Александр Звягинцев

Ветер возмездия. Уроки Токийского международного военного трибунала

Предисловие

Прошло 70 лет с тех пор, как завершил работу Международный военный трибунал для Дальнего Востока. Тогда, в 1948 году, в Токио был вынесен приговор японским военным преступникам. Этот процесс имел огромное значение для утверждения принципов и норм современного международного права, рассматривающих военную агрессию как тягчайшее преступление против человечества.

Токийский процесс осудил зачинщиков агрессивных войн, целью которых было завоевание мирового господства и утверждение права «сильных и избранных» не соблюдать никаких моральных норм в отношении порабощенных народов.

Тогда, в те теперь уже далекие послевоенные годы, впервые в истории человечества на Нюрнбергском и Токийском международных трибуналах впервые была реализована индивидуальная уголовная ответственность за военные преступления и преступления против мира и человечности. И это при том, что тогда вчерашние союзники по-разному смотрели на послевоенное устройство мира.

Сейчас, когда в разных уголках планеты раздаются призывы к разрушению основополагающих принципов международного права и находится множество желающих пересмотреть итоги Второй мировой войны в угоду узконациональным интересам, чрезвычайно важно обратиться к документам Токийского процесса и вспомнить то, что произошло в истории цивилизации более 70 лет назад.

Вступление

Международный трибунал над японскими военными преступниками, совершившими чудовищные злодеяния против человечества, стал веским доказательством того, что агрессия и террор не должны и не могут оставаться безнаказанными.

Этот процесс — громадное событие в истории правовой цивилизации. Наряду с Нюрнбергским процессом он имел определяющее значение для утверждения принципов и норм современного международного права, рассматривающих военную агрессию как тягчайшее преступление против человечества. Его итоги способствовали недопущению в новейшей истории глобальных международных конфликтов, сдерживали применение оружия массового поражения. Нюрнбергский и Токийский процессы, по сути, выработали новые принципы международного правосудия

Нюрнбергский «суд народов» завершился 1 октября 1946 года, и в это время уже шел Токийский процесс над военными преступниками Японии; когда он был завершен в ноябре 1948 года, это поставило победную точку во Второй мировой войне, которая унесла жизни более 50 млн человек.

Как и Нюрнбергский процесс, Токийский трибунал осудил зачинщиков агрессивных войн, целью которых было завоевание мирового господства, порабощение народов и утверждение права «сильных и избранных» не соблюдать никаких моральных норм в отношении «низших» рас.

Идеологическая основа «японского рейха» созвучна идеологии германского фашизма. Японцев убедили в том, что у них нет никаких моральных обязательств перед другими народами, что им все дозволено. Это во многом объясняет те жестокости, которые творили солдаты и офицеры японской армии не только на поле боя, но и в оккупированных городах и селах.

Попытки колониальной эксплуатации «низших рас» Китая и Кореи власти Японии начали предпринимать еще в начале XX века. Летом 1910 года японская армия фактически аннексировала Корею, которая оставалась колонией Японии вплоть до окончания Второй мировой войны.

Начало Второй мировой войны создало благоприятную обстановку для осуществления Японией захватнических планов в Тихоокеанском регионе. В официальных документах японских властей эти усилия провозглашались как борьба за создание «сферы сопроцветания Великой Восточной Азии» и предусматривали присоединение к Японии Австралии, Филиппин, Бирмы, Таиланда и Новой Зеландии, а также части Китая. План заключался в том, чтобы, освободив восточноазиатские страны от западного колониализма и формально предоставив некоторым из них независимость, на деле установить над ними жесткий контроль, сделать бесправными сателлитами.

В японском правительстве постоянно, особенно в начале войны, поднимался вопрос о том, на какой фронт направить свои силы — на северный или южный. Многие представители военного командования Японии отстаивали стратегию «Нансин» — что означает «На юг»; эта стратегия подразумевала захват Юго-Восточной Азии и Голландской Ост-Индии. Другие были сторонниками стратегии «Хокусин», или «На север»; они считали, что Советский Союз представляет угрозу, с которой нужно разобраться в первую очередь.

Следует сразу отметить, что в силу различных исторических обстоятельств, в которых нам предстоит разобраться, Токийский процесс оказался непоследовательным и порой противоречивым в изобличении и наказании как военных, так и государственных преступников.

Тысячи головорезов в военной амуниции, сеявшие смерть и разрушения в захваченных странах, все-таки ушли от возмездия. На скамье подсудимых заняли места не все политики и генералы, направлявшие и поощрявшие убийц, бывшие подлинными сценаристами страшных трагедий. Ушли от наказания и руководители японских монополий, чья безудержная жадность и хищническая алчность подпирали и питали агрессивную политику

К сожалению, в период подготовки Токийского процесса предложения советского обвинителя о предании суду владельцев крупнейших предприятий военной промышленности были отклонены. Американские правящие крути во главе с президентом Гарри Трумэном считали большой ошибкой, что в числе обвиняемых на Нюрнбергском процессе оказались глава крупнейшего немецкого концерна Густав Крупп и директор Рейхсбанка Ялмар Шахт. Генерал Дуглас Макартур, возглавлявший военную администрацию в Японии и бывший там, по сути, диктатором, действуя в русле полученных из Вашингтона указаний, не повторил «нюрнбергских ошибок». Тридцатого августа 1947 года он выпустил на свободу в числе других военных преступников магнатов-головорезов, а послевоенное правительство Японии не было заинтересовано в громких и справедливых расследованиях.

Тем не менее многочисленные факты, установленные следствием, факты, касающиеся роли банкиров и крупнейших монополий, были настолько шокирующими, что судьи не могли обойти их стороной. Они пренебрегли давней юридической традицией, согласно которой в приговоре упоминается вина только тех лиц, что непосредственно предстали перед судом, поэтому, пусть и обезличенно, в документах неоднократно фигурируют банкиры и магнаты крупнейших монополий, поименованные как «промышленники», «банкиры», «дзайбацу» (финансовая клика).

Мировая общественность тогда мало что знала о роли японского военно-промышленного комплекса в преступлениях на краю далекого Азиатского континента. А на Западе решение генерала Макартура вообще замалчивалось, как и то, что агрессивная людоедская война была поставлена монополиями во главу угла всей внешней политики Японии.

В этих условиях советское руководство, неудовлетворенное в полной мере решениями Токийского трибунала, организовало судебный процесс над японскими военными преступниками, развернувшими производство бактериологического и химического оружия. В 1949 году двенадцать бывших военнослужащих Квантунской армии были осуждены трибуналом Приморского военного округа к различным срокам лишения свободы (Хабаровский процесс). Советский Союз предпринял все усилия, чтобы не допустить распространения смертоносного «цунами» не только на Дальнем Востоке, но и по всему миру.

Главный урок правосудия на Нюрнбергском, Токийском и Хабаровском процессах заключается в напоминании ныне живущим поколениям о величайшей трагедии, развернувшейся на мировой сцене, о подвигах наших соотечественников и других наций, о неотвратимости наказания для преступников.

Мир не должен забывать о военных преступлениях. Свидетелей тех страшных лет становится все меньше с каждым годом, но если мы вычеркнем из памяти то, что было, опасность нависнет уже над нашими детьми. И такая опасность велика.

Не месть и не желание разжечь национальную ненависть движет теми, кто напоминает современникам о мрачных и кровавых преступлениях, их цель — мирное будущее всех народов…

Когда агрессоры включают в свое военно-стратегическое планирование террор, зверства, массовое уничтожение людей, они всячески стремятся гарантировать безнаказанность исполнителям кровавых акций. Освобождая их от ответственности и наказания, тем самым они освобождают их от «условностей» морали.

Германское Верховное командование в своей директиве от 13 мая 1941 года прямо декларировало: «Возбуждение преследования за действия, совершенные военнослужащими и обслуживающим персоналом по отношению к враждебным гражданским лицам, не является обязательным даже в тех случаях, когда эти действия… составляют воинское преступление».

Приказом от 16 декабря 1942 года то же германское Верховное командование, санкционируя борьбу против партизан, заранее амнистировало исполнителей: «Ни один немец, участвующий в боевых действиях против банд (так нацисты именовали участников национально-освободительной борьбы), не может быть привлечен к ответственности ни в дисциплинарном, ни в судебном порядке».

Японская военщина и идеологи японского милитаризма в этом плане ничуть не отличались от своих союзников по агрессивной Оси. Процесс в Токио зримо доказал это.

Однако надо сказать, что судьям на Токийском процессе «повезло» меньше, чем их коллегам в Нюрнберге. В распоряжении последних были горы документов, а прямых предписаний японских властей о совершении военных преступлений почти не оказалось. Разумеется, это вовсе не значит, что таких предписаний не существовало. В приговоре трибунала об этом обстоятельстве сказано:

«Когда стало очевидным, что Япония вынуждена капитулировать, были приняты организованные меры, дабы сжечь или уничтожить каким-либо другим образом документы и другие доказательства плохого обращения с военнопленными и гражданскими интернированными лицами.

Японский военный министр приказал всем штабам армий немедленно сжечь все секретные документы. В тот же день начальник жандармерии разослал различным жандармским управлениям инструкции, в которых подробно излагались методы эффективного уничтожения большого количества документов. Начальник отделения лагерей для военнопленных (административный отдел по делам военнопленных при бюро военных дел японского Военного министерства) отправил 20 августа 1945 года начальнику штаба японской армии на острове Формоза циркулярную телеграмму, в которой предписывалось: „С документами, которые могут оказаться неблагоприятными для нас, если они попадут в руки противника, следует обращаться так же, как и с секретными документами, и по использовании уничтожать“. Эта телеграмма была отправлена в японскую армию в Корее, в Квантунскую армию, в армии в Северном Китае, Гонконге, Мукдене, на острове Борнео, в Таиланде, в Малайе и на острове Ява».

Очевидцы говорили, что Токио в те дни был окутан клубами дыма от сжигаемых в правительственных и военных учреждениях документов — следы преступлений заметались.

В этом же документе содержалась директива, адресованная лицам, совершившим военные преступления. Директива настолько характерная и важная, что трибунал нашел нужным в своем приговоре процитировать ее целиком:

«Личному составу, который плохо обращался с военнопленными и гражданскими интернированными лицами или к которому относятся с большим недовольством, разрешается ввиду этого немедленно переехать в другое место или скрыться без следа».

Таким образом, японское Военное министерство, уничтожая документацию, компрометирующую власти Токио, одновременно приняло все меры, чтобы, с одной стороны, спасти военных преступников, а с другой — избавиться от опасных свидетелей.

Однако обвинительные приговоры на этих процессах подтвердили, что террор и агрессия, направленные против мирного населения, никогда не остаются безнаказанными. Пусть и не для всех виновных.

Итоги международных процессов послужили фундаментом для выработки новых принципов международного правосудия, которые легли в основу и нового миропорядка, а также основополагающих документов Организации Объединенных Наций.

Глава 1

Дорога на эшафот

В Каирской декларации, принятой президентом США и главами правительств Великобритании и Китая 6 ноября 1943 года, прямым текстом заявлялось о намерении союзных держав «обуздать и наказать агрессию Японии».

На Тегеранской конференции глав правительств трех союзных держав — СССР, США и Великобритании — в декабре 1943 года американская и английская делегации предложили СССР участвовать в войне против Японии, которая была союзником Германии и Италии. Советская сторона заявила о согласии вступить в войну на Дальнем Востоке после капитуляции Германии.

СССР исходил из того, что Япония активно поддерживала Германию в ее войне против Советского Союза, сосредоточила на границах СССР Квантунскую армию численностью около миллиона человек, сковывая тем самым на Дальнем Востоке значительные силы Красной армии, которые были крайне нужны на советско-германском фронте. Япония вынашивала планы наступательной войны против СССР, чинила препятствия советскому торговому судоходству на Тихом океане. Без разгрома японских агрессоров невозможно было обеспечить прочный мир.

На Ялтинской конференции в 1945 году было подписано соглашение трех великих держав по вопросам Дальнего Востока. В нем говорилось, что «через два-три месяца после капитуляции Германии и окончания войны в Европе Советский Союз вступит в войну против Японии на стороне союзников». Указывалось, что по окончании войны СССР будут возвращены южная часть острова Сахалин и все прилегающие к ней острова, переданы Курильские острова.

АРХИВ ТОКИЙСКОГО ТРИБУНАЛА

Ялтинское соглашение трех великих держав по вопросам Дальнего Востока

Руководители трех великих держав — Советского Союза, Соединенных Штатов Америки и Великобритании — согласились в том, что через два-три месяца после капитуляции Германии и окончания войны в Европе Советский Союз вступит в войну против Японии на стороне союзников при условии:

1. Сохранения status quo Внешней Монголии (Монгольской Народной Республики).

2. Восстановления принадлежавших России прав, нарушенных вероломным нападением Японии в 1904 г., а именно:

a) возвращения Советскому Союзу южной части о. Сахалин и всех прилегающих к нему островов;

b) интернационализации торгового порта Дайрен с обеспечением преимущественных интересов Советского Союза в этом порту и восстановления аренды на Порт-Артур как на военно-морскую базу СССР;

c) совместной эксплуатации Китайско-Восточной железной дороги и Южно-Маньчжурской железной дороги, дающей выход на Дайрен, на началах организации смешанного советско-китайского общества с обеспечением преимущественных интересов Советского Союза; при этом имеется в виду, что Китай сохраняет в Маньчжурии полный суверенитет.

3. Передачи Советскому Союзу Курильских островов.

Предполагается, что соглашение относительно Внешней Монголии, вышеупомянутых портов и железных дорог потребует согласия генералиссимуса Чан Кайши. По совету маршала И. В. Сталина Президент примет меры к тому, чтобы было получено такое согласие.

Главы правительств трех великих держав согласились в том, что эти претензии Советского Союза должны быть безусловно удовлетворены после победы над Японией.

Со своей стороны Советский Союз выражает готовность заключить с Национальным китайским правительством пакт о дружбе и союзе между СССР и Китаем для оказания ему помощи своими вооруженными силами в целях освобождения Китая от японского ига.

1945 года, 11 февраля

И. Сталин

Франклин Рузвельт

Уинстон Черчилль

Источник: Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. М., 1947. Т. З.С.111–112.

Летом 1945 года, во время работы Потсдамской конференции, от имени глав правительств США, Великобритании и Китая была опубликована декларация, в которой содержались требования к правительству Японии о безоговорочной капитуляции на предъявленных условиях, предусматривавших:

— устранение власти и влияния тех, кто обманул и ввел в заблуждение японский народ, втянув его в войну;

— оккупацию указанных союзниками пунктов на японской территории;

— ограничение суверенитета Японии на островах Хонсю, Хоккайдо, Кюсю, Сикоку и менее крупных островах, которые будут определены;

— роспуск всех вооруженных сил и полное разоружение Японии;

— суровое наказание военных преступников;

— устранение препятствий к возрождению и укреплению демократических начал;

— установление свободы слова, религии и мышления, уважение основных прав человека;

— разрешение иметь такую промышленность, которая позволит поддерживать хозяйство Японии и взыскивать справедливые репарации натурой, за исключением отраслей, позволяющих стране снова вооружиться для ведения войны.

В Потсдамской декларации заявлялось, что союзники выведут оккупационные войска из Японии, как только все перечисленное будет достигнуто. Но японское правительство условия Потсдамской декларации отклонило.

Исходя из того, что Япония нарушила условия советско-японского Пакта о нейтралитете, советское правительство 5 мая 1945 года денонсировало этот договор как потерявший смысл. Было объявлено, что в соответствии с обещанием, данным на Крымской конференции, 8 августа 1945 года СССР официально присоединится к Потсдамской декларации и с 9 августа будет находиться с Японией в состоянии войны.

«Советское правительство считает, — говорилось в заявлении Наркоминдела СССР от 8 августа 1945 года, — что такая его политика является единственным средством, способным приблизить наступление мира, освободить народы от дальнейших жертв и страданий и дать возможность японскому народу избавиться от тех опасностей и разрушений, которые были пережиты Германией после ее отказа от безоговорочной капитуляции».

АРХИВ ТОКИЙСКОГО ТРИБУНАЛА

Обращение тов. И. В. Сталина к советскому народу

2 сентября 1945 г.

Товарищи!

Соотечественники и соотечественницы!

Сегодня, 2 сентября, государственные и военные представители Японии подписали Акт о безоговорочной капитуляции. Разбитая наголову на морях и на суше и окруженная со всех сторон вооруженными силами Объединенных Наций, Япония признала себя побежденной и сложила оружие.

Два очага мирового фашизма и мировой агрессии образовались накануне нынешней мировой войны: Германия — на западе и Япония — на востоке. Это они развязали Вторую мировую войну. Это они поставили человечество и цивилизацию на край гибели. Очаг мировой агрессии на западе был ликвидирован четыре месяца назад, в результате чего Германия оказалась вынужденной капитулировать. Через четыре месяца после этого был ликвидирован очаг мировой агрессии на востоке, в результате чего Япония, главная союзница Германии, также оказалась вынужденной подписать акт о капитуляции.

Это означает, что наступил конец Второй мировой войны.

Теперь мы можем сказать, что условия, необходимые для мира во всем мире, уже завоеваны.

Следует отметить, что японские захватчики нанесли ущерб не только нашим союзникам — Китаю, Соединенным Штатам Америки, Великобритании. Они нанесли серьезный ущерб также и нашей стране. Поэтому у нас есть еще свой особый счет к Японии.

Свою агрессию против нашей страны Япония начала еще в 1904 г., во время русско-японской войны. Как известно, в феврале 1904 г., когда переговоры между Японией и Россией еще продолжались, Япония, воспользовавшись слабостью царского правительства, неожиданно и вероломно, без объявления войны напала на нашу страну и атаковала русскую эскадру в районе Порт-Артура, чтобы вывести из строя несколько русских военных кораблей и создать тем самым выгодное положение для своего флота. И она действительно вывела из строя три первоклассных военных корабля России. Характерно, что через 37 лет после этого Япония в точности повторила этот вероломный прием в отношении Соединенных Штатов Америки, когда она в 1941 г. напала на военно-морскую базу Соединенных Штатов Америки в Пёрл-Харборе и вывела из строя ряд линейных кораблей этого государства. Как известно, в войне с Японией Россия потерпела тогда поражение. Япония же воспользовалась поражением царской России для того, чтобы отхватить от России Южный Сахалин, утвердиться на Курильских островах и, таким образом, закрыть на замок для нашей страны на востоке все выходы в океан — следовательно, также все выходы к портам советской Камчатки и советской Чукотки. Было ясно, что Япония ставит себе задачу отторгнуть от России весь ее Дальний Восток.

Но этим не исчерпываются захватнические действия Японии против нашей страны. В 1918 г., после установления советского строя в нашей стране, Япония, воспользовавшись враждебным тогда отношением к советской стране Англии, Франции, Соединенных Штатов Америки и опираясь на них, вновь напала на нашу страну, оккупировала Дальний Восток и четыре года терзала наш народ, грабила советский Дальний Восток.

Но и это не все. В 1938 г. Япония вновь напала на нашу страну в районе озера Хасан, около Владивостока, с целью окружить Владивосток, а на следующий год Япония повторила свое нападение уже в другом месте, в районе Монгольской Народной Республики, около Халхин-Гола, с целью прорваться на советскую территорию, перерезать нашу Сибирскую железнодорожную магистраль и отрезать Дальний Восток от России.

Правда, атаки Японии в районе Хасана и Халхин-Гола были ликвидированы советскими войсками с большим позором для японцев. Равным образом была успешно ликвидирована японская военная интервенция 1918-22 гг., и японские оккупанты были выброшены из районов нашего Дальнего Востока. Но поражение русских войск в 1904 г. в период русско-японской войны оставило в сознании народа тяжелые воспоминания. Оно легло на нашу страну черным пятном. Наш народ верил и ждал, что наступит день, когда Япония будет разбита и пятно будет ликвидировано. Сорок лет ждали мы, люди старшего поколения, этого дня. И вот этот день наступил. Сегодня Япония признала себя побежденной и подписала акт о безоговорочной капитуляции.

Это означает, что Южный Сахалин и Курильские острова отойдут к Советскому Союзу и отныне они будут служить не средством отрыва Советского Союза от океана и базой японского нападения на наш Дальний Восток, а средством прямой связи Советского Союза с океаном и базой обороны нашей страны от японской агрессии.

Наш советский народ не жалел сил и труда во имя победы. Мы пережили тяжелые годы. Но теперь каждый из нас может сказать: мы победили. Отныне мы можем считать нашу отчизну избавленной от угрозы немецкого нашествия на западе и японского нашествия на востоке. Наступил долгожданный мир для народов всего мира.

Поздравляю вас, мои дорогие соотечественники и соотечественницы, с великой победой, с успешным окончанием войны, с наступлением мира во всем мире!

Слава вооруженным силам Советского Союза, Соединенных Штатов Америки, Китая и Великобритании, одержавшим победу над Японией!

Слава нашим дальневосточным войскам, Тихоокеанскому военно-морскому флоту, отстоявшим честь и достоинство нашей Родины!

Слава нашему великому народу, народу-победителю!

Вечная слава героям, павшим в боях за честь и победу нашей Родины!

Пусть здравствует и процветает наша Родина!

Газета «Правда», 3 сентября, 1945 г.

Девятого августа 1945 года советские вооруженные силы начали военные действия против японских войск в Маньчжурии, нанося им сокрушительные удары.

Государственный департамент США 11 августа 1945 года направил японскому правительству, отклонившему условия Потсдамской декларации, следующий ответ правительств США, Советского Союза, Англии и Китая:

«В отношении заявления японского правительства, в котором принимаются условия Потсдамской декларации, но в котором содержится заявление „при условии, что указанная декларация не содержит никакого требования, которое затрагивает прерогативы Его Величества как суверенного правителя“, наша позиция заключается в следующем.

С момента капитуляции власть императора и японского правительства в отношении управления государством будет подчинена Главнокомандующему союзных держав, который предпримет такие шаги, какие он сочтет нужными для осуществления условий капитуляции. <…> Форма правления Японии в конечном счете будет в соответствии с Потсдамской декларацией установлена свободно выраженной волей японского народа. Вооруженные силы союзных держав будут оставаться в Японии до тех пор, пока не будут достигнуты цели, изложенные в Потсдамской декларации».

Советские войска в это время продолжали громить Квантунскую армию.

Четырнадцатого августа на объединенном совещании правительства и Высшего совета по руководству войной, при участии императора Хирохито, от имени императора было принято следующее заявление:

«…Я повелел принять Потсдамскую декларацию. Мое мнение не изменилось… Я повелеваю всем присоединиться ко мне… Примите условия немедленно. Чтобы народ мог знать о моем решении, я повелеваю срочно подготовить императорский рескрипт по этому вопросу».

В тот же день правительства США, Англии, Советского Союза и Китая были уведомлены о принятии Японией условий Потсдамской декларации.

На следующий день, 15 августа, военные действия между англо-американскими войсками и войсками Японии были прекращены. Однако части Квантунской армии, сражавшиеся против советских войск, приказа о капитуляции не получили и продолжали сопротивляться. Многие японские офицеры, особенно группа так называемых «молодых тигров», настаивали на продолжении войны, хотя бесперспективность ее для Японии была уже совершенно очевидна. Советские войска начали второй этап маньчжурской стратегической операции, освобождая города и населенные пункты Маньчжурии.

Подписание Акта о капитуляции Японии 2 сентября 1945 г.

По радио 15 августа был передан рескрипт императора Японии о принятии условий капитуляции:

«Мы повелеваем нашему правительству передать правительствам Соединенных Штатов, Великобритании, Китая и Советского Союза сообщение о принятии нашей империей условий их совместной декларации».

Правительство США, возглавляемое президентом Трумэном, по сути, отвергло установление союзного контроля над Японией и взяло на себя подготовку подписания акта о капитуляции.

Девятнадцатого августа в Манилу была направлена японская делегация, с которой американское командование вело переговоры о процедуре подписания акта. Представителям Японии был вручен текст документа, согласованный союзными державами.

Подписание Акта о капитуляции Японии состоялось 2 сентября 1945 года в 10 часов 30 минут по токийскому времени на борту американского линкора «Миссури» в Токийском заливе.

На борт линкора была доставлена японская делегация в составе министра иностранных дел Мамору Сигэмицу и начальника Генерального штаба генерала Ёсидзиро Умэдзу. Остановившись на палубе в нескольких шагах перед столом, на которым лежал акт, они в течение некоторого времени молча стояли под взглядами представителей стран-победительниц, переживая «минуту позора». После этого Сигэмицу и Умэдзу подписали документ, в котором говорилось:

«Мы, действуя по приказу и от имени императора, японского правительства и японского императорского Генерального штаба, настоящим принимаем условия декларации, опубликованной 26 июля в Потсдаме главами правительств Соединенных Штатов, Китая и Великобритании, к которой впоследствии присоединился и СССР <…> Настоящим мы даем обязательство, что японское правительство и его преемники будут честно выполнять условия Потсдамской декларации…»

От имени всех союзных наций акт был подписан генералом Дугласом Макартуром. Вслед за ним свои подписи поставили представители союзных держав: от имени Соединенных Штатов Америки — адмирал Ч. Нимиц, Китая — генерал Сун Юнчан, Великобритании — адмирал Б. Фрейзер, Советского Союза — генерал К. Н. Деревянко, Австралии — генерал Т. Блэйми, Франции — генерал Ж. Леклерк, Голландии — адмирал К. Халфрих, Новой Зеландии — вице-маршал авиации Л. Исит, Канады — полковник Н. Муркосгрейв.

Наблюдатели отмечали: США сознательно и демонстративно придали церемонии характер театрализованного зрелища, даже шоу. Сама по себе капитуляция, как и сдача в плен, по японским понятиям — крайнее унижение. Признать капитуляцию перед объективами кинокамер, зная, что свидетелем унижения станет весь мир, — для японцев событие из ряда вон выходящее. В те дни некоторые японцы даже приходили к императорскому дворцу и совершали харакири — самоубийства.

Чтобы уберечь нацию от распада и отчаяния, император Хирохито 2 сентября обратился к японскому народу с воззванием, сообщив, что он лично приказал японскому правительству и императорской ставке подписать акт о капитуляции. В воззвании содержался приказ немедленно прекратить враждебные действия, сложить оружие и строго выполнять все положения акта, как и других приказов, выпущенных императорской ставкой.

Так закончилась Вторая мировая война.

Как уже отмечалось, в результате войны, развязанной японскими милитаристами, народ Японии понес огромные потери. Еще больше пострадали от японской агрессии народы других стран, особенно Китай. Сто миллионов жителей этой страны остались без крова, миллионы погибли. Из стран Юго-Восточной Азии наибольшие потери понесли Индонезия — 2 млн человек, и Филиппины — 1,1 млн человек.

За период военных действий с 9 августа по 2 сентября 1945 года потери советских войск на Дальнем Востоке составили: убитыми 8219 человек и ранеными — 22 264 человека.

Помимо людских потерь, развязанная японскими милитаристами война нанесла стране огромный материальный ущерб. После войны японская экономика оказалась в состоянии разрухи, хотя ее производственно-техническая база сравнительно мало пострадала от военных действий, даже с учетом атомных бомбардировок Хиросимы 6 августа и Нагасаки 9 августа 1945 года. Предприятия закрывались. Импорт сырья, топлива и продовольствия был практически прекращен. Безработица в результате остановки военного производства, демобилизации армии и флота, депортации японцев из бывших колоний и с оккупированных территорий стала массовой и достигла миллиона на неполные 10 млн человек населения.

Японские монополии саботировали восстановление экономики, ссылаясь на то, что действующим предприятиям грозит демонтаж в счет репараций. На протяжении двух послевоенных лет промышленное производство не превысило трети довоенного уровня.

Таковы были плачевные итоги японской военной агрессии.

На Московском совещании министров иностранных дел СССР, США и Великобритании, состоявшемся 16–26 декабря 1945 года, было принято решение об организационных принципах осуществления условий капитуляции Японии. Участники совещания пришли к соглашению (к которому присоединился Китай) об учреждении Дальневосточной комиссии и Союзного Совета для Японии.

В Дальневосточную комиссию, штаб которой находился в Вашингтоне, входили представители 11 союзных держав, участвовавших в войне против Японии (СССР, США, Англия, Китай, Франция, Голландия, Канада, Австралия, Новая Зеландия, Индия и Филиппины). Позже в ДВК вошли Бирма и Пакистан. Основной задачей ДВК было формулирование общей политической линии, в соответствии с которой Япония должна была выполнять обязательства по условиям капитуляции. Решения ДВК принимались большинством голосов при условии совпадения позиций СССР, США, Англии и Китая.

Союзный Совет состоял из представителей США (председатель), СССР, Китая и Великобритании, причем член от Великобритании представлял также Австралию, Новую Зеландию и Индию. Местом пребывания Союзного Совета был избран Токио.

Союзный Совет являлся совещательным органом. Цель Совета — консультации с Главнокомандующим американскими оккупационными войсками в Японии, предоставление ему рекомендаций по вопросам, касающимся осуществления условий капитуляции, оккупации и контроля над Японией.

Единственной исполнительной властью союзных держав в Японии был Главнокомандующий американскими войсками генерал Макартур, который издавал все приказы по выполнению условий капитуляции, оккупации и контроля над страной.

Как и победа над фашистской Германией на западе, победа над милитаристской Японией на востоке явилась важным историческим событием в жизни человечества. Однако она слишком дорого досталась народам Объединенных Наций.

Во имя светлой памяти погибших миллионов невинных людей, во имя торжества человеческой морали и справедливости суровая кара должна была постигнуть тех, кто, стремясь к мировому господству, планировал, готовил, развязывал и вел агрессивные человеконенавистнические войны. Но не только нормы морали требовали сурового наказания преступников. Имелся целый ряд норм международного права, которые в силу закона обязывали применить меры наказания к военным преступникам.

Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций своей резолюцией от 11 декабря 1946 года подтвердила принципы международного права, признанные Уставом Нюрнбергского трибунала и нашедшие выражение в его приговоре, — впервые государственные деятели, виновные в подготовке, развязывании и ведении агрессивной войны, были подвергнуты наказанию как уголовные преступники. Таким образом, ООН признала, что агрессивная война, военные преступления и преступления против человечности являются тягчайшими международными преступлениями.

Нюрнбергские принципы были положены в основу создания Международного военного трибунала для Дальнего Востока, который должен был судить главных японских военных преступников.

Решение о наказании японских военных преступников в Потсдамской декларации было выражено так:

«Мы не намерены превратить японцев в расу рабов или уничтожить их как нацию, но суровое наказание постигнет всех военных преступников, включая и тех, кто подвергал военнопленных жестокому обращению».

В ходе дальнейших дипломатических переговоров между СССР, США, Великобританией, Китаем, Францией, Австралией, Канадой, Новой Зеландией и Голландией было достигнуто соглашение о том, что главных военных преступников Японии будет судить трибунал, состоящий из представителей этих девяти государств. Позже к соглашению присоединились Индия и Филиппины. Из представителей названных 11 стран и был сформирован Международный военный трибунал для Дальнего Востока.

На Московском совещании министров иностранных дел Советского Союза, Соединенных Штатов Америки и Великобритании, проходившем в декабре 1945 года, было принято решение о том, что Главнокомандующий союзных держав в Японии будет проводить все мероприятия, необходимые для осуществления условий «капитуляции, оккупации и контроля над Японией». К данному решению присоединился и Китай.

Следует еще раз подчеркнуть, что это решение имело весьма важное значение: оно предоставляло Главнокомандующему союзных держав и американских оккупационных войск в Японии генералу Дугласу Макартуру огромные права по осуществлению условий капитуляции, оккупации и контроля над Японией, включая порядок организации и работы Международного военного трибунала для Дальнего Востока. И хотя Me-ждународный трибунал в Токио создавался на основе нюрнбергских принципов, его Устав, подготовленный в основном американскими юристами и утвержденный Макартуром, существенно отличался от Устава Международного военного трибунала в Нюрнберге, что, несомненно, сказалось на ходе и результатах токийского процесса.

Устав Международного военного трибунала в Нюрнберге был выработан на основе соглашения между правительствами четырех держав его участниками. Статья 1 этого устава гласила:

«В соответствии с Соглашением, заключенным 8 августа 1945 г. между правительствами Союза Советских Социалистических Республик, Соединенных Штатов Америки и Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии и Временным правительством Французской Республики, учреждается Международный военный трибунал <…> для справедливого и быстрого суда и наказания главных военных преступников „европейских стран Оси“».

В отличие от Нюрнбергского, организация Международного военного трибунала в Токио поручалась Главнокомандующему генералу Дугласу Макартуру.

Как писала в своей книге «Хризантема и меч» (1946) американский специалист по социопсихологии Рут Бенедикт, которая в годы войны по заданию Службы военной информации США занималась изучением японской национальной психологии, чтобы создать руководство для американских военных и гражданских чиновников после капитуляции Японии, центральным стал вопрос о характере оккупации.

«Должны ли победители использовать существующее правительство, даже императора, или же нужно их ликвидировать? Надо ли во главе каждого города и района ставить американских офицеров? В Италии и Германии на местах создавались штабы оккупационных властей в составе боевых подразделений, и полномочия для решения вопросов местного управления были сосредоточены в руках союзнической администрации. После капитуляции Японии многие хотели установить здесь аналогичный порядок. Японцы не знали, какую долю ответственности за их внутренние дела сохранят за ними. В Потсдамской декларации говорилось только, что „пункты на японской территории, которые будут указаны союзниками, будут оккупированы для того, чтобы обеспечить достижение основных целей“ и что навсегда должны быть устранены „власть и влияние тех, кто обманул и ввел в заблуждение народ Японии, заставив его идти по пути всемирных завоеваний“.

В директиве ВМС США генералу Макартуру говорилось, что ответственность за управление страной и ее реконструкцию возлагается на самих японцев. „Верховный командующий будет осуществлять свою власть через посредство японской правительственной машины, включая императора, с учетом того, что это удовлетворительно способствует целям Соединенных Штатов. Японскому правительству будет разрешено в соответствии с его [генерала Макартура] инструкциями осуществлять обычные права правительства во внутренней администрации“».

Таким образом, отмечает Бенедикт в своем исследовании, администрация генерала Макартура в Японии совсем не была похожа на аналогичные ей администрации в Италии и Германии. Это — исключительно штабная организация, использующая снизу доверху японское чиновничество. Она обращалась только к японскому правительству, а не к японскому народу и не к жителям какого-либо города или района. Ее обязанность — ставить цели перед японским правительством, над достижением которых оно должно работать.

Преимущества такой политики были вполне очевидны. Как сказал тогда генерал Хилдринг, «выгоды, получаемые от использования национального правительства, огромны. Если бы не было подходящего для наших целей японского правительства, нам пришлось бы непосредственно иметь дело со сложнейшим механизмом управления страной с семидесятимиллионным населением. Все эти люди отличаются от нас языком, обычаями, отношениями. Наводя порядок и используя как орудие его японскую государственную машину, мы экономим нашу рабочую силу и наши ресурсы. Иными словами, мы заставляем японцев самим наводить порядок в своем доме, но в соответствии с нашей инструкцией».

Когда эта директива еще только разрабатывалась в Вашингтоне, многие американцы все еще опасались замкнутости и враждебности японцев — нации бдительных мстителей, которые могут саботировать любую программу мирного строительства. Опасения оказались напрасными. В глазах японцев такой подход помогал принимать сам факт поражения не как унижение, а как возможность начать новую национальную политику.

Однако нельзя не отметить, что у этой политики была и оборотная сторона — многие военные и политические преступники ушли от ответственности и избежали какого-либо наказания за злодеяния, принесшие огромное горе народам мира.

Вот что говорил об этой стороне дела уже в наше время на Международной научно-практической конференции «Проблемы современной международной законности и уроки Токийского и Хабаровского процессов» Джитендра Шарма, президент Международной ассоциации юристов-демократов (сборник «Последняя точка Второй мировой», 2008):

«На Токийском процессе были существенные упущения.

Во-первых, несмотря на то что он был задуман как суд над лидерами Японской империи, ни император Хирохито, ни другие члены императорской семьи не были подвергнуты судебному преследованию.

Есть исторические доказательства, свидетельствующие о том, что генерал Макартур предпринял все возможное для защиты императора Хирохито, поскольку в планах США на послевоенное развитие императору была отведена особая роль. Есть явные доказательства того, что США позволили важным японским обвиняемым скоординировать свои показания таким образом, чтобы император мог доказать свою невиновность и избежать обвинения в свой адрес.

Критики даже заявляют, что Токийский суд „был в основном юридической процедурой, направленной на то, чтобы с императорской семьи была снята вина и чтобы она избежала уголовной ответственности*1. А некоторые заходят еще дальше, заявляя: „Получив полную поддержку штаба Макартура, обвинение действовало фактически в роли группы защиты императора“.

Очень большое значение имеет то, что было написано тремя судьями Токийского трибунала об уголовной ответственности императора Хирохито.

Важно отметить, что генерал Макартур позаботился о том, чтобы Хирохито и другие члены императорской семьи не попали в одну сеть с военными преступниками. В этом случае императору не нужно было отрекаться от престола, и его можно было использовать как орудие Соединенных Штатов в послевоенной Японии. Сохранение имперской системы стало важным для США, которые считали, что введение оккупационного режима пройдет легче и управлять Японией станет проще, если в центре власти останется император. США и японские правящие крути были сообщниками в спасении существующей тогда системы с императором в центре и в предоставлении иммунитета императору. Фактически, последующая роль Японии, полностью зависящей от Соединенных Штатов, стала прямым следствием этой политики.

Во-вторых, ученые из воинской части № 731 японской армии, которые проводили эксперименты на людях, используя биологическое оружие, с целью ведения бактериологической войны, намеренно были выведены из зоны ответственности. Установлен факт, что те официальные лица и врачи, которые сдались американцам, так никогда и не предстали перед судом, поскольку генерал Макартур секретно предоставил иммунитет ученым и врачам воинской части № 731 в обмен на то, чтобы они передали американцам свои исследования по биологическому оружию и их результаты.

В 1981 г., когда в „Бюллетене ученых-ядерщиков“ была напечатана статья, в которой детально описывались эти эксперименты на гражданском населении, судья Роулинг (из Нидерландов, в то время — последний из живых членов Токийского трибунала) заметил: „Как одному из судей Международного военного трибунала, мне очень горько узнать, что в соответствии с приказами из центра самые отъявленные японские военные преступники держались под секретом и были скрыты от судебного преследования правительством США“.

Таким образом, доказательства были скрыты от трибунала и исполнители чудовищного преступления не были подвергнуты суду. Военные преступники избежали суда, а мир был лишен важных данных, касающихся материалов и результатов исследований биологического оружия и его разрушительного воздействия.

Именно в этом вопросе Хабаровские суды по военным преступлениям, состоявшиеся в декабре 1949 г., имеют большое значение. Двенадцать членов японской Квантунской армии предстали перед судом как военные преступники за изготовление и использование биологического оружия во время Второй мировой войны. Все 12 обвиняемых были признаны виновными. Они были приговорены к различным срокам исправительных работ в лагерях — от 2 до 25 лет. Однако все 12 виновных офицеров были репатриированы в Японию в 1956 г.

В-третьих, в то время был поднят важный вопрос, который актуален и сегодня, — об ответственности США и других западных колониальных держав за взрывы атомных бомб над Хиросимой и Нагасаки 6 и 9 августа 1945 г. Поскольку Вторая мировая война была практически закончена, в сбрасывании атомных бомб совершенно не было необходимости; оно не имело иной военной цели, кроме стремления США проверить потенциал нового оружия. Япония была готова сдаться, только император проявлял нерешительность в попытке спасти себя. Эта нерешительность стоила Японии мгновенной смерти 200 тысяч невинных людей и медленной мучительной смерти 100 тысяч хибакуши — тех, кто умер от лучевой болезни впоследствии. Руководство американской армии, а также американские власти ответственны за причинение смертей, которых можно было избежать. Их не призвали к суду.

Весьма значимо то обстоятельство, что в стремлении спасти императора Хирохито США и Япония согласились вставить статью 9 в послевоенную японскую Конституцию. Хотя Хирохито и императорская семья избежали суда как военные преступники, под влиянием давления со стороны союзных держав и международного общественного мнения Японии пришлось навеки отказаться от ведения войны.

Прославляя объявление Японией вечного мира, статья 9 предусматривает, что японский народ „навсегда отказывается от ведения войны как суверенного права страны… он отказывается от войны или угрозы применить военную силу как средства разрешения международных споров. Для достижения этой цели Япония никогда не будет содержать армию, военно-морской флот и военно-воздушные силы“.

Статья 9 была необходима для того, чтобы убедить мир и особенно азиатских соседей Японии в том, что не следует опасаться повторения таких агрессивных нападений со стороны Японии, какие она совершала за предыдущие 70 лет. В ней была дана гарантия, что Япония навсегда отказывается от войны и никогда больше не создаст свои военные силы. Япония торжественно провозгласила декларацию о мире для последующих поколений.

Идея статьи 9 является также идеей Устава ООН. В Уставе заявлено, что цель Объединенных Наций — спасение будущих поколений от бедствий войны. Устав был принят на фоне последствий Второй мировой войны. Статья 9 была только следующим шагом на пути, проложенном Уставом ООН, и продвинулась дальше в гарантировании мира».

Взгляд из XXI века

ХАРУКИ ВАДА,

историк, заслуженный профессор Токийского университета

В основе японской концепции мироустройства лежала идея освобождения азиатских народов от американо-европейских колонизаторов и их объединения в «сферу сопроцветания». Япония считала, что определение «Дальний Восток» для этого не годится, поскольку это европейский термин, «вражеское слово». Было решено называться «Великой восточноазиатской сферой сопроцветания».

План заключался в том, чтобы, освободив страны Восточноазиатской сферы от колониализма и предоставив нескольким из них независимость, на деле взять их под жесткий японский контроль, сделать своими бесправными сателлитами.

«Прежде мы были страной войны, теперь мы страна мира и в таком качестве должны продолжать жить», — объяснял своим подданным император Хирохито в своей речи после капитуляции, которая транслировалась по радио на всю страну.

От момента принятия решения о капитуляции до начала Международного военного трибунала над японскими военными преступниками прошло несколько месяцев. За это время между высшими военными и политическими деятелями страны прокатилась волна самоубийств. У них было время не только свести счеты с жизнью, но и уничтожить важные секретные документы.

Из беседы, 2017 г.

Глава 2

Холодная война и устав трибунала

Девятнадцатого января 1946 года в Токио был подписан и вышел в свет достаточно необычный, но весьма примечательный документ.

СПЕЦИАЛЬНАЯ ПРОКЛАМАЦИЯ,

учреждающая Международный военный трибунал для Дальнего Востока

Поскольку Соединенные Штаты и союзные с ними Нации, выступая против незаконных агрессивных войн, проводившихся державами Оси, время от времени делали заявления о том, что они намерены предать правосудию военных преступников;

— поскольку правительства союзных держав, находящихся в состоянии войны с Японией, провозгласили 26 июля 1945 года в Потсдаме в качестве одного из условий капитуляции, что суровое правосудие должно быть

применено по отношению ко всем военным преступникам, включая тех, кто совершал зверства по отношению к нашим военнопленным;

— поскольку японские уполномоченные, подписавшие по приказу и от имени Императора и японского правительства Акт о капитуляции Японии в Токийском заливе, в Японии, 2 сентября 1945 года, тем самым приняли условия, изложенные в Потсдамской декларации;

— поскольку в силу этого Акта о капитуляции власть Императора и японского правительства по управлению японским государством подчинена Верховному главнокомандующему союзных держав, который уполномочен предпринимать такие шаги, какие он сочтет нужным для проведения в жизнь условий капитуляции;

— поскольку нижеподписавшийся назначен союзными державами в качестве Верховного главнокомандующего союзных держав для проведения в жизнь общей капитуляции японских вооруженных сил;

— поскольку правительства Соединенных Штатов, Великобритании и России, рассмотрев на Московской конференции 26 декабря 1945 года выполнение Японией условий капитуляции, по согласованию с Китаем договорились, что Верховный главнокомандующий должен

издавать все приказы по проведению в жизнь условий капитуляции,

— в настоящее время и в силу вышеуказанного я, Дуглас Макартур, выступая в качестве Верховного главнокомандующего союзных держав в силу данных мне полномочий, а также в целях проведения в жизнь условий капитуляции, которые требуют осуществления сурового правосудия по отношению к военным преступникам, приказываю и устанавливаю нижеследующее:

Статья 1. Создается Международный военный трибунал для Дальнего Востока для суда над лицами, обвиняемыми индивидуально, или в качестве членов организаций, или в качестве тех и других одновременно в совершении преступлений, включающих преступления против мира.

Статья 2. Организация, юрисдикция и функции этого Трибунала изложены в Уставе Международного военного трибунала для Дальнего Востока, одобренном мною сегодня.

Статья 3. Ничто в данном приказе не должно наносить ущерб юрисдикции любого другого международного, национального или оккупационного суда, комиссии или прочего трибунала, созданного или подлежащего созданию в Японии или на любой территории какой-либо из Объединенных Наций, с которой Япония находилась в состоянии войны, для суда над военными преступниками.

Дуглас Макартур,

Генерал армии США,

Верховный главнокомандующий

союзных держав

Совершено в Токио

19 января 1946 года

Чтобы правильно понять историю появления этого единственного в своем роде документа с его постоянными «поскольку», повторениями и противоречиями; чтобы оценить его суть и последствия, надо ясно представлять себе сложившуюся на тот момент политическую ситуацию в мире.

О ней при нашей встрече я разговаривал с замечательным российским историком А. И. Уткиным, к великому сожалению уже ушедшему от нас. Вот какие моменты он считал особенно важными.

Мир, только избавившийся от страшной угрозы фашизма, неуклонно скатывался к холодной войне.

В 1945 году перед США как перед самопровозглашенным новым центром мира стояли следующие проблемы:

— существование победоносного Советского Союза с его коммунистической идеологией;

— стремление остановить напор левых сил во всем мире, ставший результатом победы СССР;

— необходимость замены западноевропейского колониализма новой международной системой.

Уже 11 мая 1945 года, через пару дней после капитуляции фашистской Германии, американский президент Гарри Трумэн, заменивший умершего в конце войны президента Рузвельта, подписал приказ о прекращении поставок в СССР товаров по ленд-лизу. Советское правительство, естественно, восприняло это как форму давления. И было совершенно право. Сталин сказал тогда, что Советский Союз — не Албания. Если окончание ленд-лиза замышлялось как средство давления на русских с тем, чтобы ослабить их, то это — фундаментальная ошибка. Репрессии в любой форме будут иметь обратный эффект.

Американцы теперь повсюду видели «советский экспансионизм». И собирались всячески препятствовать ему. Стремление любой ценой ограничить сферу влияния Советского Союза в послевоенном мире привело к тому, что уже к концу войны часть американской элиты пришла к точке зрения, что полный крах Германии и Японии послужит на пользу только России. А значит, сохранившаяся германская и японская мощь нужны Западу, чтобы уравновесить и сдерживать советскую мощь. Из этого во многом вытекали решения американской стороны на Нюрнбергском и Токийском процессах.

Соединенные Штаты торопливо заполняли вакуум, образовавшийся после крушения Германии и Японии. В частности, Тихий океан должен был превратиться в «американское озеро»; живущие на его берегах народы будут получать от американцев всё — от конституции до доли в американском рынке. Американцы были уверены, что Советский Союз, ослабленный чудовищными испытаниями, разоренный фашистами, вынужден будет пойти на любые уступки при решении любого вопроса — в Европе или на Дальнем Востоке. Атомная мощь Америки, продемонстрированная в Хиросиме и Нагасаки, — неотразимый аргумент. Тот «козырный туз», который поможет Америке во всех спорных вопросах.

Лозунг большей твердости в отношениях с Советским Союзом приобретал силу постепенно, но неуклонно. Согласно ему, главные мировые решения должны были приниматься американской стороной. А остальные — соглашаться с США.

Первого июня 1945 года Трумэну был представлен доклад, разработанный Временным комитетом по выработке американской политики в ядерной сфере. Он содержал три главные директивы: атомная бомба должна быть использована против Японии; ее использование не должно предваряться специальными объяснениями природы нового оружия; для демонстрации возможностей бомбы в радиусе ее действия должны быть и промышленные объекты, и жилые постройки. Комитет пришел к выводу о том, что применение атомного оружия против Японии окажет негативное воздействие на советско-американские отношения. Поэтому в докладе содержалась рекомендация ознакомить советское руководство с результатами американских достижений в ядерной области и сообщить о намерении использовать атомную бомбу против Японии.

Трумэна последний пункт не убедил. И не только это. Он даже слушать не желал о помощи Советской армии в войне с Японией — ведь потом придется делиться плодами победы. Однако военные чины не хотели терять сильного союзника в борьбе с отчаянно сопротивлявшимися японцами. Они-то знали, сколько американских жизней придется положить!.. Трумэна с трудом убедили направить СССР приглашение к боевым действиям против Японии на основе обязательств согласно Хартии Объединенных Наций. При этом Трумэн объяснял своим приближенным: «Мы хотели, чтобы Япония контролировалась только американским командующим… Я был полон решимости не повторить в случае с оккупацией Японии нашего немецкого опыта. Я не хотел совместного контроля или раздельных зон».

Успешное продвижение Красной армии, освобождавшей Корею от японского ига, вызвало в Вашингтоне почти панику. Координационный комитет Госдепартамента, Военного и Военно-морского министерств срочно составил рекомендации о необходимости передислокации американских войск в Корее так далеко на север, насколько было возможно. Это явилось сложной задачей. Из Вашингтона требовали продвижения до 38-й параллели, что при имевшихся у США материальных возможностях было практически неосуществимо. У Советского Союза, если бы он захотел вести себя, не учитывая мнения и желаний союзника, была полная возможность продолжать движение на юг. Тем не менее, демонстрируя союзническую солидарность, СССР согласился с американскими пожеланиями.

Второго сентября 1945 г. на рейде Токио представители Японии подписали условия капитуляции, Вторая мировая война закончилась и в азиатском регионе. Подъем левых и, как правило, антизападных сил был очевиден в Китае, Корее, Индокитае, на Филиппинах, в голландской Ост-Индии. Только сама Япония, жестко взятая в оккупационный оборот генералом Макартуром, не качнулась влево — все остальные страны региона были на грани социального взрыва.

Четырнадцатого августа 1945 года Трумэн издал «Общий приказ № 1», рассчитанный на получение американцами контрольных позиций во всем регионе: японские войска должны были в строгом порядке сдаваться именно американцам во главе с генералом Макартуром, а не силам сопротивления. Этот приказ должен был помочь Вашингтону овладеть всей огромной сферой японского колониального влияния.

Но самое большое значение для будущего имел выход из войны огромного Китая. Американцы всеми силами стремились не допустить доминирования в Китае СССР. Пятого августа Трумэн предупредил правительство Чан Кашли, чтобы они сообщали американской стороне о каждой намеченной в пользу СССР уступке.

