Елизавета Соболянская

Выдать принца замуж

Пролог

Юный принц Лукас скрывался от своих наставников в библиотеке. Ему было скучно вышивать и учиться правильно наносить косметику. Прячась среди старинных свитков и пыльных фолиантов, он представлял себя грозным воителем древности, жившим в те времена, когда вместо пустыни простирались зеленые леса, через которые неслись быстрые холодные реки. Если верить летописям, в те времена мужчины носили доспехи, охраняя семью от диких зверей и враждебных племен, а женщины напротив, облачались в расшитые покрывала, следили за очагом, занимались рукоделием.

Потом в благодатный зеленый край пришла война, выкосив мужчин, затем несколько эпидемий, снова уносивших жизни воинов, а следом за ними пришел горячий ветер, иссушивший реки, сваливший леса за время жизни двух поколений. В это Лукас верил, до сих пор среди барханов песка можно было отыскать окаменевшие стволы с торчащими ветками. И вот когда в племени остались по сути лишь женщины и дети, среди уцелевших нашлась женщина сильная духом. Она собрала людей и вывела их из песков к морю.

На побережье люди смогли выжить, прячась в пещерах, собирая ракушки, ставя сети. Со временем о новом поселении узнали пираты. Они попытались напасть, чтобы забрать последнее, а может и увезти людей в те страны, где людей все еще продавали и покупали, как скот. Тогда женщины взялись за оружие и защитили своих детей. В итоге выросло поколение детей, которые привыкли видеть матерей в доспехах, и девочки потянулись за ними. Мальчиков в племени оставалось совсем мало, их берегли, старались не нагружать работой, а когда юноши подросли, то стали наградой лучшим воительницам и рыбачкам. Спустя несколько поколений, когда горстка людей снова стала большим и сильным племенем, они отыскали покинутую родину, выстроили новые дома, обнесли город стеной и назвали его Заниром, в честь первой воительницы, спасшей свой народ.

Отложив свиток, юноша задумался, глядя в красивое витражное окно. Интересно, в других странах так же правят женщины, или где-нибудь еще сохранилась власть мужчин? И как выглядят мужчины, властвующие над женщинами? В старинных летописях к сожалению, не было рисунков, а Лукасу очень хотелось увидеть такого необычного мужчину!

– Ваше высочествооо! – голос наставника вырвал юного принца из мечтаний, заставил захлопнуть книгу, быстро-быстро проползти под столами в дальний угол и затаиться.

Растерянный нянь вошел, осмотрел пустую комнату, прикрыл дверь и отправился на поиски подопечного, а принц легонечко вздохнул и решил читать про жизнь принцессы Лиссанны прямо в углу, чтобы никто не ворчал: «„Это чтение для девочек“ Будь хорошим мальчиком, почитай стихи или кулинарную книгу»!

Глава 1

Высокие белые стены и башни пустынного города сияли в солнечном свете издалека. Делегация народа Тистании неторопливо подъехала к огромным сияющим медью воротам на рассвете, как и предписывали обычаи Азура.

Принцесса Лукреция чинно восседала в дамском седле на спине белоснежной кобылицы, с трудом сдерживая свое волнение. Ее шелковое платье, расшитое спереди золотыми цветами, сияло в нежных лучах утреннего солнца, а высокий головной убор с шелковой вуалью добавлял роста и значительности, кроме того девушка старательно сохраняла безмятежное выражение лица, чтобы никто из подданных не догадался, как ей страшно, ехать в незнакомую страну, на встречу с незнакомым ей мужчиной.

Лошадь принцессы вел под уздцы мальчик-паж в алой бархатной курточке с золотыми отворотами, а рядом вышагивали гвардейцы в начищенных кирасах. Через час металл нагреется и доспех станет пыткой, но пока стальные нагрудники и высокие шлемы грозно сверкали, демонстрируя жителям города мощь и силу страны, приславшей делегацию.

Любопытные аборигены уже выглядывали между зубцами белоснежных стен, толпились у ворот, махали руками приветствуя давно ожидаемую гостью. Лукреция сдерживала дрожь, но лошадь чувствовала настроение всадницы и норовила сорваться в галоп. Принцесса ехала в пустынный город Занир на переговоры, точнее, как ей сказал отец, она ехала, чтобы выйти замуж. Поэтому девушка старалась произвести на местных самое благоприятное впечатление, а ее свита охраняла принцессу как зеницу ока весь нелегкий путь через море и пустыню.

Жители пустынного города владели огромными залежами меди, умели плавить цветное стекло и превращать шерсть верблюдов в удивительно легкие и прочные ткани. Родина Лукреции славилась строительными материалами, рыбой и храбростью воинов. Казалось интересы двух государств не могут столкнуться, но камнем преткновения стали пираты. Они грабили прибрежные селения обеих стран, часто нападали на караваны и наконец вывели из себя правителей Азура и Тистании ограбив большой совместный караван, идущий вдоль побережья.

Заключив договор о сотрудничестве король Изинат и королева Апраксида выделили войска для борьбы с пиратами на море и на суше. Несколько лет военачальники обеих королевств гонялись за непокорными, отыскали укрытия пиратов на островах и в пустыне, вернули часть награбленного и выставили головы врагов вдоль крупнейшего караванного пути.

Мир, дружба и… подтверждение этой дружбы в виде династического брака между принцессой Тистании Лукрецией и принцем Азура Лукасом.

Принцесса всегда знала, что ее ждет династический брак. Порой она даже перебирала миниатюрные портреты принцев, которые присылали во дворец со дня ее четырнадцатилетия. Разглядывая цветные картинки, Лукреция представляя какими супругами они могут стать, расспрашивала придворных дам об обычаях, принятых в том или ином государстве, но никогда не думала, что придется много дней ехать через море и сушу в самое сердце пустыни!

Ее лошадь медленно подошла к распахнутым воротам города и остановилась, давая зевакам возможность полюбоваться принцессой, а встречающим выйти вперед и поклониться. Несколько высоких смуглых женщин в кожаных жилетах и удобных свободных штанах приблизились к идущему впереди глашатаю. Девушка вцепилась в них взглядом.

Ей не впервой было видеть женщин с оружием, у аристократов порой служили телохранительницы, охраняющие жен и дочерей, но она редко видела женщин, одетых столь… откровенно! Тонкая ткань не скрывала ноги, а жилеты держались на одной-двух пуговицах и под ними не было ни рубашек, ни корсетов!

Кроме того, волосы воительниц были убраны в высокие прически, украшенные бусинами, а руки украшали широкие серебряные браслеты с затейливой чеканкой, больше напоминающие наручи. Принцессу учили разбираться в различных доспехах. Учителя считали, что жена воина должна знать хотя бы основные виды и названия боевой защиты. Еще существовала возможность, что принцесса станет королевой и тогда заведет свой собственный полк, как это было принято в некоторых странах. Так что теперь Лукреция могла оценить и тяжелые длинные скрамасаксы[1] на пластинчатых поясах женщин, и пучки дротиков, спрятанные в расшитые бисером чехлы, и копья с листовидными наконечниками. Мирный город Занир показывал иноземной гостье свою силу, до поры до времени укрытую шелком гостеприимства.

Вспомнив наставление отца, девушка вежливо улыбнулась, не показывая страха и произнесла приветственное слово:

– Мое сердце поет от радости встречи с прекрасным городом Заниром! Прошу заранее простить мне мое незнание ваших обычаев и традиций, и снисходительно отнестись к промахам.

Воительницы высоко вскинули руки, хлопнули в ладоши над головами, одобряя сказанное, а заодно показывая свободные от оружия руки:

– Город Занир приветствует прекрасную принцессу Лукрецию, и приглашает войти, чтобы увидеть его чудеса!

Глава 2

Подхватив под узду лошадь принцессы, воительницы торжественно ввели процессию в город. Лукреция старалась смотреть вперед, махать рукой и улыбаться, и все же успевала разглядеть белоснежные дома, обилие зелени, рослых воительниц с удивительными высокими прическами и обычных горожанок в более закрытой одежде. Особого внимания гостьи удостоились гибкие фигуры в синих одеяниях, робко жмущиеся к стенам домов. Ей было любопытно узнать кто это? Рабыни? Наложницы? Про обычаи Азура ходило много слухов один нелепее другого!

А шествие все длилось. Эх, девушка на миг прикрыла глаза густыми ресницами, сейчас бы сжать коленями бока лошади, пуститься вскачь, чтобы пыль из-под копыт летела во все стороны! А потом умыться ледяной водой из родника, и смеясь возвращаться в замок к братьям и сестрам! Увы, приходилось блюсти традицию и ехать медленно, позволяя любоваться собой.

Путь делегации пролегал по широкой центральной улице. Девушка аккуратно поворачивала голову, стараясь в подробностях рассмотреть дома, беседки на плоских крышах, мозаичные купола, мелькающие среди зелени садов. После долгой дороги проведенной среди жары и песка Занир был действительно чудом!

На центральной площади города Лукреция увидела прекрасный беломраморный фонтан, изображающий несколько закутанных в покрывала фигур, протягивающих воду в мраморных ладонях. Звонкие струйки драгоценной в пустыне воды сбегали в мраморный бассейн, а живые закутанные в покрывала фигуры толпились рядом, подставляя сосуды.

Девушка залюбовалась тем, с какой грацией люди ставили кувшины на головы и несли их над толпой, слегка придерживая руками. Ее сопровождающие сразу обратили внимание на интерес сиятельной гости и по-доброму усмехнулись:

– Вашему высочеству понравились наши юноши? Молодые люди Занира отличаются скромностью и грацией. Принц Лукас родился и вырос в Занире, думаем его красота тронет сердце его будущей супруги.

Принцесса вежливо улыбалась на эти речи, пытаясь уложить в голове новую информацию: так эти грациозные гибкие фигуры – юноши? Им полагается быть скромными, смирными и привлекательными для жен? Так вот почему их караван через пустыню вели наемники? Мужчины этой земли не покидают стен своих домов?

От волнения и обилия новой непривычной информации у девушки закружилась голова, но долгая дорога уже закончилась, ее лошадь подвели к воротам, и предложили принцессе и ее свите спешится, чтобы войти во дворец. Верный грум кинулся к хозяйке, перехватывая поводья, подставляя колено, и Лукреция заметила удивленные взгляды воительниц. Впрочем, никто ничего не сказал, ведь принцессу ожидала аудиенция у королевы Апраксиды.

Невысокие закутанные в покрывала слуги встретили девушку во внутреннем дворике и причитая о тяжелом пути повели в отведенные ей покои.

– Ее Величество примет вас через час, – с легким поклоном сказала одна из воительниц, – я буду ждать вас у дверей, чтобы проводить.

Лукреция успела только благодарно улыбнуться и наклонить голову.

Ей отвели прекрасные покои в отдельном крыле дворца. Небольшая анфилада парадных комнат заканчивалась круглым залом с фонтанчиком посередине. Из него можно было выйти на террасу, увитую цветами, либо пройти во внутренние покои, отгороженные тяжелой двустворчатой дверью.

Внутри дворца было свежо и прохладно, остро пахло кофе, пряностями и солью. Слуги, закутанные в цветные покрывала, молча семенили впереди, и только статная женщина в богато расшитом платье шествовала неторопливо, рассказывая для чего предназначена каждая комната:

– Это ваша приемная, ваше высочество, здесь утром будут собираться дамы, желающие увидеть вас, передать прошения или просто осведомиться о вашем здоровье. Порой сюда приходят мужчины, желающие просить о чем-то, но вы должны знать, что женатым мужчинам не положено бродить без сопровождения супруги, а молодым мальчикам вы можете невольно испортить репутацию, если примете их без сопровождения родителей или дуэньи.

Плавность и неторопливость окружающих начала напрягать, но хорошее воспитание победило. Принцесса делала вид, что внимательно рассматривает низкие широкие диваны, усыпанные подушками, резные каменные столики, высокие мозаичные панно и лампы, украшенные подвесками из граненного стекла, но на самом деле она всеми силами пыталась скрыть свое изумление: она может испортить репутацию юноши?

– Здесь ваша гостиная, а рядом комната для ваших приближенных, если прикажете сюда будут подавать чай и сладости, – распорядительница говорила вполне доброжелательно, но в ее голосе слышались привычные командирские нотки.

В следующей комнате интерьер был более строгим: стены украшали открытые резные полки, заставленные футлярами для свитков, книгами в темных кожаных обложках и папками для бумаг, а у дальней стены стоял письменный стол, почти привычного для Лукреции вида. Ножки стола изображали крылатых львов, а столешницу украшал письменный прибор из полированного камня.

– Это ваш кабинет, здесь может сидеть секретарь или дежурная дама, отвечающая за вашу переписку, мы постарались подобрать привычную для вашего королевства мебель, но, если вам будет чего-то не хватать, можете спросить у меня или у моего помощника, – с этими словами женщина небрежно указала рукой на одну из закутанных фигур.

– Благодарю вас, здесь очень удобно, – вежливо сказала принцесса, сдерживая порыв пробежаться по комнатам, раскидать подушки, попрыгать на кровати, и устроить салочки с фрейлинами на просторах парадных залов.

– Отсюда можно выйти в сад, – женщина показала ее высочеству выход на террасу и спуск спрятанный за горшками с яркими цветами, – а за этими дверями ваши личные комнаты. Ее Величество просила передать вам, ее наилучшие пожелания.

Лукреция немного склонила голову, жадно вслушиваясь в шелест фонтана и вежливо ответила:

– Передайте ее величеству мою огромную благодарность за ее внимание и заботу, эти комнаты очень красивы и очень мне нравятся.

Распорядительница удалилась, пообещав передать слова принцессы, а к девушке наконец допустили ее свиту. Ошеломленные фрейлины шепотом доложили, что весь багаж в комнаты относили крепкие женщины, одетые в штаны и кожаные жилеты с яркими значками, а вот горничными служат мужчины в просторных рубахах, похожих на платья.

– Их покрывала как-то смешно закручены на голове, как рожки, – делилась впечатлениями самая молодая фрейлина, – а еще они носят браслеты и серьги, и бусы!

– В моей комнате меня встретил мальчик с подкрашенными губами! – веселилась другая.

– А мне взбивал подушки такой низенький бородач в белом, – припомнила третья.

– Дамы, – Лукреция добавила строгости в голос и пересказала спутницам то, что услышала от распорядительницы. – Я надеюсь, вы будете благоразумными и скандалов, связанных с соблазнением местной прислуги у нас не будет. Мне придется поговорить с нашей охраной, чтобы держали при себе руки, здесь женщины свободолюбивы и сильны, не хотелось бы терять воинов из-за ссор с местными, – добавила девушка, понимая, что шутки закончились.

Они в чужой стране, и все разговоры будут напрасными, пока не случиться несколько прецедентов с шумным наказанием виновных. Мужчины, да еще воины из лучшей королевской тысячи просто не поверят собственным глазам и будут испытывать терпение воительниц, пока не получат жесткий ответ.

Дамы видя непривычно строгую принцессу, уяснили серьезность ситуации, перестали шутить и спросили, что же нужно делать в первую очередь.

– Через полчаса у меня встреча с Ее Величеством. Вы хорошо поработали ночью, так что сейчас достаточно немного освежиться и поправить мне головной убор. Потом займитесь багажом, я хочу чувствовать себя в своей спальне, как дома. До свадьбы еще несколько месяцев, да и потом мы вероятно задержимся здесь на какое-то время. Когда все закончите, можете отдыхать. Фрейлины просияли.

Принцессе быстро принесли серебряный таз с прохладной ароматизированной водой, затем поправили прическу и даже отыскали фляжку медовой воды и горсточку сушеного винограда для поддержания сил. Девушка вышла в зал с фонтаном, чтобы своим нервным нетерпением не мешать слугам распаковывать вещи, а оттуда как-то незаметно перебралась на террасу и спустилась в сад.

Лукреция всегда любила природу. Еще ребенком она пряталась от назойливых воспитательниц среди колючих кустов живой изгороди. Став постарше забиралась на деревья, а потом научилась избегать настойчивости кавалеров, заводя из в садовые лабиринты и гроты.

Королевский сад Занира очень отличался от привычного ей зеленого изобилия дворцовых садов Тистании. Здесь не было живых изгородей и лабиринтов, лужайку окаймляла высокая кирпичная стена, тщательно промазанная известью. Дорожки покрывала узорчатая керамическая плитка, вокруг вместо клумб стояли вазоны с цветами. Кое-где на изящных каменных постаментах играли красками домики-кормушки для птиц и большие позолоченные клетки.

На открытом пространстве уже припекало, так что девушка поспешила укрыться под сенью деревьев. Тут был еще один маленький родничок, замаскированный под фонтанчик, бьющий среди камней. Рядом высился мраморный нашест, на котором перебирал лапами крупный ловчий сокол.

Девушка замерла от восхищения. Вопреки традициям своей страны, она не сидела за прялкой и вышивкой целыми днями. Больше всего на свете Лукреция любила природу, но как принцесса наслаждалась ею только в саду и на охоте. Ловчие птицы были тайной страстью принцессы и одним из аргументов короля отца стал белый кречет, подаренный дочери на помолвку.

Перед хищником стоял молодой человек в потертом оранжевом одеянии. Вместо покрывала на голове был небрежно накручен шарф, рукава рубахи закатаны до локтей, а руки испачканы кровью от кусков мяса, которые он скармливал птице.

– Добрый день! – вежливо сказала принцесса, подходя ближе.

Юноша дернулся, явно желая скрыться, но сокол пронзительно закричал и попытался сорваться с нашеста вслед за куском добычи.

– Не пугайтесь, – поторопилась успокоить слугу принцесса, – я никому не скажу, что видела вас. – Тут она повернулась к молодому человеку боком, чтобы не смущать его и обратила свое внимание на птицу: – какой красавец!

– Это она, – тихо сказал юноша, наблюдая, как птица рвет мясо.

– Как ее зовут? – Лукреция не смутилась, и старалась поддерживать ровный тон.

– Ириса, – слуга улыбнулся, и принцесса с трудом удержалась, чтобы не улыбнуться в ответ.

– Красивое имя! – девушка хотела бы еще поговорить, но ее уже окликали с террасы. – Прости, меня уже ищут, – с искренним сожалением сказал она, – давай увидимся завтра, я очень люблю хищных птиц и буду рада помочь тебе с кормлением.

Сокольничий неопределенно пожал плечами, и принцесса предпочла счесть этот жест знаком согласия. В конце концов никто не мешает ей попросить разрешения навещать соколов у самой королевы!

Глава 3

Ее Величество Апраксида встретила юную принцессу в малом тронном зале. Лукреция вошла как полагается после объявление глашатаем и медленно двинулась вперед по широкой ковровой дорожке затканной золотыми цветами. Когда до трона оставалось пять шагов ее остановил другой глашатай, громко объявив:

– Ее Высочество принцесса Тистании Лукреция!

Крупная немолодая женщина, сидящая на троне, любезно кивнула и улыбнулась:

– Приветствую вас принцесса в нашем королевстве. Надеюсь вам понравились отведенные вам покои?

Девушка поблагодарила правительницу за заботу, вручила письмо от своего отца, а потом и подарки от своей матери. Королева Тистании выбирала дары под руководством мужа, поэтому в ларцах лежали мечи, кинжалы, драгоценные перевязи и тяжелые серебряные браслеты с мордами львов, барсов и пантер.

Приняв дары, почтенная королева Апраксида встала с трона, чтобы беседа стала более приватной. Вдвоем с Лукрецией они перешли в маленькую гостиную, уставленную мебелью удобной для иноземки, принцесса оценила этот шаг, ведь потом начался настоящий допрос, замаскированный под любезную беседу.

Королеву интересовало все: какие блюда любит будущая невестка, какие цвета и ткани предпочитает носить, чем увлекается и что может подарить ей радость. Немного отойдя от натиска Лукреция поинтересовалась:

– Для чего вам это знать, Ваше Величество? Ведь брак с вашим сыном уже определен?

– Мой сын очень необычный юноша, – осторожно сказала королева, глядя на фрукты в серебряной вазе. – Младший, любимчик старших сестер, он проводил с ними гораздо больше времени, чем со старшими братьями и отцами. Он настоящий сорванец, непохожий на остальных молодых людей. Боюсь, поэтому вам будет нелегко привыкать друг к другу.

Лукреция задумалась, пытаясь представить этого «сорванца». Если бы так своего сына характеризовала ей придворная дама, она бы предположила самовлюбленного юнца, не вылезающего из кабаков, дуэлей и постелей куртизанок, но что крылось за словами королевы столь необычного государства?

Между тем, Ее Величество сочла молчание принцессы угрозой благополучию сына и добавила:

– Правда совет воительниц постановил, что в случае ваших жалоб на моего сына, вам предложат выбрать еще четверых супругов, для заботы о доме и детях.

Лукреция потрясенно молчала. Ее, как и всякую благородную девушку готовили к замужеству по политическим соображениям, но даже в страшном сне она не могла себе представить совместной жизни с несколькими мужчинами сразу! Конечно она росла не в монастыре и при дворе случалось всякое, но все временные союзы носили характер адюльтера, тайного свидания, запретного и публично осуждаемого действа, а здесь речь шла о мужьях!

Подумав полминуты, принцесса постаралась ответить вежливо:

– Ваше Величество, в нашей стране не принято иметь более одного супруга.

– Я это знаю, девочка, – отмахнулась Апраксида. – В нашей стране жизнь иная и думаю ты скоро увидишь разницу. Наши воительница доказывают свою доблесть, беря на кормление мужчин. Иногда конечно в гарем попадают сироты, или дальние родственники, которым женщина обязана дать образование или приданое, но чаще женщина выбирает заботливого отца своим детям и рачительного домохозяина. Хотя, – тут королева вздохнула, – некоторые наполняют гарем наложниками, балуют их, осыпают драгоценностями и сладостями, а когда надоедают выгоняют вон. Таких воительниц у нас осуждают и не любят, ведь матери не хотят утирать слезы своим сыновьям! – королева вопросительно посмотрела на девушку.

Лукреция скромно склонила голову, у нее не было повода показать свой истинный строптивый характер, да и воспитание накрепко вколоченное веером доньи Дульче помогало держать рамки в самых непростых ситуациях.

– Я поняла Вас, Ваше Величество. В нашей стране тоже осуждают женатых людей, увлекающихся легкомысленными связями. А меня воспитывали в строгости и уважении к семейным ценностям.

Ее Величество осталась довольна ответом:

– Семья самое важное в жизни мужчины, это женщина может воевать или заниматься ремеслом, ходить в походы или врачевать людей, а мужчине нужен уютный дом, сладости и рукоделие. Только мужчина может воспитать детей в любви и ласке.

Принцесса улыбалась и поддакивала, чувствуя, как шевелятся волосы на ее голове. Точно такими словами ее провожала мать, только все это относилось к мужской силе и к женской изнеженности.

Ее Величество предложила Лукреции интересный колючий фрукт с нежной мякотью и подмигнув добавила:

– Лукас все еще свеж и невинен, как тюльпан в лучах зари. Он похож на этот плод, колючий снаружи, но внутри полон сладости. Немало храбрых воительниц зарились на него, но я рада, что он сохранил свою честь для столь прекрасной девушки!

Сказать, что Лукреция покраснела, значит ничего не сказать. Она вспыхнула, как цветок мака, но сумела достойно ответить:

– Я счастлива, что столь достойный юноша станет моим супругом. Скажите, Ваше Величество, когда состоится церемония?

Королева Апраксида немного нахмурилась:

– Сейчас сезон песчаных бурь, и многие воительницы находятся на побережье, под рукой моей старшей дочери. Они обидятся, если такой праздник пройдет без их участия. Думаю, разумнее будет объявить помолвку, а саму церемонию перенести на два-три месяца.

Лукреция согласно поклонилась:

– Благодарю за доверие, Ваше Величество. Я постараюсь провести это время с пользой, чтобы как можно больше узнать о вашем народе и обычаях.

– Похвальное желание, – королева на секунду задумалась: – я приставлю к вам двух воительниц, из клана Огненной Руки, они помогут вам узнать наш народ лучше.

После этих слов королева встала, давая понять, что аудиенция закончена и принцесса поспешила откланяться.

Глава 4

Принц Лукас как самый младший в семье, да еще и третий мальчик, действительно рос вместе с сестрами. Старшие родственницы обожали утаскивать его с собой в дозор, потому что младший принц с ранних лет красиво пел и знал множество военных гимнов и любовных баллад. Даже воспитанные в строгости принцессы роняли слезу, когда он звонким голосом выводил рулады о несчастной любви бедной воительницы и сына знатного рода. Частенько Лукаса не просто похищали из гаремного шатра, но еще и наряжали в штаны, кожаный жилет и повязку для волос, чтобы скрыть его присутствие в дозоре от строгих отцов и старших воительниц.

В результате такого воспитания, младший принц терпеть не мог вышивку, не любил сладкое, и постоянно путался в длинных мужских одеяниях. Правда со временем королева-мать сумела обуздать отпрыска, когда на него стали жаловаться другие воительницы, уверяя, что принц подает дурной пример их детям.

У Лукаса была тайная страсть – он обожал птиц, особенно ловчих. На десятилетие одна из сестер подарила ему крапчатого балабана и с той поры мальчик заболел этими птицами. Королева пригрозила сыну, что лишит его всех птиц, если он не станет образцом юного принца и ее угроза сработала.

Отныне Его Высочество являлся на все дворцовые приемы и церемонии являя собой пример скромности. Учителя не могли нахвалиться, а сестры печально смотрели на брата, превратившегося в красивую статуэтку в интерьере дворца. Но мало кто знал, что таким принц был лишь во дворце ее величества. Стоило ему вернуться на свою половину, как тонкие ткани, украшения и ленты летели на пол, а принц, натянув шальвары и жилет убегал в вольеры к своим обожаемым птицам.

Весть о браке с чужеземной принцессой Лукас воспринял спокойно. Несколько лет назад он вступил в брачный возраст и с той поры многие сильные воительницы подавали королеве прошение о браке с ее младшим сыном. Но Ее Величество медлила и теперь принц знал почему.

Он равнодушно отнесся к суете слуг, зная, что от него требуется только согласие на брачной церемонии. Нянь рассказывал ему сказки про иные земли в которых женщины слабы и чувствительны, как мужчины, а мужчины страшны и волосаты, как дикие львы.

– У них все наоборот, – удивлялся мальчик и нянь подтверждал: – да, наоборот.

– Замужество для мужчины, это почетная миссия. Стать отцом ребенка большая ответственность и честь, – приговаривал нянь, расчесывая длинные волосы подопечного, – а в тех землях мужчины мало заботятся о своих потомках. Ваша двоюродная прапрабабушка, воительница Лиссанна уехала жить в такую страну, взяв с собой супругов и с большим трудом привыкала к такой жизни. Ее даже смели упрекать в том, что она воспитывала своих дочерей, как истинных воительниц! – шепотом поведал нянь.

Лукас вспомнил сестер, ловко вращающих в ладонях тяжелые бронзовые клинки, и удивился: неужели кому-то могут не понравится такие сильные и смелые девушки?

С того времени прошло немало лет. Принц вырос, но, как и полагалось принцу, редко покидал пределы дворца и даже самого пустынного города. Иногда у него возникало желание узнать, что располагается за пределами его родных земель, но Ее Величество обычно коротко советовала открыть землеописание или записки знаменитых путешественниц, которые имелись в королевской библиотеке.

Приезд чужеземной принцессы прошел тихо. Королева не желала шумной огласки, а принц и подавно. Ему удалось воспользоваться суетой и убедить всех, что он слишком волнуется для того, чтобы лично встречать делегацию. А как только служащие дворца уверились, что принц заперся в купальне и в волнении заказал целый поднос сладостей, Лукас счастливо сбежал к своим соколам.

Общаясь с птицами, он был счастлив и так погружен в себя, что не заметил девушку, которая подошла к нему непозволительно близко, глядя необычайными светлыми глазами. Лукас не сразу понял, что это и есть его будущая супруга.

Принц увидел странно наряженного юношу и поначалу хотел просто хмыкнуть – во что только не наряжаются гаремные красавцы. Наверняка пришел во дворец со своей воительницей и теперь болтается по саду, чтобы не мешать серьезным женским разговорам. Затем рассмотрел необычные светлые волосы, струящиеся по плечам змеевидными локонами, незнакомый головной убор и светлую кожу на тонких руках. На редкость ухоженный наложник, – решил Лукас, – а может чей-то сын?

Но незнакомец заговорил, мягким голосом, без свойственной женщинам хрипотцы, и сдержанным тоном сказал «видела»…

Ошеломленный осознанием принц рта не раскрыл, пока его нареченная любовалась птицей.

Когда принцесса ушла, назначив новую встречу, принц тоже не задержался в саду. Он со всех ног помчался к павильонам гарема, через окно забрался в купальню, скинул в тайник грязную одежду и погрузился в воду по самую шею, быстро оттирая с пальцев кровь и присохшие соринки. Когда встревоженный нянь заглянул в купальню, Его Высочество дремал в теплой воде, умяв половину специально подобранных сладостей с минимальным количеством меда и сахарной патоки.

Прислужник довольно кивнул – не зря успокоительным сиропом пропитали любимые принцем вяленые абрикосы. Он помог юноше выбраться из воды, обтер его тело большим куском мягкой ткани, накинул на плечи домашнее платье из легкого пестрого хлопка и проводил в спальню. Вообще в королевском дворце молодые люди предпочитали шелк, но принц выросший в женском обществе выбирал другие ткани.

Уложив подопечного, слуга поспешил с докладом к ее величеству, а потом заглянув в спальню еще раз пошел в свою каморку отдыхать. Время самой сильной жары жители пустынного города предпочитали проводить в тени, спрятавшись за толстыми стенами глинобитных и каменных домов.

Глава 5

После беседы с королевой принцесса вернулась в свои комнаты несколько озадаченная. Впрочем, тосковать ей не дали времени. Почти следом за ней в комнатах появились посланницы королевы с подарками. Местная женская одежда тех цветов, которые нравились или просто шли юной принцессе. Зеленые и золотистые шальвары, жилеты из мягкой замши, расшитые золотой нитью, а к ним, уступка белой коже, не иначе, рубашки из шелка и мягкого хлопка.

Осмотрев подарки, девушка уточнила:

– А браслеты, и такие пояса интересные? Они что-то означают?

– Да, ваше высочество, – поклонилась высокая мрачная женщина, явно недовольная ролью няньки при слабой чужеземке. – Это боевые браслеты и воинский пояс, женщины не служащие в армии правительницы не имеют права носить их.

– Благодарю вас за ответ, – улыбнулась принцесса, уже понимая, что улыбками эту метательную башню не пронять.

Ей предложили немедля примерить подарки и сделать «настоящую женскую прическу». Девушка не нашла возможным отказать. Ее Величество желает, чтобы чужеземка как можно быстрее стала в пустынном городе своей? Что ж, она постарается. Пока еще никто не высказал ей здесь неприязни, так что разумно будет идти навстречу пожеланиям королевы.

Покрутив шаровары и жилет, Лукреция поняла, что ей придется раздеться до белья и даже в этом случае ее скромность никто не пощадит. Нижняя сорочка, корсет, рубашка неплохо прикроют верх, а вот низ… Теперь девушка сожалела, что не носила модную новинку – панталоны, вошедшие в моду среди развратных женщин. Придворный доктор считал эти вещицы опасными для здоровья и в ее гардеробе такого белья просто не было!

Прихватив подарки, девушка удалилась в свою спальню, и позвала камеристку. Результат выглядел интересно. Белая шелковая блузка с кружевными манжетами и жабо прекрасно сочеталась с жилетом, а вот шаровары, надетые на голое тело, слишком откровенно обрисовывали ноги. Тонкая ткань льнула к нагретой коже, четко показывая форму бедер, пугая такой открытостью.

Когда Лукреция выпив успокаивающих капель вышла к посланницам королевы, те удивленно прищелкнули языками:

– Ваше высочество, мы рады, видеть вас в одежде наших земель, – торжественно сказала одна из них.

– Она вам очень идет.

Потом женщины учили камеристку принцессы делать «правильную женскую прическу». Волосы следовало собрать наверх, точно конский хвост, и украсить бусами, ракушками, перьями и серебряными кольцами. Когда глаза перестали слезиться, от непривычно сильной утяжки прядей, Лукреция признала, что прическа ей идет, подчеркивая высокие скулы, обнажая красивую линию шеи. Только вот в ее стране такие прически никто не носил.

Улыбнувшись принцесса поблагодарила помощниц и отправила камеристку тренироваться на фрейлинах.

– Теперь, когда вы так прекрасно выглядите, ваше высочество, думаю вам стоит посетить корт, на котором тренируются дочери нашей королевы, – сказала «нянька».

Лукреции совершенно не хотелось выходить под все еще палящее солнце, но делать было нечего. Впрочем, хорошо знающие дворец дамы привели ее на площадку через какие-то галереи, переходы и лестницы укрытые от солнца толстым слоем белой черепицы.

Плац поражал размерами, глубоким песком и разнообразием приспособлений для тренировки. Тут стояли плетеные чучела для отработки ударов копьем, глиняные «люди» для работы с мечом, соломенные мишени для лучников, и даже небольшой круг для наездников. Лукреция смотрела на это все в панике: охота охотой, но ее никогда не учили воинским навыкам! Ее готовили в супруги, не в воительницы!

Сопровождающие радостно начали показывать ее высочеству мечи, кинжалы, луки, копья, дротики и всевозможные метательные диски. Принцессе предлагали опробовать оружие и выбрать то, с которым она будет тренироваться. Мысли о том, что принцесса никогда не держала в руках ничего опаснее столового ножа не приходила королевским посланницам в голову. В итоге они уговорили принцессу метнуть пару дисков в мишень, и когда она к собственному удивлению попала, тотчас надели на нее пояс с кармашками, в которых размещались диски разных форм и размеров.

– Будете тренироваться каждую свободную минуту, ваше высочество и вскоре догоните дочерей нашей королевы!

Лукреция медленно перевела дух. У себя на родине она считалась образцом принцессы, а тут от нее требовали не скромность и умение вышивать, или петь, а боевые навыки! К тому же солнце припекало, и хотя Ее Высочество выглядела свеженькой, как маргаритка, на деле она уже мечтала о прохладной ванне.

Мучительницы на этом не успокоились – начали расспрашивать принцессу о верховой езде. Оказалось, что в этих краях воительницы передвигаются на крепких низкорослых лошадках без седел! Седла надевают верблюдам и то исключительно для перевозки мужчин и маленьких детей! Под напором собравшихся женщин Лукреции пришлось приказать груму привести ее лошадь и показать, что такое дамское седло и как в нем ездят.

Показывать в шароварах было непривычно, но неожиданно удобно. Большая часть воительниц обфыркала новинку, но одна девушка задорно блестя глазами вдруг сказала:

– А что, мой Морех неплохо бы тут смотрелся, он и абайю любит широкую, а если еще так ногу закинет…

Остальные дружно засмеялись, но посмотрели на «дамское» седло более благосклонно.

К своим покоям Лукреция вернулась только на закате, когда встревоженные дамы уже истоптали своими башмачками всю террасу. Принцессу тотчас искупали, облачили в тонкую сорочку и легкое распашное платье, предложили ужин.

– На ужин меня пригласила воительница Сирайя, – утомленно откликнулась принцесса, – приготовьте светлое платье и шаль.

– Ваше высочество, – напомнила одна из фрейлин, – у вас есть прелестное вечернее платье глубокого синего цвета.

– Синий цвет в этих землях носят женатые мужчины, – со вздохом пояснила принцесса, так что все мои синие платья упакуйте отдельно, потом решим, что с ними делать.

Дамы, успокоенные появлением госпожи занялись выполнением распоряжений, а Лукреция вышла в сад, желая побыть в одиночестве. Конечно возле самого дворца горело несколько больших масляных ламп, еще несколько фонарей со скрипом качались у калиток и ворот, мигая от ветра, но в основном сад был тих и темен. Девушка немного побродила по переплетению дорожек, но не смогла отыскать в темноте ни родничок, ни соколятню. Повернув к террасе, она ощутила легкий укол разочарования, почему-то хотелось увидеть сокольничьего в линялых оранжевых тряпках, послушать крик белого кречета, услышать звон колокольчиков на путах… Еще раз вздохнув принцесса вернулась в здание, настало время собираться на ужин у воительницы Сирайи.

Ужин стал для ее высочества кошмаром. Местные дамы все как одна явились на пир с оружием и в жилетах. Смазанные маслом мускулы играли в бликах огня, на котором жарилась целая туша неизвестной принцессе антилопы. Мало того, что Лукреция единственная пришла в платье, так еще пришлось выслушать много нового про «хилых мужеподобных женщин, едва покинувших классную комнату». Наверное, оппонентки собирались задеть принцессу, но из-за разницы культур девушка едва сдерживала смех. Кроме того, она давно покинула классную комнату, и даже управляла своими собственными землями, доставшимися в наследство от матери.

И все же крепкоплечим воительницам удалось уязвить гостью. Ее пригласили участвовать в местной забаве, напоминающей борьбу пещерных медведей, а девушке пришлось отказаться. Она представила, как затрещит под темными пальцами светлый шелк ее платья, ведь нанести повреждения ей не посмеют, а вот раздеть на потеху публики – вполне смогут, да еще поплачутся потом, что не знают пошива иноземного одеяния, а оно вот само…

Когда к огню принесли большой котел какого-то крепкого напитка, сдобренного пряностями, и воительница радостно пустили по кругу кружки, Лукреция накинула на плечи шаль и незаметно ушла в темноту. Пить она не хотела, а уйти из сада не могла, просто заплутала бы в лабиринте дорожек. Поэтому просто отступила из круга света, собираясь присесть под каким-нибудь деревом на толстый слой черепков, сохраняющих дневное тепло.

Неожиданно рядом что-то зашуршало, девушка вскинулась, собираясь отступить к огню. Конечно в саду королевы ей ничего не угрожает, но вдруг из пустыни сюда пробрался дикий зверь? Маленькая лампа, накрытая медным колпаком с небольшими отверстиями, вдруг всплыла среди деревьев. Знакомый парень в оранжевой хламиде прикрывал ее телом от тех, кто собрался у костра.

– Госпожа, – юноша коротко поклонился, – вы заблудились?

– Нет, – Лукреции стало вдруг так одиноко и неприютно, что она спокойно заговорила со слугой, решив поведать ему часть своих печалей. – Просто не хочу там сидеть.

Юноша поставил лампу на землю, и кинул на черепки потертую баранью шкуру. Принцесса оценила жест, и села, чувствуя, что ночная свежесть превращается в серьезную прохладу.

– Вас обидели? – голос парня звучал чересчур нежно, но приятно.

Ее Высочество в тайне радовалась, что здесь ее репутация не пострадает от такого соседства. Но собиралась предупредить слугу, если кто-то направится в их сторону. В конце концов, ему, наверное, хочется выйти замуж, или жениться? А может в этом дворце, как у ее отца, горничные частенько служат игрушками знатных?

Помолчав, девушка постаралась объяснить свою проблему:

– Я иноземка, слишком слабая и ранимая для ваших женщин. Меня не учили сражаться, и теперь ваши женщины смеются надо мной. Думаю, и принцу будет не весело, что его жена такая слабая.

– А чему вас учили, госпожа? – поинтересовался слуга, принимаясь обстругивать какую-то палочку.

– Танцевать, петь, вести большой дом, вышивать, играть на музыкальных инструментах, – перечислила принцесса. – Немного геральдики, немного истории, этикет, – она махнула рукой, – кто же знал, что мне это не пригодится?

– А птицы? Откуда вы так хорошо знаете птиц?

– Моя мечта с ранних лет.

Лукреция улыбнулась, не зная, что выглядит сейчас очень необычно для этих мест. Женщины Азура хранили достойное выражение лица и редко улыбались своим мужчинам.

– Когда я была маленькой, мы ездили в гости к дальнему родственнику отца. Он увлекался охотой с хищными птицами, держал большую соколятню, и меня просто очаровали птенца, пробующие летать. Наверное, тогда я этим и заболела. Стала просить отца брать меня на охоту, завела своего сокола и приучила лошадь не бояться, когда моя Принцесса поднималась с седла…

Юноша слушал так внимательно, что Лукреция вспомнила многое, о чем обычно люди молчат. Потом у огня началась суета, принцессу потеряли, и соколятник встал:

– Вам пора, госпожа, – поклонился и растворился в темноте, погасив лампу, а Ее Высочество вздохнув пошла к огню, чтобы объявить о своем желании лечь спать.

Утро для принцессы началось очень рано. Едва забрезжил рассвет, как в ее покои явились воительницы, приставленные королевой:

– Доброе утро, ваше высочество! – дамы вошли прямо в спальню и не стесняясь расположились в креслах, велев мальчику в зеленом одеянии сварить кофе.

Лукреция сначала подумывала оскорбиться их поведением, но потом вспомнила, что такая манера поведения была принята у молодых знатных дворян в ее стране. Утренний кофе в компании друзей перед тренировкой или охотой, общая купальня после и бокал вина в веселом доме, перед сном.

