— Предлагаю разовую сделку: сдаю часть агентуры в России, включая ценных агентов ЦРУ, в обмен на полтора миллиона долларов.

— Почему не агентурную сеть целиком?

— Не могу назвать тех, в чьей вербовке лично участвовал.

— Совестно или боишься, что тебя вычислят?

— И то, и другое. Плюс выбираю тех, чье разоблачение или перевербовка нанесет удар по некому высокопоставленному деятелю в Агентстве. Москве его личность должна понравится.

— Хорошее прикрытие: укажешь мне козла отпущения. Обещаю перевести на него стрелки, чтобы тебя вывести из-под удара.

— Есть еще молодой аналитик, контактировавший с вашим сотрудником в Вашингтоне.

— Тот, которого убили?

— Да. Вполне подойдет на роль сливного бачка.

— Понял, нужны подробности. Почему именно полтора миллиона?

— Больше мне не потратить и не залегендировать. Сам знаешь, если засвечу лишние суммы, меня сразу заподозрят. В здешней резидентуре ЦРУ имеется группа контрразведывательного обеспечения. Я и здесь до сих пор под наблюдением периодически.

— Не в данный момент, полагаю?

— Само собой.

— Каким образом хочешь получить вознаграждение?

— Номер счета в файле внутри угольного тендера, — Макалистер кивнул на паровозик. — Прочтешь в Москве. Только сперва объясни, почему мне вообще стоит пойти на сотрудничество с СВР, а не сдать comrade Grieg волкодавам из ЦРУ?

— Поскольку мы можем намекнуть Лэнгли, что именно ты выдал некоторых агентов, уже арестованных ФСБ. Ну, не будем о грустном. Лучше поведай, от чего выбрал меня в качестве связника?

— Имел удовольствие по видео наблюдать из соседней комнаты, когда тебя допрашивали саудовские спецслужбисты и тот кавказский мегаломаньяк. Тогда в Катаре, по нашему заданию. Мне понравилось, как ты их провел, сорвав акцию «Рагда», планировавшуюся по приказу нашего безумного президента. Думаю, полковник, ты в авторитете у Кремля.

— Ясно, ты тогда помог торпедировать американскую операцию ради моих голубых глаз. Удачная шутка!

— Алехин, глаза у тебя серые как сталь, хоть и очки напялил для маскировки. Помочь я решил, поскольку хозяина Белого дома переклинило и он был готов взорвать хрупкое равновесие в мире. Эта история с государственным переворотом в Киеве — просто безумие. Правда, ваш президент прогнулся и не помог тем, кто был против киевских путчистов. Зря — мог бы вернуть Крым в состав России или еще что-нибудь откусить. А теперь почти нацистский режим пытает и убивает украинцев тысячами. Скоро за русских в России примется.

— То есть, мой собутыльник — антифашист со скромными денежными запросами, действующий из благих побуждений. Красивое объяснение — Голливуд отдыхает.

— Забываешь про того типа из конторы.

— Ах, да, еще месть личному врагу. Вот она — главная составляющая коктейля. Будь спокоен, мы уроем персонажа: раз тот для тебя угроза.

— Верно, опасаюсь, хотя принял меры предосторожности. И он боится: у меня на него заготовлено «письмо мертвого человека» с массой пахучего компромата. Ну, там умру или он меня грохнет, тогда верхушка «фирмы» зачитается изложением его «подвигов».

— Данная информация есть на флешке?

— Частично.

— Как готовил материал?

— На ноутбуке, не подключенном к интернету.

— Что стало с компом?

— Облил жидкостью для прочистки засоров в канализации — такая химия разъедает жесткий диск и чипы. Восстановить что-либо из памяти ноута невозможно.

— Грамотно! Кстати, тебе мат, приятель через три хода. И бутылка почти пуста. Pour one for the road[4]. Мне пора.

Короткий проверочный маршрут по окраинам, посадка в такси и бросок через ночь к Атлантике, брехня шоферу: «От жены сбежал к любовнице в Плайя-Бонито». Паровозик грел душу, хотя вряд ли та обреталась под шляпой — в случае опасности чуть тряхнул головой и вещдок вывалился в сторонку. Спокойствие не наступало: операция прошла слишком ожидаемо. В бунгало бесшумно разделся и шмыгнул в кровать. Анна проснулась сразу же, теплая и счастливая прошептала в ухо: «Слава Богу!». Успокоенная молчанием вновь уснула — «желудок» у мужа в порядке. Утром тела супругов ненадолго сольются, чтобы физической близостью подкрепить многолетние узы. Потом женщина отправит краткое сообщение на туристский микроблог в соцсети: «Я в шоке! Океан — это волшебство! Тут пляж отеля в полтора раза больше всей паршивой Балтики!».

Умеющий читать да поймет. Чудов облегченно вздохнет: Григ провел успешную встречу с «Хоттабычем», запросившим всего-навсего полтора миллиона грина. Президенту докладывать рано, хотя тот и сам может поинтересоваться, есть ли хорошие новости. В последний год поступали плохие или очень плохие: Служба безопасности Украины арестовала десятки тысяч оппозиционеров, а радикалы убили тысячи. Крым вообще превращен в концлагерь, Черноморский флот изгнан из Севастополя. По-русски на «Незалежной» теперь говорят только в семьях, публично даже суржик считается признаком госизмены. Хозяин Кремля осознаёт свою ошибку — под давлением Запада не решился вмешаться, чтобы защитить русскоязычное население. Потому и в глаза людям ему смотреть стыдно.

Когда сдаешься без боя, происходит сдвиг в сознании. Потом трудно вновь стать самим собой.

Макалистер домусолил давно потухшую сигару и подозвал официантку.

— Швед уже расплатился за ваш столик, — сообщила девушка.

— Есть же порядочные люди на свете, — американец остался доволен, что национальность гостя запала персоналу в память. — Тогда пойду баиньки, дорогуша.

Сел в машину, завел. Ехал медленно и осторожно — поддал, опять же сорванный куш — пусть пока виртуальный — требовалось доставить домой в целости и сохранности. Несколько миль дороги привели метров на двести выше в горы, к воротам недавно купленной виллы. Не дворец, но впечатляющий вид на столицу в долине. Ничего, что бассейн маловат — теперь есть деньжата, можно расширить. А главное — застеклить и кондиционировать часть патио, где мечтал разместить перевезенную из Штатов обширную железную дорогу. Игрушечную, само собой, с сотнями вагончиков и локомотивов, в одном из которых до сего дня прятал личный архив. В нем много примечательного, русский сумеет оценить в полном объеме. Последняя мысль огорчила: дожил — кроме comrade Grieg и поговорить откровенно не с кем.

Так, насупившись, и отправился в спальню. Сара сопела в очках для сна. Её очередная покупка в интернете — «мягкие из гипоаллергенной ткани, совершенно не пропускающие свет», похоже, не пропускали и звук. Заняв место Джека, рядом развалился её любимец Rugball[5] — здоровенный котяра, которого Макалистер обожал и чуть побаивался. Шумно вздохнув, отправился ночевать в другую комнату. Сон навалился сразу, приснилась следующая встреча с русским.

Глава 2

Шарашка

— Валер, опять сервер барахлит.

— Софт? Перезагружать пробовал?

— Дважды: как мертвому примочки. Какая-то бодяга с «железом».

— Херово, машина старая, без гарантии. Попросить у шефа денег на ремонт?

— Бесполезняк: в кассе нули, до запятой и после нее.

— Артель «Напрасный труд»! Блин, «передний край отечественной науки». Всё на коленке делаем.

Через приоткрытую дверь привычные жалобы слышны отчетливо, только ничего утешительного Жулин не мог предложить подчиненным. Громкий титул «Руководитель проекта» не позволял ни оборудование приличное добыть, ни зарплаты нормальные выбить. Прошлогодний бюджет, утвержденный дирекцией НИИ атомных реакторов, исчерпан, на текущий год пока средств не выделено, а уже март начинается. Вдруг вообще прикроют?

Начальство косо смотрело на «шарашку», несекретную, но проедающую государственные деньги. Теоретически и сейчас можно надеяться на скромное финансирование, только в областной комиссии по распределению федеральных грантов не осталось связей — некому поддержать просьбы Жулина. Да, и на комиссии пришлось бы наврать с три короба, ведь правду рассказывать нельзя: минимум — закроют проект, максимум — отправят в психушку. Сотрудники пока помалкивали, зачарованные открывшейся перспективой переворота в науке. Когда совсем проголодаются, дело — швах. У пустой кормушки кони начинают грызться: поднимется шум и скандальный конец неизбежен. Жаль, чуть бы больше времени… «Ха-ха: в случае успеха как раз времени был бы вагон и маленькая тележка». Вчера Валерий наконец нащупал элегантное математическое решение. Только без оборудования эксперимент не поставить, да и электричества никто столько не выделит. Неужели, придется валить из России на западные хлеба?

Грустные мысли не оставляли по дороге домой. Ругал себя, что не выбрал новый мост — широкий и длинный, испугавшись, что бензина в машине не хватит. Теперь торчал в пробке на дореволюционном, узком и коротком, ожидая, пока растащат столкнувшиеся грузовики, опять же опасаясь, что кончится горючее. Полдюжины реакторов и экспериментальная площадка института находились на восточном берегу Волги, а жил Арсений в Ульяновске — на западном. Домик в частном секторе стоял недалеко от мемориального музея В. И. Ленина и мало отличался от деревянного собрата, где рос будущий вождь, «когда еще был маленький, с курчавой головой». Войдя в сени, ощутил привычный запах щей, напряг обоняние: аромат мяса в вареве отсутствовал. «Жена пилить будет! — заискрила тревога. — Машину что ли продать? Один черт, бензин купить не на что». Тряхнув головой, нырнул в семейный водоворот. «Изобрел вечный двигатель, доктор наук?» — издевка в голосе супруги читалась на раз. Промолчал: субботник в лаборатории облегчения не принес, а расплачиваться за него сейчас придется.

— Папа, пришел папочка! — кубарем выкатился из комнаты пятилетний мальчуган, — Я скучал-скучал. Что так долго?

— Работу работал, сынуля, — Жулин подхватил ребенка, на сердце отлегло.

Степа босиком месил песок по кромке прибоя, стараясь не обгонять Ксюшу, шедшую выше, по сухому пляжу. Тихоокеанские валы, разогнавшиеся за тысячи миль, отдавали безумную кинетическую энергию на отмелях, создавая воздушно-водяную взвесь у берега. Скрытые за ней любители катания на досках изредка выскакивали из тумана, словно приведения. Теперь, когда жена вновь ждала ребенка, ей уже не оседлать волну, как прежде. Прошлая беременность завершилась гибелью новорожденного и потрясла семью. Несостоявшаяся мама чуть не съехала с катушек, а приезжавшая Анна вынужденно покинула невестку, когда умер отец. Жаль батю, подорвавшего здоровье в шпионских игрищах, но тот сам выбрал такую судьбу. И всё же род Алехиных не прервется, на сей раз врачи обещали двойню.

Настроение прекрасное — чудесная суббота, если не кручиниться, что бизнес идет неважно. После украинской трагедии америкосы косо смотрят на русских, хотя в Калифорнии, особенно в кругах разработчиков ПО, люди и ведут себя корректно. Глядишь, мать снова нагрянет — Ксении будет дома с кем общаться. Сейчас Анна где-то в Латинской Америке, с новым суженым-ряженым. Степан еще не видел его, но сама мысль, что провинциальный аудитор может заменить Матвея Александровича Алехина, казалась абсурдной. У сына были сложные отношения с отцом. Но когда того одолел рак и рука чекиста нажала на курок у виска, прежние разногласия рассосались в воздухе, как дымок из ствола.

Отбросив мрачные думы, столь неуместные под калифорнийским солнцем, посмотрел на жену и запустил пробный шар:

— Любимая, не прошвырнуться ли нам в Лос-Анджелес? Зайдем в ресторан, освежим твой гардеробчик.

— Намекаешь, что я уже стала толстой?!

— Боже упаси, просто планирую на перспективу…

— Дипломатичная формулировка, меня устраивает. Где пообедаем? В Беверли-Хиллз?

— На Родео-Драйв подойдет?

— Там же шоппинг страшно дорогой!

— Один раз живем.

— Тогда вечером займемся любовью.

— Это — обещание?

— Нет, угроза. Знаешь, когда у женщин небольшой срок, они становятся ненасытными.

— Напугала! Посмотри, у меня губы от страха не трясутся?

Навстречу попался спортивный чернявый парень, радостно бросившийся на звуки «великого и могучего».

— Ой, соотечественники, помогите, а то я по-английски пока не в пень ногой. Это ведь Хермоза Бич? Тут самые правильные волны?

— Ты попал по адресу. Не здешний, что ли? — не особо любезно поинтересовался Алехин.

— Не, из Флориды подтянулся, а вообще недавно из Рашки слинял. Вы местные?

— Типа того, — уклончиво ответила Ксения, настойчиво увлекая мужа к дому.

— Тогда до встречи — я здесь часто буду тусоваться. Николаем меня кличут.

— See you[6], — попрощался Степан, и, удаляясь от нового знакомого, добавил для жены. — Кругом наши люди.

Директор Службы внешней разведки мерно греб брассом в пустом ведомственном спорткомплексе. Настенные часы показывали, что до личной нормы пловцу оставалось уже немного. Раньше тот считал бассейны, но потом вычислил: километр проплывает за сорок пять минут. Появившийся на бортике помощник сделал столь озабоченное лицо, что пришлось прервать моцион.

— Извините, вызывают в Ново-Огарево. Срочное заседание Совбеза.

Директор грустно пошел в душевую — ожидал нечто подобное. Ситуация на Украине и вокруг нее развивалась по худшему сценарию: правые радикалы с позволения, вернее, с одобрения Запада, громили остатки гражданского общества, стирая в порошок недовольных. Вероятность прямого и вынужденного вмешательства России стремительно возрастала, а момент для косвенного и инициативного уже утрачен. Раньше следовало открытыми и тайными способами поддержать оппозицию кровавому режиму, теперь оставалось лишь использовать вооруженные силы. Президент промедлил, опасаясь угрозы западных санкций, не захотел нарушить спокойствие граждан и теперь мечется в тупике. Ясное дело, ищет крайних, чтобы переложить часть ответственности. Опять будет винить спецслужбы: «Проспали, просмотрели». Предстоящее заседание обещало стать крайне неприятным для участников и опасным для солдат и офицеров, которых пошлют в бой. Еще до конца года неизбежна массированная интервенция, а с ней — и конфликт уже не с Киевом, а с Брюсселем и Вашингтоном. Опять же в Сирии нарастала угроза военного столкновения России и США.

В автомобиле повторил тезисы доклада: активизация недавно заброшенных разведгрупп в Крыму, подготовка условий для действий спецназа ГРУ и ФСБ, перевод на военное положение подразделений центрального аппарата и загранрезидентур. «Мало и поздно! Теперь в ход пойдут бригады и полки, авиация и флот! А ведь „вчера“ требовалось лишь оказать поддержку ополченцам Донбасса и перебросить в Крым 45-й разведполк ВДВ». Оставалось сожалеть, что в постсоветское время СВР лишилась своего боевого клинка — спецподразделения «Вымпел». Ему было бы по силам ликвидировать профашистскую верхушку в Киеве. «Эх, сделаем, что должны, и пусть будет, что будет». С тем и вошел в приемную загородной резиденции Президента.

Гнетущая атмосфера сделала членов СБ, обычно уверенных в себе и окруженных ореолом их высоких должностей, тихими и бесцветными. Председательствующий наконец поднял глаза от столешницы и оглядел собравшихся. Развязка приближалась, понял каждый. Губы еще не разжались, слова еще не вылетели, а безмолвный набат уже ударил: «СКОРО ВОЙНА!»

Макалистер вертел в руках механизм стрелки, не видя изъяна. Вездесущая влажность, дьявол её дери! Вроде, порядок, а контакт не действует — состав, вместо перехода на другой путь, проскочил в вагонный парк и врезался в отбойник! Копеечная замена есть в запасе, но непорядок. Старый шпион беспорядка не терпел ни на службе ЦРУ, ни дома. Раздосадованный, швырнул стрелку на каменный пол — дремавший в кресле Rugball насторожил увенчанные кисточками уши. «Спи, спи», — извиняющимся тоном запричитал хозяин и поднял детальку. Она ничуть не пострадала и, чудо-чудное, вновь заработала. «Хороший знак. Решено: в следующую пятницу опять поеду в клуб — вдруг русский повторно выйдет на встречу». И, как черт из табакерки, выскочила идея: часть «железки» проложить по саду, сделав электрические воротца для пропуска составов в кондиционированную зону. Если товарищ Григ появится, то за дополнительную информацию с него можно снять еще деньжат.

Инструктор по дайвингу восторгался успехами ученика, который налету схватывал каждый совет.

— Замечательно получается, Если бы не знал, что это первые занятия, подумал бы, что уже имеете сертификат аквалангиста.

Анна ухмылялась тупости костариканца, а Матвей смущенно благодарил. Сертификат не получал, хотя легководолазную подготовку проходил в шпионской молодости. Техника шагнула далеко вперед, и нынешним молодым бойцам предстояло выходить темными ночами на крымские берега в современных гидрокостюмах и с дыхательными аппаратами, не демаскирующими пловца воздушными пузырьками. Жаль, что первые схватки грядущей войны пройдут без него, но сейчас важнее доставить в Москву сведения об агентурной сети ЦРУ. Зажмурился, представив, как слепнет и глохнет противник, лишившись источников в Москве. Открыл глаза: надо вернуться в Сан-Хосе и дожать Макалистера, в нынешних условиях недосказанность недопустима. И, довольный решением, энергично заработал ластами, пытаясь догнать показавшуюся в поле зрения морскую черепаху. Инструктор поспешил следом. Рептилия ускорилась и через секунды растворилась в аквамарине, взмахнув ластами, словно птица крыльями.

Алехина осталась в лодке, наслаждаясь последними днями отдыха в самой счастливой стране мира, где нет армии и мало насилия, где никто не торопится и каждый наслаждается Pura Vida[7]. «Сегодня прощальный ужин на курорте, потом Матюхе захочется „сладенького“ — секс в тропиках получается жаркий». Внизу живота сразу потеплело и между ног стало влажно, хотя выше купальник оставался сухим. Оглянулась, шкипер, вроде, ничего не заметил. Предстояло возвращение в столицу, затем — долгий перелет в Москву.

Продавленная тахта протестующе заскрипела просевшими пружинами. Спящий рывком перешел из запутанного сновидения в реальность. Темно, слышно, как из крана вода капает в раковину. Внешние раздражители отсутствуют, что хорошо. Главное — не потерять ниточку оттуда, из тьмы, что поманило решением. До сих пор задача стояла каменной стеной, отбивая как системную осаду, так и интеллектуальные штурмы. Только вот сейчас замаячило. Нет, не корректная формулировка, так — намек, мол, за горизонтом есть страна с иными законами, где другие рамки. Воспротивился ереси: в средневековье ученые европейцы полагали, что за морем живут люди с песьими головами. Но найти собако-человеков не удалось.

Встал, стараясь не шуметь, пробрался на кухню, сел на стул. Пол холодный, подтянул наверх босые ноги, обнял под колени. «А вдруг?» Впервые трещина в стене ему померещилась два года назад, когда вообразил, как несовершенен «Принцип самосогласованности Новикова». С тех пор боялся даже промолвить слово, чтобы коллеги-физики сначала не высмеяли, а затем, как и положено, не украли идею. Пока проект охватывал лишь чисто локальные возмущения в перемещении элементарных частиц, хотя имелись намеки на большее. И даже эту тему приходилось прикрывать работами, за уши притянутыми к практическим исследованиям по методам дистанционного обнаружения реакторов подводных лодок. Там, конечно, еще пахать и пахать, хотя вероятно, что со временем ракетоносцам станет еще сложнее прятаться в глубинах океана.

«Хрен с военной наукой, пусть на нее секретные лаборатории вкалывают. Меня интересуют только пространство и время». Жулин чувствовал: наступает момент откровения. Либо в ближайшие дни-недели он совершит решающий теоретический прорыв и тогда «здравствуй, Нобелевская премия». Либо позже лабораторию попросту закроют, и придется пахать у шурина в цехе пластмассового ширпотреба. Налил в кружку воды, прикрутил посильнее кран — всё равно капает, гад. Иришка уже месяц требует починить, а руки не доходят. «Ладно, что там было во сне? Новиков утверждает: „При перемещении назад стремится к нулю вероятность действия, изменяющего уже случившееся ранее“». Конечно, автор всемирно известен, перебрался в Копенгагенский университет и возглавил Центр теоретической астрофизики. Небось, унаследовал кабинет самого Нильса Бора. «А кто я? Провинциальный и почти безработный доктор наук. Только и хромой конь перед живодерней способен взбрыкнуть».

— Сеня, кончай жечь свет. Иди спать, — прозвучал чуть осипший голос из спальни.

— Бегу, солнышко! — помилованный Жулин рванул под бок к жене.

Задремал почти сразу, и тот же невидимка из мрака нашептывал крамольные мысли о квантовой машине, способной пробить стену, защищающую вселенную от парадоксов. Диван помалкивал, его пружины своё уже сказали.

Панель из высокопоставленных сотрудников ЦРУ и ФБР собиралась нерегулярно. Постепенно обрастало мхом поручение Белого дома: «Изучить антитеррористический опыт ФСБ и СВР». Фактически: разобраться в обстоятельствах и причинах провала операции «Рагда». Хотя официально США её не проводили: Агентство действовало через «прокладки» — союзнические спецслужбы. Соответственно, мероприятия не документировались. Отрывочные материалы и дозированные ответы сотрудников не давали полной картины, хотя делали вероятным уже сложившееся убеждение: «Цепь ошибочных решений при выборе методов и исполнителей». Грохнуть российского президента и еще кучу народа на Красной площади не удалось, а так хотелось! Скрытая от общественности злость в Овальном кабинете требовала козла отпущения. Теперь оставалось определить уровень, на котором будут выбраны виновники провала. И здесь в дело вступали соображения не оперативные, а политические. На Белый дом ответственность не свалишь и новый Директор ЦРУ назначен уже после фиаско, потому следует выбирать среди управленцев более низкого уровня и их зарубежных коллег-соучастников. Кофе выпито море, а результата по-прежнему нет. В действие вступил извечный принцип работы чиновников: «Не знаешь, что делать — ничего не делай». Окончательные выводы вновь отложили на потом.

Шеф Управления планирования разведопераций с облегчением уехал в Лэнгли: ему-то известно, что «Рагда» завалилась из-за него, хотя даже себе вслух не признавался. Огорчало, что вину не удалось переложить на Джека Макалистера — прежнего начальника русского отдела ЦРУ. «Хорошо хоть, что старый „Кошколюб“ вовремя ушел в отставку и свалил в Коста-Рику, иначе поднял бы пыль в Вашингтоне, в меня бы пальцем тыкал. Хоть бы сдох поскорее». Оставалось сгрузить дерьмо на английскую MI-6, подкинувшую кандидатуру русского предателя — товарища Грига. «Сукин сын обвел нас вокруг пальца!»

Коллега босса УПРО задержался в нью-йоркском офисе, поскольку у него появились сомнения. Для руководителя службы контрразведывательного обеспечения ЦРУ сомневаться входило в служебные обязанности, а за восемь лет на данном посту стало «навязчивым поведенческим нарушением», как определил бы опытный психиатр. Маниакальность не означает, что подозрения беспочвенны. Сейчас перед контрразведчиком сидела женщина лет тридцати, простоватая на вид и очень умная. Последнее качество делало Полину менее привлекательной для мужчин, которые, чуть пообщавшись, переводили её в разряд девушек, не умеющих нравиться и страдающих заморочками. А как не страдать, когда родители сослали в США в целях получения «лучшего образования». К окончанию колледжа у российской школьницы возникла проблема: папаша-банкир разорился, а поступление в университеты «Лиги плюща» не для бедных. Будь американской гражданкой, взяла бы учебный кредит в банке. И стипендию ни один из «плющевых» ВУЗов не предложил, однако из Джорджтауна пришло приглашение на собеседование. В ходе него два «преподавателя» предложили оплатить учебу бывшей (по рождению) россиянки и новоявленной (по проживанию) американки с условием поступления на работу в ЦРУ. На Родину ничего и никто не манили, в Штатах абитуриентка прижилась, от того и согласилась. Пролетели годы, и теперь занималась самой трудной оперативной работой — поиском чужих шпионов среди своих. «Чужой» в Управлении, по определению, тот, кто работает на Москву.

— Поли, «Группа анализа и обобщения опыта» шерстит операцию «Рагда». Изучает провал дружественных спецслужб, формально говоря. Указание на сей счет поступило устное, с самого верха. У нас досье по данному проекту не велось, так, разрозненные мазки попадаются в файлах. Ты в курсе, как оно бывает. Сдается мне, что не чисто в нашей «фирме». Уж больно смачно КГБ приложил «Рагду».

Полина, привыкшая мыслить логически, кивнула: а) знала, как обделывают темные дела; б) в самых тяжелых случаях шеф всегда использовал старинную аббревиатуру для обозначения коварства российских спецслужб. Оставалось сделать стойку в ожидании команды «ату».

— Посмотри, что можно раскопать. Допуск оформлю. Не нравится мне поведение иных начальников: глава УПРО явно хочет отвести от себя подозрения и перевести стрелки на руководителя русского отдела, а тот быстренько ушел в отставку. И, странная история, — на секунду усталые глаза контрразведчика утратили фокусировку, — в России убиты все участники операции. Чекисты — жесткие парни, но зачем убивать ВСЕХ?

— Кажется, понимаю, куда вы клоните. Кто еще в теме?

— Я и ты. Действуй. Начни с сотрудников русского отдела, там должны сохраниться следы. Приценись к его бывшему руководителю Джеку Макалистеру, что нынче обретается в Коста-Рике. Я ставлю за ним «наружку», а ты через резидентуру в Сан-Хосе направь ему список вопросов. Понаблюдаем — вдруг задергается. Внимательно отслеживай, кто попытается вставлять палки в колеса или наоборот станет слишком усердно помогать. Возможно, Макалистер — наш клиент, возможно, нет. Возможно, работает не один.

— Позвольте, уточнить, — Полине хотелось внести ясность. — Ищем «крота»?

— Нам за это платят жалование. Не так ли?

Глава 3

Пляж

Грязь — субстанция или понятие, а местами еще и дорожное покрытие. 2-й Робеспьера пер. она покрывала толстым слоем. И еще жирным: при резком торможении машину занесло, и держатель баранки проводил неосторожного пешехода «ласковым» словом. «Очкастый ботан» прикинулся глухонемым, диалога не получилось. Хотя на душе столько невысказанного! Собственно, пикап «патриот» производства местного автозавода куплен в расчете на перевозку стройматериалов. Ремонтом квартир и коттеджей надумал водитель заняться после увольнения из ульяновской бригады ВДВ. До сокращения она являлась дивизией, историческим свидетельством чего служил огромный аэродром для военно-транспортной авиации. Теперь на нем базировались гражданские АН-124, перевозившие крупногабаритную всячину по миру. «Русланы» подрабатывали даже на перевозках военного барахла НАТО.

А вот грузопоток, видевшийся Рудольфу в мечтах о гражданке, иссяк, так не начавшись. Конъюнктура рынка или неумение ею пользоваться похоронили проект в зародыше. Теперь старший лейтенант запаса ошивался у рынков и магазинов в ожидании случайного заработка. Шанс что-то куда-то подвезти выпадал редко. Водилы южного и горного происхождения — нагло, из-под носа — уводили клиентов. Один на один или один на два-три отставник легко бы справился с конкурентами, даже с учетом перелома tibia в правой конечности, из-за которого медики списали со службы. Большеберцовая кость срослась вокруг титанового стержня, и ногой можно убить любого пришельца, но таковые стали слишком многочисленны даже в Среднем Поволжье. Речь, понятно, не о татарах или чувашах, близких и родных, а о тех, кто принес с собой чуждые нравы и порядки. Один из их кланов и не оставлял места для индивидуального предпринимательства.

Сейчас экс-десантник (34 прыжка, в том числе высотный и с предельно малой высоты) направлялся в автосервис. Официальные таксисты рекомендовали ему вступить в профсоюз, чтобы противостоять супостатам. Требовалось перекрасить авто и купить лицензию. Необходимость менять цвет хаки на яичный огорчала Рудольфа, непривыкшего в армии к яркому и броскому, а объявленная цена покраски уронила нижнюю челюсть.

— Как дорого, уважаемый? — обиделся армянин, державший мастерскую. — Работа вредная: растворители, респираторы, экологическая прокуратура. Сделаю тачку как себе, мамой клянусь.

— Лады, только оттенок должен быть скорее оранжевый, чем желтой.

Щеглов не обращал внимания не только на автомобили. Прошелестевшая мимо брюнетка в черных чулках, а подобный тип ему безнадежно нравился, не заставила даже повернуть голову. Утренний звонок от взволнованного шефа вытащил из постели, даже позавтракать не успел. Жрать хотелось до боли — не близок путь до Засвияжья. Чудное местожительства у Жулина — здесь река Свияга течет с юга на север лишь в двух километрах от Волги, текущей в обратном направлении. Течет, чтобы аж за Казанью её воды впали в Волгу-матушку и вновь потекли на юг. Дома частного сектора — старые и новые, а названия улиц сплошь в честь революционеров. Вот и 2-й переулок Робеспьера.

«По логике, где-то здесь есть и 1-й? Вероятно, найдется и тупик Дантона».

Покосившееся деревянное крыльцо, продрогший Жулин ждет, накинув на плечи куртку.

— Доброе утро, Арсений Ильич.

— Здравствуй, Валера.

— Если вы насчет тех уравнений, то не беспокойтесь: там всё корректно — проверил.

— Нет, по другому поводу. Никто из твоих знакомых не ищет недорогую тачку?

— Нет.

— Жаль, «ниссана» своего продаю. Съездишь со мной на авторынок, а то одному стрёмно?

— Конечно, — разочарованно прозвучал Математик, чьи планы на день рухнули. — Кстати, я тут смякитил, что нам нужно озаботиться не конъюнкцией, а дизъюнкцией предикатов…

— Постой! Ведь множеством истинности дизъюнкции является объединение истинности предикатов, — зачарованно выдохнул Жулин, забыв про машину и увлекая молодого математика в дом.

— Безусловно, и множество решений совокупности уравнений дает нам объединение множества решений каждого из уравнений.

— Ты — гений, Валера, — восхитился руководитель, уже угадав, что мелкий изъян в стене, разваливает конструкцию Принципа Новикова. — С частями бороться легче, чем с целым. Мы победим.

— Правда, ассигнования нужны серьезные, Арсений Ильич, — вернул на Землю подчиненный. — Энергии потребуется море.

— Да, тут «ниссаном» не отделаешься.

В обычные дни Дрик-младший ненавидел папашу, коррупционера и лицемера. Тот публично обожал вещать о морали и ответственности, а вечерами дома пересчитывал наличку, поступившую в виде взяток и откатов. Понятно, политик, пусть и областного разлива, обязан профессионально лицемерить, но есть же границы! Впервые оказавшись в апартаментах, купленных отцом на имя сына, был ошарашен ценой и размером, испытал кратковременный прилив уважения. Недели пролетели, и магия Флориды девальвировалась. Да, пляж, да, поездка в Disneyworld, да, волшебная цепочка островов в сторону Кубы. Замечательный отдых для туристов и пенсионеров, прибыльный бизнес для отельеров и наркодилеров. Николаю-то чем заняться на чужом празднике жизни? Море-рыбалка, клубы-выпивка? Ну, в познавательных целях отодрал первую негритянку, пуэрториканку и кого там еще? А дальше пустота. Русское community имелось, вот только скучно слушать приблатненный шансон в компании Жоры, Жанны и прочих, сумевших урвать на Родине и метнуться в Штаты.

В Ульяновск не тянуло, нисколечко. Узнать бы, как там ребята, шеф? Только дороги назад нет: не для того корпел в шарашке два года, чтобы возвращаться в ту же дыру. Предок специально бабки выбил для Жулина, когда сын Коля прослышал, что тот собирает команду для рывка в неизведанное. Дураком был после аспирантуры, но быстро понял: светилом науки вряд ли сумеет стать. В смысле, на родине. Зато на Западе можно сделать имя, спекульнув жулинскими идеями и разработками. Жаль, конечно, что финального прорыва в НИИ не случилось, зато находки имели место. Теперь настала пора ими верно распорядиться. Сперва подумывал пристроиться к Новикову в университет, только Копенгаген оказался плоским и непривлекательным. Карлсберг и Туборг не заинтересовали — пиво парню не нравилось. В парке Тиволи понравилась худенькая датчанка с чуть оформившимся животиком, только та подняла хай, а всего-то её обнял и повел уединиться.

Полиция, протокол, sexual harassment[8], арест, настоятельный совет адвоката покинуть Данию, не дожидаясь суда.

В родном городе было проще: трахал баб направо и налево, предпочитая беременных, находя их особо пикантными. А чего париться? Рост почти 180, брюнет с правильными чертами лица, речистый и с ухмылкой плохого парня. А телки охотнее дают плохим парням. Разумеется, случалось, что объекты вожделений отказывали, одна даже заявление в прокуратуру настрочила. Мол, насилие, мол, выкидыш. Чепуха, батя легко замял, но велел быть аккуратнее, особенно за границей. «Блин, тут разве, кого зажмешь в кустах! Опять же с языком проблема. Зря ленился в универе учить инглиш. Хотя и здесь есть, кому засадить. Та, зеленоглазая шатенка с Хермоза Бич — очень ничего. Кожа белая, аж, прозрачная. Игривая сучка, наверняка, как залетела, так трахаться хочет трижды в день!»

Решив, что кроме серфинга теперь появилось интересное занятие, вновь порадовался решению переехать в Калифорнию. Не зря тот цэрэушник, что беседовал с ним в копенгагенском СИЗО, рекомендовал двигать именно сюда. Услышав от перепуганного физика про ульяновский НИИ реакторов, заинтересовался и сказал, что свяжется с людьми из Ливерморской национальной лаборатории. И откуда, сволочь, узнал про арест русского туриста? Хотя совет дал верный: лаборатория, хоть и числится за министерством энергетики США, является научным центром планетарного значения. Оттуда Дрику и позвонили в Майами, прямо в отцовские апартаменты. Как только телефон нашли? Впереди собеседование, надо подготовиться, чтобы набить себе цену и дороже продать достижения шарашки. Время еще есть, пока можно и помечтать. «Смотаться что ли на пляж? Прогноз по волнам сегодня клёвый. Жаль номерок у зеленоглазки не взял, но, может, она гулять выйдет. Только мужик у нее крутоват: повыше меня будет и в хорошей форме. Хотя днем, наверное, пашет на офисе, как папа Карло».

Несмотря на суету чиновников и постоянные разъезды черных лимузинов, печаль, если не подавленность, царила в загородной резиденции Горки-9. Экономические индексы смотрели вниз как глаза премьера, читавшего очередной опус спичрайтеров. Хотелось уже сесть в вертолет, подняться над Рублево-Успенским шоссе, домчаться до «Внуково-2», оказаться в самолете с логотипом «Россия» и улететь прочь от московского геморроя. Увы, в сегодняшней повестке значился прием двух губернаторов, заседание кабинета министров и протокольная съемка для ТВ. Рано мечтать об отъезде в Саров на предстоящее совещание. К нему следовало отредактировать текст, чтобы на мероприятии выглядеть умным и убедительным. Вернулся к документу: «Правительство уделяет особое внимание модернизации сектора науки, созданию конкурентоспособных лабораторий мирового уровня, внедрению новых принципов финансирования и организации работы научных коллективов и, конечно, поддержке перспективной молодёжи, которая стремится воплощать свои идеи и проекты именно в России и для России».

Анна промолчала, хотя надула губы — последний вечер в Коста-Рике, а Матвей опять смылся «по делам». За десятилетия совместных загранкомандировок смирилась с «оперативной необходимостью» его поступков, но теперь сильно боялась за мужа. Возврат в мир шпионажа не прошел для него бесследно: рак, имитация самоубийства, пластическая операция. Особенно удивило, когда шпион — уже под иной личиной и фамилией — заключил повторный брак с «вдовой», да еще поволок ее в Центральную Америку. Наивно полагать, что ветерана разведки влекли сюда райские кущи. Ладно, лишь бы нормально вернулся до утреннего рейса в Москву.

Алехин брел по уже знакомому маршруту, автоматически сканируя местность и людей. Ничего подозрительного, а спокойствия нет. Войдя в знакомый тупичок, не заметил двух мужчин в камуфляже, как и по пути на первую встречу. Нутром чуял, что отчего-то должен повторно увидеть «Хоттабыча», был уверен, что и тот появится в шахматном клубе. Знакомый особнячок, гостеприимный Мануэль фамильярно хлопает по плечу. Опять ароматный мохито и голубой момот. Только прежний стол занят, пришлось сесть за другой. «Ладно, сыграю с кем-нибудь, пока „Хоттабыч“ не нарисовался». Мат последовал быстро. Не то чтобы соперник оказался силен, просто Джек вошел точно в то же время, как и прошлый раз. «Во, как его повело от ожидания денег, что упадут на офшорный счет», — ошибочно счел товарищ Григ. Ошибка вскрылась сразу: американец начал совершать словесные круги, словно его котище, как бы без дела прогуливающийся в саду вокруг закопанной мыши.

— Джек, я сегодня не пью, а то в самолете колбасить будет, — Матвей сократил радиус бесцельных кругов.

— Жаль, только мы познакомились. Не поверишь, тут потолковать не с кем. Единственная отрада — строительство игрушечной дороги. Из Штатов привез. Между прочим, как тебе паровозик?

— Еще не открывал. Берегу, дома сувенир на полочку поставлю.

— Полторашку когда переведешь?

— Как только заказчик в Москве оценит товар. Задержки не будет. Месяца два-три.

— Не доверяешь мне?

— Доверяю, ибо ты знаешь, что мы тебя легко можем сдать для посадки на электрический стул. Но надлежит проверить людей, которых ты сдаешь. Вдруг кого из них ваше управление использует в качестве прикрытия иных источников информации.

— Так-то так, Свен, только и на тебя есть крючок: твой сын с невесткой ведь в Калифорнии обретаются. И лично по твой скальп начнется охота, стоит мне свистнуть, что comrade Grieg, сорвавший операцию «Рагда», жив.

— Раз у обоих игроков сильные позиции, предлагаю ничью, — Алехин протянул руку через шахматную доску.

— Fucking chess[9]! — Макалистер откусил и выплюнул кусок сигары. — Старые привычки мы не способны забыть. Пугаем друг друга, а ведь я пришел пофилософствовать.

— Неужели? Заинтригован, коллега, — разведчик угадывал сценарий мизансцены, её требовалось отыграть безукоризненно. — Мне дорого обойдется?

— Расскажу байку, сам определишь цену, — Джек пригладил бородку, сложил руки на животе и, вытянув ноги, начал повествование. — Представь, в Копенгагене арестован за сексуальное домогательство некий русский турист, физик по профессии…

— Дай, укорочу рассказ: датская контрразведка информировала тамошнюю резидентуру ЦРУ и её оперативник…

— Промашка, товарищ! Оперативник подтянулся из ФРГ — там центр по обработке потенциальных перебежчиков. Так вот, он посетил ученого в кутузке, чтобы опросить — рутина, не более, — «Хоттабыч» глотнул вискаря и с удовольствием перешел к смачным деталям. — Парень ему сообщил, что трудится в ядерном НИИ, в городе, где родился Ленин. Как тот называется?

— Ульяновск.

— Во-во. Ну, опросные листы передали в научно-технический отдел.

— И что?

— А то, — Джек сделал эффектную паузу, не спеша вновь прикуривая потухший окурок «гаваны», — историю поведал мой бывший подчиненный, что недавно сюда заезжал. То да сё, выпили, понятно, я вспомнил старые анекдоты, он рассказал новые хохмы из Лэнгли.

— В том числе? — Алехин напрягся, уже догадываясь — нет, зная, что последует умопомрачительный финал.

— Физик сейчас в Калифорнии. Проходит полную проверку по линии нацбезопасности: ему предложат высокооплачиваемую должность в Ливерморской национальной лаборатории. Слышал про такую?

— Еще бы, там создают перспективные виды оружия, мегакомпьютеры, суперматериалы, — ветеран облизал губы, припомнив, что во времена «холодной войны» лаборатория являлась важнейшим объектом проникновения для иностранных разведок и, соответственно, объектом защиты для спецслужб США. — Случайных людей туда не берут.

— Мой коллега уверял, что любитель брюхатых красоток, очевидно, попадет в самый закрытый отдел нетрадиционных исследований, — «Хоттабыч» наконец протянул руку черед доску. — Checkmate, herr Svensson[10]! Какой мне полагается приз?

— Чушь! Тот, верно, про вечный двигатель набрехал, лишь бы ему из Дании выбраться и получить теплое местечко.

— У него имеются шикарные апартаменты во Флориде и приличный счет в Citibank — папаша, госчиновник, постарался для сына, — Макалистер пустил в ход неожиданный козырь. — Не бедствует парень, но, видимо, рассчитывает выгодно реализовать информацию из Ульяновска.

— Не знаю, не знаю. Как-то эфемерно выглядит. Пока не вижу особой ценности в твоей наводке. Надо проверить, конечно. Имя назовешь?

— Тут заковыка: приезжавший коллега называл его «тот му**к». Я не стал спрашивать, чтобы не спугнуть.

— Ok. Если извращенец интересен Москве, адекватно пополню твою подпольную кассу.

— Мэтью, учти, парень может быть вашим агентом внедрения, а не просто перебежчиком.

— А твой коллега может быть подослан. Будем разбираться. Спасибо за партию, мне пора.

— Good luck[11], — Макалистер погрустнел, — больше в Коста-Рике не появляйся. Наши дела закончены. Буду скучать!

— Да, уж меня сюда на аркане не затащишь, — «Свен Свенссон» встал и раскланялся. — Живи долго, умри быстро.

Покинув Fianchetto Chess Club, ветеран прошел по переулку до улицы, по которой добирался на встречу, повернул за угол и метров через двадцать укрылся в куртине пахучих кустов. Ждать пришлось недолго: в 21:37:00 внедорожник «Хоттабыча» выехал из переулка и двинулся в противоположную от разведчика сторону. «Зря под кайфом рулит, — покачал головой русский, — хорошо, что вышел один — работал без прикрытия».

К аналогичному выводу пришел и Primero[12] из закамуфлированной «двойки». Segundo[13] отлучился сразу после того, как объект — фамилию Макалистера им не сообщили — приехал в клуб. За американцем, крадучись, подтянулся голубой «форд», в темноте его истинный цвет оперработник определил, лишь подкравшись вплотную. Сидевший в салоне мужчина наблюдал за особнячком в бинокль, который при ближайшем рассмотрении оказался инфракрасным сканером. «Сука, через стены пытается определить, с кем объект встречается, чтобы потом отследить контакт. Значит, в силу вступает протокол „Б“». Ведь «А» предусматривал лишь контрнаблюдение за «шведом». Теперь пришлось дважды щелкнуть кнопкой системы ближней оперсвязи. Напарник прислал квитанцию, ответив так же. Радиус покрытия — километр, говорят, перехват сигналов невозможен. Но то по мнению техников, а действовать послали совсем иных парней. Бросил камешек в крышку багажника легковушки, наблюдатель застыл, прислушался и (кто бы сомневался!) вылез посмотреть. Семь миллионов вольт вырубили его моментально — парализующий электрошокер применял профи. Скрытно подошел Primero, помог загрузить тело в багажник «форда».

— По документам, сотрудник Управления по борьбе с наркотиками США, но местный житель — на отличном испанском сказал Второй. — Предлагаю дорожный вариант.

— Согласен. В одиночку справишься? — Первый ответил также по-испански, почти без славянского акцента — он был постарше, язык начал учить поздно. — Место помнишь?

— Два раза «да». Я поехал, — Segundo торопился сесть в «форд», поскольку предстояло отмахать двадцать верст до удобного обрыва в горах, густо заросших сельвой — русский ошибочно считал, что так именуются тропические леса Коста-Рики.

— Видимо, ты не успеешь к окончанию встречи «шведа» с объектом. Встретимся на запасной точке завтра.

— Ok, — Второго не радовала необходимость добираться от ущелья пешком и на перекладных, но «форд» назад не вернется.

Глава 4

Аудиенция

Чудов волновался в «Шереметьево», словно встречал любимую женщину. После гибели жены не случилась вторая любовь, от того вдвойне переживал за друга. Внешне, само собой, никаких проявлений: без слов пожал руку Матвею, когда Алехины сели в «БМВ». Цветы и объятия на выходе с паспортного контроля не для шпионов, особенно, если один инкогнито возвращается с задания. Опер за рулем был допущен к работе по «Хоттабычу», хотя и не знал важных деталей. В почти полной тишине, лишь подчеркиваемой шуршанием шин, ощущалось приподнятое настроение: операция завершена, разведчик вернулся на Родину. Анна, уставшая после трансатлантического перелета, с тихой улыбкой глядела в окно, дожидаясь, когда машина свернет с Рублево-Успенского шоссе. Наконец ворота поселка, семейная резиденция в лесу. Торопилась принять ванну и переодеться с дороги.

Друзья в дом не спешили, направились в сад.

— Удачная поездка? — не выдержал младший, хотя формально и являющийся главным.

— Вполне, Игорь. «Хоттабыч» прислал сувенир, — ветеран протянул латиноамериканский паровозик. — Ждет денег.

— Переведем, только сперва хотелось бы взглянуть, какие сведения получили.

— По его словам, двадцать агентов ЦРУ из числа российских граждан: военные, чиновники госаппарата, ученые, сотрудники спецслужб. Всю сеть не сдал, как мы и предполагали. Опасается, как бы после зачистки на него не вышло ФБР. Просит действовать аккуратно.

— Аккуратно! Не вздумай сказать Самому: после крымской трагедии рвет и мечет, готов лично грызть глотки американцам. Захочет публично нанести им удар.

— Плохо, когда оперативные интересы подменяются политическими, тем более пропагандистскими. Раньше репу следовало чесать. Ладно, пойдем, пропустим по рюмашке аквавита.

— Погоди. Вижу, что-то тебя заботит. Расскажи. Не наследил в Сан-Хосе?

— Проницательно, Игоряша. Не наследил, но проблемка есть. Маленькая, вонюченькая. Пока рано беспокоиться. К «Хоттабычу» отношения не имеет. Прямого.

— Ну-ну, — протянул Чудов, слишком хорошо знающий коллегу, чтобы поверить в его озабоченность «маленьким и вонючим».

Желтый как утенок пикап неожиданно стал радостью для Рудольфа. Пусть заработки не супер, но стоило выйти из подъезда и перед глазами «солнце» на колесах. Пассажиры, за зиму истосковавшиеся по ярким краскам, чаще других авто выбирали именно его «уазик». Возможно, привлекало и громкое название «патриот», хотя и написанное латиницей. Видимо, русский патриотизм в стране стал востребован после захвата Украины нацистами и их карательных акций против русскоязычного населения. Так или иначе, бывший десантник решил начать день со встречи утреннего рейса из Москвы — часть гостей Ульяновска обожала прокатиться на образце местного автопрома.

Лаборантка стеснялась, что повышало Валеркины шансы на продолжение знакомства. Только проклятое безденежье делало маловероятным охмурение сотрудницы отдела биологической защиты от радиоактивного излучения. Симпатичной — да, сексапильной — пожалуй. «В кино сводить? Потом куда? В общагу с тараканами?» Хотя тараканы заметно повымерли в результате повсеместного распространения мобильников и Wi-Fi, берлога математика краше не стала. Смущало и периодическое отсутствие горячей воды.

— Вы чем конкретно занимаетесь в НИИ? — девушка задала каверзный вопрос.

Валерий привычно стал углубляться в дебри, хотя по опыту знал, что вновь спугнет добычу. Вынужденно сделав решительный поворот, перешел, как в сети рекомендуют опытные пикаперы, к рассказу о радужных перспективах, которые открываются перед научным коллективом. Особо напирал на грядущее материальное благополучие.

— А мама говорила, группу Жулина закроют и его уволят. Вас переведут в другую лабораторию?

— Вероятно, — у мужчины сразу угас пыл исследовать малоосвоенные дебри женских эрогенных зон. — Посмотрим.

Соблазнение дочки замдиректора по административно-хозяйственной деятельности не состоялось. Очередная осечка.

Зомбоящик без остановки крутил сцены зверств и насилия, чинимых киевской хунтой, разоблачал лицемерие и русофобию её западных покровителей. Особенно впечатляли картинки жестокого разгона мирной демонстрации в Симферополе, участники которой осмелились требовать автономии и права использовать русский язык. Областной суд Крыма приговорил к пожизненному заключению бывших руководителей полуострова. Мелькали кадры жертв полуфашистского режима. Внезапно диктор напрягся и плотнее прижал наушник, прислушиваясь к голосу редактора. Затем перевел глаза на камеру, вернее на телесуфлера рядом с ней, и трагическим голосом объявил: «Как только стало известно, ночью застрелен т. н. „народный мэр“ Севастополя Вячеслав Талый. По утверждению властей, группа вооруженных лиц пыталась освободить арестованного террориста из тюрьмы. Все нападавшие убиты. Находящаяся в Москве вдова погибшего заявляет, что имела место внесудебная расправа над противником путчистов, захвативших власть на Украине».

Когда из эфира полились ритуальные восхваления мудрости российского руководства, не допустившего вовлечения страны в украинскую трагедию, Алехин не выдержал и выключил ТВ. Вновь попытался сосредоточиться перед поездкой в Ново-Огарево. Предстояло доложить Президенту сведения от «Хоттабыча», однако точное время аудиенции не назначено. № 1, понятно, сильно занят, вызов следовало ожидать ближе к полуночи или даже позже. Благо ехать до Ново-Огарево минут десять. Чудов бродил по большому, полному комнат и воспоминаний дому, не находя себе места. У Матвея уже не осталось сил отвлекать его разговорами: оперативная часть многократно обсосана, а о последней встрече с Макалистером ветеран решил помалкивать.

В гостиную заглянул Опер, кивнул: в левой руке у него папка с шифрзамком и механизмом самоуничтожения, правая — свободна, под пиджаком угадывается пистолет. Значит, пора.

— У тебя ствол торчит. Плечевую кобуру задом наперед надел?

— Никак нет, просто вместо ПСМ сегодня взял «Глок-17».

— А как же любимая «Гюрза»: 18 патронов, пробивает любой бронежилет? Та самая, с операции «Рагда»?

— Так точно, только теперь она с наградной гравировкой от Директора СВР. В рабочем сейфе храню. Пользуюсь иностранным стволом — отличные ТТХ и носить удобнее.

— Надеюсь, сегодня не пригодится.

— Как знать, лучше «глока» только автомат, но с ним не пустят.

— Охрана резиденции любой ствол изымет.

— Нет, я в машине посижу, меня дальше карантинной зоны не пустят.

— Усилили режим?

— ФСО лютует.

— Есть поводы?

— Поводы всегда имеются, спросите у Игоря Дмитриевича.

По дороге Матвей поинтересовался у друга «усилением». Тот провел рукой по платиновому ежику волос и выдал емкую формулировку: «В силовом блоке есть несогласные с пораженческой линией. Опять же крупные бизнесмены из-за угрозы экономических санкций толкают Лидера к проведению соглашательской линии в отношениях с Западом. Может заискрить».

Когда машина свернула с Рублевки на боковую дорогу, Алехин удивился: на сотни метров по обеим сторона лежали штабеля вырубленных сосен: «Неужели, опасаются засады прямо у ворот резиденции?» В приемной пил чай Директор СВР, его рукопожатие с товарищем Григом вышло крепким и теплым: ветеран привез важную информацию. С Чудовым — поверхностным и холодным: бывший заместитель недолюбливал руководителя службы, тот отвечал взаимностью. Ждали долго, признаков нетерпения не проявляли. Знали, Сам — сторонник планирования, но не фанатик этого дела. Скучный кабинет с дорогой казенной мебелью во вкусе Управления делами президентской администрации, ничего личного и красивого, просто помещение. Защищенное от проникновения физического и электронного, укрытое в центре почти крепости в глубине остатков подмосковного леса, исчезнувшее из сетки координат GPS.

— С возвращением, Матвей Александрович! Загорели. Здоровье в порядке? Как съездили? — Хозяин резиденции, смотрел на Алехина и не узнавал лица, столь измененного пластическими хирургами. Потом умолк, и глаза неопределенного цвета устремились вдаль, будто пытаясь заглянуть за горизонт. Расслабленная поза компактного, хорошо тренированного тела являла спокойствие и уверенность, хотя внутри, а пришедшие душезнатцы умели угадывать смятение в чужих душах, чувствовать напряжение, изнуряющее Лидера страны. Секунду тот сидел, чуть склонившись на бок и сплетя костистые пальцы рук, затем выпрямился, поднял голову и высокий лысеющий лоб словно уменьшился.

— В норме, спасибо. Задание выполнено, — кивок в сторону Чудова.

— У вас есть время до 00.45. Игорь Дмитриевич, доложите, — Президент перевел взгляд бесцветных глаз на политического выдвиженца, которого забрал из разведки, сделав одним из сопредседателей Общенародного фронта.

— По вашему приказу я спланировал закордонную операцию. При содействии Службы, — словесный реверанс Директору, — товарищ Григ провел встречу с источником. Вот список агентов в России, которых тот сдал, — даже в безопасной обстановке опытный оперативник не назвал имена, места или иные подробности, способные раскрыть обстоятельства контакта с «Хоттабычем».

— Впечатляет, — после паузы Лидер оторвался листов, как бы заново увидев участников совещания. — Какие соображения?

— Хотел бы обратить внимание на особую щекотливость данных, — вкрадчиво начал Директор. — Хотелось бы сохранить возможность использовать некоторых лиц из списка для дезинформации противника, а также принять меры по зашифровке источника в целях его последующей разработки. Нам удалось вычислить, что на вторую встречу «Хоттабыч» пришел с хвостом.

— Черт побери! — № 1 порой использовал и более крепкие выражения, но не считал сильные слова сильными аргументами. — Чудовищный прокол!

— Группа прикрытия отработала штатно, угроза провала устранена, — не без удовольствия Директор кинул на стол козырного туза. — Извините, что не информировали вас, товарищ Григ. Мы были обязаны принять исключительные меры для обеспечения вашей безопасности…

— То есть ликвидировать меня в случае моего перехода к цэрэушникам, — перебил Матвей.

— Или попытки с их стороны захватить нашего лучшего разведчика, а также для контрнаблюдения за обстановкой вокруг ценного американского источника, — гнул свою линию шеф СВР.

— Последнее важно еще и на перспективу, поскольку провал «Хоттабыча» в результате скоропалительных или неосторожных действий с нашей стороны, — поддержал Чудов, — создаст отрицательный пример сотрудничества такого рода инициативников со Службой, отпугнет потенциальных последователей.

— Лекции по оперработе читать пришли? — раздражение хозяина выплеснулось через стол на гостей. — Сейчас неподходящий момент, чтобы миндальничать, надо врезать нашим заокеанским «партнерам». Список передам руководителю ФСБ, потребую максимально жестких действий. Кстати, в числе предателей есть сотрудники и вашего ведомства.

— Если позволите, — Матвей уже уловил, откуда и куда дует ветер, что пожнет бурю. — Наш доброжелатель назвал мне высокопоставленное лицо из своей конторы, к которому питает устойчивую неприязнь. Страстно желает его скомпрометировать. Кроме того он указал на погибшего аналитика из той же конторы, который мимолетно контактировал с одним из наших оперработников. Целесообразно сформировать из них фальшивую цепочку, которая при грамотном подходе будет воспринята противником как реальный канал утечки, приведшей к провалу агентов.

— Дело говорите, — чуть подобревший Президент зачем-то пальцами поправил кроткие волосы на висках. — Запустим им ежа в причинное место.

— Безусловно, полезно посеять неуверенность и шпиономанию, — поспешил поддержать Директор.

— Вот вы с Чудовым и займитесь, — Лидер дал поручение, — посоветуйтесь с коллегами и представьте план.

— Будет исполнено, — ответил руководитель Службы.

— Тогда все свободны. Отдельное спасибо товарищу Григу. Берегите себя — вы очень нужны Родине, — попрощался обитатель Ново-Огарево.

— У меня есть личная просьба, — неожиданно произнес Алехин, взглянув на свой Ullysse Nardin, показавший 00.38 ровно.

Последовал благожелательный кивок Самого. Директор сделал вид, что не удивлен наглостью отставного полковника. Чудов понял: всплывает «маленькая проблемка» таинственной озабоченности друга.

— Что могу для вас сделать, Матвей Александрович?

— Устно, вне списка «Хоттабыч» обозначил еще некого субъекта. Мелкая сошка, но в ситуации я хотел бы разобраться лично, не привлекая внимания. Вероятно, дело не стоит выеденного яйца, хотя возможен и противоположный расклад.

— Слушаю, только коротко, пожалуйста.

— История звучит несерьезно, — уже через несколько минут констатировал национальный Лидер, — а в стране хватает реальных дел. Впрочем, принимая во внимание ваши заслуги и оперативное чутье, не запрещаю действовать в приватном порядке.

— Потребуется оперативный и административный ресурсы.

— Передайте Директору и Чудову, что я велел помочь как по линии Службы, так и Общенародного фронта.

Обделывая в темноте свои делишки, природа распространяла в еще морозном воздухе наркотик «скорая весна». Пара вздохов и разведчикам стало ясно: зиме конец. К крыльцу резиденции скользнула машина Директора. Прощаясь с ним, Алехин сделал пару лишних шагов, как бы провожая к открытой дверце.

— Подледную рыбалку не забросили? — чуть притормозил и усилил нажим на руку руководителя внешней разведки.

— Воскресное утро стараюсь проводить с мормышкой на Пироговском водохранилище, — понимающе кивнул тот, поняв, что без веской причины товарищ Григ не задаст вопрос члену Совета безопасности РФ. — Возьмите у Чудова оперативный смартфон, звоните мне.

Уже отъезжая, вертел головой — не мог оторвать глаз от исчезающей во мраке парочки. «Новую заваруху мутят, — то ли с осуждением, то ли с одобрением подумал Директор и переключился на мысли об операции по компрометации человека, указанного „Хоттабычем“. — Подставить шефа Управления планирования разведопераций ЦРУ — не поле перейти!»

На обратной дороге Игорь сдерживался, видимо, стесняясь Опера. Приехав к дому Алехина, не смог удержаться.

— Матвей, что ты поведал Главному? И почему от меня скрываешь? — горечь сквозила в упреке.

— Тема тухлая, останешься пока в стороне, — ветеран избегал встречаться взглядом с другом. — Надеюсь, окажешь поддержку и прикрытие. Как в Сан-Хосе, только на сей раз не анонимное.

— Разумеется. Прости, что так вышло в Сан-Хосе. У меня и Директора имелся прямой приказ Президента тебя не информировать.

— Да, и хер бы с Коста-Рикой, без обид — проехали. Вернемся в день сегодняшний. Нужна настоящая ксива от ОФ и командировочное предписание от Администрации.

— На фамилию?

— Старая: Матвей Александрович Алехин. Новую прибережем для обычной жизни.

— Срок?

— Завтра.

— Тогда не останусь у тебя ночевать, вернусь в Москву.

— Опера держи у ноги — может потребоваться в любой момент.

Обычно привыкший к нагрузкам — политическим и спортивным — Лидер засыпал сразу, хотя лишь на 4–5 часов. Так и случилось, несмотря на проблемы и невзгоды дня — очередного в тяжелом для страны году. Только в ту ночь слабые разряды тока и тонкие химические реакции в коре головного мозга сотворили навязчивый сон: будто многократно появляется Алехин и каждый раз рассказывает что-то другое, а, может, и то же самое, но по-иному. Что это было? Защитная реакция на перегруз? Кошмар? Неисповедимы пути подсознания, защищающего и излечивающего человека от ран душевных, а то и спасающего разум от безумия. Зря странный сюрприз не появился бы, а не будь он нужен, мозг отринул бы его. Значит, товарищ Григ нужен? Матерый пес взял верный след? Куда же тот ведет?

Глава 5

Саров

Академик старенький, дряхлый, отчасти напыщенный. Встретишь на овощном рынке, примешь за пенсионера, на ощупь выбирающего мандарины подешевле и помягче. Младшие и старшие научные работники хихикали над классическими чудачествами: то очки ищет, а они на лбу, то чью-то фамилию напрочь забудет. Вот и сейчас мэтр российской физики мыкал и гыкал, позабыв, как именуется юное дарование. Наконец вспомнил об универсальном обращении к молодежи.

— Вы, юноша, про Эйнштейна слыхали? Небезызвестном умище XX века?

— Да, — односложно ответил ученый, предчувствуя театральный разнос в присутствии коллег.

— Что тот говорил? — Альберт предупреждал: только дураки ставят одни и те же эксперименты, ожидая различных результатов. Так кого же рожна вы, юноша, упорствуете со своим бионосителем?

— Естественный биологический материал для записи и хранения большого объема данных, — вежливо поправил розовощекий кандидат наук и добавил. — Последние опыты дали положительный результат. Целая серия, без исключений.

— Гм, — сбавил тон руководитель Федерального ядерного центра, — вероятно, условия экспериментов являлись некорректными.

— Мы подготовили демонстратор, — парень достал из кармана смартфон.

Качество оказалось отнюдь не HD, видео подрагивало — снимали тем же телефоном. Двухминутный репортаж об автоаварии.

— Жуткая фанаберия? У нас в Сарове? — устало спросил Академик, полвека знававший сей закрытый наукоград, в секретных документах прежде именовавшийся Горький-130, Арзамас-75, Москва-300, далее по списку выдумок сотрудников госбезопасности.

— Возле Свято-Успенской пустыни, — вставил завлаб, не рискнувший лично делать презентацию.

— На кой ляд подобные картинки? — опять повысил голос мэтр и осекся, узрев кабель, связывающий смартфон с чем-то вроде тряпичного лоскутка. — А, носитель таки зафурычил. Поздравляю! И какая емкость?

— Пока мегабайты. Надеемся отказаться от провода, перейти на Bluetooth.

— Не тушуйтесь, молодой человек. Удивлен, не впечатлен. Какое прикладное значение могут иметь исследования? Кому нужны ваши тряпицы?

— Пока неизвестно, но в потенции…

— Вам рановато размышлять о потенции, юноша. Эта тема стариков заботит. Ну, ладно-ладно, шучу. Работайте, тему оставляем в плане Центра на текущий и следующий годы. Молодцы. Коллектив отметим премией. Скромной.

— Ура! Спасибо! — в разнобой ответили участники проекта.

— И чтоб сегодня не напиваться вусмерть — знаю вашего брата, — Академик вдруг припомнил спиртовые возлияния по поводу создания в Сарове каждой новой Бомбы.

В коридоре помощница по связям с органами власти забежала слева — правым ухом босс слышал плохо, а слуховой аппарат носить отказывался — и горячо защебетала: «Премьер прилетает на совещание по развитию науки, надо ему „тряпочку“ показать. Он обожает смартфон-интернет-инновации». «Це дило, — процедил светило, чье донбасское происхождение порой просвечивало через карьеру в России, — скажи заведующему, чтоб всё было обсоси гвоздок».

В ресторане «Медиум», где отмечали успех, заведующий и обрадовал новостью участников застолья. Лишь один загрустил, но после нескольких рюмок, а настоящие физики пьют только водку, громко заржал.

— Не, что за хреномуть — «тряпочка»! — для баланса опершись на стол, обратился к коллегам. — Разве может так называться серьезный проект? Нет.

— Что предлагаешь? — откликнулись наиболее трезвые.

— Давайте, окрестим его «Медиум».

— Это же название ресторана, где гуляем, — возразила соседка.

— Видите, и для конспирации вполне прокатит, — заулыбался крестный отец. — Шпионы ни в жисть не угадают.

Марина Талая не плакала, слезы кончились давно. Смерть мужа не стала неожиданностью, хотя женщина надеялась на лучшее. «Сволочи, замучили Славу, — твердила дочь, который день мерившая шагами крохотную квартирку. — Фашисты проклятые». Разъяснять ей жестокие законы революций и контрреволюций бесполезно, хотя отец, наверное, сумел бы. Подросток до сих пор называла его «Слава», как в младенчестве, когда научилась выговаривать первые слова. Вчера девушка хотела пойти к посольству Украины и убить посла или кого-нибудь из дипломатов. Мать насилу убедила, что это не поможет. Да и кто или что могло бы помочь? А ведь Вячеслав еще в самом начале заварухи считал, что только решительные действия защитят Крым от оккупации войсками хунты. Не смог уговорить трусов из парламента и правительства полуострова, не смог добиться поддержки от властей России. Даже в Москву специально приезжал, обивал пороги. Тогда и перевез сюда семью, словно предчувствовал печальный конец.

И всё же сквозь грусть пробивалась гордость за мужа, не отказавшегося от борьбы, поднявшего пусть горстку крымчан на вооруженное сопротивление. И в тюрьме, под пытками, никого не выдал. За то и убили его палачи или просто так замучили. «Надо доче как-то втолковать, чтобы батей гордилась, не опускала голову». Прошла в ванную крохотной квартирки, благо знакомые приютили, долго причесывалась, переоделась в свежую блузку. Скоро приедут телевизионщики, надо выглядеть достойной погибшего мужа, надо донести до россиян правду о происходящем на Украине.

Франко-итальянский ATR-72 жужжал пропеллерами два часа, утомив Алехина неторопливостью. Он собирался вылететь утренним рейсом на более шустром «боинге», но последовал звонок из секретариата Фронта. Пришлось ждать посыльного, который привез «корочки» советника Штаба ОФ. Пустая формальность обрадовала, поскольку ветеран надеялся, что более официальное прикрытие не потребуется. Хотелось быстро разрулить ситуацию, хотя интуиция возражала против излишнего оптимизма — каждый раз запуская червячка в придумываемые объяснения интереса ЦРУ к земляку Ленина.

В Ульяновске доводилось бывать в 90-е: единожды за день Як-40 летал в Москву и обратно, а в пустом аэропорту торговали мебелью и коврами. Теперь рейсов семь, четыре марки самолетов. Выйдя на привокзальную площадь, оказался в окружении «бомбил». Особенно витийствовал кавказец с самодельным бэджиком «Диспетчер». Проигнорировав адептов навязчивого сервиса, выбрал спокойного парня, стоявшего в сторонке возле ослепительно желтого «патриота».

— Вам куда? — совсем не удивился тот.

— Как кличут?

— Рудольф, — слегка смутился уроженец чувашской деревни, чьи родители выбрали для сына сколь красивое, столь и чуждое имя.

— Покажи права, — Алехин сфотографировал документ мобильником и отправил Оперу с пометкой «Проверить». — Меня называй попросту: Босс.

— Так куда ехать-то?

— Покатай по центру, расскажи о себе и выбери тихую, дорогую гостиницу.

Город переменился к лучшему: стал чище, появились новые здания, не пугающие архитектурой. Люди одеты неплохо, женщины, особенно молодые волжанки, ласкали наметанный глаз шпиона. Бабником не был — не та работа, а погладить взглядом привлекательные выпуклости и округлости приятно. Шофер заметил эту подробность и, только в самом конце, что его положительно характеризовало, рискнул.

— Есть пара заведений, где встречаются симпатичные девушки, — увидев прищур пассажира, попытался спасти ситуацию. — Не в том плане, что вы подумали…

— Планы составляю я. Назавтра ты в них вписываешься. В 08.00 жди у входа, — Матвей вручил стодолларовую купюру — пикап и пилот ему приглянулись. — Работа минимум на день.

Портье привычно оценил гостя: неброская и дорогая одежда в стиле smart casual, дорожная сумка из буйволиной кожи.

— Вам люкс, господин Алехин? Вы заказывали?

— Да. Нет.

— Надолго к нам?

— Два-три дня, а там как пойдет.

— Оплата наличными или картой?

Матвей достал бумажник — пользуясь старой фамилией, следовало расплачиваться кэшем.

Мотель разонравился Дрику быстро: номер — комната с выходом на парковку, общий бассейн — то пустой, то заполненный детьми, жрачка — стекляшка через дорогу. Раздражала постоянная смена гостей. Мелькают перед глазами и не запоминаются. Вчера бабища появилась, с жопой в три охвата. Провинциалка, жрет фастфуд с утра до вечера, а то и в ночи. Для общительного русского отсутствие возможности с кем-то поговорить — кроме здешнего «Hi» и «Just fine» — мучительно. К тому же проверка тянется бесконечно: фэбээровцы нынче опять приедут — каждый раз у них появляются дополнительные вопросы. «Затрахали! Не на пост же президента США баллотируюсь». Попасть в Ливермор стремился тем сильнее, чем дольше длилось томительное одиночество бессмысленных каникул. Хорошо еще есть beach life и серфинг. Хотя первой насладиться в полной мере мешало слабое знание языка, посему удалось одну-единственную bitch затащить в койку. Но и сучка ни стонов эротичных, ни симуляции оргазма достоверной не смогла предложить. Остальные, требовательные такие, желали small talk и прочих атрибутов кадрежа на американский манер.

Раздражение копилось с завтрака и исчезло, когда Николай добрался до пляжа. Новенькая доска подмышкой, бриз ворошит темные кудри, волны катят и катят. Волшебное утро. И магия материализовалась, когда, укатавшись, вылез из воды и отряхивал волосы, по-собачьи мотая головой. Вдали появилась мечта, одинокая, без мужа.

— Чудная погода! — пророкотал коронным басом.

— Действительно, — согласилась девушка, рефлекторно положив руки на чашу живота.

— Я — Николай Дрик, если помните.

— Ксения.

— Вот, отплавал обычные два часа, а тут вы идите.

— Вы — крутой спортсмен, — вежливо прокомментировала девушка.

— С детства. У нас в Ульяновске переплывал Волгу. Не верите? — парень снял с руки стальной «ролекс» и протянул девушке.

— «Коле от отца за первое место по плаванию», — механически прочла та. — Надо же.

— Кстати, рад вас видеть, а то кругом тупые америкосы. Прогуляемся?

— Нет-нет. Мне пора домой, — заторопилась Алехина.

— Позвольте провожу, — не ослаблял натиск незваный ухажер, визуально лапая стройные ноги с просветом чуть ниже лобка, налитую грудь и возбуждающе забавную походку женщины со смещающимся вперед центром тяжести.

Ксюша не нашлась, что возразить, и уже через сотню-другую шагов решительно свернула к деревянной лестнице, круто поднимающейся к домам на склоне. Табличка у первых ступенек предупреждала Private property. Only for tenants[14].

— Мне сюда. До свидания.

— А можно селфи с вами сделаю? — Дрик вытащил с кармана гидрокостюма новый гаджет — герметичный мобильник. — Произносим: cheese. Отличная фотка. Вам на какой номер прислать?

— Я замужем, извините. Хорошего дня.

— До скорого. Еще увидимся. Физиком в Ливерморской лаборатории буду работать. Тут близко.

Уже в мотеле, зайдя в душевую кабину, Николай долго и с сопением мастурбировал, поглядывая на дисплей, омываемый струйками воды. После эякуляции не мог отдышаться, пока последние капли спермы не исчезли в стоке. Вышел к бассейну и, лежа в шезлонге, смаковал подробности «свидания» — date, по-здешнему — первого и, как надеялся, не последнего. «Подарок что ли ей сделать? Русские девки падки на материальные знаки внимания».

Американские соседи в пригороде — это не городские эгоисты. Широко улыбаются, набиваются в друзья. Абрахамсены, что через заборчик, — ребята симпатичные, сразу с пирогом приперлись: «Добро пожаловать!» Приветливые и стараются помочь: Ксюша в первую, неудачную, беременность не раз пользовалась услугами Нэнси. Ну, там в супермаркет и вообще — здешних водительских прав еще не завела. А без тачки тут никуда — общественный транспорт отсутствует. И теперь стройная американка вышла на террасу, чтобы помахать рукой. Шортики в облипку, маечка открывает пупок и татуированные крылышки над упругими ягодицами.

— Coffee, dear? — и тут же расширила ассортимент гостеприимства. — Ice tea?

— Awesome[15]!

Дальше по схеме: семья, шоппинг, скидки, погода. Лишь в конце соседка вырулила на действительно интересующий её вопрос.

— Что за крепкая задница проводил тебя до лестницы? В черном гидрокостюме? Под шесть футов ростом?

— Так, на пляже пристал.

— А селфи?

— Чтобы отстал. Липкий тип.

— Xenia, будь осторожнее — на берегу ошиваются психи, маньяки, грабители. По ТВ показывают жуткие истории. Мой Мартин, ты же знаешь, адвокаты в курсе, меня каждый день инструктирует. Тут Калифорния, детка.

— Да, ладно, просто парню, видно, перепихнуться не с кем. К тому же он из России.

— Русская мафия, — впечатленная голливудскими штампами Нэнси забыла, с кем чешет языком, — самая жестокая и склонная к насилию: сперва стреляет, потом говорит. Я бы на твоем месте рассказала Stephan.

Ксюша ничего не поведала мужу, зная его ревнивый характер. «Не дай бог, свернет Коляну башку», — не без удовольствия размышляла, вспомнив, как давно в Москве Степа ударом ноги отправил в полет наглеца, приставшего к ней.

Rugball урчал и терся боком о ногу.

— Хорошее настроение? — Макалистер опустил руку погладить спину и хвост, торчавший трубой. — Спарился с соседской кошкой или сожрал пойманную птицу?

Кот продолжал мурлыкать, субвокализируя победную песню. Перед рассветом вышел прогуляться вдоль дороги и загрыз самца, случайно забредшего в его владения. Жаль человеческим языком не владел, а то бы поведал хозяину про битву: сладка кровь врага, тонка его шкура, коротки когти и весил тот в два раза меньше.

Джек мечтал об ином. Представлялось, как русские спецслужбы разыграют сданные им карты и изведут его недруга из Управлении планирования разведопераций ЦРУ. Как тот попытается — понятно, безуспешно — оправдаться, как окажется замазан и покровитель жертвы — директор национальной разведки. «Они испортили мне карьеру, так пусть теперь попробуют отмыться». Подскочило артериальное давление, потребовалось успокоиться. «Это теперь забота товарища Грига, — решительно вернул мысли на приятную стезю, — а мне следует закончить проект прокладки колеи вокруг сада». Настоящие железные дороги в США когда-то строили дешевые работяги из Китая: два мертвых китайца на каждую милю. В Коста-Рике придется пригласить местных строителей, те намного дороже обойдутся. «Как бы их Rugball не задрал со скуки». «Тряпичный мячик», словно подслушав, запасливо вострил когти об эбеновое дерево — самое твердое в здешних краях.

«Форд эксплорер» резво бежал по шоссе 405. К западу от него, вдоль побережья обосновались ведущие компании и сотни более мелких фирм, связанных с интернетом. Оба агента ФБР ежедневно сталкивались с их персоналом, поскольку обеспечивали нацбезопасность в Силикон Бич — сердце цифровой Америки. Нравы и замашки компьютерщиков им известны от и до. Не являлась для них энигмой и «загадочная русская душа», ибо россиян, в первую очередь программистов, здесь осело порядочно.

— Какой-то Дрик мутный, — в очередной раз пожаловался младший, крутивший баранку. — Вроде вежливый, толковый, а по-нашему балакать отчего-то не научился.

— Или скрывает знание языка, — отреагировал старший. — Хорошо, еще переводчица подтянется, а то бы мычали и мяукали с «иваном».

— Склонность к сексуальным извращениям напрягает. По регламенту его в штат Ливермора брать не полагается, тем более в особую экспериментальную зону. Хватит и скандала с тем австрийцем, что обожал подсаживать в автобус толстушек? Просто за попы щупал, а получил «двушку» условно.

— Не, Дрик же не полный идиот. К тому же среди физиков вообще нет нормальных людей. Помнишь бородатого чудика с IQ 160?

— Из Пасадены?

— Да, которого загрызла его питбулиха, когда он её попытался изнасиловать. Приватное видео зоофила всем отделом смотрели.

— Экстрим и изврат нежелательны, конечно. Может, отсеем «ивана» на всякий случай? Если строго руководствоваться инструкцией…

— Начальник открытым текстом сказал, что чувак нужен Лаборатории, хотя бы на время. Логичнее его попозже слить. Опять же, слив надо обосновать, а чем? Его еще психиатр и сексопатолог не осматривали. Лучше пока потянуть, заново опросить раза два, дождаться, что врачи скажут. Да и процесс выдачи ему green card займет месяцы, успеем его нутро выяснить.

— Полностью поддерживаю, — младший завернул на парковку мотеля, целясь на место рядом со знакомой красной «маздой». — Смотри-ка, переводяра уже здесь.

— Отлично, пойдем «ивана» тянуть за яйца, — старший поправил галстук, прилагаемый к служебному костюму. — Наверное, у бассейна пялится на баб.

Коля глядел на старую еврейку, говорившую с акцентом и без идиом русского новояза. «Бабища противная, — невольно персонифицировал свое раздражение настойчивостью агентов, — на халяву хочет выведать всё о „шарашке“, а меня выбросить в помойку. Ни хрена у ФБР не выйдет. Возьмут на многолетний контракт в Ливермор, тогда поделюсь секретами».

— Никаких записей с собой не привез, повторяю в который раз, — внешне вежливо, но настойчиво гнул прежнюю линию. — Я же в Копенгаген приехал как турист, просто осмотреться насчет Копенгагенского университета. А там случилась неприятность, ну, вы знаете, о чем идет речь.

— В Ульяновске у вас сохранились записи? Возможно, вам стоит съездить и забрать сюда?

— В доме отца есть сейф, в котором хранится моя тетрадь. Туда мне опасно: мой руководитель меня разыскивал, наверняка, уже и в ФСБ сообщил о моем исчезновении. Вы не волнуйтесь, — Николай постучал по голове, — нужные вещи здесь, на память не жалуюсь.

— А вы могли бы изложить письменно… — завел знакомую песню младший агент.

— Мог бы, но не стану, — отрезал русский, столь нагло глядя прямо в глаза фэбээровцу, что перевод стал излишен. «Хитрожопый», — старший глазами послал ментальный сигнал младшему. Беседа пошла по кругу: адрес в Ульяновске, ФИО и должность отца, характеристики коллег по НИИ.

Глава 6

Грант

Пикап выделялся на гостиничной стоянке словно желток на серой сковородке. Матвей удовлетворенно хмыкнул и отошел от окна номера. Выспался отлично, легкий завтрак, чистка зубов, короткий визит на горшок. Поправил свежезавязанный узел галстука, разгладил несуществующие морщинки на костюме Corneliani. В зеркало смотрел обычный мужчина лет под шестьдесят, сухощавый, подтянутый. Лицо маловыразительное, седые волны еще густых длинных волос, строгие глаза отливают сталью. Обычный аппаратчик, правда, одет слишком элегантно. Знаток сказал бы, с итальянским шиком, скрытым, неброским. Вот он снял несуществующую пылинку с плеча, губы тронула улыбка, блеснули ровные зубы, раздался переливчатый смех. И сразу возраст уменьшился, рост увеличился, а обаяние наполнило тело внутренней тайной. Шпион подобных откровений обычно не позволял, обманывая окружающих, а порой и себя. Многолетняя привычка скрывать своё «Я» стала даже пугать жену. Только здесь, в глубинке, незачем прятаться в чужую личину. Сегодня предстояла не серьезная оперативная работа, а любительский спектакль под названием «Ревизор».

— Доброе утро! — Рудольф приветствовал, опираясь задом на совершенно чистый, несмотря на весеннюю грязь, капот. Тут же заметил промашку и споро — любезно, а не подобострастно — распахнул дверцу. — Извините, Босс. Куда?

— В НИИ реакторов. Сколько займет?

— Через Волгу ехать, час займет, не меньше. Радио включить?

— Нет. Рассказывай.

— Что?

— Про город, про народ.

— Сейчас тут тема актуальная: вернуть или нет городу старое название Симбирск. Одни волнуются: а как же Ленин? Мол, самое здесь важное и интересное — родина вождя социалистической революции. Другие отвечают: а ничего, что здесь же родился лидер революции буржуазной?

— Который?

— Керенский Александр Федорович.

— Не слышал, — удивился историческому курьезу москвич.

— Сашин отец служил директором гимназии, в которой учился Володя Ульянов, и поставил ему единственную «четверку» в золотой аттестат.

— По какому же предмету?

— По логике. При том, что Володин отец являлся начальником Керенского-старшего, так как служил директором всех симбирских училищ.

Ветеран задумался о привередливости Истории, одномоментно выпустившей из заштатного городка двух могильщиков Российской империи, а затем почти век ставившей во главе страны исключительно провинциалов, обычно не российского розлива. Зато теперь президентов поставляет столица, пусть и Северная, хотя её частенько именуют культурной.

Массивные корпуса и градирни показались за четверть часа до того, как машина достигла ворот внешнего периметра, чья техническая оснащенность и физическая охрана произвели благоприятное впечатление на Алехина. «Даже группе спецназа проникнуть крайне сложно, а без шума и потерь — почти невозможно». Рудольф, заметив быстрые взгляды пассажира, утвердился во мнении: «Серьезный человек, на военного не похож, но жесткий». Вслух водитель ничего не сказал, конечно, особенно после того, как Босс приказал старшему караула: «Капитан, доставь к начальнику охраны. Я из Москвы, по государственному делу». Офицер скептически глянул на такси, повертел в руках удостоверение визитера и взял под козырек: «Придется пересесть в нашу машину — посторонние авто не пускаем». Когда через полчаса Рудольф обратился к офицеру насчет возможности посетить туалет, реакция последовала незамысловатая и исчерпывающая: «На колесо поссышь!»

— У нас режимный объект. Здесь проводятся исследования и инженерно-конструкторские работы в интересах обороны и энергетики, — Безопасник привычно размазывал кашу по столу, — гадая, что за гость объявился. — К сожалению, более подробно…

— Вам звонили?

— Да, от товарища Чудова из Общенародного фронта. Однако не понимаю, конкретную цель приезда.

— Она не связана с вашими функциями. Секреты не интересуют, мне поручено ознакомиться со здешней теоретической наукой. Хочу посетить коллективы, занимающиеся чистой теорией.

— Тогда вам в 18-й блок, — повеселел начальник, — туда доступ проще. Только обязан доложить в директорскую.

— Само собой, действуйте в соответствии с регламентом.

Как и предполагал «ревизор», уже на полпути к старому корпусу его догнал важный руководитель, правда, не мужчина, а женщина в незастёгнутой норковой шубе и с развивающейся пашминой. В кильватере двигались две рыбешки помельче.

— Ануш Дадашьян, — запыхавшись представилась, — замдиректора по административно-хозяйственной деятельности. Шеф в отпуске, по болезни, надолго.

— Я в курсе. Администрация Президента поручила Общенародному фронту проверить, как расходуются гигантские бюджетные средства, выделяемые на науку. Мол, есть ли практический потенциал у теоретических изысканий. Скажу откровенно, обычно от них никакой отдачи.

— У нас полный порядок с финансами, — слишком быстро отреагировала чиновница и умолкла, видимо, спохватившись.

— Есть сигналы, — Матвей закатил глаза, надул щеки и ускорил шаг, отрываясь от рыб-прилипал.

— Имеется свежее заключение аудиторов Счетной палаты, — АХД хваталась за соломинку.

— Бумажки потом, — донеслось от удаляющегося москвича. — Сначала надо с коллективом пообщаться. Отделить, так сказать, зерна от плевел.

В голову заместителя по АХД моментально пришла кандидатура на заклание — жулинская «шарашка». «Она как бельмо на глазу», — пугали фээсбэшники после невозвращения из-за границы Дрика. «Говнюк! В отпуск на неделю в Европу улетел, а там просто исчез, — возмущалась замдир. — Может, утонул?» Последняя версия являлась утешительной и неправдоподобной. Молодые физики, конечно, иногда тонут, но мастера спорта по плаванию на открытой воде — не так часто, как хотелось бы. Отпрыск вице-губернатора мог себе позволить отдых за рубежом, не стесняясь перед коллегами. Заурядный сотрудник, только очень себе на уме. Теперь свалил с экспериментальными данными, и больше о нем никто не слышал. Даже ФСБ. Правда, папаша ничуть не волнуется: «Сын в порядке, просто устал от институтской безнадеги. А вы бы хоть из благодарности помалкивали: забыли, что я грант для группы Жулина выхлопотал?»

Почти в каждой, если считать консервативно, лаборатории РФ обязательно наличествует ас по изготовлению «клюковки». Возможно, не дают покоя лавры великого Менделеева, нашедшего идеальное сочетание спирта и воды, ставшее классической русской водкой. Более вероятно, высокие — для ученых мужей — цены в магазинах толкают на создание собственных брендов aqua vitae[16]. Потрясающий успех достигнут в Черноголовке — научном центре АН СССР, где в постсоветский период расцвело алкогольное производство. Ульяновск не столь преуспел, хотя Валера, в силу таланта, вполне компетентно смешал нужные ингредиенты.

— Шеф, — Математик заворожено рассматривал на свет колбу, извлеченную из холодильника, — по-моему, зачет. Цвет — омарово-красный, запах — брусника, градус — 43.

— Разливай, не тяни, — коллектив из пяти младших и просто научных сотрудников, испытывал то томление в горле и груди, что зовется предвкушением выпивки.

Жулин с горечью взирал на питомцев, не зная какие слова сейчас слетят с его губ. Собственный теоретический прорыв и работа Валерия открывали ошеломляющую перспективу на будущее — есть, что праздновать. Отсутствие финансирования закрывало перспективу на завтра — есть, что оплакивать. Взял химическую пробирку — 14 × 120 мм — и решился.

— Коллеги, мы сделали первый шаг! Человечество совершило шажище! Пространственно-временной континуум… — оратор недоуменно уставился на вошедшего. — Вы кто?

— Емкость 15 мл? Или ошибаюсь? — гость приглядывался к «рюмочке», игнорируя собравшихся.

Наступила тишина, которую следовало бы считать мертвой, не выпади пробирка из рук завлаба. Закаленное стекло не разбилась, но крохотная лужица коротко заалела на бетонному полу, затем быстро став такой же грязно серой. Разведчик уловил запах ректификата и брусники. Появившаяся через минуту АХД ничего не учуяла: в апексе её носа насчитывалось на миллион-другой меньше клеток-рецепторов, да и пила она часто, хоть и понемногу. Зато зрение имела зоркое.

— Опять разврат и вакханалия! — понесла с ходу, узрев спиртное. — Вас предупреждали, Жулин! Доигрались! Сначала Дрик сбежал за границу, теперь пьянка! Что скажет товарищ из Москвы?

«Товарищ» мог бы сказать: «вышел в цвет», то есть заглянул по нужному адресу. Вместо слов взял начальницу за локоток и проводил до двери, выставляя с места происшествия: «Сам разберусь. Подождите меня в дирекции».

— Что отмечает цвет отечественной науки? — впервые взглянул в очи завлаба, пока нейтрально, с едва заметным намеком на доброжелательность.

— Достигнуты положительные результаты, — залепетал дезориентированный Жулин, у которого беспричинно затеплилась надежда. — «Клюковки» всего-то двести граммов на шестерых.

— Семерых. Раз успех, то и мне налейте.

— Валера! — легкий румянец сам собой проявился на щеках доктора наук, ранее побледневших до покойницкой белизны. — Заснул?

В закутке, отгороженном сеткой и шкафами, располагался «кабинет». Выбрав наименее негигиеничный стул, Матвей величаво развалился, как и подобало московскому проверяющему. Довольно долго визуально изучал Жулина — худого, жилистого, с ярко выраженными мышцами лица. Волосы практически под нулевку (дешевле!) не скрывали высокий лоб и крупноватые голубые глаза. Прямой нос с маловыраженной горбинкой, заметный кадык и несколько крупных рытвин от прыщей (несбалансированное питание в юные годы?). Ничего впечатляющего — русский русский, а его люди на него оглядываются, словно ждут откровения в последней инстанции.

— Здесь коллектив целиком?

— Один МНС отсутствует, — Арсений теребил пуговицу не слишком чистого халата, как ученик, не догадывающийся, накажут его или помилуют.

— Причина?

— Уехал за границу и пропал, — почти беззвучно пролепетали внезапно пересохшие губы. — Николай Дрик.

— Год рождения? ФИО?

— 1990. Николай Дрик.

Алехин отправил сообщение Оперу и продолжил беседу, очень схожую с допросом. Через несколько минут смартфон пискнул: «Полтора месяца назад вылетел в Данию, обратным билетом не воспользовался, позже купил билет Копенгаген-Майами в один конец. Областное УФСБ в курсе. Уголовное дело не возбуждалось». Шпионы — тоже люди, и им также иногда везет. Только в оперативных делах удача улыбается единицам. Ветеран — из счастливчиков — даже не удивился. Последнее время некая сила давала подсказки и намеки, будто вела по еще непонятному маршруту, который неизвестным образом заложен в невидимый навигатор. Логика не ясна, причинно-следственные связи не просматриваются, но они существуют. Последние сомнения отпали сей секунд.

— Вам в полиции бывать доводилось?

— Нет, а что?

— У ментов есть коронная фраза: «С этого места поподробнее». От себя добавлю: «Пожалуйста». Ничего не бойтесь, просто расскажите правду, только без изъятий.

— Неглупый парень, хотя звезд с неба не хватал, пришел в лабораторию по протекции отца — тогда вице-губернатора. Кстати, принес грант — «приданное» от папаши.

— Его вклад в ваши исследования велик?

— Не сказал бы. Мелочи прикладного характера.

— Кто «звезда» в коллективе?

— Валерий, несомненно. Математический мотор проекта. Почти гений. Остальные сотрудники на подхвате.

— А вы лично? Отбросив скромность?

— Генерирую физические идеи. Нетрадиционные, прорывные. Мы стоим на пороге… — ученый умолк, остановленный жестом собеседника.

— О субстативной составляющей поговорим обстоятельно и позже. Почему исчез Дрик?

— Быть может, ищет лучшей жизни, надеется устроиться в западной научной среде.

— Кому он там нужен? Вы же сказали посредственность?

— Не то, чтобы столь уничижительно… Скорее неглупый человек, небесполезный. Хотя с завышенной самооценкой и излишними амбициями.

— Как много беглец знает о проекте?

— Немного об идеологии, порядочно о технических наработках.

— То есть западные коллеги с его помощью способны повторить ваши исследования? — внутренне напрягся Матвей.

— Сейчас — вряд ли. Со временем — возможно: там есть толковые математики и суперкомпьютерами они лучше обеспечены. Но, — хитрая усмешка тронула уста Жулина, — там нет Валерки и меня. На днях мы вдвоем нашли, наконец, верный путь, о котором Дрику ничего неизвестно.

— Путь к чему? — Алехин расслабился, услышав о серьезной дыре в информированности невозвращенца.

— Только не смейтесь: путь к перемещению во времени! — даже внешне ученый вдруг преобразился, став больше и значительней своей физической величины.

Московский гость никак не отреагировал. Жулин ожидал смеха, издевки, отрицания, интереса. А тут пустое лицо, пепельные глаза с черными точками зрачком. Полное отсутствие мимики, неподвижное тело и молчание, как у удава переваривающего кролика. Не первого и не последнего в жизни. Хотя нынешний имел космический масштаб. Если бы посетитель был туп или необразован, еще можно понять. Но спокойно молчащий человек бесспорно знал мир и людей. Такой не отвратит очи от божественного лика Вселенной. Арсению стало не по себе, словно на обшарпанном стуле перед ним существо, уже миновавшее стадию homo sapiens. Хотелось проверить, спросить, убедиться. Смелости не хватило.

— Оттого сегодня и празднуем, — вымолвил в итоге.

— Расчеты подтверждены независимыми экспериментами? Есть реальные результаты? — заторопился ветеран, обычно не задающий больше одного вопроса за раз.

— Нет. Пока всё держим в секрете. На эксперимент нужно много энергии, у нас же деньги давно кончились. Зарплату и ту выдать нечем.

— Если финансовые ограничения будут сняты, сможете показать мне что-либо, подтверждающее ваше пока голословное утверждение?

— Очень вероятно, сможем. Только прорыв уже состоялся: математику не обманешь.

— Бертран Рассел считал, что «из дома реальности легко забрести в лес математики, но лишь немногие способны вернуться обратно». Мне бы нечто осязаемое.

— Для физической демонстрации нужны мегаватты и миллионы.

— Долларов?

— Рублей, два-три для начала.

— Не проблема. Но, если меня намерено вводите в заблуждение, я вас строго накажу. Договорились?

— Да. А вы кто? — собрался с духом завлаб и повторил изначальный вопрос.

— Послужной список длинный. Недавно моим работодателем являлся Иблис — восточный побратим большущего негодяя, по-русски обычно называемого дьяволом. Не сработались: пришлось рогатого уволить без выходного пособия. Сейчас тружусь в Общенародном фронте. Куда пошлют там и работаю. Сейчас вот на науку бросили: бороться с ретроградами и двигать прогрессивную молодежь. Вам нужен сподвижник?

— Очень.

— Тогда идите, надо обнадежить коллектив, только сдержанно, без обещаний лимузинов и бриллиантов. Я к вам часиков в восемь домой зайду. Вот деньги: купите выпивку и закуску. Ваша жена шампанское пьет?

— Пьет, — обескуражено пробормотал ульяновец, автоматически принимая купюры.

— Найдите для неё Moet & Chandon Rose Imperial. Дайте бумагу, запишу название.

— Запишите и мой адрес.

— Обижаете, Арсений Ильич!

В коридоре, как истребитель, барражировала АХД — взад и вперед, сложив руки за спиной. Обеспокоенная и обиженная дерзкими действиями ревизора. После совместного обхода еще трех лабораторий её артериальное давление пришло в привычную норму, а настроение приподнялось.

— Как с транспортом? Где разместились? Вечером в ресторан не желаете?

— Желаю, только не сегодня — утомили высоколобые умники.

— Они могут. Каждый мнит себя Ландау или Алферовым.

— Алферов актуален, знаю, его в ОФ приглашали. Причем тут Ландау?

— Тоже физик.

Упиваясь фразой «тоже физик» про мирового гения и лауреата бесчисленных премий, включая Нобелевку, Алехин вышел из НИИ. Возле желтого «патриота» с неоднократно обоссаными колесами, набрал номер Чудова: «Жулин Арсений Ильич. Полная объективка и данные на его последнего научного руководителя. К 20.00».

— Москвич под институтские финансы роет, — Ануш внушала Безопаснику. — Вдруг какое дерьмо всплывет? Одна приватизация приозерной территории на срок тянет. Надо бы «прослушку» на его мобильник поставить. Ты в УФСБ договорись.