В конце июля 1945 года Объединенный комитет начальников штабов США озвучил желание оккупировать Шанхай и еще два северных порта для того, чтобы позволить врагу коммунистов Гоминдану повернуть в направлении Северного Китая. Чан Кайши, таким образом, получал возможность завладеть контролем над всем Китаем. Армия Чан Кайши насчитывала три миллиона человек, ее вооружение было весьма внушительным, и в тот момент она достаточно успешно устремилась к ключевым точкам страны, противостоя неполному миллиону в рядах армии коммунистов. На определенное время она практически овладела контролем над Китаем, а вхождение в индустриально развитую Маньчжурию открывало перед Чан Кайши новые горизонты.

Но китайским коммунистам удалось сделать практически невозможное. За четыре года они полностью взяли под свой контроль территорию Китая, а остатки разбитых войск Чан Кайши эвакуировались на остров Тайвань. Первого октября 1949 года Мао Цзэдун провозгласил создание Китайской Народной Республики. Победа китайских коммунистов означала, в сущности, победу СССР над США в этом регионе.

Однако в 1946 году до этого было далеко. Генерал Дуглас Макартур хозяйствовал в побежденной Японии и правил железной рукой. Чего же он добивался?

Об этом можно судить, сопоставив два Устава — Нюрнбергский, разработанный и принятый на паритетных началах странами-союзниками, и Токийский, разработанный американской администрацией и утвержденный лично Макартуром.

АРХИВ ТОКИЙСКОГО ТРИБУНАЛА

УСТАВ МЕЖДУНАРОДНОГО ВОЕННОГО ТРИБУНАЛА ДЛЯ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА

(Токио, 19 января 1946 года)

Раздел I.

Организация Трибунала

Статья 1. Учреждение Трибунала Настоящим учреждается Международный военный трибунал для Дальнего Востока для справедливого и быстрого суда и наказания главных военных преступников на Дальнем Востоке. Постоянным местом пребывания Трибунала устанавливается город Токио.

Статья 2. Члены

Трибунал будет состоять не менее чем из шести и не более чем из одиннадцати членов, назначаемых Верховным главнокомандующим союзных держав из числа лиц, предложенных государствами, подписавшими Акт о капитуляции, а также из представителей Индии и Филиппинской Республики.

Статья 3. Должностные лица и секретариат

a) Председатель

Верховный главнокомандующий союзных держав назначает одного из членов Трибунала Председателем трибунала.

b) Секретариат

1. Секретариат Трибунала будет образован из Генерального секретаря, назначаемого Верховным главнокомандующим союзных держав, а также из помощников секретаря, клерков, переводчиков и другого персонала, который будет необходим.

2. Генеральный секретарь организует работу Секретариата и руководит ею.

3. Секретариат принимает все документы, адресованные Трибуналу, сохраняет протоколы Трибунала, обеспечивает необходимыми канцелярскими услугами Трибунал и его членов и выполняет другие функции, какие могут быть указаны Трибуналом.

Статья 4. Созыв, кворум, голосование и отсутствие

a) Созыв и кворум

Если присутствуют не менее шести членов Трибунала, они могут созвать официальное заседание Трибунала. Для кворума необходимо присутствие большинства членов Трибунала.

b) Голосование

Все решения и постановления этого Трибунала, включая признание виновности и вынесение приговора, принимаются большинством голосов присутствующих членов Трибунала. В случае если голоса разделяются поровну, голос Председателя Трибунала считается решающим.

c) Отсутствие

Если член Трибунала отсутствует на заседаниях в течение некоторого времени, а затем получает возможность присутствовать вновь, то он может участвовать во всех последующих заседаниях, если только он не заявит в открытом судебном заседании, что он не компетентен вследствие недостаточного знакомства с работой суда, происходившей в его отсутствие.

Раздел II.

Юрисдикция и общие положения

Статья 5. Юрисдикция Трибунала в отношении лиц и преступлений

Трибунал имеет право судить и наказывать военных преступников на Дальнем Востоке, которые обвиняются либо персонально, либо как члены организаций в преступлениях, включая и преступления против мира.

Нижеперечисленные действия или любое из них в отдельности считаются преступлениями, подсудными Трибуналу, за которые привлекают к индивидуальной ответственности:

a) Преступления против мира, а именно: планирование, подготовка, развязывание или ведение объявленной или необъявленной агрессивной войны или войны, нарушающей международное право, договоры, соглашения или заверения, или же участие в совместном плане или заговоре в целях осуществления любого из вышеупомянутых действий.

b) Военные преступления, предусмотренные конвенциями, а именно: преступления против законов и обычаев войны.

c) Преступления против человечности, а именно: убийство, истребление, порабощение, депортация, а также другие бесчеловечные акты, совершенные в отношении гражданского населения до или во время войны, или преследования по политическим или расовым мотивам, которые были произведены при совершении любого преступления или в связи с любым преступлением, подсудным Трибуналу, независимо от того, нарушало или нет такое действие внутренние законы той страны, где оно совершалось.

Руководители, организаторы, подстрекатели и пособники, принимавшие участие в разработке или осуществлении совместного плана или заговора, предусматривавших совершение какого-либо из вышеупомянутых преступлений, несут ответственность за все действия, совершенные любым лицом при выполнении подобных планов.

Статья 6. Ответственность подсудимого

Ни служебное положение подсудимого в любой период времени, ни то, что он действовал по приказу правительства или вышестоящего начальника, не освобождают его от ответственности за совершение любого преступления, в котором его обвиняют, однако эти обстоятельства могут быть учтены Трибуналом при определении наказания, если Трибунал признает, что этого требуют интересы правосудия.

Статья 7. Правила судопроизводства

Трибунал имеет право устанавливать и изменять правила судопроизводства, соответствующие основным положениям настоящего Устава.

Статья 8. Обвинитель

а) Главный обвинитель

Главный обвинитель, назначенный Верховным главнокомандующим союзных держав, ответственен за следствие и поддержание обвинения против военных преступников в пределах юрисдикции настоящего Трибунала. Он также оказывает правовую помощь Верховному главнокомандующему, когда в этом есть необходимость.

b) Дополнительный обвинитель

Любая Объединенная Нация, с которой Япония была в состоянии войны, может назначить дополнительного обвинителя в помощь главному обвинителю.

Раздел III.

Обеспечение справедливого суда над подсудимыми

Статья 9. Процессуальные гарантии для подсудимых

Для обеспечения справедливого суда над подсудимыми устанавливается следующий порядок судопроизводства:

а) Обвинительный акт

Обвинительный акт должен состоять из ясной, краткой и соответствующей требованиям формулировки каждого инкриминируемого деяния. Каждому обвиняемому должна быть вручена копия Обвинительного акта со всеми приложениями, включая и данный Устав, на понятном обвиняемому языке. Обвинительный акт вручается заблаговременно с тем, чтобы предоставить обвиняемому необходимое время для подготовки к защите.

b) Язык

Заседание суда и все остальное судопроизводство будут вестись на английском языке и на языке обвиняемых. Перевод документов и других бумаг будет производиться по мере необходимости и по требованию.

c) Защита обвиняемых

Каждый подсудимый имеет право выбрать себе защитника. Трибунал может в любое время не утвердить выбранного защитника.

Подсудимый должен сообщить в письменной форме Генеральному секретарю Трибунала фамилию своего защитника.

Если подсудимый не представлен защитником и на заседании суда ходатайствует о назначении такового, Трибунал назначает для него защитника. В случае отсутствия подобного ходатайства Трибунал может сам назначить защитника подсудимому, если это будет признано необходимым в целях справедливого суда.

d) Доказательства для защиты

Подсудимый имеет право непосредственно или

через своего защитника (но только одним из этих путей) вести защиту, включая право допрашивать любого свидетеля, подчиняясь разумным ограничениям, которые Трибунал найдет нужным установить.

e) Порядок предъявления доказательств для защиты

Подсудимый может в письменной форме просить Трибунал о вызове свидетелей и истребовании документов. В заявлении должно быть указано, где, как предполагается, находится свидетель или документ. В заявлении должны быть указаны также факты, которые должны быть подтверждены свидетелем или документом, а также значимость этих фактов для целей защиты.

Если Трибунал удовлетворяет ходатайство, то Трибуналу будет оказана необходимая при данных обстоятельствах помощь в получении и предъявлении этих доказательств.

Статья 10. Порядок подачи заявлений и ходатайств

Все ходатайства, заявления и другие обращения, адресованные Трибуналу до начала суда, должны подаваться в письменной форме через Генерального секретаря для принятия к рассмотрению Трибуналом.

Раздел IV.

Права Трибунала и судопроизводство

Статья 11. Права Трибунала

Трибунал имеет следующие права:

a) Вызывать свидетелей в суд, требовать их присутствия на суде и дачи свидетельских показаний, а также допрашивать их.

b) Допрашивать каждого подсудимого и разрешать делать заявления по поводу отказа подсудимого отвечать на вопросы.

c) Требовать представления документов и других материалов, используемых как доказательства.

d) Приводить к присяге свидетелей или требовать от них заверений или иных обещаний показывать правду, в соответствии с обычаями страны свидетеля.

e) Назначать должностных лиц для выполнения любых задач, определенных Трибуналом, включая принятие доказательств по уполномочию Трибунала.

Статья 12. Обязанности Трибунала

Трибунал должен:

a) Строго ограничивать судебное разбирательство быстрым рассмотрением вопросов, поднятых обвинением.

b) Принимать строгие меры для предотвращения любого действия, которое может вызвать необоснованную задержку, а также немедленно устранять все не относящиеся к делу вопросы и заявления, какого бы они характера ни были.

c) Обеспечивать поддержание порядка в суде и принимать решительные меры в отношении всякого рода неподчинения суду, налагая соответствующее наказание, включая запрещение подсудимому или его защитнику присутствовать на всех или некоторых заседаниях, однако без ущерба для установления обвинений.

d) Определять умственное или физическое состояние любого подсудимого для установления возможности его участия в судебном производстве.

Статья 13. Доказательства

a) Допустимость доказательств

Трибунал не должен быть связан техническими правилами предоставления доказательств. Трибунал установит и будет применять возможно более быструю и неосложненную формальностями процедуру и будет допускать любые доказательства, которые, по его мнению, имеют доказательную ценность. Допустимы как доказательства все признания и заявления подсудимых.

b) Значимость доказательств

Трибунал может потребовать, чтобы ему сообщили о характере любых доказательств до их представления на суде для определения, относятся ли они к делу.

c) Отдельные виды допускаемых доказательств

В частности, могут быть допущены, ни в какой мере не ограничивая содержания вышеприведенных общих правил, следующие виды доказательств:

1. Любой документ, независимо от степени его секретности, без дополнительного исследования его источника или подписи, если Трибунал считает, что этот документ был подписан или издан любым должностным лицом, ведомством, организацией или членом вооруженных сил любого правительства.

2. Доклад, который, по мнению Трибунала, был подписан или издан организацией Международного Красного Креста или членом этой организации, или врачом, или любым медицинским работником, или следователем, или офицером разведывательной службы, или любым другим лицом, которое, по мнению Трибунала, лично осведомлено относительно фактов, приведенных в докладе.

3. Письменное свидетельское показание, данное под присягой, иные показания или любое другое подписанное заявление.

4. Дневник, письмо или какой-либо другой документ, включая заявления, данные под присягой или без таковой, которые, по мнению Трибунала, содержат сведения, относящиеся к обвинению.

5. Копия документа или какие-либо другие производные доказательства его содержания, если оригинал не может быть представлен непосредственно.

d) Факты, не требующие доказывания

Трибунал не будет требовать доказательства общеизвестных фактов, а также подлинности официальных правительственных документов и докладов любого государства, равно как судебных дел, протоколов и приговоров военных и других судов любой из Объединенных Наций.

e) Протоколы, вещественные доказательства и документы

Стенограммы судебных заседаний, вещественные доказательства и документы, поступающие в Трибунал, будут передаваться Генеральному секретарю Трибунала и будут составлять часть судебного дела.

Статья 14. Место судебного разбирательства

Первый суд будет происходить в Токио, а последующие суды — в тех местах, какие будут установлены Трибуналом.

Статья 15. Процессуальный порядок судебного разбирательства

Судебное разбирательство будет проходить следующим образом:

a) На судебном заседании будет зачитан Обвинительный акт, если только все подсудимые не откажутся от его оглашения.

b) Трибунал опросит каждого подсудимого, признает ли он себя «виновным» или «невиновным».

c) Обвинение и каждый из подсудимых (но только через защитника, если таковой имеется) могут выступить с краткой вступительной речью.

d) Обвинение и защита могут представить доказательства, допустимость которых будет определена Трибуналом.

e) Обвинение и каждый подсудимый (но только через защитника, если таковой имеется) могут допрашивать любого свидетеля или любого подсудимого, который дает показания.

f) Подсудимые (но только через защитника, если таковой имеется) могут обращаться к Трибуналу и произносить защитительную речь.

д) Обвинение может обращаться к Трибуналу и произносить обвинительную речь.

h) Трибунал вынесет приговор и определит меру наказания.

Раздел V.

Приговор и определение наказания

Статья 16. Наказание

Трибунал имеет право приговорить подсудимого, признанного виновным, к смертной казни или любому другому наказанию, которое Трибунал признает справедливым.

Статья 17. Вынесение приговора и его пересмотр

Приговор Трибунала будет объявлен в открытом судебном заседании и будет содержать мотивы, на основании которых он вынесен. Протоколы суда будут переданы непосредственно Верховному главнокомандующему союзных держав для принятия последним соответствующих мер.

Приговор будет приведен в исполнение в соответствии с приказом Верховного главнокомандующего союзных держав, который имеет право в любое время смягчить наказание или иным образом изменить приговор, но не может повысить наказание.

* * *

Сравним некоторые пункты Устава Токийского процесса с Нюрнбергским.

Нюрнбергский процесс проводился на строго паритетных началах. Это означало, что каждое из четырех государств — СССР, США, Англия и Франция — на основании Устава назначало своих представителей в качестве членов процесса и главных обвинителей. Члены процесса были равноправны и по взаимному соглашению выбирали председательствующего. Главные обвинители также являлись равноправными и по взаимному соглашению распределяли свои обязанности по поддержанию обвинения по тем или другим разделам Обвинительного акта.

Процесс в Токио был организован совершенно по-иному.

Председательствующий не избирался из состава членов трибунала, а назначался приказом Дугласа Макартура. Для расследования дела и поддержания обвинения генерал назначил одного Главного обвинителя. Каждое из государств, входящих в Организацию Объединенных Наций, с которыми Япония была в состоянии войны, имело право назначить дополнительного обвинителя. Обязанности между дополнительными обвинителями распределял Главный обвинитель, и он же определял, по каким разделам Обвинительного акта должен поддерживать обвинение каждый дополнительный обвинитель.

Таким образом, Устав Токийского трибунала предусматривал не паритетность участников суда, а их зависимость от американского генерала, который назначил Главным обвинителем американского адвоката Джозефа Кинана, близкого к окружению Трумэна, и тем самым обеспечил влияние правительства США на всю подготовку процесса.

Председателем трибунала новый хозяин Японии назначил австралийского судью Уильяма Уэбба, человека профессионального, но находившегося под политическим влиянием англо-американского блока. Характерный момент. Один из защитников заметил, что трибунал должен следовать примеру Нюрнбергского процесса, но часто отступает от него. На что Уэбб четко сформулировал свою позицию: «Вы ошибаетесь, утверждая, что мы копируем Нюрнбергский процесс… Мы вовсе не копируем Нюрнберг, что мы, по-моему, и не должны делать».

Именно Устав от генерала Макартура стал правовой базой деятельности трибунала, определил порядок судебной процедуры, организацию обвинения и защиты.

Предполагалось, что Макартур, по подобию Нюрнберга, организует Токийский процесс на началах полного равноправия всех государств, подписавших Акт о капитуляции: США, СССР, Китайской Республики, Британии, Австралии, Канады, Франции, Нидерландов и Новой Зеландии. Однако на деле уже при утверждении Устава Макартур, пользуясь положением практически единственной оккупирующей Японию страны, внес в него, если сравнивать с Нюрнбергом, такие изменения, которые обеспечивали бы американским правящим кругам проведение реакционной политики.

Эти изменения касались прежде всего основных принципов организации трибунала, повлиявших на его ход.

Устав Токийского трибунала определял: трибунал состоит из одиннадцати членов, назначенных Главнокомандующим союзных держав; для кворума необходимо присутствие большинства членов трибунала. Таким образом, временное или постоянное отсутствие трех и даже четырех членов трибунала не служило препятствием для продолжения процесса. Все решения, в том числе и о признании виновности и назначении наказания, должны были приниматься простым большинством голосов присутствующих членов трибунала. В случае если голоса разделятся поровну, решающим считался голос председателя. Так что трибунал был правомочен действовать при наличии на заседании шести членов из одиннадцати, причем в этом случае приговор мог быть принят голосами председателя и двух членов.

Статья 25 Устава Нюрнбергского трибунала предусматривала, что все официальные документы представляются и все судебные заседания ведутся на русском, английском, французском и немецком языках.

Статья 9 Устава Токийского трибунала определила, что официальным языком процесса является английский, а также язык подсудимых, то есть японский. И в этом вопросе не был соблюден принцип равноправия стран, учредивших трибунал.

Наши представители на процессе вспоминали такую историю. Когда обвинитель от Франции Онето попытался предоставить доказательства на французском языке, он был остановлен председательствующим Уэббом, запретившим ему продолжать выступление. Дело дошло до того, что Онето покинул зал заседания. Уэбб принял решение: либо Онето извинится, либо будет привлечен к ответственности за оскорбление суда (по англо-американскому праву подобные вопросы председательствующий мог решать единолично). Онето пришлось извиниться, после чего Уэбб признал инцидент исчерпанным и разрешил обвинителю пользоваться французским языком, но только для вводных фраз, которые предшествуют оглашению письменных доказательств на английском языке. В дальнейшем Онето всякий раз перед представлением нового доказательства произносил одну или две трафаретные фразы примерно такого содержания: «Сейчас мы представим суду такой-то документ, которым постараемся доказать то-то и то-то». Затем он уступал место американцу, который уже на английском языке зачитывал представляемое доказательство.

Советские обвинители не пожелали принять такую унизительную процедуру. Они заявили о своем праве выступать и оглашать доказательства на русском языке, обязавшись обеспечить параллельный перевод документов на английский и японский языки. Вокруг этого требования разгорелась нешуточная борьба. Адвокаты, и американские и японские, активно выступали против, утверждая, что это принесет ущерб обвиняемым и помешает обеспечить справедливость суда… В итоге дискуссии трибунал большинством голосов принял примирительный документ.

АРХИВ ТОКИЙСКОГО ТРИБУНАЛА

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

об удовлетворении ходатайства обвинения о проведении фазы процесса от Союза Советских Социалистических Республик на русском языке

Трибунал заслушал сего 4 октября 1946 г. на открытом заседании суда для дальнейшего рассмотрения ходатайство Обвинения о том, чтобы Трибунал разрешил проводить и представлять ту фазу процесса, которая касается Союза Советских Социалистических Республик, на русском языке <…>

Вступительное заявление и все комментарии к доказательствам, представляемым Трибуналу, будут зачитываться на русском языке. Они должны быть заранее написаны и переведены на английский язык. Соответствующие тексты заблаговременно передаются переводчикам, так что одновременный перевод на английский и японский языки, а также передача его по звуковой системе в зале суда будут обеспечены.

Документы или выдержки из них, предъявляемые и принимаемые в качестве доказательства и зачитываемые для стенограммы, должны предоставляться таким же образом и в таком же порядке, как указано в параграфе 1.

Допрос русских свидетелей будет проводиться на русском языке с синхронным переводом вопросов и ответов на японский и на английский языки.

Предъявление и зачитывание аффидевитов японских свидетелей вместо прямого допроса предполагается проводить таким же образом, как и зачитывание документов вообще.

Замечания председателя и возражения защиты будут переводиться на русский. Соответственно, ответы обвинителя на возражения защиты и разъяснения обвинителя по поводу замечаний председателя должны одновременно переводиться на английский и японский.

Трибунал, заслушав дальнейшие аргументы обвинителя и полностью ознакомившись с данным вопросом, решением большинства судей Трибунала постановляет: Приведенное ходатайство удовлетворить, за исключением параграфа 5 <…> Ходатайство обвинения об употреблении русского языка в этих случаях отклоняется.

Такое решение трибунала устраивало советскую сторону, так как оно не нарушало Устав и не затягивало процесс. Но, как видно, это решение досталось нелегко, за него пришлось бороться.

Еще один пример различия двух уставов.

Устав Нюрнбергского процесса предусматривал право суда вынести постановление о конфискации у осужденного награбленного имущества. Известно, что Токийский трибунал не воспользовался этим правом, однако его Устав и не предусматривал возможности конфискации имущества главных японских военных преступников, хотя многие из них нажили несметные богатства в результате совершенных преступлений.

На Токийском процессе зачастую разворачивалась борьба вокруг правил судебной процедуры, порядка представления доказательств, допросов свидетелей… И эту борьбу нельзя было назвать традиционными юридическими спорами.

В Нюрнберге практически все подсудимые подвергались прямому и перекрестному допросу сторон. Ставили свои вопросы перед ними также и судьи трибунала.

В Токио же десять подсудимых предпочли полное молчание. Точнее, они предпочли его опасностям перекрестного допроса обвинителями и трибуналом.

В Нюрнберге главный допрос, на котором обвиняемые давали свои показания, был устным, в Токио же показания давались многими подсудимыми письменно. Устав допускал аффидевит — письменные свидетельские показания, данные под присягой, — в качестве доказательства без каких-либо ограничений. Аффидевит мог заменить и устный допрос свидетеля в суде, если вызов его был затруднен. Защита возражала, ссылаясь на неотъемлемое право перекрестного допроса. Однако трибунал отклонил эти протесты. У судей были серьезные резоны: вызов сотен свидетелей, уже допрошенных обвинителями и разъехавшихся по всему свету — военнопленных, интернированных лиц, — привел бы к бесконечной затяжке процесса.

В начале работы трибунал обязал обвинителей и защиту заблаговременно представлять в письменном виде показания свидетелей, даже если они лично будут присутствовать на суде. Такое решение имело целью экономить время и облегчить трудности, вызванные языковым барьером.

Из этого правила трибунал сделал одно исключение: разрешил не представлять аффидевита, если в суд вызывали свидетеля-американца, или англичанина, или лиц с высшим образованием, свободно владеющих английским языком.

Защита сначала возражала против такого порядка, однако впоследствии увидела в нем немалые возможности. Свидетели защиты, дабы выручить подсудимых, составляли свои пространные аффидевиты под руководством высококвалифицированных американских адвокатов. Поэтому чтение показаний одного свидетеля нередко длилось часами, а отдельных подсудимых — днями. Это делало заседание невыносимо утомительным, ослабляло внимание судей, обвинителей, прессы. Расчет был простой — в такой ситуации невыгодные для подсудимых детали и факты могли проскочить мимо внимания судей. Да, у судей оставалась стенограмма, но она насчитывала не одну сотню томов, а количество страниц, включая приобщенные документы, исчислялось не одной сотней тысяч.

Бесконечные пререкания процессуального характера затягивали процесс, уводили его в сторону от существа дела.

Всячески затянуть процесс, затруднить установление истины стремились и подсудимые, и защита. Так же как в Нюрнберге, они рассчитывали на спасительную роль времени, на атмосферу разгоравшейся холодной войны.

Взгляд из XXI века

ПИТЕР КУЗНИК,

профессор истории Вашингтонского университета

США устанавливали правила на этом процессе, определяли состав судебной коллегии, принимали решения. То есть в большой степени это было представление, срежиссированное США. Хотя председатель суда не был представителем Штатов, процессом в реальности управлял американский прокурор, а руководил этим всем генерал Дуглас Макартур.

США были заинтересованы в главенствующей роли на процессе еще и потому, что определенная информация на суде не должна была всплыть. В конце концов трибунал фактически развалился на два лагеря. Американцы занимались своими делами, СССР — своими. Сотрудничество свелось на нет.

Например, сначала какое-то время советскую делегацию на Токийском процессе американские хозяева кормили бесплатно — ведь советские люди были союзниками США в войне, они были героями для американцев, они внесли огромный вклад в поражение Германии, и советское наступление в Маньчжурии, на Курилах и Сахалине приблизило конец боевых действий на Тихом океане. Но когда Белый дом занял президент Трумэн, советско-американские отношения начали охладевать. Американцы теряли былое дружелюбие к бывшим союзникам, открыто демонстрировали все меньшую заинтересованность в участии СССР в трибунале. И тут все средства были хороши. Даже в бесплатных обедах и завтраках русским отказали…

Американцы не разрешали допрашивать своих задержанных, мотивируя это тем, что Советы… не должны интересоваться преступлениями японцев над китайцами и маньчжурами!

Американцы заключили договор с японской стороной: эти вопросы не поднимаются в суде, а японцы передают в США результаты экспериментов над людьми. Поэтому такого пункта в обвинении не было.

США были заинтересованы в главенствующей роли на процессе еще и потому, что многие из военных преступлений, в которых обвинялись японцы, совершались также и американской стороной. Например, не обсуждались факты не только подготовки Японии к бактериологической войне, но и факты бомбардировки японцами китайских городов. Это преступление против человечности, это военное преступление, и оно должно быть осуждено — но ведь США делали то же самое! Во время войны Америка сбрасывала бомбы на более ста японских городов! Но военный министр США Генри Стимсон сказал Трумэну: «Не хочу, чтобы США заслужили репутацию страны, которая превзошла в жестокости самого Гитлера».

Да, к маю 1942 года японские вооруженные силы захватывают Гонконг, Малайю, Филиппины, Индонезию, Бирму, оккупируют Таиланд и выходят на подступы к Индии и Австралии. В ходе своих операций они крайне жестоко обращаются с военнопленными: отрубают головы, закалывают штыками, сжигают людей заживо.

Не стоит забывать, что в это же время американское правительство направило 120 тысяч японцев, большинство из которых были гражданами США, в заведения, которые, по сути, являлись концентрационными лагерями. Их сторожили пулеметчики, вокруг была натянута колючая проволока. В американской пропаганде японцы приравнивались к паразитам, тараканам. Иногда американцы использовали образ приматов, изображая японцев обезьянами.

Свыше 22 тысяч японцев были перемещены в лагеря и в Канаде. В 1944 году Верховный суд США подтвердил законность такого интернирования, аргументировав это тем, что ограничение гражданских прав расовой группы допустимо, если того «требует общественная необходимость».

Дискриминация была вопиющей — ни с немецкими, ни с итальянскими выходцами в Америке ничего подобного не происходило. Как сказал глава Западного командования обороны, «к немцам и итальянцам можно применять индивидуальный подход, японцы же будут вселять в нас ужас, пока не будут уничтожены».

Только в 1988 году президент Рональд Рейган принес за это публичные извинения.

Из беседы, 2017 г.

Глава 3

А судьи кто?

Как уже говорилось, Международный военный трибунал для Дальнего Востока был образован приказом Главнокомандующего союзных держав генерала Дугласа Макартура в составе 11 судей, которые представляли 11 государств, воевавших с Японией или ставшими жертвами ее агрессии:

от Индии — Р. Пэл,

от Голландии — Б. Роллинг,

от Канады — С. Макдугалл,

от Великобритании — У. Патрик,

от США — М. Крамер,

от Австралии — У. Уэбб,

от Китая — Д. Мэй,

от СССР — И. М. Зарянов,

от Франции — А. Бернар,

от Новой Зеландии — Э. Норгкрофт,

от Филиппин — Д. Джаранилла.

Председателем трибунала тем же приказом был назначен австралийский судья Уильям Уэбб.

Нетрудно заметить, что большинство стран, чьи представители вошли в трибунал, находились в той или иной степени под политическим, экономическим или военным влиянием США. Кроме того, генерал Макартур, обладая общей властью в Японии, имел еще одно очень важное право — лично утверждать приговор Международного военного трибунала. Добавить сюда, что среди защитников обвиняемых в основном были американские адвокаты, которых назначил военный министр США. Поэтому многие в Токио, и прежде всего японцы, называли трибунал «американским». Поспорить с этим трудно.

Судья Уильям Уэбб, председатель трибунала, родился в 1887 году в Австралии. Окончил католическую школу, затем Университет штата Квинсленд. Работал адвокатом, нотариусом, судьей штата, а последние годы — членом Верховного суда Австралии. Надо отдать должное — в той ситуации Уэбб был наиболее подходящей кандидатурой на должность председателя Международного трибунала. Он оставался председателем на всем протяжении процесса — до 1948 года. В конце 1947 года правительство Австралии пыталось отозвать его из Токио, направив соответствующий запрос Макартуру. Сам Уэбб колебался, но в конце концов его убедили не покидать процесс. Двенадцатого ноября 1948 года, после более чем двухлетнего судебного разбирательства, именно Уэбб в качестве председателя трибунала огласил приговор.

Сэр Уильям Уэбб

Уэбб ушел в отставку из Верховного суда Австралии в 1958 году, после 12-летнего пребывания в должности.

По воспоминаниям членов нашей делегации, мистер Уэбб держался с большим достоинством, как истинный судья, и вызывал всеобщее уважение. В левой руке у него часто был стек. Во время заседаний он сидел в центре судейского стола, другие судьи располагались справа и слева от него, в том порядке, в каком был составлен вышеприведенный список. В начале процесса А. Бернар выразил некоторое недовольство тем, что ему предоставили третье место от председателя, тогда как он претендовал на второе — на место советского или английского судей. Однако члены трибунала не сочли заявление Бернара достаточно обоснованным, оставив все на своих местах в буквальном смысле слова.

В своем кресле Уэбб сидел почти не двигаясь, слегка наклонив голову к микрофону. Чувствуя себя настоящим хозяином положения, он говорил в микрофон спокойно и тихо. В отличие от других судей, которых называли «Ваше превосходительство», Уэбба называли «Ваша честь». С членами трибунала он совещался редко, только по особо важным вопросам, а по менее значительным принимал решения единолично, но объявлял их чаще от имени трибунала и реже от своего имени, ссылаясь на мнения членов трибунала, хотя их мнения не спрашивал. С обвинением и защитой он был весьма вежлив, старался не обидеть никого из них. Порой, по мнению наших юристов, это даже мешало делу.

Все судьи были настоящими профессионалами, юристами высокого класса. Большинство из них получили образование в старых европейских университетах, хорошо знали философию, историю, право, религию. Они часто обращались к мудрости древних; например, кто-то из них к месту процитировал Цицерона, что «единым всеобщим учителем и законодателем является бог. Закон зародился в божественной мысли, бог объявил его, и бог судит по нему». Приводили также цитаты из Блаженного Августина, вспоминали законы Моисея и заповеди Христа. Советских юристов, воспитанных на атеизме и марксизме-ленинизме, такие сентенции, разумеется, не убеждали, разве что удивляли.

Атмосфера разоренной Японии, конечно, сказывалась на поведении судей, и это отнюдь не комплимент. Лорд У. Патрик, представитель английской аристократии, любил наблюдать, как нищие японцы с жадностью набрасываются на выброшенную им в окно тлеющую сигару, которую он не успевал выкурить во время перерыва.

Судья от США генерал-майор М. Крамер, невысокий, худой, в отличие от британского коллеги держался просто. При обсуждении вопросов он не отличался активностью и занимал умеренную позицию. Судья от Китая Д. Мэй, естественно, занимал жесткую антияпонскую позицию. Француз А. Бернар обычно присоединялся к большинству, прислушивался к каждому слову со стороны Уэбба и защиты. Судья Э. Норткрофт из Новой Зеландии за судейским столом всегда сидел опустив глаза в разложенные перед ним бумаги; при решении вопросов он осторожно придерживался консервативной позиции. Филиппинец Д. Джаранилла сидел самым крайним слева, уткнувшись в бумаги, и так же, как и его сосед Норткрофт, частенько дремал. Видимо, понимал, что его роль в процессе во многом декоративная.

Взгляд из XXI века

ВАСИЛИЙ МОЛОДЯКОВ,

историк, политолог,

профессор университета Такусёку, Токио

Тюрьма Сугамо, построенная в районе Икэбукуро в 1920 году, на тот момент была самой совершенной, самой современной в Японии. Но надо помнить, что в результате американских бомбардировок весны-лета 1945 года 93 % строений в Токио было уничтожено, то есть город был разбомблен практически подчистую. Тюрьма же осталась нетронутой. Точно так же, кстати, как Дворец правосудия и примыкающая к нему тюрьма в Нюрнберге. Знаменательное совпадение.

Список главных военных преступников был опубликован за десять дней до того момента, когда им предписывалось самим явиться в тюрьму. То есть за ними не приезжали, их не арестовывали, в тюрьму не тащили. У многих иностранцев это вызывало недоумение: преступники имели возможность скрыться, бежать. Но, с другой стороны, куда бежать с Японских островов? И, кстати, никто бежать не пытался. Возможность покончить с собой была предоставлена всем. Однако воспользовались ею немногие. Кто-то не нашел в себе сил, кто-то верил в лучшее, а кто-то знал что-то важное, что позволяло рассчитывать на благоприятный исход…

Из беседы, 2017 г.

Глава 4

Мы обвиняем!

Полномочия и статус судьи в Америке, Британии и многих других странах, чьи представители принимали участие в трибунале, считаются исключительно высокими, во всяком случае гораздо выше, чем у прокурора. Судья независим, подчиняется только закону и в этом смысле считается высшей инстанцией правосудия. Особому положению судьи, вытекающему из англосаксонского права, способствует и то обстоятельство, что судьи в своей практической деятельности руководствуются прецедентами, обретающими силу закона. При таких условиях отдельный судья является как бы и законодателем, устанавливающим определенную правовую норму по определенной категории дел.

Сергей Голунский

Так, в заседаниях Международного военного трибунала стороны неоднократно ссылались на прецеденты — подобные дела, рассмотренные американскими или английскими судьями. В частности, несколько раз обвинение ссылалось на решения, вынесенные Федеральным судом США.

И напротив, в СССР судья и прокурор находились примерно в одинаковом положении, поэтому члены советской делегации были удивлены, когда по приезде в Токио столкнулись с совершенно иным отношением к судье.

Согласно советскому ранжиру, когда наша делегация спустилась с корабля на берег, впереди шел обвинитель от Советского Союза, он же глава делегации, С. А. Голунский. Судья И. М. Зарянов следовал за ним. Но как только представители Международного военного трибунала разобрались, кто из прибывших какую должность занимает, центром внимания сразу же стал Зарянов. В его распоряжение были предоставлены комфортабельная американская машина и роскошный номер в лучшей гостинице Токио «Империал». А в отношении Голунского не было проявлено никаких особых знаков внимания, он жил в обычной американской гостинице «Дайити» и пользовался автомашиной из гаража нашего посольства.

Специальным приказом подъезды к зданию, где заседал трибунал, были строго распределены между участниками. К главному подъезду номер один могли подъезжать только судьи и их секретари, тогда как команде обвинения, в том числе и главному обвинителю, к первому подъезду подъезжать не разрешалось, и они пользовались подъездом номер шесть.

Почти на всех более или менее важных приемах в Токио присутствовали судьи, а обвинители приглашались довольно редко и далеко не все.

Как уже говорилось выше, в трибунале были представлены 11 государств. Все страны, за исключением Индии, имели своих представителей в обвинении (несколько человек, объединенных в национальные секции).

Обвинение в целом возглавлял Главный обвинитель. Руководители национальных секций обвинения являлись помощниками Главного обвинителя; они, в свою очередь, имели помощников, выступавших в суде по отдельным фазам обвинения. Общее число обвинителей на суде было свыше шестидесяти человек. Кроме того, обвинение располагало большим штатом технических работников: консультантов, секретарей, переводчиков, стенографисток, машинисток и др., — это еще несколько сотен человек.

Главным обвинителем по выбору генерала Макартура стал американец Джозеф Кинан.

Кинан родился в городке Потакет, штат Род-Айленд, 11 января 1888 года. Он получил степень бакалавра и магистра в Университете Брауна в 1910 году, а в 1913 году — в Гкрвардском университете. Служил в американской армии в Первую мировую войну, по ее окончании занимался юридической практикой. Расследования преступлений знаменитых американских гангстеров, таких как Джордж Фрэнсис Барнс по кличке Пулемет Келли, принесли ему национальную известность. Кинан служил помощником Генерального прокурора, был ответственным за Уголовный отдел Министерства юстиции США, когда президент Трумэн выбрал его Главным обвинителем на Токийском процессе.

В библиотеке Гарвардского университета и сегодня хранятся записи и корреспонденция, собранные Джозефом Кинаном во время его участия в Токийском процессе.

Кинан был невысокого роста, полный, с грубым красным лицом, но он хорошо, со вкусом одевался. Как рассказывали советские участники процесса, держался он непринужденно и вместе с тем солидно. Его выступления всегда отличались политической остротой и юридической обоснованностью. Но интересы Америки были для него неизменно на первом месте.

Отношения Кинана с председателем суда Уэббом были довольно натянутыми, что всем бросалось в глаза. Войдя в зал, он, не глядя на Уэбба, садился за свой стол и тут же вступал в деловые разговоры с помощниками. Уэбб при появлении Кинана немедленно отворачивался и не упускал случая под видом отправления председательских обязанностей уколоть его.

К советской делегации, в частности к Голунскому, Кинан относился уважительно, с удовольствием посещал наши приемы, был на них оживлен и разговорчив. В зале судебного заседания Кинан часто разговаривал с Голунским, видимо, советовался, вырабатывал общую позицию. Он часто энергично возражал против аргументов защиты. Чувствовалось, что Кинан, выступая в качестве обвинителя на этом процессе, был искренно убежден в виновности бывших руководителей Японии и необходимости их сурового наказания.

К сожалению, после нескольких месяцев работы трибунала Кинан был отозван в Вашингтон, откуда вернулся почти через год.

Артур Коминс-Карр, обвинитель от Великобритании, одновременно являлся заместителем Главного обвинителя. Ему поручалась подготовка наиболее трудоемких разделов обвинения. Выступления Коминс-Карра отличались хорошим знанием фактического материала и юридической обоснованностью, но говорил он крайне сухо, монотонно.

Обвинитель от Китая — Чи Сянг. Родился в 1896 году. Окончил университет в Китае и университет в США. Занимал должность главного прокурора при Шанхайском Верховном суде. Вел себя скромно и учтиво.

Роберт Онето, обвинитель от Франции, был еще довольно молодым человеком. К работе в Международном военном суде он был не готов (не хватало опыта) и, возможно, поэтому потерпел ряд неудач во время допросов подсудимых.

Из других обвинителей стоит особо отметить лишь Педро Лопеца, обвинителя от Филиппин. Он был самым молодым и, пожалуй, самым энергичным обвинителем. Во время японской оккупации Филиппин Лопец участвовал в движении Сопротивления. Пожалуй, единственный он выступал страстно, не скрывая своего личного презрения к подсудимым, которые развязали войну против его страны, оккупировали ее и причинили ей огромные материальные и людские потери.

Взгляд из XXI века

ЗАКАРИ КАУФМАН,

юрист, старший научный сотрудник

Гарвардской школы им. Кеннеди, США

Америка обладала абсолютной властью на Международном трибунале над японскими военными преступниками. А сам процесс был чуть ли не постановкой, полностью разыгранной США.

Генерал Макартур действительно стал диктатором, или, как его еще называли, американским Цезарем в Японии. Половина из пятидесяти прокуроров были американцами. Английский язык использовался в качестве второго основного языка, и само устройство судебного разбирательства во многом воспроизводило американские процедуры и американскую судебную систему.

США были крайне заинтересованы в информации, полученной в результате медицинских экспериментов, и в связи с надвигающейся холодной войной сочли получение этой информации более важным делом, чем торжество правосудия.

И Китай, и западные союзники, за исключением США, истощили свои ресурсы к концу Второй мировой войны. К тому же именно Америка во многом определила момент окончания войны атомной бомбардировкой Хиросимы и Нагасаки. Так что у нее были и возможности, и желание оккупировать Японию и провести Токийский процесс.

Из беседы, 2017 г.

Глава 5

Советские люди в Токио

Активная подготовка по формированию советской делегации велась долго и тщательно. Руководство страны придавало большое значение тем сложным и запутанным событиям, которые происходили в Токио вокруг предстоящего процесса. Вся подготовка держалась под контролем самого Сталина. Кадры для делегации придирчиво отбирались по все стране.

Один пример. В феврале 1946 года капитан Анатолий Николаев, служивший в Приволжском военном округе председателем трибунала Ульяновского гарнизона, получил телеграмму с предписанием срочно выехать в Москву — в Управление кадров Народного комиссариата юстиции СССР. Капитан терялся в догадках: зачем его столь срочно вызывают? На другой день он уже был в столице. Руководство Управления побеседовало с ним, однако причину вызова ему так и не назвали. Лишь через неделю Николаев узнал: принято решение направить его в Токио в составе советской делегации для участия в работе Международного трибунала.

Заботились обо всем. Например, военным сшили два вида нового обмундирования — под сапоги и под ботинки, а также выдали гражданские костюмы. Гражданские члены делегации тоже были прилично экипированы.

В специально выделенных вагонах через всю страну делегация отправилась во Владивосток и оттуда на двух военных кораблях — в Японию.

В составе советской делегации было около семидесяти человек: военные и гражданские судьи, прокуроры, следователи. Если суммировать, делегация разделялась на две части: советская часть обвинения и советская часть трибунала (суда).

Во время процесса состав делегации постоянно менялся: некоторые сотрудники по разным причинам уезжали в Союз, другие прибывали на их место.

Возглавлял делегацию член Коллегии МИД СССР, Чрезвычайный и Полномочный посланник, член-корреспондент АН СССР, доктор юридических наук, профессор Сергей Александрович Голунский.

Человек яркий, опытный, прекрасно разбирающийся в хитросплетениях международной обстановки, он прекрасно знал, как себя вести с иностранцами. Решение назначить его обвинителем от СССР на Токийском процессе было чрезвычайно удачным.

Голунский родился в Москве в 1895 году. В 1917 году он окончил юридический факультет МГУ. В течение многих лет сочетал ответственную работу в государственных органах (в том числе прокуратуры) с активной научной и педагогической деятельностью. С 1939 года заведовал секцией Института права АН СССР. Занимался подготовкой юридических кадров для советских вооруженных сил.

Яркой страницей в жизни Голунского была его деятельность в области международных отношений. С 1943 года по 1952 год он работал в Министерстве иностранных дел СССР, являясь членом Коллегии и начальником Договорно-правового управления. Принимал участие в ряде международных конференций — Московской, Ялтинской, Потсдамской, в Думбартон-Оксе и Сан-Франциско. Занимался разработкой таких важнейших международных документов, как Устав ООН и Статут Международного суда. Свободно владел тремя европейскими языками. Разносторонняя эрудиция и блестящие способности Голунского помогли ему завоевать заслуженный авторитет на международной арене.

Свою работу ученого-правоведа Голунский никогда не оставлял. С 1946 года, будучи профессором кафедры права Академии общественных наук при ЦК КПСС, он занимался подготовкой научных юридических кадров. С 1954 года — директор Всесоюзного научно-исследовательского института криминалистики. В 1958 году

Автор после презентации фильма о Нюрнбергском процессе с Голунским Павлом Владимировичем, родным племянником главного государственного обвинителя от СССР Голунского Сергея Александровича на Токийском процессе. Павел Владимирович много чего интересного поведал автору о жизни дяди и Токийском процессе.

Париж, 8 ноября 2018 года.

Голунский перешел на работу в Институт государства и права АН СССР, где руководил сектором и одновременно был главным редактором журнала «Советское государство и право». Его лекции по советскому праву, прочитанные во многих странах мира, содействовали развитию культурных связей отечественных юристов с зарубежными.

Обладая столь блестящими способностями и навыками, в Токио Голунский быстро вошел в контакт с иностранными коллегами. Он хорошо знал правовой и фактический материал и во время своих выступлений держался свободно и уверенно, легко парировал нападки со стороны защиты, вызывая симпатии у своих коллег.

К сожалению, Голунскому недолго пришлось быть в Токио. По окончании советской фазы обвинения в октябре 1946 года он был отозван в Москву. Его заместил бывший прокурор Москвы государственный советник юстиции 2-го класса А. Н. Васильев.

Совсем иным человеком был член Военной коллегии Верховного Суда СССР генерал-майор юстиции И. М. Зарянов, член Международного военного трибунала от СССР.

Диввоенюрист И. М. Зарянов (справа) и генерал М. Крамер (США)

Иван Михеевич Зарянов родился в 1894 году в Вятской губернии, окончил юридическую школу и институт Красной профессуры, в органах военной юстиции работал с 1920 года. Был председателем военного трибунала округа, а во время войны — фронта. С 1942 по 1945 год занимал должность начальника Военно-юридической академии Красной армии. Был членом Военной коллегии Верховного Суда СССР. Словом, это был юрист «сталинской школы», и он, конечно, подписывал смертные приговоры в годы Большого террора.

После смерти Сталина генерал Зарянов был исключен из КПСС «за допущение и грубое нарушение социалистической законности во время работы в Военной коллегии Верховного Суда СССР».

В 1955 году был лишен звания генерал-майора юстиции в связи с так называемым «Ленинградским делом».

В ходе Токийского процесса Зарянов получал прямые инструкции от Политбюро. По поводу приговора были определены три ключевые позиции:

1. Приложить все усилия к тому, чтобы в текст приговора было включено максимум материалов и пунктов обвинения по агрессии против Советского Союза.

2. Голосовать против смертных приговоров, потому что на тот период в Советском Союзе была отменена смертная казнь.

3. Не подавать никаких особых мнений.

Следует отметить, что Уильям Уэбб с подчеркнутой учтивостью относился к Зарянову, понимая, какое государство он представляет на трибунале.

Стоит представить и других членов нашей делегации, которым пришлось нелегко из-за обилия работы.

Заместителем обвинителя от СССР был

A. Н. Васильев, а помощниками и следователями — полковник юстиции С. Я. Розенблит, К. Н. Багинян, полковник А. И. Иванов, Н. Ф. Куделин,

B. С. Тадевосян, Л. Н. Смирнов, П. Д. Морозов, майор юстиции Базенко. Все они были опытными и знающими работниками прокуратуры.

Консультантом советской части трибунала являлся профессор международного права Ленинградского университетам. Я. Рапопорт. Начальник секретариата советской части — полковник юстиции Н. А. Виноградов, судебные секретари — гвардии майор юстиции Е. И. Гаранин и уже знакомый нам гвардии капитан юстиции А. Н. Николаев.

Кроме того, были секретари, переводчики, стенографистки, машинистки и административно-хозяйственные работники.

Как вспоминал А. Н. Николаев, обычно в зале суда присутствовали член трибунала, судебный секретарь, обвинитель или его помощник с переводчиком; еще два переводчика находились в специальном помещении для переводчиков. Остальные сотрудники работали в своих кабинетах и посещали зал суда только тогда, когда там происходило что-либо интересное.

Особенно большая нагрузка ложилась на судебных секретарей и переводчиков. Весь процесс велся на английском и японском языках, поэтому документы от советской стороны приходилось переводить на английский язык, а английские документы — на русский. Переводить нужно было и выступления, то есть объем работы действительно был огромным.

Достаточно сказать, что каждый день сотрудники получали для перевода стенограмму судебного заседания средним объемом 120 страниц. Кроме стенограммы надо было переводить меморандумы, ходатайства, заключения, акты, протоколы и другие документы.

Перевод и редактирование стенограмм судебных заседаний поначалу вызывал трудности, случались накладки, но потом наши переводчики освоились. Да так, что подсудимый Хиранума, бывший премьер-министр Японии, во время допроса сказал: «Если бы мне вновь пришлось быть премьер-министром, то я с удовольствием взял бы вашу переводчицу к себе личным секретарем». А через несколько недель председатель трибунала Уэбб во время заседания во всеуслышание заявил: «Я не чувствую никакой разницы в языке почтенного английского судьи лорда Патрика и русского переводчика Алексея».

Взгляд из xx века

АНАТОЛИЙ НИКОЛАЕВ,

юрист, дипломат, судебный секретарь

Международного военного трибунала

для Дальнего Востока

Подсудимых привозили в здание суда из тюрьмы Сугамо в специально оборудованном американском автобусе. Весь процесс велся на английском и японском языках. Каждый день мы получали для перевода стенограмму судебного заседания со средним объемом 120 страниц. На первых порах перевод был весьма слабым. Встречались курьезные ошибки.

Например, вместо слова «посол» писалось «осел». К тому же сохранившиеся документы были написаны на таком бюрократически-специальном языке, который и многие японцы плохо понимали. Но прошло несколько месяцев работы в трибунале, и наши переводчики стали хорошо справляться со своими обязанностями.

Американские офицеры и особенно солдаты чувствовали себя хозяевами в Японии, а потому держались весьма свободно, если не сказать разболтанно. Например, один из полицейских солдат, охранявших скамью подсудимых, устав от однообразия и скуки, решил развлечься: разжеванной резинкой заклеил наушники у подсудимого, бывшего премьер-министра Тодзио. Возник скандал. Виновник так испугался, что дал клятву никогда больше не жевать резинку.

А вообще-то стоять полицейскому на посту у скамьи подсудимых в полной форме, навытяжку, молча, не шевелясь, да еще когда в зале судебного заседания жарко и много народу, — дело весьма трудное. И было немало случаев, когда молодые американские полицейские, охранявшие скамью подсудимых, впадали в обморочное состояние и на виду сотен людей, присутствовавших в зале, с шумом падали на пол, и их на санитарных носилках выносили из зала.

Из книги воспоминаний «Токио: суд народов», 1990 г.

Глава 6

Судебные будни и ритуалы

Международный военный трибунал для Дальнего Востока заседал в Токио в здании бывшего японского Военного министерства. С точки зрения условий работы трибунала это было очень удобно. Но тут многим виделась и ирония истории — ведь именно в стенах этого здания, в кабинетах Военного министерства, разрабатывались агрессивные планы японской военщины.

О том, как работал трибунал, судебный секретарь советской части Анатолий Николаев, наблюдавший за его работой, что называется, изнутри, оставил, наверное, самые любопытные и подробные воспоминания.

Здание бывшего Военного министерства располагалось в северо-западной части города, в нескольких минутах езды на автомашине от центра города. Оно находилось на холме с красивыми японскими декоративными деревьями, который резко выделялся в окружающем рельефе. Здание представляло собой каменный четырехэтажный замкнутый квадрат со сторонами длиной в 100 метров и с большой высокой прямоугольной башней над фасадом.

Это хмурое, темно-серое, неприветливое здание веселые американцы в 1947 году перекрасили в белый цвет. Рядом с основным зданием размещалось несколько других стандартных зданий меньшего размера. Все это американцы обнесли высоким проволочным забором. У здания, возле забора, располагалось пропускное бюро, обслуживаемое военной полицией США. Для постоянных сотрудников Трибунала выдавались специальные удостоверения, а для посетителей имелись большие вывески с надписью на английском языке: International Military Tribunal For the Far East (Международный военный трибунал для Дальнего Востока).