Девушка звонком вызвала фрейлину и приказала подать утренний пеньюар, а также огородить ширмой место для одевания. Воительницы с любопытством смотрели на шелковые волны и кружевную отделку высокого воротничка, перебрасываясь впечатлениями. Принцессе стоило большого труда удержать лицо, выслушивая эпитеты «мужественная», «очень по-мужски» и «это подойдет красавчику Варею».

Наконец она затянула пояс, собрала растрепанные локоны в «хвост» на макушке, взяла в руки крохотную чашечку ароматного напитка и вопросительно взглянула на воительниц. Те оценили старания веселыми усмешками, потом подобрались:

– Ее Величество пожелала, чтобы мы показали вам дворец до жары, – сказала одна.

– А вечером дочери Матери приглашают вас на совместную тренировку, – добавила другая.

– Значит сейчас я могу надеть свое платье, а вечером лучше быть в тех вещах, которые вы мне подарили, – уточнила Лукреция, и сделала крохотный глоток, согревающий сердце.

Воительницы переглянулись и должно быть что-то припомнив кивнули:

– Да, Ваше Высочество!

Принцесса не сомневалась, что вопрос одежды королева оговорила особо, не зря же она задавала столько вопросов! Но ей совершенно не хотелось отказываться от юбок и привычных платьев, в них она видела кусочек своей родины. Впрочем, наряды быстро изнашиваются на песке и жгучем солнце, а еще быстрее меняется мода, но девушке очень хотелось хоть не на долго сохранить этот кусочек родной земли.

Фрейлины подали удобное платье для прогулок, быстро расчесали золотые волосы принцессы и уложили под жемчужную сетку, выпустив отдельные локоны на грудь и плечи. Тонкий газовый шарф накинутый сверху служил защитой от пыли и солнца. Фрейлинам тоже было любопытно осмотреть дворец, поэтому Лукреция попросила воительниц взять с собой двоих:

– Эти дамы прислуживают мне и согласились поехать на чужбину, оставив семьи и родных, пусть их первые дни в этом городе станут праздничными, – велеречиво объяснила она.

Воительницы ценили умение обращаться со словами, и потому фрейлинам было дозволено сопровождать принцессу.

Лукреция знала, что на самом деле король и королева выбрали ей в спутницы знатных сирот или дочерей мелкопоместных дворян, купивших королевскую милость судьбой девушек. Их никто не ждал в Тистании. Семьи получили приличные отступные. Принцессе полагалось не менее дюжины фрейлин, а богатые и знатные фамилии не желали терять на чужбине товар для выгодного обмена.

Глава 6

Дворец королевы Апраксиды оказался огромным. Он не был монолитным, ведь и сама правительница, и ее дочери имели свои гаремы, в которые нельзя было заходить другим женщинам. Центральная часть «представительская», как назвала ее про себя принцесса, состояла из большого здания, с четырех сторон окруженного галереями. Две из них, Северная и Южная были закрыты витражными окнами, одна пряталась от жаркого солнца, другая от холодного ночного ветра.

По Южной бродили закутанные в разноцветные покрывала фигуры. Воительницы хищно улыбнулись и прошли сквозь толпу юношей, как два ножа сквозь масло, за их спинами оставались жалобные писки и картинные стоны. Лукреция и ее дамы едва не потерялись в море разноцветных покрывал, но принцесса вовремя вспомнила свою троюродную тетушку, вдову маршала, и скопировав ее манеру гаркнула на все помещение:

– Красивые налево, умные направо!

Мальчишки с визгом брызнули в стороны, а воительницы дружно рассмеялись и стали смотреть на принцессу более одобрительно.

В Северной галерее, более прохладной и тенистой расположились воительницы. Они не бродили туда-сюда, как жаждущие внимания и невест женихи, они спокойно сидели и даже лежали на широких низких кушетках или прямо на коврах, усыпанных подушками. Кое-кто пил кофе, или вдыхал сладковатый дым из хрустальных сосудов с длинными кожаными трубками, надетыми на узкие серебристые носики.

– Здесь могут бывать все воительницы, живущие в городе, – пояснила принцессе сопровождающая. Иногда Ее Величество выходит сюда, чтобы принять прошения или ответить на просьбу, но большинство приходит сюда пообщаться с сослуживцами и потренироваться, вон та дверь ведет на общее ристалище.

Лукреция наклонила голову, с интересом рассматривая ветеранов, как она про себя обозначила этих женщин. Темнокожие от частого пребывания на солнце, многие седовласые, с морщинами и шрамами на плечах и лицах, они держались невозмутимо и равнодушно, однако почти под каждой подушкой лежало оружие, а яркие вышитые пояса явно скрывали под дорогой тканью не менее дорогое серебро боевых поясов. Элита, добровольная охрана владычицы, а может и в некотором роде совет.

Ее Высочество вежливо поклонилась всем и поспешила дальше.

Дворцовые залы были выполнены и украшены в особой манере жителей пустыни. Здесь было много цвета: яркие шелковые и тафтяные подушки, пестрые плитки пола, выложенные сложным узором, занавеси из кусочков цветного стекла и шелковых нитей. Большую часть стен покрывала роспись, но в некоторых комнатах колонны и потолки украшала мозаика из кусочков камня и цветного стекла. Зал приемов, зал для кофе, большая гостиная, малая гостиная, и в каждом помещении кто-то работал. Чем больше видела принцесса, тем больше убеждалась: ее представление о королевстве Азур было ошибочным. Да они живут очень просто, но их структура управления, клановое разделение и матриархат вполне успешно решают те же задачи, что и обширный круг чиновников и аристократов ее родного королевства.

Нагулявшись девушка попросила своих спутниц вернуться в ее покои на завтрак, но ее уверили, что в этом нет необходимости. Во дворце подавали кофе и сладости для тех, кому случалось тут оказаться. Воительницы привели девушку в небольшую шестиугольную комнату, превращенную в своеобразную кофейню.

Вдоль стен тянулось возвышение, устланное коврами, усыпанное подушками, а в центре стоял мозаичный шестиугольный стол на массивных металлических ножках. На столе стояли вазы с фруктами в меду и в сахаре, орешками, халвой и прочими лакомствами свойственными восточной кухне. У дальней стены сидел закутанный в терракотовое покрывало юноша. Перед ним стояла жаровня с песком полная керамических и медных сосудов для кофе. Кувшин с водой, мельничка, коробочки с зернами и пряностями, лопатки, совочки и серебряные фильтры, вот что окружало его.

Воительницы вошли и сразу узнали юнца, не смотря на покрывало:

– Ах, Сайрудди! Ты сегодня варишь кофе!

– Чур мне черный с коричной пенкой! – как девчонка заторопилась важная придворная дама.

– А мне с перцем и имбирем! – недовольно сказала вторая, сердясь, что ее опередили.

Мальчик поклонился и уточнил мелодичным голосом:

– Какой кофе пожелает сиятельная гостья?

Лукреция засомневалась, она конечно не раз пробовала этот напиток и даже лихо выпила его утром, но ее желудок не всегда принимал крепость напитка.

– С молоком, – решилась она наконец.

Воительницы покосились на нее неодобрительно, а фрейлины вообще застыли в молчании, не решаясь высказать свои пожелания. Юноша двигал турки, звенел совочками и щипцами, в воздух взлетали сладковатые щекочущие обоняние ароматы и вот наконец перед принцессой опустилась чашечка из коричневого фарфора. Белоснежная пена горячего молока, тонкий аромат гишпанского шоколада, сладость сахара и легкая горечь кофе… Девушка поднесла чашечку к лицу, вдохнула аромат и произнесла удивившим ее саму грудным голосом:

– Вы волшебник, Сайрудди! Ее величеству несказанно повезло, что вы служите ей!

Молодой человек зарделся от похвалы и быстро вручил чашечки воительницам. Те моментально забыв о недовольстве погрузились в свою нирвану ощущений. Про фрейлин чудо-кофевар тоже не забыл. Они получили по чашечке шоколада с легким кофейным привкусом и остались вполне довольны.

Не успела принцесса допить кофе, как где-то вдалеке раздалась музыка. Воительницы радостно вскочили:

– Ваше высочество, юноши из королевского гарема разучивают праздничный танец в честь вашей свадьбы с принцем Лукасом, не хотите ли посмотреть?

Принцессе хотелось навестить своих кирасир, посмотреть, как их разместили, есть ли у них достойная еда и возможность для тренировок, но воительницы так уговаривали ее, что она согласилась.

Зрелище было удивительное. Дюжина юношей самого нежного возраста стояла в центре большого танцевального зала. В дальнем углу прятался оркестр из таких же юнцов, под руководством строгой дамы в шароварах и кожаном жилете. Цвета шальвар и покрывал на головах мальчиков совпадали, в руках они держали куски ткани в цвет своих головных накидок.

Когда зазвучала музыка, юноши начали двигаться по диагонали, скромно опустив головы, прикрывая лица кусками ткани. Желтые одежды, шафрановые, оранжевые, терракотовые и наконец всплеск алого.

– Это цвета страсти, – шепнула принцессе одна из воительниц, – мальчики танцуют зарождение любви, желая ее вашему союзу.

Юноша в лимонно-желтом вдруг выпрямился и взмахнул покрывало, открывая обнаженный торс, украшенный длинными жемчужными бусами и цепочками. Воительницы одобрительно хмыкнули и прокомментировали:

– Юный Зайрид, сладкий мальчик, но слишком молод для брака.

Потом сразу три подростка постарше откинули желтые покрывала и гибко выгнулись вперед. Один парень был смуглее и выше, а двое других были похожи, как две горошины в стручке.

– Амат и Итмат, – довольно проговорила сопровождающая, – ищут супругу способную прокормить сразу двоих, но Ее Величество не спешит выдавать племянников замуж.

Шафранные одеяния отбросили разу пятеро. Тут просто глаза разбегались, ведь юноши продолжали двигаться под музыку, а покрывала в их руках волновались и колыхались, как море. Терракотовые одеяния носили трое, их было плоховато видно в море яркой ткани. Но с этого момента передние ряды начали опускаться на колени. Последним слетело алое покрывало, демонстрируя вполне взрослого юношу лет восемнадцати.

– Хикмет, – фыркнули дамы.

– Не думала, что ему позволят…

– Ее Величество милосердна…

Принцесса сделала вид, что не слышит перешептываний и поняла, что так возмутило ее спутниц. Молодой человек был явно силен, гибок и мускулист, что кажется выбивалось из канонов красоты этого мира.

Когда танец кончился, девушка небрежно махнула в сторону юноши в алом и спросила у воительниц:

– Что это за молодой человек? Мне кажется он сильно отличается от других танцоров.

Женщины поморщились, но одна все же снизошла, и рассказала историю необычного мужчины.

– Его бросил отец, – шепотом начала она.

– Совершенно безответственный тип, не имеющий отцовского инстинкта! – возмущенно добавила вторая.

– Так и есть, – строго кивнула придворная дама. – Бросил мальчика и сбежал с бродячими музыкантами, уверял, что влюбился в их метательницу ножей. Мать Хикмета на тот момент была простой стражницей, каждый день ходила на службу и совершенно не представляла, что делать с мальчиком, вот и брала его с собой.

– Да-да, – подхватила воительница, – представляете, ваше высочество, мальчишка в драной юбчонке проводил целые дни среди воительниц, оружия и пьяных женщин! Ужасно! Это сильно повлияло на него!

– Он не умеет готовить, – грустно сказал вторая дама, – некому было научить его вышивать или шить, не представляю, кто из женщин пожелает взять в свой дом такого бесполезного женоподобного мужчину!

– Приданое конечно многое решает, но не всегда, – поморщилась первая.

– Но как этот юноша очутился во дворце? – удивилась принцесса, – он конечно отлично танцует, но раз он так неприятен на вид…

– Его матери улыбнулась удача, – тут воительницы переглянулись с легкой завистью во взоре, – она пленила взор старшего сына Матери. Ее Величество была так добра, что разрешила этот брак, хотя многие знатные дамы заглядывались на ее старшего сына. Он, очень красив и добр сердцем.

– Поэтому его пасынок живет в дворцовом гареме, и поговаривают, что Ее Величество готова дать ему приданое достойное сына ее сына, – усмехнулась воительница. – Впрочем ему это не поможет, у него дурной нрав и порой он напоминает нетрезвую женщину, позволяя себе слишком много.

Лукреция только кивнула. История мальчика потрясла ее, а еще ей понравился его решительный взгляд, да и танец тоже понравился. Покивав головой на откровения воительниц, принцесса высказала несколько одобрительных слов другим юношам и наконец отправилась к себе, переодеваться, ее ждала тренировка.

Глава 7

Тренировка превратилась в настоящий кошмар. То, что крепкие дочери королевы Апраксиды называли «разминкой» для непривычной к сухому воздуху принцессы стало пыткой. Бегать она не умела, поднимать тяжести тоже, копье оставило занозу в ее нежных ладонях, и к началу индивидуальных занятий девушка держалась только на фамильной гордости и закушенных до крови губах.

Когда старшая воительница махнула рукой, отпуская всех посидеть в тени деревьев, попить воды и поболтать, Лукреция постаралась устроиться как можно дальше ото всех. Ее не грела мысль о том, что ее собственные дамы продержались куда меньше. Нет у каждой нашелся свой талант: темноволосая леди Майра бегала, словно ее ноги не касались земли. Леди Розалин умела стрелять из лука, леди Риин ездила верхом, словно родилась на лошади, но от принцессы требовалось обладать всеми этими умениями сразу и даже еще немного сверху.

Тренировка закончилась, когда начало темнеть. Женщины собрали оружие, поручили коней молодым девушкам и неспеша разошлись в разные стороны, обсуждая куда пойти после омовения – в гости, на площадь или остаться нежиться в гареме, ведь мужьям тоже нужно уделять внимание!

Лукреция медленно добралась до своих покоев. Вызвала дежурную даму, приказала привести лекаря, для обработки ран, приготовить ванну, ужин и чистую одежду. Видимо настроение принцессы было видно невооруженным взглядом, так что девушки стряхнули усталую медлительность, которая одолевала их от жары, и моментально все организовали. После всех процедур принцесса пожелала остаться одна. Фрейлины послушно удалились, выуживать сплетни из тех троих, которые сопровождали Ее Высочество весь день, а Лукреция прямо из спальни вышла на террасу, а оттуда спустилась в сад. Уже стемнело, над деревьями плыла круглая луна, большая и ясная.

Девушка дошла до густых зарослей, расположенных неподалеку от соколятни, села под дерево, прислонилась к шершавому стволу и разрыдалась. Она редко позволяла эмоциям захватить себя, но сейчас ей хотелось выплакаться на чьих-нибудь коленях, а она никак не могла себе этого позволить. Когда источник иссяк, Лукреция вынула из рукава тонкий батистовый платочек и аккуратно промокнула кожу. Потом осмотрелась и вздрогнула: прямо перед ней на корточках сидел соколятник и с любопытством заглядывал ей в лицо.

– Я думал женщины не плачут, – сказал он серьезно.

– Мне до ваших женщин, как до луны, – всхлипнула девушка и потерла повязки на руках.

– Что случилось госпожа? – юноша взял ее ладони в свои, а потом понюхал бинты. – мята, подорожник, крапива… Вы поранились до крови?

Он спросил так просто, что принцессе захотелось ответить, да и выражение его лица было участливым, а не злорадным. О эти усмешки темнокожих дев будут долго преследовать ее во снах!

– Получила занозу плюс кровавые мозоли, – девушка горько усмехнулась, и снова потрогала бинты, забрав руки из ладоней парня. Потом пояснила: – у нас считается, что руки знатной девушки должны быть белыми, как молоко и нежными, как лепестки роз! Мне с ранних лет умащивали кожу сливками и лучшим ароматным маслом, а теперь я пытаюсь стать тем, кем не являюсь! Воительница! Ха! – Лукреция вскочила, ломая руки, – да я не держала в руках ничего тяжелее иглы для вышивания!

– А как же соколы: – с любопытством спросил парень, глядя на нее снизу-вверх.

Спросил спокойно, с интересом, без подначки или тонкой издевки, которую Лукреция привыкла слышать в каждой обращенной к ней фразе.

– Соколы, – Ее Высочество впервые улыбнулась, – да, это мой редкий праздник. Я люблю охотиться с ними, но к сожалению, ваши женщины не понимают, что меня поздно переучивать.

Юноша посмотрел на девушку, слегка по-птичьи склонив голову. Его темные глаза и довольно светлая кожа и впрямь делали его похожим на крупного балобана.

– А что вы умеете делать хорошо госпожа? Чем поддерживаете крепость тела? – спросил он.

Лукреция хотела возмутиться такому откровенному вопросу, но неожиданно для себя ответила честно:

– Танцевать. Это непросто делать в тяжелом парадном платье, да еще так, чтобы выглядело изящно и красиво, но в танце я могла отдохнуть от бесконечной череды своих обязанностей. Я очень люблю танцы.

Соколятник вдруг улыбнулся, и принцесса вспомнила, что ей не положено быть тут, болтать со слугами и рыдать у корней дерева. Заметив ее опасения, юноша поспешил ее успокоить:

– Сейчас все у костра, пьют вино, травят байки и танцуют. Но я кажется знаю, как можно вам помочь. Тут соколятник засомневался, а вот принцессе стало интересно, и она попросила:

– Расскажи мне, все равно я сейчас не усну.

Парень замотал головой:

– Я должен сначала узнать, согласиться ли он вам помочь.

– Он? Это…мужчина? – Лукреция немного смутилась.

Все что она видела в этой стране не давало ей надежды увидеть мужчину с оружием. Юноша склонил голову, подумал и все же сказал:

– Это родственник ее величества, он не замужем, живет здесь в гареме и давно хочет изменить свою судьбу.

– Но чем он мне может помочь? – удивилась девушка.

Тут соколятник неожиданно приятно улыбнулся и ответил:

– Когда Хикмет был маленьким, он не хотел учится танцевать, а для юноши это большой недостаток, зато очень хотел научиться метать кинжалы и драться на мечах. Его мать, почтенная воительница Диодора наложила движения с мечом и кинжалами на музыку. Теперь он может танцевать с оружием.

Принцесса сразу отметила знакомое имя, вспомнила крепкого молодого человека в алых одеждах и медленно кивнула:

– Хорошо, спроси у него, будет ли он заниматься со мной, вдруг ему не позволят?

– Ему разрешат, если вы госпожа, возьмете его в свой гарем.

– В свой гарем? – у Лукреции покраснели щеки, – но я не могу, моим супругом должен стать принц Лукас!

Парень досадливо прищелкнул пальцами, пытаясь объяснить иностранке правила с которыми он жил всю жизнь.

– Гарем, это просто часть дома, где живут мужчины клана, рода или семьи. Там могут жить сироты, племянники, дети и наложники, все зависит от хозяйки дома.

Девушка потерла висок, пытаясь уложить в голове информацию, потом уточнила:

– То есть я могу попросить его у королевы Апраксиды под опеку, либо в мужья, либо в наложники?

– Да, – кивнул парень, радуясь ее понятливости.

Ее Высочество помотала головой:

– Это невозможно! В нашей стране никто не даст опеку незамужней девушке, просить другого мужа до того, как мы поженимся с принцем Лукасом это предательство, а заводить наложника до знакомства с принцем – унижение.

Слуга посмотрел на нее странно, потом спросил:

– А чего вы так беспокоитесь о принце? Вы же его не знаете?

– Ну и что, что не знаю, – Лукреция вздохнула, и посмотрела на звездное небо, ночь располагала к откровенности и странным разговорам. Возможно на рассвете она пожалеет о своих словах, но пока все казалось правильным: – он тоже со мной не знаком, но ради мира на наших землях мы должны научиться жить в браке и кто знает, может из этого получится что-то хорошее.

– Может, – соколятник помолчал и вдруг спросил: – а женщины вашей свиты, госпожа, они женаты?

Принцессе понадобилась минута, чтобы перевести термин на понятный ей язык.

– Нет, незамужнюю принцессу должны сопровождать незамужние дамы.

– Если одна из ваших дам возьмет Хикмета в супруги, она сможет дать позволение на ваши занятия, ведь за мужчину отвечает жена! – оскалился мальчишка.

– Это выход, – подумав согласилась принцесса, – но согласиться ли Хикмет?

– Согласиться, – махнул рукой юноша, – ему давно наскучил гарем ее величества и строгости, которые с этим связаны, он будет рад переменам.

– Хорошо, я спрошу своих дам, кто из них желает замуж, – осторожно сказала девушка, – но им стоит как-нибудь случайно увидеть его.

В глубине души Лукреция была уверена, что ее дамы все хотят замуж, а уж такой привлекательный молодой мужчина, как Хикмет точно найдет себе пару без затруднений.

– Я приведу его завтра кормить соколов, – подумав решил парень, – перед обедом.

– А я позову дам гулять в сад, – кивнула принцесса, – только надо как-то узнать, которая из них ему понравится больше других.

– Придумаем, – снова сверкнул улыбкой соколятник.

Тут на террасе раздались голоса, и они оба встали, чтобы разойтись.

– До завтра, – шепнула Лукреция.

– До завтра, услышала в ответ.

Глава 8

Утром принцесса встала поздно, сказалась полубессонная ночь. Она неторопливо умылась, выбрала светлое платье из тонкого шелка и предложила своим фрейлинам провести время в саду. Согласились не все, но выбор был хорош: леди Розанна, миленькая блондинка из большой и плодовитой семьи, седьмая дочь главы рода? Или пятая его старшего сына? Леди Бренна, рыжая бестия откуда-то с окраин. Сумела сама приехать в столицу, прорваться во дворец и за смелость была награждена званием фрейлины и поездкой пустыню. Впрочем, она не унывала и лихо носилась на коне каждое утро, вместо завтрака. Две сестры, леди Дарьяна и леди Марианна, смуглые брюнетки обожающие красный цвет, сироты, отправленные служить находчивым дядюшкой.

Пять девушек вышли в сад, и сразу углубились в тень деревьев, скрываясь от солнца. Фонтанчики и цветы недолго их занимали, вскоре принцесса решила навестить соколов. Дамы ее поддержали. В отрыве от привычного общества и круга общения они скучали, цепляясь за любую возможность развеяться.

В соколятне было шумно, два молодых человека в просторных одеяниях кормили птиц, просовывая в клетки куски мяса на палочках. Каждый кусок был облеплен перьями, и это зрелище заставило сестер дернуть плечами. Лукреция мысленно вычеркнула их из списка невест, а сама вежливо поздоровалась с парнями и предложила им свою помощь.

– Вы испачкаете свое платье, госпожа, – негромко сказал соколятник.

– Не переживайте, я привыкла, – ответила Лукреция, аккуратно подбирая рукава.

Юноша протянул ей палочку, и принцесса ловко наколола на нее кусочек мяса, макнула в перья и протянула знакомой соколице. Птица пронзительно крича замахала крыльями, а потом ухватила добычу и принялась рвать. Хикмет посмотрел на девушку удивленно:

– Странно, это птица подарок принцу от его сестры, она берет мясо только у Лукаса!

Лукреция зарделась от удовольствия, а потом вспомнила, что соколятник тоже кормил эту птицу. Она удивленно развернулась к молодому человеку, а он подтвердил:

– Я тоже ее кормлю, ведь принц не часто может навещать своих птиц.

– Значит не так уж эта красавица переборчива, – ласково сказала принцесса, любуясь соколицей.

Хикмет бросил на друга осуждающий взгляд и протянул птице еще кусок мяса. С диким криком она сбила его на пол клетки, а сама осталась на нашесте, доедать прежнюю добычу.

Пока принцесса вела беседу, фрейлины бродили между клетками. Все они видели ручных хищных птиц, кое-кто даже принимал участие в охоте с ними, но особого интереса никто не проявил. Между тем Хикмет ненавязчиво рассматривал девушек, и Лукреция все ожидала какого-нибудь знака от соколятника, но не дождавшись простилась, пора было собираться на тренировку.

На этот раз все было еще ужаснее. На поле пришла сама королева Апраксида, и воительницы, точно сорвавшиеся с цепей дикие кошки, постарались размазать чужачку в пыль. Лежа на вытоптанной земле Лукреция с трудом сдерживала слезы. Но через миг решительно встала, не заботясь о разорванном наряде подошла к величественной женщине в кресле и коротко поклонившись сказала:

– Ваше Величество, вы видите, что я не могу соревноваться с вашими дочерьми в тех забавах, которые приняты в вашем королевстве. Но я готова усовершенствовать свои умения, если вы окажете мне милость…

Королева довольно посмотрела на пыльные волосы, и грязное лицо принцессы, потом величественно кивнула:

– Я готова удовлетворить твою просьбу, дитя!

– Я прошу назначить Хикмета смотрителем моего гарема! – громко объявила Лукреция, и торопливо добавила: – он так же необычен, как ваш сын и сумеет мне подсказать, как нужно правильно вести себя с ним.

Королева Апраксида задумалась. Воительницы подобравшиеся ближе удивленно закрутили головами, а некоторые вдруг приняли самый виноватый вид.

– Хорошо, – сказала наконец королева, приняв решение, – я дарую приемному сыну моего сына Хикмету должность смотрителя гарема принцессы Лукреции! Она будет отвечать за него до вступления в брак или ухода в монастырь! – Ее Величество пристукнула о землю коротким посеребренным копьем, утверждая свое решение, а воительницы вскинули над головами сцепленные в замок руки, одобряя решение своей правительницы.

Принцесса еще раз поклонилась и собралась удалиться, но королева сделала ей знак задержаться, одновременно приказывая воительницам отойти:

– Не сердись на моих дочерей, девочка, – сказала она негромко, – у нас уважают силу и ловкость, вот сестры и усомнились в моем решении, считая, что ты слишком слаба, чтобы удержать моего сына.

– Я всем проиграла, – дернул углом рта Лукреция.

– Но не сдалась, – королева неожиданно улыбнулась, – а это главное! – потом добавила громче, – я распоряжусь, чтобы Хикмета сегодня же прислали в твой гарем!

Девушка почтительно поклонилась и подождав, пока Ее Величество уйдет вернулась в отведенные ей помещения.

После купания, лечения многочисленных царапин и синяков, Ее Высочество не пожелала сидеть в комнатах. Взяв с собой двух фрейлин, девушка спустилась в сад. Одна дама прихватила с собой несколько подушек набитых драгоценным гагачьим пухов, вторая несла тонкий плед и корзинку с вином и фруктами. Под сенью деревьев у самого фонтанчика расстелили плед, разложили подушки, поставили корзинку и повинуясь жесту принцессы удалились из виду. Нет конечно совсем уйти девушкам не позволяли строгие правила службы, но скрыться с глаз, создавая иллюзию уединения было вполне возможно.

Лукреция спустилась в сад не для того, чтобы оплакивать собственную неудачу, напротив, она хотела рассказать сокольничьему и его другу, как удачно все получилось. Теперь Хикмет сможет ее учить в пустых залах гарема, а заодно действительно приготовить покои для будущего супруга принцессы. Жаль, что Хикмет не принц! Он красив и силен, и хоть немного похож на мужчин из привычного Лукреции мира.

Пока Ее Высочество слушала шепот листвы и журчание родника, к ее месту отдыха неслышно приблизились два молодых человека и присев на колени у края покрывала спросили:

– Ваше высочество, вы позволите сидеть в вашем присутствии?

– Позволяю, – негромко сказала Лукреция, поворачиваясь так, чтобы тень листвы скрыла самые заметные синяки на лице.

Хикмет и соколятник переглянулись, но промолчали, вероятно здесь было так же непринято юноше первому заговаривать с женщиной, как в Тистании девушкам.

– У меня для тебя хорошие новости, Хикмет, Ее Величество милостиво позволила мне назначить тебя управляющим моим гаремом.

Странная гамма эмоций прокатилась по лицам парней, но они быстро потупились, изображая сдержанную скромность. Лукреции это совершенно не понравилось, и она сказала несколько резче, чем хотела:

– Но, если ты не согласен, можешь сказать мне какая из моих девушек тебе понравилась, и войти в число моих людей через брак.

Юноши снова переглянулись, потом Хикмет поклонился, касаясь лбом ковра:

– Простите, госпожа, но ваши девушки слишком слабы, чтобы увлечь мужчину. Они лишь бледная рама, оттеняющая вашу красоту и силу! Я согласен стать распорядителем вашего гарема, если вы позволите моему другу приходить ко мне в гости.

На комплименты принцесса не обратила внимания, сочтя их знаком восточной вежливости, а вот на соколятника пристально посмотрела:

– Надеюсь ты не замужем и у меня не будет неприятностей с твоей супругой или опекуншей?

– Нет, – парень улыбнулся, демонстрируя симпатичные ямочки на щеках, – я живу в дворцовом гареме под опекой лично Ее Величества, так что могу передвигаться внутри дворцовых стен почти свободно.

– Хорошо, – на такую улыбку невозможно было не ответить хотя бы легким изгибом губ, но Лукреция внезапно ощутила, что улыбается вполне искренне, поэтому пошутила: – не хотелось бы потерять тебя… – тут девушка сообразила что сказала и перевела разговор: – хотите перекусить?

Юноши вежливо поклонились. Принцесса уже знала, что здесь считается особой честью, если женщина кормит своего мужчину с рук, но с посторонними дамами такое поведение считалось развратным, поэтому она просто открыла корзинку и выставила на покрывало все что там было. Парни с благодарностью перекусили, потом Хикмет откланялся, сказав, что отправиться за своими вещами и уже завтра будет готов показать госпоже гарем, и обговорить его улучшение.

Соколятник остался сидеть на покрывале, подобрав под себя ноги. Лукреция не спешила заводить беседу, и он тоже молчал, но почему-то молчание не приносило дискомфорта. Наконец принцесса решилась его нарушить:

– Скажи мне пожалуйста, как я могу тебя называть? Мне неловко не знать твоего имени, но если ты не можешь его назвать, придумай себе прозвище, – предложила девушка заметив какую бурю смятения вызвали его слова.

– Вы можете называть меня Рашид, ваше высочество.

– Интересное имя, что оно означает?

– Идущий верным путем, – юноша позволил себе слегка улыбнуться.

– Мне нравится, – улыбнулась в ответ Лукреция, – пусть боги благословят твой путь!

Рашид поклонился и в свою очередь спросил:

– А что означает ваше имя, госпожа?

– Когда отец выбирал мне имя, он хотел назвать меня «драгоценной», – ответила принцесса, – но более точное значение будет «богатая».

– «Драгоценная» у нас звучит как «Нафиса», а богатая «Тара», – со смешком ответил Рашид, – звучание вашего имени мне нравится больше, ваше высочество, оно похоже на клекот сокола.

Девушка снова улыбнулась и подумала, что в компании сокольничьего она улыбается куда чаще, чем обычно.

– Скажи мне, Рашид, почему Хикмету не понравились мои девушки?

– Потому что ему понравились вы, ваше высочество, – потупившись ответил Рашид.

– Но мне надлежит взять в супруги принца Лукаса, – недоуменно сказала Лукреция.

– У нас женщины могут иметь несколько супругов, – ответил сокольничий, – кроме того сильные богатые воительницы берут в свои гаремы наложников, или находят любовников способных разжечь их кровь.

– Я слышала об этом, – осторожно ответила принцесса, но разве мужчина не будет ревновать свою жену к другим мужчинам?

– Много довольных мужчин означают, что женщина сильная, храбрая и богатая. Чем больше гарем, тем больше уважения, ведь мужчин и детей надо кормить.

– Но разве принцу приятно будет делить любовное ложе с другими? – настаивала Лукреция.

– Для этого в гареме отдельные спальни, – улыбнулся юноша, – воительница может пригласить на свое ложе двух или трех мужей, но только по их добровольному согласию. Они не должны плакать в подушки от того, что она пренебрегает их нуждами.

У принцессы закружилась голова. Она не могла себе представить больше чем одного мужчину в своей постели, поэтому поспешила сменить тему:

– Чем у вас занимаются воительницы, которые уже не могут сражаться?

– Если женщина здорова и полна сил, но беременна или кормит грудью, она занимается в своем отряде оружием, провиантом или животными. Если же она получила ранение или состарилась, Ее Величество находит ей работу во дворце или в страже, иногда воительницы открывают свое дело вместе с мужьями, но это редко, чаще разводят ездовых животных или делают оружие для охоты и учебы.

– Очень похоже на аристократов мужчин в моей стране, – сказала Лукреция.

Ей хотелось продолжить разговор, но ее позвали в здание. Оказывается Хикмет уже перенес свои вещи в здание гарема, и теперь ругался с пожилой управительницей, требуя срочного ремонта купален, свежей мебели и ковров. Принцесса явилась в самый разгар ссоры.

– Ваше высочество! – Хикмет опустился на колени, склонив голову на мозаичный пол, – воительница Римайя утверждает, что ваш гарем готов к приему принца, хоть сейчас! Но если Ее Величество пожелает завтра устроить свадьбу, вам просто некуда будет поселить своего супруга!

Лукреция озадачилась. Выйди она замуж в другую страну, жилье стало бы заботой супруга. Если бы жених приехал жить в Тистанию, отец подарил бы им замок или загородное поместье, но здесь она жила во дворце принадлежащем королеве Апраксиде, имеет ли она права что-то требовать? Впрочем гримаса экономки давала понять, что право имеет, но эта грозная женщина немалых объемов будет крепко держаться за каждую занавесь!

– Давайте посмотрим, – миролюбиво предложила девушка, – Ее Величество не зря позволила мне взять управляющего гаремом, вероятно она знала, что тут требуется небольшой ремонт.

Снаружи здание гарема представляло собой шестиугольник и вероятно было классическим примером таких строений. Лукреция припомнила, что таких домиков было много вокруг дворца, но каждое было украшено по-своему. Этот павильон был выложен синим стеклом, прохладно мерцающим на солнце. Принцесса коснулась гладкой поверхности кончиком пальца и обнаружила, что рамы почти сгнили, драгоценное стекло едва держалось!

Нахмурив брови Лукреция подозвала экономку и сдержанно сказала:

– Думаю Ее Величеству будет крайне неприятно узнать, что ее сына собираются поселить в ветхий сарай в котором нет возможности укрыться от ветра и жары!

Высокомерная служительница дворца посерела, а девушка продолжила обход здания. Ее внимания удостаивалось все – скрипучие двери: «этот крик дикого осла может разбудить детей»! Подтекающие трубы в купальне: «плесень опасна для здоровья»! Неровный пол: «Его Высочество может подвернуть ногу»! И даже отсутствие перил у ступеней: «это просто опасно»!

В общем через полчаса экономка убедилась, что Хикмет еще не самое страшное зло, ведь от него можно откупиться занавесями и диванами, а от глазастой чужеземки только полным ремонтом! Обсудив самые важные моменты и срочность их исполнения, Лукреция милостиво пообещала не спешить с жалобами к Ее Величеству, но пообещала лично контролировать подготовку гарема к приему принца.

Глава 9

Когда утомленная жарой и хлопотами принцесса вернулась в свои комнаты, ее там ждал сюрприз: на низком столике с мозаичной столешницей стояло блюдо, наполненное вазочками фруктового мороженого! Где посреди пустыни можно было найти такое чудо? Рядом с лакомством стояла девочка в маленьких шальварах и ярком жилете:

– Ваше высочество, принц Лукас просит вас принять его подарок! – красиво поклонившись сказала она.

– Передайте мою благодарность и восхищение таким удивительным подарком, – ответила принцесса, и хотела было вручить девочке шелковый платок или браслет, так было принято награждать юных фрейлин в ее стране, но вспомнив, что обычаи в Азуре иные, девушка вручила серьезной посланнице маленький кинжал в посеребренных ножнах.

Мороженое было восхитительным, с сожалением наблюдая за тем, как тает редкое лакомство Лукреция позвала фрейлин. Девушки в восторге подождали, пока принцесса выберет себе вазочку, и тут же расхватали остальные, заодно ответив на вопрос повелительницы откуда в пустыне лед.

– Эта особая магия, ваше высочество. Вода в пустыне и так великая ценность, а маг умеющий превратить ее в лед ценится особо. Конечно при дворе ее величества такой искусник есть, но даже королева не может лакомиться мороженым ежедневно.

– Принц сделал мне воистину королевский подарок, – подтвердила принцесса, отламывая золотой ложечкой кусочек восхитительного десерта.

– Ах, ваше высочество, – девушкам явно не терпелось поговорить о неведомом женихе, – что же вы отправите в подарок принцу?

Лукреция тяжело вздохнула:

– Если помните, леди, мы привезли с собой подарки для Его Высочества, но я совершенно ничего не знаю о принце. Вдруг его обидят дары, которые у нас принято преподносить мужчине?

Девушки понимающе переглянулись. Они уже столкнулись с реальностью здешнего уклада и осознали как сложно сделать подарок никого не обидев. Идею подала леди Розанна:

– Ваше высочество, – осторожно начала она, поставив на место пустую вазочку, – принц прислал вам сладости, будет разумно отправить ему сладости, принятые только в нашей стране.

Лукреция тотчас сделал девушке знак, подойти ближе:

– В этих землях много разнообразных сладостей, надо отыскать те, которые здесь не умеют готовить! Леди, сейчас же расспросите слуг и отправьте гонца на кухню!

Воодушевившись фрейлины разбежались по дворцу, а Лукреция вновь вышла в сад. Рашид ждал ее у клеток. Они молча покормили птиц, а потом присели в тени стены.

– Расскажи мне о принце Лукасе, – попросила девушка, – что он любит, чем увлекается, что дарит ему радость?

– Принц как принц, – парень дернул плечом, – такой же мальчишка из гарема, как другие.

– Почему ты его не любишь? – осторожно спросила принцесса.

– Просто так, – сокольничий сидел на земле в своей излюбленной позе, сцепив руки вокруг согнутых колен.

– Он сегодня прислал мне мороженое, – девушка подобрала перо и стала чертить линии на утоптанном кусочке земли. – Мне бы хотелось знать, действительно это подарок принца, или его мать прислала гостинец от имени сына?

– Ее Величество не будет вмешиваться в ваши отношения без просьбы, – покачал головой Рашид, – она считает, что пару ведет сама богиня-мать, и только от женщины и мужчины зависят их отношения.

– И все же, – Лукреция тихо вздохнула: – чем можно ответить на такой удивительный подарок? Сладости? Книги? Цветы? Вышивка?

Юноша пожал плечами, и сделал вид, что любуется видом. Принцесса в отчаянии тоже уставилась в сад и моментально вспомнила:

– Принц ведь любит ловчих птиц? Хикмет говорил, что он сам кормит соколов? Тогда я знаю что ему подарить! – Девушка вскочила и в порыве чувств обняла слугу за плечи: – Спасибо! Я скоро вернусь!

– Мне пора, госпожа, – проговорил парень, торопливо оглядываясь.

Помолвленным конечно дозволялись некоторые вольности, но не прилюдно.

Между тем принцесса торопливо вернулась в свои покои, вызвала старшую фрейлину и велела отыскать кое-что в своих сундуках, затем лично завернула подарок в тонкий шелковый платок, уложила в шкатулку и велела с великой осторожностью отнести в покой его высочества принца Лукаса. Девушка вернулась недовольная, крутя в руках метательную звездочку с бритвенно-острым краем.

– Его Высочество сам не вышел, девчонку какую-то прислал, – докладывала она, – а потом велел передать его великую благодарность, – протараторила фрейлина.

Лукреция задумалась. То, что принц не стал принимать подарок лично объяснимо, холостой юноша перед посторонними женщинами не появляется, как юные девушки в ее стране. То что подарок передавала девушка и принимала девушка тоже нормально, здесь женская прислуга ценится выше, чем мужская. Понравился ли подарок на самом деле? Как бы узнать?

Решив попозже расспросить Рашида, который похоже знал все об обитателях дворца, девушка вспомнила про тренировку с Хикметом и велела позвать его. Смотритель гарема появился очень быстро и блестя черными глазами доложил, что ремонт уже начат.

– Это замечательно, – улыбнулась в ответ принцесса, – но у нас был договор о тренировках. В моих комнатах есть большой зал, думаю для начала он подойдет, не хочу смешить воительниц.

– Вам нужно переодеться, госпожа, – если позволите, я помогу вам и покажу, как нужно правильно затягивать ремни.

Лукреция поджала губы, стараясь не краснеть:

– Хикмет, на родине у нас не принято, чтобы мужчина присутствовал при одевании женщины.

Парень вскинул на девушку удивленные глаза:

– Но что в этом такого?

Принцесса постаралась «перевести»:

– Ваши женщины не одевают неженатых юношей?

– Нет, это непринято, – согласился Хикмет.

– У нас точно такие же правила для мужчин и незамужних девушек, – объяснила принцесса, а потом предложила: – мне помогут переодеться служанки, а ремни мы можем подогнать в зале, где никто не увидит.

Юноша поклонился и ушел в зал, готовиться к занятию, а девушка быстро вызвала горничную и натянула шальвары и жилет, а потом выбрав парочку самых боевых фрейлин отправилась в зал. Встречаться с Хикметом наедине Лукреция не собиралась, репутация везде стоит дорого.

Наставник ждал ее в зале, разложив оружие на выделанной шкуре:

– Вам нужно выбрать себе оружие моя госпожа, но если позволите, я сначала помогу вам поправить ремни.