— Сделаю, только вдруг от чекистов протечет? Ревизор смахивает на спецслужбиста, по крайней мере бывшего. Для надежности надо бы и вам переговорить с «Бобром».

— Опять с бандитами терки?

— Куда без них.

Глава 7

Ассоциация

«И зачем строят гаражи в Штатах? — озадаченно смотрел на соседа Степан. — В Калифорнии только я и ставлю машину внутрь, остальные паркуются перед домом».

— Hello, Martin!

— Hi! How are you?

— Just fine! Открой тайну несведущему русскому: что американцы держат в гаражах?

— Ага, начинаешь вникать в местный стиль жизни! Барахло держат или мастерские делают. Мы с Нэнси поставили тренажеры, — американец задрал рубашку, демонстрируя кубики накаченного пресса.

— Wow! — уместно восхитился русский. — See you!

— Заходите вечерком, поболтаем. А то Нэнси говорит, у Ксении есть сложности.

— Какие? — напрягся Алехин-младший.

— Извращенец клеился. До вечера.

Новость заставила на секунду замереть, но потом Степан решил не возвращаться в дом — на деловую встречу не полагалось опаздывать. Бизнес в Америке требовал полной отдачи, тем более — продвижение российских антихакерских программ. Встрял в поток на хайвее, установил круиз-контроль на 55 миль и задумался. «Мартин врать не станет. И не агент ФБР — жил рядом еще до нашего переселения сюда. Партнер в серьезной адвокатской конторе. И Нэнси — вполне уравновешенная женщина. Что же Ксюша скрыла от меня?».

Если раньше Чудов недоумевал, зачем Матвея понесло в Ульяновск, то теперь ему казалось, что картина прояснилась. Дрик — невозвращенец (бывший шпион привык пользовался советской терминологией). Его руководитель — Жулин. Только почему Алехин рыл в данном направлении? Масштаб мелковат для товарища Грига. Пусть местное УФСБ разбиралось бы. Нет, старый лис за пустышку не ухватился бы. И сразу после Коста-Рики и доклада Президенту. Видимо, «Хоттабыч» ему напел нечто, не вошедшие в паровозик с файлами. «Ладно, подождем! — потер руки. — Хоть расклад и неясен, а навар может быть — раз Матюха сумел заинтересовать Самого». Оставаться в обойме у национального Лидера вошло в привычку. Чудов, после перехода из разведки в ОФ, неизменно пользовался у Лидера доверием. Не хотел терять очки даже сейчас, когда ситуация в стране и вокруг нее заметно ухудшилась, a № 1 стремительно терял рейтинг. Пассивность в украинском вопросе оказалась роковой. Соответственно и у ОФ авторитет припал. Сложно руководить организацией, сползающей по наклонной. Хотелось энергичных и конкретных действий, вместе с боевым другом. Выглянул в приемную, поманил Опера.

— Убываешь на родину Ленина.

— Задача? Помогать Матвей Александровичу?

— Нет, его врагам! — не сдержал сарказма начальник. — Осмотрись в городе, залегендируй пребывание, приглядись к людям, которыми интересуется Алехин. Осторожно, без настырности. Контакт с ним только с моей санкции или в случае ЧП.

— А если он меня вычислит?

— Тогда контакт по его инициативе.

— Оружие брать?

— Ты же без него в сортир не ходишь!

— Тогда лучше на машине поеду, а то из-за проверок на вокзале или в аэропорту может произойти утечка это ж провинция, звон пойдет: объявился москвич с пушкой и опергаджетами.

— И то верно.

— Еще бы из Центра получить «добро» на поездку.

— Нет нужды, продолжаем мероприятия по «Хоттабычу». Директор в общих чертах проинформирован товарищем Григом, — слегка исказил реальность бывший заместитель директора СВР.

2-й Робеспьера пер. не огорчил. Скользко на обледенелом тротуаре, колеи на проезжей части, но весенний воздух! Волжский или свияжский, сегодня без индустриальной вони, с едва ощутимым запашком «частного сектора». «Кто-то печку топит дровами, — апекс Алехина дал носу команду пошевелиться, — березовыми». Из-под забора избы с заколоченными окнами выскочила малюсенькая дворняжка, захлебнувшись тявканьем. Виновато умолкла, увидев спокойного пешехода. Тот рта не открывал, рук не тянул, в глаза не смотрел и не останавливался — правильный человек. Подошла, виляя пушистым щенячьим хвостом. «Здравствуй, девочка! — негромко промолвил гость. — Вкусного у меня нет с собой. Назад пойду, захвачу». Матвей так и не завел собаку после недавней гибели прежних любимцев — смена ФИО предполагала и смену привычек.

Дом старый, деревянный, чуть просевший по центру. Из прежней красоты уцелела верхняя часть водосточной трубы, резная в едином стиле с наличниками, вернее, с их остатками. Капли от дождя и талого снега, несомненно, летели из нее прямо на фундамент, обшитый прогнившими досками. «Сеня — хозяин никудышный, а физик?». Постоял: тишина, в сгущающейся темноте ни движения. Звук мотора — желтый пикап. «Босс, ничего подозрительного», — доложил Рудольф, обследовавший район радиусом в два квартала. Поручение москвича — «постоять на атасе» — ему понравилось. Объяснение — «некоторые тут не рады моему приезду» — тоже. «Не отсвечивай возле дома, проедешь мимо через два часа, потом еще через час — пока не выйду».

Рабочий день окончился, гражданские и аттестованные сотрудники сотнями покидали загородный Центр. Штаб-квартира лишь обезлюдела, не опустела: корпят в кабинетах начальники и дежурные, работают узлы связи и техразведки. Закрытый директорский блок и не помышляет об отдыхе. Беззвучно замигал светодиод на аппарате оперсвязи.

— Вы приказали докладывать о необычных действиях группы товарища Чудова.

— Докладывайте, — директор снял гибкие очки в титановой оправе, помассировал переносицу.

— Прикомандированный к нему Опер без объяснений отбыл из Москвы. Забрал «шкоду» из нашего гаража и комплект спецтехники. Вооружен.

— Откуда сведения?

— Контроль закрытого сегмента мобильно-спутниковой связи показывает его быстрое движение на восток от Москвы.

— Что у нас в той стороне?

— Аналогичный смартфон несколько раз звонил из Ульяновска на номера Чудова. Имел место и обмен файлами.

— Точнее!

— Без вашей санкции шифровальщики не имеют права декодировать обмен оперативной информацией в сети. Прикажете декодировать?

— Что значит «аналогичный смартфон»?

— Дополнительный аппарат, что два месяца назад Чудов забрал для нужд операции «Хоттабыч».

— О! — руководитель ведомства сделал паузу. — Дешифровку категорически запрещаю. Отслеживайте местоположение аппаратов и активность в сети. Сводку каждое утро ко мне на стол.

— Есть, — помощник сообразил, что появляется свежий повод для головной боли.

Директор завел дужки очков за ушные раковины и застыл в нерешительности: позвонить бывшему заму или связаться с товарищем Григом? Счел: рано. Неизвестного им туза следовало придержать в запасе. Надел очки: шельмецы опять мутят воду. Интересно: согласуют они свои шаги и не связаны ли те с целями дезинформации ЦРУ? Над данным планом главный шпион и трудился в вечерние часы относительного затишья. Для мощного удара не помешает помощь двух маститых разведчиков.

Мальчишка уже потерял пару молочных зубов и забавно картавил. «Шестой год, а мелкий, словно воробей» — улыбнулся Алехин, протягивая набор «Лего». Когда-то проработал несколько лет в Дании и осознал, что пластмассовый конструктор — лучший пацанский подарок.

— Смотри, дружок, — погладил по неровно стриженному машинкой (мать или отец?) затылку, — корпус корабля сам соберешь, а надстройку — вместе с папой.

— Классно! — бедновато одетый ребенок зачаровано взирал на «деда Мороза», явившегося в марте.

— Максим, что надо сказать? — порозовевшая от редкого и волнительного события молодая женщина сегодня выглядела необычно красивой и гордой — московский гость с дарами, стол накрыт по первому разряду.

— Спасибо, дядя! — малыш спешил отмазаться, чтобы укрыться в уголке с подарком.

— Какой в Ульяновске воздух! — вступительное слово разведчик сопроводил снятием теплой куртки, шелковистой, без названия бренда и от того дорогой.

— Когда ветер с Волги, то да, а когда со стороны Заводского района, то дышать нечем, — поддержала разговор хозяйка и не удержалась. — Вам в Анапе бывать доводилось?

— Нет, — поспешил поддержать тему ветеран, почерпнувший из справки от Опера, что Жулина родилась и выросла в Краснодарском крае.

— Вот где воздух! Морской, пьянящий! У меня там родители, мы с маленьким Петюней у них одно лето провели — у него астма, врачи рекомендовали. Теперь туда не доедешь — дорого. Дед так и помер, не повидав выросшего внука, а бабушка звонит, плачет. Эх!

Затуманившийся взор Ирины послал сигнал гостю: натура впечатлительная, многое может поведать, особенно после нескольких бокалов. Алехин застольную беседу не форсировал, привычно завоевывая расположение старших хозяев — младшего сразил с порога. Мужчины выпили полбутылки водки. Матвей вообще пил мало и редко, а водку — плохой патриот — и вовсе не одобрял. Арсению уже хватило, он немного осоловел от избытка мяса, рыбы и спиртного. Moet amp; Chandon за час привел хозяйку в нужное состояние: легкая ажитация и говорливость. Когда та неожиданно решила выйти на улицу проветриться, Алехин пожелал присоединиться. Жена строго приказала мужу убирать со стола «лишнее». Возражений не последовало.

— Ирочка, — шпион включил шарм, вежливо придерживая женщину под руку, когда, накинув теплую одежду, вышли на крыльцо. — Вам повезло в браке: сын — чудо, муж — гений.

— Да, Сеня — талант! — гордо подтвердила она, не слишком четко жестикулируя руками. — И что? Живем тяжело! Гений, конечно, только кому на Руси гении сдались? Вот, скажите, требуются Москве такие ученые?

— Очень нужны! Арсений Ильич занят нужным делом. Говорит, сделал открытие важное.

— Вы о перемещении частиц во времени? Ну, двигает их туда-сюда, а зарплата грошовая и ту не платят. Вот если бы деньги смог двинуть! Всё обещает…

— То есть его обещаниям нельзя верить? — москвич поднял брови.

— Насчет зарплаты нельзя, насчет науки можно. Он в Сарове работал, когда мы познакомились на курорте. Его тамошний шеф меня заверил, что Сеня получит Нобеля. Ждем-с!

— Наверняка, хотел польстить обаятельной женщине? Выпивши был?

— У Академика после первой водородной бомбы импотенция. А пить тот никогда не пил. Хотя, может, теперь начал от безденежья, как многие.

Светило физики фигурировало и в объективке от Опера. Контакты сомкнулись, побежал ток, компьютер выдал задание: Саров. Оставалось высидеть полчаса до конца ужина и времени появления пикапа. Жулин несколько раз безуспешно пытался перевести разговор в сферу науки. Гость уклонялся: «завтра». Запланированный результат уже достигнут — Матвей убедился, что семья крепкая в своей бедности и любви, что завлаб — цельная и честная личность. Хотя и честный физик способен искренне заблуждаться. Толковый разведчик права не имеет. Это наука бывает чистой, разведка — нет. Вместо гипотез — шампанское, вместо формул — кое-что похуже.

Попрощавшись, вышел за калитку и непроизвольно покосился на резной водосток. Потом глаза цвета подтаявшего снега обратились к Рудольфу, ласкавшему щенка, что робко подошел к нему.

— Надо угостить Жучку, у тебя же всегда имеется еда в машине.

— Ой, не сообразил! Я мигом, Босс.

Алехин гладил и кормил чуть дрожащее существо «дворянских» кровей с тонким намеком от йорк-терьера.

— Послезавтра, возможно, поедем на запад.

— Далеко?

— Верст пятьсот.

— Надолго?

— Дня три.

— На бензин надо бы добавить, — неуверенно произнес рослый сильный водитель.

— Допрасходы, постой и прокорм за мой счет.

— Тогда хоть на Луну.

— Оденься прилично, космонавт, и паспорт не забудь.

С дороги дома выглядят одноэтажными или вообще только гараж торчит. Спускаясь уступом к воде, обретают второй, а то и третий этаж. Самые крутые могут и вовсе быть невидны при подъезде, так и свисают по склону над песчаной полосой, глядя на океан. Парковаться их обитателям приходится у верхних соседей за деньги, естественно. Лестницы ведут вниз, пронизывая жилой массив. Порой приезжие бегуны и серфингисты пытаются ими воспользоваться, несмотря на запретительные знаки. Звонок местного жителя. Бац! Security тут как тут. Ствол из кобуры: «Руки за голову». Вызов полиции: trespassing[17], штраф.

Запреты многим не по нраву, в частности, Николаю, дерзнувшему проигнорировать табличку-предупреждение. В Ульяновске Дрику казалось, что будь у неба ручки, схватился бы за них и притянул небеса к земле. Здесь, а сегодня чувак из отеля напротив толкнул ему «колеса», чудилось иное. Словно идет Николай неописуемо брутальный и сексапильный, а сзади бегут девственницы, телки, женщины и бабы, роняя слезы, вагинальные выделения и предметы одежды. Доска вписывалась в сюжет, крик женщины с гантельками в руках — нет. Прекратив качать провисающие от возраста трицепсы, американка заняла боксёрскую стойку на лестничной площадке — последней перед пляжем. Пришлось её оттереть, рвануть в прибой и грести вдаль.

Вечером Нэнси не преминула поведать мужу и гостям an American horror story[18]. С аллегориями, гиперболами и открытой концовкой.

— Вдруг опять появится? Обкуренный или обколотый, как сей раз?

— Грохну его, если вновь станет тебе угрожать, — пресек панику Мартин. — У меня два пистолета и ружье с разрешениями.

— Ну, не то, чтобы он представлял прямую угрозу, — включила заднюю передачу Нэнси. — Внешность у серфингиста приятная, мышцы и попка.

— Ты полиции не вздумай подобное болтать, — посоветовал муж-адвокат. — Если угрожал моей жене, то имею право застрелить. Наоборот, надо говорить: «приставал, хотел изнасиловать». Тогда суд стопроцентно оправдает стрелявшего. Только стрелять надо в башку, чтобы сразу дуба дал. А коли только ранишь, преступник потом гражданскими исками замучает, вымогая компенсацию ущерба. Первый в голову, второй в воздух. И полиции сказать, что первый был предупредительный, а второй — в нападавшего.

Видя примолкших русских и неверно истолковав их пассивность в разговоре, решил разделить компанию по половому признаку.

— Девочки, вы тут посекретничайте о своем, о важном, а я покажу Stephan мои стволы.

Пока мужчины поднимались, вернее, спускались в адвокатский кабинет, Ксения попросила подробнее описать внешность постороннего с лестницы. Услышав от Нэнси детали, закручинилась: «Точно — Николай!»

Так как любят оружие в США, его, пожалуй, больше не любят нигде в цивилизованном мире. Национальная стрелковая ассоциация блюдет конституционную свободу граждан иметь ружье, револьвер или автомат. Только в Калифорнии миллион человек легально получили разрешение. А сколько плюют на закон?

— Слушай, — повертев полированную сталь в руках, американец передал «игрушку» русскому, — заведи «пушку», подумай о безопасности своего дома.

— Я — иностранец, мне нельзя.

— У тебя green card есть?

— Конечно.

— Тогда заяви в полицию об угрозах Ксении и получи спецразрешение. Опыта у тебя нет, поэтому купи ружье короткоствольное, автоматическое. Помповое не бери — новички обычно не до конца передергивают затвор и патрон клинит.

— Какую марку рекомендуешь?

— Мне нравится Benelli M4 Super 90, — адвокат вынул из шкафа-сейфа и протянул вороненый дробовик. — Только дороговат. Если чисто для самообороны, то можно в комиссионке подобрать дешевый вариант.

— Чем дробовик лучше пистолета? — несведущий в оружии задал резонный вопрос.

— Стандартный патрон, заряженный 32 граммами картечи 6 мм, идеален для поражения на дистанции от метра до десяти. Больше обычно и не требуется. Только не верь сказкам, что дробовик способен «накрыть свинцом целую комнату» и что не надо целиться. С десяти метров круг поражения составит сантиметров 20–25 — Свалит быка!

— А не мощнее будет Magnum 357 — «револьвер, останавливающий автомобили»?

— Сказки! Заряд картечи доставит к цели в три раза больше джоулей энергии!

— Ладно, я должен подумать.

Когда компания воссоединилась, пацифист из Москвы по виду Ксении понял, что думать поздно — пора действовать.

Глава 8

Сеть

Математика приучила Валерия к порядку: например, одно с другим складываешь и получаешь нужный результат. У людей иные правила. Казалось бы, у лаборанточки есть женские штучки, у научного сотрудника — мужские. Сложить их вместе логично. Так нет, Виола не дает Валере. Понятно, что кроме двух физических слагаемых — влагалища и пениса — есть и переменные величины — внешность, феромоны и прочая лабуда. Мужику их легко уравновесить наличием денег или хотя бы приличной тачки. Поскольку таковые у ученого отсутствовали, в уравнение требовалось ввести новые члены. Только какие? Собственный член вводить хотелось до жути, да и девушке, раз у неё есть соответствующая полость в паху, требуется её чем-то заполнять. Хотя бы эпизодически, минут на 10–15 единовременно — в правильных терминах — сингулярно.

«Просто анекдот: сингулярность в пространственно-временном континууме я научился определять теоретически, а практически по жизни ничего не выходит». Мысли переключились на сегодняшний эксперимент, в ментальном поле зрения вместо сисек и писек возникла обычная черная доска с формулами. За бессонную ночь (стояк спать не давал или наука?) на ней появилось единственное, зато кардинальное изменение. Результат теперь получался кратно лучше прежних расчетов. Виртуальная рука в нерешительности застыла над доской с кусочком мела, словно ища жертву. Цифры и знаки смотрелись неплохо, и Жулин, когда увидит, даже назовет их шедевром. Всё же Валерий интуитивно чувствовал скрытую слабину, не изъян или ошибку, а именно слабину. Почти полная корректность, хотя в математике «почти» не считается за истину.

Проверка документов и досмотр рюкзачка на КПП внешнего периметра, повторный контроль при входе в исследовательскую зону не улучшили настроения. Так и заявился в лабораторию насупленный. Техники шустрили, провода змеились и путались, струился дымок срочной пайки, гудело вспомогательное оборудование.

— Валер, — радостно крикнул коллега, — нам дали энергию для накачки лазера!

— Много?

— Самосвал и маленькую тележку. Хватит на два цикла.

— Шеф у себя?

— Да, шушукаются с тем, вчерашним.

— Что за хер с бугра?

— Шишка из столицы. Со связями — влегкую выбил электричество. К нему подходит стишок про вождя:

Расколол березу на поленья

Он одним движением руки.

Мужики спросили:

— Кто ты?

— Ленин.

Тут и охренели мужики.

— Балабол, — уже с улыбкой отбрил Математик. — Пойду на заклание.

Москвич, несмотря на модную экипировку и золотой хронометр, органично смотрелся в шефском закутке. Не как металлический шкаф или покосившиеся лампы дневного света, конечно, но вписывался. Словно кот, что дремал возле калорифера, не упуская ни звука, ни движения. По молодости Пушок выслеживал мышей, потом остепенился и перепоручил охоту Валерке, чемпиону в ловле по-аспирантски. Тот брал кусочек сыра и приклеивал скотчем внутри стеклянной банки, прямо на донышко. Потом ставил на пол горлышком же вниз, под одним его краем пристраивал на ребро крупную монету и устанавливал ловушку в состояние равновесия. Хвостатая воровка залезала внутрь банки в попытке полакомиться, нарушала неустойчивый баланс и оказывалась в прозрачной тюрьме. Человеку оставалось подсунуть лист бумаги, перевернуть банку вниз дном, и готово лакомство для Пушка. Вот, и столичный господин невозмутимо ждал фразу «Кушать подано!»

— Шеф, тут такая история… — начал Математик и в горле запершило.

— Не обращайте на меня внимания, Валерий, — гость успокаивающе поднял ладони с колен.

— В математике процесса есть новый элемент, Арсений Ильич.

— Черт! Мы уже установку раскочегариваем, а ты с изменениями! — Жулин вскочил из-за стола и заметался по «кабинету».

«Боится, что московский „Пушок“ сожрет его», — невольно подумал математик, а вслух произнес иное. — Расход энергии при скачке будет компенсирован при возврате в исходную точку. Вот взгляните, — реальная рука быстро внесла изменения на черную доску.

— Разрази меня гром! — после нескольких секунд молчания выдохнул завлаб и бросился обнимать подчиненного. — Это — шедевр!

«Ревизор» смекнул, что мышь поймана, и предъявил права на добычу.

— Расскажите про «новый элемент».

Валерий лишь развел руками, что означало «физика — не барская наука».

— Как бы вам объяснить наглядно? — почесал затылок Жулин. — Представьте континуум как ткань на станке. Вертикальные нити — линии времени, горизонтальные — линии пространства. Если потянуть за временную нить, то есть затратить энергию, то она чуть растянется. Если её потом отпустить, то нить сожмется назад и вернет энергию. Не всю, но почти.

— Вы хотите сказать, время эластично?

— Зависит от количества энергии, направленной на его «растягивание».

— То есть, подтверждается ваше мнение о возможности перемещаться во времени?

— Только в прошлое, — встрял математик. — «Нити на станке» тянутся от нынешней точки отсчета только в уже сотканную «ткань».

— Иными словами, сегодняшний эксперимент сначала позаимствует из электросети, а потом вернет ей долг, — Завлаб спрятал узкое лицо в ладонях. — К возврату надо подготовиться, иначе тут всё разнесет. Извините, пойду дам указания.

— Присядьте, — Матвей по-хозяйски указал на табурет. — Мне тут про вас говорили…

— Что говорили? — тихо спросил Математик.

— Будто вы — гений.

— Боже упаси, гений здесь единственный — шеф. Если нас не прикроют, через пять лет люди забудут про остальных физиков, кроме него и, возможно, Эйнштейна. Я детям и внукам буду хвастать, что работал с самим Жулиным!

— Даже так! Какое прикладное применение будет иметь данное открытие?

— Я и не задумывался. Причем тут применение? Изменится само представление о Вселенной!

Шпион умело скрыл умиление парнем, который живет во Вселенной и свободен от дум о приземленном. Себе Матвей такого позволить не мог, представив шекспировский масштаб задачи:

«Распалась связь времен.

Зачем же я связать её рожден!»

Также внешне спокойно провел Матвей остаток дня в лаборатории. В ней что-то пыхтело, мигало и щелкало. Дисплеи чертили диаграммы и графики, к ним склонялись головы сотрудников. Голоса затихали или переходили на ор. Первая попытка провалилась. Вторая дала яркую вспышку в дальнем углу, ограниченном клеткой Фарадея.

— Готово! — Жулин потер руки, остальные, кроме Алехина, захлопали. — Валера, доставай «клюковку».

С уже пустой пробиркой, забытой в руке, переждав, пока спадет всеобщее возбуждение, разведчик затащил Жулина и Щеглова в закуток.

— Что всё-таки произошло?

— Вам известно, что элементарные частицы иногда могут находиться в двух местах одновременно?

— Нет.

— Тогда примите на веру. Теперь мы заставили частицы попадать из «сейчас» в тот момент прошлого, когда мы их генерировали.

— Не понял.

— Представьте, что я щелкаю пальцами, а через — раз, два, три — щелкаю снова, и два щелчка сливаются.

— Частицы слились?

— Да, но не сразу. Мы забросили сегодняшнюю частицу чуть дальше в прошлое, поэтому она слилась сама с собой через миллисекунды после своего скачка. Слилась с собой в момент своего рождения в прошлом. Произошла ее аннигиляция.

— Нить времени сжалась и распрямилась?

— Точно.

— И что дальше?

— Кто ж знает? — Жулин поднял брови, удивляясь несуразности вопроса.

— Материальный объект можно переместить в прошлое?

— Вероятно, а зачем? Кому это нужно?

— Военные придумают зачем, появись возможность, — шпион с сожалением и восторгом смотрел на исследователя-бессребреника, который даже не помышляет о своей выгоде, не мечтает впарить открытие кому-либо.

— Вы про «Бомбу»? Чепуха, теперь война станет невозможной, — убежденно тряхнул головой Физик.

— Так уже считал ваш коллега, по-моему, Роберт Оппенгеймер — научный руководитель Манхэттенского проекта. Боюсь, жители Хиросимы и Нагасаки с ним категорически не согласны.

— Когда то было!

— С тех пор США в дюжине войн убили миллионов девять-десять разных там корейцев, вьетнамцев и прочих арабов, чьи «права человека» посчитали нужным, вернее выгодным, «защитить». Извините, что порчу вам настроение, но с данного момента работа лаборатории переходит в разряд государственных секретов. Все результаты теперь запрещено обсуждать вне этих стен. Вы, Арсений и Валерий, как единственные носители важнейшей информации впредь не делитесь ей ни с кем кроме меня.

— Но руководство института? — начал было математик.

— Можете сообщить, что эксперименты малоутешительны, что имел место не прорыв, а ошибка, расцененная как положительный результат. Коллектив посвящать в детали не стоит. Например, лаборантку, что не дает вам спать спокойно, Щеглов, стоит поберечь от излишних разговоров. Вы меня понимаете?

— А что случится, если… — Жулин почувствовал, что западня захлопывается.

— Виновного разберут на единицы и нули двоичного кода, а оставшуюся пыль развеет ветер.

— Но вчера Дрик чатился со мной с соцсети, спрашивал о нашем прогрессе, и я его обнадежил, — Математик закрыл лицо ладонями.

— Покажите, — разведчик резко встал, выхватывая смартфон у проболтавшегося.

С дисплея на него улыбался перебежчик, обнимавший левой рукой Ксению! Вновь опустившись на стул, Матвей ощутил, как накрыла тяжесть прожитых лет, умноженная на животный страх за невестку и за вероятность поражения в начавшейся схватке. Минуту назад окрыленный успехом команды Жулина, ветеран теперь физически ощущал, как теряет контроль над ситуацией, казавшейся столь выигрышной. Противник располагал живым носителем информации и был в курсе, пусть в самых общих чертах, перспективы исследований в Ульяновске. В телефон Дрика попал и ценный намек от Щеглова. Оставалась надеяться, что пока есть запас времени, чтобы изменить расклад сил. Надо самому тщательно спланировать, иначе события начнут развиваться стихийно, а хуже разрушительной силы стихии бывает только удачный план, реализованный врагами. Сделав селфи с Ксюшей, Дрик перешел в их число. Локализация потенциальной утечки превращалась в личную задачу Алехина.

Глянцевый журнал — источник знания для девушек и не только. Какой пользоваться косметикой, что нынче носят, где правильный шоппинг, кто с кем спит — эти и иные важные вопросы, а главное — ответы, заполняли страницы Posh Life. В редакции Анна трудилась последние два года. Работа нравилась — приятно чувствовать себя на острие прогресса в fashion. Пробные оттиски свежего номера держала в руках: необходимо вычитать свою колонку «Аксессуары, без которых нельзя». В ней почерпнутые в ходе поездки по Латинской Америке новости и фотографии. В отличие от Европы, на тамошних курортах модницы не стеснялись ни мехов, ни перьев. Материал казался, а значит, так оно и есть, выигрышным. Обведя фломастером не совсем удачный снимок кофра от Louis Vuitton, сделала пометку «Дать четче инициалы на чемодане». Читательницам ведь важно быть в курсе, кто из звезд Голливуда путешествует с дорогущим багажом.

Работа окончена, пора покинуть офис и вернуться в загородный дом. Только, что делать среди дюжины комнат и антикварной мебели, если Матюша в отъезде? По возвращении из Коста-Рики надеялась, жизнь успокоится: муж клятвенно заверил, задание в Сан-Хосе будет последним. И вот, пожалуйста, отправился в Ульяновск, дескать, хочется посмотреть родину Ленина. «Нахал! Даже легенду толковую придумать не удосужился!» Хотя какой толк от вранья? Она всегда улавливала признаки оперативного напряжения, которое испытывал Алехин, знала, когда ему предстояло рискнуть. Нет, конечно, можно встать в позу: «Не пущу! Ты же обещал!». Только их семейная жизнь не так устроена. Седой лис всё равно сделает по-своему, а от скандала обоим станет тяжело и горько.

С возрастом чувства поутихли, эмоциональные всплески стали редки. Хотя в Латинской Америке обостренное чувство опасности и южный климат настроили на игривый лад. Впервые занимались любовью под звездным небом: шуршание прибоя возле открытой террасы, звон цикад, откровенные ласки. Сама близость не стала чем-то из ряда вон, но приятно подтвердить взаимное желание обладать друг другом, отдаваться друг другу. И вкус тамошних фруктов во рту, липкий сок на пальцах и телах. Потом забрезжил рассвет, утренний бриз принес запах океана. Стыдливость заставила сперва накинуть парео, затем вообще перебраться внутрь бунгало. А Матвей так и спал голым до криков первых птиц. «Наглый, — не без удовольствия пожурила молча. — Мой. Любимый».

Чтобы отвлечься от зародившегося возбуждения, стала листать оттиски дальше и наткнулась на «научную» статью о различиях между полами. Автор утверждал, что, став прямоходящим, человечество поставило женщин перед угрозой вымирания: тазовые кости у них схлопнулись, хоть и не до конца, сузив родовой канал. «Им стало трудно охотиться и проходить огромные расстояния в поисках корешков, да еще и обремененность детьми. Никаких семейных отношений тогда не существовало. Чтобы спасти свой род и саму расу, женщина совершила кардинальную физиологическую перестройку. Она обрела качество, которое называется гиперсексуальностью, то есть приобрела, в отличие от животных, способность к спариванию круглый год. Отделив секс от размножения, женщина сделала его самостоятельной ценностью. С помощью секса слабый пол не только начал управлять мужчинами, но и обеспечил выживание человечества в изменившихся условиях».

«Блин! Какой чудак писал? А как же любовь? Что же Матюха мне нужен только, чтобы „корешки“ приносить?» Расширившееся от волнительных воспоминаний устье родового канала обиженно сжалось от глупой статьи, оставив на трусиках чуток жидкости с тем запахом, что требуется для приманивания самца, возвращающегося с «охоты». «И когда уже он вернется?»

Глава 9

Отъезд

Чем меньше населенный пункт, тем труднее скрывать тайны. В пещере первобытного племени что скроешь? Областной город полон ведомственных пещер, только их обитатели общаются: болтают по телефону, встречаются на совещаниях, питаются и пьют вместе. Еще пересекаются с обитателями вневедомственных углублений и выступов местного общества. От того здесь плоховато сохраняются секреты, даже государственного значения.

— Ты, блин, за кого меня держишь? Мы, блин, лет пять, как водку вместе хлещем, — говоривший сделал жест в сторону запотевшего штофа на ресторанном столе. — Баки мне, блин, не забивай туфтой. Хорош пальцы гнуть. Чего звал-то?

Авторитет местного преступного мира повидал много и многих за четверть века борьбы за влияние, то есть за баксы, рубли и евро. От прошлого темного периода остались жизнь (что удивительно) и привычка вставлять букву «блюдечко» в каждую фразу. Без неё речь теряла связанность и плавность. Посему Куратор, обитатель начальственного блока в здании местного ФСБ, легко идентифицировал «Бобра» даже на слух. Знающие посетители ресторана «Вепрево колено» визуально опознавали вора в законе — безобразные шрамы на лице авторитета составляли два «солнечных круга» вокруг глазных ниш. В его агентурном деле отмечалось, что по малолетке, во время первой ходки, тогда еще «бобренку» соседи по бараку решили «помыть фары» — вырезать глаза. Правда, вмешалась охрана, и субъект остался зрячим. Во благо или во зло? Куратор не был уверен.

— Дыши ровно. Короче, что братва про гостя балакает? — оперативник воспользовался приблатненным лексиконом, поскольку артистично «ботать по фене» не умел.

— Да, блин, ничего. Ты попу не морщи, нам он похрен.

— Тогда зачем третесь вокруг него? К отелю технари твои подтянулись?

— Замдир по АХД, блин, просила «прослушку» организовать. Но у москвича мобила супернавороченая: аппаратура ловит свист и шелест. В общем, хотели пукнуть и обосрались.

— На кой ляд приезжий сдался замдиру? Почему та к тебе обратилась? — фээсбэшник по-прежнему пытался втемную снять инфу с оперативного источника, хотя уже знал о наличии у Алехина «хитрого» телефона и догадывался, почему начальник велел заняться москвичом сразу после визита Безопасника из НИИ.

— Под институтский «общак» роет. АХД за своё лавэ бздит.

— Так ты её крышуешь!

— Твой шеф её крышует, а мы, блин, бизнес вместе крутим.

— Институтская земля?

— Сами втихаря пилите, а мне предъявы кидаешь! Спецуре-то фраер каким боком? Подослан что ли? Так закройте его.

— Нельзя его трогать. А пригляд нужен. Нам-то не с руки, Понимаешь?

— Ясный, блин, перец. Мне-то что с того?

— Просьбу замдира выполнишь, с нами сведениями поделишься.

— Ты совсем оборзел, блин, Стучать предлагаешь? — делано обиделся «Бобер», давно усвоивший, что подобные встречи предполагают взаимный обмен информацией. — Я подписку «куму» не давал, блин.

— Не кипятись, уважаемый, — Куратор не стал тревожить напоминанием о давней вербовке собеседника в воспитательной колонии для малолетних преступников имени Дзержинского. — Надо выяснить, зачем гость пожаловал. Это же в общих интересах, — сильная рука точно плеснула по пятьдесят граммов из почти обсохшего штофа. — Узнаем побольше, разберемся. Вместе.

Водка обожгла рот, горячей волной скользнула по пищеводу, упала в желудок. «Бобер» облизнул высушенные спиртом губы и кивнул.

Отель «Барселона» притаился на улице, естественно, Бебеля, что идет через центр параллельно улице, естественно, Энгельса. Пройдя по Карла Маркса, Алехин наконец вырвался из лабиринта немецких социалистов и попал в сквер Карамзина. Матвей решил взять тайм-аут, чтобы абстрагироваться от навязчивых размышлений оперативного характера. А что является лучшим способом как не исторический экскурс? Нет, перечитывать многотомник «Истории государства Российского» не собирался — влекла исключительно послереволюционная эпоха. Площадь, как не сложно догадаться, имени 100-летия Ленина отстроили к 1970 году в бетонно-монументальном стиле т. н. «развитого социализма». Несуразно высокая гостиница и массивный параллелепипед музея, чья утроба скрывала домики семьи Ульяновых. Скромность, если не убогость быта, понятная с учетом запросов XIX века, тем не менее оставила разведчика в недоумении. Как юноша из бревенчатых стен вырвался на национальный и планетарный простор? Да, после ссылки была эмиграция — он повидал Западную Европу. Но откуда столько гонора и смелости? Диссидентов всегда хватало, еретиков также. Дерзнуть и простые люди могут не раз, но не все способны так поступать в нужное время, а результатов добиваются лишь единицы. Тщательный осмотр обстановки, книг и даже гимназической формы не помог разгадать тайну. Поскрипев половицами, явно замененными уже не раз, ветеран вышел на площадь. Возможно, ответ нашелся бы, сохрани люди историческую застройку и дух Симбирска. Увы, адепты марксизма-ленинизма тотально снесли материальную историю, наглухо, как им казалось, забетонировав прошлое.

Опер бурчал себе под нос, словно обыватель на диване, недовольный телепередачей. Ситуация вокруг товарища Грига темная, вариантов прояснить её нет. По правилам полагалось бы привлечь местное УФСБ, использовать его технические и людские ресурсы. Только Чудов велел действовать тихо и незаметно. Сейчас оперработник сидел в «шкоде» в проулке возле «Барселоны», наблюдая за двумя наглыми парнями бандитского типа. Те, не вылезая из бэушного джипа «широкий» (вне глубинки известном как «чероки») на гостиничной парковке, пасли яичный «патриот», который нанял Алехин. Еще двое недавно отвалили пешком за ветераном, который захотел посетить музейный комплекс. Это Опер подслушал, когда Матвей расспрашивал портье о маршруте. Очевидно, маршрут и так ему был известен, но чекист решил его озвучить для братанов, что терлись рядом. Как и для молодого коллеги, которого Матвей, разумеется, также срисовал, однако вида не подал.

В створе улицы появился знакомый силуэт, за ним пара сопровождающих. Телефон завибрировал, звонил Алехин.

— Уже получил подполковника или начальство кормит обещаниями? — раздался веселый и низкий баритон.

— Получил. Через звание.

— Скоро меня догонишь. Знаешь, как безошибочно определить полковников центрального аппарата?

— Нет.

— Они ширинку перестают застегивать. То ли от старости, то ли заботами перегружены. Я свою каждые полчаса проверяю. Кстати, ровно через полчаса уезжаю на пару дней в Саров. Твоя задача — отсечь «хвост».

— Сделаю. Что ещё?

— Сними квартиру.

— Уже, арендовал коттедж.

— Возможно, потребуется силовая поддержка. Человека три, не слишком умных, но очень исполнительных. Набери из местных гражданских. Со здешней полицией и контрразведкой никаких контактов. До связи.

Выезд с парковки всегда второстепенен по сравнению с улицей. Но не для джипа, ломанувшегося за «патриотом» и почти столкнувшегося со «шкодой». Сначала бандитские угрозы («убери на хрен свою тачку»), затем позорное бегство виновника в холл отеля («они меня убивают»), потом оттаскивание легковушки на руках («тяжелая, сука»). Между тем «патриот» выскочил на Московское шоссе и скоро превратился в желтую осу, жужжащую на запад. Где-то на границе области пропал сигнал радиомаячка, установленного техниками по указанию Куратора. Отъезд москвича обрадовал стоящих по обе стороны закона.

Алехину редко бывало стыдно: по-серьезному грешил исключительно по долгу службы, а самоедством не увлекался. И сейчас вертел головой, пользуясь уникальной для шпионской жизни возможностью — посмотреть Родину, её просторы, красоту и грязь по сторонам трассы. И чувствовал себя виноватым, поскольку лучше знал европейские пейзажи и слабо — русские. Неотъемлемой частью последних являлась «инфраструктура» — придорожные точки торговли и общепита. Одну из последних предстояло посетить, ибо гипоталамус настойчиво посылал сигналы голода, проецируя их как исходящие из желудка. Вообще-то рождавшая их область промежуточного мозга состоит из 30 ядер, отвечающих за важные функции организма: голод, жажду, терморегуляцию, сон и даже половое влечение. Матвей знал, что homo sapiens получил его вместе с мозгом млекопитающих, как унаследовал от рептилий другую часть мозга, управляющую простейшими базовыми функциями. Но даже немного двинутому на биологии чекисту не было известно, что гипоталамус способен вторгаться и в сферу ответственности верхней коры больших полушарий, например, влиять на эмоциональное состояние.

Так, не сознавая отчего, и произнес раздраженно: «Тормозни у ресторации, голод замучил». Рудольф, захвативший на всякий случай сухпай, и не думал возражать. Войдя в «ресторан» — простенькую и чистую забегаловку — водитель втянул носом воздух, совершенно не представляя, как в нем работает система рецепторов, передача запаховой информации и ее обработка в корковом центре обоняния. Тем не менее, будучи правшой, больше доверился правой ноздре. Левша Алехин соответственно сильнее положился на свою левую. Посетители переглянулись и вынесли вердикт: «Сойдет». Еда оказалась незамысловатой, свежей и вкусной.

— Случайного проезжающего можно надуть, — глубокомысленно изрек сытый экс-десантник. — Дальнобойщиков и местных не обманешь, сразу заведение прогорит. Если воняет, то кушать себе дороже. А тут ароматный дух, всё путем. Вон, хозяйская дочка: и на кухне шустрит, и заказы подносит, — тут мужчина непроизвольно замолк, впечатленный сенсуальными движениями девичьего тела.

Человек разумный, особенно мужского пола, чует слабо. Хотя женщина лучше улавливает запах феромонов и тестостерона, особенно когда у неё овуляция. Видимо, так обстояло и с принцессой общепита, подплывшей к столику. Полностью игнорируя ветерана, завязала игривую беседу с Рудольфом. Тот больше полагался на зрение, пожирая глазами ложбину меж яблок-грудей. Прозрачная блузка не могла скрыть даже капельки пота на нежной коже — жарко в заведении. «А, может, просто заманивает нового клиента?» — предположил разведчик и оставил щедрые чаевые, чтобы проверить догадку. Сгребая деньги в карман кружевного фартучка, официантка одарила его милостивым взглядом, но ладонью ласково провела по плечу встававшего десантника — самца статного, молодого и свойского. Москвич в возрасте не интересовал по определению. Хозяйка из-за стойки благосклонно наблюдала за поведением девушки: правильного выбрала, хоть и одет парень простовато — не чета столичному хлыщу, приехавшему с ним. «Хотя, — прикинула женщина, автоматически забирая чаевые у дочки, — я бы с ним не прочь покувыркаться — старый конь борозды не испортит».

Так мозг-матрешка, в котором умение ящерки скрывается в навыках мышки, что прячется в разуме homo, родил логический вывод. А производство таковых человечество поставило на поток, что захлестнул и изменил мир, а вскоре заполнит и перевернет Вселенную. Но пока муж беззлобно крыл про себя держательницу ресторации: «Шлюхой была, шлюхой осталась! Неужели и младшая потаскухой вырастет?» Аналогичную надежду холил и Рудольф, мечтая вновь поесть в данной точке пространства и заодно воспользоваться телесным богатством и душевной щедростью официантки. И лишь погружающийся в послеобеденную дремоту отставной полковник использовал оба полушария для мыслей отвлеченных: что ждет в Сарове и как действовать? До цели путешествия еще ехать и ехать — широка Россия, а дороги не очень. Но вот малюсенький динозавр внутри задремал, и голова с тяжелым мозгом-матрешкой сразу утратила вертикальное положение. Седая с пегим грива волос повисла занавесом, спереди и по бокам закрывая поле зрения. Поездка продолжилась, экскурсия закончилась. Стыд за слабое знакомство с Родиной исчез, для чего потребовались миска куриного супчика и тарелка плова.

Недовольством ли, сигаретным дымом ли, а атмосфера в кабинете насыщена чем-то неприятным. АХД раздраженно косилась на бронзового мужика, державшего под уздцы игривого коня. Скульптура занимала чуть не четверть письменного стола и раньше сильно нравилась. Теперь же дорогое подношение вызывало желание пнуть ногой. На самом деле пнуть хотелось «Бобра», когда-то и подарившего творение скульптора Лансере.

— И что? Уехал? Куда? Насовсем или на время?

— Расслабься, дорогая. Свалил москвич и ладно. Можно крутить наши дела без помех, — общаясь с высокопоставленной женщиной, бандос ухитрялся иногда обходиться без буквы «блюдечко». — В июне литовец нарисуется, нужно готовить предложение. Сколько и чего ему впарим?

— Давай паузу сделаем. Разберемся с гребаным проверяющим.

— Ой, какие мы пугливые! — авторитету надоели пустые терки, нетипичные для мира металлолома, в котором он считался королем и где вопросы решались по-простому. — Ну, вернется москвич, сунешь ему взятку, отвянет. Смотри, скоро баржа пойдет по Волге, у меня груза тысячу тонн не хватает. Найди металла хорошего, чтобы хрома, никеля или медяшки процент повыше. Цены в Европе нынче в поряде, затащим груз в Швецию или Германию, будем в шоколаде.

— Нет у меня ничего подходящего, — продолжала беспричинно кукситься Замдир. — Хочешь, коня своего забирай.

— На кого батон крошишь? Забыла, как я спас, когда братва твоему мужу лоб зеленкой намазала?

— Вспомнил! Муж уж семь лет, как бросил меня. Сколько ты с тех пор отсосал с НИИ? А теперь от тебя толку нет: попросила пропасти «ревизора», так и такой пустяк твоим баранам не по рогам!

— Верно! — неожиданно пошел на попятный «Бобер». — Вставил уже моим «орлам». Вишь, у москвича мобила хитрая, с шифрацией. Чего чекеры твои балакают про него?

— Говорят, пеленговать могут и определять номера, но не абонентов, которым звонит. А расшифровку надо в Москве заказывать, что стрёмновато для местных фээсбэшников. Но раз уехал, — Замдир пригладила прическу, успокаиваясь, — буду готовить лом — старый парогенератор сейчас демонтируют. Только литовца предупреди: если «ревизор» вернется, то стопорну отгрузку.

Хозяйка кабинета, не отворачиваясь от стола, открыла бар за спиной и выудила Hennessy XO. Тем же способом достала два хрустальных бокала — слишком вычурных для доброго коньяка. Налила и понюхала оба, один протянула гостю. Любитель водяры скривился, однако принял как знак примирения.

— Ты про дочку мою не забыл? А то она хоть и лечилась, но сам понимаешь… — поделилась сокровенной болью Замдир.

— Помню, помню. Каждому в городе наказал, что яйца на кардан намотаю, если ей наркоту продаст.

— Спасибо. На, лимончиком закуси, — вспомнила о гостеприимстве АХД.

— На хрен кислятину. Пусть лимон французы жрут, — ошибочно блеснул отсутствующей эрудицией авторитет, не ведавший, что закусь цитрусовыми — русское изобретение. — Ну, давай выпьем на ход ноги.

Собеседница грустно взглянула сначала вслед вышедшему партнеру (со швалью приходится общаться), потом на бутылку (практически пустая). Вылила остатки себе в рюмку и объемным глотком отправила в горло. Нюхать и греть напиток не стала: не перед кем выпендриваться.

«И день сгорел, как белая страница:

Немного дыма и немного пепла»

(О. Э. Мандельштам)

Глава 10

Совещание

Джакузи на открытом воздухе нравится дизайнерам и части их клиентов, рассматривающих картинки. Мол, закат над океаном, звездное небо и фары самолетов, снижающихся к аэропорту. В реальности есть нюансы: то забредет кошка и утонет, то инфузории-туфельки заведутся. В общем надо закрывать, часто чистить и прочее. И секс в воде хлопотный — естественные секреции влагалища вымываются, нужна дополнительная смазка. Одним словом, Нэнси — не фанат совокупления в круглой ванне с пузырями. Сейчас сидела именно там, ожидая Мартина, любившего совмещать половые развлечения с водными процедурами. Ему пора бы уже выйти из темноты в необычном обличье. Пара обожала ролевые игры, и сегодня мужчина, вероятно, явится пожарным. К сожалению, женщина краем глаза узрела красный пластиковый шлем, который муж тайком вытаскивал из багажника машины. А пока явление не состоялось, она баловала себя вибратором, готовясь к решительной схватке воды и огня.

Мартин вполне устраивал и как надежный супруг, и как сексуальный партнер. Она отдавала ему молодость и красоту, он ей дарил финансовую стабильность и неистощимую выдумку. «Затейник тот еще! Хотя, кажется, перепихивается с начинающей юристкой из прокуратуры округа. Сучка у него не первая, но любит только меня! Стоит и мне немного развлечься на стороне». Мысли унеслись к личному инструктору по фитнесу, когда раздался боевой клич «Калифорния в огне!» и в ванну запрыгнул ловкий и мускулистый огнеборец.

В темноте недостаток роста не заметен, а редеющие волосы скрыты каской. «Мне срочно нужен непрямой массаж сердца!» — прозвучал ответный призыв, и женские руки простерлись к спасителю. Маленький вибратор продолжил попискивать на дне.

Обычно на завтрак старался кушать поменьше, только сегодня — день необычный. Президент нагрузил социальными указами выше головы, а где деньги взять? Бюджет и так трещит, банки просят влить ликвидность, естественные монополии требуют дотаций, военным нужны современные самолеты и рост окладов! А потому невысокий чуть полноватый человек ел и ел, будто ему предстояло пахать поле или таскать кирпичи. Но вот пришла добрая мысль («я же сегодня улетаю!»), и рука отложила очередной круассан, обильно намазанный маслом и джемом. Жена вздохнула с облегчением: следить за диетой мужа — неприятная обязанность. Вытерев рот салфеткой с гербом, на секунду вновь расстроился: вместо орла вышивка напоминала двуглавую курицу. Вздохнул: «Эх, когда же у нас появится настоящий дизайн». Пошел к выходу, вернулся, приложился к щеке супруги, изобразившей печаль расставания. На самом деле ей не понравился исходивший изо рта запах омлета с ветчиной и грибами. Промолчала, так как давно оставила тщетные попытки научить благоверного чистить зубы после, а не до еды.

У подъезда ждал милый электромобильчик (итальянского производства). Премьер сел за руль и порулил через резиденцию Горки-9. Красота рублевского леса не отвлекала взгляд от главного — Augusta Westland AW139. Вертолет — обтекаемый и стремительный, словно чудесная рыбка, обитающая в рифах — любил. Красивая игрушка (итальянского производства) радовала глаз серебристой раскраской и совершенной формой, которых не могли испортить ни полоса цветов триколора, ни надпись «Россия». «Скорость триста, а не двести, как у президентского МИ-8МТВ, — в который раз напомнил сам себе, — и дальность выше — почти тысяча. 90 минут лета до Сарова, а на машине тащился бы часов восемь, шоссе пришлось бы перекрывать». Так утешал себя, оправдывая покупку игрушки ценой в несколько миллионов евро и забывая остальных министров и чиновников, чьи кортежи наглухо запечатали дороги, с раннего утра устремившись на выездное совещание.

«Двигать науку не просто, двигаться на авто не проще, — резонерствовал Чудов, направляясь поездом в Саров. — Какого хрена пригласили меня-то? Сидеть и глубокомысленно кивать головой, внимая умным словам выступающих?» — беззлобно ворчал, отчетливо понимая, что высокая должность во Фронте предполагает участие в многочисленных «ответственных мероприятиях». Можно было бы выехать заранее и переночевать в «Закрытом территориальном образовании» — так официально именовалась режимная территория, занятая Федеральным ядерным центром и кварталами домов для его сотрудников. Только допоздна засиделись с Директором, обсуждая операцию против ЦРУ. Бесценными данными, привезенными Алехиным, следовало распорядиться виртуозно. Как и просил «Хоттабыч», избрали линию на компрометацию шефа Управления планирования разведопераций ЦРУ. Только компромат на него относился к прошлому, когда инициативник сам еще работал в Лэнгли. Чтобы полностью вывести Макалистера из-под удара требовался «свежачок», а где его взять? Хорошо бы пошептаться с Матвеем, но тот обретался в Ульяновске.

«Звонок другу» не понадобился — товарищ Григ сам вышел на связь.

— Мне нужен пропуск в Саров. Сегодня.

— Шутишь! — заржал Игорь. — Там нынче совещание премьер проводит, режим ужесточили, хотя и так от мира отгорожен город. Кстати, знаешь, куда я сейчас еду?

— К бабе? «Фронтовую подружку» завел?

— Сижу в поезде, что везет участников совещания в Саров. А ты где?

— В Цыгановке, в двух километрах от внешнего периметра охраны Сарова. Давай, действуй!

— Ладно, у нас в делегации заболел эксперт: попробую всунуть тебя вместо него. Паспорт с собой?

— Как же иначе? В России без паспорта скоро в туалет пускать перестанут. Сейчас скину фото первой страницы.

— Не, дружище, каждой страницы. Это же ЗАТО. Погуляй пока.

Алехин огляделся: огромный рынок, возле которого припарковался Рудольф, манил богатым выбором еды и ширпотреба. «В прежние времена саровцы, будучи на скудно советском, хотя и особо „богатом“ снабжении, считали себя привилегированными. Теперь живут в царстве потребления и жалуются на потерю статуса. Интересно, сказалось ли это на качестве боеголовок?» Вышел из пикапа и побрел в замусоренный лес. «Эх, люд рассейский, что же творишь с природой? Превращаешь родной край в окружающую среду! Особенно в субботу и воскресенье». После «очеловеченной» полосы в 50 м началась чаща, заваленная упавшими стволами и заросшая кустами до плотности джунглей. Резкая трель-перестук разнеслась сверху и слева: дятел-самец упражнялся в художественной долбежке по резонирующей ветке, вызывал самку. Затем раздался крик сумасшедшего: так орут только крупные дятлы — черный или зеленый. Шпион, крадучись, пошел на сближение. Под ногами негромко хрустел валежник. Голова еще помнила спецназовскую подготовку в отряде «Вымпел», тело — уже нет. Скоро показался и автор психоделической «песни» — желна, здоровенный — с полметра, черный с красной шапочкой. Самец игнорировал чудака, забредшего в его владения: «Пусть гуляет — мою подружку не соблазнит — клюв у него мягкий, и летать умеет, поди, только во сне».

«Весна, все твари спариваются. Лишь мы с Чудовым плюс еще сотня ученых и бюрократов будем тратить часы на бессмысленное сидение в зале и выслушивание пустых речей о больших проблемах и малых достижениях. Я, как соседи, буду делать мудрое лицо, кивать головой, от скуки погружаясь в дрему». Чтобы поднять настроение, стал фантазировать, как встанет в зале и громко крикнет: «Жулин и Щеглов изобрели машину времени». Улыбнулся, представив, как его скрутит охрана, наденет смирительную рубашку и доставит в психушку. Дурдом обязательно должен иметься при таком-то количестве умников, готовых свихнуться, ментально насилуя Вселенную — ежедневно и в извращенных формах. «А позже меня, как еретика, сожгут на костре возмущенного мнения научной общественности».

Вернулся к отработке реального плана действий. Капля упала на лицо, поднял голову — следующая висела на тонкой веточке. Лизнул: березовый сок, не сладкий, лишь с намеком на присутствие сахара. Вытащил из кармана выкидной нож — не забыть бы оставить в машине, сделал v-надрез на стволе. Водянистая жидкость побежала струйкой. Неловко пристроился и начал лизать, как бывало в детстве. Губы, щеки стали липкими, только костюм старался не запачкать — на совещание неряхой нельзя: там же куча начальников! Вибрация в пиджаке возвратила в цивилизованный мир: готов пропуск в пределы ЗАТО. Надо глиной замазать древесную рану, умыться и двигать к КПП со строгими автоматчиками ВВ МВД. Только желание отсутствовало, присутствовала лишь необходимость. Боже, как надоело действовать под давлением обстоятельств!

«Уважаемые друзья! Сегодня страна отмечает День науки. Мне особенно приятно встретить праздник с вами — людьми, которых с полным правом можно назвать интеллектуальной элитой государства. Примите мои поздравления. Желаю вам удачи, здоровья и новых достижений, — вещал Председатель правительства. — Именно ваши фундаментальные исследования, яркие открытия и смелые эксперименты расширяют представления о законах природы, служат научно-техническому прогрессу. По большому счёту ваш труд определяет успех и перспективы развития экономики и социальной сферы страны, служит повышению уровня жизни миллионов граждан».

Чудов протянул через плечо записку. «Эксперт», сидевший позади, подобострастно вытянулся принять. Поговорить с глазу на глаз не успели — Сопредседатель Фронта непрерывно следовал слева и на полшага сзади за Премьером — лидером главной фронтовой партии. «Причина твоего приезда?» — вопрошала бумажка. «Есть наметки, как актуализировать компромат от „Хоттабыча“», — гласил ответ. «Фронтовика» прошиб пот: совпадение темы, места и времени казалось невероятным. Ключевое слово — казалось. Бросил взгляд назад: черные икринки зрачков Алехина плавали в серой радужке, скрывая зародыш идеи, что разовьется в жестокие меры против одного из руководителей ЦРУ. Против «коллеги», что спланировал покушение на российского Лидера. Тогда план удалось сорвать, а теперь предстоял окончательный расчет. Совещание вдруг стало очень содержательным, люди вокруг — интересными.

Уже веселее обернулся на друга, взгляд того был сосредоточен на выступавшем Академике. Шпион, конечно, слышал, что говорил ученый, но глазами считывал каждый его жест, каждое движение тела, каждую черточку лица. «Так вот ради кого сюда пробивался!» — осенило Игоря. Угадать повод он не пытался, хотя улавливал связь с Ульяновском. Под столом набрал сообщение Оперу: «Бери под наблюдение связи Грига в НИИ. Срочно организуй группу усиления из гражданских. Местных коллег не привлекай».

Опер работал с гантелями, кругом звенели блины и станки — посетители тягали металл. Упражнения с тяжестями не любил — снижают подвижность и реакцию. В «качалке» люди заняты только собой — пыхтят и потеют, зато, если присматриваться, каждый на виду. Закончив, разведчик переместился в борцовский зал. Парень лет 25, в заношенном кимоно, но со свежим лицом и чертиками во взгляде, произвел хорошее впечатление. Понравилась и его стойка. Явный завсегдатай на татами: ступни на линии атаки под углом 90 градусов друг к друга, вес равномерно распределен на обе ноги, спина выпрямлена, плечи отведены назад, руки перед собой по центру, ладони открыты. Красиво и эффективно пошел в наступление: каждое движение вытекало из предыдущего. Словно поток воды, мягкой, податливой, но способной разрушить твердые камни. Соперник побежден! Москвич махнул кандидату рукой, приглашая после поединка отдохнуть на скамейке рядом.

— Ты тут завсегдатай? — начал свою атаку, мягкую, податливую, разглаживая новенькую куртку и штаны — кейкоги купил в клубной лавке полчаса назад. — Я-то первый раз в «Будо Додзё».

— Третий год занимаюсь, — ульяновец провел по коротким темным волосам двумя жилистыми руками, забавно наморщил нос. — Раньше-то тренировались?

— Карате и самбо немного, — слукавил Опер. — Меня зовут Федор.

— Александр, но обычно кличут Механиком. Вы, вижу, не местный? Говор не волжский, мелодии нет.

— Ты наблюдателен, — прозвучала дежурная похвала, промолчало оперативное одобрение. — На днях из Москвы приехал по делам. Не откажешься меня чуток натаскать?

— Легко. Пошли на ковер.

Общение успешно продолжилось весь вечер, сначала в спортзале, затем в недорогом кафе патриотического клуба, где у ульяновца нашлись друзья-одногодки. Поболтали о футболе, тачках, девушках и политике. Счет оплатил приезжий. Москва-река и Волга поладили. Пока верховодил волжанин, на правах туземца. Продлится ненадолго. Потенциальный агент числился механиком на местном авиазаводе, срочную служил в погранвойсках. Холост, идеологически близок к коммунистам, волнуется за судьбу страны, ненавидит коррупционеров и зажравшихся чинуш. Пригоден для оперативного использования.

Приема как такого не планировалось, просто кофе-брейк в перерыве. Закуска скромная, чиновников в дорогущих костюмах не привлекала. Одетые попроще исследователи тайн мироздания, напротив, пользовались халявой, расхватывая недиетические пирожки и простецкие бутеры. Премьер демонстрировал демократичность, перемещаясь по фойе конференц-зала. Матвей уловил момент, когда Академик отделился от сонма, окружавшего главу правительства, и поспешил к туалету. Разведчик давно уяснил, что ни один мочевой пузырь не в состоянии выдержать длинного совещания. Особенно, опустившийся вниз пожилого и отвисшего живота. Взяв Игоря за рукав — «на минуточку оторву», оперработник поспешил за объектом. Через минуты дверь с буквой «М» выпустила повеселевшего столпа отечественной физики, прямо в объятья Чудова, знакомого с ним по президиуму Фронта.

— Ой, вы уже, а я еще нет, — тормознул Академика. — Познакомьтесь с моим боевым товарищем Матвеем Александровичем. У него короткий вопросец, а меня природа зовет к писсуару.

— Добрый день, скажите, Жулин — серьезный ученый или так себе?

— Почему вы спрашиваете?

— Уверяет, что смог опровергнуть Принцип самосогласованости Новикова.

— Ух ты! Лично вам сказал?

— Лично, и продемонстрировал экспериментально. Я — не спец, но эффектно: частицы туда, частицы сюда, бах! Меня Администрация направила в Ульяновск. Думаю, как в Москве доложить.

— Если Жулин уверен…

— И его математик Валера уверен.

— Щеглов?

— Он.

— Тогда дело серьезно, даже слишком. Если у них получится, то физика и мир уже не будут прежними. Возможно, стоит подключить наш центр к исследованиям.

— Пока рановато. Решение будет принимать Президент. Возможно, позже я вам позвоню, — увидев выходящего Чудова, разведчик исполнил маневр уклонения от лишних вопросов Академика — нырнул в дверь «М».

— Ваш друг, он — кто? Как его фамилия?

— У него фамилий много, уж и сам забыл, какая настоящая, — ответил Игорь. — Сказанное должно остаться между вами, даже я не в курсе, не говоря уже о Премьере.

Мэтр, за десятилетия привыкший к секретности, кивнул. Остаток совещания был рассеян. Лишь во время демонстрации бионосителя оживился. Тогда и уловил, что Матвей Александрович по-прежнему в зале и слушает внимательно. Само собой из-за спины Чудова. «Вот ведь парочка, не приведи Господи!»

Глава 11

Сингулярность

Джинсы — еще неплохие, заношенность и потертость можно объяснить следованием прошлогодним fashion trends. Футболка — дешевая, зато новая и с забавной диаграммой How to start fiendship. To, что в английском слове «дружба» не хватает тамошней буквы «r» можно списать на шутку. Хуже с обвисшим свитером — очевидный минус! Но «репу» помыл, ряшку побрил, когти постриг. Нюхнул подмышку — дезодорант еще не выдохся, хотя потом чуток тянет. Сойдет! Главное — букет в руке и сюрприз в кармане. Точно по схеме, рекомендованной интернет-сайтами. Виолетта должна оценить старания. Валерий волновался как на первом свидании. Собственно, и шел на свое первое свидание: 27 лет и девственник! С девушками не везло катастрофически, со школы. Не то что переспать, даже потрогать не давали. Знакомства сразу умирали, отношения вообще не завязывались. И никто, даже сам, не понимал почему. Правда, Николай — друг с детства — бухтел что-то про фетишизм.

Самому Дрику фетишизм не мешал: тот предпочитал беременных, но снимал и обычных баб. Вспомнилось, как классе в шестом-седьмом, по инициативе Коляна, начали вечерами подглядывать через окно в душевой женского общежития. Их гоняли самые бдительные из купальщиц. Потом стекла закрасили белилами, пришлось перейти на окна квартир в микрорайоне. Там поток голых женских тел отсутствовал, зато можно выбирать нравящиеся объекты и следить за ними неделями. Валере сразу приглянулось, как противоположный пол раздевается/одевается, особенно, если медленно и грациозно. За этим занятием и застукал участковый, ловивший бомжей, что воровали продукты, вывешиваемые зимой в форточки. Скандальчик вышел: в школе склоняли, отчим выпорол. С вечерним вуаеризмом пришлось завязать, что не сильно расстроило, ибо нахлынул вал порнографии сначала печатной, потом виртуальной.

Офигенно привлекали чулки и колготки, не в сеточку, как у путан, а обычные черные, тоненькие. Они так соблазнительно растягивались на округлых икрах, так таинственно, до черноты, сгущались на щиколотках. У колготок была еще одна манящая особенность: делаясь откровенно прозрачными на пухлых бедрах, промежность они умудрялись скрывать темной пеленой таинственности. Двойственным оставалось восприятие швов на чулках, иногда те выглядели пикантно, порой противно. Постепенно сложилось убеждение, что впечатление зависит от ног, скорее даже от их хозяйки. Но ни фото, ни видео не создавали реальности — годились только для мастурбации. Нужна конкретная натура, которую можно рассматривать вживую, касаться. С ней можно экспериментировать, чтобы добиться максимального результата — вожделения. Именно она позволит, в конце концов, соединить черно-серую палитру воображаемого секса с телесно-розовой гаммой секса физического.

С тем и шел на свидание с лаборанткой и, по совместительству, дочкой АХД. Вчера обнадежила — сама подошла и спросила: «Ребята называют тебя гением. Это — правда? Приезжай ко мне вечером». Сегодня исключительный день. Во временном потоке образовалась сингулярность: нужно некоторое усилие и переформатированные обстоятельства позволят изменить его жизнь. Само бытие станет иным, а ведь оно определяет сознание. Математик уже чувствовал себя почти другим человеком. Не гением, а совсем нормальным, как миллионы вокруг, что спят друг с другом, что любят друг друга, а не изображения. А пока шел чуть клюя носом — большая болотная птица, не умеющая летать.

Механик даже в детстве не играл в шпионов, больше тянуло к железкам прочим штуковинам. Однако никогда не поздно: слежка за «Цаплей» увлекла. То есть, топтаться возле общаги тягостно. Когда «объект» (термины-то какие у москвича) вышел, ситуация изменилась — надо оставаться невидимым, подмечать каждое действие, а главное — не потерять из вида. Последнее просто — тип нес букет и двигался медленно, будто про себя бубнил или повторял слова, что скажет девушке. Ясно, идет на свидание, хотя далеко не ловелас: неуклюжий и застенчивый или, как описал его Федор, «чудаковатый». Во, похоже, добрался до цели. Новый дом в старой части города, нажимает кнопки в домофоне: ага, ему отвечают, значит, знает только номер квартиры, код для двери подъезда не получил. «Войти за ним?» — Приказано не вступать в контакт. Отбежал подальше, тщетно пытаясь через окна подъезда увидеть, куда и к кому прибыл «объект». По инструкции предстояло торчать на холоде и ждать час, потом сваливать. Убедившись, что «ботаник», не собирается выходить, поспешил домой: «Отлично! Задание выполнено и успею к футболу по ТВ».

Обо всем, кроме объекта, забывает «хвост», если он — любитель. Обученный филер действует осторожнее. Опытный профессионал, а Опера учили серьезно — наставники и шпионская жизнь — способен следить за тем, кто сам следит за другим, и даже за тем, кто, возможно, следит за тобой. Немного проконтролировав Механика, идущего за Щегловым, Федор остался доволен сноровкой новобранца, а позже и тем, что тот сразу по телефону доложил о результатах. «Одной заботой меньше — „наружка“ теперь имеется, пусть и простенькая». Еще порадовало, что за собой наблюдения не обнаружил и — особенно важно! — не чувствовал. Чувства, конечно, субъективны по сути своей: любил жену, думал, и она любит. Ан, нет — взяла и бросила. Понятно, с оперработой профукать брак легче легкого, а все-таки обидно. Вон, Алехин долго-долго жил с супругой, пока не застрелился, как широко известно. И лишь человек десять знают, что ветеран имитировал самоубийство, сделал пластику, сменил ФИО и — блин! — опять на Анне женился. Хитрец: спрятался на самом видном месте — у жены под юбкой. Любовь!

Секс — нужная вещь — присутствовал в нынешней жизни Опера. Навыки и умения имелись в избытке. Внешностью родители не обидели — не броской: рост средний, фигура пропорциональная, прическа в модном голливудском тренде. Вроде, заурядный типаж, пока для конспирации глаза делает пуговицами от сдержанного костюма европейского покроя. А включит «прожекторы» и у женщин мурашки по телу. Только на фига тратить силы на игры, пока свою «анну» не встретишь? С тем и побрел на базу: съемный коттедж — кошмар в стиле вертикальной «хрущевки».

Стекло покрыто конденсатом, душ и ванна уже давно парили без толка. Смыть грязь унижения не получалось: тело чистое, даже размокшее, а душа… Провела рукой, отражение прояснилось, отвращение к самой себе усилилось. Мимолетно глянула вновь: лицо сердечком, скулы высокие, изящный носик и ушки, губы бантиком. Со стороны — миловидная, если не красивая девушка чуть за двадцать. Вот только глаза-стекляшки цвета янтаря, воспаленные, без намека на иронию, без смешинок, даже крохотных. Будто всё-то они видели, всё-то понимают. И главным образом осознают собственную никчемность, негодность в чужом ей мире. В глубине глазниц затаилась боль, жалобный скулеж слышен оттуда. «Ненавижу!» — ударила рукой, потом бросила флакон с духами. Звон, картинка распалась и осыпалась. Потом ревела, плакала, стонала на диване, пока не сообразила — разум сумел собрать свои осколки, хотя бы некоторые — набрать номер матери. «Умираю! Привези таблетки!»

А начинался вечер с больших ожиданий. Математик явился вовремя, с цветами и запахом шампуня в волосах. Увидел столик, сервированный для тет-а-тет, даже со свечами. Что-то бухтел, а она ожидала, когда же оценит её достоинства и перейдет к сути. Вообще с парнями ей не везло со школы. Предки, тогда еще жили вместе, отправили в Коннектикут: «В Новой Англии образование лучшее в мире, станешь настоящей леди, будешь жить и работать в Нью-Йорке». Туфта! В классе полно иностранцев, американские соученики третировали пришельцев. В изоляции и жила с киргизкой-соседкой по комнате. Та вечерами от тоски заунывно пела на родном языке. Спросила её: «О чем?» — «О степи и конях. Что видела дома, о том и пою». Виолетта петь не умела, пыталась найти отдушину в спортивных танцах. Потом появился дружок — подросток на год старше. Милый, ухаживал, пока она ему не дала. На следующий день рассказал всему интернату, в подробностях, как наклонил русскую шлюху над партой, задрал клетчатую юбочку, стянул трусики и вдул. В соцсети «бойфренд» собрал сотню лайков. С тех пор девушка невзлюбила школьную форму и вообще шотландку, не говоря уже об англосаксах. Русская «девчонка с моторчиком» превратилась в ученицу с «синдромом дефицита внимания», которую пичкали риталином. Хотя лекарство причислено ко 2-й группе наркотических препаратов (вместе с кокаином и амфетамином), американские школьные правила разрешали его широко применять для «профилактики» СДВ.

Отец уехал с кем-то куда-то, денег у матери не стало, заграничное образование прервалось. Девушка вернулась в родные пенаты, но её не встретили эти древнеримские боги, покровители домашнего очага. В школе «американку» третировали, старых друзей не осталось, новых не завела. Последствия заокеанского «лечения» пришлось выправлять антидепрессантами. Тем не менее остались постоянная подавленность, заниженная самооценка, иные психические проблемы. Нет, мать билась как рыба об лед, устроилась в НИИ, сделала карьеру. До отпрыска руки дошли недавно — свозила к мозгоправу в Москву. Удачно, Виолетта начала выравниваться, даже к Математику руки протянула, увидела в нем родственную, ранимую душу. А тот!.. Ни обнять, ни приласкать, не говоря уже сексе. Извращенец заставил натянуть черные чулки — специально с собой принес. И так просил повернуться, и эдак, ползал, рассматривал с разных сторон. На жаждущую женщину, её тело и красоту — ноль внимания. Сам в итоге возбудился, без прелюдий влез сверху и сразу кончил, моментально превратившись в желе. Довольный убежал. «Урод!»

Валера летел по ночному городу на крыльях э… любви? Или счастья? Короче, летел. «Состоялось! Осуществил мечту!» Пять минут — полет нормальный: «Какие у нее коленки! Согнет ногу — чулок из почти черного станет серым, разогнет — опять черный!» Десять минут: «Сексуальности добавлял даже борт (Математик знал название как верхнего края трикотажного изделия, так и остальных частей): двойная вязка выше колена, чтобы лучше держался чулок, делала кожу под ним менее четкой. Только большая родинка виднелась словно сквозь туман». Пятнадцать минут: полет прерван появлением трех парней. Бить не стали, так, вкатили пендаля, не найдя денег в вывернутых карманах. Настроение не испортилось — у него есть женщина!

Исключительность часто путают с эксцентричностью. «Он — такой странный! Она — такая неординарная!» К психотерапевтам в России ходить не принято, да и где сыскать российских спецов данной профессии? Посему расстройства психики — слабые и не очень — окружающие обычно относят на особенности характера больного. А больным — долго ли, коротко ли, постоянно ли, временно ли — становится каждый десятый житель. Помочь страждущим получается плохо, если только они — не преступники, что так часто косят под психов. Им, в отличие от рядовых граждан, государство охотно предоставляет возможности обследоваться. Самые страшные экземпляры попадают в Институт судебной психиатрии им. Сербского. Именно тут пожилой профессор проводил первичное собеседование с мужчиной, зарезавшим жену и двух малолетних детей. В камере поздним вечером душегуб устроил то ли приступ, то ли спектакль. Пришлось приехать из дома и разбираться, ведь обострение или его симуляция — лучшее время для наблюдения и анализа. Демонстрация субъекту чернильных пятен Роршаха убедила в способности пациента видеть (или рассказывать, что видит) страшное и ужасное в каждой картинке. Настало время перейти к ассоциативному ряду.

— Буду называть слова, а вы, голубчик, говорите первое, что придет на ум. Понятно?

— Конечно, — изверг, которому грозил пожизненный срок за убийство сразу по трем пунктам ст. 105 УК РФ, демонстрировал ясность ума, который, дескать, только временами бывал замутнен.

— Лиса.

— Хитрая.

— Медведь.

— Косолапый.

— Лев.

— Ароныч.

Проскочивший намек на бытовой антисемитизм арестанта, уловившего еврейское происхождение эксперта, был зафиксирован и отсеян, как несущественный для цели исследования — убитая жена-то была русской. Профессор решил перейти к вопросам о семейных отношениях, начав с самых дальних родственников. Где на двоюродной сестре задремал, после нескольких секунд вновь встрепенулся.

— Ну, а с женой как живете? Дети есть? — пробормотал невпопад и осекся, виновато подняв взор на субъекта.

На врача смотрел зверь, таившийся в убийце, очевидно, давно, а не проснувшийся, когда тот, якобы, оказался в состоянии аффекта. Хитрый, расчетливый, смертельно опасный. Диагноз готов, хотя процедура требует провести другие тесты и собеседования. Кто-то скажет: «Глупая случайность». И будет прав, только психиатр не согласится: он тут такого понасмотрелся и наслушался, что перестал верить в случайности. Жужжание мобильника отвлекло.

— Слушаю.

— Извините, профессор, это — мать Виолетты, вашей пациентки из Ульяновска. Помните, мы в начале года были у вас по поводу её зависимости от антидепрессантов.

— Смутно. Напомните детали, милочка.

— Вы еще нашли у нее эйсоптрофобию… женский голос с легким армянским акцентом дрожал от волнения.

— А! Боязнь зеркал и изображений собственного лица! Редчайший случай, — психиатр нажал скрытую кнопку звонка, вызывая конвой для преступника. — Что случилось?

— У дочки депрессия, чуть самоубийство не случилось. А вы велели перекрыть ей доступ к лекарствам. Она так просит!

— Дайте что-нибудь из группы СИОЗСиН и немедленно привозите в Москву. Будем купировать, — профессор пожалел девушку, но не мать, которой предстояло вновь выложить круглую сумму за приватную консультацию и авиабилеты. Вот если бы дочь расчленила мамашу или наоборот, тогда другое дело, тогда бесплатно. Хотя в Ульяновске явно страдала исключительная особа. В литературе описан единственный случай редкой фобии: Императрица Анна Иоанновна избегала глядеть в зеркало, услышав предсказание, что умрет от собственного отражения. На Западе, вроде бы, появился второй экземпляр: говорят, кинозвезда Памела Андерсон сперва увеличила грудь до шестого размера, а потом стала тяготиться новым ликом как в зеркале, так и в фильмах со своим участием. В интернете пишут, поправилась, удалив импланты.

Добыть в ночном Ульяновске селективные ингибиторы обратного захвата серотонина и норадреналина нереально. Мать Лидии справилась — АХД и опять же армянка.

Дрик-старший высосал пятую бутылку пива, дурное настроение отказывалось улучшаться. Сходил облегчиться, подивился тишине в огромном, хотя и несуразном доме. Внешне тот напоминал многобашенный замок людоеда, внутренне — жилище охотника, заметно сократившего богатство земной фауны. Из чучел ему особенно симпатичен огромный секач, которого завалил еще до того, как начал отстреливать обитателей Африки. Жутковатая кабанья морда глядела со стены не столь укоризненно, как мирные олени, лани, антилопы. Отдельно от них устроилась носорожья башка, хотя её мелкие свинячьи глазки заставляли сомневаться в величии экспоната. Пустоту, образовавшуюся после отъезда сына, не могли заполнить запыленные творения таксидермистов. С женой Петр давно расстался, а последнюю временную пассию выгнал на днях. Раньше вице-губернаторские обязанности отнимали массу времени, опять же вокруг кишели люди. Теперь «друзья» исчезли, просители и прожектеры стремились к свежему обитателю кабинета в областном правительстве. Поток бабла, соответственно, обмелел, хотя прежние инвестиции в недвижимость давали солидный доход. Деньги приносили, а удовлетворение нет — не требовалось руководить, курировать, администрировать. Всегда жаловался на высокую загруженность, а нынче заскучал. Открыл шестую бутылку Staropramen — с младых ногтей обожал чешское пиво. Позже перепробовал сотни иных марок, путешествуя по Европе, и лишь укрепился в изначальном мнении. Как и в том, что жить надо в Ульяновске — пусть в данный момент грустно и бесцельно, а всё лучше, чем за границей.

Последняя мысль вновь вернула к волнению за сына, который нынче в Калифорнии. «И чего, дурак, не остался во флоридской квартире? Не ценит отцовский подарок. Оболтус!» Слова имеют разное содержание — в зависимости от обстоятельств. «Оболтус» в данном случае обозначало странноватые сексуальные наклонности отпрыска. Порой так не хочется называть черным то, что белым не является. «Мать, стерва, виновата! Вертихвостка за пацаном не следила, на сторону гуляла». Поток сознания унес в сторону: приходил чудаковатый тип из местного отделения Общенародного фронта, настоятельно рекомендовал Дрику выступить с инициативой возобновления финансирования лаборатории Жулина. Мол, «ваш сын внес личный вклад, его коллеги добились заметных успехов». Пришлось согласиться: после отставки наелся «заслуженного отдыха». Членство в комиссии по грантам — единственный шанс подключиться к местному руководству ОФ. «А там, глядишь…» Рука потянулась за седьмой бутылкой, энергично и с удовольствием. Настроение поднималось, как пена в хрустальной кружке. Взгляд носорога стал веселее, дружелюбнее, что ли. А еще можно открыть оружейный ящик, поласкать коллекцию ружей, разложив на сукне. Про сейф рядом (с денежным НЗ, важными документами и Колиной тетрадкой) даже не вспомнил. Зато на столе увидел телефонный аппарат:

«Набрать Николая? Здесь полночь, там уже наступило утро. О чем говорить-то? Ведь чекисты наверняка поставили номер на „прослушку“ после исчезновения сына». И тут вспомнил, что обещал позвонить свежей куколке из местного «эскорт-агентства». «Это завтра, чего-то перебрал сегодня». Веки опустились, пришел сон — короткий, до вынужденного похода в туалет.

Ребенок ночью опять задыхался — астма замучила — хорошо еще ингалятор позавчера новый купили. Дорого, но что делать? Проверяющий из Администрации чуть деньжат подкинул, а как дальше быть? Варяжский гость исчез, оставив надежду на возобновление финансирования. Только верить ли его словам? Скоро прояснится. Повернулся к Ирине: «Спишь?» Жена повернулась на другой бок — устала, пока с сынишкой возилась, бедная. Ей москвич глянулся, даже воспарила после его визита, к мужу потеплела. Надолго ли? Проклятое безденежье! А ведь достигнут прорыв в исследованиях! Очевидный! Черт, нужны киловатты! Хоть бы Матвей Александрович, или как там его на самом деле зовут, поскорее вернулся. Обещал. И мальчугану «дядя Матюша» пришелся по нраву — вместе из «Лего» собрали корабль. Неужели, сложится? Вдруг горизонт событий действительно сузится до сингулярности?

За окном серел намек на грядущий день, обещая первый весенний дождь. Всю грязь не смоет, слегка освежит город и жизнь его обитателей.

Глава 12

Лед

С лесной дороги не виден большой дом — огромные сосны вокруг. Только краешек потемневшей медной крыши с трубой просматривается, если знать, куда глядеть. Хозяину знакома каждая деталь прибежища последних лет. После отставки погрузился в финансовый бизнес, денег скопил прилично, жил не тужил, пока Служба внешней разведки не вынудила вновь окунуться в гущу событий. Отбрыкивался, но Президент, Флаг, Долг. Втянулся, куда деваться, правда, цена оказалась непомерной. Пострадали близкие, стыдно перед семьей. В первую очередь перед женой, незаметно для окружающих, но явно для него постаревшей. Начала даже беззлобно поругивать мужа, чего раньше не позволяла. Вот и сейчас ему достанется на орехи из-за внезапной поездки в Ульяновск. «Хорошо не ведает, какая заваруха разворачивается!»

Прежде выбежали бы собаки, промчались бы по кругу, брызнули бы желтым на серые остатки снега. Теперь только Аннушка на крыльце: куртка накинута на вздернутые плечи, голубые глаза чуть прищурены из-под золотистых волос. Покорное ожидание приятной встречи, полное неведение о неизвестной миру волне Ужаса, что грядет. После Сарова Матвей не сомневался: грядет. Требовалось понять, можно ли притормозить её, ослабить. Остановить вряд ли удастся. Но он попробует, постарается ради всех женщин, что ждут своих мужчин, ради их потомков. Родина, Честь, Любовь.

— Привет, красотка! Чем тебя угостить в баре? Коктейль? Cuba Libre, Pina Colada? — сильные руки бережно обняли и притянули жену.

— Стакан кефира! Поздно уже. Ты чего на хипповой тачке прибыл? Шифруешься? — кивок на оранжево-лимонный пикап, поцелуй в щеку, вернее в челюсть — разница в росте 15 см.

— Такси не поймал, взял левака.

— Кого лечишь, дорогой? У него номер не московский, — годы оперативной работы мужа не прошли бесследно и для супруги.

— Ничего-то от тебя не скроешь, Мата Хари. Парень и машина из Ульяновска. Распорядись, чтобы слуги накормили-приютили.

— Надолго?

— Завтра столицу посмотрит и уедет назад.

— А ты? — последовал кинжальный выпад.

— Побуду в Москве, — мужчина стыдливо проглотил слово «пока».

— Опять шпионские дела? Ведь обещал же, что после Коста-Рики ни-ни!

Анна не ждала ответа — не хотела услышать ложь во спасение. Матвей молчал — не хотел врать любимой. Другим — по необходимости, если Президент и триколор требуют. Под домашней крышей — только правда, но не вся.

— Поздно уже, пойдем спать, обнимемся, — предложил взамен.

— Ты хоть душ прими, «секс-чемпион»! — последовало моментальное согласие. — Родиной Ленина крепко попахиваешь.

— Лады. Кстати о коммунистах: соседа, Митрича, давно видела?

— Вчера. Тарахтел на мотобайке. Поля что ли объезжать собирается?

— Латифундист: владеет бывшим колхозом под Рязанью. Миллионер, виллу на Рублевке имеет, а постоянно вспоминает, как начинал помощником комбайнера.

— Во-во, едет «Кот в сапогах» на квадроцикле и спрашивает крестьян: «А чьи это поля?». Те отвечают: «Маркиза Митрича». И он лыбится!

— Зря, Ань, нормальный мужик, хотя баблом и жирком оброс.

Абсурдность бросалась в глаза только аутсайдеру, участники массовки считали ситуацию нормальной. С высокого берега виден простор водохранилища: огромное ледяное поле в середине, вода вокруг него. Лишь кое-где льдина соединялась с берегом. Десятки машин на земле, сотни людей на льдине. Дальние — просто точки, ближние — согбенные фигуры. У каждого персональная лунка и крошечная удочка для ловли на мормышку. Кое-где палатки. Небо — бледно-голубая лазурь, какая мыслима в конце марта. И солнце над сценой, прищуренное, шутливое. Квадрик, позаимствованный у соседа, Рудольф помог скатить по аппарели из кузова пикапа. Алехин закрыл визир, застегнул мешковатый — хозяин на два размера объемнее — комбинезон и набрал секретный номер.

— Рад слышать! — Директор ответил сразу. — Вы далеко?

— Рядом, полагаю. Можете встать и обойти свою лунку два раза?

— Встаю.

Одна из точек превратилась в палочку, задвигавшуюся по кругу. Матвей дал газ и соскочил с размокшей земли на рыхлый лед. Не спеша седок заложил зигзаг между любителями опасной рыбалки, порой останавливаясь возле кого-то, иногда заводя разговор и даже показывая какую-то вещь. Так добрался до Директора, вызвав некоторое оживление у пары «рыбаков» поблизости, доставших фотокамеру. «Телохранители, — определил наметанный глаз, — из конторы или из ФСО. Зря суетятся: байк без номера, мое лицо скрыто шлемом».

— Уважаемый, не купите скандинавскую спасательную штуковину? — предложил ветеран и протянул два здоровенных «шила» с ручками, соединенными надежным тросиком. — Если провалитесь, поможет выбраться на лед.

— Здравствуйте, товарищ Григ! — последовал тихий ответ. — К чему эта комедия? Могли бы встретиться в более цивилизованной обстановке.

— Сегодняшней встречи нет и, боюсь, новых долго не будет. Обстоятельства сложные. Есть возможность усилить компромат на шефа Управления планирования операций ЦРУ, того, что «Хоттабыч» просил назначить виновником грядущего провала агентов в России. К тому, что вы готовите с Чудовым, добавим современный материал.

— По Ульяновску? — Директор блеснул информированностью о передвижениях ветерана.

— Именно. Вижу хороший шанс для вброса дезы. Возникает вариант спровоцировать ЦРУ на активное мероприятие в Ульяновске, послав туда спецгруппу. Подтянем ФСБ, возьмем варягов с поличным. Снимем видео для показа по ТВ в прайм-тайм. Контрразведка окажется в центре внимания, наша Служба, как обычно, останется в тени. № 1 в теме, — тут Матвей добавил блефа, — будет знать, кто стоял у истоков. Идею, когда полностью оформится, ему представите, конечно, вы.

— Интересно. Что от меня требуется?

— Нужно из США вывезти предателя-соотечественника, через которого неизбежна утечка стратегических сведений.

— Вы с ума сошли! Служба похищениями не занимается. Исключено!

— Не стоит волноваться. Мне нужен лишь авторитетный выход на руководство кубинской разведки, ведь в Штатах большое количество эмигрантов с острова…

— Вот как! И что вы предложите кубинским коллегам взамен? — Директор переключился на прагматический режим.

— Я? Ничего, — мотоциклист гадко улыбнулся, и собеседник сразу угадал следующую фразу. — Это вы им сделаете предложение, от которого они не смогут отказаться.

— Не уверен, что Гавана согласится на похищение. Только-только сумела возобновить дипломатические отношения с Вашингтоном.

— Такого согласия и не потребуется. Я просто попрошу освободить из кубинской тюрьмы зека, у которого есть крепкие связи в кубинских криминальных кругах в США.

— И в обмен на освобождение… — руководитель Службы задумчиво умолк. — Может сработать. Но необходима санкция Лидера.

— Теперь мне кажется, что вы сошли с ума, — сгрубил Алехин. — Так покупаете «спасалку» или нет?

— Беру, — решился энтузиаст подледной ловли.

— Тогда дайте мне денег, а то соседние «рыбаки» уже напрягаются.

— Держите тысячу.

— Вещь шведская — тысяча маловато. Видно, вам бюджет урезали, — шпион медленно отсчитывал сдачу. — Густаво Рамирес еще активен?

— Генерал покинул кубинскую разведку, но курирует её по партийной линии.

— Хочу с ним увидеться: он не на службе, я не службе. Словом, «бойцы вспоминают минувшие битвы».

— Неплохая легенда.

Директор вновь склонился над лункой, искоса следя за мотоциклистом, пока тот не исчез на востоке, направившись прямо в ослепляющий круг еще низкого солнца. Поклевку проморгал, размышляя о «наживке» для Гаваны. Жалел, что не хватило времени поинтересоваться обстоятельствами знакомства двух матерых шпионов.

1989 год

Совершенно секретно

Тов. Григу

В Инстанциях принято решение оказать оперативную поддержку для освобождения группы кубинских военнослужащих, захваченных в плен отрядами УНИТА.

Вам надлежит в кратчайшие сроки осуществить вывод «Купидона» в район Анголы, контролируемый мятежниками. Цель — уточнение места содержания пленных. Прикрытие — встреча «Купидона» со связью «Худышкой».

Представьте план действий.

Симонов.

Алехин отложил шифровку начальника Первого главного управления КГБ. Зачесалось ухо, заскребли кошки на душе. «Инстанции» — ЦК КПСС, если не Политбюро. «Район» — вероятно, Кабинда. «Худышка» — Жонаш Савимби, звероподобный жирный вождь антикоммунистического движения и партизанской группировки, поддерживаемых Вашингтоном. Кубинцы с оружием в руках серьезно помогали марксистскому правительству Анголы, сражались смело, несли потери. С этим ясно, непонятно, как быть с «Купидоном» — обаятельным, хотя и бестолковым агентом-бразильцем. Да, баб тот охмурял классно, но обдурит ли Савимби? Правда, встречался с ним, брал интервью. Только когда то было! И как журналиста из Европы доставить в Южную Африку? Только если шеф лично приказал своему протеже заняться проблемой, то причины имелись веские. После операции «Пакет» товарищ Григ пользовался его особым доверием и соответственно задания получал особые. Подпись известным только Матвею псевдонимом «Симонов» свидетельствовала, что начальник скорее просит, чем приказывает. Очевидно, на него давил Кремль, который сократив экономическую и военную помощь Гаване, желал продемонстрировать «интернациональную солидарность» иным способом. «Что ж, постараюсь сварганить операцию», — решился оперработник.

Месяц спустя

Выдержка из репортажа об Анголе.

«Ваш корреспондент имел уникальную возможность лично убедиться, что в лагерях УНИТА проявляют гуманизм и заботу в отношении военнопленных. Лидер повстанцев постоянно контролирует, чтобы они были обеспечены нормальным питанием и медицинской помощью. Это разительно контрастирует с бесчеловечными условиями содержания борцов за свободу, попавших в руки промосковского правительства в Луанде».

Переданный по кодированной радиосети УНИТА в ЮАР пропагандистский опус агента был там дешифрован и распространен по каналам латиноамериканского агентства AMLA. «Луанда» действительно являлась столицей Анголы, но для советской разведки кодовое слово в контексте с пленниками означало, что они находятся в Уамбо — базовом лагере Савимби.

Авианалеты, отвлекающие удары армии и успешный рейд кубинского спецназа позволили освободить солдат, что подняло моральный дух Революционных вооруженных сил и народа Кубы. Хотя повезло не всем, среди счастливчиков оказался молодой лейтенант по фамилии Рамирес. Он, наверное, был рад, «Инстанции» удовлетворены, «Купидон» получил скромное денежное вознаграждение, товарищ Григ — благодарность руководства Службы, устную.

Наше время

Облачка на западе еще розовели, на востоке мрачнели, наливаясь серостью. Чудов приехал вечером, от рюмки Lysholm Linie не отказался.

— Добрый аквавит, — крякнул после второй, подцепив вилкой кусочек селедки. — Рыбка должна в нем поплавать, только тогда в животе будет правильно.

Ужинали вместе с Анной, а потому балаболили о нынешней жизни и прежней — времен разведработы в Северной Европе. Погибшую Варвару — жену Игоря — не вспоминали, хотя каждый горевал о ней. После кофе Алехина ушла, оставив мужчин наедине. Понимала, гость объявился не просто-запросто.

— Что по Ульяновску, Матвей?

— Там формируется узел серьезной операции. Пока не понимаю до конца, но в центре будет НИИ атомных реакторов. Как минимум, двинем вкусную научно-техническую дезинформацию. Как медиум, крысиная стая в ЦРУ перегрызется.

— А как максимум?

— Лучше промолчу. Пока. № 1 будет решать.

— Какие вводные?

— Ты с лучшим «приятелем» Директором плети сеть по совету «Хоттабыча». Я займусь родиной Ленина, подготовлю «горячие» сведения для последующей компрометации шефа УПРО.

— Прислать подкрепление Оперу?

— Он справляется, местных привлечет из гражданских. Не надо лишней возни и наплыва москвичей.

— Еще что-то?

— Маша Шпагина и Никита Вяземский поженились?

— Собираются.

— Они здорово помогли в операции «Рагда», надо бы их за счет конторы отправить в свадебное путешествие. Рекомендую Коста-Рику. И прошу: не затягивай.

— Ты там не доделал? Надо отполировать?

— Отработал, как заказывали. Не хватило времени сделать хорошие снимки города, особенно, в районе шахматного клуба. Не жмотничай: оплати ребятам вертолетную экскурсию. Нужно очень скоро. Как сделают, фотографии ко мне вместе со свежими спутниковыми — закажи у военных.

— Расскажешь для чего нужны?

— Есть задумка, сейчас не могу поделиться, извини.

— Президент дал карт-бланш? — чуть ревниво спросил Чудов.

— Даст, куда денется.

Ночевать Игорь не остался, обиделся-таки. Переживет: чай, не девка. Только Матвей и правда, не столько скрывал, сколько сам не знал, как сложится. Нутром чуял, что сложится, обязано сложится. Иначе беда. Удивлялся, что туманная и, парадокс, очевидная угроза рождала кураж, а не уныние. Или аквавит помог? Разведчик поднялся в спальню — Анна спала, сладко, по-детски распустив нюни. Видела во сне хорошее, приятное. Алехин залез под одеяло и скоро тоже увидел: пунктир, намек на линию, уходящую отсюда туда. Куда «туда» неизвестно, зато ясно, что «отсюда» — от него. Подсказка — от кого/чего бы ни исходила — стоила дорого. Заплатить предстояло позже, не сейчас.

Субботняя ночь — центр Москвы забит машинами. Не скажешь, что в экономике рецессия. Раз люд молодой люд гуляет по клубам и кабакам, значит, у страны есть будущее. Надо думать, Мария и Никита еще не спят. Чудов набрал номер, в ответ — тихое бормотание.

— Разбудил что ли?

— Не, мы в кинотеатре, фильм досматриваем.

— Жду в баре «Стрелка».

— Через двадцать минут.

Отпустил шофера и служебную «бээмвуху»: «После пешком дойду домой». Фэйс-контроль на пороге заведения — вертлявый юнец с качком за спиной — глянул на экс-шпиона и засомневался.

— Свободных мест нет.

— Фамилия Чудов, — Игорь выбрал жесткий тон, — из Антитеррористического центра, — и отодвинув «шкаф», перекрывавший дорогу, добавил. — Жду мужчину и женщину, впустишь.

— Вы по работе? — уточнил властелин входа.

— Отдыхаем мы, без оружия. Не журись, паря.