Небольшой, но хорошо оборудованный зал судебного заседания располагался на втором этаже. <…>

Члены Трибунала сидели за длинным столом, расположенным на возвышении у стены, в креслах с высокими спинками. За ними были выставлены флаги 11 государств, участвовавших в создании Трибунала. Ниже судей, за таким же длинным столом, сидели судебные секретари. Еще ниже сидели обвинители и некоторые защитники. Между их столами стояла трибуна-пульт, оборудованная микрофоном. Большинство защитников размещались за шестью столами, поставленными в два ряда перед скамьей подсудимых. Подсудимые сидели на двух длинных скамьях, находившихся на некотором возвышении у противоположной стены зала и отгороженных барьером. За подсудимыми стояли шесть дюжих полицейских-военнослужащих из военной полиции США (Military Police — эмпи).

От судей слева, на возвышении, находилась ложа почетных гостей, сидевших в креслах, поставленных перед длинными столами, размещенными в пять рядов (около 100 мест). За этой ложей, выше, располагались семь переводческих будок.

От судей справа, в партере, отгороженном невысоким барьером, были места (около 200) для корреспондентов — иностранных и японских. Над ними — галерея, на которой размещалась публика — американская (300 мест) и японская (200 мест), причем военная полиция строго наблюдала за тем, чтобы японцы не находились вместе с американцами.

Весь зал был радиофицирован. Наверху в специально построенных четырех будках помещались американская и японская кинохроника.

Под судейскую комнату был отведен бывший кабинет военного министра, остальные кабинеты и комнаты этого здания занимали члены Трибунала, обвинители и их аппарат.

На процессе

Если посмотреть с холма, на котором стоит здание Военного министерства, на город, то легко было увидеть, что буквально все здания, расположенные ниже и вокруг этого холма, разрушены и сожжены бомбардировками американской авиации, тогда как здание Военного министерства осталось совершенно нетронутым. В этом отношении соблюдался точный американский расчет, по этому же расчету совсем не были затронуты действием союзной авиации императорский дворец, другие здания и посольства союзных государств, в том числе и советское, расположенное на одном из красивых холмов Токио.

Распорядок в работе Трибунала был таков, что он в значительной степени затягивал ход процесса.

Трибунал работал пять дней в неделю, проводя утреннее и дневное заседания. Суббота и воскресенье считались днями отдыха.

Утреннее заседание начиналось в 9.30 и продолжалось до 10 час. 45 мин., после чего устраивался 15-минутный перерыв, после которого заседание продолжалось до 12 час. 00 мин. С 12 час. 00 мин. до 13 час. 30 мин. был обеденный перерыв.

В 13.30 начиналось дневное заседание, оно длилось до 14.45, после чего устраивался 15-минутный перерыв, а после перерыва заседание возобновлялось и длилось до 16 час. 00 мин. Таким образом, Трибунал в течение дня работал 4 час. 30 мин. Читатель вполне согласится с нашим мнением, что это был слишком короткий рабочий день, непривычный для наших национальных судов.

Летом 1946 года во время сильной жары, достигавшей 60 °C, Трибунал не работал более двух недель из-за отсутствия кондиционеров в зале суда. Потом такая установка была сделана, и суд приступил к работе. Кстати сказать, в жаркие дни зал судебного заседания с его великолепно работающей охладительной установкой представлял собою замечательное место, куда с удовольствием приходили люди для того, чтобы спрятаться от нестерпимой жары на улице.

Дело в том, что 60 градусов жары в условиях токийского влажного воздуха оказывают исключительно тяжелое влияние на непривычного к такому климату человека. Мы помним, как в такие дни мы приезжали домой, принимали ванну и даже после этого не испытывали облегчения. Воздух бывал настолько влажным, что почти совсем отсутствовало испарение.

Однажды летом, возвращаясь из театра, мы попали под сильный дождь, так после этого наши кители с ватной подкладкой висели мокрыми в номере в течение нескольких месяцев и окончательно высохли только к концу осени 1946 года.

Японцы спасаются от такой жары тем, что имеют вентиляторы, которые они ставят в квартирах, магазинах и учреждениях и с помощью их поддерживают более или менее нормальную температуру. Зимой температура в Токио не превышала 5 градусов холода, в сравнении с нашей русской зимой японская зима нам казалась очень теплой. В зимнее время в Трибунале бесперебойно работала отопительная система.

Помимо субботы и воскресенья, Трибунал не работал и в праздничные дни, каковых набиралось достаточно.

Трибунал отмечал праздники по американскому календарю. Для наших советских людей это выглядело довольно странно: мы работали в дни 1 и 2 мая, 7 и 8 ноября и в другие дни советских праздников, но зато отдыхали в Рождество, Пасху, Воздвижение и в прочие религиозные праздники. Правда, советские праздники мы отмечали, и довольно хорошо, но это делалось после работы в Трибунале.

Нельзя не сказать о точности соблюдения установленного распорядка в работе Трибунала. За все время работы Трибунала этот распорядок никогда не нарушался. Для американцев время ланча (в 12 часов) является каким-то священным. Как только стрелка часов достигала 12, суд прерывал свою работу в любой стадии процесса. И когда стрелка часов достигала 16, суд так же точно кончал работу, абсолютно не считаясь с тем, что происходило в этот момент. В это время Уэбб обычно смотрел на часы, висевшие в зале суда, и объявлял: «По-моему, сейчас самое удобное время для перерыва, мы сделаем перерыв».

Охрану подсудимых и всего Трибунала несла американская военная полиция.

Военная полиция состояла из американских солдат, специально отобранных для этой цели. Внешний вид и поведение их были безукоризненны.

Представьте себе человека ростом около 180 сантиметров, хорошего телосложения, с отличной строевой выправкой, одетого в безукоризненно отутюженный костюм светло-зеленого цвета, с рубашкой и галстуком такого же цвета, в белой каске, с белым широким ремнем, за которым, левее пряжки, заложены белые перчатки; в белых гетрах и коричневых ботинках; с толстым витым белым шнуром, перекинутым через правое плечо, на котором у пояса с правой стороны — большой пистолет в желтой кобуре; с черной повязкой на левой руке, на которой вышиты белые буквы: МР— вот это и будет типичный американский эмпи, входивший в состав военной полиции по охране подсудимых и Трибунала в Токио.

Присутствовавшие в зале суда японцы в сравнении с эмпи казались крошками. Они хорошо сознавали это и потому требования эмпи выполняли с особенно подчеркнутым раболепием.

К русским офицерам эмпи и вообще американские солдаты относились приветливо, с большим уважением. Можно было наблюдать, когда полицейский солдат не отдавал честь проходящему мимо него американскому офицеру и резким движением и громким стуком ботинок принимал стойку «смирно», заметив нашего офицера.

Вспоминается такой случай. В марте 1947 года, на другой день после опубликования известной речи Трумэна, в которой он призывал американский народ к борьбе против коммунизма, иначе говоря, к борьбе против Советского Союза, наш майор вышел на прогулку в Хибиа-парк в Токио. Трое американских солдат, заметив его, подбежали к нему и предложили сфотографироваться вместе с ними. Он согласился. Два солдата обняли нашего офицера, а третий энергично защелкал фотоаппаратом с тем, чтобы зафиксировать этот, видимо, приятный для них момент на пленку.

Подсудимых доставляли в Трибунал за час до начала заседания, т. е. в 8.30 утра. Их привозили в специально оборудованном большом американском автобусе темно-зеленого цвета.

Во время движения автобус конвоировался двумя полицейскими джипами, окрашенными в белый цвет и снабженными, как и все американские полицейские машины, радиорациями; одна из этих машин шла впереди автобуса, другая — сзади.

В джипе сидели вооруженные эмпи. Автобус подходил к главному подъезду. В это время всякое постороннее движение через главный подъезд запрещалось. Здесь подсудимых встречал усиленный полицейский караул, который выстраивался, создавая «коридор», по которому проводили подсудимых в специальную комнату, расположенную рядом с залом судебных заседаний, где они и находились до начала заседаний суда.

Примерно за две минуты до начала заседания Трибунала их вводили в судебный зал. Шли они по одному. Подойдя к скамье подсудимых, каждый садился на свое место; места были для них постоянными с начала и до конца процесса. Во время заседания Трибунала непосредственно скамью подсудимых охраняли шесть полицейских солдат и один офицер. Понятно, что имелось еще очень много полицейских солдат, которые охраняли судебный зал и все здание в целом со всеми его выходами и подъездными путями. Во время перерыва подсудимых выводили в их комнату. В этой же комнате они обедали и находились весь обеденный перерыв. За ними постоянно наблюдали полицейские.

По окончании судебного заседания их таким же порядком погружали в автобус и отвозили в тюрьму Сугамо.

Несколько слов о тюрьме Сугамо, где содержались подсудимые.

13 февраля 1947 г. группа корреспондентов, официальных и полуофициальных, телеграфных агентств посетила тюрьму Сугамо, испросив для этого разрешение штаба Макартура и командующего 8-й армией, в ведении которого находилась эта тюрьма. На другой день в американских и японских газетах была дана информация об этом посещении. Из опубликованного материала и частных бесед с корреспондентом ТАСС мы узнали следующее.

Сугамо — старая японская тюрьма, расположенная на окраине Токио, в двадцати минутах езды на автомашине от центра города. Она была модернизирована по американскому образцу. На 13 февраля в тюрьме Сугамо находилось 1073 заключенных. Наряду с главными японскими военными преступниками там содержались японцы, осужденные за обычные преступления. Часть из них была осуждена, а часть находилась под стражей в порядке меры пресечения.

Тюрьма занимала довольно обширную территорию. Главный корпус — двухэтажный, где имелись обычные тюремные камеры, подсобные судебные помещения, клуб, госпиталь и т. д. Корреспондентам прежде всего показали комнату-гардероб. Это небольшое помещение, в котором висела вся одежда главных японских военных преступников. Здесь они одевались, и их отводили на заседание в Трибунал. По окончании заседания суда они возвращались в это помещение, переодевались в халаты и возвращались в камеры. Кстати, здесь же Сигэмицу оставлял свою искусственную ногу и шел в камеру на костылях. Помещение это часто дезинфицировалось.

Затем вниманию корреспондентов была представлена комната, вернее музей, где хранились экспонаты — орудия совершения самоубийства, отобранные у заключенных, в том числе и у главных преступников, в их тюремных камерах, во время систематически проводимых осмотров. Эти предметы находились в специальном шкафу под стеклом: заржавленный нож, катушка ниток с иглой, похожей на нашу цыганскую иглу, пояса, ремни, гвозди, перья, куски бумаги, пропитанные цианом, и другие предметы.

У главных японских военных преступников были отобраны следующие предметы:

у Хиранума — при возвращении его из здания Военного министерства — пояс, обычный плетеный пояс с кистями, достаточно прочный для того, чтобы удержать его тело, если бы он вздумал повеситься;

у Сиратори — кусок черного шелка, около шести дюймов в ширину и несколько футов в длину;

у Койсо — длинные куски полотенца;

у Нагано — японские палочки, острые, которыми можно проколоть вену, и камешек, такой же острый и для той же цели;

у Игагаки — металлическая скрепка;

у Тодзио — кусок белой ткани длиною в шесть футов, похожий на повязку для спортивных занятий; будучи скрученным, он был достаточно крепким для того, чтобы на нем мог повеситься человек среднего веса.

Затем корреспонденты прошли в камеры, где сидели главные японские военные преступники. Разговаривать с подсудимыми не разрешалось, но двери камер были открыты, и когда корреспонденты проходили по коридору, то могли всех видеть. Помещение тюрьмы отапливалось теплым воздухом, который пропускался в коридор и оттуда проходил в камеры. Двери камер были открыты для того, чтобы было лучше наблюдать за заключенными и чтобы теплый воздух проходил в камеры.

В момент посещения тюрьмы корреспондентами главные военные преступники были на своих местах; большинство из них читали или писали, некоторые спали, укрывшись с головой. Камеры очень маленькие, шириною полтора-два метра и длиною два с половиной или три метра. Пол покрыт татами — плетеной циновкой, одно окно за решеткой, водопровод, маленький столик, на котором лежали книги. У подсудимых имелись мундштуки и зубные щетки, других предметов не было. Писали они карандашами. Спали на матрацах, матрацами же и укрывались. Их обувь — соломенные гета; наручных часов не было; очки — почти у всех. Ока гадал на картах.

Это был первый случай, когда их посетили корреспонденты. Заметив корреспондентов, некоторые из главных преступников заулыбались, как будто встретили старых друзей, а некоторые, как, например, Сигэмицу, Умэдзу и Сиратори, глядели злобно.

Если в Трибунале они старались выглядеть государственными деятелями, то здесь они вели себя как обычные заключенные.

При тюрьме имелся госпиталь, хорошо оборудованный, с операционной, рентгеновским, терапевтическим и другими кабинетами. Он обслуживался американским персоналом.

Главные военные преступники не привлекались к работам. Раз в день их выводили на прогулку во дворе тюрьмы. В тюрьме имелась библиотека, книгами и газетами которой могли пользоваться заключенные.

В помещении тюрьмы имелись христианская церковь и буддийский храм. Церковная служба проходила четыре раза в неделю.

Тюремные камеры убирали сами заключенные. Распорядка для них не было установлено. Они могли спать в любое время сколько угодно.

Администрация тюрьмы принимала все меры к тому, чтобы расстроить планы самоубийства. Бдительность по охране главных японских преступников особенно усилилась после того, как было получено сообщение в 1946 г. о самоубийстве в нюрнбергской тюрьме Геринга.

В американских и японских газетах регулярно публиковалась информация о заседаниях Трибунала, однако объемы ее были весьма скудными. Да и преподносился материал читателям тенденциозно. Особенно этим грешили японские газеты. Оно и понятно: ведь японское правительство не считало Тихоокеанскую войну со стороны Японии агрессивной. Поэтому печать отрицала факт японской агрессии и, по сути, оправдывала действия главных японских военных преступников.

Что касается американских газет, то они признавали японскую агрессию в Тихоокеанской войне, однако писали об этом в довольно сдержанных тонах и красках. Со стороны Советского Союза на заседаниях Международного трибунала присутствовал один корреспондент ТАСС — Анатолий Варшавский. Он систематически давал материал о ходе процесса в Москву.

Аудиторию Трибунала, не считая состава суда и представителей сторон, составляли японцы, американцы, представители других национальностей, находящихся в Токио. Верхний ярус по правую сторону от суда делился на две части, одну из них занимали японцы, а другую — американцы и др. Японская часть постоянно была заполнена людьми, американская — только в особо интересные дни процесса.

Среди японцев было много студентов юридических институтов, вели они себя весьма дисциплинированно и слушали выступления на процессе с особым вниманием.

Слева от суда на специальном возвышении стоял ряд мягких стульев, которые занимали особо важные гости, их семьи и сопровождающие лица. Там же сидели и важные особы из состава японского правительства, которые являлись в суд довольно редко. Обычно эти места занимали американские дамы, которые приходили в суд посмотреть на подсудимых и в первый же перерыв оставить это скучное зрелище.

Взгляд из XXI века

КАДЗУХИКО ТОГО,

историк, внук Сигэнори Того,

бывшего министра иностранных дел Японии

Мой дед Сигэнори Того в октябре 1941 года стал министром иностранных дел Японии. Он сказал, что займет этот пост при условии, что правительство попытается мобилизовать усилия для того, чтобы не допустить войны с США, и будет вести переговоры. То есть он станет министром, если Япония будет делать все возможное для дипломатических переговоров с Америкой.

Однако американские обвинители считали, что этот человек был одним из основных виновников развязывания войны Японии с США, и были намерены добиться для него смертного приговора. От казни японского политика неожиданно спас Сталин.

С 1921 по 1926 год мой дед возглавлял отдел МИДа по связям с Россией. В течение шести лет он работал в Токио, занимаясь отношениями с Советским Союзом. Он прилагал все силы для того, чтобы как можно скорее на приемлемых условиях восстановить отношения с Советским Союзом, дед стал в МИДе очень сильной фигурой.

Во время событий на Халхин-Голе в 1939 году, когда произошел вооруженный конфликт между СССР и Японской империей, он был послом Японии в СССР и немало сделал для урегулирования этого инцидента.

Я слышал, что советская сторона обвинения сообщила в Москву, что американцы планируют повесить Того, но Сталин дал приказ во что бы то ни стало его спасти — в память о былом сотрудничестве. Вместо петли он получил 20 лет.

Из беседы, 2017 г.

Глава 7

Избравшие путь зла

На одном из последних заседаний трибунала прозвучали такие слова обвинителя Тавеннэра в адрес подсудимых:

«Эти люди знали разницу между добром и злом. Они знали, какими обязательствами они торжественно связали свою страну. С полным знанием всего этого они добровольно выбрали путь зла, предпочтя не выполнять обязательства и обмануть доверие своего собственного народа и народов других стран.

Зная все это, они добровольно предпочли встать на дорогу войны, принеся смерть и несчастье миллионам людей и вызывая разрушение и ненависть всюду, где проходили их войска. Они поставили на карту судьбу своего народа и, как обыкновенные преступники, везде приносили только лишь смерть, зло, разрушение и хаос тем, чья судьба была им вверена. И за этот выбор эти люди предстали перед трибуналом, ожидая приговора.

О них нужно судить по тому, что они сделали, и по тому, что они намеревались сделать. Они предпочли действовать таким образом по своему собственному выбору. Их выбор пал на агрессию, на путь войны, и они сделали это свободно и добровольно. За этот выбор они должны нести ответственность».

Первоначально суду Международного военного трибунала планировалось предать 29 человек. Но еще до начала процесса князь Фумимаро Коноэ покончил с собой. Таким образом, суду были преданы 28 человек. Во время процесса Иосукэ Мацуока, бывший министр иностранных дел, и Осами Нагано, министр военно-морского флота, умерли. Сюмэй Окава, один из авторов расистской теории японского превосходства, «отец японского фашизма», был признан невменяемым.

Приговор был вынесен в отношении 25 главных военных преступников. Однако о тех, кто не дожил до него, стоит сказать отдельно — слишком важную роль играли они в истории японского преступного милитаризма.

Премьер-министр Фумимаро Коноэ

Потомок самого знатного японского рода Футзивара (старейший и известнейший в Японии придворный клан), находившийся в родстве с императором, трижды премьер-министр Японии Фумимаро Коноэ по праву должен был стать одним из главных обвиняемых на процессе.

Именно Коноэ заявил, что Япония присоединится к агрессивной нацистской Оси Германия— Италия, дабы создать новый порядок в Азии и во всем мире. Он открыто поддерживал и проводил в жизнь антисоветские планы, стремился к скорейшему установлению в стране военно-фашистской диктатуры.

Коноэ был официально предупрежден о том, что он, как военный преступник, подлежит аресту.

Пятнадцатого декабря 1945 года, вечером, за несколько часов до истечения срока явки в тюрьму, Коноэ устроил прием в своем роскошном дворце в окрестностях Токио. Позже, уже на процессе, жена Коноэ рассказала, что накануне самоубийства ее муж не выглядел человеком, решившим свести счеты с жизнью.

Удалившись в спальню после ужина, он позвал своего сына и долго беседовал с ним за закрытыми дверями. В своей предсмертной записке Коноэ написал:

«Я не могу не ошутцать ответственности за исход китайского инцидента, но я не могу перенести унижений, связанных с арестом и разбирательством моего дела американским судом».

Фумимаро Коноэ

Под «китайским инцидентом» Коноэ подразумевал потрясшую мир жуткую резню в захваченном японцами Нанкине. Ведь именно он, Коноэ, заняв пост премьер-министра, дал указание развернуть наступление японской армии в Центральном и Южном Китае, в ходе которого японская военщина совершала в широком масштабе немыслимые зверства и злодеяния в отношении китайского населения в Нанкине и Шанхае… И он понимал, что ответственность неизбежна.

Рано утром 16 декабря 1945 годаТиёко Коноэ обнаружила мужа в постели мертвым. Рядом с кроватью валялась ампула с ядом. Приехавших американских следователей заверили, что никто не предполагал самоубийства главы семьи. Только его личный секретарь Усибо Тимохико сказал: «Теперь, когда я оглядываюсь назад, для меня становится очевидным, что Коноэ не собирался отдать себя в руки американских властей. Потомок Фудзивара и родственник императорского дома просто не мог позволить, чтобы его касались руки американских тюремщиков».

Именно Коноэ явился на аудиенцию к императору Хирохито 14 февраля 1945 года, чтобы доложить ему, что война проиграна и крах неизбежен.

Вот этот примечательный доклад. Он дает ясное представление о том, чего больше всего опасалась японская верхушка, когда контуры поражения были уже очевидны.

АРХИВ ТОКИЙСКОГО ТРИБУНАЛА

Доклад Императору

Мне кажется, наше поражение в войне, к сожалению, уже является неизбежным. Исходя из этого, почтительнейше докладываю Вашему Величеству следующее.

Хотя поражение, безусловно, нанесет ущерб нашему национальному государственному строю, однако общественное мнение Англии и Америки еще не дошло до требований изменения нашего государственного строя. (Разумеется, в какой-то части и там наблюдаются крайние взгляды, и к тому же трудно определить, как изменится общественное мнение в будущем.) Следовательно, одно только военное поражение не вызывает особой тревоги за существование нашего национального государственного строя.

С точки зрения сохранения национального государственного строя наибольшую тревогу должно вызывать не столько само поражение в войне, сколько коммунистическая революция, которая может возникнуть вслед за поражением.

По зрелом размышлении я пришел к выводу, что внутреннее и внешнее положение нашей страны в настоящий момент быстро изменяется в направлении коммунистической революции. Вовне это выражается в необычайном выдвижении Советского Союза. Наш народ не понимает в полной мере замыслов Советского Союза. После принятия в 1935 году тактики Народного фронта, иными словами тактики двухстепенной революции, и в особенности после роспуска Коминтерна, в его среде стала сильно проявляться тенденция недооценивать опасность красного наступления. Это следствие слишком поверхностного и упрощенного взгляда на вещи. По тем маневрам, которые Советский Союз в последнее время открыто проводит в отношении европейских стран, ясно видно, что он так и не отказался от своей политики красного наступления на весь мир.

Советский Союз ведет неустанную работу с целью установления в соседних с ним странах Европы советского режима, а в остальных европейских странах — по меньшей мере близкой ему по духу власти. В настоящее время можно видеть, что эта деятельность в значительной мере приносит свои плоды.

Власть Тито в Югославии является наиболее типичным и конкретным выражением этого. В Польше Советский Союз добивается установления новой власти на базе заранее созданного в СССР объединения польских граждан, совершенно игнорируя эмигрантское правительство в Лондоне.

Если судить по условиям перемирия с Румынией, Болгарией и Финляндией, то создается впечатление, что Советский Союз придерживается принципа невмешательства во внутренние дела. Однако, требуя роспуска прогитлеровских организаций, он действует так, что власть несоветского типа фактически не может там существовать.

В Иране Советский Союз вынуждает правительство в полном составе уйти в отставку из-за того, что последнее отказывается удовлетворить его требование в отношении нефтяных концессий. Советский Союз отвергает предложение швейцарского правительства об установлении дипломатических отношений на том основании, что оно поддерживало дружественные связи с державами Оси, и тем самым вынуждает министра иностранных дел Швейцарии уйти в отставку.

Во Франции и Бельгии, оккупированных в настоящее время англо-американскими войсками, идет острая борьба между группами повстанцев, использовавшимися в войне против Германии, и правительствами; эти страны переживают сейчас политический кризис; лица, руководящие упомянутыми вооруженными группами, в основном являются коммунистами или сочувствующими им. Что касается Германии, то Советский Союз несомненно вынашивает идею установления здесь, как и в Польше, новой политической власти на основе уже созданного комитета «Свободная Германия». Это обстоятельство является сейчас предметом особого беспокойства Англии и Америки.

Таким образом, хотя Советский Союз внешне и стоит на позиции невмешательства во внутренние дела европейских государств, в действительности же он осуществляет активнейшее вмешательство в их внутренние дела и стремится повести внутреннюю политику этих стран по просоветскому пути.

Совершенно аналогичны замыслы Советского Союза и в отношении Восточной Азии. В настоящее время в Яньани создана Лига освобождения Японии во главе с Окано, приехавшим из Москвы, которая, установив связь с такими организациями, как Союз независимости Кореи, Корейская добровольническая армия и Тайваньский авангард, обращается с призывами к Японии.

Размышления по поводу подобных обстоятельств приводят к выводу, что существует серьезная опасность вмешательства в недалеком будущем Советского Союза во внутренние дела Японии (по таким вопросам, как официальное признание компартии, включение коммунистов в состав правительства, как это было потребовано от правительств де Голля и Бадольо, отмена закона «О поддержании общественного спокойствия», отказ от Антикоминтерновского пакта и т. д.). Если же взять наше внутреннее положение, то также нельзя не видеть, что с каждым днем созревает все больше условий, способствующих возникновению коммунистической революции. Таковыми являются нищета населения, увеличение количества выступлений рабочих, просоветские настроения, развивающиеся вместе с ростом враждебности по отношению к Англии и Америке, движение в военных кругах сторонников обновления и связанное с ним так называемое движение «новой бюрократии», а также плетущиеся за их спиной тайные интриги левых элементов. Из вышеуказанных фактов особое беспокойство вызывает движение сторонников обновления, которое наблюдается в военных кругах.

Существование в военных кругах обновленческих идей, равно как и того факта, что большинство молодых военных верят в совместимость нашего национального государственного строя с коммунизмом, объясняется следующим. Большая часть кадровых военных происходит из средних и низших слоев населения. Большинство из них, в силу своего положения, очень восприимчивы к коммунистическим идеям. В процессе же воспитания в армии их усиленно обучали лишь основным понятиям о нашем национальном государственном строе, и поэтому коммунистические элементы стараются перетянуть их на свою сторону теорией совместимости нашего национального государственного строя с коммунизмом.

Теперь стало ясно, что вызвать маньчжурский и китайский инциденты и, развив их, привести в конце концов к войне в Великой Восточной Азии было сознательным планом этих военных кругов. Широко известен факт, когда в период маньчжурского инцидента в этих кругах делались заявления, что целью этих событий является обновление страны. Известно также, что и в период китайского инцидента эти люди открыто заявляли: «Желательно затянуть этот инцидент, если он будет улажен, обновление страны окажется невозможным». Те, кто выступал с подобными заявлениями, являются сейчас центральными фигурами среди приверженцев обновленческих идей.

Хотя целью сторонников обновленческих идей в армии не обязательно является осуществление коммунистической революции, однако связанная с ними часть чиновничества, а также гражданских лиц (среди них можно выделить правое и левое крыло; так называемые «правые» — это коммунисты, которые рядятся в одежды сторонников нашего национального государственного строя) сознательно вынашивает планы доведения дела до коммунистической революции, и не будет большой ошибкой сказать, что неискушенные, не разобравшиеся в обстановке военные пляшут под их дудку.

За прошедшие десять лет я познакомился как с представителями военных и бюрократических кругов, так и с представителями правых и левых. Спокойно проанализировав свою прошлую деятельность, я пришел к определенным выводам. Рассматривая в свете этих выводов развитие событий за последние десять лет, я чувствую, что многое понял и во многом разобрался.

За это время, согласно воле Вашего Императорского Величества, я дважды имел честь формировать кабинет. Будучи озабоченным стремлением воедино сплотить страну, я, чтобы избежать внутренних трений, старался, по возможности, учитывать требования сторонников обновления и не сумел достаточно ясно разглядеть, какие цели скрываются за этими требованиями. В этом моя непростительная ошибка, и я чувствую на себе бремя величайшей ответственности за случившееся.

В последнее время все более усиливаются голоса, бьющие тревогу по поводу положения на фронте и вместе с тем призывающие к почетной гибели всей нации.

Хотя подобные призывы исходят от так называемых «правых», я считаю, что поощряют их к этому коммунистические элементы, которые стремятся таким путем ввергнуть страну в хаос и достичь в конце концов своих революционных целей.

С другой стороны, в противовес решительным призывам уничтожать американцев и англичан постепенно усиливаются просоветские настроения. Часть военных обсуждает даже вопрос о том, что необходимо ценою любых жертв наладить дружеские отношения с Советским Союзом, и кое-кто помышляет об установлении контакта с Яньанью.

Таким образом, внутри страны и за ее пределами с каждым днем созревает все больше различных условий, способствующих приближению коммунистической революции. И если в дальнейшем положение на фронтах будет складываться неблагоприятно, подобная ситуация будет быстро ухудшаться.

Если существовала хотя бы малейшая надежда на перелом в положении на фронтах, все обстояло бы иначе. Теперь же, исходя из неизбежности нашего поражения в войне, я позволю себе выразить твердое убеждение в том, что продолжать войну, в которой у нас нет перспектив на победу, значит полностью играть на руку коммунистической партии. Следовательно, сточки зрения сохранения нашего национального государственного строя необходимо как можно скорее закончить войну.

Главной помехой на пути окончания войны является наличие в армии сторонников обновления, которые со времени маньчжурского инцидента форсировали события и привели нас к настоящему положению. Хотя эти люди уже не верят в возможность успешно закончить войну, они являются сторонниками сопротивления до конца, считая это единственным путем сохранения нашей чести.

Существует опасность, что если не будет ликвидирована эта группа, то в случае возникновения необходимости срочно закончить войну правые и левые сторонники этой группы из числа гражданских лиц, использовав ее в своих интересах, вызовут в стране беспорядки, и нам будет трудно достигнуть желаемой цели. Следовательно, если мы стремимся закончить войну, то, учитывая вышесказанное, прежде всего необходимо ликвидировать эту группу.

Если устранить этих лиц, то и идущая за ними бюрократия, а также правые и левые гражданские элементы спрячутся в тень. Они пока еще не составляют большой силы: это всего лишь отдельные личности, стремящиеся осуществить свои темные замыслы, использовав военных. Поэтому, если мы перережем корни, ветки и листья увянут сами.

Далее, мне кажется (хотя, возможно, это несколько предвзятое мнение, основанное на стремлении желаемое выдать за действительное), что после ликвидации этой группы прекратятся трения в военных кругах и, возможно, смягчится атмосфера в Америке, в Англии и в Чунцине: Америка, Англия и Чунцин заявляют, что с самого начала их целью в войне является низвержение японской военщины. Однако если произойдут существенные изменения в наших военных кругах и изменится их политика, то вполне вероятно, что и наши противники задумаются о целесообразности продолжения войны.

При всех обстоятельствах ликвидация этой группы и перестройка в военных кругах непременно потребуют от Вашего Величества поистине исключительной решимости, поскольку дело касается спасения Японии от коммунистической революции.

Как видно, накануне гибели и крушения государства, которое он возводил, не считаясь с жертвами, Коноэ больше всего боялся коммунистической революции.

Министр Иосукэ Мацуока

В 1900 году будущий министр окончил юридический факультет Орегонского университета в США, после чего поступил на службу в МИД Японии. Работал в посольстве Японии в СССР. В 1936 году принимал участие в подготовке Антикоминтеровского пакта, был ярым сторонником войны Японии против СССР.

С 1940 года Мацуока — министр иностранных дел Японии. Сторонник радикального паназиатизма, всячески пропагандировал выдвинутый им экспансионистский и аннексионистский лозунг создания «сферы сопроцветания Великой Восточной Азии» под диктатом Японии.

В сентябре 1940 года на заседании Тайного совета Мацуоке задали вопрос: «Существует договор о ненападении между Германией и СССР. Обязана ли Япония воевать с СССР, если начнется русско-германская война?» Ответ был таков: «Хотя договор о ненападении и существует, очевидно, что Япония поддержит Германию в случае ее войны с Советским Союзом, а Германия поможет нам в случае столкновения Японии с СССР».

Тут все сказано прямо и без всяких дипломатических уловок.

По поручению главы правительства Коноэ в 1941 году Мацуока подписал в Москве советско-японский пакт о нейтралитете, однако после нападения нацистской Германии на Советский Союз выступил с требованием немедленного объявления войны СССР. Одновременно пытался спровоцировать конфликт Японии с США. Договоры для него были только уловкой, попыткой обмануть партнеров, которых он считал врагами.

В распоряжении трибунала была выписка из дневника посла СССР в Японии К. А. Сметанина о беседе с Мацуокой 25 июня 1941 года — на пятый день войны Германии с Советским Союзом.

«…Я задал Мацуоке основной вопрос о позиции Японии в отношении этой войны и будет ли Япония соблюдать нейтралитет так же, как его соблюдает Советский Союз в соответствии с пактом о нейтралитете между СССР и Японией от 13 апреля с. г.

Мацуока уклонился от прямого ответа и заявил, что его позиция по этому вопросу была изложена в свое время (22 апреля с. г.) в его заявлении после возвращения из Европы. И тут же Мацуока подчеркнул, что основой внешней политики Японии является Тройственный пакт Германия — Италия — Япония. Если настоящая война и пакт о нейтралитете будут находиться в противоречии с этой основой (с Тройственным пактом), то пакт о нейтралитете „не будет иметь силы“.

Этот ответ Мацуоки достаточно дипломатичен, но все же вполне ясен: Тройственный пакт превалирует над пактом о нейтралитете».

А вот что сообщил германский посол в Японии в Берлин на второй день войны Германии против Советского Союза после его беседы с Мацуокой: «Он лично по-прежнему считает, что Япония не может долгое время занимать нейтральную позицию в этом конфликте…»

Здесь все сказано еще более определенно.

Иосукэ Мацуока

Японская сторона систематически и грубо нарушала пакт о нейтралитете в период войны Германии против Советского Союза как в своих собственных интересах, так и в интересах Германии.

Германский посол Отт телеграфировал в Берлин 3 июля 1941 года: «Мацуока пояснил, что японское заявление русскому послу было сделано в такой форме с тем, чтобы обмануть русских или оставить их в неведении, так как подготовка к войне еще не закончена. Сметанин в настоящий момент не подозревает, что военные приготовления против Советского Союза, о чем свидетельствует полученное нами решение правительства, ведутся со все возрастающей быстротой».

АРХИВ ТОКИЙСКОГО ТРИБУНАЛА

Телеграмма посла Германии в Берлин от 3 июля 1941 г.

(По поводу заявления Мацуоки о военных приготовлениях Японии против СССР, для передачи министру иностранных дел Германии Риббентропу.)

…Я имею удовольствие заявить, что Япония готовится ко всякого рода случайностям в отношении СССР для того, чтобы объединить свои силы с Германией для борьбы с коммунистическим злом. В частности, Япония пристально следит за развитием обстановки в Восточной Сибири, будучи полна решимости уничтожить существующий там коммунистический режим. Я думаю, что вряд ли есть необходимость добавлять, что японское правительство всегда имеет в виду расширение военных приготовлений наряду с другими мероприятиями для осуществления этой цели, а также для того, чтобы связать силы Советской России на Дальнем Востоке, которые она могла бы использовать в войне с Германией…

Вот он, настоящий Мацуока, во всей своей предательской красе. О японо-советском пакте о нейтралитете здесь вовсе не упоминается, как будто его не существовало.

Мацуока был открытым поклонником Гитлера. Инструктируя в 1941 году японского посла в Вашингтоне накануне переговоров с правительством США, он дал указание предупредить американскую сторону, что, если даже Америка заставит Японию сдаться и навяжет ей жесткий договор вроде Версальского, Япония непременно разорвет эти путы и обязательства в течение тридцати лет по примеру Германии. И он был убежден в этом.

По сути, Мацуока не стремился разрешить противоречия с Америкой путем переговоров, сами переговоры служили для него лишь прикрытием подготовки к нападению на Пёрл-Харбор.

Джозеф Кинан, говоря о вероломстве японских милитаристов в обвинительной речи, подчеркнул: «Договоры, соглашения и обязательства рассматривались ими как пустые слова, никчемные бумажки… Их целью было навязать миру господство силой».

Мацуока ушел из жизни до окончания судебного процесса — 27 июня 1946 года. Хоронили его весьма торжественно. На траурную церемонию прибыли первый послевоенный премьер Японии, все японские и американские адвокаты на процессе.

Философ Сюмэй Окава

В 1911 году Окава окончил философский факультет Токийского университета, специализировался в области классической китайской и индийской философии и религии. С 1918 года Окава занимал руководящие посты на Южно-Маньчжурской железной дороге.

Участвовал в работе националистических обществ. В 1918 году вместе с радикалами создал Общество старых борцов («Росокай») — дискуссионный клуб, призванный объединить как правых, так и левых радикалов националистической ориентации. В 1920 году на основе «Росокая» было создано Общество сомневающихся («Юдзонся»), пропагандирующее экспансию в Китай.

Один из организаторов заговоров против власти, Окава был признан виновным лишь в том, что его идеи и сочинения побудили мятежников к преступным действиям; приговорен к краткосрочному тюремному заключению, освобожден в конце 1935 года.

Окава — автор хрестоматии японской истории и целого ряда книг и статей, обосновывающих японский вариант расовой теории. В них он доказывал превосходство «расы Ямато» над другими народами и призывал реализовать это превосходство. По его мнению, добиться превосходства можно только с помощью агрессивных войн.

Сюмэй Окава

Еще в 1924 году Окава опубликовал книгу, в которой доказывал, что, поскольку Япония, по мнению некоторых историков, первое государство, созданное на нашей планете, то ее божественной миссией является господство над всеми нациями. В качестве ближайшей цели он ставил оккупацию всей Сибири и островов Южных морей. Окава предсказывал войну между Востоком и Западом, в которой Япония будет выступать в роли защитника и владыки Востока.

Возглавил «исследовательский институт», в котором изучались и модернизировалась идеология агрессии и расизма. Во время войны занимался военной и расовой пропагандой в Японии.

Гитлеровцы недаром окрестили японцев «арийцами Дальнего Востока». И в этом признании немалую роль сыграли именно теории Окава.

АРХИВ ТОКИЙСКОГО ТРИБУНАЛА

Из книги Сюмэя Окавы «Азия, Европа, Япония»

История мира показывает, что Запад и Восток должны быть объединены. Однако это объединение, вероятно, не будет достигнуто мирным путем. «Небо всегда видно через скрещенные мечи». Для того чтобы наступил новый мировой порядок, нельзя избежать новой схватки между силами Запада и Востока, как это бывало и в прошлом. Эта теория достаточно ясно реализовывалась в американских угрозах Японии. Сильнейшая страна Азии — Япония, а сильнейшая страна, представляющая Европу, — Америка. Мы не можем сказать, является ли это простым совпадением или указанием свыше, но так как символ Японии солнце, а символ Америки звезда, борьба между этими двумя странами будет символизировать борьбу между ярким светом дня и тьмою ночи. Эти две страны самим провидением предопределены к борьбе друг с другом, подобно Греции и Персии, Риму и Карфагену.

О, Япония! Будет ли это через год, через десять или через 30 лет? Один Бог знает, когда это будет. В любое время ты, Япония, можешь быть призванной к войне. Не будем терять ни одного момента в подготовке к войне…

В течение трех тысяч лет, с самого основания страны, наша высшая раса заимствовала культуру и цивилизацию у других стран. Япония еще не внесла своего положительного вклада в мировую историю. Не был ли в действительности этот длинный период подготовкой к настоящему моменту? Путем победы Японии в будущей войне между Японией и Америкой, темный мир исчезнет и должен начаться мир яркий, освещенный лучами восходящего солнца.

Идеи экспансии Окава высказывал еще в 1925 году. Война между Японией и Америкой началась в 1941 году — через 16 лет.

В 1926 году Окава заявил, что осуществление божественной миссии (покорение других народов) возможно только в том случае, если внутри самой Японии утвердится устойчивая мораль. А такую «устойчивую», по его мнению, мораль можно привить японскому народу исключительно в условиях тоталитарного государства. Поэтому он организовал патриотическое общество, пропагандировавшее «освобождение цветных народов и моральное единство мира».

В приговоре трибунала будет отмечено, что Окава «часто читал лекции по этим вопросам по приглашению Генерального штаба», в последующие годы он «продолжал свою пропагандистскую кампанию с помощью работников Генерального штаба».

В 1930 году Окава призвал положить конец господству белых народов и изгнать их из Азии.

Конец этого господства, по утверждению Окавы, означал, что в Азии будет создана одна страна под эгидой Японии, основанная па принципе Кодо— «Императорского пути».

У Окавы и его сторонников «Императорский путь» превратился в путь военной диктатуры — все существующие политические партии подлежали роспуску, а престиж императора предполагалось поднять при господстве военных.

Современники рассказывали, что Окава был фанатиком, авантюристом, которого обуревали мечты о величии империи. Он служил в Маньчжурии и Китае, был сотрудником крупной коммерческой организации. Но одновременно Окава был аскетом и сибаритом, талантливым безумцем и сильной личностью — он, не колеблясь, мог послать своих сторонников на верную гибель. Опьяненный честолюбивыми замыслами, он видел себя создателем «великой Японии».

Вот как вспоминал первое и последнее появление Окавы на открытом заседании Международного военного трибунала заместитель советского обвинителя Лев Николаевич Смирнов:

«После вступительного слова председателя о характере процесса, после приведения к присяге переводчиков и других технических работников трибунала комендант суда приступил к оглашению обвинительного заключения.

Сюмэй Окава сидел справа от судей, во втором ряду, позади „подсудимого номер один“ Хидэки Тодзио. Шестидесятилетний Окава был для японца непомерно высок, поражала его худоба. В суд он явился в японской деревянной обуви (тэта) и, когда ему приказали снять тэта, сбросил также заношенный пиджак, оставшись в мятой белой рубашке с расстегнутым воротом, открывавшим тонкую шею с выступающим острым кадыком. Гоаза его прикрывали большие темные очки. В этом опустившемся человеке трудно было узнать когда-то подтянутого и элегантного Сюмэя Окаву.

Обвиняемые внимательно слушали обвинительное заключение, держа в руках свои экземпляры. Некоторые что-то записывали. Только Окава беспокойно вертелся на скамье. Расстегнув рубаху, он почесывал впалую грудь. Расстегнутая рубаха сползла с плеча. Заметив это, председатель трибунала австралиец сэр Уильям Уэбб снисходительно взглянул на Окаву и приказал конвойным застегнуть ему рубаху. Американский полковник, стоявший позади Окавы, выполнил это распоряжение, но подсудимый снова расстегнулся. Так повторялось неоднократно. Внимание зала постепенно сосредоточилось на этой комической сценке, и торжественный ритм судебного заседания нарушился. Тогда американский полковник положил руки на плечи Окавы и каждый раз, когда тот пытался пошевелиться, прижимал его к скамье. Это длилось несколько минут. То ли Окава устал, то ли ему надоела эта возня, он наконец обернулся к полковнику и улыбнулся ему, как бы говоря: все в порядке, я все понял…

Снова воцарилось торжественное спокойствие, и чтение обвинительного заключения было продолжено. Но Окава вновь нарушил покой в зале. Внезапно наклонившись вперед, он сильно ударил Тодзио по голове свернутым в трубку обвинительным заключением. Звук удара гулко разнесся по залу. Лихорадочно засуетились кинооператоры, находившиеся со своей аппаратурой на галерее, расположенной над скамьями подсудимых. АТодзио спокойно и неторопливо обернулся и… улыбнулся бывшему сообщнику.

Председатель объявил перерыв. Военные полицейские поспешно вывели Окаву. Следом в комнату для подсудимых ринулись журналисты. Они застали Окаву стоящим у стола. После паузы он медленно, но отчетливо заговорил по — английски:

— Тодзио дурак, я должен убить его. Я за демократию, но Америка — не демократия… Я не хочу в Америку, потому что она помешалась на демократии. Вы понимаете, что я хочу сказать? Помешалась! Я ничего не ел семьдесят два дня, еда не нужна мне… Я питаюсь воздухом.

Он выразительным жестом показал, как делает это.

Один военный полицейский из охраны сообщил журналистам, что Окава действительно ничего не ест и морит себя голодом. Ему шестьдесят лет, а он уверяет, что „ему необходимо встретиться с матерью, которая только что приехала в Токио“. В заключение полицейский убежденно заявил: „Поверьте мне, парень спятил“. Полицейский, видимо, разбирался в таких делах.

Заключение судебно-психиатрической экспертизы, поступившее через несколько дней в распоряжение трибунала, гласило: „Сюмэй Окава, 1886 года рождения, страдает психозом в результате сифилитического менингоэнцефалита. Болеет сифилисом тридцать лет. Повышенная возбудимость, мания величия, зрительные галлюцинации, неспособность к логическому мышлению, недержание мочи, плохая память и самосо-зерцательность. Этот пациент неспособен отличать плохое от хорошего.

Внешний вид — неряшливый, чрезвычайно велико чувство собственного „я“, считает себя величайшим человеком мира. Лицо отражает все его переживания. Говорлив. Пребывает в маниакальном состоянии. В палате все разбрасывает как попало, пишет бессвязные письма, отдает величественные распоряжения санитарке, принимая ее за госпожу Макартур“.

То есть экспертиза признала Сюмэя Окаву, идеологического отца японского фашизма, невменяемым. В зал судебных заседаний его больше не доставляли: трибунал исключил его из числа подсудимых».

* * *

Весь ход подготовки к судебному процессу дает основания утверждать, что список обвиняемых, подлежащих преданию суду, был продиктован Джозефу Кинану генералом Макартуром, действовавшим по указаниям из Вашингтона, официальные круги которого решили спасти от ответственности подлинных хозяев милитаристской Японии и вдохновителей японской экспансии.

Правящие круги США постарались сохранить реальную власть в руках старых реакционных сил, убрав наиболее одиозные фигуры. Они «пожертвовали» лишь некоторыми лидерами японской милитаристской клики, имена которых были слишком ненавистны народам, пострадавшим от японской агрессии, и которые именно по этой причине не могли в дальнейшем быть использованы американскими империалистами как будущие руководители Японии.

В изданной в 1964 году в Нью-Йорке книге Макартура содержится весьма ценное признание, которое, пожалуй, следует привести полностью:

«Ничто не доставляло мне столько хлопот, как Международный трибунал над японскими военными преступниками в Токио… Я всегда был против этих судов над государственными и военными деятелями, которые вели войну. Что касается японцев, я предлагал ограничиться обвинением лишь тех, кто организовал нападение на Пёрл-Харбор. К сожалению, этот вопрос был вне моей компетенции. Однако меня удивило спокойствие, с которым этот суд был встречен в Японии.

Потсдамская декларация требовала наказания всех лиц, которые принимали участие в развертывании войны, всех милитаристов и ультранационалистов. Я сильно сомневался в правильности этого решения, так как оно вело к отстранению от активной деятельности способных людей, необходимых для строительства новой Японии. Но я был вынужден дать ход выполнению этого указания, так как это было весьма популярно среди японского населения и отказ от наказания военных преступников мог привести к осложнениям и создать трудности для оккупации».

Согласитесь, весьма необычное признание для человека, от которого, по сути, зависел ход процесса.

Выведение из-под суда представителей дзай-бацу (крупных предпринимателей) было важным звеном в цепи мероприятий США по превращению Японии в военно-промышленный антисоветский бастион, в своего покладистого младшего партнера.

* * *

Обвинитель от СССР С. А. Голунский сгруппировал подсудимых таким образом: премьер-министры, военные деятели, дипломаты, идеологи японского империализма и прочие.

Последуем и мы его примеру.

Хидэки Тодзио — бывший начальник штаба Квантунской армии, военный министр, премьер-министр до июля 1944 года, лидер милитаристской клики, активнейший проводник агрессивной политики против СССР.

Еще в свою бытность начальником жандармерии Квантунской армии вел активную подрывную деятельность против Советского Союза. В последующие годы приложил много усилий к превращению Маньчжурии в военный плацдарм для нападения на СССР, был автором стратегических планов агрессивных войн против Советского Союза и Монгольской Народной Республики, сыграл большую роль в заключении военно-политического сговора с гитлеровской Германией, в вовлечении Японии во Вторую мировую войну.

Приговорен к смертной казни и повешен.

Хиранума Киитиро — премьер-министр, председатель Тайного совета при императоре в 1945 году, руководитель монархо-фашистской организации «Коку хон ся» (Общества строительства основ государства), считался одним из отцов японского фашизма.

На любом посту Киитиро всегда был теснейшим образом связан с милитаристскими кругами, агрессивные замыслы которых полностью разделял и проводил в жизнь.

Приговорен к пожизненному тюремному заключению.

Коки Хирота—премьер-министр и министр иностранных дел, советник при кабинете министров в 1945 году, играл исключительную роль в реализации планов японского милитаризма, Приговорен к смертной казни и повешен.

Куниаки Койсо — министр колоний, генерал-губернатор Кореи, премьер-министр с июля 1944 по апрель 1945 года. Усилия правительства Койсо были направлены на то, чтобы максимально затянуть войну, напасть на СССР, а затем попытаться заключить сепаратный мир с американцами и англичанами, убедив их в том, что Япония выполняет «священную миссию по борьбе с коммунизмом».

Приговорен к пожизненному тюремному заключению.

Садао Араки — военный министр, министр просвещения, советник при кабинете министров в 1940–1945 годах, признанный идеолог крайних экспансионистских кругов японской военщины, покровитель ряда фашистских организаций, в том числе созданного при участии крупного промышленника Иосихары монархо-фашистского общества «Дзимму», оголтелый враг Советского Союза.

В период японской интервенции на Дальнем Востоке, когда для захвата дальневосточных земель Япония направила 11 пехотных дивизий численностью около 175 тысяч человек, а также крупные военные корабли и морскую пехоту, Араки являлся главой миссии при «верховном правителе» Колчаке и всячески помогал контрреволюции в борьбе против рабочих и крестьян. В 1933 году на совещании губернаторов призывал к войне против СССР, предлагая «военным путем овладеть территориями Приморья, Забайкалья и Сибири». В августе 1941 года в интервью, которое у него брал секретарь Ассоциации помощи трону Исивата, Араки требовал ускорить нападение на Советский Союз, чтобы осуществить то, чего Японии не удалось совершить в период интервенции.

Приговорен к пожизненному лишению свободы.

Кэндзи Доихара — комендант города Мукден и организатор провокации, послужившей началом захвата Маньчжурии в 1931 году.

Занимал высокие командные посты, член Высшего военного совета, командующий 7-й армией в Сингапуре, генерал-инспектор военного обучения в 1945 году, признанный мастер провокаций и шпионажа, прозванный «японским Лоуренсом». Он был организатором взрыва поезда Чжан Цзолиня, генералиссимуса сухопутных и морских сил Китайской Республики, в результате которого Цзолинь погиб (июнь 1928 года), и вывоза из Китая последнего представителя императорской династии Пу И, чтобы сделать из него марионеточного императора захваченной японцами Маньчжурии. Доихара принимал участие в ведении агрессивных войн, в частности против СССР и Монгольской Народной Республики в районе реки Халхин-Гол.

По приговору трибунала повешен.

Сэйсиро Итагаки — начальник штаба Квантунской армии, военный министр, начальник штаба японской армии в Китае, командующий японской армией в Корее в 1941–1945 годах; его имя неразрывно связано со всеми важнейшими актами японской агрессии против Советского Союза с целью отторжения дальневосточных областей и создания «Великой Японии до Байкала».