Лукреция только кивнула, ее смущала близость крепкого мужского тела, да и горячие смуглые руки, ловко расслабляющие и перетягивающие ремни легко ощущались через тонкую ткань. Фрейлины хихикали, не добавляя своей госпоже спокойствия.

– Вот так, госпожа, – юноша отошел на пару шагов, оценивая результат стараний, и добавил: – наши женщины не затягивают живот, госпожа, ведь это колыбель для вынашивания детей, но всегда надевают широкие ремни на ребра, стараясь защитить из в схватках.

Принцесса сделала несколько движений и поняла, что широкий пояс во многом напоминает корсет, просто прежде она носила его слишком низко, а эти перевязи удобно лежат на плечах, словно лямки сорочки, и если не замечать некоторых деталей, ее одежда чем-то напоминала ее охотничье платье. Выбор оружия был коротким, прикинув по руке несколько пар кинжалов Хикмет вручил девушке пару обсидиановых лезвий с золотыми рукоятями:

– Они так же красивы и опасны как вы, госпожа, – поклонился азурец, и Лукреция слегка покачала головой, он явно умел уговаривать женщин.

– Покажите мне свои танцы, госпожа, чтобы я сумел поставить ваши движения, – попросил Хикмет.

– Без музыки это довольно сложно, – вздохнула принцесса и попросила фрейлин: – леди, напойте мотив танцев большого бала!

Девушки охотно запели, а леди Майра принялась выстукивать ритм на серебряном подносе для печенья. Лукреция двигалась, держа кинжалы в руках, а Хикмет пребывал в полном восторге:

– Госпожа, вы прекрасно двигаетесь! А теперь держите оружие вот так! – поправив кинжалы он встал перед ней с другой парой и добавил: – у меня деревянные ножи. Двигайтесь в своем ритме не опуская оружие, попробуем!

Это было непросто: тяжелые клинки оттягивали руки, рукояти скользили в руках, но вскоре Лукреция поняла, как нужно держать оружие и затягивать противника в свой ритм. Часа через два, когда тонкая сорочка, поддетая под жилет, промокла до самой поясницы, Хикмет решил, что уже достаточно:

– Вы прекрасно двигаетесь, госпожа, можем заниматься здесь каждый день и через месяц вы справитесь с любой воительницей, – слова молодого азурца медом пролились на слух усталой девушки.

Лукреция заметила, что ей сложно сопротивляться врожденной сладкоречивости здешних мужчин, и поспешила удалиться, наградив учителя припасенным заранее вышитым платком с кистями.

Глава 10

Лукас

Она странная, эта принцесса, не кривит губы в жесткой гримасе, не стремится полапать мой зад или кинуть фривольное замечание. Интересно наблюдать за ней, когда она разговаривает с птицами, когда улыбается, или плачет.

Мороженое я прислал случайно, Мать просила приготовить немного прохладного лакомства для дочек ее старшей дочери, малышки приболели, а прохладные сладости посреди жаркого полдня кому угодно поднимут настроение. Я колдовал над фруктами и розовой водой, а перед глазами стояли длинные золотистые волосы, собранные в непривычную прическу. Ни у кого в Азуре нет таких волос. Поговаривали, что принцесса Лисанна имела такие же волосы, но со времени ее смерти прошло уже много лет, и нельзя было сказать, действительно ли они были такого же прохладного оттенка.

Мороженое унесли, а я по привычке переоделся и сбежал в сад. Магу лучше всего восстанавливать силы среди живых объектов. Кто-то любит коней, кто-то верблюдов или собак, меня всегда привлекали птицы, трава и деревья. Я мог часами лежать на жесткой траве пустыни и смотреть в небо, а уж в дворцовом саду на мягкой зелени силы прибывали моментально.

Лукреция пришла в сад, неужели тоже маг? Я немного смутился, когда она стала выбирать мне подарок, но не решился что-то просить, когда-нибудь она узнает кто я и может счесть жадным до подарков и украшений. Пусть решит сама.

В покоях мне пришлось прятаться в купальне и высылать к фрейлине дочь моей сестры. Она не слишком хотела изображать прислугу, но я пообещал ей гостинец и девочка согласилась. Тяжелая коробка из фиалкового дерева сама по себе отличный подарок, но судя по весу внутри нее было что-то еще. Я осторожно поднял крышку, потянул платок из тонкого блестящего шелка и замер рассматривая удивительный дар невесты. Книга в дорогой кожаной обложке украшенной металлической вязью и фарфоровыми медальонами. Судя по изображению на миниатюрах, это был том посвященный соколиной охоте!

Светлая богиня! Такой красоты я еще не видел! Птицы, всадники с ястребами на рукавах, силуэты птиц и добычи, яркие буквы и удивительной красоты миниатюры. Я мог бы сидеть над этим сокровищем до рассвета, не замечая течения времени, но кузина напомнила мне об оплате. Я вручил ей вазочку мороженого и кольцо с когтем для боя, она довольно усмехнулась, и тотчас побежала на полигон, хвастаться подружкам, а я вновь погрузился в рассматривание картинок, удивляясь тому, как верно принцесса угадала с подарком.

Но долго наслаждаться чтением мне не удалось, в покоях раздался шум, и судя по шелесту ног и звону браслетов это явились мои сестры. Они вошли плотной толпой, невольно поддерживая построение малого отряда, и только убедившись, что в комнате нет никого, кроме меня, позволили себе расслабиться и упасть на диваны.

– Хей, братишка! – Саара с любопытством заглянула в шкатулку, – откуда у тебя такая книга?

– Подарок невесты, – спокойно ответил я.

С близкими родственниками можно было не притворяться – не опускать глаза в притворном смущении, не звенеть серьгами, в надежде привлечь взгляд будущей жены, да и вообще все мужские повадки, кокетливое заигрывание глазами, облизывание губ и трепетные жесты я терпеть не мог, хотя и умел.

Арисса тоже заинтересовалась книгой, и даже присвистнула:

– Ого, твоя невеста не глупа, раз дарит такие подарки!

Сестры столпились рядом со мной рассматривая иллюстрации, громко обсуждая принцессу, я старался не слушать, и так знал, что Лукреция не проявила воинских умений на тренировочном поле. Но она старалась.

Впрочем, воительницы были сдержаны, они знали, сколько предложений было мне сделано и сколько воительниц сами отказались заключать со мной брак, увидев меня на тренировочном поле или на скачках. Юноша не умеющий готовить и шить может стать украшением гарема лишь в том случае, если он особенно искусен в любовных ласках, но тут я ловко скрывал свои знания, громко жалуясь на особенно распускающих руки потенциальных невест. Да и королева берегла меня от поспешного брака, точно золотую фишку в настольной игре.

Внезапно у дверей раздался стук церемониального посоха, и сестры тотчас подтянулись и разошлись по комнате, придав лицам самое суровое выражение.

– Ее Королевское Величество Апраксида! – старшая воительница еще раз стукнула посохом объявляя приход нашей матери.

Я тотчас встал, чтобы приветствовать ее, ведь эти покои считались лично моими. Королева вошла неторопливо, давая время спрятать сладости. Сестры быстро передали по кругу корзинку медового печенья, а самая крайняя толкнула ее за ширму.

– Радостного вам дня дочери мои! – Ее Величество села и махнула рукой: – оставьте нас, я хочу поговорить с Лукасом.

Воительницы строем вышли из гостиной, а мама пристально на меня посмотрела, заставляя стыдливо потупить глаза:

– И не жалко тебе девочку?

От этого вопроса захотелось провалиться сквозь тяжелые мозаичные плитки пола.

– Сколько она тут терпит? Хикмета вон выпросила чтобы бою учится, – мне стало совсем нехорошо.

Как я мог забыть, что Мать знает все, что происходит в ее землях?

– Я-то думала она утешиться хочет, расслабиться, ан нет, вцепилась зубами и старается, а ты раздолбай все прячешься!

Ее Величество подняла свой боевой посох и стукнула им у самых моих ног. Я невольно подпрыгнул, но дурачится и убегать с криком, как прежде не стал, понимал, что заслужил гнев королевы.

– Смотри, Лукас! Не объяснишься с девочкой в ближайшее время, найду ей другого жениха! А тебя Бариссе отдам!

Вот тут я дрогнул. Про воительницу Бариссу среди гаремов ходили самые жуткие слухи. Мало того, что она одной рукой поднимала коня, а двумя верблюда, так еще обладала невероятной ненасытностью и возила в своем гареме четверых мужей и две дюжины наложников, трудившихся непрестанно. Смиренно склонившись перед Ее Величеством я пообещал все рассказать принцессе в ближайшие дни, а пока просил устроить небольшой прием для ближнего круга, чтобы познакомиться с невестой официально.

– Устрою, – махнула рукой Мать, – но смотри у меня! – погрозив на прощание пальцем она ушла, а сестры тут же вернулись в комнату и уставились на меня с сочувствием.

Еще бы, прогневать жену до знакомства, это суметь надо!

Глава 11

Лукреция

Утро следующего дня началось уже привычной чашкой кофе. Ее Высочество была бодра и весела, распределила задания своим дамам и собиралась сесть за письмо отцу, но внезапно служанка доложила о приходе парочки воительниц по личному вопросу. К этому времени Лукреция уже знала, что ее платья считаются в этой стране довольно странным и экзотическим нарядом, а потому вышла к внезапным гостям в бархатном халате поверх сорочки и нижнего платья.

Воительницы дожидались в мозаичной гостиной. По местному обычаю им подали холодную воду и вяленные фрукты, предложив подождать принцессу на широком диване, заваленном подушками. Лукреция помнила пояснения приставленных к ней женщин: если дело государственное, приглашенные не сядут за стол, пока не выполнят поручение королевы, если дело личное, напротив будут тянуть время, угощаясь сладостями. Эти гости ввели принцессу в недоумение: они сидели, небрежно жуя прозрачные ломтики вяленой дыни, но стоило девушке войти, как тут же вскочили, поклонились, и произнесли традиционное приветствие хозяйке дома:

– Да будут изобильны ваши стада, крепки руки, поднимающие лук и горячи ночи!

Лукреция вежливо кивнула и ответила в том же духе:

– Пусть ваши фляги будут полны воды, а кони и мужчины неутомимы. Что привело вас ко мне, сильноногие воительницы?

Девушки неожиданно переглянулись, словно подбадривали друг друга, а потом изложили свою просьбу. Принцесса искусала себе все губы, чтобы не расхохотаться. Оказалось, воительницы пришли к ней с жалобой на ее воинов! Охрану принцессы разместили в отдельном здании, у самых ворот дворца. Воины понемногу расслабились и начали заводить интрижки с местными красавицами. Вот только самыми популярными оказались барабанщик, знаменосец, флейтист и еще парочка оруженосцев взятых в дальний путь офицерами.

Воительницы не просто утаскивали юных любовников на всю ночь. Согласно принятым в Азуре традициям парней кормили на убой сладостями, поили дорогим вином, развлекали всю ночь, а на рассвете еще и вручали дорогой подарок – серьги, ожерелье или подвеску для прически! Увидев как-то поутру пятерку нетрезвых юнцов на пороге казармы, командир взревел и велел запереть их не выпуская никуда, страшно огорчив этим воительниц, но подыграв облику принцессы, как строгой повелительницы.

Лукреция понимала мужчин – с одной стороны нарушение порядка и так каралось карцером, с другой старшими офицерами двигала банальная зависть: воительницы из упорно игнорировали, утаскивая к себе только юных и стройных мальчиков. Предложив гостьям кофе и печенье, девушка присела рядом с ними и постаралась понять – отчего же женщины пренебрегают остальными воинами?

Причин было две. Во-первых среди местных женщин прочно укоренилась мода на хрупких «сладких» мальчиков для развлечения, а крупные высокие латники казались им слишком женоподобными. Во-вторых, даже любительниц экзотики отпугивала растительность на лице! В жарком климате усы и борода у мужчин почти не росли, так что существовал обычай выщипывать редкие волосинки на подбородке, убирая их совсем. А элитный отряд гвардии гордился усами и ухоженными бородками модной формы.

Разобравшись в причинах проблем, принцесса заверила просительниц, что прикажет командиру отпустить юношей, ведь они могут отыскать здесь не только покровительниц на одну ночь, но и жен. Сразу после ухода воительниц, Лукреции пришлось идти в казармы, объясняться с командиром охраны, разъяснять местные обычаи, а также международную обстановку и требование короля Тистании не накалять ее. Дон Картарэ нехотя пообещал выпустить мальчишек из заточения, а вот информация про усы и бороды его удивила, заставив задуматься.

– Я конечно не буду требовать от вас удаления растительности, – мягко сказала Лукреция, на прощание, – но вы проведете в этих краях еще некоторое время, и вашим подчиненным потребуется женское внимание, а борделей с женщинами здесь просто нет. Если я правильно поняла в таких местах тут служат мужчины, – краснея объяснила девушка.

Командир не покраснел, но внезапно и сильно закашлялся. Принцесса решила, что теперь проблема будет решена без ее усилий и вернулась во дворец. Возбужденные дамы уже ждали ее раскладывая на постели новое платье.

– В чем дело, леди? Что-то случилось?

– Пока вас не было, ваше высочество, приходила дама от ее величества королевы Апраксиды. Вечером в малом зале дворца состоится прием, на нем будет принц Лукас!

Лукреция напряглась, но внешне постаралась удержать лицо и безмятежно улыбнуться:

– Это прекрасные новости, дамы, значит нужно постараться и произвести на моего жениха хорошее впечатление!

К вечеру принцесса была одета со всей строгостью придворного этикета Тистании. Закрытое платье из плотного розового шелка, расшитого серебром и светлым золотом, тугой корсет, широкие многослойные рукава, трен, пять нижних юбок жестких от крахмала и тяжелый драгоценный пояс свисающий от талии до самого пола.

Поскольку Лукреция была лишь помолвлена, ей не полагался сложный головной убор замужней дамы, поэтому ее светлые волосы вычурными локонами рассыпались по плечам. Их сдерживала лишь легкая диадема, украшенная крупными розовыми турмалинами. Одинокий перстень с печаткой, кулон на жемчужной цепи и пряжки на туфельках в тон, меньшего принцесса не могла себе позволить.

Фрейлины надели более темные платья – синие и зеленые, чтобы принцесса сияла на их фоне ярче, чем ее турмалины. Кроме того, незамужним дамам принцессы были запрещены любые украшения, кроме тесьмы на платьях и особой королевской милости – портрета или вензеля ее высочества в узкой золотой рамке.

Когда группа нарядно одетых женщин шествовала по галерее на прием в малую гостиную, даже видавшие виды воительницы останавливались, с любопытством разглядывая экзотичные наряды гостий. Волнуясь, Лукреция остановилась у высоких резных дверей, украшенных инкрустацией из полированного рога и сердолика, выдохнула, поправила платочек спрятанный в рукаве и кивнула воительнице, исполняющей обязанности мажордома:

– Ее Высочество принцесса Тистании Лукреция! – прозвучало над головой, принцесса слабо улыбнулась и наконец вошла в зал.

В первый момент у нее от неожиданности закружилась голова, показалась, что гостиная полна света, людей и благовоний, но через минуту ее чувства адаптировались и девушка смогла различить детали.

В центре зала журчал фонтан. Вокруг него лежали огромные подушки, обтянутые парчой и тонкой кожей. На подушках расположились стройные фигурки в ярких покрывалах. Вдоль стен, стояли более крупные фигуры в синих одеяниях разных оттенков. Между этими двумя группами ходили воительницы большей частью в привычных взгляду шальварах и жилетах. Дамы постарше правда предпочли просторные цветные халаты с яркими поясами, но тона их одежды все равно казались приглушенными, по сравнению с цветников, расположившимся у воды.

Ее Величество тоже была тут, скромно сидела в низком кресле, и беседовала с дочерями. За спиной королевы стояли три фигуры в темно-синих тюрбанах и джеллабах.

Лукреция подошла к Апраксиде, вежливо поклонилась и произнесла несколько приветственных слов. Королева отвлеклась от своих собеседниц, приветливо поздоровалась в ответ, с интересом рассматривая платье гостьи, а потом кивнула в сторону маленького фонтанчика, расположенного чуть в стороне:

– Мой сын ожидает вас, принцесса.

За струйками воды виднелась фигура в шафрановых шелках. Лукреция с поклоном отошла в сторону и приблизилась к уголку, подготовленному специально для встречи. Здесь было уютно и устроено все так, чтобы она чувствовала себя комфортно: два кресла, низких и широких, словно пуфы, столик с розовой водой, фруктами и сладостями, небольшое окно, выходящее в сад.

Его Высочество стоял, поджидая невесту. Девушка приблизилась и присела в книксене, осторожно рассматривая принца. Ответный поклон показался ей слишком церемонным. Яркий желто-оранжевы шелк покрывал жениха с головы до ног, не открывая ни кусочка кожи! Руки прятались в складках ткани, лоб покрывало плотное плетение стеклянных бус, нижняя часть лица маскировалась краем покрывала и вычурной золотой сеткой. Даже чуть-чуть выглядывающие ноги надежно прикрывались расшитыми золотом атласными туфельками!

Мысленно вздохнув, Лукреция подумала, что перед ней мог стоять Хикмет, Рашид или любой другой юноша из гарема королевы, она все равно не видит его лица и фигуры, а тихий голос искажался слоями ткани и украшений. Задумавшись девушка опустилась в кресло, а принц остался стоять. Еще одна заморочка местного этикета.

– Прошу вас присесть, принц и разделить со мной беседу и эти сладости, – вежливо сказала Лукреция.

С тихим звоном Лукас присел на краешек кресла и опустил голову, бросая на невесту лишь короткие взгляды. Принцесса почувствовала себя странно. Прежде именно она должна была являться на преставление жениха в самом скромном и невинном облике, прятать руки в широкие рукава, краснеть и смущаться от комплиментов, а так же непременно смотреть в пол и чуть-чуть улыбаться. Упрямо тряхнув светлыми локонами девушка начала беседу:

– Мне хотелось лично поблагодарить вас, ваше высочество, за присланное вами лакомство. Я еще не привыкла к жаре, которая царит здесь днем и для меня было истинным наслаждением отведать кусочек прохлады в самое трудное время дня.

Золотые подвески забренчали, когда принц немного поклонился и довольно тихо ответил:

– Я был рад доставить вам хоть малое удовольствие, ваше высочество. Ваш подарок был для меня большим утешением. Мне редко доводилось видеть книги, посвященные охотничьим птицам, да еще столь тонкой работы. Наши охотницы передают знания из уст в уста.

– Мне приятно узнать, что у нас есть общие увлечения…

Уголок был красивым и уютным, шепот воды заглушал чужие речи, и все же Лукреции было не по себе. Было ощущение, что все присутствующие в зале пристально наблюдают за ними. Принц вел себя совершенно невозмутимо, но его отлично скрывало одеяние, а вот принцессе приходилось следить за каждым жестом и улыбкой, стараясь, чтобы они выглядели доброжелательными даже со стороны.

Бессмысленный разговор внезапно прервал сам принц:

– Лукреция, – сказал он чуть громче, и жестче, – возьмите меня за руку.

Девушка на миг растерялась, не сразу сообразив, что от нее хотят.

– Возьмите меня за руку, не бойтесь, – повторил принц, и когда принцесса осторожно коснулась нагретой его теплом ткани сказал: – так у нас женщины заявляют о своих правах на мужчину.

– У нас на помолвку дарят кольцо или браслет, – чуть растеряно поделилась девушка.

– Подарки тоже приветствуются, – в голосе Лукаса послышалась явная улыбка, – но этот жест настолько древний, что его понимают без слов.

За спиной Лукреции послышался шорох, и ощущение пристального взгляда в затылок исчезло. Мельком оглянувшись, девушка увидела, что теперь все гости старательно отводят глаза.

– Почему теперь никто на нас не смотрит? – спросила она у принца, не выпуская его руку.

Пожалуй, даже через ткань она чувствовала, что ладонь мужская – шире, длиннее, крепче, чем ее нежные руки, и мозоли на ней определенно есть.

– Теперь мы помолвлены и нам дают возможность побыть наедине, даже в переполненном зале, – ответил юноша. – В ближайшее время нам даже простят некоторые вольности, – в голосе жениха явно слышался смех.

– Это какие? – уточнила Лукреция, неожиданно сбрасывая груз напряженности.

Помолвка, это не так страшно, да и жених судя по всему понимает ситуацию и не станет рыдать над ее странностями. Здесь женщины очень решительно показывали свои чувства с удовольствием смущая юношей хлопками в ладоши, выразительными взглядами и комментариями.

– Например долгую беседу, или прогулку на виду у всех, а когда Ее Величество уйдет, то даже то, чем занимается сейчас воительница Иранна, – принц едва заметно кивнул в сторону парочки вышедшей в сад.

Лукреция не сразу поняла, что там происходит, а когда разглядела просто открыла рот в изумлении, не зная, что сказать. Высокая плечистая женщина беззастенчиво оглаживала закутанного в покрывало юношу, причем ее руки вовсю гуляли под яркими зелеными покрывалами и располагались несколько ниже пояса.

– Это допустимо? – голос наконец вернулся.

– Некоторые воительницы считают, что нужно заранее изучить мужское достоинство жениха, чтобы не разочароваться позднее, – это прозвучало как-то так, что девушка поняла, попытки «изучить» самого Лукаса были.

Она тотчас вспомнила кое-какие разговоры и сцены, которые видела в родном дворце. Аристократы и дворяне порой не стеснялись рассказывать, что потребовали у родителей невесты осмотра ее тела, чтобы убедиться, что девушка имеет широкие бедра, подходящие для родов или подтверждение тому, что красивая грудь не набитый в корсет хлопок. Обе ситуации вызывали у девушки оторопь. Впрочем ни ей ни Лукасу выбирать не приходится.

– Я не буду изучать ваше тело до свадьбы, – как можно спокойнее сказала она, сдерживая истерический смех.

Лукас потупил сильно подведенные глаза и благодарно наклонил голову.

Лукреция на миг зажмурилась – все происходящее казалось сном! Это ее должен успокаивать опытный жених! Это ей должны обещать неприкосновенность до свадьбы! Справляясь с эмоциями, принцесса сделала пару глотков розовой воды и снова посмотрела в окно. К счастью воительница уже увела свою пару куда-то вглубь зеленого лабиринта и темы для беседы снова иссякли.

– Какие сладости вы любите, принц? – поинтересовалась наконец принцесса, решив, что тема кухни вполне безопасна.

– Я не слишком люблю сладкое, – пожал плечами юноша, – но если случается выбирать предпочитаю финики. А вы успели привыкнуть к нашим сладостям?

– Мне понравилось мороженое, – улыбнулась в ответ Лукреция, – шербет и нуга, но сладости быстро тают на жаре, так что свежие фрукты гораздо приятнее.

– Говорите тише, – принц склонился над столом, его глаза снова смеялись, – во дворце «сладостями» принято называть мальчиков для удовольствия на одну ночь.

Принцесса поперхнулась напитком и покраснела.

К счастью Ее Величество явно наблюдала за беседой помолвленных, так что невесту вскоре позвали принять участие в игре, чем-то напоминающей шахматы, а жених исчез в толпе пестрых покрывал и по ощущениям Лукреции очень быстро вышел из зала.

Глава 12

Когда прием окончился, девушку проводили до ее покоев, а там дежурные фрейлины помогли ей избавиться от платья и тяжелых украшений. Девушка сидела перед зеркалом, позволяя дамам хлопотать вокруг нее и минута за минутой прокручивала в голове разговор с принцем, пытаясь понять, сумеет ли она поладить с будущим мужем. Леди Розалин аккуратно разобрала все тонкие косички, позволяющие удерживать копну светлых локонов в порядке. Леди Майра расшнуровала платье, корсет, отстегнула рукава и широкий кружевной воротник. Леди Рин подала серебряный таз с розовой водой и полотенце.

Умывание, смена белья, прощание с фрейлинами, все прошло как в тумане. Накинув поверх сорочки стеганный халат, расшитый по воротнику и рукавам жемчугом, принцесса пометалась по уютной спальне, потом вышла в гостиную, в приемную, и сама не заметила, как очутилась в саду.

Ночь в пустыне поражала бездонным темным небом, яркими звездами и пронзительным ветром. Стены сада защищали растения от холода, а стены города останавливали барханы, но все равно Лукреция порадовалась тому, что привезла с собой теплые вещи, прежде уберегающие ее от сырости старинных замков.

Рашид был на своем обычном месте. Сидел под деревом и выводил нежную мелодию на тростниковой флейте. Девушка радостно улыбнулась, понимая, что совершенно недопустимо чувствовать такое явное облегчение при виде слуги. Она осторожно подошла ближе и села на жесткую траву, ощущая, как музыка сливается с ночью. Когда мелодия закончилась, принцесса еще некоторое время сидела неподвижно, глядя на светлячков, ползающих в траве.

– Как прошло знакомство? – юноша положил подбородок на согнутые колени, и его зрачки в полумраке казались яркими, точно переспелые маслины.

– Неплохо, – Лукреция очнулась и приняла позу более достойную принцессы. – Ваш принц очень внимательный молодой человек.

Рашид нахмурился:

– Он тебе не понравился?

Девушка помедлила, подбирая слова:

– Принц вел себя очень достойно и говорил правильные вещи, но я не смогу узнать его, если увижу вновь. Почему ваши знатные юноши так сильно красятся и кутаются в покрывала?

Рашид немного расслабился и пожал плечами:

– Их учат этому отцы. Считается, что скромный жених лучший подарок невесте, а косметика, украшения и дорогая ткань показывают, что парень принадлежит состоятельной семье и может заниматься своей красотой. Наши женщины видят много крови и ран, поэтому дома желают ласки и внимания. Старики говорят, что строптивые юноши становятся сварливыми мужьями.

Парень сверкнул белоснежной улыбкой и Лукреция тоже хихикнула:

– У нас так говорят про девушек.

– А что говорили про тебя? На родине? – в голосе Рашида была подкупающая легкость, но принцесса слегка нахмурилась.

Стоило ли откровенничать со слугой? А что если он чей-нибудь шпион?

– Сначала расскажи мне, что еще говорят про вашего принца? – лукаво улыбнулась она, оттягивая признания.

– Я уже много рассказал, – не сдавался Рашид. – Принц, как принц, капризный и бестолковый по словам наставников, неженка и мямля, по мнению братьев. Жаль, что не девчонка, по мнению сестер. Сама видишь, ничего нового. Расскажи лучше про себя.

Лукреция еще немного поосторожничала, но потом увлеклась своими воспоминаниями и рассказала об огромном загородном дворце, в котором жила с братьями и сестрами до десяти лет. О переезде в столицу, ближе к трону. Об отце и матери. Об учебе и приемах на которых королева могла оставить девочку одну, проверяя ее навыки хозяйки, умеющей развлечь гостей. Самые теплые воспоминания вызвали слезы и заметив изумленный взгляд Рашида девушка очнулась:

– Ваши женщины не плачут?

Парень смутился, отвернулся и задумчиво сказал:

– У нас считают, что слезы удел детей и юношей, но ведь ни одна наша воительница не покинула навсегда свой дом, оставив близких, чтобы выйти замуж в другой стране. Так поступила только великая воительница Лисанна, но она вернулась к своему родному отцу, и внешне не отличалась от тех людей, с которыми ей пришлось провести свою жизнь.

– Я помню эту историю, – серьезно кивнула принцесса, – у нас ее рассказывают иначе, повествуя о похищенной в младенчестве принцессе, выросшей среди диких племен и ставшей великой королевой, но почитают не меньше.

– Значит тебе есть с кого брать пример, – усмехнулся юноша.

Лукреция собиралась поболтать с ним еще немного, но среди деревьев вдруг застрекотала какая-то пичуга и Рашид тотчас встрепенулся:

– Мне пора! Увидимся позже!

Принцесса проводила его взглядом и мысленно вновь пожалела, что нельзя взять этого юношу в свой гарем. Он и с Хикметом дружит, и объясняет понятно, не пытаясь замаскировать горькую правду. Без приятеля ей стало скучно и девушка вернулась в свои комнаты. До утра в ее сне дрожали золотые подвески прячущие высокий лоб, и кокетливо сверкали сильно подведенные тушью темные глаза.

Следующие несколько дней принцесса встречала закутанного в шафранные шелка принца каждый день. Он чинно сидел в гостиной своей матери-королевы, когда принцесса Тистании присутствовала на утреннем разборе прошений Ее Величеством. Затем Лукас гулял по аллее неподалеку от казарм, когда Лукреция отправилась навестить свою охрану. Сбритые бороды и довольные физиономии гвардейцев и солдат подсказали ей, что воины подстроились к обычаям Азура и вовсю вкушают плоды местного гостеприимства. Увидев знакомый цвет на скамье возле тренировочного поля, принцесса сначала растерялась, и пропустила пару ударов, но услышав комментарий своей противницы рассердилась:

– О, – протяжно сказала высокая мускулистая воительница, поигрывая мышцами, – наш птенчик выбрался из своей клетки, чтобы полюбоваться тем, как его нареченную сунут носом в пыль?

Гнев придал девушке сил, и она к собственному удивлению уронила женщину на землю, а потом с удовольствием схватила ее за высоко подобранные волосы, думая, как удобно это делать с традиционной прической воительниц:

– Еще раз скажешь хоть слово про моего жениха, будешь за мужиками юбки носить! – страшная угроза сама вылетела из напряженного рта.

Затем принцесса заглянула в дико выпученные глаза противницы, отпустила ее волосы так резко, что та сунулась лицом в утоптанную землю. Немного брезгливо отряхнув руки Лукреция подошла к ограждению и вежливо кивнула принцу:

– Ваше Высочество, рада вас видеть. Вам не жарко сидеть здесь?

– Благодарю за внимание, Ваше Высочество, – ответные слова звучали преувеличено высоко и неровно, – мои глаза радуются вашей победе и это дает силы терпеть некоторое неудобство.

– Поберегите себя, принц, – принцесса вернулась в центр поля и продолжила тренировку, замечая, что теперь воительницы обходят ее стороной.

Глава 13

Лукас

Уже несколько дней принц чувствовал себя неловко. Сначала идея закутаться в покрывало показалась ему замечательной. Принцесса не узнала своего собеседника, поэтому общалась с ним осторожно, присматриваясь, стараясь выстроить отношения с будущим мужем. Но чем дольше он наблюдал за своей невестой, тем больше понимал, что поступил некрасиво. Лукреция всеми силами осваивала нравы и обычаи Азура, сохраняя при этом свои собственные убеждения, да еще тратила силы на любезности с женихом.

Лукас поражался тому, как спокойно она разговаривала с ним о соколиной охоте, финансовых потоках и приключениях своей охраны. Не отмахивалась от его слов, не говорила: «юноше это скучно», «ты не поймешь», «зачем тебе напрягать свою хорошенькую головку», прислушивалась к мнению и не спешила ущипнуть за чувствительное место или оценить перспективы будущей супружеской жизни. Это радовало, но Лукас начал замечать, что принцесса меняется. Она отбрасывала шелуху воспитания, обнажая твердый характер, решительность и силу воли. Радовало лишь то, что принцесса высказывала меньше упрямства, чем опытные воительницы, и готова была использовать не только силу, но и свой гибкий ум.

Королева Апраксида наблюдала за их встречами, а после бранила сына за дурную шутку, и все чаще привлекала принцессу к некоторым государственным делам. Например, Ее Величество заметила на платьях будущей невестки незнакомый ей вид отделки: кружево и задала несколько вопросов. Принцесса сообщила, что у нее на родине кружева плетут женщины, и работа эта считается деликатной и сложной. Королева кивнула благосклонно, и уточнила – умеет ли сама принцесса изготавливать такое необычное украшение? Лукреции пришлось признаться, что ее учили, но некоторые дамы свиты плетут кружева куда искуснее. Ее рассказ вызвал интерес и уже на следующий день в гостиную принцессы явился королевский мастер, с просьбой познакомить его с новым видом рукоделия.

Фрейлинам пришлось показать мантильи, накидки, кружевные манжеты и воротники, которыми принято было украшать придворное платье в Тистании, а потом долго объяснять мастеру, что кружево, как и вышивка бывает очень разное и по виду, и по способу изготовления и даже материалы можно брать весьма разнообразные.

Лукреция смекнув, к чему идет дело, выпросила у королевы Апраксиды разрешение на изготовление новинки, а также на обучение юношей для будущей мастерской. При этом девушка упирала на то, что приличной даме стоит позаботиться о будущем детей и супруга, а собственное предприятие поможет ей в этом. Правда принцесса не собиралась брать работников в свой гарем, считая, что оплаты вполне достаточно, но Ее Величество все равно была очень довольна желанием принцессы иметь собственный заработок, не зависящий от содержания и дала свое позволение.

Узнав, что производство шелка контролируется королевской семьей, Лукреция только порадовалась своей предусмотрительности, ведь в пустыне не найти тонкого хлопка для простого кружева, а шелк дорог. Но если сестры и братья ее супруга помогут с поставками готовой и даже окрашенной нити, вскоре синие покрывала украсятся кружевными решетками и воланами.

С того дня дамы принцессы все свободное время проводили на террасе, выбирая себе учеников из сыновей дворцовых служащих. Лукреция старалась присутствовать при отборе, чтобы уловившие местные нравы девушки не расходились слишком сильно.

– Какие длинные, гибкие пальцы, – одна из фрейлин рассматривала ладонь претендента, словно не замечая, как мальчик краснеет от ее прикосновения, – ими будет удобно держать коклюшки!

– Какие ясные глаза, – приговаривала еще одна, ловя смущенный взор другого юноши, – они будут хорошо видеть булавки!

– А я выберу самого симпатичного, – хихикала в платочек третья, – крючком вязать не так сложно, зато будет на кого посмотреть.

Принцессе не нравились такие разговоры, к тому же она куда больше, чем ее дамы общалась с воительницами и понимала, что такое горячее желание пристроить мальчиков в учебу вовсе не связано с потребностью местного населения в кружевах. Родители юношей желали им выгодного замужества, а дамы принцессы неплохая партия для дочери уборщика и прачки.

В конце концов Лукреция собрала фрейлин в своих покоях и жестко обрисовала им перспективу брака с местным жителем:

– Вам придется обеспечивать супруга, заботиться о его здоровье, развлечениях и родственниках. В этих краях женщина должна охранять дом, носить тяжести и зарабатывать деньги. При этом рождение детей так же ваша обязанность, и службу во дворце никто не отменит, ведь вы давали клятву верности не только мне, но и моему отцу…

Притихшие дамы боялись поднять глаза, а Лукреция дополнила свой рассказ:

– Кроме того, вашей заботой станет приданое сыновей и учеба дочерей, а вы и себе приданное еще не собрали.

Тут фрейлины совсем поникли и больше не смущали учеников своим вольным обращением.

Учеба шла быстро и вскоре принцесса вручила ее величеству кружевное полотно, созданное самым быстрым из доступного способа. Королева оценила связанную крючком шаль, и отблагодарила принцессу назначив некоторое количество шелковых нитей с королевских плантаций ежегодным даром Ее Высочеству.

Дворцовые сплетники поговаривали, что такая щедрость королевы вызвана совсем не любовью к младшему принцу, а уважением к его будущей супруге, впервые за много лет дворец не сотрясался от проказ младшего принца и все считали, что это заслуга его невесты.

Глава 14

Лукреция

Занятая великим множеством ежедневных дел Лукреция продолжала еженощно выходить в сад, чтобы увидеться с Рашидом. Она скучала по их встречам и разговорам, но свободное время находила порой лишь глубокой ночью. Сокольничий не жаловался, и казалось тоже радовался поздним встречам. Часто его голос звучал устало, и тогда принцесса боролась с собой, чтобы не предложить юноше уложить голову ей на колени.

В ее стране такая близость между мужчиной и женщиной означала любовную связь. Существовали даже старинные баллады, в которых любовников раскрывали оттого, что мужчина на пикнике или на прогулке укладывал голову на юбку женщины и она не возражала. Прежде девушка удивлялась этим историям, думала: «ну неужели нельзя было сдержаться»? А теперь сама ловила себя на желании погладить лицо юноши, заглянуть в глаза, сдернуть покрывало, чтобы увидеть, какого цвета его волосы. Это притягивало и пугало.

Даже понимая, что играет с огнем, Лукреция не прерывала ночных посиделок. Однажды она удержалась и два дня не видела Рашида, потратив свободное время на усиленные тренировки с Хикметом. Кинжалы летели мимо, дротики ломались, боевой железо яростно звенело, падая на пол. Апофеозом тяжелого дня стал юный слуга, в которого угодил неловко отброшенный щит. После этого Хикмет с поклонами собрал все оружие, запер в сундук и сказал, что откроет его только тогда, когда госпожа восстановит свое душевное равновесие. Лукреция выбежала из зала, не сдержав слез и больше не запрещала себе встречаться с Рашидом.

Время в пустыне то тянулось, то летело вскачь. Постепенно сложился распорядок дня принцессы, насыщенный и динамичный. Ранним утром, с первыми лучами солнца девушка вставала, пила кофе или щербет и занималась делами, требующими ее внимания. Перестройка гарема, под руководством Хикмета требовала от нее подписки счетов и личного контроля. Кружевницы искали одобрения. Письма с родины требовали внимательного изучения и осторожных ответов. Кроме того, королева скинула на нее часть просителей, желающих пристроить детей на королевскую службу, ведь молодой жене понадобятся новые юноши в гарем!

Бумаги, ремонт, просители и просительницы занимали время Лукреции до обеда. Потом с кухни приносили огромные серебряные блюда с пловом, вяленым мясом и просяными лепешками. Иногда подавали вяленную рыбу, распаренную с кусочками водорослей и незнакомых принцессе овощей. На сладкое были финики, медовые лепешки и щербет. Иногда по распоряжению королевы принцессе подавали смоквы и орехи, но как пояснили слуги это было лишь уступкой ее иноземности, сладостями полагалось угощать мужчин.

Девушка, как и ее свита не сразу привыкла к местной кухне. Поначалу все казалось слишком жирным и пряным, да еще сказывалось отсутствие привычного хлеба и молока. В Азуре не держал коров, здесь доили коз, овец, верблюдиц, и кобылиц, но молоко и сыр считались «мужской» едой. Ими кормили детей, больных и юношей брачного возраста, для женщин же достойной пищей были мясо и финики.

После принцессы из тех же блюд ели ее придворные дамы по старшинству. Поначалу всем было трудно привыкнуть к отсутствию столовых приборов, да и сам обычай напрягал женщин, но со временем они подстроились под местные правила, и даже полюбили некоторые блюда. Остатки трапезы относили на кухню и там их доедали слуги.

Вообще в обычной семье готовкой занимались мужчины, и это считалось правильным, ведь таким образом женщина вынуждена была хотя бы раз в день лицезреть своего мужчину, а то и ходить на трапезы в гарем. Но во дворце существовала общая кухня, блюда с которой разносились по покоям согласно рангу. Из шепотков слуг, Лукреция узнала, что получает «довольствие» сразу после дочерей ее величества, и это говорило местным придворным об ее статусе куда больше, чем драгоценные украшения в прическе.

Полуденную жару принцесса пережидала в купальне или в саду у фонтана. Именно в это время суток сад был пуст, а в соколятне появлялся Рашид с кормом для птиц. Четверть часа за молчаливой работой придавали Лукреции больше сил, чем несколько часов отдыха в темной спальне и все-таки девушка удерживалась от искушения, стараясь избегать даже случайных прикосновений.

К счастью Рашид вел себя скромно и кроме взглядов ничего себе не позволял. Но что это были за взгляды! Его влажно поблескивающие темные глаза следили за ней с непонятной жадностью, порой приобретали озадаченное выражение, но чаще таинственно затягивали ее куда-то в глубину, точно пески пустыни темной ночью.

Ближе к закату в комнаты приносили чай, лепешки с начинкой и кофе для принцессы. Чашка кофе бодрила после полуденного сна, давая силы на тренировку с Хикметом. С каждым днем принцесса все успешнее ловила ритм барабанов, все увереннее втыкала кинжалы в кожаные мешки, набитые шелухой, и замечала, что новый управляющий ее гаремом с каждым днем относится к ней все почтительнее. Причем это не сладкое показное смирение, которым порой грешили здешние слуги, а то серьезное уважение, которого особенно трудно добиться у мужчин.

После тренировки Лукреция быстро смывала пот, и отправлялась на ужин к Ее Величеству, либо к одной из знатных воительниц. Редкий вечер удавалось провести в своих покоях, ведь в Азуре было принято устраивать посиделки у костра даже во дворце. На огне жарилось мясо, по кругу ходили кувшины со слабым пивом и забродившим гранатовым соком, воительницы смеясь вспоминали минувшие битвы и различные политические ситуации.

Вот здесь в кругу соратниц королева Апраксида и вершила свои королевские дела. Парадные залы, королевские регалии, свитки с указами, все это было легчайшим налетом цивилизации, предназначенным в основном для соседей. Все совещания, решения и короткие допросы проводились прямо во время трапезы и последующих развлечений.

Лукреция пока тихо сидела чуть в стороне от приближенных королевы, ела пахнущее дымом мясо, пригубливала вино и снова училась.

– Старая Аанга велит кланяться вашему величеству, – юная воительница в потрепанном наряде подошла к огню и выполнив ритуал очищения поклонилась королеве.