Поздний час, посетителей много, но большинство уже поужинало, кухня разгрузилась. Пиво и пасту принесли без задержки. Жевал tagliatelle с морскими гадами и пялился в окно. Вид неплох: набережные с подсветкой, Храм Христа Спасителя, загадочная гладь Москвы-реки. Посетителей не замечал в упор: они ж — народ, а народа сопредседатель Фронта встречал много и ежедневно. Хотелось кулуарности: «Опять в разведку вернуться? С Матвеем вместе подвинуть Директора?» Не всерьез размышлял, так игрался. Знал, руководить Службой равнозначно нудной рутине с редкими проблесками оперативных радостей. Как с «Хоттабычем» и с нынешними играми для трио из двух друзей-шпионов и Директора. «Главная скрипка — Матвей, он же маэстро мини-оркестра. Только надолго ли к нему благоволение Президента? Шаг в сторону и хана. Не любит его Лидер, терпит по необходимости».

Тут появились киноманы, судя по ужимкам, вполне довольные собой и друг другом. «Черт, опять ребят втягиваем!» Пить спиртное те не стали. «Машка забеременела что ли? Некстати!» От имени Службы поблагодарил за помощь, оказанную в прошлом году. «Жаль Алехин так рано ушел из жизни, не дождался заслуженной награды». Огорошил подарком. «Путешествие оплатим, только если поженитесь. Лучше прямо на неделе». Возражений не последовало, только смех Шпагиной стал менее естественным, нет, не искусственным — она же профессионал, пусть и в прошлом. Никита на радостях выдул две бутылки колы и скоро отлучился по физиологической надобности.

— Есть задание? — прошептала Мария.

— Да.

— Назад в разведку не вернусь, — поспешила уточнить девушка.

— Не волнуйся, дельце пустяковое, туристическое, — успокоил Чудов. — Нужны качественные снимки с воздуха в Сан-Хосе — конкретную точку укажу. Никаких военных объектов и прочей лабуды. Вертолет оплатим, техникой обеспечим. Сделаешь?

— Разумеется. Правда, Никитос лучше с камерой обращается. У него есть SONY Alpha NEX со стабилизацией изображения и масса объективов. Видео требуется?

— Желательно. GPS и ГЛОНАСС координаты, естественно. Точная высота над уровнем моря, возможные варианты подхода и ухода с точки. Задание уточним ближе к вылету.

— Уф! Я уж испугалась, думала, серьезная история.

— Практически экскурсия, — Игорь честными глазами посмотрел на вернувшегося Вяземского, потом перевел взгляд на ХСС и уже про себя добавил. — Прости, Господи!

Глава 13

Мусор

Вокруг общаги обычно валяются пустые бутылки, сигаретные пачки и прочая дребедень. По весне из-под снега появляются целые залежи. В основном под окнами: удобно — попил пивка и флакон в форточку. Человеческое зрение так устроено, что привычные предметы видит, но отсеивает как несущественные элементы обстановки. Люди ищут новизну — полезную или опасную. Ну, какой толк или риск создает хлам на газонах, вернее, на клочках грунта, так именуемых лишь из вежливости? Ноль! Другая история, если прямо у входа лежит куча объедков, остатков, ошметков. Воскресенье: кому-то лень донести ведро до мусорки, вывалил прямо под дверь. Валера осторожно обошел препятствие, стараясь не сходить с края дорожки на раскисшую землю. Даже не поморщился, голова занята другим. Мозг работал, как никогда прежде. Мощно, свободно. Улавливал тончайшие взаимосвязи и даже строил их, выдвигал смелые гипотезы и безжалостно развенчивал. Освободившись от сексуальной озабоченности и преодолев сексуальную же депривацию, мужчина лишился оков, пусть невидимых и ментальных, но сковывающих интеллектуальный потенциал.

Утренняя прогулка раньше являлась частью скучного ритуала свободного дня, а после Виолетты — теперь жизнь делил на «до» и «после» — стала радостной возможностью поразмышлять обо всем, без ограничений и повестки дня. В стенах обшарпанного и перенаселенного общежития такое невозможно. Пройдя через центр, добрался до парка «Ленинские горки». Высокий берег существовал, разумеется, и до рождения пламенного революционера, но тогдашним обитателям Симбирска не хватило ума дать ему правильное название. Люди с тех времен и до этих приходили сюда полюбоваться широченным плесом Волги-матушки, посидеть с подругой или милым, выпить или послушать соловьев в местных кущах. С соловьями не получилось: еще не прилетели, да и поют они по ночам. Приятное место родило приятные же мысли, ясное дело, про Виолетту. Зайти к ней без приглашения нельзя, сама обещала позвонить, правда, не конкретно. Во сколько и сегодня ли? Хотя по-любому завтра увидятся на работе.

Обратно возвращался уставший. Хотел по дороге купить яиц, но цена неприятно удивила. «Так ведь Пасха! — отбрила продавщица. — Чего же ты хочешь, паря?» Парень хотел есть и побрел дожевывать скудные припасы в холодильнике, если, конечно, сосед по комнате их не успел слопать. Возле общаги остановился столбом: от кучи мусора отделилась кость и лежала в сторонке, совершенно независимо. Сам не ведая почему, пнул ногой гадость, и та вернулась точно на свое место среди отбросов. Прошиб холодный пот, пульс зачастил, хотя двигал только пальцами, теребившими замок молнии на куртке. «ОНО!» Быстро прошел к себе, забыв о еде. Шариковая ручка выплевывала символы и знаки со скоростью пулемета, формулы бежали друг за дружкой, торопясь заполнить лист.

Жулины грабили участок, собирая прошлогоднюю листву, траву, ботву — выморочное наследство уходящей весны. Мать отложила грабли, пошла готовить обед. Сынишка схватил их, пытаясь совладать с длинной и тяжелой ручкой. «Осторожно, Петя», — заволновался отец, вспомнив о недавнем приступе астмы у ребенка. Тут же возникла проблема: как сжечь собранную органику? Дым при легочных заболеваниях строго противопоказан. «После дневного сна пошлю его с Ирой гулять, тогда и запалю, опять же мусор успеет подсохнуть». Математик проломился в покосившуюся калитку словно служил бронзовым наконечником тарана, что древние греки использовали при осаде Трои. Книжку мифов с картинками Физик вчера читал с Петькой. Хотя, судя по выпученным глазам и хаотической жестикуляции, Валерий явился совсем с другой историей.

— Арсений Ильич, — наконец гость обрел дар речи, — тут такое!

— Какое?

— Биология.

— Что биология?

— Биологический фактор мы не учитывали. Ведь животные умеют на время нейтрализовать основной закон Вселенной — стремление к хаосу. Энтропия на них не действует, пока они живы.

— И?

— Значит, если приложить энергию, они способны передвигаться во времени, по крайней мере в прошлое, и возвращаться назад. Без аннигиляции.

— В смысле не самоуничтожаться?

— Да. Возвращаться живыми.

— С чего ты взял, — Жулин давно бросил грабли и забыл о сыне.

— Утром увидел кучу мусора, а днем от нее отделилась кость, а кто её мог передвинуть? Наверное, собака или кошка приложила энергию. Я ее вернул назад, приложив энергию. Вернул в прошлое, из дня в утро! Понимаете?

— Нет, — собеседник засомневался: гений или сумасшедший перед ним — они часто бывают похожи. Только первых единицы, вторых — миллионы.

— Вот, набросал, — Математик достал мятый исписанный лист и стал им трясти.

— Спокойно, — заволновался уже по другому поводу научный руководитель, — ветер сильный, унесет.

— Мальчики, — раздался голос хозяйки их окна, — обедать!

— Есть будешь или нет? — жулинское приглашение к бедному столу имело форму альтернативного вопроса.

— Обязательно! Сладенькое есть? — уровень сахара в крови гения, упавший до 3,5 ммоль/л, напоминал о себе головной болью и усталостью, требовал глюкозы.

Управление МВД — точка, где, как выразился бы знаменитый уроженец данного города, сходятся противоречия для единства и борьбы. Преступные элементы и борцы с ними общаются столь тесно, что порой трудно отличить одних от других. Граница между нарушением закона и его охраной — не линия, а зыбкая серая зона. С одной стороны посмотришь — хорошо, с другой — плохо. А в промежутке — дефиниций вообще нет, одни толкования. Потолковать «Бобер» вызвал капитана, что в свободное от толковищ время защищал экономические интересы государства, фирм, населения и самого себя. Форма на нем сидела как влитая, даже фуражка правильно оседлала кудлатую голову, кокардой глядя строго по линии между плутоватыми глазами. От того головной убор сдвигал пониже, чтобы лакированным козырьком прикрыть плутовство.

— Тут Литовец вскорости подгребает, — начал король металлолома. — В порту-то порядок?

— Полный штиль, — офицер по молодости служил матросом на Северном флоте, из-за чего начальство поставило его приглядывать за речными перевозками. — Таможенницу, правда, новенькую прислали, но втягивается, вникает.

— Главное, чтобы не слишком вникала. Тараканишь её, поди?

— Не без того. Работа с населением, — плут хихикнул и махнул официантке, чтобы принесла виски — сообразил, что разговор предстоит конкретный, то есть про башли. — Есть проблемы?

— Никаких, надо будет груз двинуть тихо и плавно. Тебя, как всегда, не обидим, — «Бобер» поднял бутылку, поднес горлышко к рюмке, передумал и налил в стакан ровно до середины. — Фраер из Москвы прибыл, ошивается вокруг НИИ, ребятам моим дорожку перебежал. Наглый, надо бы принюхаться.

— Так примем, как родного, сунем в «обезьянник», разберемся, что за фрукт. Давай наколку.

— Вот номер его машины, плохенькая фотка — мобилой снята, — чтобы не нарушать когнитивный поток сознания оборотня, авторитет опустил важную подробность — связь фраера с высокопоставленным проверяющим из столицы.

Гидрокостюм бывает разный. Из неопрена — воду чуть пропускает: тепло, но мокро. Из триламината — не пропускает, тепло и сухо. Если только надел, то оба матовые. А коли вылезаешь из воды, то любой блестит, хоть и черный. Ночью человеку лучше не блестеть, поэтому, проплыв на доске от автостоянки до лестницы, требовалось обсохнуть на ветерке. Дрик-младший приемчик усвоил практически и потому не спешил, бесшумно пробираясь по прибрежному склону к дому Алехина-младшего через граничащие с ним участки. Еще выяснил, в неопреновом меньше потеешь, пока из кустов наблюдаешь через окна, что происходит в освещенных комнатах. А видно отлично — архитектура современная и занавесок нет. Даже в ванной, где Зайка, так её любовно называл, раздевается-одевается, моется-прихорашивается, писает-какает. Сидел часами, возбуждение приходило и уходило, удовлетворение нет — в гидрокостюме не подрочишь. О реальном сексе и речи нет, хотя хотелось до жути. Днем беременная не удалялась по пляжу далеко от лестницы. Рванул к ней пару раз, она сразу ретировалась на запретную территорию за табличкой Private property. No trespassers. Последовать не решился. Днем. Зато ночь — его время. Начал даже дневник наблюдений вести. Степану — здоровенному мужу — сначала внимания не уделял, потом стал отслеживать внимательно. Так, на всякий случай, вдруг выпадет шанс его устранить со сцены, хоть временно. Идеи на сей счет занимали ум, уставший от отсутствия работы. «Гребанные фэбээровцы! И когда закончат допросы-проверки? Валерка писал, что в Ульяновске наметился крупный успех. А я сижу, груши околачиваю». Ливерморская лаборатория превращалась из перспективы в мечту.

«О, Зайка зашла в ванную! Так, снимает халат, массирует грудь. Ага, втирает крем вокруг сосков — правильно, предотвращает появление растяжек. Живот стал заметным, округлился, хотя еще не выпирает и не опускается. Черт, Степан вперся. Ну конечно, встал сзади, обнял руками — левой сиськи мацает, правой — мохнатку. Убил бы!» Под ногой хрустнул сучок — садовник плохо убрал после стрижки кустов. Из-за живой изгороди, что скрывала лазутчика, раздался возглас Нэнси: «Мартин, там кто-то есть!». «У меня ствол, я вызываю полицию!», — заорал её муж. Пришлось бежать вниз, к морю, плыть на доске вдоль берега к автостоянке. Когда медленно проезжал мимо домов по шоссе, член Национальной стрелковой ассоциации возбужденно излагал происшествие прибывшим полицейским. Был в халате, как и его сучка крикливая: видимо, опять сношались в джакузи на террасе. «Надо быть внимательнее, и рожу темным гримом покрывать, как navy seals», — сделал вывод Дрик-младший.

— По-моему, то был афроамериканец, — рассказывал Мартин. — У него кожа черная и блестит. Быстро motherfucker сбежал, я не успел взять оружие из дома.

— Возможно, вам стоит брать пистолет с собой, когда принимаете ванну на открытом воздухе, — ехидно посоветовал патрульный и передал диспетчеру по радио коды «64» (задание выполнено) и «10–10» («прошу перерыв»).

— И еще тут бродит русский извращенец, — вставила Нэнси, — пристает к нашей беременной соседке. Вставьте в рапорт, его зовут Николай Дрик.

— Непременно, мэм, — охотно согласился офицер.

Расизм в силовых структурах США формально отсутствует, а по жизни копу, в чьих жилах течет ирландская кровь, приятно записать, что негр и русский — причина ночного переполоха. Включив мигалку, рванул с места происшествия. Не на новый вызов, кофейка и чиз-кейка возжелал. Потом в участок — отписываться, загрузить материал о происшествии в компьютер. Оттуда имя иностранца — Николая Дрика — автоматически попало в LESC — Центр поддержки правоохранительных органов. Обширная база данных, принадлежащая Агентству Иммиграции и Натурализации, доступна всем специальным службам. По сети спецсвязи NLETS флажок о потенциальном правонарушении выскочил на монитор агентов ФБР, осуществляющих проверку русского. Утром они переглянутся: «Извращенец и здесь отличился! И что с ним делать? Fuck!».

Глава 14

Полет

Матвей видел множество аэропортов, под сотню, наверное. Не то чтобы они вызывали ненависть, но раздражение — точно. Мечтал о светлом будущем, когда человек заходит в будку, вводит пункт назначения, открывает дверцу и сразу в нужном месте выходит. А пока сидел в конце зала ожидания, выбрав кресло в середине ряда — так меньше шансов, встретить ненужного человека (в чем бы ненужность не проявлялась). Смотришь в газету — читать необязательно — и словно растворяешься в безликой людской массе. Как буква исчезает посреди текста, если не заглавная, разумеется. Устроишься за столиком в кафе — станешь «заглавной». Сядешь в зале у прохода — станешь абзацем. Привычка не выделяться стала чертой характера. Ему нравились неброская одежда, сдержанное поведение, спокойный тон. Так привычнее, сподручнее.

На сей раз мимикрия дала неожиданный результат: ровно за спиной пристроилась мадам Дадашьян с дочкой. Подслушивать — неприлично, слушать — полезно. Шпион не был любопытным, оставаясь любознательным. Любо знать, с кем имеешь дело. А с АХД его иметь придется. Уже минуты спустя выяснилось, что женщины летали в Москву не на шоппинг, хотя возвращаются с «покупками» — диагнозом и лекарством. Товарищ Григ профессионально владел лишь психологией малых групп: ты и те, кого уже завербовал или еще вербуешь. В обычной жизни психоприемчики не применял — неэтично. Сейчас сзади уселся тяжелый случай расстройства и его мамаша. «Хоть не доктор, а осмотреть могу», — решился перед гейтом и пристроился за парой.

— Ануш, какая встреча! Познакомьте меня с вашей очаровательной спутницей! Сядем рядом, скоротаем путь, — рыба-прилипала действовала решительно, не давая жертве шанса для отказа. Мимоходом вложив руку стюардессы купюру, поставил в известность: «Я сяду на это место, мерси». Та кивнула и увела с собой пассажира, купившего билет рядом с Дадашьян: «Видите, девочка в слезах — горе у нее, а отца зарегистрировали в другом ряду».

Обычно четверти часа полета достаточно, чтобы выведать у попутчика подноготную, если тот готов ее выложить. Ануш готова не была, Алехину пришлось постараться. Получилось за час: даже Виолетта смотрела на него, как заждавшаяся собака на пришедшего домой хозяина. Ситуация открывала два вектора поведения: прагматический и гуманитарный. Шпиону захотелось их совместить: «Я в городе никого не знаю, а сидеть одиноко в гостинице — не вариант. Быть может, вы согласитесь поужинать вместе со мной. Какое заведение лучшее?» Старшая скосила взгляд на младшую и, засомневавшись в ней, отклонила интересное предложение. Ей хотелось отдохнуть от волнений прошлых дней, заодно выяснить у проверяющего цель повторного визита, но Виолетта еще не готова к выходу в свет. Хотя москвич — мужчина ничего себе и настроение поднять умеет. «Приходите вы к нам в гости домой, — пригласила она. Я живу в коттедже, у Виолетты своя квартира, но сейчас стараемся держаться вместе». Матвей тут же согласился, поскольку присутствие девушки снимало с повестки возможный адюльтер с полноватой армянкой.

Желтый пикап ждал у стекляшки аэропорта. Рудольф лыбился глядя на босса, успевшего подцепить двух женщин в самолете. Сделал серьезную мину, когда тот подошел.

— Нужно купить хорошие духи, цветы и попугая, желательно говорящего, — изрек прилетевший. — Время до вечера.

— Найдем, — заверил бывший десантник, в уме пытаясь сообразить: «Бабе — цветы, дочке — духи, а птицу кому?»

С «попкой» не заладилось. То предлагаемые твари молчали, то изъяснялись исключительно матом. Один болтал по-немецки, но Виолетта языком Гете не владела, и размером гиацинтовый ара был великоват — сантиметров 70. Лишь к вечеру нашелся подходящий Amazona leucocephalia — в два раза меньше. Бело-красно-сине-зеленый самец с Кубы сразу произнес дюжину слов — исключительно приличных. Хозяин пытался взвинтить цену, уверяя, что словарный запас намного обширнее и что кубинец умеет воспроизводить некоторые мелодии. Рудольф завершил переговоры простеньким аргументом: «Харя не треснет?» Сделка включала и добротную клетку, через прутья которой бывший владелец не советовал совать пальцы: «Клювом сразу откусит».

В гостинице портье протянул записку от Жулина: «Ура, мы в космосе! Валера — Гагарин!» «Тогда Арсений — Королев?» — закончил логический ряд Алехин и остался им недоволен. Что-то важное случилось. Что? Поехать и узнать? Нет, сегодня вечер психоанализа, завтра — день «космонавтики».

Полотняные брюки, рубашка навыпуск, стройная фигура — Рамирес в свои пятьдесят выглядел моложе большинства кубинцев его возраста. Пожалуй, только отличные туфли и строгие очки в стальной оправе выдавали в нем чиновника высокого ранга. Да еще глаза аскета, игнорирующие материальное и рентгеноскопирующие людские умы, если не души. Улыбнувшись пробегавшим по улице Карлоса Третьего детишкам, генерал шел к Капитолию, у которого назначил встречу с офицером Главного управления разведки. Тот приглядывал за Северной Америкой, имел агентурные и иные неофициальные возможности на территории США. Вопрос предстояло обсудить щекотливый: взяв курс на нормализацию отношений с Вашингтоном, Гаване не следовало забывать Москву — старого и надежного друга и союзника. Так считал Густаво, но более молодое поколение слишком идеалистически смотрело на мотивы США. Соблюдение баланса интересов — задача любого мудрого руководителя, особенно занимающегося тонкими делами и грязными делишками в сфере шпионажа.

Ему предстояло решить сложную задачу: желательно вплести выполнение просьбы Москвы в формирующуюся новую внешнюю политику Кубы. Именно поэтому и решил пройти пешком путь от посольства РФ, чье высоченное и бестолковое здание в стиле позднего соцарта, господствовало над столицей. Нынче высотка имела винтажный вид. Каменная облицовка и особенно окна страдали от соляного тумана, который поднимали до 20-го этажа океанские валы, грохочущие о каменную набережную неподалеку. Сутулый резидент внешней разведки, настоявший на разговоре в защищенном помещении, витиевато изложил поручение своего руководителя. Русский предложил Рамиресу самому выбрать желаемую компенсацию его готовности сотрудничать, что свидетельствовало о серьезности просьбы. Получить карт-бланш всегда полезно, только такая щедрость никак не вязалась с желанием резидента приуменьшить важность запроса: найти уголовника в кубинской тюрьме с родственником, проживающим в США и являющимся влиятельным преступником. Профессионал, а Густаво отдал службе четверть века, не склонен к беспочвенным фантазиям. Знал, почва появится, когда из Москвы прилетит эмиссар.

На ступенях монументального здания, копирующего вашингтонский Капитолий, сидел почти темнокожий мужчина, обмахивающийся газетой — «Гранмой», конечно. Не то, чтобы молодой разведчик черпал информацию из печатного органа местной компартии, просто жарковато. Рамирес помнил его еще мальчишкой, когда впервые увидел на похоронах коллеги, скончавшегося от туберкулеза. С тех пор приглядывал за сиротой, насколько позволяла работа, а позже рекомендовал на оперативную работу в ГУР. К несчастью, парню не повезло: по наводке ЦРУ в Колумбии тамошний «эскадрон смерти» уничтожил его агентурную группу. Сам чудом ушел от смерти и с тех пор имел отношение к США совершенно однозначное. Теперь боролся с американским империализмом на родине, полностью оправдывая имя, данное ему отцом в честь Че Гевары.

— Buenos dias, mi General!

— Hola, Ernesto! Прогуляемся? На работе порядок?

— Если бы! Нам рекомендовано действовать мягче, не теряя революционной бдительности. Только никто не может объяснить, как.

— Я могу. Мы же идем на улучшение отношений с США, поэтому демонстрируем доброжелательность и демократичность.

— Ага, гринго лезут во все щели со своими «демократическими институтами», «правозащитными организациями» и прочими атрибутами «цветных революций». Понятно, чего добиваются. Если пойдем у них на поводу, то и здесь переворот устроят.

— Не надо паники! Не дадим им такой возможности. Во всяком случае, я так думаю. Надеюсь, что у партии достаточно трезвых и решительных бойцов. Ты, например.

— Я готов, генерал, — Эрнесто ловко перехватил обворожительную muchacha[19], двигавшуюся встречным курсом, и откровенно заглянул ей в глаза, затем в глубокий вырез ее bahia de chupa[20]. Девушка благосклонно восприняла внимание мужчины и элегантно поправила тонюсенькую маечку, чтобы подчеркнуть скрываемые/открываемые достоинства.

— К чему? — Густаво положительно воспринял фривольность молодого мужчины, справедливо расценив её как замаскированную попытку выявить возможную слежку. В сложные времена от спецслужбиста требуется особая осторожность.

— Есть задание?

— Да. Ваше управление подбирает зэков, которых выпускаем и которым позволяем эмигрировать?

— Очередной знак доброй воли Кубы. Гринго присылают списки, мы кого-то вычеркиваем, кого-то разрешаем отпустить.

— Ага, — Рамирес сообразил, что требуемый ход вполне реален. — Среди кандидатов превалируют родственники тех соотечественников, что уже перебрались в Штаты?

— Разумеется. Эта публика пишет тамошним конгрессменам и сенаторам, те передают имена в госдепартамент США. Оттуда пересылают сюда. Кто-то конкретный интересует?

— Найди мне кандидата, за которого просят и которому отказали. И у него должен быть близкий родственник, который авторитетен в криминальном мире США. Сможешь?

— Запросто! По памяти назову дюжину.

— Пытались использовать подобные ситуации в вербовочных целях? — опытный разведчик чувствовал, что цель близка.

— Само собой. Вот, Хуан Сантос, лютый delincuente[21] — убил пограничника, когда бежал с Кубы. Теперь входит в десятку ведущих организаторов наркотрафика во Флориде, работает с мексиканским картелем. У него младший брат — Рамон — тянет пятерку в Комбинадо дель Эсте по экономической статье.

— И что случилось?

— Предлагали Хуану сотрудничать на постоянной основе в обмен на освобождение брата. Отказался, но готов заплатить серьезные деньги за Рамона. В наш МИД постоянно приходят письма от флоридского конгрессмена, видимо, наркоторговец ему башляет. Даже 1-го секретаря панамского посольства как-то напряг, тот в Гаване неоднократно поднимал тему.

— Хм, Эрнесто, возможно, Рамона придется отпустить в качестве «жеста доброй воли», в рамках налаживания отношений с Вашингтоном.

— Come mierda[22]! Он крал продукты питания на фабрике школьных обедов, а мы его отправим в Майами?

— На определенных условиях. Сможешь организовать?

— Смогу. Но кто будет определять условия?

— Наши друзья. У них есть поручение для Хуана.

— Какое?

— Не так быстро. Скоро узнаешь, Эрнесто.

— Понял, генерал.

— Ты бы догнал ту в сиреневом. Породистая muchacha.

— Всё-то вы замечаете, Comandante!

Мышь белая, ночь черная, стены серые. Виварий — место грустное, если человек задумается о судьбе обитателей, или веселое, если посетитель воспринимает его как мини-зоопарк. Зверькам проще — никаких моральных колебания. Добыл еду, испражнился, поспал — хорошо. Спарился — еще лучше. Да, бывает больно. Да, случаются и смерти. Но такое разве только в лаборатории биозащиты? Подобное повсюду — едина судьба всего живущего. Даже тех, кто считает себя вершиной биологической пирамиды. Люди, хоть и носят белые халаты и каучуковые перчатки, а путь их прост — от утробы материнской до могилы или крематория. Это любая мышь знает, даже самец Шнурок, получивший кличку за супердлинный хвост. Вот, его знакомый человек Виолетта: духами пользуется, прическу меняет, а счастья нет. Мечется, в исканиях и муках живет, а что толку? В чем проблема? Еды, а она кормит весь виварий, у нее полно. Спит, раз её по ночам в лаборатории не бывает, в своем доме. В туалет, судя по изменениям её запаха, ходит регулярно. Значит, осталось совокупиться ей с подходящим партнером. На днях пришла возбужденная, феромонами несло так, что мышиное чутье зашкалило. Может, наконец, случилось счастье? Самец еще раз обежал личную кубическую ячейку из плексигласа и высунул нос через круглую дырочку в крышке. Ничего примечательного: еду не готовят, самки с высокой экспрессией гастцудина поблизости нет. Что ж, треба вздремнуть. Утром придет Виолетта, покормит. «Надо будет принюхаться к её сексуальным ароматам, вдруг спарилась удачно», — засыпая, планировал бы Шнурок, будь не обитателем вивария, а руководителем. Слава Богу, людей для вивисекции не используют. Хотя, если напрячь память, подобное в истории земных «цивилизаций» случалось частенько.

У птиц с обонянием плоховато, только вблизи улавливают важные запахи. Клетка прежняя, а платок, её накрывший, другой — новой хозяйки. Это Сильвестр уловил и сразу в отключку — день выдался волнительный. Когда в комнате темно, то и слух дремлет у попки. А раньше всё прислушивался, как говорит Виолетта. Совсем иначе, чем прежний владелец, продавший пернатого друга. Еще звучали незнакомые голоса: женский — взволнованный, с армянским журчанием, и мужской — спокойный и по-московски акающий. Жрачку выдали отменную: белое сорго, воздушная кукуруза, рябина и банан сушеные, даже глюконат кальция присутствовал. Не то что у предателя, кормившего чем ни попадя. Легкое урчание из-под платка свидетельствовало, что метаболизм в полном порядке и перьевой покров скоро улучшится, заиграет красками.

Виолетта тоже урчала, животом. После треволнений поела впервые нормально, даже выпила немножко. Только пищеварение, прерванное голодовкой из-за нервного срыва, еще не вернулось в норму. Зато ментальное здоровье восстанавливалось. Помог старенький профессор, таблетки, и Матвей Александрович, притащивший попугая. А также сон — добрый и бескорыстный помощник подсознания, решившего подлатать прорехи в израненном сознании. Вот, задвигались пальцы — готовят корм для зверьков вивария. Вот, правая ладошка погладила бедро, приняв его за Шнурка. Тихая улыбка тронула уста. Царица Ночь еще плотнее укутала одеялом тьмы, чтобы девушка не заметила, как из-за Волги ползет принц Рассвет, еще слабенький, серенький, намекая на грядущее воцарение Дня.

В хозяйской спальне не требовалась забота темной властительницы. Ануш за ужином приняла на грудь, и теперь из приоткрытого рта раздавался довольно громкий храп. Укорять женщину не за что: так или иначе её усилиями купирован приступ у дочки и налажены отношения с московским ревизором. Собственно, за каждое из двух достижений не грех выпить, а потом поставить и свечку в храме. Сновидения, если и посещали, то в книге гостей записи не оставили.

Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем; когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел; когда взошла зелень, и показался плод, тогда явились и плевелы. Придя же, рабы домовладыки сказали ему: господин! не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? откуда же на нем плевелы? Он же сказал им: враг человека сделал это. А рабы сказали ему: хочешь ли, мы пойдем, выберем их? Но он сказал: нет, — чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, оставьте расти вместе то и другое до жатвы; и во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в снопы, чтобы сжечь их, а пшеницу уберите в житницу мою.

«Мудры праотцы наши, — Матвей закрыл Библию. — Только мне бы их проблемы. Ну, плевел опьяняющий — сорняк, в чьих зерновках живет грибок, вырабатывающий алкалоид, способный вызвать серьезное отравление у человека. Эка, невидаль. А что мне-то делать? Как понять, насколько серьезное открытие совершает прямо здесь и сейчас группа Жулина? Пригласить экспертов, того же Академика? Не вариант. Спихнуть ответственность на Президента и его окружение? Не вариант. Первое — тайна сразу просочится в научный мир планеты, то есть попадет в руки США. Второе — такого наворотят с новой „игрушкой“, что мало не покажется».

Спать не хотелось, к тому же скоро светает. То ли спиртное, то ли муки совести заставили открыть Святую книгу, которую нынче кладут в номера иных российских гостиниц. И надо же — уставшие глаза сразу уперлись в плевелы. Бывший член юношеского кружка при биофаке МГУ вспомнил и другое название сорняка — головолом. «Что ж, пойду прогуляюсь, нужна свежая голова, чтобы решить усложняющуюся головоломку». Фраза Арсения про Гагарина не сулила спокойного дня. Смешно: Алехин и не желал спокойствия, и вовсе не чувствовал себя разбитым после бессонной ночи. Неведомая сила гнала вперед, заставляя идти навстречу неизвестному. И его воля не противилась, будто угадывая доброжелательность тайной союзницы.

Глава 15

Фокус

Вентиляторы-гиганты излюблены художниками по декорациям. Сперва они проникли в кинофильмы, затем в театр, дабы создать впечатление технически сложного сооружения и мистически неотвратимой катастрофы. Лучшие образцы позаимствованы из аэродинамических труб для продувки самолетов в натуральную величину. Монстров в НИИ не нашлось, но даже обнаруженный Алехиным «малыш» имел в диаметре три метра, а шума производил на десять.

— Зачем сюда пришли? — удивился Жулин.

— Вы же хотели поделиться ошеломляющим секретом. Не так ли? Здесь точно никто не сможет подслушать.

— О! Теперь понятно, — физик вряд ли оценил глубинную серьезность ситуации, уловив лишь её внешнюю комичность. — Валера придумал, как обмануть законы Вселенной, введя биологический фактор в математику. Мы можем попробовать переместить в прошлое объект и вернуть назад, если получится.

— А если не получится? — у разведчика на миг захолонуло сердце.

— Будет «бум» — аннигиляция.

— «Бум» или «бабах»?

— Зависит от массы, Принципиальное ограничение: объект должен быть живым.

— Почему? — брови Алехина уехали вверх.

— Потому! Энтропия и т. д., и т. п. Вам не разобраться, честно говоря, и сами-то не до конца понимаем. Теоретические наметки я набросал, только сырые еще, совсем сырые. Проще поставить эксперимент, чтобы убедиться в правильности догадки, чем объяснить сам процесс. На последнее уйдут годы, наверное. Что скажите?

— Знаете, Арсений, театральная массовка на заднем плане постоянно бормочет единственную фразу: «Что говорить, когда говорить нечего». У меня роль без слов, вернее, я — зритель.

— Не согласен, вы, скорее, режиссер. Смотрите из пустого зала, как идет постановка пьесы.

— Х-ха, льстите! — шпион решил разрядить атмосферу. — Вы и Валерой тогда авторы. Кто исполнит роль Гагарина?

— На главную роль предлагаю муху. Объект достаточно мелкий, если «бум» выйдет. И достаточно большой, чтобы оценить воздействие процесса на организм.

— Вдруг дрозофила вернется не с шестью лапками, а с четырьмя?

— Или с восемью. Кстати, я имел в виду обычную муху, но дрозофила лучше подойдет: мельче и «бум» потише. В лаборатории биозащиты позаимствуем. Вот с энергией незадача…

— Имел беседу с мадам Дадашьян, она обещала выделить электричество в долг. Чуть позже оплатим, Дрик-старший найдет деньги. Его сын на связь не выходил с вами или Валерием?

— Нет, насколько знаю.

— Тогда пошли, а то нас продует свирепый сквозняк, — Алехин махнул рукой в сторону вращающегося пропеллера. — О прорыве должны знать трое: вы, Валера и я. Иначе здесь обоснуется «гестапо», и ваша «шарашка» перейдет на казарменный, если не лагерный, режим. Понятно изъясняюсь?

— Вполне, только что говорить сотрудникам про эксперименты?

— Ничего, пусть готовят аппаратуру. А вы ходите раздраженный и молчаливый, мол, оказались в тупике.

Алехин через прикрытые веки наблюдал за суетой в лаборатории, посмеиваясь про себя: «Скоро персонал эвакуируют, останутся двое. Жулин начнет отсчет „десять, девять…“, повернется вопрошающе ко мне, и я скомандую: „Пуск разрешаю“. Потом бабахнет. И что по итогам доложу Президенту?» В оперативном плане данный вариант представлялся наименее сложным. Если эксперименты провалятся, то следует через Дрика-младшего дать утечку американцам. «Подкинем сенсацию, что в НИИ совершено эпохальное открытие, заманим в Ульяновск их агентов, а лучше оперативников. Громко накроем шайку и свалим её провал на шефа УПРО. В ЦРУ скандал, наш Директор в белом смокинге, № 1 нежно смотрит на Чудова, мне дарит щенка от своей лабрадорши».

Большие сложности появлялись в случае успеха тройки Жулин-Валерий-Муха. Последует потрясение основ науки и политики. Мир станет иным. Нет, в чисто шпионском плане, операция получит нужную подпитку, однако её цель изменится кардинально. Вместе с компрометацией пусть важного, но всего лишь руководителя ЦРУ, придется создать дезинформационную завесу вокруг величайшего из открытий. Завесу абсолютно непроницаемую, абсолютно реалистичную и абсолютно лживую. Решение просматривалось — часы раздумий потрачены не зря. Только согласится ли Лидер на крайне рискованный обман? Пройти по лезвию для Матвея привычно, хотя каждый раз внутри холодело при мысли о последствиях неудачи. На сей раз ставки высоки как никогда.

— Подготовка завершена, Матвей Александрович. Персонал покинул помещение. Нам бы следовало укрыться, тут имеется клетка Фарадея.

— И чем она поможет? — разведчик скептически глянул на куб из металлической сетки.

— Возможны всплески электромагнитного поля. И ваш мобильник лучше туда поместить.

Прозаический поворот рубильника оживил аппаратуру, нажатие кнопки вызвало усиление запаха озона. И НИЧЕГО! Ничегошеньки не случилось! Выйдя из защитной камеры Алехин и Жулин поспешили к цели — пластиковому контейнеру для дрозофилы. Насекомое спокойно перебирало задними лапками, оставшись невредимым. Физик включил скоростную видеокамеру: НОЛЬ! Муха никуда не исчезала, сиднем сидела в прозрачной коробочке в течение эксперимента — трех его секунд. Датчики зафиксировали как расход энергии, использованной для прыжка, так и ее возврат.

— Что произошло? — спокойно спросил Алехин.

— Не знаю. Аппаратура сработала штатно, а муха, видимо, нет. Нужно время для анализа. Извините.

— Было бы слишком оптимистично надеяться на положительный результат с первого раза, — философски изрек разведчик, которому полегчало. — Пошли обедать.

В столовой не пришлось ничего объяснять членам группы. Мина Арсения испортила аппетит даже проголодавшимся. Не унывал лишь ревизор, хлебавший харчо алюминиевой ложкой: «Продам пустышку цэрэушникам, задорого! Поеду в город, свяжусь с Чудовым и начнем Большую игру». Уехать не удалось, за стол подсел мрачный от неудачи Математик.

— Нужен компьютерный анализ видеоматериала.

— Зачем? — удивился москвич. — Ясно, что неудача.

— Именно поэтому. Требуется суперкомпьютер, а в НИИ его нет.

Жулин кивнул, мрачно, с некой безысходностью, но согласно.

— Хорошо, позвоню в Саров, — Алехин достал мобильник спецсвязи, набрал Чудова. — Соедини меня с Академиком, скажи, вопрос срочный и принципиальный.

Старый ученый не слишком удивился, поскольку не раз встречал государственных людей, секретных и властных, как тот мужчина, что решительно взял его за пуговицу возле туалета.

— Прошу простить великодушно, Ульяновск нуждается в вашем покровительстве и помощи. С кем хотите побеседовать, с Жулиным или Щегловым?

— С Щегловым. С Жулиным поговорю, когда птенец вылупится из яйца. Он же еще не проклюнулся?

— Пока нет, — шпион оценил эзоповский язык Академика, умеющего хранить гостайны. — Передаю трубку.

— Экзафлопсная машина уже работает? — обычно скромный парень взял мэтра за несуществующую бороду.

— Тестируем. На ходу только терафлопсная.

— Тогда потребуется несколько минут рабочего времени.

— Высылайте материал. До свидания, — Академик повесил трубку — его время стоило не меньше, чем у суперкомпьютера.

— «Тера» и «экза»: что за «звери»? — полюбопытствовал Матвей.

— «Терафлопс» — триллион операций в секунду — позволяет проводить испытания ядерного оружия без взрыва, компьютерным моделированием. «Экзафлопс» создаст полный проект АЭС или нового самолета, смоделирует их работу в любых режимах, предскажет изменение климата. Обе высокопроизводительные системы — большие «логарифмические линейки» XXI века.

Троица еще немного посидела за столом, молча, сосредоточено. Тема для разговоров исчезла до получения анализа из Сарова.

Опер вышел из кафешки, где встречался с бригадой «частных сыщиков», доложивших о результатах наблюдения за Дадашьян, Жулиным, Щегловым. Ничего настораживающего, нет и особых новостей, если не считать неожиданной поездки Ануш в Москву. Поскольку ребята менялись, дабы не примелькаться объектам слежки, в тот день за ней следил Механик — любитель айкидо. Развивая навыки, по требованию Федора, сделал и фотографии: дом, машина, мадам и её дочь.

— Виолетта: умная, замкнутая, училась в США, потом — на биофаке в местному университете, работает в НИИ реакторов. Подруг нет.

— Встречается с кем-нибудь? — уточнил Опер.

— Нет, соученики болтали, что давно был неудачный роман с американцем, — новичок поспешил дополнить установочные данные.

— Бедняжка, — прокомментировал Федор, домыслив: «Не то что моя вертихвостка, которая после развода, а, скорее, и до него, спала с кем ни попадя. Сейчас-то строит праведницу, не давая мне с ребенком общаться, мол, дурно на него влияю. Хотя при моей работе…».

Ульяновск город обширный, но есть улицы, по которым идут основные потоки. Спуск Степана Разина из их числа. «Шкода» двигалась к старому мосту через Волгу, когда её тормознул наряд ДПС. Слово за слово, переговоры на полицейской волне, потом Опера задержали: «Придется проехать с нами». Попытка «решить вопрос на месте» не удалась — гайцы от взятки отказались. Светить документы прикрытия москвич не решился, оставив на потом. «Потом» наступило в здании УВД, где объявился капитан — борец с экономическими преступлениями, решивший, с одобрения начальства и по просьбе «Бобра», прощупать мутного приезжего.

Забот у руководителя любой спецслужбы — выше крыши. Чем серьезнее организация, тем серьезнее заботы. Сейчас Директор переваривал еженедельный доклад Президенту и последовавший разговор. В оценке событий на Украине сошлись, в анализе последствий — нет. Лидер питал иллюзии, что фашистско-майдановская волна не захлестнет Россию. Глава разведки полагал, что одержав верх на Украине, Запад постарается смести и режим в Москве. Дополнительные санкции, пропагандистское и военное давление, провокации, типа сбитого малазийского «боинга» или похлеще. Чего стоила операция «Рагда», прямо направленная на физическое устранение № 1. «Слава Богу! — шеф СВР мысленно перекрестился. — Помог „Хоттабыч“, а Григ действовал смело и безошибочно». Тут перегруженное сознание совершило скачок в сторону. «С чего бы Алехин, смотавшись в Ульяновск, рассказал о плане похищения перебежчика? Откровенность и секретность встречи на льду свидетельствовали о крайней серьезности выдающегося шпиона».

— Что по активности спецсвязи на родине Ильича, — поинтересовался у помощника в Центре.

— Неизвестный абонент вернулся туда, побывав в Сарове и Москве.

— Саров?

— Несколько часов. Время совпадает с совещанием, проводившимся премьером. Там присутствовал и Чудов. А три часа назад Неизвестный звонил Академику и позже направил в его адрес файл. Какие распоряжения? Быть может, стоит открыть файл и…

— Никаких действий, только мониторинг. Докладывайте каждый вечер.

— Будет исполнено.

— «Сигары», что я заказывал, купили? — Директор кинул помощнику намек на запрос, отправленный в Гавану.

— «Подарок» готов. Просят назвать, кто и когда заберет.

— Хорошо, это позже. Спокойной ночи.

— Минутку! Только что поступил автоматический сигнал тревоги со спецтелефона Опера, что находится в Ульяновске. Здание местного УВД, судя по координатам. Прикажите запустить протокол ЧП?

— Нет. Сообщите Чудову и Неизвестному, в последнем случае не представляйтесь, сошлитесь на сообщение от «торговца сигарами».

— Есть.

Потолок в каждой комнате разный. В квартирах и коттеджах — беленые, крашеные, натяжные. В замках — сводчатые, резные, кессонные, расписные. Матвею запомнилась фреска с плафона в Мантуя — темная синька с созвездиями, что Наполеон заказал для личной спальни, квартируя в замке герцога Гонзаго. Теперь же Алехин обозревал поверхность, покрытую дешевой водоэмульсионкой. Там маляр плоховато прокрасил, здесь убили жирного комара, в углу давно не сметали паутину. Выбор у ветерана невелик, коли бессонница накрыла в номере отеля «Барселона»? Читать не охота, ТВ не для его ума, услуги проституток не по нраву. Оставалось, лежа на кровати, разглядывать «карту» пятен и линий над головой. И вновь просеивать события последних недель в попытке найти их скрытую конфигурацию, приведшую в провинцию, где вчера мушка пыталась стать Гагариным. «Нет! В лучшем случае — Лайкой! Только малюсенькой. Жаль не вышло. Отряд „космонавтов“ набирать не придется. Или придется?» Наконец, глаза оставили пустое занятие. Мозг пришел к окончательному выводу: «Если Саров ничего не обнаружит, можно расслабиться и вернуться в Москву. Но, если ситуация не однозначная, то…» Стеклянно-алюминиевый параллелепипед пополз по тумбочке, движимый еще неведомой, но, очевидно, срочной вестью. Так поздно пустяковые новости не приходят.

— Это из «сигарного магазина». Ваш заказ сформирован, можете забрать.

— Спасибо, — разведчик ждал продолжения: человек Директора не тянул на садиста, использующего ночные звонки для получения удовольствия.

— Опер, по-видимому, задержан местной полицией. С его аппарата прошел сигнал тревоги. ГЛОНАСС указывает на здание УВД. Следует ли подключить ФСБ?

— Подождем до утра. Полагаю, парень выкрутится.

Аппарат мигал, информируя, что на связи второй абонент.

— Уже информирован, Игорь. До утра жду. Если Федор не справится сам, придется вмешаться.

— Не забывай, что он знает «Хоттабыча». Если менты его разговорят, придется их зачищать.

— Помню. До свидания.

Бросать коллегу в трудной ситуации нельзя. Однако до получения ответа из Сарова Алехин не имел права предпринять хоть что-то, ведущее к расширению круга лиц и организаций, вовлеченных в сферу намеченного пока пунктиром плана, который решил назвать «Джокер». Зато интересующиеся отчего-то вылезали из каждой дырки. Требовалось заделать течи. Четкая задача убрала бессонницу с повестки ночи.

Глава 16

Полиция

Два года в очереди ожидания и двадцать тысяч долларов дарят избранному чудо — посещение стада горных горилл. Зачарованный близостью к дальним предкам (хотя ряд ученых в ней сомневаются) бредет счастливчик среди приматов, сидящих на земле, жующих травинку, выискивающих насекомых в шкуре друга. Не сам по себе — под охраной очень опытных егерей. Те без оружия, чтобы не убили бесценную особь, которых осталось с полтысячи на планете. Ну, а ежели турист потревожит обезьян и silverback возбудится, то егерь спасет тихой комбинацией звуков на языке обезьян. Обычно этого хватает, чтобы успокоить альфа-самца. Два центнера мускулов, костей и черной шерсти способны разорвать человека как бумажку — легко и мгновенно. Те, кто видел Gorilla berengei berengei по телеку, об этом не подозревают. Сидя дома на диване, глотая пивко и хрустя чипсами, трудно в полной мере оценить спокойствие стадной жизни, которую не меняет даже присутствие богатых любителей природы. А мощь и свирепость поседевшего вожака представить и вовсе невозможно.

Сержант наблюдал за сородичами то в реальном времени, то на экране. Реально, поскольку пост находился прямо через проход от решетки обезьянника; виртуально, поскольку с некоторых пор в полиции установили видеокамеры и устройства записи происходящего. «Животные» подобрались, правда, из семейства Homo sapiens, а не Hominidae, и плохо спали ночью. Хотя в том виноват электрический свет и нехватка места на лавках. Вот, молодой самец с подлым прищуром начал очередной обход в поисках курева или ссоры — как пойдет. Он уже дрался вечером на улице, а силу и дурь до конца не израсходовал. Теперь подошел к темноволосому, спокойному и молчаливому мужику, что недавно прибыл с допроса, затянувшегося явно позже разрешенного УПК времени суток. Тот поднял взгляд на искателя приключений, который сразу изменил маршрут и сел назад на место. Ни слова не сказано, а стаду и наблюдающему за ним «приматологу» в униформе стало очевидно, кто silverback в пространстве за решеткой.

Два шестиклассника в школьном саду нашли пистолет. Настоящий, вороненый, пахнущий маслом и порохом, со звездой на рукоятке — TT! К счастью обойма оказалась пустой, что сделало находку безопасной для мальчишек. Так подумал Александр Алехин — отец одного из находчивых. Офицер, повоевавший еще до и, конечно, во время ВОВ, похвалил сына, сообразившего сдать ствол завучу школы. А дознаватель из милиции имел особое мнение: парнишки патроны заныкали, значит, почти преступники. Он стал регулярно являться в директорский кабинет и вызывать туда «подозреваемых» для допросов. Матвей пожаловался папе, тот — начальнику отделения: милиционер, как по волшебству, переменил точку зрения и на пионерской линейке вручил две благодарственные грамоты.

Минули десятилетия, изменилось многое, но только не привычки обладателей больших фуражек на головах и мелких звезд на погонах.

— Капитан, тебе не стать майором! — начальник УВД не кричал — просто с подчиненными привык общаться командным голосом. — Умник! Не нашел в городе, кого повязать, кроме этого парня! На фига он тебе сдался? Делать нечего?

— При нем оружие и разные ксивы…

— Блин, даже дебил бы сообразил, что клиент не простой. Доложил бы по команде, а то допрашивал ночь напролет. Что выяснил-то?

— Молчал он. Молчал и улыбался.

— Хоть не били его?

— Так, вмазали пару раз, чтобы зубы не скалил.

— А спецсредства применяли?

— Не, только в «слоника» предлагали поиграть, ну, в смысле противогаз надеть на него и шланг пережать, чтобы ухмылку стереть.

— И что?

— Дежурный не дал, мол, рапорт составлю.

— Вот, нормальный сотрудник! Не говно, как ты.

— Товарищ полковник, гад вился вокруг нашей металлоломной темы, вокруг НИИ. Оттуда сигнал поступил. Я и…

— Металлолом, говоришь. Хм, — начальник умолк, высчитывая экономическую составляющую от важного источника дохода. — Ладно, сейчас москвич зайдет, извинись перед ним. И без фортелей. Я выйду на минутку, извинюсь перед его боссом — из администрации Президента прилетела птица.

Опер появился в кабинете с неизменной ухмылкой, которую только полицейский мог принять за улыбку. Выслушал капитана.

— Понимаю, служба, — протянул руку, но вместо рукопожатия провел захват руки, сдавил болевые точки и положил противника на пол. — Могу изуродовать или убить в любой момент. Веришь?

— Верю, — капитан не знал название приемчика из айкидо, но чувствовал хватку.

— Кто поручил меня принять?

— «Бобер».

— Ему скажешь, что я тут не по вашим делам. Воровство в НИИ меня не интересует, моя работа — «хозяина» охранять. Запомни: даже чихать в нашу сторону очень опасно. Всё понял?

— Всё.

— Вот и славно. Живи пока.

В коридоре Опер подождал, пока Григ закончит вещать полкану о роли науки в России, а также в глобальном масштабе. Расстались «друзьями», правда, УВД поскупилось на благодарственную грамоту.

— Как жизнь, Федор? — ветеран считывал физические и эмоциональные параметры помощника.

— В норме. Менты зассали, когда до них дошло, что такую «пушку» и документы прикрытия может иметь только серьезный человек. Один придурок в телефон попытался влезть, сигнал тревоги и прошел. Зря вы, Матвей Александрович, приехали за мной, меня бы по-любому отпустили.

— Прими душ, позавтракай и работай по плану. Вечером подтягивайся в гостиницу, теперь нам двоим сильно прятаться нет смысла. Только базу и свою команду не свети без необходимости.

Желтый пикап качало и подбрасывало — подвеска внедорожника не обеспечивала плавности хода. Рудольф восхищенно поглядывал на Босса, который смежил веки и, похоже, дремал, наплевав на состояние провинциальных дорог. Москвич нравился: солидный мужчина, платит отлично, с утра ментов поставил во вторую позицию. Плохо — музыку нельзя включить. Сам предпочитал «Авторадио», пассажир — «Классик». Сейчас бывший десантник готов слушать даже симфонию, но слышал только гул мотора, подвывание коробки передач и шелест шин. «Расплескалась синева, расплескалась. По тельняшкам разлилась, по беретам», — начал нашептывать гимн ВДВ.

Матвей прокручивал ночной сон, который удалось запомнить хоть и кусками, но довольно подробно.

Бескрайнее полотно простиралось перед ним, края исчезали не из-за кривизны Земли — она отсутствовала — просто истончались и становились неразличимы. Цвет нейтральный, без определенности оттенка. Заметны крупные волокна основы и отдельные, более тонкие нити утка. Первые уходили далеко, теряя пушистость и приобретая расплывчивость. Вторые сплошь состояли из бугорков, углублений и иных объектов разного объема. Полотно двигалось прочь от стоящего над ним Алехина, утекая из-под его ног. Он попытался оглянуться — за спиной не видно ничего, вообще ничего. Внимательно поглядел вниз, увидел у правой ступни узелок — крохотный грузовичок, забирающий бачки из мусорки. И тут же, сквозь сон, услышал металлический грохот во дворе гостиницы. Стал присматриваться к другим узлам на полотне. Заметил вдали крупное сплетение, напрягся и разглядел в нем силуэт из реакторов и градирен НИИ.

«А! Нитки Утка состоят из событий! А Основа — это река времени. Только-только что-то появляется в её течении, как его уносит в прошлое. На смену приходят новые события, но и они исчезают, теряя актуальность во времени.» Опустился на колени, сконцентрировался на мусоровозе. Вот он, отъезжая, задел бак — тот перевернулся. От шума, едва слышного спящему, загорелся свет в доме через улицу. Алехин не удержался: вскочил и тоже раздвинул шторы. Окно напротив освещено, створки распахнулись, высунулась растрепанная голова и крикнула: «Потише»! Итак, событие дает толчок другим событиям. Если оно важное — дает круги на реке и может породить последствия далеко. Если малозначительное — последствия ограничены в пространстве и времени. Потрясенный догадкой, попытался вновь уснуть — не вышло, зато подсмотренное в царстве Морфея запало крепко.

Биохимия долгой памяти отличается от электрохимических реакций в мозгу, свойственных ночным играм воображения. Женщину, которую знал, помнишь, пусть не каждую, годами и десятилетиями. Красотку, привидевшуюся вместе с предутренней эрекций, уже не сможешь вспомнить, как только свесил ноги с кровати. Ночное открытие осталось навсегда. Вместе с соавторами — Арсением и Валерием, бухтевшими про ткань и континуум. «Сказки! Игра подсознания! Фантастики начитался/насмотрелся!» Тут ресницы дернулись вверх, створки глазниц-гробиков распахнулись — смартфон ожил в кармане. На дисплее маячил значок поступившего файла.

— Рудик, когда приедем?

— Семь минут, Босс.

Оставшееся время тянулось бесконечно долго, словно что-то важное опустилось на нить Основы, притормозив её движение. Течение замедлилось перед препятствием, чтобы резко ускориться сразу за ним. Предстояло в лаборатории просмотреть сообщение из Сарова, только кто-то уже шептал в ухо шпиону: «Ну, ты попал, брат!»

Дама впечатляла размером как бюста, так и парика-гнезда на голове. Сенаторша, сразу видно. Страдала и бдела о нуждах здравоохранения, будто сама лечила людей. Хотя тут ошибка: людей она оставила за рамками выступления, упоминала только «население». Абстракция допустима в науке или искусстве, в политике — чревата потерей связи с реальностью. С другой стороны, такая связь у ораторши имелась в виде фабрики, производящей «лекарство» мармидол — широко рекламируемое и совершенно бесполезное средство против гриппа. «Ага, она переходит к подлинной теме выступления — грядущей эпидемии, победить которую можно лишь заложив в бюджет деньжищи на закупку бодяжного препарата». Очень хотелось забить на это совещание, как и многие предыдущие и последующие, но Президент настоял на постоянном личном участии в них Чудова. «Имеет на меня серьезные виды или сделал свадебным генералом?»

Прошедшие беседы с № 1 не дали ответа, приходилось с умным видом кивать головой, делать пометки в блокноте и обводить председательским взглядом функционеров, собравшихся в Гостином дворе. Его крытый внутренний двор — идеальная площадка для подобных мероприятий. Скоро в нем сделают ТВ-выгородку и амфитеатр для ежегодной прямой линии общения Лидера с народом. Игорь понимал полезность массового психотерапевтического сеанса, но содрогался при мысли, что и ему придется «лечить население» по телевизору. Бесспорно, высшая должность манила, пьянила даже возможность мечтать о ней. Нынешний № 1 пока верховодил в Кремле, но его ошибки в украинском вопросе подорвали авторитет в народе и в коридорах власти. Посему проблема преемника перетекала в практическую плоскость, а мелькание потенциальных кандидатов на ТВ-экранах являлось важным мерилом их ранжирования в уме Самого. Абы кого тот в телевизор не пускал.

Руководитель аппарата материализовался за плечом и положил записку. «В самолете. Маша». Сообщение означало, что Шпагина и Вяземский вылетают в Коста-Рику. Мозг оставил 1 % мощности на делание мудрого лица, а 99 % переключил на оперативный лад. Операция «Джокер» развертывалась по плану и обрывки компромата начали сгущаться над головой шефа Управления планирования разведопераций ЦРУ. Скоро тот станет козлом отпущения — близятся аресты американской агентуры в России. Удалось наладить рабочий контакт с Директором СВР, тот даже подобрел к прежнему заму, видимо, уловив растущее внимание к нему со стороны Президента. Понял, что в общих интересах удачно провернуть дискредитацию заокеанского коллеги и посеять хаос в стане врага. И Алехин обещал помочь неожиданным ходом, подготовкой которого займутся Мария с Никитой в Сан-Хосе. «Прикольное у них свадебное путешествие: любовь и шпионаж в одном флаконе!» Тут «Орлиное гнездо» закончила эпитафию над отечественной медициной и оду собственному мармидолу. Настал момент натянуть улыбку и пару — не больше — раз хлопнуть в ладоши.

Жулин чесался, трогал руками лицо и тело, переступал с ноги на ногу — короче, от волнения временно утратил контроль над конечностями. Зато четко смотрел в точку посредине дисплея, ожидая открытия файла. Еще бы: в сопроводиловке Академик сухо отметил: «Сингулярность на 656,667,348 наносекунде». Весь эксперимент длился три секунды, но одна наносекунда соотносится с одной секундой, как секунда соотносится с 32 годами. Суперкомпьютер в Сарове проанализировал «100 лет» временного горизонта и выделил некое событие. Какое? Щеглов запустил, наконец, загрузившийся файл, затормозивший мелькание пикселей в кадрах сверхскоростной съемки.

Событие казалось ничтожным — изображение мухи чуть дернулось и стабилизировалось. Событие оказалось грандиозным — тварь с крылышками сумела побывать в прошлом, переместившись в пространстве именно в ту точку, где она же находилась чуть раньше. Матвей видел возбуждение Арсения и Валерия, чувствовал, что те уверены в успехе, а сам не верил. Недоверие не стало манией для ветерана, а заставляло проверять всех — друзей и врагов, умных и глупых, успешных и неудачников. Поднял открытую ладонь, погасив радость ученых.

— Контрольный эксперимент! Разнесем точку запуска/возврата и точку прибытия в прошлое. Мышь пометим и отправим.

— Зачем? И так ясно! Вы сомневаетесь? — обиделся Математик.

— А разве сомнение — не двигатель науки, мой юный друг? Ведь никто кроме вас не сомневался в непреложности принципа Новикова?

— Да, конечно, сейчас же начнем подготовку, — согласился Физик, давно усвоивший, что в математике достаточно найти доказательство теоремы единожды, а в физике нужны повторные подтверждения.

— Валерий, подсчитай, сколько требуется энергии. Пойду уговаривать Дадашьян, выделить в долг.

— Но деньги найдутся? — озаботился Арсений.

— Много! Если своими глазами увижу, как Шнурок — любимец лаборантки Виолетты — прыгнет хотя бы на метр пусть на одну секунду. И не забывайте про секретность! Эксперимент проведем ночью, Трое в лаборатории, не считая мыши — почти как у Джерома К. Джерома. Ха-ха!

Разведчик старался не выдать свою озабоченность. Вопрос не в том, повезет Шнурку или нет. Уверен: прыгнет! Потом будут другие прыжки, затем придет очередь человека. Проблема: к чему это приведет и кому контролировать перемещения? Неужели создавать Полицию Вечности? Ведь уничтожение прошлого, возможно, худшее из преступлений. Перспектива еще туманна, хотя сингулярность уже случилась.

Полицейская «станция», как принято называть в Штатах, выглядела современно. Охрана порядка — приоритетная политическая задача, на которую не принято жалеть денег налогоплательщиков. Только не имеет значения кирпич или бетон, дерево или металл использованы при строительстве. И раньше, и теперь под гордым лозунгом «Служить и защищать» маячил за стойкой дежурный сержант. Внешне — «Доброе утро», внутренне — «Ещё терпила приперся». Услышав про ранее оформленную просьбу разрешить приобретение и хранение оружия, застучал по клавиатуре.

— Вам отказано, сэр. Как гражданину России. Сожалею.

— А мое заявление насчет вторжения злоумышленника Николая Дрика в домовладение, где проживаю с женой?

— Оставлено без движения, поскольку не нанесено вреда людям и ущерба собственности. К тому же вы не представили доказательств совершения правонарушения.

— Но что же мне делать?

— Не могу знать, сэр. Полиция в ваши русские разборки не вмешивается.

Степан вышел на улицу в раздумьях: Ксюша волнуется, а волноваться ей нельзя. Самому что ли посидеть в засаде пару ночей в саду? Только вдруг преступник вооружен? Есть другой путь: сержант упомянул «доказательства» — надо их добыть, надежные и объективные. Жаль, отец умер — не с кем посоветоваться. Оставалось придумывать самому. Чему и посвятил время в пути домой. Толковые идеи не приходили. Ксения дремала на диване — теперь часто отдыхала — в открытое панорамное окно проскальзывал бриз. Мужчина, стараясь не разбудить женщину, тихо опустился в кресло рядом. «Красивая! Кожа нежная, на шее проступили мельчайшие капельки пота, рыжие с медью волосы вокруг лица с чуть заостренным подбородком. Вот бы ребенок был на нее похож», — Степан отвел взгляд, чтобы даже он не беспокоил спящую. На столе лежал очередной номер гламурного журнала Posh Life. «Маманя прислала — не забывает нас». Открыл страницы с материалом Анны «Аксессуары для ваших питомцев». В компанию ювелирных украшений, ошейников, попонок попал и забавный гаджет для кошек. «Вот решение!» — бросился к компу, нашел нужный сайт и оплатил карточкой срочную доставку.

То-то Ксения удивилась, когда посыльный доставил шесть коробок с надписью «Кошачий глаз». Рукастый муж достал из них специальные миникамеры ночного видения. Крохотные, на ошейниках, предназначенные для четырехлапых и хвостатых операторов.

— У нас же нет кошки? Хочешь завести? Вдруг у бэбика будет аллергия на шерсть?

— Нет-нет. Они повисят в саду: мечтаю снять видео с тем чудаком-вуайеристом, что бродит по ночам. Классный гаджет: включается только на движение, имеет инфракрасную подсветку.

— И что?

— Отдам кино в полицию.

— Так и станет она искать Дрика.

— Тогда выложу в сеть или пошлю телевизионщикам. Кстати, засранец не говорил, где живет?

— Называл мотель «Маджестик».

Глава 17

Герои

Геракл родился «героем» — промежуточным звеном между сонмом богов и заурядными жителями Древней Греции. В отличие от мифического персонажа настоящие герои не раздирают пасть льву и не стреляют из лука в кентавра, к тому же появляются на свет обычными младенцами. Им не надо еще в колыбели душить змею, они лишь много спят и мало агукают. Быстро растут, медленно взрослеют, и порой судьба вынуждает их или позволяет им совершить Нечто. Чаще счастливцы остаются неизвестными для сограждан, хотя иногда слава накрывает их, кружит голову, не всегда к добру. Последнее случится и с Шнурком, хотя в животном мире нет понятия героизма. Но 3500 лет назад Mus musculus стал компаньоном людей Восточного Средиземноморья. Те по неизвестной причине создали мышиный культ, покровителем которого выступал ни кто иной, как Аполлон. Шнурок не обладал связями на Олимпе, ему покровительствовала Виолетта — особа, близкая к небожителям НИИ. Именно её мамаша выделила энергию, за мгновение переместившую мыша из одного плексигласового параллелепипеда в другой и обратно.

— Хватит мучить моего любимца, Арсений Ильич, — почти всплакнула лаборантка, зашедшая за грызуном. — Непонятно зачем вчера затребовали и не кормили, поди, с тех пор, а ему есть необходимо шесть раз в сутки.

— Что с ним сделается, Виола, — лениво оборонялся Физик, который также проголодался за ночь.

— Матвей Александрович, хоть вы скажите, нельзя безответственно обращаться с нашими меньшими братьями, — наседала сотрудница биозащиты.

— Шнурок мне не брат, но еду заслужил честно. Эпическая тварь, чей вклад в науку неоценим, — устало шутил Алехин и вдруг захохотал. — За заслуги длиннохвостого надо освободить из вивария и отправить на заслуженный отдых. Пожалуй, возьму к себе.

— Что вы! Кто ж его в гостиницу пустит? И кормить чем будете? Колбасой? — разволновалась девушка. — Заберу бедняжку домой — где попугай, там и мышке кров найдется. Мама не откажет.

Шпион согласно кивнул: пациентка явно шла на поправку.

— Пожалуйста, сделайте ему анализы на всякий случай. И мне потом рассказывайте о здоровье героя. А вы, Арсений Ильич, возьмите отгул и отправляйтесь отдыхать.

Волшебная ночь закончилась. Мышонок прыгнул и вернулся, наплевав на энтропию и принцип Новикова. О том не ведал, оставив тему трем мужчинам, что хлопотали несколько часов в обезлюдевшей лаборатории. Историческую съемку для ТВ не сделали, Алехин лишь щелкнул фотку мобильником. На ней зверек выглядел солидно, с напружиненными усами и длиннющим хвостом, обернувшимся вокруг крохотного тела. Масштаб события понятен, масштаб первопроходца не ясен — забыли рядом положить карандаш или коробок спичек.

Джек вновь взялся протирать вагон за вагоном, даже зубочисткой ковырял несуществующую пыль в углах. Ночь чернильно-черная, южная отрубила мир за окнами. Столь же темно на душе: из посольства доставили запечатанный конверт с опросником. Вопросы сплошь по операции «Рагда»: кто, что, где, когда. Часть из них опасна лично для Макалистера, часть для шефа УПРО. Понятно, началось серьезное, хотя пока служебное расследование. Сопроводительное письмо требовало в течение трех дней прислать ответы диппочтой. Черновик набросал споро, но гложут сомнения: выполнит ли comrade Grieg обещание подбросить компромат нужного содержания? Должен, серьезный оперативник. Хотя деньги еще не перевел, но честное слово обязан сдержать, ведь в мире шпионажа честь идет об руку с бесчестьем. Бросил заниматься любимой железной дорогой, даже тряпочки-щеточки не стал убирать. Прошел в кабинет, стал заново шлифовать ответы для Лэнгли. Заодно прочел по памяти свое «Завещание» — посмертное письмо на случай, если «контора» его грохнет. Файл разместил в сети столь хитро, что тот автоматически поступит в ФБР, если две недели подряд Макалистер не посетит некий информационный портал. Уж в «Завещании» старый шпион не стеснялся, прямо обвиняя руководителя Управления планирования разведопераций в грехах истинных и мнимых.

Шорох за спиной заставил опустить руку в ящик письменного стола и выхватить лежавший там «кольт». Резко обернулся, палец на спусковом крючке пистолета. На пороге стоял Rugball со здоровенной крысой в зубах. «Ах ты, мой герой! Добычу принес хозяину показать! Третья за неделю!» Оружие вернулось на место. Джек достал маркер и сделал очередную пометку в висевшей на стене таблице результативности любимца. Лист разграфлен на целый год — хозяин оптимистически смотрел в будущее как ловкого охотника, так и его летописца. Огромный кот густой шерстью терся о волосатые ноги, выписывая восьмерку между ними. Пощелкивали разряды статического электричества. У Макалистера полегчало на душе, вместе c Maine Coon наперегонки бросился занимать место в кровати рядом Сарой. Ей было безразлично, кто окажется первым. Главное, чтобы рядом спал теплый и сильный самец.

В её возрасте можно любить двуногого, можно четвероногого, можно обоих. Женщина бесшумно дышала, уткнувшись лицом в подушку. Мир и спокойствие царили в комнате, в доме, в Сан-Хосе. Ночь дарила умиротворение микроскопическому кусочку Вселенной.

Утренние часы отданы информации из Азии и Европы, где уже ночь и вечер. Стэнли — шеф УПРО — слыл трудоголиком и рабом деловых привычек. Секретарша даже свежий кофе без кофеина заносила сразу по приходу босса и потом строго через каждые два часа. Сегодня распорядок нарушен, день безнадежно испорчен. Виной — русская сучка, нагло вторгшаяся в кабинет. Служба контрразведывательного обеспечения могла бы прислать опросник через секретариат, так нет — передали в руки. «Не волнуйтесь, просто рутина», — фальшиво заявила посетительница. «Бессодержательная фраза предназначена для простаков, попавших в жернова системы, — вздохнул опрашиваемый и тут же вскочил из кресла. — Умышлено подкинула трюизм, знала, что пойму. Хотела проследить за реакцией, bitch!».

Опытный бюрократ прекрасно разбирался в играх высшего уровня. Президент ищет, на ком бы сорвать злость, на кого свалить неудачу покушения на лидера России. Грязные детали подготовки не интересовали квартиранта Овального кабинета, хотевшего остаться чистеньким. Удалось бы русского ликвидировать, все бы радовались. ЦРУ оказалось бы на коне, а шеф УПРО — в фаворе. Теперь же новый директор самоустранился, разрешив ищейкам рыскать в поисках причин провала. Ясное дело: команда «фас» пришла из Белого дома. Значит, виновника, как минимум, сгнобят, а, как максимум, «сотрут ластиком». Передернув плечами, взялся за листы. «Ну, разумеется, уже на второй странице вопрос: „Кем и при каких обстоятельствах к операции „Рагда“ привлечен бывший полковник СВР Матвей Алехин, известный также под псевдонимом „товарищ Григ“. Не напишешь же в поле для ответа: „Я привлек, купившись на хитрую игру русского ветерана“».

День закончился, а пытки продолжались. Пока — тело исколото ножами, трещины в ребрах, гематома закрыла левый глаз, клок волос с головы выдран — терпеть еще можно. Но Слава Талый сознавал, что долго не выстоит против изощренной техники допросов, особенно, если перейдут к утоплению и электрошоку. По отдельности еще куда ни шло, но в сочетании… Его трясло от слабости: трое суток без еды, двадцатый час непрерывного допроса. Унижение, боль, ужас дополнили картину физического, морального и сексуального насилия в застенке Службы безопасности Украины. Что член сопротивления мог противопоставить? Ничего, кроме ненависти к ублюдкам, уничтожающим страну, которую 45-летний мужчина любил с тех пор, как себя помнил. Одессу — город украинцев и русских, евреев и болгар, жемчужину Новороссии — мерзкие твари превратили в гетто для тех, кто был не согласен или просто сомневался. Вячеслав бежал сюда после разгрома крымского подполья, когда призрак давно сгинувшего Бандеры превратился в батальоны фашистов из Правого сектора. «Слава героям», — орали молодчики, убивая людей на полуострове. Думал скрыться в Одессе у родственников — не повезло. Выдал 12-летний двоюродный брат. Просто так, инициативно, даже не за деньги или под давлением. Очередной удар по голове отключил звуки в правом ухе. Пленник закрыл единственный видящий глаз, сжал зубы. Что ещё оставалось? Даже выдать никого не мог — некого выдавать, все уже за решеткой. Для садистов СБУ это — не причина прекратить пытки, это — повод их продолжить.

И главное — умереть гады не дают, ведут по грани. Однажды через нее переступят, и тогда для Славы придет покой, для палачей — разочарование.

Бригада может состоять из трех человек, а может — из трех полков, как 31-я Гвардейская десантно-штурмовая ордена Кутузова, что размещена в Ульяновске. Хозяйство солидное, личный состав внушительный. Командиру есть чем и кем заниматься, только теперь занят мыслями о высоком. «Твою дивизию! Планировали, тренировались, достигли полнейшей боеготовности, ждали приказа, а его не последовало. Штабисты, поди, отсоветовали Главковерху. Тот даже у Сената получил согласие на использование вооруженных сил для защиты русских на Украине, но дал отбой. Вот как теперь солдатам объяснять? Я их в бой призывал, все как один рвались добровольцами. Даже Рудольф с титановым стержнем в переломанной ноге, и тот был готов вернуться в строй. А теперь, когда „укры“ наших режут, нам что — утереться и смотреть в пол? Сейчас-то мне и самому жалко бросать ребят под огонь — враг успел закрепиться, подавил сопротивление ополченцев, опять же США и НАТО гонят туда „инструкторов“ и вооружение. Блин, скоро под Смоленском оборону держать придется!»

— Ну, жертва полицейских застенков, докладывай обстановку.

— Наблюдение за указанными вами лицами установлено довольно плотное: контролируются электронные средства связи, проведена установка по месту жительства, выявляются контакты, ведется слежка при их перемещениях по городу, — бодро отрапортовал Опер, не клюнув на подначку со стороны старшего товарища.

— Надо активизировать работу. Считаю целесообразным создать здесь временную резидентуру.

— Противозаконно, Матвей Александрович, — не преминул напомнить младший по званию. — Мы же на территории РФ.

— Пока будем считать её учебной, мол, в целях подбора кандидатов для работы в разведке. Ситуация потребует — легализуем. Не потребует — прикроем, как не оправдавший себя проект. Сколько человек задействовал из местных? — Алехин перешел к конкретным деталям.

— Шестерых использую втемную. В моменте, считаю, больше и не стоит привлекать, хотя есть еще кандидаты. Объекты живут по расписанию: утром на работу, вечером домой. Есть два исключения: Дрик-старший в основном сидит в особняке, а Щеглов вечерами бродит по городу. Первый пользуется услугами девушек по вызову и много пьет. Его контролируем через приходящую домработницу — та его ненавидит. Валеру пасем, только ни друзей, ни увлечений пока не обнаружили. Пару раз бывал у Жулина в гостях, однажды посещал неустановленную квартиру на Матросова дом 6.

— Кто-то из интересующих лиц там живет?

— Пока не выявили.

— Каковы результаты прослушки телефонов? Что Москва сообщает?

— Ничего примечательного. Щеглов с Дриком-младшим по электронке не переписывались больше. Жулин вообще никому не звонит и не пишет. Тишина.

— А твой дружок из полиции? Склонил его к сотрудничеству?

— Два часа в кабаке: выпили литр, я его попугал, он испугался не сильно, я взял «взаймы» сто тысяч рублей и проявил интерес к возможности совместно заработать бабла на родине Ленина.

— Постарается обмануть тебя, он же гнилой мент.

— Кто бы сомневался! — немного обиженно отреагировал оперативник, имеющий приличный опыт взаимодействия с неприятными и опасными людьми, как за границей, так и на Родине.

— Что выяснил?

— Тут вкусно, но прямого отношения к нашим знакомым не имеет.

— А кривое?

— Капитан обеспечивает отгрузку в порту и на железной дороге. Металлоломом занимается в сотрудничестве с местным авторитетом «Бобром». Часть металла поступает из НИИ, там эпизодически режут старые конструкции и оборудование. «Бобер» на меня и навел ментуру после той автоистории, когда я его «быков» отсек от вашей машины.

— Даже так! — поднял брови Матвей. — Вероятно, Дадашьян в доле по продаже металлолома из НИИ. Она «Бобру» стукнула про меня. Как-то неожиданно мадам смещается в центр событий.

— Прикажите взять в плотную разработку? — сделал стойку оперативник.

— Пока рано. Сам за ней присмотрю. А твои «тимуровцы» пусть понаблюдают за ее дочкой Виолеттой. Она — слабое место у мамаши. Надо бы нам иметь козыри в игре с заместителем директора по АХД.

— Сделаю. Матвей Александрович, обозначьте хоть в самом общем виде, какой оперативный интерес представляет НИИ и данные люди. Мне для понимания ситуации полезно знать.

— Полезно не жрать помногу, заниматься спортом и спать восемь часов в сутки. Интерес есть и существенный. В детали вдаваться рано, но есть связь с «Хоттабычем».

— Даже так!

— На ближайший период для тебя главная задача: обеспечение безопасности Жулина, Щеглова и моей. Причем именно в такой последовательности. Отсюда вытекает вторичная задача: нейтрализация любых шагов любых лиц, ставящих под угрозу жизнь, здоровье и работоспособность названной тройки. По возможности действуй нелетальными способами.

— Постараюсь, — Опер сдержался и не дотронулся до «глока» в плечевой кобуре.

— Я буду занят другими делами. Предстоит подготовить острую операцию, весомую и забавную одновременно. Чуть позже расскажу идею, если Директор и Чудов разрешат. Вчетвером тут такого наворотим! — ветеран подогрел любопытство и приласкал эго подполковника, которому предстояло справиться с серьезным и коварным врагом.

— Мне бы пару оперативников толковых.

— Рано, опасаюсь утечки. Через недельку Шпагина вернется из свадебного путешествия.

— Вяземский ей сделал предложение?

— Или она ему. Короче, поработаете вместе.

— И Никита участвует?

— Не уверен. А у тебя как на личном фронте?

Федор невесело покачал головой и на миг отвернулся. «Плохо — мысленно дешифровал ответ старый шпион и мысленно же перекрестился. — Элитный генофонд пропадает. Парню бы завести двух-трех детишек, а он мыкается по командировкам. Служба!»

Радиодиктор объявил: «Симфония№ 3 более известна под названием „Героическая“. Бетховен задумал её как портрет Наполеона на фоне революции, войны и наступившего за ними праздника мира». Матвея история произведения волновала слабо, подспудно смущали плохенькие динамики УАЗа, мало подходящие для классики. Колоссальное сонатное аллегро открывали мощные аккорды оркестра, в которых старина Людвиг использовал три, а не две, как обычно, валторны. Звучание, неадекватное замыслу гения, покоробило слух, Алехин непроизвольно скривился. Рудольф ждавший подходящего момента, узрел недовольство: «Босс, сменить станцию?» Пассажир не сразу понял, о чем речь, потом отрицательно покачал головой.

«Шнурок вернулся из прошлого живым, — размышлял разведчик. — А сохранил ли герой свое „я“? Есть ли личность у грызунов и если да, то как выяснить, случились в ней изменения или нет?». Вопрос — совсем не праздный — возник из страшного сомнения: «Прыжок совершает только тушка или сознание вместе с ней»? От ответа зависел выбор дальнейших действий. Если тело прыгает без души — пусть даже мышиной, следует доложить Президенту, свалив на него будущие заботы о научном открытии. Попутно следует двинуть дезу американцам. Но если возможно, пусть в потенции, перемещение человека — его плоти и разума, то возникает моральная проблема библейских пропорций. До беседы с Лидером надо бы самому обмозговать, что к чему, обсудить бы с мудрецами и философами. Только где их взять — с высшей формой допуска к госсекретам?

«Тормозни у кафе с вайфаем, Рудик, и дай твой мобильник». Если бы шофер осмелился спросить: «Зачем?», а пассажир вдруг разоткровенничался, то ответ прозвучал бы следующий: «Хочу почитать, что фантасты писали о муках совести у путешественников во времени». Однако оба промолчали, что позволило бывшему десантнику остаться в неведении относительно этической стороны управления машиной времени.

Глава 18

Мышь

Зажмурилась, смакуя изысканные ласки — щекотно, волнующе, нежно, непредсказуемо. Нырнув в рукав лабораторного халата Виолетты, Шнурок двигался то ползком, то перебежками. Сначала по предплечью, потом выше. Чувствительная кожа девушки ощущала каждый укол коготков, касание брюшка, скольжение хвостика. Пробравшись по руке, теплый, почти шелковый лазутчик очутился на ключице. Опустила взгляд, ожидая, что зверек покажется в вырезе халата. Ан, нет! Движение сместилось в ложбинку на груди, хвостик описал окружность одного холмика, другого. Шнурок замер, выбирая дальнейший маршрут. Лаборантка угадала, что тот приподнял носик, обрамленный усишками, и принюхивается. Миллионы клеток обонятельного эпителия перебросили данные в мозг, который не выявил запаха еды или самки Mus musculus. О том, что где-то внизу происходит овуляция и что из-за нее у женщины усиливается сексуальное влечение, грызун не думал, хотя почему-то направился по животу к паху.

«Ну, хватит, баловник», — рука Виолы прервала экскурсию, доставившую удовольствие обоим. Любимчик, лишившись свободы передвижения, завертел носом: «А что! Все мыши так делают. Самцы особенно. Вот заведешь себе любовника, так тот везде по твоему телу шарить будет. И не всегда столь нежно!». Девушка не обращала внимание на отмазки хвостатого. Заботило поручение Алехина: убедительно подтвердить, что Шнурок сохраняет собственное «я» после опытов Жулина. Как будто у мышей есть «личность», состоящая из знаний, опыта, привычек и привязанностей. Хотя первые в голове имеются, словесно поделиться ими обитатель вивария не способен. Следовательно, его надо заставить продемонстрировать приобретенные навыки. Идея представлялась здравой и через несколько часов тренировки была реализована.

— Сегодня приучила Шнурка, что, вставая на клавишу кормушки, может её открыть и получить лакомство, — гордо излагала дрессировщица.

— Эка невидаль, — поспешил вставить критическое замечание Валерий, уязвлённый отсутствием внимания со стороны Виолетты. — Чует еду и лезет.

— Не так просто. Еда в среднем окошке, а клавишу надо нажать в правом. Вот я запускаю нетренированное животное. Как и следовало ожидать, оно тупо лезет на клавишу возле окошка с едой — врожденный инстинкт. Результат — ноль. Глядите, Шнурок действует в соответствии с приобретенным умением. Повторяем — результат вновь правильный.

— Убедительно, — одобрил постаревший член биокружка МГУ. — Виолетта, оставьте нам вашего подопечного. Пусть чуток поработает на науку.

Установка функционировала штатно, послав объект немного назад и вернув в целости и сохранности. Шнурок отработал на «отлично»: после прыжка молниеносно добыл сыр из кормушки. Сложная техника и простенькие животные так предсказуемы. Чего нельзя сказать о людях. Дадашьян рвала и метала по поводу «чудовищного перерасхода энергии». Подобрела только, когда москвич особо отметил заслуги её дочери в проведении экспериментов. Далее разговор проходил, как обычно говорят дипломаты, «в конструктивном духе, свидетельствующем о готовности сторон к сотрудничеству». Канал получения финансирования армянка назвала сразу: «региональный фонд». И тут же добавила: «в его кассе остались копейки». Всплыло имя и Дрика-старшего, как лица, способного повлиять на бюджетную политику: «хоть и в отставке, а при делах». Где Алехин добудет средства для отчего-то выбранной им лаборатории Жулина, не волновало Ануш. Ей пришлось по душе его признание: «Хочу на примере подобных „жулиных“, паразитирующих на народных деньгах, показать, наконец, Администрации Президента, как загнила чистая наука». То есть, потратить в Ульяновске еще больше, чтобы сэкономить по России в целом. Звучало дико, но по-русски логично — борьба с хищениями и коррупцией проходила в стиле «мыши против сыра».

Жужжание стало сильнее, энергичнее — 1200 м над уровнем море, и вертолет пошел вверх. Мария прежде летала только на гиганте Ми-26 в Афганистане и удивилась маневренности небольшого Bell 407. Девушка поспешила надеть наушники, когда пилот постучал пальцем по своим. «Пройдем по кругу, снизимся над центром, потом как скажете», — произнес тот по системе внутренней связи. Никита орудовал камерой, засунув голову в блистер. Выпуклый иллюминатор давал обзор градусов на сто двадцать и — важно для съемки — был не только прозрачным, но чистым. Шпагина не волновалась за оператора, с ним действия согласованы. Тревожила собственная неспособность сориентироваться, найти нужный район города. Конечно, спутниковые снимки крепко сидели в голове, но с высоты птичьего полета многое непонятно. Вон будто мышонок и тень рядом, а в бинокль видно, что мул бредет на веревке за хозяином. Наконец удалось визуально взять азимут от высотки в центре к горе Cerro de la Muerte. Летчику указала рукой направление, тот кивнул и развернул машину. Показала ладонью: «ниже и медленнее». Геликоптер сбросил скорость до сотни и снизился до 200 м. Дотронулась до плеча мужа: «Работаем». Тот чуть мотнул вихрами: «Вижу, занят я!».

Объект точно соответствовал словесному описанию, походил на «портрет», не слишком удачно сделанный с орбиты. «Ага, пропасть-расщелина!» Женский палец описал круг под носом у пилота, машина послушно заложила вираж. «Освещение отличное, контрастность не слишком велика, должно четко получиться». Сделала жест «вниз», летчик неодобрительно покачал головой и снизился, почти зависнув. Наклон ротора, еще облет района шахматного клуба, Мария взяла отложенный Никитой Hasselblad, отодвинула форточку иллюминатора. Камера стукнулась о плексиглас, несильно, но любой профи убил бы за неаккуратное обращение с оптическим шедевром стоимостью за сотню тысяч долларов. Шпагину цена казенной техники не беспокоила, результат съемки должен удовлетворить заказчика. Раз сам Чудов отправил в «свадебное путешествие», значит, снимки нужны для дела очень важного. Или для очень важного человека. Но отставной замдиректора СВР теперь глубоко ушел в политику и вряд ли станет заботиться о заурядном оперативнике, которому тут предстояла разведоперация. Последний раз ее бывший шеф так беспокоился о друге и наставнике Алехине. «Только тот мертв. Или нет?!». Съемка и воздушная экскурсия продолжились в других точках костариканской столицы, но мозг прочно зацепился за невероятную загадку. За ужином женщина благосклонно улыбалась Никите, демонстрировавшему ей самые удачные ракурсы таинственного Fianchetto Chess Club, а думала о загадочном самоубийстве легендарного шпиона. Ей очень хотелось перегнуться через столик, заставленный вкусными дарами моря, и прошептать в любимому: «Матвей Александрович жив». Тем не менее молчала и продолжала честно смотреть в лицо, которое южное солнце запорошило конопушками. Глаза её видели насквозь мужчину — умного и наивного, понимающего толк в компьютерах и камерах, но ничего не знающего о шпионаже. «Счастливый! Ему нет нужды подозревать и строить догадки. Я нажала клавишу „Enter“ — он запросто отработал программу фотосъемки и никаких сомнений».

Глядел на жену и Вяземский-младший, чувствуя, что та сейчас не в ресторане Machu Picchu, a где-то далеко, в той густой тени, где секретные службы ведут битвы друг с другом. Еще в Москве, когда Шпагина впервые заикнулась о Коста-Рике, уловил легкую наигранность. Когда же речь зашла об аэросъемке особого района столицы, ему стало ясно: очередная спецоперация. Но промолчал, как помалкивает и теперь: раз Машуня сказала надо, значит, надо. Чего ж тут обсуждать? Жена ушла из разведки, работает онкопсихологом, некоторые обязательства перед службой, вернее перед Чудовым, у неё сохранились. «Ну и пусть! В лепешку расшибусь, если попросит. Что угодно для любимой сделаю». Остро захотелось запустить команду «Logout», выйти из системы умолчания, портившей вечер.

— Вернемся в отель? («Давай займемся сексом?»)

— Поехали. («И я тебя хочу, дорогой!»)

Крыс от мышей отличает не только размер. У первых есть сообщество, есть иерархия. Посадите шесть грызунов в клетку, и через сутки те поделят роли: два эксплуататора, двое эксплуатируемых, один автоном и один козел отпущения. Повторите опыт хоть сотню раз — результат не изменится. Ученые уверяют, что социальное поведение крыс очень похоже на людское. Например, наибольший стресс испытывают не эксплуатируемые, как можно предполагать, а эксплуататоры — боятся потерять статус привилегированных особей в стае.

Полина по грызунам не специализировалась. Расклады в цэрэушной стае знала на зубок. Ей абсолютно ясно: восходящий «крысиный король» — шеф УПРО — сделал и сделает что угодно, лишь бы остаться на вершине. Зато старый «эксплуататор» — Макалистер — сошел со сцены, устав от стресса. Очевидно и то, что оба вряд ли являлись «автономами» и, если совершили предательство, то, наверняка, действовали через «эксплуатируемых». На данную роль подходил тот молодой аналитик, что потенциально мог быть каналом утечки важных сведений к русским. Оба имели на него влияние, оба могли использовать парня, затем переведя его в «козлы отпущения». Весы в голове охотницы на предателя склонялись то в одну, то в другую сторону. Уже понятно, что документы и опросы не дали однозначного результата. Против двух подозреваемых требовались жесткие действия: применение полиграфа, допросы с использованием оперативной фармакологии, очная ставка. Но руководитель контрразведывательной службы охладил пыл: «Не торопись. Ошибка сорвет расследование. Выждем, дерьмо всегда всплывает». В его рассуждениях женщина видела серьезный изъян — «крот» гадит под землей, чтоб его фекалии всплыли, надо вставить шланг в норку.

Правда, в 20 милях от костариканской столицы найден труп сотрудника Управления по борьбе с наркотиками США, который исчез в Сан-Хосе сразу после начала слежки за Макалистером. Точнее, поручение ему такое дали, а успел он начать наблюдение или нет — непонятно. Его внедорожник свалился в ущелье, где до обнаружения пролежал столь долго, что крысы объели бедолагу до костей. По изломанному скелету патологоанатомы не смогло определить причину смерти. Удаленный анализ GPS-навигации автомашины и локации мобильника Макалистера, проведенный AHБ, показал, что тот вообще ни разу не выезжал за пределы Сан-Хосе. И снова неопределенность: бывший босс русского отдела мог использовать другой автомобиль, оставить телефон дома, иметь сообщников и т. д., и т. п. Только зачем ему убивать костариканца? Что тот мог нарыть в первый и последний день слежки за опытнейшим шпионом?

А вчера обнаружилась свежая пахучая кучка — чекисты арестовали агента ЦРУ, работавшего в центральном аппарате ФСБ. Два года назад жена офицера, отдыхая в Турции, предложила услуги мужа, заявившись в посольство США. Макалистер тогда был настроен отрицательно, подозревал подставу, настаивал на строжайшей проверке. Глава УПРО напротив, ухватился за возможность приобрести ценный источник. Только сам черт не разберет, кто прав, кто виноват. Коли имела место подстава, а, поди, проверь информацию от фээсбэшника, то Макалистер чист. Если сведения достоверны, то бывший глава русского отдела опять же не мог быть «кротом» — чего ему поднимать шум, просто стуканул бы в Москву. С его визави наоборот: на ура принял в объятья ЦРУ подставу или, чуть выждав, заложил ценного агента своим московским кукловодам. С одной стороны… с другой стороны… Нет ясности, придется ждать свежих событий или сигналов. В том, что таковые последуют, Полина уверена. Как уверовала и в наличие предателя, уж слишком пованивала операция «Рагда», слишком многие стремились замести ее остатки под ковер. «Боже ж ты мой! Башня едет! Надо снять стресс. Трахнуть кого-нибудь?» Мысль показалась самой толковой за истекший день, и женщина отправилась на автостоянку возле комплекса ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния. Дальше путь лежал в бар для одиночек, где бывала не раз. Найти партнера на ночь — не проблема для спортивной молодой женщины с ровными чертами лица и стройными ногами. Стрижка, конечно, слишком деловая — конский хвост до плеч, а глаза — чересчур строгие, но после пары стаканчиков кто заметит мелкие недостатки? Надо только снять жакет офисного брючного костюма и расстегнуть пару пуговичек на блузке.

Шорох едва слышен, потому и разбудил. Если автосигнализация под окнами сработала или дверь лифта громыхнула, то сигналы очевидны, и мозг их отсеивает как иррелевантные. Ерунда, коли спящая женщина, что под боком, перетекла из одной позы в другую. Беду жди от звуков необычных, особенно тихих, как бы сдавленных, погашенных их источником. К примеру, спит кроманьонец или неандерталец, а к нему подкрадывается саблезубый тигр или кто там тогда их пожирал. Бедняга сдуру не обращает внимания на слабый акустический раздражитель. Хоп! И население пещеры уменьшилось на плохого охотника, но неплохого художника. Племя особенно не горюет — одним ртом меньше. И в историческом плане пустяк, казалось бы, а каменные стены останутся без рисунков. Что без наскальной живописи туристам в поздние века смотреть? Зачем в дальнюю деревню ехать? Муниципальный бюджет страдает, картинок в энциклопедии меньше.

Или взять аналогичную ситуацию в современном Ульяновске: то ли мышка в стене норку грызет, то ли убийца подкрадывается? Вопрос не праздный, если ты контролируешь теневой оборот металлолома и тайно пришел к любовнице. «Бобер» напряг слух, выскользнул из кровати. Одеваться не стал, сразу прокрался в прихожую, достал ПМ из пиджака на вешалке, снял с предохранителя. Проверил входную дверь — закрыта. Осмотрел залу, так привык называть гостиную, заглянул в ванную — никого. Сон сняло как рукой, и мужчина остался сидеть на кухне, прямо голой задницей на холодной табуретке — высокой, кожаной — у почти барной стойки. Отделка жилища влетела в копеечку, дизайном занималась Людка — услада последних лет. В ней он впервые нашел ТУ женщину, которую можно не просто драть в разные дыры (хотя и не без того, конечно), а родственную душу. Поговорить, выпить и даже ребенка завести. Вору в законе не положено иметь жену и детей, но времена стали мягче. А бандитские нравы нет. Оттого и скрывал Людмилу даже от своих сатрапов, тайком с ней встречался, приезжал без охраны, сам за рулем. Вспомнил про детскую, по пути сгреб пиджак с вешалки и, одев на зябнущие плечи, как по минному полю прошел по заваленному игрушками полу, склонился над кроватью. Дыхание восьмилетнего сынишки вообще не слышно, только в свете ночника видно биение артерии на цыплячьей шее. «Кровинушка моя!» — бандит ощутил спазм в горле.

Поставил пистолет на предохранитель, опустил в карман. Двинулся назад в кухню. «Чай что ли поставить?». Первым углядел не чайник, а ствол калибра 9 мм. «Стечкин?» — успел внутренне удивиться.

— Не, австрийский «глок», — угадал мысли Опер. — Слыхал про него?

— Доводилось, — последовал автоматический ответ.

— 17 патронов, у меня есть магазин и на 35 — для серьезных разборок, — проинформировал Федор, левой рукой вынимая ПМ из кармана «Бобра». — Кстати, ты для приличия сделай кевларовую подкладку к своему клифту. Толку мало, зато твои коллеги восторгались бы передовой технологией бронезащиты.

— Что надо, блин?

— При мне ругаться нельзя, мил человек. Выругаешься — ударю. Усек? — и после кивка оппонента добавил. — Тихонько попьем чайку, ладно?

Бандит не раз попадал в жестокие переделки, но никогда с подругой и ребенком. Парень напротив выглядел лет на тридцать, держался скорее уверенно, чем нагло. Только судя по тому, как проник в квартиру и взял в оборот хозяина, являлся, наверное, самым опасным противником на ухабистом жизненном пути «Бобра».

— Твоей семье ничего не угрожает. Я включил в стоп-листы ваши паспорта, обычные и заграничные, — Федор правдоподобно солгал, поскольку для такого запрета требовалась санкция от начальства. — Спрятаться в вашем уютном гнездышке в Болгарии, никому не удастся, как и выехать из Ульяновска. Здесь поживете, пока мы с тобой кашу не сварим. Ты вскипяти чай-то, разговор длинный.

Вор отчаянно пытался прокачать ситуацию. Пришелец явно из спецуры: легко нашел секретную квартиру, перекрыл выезд за границу, да и «ствол» у него особый — небось, даже на Кавказе такой не купить. Надо соглашаться, чтобы тот не предложил. А предложит точно, не убивать пришел — иначе к чему лишние хлопоты.

— «Бобер», ты сейчас думаешь, как меня обмануть. Надеешься на связи в полиции или даже ФСБ. Забудь! То, что сейчас случилось, никто кроме меня изменить не сможет. Итак, первое: позаботься, чтобы в городе ничего не замышлялось против человека, чью безопасность моя группа обеспечивает. Второе: будешь докладывать обо всем, что знаешь о людях из НИИ реакторов, особенно мадам Дадашьян. — Федор шумно отхлебнул из чашки. — Азербайджанский?