Итагаки — один из лидеров наиболее реакционного «молодого офицерства», сторонник захватнической, террористической политики, не останавливающийся ни перед провоцированием любых «инцидентов», ни перед убийством политических противников; вдохновлял агрессивные войны против СССР и Монгольской Народной Республики в районе озера Хасан и реки Халхин-Гол. В качестве начальника штаба Квантунской армии и военного министра играл виднейшую роль в разработке планов нападения на Советский Союз.

Приговорен к смертной казни и повешен.

Ёсидзиро Умэдзу — в 1935 году командовал японскими войсками в Тяньцзине (Китай), военный министр, командующий Квантунской армией, начальник Генерального штаба армии.

Представитель наиболее реакционной части японской военщины, Умэдзу на протяжении длительного времени непосредственно руководил планированием агрессивных войн против многих стран; всегда был сторонником военно-стратегического союза с Германией и активно участвовал в заключении Антикоминтерновского пакта. Еще в 1932 году, занимая видный пост в японском Генеральном штабе, участвовал в разработке плана нападения на Советский Союз, которое намечалось на 1934 год. В должности начальника Генерального штаба сухопутных войск Японии оказывал большую помощь гитлеровской Германии. Непосредственно руководил приготовлениями к агрессивной войне против СССР. Именно он разрабатывал план захвата Владивостока, Хабаровска, Благовещенска и ряда других городов Советского Дальнего Востока (план «Кан Току Эн»).

Приговорен к пожизненному тюремному заключению.

Сюнроку Хата — член Высшего военного совета при императоре Японии, военный министр, командующий Экспедиционными войсками в Центральном Китае в 1940–1944 годах.

Настаивал на заключении военного союза с гитлеровской Германией и на создании внутри Японии единой политической организации фашистского типа. Активный участник реализации захватнических планов японского империализма.

Приговорен к пожизненному тюремному заключению.

Хэйтаро Кимура — начальник штаба Квантунской армии, вице-военный министр в 1941–1944 годах, член Высшего военного совета, командующий японской армией в Бирме по 1945 год, один из лидеров преступной милитаристской клики, активный участник заговора против мира и человечности, палач бирманского народа.

Повешен по приговору Токийского трибунала.

Ивана Мацуи — начальник разведывательного отдела Генерального штаба, член Высшего военного совета, командующий японскими войсками в Центральном Китае, советник при кабинете министров, председатель Общества по развитию Великой Восточной Азии, советник Ассоциации помощи трону.

На протяжении десятилетий являлся активнейшим участником заговора против мира и безопасности народов, организатор кровавых провокаций и преступных агрессий, виновник гибели сотен тысяч людей и их экономического ограбления в интересах дзайбацу.

Приговорен к смертной казни и повешен.

Дзиро Минами — военный министр, член Высшего военного совета с 1931 года, командующий Квантунской армией, генерал-губернатор Кореи, член Тайного совета в 1942–1945 годах, президент общества «Великая Япония».

Старейший лидер японской милитаристской клики: еще в 1928 году, будучи заместителем начальника Генерального штаба, руководил разработкой планов нападения на Советский Союз, организовывал диверсионные акты против СССР. Активно участвовал в захвате Маньчжурии и превращении ее в военный плацдарм для агрессивных войн против соседних государств. Играл видную роль в осуществлении планов японских заговорщиков по созданию так называемой «сферы сопроцветания Великой Восточной Азии».

Приговорен к пожизненному лишению свободы.

Акира Муто — начальник 1-го отдела Генерального штаба, начальник Бюро военных дел Военного министерства, занимал высшие военные должности в японских оккупационных войсках на Суматре и Филиппинах, один из руководителей наиболее агрессивной фашистской военщины, активнейший участник заговора против мира, виновник чудовищных злодеяний против человечности.

Принимал участие в разработке в 1938-м и последующие годы планов вторжения в СССР и захвате городов Ворошилов (Уссурийск), Владивосток, Хабаровск, Благовещенск, Куйбышевка (Белогорск), Комсомольск, Совгавань, Николаевск-на-Амуре, Петропавловск-Камчатский, а также Северного Сахалина.

Приговорен к смертной казни и повешен.

Кэнрё Сато — начальник Бюро военных дел Военного министерства в 1942–1944 годах, активный участник заговора против мира, принимал участие в захвате Маньчжурии и ведении агрессивных войн против США, Англии и Голландии.

Приговорен к пожизненному лишению свободы.

Такасуми Ока—начальник Бюро общих и военных дел Морского министерства, вице-морской министр, в 1944 году — командующий военно-морской базой в Корее.

Активный участник заговора против мира, принимал участие в захвате Маньчжурии и ведении агрессивной войны против США, Англии и Голландии.

Приговорен к пожизненному лишению свободы.

Сигэтаро Симада — заместитель начальника Генерального штаба флота, командующий флотом, морской министр.

Признан виновным в участии в заговоре против мира, захвате Маньчжурии, ведении агрессивных войн против США, Англии и Голландии.

Приговорен к пожизненному лишению свободы.

Хироси Осима — генерал-лейтенант, военный атташе в Берлине, японский посол в Берлине с 1938 по 1945 год.

Один из активнейших заговорщиков против мира и человечности, соучастник в реализации агрессивных планов гитлеровской Германии, подстрекатель к нападению на Советский Союз, играл важную роль в создании пресловутой Оси Берлин — Токио — Рим.

Приговорен к пожизненному лишению свободы.

Тосио Сиратори—с 1936 по 1940 год посол Японии в Скандинавских странах и в Риме, советник Министерства иностранных дел по 1945 год.

Принимал активное участие в заговоре против мира и человечности, играл видную роль в создании Оси Берлин — Токио — Рим, соучастник в реализации агрессивных планов фашистской Италии.

Приговорен к пожизненному лишению свободы.

Мамору Сигэмицу — посол в Китае, вице-министр иностранных дел в 1933–1936 годах, посол в Москве в 1936–1938 годах, посол в Лондоне в 1938–1941 годах, министр иностранных дел в 1943–1945 годах и одновременно с 1944 года — министр по делам «Великой Восточной Азии».

Выделялся своим лицемерием и коварством. Весной 1938 года для прикрытия военных приготовлений к нападению на СССР по сговору с Итагаки нагло потребовал передачи Японии якобы спорных территорий на границе между Маньчжурией и Советским Приморьем; в январе 1945 года, выступая в парламенте, заявил, что японское правительство намерено вести войну вместе со своим союзником — гитлеровской Германией — до конца и любой ценой, а через некоторое время вступил в закулисные переговоры со штабом Макартура. Были представлены доказательства, изобличающие его как соучастника заговора против мира и ведения ряда агрессивных войн, в особенности против Советского Союза.

Приговорен к 7 годам лишения свободы.

Сигэнори Того — посол в Берлине и в Москве, в 1941–1942 годах — министр иностранных дел и министр колоний, с апреля 1945 года — министр иностранных дел и одновременно министр по делам «Великой Восточной Азии».

Адмирал Того — старейший представитель милитаристской клики, участник заговора против мира, активно участвовал в захвате Маньчжурии, в ведении агрессивных войн против США, Англии и Голландии.

Приговорен к 20 годам лишения свободы.

Окинори Кайя — министр финансов, председатель компании «по развитию Северного Китая».

Активный участник заговора против мира и человечности. Проводил усиленную милитаризацию японской экономики, подчиняя ее интересам агрессивной войны; участвовал в ведении агрессивных войн против Китая, США, Англии, Голландии, в эксплуатации и разграблении природных богатств Китая.

Приговорен к пожизненному лишению свободы.

Тэйити Судзуки — генерал-лейтенант, президент «комитета по китайским делам» и планового комитета при кабинете министров, министр без портфеля, советник при кабинете министров в 1943–1945 годах, один из руководителей Ассоциации помощи трону.

Признан виновным в активном участии в заговоре против мира и человечности, в ведении агрессивных войн против Китая, США, Англии и Голландии.

Приговорен к пожизненному лишению свободы.

Наоки Хосино — фактический руководитель Министерства финансов, а затем и премьер-министр Маньчжоу-го, президент планового комитета при кабинете министров Японии, вицепремьер-министр Японии в 1941–1944 годах.

Признан виновным в активном участии в заговоре против мира и человечности, в захвате Маньчжурии, в ведении агрессивных войн против США, Англии и Голландии.

Приговорен к пожизненному лишению свободы.

Кингоро Хасимото — идеолог японского милитаризма и агрессии, организатор фашистского движения молодежи, участник «нанкинской резни» 1937 года, один из организаторов Ассоциации помощи трону, издатель и редактор органа фашистской молодежи «Тайо-дай-ниппон».

Признан виновным в активном участии в заговоре против мира и человечности и в агрессивной войне против Китая. В опубликованной 5 января 1942 г. статье «Сфера Великой Восточной Азии под гегемонией империи» Хасимото призывал к захвату наряду с Китаем Индокитая, Бирмы, Малайи, Индии и Советского Дальнего Востока.

Приговорен к пожизненному лишению свободы.

Коити Кидо — маркиз, министр просвещения, министр здравоохранения, министр двора, лорд-хранитель печати и главный тайный советник императора в 1940–1945 годах.

Признан виновным в активном участии в заговоре против мира и человечности, в ведении агрессивных войн против Китая, США, Англии и Голландии.

Приговорен к пожизненному лишению свободы.

Как видно из приведенных данных о подсудимых, среди них находились люди, занимавшие разные посты в государственном аппарате и пришедшие на эти посты в разное время и разными путями. Но их объединяло то, что все они являлись лидерами правящей клики Японии, все (хотя и в разной мере) участвовали в чудовищном заговоре против мира и человечности, все в ущерб интересам японского народа планировали и осуществляли агрессивные войны ради увеличения прибылей монополий.

Джозеф Кинан, говоря в обвинительной речи о вероломстве японских милитаристов, подчеркнул: «Договоры, соглашения и обязательства рассматривались ими как пустые слова, никчемные бумажки… Их целью было навязать миру свое господство силой».

Взгляд из XXI века

АНАТОЛИЙ КОШКИН,

историк, профессор Института стран Востока

Мацуока был хитрым и беспринципным дипломатом. Но до Сталина ему было далеко. На банкете после подписания пакта о нейтралитете в Кремле, подвыпив, он заверял Сталина, что «я честно себя веду, я не обманываю, а если вы обманете, то я приду за вашей головой». Сталину это, конечно, не понравилось. Он поморщился и сказал: «Давайте постараемся, чтобы наши головы остались на наших плечах, потому что эти наши головы — ваша нужна японскому народу, а моя нашему народу».

Подписывая пакт о нейтралитете с СССР, Мацуока, скорее всего, догадывался о планах фашистской Германии напасть на нашу страну, но показательно демонстрировал Сталину дружеское расположение.

Сталину очень важно было показать немцам уже накануне войны, что с японцами ему якобы удалось договориться. Насколько важно, показывает совершенно беспрецедентный случай. Сталин, уже попрощавшись в Кремле с Мацуокой после банкета, вдруг появился на Ярославском вокзале, к удивлению всех присутствовавших. Оказался он там потому, что среди провожавших Мицуоку был посол Германии в Советском Союзе. И Сталин демонстративно обнимался с Мацуокой, громко говоря: «Вы азиаты, я азиат, если мы будем вместе, все проблемы Азии будут разрешены». На что Мацуока отвечал: «Проблемы всего мира будут разрешены, если мы будем вместе». Они, конечно, оба были азиаты, но один был куда масштабнее и хитрее.

Возможно, несколько лет спустя Мацуока вспоминал этот разговор, находясь в одиночной камере в тюрьме Сугамо и готовясь расстаться со своей головой после вынесения смертного приговора на Токийском процессе.

Из беседы, 2017 г.

ЭРИК ДЖАФФЕ,

режиссер, внук Дэниела Джаффе,

работавшего психиатром на Токийском процессе

Мой дед, который работал на процессе психиатром, обнаружил прямые, по его мнению, свидетельства того, что Окава страдал так называемым третичным сифилисом. Что это значит? Если заразиться сифилисом и не лечить его, в конце концов он поразит все тело больного. В конце концов заражение проникает в мозг, начинается своего рода слабоумие.

Хотя в государственных архивах я нашел запись, согласно которой ЦРУ подозревало Окаву в симуляции психического расстройства. Он сам позже добавил причин для сомнений, сказав: «Оглядываясь назад, я не могу сказать, что с моим рассудком происходило что-то по-настоящему серьезное».

Окава был единственным подсудимым на Токийском процессе, который никогда не состоял ни на государственной, ни на военной службе. Он был философом и публицистом, возглавлявшим несколько националистических организаций Японии. Но именно его некоторые исследователи называют японским Геббельсом.

У него были прямые связи с правительством и армией Японии. Однако самым заметным из того, что он сказал, было пророчество, которое он сделал еще в 1925 году. В нем он предсказывал, что однажды Восток и Запад сойдутся в великой битве, исход которой определит судьбу всего мира. Согласно его предсказанию, Восток (которым он считал Японию) выиграет битву цивилизаций и породит новый мировой порядок.

Из беседы, 2017 г.

Глава 8

Вы обвиняетесь!

На закрытом заседании судей 29 апреля 1946 года трибунал принял Обвинительный акт. На открытых заседаниях 3 и 4 мая этот акт был оглашен.

Как и нацистские преступники в Нюрнберге, подсудимые в Токио отказались признать себя виновными. Вряд ли они действительно считали себя невинными овечками, просто им, видевшим себя сверхлюдьми, не хватило ни смелости, ни совести взять вину на себя. А впрочем, возможно, они действительно считали себя невиновными, ибо, как заявил адвокат Такаянаги, объясняя мотивы преступлений, совершенных немецкими и японскими военнослужащими, «такой вид действий может являться лишь отражением национальных или расовых особенностей. Преступления не меньше, чем величайшие произведения искусства, могут выражать характерные черты, отражающие нравы расы…».

То есть подсудимые, совершая кошмарные злодеяния, просто воплотили в себе характерные черты «расы Ямато» и «нордической расы», стоявших «по ту сторону добра и зла».

Обвинительный акт был составлен по лекалам англосаксонского права, в его основе лежала концепция «заговора», согласно которой каждый подсудимый нес всю полноту вины за содеянное, независимо от личного участия в преступлениях. Было выдвинуто 55 обвинительных пунктов, разделенных на три группы.

Третьего июня обвинение приступило к предъявлению доказательств виновности подсудимых, включавших устные и письменные показания свидетелей и подсудимых, документальные и вещественные улики. С документальными доказательствами было непросто. Как уже говорилось, если фашистские преступники не успели уничтожить подлинники важнейших документов, то в Японии, напротив, была уничтожена почти вся документация, которая могла бы изобличить милитаристов в совершении преступлений.

Защита, видя, как все сильнее разгорается пламя холодной войны, сразу после предъявления Обвинительного акта ходатайствовала о его аннулировании, а когда трибунал отклонил это ходатайство, защита обратилась с просьбой об аннулировании отдельных пунктов Обвинительного акта либо исключении из него имен некоторых подсудимых.

Защита также ставила под сомнение юрисдикцию трибунала. Японский адвокат Киосэ заявил, что «ни в 1928 году, ни после этого не существовало таких принципов международного права, которые накладывали персональную ответственность за политические действия на лиц, действующих от лица государства, осуществляющего свои права на суверенитет». В выступлении адвоката К. Такаянаги была сделана попытка оспорить компетенцию трибунала судить японских военных преступников на том основании, что трибунал состоит из представителей держав-победительниц.

Адвокат Киосэ также заявил, что обвинение неправильно поняло термин «новый порядок в Восточной Азии», который, оказывается, подразумевал «уважение независимости каждой страны; он никогда не включал в себя идеи завоевания мира и ничего не имеет общего с ограничением свободы личности». Защитник отрицал и агрессивность внешнего курса Японии, и ее ответственность за начало военных действий в июле 1937 года, заявляя, что это Китай виновен в развязывании военных действий, а Япония, напротив, придерживалась мирной политики.

Пытаясь сыграть на антикоммунистических настроениях, многие адвокаты утверждали, будто Япония вела войну не в агрессивных целях, а ради защиты от коммунизма, и «японцы совершенно справедливо опасались распространения коммунизма, проникновение которого в Азию привело к нарушению мира и порядка».

Преступные деяния японских милитаристов в Китае также объяснялись «разумным и оправданным страхом перед распространением мирового коммунизма». Даже пакт, заключенный Германией, Японией и Италией, назывался не агрессивным, а оборонительным и направленным против распространения коммунизма в Европе и Азии.

Весьма своеобразные требования к процессу были и у американских адвокатов. Так, защитник Каннингхэм обвинил трибунал в том, что тот «не желает придерживаться… современной политической линии США». А современная линия — противостояние коммунизму, и прежде всего Советскому Союзу…

АРХИВ ТОКИЙСКОГО ТРИБУНАЛА

Обвинительный акт по делу главных японских военных преступников

Соединенные Штаты Америки, Китайская Республика, Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии, Союз Советских Социалистических Республик, Австралия, Канада, Французская Республика, Королевство Нидерландов, Новая Зеландия, Индия и Филиппины

ПРОТИВ ОБВИНЯЕМЫХ

Араки Садао, Доихара Кэндзи, Хасимото Кингоро, Хата Сюнроку, Хиранума Киитиро, Хирота Коки, Хосино Наоки, Итагаки Сэйсиро, Кайя Окинори, Кидо Коити, Кимура Хэйтаро, Койсо Куниаки, Мацуи Иванэ, Мацуока Иосукэ, Минами Дзиро, Муто Акира, Нагано Осами, Ока Такасуми, Окава Сюмэй, Осима Хироси, Сато Кэнрё, Сигэмицу Мамору, Симада Сигэтаро, Сиратори Тосио, Судзуки Тэйити, Того Сигэнори, Тодзио Хидэки, Умэдзу Ёсидзиро[1]

На протяжении многих лет, охватываемых настоящим Обвинительным актом, внутренняя и внешняя политика Японии находилась под влиянием и руководством преступной милитаристской клики. Эта политика явилась причиной серьезных мировых потрясений, агрессивных войн и огромного ущерба как интересам миролюбивых народов, так и интересам самого японского народа.

Сознание японского народа систематически отравлялось вредными теориями так называемого расового превосходства японцев над народами Азии и даже всего мира. Существовавшие в Японии парламентские учреждения были использованы как орудие для широко задуманной агрессии, и была введена система, подобная той, которая была установлена Гитлером и нацистской партией в Германии и фашистской партией в Италии. Экономические и финансовые ресурсы Японии в значительной степени были мобилизованы для военных целей в ущерб благосостоянию японского народа.

Обвиняемые составили заговор, к которому присоединились правители других агрессивных стран, а именно нацистской Германии и фашистской Италии. Основная цель этого заговора состояла в том, чтобы обеспечить господство агрессивных стран над остальным миром и эксплуатацию его этими странами и с этой целью совершать или поощрять преступления против мира, военные преступления и преступления против человечности, как это определено в Уставе Международного военного трибунала для Дальнего Востока, ставя под угрозу и попирая основные принципы свободы и уважения человеческой личности.

При проведении и осуществлении плана заговора обвиняемые, используя преимущества своей власти, своего официального положения и свой личный престиж и влияние, намеревались и действительно планировали, подготавливали, развязывали и вели агрессивные войны против Соединенных Штатов Америки, Китайской Республики, Британского Содружества Наций и Северной Ирландии, Союза Советских Социалистических Республик, Австралии, Канады, Французской Республики, Королевства Нидерландов, Новой Зеландии, Индии, Филиппин и других миролюбивых наций как в нарушение международного права, так и в нарушение священных договорных обязательств. Этим планом предусматривалось и осуществлялось нарушение признанных обычаев и правил войны путем убийства, нанесения увечья, глумления над военнопленными, интернированными гражданскими лицами и лицами, находящимися в плавании в открытых морях, лишение их пищи, крова, одежды, медицинской помощи и т. д., принуждение их работать в нечеловеческих условиях, причем они подвергались издевательствам; эксплуатация в пользу Японии рабочей силы и экономических ресурсов побежденных наций, хищение общественной и частной собственности, бессмысленное разрушение городов и деревень, не оправдываемое военной необходимостью; совершение массовых убийств, насилий, грабежей, разбоя, пыток и других варварских жестокостей в отношении беспомощного гражданского населения захваченных стран; усиление влияния и контроля военных и военно-морских групп над чиновниками и учреждениями японского правительства; психологическая подготовка общественного мнения Японии к агрессивным методам ведения войны путем организации так называемых обществ содействия, проведения националистической политики экспансии, распространения военной пропаганды и осуществления строжайшего контроля над прессой и радио; создание «марионеточных» правительств в побежденных странах; заключение военных союзов с Германией и Италией, чтобы при помощи военной силы содействовать программе экспансии Японии.

Поэтому вышеназванные нации через своих нижеподписавшихся представителей, уполномоченных надлежащим образом представлять соответственно свои правительства в расследовании выдвинутых против главных военных преступников обвинений и предании суду, согласно Потсдамской декларации от 20 июля 1945 г., Акту капитуляции от 2 сентября 1945 г. и Уставу Трибунала, настоящим считают виновными всех вышеперечисленных лиц в преступлениях против мира, военных преступлениях, преступлениях против человечности и в создании общих планов или заговоров для совершения этих преступлений. Как это определяется Уставом Трибунала, все вышеупомянутые лица соответственно называются обвиняемыми в данном деле и их имена последовательно появляются в пунктах обвинения, сформулированных ниже.

Группа первая:

ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ МИРА

Все обвиняемые совместно с различными другими лицами между 1 января 1928 г. и 2 сентября 1945 г. участвовали как руководители, организаторы, подстрекатели и сообщники в выработке и выполнении общего плана или заговора и являются ответственными за все действия, совершенные ими самими или любым лицом при выполнении подобного плана.

Пункт 1

Целью этого плана или заговора являлось обеспечение Японией своего военного, морского, политического и экономического господства в Восточной Азии, Тихом и Индийском океанах и во всех странах и на островах этих районов, а также в районах, граничащих с ними, и с этой целью Япония должна была одна или совместно с другими странами, имеющими подобные же цели, или которые можно было вовлечь или принудить присоединиться к ней, вести объявленную или необъявленную войну, или агрессивные войны, или войны в нарушение международного права, договоров, соглашений и заверений против любой страны или стран, которые могли бы противодействовать этой цели.

Пункт 2

Все обвиняемые вместе с различными другими лицами между 1 января 1928 г. и 2 сентября 1945 г. участвовали как руководители, организаторы, подстрекатели и пособники в выработке и выполнении общего плана или заговора и являются ответственными за все действия, совершенные ими самими или любым лицом в выполнении подобного плана.

Целью подобного плана или заговора являлось обеспечение Японией военного, морского, политического и экономического господства в провинциях Ляонин, Гирин, Хэйлуцзян и Жэхэ, являющихся частью Китайской Республики, непосредственно или при помощи установления отдельного государства под контролем Японии, и для этой цели Япония должна была бы вести объявленные и необъявленные агрессивные войны или войну и войны, нарушающие международное право, договоры, соглашения и обязательства против Китайской Республики.

Пункт 3

Все обвиняемые вместе с различными другими лицами между 1 января 1928 г. и 2 сентября 1945 г. участвовали как руководители, организаторы, подстрекатели и пособники в составлении и выполнении плана или заговора и являются ответственными за все действия, совершенные ими самими или любым лицом при выполнении подобного плана.

Целью подобного плана или заговора являлось обеспечение Японией военного, морского, политического и экономического господства в Китайской Республике непосредственно или при помощи установления отдельного государства и государств под контролем Японии, и для этой цели Япония должна была бы вести объявленные и необъявленные агрессивные войны или войну, или войны, нарушающие международное право, договоры, соглашения и обязательства, против Китайской Республики.

Пункт 4

Все обвиняемые вместе с различными другими лицами между 1 января 1928 г. и 2 сентября 1945 г. участвовали как руководители, организаторы, подстрекатели и сообщники в составлении и выполнении плана или заговора и являются ответственными за все действия, совершенные ими самими или любым лицом при выполнении подобного плана.

Целью подобного плана или заговора являлось обеспечение Японией военного, морского, политического и экономического господства в Восточной Азии, Тихом и Индийском океанах и всех странах и островах этих районов или граничащих с ними; для этой цели Япония должна была бы одна или с другими странами, имеющими ту же цель, или которые можно было бы заставить присоединиться к ней, вести объявленные или необъявленные агрессивные войны или войну и войны, нарушающие международное право, договоры, соглашения и обязательства, против Соединенных Штатов Америки, Британского Содружества Наций (в каждом случае, когда это выражение используется в данном Обвинительном акте, имеется в виду Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии, Австралия, Канада, Новая Зеландия, Южная Африка, Индия, Бирма, Малайские государства и все другие части Британской Империи, не представленные отдельно в Лиге Наций), Французской Республики, Королевства Нидерландов, Китайской Республики, Португальской Республики, Королевства Таи, Филиппин и Союза Советских Социалистических Республик или тех из них, которые могли бы противодействовать этой цели.

Пункт 5

Все обвиняемые вместе с различными другими лицами между 1 января 1928 г. и 2 сентября 1945 г. участвовали как руководители, организаторы, подстрекатели и пособники в составлении и выполнении плана или заговора и являются ответственными за все действия, совершенные ими самими или любым лицом при выполнении подобного плана.

Целью подобного плана или заговора являлось обеспечение Германией, Италией и Японией военного, морского, политического и экономического господства во всем мире; каждая страна имела особое господство в своей собственной сфере. Сфера Японии охватывала Восточную Азию, Тихий и Индийский океаны и все страны и острова в этих районах или прилегающих к ним. Для этой цели эти страны должны были бы активно содействовать друг другу в ведении объявленных и необъявленных агрессивных войн или войны и войн, нарушающих международное право, договоры, соглашения и обязательства, против любых стран, которые могли бы противодействовать этой цели, и в особенности против Соединенных Штатов Америки, Британского Содружества Наций, Французской Республики, Королевства Нидерландов, Китайской Республики, Португальской Республики, Королевства Таи, Филиппин и Союза Советских Социалистических Республик.

Пункт 6

Все обвиняемые между 1 января 1928 г. и 2 сентября 1945 г. планировали и подготавливали агрессивную войну и войну, нарушающую международное право, договоры, соглашения и обязательства, против Китайской Республики.

Пункт 7

Все обвиняемые между 1 января 1928 г. и 2 сентября 1945 г. планировали и подготавливали агрессивную войну и войну, нарушающую международное право, договоры, соглашения и обязательства, против Соединенных Штатов Америки.

Пункт 8

Все обвиняемые между 1 января 1928 г. и 2 сентября 1945 г. планировали и подготавливали агрессивную войну и войну, нарушающую международное право, договоры, соглашения и обязательства, против Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии и всех частей Британского Содружества Наций, не рассматриваемых в отдельных пунктах в этом Обвинительном акте.

Пункт 9

Все обвиняемые между 1 января 1928 г. и 2 сентября 1945 г. планировали и подготавливали агрессивную войну и войну, нарушающую международное право, договоры, соглашения и обязательства, против Австралии.

Пункт 10

Все обвиняемые между 1 января 1928 г. и 2 сентября 1945 г. планировали и подготавливали агрессивную войну и войну, нарушающую международное право, договоры, соглашения и обязательства, против Новой Зеландии.

Пункт 11

Все обвиняемые между 1 января 1928 г. и 2 сентября 1945 г. планировали и подготавливали агрессивную войну и войну, нарушающую международное право, договоры, соглашения и обязательства, против Канады.

Пункт 12

Все обвиняемые между 1 января 1928 г. и 2 сентября 1945 г. планировали и подготавливали агрессивную войну и войну, нарушающую международное право, договоры, соглашения и обязательства, против Индии.

Пункт 13

Все обвиняемые между 1 января 1928 г. и 2 сентября 1945 г. планировали и подготавливали агрессивную войну и войну, нарушающую международное право, договоры, соглашения и обязательства, против Филиппин.

Пункт 14

Все обвиняемые между 1 января 1928 г. и 2 сентября 1945 г. планировали и подготавливали агрессивную войну и войну, нарушающую международное право, договоры, соглашения и обязательства, против Королевства Нидерландов.

Пункт 15

Все обвиняемые между 1 января 1928 г. и 2 сентября 1945 г. планировали и подготавливали агрессивную войну и войну, нарушающую международное право, договоры, соглашения и обязательства, против Французской Республики.

Пункт 16

Все обвиняемые между 1 января 1928 г. и 2 сентября 1945 г. планировали и подготавливали агрессивную войну и войну, нарушающую международное право, договоры, соглашения и обязательства, против Королевства Таи.

Пункт 17

Все обвиняемые между 1 января 1928 г. и 2 сентября 1945 г. планировали и подготавливали агрессивную войну и войну, нарушающую международное право, договоры, соглашения и обязательства, против Союза Советских Социалистических Республик.

Пункт 18

Обвиняемые Араки, Доихара, Хасимото, Хиранума, Итагаки, Койсо, Минами, Окава, Сигэмицу, Тодзио и Умэдзу 18 сентября 1931 г. или около этого времени явились инициаторами агрессивной войны против Китайской Республики, войны, нарушающей международное право, договоры, соглашения и обязательства.

Пункт 19

Обвиняемые Араки, Доихара, Хасимото, Хата, Хиранума, Хирота, Хосино, Итагаки, Кайя, Кидо, Мацуи, Муто, Судзуки, Тодзио и Умэдзу 7 июля 1937 г. или около этого времени явились инициаторами агрессивной войны против Китайской Республики, войны, нарушающей международное право, договоры, соглашения и обязательства.

Пункт 20

Обвиняемые Доихара, Хиранума, Хирота, Хосино, Кайя, Кидо, Кимура, Муто, Нагано, Ока, Осима, Сато, Симада, Судзуки, Того, Тодзио 7 декабря 1941 г. или около этого времени явились инициаторами агрессивной войны против Соединенных Штатов Америки, войны, нарушающей международное право, договоры, соглашения и обязательства.

Пункт 21

Те же обвиняемые, что и в п. 20,7 декабря 1941 г. или около этого времени явились инициаторами агрессивной войны против Филиппин, войны, нарушающей международное право, договоры, соглашения и обязательства.

Пункт 22

Те же обвиняемые, что и в п. 20,7 декабря 1941 г. или около этого времени явились инициаторами агрессивной войны против Британского Содружества Наций, войны, нарушающей международное право, договоры, соглашения и обязательства.

Пункт 23

Обвиняемые Араки, Доихара, Хиранума, Хирота, Хосино, Итагаки, Кидо, Мацуока, Муто, Нагано, Сигэмицу и Тодзио 22 сентября 1940 г. или около этого времени явились инициаторами агрессивной войны против Французской Республики, войны, нарушающей международное право, договоры, соглашения и обязательства.

Пункт 24

Те же обвиняемые, что и в п. 20,7 декабря 1941 г. или около этого времени явились инициаторами агрессивной войны против Королевства Таи, войны, нарушающей международное право, договоры, соглашения и обязательства.

Пункт 25

Обвиняемые Араки, Доихара, Хата, Хиранума, Хирота, Хосино, Итагаки, Кидо, Мацуока, Мацуи, Сигэмицу, Судзуки и Того в течение июля и августа 1938 г. развязали агрессивную войну, войну, нарушающую международное право, договоры, соглашения и обязательства, напав на Союз Советских Социалистических Республик в районе озера Хасан.

Пункт 26

Обвиняемые Араки, Доихара, Хата, Хиранума, Итагаки, Кидо, Койсо, Мацуи, Мацуока, Муто, Судзуки, Того, Тодзио и Умэдзу в течение лета 1939 г. развязали агрессивную войну, войну, нарушающую международное право, договоры, соглашения и обязательства, напав на территорию Монгольской Народной Республики в районе реки Халхин-Гол.

Пункт 27

Все обвиняемые между 18 сентября 1931 г. и 2 сентября 1945 г. вели против Китайской Республики агрессивную войну, войну, нарушающую международное право, договоры, соглашения и обязательства.

<…>

Пункт 29

Все обвиняемые между 7 декабря 1941 г. и 2 сентября 1945 г. вели против Соединенных Штатов Америки агрессивную войну, войну, нарушающую международное право, договоры, соглашения и обязательства.

Пункт 30

Все обвиняемые между 7 декабря 1941 г. и 2 сентября 1945 г. вели агрессивную войну против Филиппин, войну, нарушающую международное право, договоры, соглашения и обязательства.

<…>

Пункт 34

Все обвиняемые между 7 декабря 1941 г. и 2 сентября 1945 г. вели агрессивную войну против Королевства Таи, войну, нарушающую международное право, договоры, соглашения и обязательства.

Пункт 35

Те же обвиняемые, что и в п. 25, в течение лета 1938 г. вели против Союза Советских Социалистических Республик агрессивную войну, войну, нарушающую международное право, договоры, соглашения и обязательства.

Пункт 36

Те же обвиняемые, что и в п. 26, в течение лета

1939 г. вели против Монгольской Народной Республики и Союза Советских Социалистических Республик агрессивную войну, войну, нарушающую международное право, договоры, соглашения и обязательства.

Группа вторая:

УБИЙСТВА

Последующие пункты касаются обвинения в убийстве, заговоре и покушении на убийство, являющихся действиями, за которые перечисленные лица и каждое из них в отдельности несут персональную ответственность; эти действия являются одновременно преступлениями против мира, преступлениями против законов ведения войны и преступлениями против человечности, нарушением всех параграфов ст. 5 Устава Трибунала для Дальнего Востока, международного права и внутренних законов всех или одной и более стран, где эти преступления совершались (включая Японию).

Пункт 37

Обвиняемые Доихара, Хиранума, Хирота, Хосино, Кайя, Кидо, Кимура, Муто, Нагано, Ока, Осима, Сато, Симада, Судзуки, Того и Тодзио вместе с различными другими лицами между 1 июня 1940 г. и 8 декабря 1941 г. участвовали как руководители, организаторы, подстрекатели или соучастники в составлении или выполнении общего плана или заговора и ответственны за все действия, совершенные ими самими или другими лицами в порядке выполнения подобного плана.

Целью плана или заговора явилось беззаконное убийство описываемых ниже лиц путем открытия незаконных военных действий против Соединенных Штатов Америки, Филиппин, Британского Содружества Наций, Королевства Нидерландов и Королевства Таи и путем незаконных приказов, побуждения и разрешения вооруженными силами Японии напасть на территорию, суда и самолеты перечисленных стран или некоторых из них, в то время когда Япония находилась с ними в состоянии мира.

Замышлялось убийство всех лиц, как военнослужащих вышеперечисленных наций, так и гражданского населения, которые могли оказаться в районах, на которые в это время были совершены нападения.

Упомянутые военные действия или нападения являлись незаконными, так как нарушали ст. 5 приложения «В», и как обвиняемые, так и вооруженные силы Японии не могли поэтому иметь прав законно воюющих сторон.

Все обвиняемые и каждый из них в отдельности замышляли развязывание подобных военных действий.

Пункт 38

Обвиняемые Доихара, Хиранума, Хирота, Хосино, Кайя, Кидо, Кимура, Мацуока, Муто, Нагано, Ока, Осима, Сато, Симада, Судзуки. Того и Тодзио вместе с различными другими лицами между 1 июня 1940 г. и 8 декабря 1941 г. участвовали как руководители, организаторы, подстрекатели или сообщники в выработке или выполнении общего плана или заговора и ответственны за все действия, совершенные ими самими или любым лицом в порядке выполнения подобного плана.

Объектом плана или заговора являлись беззаконные убийства перечисленных ниже лиц путем развязывания незаконных военных действий против Соединенных Штатов Америки, Филиппин, Британского Содружества Наций, Королевства Нидерландов и Королевства Таи, путем издания незаконных приказов, понуждающих вооруженные силы Японии к нападению на территории, суда и самолеты всех перечисленных стран или некоторых из них и разрешающих вооруженным силам Японии такое нападение.

Замышлялось убийство всех лиц, как военнослужащих вышеперечисленных наций, так и гражданского населения, которые могли оказаться в районах, на которые в это время были совершены нападения.

Все обвиняемые и каждый из них в отдельности замышляли развязывание подобных военных действий.

Пункт 39

Те же обвиняемые, что и в п. 38, при обстоятельствах, изложенных в пп. 37 и 38 данного Обвинительного акта, приказывая, давая повод и разрешая вооруженным силам Японии напасть на территорию, суда и самолеты Соединенных Штатов Америки, с которыми Япония находилась в состоянии мира, в Пёрл-Харборе, на Гавайях, 7 декабря 1941 г., около 7 час. 55 мин. (по пёрл-харборскому времени), незаконно убили адмирала Кида и около 4 тыс. человек других представителей морских и сухопутных сил США и некоторых гражданских лиц, имена и численность которых в настоящее время неизвестны.

<…>

Пункт 44

Все обвиняемые совместно с другими лицами между 18 сентября 1931 г. и 2 сентября 1945 г. участвовали в качестве руководителей, организаторов, подстрекателей или пособников в составлении или выполнении общего плана или заговора и ответственны за все действия, совершенные ими самими или любым лицом в порядке проведения подобного плана.

Целью плана или заговора явилось осуществление и допущение убийств в широком масштабе следующих категорий лиц: военнопленных, представителей вооруженных сил стран, противостоящих Японии и сложивших оружие, и гражданского населения этих стран, оказавшегося под властью Японии на суше или на море, на территориях, оккупированных Японией, а также команд судов, потопленных японскими вооруженными силами в безжалостной погоне за победой в беззаконных войнах, в которых Япония участвовала и могла участвовать в упомянутый выше период.

Пункт 45

Обвиняемые Араки, Хасимото, Хата, Хиранума, Хирота, Итагаки, Кайя, Кидо, Мацуи, Муто, Судзуки и Умэдзу 12 декабря 1939 г. и в последующие дни посредством незаконных приказов, попустительства и разрешения вооруженным силам Японии напасть на город Нанкин и путем организации массовых убийств его жителей в нарушение международного права незаконно убили тысячи лиц гражданского населения и разоруженных солдат Китайской Республики.

Пункт 46

Те же обвиняемые, что и в п. 45, 21 октября 1938 г. и в последующие дни посредством незаконных приказов, попустительства и разрешения вооруженным силам Японии напасть на город Кантон и путем организации массовых убийств его жителей в нарушение международного права убили тысячи лиц гражданского населения и разоруженных солдат Китайской Республики.

<…>

Пункт 51

Обвиняемые Араки, Доихара, Хата, Хиранума, Итагаки, Кидо, Койсо, Мацуи, Мацуока, Муто, Судзуки, Того, Тодзио и Умэдзу посредством приказов, попустительства и разрешения вооруженным силам Японии напасть на территории Монголии и Союза

Советских Социалистических Республик, с которыми Япония находилась в состоянии мира, в районе реки Халхин-Гол летом 1939 года убили некоторое количество военнослужащих Вооруженных Сил Монголии и Союза Советских Социалистических Республик.

Пункт 52

Обвиняемые Араки, Доихара, Хата, Хиранума, Хирота, Хосино, Итагаки, Кидо, Мацуока, Мацуи, Сигэмицу, Судзуки и Тодзио посредством приказов, попустительства и разрешения вооруженным силам Японии напасть на территорию Союза Советских Социалистических Республик, с которым Япония находилась в состоянии мира, в районе озера Хасан в июле и августе 1938 года незаконно убили некоторое количество военнослужащих Вооруженных Сил Союза Советских Социалистических Республик.

Группа третья:

ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ОБЫЧАЕВ ВОЙНЫ И ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ

Следующие пункты содержат обвинения в преступлениях против обычаев войны и преступлениях против человечности, являющихся актами, за которые названные лица и каждый из них в отдельности несут ответственность согласно ст. 5, и особенно п. «b» и «с» ст. 5, Устава Международного военного трибунала для Дальнего Востока и согласно международному праву или одному из них.

Пункт 53

Обвиняемые Доихара, Хата, Хосино, Итагаки, Кайя, Кидо, Кимура, Койсо, Муто, Нагано, Ока, Осима, Сато, Сигэмицу, Симада, Судзуки, Того, Тодзио и Умэдзу совместно с различными другими лицами между 7 декабря 1941 г. и 2 сентября 1945 г. участвовали в качестве лидеров, организаторов, подстрекателей или сообщников в формулировании или выполнении общего плана или заговора и являются ответственными за все действия, совершенные ими или любым лицом при выполнении такого плана.

Целью плана или заговора было приказать, уполномочить и разрешить главнокомандующим некоторых морских и сухопутных сил на каждом из нескольких театров военных действий, на которых Япония была занята, и чиновникам Военного министерства Японии, и лицам, ведающим каждым из лагерей и рабочими командами из военнопленных и интернированных лиц на территории Японии или территории, занятой ею, и военной и гражданской полиции Японии, и соответственно подчиненным им лицам совершать частые и привычные нарушения законов и обычаев войны в том виде, в каком они выражены и подтверждаются конвенциями, обязательствами и практикой, на которые делается ссылка в Приложении «О» к Обвинительному акту, против вооруженных сил стран, названных здесь в дальнейшем, и против тысяч военнопленных и гражданских лиц, находившихся в то время во власти Японии, — граждан Соединенных Штатов Америки, Британского

Содружества Наций, Французской Республики, Королевства Нидерландов, Филиппин, Китайской Республики и Союза Советских Социалистических Республик; согласно конвенциям, обязательствам, законам и обычаям войны, правительству Японии следовало бы воздержаться от принятия соответствующих шагов, чтобы обеспечить соблюдение и предупредить нарушение их.

В отношении Китайской Республики реализация указанного плана или заговора началась 18 сентября 1931 г., и, помимо вышеупомянутых, в этом принимали участие обвиняемые: Араки, Хасимото, Хиранума, Хирота, Мацуи, Мацуока, Минами.

Поэтому обвинения, выдвинутые в Обвинительном акте против вышеупомянутых обвиняемых, настоящим представляются на рассмотрение Международного Трибунала.

Приложение «А»

АГРЕССИЯ ПРОТИВ СОВЕТСКОГО СОЮЗ

На протяжении многих лет Япония непрерывно подготовляла войну и осуществляла акты агрессии против Советского Союза.

Потерпев в период с 1918 по 1922 год неудачу в своих попытках захвата советского Дальнего Востока, Япония не оставляла мысли о захвате советских областей, расположенных к востоку от озера Байкал. Начиная с 1928 года Генеральный штаб Японии планировал агрессивную войну против СССР, выжидая лишь удобного случая для развязывания этой войны.

Важным шагом в подготовке агрессивной войны против СССР являлся захват в 1931 году Маньчжурии, которая, так же как и Корея, в течение ряда лет была превращена в плацдарм для нападения на СССР. Построенные после 1931 года железные и шоссейные дороги в Маньчжурии имели стратегическое значение и вели к границам СССР. Была увеличена численность Квантунской армии с двух дивизий в 1931 году до пятнадцати дивизий в 1941 году.

Было построено большое количество новых аэродромов, укрепленных районов, складов, казарм, морских и речных портов, предназначенных для развязывания агрессивной войны против СССР.

Усиленно развивалась военная промышленность Маньчжурии. Пограничные с СССР районы колонизировались японскими резервистами, что имело целью усилить Квантунскую армию в момент мобилизации. Усиленно велась направленная против Советского Союза пропаганда в печати, радио и т. п. Япония широко поддерживала и организовывала на территории Маньчжурии враждебные Советскому Союзу элементы из числа русских эмигрантов, готовя их для диверсионных действий против СССР.

Япония систематически создавала вооруженные столкновения на границе и организовывала акты саботажа, диверсий и террора на КВЖД.

В 1932 году Япония дважды отклоняла предложения СССР о заключении пакта о ненападении.

В 1938 году Япония, не объявляя войны, совершила нападение на территорию Советского Союза у озера Хасан.

В 1939 году Япония, также не объявляя войны, напала на территорию союзной СССР Монгольской Народной Республики у реки Халхин-Гол, завязав бои с армией МНР и союзной ей Красной Армией. В обоих этих случаях Япония преследовала цели разведки боем сил Красной Армии и захвата стратегических позиций для будущей войны против СССР. Получив оба раза отпор и понеся большие потери, Япония тем не менее не прекращала подготовки к внезапному нападению на СССР.

Готовясь к войне против Советского Союза, Япония в течение ряда лет договаривалась о совместном осуществлении агрессии с гитлеровской Германией и фашистской Италией. Основными этапами в этом сговоре агрессоров были заключение в 1936 году так называемого Антикоминтерновского пакта и подписание в 1940 году тройственного договора Японии с Германией и Италией, которые имели в виду совместные агрессивные действия этих стран против демократических держав, в том числе и против СССР. В марте 1941 года, будучи в Берлине в целях сговора с Гитлером о совместной агрессии против демократических стран, обвиняемый Мацуока был информирован германским правительством о том, что Германия готовится к войне против СССР. Заключив вслед за этим от имени Японии 13 апреля 1941 г. пакт о нейтралитете, Мацуока уже в начале июля того же года, после вероломного нападения Германии на СССР, официально заявил советскому послу в Токио о том, что основой внешней политики Японии является союз с Германией и что если Германия обратится к Японии с просьбой о помощи, то пакт о нейтралитете с СССР не явится для Японии препятствием к ее выступлению на стороне Германии. В соответствии с этим правящая милитаристская клика Японии на всем протяжении войны между Германией и СССР открыто проявляла свою враждебность по отношению к Советскому Союзу, держала отборную армию на советских границах, являлась организатором широкой пропаганды против Советского Союза. Япония активно помогала гитлеровской Германии, снабжая ее военной информацией о СССР, организуя пиратские нападения на советские торговые суда и парализуя советское торговое судоходство на Дальнем Востоке путем закрытия проливов, установления запретных зон и особых ограниченных фарватеров.

В целях оказания помощи Германии Япония летом 1941 года после нападения Германии на СССР увеличила вдвое состав своей армии в Маньчжурии, доведя впоследствии ее численность до миллиона человек, чем заставила Советский Союз содержать на Дальнем Востоке значительные вооруженные силы вместо того, чтобы использовать их в войне против Германии.

Тогда же, летом 1941 года, Япония разработала новый план внезапного нападения на СССР и содержала Квантунскую армию в полной готовности к такому нападению. Нападению помешал отнюдь не пакт о нейтралитете, с которым, как видно из вышеуказанного, Япония не считалась, а успехи Вооруженных Сил СССР в войне.

Взгляд из XXI века

НОБУО СИМОТОМАИ,

историк, политолог,

профессор университета Хосэй, Токио

Почему не судили императора Хирохито? Еще в ходе войны американская сторона поняла одну вещь: если сделать императора ответственным за развязывание войны, то это может взбесить японцев, они могут взбунтоваться и начать мстить, несмотря ни на что. А американские войска в Японии насчитывали всего около 100 тысяч человек. И в случае восстания они могли оказаться в опасной ситуации со многими жертвами. Американцы хорошо помнили, кто такие камикадзе, — те, кто жертвует собой, чтобы убить врагов…

Поэтому в условиях уже начавшейся холодной войны Америка решила подойти к Токийскому процессу избирательно и исключить императора из числа подсудимых, хотя он и был Верховным Главнокомандующим.

Из беседы, 2017 г.

Глава 9

Император с партбилетом

Сильным ходом советской делегации стал неожиданно для всех представший перед трибуналом как свидетель господин Пу И — последний император Китая, бывший император марионеточного государства Маньчжоу-го, образованного японской военной администрацией на территории оккупированной Маньчжурии.

Появление этого свидетеля стало сенсацией, даже вызвало шок, как потом писали газеты, среди тех, кто следил за процессом. Примерно такое же впечатление произвело появление на Нюрнбергском процессе в качестве свидетеля взятого в плен в Сталинграде фельдмаршала Паулюса.

Последний император Китая на самом деле этническим китайцем не был. Его род Айсин Гиоро («Золотой род») принадлежал к маньчжурской династии Цин, правившей на тот момент уже более пятисот лет. Настоящее имя Пу И — Айсин Гёро Пу — практически никогда не использовалось и нигде не звучало. В Китае по традиции нельзя было произносить имя императора, данное ему при рождении, это каралось тюремным заключением. Последний император Китая получил громкое, соответствующее монарху имя Сюаньтун — «Объединяющий». После свержения монархии, когда бывший император стал обычным гражданином страны, его звали просто «господин Пу».

Пу И, родившемуся в 1906 году, довелось взойти на престол в двухлетнем возрасте. Когда его перевезли в Запретный город — резиденцию правящих особ Китая, — империя пребывала в долгах, нищете и находилась под угрозой распада. Однако малолетнего Пу сие обстоятельство, само собой, ничуть не волновало. В Запретном городе он проводил время в играх с придворными евнухами и кормилицами, окружавшими его до восьми лет.

После Синьхайской революции 1911 года был подписан Акт об отречении Пу И от престола, это произошло 12 февраля 1912 года. Императорская династия Цин оборвалась именно на нем. Новая власть оставила за Пу И императорский дворец и прочие привилегии, которые полагались такой высокой особе. Согласитесь, разительное отличие от российской революции, которая с семьей императора Николая II обошлась без всякой жалости.

Пу И с четырнадцати лет изучал английский язык. Учитель английского сделал из него настоящего западника и даже дал ему европейское имя — Генри. Женился Пу И довольно рано, в шестнадцать лет, на дочери высокопоставленного чиновника, а потом завел себе и любовницу.

Туг необходимо отметить, что советские историки не жаловали Пу И. Его называли предателем китайского народа, лишенным моральных устоев, политически беспринципным интриганом и т. д. Очевидно, брал свое классовый подход и марксистско-ленинское мировоззрение. А между тем на Токийском процессе Пу И дал показания, нужные советской стороне, хотя западные защитники и пытались постоянно сбить его с толку.

Пу И, конечно, не был героем в прямом смысле этого слова. Но и судьба его была необычной, он пережил головокружительные взлеты и падения, его жизнь часто висела на волоске, ему приходилось проявлять чудеса изворотливости и приспособляемости к самым разным обстоятельствам, он лгал и выкручивался, покупал и продавал. И несмотря ни на что, он всегда оставался оптимистичным человеком, не устававшим от радостей жизни и стремившимся к ним.

В 1924 году к власти в Китае пришла очередная военная группировка, которая приравняла Пу И к остальным гражданам и приказала ему вместе с женой покинуть Запретный город.

Пу И отправился на северо-восток Китая — территорию, подконтрольную японским войскам. Японцы сразу увидели в свергнутом монархе большой политический потенциал.

В 1932 году было создано марионеточное государство под названием Маньчжоу-го. Именно его правителем и стал, согласно японскому плану, последний император Китая Пу И. Реальной власти у него в Маньчжоу-го не было. Все решали японские «советники». Да Пу И и не стремился особо к реальной власти. Ему хватало тех радостей и удобств, что несло с собой его новое положение, он снова вернулся к привычной красивой и праздной жизни, которую и вел до окончания Второй мировой войны. Никаких документов он не читал, подписывал их не глядя, под диктовку японских «советников». И не заморачивался мыслями о последствиях. Да и была ли у него какая-то возможность протестовать, сопротивляться?.. Как ни странно, экономика Маньчжоу-го потттла тогда в гору благодаря большим финансовым инвестициям Японии в этот регион. Пу И был дружен с японским императором Хирохито, даже дважды гостил у него в Японии.