– Какие слова прислали мне глаза Юга? – Апраксида спокойно рассматривала девчушку, ожидая ответа.

– Слишком много саранчи, – отвечала та, – река плохо разлилась, и урожай совсем мал.

– Раз есть саранча, значит есть и зелень, – возразила королева, – и разлив был высок, тростника прислали мало. Неужели мои глаза состарились и требуют замены? – женщина прищурилась, оглядывая девушку, потом кивнула одной из дочерей: – завтра на рассвете принцесса Миирра отправится с тобой к Южному племени. Если все так плохо, как говорит Аанга, налоги будут снижены. Если все не так, глаза Юга отправятся в солеварни!

Посланница не дрогнула, но Лукреция заметила странную гримасу на лице юной воительницы.

Королева отпустила южанку и коротко выдала рекомендации дочери:

– Глаза Юга стали лукавить. Посланница внучка Аанги, приставь к ней болтливого мальчика, чтобы разузнал, что твориться на самом деле и никуда не ходи одна.

Опытная воительница пообещала все исполнить и тотчас отправилась собираться в дорогу. Точнее прощаться с мужьями, которых у нее, как у второй дочери было семь.

Ее Величество мельком глянула на Лукрецию, убедилась, что принцесса увидела и услышала все, а потом спокойно вернулась к беседе с воительницей, которая исполняла обязанности министра финансов. Дамы заговорили о поставках шелка на королевскую мануфактуру, о стрижке шерсти и новых коврах. Инцидент кажется был забыт, однако через неделю вторая дочь Матери принесла к вечернему костру голову той, что посмела обмануть правительницу. И снова Лукреции достался пристальный взгляд непроницаемо-черных глаз.

Глава 15

Между тем день за днем наступала смена сезона и в одно особенно жаркое утро Рашид сообщил Лукреции, что больше они не увидятся. Растерянная принцесса спросила:

– Почему?

Юноша потупи глаза, поджал губы и нехотя ответил:

– Мать запрещает. Через несколько дней моя свадьба, жениху полагается находится в уединении, выбирать наряды и украшения, молиться Богине о благоволении супруги.

Лукреция сжала кулак. Она все чаще ловила себя на том, что внешне стала реагировать как мужчина, и вот неприятная новость сразившая ее выразилась таким жестом.

– Кто станет твоей женой? – аккуратно спросила она, контролируя дыхание с помощью ритма, которому ее научил Хикмет.

– Воительница, сильная, как молодая кобылица, прекрасная как солнечный рассвет, щедрая, как море…

Девушке стало горько.

– Желаю тебе счастливого замужества, – сказала она, – сообщи, когда будет твой праздник, я пришлю вам подарки.

Рашид вскинул на нее удивленные глаза, закусил губу, но ничего не сказал. Лукреция не стала длить боль – встала, быстро отряхивая просторное местное одеяние и махнув на прощание рукой вернулась в свои комнаты.

Остаток дня принцесса провела в своих комнатах, повелев фрейлинам читать ей вслух письма и надиктовывая ответы. «Почтовый день» растянулся до заката, потом принесли традиционное приглашение на ужин к Ее Величеству, и дамы вздохнули с облегчением. Никто из них не знал, что огорчило принцессу, и внешне Лукреция держалась спокойно, но фрейлины на себе испытали, что значит «забыться в работе».

За пол дня дамы исписали четверть стопы[2] бумаги, расплавили на печати две палочки сургуча, использовали четыре пузырька чернил и переломали невиданное количество перьев. Курьер из числа воинов охраны, которому было поручено отвезти почту принцессы с недоумением смотрел на ящик, который ему вынесли, ведь обычно почта помещалась в шкатулке, которую можно было уложить за пазуху.

Вечером, собираясь на ужин у огня Лукреция велела подать свое собственное нарядное платье. Сливочно-белое, с золотистой отделкой, его пошили для помолвки, но принцесса ни разу не надела его в Азуре. Расправляя чуть слежавшиеся складки, девушка просто кипела от непонятной ей ярости: пусть красивую ткань испятнают ожоги костра, пусть тонкое кружево разорвется от колючих веток! Она больше не увидит Рашида и эта боль кажется ей куда большей печалью, чем сожаления о будущей порче платья.

Фрейлины молчаливо переглядывались, но не осмеливались нарушить сосредоточенность повелительницы. Они уже не раз убеждались – здесь, в пустынном городе, принцесса очень изменилась, стала спокойнее и строже, переняв внешнее поведение благородных воительниц. И в тоже время она стала свободнее выражать свои эмоции, резче высказывать мысли, чаще отстаивать мнение по любым вопросам, даже по тем, которые в Тистании традиционно считались «мужскими».

Вечером у огня было на удивление шумно. Под раскидистым деревом сидели юноши, закутанные в покрывала, и негромко наигрывали на музыкальных инструментах, которые здесь почитались «гаремными» – дудочки, флейты, что-то похожее на скрипки. «Женскими» считались барабаны всех размеров, горны, бубны, и вообще ударные.

Едва Лукреция вступила в освещенный круг, королева заметила ее, встала и сделала знак рукой, призывая всех к тишине:

– Сегодня вечером, я хочу порадовать своих подданных и сообщить, что подтверждаю помолвку моего сына Лукаса и принцессы Лукреции!

Повинуясь взмаху руки, девушка подошла ближе к правительнице, и увидела, что с другой стороны костра вытолкнули фигуру закутанную в шафрановый шелк.

– Протяните руки! – сказала королева, и быстро, пока жених и невеста не опомнились навязала им на запястье несколько не сплетенных между собой ниток. – Вот так, а когда сыграем свадьбу, нити переплетутся, – пояснила она специально для принцессы, а потом вновь возвысила голос: – Свадьба принца через три дня! В этот же день состояться свадьбы тех, кто отличился в недавних стычках с пиратами, а еще я своей королевской милостью даю в этот день приданое десяти сиротам, с тем, чтобы они смогли устроить свою жизнь с теми, кто мил их сердцу!

Тут воительницы радостно застучали в щиты и понесли весть по дворцу и дальше, по городу, а Лукреция стояла, глядя на низко опущенную голову жениха и думала о том, что у нее есть шанс увидеть Рашида еще раз, среди «королевских сирот» на собственной свадьбе.

Лукас

Мне было обжигающе стыдно. Мать все же выполнила свою угрозу и провела помолвку, так и не раскрыв моего лица. Теперь мне положено три дня пребывать в уединении гарема, занимаясь своей красотой, а потом мы с принцессой окажемся в одном шатре, без возможности выйти оттуда до тех пор, пока супружество не свершиться. Я видел, как дрожала ладонь Лукреции, когда Мать затягивала помолвочный узел, видел жадный интерес сестер, ведь по обычаю невеста должна увидеть лицо жениха, делая выбор, но Мать бросила в мою сторону мрачный взгляд и пропустила этот момент.

Едва отгремели торжественные крики Лукрецию усадили в кресло, поднесли большой рог с пенным напитком, предлагая отметить помолвку как следует. Ко мне тут же подошли младшие отцы и торопливо увели в гарем, утешающе шепча, что теперь уж все сладилось, и свадьба точно будет, и пусть женщины погуляют в свое удовольствие! Я знал, что принцессе больно, корил себя за слабость, за то, что не признался раньше, а теперь у меня нет шансов сделать это! Простит ли меня Лукреция?

В голове заклубились страшные истории, которыми любили пугать друг друга молодые мужья: про супругов, которых приглашали на ложе жены лишь в брачную ночь, про тяжелую жизнь тех, чьи супруги служили на дальних границах или часто ходили в рейды. Я совсем понурился, и добравшись до своих комнат не раздеваясь забрался на ложе. Пусть утром разболится голова от тяжелых украшений и глаза покраснеют от не смытой косметики! Я наказывал себя и точно знал – за что!

Лукреция

Три дня подготовки к свадьбе должны были пройти шумно. Мне объяснили, что это «последний глоток свободы» для воительниц, которые собираются связать себя узами брака, а потому все «невесты» поутру собрали оружие, припасы и отправились кутить в барханы. Меня забрали с собой, объяснив, что королева не поощряет питейные заведения в городе, дозволяя крепкое спиртное лишь рыбакам, живущим на побережье, здесь же в пустыне вино можно купить только за городом.

Большая компания женщин выбралась за беленые стены Занира, и поплутав среди песка и камней наконец отыскала таверну замаскированную среди обломков скал, напоминающих торчащие из песка перья.

– Здесь! – одна из дочерей Матери, махнула рукой и откинула потертую шкуру на входе.

Мы протиснулись через узкий и низкий проем, прошагали по узкому коридору, выложенному из беленых кирпичей и оказались в высокой, прохладной пещере! Я даже вскрикнула от удивления, и воительницы гордо принялись мне показывать местные чудеса и объяснять что и как тут устроено:

– Такой длинный коридор нужен, чтобы защитить пещеру от песка, здесь под барханами большое каменистое плато, – показывала Иалла, воительница с яркими перьями в волосах.

– Раньше вино подавали в лачужках из кирпичей и шкур, их часто срывало ветром и заносило песком, – поморщилась Тиррина, звеня пряжками пояса.

– Несколько лет назад была суровая зима, ветер выл день и ночь, на улицу нельзя было выйти, сады засыпало песком, – грустно сказала еще одна воительница, имени которой я не вспомнила, – много песка сдуло возле города и тогда здесь открылись пещеры, вот старая Омиба и приспособила одну под кабак.

В это время к нам подошла молодая крепкая женщина. Я смотрела на нее с любопытством: она была ниже воительниц на голову и имела очень мягкие женственные формы. Да и одежда у нее была иной, более закрытой.

– Какая честь для нас, – просияла незнакомка, увидев дочерей Матери, а потом заметив среди них меня, – неужели принцесса пожаловала к нам, чтобы отметить помолвку?

– Так и есть Саттна! – подтвердила Иалла, – и мы хотим хорошенько повеселиться, прежде чем мужья захомутают нас окончательно!

– Прошу! – нам указали большой стол, окруженный крепкими табуретами из каменного дерева.

Я попыталась сдвинуть свой и едва справилась, это заметили и объяснили:

– Мебель специально такая тяжелая, чтобы неудобно было хватать в драке, а еще без спинки, если перепила и упала, вытащат в коридор, отлежаться.

Едва мы расселись, как из-за красивых тканых занавесей вышли молодые мужчины в укороченных традиционных одеяниях, с глубокими вырезами подчеркнутых вышивкой. Меня снова толкнули в бок, заставляя сожалеть об отсутствии пациря:

– Смотри, смотри, какие абайи короткие! Еле колени прикрывают! Это специально, чтобы показать, что мальчики готовы их быстро задрать, – воительница гулко хмыкнула и принялась разглядывать юнцов, вгоняя их в краску.

Я напрягла память: кажется, это одна из телохранительниц, возможно у нее до сих пор нет супругов, а загул женщин до брака тут считается нормой. Тем не менее я отвернулась и стала смотреть на блюда, которые нам ставили на стол. Острое мясо красное от перца, пахнущее диким луком, финиковый соус, темное финиковое пиво, сушеные фрукты, лепешки с травами, и к моему удивлению сыр, только не мягкий, а сушеный, его замачивали тут же в миске с водой и ели отщипывая пальцами.

После нескольких тостов за женскую свободу, чуть в стороне зазвенели бубенцы, запела свирель, и на сцену вышли юноши в танцевальных нарядах, состоящих из цепочек и бус. Длинные юбки с разрезами были почти прозрачными, золотые ленты подчеркивали хрупкие запястья, гибкие шеи, длинные ноги. Подведенные глаза и подкрашенные губы призывно манили из полумрака. Если бы не плоские фигуры, я бы на миг решила, что опять подглядываю за тайной вечеринкой старшего брата, эти юноши вели себя точь-в точь, как танцовщицы, приглашенные скрасить досуг кавалеров.

Я уже видела местные танцы, но здесь было что-то иное, что-то более плотское, грубое и в то же время манящее. У меня краснели щеки, и я радовалась полумраку. Фрейлины, сдружившиеся с прислугой воительниц, рассказывали мне, что меня почитают в этих краях холодной или очень расчетливой оттого, что я взяла в свой гарем только Хикмета, да и то не навещаю его комнату, оставляя без внимания все его попытки стать более притягательным. Помниться тогда я так расстроилась, что спросила его на занятии с оружием, верно ли это. Парень потупился, но твердо сказал, что принц его друг и он никогда не посмеет вмешаться в наш брак, без разрешения Лукаса. Отказываться от занятий с оружием я не собиралась, а потому оставила все, как есть, но теперь глядя как стараются танцоры, призадумалась, не станет ли моя невинность проблемой для нашего брака?

От размышлений меня отвлекли воительницы. Они успели выпить еще по кружке пива, и теперь встали из-за стола, чтобы подойти ближе к юношам. На небольшое возвышение, на котором крутили бедрами соблазнительные красавцы, посыпались монеты, украшения, и фрукты. Постепенно воительницы входили в раж. От подбадривающих выкриков тряслись стены пещеры, вскоре заблестело оружие, захрустели раздавленные кружки, мне стало неуютно, но хозяйка заведения была начеку. По ее знаку танцоры раскланялись и ушли, а на их место вышел закутанный с головы до ног юноша и тонким звонким голосом запел чувствительную балладу.

Нетрезвые дамы успокоились, потом вернулись за стол, подняли вновь принесенные кружки и прослезились. Потом принялись подпевать, затем сами запели что-то и затребовали еще пива. Через час половина воительниц храпела, устроив головы и руки на столе, остальные сидели, глядя в одну точку с таким задумчивым и серьезным видом, словно решали проблемы королевства – вот прямо в эту секунду. Мне стало скучно, захотелось вернуться во дворец, выйти в сад, сесть поддерево и ждать, вдруг из полумрака появиться Рашид, звякнут соколиные бубенчики, вскрикнет потревоженная птица…

– О чем задумались, ваше высочество? – рядом села одна из дочерей Матери, в переводе на понятия нашего мира – младшая принцесса.

– Думаю, любит ли мой жених птиц, – пожала плечами я.

В Азуре другая одежда диктовала другие жесты, я и не заметила, как переняла у воительниц грозные гримасы, широкие жесты и привычку угрожающе скалить зубы при виде соперницы.

– Любит, – девушка неожиданно улыбнулась, – многие воительницы хотели поймать в силки нашего брата, а он ждал свою белую птичку, редкую, как белый сокол!

Я невольно засмеялась поэтичности сравнения, а воительница приподняла кружку:

– За ваше здоровье, принцесса, я верю, что брак с Лукасом будет счастливым!

В ответ я подняла свою и сделала глоток темной горькой жидкости, почему-то на этот раз она показалась мне сладкой. Вскоре Иалла тоже заскучала, и мы потихоньку выбрались из пещеры, чтобы вдохнуть холодный воздух ночной пустыни и медленно двинуться к белеющим впереди стенам города.

Глава 17

Шли мы не торопясь, сохраняя уютное молчание. Вдруг воительница схватила меня за руку и заставила опуститься на колени на песок. Впереди шевельнулся огромный ком сухой травы, которую любит гонять ветер, и медленно двинулся к стене города. Я было удивилась, что в этом особенного? А через миг сообразила: ветер дул нам в лицо, а шар катился от нас! Захотелось задать вопрос, но воительница прикрыла мне рот рукой и медленно двинулась вперед, не поднимая головы. Я вынужденно последовала за ней, хотя двигаться с такой же легкостью и грацией конечно не могла, Иалла стелилась над песком, словно барханная кошка, почуявшая добычу.

Когда до стены оставалось около двадцати шагов мы вновь замерли, повинуясь знакам воительницы. Шар сухой травы прибился к кирпичной кладке и замер, потом из-под него появились невысокие гибкие фигуры, прикрытые кусками ткани, выкрашенными в цвет песка. Они были совершенно обнаженными, только головные повязки из пятнистой шкуры придерживали короткие торчащие волосы на голове. В руках незнакомцы держали короткие дротики, больше похожие на кривоватые палки. Порыв ветра донес сильный звериный запах, и воительница поморщилась, прошептав одними губами:

– Грахи! – после этого она сунула мне в руки тяжелый кинжал, вскочила и с боевым кличем бросилась на тех, кто пытался взобраться по стене Занира.

Я не растерялась, бросилась следом, но внезапно поняла, что ветер уносит наш крик за наши спины, и стражницы, охраняющие город, просто не услышат нас! Между тем мужчины, грахи оказались мужчинами, заметили нас довольно быстро и первым делом попытались взобраться на стену, надеясь, что нас задержат те колючие шары, под прикрытием которых они подобрались так близко к цитадели.

На миг зажмурившись, я ощутила, что по рукам, груди, по лицу, прошлась терка, а рядом уже звенело железо, и мне пришлось открывать глаза и выставлять перед собой кинжал. Чувствуя себя неловкой и обременительной, я огляделась: Иалла уже сдернула одного мужчину на землю, он ударился о песок и лежал неподвижно, еще двое забрались выше и висели там, как обезьянки, не то собираясь лезть дальше, не то желая спрыгнуть вниз, а остальные выстроились полукругом, и щеря зубы явно собирались нас окружить.

– Спина к спине! – бросила Иалла не отводя взгляд от вожака грахов, такого же мелкого и тощего, как остальные, но с парой длинных темных перьев свисающих вдоль щек.

Я быстро встала за спиной воительницы и поняла, что у нас есть только один шанс – необходимо позвать тех, кто спит в пещере! Но как это сделать? Пустыня ночью вовсе не молчит, многие звери выходят охотиться, ищут пару, или поют песни, бередящие душу. Все вместе сливается в ровный шум, привычный каждой воительнице. Несколько далеких вскриков не нарушают этот фон, тонут в нем, как печенье в теплом молоке, а вот если? Не успев закончить мысль, я завизжала, словно увидела мышку в любимой книге. Спина воительницы дрогнула, грахи остановились, склоняясь к земле, а я хлебнула холодного ветра и снова завизжала, перейдя на крик:

– Сюда! Помогите!

Животный мир пустыни замер, а потом отозвался громкой разноголосицей, глуша звуки. Грахи снова оскалились, понимая, что нас не найдут, а Иалла оскалилась и зарычала в ответ. Больше затянуть время у нас не получилось: мужчины схватили одного воина и кинули его в нас, сбивая с ног, а потом попытались пригвоздить к песку дротиками. Упали мы сами, прокатились в разные стороны по жесткому песку, уворачиваясь от «снаряда», оберегая головы и руки с оружием, замерли, восстанавливая дыхание, а вот потом с криком вскочили, и бросились на воинов, стремясь хотя бы ранить их, понимая, что уже сорвали нападение.

Тело само вспомнило тяжесть клинка, и хотя мне остро не хватало второго, я какое-то время все же ухитрялась держать грахов на расстоянии. А потом в спину прилетел дротик, пронзил тело болью, толкнул на песок, и страх сжал тело в комок, не давая глазам закрыться. Остальное было как во сне: откуда-то подбежали рослые воительницы, быстро пленили грахов, соорудили носилки из пары покрывал и дротиков, понесли. Вокруг меня качались белые стены города, до дурноты плывущие перед глазами.

Воительницы доставили меня во дворец, ничком положили на кровать, опасаясь трогать оружие до прихода лекаря. Вскоре растолкав всех появилась пожилая воительницы в яркой одежде, сильно пахнущей травами. Ее неласковые руки быстро срезали одежду, пробежались вокруг раны:

– И что за крик? – утихомирила лекарка моих дам, – сейчас все сделаем и будет ваша принцесса, как новенькая, на свадьбу правда не поспеет, полежит недельку, – отвлекая всех разговорами, женщина полила кожу вокруг раны жгучим снадобьем, уперлась ладонью мне в спину и дернула!

Кричала я или нет, не помню. Я просто наконец закрыла глаза и рывком упала в темноту, радуясь тишине и легкости.

Лукас

Про традиционный загул воительниц я знал. Мужья Матери порой ворчали на эти посиделки, ведь на них старались попасть и те воительницы, у которых в гареме уже были супруги. Старший брат пришел к решетке, отделяющей мои покои от остальных и сидя на подушках хихикая рассказывал, что запланировали наши сестры и приближенные Матери для «женской вечеринки». Я слушал, и понимал, что ему просто больно, супруга Рувима не пропускает ни одного похода в питейное заведение, и поговаривают, что у нее есть там любимчик, среди танцовщиков.

Не добившись от меня возмущенных криков или слез, брат ушел, а я прилег на постель, вспоминая, как приятно было сидеть в это время с Лукрецией под деревом и любоваться ее необычно белой кожей, золотыми волосами, тонкими пальцами, трепещущим горлом…

Когда ко мне прибежал бледный младший отец, я не сразу понял в чем дело:

– Лукас, Лукас, вставай! Твоя принцесса ранена!

Я вскочил, бросился к решетке, собираясь узнать подробности, но отец уже скрипнул замком, отпирая дверь.

– Вот, – он кинул мне сверток, – переодевайся, Мать разрешила тебе навестить девушку.

Одежда скромная, без вышивки и украшений меня только порадовала, я быстро закутался в красное шерстяное покрывало, пока отец делал на постели куклу из драгоценного шелка. Он вел меня сам, через лестницы и переходы для слуг, и время капало и тянулось одновременно, заставляя меня задерживать дыхание от ужаса – что если Лукреция… умерла?

Когда мы пришли, отец аккуратно открыл небольшую дверь, убедился, что никого нет кроме одной из сестриц и наконец позволил мне войти в спальню невесты. По нашим обычаям это было нарушением скромности, но мне было плевать.

Лукреция лежала ничком, прижимая плечом подушку, часть спины покрывали бинты, золотые волосы, перепачканные кровью, тусклым комком лежали на покрывале. Я присел рядом, осторожно, боясь причинить боль, коснулся ее щеки кончиками пальцев, удивляясь тому, что ее кожа все еще бела и нежна. Хотелось стиснуть Лукрецию в объятиях и в то же время наорать на нее – как она смела так пугать меня? А сестры? Зачем потащили мою невесту за город? Разве не знают, что она не похожа на них? У Лукреции сильный дух, но тело нежное и белое, как цветок водяной лилии, цветущей в фонтане Матери.

Тем временем Аррита открыла глаза и коротко рассказала, что произошло:

– Твоя невеста билась рядом с Иаллой, против грахов, а еще первая сообразила завизжать как мальчишка, чтобы услышали в заведении. Мы чуток опоздали, дротик угодил ей в плечо, но выше сердца, старая Иррата сказала, что поранены только мышцы, крупные сосуды не задеты. Еще есть царапины от кустов и песка, их обработали, скоро все заживет, но к свадьбам она не встанет.

Мне было плевать на свадьбу. Радость от осознания, что Лукреция жива затопила меня, и я впервые вспомнил свою мужскую природу и прослезился. Сестра сразу заметила и фыркнула:

– Не верю, что ты сырость развел!

Я невежливо повернулся к ней спиной, взял тонкую руку принцессы, поднес к губам, теплые пальцы дрогнули, касаясь кожи, зеленые глаза открылись, но тут же закрылись вновь. Мне показалось, что моя будущая жена силилась что-то сказать, но зелье, щедро влитое сестрой через специальное серебряное горлышко, тут же унесло ее в объятия сна.

– Лукреции нужно спать, – строго сказала Аррита, – если хочешь быть здесь, получи разрешение Матери.

Отец покачал головой и погладил упрямую дочь по плечу:

– Мать знает, что Лукас здесь, она сама просила меня проводить его сюда.

Сестра сделала каменное лицо, и отступила, а я бесшумно выдохнул:

– Спасибо, Мать! – и сел на пол, не выпуская руку невесты.

Следующие дни принесли новости. Оказалось, что грахи собирались засыпать грязью наши фонтаны и вообще источники пресной воды, чтобы племя раньше ушло на побережье. Прежде в Занире оставались зимовать только старики, которых заставала тут немощь, так что город охраняли стены и засовы, да еще песчаные бури, но последние несколько десятилетий наше племя так выросло, что в городе жили и в сезон бурь, хотя большая часть жителей уходила к морю, чтобы пополнить запасы. Грахи этого не знали и надеялись ограбить город, когда воительницы уйдут. Теперь же Мать специально оставит в Занире пару отрядов, и хороший запас дротиков и стрел. Воительницы уже кидали жребий, собираясь поохотиться на грахов точно на диких зверей.

Свадьбы-награды переносить не стали, ведь нападение удалось отбить, а Лукреция и Иалла живы. А самое странное, что и нашу свадьбу Мать отказалась переносить на время своего возвращения с побережья!

– Лукреция все еще спит большую часть дня! – доказывал я бессмысленность этой затеи, – ей нужны лекарства, визиты лекаря и многое другое. Как она сможет исполнить супружеский долг будучи раненой?

Мать только отмахивалась от меня и угрожала запереть в гареме, чтобы я не мешал ей готовить торжество. От отчаяния я попытался просить о помощи сестер, но те таинственно поулыбались и заверили меня, что все будет хорошо. В день свадеб меня все же увели в гарем, чтобы нарядить, а к Лукреции пришла лекарка, и осмотрев ее раны кровожадно улыбнулась:

– Принцесса, пора просыпаться!

Глава 18

Лукреция

Проснулась я с восхитительным ощущением: ничего не болит! Надо мной склонялась темнокожая морщинистая старуха, остро пахнущая травами. Не успев ничего сказать, я выразительно чихнула, и тут же меня накрыло волной дергающей боли.

– Хорошо, хорошо, – лекарка растянула губы в улыбке и подала мне руку, предлагая помощь.

Вставала я медленно и осторожно, боясь резким движением пробудить новую волну неприятных ощущений. Старуха показала мне повязку и строго погрозила пальцем:

– Всегда чтобы сухая была! Руку не нагружать! Копье раньше, чем через месяц не брать!

Пришлось покивать головой, и зацепиться за стену, чтобы не упасть от головокружения. Меня тут же напоили чем-то кислым, усадили в кресло, к ногам припал мальчик лет десяти, капнул на загрубевшую кожу ароматного масла и принялся его втирать ловкими сильными пальцами. Я не сопротивлялась, и сил не было, и лекарка указывала мальчишке какие точки нужно массировать, тыкая в нужные места палочкой кармина.

Руками занялась девушка, аккуратно оберегая рану она быстро растерла кончики пальцев, ладони, запястья, потом перешла на шею и уши. Как ни удивительно, такой массаж бодрил, и через несколько минут головокружение и слабость отступили. Тогда старуха вызвала слугу и мне подали пряный бульон и маленькие кусочки сыра, потом отвели в купальню, вымыли растирая жесткими морскими губками, выполоскали кровь и пыль из волос, сменили повязку на ране, и наконец сообщили, что завтра на рассвете состоится наша с Лукасом свадьба!

– Как свадьба? – моей растерянности не было предела.

– Мать велела не тянуть, – пожала плечами одна из воительниц.

У меня сразу загудел висок, но я не позволила эмоциям отразиться на лице:

– Свадьба, так свадьба, надо узнать, готов ли мой гарем принять моего супруга.

– Все готово, – успокоила меня воительница, обнажив в улыбке белые зубы, – Мать позаботилась.

О, если бы я знала, о чем идет речь, наверное, нашла бы способ избежать скорой свадьбы, но увы, во всем дворце не нашлось ни одного человека, который рассказал бы мне об особенностях свадьбы в Занире, впрочем, это бы не помогло.

Остаток дня вокруг кружили швеи, ювелиры, и мои дамы, всем находилось дело, все шумели, шуршали и толкались и под нескончаемый гомон я уснула в кресле, чувствуя, как по мне скользят мерные ленты и куски ткани.

Меня разбудили в предрассветном полумраке. Облили горячей водой, растерли, оберегая рану, напоили горячим пряным кофе. Все страшно волновались, шушукались, обсуждали какие-то детали предстоящего торжества, а я спокойно позволяла себя наряжать, прекрасно понимая, что прямо сейчас ничего в своей жизни изменить не смогу.

Надеюсь Лукас поймет и примет, если наши отношения будут развиваться как дружеские. Рашид, сердце словно уколола невидимая игла, если бы он был свободен, примерно через год или два я могла бы взять его в свой гарем, младшим супругом, как тут это называют, или просто взять его под опеку, чтобы видеть хоть иногда, вместе кормить соколов, или смотреть на звезды… Увы, сегодня будет наша последняя встреча и скорее всего я его даже не узнаю, ведь женихов принято прятать от злого глаза, украшать изобилием драгоценностей и дорогих тканей.

После кофе принесли свадебный наряд. Я только вздохнула, вспоминая воздушное золотистое платье, которое лежало в одном из моих сундуков. Здесь мне предложили алые шаровары, стянутые над коленями широкими золотыми браслетами, алую же безрукавку, которую я все же попросила надеть поверх шелковой рубашки, чтобы скрыть повязку. Тут воительницы со мной заспорили:

– Принцесса, воительницы гордятся ранами, полученными в бою с врагом! – говорила одна из придворных дам.

– Ваш жених будет в восторге! – вторила ей другая.

– Другие невесты позавидуют такому украшению! – поддакивала третья.

Я только поморщилась, не смотря на кофе и массаж меня уже потряхивало, хотелось лечь, сил на спор не было, поэтому жилет надели на голове тело, чуть прикрытое повязкой. Затем занялись волосами. Тут уже допустили моих дам.

Дело было в том, что среди жителей Азура совершенно не было светловолосых, поэтому мои волосы считались среди них талисманом и каждая служанка старалась заполучить волосок, вот и пришлось поручить моим фрейлинам следить за каждой прядью. Они быстро расчесали мои волосы, слегка подушили их апельсиновой водой, зачесали наверх, украсили жемчугом и янтарем, а потом подвесили к прическе отполированный осколок лезвия от ранившего меня дротика. Меня бросало в дрожь от этого куска железа, но дочери Матери уверили меня, что теперь это мой талисман.

Последней ко мне заглянула старшая дочь Матери, наследная принцесса, она оценила мой наряд и передала подарок королевы: пару серебряных боевых браслетов! Общий вздох пронесся по помещению, а потом женщины вскинули руки и громогласно захлопали в ладоши над головами, выражая свое одобрение.

– Передайте Ее Величеству мою величайшую благодарность за эту честь! – я постаралась выразить словами всю глубину моей благодарности, хотя и знала, что воительницы получают такие украшения после первой битвы лет в тринадцать-пятнадцать. Ведь браслеты означали признание моего статуса здесь, в самом Занире.

После торжественного надевания браслетов мы наконец вышли из дворца на площадь. На ослепительно-белых мраморных плитах стояло множество юношей в разноцветных покрывалах, я даже немного растерялась, чувствуя, как жаркие взгляды темных глаз скользят по мне, оценивая украшения, оружие, боевые браслеты и не в последнюю очередь – светлую гриву волос, раздуваемую теплым ветром.

Сдерживая свои чувства, я перевела взгляд на толпу и обратила внимание на цепочку фигур в синих одеяниях, расположившихся в дальнем конце площади.

– Это отцы пришли порадоваться и поддержать сыновей в этот торжественный день, – прошептала мне воительница, которой пришлось вести меня чуть не под руку. – На них лучше не смотреть так пристально, воительницы ревнивы. А матери стоят вон там, и там, ближе к невестам.

Невесты были хороши, как и все невесты. Высокие статные молодые женщины, походили на ярких причудливых птиц в своих необычайных костюмах. Они громко разговаривали, свободно жестикулировали, смело кидали в толпу женихов пристальные взгляды, заставляя юношей смущаться и прятаться за резными краями покрывал. Я бы могла долго любоваться таким удивительным зрелищем, но меня одолевала слабость, и стоять прямо становилось все тяжелее.

К счастью совсем скоро загремели барабаны, и на помост вышла королева Апраксида. Она поприветствовала свой народ, выслушала ответное приветствие и начала объявлять невест, перечисляя за какие победы и сколько мужей дозволяется выбрать каждой воительнице.

Я внимательно смотрела на женщин, которые подходили к юношам и указывали на тех, кого желали взять в свой гарем, и отмечала, что кое-кто явно сделал свой выбор давно, и свадьба становилась лишь завершением сватовства, или долгих переговоров с родителями жениха. Некоторые пары сходились спонтанно, а кое-кто из воительниц выбирал жениха следуя каким-то своим параметрам, комментируя вслух неудачные варианты. Юноши краснели, бледнели, прятались в покрывала и продолжали сверкать темными глазами на невест.

Каждая воительница возвращалась с избранными к подножию трона. Ее Величество обязывала запястья молодых разноцветными нитками, читала молитву, а потом ее приближенные провожали жену и выбранных ею супругов в красивые шатры, стоящие прямо в королевском саду. Иногда нетерпеливая супруга подхватывала жениха на руки, под одобрительные крики товарок. Иногда отец жениха начинал плакать и давать сыну советы, а мать нервно одёргивала безутешного родителя и хвалила невесту за удачный выбор, и все это напоминало мне свадьбы в родной стране, только странно вывернутые и от того совершенно гротескные.

Наконец возле помоста осталась только я. Ее Величество громко объявила:

– А сейчас мы прославляем храбрость и ловкость чужеземной гостьи! Принцесса Лукреция прибыла к нам из далеких земель, но покорила сердца моих детей силой своего духа. Совсем недавно эта воительница помогла защитить наш славный город Занир, и получила в бою тяжелую рану. По нашим законам за все деяния, совершенные во славу Азура, принцессе полагается три супруга!

У меня бешено застучало сердце, накатила паника, на висках выступил пот, как я смогу жить сразу с тремя мужчинами? Но тут королева продолжила и мне стало легче.

– Но поскольку эта воительница прибыла из далеких земель, в которых не принято иметь гарем и поскольку она еще не оправилась от раны, мы даруем ей в супруги своего младшего сына Лукаса! Сохраняя для нее возможность взять еще двух мужей, когда ей захочется!

Воительницы дружно вскинули руки над головами и захлопали в ладоши громко крича. Я с трудом устояла на ногах, а между тем супруги Матери вывели на помост знакомую фигуру в шафрановых одеяниях. Принц Лукас стоял неподвижно, пока королева оборачивала наши запястья цветными нитями, а моя рука так тряслась, что мне пришлось перехватить ее другой рукой. Наконец молитва была прочитана и нас под руки повели через распахнутые ворота в сад.

Глава 19

Лукас

Последние сутки перед свадьбой меня не пускали к Лукрецию. Отцы выбирали лучшие наряды, умащивали мою кожу благовониями, растирали в каменных блюдцах самую лучшую тушь, для подчеркивания глаз, толкли в ступке малахит, ведь его порошок, нанесенный на веки, уберегает от солнечных ожогов, отгоняет сглаз и болезни, а родители очень волновались за наш брак.

Каждый из младших отцов нашел время и возможность поговорить со мной, рассказать о послушании супруге, напомнить об искусстве соблазнения, и посоветовать не бежать со своими проблемами к Матери, а для начала заглянуть к отцам. И каждому казалось, что мне не хватает еще одного украшения, амулета или шелковой ленты на поясе. К рассвету я уже с трудом дышал под плотным слоем ожерелий, браслетов и подвесок. Косметика на лице таяла от жары, а меня самого шатало от усталости, тогда меня оставили в покое – позволили сесть, и прислониться к стене в ожидании выхода.

Через некоторое время я услышал шум, и не сдержал своего любопытства: на площади уже собрались женихи и невесты, воительницы приветствовали Мать, а чуть в стороне от помоста я увидел знакомую фигуру в алом одеянии. Глаза сами нашли ее и не отрывались. Она похудела и побледнела, ее блестящие золотые волосы, стянутые на макушке, потеряли прежний блеск, и даже отсюда было видно, что моя сестра стоит рядом не просто так, а для того, чтобы поймать в случае падения. И все же Лукреция стояла! Я залюбовался ее прямой спиной, и гордым профилем. На других невест даже не смотрел, зато услышал, как над ухом чуть слышно засмеялся отец:

– Мать была права, ты не сводишь с нее глаз, Лукас, – я смутился, плотнее запахнул шафранное одеяние.

Вскоре настал мой черед выходить на помост. Пока Мать пела молитвы, обвязывая наши запястья одинаковыми нитями, я заметил, что Лукреции стало хуже. А ведь нам теперь нужно идти в шатер, и охранная магия не выпустит нас, пока супружество не свершиться! Мне стало страшно, я подошел ближе к невесте и постарался подставить ей свое плечо, мы были одного роста, так что она просто прислонилась ко мне и в этот момент обряд завершился! Отцы подхватили нас под руки и повлекли за собой.

На обширной тенистой лужайке стояли брачные шатры. Все одинаковые, разница была лишь в личном тотемном знаке на куске кожи, прикрепленном у входа. Нас провели мимо, вывели через калитку в другой сад, потом еще один и наконец привели к зданию гарема, которое так старательно обустраивал Хикмет. Нас проводили до дверей, еще раз напомнили:

– Вы сможете выйти отсюда только тогда, когда свершиться ваш брак! – и пока я помогал своей невесте войти внутрь, звуки сада за спиной пропали.

Лукреция

Не помню, как меня довели до гарема, похоже просто тащили бодрой рысцой. Внутри было тихо прохладно, пол манил своей устойчивостью и твердостью. Я отпустила плечо Лукаса и легла. Шафрановая кукла склонилась надо мной:

– Принцесса, что с вами, принцесса?

– Простите, принц, это последствия ранения, мне нужно полежать, – с этими словами я закрыла глаза и провалилась в прекрасное забытье, слушая красивый голос, который очень некрасиво выражался.

Лукас.

Она осела на пол у входа и от бессилия мне захотелось завыть. Ну надо же такое придумать! В закрытом брачном помещении нет лекаря и он не сможет сюда войти! Почему Мать не дала Лукреции возможности поправиться? Опасалась, что принцесса отвергнет меня? А теперь она лежит, прижавшись щекой к холодному полу и улыбается во сне!

Я позволил себе вольность, без разрешения принцессы коснулся рукой ее лба и ощутил, какой он горячий! Да у нее лихорадка! Как она только выстояла там у помоста столько времени! Ругаясь я вскочил. Как бы не сердилась на меня мать, здесь должны были оставить обычный набор для молодоженов: еду, вино, чистую одежду, возможность для омовения. Если есть вода, смогу сделать компресс, и даже сделаю лед. Мать держит в тайне мое умение, но сейчас оно может спасти жизнь моей жене!

С такими мыслями я бросился осматривать помещения гарема. К моему удивлению все было готово не просто к приему новобрачных, а именно для нас! В спальне на столике стояли тщательно подписанные зелья, здесь же лежали чистые бинты, заживляющая мазь, удобная домашняя одежда и обувь.

Я схватил бинт, намочил его в чаше с ароматной водой для омовения рук, потом сдернул с брачного ложа подушки и покрывало. Если Лукреции легче в прихожей, пусть будет там, все равно к нам никто не войдет. Когда я сделал девушке компресс она застонала и попыталась отбросить влажную ткань, но я удержал ее руки, склонился ближе, умоляя не отвергать мою помощь. Услышав мой голос Лукреция успокоилась и у меня получилось обтереть ее прохладной водой, переложить на подушки, и прикрыть покрывалом.

Все время, пока я пытался облегчить состояние супруги, украшения, косметика и драгоценные ткани ужасно мешали, поэтому, как только температура Лукреции немного спала, я тут же скинул на пол все лишнее, умылся и накинул на плечи простой шафрановый бурнус. Мне стало легче, голова заработала, и я вспомнил про зелья. Серебряная фляжка с настоем трав помогающих при лихорадке возвышалась над остальными сосудами.

Прочитав рекомендации лекарки, я нашел ложку и попытался влить снадобье в рот девушки. Она хныкала, отворачивалась, шептала, что зелье горькое, и проливала драгоценную жидкость на шелковые наволочки. Меня прошиб холодный пот, если лекарства не хватит, мы никогда не выйдем отсюда! К счастью в голову пришло детское воспоминание: сестры взяли меня на патрулирование, меня укусила змея, противоядие было густым и горьким, его было мало, а я капризничал, чувствуя, как по ноге бежит болезненный жар, тогда Малула, воительница из сердца пустыни, набрала зелье в рот и влила в меня, крепко ухватив жесткими пальцами за подбородок. Вот он выход!

На вкус зелье от лихорадки было отвратительно кислым и горьким одновременно. Губы Лукреции к этому времени стали сухими, горячими и едва-едва приоткрылись под моими. Я вливал по капле лекарство и молился богине, чтобы моя невеста, моя жена осталась жива. Конечно она узнает меня без украшений и покрывал. Наверняка рассердится, отругает, может даже побьет, хотя среди воительниц не почитали тех, что бьет мужчин, но я готов был стерпеть наказание, считая его заслуженным. Только бы жила, смотрела строгими взором, улыбалась, глядя на птиц и хоть изредка позволяла любоваться собой…

Лукреция

Я медленно просыпалась, чувствуя себя странно: слишком жесткая постель, и в то же время голова покоится на мягкой подушке, а плечи окутывает приятная тяжесть покрывала. Понемногу включились запахи, звуки, тонкий аромат сандала, розы, цитруса и чье-то дыхание совсем-совсем близко…Открыла глаза и вздрогнула: рядом сидел Рашид!

– Ты? Откуда?