— Да, на зоне привык, там мотал срок с Жорой Бакинским. Как связь держать будем? — «Бобер» знал: если не можешь сейчас одолеть противника, следует выждать момент его слабости.

— Запомни номер. Встречаться будем по необходимости, здесь. Предупреди Людмилу, чтобы не пугалась моим визитам. Скажешь, мол, деловой, а не уголовный партнер, зовут Федор. Пока мой шеф в Ульяновске, ты и твой бизнес в безопасности. Потом счет выставим, если при случае содействие тебе окажем. Мне пора, — Опер сгреб из вазочки горсть конфет «Птичье молоко», оставив взамен ПМ. — Люблю сладенькое с утреца. Патроны заберешь в мусорном ведре — я загодя из обоймы вынул, чтобы ты спросонок глупостей не натворил. Запомни: ПМ с патронами весит 810 граммов, а пустой — 730. Почувствуй разницу.

Уже в дверях Федор обернулся: «Чуть не забыл: шеф в подарок прислал конструктор „Лего“ — звездолет. Вместе с сынишкой соберите. У него под кроваткой лежит». «Бобер» намек уловил и кивнул в знак благодарности, что сегодня гость подложил лишь безопасную игрушку.

Глава 19

Голливуд

Иногда режиссер выступает продюсером, иногда наоборот. При любом раскладе архиважно сделать выбор: кто сыграет заглавную роль в фильме. Порой найти актера сложно, приходится делать много проб и привлекать специалистов по кастингу. Для дебютной короткометражки Степан определился с претендентом. Но Дрик-младший упорно не являлся на съемочную площадку с замаскированными в кустах камерами. Просмотр видеозаписей разочаровывал: кошки, мышки, птички, ящерицы — да; Николай — нет. Многие титаны Голливуда, которые порой тратили годы, чтобы создать шедевр, уже покоятся на Hollywood Forever Cemetery, а русскому компьютерщику туда рановато, да и дороговато. Тем не менее, именно кладбище он сейчас объезжал, свернув с бульвара Санта-Моника. За последним обиталищем деятелей киноиндустрии находилась территория Paramount Pictures с пошлым фонтаном, красивой аркой и скучными павильонами. Трудившийся здесь русский приятель пригласил на ланч в местный кафетерий, пообещав, что посетитель вблизи увидит актерский люд в гриме и костюмах.

— Вон та, в трико, горячая штучка, — комментировал перебравшийся в Штаты помреж. — Старлетка, пробивается наверх. Хочешь, познакомлю? Ксения-то тебя к телу уже не подпускает, наверное. Сухостой не замучил?

— Отстань, грязный сводник! Ксюха узнает — убьет, — беззлобно огрызнулся гость и тут же вспомнил, кого на самом деле жена мечтает убить. — Лучше бы дал профессиональный совет.

— Тебе? — удивился/оживился киношник.

— Видишь ли, затеял отснять эпизод у себя в саду, а ни фига не выходит, — Алехин-младший коротенько изложил замысел со скрытыми камерами.

— Классическая история! Шекспировские страсти! Увы, твой сценарный план никуда не годится, дружище. Отрицательный герой просто так в саду не может появиться. По киношным канонам нужна подводка, типа, напуганный извращенец боится вернуться на место преступления, но, вновь встретив на пляже беременную героиню, не может устоять перед пороком. Вопреки голосу разума вновь пробирается в ночи, чтобы из мрака глядеть в окна её дома. И тут… Ну, дальше ты знаешь.

— Неплохая идея! А чтобы Ксюше не стало страшно, я попрошу соседа её подстраховать во время прогулки по берегу. Меня-то вуайерист знает в лицо. Если получится, с меня стакан.

— Ага, советского портвейна «777». Помнишь такой?

— Не имел «удовольствия», с родителями жил за границей, — во рту Степана непроизвольно появился привкус желчи.

— «Вечером, ночью и даже с утра пейте портвейн „три топора“», — продекламировал приятель и осклабился. — Пошлый стишок, хорошая кинодеталь: надо будет вставить «777» в сцену пьянки российской мафии. Я тут — спец по совковой теме.

— Значит, с тебя стакан, — рассмеялся Алехин-младший.

Примечательные, хотя бы и для самого себя, сцены в уме прокручивает каждый. Существует стандартный набор: страшное, приятное, секс, подвиг, ссора, поездка к морю. Последняя линия популярна, ибо Юг, как фронт, всё спишет. Валерий на южных берегах бывал давно, хотя тянуло часто. И теперь, решая сложную математическую задачу, его мозг, когда упирался в очередной тупик, включало режим отдыха. Тогда и всплывала тема гипотетической поездки с Виолеттой к морю. Парочка гуляла, купалась, загорала, ужинала в таверне — обязательно под пальмами и с живой музыкой. Потом ласки и соитие, разумеется, с черными чулками в фокусе. Как Щеглов догадался, девушка к нему охладела, однако надеялся, что та осознает глубину ошибки и вернется к нему. Заодно вернет то, что Математик впервые получил и сразу потерял, вернет ему состояние любви. Не платонической, а самой реальной — в физическом смысле.

Полушария переключились в рабочий режим. Суперкомпьютер в Сарове обнаружил не только сингулярность, развернутая версия анализа скоростной видеосъемки таила неприятный сюрприз. Шнурок, прыгнув, как и планировалось, на три секунды в прошлое, появился не точно в той точке пространства, где ранее находился в реальном прошлом. Смещение ничтожно малое, им можно бы пренебречь. Валерий не способен пренебрегать непонятным, понятным — запросто. Решение не приходило. Требовалось озарение, для озарения требовался стимул — Виолетта в черных чулках. Как назло, девушка не появлялась в своей квартире. Точнее жилплощадь юридически принадлежала её бабушке, съехавшей в родную Армению. Так или иначе, а каждый вечер Математик проходил мимо дома, но заветные окна оставались темны. Также сумеречно на душе, ибо на работе любимая избегала незадачливого любовника, ограничиваясь коротким «здрасте». Поиску решения задачи не помогло и посещение порносайта с выборкой чулочных файлов. Мастурбация лишь выпустила пар — собственно, такова социальная функция порнографии. Функция смещения в пространстве математическая, от нее не зависит психическое здоровье масс, только Валерию требовалось удовлетворение не только половое. Научный результат порой важнее сексуального, хотя случается и наоборот. Как фишка ляжет. Сегодня не ложится никак, в отличие от пениса, чье пещеристое тело лишилось подкачки излишней кровью.

Анна не находила места: вилла пуста, Матвей в проклятой командировке, а хочется общения, ласки, любви. Гормональный баланс не стабилен, что порождало сомнения почти как в «Пиковой даме»: уж климакс близится, а Германа всё нет. Точнее данный имярек имелся и даже увивался вокруг коллеги по редакции. Фотохудожник — не молодой и куртуазный — сыпал комплиментами, лично сделал портфолио («модельная внешность, Клаудиа Шиффер отдыхает») — качественно и бесплатно. Приглашал в богемный кабачок («только креативная публика, много артистов»). Она хранила верность мужу десятилетия сложной жизни, обычно подчиненной его разведывательной работе. Но теперь-то, миновав экватор лет, можно бы ему уже позаботиться о женских потребностях и слабостях. Тело мучительно требовало близости с мужчиной — пусть и не по фамилии Алехин, постепенно подрывая моральные устои, прежде казавшиеся незыблемыми. Кровь прилила к лицу, одарив нежданным румянцем. Грудь ощетинилась напрягшимися сосками, болезненно упершимися в чашки бюстгальтера. Набухли и губы промежности, влагалище, суховатое в последние месяцы, враз стало сочным.

Встала, одернула шелковую блузку, поправила юбку, пригладила волну светлых волос, оглянулась — не смотрит ли кто. Прошла в редакционную фотостудию — хозяин оказался на месте. Им предстояло вместе поработать полдня. Ему — бросая раздевающие взгляды на коллегу, ей — впитывая его сексуальное излучение.

— Так что с иллюстрациями для моей колонки?

— Почти готовы освещение и раскадровка, Анна Евгеньевна, — засуетился щеголеватый мужчина, инстинктивно поправляя шейной платок в вороте рубашки расцветки paisley.

В лучах разноцветных ламп возникала сказка: бриллиантовые серьги и кольца маняще сияли то на снегу, то на песке. В «солнечном» свете оживала кожа питонов и аллигаторов, превращая сшитые из нее сумки в животных-доноров. Хронометры и часики создали собственный космос с крупными «светилами» и малыми «планетами». Смартфон ослеплял инкрустацией из каменьев. Анне нравились глянец и блеск, неосознанно хотелось и самой быть гламурной и прекрасной, а время — тающий ресурс — утекало сквозь пальцы, бессмысленно исчезало в редакционной студии. От жара софитов или климактерических приливов пылали женские щеки и куксилась душа.

Фотограф чувствовал чужое смятение и от того внимательнее наблюдал за «женщиной в расцвете лет». Жесты ее рождались внезапно — самим телом, а не заученными повадками гранд-дамы. Также и идеи — воздушные, свежие — приходили сами собой, и тогда Алехина вдруг вспархивала со стула, чтобы пальцем или кивком дать столь недостающий художнику намек. Ее недовольство — никогда не враждебное — или удовлетворение — обычно короткий смех — сразу меняли атмосферу в студии. Поймав ее взгляд — острый или задумчивый — мужчина чувствовал, как его руки и камера повинуются мысленным приказам женщины. Иногда она подходила совсем близко, склоняя голову к видоискателю. Некоторые пряди русых волос отрывались от изящного плеча и под воздействие статического электричества тянулись к лицу Фотографа. Аромат духов — Dior Poison — проникал в его ноздри, дурманя почти как кокаин. Вот Анна радостно хлопнула в ладоши, восторгаясь завершающим удачным кадром, и он вздрогнул, испытав катарсис.

— Неплохо у нас получилось. Предлагаю вечером обсудить, заодно поужинаем. Вы случайно не заняты сегодня?

— Свободна, — невольный смешок вырвался из губ, по-детски надутых обидой на отсутствующего Матвея, — совершенно случайно. Только послезавтра.

— Тогда жду в восемь, — спец по женским слабостям безошибочно диагностировал у жертвы «состояние последнего шанса». — Забить маршрут в навигатор вашего авто?

Скачущий уровень эстрогена Анны с ним полностью согласился, мятущаяся душа частично, всё еще обманывая себя сказкой о невинном флирте, не более. Мозг же лихорадочно соображал, что нужно на свидание надеть, что снять.

Художник ощутил возбуждение, сразу прикинув, как сработает правило трех свиданий. Сегодняшнюю сессию засчитал за первое, второе — ресторан, третье — фотосессия в стиле ню, переходящая в половой акт. Хотя второе и третье, пожалуй, удастся совместить.

Каждое движение отточено, каждый ракурс в зеркале артистичен. Увы, прошли те времена, когда её совершенное тело часто мелькало на ТВ-экранах, когда объективы камер ловили его изгибы. Теперь восторг от него испытывал лишь самый известный мужчина и самый тайный любовник страны. Жаль нельзя вновь показать публике красоту тела, чтобы восторгалась его владелицей, чтобы завидовала его властелину. Правда, однажды ОН предложил, чтобы про нее сняли фильм, только женщина сразу догадалась: пошутил. Можно, конечно, было поймать его на слове — ОН бы выполнил обещание. Но то стало бы непоправимой ошибкой, а ошибок она всячески избегала, иначе не выиграешь чемпионат мира по фигурному катанию. Причем не раз и не два. И гибкий, сильный, утонченный, ритмичный организм продолжил работу в тренировочном зале, специально оборудованном в Резиденции № 1. Час-два и не осталось сухих полотенец, мышцы закричали: «Пощади». А спортсменка продолжала поединок сама с собой. Ехать заседать в скучном парламенте не хотелось — этот подарок любимого давно надоел.

В последнее время партнер отдалился, нет, не из-за другой пассии. Обычно устойчивый к стрессам и бедам, теперь ушел в себя, пережевывая и переживая собственные промахи на Украине. Понимал, что не тем людям доверил политику в важнейшем вопросе, вроде бы, близким и толковым, а не тем. Когда в соседней стране жахнул майдан и к власти в Киеве пришли майданутые, «доверенные лица» стали показывать пальцем друг на друга, сетовать на отсутствие «своевременных инструкций из центра». «Трусливые сявки, — вырвалось у Фигуристки, — проворонили ситуацию, подвели!». Потому и ноет душа Лидера, не дает расслабиться даже с любимой. В постели стал задумчив и вял, не может отключить голову хоть на минуты. Особенно горюет по поводу Крыма, о воссоединении которого с Россией мечтал! По лихорадочным совещаниям с военными и спецслужбистами, по круглосуточной загруженности понятно, что подготовка проводилась мощная. Но что-то сорвалось в последний момент, одни предали, другие испугались. Операция не состоялась, Президент не сумел одержать победу. Винил себя, не пытался — даже в разговорах с ней — свалить ответственность на подчиненных. Мужчина! Был бы бесхребетным, наплевал бы и забыл. Вон, во Франции его коллега — мягкая игрушка, можно стирать в машине каждый раз, как обделается. В России не так! «Акелла промахнулся», — завизжали шкалы. «Нужен Маугли, — размечталась женщина, — чтобы разогнать крикливую шоблу!»

— Арсений, вы, кажется, не видите картину целиком, — увещевал разведчик. — Нужен масштабный подход, смелый и прорывной. Слышали анекдот про парня ростом в 140 см, женихающегося с девушкой ростом 130?

— Нет, — фривольная смена темы удивила Физика, упорно сопротивляющегося давлению Алехина.

— У жениха мама — 144; папа — 148. Первой невеста понравилась, второму — нет. Отец объяснил свою позицию по-простецки: «Мы же так до мышей выродимся!».

— К чему вы это, Матвей Александрович? — недоумение заставило отвиснуть нижнюю челюсть Жулина.

— К тому, что должны следовать противоположным трендом. Шнурок отпрыгался и отправлен на пенсию. Следующее перемещение совершит человек.

— К чему спешка? Слишком опасно, ведь мы еще многого не понимаем.

— Риск есть, спора нет. Но существует опасность гораздо более серьезная, о которой не имею права рассказать. Лишь намекну: вдруг ваши американские коллеги уже…

— Черт, Николай Дрик мог подсказать им правильное направление! — лицо первооткрывателя побелело.

— Ракетно-ядерную гонку припоминаете? Мы обязаны в кратчайший срок выяснить, возможно ли отправить Homo sapiens, а не Mus muskulus в прошлое. И доложить Президенту, по чьему поручению я здесь нахожусь. Вы осознаете ответственность?

— Не очень. Морально-этическая сторона дела…

— Философствовать оставьте мне — не ваш профиль.

— А где найдете добровольца? В нашей лаборатории?

— Ни в коем случае! Полная секретность! В подготовке участвуете вы, Валерий и я.

Доброволец ждал сразу за воротами НИИ. Не знал еще, что ему предстоит, но ждал. То есть, в моменте Рудольф пинал, в сотый или двухсотый раз, покрышки «уазика» — проверял давление воздуха. А что ему, умирающему от скуки, оставалось? Сперва шофер радовался прибыльной и не пыльной работе с московским гостем. Теперь же заедало однообразие: каждый день поездки из Ульяновска на восточный берег и обратно. На площадку института его не пускали бойцы ВВ из спецподразделения охраны ВГО — важных государственных объектов. Сейчас Матвей словно увидел его заново: вот кто последует примеру Гагарина!

— Рудик, в детстве мечтал о подвиге?

— И сейчас мечтаю. О чем же еще мечтать молодому мужику?

— О бабах, бабках, барахле разном, — провоцировал ветеран.

— Не, я потому в ВДВ и пошел, чтобы что-то этакое совершить. Только меня оттуда поперли, мол, здоровье после перелома ноги уже не то. Чушь! У меня даже зубы все свои, ни одной пломбы.

— Тут намечается важный эксперимент, мне нужен здоровый и понимающий испытатель. Дело для меня крайне важное.

— Радиация что ли?

— Нет, упаси Бог! Всё проверено на животных, но сам знаешь, техника без человека — просто железо. Оплата хорошая.

— Деньги — лишнее. Вот если бы вы помогли вернуться в ВДВ.

— Обещаю.

— Тогда можно попробовать, — согласился десантник, уставший тупо шоферить и давно мечтавший заручиться поддержкой Босса. — Когда?

— Как только, так сразу, — в который раз Матвей удивился, как ладно складываются компоненты «Джокера».

В пути Алехин поглядывал на Рудольфа, ожидая, когда же тот спросит, сколько ему заплатят. Не дождался и понял, что сделал правильный выбор: первые космонавты не интересовались окладами, делая шаг вперед. «Хотя нынче рыночные отношения, надо бы парню подарить тачку крутую». Мысль обрубил, опустив «если выживет». Прыгнул бы и сам, но рано — опытный шпион потребуется для иного задания.

«Грязные танцы» основаны на незатейливом сюжете: крутой парень-хулиган, симпатичная девчонка-отличница плюс запоминающаяся музыка, пластичные движения и сентиментальные сопли. Многие от него тащились! Кое-кому нравился и годы спустя. Виолетта с влажными глазами досматривала фильм, зная: скоро пойдут титры, затем видеомагнитофон выключится. Аппарат допотопный, пора выбрасывать, а нельзя — фильм есть только на кассете. Её мать подарила сразу после возвращения из США, чтобы увлечь дочь танцами. Увлечение произошло, хотя скоро пришло и разочарование. В танцевальном мире — спортивном ли, бальном ли — мало ритмично исполнять па или отлично одеваться. Самое важное — партнер! Юные девочки быстро соображают, что в кружок или секцию необходимо затащить мальчика. Если одногодку, то пусть малорослого и с оттопыренными ушами, но желающего составить пару. Таких приводят родители мытьем ли, катаньем ли, а приводят. В юношеском возрасте у парней уже иные приоритеты и подростковая борьба за независимость. Что уж говорить о взрослых мужчинах — хорошо, если найдется один на дюжину танцующих женщин. Конкуренции Виолетта всегда боялась, избегала, не выдерживала. Увлечение осталось, став пассивным и тайным.

— Ой, мое любимое кино, — вошедший Алехин сделал круглые глаза и присел рядом. — Где достала? Одолжишь видик посмотреть?

Ануш, появившись через минуту из холла, застала трогательное единения душ синефилов. Щелчок остановившейся кассеты сопровождался ТАКИМ взглядом девушки на пожилого гостя, что матери захотелось погрозить пальцем: «Даже думать не смей! Он же вдвое тебя старше». Однако промолчала, зная, как благотворно москвич влияет на дочурку. От того и пригласила его вновь в гости. Хотя ей и самой понравился, жаль недоступен женатик. Зато под рюмочку и закуску собиралась, тем не менее, получить от него удовлетворение — материальное и существенное. В институте Матвей Александрович намекнул, что электричество для Жулина может оплатить наличными, если она найдет способ уменьшить тариф. Нал — король российского рынка. Серый нал — император. А от императорских щедрот может перепасть и лично АХД. «Хорошо, что нюни с Виолой распустил, покладистее будет», — ошибочно сочла госпожа Дадашьян.

Глава 20

Краснодар

Песок — субстанция хитрая: сухой — пылью прикинется, засасывая ступни по щиколотку, мокрый — схож с тартаном, пружинит под ногами. Николай бежал, наслаждаясь силой мышц и мощью прибоя, ритмичными толчками сердца и размеренными ударами волн. Здоровый, молодой, красивый, почти американец, а счастья нет. Фэбээровцы тянут с оформлением на работу, читают нотации по поводу его ночных визитов в дому Алехиных. Типа, заявление в полицию поступило, надо вести себя скромнее. «Тебе что, шлюх не хватает?» — тупицы задали резонный для себя и некорректный для Дрика вопрос. Ну как кретинами объяснить, что влечет его к Ксении? Видишь ли, sexual harassment — уже правонарушение, a sexual assault — вообще уголовное преступление. Будто он садюга и стал бы насиловать беременную. Делать нечего, пришлось пообещать не приближаться к дому Алехиных. В Штатах и бате не по силам замять дело. Конечно, в Ульяновске вышло неаккуратно: та девка с пузом сперва согласилась дать, а в процессе передумала и стала орать — пришлось чуток перекрыть кислород, чтобы сомлела. Кто же мог вообразить, что через два дня «парашютистка» сиганет с восьмого этажа? Боковым зрением уловил движение, «мотор» зачастил от выброса адреналина. «Она!»

Ксюша брела на удалении от воды, ближе к домам. Соотечественника приметила, сердце сразу застучало, появилась одышка. Тем не менее не остановилась, не метнулась в спасительные границы private property — действовала строго по плану, предложенному мужем.

Лишь когда извращенец ее увидел и направился в нужную сторону, повернула в лестнице, ведущей на застроенный склон. Уже на ступеньке обернулась на возгласы Дрика и бросила заготовленную приманку.

— Николай, ты симпатичный и мне нравишься, но пойми: я замужем и жду ребенка. Сейчас между нами ничего не может быть.

— Подожди, Ксения! Ты меня не так поняла! Мне нужно лишь чуточку тепла!

— И не приходи к дому — Степа убьет, — с тем женщина решительно, хотя и медленно стала подниматься наверх, приподняв длинную юбку, чтобы не мешала и чтобы оставшемуся на пляже мужчине были видны длинные, прекрасно вылепленные Творцом лодыжки. «Актриса! — восхитился сосед Майкл, стоявший на лестнице пролетом выше. — Жаль Алехины — не свингеры».

Подошвы Дрика уже не ощущали раскаленного песка: нервные рецепторы потоком слали тревожные сигналы в мозг, но тот был перегружен увиденным и услышанным. К некстати вспыхнувшему половому влечению теперь добавился и вызов, брошенный его смелости. Он знал, где окажется ночью, хоть бы и сотня Степанов охраняла замок принцессы с животом-полушарием. Да, и чего бояться: фэбээровцы сказали, что сумели отклонить просьбу Алехина о лицензии на оружие. Мужик, конечно, здоровый, но не сможет в ночи поймать лазутчика в черном гидрокостюме, которому всего и требуется 20 секунд, чтобы оказаться в море. А плавать Николаша умел, как никто на Хермоза Бич. «Нас не догонят», — загундосил попсовую песенку, предвкушая приключение.

Тревожное известие из Москвы пришло сразу по трем адресам: русский отдел, управление контрразведывательного обеспечения и секретариат директора ЦРУ. Арест инженера оборонного КБ в Самаре стал полной неожиданностью, как и захват оперативника, действовавшего под крышей консульства США. Надежный источник — завербованный офицер МВД из управления охраны ВГО — сообщил: данная операция была плановой для ФСБ. Сие означало, что русские имели точные данные на ценного агента. Но откуда? Прежде связь с ним на территории России поддерживалась бесконтактно, а оперативник вышел на встречу с ним впервые. Требовалось поставить задание по проведению диверсии на производстве новейшей ракеты «Ангара». Замысел родился в Управлении планирования разведопераций ЦРУ, и его продвигал лично шеф УПРО. Цель: убрать российского конкурента для Falcon и Antares — нового поколения американских носителей для пилотируемых и грузовых космических полетов.

Когда Полина получила пакет документации по провальной операции, новость уже появилась в англоязычных новостях русского канала RT. В репортаже — надо же, даже оперативная съемка в ночном парке вышла качественной — кроме громогласного журналистского комментария, наложенного на видеоряд, на месте происшествия видны русские контрразведчики. Обработка изображения на компьютере и анализ специалистом-умельцем чтения по губам дали неожиданный результат: «Этот раздолбай думал, мы не знаем, что замышляют в Лэнгли», — удалось выделить фразу главного чекиста из общего фона. Глаза его были скрыты увеличенными пикселями, возраст и манера поведения однозначно указывали на начальственное положение. Подозрение в наличии утечки из штаб-квартиры ЦРУ превращалось почти в факт. Еще через несколько часов, когда задержанного «дипломата» отпустили на свободу в ожидании высылки, поступил и его отчет о происшествии. Из него явствовало, что фээсбэшники были информированы о встрече, условия которой сам оперативник получил лишь за сутки до операции, вскрыв запечатанный пакет с условиями срочной связи с агентом. Группа захвата находилась на точке контакта заранее. Такое возможно в двух случаях: предварительного провала агента или предательства в высшем эшелоне ЦРУ.

«Хм, теоретически и Макалистер мог сдать условия, — рассуждала охотница на „крота“, — только зачем ФСБ так долго выжидать? В надежде на встречу с куратором? Но прежде встреч не было, откуда же русские узнали, что она состоится? Конечно, из Лэнгли! Значит, виновен шеф УПРО!» С таким выводом и пришла к своему руководителю. Тот кивал головой, а в конце разговора изрек: «Очень может быть. Хотя железных аргументов по-прежнему нет. Найди их!»

Фанаты стимпанка балдели бы, водопроводчик и электрик сошли бы с ума. Причина проста — трубы и шланги, кабели и провода тянулись, переплетались, делились и сливались в гаечных, вентильных, клапанных или рубильниковых соединениях и включателях. Кап-два ничего такого не замечал, чувствовал себя привычно в замкнутом пространстве, переполненном конструктивными элементами, аппаратурой жизнеобеспечения и механизмами вооружения. 4000 кВт электродвигателя экономичного хода практически беззвучно толкали подлодку, которая почти не выделялась из звукового фона Черного моря. Вот она стала вовсе незаметной, нырнув под слой скачка, образованный малосоленой водой, принесенной придонным течением из Керченского пролива. Боевая информационно-управляющая система обрабатывала данные с гидроакустического комплекса, наблюдая за акваторией. Чтобы максимально увеличить радиус контроля пришлось выпустить кормовую антенну и медленно буксировать длиннющий хвост. Обстановка на центральном посту рабочая: тишина, короткие доклады, редкие указания. Настроение предгрозовое: враг на дистанции выстрела, оружие готово к пуску. «Краснодар» принадлежал к неатомным субмаринам проекта «636.3» и базировался в Новороссийске — единственной военно-морской базе после потери Севастополя. Хорошо, что базу начали строить заранее, дабы флот имел две «ноги» на Черном море. Увы, теперь ему приходилось стоять на одной, одновременно обеспечивая оборону как от турецких, так и американских ВМС.

Утолщенная веретенообразная «рыбка» сопровождала на максимальном удалении ракетный эсминец USS Donald Cook, шедший вдоль побережья украинского Крыма. Почти сотня «томагавков» и «Иджис» — мощная система ПВО и ПРО — делали непрошеного гостя угрозой для юга России. Особенно в условиях растущей напряженности, готовой перейти в вооруженные столкновения. Раньше пришельца пасла бы береговая оборона ЧФ, но после вынужденного ухода из Крыма эта возможность отпала. Кто контролирует полуостров, тот контролирует Черное море. В XIX веке его на время захватывали англо-французские войска, в XX — немецко-фашистские. Скоро России предстояло вновь вступить в жестокую схватку за Крым. А пока приходилось обходиться тем, что осталось.

Моряки на центральном посту знали: радист в кубрике «этажом» ниже может в любой момент получить приказ о нанесении удара сверхзвуковыми ракетами «Калибр» или телеуправляемыми торпедами. В первом случае требовалось сохранять дистанцию в две-три сотни километров и остаться в безопасности. Во втором предстояло сблизиться до двадцати миль и, возможно, попасть в поле зрения турецкой ПЛ немецкой постройки. Та сопровождала «Кука», имеющего слабый потенциал ПЛО, в его вояже из Севастополя в сторону российского побережья. «Курс 235, глубина 250, скорость 10 узлов!» Рулевой продублировал вводную, ввел данные в БИУС. Семь бронзовых лопастей гребного винта придали нужное ускорение, горизонтальные и вертикальные рули — требуемую ориентацию. «Краснодар» крался за противником в шесть раз превосходящим по водоизмещению. Но когда в подводно-надводной войне бывало иначе? Жуя сухпай в потной тесноте, 30 подводников готовы отправить на дно 280 членов американского экипажа, к чьим услугам ресторанное питание и бассейн.

— Шкипер, цель на «три часа»! — устный доклад дополнил картинку на мониторах главного мостика. — Удаление 40 миль, идентификация невозможна из-за применения противником средств РЭБ. Идет прямо на нас.

— Боевая тревога, всем занять боевые посты, — отреагировал кэптен. — Bloody Russians[23]!

Высокий «атлантический» нос, восьмигранная призма надстройки, лихо заваленная фок-мачта, подчеркивающая стремительный силуэт эсминца — на высоте двести метров летчик и оператор оружия дружно заржали, визуально удостоверившись, что «условно выпущенная» ими ранее стая противокорабельных ракет нашла бы нужную жертву точно по адресу. «Дональд Кук», показавшийся на горизонте, был бы уже потоплен, окажись пуск реальным. Теперь предстояло «уничтожить» эсминец морально-психологически.

Морякам же опознать цель удалось через минуту, когда та, миновав дистанцию рубежа противовоздушной обороны, сделала горку и отключила высокоинтеллектуальную систему радиоэлектронного противодействия. Су-34 сделал «коробочку» вокруг «мертвеца» и затем на бреющем полете дважды пронесся над его палубой на сверхзвуке. Бомбардировщик несколько нарушил советско-американское соглашение о предотвращении опасных инцидентов на море, но украинский кризис перечеркнул многие договоренности. Раньше летчик летал с крымского аэродрома «Гвардейское» и не позволял себе подобных вольностей. Теперь стартовал с авиабазы «Крымск» в Краснодарском крае и не парился по поводу соблюдения приличий. Командир полка велел не «метать бисер перед пришельцами», пилот действовал соответственно. Бросил взгляд на коллегу, сидевшего по правую руку в двухместной кабине. Тот откинул маску кислородного прибора и светофильтр, отключил боевой режим бортового оружия и широко ухмыльнулся: «Славно отработали! Кофейку сбацать?» Получив утвердительный ответ, встал и прошел из титановой бронекапсулы в «хозблок», где можно вытянуться в рост, сходить в туалет и приготовить пишу в длительных перелетах. Самолет поколения 4++ выгодно отличался не только высокими ТТХ, но и удобствами для экипажа.

Глаза матросов, запертых внутри боевых постов, видели самолет только на дисплеях, но рев форсажа отчетливо слышали через стенки надстройки и даже в трюме. Демонстрировать звездно-полосатый флаг американцы любили и умели, умирать в сероводородной пучине Черного моря им не хотелось даже за высокое жалование ВМС США. «Воздушный хулиган», — наконец с облегчением выдохнул условно убитый кэптен и от души добавил, — «Fucking bastard!» С ним многие согласились, ибо до сих пор эсминцы «иджис» в реальных условиях сумели сбить лишь один самолет — иранский «эйрбас» с тремя сотнями пассажиров. Тогда капитан получил благодарность командующего флота. За эпизод с «сушкой» спасибо от адмирала не дождешься. Хотя тот, окажись на палубе «Кука», должен был бы наградить каждого матроса, кто не обделался. Или даже весь экипаж, независимо от чистоты нижнего белья.

Управляющий ульяновского банка привык к чудачествам клиентов, то им это, то им то. Хотя с подобным сталкивался впервые: зашедший с улицы безупречно одетый человек с манерами лорда попросил выдать фактически всю долларовую наличность под гарантию головного офиса в Москве. Никаких документов пришедший не предъявил, просто позвонил в столицу и оттуда немедленно последовало указание.

— Хоть имя и фамилию скажите, — умолял банкир. — Мне же надо что-то указать в расходном ордере.

— Нам запрещено, — хладнокровно парировал Матвей. — И поторапливайтесь, любезный, я на службе.

— Но как банк будет обслуживать клиентуру?

— Займите деньги у партнеров или конкурентов — не мне вас учить.

— Что я скажу президенту?

— Так скажите: зашел клиент, снял наличку. И никакой болтовни, если дорожите карьерой. Банкноты пусть принесут в ваш кабинет. Поторапливайтесь, время пошло.

Излишняя театральность претила шпиону, привыкшему не выделяться. Сегодня настал день премьеры, вернее генеральной репетиции «Веселая вдова». Франц Легар в гробу перевернулся от современного прочтения своей оперетты: вместо молодого кавалерийского офицера выступает отставной полковник СВР, а бедную дочь мельника сменила зажиточная замдиректорша. Но в центре интриги, как и полагается, крупная сумма. Большой объем нала всегда производит впечатление, эффектно скрывая недостатки либретто. Мадам Дадашьян — корпоративный и индивидуальный держатель банковских счетов — была сражена видом аккуратного параллелепипеда из долларовых пачек.

— Ну, зачем вы так, Матвей Александрович? Я не сомневалась в вашей платежеспособности, — с придыханием уверяла деловая женщина, нервно покручивая перстень с рубином. — Разумеется, выполню свое обещание.

— Вот и славно! Что прикажете с деньгами сделать? А то парниша ждет за дверью, сучит ножками. Заказать броневик для перевозки? Или разместите здесь, в банке?

— Нет, куда столько налички! Пусть отлежатся на депозитах, — со вздохом решила Ануш, не отводя взгляд от дензнаков.

— Замечательно. Как и договорились, 20 % мне, остальное разделите между собой и НИИ, по вашем усмотрению. Главное, чтобы хватило на оплату электричества и, конечно, на зарплату и квартальную премию коллективу Жулина. Вы тут оформляйте, а я спешу: надо готовить эксперимент. Позвоните главному энергетику, чтобы предоставил безлимитный доступ к мощностям.

— Само собой! Как закончу, подъеду, — АХД вновь обрела бизнес-стиль, поверив наконец финансовому счастью. — Вечером обмоем сделку.

— Хотелось бы, — уклонился от прямого ответа теперь уже бывший зажиточный гражданин, враз променявший остатки своего состояния на зыбкую мечту. — Позвоню.

Сидя в кафе, Опер проводил «летучку» по телефону. «Дружина», как ее назвал, состояла уже из восьми добровольцев, завербованных под флагом «патриотической помощи» московскому оперативнику в борьбе с преступностью в местных властных структурах. Мол, перспективные научные исследования могут подвергнуться давлению «административно-криминальной группировки», что поставит под угрозу обороноспособность страны. Расходы по содержанию группы смехотворно малы, что еще раз доказывало старый вывод советской разведки: за идею люди сотрудничают лучше и почти бесплатно. Рыночный подход — «деньги-информация» — никто не отменял, но надежность продажных агентов определялась обычно наличием или отсутствием у них возможности перепродаться за более крупную сумму. Тем не менее «дружинникам» на выходные выдал «компенсацию» из средств «спонсора, радеющего за будущее страны». Благо Алехин передал пачку купюр.

Всё обстояло нормально, но отчего-то настроение падало с каждым днем. Сперва Опер косил на скучную провинциальную обстановку и неважнецкую погоду, но постепенно самоанализ привел к неутешительному выводу: достала неустроенность в личной жизни. Вчера не удержался и таки предался воспоминаниям о бывшей. Да, стерва и вообще, хотя память подкидывала и приятные моменты их отношений. Одно из светлых пятен: тогда еще не экс-жена затащила женихающегося разведчика в клуб любителей бальных и прочих танцев. О, что творили пары на паркете! Впервые спортивный парень с прекрасной координацией почувствовал себя неуклюжей деревенщиной. Впрочем, комплекс неполноценности быстро исчез, и через месяц-другой молодой чекист элегантно рассекал вместе с партнершей.

— Красавица, — окликнул официантку, — где в городе танцуют по-серьезному?

— Есть клуб «Итака», моя подружка регулярно посещает. Только там дресс-код строгий, — девушка с сомнением оглядела привлекательного мужчину в джинсах и кожаной курточке, — ваш нынешний прикид не прокатит.

— Придется побриться и надеть костюм, — странный клиент загадочно улыбнулся и оставил щедрые чаевые.

Растерянно глядя вслед, официантка корила себя: «Какая я овца! Надо было набиться к нему в компанию!»

Глава 21

Конкурс

В трусах Рудольф смотрелся на «пятерку»: еще не заплывшая жирком стать десантника выпирала рельефными мышцами, игравшими при каждом движении. Правда, лицо подкачало: выражало стеснение при виде трех одетых мужчин, разглядывающих полуголого добровольца.

— Не, а раздеваться зачем? — безнадежно поинтересовался доброволец, стоя босиком на чистом, по местным понятиям, бетонном полу точно на очерченном мелом контуре ступней.

— Так надо, дорогой, — успокоил Алехин, которому Щеглов объяснил цену в киловаттах каждого грамма, подлежащего перемещению. — Дай-ка, гляну, натуральные ли у тебя подштанники.

— Ситцевые, — заверил испытатель, автоматически подтягивая резинку поближе к пупку.

— Отлично. Видишь, я кладу сюда бумагу?

— Вижу.

— Когда вновь попадешь на это место, прочти и запомни, что на ней написано.

— На ней же ничего нет!

— Пока нет, но будет. Иди на платформу, готовься, — скомандовал разведчик, и, когда Рудольф отошел, написал на листе слово. Выдержав минуту, смял бумажку и спрятал в карман.

— Можно начинать, — доложил Жулин столь озабочено, будто предстояло делать операцию на открытом сердце отверткой, что держал в руках.

Первопроходец встал на прыжковую платформу.

— Не забыл, что должен будешь сделать? — спросил Матвей.

— Конечно, Босс!

— Тогда: «Поехали»!

Укрывшись в клетке Фарадея, Арсений и Валерий следили за приборами, а разведчик пялился на покрытую углепластиком платформу. Оборудование вышло на рабочий уровень, жужжание резко усилилось и упало до минимума. Алехин по-прежнему видел не исчезнувшего и не появившегося из ниоткуда Рудольфа, но еще услышал, как что-то тихое звякнуло. «Упсала! — вдруг выпалил испытатель, победно сжав кулаки — там написано „Упсала“». Трусы его соскользнули, обнажив пах, обильно покрытый лобковой волосатостью. Оборудование взревело как реактивный двигатель. Эксперимент завершился.

Ученые принялись анализировать расход и возврат энергии: первый был оплачен «долларовым даром» для Дадашьян, второй — будет вычтен из оплаты первого, а разницу АХД и москвич поделят. Для Матвея успех очевиден: «прыгун» произнес название древней столицы Швеции, которое ему не было известно, пока он не оказался в прошлом перед письменной подсказкой от разведчика. Поддерживая спадающие трусы — резинка в них оказалась синтетической, Рудольф совсем не ощущал себя героем, ибо полагал, что лишь участвует в попытке создания голографической проекции. Незамысловатую легенду придумал шпион, не считавший нужным грузить добровольца излишними и секретными деталями.

— Спасибо, можешь одеться, — поблагодарил Алехин.

— Матвей Александрович, — раздался слишком тихий голос Щеглова, не соответствующий историческому моменту.

Математик молча указал на тонкий металлический стержень, лежавший на платформе. «Серый, легкий, без следов окисления. Титан?» — мозг ветерана выдал первичный анализ.

— Рудик, ты не знаешь, что это за штуковина?

— Ой, мне такую ставили, когда ногу ломал. Но откуда она здесь?

— Ладно, свободен. Подожди меня машине, — Алехин предупреждающе поднял руку, остановив Жулина, приоткрывшего рот.

Когда выпили «клюковки» и немного расслабились, обсуждение перешло в спокойную фазу.

— В прыжке участвуют только биологические материалы, — объяснил уже очевидное Арсений. — То есть перенос металлов и прочего исключен.

— Меня больше волнует то, что Рудик «приземлился» внутри мелового контура, но со смещением по месту, — поделился наблюдением Валерий. — Помните, так же произошло при прыжке Шнурка? А теперь оно увеличилось.

— И? — брови москвича образовали домик.

— Полагаю, ошибка объясняется погрешностью в измерении пространственных координат. Видимо, чем дальше в прошлое будет прыжок, тем заметнее будет смещение. Причем и в горизонтальной, и в вертикальной плоскостях.

— То есть, переместившись на год, можно оказаться в километре от нужного места? — озаботился профан физмата.

— И на сто метров над или под землей. Но мне кажется, поколдуем и сообразим, как снизить погрешность, — закончил Математик, чей тон и лицо оставались безрадостными, точнее безжизненным.

— Мужики! — Матвей попытался поднять упавшее настроение. — Прорыв совершен, детали отточим. Сейчас главное понять, что с вашим научным богатством делать дальше.

— В каком смысле? — заволновался Жулин.

— В том, что мне следует доложить на самый верх. Я завтра махну в Москву. Самодеятельность и партизанщина более недопустимы. Найдется сонм желающих присосаться и попользоваться совершенным открытие. Пока соблюдайте полную секретность. Вы находитесь под охраной государства — за вами присматривают мои люди. Запомните телефон главного группы охраны. Если что, звоните.

— Так мы теперь в клетке Бармалея, а не Фарадея? — вяло обиделся Щеглов.

— В золотой, — шпион подсластил пилюлю, протянув по конверту с крупными рублевыми купюрами. — Это — не зарплата или премия, просто на карманные расходы. Деньги отныне не проблема.

В тот вечер кроху Жучку вырвало — впервые нажралась от пуза. Петя притащил миску с супом и кусок мяса. Она пыталась ткнуться в мальчика носом и потереться об его ноги, но тот отворачивался.

— Нельзя — ты шерстяная, а у меня астма. Доктор не велит. Папа обещает отвезти меня на юг, чтобы я там поправился. Тогда и поиграем, может, даже будешь жить у нас на дворе. Мы тебе будку сколотим теплую, красивую, из досок.

Щенок благодарно крутил хвостом, предано глядя в глаза кормильцу. От тесного общения человека и собаки у обоих вырабатывался окситоцин — гормон любви и заботы. На биохимическом уровне усиливался цикл обратной связи, укрепляя психическую взаимосвязь между животным и ребенком. С каждой секундой они нравились друг другу больше и больше, хотя физический контакт оставался недоступным.

— Ты ешь, потом еще принесу. У нас еды много — папа с рынка притаранил. Там мосол остался огромадный — стащу для тебя. Завтра приходи к воротам. Мне теперь домой надо, а то мама заругает, — Жулин-младший сообразил, что голос стал хриплым, и, разинув рот, поспешил сделать «пшик» ингалятором.

Длинный язык собачки довольно облизнул брыли и спрятался в разинутую зевотой пасть. Затем челюсти сомкнулись, лязгнув зубами. Глаза стали закрываться, и, крутанувшись на месте, Жучка улеглась клубком прямо на земле, уже прогретой за день солнцем. Тварь божья заснула прежде, чем морда умостилась на передних лапах.

Дома Максима ожидала увлекательная задача — строительство пожарной станции. Подарок от дяди Матвея принес папа, обещавший после ужина помочь со сборкой «Лего».

С первых недель оперативной работы Алехин привык не пользоваться телефоном без необходимости. До сих пор помнил строгие таблички на аппаратах спецсвязи и металлический голос, регулярно предупреждающий в ходе звонков в удаленные регионы: «Внимание! Разговор идет через спутник!». От того сам звонил редко и говорил коротко, да и ему звонили не часто. Поэтому каждый раз напрягался, услышав рингтон из оперы Эдварда Грига «Сольвейг». Вечером тот прозвучал трижды. Опер, выяснив, что для него нет поручений, попросил и получил разрешение быть свободным. Затем Анна обрадовалась, что муж завтра прилетает, и звучала непривычно томно. Третьим абонентом стала Ануш, долго ходившая вокруг да около, пока не перешла к делу: «Хочу Виолу вывести в свет, а то грустит. Только дочка стесняется, без вас идти отказывается». «Сватает что ли»? — пошутил сам с собой Матвей и согласился. Думы в голове бродили мрачные и серьезные, отдавать им вечер не хотелось. Опять же мадам Дадашьян наверняка хочет обсудить и серьезные вопросы, а ей разведчик отводил важную роль в пока еще малоконкретном плане «Джокер». Кодовое название оказалось пророческим, но менять не хотелось — деза должна быть в деталях похожа на правду. В каждой, кроме главной. Научный успех требовалось прикрыть «неудачной» шпионской игрой, а удачную разведоперацию — «безуспешными» экспериментами.

— Федя, — набрал Опера, — сними наблюдение за Дадашьянами. Вечером они будут со мной.

Кто бывал в танцклубах, тот знает волнение, скорее даже зуд, что охватывает любителей при входе или даже раньше. «Кто придет? Как я выгляжу в новой экипировке? Какой стиль будет сегодня превалировать?» Вопросы едины для всех, а ответы различаются — порой существенно. Виола давненько не отрабатывала па перед домашним зеркалом, готовясь к волшебству группового слияния музыки и движения. «Матвей Саныч сильно удивится, когда притащим в „Итаку“. Интересно, умеет ли москвич танцевать?» На самом деле девушка волновалась совсем по иным поводам. Во-первых, ощущала неуверенность, ибо давно забросила прежнее увлечение. Во-вторых, в «Итаке» бывать не приходилось и тамошний контингент ей неизвестен. Поэтому и потребовалась подпорка в лице Алехина, уверенного в себе, спокойного и доброго, как широкая русская река. «Ему подошла бы фамилия Волгин», — хихикнула, не подозревая, что товарищ Григ когда-то уже пользовался распространенной фамилией и что волжская гладь скрывает водовороты и омуты.

Антидепрессант Виолетта сегодня не принимала — настроение замечательное с момента пробуждения. Что приснилось, не запомнила, только явно хорошее, ибо, принимая душ, напевала латиноамериканский мотивчик. «Вдруг вечером будет Club Latino?» Услышала гудок у ворот, нужно пойти открыть — садовник у АХД глуховат. «Ура!» — вновь поправила подсушенные феном волосы, стянула на затылке в тугую баранку, скрупулезно осмотрела платье и, не найдя изъянов, заспешила по лестнице вниз. Пробежав пролет, развернулась, чтобы сменить туфли — для танго требуются каблуки, опять же надо увеличить невысокий рост. Вид желтого «уазика» ее на секунду ошарашил: московский проверяющие мог бы выбрать более презентабельное авто. Зато ободряющая улыбка! Отеческий поцелуй возле, а не в щечку — знает, нельзя попортить боевой макияж королевы (ладно, пусть, принцессы) бала. Да, еще чуть втянул воздух и (неужели!) распознал аромат In Love Again от Yves Saint Laurent.

Грызун ткнул носом клапан на потолке пластмассового «дома», тот поддался — старение материала или лаборантка не закрыла защелку? Напружинился, оттолкнулся четырьмя лапами и хвостом, взлетел — мышь с места может прыгнуть вдвое выше собственного роста, и, откинув крышку, очутился на свободе. Деловито принюхался, а его чутью позавидует любая тварь, и потрусил выбранным маршрутом. Хозяйка частенько выпускала его погулять по комнате, разрешая лазить везде кроме деревянного столбика, который и вел наверх, к искомой цели, притягательно пахнущей едой. Коготки и длинный хвост помогли взобраться на метровую высоту, пробежать по идущей под углом опорной рейке и, перевалившись через край клетки, оказаться внутри. Приподнял мордочку: вкусный корм лежал выше, в кормушке, но трудновато залезть туда по вертикальным металлическим проволочкам. Оставил на потом, начал собирать зернышки и огрызки на полу, застеленном газетой.

Amazona leucocephalia дремал, поскольку перед уходом Виолетта накрыла клетку шалью. Услышав шорох, бело-красно-сине-зеленая копна перьев резко крикнула «карамба» и, крутанувшись на насесте вниз головой, щелкнула клювом. Результат — две половинки воришки начали отдавать кровь газете, та охотно впитывала их, как и жидкое гуано, которым ее одарил обитатель клетки. Птица вернулась в нормальное положение и стала покачиваться, убаюкивая себя. Скоро взъерошенные перья легли на место, нижнее веко поднялось и прикрыло глаза, вновь пришло забытьё. Самец родился в неволе, у российского любителя пернатых и никогда не порхал на родной Кубе. И все же в головке мелькали смутные образы пальм и слышались призывные крики самок. Есть память индивида, есть генетическая и есть память памяти. Во второй или третьей грызуны помечены как пожиратели яиц и птенцов. Приговор для грабителей гнезд — смерть.

Зал тесноват, скорее, заточен под сиртаки, чья греческая сплоченность требует минимум места, а греческий же генезис, быть может, действительно восходит к пляскам эллинов на острове Итака. Привередничал лишь московский постоялец гостиницы «Барселона», ульяновским гостям клуб нравился. Алехина раздражал и воздух, перенасыщенный запахами духов и дезодорантов. Толкотня способствовала развитию чувства локтя и наставила разведчика на путь истинный — в уголок, уже облюбованный аборигенами, пришедшими «чисто на посмотреть». Среди них неожиданно узрел «Бобра», чья физиономия знакома по фотографиям от Опера. Авторитет магическим образом сумел добыть себе стол и уже приступил к потреблению спиртного.

Для вора в законе выглядел избыточно элегантно, что давало ему крохотный шанс войти в лучшее будущее, если красота действительно спасет мир. Правда, в данном случае она была заимствованной. Модные полуботинки — не туфли — с лаковым блеском не могли скрыть легкой хромоты, а пиджак изящного кроя и ручного пошива — сутулой спины, почти горба. Пострижен весьма тщательно, с учетом скромного количества оставшейся растительности и асимметричной линии волосяного покрова. Нос идеален, а глаза… Вот они, а не шрамы вокруг, выдавали, насколько потрепала жизнь. Руки — чуть крючковатые — собраны в неплотно сжатые кулаки. Правой теребит четки, левую порой раскрывает и смотрит на ладонь. «Линию жизни или богатства проверяет? Не сильно поможет хиромантия после визита Опера! Человек, безусловно, неординарный. Подойти? Нет, сейчас мать и дочь закончат пудрить носики и вернутся, посмотрим, как поведет себя Ануш».

Появление Дадашьян повергло в ступор «Бобра», женской хитростью Людки вытащенного из квартиры и любовью к сынишке затащенного в «Итаку». Он отвел взгляд, а когда АХД поздоровалась и присела к столу, экспромтом забубнил легенду: «Зашел на девочек облизнуться». Алехин, наблюдавший за вором минут семь и уже опознавший по оперативным фото его сынишку, наклонился к уху: «Который твой? Блондинистый в клетчатой жилетке, что с Людмилой разговаривает?» От неожиданности авторитет отшатнулся, потом сообразил, кто стоит рядом, собрался и почти бесстрастно ответил: «Ага. В хореографический кружок ходит. Показательными выступлениями ребятишек откроется вечер. Присаживайтесь». Разведчик еще повысил оценку «Бобра», сумевшего не только преодолеть шок от встречи, но и моментально идентифицировать неизвестного. Радовало, что и букву «блюдечко» не вставил ни разу. «Пожалуй, годится для использования. Надо ему подобрать правильную роль».

Размышления прервало появление другого объекта оперативной заинтересованности — Дрика-старшего, которого буксировала фигуристая блондинка, успевшая к двадцати годам повидать многое и убить естественный красоту роскошной гривы платиновой раскраской. «Позапрошлая Мисс Ульяновск, — шепнул владелец лакированных ботинок, — забагрила прошлого вице-губернатора». «Похоже на бал дворянского собрания Симбирска», — ирония еще формировалась на губах шпиона, когда периферийное зрение вновь уловило знакомое лицо. «Федор-то зачем сюда приперся!» Тут же аналитический ум стал подбрасывать предположения, сомнения, опасения. «Стоп! — скомандовал себе Матвей. — Простым стечением обстоятельств это не объяснить. Божий промысел?»

Идея сразила чудовищностью, верностью, безысходностью. Алехин не верил в Всевышнего, хотя бабушка в детстве сводила в церковь для крещения. Как агностик, абстрактно предполагал, что есть НЕЧТО или НЕКТО. Матвей не отвергал Божественное начало, просто не видел доказательств, не принимал на веру. И вот появился серьезный аргумент. Нет, отставной полковник не считал, что ТАМ озаботились необходимостью ему что-то доказывать. В ту секунду осознал, что игры с перемещением во времени привлекли внимание на самом ВЕРХУ и что действующие лица сейчас проходят кастинг. Не все собрались в зале, но многие, а, значит, строгий СУДЬЯ присутствует здесь и скоро отберет нужных, отсеет ненужных. «И кому же тут поручено отделять зерна от плевел? Неужели мне? Невезуха!»

Нашедший его взглядом Опер вопрошающе поднял брови: «Как быть? Уйти мне или остаться?» Алехин отвел глаза — решения нет. Пока не было. Тростинка-Виола крутилась рядом под музыку, не в силах дождаться конца румбы, что лихо отплясывали кружковцы. Мальчишки и девчонки, даже юркий в клетчатой жилетке, ее не волновали. Хотелось настоящего партнера — мужчину и танцора одновременно, единственного на тысячу. У мамаши зачирикал мобильник, лицом та стразу погрустнела и плотно-плотно прижала трубку к ушной раковине. Дочь не замечала, девушкам в клубе нежелательно быть сосредоточенными. Для товарища Грига — обязательно.

— Проблемы, Ануш?

— Ваш попугай сожрал Шнурка.

— Исключено, попугаи едят растительную пишу, — юношеские знания по биологии пернатых не отвлекли внимание Алехина от ударения, сделанного армянкой на слове «ваш», а мозг тянул время, поднимая нужную информацию из глубин. — Хотя в Новой Зеландии обитает вид Кеа, тот насекомыми и червями не гнушается, иногда даже овец покусывает.

— Что плетете, причем тут Новая Зеландия! Крысюк залез в клетку и стал жрать птичий корм, вор хвостатый! «Попка» его перекусил пополам, — АХД не скрывала досады.

— Тогда понятно: птица защищала гнездо от вторжения. Придется трупик выбросить и сказать, что Шнурок убежал куда-то.

— Доча опять с катушек слетит! Только начала приходить в себя, а тут смерть любимца. Прямо не знаю, как быть!

Зато знал Матвей, вспомнивший прежде второстепенную деталь из личного досье Федора — занятие бальными и спортивными танцами. В старину девицы флиртовали глазами: «в угол, на нос, на предмет». Шпион более прямолинеен — его взгляд соединил Федора, Виолетту и танцпол. Опер согласно кивнул и еще раз сделал бровями домик. «Да, — старший товарищ ответно блеснул серыми льдинками, — и секс тоже».

Глава 22

Шанс

Валера купил себе подарок. Возле гостиницы «Венец» не раз видел гетер и даже слышал их призывы: «Мужчина, не желаете провести вечер вместе?» Сначала покрутился у входа, потом решился зайти внутрь. Там и наткнулся на «мамку», повидавшую больше клиентов, чем Математик логарифмов.

— Девочку ищешь? — моментально сориентировалась, по скромной одежде прикинув, что у стеснительного парня карман от бабла не ломится. — Молодую, опытную? Грудь какого размера? Ты попал на конкурс красоты.

— Я, — запнулся, но все же продолжил Щеглов, — хочу, чтобы в чулках. Черных, только не в сеточку, пожалуйста.

— Не вопрос! Бриджит, сюда!

Несмотря на вечернюю прохладу, ночная бабочка щеголяла в шортах, которые стремились превратиться в пояс, а, может, в поясе, что разросся до шортиков. Неопределенность наряда исчезала ниже — било по шарам великолепие красных подвязок до середины бедра, а дальше — не слишком плотная черная паутина покрывала крепкие ноги вплоть до красных же туфель на пятидюймовом каблуке. Выше подвязок Валерий не смотрел, интуитивно чувствовал, что и там порядок. Девушка напористо обняла вежливого скромнягу, профессионально разместив у него под носом глубокий вырез с «силиконовой долиной» между увеличенными молочными железами. Эффект оказался неожиданным — парень отстранился и вновь опустил очи к долу. Но клиент всегда прав, по крайней мере, платежеспособный.

— К тебе поедем? — деловито поинтересовалась «работница сферы обслуживания» — так о трудной работе писала родителям на Черниговщину.

— Там неудобно, — испугался Математик.

— Тогда в апартаменты, — подсказала мамка. — На час или на ночь? Деньги-то есть? Мне заплатишь.

— На ночь, — уже увереннее ответил фанат ножного трикотажа и торопливо вытащил пригоршню банкнот.

«Лох лохом, даже цену не спросил, а при деньгах», — справедливо сочла руководительница бригады, выхватывая из мужской руки новенькие тысячные на сумму тройного тарифа, и многозначительно взглянула на проститутку.

Та, довольно посмеиваясь, потащила парня к старенькой иномарке шофера-охранника. «Повезло Бриджит, — шептались коллеги по „сфере обслуживания“, — разведет дурака по полной программе. Тот наверняка на чулки и кончит — мечта, а не клиент!» Их зависть многократно усилилась, когда подрулил полицейский «пазик» и забрал остатки бригады на бесплатный «субботник» в ОВД.

Другой на месте Федора жалел бы, что не захватил в провинциальный город смокинг, но Опер даже в рабочем костюме от HUGO BOSS выглядел и чувствовал себя достойно. Двигаясь через сгрудившихся вокруг танцпола посетителей, мужчина лишь изредка разрезал людскую массу плечом — обычно та сама расступалась, словно Красное море перед иудеями, завершавшими исход из Египта. Внутренняя уверенность — тот же посох Моисея. Девушка заметила его не сразу — парень в глаза не бросался. Среднего роста, среднего веса, темно-русые волосы, карие глаза без таинственной поволоки, ресницы не длинные, нос прямой, квадратный подбородок грубоват и выдает силу характера. Но чем ближе человек приближался, тем отчетливее ощущала она волнение. «Идет ко мне? Как спокоен! Ловко двигается, рассекает толпу, будто дельфин — косяк салаки!» Подошедший отчетливо щелкнул каблуками — «Федор» — и резким поклоном головы пригласил девушку на танец. «Хорош», — задохнулась Ануш. «Хорош», — безмолвно одобрил Матвей. «Чудо, как хорош», — внутренне ахнула Виола. «Бобер» лишь замотал головой и сделал большой глоток из стакана.

— Вы, догадываюсь, любите латиноамериканский стиль, — констатировал Опер, выводя партнершу в центр площадки.

— Обожаю tango nuevo, — рассмеялась Виолетта. — Хотя тут места маловато.

— Расчистим, — тон мужчины развеял женское сомнение. — Скрипач в оркестре неплох, а руководитель прилично играет на бандеоне, поэтому я позволил себе заказать «Милонгу в ре» Пьяццоллы.

— Ой, вы тоже любите Астора! Мой любимый композитор, — щебетание застоявшейся танцовщицы прервали первые аккорды сенсуальной (или сексуальной?) музыки Аргентины.

«Новое танго» — направление, позволяющее парам смело экспериментировать в поисках собственного неповторимого стиля. Чем партнеры и занялись, с каждым движением приноравливаясь друг к другу, узнавая друг друга. Близость тел, связь движений, ментальный контакт усиливались с каждым вращением, сплетением и вымещением ног, с каждой изысканной позой или поддержкой. Неведомым образом уловили волшебство и окружающие: по мере того, как Виолетта и Федор наполняли танцпол, остальные освобождали для них пространство. Финал вышел эффектным, мужчина склонился над женщиной, изящно изогнувшейся на его руке, и губы оказались в сантиметрах от ее лица.

«Когда, щеку ужалив, побежит по шее Мой поцелуй» — Алехин прошептал бессмертный стих Артюра Рембо. Не случилось — эффектный рывок другой рукой закрутил тело танцовщицы, вновь вернув партнершу в вертикальное положение. Вздохнув от несбывшегося видения, Матвей еще недолго посидел, затем попрощался и уехал в гостиницу. Думать. Утром вылет в столицу.

— Ануш, ты хоть знаешь парня? — решился на откровение вор в законе.

— Мне без разницы, главное — дочь счастлива. Разве не видишь?

— Я бы ребенка не доверил чекисту. Он тут с заданием от твоего Алехина.

— Какое задание? Какой чекист? — напряглась АХД.

— Охраняет Алехина, приехал из Москвы.

— У Матвея Александровича есть телохранитель? — удивилась Дадашьян.

— Еще какой! Моих парней и ментов раком поставил, блин! — с уходом москвича авторитет не утруждался фильтровать базар. — Москвичи хотят подмять под себя наш металлоломный бизнес на хрен!

— Ничего ты, «Бобер», не сечёшь: Алехин поможет нам его развить. А в «Итаку» мы его затащили. Он и не знал, куда поедем. Живчик, что сейчас с Виолеттой, здесь уже был, когда мы появились. Я сразу заприметила.

Армянка уловила переломный момент: «нам» означало ее саму плюс Матвея, без надоевшего экс-уголовника. Бесплатный бонус: дочка развлечется с серьезным парнем из Москвы — не чета местным простакам. Ведь, как советовал профессор из института им. Сербского, «девушке нужен мужик волевой и способный любить». Коли Федор хоть на четверть так хорош, как его босс, то Виолка будет полной дурой, если упустит шанс.

Уловил перемену в Ануш и вор: раньше та не позволяла хамить ему в лицо. Теперь у нее московская крыша, и стоило поразмыслить, как разрулить ситуацию. Но не здесь, пора домой — дети успели переодеться после выступления: Людка с сыном уже вышли на улицу.

— Тебе виднее, — «Бобер» выпил на посошок. — Потом не говори, что не предупредил.

Глава 23

Хобот

Опер смотрел прямо в глаза — не нагло, уверенно. Лаборантка держала его взгляд безропотно, совсем не чувствуя неловкости или страха. Федор просто протянул руку и взял за левую грудь, потом — за правую. Сжал — ощутимо, не больно. Достал оба «персика» через вырез халата и лизнул по очереди. Сначала соски, потом ареолы. Перси девичьи — по-козьи чуть косили в стороны, рот мужской всасывал их почти целиком. Ни слова, только учащенное дыхание. Девушка догадывалась, что скоро она или, скорее, он — москвич такой куртуазный — опустится на колени. Потом его пальцы проникнут внутрь — это ей раньше не нравилось, но такова процедура предварительных ласок. Потом мужчина сделает то, что пожелает или то, что захочется ей, а в идеале то, что им понравится обоим. Впервые не задумывалась, каков будет финал. Мужчина останется с ней? Превратится в любовника? Или партнер по танго исчезнет столь же стремительно, как появился?

Опер видел перед собой робкую дебютантку, жаждущую, но не умеющую. Для опытного профессионала взять её несложно, чуть сложнее удержать. Здесь чуть больше нежности, там — грубости. Слышать, как она входит в ритм, менять его, манипулируя женщиной. Не спешить с завершением. И во второй раз обязательно превзойти предыдущий результат. Две шайбы в воротах, и ты — обладатель трофея. Что с ним делать, когда иссякнет оперативная целесообразность? Простой вопрос: идти по жизни дальше. Раздельно, разумеется. Только грудь слишком приятна на ощупь и на вкус, черт побери. И глаза, бездонные, пустые в данную секунду, затягивают. Ловушка вот-вот захлопнется, Неясно лишь, кто станет ловцом и кто добычей. Какая разница, если сам процесс столь волнующ и сладостен.

Из «Итаки» уехали поздно, вдвоем, на ее квартиру в центральном квартале Ульяновска. Дом престижный, четырехэтажный, на два подъезда. В лифт садиться не стали, поднялись по лестнице в обнимку. Пока Виола — имя красивое, хотя ассоциируется с сыром — укрылась в ванной для подготовки к соитию, развалился в кресле. Когда дверь вновь открылась, оперативник утратил интерес ко всему сущему кроме секса. Теперь — часы спустя лежал, сжав веки и изображая спящего. В окне забрезжило, девушка улизнула из кровати и стала потихоньку шуровать на кухне. Наконец вернулась в спальню с подносом, Федор едва сдержал хохот: завтрак в постель! Мозг тут же одернул владельца: не провинциальный шик, а искреннее желание ублажить партнера. Вообще-то, проснувшийся мужик хочет совсем другого — поссать, но придется потерпеть.

— Доброе утро, — ресницы взлетели вверх. — Вот это натюрморт!

На подносе кроме чашки кофе и хлеба стояла серьезного размера тарелка. Ее полностью покрывала скабрезная глазунья-инсталляция, где сосиска символизировала пенис, а желтки — яйца. Струйки соуса — позже вкусовые рецепторы сочтут его соевым — тщились казаться лобковыми волосами.

— Охальница, — с удовольствием добавил и потянул Виолу к себе.

— Потом, а то ты обессилел, наверное.

Гудок опермобильника прервал семантическое фехтование и медленное поглощение пищи.

— ЧП с Щегловым, — взволнованный голос соглядатая придал фразе особую драматичность.

— Где?

— Улица Матросова, дом 8, во дворе!

— Сейчас буду, — нажал отбой Опер и, обращаясь к лаборантке, уточнил, — У тебя какой адрес?

— Матросова 6. А что?

— Ничего. Побудь дома, я скоро.

— Не спеши: сил нет — ночью глаз не сомкнула, шалун.

— Вот и поспи до моего возвращения, милая.

Разведчик подошел к окну и выглянул во двор. На асфальте лежала сломанная кукла, раньше талантливо притворявшаяся человеком. Нелепо оттопыренные руки-ноги, темная лужа в точке удара головы о поверхность. С расстояния в двадцать метров ошибиться невозможно: Математик. «Вот куда тот ходил вечерами! Какой я — идиот!». Федор плотно задвинул шторы и набрал телефон дежурного центрального аппарата ФСБ в Москве: «Офицер Службы внешней разведки, личный номер… код задания… уровень секретности высший, требует немедленной поддержки. Прикажите УФСБ по Ульяновску выслать опергруппу на Матросова, дом 8 и не допустить каких-либо действий местной полиции кроме выставления оцепления. Скорую помощь не вызывать. Я нахожусь на месте происшествия. Время пошло, коллега».

Посещение апартаментов стало небезынтересным, но неудовлетворительным для Валерия. «Ночная фея» старалась, к ней претензий нет. Чулочная тема отыграна профессионально и очень понравилась. Половой акт состоялся, хотя, сделал позже вывод склонный к анализу ученый: имей член глаза, никогда бы не полез туда, куда его направляла рука проститутки. Чего хорошего во влагалище? Темно, сыро, тесно и запашок не ахти. Еще требуется в резинку обернуться. Только в такую минуту самец думает не головой, а головкой, у которой хоть и есть внешний намек на полушария, а мозг отсутствует. Налившееся кровью пещеристое тело есть, нет ума.

«И кто только придумал столь несовершенный способ размножения? — Щеглов корил анонимного творца жизни на третьей от Солнца планете. — Ладно животные, но как люди без любви способны трахаться?» Целую ночь в сауне, конечно, не выдержал — хватило и часа. Вышел обогащенный опытом и выкупленным там биноклем. Довольная ранним расставанием проститутка сказала, что его забыл нервный клиент, увезенный ментами во время облавы.

— Тебе зачем? Охотник что ли? За птицами наблюдать?

— Типа того, — пробормотал парень. — Щеглов моя фамилия.

Он брел по ночному городу, не желая возвращаться в общагу и не ведая, что делать дальше. То есть подспудно знал, для чего приобрел оптический прибор — для подглядывания. Только вряд ли Виолетта вернулась на городскую квартиру именно сегодня, да, если вдруг и появилась там, то, вероятно, уже спит. Но, тем не менее, ноги сами несли на улицу имени бойца, что на той Войне грудью закрыл фашистскую амбразуру. На удивление, в заветном окне теплился свет, вернее даже в двух окнах. Второй этаж — с земли ни фига не увидел. На стене сталинской постройки дома напротив имелась лестница, пожарная и ржавая. Подкатил мусорный бак, подтянулся и вскарабкался.

В комнате одиноко горел ночник, зато яркие лампы в смежной ванной озаряли двигающуюся фигуру. «Она!» Поднялся на уровень третьего этажа — сверху лучше обзор. Покрутил колесико настройки, окуляры выдали четкую картинку: обнаженная девушка приводит себя в порядок перед сном. Розовое тело, распущенные волнистые волосы, чуть колыхающиеся груди, курчавая тайна меж бедер. «Ви-о-ла!» — раз за разом его губы повторяли по слогам любимое имя. Правая рука, незаметно для хозяина, расстегнула ширинку, сжала набухающий пенис. Сон наяву накрыл беднягу, пусть объект вожделения и без чулок. Вероятно, впервые испытал наслаждение от красоты нагой женщины, а не ее белья или аксессуаров. Быть может, на него даже снизошло откровение: «Эротика — это искусство, а порнография — проза жизни». Или не успело, ибо он торопился кончить, поскольку девушка уже надевала халат, чтобы переместиться в спальню. Вместе с эякуляцией случилось и опустошающее разочарование: в полутемной комнате произошло разделение кресла и сидевшего в нем человека. Мужчина взял Виолетту за грудь и… Смотреть дальше у Валерия не хватило сил, разрыдался, спрятав лицо в ладонях. Постепенно плач стих, пришло решение. Решение всех проблем сразу, ясное и математически выверенное. Достал смартфон, включил запись. Диктовал недолго: теперь он знал, как управлять Временем, как переместиться в прошлое, чтобы не дать Виоле делать, то, что она сейчас будет делать с тем мужиком.

Только тут же наступило отрезвление: кто ему позволит пользоваться лабораторией для личных нужд? Уж точно не Алехин. Роняя слезы, набрал сообщение Жулину, но отправить не осмелился — оставил в черновиках. Поднялся по лестнице на крышу, аккуратно сложил пиджак, положил на него мобильник и бинокль. Глянул вниз, выбрал верную траекторию и прыгнул рыбкой. Успел удивиться краткости полета, удара и боли не почувствовал — проломившиеся кости черепа моментально убили мозг. Крика соглядатая из двора, что внизу под ногами, не услышал. Мелкая конвульсия прошла по рукам и ногам, когда хрястнули позвонки и спинной мозг был разорван. Затем разжались сфинктеры, содержимое кишечника и мочевого пузыря вылилось, заставив опасливо отступить наблюдателя, поспешившего к трупу.

Из рапорта опергруппы УФСБ:

«…Обнаруженный труп мужчины… не имел следов насилия. Осмотр места происшествия их также не выявил. Очевидная причина смерти — самоубийство. Свидетель… видевший, как всё случилось, подтвердил эту версию…

Документы погибшего, а также его мобильник и иные личные вещи, включая одежду, были помещены в опечатанные пластиковые пакеты и, по указанию из Москвы, переданы представителю СВР… первым сообщившему о ЧП. Тело погибшего, по требованию представителя СВР, помещено в морг как неопознанное и без описания обстоятельств смерти…

Приняты меры, исключающие попадание в СМИ информации о происшествии, однако её просачивание нельзя исключать, поскольку окрестные жители могли увидеть некоторые детали из окон квартир. С учетом такой вероятности через агентуру запущена в оборот версия о пьяном/наркотическом самоубийстве бомжа, чья личность не установлена…»

Шпион отключился сразу, стоило голове коснуться подушки. Ночью заснуть не удалось: сперва думы на оперативные и философские темы, потом круговерть звонков от Опера и Чудова. Когда историю с Щегловым удалось частично заморозить, до вылета оставалось только четыре часа. Обессиленный, решил два из них отдать необходимому отдыху. Мельтешение образов постепенно замерло, как и мышечная активность фазы быстрого сна. Сновидение накрыло серым одеялом, насколько взгляд мог охватить уже знакомую ткань. Тонкие нити сплетались в шнуры, образовывали узлы событий и уходили в прошлое к горизонту. Крупные, различимые вдали, и мелкие объекты поблизости. И, конечно, он сам — незначительная щепка в безбрежном течении реки времени. Вот сверху накрыла тень ТОГО, кто тут главный, кто стоит над и чуть сзади в Будущем. Голову поднять и повернуть назад невозможно, но тень уплотнилась, словно спускаясь. Потом внимание ТОГО, кажется, привлекли почти незаметные субъекты вокруг Матвея. Сначала тень сгустилась в мрак над животным с длиннющим хвостиком, потом над молодым мужчиной. И оба исчезли с полотна, как пылинки, сдутые дыханием ТОГО. Настал черед еще одной фигурки совсем рядом с Алехиным, внезапно проснувшимся от собственного стона. Или от скрежета зубов? Возможно ли и то, и другое одновременно?

Вырвавшийся из кошмара мог бы найти ответ, если бы его не мучил совсем иной вопрос: «Кто следующий?». Похоже, еще не он сам, но человек близкий или, не дай-то Бог, родной. Следовало что-то сделать. Вчера, до прыжка добровольца, планировал просто доложить № 1 и вернуться к жене в дом, что стоит недалеко от Москва-реки и окружен сосновым лесом. Кормить белок, вновь завести собак и ждать долгожданных внуков, что скоро родятся в Калифорнии. Теперь безболезненно вывернуться не удастся, теперь придется лично сражаться, чтобы минимизировать последствия гнева ТОГО, кого древние назвали Хроносом — богом времени. И всё же: «Кто следующий? Жулин?»

Шофер постучал в дверь, забрал багаж — пора в аэропорт.

— Босс, я тут прикинул: титановый штырь-то — ни царапины: ни пятнышка. Хочу попробовать его продать в госпиталь как новый. Пятьдесят штук стоит, если верить интернету.

— Это все, о чем ты мечтаешь? А слабо новую тачку купить? Иномарку? Я готов финансировать.

— Не, просто бабки нужны. Суну в лапу председателю военно-врачебной комиссии, чтобы разрешил назад в ВДВ вернуться.

— Рудольф, взятка не потребуется. Если рентген покажет, что сломанная нога в порядке, организую твое возвращение на службу.

Десять часов разницы: утро по Москве — полночь в Лос-Анджелесе. Дрик-младший, проплыв вдоль пустынного берега, не торопился выходить на пляж, присматривался, прислушивался — так ведут себя navy seals в кино. Желанное сходство усиливали черный гидрокостюм, закрашенное камуфляжем лицо и нож ныряльщика на бедре. Не спеша подошел к лестнице, ведущей к домам на склоне — и здесь никого. Маршрут наверх знал на ощупь: старался не шуметь. Вот и лужайка перед заветными окнами. Тишина: шторы раздвинуты, внутри горит свет. Включил видеокамеру — водонепроницаемый металлический цилиндрик, зажатый в кулаке. Так «морские котики» держат фонарики, проникая на вражеские объекты. В видоискателе появились женщина, перед телевизором сидящая на диване, через спинку которого сзади склонился мужчина, что говорящий ей на ухо и обнимающий за плечи. «Ага! Сцена в гостиной, дубль первый», — прокомментировал начинающий оператор.

Ему невдомек, что он сам — объект съемки, что на ТВ-экран сейчас транслировались кадры с черным человеком, снятые с разных ракурсов «кошачьими камерами», и что в смартфоне Алехина бибикнул аларм от сработавшей в саду сигнализации. «Видишь, любимая, придурок появился. Ты посиди тут, а я выйду на кухню, позвоню в службу охраны». Ксения довольно улыбнулась и, подтянув ноги на диван, приняла фотогеничную позу отдыхающей беременной львицы. Охранник прибыл к выходу на пляж минут через десять, занял удобную позицию, расстегнул кобуру. Довольно улыбался: сейчас задержит нарушителя и начальник выпишет премию или повысит зарплату. Мечтать — не грех, грех — не мечтать.

Степан подошел к панорамному окну и отодвинул скользящую дверь. Стоял в проеме, без оружия, но охватившая ярость сделала страшным и без того мощного мужчину. «Что, сучёнок, попался?» Ответом стало предсказуемое бегство Дрика, ужом ввинтившегося в известную ему прогалину между кустами и через соседний участок рванувшего к океану. Сидевший в засаде был ошарашен, когда черная фигура быстро выскользнула из тени прямо перед ним. В руке незнакомца блеснул металлический цилиндр. «Вооружен, — сообразил охранник и, вытаскивая пистолет, выкрикнул давно бродившую в мозгу киношную фразу. — «Freeze[24]!» Так же на автомате действовал и «котик», выхвативший нож и полоснувший руку, держащую ствол. Не останавливаясь, продолжил бег к спасительной воде. Сотрудник ЧОПа привыкший, что люди подчиняются тому, у кого на теле униформа и в руках «кольт», допустил ошибку, угрожая оружием практически в упор, а не с пяти-шести метров. Производной от первой стала и вторая ошибка: открыл огонь по убегающему русскому, когда тот находился уже слишком далеко. Стрелять надо метров с 10–20, когда уже или еще видны белки глаз противника. Хотя какие, так разэтак, белки на ночном пляже?

День трое мужчин проведут по-разному. Николай будет похохатывать, вспоминая приключение, и онанировать, глядя на дисплей ноутбука, где Ксюша с налитым животом по-кошачьи устраивается на софе. Охранник придет в себя и будет трясти перед боссом забинтованной рукой: «Двенадцать швов!». Степан приедет в полицейский участок, где детектив отсмотрит видео и на сей раз пообещает провести расследование против неизвестного.

— Ловок, motherfucker, прямо Супермен! Когда-нибудь мы его поймаем. Как говоришь, зовут чувака, которого подозреваешь? Этот, вроде, не Caucasian[25], кожа совсем черная и рожа тоже.

— Не кожа, а гидрокостюм, — в который раз повторил Алехин-младший, утративший последние иллюзии относительно работоспособности правоохранительной системы США.

Во Внуково ждал Чудов, необычно взволнованный, что выразилось в попытке узнать всё и сразу.

— Вы чего там нагородили с Опером? Пол-Москвы пришлось поднять на ноги, чтобы прикрыть гибель вашего Математика.

— В двух словах не расскажешь. Ты с водителем?

— Да.

— Пусть добирается в город на автобусе. Садись сам за руль, история только для твоих ушей.

В салоне Матвей изложил версию событий столь правдивую, что любой слушатель был обязан впасть в заблуждение. Даже Чудов засомневался.

— А что Щеглов делал на лестнице?

— Хобот разминал.

— ???

— Передергивал, дрочил, мастурбировал, — раздраженно пояснил Алехин.

— Зачем? — опешил опытный оперативник. — В Ульяновске женщины повывелись?

— Затем, что вуайерист, обожает подглядывать за бабами. И еще фетишист — тащится от черных чулок.

— Столько достоинств в одном человеке! Что Президенту-то доложишь?

— Скажем вместе. Смерть Математика позволяет усилить дезинформацию по делу «Хоттабыча».

— Как?

— Есть только черновые наброски. Если № 1 одобрит: это — его компетенция, не моя, — заточим идейку на пару или втроем с Директором службы. Сможем попасть в Ново-Огарево?

— Я записал нас на лист ожидания. Велено приехать и дождаться аудиенции. Шанс есть, но ты же знаешь, как загружен Хозяин. С Украиной проблем выше крыши.

Рудик, обрадованный обещанием Алехина, не стал откладывать дело в долгий ящик и ринулся в поликлинику к знакомой медсестре.

— В кабине рентгеноскопии сейчас никого — утро. Позже попрутся пациенты с направлениями, а сейчас они по врачам сидят. Пойдем, просвечу. Чем платить будешь?

— Тем, что мыши не съедят. Откуда у отставного офицера деньги?

— Можно и натурой, если подмоешься! — медичка для доходчивости облизнулась.

Снимок вышел удачный, стержень на нем отсутствовал. Успели и с сексом, но когда сестричка выходила в коридор, застегивая белый халатик, у двери кабинета уже выстроилась очередь. Врач-рентгенолог укоризненно покачала головой: «Побыстрее нельзя, подруга?» «Быстро сношаются белки, от того они так мелки!» — отрезала довольная женщина, которая пригласила партнера вечером на «продолжение банкета».

Желтый пикап вывернул на широкую улицу Кирова и увеличил скорость. Водительская душа хотела петь: путь в ВДВ открыт, секс приятен, день свободен. Впереди на встречку вылетела маршрутка и, не успев перестроиться назад в свой ряд, столкнулась с рефрижератором. Рудольф тормозил в пол. Прежде машины Ульяновского автозавода изготавливали под спецификации армии: мол, сбросили их с самолета, и они по грязи в бой пошли. Надежной тормозной системой похвастаться не могли. Теперь ее хорошо отладили: чтобы «уазики» безопасно ездили и в городских условиях. Тормоза у «патриота» сработали отменно, у шедшего сзади «камаза» — неровно, отправив боком в занос. Гастарбайтер из Азербайджана купил в долг двадцатилетнюю развалюху, никогда не ведавшую любви хозяина и заботы автомеханика. «Пириеду домой в Сумгаит, отвезу в сервис», — обещал машине ежедневно, эксплуатируя в хвост и в гриву. Плохо, когда груженный щебенкой самосвал врезается во внедорожник. Еще хуже, когда перед тем стоит фура. Пикап сразу потерял половину длины, сжавшись в металлический ком, смахивающий на мятый апельсин метра два диаметром. Шофер самосвала бессильно бегал туда-сюда, схватившись за голову, готовясь пересесть из кабины в камеру.

Старлей не имел шансов уцелеть, однако треснувший триплекс лобового стекла вдруг выпучился наружу, подпертый сильными ногами, и вывалился из пазов. Первой показалась голова, произнесшая: «Ох, и ни хрена себе покатушки!» Азербайджанец осел на асфальт — сердце не выдержало. Приехавшая «скорая» спасти уже не смогла, а царапины Рудольфа смазали йодом. «Паря, не забудь обмыть второе рождение, — дал профессиональный совет фельдшер. — Опять же стресс тебе снять надо».

Глава 24

Ново-Огарево

Президентская резиденция пряталась от Рублево-Успенского шоссе за лесом. Потом его попилили, сначала борясь с короедом, потом надумав построить автомобильную развязку. «Так лучше держать оборону, — мрачно пошутил Чудов, — враг не подкрадется». Они просидели полдня, ожидая, когда Самейший их примет, что для здешних посетителей — дело привычное. Друзья и коллеги многое обсудили, хотя про прыжки в прошлое Алехин не поведал. Он уже сильно напрягался, поскольку обещал Анне романтический ужин в La Colline — местном эталоне французской кухни. Пришлось звонить и давать отбой. Жена извинений не приняла, выразив, что для нее нехарактерно, свое «фе» в крайне доходчивой и жесткой форме.

Ближе к девяти вечера гостей «обрадовали» сообщением об отъезде № 1 на тренировку по хоккею и предложили ждать его возвращения «часа через три-четыре». Алехин выругался не громко, но отчетливо и набрал домашний номер. Горничная сообщила, что хозяйка недавно уехала в Москву. Мобильный Анны перебрасывал на голосовую почту. «Обиделась! Или что-то случилось?»

— Как пострадавший от бюрократических проволочек, — хамовато для отставного полковника обратился к главе секретариата, — прошу о компенсации.

— Что вы имеете в виду? — удивился тот.

— Я, сидючи здесь, прошляпил обещанный жене поход в ресторан, — для доходчивости добавил просторечья, — а она трубку не берет. Помогите с локализацией ее мобильника. Пока Самого нет, я быстренько смотаюсь к ней, заглажу вину. Ну, вы понимаете.

Чиновник кивнул и через несколько минут передал записку. «Тверской бульвар, 15». Опытный аппаратчик понимал столь знакомую ему самому семейную ситуацию и задом чувствовал, что странный посетитель, имеет право на маленькую поблажку от госаппарата.

С московскими улицами Алехин познакомился, когда родители, стали таскать по музеям и театрам. Потом самостоятельно осваивал столицу. В годы учебы в шпионской школе изучил город досконально, а центр облазил от и до. Но нынешняя Москва менялась буквально непрерывно, поэтому, пока водитель чудовской «БМВ» несся по Рублевке, Матвей на всякий случай вошел в интернет. «Посмотрим, что есть по данному адресу. Разумеется! И как, старый баран, не догадался!»

Анна устала от физиологических и эмоциональных признаков климакса, маячившего уже не за горами. Врач рекомендовал препараты: но она тянула с их приемом, бессмысленно стараясь отсрочить наступление неизбежного. Скачки настроения становились частыми и глубокими. Стоило сегодня Матюхе отказаться от ужина, к которому она готовилась — маникюр, прическа и прочее, как выплеснулось раздражение и взыграла гордость. Ладно бы ужинали дома — приготовленные блюда можно было бы оставить на завтра или просто выбросить, так ведь наведенную красоту в холодильник не положишь. «Нет, на помойку мне еще рано, — обида подбросила идейку, — позвоню-ка художнику отдела иллюстраций. Он давно приглашает посидеть в ресторации. Чтобы не слишком откровенно, оденусь по-богемному: брюки-кюлоты, туфли на платформе, блуза, сумка-портфельчик».

Шофер предлагал проехать до Пушкинской площади, чтобы развернуться и попасть на нечетную сторону, но Матвей торопился и вышел на четной. Перейдя бульвар, оказался перед «Недальним Востоком» — заведением с интерьером от японского архитектурного бюро. Меню впечатляло расценками. Публика — чиновники, финансисты, остепенившиеся бандиты. «Какого черта ее сюда занесло?» Зашел, кивнул метрдотелю, осторожно двинулся внутрь. Затейливая планировка и дизайн помещения позволили незаметно вычислить столик. Анна сидела в компании с мужчиной средних лет, слишком тщательно следящим за своей внешностью и гардеробом. Шейный платок, волосы уложены, стильные бачки заострены — джигало, не иначе. И, что возмутило, как по-особенному тепло жена ему улыбалась, внимательно слушала, охотно смеялась шуткам. Перед ней салат с крабом и перепелиными яйцами, у него суп мисо. «Потом она, скорее всего, возьмет роллы, а это гад — дорогущую черную треску. Платит-то, небось, Аннушка. Так, пьют воду — оба за рулем: вино или шампанское будет уже не в ресторане. Доездился! Законную жену уводят из стойла!» Развернулся, поманил официанта, сунул денежку: «Скажи вон тому типу, что его машину эвакуируют». Беседа с выскочившим фотографом не затянулась.

— Ужин закончишь, как положено, — пальцы шпиона так надавили на соски ловеласа — болевые точки обширного действия, что тот с трудом дышал, а двигаться не мог вообще, — не торопясь, никакой нервозности. Проводишь до ее машины, поцелуй в щечку и до свидания. Проболтаешься — строго накажу. И забудь про секс, а то пиписки лишу. Уяснил?

— Уяснил, — тихо выдохнул фотограф и добавил. — Вы кто?

— Глупый вопрос. И как подобный пустозвон смог затащить в кабак шикарную женщину? Иди.

Откушавшие вышли буквально через двадцать минут, расстались без особой теплоты — вечер вдруг утратил магию, погрустнев от заморосившего дождика. Подъехав к Никитским воротам, авто Анны встало, упершись в хвост перед светофором. Деликатный стук в окно заставил ее вздрогнуть.

— Девушка, на Рублевку не подбросите?

— Матюха! Откуда? — щеки вспыхнули от радости (или скрытой вины?) у побывавшей на границе адюльтера жены.

— Совершенно случайно, — ровный тон выдал облегчение мужа, что роковая черта не пересечена.

Ни упрека, ни исповеди, только радость, что снова они рядом. Ничего не случилось, ничего не случится, им суждено быть вместе. В Огарево разведчик звонить не стал: вызовут, коли Хоккеист не завалится спать после тренировки. Лучше благоверная в кровати, чем высиживание собственных яиц в приемной № 1. Ничего позитивного там не вылупится: задания, поручения, планы — сплошной оперативный геморрой во благо страны и сограждан. А что для немолодого шпиона? Слава, деньги? Ничего кроме подорванного здоровья и ночных кошмаров. И еще ростки страха перед ТЕМ, кто стоит над серым ковром, сотканным из времени и пространства. Хорошо, что хоть сию минуту ОН где-то далеко, на самом краю сознания человека, ласкающего любимую.

После близости бодрствовали недолго, так, поболтали ни о чем.

— Ань, нам бы на Кубу смотаться.

— Опять командировка? — насторожилась женщина, голова ее оторвалась от подушки, потащив за собой водопад светлых волос.

— Не, на сей раз не за госсчет, — мужчина сказал правду относительно финансов и солгал по сути.

— Скоро не смогу: запаздываю с подготовкой материалов для следующих номеров.

— Журнал — это святое. Один слетаю, накоротке. Да, и дешевле выйдет, а то денег у меня сейчас нет, не у тебя же занимать.

— Куда ж они подевались?

— В том году, когда помирать собирался, отдал почти всё тебе и Степке. Свою долю потратил на лечение плюс то-другое.

— Ладно, билет за мой счет.

— Спасибо, красавица. Тебе так идет карибский загар!

— Правда?

Анна сверху заглянула в глаза мужчины — зеркало, которому любящая женщина верит больше всего. Отблеск лунного света в серебре радужки мимолетен, но и его достаточно, чтобы подтвердить любовь. Только подтверждение женщине и нужно, чтобы не поддаться проискам гормонального баланса. Очень хочется регулярности, постоянства, континуума.

— Что-то я за Степу с Ксюшей волнуюсь, — жена упустила еще два имени — свое и мужа, хотя поставила бы их через запятую после сына и невестки.

— Зря! У них порядок.

— А как же тот псих, что кругами ходит?

— Исчезнет!

— Думаешь?

— Знаю!

— Откуда? — Анна, обрадованная твердостью и однозначностью ответа, не удержалась и полюбопытствовала.

— Ты сомневаешься в моих словах? — искреннее удивление Матвея сказало больше, чем любое детальное объяснение.

Женщина умолкла: узнала главное — семья вне опасности, а детали не интересовали — о них позаботится мужчина, верный и сильный, хотя и не столь обходительный, как фотограф.

Через полтора часа по оперсвязи пришло сообщение от Чудова: «Ждет на завтрак утром в 10.00, один на один». Абонент вновь смежил веки и перевернулся на другой бок. Спал крепко, будто мама шепотом напевала колыбельную и держала за ручку.

Бухла, как обычно, не хватило. Товарки медсестры и товарищи бывшего десантника 31-й Гвардейской быстро выпили закупленные по радостному поводу запасы, а потом еще столько же. Пришлось повторно бежать в ночной ларек, благо недалече, благо боевая подруга набилась помочь, вернее, проконтролировать объем закупки. Деньги имелись — Алехин отвалил от щедрот.

Вероятность умереть насильственной смертью ничтожна, если не пить непонятные напитки с непонятными людьми в непонятных местах и ночью не бегать через дорогу на красный сигнал светофора — за добавкой. Рудольф выполнил четыре условия из пяти. Павильон с неоновой надписью «Кураре» слыл алкогольно-табачным центром микрорайона. Репутация и ассортимент привлекали соответствующих типажей, включая пацанов, выпавших из-под родительского контроля. Амир выпал еще и из родного аула, откуда его отправили к тете и дяде, осевшим в Поволжье. Типа, поднабраться ума-разума, найти занятие. Мелковатый шестнадцатилетний парень нашел и то, и другое, на свой лад, естественно. Сейчас нарабатывал авторитет, чтобы перейти от хулиганства и мелких краж к серьезным преступлениям. Прозвище «Бешеный» не зря получил от друганов, топтавшихся с ним у входа в ларек. Кто кого задел плечом — не важно. Старлей мимоходом пробормотал: «Аккуратней, малой!». Амир вытащил два скальпеля и с двух рук дважды сзади ткнул «обидчика» в спину. Тот, удивленный жуткой болью, недоуменно повернулся и получил несколько ранений в живот.

Сквозь пелену болевого шока отставной Рудик прорвался единожды: «Кто же встретит Босса?» Умер быстро, вопреки усилиям медсестры, напрасно пытавшейся остановить кровь. Убийцу задержали лишь после осады полицейского участка друзьями убитого и просто возмущенными жителями города. «Он — тихий и добрый мальчик, — как и полагается, уверяли родственники „Бешеного“, — не мог плохо поступить. Люди зря на него наговаривают».

Компьютеры ФБР обладают собственными базами данных и имеют доступ к сведениям, полученным любыми правоохранительными органами. NLETS сразу сбросила информацию об очередном похождении Николая Дрика. Офисная выгородка на два стола — друг напротив друга — с пятнами от кофейных кружек, папками, бумагами, фотками, дисплеями: казенная функциональная скукота. Агенты синхронно покачали головами, потом младший придумал, как из дерьма сделать конфетку.

— Не проверить ли его на вшивость?

— В смысле? — оживился старший.

— Он отказывается сообщить известные ему детали по важному проекту в Ульяновске. Так?

— Так.

— Давай, покажем полицейские протоколы и припугнем: мол, полиция собирается арестовать по заявлению того русского, ну, мужа беременной бабы.

— Недурно придумано! Глядишь, расколется извращенец. Сообщит, что знает, поможет получить спрятанные им в России документы. Тогда сам будет не дороже дерьма, что из него прет.

— Помнишь, нам поступало перехваченное АНБ сообщение от приятеля Дрика из Ульяновска? Тот прямо написал, что русские добились существенного прогресса. Начальство сразу напряглось.

— Ага, надо торопиться. Сегодня говнюка и прижмем. Веселуха!

Советские и российские граждане вели и ведут задушевные беседы на кухне. За столом с ужином, часто с выпивкой как-то сам собой завязывается разговор о важном. Слово за слово, рюмка за рюмкой, кусок колбасы/ветчины/сыра и выруливают собеседники на политику. В последние годы стали, правда, встречаться нарушители традиции, что чешут языком в кабаках или на собраниях. Только старая привычка по-прежнему довлеет над менее платежеспособными гражданами и населением старой закалки. В утренний час разведчику предстояло ощутить силу одной из духовных скреп русского общества. Сотрудник Федеральной службы охраны провел по коридорам жилого корпуса Ново-Огарево, перед довольно заурядной дверью остановился и, постучав, приоткрыл. Пахнуло свежезаваренным кофе и свежеиспеченным хлебом.

— Доброе утро! — произнес гость, осматривая кухню — большую, но не слишком, с круглым столом на четыре прибора, заставленным блюдами под прозрачным пластиком, и ища глазами Лидера страны, который, однако, отсутствовал.

— Доброе! — ответила грациозная молодая женщина в свободном холщовом комбинезоне, копавшаяся в раскрытом холодильнике.

«Подбор кадров достойный: идеальная фигура! Не повариха — богиня! — успел констатировать вошедший. — Хотя комбинезончик кажется настолько простеньким, насколько неприлично высок его прайс в дорогущем бутике».

— Что желаете на завтрак? — миловидное лицо повернулось к нему, заставив отбросить нейтральный тон, и включить — вполсилы — теплый баритон, что беззастенчиво отравляет женские уши и души.

— Что угодно, приготовленное вами, — Матвей узнал в «кухарке» мировую «звезду» фигурного катания.

— Да я ничего тут не готовлю, — незатейливо отреагировала девушка, искусно указав на свое положение в резиденции.

— Тогда пожарьте тост и намажьте самым вкусным вареньем.

— Есть отличное из крыжовника, монастырское. И немного масла?

— Чудненько. Меня зовут Матвей.

— А по отчеству?