Пу И

В 1945 году Красная армия отбросила японские войска со своих восточных рубежей и вошла в Маньчжоу-го. Японцы планировали, что император, уже подписавший акт об отречении, будет в экстренном порядке отправлен в Токио. Что ждало его там? Кто знает. Во всяком случае, на суде в Токио сам Пу И говорил так:

«Цель моей отправки была в том, чтобы заставить меня и мою семью молчать, убив всех нас… Мне сразу сказали, что, если со мной что-то случится в Японии, японское правительство не признает себя ответственным…»

Возможно, советский десант, захвативший Пу И на аэродроме, где он ждал японский самолет, спас ему жизнь. Бывший император был вывезен на самолете в СССР. Сначала он находился в Чите, где ему предъявили обвинения как пособнику японских милитаристов и взяли под стражу. Его судили за «военные преступления», а вернее, за то, что он был послушной марионеткой японской военщины. В советском плену Пу И страшно боялся, что его передадут для суда в коммунистический Китай, ведь там он наверняка был бы расстрелян как изменник. Он делал все возможное, чтобы остаться в СССР, и надеялся через какое-то время перебраться в Англию или Америку, стать иммигрантом. Если вариант с эмиграцией на Запад не удастся, он был согласен остаться в СССР. Он был очень гибким и очень жизнелюбивым человеком, этот последний император Китая.

В это время уже готовился Международный трибунал в Токио, и возникла идея подготовить Пу И к выступлению на заседаниях трибунала в качестве одного из главных обвинителей японских империализма и военщины. С ним была проведена соответствующая работа. Он сразу понял, что от него требуется, и на все согласился.

В соответствии с указаниями правительства был подготовлен для выступления на Токийском процессе в качестве свидетеля обвинения интернированный бывший император Маньчжоу-го Пу И.

На предварительном следствии в Хабаровске он показал, что Япония своим вторжением в Маньчжурию преследовала цель политического, экономического и религиозного порабощения Маньчжурии и подготовки плацдарма военного нападения на СССР…

Из донесения И. Сталину министра внутренних дел СССР

С. Круглова

Пу И хорошо подготовили к процессу в Токио во всех отношениях. Хотя, конечно, никаких гарантий, что он выдержит все атаки, не было.

Девятого августа 1946 года Пу И был доставлен в Токио. В этот день все японские газеты вышли с его фотографиями. Выглядел он весьма презентабельно — худощавый, в хорошем костюме, белой рубашке с галстуком, в тонких очках. Газеты подчеркивали важность его показаний, строили предположения, как поведет себя последний китайский император. Ажиотаж вокруг Пу И был таков, что его допрос решил провести лично Главный обвинитель Кинан.

Надо сразу сказать, императорское прошлое сказалось — Пу И держался на допросах с достоинством, свободно, на вопросы отвечал подробно, не давал себя сбить и увести в сторону.

АРХИВ ТОКИЙСКОГО ТРИБУНАЛА

Вопрос: Где вы жили после того, как вы перестали быть императором Китая?

Ответ: Продолжал жить в Пекине. Китайское правительство вошло в соглашение с императорской семьей, согласно которому оно обязалось давать императорской семье ежегодно четыре миллиона китайских долларов и обращаться с императорской семьей так же, как с иностранными членами царствующих домов.

Вопрос: Где был ваш дом в Пекине, после того как вы перестали быть императором?

Ответ: В том же пекинском дворце…

Вопрос: Сколько вам было лет, когда вы обратились в японское посольство?

Ответ: Мне было 19 лет по китайскому исчислению. Но действительно мне было 18 лет.

Вопрос: Как долго вы жили в японском посольстве?

Ответ: Около полугода или немного больше. После того как я получил разрешение главы китайского правительства, я поехал в Тяньцзинь.

Вопрос: Как долго вы жили в Тяньцзине?

Ответ: С двадцати до двадцати семи лет, иначе говоря, около семи лет.

Вопрос: Не расскажете ли вы об основной причине, которая заставила вас принять пост регента или главного правителя Маньчжурского государства?

Ответ: Я был тогда молод и не имел опыта в политических вопросах, четыре моих китайских советника убеждали меня согласиться… Они ссылались на то, что, если бы я отказался, моя жизнь могла бы оказаться под угрозой. Под давлением японских военных я думал, что китайцам было бы целесообразно использовать шанс для вступления в Маньчжурию, чтобы у нас была возможность оттянуть время, обучить нашу армию, подготовить гражданскую администрацию… Тогда, возможно, был бы шанс для народа Маньчжурии объединиться с народом Китая и ждать удобного момента для начала сопротивления японцам. Таково было мое желание, и с этим я шагнул в пасть тигра…

Вопрос: Вы стали регентом или главой Маньчжурии 1 марта 1932 года. Можете ли вы сказать нам, кто осуществлял контроль над Маньчжурией в то время?

Ответ: Вся власть была в руках генерала Хондзе, главнокомандующего японской Квантунской армией в Маньчжурии, и его помощников. И одновременно — в руках начальника штаба полковника Итагаки.

Вопрос: Помните ли вы об издании ряда указов по управлению Маньчжурией от 1 апреля 1932 года?

Ответ: Ни один из них никогда не был издан лично мной.

Вопрос: Какое отношение вы имели к договору между Японией и Маньчжурией, заключенному в то время, когда вы были регентом?

Ответ: Я даже не знал о существовании такого договора за день до того, как он был подписан. На следующий день посол Японии в Маньчжурии пришел к премьер-министру и сказал: «Вот этот договор, его нужно подписать».

Вопрос: Спрашивали ли ваше мнение о договоре хотя бы в тот промежуток времени, когда его представили вам и прежде чем вы подписали или одобрили его?

Ответ: Да, формально он был ратифицирован мною, но в то время под угрозой военной силы мы уже полностью потеряли нашу свободу…

Вопрос: Каким образом пользовались вы законодательной властью в правительстве Маньчжурии?

Ответ: Согласно основным законам предполагалось, что я имею все эти права. Но в действительности я не имел никаких. Тогда условия были таковы, что законы были сами по себе, а действительное положение — само по себе. В то время законы были пустым звуком, и никому из маньчжуров не разрешалось делать что-либо.

Вопрос: Какой властью пользовались вы при назначении каких-нибудь чинов маньчжурской армии?

Ответ: Согласно положениям законов я должен был назначать все военные чины. Но фактически я не мог назначать ни одного.

Вопрос: Дайте показание, было ли положение вещей таким же в отношении финансовых вопросов, связанных с делами Маньчжурской империи?

Ответ: Да, это так. На бумаге, чтобы обманывать народ и весь мир, они представляли Маньчжурию как независимое государство. Но в действительности Маньчжоу-го управлялось Квантунской армией. Все вице-министры были японцами.

Вопрос: Скажите, кто, как правило, возглавлял основные министерства — японцы или китайцы?

Ответ: Министрами были китайцы. Они служили ширмой для японцев, фактически управляющих министерствами. В Квантунской армии был четвертый отдел, который руководил всеми маньчжурскими делами… Однажды было созвано совещание губернаторов различных провинций. Среди присутствующих был губернатор провинции Си-нань-Линшэн. На заседании он высказал некоторое неудовольствие позицией японцев. Через некоторое время мы узнали, что этот губернатор арестован Квантунской армией. После так называемого суда, где его обвинили в заговоре против Маньчжоу-го и антияпонских настроениях, он был немедленно расстрелян…

Вопрос: Вы помните какие-нибудь события особой важности, о которых вы могли бы рассказать трибуналу?

Ответ: Все отрасли хозяйства были поставлены под японский контроль. Я имею в виду сельское хозяйство, торговлю, рыболовство, производство электроэнергии и т. д. Все это находилось в руках японцев, и ни одному китайцу не разрешалось принимать участие в этих мероприятиях. Следовательно, ни один китаец не занимался этими предприятиями, многие из них обанкротились. Положение было весьма прискорбным. Они в основном обращали внимание на горную промышленность… Я думаю, это делалось для расширения их военной промышленности.

Вопрос: Сколько было создано крупных специальных японских компаний с этой целью?

Ответ: Было создано примерно 64 специальные компании.

Вопрос: Эти компании имели маленькие, средние или большие капиталы?

Ответ: Капиталовложения этих компаний были огромны, иногда исчислялись миллиардами. Другими словами, их план заключался в том, чтобы Китай обанкротился и чтобы они расширили свое влияние во всех странах.

Вопрос: В то время, когда вы были императором, кто контролировал банки Маньчжурии?

Ответ: Они были также в руках японцев.

Вопрос: Маньчжуры и китайцы могли свободно хранить свои сбережения в банках?

Ответ: Да, они могли хранить свои деньги, но не могли получить кредит в этих банках.

Вопрос: Разрешалось ли китайцам или маньчжурам заниматься торгово-промышленной деятельностью или они должны были иметь на то особое разрешение?

Ответ: Мы не были свободны… нам не разрешалось заниматься торгово-промышленной деятельностью.

Вопрос: Где печатались и чеканились национальные маньчжурские деньги?

Ответ: Они печатались и чеканились в Японии.

Вопрос: Кто же контролировал выпуск денег, печатаемых в Японии, как вы заявили, то есть кто контролировал финансовую систему в Маньчжурии?

Ответ: Это также находилось в ведении Бюро общих дел Маньчжоу-го, то есть в руках японцев…

Вопрос: Пожалуйста, скажите нам, что вы знаете о японских военных приготовлениях в Маньчжурии?

Ответ: Эти японские военные приготовления считались чрезвычайно секретными, и они никогда и ничего не говорили мне об этом. Судя по карте, которая показывает, что японцы построили железные дороги в северной и восточной части Маньчжурии, я заключаю, что они вели военные приготовления для агрессии против СССР… Советский Союз не имел агрессивного плана против Маньчжурии. Есть несколько примеров, которые я могу вам привести, доказывающих это положение. Когда генерал Уэда был в Маньчжурии и командовал Квантунской армией, японская армия в Чжанкуфэне (то есть у озера Хасан) бросила вызов русской армии. Японцы хотели испытать силу русской армии, в результате чего и были разбиты. После поражения японской армии вопрос был решен без всяких условий, на месте. Если бы Советская Россия имела какие-нибудь территориальные притязания, она могла бы пройти дальше и военные действия не прекратились бы…

Надо сказать, что американские адвокаты всячески пыталась опорочить Пу И, подозревая, что он будет давать показания в пользу СССР. Они стремилась доказать, что он аморален, что он проявлял политическую беспринципность, переросшую в прямую измену Китаю, а значит, его показаниям нельзя верить. И здесь речь шла не только о выполнении прямых адвокатских обязанностей. В поведении защитников явно чувствовалась антисоветская направленность, стремление опорочить позицию СССР. Что не удивительно, ведь после Фултонской речи Америка уверенно шла к антикоммунистической истерии, к маккартизму и «охоте на ведьм». Наиболее напористо в этом плане действовал американский адвокат майор Блэкни.

АРХИВ ТОКИЙСКОГО ТРИБУНАЛА

Вопрос: Платили ли вам регулярно четыре миллиона долларов до того времени, когда вас вновь пытались возвести на трон?

Ответ: Предполагалось, что эта сумма будет нам выдаваться, но правительство находилось в финансовых затруднениях. Поэтому нам платили неаккуратно. Время от времени нам давали несколько сот тысяч долларов, а однажды — миллион.

Вопрос: Продолжалось ли это и после вашего вторичного свержения с престола?

Ответ: Да.

Председатель: Чего вы стараетесь добиться, майор Блэкни?

Майор Блэкни: Я надеюсь показать характер мышления этого свидетеля, сэр. Я пытаюсь показать, что он хотел найти возможность вернуться на трон, старался создать эту возможность и в конце концов использовал ее.

Председатель: Вы хотите доказать несостоятельность предположения о принуждении?

Блэкни: Да, сэр…

Последний вопрос Блэкни был таков: «Является ли что-либо из того, что вы здесь показали, результатом угроз по вашему адресу или каких-либо обещаний вам?»

То есть совершенно очевидно Блэкни пытался доказать, что Пу И говорит то, что ему приказали говорить в СССР.

Однако Пу И держался твердо:

«Мне ничем не угрожали и ничего не обещали. Я говорю правду».

Тогда в дело вступил другой американский адвокат, капитан Клейман, зарекомендовавший себя ярым антисоветчиком:

«Когда вы впервые появились на трибунале, сопровождали ли вас два советских охранника?»

В допрос был вынужден вмешаться уже сам Главный обвинитель:

«Господин председатель, уже признано всеми, не исключая и этого способного защитника, что свидетель был в плену у советского правительства, прибыл сюда для дачи показаний на суде и сопровождается советской охраной. Я возражаю против дальнейших вопросов по этому поводу. Это только трата времени, не приносящая пользы суду».

Кинана поддерживает председатель Уэбб:

«Я говорил вам раньше, как и другим защитникам, что вы не должны нападать на свидетеля в суде. Вы можете сделать это позднее, во время вашей речи, но не во время дачи им показаний».

Однако Клейман не успокаивается:

«Просили ли вы у державшего вас в плену советского правительства или у международной Секции обвинения этого трибунала, чтобы вам разрешили дать показания перед трибуналом?»

Пу И твердо отвечает:

«Обвинение пригласило меня быть свидетелем на этом процессе».

Клейман не унимается:

«Сообщили ли вам, что может быть, если вы откажетесь давать показания перед этим трибуналом?»

Но Пу И стоит на своем:

«Это смешно. Конечно, я пришел сюда давать показания по своей собственной воле».

Американцы так же настойчиво добивались от него ответа на вопрос: какую он исповедует религию? И когда Пу И ответил, что не исповедует никакой религии, защитники были очень довольны. Они посчитали, что доказали суду: бывший «помазанник Божий», побывав в Советском Союзе в качестве военнопленного, стал безбожником и дает в суде показания в пользу советских коммунистов, так что верить ему не стоит.

Однако усилия американцев не увенчались успехом. Бывший император не только подтвердил все показания, данные на предварительном следствии, но и многократно повторил, что, находясь в СССР, никакому давлению подвергнут не был и показания дает искренне. Он полностью оправдал те надежды советской стороны, какие на него возлагались.

И вот каким был результат показаний Пу И.

Раздел Приговора «Маньчжурия — „жизненная линия“ Японии» начинается следующим утверждением:

Установлено, что в течение всего периода, охватываемого доказательствами, представленными Трибуналу, намерение вести войну против СССР было одним из основных элементов военной политики Японии. Военная партия Японии была полна решимости оккупировать дальневосточные территории СССР, так же как и другие части Азиатского континента. Хотя Маньчжурия привлекала своими естественными богатствами, возможностью экспансии и колонизации, ее захват был так же желателен, как обеспечение плацдарма в планировавшейся войне против СССР.

В другом разделе приговора — «Маньчжурия как плацдарм против СССР» — эта мысль формулируется короче, но еще категоричнее:

Захват Маньчжурии в 1931 году обеспечил базы для нападения на СССР на широком фронте с целью захвата всего советского Дальнего Востока.

Когда Пу И, закончив давать показания, готовился к вылету в СССР, его неожиданно задержали почти на шесть дней стараниями американской стороны. Американцы, как удалось выяснить, все эти дни надеялись собрать доказательства, что трибунал против возвращения Пу И в Советский Союз. Но сделать это не удалось, и 6 сентября 1946 года Пу И вернулся в Хабаровск.

Надо отметить, от китайской стороны с завидным постоянством поступали ноты с просьбой о передачи им Пу И. Но советские власти не удовлетворили их. Кто знал, какие у Чан Кайши планы в отношении последнего императора… На одну из последних китайских нот от 23 ноября 1948 года последовало указание из Кремля: в передаче отказать, ноту оставить без ответа.

Однако, когда была провозглашена Китайская Народная Республика, коммунистическое руководство которой считало себя «младшим братом» СССР, ситуация изменилась. Первого июня 1950 года премьер Чжоу Эньлай в беседе с послом СССР в КНР заявил, что китайское правительство готово принять Пу И, если советская сторона находит это своевременным. Отказать «своим» советское руководство не сочло возможным. Да честно говоря, политическая надобность в экс-императоре пропала. Четырнадцатого июля 1950 года правительство СССР приняло постановление о передаче Пу И властям КНР.

Узнав об этом, бывший Сын Неба в отчаянии даже пытался покончить с собой. Как он потом вспоминал, «коммунисты ассоциировались в моем сознании с „бурным паводком и лютыми зверями“. Правда, в Советском Союзе, хотя это и коммунистическая страна, ко мне относились гуманно. Но Советский Союз — одно из союзных государств, связанных международными соглашениями. В Китае же обстановка иная. Китайские коммунисты свергли Чан Кайши, не признают никаких „законных династий“ и, естественно, могут поступить со мной так, как пожелают. К тому же они ненавидели меня во сто крат больше, чем Чан Кайши. И вот теперь меня должны передать в их руки. Есть ли еще надежда на спасение?»

Опасения Пу И были не напрасны. В Китае бывшего императора судили по статье «за военные преступления», но не расстреляли, а отправили в тюрьму. Он стал рядовым заключенным без каких-либо привилегий. И надо отметить, очень спокойно, даже по-философски воспринял тяготы тюремной жизни. После девяти лет заключения Пу И был амнистирован за примерное поведение, власти сочли, что «идеологическое перевоспитание» завершено.

Последние годы жизни экс-император провел в Пекине. Он устроился на работу в Ботанический сад, где занимался выращиванием орхидей. Он больше ни на что не претендовал и ни о чем не просил. С людьми был вежлив, обходителен, отличался скромностью. И даже нашел очередную спутницу жизни.

Роль рядового китайского гражданина не огорчала Пу И. Он занимался тем, что ему нравилось, — выращиванием цветов, и работал над своей биографией под названием «От императора до гражданина». Книга понравилась Мао Цзэдуну, была издана, хорошо продавалась. На волне успеха Пу И даже вступил в компартию в 1961 году и стал сотрудником Государственного архива, а потом вошел в состав Политико-консультативного совета КНР — новый крутой поворот в его необычной жизни. Когда он скончался, все расходы на похороны взяла на себя КПК, тем самым выразив уважение последнему императору Китая. Тело было кремировано.

А нам остается только констатировать, что это был человек незаурядный — как в лучших, так и в нелучших своих проявлениях.

Взгляд из XXI века

СЕРГЕЙ КИМ,

старший научный сотрудник Института Российской истории РАН

Появление этого свидетеля вызвало, как потом писали газеты, шок среди всех, кто следил за процессом.

Пу И на процессе сообщил, что, когда он был главой Маньчжоу-го, ему не дозволялось выходить за пределы своих покоев и что он просто не мог принимать какие-то серьезные решения. Формально он был еще и главнокомандующим армии Маньчжоу-го, но фактически все эти воинские образования подчинялись японскому командованию Квантунской армии.

Пу И привел факты, которые однозначно изобличали агрессивную японскую политику в Маньчжурии.

Из беседы, 2017 г.

Глава 10

От имени СССР

Восьмого октября 1946 года на заседании Международного военного трибунала в Токио выступил обвинитель от СССР С. А. Голунский. В своей речи он обстоятельно и четко обосновал ту часть обвинения, в которой речь шла о японской агрессии против Советского Союза.

Американские и японские защитники еще до начала выступления Голунского попытались протестовать: речь советского обвинителя слишком обстоятельна, пусть ограничится сжатой, сокращенной речью, просто обозначив то, что предполагается доказать. По сути, американцы хотели бы устранить из речи квалификацию совершенных японскими милитаристами тяжелых преступлений против мира и человечности с точки зрения современного международного права.

Началась дискуссия по вопросу о том, разрешить советскому обвинителю зачитать полностью подготовленный им текст или нет.

И тут надо отдать должное Главному обвинителю Кинану.

«Если некоторые замечания кажутся защите слишком эмоциональными, — сказал Кинан, — то следует ли напоминать, что мы говорим о действиях тех, кто отнял жизнь у людей, о чем трудно говорить спокойно, воссоздавая картину ужасных преступлений?»

Далее Кинан заявил:

«Когда высочайшие власти великой нации посылают юриста на процесс такого характера, если бы даже возникло сомнение, оно должно быть разрешено в пользу этого человека, и будет совершенно правильно, если суд разрешит представление дела так, как желает он, если это не идет вразрез со справедливостью данного суда».

В итоге было решено, что советский обвинитель прочтет свою вступительную речь полностью на русском языке. Вот самые яркие и характерные выдержки из нее.

АРХИВ ТОКИЙСКОГО ТРИБУНАЛА

Мы обвиняем людей, которые сидят здесь, на скамье подсудимых, в совершении ряда преступлений в период между 1928 и 1945 годами. <…>

Моя задача заключается в том, чтобы обосновать перед вами ту часть обвинения, которая касается японской агрессии против Советского Союза.

<…> Характер этой агрессии, как и всей мировой войны, частью которой она явилась, таков, что совершенно невозможно рассматривать ее в отрыве от других частей той же войны, с которыми она неразрывно связана.

Так, совершенно невозможно понять, какое значение для всего мира имело пребывание миллионной японской армии в Маньчжурии и Корее в 1941–1942 годах, если не учитывать, что это был момент самого высокого подъема гитлеровской агрессии, хотя в 1942 году ряд обстоятельств уже привел к ослаблению германского тыла, а значит, и к ослаблению Германии в целом; что в это время немецкие войска подступали к Москве, к Ленинграду и Сталинграду; что германо-итальянские части находились в нескольких днях пути от Суэцкого канала, а японские войска захватывали одну за другой различные территории на Тихом океане. Совершенно невозможно понять, например, как Япония решилась напасть на США и Великобританию, если не иметь в виду ставку, которую делал японский империализм на победу Германии в Европе, а следовательно, и прогноза японских политиков относительно исхода войны между Германией и СССР. <…>

Мы представим Трибуналу доказательства того, что начиная с 1928 года японские военные деятели и Генеральный штаб Японии в целом уже планировали агрессивную войну против Советского Союза, выжидая лишь удобного случая для развязывания этой войны. Военные деятели Японии, однако, понимали, что, не имея солидного плацдарма, трудно рассчитывать на успешное ведение войны против Советского Союза. Поэтому основная забота японской военщины в период с 1928 по 1931 год заключалась в приобретении такого плацдарма. Понятно, что их взгляды (японских военных деятелей) обращались прежде всего к Маньчжурии, которая могла быть успешно превращена в плацдарм для развертывания дальнейшей японской агрессии против Китая, Советского Союза. <…>

Готовясь к этому первому шагу, японская военщина в течение всего времени с 1928 по 1931 год, как, впрочем, и после этого, планировала и осуществляла подпольную подрывную деятельность, направленную против Советского Союза.

Мы представим суду доказательства, свидетельствующие о том, что такая диверсионная, подрывная деятельность японской агентуры против Советской страны осуществлялась по заранее продуманным и разработанным планам, по прямым указаниям японской военщины. <…>

Агрессивный характер внешней политики Японии с начала века, в частности вероломное нападение японцев на русскую эскадру в Порт-Артуре в 1904 году, вызвавшее суровое осуждение всего мирового общественного мнения, явилось одним из поводов для заключения на второй Гаагской конференции мира в 1907 году конвенции о порядке начала военных действий.

Но только теперь, после нападения на Пёрл-Харбор, этот старый исторический эпизод может быть понят в его настоящем свете. Нападение на Пёрл-Харбор в точности воспроизводит схему, по которой было осуществлено нападение на Порт-Артур. Та же внезапная атака, без объявления войны, под прикрытием происходивших в то время переговоров.

Это не случайное совпадение, это — метод японской агрессивной политики, это — японская военная доктрина, на которой обучались целые поколения японских офицеров, И неудивительно, как это было здесь доказано, что Гитлер через подсудимого Осиму в декабре 1941 года поздравил Японию с ударным применением такого предательского метода ведения войны и сказал, что он сам всегда так поступал и намерен так же поступать и впредь. <…>

Японская интервенция на советском Дальнем Востоке в 1918 году была предпринята с целью отторжения от России всего Дальнего Востока и создания там марионеточного государства, которое находилось бы в полной зависимости от Японии.

И хотя попытка захвата советских дальневосточных территорий не удалась, мечта об этом продолжала жить среди японской военщины и японских империалистических политиков до самого последнего времени и мотивировала собой целый ряд агрессивных действий в продолжении всего периода, охватываемого Обвинительным актом.

Они не могли забыть просторов советского Дальнего Востока, где они однажды побывали, не могли забыть его природных богатств, которые они уже считали одно время своими, и рассматривали свой уход с советских территорий лишь как временное отступление, вынужденное обстоятельствами. <…>

Японская пропаганда подчеркивала в виде особых достижений Японии то, что Первой мировой войне предшествовала японо-китайская война и японо-русская война; что маньчжурский инцидент предшествовал приходу к власти немецких нацистов, аннексии Абиссинии, гражданской войне в Испании и ремилитаризации Рейнской области, а японо-китайский инцидент предшествовал аннексии Чехословакии, аншлюсу Австрии и аннексии Албании.

Японцы хвастались, что именно они являлись зачинщиками мирового фашизма и мировой агрессии. Дело, конечно, не в том, японский ли пример вдохновил Гитлера или гитлеровские разбойничьи подвиги вдохновили японцев. Развязанная теми и другими агрессия явилась результатом преступных действий одних и тех же групп во всех агрессивных странах. Приход к власти Гитлера в Германии, Муссолини — в Италии и быстрое развитие японского империализма выражало во всех этих странах интересы наиболее агрессивных, наиболее реакционных социальных групп.

Для нас важно то, что эти человеконенавистнические силы действовали в Европе и на Дальнем Востоке, были связаны между собой и настойчиво, систематически вели наступление на свободу, демократию и мирный труд народов. <…>

Вторая мировая война захватила все без исключения население воюющих государств, составляющее примерно 2/3 населения земного шара. И недаром германская военная теория придумала для развязанной агрессивными странами захватнической войны термин «тотальная война». Тотальная в том смысле, что для ее ведения мобилизуются все без исключения ресурсы воюющего государства; тотальная также и в том смысле, что под ее удары попадают все без исключения жители страны, ставшей жертвой агрессии, воюющие и невоюющие, мужчины и женщины, старики и дети.

Для ведения войны необходимо особое орудие, специально приспособленный для этой цели государственный механизм, задачей которого является террористическое подавление всякого протеста в своей собственной стране и мобилизация всех сил для агрессивных войн против чужих стран.

Именно такой государственный механизм был создан и действовал в Германии, Италии и Японии <…> в этих странах широко применялся террор, решительно подавлялось все демократическое, проповедовался звериный национализм, внушалась своему народу идея господства над другими народами.

В Японии, так же как в Германии и Италии, сам государственный механизм был превращен в орудие преступления. В руках тех социальных групп и политических партий, представители которых сидят здесь на скамье подсудимых, этот аппарат являлся таким же орудием, каким служит нож или револьвер в руках обыкновенного убийцы или бандита. Разница только в том, что от ножа в руках бандита гибли бы единицы, тогда как от того чудовищного орудия преступлений, каким эти люди сделали японский государственный аппарат, гибли миллионы. <…>

Два очага мировой агрессии образовались перед началом Второй мировой войны — Германия в Европе и Япония в Азии. Их враждебность по отношению к Советскому Союзу приобретала тем большее значение, что наша страна географически оказалась как раз посередине между этими двумя очагами. Неудивительно, что японские и германские агрессоры подали друг другу руки и надеялись общими усилиями раздавить Советский Союз. Эта враждебность как германской, так и японской правящих клик в отношении нашей страны послужила почвой, на которой эти два самых больших агрессора нашей эпохи впервые подали друг другу руки и вступили в преступный заговор против всех демократических стран.

В течение всего периода, охватываемого Обвинительным актом, характер и формы японской агрессии против Советского Союза менялись. Оставалась неизменной только основная цель — так или иначе, тем или иным способом захватить сколько удастся советской территории, нанести какой только окажется возможным удар по нашей стране. <…>

Начиная с 1928 года Генеральный штаб и правительство Японии планировали агрессивную войну против Советского Союза, выжидая лишь удобного случая для ее развязывания. Они готовились к захвату Маньчжурии и превращению ее в плацдарм для нападения на СССР, засылали на советскую территорию шпионов и других агентов для дезорганизации советской экономики путем устройства взрывов, крушений поездов и т. п., для организации террористических актов против руководителей Советского государства.

Япония в 1931 году захватила Маньчжурию, и это явилось важным этапом в развертывании японской агрессии не только против Китая, но и против Советского Союза. Более того, захват Маньчжурии имел огромное значение для подготовки всей японской агрессии, так как он был широко использован для усиления влияния милитаристской клики внутри самой Японии. Неслучайно вслед за захватом Маньчжурии в Японии последовал целый ряд террористических актов, организованных подпольными обществами, состоявшими из наиболее агрессивных элементов японской военщины.

За период с 1931 по 1936 год численность японских войск в Маньчжурии возросла с 50 тыс. до 270 тыс. человек.

Японское правительство, проводя агрессивную политику в отношении Советского Союза, отклонило его предложение о заключении с Японией пакта о ненападении. В этот период оно прилагало усилия к установлению более тесного сотрудничества с европейским агрессором — Германией и в 1936 году заключило с ней так называемый Антикоминтерновский пакт, прямо направленный против СССР. <…>

Японская военщина, используя опыт создания всякого рода «инцидентов» на территории Китая, решила прибегнуть к такому же «инциденту» и на территории СССР. В июле 1938 года посол Японии в Москве, подсудимый Сигэмицу, явился в Народный комиссариат иностранных дел и предъявил требование передать Маньчжоу-го, т. е., иначе говоря, Японии, высоту Заозерную, имевшую большое стратегическое значение на пути к Владивостоку. Это наглое японское требование было решительно отклонено. Тогда 29 июля сосредоточенные в районе озера Хасан части японской Корейской армии перешли в наступление и заняли эту высоту. Советское правительство было вынуждено ввести в бой полевые войска Красной Армии, которые наголову разбили японские части, захватившие советскую территорию, и прогнали их за пределы советской границы.

Урок, полученный при Хасане, не образумил японское правительство и руководителей японской армии. В следующем, 1939 году они возобновили свою агрессию, на этот раз на территории Монгольской Народной Республики, в районе реки Халхин-Гол. Японскому правительству и военному командованию было хорошо известно о существовании договора о взаимопомощи между Советским Союзом и Монгольской Народной Республикой. Они заранее знали, что нападение на территорию этой республики неизбежно приведет к военному столкновению с Советским Союзом, и сознательно шли на это.

Операция Квантунской армии на реке Халхин-Гол имела целью создать плацдарм для прорыва на советскую территорию, чтобы перерезать Сибирскую железнодорожную магистраль и отрезать Дальний Восток от России. Военные приготовления теперь были значительно шире, чем в предшествующем году. На этот раз начатая японцами необъявленная война против МНР и Советского Союза продолжалась четыре месяца и закончилась полным разгромом участвовавших в боях японских вооруженных сил. <…>

Заключение Германией с Советским Союзом в 1939 году договора о ненападении японское правительство, возглавлявшееся в то время подсудимым Хиранумой, сгоряча расценило как «измену» принципам Антикоминтерновского пакта и как отказ от военного союза с Японией. Однако спустя некоторое время японской правящей клике стало ясно, что, заключая договор с СССР, Германия действовала из чисто конъюнктурных соображений, отнюдь не отказывалась от своих агрессивных целей и никакой «измены» общему делу агрессоров и «принципам» Антикоминтерновского пакта не совершила. На этой почве летом 1940 года состоялись переговоры между Германией и Италией, с одной стороны, и Японией, с другой, — о заключении военного и политического союза. Эти переговоры привели к заключению 27 сентября 1940 г. трехстороннего пакта, который окончательно оформил заговор агрессивных держав против демократических государств, и в частности против СССР.

Сущность трехстороннего пакта заключалась в сговоре агрессоров об установлении во всем мире так называемого нового порядка и в определении доли каждого из них в дележе добычи.

К моменту подписания пакта действия Германии в Европе и Японии в Китае уже показали на практике, что они совершенно одинаково понимают этот «новый порядок» как порабощение миролюбивых народов, расовое и национальное угнетение, массовые расстрелы мирного населения, ограбление захваченных территорий, вытравление демократических начал в завоеванных государствах.

Подписывая 3 апреля 1941 г. в Москве пакт о нейтралитете с Советским Союзом, Мацуока, бывший в то время министром иностранных дел Японии, уже знал о готовящемся нападении Германии на Советский Союз, и одновременно с переговорами о заключении пакта о нейтралитете с СССР он возбудил перед Риббентропом вопрос о продлении еще на пять лет Антикоминтерновского пакта, срок которого истекал 26 ноября 1941 г. Такое продление состоялось, когда советско-германская война была уже в разгаре, и наличие у Японии договора о нейтралитете с СССР нисколько этому не помешало.

Японская правящая клика на совещании у императора 2 июля 1941 г. решила, что Япония «пока» не станет вмешиваться в войну с СССР и применит оружие, «если германо-советская война будет развиваться в пользу Японии». А до тех пор Япония под прикрытием дипломатических переговоров будет «скрытно вести вооруженную подготовку против СССР». В соответствии с этим решением японским Генеральным штабом был выработан особый план секретной мобилизации под шифром «Кан Току Эн», который означал «особые маневры Квантунской армии». По этому плану численность Квантунской армии должна была быть увеличена в течение двух месяцев вдвое — с 300 до 600 тыс. человек. План этот проводился в жизнь в самом спешном порядке. Среди японской военщины в то время был распространен лозунг «не опоздать на автобус».

Немцы обещали разгромить Советской Союз не позже чем в два месяца, и японские заправилы рассуждали так: зачем нам лезть сейчас напролом и нести потери в боях с Красной Армией, к тому же в Восточной Сибири нет нефти, которая нам нужна. Мы пока захватим на юге все, что нам нужно, а к осени, когда немцы разобьют Красную Армию и в Советском Союзе наступит дезорганизация, мы легко заберем все то, что захотим. <…>

Есть очень много разумных людей, которые с полным основанием удивляются, как могла Япония решиться напасть одновременно на Соединенные Штаты и Великобританию, имея при этом на руках незаконченную войну с Китаем и готовясь к нападению на Советский Союз. Это недоумение нельзя разрешить, если упустить из виду слепую веру правителей Японии вообще и руководителей японской военщины в частности в мощь Германии, в ее неминуемую победу. Они рассчитывали, что со дня на день падут Москва и Ленинград, что со дня на день наступит давно уже обещанное немцами крушение Советского Союза. <…>

Япония не соблюдала пакт о нейтралитете, заключенный с Советским Союзом. Она преднамеренно и систематически нарушала пакт и оказывала Германии серьезную помощь. Несмотря на большую потребность в войсках на других фронтах, Япония все больше и больше наращивала свои вооруженные силы на советских границах. В 1942 году в Маньчжурии было сосредоточено 1100 тыс. войск, т. е. почти 35 % всей японской армии, включая лучшие танковые и авиационные части. <…>

Японское правительство знало, что Советский Союз не собирается напасть на Японию, и держало миллионную армию на советских границах не в оборонительных целях, а, во-первых, для того, чтобы помогать Германии, и, во-вторых, с тем, чтобы не упустить удобного момента, если бы Германии все-таки удалось победить Советский Союз.

Германия весьма ценила помощь, оказываемую ей Японией. С. А. Голунский привел телеграмму Риббентропа германскому послу в Токио от 15 мая 1942 г., в которой подчеркивалось, что «нейтралитет» Японии в отношениях с Советским Союзом облегчает «труд» Германии, поскольку Россия должна держать войска в Восточной Сибири для предупреждения японо-русского конфликта.

Если бы Япония честно соблюдала свой договор о нейтралитете с Советским Союзом, если бы она не вынуждала его держать, по собственному признанию японского командования, очень большие вооруженные силы на границах с Маньчжурией, то СССР имел бы возможность с самого начала использовать эти силы в войне с Германией. Это не только изменило бы весь ход советско-германской войны, но, по всей вероятности, весь ход Второй мировой войны был бы совершенно другим. Что же касается советско-германской войны, то совершенно бесспорно, что эта война кончилась бы гораздо скорее и с гораздо меньшими жертвами для Советского Союза. Сотни советских городов, которые приходится теперь восстанавливать из развалин, были бы целы. Сотни тысяч, а может быть, и миллионы советских людей, погибших в войне с гитлеровскими захватчиками, были бы живы.

Япония в продолжение всей войны передавала Германии военную информацию о Советском Союзе, которую собирали ее военные и дипломатические представители в СССР. Наряду с этим Япония топила советские суда и всячески препятствовала советскому судоходству на Дальнем Востоке. Этим она также оказывала Германии существенную помощь, затрудняя перевозки в Советский Союз необходимых ему материалов.

Ввиду помощи, систематически оказывавшейся Японией Германии, а также учитывая, что Япония начала войну против союзников Советского Союза — США и Великобритании, пакт о нейтралитете, подписанный 13 апреля 1941 г., потерял весь смысл и советское правительство вынуждено было денонсировать его.

После того как японские руководители отвергли Потсдамскую декларацию, призывавшую Японию к безоговорочной капитуляции, они обратились к Советскому правительству с просьбой о посредничестве.

Советский Союз, хорошо зная уловки агрессоров, решительно отверг эту просьбу японского правительства как беспредметную и по просьбе своих союзников — США и Великобритании, верный своему союзническому долгу, желая всемерно ускорить окончание войны, от которой человечество уже шесть лет истекало кровью, объявил войну японскому агрессору.

Советский Союз преследовал при этом также и цель — дать возможность японскому народу избавиться от тех опасностей и разрушений, которые были пережиты Германией после ее отказа от безоговорочной капитуляции. <…>

Понадобился сокрушительный удар Красной Армии по сосредоточенным в Маньчжурии отборным японским войскам, чтобы зарвавшиеся японские империалисты наконец поняли, что они проиграли войну. Они поняли, что они побиты, да и трудно было не понять этого при том положении, в каком оказалась разгромленная и окруженная со всех сторон Япония, но они до сих пор не признают и не хотят признать, что они совершили преступление. Они все как один заявили здесь, на суде, что не считают себя виновными ни в чем. Это еще раз подчеркивает, что, если бы они оказались на свободе, если бы в их руках оказались необходимые средства, они опять стали бы действовать точно так же, как действовали до сих пор.

Стенограмма Токийского процесса от 8 октября 1946 г., с. 7213–7285.

Взгляд из XXI века

АЛЕКСЕЙ КИРИЧЕНКО,

старший научный сотрудник Института востоковедения РАН

У нашей стороны обвинения были свидетели, которые могли подтвердить реальность японских планов по нападению на СССР. Среди военнопленных японцев, которые на тот момент находились в тюрьмах СССР, было отобрано шесть человек, которые должны были дать показания на Токийском процессе. Их отвезли на «специальный объект», где с ними отрабатывался сценарий выступления.

На бывшей двухэтажной даче Блюхера на берегу Амура для будущих свидетелей были созданы все условия — их очень хорошо кормили, готовили к выступлению, отрабатывали формулировки. На процессе свидетели от СССР должны были подтвердить, что захват Японией Маньчжурии был частью стратегического плана будущего нападения на Советский Союз.

Среди них был Сэдзима Рюдзо, подполковник Оперативного управления Генерального штаба. Я встречался с ним в 1990 году. Меня повезли на встречу ночью с соблюдением конспирации. Тогда реабилитировали многих японцев как незаконно осужденных, очень большой был список. Но Рюдзо еще не реабилитировали, и я ему говорю: «Сэдзима, давайте я попытаюсь, чтобы и вас реабилитировали». Он испугался: «Нет, нет, нет». Он, видимо, боялся, что могут вскрыться вещи, которые он хотел бы сохранить в тайне.

Из беседы, 2017 г.

Глава 11

Место ада — Нанкин

Японская военщина совершила одно из самых жестоких и масштабных преступлений XX века. Произошло это в китайском Нанкине.

На недавних мемориальных мероприятиях в Сан-Франциско, организованных совместно китайской, корейской и филиппинской диаспорой, исполняющий обязанности генконсула КНР Чжа Лию заявил:

«Японская армия вопиюще нарушила международные конвенции и совершила чрезвычайные по своей жестокости преступления в Нанкине, где было убито около 300 тысяч китайских мирных жителей и сожжено около трети домов».

Совершенное японской военщиной называли потом чудовищным, изощренным, патологическим преступлением. И даже попросту необъяснимым. Вот только один факт. Офицеры императорской армии Тосиаки Мукаи и Цуеси Нода по дороге в Нанкин заключили пари: кто быстрее убьет мечом сто человек? О споре узнала японская пресса. И что же? В крупнейших ежедневных газетах Токио и Осаки вьттттло восемь статей, посвященных «оригинальному состязанию». Написаны они были в жанре спортивного репортажа. «Невероятный рекорд» — гласил один из заголовков.

Так как оба лейтенанта перевыполнили норму почти одновременно, победителя установить не удалось. Тогда они заключили новое пари, и на этот раз планка была поднята до 150 человек. В обоих случаях речь шла о бессудных казнях. С точки зрения японских властей, журналистов и обывателей, ничего незаконного в них не было.

Седьмого августа 1937 года, использовав в качестве предлога для нападения инцидент в районе моста Лутоуцяо близ Пекина, Япония начала войну против Китая, рассчитывая в короткие сроки захватить все важнейшие районы страны и принудить ее к капитуляции, — этакий «блицкриг» по-японски. В Китае эта стратегия сработала. Тем более что японские войска не разбирали, где китайская армия, а где гражданское население. Шестого августа Министерство армии уведомило войска в Шанхае о том, что международные договоры об обращении с военнопленными в отношении китайцев можно считать недействительными, и приказало вообще не называть китайцев военнопленными.

Накануне взятия Нанкина, тогдашней столицы Китая, был издан приказ за подписью дяди императора Хирохито принца Ясухико Асаки, командовавшего Шанхайской экспедиционной армией. Это был приказ об убийстве пленных. Ряд историков теперь утверждают, что приказ был издан адъютантом принца, подделавшим подпись Асаки, но вряд ли такое было возможно, учитывая преклонение японцев перед субординацией и дисциплиной.

Как только 13 декабря 1937 года японские войска вошли в Нанкин, начались облавы на китайских солдат, переодетых в гражданское. Под подозрение попали все мужчины призывного возраста, у которых были обнаружены потертости от ранцев на плечах или синяки в области ключиц. Кроме того, японцы хватали всех с мозолями на ногах, шрамами на лице, прямой осанкой или «смотревших дерзко».

Прочесывания происходили и в международной «зоне безопасности», пойманных расстреляли из пулемета на берегу Янцзы.

Наиболее массовое убийство, известное как «бойня у соломенной протоки», пришлось на 18 декабря. На протяжении трех часов японцы привязывали китайских пленных друг к другу веревками, разделив на четыре колонны, после чего каждую колонну расстреливали из пулеметов. Раненых впоследствии добили штыками, а трупы сбросили в Янцзы. По усредненным оценкам, этот эпизод унес жизни 57 тысяч человек.

Потом, уже на процессе, японские военные оправдывались тем, что речь шла о «переодетых солдатах». Но это была откровенная ложь, потому что убивали и женщин, и детей, и стариков.

Японские военные врывались в дома и насиловали обнаруженных там женщин вне зависимости от возраста. При малейших попытках сопротивления жертв закалывали штыками. Описаны случаи, когда сыновей заставляли насиловать матерей, а отцов — дочерей. Сохранились фотографии убитых детей, свидетельства изощренного надругательстве над трупами.

На Токийском процессе общее количество изнасилованных оценили в 20 тысяч человек. Насиловали также женщин, укрывшихся в «зоне безопасности», которой управлял немецкий комендант Ион Рабе (последний обладал иммунитетом как представитель союзной Германии и член нацистской партии). Пьяные японские солдаты беспрепятственно врывались в зону в любое время и уводили с собой молодых девушек. Международный комитет подал 450 жалоб на действия военных, и эти жалобы больше напоминают описание разгула шайки серийных маньяков.

Количество зверств и преступлений в городе уменьшилось лишь феврале 1938 года, после начала работы китайского коллаборационистского правительства. Принца Асаку и командующего Центральным фронтом генерала Иванэ Мацуи отозвали в Японию, а «зону безопасности» ликвидировали.

Восемь лет спустя правительство Чан Кашли учредило Нанкинский трибунал по военным преступлениям; к смертной казни были приговорены генерал Хисао Тани, капитан Гункити Танака, оба участника «соревнований» по убийству китайцев мечом.

Генерала Ивана Мацуи, командовавшего японскими войсками, судил уже Токийский трибунал. Генерал всячески пытался избежать личной ответственности, постоянно менял показания, но стал одним из семи приговоренных к смертной казни и был повешен во дворе тюрьмы.

По словам Мацуи, который руководил операцией по захвату Шанхая и Нанкина, он ничего или почти ничего не знал о кровавых событиях в Нанкине и о преступном поведении японских войск. Картина просто идиллическая!

АРХИВ ТОКИЙСКОГО ТРИБУНАЛА

Во время военной службы я находился в Северном и Южном Китае около двенадцати лет. За весь этот период я делал все возможное, чтобы добиться сотрудничества между Японией и Китаем… Я всегда твердо верил, что борьба между Японией и Китаем была ссорой между двумя братьями в так называемом «доме Азии» и что Япония неизбежно должна была применить силу, спасая японских резидентов в Китае и защищая наши права. Это было не чем иным, как изгнанием младшего непослушного брата старшим братом после того, как он долго терпел его присутствие.

Это действие имело целью заставить Китай одуматься, оно было продиктовано не ненавистью, а любовью… Поэтому я и требовал от своих офицеров, чтобы они разъяснили каждому солдату действительное назначение нашей экспедиции. Мои инструкции сводились к следующему: борьба в районе Шанхая имеет своей целью лишь покорение китайских войск, выступающих против нас. Что же касается китайских чиновников и народа, то они должны быть успокоены и защищены по мере возможности…

После отчаянных боев в течение более двух месяцев экспедиционная армия получила возможность вытеснить китайскую армию из окрестностей Шанхая и к началу ноября захватить город, обеспечив безопасность японских резидентов.

Во время боев мое особое внимание привлекли антияпонские настроения китайского населения Шанхая, которые были очень ярко выражены.

Военная обстановка вынудила войска двинуться на Нанкин. С этой целью 5 ноября 1937 года шанхайские экспедиционные войска и 10-я армия были организованы во фронт в Центральном Китае. Я был назначен командующим этим фронтом… Учитывая мою многолетнюю идею привести Японию и Китай к сотрудничеству и расцвету, при захвате Нанкина я принял все возможные меры предосторожности, чтобы эта кампания не явилась причиной страданий всего китайского населения…

Несмотря на все мои меры предосторожности, во время захвата Нанкина, в обстановке полного смятения, могли найтись возбужденные солдаты и офицеры, которые совершали акты бесчинства. К моему большому сожалению, я позже услышал о таких проступках. Но во время захвата Нанкина я был болен и лежал в постели в Сычоу, в ста сорока километрах от города, и не знал, что вопреки моим приказам там творились такие бесчинства. Прибыв в Нанкин 17 декабря, я впервые услышал о таких инцидентах от командующего жандармерией и тотчас же отдал приказ, чтобы каждая часть расследовала такие случаи и наказала виновных.

Как всегда, Мацуи откровенно хотел переложить ответственность за творившиеся злодеяния на… китайцев, которые якобы с целью провокации сами бесчинствовали, дабы бросить тень на доблестное воинство Мацуи. «Поэтому было бы неправильным возлагать всю ответственность на японских офицеров и солдат», — заявил он без тени смущения.

Однако под напором доказательств Мацуи был вынужден признать, что при возвращении из Нанкина в Шанхай он снова узнал о зверствах: «Я приказал выяснить правдоподобность таких слухов и немедленно наказать виновных, если таковые окажутся. Однако до самого момента моего ухода с этого поста я не получал сообщений по этому поводу».

Также Мацуи лицемерно пытался уверить суд, что впервые о нанкинской трагедии он узнал только после капитуляции Японии.

«Я заявляю, что впервые услышал об этом по радио по окончании войны, когда американцы сообщали о якобы имевшей место в Нанкине резне массового характера и бесчинствах, о которых обвинение представляло здесь доказательства. Прослушав эту передачу, я попытался произвести расследование деятельности нашей армии после захвата Нанкина, однако к этому времени ответственных за это лиц уже не было в живых или они содержались под стражей, а соответствующие документы сгорели во время пожара».

Лицемерию генерала нет предела:

«Я считаю, что китайский и японский народы призваны как братья сотрудничать друг с другом. Поэтому борьба между ними, которая стоила громадных человеческих жертв, была поистине несчастьем, и я глубоко сожалею об этом. Я надеялся, что этот инцидент даст возможность двум народам жить в мире и согласии, что те, кто отдал свою жизнь, заложили фундамент для новой Азии. Поэтому, вернувшись на родину, я построил на горе Идзу близ города Агами храм в память павших воинов обеих стран и молился за упокой их души. Более того, в этом храме я поставил статую богини милосердия и усыпал ее основание землей, привезенной с поля боя в долине реки Янцзы. Я днем и ночью молился перед этой статуей за злюкой души павших воинов и за установление мира во всем мире».

Приведем отрывок из допроса Мапуи обвинителем — бригадным генералом Ноланом.

АРХИВ ТОКИЙСКОГО ТРИБУНАЛА

Вопрос: В вашем аффидевите сказано, что некоторые взволнованные и возбужденные молодые офицеры и солдаты могли совершить акты бесчинства в Нанкине?

Ответ: Да, я заявил это. Я сам этого не видел, но получал об этом сообщения.

Вопрос: Что это были за акты?

Ответ: Грабежи населения, захват имущества.

Вопрос: И убийства?

Ответ: И убийства.

Вопрос: От кого вы получали эти сообщения?

Ответ: От нашей жандармерии.

Вопрос: Вы говорите, что слышали о зверствах после вступления в Нанкин 17 декабря от командующего военной жандармерией. Вы получали сообщения об этом и от кого-либо другого?

Ответ: Когда я был у японского консула в Нанкине, я слышал то же самое от консула.

Вопрос: Что вы слышали?

Ответ: Я слышал от японского консула в Нанкине, что некоторые солдаты и офицеры японской армии действительно совершали преступления.

Вопрос: Вы присутствовали на суде, когда свидетель Накаяма давал показания. Ведь он был офицером разведки вашего фронта?

Ответ: Да.

Вопрос: Он говорил, что вы получали дополнительные донесения о зверствах от командиров дивизий, находившихся под вашим командованием, а также и по дипломатическим каналам. Он ошибался, когда говорил об этом?

Ответ: Мне кажется, то, что вы говорите, Накаяма не показывал.

Вопрос: Доложил ли вам начальник штаба сразу после падения Нанкина о бесчинствах ваших войск?

Ответ: Он докладывал, заявляя, что это донесения жандармерии.

Вопрос: Его фамилия Цукада?

Ответ: Да.

Вопрос: Здесь, в суде, нам говорил свидетель Хидака, что сообщения о зверствах, полученные от иностранного резидента в Нанкине, посылались в Министерство иностранных дел в Токио и в армию в Нанкине. Куда направлялись эти сообщения, если они были адресованы армии в Нанкине?