Юноша вскочил, нервно отдернул оранжевое одеяние опустил глаза:

– Госпожа, чтимая супруга, вам лучше?

Понимание приходило медленно:

– Ты…Вы принц Лукас?

Молодой человек молча поклонился и наконец поднял на меня знакомые глаза:

– Хотите пить, госпожа супруга?

Я закрыла глаза, щеки залились румянцем. Вспомнилось сразу все: и слезы после первой тренировки, и задушевные разговоры, и попытка вести беседу с золотистой статуей в парадном зале королевы… В сердце родился гнев! Я вскочила, стараясь не замечать, как боль, слабость и головокружение одновременно наваливаются, вызывая тихий стон.

– Принцесса! Осторожнее! Вы еще больны!

Рашид, ах нет, Лукас попытался подхватить меня под руку, но я отстранилась, распласталась по стене, не давая себе упасть и коротко сказала:

– Я вполне здорова, благодарю вас! – и тут же ощутила, как по спине от усилий потекли капли холодного пота.

Одно резкое движение и Лукас съежился, словно ждал удара. Это отрезвило. В голове зазвучали обрывки разговоров воительниц у вечернего костра: кто-то рассказывал, что Мать велела выплатить большой штраф воительнице сильно побившей супруга, и многие тогда вспомнили жестоких жен, поднимающих на мужчин палку. Ах, как мне хотелось что-нибудь, разбить, растоптать, устроить истерику с бросанием в принца тяжелых предметов! Но его молчаливая покорность, признание своей вины и взгляд умоляющий о прощении сдержали порыв. Я принцесса и не должна опускаться так низко, даже если от обиды наворачиваются слезы! Отворачиваясь, чтобы скрыть от Лукаса свое состояние, я вдруг поняла, что никогда не видела помещение, в котором находится!

– Где мы? – вопрос прозвучал резко, но мой жених выпрямился и ответил.

– Вы ранены, поэтому вместо брачного шатра нас заперли в гареме. Здесь есть все необходимое, купальня, еда, лекарства.

Вода и лекарства показались особенно соблазнительными. Я хотела сделать шаг вперед, споткнулась, чуть не упала и наконец увидела, почему мне было так комфортно лежать на полу.

– Это вы принесли мне подушки? – спросила сдержано, стараясь не смотреть на принца.

– Я, – Лукас на миг поджал губы и пояснил: – у меня не хватило сил отнести вас в кровать.

Неподалеку от импровизированного ложа валялась кучка знакомой золотистой ткани вперемешку с украшениями. Подушки были только те, что хранили отпечаток моего тела:

– Вы сидели на полу, принц?

Лукас поднял глаза:

– Я волновался за ваше здоровье, госпожа моя, чтимая супруга.

От вычурного слога снова закружилась голова и я поняла, что силы уходят:

– Ра… Лукас, дай мне руку, помоги дойти до купальни.

Жених или уже муж? Несмело приблизился и протянул ладонь. Я оперлась и не расставаясь со стеной двинулась туда, куда он вел. Небольшая прихожая, в которой мы находились выходила в традиционный для этих мест шестиугольный зал с фонтаном. Бросив рассеянный взгляд по сторонам, я оценила старания Хикмета. Красивая плитка теплых тонов на полу, низкие столики, широкие диваны, стены, покрытые росписью, и где-то высоко узкие окна, забранные цветным стеклом. Уютная общая комната для большой семьи, что-то похожее было у нас в летнем дворце, только диваны были высокими, а вместо фонтана камин с вычурной решеткой.

Муж потянул налево. За резной деревянной дверью обнаружилась купальня. Синяя плитка на стенах, голубая, белая и бледно-желтая на полу, словно идешь по кромке моря, и ноги ласкает белый песок. Лукас помог мне добраться до лежанки, усадил, опустился на пол, и начал бережно снимать с меня сандалии. Я дернулась, а он поднял на меня виноватые глаза:

– Госпожа, чтимая моя супруга, позвольте мне помочь вам. Это не слабость, вы ранены…

Пожать плечами не давала дергающая боль под повязкой, так что я просто сдержано вздохнула и протянула принцу ногу. Пальцы Лукаса осторожно скользнули по ремешкам, распустили крепление, стянули мягкую нарядную обувь и пробежались по коже, разминая и расслабляя. Кажется, принц учился у лекарки, и знал где и как нажимать, чтобы мне захотелось вытянуть ноги и протяжно застонать от удовольствия.

Вообще это было странное и необычное ощущение – до сих пор редко кто касался моих ног. Даже во дворце отца чулки и нижние юбки я надевала сама, а служанки лишь поправляли и застегивали мои туфельки. В Занире же я даже обувалась сама, ведь юбки не мешали. Лукас заметил, что мне понравились его прикосновения и снова перехватил мой взгляд своими темными очами:

– Меня учили делать массаж ног, если госпожа моя, чтимая супруга позволит, я могу…

– Нет, – от холодной стены по телу побежали мурашки, так что я выпрямилась и отстранилась. – Вода в бассейне теплая?

Юноша отвернулся, скрывая от меня лицо, прополз на коленях до бассейна и опустил туда руку:

– Да, сюда вероятно провели воду из горячего источника.

– Отвернись, я хочу раздеться.

– Вы не должны стесняться меня, госпожа, – сказал принц, но его уши открытые аккуратно заплетенной косой немного порозовели.

– Отвернись, – настойчиво попросила я и он подчинился.

Лукас

Когда Лукреция очнулась, я не знал куда девать глаза от стыда и смущения. Будь на ее месте воительница невысокого ранга, меня, пожалуй, хорошенько бы выбранили за обман, а может и высекли розгами. Но я принц, а Лукреция не только принцесса, но и воительница, заслужившая уважение моих сестер и Матери. Она не показала своей боли, не стала ругаться или махать кулаками, она просто отодвинула меня так далеко, словно мы абсолютно чужие, незнакомые люди.

Я гордился своей супругой и очень хотел завоевать ее прощение. Она же не дала слабости справиться с ней, и держась по-прежнему отстраненно попросила отвести ее в купальню. Сделав рядом с ней первые шаги, я вдруг вспомнил старую Иммару, наставницу Сада Наслаждений. Многие отцы мечтали отправить сыновей в ее шатер на обучение, ведь она объясняла зеленым птенцам, как понравится женщине, как доставить ей удовольствие и убедить приглашать в свою постель вновь и вновь.

У старухи были свои правила: мальчишек из бедных семей она учила грубоватым ухваткам, заигрыванию, неприличным танцам. Юноши из почтенных семей узнавали о способах утешить жену после тяжелого дня на службе, а меня она учила сама, раскрывая некоторые секреты женского тела. И вот теперь я вспомнил ее уроки, а еще понял, что Лукреции никто не объяснял обычаи, которым мой народ следует в браке! Поэтому я набрался смелости, и прикоснулся к ней, не испросив особого дозволения.

Старая Иммара рассказала мне, как чувствительны женские ноги:

– Смотри мой птенчик, – она тогда выпростала ногу из цветного башмака, и показала мне, – я стара, но мои пятки сверкают нежной кожей, от них пахнет жасминовым маслом, и мои мужья до сих пор любят целовать их. У бедных женщин нет времени ухаживать за собой, они часто ходят по песку и камням босиком, но ты станешь супругом храброй воительницы, имеющей много скота, и достаточно выделанной кожи на закрытые туфельки и сапожки. Научи ее этой ласке, вотри в кожу ароматное масло, и ты будешь любимцем в ее гареме!

Потом младший муж Иммары показал мне чувствительные точки на стопах и пальцах, научил правильно втирать масло, и показал свою коллекцию резных палочек, шариков и колец, с помощью которых он умело радовал свою госпожу. Я решительно расстегнул пряжки сандалий, и погладил тонкую белую кожу. Моя Лукреция отчетливо вздрогнула, и ее дрожь отозвалась сладостью в моем теле.

Какие тонкие пальцы! Как нежно голубеют венки под ее почти прозрачно кожей! Я еле удержался, чтобы не припасть губами к изящному подъему стопы, но госпожа отстранилась и холодно велела отвернуться. Пришлось подчиниться, жадно вслушиваясь в шелест одежд. Через некоторое время за спиной раздался сердитый вздох, потом нетерпеливая просьба:

– Ра…принц, помогите мне разобрать прическу!

Я с радостью подчинился, погрузил руки в сверкающее золото волос моей супруги, бережно, опасаясь причинить боль, выбрал все амулеты и кожаные ремешки, а потом восхищенно вздохнул, когда тяжелая масса волос упала на обнаженные белые плечи:

– Вы прекрасны, госпожа моя, чтимая супруга!

Лукреция дернула плечами, но промолчала, не запретила мне говорить и восхищаться ее красотой!

– Отвернитесь, принц! – снова потребовала она, и судя по звукам прошла к бассейну. Тут я заволновался, ведь по обычаю мне следовало помочь жене с первым купанием, в надежде, что она обратит на меня внимание, но Лукреция погрузилась в воду, и замерла, давая телу расслабиться и привыкнуть к теплу. Я продолжал стоять, надеясь, что жена призовет меня, но принцесса все молчала. Украдкой обернувшись, я заметил, что она засыпает прямо в бассейне, это было опасно! Решительно скинув бурнус, я скользнул в горячую воду, и выбрав губку и мыльный порошок негромко сказал:

– Госпожа моя, чтимая супруга, вы позволите мне помочь вам искупаться?

Лукреция испугалась! Она распахнула свои огромные прекрасные глаза и возмущенно спросила:

– Что вы здесь делаете принц?

– Хочу помочь вам с купанием, это один из обычаев моей страны.

– У нас девушке могут помогать только служанки! – резко ответила принцесса.

– Брачный шатер закрыт магией матери, к нам не сможет зайти даже лекарь, пока не свершится брак, – пришлось признаться мне, – а вас беспокоит рана. Здесь больше никого нет, позвольте мне помочь вам! – я постарался выразить все свое смирение одним взором, – клянусь, я не буду просить вас о большем, меня учили сдерживать свои порывы! – почти простонал я, чувствуя, как от одного взгляда на госпожу мое тело предательски зашевелилось.

Наверное, Лукреция все же прогнала бы меня из купальни, но ее повязка намокла и рану защипало, поэтому она повернулась ко мне спиной, отбрасывая волосы в сторону:

– Хорошо, я позволяю помочь мне, принц, но прошу вас сдерживать порывы и для начала убрать повязку.

Затаив дыхание, я любовался молочно-белыми плечами, и бережно разматывал набухшую от влаги ткань, стараясь держаться на расстоянии. Мое тело не желало слушать ни каких уговоров и жадно стремилось навстречу прекрасной принцессе.

Лукреция

В родной стране служанки постоянно помогали мне мыться, растирали кожу мягкой тряпочкой, втирали душистое масло, но никогда эти простые действия не вызывали столько чувств. Руки принца действительно оказались нежными, как лепестки роз, а мягкая губка в его руках плавно скользила по коже, вызывая не только смущение, но и приятную истому где-то внутри.

– Госпожа моя, откиньтесь назад, – попросил Лукас, бережно намыливая мои волосы.

Его пальцы перебирали спутанные пряди, гладили кожу головы, массировали виски и затылок. Я прикрыла глаза от удовольствия, любуясь сквозь ресницы теплым светом ламп, мне казалось, что я могу вечно плыть в ощущении тепла и нежности, но мужская грудь за спиной содрогнулась и над ухом сдавленно прозвучало:

– Принцесса, позвольте, я смою пену.

Пришлось выпрямляться, закрывать глаза и ждать, пока теплая вода потоком обрушится на голову, выгоняя прочь лишние мысли.

Выходить из воды я стеснялась еще больше, чем входить в нее. Пока я нерешительно поглядывала на стопку полотенец, Лукас вышел из бассейна, показав мне гибкую спину, стройные ноги и то, от чего я отвела глаза и покраснела. Ничуть не смущаясь он встал боком, перекинул косу на плечо и небрежно обтерся куском ткани. Яркие нитки на его запястье и пара золотых цепочек с какими-то амулетами на шее, вот и все его одеяние. Я смотрела во все глаза, ведь прежде никогда не видела обнаженного мужчину, да еще такого – смуглого, ладного, словно выточенного из темного дерева. А принц не торопился: собирав капли воды он окутал полотенцем голову и довольно долго сушил косу, старательно не замечая моего внимания. И лишь тогда, когда я отвернулась, он обернул тканью чресла и взяв в руки большой кусок небеленого полотна повернулся ко мне:

– Позвольте помочь вам, госпожа моя…

Под его пристальным и восхищенным взглядом я не посмела проявить слабость. Вышла из воды, радуясь тому, что длинные волосы закрывают меня точно плащ, позволила окутать себя тканью, стояла неподвижно пока мужские руки ласково обнимали меня сквозь невесомое препятствие.

– Присядете, госпожа? Вам лучше высушить волосы…

В уголке купальни обнаружилась огромная подушка и небольшой стол со всевозможными гребнями, щипчиками и прочими инструментами, которые женщины используют для красоты.

Пока гладкий костяной гребень бережно распутывал кончики моих волос, я вдруг сообразила, кое-что: мужчины Тистании носят волосы на лице, ухаживают за усами и бородами, но при этом у них волосатые руки, и когда воины, сопровождающие меня в Аузр снимали рубахи для тренировки, их торсы тоже были покрыты волосами! А Лукас…я даже обернулась, чтобы убедиться, что его торс гладкий, точно карамель. Принц заметил мой взгляд и немного смутился, пришлось осторожно сказать:

– Я удивлена, что у вас такая гладкая кожа, Ваше Высочество, – гнев утих, возникло любопытство, но стало трудно подбирать слова, способные построить между нами мостик доверия.

– Мужчина должен быть приятен своей супруге, – ответил он, – отцы следят, чтобы сыновья ухаживали за кожей и вовремя удаляли ненужные волосы, разве у вас не так?

– Нет, – я покачала головой и увидела искреннее удивление на лице жениха.

Конечно, Лукас при всем свободолюбии не мог ходить в казармы, поэтому если и видел гвардейцев, то только издалека. Между тем волосы были причесаны и заплетены в слабую косу, а на столике появилась пара коробочек с нежным кремом:

– Какой аромат вам больше нравится, госпожа?

Я принюхалась, пахло апельсином и кофе, а еще ванилью и шоколадом. Выбрала апельсин и застыла, когда пальцы супруга пробежали по лбу, спустились к щекам, потом к шее вызывая щекотное ощущение во всем теле.

– После купания нужно обязательно наносить крем, – приговаривал Лукас, поглаживая мне мочки ушей, ключицы, спускаясь ниже к самой груди, – он защитит кожу от солнца, прогонит насекомых, и придаст телу красивый блеск…

Под горячий шепот я и не заметила, что руки жениха уже во всю гуляют по груди, иногда заходя на спину. Дыхание сбилось, и я сразу заметила, что и Лукас дышит медленно и хрипло, словно долго бежал. И мое дыхание звучит так же прерывисто и жарко. Но едва ладонь Лукаса легла на живот, как я встрепенулась:

– Спасибо, Ваше Высочество, дальше я сама! – перехватила и отвела его руку, задержав тонкие пальцы в своей руке.

Он молча отошел, но продолжил пожирать меня взглядом и это цепляло, заставляя нервничать. Решилась отвлечь мужа:

– Принц, у нас есть еда?

– Да, Ваше Высочество, – похоже Лукас тоже рассердился на меня за попытку скрыться от его взора, – свежие лепешки, фрукты, мед, сыр, есть даже зерна кофе и запеченное мясо.

Про мясо я уже знала, здесь оно считалось «женской» едой, мужчинам же полагалось любить сладости, овощи и молоко.

– Предлагаю поесть и отдохнуть, – дипломатично сказала я, – только мне нужна одежда…

Лукас вышел, и буквально через пару минут вернулся с просторным балахоном из тонкой ткани:

– Ваш домашний наряд, госпожа супруга.

Одеяние было удобным, не беспокоило рану и окутывало меня с головы до ног. На плечах лежал широкий капюшон, которым я прикрыла голову, спрятала кисти рук в широкие рукава и сразу почувствовала себя лучше. Между тем принц уже показал мне наши припасы: возле фонтана, в самом прохладном уголке гарема стоял столик. На нем расположились накрытые крышками блюда, рядом корзинки и бурдюки, судя по количеству снеди, влюбленные питаются поцелуями, но дня на два-три нам могло хватить.

Я присела на подушку, и Лукас с поклоном подал мне чашу воды для омовения рук. Чуть смочив кончики пальцев, я вспомнила короткие правила занирского дворца: мужчина может есть только после разрешения женщины, и всегда должен есть меньше, отставая от супруги хотя бы на кусок.

– Присоединяйтесь к трапезе, принц, – сказала я и сама почувствовала, что проголодалась. После ранения меня поили бульоном и молоком, но аппетита не было, теперь же я с удовольствием ощутила аромат и вкус жареного мяса, сочность апельсинов, острую пряность овощной пасты которую Лукас ловко намазывал на лепешки. После еды меня сразу потянуло в сон и тут меня ждал сюрприз: спальня была только одна! Нет комнат было много, а вот комната с кроватью одна! И одеяло одно. А усталые резкие тени на лице принца говорили о том, что его так же подняли на рассвете, и он волновался и переживал куда больше чем я. Пришлось медленно, с помощью мужа идти к постели, ложиться, зябко кутаясь в тонкую шерсть, и вежливо просить:

– Супруг мой, приглашаю вас лечь рядом и отдохнуть после длительного и утомительного дня.

Лукас мрачно сверкнул глазами. Видимо наедине мужья и жены вели себя как-то иначе, но у меня не было сил разбираться в этом, я отвернулась и уснула.

Глава 20

Лукас

Лукреция легла, и хотя ей стало лучше, она уснула, а я не мог сомкнуть глаз не смотря на усталость. Сегодня я впервые увидел ее обнаженной и снова поразился, как сильно моя жена отличается от женщин Азура. Белая молочная кожа, везде белая и нежная, немного огрубели только ладони, да лицо покрылось румянцем. А волшебные золотые волосы? Я мечтал уткнуться в них лицом, вдохнуть аромат и потерять голову в ласках моей госпожи. Мне хотелось ласкать и гладить ее мягкие округлости, щекотать поцелуями пальцы ног, медленно поднимаясь к коленям. Мне хотелось вспомнить уроки наставницы и подарить моей принцессе такое наслаждение, после которого она и не подумает брать в гарем кого-то еще, хотя бы в первый год.

Иммара уверяла меня, что женщина не может все время проводить с одним мужчиной, ей нужно разнообразие, но и беспорядочные связи не красят воительницу, умаляя ее достоинство и воинскую доблесть, поэтому наш закон дозволяет столько мужчин в гареме, сколько женщина пожелает, но мужьями называются только те, от кого женщина готова родить детей. Одна только мысль о том, что Лукреция может обнять своими белыми руками другого вызывала во мне дрожь, поэтому я осторожно потянулся в сторону супруги, будто случайно прижался к ней, и ощущая сказочный восторг крепко сжал рукой особенно выступающую часть тела, впервые жалея, что не должен демонстрировать супруге свое желание прежде, чем она сообщит мне о своем.

Вообще юношам неприлично демонстрировать свою мужскую силу до брака, но воительницы любили смущать будущих женихов, являясь вечерами к фонтану, чтобы поскалить зубы, угостить сладостями, полюбоваться на самых симпатичных. Отцы зная об этом придумали способ сохранить скромность: кожа на кончике мужского достоинства оттягивалась и зажималась тяжелой пряжкой. Вес украшения и натяжение кожи не давали юноше опозориться. Но бывало, что желание юноши было так велико, а булавка такая слабая, что фибула слетала, обличая мужскую тайну, поэтому некоторые отцы стали прокалывать тонкую кожу золотой булавкой пряжки, гарантируя сохранение секрета.

У меня такого украшения не было, поскольку Мать считала, что ее сыновья в состоянии управиться со своей природой, но прижимаясь к Лукреции я впервые пожалел об этом. Помучившись бессонницей, вдруг вспомнил, что Иммара дала мне с собой книгу, когда провожала из своего шатра.

– Откроешь ее, когда Мать найдет тебе супругу, птенчик, – говорила она, протягивая мне тяжелый сверток из драгоценной верблюжьей кожи.

Тогда я не слишком заинтересовался, по случаю окончания обучения Мать подарила мне нового сокола, а вот теперь вспомнил. В это здание принесли мои вещи, может и книга там? Тюки и корзины стояли в дальнем пустом помещении, так делали для того, чтобы жена сама выбрала спальню для супруга, тем самым отмечая свое благоволение или недовольство им. Сундук с одеждой, шкатулки с украшениями, ларчик с косметикой… я старался двигаться бесшумно, чтобы не разбудить принцессу, но в тайне боялся, что книги здесь не окажется и я не смогу завоевать любовь жены. К счастью мои поиски завершились успешно: знакомый сверток обнаружился на дне мешка со свитками.

Поразмыслив я вернулся в спальню, устроился на большой подушке в углу, поставив лампу на столик. Если госпожа проснется, она не станет наказывать меня за дерзость. Верхняя упаковка раскрывалась неохотно, а под ней обнаружился толстый том, в темно синей обложке. По тонкой коже бежали серебристые рисунки. Присмотревшись я ощутил, как запылали уши. Невзрачные силуэты показывали различные способы, которыми воительница может взять мужчину. Некоторые представлялись просто невероятными!

Обложка смущала, и я поспешил перевернуть страницу. На первом листе была изображена воительница в полном праздничном облачении, на соседнем листе был портрет юноши в брачном одеянии. Свежие яркие краски и множество мелких деталей увлекли меня настолько, что я коснулся кончиком пальца смуглой щеки, жалея, что на картинке у воительницы слишком темная кожа и черные волосы. Следующий разворот заставил покраснеть – воительница и ее супруг были обнажены, каждая часть тела аккуратно подписана, и снабжена указаниями по подготовке к браку. Тут я задержался. Сестры частенько брали меня с собой в патрулирование, и случалось дружно купались в ручье, оставляя меня за камнями или редкими кустами пустынных растений и тогда я конечно видел крепкие и смуглые тела воительниц. Женщина, нарисованная в книге, была похожа на них – такая же крепкоплечая, статная и решительная.

Еще один лист я перевернул, не зная, что ожидать. Там была нарисована пара, сплетенная в объятиях. Рядом шли указания, что до свадьбы юноша должен блюсти себя и не в коем случае не позволять себе откровенных ласк! Даже поцелуй, это уже очень смело! Помолвленным дозволено держаться за руки, но если воительница позволит себе запустить руки в широкие рукава бурнуса, или попробует стянуть покрывало с груди, нужно сразу бить по рукам, звать на помощь, или убегать от невоспитанной женщины!

Следующая страница посвящалась поцелую. Тут было несколько картинок: юноша, припадающий к ногам супруги, чтобы снять с нее сандалии и тем отдать себя в ее безраздельное пользование, юноша, которому супруга дарит поцелуй, и наконец самая тонка интимная ласка – юноша, касающийся губами лона жены. Подробные подписи указывали молодому супругу, как должно почитать тело жены, благодарить за внимание и сладости, стараться чаще уделять внимание этой части тела, ведь известно, что женщины любят вкусно приготовленное мясо и нежные ласки супруга, и порой готовы за них простить многие оплошности. Выводы в книге были категоричны:

– Если муж не умеет жарить мясо и красиво лизать женскую сокровищницу – это плохой муж!

Тут я покраснел так, что заполыхало все лицо, и непочтительно захлопнул книгу: было страшно даже подумать о такой ласке! Хлопок страниц разбудил Лукрецию, она сонно приподнялась на ложе, огляделась, потянулась разминая мышцы и тут же поморщилась – рана все еще беспокоила ее.

– Принц? – вопрос прозвучал, заставляя меня выйти из своего угла.

– Госпожа моя, чтимая супруга, – поклонился я, – вы хотите пить? – предположил я увидев, как пересохли ее губы, как лихорадочно блестят глаза.

– Да, пить, и, пожалуй, умыться. Дневной сон иногда приносит дурноту.

Пока я смешивал в бокале сок, розовую воду и немного льда, Лукреция умылась, поправила одежду и волосы и вернулась в спальню вполне бодрой. Сок освежил и придал ей сил, а я напомнил про лекарства и повязку. Все эти хлопоты вынуждали нас быть ближе, и я невольно вдыхал ее теплый, сонный аромат, любовался кожей и волосами, а сам думал: как это будет, если я проведу языком по ее длинной шее? Прогнусь в ее руках, подставляя губы? От этих мыслей по телу пробегали странные волны, а мужское достоинство напрягалось.

Пока я менял повязку, Лукреция смотрела по сторонам, и увидела книгу:

– Вы читали принц?

– Да, госпожа моя, – я смутился, но ответил честно: – эту книгу мне подарила наставница, когда я закончил обучение в ее шатре, она сказала, что книга поможет мне, когда Мать найдет мне супругу.

Принцесса закусила губу, а потом удивила меня, спросив разрешения:

– Ваше высочество, вы позволите мне взглянуть на эту книгу?

– Все мое принадлежит вам, как и я сам, – ответил я традиционной формулой, но не скрыл того, что любезность жены мне приятна.

Иногда воительницы понимали брачные обеты слишком буквально, обдирая мужей до нитки, заставляя просить все, даже ткань на традиционное мужское одеяние, без которого женатый азурец не мог показаться вне своего шатра.

Я сам принес книгу и положил ее на постель, чтобы Лукреции удобнее было смотреть. Она восхитилась тонкой отделкой обложки, погладила пальцами рельефные узоры, а я неожиданно вздрогнул, представив, что ее пальцы вот так же неторопливо погладят меня. Первая же картинка заворожила принцессу, она с удивлением рассматривала воительницу и жениха, читала подписи, кусая свои розовые губы, потом немного покрутила книгу и наконец легла на живот уложив том на подушки, и посмотрела на меня:

– Вы не будете возражать принц, если мы почитаем эту книгу вместе? В моей стране подобные книги не дарят незамужним девушкам.

– Буду счастлив, – пробормотал я, укладываясь рядом.

Раньше я считал, что домашняя одежда плотная? Был неправ. Даже через два слоя ткани я чувствовал жар тела моей нареченной и от этого сладко кружилась голова, а лежать становилось не удобно. Лукреция же немного поерзав перевернула страницу и так широко открыла глаза, что я почти утонул в ее взгляде!

Лукреция

Перед поездкой в Азур матушка, комкая платочек сообщила мне, что я не должна бояться замужней жизни, что супруг все возьмет на себя, мне же нужно быть тихой, скромной и послушной. Уже первые дни поездки дали мне понять, что на самом деле все может быть иначе. Чем дальше наш караван удалялся от столицы, тем скромнее были трактиры в которых приходилось ночевать. Отправив меня в спальню и выставив караул, гвардейцы не стеснялись поохотиться на местных красоток, так что порой я могла наблюдать из окна, как воин в нижней рубахе и кальсонах ловит во дворе смеющуюся селянку или служанку и валит ее на сено награждая смачными поцелуями, а потом дергается над ней, вырывая из горла громкие стоны.

В самом Азуре ситуация была противоположная. Здесь женщины ловили пареньков в тихих переходах дворца, смущали, лапали, дарили дорогие подарки за сорванный поцелуй или смелую ласку. Но намеки королевы дали мне понять, что Лукас так же несведущ в делах брачной постели, как и я. Размышляя об этом я терялась, но очутившись в запертом доме вместе с принцем, поняла, что судьба оказалась ко мне милосердна. Мы вдвоем, у нас столько времени, сколько мы пожелаем, на то, чтобы найти подход друг к другу.

В Тистании брачная ночь принцессы проходит за тонким бархатным пологом, и каждый звук, каждый стон слышат «свидетели брачного ложа» расположившиеся в креслах у камина. Они пьют вино и подбадривают новобрачных шуточками и криками, а потом вывешивают простыню в окно, демонстрируя невинность молодой жены и доблесть ее супруга. Понятно почему после такого испытания юные жены стесняются выходить в свет, и неохотно встречают мужей в своей постели. А мне хотелось иного.

Однажды, когда я еще носила короткое детское платье, я убежала в сад и спряталась там в колючих кустах, надеясь поймать себе птичку. Сидела долго и тихо, и потому нечаянно увидела любовное свидание супружеской пары. Кавалер де Граваль пришел в самый уединенный уголок королевского сада, чтобы провести несколько часов со своей женой. Они мало говорили, но в их молчании было столько близости, сколько я прежде никогда не видала. Он был приближенным моего отца, его супруга состояла в штате фрейлин королевы, так что виделись они не часто, хотя очевидно любили и ценили друг друга. Их ласки были медленными, чувственными и очень скромными, они все же опасались, что их застанут, и потому не позволяли себе обнажиться, зато потом, когда все кончилось кавалер положил свою голову на колени жены, а она гладила его по лицу и целовала, прижимаясь всем телом.

Я бросила взгляд на Лукас: интересно, если я проведу кончиком пальца по его безупречной смуглой коже, он попытается поймать мою руку для поцелуя? Де Граваль ловил, целовал и даже облизывал пальцы своей жены…

Тут я перевернула страницу книги и замерла. Нагота двух фигур ослепляла. Я торопливо перекинула лист и стало еще хуже, жар пополз по телу, но я не могла оторваться от мужчины и женщины сплетенных в объятии. Ее грудь прижимается к его груди, руки гладят спину, а ноги! Хотелось зажмуриться и одновременно смотреть, дыхание участилось, а над плечом раздался голос мужа:

– Госпожа моя, чтимая супруга, могу ли я просить дозволения коснуться вас губами?

Первый поцелуй удивил – Лукас припал к моему плечу, шепча что-то невнятное.

От плеча его губы переместились к вырезу домашнего одеяния, и я в попытке остановить новое щекочущее ощущение запустила пальцы в его волосы. Это вызвало новый всплеск впечатлений! Не думала, что волосы мужчины могут быть такими гладкими, приятными на ощупь. Муж застонал, уткнулся лбом в мою ладонь, точно котенок выпрашивающий ласку, и я не отказала, растрепала его едва затянутую косу, обвела кончиком пальца ухо, скользнула по скуле, по линии челюсти, поднимая его голову, ловя взгляд. Как соединились наши губы, не помню, просто вдруг именно это прикосновение показалось важным и нужным, и Лукас не возражал, радостно подставляя губы, со стоном изгибаясь в моих руках.

Некоторое время мы жарко целовались, изучая друг друга, а потом мои пальцы забрались под тонкое шафрановое одеяние. Его кожа на ощупь оказалась нежной и гладкой, но совсем не такой, как моя. Руки скользили по телу супруга, словно по гладкому теплому дереву, или по согретому огнем отполированному камню, хотелось не только коснуться, хотелось ощутить эту божественную гладкость на вкус и я лизнула соблазнительную ямку над ключицей Лукаса, наслаждаясь теплым вкусом мужской кожи.

Принц больше не проявлял инициативы, он лишь поворачивался, постанывал и открывал все новые участки своего тела моим жадным рукам и губам. Кажется я вошла во вкус, мне нравилось щекотать кончиком языка его теплую кожу, прикусывать пальцы, прижимать к себе, но эта оранжевая тряпка ужасно мешала! Одно движение, легкий треск и на лице принца расплывается смущенная улыбка:

– Вы настоящая воительница, госпожа моя!

Это меня остановило:

– Почему?

– Разорвать одеяние жениха в первую брачную ночь считается особой милостью супруги, – осторожно ответил Лукас, – это говорит о том, что супруг вызвал искреннее желание, когда мы выйдем отсюда эту абайю отцы повесят на шест у шатра.

Я тотчас смутилась – у нас на ветру полоскались простыни, запятнанные кровью, а тут разодранная мужская одежда. Но лицо розовело, голова думала, а руки продолжали скользить по телу супруга и когда рука уперлась во что-то упругое, шелковистое и чуть влажное я не стала останавливать порыв изучить эту часть мужского тела.

Лукас негромко стонал мне в рот и все сильнее прислонялся, словно ноги плохо держали его. Мы по-прежнему находились на кровати, только стояли на коленях лицом друг к другу, чтобы удобнее было целоваться, и я все больше хотела уложить супруга на покрывало, чтобы без помех любоваться им и гладить. В какой-то момент мне это удалось, и я перестала стесняться. Он был так красив! Словно ожившая статуя из теплого янтаря, мягкого, гибкого янтаря, я навалилась на него сверху, пристально рассматривая, любуясь тем, как по его щекам и груди ползет краска смущения. Все же Азур сильно изменил меня. Не зная, что делать дальше, я лениво поцеловала Лукаса в припухшие губы, а потом перевернула страницу со словами:

– Посмотрим, что нам советуют мудрые…

Глава 21

Лукас

Следующие картинки в книге показывала в подробностях, как воительница гладит руками, ласкает ртом и наконец берет своего супруга, оседлав точно верблюда. Рядом были написаны советы для молодого мужа: умастить свой орган маслом, чтобы не случилось повреждения, и лежать смирно, предоставляя жене возможность насладиться собой. Лукреция взглянула на картинку, и ее пальцы смело обхватили меня, причиняя ни с чем не сравнимую муку – мне казалось, вся кровь прилила туда, и я вот-вот взорвусь, но по правилам гарема, супруга первая должна получить наслаждение, и я зажмурился, представляя, что нырнул в ледяную воду фонтана, а в ответ по мне прошла жаркая волна, заставляя дернуться и обмякнуть.

Краска стыда залила лицо. Лукреция с интересом смотрела на мой все еще стоящий орган, на белесую жидкость, залившую ее пальцы, а я краснел от стыда, закрывая лицо руками.

– Что случилось, Лукас? Почему ты прячешься от меня? – спросила принцесса, когда я попытался сползти с ложа и скрыться в купальне.

– Это позор, госпожа моя, мужчина не должен расплескивать семя прежде, чем его жена получит наслаждение, ведь семя – это будущие дети!

Лукреция на секунду задумалась и ответила, осторожно подбирая слова:

– Но ведь я ничего не знаю, о мужском теле, и мне было интересно посмотреть, как все это происходит, и я сама гладила тебя там. Будем считать, что таково было мое желание, увидеть это.

Настал мой черед удивляться:

– Как это вы ничего не знаете о мужском теле?

– В моей стране девушка должна хранить себя до свадьбы, – ответила принцесса, освобождая меня от тяжести своего тела и скромно прикрываясь одеждой, – поэтому мне нельзя было даже смотреть на обнаженных мужчин, ты первый кого я вижу свободно.

Тут я смешался:

– Но вы уже давно в Занире, мои сестры не все замужем, они любят ходить в питейное заведение, смущать танцовщиков и музыкантов, да и разве Мать не предлагала вам наложников, чтобы скрасить пребывание без мужчины? Ведь женщинам это очень тяжело, они совершают подвиги, чтобы взять мужа, или много работают и копят деньги, чтобы купить наложника!

– Мне не хотелось оскорблять вас принц, – принцесса снова стала строгой и вежливой, нежность, соединившая нас на ложе улетучилась. – Вы хранили свою честь для меня, я сберегла свою для вас.

Я встал, стер следы своего промаха абайей, прикрылся мятой тканью и низко поклонился:

– Ваш поступок заслуживает воспевания в песнях, госпожа моя. Мне лестно, что мы вместе будем постигать тайны супружеского ложа.

Лукреция потупилась и зарделась, а ее взгляд невольно упал на раскрытую книгу:

– Боюсь мне не все понятно здесь, – сказал она, но будет очень приятно, если мы с вами принц разберемся вместе.

Такое приглашение я не мог игнорировать – бросил свое прикрытие на пол и смущаясь наготы скользнул на постель:

– Когда женщина впервые приглашает супруга в постель, он должен почтить ее тело поцелуями, везде! – смущаясь я ткнул пальцем в нужное изображение.

Глаза Лукреции вновь широко открылись, а рука невольно скользнула вниз, прикрывая то, что воительницы называют «цветком пустыни».

– Если вы позволите, госпожа моя, я хотел бы выполнить все, как положено у нас в Занире, – глядя на шелковые подушки пробормотал я.

Принцесса закусила губу, потеребила бахрому другой подушки и согласилась:

– Пусть будет так!

Теперь требовалось лечь так, как было указано на рисунках, это мы выполнили довольно быстро, ведь для первого раза я выбрал самый простой вариант. Затем я погладил чудные золотистые волосы жены, скользнул руками по ее шее, готовясь к непростому для меня делу, спустился к груди, почему-то представляя, какими они станут полными, когда у нас будет ребенок, я даже лизнул одну розовую вершинку, пытаясь понять, какой у нее вкус. Нежная кожа слегка отдавала лавандой, а не молоком, но этот вкус и пьянящий аромат кожи заставил меня протяжно застонать и уткнуться лицом во второй мягкий холмик. Лукреция наблюдала за каждым моим движением, и я не мог пока сказать, нравится ей или нет, но теперь я точно знал, что смирно лежать и принимать ласки это одно, а самому скользить губами по молочной коже – совсем другое! Так вот почему отцы довольно прикрывают глаза, когда заходит речь о брачном поклонении жене!

К животу принцессы я спускался медленно, прихватывая губами нежную кожу, борясь с желанием поцеловать так, чтобы остался след. Иногда воительницы хвастаются удалью своих мужей, показываю друг другу следы поцелуев и царапины, словно знаки отличия, но я не знал, понравится ли это Лукреции, и держался изо всех сил.

Гладкий треугольник плоти между ног манил расцветающим женским ароматом, и раскрывался, словно редкий летний фрукт. Когда мои губы коснулись вершины треугольника девушка вздрогнула, вцепилась в простыни и закусила губы. На миг показалось, что ей больно, но потом она расслабилась и когда мой язык скользнул ниже, ее рука погрузилась в мои волосы, подталкивая и направляя.

Лукреция

Еще во дворце родителей я слышала шепотки про искусных любовников, умеющих удовлетворить утонченных придворных дам, иногда фрейлины намекали на удачную ночь превозносили умелый рот мужчины, но до этого момента я не понимала, почему. Объясняясь, Лукас был так же робок и неловок, как и я, но едва мы касались друг друга, как нас вело нечто большее, но едва его губы прижались к моей груди, как весь мир сосредоточился на маленьком кусочки кожи!

Несколько минут я с трудом удерживалась от стонов, а когда голова принца опустилась ниже не удержалась, выгнулась навстречу его языку и губам. Это было сладко, как патока в солнечный день, стекающая на драгоценное стеклянное блюдо, а потом Лукас вдруг оторвался от меня, вытянулся рядом и дрожащим голосом произнес:

– Вы должны взять меня, госпожа моя, или я снова опозорю свою семью!

Его орган стоял чуть покачиваясь, сгибаясь к пупку, на конце блестела прозрачная капля, а я совершенно не знала, что делать! К счастью тут была книга с подробными иллюстрациями.

Когда-то давно я видела, как мастер собирает мозаику из неровных кусочков камня, прикладывая и приспосабливая из друг к другу. Когда мы наконец соединились, я сама себе напоминала замученного мастера, а наши тела – необработанные кусочки камня, которые нам все же удалось соединить.

Было больно настолько, что у меня выступили слезы, тогда Лукас привстал и стал их сцеловывать, шепча что-то успокоительное. Я не знала, что делать дальше, но когда успокоилась, поерзала, стараясь смягчить давление внутри, и принц внезапно двинулся подо мной, еще и еще раз. Я не ездила на лошади по-мужски, но тут было ощущение, что вот-вот упаду и я вцепилась в его плечи. Раскачиваясь от плавных толчков, я пристально смотрела в черные глаза мужа. Они затягивали, манили, кружили, и наконец я потерялась в них.

Очнулась уже лежа под покрывалом, тело ныло, плечо дергало, но в остальном я чувствовала себя хорошо, словно завершила какую-то важную миссию. Рядом свернулся калачиком Лукас, он немного сопел во сне, но собственнически закинул на меня руки и ноги. Я полежала немного, пытаясь понять, что изменилось вокруг и сообразила – ушла глухая тишина, которая окутывала здание. Теперь снаружи долетал шелест песка и вой ветра, где-то вдалеке пели, стучали инструменты, кричали дети… Брачный шатер показал всему Заниру, что наш брак свершился!

Лукас

Я проснулся и сразу услышал шум дворца. Еще минуту лежал разнежась, слушая стук сердца своей супруги, а потом едва слышно застонал. Рядом сразу раздался голос:

– Что случилось, ваше высочество?

– Простите меня, госпожа моя, чтимая супруга, я не выполнил свой долг! – от стыда даже слова разлетелись, и глаза открывать не хотелось.

Пауза затягивалась. Когда я все же открыл глаза Лукреция лежала рядом и удивленно на меня смотрела.

– Я должен был встать первым, омыть свое тело и поухаживать за вами, – пояснил я.

Лицо жены расслабилось:

– У нас каждый сам ухаживает за собой. Впрочем, девушке может помочь служанка, а мужчине камердинер, но первые дни никто не ждет, что молодые будут следовать всем правилам. Скажите принц, как у вас проходит день после брачной ночи? Что мы должны делать и говорить?

Я почтительно сел, говорить с женщиной на равных не позволяло воспитание.