— Не стоит с утра забивать голову ненужными подробностями. Лучше расскажите что-нибудь о чем угодно. Или хотите, я попотчую вас россказнями. Знаете, обретаюсь тут неподалеку — в Иславском — так в лесу живет пара куниц. Наглецы устроили гнездо у меня под застрехой гаража. Хитрые твари, ловкие, шустрые, наловчились охотиться на птиц возле кормушки. Прямо ума не приложу, как быть…

Стороны мирно болтали, мимоходом обозначая личный статус, и пришли к выводу, что обе важны для Хозяина — на завтрак тот других не приглашает. Никого, кроме того, кто очень нужен, не стране, а лично ему, хотя порой человек и России полезен. Еще ветеран предположил, что Лидер хочет его особенно расположить, раскрыв тайную подругу, и, возможно, прокачать шпиона, показав женщине, которой доверил сердце. Осознание необычной вилки насторожило. Ведь Алехин вполне сознавал, что не слишком симпатичен Президенту, который использовал его строго по необходимости.

Щелкнул тостер, выплюнув квадратный кусок зарумянившегося хлеба. Холеная женская рука нежно взяла его, вторая округлым тупым ножичком залезла в банку. Варенье — тягучее, с видимыми зернышками в прозрачной массе — медленно покрывало поверхность, сантиметр за сантиметром, пока та не спряталась под блестящей соблазнительной глазурью. Положив еду на блюдце, спортсменка принесла на круглый стол в центре полуказенной-полууютной кухни, и затем по-детски облизала большой палец, чуть запачканный ягодами. «У них серьезно, — сделал вывод гость. — А бабы России гадают, есть ли любимая у главного холостяка страны. Теперь есть, точно знаю. Жаль, Анне рассказать нельзя».

Дверь распахнулась, стремительно появился Лидер, при ходьбе чуть клоня голову набок. «Волосы влажные, спортивный костюм. Из душа? — мозг Алехина включил боевой режим. — Улыбнулся мне первому, извинился (невероятный жест!), что вчера не принял. Твою мать! Будет меня окучивать». Положительный настрой сразу исчез. Стало очевидно, что не удастся скинуть с плеч дальнейшую ответственность за открытие Жулина-Щеглова.

— Почему не кушаете, Матвей Александрович? Манная каша превосходна, творог отменный — с патриаршего подворья. Я успел кое-какие срочные дела разгрести и забежать в бассейн, нагулял зверский аппетит, — необычно для сдержанного человека тарахтел Хозяин.

Судя по внимательному наблюдению за количеством и составом пищи в президентской тарелке, девушка полностью поддерживала здоровый образ жизни любовника. Сама ела, как синичка, по крошке и разного. Разведчик мусолил покрытый вареньем хлеб, делал мелкие глотки кофе, кивал головой и улыбался — заботы заботами, а фасон держать следовало. Наконец, голод побежден, настала пора поговорить о серьезном.

— Ты поехала на свой праздник? — стал выпроваживать подругу ценитель манной каши.

— Да, международный фестиваль фигурного катания в «Юбилейном». Чемпионы и детишки из сорока областей и стран. Только участников две сотни, — заторопилась та. — Матвей, приезжайте!

Лицо гостя изобразило горячее желание побывать на фестивале, «если обстоятельства позволят».

— Я провожу, — Лидер заторопился вслед за девушкой и, выйдя из кухни, вопросительно взглянул ей в глаза.

— Впечатляет! Не чета лизоблюдам, что рвутся в твое окружение. Крепкий мужик. И ко мне не подъезжал с комплиментами. Сперва слошил, приняв меня за повариху. Но джентльмен — вывернулся и, как любит говорить моя тренерша, превратил пораженье в победу.

— В ловкости и обаятельности ему равных не найти, кроме меня, естественно. Думаешь, можно на него положиться?

— Можно. А кто таков? — женское любопытство прорвалось наружу.

— Разведчик, — мужчина не удержался и похвастался перед любимой, как мальчишка хвастает новым велосипедом перед одноклассницей.

— Шпион, ну конечно! — кулачок рассек воздух от мимолетной досады отличницы, заглянувшей в ответ нерешенной задачки. — Староват Штирлиц.

— Мой ровесник, — обиделся № 1.

— Я в том смысле, — поспешила исправить ошибку Фигуристка, — что у тебя других разведчиков нет, помоложе?

— Полным-полно, а такой один — мой личный, — поцелуй в губы, еще не накрашенные для внешнего мира, еще теплые по-домашнему, с легким привкусом крыжовника. — Лети, ласточка моя!

Стер улыбку и вернулся к визитеру.

— Какие новости из Ульяновска?

— Есть основания полагать, что в обозримом будущем возможен прорыв в сфере перемещения во времени, — ветеран абсолютно спокойно, не моргая, переждал смену эмоций на лице собеседника: от удивления через неверие к подозрению.

— Вы же изначально полагали, что это — фикция! И предлагали ее использовать в целях дезинформации американцев!

— Совершенно верно. Но под моим контролем проведены успешные эксперименты. Правда, пока речь идет о смещении в прошлое, всего на минуты. Методика еще полностью не отработана и требует колоссального расхода энергии. Я спустил все мои сбережения на электричество.

— То есть действовали вне правил? — повысил голос № 1, невольно демонстрируя психологический шок, а вовсе не склонность следовать бюрократическим процедурам.

— Могу вкратце поведать, что и как происходило. Сколько у меня времени?

— У меня выезд в Кремль через полчаса.

Когда минут через двадцать охранник постучал в дверь, последовал лишь недовольная отмашка властной руки.

— Что конкретно предлагаете, товарищ Григ? — перешел на официальный тон Лидер, чьи редкие волосы давно просохли, а спина взмокла будто от физической нагрузки.

— Оперативные шаги следует направить на усиление у противника интереса к секретному проекту в НИИ с тем, чтобы потом его резко разочаровать, представив дело как дезинформацию о подтасованном успехе. Это позволит скрыть наши достижения, а также бросить тень на ЦРУ, которое не смогло за нашей дымовой завесой разглядеть ловушку.

— Не слишком рискованно?

— Риск уже существует: Дрик-младший в США, наверняка, кое-что рассказал. Эту утечку следует устранить.

— Вы имеете в виду: ликвидировать? Не слишком радикально?

— Убивать российского гражданина не собираюсь. Надо вывезти парня назад на Родину, аккуратно сформировать блеф, что тот работал на ФСБ и был специально подставлен американцам.

— И тогда реальный прорыв будет только у нас! Замечательно придумано! Отполируйте с Чудовым и Директором.

— Разумно ли, товарищ Главнокомандующий? — прибег к официозу ветеран. — Тогда о секрете станет известно еще двум лицам. Я бы не спешил с расширением круга посвященных, ведь речь идет о «бомбе» пострашнее термоядерной.

— Понимаю, — протянул Президент. — Очевидно, вам близка точка зрения, что США совершили стратегическую ошибку, применив атомное оружие против Японии и тем самым раскрыв секрет его реального существования. Тут есть, над чем поразмыслить. Вернемся к данной теме позже. Как думаете поступить по Дрику-младшему?

— Я позволил себе провести подготовительную работу. Мне нужно бы посетить Кубу. Только с деньгами у меня сейчас…

— Необходимые средства получите, просто скажите Чудову. Думаю, не следует лететь обычным рейсом — ваша безопасность сейчас слишком важна. Послезавтра отбывает борт из моего авиаотряда, везет делегацию на межправительственную комиссию. Там найдется свободное место.

— Только неофициально, так сказать, по блату, — вставил шпион, про себя отметив государеву «заботу» о своей безопасности: знать много иногда полезно, но в конечном итоге слишком вредно для здоровья. — Хочу обратить ваше внимание на еще одну деталь.

— Слушаю.

— Потенциально угрозу представляет и «Хоттабыч», ведь именно от него мы узнали про Дрика и Ульяновск. Когда агентурная сеть ЦРУ в России посыпется, его могут взять в оборот, несмотря на наши меры прикрытия. И тогда…

— Вы уже продумали, как поступить с ним? Нейтрализация?

— Пока нет решения. Нейтрализовать его означало бы свести на нет нашу игру против руководства ЦРУ, — признался разведчик.

— Что еще вас беспокоит?

— Погиб Щеглов — математик проекта, — наконец признался Алехин. — Вчера, бытовое самоубийство — прыгнул с крыши.

— Причина?

— На почве сексуального разочарования, надо полагать.

— Какие основания для столь вопиющего предположения? — взвился хозяин резиденции.

— Он находился под наружным наблюдением, плюс оставил предсмертную аудиозаписку. Грустная история: молодой парень, успешный ученый и жуткий конец, — шпион банальными словами затушевал истинную причину суицида — ужас перед последствиями совершенного открытия.

— У вас даже «наружка» уже имеется! ФСБ помогает?

— Нет, втемную и подручными силами работаем. Так сказать, на общественных началах. Не хотелось бы на данном этапе вовлекать официальные организации. Кроме меня и Жулина кое-какие подробности известны только Академику, но ему, насколько понимаю, вы вполне доверяете. И финансирование хотелось бы получить не по госканалам, а через фондик, что ранее помогал грантами. Может, кого из олигархов тряхнуть? А на поверхности сохранить нынешнюю ситуацию: нескольких человек, много энергии, минимальное оборудование, максимальный результат.

— Фестиваль фигуристов патронирует один из лидеров списка «Форбс», обратитесь к нему — я распоряжусь. Если всё так, как вы рассказали, то получите любые ресурсы.

— Не доверяете? — Алехин почуял плохонькую возможность соскочить с крючка у № 1 и у ТОГО, чья тень бывает черна до смерти. — Тогда прошу снять меня с задания.

— Нюни не распускайте, — ошибочно принял уловку за обиду Лидер, однако итог встречи подвел безошибочно (опыт, школа!). — Этот крест, полковник, пронесете до Голгофы.

Глава 25

Симулякр

Двадцать минут гонки в Кремль можно использовать по-разному: просмотреть тезисы грядущего выступления, запомнить фамилии участников переговоров, поговорить по телефону правительственной связи. А можно закрыть глаза и пытаться переварить услышанное. От дум голова пошла кругом: каким теперь станет мир? Недаром Алехин, тертый калач, столь серьезен — старое мироустройство вот-вот рухнет. И многое зависит от хитрого шпиона и от Президента. В их руках появится ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ. Кто управляет прошлым, тот управляет и будущим; кто контролирует настоящее, тот контролирует прошлое.

«Попляшут у меня!» — мысленно погрозил неизвестно кому, хотя мог бы сходу назвать с десяток имен, главным образом, иностранных. Больше не казалась бесспорной фраза «Мир такой, как есть, а не такой, как хочется». Передернул плечами, потер руку об руку, часы IWC на правой показывали, что опаздывает. «Это теперь поправимо! По Крыму запоздали с действиями, надо поправить!» Привыкший к некомпетентности, лживости, предательству подчиненных Лидер сейчас не сомневался, абсолютно не сомневался в Алехине. Крамольная идейка — «А вдруг брешет?» — даже не забрезжила. Хотя проверить решил тут же и бросил в трубку: «Академика».

— Здравствуйте, — после минутной паузы продолжил уже вежливо. — Помню свое обещание, обязательно приеду к вам в Центр. Короткий вопрос, что там у Жулина? Чудов на совещании познакомил вас с человеком из Ульяновска, помните?

Выслушав Академика, не решился ему сказать про самоубийство Щеглова — неприятные новости пусть узнает сам. Гораздо приятнее заняться реализацией Проекта. Звонок любимой вышел коротким — кортеж уже въезжал через Боровицкую башню.

— Солнышко, передай Тренерше, что Матвей Александрович подойдет к ее мужу. Пусть тот раскошелится по полной. Запомнила? По полной. Это важно, не забудь. Целую!

Машина остановилась у здания, которое обычно принимают за исконную часть Кремля, хоть и построено оно в тридцатых годах прошлого века. Первоначально здесь располагалась Военная школа имени ВЦИК, потом Секретариат Верховного Совета, Кремлевский театр. Теперь в нем, а в случае войны и под ним, размещается Президент с ближайшими сотрудниками. Меры защиты и безопасности максимальные, охрана соответствующая. В данный момент ее руководитель стоял у задней двери бронированного «мерседеса» комплектации «пульман» и ждал, пока Охраняемое лицо обозначит готовность к выходу. Но Оно не торопилось, озабоченное сложнейшим выбором: кому поручить Проект после завершения разведывательно-контрразведывательной суеты вокруг него? Не Григу же!

Тот Бородатый, если верить иконам, еврей из Назарета умер на Голгофе не сразу, помучился за дерзость. Римский прокуратор был готов еретика отпустить восвояси, да тамошние жрецы не дали — обиделись на простодушного. Так или примерно так размышлял о своей судьбе водитель люксового внедорожника, что плелся по Рублево-Успенскому шоссе вслед за мусоровозом. Движение грузовиков по дороге, что служит элите страны, запрещено, но, видимо, то попердывал «правильный» мусоровоз. «Вот, лафа: получил/купил/выбил разрешение и вози хоть целую жизнь, без забот и конкурентов, — шпион пытался отвлечься от мыслей о главном, но выходило плоховато. — Хотя скоро то, что выглядит стабильным, станет иллюзорным. Не останется ничего незыблемого, вчерашнего или сегодняшнего. Наперед даже думать станет бесполезно. Какое будущее, когда прошлое можно изменить. Жизнь превратится в симулякр, история — в черновик. И в том будет его вина. Нельзя убить время, не навредив вечности. Гадко превращаться в соучастника убийства. Убивать приходилось — врагов из числа людей, безобразно плохих и чрезвычайно опасных для Родины. Но посягнуть на Время! А ведь скоро придется».

Безопасного выхода Матвей не видел. Подсознание подкидывало гнилой вариантик: принять недопустимое за приемлемое, то есть забыть о моральных ценностях, и просто существовать дальше. Воспользоваться подсказкой означало бы, что мусорные «ароматы» с той секунды вдыхал бы внешне и по документам похожий человек. Только трусом Алехин не был и не хотел стать. Палец нажал кнопку, включив фильтр салона. Активированный уголь немедленно начал адсорбировать примеси в воздушном потоке. Вонь исчезла, а скоро исчез и мусоровоз, свернув на боковую дорожку. «Надо фильтровать доступ к установке Жулина, стать ее единственным хранителем, — попытался по аналогии выстроить логический ряд разведчик, — а там поглядим: вдруг сумею разрулить проблему».

Балтика сплошь покрыта деловыми маршрутами: варяги-викинги, торговцы ганзейского союза, петровские купцы пересекали воды, чтобы на другом берегу сыскать выгоду. Там, где море переходит в Куршский залив, издавна находили удобное укрытие от стихии, а позже — гавань. Немецкие рыцари, основавшие здесь крепость, называли её Мемель, жившие вокруг жемайтийские племена — Калойпеде или похоже. За века хозяева менялись не раз, а функция оставалась прежней — незамерзающий порт. Нынче тут рулит Литва — лимитрофное государство, возникшее из осколков Российской и Германской империй, а также Польши.

Внешне Алджимас полностью оправдывал значение собственного имени («Богатый»). Офис со скандинавским изыском и видом на причалы, хорошо сидящий и отглаженный костюм, изыскано взбитый кок волос. Перед зданием и на дисплее ноутбука на столе виден отполированный «ягуар». Привычку наблюдать за автомобилем по охранному монитору перенял у матери. Та возглавила семейный бизнес, когда основавший его муж был в 1990-е взорван, сев в машину. Импорт металлолома из России — высоко конкурентный вид бизнеса. В чем убедилась и матушка, которую взрывать не стали — зарезали в подъезде. Наследник захватил лишь конец бурного восстановления рыночных отношений и давно не опасался убийц. Впрочем, поводы для волнения имелись в достатке, и главный — падение российского товарооборота через Клайпеду. Следуя безумным и самоубийственным курсом на конфликт с РФ, вильнюсским политикам удалось обвалить и весьма доходный реэкспорт лома черных и цветных металлов.

Алджимасу политика по барабану, но теперь требовались титанические усилия, чтобы сохранить закупки сырья, а русские продавцы отворачивались от него. Хорошо еще «Бобер» подтвердил готовность работать по-прежнему. Предстояла поездка на Волгу, а «патриоты» из литовской железной дороги отменили поезда в Петербург. Придется ехать через Москву, которую бизнесмен не любил: шумный и дорогой мегаполис. Летать бизнесмен не любил еще больше — ни выпить, ни поспать.

Из шифртелеграммы резидентуры ЦРУ в Вильнюсе, «По сообщению Министерства охраны края Литвы, агент Второго департамента оперативных служб „Летчик“ планирует поездку по городам Поволжья, включая… и Ульяновск. Источник опытный, обросший связями в указанном регионе, в том числе в местных госструктурах.

Просим сообщить, следует ли внести новые элементы в его стандартное задание».

Встречи с «Бобром» не наполняли фээсбэшника любовью к людям, хотя к отбросам общества офицер его не относил. Обычный ссученный в прошлом зек, корчащий из себя вора в законе. Делает вид, что не подписывал согласие на сотрудничество в качестве агента. Когда по малолетке стучал на других заключенных, то не чурался брать из рук «кума» кусок хлеба с колбасой «собачья радость», а потом прополоскать рот мылом, чтобы зеки в бараке не учуяли. Теперь ему, вишь, морепродукты показались недостаточно свежими. «Ёжкин кот, откуда в Ульяновске взяться свежим-то? Жрал бы стерлядочку волжскую и не кобенился!»

— Так говоришь, Москвич подослал человека к дочке Дадашьян. Мягко стелет, жестко спать девке будет. Говоришь, предупреждал Ануш, а та тебя послала. Борзеет мадам, что и понятно: Москвич оказался круче, чем яйца, сваренные вкрутую. Лапа у него сильная за кремлевской стеной. Нам приказано оказывать полное содействие. Поэтому ты сворачивай наблюдение, хотя, сам понимаешь, ежели что услышишь… Нехерово бы и тебе под него лечь: целее будешь, информированнее.

Постановка заданий оперсвязям — искусство. Надо отчасти ввести человека в курс дела и сориентировать на конкретные действия, не сболтнув лишнего. Оперработник чересчур добавил краски, излишне акцентировал нюанс, и его визави соответственно выстраивает свою линию поведения. Если почувствовал, например, что куратор кого-то или что-то считает хорошим, будет расписывать достоинства. И, напротив, станет хулить того, кто связнику не по нраву. Как собаки, ловят нюансы в поведении «хозяина». Вот и сейчас «Бобер» получил ценнейший намек: Москвич влиятельнее местного фээсбэшника. Зачем же сотрудничать с мелкой рыбешкой, когда можно выйти на приезжего кита?

— Надо, блин, покумекать, — как бы неохотно согласился бандит. — Может, и так оно и есть. Теперь расскажи, что в городе нового по вашей линии?

— Тихо, правда, вчера подрезали бывшего десантника. Смехота: здоровенного медведя заколол скальпелем парнишка с Кавказа. И самое забавное: несколькими часами ранее тот же мужик чудом выжил в автокатастрофе на Кирова. Его «уазик» в хлам. А азер, что его «КАМАЗом» протаранил, коньки отбросил — сердце. Вот смотри, мне фотку скинули гайцы.

Машину и владельца «Бобер» узнал. Узнал и промолчал. Куратор — дурак, какого ж рожна с ним делиться ценной информацией? Её лучше передать Федору, небось, еще не в курсе, что кто-то неудачно покушался на Москвича.

Опер выслушал, не перебивая, рассказ «Бобра».

— Откуда знаешь? — спросил в конце.

— Хлопец из УФСБ брякнул, потом я через братву пробил — сходится.

— Спасибо за инфу. Разузнаешь подробности про кавказца, буду признателен. Вижу, густую растительность на яйцах имеешь, уважаемый, не чета «хлопцу» из ФСБ. Сразу в тебе серьезного человека увидел. Рад, что не ошибся. «Лего» собрал с сыном? Лихо он зажигал в «Итаке», надо бы ему продолжить занятия танцами. Глядишь, в балетную академию устроим. В Москве имеется.

— Не, блин, — начал возражать и осекся вор, вплетя букву «блюдечко». — В смысле спасибо, только хочу его в экономисты определить, — тут же скорректировал лексику, для верности поделившись отцовской задумкой.

— Мобилу не выключай, — завершил разговор Опер.

Хвойный лес, изрядно истерзанный жуком-типографом, в последние годы начал набирать силу. Молодые ели и сосны, получив открытый доступ к солнечному свету, бодро поднимались, стремясь сравняться с вековыми деревьями. Радовали и раскидистые дубы, для которых нашествие вредителей расчистило Lebensraum[26]. Матвей вышел за забор и скоро потерял из виду медную позеленевшую крышу большого дома сдержанной архитектуры. После отставки занимался инвестициям и прилично заработал на фондовом рынке. Обширный участок, гараж с квартирой для прислуги, крытый бассейн — приобретенное благосостояние считал заслуженной наградой для человека, много потрудившегося для страны и для себя. Только наслаждался спокойствием недолго: Чудов, Директор и Президент вытащили из болота благополучия, бросив в горнило операций «Квитанция», «Шиа», «Рагда» и вот теперь «Джокер».

По тропинке вышел на поляну, механически определяя растения: лютик, пастушья сумка, куриная слепота, подорожник, кашка, иван-чай. Латинские имена проскакивали в памяти, но их игнорировал как чужеродные в русской флоре. Так же чуждо прозвучала и мелодия «Сольвейг прибежала на лыжах». Вздохнул, увидел на дисплее букву «Ф». Сутки, как покинул Ульяновск, и Опер звонит в неурочный для доклада час. Ясно: ЧП. Сообщение о смертях Рудольфа — первой неудачной и второй финальной — принял отрешенно. Ждал подобной мести от ТОГО.

— Я же велел Рудика взять под наблюдение, специально отправил его домой, — безнадежно промолвил, осознавая провал планирования.

— Мы его ждали по домашнему адресу, где объект не появился. Обратная раскрутка показала, что из аэропорта парень прямиком метнулся в больницу, где сделал рентген и втер медсестре. Потом авария, а дальше на квартире девушки он с друзьями отмечал чудесное спасение. Когда спиртное кончилось, Рудольф отправился за добавкой. Медичка стала свидетельницей убийства, пыталась спасти. Куда там… Кровопотеря огромная.

— Свяжись с Чудовым, затребуй подкрепление из оперативников — полевых игроков, а не кабинетных крыс. Наших местных клиентов держать плотно, даже на рабочих местах. Игорь организует допуск через Управление охраны ВГО МВД. Дом и семью Жулина охранять круглосуточно.

— Что с Дадашьянами?

— А что с Дадашьянами? Паси мать, дочь держи в тонусе.

— Еще. В телефоне Щеглова кроме предсмертной аудиозаписи я обнаружил два текстовых сообщения математического характера, адресованных Жулину. Оба сделаны за минуты до самоубийства. Ничего не понял, но полагаю, человек, идя на смерть, мог быть занят только чем-то важным для себя. Переслать вам?

— Ни в коем случае! Никому не показывай, даже Жулину, носи с собой.

— Есть. Час назад Щеглову пришло сообщение от Дрика. Текст: «Как дела, изврат? Удалось трахнуть Вселенную?»

— С завтрашнего числа будет санкция, все номера и личные компьютеры поставят на официальный контроль в Системе оперативно-розыскных мероприятий. Тогда и пообщаемся с Дриком-младшим. А сегодня отправь смайлик в ответ.

Тут небо пустило слезу по Рудику: первую, вторую и их бесчисленных близняшек. Кроны зашумели от напавшего ветра. Прогулка пришла к нежданному концу, как и славный десантник. На обратном пути встретился недавно поселившийся сосед — из разбогатевших коммунистов, что стесняются непролетарского процветания и много думают о судьбах страны. Верхом на двухместном квадроцикле тот штурмовал раскисшую тропинку.

— Привет, Митрич! Вертолет заказанный еще не пришел?

— Жду через неделю-другую. Активно занимаюсь в авиаклубе.

— А пока обкатываешь новый аппарат наземного типа?

— CFMoto — для охоты взял. Есть режим «стелс»: почти бесшумная работа движка, даже лампочки выключаются. Буду ночью к кабанам подкрадываться.

— Башку не свернешь в темноте?

— Тренируюсь ездить с прибором ночного видения. Хочешь прокачу?

— Удовольствие не для слабонервных, — покачал головой Матвей.

— С нервишками у меня порядок, не то что у твоего президента-слабака, — пробурчал ездок в ответ.

— Почему же мой, почему же слабак?

— Когда речь заходит, ты его обычно поддерживаешь, а он Украину сдал, санкций испугался. Только Запад их по-любому ввел, расценив сдержанность Москвы как признак трусости. И правильно расценил! Даже Крым проворонили, а ведь Кремль там затевал референдум, суетился! Гонору много, результатов пшик!

— И в чем № 1 ошибся? — разведчик избегал политических споров, но изредка подзуживал соседа, чтобы уточнить позицию левых, если не леваков.

— С коррупционерами крымскими связался, что в тамошнем парламенте заседали, поверил, будто те захотят реализовать волю крымчан к воссоединению с Россией.

— А надо было?

— Сделать ставку на низовые организации сторонников разрыва полуострова с Киевом.

— Типа?

— Типа Славки Талого, вождя русских патриотов.

— Который погиб при попытке бегства из тюрьмы СБУ? — оперработник начал проявлять живой интерес.

— Ну, да. Севастопольский Че Гевара. Его запытали до смерти, а потом сочинили байку про побег. Только, вишь, Президенту с ним не по чину общаться. Ему казался важнее тогдашний крымский персонаж — погоняло «Могила», известный ворюга и кидала. Вот и кинул нашего простофилю.

— Ты, погляжу, в курсе. Легко Лидера обвинять в трусости и ошибках, но скажи честно, Митрич, кроме трепа в стиле пикейных жилетов: что лично сделал для Крыма?

— По линии партии помогал товарищам. Талый к нам приезжал, жену оставил в Москве — мы ей квартиру сняли. Сейчас деньги собираем: вдруг получится найти каналы для помощи коммунистам на Украине. Ты не хотел бы поучаствовать?

— Хотел бы, только в долгах, как в шелках. Может, позже.

— Вот! Никто братьям-славянам помогать не хочет. Эх, народ пошел!

— А что бы тебе вместо нового квадрика — поди, тысяч на семь евро тянет — внести бабки в фонд солидарности с украинскими политзаключенными?

— Пробьет час, и внесу, только лучше вместе с твоим взносом!

— Смотри, Митрич, вдруг однажды приду к тебе с предложением на сей счет, взрослым предложением. Не откажешься от своих слов?

— Если дело серьезное, не откажусь.

— То есть могу на тебя рассчитывать? — глаза Алехина — серее дождливого неба — уперлись в собеседника.

— Можешь! — подтвердил тот, передернув плечами от мурашек, вдруг пробежавших по спине.

В Индии много чего придумали: математику, шахматы, йогу. Список обширен и включает френологию — науку о выпуклостях на черепе и об определении по ним особенностей личности человека, его судьбы. Как и полагается, европейцы, а конкретно швейцарский врач Галль, спер открытие, творчески переосмыслил и систематизировал. Насчитал 36 зон головы, разделил на 12 групп (по три зоны в каждой). В поисках смысла жизни Виолетта удосужилась впасть и в сию заумь. Скорее, припасть к ней, ознакомившись лишь с эзотерическим буграми, бытовые ее не заинтересовали. Знание приобретено, складировано за ненадобностью и забыто. Не окончательно, поскольку в ту ночь уснуть не смогла и тайком глядела на спящего, пытаясь понять, разгадать первого настоящего мужчину в своей постели. Понимание предполагает исследование, и постепенно руки присоединились к глазам, ушам и носу в познании Федора.

Начали с Бугра-1 — магического, что находится у основания черепа. Таковой присутствовал, значит, обладатель способен воздействовать на окружающих людей. Другие бугры на злой стороне отсутствовали, значит человек не опасен. Бугор-2 был выражен, что свидетельствовало о половой инициативе. Ее Федичка проявил дважды за ночь, вполне успешно. Напряглась, припомнив, правое смещение Второго номера у мужчин указывает на склонность к тантрическому рабству. Пальцы поспешили убедиться, что смещения нет. Еще вспомнила про Бугор 3, что информирует о склонности к страху. Пальпирование выявило тотальное отсутствие. Тут реминисценции о блуждании рук по телу любовника прервала Ануш, явившаяся лично проверить дочурку.

— Мам, в норме я!

— Чего к телефону не подходишь?

Как ответить на родительский вопрос? Правдой? Что ждет звонка от Мужчины, а его нет и нет? Поведать, про «Итаку», где москвич, ожидая первых аккордов танго, произнес: «Почувствуй свою красоту. Пусть её увидит каждый в зале». Разве можно передать словами чувства, нахлынувшие тогда? — Нельзя! Можно попытаться заново исполнить дебютный танец, но где магия вечера, где партнер, что превратил золушку и королеву бала?

— Спала я, ведь выходной. Не видишь, не одета, не причесана, — без надежды на успех врала, пытаясь скрыть суть положения.

А оно описано поэтом коротенькой строфой: «Здесь покинутая дева отдыхает от любви». Той ночью случился не мимолетный секс. Конечно, Федор начал практически без прелюдий — с ними покончили на танцполе. Впервые испытать оргазм — потрясение для каждой женщины, во второй раз — когда знаешь, чего ожидать — таинство души и тела.

— Чего-то Шнурка найти не можем, — не к месту ляпнула Ануш, будто не видя, что дочь места найти не может, не говоря уже о Федоре.

— О мышах приехала потолковать? — взвизгнула Виола. — Больше заняться нечем?

— У вас получится, дочка. Всё будет хорошо, — старшая Дадашьян обняла младшую, и обе заплакали. Чуть-чуть и не взахлеб. По-бабьи.

Глава 26

Паутина

Загривок уже который день чувствовал слежку. Волосы на нем короткие и густые — в отличие от более длинных собратьев, прилипших к потному своду черепа — как-то сами собой поднимались, задевая воротник рубашки. Макалистер не предпринимал проверочных действий, чтобы не давать лишний материал для докладов наблюдателей. До сих пор Лэнгли избегал активных действий, теперь же «наружкой» дополнил письменные вопросы. Либо Джек стал главным подозреваемым и кольцо сжимается; либо серьезных улик нет и его пытаются спровоцировать — вдруг задергается или попытается скрыться. Нервы у шпиона с возрастом поистрепались, но оставались достаточно крепкими. Еще он верил в comrade Grieg. Тот не торопился переводить деньги, но, похоже, честно делал обещанную работу, подбрасывая компромат на шефа УПРО. Сперва русские взяли с поличным связника, передавшего диверсионное задание русскому агенту-ракетчику. Теперь прошло сообщение об отстранении от должности в Москве другого агента, трудившегося в Минфине на благо Родины — американской, поскольку именно руководитель УПРО пробил ему предоставление гражданства США.

Юркий «субару», шедший на три машины сзади, обошел дальнюю из них, подтягиваясь ближе перед зеленым светофором. «Грамотно, боится, что проскочу, а ему загорится красный». «Крот» сбросил скорость, обеспечивая комфортный режим для «хвоста». Никаких резких движений, ничего необычного в поведении:

Макалистер являл собой образец добропорядочного гражданина. Занятие железной дорогой, воскресные походы с женой в церковь, иногда выпивка в шахматном клубе и нулевая активность вне привычной схемы. «Пусть следят хоть год, ничего не накопают, сучьи дети!» Только бы Алехин не подвел, выполнил чисто свою часть сделки. «Интересно, его как-то наградили? Орден, там, может, значок „Почетный чекист“ дали? Или забыли, как за прошлые успехи?»

Жулин не привык бить баклуши. С сыном погуляли вдоль Свияги, попытались поймать хоть какую рыбешку, даже скворечник сколотили, а трудовой зуд не проходил. Уже начал бросать взгляды на оторванный водосток и покосившиеся перила, едва сдерживая желание ими заняться. Без привычного копания в лаборатории, а Алехин строго запретил любые эксперименты до своего возвращения, становилось тоскливо. В который раз безуспешно набрал Щеглова, тот не отвечал, видимо, забился в угол общаги и колдовал с формулами. Обычно такое продолжалось день-два, так что скоро Математик должен покинуть «башню из слоновьей кости». «Что ж, потерпим». От безделья отвлек смех сынишки за калиткой. Вышел глянуть.

— Опять с Шариком играешь. Мама будет ругать. Ты же знаешь, что шерсть…

— Знаю, знаю. Я не долго, и не трогаю собаку. Кстати, для твоего сведения, — Петя частенько вворачивал взрослые обороты, — это — девочка. Дядя Матвей велел называть Жучкой.

— Ну, раз сам дядя Матвей велел, — произнес Физик, в очередной раз убедившись, что москвич быстро и глубоко проник в самые разные нюансы жизни Жулиных.

Мысль радовала и тревожила одновременно. Посторонний, в общем-то, человек странно появлялся и исчезал, помогал и запрещал, советовал и руководил.

О нем самом ничего неизвестно, а даже уличной дворняжке успел стать крестным. Несомненно, пользуется влиянием, распоряжается финансами, но ездит на дурацком желтом «уазике». Дадашьян при нем стала шелковой, перестала угрожать закрытием лаборатории, любезничает. Еще Алехин дал телефон подручного «на всякий случай». Кстати…

— Жулин беспокоит.

— Слушаю, Арсений Ильич — вежливый безликий голос.

— Матвей Александрович сказал, что могу…

— Конечно. Проблемы?

— Колин телефон не отвечает, в смысле, Щеглова.

— Я в курсе, — Опер использовал фигуру умолчания. — Будет недоступен до возвращения шефа.

— А когда он вернется?

— Пока не сообщил. Звонил буквально недавно и просил передать вам, что консультация для Петра Арсениевича назначена на завтра.

— Какая консультация?

— В московском Институте пульмонологии. Авиабилеты, трансфер и гостиница для вашей семьи заказаны. Мне поручено оплатить расходы. С вашего разрешения заеду чуть позже, чтобы согласовать программу.

— Спасибо, — вымолвил Жулин, окончательно осознав, что паутина, сотканная Алехиным, значительно обширнее и прочнее, чем представлялось.

В ракетно-комической области дела шли не хуже, чем в целом по стране. И не лучше. Десятилетия полузабвения, недофинансирования, организационной неразберихи, воровства и прочих «радостей» не обошли ни заводы, ни КБ. Неизбежные старение кадров и падение квалификации сотрудников усугубляли ситуацию. Снижение контроля изделий вело к отсутствию надлежащего качества. Как следствие — рост аварийности. На кого свалить ответственность? — На низшее и среднее звено, ведь высокое начальство не может быть в чем-то виновно по определению, не так ли?

Сидоров в начальники не вышел и по-прежнему пахал инженером ОТК. В начале года его лишили премии, бывшей серьезным подспорьем к неважнецкой зарплате. Обидели сильно, а главное — не заслуженно. Спутник связи тогда потеряли, но причем тут первая ступень носителя? Не штатно сработал разгонный блок «Фрегат», который должен был поднять полезную нагрузку с опорной орбиты на геостационарную. Некий чудак ввел в компьютер некорректное полетное задание, а наказали всех. Полсотни метров от блока до главных двигателей ракеты, которыми ведает Сидоров, а впендюрили и ему по самое не балуйся. Где логика, где справедливость? Произвол требовал адекватной реакции, но не забастовку же объявлять. Так и без работы можно остаться.

Подсказку дал арест заводчанина, оказавшегося американским шпионом! Тот, по слухам, помогал американцам, чуть ли не готовил диверсию на заводе. И — забавно — предателем оказался руководитель, тот самый, что лишил персонал бонуса! Отношения между коллегами давно испортились, и теперь подчиненный решил отомстить бывшему боссу. За шпионаж тому дадут несколько лет, но хотелось, чтобы его засадили надолго. Сидоров нашел решение. Кому-кому, а уже ему досконально известны методы контроля, в том числе неразрушающими способами. И вот, оторвав кусочек ветоши и свернув колбаской, засунул в трубопровод окислителя маршевого двигателя — ни один рентгеновский дефектоскоп не выявит, ни один контролер не увидит и не ущупает. Умело засунул, зная, что при данном положении ракеты на стапеле сам не попал в поле зрения камер видеонаблюдения.

Что такое пучок ниток? — Ерунда. Но когда каждую секунду насос погонит тонны жидкого кислорода, ничтожное препятствие вызовет не незначительное падение мощности двигателя — с этим автоматика справится, а перегрев и взрыв форсунок в соплах. Ведь содержащийся в баках при минус двухстах градусах кислород служит еще и охладителем. Бах! Нет премии — нет ракеты. Справедливо? — Безусловно! Правда, сумма первой ничтожна в сравнении со стоимостью второй, но, как любят заявлять в Кремле, «мы дадим асимметричный ответ». А начнут вычислять виновного, так тот уже за решеткой. Чего ж искать темную кошку в темной комнате? И фээсбэшники довольны: матерого вредителя выявили, по звездочке каждый получит. А Сидоров? А что инженер? Отдел техконтроля надо укреплять, глядишь, продвижение по службе случится или хотя бы должностной оклад контролеру повысят.

Тренерша знала Фигуристку с младых ногтей, то есть давненько, и за годы занятий проводила с ней времени не меньше, чем мать родная. Родительница совсем отошла на задний план, когда пошли соревнования и разъезды. Осталась в своей глубинке как географически, так и ментально. Потом болезнь, смерть и могилка в райцентре с несуразно богатым и дизайнерским памятником. А без мамы как? — Трудно, а порой никак. Вот и стала самой родной женщина, чужая по крови, но близкая по-чемпионски и по-житейски. Она сумела разобраться в хитросплетениях сперва подростковой, потом девичьей души, вывести подопечную на пьедесталы Спорта и Жизни. Долголетнее руководство фигурным катанием приблизило ее к кругу политических и деловых лидеров страны. Один из вторых стал ее мужем, один из первых — любовником ученицы. Сегодня женщины — зрелая и молодая — не волновались: их имена гарантируют аншлаг, их статус привлечет большое количество ВИП-гостей. И о выступлениях на фестивале почти не тревожились: подготовка полностью завершена и осталось лишь случиться действу зрелищному, за минуты вытягивающему из участников красоту и энергию, накопленные месяцами изнурительного труда.

— Как здорово, что смогли приехать, — щебетала Фигуристка, встречая дорогого, в любом смысле, супруга названой матери.

— Попробовал бы я пропустить ваш праздник, жена бы поедом съела, — широко улыбался топ-номинант списка «Форбс», сын первого секретаря обкома КПСС в среднеазиатской республике, которая нынче особо гордится независимостью. — Это же твой бенефис, дорогуша, мое отсутствие было бы непростительно, — гость дипломатично намекнул на страх перед гневом бойфренда № 1.

— МЫ, — употребила множественное местоимение Фигуристка, исполняя, просьбу-указание Любимого, — завтракали с весьма приятным человеком — вон он стоит, которому, как НАМ кажется, нужна ваша поддержка. Позвать?

— Разумеется, — сориентировался капитан бизнеса, информированный, у кого завтракает девушка, и кивнул телохранителю.

Подошедший Алехин представился, мужчины коротко обсудили денежный вопрос. Хотя олигарх обычно был в курсе, кто нынче приближен к Президенту, новичок его заинтриговал: со вкусом одет, поведение скромное — независимое и без нахальства, речь стройная и словарный запас соответствующий, взгляд спокойный и понимающий. Хотя рекомендация исходила от Фигуристки, решил его прокачать, вернее, попытался.

— По сути, вам нужен карт-бланш, без уточнения размеров и целей финансирования, — закинул удочку, ожидая пояснений, — для занюханного фондика в Ульяновске?

— Именно, — тень улыбки тронула уста, но не глаза шпиона. — И еще без вопросов.

— Неужели справки навести нельзя? — сделал недовольное лицо собеседник.

— Навести можно, получить нельзя, — исчерпывающе уточнил Матвей. — Любопытным Варварам будут отрывать носы на базарах.

— Так что вы предлагаете взамен столь экстравагантной просьбы?

— Ничего. Хотя однажды, возможно, дам полезный совет.

— «Совет как касторка — давать легко, принимать неприятно», — блеснул эрудицией выпускник еще советской высшей школы.

— Бернард Шоу, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь.

— Некоторые из ваших коллег по профсоюзу миллиардеров уже приняли рекомендованную мной «касторку», что положительно сказалось на их благосостоянии. Возможно, найду нечто полезное и для вас.

— Что ж, мы оба родились в Стране Советов, давайте будем верны её традициям.

— Распрекрасно. Пожалуй, время занимать места в зале — сотрудники ФСО забегали, видимо, Сам прибывает.

Алехин не остался на торжество гибких тел, крепких мышц, стальных полозьев и голубого льда. Не собирался искать подружку среди спортсменок и тренерш. В конце Рублево-Успенского шоссе ждала Анна, чья грудь не плоская и пресс без кубиков. Немолодая, родная, домашняя. Время до вылета спецрейса из Внуково-2 принадлежало только ей. Он много задолжал жене, почувствовавшей себя брошенной в последние месяцы. Долг требовалось вернуть, из настоящего подправив прошлое. «Гм, формула подойдет и для „Хоттабыча“», — осенило разведчика, чей мозг никак не мог освободиться от оперативного настроя.

Федор находился в аналогичном положении. Правда, грудка, что вчера держал в руках, махонькая (в ладонях легко поместились холмики с напрягшимися сосками) и стан стройнее — молодость. Он знал женщин, умел им нравиться. Поддерживать отношения — другая история. Вечная занятость, секретность, нежелание повторить печальный опыт распавшегося брака. Девчонка попалась милая, трогательно-нежная и неиспорченная. Невероятная случайность — дочь Дадашьян. И Алехин почему-то указал на неё взглядом. Дичь в ягдташе, а дальше? Если у «старшего егеря» имелся замысел, то поделиться им не успел. Потом два «двухсотых», отъезд Матвея Александровича в Москву. Теперь через СОРМ перехвачен звонок Дрика-младшего папаше, первый за период наблюдения. Никаких сыновьих рассказов. Только просьба-указание: «Если придут люди и назовут кличку кошки, той серенькой, что ты мне подарил в пятом классе, то передай им тетрадку». Очень похоже на пароль. А что в тетрадке? Похоже, операция близка к провалу, хотя до сих пор неизвестно, какую игру затеяли Чудов и Алехин. Директор-то хоть представляет, что тут творится? Отсутствие или фрагментарность информации — неотъемлемая черта жизни шпиона. По крохам приходится восстанавливать картину происходящего, пытаясь лакуны заполнить угаданными событиями и фактами. Федор умел анализировать данные и синтезировать выводы, хотя ему больше удавались конкретные действия. В прошлогодней заварухе лично застрелил семерых. Или восьмерых? Нынче требовалась ловкость ума, а не рук. Но товарищ Григ свалил в столицу. «И Маши здесь нет! Она — дока в замороченных ситуёвинах!»

Чудов также не раз убеждался в особой прозорливости Шпагиной. Дочь погибшего товарища, бывшая сотрудница СВР, помощница Алехина в некоторых операциях сейчас сидела перед ним. Закончили обсуждение результатов фотосъемки в Сан-Хосе, и он уже хотел отпустить Марию, когда та поделилась подозрением, точнее уверенностью, для которой не имела ни малейшего основания.

— Это ведь для Матвея Александровича?

— Алехин умер.

— Нет, жив! Я чувствую. Для кого же еще вы бы лично хлопотали, Игорь Дмитриевич? Он реализует особую затею, да? Ведь вы его не убили, ведь он не застрелился на самом деле?

— Пришлось «убить», — после борьбы с самим собой признался экс-заместитель директора разведки. — Для нынешней операции требовался «мертвец». Товарищ Григ слишком многим насолил, за ним охотились враги. Есть информация, что Белый дом включил его в список лиц, подлежащих ликвидации. Если от тебя будет утечка, то, считай, лично подставишь Матвея под пулю.

— Никогда! Могу чем-то помочь? — волнение женщины выдавал слишком твердый голос.

— Никите не проболтайся! Тот скажет отцу или Степану, и пошло-поехало. А насчет помощи… Ты же теперь онкопсихолог, помогай пациентам.

— Возьму отпуск. Какие будут приказания? — Шпагина уловила слабину в позиции Чудова и стремилась воспользоваться моментом.

— Через пару дней поедешь в Ульяновск, — решился наконец Чудов. — Там запутанное положение, Оперу требуется поддержка. У вас несколько дней разобраться и взять ситуацию под контроль. Люди гибнут, участники операции, пусть и косвенные.

— Алехин там?

— Появится, скоро.

— Пока у меня какая задача?

— Завтра в Москву прилетает Жулин Арсений Ильич, с женой Ириной и сыном Петей. Встретишь, разместишь. Мальчика осмотрит пульмонолог, ты — родителей, особенно, отца. Критически важная личность.

— Будет исполнено.

— Никиту, чтобы не мешался, на время отправим в Саров. Для него есть забавная работа по профилю.

Без причины первой рассмеялась Шпагина, вторым заулыбался хмурый Чудов. Обоим стало легче — недосказанность и тайна развеялись. Во всяком случае, двое так считали. Даже разведчикам приятно верить в лучшее, если они не видят во сне бесцветное полотно бесконечной реки, течение которой нет-нет, да скроется в тени, хотя ни солнца, ни туч там нет.

Глава 27

Набережная

В Гавану товарищ Григ попал еще салагой: курсантом отправили на Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Мол, покрутись среди разноплеменной публики, отшлифуй вербовочные навыки. Туда долго летел, оттуда долго-долго плыл на лайнере. Жара, митинги, музыка, Фидель! Много рома и секса, особенно на обратном пути, когда кругом девушки из ансамбля «Березка» и Атлантика. В памяти осталась набережная Малекон — место прогулок и свиданий. И сейчас, выйдя из душного самолета, вновь вдохнул бесподобный воздух, насыщенный запахами океана. Матвей отгонял на задний план неприятную миссию, с которой прибыл в кубинскую столицу. Ее детали обмозговывал целый день, отвергая предложения выпить, поступавшие от разгоряченных членов правительственной комиссии. Технический персонал вел себя сдержаннее в присутствии руководителей, а пара сопровождающих из Федеральной службы охраны придерживалась служебного регламента и воздерживалась от алкоголя. В аэропорту «Хосе Марти», когда встречавшие стали обниматься с прилетевшими, один из фэсэошников подошел к Алехину и произнес: «Приказано вас сопровождать. Зовут Леша». Разведчик воздержался от бесцельных вопросов, уловив, что доверие № 1 не безгранично. Очевидно, далее важнейшие участники операции «Джокер» будут находиться под колпаком Службы безопасности Президента — малоизвестной части ФСО.

Стройный мужчина лет пятидесяти в традиционной форме местных аппаратчиков — белой рубашке навыпуск — не попытался обнять Матвея, а протянул жилистую загорелую руку: «Рамирес, Густаво». Назвав первой фамилию, а не имя, генерал дал гостю понять, что в курсе советских и российских правил постановки на учет лиц оперативной заинтересованности. Собственно, формальное представление и скрытая шутка излишни, ведь запечатанный конверт с актуальной фотографией коллеги Алехину передали от Директора с припиской: «Torcedor»[27]. Тем не менее, русский с полупоклоном блеснул отточенным для поездки в Коста-Рику испанским: «Buenos dias, mi General!» На улице ждала скромная белая «лада». Автомобильное удивление Леши граничило с непрофессионализмом. Он улучшил реноме в глазах охраняемого лица, заволновавшись: «Куда мы едем? Отель „Насьональ“ в противоположной стороне». «Молодец, заранее изучил карту города, правильно произнес название гостиницы», — констатировал про себя разведчик. «В пригород, на госдачу», — успокоил водитель на хорошем русском языке.

Обшарпанность виллы свидетельствовала о нехватке на острове импортных стройматериалов, ухоженность сада — об избытке местной рабсилы. От соседей по району проживания партийно-государственной элиты отделял забор высотой в человеческий рост, с натянутой поверху проволочкой. «Допотопная сигнализация», — счел фэсэошник, куривший в отдалении от зонта, прикрывавшего стол и два кресла. Внезапно охранник напрягся — рядом раздалась умело сплетенная комбинация на родном ему языке, состоящая из слов на «х», «е», «б» и «п».

— Amazona leucociphalia? — спросил Матвей.

— Вы лучше меня разбираетесь в попугаях, — ответствовал Густаво, глотнул безалкогольного мохито и счел нужным пояснить. — Тут нередко останавливались ваши соотечественники — расширили словарный запас птички.

— Тогда вилла, видимо, над наблюдением, — Алехин не счел нужным уточнить, кто за ней наблюдает, — поэтому нам стоит прогуляться за ее пределами.

Рамирес не проявил эмоций, и два шпиона поплелись под солнцем по улочкам поселения. Русский враз взмок под жарящим солнцем, кубинец даже не вспотел — поначалу.

— Это крайне сложно, коллега.

— Иначе бы к вам не обратился. Иногда мы делаем для вас нужные вещи, иногда вы — для нас.

— Боюсь, без решения политического руководства не смогу помочь, — приступил к затяжному торгу Рамирес, надеясь в итоге выйти на интересующий его самого результат. — ЦК вряд ли даст согласие, ведь США сняли с нас часть санкций, исключили Кубу из списка стран, поддерживающих террористов.

— Полно вам, Густаво! Разве Гавана когда-либо поддерживала террористов? — деланно подивился русский.

— Ну, Вашингтон считал, например, что мы делали это в Африке, помогая Мозамбику и Анголе… — начал экскурс в историю генерал.

— Кстати об Анголе, — перебил Матвей. — Там в крайне тяжелом положении оказался лейтенант Рамирес и его сослуживцы. Вытащить их помог чудаковатый журналист-бразилец и его куратор из Первого главного управления КГБ СССР. Знаете, каким оперативным псевдонимом пользовался русский?

— Каким? — собеседник счел нужным спросить, уже угадывая концовку беседы.

— Companero Grieg, — разведчик исполнил полупоклон и обнял коллегу.

— Тогда, конечно, найду вариант, — белая рубашка кубинца враз пропиталась его потом, чей запах дал гостю опосредованное представление об ужасах лагеря смерти в ангольских джунглях.

— Ваша помощь будет оценена по достоинству, — Алехину жаль давить на Густаво (но служба!), настала пора спрятать кнут и показать пряник. — Чтобы ускорить принятие вами, а не ЦК, правильного решения, советую в качестве ответной услуги оговорить с Директором возможность эвакуации в Россию некоторого числа ваших коллег в случае резкого осложнения обстановки здесь, на острове. Ведь, ясно, что смена тактики Вашингтона не означает отказа от прежней стратегии свержения власти компартии Кубы. Уверен, что вы найдете в Москве понимание на самом высоком уровне.

— Ценю вашу откровенность и предложение, товарищ Григ. Вы пока отдыхайте, а я свяжусь по нашим каналам с эмигрантом в США, который полностью подходит под заданные вами параметры. Зовут Хуан Сантос, его брат Рамон отбывает пятилетний срок в нашей тюрьме. За него усердно просит 1-й секретарь из посольства Панамы.

— Ценю проведенную подготовительную работу. Операцию начинаем сегодня. Пусть ваш подчиненный срочно вызывает панамского дипломата на встречу. Место — Малекон. Я лично его проинструктирую.

— Малекон? Разумно ли? Почему именно набережная?

— Давно там не бывал, соскучился.

Волосатый толстячок вылез из машины, не стесняясь, снял мятую рубашку и надел новую, девственно-белоснежную — ни малейшего пятнышка, ни замятой складки. Тем самым подставив обнаженный торс для визуального обыска на предмет скрытого микрофона и оградив себя от ощупывания влажными негритянскими руками Эрнесто. Слаксы менять не стал — кубинский контрразведчик лишь провел по ним и удовлетворенно кивнул в сторону Алехина.

— Ваше превосходительство! — напыщенно обратился словно к послу Матвей, постаравшись вложить скандинавский акцент в свой испанский. — Меня зовут Анкер Йоргенсен.

— Сеньор Йоргенсен, — панамец расплылся в улыбке, — очень рад знакомству.

— I lige maade, — прозвучал ответ.

— Не понял?

— Извините, это по-датски. В переводе: «И я в той же степени». Только прилетел из Копенгагена, еще не переключился.

— Что привело вас на Карибы?

— Желание встретиться с вами. Полагаю, у нас есть общие интересы.

— Я весь внимание, — 1-й секретарь смотрел только на гостя острова. Не оглядываясь на окружающую молодежь — веселую, шумную и в данном месте на 10 % состоящую из сотрудников кубинской госбезопасности.

— Есть необходимость и возможность провести взаимовыгодный обмен, — русский говорил шепотом, хотя грохот океанского прибоя создавал стену белого шума, эффективно защищая от попыток дистанционной «прослушки» местными коллегами. — Известного вам Рамона Сантоса на индивида, который находится в США. Вы готовы вести предметный разговор? Да или нет?

— Если дипломат говорит «да», это означает «может быть». Если говорит «может быть», это означает «нет». А если говорит «нет» — это не дипломат. Ваше предложение неожиданно, однако готов обсудить тему. Хотя присутствие в предложении американского гражданина, делает ситуацию крайне сложной.

— Речь идет о гражданине иного государства.

— А! Это меняет ситуацию. Слушаю.

— Данный человек совершил преступление в моей родной Дании, его надо передать кубинцам, чтобы они выдали его датскому правосудию.

— Почему бы Копенгагену не связаться напрямую с Вашингтоном?

— Преступление не столь серьезно, а экстрадиция, если и состоится, то её процесс займет годы. С датской стороны заинтересовано окружение первого лица государства.

— Королевы или премьера?

— Вам какая разница, — грубовато отреагировал собеседник, не желая конкретизировать незамысловатую легенду.

— Понимаю, — в голове панамца, как и рассчитывал Алехин, выстроилась логическая цепочка. — Вы хотите «срезать углы», договорившись с Гаваной.

— Не со всей Гаваной, а с важнейшими её обитателями. Одному из них требуется очень специфическая медицинская помощь, которую способен оказать исключительно Копенгагенский королевский госпиталь, — «датчанин» сделал прозрачный намек на стареющего лидера кубинской революции.

— Даже так! — дипломат по достоинству оценил кусочек важной, как ошибочно предположил, политической информации.

— Субъект, которого вы поменяете на Рамона, — шпион перешел на повелительное наклонение, — имеет паспорт страны, недружественной США, и его исчезновение с американской земли никоим образом не озаботит Вашингтон.

— Это упрощает положение. Могу передать условия сеньору Сантосу — старшему брату Рамона. Хуан пользуется существенным влиянием в США и Мексике.

— Я в курсе. Вот как следует поступить…

Управление планирования разведопераций — мозговой центр ЦРУ, разветвленный, со связями в системе нацбезопасности США. После известных терактов в 2001 году существенно улучшилась кооперация с ФБР, которая прежде страдала от взаимного недоверия и даже враждебности. Позже подпитка информацией и обмен опервозможностями стал нормой. По Дрику-младшему первичные сведения получили цэрэушники, а дальнейшую работу вели фэбээровцы.

Теперь вторые подкинули первым наводку на тайник в доме Дрика-старшего. Идея извлечения тетради из Ульяновска рутинно рассмотрели, сочли низкоприоритетной и оставили на будущее, как потенциальное задание для агента или оперработника, который посетит родину Ленина. Чуть позже поступившая из Литвы телеграмма о планируемой поездке «Летчика» позволила озадачить этого проверенного, хотя и малоценного источника. Ему поручили посетить дом бывшего вице-губернатора с соблюдением мер предосторожности и получить искомый материал, сообщив пароль «Пушок». Шеф УПРО, подписывая задание, сострил: «Николай Дрик — сентиментальный извращенец. Не исключено, что подростком и кошачью маму отодрал, когда та была брюхатой». «Если русский еще и зоофил, — поддержал шутку подчиненный, — то надо бы сделать пометку в его досье, что у него есть сынок по кличке „Пушок“».

Настроение начальника чуть улучшилось. Внутренняя безопасность от него отлипла в последние дни, прекратив вопросы-допросы о череде провалов и иных неприятностей, проявившихся в работе ЦРУ против России. Очевидно, поиски «крота» временно прерваны, а проблемы списаны на компьютерщика-беглеца из АНБ, завалившего мир разоблачениями американского электронного шпионажа. «Побольше бы подобных честных и принципиальных разоблачителей — можно на них спихнуть вину за всё и вся», — внутренне радовался руководитель, чье зашатавшееся кресло стабилизировалось. С ним отчасти был солидарен и Джек Макалистер, который также ощутил ослабление внимания к своей персоне. Находиться под колпаком крайне опасно, опять же разрушительно для физического и ментального здоровья.

Глава 28

Соблазны

Петя дул в пикфлоуметр, с усилием и до последнего глотка воздуха в легких. Закончив, сразу вздохнул не глубоко, дабы не закашляться — с астмой шутки плохи. Даже мальчуган знал это, и родители знали, а уж пульмонолог и подавно. Показатели врача не обрадовали, но и не огорчили — компьютер окрасил их желтым, не красным!

— Неплохо. И анализы удовлетворительные. Есть перспектива улучшения, конечно, при условии соблюдения предписаний и постоянного контроля — подключу датчик мальчика через мобильное приложение к нашему серверу. Данные будут постоянно анализироваться и скидываться на ваш смартфон в реальном времени. При необходимости на него поступит сигнал с предложением воспользоваться ингалятором, кстати, его марку следует заменить на более продвинутую, с минимальной дозировкой. Знаете, некоторые подобные штуки по-прежнему содержат кокаин — пока лучшего средства не придумано, а ребенка лучше поберечь.

— Огромное спасибо, профессор! Мы так благодарны! — Жулин-старший неосознанно гладил сына по стриженному затылку и глаза его увлажнились.

— Шпагину благодарите. Да, еще бы хорошо Петю вывозить периодически к морю, туда, где климат посуше. Обычно рекомендую Крым, хотя сейчас там обстановка сами знаете…

На вертолетной площадке, в отсутствие геликоптеров занятой под парковку, ждал серебристый внедорожник. Он неспешно пробрался по дорожкам Центральной клинической больницы и вырулил на Рублевское шоссе. Положительные медицинские впечатления следовало подкрепить ознакомлением с достопримечательностями столицы. Взрослых Жулиных Шпагина отдала в руки молодого сотрудника ФСО, представленного экскурсоводом. Им предстояла пробежка по музеям Кремля, затем погружение в достижения материальной культуры — поход в ГУМ. Там в кафе «Боско» семья собиралась воссоединиться и пообедать. Младший с «тетей Машей» планировали осмотреть и частично купить экспозицию «Детского мира». Если ребенок с восторгом воспринимал происходящее путешествие/приключение, то родители никак не могли приспособиться к внезапной в их жизни перемене. Особенно боялась спугнуть удачу Ирина, везде видевшая руку Алехина.

— Мало того, что поселил в своем доме, так еще и обхаживает нас, словно мы — царские особы, — увиденные в Алмазном фонде императорские регалии навеяли соответствующее сравнение, грозя перейти в еще более возвышенные метафоры. — Матвей Александрович — один из рублевских «богов» или их посланник?

— Не стоит копаться, — Арсений пытался снизить накал страстей. — Замечательный и добрый человек. Помогает, как может.

— Эх, простота ты симбирская! Где таких людей видывал? Не бывает доброхотов без скрытых мотивов? Что-то ему от нас — от тебя — нужно. Ох, как нужно. Вот и стелется…

— Ты, прям, как Старуха из «Сказки о золотой рыбке». Всё-то тебе не по нраву. Радуйся, что столь удачно складывается. Например, Петюню показали медицинскому светилу.

— Ты хоть представляешь, сколько стоили его консультация, анализы и компьютерный пикфлоуметр? Как отрабатывать станешь?

— Не волнуйся, жизнь налаживается. В долгу не останусь.

— На Нобеля идешь?

— Типа того, — не захотел развивать тему Жулин, по жесткости принятых Алехиным мер безопасности смекнувший, что поездка в Стокгольм и королевский банкет в тамошней ратуше ему не светят. — Не пора нам в ГУМ? Ты же должна прибарахлиться в бутиках. Матвей Саныч специальную карточку выдал.

Для ребенка сложно выбрать игрушку — и того хочется, и другого, и третьего. Маша ожидала борьбы и сомнений в душе Пети. Не случилось. Парнишка попался неизбалованный, обстоятельный и твердых убеждений. Мельком обозрев сокровища универмага, перешел к детальному осмотру отдела конструкторов, сделав акцент на сложноватых для его возраста наборах.

— Справишься с монтажом? — не удержалась Шпагина.

— Батя поможет или дядя Матвей, когда вернется, — возразил мальчик, уверенный как в поддержке отца, так в возвращении Алехина.

Мария не питала столь твердой уверенности. Судя по вниманию к Арсению, тот, неожиданно для себя, стал крайне важен, если не для страны, то для операции товарища Грига и Чудова. Настолько, что последний обещал заглянуть в кафе «Боско», чтобы прицениться к Физику. По отдельным словам, неосторожно оброненным осторожными взрослыми Жулиными, в Ульяновске случился научный прорыв. Но причем тут внешняя разведка и два ее, едва ли не лучших оперработника? А аэрофотосъемка в Коста-Рике? Размышления прервал детский голос: «Тетя Маша, мне нравятся сразу две штуки, подскажите, какая лучше». Проблема быстро решилась приобретением обоих наборов — звездолета и автодрома. Затем поездка на метро — первая в жизни Пети, волнующая и короткая — один перегон от «Лубянки» до «Охотного ряда». Дальше пешком по Красной площади.

— Тетя Маша, почему здесь машины не ездят? Зачем тут людей хоронили? А правда, что в каменном домике без окон лежит Ленин, который родился в Ульяновске?

Ответив впечатленному мальчику, Шпагина наконец решилась и набрала номер Опера.

— Здорово, что позвонила! Какими судьбами?

— Скоро приеду вместе с Жулиными. Как ты?

— В шоколаде, горьком. Приедешь, расскажу. Слушай, шеф в отъезде, а я прям не знаю, как быть с молодой особой, на которую он меня вывел. Ума не приложу, зачем она нужна и что ей нужно.

— Совсем нюх потерял, Федор! Девушке парень нужен, а парню — девушка. Как я поняла из рассказов Игоря Дмитриевича, твоя зазноба важна для складывающейся комбинации. Держи ее близко или близко-близко, жеребец.

— Ага! — облегченный возглас сказал женщине больше, чем собирался Опер, у которого сразу появились планы на вечер.

Никита вертел в пальцах карандаш, то чесал им волосы на висках, то покусывал. Привычное состояние отстраненности для талантливого программиста, взглядом высверливающего дырку в дисплее. На сей раз задачка не компьютерная. Требовалось объясниться с Машкой, а как? Правду говорить молодой жене не хотелось, врать бесполезно — она же шпионка, хоть и бывшая. Импульсивно он сразу согласился на командировку в Саров — не каждому выпадает счастье поработать в центре, где создают не только ядерное оружие, но и самые передовые технологии. Если там действительно создали бионоситель информации, да еще приемлемой емкости, то в сочетании с тамошними суперкомпьютерами открываются волнующие и непредсказуемые перспективы. Участвовать в подобном проекте под руководством самого Академика мечта каждого специалиста, а для Вяземского — счастливый шанс. Он многого добился в сотрудничестве со Степаном Алехиным, плод их труда — антивирусный программный продукт — стал коммерчески успешен. А теперь светит новая интересная работа. «Жаль, Степка „за речкой“ обретается! Нельзя с ним поделиться радостью, — предупрежденный о секретности проекта Никита и сам понимал, что о таком открытии пока нельзя болтать даже с другом, даже с женой. — Но что же сказать Машуне?»

Проблема исчезла, когда Шпагина сама сообщила, что должна будет уехать в Ульяновск. Новость о командировке мужа в Саров восприняла спокойно, что, по идее, его должно было насторожить, будь тот шпионом. Программист же вновь завертел карандаш, теперь уже сосредоточено, прикидывая варианты взаимодействия бионосителя с «железом» и формы протокола для управления процессом. Скорость вращения нарастала по мере обдумывания появившейся догадки. Первичный анализ не выявил очевидных изъянов, карандаш хрустнул, переломленный пополам.

Из сообщения в штаб-квартиру ФСБ.

«По сведениям источника „Бобра“, ожидается прибытие установленного агента Министерства охраны края Литвы… Предполагаем, что он традиционно попытается совместить легальную закупку партии металлолома с выполнением разведывательного задания…»

Ночь, а душно в парке, что вместе с лесом окружает здания Ново-Огарево. Гроза прошла стороной, но непривычная для июня жара лишь чуть ослабла с заходом солнца. Темнота пришла, мрак — нет. Небо давало слабую ровную подсветку, достаточную даже среди высоченных деревьев. И биологическая жизнь шла по летнему графику: невидимые птицы дремали, планируя уже второй выводок птенцов, ежи и мыши шуршали в траве, выискивая пропитание. Президент, закончив 18-часовой рабочий день, вышел проветриться. Запахи нагретой хвои, политого газона и множества растений делали подмосковный воздух столь естественным для русского человека, что нос и легкие вообще не ощущали, чем дышат. Национальный Лидер прошел пик духовного и физического здоровья, которое, однако, пока позволяло бороться с колоссальной нагрузкой. Увы, годы начинали брать свое, и обычными средствами становилось сложнее снимать усталость. Спорт, редкие часы отдыха и общения с любимой уже не компенсировали тот стресс, что ежедневно обрушивал на него высший пост, о мрачных сторонах которого обычные люди не задумываются. А ему приходилось — чаще и чаще. Особенно после неудачной попытки воссоединить Крым с Россией, после начавшегося на Украине геноцида. Сперва № 1 списывал провал на происки Вашингтона, на предательство западных и восточных европейцев, на некомпетентность собственных министров. Психологическая самозащита подбрасывала и иные объяснения, которые затем пропаганда усиленно внедряла в умы населения. Перед самим собой более откровенен, а в данную минуту — предельно честен. Осознание личной ответственности диктовало необходимость исправить ситуацию, признание вины требовало искупления.

«Если у Грига сложится, то сделаем», — принял окончательное решение. Важнейшее, от которого зависело не только его место в истории, но и судьба миллионов людей. Первое волновало не слишком, второе — колоссально. — «Завтра переговорю с Чудовым. Пора заканчивать с ульяновской самодеятельностью». Резко повернулся и направился к дому, где предстояло утешить Фигуристку, которую не взял на прогулку. Одиночество — плата за Власть, Власть — компенсация за Одиночество.

Алехин чувствовал себя пленником. Разумеется, пленило не Главное управление разведки Кубы, а ТА темнота, что висела над границей между прошлым и настоящим, ТА, чья тень навсегда накрыла Шнурка, Щеглова и Рудольфа. Когда во снах ОНА проходила над его головой, то пока ограничивалась предупреждением: один неверный шаг и… Как не допустить ошибок? Не совершать шагов вообще? — Нереально. Реально избегать лишних действий. А потому вместо прогулок по Гаване, поездки по стране, дайвинга и прочих карибских удовольствий приходилось скучать на вилле в компании попугая-матерщинника и телохранителя из ФСО. Его перевербовка протекала неспешно, став мелкой отдушиной. Человеческий материал подходящий, только сильно индоктринированный. Требовалось провести кропотливую работу по нейролингвистическому перепрограммированию и завоеванию личного авторитета. Рассказы о героизме советской эпохи — реальные сведения скрыты, а увлекательность раздута — хорошо воспринимались в скучной и монотонной обстановке.

— Верно понимаешь смысл присяги. Защитить охраняемое лицо — это не только закрыть его грудью. Главное — уберечь от опасности незаметной, взять на себя то, что такой опасностью ему грозит.

— Типа того, Матвей Александрович. Только обычно мы торчим в коридорах, приемных, автомобилях. Охраняемые лица нас в упор не видят или даже ненавидят. Вот так, по-человечески, никогда не разговаривают. У них свои дела, у нас свои.

— Неправильно! Вас — толковых и смелых ребят — нужно использовать активно и широко, а не в качестве дуроломов с пистолетами.

— Поясните, пожалуйста.

— Возьмем, к примеру, нашу поездку. Вот, пойдем мы в море на катере, меня как беречь-охранять станешь?

— Кубашей из команды проверю, осмотрю лодку, следить стану, чтобы за борт не свалились. Хотя там же местные коллеги будут.

— А ежели враги приплывут?

— Так оружие имеется.

— Пукалка твоя? Смешно! Пулемет потребуется.

— Тогда лучше не выходить в нейтральные воды.

— Надо, Леша, надо. Не ром пить сюда прилетели. Пулемет тебе достану, ежели потребуется. А на коллег местных смотри в два глаза: ребята, вроде, ровные, только у них могут быть свои интересы.

— То есть…

— Иногда ситуация требует положить и врага, и союзника или того, кто союзником только кажется. Тебя не меня приставили защищать, а дело, что тут делаю. Лады?

— В общем понятно, хотелось бы частности уточнить.

— Обязательно! Вот выйдем прогуляться по поселку и уточним.

Удар рукой эффекта не дал. Пинок ногой — иной коленкор! — вызвал легкое сотрясение аппарата по изготовлению льда. Вообще-то, хотелось разнести гребаный мотель целиком, но агенты ФБР строго предупредили о нежелательности дальнейших нарушений закона. «Фашисты! Суки! Пиндосы!» Николай не мог прервать поток мата, изливавшийся из глубин той устной сокровищницы, что хранится в каждом русском, дабы вырваться наружу в подходящий момент. У одних подобное — повседневная потребность, у других — редкая необходимость. Николай давно не испытывал подобной злости. Даже тогда, на допросе в Ульяновском УВД менты не позволяли себе так давить и запугивать, как фэбээровцы. «Свободное, епта, демократическое государство! Херня! Подсмотрел за чужой бабой на сносях, а светит пятерик! Затрахали! Хочу домой!» С утра говнюки звонили, опять спрашивали: что насчет тетради, что пишет Щеглов? Как будто их АНБ не следит за каждым чихом дриков, бриков, шликов и прочих жителей планеты! Только бесполезняк им стараться — кличку кошки Николай назвал фэбээровцам липовую, чтобы бараны-америкосы на халяву не смогли у папаши выудить ценные сведения. Тетрадку с записями молодой физик решил поберечь про черный день, а пока над его головой лишь собирались тучи, грязно-бурые, еще не беременные грозой.

«Надо поплавать, чтобы успокоиться, — пробормотал сам себе. — А то крыша съедет окончательно». Гостиничный бассейн, где вода сдобрена мочой невоспитанных детей, вагинальными выделениями их толстожопых мамаш и обильной порцией хлора, вызвал отвращение. Решил устроить заплыв от Хермоза Бич до Редондо Бич — две с половиной мили — ерунда для мастера спорта. Задумался, как там с течениями? Выгребать по — чистое удовольствие, против — может и сил не хватить. Залез в Интернет, проверил: оказалось, что водные массы меняют направление движение в зависимости от времени суток. Велик Океан! Полон тайн!

Заодно глянул почту — единственное письмо от управляющего домом в Майами. Тот напоминал, что в связи с переездом Дрика в США требовалось в присутствии адвоката подписать документы по оформлению недвижимости и по страховке. Отличный повод слиться на время из Калифорнии, где стало жарковато. Опять же во Флориде не будет короткого поводка ФБР, есть шанс пошалить слегка. Правда, агенты требовали информировать о дальних поездках, но вряд ли требование распространялось на перелет внутри страны — с Западного побережья на Восточное. «Черт! АНБ засечет покупку билета. Значит надо купить в аэропорту перед самым вылетом и не пользоваться карточкой. Пойду в банкомате сниму наличные. Интересно, сколько стоит билет? В интернете смотреть не стану — АНБ не дремлет. Возьму налика с запасом».

Глава 29

Совпадение

Миллиарды людей годами ждут, когда улыбнется удача. У большинства жизни не хватает дождаться. Везет миллионам — по-крупному или пустячно. А есть тысячи везунчиков, которым фортуна благоволит, постоянно подкидывая подарки. Лейтенанту поперло в позапрошлом году, когда познакомился с Хуаном Сантосом. В счастливый вечер, так не успев поужинать, детектив сменил коллегу, отследившего дневную смену за домом криминального авторитета. Отодвинув назад сиденье в тачке, полицейский раскрыл пакет с чипсами и прицеливался с какого ломтика начать. Боковым зрением запоздало уловил движение слева, но выхватить пистолет не смог — руки заняты жрачкой. Отлегло: вместо громилы с оружием возле водительской дверцы топталась служанка в переднике и с подносом в руках. «Хозяин прислал такоc, — заучено произнесла девушка, хотя аппетитный запах лепешек с курицей и овощами говорил сам за себя. — Хотите — ешьте в машине, хотя в ней чертовски неудобно. Хотите — присоединяйтесь к хозяину в доме, семья как раз садится за стол».

Тогда лейтенант рискнул «переломить хлеб» с Доном Хуаном и не прогадал — сразу нашел дешевую и комфортабельную квартиру, что в Майами выпадает только баловням судьбы. Позже всего-то и требовалось пошептаться с кубинцем о том и о сем, выяснить одно или другое, предупредить, подсказать. По совету авторитетного знакомого перевелся в отдел надзора за иностранными гражданам и, надо же, совпадение, на ипподроме стал угадывать лошадей-победителей, в лотерею выигрывал регулярно. Словом, жизнь наладилась! И, конечно, встретил фею, родившуюся от папы-кубинца, что учился в СССР, и русской мамы, что переехала с ним на остров. Как оказалась в Штатах, подруга отказалась рассказывать, но гражданство получила, надо полагать, не без помощи Сантоса, на «подшефной» фирме которого и работала. Ужин вчера накрыла отменный и улыбалась загадочно — детектив даже заподозрил, что женщина «залетела». Ан нет, после секса выяснилось, от Дона есть неотложная «просьба»: найти русского по имени Nikolai Drik, проживающего в агломерации Лос-Анджелеса.

Утром в офисе постучал по клавишам, вошел в базу Центра поддержки правоохранительных органов, и LESC огорошил неожиданной информацией: имярек полчаса назад вылетел в Майами — рейс… место… «Везуха! Надо срочно звонить по секретному номеру Дону Хуану!» Новость была воспринята с энтузиазмом. В результате потребовалось отпроситься у начальства якобы на срочную встречу со стукачом из венесуэльской диаспоры. Почему венесуэльской? — Недавно поступило распоряжение из нацбезопасности: «Сведения по венесуэльцам приоритетны». Видимо, Вашингтон начал подготовку переворота в той стране или цветной революции. Венесуэла полицейскому по барабану, просто подходящее прикрытие для левой работенки. В помощь Сантос дал не слишком мордоворотистого подручного во вполне приличном костюме. Приняли русского на выходе из аэропорта возле стоянки такси.

— Мистер Дрик? — лейтенант показал полицейский значок.

— Да, — Николай не особенно удивился, попривыкнув к реалиям в «цитадели демократических свобод и прав человека».

— Вам придется проехать с нами для выяснения.

— Объясните в чем дело?

— В участке объяснят. Садитесь в машину, на заднее сидение, пожалуйста, сэр. Осторожно, головой не ударьтесь.

Дверной замок автоматически защелкнулся и открылся вновь у причала марины, где Дрика, уже не церемонясь, поволоки под белы руки на яхту среднего размера с очень мощным двигателем. Она немедленно отчалила, первоначально взяв курс на Багамы. Экипаж состоял из двух бандитов и лично Дона Хуана. Николая заперли в каюте. С берега за отплытием наблюдал детектив, сообразивший, что видел русского в первый и последний раз. Подобный расклад вполне устраивал.

Матвей не удивился и не обрадовался известию, ибо почему-то не сомневался, что сделка выгорит. Впечатляла быстрота осуществления замысла, она же и настораживала. Вдруг бандосы кинут? К чему бесполезные сомнения — скоро ситуация прояснится, в полусотне миль от Гаваны, в нейтральных водах. Для Эрнесто обмен людьми — рутина: подобное происходило не часто, но регулярно. Кроме контрразведчика и русских на борту находился еще шкипер, молчаливый, пожилой и бородатый — почти клон Хемингуэя. Писал ли тот книги неизвестно, а жаль, ибо ему явно хватало увлекательных воспоминаний. Скорость держали среднюю, стараясь не выделяться из рыбацких суденышек и яхт, бороздивших акваторию. С высоты в тысячу метров за движением в регионе следил радар кругового обзора, размещенный ВМС США на 74-метровом аэростате вблизи островов Флорида Киз. Его функции: наблюдение за чужими военными кораблями и самолетами, разными там контрабандистами, наркоторговцами, незаконными эмигрантами и за остальными. Куба — в центре внимания.

Молодой фэсэошник впервые попал на утлое плавсредство и ощущал, стараясь не демонстрировать, волнение моря и собственное. Пулемет ему не выдали, но в рубке имелась пара «Калашниковых», которые он осмотрел, разобрал-собрал. Больше занятий не нашел, хотя, по приказу охраняемого лица, держал ушки на макушке. Алехин устроился на корме в кресле для рыбалки на спиннинг, надвинул шляпу из соломки и спокойно дремал — волны небольшие, путь долгий. Родригес воровато посматривал на него, объятый думкой о том, что на оперативном жаргоне называется «выбор целесообразной линии поведения в условиях неопределенности конечной цели». То бишь, как поступить с Дриком (панамский дипломат назвал имя перебежчика, похищенного для обмена). Москва настолько хочет его заполучить, что, что по словам генерала Рамироса, за помощь согласилась предоставить убежище для узкой, но включающей Эрнесто, группы кубинских оперативников в случае резкого осложнения обстановки на острове. Для молодого контрразведчика сие означало возможность продолжить борьбу за идеалы революции Фиделя Кастро, имея крепкий тыл для возможного, тьфу-тьфу, отступления. Но не откажутся ли от борьбы начальники в решающий час, имея шанс спокойно устроиться в России? Такой вариант кубинцу не по нраву. Пусть уж они сражаются до конца, раз требуют от сограждан следовать лозунгу Patria о muerte[28]. До сих пор сам Эрнесто был настроен защищать независимость Кубы от мечтающих подмять ее гринго.

Но раз Дрик столь дорог для Москвы, то, вероятно, не менее ценен для Вашингтона. Что за него готовы американцы предложить? Очевидно, не мало. Значит, есть вероятность извлечь выгоду, если избрать путь предательства и стать перебежчиком. К тому же Хуан Сантос, как шепнул панамец, благодарен лично Эрнесто за выбор для обмена именно Карлоса. Гипотетическая благосклонность дяди Сэма и дополнительный бонус от мафии, не подвигли оперативника к измене.

Он элементарно просчитывал варианты, взвешивал «за» и «против». Каждый шпион время от времени размышляет о подобном, лишь единицы предают дело, которому служат. Итогом мозговой атаки стало нахождение единственного шага, при котором забавно совпадают вроде бы противоречащие друг другу последствия. Простенькое решение не закрывало ни один из путей в безопасное будущее, напротив — открывало возможность позже сделать выбор любого из них. А в настоящем позволяло избежать гнева генерала, выполнив дословно, ну почти, его приказ: «Осуществить обмен, не подвергая опасности русского коллегу». Эрнесто восхитился собственной хитростью, которой по праву гордился. Если бы Алехин мог влезть в его голову, то сразу вспомнил бы известную поговорку про рыбку съесть и куда-то там сесть. При проведении любой операции ветеран ожидал подвоха от всех и каждого, но и ему не по силам угадать, от чего блестят черные глаза кубинца-симпатяги. От азарта? От испепеляющих лучей солнца? От свежего бриза? Или от скрытого самолюбования?

Звонкий детский смех разлился по просторному дому классической архитектуры. Внутренние стены фильтровали любой привычный шум до уровня ниже порога восприятия, а этот — необычный для резиденции Алехиных — сразу вбросил адреналин в кровь Анны, заставил моментально проснуться. Вчера приехала поздно с очередного светского раута: презентация — вкупе же с поддачей — модной линии дизайнерской одежды. Дефиле задержалось, и женщина успела пообщаться с коллегами по цеху fashion & cosmetics, подставить щеку для бесконтактного и дежурного поцелуя знакомым — и фотохудожнику тоже. Кругом дамы в бриллиантах и вечерних нарядах, а также девушки со взглядом волчицы, пытающиеся найти состоятельного партнера на вечер, на год — как получится. Потом пошли высокие и худющие модели с закосом под анорексию, продемонстрировали одеяния, начисто лишенные практической составляющей. Только цельнокроеное пальто из кашемира понравилось. И хотя не пила спиртного, позднее мероприятие плюс дорога утомили, да и возраст уже того. Сова по натуре, обычно вставала не рано и медленно, но сегодня сдерживаемое, видимо шиканьем матери, веселье Петюни словно подбросило и омолодило. Вместо традиционного получаса под душем вылетела оттуда пулей, облачившись не в халат, а сразу в джинсы и футболку с принтом в виде внешне хаотического и талантливого выполненного переплетения цветов и трав. Мальчика надо кормить завтраком.

Юный постоялец сразу приглянулся — беззубостью, откровенностью и той непосредственностью, что встречается только у детишек — не у всех, к сожалению. Пока спускалась по лестнице в кухню, вспомнила про Ксению: как чадо носит под сердцем, как у нее со Степаном? Сын и невестка затаились, боясь сглазить вторую беременность — первая закончилась смертью новорожденного. Почти не присылали писем и фотографий, скрывали результаты консультаций у врача и, самое обидное, не вызвали Анну к себе, чтобы как прошлый раз помогла будущей маме. Столь же, если не более, обижало отсутствие Матвея. В который раз пообещал, что скоро закончит шпионские эскапады и вновь станет домоседом. «Веришь?» — спросил перед отлетом на Кубу. «Верую», — ответила, не пытаясь обмануть или обмануться, просто давно и страстно хотелось, что было хорошо, чтобы день занимали семейные хлопоты, чтобы вот так же звучал детский смех. Но сейчас резиденцию наполнял не только Петя, но и его родители, непонятно зачем и насколько приглашенные мужем. Не первые странные гости, лучше, если последние. Физик — тихий, высоколобый, типичный подкаблучник. С виду простоват, только Алехин не стал бы душить в объятьях простака, а Арсения велел чуть ли не облизывать. Опять же Маша Шпагина над семейством хлопочет, словно Жулин — ее потерявшийся и вновь обретенный брат. Ирина совсем иная — щучка, которая когда-то схватила мелкого карасика, а теперь и рада, и не рада, что тот оказался золотой рыбкой. Держит мужика в ежовых рукавицах, любит, а шпыняет, словно мстит за годы затянувшейся трудной жизни. И не спешит пользоваться благами, даруемыми благородным металлом. Стесняется? Боится? Сомневается, что надолго? Надо с ней по душам потолковать: вдруг проболтается о причинах симпатии, вспыхнувшей у Матвея к семье из Ульяновска.

— Тетя Аня, — бросился к ней любознательный паренек, — а оладьи с черничным вареньем будут на завтрак?

— Сейчас испеку быстренько, если мамочка твоя поможет.

— Поможет! Поможешь, мам?

— Конечно, Анна Евгеньевна, — без подобострастия и суеты согласилась Жулина.

— Славно. Петечка, выбери правильное варенье — банки в угловом шкафу, там кроме черники есть разные дары нашего сада.

Женщина смотрела на мужчину, то ли разглядывая знакомые черты, то ли пытаясь понять, что в нем нашла. Возможно, делала и то, и другое. Наконец, объект внимания отвлекся от манной каши с земляникой и поднял взгляд.

— Расстроена, дорогая? С утра полсловечка не вымолвила.

— Представляешь, — на ходу рождалась семантическая дымовая завеса, — на моем фестивале среди гостей выступали спортсменки из Малайзии, слабенькие, на любительском уровне. Поведали: тамошний шейх или муфтий, уж не помню, предложил фигуристкам выступать в одежде, соответствующей нормам шариата. Прям вижу, как выходит девочка на лед, а на ней хиджаб. Ужас!

— Это зачем же? — поддержал неактуальную для себя тему Президент, глазами лаская тело любимой, особенно те части, что, по мнению малазийца, представляли собой аврат — гениталии и молочные железы — первичные и вторичные половые признаки.

— Да, ортодокс просто-напросто! Сам бы башку закутал и прыгнул тройной аксель, — стакан с молоком — кости спортсменам надо укреплять кальцием — качнулся в руке женщины, выплеснув капли на скатерть.

— Да, зрелище из числа незабываемых! — поддержал разговор хозяин Ново-Огарево, занятый мыслями, далекими от спортивной экипировки. — Ты мне лучше скажи, состоялась ли на празднике встреча Матвея Александровича с «денежным мешком».

— Прошла удачно. Я их только представила и при разговоре не присутствовала. Твой шпион сразу взял мужа Тренерши за яйца, тот кивал и поддакивал. Разок только взбрыкнул, но чекист моментально утихомирил. В конце, как ты верно его назвал, «денежный мешок», кстати внешне и есть мешок, согласился помочь.

— Так они договорились?

— Не волнуйся, — девушка допустила ошибку, использовав словесный оборот, ненавистный партнеру, и поспешила исправиться, — выбор исполнителя в данном случае безошибочен. Твой личный порученец идет прямо к цели и не спасует перед препятствиями. К тому же мне симпатичен.

— Пора ревновать? — получив успокаивающий ответ, Президент перешел на игривый тон — эмоциональная разгрузка перед долгим и трудным днем.

— Сам прикинь: мне без тебя одиноко, а вокруг есть мужчины, похожие на Матвея.

— Развратница!

— Ночью произносил это слово совсем иначе.

Агенты смотрели друг на друга, потом опять на дисплей и молчали. Молодой не выдержал первым, мудрость приходит с годами.

— У него шило в заднице! На кой хер улетел в Майами? Мы его пережали в прошлый раз? Или обычное совпадение?

— Либо сученок хитрожопый и решил оторваться, либо у него там неведомые дела, типа, покуролесить хочет без нашего контроля. Придурок не подозревает, что каждый шаг в электронном мире отслеживается. Давай, звони на его мобильный и по флоридскому адресу.

Первый номер недоступен, по второму трубку никто не снимал.

— Да, ладно, куда денется? Загранпаспорт мы отобрали, из страны не выберется.

— Может рвануть в посольство России, там получит справку для пересечения границы.

— Тогда на фиг ему лететь в Майами, где нет русских учреждений? Консульство есть в Сан-Франциско. Ближе и удобнее. Хотя следует поставить на Дрика сторожок для подразделений, наблюдающих за русскими резидентурами, и запустить ориентировку общего характера.

— Правильно. Подготовь служебку, подмахнем у шефа и разошлем.

Из циркуляра ФБР.

«…Утрачен контакт с объектом наблюдения Николаем Дриком: рост… вес… цвет глаз… волосы… гражданство РФ, номер кредитной карты… российские водительские права… При обнаружении следует задержать и сообщить по оперсвязи NLETS в офис Бюро в Лос-Анджелесе…»

Глава 30

Рандеву

Титаническая энергия перемещает океанские массы на огромные расстояния. Вращение Земли, у экватора с наибольшей силой, тащит воды Атлантики вдоль Центральной Америки в Мексиканский залив, откуда они, нагревшись, вырываются через сравнительно узкий пролив между Флоридой и Кубой. Так и происходит, если ураганы не вмешиваются в привычные течения. Тогда привычное течение частично задерживается в заливе, вызывая наводнения, смерчи и прочие безобразия. Именно в такой ситуации к карибским рифовым и серым бычьим акулам присоединяются белые — совершенные биоубийцы. Доисторическая хрящевая рыба из подкласса пластиножаберных длиной до и м имеет ярко выраженный спиной плавник и гетероцеркальный хвостовой. Каждый, видевший фильм про океанских обитателей, представляет торпедообразное тело и огромные челюсти, усеянные рядами острых зубов. Жрать она любит, жрет много и не особенно привередлива. Инстинкт гонит ее на поиски добычи, сейчас гонит ближе к Кубе, где вода чуть прохладнее, чем у островов Флорида Киз — крайней точки территории США.

Сюда же двигается белая яхта Smart Ass, чья «задница» действительно «хитрая» — салон отгорожен раздвижной стеклянной перегородкой, создающей на корме площадку для шезлонгов, ниже которой у поверхности моря размещается балкончик для спуска в воду. Здесь сосут пиво бандиты, ожидая команды Дона Хуана, последний час не спускающегося с верхнего мостика. Наконец тот оторвал бинокль от глаз и заорал: «Они здесь!» Сколько раз за день ему представлялась картина обмена братишки на русского, и долгожданный момент настал. Еще раз проверить оружие, повторить каждому его роль, потом можно взять рацию и вызвать Эрнесто. Подтверждение получено, горизонт чист, скоро стемнеет, ветер усиливается — тянуть нельзя.

Худой и повзрослевший Карлос появился на носу кубинского катера, помахал рукой, ему протянули мегафон: Hola, hermano[29]! На корму Smart Ass вывели пленника, подавленного и обескураженного. Самый старший на катере и совсем не испанского вида мужчина опустил бинокль и забрал мегафон у Карлоса.

— Николай, — прокричал Матвей по-русски, — назовите имя вашего коллеги-математика.

— Щеглов, — автоматически ответил Николай в поднесенный микрофон.

— Он каких девушек предпочитает? Блондинок или брюнеток?

— Любых, лишь бы в черных чулках.

— Хорошо. Прыгайте в воду и плывите к нам. Гарантирую вам полную безопасность и интересную работу в родном городе. Щеглов ждет вас, — говоривший дал знак Эрнесто, и тот помог спуститься за борт Карлосу.

— Что встал? Пошел! — произнес Дон Хуан и указал на катер застывшему Дрику, которого подручные поспешили силой столкнуть за борт.

Если Сантос-младший неумело и торопливо греб в сторону Smart Ass, то Николай нырнул и вновь появился на поверхности уже далеко от яхты, но удаляясь и от кубинского катера. Не отдавая себе отчета, он почему-то ненавидел всех, кто находился рядом. Продажных американских фэбээровцев, сдавших его кубинским гангстерам, и русских чекистов, заманивающих его в ГУЛАГ. И особенно ненавидел коллег по НИИ, более талантливых и удачливых, презирающих, втайне, неудачника, тяготеющего к беременным бабам. Конечно, персонально ненавидел отца, купившего дурацкое кондо во Флориде. А воду, волны любил. К ним и стремился, подальше от людей, его не понимающих и требующих того или этого, всегда обещающих и никогда не дающих. «Будьте вы прокляты», — губы пробулькали. Океан отмолчался.

— Коля, не дури, — заволновался Алехин. — Мы в открытом море, до Кубы тридцать пять миль, до Ки-Уэста шестьдесят. Ты утонешь.

Эрнесто тронул за плечо: «Шкипер говорит, справа виден плавник акулы, большущей. Надо догнать беглеца». Матвей взял бинокль — плавник действительно торчал над зыбью.

— Коля, приближается акула, по-моему, белая. Поднимайся на борт, с тобой плохого не произойдет — слово офицера. Я знаю о твоих проблемах в США, мне сообщила Ксения. В России тебе абсолютно ничего не грозит. Одумайся!

— Хватит его уговаривать, — встрял контрразведчик. — Смотрите, Карлоса уже вытаскивают из воды. Нам надо уходить, ведь бандиты могут забрать Дрика или открыть огонь по нам. Догоним пловца?

— Давай, только осторожно.

Эрнесто рванул на мостик и, отстранив шкипера, сам встал у штурвала. Катер двинулся, сперва медленно, затем быстрее настигая цель, потом начал сбавлять ход, но все же ударил носом по голове Дрика. Звук столкновения заставил Алехина выругаться, а фэсэошника нырнуть в темнеющие воды. Океан сомкнулся и некоторое время, показавшееся разведчику вечностью, виднелся только приближающийся спинной плавник. Наконец, Алексей вновь появился, поддерживая неподвижное тело Николая.

— Он мертв, голова сильно разбита, — только и смог произнести ныряльщик.

— Брось его, — отреагировал шпион, уже осознавший, что рядом с «Джокером» случилась еще смерть.

— Как же так? — не мог поверить телохранитель.

— Немедленно вылезай! — приказал Матвей и устало обернулся к Эрнесто. — Уходим.

В ста метрах от них акула перестала полагаться исключительно на слух — систему дальнего обнаружения, больше стала доверять вкусовым ощущениям и улавливаемым гидравлическим колебаниям. Метров за 20–30 перешла на зрительное восприятие обстановки и, когда остался метр до цели, включились сенсоры электрического поля. Не исключено, через месяц или год, коли рыбина попадется рыбакам, те найдут в ее желудке водонепроницаемый «ролекс» с гравировкой «Коле от отца за первое место по плаванию». Более вероятно, что ничего найдут: кто ж знает, хищница съела или нет труп мастера спорта, в состоянии аффекта решившего доплыть до Флориды. Да, и перистальтика у хрящевой твари функционирует исправно, освобождая организм от ненужных отходов. А стальной хронометр рыбе нужен так же, как зонтик, или даже меньше.

По привычке Матвей опустил глаза на Ulysse Nardin, фиксируя момент ухода с точки обмена. Словно впервые увидел гильошированный циферблат, то есть и раньше знал, что на нем выгравированы рыбки, но только сейчас разглядел в рисунке рыбу-молот. Разновидность акулы проявилась на хронометре слишком уместно. «Очередной знак? Но тогда почему приплыла белая акула? Неужели там НАВЕРХУ не всё предрешено? Означает ли мелкое несовпадение, что существует узкая полоска неопределенности, некий люфт в моих кандалах предначертанности?» Ухватившись за идейку, мозг ее не отпускал до самой Гаваны.

Радар на аэростате ВМС США зафиксировал мимолетную встречу двух яхт — ничего необычного, если бы компьютер не помнил, что одна прибыла кружным маршрутом из района Майами, а вторая — менее замысловатым курсом с Кубы. Людей в море — живого и мертвого — радиолокатор различить не способен, как и акулу — белую или, скажем, серую бычью. Система наблюдения выдала рекомендацию Береговой охране досмотреть суда, по возможности (таковая не представилась из-за отсутствия поблизости корабля БО). Агентству по борьбе с оборотом наркотиков комп посоветовал проявить интерес к яхте, идущей в сторону Багамских островов, если и когда та возвратится в американские территориальные воды США. Разумеется, на борту вернувшейся через неделю посудины не оказалось ни братьев Сантос, ни чего-либо криминального. Дон Хуан и Карлос попали в США позже и иным путем.

Руки чесались-чесались и против воли (или по воле?) — хозяйки вновь стали гладить, щупать бугорки и складки черепа, ласкать голову спящего мужчины. Федор проснулся при первом прикосновении, вида не подал — старался понять намерения пальцев, прочесывающих его волосы, словно выискивая что-то. Не выдержал и захохотал, громко, от души.

— Блошек выбираешь? Как обезьянки делают, да?

— Ой, извини, разбудила, — девушка отстранилась.

— Лучше в другом месте погладь — толку больше будет. Заодно проверишь, нет ли лобковых вшей.