Ответ: Такие сообщения направлялись в штаб экспедиционной армии князя Асаки.

Вопрос: В вашем аффидевите сказано, что, узнав об этих зверствах, вы немедленно приказали всем частям расследовать подобные факты и наказать виновных. Вам доложили о результатах?

Ответ: До самого моего отъезда из Шанхая в феврале следующего года я не получал никаких сообщений об этом расследовании…

Вопрос: Вы просили, чтобы об этих фактах докладывали вам? Что вам отвечали?

Ответ: Мне докладывали: «Мы занимаемся расследованием. Как только расследование закончится, мы дадим вам ответ».

Вопрос: Вы так и не получили ответа до отъезда из Китая в феврале 1938 года?

Ответ: Да, это так.

Вопрос: А из Токио приходили какие-либо сообщения?

Ответ: Я помню, что в конце января 1938 года, когда генерал-лейтенант Хомма был прислан ко мне из Генерального штаба, он сказал, что власти в Токио обеспокоены сообщениями о бесчинствах, совершаемых японскими солдатами в Китае…

Вопрос: 17 декабря вы собрали офицеров. Что это были за офицеры?

Ответ: Я отдал приказ собрать всех офицеров. Я полагаю, что все офицеры, по крайней мере в чине выше полковых командиров, были там.

Вопрос: А почему их собрали?

Ответ: Через начальника штаба я получил доклад начальника жандармерии о бесчинствах, совершенных японскими солдатами, и собрал офицеров, дабы дать им инструкции непосредственно по пресечению их…

Вопрос: Как долго продолжались зверства в Нанкине, генерал?

Ответ: Большая часть бесчинств произошла сразу после нашего вступлении в Нанкин.

Вопрос: Вы слышали показания свидетеля Мяги и свидетеля Бейтса. Они говорили, что зверства

продолжались в течение примерно шести недель после падения города. Вы знали об этом?

Ответ: Я слышал эти показания в Трибунале, но я не верю этому…

Вопрос: На днях свидетель Окада говорил здесь, что у вас с ним была беседа в гостинице «Метрополь» в Нанкине 18 декабря и вы сказали, будто очень сожалеете, что ваши войска нанесли такой ущерб городу. Вы делали подобное заявление?

Ответ: Да, как показал свидетель, у меня не было желания занимать Нанкин при помощи военных действий… Я не хотел превращать Нанкин в кровавое поле и чрезвычайно жалел, что это произошло.

Вопрос: Во время вашей инспекции города 19 декабря, о чем вы пишете в аффидевите, вы ездили в район, где находились беженцы?

Ответ: Нет.

Вопрос: Значит, вы не беседовали с теми беженцами, о которых говорил свидетель Окада?..

Ответ: Я не был в зоне беженцев, но был в храме на горе… Забыл точно где. Там я встретил нескольких беженцев и беседовал с ними…

Вопрос: Генерал Мацуи, вы говорили, что очень сожалели о нанесении ущерба городу, что вы не хотели захватывать Нанкин силой. Однако свидетель Накаяма сказал нам здесь, что вы попросили генерала Цукаду, начальника вашего штаба, издать приказ, адресованный всем штабным офицерам, где говорилось: «Поскольку Нанкин — столица Китая, наш захват этого города явится международным событием. Должно быть сделано все, чтобы поразить Китай военной славой Японии». Вы издали такой приказ?

Ответ: Да.

Вопрос: Вы слышали, как подсудимый Минами рассказал Трибуналу, что резня в Нанкине была описана мировой прессой. Вы читали эти сообщения?

Ответ: Нет. Если такие сообщения были напечатаны, то значительно позднее, когда я уже уехал из Шанхая в Японию…

Вопрос: Кто утверждал, что зверства были совершены?

Ответ: Я считаю, что подобные слухи распространяли сами китайцы и иностранцы, которые что-то слышали от них и распространяли такие сведения, может быть, ради шутки.

Вопрос: Отбросим нелепое предположение о шутке. Кто передал вам эти сведения?

Ответ: Я не могу сейчас вспомнить. Это был один из моих подчиненных.

Вопрос: Может быть, это был ваш начальник штаба?

Ответ: Да.

Вопрос: Значит, ваши штабные офицеры систематически получали такие сообщении. Не так ли?

Ответ: Мои штабные офицеры сами ходили в жандармерию. Они предпочитали получать сведении там.

Вопрос: И затем они возвращались в штаб с докладами?

Ответ: Вы понимаете, в то время шли бои, войска находились в движении, было трудно узнавать о фактах. И поэтому сообщения были отрывочного характера.

Вопрос: Но ведь Нанкин оставался на месте. Он все еще там. Я хотел только узнать, что же сообщали вам ваши штабные офицеры?

Ответ: Они сообщали, что невозможно получить доказательства, подтверждающие конкретные факты.

Вопрос: Военные власти в Токио были недовольны поведением вашей армии в Китае, кого же они считали ответственным?

Ответ: Как я сказал раньше, очень трудно уточнить этот юридический вопрос. Я не знаю, что думали в Генеральном штабе в Токио. Даже после моего возвращения в Японию я не получил ни выговора, ни замечания со стороны начальника Генерального штаба или военного министра…

Вопрос: Насколько я вас понял, представитель японского Генерального штаба генерала Хомма приехал в Китай, потому что верховное главнокомандование было обеспокоено действиями войск в Нанкине?

Ответ: Да.

Вопрос: Где он получил такие сведения?

Ответ: Судя по тому, что я услышал впервые в Трибунале, я полагаю, что он узнал об этом из сообщения нашего Министерства иностранных дел…

Вопрос: А вы совершенно уверены, что сами не посылали сообщений в штаб в Токио?

Мацуи: В связи со зверствами?

Вопрос: Да.

Ответ: Нет. Возможно, я говорил об этом в Генеральном штабе после моего возвращения в Токио, но официального доклада никогда не посылал.

Заслушав показания Мацуи и множества очевидцев нанкинской резни, рассмотрев документальные доказательства, трибунал в своем приговоре дал четкую картину того, что произошло в этом многострадальном городе:

К моменту вступления японской армии в город утром 13 декабря 1937 года всякое сопротивление прекратилось. Японские солдаты бродили толпами по городу, совершали различного рода зверства. По словам одного очевидца, они, подобно варварской орде, осквернили этот город. <…> Многие солдаты были пьяны, они проходили по улицам, без разбору убивая китайцев: мужчин, женщин и детей, пока площади, улицы, переулки не были завалены трупами. Насиловали даже девочек-подростков и старух. Многих женщин, изнасиловав, убивали, а их тела обезображивали. После ограбления магазинов и складов японские солдаты часто поджигали их. Главный торговый квартал, а также другие кварталы торцовой части города были уничтожены пожаром. <…> Через несколько дней стало ясно, что эти убийства и поджоги проводились планомерно, они продолжались в течение шести недель. Примерно одна треть города была таким образом уничтожена.

Немецкое правительство было поставлено через представителя в Китае в известность «о зверствах и преступных акциях, совершенных не отдельными лицами, а целой армией, а именно японской». Эта армия была названа в том же докладе «дьявольской машиной». Сей любопытный документ был обнаружен союзниками в архивах германского МИДа и передан Международному военному трибуналу. Очевидно, его автор был дипломатом не гитлеровской школы. Пройдет три-четыре года, и вермахт покажет миру, что в варварстве и жестокости он ничем уступает своему восточному союзнику.

Кровавые события, подобные нанкинским, правда в меньших масштабах, происходили на всех обширных территориях Китая, захваченных японскими милитаристами, на протяжении долгих восьми лет, вплоть до окончания Второй мировой войны.

Вот, например, показания свидетеля Альберта Дюрранса, председателя американской торговой палаты в Ханькоу, о событиях в этом городе в октябре 1938 года.

«Я взошел на борт американского флагманского судна, стоявшего как раз у таможенной пристани, расположенной на берегу реки. Туда японцы и согнали несколько сот военнопленных китайцев.

Японские солдаты, которые стояли около сходней, время от времени входили в толпу военнопленных, выбирали трех или четырех из них и приказывали им выйти. <.. > Когда китайцы проходили мимо японских часовых, те направлялись за ними. Дойдя до края сходней, где была уже большая глубина, солдаты сталкивали китайцев в воду и стреляли, когда их головы показывались над водой. Мы наблюдали все это с мостика нашего судна довольно длительное время. <.. > Я помню, что на территории бывшей германской концессии я видел много трупов расстрелянных китайцев, одетых в национальные халаты…»

Советский обвинитель полковник Иванов в заключительной речи в отношении подсудимого Умэдзу рассказал о преступлениях Умэдзу в бытность его командующим Квантунской армией, а затем начальником Генерального штаба.

«Умэдзу, как командующий Квантунской армией, несет ответственность за зверства, совершенные над китайцами в провинции Жэхэ в августе 1941 года японскими солдатами и солдатами марионеточной маньчжурской армии. Тогда в течение одной ночи под предлогом поисков партизан было убито более 300 семей и сожжена дотла деревня Сыдути в уезде Пичжуань. Карательные экспедиции в провинции Жэхэ, организованные командованием Квантунской армии, проводились также в 1942 и 1943 годах.

Во время пребывания Умэдзу на посту начальника Генерального штаба в ноябре 1944 года было осуществлено вторжение японских войск в Гуэйлинь и Лючжоу (Китай). Умэдзу несет ответственность не только за само вторжение, но и за зверства, совершенные японской военщиной в районах Китая в 1944–1945 годах.

Умэдзу несет ответственность за плохое обращение с военнопленными в лагерях в Маньчжурии. В результате недоедания, чрезмерно тяжелых работ, плохого медицинского обслуживания многие пленные умирали от истощения и заболеваний».

Не легче была судьба китайских военнопленных, попадавших в лагеря, расположенные в самой Японии, например в лагере Акита, находившемся в городе Нагоя. Их участь кратко описана во втором томе приложений к приговору: «В этом лагере содержался 981 китаец. Из этого числа 418 человек умерли от пыток и голода…»

Военные преступления японцев в Китае продолжались даже тогда, когда Советский Союз уже объявил войну этой стране и до ее капитуляции оставались считаные дни. Так, 9 августа 1945 года в городе Хайлар в Маньчжурии по приказу командующего Квантунской армией были проведены массовые казни местных жителей. Мотивы? Ответ на этот вопрос дает приговор трибунала: «Жертвам не было предъявлено обвинения в совершении каких-либо преступлений. Убийства были объяснены тем, что эти лица могли проводить диверсионную деятельность и шпионаж против японской армии».

Когда японские милитаристы начиная с 1937 года стали совершать в Китае массовые военные преступления, слухи об этом, несмотря на жестокую цензуру, широко распространились не только за рубежом, но и в самой Японии.

«…Японские солдаты, возвратившиеся из Китая, — гласит приговор трибунала, — рассказывали о преступных действиях армии в Китае, показывали награбленное добро, которое они привезли с собой. Такое поведение солдат стало настолько распространенным, что Военное министерство попыталось избежать нежелательной критики как внутри страны, так и за границей, издав специальные приказы командирам действующих частей. В этих приказах предлагалось соответственно инструктировать возвращающихся офицеров и солдат о надлежащем поведении в Японии. <.. > В этих совершенно секретных приказах подробно излагались факты нежелательного поведения на родине возвращающихся с фронта солдат и указывалось, что это необходимо исправить».

Когда на суде в Токио приводились все эти факты, опровергнуть которые подсудимым оказалось не под силу, защита выдвинула, как ей, видимо, представлялось, весьма оригинальный аргумент.

По мнению защиты, агрессия против Китая и все сопутствовавшие ей военные преступления вообще не подпадали под статьи международного права — не подпадали потому, что агрессор напал на свою жертву, не объявив ей войну. Иначе говоря, обстоятельства, отягчающие вину, преподносились как обстоятельства, исключающие ответственность агрессора.

Естественно, такая аргументация была отвергнута.

В заключительной речи британский обвинитель Артур Коминс-Карр подчеркнет:

«По числу убитых и раненых, по разрушениям конфликт с Китаем явился одной из самых больших войн, известных человечеству. Японские данные показывают, что уже к июню 1941 года было убито 2 миллиона 15 тысяч китайцев, что потери китайских вооруженных сил убитыми, ранеными и захваченными в плен составляли 3 миллиона 800 тысяч человек, что японцы захватили у китайцев в качестве трофеев 482 257 единиц различного вооружения. <…> Наконец, сами японцы признают, что они потеряли убитыми 109 250 человек. <…> Китайские потери не включают миллионы мирных жителей, которые были убиты и изувечены в ходе войны».

Приговор констатирует: военные преступления в Китае — не следствие преступной инициативы отдельных лиц, а результат правительственной политики. В этой связи трибунал счел необходимым сослаться на выступление в парламенте бывшего премьера Хиранумы, в котором он цинично и откровенно сказал: «Я надеюсь, что намерения Японии будут поняты настолько, что они будут сотрудничать с нами. Что же касается тех, кто не пожелает понять, у нас нет другого выхода, как только уничтожить их».

Принц Асака Ясухико, чья вина неоспорима, тем не менее избежал какой-либо ответственности за свои действия — как члену императорской семьи, ему был предоставлен иммунитет. Соответствующее решение принял лично генерал Дуглас Макартур. В 1947 году Асака лишился титула принца (он не был прямым наследником императора), но не иммунитета. Этот светский персонаж, любитель гольфа умер только в 1981 году: на вопросы о жертвах Нанкина он всегда невозмутимо отвечал, что лично к нему жалоб не поступало и он ничего не знал о том, что творят в Нанкине его солдаты.

Многие исследователи пытались как-то объяснить причины столь извращенной жестокости японских солдат в отношении мирного населения Нанкина. Однако есть вещи, которые не поддаются разумному объяснению.

Да, битва за Шанхай, которая предшествовала взятию Нанкина, оказалась куда более тяжелой, чем рассчитывало японское командование, в ней погиб примерно каждый четвертый японский солдат. Да, экспедиционная армия подверглась жесткой критике властями Японии. Да, переход от Шанхая до Нанкина тоже выдался тяжелым, и вместо безоговорочной сдачи города пришлось сражаться за него еще три дня. Но… Разве это объясняет и оправдывает хоть как-то зверства японских военных, поправших всякие представления о человечности? Думается, расчеловечивание произошло еще раньше, когда японцам внушили, что они сверхлюди, которым все дозволено, которые могут убивать и насиловать, не задумываясь о возможном наказании…

Нанкинская резня до сих пор остается одним из наиболее острых моментов в отношениях Китая и Японии. В Китае память об этом историческом событии объединяет все слои общества. Попытки пересмотреть историю азиатского театра военных действий оскорбляет китайское общество. Там помнят о жертвах, который понес китайский народ для того, чтобы обеспечить итоговую победу союзников, не дав возможности японскому милитаризму ни напасть на СССР осенью 1941 года, ни обеспечить превосходство сил армии микадо[2] в Индии и на Тихом океане.

Не так давно в специальном комментарии с красноречивым названием «Бесчеловечное отрицание реакционными силами Японии Нанкинской резни» агентство Синьхуа писало о том, что японская газета «Санкэй симбун» в статье «Пустой город без армии и жителей» с подзаголовком «Нет людей — нет резни» опубликовала воспоминания ветеранов японской армии, из которых следует — никакой расправы над 300 тысячами мирного населения не было.

В свою очередь, заместитель директора Института современных международных отношений Университета Цинхуа Лю Цзяньюн пишет в «Жэньминь Жибао» о новых японских учебниках истории для средней ттткольт: «До исправления содержания учебников Нанкинская резня 1937 года называлась „Нанкинским инцидентом“, в ходе которого японская армия „уничтожила многочисленных военнопленных и жителей“, однако после редактирования это событие описывается следующими словами: „было много убитых и пострадавших среди военнопленных и простых жителей“. Более того, из некоторых учебных пособий удалено осуждение насилия со стороны японской армии. В измененной версии описания нанкинских событий речь идет лишь о „некоторых потерях среди военнопленных и мирных жителей“, тем самым военные преступления милитаристской Японии отводятся на второй план. На самом деле жестокое уничтожение военнопленных и мирных жителей — это привычный для Японии метод, такое было и в Люйшуне во время китайско-японской войны 1894 года, и в Нанкине в 1937 году. Японская армия в свое время получила приказ не оставлять в живых военнопленных, поэтому было принято решение устроить массовую резню. Как можно бесчисленные преступления описать словами „было много убитых и пострадавших среди военнопленных и простых жителей"?» — возмущается Лю Цзяньюн.

Взгляд из XXI века

ВЛАДИМИР ГАЛИЦКИЙ,

военный историк

Японские офицеры после нескольких рюмок саке тренировались на живых людях — кто одним ударом меча снесет голову у живого человека.

ЗАКАРИ КАУФМАН,

юрист, старший научный сотрудник

Гарвардской школы им. Кеннеди, США

Японские военные занимались каннибализмом, жертвами которого становились военнопленные из числа союзнических армий. Да, в японских войсках был голод — ведь силы союзников перерезали пути снабжения японской армии. И все же… Как правило, японцы поедали тела убитых военнопленных, но бывали случаи, когда они срезали плоть с еще живых пленников. Таких фактов было много, особенно на островах Тихого океана. В Японии это считалось доблестью — съесть сердце или печень своего врага… Но, кстати, это была прерогатива офицеров, причем совершалось все с соблюдением соответствующих ритуалов, в присутствии подчиненных — сержантского и рядового состава

Из беседы, 2017 г.

Глава 12

Опиум — орудие истребления

Можно утверждать, что идея использовать наркотики для покорения других пародов принадлежала японским агрессорам. Это «оружие» было успешно применено для покорения сперва Маньчжурии, а затем Северного, Центрального и Южного Китая.

Правда, здесь нельзя не вспомнить «опиумные войны» в Китае, которые вели западные страны в первой половине XIX века. Именно наркотики, контрабандой поставляемые в Китай, предоставили Британии уникальную возможность поправить свой бюджет. Опиум стал тем товаром, который помог сохранить Британии баланс в финансовых отношениях с Азией, ибо пользовался в Китае огромным спросом.

Контрабанда опиума продолжалась несколько десятилетий, пока в 1830-х годах Китай жесткими мерами не положил ей конец. Так как миллионы жителей Китая были к тому времени в ловушке опиумной зависимости, это вызвало ухудшение генетической продуктивности нации в целом. Закрытие китайского рынка для коммерсантов и контрабандистов привело к объявлению Великобританией в апреле 1840 года войны Китаю. В поддержку войны высказались и Соединенные Штаты Америки.

Западу не было дела до вымирания китайцев, его интересовала лишь прибыль. Со стороны англичан в войну вступили 40 кораблей и 4000 солдат. Китай обладал 880-тысячной армией, но она была рассосредоточена по стране и практически не имела боевого опыта.

Военные возможности Китая значительно уступали возможностям «цивилизованных» агрессоров. Поэтому после серии поражений власти Поднебесной согласились подписать такие условия заключения мира, которые расценивались ими как оскорбительные. Китай должен был заплатить большой штраф Британии, открыть больше пяти портов для международной торговли, предоставить британцам 99-летнюю аренду острова Гонконг и предложить им специальные права в Китае.

Позже европейцы снова послали к берегам Китая военную экспедицию, которую на этот раз сопровождали и французы. Англо-французские войска в 1860 году пошли штурмом на Пекин. Китайцев снова вынудили принять невыгодные и оскорбительные условия мира, предусматривавшие легализацию опиумной торговли и возможность иностранного вмешательства. У японских наркодилеров были хорошие учителя из цивилизованного мира.

Наркотизация японцами основных районов Китая была подобна войне, но войне особого рода. Ее жертвы умирали тихо и не на поле брани, а в собственных домах, причем духовно — за много лет до своей фактической смерти. Лишенные воли живые трупы не представляли никакой опасности в качестве потенциальных солдат. В этой страшной войне не было ни разрушенных городов, ни сожженных деревень. Агрессор, добиваясь своей цели, не нес военных расходов, наоборот, получал огромные доходы. Созданная японцами густая сеть опиумных притонов стала основой для создания масштабной шпионской сети.

АРХИВ ТОКИЙСКОГО ТРИБУНАЛА

Из выступления обвинителя от Китая Сан Чжечжуня

Использование опиума и других наркотиков японскими лидерами — часть плана покорения Китая. Это было оружие, подготавливающее агрессию в Китае и помогающее ей. Это было нарушением обязательств, которые Япония взяла на себя, подписав международную конвенцию, относящуюся к борьбе с наркотиками.

Мы докажем, что во всех районах в авангарде японской вооруженной агрессии шли японские агенты, как военные, так и гражданские, которые проводили незаконную торговлю опиумом и другими наркотиками в огромных масштабах. Торговля шла во всех районах Китая. Эти агенты ввели производство героина, морфия и других производных опиума там, где раньше их не знали.

Будет показано, что по мере того как японцы завладевали очередным районом, они немедленно превращали его в базу для опиумного наступления на следующий район, подлежащий военной агрессии.

В связи с этим будет показано, что, начиная с создания марионеточных правительств в Маньчжурии, а затем и Северном, Центральном и Южном Китае, все марионеточные правительства следовали единой системе отмены китайских законов, касающихся опиума и других наркотиков, они создавали опиумные монополии.

Короче говоря, доказательства покажут, что торговля опиумом и другими наркотиками финансировалась японцами в двух целях: подорвать выносливость китайского народа и его волю к сопротивлению, получить основные доходы для финансирования японской военной и экономической агрессии.

Вот еще пример. Индустриальный банк Японии предоставил Маньчжоу-го большой заем. Облигации были гарантированы доходом от монополии торговли опиумом… Кроме Индустриального банка, как следует из документов, в этом «благородном» контракте участвовали другие крупнейшие банки и монополии Японии.

А вот официальный доклад, выпущенный Министерством внутренних дел Маньчжоу-го, согласно которому из тридцати миллионов жителей более девяти миллионов — около трети всего населения! — являлись постоянными курильщиками опиума. Причем 69 % всех наркоманов (свыше шести миллионов человек!) были людьми моложе тридцати лет. Так агрессоры пытались морально и физически разложить народ, дабы ослабить способность к сопротивлению. А 11 апреля 1933 года был санкционирован свободный перевоз опиума-сырца в Маньчжурию из Кореи, тоже являвшейся японской колонией.

Доклад комиссии Лиги Наций, призванной бороться с распространением наркотиков, от 13 апреля 1937 года констатирует: в районах, находящихся под властью национального правительства Китая, значительно улучшилась борьба с наркоманией. Но также в докладе указывается: «Когда же мы попадаем в провинции, которые находятся под контролем или влиянием японцев, мы находим совершенно другое положение вещей. В трех северных провинциях (то есть в Маньчжурии) площади, предназначенные для посевов мака, увеличились на 17 %, если сравнить с 1936 годом. Предполагаемый валовой доход от правительственной продажи опиума в 1937 году на 28 % выше, чем валовой доход в 1936 году».

Двадцатого марта 1939 года американский генеральный консул в Мукдене шлет донесение своему правительству, касающееся бюджета Маньчжоу-го на 1939 год:

«Продажа опиума все еще является главным денежным источником Маньчжоу-го после таможенных доходов. В прошлом году стоимость опиума, купленного монополией для ее предприятий, составляла 32 миллиона 653 тысячи иен. В этом году эта сумма будет равна 43 миллионам 470 тысячам иен. Каждый мужчина, каждая женщина и каждый ребенок, по предположению, должны истратить 3 иены из своего незначительного денежного заработка на опиум».

Так выглядела политика наркотизации Маньчжурии. А как обстояло дело в других районах Китая, захваченных японцами? Этот вопрос освещает документ комиссии Лиги Наций от 12 июня 1939 года. В нем говорится:

Пекинское временное правительство наложило свою руку на наркотические средства вскоре после прихода к власти. Оно ликвидировало все антиопиумные и антинаркотические законы и правила, изданные центральным правительством. А все лица, задержанные согласно этим законам и правилам, были неожиданно освобождены из-под стражи.

Все эти цифры и факты были преданы гласности на процессе.

АРХИВ ТОКИЙСКОГО ТРИБУНАЛА

Американский обвинитель капитан Сандусский огласил во время заседания следующий пример.

Из Доклада представителя американского казначейства в Шанхае от 8 апреля 1937 года

Недавно японские власти в шести уездах Северного Чахара в качестве меры поощрения разведения мака издали обращение к крестьянам, в котором они призывают их выращивать наркотические растения и предлагают за это следующие премии:

те, кто выращивает мак в требуемом количестве, будут освобождены от уплаты земельного налога;

те, кто выращивает мак на участке больше чем пять му, в дополнение к сказанному выше, будут освобождаться от обязательной военной службы;

те, кто выращивает мак на площади большей чем двадцать му, получают почетную грамоту от правительства уезда и будут пользоваться привилегиями, указанными в пунктах первом и втором;

те, кто выращивает мак на участке больше чем пятьдесят му, будут считаться старейшинами деревни или уезда и будут занесены в список кандидатов на общественные должности, получая при этом награды, указанные в пунктах первом, втором и третьем.

Японцы создали организацию для собирания опиума, чтобы скупать его по твердым ценам. Крестьяне должны продавать агентам монополий сто таэлей опиума-сырца с каждого му посевов мака. Курильщикам опиума на территории марионеточных правительств не разрешается сокращать количество потребляемого ими опиума. Выращивающие опиумный мак и курильщики опиума сурово наказываются за любые незначительные нарушения.

Многие крестьяне, выращивающие мак, были казнены за то, что они примешивали другие ингредиенты к опиуму, который они продавали в бюро монополий.

В результате такой политики сотни тысяч людей становились жертвами опиума, зато сотни миллионов долларов непрерывным потоком шли в сейфы японской казны на потребу планам агрессии.

Из доклада атташе

американского казначейства в Шанхае о поездке в Фучжоу

Наньтай — торговый центр Фучжоу. От главной улицы в этой части города отходит много маленьких переулков, в которых сосредоточены японские и формозские опиокурильни. Перед каждой опиокурильней висит вывеска: «Лавка находится под японским управлением».

Под вывеской висит объявление: «Опиокурильня наверху сейчас открыта. Опиум имеет хороший вкус и стоит недорого. Пожалуйста, попробуйте».

Проходя по этим переулкам, вы увидите опиокурильни на каждом шагу. Вот еще одно, довольно своеобразное, объявление: «Лучший персидский опиум, приготовлен специалистом. Цена — десять центов за 1/10 таэля. Обслуживают красивые официантки».

Во всех этих опиокурильнях, помимо опиума, продают морфий и героин.

Эти данные пополняет в своей докладной от 11 марта 1940 года американский генеральный консул в Кантоне:

В городе имеется 329 разрешенных опиокурилен и, возможно, 2100–2200 тайных. Ясно, что продажа опиума контролируется, а употребление его поощряется отделением специальной службы японской армии.

Учитывая всем хорошо известное отношение японцев к торговле наркотиками, можно с уверенностью сказать, что продажа наркотиков будет продолжаться и поддерживаться как наилучший имеющийся в их распоряжении источник легкого и беспрерывного притока фондов в казну армии.

Организационная структура, созданная для наркотизации Китая, непрерывно совершенствовалась. Для увеличения доходов на покрытие срочных военных расходов японские власти установили единую систему опиумных монополий. Финансовые плоды реорганизации не замедлили сказаться.

В феврале 1939 года американский финансовый атташе докладывал:

Согласно сведениям, полученным из кругов, близко связанных с японскими органами спецслужбы, японские военные круги, проводя свою политику наркотизации Китая, предполагают, что их доходы вырастут до 300 миллионов долларов в год, когда наркотизация будет полностью развернута.

А вот показания свидетеля Ку Юсана:

Я был управляющим двумя опиумными притонами в Пекине с мая 1944 года до января 1945 года. Насколько я знаю, в Пекине во время японской оккупации было 247 опиумных притонов, 23 тысячи зарегистрированных и легализованных наркоманов, 80 тысяч незарегистрированных наркоманов и 100 тысяч людей, которые случайно приходили курить опиум. Через несколько месяцев после японской оккупации продажа опиума была легализована. <…> Те, кто вошел в дело создания опиумных притонов, должны были сначала получить разрешение от бюро налогов на табак и вино, а после — от бюро борьбы с опиумом. <…>

Все опиумные притоны получали приказы от японской жандармерии. Ни одному японцу не разрешалось курить опиум. Время от времени японские жандармы приходили туда и производили обыск. Если они находили японца, курящего опиум, они его сразу же выбрасывали оттуда и иногда даже жестоко били, а управляющему делали строгое внушение, чтобы подобные случаи никогда больше не повторялись. Перед японской оккупацией наркоманов в Пекине было немного, и они курили опиум только в собственных домах. Количество наркоманов после оккупации увеличилось в десять раз.

Обвинитель Сэттои огласил такие показания:

Я, Лео Кандой, уроженец Австралии, удостоверяю, что приехал в Китай 20 марта 1939 года. Я был в Шанхае в течение двух месяцев, после этого приехал в Пекин и с тех пор жил там, работал зубным врачом. В течение моего прерывания в Пекине, до того как Япония капитулировала, опиум открыто продавался там с согласия правительства, контролируемого японцами. Героин тоже продавался. Опиумная торговля была открытой, и опиум поставлялся китайцам. Поскольку правительство могло обеспечить выполнение своих законов, опиум не продавался японцам. Было совершенно ясно, что открытая продажа опиума в Китае была одобрена или введена японским правительством с целью ослабить и подорвать силу китайского народа.

Еще один свидетель — бывший японский военный атташе в Шанхае Харада. В марте 1939 года он получил новое назначение, связанное с организацией японской опиумной монополии «Коаин» и отдела специальной службы японских экспедиционных войск «Токумубу».

Когда я был начальником «Токумубу», то получал инструкции обеспечивать опиумом китайский народ через военные каналы.

Когда я был в Маньчжурии в 1933–1935 годах в качестве офицера связи между штабом Квантунской армии и правительством Маньчжоу-го, опиумная организация была очень сильна и эффективна. Правительство Маньчжоу-го получало советы от специального отдела штаба Квантунской армии. Правительство Маньчжоу-го изучило потребности в опиуме, выслушало японские советы, а затем образовало опиумную монополию. <…> Нельзя было достичь нужных результатов без помощи японцев.

А вот выдержки из показаний, данных Верховному суду Китая в Нанкине министром внутренних дел марионеточного правительства Мэй Цзэином.

Торговля опиумом в Китае являлась обычной политикой высокопоставленных чиновников японского правительства.

Помимо того что Япония выжимала из Китая все возможное, она рассматривала опиум как выход из финансовых затруднений, вызванных войной. Фонды марионеточного правительства от доходов за распространение опиума должны были сначала отсылаться в Министерство финансов в Токио, где часть суммы задерживалась. Хотя никаких данных о размере этой задержанной суммы получить было невозможно, ибо это держалось в строжайшем секрете, самого факта отрицать нельзя. С другой стороны, большая часть доходов от продажи опиума в Шанхае и других городах Китая тоже посылалась в Токио, где она шла в секретные фонды кабинета Тодзио.

Взгляд из XXI века

АНАТОЛИЙ ДАВИДЕНКО,

военный историк, заместитель начальника

Института военной истории Министерства обороны РФ

Япония пыталась прикрыть свои агрессивные цели тезисом «паназиатизма». Ее пропаганда заявляла об «освободительной» миссии Японии, призванной якобы избавить порабощенные народы от белых империалистов и дать этим народам право на свободное существование. Был выдвинут лозунг «Азия для азиатов!», предназначавшийся для того, чтобы привлечь азиатские народы на сторону Японии для совместной борьбы против иноземных колонизаторов во имя достижения свободы и национальной независимости.

Однако военно-полицейский режим, установленный Японией в завоеванных странах, разграбление их богатств, насилие и надругательство новоявленных «освободителей» над местным населением быстро развеяли туман этой пропаганды и обнажили подлинное обличье японского милитаризма. Бесчеловечность и бесчинства японских войск на оккупированных территориях не уступали злодеяниям немецких оккупантов на захваченных советских территориях.

Крупная резня была учинена и на Филиппинах. По масштабу и жестокости она уступала только нанкинскому побоищу. Обвинитель от Филиппин в Международном военном трибунале в Токио Лоренц заявил, что в целом более 131 тысяч человек приняли ужасную смерть от рук японских солдат. То, что произошло в Нанкине и на Филиппинах, не было случайным эпизодом в действиях японской императорской армии. Везде и всюду, куда ступала нога японского захватчика, чинились чудовищные зверства, происходили ничем не оправданные разрушения.

Военные преступления осуществлялись в самых безжалостных формах: людей обезглавливали, четвертовали, обливали бензином и сжигали живыми, военнопленным вспарывали животы, вырывали печень и съедали ее, что являлось свидетельством проявления особого самурайского духа.

Доказательства показали, что бесчеловечный метод ведения войны носил всеобщий характер. Это явилось свидетельством существования определенного плана войны, характерного для японской военной агрессии.

Из выступления на Международной научно-практической конференции «Проблемы современной международной законности и уроки Токийского и Хабаровского процессов», 2008 г.

Глава 13

«Новый порядок» для Сибири

В апреле 1945 года, когда бои шли уже в Берлине, на одной из улиц советскими солдатами был задержан человек в штатском, по внешнему виду японец. У него при обыске нашли секретные документы. Задержанный Нохара Комакити оказался сотрудником японского посольства в Берлине. Он признал, что большинство обнаруженных при нем документов содержат секретные данные о численности и дислокации частей Красной армии, ее вооружении и снабжении, о производстве самолетов, танков, а также о людских резервах.

Такого характера сведения с 1941 по 1945 год японское посольство в Берлине получало от японских послов в Москве Татэкава и Сато в виде шифрованных телеграмм, которые затем советник Касахара и Нохара Комакити обрабатывали и переводили на немецкий язык. Затем посольство в Берлине передавало эти сведения в германское Министерство иностранных дел.

На Токийском процессе было неопровержимо доказано, что агрессивная политика в отношении Советского Союза являлась важнейшей составной частью внешнеполитической программы правящих кругов Японии. Свое начало она берет еще со времен участия Японии в интервенции на советском Дальнем Востоке. Когда Япония оказалась перед явным крахом своих захватнических грабительских планов на Дальнем Востоке, ее представители на Дайренской конференции в апреле 1922 года все же пытались навязать Дальневосточной республике договор, который по сути своей был попыткой превратить советский Дальний Восток в колонию Японии.

В период между двумя мировыми войнами политика Японии по отношению к Советскому государству складывалась как традиционно враждебная. Один из ее активных вдохновителей, подсудимый на Токийском процессе Коки Хирота, как это зафиксировано в приговоре, еще в бытность свою послом в Москве в 1931 году, передал в Генеральный штаб Японии, что «нужно занять решительную позицию по отношению к Советскому Союзу, приняв решение воевать с СССР в любое время, когда это окажется необходимым. Однако целью должна быть не столько зашита против коммунизма, сколько оккупация Дальнего Востока и Сибири».

Агрессивность антисоветской политики Японии особенно возросла после ее вступления в заговор с гитлеровской Германией и заключения Антикоминтерновского пакта, прикрывавшего секретные военно-политические соглашения блока агрессоров против СССР.

Готовясь к захвату советских территорий, японские стратеги детально разрабатывали формы «нового порядка», который намечалось насадить на советской земле. Они считали захват советских территорий в такой степени осуществимым, что в Генеральном штабе и в штабе Квантунской армии был выработан конкретный план по управлению этими территориями. С июля по сентябрь 1941 года специальная группа офицеров Генерального штаба занималась изучением вопроса об оккупационном режиме для советских территорий, намеченных к захвату.

В сентябре 1941 года в штабе Квантунской армии был создан пятый отдел во главе с генерал-майором Икэдой, одним из подчиненных командующего Квантунской армией Умэдзу, который также занимался вопросами, связанными с оккупационным режимом для советских территорий. Для этого использовались и специалисты из управления общими делами Маньчжоу-го.

Общество «Кокусаку кэнкю кай», созданное для разработки проектов и проведения различных исследований, регулярно получало совершенно секретные документы из Военного министерства, Министерства колоний и других правительственных органов.

Одним из таких проектов был совершенно секретный план управления территориями Великой Восточной Азии, составленный в декабре 1941 года Военным министерством и Министерством колоний совместно с обществом «Кокусаку кэнкю кай», который предусматривал полное уничтожение Советского государства. Территорию СССР намечалось разделить между Японией и Германией, причем граница между японскими и германскими владениями должна была проходить в районе Омска. Территория Советского Приморья и Восточной Сибири, вплоть до озера Байкал, должна была войти в состав Японии и Маньчжоу-го.

О будущем разделе советской территории в этом плане говорилось следующее: «Вопрос будет разрешен японо-германским соглашением, в настоящее время его решить трудно. Тем не менее Приморская область будет присоединена к территориальным владениям империи, и районы, прилегающие к Маньчжурской империи, будут включены в ее сферу влияния. Сибирская железная дорога будет поставлена целиком под контроль Японии и Германии. При этом линия разграничения между ними проходит в Омске».

В планах по управлению оккупируемыми областями, составленных Институтом тотальной войны (упрежден указом императора от 30 сентября 1940 года), были намечены террористические мероприятия по установлению политического режима на территориях СССР, которые японские империалисты собирались захватить. В оккупируемых районах предусматривалось введение военной администрации. «Все старые законы и указы должны считаться недействительными. Вместо них будут проводиться в жизнь простые, но сильные военные приказы. <…> Местному населению в принципе не будет разрешаться участвовать в политической жизни. <…> На эти территории будут посланы японские, корейские и маньчжурские колонисты, если в этом возникнет необходимость с точки зрения экономики и национальной обороны. <…> Нашей целью должно быть внедрение нашей мощи, и для этого мы должны приложить все силы, не опускаясь при этом до так называемой отеческой опеки». Советских граждан, проживавших на Северном Сахалине, японцы собирались использовать в качестве рабочей силы для разработки рудников.

В целом, планы японских империалистов мало чем отличались от кровавого режима террора и подавления, установленного немецко-фашистскими захватчиками на оккупированных территориях.

АРХИВ ТОКИЙСКОГО ТРИБУНАЛА

Из заключительной речи обвинителя от СССР А. Н. Васильева

Господин Председатель и господа члены Трибунала, близится момент, когда вами будет вынесен приговор по делу главных японских военных преступников.

Рассмотрение этого дела, занявшее столь длительное время, должно увенчаться актом, достойным высокой цели, во имя которой организован Международный военный трибунал.

Эта цель — осудить японскую агрессию против миролюбивых народов, сурово покарать главных японских военных преступников и этим помочь превращению Японии в мирное демократическое государство и предохранить мир от новой агрессии, предостеречь тех, кто, ослепленный сумасбродной идеей мирового господства, идеями захвата чужих земель и покорения народов, захотел бы осуществить что-либо подобное тому, во имя чего развивали свою преступную деятельность японские сподвижники Гитлера. Империалистическая Япония, которая была на протяжении многих лет очагом агрессии на Востоке, гитлеровская Германия и фашистская Италия, вступив в заговор, развязали Вторую мировую войну и поставили человечество и его цивилизацию на край гибели.

Советский Союз принял на себя главный удар агрессоров и сыграл решающую роль в их разгроме, в спасении человечества от фашистского варварства. Поэтому, и как ближайший сосед Японии, Советский Союз заинтересован в радикальной ликвидации японского очага агрессии. Ликвидация японской агрессии означает в пределах компетенции Трибунала прежде всего суровое осуждение группы заговорщиков, находящихся на скамье подсудимых.

Подсудимые и теперь еще не сложили оружия. Они продолжают активно защищать свою преступную агрессивную политику.

Представшие перед Трибуналом заговорщики опасны еще и тем, что вокруг них концентрируются самые реакционные элементы Японии в лице бывших генералов, разведчиков, дипломатов, которые, выступая в суде в качестве свидетелей, изо всех сил стараются выгородить своих бывших хозяев. Пусть все это будет учтено Трибуналом при вынесении приговора.

Как обвинитель от СССР, поддерживая в полном объеме Обвинительного акта обвинение, предъявленное всем подсудимым, считаю своей особой задачей обосновать обвинение в агрессии, направленной против Советского Союза.

Японская агрессия против СССР имеет глубокие корни в прошлом. Агрессивные действия, которые инкриминированы главным японским военным преступникам, тесно связаны с войной Японии против России 1904–1905 гг. и с японской интервенцией на Дальнем Востоке в 1918–1922 гг.

Агрессивная политика Японии на Дальнем Востоке уже в начале XX века была явно направлена в ущерб русскому государству, имея целью закрыть для нашей страны на Востоке все выходы к океану, захватить Сахалин и отторгнуть от России весь ее Дальний Восток. Одним из проявлений этой политики Японии было вероломное нападение на русский флот без объявления войны 8 февраля 1904 г. В результате войны 1904–1905 гг. Япония захватила южную часть острова Сахалин.

В 1918 г. японские империалисты вновь напали на нашу страну, оккупировали советский Дальний Восток и четыре года грабили наш народ. Общеизвестны злодеяния, совершавшиеся японскими интервентами на советском Дальнем Востоке.

Благодаря героической войне русского народа японские империалисты вынуждены были убраться с советского Дальнего Востока. Однако реализация агрессивных замыслов японских милитаристов против СССР была только отложена до удобного момента.

Агрессивная политика против Советского Союза являлась программой японской правящей клики.

Идеологическая подготовка войны велась под дымовой завесой пресловутого лозунга создания «сферы сопроцветания Великой Восточной Азии». В многочисленных «исследовательских бюро», «институтах» и «обществах», созданных заговорщиками, планировалось ограбление народов, о покорении которых мечтали агрессоры, и освоение территорий, которые они намеревались захватить.

В политической жизни Японии всегда занимали большое место организации особого типа, которые формально считались частными обществами, но деятельность которых фактически направлялась правительственными органами и в свою очередь определяла работу японского государственного аппарата.

Одной из таких организаций было «Общество по изучению государственной политики» («Кокусаку кэнкю кай»). Среди членов общества мы находим четырех подсудимых на этом процессе: Того, Кайя, Муто и Сато, но в курсе всех «изысканий» общества были и другие подсудимые, в частности Тодзио.

При обыске на квартире бывшего начальника Бюро общих дел этого общества Яцуги были обнаружены копии наиболее секретных документов Генерального штаба и Военного министерства по организации управления на территориях, намечаемых к захвату. По показаниям Яцуги, эти документы были получены для составления проекта «10-летнего плана построения сферы сопроцветания Великой Восточной Азии».

В октябре 1941 года общество специально занималось изучением вопроса «о посылке вооруженных японских колонистов в оккупированные районы СССР» и использовании белоэмигрантов в оккупированных районах Советского Союза.

В мае 1943 года общество издало проект «10-летнего плана построения сферы сопроцветания».

В плане указывалось: «Будущее советской территории. Этот вопрос будет разрешен японо-германским соглашением, в настоящее время его решить трудно. Тем не менее Приморская область будет присоединена к территориальным владениям империи. <…> Сибирская железная дорога будет поставлена целиком под контроль Германии и Японии. При этом линия разграничения между ними проходит в Омске».

Наряду с обществом «Кокусаку кэнкю кай» разработкой захватнических планов против СССР занимался так называемый Институт тотальной войны. В изысканиях института за 1943 год содержались «Мероприятия по управлению Сибирью, включая Внешнюю Монголию», которыми предусматривалось:

«В оккупированных районах должна быть введена военная администрация. <…> Имея целью внедрение нашей мощи, пользоваться строго реальной силой, не спускаясь до так называемого принципа умеренности».

Из проекта создания «сферы сопроцветания Великой Восточной Азии», разработанного институтом, видно, что под действие террористического режима должны были подпасть все дальневосточные области Советского Союза и восточная часть Сибири.

Идея агрессивной войны против СССР составляла неотъемлемую часть государственной политики Японии. Свидетель Такэбэ показал, что в 1933 году подсудимый Араки — в то время военный министр, — выступая на совещании губернаторов с призывом к скорейшему нападению на Советский Союз, заявил: «В проведении своей государственной политики Япония неизбежно должна столкнуться с Советским Союзом, поэтому Японии необходимо военным путем овладеть территориями Приморья, Забайкалья и Сибири».

В Японии велась разнузданная пропаганда войны против СССР, которая усилилась после разбойничьего нападения Германии на Советский Союз.

Подсудимый Хасимото в газете «Тайо дайниппон» от 5 января 1942 г. писал, что «сфера сопроцветания Великой Восточной Азии» будет включать среди других территорий также Дальний Восток СССР.

Бывший японский посол в Германии, подсудимый Осима, 18 апреля 1943 г. заявил Риббентропу: «Одно неоспоримо, что уже 20 лет все планы Генерального штаба разрабатывались для наступления на Россию…»

В 1928–1931 гг. Генеральный штаб Японии имел наступательные планы войны против СССР, зашифрованные под названием «Оцу» и предусматривавшие захват советского Приморья с использованием территории Маньчжурии и Кореи в качестве плацдарма.

Свидетель генерал-лейтенант Миякэ, бывший начальник штаба Квантунской армии (1928–1932 гг.), показал:

«План операций, которые должны были привести к оккупации Маньчжурии, являлся одной из важнейших составных частей общего плана операций японских войск против СССР».

В сентябре 1931 года японские агрессоры захватили Маньчжурию и немедленно приступили к подготовке ее в качестве плацдарма для вторжения на советскую территорию.

Подсудимый Хирота в бытность его японским послом в Москве в 1931 году передал начальнику Генерального штаба Японии свои предложения:

«…Придерживаться твердой политики по отношению к СССР и быть готовым воевать с Советским Союзом в любой момент» — с целью «захвата Дальнего Востока, Сибири».

Военный атташе в СССР Касахара направил в Генеральный штаб Японии 29 марта 1931 г. доклад, в котором писал: «Нам недостаточно разбить Советский Союз в бою. Нам нужно будет вести войну на сокрушение…»

В 1931 году Советское правительство обратилось к правительству Японии с предложением заключить пакт о ненападении. Японское правительство 13 декабря 1932 г. ответило отказом. Верное своей мирной политике, Советское правительство вновь подтвердило свое предложение о заключении пакта в ноте от 4 января 1933 г., отметив, что предыдущее предложение «не было вызвано соображениями момента и вытекает из всей его мирной политики, потому остается в силе и в дальнейшем». Это второе предложение также было японскими правящими кругами отклонено.

Отказавшись от заключения с СССР пакта о ненападении, японские империалисты продолжали подготовку войны против Советского Союза.

О плане войны против СССР на 1939 год подполковник японского Генерального штаба армии Сэдзима показал:

«Основной замысел японского командования заключается в том, чтобы сосредоточить в Восточной Маньчжурии главные военные силы и <…> захватить Ворошилов, Владивосток и Иман[3], а затем Хабаровск, Благовещенск и Куйбышевку».

По плану 1941 года, составленному до нападения Германии на СССР, как видно из показаний того же Сэдзимы, намечалось:

«На первом этапе войны занять города: Ворошилов, Владивосток, Благовещенск, Иман, Куйбышевку и район Рухлово. На втором этапе — Северный Сахалин, Петропавловск-на-Камчатке, Николаевск-на-Амуре, Комсомольск, Советскую Гавань».

Численный состав Квантунской армии с 1931 по 1937 г. был увеличен более чем в пять раз. К 1943 г. армия имела до 1 млн 100 тыс. человек. Количество танков против 1937 г. удвоилось, а самолетов и артиллерии — более чем утроилось. За этот же период времени были увеличены и силы японской армии в Корее.

Строились новые железные и автомобильные дороги, большая часть которых имела стратегическое значение и вела к границам Советского Союза. Общее количество аэродромов и посадочных площадок в Маньчжурии в 1941 г. достигло 287. В Корее в 1931 г. было 8 аэродромов и посадочных площадок, а в 1941 г. их стало 53. Многие рыболовецкие порты в Корее и Маньчжурии были превращены в базы военно-морского флота Японии.

Японские империалисты активно проводили идеологическую и военную подготовку населения Маньчжурии к захватнической войне против СССР. Этим целям служило созданное и контролируемое командующим Квантунской армией общество «Киова кай».

Японский генерал Миякэ, который являлся одним из инициаторов создания этого общества, при допросе показал:

«Для действий в военной обстановке организация создавала специальные боевые группы, предназначавшиеся для активной деятельности в тылу Красной Армии.

Японские империалисты систематически вели подрывную деятельность против СССР.

В 1928 г. видный разведчик Канда, впоследствии генерал-лейтенант и начальник Русского отделения Генерального штаба, представил в японский Генштаб доклад, в котором предусматривалось: разжигание национальной вражды между народами Советского Союза; разложение дисциплины в армии; срыв ее мобилизации; дезорганизация работы военных предприятий; разрушение транспорта, особенно Сибирской железной дороги. В качестве одной из основных задач имелось в виду подстрекательство соседних с СССР государств к проведению враждебных Советскому Союзу военных и экономических мероприятий.

В приложении к докладу были указаны мероприятия по созданию за границей белоэмигрантских организаций для враждебной деятельности против СССР.

В апреле 1929 г. бывший начальник 2-го отдела японского Генерального штаба армии — подсудимый Мацуи — провел в Берлине совещание японских военных атташе ряда европейских государств, на котором был обсужден вопрос о развертывании подрывной деятельности против Советского Союза.

Начиная с 1932 г. в Харбине и в других городах Маньчжурии японскими военными миссиями были созданы организации белоэмигрантов, объединенные в декабре 1943 г. в Бюро по делам российских эмигрантов.

Японская милитаристская клика систематически организовывала акты саботажа, диверсий на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД) в Маньчжурии, чтобы заставить Советский Союз отказаться от своих прав на эту дорогу.

После оккупации Маньчжурии подрывная деятельность японских империалистов на КВЖД еще более усилилась и сделала совершенно невозможной нормальную эксплуатацию дороги, причем вследствие всевозможных провокаций создавалась явная угроза миру на Дальнем Востоке. Это вынудило Советское правительство поставить вопрос о продаже КВЖД.

Граница между так называемым Маньчжоу-го и Советским Союзом с момента захвата Маньчжурии японцами была местом непрекращающихся происшествий и столкновений, провоцируемых японцами. <…>

Подрывная деятельность японских империалистов против Советского Союза значительно усилилась в годы, предшествовавшие Второй мировой войне.

Из представленной Трибуналу записи беседы подсудимого Осимы с Гиммлером от 31 января 1939 г. видно, что Осима проводил активную подрывную деятельность против СССР и засылал на территорию Советского Союза террористов с заданием совершать террористические акты против руководителей Советского правительства. После заключения в апреле 1941 года договора о нейтралитете с Советским Союзом подрывная деятельность японских империалистов против СССР не только не прекратилась, но даже усилилась.

В июне 1943 г. в Харбине было проведено совещание Информационного отдела Квантунской армии (переименованная харбинская военная миссия). В одном из документов этого совещания сказано: «Белогвардейцы, независимо от пола и их желания, должны широко привлекаться для войны против СССР, и особенно для тайной войны».

В 1938 г. японские империалисты совершили нападение на СССР в районе озера Хасан на стыке границ СССР, Маньчжурии и Кореи с целью окружения Владивостока.