– Когда брак свершается и с брачного шатра слезает купол, молодые могут оставаться внутри, сколько пожелают, или насколько хватит еды. Если церемония была торжественной, их встречают у входа, поздравляют, дарят подарки, а потом наносят ритуальные знаки. Супругу делают татуировку брачного браслета, женщине иногда тоже делают отметки, но только по ее желанию. Старшему супругу мужья Матери делают татуировку вокруг глаз, это повышает его статус…

Я говорил, а сам волновался. Мне татуировка вокруг глаз не полагалась и потому, что я младший сын и потому, что единственный супруг у жены.

– А как определяется старший муж? – принцесса уловила мое волнение и принялась уточнять детали. – Вот одна из воительниц заслужила сразу троих мужей, кого она выберет?

– Выбор делает жена. Кто-то выбирает по возрасту, кто-то любимого мужа делает старшим, а кто-то самого хозяйственного или ответственного.

– А что дает звание старшего мужа? – принцесса легла удобнее, натягивая покрывало повыше, а я невольно залюбовался ее молочными плечами.

– Старшему мужу подчиняются другие мужья, – пожал я плечами, – он решает, кто будет сопровождать супругу во время путешествия или кочевья, им поручается следить за порядком в мужской половине дома, в общем он правая рука своей супруги, ее надежный тыл.

Лукреция смотрела на меня задумчиво и серьезно:

– Я могу не спешить с выбором?

– Конечно, татуировка – это награда, некоторые мужья ждут ее годами, – честно ответил я, сдерживая вздох.

– Что ждет от нас твоя мать и сестры? – перевела разговор жена, немного потягиваясь.

– Когда мы решим выйти, нужно будет надеть правильную одежду, она уже приготовлена в сундуках у входа. Для меня светло-голубой бурнус, тюрбан, а для вас красивый халат, и жилет с вышивкой.

– Я видела вышивку на жилетах твоих сестер, – припомнила Лукреция.

– Просто кожаные жилеты носят на тренировку или в бой, да еще молодые воительницы, не имеющие мужей. Потом одежда украшается орнаментами, по которым видно сколько у женщины мужей и детей, ну в общем все, что надо знать, когда видишь человека первый раз.

– У нас тоже есть такие знаки, – улыбнулась принцесса и посмотрела на свои пальцы, – Женатые мужчины носят простое гладкое кольцо на безымянном пальце, вдовцы такое же кольцо, но на другой руке. Незамужние девушки распускают волосы или укладывают их так, чтобы часть волос падала на спину, а замужние дамы прячут волосы под чепец или шапочку.

– А какой цвет одеяния носят ваши мужчины? – спросил я, вспоминая болтовню служителей. Охрана принцессы носила одинаковую форму и понять кто из них женат не представлялось возможным. Правда некоторые мужчины уверяли, что там все холостяки, ведь ни одна разумная женщина не отпустит своего мужа в далекую страну одного!

– Разные, у нас нет «мужского» или «женского» цвета, – пожала плечами Лукреция, только вдовцы носят траур черного цвета.

– У нас траурные одежды белые, лишены всякого цвета, как жизнь в одиночестве, – сказал я.

Тут издалека донеслось громкое пение, звуки музыки и звон бубнов.

– Что это?

Лукреция чуть приподнялась, покрывало сползло, и я на миг прикрыл глаза: моя супруга будила во мне самые откровенные желания, на которые наш брак давал позволение, и тело быстро стало требовать большего.

– Кто-то из новобрачных уже вышел из шатра, – ответил я.

– Так нам нужно поспешить? – заволновалась принцесса.

– Мы можем оставаться здесь сколько хотим, – повторил я.

– А встречающие будут стоять за стеной? – нахмурилась Лукреция.

Я уже заметил, что она внимательно относится к своим дамам, никогда не заставляет их ждать или тратить время зря.

– Нет, оставят мальчишку и когда мы бросим выкуп стражу, он позовет наших родственников.

– Хорошо, – супруга слегка потянулась, поморщилась и сказала: – мне нужно в купальню, ваше высочество, вы пойдете первым?

Я поклонился, как сумел:

– Как пожелаете, госпожа моя.

Девушка осторожно улыбнулась:

– Если вы обещаете не задерживаться, я готова пропустить вас вперед.

Еще раз поклонившись, я быстро встал с ложа и кутаясь в обрывки одежды отправился в купальню. Там быстро сполоснулся, удивившись наличию крови на теле, и начал готовиться к появлению принцессы. Нужно было растопить небольшую печь, чтобы согреть и высушить простыни, протереть пол, поставить на край бассейна горшочки и пузырьки со средствами по уходу за кожей и волосами.

Вообще в гареме матери этим порой занимались слуги, но старший отец требовал, чтобы все мальчики умели приготовить ванну, сварить кофе, накрыть на стол и вообще не чурались традиционных мужских умения. Один из старших братьев, Мункир, готовил так, что иногда мать просила его состряпать что-нибудь к ее столу, а Жиар, названный в честь младшего сына принцессы Лиссанны, очень любил ткать, и бурнусы его изготовления сестры надевали на самые торжественные праздники.

Лукреция вошла медленно, все еще прикрываясь тканью. Я отвернулся. Моя госпожа стыдлива, как юноша, но мне это даже нравилось. Она медленно подошла к бассейну, положила покрывало на пол и опустилась в теплую воду. Поморщилась, погрузилась в душистую воду по самую шею, прикрыла удивительные глаза, откинувшись назад так, чтобы видеть потолок. Хикмет устроил гарем так, как это было принято в Занире, но уступил моей маленькой просьбе: потолок купальни был превращен в звездное небо. Обычно купол расписывали орнаментом, маскирующим капли воды, испаряющейся из чаши, но здесь была темная синь летнего неба и созвездия, встающие над пустынным городом в бархатистой темноте ночи.

Принцесса любовалась звездами несколько мгновений, потом поняла, что видит и позвала меня:

– Ваше высочество! Вы знаете, как называются эти созвездия?

– Конечно, госпожа, вот это Бык, это Верблюд, здесь притаился Тушканчик, а это Лучница…

Я сел рядом с бассейном, чтобы видеть то же, что и супруга, показывал, объяснял, а сам наслаждался каждым жестом, каждым движением губ, биением жилки на белой шее, взмахами темных ресниц…

– Госпожа моя! – взмолился я, когда Лукреция схватила меня за руку, показывая какой участок потолка привлек ее внимание.

– Что такое, Лукас?

Под ее внимательным взглядом я смутился, но помнил, что младший отец просил всегда говорить супруге, если ее поведение мучает меня. Тем более моя жена не знает обычаев Занира.

– В Азуре мужчина не может прикоснуться к женщине без ее разрешения, может лишь умолять о внимании. Госпожа моя, чтимая супруга, прошу вас, не касаться меня совсем, пока вы не завершите омовение…

В глазах Лукреции мелькнула обида и я поспешил добавить:

– Мое тело страстно вас желает, а вы не готовы уделить мне время. Пощадите! – ткань моего бурнуса непристойно топорщилась, а в глазах принцессы разливался интерес.

Видя такое выражение лица у сестер, я спешил скрыться, но тут бежать было некуда. Задумчиво закусив губу, девушка изучила мое одеяние ниже пояса, а потом решительно вытянула руку и положила его поверх моего позора:

– А знаешь, в той книге было много забавный иллюстраций, особенно в разделе о неприличном поведении женщин. Но мы с тобой супруги, и в нашей спальне, или купальне можем делать что захотим, ведь так?

– Я послушен вам во всем, госпожа, – прошептал я мучительно заливаясь краской, а крепкая ладошка моей жены уже приноровилась гладить меня так, что я едва не застонал вслух от мучительного удовольствия.

– Как интересно, – ткань была отброшена в сторону, Лукреция оставалась в бассейне с теплой водой, а я покорно лежал рядом, на бортике, словно поднос сладостей. Жена была милостива, ее пальцы осторожно прикасались к чувствительной коже, вызывая сладкий и мучительный отклик. Теперь я был благодарен отцам за строгость, они научили меня владеть собой, и лишь прерывистое дыхание да гордо стоящий орган выдавали мое состояние. Принцесса была любопытна и деликатна, наблюдая сквозь ресницы за блужданием ее пальцев я задышал еще тяжелее.

– Ваше высочество, – голос жены звучал как шепот ветра, – говорите со мной, я хочу знать, что вам не нравится в моих прикосновениях, – и тут же она склонилась ближе, и ее дыхание согрело мои бедра.

Я едва не застонал, пришлось закусить губу, а потом медленно ответить:

– Мне нравится каждое ваше движение, госпожа моя, чтимая супруга, я мечтаю о ваших ласках …

Договорить я не успел, губы Лукреции обхватили мой ствол, и я забыл обо всем на свете.

Глава 22

Лукреция

Утром я чувствовала себя странно: бодро и удивительно свежо. Одна ночь изменила мое отношение к жизни, добавила что-то чего я прежде не понимала. Лукас рядом, и я могу сколько угодно любоваться его длинной шеей, белыми зубами, длинными ресницами. Он мой муж, что бы это не означало в Занире. Переживая новые ощущения, я никуда не спешила. Хотелось насладиться моментом, а заодно узнать подробности брачных обычаев. После разговоров Лукас предложил ванну, и пока он звенел флаконами я подобрала с пола книгу. Здесь было много интересного, и в моей голове все чаще всплывали обрывки разговоров, намеки, фривольные литографии, найденные в постели старшего брата, и советы из книг для юных леди.

Любопытство требовало продолжения экспериментов, а правила брачной жизни, которые были написаны на полях книги утверждали – у меня есть право насладиться собственным мужем так, как я этого пожелаю. В Азуре женщины выбирали мужчин, они же укладывали их в постель и получали наслаждение, а вот мужчинам рекомендовалось сдерживать страсть, беречь семя для зачатия и всячески радовать супругу языком, танцами, изысканными ласками и вкусными блюдами. Любая же ласка со стороны жены была великой милостью и снисхождением.

Поэтому стоило теплой воде снять неприятные ощущения внизу живота, мне снова захотелось увидеть мужа обнаженным, и получше рассмотреть то, что я видела накануне. А еще сравнить – похоже ли то, что мой супруг прячет под длинной юбкой на то, что нарисовано в книге?

Оказалось, похоже, но не совсем. Рисунок был более гладким и аккуратным, да и по размеру несколько меньше и значительно тоньше. Лукас кажется стеснялся меня больше, чем я его, но позволил беспрепятственно себя изучать. И почему его тело вызывает во мне такую бурю эмоций? А легкий запах сандала? И эта дрожь, которую он безуспешно сдерживает отдается в моем теле легким трепетом, а его взгляд обжигает. Вскоре рук перестало хватать, и я осмелела – коснулась его губами, лизнула, словно конфету, прижала губами, слыша сладостный стон:

– Госпожа моя!

Мне понравилось удерживать его на месте, извлекать звуки, словно из музыкального инструмента, мучить, оттягивая неведомое, а потом отстраниться наблюдая, как он содрогается, выплескивая себя на живот. Эмоций не сдержала:

– Это было красиво, Лукас, ты порадовал мое сердце.

Муж смущенно глянул сквозь ресницы:

– Я всегда рад вашему вниманию, госпожа моя, чтимая супруга!

* * *

Следующие пару дней молодожены провели в стенах гарема изучая друг друга. Они много говорили, делясь обычаями своих стран, бродили по гарему, размышляя как лучше устроить быт, чтобы принцу было удобно. При этом принцесса предлагала закрыть большую часть комнат, полагая, что они не понадобятся, а Лукас считал, что здание маловато, но своих резонов не объяснял, смущенно опуская глаза на все расспросы.

Одновременно супруги ежечасно изучали друг друга, привыкая ко вновь открывшейся для них стороне жизни. Порой на Лукреция нападала робость юной девы, и она скромно уворачивалась от жарких поцелуев, гасила светильники, и сладко стонала в ночной темноте. Тогда в Лукасе просыпался дикий сын пустыни, он жадно набрасывался на жену, ловил ее среди покрывал, точно рыбку в шелковистой сети, отгонял страх своими ласками, а потом припечатывал завоеванное губами, ставя отметины на нежной коже. В другой час в принцессе просыпалась грозная воительница и уже супруг стонал под ее умелыми пальцами, а потом сдавался на милость победительницы, и наблюдал сквозь ресницы за великолепной всадницей, стремящейся к наслаждению.

Они учились понимать друг друга, говорить откровенно о том, что нравиться и не очень. «Постельная книга» была изучена от корки до корки, и часто приглашение в постель звучало как:

– Почитаем?

На третий день в корзинах не осталось даже крошек, и Лукреция со вздохом признала, что им пора выходить. Лукас вынул из шкатулки тяжелую серьгу с блестящими камушками, подошел к двери и выбросил ее на каменную плиту. Легкий звон серебра сменился радостным воплем и топотом босых пяток.

– У нас есть время, чтобы одеться, если позволите, госпожа моя, я помогу!

Лукреция поежилась от внезапного волнения, но согласилась. Вдвоем они проследовали в купальню, где Лукас облил тело жены душистой водой и почтительно промокнул полотенцем.

– Постой, Лукас, позволь мне! – принцесса в свою очередь омыла юношу и промокнула лишнюю влагу.

У входа в гарем стояли два одинаковых сундука, украшенных изображениями сокола и рвущего повод коня.

– Здесь ваша одежда, – принц откинул крышку и вынул приготовленные заранее алые шальвары, длинную рубашку из тонкого полотна, жилет расшитый вдоль петель, и наконец просторный халат с широким поясом.

Лукреция одевалась сама, но Лукас подавал ей вещи по одной, а потом помог затянуть пояс, и повязать на лоб специальную полосу ткани, сообщающие о недавней свадьбе. Сам юноша оделся примерно так же, но его шальвары и рубаха были бледно-синими, а поверх привычных предметов одежды он натянул синий бурнус и накрутил синий тюрбан с полосой ткани, закрывающей лицо.

Принцесса вовремя заметила, что принц опустил глаза и сразу среагировала:

– Лукас, что не так?

Муж замялся, и она с нажимом напомнила:

– Я не знаю ваших обычаев, скажи мне!

– Жена должна показать всем, что муж ей угодил, если мужей несколько, самого искусного украшают золотым кольцом, а если один, то дарят украшения.

Принцесса молча нырнула в сундук и вынул оттуда шкатулку, покрутила ее в руках, щелкнула замочком и пояснила:

– В моей стране все происходит наоборот, молодой муж дарит супруге подарок первой крови, но я приготовила для вас дары, супруг мой!

В шкатулке лежало красивое ожерелье, собственноручно собранное принцессой из широкой золотой цепочки, украшенной жемчугом и рубинами и шести пар подвесок, которыми украшали ленты на рукавах. Все вместе смотрелось богато, необычно и явно чужеземно. Лукас посмотрел на жену с восхищением и благодарностью: в его шкатулке были небольшие сережки, цепочки, колечки, но такого богатого украшения еще не бывало. Лукреция сама возложила цепочку поверх синего одеяния, и расправила звенья, чтобы подарок смотрелся еще богаче. После этого супруги повернулись к двери, взялись за руки и наконец вышли к ожидающим их людям.

На дорожке, ведущей к гарему стояла королева Апраксида, ее старшие дочери, и пара старших супругов. Отдельной кучкой собрались дамы принцессы. Фрейлины смотрели на выход молодых с жадным любопытством, и больше всего были разочарованы тем, что лицо Лукаса уже скрывала плотная синяя ткань.

Стоило молодоженам сделать один шаг, как со всех сторон на них обрушились звуки труб, дудочек, флейт и барабанов, раздались крики воительниц, и королева крепко обняла их, позволив мужьям сделать то же самое. Лукреция с трудом сохраняла доброжелательное выражение лица: несколько дней проведенных в тишине и полумраке гарема заставили забыть о шумных привычках занирцев. Впрочем, поздравления плавно перешли в стадию вручения подарков.

Ее Величество приготовила для невестки полный набор оружия воительницы, украшенный драгоценной бирюзой:

– Этот камень сохраняет цвет, если часто купать его в крови врагов, – сказала Апраксида, развернув тяжелый сверток.

Лукреция опасливо дотронулась до тяжелых серебряных рукоятей, и благодарно поклонилась. Отцы вручили молодым одинаковые ленты для волос и вышитые комнатные тапочки. Сестры подарили брату пару соколов, и Лукреция видела, что муж рад этому подарку больше, чем всем остальным.

После церемонии Ее Величество пожелал потолковать с невесткой, а Лукаса отвлекли отцы.

– Я вижу Лукас пришелся тебе по нраву, принцесса? – вопросила королева.

Лукреция молча кивнула, не желая углубляться в подробности.

– Пока у нас шли свадьбы, к воротам Занира прибыло посольство от Южного рубежа, – Апраксида поморщилась, а Лукреция быстро припомнила что это за рубеж.

Южная граница Азура пользовалась большой долей самостоятельности, но присылала в Занир налоги, воинов и…женихов!

– Да все верно, лучшие семьи Юга прислали нам женихов с намерением выдать их за наших лучших воительниц. Я пристроила мальчиков своим дочерям и племянницам, но есть трое… Все из самых уважаемых и богатых семей. Двоих прислали с условием, чтобы они стали не менее чем третьими мужьями, а последнего не возьмет ни одна женщина Занира.

Лукреция лишь вопросительно подняла брови.

– Вот я и прошу тебя девочка, взять их к себе, младшими мужьями, – подвела итог своей речи королева.

– А как же ваш сын? – только и смогла спросить принцесса.

– Лукас всегда знал, что будет не единственным мужем, – пожала плечами Апраксида, – мы можем немного отложить свадьбу, но не на долго, на месяц, может на два.

У новобрачной задрожали руки, а Ее Величество продолжала рассуждать:

– Если за это время ты успеешь понести от Лукаса, новые мужья вынуждены будут ждать твоей постели до самых родов, ведь отец должен больше времени проводить с супругой. Зато потом его отвлекут заботы о малышке, и ты сможешь насладиться новыми мужчинами, как пожелаешь.

Лукреция на миг прикрыла глаза, борясь с желанием завизжать, топая ногами. Каждый раз, когда ей казалось, что она усвоила обычаи Азура, прониклась его духом и действует так, как тут принято, жизнь подбрасывала ей новую задачку. И тут ее взгляд упал на Хикмета, стоящего рядом с ее дамами. Хранитель гарема волновался, наверняка ждал замечаний по устройству этого важного для занирцев помещения, и это навело принцессу на интересную мысль:

– Ваше Величество, – вежливо сказала она, – я бы с радостью пополнила свой гарем красивыми и ловкими мужьями с Юга, но мой гарем слишком мал. В нем только одна купальня, и нет комнаты для певчих птиц, которые должны услаждать слух моего супруга, кроме того есть надежда, что мы с Лукасом в скором времени подарим вам дитя, разве можно младенцу находиться в обители наслаждения? – тут Лукреция опиралась на скудные сведения о кочевых обычаях азурцев – младенцы жили в отдельном шатре, чтобы не мешать утехам родителей.

Королева покачала головой, и приняла решение:

– Что ж, я сообщу юношам, что невеста готовиться к свадьбе, и велю построить еще один гарем, но учти, девочка, больше чем на полгода свадьбу оттянуть не получится!

Принцессе оставалось лишь поклониться.

Глава 23

Потом на новобрачную навалились дела: нужно было похвалить Хикмета, принять поздравления фрейлин, выслушать отчеты по производству кружев и написать отцу о свершившемся браке. Все это заняло целый день. К тому же вступив в брак с принцем Лукреция обрела должность при дворе, обязанности по защите городских стен и статус хранительницы города! Бумаги, украшенные ворохом печатей, принесли когда стемнело. Продираясь через канцелярский язык приказов, принцесса поняла, что королева по сути оставляет ее в пустынном городе, возлагая на плечи чужеземки реальные заботы! Когда загудел желудок, ошеломленная новостями девушка внезапно сообразила, что день кончился, фрейлины разошлись, и ничто не мешает ей навестить Лукаса и обсудить с ним накопившиеся дела.

В гареме было уютно: горели масляные светильники, в воздухе витали ароматы кофе, плова и медовых лепешек. Услышав скрип двери, в прихожую выглянул Хикмет и тут же поклонился:

– Принцесса!

– Яркого огня, Хикмет! – устало поздоровалась девушка, – здесь ли чтимый мой супруг Лукас?

– Он ждет вас, госпожа!

Лукреция приободрилась и прошла в общую шестиугольную комнату с фонтаном. Принц хлопотал над накрытым столом, и выглядел очень по-домашнему в тонких белых штанах и длинной рубашке. Заметив движение повернулся, улыбнулся не скрывая своих темных глаз, потом вспомнив обычай поклонился:

– Госпожа моя, чтимая супруга, рад видеть вас!

Девушка стояла, чувствуя, какой тяжестью легли на плечи заботы дня. Ну разве можно променять вот эту теплую открытую улыбку на неизвестных женихов? Между тем принц подошел ближе и приговаривая что-то бессмысленно-ласковое помог снять тяжелый халат и пыльную обувь.

– Сначала купальню, госпожа моя, или ужин?

Принцессе неимоверно хотелось смыть с себя тяжесть дня, но завтрак был очень давно, и принц понял ее без разговоров: взял за руку, потянул к столу, подал чашу для омовения рук, сам поднес к губам супруги щепотку горячего кушанья, и только тогда, когда первые куски горячего мяса, сдобренного пряными травами, рисом и вяленым виноградом были съедены, Лукас спросил:

– Госпожа моя, вы позволите Хикмету присоединиться к нашей трапезе?

Лукреции хотелось отказать. Ей нравилось ловить губами пальцы мужа, смущать его прямым взглядом и представлять их обоих в постели, среди сбившихся простыней, но Хикмет – хранитель гарема, он должен знать о том, что скоро его госпожа получит новых мужей.

– Позволяю! – ответила она и ополоснула кончики пальцев в чаше, разговор предстоял непростой.

Хикмет был рад приглашению и явно голоден. Он поклонился, быстро ополоснул руки и начал есть. Поглядывая на молодого мужчину, девушка с высоты нового жизненного опыта иначе оценивала его внимание. Теперь она видела не только внешние различия между своим мужем и хранителем гарема, она замечала, как Хикмет тянется к ней. Возможно это было связано с тем, что Лукреция никогда не выговаривала ему за «женственность» и грубость, не упрекала за неподобающее поведение, не требовала носить покрывало, как это приличествовало неженатому юноше благородной семьи.

Поступив на службу к принцессе Хикмет стал прятать волосы под некое подобие свободного тюрбана, только не синего, а зеленого, «под цвет глаз госпожи», а вместо абайи носил рубашку и шальвары, прикрывая нескромное одеяние бурнусом. Женщины, живущие во дворце ворчали на него, но следить за одеждой мужчин было привилегией жены или хозяйки, а Лукреции было все равно, что они носили, она слабо разбиралась в нюансах местной моды.

После плова Лукас подал кофе и сладости, а сам соскользнул на пушистый ковер, пристраивая голову на колени жены. Лукреция с удовольствием запустила руку в его волосы, растрепывая аккуратную косу, а потом коротко изложила все, что на нее навалилось за этот длинный день. Мужчины молча слушали, изредка выбирая кусочек вареных в меду орехов или пахлавы.

– Я просто не понимаю, почему Ее Величество оставляет на меня город? – сказала девушка, когда рассказ подошел к концу, – Почему столько доверия неопытной чужеземке? И еще эти мужчины! Одного из них никто не хочет брать в свой гарем, но взять надо, потому что это честь для Южан! От которой не отказываются!

Лукас припал лицом к ее коленям и незаметно стал поглаживать стопы супруги, снимая накопившееся напряжение. Хикмет помолчал и сказал:

– Если мне будет дозволено сказать, госпожа, я видел сыновей Юга. Двое до сих пор не надевших брачные браслеты воспитаны традиционно, но засиделись в родительском доме, а вот третий, – тут хранитель гарема невесело усмехнулся, – он такой же, как я. Вырос с матерью в казарме, ходил с ней в походы и дозоры. Его не возьмут, потому что он ведет себя как женщина!

Лукреция глубоко вздохнула и прикрыла глаза, представляя еще одного Хикмета на своей территории. Вот если бы всех этих мужчин можно было просто взять в гарем, поселить в отдельном доме, дать работу и развлечения, да навещать раз в месяц, чтобы узнать о здоровье! Увы, королева однозначно требовала брака.

– А про Мать, – Лукас поднял голову, и заглянул жене в глаза, одновременно ловя губами ее пальцы, – здесь останутся люди, которые не перенесут дорогу к морю, и пара отрядов немолодых воительниц. Они не станут подчинятся тебе, но ведь у тебя есть своя охрана, возможности которой ты знаешь, а еще ты добра и милосердна, доказала, что умеешь организовывать и сражаться. Провалишься – все пожалеют Мать, победишь – укрепишь семью, но как чужачка никогда не сможешь претендовать на трон или соперничество с наследницей.

– Наверное ты прав, – Лукреция склонилась ниже, вдыхая аромат тонких благовоний, которыми благоухали волосы мужа, – но это не делает мою ношу легче. Я потребовала строительства нового гарема, не хочу стеснять тебя, – тут девушка подняла голову и посмотрела на хранителя, замершего с кусочком сладости в руках: Хикмет, проследишь за строительством?

– Конечно, – кивнул молодой человек оживая.

– Только знаешь, – Лукреция поколебалась, не зная, как сказать, чтобы не задеть чувства Лукаса.

– Сделать второе здание более просторным? – уловил ее мысль Хикмет.

– Да! – сразу ответила девушка, а Лукас нахмурился и спрятал лицо в складках ее шальвар.

Это принцесса пропустить не могла. Поставив чашку на стол она двумя руками подняла лицо принца, заглянула в глаза:

– Лукас, ты мой супруг, и если бы не обстоятельства в мой гарем не вошел бы больше никто. Ты знаешь в моей стране один муж для одной жены. Поэтому я попросила отдельное здание, поэтому я надеюсь как можно реже там бывать, а еще… – тут Лукреция не удержалась и поймала кончиком пальца слезинку, скользнувшую по щеке супруга, – сразу после свадьбы с южанами, ты станешь моим старшим мужем, и твое лицо украсит татуировка…

В этот момент молодая жена готова была пообещать мужу звезду с неба, только бы не видеть его слез. Лукас опустил ресницы, и снова уткнулся в колени супруги, пряча расстроенное лицо. Он всегда знал, что не будет единственным, да и стать старшим мужем великая честь, которую ему, непослушному не сулил ни один воспитатель!

Заметив, что Лукреция тоже опечалилась, принц вспомнил, что его обязанность помогать супруге нести бремя власти и долга, а не увеличивать его, поэтому постарался улыбнуться и предложил:

– Ванну, госпожа моя?

Принцесса улыбнулась и взъерошила ему волосы, соглашаясь. Хикмет, видя к чему идет дело, неслышно ушел в свою комнату, и запер дверь. Он завидовал старому другу, но не смел просить о большем.

* * *

В купальне стало гораздо уютнее. Появилась кушетка для массажа, удобные пуфики и кожаные подушки. В углу на полке толпились флаконы с маслами, душистыми притираниями, и сушеными травами для ванны. Даже светильники изменились: теперь простые масляные лампы закрывались кованными четырехугольными экранами из цветных стекол, отчего купальня стала таинственной и немного сказочной.

Лукас подвел Лукрецию к зеркалу и стал медленно снимать с жены одежду, бросая жаркие взгляды в холодный кусок отполированной меди. Первым делом он снял брачную повязку и распустил тугие ремешки высокой прически, принцесса застонала от удовольствия, когда тонкие пальцы мужа размяли кожу головы, вынули бусины и металлические подвески. Следом мягкие ладони легли на шею, стягивая халат, снимая напряжение с усталых плеч. Рубашка сдалась без боя, несколько цепочек и амулетов подаренных Ее Величеством звякнули опустившись в серебряное блюдце, а на кожу тяжело упали капли тягучего ароматного масла. Лукас ногой подтянул ближе стульчик с кожаной подушкой и усадил супругу, давая ей возможность откинуться назад, растечься под его умелыми движениями и забыть о том, что в зеркале прекрасно видна ее обнаженная грудь!

Мягкая тряпочка, смоченная в молоке верблюдицы скользнула по лицу, стирая дневную пыль, прошлась по лбу, по щекам, опустилась на шею… Тут Лукреция заметила неладное, распахнула глаза и увидела в зеркале совершенно непристойную картину, живую, еще более возбуждающую, чем картинки в постельной книге! А смуглые руки мужа уже опустились ниже, поглаживая и перекатывая пальцами соски.

– Лукас! – принцесса не удержала возмущенного возгласа, и супруг тотчас отступил, накинул ей на плечи легкую ткань, которая еще ярче обрисовала затвердевшие кончики.

– Госпожа моя, вода готова, – этот томный голос обещал так много, что у Лукреции заалели уши.

Когда руки принца легли на завязки шальвар, а его тело прижалось к спине, девушка прикрыла глаза разрываясь между стыдом и удовольствием. Напомнив себе, что Лукас – законный муж, и никто из живущих во дворце не посмеет тревожить молодоженов после захода солнца, Лукреция выдохнула и сама помогла принцу распустить завязки. Плотная ткань упала к ногам, тонкая накидка полетела туда же, обнаженная женщина развернулась в мужских руках, смело пробежала по тонкому домашнему одеянию и шепнула:

– Ты слишком одет, хочешь искупаться со мной?

Вечерняя ванна превратилась в любовную игру. Лукас восхищенно омывал тело супруги, шепча, как она прекрасна и как завидуют ему остальные обитатели гаремов:

– Волосы твои подобны лунному свету, кожа мерцает, как драгоценный жемчуг, сладости полны твои объятия…

Принцесса стояла по шею в теплой воде, смывая пену с тела, а принц разбирал ее волосы, промывая каждую прядь, и заодно целуя супругу то в шею, то в губы. Осмелев, Лукреция развернулась, прижала мужа к нагретому керамическому бортику бассейна, и смело прошлась руками по жилистому телу.

– Услада моего сердца, – шепнула она, обнаруживая, что муж легко поддается ее рукам, и дрожит, когда она касается мокрыми руками некоторых любопытных мест.

Выгибаясь и постанывая Лукас плавился в ее руках, покорно отдаваясь каждому движению, поцелую или смелой ласе. Из воды оба выходили на подгибающихся ногах. Принц сразу взял большую мягкую простыню, чтобы закутать супругу в ткань, но Лукреция воспротивилась, ей было приятно ощущать, как высыхают на теле капельки воды, даря желанную прохладу, а еще она вдруг представила, как Лукас слизывает воду с ее тела и от этого внизу живота разлилось сладкое томление, перебивающее своим жаром прохладу воздуха.

Кушетка для массажа оказалась не слишком удобной для двоих, так что после жарких объятий накинув только домашние бурнусы пара перебралась в спальню Лукаса. За прошедший день здесь тоже произошли большие перемены: широкая постель, усыпанная подушками, осталась на месте, но теперь ее закрывал полог из сетчатого шелка. Похожие пологи были у всех жителей Занира, они защищали от насекомых, от песка, от нескромного взгляда слуг, а еще превращали супружеское ложе в подобие традиционного шатра. Кроме того, в комнате появился столик-подставка для постельной книги. Присмотревшись к открытой странице, Лукреция поняла, что муж таким образом намекает на желаемый вариант их соединения. Восхитившись тонкостью гаремного воспитания, девушка ласково уронила податливое тело на постель, и склонилась, собираясь поцеловать супруга в губы:

– Ты сегодня невероятно соблазнителен, муж мой!

Перед рассветом принцессу разбудил аромат кофе. Лукас безмятежно спал, свернувшись калачиком на обширном ложе. Борясь с желанием потискать его, поцеловать, найти самые чувствительные и щекотные места, девушка мягко соскользнула с постели, подобрала свою одежду и вышла в купальню. Десять минут на умывание, одевание и плетение кос. Слуги еще спали, да и нечего им было делать в гареме в этот час. Захотелось вдохнуть утренней свежести. Лукреция подошла к окну, приоткрыла, засмотрелась на белый, мягко сияющие стены дворца: в утреннем полумраке на фоне кустов и деревьев скользили темные фигуры, ей что-то говорили об этом обычае, еще бы вспомнить что?

Прикрыв окно, девушка вышла в гостиную, к столику, накрытому к утреннему кофе. Рядом с мозаичной столешницей сидел Хикмет, и сосредоточенно намазывал медом тонкую лепешку:

– Доброе утро, госпожа!

– Доброе утро, Хикмет! Аромат твоего кофе разбудил меня.

– Рад служить моей прекрасной повелительнице! – хранитель гарема поклонился и посторонился, предлагая завтрак.

– Лукас еще спит, не буди его, – предупредила Лукреция, делая самый первый, самый волшебный глоток обжигающего кофе.

– Как прикажете, госпожа! – Хикмет был немногословен, но взгляды бросал очень выразительные.

Вот сейчас он явно усмехался, сдерживая шуточку про утомленного мужчину, но принцесса не обратила на это внимания, ее интересовали фигуры в темных одеждах, про них она и спросила. Распорядитель гарема почтительно выслушал вопрос, протянул хозяйке блюдце с финиками, и рассказал о традициях своего народа.

На побережье, куда уходят жители Занира весной, шатры стоят рядом, и утреннее возвращение жены к себе или приглашение супруга на личную территорию проходит менее торжественно. Во дворце же введено правило: тех, кто возвращается к себе в темном бурнусе до рассвета не замечают, не здороваются, не заговаривают. Молодой человек с лукавой улыбкой поведал, что в пустынном городе воительницы чаще сами ходят в гаремы, не желая, чтобы их мужчины бродили по дворцу полному чужих сластолюбивых женщин.

– Поэтому и темный бурнус с капюшоном, который раньше надевал избранный супруг, идущий к жене, теперь укрывает от злого глаза и мужчин, и женщин, но как и в старину, лишь до рассвета, – юноша закончил свое поэтичное повествование, полюбовался полупрозрачной чашечкой полной кофе и наконец со вздохом протянул Лукреции темно-фиолетовой, почти черное одеяние из плотной ткани.

Принцесса все поняла: она закуталась в мягкую шерсть и вышла в утреннюю прохладу. Ночь любви закончилась, в силу вступал новый день, а с ним приходили новые заботы.

Глава 24

Незаметно пролетел месяц. В саду рядом с шестиугольным павильоном гарема выросло еще одно здание, более просторное и помпезное. Принцесса не могла отдать строительство на откуп смотрителю, ей приходилось лично наблюдать за выбором отделки, распределением комнат и украшением фонтана. Однажды вечером она с тяжелым вздохом сказала Хикмету, что не представляет, как прежде жили ее будущие мужья.

– Нельзя уронить достоинство Матери, – размышляла Лукреция, не замечая, что уже давно называет королеву Апраксиду только так, – но и устроить моих мужей лучше, чем живут супруги сестер Лукаса или самой правительницы тоже плохо.

– Я могу повидаться с юношами, госпожа, – поклонился Хикмет, – передам подарки, узнаю, какие они любят цвета и притирания.

Принцесса перевела взгляд на Лукаса, вспоминая разговоры в приемной, перед Советами с участием королевы. Она догадывалась, что прием и знакомство с женихами это обязанности старшего супруга, особенно в том случае, если он единственный. Принц отвел глаза. Не смотря на гаремное воспитание младший сын королевы оказался жутким собственником и ревнивцем. Вспомнив, как жарко проходили их ночи, принцесса невольно опустила ресницы, пряча взгляд: они вдвоем рьяно осваивали радости супружеского ложа, и постельная книга часто служила лишь началу их бурных ночей. Лукас выматывал себя, стремясь подарить своей супруге наивысшее наслаждение, заставляя то шептать, то кричать его имя.

Один намек, одно воспоминание о том, что где-то в гареме Матери дожидаются свадьбы еще трое мужчин и муж закусывал алые губы, точно строптивый конь удила, и становился еще более ласковым, игривым или дерзким и решительным. Иногда Лукреция опасалась мрачного огня, загорающегося в его взгляде. Ей хотелось отказаться от привилегии пополнить гарем, но нарушить планы королевы девушка не смела. Теперь она живет в этой земле и должна быть ее частью.

Еще в первые недели пребывания в Занире девушка поняла, что отец, мать, родственники и придворные остались где-то там, в далеком прошлом. Она конечно может им писать, но дойдет письмо или нет – воля королевы Апраксиды, да и время, уходящее на доставку новостей, делает бессмысленным любой бунт. Ее охрана сразу после свадьбы разделилась на две половины: часть воинов спешно собрала доспехи, получила оговоренную награду и удалилась через пустыню с ближайшим караваном. Меньшая часть, около дюжины воинов осталась, но большую часть времени они занимались не бессмысленной охраной пустых покоев, а общением с воительницами. Королева привлекала мужчин к тренировкам своих дочерей, чтобы храбрые воительницы освоили иноземные виды оружия и приноровились к тому, что с ними могут сражаться крупные бородатые мужчины.

Лукреция не желала сидеть в своих комнатах или наблюдать за кружевницами, она решила познакомиться ближе со своей новой родиной. И тут Лукас и Хикмет стали для нее незаменимы. Лукас знал родной город как свои пять пальцев, а Хикмет, не уступающий ему в ловкости и силе мог ходить где ему вздумается, пользуясь своей должностью старшего слуги. Благодаря этому принцесса знала все городские новости, видела, где надо поновить стены, навещала стариков, чтобы приобщиться к мудрости пустыни, а однажды даже остановила буйную воительницу яростно накинувшуюся на супруга. Постепенно занирцы привыкли видеть девушку в сопровождении Хикмета и пары младших воительниц, узнали, что к ней можно обратиться с просьбой, или рассказать о проблеме, и постепенно Лукреция стала такой же частью города, как утренние щелчки луков на тренировочной площадке, крики юношей у фонтана и стрекот цикад на заре.

А потом настал день тройной свадьбы. Накануне, по традиции принцесса провела ночь в своих покоях. Зная, что принц не спит, она беспокойно вглядывалась в темноту ночи, туда, где мигал маленький фонарик, по обычаю висящий у входа в гарем. Ее дамы отправились спать, и прежде уютная спальня казалась холодной и бесприютной. Даже странно было, что когда-то она с удовольствием забиралась на эту постель, теперь она предпочитала спать в гареме, в кровати мужа, возвращаясь в свои покои лишь на рассвете.

Устав лежать без сна Лукреция поднялась, подошла к низкому дивану, рассматривая лежащий на нем наряд. На этот раз ткань была золотой. Тонкая рубашка – защита для нежной белой кожи, шальвары, украшенные вышивкой, расшитый жилет и просторный халат – она уже замужняя женщина и может себе позволить носить больше одежды, но кроме этого ее туалет должен сверкать, чтобы показать представителям южного клана, что Мать нашла для них богатую невесту. Серебряные боевые браслеты странно смотрелись рядом с тонкой золотистой тканью, но принцесса надела их, эти украшения придавали ей уверенности.

Вскоре появились дамы, они удивились готовности госпожи, но обсуждать ее нервозность не стали, просто помогли собрать волосы в прическу. Лукреция понимала, что многие из ее фрейлин уже отведали в этих землях любовь мужчины, а две уже попросились замуж, но все же им не полагался второй супруг по крайней мере в первый год брака, ведь иностранки так и не заслужили звание воительниц.

Когда в покоях принцессы появился мальчик с чашкой кофе и сладостями, ее уже потряхивало от волнения, но не за себя, а за Лукаса. Ей хотелось утешить супруга, объяснить, но говорить было нечего – приказ королевы есть приказ королевы. А магия, эта проклятая магия не даст ей принять новых мужей лишь номинально, каждый получит хотя бы одну ночь, да и потом они смогут претендовать на ее внимание не реже раза в месяц. Таков закон!

Позже, когда дворец ожил, подошли воительницы, которым надлежало проводить невесту к алтарю. Брачным шатром должен был стать второй гарем, едва выстроенный, еще не украшенный ничем, кроме витражных окон и мозаики в купальне. Правительница не могла позволит, чтобы южане жаловались на плохой прием, поэтому по ее приказу все стены нового строения, еще пахнущие влажной штукатуркой, были убраны дорогой тканью, полы покрыты войлоком, а вместо диванов всюду насыпаны большие подушки. Все это принцесса знала со слов Хикмета, сама она была занята составлением брачного договора и выбором подарков женихам и перед свадьбой в гарем не заглядывала.

На площадке у крыльца гудели барабаны, возвещая жителям столицы, что настало время свадебной церемонии. Храня на лице невозмутимость Лукреция вышла на крыльцо, и увидела королеву Апраксиду и пару мужчин в синих бурнусах. Рядом с Ее Величеством стояли три фигуры, закутанные в одинаковые алые покрывала. Оценив богатую вышивку, множество золотых украшений и дорогих подвесок, принцесса порадовалась предусмотрительности Матери – на фоне женихов она имела вполне достойный вид. А еще южане оказались высокими, очень высокими, каждый был выше принцессы на целую голову!

Заметив какое-то движение в стороне, принцесса слегка повернула голову и едва не застонала: знакомая фигура в светло синем тюрбане стояла под раскидистой финиковой пальмой. Лукас все же пришел. По правилам старшие супруги встречают младших после свершения брака, но принц не выдержал, и его тяжелый взгляд перебегал с законной жены на будущих родственников. Если бы Лукреция могла выбирать, она бы отказалась, от брачного союза прямо сейчас, но королева уже подняла руки благословляя, трубы взревели, и даже если бы принцесса начала кричать, ее бы никто не услышал.