— Фу, грубиян! — шутливый упрек не сопровождался обидой или раздражением и тут же перешел в серьезный вопрос. — Мама сказала, ты работаешь на Алехина?

— Скорее вместе с ним. Главный, конечно, Матвей Александрович, — детали раскрывать не хотелось, как не хотелось выглядеть простым подручным.

— Он — классный! Скоро вернется?

— Вероятно.

— Ладно, спи, — Виолетта повернулась на другой бок, ловко прижав попу к теплому мужскому телу, что автоматически вынудило Опера обнять девушку, накрыв кистью ее грудь. Сосок на секунду напрягся, потом расслабился — секса до утра не будет. Или будет: будущее не предрешено. «Вдруг любимый захочет еще разок?» — озаботится среди ночи эрегированный от желания mons veneris[30] в нижней точке паха. Федор, конечно, не заметил, что щеки подружки вчера стали краснее, несомненно свидетельствуя о выходе созревшей яйцеклетки в яйцевод. Чувствительность мужского глаза в четыре раза ниже требуемой для обнаружения изменения цвета кожных покровов на женском лице. Во всяком случае, чувствительность у современного мужчины, например, Опера. Раньше-то самцы homo erectus и, вероятно, homo sapiens были наблюдательнее, а позже женщины специально румянили щеки, намекая на наступающую овуляцию. Термина сего не знали, а свою готовность к зачатию рекламировали. Позднее она перестала быть главным товаром — ее сменил секс, и самки научились скрывать ненужные признак фертильности. Хотя соитие и ныне соитие: завтра — пик фертильности у Виолы. А завтра уже наступило, остался 21 час до оптимума. Сперматозоиды у Феди на низком старте, юркие, незрячие, целеустремленные — лучшие оперативники в половой сфере.

Возвращались обычным рейсом — правительственная делегация ждать не стала. Рамирес проводил в аэропорт. В машине тишина — провальная операция не располагала к беседе. Генерал прошел вместе с русскими через паспортный контроль и уже перед посадкой таки нарушил молчание.

— Извините, что неудачно сложился обмен.

— Да, уж, — Алехин сделал многозначительную паузу. — Не волнуйтесь, Густаво, обещание Москвы остается в силе. Только предложение убежища не распространяется на Эрнесто. — Понимаю.

— Вряд ли. Вам стоит присмотреться к сотруднику, от него следует ждать проблем.

— Парень совершил непростительную ошибку…

— Он не совершил ошибку, а намерено убил российского гражданина, которого я должен был забрать на Родину.

— С чего вы взяли?

— Знаете, когда катер ударил по голове пловца, раздался такой звук «бум».

— И?

— Эрнесто в тот момент улыбнулся, лишь на миг, и тут же сделал скорбное лицо. Мне неизвестны его мотивы, однако, и сомнений у меня нет. Adios, mi General!

Матвей к спиртному относился спокойно: мог иногда выпить, предпочтительно хорошего красного или аквавита с Чудовым. В самолете выбирать не приходилось, пришлось обойтись виски перед едой и после. Затем сон на несколько часов, благо шумных детей или развеселых туристов в бизнес-классе не обнаружилось. Фэсэошник старался не мешать, но по мере приближения лайнера к Москве в нем нарастало волнение. Пришлось побеседовать с ним.

— Алексей, забудь морскую бодягу — издержки моей профессии. В целом задание удалось выполнить, а утонувший — неприятный тип, поверь. Жуткой смерти не заслужил, хотя и жалеть о нем не стоит.

— Но вы расстроились, я же вижу.

— Не слишком. И ты забей. Загорел, искупался. Вот только засадить кубиночке не удалось. Что поделаешь — служба!

— Это точно. Теперь писанины! Отчет, объяснения.

— Тут надо попроще и покороче. Мол, сопроводил охраняемое лицо на Кубу и обратно. Его, то бишь меня, встретили кубинцы, поселили на вилле, разговоры разговаривали, прогуляли по набережной и на катере. Фамилий ты не знаешь, происшествий не случилось.

— И всё? А как же…

— Больше ничего и не произошло. Твоему начальству я сообщу, что парень ты надежный: и в пир, и в мир, и в добрые люди. Понятно?

Последовал кивок согласия, что обрадовало Матвея: к чему лишние слова. Внутренне шпион осознавал, что случившееся с Дриком — неизбежность. Потопил его Эрнесто, но для «Джокера» и неожиданный финал подходит. Главное — американцы лишились живого источника информации о лаборатории Жулина. Пусть даже его останки вынесет на побережье Флориды (кстати, надо в Москве проконсультироваться с гидрологами насчет течений в заливе), ничего уже не изменится. Приехал Николаша в Майами и утоп поблизости. Шито-крыто. Ежели утопленник не объявится, тоже приемлемо — позже дадим дезу, что Дрик стал перебежчиком по заданию ФСБ. Тем самым окончательно развеем его «бредни» о теоретической возможности перемещения во времени. А до той поры гибель источника заставит ЦРУ активизироваться в Ульяновске, что важно для окончательной компрометации шефа УПРО и хитрого прикрытия «антинаучных исследований» Жулина.

Как часто случается, стройный оперативный план начинает сыпаться при переходе из головы разведчика в реальность. И напротив — крайне редко события сами превращают схему в жизнь. На сей раз кислая мина Чудова в Шереметьево обозначила наличие проблем. Поразительно, его первые слова, не успев огорчить, обрадовали прилетевшего товарища.

– № 1 рвет и мечет, поимел меня в извращенной форме.

— Тренированная задница службиста, надеюсь, выдержала? Хотя ты же теперь политик, должен начальству подставлять любые отверстия, без стеснения и смазки.

— Не меняй тему, Матвей. Положение серьезное — Дрик-младший сообщил отцу, что пришлет «друзей» забрать «ту тетрадку».

— Отлично, теперь они точно явятся. Вот совпадение: я ломал голову, куда Николай спрятал записи, а он их нам практически выдал. Карта пошла!

— Не спеши веселиться. Лидер меня назначил курировать твой проект «Джокер» и обрисовал ситуацию. Назвал его, я цитирую: «самым важным для страны».

— И чего коней гонит! — в психологической броне разведчика образовалась брешь. — Игорь, операция настолько опасна, что я бы с удовольствием устранился. Только у меня не выгорит. Ты покумекай, прежде чем в омут бросаться. Уже три трупа, не считая мышонка. Все — участники проекта, пусть и разного уровня. Смерть или кто похуже стережет границу времени. Неверный шаг и нет человека. Оно тебе надо?

— А тебе?

— Нет! Только без меня еще хуже станет, намного хуже и, боюсь, для очень многих. Твердо убежден, что вообще следует остановить эксперименты во избежание большой, если не глобальной, катастрофы.

— Президент принял решение, словами его не переубедить.

— Что ж, тогда попытаемся минимизировать последствия.

— Ночью у нас будет шанс, мой друг. В Ново-Огарево совещание, приглашены мы двое, Жулин и Академик.

— О, как фишка легла! Я и сам думал собрать хурал, правда, без тебя, боевой товарищ. Раз ты влип, давай прикинем разблюдовку.

Цифровой офис предполагает полное или почти отсутствие бумажных документов. Если секретарь толковый, то руководителю можно и не полагаться целиком на цифру — нужное выведут на экран, пояснят, подскажут. В ЦРУ вера в компьютер почти сравнялась с верой в доллар, а ретрограды нет-нет да встречаются: не доверяют ни тому, ни другому. И чаще среди начальников, которым вечно некогда и совсем не по чину пялиться целый день на дисплей. Поэтому приход аналитика-схематика с «идеей» вызвал у шефа УПРО рефлекторную реакцию: «Жаклин, нужна подборка по связке: Дрик, Жулин, НИИ атомных реакторов в Ульяновске, машина времени». Скоро (вот где комп берет реванш над человеком) материалы материализовались в стопку листков, ранжированную подчиненной по собственному отточенному разумению. Просмотр по диагонали подтверждал устный доклад подчиненного. Сюжет на «Оскара» не тянул, но цеплял жизненностью. Последней каплей стал циркуляр ФБР о потере контакта с Дриком. Функционер уже открыл рот, когда Жаклин появилась с дополнением — резидентура в Литве сообщила точную дату и маршрут поездки агента в Поволжье.

— Ok, запускаем. Задание агенту, технаблюдение за НИИ по линии АНБ, сбор данных на Жулина и руководство института.

— Считайте уже сделано.

Менее чем через сутки в Вильнюс придет шифровка, предписывающая «Летчику» вступить в контакт с Дриком-старшим для получения тетради, а также добыть любые возможные сведения по лаборатории Жулина.

Днем позже из Москвы поступит приказ начальнику УФСБ Ульяновска. «Руководство работой по приему прибалтийского агента передайте коллегами из московской группы. Предоставьте любые материалы и содействие ее руководителю… Федору… Деятельность должна быть максимально засекречена. Исключите возможность утечки данных.

Ответственность за полное и результативное сотрудничество с группой возлагается лично на Вас».

Глава 31

Сны

Ожидание в приемных великих сановников — особый ритуал. Доступ к телу надо заслужить, выстрадать, пробить и высидеть. Опытные посетители знают правила этикета: переживать скрытно, вздыхать тихо, держаться деликатно. Тертые калачи, типа Чудова и Академика, чувствовали себя вполне комфортно, хотя и без восторга от потерянного часа с лишним. Зато Жулин находился явно не в своей тарелке, и Алехин на глаз определил его пульс в 120–130. Плюс обильное потоотделение, покраснение кожных покровов, неравномерное дыхание. И, конечно, частая смена поз, немотивированные движение рук, бегающий и вдруг цепенеющий взгляд. «Еще минут двадцать, и Физик станет бесполезен для совещания». Старший смены охраны, регулярно проверявший обстановку в комнате ожидания, появился весьма кстати.

— Гостя прогуляйте по территории, — с места в карьер скомандовал Матвей.

— Не положено.

— Коньки отбросит, сторожем пойдешь работать на птицеферму, — разведчик грубо прокомментировал отказ службиста.

— Почему на птицеферму?

— Там допускается высокая смертность обитателей.

Фэсэошник взглянул на Чудова — тот кивнул, перевел глаза на главу секретариата — тот сделал нейтральное лицо.

— Если только в сопровождении, — дал слабину старший смены.

— Во, правильно! Пусть проводят, а то он уже потерялся.

Благодарные глаза Арсения кого-то напомнили шпиону. Идя по следу узнавания, сообразил: так на него смотрела Жучка во 2-м Робеспьера пер. «Плоховато, поди, у нее с кормежкой-то стало. Пожалуй, прикажу Оперу выделить кормильца из местных». Игра в отвлеченные образы и на далекие от повестки дня темы закончилась, когда дверь кабинета № 1 открылась. За ней ждала Судьба, Рок, Божий промысел. Лэйбл значения не имел — цена шага через порог от него не зависела. Академику уже наплевать, Жулин еще не догадывался, Чудов был в курсе. Сам Алехин собирался поторговаться с Вечностью, хотя обозначившиеся на Кубе границы торга оставляли мало места для оптимизма. И тем не менее ветеран твердо следовал предельно простому правилу: вышел на поле — борись до финального свистка.

— Товарищи! — Лидер редко использовал данную форму обращения, предпочитая ничего не значащую «коллеги». — Не будем терять времени. Ха-ха! Простите за каламбур, — хозяин Ново-Огарево попытался не столько расположить гостей, сколько скрыть собственное волнение. — Мы действительно можем контролировать Время?

— Пока нет, — поторопился ответить Академик, — но, похоже, получается перемещать в прошлое живые существа и возвращать их назад.

— Есть ряд препятствий и ограничений, — осторожно добавил Жулин.

— Какое главное?

— Требуются огромные энергетические мощности и финансы…

— Матвей Александрович? — Лидер повернулся к личному шпиону.

— Вопрос урегулирован.

— Наши вычислительные мощности недостаточны…

— Суперкомпьютер Сарова в вашем распоряжении, — Академик триумфально вбросил козыря: его детище — проект фантастически производительной ЭВМ вновь оказался востребован и прямо в президентском кабинете! — Я готов принять личное участие в победе над Временем.

— Мы оплатим эту услугу на коммерческой основе, — поспешил вставить Матвей, и № 1 понимающе кивнул, вспомнив, что теперь муж Тренерши оплачивает маниакальную склонность Алехина к дистанцированию от госбюджета.

— Требуется сверхточный источник времени…

— На днях встречался с разработчиками нового поколения спутников ГЛОНАСС, — сопредседатель Фронта в последние месяцы активно привлекался для решения и проблем ВПК, — у них появился поставщик водородных часов, обеспечивающих точность в 0,5 наносекунды.

— То есть на одну миллиардную долю секунды за два дня: в разы лучше, чем у рубидиевых, и на порядок точнее, чем у цезиевых источников, — не без удовольствия прикинул Академик. — Речь идет о стационарном образце?

— Нет, вполне «летающее» устройство весом 25 кг.

— Подойдут? — № 1 испытывал колоссальное удовлетворение, когда проблема в его кабинете решалась моментально.

— Волшебный вариант, — промолвил Жулин, который наконец ощутил, что на деле означает доступ к ресурсам великой нации. — Нам бы еще отличного программиста.

— Не резон из госструктур привлекать лишние ресурсы и лишних людей, — твердо заявил Алехин. — Мы же раньше справлялись.

— Да, но со смертью Щеглова образовалась брешь. Его наследие следует довести до ума и приспособить для компьютерного использования.

— Такой человек есть. Проверенный и способный — Никита Вяземский, — Чудов посмотрел на друга и добавил для Президента. — Принимал участие в операции «Рагда», недавно выполнил щекотливое задание. Сейчас командирован в Саров для помощи в работе с революционным бионосителем информации.

— А! Видел паренька, — Академик согласно закивал, — толковый, в отца пошел.

— Тогда перебрасываем в Ульяновск, — ладонь хозяина кабинета слегка шлепнула по столу. — Саров оказывает полную поддержку.

— Хотелось бы попозже перебазировать лабораторию к нам, — Академик уже прикидывал, какие выбьет ассигнования из бюджета и как продвинется к мечте — стать во главе Академии наук России.

— Подумаем. А пока приказываю реализовать проект «Джокер» в кратчайший срок.

Матвей на мгновение замер, словно прислушиваясь: что там НАВЕРХУ думают про Никиту, не попадет ли Вяземский под густую тень ТОГО, что охраняет границу Вечности? Сигналов не уловил, видимо, пока программист в безопасной зоне. Вообще-то разведчик и сам размышлял о данной кандидатуре, так как на своем мобильнике Щеглов оставил малопонятные неспециалисту указания в виде формул для определения местоположения в пространстве и времени, очевидно, важные для длительных прыжков. Эту информацию Алехин скрыл, зажав в железный кулак, поскольку еще не решил, кому ее доверить. Никита подходил по многим параметрам, кроме единственного — не хотелось подвергать смертельному риску мужа Марии Шпагиной. Ее отца товарищ Григ когда-то давно включил в афганскую операцию «Пакет», после которой девочка осталась сиротой.

— Обращаюсь к вам, Матвей Александрович, — Президент пристально взглянул на личного шпиона, затем демонстративно обвел серьезным взглядом участников совещания, — но говорю всем: товарищи, должны быть приняты максимальные меры зашифровки и безопасности. Соответствующие поручения ФСО, ФСБ и СВР дам лично.

Уже на пути к машинам Алехин счел возможным еще раз пощекотать под бородой у ТОГО, кого уважал и до смерти боялся.

— Ко мне тут сон жутковатый привязался, по повестке совещания, — начал ветеран издалека. — Будто стою над Рекой времени, но вижу лишь течение, уносящее события в прошлое. Только не над «голубой лентой», а над грязно-серой, словно из домотканого полотна. Никому из вас подобное не снилось?

— Мне давно ничего не снится, — с сожалением отрезал Чудов.

— Пожалуй, попробую посмотреть ваше «кино», — полушутливо заметил Академик, — а то надоело от бессонницы спасаться подсчитыванием овечек, прыгающих через штакетник.

На том и разъехались. К «мерседесу» пристроился джип ФСО — вольная жизнь участников «Джокера» закончилась. Жулин сосредоточено молчал десять минут пути от Ново-Огарево. Миновав поворот к своему поселку, Матвей свернул в противоположную сторону, и, проехав через село, остановился у церкви на высоком берегу Москвы-реки. Фэсэошники сперва напряглись, но, проверив периметр, вернулись в джип. Шпион и Физик стояли молча, подставив лица едва ощутимому ветерку, доносившему запахи трав с заливного луга на противоположном берегу. Водный поток лениво фосфоресцировал в свете полной Луны. Вид на широкую пойму, накрытую звездным одеялом, завораживал.

— Вы с Суриковым знакомы? — неожиданно спросил москвич.

— С каким Суриковым?

— Василием, живописцем. Его шедевр «Боярыня Морозова» — украшение Третьяковки.

— Ну, да, — неуверенно пробормотал ульяновец.

— Громадное полотно не про сумасшедшую, как многие полагают, а про церковный раскол. Феодосия Прокопьевна — одна из двух сестер, бесстрашно и упрямо стоявших за старообрядческие убеждения. Её прямо отсюда увезли на санях в монастырь. Иславское тогда принадлежало роду Морозовых.

— К чему вы это, Матвей Александрович?

— К тому, что санный путь шел по льду, вон метрах в ста справа есть спуск к воде. Здесь летом брод — мелко. Видишь огромные знаки «Бросать якорь запрещено»? А река-то несудоходная! Нынче там по дну дюкер проложен — газопровод высокого давления, сверху прикрытый железобетонными плитами. Прямо под поверхностью воды идет. Но не будем о грустном. Поехали домой, поспим.

План был замечательный и, подобно большинству собратьев, скоро вошел в противоречие с изменившимися обстоятельствами. Чудов вышел на связь в четыре по полуночи.

— Академик умер — сердечная недостаточность.

— Диагноз поставил пьяный фельдшер из «скорой»?

— Нет, телохранители успел доставить в Центральную больницу Академии наук в тяжелом состоянии.

— Та, что в Узком?

— Она.

— Распорядись, чтобы занимавшиеся Академиком врачи дождались меня. Выезжаю.

— Зачем, Матвей?

— Пока не знаю. Потом заеду к Директору, ведь наш загородный Центр неподалеку. Пора его озадачить, а то негоже нам с тобой пахать за мощную службу.

— Ладно, там и встретимся.

Мальчик, не избалованный вниманием работящего отца, тянулся к нему как травинка к солнцу. Тонкая и робкая, стремящаяся поймать хоть лучик тепла. Какая уж тут каша на завтрак! Какой толк от причитаний матери!

— Бать, пойдем поплаваем? У дяди Матвея бассейн есть!

— Петя, ты же знаешь, — ответила за мужа Ирина, — папа не умеет плавать. И вообще ему некогда сегодня.

Задумчивый Арсений жевал еду, глотал кофе и почти ничего не видел и не слышал вокруг. Тут пробудился от хандры, охватившей после ночного совещания, и погладил спутанные по утру волосы ребенка.

— Я обязательно научусь, Петюня. Мы с тобой поедем на море и там вместе научимся.

— Скоро?

— Скоро.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— А мне море сегодня приснилось, — неожиданно отреагировала Ирина, — наше, Черное. Ветер очень сильный, скорее шторм, а люди стоят против него, упираются. И почему-то Матвей Александрович среди них. Кстати, где ваш супруг, Анна Евгеньева? Хочу поблагодарить за гостеприимство, а то нам уезжать сегодня.

— Умотал куда-то, — Алехина невольно нахмурила брови, стерев улыбку, с которой наблюдала за мальчуганом. — Еще затемно. Дела, как обычно.

Врачи курят и пьют не меньше, если не больше среднестатистических граждан РФ. Не исключение — данный представитель гуманной профессии, не охраняющий собственное здоровье. Впрочем, руки реаниматолог берег от никотиновых пятен на указательном и среднем пальцах. Дымил сигаретой, ловко прихватив операционным зажимом. Короткий разговор уложился в две штуки «Лаки Страйка» — пшик для миллиардов пачек, ежегодно употребляемых курильщиками планеты и подрывающих бюджеты здравоохранения.

— Поймите, спасти было невозможно. Двадцать лет откачиваю даже безнадежных, но, увидев Академика, сразу просек: не жилец.

— Вас никто ни в чем не обвиняет, доктор. Несомненно, вы постарались по максимуму.

— Что ж я не соображаю, какого ученого страна потеряла! Если бы был хоть шанс…

— Видите ли, мы с Академиком расстались за несколько часов до его смерти. Старикан выглядел вполне бодрым, излучал энергию, шутил, — Матвей сделал скорбную мину.

— Божье проведение!

— Кстати, о Создателе. — Алехин оглянулся на сотрудника ФСО, стоявшего неподалеку. — Вам ничего не показалось странным? Может, заметили нечто необычное?

— Вы в смысле признаков убийства или самоубийства, — реаниматолог отрицательно покачал головой, вновь вспомнив, что приехавшие мужчины из «органов». — Нет, ничего подобного. У него даже выражение лица умиротворенное, какое при насильственной смерти не увидишь.

— Хотел бы взглянуть.

— Пожалуйста.

Академик словно прикорнул на минутку, лик просветленный, если не радостный. Покойник действительно не испугался кончины, скорее увидел ее неизбежность и примирился с ней. Будто ему снился сон — интересный и важный, и спящий угадал концовку, когда над ним сгустился мрак. Попытался повернуться в будущее, из которого ТЕНЬ пришла, и, быть может, даже разглядел там то, о чем людям знать не положено. Ученый целую жизнь стремился управлять: сперва ядерной энергией через знание, потом коллегами-учеными через управление Саровым, а вчера попытался взять контроль над «Джокером» через административную интригу. Последнее его и погубило, как всех, кто захотел что-то получить для себя, манипулируя временем. Еще жертва на маршруте, по которому шел товарищ Григ, который сам избрал и который вел к смерти — сначала попутчиков, затем его собственной.

— У всех дорог есть конец, — тряхнул седой шевелюрой разведчик.

— Это из Библии? — поинтересовался врач.

— Евангелие от Матфея, — мрачно солгал визитер и попрощался.

Пустой Ан-148 с логотипом «Россия» ждал во Внуково и взлетел сразу по прибытии девятерых пассажиров: Жулиных, Алехина, четырех фэсэошников и Шпагиной. Петька лазил по самолету, мучая стюардессу вопросами. Задумчиво-грустная мать сперва пыталась сдерживать его энтузиазм, но сдалась, когда Мария выбила пацану допуск в кабину пилотов. Арсений молчал и постепенно сжимался по мере приближения к Ульяновску. Наконец не выдержал и подсел к разведчику.

— Солгал вам, — выпалил сходу.

— Неужели?

— Тоже видел полотно, текущее в прошлое. Только давно, разок, а на утро осенило насчет теории перемещения. Почти забыл тот сон, а вчера вспомнил и побоялся признаться.

— Боязнь — это нормально, главное, чтобы страх не парализовал ум и волю. Мы идем по тонкому льду, не туда поставишь ногу и…

— Что вы имеете в виду?

— Академик на совещании сделал неосторожное заявление о победе над Временем, а ночью ему приснилась Серая река, и не проснулся столп науки российской.

— Умер? — лицо Жулина исказила гримаса, которой позавидовал бы любой трагик, обладающий титулом «Народный артист России». — Как же быть? Ведь мрут те, кто…

— Кроме нас. Никакой истерики. Мне, кажется, удалось отыскать правильную тропинку. Возможно, мы уцелеем. Но слушать только меня, исполнять только мои приказы. Ясно?

— Президент велел создать механизм…

— И создадим. Только каждый механизм должен включать элементы защиты от людских слабостей. Надо защитить человечество от человека. Вы понимаете?

— Не совсем.

— И сам еще не до конца понимаю, но сделать это обязаны двое — Арсений и Матвей. Переложить ответственность не на кого. Петюня не простит, если что с тобой случится, — ветеран счел момент подходящим для перехода на «ты».

Физик посмотрел на смеющегося сынишку и сглотнул слюну.

— С чего начнем?

— Сначала ударишься в мистику: верить в потустороннее начнешь, публично креститься станешь, вслух мечтать об уходе в монахи. На подобной почве пойдут раздоры с Ириной. Потом супруга от тебя уедет — надо ее отправить подальше от Ульяновска. У нее же родня есть в Краснодарском крае, в Анапе, если не ошибаюсь. Пусть к морю и поедет. Ведь и сыну рекомендовал пульмонолог.

— Вы серьезно, Матвей Александрович?

— Более чем. И ни намека на фальшь! Разыграешь, как по нотам.

— А Ирина?

— Вчера с ней серьезно потолковала моя жена. Ирина прочувствовала возникшую ситуацию, частично, разумеется. Ты, пожалуйста, не обсуждай с ней сложность твоего положения.

— Какого положения? — напрягся Арсений.

— В 1950-е жил в Гусь-Хрустальном толковый стеклодув. Когда стали водородные бомбы делать, он единственный сподобился некую хрень из кварцевого стекла выдувать. Стал стратегическим человеком: деньги, уважение, хороший дом, круглосуточная охрана и наблюдение. Как сыр в масле катался. Позже технология шагнула вперед, и хрень оказалась ненужной. А с ней и стеклодув. Так запойным пьяницей и помер в канаве. Короче, Нобель тебе не светит, секретность выше крыши. Будешь теперь в туалет ходить с телохранителями, ни рыгнуть, ни пукнуть без пригляду. Потом сольют тебя за ненадобностью, если, в полотняной реке не утонешь. Ты меня физике подучишь, я тебя — конспирации.

— Папа, пристегнись! — раздался мальчишечий фальцет. — Самолет снижается.

Глава 32

Центр

Оставшиеся до посадки минуты Алехин потратил на анализ утреннего разговора с Директором. В разведцентр долго не пускали, смотрели не просто косо, а подозрительно — до руки на пистолете у старшего караула. Оно и понятно — пропуска нет, в списках товарищ Григ давно не значился. Компьютерная программа распознавания лиц отказалась идентифицировать — пластические хирурги скрупулезно переделали лик перед командировкой в Коста-Рику. Потом ворота-шлюз всё же открылись, и машина въехала в первую, потом во вторую, и, наконец, в третью зону безопасности. Знакомое по далекому прошлому здание-трилистник. Привычный интерьер: стекло, светлый мрамор, деревянные панели. Ранее утро, попадаются пока редкие сотрудники в строгих костюмах, при галстуках. Ветеран в слаксах Etro и тенниске Billionaire никого не смутил — мало ли какое прикрытие у седого оперработника. Хотя въедливый охранник на входе в директорский блок осмотрел пристально: по возрасту и повадкам гость годится в начальники, по одежде и дорогим часам — в завсегдатаи модного ресторана.

— Товарищ Григ, неожиданная радость, — руководитель внешней разведки встретил еще в приемной. — Чай? Кофе?

— Два стакана водки и огурец, — ветеран отделался грубоватой шуткой, которую обычно приберегал для не слишком умных и слишком услужливых секретарш крупных чиновников.

Кабинет выглядел по-спартански, единственным украшением являлась стена, почти полностью покрытая фотографиями хозяина, позировавшего вместе с уважаемыми людьми и не только России. Мебель стала комфортнее, кондиционер — тише, не чета допотопным аналогам, что остались у гостя в памяти.

— Спешу, поэтому прямо к сути, — начал Алехин. — Во-первых, нужен отчет группы прикрытия, что без моего ведома опекала меня в Коста-Рике.

— Сейчас получите, — лысоватый мужчина неопределенного возраста нажал на кнопку селектора: «Принесите материалы по Сан-Хосе». — Во-вторых?

— Операция «Джокер» претерпела метаморфозу. Значение многократно возрастает, а направленность частично меняется. № 1 в курсе и, вероятно, сегодня-завтра даст вашей службе соответствующие указания.

— Не могли бы вкратце предварить приказ Главнокомандующего? — вкрадчивый тон Директора выдавал как его осведомленность о специфике отношений гостя с Лидером страны, так и его скрытое недовольство фактом отстранения, пусть и временного, от «Джокера».

— Технические разработки в Ульяновске, что я предполагал использовать для дезинформации ЦРУ, оказались весьма важными. К сожалению, их полезность частично известна противнику. Поэтому теперь требуется сначала убедить Лэнгли, а точнее, шефа УПРО в ценности исследований, а затем — напротив — полностью развенчать их как лженаучные и опасные.

— И тогда ненавистный «Хоттабычу» цэрэушник станет вдвойне виноватым. А мы, — Директор ввел себя в число будущих победителей, — спрячем ульяновскую тайну поглубже.

— Ваша прозорливость несравненна! — нагло польстил Алехин.

— Как прошла поездка в Гавану?

— Не удалось эвакуировать нужного субъекта. Но спасибо за содействие.

— Что случилось?

— Субъект утонул. Как раньше по «Голосу Америки» говаривали, «погиб, выбрав свободу». Кстати, умереть ему помог Эрнесто — подручный генерала Рамиреса. Сомнительный тип.

— А генерал?

— Оснований для подозрений в отношении него нет: он мог бы развалить обмен и более элегантным способом.

Принесли скромную папку с трогательными завязками-ленточками. Просмотр занял буквально минуты. План операции за номером 2476/14 являл образец документа, который, не называя вещи подлинными именами, позволял рейдовикам хоть Христа распять, только не наследить, не дать ниточке протянуться к Москве. Директор сидел, не двигаясь, беззастенчиво разглядывая гостя, такого заурядного внешне, пусть и с длинными волнистыми волосами цвета соли с перцем. Случайный наблюдатель не нашел бы в нем ничего примечательного, кроме дорогой одежды и хронометра, никогда не заподозрил бы в нем отставного полковника Первого главного управления КГБ СССР, а затем СВР России. Но вот стальные глаза оторвались от текста и фотографий, сфокусировались на руководителе разведки.

— Правильные оперативники, грамотно действовали. А как бы они вышли на контакт со мной при необходимости?

— Назвали бы вас настоящим ФИО. Правда, им сказали, что это — псевдоним.

— Мне нужно встретиться ними. Они на Родине?

— Primero здесь, Segundo на задании. Отозвать?

— Нет. Прикажите Первого вызвать сюда. Ведь рабочий день вот-вот начнется?

— Его немедленно разыщут, — начальственный селектор озадачил помощника в приемной. — Как поживает ваш друг Чудов?

— У Кремля в фаворе пока, в основном исполняет представительские функции. Думаю, вам следует взять проведение внешней части «Джокера» полностью на себя, — гость бросил сахарную косточку изголодавшемуся служебному псу, — Игорь не потянет. Его Сам переориентировал на работу с ФСБ по прикрытию ульяновских исследований, читай, доверил контрразведывательную операцию. На этом очки не заработать. Кстати, Чудов с минуты на минуту появится, вот и обсудите дела ваши грешные. Я же выпью кофе с Primero — позавтракать не удалось.

Рейдовик старательно излучал спокойствие, что довольно бессмысленно в присутствии старшего по опыту и званию. Но приобретенные профессиональные рефлексы оттачивались не для своих, а для чужих. Их, как одежду, нельзя менять по прихоти обстоятельств. Григу оперативник приглянулся: с таким можно идти в разведку.

— Вы хронометрировали события возле шахматного клуба? — задал бестолковый вроде бы вопрос.

— Само собой, — вместо «так точно» ответил Первый, избегая службистского жаргона даже в стенах Центра. — В рапорте приводится хронометраж.

— Сколько сейчас на ваших часах? — гнул ту же линию Алехин.

— 09.12.53.

— И на моих 09.12.53. Вы как часто сверяете хронометр с сигналами точного времени?

— Каждое утро в семь ноль-ноль, но у меня надежная «Омега», отклонение максимум на секунду-другую за сутки.

— Полезная привычка — это хорошо. Плохо, что вам пришлось ликвидировать наблюдателя.

— Нейтрализовать, — аккуратно поправил рейдовик, не вкладывая в слово ни грана несогласия или обиды. — Segundo только вырубил электрошокером, а умер тот от удара при падении автомашины в ущелье.

— Сможете в точности повторить ваши действия, если потребуется воссоздать картину происшедшего?

— Без проблем.

— Тогда излагайте.

Вопросов Первый не задал, что понравилось Матвею. Закончив беседу и переварив детали из рапорта, ветеран уже иначе оценивал повторный контакт с Макалистером, важность которого сначала показалась эфемерной, а чьи последствия позже огорошили масштабностью. Центр событий перемещался из Москвы в Ульяновск, но Сан-Хосе оставался на карте боевых действий.

Федор глядел на коллегу из областного УФСБ и прикидывал, как поступить. Вывести его из планируемых мероприятий по литовцу легче легкого, но сие означало забрать у коллеги агента, возбудить у него ненужную неприязнь, если не что-то похуже. Город небольшой, обиженный шепнет тому, пожалуется другому. «Шу-шу», — пойдет слушок, а там и до утечки рукой подать. К тому же сил опергруппы не хватает, а задачи множатся. Решил рискнуть.

— По «Бобру» узелок есть — размотаем, получим по новой звезде на погоны. Дело тонкое, попахивает. Хочешь вписаться в тему?

— Хочу, — фээсбэшник предсказуемо клюнул, надеясь, как минимум, получить дополнительную информацию об интригах москвичей.

— Только не завали твою часть, а то мой Босс сотрет в порошок и скормит рыбкам в кабинетном аквариуме у директора вашей службы.

— Не завалю, — выдавил ульяновец, впечатленный нарисованным образом, хотя, как и москвич, не представлял, какие рыбки обитают на Лубянке и обитают ли там вообще. — Обработаю линию поведения агента, как положено.

— Не, рулить им я сам буду — дело нехитрое. Твоя роль тоньше и важнее, — легкий комплимент никогда не мешает в оперработе. — Намекни ему, что Москва стоит на ушах и готова за его сотрудничество пойти на многое. По дружбе ему проговорись. Вы же с ним вась-вась?

— Нет, только по работе общаемся.

— Да, ладно! Пять лет водяру хлещите! Кому баки забиваешь? Спелись, как шерочка с машерочкой. Не тушуйся! Я же по-товарищески, я же понимаю, как оно бывает. Справишься?

— Справлюсь.

— Местному начальству ни-ни! Чуть позже другие вводные поступят, сориентирую. Закончим операцию и в столицу двинем.

— Честно говоря, поднадоело мне здесь, — не сдержался фээсбэшник, которому жена прожужжала уши о желании переехать в Москву — деньги на квартиру уже скопили: что ж гнить в провинции?

Жучка вилась между ног, стремясь хоть прикоснуться к каждому из вернувшихся Жулиных. Даже принесенный Петей пакет с логотипом «Россия» не трогала — еда потом, сейчас пища духовная.

— Какая ты мелкая, — не сдержался Алехин, — совсем не растешь!

— Так в городе два типа дворняг и выживают, — поделился наблюдениям абориген Арсений, — большие, наглые, пятнистые и вот такие — мелкие, ласковые, рыже-черные лисички.

Пока связка папа-сын беззаботно бегала с дворняжкой, Матвей помог Жулиной занести вещи в покосившийся домишко по 2-му Робеспьера пер. Фэсэошники, проверив пустоту двора и дома, переместилась на внешний периметр охраны Физика и его семейства. На крыльце разведчик взял женщину за плечи и повернул лицом к себе.

— Не волнуйтесь, Ирина. Я максимально помогу вашему мужу, слово офицера.

— Вы такой вежливый, Матвей Александрович, что у меня мурашки от страха бегают. Всё так плохо?

— Вовсе нет! Вежлив только с хорошими людьми. Мы с вами мало знакомы, но Анна заверила меня, что вы — достойный человек. Готовы выполните ее инструкции?

— Выполню, куда денусь. И как она с вами столько лет живет подобной жизнью? Теперь и мне так жить — ни слова лишнего, ни шага. Вот и с Арсением придется расстаться.

— Мы с Анной живем распрекрасно, уж, поверьте. А расставаться лучше на время, чем навсегда. Вы — женщина сильная, выдержите. Мужу сложнее, но с ним рядом буду я и мои люди, все сплошь вежливые. Но не стоит печалиться: завтра ваше семейство переезжает в большой коттедж с удобствами.

— Петюня не поедет без собаки, — махнула рукой Ирина, едва сдерживая слезы.

— И Жучку возьмем с собой, как служебную собаку нашей команды. Кстати, Мария будет вас опекать круглосуточно: за здоровьем мальчика приглядывать и вообще. Обращайтесь к ней по любым вопросам, она пользуется моим безграничным доверием. Только на тему физики с ней не надо беседовать.

Утро — время размышлений и замыслов для тех, кому не надо пахать строго по регламенту. Полина еще не перешла в активную стадию — расстановку западни на конкретного предателя — и пока занималась слежкой за действиями потенциальных «кротов». Посему начала рабочий день, сидя в отдельном кабинете, прихлебывая кофе из кружки-термоса и неторопливо копаясь в куче папок с документами по начальнику УПРО и по бывшему руководителю русского отдела ЦРУ. Первый развил лихорадочную активность, то ли оседлав захлестнувшую Вашингтон антимосковскую волну, то ли отвлекая внимание от прошлых грехов. Агентура в России проваливалась с настораживающей регулярностью, ФСБ явно нашла золотую жилу оперативной информации. А цэрэушник затеял бредовую операцию в Поволжье, руководствуясь «интуицией — носом разума». Цитата была из рассказа оперативницы, участвующей в постановке задания литовцу, отправляющемуся в Ульяновск. Опять же подозрительно: Дрик, тот ученый, что напел про ульяновское открытие, куда-то сгинул из Калифорнии. Свалил на родину или его убрали?

Макалистер о перебежчике не знал и вряд ли причастен. Отставник затаился, точнее, «ведет замкнутый образ жизни» — цитата из оперсводки резидентуры в Сан-Хосе. Почти не выезжает с виллы, занят строительством стеклянной крыши для миниатюрной железной дороги. «Маленькая-то она маленькая, — хмыкнула Полина, — да уж больно дорогая, если верить интернет-аукционным прайс-листам. Хотя собирал он ее лет двадцать, так что с поправкой на инфляцию жалованья должно бы хватить. Видеонаблюдение ничего примечательного не выявило. Правда, камеры удалось поставить только вокруг гасиенды: днем старый шпион никого не пускает внутрь, а ночью в саду стережет его громадный котяра — не проникнуть технарям. „Прослушка“ телефона и интернета — дохлый номер. Единственный улов — раз в две недели Джек звонит местной проститутке (возраст 20 лет — на педофилию не тянет), а потом приезжает к ней домой на секс без особых извращений. Девку взяли на контакт, но что та могла рассказать: платит исправно, не бьет, предпочитает вставлять сзади — по его словам, так эрекция лучше. Аналитики полагают, перед визитами Макалистер принимает виагру, — ценный результат детализации его покупок по кредитке».

Полина сделала последний глоток и удрученно поболтала кружкой: увы, внутри не плещется. Так же пусто и в голове. Сняла трубку: «Шеф, доброе утро! Думаю, в Сан-Хосе тянем пустышку. А по УПРО отмечается активность. Слежу за новостями по Ульяновску, там заваривается мутная история».

Крупная рыба — желанная добыча. Редкая крупная добыча — предел мечтаний рыболова-любителя. Ради нее во Флориде толстосумы нанимают катера с опытной командой, знающей места и время клева. Главный приз, бесспорно, голубой марлин — вес до 800 кг, длина до 3 м! Верхняя часть с двумя плавниками сине-черная, нижняя — по контрасту — серебристая. Сходство с гоночным болидом подчеркивают пятнадцать светлых полос на боках. И длиннющий острый вырост на верхней челюсти, схожий со свайкой — такелажным инструментом, что на английском флоте звался marlinspike.

Спиннингисту о марлинах известна каждая подробность. Каждая, что в сети и книгах смог прочесть владелец буровой компании из Далласа, страдающий распространенной формой эскапизма, проще именуемой рыбалка. Даже место, куда поставит чучело, уже выбрал: каминную полку не разрешал жене занимать статуэткам и прочей дребеденью. Дело за малым — поймать трофей. Третье утро выходил в море, проводил часы на корме в кресле с океанским спиннингом, обгорел несмотря на солнцезащитный крем 50+. Безрезультатно. Рыба-то клевала: тунец и прочие. Стоящий улов, но только не для миллионера, исповедовавшего принцип: всё или ничего. И вот удар по наживке, мигом передавший по леске сигнал — крупняк! Рыба боролась свирепо — рывки, провисание, нырки, однако, прыжков над поверхностью нефтяник не дождался.

Шкипер смекнул, что попался не марлин, но помалкивал, предпочитая, чтобы клиент выдохся в схватке и запросился на берег. Джордж и сам сообразил, что повадки и спинной плавник не те, а продолжал борьбу, забыв о стертых руках, кровь из которых проступала сквозь перчатки. Регулярные страдания в спортзале закаляют мышцы, еженедельные спарринг-бои с боксерами — характер. Наконец, торпеда у борта.

— Отпустим? — шкипер вопросительно глянул на рыбака.

— Нет! Я с ней два часа боролся. Цепляй, посмотрим, что у нее в брюхе.

Шкипер ударил крюком ближе к хвосту, лебедка подняла акулу над палубой. Рыбак садистски осклабился, принял протянутое мачете и не без труда вспорол прочную кожу. Хлынул поток кишок и прочих внутренностей. Желудок обдали водой из шланга и вскрыли. Полупереваренная рыбешки, здоровенный кальмар и рука — выбеленная желудочным соком, перехваченная по-прежнему блестящим «ролексом». Шкипер сделал фото и бережно снял часы из нержавейки, перевернул задней крышкой к свету.

— Тут что-то выгравировано на непонятном языке.

— Дай сюда! — приказал клиент и, повертев находку, изрек. — Вероятно, по-русски. Найду специалиста-филолога, сможет перевести. Отличный сувенир! Настоящее сокровище! Может, акула сожрала подводника из России? В Хьюстоне друзья ахнут, увидев мою добычу. Сделай-ка еще несколько снимков для документирования находки. Надо сообщать капитану порта о происшествии?

— Находка сделана в нейтральных водах, поэтому принадлежит вам. Я не вижу, чтобы погибший являлся гражданином США. Если сообщить, то хронометр придется сдать Береговой охране, — разубеждал шкипер из кубинских эмигрантов, избегавший общения с властями.

Увидев, что буровик не готов расстаться с «сокровищем», владелец катера расслабился: клиент доволен, пора возвращаться в Ки-Уэст. Чаевые обеспечены, хоть марлин и не попался. Так даже лучше — клиент приедет за ним на следующее лето и, наверняка, захочет нанять тот же катер. Этот человек настойчив, такие всегда возвращаются. Побрякушка с надписью «Коле от отца за первое место по плаванию» будет ему напоминать о бескомпромиссном поединке с Рыбой.

Над Западным побережьем солнце встает на три часа позже, чем над Восточным. Ночная влага здесь не проникает внутрь суши так сильно, как в Нью-Йорке, например. Даже недалеко от линии прибоя конденсат на металлических корпусах машин исчезает с восходом. Но когда Ксения садилась в «порше» соседки, тонкий муслин платья-балахона все же не смог защитить попу от влаги на кожаном сидении.

— Голова-тыква! — прокомментировала Нэнси. — Забыла на ночь поднять крышу. Смотри, Мартину не проболтайся, а то постоянно зудит, что тачку угонят. Знаешь же, преступность в Лос-Анджелесе зашкаливает. Кстати, Crazy Russian[31] не появлялся?

— Нет, видимо, нашел иной объект вожделения.

— Или испугался наших мужчин, — предположила американка и умолкла.

Ей вспомнилось, как прошедшей ночью играла роль «секс-жертвы, вызволенной из рабства агентом ЦРУ». Муж трогал пистолетом эрогенные зоны, изображая сперва злодея, потом спасителя. Эрекция у обоих была так себе, не сравнить со стальным стволом. Молчала и русская, озадаченная странным подозрением, вдруг угнездившимся в голове. Часом раньше, когда Степан принимал душ, а она еще нежилась в кровати, раздался звонок из Москвы. Анна, потолковав о ходе беременности и прочих женских темах, произнесла фразу:

«Замечательно, что тебя больше не будет беспокоить шизанутый вуайерист. А то мы волновались, особенно папа». Сонная Ксюша пропустила фразу мимо ушей, а теперь напряглась: «папой» обе называли Матвея Алехина, который то ли умер от рака, то ли совершил самоубийство в прошлом году. Опять же непонятна уверенность свекрови, что «шизанутый не будет». На секунду поток сознания прервался от толчка в животе — одна из двух малышек сменила позу в чреве. Странно, но, погладив собственный пупок, будущая роженица не сконцентрировалась в рамках вселенной «Мать и дитя», а продолжила думать о звонке свекрови. Без достаточных оснований, чисто интуитивно Ксения пришла к верному выводам: Алехин-старший жив и убрал Дрика со сцены. Анна, умышлено или нет, сообщила о безвозвратном исчезновении извращенца, а не просто радовалась случайной перемене. «Расскажу Степашке, — мелькнула идея, сменившаяся смущением. — Надо ли? Засмеет».

Глава 33

Дневник

Читать чужие письма, тем более дневники, издавна считалось моветоном. В XXI веке многие условности отпали, во всяком случае, для правительств. Им стала интересна буквально каждая мысль граждан, выраженная письменно или устно и превращенная в биты информации, попавшие в цифровое пространство. Для начала слушали телефонные разговоры, потом читали электронную почту, теперь собирают буквально всё: фото, имена абонентов, местоположение, посещаемые сайты. Купил парень презервативы — государство желает знать, какого цвета и вкуса, с пупырышками или без. И так до бесконечности или до абсурда. Лидирует, как несложно догадаться, «Сияющий храм на холме» — США. Новое хранилище метаданных АНБ в штате Юта способно вместить каждый бит, что в следующие 15 лет мелькнет в эфире и сети, по спутниковым и кабельным каналам планеты. Зачем? «Для борьбы с террористами», — по привычке лгут высокие чины разведсообщества. Только давно прошли времена, когда следили за преступниками, совершившими или замышлявшими что-то ПЛОХОЕ. Теперь следят за КАЖДЫМ — вдруг в будущем станет кем-то ХОРОШИМ или сделает что-то ВЕЛИКОЕ. Тут суперкомпы вытащат из метахранилища накопленные данные о презервативах, и компромат готов. «А помните, министр в молодости спал с рыжей по имени Джейн? Так вот: через пять лет у нее обнаружили сифилис, а затем она зачала сына и сменила пол. Кем же мальчик приходится господину министру? И почему тот не платит алименты? Ах, еще есть пренеприятное известие о главе правительства: как выяснилось, в студенчестве фрау канцлерина работала осведомителем на коммунистический режим». Возражение: человек способен отойти в тень, перестав пользоваться мобильником и отключив ноутбук от интернета. Но без кредитки в бумажнике и навигатора в машине жить сложно. И пропадать из поля зрения АНБ подозрительно. Поэтому Щеглову, нырнувшему с крыши, российские спецслужбы сохранили жизнь в виртуальном мире: после зарплаты мертвец снимал наличные в банкомате, обменивался сообщениями, пользовался сетевыми поисковиками. Математик, к радости оперработников ФСБ и СВР, не любил говорить по телефону, звукам предпочитая символы — слова и цифры. «Большой американский брат», подключенный напрямую к центральным серверам основных сетевых корпораций и интернет-узлам, добросовестно скачивал информацию про запас. И вот час пробил — ЦРУ направило в АНБ запрос на Валерия Щеглова. «Byаля», — фокусник-мормон из ютовского бункера извлек кучу пахнущих обычно и не очень сведений, осчастливив штаб. Последнее сообщение, адресованное пропавшему другу Николаю, гласило: «Проект прет! Шеф жжет! Нобель ждет!» Аналитики ЦРУ потолковали промеж себя и решили вступить в переписку с Математиком от имени Дрика-младшего, также дигитально ожившего, несмотря на летальное столкновение с катером. «Завидую! Сижу без дела. Черкни подробности» Стиль обоих сообщений выдержан по образцам, сохраненным провайдерами мобильной связи по настоянию спецслужбистов обеих стран. «Младший российский брат» не тягался с «Большим», работал по старинке выборочно, если не сказать, штучно.

— Вы предварительно очистили память щегловского смартфона? — спохватился Алехин.

— Само собой, — вежливо отозвался Опер, про себя посмеявшись над запоздалой осторожностью ветерана, поотставшего от прогресса электроники. — А вот наши американские визави поленились сделать полную подмену аппарата Дрика. Номер и прочие идентификаторы сделали под копирку, а темп набора текста в два раза ниже, чем обычный для Николая. То есть автор сообщения, скорее всего, «литературный негр», контролируемый «редактором», а не интересующий нас перебежчик.

«Переплывщик», — едва сдержался Матвей. И так немногословный, в последние дни больше помалкивал. Да и к чему Федору знать, что погиб еще кто-то из причастных к исследованиям? «Многие знания — многие печали». Молодой коллега, напротив, повеселел, что старший товарищ ошибочно отнес на счет перехода к активным оперативным мероприятиям. Одно дело — «пасти» непонятно зачем группу ульяновцев, которых к тому же одолела падучая, и совсем другое — раскидывать приманку дезинформации перед свиньями-супостатами, заманивая их в кормушку-западню. «Видимо, его дальними предками являлись охотники», — пришел к заключению Алехин, припомнив, как подчиненный повсюду отстреливал врагов — от ливанской долины Бекаа до московской Красной площади. В силу зрелого возраста или рабочей перегруженности инициатор «Джокера» упустил из вида характерную черту первобытных зверобоев — по возвращении с охоты те отъедались и оплодотворяли женщин племени. Последнее заменяло им отсутствовавший тогда телевизор. Опер телик имел, но не смотрел. Что ему оставалось для разгрузки? Выпивка и секс. Пил мало и в основном по работе, а секс заменял спортом. На айкидо нужны часы, а где их сейчас взять? Нынче же Виолетта под боком — приятно, удобно и недолго. Льстило, что девушка сразу предложила отказаться от «резинки», мол, принимает противозачаточное. «Врет», — изрек бы Алехин, будь в курсе. «Любит», — расценил Федор и не ошибся в принципе. Только дьявол, а многие полагают, что тот женского рода, прячется в деталях. Виола решила завести ребенка, не наивно надеялась привязать мужчину к себе, а осмысленно желая оставить себе хотя бы его потомство. Девушка боялась, что тот уйдет. Боялась и любила. Любила и боялась. Это ведь охотник ничего не боится, ошибочно полагала она, в отличие от Матвея не ведая, что смелость и боязнь — две стороны затертой медали. Медали у Федора накапливались, а с ними и страх. В том числе и за себя, чего уж скрывать. С собой он откровенен и вел дневник жизни, только не записывал — держал в голове. Прочесть его посторонним не дано, даже AHБ. Разве что товарищ Григ или Чудов догадаются о сокровенном, у них не раз получалось, только не всегда своевременно. Но вдруг теперь сумеют? Вдруг успеют?

Хотелось потереть руки и воскликнуть: «Видите! Я нутром чувствовал! Вот и коллеги подтверждают, что на родине Ленина русские делают нечто особенное». Сдержался — пост шефа УПРО не предполагает дешевой эмоциональности, особенно в кабинете у начальства. Директор национальной разведки, он же глава ЦРУ, не любит театральности, ценит практичность. Еще секунда и спросит: «Ваши предложения?» Тогда и надлежит ответить солидно: «Управление планирования разведывательных операций уже направило агента в Ульяновск с общим заданием. Теперь прикажем сконцентрироваться на НИИ атомных реакторов, благо у агента имеются соответствующие оперативные контакты».

Сводка из штаб-квартиры AHБ не страдала многословностью:

«По вашей просьбе проведен постфактум анализ архивированного дневника данных, полученных от наших закладок в ПО энергетического оборудования Волжских электросетей. Выявлены необычные скачки мощности, очевидно, вызванные моментальным ростом потребления и столь же моментальным возвратом электроэнергии в систему. Источником необъяснимых кратковременных дисбалансов является „Гробница“.

Технические сведения прилагаются.

Наблюдение будет продолжено в режиме онлайн для получения детальной информации. Также будут задействованы программы контроля за телефонами и компьютерами, включая их дистанционный обыск».

Колеса провернулись незаметно, лишь удар в первый стык выдал начавшееся движение состава. Алджимас откинулся на спинку — поездка началась. Самолеты ему не нравились, поэтому начальник с издевкой и одарил псевдонимом «Летчик». Ему по нраву поезд: вокзал, перрон, чай в стакане с подстаканником, беседы с попутчиками в коридоре — купе он всегда выкупал целиком. В семь вечера вошел в вагон на Казанском вокзале, в девять утра вышел в центре Ульяновска. Опять же багаж строго не проверяют, и в тамбуре можно покурить тайком — русские проводницы не слишком строгие. На сей раз попалась симпатичная, если не считать золотой коронки на правом верхнем премоляре, чуть видимой в добродушной улыбке. Такие детали литовец подмечал. Не как шпион, а как автор будущего опуса «Нравы абсурда — Россия XXI век». Торговля металлоломом — непрестижный бизнес, а хотелось престижного — литературного признания. Заметки и наброски начинающий графоман стал делать давно, вот и сейчас вытащил из саквояжа записную книжку — толстую, потрепанную, перетянутую резинкой. Помедлив, вынул и фляжку — приятно покусывать авторучку и прихлебывать коньяк. «Золотой зуб» следовало увековечить. Смартфон брякнул, сорвав замысел. «Отгрузка от „Бобра“ представляет наибольший интерес.

Обратите внимание на качество товара, от которого напрямую зависит цена контракта». Пришлось вернуться к размышлениям над разведзаданием — работе столь же творческой, как сотворение бестселлера, и столь же грязной, как сортировка лома цветных и черных металлов. Фляжка быстро пустела, но в чемодане имелась резервная бутылка…

Взрослые идут проторенными тропами, дети ищут нетоптаные. Можно предположить, что Жулин страдал ребячеством, когда выискивал изъян в Принципе самосогласованности Новикова. Теперь ощущал себя закоренелым ортодоксом, неспособным отказаться от старого и отработанного. Это Щеглов мог запросто плюнуть на любую догму или аксиому, разнести в прах устоявшуюся теорию. Бывало, дело стопорилось, и Дрик, подначивая приятеля, провозглашал: «Валерка, математики не хватает!» Сейчас именно ее нехватка тормозила проект «Джокер». Как недостаток бензина останавливает даже спорткар, так и государственная машина уперлась в отсутствие любителя черных чулок.

— Никита, может, еще разок прогонишь программу? — бесцельно спросил Вяземского, который день корпел над модернизацией интерфейса для ГЛОНАССА.

— Не фурычит, Арсений Ильич! Чего-то не хватает в моделировании, — через плечо бросил программист, хоть и закончивший мехмат МГУ, но стоявший на две головы ниже Щеглова. — Не осталось ли от Валерия еще каких записей?

— Спроси у Алехина, — Физик поспешил переадресовать запрос, как хитрый старшенький братишка, отправляющий назойливого младшенького к папе. — У него телефон Колин, вдруг там есть пометки или подсказки.

Никита чувствовал противоестественность, называя по имени-отчеству человека, который обликом вовсе не походил на отца Степана. Удивительно, Маша затруднения не испытывала, не обращала внимания на упаковку, созданную пластическим хирургами. «Наверное, знала, что старый шпион не погиб. Хотя вряд ли бы скрыла от меня столь важную подробность. Или скрыла, опасаясь, что я проболтаюсь Степке, тот — Ксюхе, а там и ЦРУ разнюхает?» Так и не решив дилемму, вошел в кабинет руководителя проекта.

— Матвей Александрович, хочу с вами откровенно поговорить.

— То есть, дружок, до сих пор был со мной неоткровенен?

— Я про расчеты Щеглова, там затык железобетонный. Говорят, у вас хранится его мобильник. Хотел бы взглянуть, нет ли там формул, записей.

— Спецы уже проверили. Есть кое-что.

— Мне нужно ознакомиться.

— Насколько нужно? Настолько, что окажешься под колпаком, стальным и нержавеющим?

— Почему вы спрашиваете? Ведь это необходимо для реализации проекта!

Программист полагал, будто знает цель союза ГЛОНАССА и водородных часов, но спецы скормили ему правдоподобную легенду. Типа, обнаружив атомную подлодку противника, требуется по ее нынешнему местоположению научиться определять точки ее маршрута в прошлом. Иначе говоря, если засечь ракетоносец ВМФ США при возвращении в базу (что легко), то можно вычислить тайный район его патрулирования в океане — позицию, с которой в случае войны тот запустит ракеты по России. Понятно, резко возрастают шансы уничтожить ПЛАРБ до запуска. И наоборот, если вычислить маршрут американской ударной подлодки, охотящейся за российскими ПЛАРБ, то можно понять, известны ли врагу секретные подводные позиции российских стратегов.

— Потому спрашиваю, что ты друг моего сына и муж моей приемной дочери. Потому, что твой отец — создатель «Лаборатории Вяземского», гений защиты компьютеров от вирусов — уже попал в центр борьбы спецслужб ведущих держав. Потому, что твоя судьба мне небезразлична.

— Она не важнее, чем обороноспособность страны. Американцы нас шпыняют везде, где могут. Их подлодки — главный элемент «Быстрого глобального удара», сначала обычными крылатыми ракетами нас обезглавят и обезоружат, потом баллистическим додолбают. Я готов к трудностям, если это поможет лишить Белый дом его «большой дубинки».

— Что ж, выбор за тобой. БГУ — штукенция дерьмовая.

Ознакомление с вычищенной из смартфона информацией заняло недолго. Никита громко вздыхал, чесал затылок, бормотал про себя: «Ну, конечно. Должно сработать». Потом умолк на минуту-другую, затем поднял очи на разведчика.

— Для решения, похоже, не хватает конкретной функции, хотя ссылка на файл присутствует. В директории он фигурирует, как удаленный. Правильно понимаю, что вы оставили его для себя?

— Иди, работай, умник! Как на готовенькое молодежь горазда! Сам старайся, сам.

Вяземский-младший, вкусивший специфику стиля Алехина, расценил слова босса как завуалированное обещание помочь при крайней необходимости. «Болячки» интерфейса уже не казались неизлечимыми, наоборот, исчезли сомнения в его функциональности. Хороший программист знает, как постепенно достичь поставленной ему цели, превосходный — видит саму цель, еще скрытую за горизонтом.

Игра контрразведки с иностранными шпионами — высший пилотаж, допуск к которому трудно заслужить. Известного агента или не слишком толкового оперативника могут обработать и местные сотрудники ФСБ, ежели обладают соответствующей квалификацией. Расставить сети на неизвестного, к тому же не живого, а электронного, способны единицы. Чудов и мини-штаб, включавший Опера, Шпагину и двух спецов из Москвы, располагал сведениями лишь на литовца, потому именно через него следовало выйти на иные каналы и источники, который задействует противник. А спецоперация прикрытия и дезинформации по проекту «Джокер», как не парадоксально, требовала, чтобы разведсообщество США активизировалось в Ульяновске. На совещании бывший заместитель директора разведки сформулировал задачу: «СВР сработает за кордоном, а мы здесь. Исподтишка покажем американским коллегам наше „золотишко“, тусклое, не броское. Им захочется его потереть, чтобы заблестело во всей красе перед их руководством. Тех, кто тереть будет, мы должны выявить, подсветить агентурно и технически. Потом выяснится, что „золото“ фальшивое, что мы его подбросили. Тогда публика из ЦРУ окажется в крайне неловкой ситуации».

Обсуждение показало, что почти невозможно бороться с утечкой данных из компьютеров энергетики и открытой связи, поскольку их операционные системы практически полностью закуплены на Западе и имеют «черные входы» для скачивания информации в интересах АНБ США. Посему решили утечку не блокировать, а сделать более «вкусной». Основной упор запланировали на мобильники известных противнику лиц, а также свежих персонажей, которые станут известны прибывающему Алджимасу.

Закончив писать письмо в отдел клиентских отношений компании «Ролекс», буровик подозвал жену, прочесть текст на дисплее.

«…В желудке акулы, пойманной в Мексиканском заливе, я обнаружил человеческую руку с Oyster Perpetual Submariner с номером… и с надписью на русском языке (фото прилагается). Прошу сообщить мне данные о владельце, поскольку хочу информировать его близких о происшествии…».

— Ну, теперь довольна, дорогая? Гражданский долг исполнен.

— Довольна. Как-то не по-христиански просто взять и прикарманить часы утопленника.

— Лучше, если съеденный акулой дал бы письменное согласие?

— Зря глумишься: из перевода текста явствует, что погибший получил хронометр в подарок от отца. Вдруг тот отыщется?

— Не хотел бы оказаться на его месте.

Глава 34

Деза

Попугай щелкал, чирикал, рычал, но по-человечески восторг животный не выражал. Корма много и вкусненького — Лаборантка не жадничает, покупает лучший. Температура воздуха за тридцать — мощный антициклон накрыл среднее Поволжье и двигаться не собирается. Еще бы подружку, только где взять Amazona leucociphalia? В Ульяновске точно не сыщешь, если только по интернету заказать. К сожалению, хозяйке не до любовных проблем птицы, с личными бы разобраться. В целом, благодарна матери за совет: «Хватай Федьку, дура! Принцы на белых конях теперь не водятся: повымерли». Только слишком бурно произошло сближение, как бы и расставание не случилось стремительное. Классическая схема «роман-брак-ребенок» перевернута с ног на голову. Пусть младенец еще не видим и не слышен, но уже зародился в утробе. Девушка опустила взгляд на живот — ничего, конечно, не заметно на четвертой-то неделе, хотя скоро тайное станет явным. И что тогда? Любимого долго за нос не поводишь, вон какой пронырливый — город и важных обитателей уже назубок знает. А кое-кого успел приручить, например «Бобра» — зверя, дрессировке не поддающегося. «Если Федя проведает, как я его обманула, то…».

Из ванной раздался взрыв смеха, направив ход мыслей Дадашьян-младшей в ином направлении. «Слишком серьезный в последние дни, а тут заливается по-мальчишечьи». Мужчина вышел к завтраку выбритый, с обнаженным по погоде торсом, мускулистым и со шрамами. От восхищения у женщины перехватило дыхание, пришлось сделать усилие, чтобы впустить воздух в легкие.

— Милая, — Опер пока ни разу не назвал подругу «любимая», и это ее задевало, — я вспомнил, в городе Мышкин, что выше по Волге, есть музей Мыши. Если бы Шнурок не сбежал, то следовало бы сдать туда живьем или чучелом. Типа, «олицетворение мышиного вклада в науку».

— Ты же с ним не знаком — «лицо» у него не слишком умное, хотя и привлекательное.

— О, как заговорила! А кто рассказывал, что мышонок по телу ползал и щекотал? Небось до оргазма оставалось рукой подать.

— Фу, как пошло! Больше не стану тайнами делиться, — надула губы Виолетта.

— Зато я хочу поделиться секретом, если тебе интересно, — Опер перешел к подлости, без которой отношения «мужчина-женщина» обходятся редко, а в разведоперациях — почти никогда.

— Да? — любопытство вызвало прилив крови сначала к мозгу, потом ею воспылали щеки — бойфренд прежде не рассказывал о работе.

— По слухам, приезжает литовский гость.

— Алджимас. Бывает здесь по делам, металлом скупает. И что?

— К твоей матери в гости наведается?

— Конечно. Зайдет, уверена.

Девушка начала соображать, что разговор имеет для Федора значение. Её внимание обострилось, включились центры анализа не только речи, а более ранней системы общения животных — пения. Умение, унаследованное от птиц, базировалось на кросс-анализе тембра, диапазона, ритма, громкости, скорости, продолжительности, модуляции и контекста. Пернатые использовали пение главным образом в рамках брачного и территориального поведения, но включали в него и голосовые сигналы, центральным из которых являлось предупреждение об опасности. И сейчас Виола уловила подобный сигнал, слабенький, на границе восприятия. Но птицы одарили человека способностью улавливать еще и сонацию — набор коммуникационных сигналов, издаваемых не голосом, а клювом, крыльями, перьями. В данный момент у мужчины сонация проявлялась в непроизвольном притопывании левой ногой, чего раньше за ним не замечалось, к тому же он дважды беспричинно шмыгнул носом.

— Хочешь, чтобы мама что-то для тебя сделала? — у Виолетты родилась догадка, неверная в деталях, точная по существу.

— Не мама. Ты! — Опер более не темнил. — Пару фраз сказать литовцу, как бы между прочим, чтобы тот не догадался, откуда растут ноги. Сможешь?

— Смотря о чем, — осторожно ответила, уловив скрытый прежде оттенок в общении с любовником.

— Так, ерунда. Набейся на ужин в доме матушки и, оставшись тет-а-тет с Алджимасом, упомяни, что к «Бобру» недавно наведывались китайцы, которые его сильно и положительно возбудили. Скажи своими словами, проболтайся понарошку.

— И всё? — удивилась Лаборантка.

— Боялась, попрошу вилкой заколоть прибалта? — стал грамотно сползать с темы Опер и тут же допустил ошибку, незаметную, с точки зрения анализа речи, грубую, с точки зрения, наблюдавшей за его пением. — Это нужно, чтобы поднять цену на партию лома, которую Ануш с «Бобром» пытаются впарить литовцу.

На уровне рефлексов Виолетта зафиксировала: шутливые слова мужчина прощебетал слишком быстро, словно старался закончить неприятный разговор, уводя песню-обманку в верхний частотный диапазон, для него не свойственный. Промолчала, но стала размышлять. Новость могла означать, что Федор ее использует как в сексуальном плане, так и в деловом. Существовала и иная вероятность: она ему столь дорога, что доверил потаённый замысел. Женщине хотелось верить в последнее, правда, сомнения оставались.

— Облапошим Алджимаса в два счета, не волнуйся, любимый, — по краю хоккейной площадки девушка пробросила шайбу с надписью «любимый».

— Я и не сомневался, любимая, — мужчина принял пас и забил гол.

«Оперок — не дурак! Вошь чекистская, а не дурак! Как, блин, в тему вписался! И никаких угроз, просто спросил, понравился ли Витьку подаренный при первой встрече звездолет „Лего“», — «Бобер» отер пот со лба — лето на переломе, жара страшенная, хоть и утро ещё — и шагнул к дверям вагона. Внутрь не сунулся — багаж подручные вынесут, ждал, когда пассажир выйдет на платформу собственной персоной.

— Здравствуй, уважаемый! Добро пожаловать на вторую родину!

Дальше разговор протекал по лекалам, вырезанным Федором. И откуда тот знал, что гость с утра захочет выпить в «Вепревом колене» и станет задавать вопросы о НИИ? Хотя чему удивляться, когда имеешь дело с живым наследником железного Феликса? Вор по малолетке сиживал в ИТК им. Дзержинского и приобрел представление об исторической личности. На второй бутылке приезжий чувствовал себя энергичнее хозяина, поскольку еще до возлияния зашел в туалет и принял цэрэушное антиалкогольное средство, вскрыв упаковку с известным названием таблеток от аллергии. Оценив, насколько развезло русского (внешне, ибо тот пользовался услугами оперативной аптечки ФСБ), перешел в наступление.

— Прошлый раз не очень-то меня уважал: поручил переговоры «шестеркам». Нынче же стелешься. Чего надо-то?

— Алджимас, тебя не обманешь! Ты, блин, сечешь фишку. Цены на лом припали, а я у АХД партию еще весной заказал, охрененную! По прежним ценам. Там много старого научного оборудования. Войди в положение?

— Не, в убыток себе брать не стану. Твой косяк, чего мне-то впрягаться? — давнее знакомство «Летчика» с «нравами абсурда» охватывало и знание русского новояза тюремно-криминальной этимологии. — В чем мой навар?

— Дык, я готов пойти навстречу. Есть экспортный товар: «кокс» дешевый, «герыч» неразбавленный, китайские курительные смеси, телки качественные, — ульяновец глотнул из стакана, и его затрясло от движущейся по пищеводу водки.

— На хрена козе баян! — блеснул правильной идиомой литовец. — Ты мне помоги тут оглядеться, с людьми познакомиться, тогда и погутарим. Может, возьму всю партию на реализацию — оплачу по факту конечной продажи.

— Не кинешь?

— Покажу тебе финальные контракты, по которым буду сбывать твой лом.

— Зашибись! — «Бобер» разлил остатки водки и крикнул официанту. — Халдей, еще бутылку.

— Нет-нет, — решительно отказался иностранный шпион, чувствуя, что антиалкогольный препарат перестает действовать. — Хочу на горшок, поехали в отель.

«Лексус» остановился резковато, набычившись, будто осторожный водитель, обычно ласкающий тормозную педаль, вдруг узрел препятствие слишком близко. В открытом гараже грузный мужчина, выглядевший старше своих пятидесяти, отложил накидной ключ и недовольно повернулся в сторону кованых ворот. Дверь внедорожника отворилась, и выпорхнула дама бальзаковского возраста, отменно одетая и явно самого Оноре де Бэ читавшая. Опытный глаз определил бы, что читавшая на языке оригинала. Только где в подмосковном гараже найдется столь внимательный наблюдатель? Прибывшая тряхнула копной оттенка выгоревшей соломы, что рождается природой и лишь слегка корректируется дорогим салоном красоты. Хозяин поспешил навстречу, дабы гостье не пришлось звонить в домофон и мяться в ожидании ответа горничной.

— Анна Евгеньевна, добро пожаловать! — приветствовал и тут же укорил. — Что давно не заходите?

— Запарка в редакции, и неудобно одинокой женщине в гости набиваться к половозрелому джентльмену.

— Ха-ха! — Митрич осторожно, дабы не запачкать шелковую блузку Алехиной, потянулся за поцелуем в щеку и получил его. — Чем могу? Помощь требуется?

— Если только материальная! Муж сказал, вы вертолет купили: не прокатите?

— С превеликим! Днем — куда прикажете, ночью — надо бы еще чуток потренироваться с инструктором. Далеко?

— Куда супруг мой прикажет, — со значением произнесла Алехина, — но недалеко. Намечается архиважная история по Украине. Припоминаете, о чем с моим мужем недавно беседовали?

— Припоминаю. Таки решил помочь русским братьям?

— Предметно и кардинально.

— Надеюсь, ничего криминального?

— Абсолютно! — на полном серьезе ответила Анна и родила улыбку, открытую, совсем не таинственную, от которой у соседа зашевелились волоски на руках, измазанных машинным маслом.

— Если надо, сделаю, конечно.

— Смотрите, муж на вас рассчитывает, — неярко накрашенные губы стерли улыбку, сжавшись в жесткую линию полной серьезности. — Нельзя его подвести. Никак нельзя!

Глядя вслед удаляющейся автомашине, Митрич сглотнул слюну, поняв, что подписался на авантюру, так и не узнав «зачем» и «как». Давно хотелось что-нибудь этакое сварганить. Очевидно, желание стало обоюдным. Отвергнуть туманное предложение сейчас означало переступить через крепнущую дружбу — преступление похлеще, чем нарушение УК РФ. Статья кодекса еще не ясна, хотя сосед, понятно, мелочиться не станет. Иначе пришел бы сам, не стал бы подсылать Анну. «То-то с ним охрана нынче ездит, и непонятные люди в доме гостят!» В сердцах брошенный гаечный ключ взвизгнул от удара о тротуарную плитку и затих, спрятавшись в куст смородины. Несколько спелых ягод сорвались с ветки. Коммунист сельскохозяйственного уклона не огорчился потере урожая.

Женщина перестает быть женщиной, когда прекращает следить за внешностью. Не в том смысле, что отказывается от ежедневного макияжа или от периодической покупки нарядов. Нет, точка невозврата наступает, если она еще автоматически расчесывает волосы, но не видит, что их надо бы подстричь. Когда берет со стула ту же одежду, что носила вчера и позавчера, и надевает ее, не понимая, юбка на ней или брюки, кофта попахивает потом или уже воняет. Иногда бедняжка спохватывается, предпринимает жалкую попытку прихорошиться. Результат — полное фиаско, если не катастрофа. Окружающие видят закат женственности. Товарки по гендерной принадлежности осуждают, мужчины шарахаются. Особенно ужасаются дети, не осознавая, но улавливая происходящий распад личности. Ребенку детали не столь важны, но и он волнуется за мамочку, вдруг ставшую иной, неправильной, удаляющейся куда-то в неизвестность. Еще больше страдает дочурка пубертатного возраста — уже многое понимает, еще много страшится.

Даша Талая лишилась папы, не успев выплакать по нему слезы. Думала, всё, ведь его столько мучили, пока не убили. Теперь выяснилось, гибель лидера крымского сопротивления стала лишь началом: зло пришло за матерью, плотно спеленало в паутину депрессии. В душе хотелось верить, что та выкарабкается, только разум шептал обратное. Что оставалось подростку? Обнять и вместе поплакать? — Уже делала. Сказать: «Мама, возьми себя в руки». — Не поможет. И помощи ждать неоткуда, одни они в чужом городе, огромном и бездушном. Живут в квартирке на птичьих правах, кормятся на подачки от дальних знакомых отца. Герой умер, скоро умрет его имя, закончится и благотворительность. И тогда? Мать и так каждую копейку экономит, даже шампунь покупать перестала.

Бродя летним утром по московским улицам, путаясь в непривычных названиях, не встречая знакомых лиц, совсем просто впасть в уныние, задуматься о суициде. Психика тинэйджеров неустойчива, может и сбой дать. Но только не у потомка Вячеслава Талого. Толкнув стеклянную дверь с надписью «вход», девочка вошла в зал «Макдональдса».

— У вас объявление от наборе персонала, — не по-детски твердым голосом произнесла. — Есть для меня вакансия?

— Тебе сколько лет? — поинтересовался менеджер.

— Пятнадцать, — соврала Даша и поправилась, — через восемь дней.

— Возьмем стажером.

— Спасибо.

Соединение кораблей НАТО, начав маневры от болгарской Варны, неуклонно двигалось в сторону Новороссийска — единственной базы ЧФ РФ. Перестроения, поиски российских подлодок, образование районов гарантированной ПВО группировки, сбор разведывательной информации о прибрежной полосе противника, пока условного. Наконец, учебные стрельбы, включая пуски ракет ПРО, способных поражать стартующие МБР в глубине российской территории. И финальный аккорд — демонстративный проход мимо Сочи, где в президентской резиденции «Бочаров ручей» хозяин принимал лидеров еще не разбежавшихся членов Евразийского союза. Эсминцы и фрегаты шли по кромке 12-мильных территориальных вод, турецкие субмарины крались чуть мористее. Чтобы послать ясный сигнал военным России и их Главнокомандующему, американский флагман включил радары подсветки, оценивающие воздушную обстановку, как того требует регламент запуска крылатых ракет для поражения наземных целей.

Ответ последовал недвусмысленный — мобильные комплексы береговой обороны «Бастион», заранее выдвинутые поближе к морю, врубили радиолокаторы целеуказания и перевели в стартовое положение контейнеры противокорабельных ракет. Последние изготовились стартовать стаей, чтобы обмениваясь информацией, распределить между собой атакуемые цели и создать максимальные трудности для противовоздушной обороны противника. Идя на высоте 5-10 метров над водой, им предстояло потопить флагман, а затем, в порядке важности, его собратьев по оружию. Демонстрация «Бастиона» была замечена и с орбиты — разведывательные спутники США зафиксировали выдвижение ПУ на открытые боевые позиции и тут же сбросили информацию в штаб маневров.

Ордер эскадры рассыпался — командиры спешили увести корабли подальше от побережья. Насладиться видом Сочи не получилось, но обмен сигналами состоялся. Правда, не в полном объеме — генералы с обеих сторон не решились поднять с аэродромов полки самолетов, дежурившие с полным вооружением. Блеф завершился, эскалация не произошла. На сей раз.

Глава 35

Детали

Benelli — вещь дорогая. За высокую цену покупатель приобретает достойное качество и впечатляющие характеристики. Дрик-старший получил и то, и другое, а также необходимость — или возможность? — регулярно проверять, чистить, смазывать дробовик. Как уверял Козьма Прутков, ногти и волосы даны человеку, чтобы тот имел постоянное и приятное занятие. Охотникам дано еще и оружие. Это как маникюр — не просто чикнул ножницами отросший ноготь, а холишь каждый из десяти. Впрочем, стволов у бывшего вице-губернатора больше десятка. Есть любимые, Benelli среди них. С ним и возился: шомпол-щеточки, туда-сюда. Потом зубочистка полазила по укромным щелочкам, выскребая несуществующую грязь. И, наконец, настала пора зарядить ружье. Вошедший садовник оторвал от занятия.

— Там человек вас спрашивает.

— Кто таков? — недовольство, охватившее хозяина в последние месяц-два, обрушивалось на слуг столь часто, что помощник соглашался теперь приходить лишь на несколько часов в день.

— Говорит, от Николая привез известие.

— Так зови, чего телишься!

Пришелец, судя по одежде и произношению, русский, но не местного разлива — слишком выглажена рубашка, точно на нужную дырочку застегнут ремень и волосы уложены. «Из-за границы», — определил Дрик, повидавший разного люда, из любых концов света.

— Из Америки?

— Почему из Америки? Я приехал из Москвы, — сказав правду, солгал «Летчик».

— И какими судьбами? — экс-чиновник отчего-то не захотел предложить чай-водку, кофе-виски.

— Ваш сын просил сообщить, что жив-здоров, хорошо устроился и нашел работу по профилю, — осторожно начал с банальностей литовец, избегая подробностей — имен, названий, адресов: вдруг разговор записывается Дриком или, Боже упаси, контрразведкой.

— А позвонить отцу ему в падлу?

— То место, где он находится и работает, создает определенные трудности, — шпион вновь прибег к экивокам, — ограничивает проявление его любви к вам.

— Любовь! Красиво излагаешь, уважаемый! Он со мной даже здесь особо не общался, только насчет бабок или когда обделается. Чего теперь-то ему надобно?

— Собственно, Коля просил меня забрать его тетрадь, что у вас должна храниться, — посланник ЦРУ вынужденно, хотя и осторожно перешел к субстативной части визита.

— Кошку не просил свою забрать? — Хозяин смягчил интонацию, хотя руки по-прежнему держали ружье.

— Да-да, чуть не забыл, — прикинулся простаком литовец. — «Пушок» — забавная кличка, — добавил с улыбкой, ожидая положительной реакции.

Ожидание не затянулось — прямо над прибалтийской головой пролетел заряд крупной дроби из Вепеlli, обдав «Летчика» тем, что на языке экспертов называется «фрагменты сгоревшего пороха и бумажного пыжа». Разнесенная в хлам кабанья башка, дыра в стене, тишина в комнате, оцепеневший иностранец и обезумевший ульяновец. На улице — машина с ошеломленными сотрудниками наружного наблюдения ФСБ.

— «Склад», это — «грузчики». В «Берлоге» одиночный выстрел, крупный калибр. Наши действия?

У штабной рации Чудов и Опер переглянулись, повисла пауза. Первым среагировал Федор, схвативший микрофон связи с группой «прослушки».

— Это — «склад». Подтвердите сообщение о стрельбе в «Берлоге».

— Раздался выстрел, слышен громкий мат «Медведя» и слабые оправдания «Зайца».

— Вас понял. Докладывайте о развитии событий, — Опер переключился на канал «наружки». — Похоже, оба живы. Полная готовность. При повторных выстрелах входите под видом полиции.

— Принято. Ожидаем.

Руководитель штаба «Джокера» исподтишка смотрел на подчиненного: «Волчья хватка! Как парень вырос!» Потом пришла грустная мысль: «Староват я стал, скорость ни к черту. Хоть бы операцию не завалить».

— «Склад», это «уши». «Медведь» выталкивает «Зайца» из дома, ревет белугой.

Строго говоря, реветь способна белуха-кит, а белуга-рыба помалкивает, но кого на родине Ленина интересуют ненужные подробности?

— Это — «склад». «Грузчики», у вас есть визуальное подтверждение, что «Заяц» цел? — озаботился Чудов.

— Жив, ранений не наблюдаем, Идет к машине, отряхивается, пытается застегнуть оторванные пуговицы, — докладывал старший «наружки», рассматривая незадачливого литовца. — Видимо, в шоке.

— Принято, — Чудов поднял глаза на Опера, чьи губы расползлись столь широко, что обнажили и зубы, и десны. — Чего лыбишься?

— Папаша с сынулей нагрели цэрэушников. Без тетрадки отвалил «посол доброй воли».

— Полагаешь, пришлют другого или других?

— Подготовим встречу, — Федор плотоядно облизал губы. — Им потребуется помощь местных кадров. Вероятно, литовец попробует привлечь «Бобра». Прикажете заняться?

— Действуй! Если «Заяц» попросит силовой или иной поддержки у «Бобра», пусть выведет объекта на того мента, что тебя в «обезьяннике» прессовал.

— О, с удовольствием! Помощь иностранному агенту вполне вписывается в профиль «оборотня в погонах».

— Сейчас их так уже не называют, — поправил руководитель.

— Семантический анализ речи «Зайца» показал, что его словарный запас отстал от быстро изменяющегося новояза, — отбрил подчиненный.

«Пора Феде на самостоятельную работу. Резидентуру можно доверить, — подумал Игорь и тут же засомневался, — Правда, кровожаден чересчур. Придется подобрать для него „горячую точку“. Или женить его, чтобы угомонился?»

Система оперативно-розыскных мероприятий, больше известная как СОРМ, через полчаса выдала экстренное сообщение.

«Перехвачен звонок с мобильного телефона в Ульяновске на номер фирмы… в Клайпеде. Разговор шел на литовском языке, фиксировалось эмоциональное напряжение собеседников, задержка ответов удаленного абонента может свидетельствовать о переадресации звонка из Клайпеды на номер в другом городе. Расшифровка прилагается.

— Здесь Алджимас, у меня затруднение: контракт с чиновником сорвался.

— Причина?

— Неизвестна. Возможно, ошибка в кличке животного.

— Попробуй достать „животное“ иным способом. На твое усмотрение.

— Понял. Подумаю.

— Еще проблемы? Основной контракт в силе?

— Только начали обсуждение.

— Удачи».

Месть имеет место среди зверей, хотя редко и только индивидуально. В мире людей — повседневная банальность. Еще шире распространена жажда мести — желание сделать плохое человеку, группе или даже многим. «Раз так, то я…». Дальше следуют чаще фантазии, чем реальные угрозы, и совсем редко строятся конкретные планы. Литература и кино традиционного мстителя рисуют горячим южанином, у которого убили-украли-изнасиловали и т. п. В действительности северяне не отстают, просто меньше кричат и машут руками, обещая кары господни. Больше холодного расчета и практичности в действиях. Алджимас скоро оправился от выходки Дрика-старшего и, пока характерный пороховой запашок не исчез из волос с ровным пробором, связался через клайпедский офис с Вильнюсом, конкретно с американским офицером связи в здании литовской военной разведки. Сотрудник ЦРУ, чей отец перед Второй мировой войной младенцем покинул «янтарный край», владел наречьем исторической родины. От чекистов Ульяновска такого не ожидали, про подключение спецов из Москвы не подозревали.

Итак, «Летчик» стоял перед выбором: забыть о бывшем вице-губернаторе и заняться иными аспектами разведзадания или повторно попытаться добыть заветную тетрадь. В обычной ситуации агент его уровня выбрал бы первый вариант, но теперь очень хотелось взять реванш и расквасить нос владельцу дробовика. Эмоции сильно влияют на поведение, даже достаточно обученного шпиона. Будь тот писателем-беллетристом, ограничился бы тем, что достал записную книжечку и сделал пометку про вооруженного психа в азиатской части России. Строго говоря, по определению немецкого энциклопедиста Гумбольдта, граница Европы и Азии проходит по Уральским горам, но кого в Литве волнуют мелкие детали?

Резиденция с претенциозным названием «Бельведер», рядом с коттеджем Дадашьян, пришлась кстати: архитектура не ахти, зато полторы тысячи метров запутанной планировки и обширный участок. Буржуинский псевдозамок отгрохал беглый основатель финансовой пирамиды в те годы, когда отбирание денег у простодушных граждан не считалось предосудительным, с точки зрения правоохранительных органов. Времена изменились, и государство изъяло недвижимость, оказавшись в растерянности, что с ней делать и на какие шиши содержать. Фонд инновационной науки, основанный мужем Тренерши, нашел применение и средства, поселив здесь Алехина, семью Жулина, Марию, Никиту и оперработника, сильно похожего на покойного Щеглова. Сотрудникам ФСО, взявшим их под охрану, купили чудесные пиджаки а ля ЧОП — черные, плохо сидящие, с рукавами, скрывающими кисти до пальцев. Руководил объектом Опер, не забывающий ругаться матом на персонал, иногда в присутствии постояльцев, что вынуждало порой извиняться перед последними: «Это, я случайно, блин!» Присказку в виде буквы «блюдечко» без соблюдения авторских прав позаимствовал на время у «Бобра».

Соседка, тяготившаяся наличием пустовавшей собственности за забором, давно имела виды на прекрасное землевладение. «Пусть кирпичного монстра снесут за счет властей, а потом мне задешево участок продадут. Надо с губернатором пошептаться». Примерно так рассуждала, разглядывая на себя в зеркало, полная, яркая женщина, считавшая себя сорокалетней (48 лет по паспорту), не без вкуса одетая, но заметно перегруженная золотыми украшениями. Повар из директорской столовой НИИ, ответственный за стол для званного ужина, отвлек от составления риэлтерских планов.

— Всё подвезли, можно накрывать и расставлять закуски.

— Давай-давай, — АХД поощрила и строго предупредила, — и чтоб полный ажур!

В провинциальных городах элиты складываются даже хуже, чем в целом по стране. Здесь важны не титул и не достоинства, а «свой» человек или нет. «Свои» образуют довольно плотное и отнюдь не гомогенное сообщество, чьи члены могут быть преступниками и охотниками за ними, интеллигентами и малограмотными, бизнесменами и чиновниками. Может попасться учитель, не самый бедный, поскольку директорствует в школе, где учатся дети высокопоставленных родителей. Или модный стилист, если у него делают прически подруги, чьи мужчины «решают вопросы» в областном масштабе. Система распознавания, как в Воздушно-космических войсках, позволяет оберегать «своих», отторгать «не своих» и уничтожать «чужих». Понятно, АХД пригласила на ужин только правильных знакомых. Литовец — «друг семьи» — служил прикрытием для сумрачного мира металлолома. Опять же гостям хотела продемонстрировать иностранца — пляжную обезьянку для съемки селфи или собеседника для застольного обмена умными и не очень фразами.

Губернатор не приехал, прислал супругу со свежеиспеченным зятем, уроженцем Петербурга. Видимо, хотел ускорить его адаптацию в качестве «своего», чтобы тот быстрее включился в местные бизнес-процессы. Приглашенные прибывали с энтузиазмом и накидывались на выпивку-закуску. Вечер сразу перерос в игру «Что? Где? Когда?». А поскольку еды и спиртного в избытке, то еще до стадии рассадки иные игроки утратили фокусировку взгляда и стройность речи. Никто не выбыл полностью — закалка! Прибалт, знакомый с туземными обычаями и нравами, заранее принял волшебный препарат ЦРУ и просеивал контингент в поисках оперативно перспективных лиц. Вернее, они сами подходили, бросались, обнимались в зависимости от степени знакомства и опьянения. Жулина опознал сразу, хотя прежде не встречал. Физик уклонился от беседы, посетовав на усталость: «Масса работы, серьезный проект. Лабораторию переоснащаю оборудованием Hi End. Нет, рассказать не могу — режимные правила не позволяют!» Шпион и не ожидал откровенности, остался доволен самим фактом контакта — появилось «мясо» для отчета.

— Алджимас, давно не приезжали, забыли про нас! — девичьи пальцы сзади коснулись плеча. — Я соскучилась!

— Виола, свет очей моих! Наконец-то пришла! Боялся, уже не появишься.

— У меня новый бойфренд! — девушка поспешила сообщить, в соответствии с практикой соцсетей сделав упор на слове «новый», чтобы гость не заподозрил ее в отсутствии «прежних» дружков. — Просто душка! Правда, старше на десять лет.

— Если переключилась на «стариков», я к твоим услугам, — галантный собеседник достал из кармана блейзера ювелирный футляр. — Тебе подарок привез.

— Ой, красота! — дочка АХД поспешила нацепить на запястье полученный браслет. — Только в Литве умеют из янтаря делать восхитительные украшения. Спасибо огромное! — чмокнула почти в губы приезжего.

— Ну, что ты. Просто сувенир. А скажи, прелестница, — советское образование в МГИМО обогатило речь старинными оборотами, — почему «Бобра» не видно? Он нынче не в фаворе у Ануш?

— Не, у них нормальные рабочие отношения, с учетом различий в статусе, естественно. Звонил с полчаса назад, обещал быть. Говорит, занят с китайцами.

— С какими китайцами? — в голосе «Летчика» появилось возбуждение/опасение, немедленно уловленное птичьим компонентом мозга Виолетты.

— Фиг его знает, — беззаботно прощебетала Лаборантка, чей человеческий разум осознал, что ее Федяша знал, куда бить. — Но мне показался довольным, видимо, втюхал им чего-то втридорога или купил втридешева. Хи-хи, — прыснула в кулачок Дадашьян-младшая и упорхнула.

Застолье затянулось до полуночи. Когда и если агент сядет писать отчет для ЦРУ, ему придется использовать «продолженное прошедшее время» из английского языка. Но сейчас он сидел как на иголках, на автомате отвечая короткими репликами на приставания соседей. Поскольку скрытые видеокамеры в доме Дадашьян успели установить, то Опер и Чудов получили возможность удовлетворенно констатировать: «Объект явно озадачен новостью от Виолетты». Припозднившийся «Бобер» обошел стол, здороваясь со «своими». Литовец, пожимая ему руку, притянул к себе и прошептал: «Надо поговорить».

Случай представился в ближайший перекур, устроенный на террасе. Алджимаса раздражал табачный дым, однако на сей раз стрельнул сигарету у главного инженера УАЗа. «Бобер» пыхал «гаваной», забыв снять с нее бумажное колечко этикетки. Инициативы к разговору с прибалтом не проявлял, что было странно с учетом прежней озабоченностью по поводу возможного срыва сделки. Требовалось его прощупать.

— Как дела?

— Идут, Алджим, грех жаловаться.

Использование ненавистной литовцу произвольной формы сокращения его имени в сочетании с неконкретным и коротким ответом «Бобра» озадачило шпиона. Если сюда добавить китайцев…

— Слышал, с китаёзами тёр?

— Не бери в голову, блин, совсем другая тема, — вор в законе махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.

Его нежелание сообщить подробности и явная попытка обмануть, сказав «другая», подогрели подозрение. Оставалось лишь задать прямой вопрос.

— На наш контракт не повлияет?

— По черному и цветному нет, по компьютерному лому, боюсь, старая цена не пляшет.

— Решил меня кинуть? Китайцам отдаешь?

— Ты, блин, пойми — они в разы больше готовы дать.

— С чего бы?

— Говорят, что наладились золото извлекать из приборов и установок, а в наших допотопных полно «рыжья». Мол, сперва в Бангладеш демонтируют нужные части, а потом у себя в Китае извлекают ценное сырье.

Объяснение звучало логично, ибо ручная разборка электроники до сих пор не окупалась даже в КНР, с ее дешевой, но дорожающей рабсилой. Только совпадение по времени и месту наводило на иные мысли.

— А конкретно какое оборудование?

— Хер его знает. Они ниоткуда нарисовались, мол, знаем, в НИИ лабораторию сейчас переоснащают, хотим купить то, что демонтируют.

— Жулинскую?

— Да, вон он сидит собственной персоной.

— С Ануш уже обсуждал?

— Нет, когда бы, блин, успел? Но ей какая разница? Скинет товар: никуда не денется. Повязаны мы с ней.

— Если предложу ту же цену, что китайцы? — предпринял неожиданный заход «Летчик», угадывая, что вновь открывшаяся игра идет по крупному, раз участвуют США и Китай.

— Я же, блин, по рукам с ними ударил! Задний ход не врубишь, там серьезные челы подключились, мне на трубу звонок был от Бори Читинского — под ним половина Дальнего Востока ходит.

— Ладно, не гони картину, «Бобер». Тормозни сделку с желтопузыми на пару дней, мне надо переговорить с моими контрагентами.

— Пару, пожалуй, можно, а больше, извини! Помочь готов по старой дружбе, но тянуть без мазы.

— Кстати, помощь пригодилась бы. Мне надо получить у здешнего отца вещь, что принадлежит его сыну, а предок не отдает.

— Говно вопрос! Кто терпила?

— Дрик-старший.

— Ты реально оборзел! Кому предъявы кидаешь! Это ж, блин, вице-губернатор!

— Бывший, — уточнил литовец.

— Губернаторы бывшими не бывают: большой «бугор» в местной обойме и сейчас. А что за вещь? Ценная?

— Ерунда! Дрик-младший просил забрать свой дневник. Типа, с папашей в ссоре, — импровизировал «Летчик», — а там личные записи, интимные даже.

— Тогда другое дело. Сам не стану впрягаться, а человечка дам, из ментовки. Жадный, но толковый, — «Бобер» изобразил облегчение, что хоть чем-то может компенсировать срыв сделки по оборудованию, предназначенному в утиль.

Перекур окончился, снова зазвенели рюмки, застучали вилки. Алджимас скоро отбыл в гостиницу. По пути хотел позвонить в «офис», но сдержался — слишком поздно, а значит, слишком подозрительно. Правила конспирации следовало соблюдать.

Глава 36

Завтрак

Растерянность скрыта азиатской малоподвижностью лица — на взгляд европейцев, но читаема при внимательном рассмотрении. Алджимас пришел на завтрак первым, медленно жевал-пил-высматривал. Вскоре появились конкуренты, привыкшие завтракать пятью часовыми поясами восточнее. Как и следовало ожидать, «Бобер» всех иностранных партнеров селил в том же отеле «Волга-Хилтон». В иной ситуации можно было бы посмеяться над китайцами, поставленными в тупик отсутствием китайской пищи, но теперь не до смеха. Как к ним подкатить? — Вопрос не праздный, а оперативно значимый. Европейский подход — «Доброе утро! Вы тоже иностранец, судьбой заброшенный в российскую глушь?» — вряд ли сработает. Оставалось выдать себя за русского и прийти на помощь варварам с Востока. Разумеется, сами жители Поднебесной считают русских «круглоглазыми варварами с Севера», но кто ж с ними согласится в многонациональном Поволжье?

— Выбор еды ограничен. Вот каша неплохая и яйца вареные.

— Спасиба, — ответил младший азиат, видимо, толмач, а старший прокаркал нечленораздельное, как показалось несведущему «Летчику», на великоханьском наречии.

Фактически оба сотрудника СВР использовали нормативный китайский язык путунхуа — средство общения носителей разных диалектов, хотя владели и наиболее распространенным диалектом бэй. В Ульяновск прибыли по приказу Директора службы на оперативную «халтуру», организованную Чудовым. Задание плевое, хотя важное.