29 июля 1938 г. превосходящие силы японцев, нарушив границу, атаковали высоту Безымянная, но были отбиты. В ночь на 31 июля японцы, уже силами пехотного полка, атаковали высоту Заозерная. В дальнейшем японцы ввели в бой свою 19-ю пехотную дивизию, усиленную тяжелой артиллерией и подкреплением в 2 тыс. штыков. Японская артиллерия выпустила по советской территории 12 тыс. снарядов. В результате ввода в действие частей Советской Армии 11 августа 1938 г. японцы были разгромлены и изгнаны с территории СССР.

В 1939 г. японские империалисты повторили свое нападение уже в другом месте, в районе Монгольской Народной Республики, около реки Халхин-Гол, с целью прорваться на советскую территорию, перерезать Сибирскую железнодорожную магистраль и отрезать советский Дальний Восток.

Японская военщина, разрабатывая планы против СССР, всегда уделяла особое внимание монгольскому плацдарму.

28 марта 1936 г. подсудимый Итагаки, в то время начальник штаба Квантунской армии, говорил в беседе с Аритой: «Если Внешняя Монголия будет присоединена к Японии и Маньчжурии, то безопасности Советского Дальнего Востока будет нанесен сильнейший удар. В случае необходимости можно будет вытеснить влияние СССР с Дальнего Востока почти без борьбы. Поэтому армия планирует распространение влияния Японии и Маньчжурии на Внешнюю Монголию всеми средствами, имеющимися в ее распоряжении».

12 марта 1936 г. Советским Союзом и Монгольской Народной Республикой был подписан протокол о взаимопомощи. Таким образом, развязывая агрессивную войну на территории Монгольской Народной Республики, японская империалистическая клика хорошо знала, что эти военные действия будут одновременно военными действиями против СССР. В качестве предлога для начала военных действий японские милитаристы заявили претензию на участок территории МНР на восточном берегу реки Халхин-Гол, мотивировав свою претензию тем, что граница якобы проходит не восточнее реки, а по самой реке.

В подтверждение они состряпали в 1935 г. подложную карту, хотя до этого времени сами показывали на картах линию границы в этом районе правильно.

Но в 1935 г., планируя агрессию против СССР и МНР, японские империалисты произвольно перенесли линию границы с востока от реки на самую реку Халхин-Гол. Тем самым японские агрессоры часть монгольской территории пытались изобразить как якобы принадлежащую Маньчжурии, что для них должно было послужить предлогом для агрессии.

11 мая 1939 г. японо-баргутская кавалерийская часть численностью до 300 человек перешла государственную границу и напала на монгольский пограничный пост.

Даже свидетели защиты признали, что бои на Халхин-Голе являлись военными действиями больших масштабов, а не «пограничным инцидентом», каким защита теперь пытается изобразить японскую агрессию на Халхин-Голе.

Военные действия продолжались с мая по сентябрь 1939 г. и были прекращены только после полного разгрома японо-маньчжурских войск. Монгольские и советские войска, разгромив японо-маньчжурские силы, остановились на линии государственной границы.

Усилению агрессивной политики по отношению к Советскому Союзу способствовало вступление Японии в заговор с нацистской Германией и фашистской Италией. Этот заговор был оформлен 25 ноября 1936 г. заключением Антикоминтерновского пакта между Японией и Германией, к которому в 1937 г. присоединилась и Италия. Пакт был направлен в первую очередь против СССР. Он был дополнен специальным секретным соглашением, ст. 1 которого предусматривала совместные меры борьбы против Советского Союза.

Окончательным оформлением военно-политического блока Германии, Италии и Японии и новым этапом заговора государств-агрессоров явилось заключение пакта трех держав, который также был направлен в первую очередь против СССР.

Принц Коноэ в своих мемуарах пишет: «Это был план превращения трехстороннего антикоминтерновского пакта, который был в то время в силе, в военный союз, направленный в основном против СССР». 27 сентября 1940 г. был подписан пакт трех держав. 22 июня 1941 г., то есть менее чем через год после заключения пакта, СССР подвергся вероломному нападению. Это было частью общего заговора агрессоров против свободолюбивых народов. При этом Германия, Италия и их сателлиты вели непосредственные действия против Советского Союза, а Япония активно выполняла свои обязательства по заговору против СССР.

Риббентроп в беседе с Осимой 23 февраля 1941 г. сообщил ему, что Германия весной 1941 г. будет располагать 240 дивизиями, и посвятил в перспективу «немецко-русского конфликта», который, по его словам, «имел бы следствием гигантскую победу немцев и означал бы конец советского режима».

В беседе с Мацуокой 27 марта 1941 г. Риббентроп сделал следующее заявление: «На востоке Германия держит войска, которые в любое время готовы выступить против России, и если Россия займет позицию, враждебную Германии, то фюрер разобьет Россию. В Германии уверены, что война с Россией закончится окончательным разгромом русских армий и крушением государственного строя».

В тот же день в беседе с Мацуокой Гитлер в присутствии Осимы, Отта и Риббентропа подтвердил это.

Мацуока обещал германскому правительству, что Япония присоединится к войне против СССР. В беседе с Риббентропом от 29 марта 1941 г. Мацуока заявил: «Япония всегда была лояльным союзником, который целиком отдаст себя общему делу».

13 апреля 1941 г. японское правительство заключило с Советским Союзом пакт о нейтралитете. Этот пакт был заключен с вероломной целью, так как японское правительство не намеревалось его соблюдать, о чем свидетельствуют следующие факты.

В телеграмме от 5 мая 1941 г. германскому послу в Токио Риббентроп сослался на заявление Мацуоки: «Никакой японский премьер-министр или министр иностранных дел не сумеет заставить Японию остаться нейтральной, если между Германией и СССР возникнет конфликт. В этом случае Япония принуждена будет, естественно, напасть на Россию на стороне Германии. Тут не поможет никакой пакт о нейтралитете».

В телеграмме от 20 мая 1941 г. Осима сообщил Мацуоке: «Германское правительство придало особое значение заявлению министра иностранных дел Мацуоки, сделанному им Отту, о том, что Япония будет воевать с СССР в случае, если начнется русско-германская война».

Вскоре после нападения Германии на СССР Мацуока заявил послу (Германии) в Японии, что «основой внешней политики Японии является Тройственный пакт, и если нынешняя война и пакт о нейтралитете будут находиться в противоречии с этой основой и с Тройственным пактом, то пакт о нейтралитете не будет иметь силы».

Сущность японской политики по отношению к Советскому Союзу была определена в секретном решении, принятом 2 июля 1941 г. на совещании японских государственных деятелей с участием императора. Решение гласило: «Хотя наше отношение к германо-советской войне определяется духом Оси Рим — Берлин — Токио, мы некоторое время не будем вмешиваться в нее, но примем по собственной инициативе меры, тайно вооружаясь для войны с СССР. Тем временем мы будем продолжать вести дипломатические переговоры с большими предосторожностями. Если ход германо-советской войны примет благоприятный для Японии оборот, мы применим оружие для решения северных проблем».

Во исполнение решения этого совещания был разработан особый секретный план подготовки войны против СССР, зашифрованный под названием «Кан Току Эн» (Особые маневры японской Квантунской армии).

Свидетель, офицер японского Генерального штаба Сэдзима, показал, что летом 1941 года в Японии была скрытно проведена мобилизация и для усиления Квантунской армии отправлено до 300 тыс. человек.

Сопротивление, которое оказывало германским войскам Советская Армия, спутало карты агрессоров и сорвало их планы. Это вызвало тревогу у японского правительства, которое предъявило претензии к Германии.

Вот показания Осимы: «Примерно в конце июля — начале августа 1941 года мне стало известно о замедлении темпов наступления германской армии. <…> Москва и Ленинград не были взяты немцами в предусмотренные планом сроки. По этому поводу я обратился за разъяснениями к Риббентропу. Тот пригласил для дачи объяснений Кейтеля, который рассказал мне, что замедление темпов наступления германской армии вызвано большой растянутостью коммуникаций и отставанием тыловых частей и учреждений и что в связи с этим темпы наступления замедлятся примерно на три недели».

В телеграмме от 4 сентября 1941 г. Отт сообщил в Берлин: «Ввиду сопротивления, оказываемого русской армией такой армии, как немецкая, японский Генеральный штаб, по-видимому, не верит, что сможет достигнуть решительных успехов в борьбе с Россией до наступления зимы. <…> Императорская ставка пришла в последние дни к решению — отложить на время действия против СССР».

Прошли обещанные нацистским фельдмаршалом Кейтелем три недели и даже больше, а положение не менялось.

В телеграмме от 4 октября 1941 г. в Берлин Отт сообщил: «Военных действий Японии против все еще сильной в боевом отношении Дальневосточной армии раньше будущей весны ожидать нельзя. <…> Упорство, которое показал СССР в борьбе с Германией, заставляет предполагать, что японское нападение, если его начать в августе или сентябре, не открыло бы в этом году дорогу через Сибирь».

В телеграмме в Берлин от 17 ноября 1941 г. констатируется, что придется отложить военные действия Японии против СССР до весны.

Однако военные приготовления отнюдь не прекращались.

В 1942 году японский Генеральный штаб разработал новый наступательный план войны против СССР, который существенно не изменился до весны 1944 года. О его содержании дал показания свидетель — офицер Генштаба Сэдзима: «Как и все предыдущие планы войны против СССР, план 1942 года был наступательным. Война против Советского Союза должна была начаться внезапно. Этот план предусматривал сосредоточение в Маньчжурии около 30 дивизий».

При такой готовности к нападению дело было, если говорить о его военной стороне, за подачей команды. Но ожидавшаяся японским правительством ситуация продолжала оставаться явно неблагоприятной и в 1942 году.

1943 год также не принес желательных для Германии и Японии изменений в военной обстановке. И 1944 год, не говоря уже о 1945 годе, был еще менее благоприятным для нападения Японии на СССР. Разгром гитлеровской Германии, а затем и Японии в 1945 г. положил конец заговору агрессоров.

Хотя Японии не удалось выступить на стороне Германии в войне против Советского Союза, она в течение всего периода германо-советской войны оказывала активную помощь Германии, сковывая силы Советской Армии на Дальнем Востоке.

В телеграмме в Токио от 15 мая 1942 г. Риббентроп признал, что сам по себе факт концентрации японских войск на советско-маньчжурской границе облегчал положение Германии, «поскольку Россия, во всяком случае, должна держать войска в Восточной Сибири для предупреждения японо-русского конфликта».

Наряду с этим с первых же дней войны после вероломного нападения Германии на СССР японское правительство снабжало Германию разведывательными данными о хозяйственном, политическом и военном положении СССР, используя для этого свой военный и дипломатический аппарат.

В телеграмме от 15 июля 1941 г. Риббентроп поручил Отту: «Поблагодарите японское Министерство иностранных дел за пересылку нам телеграфного отчета японского посла в Москве…» «Было бы хорошо, — говорится далее в телеграмме, — если бы мы и впредь могли постоянно получать таким путем известия из России».

«В целях оказания помощи Германии японское правительство чинило всевозможные препятствия советскому судоходству на Дальнем Востоке, запретив советским судам пользоваться наиболее безопасным Сангарским проливом. В результате при следовании через более опасный Корейский пролив погибли от подводных лодок советские суда «Ангарстрой», «Кола», «Ильмень». Кроме того, японские власти незаконно задерживали советские суда и организовывали пиратские нападения на них, что уже являлось прямыми актами агрессии.

За период с августа 1941 года по 1944 год включительно японскими вооруженными силами было задержано 178 советских торговых судов, в том числе три с применением оружия.

В декабре 1941 г. японскими вооруженными силами было совершено нападение на советские суда «Кречет», «Свирьстрой», «Сергей Лазо» и «Симферополь», находившиеся в порту Гонконг на ремонте. На этих судах были ясно обозначены советские опознавательные знаки и флаги. Тем не менее эти пароходы подверглись артиллерийскому обстрелу, в результате которого пароход «Кречет» затонул, пароходы «Свирьстрой», «Сергей Лазо», «Симферополь» повреждены, а имущество расхищено.

Точно установлено, что именно японские самолеты в декабре 1941 г. атаковали и потопили советские пароходы «Перекоп» и «Майкоп». <…>

Побуждаемая к агрессивным действиям капиталистическими монополиями, известными под названием дзайбацу, заинтересованными в захватнических войнах, милитаристская клика Японии совместно со своими союзниками — нацистской Германией и фашистской Италией — составила чудовищный заговор против человечества, готовила порабощение и истребление народов. В осуществление своего изуверского плана японские милитаристы развязали Вторую мировую войну, ввергли мир в бездну несчастий и страданий.

Когда немецко-фашистские захватчики жгли и грабили города и села Советского Союза, мучили и убивали население временно оккупированных районов СССР, это был результат осуществления общего заговора, в котором состояли подсудимые, это стало возможным благодаря той помощи, которая империалистическая Япония оказывала нацистской Германии.

Поэтому, господа судьи, когда вы будете принимать свое решение, вы не можете не учитывать того, что главные японские военные преступники вершили свое преступление вместе со своими сообщниками из гитлеровской клики и что империалистическая Япония должна разделить ответственность гитлеровской Германии за совершенные ею злодеяния.

Миллионы погибших на полях сражений и замученных в фашистских застенках; миллионы женщин, детей и стариков, истребленных в мирных городах и селах, подвергшихся захвату; многомиллиардные убытки, понесенные народами всего мира в результате огромных разрушений, вызванных агрессивной войной; гибель колоссальных культурных и исторических ценностей, варварски уничтоженных, — таков счет, предъявляемый человечеством к империалистической Японии, сообщнице гитлеровской Германии.

Суд народов уже вынес свой приговор главным нацистским военным преступникам.

Теперь весь мир ждет вашего справедливого приговора главным японским военным преступникам, ответственным за море невинно пролитой человеческой крови, за миллионы и миллионы жертв варварской агрессии японских милитаристов.

Ваш приговор должен послужить грозным предупреждением для каждого, кто вздумает разжечь пожар новой войны.

Взгляд из XXI века

ЕЛЕНА КАТАСОНОВА,

руководитель Центра японских исследований Института востоковедения РАН

Самой интересной и даже загадочной личностью на процессе был Сэдзима Рюдзо, подполковник Оперативного управления Генерального штаба Японии. За ним скрывалась какая-то большая тайна, и было даже непонятно — тайна с японской стороны или с советской. Японцы сегодня пишут, что у Сталина были планы создать на острове Хоккайдо, который президент США обещал отдать СССР, социалистическую республику, и наместником своим он намеревался поставить именно Сэдзиму Рюдзо, поэтому его тогда среди пленных прозвали «красным Бонапартом».

Другая легенда утверждает, что Сэдзимо Рюдзо был советским агентом и работал под псевдонимом Краснов. Но эта версия кажется маловероятной, учитывая, что после выступления на процессе в качестве свидетеля Рюдзо вернули в СССР и отправили в тюрьму, приговорив к 25 годам лишения свободы.

Из беседы, 2017 г.

Глава 14

«Станции утешения» для убийц

В первой половине декабря 2000 года мировые СМИ сообщили, что в Токио созван интернациональный трибунал, цель которого — расследовать преступления, совершенные армией Японии во время Второй мировой войны в отношении comfort women— женщин, принуждаемых к сексуальному обслуживанию военных.

Трибунал был организован по инициативе неправительственных организаций; идею его проведения выдвинула базирующаяся в Токио известная феминистическая организация Violence Against Women in War-Network («Насилие в отношении женщин в условиях войны»), а поддержали ее общественные организации из шести азиатских стран, пострадавших от Японии во время Второй мировой войны.

Женский трибунал по «сексуальному рабству» был организован по модели известного общественного трибунала 1967 года, который рассматривал военные преступления, совершенные в ходе войны во Вьетнаме. Его инициаторами выступили английский философ Бертран Рассел и французский мыслитель Жан-Поль Сартр. Разумеется, процесс 1967 года не имел прямых юридических последствий, однако оказал большое влияние на мировое общественное мнение, так как вскрыл многочисленные факты военных преступлений.

Женщины азиатских стран, испытавшие сексуальное насилие во время Второй мировой войны, впервые публично заговорили о своем жутком опыте в начале 1990-х. Некоторые из них потребовали компенсации со стороны японского правительства и, разумеется, наказания виновных. В японский суд было подано восемь исков. Однако японские суды отказались удовлетворить предъявленные требования.

Женский трибунал 2000 года квалифицировал факты «сексуального рабства» как военные преступления. Решения его, как и решения «вьетнамского» трибунала, не имели прямых правовых последствий, однако моральное и политическое значение самого факта проведения такого мероприятия неоспоримо.

В заседаниях приняли участие юристы, взявшие на себя роль общественных судей; были заслушаны свидетельские показания жертв «сексуального рабства», которое, как было установлено, санкционировало японское правительство. Обвинители поставили своей целью установить ответственность высших военных чинов японской армии, включая императора Японии, за совершение преступлений против женщин.

На заседание прибыли более шестидесяти женщин из Китая, Восточного Тимора, Индонезии, Нидерландов, Северной Кореи, Филиппин, Южной Кореи и Тайваня. Выступая одновременно и свидетелями, и жертвами, они рассказали чудовищные вещи.

Главными обвинителями стали два эксперта из Америки и Австралии. Еще шесть экспертов из азиатских стран, где проживали жертвы преступлений, готовили обвинительные заключения. От лица обвиняемых, как и положено, выступали защитники.

На этом необычном процессе присутствовало более тысячи человек — японцев и граждан других стран. Женский трибунал напомнил, что Токийский международный трибунал 1946–1948 годов не рассматривал факты сексуального насилия, так что слушания 2000 года стали первым публичным разбирательством такого рода преступлений, совершенных во время Второй мировой войны. Тут следует напомнить, что согласно Статуту Международного уголовного суда акты сексуального насилия, совершенные во время военных конфликтов, составляют «преступление против человечности», то есть являются военными преступлениями, подлежащими уголовному наказанию.

Токийский международный трибунал 1946–1948 годов действительно не рассматривал как отдельное преступление сексуальное насилие. Тогда такие факты воспринимались скорее как неизбежный эксцесс военного времени. Правда, о том, что творила японская солдатня во время резни в Нанкине, было сказано. И приведенные факты свидетельствовали, что это были отнюдь не отдельные «эксцессы»…

В специальных борделях для японских солдат во время войны находились, по разным данным, от 200 до 400 тысяч женщин из Китая, Кореи и других стран. Так называемые «станции утешения», а иначе полевые бордели, начали открываться еще в 1930-е годы. В 1932 году генерал-лейтенант Ясудзи Окамура обратился к командованию с планом об организации для армии публичных домов. Мотивировал он свое предложение тем, что японские солдаты массово насилуют женщин и заражаются от них венерическими заболеваниями. К тому же у местного населения в результате усиливаются антияпонские настроения.

Первую «станцию» открыли в Шанхае. Сначала там работали японские женщины, прибывшие добровольно. Но с увеличением популярности подобных заведений туда начали привозить заключенных из филиппинских и индонезийских лагерей, а также набирать местных женщин. Японские военные власти планировали иметь одну сексуальную рабыню на каждые 30 солдат и офицеров. Японские женщины предназначались главным образом для офицеров, а кореянки и китаянки — для солдат.

Объявления, вывешенные японцами на улицах, обещали «работу для девушек», которым предлагалось стать «санитарками особого типа» за приличные деньги. Работа «особого типа» оборачивалась заключением в борделях, и отказаться от нее было уже невозможно.

Идею одобрили, и «станции утешения» стали появляться по всей Азии. Условно они делились на три группы. Первая находилась в полном подчинении военных, и за ней осуществлялся жесткий контроль. Еще одна группа контролировалась частными лицами, но по факту тоже была в распоряжении военных. Третья группа, достаточно малочисленная, считалась «народной» — девушками из таких борделей могли пользоваться как военные, так и обычные японцы, а в некоторых, пусть и очень редких случаях — даже представители других наций.

Казалось бы, проблема была решена достаточно радикальным способом, но изнасилования женщин не прекратились. Вероятно, дело было в том, что «станции утешения» работали не «за бесплатно», а стоимость услуг для некоторых солдат была слишком высока. Они предпочитали искать «развлечений» на стороне, а не «пускать деньги на ветер». Цена «входного билета» для рядового была 5 иен, офицерам «удовольствие» обходилось дешевле — 2 иены.

В одном только Китае функционировало около 280 борделей для японских солдат и офицеров. (Данные самих японцев на 1942 год.)

Девушкам приходилось обслуживать по 20–30 солдат в день, а после роста популярности борделей — по 50–60 человек в день. Время работы борделей строго регламентировалось и, более того, указывалось максимально возможное время «процедуры»: сначала 30 минут, потом сочли, что хватит 10–15 минут… С девушками «работали» врачи, которые должны были контролировать их здоровье, но они не отличались ни профессионализмом, ни милосердием. Наоборот, многие сами насиловали своих «подопечных».

С 1944 года из жительниц Кореи начали формировать «добровольные» трудовые отряды. Формально декларировалось, что девушки и женщины будут работать на ткацких фабриках, секретарями в армии и санитарками, но на самом деле они попадали на «станции утешения». Вербовщики работали неустанно, некоторых девушек выкупали у их семей, и они становились «собственностью государства».

В число сексуальных рабынь попадали подростки 14–16 лет и даже совсем маленькие девочки.

Бывало, что в бордель попадали после облав, устроенных на улице. Например, гражданке Нидерландов пришлось провести годы в борделе до освобождения острова Ява в 1945 году.

Когда на оккупированных территориях уже некого было вовлечь в проституцию, «станции утешения» пополняли пленницами из концлагерей.

Одна из доживших до наших дней «женщин для утешения» вспоминала, как солдаты ворвались в дом ее семьи «за рисом». Вместе с рисом забрали и ее. Женщин силой заталкивали в грузовики и увозили туда, «где в них была нужда».

Корейские девушки считались особо ценным «товаром» — они хорошо говорили по-японски, так как с 1910 года Корея была японской колонией. Кореянки были абсолютно бесправны. К тому же в Японии и на подконтрольных ей территориях проституция была легализована (и мало чем отличалась от рабства).

«Станции утешения» обычно размещались в бараках, обнесенных колючей проволокой. В комнатах не было ничего, кроме циновок и раковины. Зачастую в одной комнате «работало» несколько девушек. Чтобы не сойти с ума от ужаса и унижений, многие женщины воровали у солдат опий, еще больше пытались покончить с собой: горстями ели лекарства, вешались на полотенцах или собственной одежде. До конца войны дожили немногие, так что «батальоны комфорта» вполне можно было бы назвать «батальонами смерти».

Набравшись опыта от нацистов, японцы использовали «медицину» для «контроля над рождаемостью». Широко применялся так называемый «препарат 606», содержащий в своем составе огромное количество мышьяка. Этот препарат провоцировал выкидыши, но чаще — смерть забеременевшей женщины.

Стремясь скрыть свои преступления в конце войны, японцы убивали несчастных сексуальных рабынь. Когда город Сюньчен, неподалеку от Нанкина, был временно освобожден от японцев, китайцы обнаружили здание, в котором лежали обнаженные тела китаянок — несколько десятков. Вывеска над входной дверью гласила: «Станция утешения великой Императорской армии».

После Второй мировой войны инициатор создания «станций утешения» генерал Окамара был признан в Китае военным преступником, но благодаря защите китайского лидера Чан Кайши ему удалось вернуться в Японию.

Надо отметить, что после капитуляции Японии история вернула ей своеобразный долг. Правительственная организация под названием «Ассоциация отдыха и развлечений» призывала японок не допустить массовых изнасилований, которые ожидались со стороны американцев, и… добровольно заняться проституцией. К январю 1946 года в Ассоциацию было завербовано 55 тысяч женщин. За временную работу проститутками вербовщики обещали предоставить в будущем работу на заводах или в государственных учреждениях. В основном на предложение откликнулись девушки в возрасте от 14 до 25 лет. Максимальный заработок проституток в борделях для американских солдат составлял около двух долларов. За порядком в кварталах «красных фонарей» следили военные патрули. Армейские врачи еженедельно осматривали проституток, но ожидаемого результата это не дало: среди солдат стали распространяться венерические заболевания. Так, в 34-й Австралийской пехотной бригаде гонореей и сифилисом через полгода оккупации болели 55 % личного состава. Руководство оккупационной администрации было вынуждено распространять среди проституток дефицитный пенициллин.

Как следствие, американцы стали настаивать на ликвидации проституции в Японии, и к ноябрю 1946 года осталось лишь нескольких кварталов «красных фонарей» на всю страну. Схожей была ситуация и в соседней Корее, где японцы после 1945 года оставили огромное число армейских «женщин для утех»…

Взгляд из XXI века

СЕРГЕЙ БАБУРИН,

доктор политических наук, профессор, политик

Привлечение к ответственности гитлеровских и японских военных преступников, исследование и доказывание их виновности в совершении преступлений готовили переход советского общества от узкоклассового подхода — превентивного применения системы мер социальной защиты — к возвращению правового порядка на путь адекватного возмездия за причиненное зло.

Понятие возмездия прямо связано с тягой человека к справедливости.

Русский этнограф и языковед В. И. Даль определял возмездие как воздаяние, награду и кару, плату по заслугам, вознаграждение. Из понимания слова «возмездить» как «жаловать или карать по заслугам, платить добром за добро, злом за зло» проистекает не обоснование мести (месть эгоистична, она означает принесение человеческой личности, а то и жизни в жертву пользе конкретного мстителя или группы мстителей), а глубинный смысл важной стороны человеческой сущности: воздаяние каждому, в том числе преступнику, должно быть соразмерно сделанному им. Возмездие за добро — такое же добро. Возмездие за зло не может быть злом, но оно должно быть обязательно соразмерно (равноценно) злу по своему масштабу.

Для общества, где правосознание населения принимает возмездие как норму, немыслимо применение наказания к лицам, ничего не совершившим, исключена кара людям за выражение политических или религиозных взглядов и т. д.

И в начале XXI века проблемы справедливости и возмездия сохраняют свое значение. Память о погибших во Второй мировой войне, стремление не повторить ошибок прошлого, сберечь мир и справедливость — основа нравственности, права и политики современного российского общества.

Из выступления на Международной научно-практической конференции «Проблемы современной международной законности и уроки Токийского и Хабаровского процессов», 2008 г.

Глава 15

Возмездие

На протяжении двух с половиной лет перед судьями Токийского процесса и всем миром проходили картины чудовищных преступлений военных и политических лидеров Японии.

Подавляющее большинство обвинений, предъявленных подсудимым в ходе судебного процесса, было полностью доказано и нашло свое отражение в приговоре, который решительно осудил японскую агрессивную политику во всех ее проявлениях и покарал ее организаторов и исполнителей.

В данной главе приводятся меры наказания, определенные трибуналом.

Перед тем как огласить приговор каждому из подсудимых, Председатель трибунала Уильям Уэбб выступил с заявлением:

В соответствии с Уставом Трибунала я огласил приговор Трибунала.

Член Трибунала от Индии не согласен с приговором большинства и представил заявление с изложением в нем причин своего несогласия.

Члены Трибунала от Франции и Голландии только частично не согласны с приговором большинства, они представили заявления с изложением причин своего несогласия.

Член Трибунала от Филиппин, соглашаясь с приговором большинства в целом, представил заявление с изложением своего особого мнения.

Что касается фактов, я, в общем, разделяю взгляды большинства, но, не выступая с особым мнением, я представил краткое заявление с изложением причин, по которым я согласен с Уставом и с юрисдикцией Трибунала, а также некоторых общих соображений, которыми я руководствовался при вынесении приговора.

Эти документы будут приобщены к делу и будут переданы Верховному Главнокомандующему, защите и всем другим лицам, имеющим к ним отношение. Защита обращалась с ходатайством об оглашении в суде этих особых мнений, но Трибунал, рассмотрев этот вопрос, решил не оглашать их.

Трибунал придерживается этого решения. <…>

Подсудимые будут выведены со скамьи подсудимых, и затем, по одному, будут вводиться в суд для оглашения им меры наказания в том порядке, как их фамилии перечислены в заголовке Обвинительного заключения.

Трем подсудимым, которые по болезни не присутствуют сегодня в зале суда, приговор будет объявлен заочно, после оглашения приговора подсудимым, присутствующим в суде.

Хидэки Тодзио (в центре)

Для того чтобы дать возможность вводить подсудимых в зал суда для объявления им приговора в указанном порядке, я объявляю перерыв на 15 минут.

Когда наступило время объявления приговора, воцарилась мертвая тишина. Сидящие в зале японцы не только не шевелились, казалось, они перестали дышать, чтобы не нарушить тишину.

Председатель, наклонившись к микрофону, спокойным и вместе с тем твердым голосом произнес:

«В соответствии с пунктом 3 статьи 15 Устава Международный военный трибунал для Дальнего Востока сейчас объявит приговор подсудимым, осужденным по данному Обвинительному заключению».

Напряжение в зале еще больше усилилось.

В зал вводят первого по списку Обвинительного заключения — подсудимого Араки.

Председатель объявляет:

«Подсудимый Араки Садао, на основании пунктов Обвинительного заключения, по которым вы признаны виновным, Международный военный трибунал для Дальнего Востока приговаривает вас к пожизненному тюремному заключению»…

Последним в зал суда ввели самого главного японского военного преступника — Тодзио.

Председатель объявляет:

«Подсудимый Тодзио Хидэки, на основании пунктов Обвинительного заключения, по которым вы признаны виновным, Международный военный трибунал для Дальнего Востока приговаривает вас к смертной казни через повешение».

Затем объявляется приговор трем подсудимым, отсутствовавшим по болезни:

«Подсудимых Кайю, Сиратори и Умэдзу Трибунал на основании пунктов Обвинительного заключения, по которым они признаны виновными, приговаривает каждого к пожизненному тюремному заключению».

Заседание объявляется закрытым.

Так закончилось последнее заседание Международного военного трибунала для Дальнего Востока по делу главных японских военных преступников.

Это произошло в 16 часов 12 минут 12 ноября 1948 года.

* * *

В своем приговоре Международный военный трибунал для Дальнего Востока установил, что «агрессивная война против СССР предусматривалась и планировалась (Японией) в течение рассматриваемого периода», что она была «одним из основных элементов японской национальной политики» и что ее целью был «захват советских территорий на Дальнем Востоке».

Приговор подтвердил и предъявленное обвинение в проведении японскими милитаристами вооруженных выступлений против СССР и Монгольской Народной Республики в 1938 и 1939 годах, квалифицировав их как «агрессивную войну, проводившуюся японцами».

Захват дальневосточных территорий СССР правящей кликой Японии рассматривался трибуналом как главное условие для установления японского господства над всей Азией. Приговор трибунала подтвердил, что, хотя Маньчжурия «привлекала своими естественными богатствами, возможностью экспансии и колонизации, ее захват был желателен также как обеспечение плацдарма в планировавшейся войне против СССР. Маньчжурия стала называться „жизненной линией" Японии, но совершенно ясно, что под этим скорее имелась в виду линия наступления, а не линия обороны». В приговоре приводятся высказывания некоторых подсудимых, в том числе Окавы, Итагаки, Хироты, призывавших к использованию силы для создания нового государства в Маньчжурии, которое будет способствовать развитию «императорского пути» (Кодо) и приведет к «освобождению» народов Азии.

Далее приговор вскрыл фактический смысл термина «национальная оборона», широко применявшегося японскими империалистами для маскировки своих захватнических планов: «Это был другой способ выражения того, что завоевание соседних стран при помощи силы оружия оправдывается, как „национальная оборона“. Руководители Японии всегда стремились оправдать свои агрессивные военные авантюры, объявляя их оборонительными».

В специальном разделе приговора «Правовые вопросы» содержится развернутая аргументация наказуемости за агрессивную войну, которая была признана преступлением до того, как этот принцип был провозглашен в соответствующих декларациях союзных держав; об ответственности не только государства, но и конкретных физических лиц.

На протяжении всего процесса у главных военных японских преступников было немало защитников, занимавших видные посты в США, которые предприняли последнюю попытку, чтобы облегчить участь осужденных.

Согласно Уставу трибунала, приговор надлежало привести в исполнение в соответствии с приказом главнокомандующего союзных держав, который был вправе изменить приговор, смягчив наказание, но не усилить его.

Хотя в Токио все подсудимые были признаны виновными и семеро из них повешены, непреложным фактом остается то, что осуждению подверглись только 25 главных японских военных преступников, но гораздо большее число даже не привлекались к ответственности. Американцы посчитали выгодным для своих политических интересов спасти от ответственности подлинных хозяев милитаристской Японии. Неудивительно, что многие военные преступники остались безнаказанными, и многие из них вновь заняли ключевые позиции в экономике и правительственных органах Японии.

В отличие от Нюрнбергского процесса, на котором многие организации германского фашизма были признаны преступными, на Токийском процессе, опять же под давлением американцев, даже не ставился вопрос о преступных организациях японского милитаризма.

В приговоре в известной мере умалялась роль японского правительства в случившейся катастрофе, а отсюда — и мера ответственности правительства. Совершенно замалчивалась преступная роль монополий в агрессивных войнах. Возникает вопрос, почему одних преступников постигла меньшая кара, чем других?

Обращали на себя внимание некоторые противоречия между выводами трибунала и им же установленными фактами. Так, приговор констатирует, что между гитлеровской Германией и милитаристской Японией существовал военный союз, что они являлись агрессивными государствами и преследовали цель установить господство над другими народами мира. Наличие сговора между Германией и Японией зафиксировано.

Трибунал установил факты согласования деятельности штабов этих агрессивных государств, наличие военно-стратегического контакта между ними, в особенности после нападения Германии на Советский Союз. И несмотря на это, трибунал посчитал недоказанным наличие совместного заговора Японии и Германии против мира, из чего следовало, что генштабисты Японии в порядке личной инициативы сговаривались с нацистскими генштабистами, а правительство Японии тут ни при чем…

Судья Радхабинод Пэл из Индии, выражая свое несогласие с решением суда, высказал мнение, что исключение проблемы западного колониализма и применения Соединенными Штатами атомной бомбы из списка преступлений означает «неудачу трибунала в обеспечении чего-либо иного, кроме предоставления победителям возможности отмщения».

* * *

Несмотря на ряд недостатков, приговор Токийского трибунала представляет собой акт исторического значения, который был встречен с одобрением мировой демократической общественностью.

Двадцать второго ноября 1948 года генерал Макартур утвердил приговор в целом, заявив при этом, что он «не может найти никакого технического упущения или упущений в ходе самого судебного разбирательства, чтобы оправдать вмешательство в приговор». Однако вместо того, чтобы выполнить требование Устава и отдать приказ о приведении приговора в исполнение, Макартур принял апелляции осужденных Хироты и Доихары для направления в Верховный суд США и в связи с этим отложил исполнение приговора в отношении всех осужденных. Примеру Доихары и Хироты незамедлительно последовали Кидо, Ока, Сато, СимадаиТого.

Верховный суд США 6 декабря 1948 года большинством в пять голосов против четырех решил принять к рассмотрению апелляционные жалобы, а само рассмотрение назначил на 16 декабря.

Такое беспрецедентное незаконное вмешательство Верховного суда США в дело, рассмотренное Международным судом, вызвало негодование даже в некоторых японских кругах, не говоря уже о возмущении в других странах. Член Токийского трибунала от Китая судья Мэй Жо-дао заявил: «Если решение, вынесенное Международным трибуналом, представляющим одиннадцать держав, подлежит пересмотру со стороны национального суда, каким бы высоким он ни был, то существует справедливое опасение, что любое международное решение и действие могут быть таким же образом подвергнуто пересмотру и изменению одной страной».

Помощник обвинителя от Китая по поводу распоряжения Макартура сказал, что ни один национальный Верховный суд не имеет права пересматривать решения Международного трибунала и что Макартур превысил свои полномочия и злоупотребил своей властью, ущемляя при этом права других наций.

Незаконные действия Макартура подверглись резкой критике в прессе Филиппин. Один из вашингтонских корреспондентов вынужден был признать, что решение Верховного суда США пересмотреть приговор, вынесенный Токийским трибуналом, означает вмешательство в международные дела.

Самоуправство Макартура и незаконное решение американского суда являлись ярким выражением тенденций реакционных кругов Вашингтона к бесцеремонному навязыванию своей воли другим государствам. «Вмешательство США в дело японских военных преступников, — отмечала «Правда» 21 декабря 1948 года, — это вызов демократии, миру, безопасности народов; вторжение Верховного суда США в компетенции Международного трибунала — новое доказательство пренебрежения вершителей судеб в США к международным соглашениям, к международному праву, к международным обязательствам».

Возмущение в разных странах, в том числе и в самой Америке, было столь велико, что правительство США вынуждено было выступить против решения своего Верховного суда. Заместитель министра юстиции Перлман от имени правительства обратился с официальным письмом в Верховный суд США, требуя, чтобы суд не вмешивался в приговор Международного трибунала. Он указал, что любое вмешательство не только нанесет ущерб международному правосудию и авторитету международного права, но и «повредит другим усилиям, направленным на достижение сотрудничества, и в частности деятельности Организации Объединенных Наций». В письме подчеркивалось: у Верховного суда США нет полномочий пересматривать соглашение, заключенное президентом с союзниками в период Второй мировой войны, касающееся наказания военных преступников.

Все это возымело действие: 16 декабря Верховный суд США отложил рассмотрение апелляций, а 20 декабря 1948 года отказался пересматривать приговор, вынесенный Международным трибуналом.

* * *

Почти полтора месяца, оставшиеся до казни, преступник № 1 Тодзио употребил на сочинение обширного завещания, которое стало достоянием гласности только в середине 1960-х годов. Он, как и на процессе, по-прежнему отрицал свою вину, а по поводу справедливости приговора предложил подождать «вердикта истории». Завещание изобиловало проклятиями в адрес коммунизма. Тодзио утверждал, что Америка и Англия совершили «крупные просчеты» в ходе войны, ибо «полностью уничтожили Японию в качестве бастиона против коммунизма».

Тодзио даже предсказал «неизбежную третью мировую войну», в которой противниками станут Соединенные Штаты и Советский Союз, а Япония окажется «полем битвы».

Уже, по сути, с петлей на шее он заклинал: «Соединенные Штаты ответственны за разработку политики для обороны Японии». Составным элементом этой политики должно быть «раскаяние американских военных» за массированные бомбардировки Японии и применение атомных бомб.

В своем завещании Тодзио также пространно рассуждал о путях возрождения японской вооруженной мощи и принципах строительства новой армии. Он подчеркивал, что нельзя повторять «очевидную ошибку», которую видел в независимости армии и флота, — командование должно быть единым, а помимо духовного воспитания солдат необходимо прививать им чувство прямой «ответственности» по примеру американской армии.

Казнь была назначена на час ночи 23 декабря 1948 года. Американские власти отвергли просьбу осужденных пойти на смерть в хорошей одежде. Тодзио особенно сокрушался по поводу того, что пойдет на виселицу в «лохмотьях» — американской военной спецовке, которую заключенные носили в тюрьме, ибо это противоречило традиции самураев идти на битву, откуда нет возврата, разряженными до предела. Перед смертью Тодзио сочинил стихи примерно такого содержания: «Хотя я ныне ухожу, я вернусь на родину и полностью искуплю свой долг перед страной».

В ночь с 22 на 23 декабря осужденные получили напутствие от священнослужителя, выпили по чашке саке, трижды возгласили здравицу в честь императора, трижды в честь империи и проследовали на церемонию казни. Во дворе тюрьмы Сугамо приговор над семью осужденными к смертной казни преступниками был приведен в исполнение. Повешены они были в присутствии членов Союзного совета. Приговор привел в исполнение американский сержант Джон Вуд, тот самый, который выполнял аналогичную миссию в отношении главных нацистских военных преступников, осужденных Международным военным трибуналом в Нюрнберге. Трупы затем сожгли в крематории Иокогамы, а пепел сбросили в море.

Приговор Токийского трибунала состоит из трех частей.

В части I излагаются общие вопросы, касающиеся процесса.

В части II — конкретные преступные действия и факты, установленные судебным следствием.

В части III — выводы трибунала по отдельным пунктам Обвинительного акта о виновности каждого подсудимого и назначенные меры наказания.

Из-за объемности данного документа — 1214 страниц — привести его целиком невозможно, поэтому ограничимся выдержками из него.

АРХИВ ТОКИЙСКОГО ТРИБУНАЛА

ИЗ ПРИГОВОРА ТРИБУНАЛА

О правилах работы Трибунала

…установленные правила не соблюдались неукоснительно. Время от времени Трибунал проявлял снисходительность, вызванную в основном необходимостью быть справедливыми по отношению к подсудимым и ознакомиться со всеми существующими и имеющими отношение к делу фактами.

О планах японской военщины против Советского Союза

После 11 августа 1936 г., когда было принято решение об основах государственной политики Японии, приготовления, направленные против Советского Союза, были усилены с тем, чтобы позволить Японии «справиться с любыми силами, которые СССР сможет мобилизовать на Дальнем Востоке».

Действия японских войск в Северном Китае рассматривались как предварительные шаги к предстоящей борьбе с СССР. <…>

Советский Союз был ближайшим противником, растущая мощь которого была постоянным препятствием для целей Японии установить свое господство в Восточной Азии. <…>

Таким образом, пакт трех держав был соглашением агрессивных государств, заключенным для достижения их агрессивных целей. Его подлинный характер был полностью раскрыт, когда один из членов Тайного совета спросил, каким образом можно примирить заявление, которое содержится в преамбуле пакта, — о том, что каждая страна должна иметь соответствующее место на земном шаре, с принципом Гитлера, гласящим, что только самые сильные должны остаться в живых.

Премьер-министр Коноэ, министр иностранных дел Мацуока и военный министр Тодзио дали на это совместный ответ, заявив, что только сильные нации достойны того, чтобы остаться в живых. Они заявили, что если Япония потерпит неудачу в осуществлении своей «великой миссии распространения принципа императорского пути», то ее даже нельзя будет спасти от гибели.

Об агрессии против Китая

Японские лидеры широко пропагандировали идею о том, что Маньчжурия является жизненной линией Японии. <…> после предоставления независимости Маньчжурии на основе императорского пути развития и после установления неразрывных связей между Маньчжурией и Японией Япония сможет взять на себя руководство народами Азии.

Создание Маньчжоу-го явилось результатом исполнения заранее разработанного плана Квантунской армии, одобренного японским правительством. <…> С самого начала Маньчжоу-го находилось под абсолютным господством Японии.

Вместо того чтобы соблюдать свои обязательства по Уставу Лиги Наций, Япония 27 марта 1933 г. известила о своем намерении выйти из Лиги Наций. Япония перешла к созданию того, что называлось «новым порядком в Восточной Азии».

Идея создания «сферы сопроцветания Великой Восточной Азии» была тесно связана с японской программой господства в Китае; было признано, что эта программа неизбежно приведет Японию к конфликту с интересами третьих держав. 7 июля 1939 г., через два года после начала военных действий у Люкоучао, военный и военно-морской министры кабинета Хиранумы — Итагаки и Ионаи <…> — заявили, что несправедливое вмешательство третьих держав в осуществление Японией ее миссии по созданию нового порядка в Восточной Азии должно быть уничтожено. <…>

Япония никогда не откажется от своей цели превратить Восточную Азию в страну для восточно-азиатов. Следует не жалеть никаких усилий для достижения этой цели.

Начало Тихоокеанской войны не ослабило военных действий Японии в Китае и не повлияло на решение уничтожить китайское национальное правительство в Чунцине. Еще до начала Тихоокеанской войны потери, которые понес Китай в живой силе и материальных ценностях, достигли огромных размеров. Согласно японским данным, к июню 1941 г. китайские вооруженные силы потеряли убитыми, ранеными и пленными 3800 тыс. человек; японцы захватили у китайцев огромное количество трофеев, уничтожили 1977 китайских самолетов, причем потери японцев составили убитыми 109 250 человек и 203 самолета.

В мае 1942 г. японцы захватили Лунлин и Тэнчун в провинции Юньнань в тылу Чунцина. В декабре 1943 г. они захватили Чандэ в провинции Хэнань, однако вскоре город был освобожден китайцами. К середине 1944 г. военные операции во внутренних районах Центрального Китая были усилены. 20 апреля 1943 г. пал Чженчжоу, 25 мая 1944 г. — Лоян, 18 июня 1944 г. — Чанынь и 8 августа 1944 г. — Хэнань. Затем зимой того же года японцы совершили новый прорыв в стратегические районы юго-западного Китая. 10 ноября 1944 г. они захватили Гуйлин, а 11 ноября 1944 г. — Лючжоу. К концу войны, согласно официальным данным китайской армии, одни только наземные войска в период с 7 июля 1937 г. до августа 1945 г. потеряли убитыми, ранеными и пропавшими без вести 3 207 948 человек.

Подсудимых судят за ведение агрессивной войны, одной из целей которой было установление экономического господства в Маньчжурии и других частях Китая. <…> Политика Японии в Маньчжурии была направлена на закрепление территории за правительством, подчиненным Японии, а также на то, чтобы путем соглашений с этим правительством и иными средствами добиться получения особо необходимых основных материалов, которые требовались для осуществления программы, принятой в Японии, и на то, чтобы добиться контроля над коммуникациями и значительной частью промышленности и торговли, так как все это имело большое значение для последующих военных операций.

В Северном Китае осуществлялся тот же план и в тех же целях, причем в особенности для того, чтобы удовлетворить потребности в предметах снабжения, которые в то время нельзя было получить на иностранных рынках и которые были крайне необходимы для проведения кампании против всего Китая и для того, чтобы обеспечить осуществление общего плана. Та же политика была принята после того, как война охватила Центральный и Южный Китай.

Об агрессии Японии против СССР

В течение периода, охватываемого доказательствами, представленными Трибуналу, одним из основных элементов военной политики Японии было намерение вести войну против СССР. Военная партия была полна решимости осуществить оккупацию Японией дальневосточных территорий СССР, также как и других частей Азиатского континента. Хотя Маньчжурия (три северо-восточные провинции Китая) привлекала своими естественными богатствами, возможностями экспансии и колонизации, ее захват был также желателен как обеспечение плацдарма в планировавшейся войне против СССР. Маньчжурию стали называть «жизненной линией» Японии, но совершенно ясно, что под этим скорее имелась в виду линия наступления, а не линия обороны.

Цель вторжения на дальневосточные территории СССР и овладение ими, казалось, всегда были постоянным стимулом для военных устремлений Японии.

Политика Японии в отношении СССР была не оборонительной, а наступательной или агрессивной. «Национальная оборона» означала для японских милитаристов экспансию на континенте Азии при помощи вооруженной силы. Япония стремилась уничтожить русскую угрозу на севере для того, чтобы осуществить прочное развитие Маньчжурии и для создания прочной обороны Японии и Маньчжурии.

Изучение заявления о японской государственной политике, в связи с господствовавшими тогда условиями, показывает намерение Японии напасть на Советский Союз с целью захвата части его территории.

<…> Тодзио рекомендовал, учитывая положение в Китае и состояние военной подготовленности против СССР, напасть на Китай до начала военных действий против СССР и этим избавить тыл Квантунской армии от угрозы. В это время, а именно в июне 1937 г., Хасимото в газетной статье призывал развивать военно-воздушные силы, которые должны были быть использованы не только в качестве костяка вооружений Японии, но также и против СССР.

Об Антикоминтерновском пакте и его последствиях

Антикоминтерновский пакт составлял основу политики Японии в отношении СССР в последующие годы. Этот военный союз с Германией играл важную роль в политике Японии и в подготовке ее к войне против СССР.

Желание Японии реализовать свои захватнические планы на континенте стимулировало политику, направленную на установление более тесных связей с Германией.

Германия, занятая широкими агрессивными планами в Европе, стремилась к военному союзу, направленному против всех потенциальных врагов. Япония, со своей стороны, хотела, чтобы этот союз стал дальнейшим развитием Антикоминтерновского пакта, направленного главным образом, если не целиком, против СССР. Это был план превращения трехстороннего Антикоминтерновского пакта, который в то время находился в действии, в военный союз, направленный в основном против СССР.

Хотя в самом пакте трех держав специально не упоминается тот факт, что он был направлен против СССР, однако это не вызывало никаких сомнений у японской армии в сентябре 1940 года, когда был подписан этот союз. Оговорка, изложенная в статье 5 и гласившая, что «приведенные выше статьи данного соглашения ни в коей мере не затрагивают существующих в настоящее время политических отношений между каждым и любым участником пакта и Советским Союзом», была неискренней. <…>

После нападение Германии на СССР в июне 1941 года имели место настойчивые призывы к захвату советских территорий на Дальнем Востоке.

Нападение Германии безусловно стимулировало захватническую политику Японии против Советского Союза. Японские правящие круги считали победу Германии над СССР неизбежной и быстрой и полагали, что она предоставит Японии удобный случай осуществить на практике свои агрессивные планы против СССР.

В подразделе отмечается, что в начале, ввиду первых успехов немцев в их войне против СССР, у японских милитаристов было стремление ускорить нападение на СССР. Они даже опасались того, что Япония может опоздать со своей военной подготовкой. <…>

В приговоре цитируется решение совещания военных и политических лидеров Японии, состоявшегося 2 июля 1941 г. в присутствии императора. Напомним, что было решено некоторое время не вмешиваться в советско-германскую войну, но, когда ход войны примет благоприятный для Японии оборот, — применить оружие «для решения северных проблем».

Несмотря на пакт о нейтралитете с СССР, Япония, как участник заговора против СССР, лишь выжидала благоприятного момента. Иными словами, она намеревалась приурочить свое нападение на СССР к наиболее благоприятному моменту в советско-германской войне.

<…> Предложение германского правительства о нападении на Россию детально и исчерпывающим образом обсуждалось на совещании японского правительства с императорской ставкой. <…> Было решено, что ввиду сложившейся в настоящее время военной обстановки правительство не может вступить в войну.

С давних пор Япония имела намерение обратить свои силы против России. Но пока она, очевидно, не чувствовала себя достаточно сильной, чтобы сделать это. <…> Одновременное продвижение на юг и на север было невозможно для Японии.

Трибунал считает, что агрессивная война против СССР предусматривалась и планировалась в течение рассматриваемого периода, что она была одним из основных элементов японской национальной политики и что ее целью был захват советских территорий на Дальнем Востоке.

О подготовке войны против Советского Союза

Как при оккупации Маньчжурии в 1931 г., так и при вторжении в остальную часть Китая в 1937 г., всегда имелась в виду возможность войны с СССР. Стратегия была направлена на подготовку нападения на СССР.

Планы «стратегической обороны» были «оборонительными» только в искаженном смысле этого слова, о чем уже говорилось, поскольку они предусматривали защиту «императорского пути развития», то есть экспансию Японии за счет своих соседей на Азиатском континенте.

Японские руководители считали захват советских территорий в такой степени осуществимым, что в Генеральном штабе и в штабе Квантунской армии были выработаны конкретные планы по управлению этими территориями. С июля по сентябрь 1941 г. специальная группа офицеров Генерального штаба занималась изучением вопроса об оккупационном режиме для советских территорий, которые должны были быть оккупированы японскими войсками.