Дверь гарема захлопнулась за спиной, как крышка тяжелого сундука. Мужья молча просеменили в гостиную и замерли, не открывая лиц. Лукреция вошла следом и сразу села на диван, с трудом сдерживая желание обхватить руками гудящую голову.

– Садитесь, мужья мои, – принцесса жестом указала на широкий диван, – я хочу увидеть ваши лица, и поговорить с вами, – сказала она, заметив, что южане продолжают изображать статуи.

Два алых покрывала опускались медленно, третье упало сразу. Резкие черты и суровое выражение лица третьего супруга сразу объяснили Лукреции, почему никто из воительниц Занира не пожелал взять этого мужчину в свой гарем.

– Как тебя зовут? – спросила молодая супруга, пристально рассматривая южанина.

Высокий худой и гибкий мужчина был явно старше того возраста, в котором озабоченные отцы начинают подыскивать сыну невесту. На его лице не было косметики, а все украшения кроме пары серег и амулета на кожаном ремешке располагались на покрывале.

– Албаз, – коротко представился супруг и вскинул голову раздувая ноздри.

Он явно ожидал окрика за грубость, а может и тумаков за непослушание, но Лукреция не спешила. Ей нравилась строптивость нового мужа, да и начинать отношения с ругани не имело смысла. Если то, что рассказал ей Хикмет правда, ей потребуется сотрудничество ее мужей.

Придя к такому выводу, принцесса перевела взгляд на два других симпатичных личика. Эти юноши были явно моложе Албаза, и так тщательно накрашены, что казались копиями друг друга. Множество золотых колечек, сережек и цепочек сверкали на их смуглой коже, превращая мужчин в сверкающих птичек.

– Назовите свои имена, – попросила Лукреция.

– Итай.

– Руол.

Пискнули мальчики, и тут же смущенно потупились, а Лукреция слегка нахмурилась. Эти мужья казались ей совсем детьми, хотя она знала, что мальчики могли вступить в брак и в тринадцать лет, но в этом случае супруге приходилось немного подождать и брачный шатер откладывался лет до пятнадцати. Впрочем, видя мучения Лукаса и Лукреции Хикмет подсказал ей, как можно обойти брачную защиту, но для этого придется поговорить с каждым супругом отдельно.

– Албаз, пойдем со мной в купальню, а вы пока угоститесь сладостями! – велела принцесса.

Самый высокий муж сразу поднялся, готовясь последовать за женой, а вот на милых личиках младших мужей промелькнуло удивление: как это им предпочли такого грубияна? Итай сразу потянулся к пиалам с фруктами, а вот Руол провожал Албаза и Лукрецию пристальным взглядом.

Закрыв за собой двери купальни, принцесса прошла к традиционному пуфику у зеркала, села и жестом пригласила сесть мужа:

– Присядь, Албаз, не хочу задирать голову, чтобы поговорить с тобой. Скажи мне, почему ты согласился на брак в Занире, да еще с чужестранкой?

Молодой мужчина упорно смотрел в пол, и на вопрос лишь неопределенно пожал плечами.

– Тогда скажи мне, чем ты любил заниматься у себя на родине? Мой старший супруг тренирует ловчих соколов, смотритель гарема упражняется с оружием, а ты?

Вот оружие супруга зацепило! Он удивленно вскинул глаза:

– Вы позволяете хранителю гарема воевать?

– Если на город нападут, нам будет нужен каждый клинок, уклончиво ответила принцесса, – а тренироваться для крепости тела в Занире никому не запрещено.

– И вы позволите? Своему супругу?

– Конечно, – кивнула Лукреция, – только расскажи, что ты уже умеешь и что тебе понадобится для тренировок. С кинжалами Хикмет упражняется в зале, а для выездки коней и стрельбы из лука выезжает в пустыню.

Албаз внезапно опустился на колени, уткнувшись лбом в сандалии жены:

– Сама богиня послала вас мне, госпожа моя!

Короткая беседа показала принцессе, что у ее мужа и хранителя гарема много общего: обоих воспитали матери, оставшиеся без помощи супругов, оба с детства жили при казарме, играли с кинжалами вместо кукол. Только матери Хикмета повезло очаровать принца и в итоге пристроить сына в гарем, а мать Албаза так любила его отца, что замуж больше не вышла, а брак сына устроила старейшина Южного клана, вынув его имя по жребию.

– Что ж значит наш брак действительно воля богини, – подвела итог разговору Лукреция.

А потом перешла на тему, которая волновала ее саму:

– Я уже говорила тебе, что у меня есть старший супруг. Он сын королевы Апраксиды, принц Лукас. Он любит меня и очень ревнует, а я люблю его и не хочу огорчать. Сегодняшняя свадьба лишь дань уважения Ее Величеству. Кроме того я считаю неправильным ложиться в постель с человеком, с которым нет общих чувств, мыслей, хотя бы интересов.

Албаз слушал внимательно, но лицо его выражало скепсис: всем было известно, что выйти из брачного шатра без соединения супругов нельзя.

– Я знаю, как можно обойти брачную защиту и сохранить свою скромность, – сказала принцесса.

– Я сделаю все, что вы прикажете, госпожа моя, – склонил голову супруг.

Объяснить желаемое было сложно, но Лукреция подготовилась, она просто попросила Хикмета принести в спальню нового гарема «постельную книгу» и после разговора потянула мужа в спальню. Какими глазами их провожали Руол и Итай, это надо было видеть. Особенно большими их глаза стали, когда принцесса указала рукой на три приоткрытые двери:

– Выбирай для себя спальню Албаз, ты можешь принять ванну и переодеться, пока я поговорю с твоими будущими родственниками.

Южанин низко поклонился, заглянул в ближайшую дверь и вошел туда, вероятно определившись, а Лукреции предстоял разговор с Руолом. Получив приглашение пойти поговорить в купальню, юноша манерно хихикнул, затем встал выгибаясь, привлекая внимание к своему телу. И хотя согласно обычаю его ресницы были опущены, кокетливая улыбка на пухлых губах наводила на размышления.

В купальне за закрытой дверью молодой муж вел себя нарочито скромно, но принцесса видела – ему не понравилось наличие старшего супруга. Юнец счел, что Албаз ему не конкурент, а Итай вероятно был слишком тихим, так что с первых слов Руол начал рассказывать, какое прекрасное образование он получил и как достоин татуировки первого супруга:

– Отцы растили из меня жемчужину гарема, – потупив глазки вещал он, не забывая красиво жестикулировать тонкими пальцами и периодически облизывать пухлые губы.

Лукреция попросила прояснить вопросы образования и покраснела сама, когда мальчишка с придыханием сказал, что знает пятнадцать способов удовлетворить женщину ртом и еще восемь пальцами.

– Я хранил себя для вас, госпожа, но умею доставить удовольствие женщине.

– Ты изучал «постельную книгу», – уточнила принцесса, – или учился у опытной наставницы?

– Мои отцы приглашали ко мне самых лучших наставниц, – невнятно ответил юноша.

– Что ты умеешь делать и чем ты хочешь заниматься гареме? – поинтересовалась Лукреция, уже понимая, что практической пользы от этого мужа будет не много.

– Мое предназначение служить для вашего удовольствия, госпожа, – поклонился Руол.

– Ты умеешь делать прически, ухаживать за телом, шить или вышивать?

– Зачем? – вытаращил глаза мальчишка, – прически делает парикмахер, за телом ухаживает банщик, а шитье дело портных!

Лукреция с трудом удержалась тягостного вздоха, но предприняла вторую попытку:

– Так может ты умеешь петь, танцевать, играть на музыкальных инструментах?

– Я умею ласкать свою супругу, и сохранять свою красоту для нее, – хлопнул ресницами парень.

– Понятно, – на этот раз вздох принцесса не удержала. – Что ж иди выбирай себе комнату, и пришли мне Итая.

Третий супруг вошел в купальню осторожно, едва ли не боком. Сел нервно кутаясь в свое покрывало, и наконец осмелился поднять на жену глаза. Лукреция чуть не вскрикнула от неожиданности: она привыкла, что жители Занира практически все темноволосые и темноглазые, а у этого юноши волосы были несколько светлее, а глаза прозрачно-зеленые, словно листья под водой подсвеченной солнцем.

– Скажи мне Итай, ты рад, что стал моим мужем? – ласково спросила принцесса, понимая, что перед ней совсем юный мальчик.

Его щеки и руки еще не избавились от юношеской пухлости, а голос был звонким, словно колокольчик:

– Я рад, госпожа моя, чтимая супруга.

А вот воспитали этого мальчика гораздо лучше, чем Руола. Скорее всего воительницы отказались от него не желая возиться с полуребенком.

– Сколько тебе лет, Итай? – Лукреция по-прежнему разговаривала с мальчиком ласково, видя, что материнский тон его успокаивает.

– Двенадцать, – прошептал супруг, и девушка едва удержалась, чтобы не выругаться.

– Чем ты любишь заниматься? Каким делам научили тебя отцы? – продолжила она расспросы, как только отдышалась.

– Я люблю петь, – признался мальчик, – танцую плохо, зато я вкусно готовлю, хорошо играю с малышами.

Принцесса задумалась – звонкий голос может сломаться, когда мальчик вырастет, а вот умение готовить это неплохо. С дворцовой кухни для принцессы и ее семьи доставляли необходимые блюда, но Ее Величество уедет, дворец опустеет и будет неплохо иметь собственного повара.

– Это замечательно, – сказала Лукреция, – значит тебе понравится готовить для нашей семьи? Я попрошу повара ее величества научить тебя местным блюдам, а Хикмет устроит в гареме просторную кухню.

Итай зарделся от удовольствия и вновь поднял на жену свои необычные глаза.

– Я буду счастлив, госпожа моя, – пробормотал он робко улыбаясь.

– Ну вот и договорились! – вздохнула принцесса, размышляя над тем, как ей пройти брачный обряд с этим ребенком. – Иди выбирай себе комнату и скажи мне, если тебе чего-то будет не хватать.

Мальчик просияв умчался, а принцесса устало потерла висок: разговоры растянулись до обеда, пора бы перекусить, и посмотреть, как устроились ее мужья. Албаз уже перенес свои тюки и корзины из задних пустых комнат в свою спальню и теперь развлекался, сидя на кровати, крутя между пальцев небольшой нож. Увидев супругу спокойно поднялся и замер, ожидая приказа.

– Время обедать, – сказала Лукреция, оценивая аккуратность и военный порядок в помещении, – предлагаю перекусить всем вместе в гостиной.

Мужчина молча двинулся к двери, а принцесса заглянула в следующую комнату. Здесь обитал Руол. Комната оказалась большой и очень богато убранной. Если у Албаза все было в темных сдержанных тонах, то здесь даже подушки сверкали блестками, бисером и драгоценной вышивкой. Жеманный юноша сидел у зеркала, поправляя стрелки на веках, из принесенных в гарем вещей рядом стояла только коробка с косметикой, да постель походила на гнездо из-за собранных на ней подушек и покрывал.

Лукреции стало интересно, откуда муж набрал столько спальных принадлежностей, но когда она заглянула в третью комнату вопросы отпали, Руол просто ограбил Итая. Мальчик старательно пыхтя тянул по комнате тяжелую корзину, и не сразу заметил, что к нему заглянула супруга. Эта комната была такого же размера и обставлена так же, как и соседняя, но на кровати не нашлось ничего кроме простого одеяла, зеркало было очень маленьким, зато багаж Итая оказался весьма большим, и мальчик изнемогал стараясь убрать все в большие сундуки встроенные вдоль стен.

Принцессе пришлось вмешаться. Строгим голосом она кликнула Албаза и велела ему помочь Итаю перенести багаж. Южанин пожал плечами и в два счета передвинул все плетенки на нужное место. Вторым возгласом Лукреция призвала Руола и приказала отдать подушки и покрывала, пригрозив в противном случае отобрать все. Юнец капризно надул губы и протяжно сказал:

– Госпожа моя, вы же не станете нарушать брачный контракт? В нем написано, что я могу устраивать свою кровать так, как мне захочется!

Лукреция прищурилась:

– Но ты ведь не захочешь, Руол, переехать вместе со своей красивой постелью в каморку под лестницей? Там живут те, кто ссорится со своими товарищами по гарему!

Скорчив презрительную мину парнишка бросил Итаю пару подушек и покрывало, а принцесса искренне пожелала провалиться тому, кто подкинул ей этот «подарочек», предчувствуя многие проблемы от норовистого жеребенка.

После коротких разборок все проголодались и все же вышли в гостиную, чтобы пообедать. У стола кроме чая и сладостей обнаружились корзинки с фруктами. Разбирая припасы Лукреция с удивлением обнаружила две корзинки, заполненные кусками мяса в пальмовых листьях. Первая находка явно говорила о стараниях Хикмета – мясо было приготовлено так, как ей нравилось и щедро посыпано семечками кунжута. Во второй корзинке мясо маскировалось куда лучше, но приготовлено было иначе – в виде колбасок и сдобрено орехами и гранатовыми зернами. Увидев находку Албаз сжал губы, и принцесса тут же задала ему вопрос. Отвечал мужчина нехотя:

– Госпожа, мужчинам запрещено есть много мяса, но я рос в казарме и привык есть мясо, хотя бы раз в день, вот и попросил повара припрятать для меня немного.

Супруг отвернулся, очевидно ожидая выволочки за свое самоуправство, но Лукреция только плечами пожала:

– Если ты хочешь есть мясо, просто скажи об этом распорядителю гарема, он передаст заказ на кухню.

Изумленные взгляды всех троих стали ей ответом. Пришлось пояснять еще раз:

– Я выросла в другой стране, у нас иные правила жизни, поэтому я понимаю, что вам непросто. Если я могу сделать вашу жизнь приятнее, я сделаю это, но и от вас кое-что потребуется.

Мужья слушали внимательно, а принцесса всеми силами старалась ничего не забыть, понимая, что вот в данный момент закладывается фундамент ее будущей семьи.

– Принц Лукас, мой старший супруг. Он занимается разведением и тренировкой охотничьих птиц. Уважение к нему, это уважение ко мне. Хикмет распорядитель моего гарема, он живет рядом с принцем, у него много обязанностей, поэтому прошу вас не дергать его по пустякам. Каждый из вас должен выбрать, чем вы будете помогать семье. Если вам нравится рукоделие, я покажу вам нашу мастерскую, если вы предпочтете домашние дела, я так же порадуюсь, главное не бездельничать, не устраивать дрязги, не порочить имя семьи и супруги.

Мужчины синхронно склонили головы, показывая, что услышали.

– А теперь давайте есть! – закончила разговор Лукреция.

Ели мужья тоже в своем стиле: Албаз взял лепешку, набил ее мясом, добавил немного зелени, полил все острым «женским» соусом и принялся жевать, активно двигая челюстью. Примерно с таким же видом перекусывали стражницы охраняющие стены Занира. Руол копался в чашках выбирая самые вкусные кусочки, брезгливо сдирая шкурку с фруктов, недовольно косясь на неделикатного и шумного сотрапезника. Итай набил свою плошку всем понемногу и пробовал, прикрыв глаза от удовольствия. Самой принцессе есть не хотелось, но ее задумка требовала сил, поэтому она съела кусок мяса, запивая его чаем, а после ждала, пока мужчины закончат трапезу.

– Итай, прошу тебя сегодня убрать со стола, – мягко сказал она, когда все поели. – Албаз, я хочу навестить твою спальню.

Мужья поклонились, но Руол недовольно фыркнул, поняв, что его обошли и постельное искусство сначала продемонстрирует другой. Уже в дверях Лукреция обернулась и коротко велела красавчику идти к себе:

– Я загляну к тебе сегодня же, меня ждут дела.

Такая грубоватая спешка считалась обычным делом для воительниц, так что супруге никто возразить не посмел, а принцесса понадеялась, что у нее получится сделать все, как она задумала.

В спальне супруг как пристало в первую совместную ночь опустился на колени, собираясь снять с ног жены сандалии, но принцесса остановила его:

– Албаз, скажи мне, ты уже спал с женщинами?

К удивлению Лукреции кровь бросилась мужчине в лицо:

– Нет, госпожа моя, чтимая супруга.

– Но ты рос в казарме, неужели женщины не обращали на тебя внимание?

– Нет, ровесницы моей матери считали меня ребенком, а те кто был моложе брезговали, считая, что я сплю со всеми кто живет в казарме.

– И ты не проходил обучения у достойной женщины, берущей за это плату?

– Нет, госпожа моя.

Мужчина краснел, не то от гордости, не то от смущения, а принцессе предстояло решить еще одну проблему. Хорошо, что Хикмет принес сюда постельную книгу! В голове принцессы созрела идея!

– Тогда мы не будем спешить, – сказала она, – иди сюда Албаз, помоги мне снять сандалии, и сбрось свои одежды, наука любви требует терпения…

Обнаженный южанин впечатлял. Лукреция подошла ближе, положила ладонь на часто вздымающуюся грудь мужчины, прислушалась к биению сердца, потом провела руками по гладкой коже – гаремные слуги хорошо приготовили жениха к брачной ночи, все волоски с тела супруга были удалены, мышцы подчеркнуты душистым маслом, а неприлично короткие для юноши волосы заплетены в косы, удлиненные конскими хвостами.

Закрыв глаза, принцесса позволила своим рукам скользить так, как им нравилось, и неожиданно ощутила прилив желания. Но ведь это не Лукас! У этого мужчины другой рост, другой запах, и руки иные – более шершавые, и они уже гуляли по ее телу, поглаживая плечи, шею, не то расслабляющий массаж, не то неловкая ласка…

Перехватив мужские руки, принцесса переложила их себе на талию, и в свою очередь опустила ладони ниже, намекая, что ее интересует. Албаз вздрогнул от столь откровенного прикосновения к его горячей твердости, но не отстранился, а напротив стиснул талию супруги, так, что она слегка вскрикнула. Тянуться наверх с поцелуем было высоко, и Лукреция отомстила по-женски – прикусила темный бронзовый сосок мужчины, а потом уделила внимание второму. Муж стонал и толкался в ее руку, а она всячески поощряла его вольность, пока он не дернулся, проливаясь на светлый плиточный пол.

Албаз сразу отпрянул, с явным испугом глядя на жену, но Лукреция спокойно подошла к серебряному тазу и ополоснула руки:

– Подойди ко мне, муж мой, – попросила она, – я должна позаботиться о тебе!

Недоверчиво поглядывая на женщину, южанин подошел и вытерпел омовение чресел. Принцесса знала, что волновало Албаза, в той же постельной книге было много записей о том, что семя мужчины принадлежит женщине, и потому он не может им распоряжаться, проливать на землю, или тратить напрасно. Нарушение этих правил влекло за собой наказание от супруги, а воительницы, как уже убедилась Лукреция были весьма изобретательны.

– Ты красив и силен, Албаз, возможно когда-нибудь я разделю с тобой ложе, но сейчас я хочу понести дитя от своего старшего супруга, и потому берегу свое лоно от семени. А эта игра позволит нам считать брак свершенным, – пояснила принцесса, и притянув к себе голову мужа, коснулась губами его губ.

Вместо спокойствия, мужчина вновь напрягся, а потом ответил на поцелуй с такой страстью, что Лукреция едва устояла на ногах.

– Где ты этому научился? – удивилась она.

– Воительницы не скрывали своих похождений, – пожал плечами южанин, – если спрятаться за углом казармы, можно многое увидеть.

– Ты полон сюрпризов, муж мой, и мне нравится твоя сила и страсть, – сказала принцесса, проводя рукой по все еще обнаженному торсу мужчины. – А теперь тебе нужно отдохнуть, а я навещу других моих супругов, – добавила она, выскальзывая из таких приятных объятий.

В гостиной ей пришлось подойти к столу, выпить немного розовой воды, чтобы привести себя в чувство. Все же красивый, сильный, желанный мужчина рядом, это испытание для женщины, не желающей терять голову.

Теперь следовало выбрать, кого навестить первым: Итай потребует времени, а Руол наверняка приготовил нечто необычное. Подумав немного Лукреция шагнула к двери Итая. Мальчик сидел на широком ложе и перебирал какие-то мелочи, увидев женщину испуганно вздохнул.

– Не пугайся, Итай, – принцесса подошла ближе, – скажи мне, ты уже проходил обучение у почтенной женщины в своем племени?

Парень покраснел, как маков цвет и отрицательно покачал головой.

– А утром на твоих простынях случаются пятна? – заставила себя поддерживать ровный тот Лукреция.

Мальчик побагровел еще пуще, но все же кивнул, подтверждая свое взросление. Принцесса вздохнула с облегчением, но вида не подала, прошла в комнату, расспросила, как юноше нравится отделка и что бы он хотел добавить, потом посоветовала навестить кухню, и решить, чего там не хватает для успешной готовки, и наконец наклонилась поцеловать супруга в лоб, покрутив у него перед глазами грудью обтянутой тонкой рубашкой. Когда Лукреция закрывала за собой дверь парень все еще сидел в ступоре, судорожно сглатывая. Девушка искренне пожелала, чтобы младший супруг ринулся к тазу для умывания, снять напряжение. Ждать утренних поллюций юнца, чтобы покинуть гарем не хотелось.

Идти в Руолу не было желания. Почему-то этот сахарный красавчик с подрумяненными щеками вызывал неосознанную настороженность, но делать было нечего. Легонько стукнув в дверь, принцесса вошла и поняла – к ее приходу готовились. Ставни на окнах были прикрыты, плотные занавеси задернуты, на полу в бронзовой курильнице наполненной песком дымились ароматические палочки, рядом плясали огоньки свечей. Серебряный таз для умывания был наполнен ароматной водой в которой плавали цветы. На низком столике стояли блюдечки со сладостями, рядом на большой подушке сидел Руол в одних коротеньких штанишках и полупрозрачном покрывале.

– Госпожа моя, чтимая супруга, – прошелестел он и кокетливо повел подведенными глазами, потом медленно встал, звякнув колокольчиками на запястьях и лодыжках и склонился в традиционном поклоне.

Лукреция оценила и обстановку, и внешний вид супруга, но с тоской подумала о том, что Лукаса она готова была прижать к стенке в любом углу гарема, а вот Руолу не помогали даже традиционные ухищрения. Однако лицо принцессы не дрогнуло: сохраняя благожелательное выражение лица девушка подошла к столику, присела, и сказала несколько одобрительных слов:

– Мне приятно, что ты так постарался украсить себя для нашей первой ночи, Руол, тебе очень к лицу это покрывало…

Говоря комплименты Лукреция прикрыла глаза, надеясь, что муж примет это за истому, а она сможет представить на его месте Лукаса и справится с ситуацией, но юноша вошел в раж и начал танцевать, позвякивая бубенчиками и украшениями. Двигался он красиво и чувственно, и будь он просто танцором, принцесса наверное, наслаждалась бы приятным видом, но необходимость лечь с этим красавцем в постель напрягала. Между тем звон бубенчиков достиг пика и стих. Руол опустился на колени, приглашая супругу воспользоваться силами мужа. Лукреция не стала медлить, тут же обхватила ладонью небольшой, умащенный маслом член младшего супруга и быстро помогла ему достичь пика.

– Но почему, госпожа моя? – горестный стон Руола разнесся по комнате.

– Мой старший супруг принц, – напомнила Лукреция, – и первая дочь должна быть плодом его семени.

Красавец совершенно расстроился, чуть не до слез и принцесса поспешила уйти, но уже в общей гостиной обнаружила, что ей негде ночевать: во всем гареме были приготовлены только три спальни! Подумав над возможными вариантами, девушка устроилась на диване, а утром поняла, что защитный полог с гарема спал.

Глава 25

Новобрачных встречали традиционно: шумным восхвалением и подарками. Закутанный в синее одеяние Албаз стоял, как скала, невозмутимо разглядывая врученные ему рукодельные корзинки, кулинарные трактаты и украшения. Руол кокетливо опускал глаза, но не сумел скрыть жадного блеска, когда Мать вручила принцессе и ее младшим мужьям богатые ожерелья из золота и ляпис-лазури. Итай ожидаемо вел себя тише всех и вообще порывался спрятаться за жену.

Лукас тоже встречал молодоженов, и старательно отводил глаза. Принц ревновал, и Лукреции хотелось прямо от тяжелых узорчатых дверей подбежать к нему, обнять, заглянуть в темные, блестящие словно чернослив глаза и уверить в своей любви, но вокруг шумели поздравления и остаться вдвоем не было никакой возможности. Только через час принцессе удалось вырваться из крепких рук других воительниц, и сославшись на необходимость отдать распоряжения подозвать к себе Хикмета. Распорядитель гарема блюл внешнее спокойствие, но стоило им уединиться в уголке гостиной как молодой мужчина откинул покрывало и с усилием потер лицо:

– Простите меня, госпожа, не спал всю ночь, сидел рядом с Лукасом.

– Все было так плохо? – огорченно спросила Лукреция.

Хикмет медленно кивнул:

– Мне пришлось напоить его маковым отваром, чтобы он не искрошил зубы, стискивая челюсти.

Принцесса закусила губу. Она не имела права объяснять или что-то доказывать управляющему гаремом, но как же хотелось! Тяжело вздохнув, девушка переключилась на хозяйственные заботы:

– Я попросила младших мужей написать списки того, чего им не хватает, – начала она.

В итоге они проговорили с Хикметом целый час, а потом принцессе пришлось идти с управляющим в и решать вопросы на месте. Хорошо еще, что сразу после свадьбы воительнице давалось время на устройство личных дел! Албаз легко расстался с ненужными ему дарами, в обмен на пару хороших клинков и возможность тренироваться с Хикметом. Управляющий по достоинству оценил силу и ловкость новенького и заверил Лукрецию, что еще один меч на стенах Занира непременно будет. А вот стажировка Итая на дворцовой кухне осталась под вопросом, но Хикмет пообещал в кратчайшие сроки устроить удобную кухню в гареме, уверяя, что это будет правильнее, ведь госпоже Лукреции нужно будет навещать своих мужей, а так у нее будет повод зайти в гарем днем.

Больше всего хлопот доставил снова Руол. Мальчишка написал список, длинной в две его руки, долго жаловался на то, что ему не предоставили кармина и сурьмы, мало подарили подарков и вообще – где его личный слуга? Кажется даже Хикмет растерялся от такой наглости, но заметив, как страдальчески изогнулись брови принцессы управляющий нашел в себе силы и пообещал сегодня же со всем разобраться.

Личного слугу Лукреция для Руола все же позволила, но лишь потому, что заподозрила – наглый красавчик заставит заниматься уборкой Итая. Однако под видом заботы о скромности «самого прекрасного из мужей» выбрала из дворцовой прислуги хмурого неразговорчивого дядьку, отвела в сторонку и покусывая губы высказала свои опасения:

– Уважаемый Домбо! Я совсем недавно приняла прекрасного Руола в свой гарем, и счастлива, что мне досталась такая звезда красоты. Но вы же понимаете, Руол еще юн, и заглядывается на других сильных воительниц, а я по своему положению и заботам не всегда могу быть рядом с ним. Прошу вас, стать этому хрупкому цветку заботливым отцом.

Мужчина польщенный ответственностью и повышением в дворцовой табели о рангах обещал искренне заботиться о нравственности юного мужа гордой воительницы, а Лукреция завершив дела наконец смогла навестить Лукаса.

Принц, как обычно в часы тревоги был среди своих птиц. Увидев жену он и бровью не повел, продолжая кормить белую соколицу. Принцесса тоже молча взяла палочку, кусок мяса и отправилась кормить других птиц. Некоторое время они молча занимались делами, потом Лукас отряхнул руки, потер их мелким белым песком подошел к супруге, обнял, утыкаясь лицом в ее плечо и виновато проговорил:

– Простите меня госпожа, я не должен был винить вас и ревновать. Я знаю, что вы не своей волей увеличили гарем, и хороший муж должен принять других супругов как братьев, – голос принца затихал, зато объятие становилось все крепче.

Лукреция в свою очередь приникла к нему, обняла, наслаждаясь теплом и знакомым пряным запахом, потом подняла голову мужчины и прижалась губами к губам, делясь своим желанием. С точки зрения дворцовых нравов они конечно нарушали все правила целуясь днем, да еще в загоне для птиц. Супругам полагается уединение гаремной спальни, а уж принцу самому отбрасывать тюрбан, чтобы жена могла запустить пальцы в длинные черные волосы, и самому оттягивать ее голову назад, чтобы поцеловать чувствительную шею – верх непристойности!

Когда длинные мужские пальцы проникли под широкий пояс воительницы, женские ладони уже ритмично сжимали нечто горячее и твердое. Идти в гарем или хотя бы в покои принцессы не было никакой возможности, от нетерпения и страсти Лукреция готова была застонать в голос, но спасалась крепкими поцелуями, оставляющими следы на гладкой коже супруга. Зацелованный, заласканный Лукас позабыл о скромности и готов был на все! К счастью никому не пришло в голову поискать принца и принцессу среди птичьих вольеров, а широкий халат, который теперь полагался к ежедневному костюму принцессы стал неплохой заменой одеяла.

После бурного примирения супруги неспешно помогли друг другу привести одеяния в порядок, и вышли, соблюдая правила: Лукреция шла впереди, муж семенил сзади, отступая на положенные три шага. Вдвоем они отправились во второй гарем, чтобы пообедать вместе с младшими мужьями.

Новый гаремный слуга накрыл стол в общей гостиной, а смущенный Итай принес на него собственноручно приготовленное блюдо из жареных овощей. Остальные яства были с дворцовой кухни, но принцесса старательно похвалила инициативу юного повара. Албаз и Лукас поладили не сразу, но общались как равные, а потом одинаково взялись опекать немного неуклюжего от смущения Итая. А вот Руола оба воспринимали слегка брезгливо, при том, что выглядел юноша безупречно, двигался изящно и во всем соблюдал этикет.

После плотной трапезы Лукреция попросила Хикмета передать отцам Лукаса, что ее супруг заслуживает татуировки старшего мужа. И хотя эта весть была ожидаемой, хранитель гарема просиял и поспешил уведомить всех заинтересованных лиц. Королева Апраксида нахмурила было черные брови, размышляя не примут ли южане за обиду столь скорый выбор, неужели принцесса так недовольна молодыми мужьями? Но через минуту Мать согласилась с младшим супругом: сыну повезло привлечь особое внимание жены так не стоит затягивать с праздником.

Здесь в песках Занира шатер для торжественной церемонии ставили в саду королевского дворца. Едва женщины натянули крепкие веревки, удерживающие парусиновый полог, как мужчины устремились внутрь, торопясь приготовить все для веселья, которым каждый раз сопровождался выбор воительницы. С кухни доставили целые подносы сладостей, кувшины щербета, корзинки фруктов и печенья. Музыканты настраивали свои инструменты, танцовщики проверяли ленты и бубенчики, а воительницы бродили вокруг, наблюдая за суматохой и потихоньку ворчали, ведь праздник занимал всю ночь. К утру разгоряченные танцами и забродившим соком мужчины становились ненасытными, а потом долго приходили в себя, жалуясь на головную боль, забывая о детях и домашних делах.

Лукреция наблюдала за подготовкой из окна своего кабинета. Ее не оставляли дела кружевной артели, да и подготовка к отъезду большей части жителей требовала внимания. Но Хикмет уже предупредил ее, что по традиции ей следует проводить Лукаса и младших супругов к шатру, а на рассвете забрать их оттуда. Волнение нарастало, бумагу украсили кляксы. Отбросив перо девушка решила, что лучший выход – спуститься в зал, помахать кинжалами. К ее удивлению в зале было шумно. Осторожно заглянув Лукреция постаралась не выдать своего появления: Лукас и Албаз под руководством Хикмета отрабатывали связку с короткими мечами. Длинные руки высокого южанина помогали ему держать принца на расстоянии, но эта же разница в росте позволяла Лукасу нырять и бить снизу. Хикмет кружил вокруг, подправляя стойки, дополняя советы ехидными комментариями.

Принцесса любовалась мужчинами, понимая, что в этот момент они куда больше напоминают ей кавалеров ее родины, чем жеманных местных юношей. В это время бой остановился, мужья встали рядом, обсуждая нюансы схватки, девушка собралась уйти, чтобы не мешать, но Лукас среагировал на движение, увидел, улыбнулся, открыто и радостно:

– Госпожа моя, чтимая супруга!

Албаз поворачивался медленно и неловко, словно ждал выволочки, зато Хикмет просиял и поклонился:

– Повелительница! Вы хотите потанцевать?

Отступать было некуда. Лукреция вошла в зал, скинула халат, и выбрав в сундуке учебные кинжалы не удержалась – повторила шуточку, которую обожали устраивать мужчины во дворце, подошла к Лукасу, и крепко поцеловала, шепнув:

– На удачу!

Супруг залился краской, Албаз и Хикмет дружно отвели глаза, словно увидели нечто неприличное, а девушка отодвинулась, вскинула руки и улыбнулась Хикмету:

– Начнем?

Глава 26

Когда на улице стемнело, настало время вести мужей в шатер. Перед тем Лукреция смыла пот после тренировки, надела новый нарядный халат, отделанный узкими полосками кружева, и такой же кружевной лентой повязала волосы собранные в высокий хвост. Лукас ждал ее у себя, так что сначала девушка зашла за младшими мужьями. Албаз уже ждал ее в гостиной, южанин был одет как всегда скромно, без украшений и был занят тем, что помогал намотать тюрбан Итаю.

– А где Руол? – улыбнулась Лукреция и выправила длинный подол бурнуса, который мальчик умудрился прижать поясом.

– Одевается, – пожал плечами Албаз.

Принцесса решительно подошла к двери, собираясь постучать и поторопить младшего мужа, но створка распахнулась, пропуская слугу, а следом вышел Руол. Лукреция уже привыкла, что юноши Занира напоминают разноцветных птичек, одетых в яркие ткани, звенящих украшениями и побрякушками, но от женатых мужчин ждали большей солидности и скромности. Да и единообразный синий цвет оставлял меньше возможностей для кокетства, но Руол умудрился даже в полностью закрытом одеянии выглядеть привлекательно и маняще.

Принцессе очень хотелось возвести глаза к небу, но она сдержалась, понимала, чем вызван такой вид. После заключения брака, несколько дней принцесса каждый день обедала с новыми супругами, уделяла внимание, дарила им маленькие подарки, отвлекая от того факта, что ночует она в гареме Лукаса и не собирается ничего менять. Руол сначала старался соблазнить госпожу, потом обижался, а вот сегодня видимо решил, что настало время показать себя другим воительницам и вызвать ревность супруги.

Вызвать столь низменное чувство красавцу не удалось, а вот привлечь внимание других воительниц получилось. Пока принцесса с мужьями шла к праздничному шатру, несколько завзятых сплетников уже разнесли весть о том, какой красавец живет за стенами нового гарема. Несколько воительниц даже подошли ближе, чтобы полюбоваться, и Руол воспользовался моментом, играя скромника с потупленными глазками и одновременно чувственно покачивая бедрами.

У шатра Лукаса торжественно встретили отцы. В этот день он был единственным новобрачным, получившим высокое звание старшего мужа, так что у входа в шатер собрались все мужья Матери, супруги его сестер и вообще женатые родственники королевской семьи. Женщины оставались за барьером и развлекались как умели. Юношей в шатер не пускали, поэтому множество фигур в ярких покрывалах внезапно «вышли погулять» в королевский сад, а воительницы с удовольствием на этот цветник любовались.

Лукреция чувствовала себя неуютно: ее дамы отвлеклись, обучая сестер принца крокету, и принцесса чувствовала себя одинокой. В этот момент к ней подошла незнакомая рослая воительница и коротко представилась:

– Воительница Ирисса.

– Принцесса Лукреция.

– Я вижу богиня облагодетельствовала принцессу красивыми мужьями.

– Да, мой гарем радует взор и тешит сердце, – вежливо отвечала принцесса.

– Я слышала, что Мать позволила принцессе выбрать пятерых мужей…

Следующие полчаса Лукреции пришлось отбиваться от настойчивого желания воительницы пристроить в гарем принцессы младшего брата. Потом подошла другая дама и сходу предложила в гарем юного сына, третья готова была поделиться мужем. Последняя заинтересовала принцессу, и она предложила даме выпить кофе, чтобы за разговором узнать подробности.

Оказалось, в Занире существовали обычаи, позволяющие мужьям переходить из гарема в гарем. Во-первых, воительницы могли сразиться за красивую «игрушку», если мужчина не имел статуса старшего мужа или вообще был наложником или родичем. Во-вторых, мужчины тоже имели право выбора и могли сменить супругу подав жалобу на «плохое обращение». Причем если в простых семьях к «плохому обращению» относились побои, недоедание или ущемление в деньгах, то в семьях, приближенных ко двору причиной могло стать отсутствие кармина на туалетном столике, или пропущенный визит супруги. Впрочем, женщины тоже могли указать на безалаберность, лень или болтливость мужа, но тут закон был суров: проштрафившийся получал наказание, а жена – штраф, за ненадлежащее воспитание супруга и только после третьего обращения его признавали «неисправимым» и возвращали родителям.

Узнав множество нюансов и подробностей Лукреция уяснила, что она может предложить Руола в супруги менее высокопоставленной воительнице, сказав, например, что такого красавца ей содержать не по карману, но это будет уроном ее репутации, как и все другие варианты развода.

В общем ночь прошла вполне продуктивно, а на рассвете полы шатра распахнулись, и отцы вывели утомленного Лукаса, лицо которого было прикрыто белой тканью. Принцесса тотчас подхватила мужа под руку, велев Албазу поддержать старшего супруга, с другой стороны. Вдвоем они довели принца до гарема, уложили в постель и Лукреция осталась рядом с ним, велев Хикмету проводить младших супругов в их жилище.

Это была странная ночь: принцу нельзя было напрягаться и беспокоить тонкую ткань закрывающую лицо, а принцессе хотелось прижаться к нему и высказать все волнение, которое она пережила, пока Лукас был в шатре. Сначала они стискивали руки друг друга, иногда позволяя пальцам оплести запястье, потом Лукреция принялась целовать ладонь мужа, покусывать пальцы, для удобства распахнула домашнюю накидку и потерялась в желании потрогать и поцеловать все, до чего успела дотянуться!

Утром чутко спящую девушку разбудил Хикмет. Скромно опуская глаза хранитель гарема доложил, что в гареме все в порядке, и младшие супруги готовы помогать госпоже во всем. Принцесса вначале не поняла, о чем идет речь, а потом сообразила: начинаются сборы уезжающих, церемония была последним торжественным мероприятием в этом году! Теперь у нее будет куда больше хлопот и помощь мужей понадобиться безо всякого сомнения.

Следующие несколько дней слились в череду забот, и принцесса совсем позабыла про младших мужей. Вечерами она приходила в гарем Лукаса, падала на постель и засыпала, не тратя время даже на легкие ласки. Случалось, что муж раздевал ее и обтирал влажной тканью, а утром поил кофе с печеньем, ведь позавтракать в кругу своих дам Лукреция совершенно не успевала.

Между тем Руол затаил обиду. Сначала он просто ворчал, стенал и жаловался на недостаток внимания. Потом начал требовать украшений и подарков, присылая своего слугу даже в совет королевы. Лукреция жестко ответила ему, и тогда южанин всыпал пригоршню жгучего перца в сундук с бельем. Уснув на этих простынях, принцесса проснулась только, расцарапав себя до крови. К счастью лекарка быстро нашла выход – девушку искупали в молоке, а простыни положили в фонтан, чтобы смыть незаметную перцовую пудру. Доказательств не было, но такой способ наказания ослушников практиковали как раз на юге, где жгучий перец рос в изобилии. Потом перец очутился в еде, принесенной с кухни, бедолага Итай кашлял и чихал полдня.

Устав от всего этого принцесса пригрозила выпороть непослушного мужа, и на некоторое время пакости прекратились. Правда поползли слухи о том, что принцесса ни на что не способна, как женщина, и вообще в постели бревно-бревном. Это было неприятно, дошло до того, что Ее Величество пожелала видеть Лукаса для приватной беседы. Принц честно признался, что супруга устает на службе короне, но еженощно навещает его и дарит свои ласки. Недоверчивая Апраксида пригласила в покои парочку симпатичных воительниц, кидающих на принца смущающие взгляды, но сын, не обращая внимания на посторонних, продолжил хвалить свою жену.

В итоге Лукрецию стали нагружать значительно меньше, и она вспомнила, что обещала навещать второй гарем. Волею богини принцесса вошла в гостиную, когда ее не ждали. Руол стоял посреди гостиной и гневно тыкая в Лукас карминовым ноготком вопил:

– Ты думаешь принцесса только твоя? Она приходит к нам на обед, и я ублажаю ее так, как тебе и не снилось! – Лукреция замерла, стараясь понять реакцию Лукаса на это заявление. А южанин не унимался: – скоро наша госпожа понесет мою дочь, и тебя вышвырнут прочь, стерев татуировку!

Больше слушать этот бред принцесса не могла, она шагнула вперед и строго посмотрела на смутьяна:

– Хикмет, – спокойным холодным голосом спросила Лукреция, – как у вас принято наказывать мужей за клевету и ссоры в гареме.