— Начальника говорит, номер дорогая, еда дешевая, — последовал перевод на русский.

— Вы по делам или в музей Ленина приехали? — продолжил литовец.

— Металла покупаем, — начал Младший и был остановлен недовольным окриком Старшего.

Контакт прервался, информация частично подтверждена, вывод напрашивался, звонок в Клайпеду последовал.

— Здесь Алджимас. Встретил коллег из Китая. Ломают рынок, перекупают товар. Конкретно интересуются старым электронным оборудованием из лаборатории. Ее сейчас переоснащают новым, самым современным.

— Это точно?

— Мои деловые партнеры подтвердили.

— Мы изучим спрос в Европе, сообщим дополнительно. Еще новости есть?

— В гостях познакомился с шефом сына чиновника. Одет с иголочки, занят серьезным проектом, меняет оборудование на самое продвинутое. Видимо, с финансированием порядок.

— Ясно. Что по чиновнику?

— Можно попробовать через ментов…

— Вам лично не следует, но вариант проработайте.

Из ответного письма «Ролекс».

«Оберегая приватность клиентов, компания не раскрывает их личные данные. Учитывая изложенные Вами особые обстоятельства, мы делаем исключение из корпоративных правил.

Изображенные на фото часы проданы пять лет назад в Гонконге и оплачены кредитной картой российского Сбербанка за номером… выданной на имя Иван Дрик. Иными подробностями не располагаем».

— Довольна? — буровик бросил распечатку прямо на чемодан перед женой. — И что теперь?

— Позвони в банк, объясни ситуацию, — отложила в сторону дорогую рубашку, сшитую в Малайзии для клиента, чье имя вышито на манжетах.

— Это же русский банк — огромный и полугосударственный. Со мной разговаривать не станут. Правда, в Хьюстоне есть консульство России.

— Туда обратись.

— Вашингтон видит в Москве врага. Нацбезопасность примет меня за русского шпиона, подключат ФБР — допросы, проверки. Если сплетни пойдут в деловых кругах? Бизнесу конец, а мы только-только встали на ноги, бэби. По-моему, надо забыть про покойника.

— Тогда тупик. Не тужи, ведь сделал, что мог. Не мешай собирать вещи.

— Ладно, — ответил бизнесмен, еще раз посмотрев на злополучный хронометр, что неслышно тикал на каминной полке, — мне пора отправляться в Лос-Анджелес. Лимузин вызвала на какое время?

— Водитель уже звонил, подъезжает. И почему на своей машине не хочешь поехать в аэропорт?

— Смеешься? Новый «феррари» оставлять на стоянке длительного хранения? Угонят, — и без надежды на успех спросил. — Baby, может, подвезешь?

— Ага, я должна по жаре два часа в авто мотаться? В моем-то положении? Ты же меня с собой не берешь из-за беременности! А теперь «подвези»! — гормональный дисбаланс и обида дали всплеск эмоциям. — Перебьешься, пусть тебя подвозят шлюхи, которые вьются вокруг вашей fucking conference. Хочешь сэкономить на лимо, чтобы денег хватило на эскорт-услуги?

— Ну, darling, там скучные люди будут обсуждать скучную тему «Передача и обработка информации в нефте- и газодобыче». Чтобы бы ты там делала? Сидела в гостиничном номере?

— Рассказывай сказки! Проваливай, пока не разругались окончательно.

Поджав хвост, буровик покинул дом в престижном пригороде. Настроение испорчено, а главное — жена права: любил подцепить цыпочку во время командировок. С возрастом — реже, опять же ребенок на подходе. В самолете, после адекватной дозы бурбона полегчало: чувство вины перед благоверной спряталось поглубже, однако полностью не испарилось. Это было в новинку, ведь три дня конференции следовало провести не только полезно, но и приятно.

Жулин мизинцем потер за крыльями длинного носа, зачем-то посмотрел на палец, понюхал. Запах жировых выделений на лице, даже собственных, отвратителен, хуже только в складке между ягодицами. Вонь, возможно, и привела к тому, что печать раздумий, и без того осенявшая чело Физика, превратилась в недовольную мину, вовсе не подобающую серьезности темы. Доставленные часы лишь по техническому узкомыслию назвали водородными. Нет, они были волшебными. По своим параметрам вполне позволяли достичь предписанного Президентом результата. Прибор резко улучшил точность ГЛОНАСС в определении местоположения: до 90 см — гражданскую, до 10 см — военную. Правда, то в Северном полушарии, в Южном — чуть хуже. Но и там, если совместить с гражданскими данным GPS, получалось вполне приемлемо. Опять же Москва обещала вот-вот включить наземный пункт ГЛОНАСС в Никарагуа. По прикидкам, выходило, что использование военного протокола позволит добиться точности в 1 см для стационарных объектов, а Алехин ставил задачи именно по неподвижным точкам пространства.

Но вдохновляющие результаты распространялись лишь на настоящий момент, в прошедшем же времени требовалось еще учесть состоявшееся движение точки поверхности по орбите вместе с планетой. Именно в этом суть последнего открытия Щеглова, вот, что самоубийца записал в память мобильника перед прыжком с крыши. Физик посмотрел на сидящего напротив москвича: тот излучал спокойную уверенность, которую глубоко внутри не испытывал, но излучал. Обычно индивид выделяет тепло в 100–150 ватт, только Жулин не считал визави обычным — его энергетические ресурсы не измерить прибором, и сейчас они полностью задействованы на создание видимости абсолютного спокойствия. «Ему бы экстрасенсом подрабатывать, — пришла мыслишка, — ауру клиентам чистить, карму выправлять».

— Матвей Александрович, хорошо, что ваши коллеги не стали включать Колин смартфон с сим-картой внутри — АНБ могло бы снять данные!

— Вполне компетентные сотрудники, не беспокойся. У тебя есть иные причины для тревоги, Арсений?

— Проклятие! — раздражение ученого выплеснулось наружу. — Я стал мыслить, как чекист! Дожил! Ведь сегодня сорок дней со дня смерти Николая, а мы забыли помянуть.

— Кто забыл? Сейчас и помянем. Позовем кого?

— Нет, у меня есть идея получше.

«Лэндкрузер» или, как его называли местные, «кукурузник» полз по спуску Степана Разина к Волге. Дорогу почти блокировали ульяновцы чем-то недовольные или с кем-то несогласные. Охрана предложила вернуться, но Жулин настоял, а Алехин не запретил — внедорожник имел скрытое бронирование, да и протестующие не проявляли агрессивности. Поиск в интернете успокоил и старшего фэсэошника: «Повсюду то же самое — точечная, блин, застройка. Власти разрешили воткнуть четыре высотки, а жители боятся, что крутой берег сползет в реку вместе с их домишками». Ниже к воде город закончился, уступая — неизвестно надолго ли — место природному ландшафту с видом на многокилометровый плес. Разведчику стало понятно желание девелоперов освоить «пустующую и захламленную (если верить их заявлению в сети) территорию».

— Здесь, — Физик скомандовал водителю. — Дальше пешком пойдем. Без вас.

— Не положено. Мы обязаны осмотреть местность.

— Да кто ж мешает, осматривайте. Только дайте нам побыть одним, — попросил Жулин.

Алехин молча кивнул старшему, и телохранители шмыгнули влево-вправо, выискивая потенциальную угрозу. Не обнаружив оной, оттянулись к броневику. Наступила тишина. То есть шуршали травы на ниспадающем склоне, покрикивали чайки в небе. Арсений же стоял со склоненной головой, будто молился. Кому? О чем? Матвей сакральности не ощущал.

— Здесь сохранился дух Коли, — вдруг произнес Физик. — Раньше мы с ним тут частенько бывали, занимались.

— Чем? — дежурно полюбопытствовал разведчик.

— Hillclimbing.

— Карабканье по холмам, — снял кальку с английского Алехин. — Не слыхал про данный спорт.

— Коля изобрел, как и многое чего еще. Для него мир как игрушка для младенца, вечно придумывал разные глупости и умности. Вот и чудаковатое занятие родилось. В шутку хотели даже федерацию учредить. Я — председатель, он — секретарь. Эх, зачем Щегол с крыши сиганул!

— Расскажи подробнее, — предложил ветеран, сдвигая ученого со скорбной темы.

— Могу показать! — Жулин неожиданно зашустрил к обрыву внизу, хотя на нем были обычные туфли и брюки от костюма.

— Э! Ты куда собрался?

— Засекайте время, — крикнул Физик на самом краю.

— Отставить! Немедленно назад — безапелляционно пресек эскападу Матвей и уже спокойнее поинтересовался. — Спускаться труднее, чем подниматься?

— Конечно, если веревки нет. Но мы наловчились, даже в темноте иногда ползали после работы, только медленнее, само собой.

— В темноте, говоришь, — задумчиво произнес руководитель «Джокера», потом тряхнул головой и приказал, как офицер сержанту. — Натаскай Вяземского, а то он рыхловат стал, и тебе физическая нагрузка поможет со стрессами бороться.

— Но со временем беда?

— Чтобы беды не случилось, завтра и начинайте тренироваться, скажем, через день по часу.

— Это — часть вашего плана?

— Глупостей не болтай! Нет у нас плана, кроме намеченного в Кремле. Так и говори всем, например, охране, если начнет кочевряжиться. Мол, № 1 велел блюсти спортивную форму. Хотя сегодня его указ слегка нарушим — за Николая хлопнем по пробирке, не чокаясь.

— Я не захватил, — растерялся любитель «клюковки».

— Рассеянный профессор! — съехидничал москвич и достал фляжку, — Благо, в лаборатории еще остались специалисты по разведению спирта.

Выпили, крякнули. Жулин утер рукавом то ли рот, то ли мокрое от пота лицо. Алехин глядел на реку и берег, которые, несмотря на огромные размеры, казались знакомыми. Ощущение, острое, не оставляло и на пути к «кукурузнику». Откинувшись, на заднем — не слишком удобном — сидении, нашел недостающие элементы. Незатейливые по форме, пустяшные по содержанию. Но то сейчас, а позже значение задумки могло измениться. Всё упиралось во время, в него одно, а еще в волю Жулина и Алехина. Воровато глянул на Ullysse Nardin, неуклонно отсчитывающий оставшиеся часы до дня «X». Рыба-молот плыла по циферблату, как ни в чем не бывало. Ей-то что? Тупая тварь уверена, что корпус из южно-африканского золота и российского титана защитит не только от давления в морских глубинах, но и от любых других передряг.

Чтобы сбить охватившее волнение, переключился с актуального и чреватого на прошедшее и исчерпанное. В качестве отдушины выбрал классику — излюбленную мишень для саркастичной составляющей изощренного ума. Ухватился за расхожее выражение: «Пушкин — наше всё». Гм? Остальные писатели, получается, не наши? Например, Грибоедов подметивший, что «счастливые часов не наблюдают». Значит, по нему, их наблюдают несчастные. А как же пушкинский Онегин? Которому «недремлющий брегет» звонил обед. Небось, радовался, что пора в трактир, и уж точно, понтовался, доставая из жилетного кармана дорогой хронометр. Неужели и полковник разведки, муж, отец — при рождении окрещенный Матвеем — несчастлив? Вроде всё при нем — удачные операции (хоть и не без потерь), любящая (хотя и уставшая за десятилетия семейной жизни) Анна, талантливый сын (хоть и отдалившийся). А в минусах — смерть ушедших участников «Джокера» и мрачная ТЕНЬ за спиной оставшихся. ОНА стоит близко-близко и выжидает, чтобы избранник совершил еще промах, даже не промах — промашку, пусть даже махонькую. Хотя почему так однозначно? Вдруг ОНА, напротив, ждет правильного хода от Матвея? Тогда для России: «Алехин — наше всё?» Или для планеты? Остальные «Грибоедовы» — просто имена в Истории!

Подсознание извращенно подтвердило прежнюю догадку и подкинуло подсказку, вторую за вечер. Горизонт грядущих событий, оставаясь недоступным даже для бокового взгляда за спину, тем не менее начал светлеть. Легкий хмель от «клюковки» не причем, голова ясная-ясная.

Шифровка неконкретна, но толковый аналитик-схематик чует добычу и в куче хлама. Литовский источник хотел выслужиться, поскольку его начальники и их политические руководители стоят на задних лапках перед Вашингтоном. Утратившая промышленность и так и не обретшая истинную независимость страна, из которой смылась треть населения, чем может набить себе цену в глазах нового патрона? — Только антироссийскими действиями и тем, что стянет из России. И теперь старьевщик спешит впарить ЦРУ компьютерный лом. Стащив его из-под носа у китайцев. Что там и как — не столь важно для аналитика, главное — утереть плоские носы узкоглазым и приласкать эго босса. От осознания двух простых фактов, а также из необходимости выдоить хоть что-то из поездки «Летчика» и родилось предложение. Шеф УПРО его встретил на «ура», поскольку располагал дополнительными сведениями от АНБ, взявшему под электронный контроль «Гробницу» — так окрестили НИИ реакторов.

— Жаклин, ты встала на след, ведущий в логово русских. Если получится обскакать разведку Китая, то картинка прояснится значительно. Главное разведуправление армии Пекина систематически ворует секреты российского ВПК и, видимо, в данном случае располагает агентурной информацией из института в Ульяновске. Дай команду «Летчику» предпринять необходимые шаги, а я обеспечу ему «группу поддержки».

Отпустив аналитика, цэрэушник провел встречу с коллегой из Оперативного директората, недавно получившего иное название — Национальная секретная служба. Первостепенной задачей подразделения, как и прежде, осталось проведение тайных операций за рубежом, включая самые грязные и кровавые. Обсуждение не затянулось, поскольку планируемая акция не слишком экзотична, если не считать места действия. В иных краях подобные «мероприятия физического воздействия» Агентство проводит изо дня в день, когда науськивая местные кадры, когда используя граждан США. Последние часто не оформляются в кадровый состав ЦРУ, а вербуются из числа бывших спецназовцев или даже преступников. От таких легче откреститься, ежели случится фиаско. Наличие большого числа эмигрантов и их потомков из различных стран дает широкий языковый выбор. Опять же спецслужбы подконтрольных государств являются исполнительским резервом.

От полученного сообщения смартфон крякнул: Алджимасу нравились утки — излюбленные цели на охоте, а осенний сезон совсем близко.

«Объем контракта повышается — требуется лом для разборки: приборы, компьютеры, электронное оборудование. Оплата по рынку. Возможно прибытие специалистов для работы на месте. Потребуется локальная логистика».

Литовец сперва обрадовался: обещано нелимитированное финансирование. Потом напрягся: возможность появления оперативников ЦРУ выводила действия в Ульяновске на иной уровень — неизведанный, высокий и опасный. Обеспечить им «логистику» означало втянуться в ситуацию, в которой он уже ничего не будет решать. В случае успеха, конечно, увеличат вознаграждение. А коли неудача? Американцы отдерут за уши, чекисты этим не ограничатся. Последняя перспектива грозила многолетним заключением в не слишком комфортабельной русской тюрьме. Память подкинула аллегорию из мультфильма: хозяин заставлял кота опускать хвост в мясорубку и после паузы угощал вкусной рыбкой; только однажды пауза затянулась, котяра оглянулся, а сзади вместо хозяина стоит совсем чужой дядька без рыбки, крутит ручку и смотрит, не показался ли фарш.

Или то разыгралось воображение? Без разницы: волнение нахлынуло, затем обуял страх. С ними пришло осознание: выхода нет и фляжка пуста. Хотелось напиться и поплакать. Сдержался, мелькнула надежда: ведь «Бобер» обещал свести с ментом!

Из сообщения АНБ.

«Анализ телефонного и интернет-трафика вокруг „Гробницы“ показывает возросшую активность в закрытом сегменте правительственной и оперативной связи. Хотя содержание зашифровано, очевидно, что центром активности является интересующий вас объект. По открытым каналам прошли отрывочные данные, свидетельствующие, что исследования финансируются фондом олигарха… чья супруга поддерживает близкие личные отношения с любовницей российского лидера.

Перехвачено сообщение из офиса олигарха в штаб-квартиру Международного олимпийского комитета о том, что по прибытии президента МОК в Москву планируется их встреча как в узком кругу, так и на людях. Целесообразно использовать данную возможность для подведения агентуры к олигарху и выяснения деталей экспериментов в „Гробнице“».

Руководитель Национальной секретной службы ЦРУ связался с резидентурой в Женеве по кодированному каналу через военный спутник MILSTAR. «У вас есть источники в МОК, сопровождающие босса в поездках? Ага, отлично. Задействуйте немедленно. Задание несложное…».

Охранники перед мониторами внутренней системы наблюдения пожимали плечами, в который раз услышав разговор на повышенных тонах. Жулины опять выясняли отношения, хорошо еще, их сын уже спал в противоположном крыле «Бельведера».

— Как бы у них до драки не дошло, — обеспокоился молодой.

— У мужика крыша съехала напрочь: то пьет, то крестится, то жену строит, — ответил тот, что постарше. — Того и гляди рванет.

— Главное, чтоб не в нашу смену.

— Во-во! Сделай запись о ссоре в журнале и приглуши звук — надоело.

Глава 37

Женщины

Кто в школе занимается в театральном кружке? Самая многочисленная часть контингента — бредящие «артистическим» будущим девчонки. Реже попадаются мальчишки. Также встречаются оригиналы, желающие приобрести сценические способности, чтобы увереннее себя чувствовать в реальной жизни. Еще фанаты литературы, полагающие, что в постановке обретут истинный смысл любимых произведений. И есть просто любопытные, приходящие чисто за кампанию. Старшекласснику Матвею нравилась соученица, мечтавшая о карьере в кино. За ней пришел в драмкружок. Успеха у зрителей добился единожды, когда неожиданно для педсостава в первом ряду и к восторгу двоечников на галерке, полковник Пиккеринг в «Пигмалионе» достал сигару и закурил на сцене. Втык от директрисы не смог испортить настроение Алехина: средняя часть зала, включая подружку, сильно зауважала революционера школьной драматургии.

Ирина имела более длительный успех в период кружкового творчества, и ничтожный по его завершении — в театральные вузы поступить не удалось. Но навыки остались, и ей даже стали нравиться пошлые мизансцены, что приходилось нынче разыгрывать с Арсением. Он сперва тупил, потом втянулся и даже высказывал забытые упреки из прошлой жизни, которые раньше осмеливался лишь тихонько бормотать про себя. Маститый «режиссер» Алехин молча одобрял наработки двух актеров, хотя вслух журил за семейные склоки на решающем витке проекта. Сам миротворческое решение не принял — «не моя компетенция», отправил к Чудову. Тот, дабы разрядить обстановку, разрешил Жулиной с сыном отбыть к родственникам на Юг.

Шпагина проводила их на самолет в Москву, фээсбэшник встретил в столице и пересадил на рейс в Краснодар. В краевое управление ФСБ пришла телеграмма с Лубянки.

«…Принять меры по охране и наблюдению. Отслеживать посторонние контакты. Профилактировать нежелательных лиц, стремящихся к установлению близких отношений с объектом наблюдения…»

Общий приказ нашел общее исполнение — оперработник, курирующий данный район края, получил ценное указание: «Ты там смотри в оба за приезжей бабой, чтоб всё было путем».

Анна переживала кризис жанра: Матвей улетучился на родину Ильича, в редакции поговорить не с кем — сотрудники в отпусках, включая несостоявшегося героя-любовника из фотоотдела. В лесном доме сидеть в одиночестве надоело. Махнуть за границу, развеяться? Друзья приглашали в Италию, звали на Кипр. Увы, Матюха велел повременить с зарубежными поездками. Оставалась работа — сотни причиндалов от известных брендов, столь «необходимых» русским красавицам с деньгами и без оных. Дней до сдачи осенних номеров еще достаточно, и потому выбрать аксессуары для колонки в журнале трудновато. Требовалось встряхнуться: позвонила в косметический салон, заказать маникюр-педикюр и прочее. И здесь облом — маникюрша в отъезде, а парикмахершу укусил клещ, ввергнув в заботы о здоровье. Оставалось напиться, чего Алехина не умела, или отправиться на шоппинг в торговый центр. Результатом стала куча никчемных покупок, а также усилившееся меланхолия. Её развеяла Ксения, вышедшая через интернет на видеосвязь и пожаловавшаяся, что её, «беременную бедняжку», бросил Степан и отправился на съезд нефтяников. Поругав мужчин и пожалев друг дружку, сноха и невестка почувствовали себя лучше — пусть на йоту, а полегчало.

— На этом съезде завтра есть развлекательное мероприятие для жен участников, — поделилась девушка, — но куда мне переться, когда из-за живота ног не вижу.

— Если доктор не запрещает, можно и посетить, — завистливо вздохнула старшая из женщина. — Возьми такси и проветрись.

— Вы, правда, думаете, уместно? — поспешила получить подтверждение обнадеженная Ксения. — Степашка не будет ругаться?

— Не на гала-ужин идешь. Ему какая разница? Пусть себе заседает. Уверена, слова поперек не скажет. Трясется над будущим отпрыском больше тебя.

— Что да, то да. Кстати, двойня ожидается, — не утерпела и проговорилась роженица.

— Ай, умничка! Тогда ждем двойного счастья. На вечеринке-то не переутомись: туда и обратно домой, — запричитала свекровь, обогащенная свежим знанием.

Вчерашняя прелестница продемонстрировала высокий класс — калифорнийская штучка. Внешне и не скажешь, что проститутка: одета классно, манеры леди, фигура супер. Не торопилась пролезть в номер, чтобы побыстрее отстоять, вернее отлежать «вахту». Заинтересованно расспрашивала о работе, про конференцию. Ничего удивительного, ведь дело происходило в конвешн-центре — сотни съездов и крупных мероприятий ежегодно проводились на десятках тысяч квадратных метров. Процесс накатан до мелочей: даже девушки обслуживают профессионально. Только на сей раз буровику не повезло — его склеила залетная аферистка. Страстные поцелуи и раздевания, увлекательный секс, шампанское в постель, затем провал, черный, глубокий, с тяжким пробуждением. Утром — головная боль, звезды в глазах — последствия наркотика, подмешанного в напиток. Само собой, отсутствие денег и кредитки в бумажнике.

Полтысячи долларов — терпимая, хотя и унизительная потеря. Карточку с утра заблокировал, банк пришлет замену и информирует, нанесен ли урон текущему счету. Администрации отеля и полиции Лос-Анджелеса не сообщил — плохо для репутации. Еще хуже, что всплыла вина перед женой, попряталась на дне сознания и всплыла. Вдруг преступница действовала не одна? Вдруг его будут шантажировать? Ладно, если лишь фотографиями, а вдруг девка сперла презерватив со спермой и организует беременность — свою или кого пострашнее? Позвонить адвокату? — Рано! Тогда как быть? Не страдать же, опустив руки? Требовалось сделать хоть что-то для поднятия настроения и собственного реноме. Выпил аспирин, взял телефон.

— Darling, оказывается, в рамках конференции завтра есть мероприятие для жен и подруг делегатов. Почему бы тебе не прилететь сюда, а то я скучаю.

— Вот как запел! Раньше не мог программу внимательно посмотреть? А что я надену? Мне же все платья малы!

— Брось, baby, то красное на тебе сидит идеально. Помнишь, на неделе в ресторан в нем ходила? Или здесь новенькое купим, а?

— Пожалуй, прилечу. Но за тобой должок! Больно сладко поешь, небось проштрафился опять!

— О чем ты? Тружусь, как пчелка. Жду.

Полина не считала себя красивой. Умной, да. Стройной и в меру привлекательной, да. По молодости страстно хотелось, чтобы мужики штабелями лежали вдоль ее жизненного пути, ан, не случилось. Теперь времени на романы не оставалось, приходилось довольствоваться, как и многим коллегам по службе, случайным, обычно одноразовым перепихоном. Гормоны требовали влюбленности, а привычка видеть людей насквозь не оставляла любому кандидату ни малейшего шанса. Хотя женщина знала, что и шпионы влюбляются, страдают и порой совершают ошибки перед товарищами по работе, предательство интересов Агентства и даже преступления перед страной. Изучив психологический профиль директора УПРО, она не верила, что тот способен пойти на госизмену из-за любви. Тогда что двигало им? Денег ему хватало, дорогостоящих пороков не имел. О предательстве по идеологическим соображениям и речи не шло, ибо у подозреваемого вообще не было политических взглядов — так, сплошной оппортунизм. И все же причина его действий должна быть среди вышеперечисленных. Плюс карьеризм и склонность к авантюрам, что в больших дозах опасно для разведчика.

«Скорее, деньги», — решила женщина и вновь занялась изучением финансов подозреваемого. По цифрам, выходило, что его расходы почти покрывались доходами. Некий люфт вполне допустим, особенно, если учесть, что высокопоставленного чиновника могли подкармливать корпоративные клиенты, которые вились вокруг верхушки ЦРУ. И тут компьютер подбросил докладную ФБР о необычной активности члена российской резидентуры, который перед завершением загранкомандировки, похоже, занялся подбором тайников в районе, где проживает изрядное число сотрудников ЦРУ. Запросив документ, увидела в нем пробелы. Переговорила с автором из Бюро, и тот, после официального уже запроса, прислал исходные материалы. Первый же взгляд на компьютерную карту дал весомое, хотя и косвенное доказательство.

— Как видите, — с энтузиазмом втолковывала начальнику, — выявленные точки интереса русского находятся в радиусе двух миль от загородного дома шефа УПРО. Тот регулярно в компании золотистого ретривера совершает пробежки по 3–4 мили, а дважды в месяц бегает полумарафон.

— Полагаешь, нашла связку?

— Прошу пару недель плотного НН за обоими. Только высокотехнологичного и круглосуточного.

— Беспилотники, радиомаркеры и изотопные метки? Потребуется санкция с самого верха.

— Не хотелось светиться в Агентстве. Может быть, вы напрямую договоритесь с ФБР?

— Попробую. Только ты спалишься, если ошиблась и наблюдение будет выявлено.

— Понимаю, риск есть, — ответила охотница за шпионами, ясно осознавшая, что босс без колебаний отправит её на заклание.

Сон и явь — две стороны нашей жизни. Так гласит онейрология, но наука сия не четкая, не материалистическая, а описательно-субъективная. Ее адепты попадаются и среди сомнологов — придешь к такому «врачу», а он начнет заумь толкать. Мол, даже фигуру может женщина во сне скорректировать, если, конечно, будет точно выполнять рекомендации «доктора». Как человек, Шпагина считала подобное брехней, полагая, что ночное спокойствие и отдых больше зависят от съеденного на ужин, удобства кровати и умения расслаблять разум, опустив голову на подушку. А вот как психолог… В данном качестве всё представлялось менее простым и очевидным. В эзотерику не впадала, но сомнения множились. И сейчас, проснувшись в массивном, недобром доме, женщина уловила страх, наполнявший данную точку ульяновской темноты. Не свой, хотя мозг вышел из режима торможения и разгрузки, а чужой, если не всеобщий. Потоки негативизма струились справа и слева, сверху и снизу, словно обитатели кирпичного замка в ментальных оковах, из которых никак не выбраться даже ночью. Поверхностный анализ указал бы на абсолютно правильную и вполне реальную причину: важный научный проект на ответственной стадии, серьезная разведывательная операция близка к финалу. Только Чудов и Алехин ценили Марию за способность глубоко проникать в суть человеческих эмоций, скрупулезно определять, что за тараканы водятся в умах объектов наблюдения. Хотя оба аса разведки порой забывали, что и сами являлись для Шпагиной объектами наблюдения, если не пациентами.

Осторожно выбралась из постели — сперва опустила ноги на пол, потом выскользнула из-под влажной от жары простыни. Никита перевернулся на бок и по-детски развесил губы. Накинула халат, тапочки надевать не стала — отправилась босиком. Вышла в коридор, постояла, прислушиваясь, но не ушами, принюхиваясь, но не ноздрями. Взяла след и тихо-тихо побрела по направлению к основному источнику безмолвного крика души. Таковой обнаружился за дверями спальни Алехина. Войти не решилась, долго стояла и пытаясь поймать нечто. Флюиды? Сигналы? Излучение? Шпиону шестьдесят, лет 17 из них проспал, лет 5 видел сны. Но что в эти минуты смогло повергнуть мужественного человека в отчаяние, заставить внутренне выть, внешне скрежетать зубами? Вопрос не праздный, ибо, пройдя по дому, обнаружила и другие сгустки отрицательной энергии, вторым по мощности показалась комната Жулина. Там царила безысходность.

Дежурные охранники устали переглядываться и высказывать версии — от лунатизма, до желания переспать не с мужем. Они наблюдали на мониторе за полуодетой женщиной, словно приведение, шастающей от двери к двери и замирающей у каждой спальни — где дольше, где на миг.

— Не, точно башню повело! Я рапорты полистал, раньше за ней подобного не отмечалось. И чего не спится? — молодой от скуки пытался найти объяснение тому, о сути чего и понятия не имел.

— Кто ж ее знает, — рассудительно прокомментировал старший. — Разве баб поймешь?

— Баба она баба и есть, — согласился напарник. — Вот моя новая подружка надысь ни с того, ни с сего вдруг как закричит во время траха: «Только не в меня!» Ясный перец, я удивился и спрашиваю: «А в кого? Здесь больше никого нет». Ну, и кончил, понятно, тут же.

— Во-во, все они замороченные.

Отношения — органическая штука. Зарождаются, адаптируются, расцветают и, по той или иной причине, увядают. Возникают только между живыми существами, в неорганическом мире их нет, есть только связи, иногда взаимные, чаще односторонние. Например, попала вода на поверхность, та смочилась, охладилась, размякла. А воде хоть бы что, испарилась, если успела, или нет, если временной промежуток коротковат.

Утром подушка у Ирины мокрая не от пота в ночную жару — после ночного ливня температура воздуха заметно упала. И глаза красные, веки чуть воспалены. «Дура, опять ревела во сне!» — Жулина отвела взгляд от зеркала и нырнула в душ — под струями слез не видно. Долго отходила, пытаясь обрести уравновешенность. Корила себя: «Не фиг устраивать плач Ярославны по мужу. Жив он и здоров, занят сильно». Готовилась, как актриса перед выходом на сцену, встретить за завтраком придирчивые взгляды родственников, в чьем доме поселилась. И нельзя показать сынишке слабину — он и так скучает по отцу. С астмой, вернее, без нее стало получше, щеки налились и порозовели, а коренные зубы прут большущие и белющие. Всё идет, как вначале Анна и позже Матвей Александрович обещали. Донельзя хотелось, чтобы и финальное предсказание Алехина сбылось. Верила в него и сомневалась. Вот Петюня тот просто верит, что однажды вновь увидит отца и дядю Матюшу, что тетя Маша привезет Жучку, что… Не сомневается. Пока. И Ирина не даст мальчику ни малейшего повода для возникновения сомнений. «Улыбнитесь! Подтянитесь! Ведь улыбка — это флаг корабля», — пропела женщина, надев веселое выражение и входя на мостик, то бишь в летнюю кухню. Встретил запах выпечки: сгорбленная бабушка готовила блинчики, столь любимые внуком.

— Как почивала, дочка?

— Хорошо. Доброе утро!

— А чо глаза зареванные? Опять по Арсению горевала? Брось ты его! Раз сюда отправил, а сам носа не кажет и даже не звонит, то не нужны вы с Петькой ему. Никогда мне твой профессор кислых щей не нравился.

— Неправда, мам! Любит нас, только сложности у него сейчас.

— Плохому мужику всегда сложности между ног мешают! Разведись, говорю. Вон сосед за тобой как увивается. Серьезный мужчина и при деньгах — магазин стройматериалов у него на рынке. Дом, иномарка.

— Прекрати или уеду отсюда!

— Да я так, к слову пришлось. Прости меня, болтушку старую. Ой, Петенька уже встает, а оладушки-то еще не сварганила, языком чешу попусту.

Глава 38

Взятка

Младший китаец услышал шорох в ту же секунду, как чьи-то шаги замолкли у его номера и затем вновь заспешили по коридору. Как и догадался, под дверь просунули письмо. Для персонала гостиницы рановато — шесть часов утра. Осторожно взял — не запечатано, внутри плотная бумага, ни в один слой, по формату меньше конверта. Открыл — деньги и записка «№ 324». Зашел в туалет, набрал спецмобильник Опера.

— Клиент к себе приглашает, доллары прислал.

— Много?

— Триста.

— Жмот. Выжди минут десять, потом иди и не стесняйся. Сними с него приличную сумму.

— Принято.

Дверь не заперта, прибалт слегка удивился скорому появлению «переводчика».

— В Пекине давна утра, — простодушно пояснил визитер. — Чего нада?

— Тебе хозяин сколько платит? — «Летчик» читал, что в КНР безраздельно правит чистоган и у тамошних граждан исключительно банкноты на уме.

— Мала.

— Заработать хочешь?

— Хочешь.

— Расскажи про сделку с «Бобром», получишь еще триста.

— Семьсот.

— Почему семьсот, — удивился, не возмутился литовец.

— Мая зарплата за месяц.

— А! Хорошо, семьсот.

Рассказ звучал сумбурно, был краток и тщательно составлен, чтобы добиться спонтанного звучания. Слушатель кивал, фабула интересная.

— Так говоришь, товар сразу пойдет в особую экономическую зону Шенжен, а не в Бангладеш?

— На бумага транзита в Бангалдеш, но лаборатория туда не поедет. Заказчика сидит в Китай — института важная.

— Какой институт?

— Я не понимай. Хозяин ездил, моя не пустила солдаты.

— Понятно. Держи бабки. За завтраком подойду.

Глуховатый садовник не услышал звонка. Фэсэошник-телохранитель предложил вскрыть замок ворот, Алехин отрицательно мотнул прядями и не слишком ловко перелез через ограду. Раздвижная дверь на веранде закрыта на защелку, чей язычок легко отжать скидочной карточкой «Боско» — полезно являться ВИП-клиентом сети luxury бутиков. Ванная на втором этаже открылась нажатием ручки. АХД предстала утирающая полотенцем пухлое, розовое, распаренное тело. «Во плоти излюбленная натура Бориса Кустодиева», — разведчик ценил художника Серебряного века. «Правда, волосы темные и не только на голове», — от себя добавила накатившая эрекция. Представил, как подошел сзади, расстегнул брюки, схватил женщину за гриву, наклонил к раковине и вошел грубо, без предупреждения и затей. А что — Ревизору простительные любые проказы. Изначально половой акт не планировал, и после секундного размышления счел оперативно нецелесообразным.

— Ой! — вскрикнула хозяйка, оглядываясь на потенциального насильника.

— Не волнуйтесь, Ануш, — ухмыльнулся пришелец. — Долго не задержу. Я, собственно, по делу.

— Так же нельзя, Матвей Александрович, — укорила замдир, успокоившись или расстроившись, что москвич не покушается на ее женские достоинства. — Дайте хоть одеться.

— Секундный вопрос, срочный и важный, — умышленно создав неловкую ситуацию, разведчик желал увидеть подноготную АХД, ее естество, не прикрытое одеждой, макияжем, служебным положением. — Сегодня к вам придут «Бобер» и Алджимас по поводу партии лабораторного лома. Откажите им в жесткой форме.

— Но я уже обещала…

— Вы хотите сохранить работу в институте?

— Да, но…

— Это уже второе «но». Мое терпение не безгранично. Скажу проще, вы им не просто откажете, а шумно дадите понять, что недовольны «Бобром», который пытается продать одну и ту же партию дважды.

— Как дважды? — хозяйка коттеджа, завернувшись в банное полотенце, начала соображать быстрее. — Мы еще ни с кем по рукам не ударили.

— Ударили по утру.

— Рабочий день еще не начался…

— Тогда вчера, поздним вечером и договорились с китайскими партнерами.

— Какими китайскими?

— Китайскими китайскими. Сообразите быстренько сумму сделки, если цена в три раза выше рыночной. Ну?

— Примерно 800 тысяч с копейками выходит, — калькулятор безукоризненно функционировал даже в очень мокрой голове, уже немного остывшей после горячего душа.

— Округляем и получаем 900 тысяч денежных знаков, безгранично печатаемых Федеральной резервной системой США, — подытожил Алехин. — Поторгуйтесь до этого предела, потом крайне неохотно всё же отдайте лабораторный лом именно литовцу. Только без ошибок, дорогуша.

— Иначе? — тертая хозяйственница задала главный для себя вопрос.

— Тюрьма, — прозвучало коротко, как выстрел.

— А при выполнении вашего пожелания…

— Приказа.

— То есть приказа, ситуация не обострится?

— Нет: business as usual[32], мир, дружба, жвачка. И еще намекните литовцу, что старое оборудование из лаборатории Жулина, вообще-то, полагается утилизировать прямо в НИИ. Только сработайте, пожалуйста, без аффектации и фанатизма. Вы же умница. Не провожайте, я сам найду выход.

«Как и вход, — шепотом добавила армянка в спину незваному гостю. — Блин, вообще кто такой, этот Алехин?» Включив фен, сушила волосы и упрекала себя в глупости: «Ведь видела, что слишком складно шли дела. И бизнес, и дочка. Пора платить по счетам. С другой стороны, „Бобер“ исчерпал свою полезность, да и Литовец надоел с нудными песнями про цивилизованную Европу. На Восток надо переориентироваться, правильно Алехин с китайцами тему мутит. Опять же цена за лабораторный лом очень комфортная, хотя придется Матвею Санычу отмусолить долю. Нет, каков наглец: прямо в ванную вперся без спросу, едва не впендюрил мне, решил вопрос и пошел дальше. Настоящий мужчина, не медуза в штанах».

Главный воротил рыло, изображая недоступного мандарина прямо у шведского стола. Но «Летчик» спикировал, не раздумывая: карт-бланш на руках, да и младшенький подтвердил мнение о продажности китайцев. Разумеется, разведка КНР могла и оперативника подослать, только, вероятнее, предстоит дело иметь с таким же, как сам Алджимас, подагентуренным бизнесменом. Схватка предстояла на равных.

— Ни хао, — поздоровался на китайский лад, вызвав в ответ поток ответных приветствий или ругани — без перевода не понять. Выбрав первый вариант, ломанулся напрямую, опасаясь, что конкурент отвалит. — Хочу обсудить вашу сделку с «Бобром» — у меня есть выгодное предложение.

— Нечего обсуждать, — толмач озвучил ожидаемый ответ. — Сделка закрыта.

— Я хотел бы перекупить ваш контракт за двойную цену.

— Нет интерес, — последовала русская калька с китайского, в котором иероглиф bu всегда ставится перед словом, которое отрицается.

Азиаты синхронно, будто в строю, развернулись через левое плечо и уселись за столик в углу. Уткнувшись в тарелки, оба тотально игнорировали псевдорусского, которым прикидывался литовец. «Пропала взятка в тысячу баксов, — сообразил тот, — не удалось перехватить нужное ЦРУ оборудование. Видимо, напоролся на офицера разведуправления армии КНР. Что ж, попробую поторговаться напрямую с Ануш».

АХД надела все кольца (процентов 10 от ее домашнего, а есть еще в банковской ячейке, золотого запаса), которые попались под руку. Сейчас обеими верхними конечностями экспрессивно жестикулировала, словно доказывая, что распальцовка бывает вертикальная, горизонтальная и чисто хаотическая. В другой раз Алджимас не преминул бы сделать соответствующие пометки в записной книжке, но теперь, видя, как «Бобер» вжался в кресло, поверил, что русская женщина (ведь Ануш жила в России) способна войти в горящую избу прямо из директорского кабинета. Заодно затащить туда вора в законе.

— Устала повторять, документы подписаны. Здесь госучреждение, я обязана выполнить контракт, иначе китайцы поднимут шум, а оно мне надо? И так, «Бобер», по твоей просьбе закрыла глаза на нарушение внутреннего регламента — позволила им вывозить жулинское оборудование и приборы без предварительного прессования на институтской территории. Лопнет контракт, вскроется прокол и пошла-поехала. Нет, не могу и не хочу. Хорошего дня, господа. У меня совещание через пять минут начинается.

— А если дам тройную цену? — «Летчик» пошел ва-банк.

— Тройную? — замдир задохнулась и руки приостановили перемешивание воздуха.

— Ты подумай, Ануш! — оживился «Бобер», как его и инструктировал Опер. — Живые бабки, Алджимас обещает нашу дельту налом подогнать.

— Хм! Форс-мажор, конечно, можно выискать — та же промашка с забытым прессованием лабораторного лома, например, — сень глубоких раздумий добавила еще морщинку на челе АХД. — За тройную смогу. Это ж сколько получается «Бобер»?

— 900,000, — так быстро и точно озвучил тот сумму, что в курчавой армянской голове возникло подозрение: а не успел ли ранним утром Алехин вздрючить и старого бандита.

— Нужно без уничтожения приборов, — поспешил встрять литовец.

— Тогда «лимон»! — облизнулся авторитет.

Золотистый рой снова завертелся над директорским столом, хотя без жужжания и медленнее. Наконец вихрь рук и колец упал на стол, звучно, весомо.

— «Лям» так «лям», — согласилась женщина, очарованная ровной, круглой суммой, даже превысившей обозначенную приказом Алехина.

— Деньги через три дня, — облегченно уточнил прибалт.

— Баржа готова, — добавил «Бобер». — Обычный лом на причал уже подвозят. Под ватерлинию загрузим.

«Президентский» мостовой переход для Ульяновска и области столь же жизненно важен, сколь метро для Москвы. Автотранспорт прежде безнадежно перегружавший единственный мост, построенный еще до революции, теперь течет высоко и долго над широкой и прекрасной матушкой рек русских. Алджимасу нравился путь с восточного берега на западный, каждый раз непредсказуемо живописный из-за меняющегося сочетания света неба и цвета воды. И сейчас он наслаждался видом и успехом, не торопясь выйти через Клайпеду на связь с куратором из ЦРУ. Алгоритм дальнейших действий очевиден: через день-два подтянется команда для изъятия тетради у Дрика, подвезет cash для сделки по металлу, а дальше товар погрузят на баржу, и можно возвращаться назад в скучную удобную Литву. «Летчик» почти угадал расклад, почти.

«Бобра» плёс не волновал: в машине уставился в сторону от партнера, но в окно не видел ничегошеньки. И о деньгах забыл — подумаешь, сотня косых сюда, две сотни туда. Приятно нагреть литовца, ничего не скажешь, только на сей раз игру вел не на деньги. Нет, теперь, как шепнул куратор из местного УФСБ, у Москвы особенные замыслы, что-то крайне важное в прицеле. И рулит не провинциальный фээсбэшник, а тот московский ревизор, что всех в городе построил. Вон, Ануш, поди, чмокает от удовольствия, когда москвич член достает. Ну, в переносном плане, разумеется: Алехин себе бабу покрасивше найдет. Кстати, о бабах: Оперок потому зацепил Виолетту, чтобы еще на одном крючке держать АХД. Хитро затеяно. Ну, да хер бы с Дадашьянами, надо свой интерес не профукать. Инструкции выполнены, пора со столичных чекистов снять навар. Только что требовать-то? Денег? — Уже литовца дали обуть. Попросить «красную крышу»? — Так имеется. И тут проклюнулась идейка: пусть исполнят мое самое заветное желание. А если не согласятся, то можно намекнуть, что развалится без «Бобра» их секретная хиромантия, в чем бы не состояла. «Надо бы с самим Алехиным перетереть», — решился и испуганно глянул на партнера — почудилось, что вслух произнес запретную фамилию.

Вечер прохладу не принес, ожидание грозы осталось ожиданием, томление в воздухе и душах не исчезло. Под кондиционером в служебном внедорожнике еще ничего, и безалкогольные напитки помогают. Охранники — те же люди, только покрепче и повыносливее. Еще менее разговорчивые, в смысле, с охраняемыми лицами. Промеж себя чего ж молчать, можно и потрепаться.

— Полоумные, базара нет, — лениво цедил сквозь зубы крупный, что постарше. — Хотя приличные мужики: не дергают, не жалуются начальству по пустякам и кваску не забыли выставить.

— Да, без кваса мы бы протухли на жаре, — согласился напарник помельче. — Сами опять прут по склону вниз, а ведь влезли наверх только-только. Глянь, старший-то молодцом, а от молодого пар валит.

— Не, то комары вьются тучей. Комар, сука, любит на потненького усесться и кровинушки отсосать. Шизиками надо быть, — плотный телохранитель пошел на второй круг психоанализа, — чтобы напрягаться в жару.

— Им, видать, башку надо проветривать после научных трудов. Пошли бы лучше искупались или на моторке покатались.

— Катер — плохая идея: вдруг перевернутся или врежутся. Купание тоже ни к чему: помнишь, в прошлом году утоп охраняемый в Геленджике? Нашим тогда глаз на жопу натянули. Лучше пусть здесь выламываются, максимум к воде скатятся кубарем. И нам не в напряг: культурненько сидим в холодке. Достань еще бутылочку.

— Слушай, ничего, что они нам квас покупают? — озаботился младший. — Это — не взятка?

— Спятил? — возмутился старший. — Мы ж на службе, нас обязаны кормить-поить.

– Α-a! Ну да, ну да.

Иногда с другом договориться сложнее, чем с врагом. И потом врага, ежели не договорились, можно скомпрометировать, изолировать, ликвидировать. Как в наихудшем случае поступить с Чудовым, Алехин не ведал. Потому начал издалека, только зря — боевой товарищ сразу раскусил гамбит и в грубой форме предложил перейти к содержательной части разговора. Поскольку давно дал зарок мат не использовать, то прибег к буквозамещению в ключевых словах.

— Жеваный крот! Кому баки забиваешь, Матвей? — в народном стиле возмутился руководитель Общенародного фронта. — Ты, щука, брат, еще выдумай, что № 1 в детстве кошкам хвосты рубил и в окно выбрасывал. Чего под него копаешь?

— И в голове не держал. Лидера уважаю, слушаюсь, подчиняюсь. И от ошибок хочу уберечь, а то, знаешь, чем выше должность, тем выше цена ошибки. Операция «Шиа» нас чему научила?

— Да, тогда в концовке он в бок зарулить пытался, мы исправили оплошность.

— В тот раз оплошность случилась, а сейчас бабахнет грандиозно. Появилась причина опасаться не только за будущее, но и за прошлое. «Джокер» — страшная штука, если вдуматься.

— Нужно ли вдумываться? Ты проект завершишь, я американским коллегам передам «большой привет». Alt sorti det skall[33].

— Брось скандинавские присказки, на большом поле нынче играем. Надо бы его границы четче обозначить, чтобы Сам в офсайде не оказался.

— Не против. Что конкретно предлагаешь?

— В проекте есть встроенные предохранители, например, требуется огромная энергия, если мы человека в прыжок посылаем, — на голубом глазу сказал правду Матвей, только не всю — записка из телефона Щеглова наметила путь к радикальному сокращению требуемой энергии.

— Ну, когда «Бомбу» делали, Сталин целые города от электричества отключал. Слабовато. Что еще?

— Опять же определение точки для «приземления» прыгающего — крайне сложная задача.

— Да, без водородных часов и доступа к военной составляющей ГЛОНАССа не выгорит. Но и этого недостаточно, Президента так не остановишь.

— Уже кое-что: хоть приватизировать «Джокер» не смогут «друзья» Кремля. Кроме того, без Вяземского и его интерфейса не будет работать управляющий компьютер, станет мертвым остальное железо.

— Ты предлагаешь Никиту… — Чудов не решился закончить реплику.

— Окстись! Наших не трогаем ни при каких обстоятельствах. Только к расчетам Вяземского каждый раз требуется поправочка, никому не известная.

— Кроме Жулина. А, и тебе она известна!

— Наследство Валеры Щеглова.

— Это лучше, должно сработать, но временно — потом из вас секрет «извлекут» или независимо вычислят поправку.

— Я приму контрмеры.

— Какие?

— Игорь, не будь столь любопытным. Тебе следует беречь свою «девственность», как будущему преемнику Первого номера.

— Но если и когда я стану хозяином Ново-Огарево, ты мне откроешь доступ к тайне «Джокера»? В случае крайней необходимости?

— Разумеется, — в ту секунду товарищ Григ убедился, секрет опьяняет и манит, его нельзя доверить даже верному другу — сегодня другу, а завтра Главнокомандующему, — при необходимости ты его получишь.

Матвей сдержался, чтобы не добавить «обещаю». Если врешь, будь краток. Лишнее слово могло выдать, а этого не позволял Долг. Перед кем или чем? Перед людьми, не сведущими, что у них украдут Историю? Перед Прошлым, что станет лишь лазейкой для перекраивания Настоящего? Перед Будущим, которое превратится в «чего изволите, господин»? — Пожалуй, перед самим собой и перед теми, кого приручил.

Глава 39

Встреча

Буровики любят жаловаться на низкие нефтяные цены и высокие экологические издержки. Однако, по внешним признакам, нищих среди них нет. Во всяком случае в США, по крайней мере глядя на их жен и подруг. Платья известных брендов, камешки-золотишко и — слава пластической хирургам — модельная внешность. Носы, губы, бюсты, бедра и прочие части женских тел нередко выглядят столь естественно идеальными или идеально естественными, что возникают сомнения. Левая нога идет из-за ноги правой и вновь исчезает за правой, когда та выходит вперед, чтобы сразить туфлями за пару-тройку тысяч. В стильных и комфортных кроссовках Yohji Yamamoto Ксения показалась себе бедной и никчемной, растерянно остановилась перед доской с перечнем мероприятий. Увы, тема «Сделай себя лучше, пока любимый в командировке» была раскрыта «семинарами» по йоге, фитнесу, домашнему дизайну, садоводству и прочим «актуальным» для беременной Алехиной темам. И тут рядом раздался вздох, особенный, знакомый тем, кто вынашивает в себе тяжесть плода, а то и двух. Обернувшись, русская увидела тоже рыжую, но без сомнений американскую американку — с веснушками даже в ушных раковинах.

— Кэрол, — представилась та, оценивая живот товарки, — 27-я неделя.

— Ксения, — ответила русская, оценив в 1995 долларов (по распродаже) босоножки Christian Louboutin, — 33-я.

— Везет тебе, скоро отстреляешься. Мне-то еще ходить-мучиться.

— Жду двойню, мне тяжелее.

— Нет, двойняшки помельче — легче рожать, — рыжая из Хьюстона взглядом измерила бедра рыжей из Москвы и осталась удовлетворена объемом. — Твой на сходке?

— Делает доклад «Протоколы безопасности для мобильной передачи техданных», — на зубок заученно отрапортовала Алехина.

— А мой слушает, если не врет. Давай слиняем с праздника женского тщеславия, нам тут ловить нечего. Может, по вкусненькому? На схеме центра есть заведение под интригующим названием «Культура десерта».

— Мне сладкое нельзя! — поскучнела Ксения, потом встрепенулась. — Если только посмотреть.

Осмотр проходил в теплой атмосфере обмена медицинскими данными и личными впечатлениями от беременности. Политика, экономика, искусство и прочие глупости не затрагивались. В какой-то момент беседа, она же кофе- и чаепитие, приобрела неожиданный поворот.

— Не могу твой акцент определить. Ты откуда?

— Из России.

Ответом стала тишина. Пауза затягивалась сверх приличий, и Алехина даже подумала, что нарвалась на ярую русофобку. Но нет, Кэрол достала смартфон, нашла в нем фото злополучного «ролекса» на откушенной руке и протянула русской. Та, коротко взглянув, отбросила мобильник и прикрыла рот руками.

— Извини, гадость порядочная, — гостья из Техаса убрала телефон в сумочку. — Муж поймал во Флориде акулу, а у нее внутри… Мы хотим найти родных жертвы, но знаем только номер кредитки, выпущенной Сбербанком, и имя ее владельца. У тебя нет идей, как нам продвинутся в поисках?

Сначала идей не было, было лишь отвращение. Ксения сразу узнала хронометр, которым перед ней хвастался Николай. Защитная реакция беременной женщины не позволила углубиться в отвратительные детали. Зато вновь вспомнилось, как уверенно Анна пообещала, что извращенец больше не появится, как мелькнула догадка о том, что Матвей Александрович жив и «позаботился» о спортивном пловце. Всё сошлась, угроза отпала. И тут же, по русской бабьей традиции, стало жалко погибшего, захотелось как-то помочь.

— Запиши адрес свекрови-журналистки: Россия, Москва, улица… дом… журнал Posh Life, Анна Алехина. Отправь часы, она передаст родственникам.

— Отлично, нашелся вариант. Не хочу, чтобы муж носил часы утопленника, — защебетала Кэрол.

— Что-то мне похужело, — прервала ее Ксения. — Поеду-ка домой, отлежусь.

Купол зала высоко, собравшиеся близко — место для представления подобрано безукоризненно. В качестве примы — Тренерша, вместо актеров — спортивные функционеры, за публику — приглашенные ВИПы. Негромкая музыка — Моцарт, конечно. Упс, зазвучала «Ода радости»: раз пришел черед Бетховена, то близок апофеоз и вынос шампанского.

— Я благодарен спорту за то, что он формирует таких выдающихся деятелей, как Вы, — президент МОКа полностью повернулся от зрителей к стоящей на авансцене виновнице торжества. — Я благодарен Вам за бесценный вклад в спорт высших достижений. Поверьте, орден, который сегодня вручаю — лишь символ той признательности, что испытывают к вам мировое фигурное катание и его поклонники повсюду на планете.

Матвея не покоробила напыщенность речи, напротив, явственно почудилось, что олимпийский чиновник говорит искренне, от сердца. Тембр, поза, жесты и набухшие слезами радости глаза свидетельствовали в пользу данного вывода. Но разведчик слишком долго обретался в кругу подобных личностей, чтобы с первого раза уверовать в честность вещавшего. Въедливая профессиональная привычка нередко перерастает в устойчивое расстройство психики. Вспомнилось, как Чудов на днях, за рюмкой аквавита затронул скользкую тему.

— Матвей, ты всегда и всех подозреваешь?

— Нет, я благополучно 35 лет проработал шпионом чисто случайно. Повезло, знаешь ли, люди ни разу не обманули мою доверчивость.

— Ну, не будь параноиком. Рассуждая логически, операция идет строго по плану.

— Если у меня паранойя, это не значит, что мы не допустили промах и не просмотрели ход противника. Логично?

Оперативная логика не подвела и теперь. Сотрудник МОКа подошел поздравить Олигарха с успехами супруги и слишком долго задержался. «Либо жопу лижет чересчур усердно, либо клюнули заокеанские коллеги». Встав в хвост вереницы поздравленцев, Алехин последним удостоился чести коснуться носом руки орденоносной Тренерши и пожать длань ее мужа.

— Тот, с бульдожьими щеками, выспрашивал про Ульяновск?

— Да, — не удивился многоопытный Денежный мешок.

— И?

— Я ответил, что считаю честью поддерживать важные передовые разработки, призванные сделать Россию мировым научно-техническим центром.

— Отлично сказано, — поблагодарил Алехин. — Кстати необходимые деньги поступили в ульяновский фонд — сообщу любимому Фигуристки. А вот и она! Вам не кажется, что пополнела в последнее время?

— Полагаете, что…

— Ну, я же не гинеколог, — увернулся разведчик, отходя вглубь зала и целуя на ходу спортсменку, прежде чем раствориться в толкучке.

— Да, кто ж тебя знает, — подумал вслед Олигарх, тщательно приглядываясь к округлившейся фигуре фаворитки.

Секретарша, обычно ровная и нейтральная к посетителям Ново-Огарево, неожиданно улыбнулась Алехину. Тот не спасовал и ответил шаловливой ухмылкой. Оба ошиблись. Женщина, угадывая, что зачастивший странный визитер поднимет неважнецкое настроение у Хозяина. Шпион, записав внимание сотрудницы средних лет на счет личных мужских достоинств. Первого не случится, ибо вместо «машины времени» товарищ Григ принес лишь «велосипед». Второе — из-за скептического отношения секретарши ко всем кроме Самого. Она умело оценила необычного гостя. Его фигура уже выдавала возраст: в плечевом поясе уменьшилась мышечная масса, объем талии увеличился. Но тело, будто, слегка наклонено вперед, ступни согнуты к носкам — вот-вот сорвутся с места 90 кг и 180 см, внутренняя пружина распрямится, проявится скрытая энергия. А лоб? — Высокий, прочный — готов забодать при случае. Взгляд выражает ироничную и недосягаемую осведомленность. Секунда — и человек готов действовать, зная, что и как надо сделать для успеха.

Тот же скучный кабинет в деревянно-кожано-зеленом духе, тот же затворник с чашкой чая на столе и термоском под ним. Стопки папок с гербами, черный монитор, письменный прибор с орлом. «Интересно, голова у бронзовой птицы поворачивается, как в детской книжке? — внутренне стебался отставной полковник, готовясь к поединку с Главнокомандующим. — Чик налево, и внутри записка про клад». Его напускное спокойствие и приветливо приоткрытые губы не ввели в заблуждение Президента, который видывал лицедеев любого толка.

— Матвей Александрович, что же вы без Игоря Дмитриевича, — взял легкий тон хозяин, протягивая руку с прижатым к телу локтем и делая вперед на шаг меньше, чем нужно, тем самым вынуждая гостя склониться, ловя рукопожатие Владыки. — Вы же с ним неразлучны. Как говаривала Агния Барто: «Мы с Тамарой ходим парой, санитары — мы с Тамарой».

— «Старший санитар» борется с иноземными «микробами» непосредственно на месте потенциальной «эпидемии». Там грядет кульминация. Наши «врачи» и «антибиотики» полностью готовы. Из Москвы поддерживает Директор с командой «эпидемиологов». За это можно не волноваться.

— А за что нельзя? Доложите.

— Запись беседы ведется? Не хотелось бы…

— Кабинет полностью защищен, собственные средства фиксации отключены.

— Может, лучше в бассейне поплаваем или с вашей лабрадоршей погуляем? Что-то я в паранойю стал впадать — во всяком случае, Чудов так считает.

— Здесь нет прослушки, успокойтесь, товарищ Григ.

— Мое дело предложить…

— Ваше дело запустить «Джокер».

— Уже сделано. Есть ряд ограничений, но аппаратура вполне работоспособна и энергии достаточно — спасибо мужу Тренерши, что поддержал материально.

— Какие ограничения? По массе? По дальности?

— Понимаю, к чему вы клоните. Итак: прыжки можно совершать только в прошлое и прыгать может только живой организм…

— Человек или люди? — вопрос выдал спрашивавшего с головой.

— Человек, но только туда, где он уже бывал в состоявшемся прошлом. Если известно точное время его нахождения в конкретном месте, чьи координаты на планете и на орбите Земли известны с высочайшей точностью. Простите за каламбур, но прыгун должен быть дважды пунктуальным: появиться в тщательно выбранной точке в тщательно выбранную секунду.

— М-да! — Лидер даже не пытался скрыть разочарование. — Откровенно говоря, слабовато, то есть спецназ не сможет убить Гитлера. А что говорит физик Жулин?

— Мямлит. Мол, «совершен невероятный прорыв», мол, «открываются еще неосознанные возможности».

— Стоит укрепить научный коллектив свежими кадрами?

— По-моему, сначала требуется переварить достигнутое. У меня есть некоторые соображения…

— Какие? — без особого энтузиазма поинтересовался № 1.

— Тут прозвучало слово «откровенно». Позвольте откровенно спросить, для чего нужен «Джокер»? Вы ведь хотели бы его использовать в прикладном смысле, не так ли? Для решения острых проблем, стоящих перед страной и лично вами?

Хозяин скучного кабинет скучно молчал — привык скрывать эмоции, не раскрываться перед собеседником. Но личный шпион заслужил доверие, да и с кем еще поделиться сокровенным, что жгло душу, что рвалось наружу. С кем разделить неподъемное бремя ответственности за прошлое и за будущее?

— Крым, — за словом наступила пауза, в которую уместились и провал плана воссоединения, и страдания украинского народа под пятой киевской хунты.

— Я правильно понял? Вы предлагаете…

— Да, требуется переиграть случившееся, заново вступить в схватку за полуостров, где столько раз пролита русская кровь, где живут русские люди. Крым, изгнанный из российской семьи придурком Хрущевым, стучался в наши двери, а родина-мать не смогла его впустить. Я лично отвечаю за провал, лично готов пойти на экстраординарные шаги, чтобы его исправить. Только зря надеялся, что «Джокер» сумеет отправить в прошлое наши спецподразделения. Те, что были наготове, но которым не пришлось вступить на крымскую землю. Вы меня понимаете?

— Да. Но, возможно, игру ещё можно переформатировать. Возможно, есть второй шанс, — Алехину стало жалко Главковерха, проигравшего сражение, так и не вступив него. Еще больше жалко жертв, понесенных в результате.

— Вы же сами сказали, что ограничения не позволят перебросить достаточно людей, — начал Лидер и осекся, еще не веря, что дверь в прошлое не закрыта наглухо.

— Математик Щеглов сформулировали принцип минимального воздействия на причинно-следственные связи. В соответствии с ним и один человек может — при определенных обстоятельствах — внести весьма существенные изменения в ход событий. Если вы позволите мне ознакомиться с причинами крымского фиаско, то нельзя исключить, что удастся нащупать верный вариант действий.

— Да что знакомиться! — сильнейший удар кулаком поколебал мощный стол, чашка подскочила и окропила остатками чая поверхность. — Ставку ошибочно сделали на зажравшихся местных бонз, что обещали провести референдум и обеспечить требуемый результат голосования в местном парламенте. В итоге они испугались, предали Москву и собственный народ.

— Аппаратный метод не сработал. Тогда какой сработал бы, по вашему мнению?

— На низовые организации сторонников воссоединения следовало опираться, но наши чиновники не умеют и не желают работать с народом, предпочитают общаться с себе подобными! — обычно корректный, если не флегматичный мужчина уже не сдерживался. — Народ рвался в Россию, ему и надо было помочь. Аккуратно, деликатно.

— Вежливо, — подсказал разведчик.

— Да, вежливо! А наши кремлевцы послали простых крымчан куда подальше, тех, кто позже стали героями сопротивления, мучениками застенков киевской хунты. Вот с кем надо было взаимодействовать. Как потом выяснилось, у них и планы имелись толковые, ополчение было подготовлено.

— И всё же, — настойчиво предложил Матвей, — позвольте мне вникнуть в историю вопроса. Попытаюсь найти решение — слово офицера.

— Валяйте, — № 1, не веря, устало махнул рукой.

Густая ночь накрыла Иславское. Звезды прочно висели на почти материальном небосводе, Луна куда-то подевалась. Редкие фонари вдоль улицы горели, а дома стояли темные, словно нежилые. Кошка было метнулась через дорогу и замерла, услышав машину. В застывшем воздухе отчетливо пахло навозом с близлежащего коровника. Алехин, и сам не ведавший, зачем заехал в село, попросил охранников остановиться возле памятника солдатам, павшим в Великую Отечественную. Война тогда докатилась и сюда: на западный берег Москвы-реки вышли немецкие фашисты, на восточном держали оборону наши. Сейчас враг стоял дальше от столицы, но дай ему волю и тот вновь окажется здесь, если не физически, то духовно сломив дух нации. Теоретически можно отправиться в прошлое, чтобы убить фюрера нацистской Германии. Увы: сам тогда еще не родился. Зато товарищ Григ способен вернуться в прожитое им время и попытаться изменить ситуацию с Крымом. Только какова будет цена? Какие последствия для Родины? Поднял очи к небу, ответа не дождался! Отправился домой, хотя страшновато: ведь придется уснуть и постараться уловить реакцию ТОГО, кто стережет Реку времени и стоит за спиной. Не чувствовал уверенность, что получится встретить следующее утро. А жить хотелось страстно, дома ждала Анна.

Глава 40

Вермут

Рейсы из столиц Восточной Европы приземлились с интервалом в час. Первый привез троих, другой — еще двух. Пассажиры без проблем миновали паспортный контроль и вышли с ручным багажом — ничего необычного: неприметная одежда, заурядное белье, ботинки, гигиенические принадлежности. Первая группа нашла на стоянке длительного хранения микроавтобус с московскими номерами и чемоданом долларов, любезно оставленный резидентурой ЦРУ. По прибытию второй пары тронулись к Москве. Доехав до МКАД, свернули на север и, сделав четверть круга, направились по шоссе на восток. Где-то километрах в ста, съехали с дороги и сделали остановку в лесу. Там их уже ждала опломбированная таможенниками фура с латышскими номерами. Водитель поднял кабину, имитируя осмотр трансмиссии, снял бак с мочевиной для дизельного двигателя и передал приехавшим. Затем тягач отбыл по грузоперевозочным делам, его мотор не жаловался на отсутствие утраченной присадки к солярке. Жидкость пригодилась прилетевшим, которые через посты ДПС благополучно провезли в ней оружие — исключительно Made in Russia. Ранним утром в Ульяновск въехала группа туристов из столицы, баптистов по вероисповеданию и любознательных по натуре, с российским документами, естественно.

Вокруг здания им. Эдгара Гувера стояла ночь, но работа в головном офисе ФБР кипела. Нет, террористы так поздно не беспокоили, зато попался в руки подозрительный русский. Хвост, установленный за ним по рекомендации внутренней безопасности ЦРУ, засек его на месте закладки тайника в дренажной трубе под дорогой. Правда, и шпион обнаружил фэбээровцев и попытался скрыться. Запрос в оперштаб: «Что делать?». Команда сверху: «Брать». На третьем часу допроса «враг государства» перестал требовать вызвать консула РФ — сник под психологическим давлением и угрозами физического насилия. Человек немолодой, вероятно, опытный, начал утрачивать контроль над мимикой, что явно свидетельствовало о потере выдержки. Он часто тер глаза, нерегулярно и глубоко вздыхал, непроизвольно трогал руками разные части головы, наконец, надолго закрыл ладонями лицо. «Пора, — решила наблюдавшая за ним на дисплее Полина и кивнула спецагенту ФБР. — Я пошла».

— Недобрая ночь, господин Семенов, — начала по-русски. — Окончилась карьера в СВР, начинаются тюремные будни.

— У вас на меня ничего нет, — устало ответил задержанный сотрудник российско-американской компании. — Отпустите.

— Давай-ка выйдем на крышу — оттуда открывается чудесный вид на центр Вашингтона и камер там нет. Поговорим по душам, без протокола, — охотница за шпионами нажала кнопку вызова охраны.

Бетонная штаб-квартира ФБР возвышалась на Пенсильвания-авеню, занимая огромный квартал. Вертолетная площадка разместилась на самом верху. Пейзаж впечатлял: слева — Белый дом, справа — Капитолий, прямо — парк с монументом Вашингтона и прочей американской параферналией. Денег налогоплательщиков на подсветку не жалели — федеральный округ Колумбия должен соответствовать статусу центра мира. Над ночным метрополисом стоял запуганный иностранец, взирающий на то, против чего поднял руку. И стояла женщина, за спиной которой материальная демонстрация могущества США.

— Не спрашиваю, кому делал закладку. Его имя и должность мне известны.

— Вы ошибаетесь: я ничего не закладывал, просто немного заблудился в незнакомом районе Джорджтауна.

— Не надо песен. Просто скажи, это не в первый раз? Не бойся, на мне нет аппаратуры звукозаписи, — Полина расстегнула и сняла блузку, юбку, бра и трусики. — Видишь, я перед тобой честна — до наготы телесной. Скажи, и будешь свободен.

Оторопевший русский сглотнул слюну и молча кивнул, не в силах отвести глаз от женского тела.

— Видишь: это — не трудно. Скажи, приходилось забирать информацию из тайников?

Семенов вновь согласно наклонил голову.

— Часто?

— Только один раз, сегодня.

— Что?

— Там была надпись грязью, я ее грязью же и замазал.

— Какая?

— А потом вы меня отпустите?

— Обещаю. У меня есть полномочия. Мы даже уничтожим следы твоего пребывания в ФБР.

— «Drik-Zhulin-Lithuanian».

— Что это значит?

— Хоть убейте, не знаю. Может, имена? Мое дело передать конверт с информацией в канцелярию постпредставительства, не более. Честное слово.

— Верю. Проясним последний вопрос и можешь идти, а то замерзну голышом. Сегодня в тайник ты заложил пустой конверт с маркой. Что еще оставлял? Часто?

— Однажды, в прошлом году. Как и сегодня: старый конверт без содержимого.

— С адресами?

— Я не запоминал. Оставил и всё.

— Он тоже был с маркой?

— Да.

— Помнишь какой?

— Прошлогодняя имела надпись по кругу Alexandria Post Office[34]. Нынешняя — сами видели — с любительским рисунком головы Бенджамина Франклина. Цена и тогда, и теперь — 5 центов, — Семенов внезапно упал на колени, заставив дернуться вооруженного фэбээровца, стоявшего поодаль на крыше. — Умоляю, дайте мне досидеть до конца командировки спокойно! Месяц остался.

— Сиди. Потребуется, тебя найду.

— В России контактировать не буду — поймают.

— Нет, так нет. Придумаем что-нибудь заграничное.

— Спасибо вам! Я никогда не видел получателя, Христом Богом клянусь! Не знаю, кто и откуда.

Зато знала Полина, не спеша натягивавшая одежду. Ей было безразлично будущее русского шпиона, волновала судьба шефа УПРО. Взглянула на мачту с мигающим маяком: та на сей раз обеспечивала не безаварийную посадку геликоптера, а видеозапись импровизированного допроса. Затем пальцами правой руки провела по волосам и выудила микрочип аудиозаписи. Что ж вечер удался, крот выявлен, начальник будет доволен, Агентство ждут перемены. Оставалось выпить на радостях, которых не ощущала, или с горя, которого не испытывала. Потом рухнуть в кровать и спать одной — нормального мужчину так поздно не снимешь.

Вызвездило конкретно, по-южному. Небесная карта не та, что в Центральной России, даже на взгляд Ксении, не сильно продвинутой в астрономии. И тишина в Калифорнии иная, по крайней мере на побережье — шуршащая, чреватая тем, что вновь зашумит океан, задремавший и отползший на время ночного отлива. Мужчина и женщина стояли бок о бок, полуобнявшись, и молчали. Хорошо, когда не надо убеждать друг дружку словесно, а можно просто любить. Уже спокойнее, чем раньше, а всё же сильно. И пусть страсть ушла в глубину, выжидая, когда рождение младенцев освободит для нее физический простор, она здесь, никуда не делась, беззвучно урчит, как сытая кошка. Потом, уже скоро, взорвется, даст выход сексуальной энергии, но пока копит её, сдерживает. Медики объяснили бы это изменениями в выработке гормонов надпочечниками, только слабовато объяснение — отдает начетничеством. Человек устроен сложнее, потому и завоевал Землю целиком — от полюса до полюса. Ему уже становится тесно в планетарном пространстве, еще немного и захочется раздвинуть временные рамки. А в данную минуту двое просто смотрели на чарующий небосклон, большего им и не надо.

— Степ, вернемся домой.

— Пойдем, если холодно.

— Нет, в Россию, глупыш.

— Тебе тут плохо, про засранца Дрика вспомнила?

— Мне там лучше. Про извращенца забудь — о нем позаботился твой папа.

— Шутишь, отец мертв!

— Мертв Дрик, его сожрала акула у Флориды. Матвей Александрович жив.

— С чего взяла?

— Знаю, только не выспрашивай подробности, — загадочно улыбнулась женщина, скрестив руки на шарике живота, ставшего временным домиком для двойняшек. — Обещай, что уедем на Родину.

— Ну, если настаиваешь, то… Откровенно говоря, и самому здесь поднадоело. Контракт истекает осенью, можно и не продлевать.

К дому поднимались вверх по лестнице медленно, с остановками. Алехин-младший успел пожалеть, что у него никогда не получалось высказать отцу свою любовь, всегда что-то мешало. Перехватило горло, и рослый сильный мужчина отвернулся в сторону, чтобы жена не уловила влажный блеск в глазах. Ему всегда не хотелось верить в смерть, хотелось верить в жизнь.

Опер давно встал и смылся по делам. Обычно оставлял записочку на кухне, и Виолетта прочапала босыми ногами туда. Бумажку сперва не увидела, на столе стояла бутылка местного вермута. «Странно, Федя же не пьет бормотуху!» Потом обратила внимание на крохотный листок. «Подари Алджимасу, похвали его тягу к краеведению». Просьба, столь странная, что ее следовало обдумать под душем. Сначала вода пошла холодная, и сфинктер отказался открываться. Потом струи стали горячими, мочевой пузырь согласился опорожниться. Теплая желтоватая жидкость сливалась с горячей прозрачной и утекала в сток. Вместе с ней исчезло и сомнение: раз надо, следует выполнить просьбу. Тем более, что настал большой день — сегодня планировала объявить любовнику о беременности. Заискивать перед ним не собиралась, но и злить его по пустякам — не резон. «Нехай, упьется, краевед из Прибалтики».

Литовец едва не поперхнулся кофе, когда мобильник крякнул эсэмэской. «Конспиративная квартира РСДРП приглашает на экскурсию в 11.00». Необычный музей в городе действительно существовал и героизировал деятельность симбирской группы социал-демократов, независимо от того, существовала некогда оная или нет. Литовец там не бывал, но знал местоположение. Быстро закончив завтрак, прогулялся по городу. Взял бомбилу до нижней точки канатной дороги, откуда поднялся на вершину крутого берега Волги. В кабинку с ним вошла только старая женщина с потрепанной сумкой на колесиках. На сотрудницу «наружки» она не тянула, а на машине потенциальные наблюдатели не успевали преодолеть запруженный спуск Степана Разина. Поймал левака до нужной точки, но в «консквартиру» войти не успел — услышал окрик: «Летчик». Чья-то рука махала из чрева микроавтобуса. Приняв нового пассажира, машина отъехала и, соблюдая разрешенную скорость 60 км, кружным путем двинулась в сторону железной дороги, хаотически обросшей гаражными кластерами. Попав внутрь просторного бокса, снятого «московскими туристами» на месяц, Алджимас оказался лицом к лицу с «группой поддержки». Обстоятельные расспросы длились долго, отпустили прибалта лишь к обеду, наметив план дальнейших действий. План не понравился агенту Министерства охраны края. Его мнением, впрочем, никто не поинтересовался.

Вернувшись в гостиницу, уроженец Клайпеды сразу двинул в бар. Первая рюмка прошла гладко, вторая едва не вернулась из пищевода — вошли китайцы и старший сделал не требующий перевода режущий жест рукой поперек горла. К счастью проснулся телефон: «Здравствуйте, дядя Алджимас! Это Виола. Вы где? В отеле? Я рядом, сейчас заскочу». Через порцию коньяка впорхнула девушка, по цветущему виду которой и не скажешь, что её с утра подташнивало. Глядя на этикетку подаренного «сувенира», ценитель местного колорита не знал: смеяться или плакать.

«Белый винный напиток ВЕРМУТ ЛЮКС. Уникальный состав расторопши, богатство степных трав, многообразная вкусовая гамма помогают сохранить бодрость и хорошее настроение. Рекомендуется употреблять в охлажденном виде».

— Эй, — обратился постоялец к бармену, — открой и плесни нам для бодрости.

— Нет-нет, я побежала: надо привести себя в порядок — сегодня любимому делаю предложение руки и сердца, — отбоярилась Дадашьян-младшая.

— Может, не надо вам этого зелья? — предложил бармен. — Может, лучше коньячком продолжите?

— Хочу попробовать расторопшу.

— Как пожелаете, — сдался виночерпий. — Хотя местным «вермутом» впору заборы красить.

Приехавший «Бобер» застал партнера в состоянии разброда души и заметного опьянения. «Блин, уже нализался! Нам же в порт ехать, смотреть, как металлолом на баржу грузят!»

Чудов потирал руки, Опер довольно улыбался. Литовец вывел на «московских туристов», а проявленная им шустрость на проверочном маршруте свидетельствовала о важности встречи в гараже. Уйти от «наружки» ему не удалось — работала группа профессионалов высокого класса, включая местные кадры, знающие город от и до. Если бы «Летчик» сумел обрубить «хвост», его маршрут был бы чуть позже установлен с отменной точностью. ФСБ умеет помечать объекты наблюдения — наука слежки далеко шагнула.

— Полагаешь, нам известны все действующие лица? — начальник задал вопрос для проформы, желая вновь послушать не вывод, а аргументацию подчиненного — эта черта отличает вдумчивого руководителя от «босса».

— Алджимас обязан подтянуть кого-то из здешних, иначе зондеркоманде сложно оперировать в незнакомых условиях. Уверен, подключит гнилого мента.

— Который тебя в обезьянник засунул?

— На него «Бобер» указал партнеру. Остальные контакты литовца выявлены коллегами из УФСБ, надеюсь, полностью. Никто не тянет на участие в рейде.

— А если у «туристов» есть выход на неизвестного нам резидента ЦРУ в Ульяновске?

— Маловероятно. Тогда они бы не стали светиться, контактируя с литовцем — тот слишком заметен в Ульяновске. Но будем, что называется, посмотреть.

— Группа здесь не задержится — опасно. Видимо, завтра-послезавтра и начнут. Как думаешь?

— Согласен. Пару дней осмотрятся в городе: места действий, маршруты отхода, дополнительный транспорт. Мы их держим в поле зрения, на большом удалении, чтобы не спугнуть. Имеем преимущество: нам известно, кто и что их интересует. От этих объектов и выстроили оборону. Или обстановка требует активных действий?

— Нет, спугнуть или брать превентивно нельзя, иначе компромат на цэрэушника, указанного «Хоттабычем», окажется слабеньким. Задача: взять на месте преступления.

— С окровавленными руками? — в лоб спросил Опер.

— Тут не угадаешь, — Чудов на долю секунды опустил веки, не моргнул, а только прикрыл глаза.

— Ага, — Федор понял, что «Джокер» способен потребовать новых жертв, и кожей проверил, на месте ли плечевая кобура с «глоком» и соответствует ли его вес полностью заряженному состоянию. — Разрешите идти?

— Свободен. И сосредоточься, счет пошел на часы.

Последнее указание бесценно: без начальства-то разве сообразит опытный разведчик, что нельзя отвлекаться на мелочи перед атакой со стороны противника? И дабы жизнь не казалась легкой, Опера возле ворот «Бельведера» поджидала Виолетта.

— Федь, надо поговорить.

— Говори, — не слишком любезно ответил, не сбавляя хода.

— Ты думал о нашем будущем?

— Да.

— И что?

— Оно у нас есть, — нескладно пошутил Сосредоточенный, чем обнадежил женщину.

— Знаешь, я беременна, — с утра подобранные слова улетучились, обнажив суть до предела. — Ты — отец. Хочешь быть отцом нашему ребенку?

— Так я уже отец, — недоуменно констатировал Опер. — Слушай, сейчас очень занят. После поговорим.

Дадашьян грустно смотрела вслед машине, уносившей Федора. Хотелось плакать или нажраться таблеток — выбор неочевиден. И тут появилась Шпагина.

— Что-то не так, Виола?

— Дааа! — уткнувшись в грудь Марии, брошенка разрыдалась.

«Блин, — москвичка забеспокоилась, — придется поработать психологом, а приглашали участвовать в разведоперации! Вторую зарплату что ли попросить? Эх, Федор! Умный-умный, а дурак».

— Брось реветь, плакса, сейчас разберемся, что к чему. На, платок, вытри нос. Неудобно — люди увидят. Ты же тут известная личность.

— И пусть! Уеду отсюда! Не хочу здесь жить! Вообще жить не хочу! — поток слов и слюней, смешанных со слезами, безнадежно испортил белую блузку Шпагиной, напомнив, почему врачу лучше носить халат. — Я для Феди всё делаю, а он…

— Пойдем-ка в дом, милая подруга. На улице каши не сваришь. У меня есть пара часов до вылета в Москву.

Глава 41

Тревога

Президентская Служба безопасности — самая секретная часть ФСО. Генерал, чье имя и лицо известно только посвященным, находился в раздумьях. Так часто бывает, когда сведения отрывочны и допускают множество толкований. Не доложить — а вдруг дело серьезное? Доложить — испортить игру коллегам из СВР и ФСБ. К концу аудиенции у Лидера решился.

— По «Джокеру» есть информация: на имя жены товарища Грига пришла посылка из США.

— От сына?

— Нет, из Хьюстона от некой американки. Причем не на домашний адрес, а в редакцию, где трудится Анна Евгеньевна.

— Договаривай. Изучили содержимое?

— Пока придержали посылку, изучаем. Внутри трогательное письмо о русском, съеденном акулой между Флоридой и Кубой, фото его откушенной руки и часы «ролекс» с гравировкой. Вот, фото. Поскольку товарищ Григ сейчас ведет важный проект, я счел…

— Правильно счел. Установили, чьи часы?

— С высокой вероятностью принадлежат Николаю Дрику, а подарены его отцом, купившем их в Гонконге.

— Ясно. Считайте данный вопрос закрытым. Матвей Александрович действовал с моей санкции. Хронометр пусть будет у начальника моей охраны.

Выйдя из кабинета в кремлевском корпусе, генерал сел в ожидавшую машину и совершил короткую поездку длиной в 4 км до здания ФСО, что в 500 м от Красной площади. «Ничего себя санкция: отдать человека на растерзание акулам. Да! Григ не прост: прошлый раз с его подачи положили десяток террористов, но там хоть огнестрел, а тут… Любимым шпионом стал, не на мое ли место метит?» Дальше думы вернулись в бюрократическую плоскость и, проходя мимо помощника, рявкнул.

— Доставить посылку, немедленно!

— Алехиной?

— Сдурел? Личнику Хозяина.

— Вещдок еще у экспертов.

— Срок — полчаса.

Свобода выбора — не эквивалент прихоти. То предпочесть этому, сделать так или иначе, с чем-то согласиться или нет. Часто приятно, порой волнительно, иногда опасно. Fucking freedom of choice[35], — однажды заметил англоговорящий и отрицательный персонаж, в допросе которого Шпагина участвовала на стороне русскоязычных и положительных парней. Тогда из группы преступников Маша выбрала подходящего клиента, и тот согласился сотрудничать. Теперь она вновь взвешивала личные данные и оперативные сведения по дюжине лиц, указанных Алехиным. Ей опять предстояла назвать одного, в крайнем случае двух, на кого следует сделать ставку. И не просто указать пальцем — «вот этого заверните и еще вот того», а подсказать товарищу Григу путь к разуму и сердцу каждого кандидата. Ей приглянулся единственный, готовый действовать и нуждающийся в поддержке. Правда, с ним закавыка: человек был готов действовать, но в прошлом. Возможно, что товарищ Григ по ошибке включил субъекта в выборку претендентов. Оставалось выяснить, начал ли ошибаться ас шпионажа.

Матвей сидел на веранде, закинув ноги на поржавевший циклопический стол. Кресло — широкое и также покрытое рыжими окислами железа. Лицо спокойное, как у санаторного отдыхающего после сытного обеда. Веки опущены, ветер колышет волосы, отросшие сверх модного удлиненного контура — постричься некогда. Идиллическую картину смазывало напряжение шеи, прочитанное пытливым взглядом разведчицы и психолога, сосуществующих в едином женском теле. Мужское же тело не давало голове откинутся или склониться вбок, впасть в послеобеденную дремоту. Видимо, ночные кошмары не отпускали и при свете дня. Хоть на минуту расслабиться до конца у шпиона не получалось. Старался, а не выходило.

— Машенька, садись, — веки не поднялись.

— Вы не испачкаетесь? Тут кругом ржавчина, — женщина с опаской прикинула — сантиметр или больше — между светлым льняным костюмом и кованной спинкой.

— Правильный термин: патина — печать благородного старения. Что надумала?

— Предварительно выбрала объект воздействия — Вячеслав Талый, правда, он — мертв. Вы ничего не перепутали, Матвей Александрович?

— Жил-жил человек, да помер. Я тоже в прошлом году умер, или позабыла? Излагай подробности.

— Активный, если не радикальный сторонник воссоединения с Россией. Долгие годы действовал тайно, поддерживая пророссийскую ориентацию большей части населения полуострова, для чего создал ряд официальных и тайных организаций. После переворота в Киеве настаивал на немедленном проведении референдума по вопросу членства Крыма в РФ. А когда компрадорская верхушка, боясь утратить политические и экономические позиции, стала заматывать процесс принятия нужного решения, он выступил за смену премьера и иных высокопоставленных деятелей. Не получил поддержки от Москвы, был вынужден уйти в подполье со своими сторонниками. Их вылавливали и уничтожали при пассивном содействии прокиевских чиновников и активном участии т. н. «меджлиса крымско-татарского народа».

— И что ему помешало?

— Кремлевские функционеры игнорировали, не соглашались на его предложения по введению на полуостров нашего спецназа для нейтрализации возможных эксцессов и для поддержки местных народных дружин. Он взбрыкнул на совещании в Москве, устроил скандал, попал в черный список, хотя по первости приглянулся Президенту. Если бы пошло по его плану, то, вероятно, удалось бы избрать более решительного премьера и склонить парламент проголосовать за выход из Украины. Талый был крайне разочарован позицией Москвы и разуверился в российском руководстве.

— Вот как! Есть точные данные о его пребывании в Москве?

— Прошлые приезды задокументированы ФСБ — как истовый борец, был под наблюдением.

— Замечательно. Как на него можно воздействовать? Нейтрализовать его «разочарование»?

— По образованию и жизненному опыту — инженер, верит реальным фактам и материальным доказательствам. Такому зубы не заговоришь. Зато присутствует дополнительный канал воздействия — жена Марина. Имеет мощное влияние на супруга, чьи политические взгляды полностью разделяет. Характеризуется как женщина умная, разбирающаяся в людях и решительная. То есть была таковой, ныне психологически подавлена. Есть дочь-подросток…

— Ребенка оставь в покое, — осадил ветеран. — У тебя всё?

— О детях, хотя и не по теме, хочу добавить, что Дадашьян-младшая беременна от Федора, и отношения у них, похоже, расклеились. А Опер сейчас, как понимаю, на острие атаки…

— Кретин! — Алехин выругался, хотя обычно избегал сильных эпитетов. — В самый ответственный момент! Хотя, с другой стороны, — попытался извлечь положительное из отрицательного, — пора ему семью заводить, а то болтается неприкаянный. Повезло: жена и ребенок сразу. Поговори с ним.

Помолчал, мысленно покачав головой: «Виола — совсем девчонка, худющая. Задница — пара дробин. Как рожать будет?»

— У вас-то с Никитой какие планы на счет потомства? — продолжил вслух.

— Обширные, только пока не выходит, — призналась Шпагина, удивившись, что без смущения обсуждает столь личную тему. — В крайнем случае, усыновим-удочерим.

«Только бы не дадашьяновского младенца», — внутренне ужаснулся Матвей и неловким жестом отпустил Марию.

Вернувшись в дом, нашел Анну, сказал пару ласковых и никак не мог вырулить на скользкую тему. Случай (или ТОТ ночной призрак?) помог.

— Матюха, лень в гардероб заглянуть? Рублевка — не Сан-Хосе, чтобы бомжевать в дешевом костюмчике!

— Там удачу принес, глядишь, и на сей раз не подведет. Рекомендую: чистый лен: экологично и недорого. Хочу полностью убрать синтетику: пуговицы заменить на костяные и вместо молнии вшить пуговицы, подкладку сделать полотняную и, вообще, распороть и прошить нитками из натурального шелка или хлопка.

— Забавная идея, — процедила Анна в недоумении от эксцентричной затеи мужа. — В очередную историю втягиваешься??

— Рад, что одобряешь, — разведчик проигнорировал вопрос. — Вот прямо сейчас и займись, срочно и по-тихому. Сама жаловалась: скучно и делать нечего. Материалы проверь лично. Найдешь мастерскую?

— Так, в Горках-10 есть портниха — подшивает-ушивает. Только обойдется дороже твоего тряпья.

— «Мы за ценой не постоим», — фальшиво пропел припев из киношной песни Алехин и пошел переодеваться.

Сеанса психотерапии от улетевшей в Москву Шпагиной надолго не хватило, опять обуяло отчаяние. Виола позвонила знакомому барыге, тот велел подъехать через часок, и не обманул: знакомая затонированная по кругу тачка гремела шансоном возле автовокзала. Дадашьян-младшая оглянулась по сторонам и перешла улицу. Дверь открылась, покупательница села и тут же сообразила, что попала в засаду. Приняли ее не сотрудники госнаркоконтроля, а два быка на заднем сидении. Авто тронулось и скоро тормознуло у «Вепрева колена», где встретил «Бобер». Покачал головой страшной шрамами вокруг глазных впадин, погрозил пальцем: «От, девка окаянная, чё удумала! Не будет тебе таблеток в Ульяновске — Ануш попросила, я и обещал открутить рога тому барану, кто тебе „колеса“ подгонит. Держи меню, выбери хавку. А мне брякнуть кое-кому надо». Успешно сдержав привычку вставлять «блин», авторитет сам удивился, как все удачно складывается после знакомства с Оперком. Его и набрал.

— Уважаемый, надо перетереть. Девка дадашьяновская пыталась пачку снотворного купить. Смекаешь, к чему?

— Я подъеду, — Федор с трудом проглотил комок, вдруг образовавшийся в горле, и с вопросительно взглянул на Чудова.

— Нет, мил человек, начальничка привези. Есть что обсудить по-взрослому. В «Вепревом колене» я, и Виолка со мной.

Как ни странно, Игорь Дмитриевич не отказался от встречи, хотя ситуация со спецгруппой ЦРУ, проводившей рекогносцировку в городе, не располагала к задушевным беседам с вором в законе. Чудов чувствовал, что два, если не три, важных участника грядущей кульминации близки к личному кризису. Психолог Шпагина улетела в Москву, придется самому купировать оперативными методами.

— Забирай девушку и решай личные проблемы, — входя в ресторан, приказал Оперу, — предметно решай, исчерпывающе. — Обратился к «Бобру», — Что тут пожрать по-быстрому?

— Свиные щечки неплохо готовят. Вы, не знаю имени-отчества, меня извините, что выдернул. Думал, Матвей Александрович будет.

— В Москве он, — Чудов ткнул пальцем в меню, и официант бегом помчался на кухню. — Виолетта и Федор, вы езжайте, ребятки. Ануш не надо волновать рассказами про лекарства.

— Просьба имеется к Матвею Александровичу, — продолжил авторитет.

— Говори, — опытный разведчик посмотрел прямо в глаза собеседнику, и тот сообразил, что, пожалуй, впервые разглядывают не безобразные шрамы на лице, а саму душу.

— Когда вы тут закончите, мне не резон оставаться в Ульяновске и даже в стране — серьезные предъявы могут поступить от Алджимаса или кто там за ним реально стоит. Опять же я китайцев кинул, те, поди, к Боре Читинскому метнутся жаловаться — еще одна разборка намечается.

— Допустим.

— Хочу уехать подальше.

— Куда?

— На Запад мне теперь не резон, на Восток двину.

— Во Владик что ли? — Игорь уже всё понял, но уточнить следовало.

— Дальше. Типа, Сингапур.

— От нас что хочешь?

— Чтобы не препятствовали.

— Допустим.

— Дельце мое фээсбэшное надо бы того, подальше убрать. И выдать документик: мол, не состоял, не привлекался, под судом не числился.

Чудов жевал принесенные щечки — неплохие и на вкус, и на зуб — без аппетита. Предстояло задать центральный вопрос, от ответа на который зависела судьба мужчины напротив. Пусть с никудышной биографией, порезанного «коллегами по цеху», побитого жизнью, но человеческого существа, как и остальные земляне, имеющего право жить и обязанность умереть.

— Если нет?

— Ваш Алехин меня недавно просил об одолжении, а теперь мне трудно выполнить его стрёмную просьбу. Не знаю, смогу ли дальше дурить литовцев ли, китайцев ли насчет НИИ и лабораторного лома, — выдохнул «Бобер». — Пусть даже ваш Оперок угрожает моей семье. Нас по-любому достанут — не вы, так ваши конкуренты или, там, враги.

— Ладно, — вынес вердикт москвич и с усилием проглотил последний кусок — привычка доедать пришла из несытного детства, — поможем, — и, чтобы уступка не выглядела невынужденной и поспешной, добавил, — но отработаешь по полной и отдашь нам свою долю от сделки с литовцем. По рукам?

— Да, спасибо, деньги отдам, конечно. Отработаю, как прикажете, — авторитет заторопился пожать протянутую руку.

— Алджимас скажет, что делать. Исполнишь его просьбы. Любые!

— Но как же…

— Иначе Опер вновь придет в гости к твоей подруге и сыну. Принесет «Лего» или еще чего. Двигай в порт, демонстрируй активность.

Фигуристка сидела у бортика, смотрела, как играет любимый. Каток ведомственный, лишних людей нет, только приглашенные. Составы команд ночной лиги подобраны толково: в каждой есть бывшие профессионалы и ВИП-хоккеисты. В обороне чужие профи не сильно мешали, если в атаку шел ВИП, ассистируемый своими профи. Последние давали отличные пасы, первые давали бросить и забить. Силовые приемы не применялись. Счет двузначный с обеих сторон. Любимый заколотил уже четыре шайбы, что повышало его настроение и, соответственно, шансы на романтическое продолжение в кровати. Если не произойдет непредвиденное, а оно случалось чаще и чаще. Вот и теперь: девушка вдруг заметила у противоположного бортика знакомую фигуру — высокую, с прямой спиной и гордо поднятой головой, осененной длинноватыми, не по возрасту, волосами. Перехватив женский взгляд, вновь прибывший едва заметно улыбнулся куда-то в космос, но исключительно для знакомой. Настроение, начавшееся портиться, резко улучшилось: «Личный шпион принес добрые вести».

Лидер не пошел в душ, ему нравилось растянуть ощущение от хоккея. Скинув коньки, форму и щитки, переоделся в скромный спортивный костюм и направился к «мерседесу» в центре кортежа. Остальные игроки по неписанному правилу еще оставались внутри катка, дабы не мешать отбытию Нападающего № 1. Кольцо бойцов ФСО — не однослойное — держало периметр, за которым президентские глаза узрели точеный женский силуэт и мужчину, который уже третий раз появился возле Фигуристки. Поманил начальника охраны.

— Алехин?

— Так точно.

— Пусть едет в Ново-Огарево.

— Просил коротко переговорить здесь — «личник» смутился от наглости просителя и еще больше от последовавшего согласия Охраняемого Лица. Но молниеносно прошептал несколько слов в рукав, где скрывался микрофон и кнопочный терминал радиопереговорного устройства.

Машины с раскраской ДПС и без нее уже перекрыли и зачистили Кутузовский проспект, возбуждая раздражение припозднившихся водителей обычных автомобилей. А проезд кортежа задерживался.

— Так говорите, вариант рабочий? Хотите попробовать? — Лидер не скрывал возбуждения, послематчевая усталость испарялась вместе с потом, чей парок при свете фонаря виден в прохладном воздухе ночи.

— Не хочу, но альтернативного пути не вижу.

— Необходимо персонально вам прыгать?