<…> Разработкой проектов системы управления оккупированными советскими территориями занимались также специально созданные организации, и в их числе — Институт тотальной войны и Общество «Кокусаку кэнкю кай». В проекты включались также такие разделы, как: «Администрация», «Поддержание мира и порядка», «Организация промышленности», «Денежное обращение», «Связь и транспорт». <…>

После нападения Германии на Советский Союз Япония усилила общие приготовления к войне против СССР. Хотя в то время Япония уже вела затяжную войну с Китаем, она надеялась воспользоваться войной в Европе для осуществления своих замыслов в отношении СССР. Это повлекло за собой секретную мобилизацию и увеличение численности Квантунской армии. Летом 1941 г. согласно плану была проведена секретная мобилизация, и в состав Квантунской армии включено 300 тыс. человек, две новые дивизии и различные специальные части. К январю 1942 г. численность Квантунской армии увеличилась до 1 млн человек. Квантунская армия получила большое количество новой военной техники. Число танков по сравнению с 1937 г. увеличилось вдвое, а самолетов — втрое. Вдоль границ Советского Союза на территории Маньчжурии было развернуто большое количество войск. В намеченном нападении на Советский Союз должны были принять участие, помимо Квантунской армии, японские армии в Корее и во Внутренней Монголии и войска, находившиеся в Японии. Кроме увеличения личного состава и военной техники, была произведена заготовка крупных запасов продовольствия для Квантунской армии. <…>

В 1942 г. японский Генеральный штаб и штаб Квантунской армии разработали новые наступательные военные планы против Советского Союза, остававшиеся в силе на 1943 год. Согласно этим планам война против Советского Союза должна была начаться неожиданно после сосредоточения в Маньчжурии около 30 дивизий. Эти планы, как и планы, составленные раньше, не были проведены в жизнь. К этому времени военные перспективы стран Оси: Германии, Италии и Японии — стали ухудшаться. После этого они вынуждены были занимать все более и более оборонительные позиции, и такое рискованное мероприятие, как задуманное

Японией нападение на Советский Союз, становилось все менее и менее осуществимым, пока, наконец, в мае 1945 г. страны Оси не потерпели окончательного поражения. Во всяком случае, Трибунал считает, что до 1943 г. Япония не только планировала вести агрессивную войну против Советского Союза, но также и продолжала активную подготовку к такой войне.

О «нейтралитете»

13 апреля 1941 г., т. е. незадолго до нападения Германии на СССР, Япония подписала с Советским Союзом пакт о нейтралитете.

В статье II пакта записано: «В том случае, если одна из Договаривающихся Сторон станет объектом военных действий со стороны одной или нескольких держав, другая Договаривающаяся Сторона должна сохранять нейтралитет в течение всего периода конфликта».

Подписав вышеупомянутый пакт, японское правительство поставило себя в двусмысленное положение, поскольку в то время оно имело обязательства в отношении Германии по Антикоминтерновскому пакту и пакту трех держав. Поведение японского правительства при подписании пакта о нейтралитете было еще более двусмысленным, так как оно имело все основания ожидать неминуемого нападения Германии на Советский Союз.

Нейтралитет Японии в войне между Германией и СССР служил в действительности ширмой для оказания помощи Германии впредь до ее нападения на Советский Союз.

Все это делалось для того, чтобы помешать Советскому Союзу в его войне с Германией в нарушение обязательств Японии по пакту о нейтралитете и носило характер косвенной подготовки к войне, которую Япония намеревалась вести против СССР.

С несомненностью было установлено, что Япония заключила пакт о нейтралитете неискренне и в качестве средства, которое помогло бы ей осуществить свои агрессивные намерения против СССР.

О наступательных операциях Японии против СССР в 1938–1939 гг.

Японская армия в 1938 и 1939 гг. начала военные действия против СССР сначала в районе озера Хасан, а потом в районе реки Халхин-Гол.

Бои в этом районе продолжались с 31 июля до 11 августа 1938 г. К этому времени советские войска с помощью подкреплений, подошедших после начала военных действий, нанесли поражение и фактически уничтожили японские войска, которые принимали участие в этой операции. После этого японское правительство согласилось с тем, что военные действия должны быть прекращены и граница восстановлена в соответствии с советским утверждением, т. е. на возвышенности.

Исходя из доказательств в целом, Трибунал приходит к выводу, что нападение японских войск у озера Хасан санкционировано министром Итагаки и по крайней мере пятью министрами, которые участвовали в совещании 22 июля 1938 г.

Нападение, которое планировалось и было осуществлено с использованием значительных сил, нельзя рассматривать как простое столкновение между пограничными патрулями. Трибунал также считает установленным, что японцы развязали военные действия.

Военные действия в районе Халхин-Гола, продолжавшиеся с мая до сентября 1939 г., были гораздо большего масштаба, чем военные действия у озера Хасан.

Несомненно, что подготовка к конфликту проводилась Квантунской армией, но не было представлено никаких доказательств, которые дали бы нам основание сказать — санкционировал ли Генеральный штаб или правительство начало этих военных действий. <…> Маловероятно, что военные действия такого широкого масштаба могли проводиться без ведома, по крайней мере, японского Генерального штаба и Военного министерства. Вскоре после начала конфликта Итагаки, бывший тогда военным министром, сообщил об этом премьер-министру Хирануме. В своих показаниях, которые он давал перед данным Трибуналом, Хиранума говорит, что он потребовал, чтобы Итагаки приостановил военные действия, но что он «не мог давать приказа» и что «военные круги придерживались другого мнения». Поэтому очевидно, что в самом начале конфликта как Хиранума, так и Итагаки хорошо знали о сложившемся положении, и нет никаких доказательств того, что кто-либо из них предпринял какие-либо шаги для предотвращения продолжения конфликта.<…>

Как и во время инцидента в районе озера Хасан, японские войска потерпели полное поражение. Что случилось бы, если бы они имели успех, является чисто умозрительным вопросом. Однако один только факт, что они потерпели поражение, не определяет характера проводившихся военных действий. Это были действия широкого масштаба, и они охватили период времени, превышавший четыре месяца. Ясно, что они были предприняты японцами после тщательной подготовки, как видно из обращения командующего 6-й армией, и что целью их было уничтожение противника, оказывавшего сопротивление. Поэтому утверждение, сводящееся к тому, что этот инцидент представлял собой простое столкновение между пограничниками двух сторон, является несостоятельным. Исходя из этого, Трибунал считает, что военные действия являлись агрессивной войной, проводившейся японцами.

О войне на Тихом океане

Неудача японского нападения в районе озера Хасан в 1938 г. показала неожиданную военную мощь СССР на Дальнем Востоке. Заключение 23 августа 1939 г. пакта о ненападении между Германией и СССР и занятость Германии войной против Англии и Франции на время освободили СССР от беспокойства о своих западных границах. Продвижение Японии на север, которое до того времени рассматривалось как первый шаг на пути к реализации государственной политики Японии, теперь было отклонено до того времени, когда представится лучшая возможность.

Когда дверь на север закрылась, начали открываться ворота на юг, и Япония предприняла различные шаги, предшествующие осуществлению второй основной части ее государственной политики — продвижению на юг. <…>

Во время войны Филиппинские острова не являлись полностью суверенным государством. С точки зрения международных отношений они являлись частью Соединенных Штатов Америки. Нет никакого сомнения в том, что агрессивная война велась против народа Филиппинских островов.

В интересах формальной точности мы будем считать агрессию против народа филиппинских островов частью агрессивной войны против Соединенных Штатов Америки.

О преступлениях против законов и обычаев войны (зверствах)

После тщательного рассмотрения и изучения доказательств мы пришли к выводу, что в таком приговоре, каким является настоящий приговор, невозможно полностью изложить всю массу представленных устных и документальных доказательств; для полного описания масштаба и характера зверств необходимо ссылаться на протокол заседаний Трибунала.

Доказательства, относящиеся к зверствам и другим преступлениям против законов и обычаев войны, представленные Трибуналу, устанавливают, что с начала войны в Китае до капитуляции Японии в августе 1945 г. пытки, убийства, изнасилования и другие акты жестокости самого бесчеловечного и зверского характера широко практиковались японской армией и флотом. В течение нескольких месяцев Трибунал принимал устные и письменные показания свидетелей, которые подробно сообщали о зверствах, совершенных на всех театрах войны в таком широком масштабе и, тем не менее, по одному и тому же образцу, что можно сделать только один вывод, а именно: совершение этих зверств либо секретно приказывалось, или преднамеренно разрешалось японским правительством или отдельными его членами и руководителями вооруженных сил.

Безжалостные убийства военнопленных путем расстрелов, обезглавливания, утопления и другими методами; марши смерти, в которых военнопленных, включая больных, вынуждали проходить большие расстояния в условиях, которые не могли бы вынести даже хорошо натренированные войска; многих из военнопленных, которые отставали, конвоиры застреливали или закалывали штыками; принудительный труд в тропической жаре без защиты от солнца; полное отсутствие жилищ и медикаментов, во многих случаях приводившее к тысячам смертных случаев от болезней; избиения и пытки всех видов для получения сведений или признаний или за мелкие проступки; убийства без суда пойманных военнопленных после побега и за попытку к бегству; убийства без суда захваченных в плен летчиков; и даже людоедство — все это только часть зверств, доказательства о которых были представлены Трибуналу. <…>

Молодых людей Японии учили на основе двух заповедей: первая — «величайшая честь умереть за императора»; вторая — «сдача в плен противнику является позором».

Общей целью этих двух заповедей являлось то, чтобы внушить японским солдатам презрение к солдатам союзников, которые сдавались в плен, что, в нарушение правил войны, было продемонстрировано в их обращении с военнопленными.

Тодзио, давая инструкции начальникам лагерей для военнопленных, заявил: «В Японии мы имеем свою собственную точку зрения относительно военнопленных, которая, естественно, должна сделать обращение с ними более или менее отличными от обращения с ними в Европе и Америке».

К концу Тихоокеанской войны японская армия и флот дошли до людоедства и ели тела союзных военнопленных, которых они незаконно убивали. Это практика имела место не без ведома и согласия командования японской армии и флота.

Официальные и неофициальные протесты и предостережения против нарушений законов и обычаев ведения войны, заявлявшиеся союзными и протектирующими державами в течение Тихоокеанской войны, игнорировались, а если на них давались ответы, то в них отрицалось совершение преступлений или же давались лживые объяснения.

О выводах по пунктам Обвинительного заключения

В пункте 1 Обвинительного заключения все подсудимые обвиняются в том, что они совместно с другими лицами участвовали в составлении и осуществлении общего плана или заговора. Цель этого общего плана заключалась в том, что Япония должна была обеспечить свое военное, морское, политическое и экономическое господство в Восточной Азии, на Тихом и Индийском океанах и во всех странах и на островах этих районов, а также районов, граничащих с ними. С этой целью Япония одна или совместно с другими странами, преследующими те же цели, должна была вести агрессивную войну или войны против любой страны или стран, которые могли бы противодействовать осуществлению этой цели.

Эти далеко идущие планы ведения агрессивных войн и продолжительная и сложная подготовка к ведению этих агрессивных войн не были плодом деятельности одного человека. Это был результат усилий многих лидеров, действовавших в соответствии с общим планом для достижения общей цели. Эта общая цель, заключавшаяся в установлении господства Японии путем подготовки и ведения агрессивных войн, была преступной целью. В самом деле, нельзя себе представить более тяжких преступлений, чем заговор с целью ведения агрессивной войны или ведение агрессивной войны, так как заговор угрожает безопасности народов мира, а ведение войны нарушает ее. Возможным результатом подобного заговора и неизбежным результатом его существования является смерть и страдания бесчисленного количества людей.

Трибунал не считает необходимым рассматривать вопрос о том, существовал ли заговор с целью ведения войн в нарушение договоров, соглашений и обязательств, перечисленных в приложениях к пункту 1 Обвинительного заключения. Уже сам заговор с целью ведения агрессивных войн был в высшей степени преступным.

Трибунал считает доказанным существование преступного заговора с целью ведения агрессивных войн, как он инкриминируется в пункте 1 Обвинительного заключения, но ограничивает его цель, как было сказано выше.

Заговор существовал и осуществлялся в течение многих лет. Не все заговорщики присоединились к нему в самом начале, а некоторые из тех, кто был его участником, перестали играть активную роль в его осуществлении еще до того, как он прекратил свое существование. Все те, кто в какой-либо период времени был участником преступного заговор и кто в какой-либо период времени участвовал в его осуществлении, зная, что это является преступлением, признаются виновными по пункту 1 Обвинительного заключения.

Нет необходимости рассматривать пункты 2 и 3, которые инкриминируют организацию или осуществление заговоров, имевших более ограниченные цели, чем заговор, который мы считаем доказанным по пункту 1 и пункту 4, который инкриминирует тот же заговор, что и в пункте 1, лишь с большей детализацией.

Пункт 5 инкриминирует заговор более широкий по своим масштабам и даже с более грандиозными целями, чем заговор, инкриминируемый в пункте 1. Мы считаем, что, несмотря на то что некоторые из заговорщиков явно хотели достичь этих грандиозных целей, нет достаточных доказательств, которые оправдывали бы вывод о том, что заговор, инкриминируемый в пункте 5, доказан.

По причинам, изложенным в одной из предыдущих частей приговора, мы не считаем необходимым принимать какое-либо решение по пунктам с 6 по 26 и с 37 по 53 Обвинительного заключения.

Таким образом, остаются лишь пункты с 27 по 36 и с 54 по 55, по которым мы и выносим ниже свое решение.

Пункты с 27 по 36 обвиняют в преступлении ведения агрессивных войн и войн в нарушение международного права, договоров, соглашений и обязательств против стран, поименованных в этих пунктах.

В изложении фактической части данной главы мы уже установили, что агрессивные войны велись против всех этих стран, за исключением Филиппин (п. 30) и Королевства Таи (п. 34). <…>

Пункт 28 инкриминирует ведение агрессивной войны против Китайской Республики в течение меньшего периода времени, чем это инкриминируется в пункте 27.

Поскольку мы считаем, что более полное обвинение, выдвинутое в пункте 27, было доказано, мы не будем выносить решения по пункту 28.

Учитывая, что факт ведения агрессивных войн был доказан, нет необходимости рассматривать, были ли они также войнами в нарушение международного права или в нарушение договоров, соглашений и обязательств. Поэтому Трибунал считает доказанным, что агрессивные войны велись, как это инкриминируется в пунктах 27, 29, 31, 32, 33, 35 и 36.

Пункт 54 инкриминирует издание приказов и предоставление полномочий и разрешений на совершение преступлений против законов и обычаев войны.

Пункт 55 инкриминирует непринятие соответствующих мер к обеспечению соблюдения конвенций, законов и обычаев войны в отношении военнопленных и интернированных гражданских лиц и к предотвращению их нарушений. Мы устанавливаем, что в ряде случаев преступления, инкриминируемые в обоих этих пунктах, были доказаны.

Исходя из вышеизложенных выводов, мы намереваемся рассматривать обвинения против отдельных подсудимых только по следующим пунктам Обвинительного заключения: 1, 27, 29, 31, 32, 33, 35, 36, 54 и 55. <…>

О признании подсудимых виновными или невиновными

Трибунал переходит к вынесению своего приговора по делу каждого подсудимого.

Статья 17 Устава требует того, чтобы в приговоре излагались основания, на которых он базируется. Эти основания изложены при описании фактической стороны дела и в выводах, содержащихся в только что зачитанной части приговора. В них Трибунал подробно рассмотрел деятельность каждого подсудимого.

Поэтому Трибунал не намеревается в резолютивной части, которая сейчас будет оглашена, повторять многие конкретные выводы, на которых основывается эта резолютивная часть.

Трибунал изложит свои мотивы в общих чертах в отношении каждого подсудимого. Такие общие мотивы будут базироваться на частных определениях и выводах, содержащихся в уже зачитанной части приговора. <…>

Подсудимый Доихара Кэндзи обвиняется по пунктам 1,27, 29, 31,32, 33, 35, 36, 54 и 55.

В начале рассматриваемого нами периода Доихара был полковником японской армии и к апрелю 1941 года был произведен в полного генерала. К началу Маньчжурского инцидента он пробыл в Китае около 18 лет, и в японской армии его стали считать специалистом по Китаю. Он имел самое непосредственное отношение к развязыванию и ведению агрессивной войны против Китая в Маньчжурии и к последующему созданию государства Маньчжоу-го под господством Японии.

В то время как в других районах Китая осуществлялась агрессивная политика японской военной группировки, Доихара играл видную роль в проведении этой политики путем политических интриг, угроз применения силы и путем применения силы.

Доихара действовал в тесном контакте с другими руководителями военной группировки в деле разработки, подготовки и осуществления их планов подчинения Восточной и Юго-Восточной Азии японскому господству.

Когда отпала необходимость в его особых знаниях Китая и в его способностях к интригам, его использовали в качестве генерала в действующей армии для осуществления тех целей, к которым он стремился, участвуя в заговоре. Он принял участие в ведении агрессивной войны не только против Китая, но также против СССР и тех стран, против которых Япония вела агрессивную войну с 1941 по 1945 год, за исключением Французской Республики.

Что касается войн против СССР в 1938 и 1939 гг., то Доихара, будучи генерал-лейтенантом, служил в Генеральном штабе, который осуществлял общее руководство боями в районе озера Хасан. Подразделения армии, которой он командовал, приняли участие в боях в районе реки Халхин-Гол. <…>

Мы считаем его виновным в заговоре для ведения агрессивной войны согласно пункту 1 и в ведении агрессивных войн согласно пунктам 27, 29, 31, 32, 35 и 36. Он не виновен по пункту 33 (война против Франции).

С апреля 1944-го по апрель 1945 года Доихара командовал 7-м фронтом. Этот фронт включал Малайю, Суматру, Яву и в течение некоторого времени — Борнео. Доказательства о рамках его ответственности за защиту военнопленных на территориях, где он командовал, от убийств и пыток, — противоречивы. Во всяком случае, он нес ответственность за снабжение их продовольствием и медикаментами. <…>

Защита утверждала, что в результате ухудшения военного положения Японии в этих районах, а также вследствие разрыва коммуникаций стало невозможным обеспечить лучшее снабжение военнопленных. Доказательства показывают, что продовольствие и медикаменты имелись в наличии и могли быть использованы для облегчения тех ужасных условий, в которых находились пленные. Эти предметы не выдавались в соответствии с политикой, за которую нес ответственность Доихара.

В соответствии с этими выводами о фактах преступления Доихары, его следует скорее считать подпадающим под пункт 54, чем под пункт 55. Следовательно, он признается виновным по пункту 54; мы не выносили решения по пункту 55. <…>

По такому же плану сформулированы выводы (вердикты) и в отношении других подсудимых.

Араки — признан виновным по пп. 1,27; оправдан по пп. 29, 31,32, 33, 35, 36, 54, 55.

Хасимото — признан виновным по пп. 1, 27; оправдан по пп. 29, 31,32, 54, 55.

Хата — признан виновным по пп. 1, 27, 29, 31, 32, 55; оправдан по пп. 35, 36, 54.

Хиранума — признан виновным по пп. 1,27, 29, 31,32, 36; оправдан по пп. 33, 35, 54, 55.

Хирота — признан виновным по пп. 1, 27, 55; оправдан по пп. 29, 31,32, 33, 35, 54.

Хосино — признан виновным по пп. 1,27, 29, 31, 32; оправдан по пп. 33, 35, 54, 55.

Итагаки — признан виновным по пп. 1, 27, 29, 31,32, 35, 36, 54; оправдан по пп. 33, 55.

Кайя — признан виновным по пп. 1, 27, 29, 31, 32; оправдан по пп. 54, 55.

Кидо — признан виновным по пп. 1, 27, 29, 31, 32; оправдан по пп. 33, 35, 36, 54, 55.

Кимура — признан виновным по пп. 1, 27, 29, 31,32, 54, 55, т. е. по всем предъявленным ему обвинениям.

Койсо — признан виновным по пп. 1,27, 29, 31, 32, 55; оправдан по пп. 36, 54.

Мацуи — признан виновным по п. 55; оправдан по пп. 1, 27, 29, 31, 32, 35, 36, 54, т. е. признан виновным лишь в непринятии мер против зверств в отношении военнопленных и интернированных гражданских лиц.

Минами — признан виновным по пп. 1, 27; оправдан по пп. 29, 32, 54, 55.

Муто — признан виновным по пп. 1, 27, 29, 31, 32, 54, 55; оправдан по пп. 33, 36.

Ока — признан виновным по пп. 1, 27, 29, 31, 32; оправдан по пп. 54, 55.

Осима — признан виновным по п. 1; оправдан по пп. 27, 29, 31,54, 55.

Сато — признан виновным по пп. 1, 27, 29, 31, 32; оправдан по пп. 54, 55.

Сигэмицу — признан виновным по пп. 27, 29, 31,32, 33, 55; оправдан по пп. 1,35, 54.

Симада — признан виновным по пп. 1, 27, 29, 31,32; оправдан по пп. 54, 55.

Сиратори — признан виновным по п. 1; оправдан по пп. 27, 29, 31,32.

Судзуки — признан виновным по пп. 1, 27, 29, 31,32; оправдан по пп. 35, 36, 54, 55.

Того — признан виновным по пп. 1, 27, 29, 31, 32; оправдан по пп. 36, 54, 55.

Тодзио — признан виновным по пп. 1,27, 29, 31, 32, 33, 54; оправдан по пп. 36, 55.

Умэдзу— признан виновным по пп. 1,27, 29, 31, 32; оправдан по пп. 36, 54, 55.

Взгляд из XXI века

МАХМУТ ГАРЕЕВ,

военачальник, генерал армии в отставке, доктор военных и доктор исторических наук, профессор, президент Академии военных наук России

С началом стремительного продвижения наших войск японские преступники взорвали заводы бактериологического оружия в районе Харбина, в других местах и начали заметать следы существования бактериологического оружия. Но этого в полной мере им не удалось сделать, и нашими войсками было захвачено и в последующем представлено общественности большое количество документов и фактов преступной деятельности командования Квантунской армии, в частности генерала Ямады и руководителей японской военно-медицинской и ветеринарной служб.

Один из уроков Дальневосточной военной кампании и блестяще проведенной Маньчжурской стратегической наступательной операции под руководством маршала А. М. Василевского состоит в том, что военные преступления надо не только пресекать юридическими, судебными методами, но и предотвращать умелыми военными действиями, выбивая из рук преступников оружие их злодеяний, лишая их возможности совершения преступлений, в частности, как можно скорее переносить военные действия на территорию противника.

В первые послевоенные годы американские оккупационные власти и японское правительство, вынужденные считаться с мировым общественным мнением и обстановкой в стране, характеризовавшейся активизацией прогрессивных сил, провели ряд политических реформ. Была принята новая конституция страны, запрещающая Японии иметь вооруженные силы и провозгласившая отказ от войны как суверенного права нации.

Однако уже в 1948–1949 годы в обстановке холодной войны, начатой США против СССР, и национально-освободительных движений и подготовки войны в Корее Япония стала постепенно превращаться в верного союзника и проводника американской политики на Дальнем Востоке, в своего рода «непотопляемый авианосец». Началась подготовка к превращению Японии в державу с большим военным потенциалом, и это являлось одним из центральных направлений деятельности ее правительства.

Японские войска уже направляются в Ирак и Афганистан. Дело дошло до того, что к нам предъявляются территориальные претензии и в Японии ежегодно отмечается так называемый «День северных территорий». Японское правительство ввело в практику посмертное награждение тысяч солдат и офицеров бывшей императорской армии, им присваиваются также придворные звания. И такая практика наблюдается не только на Востоке. В Прибалтике, в Украине чествуют и награждают государственными орденами бывших эсэсовцев и бандеровцев, что не вызывает осуждения со стороны демократов Евросоюза. И мы сегодня должны прямо сказать, что все это — грубейшее нарушение духа Нюрнбергского, Токийского и Хабаровского судебных процессов.

Из выступления на Международной научно-практической конференции «Проблемы современной международной законности и уроки Токийского и Хабаровского процессов», 2008 г.

Глава 16

Китай и мировая война

Изучение материалов Токийского процесса позволяет по-новому взглянуть на историю Второй мировой войны. И в частности — на роль и место Китая в ней.

Вопрос, когда именно началась Вторая мировая война, видится более сложным, чем это принято думать. Если ее завершение абсолютно все относят ко 2 сентября 1945 года, когда признанная страной-агрессором Япония приняла условия безоговорочной капитуляции, то разве не следует считать началом войны японскую агрессии против одной из стран-победительниц — Китая?

Япония вторглась в Китай 7 июля 1937 года. Подчинив захваченную в 1931-м Маньчжурию, где было создано марионеточное государство Маньчжоу-го, Токио вторгся в северную и центральную часть Китая, захватив Пекин, Тянь-цзин, Шанхай. В конце 1938 года Япония захватила Кантон, а в начале 1939-го — остров Хайнань.

Китай являлся для Японии главным рынком сбыта промышленных товаров, почти единственным источником угля и железной руды. Поэтому утверждение контроля над Китаем стало главной задачей японской политики. В жизнь эта политика претворялась крайне жестокими мерами. Китайцы мужественно сопротивлялись и, терпя поражение за поражением, не теряли уверенности в конечной победе, формируя все новые и новые, хотя и плохо вооруженные и обученные дивизии.

А в это время Черчилль в меморандуме откровенно признавался: «Мы прилагаем все усилия, чтобы избежать войны с Японией, идя на уступки там, где японская военная клика может форсировать разрыв, и занимая твердую позицию там, где обстановка менее опасна, как, например, в случае с арестами (японцами) отдельных лиц. Лично я не думаю, что Япония объявит войну, если Германия не сможет успешно осуществить вторжение в Англию. Если Япония увидит, что Германия либо не смогла, либо не смеет пытаться делать это, я предвижу более легкие времена для района Тихого океана. Прибегая, против нашего желания, к политике уступок в отношении японских угроз, мы всегда помним о ваших интересах и безопасности. Выиграв у Японии время, мы сможем пережить нынешнюю опасную обстановку».

Пережить опасную обстановку удалось липть до времени — и за счет гибели миллионов китайцев.

Советский Союз тоже воздерживался от непосредственного столкновения с Японией вплоть до разгрома Германии, но зато он поддерживал сопротивление японской агрессии. В марте 1936 года СССР заключил договор о взаимном ненападении с Китайской Республикой, способствовал воссозданию объединенного фронта между Компартией и Гоминьданом, а также — освобождению захваченного мятежными генералами президента Чан Кайши, который возглавил сопротивление японцам. И в Китае это знают и помнят.

Взгляд из XXI века

СИ ЦЗИНПИН,

председатель Китайской Народной Республики

Помнить историю, открывать будущее

Девятого мая, в День Победы в мировой антифашистской войне, по приглашению Президента Российской Федерации В. В. Путина я посещу Россию и приму участие в торжествах в Москве, посвященных 70-летию Победы в Великой Отечественной войне. Этот священный праздник буду отмечать вместе с российским народом и народами всего мира.

Все помнят, что развернутые фашистами и милитаристами агрессивные войны причинили беспрецедентные в истории бедствия и страдания народам Китая, России, стран Европы, Азии и других регионов мира. На непримиримую борьбу между справедливостью и злом, светом и тьмой, свободой и порабощением народы Китая, России и более 50 стран, да и все миролюбивые народы мира встали как один и сформировали широкие и единые антифашистский и антимилитаристский фронты. Все народы вместе сражались в кровопролитных битвах против врага, в результате чего разгромили самых злостных и самых грубых агрессоров, завоевали мир на Земле.

Россия была главным театром военных действий Второй мировой войны в Европе. Ради победы в Великой Отечественной войне российский народ и другие братские народы понесли огромные потери — погибли 27 миллионов человек. Почти в каждой советской семье был погибший и раненый. Целая плеяда героических сынов и дочерей, такие как 28 героев-панфиловцев, Александр Матросов, Зоя Космодемьянская и многие-многие другие, отдали жизнь в защиту независимости и достоинства родины, ради мира и справедливости в мире и тем самым создали величественные и героические боевые эпопеи, которые глубоко запечатлелись в сердцах людей.

Помню, в марте 2013 года, когда я впервые посещал Россию с государственным визитом, я возложил венок на могилу Неизвестного солдата у Кремлевской стены. Солдатская каска, красное знамя и Вечный огонь на могиле символизируют непокоренную жизнь и непоколебимый дух бесстрашия павших героев перед агрессорами. «Имя твое неизвестно, подвиг твой бессмертен»… Да, их никогда не забудут российский народ, китайский народ и народы мира.

Китай был главным театром военных действий в Азии во Второй мировой войне. Китайский народ раньше всех поднялся на борьбу против японских милитаристов, вел самую продолжительную войну, воевал в самых тяжелых условиях и, как Россия, понес самые колоссальные жертвы и потери. Китайская армия и народ стойко и упорно боролись, уничтожали врага и приковали к себе огромные контингенты японских агрессоров. Ценой крупной национальной жертвы — жизнями более 35 миллионов человек — наконец была завоевана великая победа и тем самым внесен большой вклад в победу в мировой антифашистской войне. Подвиги китайского народа в антимилитаристской войне, как и подвиги российского народа, будут навеки запечатлены в истории и никогда не померкнут.

Китайский народ и российский народ взаимно поддерживали друг друга, помогали друг другу, они соратники в войне против фашизма и милитаризма, они скрепили между собой боевую дружбу кровью и жизнью. В самое трудное время Великой Отечественной войны многие лучшие сыны и дочери китайского народа решительно вступили в борьбу против немецкого фашизма. Мао Ань-ин — старший сын председателя Мао Цзэдуна — как политрук танковой роты 1-го Белорусского фронта воевал во многих местах вплоть до взятия Берлина. Китайский летчик Тан До, заместитель командира воздушного стрелкового полка Советской армии, неоднократно совершал подвиги в воздушных боях против фашистских войск. Дети руководителей Коммунистической партии Китая и потомки павших героев китайской революции, тогда учащиеся Ивановской международной школы-интерната, несмотря на то что они были еще совсем детьми, шли рыть траншеи, изготовляли зажигательную смесь — «коктейль Молотова», шили одежду и готовили продовольствие для бойцов, рубили деревья, копали картошку, ухаживали за ранеными в госпиталях. Кроме того, многие из них регулярно, раз в месяц, отдавали свою кровь — каждый по 430 миллилитров — солдатам на фронте. Китайская женщина-корреспондент Ху Цзибан, худенькая и слабенькая, прошла всю войну, с первого дня до последнего, сквозь пули и огонь. Она писала о стойкости и мужестве советского народа, жестокости варварского фашистского полчища и передавала огромную радость российских войск и народа в минуты побед. Это придавало бодрости армиям и народам двух стран, поднимало их решимость воевать до конца, до полной победы. Наряду с вышеперечисленными героями еще очень много представителей китайского народа, внесших вклад в Великую Отечественную войну, остались неизвестными солдатами.

Российский народ оказал китайскому народу ценную политическую и моральную поддержку в войне сопротивления японским захватчикам. В порядке помощи СССР поставил в Китай большие партии материалов и вооружений. Более 2000 советских летчиков записались в военно-воздушные отряды на помощь китайскому народу и участвовали в воздушных боях в Китае. Среди них более 200 погибли в боях на китайской земле. В завершающую фазу войны войска Красной армии Советского Союза были переброшены на северо-восток Китая. Они вместе с китайской армией и народом сражались против японских милитаристов, что явилось мощной помощью китайскому народу в завоевании окончательной победы. Китайский народ будет всегда хранить память о россиянах, и военных, и гражданских, отдавших свои жизни за независимость и освобождение китайской нации.

Знаменитый русский историк В. О. Ключевский сказал, что, утратив память об истории, наша душа может заблудиться во мраке. Забыть историю означает совершить предательство. Китайский и российский народы готовы со всей решимостью и всеми усилиями, вместе со всеми миролюбивыми странами и народами, выступать против любых действий и попыток отрицать, искажать и переписывать историю Второй мировой войны.

В этом году Китай и Россия проведут ряд мероприятий по празднованию 70-летия победы во Второй мировой войне. В рамках ООН и других международных и региональных организаций был проведен и будет проводиться ряд мероприятий, посвященных данному юбилею. Цель этих торжеств и мероприятий заключается в том, чтобы продемонстрировать нашу решимость вместе отстаивать итоги Второй мировой войны, защищать международное равенство и справедливость, а также напомнить современникам: надо беречь и охранять мир, который был завоеван для человечества слишком дорогой ценой.

Тяжелые уроки Второй мировой войны говорят людям, что сосуществование человечества не подчиняется закону джунглей, политика мира диаметрально противоположна воинственной и гегемонистской политике силы, а путь развития человечества лежит не в принципе «победитель забирает все» и не в игре с нулевыми результатами. Миру — да, войне — нет, сотрудничеству — да, конфронтации — нет, общий выигрыш в почете, а нулевые результаты — нет, — вот в чем состоит неизменная суть и сердцевина мира, прогресса и развития человеческого общества.

Ныне человечество имеет как никогда благоприятные возможности для реализации нашей цели — мир и развитие и тем более должны всемерно формировать международные отношения нового типа в духе сотрудничества и общего выигрыша. Сплочение — это сила, а самоизоляция — обессиление. Сотрудничество и общий выигрыш следовало бы принять за основную ориентацию политики у всех стран в международных делах. Нам надо соединить свои собственные интересы с общими интересами всех стран, найти и расширить точки соприкосновения интересов различных сторон, выработать и установить новую концепцию «обоюдный выигрыш, многосторонний выигрыш и общий выигрыш», всегда быть готовыми протянуть руку помощи друг другу в трудные минуты, вместе пользоваться правами и интересами и вместе нести ответственность, коллективными силами решать нарастающие глобальные проблемы, такие как изменение климата, энергетическая безопасность, кибербезопасность, тяжелые стихийные бедствия и т. д. Словом, мы вместе оберегаем нашу Землю — родной дом всего человечества.

Китайский народ и российский народ — великие народы. В годы горя и невзгод наша нерушимая боевая дружба скреплена кровью. Сегодня народы Китая и России будут рука об руку и плечом к плечу защищать мир, способствовать развитию и вносить свой вклад в обеспечение прочного мира на планете и прогресса всего человечества

Российская газета,

федеральный выпуск № 6667 (96),

6 мая 2015 г.

Глава 17

После приговора

Американские оккупационные власти не особо утруждали себя дальнейшим преследованием военных преступников в Японии. Уже в 1948 году прекратилось возбуждение соответствующих дел, а в 1951 году японскому правительству фактически было поручено заняться реабилитацией военных преступников. К концу 1952 года из 210 288 лиц, подлежавших ответственности, было реабилитировано 201 574 человека.

В 1952 году, в связи с вступлением в силу Сан-Францисского мирного договора, была объявлена всеобщая амнистия. Что до главных японских военных преступников, осужденных в 1948 году Международным трибуналом на пожизненное заключение, то в 1956 году последний из них уже вышел на свободу. О том, что японские милитаристы вместе с германскими фашистами виновны в самой истребительной в истории человечества войне, старались поскорее забыть.

АРХИВ

Заявление правительства СССР от 7 мая 1951 года

Правительство СССР получило 29 марта сего года от правительства Соединенных Штатов Америки проект мирного договора с Японией.

В связи с этим Советское правительство считает необходимым сделать следующие замечания.

Несмотря на то что со времени окончания войны с Японией прошло уже более пяти лет, вопрос о мирном урегулировании для Японии остается неразрешенным. Такое положение создалось прежде всего вследствие позиции, занятой правительством США, под различными предлогами откладывавшим не только заключение, но и саму подготовку мирного договора. При этом правительство США неоднократно отклоняло предложения Советского правительства о подготовке мирного договора с Японией совместно с другими правительствами, как это предусмотрено соответствующими международными соглашениями. В результате этого оккупация Японии иностранными войсками недопустимо затянулась.

1. Замечания Советского правительства касаются прежде всего неправильной подготовки мирного договора с Японией.

В меморандуме, сопровождающем американский проект мирного договора с Японией, правительство США заявляет, что указанный проект сформулирован после обмена мнениями между представителями правительства США и представителями правительств ряда других государств, в том числе и Советского Союза. Следует отметить, что последнее не верно, так как Советское правительство еще в начале марта сего года опубликовало заявление об отказе от сепаратных переговоров с представителями США относительно подготовки мирного договора с Японией. При этом Советское правительство исходило из того положения, что подготовка мирного договора с Японией не может являться делом одного какого-либо правительства и производимого им опроса мнений других заинтересованных правительств, а должно быть совместным делом всех этих правительств, как это предусмотрено соответствующими международными соглашениями. Тем не менее правительство США не отказалось от сепаратной подготовки мирного договора с Японией, стремясь присвоить исключительно себе это право, что является нарушением взятых им обязательств о подготовке мирного договора с Японией совместно с СССР, Китаем и Великобританией, при участии других заинтересованных государств.

Согласно Потсдамскому соглашению от 2 августа 1945 года был учрежден Совет министров иностранных дел пяти держав — США, СССР, Китая, Великобритании и Франции, причем в Потсдамском соглашении прямо сказано, что Совет министров иностранных дел создается в первую очередь для «подготовительной работы по мирному урегулированию» и что при составлении соответствующих мирных договоров «Совет будет состоять из членов, представляющих те государства, которые подписали условия капитуляции, продиктованные тому вражескому государству, которого касается данная задача». В соответствии с этим были подготовлены и заключены мирные договоры с Италией, Румынией, Венгрией, Болгарией и Финляндией. Из указанного Потсдамского соглашения также вытекает, что составление мирного договора с Японией возложено на США, СССР, Китай и Великобританию, которые, как известно, подписали акт о капитуляции Японии. Еще в 1947 году Советское правительство предложило созвать специальную сессию Совета министров иностранных дел в составе представителей Китая, США, СССР и Великобритании, чтобы приступить к подготовке мирного договора с Японией. При этом предусматривалось привлечение к подготовительной работе по составлению мирного договора с Японией всех государств, участвовавших своими вооруженными силами в войне с Японией. Но как это предложение, так и другие, неоднократно возобновлявшиеся усилия Советского правительства, направленные на ускорение заключения мирного договора с Японией, не дали положительных результатов, так как правительство США игнорирует необходимость созыва как Совета министров иностранных дел для подготовки мирного договора с Японией, так и созыва мирной конференции для рассмотрения этого договора.

Советское правительство считает необходимым особо указать на недопустимость отстранения Китая от подготовки мирного договора с Японией. Известно, что Китай на протяжении многих лет подвергался жестокой агрессии со стороны милитаристской Японии, вел длительную, тяжелую войну против японского империализма и понес самые большие жертвы от агрессии Японии. Естественно поэтому, что правительство Китайской Народной Республики, являющееся единственным законным представителем китайского народа, имеет особую заинтересованность и подготовке мирного договора с Японией и в установлении прочного мира на Дальнем Востоке. Совершенно очевидно, что без участия Китайской Народной Республики в работах по подготовке мирного договора с Японией невозможно действительное мирное урегулирование на Дальнем Востоке.

Из этого видно, что правительство Соединенных Штатов стремится отстранить СССР, Китайскую Народную Республику и другие страны от подготовки мирного договора с Японией и взять это дело исключительно в свои руки, чтобы односторонним образом навязать Японии в порядке диктата угодные правительству США условия этого договора, используя для этого зависимость теперешнего правительства Японии от американских оккупационных властей.

2. Замечания Советского правительства касаются, во-вторых, того, что американский проект мирного договора с Японией содержит с точки зрения существа дела ряд неправильных положений, несовместимых с имеющимися соглашениями между державами.

В таких известных международных документах, как Каирская декларация 1943 года, Потсдамская декларация 1945 года и Ялтинское соглашение 1945 года, правительства Соединенных Штатов Америки, Великобритании, Китая и СССР взяли на себя определенные обязательства и отношении будущего мирного договора с Японией.

В этих документах определены территориальные границы Японии и указано, что в Японии должно существовать «мирно настроенное и ответственное правительство в соответствии со свободно выраженной волей японского народа», после чего оккупационные войска должны быть выведены из Японии.

В этих документах, а также в последующих соглашениях держав говорится о том, что в Японии следует «устранить все препятствия к возрождению и укреплению демократических тенденций среди японского народа» и что должны быть открыты широкие возможности к развитию мирной экономики страны. Там говорится вместе с тем о необходимости покончить с властью и влиянием милитаристов и осуществить демилитаризацию Японии.

Американский проект мирного договора с Японией игнорирует в той или иной степени эти обязательства держав, вытекающие из указанных выше документов.

Прежде всего это надо сказать о территориальных вопросах.

Например, в Каирской декларации 1943 года прямо говорится о том, что остров Тайвань и Пескадорские острова должны быть возвращены Китаю. В американском же проекте говорится лишь о том, что Япония отказывается от всех прав на Тайвань и Пескадорские острова, но умалчивается о передаче Тайваня и Пескадорских островов Китаю. Из этого можно сделать вывод, что нынешнее положение с Тайванем и Пескадорскими островами, которые фактически оторваны от Китая, проект оставляет без изменений, в нарушение Каирского соглашения о возвращении этих островов Китаю.

Американский проект предусматривает далее изъятие из-под суверенитета Японии островов Рюкю, Бонин, Розарио, Волкано, Парес Вела Маркус и передачу их под управление США под предлогом установления над ними опеки якобы со стороны Организации Объединенных Наций.

Поскольку, однако, отторжение от Японии названных островов не предусмотрено ни соглашением между державами, ни решением ООН в лице Совета Безопасности, то подобное отторжение не имеет никакого оправдания.

Еще большее значение имеют те отступления от указанных выше международных соглашений, которые содержатся в американском проекте мирного договора с Японией по военному вопросу. Достаточно сказать, что американский проект не только не содержит гарантий против восстановления японского милитаризма, но и вообще не выдвигает никаких ограничений в отношении размеров вооруженных сил Японии.

Известно, что в мирном договоре с Италией, которая вместе с Японией являлась одним из основных агрессоров во Второй мировой войне, содержатся точные ограничения контингента итальянской армии, численности личного состава военно-морского флота, а также количества военно-воздушных сил. Между тем никаких ограничений вооруженных сил Японии не содержится в американском проекте. Япония, таким образом, поставлена в привилегированное положение по сравнению с Италией, хотя для этого нет никаких оснований. Из этого видно, что Япония сама будет решать вопрос о размерах ее вооруженных сил для так называемой «самообороны». Советское правительство считает, что это равносильно разрешению Японии восстановить милитаризм. Понятно, что такое положение никак нельзя совместить с известными соглашениями держав о демилитаризации Японии.

Нельзя также пройти мимо того факта, что американский проект не устанавливает никакого срока для вывода из Японии оккупационных войск и прямо рассчитан на оставление американских оккупационных войск и военных баз в Японии и после заключения мирного договора.

Следовательно, даже после того «мирного урегулирования», которое Соединенными Штатами подготавливается для Японии, военная оккупация Японии не прекратится и фактическим хозяином в Японии останутся Соединенные Штаты Америки.

Как известно, в мирном договоре с Италией предусмотрен вывод оккупационных войск из Италии в трехмесячный срок после заключения мира. Таким образом, Япония попадает в наихудшее положение в сравнении с Италией, а США получают неограниченное право продолжать оккупацию Японии после подписания мира с Японией на неограниченный срок. Понятно, что все это никак нельзя совместить с Потсдамской декларацией 1945 года.

К этому надо добавить, что уже в настоящее время правительство США использует оккупацию Японии американскими войсками не в тех целях, которые были согласованы между государствами, подписавшими акт о капитуляции Японии. Находящиеся на японской территории американские оккупационные войска используют территорию Японии, ее материальные и людские ресурсы для вооруженной интервенции в Корее, что несовместимо с международными соглашениями, предоставившими американским войскам право оккупации в Японии только лишь в целях осуществления мероприятий по демилитаризации и демократизации Японии.

Наконец, американский проект игнорирует необходимость снятия ограничений в отношении свободного развития мирной экономики Японии.

Понятно, что без развертывания мирной экономики страны и без наличия нормальной торговли с другими странами нельзя создать надежной основы для экономического подъема Японии и роста благосостояния японского народа.

Советское правительство имеет и другие замечания к проекту договора, которые оно рассчитывает изложить на совещании заинтересованных держав.

3. Советское правительство, неизменно настаивавшее на скорейшем заключении мирного договора с Японией, считает, что мирный договор должен быть выработан на основе международных соглашений, которые были заключены между державами в период Второй мировой войны, и подготовка проекта договора должна производиться совместно представителями США, Китайской Народной Республики, СССР и Великобритании, с привлечением к этому делу всех государств — членов Дальневосточной комиссии.

В соответствии с этим Советское правительство предлагает:

Первое. Созвать в июне или в июле 1951 г. сессию Совета министров иностранных дел в составе представителей США, Китая, Великобритании и СССР, чтобы приступить к подготовке мирного договора с Японией, имея в виду привлечь к подготовительной работе по составлению мирного договора с Японией представителей всех государств, участвовавших своими вооруженными силами в войне с Японией, с тем чтобы проект мирного договора был представлен на рассмотрение мирной конференции.

Второе. Разработку мирного договора с Японией вести на основе Каирской декларации, Потсдамской декларации и Ялтинского соглашения, руководствуясь следующими основными целями:

а) Япония должна стать миролюбивым, демократическим, независимым государством;

б) населению Японии должны быть обеспечены демократические права и не должно быть допущено существование таких организаций, будь то политические, военные или военизированные, целью которых является лишение народа его демократических прав, как это предусмотрено в мирном договоре с Италией;

в) в качестве гарантии против возрождения японского милитаризма в договоре должны быть установлены ограничения размеров японских вооруженных сил с тем, чтобы они не превышали требований самообороны, как это было установлено в мирном договоре с Италией;

г) на Японию не накладывается никаких ограничений в деле развития ее мирной экономики;

д) будут сняты всякие ограничения в отношении торговли Японии с другими государствами.

Третье. В договоре предусмотреть, что Япония не вступит ни в какие коалиции, направленные против одного из государств, принимавших участие своими вооруженными силами в войне против милитаристской Японии.

Четвертое. В договоре точно определить, что после заключения мирного договора с Японией в течение не более одного года выводятся все оккупационные войска с японской территории и ни одно иностранное государство не будет иметь войск или военных баз в Японии.

Пятое. Договориться о том, что государства, подписавшие мирный договор с Японией, поддержат вступление Японии в Организацию Объединенных Наций.

Москва,

7 мая 1951 года

* * *

Во время Нюрнбергского процесса «нацист № 2» Герман Геринг, который считал и вел себя как лидер подсудимых, убеждал и своих соратников по преступлениям нацизма, и американских психологов, которые работали с ними в тюрьме, что пройдет немного времени и немецкий народ выстроит пантеон для героев гитлеровского рейха, перенесет в него в мраморных урнах их прах и будет вечно поклоняться им как героям, павшим в борьбе за величие Германии и ее народа…

Геринг просчитался. Прах казненных в Нюрнберге был уничтожен, от них остались только веревки, на которых их вешали, а расторопный сержант Вуд сделал на продаже веревок свой небольшой бизнес. Причем он продал столько кусков веревки, что на них можно было бы повесить полк преступников. Но Герингу и в голову не могло прийти, что его грезы о пантеоне сбудутся в Японии.

Слухи о том, что прах осужденных Токийским трибуналом удалось похитить и сохранить, жили в Японии всегда. А 16 августа 1960 года на вершине горы Микэнояма около города Нагоя был открыт памятник семи главным японским военным преступникам, повешенным в 1948 году. На памятнике высекли надпись: «Могила семи самураев-мучеников». При открытии памятника им были возданы надлежащие почести. Там еще написано: «Одиннадцать государств — США, Англия, Советский Союз, Китай, Австралия, Канада, Франция, Голландия, Новая Зеландия, Индия, Филиппины — учредили Международный военный трибунал для Дальнего Востока, где учинили суд над действиями Японии, потерпевшей поражение в войне вследствие применения американцами атомной бомбы, нарушения Советским Союзом договора о ненападении, а также из-за нехватки необходимых материалов». Еще там написано: «Обратим наши взоры в даль Тихого океана и подумаем, кто ответствен за войну».

В январе 1964 года были посмертно награждены примерно два миллиона японцев, погибших во Второй мировой войне.

Как писал тогда японский ветеран, который готовил людей-торпед, Хасимото: «Японский подводный флот был полностью уничтожен, но бессмертный дух моряков-подводников все еще живет с нами на широких океанских просторах. Мы храним память о многих отважных воинах, покоящихся в Тихом, Индийском и Атлантическом океанах; с морского дна до наших ушей доносится их шепот».

Переписываются учебники. Участие Японии во Второй мировой войне изображается в них так, что государства, ставшие объектами японской агрессии, выдвигают официальные протесты. Ширится поток милитаристской литературы; книги о той войне беспредельно восхваляют свершения японских вооруженных сил на море, в воздухе, на земле и под водой. На экранах телевизоров и киноэкранах шествуют бравые солдаты Империи восходящего солнца…

Взгляд из XXI века

АКИНА КОБАЯСИ,

политолог, преподаватель

токийского университета Хосэй

Если говорить о чувствах японцев, особенно молодых, то им почти ничего не известно о войне. И сейчас, как мне кажется, это одна из главных проблем японского общества. При этом тема Хиросимы и Нагасаки в Японии подается предельно изолированно от других событий, от войны в целом. О том, чем Япония занималась в Маньчжурии или на Корейском полуострове, что она делала в других странах Азии, в Японии сегодня вообще почти не говорят. В результате, когда рядовой японец пытается представить себе, что такое война, у него возникает ощущение, что «мы, японцы, — жертвы».

Из беседы, 2017 г.

Примечания

1

В Обвинительном акте имена подсудимых перечислены в последовательности фамилия — имя.

2

Микадо (букв. «Высокие врата») — древнейший термин для обозначения императора в Японии.

3

Дальнеречинск.

Content

Александр Звягинцев
Ветер возмездия. Уроки Токийского международного военного трибунала

Предисловие

Вступление

Глава 1 Дорога на эшафот

Взгляд из XXI века

Глава 2 Холодная война и устав трибунала

Взгляд из XXI века

Глава 3 А судьи кто?

Взгляд из XXI века

Глава 4 Мы обвиняем!

Взгляд из XXI века

Глава 5 Советские люди в Токио

Взгляд из xx века

Глава 6 Судебные будни и ритуалы

Взгляд из XXI века

Глава 7 Избравшие путь зла

Взгляд из XXI века

Глава 8 Вы обвиняетесь!

Взгляд из XXI века

Глава 9 Император с партбилетом

Взгляд из XXI века

Глава 10 От имени СССР

Взгляд из XXI века

Глава 11 Место ада — Нанкин

Взгляд из XXI века

Глава 12 Опиум — орудие истребления

Взгляд из XXI века

Глава 13 «Новый порядок» для Сибири

Взгляд из XXI века

Глава 14 «Станции утешения» для убийц

Взгляд из XXI века

Глава 15 Возмездие

Взгляд из XXI века

Глава 16 Китай и мировая война

Взгляд из XXI века

Глава 17 После приговора

Взгляд из XXI века

Примечания