– Наказание выбирает супруга, – сразу отозвался хранитель, – самое мягкое, лишение своей милости или сладостей, самое жесткое это вывести на площадь и рассказать всем.

– Какой большой выбор, – голос девушки не потеплел, – я подумаю над этим. А сейчас Руол ступай к себе. Ты наказан. Будешь есть один.

Красавец упал на колени, изящно проливая из подведенных глаз хрустальные слезы:

– Но госпожа моя! Мое сердце полно любви к вам, а вы жестоко пренебрегаете моими чувствами!

Если бы принцесса не знала, что не бывает во втором гареме, то и сама бы поверила словам хитрого красавчика. А еще Лукас ревнив. Представив как сложно будет уверить старшего супруга в том, что младший лжет, Лукреция разгневалась еще больше и пригрозила Руолу более тяжким наказанием. В итоге южанин удалился картинно рыдая и заламывая руки, а принцесса наконец упала на диван и вытянула усталые ноги:

– А с вами мужья мои я буду рада разделить трапезу, – улыбнулась она, и призналась, – сил нет куда-то идти!

Лукас тотчас мягко присел на пол, взглядом спросил разрешения и расстегнув пыльные сандалии на ногах супруги принялся ласково поглаживать ее пальцы. Албаз вышел и вернулся с тазом воды и чистой тканью, Лукреция даже застонала от удовольствия, которое доставили ей прохладная вода и массаж. Итай тем временем накрывал на стол, а Хикмет посмеиваясь подал чашу для мытья рук и пиалу с розовым щебетом. И тут это случилось. Сладкий тягучий запах роз ударил в ноздри, заставив взвыть пустой желудок, и волна желчи устремилась вверх. Хорошо, что Хикмет стоял рядом – он успел подставить чашу для рук, а потом положил на лоб принцессы влажное полотенце, помогая ей справиться с приступом головокружения и слабости.

– Позвольте вас поздравить, госпожа, – сказал он, когда Лукреция открыла глаза.

Краска бросилась девушке в лицо, а потом ее накрыло волной радости и беспокойства:

– Благодарю, хранитель гарема, возможно богиня была милостива ко мне, а возможно это просто жаркий день и много волнений. После обеда я навещу лекарку.

Мужчины одобрительно покивали и в момент засыпали тарелку супруги самыми вкусными кусочками. Только на лице Лукаса гуляло беспокойство, ядовитые слова Руола жгли его сердце.

Принц и не подозревал, что может быть таким ревнивым, но теперь находясь в обществе младших мужей он невольно отслеживал каждый взгляд, каждый жест супруги. Правда он видел, что Итай вызывает у Лукреции скорее материнское чувство, а красавчик Руол совсем не привлекает, но вот Албаз относился к принцессе с таким почтением и уважением, что вызывал ответное внимание, которое со временем вполне могло перерасти в настоящую супружескую близость. Лукас понимал и принимал традиции совей страны, но как же ему хотелось быть единственным властелином сердца любимой женщины!

После обеда, ошеломленная новостью Лукреция не пошла во дворец, а прилегла тут же в гостиной, положив голову на колени старшего супруга. Принц был счастлив и все жаркое время дня поглаживал и разбирал волосы принцессы, негромко напевал любовные песни, и украдкой целовал, боясь разбудить. Но едва за окнами послышались голоса других женщин, Лукреция проснулась и отправилась умываться, чтобы предстать перед лекаркой, а потом продолжить свои дела с Ее Величеством. В этот самый момент из своей комнаты вышел Руол. Красавец был одет максимально строго и с почтительным поклоном испросил у своей супруги позволения провести время в гостях у другого южанина, который обрел супругу несколько раньше.

Принцесса не возражала и даже попросила Хикмета сопроводить мужа. Лукас, который разбирался в гаремных делах куда лучше своей молодой жены довольно прищурился, похоже красивый юноша пожелал сменить супругу, и Лукас точно не будет ему в этом мешать!

Глава 27

Лекарка обитала в шатре на территории королевского сада. Когда принцесса, волнуясь и заикаясь, поведала ей о причине своего визита, женщина довольно быстро помяла пациентке живот, заглянула в глаза, послушала пульс, подтвердила подозрения мужей и поздравила Лукрецию с зачатием. Потом строго грозя пальцем, лекарка вручила молодой женщине мешочек трав, для чая, запретила пить кофе, и посоветовала есть больше нежирного красного мяса и фруктов. Потом не дожидаясь стеснительных вопросов добавила, что мужьям внимание уделять можно и нужно, по крайней мере пока живот не мешает их «седлать», а вот уставать и бегать по жаре нельзя!

Вдохновленная новостью принцесса тотчас отправилась порадовать королеву Апраксиду. Мать племени как раз принимала воительниц в своей любимой галерее. Все было как обычно – густой аромат кофе и ароматических масел, суровые женщины с боевыми браслетами, и несколько скромно держащихся мужчин в синих тюрбанах, но, пожалуй, впервые девушка задумалась: а каково здесь будет расти ее детям? Сумеет ли она научить дочерей быть сильными и храбрыми? Сумеет ли принять изнеженность и избалованность мужчин? Нет Лукас, не смотря на воспитание отличается от большинства гаремных мальчиков в лучшую сторону, но вот Руол… принцесса поморщилась, вспомнив накрашенные губы младшего супруга. Кажется, ее будет тошнить от помады, а ведь она даже не собирается целовать южанина!

Мать как раз давала распоряжения погонщицам животных, и увидев Лукрецию в необычное время слегка заволновалась. Даже прервала аудиенцию и пригласила девушку подойти ближе и рассказать, как здоровье ее старшего супруга. Невестка успокоила правительницу, сообщила, что татуировка почти зажила, потом глубоко вздохнула и поделилась своей главной новостью:

– Я была у лекарки, Ваше Величество, она подтвердила, что через восемь месяцев у вас появится еще один внук или внучка!

Апраксида просияла, и тут же громко оповестила всех, кто был в зале:

– Супруга моего младшего сына готовиться подарить мне радость!

Воительницы немедля поздравили Ее Величество с такой доброй вестью, а потом в большом зале поставили сундук, в который все желающие смогут положить подарки для будущего новорожденного принца или принцессы. Подарки не обязательно было подписывать, и такой сундук оказывается служил сигналом, что хозяйка дома в ожидании. Считалось, что подарок нерожденному это почти подарок Богине, и потому сундуки часто пополняли обычные прохожие, а потом родители должны были использовать все, что находили в сундуке для воспитания ребенка.

Новость о беременности принцессы быстро разнеслась по дворцу. Следующими конечно узнали фрейлины. Восторженно ахая дамы в тот же день собрались было шить малышу приданое, но выяснили, что местные традиции запрещают готовиться к рождению ребенка, а все необходимое принесут родственницы, когда малыш и его мать будут в безопасности.

– А во что же будут заворачивать младенца, когда он родиться? – удивлялись леди, и в тайне договорились приготовить вышитые пеленки.

Старшая экономка лишь сверкала глазами и уверяла, что незамужним девушкам такие вещи знать не положено.

Это мнение конечно только подогревало у дам интерес и желание выйти замуж. Леди Марилла даже обратилась к принцессе с просьбой посодействовать ее счастью: ей полюбился один из офицеров прежней охраны, набирать себе гарем по примеру госпожи юная леди не рискнула. Принцесса поддержала желание своей подопечной, но посоветовала отложить свадьбу до возвращения каравана, ведь брак, заключенный по чужим обычаям в Занире могут и не принять. Фрейлина погоревала, но быстро смирилась, сообразив, что у нее теперь есть время накопить к свадьбе денег и прикупить желанный домик на тихой улочке неподалеку от дворца.

Между тем в заботах дни буквально летели сквозь пальцы. Лукреция обеспокоенная приступами тошноты и головокружения всюду ходила в сопровождении Лукаса. Принц всячески заботился о супруге, носил с собой подкисленную воду, соленое печенье, полотенце и нюхательные соли. Итай следил за приготовлением пищи. Все жирное, жареное, острое и соленое было безжалостно изгнано с кухни, а к столу подавались свежие паровые овощи, нежирное мясо, фрукты и полезный зеленый чай. Руол все эти хлопоты игнорировал, большую часть времени проводя с друзьями в гаремах других воительниц. Лукреция порой хотела призвать его к порядку, но при ней красавчик вел себя сдержанно, а ругать его просто так у жены не было ни времени, ни желания.

Албаз и Хикмет спелись окончательно и теперь помогали там, где принцессе не хватало знаний: в казармах, в загонах скота и среди стражниц. Мужчины убедили воительниц в своих полномочиях и взяли на контроль запас оружия и продуктов.

Неимоверными усилиями караван был собран в положенное время. Заперев личные покои огромным железным ключом, Ее Величество торжественно вручила принцессе малую печать, и малую же корону, объявляя своей заместительницей на время отсутствия. Воительницы приветствовали это решение громкими криками, а сама временная правительница думала в этот момент, как распределить оставшихся в городе стражниц, чтобы их хватило для охраны стен.

Но самый большой сюрприз принцессе преподнес Руол. В день отправки каравана младший муж пришел во дворец, и упав королеве в ноги самым умоляющим тоном просил расторгнуть его брак с принцессой и заключить с другой воительницей. Ее Величество оценила мольбу, которая прозвучала в голосе южанина, и без удивления спросила у Лукреции, согласна ли она отпустить мужа без драки? Получив согласие, Мать тут же разорвала цветные нити на запястье юноши.

– Церемонию проведем у моря, не стоит прерывать не начавшийся путь, а пока пусть твоя будущая жена найдет тебе место у своего очага! – распорядилась королева.

Руолу оставалось лишь поклониться и занять свое место за спиной новой госпожи. Лукас, смирно стоящий за плечом жены, ощутил небывалую радость, и благодарил богиню за то, что его лицо скрывал конец тюрбана. Столь широкая улыбка считалась неприличной для воспитанного мужчины.

* * *

Караван отбыл, и Лукреция ощутила всю тяжесть реальной власти. С утра, до наступления жары, к ней шли просители. Иногда с мелочами: отпустить из королевской кладовой корзины фиников, или решить вопрос с качеством ткани выданной на пошив формы. Порой вопросы касались опеки над стариками, или спором между пастухами из-за воды. Во время жары Лукреция наслаждалась обществом супругов, обсуждала с ними нерешенные вопросы, а с наступлением прохлады шла на обход стен и складов.

Занирцы не зря перебирались к побережью: в это время года вокруг города часто бушевали песчаные бури, и одной из забот коменданта пустынного города была регулярная проверка колодцев и фонтанов, наблюдение за здоровьем стариков и забота о том, чтобы в каждом доме был запас еды на три-пять дней, которые мог дуть особенно сильный и пронзительный ветер.

Во дворец принцесса возвращалась лишь глубоким вечером, и отпустив дам, шла в гарем к Лукасу. Муж радостно встречал ее уже в дверях и сразу вел в купальню, чтобы снять напряжение и усталость долгого дня. Под его ласковыми руками Лукреция расслаблялась, а принц, шепча на ухо слова любви искусно дарил жене наслаждение, а потом приносил поднос с ужином. Порой массаж приводил принцессу в игривое настроение, и она утягивала мужа в бассейн, чтобы предаться с ним любви в приятной прохладе. Потом они могли пойти на ужин во второй гарем, или уединиться в спальне, все зависело от степени усталости принцессы.

Пока беременность не особенно сказывалась на ее работоспособности, но уже влияла на ее настроение и желания. С кухни были изгнаны прежде любимые персики и инжир, зато Хикмет по всему Заниру искал тыквенные семечки и кунжут, которые госпожа могла есть, не отрываясь от очередного свода законов или трактата по соколиной охоте. А спустя еще несколько недель в Лукреции проснулась ненасытная женщина. Лукас впервые ощутил растерянность, когда заласканная, залюбленная супруга вместо сна вдруг томно потягивалась и набрасывалась на него с ответными ласками. На второй или третий день изможденный принц сдался и отправился за советом к старому другу.

Хикмет нашелся в тренировочном зале. Облаченный лишь в шальвары и легкую тунику хранитель гарема отрабатывал комплекс упражнений с легкими кинжалами. Он бабочкой порхал по залу, и лишь блеск стали выдавал опасность его восхитительного танца. Увидев принца, хранитель отложил оружие и поклонился:

– Что привело вас ко мне, повелитель?

– Брось, Хикмет, мне нужен твой совет, как друга и мужчины, – вздохнул Лукас.

– Выпьем чая? – предложил хранитель гарема.

– Мне бы не хотелось, чтобы нас кто-то услышал, – смутился принц.

– Можно выпить щербета прямо тут, – друг потянул Лукаса в уголок, где стоял низенький столик с кувшином и серебряными стаканчиками.

Лимонный щербет восхитительно освежал, а Хикмет не торопил принца, так что старший супруг быстро набрался смелости и изложил свою проблему.

– Теперь я понимаю мудрость наших предков, заповедавших женщинам брать себе нескольких мужчин, – грустно сказал Лукас.

– Значит ты готов разделить госпожу с другими? – уточнил Хикмет.

– Лишь бы она сама была довольна, – замялся принц. – Я был счастлив, когда Руол выбрал другой гарем, и до сих пор ревную принцессу к Албазу, иногда, когда она не видит он смотрит на нее с такой тоской!

– А ко мне? – Хикмет внезапно заинтересовался рельефным узором стаканчиков.

– Что к тебе?

– Ко мне ты станешь ревновать госпожу?

– К тебе? – Лукас задумался.

Хикмет был не просто другом – почти братом. Именно он показал свободолюбивому принцу, куда можно применить ту свободу, которую ему предоставили в обход обычаям и правилам дворца. По традиции любой мужчина гарема мог ублажать госпожу, будь на то ее желание. Но Лукреция… Принц на миг словно окунулся в волшебное тепло рук и губ любимой супруги, потом представил, как ее целует другой, едва не зарычал, но продолжал вызывать в голове образ жены. С каждым днем она все больше нуждается во внимании, ласке, заботе, а потом появится ребенок и ему просто не хватит сил и времени быть единственным. И если с кем-то и делить свою златовласую пери, то лишь с тем, с кем делил многое.

– Я буду ревновать, но не покажу своей ревности, благо моей жены для меня важнее собственных переживаний. Но ведь ты хранитель гарема, неужели ни одна воительница не пожелала взять тебя в свою постель?

Теперь настал черед Хикмета отводить глаза:

– Желающих было много, но все они видели во мне лишь трофей, а принцесса увидела во мне личность, и сделала так, что ненужного пасынка приняли во дворце со всем почтением. Знаешь, сколько тех, кто дразнил меня подкидышем теперь вежливо кланяются и обращаются с просьбами передать подарок или прошение госпоже? Заискивают? Приглашают в постель? Я хочу быть с Лукрецией больше ни с кем, и если ты мне запретишь это, останусь один!

Принц немного оторопел от выплеска эмоций всегда сдержанного друга, но тут же обнял его и сказал, что его жена непременно оценит такую искренность и страсть.

– Только Лукреция может не согласиться, предпочтет сдерживаться и томиться желанием. Как же нам уговорить ее?

– Нужна будет помощь Албаза, – со вздохом сказал Хикмет, – госпожа во многом полагается на него, попробуем обсудить с ним такую возможность?

– Прямо сейчас! – решил не откладывать принц.

* * *

Город казался тихим, но Лукреция чувствовала, как растет напряжение. Стражи все чаще докладывали о подозрительных тенях, мелькающих за стенами, а еще рассказывали, что прежде в Занир частенько наведывались грабители, не брезгующие оставленной мебелью, коврами и посудой. Чтобы спастись от нападений оставшиеся в городе жители сбивались в один квартал, и пережидали там набеги разбойников, но на этот раз город был закрыт целиком, и кажется среди мелких нищих племен зрело недовольство.

Принцесса слушала все эти разговоры, волнуясь и переживая и наконец в один из дней ей стало плохо прямо на приеме прошений. Опытная экономка тотчас подала холодную воду, и отменила прием:

– Должно быть буря будет, госпожа, сегодня многим старикам неможется.

– Буря?

– Песчаная буря, – подтвердила женщина. – Некоторые воительницы только рады – разбойники к городу не подберутся и можно три-четыре дня безвылазно провести в гареме.

Лукреция бледно улыбнулась, и позволила Лукасу проводить ее до своих покоев. Там правительница быстро отдала распоряжения на случай своего отсутствия, раздала задания плетельщикам кружев, велела разнести старикам запасы воды, фиников и лекарств, а потом попросила Лукаса проводить ее до гарема. К удивлению молодой женщины, супруг повлек ее ко второму гарему, но заметив недоумение пояснил:

– Буря может обрушиться в любой момент, поэтому нам лучше быть вместе со всеми. Я с разрешения хранителя гарема занял комнату Руола, а в пустых спальнях сложен запас воды и еды на несколько дней.

Лукреция только порадовалась такому единодушию своих мужей. Если честно она уже подумывала найти для Итая другой гарем, но мальчик так старался порадовать ее готовя все новые блюда сообразно вкусам госпожи, что желания расстаться с ним немедленно не возникало.

Мужья уже закончили утренние хлопоты, и все собрались в гареме. Лукас усадил Лукрецию на диван предложил прохладный щербет, а сам сел на пол, чтобы размять супруге ноги. Итай подал обед, и Албаз сел рядом, чтобы покормить жену рассыпчатым пловом. Последним пришел Хикмет, сообщил, что буря начинается, и принес кувшин легкого белого вина:

– Попробуйте, принцесса, непривычному человеку тяжело перенести бурю, а вино поможет успокоиться.

Поразмыслив принцесса не отказалась, и с удовольствием выпила пиалку кисленького легкого вина, заедая его сладостями. Мужчины не присоединились, но это в Занире было нормальным, спиртное пили в основном женщины, хранитель гарема подлил еще немного, Лукас начал незаметно целовать и облизывать пальцы Лукреции, а Албаз завел интересный разговор о способах ношения скрытого оружия. Куда делся Итай принцесса не заметила, зато увидела, что Хикмет снова подлил ей вина, и придвинулся ближе, лично поднося пиалку к губам госпожи.

Лукас уже неспешно поглаживал колени, и не успела принцесса сформулировать, что ее насторожило, как очутилась на коленях Албаза, а Хикмет сидел рядом и горячечно нашептывал на ухо, как она прекрасна и как желанна.

– Прошу вас, госпожа, доверьтесь нам, мы хотим лишь порадовать вас, – руки хранителя гарема легонько поглаживали запястье принцессы, а южанин, не теряя времени, покрывал поцелуями шею и ключицы супруги.

Приятная расслабленность покинула молодую женщину, она выпрямилась, отстраняясь от мужчин и взяв в руки лицо принца заглянула ему в глаза:

– Ты согласен? – спросила она, уже в общем зная ответ.

Власть старшего супруга в гареме была достаточно высока, так что без согласия Лукаса соблазнять госпожу прямо в гостиной Хикмет бы не осмелился, разве что она сама бы призвала его в свои покои, или пришла в его комнату, да и Албаз предпочел бы уединение своей опочивальни. Получается этот совместный ужин и есть некая церемония, закрепляющая факт совместного владения?

Вместо ответа принц потянулся к ее губам, подтверждая выводы. Прикрыв на миг глаза, принцесса постаралась отбросить сомнения, строгие лица своих воспитательниц и нехорошие слова, которыми называли женщин, водивших «дружбу» сразу с несколькими мужчинами. Потом открыла глаза, улыбнулась и сама потянулась к Албазу, собираясь попробовать губы южанина на вкус.

Кажется, мужчины действительно договорились не ревновать, но каждый стремился доказать, что он лучший. Пока Лукреция целовалась с младшим супругом, хранитель гарема ласкал губами ее пальцы, а Лукас, на правах старшего супруга уже стягивал шальвары, неспешно целуя нежную кожу внизу живота. Чтобы подобраться к самому сокровенному. Принц раздвинул ей ноги, и одну узкую лодыжку подхватил Хикмет, а вторую придержал Албаз, не отвлекаясь от поцелуев. Принцесса краснела от откровенности позы, и от целой бури ощущений – когда тебя целуют сразу и в колено, и в самую сердцевину женского начала, и в губы, трудно сосредоточиться на чем-то одном!

Поймав губами стон супруги, Албаз вдруг осмелел, и позволил своим рукам спуститься ниже, к застежкам жилета. Три щелчка и налившаяся, порозовевшая и свехчувствительная грудь легла в его крупные ладони. Лукреция вновь застонала от восхитительного ощущения свободы.

Младший супруг не спешил тискать нежные полушария, он просто любовался открывшимся ему богатством и его опередил Хикмет, проследивший кончиком языка нежную голубую венку. Эта ласка вызвала не только стон, но и попытку прогнуться навстречу ускользающему рту хранителя гарема. Большего мужчинам было не нужно: принцессу уложили на диван, подложив под спину подушки, и пока Лукас властвовал над влажной тайной, Албаз и Хикмет вволю наигрались с чувствительными сосками, розовыми ареолами и восхитительными округлостями Лукреции.

Для продолжения диван сочли неудобным, и следующий раунд любовной схватки перенесли в спальню Лукаса, потому что в ней была самая просторная кровать. Албаз унес Лукрецию на руках, а мужчины пришли сами, прихватив с собой широкую ленту. Чтобы принцесса не стеснялась, ей завязали глаза, и вновь принялись ласкать, только теперь она с трудом различала, чьи руки и губы прикасаются к ней, заставляя стонать в полный голос.

В эту ночь Лукреция не проявляла инициативы привыкая к телам своих мужчин. Сладкие ласки Лукаса, жесткие поцелуи Албаза, страстная порывистость Хикмета, все смешалось под завывание бури, и выкинуло ее на берег в странном словно вечернем сумраке.

Ветер немного утих, но песок все еще носился в воздухе, затмевая солнце. Водяные часы показывали, что прошло больше суток, с тех пор, как принцесса вошла в гарем. Все тело, пресыщенное ласками, ныло, хотелось искупаться, а еще больше поесть! Потеряв сосредоточие своего интереса, мужья зашевелились на кровати, и прикрываясь простынями и покрывалами подошли к супруге за утренним поцелуем. Первым по традиции подошел Лукас. Лукреция обняла его, заглядывая в глаза, и долго целовала, отдаваясь поцелую, как танцу или битве. Вторым был Албаз. Высокому южанину пришлось наклониться, чтобы получить не просто короткий чмок в подбородок, а полноценное объятие и долгий обжигающий поцелуй. Хикмет немного стеснялся, зато умудрился притиснуть принцессу к стене и не просто поцеловать, а потереться о тело госпожи своим телом, и даже доказать, что повелительница желанна даже после длинной и страстной ночи.

Возможно эта ласка настроила бы всю компанию на повторение безумного марафона, но в воздухе отчетливо поплыл запах жареного мяса и лепешек, так что бурчание голодных желудков заставило мужчин разжать объятия и заняться поисками одежды для выхода в общую гостиную. В традиционно шестиугольной комнате обнаружился Итай, раскладывающий по тарелкам еду. Принцесса благодарно чмокнула зардевшегося парнишку в макушку, и схватила большой кусок запеченного мяса, собираясь съесть на месте. Уговоры мужей сначала искупаться не подействовали:

– Малыш хочет кушать! – заявила Лукреция и тут же забрала у Албаза полоску вяленой дыни, а у Хикмета горсть фиников. Кончилось все тем, что мужьям пришлось кормить прожорливую супругу с рук, и только потом она согласилась на ванну и массаж.

Выглянув наружу Хикмет сообщил, что выходить на улицу без плотных покрывал нельзя, так что у них есть возможность провести тихий вечер в семейном кругу. Никто не возражал. Лукас принес из своей комнаты музыкальный инструмент похожий на гитару с длинным грифом, Албаз немного смущаясь отыскал в своем «приданном» свирель. Лукреция знала, почему супруг смущался – у южан духовые инструменты считались прерогативой женщин, и потому, что напоминали мужской половой орган, и потому, что с помощью свистков передавались приказы в десятках. У Хикмета инструмента не было, но принцесса знала, что он отлично танцевал и уговорила его исполнить что-нибудь.

Саму Лукрецию учили играть на клавесине, мандолине и маленькой арфе, ни одного такого инструмента здесь не было, зато она могла петь, пока Лукас подбирал мелодию. Итаю, как самому младшему и необученному достался бубен и связка бубенцов.

Внезапный концерт всем поднял настроение, а хитрый Хикмет уговорил принцессу потанцевать вместе с ним под предлогом отработки кинжальных ударов, и в конце концов так откровенно намекнул на свое желание, что мужья отвели глаза, признавая право принцессы выбрать любого мужчину гарема, и громко сообщили, что пора немного убрать стол и сварить кофе. Пока они хлопотали Лукреция и Хикмет уединились в его маленькой комнатке. Узкая кровать конечно доставила некоторые неудобства, но Хикмет оказался гибким и изобретательным любовником, а потому к столу Лукреция вышла такой расслабленной и томной, что даже предложила мужьям спеть для них балладу своей родины.

Голос у принцессы был не слишком высоким, но и не таким низким, как у воительниц, зато незнакомая мелодия и откровенные взгляды так раздразнили Албаза, что пить кофе Лукреции пришлось в его комнате. И лишь когда на Занир опустилась ночь, Лукас увел зевающую жену к себе, и уложил спать, клятвенно пообещав себе проснуться раньше неугомонной супруги, чтобы порадовать ее нежнейшими ласками на рассвете.

Глава 28

Его задумка вполне удалась. После жаркой супружеской любви бодрая освеженная принцесса устав сидеть в четырех стенах отправилась во дворец, чтобы узнать последние новости. К ее изумлению во дворце собралось немало народа. В общем то все, кто успел до него добраться весело проводили время играя в фишки, карты, шахматы и прочие «комнатные» игры. Слуги подавали фрукты и шербет, старушки сплетничали и вспоминали старые добрые времена, а молодежь умудрялась обжиматься по углам, благо большая часть женатых мужчин осталась в гаремах.

Принцессу приветствовали радостными криками и приглашениями присоединиться к развлечениям. Лукреция вежливо всех обошла, поболтала со старушками, померилась силой рук с воительницами помоложе, шикнула на мальчишек, строящих глазки, и убедившись, что все при деле решила вернуться в гарем. Но не успела. Из песочного вихря появился клубок покрывал и начал биться в приоткрытую дверь. Принцесса отступила, пропуская непонятно что внутрь, а служительница сразу захлопнула дверь и приготовила короткий меч, встретить внезапного гостя.

Гость оказался гостьей. Одна из воительниц оставшаяся в городе для охраны сообщила, что услышала за стеной города рев верблюда. Учитывая вой ветра и скрежет песка по всем поверхностям, принцесса могла бы и не поверить, но воительница объяснила все просто – у нее недавно родился маленький ребенок и как любая мать она спит очень чутко, да и дом ее возле самой стены.

– Ночью затишье было, так случается перед тем, как буря наберет силу, и тут верблюд! – говорила женщина. – Сразу прибежать я не могла, да и в бурю никто в город не полезет, а сегодня пришла, как утихать стало, надо бы приготовиться.

– Но кто может прятаться возле города в такую погоду? – удивилась принцесса, вспоминая с каким трудом она преодолела небольшое расстояние от гарема до дворца.

– Много кто, – воительница пожала плечами, – подошли к городу заранее, укрылись за верблюдами от бури, а едва ветер немного стихнет нападут.

– Что ж, значит идем на стены.

– Ваше высочество, – осторожно спросила женщина, – вы собираетесь защищать весь город?

– Конечно!

– У нас не хватит воительниц, – пояснила стражница, – Ее Величество оставила две когорты, этого хватит для охраны дворца. Мы можем перевести сюда людей, и закрыть ворота.

– А остальной город разграбят? – удивилась Лукреция.

– Грабители приходят каждый год, кисмет[1], – проговорила воительница.

– Ну уж нет! – рассердилась принцесса. – Нечего пускать в наш город всяких варваров! Пусть мужчины тоже встанут на стены! Те, кому дороги семьи, будут защищать их!

Никто не посмел возразить.

Королевский дворец, как, впрочем, и все королевские дворцы оказался полон сюрпризов. В каждой комнате обнаружился небольшой склад тщательно ухоженного оружия, а еще к городской стене вели крытые переходы, искусно спрятанные в стенах, окружающих сады и общественные здания. Попетляв по узким ходам Лукреция вместе с небольшим отрядом воительниц выбралась на засыпанную песком стену. Здесь ветер не просто выл, а налетал порывами, способными сбить с ног. Но жители Занира давно все предусмотрели: вдоль стены были вмурованы тяжелые бронзовые петли, за которые цеплялись длинные волосяные веревки. Обвязав талии поверх поясов женщины подошли к тому месту, где воительница услышала крик верблюда.

Песок летел в глаза, не давая разглядеть что же творится за стеной, но кое-что принцесса увидела: ветер дул с этой стороны и натыкаясь на стену, намел бархан, достигающий двух третей стены! Еще немного и любой желающий сможет войти в город просто перешагнув стену! Воительницы тоже увидели бархан и тут же разбежались по стене, надеясь поймать минуту затишья и разглядеть или услышать что-либо. Ветер не стихал и вскоре женщины вернулись во дворец, чтобы обсудить вылазку. Угрозу заметили все, но держать на стене отряд? Неизвестно, когда буря закончится, а до того времени длительное пребывание на стене опасно!

Выпив для бодрости кофе, женщины решили, что лучшим выходом будут дежурства на стене, короткие, по полчаса, и тут же занялись составлением списка. Действующих воительниц в городе оставалось немного, но были пожилые, еще крепкие дамы, а также десяток совсем юных учениц. Остались в Занире и мужчины из охраны принцессы, вот их Лукреция и попросила облачиться в броню и подежурить на стене днем.

Распределив обязанности, принцесса поняла, что уйти в гарем ей не позволит тревога, поэтому собралась ночевать в своих личных покоях в одиночестве, но мужья решили по-своему, и едва во дворце притушили огни, как они явились во дворец. Сонная принцесса не успела подняться с постели, как Лукас присел в ногах и начал привычный вечерний ритуал поглаживая и разминая пальцы ног. Хикмет коротко осмотрел комнаты и поклонившись госпоже испросил разрешения устроить временные постели для мужей в комнате для фрейлин. Разрешение было получено немедля, ведь Лукас уже осторожно целовал колени жены, задирая все выше скромнейшую девичью сорочку, привезенную Лукрецией в качестве своего приданого.

– Какое интересное одеяние, – бормотал принц, – почему я его никогда не видел?

– Потому что ваши женщины спят обнаженными, – улыбаясь отвечала принцесса, – а такие рубашки для сна приняты в моей стране.

– Мне нравится, – решил Лукас, – ты похожа на подарок в красивой упаковке, его хочется открыть и ничего не порвать.

С этими словами принц нырнул головой под широкий подол, и принцесса позабыла все, что хотела сказать. Следующие сутки прошли в ожидании. Воительницы нервничали, мужчины переживали, всюду лежало оружие, а мужья принцессы отказались возвращаться в гарем и вместо этого приводили в боевое состояние весь арсенал, хранящийся в тренировочном зале.

Между тем ветер стихал и нападения следовала ждать в самое ближайшее время. Напряжение росло и когда в главный зал дворца вбежала встрепанная девушка, сообщая о нападении, воительницы с радостным криком схватили оружие и ринулись на стену. А на стене уже шел бой! Раздавались крики и скрежет металла, кое-где пышные парадные доспехи уже окрасились кровью, но мужчины из охраны принцессы стойко держались, успевая сталкивать со стены все новых незваных гостей. Под стеной стояли верблюды, на куче песка валялись сброшенные многослойные одеяния, а на стену запрыгивали мужчины! Высокие сожженные солнцем мужчины в одних только набедренных повязках, но с копьями и мечами в руках.

Увидев их воительницы исполнились ярости с криком и улюлюканьем сталкивая самых неосторожных со стены. Но не успели они ввязаться в бой, как с другого конца города тревожно запели флейты. Лукреция на миг растерялась, но опытная воительница вскинулась:

– С той стороны тоже напали! Мехметы! Туда!

– А здесь? – засомневалась принцесса.

– Девчонки добьют, эти голые, а мехметы носят доспехи!

Бежать пришлось через весь засыпанный песком город. На бегу принцесса страшно ругала себя за непредусмотрительность – ну что стоило распределить отряды ровнее? Но до стены им добраться не удалось, бой шел уже на улицах города. Каждый дом огрызался стрелами или мечом, а в дверях гаремов часто стояли мужчины с факелами в руках, готовые защищать свои жилища огнем. Эти нападающие действительно были в кожаных доспехах, укрепленных бронзовыми пластинками, для победы нужно было попасть либо по ногам, либо в шею, остальное тело было плотно закрыто.

Когда несколько воительниц свалились в груды песка под ногами, у Лукреции заледенело сердце. Она глубоко вдохнула, разгоняя по жилам звериную ярость, представляя, что за ее спиной стоит робкий Итай, и с удвоенной силой принялась махать коротким мечом. Нападавших прибыло, горстку женщин должны были смять числом, но за спинами их небольшого отряда вдруг раздался боевой клич, к воительницам присоединились мужчины! Принцессу первую вытащили из схватки, и оттолкнули к стене. Она, широко открыв глаза наблюдала, как Лукас и Хикмет стоят спина к спине, отражая атаки мехметов, а Албаз превратился в некое подобие обоерукого демона, круша черепа тяжелыми дубинками, принятыми на юге.

Через несколько минут все было кончено. Оставив пару раненых воительниц охранять пленных, принцесса с мужьями и остатками отряда ринулась на помощь остальным. И никто не стал ее останавливать – женщина защищающая свое гнездо в ярости своей подобна буре!

Вылавливать шустрых и ловких разбойников пришлось долго. Они норовили забиться в щель и ударить в спину. К счастью Лукас и Хикмет неплохо знали город, а Албаз прикрывал тыл, вращая своими страшными дубинками так, словно они почти ничего не весили. Руки принцессы обагрились кровью, она устала колоть и рубить, но шаг за шагом обходила город, выискивая врагов.

К ночи все было кончено. Трупы врагов собрали, и предали огню, облив их прогорклым маслом. Тела погибших воительниц и стариков похоронили в песке в специальном уголке города. Принцесса забрала во дворец нескольких осиротевших детей, мужчин и стариков. Раненым оказывала помощь лекарка, но для удобства их тоже собрали во дворец, уложив на тюфяки в одном из парадных залов.

Из семьи Лукреции все пострадали понемногу. У нее самой оказались многочисленные ссадины и раны на ногах после пробежки по городу. Лукас и Хикмет получили мелкие колотые и резанные раны, а Албазу обожгли бок. Итай сидел рядом с целительницей, и поил раненых собственноручно приготовленным бульоном и укрепляющими отварами. Самыми бодрыми остались девушки из отряда учениц, их и направили на стены, караулить покой защитников города.

Убедившись, что все при деле и городу пока ничего не угрожает, принцесса позволила себе уйти в свои покои и упасть в кровать. Ее дамы, успевшие поволноваться, охраняя дворец с оружием в руках, принесли госпоже бульон и кофе, а после омыли тело губкой и растерли закаменевшие мышцы ароматным маслом. Уже погружаясь в сонную дрему, Лукреция признала – Лукас делает массаж гораздо лучше!

В следующие месяцы нападения повторялись, но были они менее малочисленными и напоминали скорее разведку боем. Налаженная система охраны позволила Заниру устоять полностью, а его обитатели не уставали хвалить заботливую правительницу.

Эпилог

Когда наблюдатели сообщили, что к городу приближается караван, Лукреция смогла только выдохнуть, и жалобно простонать, обхватывая твердый, как кувшин живот. Мужья по традиции находились рядом и на весть о прибытии королевы не отреагировали совсем. Пришлось изгонять их из комнаты роженицы едва ли не пинками, ведь следовало организовать торжественную встречу, и распорядиться приготовить хотя бы легкий перекус, для тех, кто вот-вот должен был въехать в город после долгого пути с побережья.

Лекарка только ухмылялась, глядя, с какой нежностью принцесса уговаривает Лукаса пойти встретить мать и сестер. Хикмет и Албаз пытались увернуться от столь высокой чести, но тут уж принц потребовал их присутствия, и сам утащил упрямцев. Лукреция прилегла, давая себе несколько минут передышки и принялась вспоминать, как прошли долгие восемь месяцев в пустыне. Беременность принцессы протекала довольно легко, но все же были моменты, которые связали всех мужчин особенно крепко.

На пятом месяце ей стали сниться страшные сны. Молодая женщина просыпалась с криком и не могла успокоиться до утра. Лекарка, выслушав ее отказалась давать сонные травы, объяснив, что принцесса ждет будущую шаманку, и потому пить успокоительные сборы нельзя, но можно дежурить возле спящей будущей матери, чтобы будить ее и вовремя отгонять злых духов. Объяснение показалось принцессе бредом, а вот мужья отнеслись к нему серьезно и по очереди дежурили у ее постели, не только согревая мерзнущую принцессу своими телами, но и напевая песни, рассказывая сказки и просто утешая.

Когда Лукреции стало тяжело ходить, Албаз стал носить жену на руках, а Хикмет водил в поводу ее ослика, на котором правительница теперь ездила по городу, не желая прерывать свои традиционные ежедневные обходы. Лишь последний месяц, самый жаркий и сухой, принцесса наконец позволила себе запереться в гареме, наслаждаясь прохладой бассейна. Настал черед Итая выманивать жену «на бережок» ее любимыми блюдами, чтобы Лукас успевал сделать массаж, и усыпить упрямицу своим монотонным пением.

И вот теперь, в день, когда у принцессы отошли воды, азурцы возвращались в свой пустынный город! А она не может встретить королеву! Застонав от бессилия Лукреция выгнулась в новой схватке.

Между тем Лукас уже мчался к воротам, на ходу отдавая распоряжения. Хикмет не отставал, ведь скоро в городе появиться новый ребенок королевской крови, а это событие тоже требовало подготовки. Албаз молча бежал рядом, хмуря черные брови и отчаянно завидуя Итаю, которого лекарка взяла под свое крыло и дозволила находиться рядом с роженицей, готовя для ребенка пеленки и теплый отвар.

Караван двигался медленно. Застыв в воротах Лукас отчаянно сцепил зубы, ожидая, пока величественная белая верблюдица подойдет к стенам Занира. На верблюдице восседала королева Апраксида, и женщина явно высматривала среди встречающих золотоволосую принцессу. Вместо нее вперед вышел принц и вежливо поклонился:

– С возвращением тебя, Мать!

– Почему моя невестка не приветствует меня? – хмуро спросила королева.

– В этот час принцесса Лукреция готовится произвести на свет внука или внучку для вашего величества, – склонился в поклоне Хикмет.

Королева радостно улыбнулась:

– Причина достойная! Что ж, сын, веди меня в город и рассказывай, как прошли ваши дни.

Подбежавшие юные воительницы приняли поводья и повели животных в загоны, к прохладной воде и зелени, а принц неспеша повел Мать ко дворцу, зная, что королева желает полюбоваться на город и увидеть, что успело измениться. К счастью время прибытия каравана было примерно известно, так что уцелевшие жители успели обновить побелку, разгрести песок после пыльных бурь, и вынести из укрытий многочисленные вазоны. Фонтаны и колодцы, вовремя прикрытые крышками, уцелели и даже не требовали особенной чистки, ведь по приказу Лукреции излишек воды шел на выращивание дополнительного количества зелени к возвращению жителей.

Королева осталась довольна и дворцом, и городом, так что Лукас проводив Мать до ее покоев немедля сбежал, и успел в гарем как раз вовремя, чтобы принять на свои колени трепещущий комочек плоти, красный, вопящий, удивленно смотрящий на мир. Потом Лукреция отдыхала, лежа на коленях Албаза, а Лукас нежно прижимал к себе спелёнатую дочь, смущенно пряча слезы радости. Итай и Хикмет в это время обкладывали гарем горячими углями, чтобы защитить дитя и мать от заразных болезней и злых духов.

Через неделю новорожденную внучку навестила королева. Ее личная целительница подтвердила, что в королевской семье появилась шаманка, указав на треугольную родинку на плече малышки. Еще через месяц во дворце устроили праздник, на котором маленькая принцесса получила имя. Было выпито много финикового вина, устроены танцы и соревнования в честь матери, подарившей Азуру новую продолжательницу рода. Многочисленные воительницы спешили одарить крошку, и уже заранее прочили своих сыновей ей в мужья, надеясь породниться с перспективным семейством.

Садясь за письмо к своему венценосному отцу, Лукреция наблюдала за гулящей в плетенной колыбели дочерью и понимала, что отныне вся ее жизнь будет связана с пустынным городом. Девочка будет расти, начнет учебу, и ей потребуется поддержка матери, отцов и хранителя гарема. Итай скоро возмужает и будет выбирать: остаться в гареме принцессы или найти себе другую супругу, а принцесса все равно будет переживать за него, какой-бы выбор он ни сделал. Но самое главное, отныне в Занире живет ее сердце, а разве может настоящая воительница жить без него?

Конец

Сноски

1

Судьба.

Content

Елизавета Соболянская
Выдать принца замуж

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог

Сноски