— Не могу подвергать проект риску со стороны некомпетентных исполнителей и не могу подвергать риску самих некомпетентных исполнителей. Этот крест, как вы однажды заметили, я пронесу до конца. Иначе придется привлекать новых персонажей, терять темп. Точность прыжков прямо зависит от удаленности во времени точек прибытия.

— Я хочу больше узнать технических подробностей.

— Пришлю к вам Жулина с докладом.

— Два прыжка — многовато. Риск ошибки возрастает, — Лидер уже мыслил совершенно практическими категориями.

— Меньше никак.

— Возможно, нам стоит еще раз собраться и обсудить ваш план, Матвей Александрович.

— Нет, это последняя беседа на сей счет. Время уходит, вероятность утечки увеличивается. Принимайте решение сейчас, — жестко отрезал разведчик, ставя на кон многое — репутацию, жизнь, «Джокер», Крым.

— Действуй, дорогой, — Президент впервые перешел на «ты», — сделай всё правильно, как с Дриком-младшим.

— Есть нюанс.

— Как же без нюансов!

— Буду откровенен полностью: все погибшие желали получить от проекта что-то лично для себя. Самое разное. Полагаю, это правило распространяется и на нас с вами. У меня есть крохотный шанс уцелеть: я ничего не хочу для себя, просто выполню приказ. Но для вас опасность вполне реальна… — разведчик умолк, не стал развивать скорбную тему.

— Я готов умереть за Крым, — обыденно, без пафоса изрек № 1. — Но нужен Крым не мне, а России. Вернее, Россия необходима Крыму, как мать родная, как Родина.

Фигуристка с расстояния наблюдавшая за разговором двух мужчин, увидела, как ВИП-хоккеист неловко обнял более высокого и массивного собеседника и что-то шепнул ему на ухо. «Прощаются, — ахнула девушка, — навсегда?» Секунда и № 1 резко повернулся, шагнул к машине, бросив несколько слов начальнику охраны, державшему для него дверь. Тот кивнул и передал Президенту небольшой предмет, блеснувший в полутьме. «Медаль?» — ошиблась девушка, не разглядев злополучный «ролекс». Алехин молча принял протянутый «подарок».

— Сами решайте, как с хронометром поступить, — уже из салона авто бросил Президент.

Глава 42

Марка

Перестав рассматривать фотографии, лупу аккуратно отложил в сторону и замер — вылитая кобра перед смертельным броском. Полине, словно факиру, работающему с ядовитой змеей, хотелось махнуть дудочкой, чтобы вывести начальника из транса. Сдержалась, зная: в голове главного охотника за «кротами» сейчас решается группа уравнений, выражающих вероятность успеха на основании разрозненных известных величин. Собственно, она лишь на миг вспомнила когда-то изучавшуюся математику — мозг переполняли сведения из филателии.

— Уверена, обе марки относятся к так называемым временным оттискам и крайне ценны? — босс прочел справку и уже знал ответ, но делал повторный заход, как пилот, засомневавшийся, что сможет безопасно посадить самолет.

— Закон об использовании марок в США был принят, но еще не вступил в силу, а почтовики уже выпустили марки в оборот. Та, что русский теперь заложил в тайник, напечатана в Нью-Йорке в 1845 году и крайне редка. Шесть недель назад на аукционе ее по телефону купил анонимный клиент из Азии. За 412 тысяч долларов. В предыдущий раз русский заложил марку, напечатанную в Александрии в 1846 году и также купленную неизвестным клиентом из Азии за 550 тысяч.

— Не спеши, мы не знаем, точно ли СВР передала ее шефу УПРО.

— Он сам выставлял марку на филателистической выставке в Библиотеке Конгресса — в досье есть распечатка с сайта. Откуда бы у него полмиллиона на покупку клочка бумаги?

— Мог получить и не из России. От арабов, например, с которыми тесно трется. С саудовцами по службе просто взасос. Конечно, взятка — нарушение правил, но не госизмена. И потом твой «иван» всего-навсего описал александрийский экземпляр, а ты делаешь скороспелые выводы, — начальник искал слабые места в аргументации подчиненной. — Надо бы ему фото той марки показать, чтобы опознал. Сможешь? Зря его отпустила.

— Вы приказали любой ценой получить от него признание. Я получила. Разве это не самое главное? Его свобода — адекватная цена. Постараюсь с русским пересечься. Он пока в городе. Что по Ульяновску?

— Агентство действительно проводит там тайную операцию, основываясь на первичной информации от исчезнувшего перебежчика Николая Дрика. На место направлен и агент литовкой разведки по кличке «Летчик». Целью является Арсений Жулин. Но искомую надпись в сточной трубе никто не видел, опять у нас только слова ценителя твоего обнаженного тела, — легкий намек на шутку или упрек прозвучал невзначай. — Доказательств, твердых по крайней мере, нет.

— Необходимо срочно сообщить, чтобы отменили акцию!

— Не следует торопить события, — кобра сделала предупреждающий выпад, показав капли яда на кончиках зубов, — повторяю: мы не имеем прямых улик. И потом, закордонные действия — не наша сфера ответственности. Нам поручено ловить «кротов», точка!

Полина молчала: что скажешь? Сидящий перед ней человек готов рискнуть операцией, дабы окончательно убедиться: член верхушки ЦРУ — предатель. Нет, не верно: чтобы убедить остальных. Сам-то нутром чует, что вышли на изменника, что Макалистер не при чем. Да, издержки будут высокие, но, с другой стороны, Лэнгли ежедневно проводит в мире не две и не три подобные акции, часть из них заканчивается провалом. Какая разница: еще неудача, еще несколько оперативников окажутся в заднице. «Наверняка, набрали разовых исполнителей, чтобы не заморачиваться насчет их судьбы. Типа литовца, — разум подбросил оправдание, но не смог подавить сомнение. — Наверняка, среди них есть и мои соотечественники, вдруг даже женщина, такая же как я?»

Старший довольно щерился: день прошел удачно, рекогносцировка выполнена полностью. Кроме, разумеется, самого НИИ, на территорию которого не совались. Зато по нему имелись схемы, полученные ранее от агента в штабе управления по охране ВГО ВВ МВД. Его завербовало ЦРУ, когда США оказывали России помощь в организации безопасности на важных государственных объектах в атомной отрасли. «Экскурсия» в институт являлась задачей-максимум в программе «московских туристов». Соответственно, ею предстояло заняться в последнюю очередь. А начать с простого — с визита к бывшему вице-губернатору за тетрадью из его домашнего сейфа. Перевоплотившись в «баптистов», оперативники уже обошли поселок, где жил Дрик-старший, предлагая религиозные журналы и заводя разговоры с обитателями. Ничего серьезного не обнаружили: приходящие садовник и уборщица, собаки нет, апатичные соседи за глухими заборами.

Вторая миссия выглядела сложнее: похитить физика Жулина и математика Щеглова. В принципе банальность: ученых, как и предполагалось, стерегли два телохранителя в штатском. Но русские лентяи для упрощения охраны свезли ученых в одно место! Поэтому «туристам» распылять силы не придется. Зайти в дом или напасть на автомобиль, нейтрализовать сопротивление, опознать по фотографиям и вывезти на некую баржу, ожидающую в порту с грузом металлолома. Классика жанра! Внешний осмотр местности подозрительного не выявил. Как контроль эфира и сетевого трафика, проведенный через возможности АНБ. Вполне рабочая ситуация, если, конечно, «Летчик» не сдал фээсбэшникам операцию. Старший открыл криптопрограмму «волшебного» смартфона, зашел на сайт прогноза погоды — тревожных сигналов из Лэнгли нет, обещают три «погожих» денька. Что ж, дан зеленый свет по всем задачам.

По завершении двух первых начиналась сложная часть — диверсия в лаборатории. Но командир группы на рожон лезть не собирался: будет возможность — сделаем, возникнут затруднения — свалим. Запасной вариант ухода из Ульяновска помнил на зубок. Пока, тьфу-тьфу, нет причин паниковать. Руководство «Компании» платит обалденные бабки не за бздеж. Хотя годы идут, и готовность к риску улетучивается с каждой операцией. «Нынешняя — крайняя», — каждый раз уверял себя и сейчас повторил обещание с особой убедительностью. Никогда не мечтал попасть на родину Ленина, и теперь страстно хотел поскорее убраться отсюда. Только остальным нельзя показать неуверенность, надо держать марку. С тем и вышел из гаража, оглянулся, помочился на угол, прислушался. Вернулся с широкой улыбкой: «Сгоняем в покер, ребята?»

В «Бельведере» тихо — все, ну, почти — спят. Жулина сморила усталость, и двойник Щеглова сопит. В полуподвальной пивной-биллиардной о сне и речи нет, штаб подводит суточные итоги контрразведывательной части «Джокера». Еще, конечно, бодрствуют снайперы в радиусе полукилометра, спецназовцы в личных окопчиках, прикрытых теплоизоляционной маскировкой — вдруг противник имеет переносные тепловизоры или особо зоркий спутник с инфракрасными сенсорами. Еще раз в минуту компьютер тестирует закрытую шифрованную связь по обычной электропроводке — действует в пределах электросети поселковой подстанции, перехват сообщений извне невозможен. Задействовано много старых проверенных методов и свежих экзотических гаджетов. Готовность высочайшая, а полной уверенности в успехе нет. Техника ли даст сбой, человеческий ли фактор подведет. От того Чудов и меряет шагами комнату, припоминает детали, анализирует информацию, считает ходы. Оперу бы его успокоить, отправить отдохнуть, только сам обделался и готовится снять запачканные штаны перед поркой. Руководитель тянет с экзекуцией. А уже ровно два по полуночи, хоть по водородным часам проверяй.

— Что с Виолеттой решил?

— Поженимся. Если она опять не передумает. Правда, с мамашей её непонятно, как будет после нынешней заварухи. Матвей Александрович ничего насчет нее не говорил?

— Нет, чего в Ануш особенного? Она же на противника не шпионила, насколько нам известно. Пусть живет и трудится на вверенном участке. Не хуже других, правда, и не лучше. Извини, что так про будущую тещу откровенно, но сам напросился.

— А «Бобер»? Она же через него с литовцем контактировала?

— Если ничего особо пахучего не вскроется и «Джокер» завершится успешно, то копаться нам в местном навозе не резон — крупного жемчуга и мелких бриллиантов не найдем. Хотя по авторитету придется решать. Пока держим паузу — товарищ Григ просил не колыхать здешнее болото. Позже данное звено становится лишним. Опять же бандит пытался извлечь личную выгоду, шантажировал нас, условия выдвигал. Улавливаешь?

— Улавливаю. Какие условия?

— Да без разницы! Никто, заруби себе на носу, никто не может ставить операцию под угрозу. Ни я, ни ты, ни «грызун» со шрамами. Ладно, пора тебе вздремнуть, а то завтра буча начнется. Я в одиночестве покумекаю еще немного.

Кумекание не вышло — голова отказалась пережевывать разведывательно-контрразведывательную галиматью. Мозг сделал маневр и сменил тему, зацепившись за алехинскую часть «Джокера». «Если бы можно было вернуться в прошлое и спасти Варвару! — всплыло горе по погибшей жене. — Несбыточная мечта!» Вспомнился и совет Президента: «Найди уже новую любовь, Игорь. Нельзя без любви в жизни».

С возрастом кости становятся более хрупкими — теряют кальций. Хоть молоко пей, чем взрослым не следует увлекаться, хоть творог или йогурт ешь килограммами, а природу-мать не обманешь. Мужчина помнил, как в десять лет запросто спрыгнул с балкона второго этажа, чтобы проверить свою смелость. И ничегошеньки не случилось: чуть ноги согнулись, спружинили, подбросили и побежали дальше — баловаться. Зато два года назад сломал руку, наткнувшись на — не поверите — парковочный автомат в Вашингтоне, и мучился недель шесть-семь. В результате переломы срослись плохо. Доктор велел беречь. Медикам легко давать советы, разведчикам сложно им следовать. А теперь нарушить необходимо или, как пишет Центр, «целесообразно». Цель намечена и образ действий тоже, но очень страшно. Хотел закрыть глаза, а нельзя — ошибки быть не должно. Так с открытыми и на полном пешем ходу врезался в ребро стеклянной двери кафе. На Пенсильвания-стрит, в нескольких кварталах от Белого дома. Боль жуткая, знакомая в каждой ноте, захлестнула сознание — только на секунды. Подбежавших попросил: «Вызовите „скорую“, пусть отвезет в российское посольство».

Переполнявшие ее чувства Полина выразила на родном наречии, которое в младенчестве впитала от мамы, хотя слова выбрала из папиного лексикона. Тот в выражениях не стеснялся, резал матку-правду и так, и сяк. Подобно многим соотечественникам, осевшим за рубежом (не говоря уж о живущих в России), девушка частенько пускала матерком. Не считала зазорным на нем разговаривать. Если уж грешил Александр Сергеевич, который «наше всё», то как удержаться тем, кто не «всё» и тем более уже не «наше»?

Рапорт от «наружки» ФБР не оставлял почвы для сомнений: ЕЁ РУССКИЙ — на глазах у десятков людей получил тяжелое увечье и доставлен парамедиками в постпредство РФ. А ведь с ним надо встретиться, чтобы опознал александрийскую марку. Но как это сделать? Решение нашлось к вечеру, неважнецкое, паллиативное. АНБ сообщило, что система бронирования авиабилетов выкинула флажок на имя пострадавшего: завтра вылетает в Москву. «Видимо, на лечение, назад уже не вернется — срок командировки почти истек», — констатировала Полина и вновь вспомнила мать в нецензурном контексте. Конечно, она доложит начальнику, но только заранее знала, что тот скажет. Ровно так оно и случилось, только собственная способность предвидеть девушку не порадовала.

— Придется его выпустить из страны, — язык «кобры» облизнул губы, словно пытаясь по-змеиному поймать в воздухе запах жертвы. — Если поднимем шум и арестуем русского, то Москва смекнет и предупредит «крота». Тот уничтожит или спрячет марку александрийской почты, и мы останемся без улик, даже косвенных. Найди возможность задать русскому интересующий нас вопрос тихо, тайно и под запись. Справишься?

— Есть бредовая идея. Потребуется помощь нацбезопасности.

— Конкретно?

— Нужна свобода рук в аэропорту им. Даллеса.

— Не проблема.

Толчок сильный, скорее удар — не шаловливый, одной из четырех ножек, а несколькими — требовательный, тревожный. Сердце ушло наверх и замерло. Чувства обострились до предела, стараясь уловить суть происходящего таинства — рождения человека. Внешне болезненно и некрасиво — воды отошли, смочив промежность, ноги и даже чистый мрамор под ними. Не интересует младенца, тем более двух, какой пол в доме, какая погода в Калифорнии, который час. Пора! Рвутся они из уютной утробы в тревожный мир. Чуть рановато по сроку, высчитанному гинекологом, в самый раз по времени, определенному природой или кем там еще. Мать готова мчаться в госпиталь, готова и сумка с набором необходимого. Не готов отец: задержался в офисе, продавая компьютерные программы. То есть, отсутствует водитель, что под руку проводит до авто, поможет усесться с растопыренными ногами и огромным животом. Некому из-за руля оглядываться назад, всматриваясь в искаженное болью лицо и натыкаясь взглядом на пупок, выпирающим даже через платье-хламиду. Но существует телефон и рядом Абрахамсены — добрые, хотя и сексуально озабоченные. Американцы, не враги, просто соседи — Нэнси и Мартин. Им с Алехиными нечего делить, они не воюют друг с другом, живут рядом, помогают иногда или часто, по мелочи или по крупному. Так положено между людьми, так будет и на сей раз. Отвезут, спасут.

— Я РОЖАЮ! — заорала Ксения, лишь только гудки сменились игривым Hello, и подружке не потребовался перевод с русского.

Крик роженицы международен, как и новорожденный, у которого еще нет национальности, родного языка, обязательств перед какой-либо страной. Это придет позже, потянет за собой гражданство, паспорт, присягу, службу, войну, смерть и прочие атрибуты цивилизованного общества. А пока малышей ждут несколько часов трудной схватки за выход из чрева матери, одновременно старающегося их удержать и исторгнуть. Папочка успеет, приедет к исходу, каким бы тот не оказался.

Одеяло откинуто — жарко в спальне. Спящий замер в позе эмбриона. Боится спугнуть приятный сон? Или инстинктивно прячет уязвимые части тела? Внешней угрозы нет, и пистолет последнее время держит по подушкой: тоненький ПСМ — оборонительное оружие последнего шанса. Хотя в данной ситуации ствол не спасет. Тогда что поможет? Хитрость? Но и ТОТ, кто опять сзади подплыл по Серой реке, не прост — его не перехитрить. К тому же горизонт событий стремительно сокращается. Его шагреневая кожа уже сжалась настолько, что спящий видит целиком диспозицию, утекающую в прошлое, видит даже чуть назад, за линию, отделяющую настоящее от будущего. Такого ему еще не снилось, откровение впервые. Так вот что боится упустить зрелый человек, как ребенок испугавшись сна. Исподтишка косит за спину, стараясь не смотреть на ТОГО, пытаясь увидеть кусочки грядущего. Там показался малюсенький человечек, потом еще один. За ними два побольше — мужчина и женщина. Они!

Тишина, ни звука над Полотняным течением, над сплетением нитей, утолщений, узелков. А так хочется крикнуть в голос или хотя бы прошептать: «Это — знак? Я на правильном пути?» Нельзя нарушать безмолвие, и так увидел слишком много. Шагреневая кожа скомкалась, превратилась в точку и исчезла. Сновидение — не кинофильм, закончилось без титров и финальной музыки. Кулаки разжались, ноги вытянулись, спина выпрямилась, дыхание выровнялось. Через минуту-другую стало холодно, потянулся за одеялом. Потом ничего не вспомнит кроме двух крохотных фигурок и ниоткуда возникшей решимости: вчера — рано, завтра — поздно, надо сегодня. На рассвете Алехин выпросит спецборт и улетит в Ульяновск. По пути во Внуково шлепнет себя по лбу и позвонит домой.

— Бабушка Анна, у тебя родились внучата. Только не звони Степе, у него еще глухая ночь. Пусть позже сам тебя порадует.

— Откуда знаешь? — жена задохнулась любопытством и осеклась.

Ошибочно вообразила, что у мужа есть канал наблюдения за сыном. Канал не существовал, существовала Река. Русло её сужалось, скорость течения нарастала, приближалась сингулярность.

Глава 43

Расставание

Редко случается сойтись с индивидом, столь отличным от тебя. Где у Жулина сомнения, там у Алехина решимость. Скромность — наглость, бедность — богатство, короткий ежик — шевелюра и так до бесконечности. Только близок конец, не быть им вместе. Арсений неуверенно смотрит на Матвея: что сказать и как поступить? Благодарить или винить в жизненных коллизиях, обнять или отвернутся. Отчетливо сознает, что подобного друга/недруга уже не встретит. А ведь Физик — должен бы догадаться, что человек руководствуется «квантовой логикой», когда не знает точно, какое решение принять. В такой момент различные возможности толпятся в сознании, имея шансы быть одобренными. Однако после того как выбор сделан, лишние опции исчезают, и мозг ведет хозяина к цели по единственному маршруту. Старый шпион смог бы объяснить ученому то же самое и простыми словами, но сейчас ему не до психологии. Поздно воспитывать объект влияния: надо выпустить в свободное плавание, дать осуществить задуманное по собственной воле. Поучения и советы ни к чему, осталось каждому сделать шаг, произнести слово.

— Сень, целоваться не будем, а то телохранители неверно истолкуют наши взаимоотношения.

— А какие у нас отношения?

— Рабочие. С сынишкой твоим у меня дружба, с тобой — работа. Долг, что следует исполнить, забыв о личном. Готов закончить начатое?

— Готов, — «квантовая логика» отброшена, Рубикон перейден.

— Отлично, тогда садись с Никитой Вяземским за расчеты. Вот географические и высотные координаты, а также две точки во времени. Сколько займет полная подготовка?

— Часа два.

— По завершении подготовь оборудование. Потом вылетаешь в Москву спецбортом. Там выберешь судьбу. Вариант, что мне кажется единственно верным, известен. Тебя проводят и помогут. Ответа не жду, решение за тобой.

Звонок прозвенел, идти открывать неохота. Охота с ружьем зверя выслеживать, стараясь не хрустнуть веточкой от неосторожности, не дышать громко от волнения. Именно ею Дрик-старший и занят, крадучись по дому с Benelli в руках. На цыпочках дойдет до угла, глянет украдкой на чучело в соседней комнате, проверит патрон в затворе, прижмет приклад к плечу, а прицел к глазу, и сделает шаг навстречу будущей добыче. То есть, конечно, прошлой, но для игры непринципиально. «Зараза! Кто там приперся?» За решеткой калитки стоял мент — капитан, рожа, вроде, знакомая по годам вице-губернаторства.

— Чего надо? — проорал с крыльца.

— Так от соседей заявленьице на вас имеется, мол, стрельбу недавно устроили. Впустите, надо разобраться, показания снять.

— Заходи, — Дрик нажал кнопку дистанционного открывания.

Пока визитер шел к дому, хозяин соображал, сложится ли выпить с полицаем — ох, собутыльник нужен! Краем глаза приметил, что калитка полностью не закрылась — чей-то ботинок ее придержал. Владельца обуви не видно из-за столба: затаился хитрец. Опытного охотника не обманул.

— Выходи, гад, стрелять буду! — крикнул, поднимая дробовик.

Ответом стал выстрел. Не в смысле «бах» — «Макаров» с глушителем, а в смысле удара пули рядом с ухом Дрика. Осколки штукатурки ужалили щеку, больно и в нескольких местах. Кожа почувствовала теплоту потекшей крови, но возбужденному мужчине не до того — надо завалить «зверя». Успел нажать на курок и перезарядить, затем рухнул, сраженный уже точным выстрелом «туриста». Упал и капитан, попавший под перекрестный огонь. «Дурак, поверил „Бобру“, что получу пять „штук“, если помогу его „знакомым“ тихо войти в дом Дрика!» Нет, полицейский не ранен — сообразил залечь для безопасности. Она длилась секунд пять, пока проходящий быстрым шагом — профессионалы не бегают — стрелок не всадил ему два заряда: в корпус и в голову. Не останавливаясь, убийца сразу нырнул в дом: вдруг там есть еще люди. За первым юркнул во двор и второй «турист», на крыльце сделал мимолетную остановку: пульса на шейной артерии Дрика не нащупал, но для верности сделал контрольный выстрел в затылок. Третий оперативник остался снаружи «вратарем» — руки на руле угнанной машины, мотор не глушил.

Вскрытие электрического сейфа — пустяк для смартфона со специальной программой от IT-подразделения ЦРУ. Деньги, документы и главный приз — тетрадь, скорее васильковая, чем голубая. В ней записи, рисунки, формулы — точно, как в США рассказывал Николай Дрик. Спецы из ФСБ изготовили подделку даже лучше оригинала — убедительную и заводящую в научный тупик. Сунув содержимое сейфа в рюкзак, не спеша и не задерживаясь, двойка вышла за ворота, села в невзрачный «фольксваген» и стартовала. Тут из ворот соседнего участка выскочил небритый полуголый мужик — в семейных трусах. В руках держал карабин «Сайга» — тот же «Калашников», только стреляет одиночным — и открыл беспорядочный огонь. Сидевшие на переднем сидении не пострадали — так осколки стекла и выброс адреналина. А оказавшийся сзади «счастливый» обладатель тетради убит наповал, дыра в башке сквозная. Красная кровища на синей обложке смотрелась по-дизайнерски радикально, по-чекистски реально. В сочетании с белой бумагой — российский триколор.

— Не хило отстрелялся, — командир отряда из Центра спецназначения ФСБ похвалил младшего по званию.

— От бедра, по проезжающему объекту — упражнение № 32, — не без удовольствия констатировал боец. — Жаль остальных не разрешили положить!

— Начальству виднее. Глядишь, в следующий раз прикажут и всех, — назидательно изрек офицер и скомандовал в нашейный микрофон. — Скрытно уходим, через семь минут прибудет полиция. Занять новые позиции согласно вчерашнему инструктажу.

«Волшебный» смартфон вновь посетил сайт прогнозов погоды и сбросил фотографии заполненных страниц «дневника» Дрика-младшего. Расшифровка в штаб-квартире AHБ заняла секунды, у российских дешифровальщиков поначалу прогресс был минимален.

— Судя по объему файлов, контент сообщения состоит из изображений, — заверили они Чудова. — Использована неизвестная и крепкая кодировка, управимся в лучшем случае за дней пять.

Секретарь принесла шефу УПРО донесение из Национальной секретной службы, тот заулыбался, хотя вслух, конечно, не произнес: «Подумаешь, убитый оперативник! Этого добра, как грязи. А русских вообще считать не принято. Дрик-старший сам виноват — поднял ствол на наших спецов. Чокнутый!». Оставалось дождаться второй фазы: если успех, то дело в шляпе. Третья изначально выглядела опциональной, хотя ужалить в сердце России желательно для ошеломляющего доклада в Белый дом. Достойный результат и его автор не останутся незамеченными. Фото залитой кровью тетради смотрелось по-голливудски драматично — не стыдно показать и хозяину Овального кабинета.

— Матвей, «браконьеры» проявили себя в «Берлоге», — Чудов едва контролировал эмоции, не свойственные выдержанному генералу СВР, пусть и в отставке. — К сожалению, старого «медведя» завалили, а в остальном, как мы и ожидали.

— Не отвлекай по пустякам, — последовал неожиданно грубый ответ. — Это — твоя зона ответственности.

Опер посмотрел на Чудова — маска соскользнула у того с лица. На секунду, не более: шевельнулись желваки на скулах, обозначился наклон обычно прямого позвоночника. Затем признаки напряжения исчезли. Опер удивленно молчал: «А какая же зона у товарища Грига?» Момент истины угас от прозвучавшего по оперсвязи донесения: «Замечено движение возле гаража. По всей видимости, готовятся к выходу». Выдвигаться к «Бельведеру» цэрэушникам рановато — их нападение ожидалось ночью. Тем более что резиденция находилась недалеко от дома Дрика, где еще не закончили следаки — богатые в провинции предпочитают жить бок о бок. Наглый противник игнорировал поднявшуюся в районе полицейско-прокурорскую сумятицу или рассчитывал её использовать как прикрытие.

— Твой бенефис, Федор, — изрек Чудов. — Главный нужен живым. Не допусти его выхода в эфир. И «волшебный» смартфон не должен пострадать. Хотя, что я повторяю очевидное — сам знаешь план. Ни пуха, ни пера!

Сотрудники контроля безопасности на входе в аэропорт заставили встать с кресла-каталки и чуть не разобрали её на части. Пациент едва стоял, опираясь на посольского врача и сотрудника консульского отдела. Последовали и остальные предполетные формальности. В конце концов загипсованный пассажир занял место в первом ряду бизнес-класса и с облегчением напевал: «Good bye, America! О! Где я не буду никогда!» Дальше песню не помнил, что значения не имело — загранкомандировка успешно завершена. Начиналась плоховато: первый перелом отнял много времени! Потом тухлая середина — без серьезных оперативных успехов, и вот концовка — неожиданно яркая, хотя костям опять долго срастаться. Пришлось поволноваться, когда ФБР ожидаемо прихватило на закладке тайника. Несладко пришлось и на допросах. Затем появилась сумасшедшая эксгибиционистка на крыше. К счастью, баба заглотила легенду, тщательно разработанную Центром. Вхождение в стеклянную дверь, вновь переломы. Пришла боль, а теперь еще и страстное желание почесать тело под гипсом. Ерунда! Главное — скоро окажется на Родине, с почетом выйдет на пенсию, получит местечко в службе безопасности Газпрома. Шум в «предбаннике» между кабиной пилотов и салоном заставил открыть глаза, вернуться в еще вашингтонскую реальность.

— Я — офицер иммиграционно-таможенной службы, — раздался знакомый голос еще не видимой из-за переборки Полины. — Есть подозрение: пассажир на борту вывозит из США более десяти тысяч долларов. Это противозаконно. Дайте мне проверить или рейс будет задержан до особого распоряжения.

Слабые попытки консула и капитана воздушного судна разрешить пустяковый конфликт завершились безрезультатно. Пришлось вынужденно допустить на борт наглую сотрудницу всесильного в Штатах конгломерата спецслужб, прикрытых общим названием нацбезопасность. Естественно, Полина подошла к загипсованному. Чей пульс прыгнул за сотню, а давление повысилось до шума в ушах.

— У вас при себе есть американские доллары или иная валюта?

— Есть, — говорить сложно — при столкновении с дверью и последовавшим падением на асфальт пострадала и челюсть.

— На сумму свыше 10,000 долларов?

— Нет, меньше.

— Предъявите бумажник.

— Произвол, буду жаловаться, — на всякий случай пробормотал русский.

— Конечно, но вы обязаны показать бумажник.

— Не могу достать — рука сломана.

— В каком кармане?

— В левом нагрудном.

— Ok, осмотрю сама, — женщина склонилась над сидящим и отчетливо проговорила ему в ухо. — Сейчас покажу фото марки для опознания. Если узнаешь, громко скажи: «Всё верно».

Проверив бумажник и не обнаружив валюты сверх установленной правилами границы, оперативница предъявила свое удостоверение. Вместо лика американки с карточки на загипсованного смотрел пятицентовик с круговой надписью Alexandria Post Office.

— Всё верно, Полина Смит, — оперработник проговорил громко и отчетливо в промежуток между двумя пуговицами служебного кителя-жакета Полины, чтобы и микрофон, и видеокамера, спрятанные в них, надежно зафиксировали его слова и кивок. — Я запомнил ваш номер. Прощайте.

— Спасибо за сотрудничество, — американка покинула салон.

«Good bye, America! О! Где я не буду никогда!», — промычал себе и, поймав, вопросительный взгляд бортпроводницы, добавил вслух. — Тройной «Джек Дэниэльс» и соломинку, пожалуйста. Виски побольше, льда поменьше.

Компьютерная система XKeyscore просеивает мировой электронный трафик круглосуточно и повсеместно, разве что за исключением мелких островов в Тихом океане или удаленных деревень в Гималаях. Специальные серверы установлены в основных сетевых узлах, оптоволоконные кабели толщиной с руку идут от главных провайдеров и поисковиков. В пассивном режиме собирается ВСЯ информация, в активном — данные об особых объектах слежки AHБ. Родина Ленина состояла в списке последних. С началом тайной операции ЦРУ сводка по городу обновлялась каждый час, а при фиксации существенных событий — в реальном времени. В данный момент на дисплее шефа УПРО мигало два месседжа.

Агентство новостей «Телеграмма»

Пресс-служба Следственного управления CK по Ульяновской области сообщает о возбуждении уголовного дела по факту убийства бывшего вице-губернатора Якова Дрика. Он был застрелен в собственном доме во время разбойного нападения не менее трех неизвестных. Из сейфа жертвы похищены деньги и ценности. Также застрелен офицер полиции, видимо, пытавшийся задержать убийц. Позже была обнаружена сгоревшая автомашина, на которой предположительно, скрылись преступники. Внутри находился труп неопознанного мужчины.

Агентство национальной безопасности США.

В энергосистему Поволжья поступила запрос из «Гробницы» на внеплановое потребление …мегаватт в период с 00.30 до 02.00 (мск). Разъяснений о причинах не приводится. Ранее аналогичные заявки выставлялись на дневное время и в меньших объемах.

Прощальный обед в «Вепревом колене» — идея Алехина.

— Что же вы, Матвей Александрович, ничего не едите?

— Буду работать на голодный желудок: чем меньше вес, тем больше электричества сэкономим стране, — отшутился разведчик, потерявший аппетит и бросил мельком взгляд на стол в углу зала, где сидел «Бобер». — Сам налегай на стейк, Арсений, а то тебе длинный путь предстоит, когда еще мясца удастся перехватить.

— Не сомневайтесь, справлюсь, — заверил Физик.

— Прямо отсюда поедешь в аэропорт, борт ждет.

— Мне бы документы, деньги и вещи захватить из «Бельведера».

— Нет, туда не вернешься, и брать с собой ничего нельзя. В самолете не ешь, пей только воду из бутылки.

— Вы полагаете…

— Нечего полагать, надо поберечься, исключить неожиданности и неприятности. Кстати, о них: пойду-ка отолью.

Матвей встал и кивнул телохранителю в сторону WC. Один метнулся проверить помещение, второй остался за столиком у входа в зал. Оба не заметили, как проходя мимо «Бобра», охраняемое лицо подняло брови. Авторитет утвердительно моргнул, на полсекунды дольше обычного. Оказавшись в пустом туалете, шпион вынул стопку салфеток из ящика на стене, выудил из середины пластиковый конверт, вскрыл, достал лист бумаги с приклеенной фотографией и названием «Справка об освобождении». Довольно хмыкнул, герметично закрыл и сунул в рукав льняного пиджака. Вернувшись за стол, попросил меню — выбрать десерт.

— Смотри, Сеня, здесь тирамису готовят. Возьми на сладкое, — протянул книжечку Жулину, опустив в нее конверт.

Глава 44

Двухходовка

Семью месяцами ранее

Упс! Земля оказалась в полутора метрах ниже. Приземлился, точнее грохнулся удачно — на обе ноги. Гася кинетическую энергию, завалился в бок, как делают парашютисты. Всё ж левую стопу слегка подвернул. На миг завис в состоянии отмененной смерти, которая, наступив на прыжковой платформе, так и не состоялась. Затем жизнь победила, чувства вернулись.

«Тепло, не слишком влажно — климат субэкваториальный, но тут прохладнее и суше — горная долина. Запах — смесь цветочных ароматов и тлена. Посвистывание голубого момота в зарослях Satyria meiantha. Здание — Fianchetto Chess Club. Ландшафт, насколько видно в темноте, соответствует. Похоже, место правильное — Сан-Хосе. Внедорожник Макалистера на месте, значит, день верный — пятница. Часы над входом показывают 21.25.17 — временные координаты повторной встречи совпадают. Отлично, прибыл через полчаса после того, как рейдовики ликвидировали хвост за цэрэушником и за двенадцать минут до выхода Джека к машине. А сам я (ну, тот из прошлого) должен был уже покинуть клуб и спрятаться в кустах за поворотом улицы. Вроде, всё сходится». Оставалось проверить ощущения, убедиться фактически, что первый прыжок совершен прицельно.

— Primero, — неожиданно для себя не произнес, а прошепелявил товарищ Григ, но проведя языком по зубам понял причину: исчезли искусственные пломбы, — здесь Матвей Алехин. Покажись, есть работа.

— Вы же ушли из клуба уже. Как вернулись? — из кустов, после паузы, недоуменно произнесла ожившая тень.

— Не важно. Segundo уже зачистил субъекта, следившего за моим гостем?

— Да. Откуда вы знаете?

— Не важно. Новая вводная: мой гость выходит, я отвлекаю, затем вырубаю как того, что нейтрализован Вторым. Ты доставишь тело в ущелье и сбросишь в машине вниз. Субъект должен выглядеть жертвой пыток. Поколдуй над ним.

— Такого пункта нет в плане операции.

— Не было в совсекретном документе № 2476/14. А в дополнении есть, — уверенно соврал разведчик. — Директор в курсе. Ответственность беру на себя.

— Тогда другое дело, — рейдовик протянул электрошокер.

Макалистер не удивился, сев в машину и увидев появившегося русского.

— Ещё здесь? Не договорили? — осклабился заметно поддатый шпион, вставляя ключ в замок зажигания, но не заводя мотор.

— Волнуюсь за тебя, — Матвей открыл дверцу, негромко произнося заготовленный текст. — Я вот чего удумал: если всерьез опасаешься мести шефа УПРО, то не следует ли тебе перебраться в Россию?

— Ха-ха! — Макалистер корпусом повернулся к Алехину. — Давно мечтаю, чтобы в тюряге КГБ из меня годами выкачивали оперданные. Нет, спасибо за приглашение, лучше здесь перекантуюсь. Опять же на шефа УПРО я заготовил «письмо мертвого человека» — не станет меня, и в свет вывалится масса пахучего компромата.

— Что ж, твой выбор, приятель, — разведчик протянул правую руку американцу и, когда тот подал свою, крепко сжал его ладонь. — Живи долго, умри быстро, Джек!

Левой рукой русский полуобнял водителя, и семь миллионов вольт ударили в потную шею любителя железных дорог и огромных котов. Потерявший сознание вывалился из машины прямо на товарища Грига, чуть не рухнувшего под тяжестью центнера с лишком. Алехину не приходилось таскать убитых. Убивать — да, таскать — нет. Тело не только тяжелое, как несколько мешков картошки, но и столь же громоздкое: подхватишь за торс — ноги и руки болтаются, не дают сохранить баланс. Схватишь за конечности — корпус становится неуправляемым. Тащишь — голова подпрыгивает на неровностях, словно веревочка вместо шеи, а выкатившиеся глаза таращатся, обвиняют… Хорошо Primero подхватил, помог затолкать в багажник труп. Строго говоря, Макалистера по-прежнему следовало считать живым, но телу без разницы — оно свою судьбу знало. Скоро вместе с ним исчезнет и возможность утечки о том, что Москва информирована о перебежчике Николае Дриксе и что такая информация в будущем приведет к прорыву в теории и практике перемещения во времени. Пока рейдовик выруливал с парковки, ветеран еще раз с сожалением провел языком по дыркам в зубах: «На новые пломбы уйдет масса денег!» Когда Primero оглянулся, Алехин уже исчез. «Молодца, быстро слинял!» — одобрил коллега.

Настоящее время

С прыжковой платформы сошел враз постаревший мужчина, которому, судя по усталому виду, полагалось ночью спать, а не шастать в прошлом. Одернул мятый льняной костюмчик, неуместный среди аппаратуры и бетона, пригладил растрепавшуюся прическу и почти рухнул на стул. В лаборатории безлюдно — персонал распущен по домам, эксперимент секретный и вне плана.

— Удалось? — подбежал Вяземский, в одиночку управлявший командным компьютером.

— Угу.

— И…

— Кофе хочу. Или, думаешь, встану в театральную позу и процитирую Бориса Пастернака:

Гул затих. Я вышел на подмостки.

Прислонясь к дверному косяку,

Я ловлю в далеком отголоске

Что случится на моем веку.

— Извините, сейчас принесу кофе, — программист, только сегодня допущенный к главной тайне «Джокера», метнулся в бытовой отсек.

— И сводку хочу, — вслед полетело указание.

Назад Никита вернулся со Шпагиной, которую никто почему-то так и не называл Вяземской, несмотря на замужество. Мужчина нес здоровенную кружку с пафосным логотипом «Ульяновск — сердце России», женщина — распечатку заметок с интернет-порталов. Кофеину — самому популярному психоактивному веществу — предстояло минут на 40–50 блокировать внутренние биочасы путешественника, обманув в гипофизе рецепторы клеток, вырабатывающих мелатонин. По-хорошему требовалось три часа, но Матвей опасался принимать медикаментозные стимуляторы. Отхлебывая горячий напиток, просматривал сводку.

«Старое» сенсационное сообщение костариканской газеты об обнаружении двух трупов в окрестностях непривыкшего к убийствам Сан-Хосе подтверждало гибель Макалистера. «Свежие» новости, на первый взгляд, не содержали ничего необычного, ничего непривычного для внимательного глаза Алехина, знавшего, что и как происходило в мире до прыжка. Обрадовался: визит в прошлое не изменил сколь-нибудь существенно глобальный ход событий. Принцип минимального воздействия, сформулированный Щегловым перед самоубийством, соблюден. Конечно, обидно для Макалистера, что его исчезновение не имело значения для планеты. Но позже, когда шефа УПРО возьмут за гениталии и в ЦРУ полетят головы, выяснится, что весома даже единственная вычеркнутая жизнь. Хотя не для общественности, которой через СМИ скормят байку о «плановых» перестановках в руководстве Агентства.

— Жвачка есть? — задал важный для себя и бессмысленный для Никиты и Марии вопрос.

— Боитесь кариеса? — психолог попыталась шуткой смягчить атмосферу в лаборатории.

— Дупло образовалось. Или, вернее, несколько. Надо залепить.

— Не запаслись мы, — Вяземский пролепетал извиняющимся тоном.

— Нет? Жаль. Пломбы исчезли, не заметили, как шепелявлю? — Матвей тянул время, прислушиваясь, не поступит ли реакция от ТОГО, что на Серой реке караулит участников «Джокера».

— Полезно, что инородные материалы исчезли, — продолжила легким тоном Шпагина, — значит, и афганские «сувениры» из вашего тела испарились.

Ветеран рефлекторно пощупал шею, куда вошли осколки стекла и металла — память об операции «Пакет» в горах Гиндукуша. Перемены не ощутил, допил кофе. ТОТ молчал, далее тянуть не имело смысла. Грузно встал.

— Никит, где бионоситель информации? У него Bluetooth фурычит? Давай сюда, — аккуратно сложил невзрачную тряпочку — изобретение молодых гениев из научного центра в Сарове. — Пошел я.

— Счастливо! — отреагировал Вяземский, страшно волнуясь за точность настройки географических и временных координат для более дальнего прыжка.

— К черту! — поправила мужа Маша.

Из срочного сообщения АНБ в ЦРУ.

«В 18.35 и 18–53 (североамериканское восточное время) зафиксировано два скачка в электросетях, ведущих к „Гробнице“. Их мощность, оценочно, составила соответственно… и …мвт. Второй был на порядок мощнее первого».

Из шифровки ЦРУ, адресованной группе в Ульяновске.

«В 00.35 начата и в 00.53 (мск) завершена работа „Гробницы“. Ожидайте прибытия пассажиров по домашнему адресу».

Ответ спецгруппы.

«Заказ принят. Выполняем.»

Прыгун просто встал на платформу, его тело на наносекунду чуть потеряло четкость контура, и, опля, старый шпион вновь на месте. Только левая нога ныла и стоять сил уже не осталось, пришлось опуститься на поверхность, изолированную углепластиком. Никита и Мария попытались приподнять Алехина, но тот промычал: «Полежу. Отдохну». Пока те хлопотали («Кофе? Воды? Врача?»), он медленно осмысливал произошедшее.

Тридцатью месяцами ранее

Прибытие вышло идеальным: мягкая, густая трава на лесной поляне возле собственного дома в Иславском, кругом никого, предрассветная тишина, время, если верить звездам, примерно совпадает. Тут прежде с собаками гулял сотни раз. Быстро проковылял к забору участка, бросил веткой в окно квартиры над гаражом: «Эй, Роман, вставай, впусти хозяина». Удивленный садовник: «Вы же с вечера на „мерсе“ уехали, а вернулись пешком?» Стремительно вошел в дом, взял деньги, запасной мобильник, ключи и документы от машины жены — благо Анна ночует с мужем (ну, тем из прошлого) в московской квартире. Звонок Чудову: «Буду через сорок минут. Вари кофе покрепче».

Очная беседа вышла странная: Матвей втолковывал — Игорь качал головой с сомнением, Игорь спрашивал — Матвей качал головой с отрицанием. Скоро разговор пошел по кругу.

— Почему именно Талый? — в третий раз недоумевал Чудов, уже забывший свое удивление, что гостю известно о секретном совещании у Президента послезавтра, о котором хозяин — сопредседатель Общенародного фронта — сам узнал несколько часов назад.

— Не могу сказать. Хочу, а не имею права. Если ты узнаешь, то замысел сорвется, Крым не станет нашим. Поверь мне и на сей раз, умоляю!

— Допустим, — товарищ Григ никогда ни о чем никого не просил — мольба от него переломила настрой бывшего заместителя Директора СВР. — Только как быть с самим Талым? Он же прет бульдозером, кладет на всех с прибором.

— Моя забота. Он сейчас в Москве, ФСБ за ним наблюдает. Узнай, где Талый сейчас, где планирует быть утром, где его жена.

— Хорошо. Жена-то причем?

— Часто прошу об одолжении? Думай что хочешь, награждай любым эпитетом, считай что это — моя прихоть. Только будущее страны зависит от того, исполнишь мой каприз или нет, поддержишь Талого или нет.

— Твою дивизию! — не выдержал и почти выругался сдержанный Чудов. — Только для тебя, Матвей. Надеюсь, дружище, ведаешь, что творишь!

Ждать — не самое приятное занятие. Особенно если понимаешь: каждый миг приближает то будущее, из которого ты прибыл, чтобы его же изменить. В голове мельтешили обрывки мыслей, вспомнилось, что в том будущем остался без денег, потратив остатки на первые эксперименты «шарашки». Можно прямо сейчас набрать личного брокера, ведущего биржевыми инвестициями: «Без двадцати восемь утра, а ты еще не работе? Позор! Открывай короткие позиции „голубым фишкам“. Почему? Котировки акций российских компаний будут падать, поэтому их сейчас продавай с длинной отсрочкой поставки, потом откупишь существенно дешевле. Хочу заработать, играя на падении рынка. Знаю откуда? От верблюда». Но нет, та молчаливая Тень только и ждет промашки. Жик косой и нет Алехина. Не дождется! Тут размышления пришлось прервать — «вольво» с пропуском Госдумы на лобовом стекле увезла Талого. Григ дал себе пару пощечин, чтобы отогнать сонливость и вышел из «лексуса». Почти сразу из подъезда вышел другой жилец, спешащий на работу. Разведчик шмыгнул в образовавшуюся щель, пешком поднялся на пятый этаж — в ответственный момент не хватало еще застрять в лифте — и позвонил в нужную квартиру. Дверь открылась тотчас.

— Славик, ты что-то забыл? — еще не договорив, женщина поняла ошибку. — Вам кого? Вячеслав уже уехал.

— Мне вас, Марина, — Алехин решительно, но не грубо вошел внутрь, словно поршень выдавливая хозяйку из коридора на кухню. — Хочу выпить кофе, если найдется, и немного поговорить.

— О чем? — женщина отступала к плите, гадая: лучше обороняться сковородой или чайником?

— О жизни, светлой и радостной. Без насилия и ужасов, — Матвей сел на пристенный диванчик — обшарпанный, из полузабытого советского быта. — Наливайте кофеек — по запаху чую, тут его пили.

— Есть только растворимый, — извиняющимся тоном произнесла Талая, уловив мирный настрой необычного посетителя. — Слава только и успел чашку перехватить, даже не позавтракал, помчался по делам.

— Подойдет, спасибо. Дочку вашу не разбудим?

— Нет, — коричневая струя сбилась с ритма, наполняя кружку. — Крепко спит.

— Дело молодое. Дашеньке сколько, 14 недавно исполнилось?

— Позавчера, — Марина вновь напряглась от вежливости и информированности незнакомца.

Она непонимающе смотрела, как симпатичный и очень усталый мужчина расстелил на столе тряпицу неопределенного цвета и разгладил руками.

— Смартфон дайте — Bluetooth нужен. Сейчас видео посмотрим, — огорошил гость.

Талая видела плохонькое изображение: собственной персоной давала ТВ-интервью, горестно и в деталях повествуя о том, как ее Славу пытали и убили киевские садисты, как жестокая хунта унижает и уничтожает родную Украину, как выжигает всё русское в Крыму. Слезы потекли ручьем, а и сквозь пелену глаза не могли оторваться от дисплея с крохотной картинкой огромной трагедии.

— Кто вы? — не выдержала.

— Тот, кто хочет подобного ужаса не допустить.

— Это такая шутка?

— Нет, я абсолютно серьезен. Специально прибыл из будущего — вы же поняли, что ваше интервью состоится еще не скоро?

— Поняла, только как это возможно?

— Не важно как, главное — возможно. Позже сегодня встречусь с вашим мужем и постараюсь убедить его изменить линию поведения, стать дипломатичнее, хитрее, если хотите.

— Вы покажите ему видео? — ужаснулась осунувшаяся женщина.

— Ни в кое случае! Оно выбьет его из седла, похоронит волю к победе. Ему не следует знать, что я из будущего. Видео только для ваших глаз, никому не рассказывайте о нем, иначе мой план окажется под угрозой, а вас сочтут умалишенной.

— Тогда зачем пришли ко мне? — почти выкрикнула Марина и испуганно зажала рот ладошкой, боясь разбудить дочурку, приобщить ее к тому кошмару, что разворачивался на кухне съемной квартиры.

— Вы — самый близкий для Вячеслава человек. Он доверяет вам и прислушивается к вашему мнению. Или я не прав?

— Правы.

— Вероятно, Вячеслав поделится именно с вами впечатлениями о беседе со мной, спросит совета. Умоляю, — чекист с усилием поднялся со стула и опустился на колени, — посоветуйте ему следовать моим рекомендациям, чтобы найти понимание в Кремле. Послезавтра у Президента пройдет совещание — ваш муж еще не в курсе, на котором он ОБЯЗАН заручиться поддержкой на высшем уровне. Для этого мои друзья предпримут нужные шаги. Прошу — не для себя, для всех нас — наставьте супруга на путь истинный.

— Я, — волнение не дало женщине договорить, но она не разрыдалась, а, выдержав небольшую паузу, продолжила, — сделаю, что могу. Обещаю.

— И Слава не погибнет, станет живым героем для полуострова и страны, — Матвей нежно взял безвольно висевшие руки Талой, поцеловал по очереди. — Извините, мне пора.

Закрываясь, хлопнула входная дверь, влекомая сквозняком. В коридор выглянула Даша, растрепанная, с отпечатком замявшейся подушки на щеке.

— Мам, кто тут был? Слышала, вы разговаривали на кухне. Такой вежливый!

— Москвич — папин соратник, доча. Надеюсь, скоро в Крыму появится много столь же вежливых и сильных мужчин. Их там очень ждут.

Депутат являл собой классический образец думца, располневшего от избытка жратвы и собственного достоинства. Что помогало ему гнуть партийную линию:

«Поймите, внешнее вмешательство и эксцессы контрпродуктивны. Крым может решить свою судьбу только свободным волеизъявлением народа!» Талый раздраженно пытался убедить, что «свободным» народ себя не чувствует под автоматами украинских военных и бандитов «Правого сектора». Алехин, недолго понаблюдав со стороны, решительно вмешался.

— Уважаемый, вы опаздываете на заседание, — дал ценный совет парламентарию, — да, и Вячеславу некогда толочь воду в ступе.

Думец надул щеки от наглости незнакомца и с облегчением отвалил от настырного крымчанина. Последний недоуменно взирал на разведчика.

— Чем могу? — поинтересовался настороженно.

— Матвеем Александровичем меня кличут. Тут буфет неплохой. Позавтракаем, а то ни вы, ни я не успели. Поговорить надо: хочу сообщить важнейшую информацию к послезавтрашнему совещанию в Ново-Огарево.

— Не слышал ни о каком-таком совещании, — уже с интересом Талый последовал за Матвеем в сторону буфета. — Про завтрак вам откуда известно?

— На совещание вам пригласят позже сегодня, а завтракать времени нет у тех, кто всерьез занимается проблемой Крыма.

— Вы занимаетесь полуостровом? Что-то я вас не узнаю.

— Пластику сделал недавно, а то моя прежняя физиономия слишком примелькалась, — откровенно пояснил ветеран, пристраиваясь к стойке с едой и напитками. — Занимаюсь тем, чем прикажет Лидер. Ну, понимаете, о ком речь?

— Кажется, начинаю, — крымский Че Гевара взял бутерброд с семгой, подумав, взял второй и стакан сока. — Вы почему ничего кроме кофе не взяли?

— Боюсь набрать вес, могу только пить кофе — оно быстро выводится из организма — диуретик, знаете ли. Сядем вот за тот, дальний столик.

Разговор не затянулся. Алехин давал советы и уклонялся от конкретных вопросов. Талый сначала пыхтел и спорил, потом поутих, стал вникать.

— Следите за поведением Чудова — тот в курсе нашего разговора и вашего плана. Он сможет, если будете сдержаннее и дипломатичнее, провести вас на личную аудиенцию к Президенту. Дальше, всё в ваших руках, то есть, очень многое. Заручитесь поддержкой № 1 и инициируйте процесс, который приведет Крым назад в российскую семью.

— Можно на вас сослаться?

— Меня нет, и зовут никак.

— Мы еще увидимся?

— Будущее покажет. Через год человек от меня придет, назовет пароль «Стокгольм». Помогите ему выправить чистые документы и устроиться в Крыму, в НАШЕМ уже Крыму. Там миллионы людей будут менять украинские паспорта на российские.

— А у меня получится?

— Получится, Слава, обязательно, — Матвей обнял крымчанина. — Береги себя!

Глава 45

Ночь

Настоящее время

Мужчина спал словно младенец. Дышал, понятно, не столь бесшумно, и цвет лица имел не розовый и нежный. Но спал крепко, с дрыганьем ногами в периоды быстрого сна. Вдруг замер, мышцы напряглись, голова загудела от мыслей. Чертыхнулся про себя — не разбудить бы любимую, которая сладостно разметалась рядом. Не открывая глаз, перемотал и вновь запустил сновидение. Будто мальчуганом стоит у серой, мутной воды и плачет. Появляется мужик — высокий, здоровенный, ласковый. Спрашивает: что случилось, пацан? А ребенок растирает слезы и жалуется: потерял ценную вещь, уплыла по реке. И пальцем показывает вниз по течению. Незнакомец смеется: нет, не уплыла, вон, у тебя в кармане. Дядька уходит, машет издали рукой и будто похож на товарища Грига, улыбкой что ли? Мальчуган лезет в карман и достает… Крым!

«Что за муть снится! — пробормотал Президент. — Полуостров не уплыл, а приплыл в Россию. Совсем башка не работает после вчерашнего совещания по Сирии. Чокнутый Вашингтон палки в колеса сует, надеется, что мы перед ним ниц падем. Хрен ему на лопате!» Вернулся в спальню, Фигуристка даже не шелохнулась. «Небось коньки видит и лед. Везет некоторым!» И тут вспомнилось, как на катке она стояла с Алехиным, как потом тот подошел переговорить у кортежа и что тот пообещал. «ГРИГ ЭТО СОВЕРШИЛ! Сегодня ночью. „Джокер“ сработал!». До недалекого утра сны больше не пришли.

Самолет приземлился поздно, гроза над московским регионом задержала десятки рейсов, даже спецборт. Ждал джип с двумя ранее примелькавшимися охранниками, оба сидели впереди. Жулин пристроился на заднем сиденье и в дороге скрипел зубами, постанывал, бубнил, шепотом молился. Сопровождающие не раз переглянулись: крыша едет у пассажира, совсем свихнулся — жена бросила, из самого чудачества так и прут. Вот и теперь на подъезде к Иславскому велел свернуть к храму — это ночью-то! Но блатной, поперек не скажешь. Тем более что в прошлые приезды церковный староста показал, где прячет ключ от калитки. Открыли, обошли территорию, обнесенную кованым забором в два метра. Никого. Сами остались в тачке, в тепле. Физик ушел в прохладную влажную темноту, поближе к храму. Тридцать три старых липы — по числу лет Христа — скрыли и человека, и даже здание. Только золотой крест чуть поблескивал, отражая свет звезд. А Луну еще не видно — озаряет иные святыни в чужих краях.

Арсений перекрестился, прошел к домику воскресной школы и, цепляясь за русты на его углу, бесшумно влез на забор. Повис на руках, соскочил, прислушался — тихо, даже мотор на холостом ходу не слышен. Спустился по крутому склону на узкую полоску ровного берега и пошел к месту, указанному Алехиным. Ага, вот два огромных знака «Бросать якорь запрещено», тут проходит газопровод. Вынул из кармана пластиковый конверт, взял в зубы. Снял одежду и бросил в Москва-реку, та поплыла по течению. «Здесь должно быть мелко», — утешал себя не умеющий плавать ученый. Ноги вошли в чернильную воду, страх вошел в душу. Медленно скользил ступнями по неровному дну, нащупывая брод. «Правильно Матвей Саныч велел остаться в ботинках». Постепенно ужас покинул, и голый Физик посреди реки простёр руки в стороны, радуясь собственной смелости и обретаемой свободе.

Свободе, на которую надеялся, в которой вновь найдется место жене и сынишке. Пусть и не сразу, через год, не раньше, обязательно найдется — так обещал Алехин. «Как он? Удачно прыгнул?» — обеспокоился Жулин и тут же забыл, ибо увидел, как дважды мигнул синий огонек. Едва заметный, указывающий место выхода на противоположный берег.

Человек в ночи выглядел пугающе: с наростом прибора ночного видения на голове восседал на квадроцикле, напоминая кентавра, нарисованного черными чернилами на чуть менее черном фоне. «Садись, — прошептал, похлопав рукой в перчатке по седлу за своей спиной. — Я за тобой». Прокравшись на самом тихом ходу метров триста, «кентавр» предложил пассажиру одеть комбинезон: «Иначе замерзнешь или поцарапаешься». Дальше гнал резво по накатанной через поле грунтовке, аппарат подбрасывало и трясло, но ездок рулил уверенно и умело. За холмом ждал «робинзон», из которого вылез второй мужчина, сел на квадроцикл и исчез в темноте.

— Доводилось летать на вертолете? — поинтересовался проводник.

— На таком маленьком нет, — содрогнулся Физик при виде «яйца» с тонюсеньким хвостиком и добавил. — На сперматозоид смахивает.

— Гляжу, юморной! — заржал грузный пилот. — Час с небольшим лету.

— Куда летим?

— Я по делам в село Константиново, где Сергей Есенин родился. Это в Рязанской области. Тебя высажу почти там же, на грузовой станции железной дороги. Одежду и денег дам, а уж дальше ты сам. Что-нибудь еще?

— Нет, спасибо огромное, вы так любезны. Больше мне ничего не надо, — ученый вновь прислушался к внутреннему голосу, убедился, что не лжет сам себе, что Тень его не ухватит, уловив фальшь. — Теперь я свободен!

Дальнейший маршрут Арсений заранее выучил на зубок: найти стоящий состав, везущий «уазики» из Ульяновска в Абхазию, передать привет от «Бобра» старшему чоповцу, сопровождающему груз. Тот должен постричь наголо и доставить по «железке» до Сочи, где следовало пристроиться на каботажное судно, идущее в Крым. На полуострове требовалось найти некого Вячеслава Талого, по словам Алехина, очень известного в Севастополе персонажа, и произнести слово «Стокгольм». Тот поможет справку об освобождении из колонии (Жулин проверил пластиковый конверт в кармане) обменять на паспорт и вообще устроиться. Справка, как уверил чекист, настоящая, выдержит проверку, если полицейские пристанут. «Но ты же Физик, — заверил Матвей Александрович, — им и оставайся для окружающих, тогда ни один мент тобой не заинтересуется».

«Летчик» метался по номеру. Ночь, выходить подозрительно, да и куда пойдешь в распроклятом Ульяновске. Надо что-то решать, что-то делать! Только попал впросак: собирался отыметь Россию сразу в две женские дырочки, а попал ровно посередине. Цэрэушники устроили пальбу у дома Дрика, завалили мента, что «Бобер» порекомендовал литовцу, вот-вот попытаются похитить Жулина и Щеглова — опять, поди, стрелять станут. Если спецгруппу положат, как того, что грохнули при нападении на бывшего вице-губернатора, то и ладно. От нее ниточка к нему, Алджимасу, не потянется. С «Бобром» хуже: тот может фээсбэшникам шепнуть про интерес скупщика металлолома к покойному Дрику и про мента, что продался «туристам». Наконец решение пришло: надо связаться с преступным авторитетом, купить молчание, при необходимости принудить к молчанию. Бандит словно ждал звонка, сразу согласился встретиться в порту, типа, проконтролировать, закончена ли погрузка на самоходку «Волга-Дон».

— Игорь Дмитриевич, — Опер тронул за плечо задремавшего руководителя операции, — тут новости пришли.

— Американцы зашевелились?

— Нет, они по-прежнему в режиме ожидания — который час неподвижно лежат в засаде. Хорошая выучка и нервы крепкие у парней.

— Дифирамбы поешь противнику? — проворчал Чудов. — Докладывай.

— «Наружка» сообщила: литовец сделал звонок «Бобру». Они встретились в порту, поднялись на борт судна и начали оживленно беседовать, точнее, спорить.

— О чем?

— Ветер сильный с реки — направленный микрофон ничего не записал. Потом, когда оба подошли к открытому грузовому люку, Алджимас столкнул в него авторитета.

— О как! Пауки в банке кусают друг друга.

— Насмерть: «Бобер» погиб — шею сломал или еще что.

— Точно?

— Когда Алджимас уехал с места, сотрудник НН спустился и проверил. Бандит упал с высоты метров восемь на железки: рваные раны, кровопотеря. В общем, готов. Какие будут указания?

— Брать литовца немедленно и колоть по горячим следам.

— Есть.

— Вот и упростилось уравнение: один мертв, второй арестован, — не без удовлетворения произнес Чудов.

— Третий пропал, — добавил Федор.

— Кто?

— Жулин исчез в Москве.

— Ёжкин кот! С ним же охрана!

— Прохлопали олухи. Вышел у церкви в Иславском и с концами. Ищут, уверены, что найдут: профан в оперативных вопросах — долго не пробегает.

— Оно так, — протянул старший товарищ. — В Иславском, говоришь…

Внедорожник сбросил скорость и свернул на улицу коттеджного поселка. Луч лазера широкого спектра ослепил водителя, машина вильнула и попала колесом в кювет. Лежавший в бурьяне оперативник тут же прострелил обе передние покрышки. Скривился, когда послышались негромкие, отчетливые щелчки: прибор бесшумной стрельбы приглушил выхлоп, но у «Макарова» не самый тихий затвор. Выбирать не приходилось: разрешено использовать только русское оружие, доступное на местном черном рынке. Из мрака появились тени, окружили наклонившийся автомобиль. Командир достал из рюкзачка кумулятивное взрывное устройство для вскрытия бронированной дверцы и упал, как подкошенный. За ним и остальные рухнули. Снайперы били по «туристам» с удаления, с четырех сторон. Ранить своих не опасались: угол возвышения позволял пулям безопасно уйти в землю, пробив вражеские тела. Из укрытий-окопчиков, из замаскированных лазов в заборе выскочила группа захвата. Пошел процесс, цели которого — изъятие оружия, недопущение самоубийства преступника (того, кого руководство приказало лишь ранить), предотвращение использования противником средств связи, закрепление улик. В дополнение к установленной в поселке закрытой системе видеонаблюдения теперь в ручном режиме работали операторы. Водителю внедорожника сняли поляризационные очки, оказали медпомощь. Двум пассажирам на заднем сидении она не потребовалась — манекены не чувствительны к яркому свету.

— Как по маслу, Матвей! — голос Чудова в опертелефоне звучал радостно и возбужденно. — Есть «теплый» и три «холодных», как ты и заказал.

— Не я, а ты. Могу уже приехать поспать в гостиницу?

— Отдыхай, дружище! Здесь сами разберемся.

— До завтра, — Алехин положил трубку и протянул руку к Шпагиной.

Сводка интернет-новостей должна была обрадовать:

«Летом в Крыму отдохнули два миллиона россиян»,

«Киев отключил полуостров от электро- и водоснабжения»,

«Черноморский флот РФ в Севастополе пополнился новыми кораблями»,

«Крым окончательно перешел на российский рубль»,

«Российские ВКС уничтожают банды террористов в Сирии».

Миг триумфа краток — не больше секунды, но он был. Затем нахлынуло и огорчение, надолго, если не навсегда. Поражение сделало горше вкус победы.

«США и ЕС ужесточают режим санкций против РФ»,

«Конфликт между Киевом и Донбассом привел к тысячам жертв»,

«Обрушение нефтяных цен вызвало спад в экономике России»,

«Акции российских компаний за год обесценились вдвое».

— Что же я наделал, — прошептал разведчик, и слезы наполнили глаза, испещренные красной сеточкой лопнувших капилляров. Выполненное задание не могло компенсировать вину за негатив от вмешательства в прошлое. Горестно шмыгнув носом, утер мокрое лицо ладонями и бросил листки на пол.

— Готовь еще прыжок, — приказал Вяземскому.

— Но вы же не планировали? А координаты?

— Перемещение внутри лаборатории на минуту в прошлое, запрограммируй осуществление через час.

— Вы будете прыгать?

— Нет, мы уезжаем в город. А прыгнет вот это, — измотанный Матвей с трудом поднял катушку кабеля и поставил на платформу. Хлопнул себя по лбу, открыл портфель, ждавший хозяина на кривоногом стуле, достал «ролекс» Николая Дрика и положил на катушку.

— Это ж мертвая материя — не биологическая! Неминуема аннигиляция такой массы! Взрыв разнесет весь институт! — Никита возбужденно пытался предупредить катастрофу.

— Достойный финал! Похороним проект «Джокер» хотя бы на время. Машенька, ты же не хочешь, чтобы ваши дети родились в мире, где нет прошлого и нет будущего, где настоящее существует лишь до того момента, когда кто-то не решит его изменить?

— Нет, — прошептала женщина.

Алехин, однако, сбросил катушку и, порывшись в портфеле, ждавшем хозяина на колченогом стуле, достал «ролекс» Николая Грига и поместил на прыжковую платформу.

— Ладно, НИИ пощадим, — сотрем только лабораторию.

— Запускай программу, — Шпагина заторопила мужа, — и уходим. Нам тут больше делать нечего.

По дороге в Ульяновск Матвей порой просыпался и повторял ту же мантру: «Ребята, вы ничего не знали. Никита занимался только бионосителем, а Маша — анализом информации».

Из срочной ориентировки ФСБ и МВД РФ.

«Разыскивается Жулин Арсений Ильич… похищенный в ходе бандитского нападения в Ульяновске, в ходе которого был убит его коллега Щеглов Валерий Тимофеевич. По имеющимся данным, преступление может быть связано со взрывом в НИИ реакторов, в котором работали оба фигуранта.

Любые сведения о нахождении Жулина подлежат немедленной передаче в ФСБ РФ. Лицам оказавшим содействие будет выплачено денежное вознаграждение».

Из срочного сообщения АНБ.

«В 19.57 (североамериканское восточное время) в „Гробнице“ произошел мощный взрыв. Нарастает трафик в каналах связи МЧС, МВД и других служб города. На место прибывают пожарные, медики, военные».

Раненый держался с достоинством, точнее, ему так казалось. Опытному глазу со стороны заметно, что мужчина устал быть сильным, не может лелеять надежду на благополучный исход, не способен проявлять решимость и готовится к худшему. «Турист» более не хотел оставаться крутым оперативником, вообще никем не хотел быть. Боец секретной группы ЦРУ лишь желал, чтобы его оставили в покое, положили в больничную палату, а потом отпустили. Только в последнее, как отчетливо видел Чудов, задержанный не верил — знал: ожидает иная судьба. Похлопал Опера по плечу, тот вошел в подвальную комнату без окон, с видеокамерами и единственным стулом, уже занятым. Сам садиться и не думал, рассчитывал, возвышаясь над пленным, сломать остатки чужой воли. Нужно быстро. Вражеский агент приоткрыл рот, однако сдержался и промолчал.

— Молодец — не надо бла-бла-бла. Кто ты — меня сейчас не интересует, что вы тут делали — нам известно в деталях. Молчи и слушай. Есть два взаимоисключающих варианта. Первый: участие в убийствах, похищении и взрыве на оборонном предприятии. В итоге вышка, что в нынешние гуманные времена означает пожизненное заключение в колонии «Белый лебедь». Оттуда никто никуда никогда никак не выходил до естественной смерти — сверхжесткий режим не позволяет даже совершить самоубийство. Второй: сотрудничество с нами на сто процентов, уменьшение срока лет до 8-10, опять же подлежишь обмену, коли твои работодатели из Лэнгли соблаговолят. Не забывай: ранение у тебя тяжелое, если квалифицированные врачи не займутся в течение «золотого часа», то начнется гангрена, как минимум, ногу придется ампутировать. В «Белом лебеде» будешь скакать на одной, если, конечно, интоксикация не затронет жизненно важные органы.

Федор умолк, ожидая реакции на незаданный вопрос, что повис в комнатушке, целиком заполнив объем и не оставив места для сопротивления пленника.

— Мои люди? — оперативник неубедительно попытался соблюсти приличия.

— Мы их убили, — повествовательным тоном ответил чекист. — В тебя стрелял я лично, счел целесообразным взять в плен. Ах, еще литовец сейчас на допросе, еще не понимаем, нужен нам или нет.

— Какие гарантии? — прозвучало невысказанное, хотя уже явное согласие человека, который знал, что никто ему не поможет, что ЦРУ забудет о нем, сэкономив на оплате рейда в Ульяновск. — Ты уполномочен?

— Разумеется, ведь я дал команду о ликвидации цэрэушной группы, — Опер умолк, потрогал нижними резцами верхнюю губу и с сожалением закончил. — Но ты прав: занимаюсь в основном негативом, типа твоих прежних «подвигов». Сейчас войдет мой позитивный начальник, и ты сделаешь всё, что он прикажет. Если нет, то вернусь я. Ты же этого не хочешь, коллега?

Раненый хотел, чтобы его оставили в покое, но понимал, что в данной ситуации наименьшее зло, чтобы его оставил в покое хотя бы расслаблено стоящий перед и над ним, русский парень. Который убивал и готов сейчас убить прямо здесь, голыми руками. А умирать рано, надо выкарабкаться из передряги живым и здоровым. Чужие секреты не стоят и минуты жизни, особенно когда есть шанс вернуться домой, пусть и не скоро.

— Согласен, только литовца — его кличка «Летчик» — надо бы помножить на ноль. Мне свидетели ни к чему.

— Сам сделаешь или на аутсорсинг отдашь? — рассмеялся Опер. — Шучу! Дай-ка мешочек на башку накину. Не волнуйся — тряпичный — не задохнешься. Мой босс стеснительный, не надо посторонним его лицо видеть. Иначе придется и тебя «помножить».

Пленный уже догадался, каков будет первый приказ русских: потребуют, чтобы передал сигнал об успехе операции, ее второго и третьего этапа. «Стоп! Чекист упомянул взрыв в институте! Мы же туда не добрались!?»

Чудов пожал руку Оперу.

— Отлично сработал, Федор. Поезжай в НИИ, разберись там со взрывом: техногенный или диверсия.

— Для операции «Джокер» лучше бы первое. Хуже, если мы проморгали альтернативную группу. Хотя вряд ли.

— Лучше, хуже! Мне с минуты на минуту позвонит, сам знаешь, кто. Что скажу?

— Логично, чтобы № 1 звонил товарищу Григу. НИИ — его епархия.

— Не умничай! Пулей давай.

— Есть.

— И совет прими: не убивай больше никого, закрой личный счет.

— Так я…

— Вижу, втянулся чересчур, нравится тебе это дело. Хватит уже, иначе после Ульяновска будешь заниматься исключительно канцелярщиной в ОФ.

— Не против, — соврал Опер и для убедительности добавил. — Виола будет довольна.

«Боже, в кого мы превратили нормального парня! — мысленно перекрестился Игорь. — Сумеет ли вернуться к обычной жизни?»

Глава 46

Собака

Алехин ужасно хотел спать, а не ложился — страшно. Только кофе уже не могло обмануть рецепторы, мелатонин хлынул в кровь, веки опустились сами собой. Так в кресле и задремал. Через два часа проснулся от стука в дверь, бодрый и выспавшийся. Радостно — Серая река не явилась, снов вообще не видел. Неловко подогнутая рука затекла, едва замок открыл. На пороге охранник.

— Матвей Александрович, что ж вы трубку не берете? Москва названивает.

— Мобильник забыл в НИИ. Память ни к черту!

— Вот, воспользуйтесь нашим терминалом с шифрацией.

В ухо раздался громогласный поток слов, ключевыми из которых прозвучали «немедленно», «вылет», «Москва».

— Генерал, убавьте звук, а то до инфаркта докричитесь — вашего ли, моего ли. Хозяин не обрадуется. Разберусь тут и прилечу.

— Там полк ваших, наших и прочих разбирается, — шеф СБП умерил тон. — Не представляете, что здесь творится. Самолет под парами, ждем вас через три часа.

— Понятно: через три часа.

Принять душ и переодеться — несбывшаяся мечта. Взял с вчера собранную сумку с вещами, вышел из отеля, посмотрел на неоновое название «Барселона» и громко расхохотался: «Я ЭТО СДЕЛАЛ! Счастливо оставаться, Симбирск». Телохранитель раздраженно шептал в рукав — машина задерживалась. Раннее утро, улицы пусты. Хотя из-за угла уже показался первый пешеход — старушка с дурашливым пудельком.

— Доброе утро! — разведчик выплеснул на нее хорошее настроение.

— Мой Барсик умеет какать на деревья, — последовала неординарная реакция.

— Неужели, — обескуражено отреагировал москвич и внезапно вспомнил, что недавно действительно видел какашку, приклеенную к стволу сантиметрах в тридцати над землей. — Поздравляю.

— К «Бельведеру», — скомандовал водителю подъехавшего автомобиля.

— Велено в аэропорт.

— Мне выйти и взять такси?

— Извините, — охранник ткнул локтем шофера. — По Карла Маркса гони, заскочим.

Жучка обрадовалась Матвею, огорчилась, что оторвали от теплой подстилки. Сойдя с крыльца, сделала лужицу и весело заскочила в салон. В самолете совсем не боялась, хотя летела в первый раз. Интересно обнюхивать сиденья, на которых столько важных людей сиживало, жаль без четвероногих друзей.

Не нравилось, что босс сравнивает с ищейкой. Тупая тварь идет, уткнувшись носом в землю, пока не найдет конец следа. А там — животное, падаль или дерьмо, что поручили, то и вынюхивает. Приходится — редко — искать и преступника. Долго и утомительно. Женщине казалось более верным сравнение с грейхаундом. Та осмотрит местность, а угол зрения — 270 градусов, сразу выделит интересный объект и рванет к нему по прямой. Потом, если требуется, борзая пустит в ход слух и чутье. Быстрее добирается до добычи и не грызет или рвет, а аккуратненько прокусывает клыками и каюк. От того длинные челюсти зовутся щипцами. Именно ими контрразведчица и стремилась схватить «крота» за шкирку, сломав ему психологический хребет.

— Макалистер убит, остается шеф УПРО. Только он мог выдать сеть наших агентов, а вчера в России имели место еще два ареста. С марками ситуация прояснилась. Чего ждем?

— Провала в Ульяновске. Но операция прошла, похоже, успешно. Изъяли документальные материалы, похитили пару ученых, лабораторию взорвали. Поступило подтверждение о закупке для вывоза в Европу научного оборудования под видом лома.

— Не верю. ФСБ пускает пыль в глаза, чтобы вывести из-под подозрения «крота», — распалялась женщина.

— Правильно, не верь, Поли. Служба у нас такая. Сейчас шеф УПРО упивается успехом. Надо усилить наблюдение, чтобы не смылся, если спецгруппа не появится через несколько дней. А я полагаю, не появится.

— Почему?

— Больно спокойная пришла шифровка из Ульяновска, беспроблемная. Боюсь, русские за яйца взяли оперативников и те поют сладкие песни. Думаю, ФСБ хочет отследить канал отхода группы, прокачать ее членов. Потом запустит легенду прикрытия, чтобы списать аресты на вымышленные обстоятельства. Типа, «полиция на шоссе случайно остановила для рутинной проверки автомашину…»

— То есть, опять выжидаем?

— Точно. Ты расслабься: выпей, трахни кого-нибудь, займись шоппингом.

— С собакой нельзя, — охрана сделала серьезные лица. — Не положено.

— Без собаки не поеду, — Алехин откровенно стебался — доброе настроение не покидало и после перелета. — Буду у ворот сидеть, пока Хозяин не начнет меня искать и не вставит вам фитиля.

Бойцы переглянулись, старший снял трубку проводного телефона, побормотал и махнул рукой.

— Пусть в тачке сидит с водилой, в техзоне. Вам пешочком придется.

— Боюсь заблудиться, нужен провожатый.

— А то! Двое проводят — у нас усиление.

— Спасибо, служивый. У тебя, небось, бутерброды с колбасой заначены? Собачка-то не ела сутки.

— Так и быть, — вошел в положение тот, что моложе, — поделюсь.

Ждать пришлось долго. Только Лидер в тот день не принял, передал: «Быть к завтраку».

Радость уже перекипела, превратилась в тихое мурлыкание где-то внутри: «У меня внук и внучка». Поделилась с подругами и прожужжала уши коллегам по редакции, а логического завершения, вернее, начала восторг так и не обрел. Проклятый Алехин, с ним бы в первую голову обсудить новость из Калифорнии, опять запропастился. Носа не кажет, на связь не выходит. Нашлепать бы по попе или голову оторвать — Анна кипела возмущением. Причем кипение происходило где-то рядом с мурлыканием, ориентировочно, в районе желудка. Вспомнила про забытый ужин, поборола искушение открыть холодильник, заварила похудательный чай — хоть иллюзия борьбы с излишним весом. Годы! А так хотелось бы быть молодой, способной еще завести ребенка. «Ой! Не машина ли въехала в ворота? — поспешила во двор. — Матюша! И не один, с собакой!»

— Знакомься: Жучка, — нарочито официально представил прибывший, не уверенный, что дворняжка понравится супруге.

— Здравствуй, любимый! — Анна задохнулась смехом, подхватывая зверька на руки и не слишком эффективно уворачиваясь от язычка, норовившего лизнуть в губы. — Ужинать будешь?

— Мне бы помыться сперва.

— Нет-нет, вам обоим надо перекусить.

На обширной кухне сытая сучка выбрала уголок и устроилась клубочком. Только Анна вновь завертела Жучку, всесторонне осматривая, и в завершение изрекла: «Завтра сделаем фигурную стрижку, выйдет конфетка». Шпион согласно мотнул головой. Он спал с открытыми глазами, как на партсобрании в советские времена, лишь процентов десять мозга бодрствовали, имитируя соучастие в происходящем. Возле дома дежурил внедорожник с тремя серьезными парнями в костюмах — то ли охрана, то ли конвой.

Внутренне Алджимас сдался сразу, но тянул, пытаясь показной неуступчивостью повысить шансы в предстоящем торге. Странно, мужчина со взглядом хирурга его не торопил, просто приценивался, какую часть у задержанного вырезать или, может, что-то ему пришить. Наконец, выдержка агента лопнула.

— Что вы на самом деле от меня хотите?

— Хочу с тобой выпить, — последовал дикий для подвала ответ. — Коньячку? Есть и арманьяк приличный. Или желаешь ульяновского «вермута», настоянного на расторопше?

— Ты… — бессильно выдохнул литовец.

— Если не я, то кто? — губы растянулись, изображая улыбку, а зубы остались сжатыми, как при подготовке к удару. — Пора тебе, «Летчик», позвонить в Клайпеду, сообщить, мол, тут полный порядок, мол, груз отправляешь согласно контракта. Да, и не забудь вставить код тревоги. Есть у тебя какой?

— «Грипп», — бессмысленно скрывать глупый сигнал, когда русским известен даже его оперативный псевдоним. — Вы на самом деле дадите мне сделать звонок?

— Мы же цивилизованные люди! — искренне возмутился Опер. — Не то, что твои напарники-американцы.

Те озверели: убивают и похищают людей, взрывы устраивают. Они-то уже мертвы, а ты будешь жить, правда, некоторое время за решеткой. Потом тебя обменяют. У тебя ведь руки не в крови? Просто шпионил здесь?

— Да, — обрадовался столь приемлемому исходу Алджимас, приподняв голову, как пес, от страха поджавший хвост и вдруг почуявший, что встреченный кобелина настроен не агрессивно.

Изголодавшись по добрым вестям, агент заглотил наживку — слишком много за прошедшие сутки думал, анализировал и… перегорел. Его используют, чтобы ЦРУ узнало — с запозданием — о провале в Ульяновске. Ну, а затем ему покажут кадры оперативной съемки, на которых литовец толкает в трюм «Бобра». И замок в двери его камеры закроется надолго.

Из сообщения Следственного комитета.

«Возбуждено уголовное дело по статье 126 УК РФ „Похищение человека“. Неустановленная группа лиц совершила нападение на служебную автомашину одного из ульяновских НИИ, перевозившую сотрудников. По предварительным данным, двое из них насильно увезены с места преступления. Полиция ведет поиск преступников».

Сообщение агентства «Новая Волга».

«Не подтвердились слухи о террористическом акте на территории НИИ реакторов. По данным МЧС, там при демонтаже старого крупного трансформатора произошло возгорание масла и последующий взрыв его паров. Радиоактивный фон остался в норме.

По словам нашего собеседника из НИИ, авария случилась в лаборатории, где проводилась эксперименты по лазерной накачке».

Скромный кабинет, функциональная мебель, окно на удаленную парковку и две фотографии на стене. На них советские еще шпионы, изобличенные обитателем безликой ячейки в штаб-квартире ЦРУ. «Скоро к ним прибавится третья», — подумала Полина, хотя вслух произнесла другую фразу.

— Русские сообщения — дезинформационный шум. Что-то у них рвануло в лаборатории, вероятно, с жертвами. Под это дело и подвязывают захват нашей спецгруппы, мол, она похитила, взорвала. Ясно, ее члены на допросе выдали цели операции, что и позволило русским выдвинуть подобную легенду.

— Классический ход. Заодно погибших ученых спишут на происки ЦРУ. Но позже разыграют пропагандистскую комбинацию, когда Кремль сочтет скандал выгодным. Что еще?

— Получен сигнал тревоги от «Летчика». Дословно: «Подхватил грипп. Тут все болеют. И местные, и туристы».

— А от спецгруппы?

— Ничего подобного. Напротив, она передала коды, подтверждающие, что по запасному маршруту отхода двигается к украинской границе под видом возвращающейся в Закарпатье бригады строителей. Якобы, Жулин и Щеглов у них. Балаган! Помните, как с Николаем Дриком: сперва нам басни рассказывал, потом исчез, а скоро, глядишь, ФСБ медаль ему на грудь повесит.

— Что ж, ты права: цирковое представление затянулось. Подключаю ФБР для ареста шефа УПРО.

— Почему ФБР, мы же сами… — обида прорвала плотину профессиональной сдержанности.

— Славы захотелось? Придержи самолюбие. Грязную работу и публичные лавры оставим фэбээровцам. Смирись: о твоем успехе узнает очень узкий круг людей. Тебе выходить из тени нельзя. Будут и другие «кроты».

— Я не в том смысле.

— Отличная работа, Поли. Возьми отпуск, махни на Гавайи или Бермуды: бикини, дайкири, дайвинг, пикап.

— Вам тост с вареньем? — Фигуристка уже откручивала крышку банки. — Крыжовник?

В ответ улыбка, комплементарная по поводу отличной памяти и трогательной заботы.

— Позволил себе захватить пару журналов, что выходят при участии моей жены. В первом репортаж о вашем празднике спорта, во втором — фото Тренерши при вручении ей олимпийского ордена.

— Спасибо! Кстати, Денежный мешок спрашивал про вас.

— Едва не забыл отблагодарить его. Есть выгодный суперпроект «Интегрированный мультиплатформенный функционал». Сейчас запишу название, — мужчина достал визитную карточку Никиты Вяземского. — Передайте при случае, пусть приценится.

— Обязательно, — Фигуристка задержала пальцы на ладони гостя. — Да, вы не волнуйтесь! ОН сейчас придет, кончит заниматься на тренажерах, и явится.

Старый шпион вздохнул — вишь, уже разучился внешне скрывать волнение. Оно и понятно: как знать, не порежет ли на куски и не проглотит ли Хозяин прямо здесь, на кухне. Начнет разговор, вероятно, мягко, потом станет выкручивать руки. Хорошо, если только руки. По-любому «Джокер» на руки ему не сдам, однозначно. Попользовался и хватит. Уже первый опыт показал, что, даже применяя принцип минимального воздействия, легко вызвать глобальные политические и экономические потрясения.

— Всё слопали без меня? — № 1 обозначил легкий тон. — Матвей Александрович, вам надо отъедаться. Щеки-то ввалились. Нелегко пришлось?

— Зато желаемый результат достигнут, — скромно и расплывчато подал реплику разведчик. — Хотя и не без побочных эффектов.

— Что да, то да! Озлобился Вашингтон на Россию, козни строит. Европейцев подтянул, а те за ним бредут, как крысы за мальчиком с дудочкой.

— «Так и вздулись сердитые волны, так и ходят, так воем и воют», — уместно процитировала пушкинскую сказку Фигуристка, чьё продолжающееся присутствие ветеран никак не мог объяснить.

— Так что всё-таки произошло в городе N?

— Сильно бабахнуло. Оборудование старое, энергия мощная.

— Физик куда подевался?

— Думаю, на север пошел.

— В смысле?

— Говорят, через речку двинул, а это — направление северное.

— Куда подевался спрашиваю? — повысил накал Лидер.

— Мне откуда знать? Может, утоп — плавать не умеет. Может, на небо вознесся — пьяный рыбак видел, якобы, что Физик, аки Христос, шел по воде и держал руки крестом. Или в монастырь какой пристроился — молился в последнее время постоянно.

— Это мне известно, неизвестна ваша роль?

— Так я же в городе N обретался и еще некоторые места посетил по вашему приказу, — недоумение Алехина было столь искренним, что на секунду сам поверил в собственную непричастность. — Вам же ранее докладывал: уже многие участники забега сошли с дистанции, не совладав со Временем. Хорошо ни вы, ни я не попали в их число. И, надеюсь, уже не попадем, коли не станем баловаться с «Джокером».

Президент энергично зачерпывал творог с ягодами, молчал. Удлиненное лицо не выражало эмоций, не отражало внутренних раздумий, а они обуревали, не могли не обуревать. Матвей меланхолично жевал, откусывая по чуть-чуть, не доверяя зубам с залепленными жвачкой дырками и ожидая от Лидера вердикта.

Долгую тишину нарушила Фигуристка, склонив колеблющуюся чашу весов.

— У нашей лабрадорши родились щенята. Драка за них идет между желающими, а мы хотим отдать в хорошие руки.

— И то верно, — № 1, наевшийся творога и еще не прожевавший Крым, вероятно, счел неуместным сожрать еще и отличившегося личного шпиона. — У вас же в ходе прошлой операции погибли собаки. Могу презентовать замену.

— Вам мальчика или девочку? — обрадовано поспешила уточнить девушка.

— Спасибо, но из командировки вернулся с новым питомцем.

— Какая порода? — оживился обитатель Ново-Огарево. — От хороших производителей?

— Дворянская. Прямой потомок кобеля Ульянова и суки Керенского, — Матвей не удержался от сарказма — единственного недостатка товарища Грига.

На площадке перед жилищем Самого мялись несколько оперработников и руководитель СБП: видимо, исход завтрака не был заранее предрешен.

— Подшей к моему личному делу, — товарищ Григ протянул свой загранпаспорт. — Меня ведь больше за границу не выпустят. Теперь придется у местного стоматолога зубы лечить.

Дантист заглянул в открытый рот и опешил.

— Что случилось? Где ваши пломбы и коронка?

— Вылетели, — прошепелявил Алехин.

— От чего?

— От Времени.

Шлагбаум на съезде с Рублево-Успенского шоссе, лесная дорога, въезд в поселок, открылись ворота резиденции, стоит Анна на гранитной лестнице. Вечернее платье, соответствующие драгоценности, волосы уложены, лицо одухотворенное, на руках собачка. Вокруг осветительные приборы, внизу фотохудожник с серьезной камерой. Матвей деликатно замер, ожидая паузы в съемке. Вот софиты вырубились, гламур взял перерыв.

— Для моей рубрики «Аксессуары, без которых нельзя».

— А Жучка причем? — не сообразил обычно сообразительный разведчик.

Жена опустила животное на землю — о чудо! — невзрачная дворняжка превратилась в прелестницу. Подстриженная шерсть открыла многослойность её расцветки, став, где надо, короткой или длинной, образовав изящный подвес на хвостике. Сучка гордилась обретенной красотой, медленно поворачивалась — не крутилась по-щенячьи, давая хозяину оценить прежде скрытые достоинства.

— Теперь её зовут Гемма!

— Как драгоценный камень с вырезанным изображением? — уточнил прозревший шпион. — Почему не Камея?

— Гемма благороднее звучит. Произведение глиптики, если тебе известно данное направление ювелирного дела. После выхода журнала ВСЕ женщины захотят живой аксессуар.

Алехин побеждено развел руками и прошел в дом. Главнокомандующий приказал отъедаться, а хлебушек с вареньецем — не еда.

Глава 47

Мост

Четыре года спустя

19 километров, 4 полосы для машин, 2 колеи для поездов — Керченский переход впечатлял. Связав Крым с Таманью, дуга моста физически включила полуостров в Россию. Стоя на свежем асфальте, Вячеслав Талый впервые одновременно видел два берега пролива, сознавал их обретенное единство. Бюрократия полуострова давно оттерла в сторону активиста воссоединения и теперь севастополец соблюдал дистанцию от сонма начальников, державшихся особняком. Нечиноположенные приглашенные бурлили, не скрывая радостных чувств. Строители поздравляли друг друга, хвастались: «Мы возводили вон ту часть. А мы — вот эту». Ждали приезда Президента, волновались из-за портившейся погоды. Кортеж почти не опоздал, Лидер вышел вместе с Чудовым и двинулся вдоль строя собравшихся. Сперва пообщался с почетными гостям, потом стал здороваться с остальной публикой. Неожиданно ритм движения нарушился: Лидер задержался возле рослого мужчины, чьи седые длинноватые волосы трепал нарастающий ветер. Тот наклонил голову, № 1 долго шептал ему. Человек молча кивнул. Затем Чудов обнял счастливчика. Уже рукопожатый Талый, внимательно следивший за продвижением Президентом, уловил знакомые черты и гордую осанку.

— Не узнаешь, кто? — крымчанин повернулся к жене. — Вроде, с ним встречался, а имени вспомнить не могу. Друг Чудова что ли?

— Это тот, вежливый и страшный. Приходил ко мне в Москве перед схваткой за Крым. Помнишь, рассказывала тебе.

— Но сначала год скрывала его визит.

— Да, Славик. Так он велел.

— Точно, и меня тогда инструктировал в Думе.

Вячеслав начал через толпу перемещаться к длинноволосому. «Черт! Узнал, — напрягся экс-разведчик. — Сейчас пристанет».

— Здравствуйте, ваш протеже Арсений давно прибыл из «Стокгольма». Документы мы ему выправили. Работает над переформатированием энергосистемы региона, нашел себе женщину с мальчишкой лет десяти, плавать выучился аки Ихтиандр.

В ответ — молчание. Вежливое, не предполагающее слов.

— Мы знакомы. Матвей Александрович, если не ошибаюсь.

В ответ — взгляд. Глаза похожи на витражи в церкви, темные, не подсвеченные. Только отражение туч, несущихся низко-низко. Мрачных, наполненных угрозой ненастья на море. Или обещанием дождя, что нужен засушливому полуострову? Люди видят либо мертвые куски стекла в свинцовом переплете, либо живую икону, наполненную Святым духом. Зависит от веры. Талый никак не мог сделать выбор.

— Вы явились нам ТОГДА. До сих пор ломаю голову: ангел вы или дьявол?

— Мост построили, — губы Алехина артикулировали железно-бетонную очевидность, вдруг ясно проступившую из глубины его зрачков. — Крым навсегда вернулся в Россию. А вы всё сомневаетесь! Истинно русский человек.

— К счастью, воссоединение прошло бескровно, — перекрестился севастополец. — Спасибо, что смогли рассеять мои сомнения в тот момент.

— Практически без жертв, — поправил Матвей, вспомнив зарезанного Рудольфа, разбившегося Валерия, утонувшего Николая, непроснувшегося Академика. — Решимость крымчан и воля Президента сотворили чудо.

— Но откуда вы заранее знали, что оно случится? Марина считает, вы появились тогда из будущего. Из ЭТОГО будущего?

Молчание, окна храма вновь отражали сизое небо. Матвей смахнул навернувшуюся слезу — западный ветер усилился до шторма. Народ вокруг заметно покачивался, но держался. Мост стоял незыблемо, крохотные колебания фиксировал только ГЛОНАСС с водородными часами.

КОНЕЦ

Примечания

1

Сочная деваха (исп.).

2

Шахматный клуб Фианчетто (англ.).

3

Трепа (амер. англ.).

4

Налей на посошок (амер. англ.).

5

Тряпичный мяч (амер. англ.).

6

Пока (амер. англ.).

7

Чистой жизнью (исп.).

8

Сексуальное домогательство (амер. англ.).

9

Чертовы шахматы (амер. англ.).

10

Шах и мат, господин Свенссон (англ., нем.).

11

Счастливо (амер. англ).

12

Первый (исп.).

13

Второй (исп.).

14

Частная собственность. Только для жителей (амер. англ.).

15

Замечательно (амер. англ.).

16

Живая вода (лат.).

17

Вторжение в частное владение (амер. англ.).

18

Американскую историю ужаса (амер. англ).

19

Красотка (исп.).

20

Достань и пососи (кубинский жаргон).

21

Псих (исп.).

22

Дерьмо (исп.).

23

Проклятые русские! (амер. англ.).

24

Стоять! (амер. англ.).

25

Европеец (амер. англ.).

26

Жизненное пространство (нем.).

27

Скрутчик сигар (исп.).

28

Родина или смерть (исп.).

29

Привет, брат! (исп.).

30

Венерин бугорок (лат.).

31

Русский псих (амер. англ.).

32

Бизнес как обычно (амер. англ.).

33

Все, как полагается (швед.).

34

Почта Александрии (амер. англ.).

35

Проклятая свобода выбора (амер. англ.).

Content

Александр Александрович Полюхов
Операция «Джокер»
Личный шпион Президента

Глава 1 Встреча

Глава 2 Шарашка

Глава 3 Пляж

Глава 4 Аудиенция

Глава 5 Саров

Глава 6 Грант

Глава 7 Ассоциация

Глава 8 Сеть

Глава 9 Отъезд

Глава 10 Совещание

Глава 11 Сингулярность

Глава 12 Лед

Глава 13 Мусор

Глава 14 Полет

Глава 15 Фокус

Глава 16 Полиция

Глава 17 Герои

Глава 18 Мышь

Глава 19 Голливуд

Глава 20 Краснодар

Глава 21 Конкурс

Глава 22 Шанс

Глава 23 Хобот

Глава 24 Ново-Огарево

Глава 25 Симулякр

Глава 26 Паутина

Глава 27 Набережная

Глава 28 Соблазны

Глава 29 Совпадение

Глава 30 Рандеву

Глава 31 Сны

Глава 32 Центр

Глава 33 Дневник

Глава 34 Деза

Глава 35 Детали

Глава 36 Завтрак

Глава 37 Женщины

Глава 38 Взятка

Глава 39 Встреча

Глава 40 Вермут

Глава 41 Тревога

Глава 42 Марка

Глава 43 Расставание

Глава 44 Двухходовка

Глава 45 Ночь

Глава 46 Собака

Глава 47 Мост

Примечания